Андрей Васильев

«Ковчег 5.0. Группа «Свата»

Книга третья

Время рокировок

Часть первая

Глава первая

— А река стала еще шире, — заметил Джебе, сидящий на носу лодки. — Причем значительно.

— Чем ближе к тому месту, где река впадает в море, тем река полноводнее, — лениво ответил ему Голд, подставивший лицо солнцу. — Это не я придумал, это законы природы. Мир тут вывихнутый, но законы природы те же.

— Жалко, что людские законы другие, — подала голос Милена, сидящая в соседней лодке.

— Даже смерть ее не изменила, — усмехнулась Настя, она тоже была в одной лодке со мной. — Как была пацифисткой — так ей и осталась, стреляй в нее, не стреляй. Вот что за человек?

Милена, естественно, знала все — и то, откуда мы все ее знаем, и как она погибла. Только про Окуня мы ей рассказывать ничего не стали — зачем? Лишнее это.

И, следует заметить, что она одобрила все свои действия, даже те, которые привели ее к смерти, чем вызвала у Насти неподдельный хохот, да и не у нее одной. «Волчата» за последнее время порядком заматерели и сами мысли о том, что можно посочувствовать врагу или попробовать решить вопрос миром с тем, кто наставил на тебя оружие, вызывали только смех.

Меня же больше всего опечалило подтверждение моей догадки о том, что вместе с памятью о прожитом и набранными характеристиками при смерти человека теряются и приобретенные магические умения. Одним магом у нас стало меньше — и это плохо.

Впрочем — в одном месте убывает, в другом прибывает. Да, Милена выбыла из числа магов, но на ее место пришли сразу трое новых чародеев. Ну, чародеев — это сказано громко и вообще не слишком хорошо отражает суть вновь прибывших, но я это слово услышал от Викентия, который очень быстро стал в группе своим, обретя братскую поддержку в лице Профа и Германа, и оно мне понравилось. «Маг» — слово хорошее, но больно заезженное. А вот «чародей» — звучит красиво.

Откуда эти трое взялись? Я их получил в дар от Салеха, при этом надо сказать, что этот подарок не слишком просто мне достался. Впрочем, тут особый разговор, тут надо быть последовательным.

Начать следует с того, что я не слишком ожидал его увидеть на обговоренном месте встречи. Пяток степняков с хитрыми глазами — это да, это предполагалось, но сам Салех? Что те, кого он в нашу прошлую встречу назвал «преступники и негодяи», на него же и работают, не вызывало у меня никаких сомнений, но то, что он вот так решится дать мне понять их взаимосвязь — это меня удивило.

— Здравствуй, брат мой, — Салех раскинул руки и обнял меня, изображая всем своим видом, как он мне рад.

Я решил соответствовать и сделал то же самое, добавив:

— Как не расставались.

Его подручные подбросили в костерок дров и водрузили на заранее вкопанные в землю рогульки вертел с насаженным на него небольшим оленем. Или лосем, я в животных не разбираюсь, особенно в тех, которые уже освежеваны. Так-то хоть по рогам понять можно, а когда это просто освежеванная туша — пойди пойми. Разве что только потом, по вкусу.

— Не ждал тебя здесь увидеть, — решил я сразу взять быка за рога. Может в том, что Салех здесь, есть какой-то подвох? Может, он у своего повелителя в опалу попал и сейчас у меня политического убежища попросит? В этом случае ему не повезло, завалю я его прямо здесь и сейчас — мне конфликты с каганом не нужны, по крайней мере, по столь незначительному поводу.

— Я подумал — нам долго скакать по степи вместе, — возвышенно ответил мне Салех, предлагая мне присесть на изрядно потертую кошму в стороне от всех, так, чтобы нас никто не мог услышать. — Как я мог не прийти? Тем более ты все равно уже понял, что именно я поставляю тебе тех людей, которые тебе нужны.

— Как не понять, — я с удовольствием сел и вытянул ноги. — Салех, давай без этих твоих витиеватостей, мы целый день ноги по степи глушили. Кабы скакали, как ты сказал, а то ведь все на своих двоих.

— Да, лошадей нет — и это очень, очень печалит нас всех, — покивал Салех. — Все есть — сайгаки, сурки, змеи, даже вон, газель сегодня подстрелили, — а лошадей нет.

И очень хорошо, что нет. Если эта дикая орда еще и средства передвижения получит, то нам точно труба настанет. Или придется перебираться на тот берег реки жить, подальше от этой компании.

Да, о том береге. Мы все-таки нашли захоронку сектантов, она была в лесу, километрах в двух от поляны. Ничего особенного, впрочем, в ней не оказалось, я так и не понял, чем они расплачивались с кочевниками. Или просто они им все ценное, что было, уже отдали?

Наиболее интересным, что мы там нашли, был десяток автоматов, причем я таких и не видел никогда — длинный и достаточно тонкий ствол, барабанный магазин, ручка хвата под стволом и скошенный вниз приклад. Будь здесь «Оружейник» — может он и определил бы, что это за диво такое, но — увы.

Хотя одно мне очень понравилось — магазин был аж на сто патронов. Но это был единственный плюс, к тому же патроны к этому автомату были нестандартные, и запас их, обнаруженный в этом же тайнике, был крайне незначителен.

Неудивительно, что эти гаврики предпочитали ходить с тем оружием, что они у нас при ночном налете забрали.

Еще в тайнике нашлось немало белой ткани, десяток пистолетов разных систем, изрядных размеров ящик с железяками и деталями, вроде микросхем, и куча другого разномастного хлама. Особенно меня поразили женские джинсы с пестрым рисунком на правой штанине. Как они сюда попали? Каким образом?

А, чуть не забыл. Еще там обнаружился «ноутбук». Именно так назывались переносные компьютеры допотопных времен. Этот был достаточно громоздкий и, естественно — неработающий. То есть, может и работающий, но проверить это можно было, лишь подключив его к сети, вот только ни ее, ни шнура, через который это можно было бы сделать у нас не было.

Впрочем, у наших умников он произвел фурор, они вокруг него только что хоровод не водили. А как по мне — бесполезнейшая вещь. Нет, кабы он работал — тогда да, разговоров нет, может, и был бы от него какой прок, а так… Кусок пластмассы — и все.

Но это с моей точки зрения, троица же непризнанных гениев только что не стонала, осознав, что расспросить о происхождении этого чуда техники некого, и чуть ли не обвинила нас в безосновательной жестокости. Мол — всех-то зачем было убивать?

Но в целом улов был неплох. И это если еще не забывать о том, что мы хорошее дело сделали, эдакий гнойник выдавили. Да еще и без потерь с нашей стороны. Одно плохо — их духовный лидер таки ушел, и это меня печалило. А Голда, когда он вернулся из похода на поляну, это откровенно взбесило.

Нет-нет, он не выставлял нам претензии вроде: «Почему меня не подождали, обещали же», он трезво оценил ситуацию и признал, что выбора у нас не было. Он даже потрепал по голове Аллочку, чем неслабо ее перепугал, до этого она от него ничего подобного не видела. Вот только понятно было, что у него внутри сейчас всё клокочет.

Уже вечером он зашел ко мне и сказал:

— Плохо.

— Что именно? — уточнил я.

— Эта тварь не угомонится, — пояснил мне Голд. — Он просто начнет все сначала, только далеко отсюда и с большей предусмотрительностью. Это же как сорняк — стебель сорвал, но если корень не выкорчевал, то все твои труды насмарку. Прости за словесные штампы.

— Мы сделали все, — немного виновато сказал я. — Но он очень ловок был.

— Понятное дело, — невесело хохотнул Голд. — Ладно, есть в том, что вы его не достали, и позитивный момент.

— Какой? — не понял я.

— Он будет нам мстить, а значит придет сюда, — консильери улыбнулся так, что у меня мороз по коже пробежал. — Тут-то я его и убью. Не сразу, понятное дело.

То, что он его убьет — это ладно. Мне не понравились слова о том, что этот повелитель Великого Речного зверя нам мстить будет, да еще и сюда придет.

Впрочем, все было не так уж и плохо. Частично с мыслью о пропущенном веселье моего консильери примирил тот факт, что еще недели две после этого он из снайперки отстреливал остатки сектантов, которые то и дело плыли мимо нас по реке на легких лодочках вроде доблёнок и небольших плотах, не зная о том, что оплот их веры разрушен. На утесе весь день торчал кто-нибудь из нашей мелкоты и, завидев плавсредство с людьми в белых балахонах, тут же бежал внутрь крепости, громко крича:

— Дядька Голд, дядька Голд! Плывут!

Голд после этого радостно улыбался, подхватывал снайперку, шел на утес, а дальше все было просто и незамысловато. Это дело даже приносило нам прибыль — пару лодочек шустрые «волчата» успели поймать до того, как течение унесло их обратно.

Надо заметить, что малыши следили за рекой очень бдительно, время от времени подменяя друг друга. Маленькие-маленькие, а то, что их друзей чуть не пустили под нож, они поняли и каждый из них затаил на злых дядек в белом крепкий молочный зуб.

Плюс пару раз вечерней порой в компании нескольких волчат Голд сплавал непосредственно на поляну, проверить — не проскочил ли кто-то мимо нас под покровом ночи, но никого там не обнаружил, кроме двух десятков ничего не помнящих людей, которые начали ее потихоньку снова обживать. Джебе, которого я отправил с консильери, потом мне рассказал, что Голд посмотрел на них из кустов, задумчиво пощелкал предохранителем на автомате, но делать ничего не стал. Что это были бывшие сектанты, сомнений не было, но убивать их было вроде как и не за что. По крайней мере — пока.

Но и к себе мы их приглашать не стали. Хоть и лишились они памяти, но какая-то брезгливость по отношению к этим людям осталась, как и в случаях с теми, кто когда-то покинул нашу крепость. Ну да, смерть стерла все, что было, но нутро-то осталось прежним, его не переделаешь. Если есть в человеке гнильца, то раньше или позже она себя проявит, причем непременно в самый ненужный момент. И наоборот — если есть в человеке стержень, то он и после смерти, которая стирает все, в нем останется. Вот Флай — и до гибели своей был боец, и после воскрешения им остался. Да, он отстал от тех, с кем когда — то начинал, но впахивал как проклятый, набирая уровни и знания, и снова вернулся в основу. А эти… Они уже один раз пошли по пути наименьшего сопротивления и, без сомнений, снова на него встанут, сложись так обстоятельства.

Да, чуть не забыл. Поход, из-за которого Голд пропустил ночное мероприятие, закончился более чем благополучно. Мало того, что он и Наемник с поляны вывезли все оставшееся имущество, так эти двое по дороге еще три десятка душ по лесам насобирали и привели в крепость. Впрочем — вру. Не все имущество они вывезли, оставив там бочки с горючкой. Как они ни прикидывали — через лес их тащить было хоть и возможно, но крайне проблематично, а потому было принято решение, что отныне они наш надежно спрятанный стратегический запас удаленного характера.

Жалко, но тут ничего не поделаешь. Не на все можно наложить лапу, по крайней мере — вот так сразу.

Зато все остальное было доставлено в крепость — и орудие, и остаток снарядов, и даже вся начинка из автобуса, включая стекла.

Так что жизнь вроде становилась совсем неплохой, не сказать — сбалансированной, но если у кочевников появятся кони, то балансу этому хана наступит непременно. Вот только появлению их мы не могли помешать никак, и если по степи забегают табуны лошадок, то обострения конфликта интересов было не избежать.

Но зато можно было создать хорошие отношения с кем-то, кто приближен к высшей власти в Каганате, и потому факт того, что я здесь увидел Салеха, меня порядком озадачил, как и было сказано. В своих планах я делал на него большую ставку, и если мои теперешние предположения о том, что он вышел у кагана из фавора, верны, то это очень-очень плохо.

— Да может кони еще появятся, — ободрил я своего собеседника, мысленно скрестив пальцы. — Сам же знаешь — жизнь, она непредсказуема.

— Истинно так, — покивал Салех. — Истинно. Вот простой пример — пять дней назад мы повезли партию товара нашим постоянным покупателям с того берега реки. Пришли в назначенное место, — а там никого. День прождали — никого. Тогда несколько наших воинов отправились к ним, на тот берег, чтобы сообщить о том, что договоренности надо выполнять, и что же они там увидели?

— Ну-ну, — заинтересованно поторопил его я.

— Ничего, — развел руками Салех. — Вместо большой общины, которая там некогда была, там теперь живут какие-то люди, которые только-только вышли из леса и про нас даже не слышали. А былых покупателей и след простыл.

— Так бывает, — заверил его я. — Лик этой земли меняется ежедневно, такое и в истории нашей старой Земли бывало. Что племена — народы мигрировали, переселялись, меняли ареал обитания. Это жизнь. Мало ли почему кто-то откуда-то уходит?

— Это да, — не стал со мной спорить Салех. — Но немного походив по округе, мои воины, надо заметить — отличные следопыты, — нашли в кустах вокруг поляны немало гильз, причем еще пахнущих порохом, то есть — отстрелянных недавно. А кое-кто из охотников за рабами рассказал, что не так давно они слышали стрельбу на том берегу реки. Скажи мне, брат мой, ты знаешь что-то об этом?

Ах ты, хитрюшка. Не то, чтобы ты загнал меня в угол, я тебе ничего не должен и обещаний о том, что мы не будем трогать сектантов, я тебе не давал, но при этом сделка расстроилась, а Каганат потерял стабильного торгового партнера. Вопрос — на кого вешать убытки?

Но и врать не стоит, это было бы совершенно неверным ходом. Все он знает, все он понял и сейчас решает — работать ему дальше со мной или нет. А может и о том он думает, чтобы сдать меня кагану, выставив главным противником Степи.

— Скажи мне, Салех, — неторопливо спросил у него я. — То место, куда ходили твои воины — это поляна изрядных размеров на повороте реки? Где еще отмель есть и на ней стоит что-то вроде помоста?

— Именно так, — кивнул мой собеседник, не сводя своих глаз с моего лица.

— С этими людьми разделались мы, — не стал тянуть я. — И у нас был повод для того, чтобы это сделать, они украли из моего лагеря детей и собирались убить их. Причем не просто убить, а сделать это в процессе ритуала поклонения какой-то чуде-юде. Сам ритуал мне безразличен, но это мои люди, пусть и маленькие пока. К тому же в ту ночь, когда сектанты их украли, в перестрелке они положили еще троих моих бойцов и одну женщину. Такое не прощается.

Про то, что на самом деле перестрелки не было, и сектанты абсолютно беспрепятственно вошли в крепость и вышли из нее, я говорить, естественно, не стал. Ни к чему это — так позориться, тем более в глазах этого человека.

— Не знал, — в глазах Салеха появилась сдержанная печаль и, будь я чуть подоверчивее, я бы ему даже поверил. — Мне жаль твоих людей, Сват. Но пойми и нас — мы несем убытки. Эти, в белых балахонах, они были хорошие покупатели и платили достойно. Теперь их нет — и что нам делать? Кому сбывать товар? А ведь его надо кормить, поить — это тоже расходы.

— Салех, брат мой, мое сердце плачет, слыша эти слова, — я приложил руки к груди. — Но я не понимаю — при чем здесь твои убытки и моя месть за обиду? Скажем так — если бы тебе кто-то нанес такое оскорбление, если бы кто-то пришел в твой дом и убил твоих людей, то разве тебя остановил бы от мести тот факт, что, возможно, этот наглец работает со мной? Если честно?

— Конечно, нет, — тонко улыбнулся Салех. — Но потом, скорее всего, я сделал бы тебе некий подарок, чтобы между нами не осталось точек для разногласий.

— Вот все-таки вы, восточные люди, тоньше понимаете ситуацию, — заметил я вполне искренне. — Не то, что мы, люди Запада.

— Это все условности, — пожал плечами Салех и сменил тон с извивисто-шахерезадного на обычный деловой. — Восток, Запад… Скажу тебе так, Сват — каган не знает, что бойня на том берегу реки это твоих рук дело.

— И не узнает? — сразу же спросил я.

— Зависит от нас. — Салех подчеркнул интонацией «нас». Мол — не «тебя», нет-нет. Но если «ты» и «я» не станем «нами», то все возможно. — Если мы поймем друг друга, то нет ничего невозможного.

— Прости за банальность, но умные люди всегда могут договориться, — не стал медлить с ответом я.

Не скажу, что меня очень пугала перспектива того, что каган узнает о том, что сделал я и мои люди. В конце концов — сектанты были самостоятельной группой, степнякам они не приходились ни рабами, ни вассалами и какие-либо претензии по их уничтожению нам выставлять не имело смысла. Формально — да, так и было. А по жизни этот каган мог устроить что угодно, от мелких диверсий до полномасштабной войны, которая мне пока была совершенно не нужна. Насколько я понял, он у них мужик крученый и до того, что о нем другие думают, ему дела нет.

— Банально — но верно, — кивнул Салех. — Знаешь, может показаться забавным, но я тебе верю. В принципе — нас ничего не связывает, кроме одной сделки и двух встреч, но при этом я ощущаю между нами некую связь. Нет-нет, не в плотском смысле этого слова, я люблю женщин, и, видит Аллах, не признаю отношений между мужчинами, по крайней мере тех, которые неугодны небесам. Это связь другого свойства. Я точно знаю, что если мы — ты и я — объединимся, то можем добиться очень многого, особенно в этом мире, который только-только встает на ноги.

— Два — всегда лучше, чем один, — осторожно сказал я. — Вот только, что по этому поводу скажет каган? Формально ведь ты служишь ему. Ты же понимаешь, о чем я?

— Каган силен и мудр, — политкорректно ответил мне Салех. — Но только не всегда сила и мудрость достаются тем, кто может ими распорядиться достойно. В последнее время то, что он делает, не всегда находит отклик в душах людей, преданных ему. Он слишком отдалился от нас, он слишком уверовал в то, что его величие безгранично. Он забыл о том, что его величие находится на кончиках стрел его воинов, а не в его шатре.

— Зазнался, короче, — подытожил я.

— Ну да, — кивнул Салех. — Причем безмерно. Я подобное и на старой Земле видел. Сначала у лидера начинается мания величия, за этим следует череда безумных решений и поступков и, как следствие, — крах всего и вся. Кстати, где-то посередине этого цикла лидер всегда убирает всех тех, кто был с ним с самого начала, подозревая их в желании занять его место.

— Зачастую эти подозрения небеспочвенны, — заметил я.

— Зачастую это не желание сесть повыше, а элементарный инстинкт самосохранения, — возразил мне Салех. — Если лидер безумен, то смерть его ближнего круга — только вопрос времени.

— Скажи, что ты конкретно хочешь от меня? — смысл его слов был мне понятен. Неясно было, какой реакции он ждет. Кстати — это могла быть и ловушка, так сказать — «проверка на вшивость».

— Если ситуация сложится так, что я попрошу у тебя помощи — ты не откажешь мне? — Салех понизил голос почти до шепота. — Военной помощи, Сват, а не доброго слова или совета. Хотя и от них я никогда не откажусь.

— Салех, я тоже рад тому, что наши дороги пресеклись тогда, в степи, — неторопливо произнес я. — И — да, я думаю, это произошло неслучайно, поскольку есть у наших душ что-то родственное. А родственники должны помогать друг другу. Но вот только вопрос — что я должен буду сказать своим людям, ведь это не их война? У вас, в степи все проще — если слово сказано, то тем, кому оно предназначалось, думать над ним не надо, надо идти и выполнять приказ. У меня все по-другому. Мое слово — последнее, но только по праву старшинства, а я — первый среди равных. Мои люди должны знать, за что они будут убивать и умирать. В чем будет интерес моей семьи?

— Военный и политический союз, — помолчав, ответил Салех. — Тот, кто займет место кагана, будет всегда лоялен к твоей семье. Твои враги будут его врагами, твои беды — его бедами. Ну, и определенные торговые преференции я тоже смогу гарантировать, это само собой. Скажем так — ты всегда получишь то, что тебе нужно, и если твои интересы пересекутся с интересами других покупателей, то они услышат «нет», а не ты.

Неплохо. Жаль, что это все нельзя зафиксировать в виде договора. Слова — это только слова. Хотя и бумага в этом мире не имеет никакого веса. Ну, нарушил ты подписанный договор — и что? Судов здесь нет, Гааги тоже, а мировое сообщество в большинстве своем думает о том, как бы поесть лишний раз и переночевать хоть одну ночь в тепле, а не под деревом.

— Салех, если это место займешь ты, то я буду думать. Если не ты — то ничего вообще обещать не стану, — напрямик заявил я, приняв для себя решение. — И еще — кроме тебя о том, что я вошел в это дело, никто знать не должен.

Ну, последнее он мне точно пообещает, но вот соблюдет ли… В любом случае, тут сходу решать нельзя, тут с народом надо кумекать. Само собой, не со всеми сразу, а буквально с несколькими людьми.

— Да, это место я хочу оставить за собой, — помолчав, ответил Салех.

— Я не стану тебе прямо сейчас говорить «да», но отвечу так — сделаю все, чтобы моя семья поддержала тебя, — протянул я ему руку. — Через неделю, на этом месте, я скажу тебе решение своей семьи. Такая постановка вопроса тебя устроит?

— Более чем, — Салех сжал мою ладонь. — Куда больше, чем если бы ты прямо сейчас пообещал мне свою всестороннюю поддержку. Я не верю людям, которые клянутся в верности сиюминутно, поскольку они и предают так же быстро. Это я усвоил еще в той жизни, и усвоил хорошо. Только давай так — не через неделю, а через три. Я не смогу на следующей неделе быть здесь — у меня есть кое-какие дела.

— Тогда и детали при встрече, — предложил ему я. — Лишние знания вещь такая, опасная.

— А я бы ничего тебе и не сказал, — засмеялся Салех, подавая какой-то знак своим людям. — Ладно, давай покушаем. Наши люди уже едят, понимаешь, а мы все разговоры разговариваем.

Перед нами поставили деревянное блюдо с парующими кусками жареного мяса.

— Уффф, — Салех насадил один из них на нож. — Все здесь хорошо — но специй нет. Только чеснок нашли, понимаешь. За куркуму и жгучий перец полжизни бы отдал.

Кабы знать и специи захватить — как бы эффектно получилось. Мы же тогда в бункере их нашли, и в изрядном количестве. В любом случае, не обеднели бы, подари я Салеху пакетик-другой.

Ладно, в следующий раз ему их принесу. Это будет красиво.

— Мммм, — я отхватил зубами ломоть сочного мяса. — Вкусная зверушка.

— Газель, — повторил Салех с набитым ртом. — Самка, молодая совсем, потому вкусная. Самцы куда жестче.

Не знаю, я самцов газелей не пробовал до этого — ни тут, ни там. Хотя и самок тоже не пробовал. Вкусно — и ладно, а уж кто это был при жизни, мне не слишком интересно.

И еще раз я пожалел о том, что не был в курсе гастрономических пристрастий Салеха, после ужина, когда он вытер жирные пальцы о халат и снова махнул рукой, что-то приказывая своим людям.

— У меня есть для тебя подарок, — важно сообщил он мне. — Я не знаю, какое ты примешь решение, но у моего народа принято одаривать своих друзей независимо от их решений, просто за то, что они есть и готовы тебя выслушать.

К нам подвели трех человек — двух женщин и одного мужчину. Выглядели они неприглядно — замученные, с осунувшимися лицами и, как водится у кочевников, совершенно голые.

— Это тебе, брат мой, — ткнул в них пальцем Салех. — Они те, кого ты искал.

— Эммм? — непонимающе глянул я на него.

— Они умеют делать магию, — пояснил кочевник, сморщив лицо. — Еле спас их от смерти, слушай. Эти люди глупые совсем, всем про свои новые таланты рассказывали. А у нас с такими дело просто обстоит.

О как! Я окинул взглядом напрягшихся людей, которые, похоже, уже не верили в то, что изменения в их судьбе могут привести к лучшему и ничего хорошего от меня не ожидавшие.

— Салех… — я не знал, как спросить у кочевника о том, сколько я ему должен.

— Если ты скажешь хоть слово о плате, я очень обижусь, — заявил Салех, который все понял верно. — Сильно и надолго. Они — подарок, за него не надо платить. И на твое решение он влиять не должен, это ясно? Это просто тебе от меня приятная неожиданность.

— И неожиданность, и приятная, — признал я. — Знаешь, у меня внутри сейчас как в детстве — и очень светло, и немного неловко, но очень душевно.

— Это хорошо, — Салех усмехнулся. — Значит — не совсем ты еще ороговел. Хотя по нашей жизни это ненадолго. И не скрипи ты так мозгами, что мне в ответ подарить, ничего не надо выдумывать. Подарок — он на то и подарок, чтобы быть внезапным и не требовать ответного жеста.

Я смущенно улыбнулся — и в самом деле я прикидывал, что у нас с собой такого есть, что было бы не стыдно подарить кочевнику.

— Ладно, а теперь за дело, — Салех потер руки. — Кроме этих бездельников, я привел сюда еще шесть мастеров и принес тысячу с лишним листков, ну, тех, что нам от мертвых достаются, ты вроде про них говорил в прошлый раз. Вот теперь пришло время торговаться, и видит небо — я это буду делать с удовольствием!

Хитрый кочевник — он знал, что теперь всерьез торговаться не буду я, и, несомненно, накрутил цены настолько, что три подаренных мне чародея полностью окупились. Ну, может не полностью, но полцены он отбил — это точно.

