Марина Сергеевна Серова

Тень с глушителем

Эта зима была слишком мягкой и теплой для нашего региона. Снег выпал лишь раз, в самом начале декабря, да и тот вскоре растаял без следа. С того времени и до начала февраля стояла пусть и невысокая, но плюсовая температура, и заморозки были очень редки, даже в темное время суток. Но сейчас, в феврале, погода словно решила отыграться, а зима выдать все, что собиралась изначально. И практически за одни сутки на наш бедный город выпала месячная норма осадков в виде мокрого снега. Сначала он таял, потом стал накапливаться на тротуарах и газонах, а после покрыл тяжелым, толстым слоем все вокруг. Затем резко похолодало, и снег, что не успели убрать с улиц, намертво вмерз в землю, асфальт и тротуары, красивыми, но тяжелыми шапками повис на ветках деревьев. Бодрый морозец держался несколько дней, и за это время крупные снегопады обрушивались на город два раза подряд, покрывая толстым пушистым слоем скользкую бугристую массу изо льда и снега, лежащую вокруг.

Разумеется, еще во время первого снегопада коммунальщики заявили, что были не готовы к снежной буре. И к такому количеству сломанных веток и поваленных деревьев — тоже. И что в подобных условиях просто невозможно очистить весь мегаполис от заносов. А городские власти объявили штормовое предупреждение. И в связи с перебоями в движении городского транспорта предложили отправить на незапланированные каникулы учеников школ и колледжей.

Если бы я сейчас была рядом с тетей Милой, она обязательно заявила бы, что в ее молодости погода постоянно выкидывала такие коленца, если не похлеще. И что на ее памяти был случай, когда дождь, начавшись с вечера, постепенно перешел в град, замерзая буквально в считаные часы. И что почти весь городской транспорт встал, чуть ли не на ходу. И троллейбусы примерзали к проводам, что должны питать их током, а трамваи вмерзали в лед, в который превратилась вода, что собралась в колеях. Водители были вынуждены покинуть транспорт прямо на улицах. А граждане, которые следующим утром вышли на работу, добирались пешком или на редких автобусах, что выехали на линию. И наблюдали, как рабочие при помощи ломиков пытаются освободить трамваи из ледяного плена. Но тем не менее штормового предупреждения никто не объявлял. И внеплановых каникул не устраивал. И дети не оставались дома, а наоборот, стремясь к знаниям, шли в школу пешком по гололедице. А чтобы не падать и не скользить на льду, надевали большие плотные носки или чулки, прямо поверх сапог.

Я бы на это с обязательной усмешкой заявила, что сия мера временная и неэффективная. Поскольку метод работает, но лишь до той поры, пока ткань не напитается влагой, не промерзнет на морозе и не станет скользить так же, как и подошва неудобных советских ботинок.

«Впрочем, хватит думать об этих пустяках, — мысленно одернула я себя, — и расслабляться тоже хватит, пора двигаться, чтобы не замерзнуть и не попасть впросак».

Я осторожно огляделась и, не заметив ничего особо настораживающего, отлепилась от стены, огораживающей мусорные контейнеры, подхватила пластиковый пакет, полный пустых банок и бутылок, и в быстром темпе двинула к пункту приема стеклотары.

— Погодка нынче — просто жесть, — женщина в теплом платке, в тулупе и бурках с блестящими калошами, работающая на приемке, была не прочь поболтать, вероятно, сегодня совсем не было народу.

Она топала ногами на бетонном полу, и периодически хлопала себя по бокам, и чуть ли не подпрыгивала на месте в попытке согреться.

— Не то слово, — согласилась я, открывать рот и говорить не слишком хотелось. Казалось, что вместе со словами организм покинет и последнее тепло.

— Такой снег, дикий холод, ночью, говорят, вообще за девятнадцать градусов мороз стукнет. И народ сегодня совсем не идет. А хозяин — гад, не разрешает закрыться пораньше. Вот скажи, ему что эти копейки какую-то погоду сделают?! А?! — Она досадливо махнула рукой, отсчитала и протянула мне деньги.

— Спасибо, — я торопливо сунула их в карман куртки.

И так же торопливо спрятала кисть руки без перчатки в рукаве.

— Куртейка-то на тебе плохонькая, — констатировала женщина, внимательно меня разглядывая, — не по погоде она.

— Это ничего. — Я попыталась улыбнуться, но потрескавшиеся губы упорно не желали растягиваться в улыбке.

— Да, ничего, — согласилась женщина, — и погода, по сути, ерунда, если не находиться на улице весь день и всю ночь, если у человека имеется теплый дом. Тебе ночевать-то есть где?

— Да, конечно.

Вот все-таки сердобольный народ у нас в Тарасове. Женщина сама вынуждена проводить все дни в холодном неотапливаемом помещении с бетонным полом и железными воротами, которые гостеприимно распахнуты, когда пункт приема работает. А вот, смотри-ка, пожалела незнакомую девушку в плохой курточке, заботливо поинтересовалась, есть ли у нее место, где можно переждать непогоду. Уверена, что, если бы мне пришло в голову попросить у нее помощи, женщина обязательно предложила бы какие-то вполне приемлемые варианты.

Но я не могу себе позволить вмешивать в создавшуюся ситуацию посторонних. Как и не могу полагаться на предложения, поступающие от случайных знакомых. По многим причинам это может быть небезопасно как для них, так и для меня.

Все эти мысли молнией пронеслись в моей голове.

Я кивком попрощалась с женщиной и, сжимаясь от холода, направилась к ближайшему магазинчику.

Жалко, что у меня недостаточно денег для длительного шопинга, вероятней всего, толком даже согреться не успею.

А женщина права в одном: нынче ночевать на улице не стоит, небезопасно по многим соображениям, включая погодные условия. И мне обязательно нужно будет что-нибудь придумать.

Наверное, вы сейчас решили, что я обычный российский бомж, и ошиблись. Меня зовут Евгения Охотникова. Я молодая, не побоюсь этого слова, красивая женщина, со стройной фигурой, приятными чертами лица, яркими зелеными глазами и скверным характером. По крайней мере, на последнем пункте частенько настаивает любимая тетушка. Кроме того, у меня развитый интеллект, отточенные навыки боевика и очень интересная работа. А тружусь я вот уж много лет частным телохранителем и сейчас, некоторым образом, нахожусь на службе, вернее, на задании.

Или все-таки бомж?

На улице уже совершенно стемнело, и, стоя в очереди к кассе, я заметила собственное отражение в витрине магазина.

Видавшие лучшие дни кроссовки, темные джинсы, куртка не первой свежести и явно с чужого плеча. На голове капюшон от толстовки, из-под него выбиваются темные, давно не мытые волосы, заплетенные в нетугую косу, которая сейчас выглядела не слишком опрятно.

Я поймала на себе неодобрительный взгляд продавщицы. Хорошо еще, что из магазина не «попросили».

Расплатилась, сгребла с ленты свои нехитрые покупки, рассовала все по карманам и торопливо вышла на улицу.

Я приняла решение немедленно искать место для ночлега. Но прежде чем выбрать безопасный, относительно нехолодный и необитаемый подвал или чердак, нужно убедиться, что сейчас за мной никто не следит. Не хочу этой ночью проснуться с ножом у горла или, открыв глаза, первым делом увидеть дуло пистолета, направленное в мое лицо.

Тем временем, размышляя и постоянно проверяясь, я вышла к улицам, застроенным частными домами. Как правило, это были небольшие старые домики с колонкой во дворе, печным отоплением, маленьким захламленным двориком, окруженным старым, неопрятным забором из давно не крашенных досок серого цвета.

Слушая скрип снега под своими ногами, я шла вдоль строений. Здесь из каждой трубы поднимался в небо столбик пахучего белого дыма, в домах топили дровами и углем. Здорово, это как раз то, что мне сейчас нужно больше всего.

После недолгих поисков я обнаружила настоящий клад: двор с коровником и без будки, что означало отсутствие собаки, а значит, обеспечивало мне тихое и незаметное проникновение. И наличие крупного рогатого скота в настоящем или в прошлом. А где наши запасливые люди хранят сено в условиях ограниченного пространства, когда нет возможности выложить небольшой стожок?

Правильно, на чердаке. А замок там, скорее всего, будет плевый, так что проникнуть внутрь для меня не составит никакого труда.

После того как созрел и оформился этот простой план, я осторожно проникла на чужую территорию, немного осмотрелась, убрала свои следы. При помощи двух шпилек вскрыла навесной замок, что висел на двери, и влезла на чердак.

Здесь пришлось ориентироваться практически на ощупь. Но к моему глубокому облегчению, почти все пространство чердака было выстлано толстым слоем мягкого и пахучего сена.

Мне осталось найти широкую вытяжную трубу печи, которая сейчас была достаточно теплой, почти горячей, и устроить себе мягкую постель из сена поблизости от нее.

Я наскоро перекусила плавленым сырком с булкой, заворочалась, устраиваясь поудобней, почувствовала, что постепенно согреваюсь. Теперь можно было немного подумать, выстроить план дальнейших действий, поспать или предаться воспоминаниям.

* * *

Эта работа нашла меня не просто так, мне ее, что называется, «сосватали». И не кто-нибудь, а давний приятель Сашка Мельниченко, с которым мы когда-то вместе учились в Ворошиловке, закрытом заведении полувоенного типа. И который нынче трудится в Следственном управлении одной из спецслужб. У них там нежданно-негаданно появилась возможность задержать крупную преступную группировку, почти целиком, вместе с ее главарями. И не просто задержать, а провести полноценное следствие, довести дело до суда и выиграть его по всем пунктам обвинения.

Разумеется, меня никто не стал посвящать в детали. Сашка смог сообщить лишь то, что необходимо знать именно мне для выполнения своей части задания.

Итак, подготовить и провести столь блестящую операцию стало возможно лишь благодаря появлению в деле ключевого свидетеля, вернее, свидетельницы.

Спецслужбы давно и безуспешно пытались подобраться к главарю этой группировки, но он всегда ускользал из расставленных ловушек. Или виртуозно выходил сухим из воды в случае задержания. И после рейда или расследования посадить обычно удавалось лишь редкую «мелкую рыбешку». А все потому, что на верхушку преступных боссов почти никогда не получалось раздобыть компромат. Вернее, сведения у спецслужб, разумеется, имелись, но скомканные и разрозненные, а вот веские улики, что сгодятся для суда, раздобыть не удавалось. Также против них не было свидетелей, а если такие смельчаки изредка и находились, как правило, до начала процесса они не доживали.

И поскольку эта свидетельница обладала неоценимыми знаниями и оказала огромную помощь следствию, ведь она буквально с нуля помогла сформировать дело против главаря и его ближайших помощников, носились с ней, словно с сырым яйцом. И готовы были сделать буквально все, что может быть в силах спецслужб. А это очень немало, можете поверить мне на слово.

Но, судя по всему, в группировке узнали, благодаря кому они обрели серьезные проблемы. И разумеется, попытались подвести контрмину. То есть устранить ключевого свидетеля будущего процесса.

Ведь все понимали, что без этой женщины все дело просто развалится прямо в зале суда или даже раньше. Понимали это и сотрудники спецслужб, поэтому оберегали свидетельницу изо всех сил. Но тем не менее на женщину уже покушались дважды. Третьего раза дожидаться не стали и решили разработать операцию по охране. Потому что в данном случае обычные меры себя не оправдали.

Операция была многоэтапной и достаточно сложной. Более того, по задумке разработчика, ключевые исполнители у каждого этапа были разными и, разумеется, они были посвящены лишь только в детали своего этапа и лишь в той степени, что требовалась для выполнения задания.

Это было очень умно, ведь, во-первых, на контроле всего процесса оставался лишь сам куратор операции. А во-вторых, он был избавлен от разного рода утечек информации и мог рассчитывать на соблюдение конфиденциальности тех вопросов, что касались как личности охраняемого лица, так и всей операции в целом.

Поскольку я тружусь частным телохранителем и сейчас никак не связана со спецслужбами, а кроме того, прошла расширенную военную подготовку и обладаю отточенными навыками боевика, то есть владею любым холодным, огнестрельным оружием и разными приемами рукопашного боя, а также техниками слежения, маскировки и выживания в экстремальных условиях, я автоматически становилась идеальным кандидатом для выполнения этого задания.

Правда, на сей раз от меня не требовалось проводить расследований, находиться рядом с подопечной или прикрывать ее своим телом.

Мельниченко хотел, чтобы я сама сыграла роль свидетельницы, то есть полностью ее заменила, вызывая огонь на себя и тем самым отвлекая преступников от настоящей цели, путая их и сбивая со следа. И таким образом, периодически заменяя охраняемую женщину, то убегая, то появляясь в зоне видимости потенциальных убийц, запутывая следы, пароли и явки, мне нужно было провести две-три недели — все время финальной подготовки дела к процессу и дней, в течение которых будут идти закрытые заседания суда.

Задание это сложное, странное, почти самоубийственно опасное и неординарное. И благодаря последнему пункту достаточно заманчивое и интересное лично для меня.

Профессиональные амбиции — это, конечно, хорошо. Но когда я решаю, соглашаться мне на работу или нет, то обычно руководствуюсь одним золотым правилом: «Не уверен — не берись!» И речь сейчас идет не о способностях или силах, в них-то я всегда уверена, дело в самом заказчике и его проблеме. Если меня настораживает личность охраняемого субъекта или само задание полно подводных камней и неизведанных течений, что могут всплыть в самый ответственный момент или втянуть меня в разного рода неприятности, от задания я предпочту отказаться. И говоря откровенно, после недолгого размышления, хорошенько взвесив все «за» и «против», я собиралась и Сашке Мельниченко отказать в его просьбе. Слишком уж короткой, лаконичной и невнятной была его начальная вводная. Но проблема в том, что не так давно приятель оказал мне достаточно большую услугу. И теперь за мной был, что называется, ответный жест. Так что деваться было вроде как некуда.

Но несмотря на последнее соображение, я, разумеется, браться за подобную работу с полностью закрытыми глазами не собиралась.

Поэтому во время предварительных переговоров у нас с Сашкой и состоялся примерно такой разговор:

— Когда я должна дать окончательный ответ? — после небольшой паузы в первую очередь поинтересовалась у приятеля.

— Как можно быстрее, — кивнул он, — сама должна понимать, Женька, от личности специалиста, что сыграет роль подставного свидетеля, от его талантов и умения зависит слишком многое. Да конечный итог операции и судебного заседания полностью зависит, если уж на то пошло!

— И у тебя имеются другие кандидатуры, на случай, если я откажусь?

— Я буду их искать. Хотя, откровенно говоря, тебя заменить будет слишком сложно. Во-первых, ты отличный специалист и сумеешь не только выжить в критической ситуации, но и выполнить задание любой ценой. Кроме того, насколько я могу помнить, тебе всегда виртуозно удавалось проворачивать всякого рода импровизации и перевоплощения. Все задачи, в которых нужно неординарно мыслить и быстро соображать, ты всегда решала лучше всех наших курсантов. Кроме того, ты частник, что в данной ситуации тоже большой плюс.

— А именно? Если меня прирежут или пристрелят, у тебя будет меньше писанины и нахлобучка от начальства гораздо нежнее?! — тут же съязвила я.

— Что ты такое говоришь, Охотникова?! — возмутился Мельниченко. И через секунду ехидно добавил: — Наоборот, за гибель гражданского лица влетит гораздо сильнее. — И сразу же ввернул, но уже нормальным тоном: — Впрочем, я в тебя верю, дорогая подруга. И полагаю, что справишься с поставленной задачей великолепно и на все сто процентов именно ты.

— А это еще почему?

— Тут все так здорово совпало, — опустил глаза вниз приятель.

— А именно?!

— Похожи вы с ней немного, внешне. Вернее, нет, достаточно сильно. Не одно лицо, разумеется, но общий типаж, рост, телосложение, а также строение лица и прическа, в принципе, одинаковые. Только глаза у тебя ярко-зеленые, а у нее, скорее, серо-зеленый оттенок. Но этот вопрос вполне решаемый. Когда нужно будет, можешь линзы надеть. То есть если киллер, паче чаянья, будет располагать словесным описанием своей цели или, скажем там, фотографией, сделанной издалека. Вас очень легко можно перепутать — внешне.

Сашкино поведение, физиономия и жесты вроде бы не изменились. Но внимательный наблюдатель обязательно обратил бы внимание на более торопливую, чем обычно, речь, периодически опущенные вниз глаза, усиленную жестикуляцию и легкий, едва уловимый румянец, который только что появился у него на щеках.

— Ты, друг любезный, давай не юли! И рассказывай все, как есть! — непререкаемым тоном потребовала я.

Мельниченко в ответ молчал, скромно опустив глаза долу.

— Что?! — внезапно догадалась я. — Вы специально переделали ее под меня?! Да вы что там, совсем белены объелись?!!

— Жень, вот ты погоди, не спеши! Прошу, пожалуйста, Охотникова, не кипятись и просто спокойно выслушай меня! Да, этот ход действительно придумал я! И когда ты все спокойно взвесишь, то будешь вынуждена согласиться, что он попросту гениален!

— А именно?!

— Свидетельницу не просто хотят убить, на нее объявили настоящую охоту. И мы все, как настоящие профессионалы, хорошо понимаем, что бегать или скрываться она может лишь до поры до времени. Более того, киллеры, судя по оперативным данным, за «нашей девушкой» охотятся серьезные. Мы осознаем, что любые меры, которые в сложившейся ситуации можно принять, действенными не будут. И станут работать лишь до определенного момента, что, как ты понимаешь, тоже совершенно не подходит. Поскольку один прокол, одна ошибка, и месяцы работы целой следственной бригады отправятся, как говорят, коту под хвост. Мы можем перевозить свидетельницу с места на место, можем хорошенько спрятать, можем закрыть в надежно охраняемой камере.

— Бронированной, — ехидно подсказала я.

— Можно и в бронированной, — не понял иронии приятель, — но рано или поздно информация просочится, маршруты или место пребывания свидетеля противником выяснится, и до женщины доберутся, чтобы немедленно устранить. А вот если ей сменить немножечко лицо, прическу, там, и цвет волос…

— Да найти подсадную утку и пустить по ее следу потенциального противника, — охотно подсказала я.

— Бери выше, Охотникова! Ты будешь не подсадной уткой, а настоящим тузом в рукаве, крапленой картой в колоде! Они обязательно вас перепутают, поведутся на подлог и пустятся по твоему следу, вот тут ты и задашь всем жару. Ты же в этом настоящий спец! А наши люди тем временем будут подопечную перевозить и прятать. Но периодически вы, разумеется, станете пересекаться для затравки и поддержания интереса у преследователей. Или если возникнет техническая необходимость.

— То есть когда начнется сам суд?

— Именно. Заседание будет закрытым, минимум посторонних. Но сама понимаешь, свидетельнице там быть необходимо. Мы разработаем специальный план и обязательно посвятим тебя во все детали, но ближе к дате «икс» и, разумеется, после получения от вас, мадам, принципиального согласия.

— Скажи, Сашенька, — уточнила я нежным голосом, — а что означает загадочная фраза «сменить лицо»? Специальный грим?

— Бери выше! Мы решили, что это долго, сложно и постоянно требует присутствия специалиста, что не всегда удобно. Кроме того, работа кропотливая, времени занимает много, а оно часто бывает очень ограничено, да и засыпаться с гримом в один миг можно. Поэтому мы сделали свидетельнице пластику лица. И теперь она похожа на тебя типажом, разумеется, а вовсе не как двойник. Понимаешь, да? Овал лица, разрез глаз, изящный носик, строение и форма рта, и все, не более того! Честное слово!

— И она на это согласилась?! — Мои глаза расширились от удивления.

— А что?! Мордашка у тебя симпатичная. А дамочке той и деваться-то особо некуда, так что выбирать не приходилось.

— Ладно, можно сказать, что ваша позиция ясна. Но почему же ты думаешь, что киллеры вот так сразу возьмут и рванут по моему следу?! — изумилась я. — Как они узнают, что свидетельница сменила лицо?! Кстати, и как она теперь выглядит, для них тоже должно оставаться загадкой.

— А коррупция в рядах, Женька?! Ее ведь никто не отменял! И вообще, о таком можешь даже не переживать, эти типы умеют добывать информацию, всегда умели. А если процесс слишком сильно затормозится, тоже не беда, я смогу запустить нужный слух в массы и осторожно донести до кого требуется. А там дальше пойдет, словно по накатанной колее. И вскоре все заинтересованные лица будут иметь, как минимум, словесное описание новой внешности искомой дамочки.

— Понимаю. Но скажи вот что, друг любезный, допустим, сделал ты из девушки не двойника, конечно, но скроил внешность под меня? А если я возьму и откажусь от участия в операции?! Что делать тогда будешь, а?!

— Тогда мы горим, Женька! Вот, честное слово, совсем горим! Но мы ведь не просто однокашники, мы друзья, приятели, хоть и не виделись много лет до недавнего времени. И ты знаешь, что всегда можешь обратиться ко мне в трудную минуту за помощью или советом. Поэтому я и надеюсь, Охотникова, что ты не оставишь своего давнего товарища в беде!! Не бросишь друга без прикрытия.

— Эти попытки манипулировать не сработают! — строгим тоном заверила я.

— Женечка, солнышко, о каких манипуляциях идет речь?! Бери выше, дорогая! Я горю, тону, погибаю! И просто прошу старого друга оказать посильную помощь! Потому что это задание тебе по плечу и подходит, как никому другому! Кроме того, насколько я успел выяснить, сейчас ты без работы, значит, временем свободным располагаешь. И контора готова выплатить любой, какой скажешь, гонорар и выполнить все сопутствующие требования! Согласись, Женька, это просто роскошные условия! А кроме того, задача-то какая интересная и неординарная! А?! Это тебе не сытых, вечно пьяных бизнесменов охранять, которые никак не разберутся с конкурентами или не решат прочие текущие проблемы. Здесь же все наоборот, Охотникова! Ты только подумай, сколько открывается возможностей для профессионального роста, творческой мысли и здорового экспромта!

— Возможность сдохнуть половчее, вот что такое эта твоя работа! Вот и вся творческая мысль! Ты предлагаешь мне выступить в роли мишени! И не единоразово, на протяжении нескольких недель подвергаться серьезной опасности! Да что там, опасности, это будет неприкрытая травля! — сердито припечатала я.

— Нет, не скажи! Хороший профессионал, а ты без сомнения таковым и являешься, сумеет справиться с любой, самой сложной ситуацией.

— Ага, гонять меня будут, как белку! И все, ладно, хорош заливать и уговаривать! Прежде чем дам ответ, хочу задать несколько вопросов, чтобы прояснить для себя кое-какие организационные моменты. И озвучить свои условия, разумеется.

— Да, конечно, конечно, внимательно тебя слушаю! — По реакции Сашки было видно, что он обрадовался.

Впрочем, не зря, если человек торгуется, значит, собирается покупать. А если обсуждает условия, то собирается принять предложение. Коль эти самые условия его устроят. Впрочем, я девушка весьма скромная, не собираюсь наглеть и просить что-то невероятное.

— Кто будет курировать эту часть операции?

— Я куратор и основной связной, — торопливо ответил Мельниченко, — хотя в этом случае связь будет скорее односторонняя. И временами ты можешь находиться без поддержки и почти всегда будешь без дополнительного прикрытия.

— Не переживай. Я поняла основную концепцию задания. В основном буду сама по себе. Что по общей информации?!

— Прости, но об объекте тебе не положено знать ничего, только имя. Что касаемо возможного противника, мы располагаем некоторыми оперативными данными. Каких киллеров обычно предпочитает использовать эта группировка, описание некоторых из них и даже любимый способ убийства. Все эти сведения ты получишь в процессе подготовки операции, но сама понимаешь, что всегда возможны варианты. И по ходу этой пьесы могут появляться все новые и новые персонажи. Исполнители, о которых ни тебе, ни нам не будет известно ровным счетом ничего. Так что глаза нужно будет постоянно держать широко раскрытыми, а ушки на макушке. И ни в коем случае бдительности не терять!

— Это как раз понятно, — задумчиво пробормотала я, — кстати, слышал, в Китае недавно произошел казус?! По нашей теме. Некий бизнесмен решил избавиться от конкурента и нанял для этой цели киллера. А тот, взяв задаток, нанял второго убийцу, но, разумеется, уже за меньшую сумму оговоренного гонорара. А тот нанял третьего, третий — четвертого, пятого и шестого. Как ты, наверное, догадываешься, гонорар шестого киллера получался совсем мизерным. И он выполнить работу согласился, а сам связался со своей целью и предложил бизнесмену инсценировать его смерть за скромное материальное вознаграждение.

— Вот он, современный мир подрядчиков и субподрядчиков! — театральным жестом, воздев руки вверх, с усмешкой прокричал Сашка.

— Да. И при том, заметь, никто не хочет работать! А деньги получать все горазды!

— По мне, так шестой оказался весьма находчивым малым. А чем, кстати, закончилась эта история?

— Бизнесмен не принял предложения и немедленно рванул в полицию. Всех шестерых киллеров и заказчика арестовали. Перед судом они предстали одновременно.

— Забавная история. Но давай вернемся к нашему вопросу. Ты согласна взяться за выполнение задания?

— Если контора выполнит все мои условия.

— Излагай, Охотникова. Мы рассмотрим все требования.

— Мой обычный гонорар в двойном размере, и это по-божески, потому что риски возрастают в арифметической прогрессии. Плюс к этому страховка на крупную сумму с обязательными выплатами на случай ранения или смерти.

— Прости, а выплаты кому?

— Я укажу получателя.

— Женька, ты ведь погибать не собираешься?

— И таким странным образом «развести» контору и подзаработать? — рассмеялась я, — нет, конечно. Это просто страховка.

— Ладно, как скажешь. Что-то еще?

— Да. Контора организует отдых за границей, в любой стране, где сейчас тепло, для моей родственницы. На все время операции.

— Для тети Милы? — усмехнулся Сашка.

— Да. И если ты немного подумаешь, то сразу поймешь, что это в первую очередь в ваших интересах. Сам же говорил, коррупция, утечка информации. Нужно предусмотреть все варианты. И если ваша контора «потечет» и преступникам станет известна моя настоящая личность, тетя Мила станет тем самым рычагом давления, при помощи которого решаются многие судьбы. А если она будет за границей, в крупном отеле с хорошей службой безопасности, на меня никто не сможет давить. Да и я сама буду спокойна и смогу полностью сосредоточиться на ходе операции.

— Я должен обсудить этот момент с начальством, срок-то немалый, значит, и деньги, соответственно, тоже. Но, в принципе, это приемлемая просьба. Особенно учитывая высказанные тобой соображения.

— Хорошо. Тогда ставь задачу.

— Свидетельница должна выжить любой ценой! И дать показания в суде! Это в общих чертах.

— А конкретней? — настаивала я. — Ты же осознаешь, что охотиться за женщиной могут не прекратить и после того, как состоится суд и будет вынесен приговор для всех фигурантов дела? Просто изменится мотив. Сейчас ее устранение — это превентивная мера, а потом судебный приговор станет поводом для мести.

— Для тебя операция заканчивается в день вынесения приговора. До этого дня ты заменяешь свидетельницу. Потом работают только наши люди.

— И что конкретно они делают? В общих чертах, но я должна это знать.

— Как ты, наверное, уже догадываешься, существует договор между дамочкой и Конторой. Как только суд выносит приговор, Контора, в свою очередь, до конца выполняет свои обязательства.

— А именно? Чего она хотела? Новую личность, имя, деньги?

— Бери выше. Новые документы и жизнь в другой стране. И ни я, ни агенты, что ее туда доставят, не знают, что за страну она выбрала.

— То есть как?

— Они привозят ее лишь только до первого места пересадки. Дальше она вольна делать то, что заблагорассудится. Но думаю, женщина поспешит скрыться и так хорошо замести свои следы, что отыскать ее не сможет никто. Ни ее знакомые из прошлой жизни, ни агенты Конторы. Что логично и умно, по моему мнению, а она, похоже, дамочка неглупая.

— Понимаю. Но это ладно, до того момента еще дожить нужно. Сколько времени имеется на подготовку операции?

— Да считай, что пару дней всего.

— Так мало?! Сашка, это невозможно! — слегка растерялась я.

— Ее уже прооперировали, как только швы можно будет снять, запускаем начало первого этапа. А к этому времени тетю Милу отправить на юга успеем. И тебя, пусть и в авральном темпе, но проинструктировать тоже времени вполне хватит.

— Ладно, считай, что мы договорились.

* * *

Так я и ввязалась в эту странную и, возможно, не слишком веселую историю. Зато с самого начала не было сомнений в том, что скучать не придется.

После недолгих размышлений я пришла к выводу, что или сам Мельниченко чего-то темнит, или его начальники чего-то сильно недоговаривают. И дело не только в том, что операция задумывалась как многоходовая, и даже не в том, что по замыслу главный исполнитель одного этапа совсем ничего не знает о других. Это как раз логично, и грамотно придумано к тому же. Меня все равно что-то нервировало и настораживало. Но я пока затруднялась сказать, что именно.

Если хотите, можете назвать это интуицией или чутьем детектива. Но я не люблю невыясненных обстоятельств и белых пятен.

Так что хоть принципиальное согласие на участие в операции мною было дано и на подготовку оставалось всего два дня, мне ничего не мешало за это время попытаться самой осторожно навести справки или принять меры, необходимые для дополнительной страховки. Кроме того, было необходимо срочно решить еще один насущный вопрос.

Для начала я сообщила тетушке, что давным-давно готовила ей сюрприз. И подыскивала для нее по агентствам какой-нибудь хороший тур к теплому морю. И вот неожиданно подвернулось очень выгодное предложение.

Комбинированный тур, состоящий из нескольких этапов, зато с огромной скидкой. А поскольку тур горящий, собраться и выехать нужно очень быстро, буквально за пару дней.

Тетя у меня женщина азартная и быстро увлекается новыми идеями, кроме того, достаточно легка на подъем. Она, конечно же, разволновалась и устроила неимоверную суету и целое событие из своего отъезда. Но тем не менее, с моей помощью достаточно быстро собралась. А благодаря качественной работе Сашки Мельниченко отбыла сначала в круиз по Средиземному морю, где моей родственнице предстояло дней за восемь посетить Барселону, Марсель, Геную, Рим, Сицилию и остров Мальту. Потом лайнер возвращался обратно в Барселону, откуда счастливые туристы разными рейсами разлетались по домам. А тетя Мила отправлялась в отель с романтичным названием «Морская звезда», где и должна была отдыхать еще пару недель, по крайней мере, пока не закончится наша операция.

Кроме того, Сашка клятвенно заверил, что, если операция вдруг слишком сильно затянется или, не дай бог, в стан врага просочатся хоть какие-нибудь сведения обо мне, тетю Милу незамедлительно перевезут в другой курортный город Испании или даже в срочном порядке сменят страну. А кроме того, приставят агента для наблюдения и охраны.

Впрочем, Мельниченко обещал, что такого грубого прокола не может случиться никогда. Потому что этот вопрос курирует лично он.

Мою кандидатуру, с одобрения своего начальства, выбрал тоже Мельниченко лично. И даже его ближайшие помощники не будут проинформированы о том, кто я такая, откуда и как именно Сашка Мельниченко на меня вышел.

Это вселяло надежду, но не могло меня полностью успокоить. Поэтому, для надежности, я связалась с другим своим однокашником и давним другом Генкой Петровым.

Петров был в чине полковника, но, в отличие от Мельниченко, служил в полиции. Мы с ним никогда не теряли связи и очень плотно общаемся, особенно в последние годы. И даже провели совместно несколько весьма успешных полицейских операций.

Советоваться с Петровым я не собиралась. Во-первых, потому что решение уже принято и принципиальное согласие дано. А во-вторых, потому, что преданному другу совершенно не понравится эта «рискованная авантюра», и он обязательно попытается отговорить меня от участия в операции.

Впрочем, полковник Петров каждое мое задание считает рискованным, рабочие планы — авантюрными, а профессию частного телохранителя — бесперспективной и слишком опасной.

Но тем не менее предупредить Генку все равно нужно. Тот факт, что и я, и тетя Мила внезапно «исчезли со всех радаров», не ускользнет от внимания бдительного полковника Петрова. И он будет сильно переживать, а также обязательно предпримет попытку нас найти, что может быть чревато непредвиденными и неприятными последствиями.

На всякий случай вести по телефону никаких крамольных разговоров я не стала. Просто набрала Петрова и пригласила его немного прогуляться, как только у него появится свободное время.

Разумеется, Генка медлить не стал и тут же прибыл на свидание.

Я предложила встретиться в небольшом кафе возле набережной. А потом, едва зайдя внутрь, не задерживаться, а взять кофе навынос и немного прогуляться.

Сначала приятель, зябко ежась на зимнем ветру, медленно, маленькими глотками отпивал горячий напиток, искоса поглядывал на меня в ожидании, что я начну разговор или хотя бы объясню, зачем позвала на срочную встречу.

Но я помалкивала, силясь построить беседу таким образом, чтобы сообщить все необходимое, но не сболтнуть ничего лишнего.

Генка был мне настоящим другом, из тех, что не выдаст, не предаст и поможет в любой ситуации. И скрывать от него что-либо или, тем более, врать мне не хотелось. А рассказать все, как есть, я не имела никакого права. Мельниченко не давал мне таких полномочий, да и не мог дать ни при каких обстоятельствах. Ведь если слишком много болтать, тогда секретная операция рискует превратиться в обычный базарный балаган.

— Давай, Охотникова, колись, что случилось? И что у тебя за новые тайны?! — хитро щурясь, наконец не выдержал и прервал затянувшееся молчание Генка.

— Мы с тетей Милой уедем на некоторое время. Ты, пожалуйста, не переживай, все в порядке.

— Правда? Отдыхать? А в каком направлении собрались?

— В Испанию, — кивнула я, радуясь, что хоть здесь могу проявить искренность.

— Да? А почему в Испанию? Там сейчас не сезон вроде, — медленно протянул Петров.

— Море есть, солнце есть, гораздо теплее, чем здесь, если пожелаешь поплавать, имеются бассейны с морской и пресной водой. Этот курорт круглый год работает, но сейчас там очень привлекательные скидки.

— Правда? И соотечественников там много? — нейтральным тоном поинтересовался Петров.

— Думаю, нет. В основном европейцы, немцы, как правило, или жители северных районов Франции. А что? Ты с какой целью интересуешься?

— Да вот, думаю, скучно там будет тете Миле, даже словом не найдет с кем перемолвиться. Или, разве что, ты ей собираешься компанию составить? Или не в этот раз?!

— Ты, как всегда, нашел, о чем беспокоиться, — фыркнула я, — тетя Мила из тех женщин, что сумеют найти оригинальный выход в любой ситуации. Если сильно захочет, сумеет объясниться или найдет собеседника со знанием русского языка где угодно, хоть в Испании, хоть в Китае.

— Да, — рассмеялся Генка, — или заставит местных жителей в срочном порядке основы русского языка учить.

— Это точно! — Мы дружно рассмеялись и еще немного помолчали.

— А сама ты с ней не едешь? — то ли спрашивал, то ли утверждал Генка.

— Нет, — покачала головой я.

— Но в Тарасове тебя тоже не будет? — тем же тоном продолжил приятель.

— Дома не будет, а там как посмотреть, — уклончиво ответила я, — может статься, придется уйти в глубокое подполье.

— Ты можешь хоть раз в жизни не темнить, а, Охотникова?! Без выкрутасов своих, просто и честно ответить на поставленный вопрос?!

— Вот, знаешь, как раз сейчас так совпало, что не могу, никак не могу, Геночка! — с виноватой улыбкой искренне ответила я. — Потому как получила задание от нашего общего друга.

— Задание?! Так! Что еще за общий друг такой?! — выгнул полковник бровь.

— Сашка Мельниченко, — просто кивнула я.

— А, смежники наши? И чего ему от тебя вдруг понадобилось?! Женька, ты же частник! К чему в это лезть вообще?! У них свои игры, у тебя свои клиенты. Полное разделение интересов и сфер. Так, и чего происходит вообще?!

— Не кипятись, Гена, — я успокаивающим жестом похлопала приятеля по руке, — тут как раз так совпало, что нужны им услуги частника, примерно моей квалификации.

— Боевые искусства, прицельная стрельба, наблюдение, слежка, сбор информации, маскировка, внедрение, владение холодным оружием, взрывное дело, организация диверсий. — Петров начал методично перечислять то, чему нас учили. — Ты, конечно, во всем этом ас. Но что из этого может понадобиться во время выполнения твоего нового задания?

— Сам знаешь, нас учили по принципу — знания и навыки за плечами не носить. А я считаю, если что-то умеешь, это всегда пригодиться может. Но точно, разумеется, не знаю.

— А что за задание у тебя будет?

— Охрана свидетеля. Прости, это секретно, и больше никаких подробностей рассказать не могу.

Несколько минут Генка молчал, переваривая информацию.

— Ой, темнишь ты, подруга! — наконец пробурчал приятель. — И что-то сильно не так с твоей до боли лаконичной историей.

— Потому что она далеко не вся, милый мой друг! Но это секретная операция, и всех деталей даже мне знать не положено.

— Ага. А вот ты скажи мне, что, у целой Конторы своих специалистов не нашлось? Почему вдруг возникла необходимость привлекать человека со стороны?

— Нужен специалист широкого профиля, причем такой, которому Мельниченко сможет безоговорочно доверять. И привлечь меня удобней по многим причинам. Сам ведь знаешь из прошлого опыта.

— Да, мне тоже доводилось тебя лично привлекать к операциям, — не стал спорить полковник, — и все они были достаточно опасные для тебя. Риск, можно сказать, был порой смертельный.

— Брось, Гена, все обошлось тогда, обойдется и теперь.

— Что-то беспокойно мне, Женька, — неожиданно старый друг перешел на шепот.

— Если говорить до конца откровенно, мне — тоже. Иначе этот разговор мог совсем не состояться.

— Откажись! — тут же всерьез разнервничался приятель.

— Не могу. Сам знаешь, Сашка меня с подопечным прикрыл тогда, и за мной должок остался. А долги, как ни крути, отдавать нужно.

— Значит, ввяжешься?! Точно?! И не передумаешь?!

— Генка, уже ввязалась, и маятник раскачивается, а часики тикают.

— Хорошо. Как знаешь, Охотникова. Чем я могу тебе помочь?

— Помнишь, мы вместе с тобой разрабатывали одну операцию? — вместо ответа поинтересовалась я. — Ту, что относительно недавно?

— Это которую, хоть подскажи?!

— Когда мы с подопечной бежали из мест не столь отдаленных и некоторое время были на нелегальном положении.

— Эта ситуация может повториться?

— В общих чертах, — разумеется, я не стала уточнять, что бегать мне придется очень много, и на сей раз совершенно одной, а за спиной целые толпы оголтелых преследователей. Во-первых, это уже и есть детали тайной операции. А во-вторых, лишний раз расстраивать и нервировать друга мне очень не хотелось бы.

— И что нужно, Жень? — Кажется, он или понял меня без слов, или интуитивно уловил отголоски мыслей.

— Твои люди или ты лично тогда оставляли для меня закладки в разных местах города и даже области.

— Ты хочешь, чтобы я тебя снова подстраховал?

— По мере возможности.

— Места те же? Не сомневаюсь, что ты помнишь, только будет ли это удобно?

— Те же, Геночка. По мере возможности, конечно, все-таки с той поры что-то могло поменяться. А подбирать новые места просто времени нет у нас. Операция стартует прямо завтра.

— Торопятся что-то ребятки.

— Оперативная необходимость, — кивнула я, — сам понимаешь, в таких делах промедление может быть смерти подобно.

— Ладно. А ты уверена, что операция будет проходить в нашей местности? И зачем им вообще сдались Тарасов и область?

— Не знаю, Геночка, не спрашивала. Может, кстати, на меня и пал выбор, в первую очередь, из-за хорошего знания местности.

— Или, наоборот, операцию перенесли сюда для твоего в ней участия.

— Может, и так, — не стала я спорить.

— Женька, ты только будь, пожалуйста, очень осторожна! Умоляю, Охотникова, ты ведь знаешь, как сильно мне дорога!

— Друг мой, оставь эти панические настроения! Прорвемся, Генка, и все будет отлично.

— Да, конечно, ты так всегда уверяешь.

— И всегда оказываюсь права.

Нам с приятелем осталось обсудить некоторые детали, дать друг другу несколько обещаний, проститься и разъехаться по домам.

Правда я, в отличие от Генки, домой отправилась не сразу.

Дело в том, что мне пришла в голову одна весьма неплохая идея. Что стоит еще немного подстраховаться и обеспечить себе еще один контакт, так, на всякий случай. Вернее, Генка может организовать для меня некую материальную базу, припрятать одежду, может быть, немного денег, оружие в заранее заготовленных местах. В некоторых из них, кстати, в случае острой необходимости можно и на ночлег остановиться. Но выходить с полковником или его людьми на контакт я не смогу. Чтобы не «засветить» давнего приятеля и ни в коем случае не поставить под удар саму операцию.

А этот контакт сможет, в случае необходимости, обеспечить меня нужной информацией. Только встречаться, да и созваниваться с ним сейчас, пожалуй, не стоило.

Поэтому я прямо с телефона зашла на страничку этого парня в одной из соцсетей и оставила короткое сообщение.

Приехала в кафе, хорошо знакомое нам обоим, села за столик с удобным диванчиком, заказала черный чай и стала терпеливо ждать.

Тень появился примерно через полтора часа. Я уже собиралась оставить мысль о встрече, сетуя на невнимательность молодого человека, и отправляться восвояси.

Парень был одет весьма экстравагантно, как, впрочем, и всегда. В яркие кеды, штаны из трикотажной ткани, похожие на спортивные с рисунком в крупную красную и черную клетку и с широкими белыми лампасами по бокам, розовый пиджак, густо украшенный стразами, длинный тонкий шарф и кашемировое полупальто. Длинные, невероятно густые и вьющиеся от природы волосы парнишки были уложены при помощи какого-то геля, что придавал форму локонам.

Тетя Мила такую прическу назвала бы «взрыв на макаронной фабрике». Впрочем, нет, она ни за что не стала бы критиковать своего любимого Гошеньку. Эти двое питали друг к другу сложно объяснимую, но очень нежную привязанность.

Пока я с загадочным видом улыбалась своим мыслям, Тень заказал новомодный смузи из каких-то ягод и плюхнулся за соседний столик.

Наши диванчики стояли спинками друг к другу. Таким образом мы могли осторожно и незаметно для окружающих обмениваться репликами.

Этот парень был хакером, считался асом своего дела и имел устоявшуюся репутацию в сети. Мне доводилось прибегать к его услугам, когда это требовалось для расследований. А однажды даже помогать парнишке выпутаться из серьезных неприятностей. Поэтому подобный способ встреч для нас был не в новинку.

Переговариваясь, мы старались произносить звуки с минимумом артикуляции, как делают школьники, когда нужно что-то шепнуть соседу, да так, чтобы учитель ничего не заметил.

— Привет, если ты звала таким способом, значит, свободно говорить или звонить не можешь? — поинтересовался он.

— Ты все правильно понял. И на всякий случай, следы моего сообщения нужно зачистить.

— Уже, — хмыкнул парнишка, — моя мама дураков не рожала.

— Молодец, — усмехнулась в ответ.

— У тебя для меня будет новое задание?

— Пока не знаю, но может статься, что помощь твоя действительно понадобится. Только во время поиска любой информации по этому делу будь предельно внимателен и очень, очень осторожен. Я нынче буду работать на одну очень серьезную организацию. На их Следственное управление, если точнее.

— Это та организация, шутки с которой плохо заканчиваются? — Тень мгновенно уловил основную мысль.

— Весьма, мой юный друг! Так что ты можешь прямо сейчас немного подумать и отказаться, в обиде не буду, обещаю.

— Считай, уже подумал, — задорно хихикнул он, — что нужно будет, только найди возможность сообщить, все сделаю.

— С этим, кстати, тоже могут быть проблемы, — едва шевеля губами, сообщила я.

— А чего такого? Сейчас уже даже в самой глуши у всех интернет имеется, стационарный или мобильный.

— Скорее всего, у меня не будет доступа ни к тому, ни к другому.

— Ты, Женька, даешь! Уж не в тундру ли ты собираешься забраться?!

— Гораздо глубже, ухожу в настоящее подполье. Использовать этот способ встреч тоже будет нельзя, небезопасно для тебя.

— Ладно, а к стационарному телефону или, скажем, к телефону-автомату у тебя будет доступ?

— Полагаю, сумею найти, если очень сильно постараюсь.

— Вот и отлично. Тогда запоминай номер. Сам не знаю почему, я не стал стационарный телефон отключать, хоть по нему месяцами никто ни одного звонка не делает.

— Значит, если зазвонит, ты сразу будешь знать, что это я вышла на связь и нуждаюсь в срочной помощи.

— Конечно. И не переживай, я известный домосед, так что твой звонок не пропущу.

— Вот и договорились. Спасибо тебе, Тень.

— Да, пока не за что. Удачи, — парнишка хмыкнул в своей обычной манере.

Пару раз повторил номер, чтобы я хорошенько запомнила. В два больших глотка допил смузи и торопливо покинул кафе.

Я еще немного посидела, допила давно остывший чай и отправилась домой.

Время уже позднее, а перед началом операции было бы не лишним хорошенько отоспаться.

* * *

Утром я проснулась рано по давней привычке. Но вопреки обыкновению, не стала оправляться на пробежку, просто сделала легкую гимнастику, чтобы скорее проснуться и привести мышцы в тонус, потом приняла душ и сварила кофе.

Скоро должна прийти машина от Сашки Мельниченко. Разумеется, мой автомобиль останется дома на стоянке, как и документы, револьвер и все прочее, по чему можно было опознать во мне Евгению Охотникову.

Оделась я тоже предельно просто, удобно и чтобы ничего лишнего. Из оружия захватила только самое необходимое и неприметное. Несколько ножей, самодельную заточку, которую было удобно прятать практически в любой обуви. Все остальное придется добывать прямо на месте, по мере необходимости. В таких делах всего и сразу не предусмотреть.

Вопреки ожиданию, за рулем прибывшей машины был лично Сашка Мельниченко.

— Доброе утро, все в силе? — поинтересовалась я, забираясь внутрь.

— Да, ты все вводные помнишь? — Похоже, приятель нервничал, хоть и пытался это скрывать.

— Разумеется. Что у нас со временем?