Но и я в накладе не оказался — листочки из Сводов нам достались неплохие и даже очень. Нет, процентов на восемьдесят пять, если не больше, это была не более чем посредственная информация, естественно, на мой дилетантский взгляд — описания растений и животных, причесок и орнаментов на старинных вазах, а также иная бессмыслица. Но среди этого хлама попались рецепты зелий и порошков, отрывки из магических книг, куча географических данных, которые для меня в последнее время представляли большой интерес, а самое главное — нам перепало три золотых листочка, с частичками серьезных магических рецептов. Профу я их показывать пока не стал, скопировав их только Насте. Ни к чему давать подобной информации разлетаться в разные стороны, знаю я наше светило науки. Я ему отдам эти рецепты, он их передаст Герману, а то еще и Викентию, причем абсолютно без задней мысли, просто чтобы было с кем об этом деле подискутировать. Люди науки — они как дети, не сказать хуже, не понимают, что такое закрытая информация, для чего она нужна и сколько стоит.

А еще я собирался на всем этом нагреть руки, поскольку не соврал нам тогда Ривкин — листочки из Сводов и впрямь высоко ценились в Новом Вавилоне. Точнее — частично не соврал. Цены он опустил безбожно, не сказать по-другому. Хотя — не обманешь, не заработаешь, так что претензий к нему ноль. Тем более что слово свое он сдержал — поддержку нашему Льву Антоновичу в городе оказал, небескорыстно, понятное дело, — но оказал.

Все это и еще много чего другого нам рассказал Щур, тот самый шустрый волчонок, которого я отправил с нашим торговым представительством в качестве курьера. И свою миссию он выполнил сполна, добравшись обратно в крепость из города с максимальной скоростью, за какие-то четыре дня.

А уже через пару дней две лодки и плот, груженный разным всяким, отчалил от берега, сопровождаемый пожеланиями скорейшего возвращения и даже машущими платками. Мы держали путь в сторону Нового Вавилона.

Глава вторая

Особых споров по поводу того, кому плыть и на чем плыть, не было. Ну — почти не было, разве только Марика, узнав, что ее кандидатура даже не рассматривалась, крайне возмутилась и пообещала в случае отказа преследовать нас, подплывать под днища лодок и тыкать в них острыми колющими предметами.

Подобные угрозы меня не слишком пугали, но, поразмыслив, оставлять ее в крепости я не захотел, с нее сталось бы прихватить винтовку и отправится в степь на охоту, причем на двуногую дичь. Она всегда отличалась отменной злопамятностью, потому степнякам в этом случае ничего хорошего не светило, а у меня с ними мир и перспективы возможного сотрудничества. После второй встречи с Салехом я запретил ей об этом даже думать, и она вроде как согласилась пока не мстить, но в случае моего длительного отсутствия это обещание могло быть и нарушено. Мол — «О чем Стас не узнает, то ему не повредит».

И вообще — в отличие от Жеки, который был безмятежно-счастлив, ежедневно наблюдая объект своего многолетнего обожания, меня ее появление в последнее время не слишком-то и радовало. Нет — Марика она хорошая, надежная, много чего знает и умеет, но! Я для нее не командир. Вот — не командир ни разу. Я для нее не Сват, а Стас, давний друг, собутыльник, боевой товарищ, — в общем, кто угодно, но только не лидер. То есть — просьбы мои выполнять можно, но, если очень хочется, то на них можно и забить. Ибо — мы же друзья, какие обиды и недопонимания в случае чего?

А мне этого не надо. Здесь — не земля, не Академия и не бар «Хвост ящерицы». Все вышеперечисленное стало атомами и воспоминаниями, которые с каждым днем все больше и больше блекнут в памяти, закрываемые новыми впечатлениями. Это другой мир и в нем действуют другие правила. И я в нем становлюсь другим, вот какая штука.

Но она даже не задумывается об этом, при попытках что-то объяснить отшучивается или смеется, приговаривая: «Стас, что за глупости?», и в результате мне проще держать ее при себе, чем что-то объяснять. Да еще и Жека лоб морщит, глядя на это все, того и гляди заподозрит меня в том, что я решил за ней приударить. Дурацкая ситуация, не сказать хуже.

В свете всего этого мне все чаще в голову приходит мысль о том, что лучше бы мы ее вовсе не находили. И, грешно признавать, но в случае, если ее шальную голову найдет не менее шальная пуля, я плакать точно не стану.

Правда, это ничего не изменит, верный рыцарь Жека, ломая зеленые насаждения, тут же кинется за ней, дабы отыскать и спасти. Да и куда она уйдет, дальше леса или степи?

Хотя — по слухам, если возродиться в лесу и отправиться не в сторону степи, как по какой-то причине делают все, а в противоположную, то сначала там будут ого-го какие по протяженности и опасности болота, а за ними снова начнется лесистая местность, перемежаемая лугами с зеленой травой и озерами, полными рыбы. Эдакая земля обетованная для тех, кто ее найдет. Кстати — где-то там, на границе предполагаемых болот и гипотетической лесной местности с озерами и мягкой травой-муравой, находится бункер № 3, последний из тех, которые отмечены на карте. Если когда-нибудь у нас будет много свободного времени, и мы отправимся к нему, то непременно проверим, правду несут в себе эти слухи или же нет. Может, просто не выживают те, кто в ту сторону ходит, вот и нет подлинной информации.

Но как по мне — все это сказки, народный фольклор, который не мог не возникнуть. Когда ты живешь в мире, полном риска и опасностей, то непременно мечтаешь о месте, где все тихо и спокойно, такова суть человеческая.

Я даже догадываюсь, кто эти байки придумывает. Это наверняка Проф забавляется, начитавшись макулатуры, которой я ему накидал после встречи с Салехом. Ох, он и радовался этим листкам из Сводов! Как ребенок, честное слово. Не понимал, умник, что теперь ему вообще никогда из крепости не выйти за ворота, что он теперь — сейф на ножках. Больше скажу — я даже отдал Наемнику приказ, чтобы в том случае, если все будет совсем плохо и речь пойдет о захвате крепости противником, не приведи господь, конечно, к нему был прикреплен отдельный человек из «волчат», который будет отвечать за конкретно его, Профа, безопасность и спасение. Этот же человек, в случае совсем уже пиковой ситуации, должен был уничтожить Германа и Викентия, как носителей информации, которая не должна попасть к потенциальному противнику. Троих спасать сложнее, чем одного, а делиться с кем-либо таким объемом знаний, который мы уже накопили, я не собираюсь. Это — товар, причем стратегический.

И, конечно же, Проф на меня в очередной раз обиделся, когда узнал, что его в Новый Вавилон не берут. Я же говорю — как ребенок. Может, все ученые в возрасте такими становятся?

А вообще команда сформирована была очень быстро. В первую лодку, на которой шел я, попали Азиз со своей «деткой», Джебе, Настя, Флай, Амиго, Щур, гордо называющий себя то «проводником», то «лоцманом», и Голд. Ах, да — еще Франческа, Фрэн, которая все-таки вышла из леса на костерок Флая, и видеть которую я был очень рад. Как выяснилось, она знает аж двенадцать языков, и потому присоединилась к нам, в качестве универсального переводчика. На второй, замыкающей лодке, шли Ювелир за старшего, Марика, Милена и еще трое «волков», как резервная ударная сила. А в середине конвоя был плот, с грузом и экипажем в виде Павлика, которого я, после определенных раздумий, поставил рулевым, двух «волков» и трех «волчат». И еще — Одессита. Подумав немного, я прихватил его с собой. Во-первых, он хоть и излишне экспрессивен, зато наблюдателен, во-вторых знает три языка, и в-третьих — пусть на глазах будет, так мне спокойней. Ах, да — забыл про Фиру. Она тоже была на плоту. В последний момент она все-таки вошла в состав конвоя, ее тяга к новым впечатлениям не давала ей сидеть на месте. Вот я ее на плот и определил, мачтовым. Хочешь новых впечатлений — получай.

Да, на этот плот мы установили мачту с парусом, благо материи у нас теперь было если не в достатке, то приемлемое количество. По крайней мере, на парус для одного плота хватило. А что? Скорость увеличилась, да и обратно против течения при попутном ветре идти будет проще. Расстояние-то — ого-го.

Эх, кабы нам пару моторов… Горючка есть, а вот с моторами — беда.

Но это ладно.

Жека и Наемник остались в Сватбурге, руководить, охранять и наблюдать. Плюс Наемнику я вручил кожаный фирман, который некогда дал мне Салех, наказав ему в случае, если я не вернусь в течение ближайших двух с половиной недель (а так оно и будет, я в этом был уверен, ибо просто по времени не успею обернуться), наведаться к путевому колодцу, показать его упомянутому Салеху, объяснить, что я прийти не смог и сказать два слова: «Я согласен».

Не хотелось мне никого посвящать в эти дела, но и пропускать подобную встречу никак нельзя. Пятой точкой чую — этот союз в будущем здорово мне полезен будет, по крайней мере, до тех пор, пока наши интересы будут совпадать. Да и в настоящем тоже — через Салеха ко мне будут поступать чародеи, мастера и информация из Сводов. А если он займет место на вершине Каганата, то все станет совсем неплохо. Хотя в этом случае главным будет не пропустить тот момент, когда наше союзничество перестанет быть для него выгодным.

Но это дело будущего, а в настоящем мы плывем по Великой реке, глазеем по сторонам и (чего скрывать) с нетерпением ждем, когда перед нами откроются стены и башни Нового Вавилона.

Щур, описывая город, всегда говорил одно и то же:

— Здоровенный — у-у-у-у!

И махал руками, показывая, насколько он здоровенный.

Несомненно, что он видел дома и побольше — в целях экономии места для застройки ещё на том свете, века с двадцатого, возведение небоскребов стало нормой вещей. Но где тот свет? Нигде. А здесь за довольно-таки мизерный отрезок времени мы уже привыкли к огромным пустым пространствам и отсутствию строений выше одного этажа. Тем более что огромных стен из каменных глыб Щур, родившийся и проживший двадцать лет до момента переноса в городе Тамбове, до этого и не видел.

— У-у-у-у! — орал, махая руками, он еще в самый первый разговор, который происходил в моем домике. — Стены, блин, такие здоровые! По ним люди ночью ходят, прикиньте? С факелами!

— Ночная стража, — заметил Голд, по традиции сидевший в уголке. — Значит, охрана есть, и она худо-бедно функционирует. То есть — минимальный порядок наличествует.

— Еще бы, — Щур азартно сопел. — Там все строго. Ну, не то, чтобы всё-всё — но порядок есть, это факт. Торговать просто так тебе никто не даст, это Антоныч сразу выяснил. Рынок — огромный, его вот так сразу не обойдешь, но просто так лоток на нем фиг поставишь. А уж про эту… как её… Лавку! Так вот про нее и вовсе думать нечего! Нет разрешения Совета Восьмерых — даже не думай!

— Вот с этого места — поподробней, — сразу подобрался я. — Что за «Совет Восьмерых» и с чем его едят?

— Нет, — насупился Щур. — Не скажу. Антоныч не велел. Точнее — наоборот. Велел не говорить.

— Не поняла? — удивилась Настя. — Это как? Говори, говорю.

— Нет, — опустил глаза в пол Щур. — Антоныч сказал так: «Если ты им расскажешь то, что видел и слышал, целиком, то они выработают стратегию, но она будет необъективна, так как ты и сейчас знаешь меньше, чем я, и базироваться на твоих теперешних знаниях глупо. А когда они прибудут сюда, я буду знать еще больше. Зачем мне рушить уже сложившиеся у них стереотипы и в очередной раз ломать с кем-то копья?». Я два раза попросил его эту фразу повторить, чтобы запомнить.

— Вот старый еврей! — повертел головой Наемник.

— По сути, он прав, — заметила Марика, которая тоже присутствовала при этом разговоре, ее припер с собой Жека, вызвав недовольство Голда и Насти.

Эти двое вроде поладили сначала, но ненадолго. Но открытой вражды не было, они просто не общались друг с другом — и все.

— Поясни, — попросил ее я, желая проверить — совпадет моя догадка с её или нет? Раньше всегда совпадали, все-таки учителя у нас с ней были одни и те же.

— У него уже есть план, — Марика положила ногу на ногу. — И ему проще доказать его действенность, если мы будем опираться на его данные, чем на те, которые получены нами ранее. Вопрос в другом — точно ли его план выгоден нам? Насколько мы верим этому человеку?

— Мы — верим, — Настя не смотрела на собеседницу. — А твое мнение не является профилирующим.

— Це-це-це! — как-то очень по-восточному сказал Голд и помахал указательным пальцем. — Верим — не верим, — это дело такое… Не торопись с выводами. Но в целом логика Льва Антоновича ясна, тут я с Марикой согласен. И даже предлагаю не мучать дальше по этому поводу Щура. Нет, если мы захотим, то он все нам расскажет…

Щур ухмыльнулся, видимо думая, что Голд шутит. Вот интересно — что такое сделал Оружейник, почему этот парень так держит свое слово? Ведь перед ним вся верхушка семьи, он должен как соловей петь.

— Смешной ты. Наивный, — улыбнулся и консильери, а следом за этим гаркнул: — Азиз!

— Э? — в дверь всунулась голова моего телохранителя.

— У тебя давно женщины не было? — строго спросил у него Голд.

Голова повращала глазами, как бы говоря: «Ну, так».

— Смотри какой, — показал пальцем на Щура консильери.

Голова окинула парня взглядом и облизнула толстенные губы широким как лопата языком.

— Это! — Щур тревожно заперебирал ногами, будто собираясь куда-то бежать. Он знал, что Азиз не по этой части, но кто его, чорта черного, знает. — Так нельзя.

— А ты говоришь — не расскажешь, — добродушно попенял ему Голд. — Все, Азиз, не смущай мальчонку.

Зимбабвиец ухмыльнулся, подмигнул окончательно струхнувшему Щуру и покинул дверной проем.

— На самом деле это неправильно, — продолжил Голд, не обращая внимания на реакцию и смешки своих собеседников. — Не знать точно, куда едем, что там есть — это ошибка. Но, с другой стороны…

— Ну, Антоныч! — Щур даже головой помотал. — Он и сказал мне, что вы именно так рассуждать будете. И велел мне рассказывать все, кроме информации о Совете Восьмерых и его планов на них. Хотя о планах я особо ничего не и не расскажу, он меня в них не слишком посвящал. И Эмиссара тоже.

— Я же говорю — еврей. — Наемник хлопнул ладонью о ладонь. — Ни слова в простоте.

— Ни два, ни полтора, — поддержал его Жека.

Мои предположения совпали и с Марикой, и с остальными, хотя окончательные логические выкладки Оружейника все равно остались для меня загадкой — мы и на косвенных прокачаем ситуацию до стадии принятия каких-то решений.

— Ладно, — я хлопнул ладонью по столу. — Давай, поведай нам о том, о чем можно.

Щур рассказывал долго и с удовольствием. Как видно, здорово ему в этом Новом Вавилоне понравилось.

Кстати, название появилось не на ровном месте. Это был истинный Вавилон. Не в смысле постройки башни до неба, а в части смешения рас и языков.

Как стало нам понятно из рассказов «волчонка», там в части интернациональности населения все было куда более пестро, чем даже у нас. С той, правда, разницей, что у нас народ как-то сплотился, исходя из того, что нет ни эллина, ни иудея, а там такого не произошло, вследствие чего народ расселился по национальному признаку, основав восемь общин (их еще называли «кварталами», «концами», «секторами» или «районами», кто как хочет).

При упоминании числа «восемь» народ запереглядывался — вот тебе и весь секрет. Понятно теперь, что там за совет такой.

Открытой вражды между ними не было, арабы из мусульманской общины не задирались к евреям, которые свою общину основывать не стали, расселившись кто куда, китайцы и корейцы мирно проживали в азиатском квартале бок о бок, а русские, которых там было тоже не мало, и не думали лезть в драку с американцами, несмотря на то, что последние века два на той Земле любви между ними не замечалось.

Никто ни с кем не враждовал, но при этом и сближаться не стремился. Каждая община варилась в своем котле, преследовала личные цели и осваивала свои пути развития в этом мире.

Кто-то сосредоточился на торговле — скупке товаров у жителей окрестностей рядом с городом и продаже их на рынке, кто-то занялся рекой (этим промышляли американцы, Ривкин был из их общины), кто-то предпочел исследовать новую землю, в поисках ресурсов и товаров. Иногда зоны интересов пересекались, но пока удавалось обходиться без кровопускания.

Впрочем, насколько я понял из слов Щура, в дальнейшее мирное сосуществование этих людей наш Оружейник не верил, поскольку проскользнула фраза, которая явно не принадлежала рассказчику: «Все это здорово, пока есть что делить и продавать. А как ресурс выработают, как до точки кипения дойдет, тут веселье и начнется».

А ресурс — был. Город, как когда-то и рассказывал Ривкин, достался жителям не пустым, а с начинкой в виде оружия, припасов и много чего еще. Это нам перепали дырявые стены, пустые дома и одинокий меч титанических размеров, там всего было если не с избытком, то в достатке точно. Все это было поделено еще в начале заселения, тогда же были установлены правила общежития и даже первичные законы взаимного сосуществования. Причем — они соблюдались до сих пор, по крайней мере формально.

И снова за Щуром проглянул Оружейник. «Формально» — это его слово. Стало быть — на виду все чинно и благородно, а вот изнанка там может оказаться какой угодно. Я глянул на Голда и понял, что он думает так же.

Окончательно мне стало понятно, что имел в виду Оружейник, когда говорил о «точке кипения», тогда, когда Щур упомянул, что народонаселение города прирастает довольно-таки стремительно. Люди прибывают постоянно — кто-то натыкается на него случайно, бродя по лесам и горам, кто-то узнает про него от бродячих торговцев и изыскателей, живущих там.

А кто-то прибывает в него в качестве раба, и таких немало.

— О как, — проникся я. — Так у них там рабовладение узаконено?

— С недавнего времени — да, — подтвердил Щур. — Нет, жителя города и его пригородов в рабство и сейчас нельзя… эммм… обратить. Ну, если только он сам того не хочет. И то — в этом случае только из своей общины, из чужой нельзя. А вот если человек не местный, если его как товар привезли, или там еще как — то запросто. И купить можно, и продать.

Ну, вот и ясно, что за изыскатели такие там у них есть, и одна из отраслей доходного бизнеса прояснилась. И главное — какая отменная формулировка: «Или там еще как». Под нее много чего подходит, например — торговцев можно кабалить приезжих, если их товар очень понравился. Хотя, тут я возможно палку перегибаю, скорее всего, приезжие торговцы находятся под защитой пресловутого Совета. Если их кабалить, то кто в этот Вавилон ездить будет?

Как выяснилось позже, там много еще занятных бизнес-течений было. Халифат, например, владел «Ареной» — огромных размеров собственно ареной класса «Колизей», на которой ежедневно проводились бои и состязания. Крови в этом мире нет, и смерти конечной тоже нет, но удовольствие от созерцания убийства себе подобных никто не отменял, правда?

Нашлось место и для не менее доходного любовного бизнеса, и для торговли наркотиками.

Вот тут Щур осекся и виновато посмотрел на нас.

— Чего замолчал, родной? — спросила у него Марика.

— Это с Антонычем вам надо говорить, — пробормотал юноша.

— Понятно. — Голд улыбнулся как кот перед блюдцем со сметаной. — Стало быть, нашел он к кому-то тропинку. Ладно, шут с тобой, не будем на этом останавливаться. Вещай дальше.

Но дальше уже пошли мелкие детали, поскольку все главное уже прозвучало. И финалом этого было требование Оружейника не затягивать с визитом в Новый Вавилон, ибо дело надо делать, поскольку время — деньги. В данном случае — товар, всеобщего эквивалента еще не появилось и там, потому процветал примитивный товарообмен. Но это до поры, до времени, надо думать, пока золото где-нибудь не найдут или камни самоцветные.

Еще он просил привезти весь запас «дури», все листки «Свода», которые есть, горючку, и то оружие, которое не жалко пустить в продажу. И еще — обязательно табак! Непременно!

Отдельно он просил отметить, что продукты питания везти не надо, этого добра тут хватает, но если уже есть мед — то он будет очень кстати.

— Со жратвой там проблем пока нет! — махал руками Щур. — Там за стенами города такие поля уже народ распахал — что ты! Да, я тут семян привез.

Он захлопал руками по карманам, что-то ища.

— Тут морковь, репа, свекла, — бормотал он. — У них там все это растет, Антоныч в первый же день купил.

— И молчит, — укоризненно покачал головой я. — Да тебя наши расцелуют за эти семена. Не потерял?

— Вот. — Щур торжественно показал нам несколько свертков, извлеченных из кармана, упаковкой служили какие-то листья, причем не высохшие и не потерявшие эластичность. — Все на месте. Тут, правда, немного, но Антоныч сказал, что, сколько смог, столько и купил.

— Потом Дарье передашь, — сказал ему я. — Порадуешь ее.

— Это, — Щур посерьезнел. — Антоныч просил не тянуть с прибытием.

— Ты это уже говорил, — заметила Марика. — Повторяешься.

— Мне велели несколько раз это сказать — я говорю. — Щур понятия не имел, кто эта девица с короткими волосами, а потому никакого уважения к ней не испытывал. Хотя, даже знай он это, ничего бы для него не изменилось. — Антоныч знает, что делает.

Надо заметить, что уровень уважения к Оружейнику у Щура был очень высок. Видать, нешутейно развернулся наш Лев Антонович в этом самом Новом Вавилоне.

— Тогда и тянуть не будем, — хлопнул в ладоши я. — Все, парень, можешь идти к Дарье, потом загляни к Фрау, перекуси. А мы поговорим о том, кто плывет, кто остается, и что берем с собой.

Ну, а дальше все было так, как было. Определили состав, загрузили на плот товар, по недавней традиции приложили руку к новым воротам, которые Рэнди смастерил из более-менее уцелевших листов обшивки монитора (он отказался от идеи его восстановления, а потому с энтузиазмом стал снимать со старой посудины все, что можно и нельзя).

А еще у меня вышел короткий разговор с Голдом.

— Их там уже почти два десятка, — хлопнул ладонью мой советник по янтарному боку тюрьмы.

Это верно, список погруженных в сон подрос. К Окуню и любителям поиздеваться над ближним своим, некогда проживавшим в соседнем лесу, добавилось еще несколько слишком бойких молодых людей, прибившихся к нам недавно и почему-то решивших, что если нагрянуть к девушкам ночью, то им это понравится. Девушкам это не понравилось, молодых людей долго били, а после засунули на месяц в янтарь. Как по мне, эта воспитательная мера была более чем сомнительна, они там один хрен ничего не осознают, для них этот месяц пролетит как секунда, но спорить с общественностью не стал. Хотят так — пусть будет так, мне не жалко. Ну, не убивать же этих обалдуев? Хотя дорогу наверх они себе закрыли намертво, в ряды «волчат» им уже не попасть.

И еще там, в янтаре, было несколько человек из тех рабов, что нам продал Салех. Убивать я их тоже не захотел, а просто отпустить их на волю… Ни к чему это. Да и им самим это не нужно было.

Они были не то чтобы неправильными людьми, просто в голове у них что-то перемкнуло. Они стали совсем рабами. То есть — свободными они себя не ощущали. Я предложил им выход из положения, в виде гуманной смерти, они от него отказались. Все бы ничего, каждый живет так, как хочет, но они еще и проповедовать начали, что, мол, этот мир дал им возможность искупить грехи бывшей жизни, что в подчинении слабого сильному есть высшая мудрость, и все такое.

Ну, и что с ними такими было делать? Вот мы их в янтарь и засунули.

— Балласт, — продолжил Голд глядя на очертания людей в желтом нутре тюрьмы.

— Ну да, — я поправил ремень автомата. — Заканчивай фразу. Ты же хотел сказать еще — «товар»?

— Пока — нет, — отрицательно покачал головой он. — Не думай обо мне очень плохо. Но в перспективе… Тюрьма — она не резиновая, согласись. И все равно с этими людьми что-то надо будет думать. Ну, ладно, Окунь, с ним все ясно, он нам уже как родной. Опять же — живой тренажер для «волчат». А остальные?

Не знаю, не знаю, пока мне о подобном как-то не думается. Оружие, наркотики — это ладно, дело есть дело. Но работорговля… Не наше это. Не мое. И потом — каждый из тех, что в тюрьме, что-то про нас знает, что-то видел, а значит, что-то сможет рассказать. Это легче пойти на поляну и там бывших сектантов повязать, тем более что их и не жалко. Вот только — не лежит у меня душа к такому заработку, это как какой-то барьер, преодолев который, ты под гору начнешь катиться, да так, что не остановишься уже. Не нужно это нам. У каждого свой путь, этот — не наш.

Хотя тут тоже все небесспорно. Нет, торговать людьми мы не будем, это не обсуждается, но вот что будет, когда (и если) наладится постоянное транспортное сообщение и торговые связи с Новым Вавилоном? Ведь тот же Лев Антонович немедленно начнет мне приседать на мозг, убеждая в том, что можно будет оказывать услуги по перевозке, сопровождению и охране товара деловитым степнякам, имея с этого свой процент. А процент — те же мастера или чародеи, товар дефицитный и крайне полезный. И как тогда быть? Перевозка рабов не сильно отличается от торговли ими же. По крайней мере, англичане в восемнадцатом веке перевозчиков вешали не менее ретиво, чем продавцов. Да и дело это не менее грязное, чем сама торговля, чего уж тут.

Ладно, дойдет до этого, думать станем. И кстати — о чародеях. А вот тут мы отстаем, и здорово. Щур сказал, что магия в Новом Вавилоне очень в чести, даже несколько магических орденов и братств уже сформировалось, и если на рынок рабов попадает человек, которые умудрился приобрести соответствующий талант, то цена его, случается, зашкаливает до небес. Там прямо аукционы проводят. Он сам видел, как за паренька, умеющего вызывать ма-а-а-аленький снежный смерчик, продавцу отдали два ящика гранат, две винтовки с оптикой, да еще сверху накинули троечку короткоствольных автоматов с боеприпасом.

А мы в этой части отстаем, причем безнадежно. Да вот, я давеча привел троих таких умельцев — один умеет под водой без воздуха пять минут находиться, вторая каменный стержень из-под земли выталкивает в том месте, где захочет, коротенький, но очень острый, а третья вовсе из ничего маленькую змейку создает, причем — ядовитую. Правда, тоже ненадолго. Понятное дело, что начни они это дело прокачивать — и камень этот длиннее станет, и змея в размерах увеличится. Но только надо, чтобы они этим занялись, чтобы развивались, а этого и нет.

И виноват в этом я, и никто другой. Вот что я сделал для того, чтобы процесс раскачки начался? Да ничего! Привел их, отдал Профу, сказал, чтобы тот их приветил и разместил, да и все, потом я про них просто забыл, поскольку других дел полно. Про тех, что были раньше, я вообще молчу.

Нет, так дело не пойдет, тем более что время еще не упущено, — решил я, после того, как узнал про городские порядки, и поставил Профу и его умникам задачу — задействовать все ресурсы и заняться развитием талантов имеющихся у нас чародеев. Всех, включая Николь, как бы она этим не возмущалась. И вообще — возражения не слушать, жалости не проявлять, если что, привлекать для разъяснительной работы Наемника и Дарью. Они хоть премудростям всяким не обучены, но зато умеют хорошо и внятно объяснить любому, с какой стороны у бутерброда масло лежит. В качестве стимула я пообещал нашим умникам привезти с городского рынка разных ингредиентов для зелий, которые можно было произвести из рецептов, найденных в Сводах, ну, при условии, что они там будут продаваться и не сильно дорого стоят. Это, собственно, немного примирило Профа с тем, что он с нами не едет.

Про само путешествие рассказывать особо нечего — я обозревал практически однообразный пейзаж с борта своей флагманской лодки, кстати, найденной после ночной резни у сектантов. Не лодка — загляденье. Все тот же «Zodiac», но эта красавица была вместительней, чем наши старые лодки, да еще и со специально обозначенными на бортах местами, откуда при необходимости бойцы могли вести огонь более прицельно и, если можно так сказать, комфортно. Да еще со щитком, который защищал мотор от случайного в него попадания. Вот кабы у нас был мотор, то ему бы точно ничего не угрожало, жаль только, что у нас его нет.

Впрочем, сейчас и нам ничего не угрожало, и, как сказал Щур, в прошлый раз тоже обошлось практически без эксцессов. Только раз ночью их попробовали ограбить какие-то гаврики, проплывавшие мимо, но их в четыре автомата просто покрошили в капусту. И еще на третий день, на повороте реки (да, серьезный поворот, мы потом его заценили), когда лодки и плоты были близко к берегу, некие полуголые люди в немалом количестве собрались до них добраться вплавь, с достаточно недвусмысленными намерениями. Тут тоже все закончилось благополучно — флегматичный по своему обыкновению Тор пристрелил троих рейдеров одной очередью и громко пообещал кинуть гранату. Разбойники были хоть и дикие, но не совсем уж дураки, и отказались от своих планов.

На нашу долю и того-то не выпало. Хотя, я так думаю, дело было исключительно в том, что народ, который жил по берегам реки, и, несомненно, подрабатывал разбоем, уже научился отделять «хочу» от «могу». Когда сплавляется такая толпа народа и он вооружен, то какой смысл чего-то затевать? Даже если удача улыбнется, потери все одно будут немалые, не окупающие доходность предприятия. А если кто из нас еще и выживет, да мстить придет? И еще — а Щур везучий. Вот его запросто могли прихлопнуть, в одиночку же плыл, видно, любит его судьба.

А так путешествие ничем, кроме постоянных пикировок Насти, Милены и Марики мне толком и не запомнилось. Впрочем — еще я приметил одну интересную вещь где-то на четвертый день путешествия, когда полноводное русло реки сузилось до такой степени, что оба берега были видны отчетливо. Так вот как раз там я на обеих берегах и заприметил то, что меня заинтересовало. А если говорить конкретнее — дорогу, которая вызвала у меня какие-то смутные ассоциации, и почему-то воспоминания об Италии.

— Надо же, — сказал Голд, вертя головой. — Как есть «римская» дорога.

И верно, вот почему я Италию вспомнил. Она и есть — широкая, мощеная, построенная добротно и на века. Нам тогда ее гид показывал и подробно о ней рассказывал.

Откуда она здесь? И куда ведет?

Ответа на этот вопрос мне, понятное дело, дать не мог.

А на шестой день, ближе к полудню Щур заорал, показывая на какие-то руины на берегу:

— Вон, вон, смотрите, развалины! Значит, почти на месте!

Ради правды, приближение города ощущалось, по окружающему пейзажу. Там и сям деревья вдоль берегов прорежены, лодочки по протокам снуют, пару раз даже какие-то соломенные крыши глазастая Фрэн замечала. Так что — цивилизация дает о себе знать.

А Щур был прав — минут через десять хода мы миновали небольшой поворот и сразу же увидели Новый Вавилон, после чего поняли его восторги — зрелище в самом деле впечатляло. Мощные стены, несколько куполов и шпилей, которые возвышались над ними, люди, которые входили и выходили в огромные ворота, режущие глаз нестерпимым блеском золота.

— Принимай правее, — заорал Щур. — Правь вон туда! Приставать будем не здесь, а прямо в городе!

Это была новость, про это он мне ничего не говорил. Но я молча кивнул Азизу, сидящему на веслах, и подал идущим за нами знак «Делай, как я».

В городе — значит в городе.

Глава третья

«Вон туда» — оказалось небольшим то ли «рукавом», то ли притоком Великой реки. Неширокий, но достаточный для того, чтобы в нем разошлись несколько не только лодок, а вполне себе полноценных судов, он поворачивал к городу, и, судя по всему, протекал прямо через него.

— Там ворота, — пояснил мне Щур. — Река течет прямо через город, там тоже есть пристань.

— Тоже? — уточнил Голд, поправляя кепи.

— Вторая пристань там, — «волчонок» махнул рукой в сторону основного русла реки. — Она для всех, здоровенная такая. А та, что в городе — она для своих. Ну, не совсем своих, а для тех, кому разрешил это дело Совет. Нам разрешил, Антоныч договорился. Тут дело и в престиже, и в том, что не своруют ничего. На общей пристани разное бывает, а в городе — нет.

Мы приближались к… Даже не знаю — входу или, прости господи, вплыву в город, который, как и стены, внушал немалое уважение — это был огромный проем с зубчатыми верхними краями, добавляли впечатления и две огромные цепи, верхняя часть которых скрывалась в проеме, а нижняя уходила по воду. И каждое кольцо в этих цепях было размером как две моих головы.

Судя по всему, они крепились к воротам, в этот момент лежащим на дне протоки, которые на ночь закрывали доступ в город.

Интересно, а они тут, в этом мире, ржавеют или нет? И еще — глянуть бы на процесс их подъема, интересно ведь!

Но и это было не все — прямо под зубчатой аркой в стенах, с обеих сторон, находились бойницы, в которых виднелись стволы крупнокалиберных пулеметов, я насчитал шесть, и, не сомневаюсь, это была не вся огневая мощь этого входа в город. Не завидую тем, кто попробует прорваться здесь, — даже шесть таких стволов — это немалая сила.

Течение, после того как мы миновали створки, почти не чувствовалось, потому Азиз было взялся за весла.

— Стой ты! — шикнул на него Щур. — Сначала нас проверят.

— Кто? — немедленно рявкнул мужской голос, причем явно чем-то усиленный. — Куда?

— Туда, — помахал рукой Щур, запустил руку за пазуху, достал оттуда какую-то штуку на кожаном шнурке и поднял ее над головой. — По именному разрешению владетеля Рувима!

— Покажи-ка, — скрипнула дверь в стене, которую вот так сразу было и не заметить, на узкий парапет из нее шагнул человек в камуфлированной форме. — Давай сюда. И сразу — вы кто такие? Разрешение разрешением, а порядок должен быть.

— Представители семьи Свата, — опередил меня Голд. — Живем в пяти днях пути отсюда.

— Семьи? — привратник рассмотрел то, что отдал ему Щур. Я, кстати, тоже — это был кругляш с цифрой «5» в центре, на вид вроде как бронзовый. Еще я дал себе зарок как следует надрать «волчонку» уши, за скрытность. Почему не рассказал, почему не показал?

— Чем это название хуже другого? — вступил я в разговор. — У нас тесные отношения в коллективе.

— Свальный грех? — заинтересовался привратник.

— Общность интересов, — подала голос Марика. — Если кого-то из наших обидят, то мы ведем себя как одна семья и мстим за него все вместе.

— Звучит серьезно. — Человек в камуфляже окинул взглядом наши лодки, снаряжение, оружие, видимо принял какое-то решение, вернул Щуру пропуск, если его можно было назвать так, козырнул: — Добро пожаловать в Новый Вавилон, двигайтесь вперед, а там все сами увидите. После того как причалите, в город не выходите до тех пор, пока не пройдете инструктаж у представителя администрации.

Заплескала вода под лопастями весел, мы двигались в тени высоченных стен, поневоле проникаясь уважением к тем, кто когда-то это строил (пусть даже это были программисты) и тем, кто это все прибрал к рукам. К последним почтения было побольше. Захапать эдакую махину — это сильно. Попади я сюда, а не в лес — не факт, что наложил бы на этот город лапу. Что на город — даже на его самую маленькую улицу.

— Внушает? — немного тщеславно спросил Щур, так, как будто он сам это строил.

— Есть такое, — подтвердил Голд, переворачивая кепи козырьком назад. — Чего скрывать.

— Город, — проворчал Азиз, орудуя веслами. — Не люблю. Воздуха нет, неба нет. Не люблю.

— Я тоже как-то от этого всего отвыкла, — подала голос Настя. — Привыкла уже к открытым пространствам и чистому воздуху. А здесь — как в ловушке.

От воды шел немного затхлый запах, который и впрямь был не слишком приятен.

— Нам тут не жить, — мне, если честно, тоже было немного не по себе. — Обзора нет, кругом камень да вода. И ощущение, что я сейчас под прицелом, что моя голова и головы моих спутников в перекрестье оптики, приделанной к винтовке. Хотя — может, так оно и было на самом деле.

В какой-то момент этот серый проход из стен кончился, и перед нами открылась широченная и длиннющая набережная, со ступенями, сходящими прямо к дощатому причалу. А еще там было полно народа на самой набережной и самых разных плавсредств — от резиновых лодок, вроде наших, до вполне себе серьезных суденышек, вроде яхт, около причала.

— Кто такие? — недовольно заорал, глядя на нас, крепкий мужичок, обнаженный по пояс, видимо для того, чтобы все увидели его татуировки, которыми был занят каждый сантиметр его тела. — К кому, куда, зачем?

— Как много вопросов, — заметила Марика из своей лодки. — Могу тебе еще рассказать, на каком боку я обычно засыпаю.

— Не хотите отвечать — проваливайте, — и не подумал менять модель поведения мужичок. — Двигайтесь прямо и скоро снова будете на реке. Бывайте!

— Эй, — окликнул его я. — Щур, покажи ему висюльку. Мы тут по личному разрешению владетеля… Как его?

— Рувима, — понял меня Щур и помахал бронзовой безделушкой.

— Понятно, — кивнул мужичок и вытянул руку. — «Пятерка». За яхтой, вон той, дальней, синего цвета, которая «Фламинго» называется, будет поворот, в него войдете и двигайтесь до стены. Там стоите и ждете меня, из лодок не вылезать, с плота тоже не сходить. Ясно?

— Предельно, — кивнул я.

— Тогда давайте, давайте, — замахал он рукой. — Не стоим на месте, это не дикие места, это Вавилон, тут надо двигаться быстро!

— Я один себя ощущаю маленьким мальчиком из Тульчина, попавшим в очень большой город? — громко поинтересовался Одессит. — Не знаю, как вам, а мне немножко боязно, немножко стыдно за свою провинциальность, но зато очень интересно, чем это кончится. Правда, для маленьких мальчиков из Тульчина в больших городах все кончается, как правило, не очень хорошо, но иногда они ухватывают удачу за усы.

— А как «не очень хорошо»? — спросила у него Фрэн.

— Ну, сначала их лишают девственности, потом тех денег, что у них есть, потом они становятся директорами фирм, и в результате отвечают за то, что с этими фирмами делали дяди, которых эти мальчики никогда даже не видели, — охотно ответил ей Одессит. — Срок ответа обычно составляет от трех до шести лет общего режима. Потом они возвращаются в Тульчин, женятся и с печалью смотрят на то, как их взрослеющие дети собираются покорять большие города.

— Никогда бы не подумала, что такое скажу — но его болтовня как-то даже к месту, — удивленно произнесла Настя.

— Магия большого города, — засмеялся Голд. — Азиз, вон туда. Если не ошибаюсь, это та яхта, про которую нам говорил тот, в «партаках».

— В чем? — тут же спросила у него Настя.

— На самом деле? — удивился я. — А мне показалось — просто роспись по телу.

— Да прямо, — фыркнул Ювелир, который слышал наш разговор, расстояние между лодками было не таким уж и большим. — Все верно Голд говорит — воровские у него татуировки, там такой иконостас… Настенька, по телу этого человека можно изучать криминалистику, чего у него там только нет. Кстати, именно по этой причине, я сомневаюсь в том, что он в самом деле тот, за кого себя выдает.

— То есть? — Голд даже привстал, видно, заинтересовался.

— Не хочу орать. — Ювелир повертел головой. — Пристанем — скажу.

Миновав яхту с надписью «Flamingo», мы повернули в узкую протоку, прошли мимо десятка разномастных лодок с пассажирами и без, после чего буквально уперлись в стену.

— Прибыли, — выдохнул Щур. — Ффффу!

— А тебе-то чего нервничать? — удивился Одессит. — Ты свой почетный героический подвиг выполнил еще тогда, когда нам от Оружейника благую весть припер.

— Не скажи, — помотал головой Щур. — А сюда вас доставить? Это тоже моя работа.

— Ответственный какой, — прищурился я. — Неспроста. И сразу вопрос…

— Сват, давай по очереди, — потребовал Голд. — Ювелир, так что там с татуировками.

— У него на правом предплечье набит кот в шляпе и с бантиком, на левом — парусник, а на груди — распятие с пятью молящимися людьми — тут же ответил тот — Парусник — это означает что он «гастролер», мотается по разным городам, и не работает там, где живет. Кот в шляпе — символ карманника. Распятие — обозначает, что он в большом авторитете. Ну ладно, с натяжкой можно согласиться с тем, что карманник может быть «гастролером». И даже с тем, что он может быть в авторитете, пусть. Но бабочка под головой кота?

— А что она означает? — спросила Милена, которая, как и все мы, с интересом слушала Ювелира.

— Это значит, что когда-то он здорово напортачил. — Ювелир, похоже, застеснялся такого внимания к себе. — Что сотрудничал с администрацией исправительного учреждения. Такие люди не могут получить распятие. Проще говоря, он выбирал татуировки покрасивее, вот и все. Кстати — если бы такое увидели воры на той земле, то мало бы ему не показалось, такие «партаки» еще заслужить надо.

— А зачем же он тогда это сделал? — удивленно спросил Амиго?

— Кто его знает. — Ювелир сморкнулся за борт.

— Я так думаю, что он вора собирался отыгрывать, — подала голос Фрэн. — Ну, сначала-то все думали, что все будет игрой. У меня много приятелей себе разного всякого прикупили — и чипы встроенные, и облик оборотня. Вот только с игрой не сложилось, а купленное осталось.

— Ну, чип или когти длинные — это еще ничего, это даже здорово, — отметил Павлик и потрогал свое ухо. — Это им еще повезло. Лучше бы я себе такой иконостас тогда забабахал!

— Какие монументальные у вас познания по этой части, — тактично перевела разговор Фрэн, без малейшей иронии обращаясь к Ювелиру. — Вы, видимо, занимались этой тематикой? Чувствуется серьезная подготовка.

— Занимался, — подтвердил Ювелир, дернув щекой. — Было дело.

Мы с Голдом обменялись взглядами, мы давно догадались, что прошлое этого человека не безоблачно.

А вообще я был удивлен — надо же, как там все четко разложено по полочкам, в уголовном мире. Я даже и не подозревал об этом. Хотя — на том свете об этой стороне жизни никогда и не говорили, это считалось дурным тоном. Нет, кое-что я знал. Века идут, а остаются какие-то сообщества, которые не меняются и чтут свои многовековые традиции. Воровское братство — одно из них, нам по этому поводу даже лекцию в Академии читали. Про них, и еще про масонов. Но таких деталей не касались, это точно.

Те же, кто побывал в исправительных учреждениях никогда и ни о чем не рассказывали, таково было одно из условий освобождения из-под стражи.

— Любопытно. — Голд помахал кепкой Ювелиру. — Спасибо. Я потом еще порасспрашиваю тебя на эту тему?

— Можно, — как-то даже смутился тот.

— Теперь мне дозволено потерзать нашего лоцмана? — язвительно спросил я у Голда.

— Извольте, — чинно кивнул тот.

— Скажи мне, лишенец, — мягко, по-отечески поинтересовался я у Щура. — Ты почто мне про знак не рассказал, и про боковые протоки тоже?

— Эмммм… — замялся Щур и ткнул пальцем мне за спину. — Вот, это к нам.

Темнит что-то наш лоцман-проводник, что не есть хорошо. Но это ладно, потом разберемся.

Тем временем к нашим лодкам подошли двое — тот самый татуированный молодчик и еще один человек, одетый достаточно чудно, я бы сказал — по средневековой моде. По крайней мере, именно в такие одежды были облачены герои сериалов, которые постоянно крутили по телевидению — штаны в обтяжку, остроносые туфли, короткая курточка и на шее, на толстой железной цепи, какая-то фигулька болтается.

Если честно — смотрелось это очень забавно. Но я сам улыбаться не стал, и еще Настю ногой толкнул — она затеяла похихикать, я это сразу понял. Не стоит нарываться вот так, сразу.

— Вот они, — ткнул в нас пальцем татуированный. — Личный допуск владетеля Рувима.

— Кто старший? — окинул нас взглядом его спутник.

— Он, — показал на меня Голд, и я, решив не тянуть, вылез из лодки. Ну вот не люблю разговаривать, когда на меня смотрят сверху вниз.

— Сват, — представился я, подходя к этой парочке.

— Грэй, — назвал свое имя средневековый персонаж, но руку протягивать не стал. Нет — так нет, я тоже обошелся без этого. Нет ничего глупее, чем тот момент, когда рука, протянутая для приветствия, повисает в воздухе. — Откуда прибыли?

— Из верховьев реки, — пожал плечами я. — Точнее не скажу, с ориентирами туго. Могу назвать время в пути.

— Не надо, — отказался Грэй. — Цель приезда?

— Ознакомительная, — незамедлительно ответил я. — Оценить возможный рынок сбыта, закупка необходимых нам вещей. Да и вообще — просто поглядеть на ваш город. Интересно же. Единственный крупный населенный пункт на много километров вокруг. По крайней мере, тот, про который нам стало известно.

— Это да, — согласился со мной клерк. — Откуда знакомы с владетелем Рувимом?

Какой интересный вопрос. И взгляд у этого странновато одетого товарища стал каким-то колючим.

— Так вы у него и узнайте, — доброжелательно посоветовал ему я. — При встрече непременно попрошу дать вам исчерпывающую информацию по данному поводу.

А что я еще мог сказать? Я сам не знал, откуда я знаком с владетелем Рувимом. Больше скажу — я даже не знаю, как он выглядит и что он за человек. Хотя и догадываюсь, откуда здесь ноги растут, тут дураком надо быть, чтобы это не понять.

— Значит, так, — Грэй пропустил мимо ушей мои последние слова. — Слушаем внимательно. Правил поведения в городе не так уж много пока, но они соблюдаются неукоснительно. Первое — убийства себе подобных запрещены. Полностью. Под «себе подобными» я имею в виду таких же, как мы, людей, попавших сюда, причем неважно, как они выглядят — как человеки, как орки или даже как волки, передвигающиеся на задних лапах.

— У, как вы все это конкретизируете, — заметила Фира. — Сказали же — убивать нельзя. Мы же не дураки?

— Это мне неизвестно, — с интересом осмотрел пышные формы еврейки Грэй. — Равно как я не знаю, кто вы по профессии, может — юристы. Но недели три назад один такой, из адвокатов, пристрелил на улице гнома, который ему нахамил. Ради правды — нахамил гном крепко, не настолько, чтобы стрелять, но — изрядно. А когда мы его, адвоката, в смысле, за горло взяли, то он заявил, что его предупреждали насчет людей, а про гномов речь не шла. И формально был прав.

— И чем дело кончилось? — уточнил Голд.

— Убийство есть убийство, а судов тут нет и не предвидится, — пожал плечами Грей. — Утопили мы его, вот в этом самом канале. Чтобы не создавать прецедент. Но это исключение из правил, так-то, обычно, с убийцами по-другому поступают.

Грей пару секунд помедлил, видимо дожидаясь вопроса: «А как?», но мы молчали, и он продолжил:

— Убийц в Новом Вавилоне ждет только одно — Арена. Они будут выступать в качестве гладиаторов до той поры, пока не погибнут на ее песке или пока сами себя не убьют, такое случается. Права на освобождение или выкуп у них нет.

— А после того, как воскреснут, у них какое-то поражение в правах остается? — любознательно поинтересовался Голд.

— Если будет рецидив — то да, — ответил Грэй. — Но это только на словах, по сути, за этим никто особо не следит, компьютеров и идентификаторов тут нет, а так — поди всех запомни. Хотя есть уже несколько типов, которые объявлены в Вавилоне персонами «нон-грата» за серии убийств. Но это скорее исключение из правил.

— А вот Арена, — Марика пощелкала пальцами, привлекая внимание Грэя. — Там только гладиаторы рубятся или нет?

— Да тут не только это, — Голд склонил голову к плечу. — Каков подбор бойцов? На том свете было все понятно — один выше, другой ниже, один плечистый, другой юркий. А здесь-то? Кто прокачался больше по уровням, тот и победит.

— Сначала так и было, — согласился с ним Грэй. — Но потом Халифат стал единоличным владельцем Арены и навел порядок в этом вопросе. Бойцы, участвующие в схватках, всегда соответствуют друг другу, ну, более-менее. Уровни, комплекция, рост, оружие. Иначе не будет ставок, а без них Арена теряет свою привлекательность. Так что никто против даже очень раскачанного гнома не выпустит дылду вроде вашего негра. Какой смысл? Что до участников — на Арену может выйти любой житель или гость Нового Вавилона, при условии, что для него найдется подходящий противник. Больше скажу — у нас тут и турниры проводят — и еженедельные, и ежемесячные, с отборочными соревнованиями и плей-оффом. И призами!

— Да вы что? — заинтересовался я. — А что за призы?

— Ну, ежедневные, для лучших бойцов — они попроще, — веско ответил Грэй. — Нож там, меч, иногда — незамысловатый огнестрел. А вот недельный или месячный приз — это да, это уже серьезное что-то. Вот скоро будет разыгрываться главный приз нынешних месячных соревнований, — пулемет — «спарка», со стойкой и полным боекомплектом. Очень хорошая штука, а главное — дорогая.

— «Спарка»? — вся эта затея, которая мне поначалу показалась баловством, обрела практический смысл. — Хороший приз.

— Не то слово, — подтвердил Грэй, видимо, сам завзятый болельщик. — Сколько народу уже погибло из-за него.

— Почему погибло? — не поняла Милена.

— Так бои всегда идут до смерти, — пояснил ей Грэй. — Здесь «ничьей» не бывает и пальцы вверх никто не поднимает. Выходят на арену двое, а уходит только один.

Ну да, иначе неинтересно будет. Но — «спарка». Надо с Оружейником поговорить будет, он наверняка уже все разведал.

— Ладно, — тряхнул головой Грэй. — Отвлекли вы меня. Итак — убивать нельзя. Воровать — тоже нельзя, за это на Арену не посылают, но наказание тоже очень жесткое, за это кидают в каменный мешок, срок определяется стоимостью украденного. Это тебе не янтарь беспамятный, это крепостные подземелья, там очень неприятно находиться. Холода здесь, как вы знаете, никто не ощущает, колотун не бьет, но все равно — две недели в темноте, в компании с крысами — это не каждый выдержит. Что еще? Нельзя вести открытую уличную религиозную пропаганду любых конфессий, нельзя разжигать межнациональную рознь в любых проявлениях, нельзя похищать или силой удерживать других людей, нельзя заниматься любой торговлей любым товаром без соответствующего разрешения Совета Восьмерых, этот вопрос полностью в их компетенции. Да, автоматы оставьте здесь или сдайте вон, в камеру хранения, за соответствующую плату. Нет, тарифа там нет, как договоритесь. Ношение пистолетов и ножей на улицах города разрешено, автоматов и другого длинноствольного оружия — запрещено. Были, знаете ли, поначалу прецеденты. По сути — все, остальное в городе поймете. И вот еще что. Бывает такое, что люди напакостят и умудряются улизнуть, бывает, еще не всё у нас тут отработано, не все схвачено, на все ведь нужно время. Но тайное всегда становится явным, и в город эти люди больше никогда не зайдут. А если и зайдут — то из него не выйдут, помните об этом. И — добро пожаловать в Новый Вавилон, столицу этого нового мира!