— Нормально. Но нужно успеть до утреннего врачебного обхода. Чтобы персонал смог увидеть и, как следствие, понять, как можно меньше.

Мы обсудили еще несколько важных деталей. В частности, куратор сообщил мне, что подопечную зовут Светлана Липник. То есть отныне мне предстоит отзываться только на это имя.

Потом мы на некоторое время замолчали.

— Слушай, Охотникова, — наконец нарушил молчание Мельниченко, — а у тебя точно все в порядке? В эти дни ничего такого подозрительного не происходило?

— Порядок. Тетя Мила благополучно отбыла, уже звонила, выражала первые восторги по поводу круиза. Я ее, кстати, предупредила, что ненадолго уеду и связи со мной не будет.

— И больше ничего? — В голосе приятеля слышалось недоверие.

— Конечно. А что? Твоя «наружка» докладывает тревожные вещи?! — не сдержалась и съязвила я. — Ребятам, кстати, над техникой поработать не помешает, хромает она у них.

— Не сомневался, что ты сумеешь их заметить, — хмыкнул Сашка. И тут же продолжил: — Но присмотреть за тобой нужно было, сама понимаешь. Так что о встрече с мужчиной, по словесному описанию похожему на Генку Петрова, мне, конечно же, доложили. И я хотел поинтересоваться, Охотникова, зачем ты с ним встречалась и что конкретно рассказывала?

— Операция секретная, более того, я сама толком ничего не знаю. Так что ничего особенного, можешь не беспокоиться. А предупредить Генку я должна была. И если ты сам хорошенько подумаешь, то со мной согласишься.

— Да?! Это с чем еще я согласиться должен?! — сердито фыркнул Сашка.

— Мы с Петровым регулярно общаемся, частенько созваниваемся и встречаемся. А если я уезжаю надолго, то всегда его предупреждаю и прошу Генку, чтобы за тетей Милой приглядел. А тут он кинется: ни меня, ни тетушки нет, исчезли без слова, без звонка. Представляешь, какую он бурную деятельность развить может, если озадачится поисками? Вот и скажи, оно тебе надо?

— В свете надвигающихся событий — не очень. Пожалуй, в этом ты права, Охотникова. И что я к тебе слежку приставил, пожалуйста, не сердись. Просто на всякий случай решил перестраховаться.

— Ладно. Дело твое, — равнодушно пожала я плечами.

— А потом ты куда ходила?! — как бы невзначай спросил он. — Вроде бы не сразу домой отправилась?

— Да, в кафе немного посидела. Мне хотелось подумать, но не в тишине пустой квартиры, а среди людей.

— И народ вроде кругом, и никто не мешает? — кивнул Сашка. — Понимаю тебя. Очень хорошо понимаю.

Весь остальной путь до клиники пластической хирургии мы молчали. Я старалась сосредоточиться, Мельниченко, видимо, просчитывал что-то свое или взвешивал имеющиеся шансы на успех.

Начало операции и сам процесс подмены прошли легко и непринужденно, как, впрочем, и было задумано.

Сашка припарковал машину со стороны служебного входа.

Мы незаметно внедрились внутрь. Прямо там, в небольшой каморке возле коридора, быстренько переоделись.

Я надела светло-салатного цвета брючный костюм медсестры, белый халат, медицинскую шапочку, марлевую повязку на лицо и мягкие тапочки на ноги. Мельниченко набросил халат и натянул бахилы на обувь. Теперь я походила на медицинского работника, сопровождающего куда-то посетителя.

А на самом деле, это Сашка коридорами и переходами вел меня в палату, где лежала свидетельница, которую сейчас охраняли два вооруженных «бойца» Мельниченко.

Мы увиделись с ней мельком. Женщина с бледной кожей и почти полностью забинтованным лицом действительно походила на меня ростом и комплекцией. Ее волосы были немного короче, но подстрижены, как у меня, и выкрашены в черный цвет.

Линзы, корректирующие цвет глаз, я надела еще дома. Сейчас нам с подопечной оставалось только поменяться одеждой.

Бойцов Сашка незамедлительно выставил за дверь.

Я сбросила костюм медсестры, надела легкую пижаму и теплый халат, в палате, кажется, было слегка прохладно. Незаметно распихала по карманам и другим укромным местам оружие. Свои вещи, заранее упакованные в пакет, запихнула в тумбочку.

Мельниченко достаточно ловко забинтовал мое лицо. Потом помог Светлане снять бинты, надеть шапочку и маску, набросить халат.

Все это проделали молча, сосредоточенно и достаточно быстро.

— Так, Охотникова, немедленно забирайся в постель, с персоналом в лишние разговоры старайся не вступать и не забудь, ты еще слаба после операции и испытываешь жажду после наркоза.

— Я помню, — глухо из-за бинтов буркнула в ответ.

— Ладно. Мы собрались и уходим. Бойцов я с поста снимаю.

— Оставь одного, пусть другой вас сопровождает. Тебя и его вполне хватит для охраны. Сделай вид, что у ребят просто была пересменка.

— С чего бы это мне здесь человека оставлять? Я не планировал.

— Если кто-то за больницей наблюдал, то он увидит, что раньше охрана была, а потом уехала вслед за какой-то медсестрой. А «охраняемое лицо», наоборот, лежит в палате в полном одиночестве. Так все сорваться может на первом же этапе.

— Да, это я не учел, за больницей действительно могут наблюдать.

— Не переживай, потом я сама уйду. Вроде как испугалась, да в панике наутек бросилась. Нормально пройдет.

— Логично, — кивнул Мельниченко. Потом выглянул в коридор и бросил своим ребятам: — Ромка, остаешься на дежурство. Макс, со мной, сопровождающим.

— Есть, — ответили бойцы, практически в унисон.

— А когда смена? — поинтересовался тот парнишка, что помладше, видимо, Ромка.

— Посмотрим, вечером или утром сменю, — не слишком уверенно пообещал Мельниченко. Потом бросил озабоченный взгляд на часы, добавил: — Пора, — и отбыл вместе с подопечной и сопровождающим бойцом.

Я устроилась поудобней в кровати и приготовилась к долгим и нудным часам безделья.

Сначала Ромка меня дичился и держался на расстоянии. Потом мы негромко познакомились, причем я, скрывая усмешку за бинтами, представилась Светланой. А парень на это никак не отреагировал, то ли не знал имени своего «объекта», то ли счел само собой разумеющимся, что наши имена совпадают.

Когда Ромка немного освоился, он достал из внутреннего кармана куртки свернутый трубкой сборник кроссвордов, и мы развлекались до самого обхода.

Много говорить я опасалась, поэтому договорились с Ромкой так: он озвучивает вопрос, и если знает, пишет нужное слово, а если не знает, ждет, пока его попытаюсь назвать я. Выходило достаточно быстро, и в общем-то неплохо.

Перед самым обходом в палату заглянула медсестра:

— Всем доброе утро, — потом обратилась, глядя на меня: — Как самочувствие? Что-нибудь беспокоит? С сегодняшнего дня все препараты вам отменили, но если что-то тянет, ноет или болит, нужно сказать врачу, и он назначит легкие обезболивающие препараты.

— Все в порядке, ничего не нужно, — пробормотала я.

— После обхода принесу завтрак. А потом на перевязку, посмотрим, как отеки спадают.

— Спадают отеки, все уже очень неплохо смотрится. Непривычно немного, и все. А перевязка пока не требуется, я ночью спала крепко и сильно разметалась, так что все перебинтовала недавно, буквально только что.

— То, что непривычно, это нормально, со временем все по-другому будет. А крепкий сон это очень хорошо, первый признак того, что с организмом все нормально и идет быстрое восстановление. Тогда только температурку померяем, и пока все, — она протянула мне холодный градусник и торопливо убежала.

Обход тоже прошел быстро и без происшествий.

Врачи поинтересовались самочувствием, порадовались, что у больной нет температуры и крепкий сон. Да и пошли себе дальше. А я тихо радовалась, что на перевязке и осмотре никто не стал настаивать.

Кстати, это все до поры до времени. Ведь врач, в конце концов, пожелает взглянуть на швы или проверить отечность.

Что-то Мельниченко не слишком хорошо этот момент продумал, не все нюансы предусмотрел. Или, разве что, он с лечащим врачом заранее договориться умудрился, только меня не счел нужным предупредить. Или считает, что я здесь в тишине и покое прохладной палаты пробуду не слишком долго.

На завтрак принесли сваренные вкрутую яйца, творог, хлеб с маслом и чай, почему-то сладкий.

Я разделила трапезу со своим охранником, ведь он давно на посту, и если и брал с собой какие-то бутерброды, съел их давным-давно.

Потом после недолгих уговоров вручила пареньку деньги и отправила в буфет, чтобы купил воду в большой бутылке, каких-нибудь плюшек, бутербродов или печенья.

Так что до самого обеда и после него мы проводили время с пользой, перекусывали, разгадывали кроссворды или негромко болтали о разной ерунде.

На вечернем обходе, как раз перед тем, как весь персонал, кроме дежурных, соберется разойтись по домам, мой лечащий врач снова поинтересовался самочувствием и заверил, что, если все и дальше будет так хорошо, не за горами выписка.

Я постаралась порадоваться этому известию, но, на всякий случай, сдержанно и без фанатизма.

Когда, с наступлением вечера, больничное крыло опустело, стало очень тихо вокруг. И только отдельные звуки, чьи-то легкие шаги по коридору изредка нарушали тишину.

Видимо, здесь в каждой палате имелись свои удобства, еду тоже обычно разносили по комнатам, и вся система была построена так, чтобы пациенты практически не встречались друг с другом и пореже бродили по коридорам. Что правильно, клиника эта хорошая, известная, в ней работают специалисты европейского уровня. А вот цены за услуги всегда немного ниже. Значит, к нам в Тарасов может приехать любая столичная знаменитость, чтобы в тишине провинциального города отдохнуть от суеты и заодно сделать ринопластику, откорректировать морщинки или подтянуть овал лица. И разумеется, знаменитость пожелает лежать не просто в палате, а в комфортных условиях. С обязательным соблюдением всех правил конфиденциальности. И знаменитости, разумеется, не понравится повышенное внимание и ажиотаж публики. Или, к примеру, болтовня персонала, или навязчивое общение со стороны других пациентов.

С наступлением темноты мой охранник задремал, устроившись в удобном кресле. Вот и пусть поспит, парень вторые сутки на ногах и, вероятно, сильно устал.

Я устроилась поудобней, но засыпать, разумеется, не собиралась, по крайней мере, крепко. За годы службы и потом во время выполнения различных заданий я сформировала в себе способность в напряженной ситуации дремать, что называется, вполглаза. Так что если и засну, то не крепко, и буду прямо сквозь легкую дрему прислушиваться к каждому шороху в коридоре или, тем более, в палате.

Я лежала почти неподвижно, прикидывалась спящей, а сон, вопреки ожиданиям, не шел, и мозг продолжал лихорадочно работать. Я то обдумывала и пыталась спрогнозировать дальнейшее развитие этой ситуации. То, не торопясь, мысленно перебирала словесные описания киллеров, что могут явиться по душу подопечной. Продумывала свои дальнейшие действия в случае покушения. А заодно пыталась прикинуть, как быть и что делать с бойцом Мельниченко. Ведь нападавшие могут пожелать устранить моего охранника в первую очередь, чтобы не мешался под ногами. А значит, оставаясь здесь, молодой человек тоже подставлялся под удар.

Мельниченко и это не предусмотрел, вернее, не думал, что здесь понадобится присутствие кого-то из парней.

И я тоже хороша, бездельничала весь день, а теперь жалею, что сразу не придумала, не проработала и не обсудила с парнем план дальнейших действий. Например, не предложила в случае тревоги благоразумно ретироваться в сторону туалетной комнаты и там затаиться на время.

Если хорошенько подумать и перебрать варианты, это единственно верное действие, что может гарантировать молодому человеку практически стопроцентную безопасность. Но будить Ромку, чтобы обговорить с ним этот предварительный и простой план, все же сочла преждевременным, в конце концов, сегодня нападение может и не состояться. Так зачем зря тревожить молодого человека?

Первая половина ночи прошла без происшествий, в коридоре больничного крыла царила тишина, рядом в кресле сладко посапывал Роман, меня неумолимо начинало клонить в сон. И я позволила себе ненадолго смежить веки, но крепко засыпать не стала.

Сложно сказать, сколько прошло времени, кажется, я действительно задремала. Поэтому осторожных шагов в коридоре не слышала. Зато будто кожей почувствовала, что кто-то аккуратно тронул ручку двери, проверяя, открыто ли.

Мягкий щелчок язычка замка показался гулким, словно набат, этот звук молнией пролетел по нервам, мгновенно взбодрил меня и унес остатки сна.

Я подпрыгнула в кровати, бесшумной молнией метнулась к креслу, в котором спал Ромка.

— Гости к нам, бегом в туалет и запрись там! — прошипела ему на ухо, выдергивая из комфорта мягкого сиденья. — Бегом!

Благо реакция у бойца оказалась замечательная. Видно, тоже приучен спать вполглаза.

Он бесшумным котом на мягких лапах метнулся к туалетной комнате, внедрился внутрь и закрыл за собой двери. А я легкой тенью, бесшумно ступая, быстро вернулась на место, улеглась обратно в кровать и накрылась одеялом.

На все про все ушло не больше тридцати секунд.

Посетитель за дверью все еще размышлял, оценивая свои шансы.

А я уже достала нож, улеглась на спину и спрятала под одеялом руку с зажатым в ней ножом. Глаза пока закрывать не стала, пусть лучше привыкнут к темноте палаты. Коридор хоть и скудно, но все ж таки освещен. Значит, нашему визитеру понадобится минут пять, чтобы осмотреться в темноте и оценить обстановку. Мне вполне хватит времени, чтобы попытаться понять, кто наш незваный гость и как с ним будет лучше поступить.

Хотя, собственно, что конкретно я буду делать, не так уж и важно, потому что задачу мне поставили однозначную. И в палату сейчас пробирается не архиерей, а убийца, на счету у которого примерно с десяток жертв.

Тем временем человек аккуратно открыл двери, медленно, осторожно ступая, двинулся вперед, прошел арку, что в виде маленького коридорчика отделяла комнату от входа, и стал, оглядываясь, пробираться ближе к кровати.

Я поспешила прикрыть глаза и, не двигаясь, притворилась спящей. Но за эти мгновения успела рассмотреть высокую и, вероятно, слишком худую фигуру мужчины в темной одежде.

Если немного подумать и свериться с описанием, что давал Мельниченко, мужчина со своими несуразно длинными конечностями походил на киллера по кличке Богомол, у которого был излюбленный метод убийства при помощи холодного оружия. Обычно он предпочитает достаточно длинный нож с узким обоюдоострым лезвием, похожий на стилет, убивает своих жертв с близкого расстояния. Что само по себе является признаком достаточно высокой квалификации и крепких нервов.

Любопытно, он меня сразу убить попытается или решит сказать напутственную речь и все хорошенько разъяснить?

Не успела я додумать этот вопрос до конца, как мужчина прыгнул на меня, наваливаясь нижней частью тела на грудную клетку и правую руку, лишая возможности двигаться. Одновременно с этим, рукой он схватил меня за горло и сильно сжал, не допуская попыток крикнуть или вдохнуть.

— Что, падла, понимаешь, откуда смерть твоя пришла?! — злобно прошипел он. И добавил непечатное ругательство.

«Поскольку киллер продолжает сжимать мое горло и ни на миг не ослабил хватку, ответа он, вероятно, и не ждет», — мелькнула в голове ехидная мысль.

Впрочем, предаваться размышлениям времени не было. Другой рукой он полез во внутренний карман куртки и вытащил нож с длинным лезвием.

Мысли в голове скакали как блохи.

Например, я успела порадоваться, что в ожидании противника зажала нож в левой руке. И подумать, что время мое на исходе и что счет в прямом смысле слова идет на секунды. А потом простым и быстрым движением вонзила оружие в шею нападавшего.

Нож вошел сбоку, вскрывая артерии и гортань.

Противник захрипел, мгновенно ослабил хватку и как-то слишком уж сильно обмяк, хотя оружие я вынимать не стала, и сейчас крови мужчина терял не много.

Больше времени я тратить не стала, даже для того, чтобы что-то подумать. Выскользнула из-под него и резким ударом ноги столкнула с кровати.

Мужчина упал, при падении неслабо приложился головой об пол и затих.

Я решила пока его там и оставить и немного ускориться.

Наслаждаться победой времени не было, киллер мог и не один сейчас явиться. Я резво вскочила на ноги, метнулась к двери в туалет, стукнула Роману, достаточно громко прошептала, что он может выходить. Потом метнулась к тумбочке, достала свои вещи, вытерла брызги крови и быстро переоделась, не обращая никакого внимания на присутствие постороннего парня.

— Все-таки пришли за тобой?! — прошептал Ромка. — А ты молодец, быстро с ним расправилась. Сказать честно, не ожидал.

— Ага. Быстро и практически бесшумно. Только он, возможно, еще жив. Какие тебе даны инструкции?

— Шеф велел быть при тебе до самого покушения, а потом доложить обстановку. И возможно, помочь команде, что прибудет, здесь тщательно прибраться. Чтобы персонал не видел лишнего. А что ты будешь с киллером делать? Может, мне на него надеть наручники?!

Быстро и тихо обмениваясь репликами, мы подошли к лежащему мужчине.

— Полагаю, это не пригодится, — коротко припечатала я, быстро наклонилась, ухватила нож за рукоятку, резко вытащила его из раны. И стала обтирать, чтобы убрать в ножны.

— Что ты делаешь?! Сама же говорила, что он может быть еще жив.

— Он пришел за моей жизнью, я забрала его жизнь, все по-честному. А оставлять кого-то из противников в живых мне сейчас не резон.

— Почему? — едва слышно прошептал парень.

— Все должны думать, что я это она. Малейшее сомнение — и всему конец. Один раз все еще могут решить, что моя победа в схватке с киллером случайность. А после второго, третьего раза поймут, что это странная закономерность, и начнут искать нестыковки в легенде. Вот ты, например, много знаешь простых женщин, что способны остаться в живых после нападения профессионального киллера? Или целого отряда убийц, что действуют по очереди, друг за другом?

— Нет, я таких не знаю. Но если ты станешь убивать всех и каждого, кто покусится на твою жизнь, разве тогда не поползут слухи и не «поплывет» вся легенда?!

— Не скажи! Если киллеров оставлять в живых, они станут обо всем распространяться в своей среде, думать, гадать и делать выводы, вот тогда нам не избежать «утечки».

— А если их уничтожать, тогда что?

Я пожала плечами.

— Если уничтожать, да еще и следы заметать, никто не узнает, были ли киллеры и сколько, нашли они свой «объект» или промахнулись? Ответов нет, одни вопросы. Или так, только смутные слухи да неподтвержденные сплетни, что не способны никого по-настоящему насторожить. Впрочем, ты еще можешь попытаться оказать ему медицинскую помощь. Этот ведь первый, так что выводов никто сделать не успеет. Но решай сам, а мне пора, пожалуй.

— Ладно, бывай. Не знаю, принято ли в таких делах желать удачи?

Я широко усмехнулась:

— В любом деле без удачи никак. Счастливо оставаться, Ромка.

— Будь осторожна.

— Само собой.

* * *

Для начала я выглянула в коридор, там было пусто и тихо. И только в дальнем его конце, сидя за столом и положив голову на скрещенные руки, дремала постовая медсестра.

Осторожно и не торопясь, я вышла из палаты, мягко ступая на носки, двинулась по коридору.

Замок на двери отделения был вскрыт, а сама дверь только прикрыта, видно, киллер оставил себе путь безопасного и быстрого отхода.

Я выглянула, было спокойно, тихо и пусто, как, впрочем, и должно быть ночью. Бесшумно ступая, спустилась по лестнице на первый этаж. Снова осмотрелась, быстро пробежалась по нескольким запутанным коридорам и вышла к уже знакомой двери служебного входа. Она была заперта изнутри на большой засов, открыть который было делом нескольких секунд.

После того как я оказалась на улице, снова осторожно осмотрелась. Мне было важно выяснить, один явился сюда Богомол или прихватил себе кого-то в компанию. Чтобы понимать, как действовать дальше: сразу бежать или сначала нападать. Поэтому я, после того как убедилась, что вокруг все спокойно, немного прошлась вдоль стены здания, стараясь не попадать в объективы камер видеонаблюдения. Чтобы вычислить, в каком месте и как именно проник внутрь Богомол.

Это должен быть служебный вход, потому что ломиться в центральный — глупо, он ночью надежно заперт, кроме того, там камеры видеонаблюдения везде, и на входе, и в фойе. Или, к примеру, окно, но не палаты или коридора, потому что так и засыпаться недолго, а комнатки, в которой ночью гарантированно никто из персонала или больных не явится.

И через некоторое время мне действительно удалось найти искомое: окно туалетной комнаты на первом этаже. Она предназначалась для посетителей приемного отделения, и сейчас пустовала. Стекло туалетной комнаты было закрашено белой краской, створка открыта. Но Богомол, видимо, предварительно вырезал части стекла, просунул внутрь руку и открыл шпингалеты.

Интересно, куда только местная охрана смотрит? Полагается на камеры и высокий забор? Это просто непозволительная беспечность. Ночью обязательно нужно обходы делать, с периодичностью в два часа.

Но на территории было тихо и пусто.

Я еще немного осмотрелась. Похоже, киллер все-таки пришел один. Но как он сюда добрался в столь поздний час? Вероятно, приехал на автомобиле. Что-то неприметное и с виду недорогое вполне подойдет.

Вся территория больницы обнесена высоким забором, на въезде стоит КПП, там днем сидит охранник, который посетителей пропускает просто так, а у всех проезжающих машин спрашивает пропуск, и лишь при наличии оного поднимает шлагбаум.

Но сейчас ночь, охранника вечером с поста сняли, а КПП закрыли. Значит, Богомол оставил машину где-то рядом с тротуаром, что тянется вдоль забора, перелез через него и направился искать безопасный вход в здание.

Я снова осторожно прошлась по территории, нашла место, где будет удобно перелезть через забор, преодолела препятствие, немного побродила вдоль него, только с другой стороны. И через некоторое время наткнулась взглядом на «Ладу Калину» светло-бежевого цвета.

Эта машина полностью подходила вышеперечисленным требованиям. Кроме того, здесь поблизости не было жилых домов, а значит, нет жителей, и машине ночью в этом месте просто нечего делать.

Сигнализация автомобиля оказалась отключена, при помощи нехитрых приспособлений я достаточно быстро открыла дверь, вскрыла приборную панель и включила зажигание при помощи нескольких проводков.

Мотор заурчал, я нажала на педаль газа, выжала сцепление, переключила передачу, и машина плавно тронулась с места.

Соблазн немного попользоваться неожиданно приобретенным трофеем был очень велик, скрывать не стану. Машина дает свободу передвижения, скорость, мобильность. В ней можно двигаться, не привлекая к себе лишнего внимания, согреться в холод, а в случае острой необходимости даже переночевать. Но есть в этом всем и некоторые минусы. Машина регулярно «ест» бензин, что в условиях резко ограниченного бюджета может быть неудобно. Водителя всегда могут остановить сотрудники ДПС, чтобы проверить документы, что мне, разумеется, совершенно не нужно. Кроме того, обладая специальными навыками и необходимой информацией, по машине достаточно просто найти человека, даже если он не является зарегистрированным владельцем. Что мне не нужно тем более. Потому что этот минус перечеркивает абсолютно все плюсы, если водитель автомобиля в бегах.

Поэтому я доехала до центра города, миновала его. Нашла достаточно большой, обычно оживленный днем перекресток и приткнула машину неподалеку возле одного из тротуаров. Тщательно протерла все, чего могли касаться мои руки, захлопнула дверцу, немного огляделась и отправилась по своим делам.

Завтра ее обязательно обнаружат, особенно если станут искать. Только этот след ко мне никого не приведет, просто не сможет.

А я тем временем немного прошлась пешком, потом на ближайшей остановке запрыгнула в вагон дежурного трамвая. Проехала несколько остановок в сторону железнодорожного вокзала. Затем прошлась еще немного до частного сектора, нашла неприметный домик с покосившимся забором и хлипкой калиткой, снова осмотрелась, не обнаружила ничего подозрительного и вошла во дворик.

Сейчас здесь никто не живет, но этот домик принадлежит бабушке Генкиного сотрудника, которую внук на зиму забирает всегда к себе в квартиру. Летом старушка возилась на огородике, ухаживала за клумбой с цветами, собирала ягоды с кустов и чувствовала себя вполне комфортно, как на даче, только в черте города. А зимой же нужно было возиться с печным отоплением, что для бабушки с каждым годом было все сложнее. Кроме того, в сильные холода постоянно останавливалась подача холодной воды. Потому что она перемерзала в трубах, проложенных слишком близко к поверхности земли. Чинить все это было хлопотно, переделывать — дорого, поэтому сотрудник принял соломоново решение. Воду перекрывал, домик запирал, даже окна заколачивал, а бабушку на зиму забирал к себе.

Генка со своим сотрудником переговорил, и тот принял некоторые меры по встрече «гостей». Положил ключи от домика в заранее оговоренном месте, принес два ведра чистой воды, создал запас некоторых продуктов и даже протопил печку. Благодаря чему в домике было достаточно тепло, нашлись чай, сахар, сушки, несколько пакетиков с лапшой быстрого приготовления, банка тушенки и несколько банок рыбных консервов.

Но есть мне сейчас совсем не хотелось. Лучше выпить немного воды, закрыть и заблокировать двери, проверить окна и немного поспать. Ночь клонилась к концу, а я сегодня, практически, не сомкнула глаз.

* * *

Проснулась я ближе к вечеру, бодрой и полностью отдохнувшей. Наскоро перекусила, привела себя в порядок и вышла на улицу. Там немного осмотрелась и двинулась по своим делам.

Поскольку я успешно замела следы, на это убежище преследователи не вышли, по крайней мере, пока. И это хорошо, всегда пригодится место, где можно отоспаться, не опасаясь за последствия. Но, следуя основной концепции задания, что придумал Мельниченко, я должна не только прятаться и убегать. «Светлана» должна периодически всплывать в зоне видимости потенциальных преследователей. Как бы дразня противника или совершая ошибку за ошибкой. Поэтому сегодня вечером я собиралась сходить в ресторан.

Это заведение находилось недалеко от вокзала на Астраханской улице и называлось «Гнездо глухаря».

Ресторан был непомерно дорогим, и среди жителей нашего города славился очень хорошей кухней. Но далеко не все граждане были в курсе того, что владельцем этого ресторана был тот самый глава преступной группировки, которую обезвредили благодаря свидетельнице. И до недавнего времени это заведение активно использовалось в организационных целях и для членов группировки было чем-то вроде штаба или центрального офиса.

Разумеется, штурмовые группы правоохранительных органов сильно пощипали местную публику, и серия арестов значительно проредила ряды преступного элемента. Но во время любой, даже идеально спланированной операции захвата хоть кто-нибудь, да улизнет. Так всегда бывает, думаю, и этот случай не исключение. Значит, в ресторане сейчас гарантированно имеются члены преступной группировки, так сказать, низшего и среднего звена. И, разумеется, они будут вовсе не рады видеть «Светлану», вернее, при встрече мгновенно пожелают от нее избавиться. А вот знают ли они, что женщина скоропалительно сменила внешность и как именно она сейчас выглядит, мне еще только предстоит выяснить.

Сейчас мой внешний вид оставлял желать лучшего. Черные джинсы, видавшая лучше дни неприметная куртка и строгий черный пиджак, надетый поверх майки. В таком виде приличные люди по дорогим ресторанам не ходят.

Привести себя в порядок мне негде, переодеться — не во что. Но я решила проявить креативное мышление. Убрала волосы в гладкую, максимально сильно приглаженную прическу, закрутила сзади узел, закрепила шпильками. Немножко осмотрелась в домике милой старушки, нашла грубые ботинки, старые, но в хорошем виде, вполне сойдут за современные модного грубого стиля, осталось их только хорошо натереть кремом и начистить. Обнаружила брошь в коробочке, явно бижутерия, но внешне, да и еще в полумраке зала ресторана вполне сойдет за грубоватое старинное украшение. И раздобыла в шкафу шелковую косынку яркой расцветки. Потом надела свой костюм, повязала косынку на манер шейного платка, брошь прицепила к лацкану пиджака.

Получилось очень даже ничего, нечто вроде готического стиля или стиля вамп. Правда, до полноты образа не хватало последнего важного штриха: макияжа с ярко выделенными красными губами, больше всего подойдет помада матовой текстуры, а еще подчеркнутые брови и нежная, почти прозрачная пудра. Глаза можно практически не выделять, румяна тоже будут лишними, здесь больше подойдет благородная бледность. Проблема лишь только в том, что моего набора для грима сейчас рядом не было. А косметика старушки, если бы она здесь имелась, не могла подойти.

Решила я эту проблему простым способом и без лишних трат. Зашла в один из крупных магазинов известной сети косметики и парфюмерии. В обычной жизни я являюсь постоянным клиентом магазинов этой сети и, по меткому выражению тети Милы, уже оставила там целое состояние. Поэтому совершенно без зазрения совести я сделала вид, что тестирую представленную продукцию, а тем временем быстро нанесла на лицо требуемый макияж и даже украдкой брызнула дорогой парфюм известного французского бренда из тестера не на предложенную для покупательниц узкую полоску плотной бумаги, а на свои запястья и затылок.

Теперь можно смело отправляться в ресторан. Меня гарантированно примут за обеспеченную, возможно, слегка экстравагантную особу, и не завернут прямо с порога. А там, возможно, и «Светлану» признают в моей особе, а дальше посмотрим по обстановке.

В «Гнезде глухаря» было два зала, на первом этаже и на втором. Но сначала посетитель попадал в просторное фойе, где были мраморные колонны, большие зеркала, можно было снять верхнюю одежду в гардеробе, а также посетить мужскую или дамскую уборные. Потом гостей заведения встречал метрдотель и провожал в один из залов. Сразу после входа, скрытого тяжелыми бархатными шторами, находился просторный зал, декорированный в стиле охотничьего домика, уставленный столами и стульями и освещенный, по большей части, настенными бра. По правой стороне от входа в зал была красивая лестница из кованого металла, которая наверху переходила в ограждение по типу балконного. При помощи этой лестницы можно было попасть во второй зал, расположенный на верхнем этаже. Он был немного меньше, имел выход на балкон, опоясывающий здание по периметру, уставлен столами, окруженными мягкой мебелью в стиле восточных диванчиков, украшен тканевыми драпировками и светильниками. И пускали сюда, судя по всему, лишь ВИП-персон. Или исключительно тех, кого здесь считали своими.

Разумеется, меня больше всего прельщал именно второй зал. Там было больше шансов встретить нужных для моего дела людей. Кроме того, там имелось сразу несколько путей отхода, на случай, если придется бежать.

Проблема была лишь в том, что я даже в своем новом, слегка откорректированном образе могла не впечатлить метрдотеля, да и прочий персонал.

Гардеробщица, к примеру, уже одарила недоуменным и презрительным взглядом мою куртку.

А что я могла сделать? В гардеробе старушки не нашлось приличной одежды без острого запаха нафталина. Пришлось надевать то, что имелось, в пиджаке не особо походишь, на улице как раз начинало резко холодать.

Тетя Мила не устает повторять, что наглость — второе счастье, и я в этом смысле самый счастливый человек в мире. И с этим сложно поспорить. Но я полагаю, что здоровая доля наглости ни одному человеку не помешает, главное, правильно ее применять.

Вот и сейчас я сделала невозмутимое лицо с выражением достоинства, смешанного с наглостью. Да так удачно, что женщина, похоже, уже была готова решить, что это какой-то новомодный стиль, к примеру «а ля бомж». И уж точно не стала возражать, просто повесила куртку на крючок и выдала мне номерок.

Некоторое время я топталась в фойе, но, разумеется, без следа нерешительности, а старательно изображала, что прихорашиваюсь перед зеркалом, поправляю костюм и украдкой поглядываю на часы, будто кого-то жду, но не желаю этого афишировать.

На самом деле я осторожно осмотрелась. Охранник сидел за столом, расположенным налево от входа, и, судя по выражению лица, откровенно скучал. Две девушки в коротких платьях и с ярким макияжем сдавали в гардероб меховые манто и весело щебетали о каких-то кавалерах. А метрдотель как раз отвлекся на супружескую пару в дорогих костюмах. Женщина была в заграничном вечернем туалете и щедро увешана драгоценностями, мужчина в костюме, по примерной стоимости равном стоимости половины неплохого автомобиля.

Кажется, это были постоянные посетители, которые обычно оставляют щедрые чаевые, по крайней мере, встречая их, метрдотель сделал настоящую стойку и изо всех сил старался всячески угодить им.

Но на входе случилась небольшая заминка, женщина хотела, чтобы метрдотель проводил их в ВИП-зал наверху, а мужчине больше нравился интерьер большого зала.

Они немножко поспорили, но к общему мнению так и не пришли.

Мужчина настаивал, женщина капризным тоном ему возражала, страсти потихоньку накалялись, несмотря на робкое вмешательство метрдотеля.

Я не стала дожидаться разрешения конфликта, просто улучила нужный момент и, осторожно ступая, чтобы не топать по гулкой лестнице, поднялась на второй этаж, после чего внедрилась в зал. Прошла немного вперед, выбрала удобный столик, стоящий неподалеку от двери, ведущей на балкон, уселась на диванчик и стала ждать официанта, неторопливо пролистывая меню, лежащее на столе, лениво оглядывая зал и с видимым удовольствием наслаждаясь негромкой музыкой, которую играл оркестр.

Официант, к слову сказать, не заставил себя долго ждать, обслуга в этом заведении была вышколена по первому классу.

К примеру, если молодой человек и решил, что мой внешний вид странноват и не слишком соответствует моменту, то вида не подал, более того, даже глазом не моргнул.

Впрочем, он не мог знать, что я попала внутрь, минуя метрдотеля, и, вероятно, полагал, что посадить меня в ВИП-зал было его решением.

— Добрый вечер, вы определились с заказом или еще немного посмотрите?

— Не стоит, я определилась. Но сначала требуется кое-что уточнить. Вы в последние месяцы повара не меняли?

— Нет, у нас все по-старому.

— А помнится, вашему повару особенно удаются стейк и овощи на гриле.

— Вы совершенно правы, — с улыбкой кивнул молодой человек.

— Тогда именно это я и закажу.

— Замечательный выбор. Что желаете на десерт?

— Кофе и, пожалуй, какой-нибудь тортик, небольшой кусочек, разумеется.

— Десерт тоже желаете от шефа?

— Пожалуй, да.

— Тогда рекомендую «Тирамису».

— Я не против, давайте.

— Пить что будете? Алкоголь?

— Нет, я за рулем. Воду с лимоном, будьте добры.

— Сделаем. Это все?

— Пока да, а там видно будет.

— Хорошо.

Сначала молодой человек принес воду, приборы и хлебные палочки, которые выпекают прямо здесь, в ресторане, посыпая кунжутом.

Почуяв запах свежего хлеба, я мгновенно вспомнила, что со всеми этими сборами и размышлениями совсем забыла что-нибудь съесть. Но острое желание схватить хлебец и хищно впиться в него зубами пришлось преодолеть. Женщина, которой по карману посещение подобного заведения, так вести себя не может, разумеется.

Вместо этого я манерно расправила на своих коленях салфетку, отпила глоток воды и неторопливым, скучающим взглядом осмотрела зал и посетителей, что здесь отдыхали.

В метре от меня с левой стороны ворковала молодая парочка.

В центре зала устроилась та пара, что пришла чуть раньше меня и скандалила на пороге.

Я подумала про себя, что настойчивая дамочка добилась-таки своего, и едва уловимо усмехнулась. Кстати, сейчас они снова препирались, только теперь уже по поводу заказа.

Примерно в центре зала веселилась большая компания, судя по некоторым репликам, состояла она в основном из молодых людей. Но рассмотреть их толком не удалось, они опустили обычно приподнятые драпировки, что, разумеется, создавало иллюзию некоторого уединения и маскировки.

А за дальним столиком неподалеку от входа на кухню ужинала компания из пятерых мужчин постарше. Вернее, они были разных возрастов, но к молодежи никого из них не отнесешь.

Эта компания сильно отличалась от других посетителей, одеты они были разномастно, ели торопливо и порою неаккуратно, все время о чем-то переговариваясь. А после того как закончили с едой, уходить не собирались, что-то пили, что-то обсуждали, много курили, вели себя по-хозяйски. Как завсегдатаи, вхожие в кулуары заведения.

Кстати, за тот короткий период, что я за ними наблюдала, один из мужчин встал из-за стола и зачем-то сходил на кухню, впрочем, почти сразу же вернулся. Кажется, это и есть те, чье внимание мне необходимо привлечь.

Но это потом, сейчас мне хотелось поесть и при этом не опасаться, что в еду что-то могут подсыпать.

Некоторое время я неторопливо наслаждалась стейком с овощами, попробовала хлебные палочки, они действительно оказались выше всяких похвал, и, разумеется, неторопливо наблюдала за залом и посетителями. Но чаще всего мой взгляд обращался к столику, что стоял у входа на кухню.

Сначала я рассматривала компанию вроде как робко, а потом все внимательней и решительней. А через некоторое время уже откровенно пялилась, да так, что мое внимание начинало граничить с настоящей наглостью. На которую, разумеется, обратили внимание спустя некоторое время, примерно к десерту.

Сначала мужчины что-то обсудили, переглядываясь между собой и с любопытством посматривая в мою сторону. Потом от компании отделился молодой человек лет двадцати пяти в джинсовом костюме.

Он встал из-за стола и направился в мою сторону, причем по пути несколько раз оглянулся на свою компанию, словно в поисках одобрения.

— Добрый день, — усмехаясь, начал он, обращаясь ко мне, — такая симпатичная девушка и скучает одна. Не желаете потанцевать?

Вместо ответа я выдержала долгую паузу, во время которой неторопливо опустила ложечку в десерт, потом, усмехаясь, попробовала, «Тирамису» был действительно восхитителен.

— Музыка не совсем соответствующая, — неторопливо пожала плечами.

— Да не вопрос! С музыкантами сейчас порешаем. Мы здесь все свои люди, и они будут играть, что велят.

— Так никто не танцует, — медленно, словно нехотя, констатировала я.

— Да ты не парься. Они не танцуют — мы захотели и танцуем, кому какое дело, вообще?!

— Понимаю, — негромким голосом медленно протянула я, — дело в том, что я тоже не танцую.

— А почему?! Стесняешься?! Или есть какие другие причины?!

— Просто нет никакого желания. — Мой тон из ленивого постепенно стал насмешливым.

Но молодого человека это не проняло. И похоже, что он не собирался обижаться, по крайней мере, пока, и продолжал увлеченно перебирать варианты.

Но полное отсутствие желания общаться с моей стороны его обескуражило и остановило, по крайней мере, на время.

Молодой человек растерял некоторую долю решительности, немного потоптался на месте и направился к своему столику.

Я продолжала наблюдать, одновременно с этим неторопливо, словно лениво, ела вкуснейший десерт и ехидно улыбалась.

Разумеется, чтобы спровоцировать молодого человека или его приятелей на дальнейшие действия.

Одновременно мне пришлось констатировать, что я оказалась перед небольшой дилеммой. И это снова вина Мирошниченко с его конспирацией.

В стремлении сохранить конфиденциальность он дал мне слишком мало информации о подопечной.

Вот что я знаю? Имя? Новая внешность? И видела ее пять минут. Но этого ведь совершенно недостаточно для того, чтобы адекватно изобразить человека, да так, чтобы его знакомые ни в чем не усомнились.

Я не знаю ее реакций на тот или иной раздражитель, тембра голоса и манеры говорить, манеры двигаться, в конце концов. А это все не изменить и не подделать, по крайней мере, при помощи пластических операций. Более того, я совершенно не в курсе того, кто сейчас веселится за столиком возле кухни. И как близко каждый из этих мужчин может знать Светлану.

Хотя эта Липник, она ведь дала показания. И не просто так: что-то там о чем-то сообщила. Она практически в одиночку сдала всю организацию. Значит, располагала информацией, что позволила завести дело и привлечь практически всех, от главарей до представителей среднего и низшего звена. А это под силу далеко не каждому.

Опыт подсказывает, что проделать подобное можно лишь в нескольких случаях. Первое — быть внедренным агентом. Второе — быть подельницей преступников, и как следствие — членом организации. И третье — быть действующей или отставной любовницей одного из главарей. Кого-то близкого к верхушке, разумеется.

Первый вариант отпадает сразу, и не только потому, что Мельниченко промолчал, он-то мог просто беречь своего человека. Проблема в том, что внедрить в подобную организацию агента очень сложно. А если и получится, это будет одна из низших ступеней в иерархии. И чтобы досконально узнать всю структуру, нужно сильно вверх продвинуться, а на это ушло бы слишком много времени, около нескольких лет. Более того, шансы женщины сделать подобную «карьеру» слишком невелики. А значит, если бы у Мельниченко или его коллег появился бы шанс внедрить агента в подобную организацию, выбор обязательно пал бы на мужчину.

Второй вариант тоже слишком маловероятен. Например, потому, что женщина, будучи подельницей преступников, не стала бы никого сдавать, так как сама «ходит под статьей». Это если она была где-то у руля и знает достаточно много. А если она у руля не была, то ей и сообщить особо нечего.

То есть остается третий вариант. Любовница главаря или лица, к нему приближенного. И этот вариант по многим соображениям весьма вероятен. Ведь еще в Средние века европейскими политиками или правителями было замечено, что женщинам удается узнавать многие тайны у своих любовников, особенно хорошо у них развязывался язык именно после постельных утех.

Так уж созданы мужчины: тяжело им держать язык за зубами в неге и уюте будуара с шелковыми простынями, рюшами и подушками. И власть предержащие активно пользовались этим фактом.

Так что и в нашем случае, вероятно, Светлана была любовницей одного из высокопоставленных бандитов.

Интересно, он сидит в СИЗО или, наоборот, сейчас где-то здесь поблизости?

Это, кстати говоря, может все усложнить еще больше. Любовник как никто хорошо должен знать настоящую Светлану.

Впрочем, где наша не пропадала, как-нибудь выкручусь.

Тем временем за столиком противника наметилось некоторое оживление. Сначала тот молодой человек, что подходил ко мне и приглашал на танец, вернулся на свое место под насмешливыми взглядами своих приятелей.

Он уселся на стул, залихватски тяпнул рюмку водки, закусил маленьким бутербродом «канапе», что недавно на большой тарелке принесла официантка. Выслушал несколько весьма сальных и, возможно, для него неприятных шуточек. Поморщился, снова выпил рюмку водки, только теперь уж не стал закусывать, потом немного подумал и продублировал последний заход. И почти сразу поднялся с места, потерянно тряся головой, но потом достаточно быстро сконцентрировался, вспомнил, чего хотел, и снова двинулся в мою сторону.

Но полностью откорректировать походку молодому человеку не удалось, принятый только что алкоголь, вероятно, был лишним, и парень достаточно ощутимо пошатывался.

Подойдя к моему столику, молодой человек оперся о спинку соседнего сиденья и немного помолчал, то ли собираясь с мыслями, то ли пытаясь придумать эту самую мысль. И судя по долгой паузе и моргающим время от времени глазкам, получалось у него не очень.

— Что, сегодня сильно штормит?! — насмешливым тоном с ухмылкой прокомментировала я.

— Да, а что такая красивая девушка делает одна? — выговаривая не все буквы, не слишком уверенно пробормотал он.

— Закусывать надо! — попеняла я. — Вы, милейший, совсем лыка не вяжете!

— Кто это мы? — Парень медленно оглянулся, словно в поисках компаньона, и только потом что-то сообразил: — А, в смысле, я?! Ага. А красивая девушка не желает пересесть за наш столик?! У нас там весело, можно немного развлечься.

— Нет. Девушка желает остаться за своим столиком.

— А почему?! — Он решил оглянуться на товарищей, но из-за этого простого движения чуть не лишился вертикального положения.

От падения молодого человека спасло лишь то, что он держался за спинку диванчика, правда, для того, чтобы удержаться на ногах, ему пришлось ухватиться еще сильнее.

— Мы ведь там здорово отдыхаем.

Я усмехнулась:

— Вот и отдыхайте себе.

— А ты?!

— Но без меня!

— Борзая, да?! — совершенно неожиданно молодой человек рассвирепел. — Да мы таких!

— Что?! — с вызовом поинтересовалась я. — Что вы можете мне сделать?!

— Обламывали мы таких борзых! Еще посмотришь, поплачешь, то есть попросишься.

— Это вряд ли. — Ни в моем голосе, ни в выражении лица не было и тени испуга.

Молодой человек непечатно выругался и попытался замахнуться, но сам чуть не упал от этого простого усилия.

Примерно в тот момент, когда между нами с молодым человеком началась перепалка, из-за столика вышли двое и тоже направились в нашу сторону.

Это были мужчины постарше, оба в солидных дорогих костюмах, только одному примерно около сорока, а второй немного старше и почти полностью седой.

К тому моменту, когда они подошли к нам, молодой человек совсем разошелся, он сыпал угрозами вперемешку с нецензурной бранью и размахивал руками.

А я молчала и не двигалась, не потому что растерялась, просто прикидывала, стоит ли изобразить испуг, ведь это выглядело бы вполне естественно.

Пока размышляла, на всякий случай изобразила растерянность на лице. И вот мой потерянный ищущий взгляд остановился на официанте, что как раз пробегал мимо, словно в попытке попросить о помощи.

Но парень даже ни на секунду не притормозил, а наоборот, ускорился, слегка вжимая голову в плечи. Понятно, значит, я не ошиблась, и за столиком возле кухни веселятся не обнаглевшие завсегдатаи, а парни, близкие к владельцу заведения. И подобное поведение для них, похоже, не в новинку.

— Девушка, — тем временем обратился ко мне один из только что подошедших мужчин, — так себя вести здесь не принято. Не нужно грубить хорошим уважаемым людям.

— Тише, Санек, погоди, — одновременно второй пытался успокоить разбушевавшегося приятеля, — сейчас Артур Эдуардович все уладит.

Тот что-то ему отвечал, но я уже не слушала, поскольку этот самый Артур Эдуардович продолжал вещать.

— В этом заведении, если мы кого-то приглашаем за свой столик, нужно не отказываться, не грубить, а наоборот, радостно согласиться.

— И бежать вприпрыжку?! — съязвила я.