— Спасибо, — вежливо ответила Фрэн, явно впечатленная услышанным.

— Один вопрос, — остановил я Грэя, который явно собрался уходить. — Точнее — несколько.

— Слушаю, — посмотрел на меня тот.

— Наши лодки, — я обвел рукой плавсредства. — Они могут оставаться здесь? И должны ли мы что-то платить за место, которое они занимают? И еще — их сохранность. Не упрут их отсюда? Не хочу вас обидеть, но…

— Все нормально, правильные вопросы, — безмятежно ответил Грэй. — До пяти дней могут стоять тут, если до того не покинете город — найдите меня, проговорим, как быть дальше. Платить за это не надо, пока деньги за подобное не взимаются. Открытая позиция, знаете ли. Да и как ее брать, оплату, единого эквивалента-то нет? Вон, в камере хранения чем только за свои услуги не берут — патронами, конденсаторами, даже репой. Но они себе это могут позволить, они частная лавочка, у них склады в Латинском квартале есть, а нам где все это хранить? Они-то не относятся к городским службам, в отличие от нас.

«Дом Земноморья», «Латинский квартал». Очень интересно, как остальные шесть… эмммм… Даже не знаю… Дистриктов? В общем — как остальное называется?

— Странно, — Голд почесал подбородок. — Город большой, по виду — средневековый, шпиль ратуши я приметил с воды и, по слухам, вы тут много чего нашли. Тут ведь и сокровищница должна наличествовать или что-то в этом роде.

— Есть такая, — без тени подозрительности ответил ему Грэй. — Её одну из первых обшарили. Только вот там пусто было, от слова «абсолютно». Ни золота, ни монет, ни кубков с камушками. Ничего. Все в городе обнаружилось — оружие, продукты, одежда разная, а золота — нет. Так вот и живем пока натуральным обменом, но это до поры до времени, раньше или позже что-нибудь придумаем. Что до сохранности имущества — даже не переживайте, чего-чего, а лодки ваши не тронут. Еще вопросы есть?

— Куда идти? В смысле — выход в город где? — я показал пальцем на приличных размеров строение, похожее на арку, в которую входили и выходили люди. — Там?

— Там, — подтвердил Грэй и заторопился. — Ну, все, если что — я тут с девяти утра до семи вечера.

— Храни тебя господь, — напутствовала его Марика, на что Грэй, обернувшись, погрозил ей пальцем.

— У тебя мозги есть? — подала голос Настя.

— А что такого? — насупилась Марика. — Что я сказала-то? Стас?

— Религиозная пропаганда христианства, — ответил ей я. — Скорее всего, они опасаются, что вслед за укреплением той или иной конфессии может пойти свара на этой почве. Религиозных войн в истории старой Земли было как бы не больше, чем обычных, захватнических. И вообще — прищеми тут свой язычок, хорошо? Не время и не место для колкостей и шуточек. Если очень неймется, то можешь подергать Павлика за уши.

— Это неинтересно, — Марика вздохнула. — Это я уже делала.

— Я сказал — ты услышала, — бросил я. — Тут мы не дома, даже странно, что именно тебе мне приходится объяснять прописные истины. Сразу предупреждаю — если будешь шалить, то сядешь под замок в том доме, который для себя снял Оружейник.

— А он снял для себя дом? — заинтересовался Ювелир.

— Наверняка, — усмехнулся я. — Или ты думаешь, что наш Лев Антонович на улице спать будет?

Про жилищные условия я у Щура не спросил, забыл, но зная Оружейника, можно было не сомневаться в том, что я сказал.

— И вообще — сказанное Марике всех касается, — я обвел глазами своих людей. — Вести себя надлежащим образом, понятно? Нам проблемы не нужны, нам с ними сотрудничать, надеюсь, долго и плодотворно. У них тут вон, «спарки» есть, а я за «спарку» … Ну, не удавлюсь, но готов на многое.

— Злой ты стал, Стас, — загрустила Марика. — И корыстолюбивый. Хотя — ты и до того жадноват был.

— Просто раньше это не так в глаза бросалось, — кивнул я.

— Правильно Сват все говорит, — поджала губы Настя, и Фрэн согласно кивнула. — Ты, Мар, в любой бочке затычка. Сват, оставь ее здесь, от греха.

— Фу-фу-фу, — Марика тоже покинула лодку. — Какие грязные мыслишки! Такая маленькая — и такая злая.

— Цыц обе, — рыкнул я на девушек, а после оглядел своих людей, которые один за другим перебирались на сушу и с удовольствием разминали ноги. — Так. Мачту убрать, плавсредства привязать, автоматы — на плот. Ни хочу я их никому сдавать на ответственное хранение, так что здесь будет сменный пост. Первыми дежурят Флай и Амиго. Флай — старший. Не спать, понятно? Вечером сменим, если сегодня груз к Оружейнику не перетащим. А может, на все время пребывания тут пост будет, не ровен час угонят лодки, как домой добираться будем? Грэй этот, конечно, меня почти убедил, что тут не воруют, но… Верю-верю всякому зверю, а ему, ежу — погожу.

— Правильно, — одобрил Одессит. — Ну да, этот франт сказал, что, мол, «не волнуйтесь», но мало ли… Так он и потом руками разведет, да еще и скажет что-то вроде: «Все бывает в первый раз». Но нам-то от этого проще не станет?

— Подальше положишь — поближе возьмешь, — подытожила Фира.

Оружие составили в пирамидки, около которых разместились крайне недовольные моим решением бойцы. Их можно было понять — всем хочется глянуть на город, но я ведь не могу вместо уже обстрелянных людей оставить тут кого-то из «волчат» или, того хлеще, девушек? Ну и потом — мы сюда не на один день приехали, так что все успеют увидеть и потрогать. Хотя нет — лучше только увидеть. А ну как за «потрогать» платить придется?

— Веди, — сказал я Щуру, когда все хлопоты были закончены.

— Кабы знать — куда? — почесал затылок тот. — Мы в прошлый раз не на этой пристани были, а на внешней.

— Это твои проблемы, — мягко сказала Настя. — Ты всю дорогу как комар над ухом звенел о том, что тут все знаешь — вот и давай, доставь нас к Оружейнику.

— Нам туда, — Щур ткнул пальцем в сторону арки, про которую чуть раньше я спрашивал у Грэя.

— Кто бы мог подумать? — покачал головой Одессит. — В жизни бы не догадался.

К моему великому удивлению, это оказалось не здание вокзального типа, чего я от него, признаться, ожидал. Это была именно что арка, с небольшим тоннельчиком внутри, выводящая на не слишком широкую улочку с булыжной мостовой.

— Похоже на Барселону, — заметила Фрэн.

— Или на Прагу, — усмехнулась Марика. — Или на Краков. Проще говоря — на любой старый город, построенный в Средневековье. Готический стиль. Кстати — мне это всегда нравилось, хоть какая-то — но стабильность.

Улочка оказалось не очень людной, причем во всех смыслах. То есть — и прохожих было не так уж и много, да и не все из них оказались людьми. Мы увидели гнома, потом мимо нас прошел вовсе не знаю кто, но он был синего цвета и с тремя руками, и окончательно нас добил восьминогий паук с человеческим лицом.

— Кунсткамера, — пробормотал Стакс, «волчонок» из перспективных, которого мне буквально навязал Жека. Подозреваю, что он дал ему задание прикрывать, если что, Марику. Не думаю, что парня это порадовало, но в город съездить хотелось всем, и по этой причине он согласился это сделать. На ночевках он пару раз описывал вокруг меня круги, хотел о чем-то поговорить, но стеснялся. Думаю — как раз об этом.

— Не таращитесь вы так на них, — попросила ребят Милена. — Неудобно же!

— Легко тебе говорить, — Ранго проводил взглядом стройную девушку с огромной грудью. — Когда тут такое!

Не знаю, до чего бы мы договорились, но тут улица кончилась, превратившись в начало огромной площади, на которой было негде яблоку упасть от толпящихся на ней людей, каких-то лотков, павильонов, лавок и всего такого прочего. В ее центре, сильно не близко от нас, был виден огромный помост, на котором стояли люди, чуть левее было видно красивое здание в восточном стиле. Шум, который мы заслышали еще на улице, превратился в многоголосый гул, носа коснулась сложная гамма запахов, в которой смешались восточные специи, благовония, дым от десятков и сотен мангалов и кухонь, и даже вроде пот, которому здесь и взяться-то неоткуда.

Откуда столько людей? Их же здесь … тысячи!

— Восточная оконечность Рынка! — обрадованно заорал Щур. — Я знаю, куда дальше идти.

Он шустро припустил по краю площади, стараясь не мешаться с толпой, мы поспешили за ним.

Не знаю, какова протяженность этого рынка, и откуда на нем взялось столько покупателей и продавцов, но мы и половины его по окружности не обошли, хотя двигались быстро и достаточно долго.

Щур вертел головой, высматривая ему одному известные приметы, но все было тщетно. В результате не он нас вывел куда надо, отличилась Фира.

— Тор! — пронзительно взвизгнула она и замахала рукой. — То-о-о-о-ор!

Как она углядела вечно спокойного скандинава в толпе — мне неизвестно, но углядела.

— Сват, — сказал, протянув мне руку, он. — Рад, что приехали, наконец. Мне что-то беспокойно стало, Оружейник слишком разошелся.

Столько слов от него я не ожидал услышать. А сам факт того, что его что-то беспокоит и вовсе меня заставил нервничать.

— Где он? — пожимая ему руку, спросил я.

— Там, — Тор ткнул пальцем в то самое здание, вызывающее ассоциации со сказками «Тысячи и одной ночи». — Это представительство Халифата, Рынок — их территория. Не весь, понятное дело, но их слово тут в большинстве случаев решающее. Проводить?

«Халифат». Стало быть — третий из восьми. Ничего плохого сказать не хочу, но тех ли партнеров он выбрал? И еще, — Рувим — не восточное имя.

Ладно, разберемся.

— Веди, — сказал я Тору и последовал за ним.

Глава четвертая

Внутри здания было прохладно и куда менее многолюдно, чем на рыночной площади.

Еще там обнаружилась просторная площадка, видимо, для ожидающих аудиенции, лестница, ведущая наверх, и четыре свирепого вида араба, стоящие около нее, причем неплохо вооруженные.

С левой стороны у каждого из них висели широкие кривые сабли без ножен, справа болтались интересного вида кобуры — широкие, почти прямоугольные, причем висели они не на поясах, а на ремешках, переброшенных через плечо. Это какого же размера там пистолеты? Любопытно было бы на них глянуть.

— Куда? — рыкнул на скверном английском один из них, с массивной золотой серьгой в ухе.

Значит — есть тут все-таки золото? А Грэй сказал, что ничего подобного они не нашли.

— Туда, — показал на лестницу я и повернулся к Тору. — Ведь туда?

— Не совсем, — ответил «волк». — Не так все тут просто.

Он сделал несколько шагов вперед и сказал арабу, который уже положил руку на кобуру:

— Пошли кого-нибудь наверх, к владетелю Али-Садаху. Где-то там сейчас находится человек по имени Лев Антонович, пусть ему скажут, что прибыл его повелитель.

Одессит за моей спиной присвистнул, Фрэн хихикнула — видно, её рассмешило само слово «повелитель». Видимо, не слишком оно вязалось у нее с моей персоной.

— Все верно, — тихонько сказал Голд. — Другая ментальность. У них нет понятия «командир». Тор?

— Да? — вернулся к нам «волк», убедившись в том, что один из арабов отправился наверх.

— Понимаю, что в двух словах всего не расскажешь, но пока к нам не присоединился Оружейник, освети нам хоть краями — что здесь вообще за место? — попросил его Голд, как всегда опередив меня.

— Может, лучше дождемся? — и Тор мотнул подбородком в сторону лестницы.

— Это — само собой, — вступил в разговор я. — Но мне бы хотелось услышать разные точки зрения на один и тот же вопрос. И потом — ты сказал, что его как-то начало заносить. Поясни свои слова. Нет, если есть желание сделать это при Оружейнике…

— Моя точка зрения не меняется от его присутствия или отсутствия, — пожал мощными плечами Тор.

— Уважаю за позицию, — без тени иронии произнес я. — И, тем не менее — чего зря время терять? Пока его найдут, пока он спустится к нам… Давай, рассказывай.

Тор понятливо кивнул, и мы отошли от арабов-охранников, которые с интересом прислушивались к нашей беседе.

Первое, что произнес Лев Антонович, войдя в город, было:

— Недооценили мы их потенциал. Ошибочка вышла.

Это относилось не конкретно к мощным стенам вокруг Нового Вавилона, или к народу, который мотался по улицам, или даже к инфраструктуре. Это было признание того, что он неверно оценил ситуацию в целом.

Впрочем, я его понимал. Я изначально был уверен в том, что это не слишком большой городок, в котором живет двести-триста человек и который пытается доказать, что он самый большой в этом мире, имитируя то, что мы оставили на том свете.

Даже рассказы Щура не разрушили у меня уверенности в этом, только поменяли картинку в воображении, заменив ее на более глобальную, да подкорректировали численность населения. И в этом была наша общая с Оружейником ошибка — в прогнозировании ситуации. Штука в том, что тут никто ничего имитировать не пытался. Те, кто взял власть в свои руки в этом месте — они сделали то же, что и мы, они просто начали жить в новых условиях, строя то, что приемлемо для этого мира, практически не оглядываясь на предыдущий опыт умершей Земли, особенно в части моральных и этических норм.

Рынок же Оружейника и вовсе поверг в состояние восторга, смешанное с разочарованием. Какой мёд? Какое вяленое мясо? Какая рыба? Местные жители уже прекрасно с этим управились и без нас. Ну, если не с медом, то со всем остальным — это точно. Мало того — тут был сумасшедший (по нашим меркам) ассортимент овощей и зерна. Более того — все это продавалось по более чем умеренным ценам, то есть, сделать на этом бизнес было если не сложно, то проблематично в любом случае.

К тому же вот так взять и начать что-то продавать было просто невозможно — как и было нам уже сказано Грэем, право на торговлю выдавал Совет Восьмерых, что было вполне объяснимо — за каждым из членов совета стояла его община, а у каждой общины был свой интерес в рыночном пространстве, своя делянка, которую он окучивал. Если хочешь торговать — договаривайся, или шагай за пределы городских стен — верстах в трех от них стоял так называемый «Дикий рынок», где тоже можно было продать и купить всякое разное. Вот только там было все дороже и порядок отсутствовал как таковой. И закон — тоже. В Новом Вавилоне всякое случалось, но до разбоя или убийств никогда не доходило. Там же это было нормой вещей.

Впрочем, понятия закона и порядка здесь тоже были достаточно условными, что опять же не шло в разрез со словами Грэя. Убивать — нельзя, воровать — нельзя, это все так и за это провинившегося ждала быстрая и безжалостная расправа. Но — только в тех местах, которые являются зоной взаимного контроля. А в своих кварталах (Тор в рассказе называл их не только кварталами, но и общинами, дистриктами, а один раз употребил даже заумное и неприятное слово «кластер») закон был у каждого свой. И выдачи из них практически не было, всякий случай, когда один дистрикт требовал голову человека из другого, превращался в ломку копий на Совете. Хотя такое бывало не слишком часто.

А так — каждый дистрикт помимо доли в рынке имел еще свой личный интерес, который контролировал он, и никто другой.

Собственно, тут Тор перешел на то, что меня интересовало больше всего — что это за дистрикты такие и с чем их едят. Рассказ об их интересах он оставил на потом.

В отличие от нашей семьи, в которой как-то сразу не произошло деления по национальному признаку (если не считать амурной страсти Владека к Эльжбете, тут все-таки что-то такое было), в Новом Вавилоне размежевание произошло практически незамедлительно, к концу второй недели проживания людей в его стенах.

Всего выделилось восемь дистриктов, практически по количеству кварталов в городе. Чтобы было понятней — город был круглым, как торт, и неведомые строители нарезали его на десять частей. Восемь были жилыми кварталами, девятая и десятая части были по сути одним и тем же — большим проспектом, рассекающим город ровно посередине и ведущим от рынка к главным воротам с внешним портом в одну сторону и к внутренней пристани в другую, правда, близ нее он сужался, становясь, по сути, улочкой. Видимо так было задумано. Сердцем же Вавилона был огромный центр города, он, как и вышеупомянутый проспект, был объявлен зоной взаимного контроля. Там находилась ратуша — самое высокое здание города, на верхних этажах которого был зал заседания Совета Восьми, а в подвалах размещалась тюрьма, там же был рынок и еще несколько зданий административного характера, в которых при необходимости можно было решить какие-то внутренние вопросы.

Так вот — дистрикты. Нельзя было бы сказать, что в их основе лежал исключительно национальный признак, хотя во многом именно он определял группы людей, слившиеся воедино. Все-таки общность культур и похожесть языка — великое дело, подобное всегда тянется к подобному. Впрочем — не обошлось и без казусов, когда географически далекие от Мексики и Латинской Америки испанцы влились в состав их квартала, носящего имя «Картель». Думаю, тут дело было в общей ментальности. Да и понять им было друг друга несложно — язык-то по сути одного корня.

Хотя проблем с общением в Новом Вавилоне почти не было — английский чуть лучше или хуже знали почти все.

А вообще «Картель» — название говорящее, со значением, у меня сразу столько ассоциаций появилось… И что-то мне подсказывает, что они недалеки от истины.

К слову — тут вообще каждый квартал имел свое имя собственное.

Например, объединение греков, болгар и турок (да-да, турки и болгары в одной упряжке, воистину, этот мир бы непредсказуем. Ведь многовековой конфликт за спиной — однако же вот, сплотились воедино) носило имя «Дом Земноморья». Собственно, здесь территориальный принцип стоял во главе вопроса — с кем греки, которые были в городе представлены более других, граничили на той Земле, тех они и вобрали в свою общину. Впрочем, в этом дистрикте жили не только три эти нации, там еще были и албанцы, и македонцы, и другие народы, но их вкрапления были столь точечны, что о них можно было даже и не упоминать.

Мои соплеменники звались «Братство», предсказуемо русские объединились с украинцами и белорусами, вобрав в себя еще некоторое количество других братских народов, например — сербов. Только гордые поляки не пожелали присоединиться к славянскому блоку и предпочли ему «Латинский квартал», который вообще славился пестротой состава, там в одном котле варились французы, голландцы, швейцарцы, бельгийцы и еще с десяток представителей разных европейских государств.

Немцы выделились в отдельный «Тевтонский союз», вобрав в себя родственных им австрийцев и чехов. Венгры тоже примкнули к ним, узрев в этом для себя какую-то выгоду.

И англичане не стремились к европейцам, предпочтя им своих дальних родственников — американцев, австралийцев и новозеландцев. Все это называлось «Мэйфлауэр» и был этот дистрикт одним из самых многочисленных.

Впрочем, «Халифат», в здании которого мы сейчас находились, был не меньше по составу, если не больше. Он вобрал в себя арабов и множество единичных представителей разных рас, от сомалийцев и пакистанцев до курдов. Этот дистрикт отличался еще тем, что он был единственным из всех, в котором серьезно относились к религиозным убеждениям того, кто хотел в него влиться. Если пришедший человек не исповедовал ислам, дорога ему в «Халифат» была закрыта. Впрочем, никому они свою религию специально не навязывали и никак это дело в народные массы не продвигали. Да и сделать подобное было бы затруднительно — законов было мало, но запрет на агрессивное продвижение религиозных учений был принят одним из первых, все помнили, чем эти вещи заканчивались на той Земле.

И совсем уж интересным был последний дистрикт — «Азиатский блок». В нем ужились вместе несколько вроде бы совсем уж разных наций — китайцы, корейцы, индусы и японцы. Как им это удалось, какие у них были точки соприкосновения, какие резоны они преследовали — это было неизвестно. Этот дистрикт был самым населенным, но жил очень закрыто, его обитатели ни с кем особо не общались. Да и в общественной жизни почти не участвовали.

Остальное множество наций старой Земли было представлено крайне немногочисленно, а потому было вынуждено примыкать к уже сложившимся блокам. Например, соотечественников Тора, датчан, в Новом Вавилоне насчитывалось пятеро, и все они вошли в славянский блок. Столько же было и шведов, правда, они предпочли влиться в «Мэйфлауэр». Исландцев вообще оказалось всего двое, и они оба отправились к немцам, сочтя для себя именно их подходящей кампанией для себя.

Почему так получилось, почему их были единицы — то ли потому что флегматичным северянам не слишком было интересно виртуальное посмертие, или потому что основная их часть рассыпалась по огромным территориям Ковчега, было никому неизвестно. Да никто на эту тему в целом и не думал, по крайней мере, Тор про подобное не слышал.

И совсем уж мало было в Новом Вавилоне представителей Черного Континента, но тут все было как раз объяснимо. Население его было огромно, но при этом людей, которые могли бы заплатить за возможность не умирать, там было очень и очень немного, что подтверждал пример Азиза. Так что и здесь их оказались единицы.

Что до соотечественников Льва Антоновича, то их было немало, но свой личный квартал они выпрашивать не стали, предпочтя рассыпаться по существующим, исключая только что «Халифат». Да и то, не по причине давней нелюбви друг к другу, а потому что с исламом у них никак не складывалось.

Что примечательно — межнациональные дрязги старой Земли остались на ней, и здесь, в Ковчеге, практически полностью исчезли. В самом начале возникло несколько конфликтов, но они были практически сразу же потушены путем жестокого и быстрого наказания обеих сторон, причем без выяснения, кто что первый начал, и люди смекнули, что здесь для подобного не место.

Именно по этой причине наш Лев Антонович, несмотря на его ярко выраженные семитские черты лица, совершенно без проблем ошивается в представительстве Халифата в компании арабов и вовсе не опасается за свою жизнь.

— Воистину — Вавилон, — только и покачала головой, дослушав Тора, Фира. — Как есть.

Она-то как раз была очень настороженна, особенно увидев здесь арабов. Инстинкты, знаете ли, их никуда не денешь.

— Вавилон-то Вавилоном, мне другое непонятно, — я снял кепи и пригладил волосы на голове. — Чем этот город живет? В том смысле — откуда они черпают продукты и все прочее, причем не только для пропитания эдакой толпы народа, но и для торговли? Причем видно отлично — торговля бойкая. Они друг у друга, что ли, покупают одно и то же, по кругу?

— И это есть, — подтвердил Тор. — Тех же рабов некоторые дистрикты скупают охотно, но от части их потом по какой-то причине избавляются. Про магов я и не говорю — за ними просто охота какая-то идет, но тут с «Азиатским блоком» мало кто спорить может. Но и они иногда меняют одних на других, эдакий «ченч» делают.

— Но ресурсы? — недоуменно произнес Голд. — Тут что — производство налажено так, что они постоянно пополняются, или еще что-то такое есть? Чтобы что-то купить, за это надо расплатиться. Денег тут нет, так чем те же азиаты платят за магов, если они их так шустро скупают? И потом — остальных это что, вообще не напрягает?

— Точно, — он, как обычно, озвучил мои мысли. — Самый многолюдный квартал, да еще и наращивающий магическую мощь — это, знаете ли…

— Не лучшее место для обсуждения подобных вопросов нашли, — мы так увлеклись разговором, что прозевали, как к нам подошел Оружейник. — Здравствуй, Сват, рад тебя видеть.

Да, наш торговый представитель изменился. Он как-то посолиднел, даже округлился, сменил наряд с камуфляжа на что-то вроде унифицированного делового костюма — серые штаны, рубашка без ворота и пестрая косыночка на шее. И еще у него было озабоченное лицо, на котором просто-таки было написано: «Обо всём мне одному надо думать».

— Думаю, что не только меня, — мягко произнес я.

— Да-да, и остальных тоже, — махнул рукой Лев Антонович. — Безумно рад всех видеть. Пошли отсюда.

И, не дожидаясь нас, он двинулся к выходу, его новенькие кожаные «мокасины» мягко притоптывали по мрамору пола.

— О как, — негромко сказал Голд и глянул на меня.

— Вот как-то так, — подтвердил я и последовал за Оружейником.

Наш торговый представитель, выйдя из здания, шустро устремился куда-то вглубь рынка, очень ловко огибая людей, так, как будто он здесь родился, мы еле поспевали за ним, у нас даже не было времени посмотреть на то, что тут продается.

А посмотреть было на что, чего тут только не продавали. Я, например, с печалью пробежал мимо лавки, на которой красовалась вывеска с двумя скрещенными револьверами и надписью «Sure shot. Bay without a miss»[1].

Девушки чуть не скрипели зубами, минуя прилавки, на которых были грудой навалены бусы, зеркальца и заколки, явно кустарного производства. Женщины, понятное дело.

А сколько всего еще тут было. Живая рыба и лавки с одеждой всех видов, кузнечный ряд и овощное изобилие, туши оленей, которые, молодецки ухая, рубил дюжий мясник, и даже магазины посуды. И все это было окутано запахами, запахами, запахами! Аромат жареного мяса всех видов смешивался с тонкими нотками специй, благоухали фрукты, невероятно контрастируя с запахом оружейной смазки.

— Если тут нет кофе — буду сильно удивлен, — заметил Голд, вертя головой. — Народ, если его увидите — скажите мне об этом.

— Мечты сбываются, — заметила Фира. — А что будет тому, кто его увидит первым?

— Только не говори: «Ничего не будет», — попросил моего советника Одессит. — Это, как говорили в моем родном городе, «баянище».

— Снял с языка, — расстроился Голд. — Ну ладно, тогда так — за мной не заржавеет.

Мы двигались за Оружейником, который развил немалую скорость, и даже не успевали удивляться ни лотку с мобильными телефонами древних систем, ни вывеске «Girls for every taste and for any race»[2], с прикрепленным к ней цветным рисунком достаточно похабного содержания.

Толпа людей, через которую мы шли, то становилась многолюдней, то, наоборот, редела.

— Крепкая девка, задница, сиськи — все при ней, — донесся до нас голос с помоста, который мы приметили еще только оказавшись на площади. Сейчас на нем что-то происходило. Хотя — почему «что-то»? Мы не дети, было понятно, что здесь торгуют людьми. — Особо отмечу — у этой красотки имеется в наличии модификация «Ночное видение», так что товар с бонусом. Что еще? Мутантка, вон, у нее полосы на лице и уши острые, видать «Женщиной-кошкой» хотела быть.

Народ вокруг помоста расхохотался. Надо заметить, что публики тут было много, человек под сто, и в большинстве своем это были не зеваки.

— Больно она злая, — крикнул кто-то из толпы. — Вон как зубы скалит!

И правда — девушка, чем-то, кстати, похожая на нашу Китти, ощерившись, с ненавистью смотрела на толпу. Дай ей сейчас в руки пулемет Азиза — ох, тут и месиво бы было!

Я притормозил, крикнув Голду, чтобы тот остановил Оружейника — мне было интересно посмотреть на процесс торгов. Это полезное зрелище, на основании него можно делать кое-какие выводы. Не знаю отчего, но полагаться только на мнение Льва Антоновича я почему-то не хотел. Не то чтобы я ему перестал доверять, просто это был не совсем тот человек, который совсем недавно покинул наш дом. Хотя, возможно, это наносное, опять же — он человек увлекающийся.

— Так ты ее на цепь посади, — тут же отозвался аукционист, крепко сложенный мужичок с бородкой — «эспаньолкой», одетый в кожаные штаны и такую же жилетку на голое тело. — Усмири киску и заставь ее мурлыкать. Так даже интереснее! Ладно, первая ставка — автоматический многозарядный пистолет плюс обойма. Револьверы не предлагать, не нужны. Кто больше?

— Чего опять оружие-то? — недовольно крикнули из толпы сразу несколько человек. — Давай, едой расчет сделай! Или «сводиками»!

«Сводики» — это, надо думать, листочки из «Свода». Интересно, а какие у них котировки? Ну, вот сколько «сводиков» стоит среднестатистический раб и сколько вот такая экзотическая красотка с бонусом? А во сколько «сводиков» обойдется хороший мастер — плотник или каменщик?

— Девка комиссионная, — тем временем невозмутимо пояснил аукционер. — Какую цену продавец поставил — ту я называю.

— «Глок» с обоймой, — поднял руку кто-то. — Не новый, но исправный.

— Неплохо для начала, — одобрил аукционист. — Давай, народ, не жмись. Ягодка какая на кону!

— И то, — согласился с ним кто-то. — «Люгер» и две обоймы к нему.

— Перебил ставку, — помедлив секунду, и что-то прикинув в голове, сообщил толпе аукционист. — Кто больше?

— Карабин и два десятка патронов, — прозвучал барственный голос откуда-то сбоку.

Я с интересом глянул в ту сторону и увидел ну очень красивого светловолосого юношу, одетого в белоснежный костюм. За его спиной стояли два крепких смуглых здоровяка в кожаных жилетках на мускулистых татуированных торсах.

— Дон Сильвио, — изобразил что-то вроде галантного поклона аукционист. — А я уж думал — не придете.

— Не прийти в день, когда азиаты распродают свою добычу — верх глупости. Они не ценят красоту, в отличие от нас, — вальяжно ответил юноша. — Хотя в той реальности именно они просто-таки кричали о том, что видят прекрасное в каждой капле воды и в кваканье лягушки.

Он глянул на девушку на помосте и облизал губы языком.

Как-то не вязался его облик с поведением и словами. Нет, есть все-таки такие люди, которые хоть какой себе облик создадут, но толстый живот, щеки и сладострастная суть из-под него все одно вылезет. Жалко девушку, не повезло ей. Нутром чую — если этот тип на нее глаз положил, то уже не отступится. И чем платить у него есть — вряд ли у простого посетителя рынка за спиной два телохранителя по сторонам глазеть будут.

— Истинно так, — закивал аукционист, явно уважающий этого самого дона Сильвио. — Ну-с, кто больше?

— Сват, пошли, — с досадой произнес Оружейник. — Это Сильвио Лопес, правая рука Хорхе Изальяса, владетеля «Картеля». Он на девках помешан и эту теперь наверняка купит, вон, как глаза у него блестят, вопрос только в цене. Пошли, пошли. Я вообще вас ещё вчера ждал, у нас на сегодня уже встречи назначены, а мне тебе много чего еще объяснить надо. Если очень интересно на торги посмотреть — послезавтра британцы свою добычу будут продавать, там и ассортимент лучше, и оплата многовариантнее — они «сводики» охотно принимают.

Кто-то робко поднял цену, но дон Сильвио, подмигнув скривившейся девушке, тут же ее перебил.

— Ладно, пошли, — кивнул я. — Далеко еще?

— Нет, — отмахнулся Лев Антонович. — Я рядом с рынком снял жилье. И рядом все, и порядка больше.

«Жильем» он называл двухэтажный каменный дом с восемью комнатами. Даже не знаю — это он прибеднялся так, или тут просто попроще жилья нет.

Хотя — он же тут не один живет? Арам, его кубинка, Тор, Эмиссар, а до этого и Щур — они же тоже тут проживают? Так что — нормально все.

Угадал я наполовину. Нет, остальные на самом деле жили здесь, но их место было на первом этаже. Второй Оружейник полностью занял сам.

Врать не стану — возникало желание поставить нашего торгового представителя, явно перегибавшего палку, на место, особенно после того, как он деловито бросил мне:

— Сват, ты со мной наверх, остальные — подождите здесь. Да, тут что-то вроде постоялого двора в двух шагах отсюда — можете пока пойти, снять себе комнаты.

Мы с Голдом переглянулись, он весело усмехнулся и подмигнул мне.

Ну да, сначала послушаем, что он скажет, бить мы его потом будем. Раньше не стоит — обидится еще, что-то утаит. Этот может.

— Иду-иду, — постаравшись добавить в голос робости и восхищения одновременно, ответил я Оружейнику. — Поспешаю!

Как только его шаги послышались на втором этаже, я жестом подозвал к себе Анджелу, ту самую кубинку, подругу Арама, которая о чем-то общалась с нашими девушками, и тихонько у нее спросил:

— Где Эмиссар?

— Он… — девушка защелкала пальцами, подбирая русские слова.

— Не мучайся, — попросил я ее. — По-английски говори.

Молодец какая. Учит наш язык. А почему не армянский? Это было бы разумнее, с ее-то ухажером.

— Он ушел на торги, — пояснила девушка. — Сегодня в восточной части рынка будут продавать горючку, азиаты где-то в предгорьях склад вскрыли, их группа как раз два дня назад оттуда вернулась. Вот он и ушел цены узнавать. И Арамчик мой с ним.

Ага, опять азиаты. Надо думать, что девушка-рабыня оттуда же, откуда и горючка — из каких-то предгорий. С размахом народ работает.

Если честно, я себя все больше ощущал бедным родственником, который из глуши приехал в большой город и не мигая смотрит на светящиеся в ночи небоскребы, и не понимает, почему люди в это время суток не спят, а куда-то идут. Мы там через лес пушки таскаем и провода в бункерах режем, а после думаем, что невероятно богаты. А тут запросто склады с горючкой вскрывают, причем не прячут ее в захоронку, а сразу выставляют на торги.

Ладно, разберемся. Только вот…

— Лакки, Перстень, — скомандовал я двум «волкам», — Барышню с собой берете, и чтобы через полчаса самое большее Эмиссар был тут.

Нет, тут надо всех опрашивать, с усердием и прилежанием, по-другому никак. По очереди. Но сначала — Оружейник, чтобы не успел подстроиться под рассказы других.

И еще — очень важно, чтобы он заранее всю эту беседу с остальными не продумал и не срежиссировал. С него станется. Я сам такой.

— Голд, пошли, — сказал я консильери, когда кубинка с сопровождавшими ее «волками» безропотно вышла за дверь. — Пообщаемся с нашим главным по торговле.

— Только я тебя умоляю — держи себя в руках, — попросил меня он, шагая за мной по лестнице. — Пусть он сначала все расскажет, хорошо? Ты на взводе, я вижу, но всему свое время.

— Что, так заметно? — огорчился я.

Вот же, вроде всегда эмоции держал при себе.

— Мне — да, — честно ответил Голд. — А у Антоныча чуйка похлеще моей в некоторых вопросах. Особенно если они касаются его безопасности.

— Я постараюсь, — пообещал я, впрочем — достаточно неуверенно.

Нет, этот старый еврей всегда был себе на уме, жадноват — но это нормально, с учетом его ментальности, а особенно его прежней и нынешней профессий. Он и должен быть таким, не спорю. Будь это прежний Оружейник, со всем его «сдаём трофеи» и «куда попер патроны, они на балансе» — я бы слова не сказал. Он — торговец Божьей милостью и его тараканы в голове по идее охраняются законом.

Но спесь, высокомерие, все эти закидоны с размещением в одиночку в четырех комнатах… Это не дело, это надо пресекать.

Хотя — может, это часть стратегии. Представительный вид, комната для приемов и переговоров, просто из роли не вышел. Голд, как всегда, прав.

— Мммм, — когда мы вошли в комнату, Оружейник глянул сначала на Голда, а после с легкой укоризной на меня.

— Надо же было с Анджелой поговорить, — пояснил я ему, прекрасно понимая, куда он гнет и почему так смотрит на моего советника. — Не чужие люди ведь.

— Вон стулья, — ткнул пальцем в сторону стены Оружейник и с удовольствием плюхнулся в мягкое кресло. — Садитесь. Разговор был бы долгий, да времени нет. Я сейчас по верхушкам пройдусь, а там вы что-то сами поймете, что я после подскажу. Значит так — тут есть восемь общин…

— Это мы знаем уже, — перебил его я. — Нам Тор рассказал, что к чему, и кто с кем объединился. Но вот что они, эти самые общины представляют в разрезе городского расклада и в общем хоре — это мы не знаем.

— Хорошо, — обрадовался Оружейник. — Это объяснять не надо — уже хорошо. А что до того, кто тут есть кто — так это сильно непростая тема, но без неё никак, вы не поймете то, каковы наши расклады интеграции в это сообщество.

— Даже не удивлен. — Я положил ногу на ногу, устроившись на не очень удобном и жестком стуле. — Если бы все было просто, то это было бы странно. Давайте, Лев Антонович, давайте, излагайте.

Тот потер лысинку и начал говорить, фактически продолжая то, о чем нам говорил Тор.

Как и было сказано — до сих пор все восемь общин жили в мире, по крайней мере, визуально это выглядело именно так. Нет, какие-то конфликты были, мало того — был щекотливый момент, который возник тогда, когда по большому счету закончилось их формирование, когда составы дистриктов определились и у них появились единоличные лидеры, из числа самых умных, самых быстрых, самых смелых и самых безжалостных в борьбе за власть людей. Демократии ни в одном из них не возникло, даже у американцев, которые на умершей Земле числили ее одним из самых больших завоеваний. Здесь все было просто и строго — есть тот, кто стоит во главе, и народное мнение может забыть о том, что оно есть. О тирании речь не шла, никто не устраивал публичные казни и не вводил право «первой ночи», но при этом решение лидер принимал сам, не оглядываясь на своих людей, правда, не мешая им его обсуждать.

Так вот — в тот момент, когда общины поделили город на кварталы, вобрали в себя все многообразие бывших земных наций и даже выбрали себе название, встал вопрос — а чем каждая из них будет кормиться? Запасы, найденные в городе — надо заметить, немалые — были честно поделены, но что их на долгую и счастливую жизнь не хватит — это было ясно. Толпы народа тогда в город еще не прибывали, рынок только-только появился и именно он стал первой отправной точкой конфликта.

Его захотели контролировать все.

«Картель» захотел иметь свой процент с каждой сделки.

«Тевтонский союз», уже тогда выработавший план по развитию сельского хозяйства, испытывал желание стать монополистом по поставке продукции.

Аналогичное желание было и у «Дома Земноморья» — но в отношении рыбы, у них в планах значился фактически единоличный захват доступа к реке.

«Халифат» просто не собирался делиться ни с кем и ничем, и в этом его поддерживал «Мэйфлауэр».

Да и остальные дистрикты тоже выказывали недовольство такой политикой соседей, в основном оперируя аргументами вроде: «Вы тут не одни живете».

Ситуация накалилась, оружия в городе было немало, хватало и тех, кто знал, как пустить его в ход.

Именно тогда глава Халифата, Али-Садах, неожиданно предложил остальным главам дистриктов встретиться на нейтральной территории — в здании ратуши, на которую никто не наложил лапу, просто в силу того, что тогда бы возмутились все оставшиеся семь общин. А против семи противников сразу выстоять просто невозможно.

Он собрал глав общин и сказал им:

— Война не нужна. Давайте договариваться.

Слова были простые и незамысловатые, но до него их никто не догадался сказать, все боялись, что их воспримут как слабость. После же того, как они прозвучали, главы общин облегченно выдохнули и стали делить сферы деятельности.

Процесс был долгий, сопровождался и руганью, и смехом, но мир в результате удалось сохранить. И, что немаловажно, каждый что-то да получил, что-то такое, чего не было у остальных.

— И что кому досталось? — поторопил я Оружейника, который столько твердил нам, что нет времени, а сейчас развлекался театральными эффектами.

— А вот об этом — отдельный разговор, — лукаво улыбнулся он.

Глава пятая

На самом деле вся эта его театральность была излишней — сюрприза не получилось, поскольку после всего уже увиденного удивить нас было трудновато. Так вот — каждый дистрикт получил то, что ему было ближе всего по ментальности. «Картель» промышлял оружием, владея всеми оружейными лавками города, «Халифат» получил «Арену», правда сначала на паях с «Домом Земноморья», но потом они как-то договорились, и в результате гладиаторские бои теперь были их полноправной собственностью. Немцы получили право приоритета в выборе земель неподалеку от города, для их возделывания и последующих поставок продукции на рынок, а «Мэйфлауэр» курировал работорговлю, имея свой процент с организации самого процесса продаж.

Что до моих соотечественников — они обеспечивали поддержание закона и порядка внутри города и в его окрестностях, что было на редкость небезвыгодно — они первыми видели добычу, попадавшую в город — и вещи, и людей. И первыми могли купить то, что им понравится, в разумных пределах, разумеется. Если вещь была в определённом смысле уникальной, как, например, недавно найденный в горах вполне себе исправный беспилотник, то она поступала на аукцион, который, в свою очередь, держали азиаты.

Купили этот беспилотник, кстати, представители «Латинского квартала», которые держали все мастерские города — его обитатели знали толк в механизмах.

Остальное же было в общем ведении — все дома отправляли свои поисковые группы за пределы города на поиск ресурсов и новых торговых каналов, все дома потихоньку промышляли захватом и продажей рабов, и все дома помаленьку наращивали военную и магическую мощь.

— То есть — все не так уж радужно? — среагировал я на последние слова Оружейника. — Хочешь мира — готовься к войне?

— Люди не меняются, Сват, — довольно улыбаясь, он сложил руки на животе. — Это твои же слова. Никто не любит делиться, особенно если речь идет о власти. Земные политические дрязги здесь давно забыты, было что-то такое в самом начале, но тех говорунов, которые орали о превосходстве той или иной нации или о всеобщей демократии, сразу придушили, причем в буквальном смысле. Но вот желание быть первым, причем не среди равных, а просто первым — его не убьешь. Так что большой «бадабум» здесь — это только вопрос времени.

— Плохо, — пожал плечами я. — Для нас это плохо. У единовластных лидеров всегда есть растущие амбиции и желание расширить ареал своего влияния, а мы хоть и далеко отсюда живем, но не настолько, чтобы не попасть в возможную зону его интересов. Нам с этим городом не воевать, а торговать надо.

Голд усмехнулся, и я понял, что он имел в виду.

Ну да, я сам уже осознал, насколько смешны были мои недавние планы по поводу нашего присутствия в торговых сферах Нового Вавилона. На фоне местного изобилия мы смотрелись даже не сиротливо, это как-то по-другому называется. Теперь я понимал, почему Щур не слишком-то расписывал местное изобилие — он нас пожалел, тактично умалчивая про увиденное. Плюс, видимо, опасался, что если мы узнаем правду, можем и вовсе не поехать сюда — кому охота позориться?

Что эти наши несколько бочек горючки, если азиаты недавно в горах вскрыли хранилище с десятком законсервированных цистерн?

Что стоят два-три десятка автоматов, если здесь, в городе, сразу обнаружился приличный арсенал, да и со стороны оружие поступает будь здоров как?

Что стоит наше просо и прочая мелочёвка против «тевтонских» парников и добротно возделанных полей, которые вскоре дадут первый урожай. Что примечательно — на многих из них самосейкой видимо изначально много чего росло. Ну, условной «самосейкой», просто городу разработчики, или кто там наверху сидит, отмерили куда больше, чем кому-то другому.

И так — по всем пунктам, кроме, возможно, трех — наркотики, табак и листочки из «Сводов». Но этого для серьёзного присутствия здесь было маловато. Да и то — не факт, что это здесь нужно вот так, чтобы прямо вот «ах».

Нет, еще есть аспект работорговли, благо нам есть, где товар брать, степь под боком, но свое мнение по поводу этого промысла я уже сформировал. И еще — кто даст гарантию, что шустрые горожане не доберутся до кагана и он не начнет торговать с ними напрямую.

И сразу возникает еще один повод для раздумий — если они договорятся, то вавилоняне степнякам за рабов наверняка заплатят оружием, которое потом запросто может повернуться против меня же. А это уже серьезно.

Впрочем — Оружейник бодр и весел, а значит, что-то у него за душой есть.

— Или добрососедски ладить, — поправился я. — Как минимум, очень у нас весовые категории разные. Нет, против междоусобицы как таковой я ничего не имею, пусть хоть поубивают здесь друг друга, нам это только на пользу. А вот усиление вертикали власти нам не нужно наверняка.

— Я знал, что ты это скажешь, — чуть ли не захлопал в ладоши Оружейник. — Все правильно, кроме одного момента.

— Какого именно? — хмуро спросил у него я.

— Единоличный правитель — это невыгодно, все верно, — вкрадчиво произнес Лев Антонович. — Если только он изначально не настроен к тебе и твоей семье лояльно. Тогда все может быть по-другому

«Твоей семье». Не «нашей». Обидно, ошибся я в человеке. Грустно, я делал на него большую ставку. Хотя — не стоит делать поспешных выводов. Наверное. Но в любом случае — все эти разговоры о том, как неплохо было бы к кому-то прилепиться — они уже изначально неправильные. Выбирая одну сторону, ты автоматически получаешь себе как минимум одного врага. А в данных реалиях — куда больше. И потом — это не наш город и не наша война. Нам бы со своими проблемами разобраться, на кой ляд нам чужие?

— Сват, Сват. — Лев Антонович встал с кресла и подошел ко мне. — Вот всем ты хорош — но только там, где надо быстро действовать и метко стрелять. Ну, еще если наорать на кого-нибудь, или заставить кого-то это сделать. А интриги — это пока не твое, даже не знаю, как мы будем эту проблему решать.

— Лев Антонович, — я нахмурился и нехорошо посмотрел на Оружейника. — Вы как-то определитесь с поведением, хорошо? Мне ваши ребусы сейчас не слишком нужны — день уж очень насыщенный информацией и впечатлениями выдался. У нас там, знаете ли, патриархально все — раз в неделю постреляли — и тишина стоит, нету событийных всплесков, отвыкли мы от них.

— Я понял, — Оружейник выставил перед собой ладони. — Ну да, с моей стороны было глупо проводить эксперименты над тобой, это как минимум несоблюдение субординации… Да и потом — на что я рассчитывал, ведь все знал заранее.

— Чего? — уже и впрямь обиделся я. — Лев Антонович, я не знаю, в курсе ли вы, но я юность провел в казармах, а там нравы ох какие незамысловатые…

— Нет-нет. — Оружейник расплылся в улыбке. — Я в том смысле, что вы — я имею ввиду вас обоих, тебя и Голда — не любите все эти цирлих-манерлих. Но дело в том, что здесь есть только они, а вот с пострелять пока туго. Нет, раз в неделю на Арене проводят бои с огнестрелом, «три на три», но оно вам надо? Что же до меня — простите дурака старого, решил посмотреть на вас, — а ну как я все-таки ошибся? Но нет, не ошибся. У тебя на лице все можно читать как в тех газетах — и что ты думаешь, и что делать станешь.

— Есть такое, — подтвердил Голд. — Ну, а что вы хотели? Он не дипломат, не сотрудник тайного жандармского корпуса и не государственный чиновник. Ему не надо было врать с честным лицом.

Интересно, а что такое «тайный жандармский корпус»? Я про такой не слышал. Нет, понятно, что слово «тайный» не подразумевает огласки, но и я не в детском саду воспитателем в свое время служил. Надо будет потом у Голда узнать.

— Вообще-то я еще в банке работал, — заметил я, сдвинув брови. — Там если врать с честным лицом не умеешь, то это, по сути, профнепригодность.

— Банк и политика — это даже не две стороны одной монеты, — печально сказал Лев Антонович. — Это вообще разные вещи. Ну и потом — не знаю, кому и что ты там умудрялся впихивать, но сегодня был явно не твой день. Вот смотри — я оделся дорого и в новое — и у тебя тут же морщинка на лбу появилась, как ты меня заметил. Стало быть — недоволен тем, что я на себя деньги потратил. Потом, правда, она пропала — ты таки понял, что без представительских расходов на представительную внешность посланника не обойтись. И скажу тебе так — ты правильно подумал.

Ну да, так все и было.

— Потом ты увидел дом, — продолжал препарировать меня Оружейник. — Нет, дом ты перенес нормально, но, боже мой, как сверкнули твои глаза, как только ты услышал, что я себе весь второй этаж забрал. Я подумал, что сейчас пожар начнется, ты только что не искрил. Кстати, Голд — и ты таки тоже оскоромился, уголки рта опустил.

— Да? — расстроился мой советник. — Экая досада, теряю хватку.

— Ну и нарочно допущенная обмолвка только что, — горестно всплеснул руками Оружейник. — Мой милый Сват, ты совершенно не держишь удар. Ты только что вслух не сказал, что Лев Антонович является старым и неблагодарным поцем. Что не совсем так — я стар, но я не поц. Причем во всех отношениях, как не хотелось бы это признавать — забыл я подключить эту функцию, я о ней как-то не подумал. Биометрию-то считали с меня, а я в той жизни в этот момент был уже… Скажем так — не боевым, а холостым, хе-хе. Таким и остался тут в результате.

— Нет худа без добра, — заявил Голд. — Зато вашу светлую голову ничего не отвлекает от планов по получению сверхприбылей.

— Планы-то есть, но что нам делать с нашим дорогим лидером? — печально сообщил ему Оружейник. — Рувим — очень хитрый человек, такой хитрый, что я сам стараюсь при нем молчать. Да и Хорхе, глава «Картеля» хоть и выглядит диковато, как и все мексиканцы, но при этом совсем не дурак. А Свату надо встретиться и с тем, и с другим. И это я ещё молчу про И Сина, владетеля «Азиатского блока», с которым он встретится просто непременно, поскольку выгоды от разговора с ним будет очень много. Азиаты — они и так-то физиогномисты от бога, а тут такой им подарок вон на стуле сидит, улыбается. Сват, это не повод для веселья, это будут серьезные разговоры о серьезных вещах. Честное слово, если бы я вас не знал, то подумал бы о том, что сюда, в «Ковчег», вообще не пойми кого пускали.

— Вообще-то так оно и было, — заметил я, убирая с лица улыбку. — В смысле — пускали не пойми кого, иначе как объяснить такое огромное количество странноватых граждан, которые тут обитают? А что до улыбки — есть повод. Я рад, что не ошибся.

— Ай, бросьте, — передо мной и в самом деле был старый Оружейник. — Что до того что ты во мне не ошибся, ты же это имеешь в виду? Ой-вэй, это все такая ерунда по сравнению с тем, как я ошибся. Что со мной было, когда я увидел рынок, это невозможно описать. Все наши выкладки, все планы — одним махом летят ко всем чертям!

— Та же ерунда, — подтвердил я, и Голд присоединился ко мне, закивав головой. — Мне даже стыдно стало.

— Стыдно мне не бывает вообще никогда, — заявил Лев Антонович. — Ну, может кроме того случая в пятнадцать лет, когда Давид Ефимович, мой сосед, прихватил меня на своей дочери без штанов. Да и то — стыдно было по поводу школы, которую я прогуливал, он же там был как-никак завуч? Нехорошо тогда вышло. Но после этого — ни разу мне не было стыдно. А вот обидно — бывало, и в последний раз это было тогда, когда я попал на местный рынок. Или я это уже говорил?

— Говорил, — подтвердил Голд.

— Так вот. — Оружейник снова сел в кресло. — Я на это посмотрел и подумал: «Не может такого быть, чтобы не осталась какая-то ниша, которая никем не занята, и где бы мы не могли немного подзаработать». И скажу вам так — нишу я не нашел, но кое-что нащупал. И очень вовремя, опоздай я на недельку — не видать бы нам вовсе ничего.

— В смысле? — попросил уточнить я.