— Именно! — не усмотрел он сарказма. — Так вы к нам присоединитесь?! И вопрос будет улажен, обещаю.

— Послушайте, произошло явное недоразумение. Возможно, потому что ваш приятель сейчас находится под алкогольными парами. Но мы или не поняли друг друга, или он усмотрел в моих словах, не знаю, намеки или, может быть, обещания. На самом деле я не ищу чужого общества или приключений и просто хотела спокойно поужинать. В этом ресторане замечательная кухня, впрочем, как и всегда.

— Как и всегда? — слегка растерялся он. — Насколько я понимаю, вас здесь видят впервые.

— Неправильно понимаешь, Артурчик, — растянула я губы в кривой усмешке.

Разумеется, я перешла на слишком фривольный тон, и делать так было рискованно. Но что-то подсказывало мне, хотите, считайте, что это наитие или интуиция, что подобная фривольность даст определенный толчок событиям и направит их развитие в нужное мне русло.

Сначала мужчина оторопел и молча несколько раз моргнул. Потом оглянулся на своих приятелей, которые отошли чуть в сторону и продолжали о чем-то негромко говорить. Причем парень в джинсовом костюме почти повис на своем старшем приятеле, потому как все еще нетвердо стоял на ногах.

Я отвлеклась на них всего на пару секунд. Тем временем с Артуром Эдуардовичем произошли разительные перемены. Он уже не был растерян, скорее, озадачен и сосредоточен. Лицо его стало жестким, глаза колючими и прищуренными, а губы крепко сомкнутыми.

Он сделал пару маленьких шажков в сторону своих приятелей, склонился к тому, что постарше, и что-то горячо прошептал. А поскольку Артур Эдуардович, похоже, нервничал, говорил он достаточно громким шепотом:

— Она назвала меня Артурчиком!! Слышишь?!

— И чего? — не понял тот.

— И это имя, и сама интонация! Да, интонация, это, пожалуй, главное! Она всегда именно так говорила! Особенно когда хотела меня задеть, потому что знала, я терпеть не могу, когда меня так называют.

— Кто «она»?!

— Да проснись ты уже! Светлана! А эти слухи об изменении внешности! Ты хорошо помнишь, как она сейчас должна выглядеть?!

— Да ладно! Это полная ерунда! Никто в здравом уме не станет ложиться под нож!

— Даже для того, чтобы спасти жизнь?! Ты просто плохо знаешь, на что она способна ради достижения своей цели! А уж чтобы спасти себя, любимую, и убьет, и предаст всех без исключения, родных папу с мамой, сестру и брата! И что ей тогда нож хирурга?!

— Все равно не может быть, зачем ей сюда приходить?

— Мало ли что ей могло понадобиться или прийти в голову?! Вариантов может быть слишком много. Да вот хотя бы внешность новую на старых знакомых проверить!

— Я мог бы тебе возразить, но ты прав в одном, девицу эту необходимо проверить, хорошенько допросить и немедленно.

— Так, надо быстренько кликнуть пацанов. Кто там у нас сегодня есть?!

Пока они обменивались этими репликами, я, немного поразмыслив, пришла к выводу, что главная цель моего демарша успешно достигнута. Противник оживился и готовится к решительным действиям. Киллера среди них я, правда, не заметила, но это вполне поправимо. Сейчас кто-нибудь из этой компашки, вероятно, кто потрезвее, сконцентрируется и сделает парочку звонков.

Я, разумеется, не намеревалась дожидаться, пока по мою душу кто-нибудь явится. Хороший профессионал и так сумеет взять след, а мне останется только убегать от преследования.

Но медлить нельзя, они, того и гляди, позовут каких-то «пацанов» на подмогу, еще задержать меня попытаются. А мне ведь это совсем ни к чему.

Я ждала, что кто-то из них отделится от компании и побежит внутрь служебных помещений, чтобы позвать на подмогу. Но тот, чьего имени я так и не узнала, не стал мелочиться, просто достал телефон и кому-то набрал.

Он что-то начал говорить, просить кого-то подойти в ВИП-зал. Но дальше я не стала прислушиваться.

Вот теперь на этом точно достаточно.

Я поднялась с места и решительно двинулась в сторону выхода. Но сделать успела лишь пару небольших шагов, Артур Эдуардович перегородил мне дорогу.

— Куда-то собралась, красавица?! — Он улыбался, растягивая губы, но назвать эту улыбку приятной может разве что умственно неполноценный. Она, скорее, походила на радостный оскал крокодила.

— Да, пойду освежиться. А после посещения дамской комнаты планирую уйти отсюда. Кстати, полагаю, вы возьмете на себя оплату счета, в виде любезности, как компенсацию за далеко не теплый прием.

— Конечно, — рассмеялся мужчина, — ты ведь привыкла в тому, что за тебя платят, шалава дешевая.

В ответ на оскорбление я лишь повела бровью и едва уловимо усмехнулась.

— Да, выдержка у тебя всегда была железная. Как ты вообще посмела решиться на подобное?! Ведь не каждый мужик рискнет?! Смелая, значит, да?! А может, глупая и жадная?! И должна ведь понимать, что после такого не сможешь долго бегать, — он ненадолго замолчал.

И во время этой паузы, я как раз успела коротко подумать: «А при чем здесь „жадность и глупость“?»

Но сосредоточиться на этой мысли не вышло, потому что Артур Эдуардович продолжил:

— Слушай, а ты ведь всю эту авантюру как раз и затеяла, чтобы уцелеть?! Так ведь?! Ну, скажи, что так!! Из-за твоих игр столько народу пострадало! Как ты спишь вообще ночами?! Что же ты молчишь, гадина?!

Послушать, что он скажет дальше, было очень интересно, правда. Но откуда-то со стороны кухни, может, из подсобки, начали выбегать бравые молодчики.

Сейчас они отрежут меня от выхода, потом попытаются окружить, захватить и увести из зала, чтобы не поднимать лишнего шума. Потом постараются допросить, но, возможно, для начала хорошенько напугать и где-то закрыть. Подойдет что угодно, подвал или подсобное помещение, например, кладовка или даже холодильник. Возможно, во время захвата они постараются меня связать или даже оглушить. Но без особой необходимости силу, похоже, никто применять не собирается, они же не ожидают какого-либо сопротивления с моей стороны.

Но и я не собиралась допускать захват, ведь это вовсе не входило в мои планы. Кроме того, я многое предусмотрела заранее и придумала достаточно простой и удобный предварительный путь отхода. И как раз сейчас собиралась им воспользоваться. Но медлить не стоит, а то резвые мальчики постараются отрезать и этот путь отступления.

Разумеется, так просто сдаваться я не стану, возникнет потасовка, в результате которой бравые «пацаны» могут сильно пострадать. А поскольку убить всех присутствующих не получится, ведь кроме бандитского элемента здесь полно мирных граждан, моя легенда окажется под угрозой. Ведь Светлана не может в одночасье превратиться в опытного и умелого боевика. А Сашка Мельниченко меня за такую топорную работу не похвалит. Поэтому пора ретироваться.

Я с вызовом смотрела в глаза мужчины, что продолжал выкрикивать вопросы вперемешку с оскорблениями, и улыбалась.

— Что ты лыбишься, гадина?! — рассвирепел он. — Ладно, погоди, с тобой не так поговорят.

— Ага, — не стала спорить я.

А потом совершенно неожиданно для противника рванула назад к двери, ведущей на балкон. Я заранее убедилась, что отворить ее не составит труда, нужно только повернуть ручку. Что и проделала, достаточно быстро оказавшись на улице.

Чтобы дверь не открыли противники, я подсунула под ее низ столовый нож, который недавно предусмотрительно умыкнула. И используя его как распорку, с силой воткнула между полом и дверью. Теперь ее откроют разве что с помощью слесаря, что дает мне некоторую фору. Впрочем, слишком надолго здесь задерживаться не стоит, те из противников, что посообразительней, еще могут попытаться отрезать мне путь к отступлению.

Я быстро огляделась. Балкон опоясывал часть здания, сюда было еще два выхода из разных концов зала. С одной стороны на балконе располагалась лестница, ведущая на крышу здания, с другой — лестница, что спускалась вниз, видимо, ее можно было использовать как пожарную, правда, заканчивалась она примерно в полутора метрах от земли, но выбирать особо не из чего.

Я рванула к лестнице, ведущей вниз, и резво спустилась по ней, внизу пришлось прыгать, впрочем, я весьма удачно приземлилась в неглубокий сугроб и тут же вскочила на ноги. Вопреки логике, не стала удаляться от дома, потому что именно этого от меня и будут ждать, а осторожно осматриваясь и пригибаясь, чтобы не быть замеченной из окон, двинулась вдоль стены.

Добежала до служебного входа, расположенного в полуподвальном помещении, спустилась на несколько больших ступеней, открыла дверь, не запертую на замок, на носочках припустила по длинному скудно освещенному коридору, притормозила у приоткрытой двери, кажется, раздевалки, услышав чьи-то голоса.

Две девушки или молодые женщины переодевались, видимо, после смены, и негромко сплетничали.

— Лиз, ты знаешь, что происходит?! Все суетятся, бегают, топают и вопят, на крышу зачем-то полезли, собираются выходы из здания оцепить. Выставить охрану по периметру забора.

— Вряд ли это у них выйдет, — фыркнула Лиза, — народу-то мало теперь, не то что раньше. А входов-выходов здесь полно, будто в муравейнике.

— Говорят, кого-то там на помощь позовут.

— Ага, пока кавалерия подтянется, будет поздно пить боржоми. И от этой девицы даже следа не останется. Да, она уже должна была уйти.

— Лиз, да что за девица такая?! Ты по залу весь день бегаешь, а я на кухне, иной раз за всю смену и носа наружу не высунешь. Расскажи подробности, любопытно же!

— Я сама толком ничего не знаю, — горячо прошептала Лиза, — эта девица была в ВИП-зале, и Димка сказал, там сначала конфликт намечался. Стас, этот таракан бешеный, как всегда, напился и начал искать приключений. А поскольку дамочка в одиночестве сидела, притом была достаточно симпатичная, он решил попытать счастья. Но она его отбрила, причем весьма грубо, Стас осерчал, к столику вернулся, еще немного накатил, вспомнил, что осерчал, и пошел вразнос.

— В принципе, ничего нового.

— Ага. К девице подошли Мишаня с Эдуардовичем, видать, хотели конфликт уладить.

— Там и Эдуардович был?!

— Да, что-то сегодня сидел с ребятами. И что дальше пошло не так, никто толком не понял. Возможно, они не смогли договориться, а может, девица нагрубила Эдуардовичу. А ты же знаешь, с ним так нельзя, только мирком да ладком. В общем, он велел ее задержать, а она возьми и сигани прямо с балкона, вот теперь все и бегают.

— Если бы девица спрыгнула с балкона, она бы непременно разбилась, — возразила собеседница Лизы, — там достаточно высоко, а снег хоть и есть, но не слишком глубокий.

— Я не знаю, может, не прямо так сиганула, может, спустилась по винограду со стороны южной стены.

— Или прямо по лестнице.

— Нет, она слишком высоко заканчивается, пришлось бы прыгать. — Девушка ненадолго замолчала. — Как думаешь, ее поймают?

— Понятия не имею. Да и бог с ней, с девицей этой. Какое нам дело, поймают или нет?! И вообще, ты же знаешь: меньше информации — крепче сон. Так что давай, переодевайся быстрее и пойдем отсюда, пока они что-то новое не придумали. Если меня завернут на вторую смену, я просто отброшу копыта, клянусь тебе.

Девушки говорили что-то еще, но переключились на тему работы и усталости после нее, поэтому я больше не слушала, а осторожно двинулась вперед по коридору.

Передвигаться приходилось практически на ощупь, эта часть коридора была освещена еще хуже, но мои глаза уже успели привыкнуть к темноте. Поэтому когда я увидела, что коридор разветвляется, заметила какое-то движение в правой его части и направилась туда.

Коридор заканчивался просторной квадратной комнатой без двери, уставленной шкафчиками, видимо, раздевалкой для парней. А видела я спину молодого человека в черной форме охранника, который куда-то направлялся.

Я ускорила шаг, стараясь ступать совершенно бесшумно, в полуподвальных помещениях всегда слишком гулко и звук разносится очень хорошо.

За раздевалкой оказалась оружейная комната, и молодой человек только что открыл ее ключом, висящим на объемной связке.

Я разбежалась, чтобы придать телу ускорение, подпрыгнула вперед и вверх на его спину, зафиксировалась ногами и удушающим захватом сзади обхватила его шею.

Молодой человек пытался сопротивляться, хватая меня за руку, пытался стряхнуть мое тело со своей спины или стукнуть о стену, но я держалась очень крепко и не намеревалась отпускать.

В конце концов, его вялые попытки подошли к концу, молодой человек обмяк, закатил глазки, его ноги подогнулись, а тело стало опускаться на пол, прислонясь боком к стене.

Я немедленно соскочила на пол, а потом и хватку ослабила. Тело охранника продолжало медленно сползать по стене, он был жив, но в глубоком обмороке, чего, собственно, я и добивалась.

Поскольку парень был высокий и широкоплечий и, как следствие, очень тяжелый, я не стала даже пытаться его передвинуть, чтобы спрятать, и оставила лежать там, где он упал. И быстренько осмотрелась.

Небольшое помещение больше походило на кладовку, заставленную стеллажами. Там в основном лежали бронежилеты разных размеров, несколько пистолетов и обоймы к ним. Дальше закрытая решеткой находилась глубокая ниша с гранатами и коробкой с пластидом.

Мне туда не дотянуться, а ключ, если и есть на связке, подбирать некогда. Впрочем, затевать масштабную войну я ведь и не планирую. Кроме того, когда передвигаешься по большей части на своих двоих, лишним может быть каждый килограмм. Так что пытаться добыть все это добро, думаю, не стоит. Но сейчас мне нужно уйти отсюда невредимой, а парня прислали вооружиться самому или вооружить других бойцов, неважно. Главное, сейчас я не знаю, что именно ждет меня снаружи и есть ли у кого-то огнестрельное оружие.

Впрочем, сейчас долго размышлять бессмысленно и небезопасно. Чем больше проходит времени, тем лучше сгруппируются противники и тем больше смогут вызвать для себя подкреплений. Кроме того, поверженный охранник может очнуться буквально с минуты на минуту.

Поэтому я надела бронежилет, взяла с полки два пистолета и обоймы к ним. Потом вышла из помещения, закрыла дверь и провернула ключ в замке. А саму связку забросила за дальний шкафчик. Ее, конечно, могут найти, если хорошо постараются, но времени потеряют при этом предостаточно. Или поступят проще: вызовут слесаря, вскроют, а после заменят все замки. Что тоже, разумеется, процесс небыстрый.

Проходя мимо последнего ряда шкафчиков, тех, что были у самого выхода, я заметила, что дверца одного из них приоткрыта.

Заглянув внутрь, обнаружила теплую зимнюю куртку с капюшоном. Как раз то, что нужно, решила, набрасывая сверху бронежилета, и экипировку прикроет, и от холода спасет. Моя-то куртка осталась висеть в гардеробе, и возвращаться туда, судя по всему, не с руки будет. А неожиданная находка очень неплохая, разве что немного великовата, но это ерунда, рукава только подвернуть, и порядок.

Из этого прохода пришлось возвращаться до развилки, здесь я немного притормозила, чтобы подумать. Если пойти по другой ветке коридора, я, скорее всего, попаду в очередное подсобное помещение, из которого есть лестница, ведущая наверх, а там проход на кухню, возможно, в зал или фойе. Но меня там ищут, могут смотреть по камерам видеонаблюдения, которые имеются в зале и на центральном входе, а значит, быстро найдут. Кроме того, пройти совершенно незамеченной незнакомыми коридорами, пожалуй, тоже не выйдет. Лучше всего вернуться по темному коридору к двери, в которую я вошла. Возможно, за время, что прошло, поиски свернули, или, думая, что я далеко убежала, перенесли их в другое место.

В общем, мне удалось пройти коридор и выйти никем не замеченной, девушки-болтушки к тому времени уже, похоже, ушли, и в раздевалке было пусто.

После того как я оказалась на улице, немного огляделась и, не обнаружив ничего настораживающего, рванула напрямик к забору, перемахнула через него и, постоянно оглядываясь и проверяясь, направилась по своим делам.

* * *

Вернее, дело у меня сейчас было одно — уйти от преследования и не засветить надежное убежище. Поэтому отправляться в дом, принадлежащий бабушке Генкиного сотрудника, я не стала. И сейчас нужно срочно придумать, где остановиться.

Требования к помещению небольшие. Главное, чтобы место было тихое и безлюдное, ведь на случай нового нападения лучше обезопасить себя от случайных свидетелей. Еще желательно, чтобы там было тепло и хоть немножечко уютно.

Но это я, разумеется, размечталась. А все потому, что на улице продолжало стремительно холодать и с неба начал сыпать непрошенный снежок. А ледяной северный ветер забирался под одежду, выдувая последнее тепло.

Я отошла на безопасное расстояние, немного пробежалась, потом прошлась по Астраханской улице. И нырнула в небольшой переулок, как только заметила автомобиль, в окнах которого мелькнули бравые мальчики в форме охранников. Это, вероятно, из ресторана. Они ведь потеряли мой след, и вот теперь, используя всю имеющуюся технику, устроили патрулирование близлежащих территорий. В попытке что-нибудь отыскать или разузнать.

И чтобы они гарантированно меня потеряли, я из переулка нырнула во дворы, а потом дворами вышла к Сенному рынку.

В это время рынок, разумеется, закрыт, кроме того, его территория обнесена высоким забором, и хоть имеет несколько входов-выходов, на ночь они все запираются. Разумеется, на территории есть охрана и кинологи с собаками, но здание рынка и прилегающая к нему площадь слишком большие, и здесь очень легко затеряться, если передвигаться осторожно и незаметно. Поэтому, чтобы сбить возможных преследователей со следа, я перемахнула через забор и внедрилась на территорию рынка.

Разумеется, здесь оставаться я не планировала. Во дворе рынка имеются только контейнеры с товарами, прилавки да подсобные помещения. А здание крытого рынка холодное и неуютное, кроме того, напичкано камерами видеонаблюдения, да и охрана ночью, думаю, базируется именно там, в какой-нибудь небольшой каморке.

Сейчас в мою задачу входит как можно лучше запутать следы для основной массы преследователей и оставить хлебные крошки, заметные лишь для следопытов с хорошо развитыми навыками поиска.

Поэтому я нашла укромный уголок, быстренько сбросила куртку, сняла бронежилет и торопливо, чтобы не замерзнуть, набросила куртку обратно. А бронежилет после недолгих размышлений выбросила в ближайший мусорный контейнер. После чего, держась в тени и обходя редкие фонари, направилась к одному из выходов с рынка. Разумеется, ворота были закрыты, но перемахнуть их для меня не составило никакого труда.

После этого маневра я оказалась в Коленном переулке, что располагался параллельно Приваловой улице, с которой я зашла, правда, на расстоянии примерно пары кварталов от нее. Здесь, если пройти немного вперед, был небольшой пятачок частного сектора, что остался практически в центре города и мирно соседствовал с многоэтажными домами. Здесь же неподалеку находился заброшенный детский садик. Его закрыли примерно в девяностых из-за катастрофического падения рождаемости, что в то время наблюдалось, к сожалению, повсеместно.

Потом в здании бывшего детского сада был цех по производству воздушного риса, познее он закрылся, и там какие-то частники производили карамельки, колбасу и полуфабрикаты. Впрочем, я не уверена, что именно в таком порядке. Главное, что сейчас здание снова пустовало и было закрыто.

Ходили упорные слухи, что скоро там силами муниципальных властей сделают капитальный ремонт и снова откроют детский сад. Что было логично, ведь за последние десятилетия дело с рождаемостью потихоньку пошло на лад. И детских садов, наоборот, стало катастрофически не хватать. Но слухи ходили, а дело с ремонтом все откладывалось, и здание до сих пор пустовало. Впрочем, чтобы граждане не растащили на стройматериалы, а подростки не пачкали стены и не крушили мебель, помещение охраняли два охранника, что сменялись сутки через сутки. Но оба они жили поблизости и частенько позволяли себе ночевать дома, бросая объект без присмотра практически до самого утра.

Этой оперативной информацией меня снабдил Генка Петров. А вот как полковник ее раздобыл, я даже не спрашивала. Главное, чтобы там ничего не поменялось и по сей день оставалось как есть.

При помощи нехитрого приспособления, изготовленного из двух шпилек, я легко открыла замок входной двери. Закрыла его за собой изнутри, осторожно осмотрелась, стараясь не подходить близко к окнам. Потом поднялась на второй этаж, обследовала его.

В здании было прохладно, но батареи топили, наверное, чтобы вся система не вышла из строя из-за сильных морозов, кроме того, здесь была вода и, возможно, свет. Правда, последний пункт я проверять не стала, чтобы не нарушать конспирацию.

Потом нашла небольшую комнатку с письменным столом и стареньким диванчиком, очевидно, когда-то здесь был кабинет или комната отдыха. А мебель очередные хозяева решили не забирать при переезде.

Вот я и пришла к выводу, что могу устроиться здесь практически со всеми удобствами. В шкафу мне даже удалось отыскать одеяло, из вывернутой куртки я соорудила подушку, под которую для спокойствия спрятала один пистолет. А второй для надежности решила спрятать поблизости, где-то в комнате, но в другом месте.

Поразмыслив, я выбрала один из ящиков письменного стола.

После чего я проделала еще кое-что, нашла туалетную комнату, как сумела, сняла макияж, привела себя в порядок и устроилась на диванчике под ветхим одеялом в попытке расслабить мышцы, немного согреться и отдохнуть.

После сытного ужина и последующей за ним прогулки на свежем воздухе заснула я быстро, как только немного согрелась. И спала, как младенец или человек с абсолютно чистой совестью. Тем более что прежде, чем лечь спать, я напомнила себе о полезной привычке никогда не терять бдительности. Ведь мало того, что по мою душу могут явиться в любой момент, так еще и совесть в одном из охранников вполне могла взыграть не вовремя, и мужчина может решить пройтись с обходом. И хорошо, если просто обойдет здание по кругу, он ведь может и внутрь зайти с инспекцией. А тут я, устроилась с комфортом и крепко почиваю.

В общем, мне о любом возможном вражеском демарше обязательно нужно знать заранее. Поэтому я расставила по гостеприимному зданию неприметные шумовые маячки. На ручку входной двери поставила швабру, что валялась в углу холла, и теперь, как только ручку дернут, или даже тронут, швабра упадет и наделает много шума в полупустом, а от того гулком помещении. Перед дверью другого входа я оставила пустое ведро, в расчете на то, что возможный визитер споткнется и устроит неслабый шум. Наверху лестницы я протянула нитку, к концу которой привязала за горлышко пустую пластиковую бутылку, а саму ее положила с краю. Теперь, если нитку зацепят в темноте, бутылка или в пролет упадет, или покатится с лестницы, и в том, и в другом случае получится сильный грохот. Дверь в свою комнату я тоже закрыла и подперла ее стулом. Настойчивый посетитель его, конечно же, может выбить, чтобы попасть внутрь, но бесшумно это проделать, разумеется, не получится.

Кроме того, меня, несмотря на старания, могли и не найти. Учитывая все эти обстоятельства, спала я очень крепко.

Поэтому шум где-то в глубине здания мне сквозь сон показался далеким и совсем негромким, буквально едва слышным. Но рефлекторно я все же протянула руку под голову, нащупала в складках куртки пистолет, ухватила за рукоятку и сняла с предохранителя. Руку с оружием пока вынимать не стала и продолжила лежать, не меняя позу и не открывая глаз. Кажется, мне даже сон продолжил сниться, недолго, буквально пару минут. Потому что взбудораженный мозг уже заработал, я стала различать звуки, похоже, в глубине здания слышны осторожные шаги, и двигаются сразу два человека, если не ошибаюсь.

Между тем моментом, когда я услышала шум, и тем, когда они нашли мое убежище, прошло достаточно много времени, мне даже начало казаться, что ничего не происходит, а шум послышался сквозь сон.

И в этот самый момент дверь сначала весьма ощутимо толкнули, а потом пнули изо всей силы.

Стул отлетел в сторону, створка двери резко открылась и с грохотом ударилась о стену.

В комнату вбежали двое и сразу начали палить из пистолетов, но я, пока в дверь ломились, успела сгруппироваться и мгновенно кувыркнуться с дивана, как раз в тот момент, как просвистели первые пули.

Я выстрелила в ответ, потом сделала еще два кувырка и уселась прямо на полу, под прикрытием широкой боковой стенки письменного стола. Мои пули достигли цели, но противники лишь синхронно покачнулись, оглушительно стреляя в ответ.

Я осторожно выглянула, отстреливаясь, быстро оценила обстановку. Поняла, что мужчины в хороших бронежилетах и нужно стрелять в голову, если я желаю избавиться от нападавших раз и навсегда. Или в руку, в плечо, если хочу временно лишить их дееспособности.

Но ребятки пришли сюда убивать, они даже времени на разговоры не стали тратить, сразу буквально с порога палить начали. Тем более что сейчас шансы далеко не равные и отступать мне некуда, значит, только стрелять, палить прямо по буйным головушкам.

Они разделились и, видимо, решили заходить с разных сторон. А я тем временем подумала, что для начала не помешает завязать хоть какой-нибудь разговор, чтобы их немного отвлечь.

— Ребят, а чего надо то?! Вы из полиции?! Или охрана?! Так я вроде ничего особенного не сделала, с чего стрелять-то сразу?

— Слышь, ты дурой-то не прикидывайся, — усмехнулся один.

— И ты прекрасно знаешь, что именно нам надо, — добавил второй, — попалась ты, Светлана, а как отсюда отходить, похоже, не придумала и сама загнала себя в тупик.

Парни бахвалились, уверенные в собственной победе, и совершенно зря, между прочим.

Я достигла поставленной цели, отвлекла их разговорами, а сама тем временем прицелилась из укрытия и сделала два метких выстрела, быстро, один за другим. Схватка завершилась, едва начавшись, поверженные противники пали на грязный пол, получив по лишней дырке в буйну голову каждый.

Я поднялась на ноги, отряхнулась и собиралась их осмотреть, но выходить из укрытия не торопилась и медлила, сама не знаю почему. Видимо, что-то меня настораживало, на уровне подсознания. Возможно, ощущение, что я здесь все еще не одна, может, звук осторожных шагов в коридоре во время перестрелки, может, чье-то едва уловимое дыхание за стеной сейчас, когда воцарилась практически полная тишина.

Я замерла в ожидании, правую руку с пистолетом держа на весу, но, по моим подсчетам, там остался всего лишь один патрон. Поэтому я медленно протянула левую руку к шкафчику, где лежал второй пистолет, намереваясь его достать. Но сама тем временем смотрела в коридор.

Там было очень темно, по сравнению с моей комнатой, в которую проникало немного света от далекого уличного фонаря.

В этот момент я отчетливо увидела, как темная тень мелькнула во мраке коридора, и одновременно оттуда раздался выстрел.

Я выстрелила в ответ и снова метнулась под прикрытие стола.

— Здравствуйте, Светлана, — раздался из коридора насмешливый мужской голос, — хотя отменное здоровье вам вряд ли пригодится. И сегодня, как ни крути, придется умирать. Хотя, должен заметить, вы молодец, и никто из ваших прежних знакомых не ожидал от вас подобной прыти. Я молчу про ту великолепную схему, что вы практически сумели провернуть, это достойно отдельного и более длительного разговора, да только времени сейчас нет. Речь идет о вылазке в ресторан и последующем из него исчезновении. Да, это было что-то! Эдуардович в ярости, его бойцы перешерстили все вокруг, и само здание с территорией, и окрестные улицы нашего города, да только толку ноль. Если ты хотела его разозлить и довести до гипертонического криза, можешь праздновать победу, потому что все у тебя получилось. И даже уйти получилось бы, затеряться. Они-то сейчас дорогие гостиницы трясут в полной уверенности, что Светлана Липник не остановится в заведении уровнем ниже пяти звезд. Видели бы они этот кошмарный диванчик и это одеяло, про пыль с грязью я, разумеется, уже молчу.

— Беру то, что могу, — буркнула я.

А мысленно отметила, что мужчина очень легко перешел с рафинированно вежливого «вы» до панибратского «ты», легко и быстро, буквально за одну минуту.

Похоже, это киллер по кличке Интеллигент. Прозвище он получил за манеру выражаться грамотно и почти без признаков блатного жаргона. И обращаться ко всем исключительно на «вы». А сейчас он фамильярничает, да и пускается в пространные объяснения, вероятно, потому, что знает Светлану и ненавидит ее или за что-то сильно злится.

Он тем временем громко рассмеялся:

— А ты не меняешься, дорогая. Нет, лицо, волосы и весь остальной стиль ты, конечно же, сумела изменить, в наше время это дело недолгое и до безобразия простое, но манеру общения, эти твои фразочки, а главное, врожденные цинизм и наглость, их же не спрячешь.

После этих слов я слегка растерялась. Кажется, внедрение прошло слишком успешно. Быстро вживаюсь в роль, к радости Мельниченко и своему ужасу. Кажется, эту Светлану все очень недолюбливают, и даже не только за то, что она слила практически всю организацию. Похоже, что она, в принципе, не очень хороший человек. Впрочем, сейчас речь не об этом, сама себя одернула я.

— Для человека, что торопится со мной разделаться, ты что-то слишком много болтаешь, — издевательски рассмеялась я.

— Сегодня ты умрешь, можешь в этом не сомневаться, — разозлился он, — ты перешла грань, и сама это прекрасно понимаешь. Ты просто заигралась, детка, возомнила себя самой умной и решила, что сумеешь провернуть эту грандиозную комбинацию. Задумано и правда было неплохо, дерзко и талантливо. Но подобные вещи всегда наказуемы, и очень жестоко, тебе ли с твоим опытом не знать?

— А ты тоже не изменился, — хохотнула я, — помни, дорогой, болтун — находка для шпиона.

Сейчас мое положение было неплохим, позиция надежной и укрепленной. Но слишком сильно тянуть время не стоило по многим причинам. И киллер мог прийти сюда не с двумя помощниками, а большее количество прихватить для пущей надежности. Кроме того, утро не за горами, значит, в здании может появиться охранник, чтобы осмотреться и все проверить перед сдачей смены.

Мужика тут и так ждут два остывающих «сюрприза», что обязательно гарантируют ему кучу неприятностей и разбор полетов с полицией и начальством. Незачем его еще в перестрелку втягивать.

Да, позиция моя была всем хороша, но неудобна для нападения. По сравнению с коридором, моя комната лучше освещена. И стоит мне высунуться из укрытия, я буду словно на ладони. Тогда как своего противника я, наоборот, совсем не вижу. Стрелять же наугад, конечно, можно, только глупо. Патронов у меня всего одна обойма осталась, а противник может тоже в бронежилете быть, здесь требуется прицельная стрельба. А качественно прицелиться сейчас я никак не могу. Поэтому и пытаюсь разозлить противника, спровоцировать, заставить его напасть, и не просто выстрелить, а выйти из тени и подойти поближе.

Но вместо того, чтобы разозлиться, мой оппонент задорно рассмеялся:

— Ты бесподобна, честное слово. И убить тебя это страшное испытание, но и большая честь для меня.

— Слушай, если это для тебя так трудно, ты можешь просто уйти, прямо сейчас. И тогда никому не придется умирать, — искренне предложила я, на успех, впрочем, не надеясь.

— Ты серьезно, Светлана? — Он снова рассмеялся. — Нет, это не пройдет. На сей раз провернуть что-то грандиозное не получится, сама должна понимать, отсюда выйдет лишь один из нас: или ты, или я! И шансов, несмотря на явные успехи в стрельбе и твои вечные уловки, у тебя практически нет.

— Это почему же?! — быстро отреагировала я.

— Во-первых, я отличный стрелок, во-вторых, тоже надел бронежилет, а третье, и самое главное, ты только что израсходовала последнюю пулю в своем магазине. И значит, ты просто прячешься за столом и отчаянно пытаешься разыграть свою последнюю козырную карту — личное обаяние. Или просто пытаешься мне мозги запудрить.

С этими словами мужчина перестал прятаться за стеной коридора и показался в дверном проеме, а потом без колебаний шагнул в мою комнату и поднял пистолет. Но выстрелить не успел, как и сделать больше одного шага. Ведь как только он показался из темноты, то рухнул после моего прицельного выстрела в голову. Упал на грязный пол, неподалеку от своих поверженных помощников.

— Зато у меня есть второй пистолет, — ехидно прокомментировала я, — с совершенно полной обоймой. И заметь, я предлагала тебе убраться, так что все по-честному.

Впрочем, времени для бессмысленных разговоров совсем не было.

Я осмотрела тела, убедилась, что в карманах их одежды нет ничего, что могло бы указать на Светлану Липник. Так же стерла все свои отпечатки, чтобы обезопасить Евгению Охотникову. Ведь, судя по всему, скоро в этом здании будет работать следственная бригада.

Потом я торопливо вышла на улицу, аккуратно заперла за собой дверь и прошлась по собственным следам на утоптанном снегу, полностью уничтожая их.

Занимаясь этим, я, разумеется, перестраховывалась. Но пусть доблестную полицию на меня ничто не сможет вывести. А они здесь скоро появятся, по моим расчетам, светать начнет буквально через часок. Кроме того, не стоит забывать, что мои следы, как и следы погибших киллеров, могут искать их коллеги. А мне бы очень хотелось, чтобы находили меня не каждую ночь, а хотя бы через одну. Все же хочется, пусть иногда, качественно отсыпаться, так и бдительность утратить недолго. Впрочем, нормально отоспаться я смогу лишь тогда, когда полностью закончится эта история.

После того как я ушла с территории бывшего детского сада, немного прошлась пешком, проверяя, нет ли за мной слежки. Потом посидела немного в городском сквере, что возле Большой Садовой улицы, дождалась, когда пойдет городской транспорт и, главное, когда народа на улицах станет больше. Немного покаталась, пересаживаясь с трамвая на автобус, а потом снова на трамвай. Вроде бы без особой цели, а на самом деле, чтобы удостовериться, что за мной никто не следит и надежное убежище так и останется таковым.

А потом направилась в домик, что находится неподалеку от вокзала. Там согрела воды, выпила огромную кружку горячего чая, закусила его сушками и с чистой совестью завалилась спать.

Ночь сегодня выдалась слишком бурной и эмоциональной. Мне просто требовалось отдохнуть, особенно, если учесть, что следующая ночь может быть ненамного спокойней.

Так прошло несколько дней, я меняла убежища, подолгу нигде не останавливаясь. Но меня все равно умудрялся находить то один, то другой киллер.

Я уже перестала узнавать их в описаниях бандитов, данных Мельниченко, и сосредоточилась лишь на одной задаче — уцелеть, оторваться, сменить место дислокации, отбить очередную атаку, уцелеть и так далее по кругу.

Иногда я возвращалась в домик старушки; лишь только он, по какой-то странной случайности, еще не был обнаружен врагами.

* * *

Проснулась я лишь ближе к вечеру. Если бы мне требовалось только один раз подменить собой подопечную, а потом залечь глубоко на дно или, наоборот, рвануть куда-нибудь в бега, все было бы намного проще. Но Мельниченко требовалось, чтобы я держала руку на пульсе, появлялась в нужный критический момент и уводила преследователей от подопечной, вызывая огонь на себя.

Но чтобы владеть информацией, нужно иметь к ней доступ. А я оказалась в неком информационном вакууме. И благодаря Сашке с его конспирацией не могу выйти из тени просто так, чтобы узнать новости.

Значит, остается лишь один безопасный вариант — Генка Петров. Но чтобы выйти с ним на контакт, тоже нужно соблюдать определенные правила.

Я привела себя в порядок, как смогла почистила одежду, наскоро перекусила и вышла из дому.

Немного осмотрелась, прошлась, проверяя скорее по привычке, сейчас я неприятностей не ждала.

Судя по времени, Генка еще должен быть в своем кабинете, но медлить нельзя, рабочий день близился к концу. Поэтому я ускорилась, насколько это было возможно, добралась до ближайшего телефона-автомата и набрала городской номер приятеля.

— Полковник Петров, — молодцевато гаркнул Генка, снимая трубку после первого же гудка.

— Привет, это я, ваша Пропажа, — сказала негромко.

— Привет, Пропажа, ждем звонка, волнуемся даже.

— Зря, волнения сокращают жизнь, у меня все нормально.

— Нам пошептаться бы, — торопливо сказал Генка.

— Так шепчемся уже, — хмыкнула я.

— А встретиться?

— Нет. Пока без вариантов.

— Ладно, тогда так. Даже не знаю, с чего начать.

— С главного, Геночка.

— Со мной связался наш общий друг, — говоря так, приятель, разумеется, намекал на Сашку Мельниченко, — он говорит, что все хорошо, но ты нужна в самое ближайшее время.

— Хорошо. Когда? Где?

— Пропажа, а тебя это не напрягает? Совсем?! Ну, общая постановка вопроса?!

— Все в рамках договора, — строгим тоном отрезала я.

— Ладно, об этом потом. Вечеринка назначена на завтра, на двенадцать. — Генка имел в виду, что завтра начинается суд, и в двенадцать часов открывается первое судебное заседание. — Вечеринка будет закрытой, вход только по специальным приглашениям.

— Это понятно, так и предполагалось. А место?

— О месте проведения сообщат в самый последний момент.

— Здорово, а я как об этом смогу узнать?!

— Через меня, ты ведь сможешь еще раз набрать, после восьми утра?

— Понятия не имею, как сложится завтрашний день, — искренне ответила я.

— Ладно, тогда по старой схеме.

— А ты успеешь?

— Конечно, все сделаем, не переживай. Сама-то ты как?

— Словно Пропажа, — хихикнула я, но потом добавила: — Все нормально, как и предполагалось.

— Это ты недавно пошумела в «приюте подрастающего поколения»? — Петров, конечно же, имел в виду стрельбу в здании старого детского сада.

— Да ладно, было не так уж и шумно.

— Так это поначалу, а потом дым там стоял коромыслом! — обрадовал Генка, таким образом он сообщал, что трупы в помещении обнаружены, дело заведено, а история получила неожиданный резонанс.

— Это не моя проблема, — отмахнулась я.

— Права на все сто процентов, делом будут заниматься коллеги приятеля.

— Понятно. Мне пора, рада была слышать.

— Взаимно, еще секунда!

— Да?

— Звонила родственница, у нее все хорошо, только недоумевает, что ты пропала с радаров.

— Не страшно, я ее предупреждала, разумеется, в общих чертах. Если будет нервничать, скажи, что со мной нет связи.

— Уже пытался. Она ответила, что ты, как всегда, темнишь, потому что в наши дни связи нет разве что на Чукотке и Северном полюсе.

— Таких мест на земле гораздо больше. Ген, надо будет, соври что-нибудь, только успокой ее, чтобы не нервничала, терпеливо наслаждалась отпуском и любовалась видами.

— Все сделаю, будь спокойна.

— Спасибо. Теперь мне точно пора.

— Ага. Давай, Пропажа, не пропадай!

После того как я торопливо попрощалась с приятелем, осмотрелась и поскорее ушла с этого места. Еще немного прошлась, постоянно проверяя слежку, и хоть и не заметила ничего настораживающего, решила пока не возвращаться в надежное убежище, а поискать ему какую-нибудь альтернативу.

Моя задача усложнялась тем, что с самого утра шел снег, который позже перерос настоящую бурю со снегопадом, заносами на дорогах и поломанными ветками деревьев. А сейчас с наступлением вечерних сумерек стремительно понижалась температура воздуха. Кроме того, нужно было срочно решить еще одну задачу: раздобыть немного наличных, та малость, что была у меня при себе, уже заканчивалась, а после найти теплый и безопасный ночлег.

Как я решила эти две насущные проблемы, вы уже знаете. И вот теперь, лежа возле теплой печной трубы чужого чердака, вдыхая пряный аромат сухого сена, я вспоминала и анализировала события прошедших дней.

Еще мне нужно было придумать, как добраться до здания суда, проникнуть внутрь. А главное, как узнать, где это самое заседание будет проходить.

Впрочем, с этим вопросом Генка помочь обещал. А на случай, если мне позвонить не удастся, приятель предлагал действовать по старой схеме.

Мы с ним еще во времена совместной учебы с Ворошиловке любили выдумывать разные шифры и способы передавать друг другу сообщения, незаметные для посторонних. Это могло быть буквально что угодно: шарж или несколько строк в стенгазете, надпись на доске, послание, спрятанное в аудитории, или записка на плацу. Вариантов очень много, потому что мы неустанно придумывали все новые.

В данном случае речь шла о простом объявлении, напечатанном на листке бумаги и выставленном на тумбе объявлений разной тематики. Таких раньше было довольно много по городу, а сейчас остались единицы.

Разумеется, Генка разместит объявление вдоль улицы Кирова, той, что пересекает большую часть центра города и тянется от юридического университета до здания городского суда.

Мы с ним уже не раз практиковали подобный способ связи здесь, в Тарасове. И в данном случае выбрать его будет логично.

С этими мыслями, убаюканная теплом и тишиной, я крепко уснула.

Вопреки обыкновению, спалось мне очень спокойно, ведь дверь я заперла изнутри на деревянный колышек.

Неприятностей от хозяев дом не ждала. Если им придет в голову осмотреть все, отсутствие навесного замка, разумеется, заметят. Но что им делать ночью на чердаке? Абсолютно нечего. А рано утром, едва только взойдет солнце, я планирую отсюда убраться. День предстоит тяжелый, а задание трудное, практически невыполнимое. Ведь Мельниченко хочет, чтобы я снова подменила собой подопечную. И все этапы транспортировки свидетельницы в зал суда, когда могут сложиться идеальные условия для покушения, мне предстоит демонстративно выдавать себя за нее. А это достаточно сложная задача.

Разбудил меня какой-то громкий щелчок.

Я сгруппировалась и замерла, прислушиваясь, кажется, со стороны двери был слышен легкий шорох. От пистолета с пустой обоймой я избавилась еще днем, но у меня был другой пистолет с почти полным магазином. Его я и достала из кармана куртки и сняла с предохранителя, но стрелять, разумеется, не торопилась. Очень велика вероятность, что это хозяин дома, несмотря на мою осторожность, услышал какой-то шум и решил все же проверить. В таком случае мое вторжение не понравится этому человеку и, возможно, все закончится скандалом, но не стрелять же мне, в самом деле, в хозяина здания? Это было бы чересчур, да и незачем.

Впрочем, хозяин, завидев, что замок снят с его двери и найдя способ отворить ее снаружи, должен в первую очередь предположить, что наверху кто-то есть. И полагаю, он не стал бы украдкой забираться на свой собственный чердак. А наоборот, хозяин дома должен кричать, ругаться, сыпать угрозами и обещать вызвать полицию, чтобы деморализовать противника. Или, как вариант, просто запереть дверь снаружи и позвать на помощь соседей.

А человек, что внедрился сюда в ночи, наоборот, решил исследовать помещение, двигался осторожно, практически бесшумно. Он старался совсем не шуметь, никак себя не выдать и тем временем обнаружить беглянку, то есть меня.

В темноте мне удалось разглядеть лишь силуэт. Это был мужчина невысокого роста, плотный, но не толстый, и двигался он ловко и плавно, как человек, что занимается спортом и находится в хорошей спортивной форме.

Среди примет киллеров, которыми меня снабдил Мельниченко, таких, кажется, не было.

Впрочем, это ни о чем не говорит. И Сашка может обладать не всей информацией, и разозленные бандиты вполне могут привлечь специалистов со стороны.

Пока я так размышляла, незваный гость подходил все ближе. Я очень медленно и осторожно, стараясь двигаться лишь тогда, когда крадется он, приподнялась со своего места и заползла под прикрытие печной трубы. Она была широкой, выложена из качественного кирпича и могла уберечь от выстрела или шальных осколков брошенной гранаты, впрочем, здесь возможны варианты, потому что в каждом конкретном случае есть свои нюансы, то есть может повезти, а может и нет.

— Слушай, может, ты покажешься и не станешь прятаться? — неожиданно раздался его насмешливый голос. — А, Светлана?!

— А может, я тебя лучше просто пристрелю? — Я поинтересовалась таким тоном, будто предлагаю гостю выпить чашечку кофе.

— Какая же ты все-таки гадина бессовестная! — сказал, словно выплюнул, он. — Ничуть не меняешься! Все люди для тебя — мусор под ногами или средство для достижения своей цели. А цель у тебя одна — устроить себе любимой роскошную и безбедную жизнь.

— Сейчас моя цель — выжить. И я сделаю для этого все! И ты подумай хорошенько, стоит ли нападать? Может, лучше отступить, чтобы сберечь себе жизнь?!

— А на кой мне моя жизнь теперь?!! — выкрикнул мужчина. — После того как мои жена и дочь, жестоко замученные, погибли от рук палачей, моей единственной целью есть месть. И для ее осуществления я жизни не пожалею.

После этих слов я немного озадачилась, да так, что на несколько секунд замерла, лихорадочно размышляя.

Этот человек ведет странные речи и похож не на равнодушного киллера, а на мстителя, пылающего праведным гневом и жаждой искупления.

Возможно, конечно, что подопечной попытаются мстить родственники людей, арестованных благодаря ее показаниям. И в таком случае они могут иметь личные мотивы и даже должны ненавидеть женщину. Но сейчас мужчина говорит о палачах, замученных женщинах и детях. И если, чисто теоретически, жена тоже может быть фигурантом дела, то существование ребенка совершенно не вписывается в эту схему.

— Погодите, уважаемый, кажется, вы меня с кем-то путаете, — забросила я пробный шар.

— Путаю я ее, конечно!! — зло рассмеялся он. — Ты Светлана Липник, и я слежу за тобой буквально с того времени, как ты легла в клинику, чтобы поменять внешность. Кстати, гениальный ход, до такого только ты могла додуматься: заполучить не просто другое лицо, а превратиться из стареющей потасканной тетки в молодую привлекательную девицу. Но я следил за охраной, потом за тобой. Конечно, периодически я терял тебя из виду, иногда даже специально, ты осторожна и всегда тщательно проверяешься. Но и я не зря давно стал ищейкой, так что тут у тебя не выйдет, ничего не выйдет. От меня не уйдешь, не скроешься. Я собакой голодной пойду по следу, как ни плутай, как ни хитри. Я найду тебя везде, куда ты умудришься скрыться, найду, чтобы напомнить о душах, загубленных тобой, и чтобы убить.