— В прямом. — Оружейник хихикнул. — Город — он не резиновый, у него есть предельная заполняемость. А народ в него так и валит — все же понимают, что за стенами жить спокойней, чем в лесу или в горах. Добро, если приходит мастер, или стрелок, или, что того весомей — маг с приобретенным умением, пусть даже и непрокачанным пока. Ему, точнее — им, всяко будет почет и уважение, они найдут себе покровителей, если не в одном доме, так в другом. А если это просто человек, который до того ничего не умел делать, да и сейчас не умеет? И даже не стремится к этому? Кому он такой тут нужен, коли своих подобных уже в избытке? В статусе раба — еще туда-сюда, а так… Да и то — рабы-то в городе не живут, они за стенами квартируют. Вот недавно Совет восьми и наложил эмбарго на новых жителей города. Посмотреть — приходи, а жить тут — только с особого разрешения. Каждому, кто входит в город, дают бирку, на ней — дата, когда он пожаловал сюда. Времени у посетителя — три дня, потом — или продлевай срок пребывания, или уматывай. И что бы я успел за три дня? А так — покрутился, покрутился — да и нащупал кое-какие каналы.

— Нам такой не дали, — заметил Голд.

— Вы показали знак владетеля Рувима, — пояснил Лев Антонович. — И в город пожаловали через внутренний канал, с вас другой спрос. А чуть позже я вам дам бирки, их надо будет носить с собой и, если что, предъявлять специальным патрулям. Но это будут другие бирки, они не три дня действуют, а неделю.

— Прямо миграционная политика, — проникся Голд.

— У них выбора нет. — Оружейник скривился. — Во-первых — и вправду идет сильное перенаселение города, а большая скученность людей — это всегда плохо. Неминуемое увеличение числа конфликтов, возможность неких революционных веяний. И самое главное — возможное усиление какого-то из домов.

Он не говорил «дистрикт» или «квартал». Он все время называл эти образования «домами». Надо будет спросить — почему?

— «Картель» в последнее время принимал к себе кого попало, — продолжал Лев Антонович. — Но упор делал на мужчин, причем желательно средних лет и крепких. Старикам у них не место, как и толстякам. Ну, и мутантов не приветствуют, то есть гномов, эльфов и прочих сказочных персонажей. Тех, что со встроенными модификациями, это не касается. То же самое азиаты с индусами — у них отбор чуть попридирчивее, опять же — с уклоном в национальность, но раскосого народа в последнее время в городе сильно прибавилось. Кстати — национальность — национальностью, а магов они скупают и переманивают к себе любых — хоть гагауза, хоть якута. Вот так-то.

— Возникает сразу масса вопросов, — потер лоб я. — Как патрули горожан от негорожан отличают? И как «Картель» с азиатами могут принимать людей в свои ряды, если действует эмбарго? Почему остальные дома спокойно смотрят на то, что «Картель» явно формирует маленькую армию?

— И еще десяток других, — поддержал меня Голд.

— Ну, сначала самое простое. — Оружейник вытянул ноги, положив одну на другую. — У всех горожан есть на предплечье специальный знак. С документами тут никто заморачиваться не стал, боли здесь нет, потому кузнецы изготовили несколько клейм и одним днем весь город получил что-то вроде штампа о прописке на свою кожу. Кстати — для рабов тоже сделали специальные клейма, для каждого дома — свое. Очень простой и эффективный способ. А главное — его не подделаешь, это себе дороже выйдет. Формы для отливки уничтожили сразу же, сами клейма лежат в ратуше, а кузнецам и так неплохо живется, чтобы они стали рисковать своим положением.

— Не скажи, — засомневался Голд. — Если кузнец живет в том же «Картеле», скажет ему этот самый Хорхе, чтобы он сделал копию клейма — так он что, спорить станет?

— Не скажет, — заверил его Оружейник. — Если такое вскроется — а это вскроется, поверь мне, то остальные дома его не поймут, причем очень сильно. Штука в том, что, несмотря на всю двойственность местной ситуации, лодку сейчас никто раскачивать не хочет. Любой дом только копни — столько всего сразу наверх вылезет. Владетели это знают и рисковать не хотят.

— Не знаю, не знаю, — слова Льва Антоновича его явно не убедили. — Как по мне — слишком это все примитивно.

— Предложи что-то свое, — пожал плечами тот. — В любом случае — пока схема работает. Что до эмбарго — раз в неделю Совет обязательно собирается в ратуше для обсуждения насущных вопросов. Нет, бывают и внеплановые собрания, но по средам — непременно. Один из обязательных вопросов повестки дня в последнее время — получение гражданства новыми членами домов. У каждого дома есть определенная квота, а если он выходит за нее, то надо обоснование — зачем ему именно этот человек. Как правило, сложностей не возникает. К тому же все видят — кого привечают остальные.

— Вот людям делать нечего, — не выдержал я.

Пока мы там преодолеваем, таскаемся по рекам, лесам и бункерам и давим тоталитарные секты, они здесь играют в большую политику. Воистину — каждому свое.

Хотя… Окажись я здесь, а не в лесу, интересно, кем бы я был? Уж точно не лидером. И еще я понял, что точно не хочу променять свой берег реки на этот город. Чую спинным мозгом — эта их средневековая идиллия времен Возрождения недолго продолжится.

— Ну и последний вопрос, примыкающий к предыдущему — кто тут на что смотрит, — Оружейник посерьезнел, и я понял, что мы подобрались к самой важной части разговора. — Все тут на все смотрят и все всё знают. И каждый играет в свою игру, полагая, что именно он в результате окажется на вершине пирамиды. Ничего нового, по сути, не происходит.

— Гадючник, — заключил я. — Ну ладно, а мы-то тут с какого бока можем пристроиться? Так сказать — наше какое место в этой пищевой цепочке? Насколько я понял, здесь все уже поделено, в лавке смысла нет, так как наши товары практически не пляшут, за редким исключением — так с чего, например, этот Рувим нам пропуск дал? За твои красивые глаза?

— Не совсем так, — назидательно помахал указательным пальцем Оружейник. — Я же тут не просто так крутился все это время и ноги чуть не до колен стер. Вот такие мозолИ на пальцах, не поверишь.

— Поверю, — хмыкнул я. — И все-таки? Нет, ты говорил о каком-то И Сине из «Азиатского дома» и о Хорхе из «Картеля». С этими все ясно — одному нужна «травка», второму, исходя из услышанного, «сводики». А вот Рувим — ему что надо?

— Все так. — Оружейник потер руки. — И с Хорхе ты угадал, и с И Синем. Кстати — ты с ними встречаешься завтра, я попозже договорюсь. По ценам и всему остальному у нас будет отдельный разговор вечером. А с Рувимом мы повстречаемся сегодня, тянуть не стоит.

— Лев Антонович, — нахмурился я. — Это все прекрасно, но ты меня слышишь? Я понять хочу, какой у нас с ним взаимный интерес? Где мы — и где Халифат?

— При чем тут Халифат? — удивился Оружейник.

— Ну, Рувим — он же владетель Халифата? — уточнил я.

— Нет, — Лев Антонович поморгал. — Рувим — владетель «Дома Земноморья». А с чего ты взял, что он из Халифата?

А правда — с чего я это взял? Сам не понял. Теперь все совсем запуталось.

— «Дом Земноморья» — он самый… Как бы так сказать? — Оружейник пощелкал пальцами. — Невыразительный, что ли, дом Нового Вавилона. У них вроде как нет особого промысла, кроме рыбной ловли, и повышенного интереса к Большой реке, они даже свою долю в «Арене» уступили «Халифатам». Визуально это выглядит именно так. Но — только визуально. Знаете, за что именно они отдали долю в «Арене»? Что послужило оплатой?

— Конечно, нет, — как-то даже зло ответил Голд — Антоныч, я сейчас закипать начну.

— Поддерживаю, — присоединился к нему я — Сколько можно?

— Нет чтобы порадовать старика, — насупился Оружейник. — Ну да, я люблю визуальные эффекты, могли бы и потерпеть.

— Так что же они получили за долю в «Арене»? — не сговариваясь, гаркнули мы с Голдом, причем он еще подался вперед и захлопал глазами.

— Три корабля, на который «Халифат» наложил свою лапу в самом начале, — невозмутимо сообщил нам Оружейник. — Ну, как корабля? Это скорее… мммм… небольшие суденышки, не лайнеры какие-нибудь, но вполне себе серьезные, вместительные и даже бронированные. Знающие люди назвали их «модифицированными боевыми катерами класса „S“». Человек сорок на борт брать могут, пулеметы на них стоят, сам видел. Еще есть пушка и сзади еще что-то вроде ракетной установки. Правда не знаю — есть к ним у Рувима боезапас или нет. Но думаю что есть.

— О как. — Мы с Голдом переглянулись.

Боевые бронированные катера с пулеметами, орудиями и ракетной установкой. Целых три. Что я там говорил о сборе пошлины за проход по реке? Собирать мне ее, пока эти ребята ко мне не пожалуют и не разнесут мой утес вдребезги вместе с противопехотной пушкой. Чтобы свободной торговле на их реке не мешал. А потом высадят сотню десанта в полной выкладке и всё.

Ну, может и не всё, я сгущаю краски, катера — не эсминцы, но вероятность такая есть.

Если бы я был на их месте, то я так бы и сделал, особенно желая прибрать к рукам реку. Половину десанта высадил бы за несколько километров до нас, вторую под прикрытием орудий и пулеметов у утеса, а дальше утюжил бы нас по полной, пока крепость белый флаг не выбросит.

— Так вот, — Лев Антонович явно наслаждался произведенным эффектом. — Рувим — он не слишком стремится быть первым здесь, в городе. А вот река ему очень интересна. И люди, которые на ней живут — тоже. А мы, судя по всему, самое крупное поселение на ней, из тех, что известны. Остальные — так, мелочёвка, живут по берегам, рыбу ловят, пиратствуют при случае. И у него к тебе, Сват, есть разговор и интересное предложение. Какое — могу только догадываться, он со мной детально говорить не стал, нет здесь обычая с доверенными лицами заключать сделки. Все напрямую.

— А как ты на него вышел-то? — спросил я.

— Это не я на него, это он на меня, — пояснил Оружейник. — Я так думаю, что Ривкин сливает информацию Рувиму, точнее — кому-то из его людей. Так-то наш американский друг из «Мэйфлауэра», но его работа мотаться по реке, а так как она в зоне интересов «Земноморья», то он у них на жаловании. Ко мне, денька через четыре после прибытия, человек пришел и передал приглашение от Рувима, он захотел меня увидеть. Я, если честно, когда разговор с ним начинал, даже не знал, чем дело кончится — то ли тем, что и я, и все, кто со мной были тогда, из его дома так и не выйдут, то ли тем, что я сегодня же Щура к тебе отправлю. Выстрелил второй вариант.

Ну, по крайней мере, появилась хоть какая-то ясность, хотя и очень условная. Вот чего я очень не люблю, так это того, когда чего-то не понимаю или объяснить не могу. А интерес к себе одного из владетелей домов я никак не мог обосновать. Что ему до группки людей, живущей где-то на отшибе, и их лидера? На фоне местных реалий — мы ведь даже не бедные родственники.

— Понятно, что пока ничего непонятно, — согласился с ним я. — Но хоть какая-то логика появилась. Как думаешь, Антоныч — он меня под себя гнуть будет или все-таки о чем-то договариваться?

— И то, и другое, я так полагаю, — помолчав, сказал Оружейник. — В равной мере. Я так думаю, что ему форпост на реке нужен, не сильно близко от города, где они и так все контролируют. Поставь он своих людей вверх и вниз по течению — и вся река по факту его. И ты в данном случае самая подходящая кандидатура. Уже там осел, люди у тебя есть, оружие тоже есть. Я скрывать не буду — я ему про нас кое-что рассказал, ну, не детально, понятное дело, но рассказал.

— Вассалитет? — задумчиво глянул на него Голд.

— Скорее — протекторат, — покачал головой Оружейник. — Как мне думается. Он со мной своими планами не делился.

— Не хочу я ни того, ни другого, — сообщил им я. — Ну вот — не хочу. Как это ни назови, выходит, что я, и вы тоже, кому-то что-то будем должны. То есть — вот у нас есть планы, мы куда-то собрались, но тут приходят люди и говорят: «Все ваши дела побоку, собираемся, едем». И ведь в сторону не вильнешь. Не нужно мне этого, не хочу чужим умом жить и под чужие желания подстраиваться. Я впервые за всю жизнь волю почуял, понимаете? Что надо мной нет никого, не считая этих двух клоунов, Хлюпа и Люта.

— Да, я про них тут тоже кое-что узнал, про этих двоих. Забавные персонажи оказались, особенно Лют, — встрепенулся Оружейник. — Тут про них много разных слухов ходит. А что до протектората — ты не торопись. Не в смысле — подумай, а в том смысле — кто знает, что тебе предложат? Рувим — он от остальных властителей отличается, те все практики, всё норовят под себя грести, ну, кроме, может, только азиатов. А этот — он стратег, он на перспективу смотрит и ни с кем никогда не спорит, но при этом имеет свою позицию, что само по себе впечатляет. Если тут с кем и можно дело иметь — так это с ним.

— Так я поговорить и не против, о чем речь? — удивился я. — Само собой — сходим, побеседуем. Просто я свой взгляд на вещи обозначил. Но опять же — это моя личная позиция, есть еще мнение народа. Ну, здесь его немного, но в любом случае — если все будет именно так, то с ними посоветоваться надо будет обязательно.

— Ты сгущаешь краски, — Голд улыбнулся уголками губ. — Ты услышал «три боевых катера» и сразу нарисовал себе жуткую картину, как они плющат нашу крепость, да?

— Не без этого, — не стал скрывать я. — Чего греха таить.

— И зря, — консильери обменялся взглядами с Оружейником. — Не будут они гонять свой флот только ради того, чтобы разнести на атомы какого-то поместного князька, сидящего черт знает где, и ничем им, по сути, не мешающего. Смысл? Нет, возможно, потом… Но к тому времени и мы можем поднабрать мощь — почему нет? Месяц назад, что у нас было? Да ничего. А сейчас? Кто знает, что будет еще через месяц? И самое главное — может, пока не видеть в них противника, а попробовать увидеть союзника?

— Да что вы меня, как девку, уламываете? — рассердился я — Не собираюсь я сразу в позу вставать и этого Рувима нахрен посылать. Конечно, я его выслушаю и постараюсь выжать из общения с ним максимум информации и пользы.

— Вот и славно, — потер руки Оружейник. — Тогда — пошли, чего время терять? Дело-то к вечеру. Я обещал, что именно с ним ты пообщаешься в первую очередь. И еще надо сейчас будет Щура послать к И Синю и Хорхе, на завтра встречи назначить, эти подождут. Только не думай, что ты очень важная персона, просто у тебя есть то, что им нужно, вот и все. Это я не принижаю тебя, просто так оно и есть на самом деле. Например, к владетелю Гуго, тому, что заправляет немцами, тебе вот так просто не попасть, максимум с его заместителями поговоришь.

Спустившись вниз, он развил бешеную деятельность — раздал людям деревянные кругляши с цифрой 7 и датой «18.02.00» (интересно, с какого момента они тут отсчет времени ведут), отругал запыхавшегося Эмиссара, который прибежал по моему зову, за то, что тот оставил торги, отправил Щура куда собирался, перед этим отняв у него пропуск на шнурке, а после подцепил нас с Голдом под локотки, кликнул Тора и устремился на улицу. Я только и успел, что отдать приказ сменить через пару часов караульных на плоту да кое-как, чуть ли не с руганью, убедить Настю и Марику, что с нами ходить не стоит. Одной руководило ее извечное любопытство, второй… Настя — она тоже любознательная.

Квартал «Дома Земноморья» оказался неподалеку от нас, от дома, который снял Оружейник, ходу до него было минут пять.

Никакого специального поста или шлагбаума, возле которого топталось бы несколько человек с автоматами, там не было — просто поворот с проспекта на широкую улицу, по обеим сторонам которой стояли двухэтажные многооконные здания.

При этом четкое ощущение того, что за нами наблюдают несколько пар глаз, у меня появилось сразу же, как только мы шагнули на булыжную мостовую квартала. Кто, как, откуда на нас смотрел — не знаю. Но оно было.

Плюс пара смуглых черноволосых мальчишек, до того игравших у входа в квартал в какие-то свои игры, топала за нами, даже не особо скрываясь. Точнее — играло их там куда как больше, но за нами увязались именно эти двое.

— Лев Антонович, вот еще что, — негромко спросил у Оружейника я. — Ты упомянул, что про нас Рувиму рассказывал, уточни — что именно? Ну — вооружение, численность. И самое главное — ты ему говорил о том, что творится вокруг крепости? Про степняков, про бункеры?

— Сват, я иногда готов на тебя обидеться, — фыркнул он — Конечно нет. На подобные вопросы я отвечал — и рад бы сказать, но либо на это нет моей компетенции, либо что сам ничего не знаю. Только общая информация — да, есть крепость. Да, есть лидер. И бойцы есть, хорошие, обученные. И таки да — есть планы на водную артерию, что скрывать. Но при этом мы готовы к диалогу, особенно если он будет для нас небезвыгоден.

— Тогда хорошо, — успокоился я. — Голд, если меня не туда занесет, ногой толкай, не стесняйся.

— Это вряд ли. — Оружейник остановился около аккуратного двухэтажного домика с небольшим крылечком и с забранными решетками узкими окнами.

— Почему? — удивился я.

— Он будет говорить с тобой наедине, так тут дела делаются. «Тут» — это конкретно здесь, в этом квартале. В отличие от того же Хорхе, Рувим предпочитает тишину и приватность, — обескуражил меня он. — Все, мы пришли. Это его дом.

Лев Антонович дернул дверь с медной ручкой и первым шагнул внутрь.

Глава шестая

Я предполагал, что за дверью будет узенькая лестница, ведущая наверх — внешний облик домика как бы это подразумевал, но нет — сразу за порогом пространства было более чем достаточно. Хотя, не исключено, что здесь была проделана некоторая перепланировка, сотворенная в свете интересов защиты его нынешнего обитателя.

Впрочем — оно и понятно. Из того, что рассказал мне Оружейник, пусть это и было с пятого на десятое, я усвоил одно — мир в Новом Вавилоне иллюзорен. То есть — так-то все друзья, но до поры, до времени. И в свете этого то, что я увидел, было абсолютно объяснимо, более того — крайне благоразумно.

Прихожая дома Рувима представляла собой практически ловушку для тех, кто пожелал бы проникнуть сюда с целью его убить.

Как только за моей спиной с металлическим лязгом захлопнулась дверь (с внешней стороны деревянная, а по сути — стальная), и я обвел глазами абсолютно пустое помещение, в котором даже стульев и диванов не было, то откуда-то сверху раздался голос, говорящий по-английски, но с диким акцентом.

— Куда? К кому?

Разумно сделано, хотя и ничего нового. Шлюзовая комната. Вон дверь на противоположной от нас стене, вон несколько отверстий в ней же — по сути бойницы, а вон и окошко, из которого сейчас нас изучают. Нет в этом мире непрозрачных и непробиваемых стекол пока, вот и обходятся тем, что есть.

А вон и черные полоски — там, надо думать, дверь, открывающаяся только изнутри.

Рувим явно хочет жить. Вот только это эффективно против небольших диверсионных групп, а если сюда подогнать танк или подкатить орудие, то грош цена будет этим предосторожностям. А если дойдет до междоусобицы, насчет танка — не скажу, не знаю, а вот артиллерия у них наверняка есть, сердцем чую. Если боевые катера есть, то уж пушки-то точно наличествуют. Впрочем, вряд ли владетель этого дома будет сидеть здесь и ждать, когда его в расход пустят. Если он сейчас так подстраховался, то и на этот случай у него, наверное, что-то придумано. Скорее всего — отнорки в подземные коммуникации, не может быть, чтобы в эдаком городе не было подземелий. А то и подземных каналов, выводящих к реке.

И самое главное — еще неизвестно, кто агрессором будет. Может — он же?

Впрочем — это точно не мои проблемы. Мне в этом городе не жить и власть с ними не делить. У меня свой дом есть.

— К владетелю Рувиму. — Лев Антонович помахал рукой, в которой был памятный мне пропуск на шнурочке. — Он нас ожидает. Селим, открывай, пожалуйста, не тяни. Дело к ночи, а мы еще даже не обедали.

— Кто с вами? — судя по всему, факт того что Оружейник голоден, голос не тронул.

— Это — Сват, мой… мнэ-э-э… Командир, — Лев Антонович явно не сразу подобрал подходящее ко мне слово. — Он владетель крепости на берегах реки. И еще здесь, с нами, его советник. Я же про них вам говорил! Рувим нас ждет!

— Оружие, — потребовал голос и, лязгнув, из стены выдвинулось что-то вроде большого подноса. — Все оружие сюда кладите.

— Нет, — сказал я громко.

Ну да, возможно поступок не слишком разумный, вон, и Оружейник на меня укоризненно глянул.

Но в данном случае моя точка зрения не изменится, я и по нужде-то без оружия уже не хожу. Может здесь, в городе, где за порядком даже следят специальные патрули, такая подозрительность ни к чему, но я — уже не горожанин. Из диких краев мы, однако, у нас там фронтир и все такое, мы в лесу родились, пням молились.

— Тогда покиньте здание, — потребовал голос, в нем ощущалась угроза.

— Сват! — прошипел Оружейник. — Отдай им оружие, здесь такие порядки.

— Это их порядки, — невозмутимо заметил Голд. — При чем тут мы?

Судя по всему, его посетили те же мысли. Хотя, в принципе, если нас тут захотят убить — убьют. Не знаю, есть ли у местного хозяина такие мысли в голове, но тем не менее.

Одна радость в этом случае будет — мои люди знают, куда мы пошли. Хотя всё равно доказать, если что, ничего будет невозможно, в местных реалиях все сделано для убийц идеально, даже тела прятать не надо.

Ну да, возможно мое поведение сейчас и неразумно с точки зрения тактики и стратегии, я уж молчу о политике переговоров, но у меня уже сложилось свое понимание о том, что творится в этом мире. Нет меня без оружия в нем, не существует.

Прав был тогда Проф — та смерть, которая существует здесь, со стиранием памяти — она страшнее даже, чем физическая. На том свете, с которого мы сюда прибыли, всё было просто — ты умер, и все, тебя совсем нет и потом уже не будет никогда. А в этом — умирая, ты осознаешь, что ты снова будешь жить, но потеряешь все, что создавал потом и кровью, и даже об этом помнить не будешь. Это — страшно.

А потому я умирать ну очень не хочу. Стало быть, чтобы жить, надо делать все, что только возможно, и потому — я с оружием не расстанусь. Даже в такой ситуации.

И потом — это тот случай, когда подобные действия рассматриваются не как упрямство или самодурство, а как осознанная личная позиция. По крайней мере, мне это видится так. Хотя, возможно, я и ошибаюсь, и со стороны все это выглядит не очень красиво. Но мне плевать на то, как это выглядит со стороны, вот какая штука.

— Селим, доложи о нас, — потребовал Оружейник. — Пусть решение примет владетель Рувим.

— Есть правила, — гортанно произнес невидимый Селим. — Они едины для всех.

— Согласен, есть правила и их надо придерживаться, — сообщил ему я вполне миролюбиво. — Но эти правила хороши для тех, кто живет в мирном городе. Ваши «все» — это горожане, а мы на границе со Степью живем. У нас там даже дети с оружием ходят, и никому его не доверяют, потому что твое оружие — это как часть тела.

Ну, это я переборщил… Хотя, — было бы чем вооружить тех же Сережку и Аллочку — вооружил бы. Просто под них стволов нет.

Селим замолчал, до нас донеслась какая-то возня, а минуты через три он произнес.

— Хорошо. Но когда ты будешь заходить в покои владетеля, оставишь пистолет кому-то из своих людей. Так — и никак иначе.

— Идет, — согласился я. — Даже спорить не стану.

Ну, а что? Это нормальный вариант.

Тут ведь дело не только в том, что я безоружным останусь, мне вон, в кабинет Рувима тоже с пустыми руками идти. Просто сама мысль о том, что мой «кольт» будут держать чужие руки, мне не очень нравится, не сказать — не нравится вовсе.

Что-то щелкнуло, скрипнуло, и в стене обнаружилась дверь, причем не там, где я ожидал ее увидеть. Надо же, какие молодцы, сразу видно — профи работали. Контур с черными полосками наложили не в том месте, где вход был на самом деле. Хотя это все эффективно сработает только в том случае, если диверсанты тут впервые и не получили точную наводку от того, кто здесь уже бывал. А в девяносто девяти процентах случаев, наводчик или заказчик убийства — человек, с потенциальным покойником хорошо знакомый или даже находящийся с ним в родстве.

Чужаки редко нанимают убийц, обычно это делают свои.

За дверью обнаружился узкий проход, стены в нем были из толстенных каменных глыб.

— Идем, — скомандовал Селим, которого я узнал по голосу.

Ух, и зверовидно же он выглядел!

Это был турок, ростом метра под два, в мускулатуре он мог бы поспорить с Азизом (который, к слову, очень на меня обиделся за то, что я его не взял с собой, даже больше, чем Марика), с черной, как смоль, бородищей и невероятно страшной рожей. Как по мне — с редактором-то можно было и поработать. Если бы я эдакое чудище в ночи увидел — кто знает, как бы отреагировал. Может — сразу стрелять начал, а может, даже и убежал бы.

За коридорчиком обнаружилась и искомая узкая лестница — я же говорил, что без нее не обойдется.

— Наверх, на второй этаж, — напутствовал нас Селим. — Там вас встретят.