У меня была масса вопросов к этому мужчине. Как именно он меня выследил сегодня, откуда добывал сведения, как узнал о предстоящей пластической операции, как умудрился выбить колышек снаружи? И еще многое другое. Но задать ни одного из них я так и не успела.

Незваный гость позволил ярости поглотить себя, увлекся собственной пламенной речью настолько, что утратил бдительность.

Упустить такой момент я просто не имела права. Под аккомпанемент слов мужчины мне удалось бесшумно обойти его и огреть рукояткой пистолета по затылку.

Мститель рухнул, словно подкошенный.

Я торопливо покинула чердак. На выходе подобрала навесной замок, бережно припрятанный мной ранее, набросила его дужку на железную скобу, защелкнула и поторопилась убраться.

Мы создали слишком много шума, и теперь хозяин дома точно пожелает все проверить.

Вот и отлично, к тому времени я буду уже далеко отсюда. И как бы ни сложились обстоятельства дальше, мстителю тут точно придется задержаться, это если хозяин не пожелает его в полицию сдать.

Тоже мне, ищейка нашелся. Я специально оставляла хлебные крошки для того, чтобы преследователи не теряли след слишком уж надолго. А он возомнил себя удачливым следопытом. Хотя, справедливости ради, стоит заметить, что здесь и сейчас я гостей никак не ждала. Впрочем, если сегодняшний гость проявит настойчивость и умения, мы с ним еще встретимся.

А сейчас нужно немного подумать и над тем, как быть дальше. И над другими вопросами, что возникли у меня совсем недавно.

* * *

Следуя концепции этого задания, я должна была ликвидировать мужчину, что нашел меня сегодня ночью. Как и всех остальных, что пытались уничтожить Светлану Липник. Но я делать этого не стала. Почему, спросите вы? И будете совершенно правы. Но я не найду что ответить, потому что пока не знаю сама.

Можно назвать это интуицией, сомнениями, что пока сложно обосновать. Но я почувствовала, что мужчина, который явился сегодня ночью за жизнью Светланы Липник, не киллер, убивающий за деньги. Он действительно мститель, а значит, моя подопечная не так уж и безгрешна. И ей есть за что мстить, причем, похоже, помимо той истории с показаниями против банды. Она натворила что-то еще, что-то достаточно серьезное.

Любопытно, а сам Мельниченко знает, что дамочка, которую он взялся охранять, ох как непроста, и это только для меня оказалось открытием? Или он тоже ни сном ни духом?

У меня возникло острое желание немного покопаться в этой истории и навести справки о чудо-дамочке при первом же удобном случае. Который, к слову, может представиться очень нескоро, в силу того, что намечено на сегодняшний день, да и несколько последующих. Ведь если уголовное дело достаточно сложное, а фигурантов в нем много, судебное заседание может длиться не один день, а значит, его будут постоянно переносить. Но здание поменять уже не смогут.

В этом, кстати, еще одно слабое место Сашкиного плана. Мельниченко с самого начала знал, что заседание будет закрытым, то есть посторонних в зал допускать не станут. Но показания основного свидетеля могут понадобиться буквально на любом этапе заседания. А значит, Светлана должна присутствовать в зале каждый день, пока суд будет длиться. И место, где будут проводиться заседания, можно держать в секрете лишь до начала первого из них. А потом все заинтересованные лица, так или иначе, раздобудут информацию. Место проведения суда никто переносить не станет, повторюсь, это не практикуется по многим причинам. А свидетельница будет подвергаться повышенной опасности в процессе транспортировки в зал суда или из него. Особенно опасен момент, когда охраняемое лицо вывели из автомобиля и еще не завели в здание. Но, в принципе, напасть на Светлану могут и в том отеле, куда ее будут привозить на ночь. И в самом зале суда, если на то пошло. Главное, только знать место, иметь план помещения, придумать что-нибудь оригинальное и изыскать средства на воплощение дерзкого замысла. А в средствах организованная преступность, как правило, не ограничена, даже если учесть, что коллеги Мельниченко сильно проредили ряды и нанесли существенный урон той самой группировке.

То есть Сашка, поручая мне эту работу, заранее знал, что она невыполнима. Или просто ждал от Евгении Охотниковой настоящего чуда? Впрочем, я всегда любила сложные, практически невыполнимые задачи. Только о возможных сложностях заранее предупреждать нужно было. Иначе выходит как-то некрасиво и слишком похоже на подставу. Впрочем, теперь уж дергаться слишком поздно и в самый разгар операции что-то переигрывать, как и выяснять отношения с приятелем, точно не стоит.

Снегопад давно прекратился, но температура воздуха упала ниже минус пятнадцати градусов, особенно сильным и пробирающим до костей мороз становился под утро. И так получилось, что я оказалась на улице в самый неподходящий момент, и несмотря на то, что двигалась, продрогла очень быстро и сильно, буквально зуб на зуб не попадал. Поэтому нужно было что-то срочно придумать. И вариантов у меня сейчас не так уж и много.

Впрочем, мудрствовать я не стала, потому что простое решение — самое лучшее, по крайней мере, в этом случае. Поэтому я пешком, достаточно быстрым шагом, покинула частный сектор, нашла многоквартирный дом с отапливаемым подъездом и кодовым замком на двери.

Последовательно нажимая на самые изношенные кнопки, подобрала нужную комбинацию цифр и таким образом внедрилась в подъезд.

Там устроилась почти с комфортом. Пошарила вокруг, нашла несколько плотных картонок, уложила их на подоконнике, устроилась сверху, опираясь спиной на откос и свесив ноги на батарею.

Таким незатейливым способом спасаясь от холода и встретила серое холодное утро, словно местный тарасовский бомж.

В подъезде топили плохо, насмерть здесь, конечно, не замерзнешь, даже серьезное переохлаждение не заработаешь, но я очень сильно продрогла и еле дождалась утра.

Примерно около шести часов я спрыгнула с насиженного места, размяла затекшее тело, чуть ли не стуча зубами от холода.

Очень не хотелось, но пора было снова выходить на улицу. Скоро жители подъезда, кому нужно долго на работу добираться или приходится гулять с собакой перед уходом из дому, начнут потихоньку покидать свои жилища. И хотя здесь имеется лифт, кто-то может и на лестницу заглянуть, а встречаться с посторонними мне сейчас ни к чему.

Кроме того, Генка уже должен узнать, в каком здании состоится суд. А также, полагаю, он успел запросить у Мельниченко дальнейшие инструкции для меня.

Разумеется, полковник не станет расклеивать на тумбах города инструкцию секретной операции открытым текстом. Послание обязательно будет зашифровано.

А чтобы это все проделать: раздобыть информацию, зашифровать ее, отпечатать и расклеить, нужно время. Даже если Генка еще вчера все узнал, пожалуй, часам к семи он еще может и не справиться.

Значит, нужно где-то подождать. Знаю я одно демократичное кафе на улице Кирова, что открывается очень рано. Там неплохой кофе, чистые туалеты, в зале уютно, а главное, никто не станет приставать и намекать, что нужно заказать что-то еще или пора убираться даже такой странно одетой девице, как я.

Сначала я прошла в туалет, чтобы попытаться немного привести себя в порядок. Потом наскребла мелочи на кофе с бутербродом и устроилась в неприметном уголке, чтобы позавтракать и дождаться новостей.

* * *

Полковник Петров сообщал, что заседание состоится сегодня в оговоренное время в здании суда на Советской улице. И что Мельниченко планирует новую замену и ждет меня в гостиничном комплексе «Европейская» сразу после того, как получу сообщение.

Здорово, похоже, он считает, что в моем распоряжении имеются ковер-самолет и плащ-невидимка.

Комплекс «Европейская» располагался в центре города, в него входили: отель, пара ресторанов, бассейн, сауна, тренажерный зал, массажный кабинет, солярий, несколько кафе, подземная парковка, надземная парковка, несколько мелких сувенирных магазинчиков и цветочная лавка. Территория перед комплексом была украшена аккуратной парковой зоной. В ней были небольшие декоративные деревца, кусты, лавки, летом были разбиты клумбы и работал большой фонтан. Впрочем, сейчас теплолюбивые деревца были укутаны специальной тканью, а кусты, покрытые снегом, выглядели весьма сиротливо.

Постоялец в этой гостинице мог получить широкий спектр услуг и прямо с порога был окружен заботой вышколенного персонала, правда, при выезде из отеля он получал счет на весьма крупную сумму. Ведь сутки пребывания в этом искусственно созданном раю стоили немало.

И это сейчас не имело бы особого значения, если бы не одно важное обстоятельство. Мне в потасканных джинсах и видавшей лучшие дни куртке с чужого плеча в фойе подобного заведения совсем нечего делать. Да швейцар такую особу даже на порог не пустит, и будет прав. Вид непрезентабельный, сумки с деньгами за плечами не имеется. По большому счету, я даже на потенциального сотрудника не тяну.

Конечно, можно было бы применить силовой метод проникновения внутрь комплекса, но только теоретически. Потому что на практике подобные действия могут создать слишком много шума, привлечь внимание посторонних, а значит, поставить под угрозу всю операцию. Поэтому мы пойдем другим путем.

К зданию я добралась в кратчайшие сроки, немного послонялась поблизости, осторожно, чтобы не попадать в камеры видеонаблюдения и не привлекать внимание охраны, осмотрелась. Пришла к выводу, что тот служебный вход, через который грузят продукты для ресторана, средства для уборки и прочие необходимые в хозяйстве вещи, охраняется крайне халатно. Камеры там, конечно же, имеются, но на этом все. Пост охраны не предусмотрен, широкие двери часто и подолгу нараспашку, и только грузчики с погрузочной техникой постоянно снуют туда-сюда.

Вот через эту дверь я и внедрилась, улучив удобный момент. Сначала спустилась по лестнице в подвальное помещение, там спрятала в укромном месте пистолет и куртку. А уже потом налегке поднялась наверх и снова немного осмотрелась. Нашла комнату для младшего персонала, вскрыла замок шкафчика, переоделась в форму горничной, тележки с разной хозяйственной ерундой, какие в фильмах часто показывают, правда, не нашла, зато прихватила стопку чистых полотенец. И вот уже с ними в руках спокойно пошла в сторону фойе и лифта для персонала, поднялась на пятый этаж, нашла номер пятьсот восемнадцать. Там, по сведениям Петрова, меня должен дожидаться Мельниченко.

Но в номере может оказаться буквально какой угодно сюрприз.

Поэтому я постучала в дверь и тут же сдвинулась под прикрытие стены.

— Кто там? — раздался напряженный голос Сашки.

— Вы просили свежие полотенца! — бодро проорала я.

— Чего?! — изумился приятель, тем не менее, отворяя двери и приглашая войти. — Вот вроде бы всего от тебя ожидал, Охотникова, но ты все равно умудряешься удивить.

— Это как с ездой на велосипеде — раз научился, и всю жизнь умеешь, — порадовала я.

Мы стояли друг напротив друга, практически на пороге комнаты, и молча смотрели в глаза.

На несколько секунд показалось, что с момента нашей последней встречи прошло не несколько дней, а несколько лет.

— Неважно выглядишь, — наконец сказал он, — осунулась, бледная и круги под глазами. И еще появилось нечто странное и неуловимое в лице, не знаю, как сформулировать.

— Так выглядит человек, которого постоянно атакуют со всех сторон. Впрочем, неважно. Кроме того, я мало сплю, мало ем, много двигаюсь. Как, впрочем, и предполагалось с самого начала. Где-то потеряла линзы, уже затрудняюсь сказать, где и когда.

— Ладно, это ерунда, — отмахнулся Сашка.

— Но они могут понадобиться. При свете дня и с близкого расстояния разница в цвете глаз будет заметна.

— Запасные есть, — порадовал он.

— Ладно, что у нас за план? Я наконец смогу нормально познакомиться… — Я замолчала, словно подбирая слово.

— Со своей подопечной?

— Боюсь, в данном конкретном случае это по-другому называется. Не она моя подопечная, а скорее я ее тень.

Мы еще немножко помолчали.

— Что, все настолько плохо? — наконец спросил Сашка.

— На твоего свидетеля открыта не просто охота, это настоящая травля, что не прекращается ни днем ни ночью.

— Что-то подобное мы и предполагали, — пробормотал он.

— Нет. Просто поверь, ты даже в самом страшном сне не можешь представить ужас или вообразить масштаб проблемы. Впрочем, сейчас не стоит об этом. Сколько у нас времени на подготовку?

— Да всего ничего. Ты что сначала предпочитаешь — принять душ или поесть?

— Я завтракала, так что душ, однозначно, и переодеться, плюс легкий макияж. Какая прическа у меня должна быть?

— Да, хорошо, что напомнила. Она прикрывает уши, там все еще заметны розоватые послеоперационные шрамчики. Но есть фото, и я приготовил все необходимое, лежит в соседней комнате. И костюмов несколько вариантов, чтобы ты могла выбрать.

— Черные джинсы стрейч, водолазка и пиджак, ботинки по типу мужских, — быстро перечислила я.

— Хорошо, подберу, пока ты моешься. Бронежилет наденешь?

— Разве что скрытого ношения. Оружие мне планируешь давать?

— Честно говоря, нет. У охраняемого объекта не может быть ничего такого.

— Глупости, в бандитских кругах Светлану знают, ненавидят и боятся. А еще все, кого я встретила, уверены, что от этой женщины можно ожидать чего угодно. В буквальном смысле.

— Тогда, возможно, между вами есть кое-что общее.

— Можешь в этом даже не сомневаться. Теперь, пусть и на время, у нас с ней общие враги.

— Тогда я могу быть за нее спокоен, а им всем не завидую.

— На твоем месте я бы не была столь категорична, потому что не все так однозначно, — негромко пробормотала я, впрочем, Сашка этого уже не слышал, потому что я зашла в душ и открыла воду.

В полной мере насладиться процессом мытья не вышло. Время было ограничено, и поэтому я просто торопливо приняла душ, и у меня возникло немедленное желание намылиться снова, а потом еще раз и еще. А лучше, конечно, было бы сначала полежать пару часиков в горячей воде с мыльной пеной. Но это, к сожалению, на данный момент было несбыточной мечтой. Сейчас нужно торопливо сушиться, переодеваться, накладывать макияж и собираться в суд.

Мельниченко не зря промолчал в ответ на мой вопрос о возможном знакомстве со Светланой.

Нашей встречи он не планировал. Подопечная находилась в соседнем номере под охраной его неизменных бойцов.

Его идея по доставке свидетельницы в суд была проста и элегантна. Мы с подопечной одеваемся в одинаковую одежду, делаем одинаковые прически и похожий макияж. Потом мы с Мельниченко в сопровождении охраны с большой помпой выезжаем из отеля. Светлана с охраной выходят с черного хода. До места назначения добираемся разными маршрутами, мы выбираем центральные улицы, они преимущественно следуют окольными путями. Мы в здание суда проникаем через центральный вход, они — через черный. Свидетельницу прячут в небольшой комнатке, неподалеку от зала, где будет проходить заседание. Я изначально, вроде как не привлекая внимания, должна находиться в самом зале. Когда придет время дачи показаний, Светлану проведут из комнатки, минуя общий коридор, через потайной коридорчик прямиком в комнату для свидетелей, смежную с залом.

После дачи показаний и окончания судебного заседания выдвигаемся в том же порядке. Доезжаем до гостиницы. Только выйдя из здания суда, Светлана должна сменить прическу и переодеться, останавливаться нигде нельзя, так что сделает она это прямо в машине. Кстати, в этот раз мы будем следовать одним маршрутом. Только я с охраной и Мельниченко вернусь в эту гостиницу, а Светлана с охраной направятся в другую, расположенную по соседству, но немного в стороне, на расстоянии двух кварталов. На этот раз мне предстоит оставаться на месте, чтобы выдавать себя за подопечную каждый день, пока будут длиться судебные заседания.

И это был хороший предварительный план, только жизнь внесла в него свои коррективы, как, впрочем, и всегда бывает.

Но обо всем по прядку.

Сразу после нашего преображения Светлана сняла серьги, которые слишком бросались в глаза — я свернула волосы в более тугой пучок, чтобы добиться большей схожести наших образов, куратор был полностью удовлетворен полученным результатом, и пришла пора выдвигаться.

Мне не слишком нравилась идея двигаться к зданию суда разными улицами. Потому что, если замысел Мельниченко кто-нибудь разгадает или, паче чаянья, произойдет утечка информации, подопечная окажется открытой для нападения.

Разумеется, сопровождающие лица попытаются защитить свидетельницу и применят оружие, но во что это выльется, в конечном итоге, неизвестно никому, и просчитать, боюсь, не получится, слишком много случайных переменных.

Примерно такие соображения я и высказала Сашке по дороге к машине. Но приятель отвечал, что механизм уже запущен, и пока он работает, план менять никто не станет. А я, со своей склонностью постоянно проявлять перфекционизм в работе, легко сумею отыскать недочет в любом самом совершенном плане.

Спорить было некогда, потому что процесс действительно уже запущен, и я больше не стала возражать. Тем более что сегодня был лишь первый день судебного заседания, и, возможно, враги еще не успели разузнать все наши планы. И, значит, сегодня они никак не смогут подготовить нападение, по крайней мере, не должны.

До пункта назначения мы действительно добрались без особых происшествий. С дублирующей машиной были постоянно на связи, так что могли, в некоторой степени, конечно, контролировать процесс и знать, что у них там происходит.

Примерно в паре кварталов от здания суда их машина застряла в неожиданно образовавшейся пробке, что слегка озадачило и заставило всех хорошенько понервничать, впрочем, пробка достаточно быстро рассосалась, мы даже развернуться не успели, чтобы приблизиться на случай, если понадобится прийти на помощь.

В здание суда вошли, как и планировалось, мы с центрального входа, они с черного.

Само заседание еще не началось, поэтому в зал никого не пускали, и мы с Мельниченко устроились в небольшой комнатке, примыкавшей к нему. Своих парней он, полностью доверяя собственному плану, отправил на подмогу к бойцам, что охраняли Светлану. И мы остались только вдвоем.

— Чай будешь или лучше кофе? — Он явно бывал здесь раньше, потому что чувствовал себя в маленькой комнатке почти как дома. Включил чайник, пошарил на полочках в поисках заварки, растворимого напитка и какого-то печенья.

— Давай чай, — кивнула я, — кофе сегодня уже пила.

Ответила и замолчала, задумавшись.

— Что такая хмурая? — подмигнул приятель.

— Не хмурая, а сосредоточенная.

— Брось, Женька, не мудри. Все идет как по маслу: гладко, тихо, спокойно.

— В том-то и дело, что уж больно гладко. Меня то гоняют по Тарасову, словно зайца, и толком вздохнуть не дают, то сидят в ожидании чуда. Сашка, это суд, тот самый час «Икс», когда объект гарантированно будет в конкретном месте, и можно еще попытаться все изменить, отыграть назад и избежать неприятностей. И все, что для этого нужно, узнать место и подготовить нападение. А они сидят и ждут? Чего именно?! И ты так спокоен и в себе уверен. С чего, позволь поинтересоваться?!

— Хорошо продуманный план — гарантия успешно проведенной операции, — менторским тоном завел Сашка.

— Ага! Пой, пташечка, пой, нервы себе успокой, — дурачась, но не без язвительности, пропела я.

— Женя, место проведения суда держится в строжайшей тайне.

— У этих ребят есть масса способов добычи информации, и работать они очень хорошо умеют. Вы ведь держали в тайне места, где прятали свидетельницу в прошлый раз? И в позапрошлый? И после того? Сам же сказал, что все предыдущие попытки обезопасить свидетельницу провалились.

— Да, иначе эта операция не понадобилась бы. Но сейчас я уверен, что предусмотрел все варианты, набрал только проверенных и перепроверенных людей. Я уверен, что могу на них рассчитывать.

— Возможно, что так и есть, и в своих людях ты не ошибаешься.

— Женька, это правда хорошие, надежные ребята.

— Замечательно. Но информацией о том, где проводится судебное заседание, могут владеть не только они, об этом ты подумал, Саша?! Это только кажется, что в курсе могут быть только участники нашего маленького клуба. Есть еще судейские, обслуживающий персонал здания, охрана, да мало ли еще кто. Поверь, в данном случае всего не предусмотреть. И проявлять беспечность — огромная ошибка.

— А я и не проявляю.

— Тогда в доказательство дай мне оружие!

— Ладно, нож подойдет?

— Обижаешь, дорогой, нож у меня уже есть, дай ствол.

— Охраняемому лицу не положено, — снова начал он ту же песню.

— Повторяешься, — фыркнула я, — ты же не хочешь, чтобы наша беседа пошла по кругу?

— Не хочу, Женечка, пей лучше чай.

— Ага. — Я взяла в руки большую чашку с обжигающе горячей жидкостью.

В этот момент дверь открылась, вошел молодой человек в форме судебного пристава и сообщил:

— Заседание начинается через десять минут, можно перевести главного свидетеля в зал.

— Хорошо, уже идем, — кивнул Мельниченко и тут же пробурчал: — Вот, чаю так и не выпили.

Но я слушала приятеля вполуха, автоматически, и полностью сосредоточилась на молодом человеке. Он передал сообщение и, в принципе, уже мог уходить. Но вместо этого стоял и таращился на меня во все глаза, и неожиданно в его глазах мелькнуло нечто неуловимое, не знаю, ненависть, решимость, злость.

Молодой человек сделал характерный жест правой рукой, будто собирался достать из рукава холодное оружие. Но и я медлить не стала и выдумывать что-то оригинальное тоже, просто резким движением плеснула ему в лицо горячий чай.

Парень рефлекторно отпрянул и тут же получил удар ногой в пах, а потом, когда согнулся от боли, еще один, коленом в солнечное сплетение.

Он упал навзничь и, кажется, потерял сознание.

Сашка как раз в этот момент отвернулся, чтобы поставить чашку на стол. И поэтому не видел начала схватки и, как следствие, самой попытки покушения тоже. Поэтому он растерянно выкрикнул:

— Ох… то есть, Светлана, ты что, одичала, что ли?! Ты зачем на парня набросилась?!!

— Да у него нож в правом рукаве! Просто достать не успел! Это покушение, Мельниченко! Чего ты ждешь, аплодисментов?! Надевай наручники, живо! Этого арестовать придется, не будем же мы его прямо здесь добивать?!

Пока я выкрикивала все эти фразы, Мельниченко ловко обыскал поверженного врага.

Разумеется, нашел нож, изъял его, защелкнул наручники.

— И рот ему чем-нибудь заткни или заклей скотчем.

— Зачем?

— Оставим его здесь. Только дверь закроем. А после окончания заседания сдашь его в полицию, или куда там у вас положено? — Последние несколько слов я произнесла в поддержание легенды, припомнив, что изображаю свидетельницу, женщину, по сути, далекую от правоохранительной системы.

Похоже, парень начал потихоньку приходить в себя.

— Да, это хорошая мысль. Так будет правильно. А то еще заседание отложат или перенесут. А нам это вовсе ни к чему.

— Я не виноват, меня заставили! — заскулил молодой человек, похоже, он действительно очнулся.

— С этим мы позже разберемся. А сейчас прости, и правда не до тебя, — заявил Сашка, — двери мы запрем, а ты тут пока побудешь.

— Еще нужно узнать, как у них дела, — разумеется, я имела в виду подопечную с охраной, — все ли в порядке?

— Да, сейчас.

После всех принятых мер безопасности мы вышли в коридор, и Мельниченко по рации связался со своими сотрудниками.

У них все это время было тихо и спокойно.

— Вот ведь, хороший я все-таки придумал план, — гордо заявил он, входя в зал.

Разумеется, я не стала возражать. Да и что здесь можно было добавить?

Заседание прошло нормально, по заведенному порядку и без происшествий.

Я была напряжена, постоянно ждала подвоха и нервничала. Похоже, моей нервозностью постепенно заразился и Сашка. Он все время стрелял глазами по сторонам, периодически поглядывал на часы, словно торопил этот день и мысленно подталкивал его к концу.

Во время перерыва на обед Мельниченко вызвал подмогу, чтобы увезли парня, попытавшегося совершить покушение, и начали расследование. Очевидно, что ни у кого из нас не будет времени заниматься этим лично.

Кроме того, приятель решил слегка изменить предварительный план и оставить подопечную с ее охраной в той же гостинице, где должны остановиться мы, только в соседнем номере.

Теперь он боялся оставлять Светлану надолго без присмотра, а ситуацию без личного контроля, и это было мое влияние, не иначе.

Так сложилось, что у меня накопилась масса вопросов, а лучшего времени, чтобы задать их, возможно, так и не появится, поэтому я попыталась разговорить приятеля прямо во время заседания, говоря быстрым шепотом и едва шевеля губами:

— Так ты планируешь познакомить меня с подопечной? Например, сегодня вечером было бы очень удобно.

— Нет, дорогая, это вовсе ни к чему.

— Напрасно. Я должна чуть лучше знать женщину, которую изображаю.

— Брось, ты и так очень хорошо справляешься.

— Среди киллеров попадаются ее знакомые, так недолго и проколоться.

— Ты прекрасно знаешь, что со всеми этими нападающими необходимо делать. Особенно резко и решительно нужно устранять того, кто заподозрит, что вы разные женщины.

— Скажи хотя бы, кем была Светлана в группировке? Она невероятно хорошо осведомлена. Она была любовницей главаря?

— Любовницей? — Он немного помолчал. — Пожалуй, что да, так и есть.

И этот тон никого не мог обмануть, тем более меня.

— Ладно, не хочешь знакомить, не нужно. Вы ведь общались друг с другом? Расскажи немного, что она за человек? Как ведет себя в сложных ситуациях? Как переносит лишения и все, что ей приходится преодолевать? Каким образом реагирует на основные раздражители?

— Она храбрая и полностью доверяет нашим специалистам. Кажется, достаточно умна, впрочем, это ты и сама уже смогла понять. Что до остального, клянусь, я не знаю ничего, что может тебя заинтересовать. Времени на задушевные разговоры не было ни разу. Так что я сам с подопечной едва несколькими предложениями перемолвился на личную тему. Мы обычно общались только по поводу расследования или обеспечения ее безопасности. Поскольку именно это моя основная задача.

— Знаешь, Сашка, у меня появилось ощущение, что ты от меня скрываешь нечто важное. Смотри, случись что из-за недостатка информации, сам виноват будешь.

— Брось. Ты совершенно зря себя накручиваешь. Дело обстоит именно так, как выглядит. И поверь, здесь нет никаких подводных камней. Просто выполняй свою задачу, у тебя все замечательно получается. Об остальном даже не заморачивайся.

В общем, подведя итог нашей беседы, нужно отметить, что давний приятель не был склонен откровенничать. И переубедить его вряд ли получится, как это ни прискорбно. Значит, мне стоит пойти другим путем и придумать новый план по добыче необходимой информации.

* * *

Как и ожидалось, судебное заседание продлили на несколько дней. Правда, завтра присутствие Светланы не требовалось, суд планировал продолжать заслушивать обвинение, но по некоторым его пунктам свидетелями были мелкие члены группировки, как правило, те, против которых не нашлось достаточно веских улик. Тогда их из обвиняемых переквалифицировали в свидетелей, обычная практика, к слову сказать.

После окончания сегодняшнего заседания мы снова направились в гостиницу. Причем Светлана переоделась и сменила прическу еще до выхода из здания. И теперь мы с ней были совершенно не похожи между собой. И все заинтересованные в мести и кровавой расправе лица снова должны были решить, что женщина, которая недавно давала показания в суде, я и есть.

До гостиницы добирались все-таки разными дорогами, здесь Мельниченко опять изменил решение, и обе машины доехали достаточно быстро и без происшествий.

Мы вошли через центральный вход, подопечная с охраной прошли через черный. Причем они, чтобы не привлекать внимание, зашли, разбившись на небольшие группы, и старались изображать сотрудников отеля, что торопятся на свою смену.

После того как мы разошлись по номерам, делать вроде было нечего, и Мельниченко предложил мне переодеться, перекусить и немного отдохнуть.

День выдался длинный и выматывающий, а что ждать от ночи, предположить сложно. И, разумеется, я была не против небольшого отдыха. Но кроме этого, мне нужно было придумать, как улизнуть из номера, чтобы отправиться по своим делам или, воспользовавшись случаем, немного пообщаться со своей подопечной. Познакомиться лично с женщиной, которую я изображаю.

Да, эту идею я так и не оставила, просто теперь предпочла скрывать намерения ото всех.

Впрочем, устроить эту встречу можно лишь только после того, как все охранники слегка расслабятся, возможно, чуть-чуть заскучают или даже решат немного подремать. А пока, в ближайшей перспективе, были только ужин, душ и отдых.

Вечер обещал быть длинным и скучным.

Пока я принимала душ, Сашка заказал в номер плотный ужин, состоящий из мяса, салатов, свежевыжатого сока и выпечки.

После того как мы поели, приятель отправился освежиться, а я, не зная, чем себя занять, уселась в кресле и включила телевизор.

В своей обычной жизни я, как правило, не нахожу времени для просмотра передач, а если появится пара свободных часов, предпочитаю художественные фильмы, что является моей тайной страстью, кстати. Очень люблю отслеживать и просматривать различные новинки, могу ввязаться в настоящую авантюру, чтобы увидеть самую ожидаемую ленту одной из первых. Часто смотрю картину на языке страны-производителя, не дожидаясь перевода. Но и пересматривать любимые фильмы тоже не забываю, а среди них, нужно отметить, достаточно много старых лент, настоящей классики кинематографа.

Но вот сейчас после всех этих приключений, метаний по городу и ночевок в подворотнях или где еще придется, тихий вечер у телевизора в пижаме, мягком халате и в уютном кресле казался чем-то эфемерным. Или давно забытым удовольствием, или вообще событием не из моей, а из чьей-то чужой жизни. Но спать мне пока не хотелось, а почитать в номере было совершенно нечего.

Сашка самозабвенно плескался в ванной, даже, кажется, напевал какую-то бодрую песенку.

Я сидела в кресле, в расслабленной позе, по телевизору шла какая-то передача про любовь или знакомства и отношения. Тетя Мила, будь она сейчас рядом, обязательно меня просветила бы и смогла быстренько объяснить, что к чему. Она обожает все подобные шоу и смотрит их обычно целыми днями.

Я же никак не могла уловить суть происходящего на экране, впрочем, не слишком и старалась. И начала медленно засыпать под бравурную музыку заставок и радостно-возбужденные вопли ведущего.

Уже в полудреме я приоткрыла сомкнутые веки, осмотрелась и ненадолго задумалась.

Может, стоит попытаться пробраться в соседний номер прямо сейчас? Впрочем, Сашка пусть и занят, но ненадолго, и может заметить мое отсутствие почти сразу же. Да и его ребята, что сегодняшней ночью будут дежурить в номере у Светланы, еще точно не спят. Даже дремать не пытаются.

После нашего прибытия в гостиницу охрана как раз только сменилась, а значит, бойцы бодры и полны сил. Они осмотрят номер, закажут ужин для подопечной, возможно, сделают парочку осторожных обходов, чтобы оценить обстановку вокруг гостиницы и внутри самого здания. Затем что-то перекусят и засядут за разгадывание кроссвордов, станут травить байки или анекдоты. И только потом, если все будет достаточно спокойно, расслабятся и начнут потихоньку впадать в сонное оцепенение. Состояние, когда еще не спишь, но и уже не способен проявлять стопроцентную бдительность. Так что для визита не время, нужно еще немного подождать, пожалуй, несколько часов будет в самый раз.

Я снова закрыла глаза и задремала. Музыка из телевизора и диалог ведущего с кем-то из участников передачи ушли на второй план и слышались, словно издалека. Еще дальше были звуки из ванной: еле слышный плеск воды и затихающее пение Сашки.

Во время возвращения в гостиницу я таки вытребовала для себя оружие. Мельниченко расщедрился на шестизарядный револьвер и всю дорогу бурчал, что я из него веревки вью.

Некоторые считают, что при стрельбе из револьвера теряется слишком много времени на взведение курка и перезарядку, но я привычна к такому оружию. У него есть свои преимущества. И полагаю, что за шесть выстрелов можно полностью вывести противника или даже нескольких из строя или нанести достаточно серьезный вред, а большего часто бывает и не нужно. Здесь главное иметь сноровку и дополнительные средства защиты или нападения, тут уж как пойдет. Хорошим дополнением к револьверу могут быть все виды холодного оружия, например, метательные ножи или сюрикены, в простонародье «звездочки».

У меня имеется целый набор таких, несколько лет назад коллеги из Японии подарили. Высокотехнологичные, легкие, удобные при скрытном ношении, кроме того, не определяются металлодетектором, что порою бывает очень удобно. Но, к сожалению или к счастью, на это задание я их взять не могла. Эти вещицы очень редки в нашей стране. И одновременно в узких кругах хороших специалистов многие знают о моем пристрастии. Некоторые даже считают, что эти сюрикены стали визитной карточкой Евгении Охотниковой. А сейчас я изображаю другую женщину. У Светланы Липник не может быть ни подобного оружия, ни знания техник владения им.

И здесь в номере у меня не было большого выбора: только нож, небольшой, острый и совершенно обычный, и револьвер.

Но расставаться с оружием я не собиралась ни на минуту. И устраиваясь перед телевизором, спрятала нож под подушками кресла, а револьвер положила в карман халата.

Итак, я задремала. Был ранний вечер, никто, в том числе и я сама, не ожидал нападения. Во-первых, одна попытка покушения сегодня уже была. А во-вторых, если ее кто-то и пожелает повторить, то сделать это будет умнее и гораздо удобнее поздней ночью, а еще лучше — под утро. В час, когда веки слипаются сами собой, будто приклеенные. И когда охранники, будь они самые бдительные и ответственные в мире, теряют определенный процент скорости и быстроты реакции. Просто потому, что человек по сути своей существо дневное и ночью ему требуется полноценный отдых. Он может, конечно, пересилить себя, взбодрить организм энергетическими напитками, от кофе или чая до специальных коктейлей, и продержаться всю ночь, но под утро эффект от всего этого обязательно ослабеет и усталость накроет с двойной силой.

Я спала не очень крепко. Сквозь сон слышала, как ведущий тоном, будто сообщает прекрасную новость, объявил, что сейчас они прервутся на рекламу. Слышала, как стартовал первый ролик. И как Сашка закрыл воду и перестал петь, видимо, он вытирается, переодевается и скоро выйдет из ванной.

Кто-то тронул ручку двери, толкнул ее, нажал вниз, проверяя, закрыто ли, и осторожно вернул на место, слишком осторожно, Мельниченко вовсе ни к чему так нежничать.

Потому что это вовсе не он! И только что тихонько щелкнул вовсе не замок ванной, это входную дверь проверяли!

В кровь мгновенно выплеснулась доза адреналина. Я проснулась, схватила спрятанный нож, в один миг вскочила с кресла и плюхнулась на пол под его прикрытие. Подумала, что мягкая мебель для этой цели годится не слишком, пуля, выпущенная из мощного огнестрельного оружия, прошьет кресло, как картонку. Но делать баррикаду из подручных средств было преждевременно, мало ли кто там дверь тронул, может, это горничная или из ресторана пришли за посудой?

Размышляя таким образом, я, тем не менее, отступила под прикрытие комода и стала думать, как предупредить Сашку, чтобы не поднимать лишнего шума.

В этот момент он сам, распаренный, розовощекий и посвежевший, вышел из ванной, разумеется, заметил мои маневры и недоуменно приподнял брови:

— Же… — и мгновенно осекся, припомнив, что мне сейчас положено откликаться на другое имя.

— Светлана, — с готовностью шепотом подсказала я.

— Светик, ты чего?! — На лице приятеля явственно отражалось сомнение в моей вменяемости в комплекте с легким изумлением.

— Не стой столбом, только что в дверь ломились, проверить нужно, — сообщила я.

Положила нож в карман халата, достала револьвер и взвела курок.

— Брось, это горничная, — возразил Сашка, но, тем не менее, шагнул к комоду, на котором оставил свой пистолет в наплечной кобуре.

Но достать его он так и не успел, как и посмотреть, кто там явился. Дверь с треском распахнулась от мощного удара ноги, вырывая язычок закрытого замка из деревянного паза.

В номер вломились двое в берцах, камуфляже, масках, в руках они держали пистолеты с глушителями. Это название популярно у любителей боевиков. Специалисты называют подобные устройства «поглотителями шума». И кстати сказать, во время выстрела раздается не такой уж и слабый хлопок, как любят показывать в фильмах. Выстрел все-таки остается выстрелом, хоть и немного приглушенным.

Пока все эти мысли вихрем пронеслись в моей голове, один из незваных гостей наставил пистолет на Сашку и молвил строгим голосом:

— Не советую!

Рука Мельниченко замерла в пяти сантиметрах от кобуры.

— Парни, а чего вам вообще надо? — попытался усмехнуться Мельниченко.

— Где она?! — не слишком вежливо поинтересовался второй, делая несколько энергичных шагов вперед.

Я все еще сидела за комодом, и поскольку он стоял слегка под углом относительно входа, была незаметна для посетителей, впрочем, стоит кому-то из них сделать еще пару шагов внутрь комнаты, мое прикрытие мгновенно накроется. Поэтому, больше не тратя времени на размышления, я сделала прицельный выстрел в того, что находился ближе. Попала, как и собиралась, в голову, мужчина мгновенно, подкошенным снопом, с грохотом рухнул на пол, под его телом медленно растекалась приличная лужица крови. Но я уже не смотрела в его сторону, снова взвела курок, выглянула из-за комода, чтобы посмотреть, где там второй. Он, кстати, попытался отступить за дверь, как только увидел тело поверженного напарника, целясь при этом в Сашку. А Мельниченко, улучив момент, стал выхватывать из кобуры свое оружие.

Я выстрелила, но, поскольку мужчина как раз в этот момент отпрыгнул в сторону, промазала. Незваный гость, не глядя, сделал еще два прыжка, только теперь уже назад, наткнулся на косяк и, видимо, от испуга выстрелил в сторону Сашки.

Мы ответили ему дружным огнем, причем Мельниченко стрелял куда попало, а я, памятуя о любви этих парней к бронежилетам, целилась в голову или шею, стоя на полу на коленях и полностью высунувшись из-за комода. И кто-то из нас, разумеется, попал в шею, мужчина выронил оружие, двумя руками ухватился за горло, вытаращил глаза и попытался прохрипеть что-то очень похожее на ругательство, после чего стал медленно сползать по стене.

Я поднялась с пола и рванула к Сашке, на его белоснежной, только что надетой рубашке расплывалось кровавое пятно.

Приятель был ранен в район плеча, я схватила плотную накрахмаленную тканевую салфетку, сложила несколько раз, наложила на рану и прижала, за неимением ничего лучшего вполне сойдет.

Сашка протяжно застонал:

— Посмотри, что там с этим, — он кивнул в сторону мужчины, сидящего у входа.

— Он жив, но ненадолго, — констатировала я, бросив беглый взгляд.

Незваный гость стремительно терял кровь, но кровотечение потихоньку затихало, это говорило о скором конце.

— Ты сам-то как? В кресло присядь, давай помогу! И на вот, зажми! Можешь?! Я поищу что-то, чтобы наложить повязку.

— Он говорил о тебе, — пробормотал приятель, скрипнув зубами.

Я тем временем осматривала его спину в поисках выходного отверстия.

— Ругался и чего?!

— Нет, мужик пробормотал: «Это не может быть она! Ошибка! Ловушка», — или что-то вроде того.

— Саш, сейчас это неважно! Он истекает кровью, и ты тоже, кстати сказать! Только он быстрее, а ты медленней! И у тебя хорошие шансы на выживание, в отличие от него! Мне тебя бросить и оказывать помощь противнику?!

— Пожалуй, не стоит. Подыхает, туда ему и дорога! Тем более что он что-то просек по поводу тебя. Я понял, он еще повторял: «Снайпер, снайпер!» Похоже, не ругательство это было, детка!

— Киллер был вежливый и сообразительный, — съязвила я, — но он никому не сможет сообщить свои выводы. Так что, похоже, все сейчас нормально, за исключением нескольких мелочей. — Разговаривая, я из подручных средств прямо поверх рубашки соорудила временную повязку, вернее, оставила подушечку из салфетки и зафиксировала ее при помощи полотенец, разорванных на полоски и скрученных между собой, а также пояска от халата.

Сашка бледнел буквально на глазах и, пока я возилась, устало прикрыл глазки:

— Эй, ты как?! Поискать нашатырь или что-то сладкое?!

— Я нормально, — пробормотал он.

— Тебе срочно нужно в больницу, выходного отверстия нет, а кровь не останавливается!

— И это мелочь первая! — невесело хмыкнул Сашка.

— Да, кроме того, в нашем номере теперь нет двери, внутри лежат два остывающих трупа, а выстрелы могли слышать многие. И сейчас сюда примчится местная охрана, возможно, в сопровождении полиции. Мотать отсюда надо, и как можно быстрее!

— Они могли быть не одни?!

— Такой вариант не исключается. Но сейчас особого значения это не имеет. Убираться нужно не только нам, но и обитателям соседнего номера. По многим причинам им стоит срочно сменить отель. У тебя хватит сил отдать распоряжения или лучше мне?

В этот момент из коридора послышались осторожные шаги, и в наш номер заглянул один из охранников Светланы. Как зовут этого крепкого рыжеватого парня, я не знала. Сегодня видела его впервые, а Мельниченко любит ко всем своим людям без разбора обращаться: «Боец».

— Какого рожна ты сюда сунулся, боец?!! Вы должны ни при каких обстоятельствах не покидать охраняемое лицо, ни на секунду!! — Странно, что у него еще хватило сил так разозлиться.

— Услышали шум, стрельбу. Решили занять оборонительную позицию, так что все по инструкции. Только потом меня решили командировать для небольшой разведки.

— И молодец, что пришел, — влезла я, — а главное, хорошо, что дождался, когда все стихнет, а не то под перекрестный огонь мог попасть. Теперь опасность прошла, но все равно долго здесь оставаться нельзя.

— Да, один пусть останется и разрулит здесь ситуацию, — распорядился Сашка, — остальные с подопечной отступайте на заготовленную позицию. И повнимательней мне там! Не расслабляться, сегодня можно ожидать чего угодно!

— А вам «Скорую» вызвать?!

— Никакой «Скорой», мы сами до больницы доберемся.

— Есть! А как же она?! — Пока мужчины разговаривали, я, чтобы не тратить зря ни единой секунды, тут же в комнате проворно переодевалась в удобную одежду и рассовывала по карманам оружие и боезапас к револьверу. Без оружия оставаться сейчас никак нельзя. Кроме того, мне, похоже, снова предстоит податься в бега. А носиться по злачным местам города в пижаме и халате как-то не слишком удобно. Да и в больнице, появись я там в таком виде, могут не совсем правильно понять.

После слов рыжего парня мужчины синхронно повернулись и уставились на меня.

— Это не твоего ума дело, как же она. Завтрашний день работаем по прежней схеме. А потом получите новые инструкции.

— Есть!

Молодой человек быстро удалился. Я помогла приятелю набросить сначала пиджак, потом куртку, прихватила необходимые вещи.

Мельниченко поднялся с кресла и, опираясь на мое плечо, пошатываясь, двинулся к выходу.

Мы вышли в коридор. Двигались очень медленно. На одном моем плече висела сумка с вещами, на другую тяжело опирался приятель. В кармане куртки я держала револьвер со взведенным курком. Сейчас по дороге к лифту и потом на парковке мы могли встретить буквально кого угодно. Те киллеры, из номера, действительно могли быть не одни. Например, на парковке может стоять машина, в которой они прибыли с водителем, что призван следить за окружающей обстановкой, а также увезти подельников с места преступления как можно быстрее сразу после выполнения заказа. И если сейчас он следит за парковкой, наше появление спровоцирует мгновенное нападение. Ведь водитель тоже может знать приметы объекта, что подлежит уничтожению. А значит, мне необходимо быть готовой ко всему. Тем более что от Сашки сейчас нет никакого проку. Наоборот, это мне придется защищать приятеля и использовать для этого все имеющиеся ресурсы.

Я бросила беглый взгляд на Сашку, движение, даже в таком медленном темпе, давалось ему нелегко. Приятель был бледен как мертвец, и с каждым мгновением бледнел все сильнее, хоть это и казалось невозможным.

Мы дошли до лифта и спустились на парковку.

— Ты как вообще держишься? — быстро проговорила. — Может, зря от «Скорой» отказался?!

— Они бы ехали еще. И потом, сама понимаешь, мы не можем себе позволить этой роскоши. Прибытие «Скорой» поставит под угрозу секретность всей нашей операции.

— А два трупа в гостиничном номере, значит, не поставят операцию под угрозу? — фыркнула я.

— Брось, все происходит в рамках легенды. А огласки мои люди помогут избежать, как только приедут правоохранительные органы, так сразу ребятки все и уладят.

Вопреки ожиданиям, мы достаточно благополучно добрались до машины, не встретив по дороге неприятеля.

Теперь главной задачей было максимально быстро доставить Сашку в больницу и проследить, чтобы ему оказали квалифицированную медицинскую помощь.

Полагаясь на «корочки» приятеля, я гнала автомобиль с той скоростью, на которую он в принципе был способен, поэтому до приемного покоя районной больницы мы добрались в кратчайшие сроки.

После того как я буквально с рук на руки сдала Мельниченко врачам и они заверили, что с ним теперь все будет в порядке, стала думать, что именно мне делать дальше.

Да, томного, а тем более скучного вечера не получилось, это уже можно считать установленным фактом. Что ж, значит, мне пора отсюда убираться. Тем более что заинтересованные лица легко могут просчитать наше теперешнее местоположение. Или отследить по камерам видеонаблюдения.

Несмотря на эти соображения, уходить прямо так сразу я не стала. И дождалась окончания операции, которую делали Мельниченко, благо, она была недолгой. Потому что заверения врачей — это одно, но убедиться, что приятель будет в полном порядке, необходимо. Ведь кроме медицинского аспекта, есть еще и соображения безопасности. Например, преступники могут попытаться отомстить офицеру, который, по их мнению, помешал им добраться до цели. Или они могут решить, что с его помощью сумеют напасть на мой след прямо сейчас.

Но в ожидании, пока Сашка придет в себя после наркоза, я не слонялась по больнице совсем без цели. А нашла телефон-автомат в фойе и сделала парочку звонков.