— Знаю, — пробурчал Оружейник, который явно до сих пор переживал ситуацию при входе.

Лестница дала небольшую петлю, которая обеспечивала хорошую и меткую стрельбу со второго этажа по поднимающимся вверх людям. На такой лестнице врага можно долго держать, особенно если вовремя гранату бросить.

На втором этаже нас встретил еще один турок, как видно, охрана была набрана именно из них. Однако — новые янычары, Рувим знает, что делает.

Глупо думать, что все турки за прошедшие века стали мастерами массажа, уборки гостиничных территорий и торгашами, весело кричащими: «Эй, Наташя! Иди суда!». Среди них остались те, в которых течет кровь профессиональных вояк, причем — первостатейного разлива. И неважно, что большинство янычар изначально не были этническими турками, их потомство это только укрепило.

В группе гросс-капитана «Каймана», с которой нашему подразделению как-то довелось на пару побывать в Хорватии при выполнении одной невойсковой операции, служил турок по имени Айрым. Что он вытворял с ножом — вы бы видели! И воевал будь здоров как. Жека с ним тогда сошелся накоротке, на предмет общих интересов в виде ножевого боя.

Так что если эти ребята тех же кровей — не завидую я тем, кто сюда полезет.

Еще пара узких коридоров, в стенах которых на уровне своей головы и пояса я увидел несколько отверстий, явно предназначенных для того, чтобы в них просовывать толстые металлические пруты, блокирующие проход — и мы оказались в небольшом помещении, которое было убрано красивыми коврами, меблировано и явно служило преддверием перед покоями владетеля Рувима.

— Цветан, это к повелителю пришли, — сопровождающий нас турок обратился к миловидному юноше, сидящему за чем-то вроде стойки, которые были на том свете на ресепшн в офисах.

— Да-да, — поддержал его Оружейник. — Доложите — прибыл владетель Сват.

Вот я и стал «владетелем». Кстати — а почему он не сказал, владетель чего? Хотя — поди сформулируй, чего именно. «Сват — владетель Сватбурга»? «Сват — владетель города, стоящего на Большой реке»? А другие-то варианты еще бредовей будет.

— Секунду, — мелодичным голосом сказал юноша и, чуть вихляя задом, направился к деревянной двери, украшенной искуснейшей резьбой.

Деревянная-то она деревянная. А ткни ножом — и лезвие скрежетнет о железо. Знаем мы такие двери.

Через минуту дверь широко распахнулась, и чуть покрасневший и улыбающийся Цветан гостеприимно произнес:

— Владетель Рувим ждет вас, почтеннейший Сват. Проходите.

А Рувим-то не по женщинам, видать, ходок. Впрочем, мне до этого дела нет.

— Оружие, — негромко, но с ощущающейся угрозой, потребовал турок за нашей спиной.

Я холодно на него глянул, достал из кобуры свой «кольт» и отдал его Голду. За пистолетом последовал нож.

— Всё? — уточнил турок и сделал шаг вперед, явно собираясь меня обыскать.

— Его щупать будешь, — показал я на Цветана. — Понятно? Ты делаешь свое дело, я тебя за это уважаю, но палку-то не перегибай.

Турок сморщился, но отступил назад.

— Владетель ждет вас, — без особой любви глянул на телохранителя Цветан. — Извините уж нас за них, они невероятные грубияны.

— Мои не лучше, — расстроил его я. — Поверьте мне. У нас тоже таких полно.

— Так тут иногда тяжело жить, — захлопали густые ресницы, оттеняя чуть подведенные глаза. — Грубый мир, ужасно, ужасно грубый.

Ну да, с твоими-то запросами… Голубок. Хотя у меня и свой такой есть, Стилист. Правда он пообтесался за это время, забросив свои ужимки и привычки. Нет, ориентацию не сменил, но при этом в коллектив влился. Тут ведь все от среды обитания зависит. Ну, и от человека — хочет он быть своим среди своих, или все-таки «никто его не понимает». Только если в том мире одиночка худо-бедно выжить мог, то здесь это вряд ли случится.

И совсем уж жутко представить, что с вот таким вот Цветаном степняки сделают.

В покоях владетеля царил полумрак, сам он привольно раскинулся на невысоком диване.

Был он среднего роста, поджарый, черноволосый, с небольшой курчавой бородкой и очень живыми глазами на смуглом лице.

— Вот наконец мы и встретились, Сват, — довольно шустро поднялся он на ноги и подошел ко мне, раскидывая руки. — Я уж, если честно, тебя заждался. Прости, что на «ты» — но мы оба владетели, а значит равны.

— Согласен, — не скажу, что обниматься с любителем Цветана мне было сильно в радость, но в этой ситуации кривить лицо не стоит. — Если бы я знал, что меня ожидает такой человек как ты, я бы прибыл куда раньше.

— Время не потеряно, — порадовал меня Рувим, похлопывая по спине. — Так что все происходит так и тогда, как должно.

Он отпустил меня и показал рукой на диван:

— Присядем? Беседа будет не короткой, нам многое надо обсудить. Да — чай, кофе?

— Прямо вот кофе? — заинтересовался я. — Ароматный, настоящий, не суррогат?

— Как можно? — возмутился Рувим. — Недавно азиаты старое здание к югу от Вавилона откопали, так там, кроме десятка живых скелетов и прочей дребедени, обнаружилось три десятка мешков с кофейными зернами. Я купил у них пяток. Дорого! Но не могу себе отказать в этом напитке, привычка, знаешь ли.

С живыми скелетами? Не родственники ли эти костлявые хранители кофе нашим, тем, что из бункера? Внутри приятно запокалывало — чую, много интересного мне удастся тут узнать, — и это здорово.

— К кофе равнодушен, — признался я, садясь на диван. — Но, если есть такая возможность, — в приемной мой советник, вот он без него страдает невероятно, всем нам мозги уже по этому поводу выел. Его бы чашечкой угостить?

— Настоящий лидер всегда думает о своих людях, об их чаяниях и пожеланиях. Главное, чтобы их пожелания не становились больше, чем польза, этими людьми приносимая, — одобрительно заметил Рувим, позвонил в колокольчик, стоящий рядом с ним на небольшом серебряном подносе, и отдал несколько команд Цветану, секундой позже появившемуся в дверях. Причем — не на английском, а на каком-то другом языке, то ли болгарском, то ли еще каком. Вроде как знакомые слова — а поди их пойми.

— Ну-с, — Рувим потер руки. — Поговорим, друже Сват? Причем предлагаю говорить сразу напрямую, без дежурного обнюхивания. Мы же деловые люди.

Кто же он по национальности? «Друже». Болгарин? И внешне вроде похож. Но при том «Рувим» — имя еврейское, я, кстати, сразу подумал, что именно по этому принципу наш Антоныч именно «Дом Земноморья» выбрал, как наиболее дружественный к нам.

— Для того и пришел. — Я повольготнее устроился на очень и очень мягком диване. — Мой человек сказал мне, что у вас есть предложение…

— От которого невозможно отказаться? — лукаво прищурился Рувим.

— От любого предложения возможно отказаться, а если загоняют в угол — то это уже не предложение, это по-другому называется, — пожал плечами я. — Ну, или мне просто везло.

— Это афоризм, — пояснил Рувим.

— Тем не менее. Афоризмы — это прекрасно, но я сначала предпочитаю решить все деловые вопросы, а потом уже шутки шутить.

— Разумно, — кивнул Рувим. — Друже Сват, я так понимаю, Лев сказал тебе, что наша зона интересов — это река.

— Сказал, — не стал скрывать я.

— Река, вода — это все. — Рувим встал с дивана и прошелся по комнате. — Наши народы — я имею в виду тех, кто объединился в моем доме, — в большинстве своем испокон века жили около воды. Вода накормит, вода напоит, вода остановит врага, вода спасет друга. Остальные дома борются за землю и каменные здания — я считаю это глупостью. Дома — разрушатся, земля — истощится, а река пребудет вовеки. И я, друже Сват, хочу сделать эту реку собственностью моего дома.

— Желание понятное, более того — разумное, — я склонил голову к плечу. — Но вся река на один дом — не многовато ли? И что делать тем, кто уже на ней живет? Например — мне и моей семье? Я имею на нее такое же право, как и любой другой.

— Нет-нет, ты неверно меня понял, — замахал руками Рувим. — Да и как можно захватить всю реку, тем более, что я не знаю даже где ее верховья, где она начинается. Нет, про всю я речь не веду, но вот об определенном отрезке ее ведь можно говорить? Правда — очень длинном отрезке.

— Опять же — утопия, — пожал плечами я. — Ну хорошо — поставите вы у берега табличку — «Река моя». Так что, какой-нибудь голландец или пакистанец не смогут пойти и выловить из нее рыбу-другую без спроса? Да они, может, и читать-то не умеют на чужих языках, по крайней мере — пакистанец. Да и плюнут они на нее, даже если прочтут. Я бы — плюнул.

— Уффф, — Рувим почесал затылок. — Это я неверно объясняю. Нет-нет, никто не говорит о том, чтобы монополизировать реку со всей ее рыбой, раками и прочими водорослями. Я говорю о практическом ее аспекте — торговля, сопровождение караванов, рынки я хочу на обоих берегах открывать, которые будут работать исключительно под протекторатом моего дома. Причем не один рынок, не два — а много.

Ну что, мысли сходятся, я о чем-то таком уже думал. Но вот «моего дома» — это не есть хорошо. Мы — не его дом.

— А что делать с бродячими торговцами будете? — поинтересовался у него я, пока не касаясь этой темы. — Их много по берегам ползает, мы вот о вас от них же узнали.

— Хорошее слово — «ползает», — Рувим улыбнулся. — Как о насекомых сказали. А что делают с докучливыми насекомыми, друже Сват?

И владетель хлопнул одной ладонью о другую, как будто что-то раздавил.

— Но задача это непростая, — продолжил он. — И мне нужны люди, которые будут стоять рядом со мной.

— «Рядом» — или чуть ниже? — уточнил у него я. — Это важно. Для меня важно.

— Вопросы подчинения — это серьезные вопросы, — Рувим заложил руки за спину. — Кто кому подчиняется, что за это имеет…

— Вопросы подчинения вообще не будут рассматриваться. Вопросы сотрудничества — да, с радостью, но не подчинения, — твердо сказал я. — Рувим, я вижу, что ты человек не просто умный и сильный, ты настоящий лидер. Это не лесть с моей стороны, это скорее легкая зависть. Если бы я попал к тебе тогда, когда ещё ничего здесь не добился — я бы пошел под твою руку с легким сердцем, понимая, что иду к человеку, который знает, чего хочет от этой жизни. И это решение касалось бы только меня одного. Но сейчас все не так. За мной стоят люди, которые мне верят. За мной стоит крепость, которая стала моим домом. И люди в этой крепости знают, что они одна семья — и это ни от кого не зависящая семья. Я криво объясняю, но думаю, ты меня понял.

— Понял, — по-моему, даже обрадовался Рувим. — И рад, что это услышал. Наместников, вассалов набрать можно много, поверь. А вот людей, которые с тобой рядом по дороге идут не потому, что ты им платишь или они тебе что-то должны — их мало, почти нет. Ты из таких — и это очень хорошо. Наместник — он своей головой не думает, а самое главное — он ведь не за свое сражается, а за твое, и ему по сути все равно — сгорит дом или нет. Он же не его? А на этой земле и вовсе — понял он, что дело плохо, и сбежал. А что ему терять? А ты — не побежишь, ты за свое воевать будешь, зубами грызть.

— Это не ответ, — заметил я. — Хотя по сути все верно сказано. И все-таки — каков будет статус моей семьи в том предприятии, которое вы затеваете? Пока — это главное, что я хочу услышать, все остальное — после.

— Партнер, — веско сказал Рувим. — Полноправный партнер, с долей в доходе и правом голоса. Но и с обязанностями, уж не обессудь.

— Партнер — звучит хорошо, — я задумчиво глянул на владетеля «Дома Земноморья». — Слушай, а ты только чаем поишь или поесть тоже что-то можно попросить? Я сегодня только завтракал.

— Чую, споемся, — Рувим ухмыльнулся и цапнул колокольчик.

Мы беседовали еще около часа, не меньше, съели приличных размеров свиной окорок и выпили около литра какой-то настойки, пахнущей травами, достаточно крепкой, в смысле градусов. Кстати — после первой же стопки я выяснил, что тут вот так просто выпивать не получится, поскольку перед глазами сразу после того, как настойка огненным шаром прокатилась по горлу, проскочило сообщение о том, что на меня наложен штраф за это дело и теперь моя координация будет нарушена сроком на пятнадцать минут. А вместе с ней, надо полагать, сразу же перекосились и другие способности — например, прицельно стрелять или умело орудовать ножом. Не приветствуют в «Ковчеге» алкоголизм, стало быть. Подозреваю, что за наркоту штрафы еще жестче, поскольку она куда большее зло, чем алкоголь. Это одновременно и хорошо, и плохо. Хорошо — потому что и я считаю наркоманию злом. Плохо — потому что это может обесценить товар, на который у меня есть конкретные планы. И вообще, эта двойственность меня начинает раздражать, надо уже как-то определяться, а то я как та девственница — и мужика хочется, и мамку боюсь.

Впрочем, особо мне на эту тему думать в настоящий момент было некогда — я слушал владетеля.

Рувим затеял и впрямь большое дело, планы его были огромны. Он собирался наладить сообщение между берегами, построив сеть паромов, поставить фактории, занимающиеся скупкой разного всякого у населения и продажей им разной полезной мелочевки, открыть несколько крупных рынков и как финал — со временем полностью забрать под свою руку всю навигацию, возведя на реке ряд серьезных укрепленных баз.

Ну, последний пункт показался мне немного сложным в реализации — всегда будут люди, которые предпочтут грести веслами неделю, лишь бы никому ничего не платить, а лодки и плоты запретить невозможно. Но при этом, львиную долю сплавляющихся по реке — да, подгрести под себя можно.

И под меня в его планах было отведено серьезное место, тут он не врал.

— Ты пойми, Сват, — размахивал Рувим вилкой, на которую был наколот кусок мяса. — Я разорваться не могу, да и народу у меня пока под это дело столько нет. В смысле — поддерживать закон и порядок на реке. Хотя — о чем я? Какой закон и порядок? До них еще дожить надо. А для начала надо выжечь каленым железом этих пиратов, которые под каждым кустом сидят. Что ни день — пустые плоты по реке к морю плывут, значит, снова кого-то прибили в верховьях, мы уже несем урон. Нет, с какой-то точки зрения это нам на руку, это что-то вроде рекламы — «С нами безопасно». Но вот только если так дело дальше пойдет, народ вовсе от реки шарахаться будет. Тех флибустьеров, что в паре дней пути от города вверх и вниз по течению, мы уже перебили, а вот дальше — уже никак. Не могу я много народа отпускать из города, понимаешь? Неспокойно здесь у нас стало.

— Да вроде как наоборот, — удивился я. — Никто ни в кого не стреляет, все чинно, благородно. Не то, что у нас.

— Это внешне так выглядит, — нахмурился Рувим. — А что творится на самом деле, ты даже не представляешь. Да и не надо тебе пока этого знать.

— Пока? — уточнил я.

— До поры до времени, — расплывчато ответил владетель. — И потом — ты же не собираешься здесь сидеть? У тебя вон какой фронт работ образовался.

— Стоп-стоп, — остановил его я. — Мы пока ни о чем не договорились.

— Как так? — удивился Рувим.

— Вот так, — я закинул в рот редиску. Окорок был обложен овощами, которые я с удовольствием поглощал. Мясо — оно и есть мясо, а вот зеленый лучок и редиска — это да.

— Рувим, то что ты мне рассказал — это очень интересно, партнерство, то, сё… Это многообещающе, но! Со всем уважением — в чем тут чистый интерес моей семьи?

— Вот тебе и раз, — владетель хлопнул себя ладонями по ляжкам. — Ты меня вообще слушал?

— И очень внимательно, — заверил его я. — Твой дом подминает под себя реку, получает контроль над ней и отлично себя чувствует, если все получится как надо. А где здесь мы? Мои люди будут гонять бандюков, рисковать жизнью, контролировать пространство — и что мы за это получим? Ну, кроме признательности людей и устной благодарности от тебя. Сразу оговорюсь — я не филантроп, в добрые дела от чистого сердца не верю и подвижником не являюсь.

— Во-первых, мой дом поддержит тебя материально — оружием и боеприпасами, — загнул первый палец Рувим.

— Это само собой, — ухватил перышко зеленого лука я. — Расходные материалы так и так на тебе. Или ты думал, что я это все за свой счет буду делать?

— Скуповат ты, — попенял мне Рувим. — Сам говорил — партнерство.

— В местных реалиях скупость — это достоинство, а не недостаток, — совершенно не смутился я. — Пока не убедил.

— У твоей семьи будет процент с дохода, — вздохнув, загнул второй палец Рувим. — Треть. Извини — не больше, и можешь даже не торговаться. Это нормальный процент.

Я глянул на него и понял — тут он не уступит. Ну и ладно, доберем другим.

— Все трофеи с бандитов наши, — таким же тоном произнес я. — Это будет как довесок к этой трети, так будет честно, партнер.

Ну, глупо было даже рассчитывать на то, что он смутится от моего сарказма. Да мне и все равно было, я тоже здесь выглядел не лучшим образом, достаточно мелочно. Ну и пусть, до изобильных времен, которые он обещает, еще дожить надо.

— Идет, — загнул он третий палец. — Но я не закончил. Еще ты сможешь рассчитывать на мою поддержку в случае, если у тебя возникнут проблемы. Причем — любую. Финансы, люди — по ситуации. Разумеется, речь идет о ситуациях, когда все будет совсем плохо.

— А вот это — аргумент, — кивнул я. — Это уже что-то.

Аргумент-то аргумент, только все это слова. Но — лучше такие слова, чем ничего. Предложение и в самом деле заманчивое, тем более что я и сам собирался что-то такое сделать. Теперь будет все то же самое, но за чужой счет.

Нет, то, что он очень мягко стелет, я понимаю, причем отлично, равно как и то, что со временем, когда позиции Дома Земноморья окрепнут, мы можем начать им мешать. Партнерство — отличная вещь для «старт-апа», но вот когда все устаканивается, кому-то из партнеров всегда становится жалко делиться заработанным, вот тогда и начинается самое интересное. Но это когда еще будет. И потом — они окрепнут, но и мы окрепнем, и если дойдет до дележки долей, то еще поглядим, у кого зубы крепче. Одно дело тут за стенами сидеть, другое дело — на свежем воздухе воевать. А у меня ведь еще и Салех есть, и при нем вечно жадная до войны толпа степняков.

А, так он еще не закончил.

— Ну, и главное, — сдается мне, что он этот пункт приберегал как последнее перышко, которое должно сломать спину верблюда. Если бы я раньше сдался, то он не прозвучал бы. — Мы даем вам два лодочных мотора и запас горючки. И еще… Ладно, помни мою доброту, еще ты получишь катер.

— Катер? — вот тут он меня удивил. Не ожидал я от него такой щедрости. — Что за катер?

Неужто он решил расщедриться и отдать мне один из трех катеров, что получил за долю в «Арене»? Ну, тогда не знаю даже что сказать…

— Катер, катер. Ну да, не новый — и по жизни, и по модели. Но он не старый, я бы назвал его — винтажный, — Рувим замахал руками, как ветряная мельница. — И потом — в любом случае это катер, а не лодка резиновая. Надежная машинка, неплохое водоизмещение, для реки — вообще самое то. Мои люди его неподалеку от побережья нашли. Чуть днище подлатали, чуть подкрасили — и все. Это настоящий корабль на ходу, Сват! И он — твой.

Я, если честно, немного оторопел.

— Катер, — потер подбородок я. — А движок у него какой? Много горючки жрет?

— Вообще не жрет, — заверил меня Рувим. — Он — паровой, для местных реалий самое то! Я же тебе говорю — от сердца отрываю! Горючка — ресурс конечный, а паровой двигатель вечен. Кончилось топливо, сошел на берег, срубил пару деревьев — и плыви себе дальше. Ну, я утрирую, конечно, но в принципе — так и есть же? Да, вот еще что — мои ребята и пулемет уже установили у него на носу. Так что — цени.

— Да? — вот это было совсем интересно. Пулемет — он сам по себе вещь нужная. — «Спарку»?

— Эка ты махнул, — Рувим скорчил забавную рожицу. — Нет, тоже какой-то антиквариат, но исправный, действующий. Так что — если мы договорились, то катер твой.

— Совсем мой, — уточнил я. — Ты это все даешь мне не на время, не в долг, не в рассрочку, а насовсем. И это не плата за мои услуги, а именно честное распределение партнерских обязанностей.

— Но и ты тогда честно выполняешь свои обязанности, — тут же, уже без улыбок и даже как-то жестковато ответил мне Рувим. — Ты зачищаешь оба берега реки для начала километров на сто пути от тебя в сторону города. Плюс на тебе разведка реки, я знаю, что ты особо далеко вверх по течению не ходил, с исчерпывающим рассказом об увиденном мне. И все это — без особого затягивания, время дорого.

Ну да, кое-что отсыпал, но и хочет немало. Вот же жлоб, нет, чтобы боевой катер дать. Хотя — может, он и прав. Горючки у нас не так и много, а на угольке да дровах можно долго по реке туда-сюда бегать. До полного износа транспорта — лесов здесь много, на наш, пусть и очень долгий век их хватит.

Интересно, так же думали те, кто угробил нашу старую Землю? Почему-то мне кажется, что да.

— Это не все. — Рувим прищурился. — Есть еще пара моментов. Первое — может выйти так, что мне понадобится твоя помощь здесь. Знаешь, ситуация тут нестабильная и полусотня хорошо подготовленных стрелков может здорово изменить ход событий.

— Ну, не знаю, — я почесал затылок. — Не в смысле — зачем нам это, а в разрезе того, что мы ведь можем и не успеть. Даже при наличии моторного хода сюда не день добираться и не два.

— Это нюансы, мне нужно принципиальное согласие, — объяснил Рувим. — И второе. Может случиться так, что мне надо будет спрятать кое-каких людей. Не то чтобы спрятать, а сделать так, чтобы они побыли в безопасном месте. Понятно, что таких мест здесь полно, вон, вокруг леса какие. Но хочется, чтобы именно в безопасном месте, у своих и подальше от города.

— Не вопрос, — ответил ему я. — С этим проблем не будет.

Ну, в крепости его людям делать нечего, но у меня есть бункер, поляна работорговцев, наконец — поляна рядом со вторым схроном. Спрячем.

— Так что — мы принципиально договорились? — властитель протянул мне руку. — Если да — зовем советников и переходим к деталям.

— Скажи, Рувим, — я все-таки решил ему задать вопрос, который не давал мне покоя с самого начала. — Почему ты мне вот так сразу поверил? К тебе пришел человек, которого ты до этого никогда не видел, ты его вообще не знаешь. И вот так сразу даешь катер, стволы, боеприпасы, выкладываешь все планы. А если я с этим всем возьму, да и смоюсь?

— Я бы мог тебе сказать, что ты смоешься, а крепость твоя и люди в ней — они останутся. — Рувим усмехнулся. — Или что я тебя все равно найду, мои турки — ребята упорные, причем найду не раз и не два, смерть-то в этом мире является не концом, а только началом. Но дело не в этом. Просто Лев — мой троюродный брат, и я ему верю. И он мне сказал: «Со Сватом тебе работать не только можно, а нужно. Если с кем и идти за властью — так это с ним. Просто ему самому её не надо, он удовлетворится военной добычей, так что глотку друг другу при ее дележке вам потом грызть не придется». И он был прав, я сам это сейчас вижу. Ну да, ты строптив, упрям и немного жадноват, но это как раз то, что надо. Так что — расклад для меня идеален. И еще — я предложил Льву работать здесь, со мной, а он отказался от этого, предпочтя остаться с тобой. Это — лучшая из характеристик, Лева всегда знал, с какой стороны масло на бутерброде лежит.

Значит, тебе все-таки нужна власть, это для тебя главное. Ну и славно, тогда мы поладим.

И я пожал его руку, фиксируя сделку.

Глава седьмая

Когда я вышел из кабинета Рувима, первым, на что я наткнулся, был взгляд Оружейника. Он был настороженный и ожидающий одновременно. Лев Антонович явно опасался того, что я по своей вздорной сути могу взбрыкнуть, если меня что-то не устроит. И его можно понять — все-таки Рувим ему родня, неудобно получится. Хотя не сомневаюсь, что тут еще какой-то личный интерес есть — такая уж у него натура. Может — процент от сделки, может — еще чего. Да и ладно, я не против. Особенно если мне перепадет процент от процента.

— Лев Антонович, вы мне нужны, — сообщил я ему, сознательно переходя на «вы» — надо поднимать его престиж в глазах родственника. — Голд, ты тоже.

— Вот оно, счастье, — поднял на меня совершенно ошалевшие глаза советник, в руках у него была чашечка с кофе, причем явно не первая. — Речь не о том, что я тебе нужен, а вот об этой благодати. Только ради этого сюда стоило приехать.

— Как ребенок, — умилился я. — Только вооруженный и небритый. Да, Селим, как будем решать с оружием? Мои люди сейчас пойдут со мной к владетелю Рувиму, тебе же я наши стволы не оставлю. Не потому что не доверяю, а просто в силу того, что оружие — оно как женщина, его в чужие руки отдавать нельзя.

— Женщину можно, — произнес Селим. — Женщина не лепешка, в одиночку не съешь. Но насчет оружия, человек с реки, я с тобой согласен, правда, к хозяину с ним все равно никого не пущу.