Сначала набрала Генке Петрову и коротко, без лишних подробностей обрисовала ситуацию. А потом набрала хакеру и попросила по возможности, конечно, прояснить для меня несколько непонятных моментов. Собрать все доступные и даже недоступные сведения о Светлане Липник, все, что получится найти.

Меня интересовали абсолютно все детали и подробности. Дата и место рождения женщины, основные вехи биографии, а также различные слухи и сплетни. Документация, с ней связанная, которую, разумеется, получится раздобыть. Семья, род занятий самой Светланы и ее близких, а главное, если получится, нужно обязательно выяснить, какую роль Светлана играла в преступной группировке. И если действительно была любовницей одного из ее лидеров, то кого именно. Это может оказаться важной или полезной для меня информацией. Тем более что личное свидание и, как следствие, знакомство с подопечной теперь откладывается на неопределенный срок.

Сашка еще дремал после наркоза, и дежурная медсестра строго-настрого запретила беспокоить пациента. Но улучив момент, когда девушка отвлеклась на объяснения с настойчивой старушкой, я все-таки просочилась в палату и рискнула осторожно растолкать приятеля.

Поговорить с ним мне было необходимо, а с каждой минутой ожидания риски все больше и больше возрастали.

— Сашка, проснись, — негромко прошептала я, осторожно касаясь руки, — ты как?

Он с видимым усилием разлепил глаза.

— Да нормально все, кажется, — немного подумал, словно прислушиваясь к себе, и добавил: — Хорошо. После той дикой боли так вообще замечательно. Или я все еще под наркозом, или мне еще что-то веселенькое доктора вкатили.

— Инъекции делают медсестры, врачи только отдают об этом распоряжения, вернее, это называется «назначение».

— Дорогая, не занудствуй, — рассмеялся приятель, — иногда ты такая «Знайкина».

— Есть немного, — не стала спорить, — тебе точно получше?

— Конечно, что мне будет? Пульку достали, крови или глюкозы там влили, обезболивающее и антибиотики разные вкатили — живи да радуйся.

— Это хорошо. Но ты же понимаешь, что оставаться здесь долго не стоит, и вообще, может быть небезопасно?

— Конечно, подруга дней моих суровых, именно тебе небезопасно здесь находиться. Доставила в больницу, под крылышко лекарей-эскулапов, и спасибо, а сама давай, отчаливай. И как можно быстрее.

— Разумеется, только я должна получить инструкции или новую вводную. Теперь, когда ты выбыл из строя, кто операцию курировать станет? И как вообще с подопечной быть?

— Я пока точно не знаю, но, возможно, оба покушения, и в здании суда, и в гостинице, примут во внимание. И наконец удовлетворят мои настойчивые просьбы.

— А чего ты хотел?

— Я просил разрешить Светлане давать показания по видеосвязи через любой сигнал, что нелегко просчитать и, как следствие, выявить его источник. Мне отвечали, что, несмотря на сохраняющуюся опасность для жизни и здоровья свидетельницы, мы должны организовать ее явку в суд, без вариантов.

— Ага, — кивнула я.

— Теперь она в суде, один раз уже показания давала, и все лица в нашем узком кругу знают, какой мы получили на это ответ от преступности. Этот факт никто не сможет проигнорировать. Возможно, ей придется появиться на финальном заседании во время вынесения приговора, но это уже потом. И будет не скоро, дней через пять, думаю.

— Хорошо. А мне что делать?!

— А ты продолжай действовать по старой схеме. Беги, прячься, защищай себя по мере сил. То есть обязательно останься живой, а всех врагов втопчи в грязь!

— Хороший план! — съязвила я.

— Понимаю, это сложно! Тяжело и морально, и физически. Но ты хорошо справляешься. Это просто невероятно! Вот и сегодня нападение оба раза просчитала, а я, например, ни сном ни духом. Ты и раньше всегда хороша была в нашем деле, а теперь и вовсе инстинкты обострились до предела! Словно постоянный стресс и состояние опасности что-то пробудили в твоем организме.

— И сделали из меня боевика, что убивает без колебаний?!

— Только в случае крайней необходимости! Чтобы защитить себя и близких людей. Ведь ты и меня спасла сегодня! Я же говорил, что я настоящий гений организации! — Сашка расплылся в широкой довольной улыбке.

— В смысле?!

— Очень грамотно подошел к вопросу выбора кадров. Потому что, кроме тебя, никто не справился бы с этой задачей.

— Не говори «Гоп!» раньше времени.

— Да ладно, Жень, все хорошо будет! Тут и осталось-то совсем немного.

— Ага. Лишь день простоять да ночь продержаться.

— Пусть немного дольше, — не стал он спорить, — но ты справишься обязательно. Только не позволяй себе размякнуть и попасть из-за меня в безвыходную ситуацию.

— Я должна была присмотреть за тобой немного, по крайней мере, до той поры, пока ты не очнешься, чтобы иметь возможность самому о себе позаботиться.

— Теперь обо мне врачи будут заботиться. И хорошенькие медсестрички.

— Ага. Только ты про бандитов не забудь и тоже включи их в этот веселый список.

— С чего это?!

— Они могут попытаться отыскать Светлану Липник через тебя. Или просто захотят отомстить. И значит, тебе нельзя здесь оставаться, или, если в этом есть такая уж необходимость с точки зрения медицины, вызови своих ребят для охраны.

— Да я уже думал свалить, не потому что боюсь, а чтобы держать операцию под личным контролем. Но медики говорят, до утра побыть нужно, это как минимум. Хотят они все проверить и проконтролировать. Чтобы не было воспаления и все такое прочее.

— Хорошо, оставайся, только охрану вызови.

— Ладно, сейчас попробую. Но ты не жди, уж пару часов я как-нибудь продержусь. А ты не рискуй так, беги!

— Хорошо, а дальнейшие инструкции какие будут? Мне высовываться?! То есть устраивать какие-либо показательные акции или, может быть, нанести кому-то из старых приятелей Светланы неожиданный визит?

— Думаю, не стоит. Ты появилась в ресторане, показала им «новое лицо Липник», это было эффектно и без сомнения произвело неизгладимое впечатление.

— Да, весь ресторан и прилегающая территория гудели, словно потревоженный улей, сама слышала, — невесело усмехнулась я.

— Вот, основная цель достигнута. Они «знают лицо» и довольно сильно разозлились. Но теперь, полагаю, достаточно страстей. Тут такое дело тонкое, как восток, и нужно осторожно действовать, чтобы не перегнуть. А то решат еще, что ты специально нарываешься, и заподозрят неладное. Или ты оплошаешь и кто-то уцелеет, тот, кто увидит, на что именно ты способна. И тогда все прикрытие, как и операция в целом, полетят к чертям собачим.

— Да, пожалуй, ты прав. Тем более что с сегодняшнего дня начались судебные заседания, и опасность для всех фигурантов дела, слегка эфемерная и зыбкая вначале, теперь приобретает реальные очертания. Они захотят устранить Светлану как можно быстрее, и это желание вряд ли пройдет, так что поощрять и дразнить никого больше не придется.

— Вот именно, дорогая подруга. И тебе остается лишь одно: постоянно двигаться, не сидеть на месте, или прятаться, избегая засад и ловушек. Тут уж сама выбирай тактику и действуй, как тебе будет удобно.

— Ладно. Что со связью?

— Тоже по старой схеме. Примерно раз в три дня, по возможности, делай звонок другу. И, разумеется, если что-то срочно понадобится, тоже ему звони.

— Хорошо.

— Давай, удачи тебе.

— Вам тоже. Кстати, ты не изменил своего мнения по поводу подопечной?

— А что с ней?!

— Ты по-прежнему уверен, что мне не нужно ничего знать?!

— Поверь, дорогая подруга, та информация, что я, чисто теоретически, мог бы тебе сообщить, совсем не пригодится для выполнения задания. Наоборот, она даже может навредить.

— А может, ты позволишь это мне решать?!

— Поверь, так будет лучше и легче, во всех смыслах этого слова.

— Ладно, как скажешь, — не стала я больше спорить, но, разумеется, осталась при своем мнении.

* * *

Здание больницы я покинула быстро, соблюдая при этом всю возможную осторожность.

Мне столько времени пришлось провести возле операционной, а потом в реанимации, что противники могли организовать масштабную засаду пару десятков раз. Значит, на выходе Охотникову могло ожидать что угодно, в буквальном смысле слова. Снайпер, киллер, подрывник, за это время можно было организовать доставку и обеспечить условия для работы любого специалиста.

Но, возможно, преступники действительно потеряли наш след или сочли нападение здесь неудобным по каким-то причинам. Или после двух неудачных покушений просто не успели организовать новое. В любом случае, мне никто не мешал выйти и пойти своей дорогой.

Стремительно вечерело. К ночи, как водится, мороз набирал силу. И перспектива слоняться холодными улицами города совсем не прельщала. Очень велик был соблазн умыкнуть на время машину, на которой сюда прибыли мы с Мельниченко. Но на ней можно было бы добраться куда-то в центр, а потом бросить, иначе противника никак не сбить со следа.

Но мою проблему это совсем не решало. Искать убежище в центре города сейчас небезопасно. Мне нужно удалиться подальше, может быть, выехать за город, при этом желательно хорошенько запутать следы, чтобы меня никто не сумел отыскать хотя бы пару суток. А значит, машина, которую очень легко отследить, для этой цели совершенно не подходит. И трогать Сашкин транспорт не стоит, тем более, возможно, он пригодится ему самому или его ребятам.

Впрочем, еще ходили трамваи, автобусы и маршрутки.

Я проехалась, пересаживаясь из одного транспорта в другой, чтобы как можно лучше запутать и сбить с толку возможных преследователей. Также я, по возможности, конечно, старалась держаться подальше от камер видеонаблюдения, хотя в современном городе сделать это достаточно сложно. При помощи шарфа, шапки и капюшона я периодически меняла свой облик, основной силуэт.

Как правило, этот простой прием помогает ускользнуть от взора того, кто будет просматривать видео с камер. На них изображение обычно не слишком четкое, зачастую сама камера висит достаточно высоко, плюс возможные помехи или погодные условия не добавляют четкости «картинке», и поэтому оператор всегда ориентируется на фигуру, рост и силуэт искомого объекта.

И значит, если я заходила в автобус на одной остановке в капюшоне, то выходить из него буду в шапке и шарфе, намотанном чуть ли не до бровей. А в трамвай войду, набросив этот самый шарф на голову и намотав, как тюрбан. И выйду из него без головного убора и распустив волосы. В общем, при помощи комбинаций из этих трех предметов, а также разных способов ношения верхней одежды можно очень качественно спутать карты возможным наблюдателям.

Так, маскируясь и путая следы, я добралась до самых окраин города. Вышла на трассу и остановила грузовик, что доставлял какой-то товар в соседний район.

Дальнобойщик, скучая в дороге, с удовольствием согласился подвезти симпатичную девушку до небольшого поселка с романтичным названием «Степное», расположенного в ста пятидесяти километрах от Тарасова.

Мы проболтали всю дорогу до места назначения.

Водитель сетовал на гадкую погоду, дождь, плавно переходящий в снег и замерзающий буквально на ходу, а потом на сильный мороз, в который и мотор-то глушить страшно, можно и не завестись потом. На начальство, которому самому же не ехать, только других в гололед и мороз гнать на трассу. С видимым удовольствием рассказывал о любимой жене и красавице-дочке, которые с нетерпением ждут его возвращения из каждого рейса. А заодно рассказал, что Тарасов он всегда проезжает по касательной, потому что в городе ему бывать незачем. А после возвращения из области он планирует устроить себе небольшие каникулы. Сводить жену в кафе и кинотеатр, а дочку — на горки и в цирк, побыть с семьей и просто поваляться у телевизора с бутылочкой пивка холодным зимним вечером.

Эти планы мужчины меня полностью устраивали. Поскольку, если кто и решит его искать, чтобы выяснить, до какого населенного пункта водитель довез свою попутчицу, сделать это будет весьма проблематично. А значит, в своем убежище я могу считать себя в полной безопасности, по крайней мере, некоторое время.

Итак, до Степного я добралась с комфортом. В тепле и болтая о разной ерунде с говорливым дядькой.

Вышла снова на трассе, до поселка было буквально рукой подать, всего километр-полтора. Но направилась я, вопреки ожиданию, в противоположную сторону.

Там, примерно на таком же расстоянии находился дачный кооператив «Дубок». Разумеется, сейчас он по большей части пустовал. И там проживал только старый сторож и несколько пар пенсионеров, которые в свое время построили капитальные дома с каминами или печками, провели на участки питьевую воду или вырыли колодцы, вероятно, имели какой-то транспорт, чтобы выбираться в аптеку и за продуктами. И жили на даче круглый год, освободив свои городские квартиры для детей или под сдачу.

В этом поселке находилось самое дальнее убежище, предложенное для меня верным приятелем.

Небольшой дачный домик, который полковник Петров приобрел несколько лет назад. Он планировал привести дом в порядок, утеплить и провести отопление, чтобы потом перевезти туда своих родителей. Они начинали стареть и справляться с большим хозяйством было все сложнее. А сын, постоянно занятый на службе, не мог часто мотаться, чтобы помочь. Вот он и придумал, родителей, которые категорически отказывались переезжать в город, перевезти в дачный поселок. Некую адаптированную замену деревне. Но они заявили, что будут справляться сами, насколько хватит сил, или сократят размеры хозяйства, но останутся в знакомом много лет и давно насиженном месте. И проект так и остался проектом, вернее, был отложен на неопределенный срок.

Генка бывал на своей даче редко, буквально от случая к случаю. Несколько раз мы приезжали сюда на шашлыки, очень тесной компанией, впрочем, это было достаточно давно. И ручаюсь, что большинство сослуживцев полковника знать не знает об этом месте. Что мне было, разумеется, на руку. И делало дачу не слишком комфортным, но достаточно надежным убежищем.

Неудобным было слишком дальнее расположение от города и от трассы, тем более при отсутствии у меня личного транспорта. Впрочем, бдительные пенсионеры, даже не являясь близкими соседями, обязательно заметили бы машину или следы шин у двора. Что тоже минус, привлекать внимание мне ни к чему. По этой же причине мне нельзя будет растопить камин и придется довольствоваться электрическим обогревателем и теплым одеялом. Потому что дым из трубы обязательно заметят и станут болтать да задавать ненужные вопросы. То есть к неудобствам можно отнести холод и сырость в здании, которое с начала зимы никто не посещал и, соответственно, не протапливал. А также тот факт, что Генка никогда не держал на даче много продуктов. А я не рискнула заходить в магазин. Это было небезопасно, да и таскаться с пакетом не слишком удобно, особенно на своих двоих.

Впрочем, сегодня я ужинала очень плотно, значит, от еды можно смело отказаться. Да и потом в последующие дни можно обойтись подножным кормом, в общем, разберемся.

Снег на дороге никто не чистил, а к ночи начала подниматься настоящая вьюга. И пока я добралась до Генкиного дома, от трассы, да по высокому снегу, по дороге, через продуваемое всеми ветрами поле, промерзла до самых костей. Потому что снег успел набиться и в обувь, и под перчатки, и даже за шиворот.

На территорию дачи я постаралась проникнуть осторожно, не отворяя калитки и не оставляя лишних следов. Даже снег, что вьюга намела на крыльцо, слишком тревожить не стала, только сдвинула чуть в сторону, приоткрывая дверь, а потом постаралась аккуратно вернуть на место. Впрочем, снег все еще идет, значит, если какие-то следы и остались, скоро они будут прикрыты и замаскированы самым естественным образом.

Заперла изнутри замок и задвижку и, не зажигая освещения, прошлась по домику.

Как и ожидалось, в помещении было чертовски холодно, даже промозгло. К счастью, здесь имелся электрический обогреватель, который я незамедлительно включила в самой маленькой спальне, и печка с газовым баллоном.

Подсвечивая себе фонариком из телефона, я провела мониторинг запасов на кухне.

Как и ожидалось, с ними было не густо, но и не безнадежно. Итак имелись: почти целая пачка чая, пара банок рыбных консервов, немного макарон, банка горошка. Впрочем, что одному — ерунда, другому — находочка. И на таком славном запасе пару дней можно смело протянуть. А сейчас мне бы горячего чая, да побольше кружку.

Очень хочется отогреться, а здесь сначала должно помещение прогреться, чтобы начать отдавать тепло другим, что невозможно в ближайшее время, часа два или даже может быть три.

Как и ожидалось, согрелась я далеко не сразу. Торопливо выпила несколько кружек чая. Пристроила одежду с обувью на просушку, а сама улеглась в холодную постель и накрылась одеялом.

Сначала было ощущение, что она не просто ледяная, а даже слегка влажная. Но потом я согрелась, уснула и перестала обращать внимание на всякую ерунду.

День сегодня был настолько насыщенным событиями, что, если вспомнить его начало, казалось, уже минула целая неделя.

* * *

Два дня прошли в тишине и относительном покое. Тишина стояла над дачным поселком в буквальном смысле слова. Толстый слой снега словно укрыл все пространство вокруг ватным одеялом и тем самым будто приглушил все звуки. Что вполне закономерно, редкие жители в такой холод старались как можно реже покидать свои теплые дома. Собак студеными ночами добрые хозяева пускали в теплые сени или коридоры. Дачникам здесь в эту пору и вовсе нечего было делать. Вот и не было в воздухе буквально ни звука, ни лая, ни скрипа калиток.

Что для меня хорошо, конечно же, даже замечательно. Потому что в такой тишине даже звук мотора подъезжающего автомобиля будет мгновенно слышен и заметен. Я уж не говорю о толпе преследователей. Ибо нынче на Светлану Липник вполне могут открыть не просто охоту, а устроить настоящую масштабную, многолюдную травлю с загонщиками, охотничьими псами и стрелками по всему периметру.

Впрочем, надеюсь, именно эта мысль никому не придет в голову. И меня не станут окружать в маленьком домике большой толпой. Потому что именно такой тип нападения может создать предпосылки для того, чтобы завалить задание.

Я не боюсь погибнуть или получить ранение. Я боюсь не уследить за всеми сразу, упустить кого-то из противников и раскрыть свои карты настолько, чтобы они сумели понять, что все это время преследовали не ту женщину. А это будет гибельно для операции. Потому что время, чтобы найти и уничтожить свидетельницу, что отправила в СИЗО весь цвет преступной группировки, еще имеется. Да, по большому счету, это сделать никогда не поздно. И вероятно, Светлану могут попытаться убрать и после окончания судебных заседаний и вынесения приговора.

Кажется, приятель говорил, что Липник оговорила все условия, и ее отправят в надежное убежище, сменив имя, вывезут за границу. Впрочем, это будет уже совсем другая операция, и, по большому счету, не моя забота.

Но несмотря на полную тишину вокруг, мой покой был лишь относительным. Большей частью потому, что я все равно ждала нападения, несмотря на принятые меры безопасности. Кроме того, в создавшейся ситуации оказалось очень сложным пребывать в полной информационной изоляции.

Я понимала, что долго не выдержу совсем без новостей, они были даже нужнее, чем еда. Но пробыть на даче пару дней было просто необходимо. Это было нужно, чтобы Мельниченко подлечил свои раны и вернулся в строй курировать операцию. Чтобы немного поутихли страсти вокруг Светланы Липник. А также нужно было дать время хакеру найти всю заказанную мной информацию, или хотя бы некоторую ее часть.

Все эти дни я убивала время как могла, перечитала все книги, что сумела отыскать на полке у Генки Петрова. Освоила приготовление странного, но вполне питательного блюда: макароны с рыбными консервами и консервированным же горошком. Пила очень много горячего чая и изо всех сил пыталась согреться. Но за все время моего пребывания на даче домик, кажется, толком так и не протопился. Что неудивительно: жечь дрова, что лежали заготовленные в камине, я не рискнула, потому что дым могли заметить с улицы, а электрический обогреватель только гонял воздух, но помещение почти не прогревал.

Наконец, я решила, что сидеть сиднем дольше не имеет смысла и пора выбираться в большой мир. Для чего ранним морозным утром покинула маленький домик. Осторожно заметая следы, которые оставляла на свежем снегу, что снова насыпало за ночь, я выбралась со двора, перемахнула через забор и так же осторожно вышла на дорогу. Так, никем не замеченная, прошлась по поселку, потом добралась до трассы и поймала попутку до Тарасова.

До города доехала без особых приключений. Разве что дальнобойщик, который подобрал меня на трассе, почему-то решил, что я или девушка легкого поведения, или искательница приключений романтического свойства. А кто же еще? Кто в такую погоду решит покидать теплое уютное жилище и двигать на трассу, продуваемую всеми ветрами?

Недоразумение с водителем быстро разрешилось, правда, мне для этого пришлось проявить настойчивость и весьма агрессивные методы убеждения.

Зато взбодрилась и немного размялась. Да и мужику впредь наука будет.

По улице до трамвайной остановки я шла с широкой улыбкой на лице.

В воздухе пролетали редкие пушистые снежинки. Если снегопад усилится, возможно, мороз немножечко спадет, так часто бывает. А для меня это сейчас не то чтобы очень важно, но все равно приятный бонус.

На транспорте по привычке я сделала несколько пересадок в целях конспирации, кроме того, слишком торопиться не стоило. А потом, порывшись в карманах, забежала в маленькое бистро на углу, купила стаканчик кофе и расстегай с мясом.

Подумала, что спокойно могу проглотить пяток таких, но наличность была на исходе. Сразу же вспомнила тетю Милу, которая часто уверяет, что завтрак — самый главный прием пищи, и обычно старается организовать для меня что-нибудь интересное, питательное, а главное, свежее и невероятно вкусное. Впрочем, сейчас не время пускаться в воспоминания.

Пешком и постоянно проверяя слежку, дошла до здания почты. Нашла свободный телефон-автомат и набрала служебный номер полковника Петрова.

— Слушаю, — молодцевато гаркнул приятель, поднимая трубку.

— Привет, Геночка, — ласково промурлыкала я.

— О, привет, Пропажа! Что же ты так?! Не бережешь друзей, не ценишь!!

— А что, что-то случилось?! — мгновенно насторожилась я.

— Разумеется, случилось и много! Подруга ввязалась в рискованную авантюру и теперь носится по городу и окрестностям под ливнем пуль. А ее преданные друзья не знают ни сна, ни покоя. Потому что она пропала, как обычно, и даже весточки не пришлет.

— Генка, хватит ерничать. Все идет по плану.

— Это какому еще плану?!

— Заранее намеченному. Что слышно от общего приятеля?!

— У него все нормально, может, полностью и не выздоровел, но выписался и к работе приступил, чтобы самолично все контролировать.

— Это хорошо. А что слышно от суровой и неподкупной Фемиды?!

— Тоже все уладилось, как и хотелось общему приятелю, кстати.

— То есть они туда-сюда больше не станут кататься?

— В интересах обеспечения безопасности свидетельницы воспользуются благами технического прогресса.

— Это вообще замечательная новость! — искренне обрадовалась я. — Значит, мое присутствие не требуется?

— Пока нет. Приятель сказал, что пара-тройка дней у тебя гарантированно имеется. Можешь делать, что пожелаешь, главное, не дай себя уничтожить.

— Отлично!

— Что, все так плохо?! Совсем замоталась?!

— Да нет, все в пределах нормы, и значит, вполне ожидаемо. И потом в последние дни я хорошо отдохнула, вволю отоспалась.

— Где это, любопытно?!

— На даче одного близкого друга, Геночка! Кстати, собственность иногда посещать нужно.

— Зачем?

— Чтобы протапливать. Говорят, для зданий это очень неполезно, пагубно даже, в мороз без отопления стоять. Сначала сырость по углам скапливается, а потом и необратимые разрушения начинаются.

— Ага, — на пару секунд Петров задумался, — молодой еще, постараюсь немного и тут же исправлюсь, — рассмеялся он. — У тебя, вообще, все нормально?

— Да, вполне.

— Что-то требуется?!

— Да не то чтобы, — медленно протянула я.

— Давай, говори, общий приятель обещал компенсировать все затраченные ресурсы. Может, тебе нужны какие-то документы?

— Нет, приятель не так давно снабдил, хорошие водительские права, фото мое. Имя Юлия Гавриловна Мельник. С ними можно и транспорт организовать, и номер в гостинице снять, если понадобится. А вот наличности немного мне не помешает.

— Готов ссудить любую сумму. Пересечемся?!

— Нельзя, дорогой, здесь в городе присматривают за мной практически неусыпно.

— И что предлагаешь?

— А ты пришли своего подчиненного навестить домик бабушки.

— Будет сделано, дай пару часов на организацию.

— Договорились, спасибо, Гена.

— Не за что. Ты там давай, Пропажа, надолго не пропадай.

— Хорошо, будем на связи.

Я простилась с приятелем и положила трубку. Потом вышла из здания, немного осмотрелась, чуть-чуть прогулялась, через парочку кварталов сделала петлю и через некоторое время вернулась назад. Снова подошла к телефону и набрала еще один знакомый номер.

Ждать пришлось довольно долго, хакер обычно любит ночами работать, и сейчас для него было слишком раннее утро. Но звонка паренек, похоже, ждал, потому что трубку, в конце концов, снял.

— Кто там? — пробормотал он сипловатым со сна голосом.

— Привет, это я.

— О! Женька, я ждал тебя! — искренне обрадовался он.

— Что там с заказанной информацией? Обнаружил что-то интересное?!

— Информации катастрофически мало, и это уже само по себе интересно или любопытно, решай сама.

— А ты можешь свою мысль пояснить?

— Слушай, может, встретимся с глазу на глаз, я бы тебе все подробно так рассказал? Или со временем туго?

— С этим нормально. Но я не хочу рисковать, это может быть очень для тебя небезопасно. Так что давай лучше по телефону.

— Ладно, как скажешь. С девушкой твоей все дело обстоит очень неоднозначно.

— А именно?

— Похоже, что кто-то весьма умелый старательно подчищал концы.

— То есть? Что ты хочешь этим сказать?

— Я очень тщательно копал, можешь мне поверить. Но раздобыть удалось лишь крупицы информации, в буквальном смысле слова.

— Как может быть подобное, она ведь, в сущности, простая женщина?! — удивленно протянула я. Задумалась, немного помолчала. — Ладно, может, там хотя бы любовная линия четко просматривается?

— Это ты в том смысле, была ли Светлана любовницей одного из главарей банды?

— Именно.

— Я на проверку этой версии знаешь сколько времени убил?!! И перешерстил связи всех более или менее значимых в группировке мужчин. До рядовых «шестерок» копание, правду сказать, не дошло. Но ты сама говорила, что Светлана обладает неким объемом знаний, который невозможен, если ее источником был кто-то из рядовых бандитов.

— Да, этот вывод базируется на одном из редких фактов, что нам известны. Значит, он обязательно должен быть верным, — задумчиво пробормотала я. — А что с женщинами?! Ты их тоже проверил?!

— Чего?! — растерялся хакер. — Вот ты вечно, как скажешь, Женька!

— Я вовсе не шутила. И после того, как ты немного подумаешь, сразу все поймешь и согласишься с этим простым выводом. Если проверил всех потенциально перспективных мужчин, то стоит проверить приближенных женщин. На предмет утечки информации.

— Ты сейчас имеешь в виду подруг задушевных или половые связи?

— Возможен любой вариант в современном мире, так что проверяй все. Включая предположение, что Светлана Липник сама занимала высокий пост в этой группировке.

— Ты же говорила, что женщины редко добиваются высоких постов в различных преступных синдикатах?! И встретить подобное можно лишь только в фильмах, детективах или боевиках.

— Да, но, возможно, это и есть тот самый редкий случай? Я не слишком хорошо с ней знакома, но, судя по отзывам, а также по известным фактам, Светлана должна быть женщиной неординарной, решительной, волевой и очень может быть, что неглупой.

— Ладно, я попробую копнуть в этом направлении.

— Хорошо. А что вообще удалось узнать про эту женщину?

— Только общие сведения. Родилась Светлана тридцать семь лет назад в пригороде Самары. Там же окончила среднюю школу с золотой медалью, между прочим. Так что тут ты права, тетка она умная. Потом уехала в Тарасов поступать в Политехнический университет.

— Странно, почему к нам? В Самару вроде бы логичней было.

— Вот этого не знаю, не скажу. Возможно, здесь, в Тарасове, просто выбор учебных заведений больше?

— Не похоже, понимаешь, если человек выбрал Политехнический, значит, с профессией уже определился и между учебными заведениями бегать не собирается. Тем более, если этот человек — молодая девушка. Узнай, будь добр, может, у Светланы здесь достаточно близкие родственники имеются?

— Ладно, сделаю.

— Хорошо, спасибо, навестить их было бы полезно. А она, кстати, на каком факультете училась?

— Финансово-экономический. Только она его не окончила, ушла со второго курса.

— Странно, почему?

— Неизвестно. Если выгоняют по инициативе администрации учебного заведения, причину всегда найти можно. Если неуспеваемость или какой-то скандал, обязательно документы остаются. Ведомости, там, акты или протоколы собраний — заседаний. А если студент сам уходит, причину, как правило, могут спросить лично у него, но она нигде не фиксируется.

— Понимаю. Тогда, может быть, стоит поискать слухи и сплетни?

— Это каким же образом, интересно?

— Сейчас имеются социальные сети, в них можно найти буквально какую угодно информацию. Люди крайне беспечны и выкладывают все подряд: различные селфи, то есть личное фото, снимки друзей или даже детей, рассказы про всех без исключения близких, знакомых, озвучивают намерения съездить в отпуск, желание сходить в кафе, заказать пиццу или салат, потом выкладывают фото этой самой еды, а также милые картинки, нарисованные корицей на капучино, и так далее по кругу. Люди выносят на суд общественности все события из своей жизни, без исключения.

— Ты совершенно права, современные технологии делают слишком прозрачной личную жизнь многих беспечных людей. Но тридцать с лишним лет назад ничего подобного не было.

— Зато подружки-сплетницы случаются в любые времена. И тебе нужно лишь найти списки студентов той группы, в которой училась Светлана Липник. Добыть фамилии, телефоны и адреса всех девочек. А я постараюсь с ними пообщаться и узнать что-то полезное.

— Но теперь у них могут быть другие фамилии, да и адреса тоже. И потом, это же огромный объем работы.

— Полагаю, более тридцати лет назад на финансово-экономическом факультете Политехнического университета было не так уж и много девушек. Что до перемен в их жизни, да, конечно, с тех пор много воды утекло. Но местные тарасовские девчонки, что проживали дома, а не в общежитии, вероятно, обитали с родителями или с другой близкой родней.

— И чего?

— Даже если девушка после учебы вышла замуж, сменила фамилию и упорхнула из родительского гнезда, на ее старом адресе, вероятней всего, смогут подсказать новые координаты. Назвать адрес или дать номер мобильного телефона.

— Да, ты права, там подсказать могут. Только это уже тебе самой придется бегать по городу и с народом общаться.

— Разумеется, так я и сделаю. Тем более что у меня как раз есть время навести подробные справки.

— Ладно, завтра сможешь мне набрать? Я постараюсь найти все, что ты просила.

— Хорошо. А на сегодняшний день ты больше ничего интересного или странного не обнаружил?

— Даже не знаю, важно это или нет.

— Рассказывай, потом разберемся, — предложила я.

— Сейчас Светлана Липник словно классический призрак.

— А именно?

— В сети нет возможности найти ее следы или следы социальной активности.

— Это нормально, она ведь вынуждена скрываться от преследования. И специалисты одной влиятельной отечественной организации, вероятно, убрали ее странички и профили, а также подчистили все возможные информационные концы.

— Да, но все гораздо глобальнее, она не имеет банковских счетов, каких-либо карт: зарплатная, кредитная, накопительная, нет ничего, а это ненормально. Значит, человек официально не работал, а также не делал накоплений.

— Или не клал свои накопления в банк.

— Ладно, допустим, а еще она не совершала, по крайней мере за последний десяток лет, ни одной крупной покупки или юридической сделки, не покупала туристических путевок или авиационных и железнодорожных билетов. То есть просто призрак, а не женщина.

— Допустим, это действительно странно. Но она могла и вправду не делать крупных покупок и никуда не ездить.

— Ты всерьез так считаешь? — фыркнул молодой человек. — В последние десятилетия народ активно пользуется услугами турагентств, и люди частенько выезжают за границу. А уж в Турции или в Египте каждый наш соотечественник бывал хоть раз в жизни.

— Так принято считать, но бывал и вправду далеко не каждый. А с точки зрения статистики, процентов семьдесят — семьдесят пять всего населения.

— Не стану спорить, справок не наводил.

— Скажи, а Светлана Липник где-нибудь прописана?

— Последние пять лет нигде, или я просто не нашел пока. Тут слишком большой объем данных обрабатывать приходится.

— А до того?

— Была прописана в родительском доме, поселок Витятки, что под Самарой. А потом отец Светланы умер, мать продала дом, сама и дочь, соответственно, выписались.

— Ладно, а мать куда потом подевалась?

— Понятия не имею, пока не выяснил. Но недвижимость, дом там или квартиру, она не покупала. По крайней мере, в Самарском районе. Другие проверяю еще, но для этого мне нужно чуть больше времени.

— Ладно, продолжай искать. И спасибо тебе, Тень, очень выручил.

— Всегда рад. Жду звонка в любое удобное для тебя время.

Простившись с молодым человеком, я, усмехаясь, вышла из здания. На самом деле приглашение «Звонить в любое время» дорогого стоило. Молодой человек, как и все классические «совы», любил работать по ночам и ненавидел рано просыпаться. Мне же звонить утром было бы удобней, чтобы потом весь день можно было посвятить поискам. Но это все будет завтра, а сейчас мне нечем заняться, особенно ближайшие час-полтора.

* * *

Некоторое время мне пришлось бесцельно болтаться по заснеженным улицам, потом прокатиться в городском транспорте, чтобы совсем не околеть от холода и сбить со следа возможных преследователей.

Я специально тянула время, чтобы дать Генкиному сотруднику посетить дом своей бабушки и уйти оттуда.

Наконец два часа, отпущенные товарищу, были на исходе, я немного прошлась улицами в районе вокзала, чтобы удостовериться, что сейчас за мной нет слежки. Потом отправилась в небольшой домик, который молодой человек успел не только посетить, но и немного протопить.

Это было очень мило с его стороны, я, кажется, еще со времени посещения Генкиной дачи никак не могу согреться.

Это было очень похоже на нервный озноб, за одним исключением — я была совершенно собрана, спокойна и готова к очередным приключениям и даже покушениям.

Я забрала деньги, оставленные на столе. Кроме того, молодой человек принес небольшой запас свежих продуктов, а я дико проголодалась, так что с огромным удовольствием перекусила и выпила огромную кружку горячего чая. Но оставаться здесь на ночь вовсе не планировала. Поэтому во второй половине дня, ближе к вечеру, покинула гостеприимный домик, вышла со двора, немного прошлась, проверяя, нет ли слежки. Посетила несколько важных мест. А потом, после недолгого размышления, направилась в гостиницу.

Этот отель был гораздо скромнее того огромного комплекса, где Мельниченко держал свидетельницу перед самым судом, но неплохим, уютным и к тому же замечательно расположенным, буквально в паре кварталов от центра города и гостиничного комплекса. А если сократить дорогу, пройдясь дворами, то получалось еще удобнее и быстрее.

Устроилась я там, неподалеку от гостиницы «Европейская», не просто так. Просто помнила, что в подвале в импровизированном тайнике все еще находились спрятанные мною пистолет и куртка. И если этот предмет верхней одежды не был ничем примечателен и не представлял ценности или угрозы, то пистолет нельзя оставлять надолго без присмотра, да еще в таком месте, где его могут случайно обнаружить буквально в любой момент. Поэтому я планировала дождаться ночи или позднего вечера, пробраться в гостиницу и забрать оружие. Можно сменить тайник или оставить пистолет при себе, потому как эта история еще не закончена. И отсутствие новых покушений за последние несколько суток можно считать затишьем перед бурей или следствием моих осторожных действий и умения маскироваться, а также виртуозно запутывать следы.

* * *

Номер я взяла самый простой, но с отдельной ванной.

За прошедшие дни, я, как ни странно, сильно соскучилась по комфорту, который в обычной жизни кажется нам доступным и даже банальным. Мы просыпаемся утром, кто раньше, кто позже, в зависимости от привычек и необходимости, занимаемся спортом, завтракаем, забираемся в ванную, открываем кран с горячей водой и принимаем душ. И если делаем это изо дня в день, то привыкаем и даже не задумываемся, какое это на самом деле наслаждение: помыться не просто как придется, а в комфортных условиях, с хорошим мылом и горячей водой.

Возможно, я слегка захандрила в тишине, в долгом ожидании нападения. Или так и не согрелась толком после нескольких дней в сыром помещении Генкиной дачи. Но я чувствовала, что мне необходимо немного расслабиться. Поэтому налила себе полную ванну горячей воды с душистой пеной и некоторое время нежилась и согревалась. Лежала долго, пока вода не начала остывать, потом наскоро ополоснулась, оделась и залезла в мягкую, теплую постель.

По дороге в отель мне пришлось посетить несколько магазинов, это нужно было сделать, чтобы сменить некоторые вещи и приобрести те, которых не было, например, уютную пижаму.

Я хорошо помнила о том, что сегодня ночью запланировала некую вылазку. Но сейчас поздним вечером активность гостей отельного комплекса и, как следствие, обслуживающего персонала была на самом пике, и выдвигаться было рано. Поэтому я с чистой совестью задремала в теплой постели.

Подобные вылазки лучше совершать ночью или на стыке ночи и утра, когда все служащие усталые и сонные, а гости крепко спят.

Разумеется, прежде чем расслабляться, устраивать водные процедуры или засыпать, я приняла необходимые меры безопасности.

Сооружать в номере перед дверью и окнами баррикады, разумеется, не стала, в них не было никакого смысла. Развешивать дополнительные замки и запоры было накладно, неуместно и могло создать слишком много шума. Тем более что, как говаривала одна моя родственница, от вора нет запора.

Эта же мудрость вполне применима и к наемным убийцам. Кому нужно проникнуть в помещение, найдет способ, а если это будет невозможно сделать, цель постараются выманить или загнать в заранее приготовленную ловушку.

А сейчас, находясь в номере, я просто постаралась сделать так, чтобы о проникновении посторонних через дверь или через окно мне стало немедленно известно. И для этого установила примитивные шумовые ловушки из подручных средств.

На подоконник, вернее, между тяжелой шторой и подоконником пристроила две большие пластиковые бутылки, найденные в ванной. Теперь, если кто-то лишь шевельнет штору в попытке забраться через окно, жуткий шум гарантирован. На ручку двери пристроила обычную деревянную швабру. И если кто-то только дотронется до ручки в попытке открыть или проверить дверь, она мгновенно упадет на пол и создаст соответствующий шум.

Разумеется, заряженный револьвер я пристроила под подушку. А нож после недолгих размышлений спрятала под матрасом на расстоянии вытянутой руки, чтобы оружие было легко достать в случае тревоги. После чего с чистой совестью уснула.

Есть люди, которым не требуется грохочущий и дребезжащий будильник, чтобы проснуться рано утром, особенно, если вставать в одно и то же время много дней подряд. А есть более редкая категория людей, к коим отношусь и я, которые обладают хорошо развитым чувством времени и неким внутренним будильником и могут проснуться в любое задуманное время, практически минута в минуту.

Засыпая, я велела себе проснуться ранним утром, примерно в половине четвертого или даже ближе к четырем часам.

Но разбудил меня около трех утра резкий стук упавшей швабры.

Я мгновенно проснулась, повернулась на спину, протянула руку к оружию и настороженно замерла.

Но ничего необычного не происходило. В дверь никто не ломился, в окна, по-видимому, тоже. Возможно, что на ручку никто и не покушался вовсе, и швабра упала сама. Или по гостиничному коридору кто-то все же прошел и неосторожно ткнулся в дверь моего номера, пожалуй, легкого толчка вполне достаточно для того, чтобы спровоцировать падение швабры.

Вставать и проверять я не стала, просто устроилась поудобней и решила немного подождать. Не происходило ровным счетом ничего, но и заснуть больше не получалось. То ли я выспалась, то ли прилив адреналина, что при внезапном шуме выбросился в кровь, оказался достаточно сильным и отлично взбодрил меня, лучше всяких энергетиков.

Некоторое время я лежала в кровати и обдумывала свои дальнейшие действия. Возможно, в планы нужно внести незначительные поправки.

Если меня действительно обнаружили и просто не стали ломиться в номер, то попытаются выманить или дождаться в удобном месте, когда я сама решу его покинуть. Значит, противники тем временем устроят засаду где-то поблизости. А мест, удобных для этой цели, в гостинице полно, особенно ночью, когда постояльцы крепко спят, да и персонал, пользуясь случаем, дремлет кто где.

Отсюда вывод: ночью не стоит высовываться из гостиницы. Да и днем, покидая номер, нужно соблюдать предельную осторожность.

Размышляя так, я снова задремала.

Проснулась по давней привычке около шести утра.

Чтобы вернуть телу природную гибкость, сделала легкую гимнастику с растяжкой. Приняла душ, оделась, вооружилась и покинула номер.

В коридоре и в холе возле лифта я была настороже, но никого подозрительного не встретила.

Спустилась вниз, вышла из здания отеля и вошла в кафе, прилегающее к нему.

Сегодня, вопреки обыкновению, я решила никуда не торопиться. Заказала круассан, пару тостов, омлет с сыром и ветчиной и большую чашку кофе с молоком. Столик выбрала угловой у стены, неподалеку от служебного входа, то есть двери на кухню, которой пользовались официанты, снуя с заказами в зал и обратно. С правой стороны от меня был коридорчик, ведущий к уборным, а напротив входная дверь.

Таким образом, под моим контролем были оба выхода, а также окна-витрины. Меня же с улицы если и можно было заметить, внимательно глядя в оптику снайперской винтовки, то стрелять в этот угол неудобно с любой позиции.

Впрочем, пусть утро и было еще слишком раннее, но посетителей здесь находилось достаточно много, плюс персонал и весьма оживленная дорога рядом. А значит, нападение киллера, тем более снайпера, в кафе и его окрестностях очень маловероятно.

После того как дождалась, когда миловидная официантка принесет мой заказ, я неторопливо завтракала и строила планы на сегодняшний день.

Конечно, в мои планы могут внести коррективы буквально на любом этапе. Но это вовсе не означает, что от них нужно отказываться. Например, пистолет, ведь я его так и не забрала. Но, тем не менее, сделать это нужно, притом желательно как можно скорее. Тем более что это не так уж и сложно, немного пройтись дворами, перемахнуть через парочку бетонных заборов, осторожно проникнуть внутрь подсобного помещения, спуститься в подвал, забрать пистолет, спрятанный за трубой, и выйти наружу.

Кроме того, нужно заняться сбором сведений о Светлане Липник. Чем больше я думала о женщине, которую с моей помощью охраняют от покушений, тем больше ее личность интриговала меня. Вообще, в профессиональной жизни я не любитель плавать в мутной воде, в которой к тому же полно подводных камней. Поэтому обычно избегаю странных и нетипичных заданий, а всех своих подопечных стараюсь тщательно проверять, прежде чем приступлю к их охране. По крайней мере, справки о них навести пытаюсь. Чтобы по неведению не нарваться на какую-нибудь неожиданную неприятность или целый комплекс сложных, неразрешимых проблем. И лишь в этот раз из-за того, что Мельниченко меня торопил и совсем не дал времени на размышление, я приняла его условия, совершенно ничего не зная о подопечной. А теперь внутренний голос мне подсказывает, что в этой истории не все так просто. И стремление разобраться во всем самой крепнет день ото дня.

Конечно, можно было бы отправиться в Самарскую область, полагаю, раздобыть машину для меня не составит особого труда. Да и времени слишком много эта поездка не займет, если постараться, то не больше пары дней. И несмотря на то, что жилище Светланы и ее родителей давно продано, вероятно, остались соседи, у которых можно было бы навести подробные справки о семье, детстве и юности женщины. Возможно, это помогло бы узнать ее получше и многое прояснить. Но уехать прямо сейчас не представлялось возможным, мое присутствие может понадобиться Сашке Мельниченко буквально завтра, а посвящать его в свои планы я, разумеется, не собиралась по многим причинам.

Самая главная из них — приятелю может не понравиться моя инициатива и идея затеять расследование. Ведь в нем он может усмотреть опасность для своей секретной операции, это как минимум.

Поэтому я пока останусь в Тарасове и постараюсь негласно навести справки здесь, разумеется, при помощи хакера и только после того, как он даст мне информацию, от которой можно отталкиваться.

Надеюсь, сегодня ночью ему удалось раздобыть что-нибудь интересное или хотя бы продуктивное. Но чтобы это узнать, нужно найти возможность позвонить молодому человеку.

Пожалуй, это вторая важная задача на сегодня, после добычи пистолета. А что делать дальше, будет понятно потом. Может, если все будет спокойно, я позволю себе провести еще одну ночь в комфортных условиях гостиницы. Хотя, с точки зрения конспирации, отель не мешало бы сменить. Благо они у нас в Тарасове, как и в каждом крупном городе, имеются в большом количестве.

Пока я завтракала и размышляла, посетителей значительно прибавилось, и в кафе стало достаточно многолюдно, наверное, сказывалась непосредственная близость гостиницы. И ее многочисленные постояльцы, собираясь разойтись по своим делам, почти поголовно спускались к завтраку.

— Девушка, можно к вам подсесть? — раздался голос неподалеку.

К столику подходил мужчина средних лет в приличном пальто нараспашку и костюме-тройке, с чашкой кофе в руках. Он улыбался и не оглядывался по сторонам в поисках свободного места, словно заранее наметил курс и знал, что ему не откажут.

— Конечно, присаживайтесь, — я немного подвинулась, взяла свернутую куртку, лежащую рядом, положила себе на колени, незаметно сунула руку в карман, нащупала револьвер и только после этого улыбнулась в ответ.

— Не надо так нервничать, — снова улыбнулся он, — с вами, Светлана, хотят просто поговорить.

Я молча повела бровью, а мужчина тем временем продолжил:

— А мы вас обыскались, если признаться честно. И никак не ожидали обнаружить прямо вот так в гостинице. Попытки отыскать вас, пожалуй, это тема для отдельного разговора. Это был весьма занимательный и полезный опыт.

— Рада содействовать обогащению жизненного опыта, — холодно фыркнула и тут же добавила: — Я свободный человек, могу делать, что пожелаю, — причем последнюю фразу протянула нейтральным тоном медленно, будто лениво.

— Свобода! Это состояние, что по-настоящему доступно не каждому. И сей вопрос можно отнести к разряду вещей эфемерных, а понятие почти к философским. Особенно в данном конкретном случае.

— Другими словами, выбора у меня нет? — невесело усмехнулась я.

— Конечно, вы же не начнете палить из пистолета прямо здесь при свидетелях? По крайней мере, я на это сильно надеюсь.

— Вероятно, — протянула я таким тоном, будто и сама сомневалась.

Мужчина при этих словах снова усмехнулся, улыбка, к слову, вышла какой-то кривоватой и достаточно ехидной.

— Но и вы в таком случае ничего не рискнете предпринимать? — тоже ехидно спросила я.

— Кафе окружили наши люди, и поверь, Светлана, тебе придется поехать на эту встречу. Тем более что она в твоих интересах.

— Любопытно.

— Что?!

— А всего две вещи. Кто со мной желает пообщаться? И почему это вы вдруг решили перейти к переговорам?

— Артур Эдуардович поговорить с тобой желает. А свои соображения, как и причины, побудившие его искать этой встречи, полагаю, он сообщит тебе сам, лично.

Вот это поворот! По большому счету, сейчас мне все равно, что конкретно хочет от Светланы этот тип. Желает ли он провести переговоры или что-то выведать, заручиться ее поддержкой, или, наоборот, устроить ловушку, чтобы отомстить.

Я на эту встречу идти не могу, потому как убить себя позволять не собираюсь. Проводить переговоры не уполномочена куратором. Да и разговаривать, если на то пошло, не рискну. Я этого мужчину совсем не знаю, мне неизвестно, какие у них отношения со Светланой, и вообще, мне сложно предположить, как должна повести себя женщина при разговоре с этим человеком. Так и всю легенду провалить недолго. Или этот Артур Эдуардович уже что-то заподозрил и теперь просто хочет проверить свои предположения? В любом случае, нужно срочно что-то придумать, чтобы ретироваться без потерь для меня и без риска для легенды.

Пока я все это обдумывала, мужчина молчал, неторопливо отпивал кофе из своей чашки и периодически улыбался. Кажется, он был абсолютно уверен, что мне отсюда никуда не деться.

Я вернула ему улыбку, медленно, чтобы никто не заподозрил подвоха, поднялась со своего места и положила на него куртку.

— Уже готова ехать? — усмехнулся мужчина.

— Пожалуй, у меня нет другого выхода.

— Это точно.

— Но торопиться все же не стоит, и для начала я хочу посетить дамскую комнату.

— Да сколько угодно, дорогая. Дверь вон там, — он кивнул в сторону узкого прохода, неподалеку от двери на кухню, — только вещи свои тут оставь и не задерживайся слишком надолго.

— Рада, что возражений не имеется. — В ответ постаралась улыбнуться как можно приветливее и двинулась в указанном направлении. — Как скажешь, дядечка, — негромко пробормотала я, только собеседник этого уже, разумеется, не слышал.

Как только моя фигура скрылась за поворотом коридорчика, я резко ускорилась, влетела в туалетную комнату и осмотрелась.

Кафе находилось на первом этаже девятиэтажного здания. Видимо, его взяли в аренду у владельцев дома, в котором располагалась сама гостиница. Центральный вход в кафе, разумеется, выходил на оживленную улицу, а дверь кухни — в маленький темный дворик, который образовывали стены дома. Здесь стояли мусорные баки, сюда же к небольшой погрузочной площадке поставщики подвозили продукты для кафе.

Именно в этот темный дворик и выходило окно туалетной комнаты. Окно было маленьким, узким, с матовым непрозрачным стеклом, и находилось очень высоко, почти под самым потолком. Но, к счастью, открывалось, и это обстоятельство стало определяющим, впрочем, выбор у меня и так был невелик.

Я влезла на подоконник, дотянулась до ручки. Створка окна открывалась вверх, сначала она никак не хотела поддаваться, и я не сразу сообразила, что дергаю не в ту сторону.

И кому это пришло в голову, любопытно, так странно расположить ручку?

Впрочем, долго раздумывать об этом я не стала, не до того было. Осмотрела окошко, оценивая его размер: рискую застрять.

Хоть и говорят: «Если голова пролезла, все остальное тоже протиснуть получится», это утверждение весьма спорно, ведь есть еще и бедра.

Но, возможно, здесь не тот случай: окно узкое, но длинное. А чтобы свести риски к минимуму, я сняла пиджак, свернула его и выбросила в окно. Теплой куртки я уже лишилась, так хоть пиджак останется, налегке, но все же не совсем голышом.

Дверь туалета я, разумеется, закрыла и для надежности зафиксировала шваброй, которую отыскала в углу. Поэтому не боялась, что меня застигнут врасплох или станут дергать за ноги. Но мешкать все равно не стоило. Рано или поздно мое долгое отсутствие заметят и забьют тревогу. И мне к тому времени желательно быть как можно дальше отсюда.

Для удобства лезть решила вперед ногами. Подтянулась, придерживаясь за раму, просунула одну за другой обе ноги, на несколько секунд притормозила, протискивая бедра. Потом осторожно развернулась, перехватывая руки, чтобы держаться теперь за низ рамы, полностью спустилась, на несколько мгновений повисла в воздухе на руках, окошко было высоковато от пола. Потом отпустила раму, резко спрыгивая на очищенную от снега дорожку. Приземлилась вполне нормально, проверила, остался ли нож на месте, ведь пистолет пришлось бросить в куртке, а лишиться абсолютно всего оружия мне не хотелось.

Долго оставаться здесь тоже не стоило, я подобрала пиджак, торопливо набросила его, быстро осмотрелась и осторожно двинулась вдоль стены в поисках более удобного выхода из дворика.

Мне повезло, и дворик был совершенно пуст. Никто не выгружал продукты, и работники кафе не выбежали на перекур к большой железной урне, стоящей неподалеку от двери, под козырьком.

Я пробежалась вдоль стены, достигла поворота, завернула за угол и буквально нос к носу столкнулась с взъерошенным молодым человеком.

Он явно торопился, но при виде меня резко притормозил, растерянно и удивленно вытаращил глаза:

— Ты, стерва?! Ты как здесь?! — Потом бросил беглый взгляд в сторону все еще открытого окна, очевидно, все понял и немедленно добавил: — Ловка стерва, что и говорить. Не зря Сыч насторожился да послал проверить.

Что ж, дядьке с чашкой кофе вполне подходит эта кличка, вероятно, это Сыч и есть.

В ответ я мило улыбнулась и неожиданно для растерявшегося молодого человека наградила его крепким хуком справа, а потом, не медля ни секунды, и слева. В этом смысле я амбидекстр и бью одинаково сильно обеими руками.

Он попытался вскинуть руки для защиты или нападения, но, судя по взгляду, слегка смешался, и я не стала зря терять времени.

Пользуясь замешательством молодого человека, ухватила его за плечи, отталкиваясь, подпрыгнула, вкладывая в толчок весь вес своего тела, и приложила деморализованного противника лицом да и всем корпусом о стену.

Молодой человек немедленно закатил глазки и полностью обмяк.

Я оставила его лежать там же, а сама поторопилась убраться оттуда как можно скорее. Как бы Сыч не послал еще кого-нибудь на разведку.

Потом резво пересекла улицу, скрылась во дворах, перемахнула через забор, что ограждал два ряда гаражей от двора жилого дома, повертела головой, чтобы сориентироваться, взяла немного левее, пересекла парочку небольших двориков и резвым шагом подошла к территории гостиничного комплекса «Европейская».

По дороге я, естественно, наблюдала по сторонам и лихорадочно размышляла. Прятать бессознательное тело незнакомого молодого человека не имело особого смысла. Ведь его, не дождавшись, станут искать и рано или поздно обнаружат в любом случае. А время на поиски укромного места и силы на перетаскивание туда тела будут потрачены. Поэтому решение, принятое мной, было правильным. И у него есть единственный минус: я снова дала Сашке Мельниченко основания быть недовольным моими действиями.

Разумеется, в поддержание легенды мне следовало устранить парня. Но делать этого категорически не хотелось, он ведь мне не угрожал, даже оружия, если оно и имелось, достать не успел. Я ведь не монстр, чтобы убивать в таком случае при столь ничтожном уровне опасности. Но Сашка, если, разумеется, узнает об этом, разозлится и снова запоет про важность операции и необходимость поддержания легенды.

Впрочем, утечки информации, возможно, и не произойдет. Ведь паренек может промолчать и сказать, например, что просто поскользнулся на дорожке, плохо очищенной от снега, когда бежал. И возможно, он не рискнет признаться, что его вырубила женщина, да еще и совершенно обыкновенная, без особых навыков. Чтобы свои же не засмеяли. Впрочем, это сейчас не самое главное, пусть будет, как будет, раз уж так вышло.

А важно сейчас как можно более скрытно приблизиться к зданию гостиницы. Здесь на территории парковой зоны я видна, будто на ладони. Более того, каждый, кто бросит мимолетный взгляд на мою фигуру, озадачится и обязательно запомнит странную девушку, одетую явно не по погоде и синеющую от холода, несмотря на быстрый темп ходьбы, практически бег.

Но мне опять повезло быстро преодолеть это расстояние и никого не встретить по пути.

Разумеется, я снова не рискнула входить через фойе, а сразу направилась к уже знакомой погрузочной площадке, где сейчас шла оживленная жизнь. Почти беспрерывно сменяя друг друга, подъезжали машины с продуктами, свежим хлебом, водой, бельем из прачечной и так далее по кругу. Обе широкие створки двери были распахнуты настежь, вокруг сновали рабочие и ездили юркие погрузочные кары.

Кажется, на этом мое везение кончилось. Народ вокруг хоть и занят, но на девушку в костюме с горящим от бега на морозе лицом и красными руками обязательно кто-нибудь обратит внимание, если не грузчики с горничными, то охранники. Возможно, из-за большого наплыва поставщиков или из-за недавнего происшествия представители службы безопасности отеля сегодня решили не ограничиваться видеонаблюдением, а расположить сразу двух бравых секьюрити в форме на посту у самого входа.

Я притормозила за широкой колонной в стороне от обзора камер и стала думать, что делать дальше. В общем-то, у меня было всего лишь два варианта. Вернуться к центральному входу гостиницы и на голубом глазу пройти, выдавая себя за посетительницу какого-то постояльца.

Возможно, прямо на ходу придется сочинить какую-нибудь историю, экспромтом, уже будучи там на месте. Но мой внешний вид обязательно вызовет подозрения. Тем более, у швейцара на входе и портье на ресепшн, у обоих служащих глаз обычно наметан, а я сейчас не подхожу ни под одну из категорий женщин, что может явиться утром в гостиницу. Разве что можно рискнуть и сделать вид, будто я направляюсь в отдел кадров, чтобы устроиться на работу. Тогда меня, возможно, не станут спрашивать: «Зачем сюда явилась? Да отчего нынче ты такая синяя, девица?» — и пропустят внутрь без особых вопросов.

Проблема лишь в том, что я не знаю, где располагается отдел кадров, а он вполне может находиться не в этом здании. Тогда меня немедленно завернут, вежливо указав дорогу, а внутрь уже не пустят.

Или можно остаться здесь и дождаться какого-нибудь удобного случая, чтобы проникнуть в здание, например, когда оба охранника отвлекутся или произойдет что-то неординарное.

Одно плохо, хоть на улице после снегопада и потеплело немного, температура все еще минусовая. А теперь меня даже не греет энергия, что вырабатывалась от активной работы мышц. И я рискую просто примерзнуть к этой колонне.

Кроме того, не стоит забывать о моих преследователях. Хоть я организовала себе приличную фору да двигалась практически напрямик, сильно сокращая путь, искать они меня станут обязательно. И первое, что попытаются сделать — прочесать окрестности. А если у Сыча достаточно большое количество людей, он может позволить себе забросить весьма широкую сеть. И тогда я рискую нарваться на патруль недругов во время отхода из отеля. Чего не хотелось бы, пистолет я, конечно, раздобуду, но помнится, патронов там немного осталось, а эту недостачу сейчас мне никак не пополнить.

Жалко, револьвер пришлось оставить в руках врага. Единственное, что я успела сделать, это стереть и смазать курткой свои отпечатки. Ведь я из него убивала, и нельзя никому давать возможность использовать сей факт против меня.

И в тот момент, пока я так размышляла, Госпожа Удача снова повернулась ко мне лицом! Из узкой двери рядом с погрузочной платформой выпорхнула стайка девушек в форме горничных отеля. Они, оживленно болтая, обступили урну, стали вытаскивать сигареты из пачек и щелкать зажигалками. А вот теперь медлить нельзя, никто из девушек не стал набрасывать верхнюю одежду, значит, перерыв планируется очень короткий. Быстренько выкурить по сигаретке, и сразу назад, в теплое помещение.

Я отлепилась наконец от колонны и, слегка сутулясь и потирая руки, чтобы хоть немного их согреть, прямо наперерез рванула к стайке горничных.

— Привет, девчонки! — Подбежала к ним и притормозила, изображая смущение, и добавила, клацая зубами: — Вы Машку не видели?!

Имя, разумеется, я назвала первое, которое пришло в голову, уповая на то, что в штате такого огромного комплекса хоть одна Маша, да отыщется.

Девушки синхронно повернули головы в мою сторону и почти так же синхронно задумались.

— Трофимову? — наконец уточнила одна.

Я с вымученной улыбкой утвердительно кивнула.

— А ее недавно старшая куда-то услала!

— Блин, что же делать?! — протянула я, на сей раз с кислой гримасой.

— А ты что, давно ждешь?

— И почему такая голая?

— Да, судя по всему, замерзла ты сильно, даже не синеешь, белеешь уже, — послышались оживленные реплики.

— Простите, а вы сигареткой не угостите? — вместо ответа протянула я, выговаривая не совсем четко буквы. — Согреться немного. В сосульку потихоньку превращаюсь.

Девушки сочувственно закивали и потянулись за пачками.

Я взяла сигарету из ближайшей, закурила, ощутила короткий миг блаженства, когда руки были поблизости от огонька зажигалки. Но расслабляться не стала, успех требовалось немедленно закрепить.

— Вечно со мной какие-то идиотские истории приключаются, — посетовала вместо вступления.

Девушки заинтересованно уставились на меня, аудитория приготовилась слушать рассказ. Но чтобы не надоесть, он должен быть емким и предельно кратким.

— Представляете, договорилась с Машкой встретиться, набрала ей. Она ответила, что сейчас выйдет. Я и выскочила из машины, прямо так, в чем была, и не стала куртку набрасывать. А муж, — тут я махнула в сторону парковки, — обещал забрать меня через часок и по делам отчалил. А Машка все не идет, я стою, стою. Уже зуб на зуб не попадает! А ее, оказывается, неожиданно работой загрузили.

— Сколько же ты тут стоишь уже? — сочувственно протянула девушка с густой черной челкой, выбивающейся из-под головного убора.

— Не знаю, — искренне ответила я, — минут двадцать, наверное, но по ощущениям, уже часа три прошло, кажется, не меньше!

— Бедняжечка!

— Это ж надо же?! — послышались сочувствующие реплики.

Девушки как раз докуривали сигареты, и одна за другой тушили окурки и выбрасывали бычки в урну.

— Слушай, а айда с нами! — предложила смуглянка с широкими бровями. — Сколько ты здесь еще простоишь?! Так и простудиться недолго! А у нас в каморке тепло, перерыв еще не закончился, и мы тебе чаю нальем горячего.

— Девочки, я буду вам очень благодарна! — У меня в уголках глаз стали собираться слезы.

Не знаю, я так растрогалась, или это от холода эффект такой.

— Да ладно тебе, люди должны помогать друг другу.

Всегда говорила и не устану повторять, что люди у нас в Тарасове в большинстве своем отзывчивые и добрые.

Девчонки, окружив меня такой плотной стайкой, что охранники ничего не заметили, быстро провели внутрь. Устроили в тесной каморке, расположенной в полуподвале, набросили на плечи теплый платок, налили горячего чая, угостили печеньем и мармеладом. И не стали больше приставать с расспросами.

Каждая занималась своим делом. Кто-то тоже решил перекусить и согреться, выпив горячего чая. Кто-то приводил в порядок форму или поправлял макияж у большого длинного зеркала, висящего на стене. Некоторые рылись в своих шкафчиках, видимо, это была раздевалка для персонала. Наконец перерыв закончился, девчонки стали захлопывать дверцы шкафчиков и разбегаться по своим делам.

— Пей чай, отогревайся, — напутствовали на прощанье, — а там и Машка подтянется. Как будешь уходить, платок прямо на стуле оставишь. Только ты все время до прихода подруги тут сиди, не броди по отелю, чтобы нам не влетело.

— Конечно! Спасибо огромное всем вам! — искренне ответила я.

Девушки уходили одна за другой, вскоре все разошлись, и я осталась одна. Немного посидела, впрочем, недолго. Ведь сейчас горничные разбегутся по отелю, кто знает, как скоро кто-то из них наткнется на Машу Трофимову. Тут-то и выяснится, что я никакая не подруга, никто меня не ждал. А внутрь я умудрилась проникнуть обманом.

Нехорошо обманывать хороших людей, но сегодня у меня и правда не было другого выхода. Остается одно: проследить, чтобы у моих спасительниц не было никаких неприятностей. И никому из начальства или охраны не попадаться на глаза.

Руководствуясь этой мыслью, я, разумеется, покинула помещение раздевалки и осторожно, чтобы никого не встретить на своем пути, пробралась в ту часть подвала, где устроила импровизированный тайник.

К моему огромному облегчению, и оружие, и куртка были на месте.

Пройдясь еще немного по коридору, я нашла лестницу, что ведет наверх, поднялась по ней, снова прошлась по коридору, нашла туалетную комнату, как сумела очистила куртку от пыли и паутины. Надела ее и спрятала пистолет в кармане.

Зеркало в туалете было небольшое и висело над раковиной, то есть в нем отражалась только голова и небольшая часть корпуса, значит, в таких условиях полностью рассмотреть себя не представлялось возможным. Но я понадеялась, что моя верхняя одежда приобрела если не приличный, то достаточно нормальный вид. Настолько, чтобы рискнуть показаться в ней в фойе гостиницы.

В свои прошлые визиты сюда я заметила несколько телефонов-автоматов, стоящих в дальнем углу, неподалеку от лифтов.

Хакер давно ждет моего звонка. Боюсь, даже нервничает, я обещала позвонить рано утром, а время уже близится к полудню. Да и Генка там, наверное, переживает. Значит, пользуясь случаем, я быстренько сделаю парочку звонков. Прежде чем отправляться по своим делам.

— Привет, — негромко сказала я, как только услышала в трубке голос полковника Петрова.

— Привет, Пропажа! — искренне обрадовался приятель. — как твои дела?

— Были ничего вроде. А сейчас со всех сторон обложили.

— Что, все так плохо? — расстроился он.

— Не плохо, сложно. Буду рвать когти. Ты не знаешь, я нужна общему другу?

— В ближайшие дни вроде бы нет.

— Отлично, тогда я побежала.

— Что так скоро? Тебе нужно что-нибудь?

— Спасибо за посылку. А в остальном, да есть нужда в некоторых вещах, но я, пожалуй, сама попробую их раздобыть. А сейчас прости, милый друг, но у меня и правда мало времени.

— Ладно, беги. Только ты это, давай, надолго не пропадай.

— Хорошо.

Я коротко простилась с приятелем и, не медля ни минуты, набрала номер хакера по прозвищу Тень.

— Куда ты пропала? Я тут уже извелся весь, не знал, что и думать! — сердито прошипел в трубку молодой человек, схватив ее буквально после первого гудка.

— Так «Пропажа» — мое второе имя, — весело хохотнула я и тут же, уже более серьезным тоном, добавила: — Честное слово, просто времени не было. Поверь, все утро ношусь, как сайгак, а толку нет.

— Позволь заметить, что уже давно не утро.

— В том-то и дело, — согласилась я.

— Ладно, пожалуй, не стоит об этом. У тебя и правда, должно быть, времени впритык.

— Да, так и есть. Тебе удалось что-то толковое узнать?

— По поводу Светланы? Да, конечно! Ты была абсолютно права, она не просто так к нам в Тарасов приехать учиться решила. У Светланы здесь тетка живет, по отцу.

— Тоже Липник?

— Да, Валентина Егоровна. Живет на Посадской улице, дом двадцать три.

— Частный сектор?

— Да, прописана там чуть ли не третий десяток лет. И сейчас, судя по всему, тоже там обитает.

— Наверное, нужно женщину осторожно навестить. Но это в последнюю очередь.

— Почему? — слегка растерялся мой собеседник.

— Потому что мои соперники тоже могут знать этот адресок. И даже могут поджидать там особу, что я нынче заменяю.

— Ой, Женька! А ты тогда не ходи! — занервничал паренек.

— Не стоит так переживать. Я же говорю, тетушку стоит посетить в последнюю очередь. Кроме того, обещаю соблюдать предельную осторожность, так что не нервничай и будь добр, продолжай.

— Ладно, тем более что у меня для тебя припасено настоящее открытие!

— А именно?

— Мать Светланы, Липник Ирина Петровна, нигде не прописана и не покупала недвижимость со времен продажи дома, потому что все эти годы она находится в больнице.

— Это в какой больнице могут так долго держать?

— В психиатрической! А сдала туда матушку сама Светлана.

— Ничего себе! Это в областной, что на Калиновой улице? Или женщина содержится в какой-то частной клинике?

— Нет, в самой что ни на есть государственной. Но каково это, а?! Упечь родную мать в психушку?!

— Почему сразу «упечь»? Может, к тому были предпосылки и объективная необходимость? Я имею в виду, может, женщина действительно больна, нуждается в специальном уходе и не способна жить одна?

— Может, и так. Но ты знаешь, какие условия жизни и лечения в государственной психушке? Это же кошмар и ад кромешный!

— Возможно. Но чтобы оплачивать пребывание в частной клинике, особенно на протяжении многих лет, нужны приличные средства. Пока не знаю, располагала ли такими моя подопечная.

— Это понятно. Но ты, когда все проверять станешь, обязательно будь осторожна. Местопребывание матери тоже может быть известно твоим противникам.

— Конечно, само собой, бдительность и осторожность превыше всего. А что по сокурсникам, узнал что-нибудь?

— Ты снова права, и девушек в группе было немного, всего трое, если не считать саму Светлану. Но кто с ней был дружен, я не смог разузнать, это тебе самой проверять придется.

— Разумеется, диктуй фамилии и адреса.

— А у тебя есть где записать?

— Не бойся, диктуй, я запомню.

— Алехина Лена проживала на улице Елшанская сорок восемь, квартира семьдесят восемь. Это рядом с Сенным рынком.

— Знаю, давай дальше. — Разговаривая, я нервно оглянулась, слишком долго на одном месте остаюсь, кажется, к моей особе начинают проявлять интерес.

— Мирошниченко Татьяна проживала Вокзальный проезд дом девять. И Тимощук Рита жила на Яблочкова, дом двадцать девять, квартира одиннадцать, это совсем недалеко от их университета.

— А сама Светлана, пока училась, проживала у тетки?

— Нет, ей как иногородней дали место в общежитии.

— Слушай, будь другом, узнай еще имена девушек, что жили с ней в одной комнате. С однокурсницами Светлана могла лишь общаться и близко не сходиться. А вот когда люди живут вместе, они узнают друг друга досконально, для этого и дружить необязательно.

— Да, но эти девушки ведь все иногородние были. Значит, после окончания учебы они в свои города вернулись.

— Необязательно. Кто-то вполне мог здесь у нас в Тарасове выскочить замуж и остаться. Вот таких ты и ищи в первую очередь.

— Все понял, будет сделано! — бодро заявил парнишка.

— А теперь мне пора бежать! Спасибо за все.

Прощание с хакером вышло скомканным, я едва успела проговорить слова благодарности, как бросила трубку и торопливо нырнула в толпу гостей, которые буквально недавно вошли в фойе и оформились в гостинице. Сейчас они проходили мимо меня по направлению к лифтам, я тоже направилась туда и тоже вошла в лифт вместе со всеми.

Доехала до пятого этажа, вышла со всеми туристами и неспешно пошла в том же направлении, что и они. А потом, когда гости отеля медленно разбредались по своим номерам, я прошла еще немного вперед, нашла лестницу и быстро спустилась вниз. Оттуда я собиралась снова пройти в фойе и уже оттуда выйти на улицу. Но выяснилось, что буквально под лестницей была небольшая дверца. Снаружи ее можно было открыть, набрав правильный код на кнопочном замке, а изнутри она открывалась просто при помощи большой кнопки, а потом, снабженная доводчиком, сама закрывалась.

Так я и оказалась на улице, неподалеку от парковки отельного комплекса. Куда я, усмехаясь, немедленно направилась.

Разумеется, я старалась не попадать в объективы камер видеонаблюдения и вообще никому не попадаться на глаза. Потому что задумала, ни много ни мало, угнать машину. Что-нибудь неприметное и не слишком дорогое вполне меня устроит.

Все дело в том, что сегодня я запланировала посетить несколько адресов, а для этого нужно обладать некоторой мобильностью, машина для этого, разумеется, подходит лучше всего. Кроме того, не стоит забывать про Сыча с компанией, которые все еще могут рыскать поблизости. И если противники решили оцепить местность, уходить от них тоже гораздо удобней будет на автомобиле. Так я хоть человеком стану себя чувствовать, а не загнанным зайцем. Своим авто я воспользоваться никак не могу, нужна такая машина, по которой никто не сможет меня вычислить. Значит, остается угон.

* * *

Подходящую машину мне удалось присмотреть достаточно быстро. Это была далеко не новая неприметная серая «Хонда», которую хозяин не потрудился даже на сигнализацию поставить. Чем я и не преминула воспользоваться. А вскрыть и завести автомобиль без ключей для меня не составило труда.

Для начала я немного проехалась по окрестностям, внимательно поглядывая по сторонам. Потом заправила машину на ближайшей АЗС, день обещал быть долгим и суматошным, не хочу, чтобы автомобиль подвел в самый неподходящий момент.

Первым делом направилась на улицу Яблочкова, просто потому, что этот адрес был ближе всего от моего теперешнего местоположения. Разумеется, я надеялась на удачу и рассчитывала, что Рита Тимощук хоть изменилась за эти годы, повзрослела, возможно, вышла замуж, набрала несколько лишних килограммов и сменила фамилию, но так и проживает в отчем доме. Но меня ждало разочарование.

На улице Яблочкова все еще жила мама Маргариты Михайловны Вероника Федоровна. Очень милая, отчаянно скучающая женщина.

Она пригласила меня на чай с пряниками и вареньем. Рассказала, как ей живется, посетовала на скуку и одиночество, а также на студеную погоду, из-за которой лишний раз и на улицу выходить не хочется. Сообщила мне массу подробностей из своей жизни, а также рассказала, что Риточка давно — уж несколько лет будет, как уехала жить в Москву, после того, как ее мужа, крупного чиновника, перевели туда с повышением. И милая женщина даже не спросила, кто я такая, откуда и зачем, собственно, интересуюсь ее дочерью.

Правда, на прощание Вероника Федоровна неожиданно проявила настороженность и заверила, что, если я желаю как-нибудь связаться с Маргаритой, это можно устроить. Правда, давать свой мобильный номер незнакомым людям она не велела. Но если я оставлю свой телефон, Риточка обязательно наберет мне в самое ближайшее время.

Разумеется, я написала на предложенном листке бумаги номерок, это не жалко. Только связаться Маргарита Михайловна со мной по нему не сможет, к большому сожалению. Ведь по условиям контракта с Мельниченко, для соблюдения конспирации мой мобильный телефон остался лежать дома. Да и другой мне иметь было не положено. Его легко запеленговать, просчитать владельца номера и сделать еще много всего, что могло навредить секретности операции. А мы этого, разумеется, допустить не можем.

Выйдя от гостеприимной женщины, я, не теряя зря времени, направилась в сторону Вокзального проезда, чтобы попытаться поговорить с Мищенко Татьяной.

Добралась быстро и без происшествий. На сей раз мне предстояло посетить частный дом, к тому же стоящий последним в ряду, с краю, даже немножечко на отшибе. Дальше начинались пустырь и широкая балка, поросшая редкими деревцами.

Я решила, что будет откровенной наглостью оставить машину прямо у дома. Поэтому проехала немного вперед, оставила авто под прикрытием кучки деревьев, а потом вернулась к строению номер девять.

Это был не слишком большой, но добротный и ухоженный дом, обнесенный невысоким забором. Со стороны улицы прямо перед забором резвились ребятишки, лет семи и девяти.

Сначала они пытались лепить из снега фигурку снежной бабы, но быстро выяснили, что из-за мороза ничего не выходит, и стали играть в снежки. Слепить из рыхлого, пушистого снега добротные снаряды для метания тоже не выходило, но ребята искренне веселились, бросая друг в друга снег прямо так, горстями.

Некоторое время я с улыбкой наблюдала за детьми и оценивала окружающую обстановку. И уже собралась окликнуть их, чтобы спросить, кто здесь живет, или попросить позвать кого-то из взрослых, как на резное крыльцо вышла женщина, закутанная в теплый пуховой платок, осмотрелась и закричала:

— Вы, смотрите там, шалопаи, снегу в сапоги не понабирайте! И варежки, чтобы были сухие, когда домой вернетесь. Не то выпорю, поставлю в угол, лишу планшета и поставлю горчичники на спины обоим!!

— Теть, ну не все же одновременно! — резонно протянул тот мальчик, что был постарше.

— И снег сегодня пушистый! — радостно констатировал младший мальчик. — Он совсем не лепится, но и не мокнет. — В подтверждение своих слов ребенок подбросил вверх два маленьких облачка снега, секунду назад зажатых в ладонях, и с блаженной улыбкой подставил лицо оседавшей вниз снежной пудре.

Глядя на его комичную, раскрасневшуюся мордашку, я невольно рассмеялась и тем самым привлекла внимание к своей особе женщины на крыльце.

— Простите, вы чего-то хотели?

— Добрый день, — для начала улыбнулась я.

— Здравствуйте, — кивнула женщина, она явно ожидала объяснений и не намеревалась пускать в дом посторонних. По крайней мере, пока не начнет хоть чуточку доверять.

— Я ищу Татьяну Мищенко.

— Это я, вернее, теперь у меня совсем другая фамилия. Но по какому поводу, собственно?!

— Я из Тарасовского политехнического университета. Отдел статистики. Собираю сведения о наших выпускниках.

— И вас прислали пешком, да еще и в такую погоду?! Могли ведь позвонить.

— В деле нет номера телефона, — рискнула сказать я.

Впрочем, риск был невелик, мобильных тогда было очень мало, а городских телефонов в частных домах и того меньше.

— Это да. Но могли письмо прислать с номером, я бы позвонила. Все проще, чем человека гонять.

— Когда у нас кто о людях думал? — горько вздохнула я.

— Вы совершенно правы. Проходите в дом, у меня как раз чайник закипает, налью вам горяченького, небось совсем продрогли?

В машине было тепло, но я, кажется, еще после сегодняшнего утра не согрелась толком, или пока шла от автомобиля, снова успела замерзнуть, да и поговорить нам нужно было наедине и желательно в тепле уютной кухни. Поэтому с радостью согласилась на предложение женщины:

— Спасибо, это было бы очень здорово! В последние дни погода не балует.

— Да, снегу вот навалило. А от него только ребятишкам и радость, взрослым — одна морока.

Дом изнутри оказался таким же ухоженным и уютным, как и снаружи. Обстановка простая и далеко не новая, но все подобрано со вкусом, ловко продумано и функционально устроено. Комнаты чисто убраны, нигде не видно ни пылинки, кроме того, прямо с порога меня окутал теплый воздух, пропитанный запахом свежих пирогов.

— Вы проходите на кухню, — пригласила Татьяна, — это не совсем принято, можно было бы и в гостиной устроиться. Но мне нужно за пирогами следить, чтобы не прозевать, и так на этих шельмецов отвлеклась, и потом на кухне гораздо теплее. Быстрее согреетесь.

— Теплее, это хорошо, — эхом мечтательно повторила я.

— Вас как звать-величать, то есть?

— Людмила. — Запах пирогов навеял мысли о домашнем уюте и любимой тетушке, поэтому я назвала ее имя. Ведь ни своим, ни именем подопечной я представиться не могу.

— Проходите, Людочка, присаживайтесь вот сюда, — она указала на стул, — здесь сейчас самое теплое место на кухне, а вам нужно согреться как можно быстрее.

— Благодарю.

Женщина проворно двигалась по кухне, заваривая чай и выставляя на стол угощение: пироги, печенье и домашнее варенье.

От аппетитного запаха у меня даже голова слегка закружилась.

— Вы кушайте, не стесняйтесь. Моя мама всегда говорила, что на морозе калории расходуются гораздо быстрее, поэтому человеку нужна сытная и горячая пища.

— Она совершенно права, — улыбнулась я и принялась за угощение.

Впрочем, поглощение ароматного чая с пирогами не мешало нам с гостеприимной хозяйкой неторопливо разговаривать.

— Вы говорите из университета? Сто лет там не была, со дня выпуска. А что конкретно от меня требуется?

— Понимаете, Татьяна, мы готовим статистическую справку и выяснилось, что в архиве неполные данные.

— Не совсем понимаю. О чем справка-то?

— Статистика поступлений, выпуск дипломированных специалистов и отчислений.

— Странно, и кому это все понадобилось вдруг?

— Новый начальник. — Я скорчила гримасу, которая должна означать примерно следующее: «Кто их, этих начальников, разберет? Новая метла по-новому метет. Всяк старается выслужиться, да все больше за счет подчиненных».

— Понимаю, — задумчиво глядя на меня, кивнула Татьяна, — я поступила на первый курс и через пять лет получила диплом. Эти сведения должны у вас сохраниться. За годы учебы академический отпуск не брала, не переводилась, так что ничего нового о себе сообщить не смогу.

— Конечно, все это так. Но нам понадобилось уточнить кое-что о ваших сокурсниках, одногруппниках. Понимаете, в справке нужно указать не только данные поступивших, но и тех, кого отчислили. А также указать причину отчисления.

— Ага. — По выражению лица Татьяны было видно, что она все еще не понимает, о ком конкретно я говорю. И, значит, мне пора высказаться яснее.

— У вас была сокурсница Светлана Липник, сведения о ней затерялись. Вернее, в документах отмечено, что девушка ушла со второго курса. А наш новый начальник требует, чтобы мы не просто отметили статистику отчислений, но и указали причины. А сведения об этом не фиксировались.

— А что, из старых работников университета никого не осталось?

— Да, не особо. А что?

— То была очень шумная, можно даже сказать, скандальная история. Помнится, университет гудел, словно растревоженный улей. Столько слухов, столько сплетен и толков тогда ходило, что и не счесть. И честно говоря, я и сама не знаю всей правды до конца.

— Но вы могли бы мне обрисовать ситуацию, хотя бы в общих чертах, для отчета?

— Сейчас попытаюсь. Но для начала, чтобы было понятней, мне придется немного рассказать о самой Светлане.

«Это было бы очень, очень кстати!» — мысленно возликовала я, но, разумеется, вслух ответила:

— Да, конечно.

— Света была умной девушкой, школу, кажется, окончила с золотой медалью, и учеба ей давалась на удивление легко. Но, как сказали бы сейчас, с коммуникабельностью у нее было не очень. Ведь нас, девочек на курсе, было очень мало, тут бы всем вместе держаться, а нет, ничего подобного. То ли потому, что Светлана единственная среди нас была иногородняя, то ли имелась какая-то другая причина, но она ни с кем близко не сходилась. Была вежливой и доброжелательной, но не более того. В общественной жизни участвовать особо не стремилась, от поручений не отказывалась, но инициативы никогда не проявляла. И в личном общении всегда держала дистанцию. Спросишь о чем-то — ответит. Но так, чтобы у собеседника не возникло желания задавать уточняющие вопросы. Коротко, сухо, без каких-либо подробностей или ремарок. Это все, что касалось общих тем. О себе Светлана вообще старалась ничего не рассказывать.

— Да, бывают такие закрытые люди, — согласно кивнула я.

— Да, тем страннее и удивительней для нас оказалось все, что произошло дальше. Это случилось на втором курсе, точнее, когда именно, не скажу, не помню. И началась вся история со скандального происшествия. Мы стояли перед аудиторией, собрались небольшими кучками и болтали, как обычно, в коридоре был ровный гул голосов. Светлана стояла, как обычно, в стороне ото всех у окна и листала книгу. К ней подошел парень-старшекурсник с другого потока, я его совсем не знала, так что теперь затрудняюсь вспомнить имя или фамилию. Они поговорили совсем недолго и негромко, так что никто не слышал о чем. Но потом во время разбирательства нашлись ребята, которые смотрели в ту сторону, и вот они уверяли, что парень прошептал Светлане что-то на ухо, она в ответ отрицательно покачала головой. Он снова сказал несколько фраз, она рассмеялась и что-то ответила, после чего парень отвесил Светлане звонкую оплеуху, причем сильно ударил, со злостью. Ладонь прямо-таки отпечаталась на щеке. Все, кто это видел, просто ахнули от изумления и возмущения. Это действительно было непостижимо! Пощечина на глазах у всех и буквально ни с того ни с сего. Более того, тогда как-то было не принято и дико, чтобы парень бил девушку.

— А как на это отреагировала сама Светлана?

— Она бросила парню какую-то короткую фразу и снова рассмеялась. Но несмотря на то, что у этой сцены было много изумленных зрителей, гул голосов еще до конца не стих, и никто ничего не расслышал. А Светлана категорически отказалась отвечать на вопросы. Того парня кто-то из наших ребят пытался остановить, призвать к порядку и даже потребовать объяснений, но он оттолкнул особо ретивых и убежал.

— И это все? На том инцидент был исчерпан?

— Сначала казалось, что да, возмутились, пообсуждали и вроде скандал начал стихать. Но потом Лена Алехина, наша активистка, заявила, что спускать подобное нельзя и вынесла обсуждение этого скандала на Студенческом совете. Разумеется, главных героев скандала тоже вызвали на Совет, несмотря на их дружное сопротивление.

— То есть причину ссоры они не желали выносить на суд общественности?

— Именно! Но маятник уже раскачался, и его было не остановить. На собрании Студсовета Светлана все больше отмалчивалась и предпочитала игнорировать адресованные ей вопросы. Кроме того, все были возмущены поступком парня, поэтому пытали все больше его. Вот не уверена, но, кажется, припоминаю, что его звали Алексеем. Он сначала тоже пытался молчать, а потом стал грубить и огрызаться, заявляя, что все мы лезем не в свое дело. Но на него продолжали давить. И, в конце концов, парень признался, что ударил Светлану, потому что девушка его разозлила, оскорбила и унизила как мужчину. Что там были за слова, осталось неясным, он категорически отказался их повторить. А также он рассказал, что в тот день подошел к девушке с предложением определенного рода, но она ему грубо отказала, стала сыпать насмешками и оскорблениями. Разумеется, его спросили, по какому праву он решил подходить к отличнице и гордости курса с подобными предложениями? На что Алексей ответил, что точно осведомлен о моральном облике девушки и знает об этом со слов своих товарищей, назвать имена которых отказывается, а также из собственного опыта. От Светланы потребовали как-то прокомментировать слова парня. Но делать это она категорически отказалась.

— И что, на этом история закончилась?

— Вроде бы да, но репутации девушки был нанесен непоправимый ущерб. Пошли слухи, начались сплетни, домысли и толки. Знаете, наверное, как это бывает? Началось вроде с ерунды, а растет, будто снежный ком.

— Да, наверное. А что же Светлана? Она пыталась как-то защищаться, может быть, опровергать слова парня? Ведь он запросто мог ее оговорить, просто чтобы выставить в дурном свете и тем самым самому избежать наказания.

— Да, такая вероятность была, разумеется. Ведь это всего лишь его слова, доказательств представлено не было. Но понимаете, в чем соль, их ведь никто и не требовал, по большому счету. Это ведь не судебное заседание было. Да и что кому там могли предъявить? Ведь каждый человек волен поступать со своим моральным обликом, как считает нужным, только афишировать асоциальное поведение не следует, общество не поймет и не простит. А чтобы испортить репутацию и сломать жизнь хорошей в общем-то девушке, неподтвержденных слов и клубящихся слухов оказалось достаточно. Возможно, так случилось потому, что она была иногородней и не имела влиятельных родителей. Да и настоящих друзей, по большому счету, не имела из-за своего характера. Вот и получилось, что защитить девушку просто было некому.

— А что именно произошло дальше? Скандал и слухи — это, конечно, неприятно, но без веских доказательств Светлану не могли отчислить из университета.

— Нет, конечно. Липник сама ушла, не смогла пережить, что в нее пальцами тычут да шушукаются за спиной. Не сумела перетерпеть и дождаться, когда все стихнет, уйдет, словно опадающая волна. Люди так устроены. Через время их начинает интересовать другая скандальная история или заботить личные проблемы. И все постепенно стихает. У администрации к ней ведь вопросов не было.

— Да, вот так история, — медленно протянула я и отпила глоток остывшего чая.

Если следовать легенде, что я экспромтом придумала для себя, мне, по большому счету, нужно сейчас прощаться, благодарить за угощение, за важные сведения и уходить. Но делать этого категорически не хотелось. Ведь я рассчитывала узнать еще что-нибудь о Светлане. Что-то важное и полезное для выполнения мною задания.

— Настоящая драма! — охотно подхватила женщина.

— А скажите, вам не доводилось встречаться со Светланой Липник впоследствии? Не знаете, как дальше сложилась ее судьба?

— Понятия не имею, — пожала она плечами, — думаю, и у нас многие так считали, она уехала из Тарасова, девушка ведь была иногородняя, а право занимать комнату она потеряла, как только была отчислена. Вернулась, наверное, в свой городок или что там, поселок, возможно, замуж выскочила, она была не только умной, но и достаточно симпатичной девушкой.

— Правда?

— Да, длинноногая, спортивная, фигурка точеная, подтянутая, красивые светлые волосы, лицо приятное, с правильными чертами, и не блеклое, как частенько бывает у натуральных блондинок. Выразительные глаза, хорошо прорисованные брови, легкий румянец на светлой коже. Она могла бы считаться красивой, если бы вела себя немножечко по-другому.

— Как же так? Вы рисуете портрет умницы, отличницы и недотроги, к тому же красавицы. Ее обвиняют в распущенности или доступности, не знаю точно, на что намекал тот парень. И она ни слова не говорит в свою защиту и просто забирает документы из учебного заведения? Как подобное вообще могло произойти? Ладно, у Светланы здесь не было родителей, и друзей она не завела. Поговорить с ней кто-то мог? Какой-то представитель администрации, из деканата или Студенческого совета, наконец. Дать дельный совет ведь не сложно.

— Да, вы правы, администрация дала, конечно, маху. Наверное, думали, что все так, само собой рассосется. Да и от Светланы никто не ожидал, что она уйти решится. Все еще раз обалдели, как говорится. Что до наших активистов, то с ней пыталась поговорить Ленка Алехина, я это точно знаю, сама слышала часть их беседы в укромном уголке туалета.

— Что вы говорите?

— Да. Ленка, как всегда, активничала, говорила пламенную речь и пыталась доказать Светлане, что молчать нельзя, нужно защищаться. Та отвечала, что хочет только одного — чтобы от нее все отстали. А Ленка настойчиво предлагала девушке разные варианты. Но такие достаточно нелепые. Например, предлагала написать вместе статью, в которой Светлана сможет высказать свою версию, личный взгляд на все произошедшее. И разместить ее в нашей стенгазете.

— И что Светлана?

— Она ответила, что это глупость несусветная, — рассмеялась Татьяна, — и самый простой способ оповестить о подробностях скандала всех тех, кто по какой-то причине о них еще не знает. Что делать этого она, разумеется, не будет. Что ей оправдываться нечего. И от нее, Лены, то есть, ей ничего не нужно. Ведь все, что могла, она уже сделала.

— Жесткий ответ.

— Довольно-таки. Ленка расстроилась, горько плакала, я лично ей слезы утирала и выслушивала стенания на тему: «Я просто хотела как лучше».

— Послушайте, Татьяна, я только сейчас поняла, ведь это та самая Лена Алехина, что жила на Елшанской улице? А я ведь к ней тоже с визитом собиралась.

— Зря прокатитесь, — мрачным тоном констатировала женщина.

— Да, теперь уж и незачем, — согласно кивнула, но решила уточнить: — Значит, Елена там больше не живет? Куда-то переехала?

— На кладбище переехала! Да не одна, вместе с мужем.

— В каком смысле? — От неожиданности я почти растерялась.

— Я вас сильно шокировала? Простите, вырвалось. Это еще одна совсем печальная история. И если вы не слишком торопитесь, расскажу.

— Разумеется, мне интересно.

— После окончания вуза мы разлетелись кто куда, но изредка общение поддерживали, совсем не теряли друг друга из виду. Лена устроилась работать в небольшую, но перспективную фирму, а спустя некоторое время вышла замуж за ее владельца, молодого бизнесмена, и переехала к нему в большой дом. Она все же была очень активной девушкой, и тут теряться не стала. Несколько лет супруги жили очень хорошо, в любви и согласии. А потом у них родилась дочка-красавица, и стали они совсем счастливые, правда, не слишком долго.

— Так что же с ними произошло?

— Никто ничего толком не знает. Ограбили их, как раз под Новый год, лет пять или семь назад, да девочка уже взросленькая была. Бандиты явились прямо домой, они, по-видимому, пытались оказать сопротивление, вот их и убили, а дом подожгли, наверное, чтобы улики скрыть. Так, по крайней мере, решил следователь.

— Какая жуткая история. А как же ребенок?

— Обгоревшее тело девочки было рядом с матерью. А вот мужчина оказался в эпицентре горения, от него вообще лишь обломки костей остались.

— Кошмар! А преступников нашли?

— Найдут они, как же! Держи карман шире! Расследовали, расследовали больше года, словно время тянули. А потом то ли в архив сдали, то ли приостановили, я не сильна в этих тонкостях. Но кто были эти душегубы, так и не выяснили, и никого не арестовали.

— Да, плохо, что преступники остались безнаказанными. Но, насколько мне известно, дела об убийствах только приостанавливают. А если в них появляются новые обстоятельства, опять продолжают расследование.

— Ой, откуда же им взяться, этим новым обстоятельствам? Если сразу по горячим следам ничего узнать не сумели, то так уж и останется все.

— Верно, такая вероятность имеется. Старые дела раскрываются крайне редко, но в жизни бывает всякое.

— Не знаю, чудеса, конечно, случаются, но чем больше исполняется лет, тем меньше в них веришь.

— Ой, а вот это совсем неправильно, — мягко улыбнулась я, — и удача, и чудеса, они приходят только к тем, кто зовет, ждет и верит.

— Хорошая жизненная позиция, — одобрила Татьяна.

— Да, спасибо, на том и стоим, — усмехнулась я в ответ.

После чего между нами на некоторое время повисла пауза. А спустя пару минут хозяйка дома воскликнула:

— Наверное, я вас совсем заболтала?

— Информации действительно оказалось много, даже не ожидала. Но я с удовольствием пообщалась с вами. Более того, благодарю за помощь и за щедрое угощение.

— Что вы, Людмила, это такие пустяки. Пироги я пеку целыми днями и общаюсь большей частью лишь с внуками, остальные домашние собираются только к вечеру. Так что гостям всегда рада, поговорить за чашечкой чая, что может быть лучше. Жаль только, что темы в нашей беседе всплывали не слишком веселые. Но тут уж ничего не поделаешь.

После того как мы закончили разговор, я простилась с гостеприимной женщиной, дошла до спрятанного автомобиля, уселась внутри и включила зажигание, чтобы немного его прогреть. А сама тем временем задумалась, беседу нужно срочно проанализировать.

Информации было довольно много, но сложно представить, как именно она касается моего расследования. Что до характеристики личности самой подопечной, что-то было странное в той истории, которая приключилась со Светланой Липник в юные годы.

Создавалось впечатление, что в повествовании осталась какая-то недосказанность. Тогда как Татьяна, в этом я была уверена, честно изложила все факты, которые знала. Просто, вероятно, женщина знала далеко не все. Рискну предположить, что Светлану кто-то все же вынудил уйти из университета. Или, если она действительно ушла сама, у девушки были причины так поступить. И позиция ее в этом скандале весьма странная. Когда виновный слишком яростно доказывает свою невиновность, это всегда вызывает подозрения. Потому как обычно звучит фальшиво. Но когда девушка, которую невинно оболгали и ославили на весь свет, ни слова не говорит в свою защиту, это тоже выглядит подозрительно. И создается впечатление, что она не защищалась лишь для того, чтобы никто не стал дальше копать эту историю. Значит, Светлане было что скрывать? И она не была такой уж скромной и невинной недотрогой, которую усиленно изображала до всего этого скандала?

И почему Липник не уехала домой, а осталась в Тарасове, где все внезапно пошло вкривь и вкось? Ведь это было бы логичным поступком. Даже сокурсники девушки не сомневались в том, что Светлана уехала. Значит, у нее была возможность остаться и устроить свою жизнь именно здесь?

Возможно, мне стоит навестить ее тетушку. Ведь кто, как не близкая родственница, может знать недостающие подробности этой истории?

* * *

Валентина Егоровна, тетя Светланы, жила в частном доме на Посадской улице. Адрес для меня любезно выяснил юный помощник-хакер. Он только не уточнил одну существенную деталь — дома на Посадской улице оказались разбросаны весьма хаотично, они то уходили в сторону на значительное расстояние, то сбивались в кучку, то прерывались узким, извилистым переулком с громким названием Покровский, а потом продолжались дальше, будто ни в чем не бывало. При этом нумерация зданий соблюдалась весьма условно, и рядом с семнадцатым домом легко мог оказаться двадцать третий.

Поэтому мне пришлось довольно долго плутать, пока удалось отыскать нужный дом. Это было нехорошо, потому что слишком привлекало внимание. Возможно, было бы лучше, оставив машину, пройтись немного пешком. Расспросить прохожих или попытаться сориентироваться самостоятельно. Но делать этого я не стала, потому как, не обладая картой, не могла оценить масштабов поисков. И если бы они затянулись слишком надолго, моя фигура, бегающая от дома к дому, могла бы привлечь возможных наблюдателей так же легко, как и машина, петляющая по окрестным улицам.

Да, за домом Светиной тетки могли следить преступники, я об этом ни на секунду не забывала. Но все же решила рискнуть.

Только припарковалась немного ниже и чуть в стороне.

Дом Валентины Липник был выкрашен в ярко-зеленый цвет и тем самым выделялся среди соседних домов. Из-за того, что улица с резким уклоном уходила вниз, его фундамент был очень неравномерным. Со стороны входа — обычным, около метра, а дальше с правой стороны — больше двух, может быть, даже где-то два с половиной будет.

«Наверное, у Валентины прямо в доме оборудован глубокий подвал», — подумала я, пока давила на кнопочку звонка в ожидании ответа.

Открывать хозяева не торопились. Впрочем, кнопка была на воротах, а, судя по звуку, звонок раздавался где-то в доме, и расстояние там приличное. Нужно время на то, чтобы услышать и дойти.

Наконец раздались шаркающие шаги, а через время прохрипел неприветливый голос:

— Кто там?

Я не видела, кому он принадлежит, и поначалу даже готова была предположить, что к воротам подходит мужчина, если бы не знала точно, что, по сведениям хакера, Валентина проживает одна.

— Добрый день, мне нужна Валентина Егоровна, — продумать легенду я не успела и решила положиться на смекалку. Придумаю что-нибудь экспромтом, у меня это всегда неплохо выходит.

— И чего вам надо? — Калитка со скрипом открылась.

На пороге стояла неопрятно одетая, лохматая седая женщина, настоящая старушка. И смотрела она недовольно и вопросительно.

Я сначала удивилась, ведь по моим подсчетам Валентине Липник должно быть около шестидесяти или немногим больше. А эта женщина выглядит чуть ли не старше восьмидесяти. Но потом отметила характерную одутловатость лица и специфический запах густого перегара, исходящий от нее. И все стало более или менее понятно.

— Квартиру ищешь, что ли? — тем временем спрашивала тетка. — Комнату пришла смотреть? Чего заявилась тогда в такую рань?!

— Уже давно за полдень, — нейтральным тоном сообщила я.

— Правда?

— Да, скоро вечереть будет.

— Ладно, пойдем. Комната в цоколе с отдельным выходом, почти апартаменты, туалет и душ в доме, неподалеку. Окно там небольшое, зато и цена скромная, все, как тебе на рынке рассказывали.

Объясняя эти моменты, она пропустила меня во двор, закрыла калитку и неторопливо двинулась внутрь:

— Зайдем из дома, все тебе покажу, но потом станешь ходить из переулка, туда твоя дверь выходить будет.

Видимо, женщина сдавала комнаты своего большого дома. Но не давала объявлений в газету, а пользовалась услугами так называемого сарафанного радио рыночных торговок. И сейчас она приняла меня за потенциальную квартиросъемщицу. И пока я ее не стала разубеждать.

Внутреннее убранство дома совершенно не соответствовало облику его хозяйки. Ремонт пусть и не дорогой, но свежий, и практически стерильная чистота вокруг.

Женщина заметила, что я оглядываюсь, и по-своему истолковала мой интерес.

— Комнаты в доме тоже сдаются, но сейчас нет свободных. Девчонки-студентки живут, они же и порядок здесь наводят. Тебе тоже придется убирать свою комнату. Паспорт с собой у тебя?

— Сейчас нет.

— В следующий раз принеси. Отбирать не буду, не боись, к девицам своим отнесу, копию снимут, и верну. Я кого попало в дом не пускаю, а студентам — пожалуйста, сдаю с удовольствием. Жить рядом с молодыми — одно удовольствие, и для души польза. Молодые души, они зачерстветь еще не успели, рядом с ними дышится легче.

Я могла бы возразить, что Валентина совсем не похожа на человека, у которого мир и покой в душе. Но, разумеется, делать этого не стала.

Мы прошли несколько комнат и, откинув в сторону люк, спустились по короткой деревянной лестнице вниз в подпол и оказались на уровне цокольного этажа.

— Вот тут, — женщина махнула правой рукой, — удобства будут, а сама комната располагается прямо.

Комната оказалась каморкой в полуподвальном помещении, в которой помещалась кровать, тумбочка и узкий шкаф. И проникало катастрофически мало солнечного света. Кроме той двери, в которую мы вошли, была еще одна, ведущая в небольшой внутренний дворик. А уже оттуда был выход прямо на улицу.

Я молчала, прикидывая, что сказать, чтобы начать разговор.

— Что ж, комната тебе совсем не понравилась?

— Дело не в этом, мне нужно немного подумать.

— Думай, девонька, только недолго, цена хорошая, и, если кто придет, я не стану отказывать. Мне деньги нужны.

— Конечно, а мы могли бы с вами немного поговорить?

— Оплата при заселении, на месяц вперед. В жизнь своих жильцов я нос не сую, но после часа ночи не шуметь. И девицам я водить в дом никого не позволяю. Но поскольку у тебя отдельный вход, можешь делать, что хочешь, только следи, чтобы дверь в дом оставалась закрытой.

— Вы имеете в виду тот люк, через который мы вошли?

— Именно! Там замок имеется, и по ночам его полагается запирать на ключ. Серьезно, я не потерплю, чтобы чужаки крутились в моем доме, особенно когда все спят.

— Да, конечно. Только я не об этом хотела спросить.

— Тогда о чем? Какие есть вопросы, говори, не томи!

— На рынке сказали, ваша фамилия Липник. Я знала одну девушку с такой же фамилией, зовут Светлана, вы случайно не родственники?

— Так ты ищешь эту оторву?! — вспыхнула женщина. — Что ж сразу не сказала и комедию тут ломаешь?!

— Подумала, может, и комнату заодно снять? — с обезоруживающей улыбкой сказала я.

Женщина невесело хмыкнула:

— Тогда пойдем наверх, там и поговорим.

— Здесь вполне удобно. А выйти потом я могу через ту дверь, — я кивнула в сторону внутреннего дворика.

— Может это, если уж ты вопросы станешь задавать, а комнату так и не снимешь, немного это, подкинешь страждущей женщине на поправку здоровья?

— Да, конечно, — я порылась по карманам, нашла смятую купюру, — только у меня немного денег всего, простите.

— Спасибо, этого вполне хватит. — Женщина протянула руку и подрагивающими пальцами взяла деньги. — Спрашивай, чего хочешь знать, пока не передумала.

— Скажите, а посторонние люди часто интересуются Светланой?

— Да, бывает иногда.

— В последнее время чаще?

Вместо ответа она молча пожала плечами. И истолковывать это можно было по-разному.

— А ее саму вы давно видели?

— Не видела и видеть не желаю! — отрезала женщина и добавила витиеватое ругательство. — На хрена мне такая племянница сдалась?! Знаешь, что она с родной матерью вытворила?! Отправила в психушку совершенно здорового человека, да так с врачами договорилась, чтобы никого к ней не пускали. Загубила она мать-то, загубила.

— Мама Светланы здорова?

— Теперь уж, после стольких лет лечения чудными препаратами, наверняка — нет. А тогда она просто скорбела после потери мужа, может, немного замкнулась в себе от горя и депрессии. Но была вполне вменяема и адекватна. Ей доброты нужно было немножко, тепла человеческого. Поговорить с кем, может, съездить куда, развеяться, глядишь, все постепенно и наладилось бы. А эта гадина упекла мать в психушку и в ус не дует. Конечно, так ведь проще, с глаз долой — из сердца вон. Хотя какое у нее сердце?

— А Светлана всегда была такой?

— Гадиной?! Да вроде нет, — женщина пожала плечами, — себе на уме, вот это точно про нее! А девка вроде была нормальная, спокойная, вежливая и училась хорошо. Только немного холодная да неласковая. Все думали, это ерунда, главное, ум да оценки. Вот закончит университет, в люди выйдет, вырвется из этой серой жизни. А все без толку!

— Но, насколько я знаю, Светлана в университет поступила и достаточно успешно училась. Что же произошло тогда, почему она была вынуждена уйти?

— Скандал там вышел какой-то, и она ушла, сама забрала документы, не хотела, чтобы кто-то особо пронырливый до правды докопался.

— До какой именно правды? — Мой тон совершенно не изменился, он оставался мирным, спокойным и доброжелательным.

Но женщина все равно насторожилась. Возможно, просто решила, что сказала лишнее, но она неожиданно насупилась и скороговоркой пробормотала:

— Я больше ничего не знаю. То дело прошлое, давно было, да быльем поросло.

— Вы обещали мне все рассказать, — стала настаивать я, — поймите, если дело давно прошлое, это Светлане никак не повредит, а мне важно знать правду. Абсолютно всю правду.

— Повредит — не повредит! А Светка потом явится, да язык мне вырвет, чтобы не болтала зря лишнего! С нее-то станется!

— Вы так сильно ее боитесь? — Мой тон был ровным и спокойным, даже немного сочувствующим.

— Никого я не боюсь! — Валентина снова выругалась. — Я старая, спившаяся и давно разочаровавшаяся в жизни тетка! Чего она мне сделает?! Хотя, было бы желание, кару придумать завсегда можно.

— В прошлом Светланы действительно скрывается столь жуткая тайна? — растерянно протянула я.

— В прошлом? — словно эхо, повторила она. — Да не то чтобы. Просто понимаешь, подруга у ней была, Машка. С девицами из группы Светка-то не сдружилась, говорила, больно заносчивы и кичливы девки городские. Не приняли ее, видно, считали выскочкой из маленького городка.

— А эта Маша откуда взялась? Она из другой группы или, может быть, с другого потока?

— Не знаю, Светка никогда не говорила. Но она была старше года на два или три даже, значит, курс точно другой. Но их поселили рядом в одной комнате, и к тому же Машка была тоже родом из какого-то поселка под Самарой. Считай, почти землячки, вот и сдружились. А потом Машка нашу наивную дуру во все это и втянула.

— Света вроде умная девушка.

— Ум и житейская смекалка — вещи разные. Плюс молодость да наивность. Решила, видно, поправить финансовое положение, и раз-другой, ничего такого, а потом сама не заметила, как увязла по самое «не могу»! — Говоря так, женщина провела рукой по лицу горизонтальную линию, чуть выше уровня рта. Очевидно, этим жестом она пыталась продемонстрировать, насколько глубоко увязла племянница. — Вот тут и случился скандал, из-за которого Светка бросила учебу. Она просто побоялась, что эти проныры, активистки из группы, узнают всю правду. Тогда ее все равно поперли бы, но только уже по решению администрации.

— Но что такого делали девушки? Нечто противозаконное?

— А как же! Они занялись проституцией! Вот уж дал бог родственницу, так дал — позору не оберешься.

Я немного помолчала, переваривая полученную информацию. Хоть рассказ Татьяны и намекал на то, что у давнего скандала была какая-то сексуальная подоплека, мне именно это могло прийти в голову в последнюю очередь.

— А вы не знаете, как они работали?

— Тебе что нужно, словно маленькой, объяснять, как работают проститутки?! — фыркнула женщина.

— Основной принцип вполне понятен. Я имею в виду: они работали в каком-то заведении, давали объявление или стояли на трассе?

— Светка говорила, все это называлось «Элитный эскорт», заправляла бизнесом какая-то мадам, видимо, в таком специальном заведении. Ее имени я не знаю, адреса, разумеется, тоже. Слышала только, что курировали их какие-то бандиты.

— В смысле крышевали? — Я решила, что Валентина просто путает термины, по незнанию всех тонкостей вопроса.

— Нет. Вопросы-то они улаживали, если те возникали. Но это был их бандитский бизнес.

— Понятно. А что за группировка, вы случайно не в курсе?

— Да почем же мне знать?!

— Ага. Ладно, спасибо вам за помощь. А вы случайно не знаете, где теперь эта Маша?

— К тому времени, как случился скандал со Светкой, она учебу закончила, получила диплом и уехала, наверное.

— Наверное? То есть вы не уверены?

— Из общежития она съехала, это точно. А покинула город, бросила ли свои занятия или нет, я понятия не имею. Племянница никогда не говорила.

* * *

Несмотря на то что в биографии Светланы кое-что прояснилось, полученная информация вызывала новые вопросы. С одной стороны, стало ясно, почему девушка приняла решение уйти из учебного заведения. С другой, совершенно непонятно, откуда у Светланы Липник появился вес в преступной группировке. Ее там знают, некоторые даже уважают и боятся. Это я успела уяснить. А к жрицам любви, даже бывшим, принято относиться с толикой презрения, особенно в бандитской среде. Может, она тщательно скрывала, чем промышляла в студенческие годы?

Кстати, со слов Валентины было неясно, бросила ли Света проституцию после скандала или, наоборот, сделала это своим основным занятием, полностью забросив учебу.

Если она осталась в этом бизнесе, можно попытаться объяснить ее осведомленность. Мужчины зачастую весьма болтливы в постели. Это всем известный факт и особенность, которой научились пользоваться шпионы еще со времен Средневековья.

Но эта осведомленность может быть только лишь в некоторой степени. Светлана вполне могла получать информацию от рядовых бойцов. И быть в курсе некоторых событий и фактов. Но никто из представителей верхушки организации не станет откровенничать с ночной бабочкой. А Липник, похоже, знала именно такие детали, доступные лишь главарям. Это факт, и он по-прежнему вызывал у меня вопросы.

Впрочем, обо всем нужно обстоятельно подумать, систематизировать и проанализировать информацию. Но не здесь, а в тишине и спокойствии надежного убежища. А до него еще, между прочим, добраться нужно.

* * *

Я попрощалась с Валентиной Егоровной, как и планировала, вышла через заднюю дверь в крошечный дворик и сразу же попала на улицу через незаметную калитку.

Моя машина находилась неподалеку отсюда. Я осмотрелась и рванула напрямик к автомобилю.

Кажется, все обошлось, и даже если за этим местом наблюдали, я успею ретироваться, пока о моем визите успеют доложить и стянуть силы к скромному домику зеленого цвета. А если наблюдатели и сейчас здесь, сумею оторваться от возможной слежки. Главное, до автомобиля как можно быстрее добраться.

И вот здесь меня ждал сюрприз, не сказать, что приятный, скорее, наоборот.

В машине на переднем пассажирском сиденье с довольной кривоватой усмешкой сидел Сыч собственной персоной.

Я молча открыла водительскую дверь и уселась на сиденье рядом.

— Набегалась? — самодовольным тоном поинтересовался он.

— А вы? Решили мой пистолет вернуть? — не осталась в долгу я.

— Погожу пока.

— Тогда, может быть, куртку? Она очень удобная и теплая.

— Смотрю, ты в сжатые сроки обзавелась другой.

— Да, уж пришлось, на дворе не май месяц.

Пока мы перебрасывались фразами, я включила зажигание, чтобы дать мотору прогреться.

Мужчина спокойно, даже на первый взгляд равнодушно, наблюдал за моими манипуляциями. Но от его внимания не ускользнуло, что я завожу машину без ключа. И мои действия Сыч сопроводил очередной кривоватой усмешкой.

Странно вообще, почему его Сычом прозвали? С одной стороны, физиономия вроде бы соответствует, а с другой, он постоянно улыбается. Хотя веселой или приятной эту улыбку назвать никак нельзя.

Может, это общество Светланы Липник так действует на мужчину?

Я посматривала по сторонам, но не замечала наблюдателей, а они, тем не менее, здесь были. Иначе Сыч не смог бы так быстро меня найти. Причем, возможно, они давно окопались в одном из окрестных домов, время на это было, и наблюдают со двора или прямо с чердака. Тут можно найти много мест с замечательным обзором.

— Чего же ты ждешь? — тем временем поинтересовался он. — Поехали. Я скажу куда.

— А твои ребятки нас не потеряют? — ухмыльнулась в ответ. Но, тем не менее, тронулась с места.

— Что, решила навестить родственницу? Странно, между вами вроде бы никогда не было теплых чувств. Впрочем, мы предусмотрели и этот вариант и ждали тебя. Так что соваться сюда было очень глупо. Если ты, разумеется, не стремилась быть обнаруженной.

— То есть вы ждали, и «странно», что дождались, потому что это глупо? — рассмеялась я.

— Ты женщина умная, хитрая и, можно сказать, что продуманная. По крайней мере, насколько я знаю, предпочитаешь просчитывать не только свои собственные ходы, но и действия возможного противника на несколько шагов вперед. Но этот ход был странным, неожиданным и нерациональным. Здесь оставили двоих хлюпиков, так, на всякий случай. Напасть они не решились, за время, что находишься в бегах, ты снискала себе новую, не менее громкую славу. Так что спасибо, хоть позвонить сообразили. Оно и понятно, парни звезд с неба не хватают. Да и никто и не ожидал, что ты явишься к тетке, причем так нагло, прямо среди бела дня.

— Возможно, на то и был расчет.

Он немного помолчал:

— И на кой тебе сдалась эта старуха? Два года назад ты о ней совершенно не думала. Да что она, ты мать собственную уделала, как бог черепаху! Чего уж о тетке говорить?!

Этот выпад был весьма ядовитым, но комментировать его я не стала. В первую очередь, чтобы не сказать лишнего. И потом, это очень похоже на правду — Светлане Липник было плевать на родню. Или она заранее готовила эту комбинацию и позаботилась о том, чтобы все выглядело таким образом.

Лишь про себя я отметила, что Сыч в запале сказал лишнее. Приоткрыл мне, как именно обстоят дела. И если наблюдатели ему позвонили, то, возможно, сейчас Сыч просто изыскал способ прибыть первым. А значит, что он или они уже вызвали кавалерию, которая мчится сюда на всех парах. Любопытно только, он сам был за рулем и где-то бросил транспортное средство или здесь неподалеку имеется автомобиль с водителем?

Поэтому, направляя машину улицами города, я была предельно внимательна. Но за нами никто не следовал, по крайней мере, пока.

Пользуясь этим фактом, я стала неторопливо выруливать в сторону набережной с тем, чтобы убраться подальше от улиц центра с их оживленным движением и камерами видеонаблюдения. А там по набережной выехать к началу промышленной зоны города, где находятся бумажная фабрика, следом почти сразу же мебельная, а между ними улочки, проулки, пустыри, в общем, множество тихих, запущенных мест, где люди опасаются лишний раз ходить даже среди бела дня, а не то что холодными зимними вечерами.

— Направляй к ресторану, — по-хозяйски спокойно кивнул мой визави.

Похоже, он даже не сомневался, что противник в моем лице полностью деморализован, не станет оказывать сопротивления и не попытается больше бежать.

— Почему я общаюсь или не общаюсь со своими родственниками, пояснять не стану. Потому как это совершенно не ваше дело.

Вместо ответа Сыч задумчиво и пытливо уставился на меня:

— Ты что-то задумала! — выдал через некоторое время. — Опять!! Знаешь же, что сейчас тебя только ленивый не ищет. И только Мать Тереза не пытается убить.

— Вообще-то она давно умерла, — спокойно уточнила я.

— Кто?! — совершенно опешил он.

— Да Мать Тереза.

Сыч витиевато выругался.

— Не стоит так кипятиться, — примирительным тоном посоветовала я, — лучше просвети: чего желает Артур Эдуардович? Сообщить мне, что я глупая и жадная?! Так эта информация, помнится, уже звучала в эфире.

Сыч снова уставился на меня:

— До денег, а также до всех на свете материальных благ ты всегда была охоча.

— С самой юности? — не то спросила, не то сообщила я.

— А как же?! — Он даже не пытался скрыть удовлетворение. — Вокруг этой страсти вся твоя жизнь вертится. А вот дурой, напротив, ты никогда не была. Умела просчитать ситуацию и использовать шанс, что вовремя подвернулся.

Вместо ответа я молча кивнула.

— Артур Эдуардович это тоже прекрасно понимает. Так что, если ты на его недавние слова намекаешь, это он, конечно же, зря, но думаю, просто в сердцах сказал.

— Понимаю, — я немного помолчала.

Эта мысль уже приходила мне в голову, но окончательно она сформировалась лишь сейчас. Артур Эдуардович вовсе не так просто по доброте душевной решил поболтать и что-то там обсудить в то время, когда все вокруг пытаются убить Светлану. Очевидно, в этой ситуации он усмотрел какую-то выгоду или возможность для себя. И пытается заручиться либо поддержкой Липник, либо хочет от нее что-то еще. И это важно настолько, чтобы забыть о ее вероломном поведении, предательстве хотя бы на время. Оказать весомую поддержку она сейчас ему вряд ли может. Для этого у женщины не то положение, кого может поддержать всеми презираемый беглец? Правильно, совершенно никого. Значит, дело в чем-то другом. Здесь все постоянно говорят о жадности, значит, речь, вероятно, идет о деньгах.

— Что же ты молчишь? — не выдержал собеседник.

— Артур Эдуардович пытается занять освободившуюся нишу? — высказала я самое очевидное предположение.

— Сама знаешь: свято место пусто не бывает.

— Что ж, дорогу осилит идущий. Пожалуй, мешать не стану. Получится удержаться в седле — так тому и быть.

— Сама понимаешь, что одного желания здесь недостаточно.

— Разумеется, хозяйство-то весьма хлопотное.

— Дело не в этом! Ты ему должна помочь, а кроме того, вернуть то, что взяла тогда!! И немедленно! Возможно, в этом случае Артур Эдуардович замолвит словечко, где требуется, и тогда ты в живых останешься.

— Это вряд ли! — оптимистичным тоном констатировала я.

— Вряд ли что?! — мгновенно вскипел собеседник. — Ты не вернешь деньги, что два года назад украла у шефа?! Или не рассчитываешь в живых остаться, после того как заварила всю эту кашу?!

— Я просто пытаюсь сказать, что и то и другое очень маловероятно.

Сейчас мне стало понятно, что речь действительно шла о деньгах. Теперь нужно выяснить, какую именно роль играл Сыч в этой группировке.

Его внешность не подходила ни под одно из описаний киллеров, штатных или вольнонаемных исполнителей приговоров, которых могли задействовать эти преступники и которыми меня снабдил Мельниченко. Сам он, скорее, походил на порученца или переговорщика, впрочем, это могло быть и единичное задание. И я не знала, как правильно поступить с мужчиной. Вернее, знала: инструкции, данные мне, диктовали одно решение — устранение. И будь он известным киллером, все было бы намного проще. В группировке он состоит, это точно, слишком хорошо осведомлен для постороннего человека. Но это все, что можно более или менее точно предположить.

И похоже, я оказалась в сложной, почти безвыходной ситуации. Сыч чувствует себя очень уверенно, значит, не сомневается, что кавалерия на подходе. Что «Светлана» не станет оказывать сопротивления и пойдет на переговоры в надежде выторговать жизнь. Вот только никаких денег я не смогу им вернуть, просто потому что ничего не брала. Да и подобных переговоров вести не уполномочена. И вообще, не имею понятия, как на подобное предложение отреагировала бы моя подопечная. Впрочем, могу попытаться предположить. Поскольку Светлана женщина умная, она должна была бы догадаться, что это предложение — своего рода коварная ловушка. И после того, как требования бандитов будут удовлетворены, женщина долго не проживет. Ибо если она вернет деньги, то автоматически признается в краже, а в этой среде подобного не прощают. Тут и поручительство высоких боссов не поможет, даже если они захотят его дать.

Значит, Светлана, будь она сейчас на моем месте, предложения не приняла бы. И попыталась бы сбежать или прорваться с боем, если побегу будут препятствовать. И Сыч, зная Светлану, должен это хорошо понимать, как никто. А он совершенно спокоен и уверен, что победил, выполнил поручение шефа и заслуживает награду. При мне он никому не звонил, слежки я не заметила. Значит, логично предположить, что в машине или на самом мужчине находится следящее устройство, с помощью которого нас собираются отыскать его подельники.

К этому моменту стало понятно, что я направляю автомобиль вовсе не в сторону ресторана, а взяла намного правее заданного маршрута. Но и сейчас Сыч даже бровью не повел. Что снова убедило меня в наличии маячка. И собранной кавалерии, которая спешит на помощь.

После моего нахального заявления он немного помолчал, возмущенно хватая ртом воздух, пробормотал несколько ругательств и, наконец, неуверенно произнес:

— Ты должна верить, что останешься в живых. Артуру Эдуардовичу очень пригодится помощь и понадобятся твои таланты, нужно срочно латать дыры и наводить везде порядок. Пойми, он готов пойти на многое, чтобы добиться сотрудничества.

— То-то он устроил на меня облаву, словно на животное, тогда, после моего визита в ресторан.

— Погорячился, бывает. Но и ты сама не права, не нужно было его злить, унижая при всех.

— Каждый человек может разозлиться, — нейтральным тоном заявила я.

— Правильно, именно поэтому вам необходимо сесть за стол переговоров. Вы необходимы друг другу, и в этой ситуации нужно не обмениваться шпильками и оскорблениями, а сотрудничать к взаимной выгоде.

— А ты что же? — Мой вопрос можно было понимать по-разному. Я просто осторожно прощупывала почву, чтобы понять, какое именно место сам Сыч занимает в группировке. В надежде, что он даст любой туманный намек, который приоткроет для меня завесу тайны и компенсирует недостаток информации. Или его конкретный ответ полностью развяжет мне руки и обеспечит свободу действий.

— Что я? — растерялся он.

— Что ж сам не поможешь?

— Я всего лишь его правая рука. Но и ты не вздумай воображать, что займешь мое место! Ты вернешься на свое собственное, здесь без вариантов.

— Но, — начала я и замолчала, изображая, что замялась в нерешительности.

— Что?! Тебя что-то смущает или не устраивает?! Ты была важным лицом при шефе! Не просто исполнителем, но и разработчиком многих операций! Не думай, что мы не в курсе! Артур Эдуардович знает, что ты можешь и информацию ловко выбить, и разработать схему, которая принесет немалый доход. Разумеется, к тебе будет приставлен человек, который будет контролировать все финансовые потоки, уж не взыщи, но веры тебе больше нет. А что до последней выходки, все понимают, зачем именно ты это затеяла — чтобы уцелеть, ведь бегать тебе за два года, видать, порядком надоело.

— То есть все станет почти так же, как и было? — Я старалась, чтобы мое лицо сохранило непроницаемое выражение. Но слова Сыча звенели в голове, словно горох в гулком пустом котелке.

Новая информация совершенно не вписывалась в тот портрет подопечной, что я нарисовала для себя ранее. Значит, она не была ночной бабочкой или чьей-то любовницей, не добывала сведения у рядовых или высокопоставленных участников группировки, она сама была частью банды?!

Да не просто частью, практически правой рукой шефа! Разрабатывала схемы и проворачивала операции?!

Вот это финт! Интересно, сколько знает о своей подопечной сам Мельниченко?! Должно быть, немало. Ведь степень ее осведомленности только для меня с самого начала была лишь на уровне догадок.

Оперативники, что плотно сотрудничали с Липник, должны были понимать, как непрост их осведомитель. Значит, они пошли на сделку, чтобы получить весь расклад и уничтожить группировку. Но сделать это, похоже, до конца не получилось. Те, кого арестовали, свои сроки, конечно, получат. Но коллеги лишь проредили ряды преступников, и некоторые остались на свободе, более того, готовы взять бразды правления в свои руки и реанимировать банду. И если им окажут значимую поддержку, сделать это будет весьма просто.

Интересно, Светлана не могла ли предусмотреть подобный исход своей затеи? Или даже может быть, она специально подстроила так, чтобы на свободе осталась целая ветка группировки, с ее главой, чтобы, случись что, было с кем договариваться и чем торговаться?!

Если так, то эта тетка действительно очень умна. Ведь она разработала многоходовую операцию, растянутую во времени, где были задействованы спецслужбы, преступники и бог знает сколько еще народу, а также предусмотрены разные варианты развития событий. Причем обе организации оказались у нее в руках, словно у грамотного кукловода.

Ай да Светлана! Ловка пройдоха, нечего сказать!

Сыч продолжал еще что-то говорить. Произносил фразы, призванные убедить собеседницу принять предложение о сотрудничестве. Но я слушала его лишь краем уха.

А сама тем временем нашла узкую улочку. Она начиналась сразу за мебельной фабрикой и сначала шла вдоль высокого кирпичного забора, который окружал производство, потом уходила к небольшому району частного сектора, с неухоженными покосившимися или даже заброшенными домиками, а потом спускалась почти вплотную к реке.

Именно туда я и направила экспроприированный автомобиль. Нашла укромное место, припарковалась и попыталась полностью осмыслить слова своего собеседника. А также срочно придумать, что мне делать дальше.

— Ты что-то притихла, — наконец заметил он мое молчание, — снова затеваешь какую-то каверзу или просто решила немного поразмышлять?

— Да, немного подумать — никогда не помешает, — пробормотала я.

— Подозреваю, что у тебя все варианты давным-давно просчитаны.

«У нее-то да, возможно, — мелькнула в моей голове мысль, — только все дело в том, что я не Светлана. И меня вовлекли в столь мутную воду, что сразу и не разобраться».

Кроме того, здесь оказалось весьма коварное течение, а также в изобилии подводные камни, смертельные водовороты, да такие, что впору буйну голову сложить. А коллеги даже не удосужились ни о чем таком предупредить. Я обязательно припомню это приятелю Сашеньке при первом же удобном случае. Но из ситуации, что сложилась прямо сейчас, нужно как-то выбираться. А главное, расстроить планы бандитов и не допустить возрождения группировки. Это, в конце концов, мой долг как сыщика, боевика, детектива и скромного борца с преступностью.

Сыч тем временем так внимательно вглядывался в мое лицо, словно надеялся прочесть мысли, что сейчас бурлили в моей голове.

— Знаешь, а пластические хирурги очень талантливо поработали с твоей внешностью. И если бы я встретил тебя, к примеру, на улице, ни за что не узнал бы, даже имея описание новой внешности.

— Откуда дровишки, кстати? — лениво поинтересовалась я.

— Ты же не маленькая, за деньги можно все достать, а уж информацию и подавно. И везде можно найти тех, кого получится купить, или воздействовать другим образом, вариантов на самом деле много, сама знаешь.

— Да, конечно, знаю.

Мы еще немного помолчали. За это время я пыталась взвесить и прикинуть, какие варианты есть у меня. А о чем думал Сыч, неизвестно. Но оказалось, что его мысли продолжали течь в том же направлении.

— Я полагаю, что ты тогда появилась в ресторане вовсе не просто так. И не только лишь для того, чтобы спровоцировать и заставить оживиться всех тех, кто по-прежнему желает твоей смерти. Ты искала выходы на людей. Вернее, пришла показать себя, чтобы кто-то вышел на тебя с предложением. Чтобы до конца осуществить свой план.

— Не считаешь эту схему слишком уж сложной? — усмехнулась я.

— Как раз по тебе кафтанчик.

— Ага.

— Скажи честно, зачем ты все это затеяла? В смысле, изначально, теперь-то картина ясная, уцелеть пытаешься, а тогда зачем?

— То есть в банальную жадность ты не веришь? — снова усмехнулась я.

— Брось, то была обычная трехмесячная выручка, пусть элитного, но все-таки борделя. Может, еще малая толика дохода с разных операций плюс сумма на непредвиденные расходы. По большому счету, не та цифра, из-за которой можно смертельно рисковать и городить весь этот огород.

— Возможно, у меня были другие причины и свои соображения, — я ответила как можно более обтекаемо.

— Ты заподозрила, что шеф рано или поздно пожелает от тебя избавиться?! — слегка подпрыгнул на сиденье собеседник. — Что ж, это логично. Уж прости, но ты бываешь по-звериному жестока, а времена нынче давно уже не те. И лучше обставлять дела, не привлекая к себе лишнего внимания.

Я, слегка шокированная новым открытием, не нашлась что ответить.

— То есть ты просчитала и это? Уважаю, ведь люди так редко бывают самокритичны.

— Но мы уже, кажется, сошлись во мнении, что я необычная женщина.

— Это, конечно, — он несколько секунд помолчал, — знаешь, вот только что ты сделала жест губами, очень похожий на твой прежний! А в остальном, смотришь на тебя и сомневаешься: ты — не ты? Фигура намного стройнее, но это ведь не проблема, не сложно устроить, и так тебе больше идет. Лицо, мимика и некоторые жесты изменились до неузнаваемости, совсем другая прическа делает совершенно другой облик, но внешность это абсолютно не портит. Ты стала красивее, моложе внешне, вот только глаза усталые, но это, наверное, от нервов и от всей этой беготни.

На протяжении разговора я всеми силами пыталась этого избежать. Прищуривалась, глядя вдаль, отклоняла голову или слегка отворачивала ее в сторону. Но сейчас, рассуждая о внешности Светланы, мужчина заглянул в мои глаза.

Нужно ли уточнять, что вместо серо-зеленой радужки своей давней знакомой он увидел ярко-зеленый оттенок глаз Евгении Охотниковой?

Носиться с линзами, контейнером и физрастворами, соблюдая стерильность, очень сложно в бегах, да и сами линзы я потеряла. Первый комплект — еще на начальном этапе операции, второй немного позже.

«Вот и решилась дилемма, словно сама собой, — мелькнула мысль, — я думала, имею ли право уничтожать человека, который сам лично, возможно, никогда не убивал, да и сейчас моей жизни никак не угрожает? Но теперь Сыч из-за своей дотошности поставил под угрозу всю операцию, а это уже совсем другое дело. И, значит, вопрос можно считать решенным».

Я медленно, словно нехотя, открыла дверцу автомобиля, вышла наружу, оперлась на капот и уставилась на реку, подставляя лицо порывам ледяного ветра. Куртку я расстегнула еще в машине, и теперь ее полы развевались, а холодный ветер окутал меня всю, я поежилась, но застегиваться не стала и продолжила стоять.

— Нет, так не пойдет! — выкрикнул Сыч после небольшой паузы, которую можно объяснить лишь легкой растерянностью.

После чего он тоже выскочил наружу, оббежал машину, подбежал ко мне, слегка развернул и снова уставился в мои глаза, словно в ожидании, что там сейчас, словно в мультфильме, выскочит какая-то надпись. Или глаза чудным образом поменяют цвет на искомый.

Я молчала, выдерживая паузу, чтобы дать человеку осмыслить свое открытие и высказаться.

Сыч немного посопел, втягивая холодный воздух раздувающимися ноздрями, словно разгоряченный конь. Потом неожиданно и быстро протянул руку, резко задрал пиджак с футболкой, оголяя мой живот. Из любопытства, чтобы просто узнать, чего он хочет и как далеко готов зайти, я не препятствовала.

Мужчина, видимо, не удовлетворился полученным результатом, и второй рукой ухватил за пояс джинсов и потянул вниз, немного потаращился, высматривая невесть что.

— Отличные формы, хорошие мышцы и молодое, тренированное тело. Но здесь чего-то не хватает! Кто ты такая, черт тебя дери?! И почему выдаешь себя за Светлану?!

— Я все поясню. Но сначала, просто из любопытства: чего ты там рассчитывал увидеть?

— У Светланы цветная татуировка бабочки внизу живота. Набила по молодости и некоторое время считала забавной шуткой, чем-то вроде каламбура. Она же бывшая шлюха, ты ведь знаешь?! Разумеется, знаешь, для случайного человека ты слишком хорошо проинформирована о ее жизни, работе и вообще всех деталях. И разбираешься во многих вопросах.

Чтобы не разочаровывать, я не стала объяснять, каким минимумом сведений обладала еще недавно, до разговора с ним.

— Она наняла меня, чтобы избежать лишней опасности и гарантированно уцелеть в той сети из интриг, что так старательно сплетала. Потому что давно поняла, как много опасностей и угроз может быть на этом пути.

— Понимаю, — медленно протянул он, — и твое участие во всем — еще одна отдельная интрига?! А что же внешность, она ее не меняла?!

— Разумеется, изменила, и теперь мы со Светланой очень похожи. Не словно близнецы, конечно же, но со стороны да издалека перепутать можно. Как выяснилось, даже давние знакомые, которым заранее доходчиво объяснили, как Светлана Липник теперь будет выглядеть, тоже покупаются.

— Да, она у нас известная умелица затеять интригу, запутать следы и замаскировать истинные цели.

— Похоже на то.

— Знаешь, она однажды отомстила женщине, которая еще в студенческие годы ей сильно насолила. По крайней мере, Светлана считала, что именно из-за нее была вынуждена покинуть учебу. Вот такая она злопамятная и изворотливая особа. Но чтобы такое?! До этого еще ведь додуматься надо было!

Я пожала плечами, как бы говоря: «Она-то может, мы же знаем».

А сама тем временем подумала, а принадлежала ли эта идея Сашке Мельниченко?! Или изначально была задумкой самой Светланы?!

А потом, после небольшой паузы, поинтересовалась:

— А что именно она сделала?!

— Та девица? Да собрание какое-то устроила, в результате которого на Светлану упала тень подозрения в аморальном поведении.

— Нет, как именно отомстила Липник?

— Устроила налет под видом бандитского нападения. Их действительно ограбили, к тому времени дамочка удачно замуж вышла и жила богато. Но Светлана все организовала таким образом, что супругов и их ребенка пришлось убить.

— Да что вы говорите?

— Именно так. Но не просто убить, а после продолжительных пыток. И говорят, что Светлана не просто участвовала во всем лично, она придумала их большую часть и самостоятельно воплотила. Говорят, от этого всего у бывалых людей кровь стыла в жилах, а сам шеф, когда до него дошли слухи, именно после этой операции стал задумываться о ликвидации своей помощницы.

— Вот почему Светлана такой параноик.

— Известный факт. Но и тебе, своей защитнице, она, видно, тоже не до конца доверяет. Иначе сообщила бы единственную примету, по которой ее можно гарантированно узнать.

— Разумеется, не доверяет или мне, или кому-то из бывшего окружения, из тех, кто остался на свободе. И у нее есть к тому все основания.

— А еще глаза! — не унимался и продолжал таращиться Сыч. — Радужку, ее цвет и рисунок, ведь никак нельзя изменить?!

— Только если сделать пересадку. Но это слишком сложная операция, и времени на восстановление уйдет много, и хороший результат никто не сможет гарантировать.

— Издеваешься?

— Нет, всего лишь озвучиваю варианты. Ручаюсь, при подготовке операции она и этот ход обдумала.

— Иногда я думаю, не совершает ли Артур Эдуардович ошибку, снова допуская к власти этого серого кардинала? — неуверенным тоном пробормотал мужчина.

Я позволила себе вопросительно поднять бровь.

— Что? Не понимаешь?!

— Наверное, догадываюсь, но не решаюсь озвучить.

— И это правильно! О таком вслух никогда не говорили, сама понимаешь, это чревато неприятными последствиями. Но смельчаки, бывало, осторожно высказывали мысль, что некоторые решения шефа были продиктованы именно ею, Светланой.

— Они были столь близки?

— Ты имеешь в виду связь?! Нет, она же бывшая девочка по вызову, что официально поднялась до хозяйки борделя, не более того. Романа с такой быть не может по определению, даже шеф себе такого не мог позволить. Но ее интеллект и незаурядный способ мышления он, бесспорно, ценил, и весьма высоко! Эту женщину одно портит — чрезмерная жестокость.

Мы еще немного поболтали, во время этой короткой беседы Сыч, отбросив всяческое стеснение и сантименты, выложил мне некоторые подробности из жизни и деятельности Светланы.

Говоря откровенно, даже у меня, опытного боевика, от некоторых из них буквально начинали шевелиться волосы на голове.

Я снова и снова задавала себе вопрос, знают ли до конца Мельниченко с коллегами, с кем связались? Или она умудрилась буквально всех обвести вокруг пальца?

Впрочем, сейчас не время задавать себе этот вопрос. Мои сомнения и терзания подождут. Нужно просто признать тот факт, что я, рискуя жизнью, вероятней всего, все это время оберегала настоящего монстра.

От осознания мною этого факта не должна пострадать операция, которую проводили сейчас спецслужбы. И не должен сорваться судебный процесс, ведь от него многое зависит. И нельзя допустить, чтобы кто-либо в бандитской среде узнал о подмене, то есть о существовании двойника в моем лице, особенно теперь, когда до вынесения приговора остались считаные дни.

А это значит, что Сыча нужно устранить прямо сейчас. Жаль, он незаменимый источник полезной информации, да и дядька, похоже, с понятиями, или хочет таковым казаться.

— Так ты передашь своему объекту наше предложение? Или, может быть, сведешь с ней напрямую? Ведь мы с Артуром Эдуардовичем не представляем угрозы для Светланы.

— Полагаю, это ей решать, — ровным тоном ответила я.

И, разумеется, не стала пояснять, что мой контакт с подопечной крайне ограничен, или, вернее, тоже стремится к нулю.

— Понимаю, — с деловитым видом кивнул он, — тебе нужно несколько дней для того, чтобы передать сообщение. Потом ей, чтобы обдумать предложение и передать ответ. Светлана, кстати, сама знает выходы на нас.

— Вряд ли она станет так рисковать.

— Конечно, я все понимаю. Но, тем не менее, прошу ее о личной встрече. Полагаю, нам есть что обсудить и потом, лицом к лицу, мне и аргументы лучше подобрать удастся.

— Я тоже не могу рисковать, — негромко сказала, — и мне правда жаль, прости.

В то время, когда мы обменивались этими фразами, Сыч стоял ко мне боком и задумчивым взглядом смотрел в сторону реки. Напасть в таком положении было легко и просто, но как-то уж совсем подло.

Вопрос выживания, конечно, очень важен, и выполнение задания для меня всегда находится в приоритете, но существуют еще и этические нормы, которые я, например, очень не люблю нарушать. По крайней мере, нападать на человека, который даже не подозревает об опасности, точно не по мне.

Поэтому сейчас я специально дала противнику возможность понять свои намерения.

Говоря откровенно, это не слишком уравнивало шансы, но он мог хотя бы попытаться сопротивляться.

— Нет, не может быть! — Он отступил на шаг назад, лихорадочно шаря правой рукой в кармане. — Ты не просто выполняешь роль двойника и отводишь всем глаза, ты и есть тот самый таинственный киллер! И работаешь на нее!!

— Я бы так не сказала.

Мужчина продолжил лихорадочно говорить, совершенно не обращая внимания на мои слова:

— Боже, да ведь она сама метит на место главного и поэтому собирается устранить всех, кто может помешать или составить конкуренцию!! А эти нападавшие на Светлану, все те, у кого якобы получилось выйти на след женщины, это ведь ты их устранила?!!

— И всякий раз у меня не было выбора. Почти как сейчас.

Тем временем Сыч достал из кармана раскладной нож с острозаточенным лезвием и взмахнул рукой, собираясь нанести удар. Действовал, между прочим, достаточно профессионально, по крайней мере, явно понимал, что делать.

Сначала мужчина сделал обманное движение, призванное усыпить бдительность противника и отвлечь внимание, и только потом занес руку для мощного удара снизу. Но я была готова к чему-то подобному, поэтому шагнула чуть вперед и в сторону, ловко увернулась от удара, одновременно перехватила руку мужчины, выкрутила ее и нанесла ему удар в печень его же оружием, зажатым в собственной руке. Его ноги тут же подкосились, лицо побледнело, а глаза закатились. Я подхватила обмякшее тело, осторожно затащила внутрь машины и пристроила прямо на водительском сиденье. Потом, не дожидаясь приезда соратников Сыча, быстро протерла все, чего касались в автомобиле мои руки, а также руками мужчины оставила несколько вполне пригодных отпечатков на руле, торпеде и рычаге переключения скоростей и поспешила убраться оттуда как можно быстрее.

* * *

Из того района, где мне пришлось бросить машину с трупом внутри, я выбралась на удивление быстро. После того как пешком добралась до бумажной фабрики, выбрала удачное место, перемахнула через забор и проникла на территорию.

Немного прошлась, осмотрелась, быстро выяснила, что скоро вечерняя смена станет покидать производственные цеха, покрутилась еще немного, а потом смешалась с толпой работников и спокойно покинула фабрику через центральную проходную.

Таким образом, я оказалась примерно в трех кварталах от исходной точки, а кроме того, как раз напротив остановки фабричного служебного автобуса. Поскольку никто при входе не предъявлял пропусков, внутрь я проникла беспрепятственно.

Очевидно, и водитель, и работники решили, что я новенькая, которая просто не успела еще со всеми познакомиться. По какому маршруту будет следовать автобус, я, разумеется, не знала и во избежание лишних подозрений спрашивать не стала. Просто предположила, что он должен проехать где-то по центру города или по одной из прилегающих к нему улиц.

Так и получилось: автобус прошел неподалеку от железнодорожного вокзала, где я и вышла, подобрав остановку, на которой салон покидало сразу несколько человек.

Мое такое быстрое появление возле вокзала никто не мог бы отследить или просчитать. Поэтому я позволила себе пройти внутрь здания, чтобы найти телефон-автомат для связи с полковником Петровым.

Я остро нуждалась в свежих новостях или инструкциях Мельниченко, чтобы скоординировать с ним свои действия.

Приятель взял трубку после первого же гудка.

— Привет, задерживаемся допоздна на работе? — хмыкнула я.

— Привет, ждал твоего звонка, Пропажа! — обрадовался Петров. — И был готов здесь хоть всю ночь просидеть. Как у тебя дела?!

— Все чудесатее и чудесатее! — бодрым голосом процитировала я героиню произведения одного известного математика и не менее известного писателя позапрошлого века.

— Что, все так плохо?! — как всегда, немного по-своему интерпретировал мою мысль полковник.

— В пределах нормы, но случаются странности и неожиданности.

— А неожиданные странности?

— Они тоже.

— Может быть, посвятишь?

— Нет, это слишком долго, не хочу привлекать внимание. Просто передай нашему общему приятелю, что с подопечной пытаются выйти на связь и передать предложение о сотрудничестве, он сам поймет. А не поймет, пусть назначит встречу, я дам пояснения.

— Будет сделано!

— Хорошо. Что нового на фронтах?

— Заседания окончены, ждем вынесения приговора.

— Это будет сегодня?

— Предположительно, но кто их знает, сколько заседать будут?! — Я прямо видела мысленным взором, как досадливо поморщился при этих словах приятель, и тихонько хихикнула.

— Для меня есть инструкции? — спросила я после небольшой паузы, во время которой Петров обиженно засопел.

— Новых — нет, все по-прежнему. Место пребывания подопечной снова сменили, и план Мельниченко, похоже, работает, по крайней мере, их никто больше не беспокоил. Наверное, ты тоже теперь можешь особо не активничать, а залечь ненадолго на дно. По крайней мере, спокойно дождаться вынесения приговора. А там, возможно, и инструкции поменяются.

— Пожалуй, так и сделаю. А то я тут уже проявила некоторую активность.

— Что случилось?! — занервничал Генка.

— Ничего особенного, специалист просто сделал то, что должен был. Но знаешь, с давним приятелем мне все же нужно пошептаться, скажи — это важно, пусть назначит встречу.

— Ладно, Пропажа, ты там, это, будь осторожна и не пропадай надолго.

— Будет сделано, — усмехнулась я.

Торопливо простившись с приятелем, я осторожно огляделась по сторонам и, не медля ни минуты, набрала еще один номер. Слежки здесь я не ожидала, но все равно долго оставаться на одном месте да при таком скоплении народа не стоит. Опытный наблюдатель легко может выдать себя за скучающего пассажира, каких много снует в толпе, так что сразу даже и не заметишь, что тебя осторожно ведут.

Хакер тоже снял трубку почти сразу же, словно сидел неподалеку от телефона в ожидании звонка.

— Женька, привет, как хорошо, что ты позвонила!

— Привет, а что, есть новости для меня?

— Не то чтобы много. Но слышать тебя все равно приятно, я переживал, даже сводки просматривал.

— Со мной порядок, давай, рассказывай, чего нарыть удалось?!

— С родственниками и однокурсниками я больше не работал, но мне удалось обнаружить некоторые следы. Для начала я ошибался, Светлана Липник покидала страну, года два примерно назад, и въехала совсем недавно. Но моя ошибка вполне оправдана, так как выезжала она по поддельным документам и, похоже, в большой спешке. То есть от кого-то бежала.

— Да она увела кассу у собственного шефа и была вынуждена скрываться.

— Точно! Я немного помониторил, она постоянно переезжала с места на место, нигде надолго не оставалась. Значит, действительно скрывалась! И тогда вполне понятны становятся дальнейшие действия женщины! А то я все в толк никак взять не мог!

— Ее поведение казалось тебе слишком нелогичным?!

— Если не сказать больше! Еще при въезде прямо на таможенном контроле она предъявила поддельный паспорт, а назвалась настоящим именем. Разумеется, ее тут же под белы рученьки и приняли.

— А потом она сделала спецслужбам предложение о сотрудничестве. От которого те, в свою очередь, не смогли отказаться!

— Очень похоже, что именно так все и было!

— Значит, она давно начала плести свою паутину и все заранее продумала и просчитала!

— Что просчитала? О чем ты?

— Она придумала комбинацию, в результате которой останется жива, избавится ото всех своих врагов, по крайней мере, от тех из них, кто реально способен ей навредить. А может быть, даже сама поднимется на вершину преступной группировки.

— Потому что конкуренты или уничтожены, или трудами правоохранительных органов на нарах отдыхают!

— Да, все так. Ты вот что, информацию осторожно ищи, вдруг попадется что-то интересное. Но без фанатизма, мы и так уже достаточно много знаем. И будь, пожалуйста, очень осторожен.

— Да ладно, Жень, мое вмешательство никто обнаружить не сможет.

— Знаешь, на одного замечательного специалиста всегда может найтись не менее замечательный. А мы можем не знать, как далеко заходят ее планы и скольких подельников сумела заиметь эта талантливая интриганка. Возможно, она имеет еще какие-то резервные варианты и просто пока не пустила их в ход. Так что пообещай мне немедленно!

— Ладно, обещаю!

— Вот и договорились. Мне пора, как только смогу, наберу.

— Хорошо, я всегда жду твоего звонка. Удачи, Женька!

— Спасибо. Удача мне очень пригодится.

* * *

Несмотря на то что преданный друг просил не нарываться и больше не искать неприятностей, я немного прогулялась по городу. Потому что видела в этом свои резоны. Наметила собственную программу минимум и решила предпринять некоторые шаги к выполнению этого плана. Он был пока еще сыроватым и неопределенным, и, пожалуй, его можно было считать планом «Б».

Есть мнение, что, если вы готовите запасной план, на успех основного вы совершенно не рассчитываете. То есть заранее настроены на поражение. Но это был не мой случай.

Я собиралась вызвать на серьезный разговор Сашку Мельниченко. И доложить ему результаты своих изысканий вкупе с соображениями. Но я могу не знать всей подоплеки операции, в которой участвую. Например, кураторы операции могут знать о прошлом Светланы, могут знать о ее дальнейших планах и даже иметь на них собственные виды. Еще Мельниченко может просто проигнорировать мои слова из соображений, изложенных выше, или каких-то других.

Поэтому у меня имеется запасной план. Он сырой и не оформившийся до конца. Впрочем, его всегда можно оживить хорошей импровизацией. Соображаю я быстро и навыки меня никогда не подводили. Так что прорвемся обязательно.

После того как я выполнила некоторые необходимые действия, осматриваясь, отправилась к ближайшему надежному убежищу. Считать таковым можно было только домик старушки, в котором я обосновалась несколько дней назад.

Осматриваясь, чтобы контролировать обстановку, я добралась до убежища, наскоро перекусила тем, что нашла, и завалилась спать. Полноценный отдых сейчас был мне нужен больше всего.

Ночью невдалеке послышался отчетливый шум, разумеется, обустраиваясь на ночь, для собственного спокойствия я расставила шумовые ловушки во всех местах, через которые можно было проникнуть внутрь помещения. И мне показалось сейчас, что одна из них сработала.

Рука привычно нырнула под подушку за оружием, я приняла удобную позу в ожидании незваных гостей. Но никто так и не появился, а спустя некоторое время я снова уснула.

Следующим утром первым делом я проверила целостность маяков. Похоже, кто-то пытался осторожно открыть окно в прихожей и настойчиво дергал раму. Но потом, когда шпингалет уже почти выскользнул из пазика, почему-то отказался от своей затеи и поспешил ретироваться, тщательно убирая все свои следы на снегу.

Я не то чтобы ждала, но предполагала в скором времени увидеть одного особенного гостя. Поэтому слегка удивилась тому, что визитер внезапно изменил свои намерения. Впрочем, возможно, он просто испугался или имелись какие-то другие причины, чтобы все отменить. Возможно, надо просто набраться терпения и немного подождать.

Я испытывала непреодолимое желание проваляться весь сегодняшний день в кровати, но это была непозволительная роскошь. Нужно было сделать вылазку за продуктами и за новостями. И второе, разумеется, было гораздо важнее первого.

Для начала я добралась до телефона и набрала рабочий номер Генки Петрова. Судя по времени, приятель уже должен быть в своем рабочем кабинете.

Но сегодня трубку долго не снимали.

«Он, конечно, может задерживаться или отправиться с утра на выезд, и это было бы очень не вовремя, — думала я, слушая гудки в телефоне, — ладно, попробую еще раз, только немного попозже».

И уже тогда, когда я собиралась сдаться и положить трубку, прошло соединение, полковник Петров торопливо выкрикнул:

— Да! — А потом спустя секундную паузу добавил: — Слушаю!

— Знаешь, что говорят психологи? — усмехнулась я. — Человек, отвечая по телефону: «Да», подсознательно хочет сказать собеседнику, что заранее на все согласен.

— А если он отвечает: «Слушаю»?

— Это выдает в абоненте начальника, привыкшего командовать подчиненными.

— Здорово! — обрадовался приятель.

— А то! — Я коротко рассмеялась и спустя несколько секунд добавила: — Геночка, время слегка поджимает. Для меня есть новости?

— Приговор вынесли. Все прошло нормально. Подопечную снова перевезли в безопасное место, ее все еще охраняют бойцы Мельниченко. Но, возможно, в самом скором времени ее вывезут за границу по новым документам, и значит, твоя охранная операция тоже будет закончена.

— Боюсь, это решать не тебе, дорогой друг. Что там по поводу моей просьбы пошептаться с приятелем?

— Он очень занят, да и за тобой все еще следить могут. Так что встреча состояться не может, по крайней мере, пока.

— Но это срочно и может быть важно.

— Поэтому я десять минут назад распорядился выписать для Сашки пропуск, и только что он вошел в мой кабинет.

— Здорово, ты лучший! Тогда давай ему скорее трубку! И спасибо, Гена!

— Всегда пожалуйста!

— Привет, Женька! Что у тебя за сообщение?! — Тон приятеля был деловитым, голос хрипловатым, а речь сбивчивой и чрезмерно торопливой.

— На подопечную пытаются выйти с предложением о сотрудничестве, впрочем, Петров тебе уже, наверное, сказал об этом.

— Да, говорил. Но я ничего толком не понял. О каком сотрудничестве идет речь? И что от нее вообще могут хотеть?

— Помощи в захвате власти в группировке, разумеется. Ты, вообще, уверен, что она все о себе рассказала? Ведь эта женщина не так проста, недаром владеет таким объемом информации. Да и затеяла все это недаром! Возможно, она играет с вами, Сашка!

— Да ладно, Жень, бери выше! То была обычная провокация или ловушка! И потом, к Липник у нас нет и не может быть претензий! Она выполнила все, что обещала. Слышишь?! Не нарушила ни одного пункта соглашения!

— А судя по моим сведениям, она достойна оказаться рядом с теми, кого на нары не так давно определила!

— Это, Охотникова, не нам с тобой решать! Сама должна понимать, ту операцию курируют совсем другие люди. И они не собираются посвящать нас с тобой в суть своих договоренностей с Липник. Наше дело — обеспечить женщине безопасность. Что мы и сделали в конечном итоге. Все остальное не касается ни тебя, ни меня.

— Значит, операцию можно считать завершенной? Ведь суд закончился, и преступники получили свои сроки. А Светлану, похоже, собираются эвакуировать куда-то за границу.

— Да, все так. По нашим сведениям, те киллеры, которых не удалось уничтожить, должны теперь отступить. Но для успешного завершения операции я прошу тебя пока не выходить из образа и продолжить дезинформацию возможного противника совсем недолго, буквально пару дней.

— Хорошо. Только ты должен доложить все начальству.

— Что именно?

— Ту информацию, что я сумела раздобыть.

— Ладно, как скажешь.

— Хорошо, значит, договорились. Мой контакт с подопечной предполагается?

— Нет. Контактировать напрямую ты с ней не станешь. Так же мы не будем больше устраивать подмен. Просто помелькай немного поблизости и можешь быть свободна. Оговоренная сумма уже находится на твоем счету. А через четыре дня из круиза возвращается тетя Мила. Так что это все, Женька! Операция близится к завершению! Благодарю за сотрудничество!

— Возможно, после получения новой информации от начальства поступит другая вводная, — продолжала настаивать я.

— Нет, Охотникова! Через два дня твоя миссия будет окончена. А подопечную снова перевезут, а потом отправят за границу, согласно договоренностям.

— Ладно, как скажешь.

Возможно, кое-что в моем тоне не понравилось Мельниченко, поэтому он добавил менторским тоном:

— Повторюсь, Охотникова, твоя миссия заканчивается через два дня! И не вздумай выходить на мое непосредственное начальство с сообщениями или своими соображениями! Я помню, у тебя всегда были проблемы с субординацией, и это частенько сводит на нет все твои достижения.

— Мои достижения навсегда при мне останутся! — злобно огрызнулась я. Но, впрочем, не дала втянуть себя в бессмысленную дискуссию и тут же добавила: — Счастливо оставаться!

А спустя доли секунды повесила трубку, немного подумала, быстренько сделала еще один звонок и поспешила покинуть помещение вокзала.

Дорогой я, разумеется, не теряла бдительности, что не мешало мне размышлять. Мысли мои, кстати, были совсем невеселые.

Итак, все началось с услуги, которую мне не так давно оказал старый приятель. Поэтому, когда он попросил меня об ответной услуге, отказать я не сумела. И оказалась втянута в настоящую авантюру. Мало того, что на протяжении всей операции моя жизнь неоднократно подвергалась смертельной опасности, в конце концов, выяснилось, что я оберегала настоящего монстра — манипулятора. И теперь, когда Светлана с помощью спецслужб и при моем самом активном участии избавилась от основных конкурентов и сильных врагов, ее руки оказались полностью развязанными. Женщина получит полную свободу действий. И в лучшем случае, улизнув за границу, будет жить припеваючи на украденные у бандитов деньги. А ее преступления так и останутся безнаказанными.

Но есть и второй, худший вариант развития событий. Светлана найдет способ незаметно вернуться домой. И при помощи интриг и манипуляций захватит власть в группировке или в том, что от нее осталось. А потом на руинах старой организации построит собственную империю, окрепнет и станет неуязвима. С ее стратегическими навыками, неординарным мышлением и звериной жестокостью все получится легко и пройдет гладко, словно много раз отрепетированный спектакль.

И мой любимый город получит новую группировку и расцвет криминала. Частично по моей вине или при непосредственном участии, можно считать, как нравится.

Разумеется, я не могу этого допустить. Но как поступить и что именно предпринять, пока непонятно.

* * *

Остаток дня прошел в ленивом бездействии. Я не должна была больше провоцировать противника, вызывая огонь на себя. Так что заняться вроде как нечем было. И домой не могла вернуться. Потому как обязана придерживаться условий и заключенных единожды соглашений, даже если они мне не слишком по нраву.

Поэтому я купила некоторые необходимые продукты и вернулась в убежище. Впервые за много дней приготовила горячий обед, с удовольствием его практически весь съела и завалилась на диван со старым журналом, полным неразгаданных кроссвордов и головоломок.

День закончился до обидного быстро. Вечером я выпила чаю с бутербродами, а потом расставила шумовые ловушки, прежде чем укладываться на ночь. Не то чтобы я опасалась нападения, а действовала, скорее, по привычке и на всякий случай.

Ночью снова сработала шумовая ловушка. Но на сей раз я не стала ждать визита, лежа в постели. А поднялась, взяла в руки оружие и пошла проверить.

— И кто это там такой робкий? — бурчала я, обходя небольшое помещение. — Второй раз пытается зайти и не решается, это просто уметь нужно.

Едва я успела договорить до конца, как почувствовала сквозняк, что тянул из прихожей. Кажется, сегодня то самое окно наконец-то отворили. А вот пролез гость внутрь или повременил, пока было непонятно. Но, на всякий случай, подождать его решила в комнате. В прихожей было очень тесно и темно, затевать там схватку не слишком умная затея.

— На сей раз я решил зайти, — раздалось из темноты, — ты, конечно, умная стерва и ждешь нападения, но я слышал, тебя должны скоро отправить куда-то за границу, далеко и искать замучаешься.

— Вы там только окошко за собой прикройте, — насмешливым тоном посоветовала я, — здесь и так не слишком жарко, а теперь и вовсе все тепло уйдет.

Мужчина сразу показался мне знакомым, по крайней мере, его плотную фигуру мне доводилось видеть не раз. Он следил за мной все эти дни, периодически то находя, то теряя, и это он, скорее всего, пытался напасть на чердаке чужого дома.

— Честно говоря, никак не ожидал от тебя подобного. Ты не просто проявила незаурядные способности маскировки, но и спишь последние дни буквально где придется, жертвуя комфортом.

— В угоду безопасности, — охотно подтвердила я.

Он сделал шаг вперед и вышел из темноты. Свет я не зажигала, но здесь в окна лился свет практически полной луны, отраженный от белоснежного снега, и в комнате казалось так светло, что вышивать можно.

Мужчина был одет в темные джинсы, теплую парку с капюшоном, на руках тонкие кожаные перчатки, а лицо он почти до самых глаз повязал шарфом.

— Кстати, — не без ехидства добавила я, — вы разговариваете, словно старый знакомый, а тем не менее было бы неплохо представиться.

Он медленно развернул шарф и стянул с рук перчатки, обнажая множество жутких шрамов от ожогов. Потом достал револьвер из кармана, взвел курок и замер с таким видом, будто больше в представлении не нуждался.

Я в ответ молча нахмурилась.

— Что, неужто не узнаешь?! — съязвил мужчина.

— Пожалуй, нет.

— Я ее муж! Лены Алехиной! Мне удалось выжить тогда после продолжительных пыток. Твои подручные постарались, но не сумели добить. Пожар, правда, нанес серьезные повреждения коже, дыхательным путям, да и все остальное пришлось долго лечить. Зато официально меня признали умершим, так что я призрак! Можешь так и обращаться, кстати! Тем более что это не долго, ведь я пришел за твоей жизнью, гадина.

Я отступила на шаг и, не выпуская из рук пистолета, устроилась в старом, ободранном кресле.

«Видимо, у старушки раньше была кошка, которая очень любила точить об него когти», — мелькнула неожиданная мысль.

Нападать я не собиралась и была, скорее, заинтересована в диалоге, тем более что разговор обещал быть весьма интересным. А пистолет так, чтобы пыл гостя слегка остудить.

Мужчина тем временем продолжал:

— Да, мне удалось выжить, и с тех пор я только и думал о мести. Подобраться к тебе не было никакой возможности. Но я пытался, сама знаешь, кроме того, собирал сведения и тренировался, так что я больше не тот слабый ботаник, который не сумел постоять за любимую женщину, ребенка и самого себя, когда вы явились в наш дом темной ночью.

Отвечать я ничего не стала. Тем более что он продолжал говорить, пусть горячо и сбивчиво, но повествование все равно выходило достаточно информативным.

— А потом ты сбежала за границу. Сначала я подумал, что от меня, а потом случайно выяснил, что увела немалую сумму у босса и теперь скрываешься ото всех. Ты стала уязвима, но я не мог последовать за тобой, последние несколько лет мои ресурсы весьма ограничены. И тут ты вернулась, да не просто так, вокруг этого события все настолько завертелось, что только держись.

— И у тебя сразу стало много конкурентов, — язвительно протянула я.

— Да, знаешь, я даже переживать начал, что до тебя кто-то другой доберется первым. Но ты и с ними разделалась, по крайней мере, с большинством из них. Знаешь, я все хотел тебе вопрос задать все эти годы. А теперь у меня их сразу два появилось.

— Валяй, сегодня я сама щедрость, — благосклонно разрешила я.

— Как тебе это удается?

— Что именно?!

— Вот это все: сотрудничаешь со спецслужбами, хотя, по-хорошему, должна быть на нарах, избавилась ото всех, кто мешал или угрожал.

— Почти ото всех, — повторила эхом.

— Да, почти, потому как от меня тебе так просто не избавиться. Тебе меня придется убить, но сделать это будет очень сложно. Так что запомни: здесь, на земле, останется кто-то один, или ты, или я. Более того, я не боюсь умереть неотомщенным, потому что принял некоторые меры и буду преследовать тебя даже из могилы.

— Понимаю. А что за второй вопрос?

— Как тебе удается спать по ночам после того, что ты сделала в жизни, я имею в виду?

— Крепко и безмятежно, как, впрочем, и всем социопатам.

— Чего? — растерялся он.

— Людям, лишенным эмпатии или всяческого сочувствия. Их еще социопатами называют.

— Знаю, но ты говоришь так, будто речь не о тебе вовсе!

— Правильно! Ведь мы говорим о Светлане Липник, а я не она! Совсем другой человек. Агент, нанятый спецслужбами для того, чтобы ее изображать.

— То есть работаешь на государство?

— Нет, я сама по себе. А трудилась, скорее, по контракту. И если ты немного подумаешь и сопоставишь некоторые факты, то поймешь, что это чистая правда.

Мужчина слушал меня, хмурясь, и, кажется, колебался. Он, видимо, склонен был согласиться и поверить, но до конца определиться все же не мог.

— Послушай, тебя как звать?

— Призрак!

— Послушай, Призрак, ты ведь следил за Светланой долгие годы?

— Не всегда сам непосредственно, но я старался быть где-то поблизости, — кивнул он, — только не пойму, к чему ты клонишь?

— Знаешь ведь, что у нее есть татуировка бабочки на животе? — Произнося эти слова, я медленно поднялась с места и задрала футболку, демонстрируя отсутствие картинки. — Если плохо видно, можешь включить свет и убедиться.

Он воспользовался предложением, но все равно недоверчиво протянул:

— Сейчас их сводят так же легко, как и набивают.

— Почти так же, говорят, даже шрам, что остается поначалу, столь тонок, что со временем пропадает совсем. Вернее, это даже не шрам, а легкое, но вполне заметное покраснение. И ты ведь ничего подобного не видел, так ведь?

— Может, это очередной твой фокус. Внешность ты же изменила!

— Кстати, об этом, после пластики лица, особенно если достаточно кардинально изменялась внешность, за ушами тоже остаются едва заметные шрамы. — Я убрала волосы и повернула голову вполоборота. — Видишь что-нибудь?

— Кажется, нет.

— Хорошо. И последнее: мои глаза другого цвета, и внимательный собеседник уже давно обратил бы на это внимание.

— Верно, твои глаза ярко-зеленого цвета. Но здесь не слишком хорошее освещение, и, честно говоря, я даже не подумал смотреть.

— Понимаю, не всякий человек станет заглядывать в глаза своего заклятого врага, — невесело усмехнулась я.

— Да, наверное, так и есть. — Он совершенно утратил пыл и, кажется, даже расстроился, уселся прямо на пол, опираясь спиной о стену, выронил оружие, опустил голову и прикрыл ее руками. — Значит, все пропало и все понапрасну, — негромко пробормотал он.

— Что именно? — решила уточнить я.

— Я шел сюда в надежде отомстить и говорил себе, что сегодня закончится все, годы лишений, страданий и страшных воспоминаний.

— Значение мести сильно преувеличивают. Как и облегчения, что после нее наступает.

— Может быть. Но теперь надежда утрачена, и мне ничего не осталось.

— Как начать все с самого начала, — охотно подсказала я.

— Ага. Боюсь, я не знаю, с чего именно начать, и опасаюсь, что эта хитрая ведьма снова может улизнуть.

— Давай выпьем чаю, Призрак, и спокойно поговорим, — предложила я, зажигая огонь под чайником, — ты расскажешь мне все, что знаешь о Светлане, потому что сведения, которыми располагаю я, крайне скудны и разрозненны. А потом мы вместе подумаем, как именно быть дальше.

— Ее вывезут за границу и спрячут, а потом она сама примет меры, чтобы затеряться, она это умеет, поверь.

— А я слышала, что Светлана грезит о власти и деньгах. И недавние действия, предпринятые ею, направлены не только на то, чтобы избавиться от врагов, но и чтобы расчистить путь.

Он немного помолчал.

— Это предположение не лишено здравого смысла, — сказал он некоторое время спустя, — но поверить в него слишком сложно.

— Мы можем принять меры, чтобы проверить эти выводы. А значит, не стоит отчаиваться. Потому что еще не все потеряно, потому как, сам понимаешь, чтобы захватить власть в группировке и успешно ее удерживать, нужно находиться в своей стране, а не за границей.

— Пожалуй, ты права.

— Кроме того, возможно, у нас получится саботировать отъезд Светланы. Чтобы уж точно наверняка знать, что она не уйдет от мести.

— Каким образом?

— Пока не знаю, но постараюсь подумать об этом.

— Времени нет!

— Есть, у нас два дня, этого более чем достаточно.

— Прости, я так и не спросил, как твое настоящее имя?

— Меня зовут Евгения Охотникова. Разрешаю навести обо мне справки, чтобы упрочить доверие и ничего не опасаться.

— Должен заметить, Женя, что ты настоящая оптимистка, это я могу сказать и не собирая о тебе дополнительных сведений.

— В данном случае для оптимизма имеются все основания. Мы сумеем найти их убежище. Для этого необходимо лишь одно.

— Что именно?

— Я должна быть уверена, что Светлана заслужила то наказание, которое для нее уготовано.

— Хорошо, будь по-твоему. Давай заваривай свой чай, я расскажу все, что знаю.

— Внимательно тебя слушаю.

И действительно, из рассказа незнакомца, именующего себя «Призрак», я не упустила ни слова. Что-то из вышесказанного я уже знала, о чем-то догадывалась, а кое-то слышала впервые.

— Не стану рассказывать подробности нападения на нас с семьей. Даже спустя годы это слишком тяжело, страшно и дико. Скажу только, что они давным-давно учились вместе, и Светлана почему-то решила, что Ленка сломала ей жизнь. На что-то там повлияла или чему-то способствовала. Я, правда, точно не понял, даже жена поначалу не могла взять в толк, о чем идет речь. А потом, если и поняла, не имела времени пояснить для меня. Они отыгрались на нас по полной программе. А потом убили и подожгли дом, чтобы скрыть все следы.

— В молодости Светлана занялась проституцией, — решила пояснить я как можно короче, — и ее избил парень — то ли несостоявшийся, то ли недовольный клиент.

— В смысле, покалечил?

— Нет, скорее, надавал пощечин прилюдно. И Елена, возможно, с другими девушками-активистками решила призвать к ответу наглеца.

— И как это могло сломать Светлане жизнь?

— Парень, защищая свою позицию, сказал что-то лишнее или сделал неоднозначный намек, точно теперь уже и не узнать, да это и не важно. Главное, что Светлана ушла, покинула учебное заведение, опасаясь скандала и что все откроется, разумеется.

— Но Ленка ведь не хотела ничего дурного, наоборот, она думала, что защищает сокурсницу.

— Да, возможно, что так и было. Но Светлана женщина с неординарным мышлением и, вероятней всего, с не совсем здоровой психикой. Возможно, она решила, что имеет право мстить.

— Да, похоже на то. — Собеседник сделал паузу, чтобы немного успокоиться, и только потом продолжил: — Значит, ты уже знаешь, что Липник в молодости занималась проституцией. Потом ее повысили, и она стала заправлять борделем. Но это был только, так сказать, официальный пост. Светлана много лет была подручной главаря. И своей жестокостью снискала уважение и трепет. По непроверенным данным, она продвинулась наверх с помощью подлости, предательств и интриг. И это очень похоже на правду. Еще она часто планировала разные преступные схемы и проворачивала операции. Не брезговала буквально ничем: отмывание денег, ограбления, шантаж, похищения, выбивание долгов, торговля людьми и устранение неугодных. Говорят, ее жестокость стала легендой. Потому как Светлана считалась мастером своего дела. Если нужно было кого-то сломать и пытать не только физически, но и морально, она была тут как тут. Например, если нужно было добиться покорности от какого-то бизнесмена, ее подручные могли похитить жену или дочь несчастного, продавать женщин в борделе, снимать все происходящее на камеру, а потом показать мужчине запись.

— Какой кошмар!

— Да. Говорят, она никогда не повторялась и все время выдумывала новые пытки и издевательства. Некоторые ее ненавидели, многие боялись, но подчиненных она держала в узде, а те, кого женщина пытала и мучила, как правило, не выживали. Ее жестокость стала легендарной и постепенно стала пугать самого шефа. Времена потихоньку менялись, преступность пытается легализоваться, уйти в бизнес. Или, по крайней мере, избавиться от средневековых приемов и ухваток.

— Да, нынче в преступном мире многие стараются действовать исподволь, предпочитая обходные пути. И ты полагаешь, что шеф решил избавиться от своей помощницы, а она приняла контрмеры?

— Раньше я именно так и думал. Что Светлана узнала о планах шефа и сбежала, прихватив его деньги. Сумму, снова по непроверенным данным, немалую.

— А я слышала, что она была не так уж и велика.

— Знаешь, у разных людей разные аппетиты. Но я имею представление, о чем говорю, на эти деньги можно было жить безбедно до конца дней. Не шикарно, нет, скорее, как средний класс или чуть выше среднего, без излишеств, но вполне комфортно. Даже если учитывать потребность скрываться и часто переезжать.

— Значит, Светлана держала руку на пульсе, сумела просчитать ход мыслей шефа и принять соответствующие меры. Кроме того, судя по твоим словам, она могла жить безбедно и никогда не возвращаться. Так?

— Точно так.

— Но она возвращается, более того, умело подводит контрмину.

— Светлана не только жестока, но и умна, этого у нее не отнять.

— Не сомневаюсь, но зачем все это делать? Умные люди тем и отличаются от глупых, что не совершают бессмысленных поступков.

— Хочешь сказать, что твое предположение весьма обоснованно?

— Да, именно. Ведь умные люди часто амбициозны. И похоже, что она все же планирует захват власти. А значит, эта женщина гораздо опасней, чем принято считать. Более того, у нее, пожалуй, все может получиться, если мы с тобой не вмешаемся.

— Но мы ведь примем необходимые меры?

— Всенепременно!

* * *

Итак, мы собрались вмешаться, и после того, как немного посовещались, предприняли для этого некоторые необходимые шаги.

Мужчина, который называл себя Призраком, покинул мое убежище с рассветом, заявив, что ему нужно подготовиться.

Я тоже не стала слишком мешкать, временный партнер был прав в одном: времени осталось не так уж и много.

Теперь мне пришлось пойти на риск и лично встретиться с Генкой Петровым, то, что требовалось сейчас обсудить с приятелем, нельзя было доверить телефону, тем более рабочему.

Собственно, посвящать Генку в свою затею до конца я не стала. Не потому, что не доверяла старому другу, в его преданности я была уверена. Просто эта информация могла ему навредить, а значит, и знать ее Петрову не нужно.

Он сделал все, что я просила, а именно снабдил меня надежным транспортом, новым убежищем, средствами связи, некой суммой денег и спецсредствами, которые могли понадобиться при воплощении моего дерзкого плана в жизнь.

Потом я связалась с Тенью и попросила моего помощника найти важную информацию. А именно подсказала, как по выпискам и счетам можно выяснить, в каком именно убежище проживает Светлана Липник перед отправкой за границу.

Таким образом, спустя два дня мы с моим новым знакомым были готовы нанести визит.

Призрак, без сомнения, ненавидел Светлану и был готов отомстить ей. Но я все еще не была уверена в необходимости именно такого исхода. Как и в том, что женщина действительно является тем чудовищем, каким выглядит, если судить по недавно полученной информации.

Она была из разных источников и практически одинаковой, но я привыкла доверять собственному мнению. И должна была убедиться во всем сама. Я сильно опасалась, что, соглашаясь на это задание, сделала ошибку, и стремилась исправить ее, а не сделать новую.

На протяжении всей операции бойцы Мельниченко много раз перевозили своего ценного свидетеля, чтобы спрятать понадежней. Для этой цели использовались различные убежища. И это могло быть буквально что угодно. Пансионаты, гостиницы, все подряд, включая частные, мелкие клиники и даже личные квартиры и дома, которыми владели приближенные или доверенные лица и в которых временно никто не обитал.

Вот в таком частном доме на окраине Тарасова находилась Светлана Липник сейчас.

Это был небольшой, но роскошный особняк, стоящий практически на берегу реки и окруженный со всех сторон высоким забором. Кроме стен, дверей и замков, покой гостьи защищала охранная сигнализация, система безопасности с видеокамерами, а также парочка бойцов Мельниченко.

Этим вечером мы с Призраком подъехали на машине. Оставили автомобиль неподалеку, на опушке небольшого хвойного лесочка. И я одна, без своего компаньона, отправилась на разведку. Вернее, так сказала я ему, на самом деле произвела разведку еще раньше с утра. И не привлекая внимания охраны, нашла удобные подступы к дому и продумала предварительный план вторжения.

Он, кстати сказать, был предельно прост. Я проникла на территорию со стороны реки, перемахнув через забор, чуть левее от калитки, подальше от взора камер видеонаблюдения. Продолжая держаться темных мест и стараясь не попасть на записи камер, я добралась до комнаты охраны.

Ради соблюдения конспирации Мельниченко не стал набивать дом бойцами и держал только двух человек, по крайней мере, я видела лишь двоих во время разведки. Значит, они будут находиться поближе к своему объекту, полагаю, рядом с комнатой Светланы. Но сейчас мне нужно было аккуратно и бесшумно взломать дверь и выключить записывающую аппаратуру. Что бы я ни задумала и как бы ни закончился этот вечер, не стоило оставлять следов.

Потом я проникла в дом, на это ушло совсем немного времени.

Владельцы пластиковых окон даже не догадываются, сколь просто взломать любое из них, даже самое качественное. На самом деле достаточно иметь в руках крепкую стальную отвертку или нож и знать, куда нужно нажать и как именно приложить силу.

Разумеется, я проделала все абсолютно бесшумно, потом влезла в окно. Немного осмотрелась, решила, что спальня «гостьи» обязательно будет на втором этаже, и бесшумно, словно легкая тень, поднялась по лестнице.

Похоже, Мельниченко слегка перемудрил или приучил своих людей слишком сильно полагаться на конспирацию. Пока я сюда пробиралась, никого не встретила по дороге, а также не заметила ни одного обхода. Парни слишком расслабились, полагая, что все почти закончилось, а если и нет, возможную погоню от их порога уведет Евгения Охотникова. А им и беспокоиться особо не о чем.

Так что мне осталось лишь вычислить комнаты подопечной и ее охраны. И робко постучаться в комнату последних.

Оттуда практически сразу же прозвучало гостеприимное: «Войдите!»

Очевидно, охранники решили, что их беспокоит подопечная. Но я не торопилась заходить внутрь, разумеется, потому как противников, вопреки ожиданию, может оказаться больше двух, да и в любом случае нападать, заскакивая в комнату, было бы опрометчиво и стратегически неверно.

После второго стука в дверь один из бойцов, тот, что полюбопытнее, вышел-таки в коридор, чтобы проверить, кто там пришел. И нарвался на крепкий удар в челюсть справа, а потом, когда его глаза закатились, на парочку дополнительных прямых, направленных в солнечное сплетение.

Разумеется, я не собиралась убивать парня, мне нужно было лишь вырубить его, желательно надолго, и в идеале так, чтобы он не успел увидеть моего лица.

С первым противником все вышло как нельзя лучше, я осторожно придвинула его к стене и оставила тихо сползать по ней. А сама бесшумно и быстро вбежала в комнату. Теперь время терять не стоило, его напарник мог услышать какой-то шум и насторожиться.

Второй охранник, нарушая инструкции, пялился в экран телевизора. На экране шел какой-то боевик, и молодой человек даже не повернул голову, чтобы посмотреть, кто влетел в комнату. Неподалеку от него на столике, расположенном между двух кресел, стояли полупустые бутылки с пивом. Да, ребятки не на шутку расслабились и позволили себе слишком многое.

— Что ей опять понадобилось? — поинтересовался парень, не отрывая голову от увлекательного и динамичного действа. — Достала эта дамочка своими капризами! И когда все это уже закончится?!

— Скоро, — негромко пообещала я и ударила его по затылку бутылкой с пивом, которую схватила тут же, со стола.

Парень растекся по креслу и потерял сознание. Но оставлять охранников прямо так было нельзя. Разговор со Светланой мог затянуться, а парни за это время могут очнуться и позвать на помощь. Нам этого было не нужно. Поэтому я затащила любопытного охранника внутрь помещения, связала обоих и заткнула им рты. И только после этого направилась к комнате, в которой обитала их подопечная.

Светлана, облаченная в изящный батистовый пеньюар, сидела в кресле и нервно щелкала пультом телевизора, уставившись на экран так, словно надеялась увидеть нечто выдающееся. По крайней мере, она даже не повернула голову, когда я, постучав, вошла внутрь.

— Приветствую! — коротко поздоровалась я. — Простите за беспокойство, но нам необходимо поговорить. — После этих слов расстегнула куртку и бесцеремонно уселась в кресле, стоящем рядом.

— Здравствуй, — неторопливо кивнула она, внимательно разглядывая мое лицо, — это ведь ты моя тень?

— Я так не думаю.

— Но некоторое время ты играла эту роль.

— Пожалуй, что так.

— И зачем ты здесь теперь? Мне говорили, что операция завершена и завтра меня увезут в аэропорт. И что наша встреча не предусмотрена рамками той самой операции.

— Да, все так. Но под конец я решила познакомиться. Накопились вопросы, знаешь ли.

— Понимаю и охотно отвечу, спрашивай.

— Но мне нужно, чтобы ты была еще и честна. — С этими словами я достала из кармана шприц с одной из сывороток правды, которых за годы существования спецслужб придумано множество и которую помог достать Генка. И не медля ни секунды, прямо через тонкую ткань пеньюара сделала инъекцию в ее плечо.

— Ай! Чего это ты делаешь, мерзавка?! — изменившимся от злости резким голосом выкрикнула она, поворачивая ко мне перекошенное лицо.

— Принимаю определенные меры. Теперь ты не солжешь.

— Я и не собиралась лгать!

— Возможно, но сейчас я буду знать точно и не стану испытывать сомнений.

— Ладно, и почему ты ничего не спрашиваешь?

— Нужно, чтобы прошло немного времени. Обычно от пяти до десяти минут, немного подождем.

— Послушай, Женя! Ты ведь Женя?! — горячо и торопливо заговорила она. — Я обеспеченная женщина, а скоро стану очень, очень богатой! И у меня будет власть над многими судьбами. Это очень большие возможности, поверь! И мне понадобится помощь такого специалиста, как ты! Я умею быть щедрой и ценить преданных помощников, послушай, если ты согласишься на мое предложение, не пожалеешь.

— Ты очень торопишься и, похоже, боишься. Можно поинтересоваться, чего именно?

— Как же! Тебе, вероятно, успели наговорить про меня разных гадостей. Пойми, это все враги, и они стремятся опорочить меня, если уж не вышло избавиться. И обернуть тебя, как беспощадное оружие, против меня же, если получится. Но ты ведь обязалась меня защищать.

— Да, до истечения контракта, — спокойно подтвердила я.

— И когда он истекает?

— Сегодня на рассвете.

— Времени не так уж и много.

— Нет. Но его вполне достаточно, чтобы ответить на мои вопросы.

— И тогда ты заключишь со мной новый контракт?

— Очень маловероятно. Впрочем, наш разговор это покажет.

И скоро я узнала все, что требовалось. Под воздействием препарата Светлана не могла лгать, лукавить или увиливать. Она подтвердила, что была подручной главаря группировки, что он полагался на ее незаурядный интеллект, часто использовал для планирования операций. Но с гораздо большим удовольствием Светлана выполняла для него грязную работу, была изобретательным мучителем и палачом.

Ровно до того момента, как узнала, что шеф задумывается о ее отставке. А это в подобной организации означало лишь одно — смерть настолько быструю, насколько будет угодно неблагодарному старику. Вот она и стала разрабатывать план. Сначала он был неопределенным и зыбким. А тянуть дальше было опасно, и Светлана придумала сбежать с деньгами. Кстати, у нее, как у доверенного лица, кроме всего прочего, хранилась касса организации, так что сумма действительно была достаточно внушительной.

Но Светлана была вынуждена прятаться и скитаться и никогда не чувствовала себя в безопасности. Зато план вдали от родины постепенно выстроился, оформился и сложился. Ему, без сомнения, требовались коррективы, поэтому Светлана оставила место для импровизации. Но ступая на родную землю, она уже знала, что следует предпринять, чтобы гарантированно выжить и упрочить свое положение.

Она еще что-то долго говорила. Пыталась убедить, склонить на свою сторону и оправдаться. Уверяла, что во многих ситуациях у нее просто не было другого выхода. И что остальные на ее месте поступили бы так же или почти так же. Предлагала должность или деньги, или и то и другое сразу.

Но я уже не слушала, потому как убедилась в правдивости слухов и в точности своих предположений.

Я неторопливо вышла из комнаты и подала Призраку условленный сигнал, который означал, что он может немедленно проникнуть в дом.

Потом спустилась вниз, открыла дверь и встретила его на пороге.

Прежде чем уйти и оставить двух старых знакомых наедине, решила перемолвиться с партнером парочкой фраз. Мне требовалось кое-что уточнить.

— Второй этаж, поворот направо, прямо по коридору, предпоследняя дверь.

— Спасибо за помощь и вообще за все.

— Наверное, меня не слишком хорошо воспитали, учитывая реалии нашего времени.

— А именно?

— Мне по-прежнему важны правосудие и торжество справедливости.

— Да, — невесело усмехнулся он, — в наши дни это анахронизм. — И после небольшой паузы добавил: — Благодарю еще раз.

— Пустяки. Но у меня к тебе есть небольшая просьба.

— Какая именно?

— Хорошо обдумай свои действия. Я понимаю, ты готовил месть на протяжении долгих лет и, вероятно, уже продумал все до мелочей.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Некоторые считают смерть концом, некоторые новым началом. Но как по мне, эта женщина заслужила вовсе не такой исход.

— А именно? Ты ведь понимаешь, что законным путем действовать не получится, то есть осудить ее не выйдет. И если мы попытаемся, она выкрутится и снова улизнет.

— Конечно, понимаю. Но все равно предлагаю тебе обдумать альтернативные варианты. По мне, так лучше изоляция, заключение с последующим искуплением и, возможно, раскаяньем. Потому как сейчас она призналась под сывороткой, что жалеет лишь об одном: что попалась и теперь ее накажут.

— Хорошо. Я подумаю над твоими словами. Прощай.

— Прощай и ты, — кивнула я в ответ и вышла за ворота, подставляя лицо прохладному ветру.

Вместо эпилога

Прошло несколько дней. Я больше не общалась с Сашкой Мельниченко. И он не звонил и не искал со мной встреч. Чему я была несказанно рада. Ведь мы расстались не слишком довольные друг другом. Но мой контракт был единоразовым и, по его словам, давно оконченным. Поставленную задачу я выполнила, так что и спрашивать с меня нечего.

Тетя Мила вернулась из круиза отдохнувшей, полной сил и преисполненной новых незабываемых впечатлений.

Она с энтузиазмом отдохнувшего от повседневной рутины человека занялась хозяйством и приготовлением своих знаменитых кулинарных шедевров.

В один из таких дней я по настоятельной просьбе тетушки пригласила к нам в гости Генку Петрова.

Приятель любил бывать у нас дома, он галантно ухаживал за тетушкой весь вечер, а потом вытащил меня на позднюю прогулку по городу.

— Скоро станет теплеть, — заметил он нейтральным тоном, пока мы медленно шли по аллее.

— Да, приближается весна, она уже чувствуется в воздухе.

— Говорят, у Сашки неприятности, — добавил приятель, словно невзначай.

— У какого Сашки? — повела я бровью.

— У Мельниченко.

— Правда, а что случилось?

— Подопечная исчезла. Прямо перед самым концом операции. Ее, правда, собирались вывезти за границу и отпустить. Причем, говорят, бойцы Мельниченко перепились, расслабились. На них кто-то напал, связал, а подопечная тем временем исчезла. Возможно, она сбежала по каким-то своим причинам или соображениям.

— И что, осталось много следов?

— Ни единого.

— Тогда, ручаюсь, она сама все это затеяла или заслужила, выбирай, что нравится.

— Да, может и так, — задумчиво пробормотал приятель.

Прошло еще несколько дней, близились весенние праздники. К огромному удивлению посетителей одной крупной гостиницы Тарасова, курьеры доставки занесли в фойе несколько корзин с фруктами и сладостями. И заявили, что этот презент прислала горничным отеля одна девушка, которой они однажды не дали насмерть замерзнуть.

Конец.

Content

Марина Сергеевна Серова
Тень с глушителем