Все-таки страшная штука менталитет. Все понятия зачастую с ног на голову перевернуты.

— Да пусть проходят так, — донеслось до нас из кабинета. — Мы теперь одно целое, так что все нормально.

Голд допил кофе, протянул мне мой «кольт» и нож, после чего двинулся в сторону кабинета владетеля — он хотел узнать, что означают слова «одно целое».

Оружейник же после этой реплики облегченно вздохнул — у него отлегло от сердца. Стало быть — точно мы договорились.

Хотя последнее — это было им решено поспешно. Договаривались мы еще часа полтора, дотошно проговаривая все детали.

Результатом стало следующее.

Мы получаем два мотора для лодок, паровой катер с пулеметом, полсотни автоматов и боеприпасы к ним, из расчета три сотни патронов на ствол. Плюс отдельный запас боекомплекта к пулемету с катера. Еще Оружейник выбил из родственника три десятка пистолетов, точнее — револьверов, неизвестной мне системы «наган». Я про нее ничего не слышал, но Антоныч, улучив момент, мне подмигнул — мол, вещь стоящая.

Еще мы получили право на открытие торговой точки на рынке под эгидой «Дома Земноморья», при этом арендная плата за помещение, которое она займет, с нас взиматься не будет, равно как и плата за охрану — все расходы берет на себя Рувим.

Ну, и наша треть от доходов, которые, надеюсь, воспоследуют — это само собой.

Еще он обещал добиться для нас приличных скидок, если мы надумаем что-то оптом закупать, влияние в городе у него было немалое.

Со своей стороны, мы обязуемся незамедлительно начать зачистку берегов, беспощадно уничтожая сухопутных пиратов, плюс на нас лежит поддержание безопасности судоходства и после того, как мы выбьем основные группы злодеев. Трофеи все переходят к нам, но в случае, если мы надумаем убивать не всех бандитов, а кое-кого поработить и продать на рынке как «живой товар», то тут доход делится на двоих, в равных пропорциях. Все административные хлопоты по этому вопросу Рувим брал на себя.

Кстати — не самая плохая идея. Одно дело закабалять свободных людей и торговать ими, другое — продавать бандюков. Их, признаться, не жалко. Да и продавать их можно не перекупщикам, а на ту же «Арену». Опять же — лишний заработок, он не помешает. Правда, тут надо еще подумать, здесь сложности могут возникнуть с вопросом транспортировки этой публики. Не пешком же их вести?

Особое внимание Рувим уделил исследованиям реки, он очень хотел знать, что происходит выше нас по течению. Кто там живет, что там происходит — это все его крайне занимало. Оно и понятно — с такими капиталовложениями надо четко понимать, где что творится.

Еще мы должны были составить по возможности максимально подробную карту реки в обе стороны от нашей крепости, с пометками вроде — где русло сужается, где есть отмели, где есть притоки, где берега оптимальны для размещения на них рынков, баз или паромов — в общем, надо было зафиксировать все, что только можно.

Проще говоря — нам теперь было чем заняться, это точно.

Отдельно несколько раз было упомянуто про то, что мы теперь союзники, и в случае боестолкновения один другому обязан оказывать военную поддержку. Из всего, что было сказано, это, пожалуй, меня напрягло больше всего. Союзничество — союзничеством, но вот только нам, если что, их не дождаться — пока кто-то доберется до города, пока его люди до нас доплывут — от моей крепости может уже и угольков не остаться. А вот Рувим, если какой-нибудь переворот задумает, может моих гвардейцев в город заранее выписать, прислав к нам гонца.

Что обидно — с дальнобойными радиостанциями и в Вавилоне было не лучше, чем у нас. Нет, кое-что купить на рынке было можно — древние переговорные устройства, берущие в радиусе пяти километров, коротковолновые передатчики — но все это было не то. Для данных целей — не то. А так, для моих локальных нужд — может они и сгодятся, так что к коротковолновикам я приценюсь.

— Сколько вы еще пробудете в городе? — спросил у меня Рувим, когда мы закончили проговаривать детали и напоследок решили попить чаю.

— Дня два, — ответил ему я. — Надо еще кое с кем повстречаться.

— Да, Лев мне говорил, — скривился владетель. — С Хорхе? Плохая идея. И товар у тебя тоже не самый лучший. Сват, я коммерсант в бог весть каком поколении и понимаю, что если есть спрос, то нужно продавать все что можно, но наркотики… Я очень не люблю это зелье.

— Согласен, — кивнул я. — Но этот товар есть, и я могу сорвать на нем куш. Мне надо укреплять позиции, мне нужно оружие и провиант, мне вообще много чего нужно. И если есть возможность это получить, пусть даже таким неприглядным путем — я на это пойду.

— Понимаю, — Рувим был очень серьезен. — Но здесь дело не только в товаре. Хорхе — редкая сволочь, помни об этом. Если честно, то именно его я числю наибольшей угрозой для себя. Да и не только для себя — для остальных владетелей тоже. Там властолюбия, подлости и жадности на десятерых хватит. И ума, что совсем уж скверно, тоже в избытке. Он очень, очень плохой человек, так что будь осторожен при встрече с ним. И помни вот что — если он может не платить за товар, а получить его бесплатно, пусть даже убив при этом кучу народа — то он так и поступит. Речь не о том, что он прикончит тебя при первой встрече, чтобы отнять демонстрационные образцы, он будет выяснять, откуда ты это дело берешь, чтобы забрать сразу все. Пойми правильно, это я не отговариваю тебя от встречи с ним, а от чистого сердца предупреждаю об опасности.

— Ясно, — я глянул на Голда. — Мотаешь на ус?

Впрочем, можно было и не спрашивать.

— Рувим, — я отпил чая, кстати — очень вкусного и с какой-то кислинкой, крайне приятной и необычной. — Скажи, когда мы сможем катер глянуть и моторы для лодок получить? Точнее — один мотор. Поясню — я хочу одну лодку отправить домой, пусть начинают причал строить для катера. Пока мы тут дела доделаем, пока обратно дойдем — как раз всё готово будет.

— Да хоть сейчас, — добродушно засмеялся владетель. — Здесь не старый мир, двусторонне подписанных договоров и предоплаты не требуется. Просто ночь уже на дворе, так что, может, завтра?

— Идет, — хлопнул себя по ляжкам я. — Может — прямо с утра? Времени жалко.

— Время — самый невосполняемый ресурс, — согласился со мной он. — Как проснетесь, так и подходите сюда же, к моему дому. Вас отведут к нашим причалам, покажут катер, потом выдадут то, что понадобится, с нашего склада.

— И еще — горючки отольешь? — без смущения попросил я. — Взаимообразно. У нас есть — но для дизеля, а моторы-то небось на бензине работают. Просто мне надо, чтобы ребята быстро до крепости добрались.

— Да какие теперь счеты, — махнул рукой Рувим. — Такое дело начинаем, что я, пару-тройку десятков литров топлива для тебя пожалею? А-а-а-а, ладно, гулять так гулять. Я тебе на катер еще бочку горючки отгружу, из своих запасов. Наверняка понадобится, когда русло реки будете чистить — догнать кого, еще зачем.

— Широко живешь, — уважительно сказал ему я и протянул руку для пожатия.

— А иначе — неинтересно, — блеснул глазами Рувим. — Хотя запасы — вещь необходимая, потому как жить нам здесь придется долго.

— Это да, — согласился с ним я. — Да, пока не забыл спросить — вот ты говоришь, что не знаешь, что в верховьях реки. А то, что вниз по течению, твои ребята уже излазили, выходит?

— Излазили, — подтвердил Рувим.

— И что там? — тут же спросил у него я. — Вправду все плохо?

— С чего ты взял? — удивился Рувим. — Нет, что прямо здорово всё — не скажу, но и не хуже, чем в других местах.

— Да Ривкин говорил, что там, где река становится морем, все ужас как жутко. Мол, монстры там размером со слона и вообще кошмар какой-то творится, — объяснил я.

— Ривкин? — Рувим расхохотался. — Да это я «утку» запустил, чтобы в ту сторону не таскался особо никто. У меня руки не доходят там все как следует обшарить — вот я страшилки и придумываю. Все же знают, что до моря только мои люди доходили, и что там есть, видели. А на самом деле — там не лучше и не хуже, чем в других местах. Ну да, разные твари там тоже есть, не спорю, но их там не больше, чем в твоих лесах. И люди там тоже есть, прижились, как без этого. Хотя — нет дыма без огня, там, на берегах моря, много всякого такого хватает, что так сразу не объяснишь. Но ты себе голову этим не забивай — где ты, где море…

— Насчет него ничего не думал пока? — поинтересовался у него я, пропустив его последние слова мимо ушей. Мне лишние знания никогда не мешали, просто сейчас не время и не место. Но Антонычу я задание по этому поводу дам. — Насчет моря? В практическом смысле?

— А нечего пока тут думать. — Рувим взъерошил бородку. — Серьезных кораблей у меня нет, рыба и креветки в промышленных масштабах никому не нужны, а как его еще использовать, я пока не знаю.

— Слушай, вот ты говоришь — «серьезных кораблей», — тема была мне крайне интересна. — Что ты имеешь в виду?

— Сейнеры, «плавучие холодильники», лайнеры и так далее, — пояснил Рувим. — Да вообще — любые крупнотоннажные суда. Все, что пока попадалось в руки и на глаза людям — это небольшие кораблики, непригодные для серьезных дел.

— Не скажи, — покачал головой я. — У меня на берегу ржавый «монитор» стоит. Ну да, плавать на нем нельзя, но такая махина — ого-го!

— Ключевые слова — «плавать нельзя», — усмехнулся Рувим. — На берегу моря мои парни пассажирский теплоход нашли, размером с небольшую гору. Всей пользы с него — куча разнообразного хлама из кают, который они потом еще неделю сюда перевозили. Продукты, горючка, одежда и много чего другого. А сам корабль — куча ржавого металла. Я тебе говорю о том, что можно хоть как-то использовать. Самый крупный образчик судоходства из тех, что на ходу — гидрографический катер, он принадлежит твоим соотечественникам, «Братству», они его в какой-то притоке нашли. Как ни пытался я с ними сторговаться — не хотят славяне его ни продавать, ни сменять на что-то. А мне бы он не помешал, хорошая штука. Ну да, тихоходен, но зато грузоподъемность хорошая. Оборудование только снял бы, толку от него никакого.

— Что за оборудование? — заинтересовался я.

— Гидрографическое, — пояснил Рувим, как-то очень по свойски постучав мне по лбу. — По нему и догадались, что за специализация у этого кораблика была.

Когда мы уже собирались уходить, к Рувиму подошел Цветан и передал ему нечто, завернутое в кусок материи, а также маленький мешочек. Ну, не совсем маленький, скорее — небольшой.

— Очень кстати, — обрадовался владетель. — Друже Голд, прими от меня этот подарок. Нечасто увидишь в этом мире, как люди искренне радуются чему-то, как-то туго здесь с радостью пока.

— Да ладно! — Голд даже подпрыгнул на месте, принял из рук Рувима сверток и принюхался. — Кофе?

— Зерна, — с достоинством подтвердил Рувим. — Смелешь сам, на месте. Так и для транспортировки удобнее, да и безопаснее — водой ведь пойдете. Молотый подмокнет — и все, а зернам все едино. Подсушил — и мели.

— Вот спасибо, — консильери потряс руку владетеля. — Меня так давно никто не баловал, причем не только в этом мире.

— Да ладно, — притворно засмущался Рувим. — Опять же повод приехать будет, как этот запас закончится.

Когда все вышли из кабинета, владетель задержал меня и прикрыл дверь.

— А это тебе. — Рувим развязал мешочек и достал из него перстень-печатку. — Он сделан на заказ, для тебя, и другого такого нет. Да-да, я знал, что мы договоримся, потому и дал команду его отлить.

— Ну ты и хитрюга! — только и сказал я, рассматривая перстень.

Был он серебряный, в меру массивный и с причудливым узором на печатке — виноградная плеть с гроздьями ягод, свитая в круг, а в центре два буквы, написанные готическим шрифтом — «Sv».

Да, подготовился Рувим, ничего не скажешь. Все продумал.

— Не говори про него никому, не стоит. И не носи на руке, не надо, — попросил меня владетель и тряхнул мешочком. — Здесь внутри еще сургуч и несколько пергаментных листков, не нашли мы пока бумаги. Если надо будет передать что-то конфиденциальное — напишешь, расплавишь сургуч, запечатаешь перстнем, как в старинном кино, и пришлешь ко мне с гонцом. Да, тут еще лежит один такой же пропуск, как тот, по которому вы в город попали, специально для этих случаев.

Все предусмотрел. Вообще — все. А с виду — простак простаком.

— И вот, гляди, — Рувим сунул мне под нос свою правую руку, точнее — перстень, украшавший его безымянный палец. Был он похож на тот, что сделали для меня, только в центре красовались буквы «WR». — Если от меня привезут письмо, то оно будет опечатано так же, сургучом, печать должна быть не повреждена и содержать вот этот рисунок. Понял? Запомни рисунок как следует, вон смотри — те три веточки смотрят не вверх, а вниз. И сургуч изучай досконально, если от меня письмо будет.

— Как в дикие времена живем, — вздохнул я. — Вроде бы пустяк — беспроводная связь. Да хоть бы и проводная, черт с ним! А так — письма пишем друг другу, сургучом запечатываем.

— А может, оно и к лучшему, — заметил Рувим. — Связь, ее как не шифруй, все равно прослушать можно, умельцы найдутся. А так — никакой утечки информации. Держи.

Он положил перстень в мешочек, сунул его мне, обнял на прощание и вытолкал из кабинета.

— Что скажешь? — спросил у меня Оружейник, когда мы покинули резиденцию Владетеля и вышли из его квартала на центральный проспект, порядком обезлюдевший по причине наступившей темноты.

— Что скажу? — задумался я. — В первую очередь то, что ты, Лев Антонович, большая умница. Второе — что-то я не слишком верю в тот факт, что Рувим, несмотря на то, что он славный малый, отдал нам свой лучший корабль.

— Лучше с посредственным корабликом, чем без какого-либо вообще, — заступился за Рувима Голд и погладил оттопыренный карман, в котором лежали зерна кофе. — Тем более что его планы совпадают с нашими, мы бы все равно берега реки чистить начали не сегодня-завтра.

— Это да, — согласился с ним я. — Плюс нам перепали дополнительные стволы.

— Поверьте мне, мы ему их стократно отработаем, — заметил Оружейник. — Люди не меняются, а я Рувима знаю, и папу его, Ицхака знал тоже. Ох, он нам голову еще с той же картой поморочит.

— Не поморочит, — отмахнулся я. — У нас специалист по этому делу есть, геодезист, мы его запряжем карту делать. Зря я за него платил, что ли?

— При чем тут геодезист? — удивился Оружейник. — По картам — это картограф или топограф, геодезия — другая наука.

— Пускай перепрофилируется, — не согласился с ним я. — Что то, что другое, что третье — все практически из одной отрасли. Если надо — пусть себе подручного берет, две головы лучше, чем одна. А я, когда с Салехом в следующий раз встречаться буду, попрошу его подыскать нам картографа, у него проходимость народа большая, может и подвернется кто.

— Грамотеи, — хмыкнул Голд. — Умники. Знатоки. Хоть картография и топография — не одно и тоже, но это разделы одной науки, геодезии. При этом любой геодезист до получения диплома чем только не занимается. Я слышал, что они даже до сих пор с рейками и нивелирами бегают, несмотря на то, что технологии позволяют этого и не делать. Традиции. Так что если наш геодезист был не двоечник, то разберется с тем, что ему поручат. Инструментов, правда, у нас нет, но чего-нибудь придумаем.

Тем временем в съемном доме нарастала напряженность — солнце уже село, а нас все не было, и женская половина отряда начала волноваться. Особенно усердствовала Фира, в силу своей неуемной энергии, она же первая и накинулась на меня, когда мы появились в дверях.

— Негодяй! — и ее маленькие кулачки забарабанили по моей груди. — Мы думали, что вас уже убили. Кто так поступает?

— О как, — я даже удивился такой странной постановке вопроса. — А почему нас должны были убить? С чего такие выводы?

— Никто не понимает, — подошел ко мне Одессит. — Она сначала бормотала нечто вроде: «Что-то с ними случилось», потом топотала ножками, бегая по комнате, и таки подняла всем нервы. Как по мне — ей надо брать ванны, для успокоения.

— Дурак. — Фира оттолкнула Одессита в сторону и убежала на второй этаж.

— Если бы здесь можно было беременеть, я бы таки сказал, что она на сносях, — посмотрел ей вслед тот. — Такие перепады настроения, что просто боже мой. Но это ладно. Сват, вот скажи мне — мы с тобой друзья? Ну, если оставить в стороне кое-какие мои грешки и ошибки. Но — друзья?

— Что надумал? — насторожился я. Мне очень не понравилось это вступление.

Ювелир, а следом и остальные бойцы заухмылялись и зашушукались. Это меня насторожило.

— Да как тебе сказать, — замялся Одессит. — Ты понимаешь, есть тут на рынке одна вещь, я ее случайно приметил, когда ходил менять караул на плоту. Это такая штука, что я за нее и душу бы продал, если бы кто захотел ее купить. Это просто кусочек моего родного города…

— Не морочь мне голову, — рявкнул я. — Ты сейчас о чем?

— Да тельняшку там продают, — лениво сообщила Марика, потягиваясь. — Он ее как увидел, так чуть на колени перед этим прилавком не упал. А торговец ее только на «сводики» меняет. В защиту Жоры — он решил дождаться тебя, ты же запретил торговлю ими без твоего ведома.

— Сват, — Одессит сложил руки у груди и совершенно по-детски хлопал ресницами. — Я же морская душа! Мне без тельника никак нельзя.

— Да купим мы тебе его завтра, — отмахнулся от него я. — Почему нет? Да и вообще по рынку пройдемся, посмотрим, что к чему.

Кстати! Катер нам дали — и это здорово. А где я под него капитана возьму? Написали, понимаешь, на бумаге — да забыли про овраги.

— Скажи мне, Жора, — приобнял я обрадованного бойца за плечи. — А ты моряк декоративный, на словах, или и вправду что-то про судовождение знаешь?

— Одесса — не Европа, — с достоинством ответил мне он. — Это у них все роботы делали и прочие механизмы. Грузы разбрасывали, кораблями управляли и даже на складах работали, будто дедушек для этого нет. А мы как пращуры, — по морю сами ходили — и на моторках, и на кораблях. Хотя уважаемая профессия биндюжника, увы, таки ушла в прошлое, разгрузки у нас были автоматические. Но отдать море бездушному механизму — это нет, такого не будет никогда. Даже если в этом море ничего давно не осталось кроме соленой воды.

— Ты о себе говори, а не о городе в целом, — попросил его Голд.

— Вы спрашиваете — стоял ли Жора Циклер за штурвалом? — с достоинством произнес Одессит. — Так я вам так скажу — у него даже бумажка была о том, что он имеет право вождения судов по акватории Черного моря и даже дальше. Так-то!

— Вот и славно, — я переглянулся с Голдом. — Тогда тельняшка точно твоя. А может и капитанская фуражка, если такую тут продают.

— Чегой-то? — подобрался Одессит, почуяв, что этот разговор я начал неспроста.

— Тогой-то, — я не видел смысла в том, чтобы скрывать результаты переговоров, нам же потом все это вместе разгребать. Нет, кое о чем я умолчу, но это уже те мелочи, которые знать никому не стоит.

Поспать толком не удалось — от меня потребовали подробностей, а после присутствующие попытались застолбить себе место в той или иной области наших будущих работ.

Например, Марику привлекала стезя исследовательницы новых маршрутов, и она просто-напросто потребовала включить ее кандидатуру в состав экспедиции, которая пойдет вверх по реке.

Настя немедленно и не менее ультимативно, застолбила за собой место в нем же, обосновав это тем, что ей для улучшения боевой формы нужен практикум. На мое замечание, что для этой цели куда разумнее отправиться на зачистку берегов, она только сердито на меня зыркнула.

И только Щур после всех не стал проситься в боевой отряд или исследовательскую группу. Он трогательно-несчастным голосом попросил его оставить при Оружейнике, то есть — тут, в городе. Очень ему понравилось то, что Лев Антонович делает, и он хочет у него учиться дальше. Он понимает, что изначально его натаскивали на другое, но, может, есть такая возможность…

Надо заметить, что только его просьбу я и удовлетворил, остальным же посоветовал пока умерить аппетиты и амбиции до той поры, пока мы не вернемся домой.

Впрочем, Фрэн тоже не выказала никакого желания участвовать в будущих операциях, по-моему, это ей было просто неинтересно.

Одессит, поняв в какой связи ему купят тельняшку, пришел в невероятный восторг, он немного побил чечетку, покричал: «Кто молодец? Я молодец» и долго сожалел, что про это не узнает какой-то Моня Вексельберг, по кличке Мамонтенок. С его слов, это был редкий поц, каких свет не видел, и факт того, что он, Жора Циклер, таки стал капитаном, забил бы последний гвоздик в крышку гроба с его, Мониным, самомнением.

Радовался и Флай — ему в городе не понравилось и тот факт, что он завтра, точнее — даже уже сегодня, отправится домой на лодке с мотором, его очень грел. Во-первых — потому что домой, во-вторых — потому что с ветерком.

Отправлялся утром в Сватбург и Тор, который, как выяснилось, был знаком с моторными лодками, в отличие от нас всех. Точнее — мы все на них плавали, но в моторах никто не разбирался, никто, кроме Тора, знающего о них достаточно много благодаря отцу, в компании которого бороздил на лодке фьорды родной ему Дании.

На мой вопрос: «А чего раньше молчал?» северянин невозмутимо пожал широкими плечами. Мол — не спрашивали, я и не говорил. Нордическая натура.

Я отправил их в крепость именно с той целью, которую и озвучил Рувиму, — причал ставить. Без причала нам там с катером делать нечего, точнее — что нам тогда с ним дома делать?

— Надо ставить его сильно левее «монитора», — горячился Одессит. — Около этой ржавой посудины — мелко, а вот левее — там сразу глыбоко, я знаю, я там нырял.

— Редкий случай — но соглашусь, — поддержал его Голд. — Хотя надо еще на этот катер поглядеть — какая у него осадка, водоизмещение и все такое.

— Насколько я помню паровые катера, они все не сильно большие и все пригодны для перемещения по даже не очень глубоким рекам, — задумчиво сказал Оружейник. — Я видел их на фото.

Да — здесь, при Льве Антоновиче, вместо Тора оставался Амиго. За последнее время он порядком поднатаскался, с оружием управлялся неплохо и эмоциональность его тоже подстихла. Скажем так — я был готов доверить ему жизнь Оружейника. Но для подстраховки, после размышлений, уже утром, я решил оставить здесь еще одного «волчонка». Пусть будет.

Смотреть на наши новые приобретения отправились все — никто не пожелал остаться дома. Даже Анджела и Арам, которые явно уже прижились здесь и время от времени (особенно после того, как я озвучил свое решение по отправке Тора в крепость) опасливо поглядывали на меня — и то пошли с нами. И только Эмиссар отправился куда-то в сторону центра рынка — у него была назначена деловая встреча.

Он вообще был в своей стихии, как, впрочем, и Арам. Эти двое наводили связи с торговцами, поставщиками и перекупщиками, свободно ориентировались в ценах на любой товар — от овощей и патронов до рабов, в общем — они были счастливы, поскольку занимались тем делом, которое любили.

Анджела тоже была довольна жизнью, может, даже побольше, чем они, поскольку ее призвание было — хозяйка дома, и сейчас именно этим она занималась. Она все время что-то убирала, готовила и ощущала свою полезность. То есть — у тех, кого я отправил в город, звезды сошлись, я в свое время не ошибся.

Ну и славно, пусть будет так. Мы обменялись по этому поводу парой фраз с Голдом, и разногласий по данному вопросу у нас не обнаружилось.

Впрочем, оставалась вероятность, что в какой-то момент кто-то из этой компании может решить, что мы далеко, а они здесь, и кто там потом будет разбирать, чего и сколько было продано и куплено, но это то шило, которое в мешке на самом деле не утаишь. Я через какое-то время группу охраны снова сменю, а новые бойцы будут знать, на что и как смотреть. У меня среди жителей Сватбурга и финансисты найдутся, и экономисты, чтобы моих ребят подучить. А не найдутся — куплю их у Салеха, это не топографы, товар нередкий.

Я доверял своим людям, но доверие такая штука, которую время от времени надо контролировать.

Сам Рувим к нам не спустился, как видно еще спал, но около его дома уже околачивался Цветан в компании какого-то невысокого мужичка с окладистой бородой.

— Мое почтение, — помахал нам рукой секретарь владетеля. — Мастер Рувим так и сказал мне, что вы наверняка ни свет ни заря придете. Вот это — Пенко, он распорядитель имуществом в «Доме Земноморья», он вам все покажет и все объяснит.

— Пенко, — неожиданно басовито сказал мужичок, протягивая мне широченную ладонь. — Мой английский не есть хороший, извините.

— Все одно — договоримся, — заверил я его. — Где надо — поймем друг друга, где не поймем — жестами объяснимся.

— Катер бы глянуть! — нетерпеливо сказал Одессит, который в мечтах уже видел себя на капитанском мостике белоснежного гиганта-лайнера.

Как выяснилось, флотилия «Дома Земноморья» находилась не во внутренней черте города, а на Большой Реке.

Земноморцы подошли к делу с размахом, за недолгий, в общем-то, период отгрохав несколько масштабных построек. Они огородили приличный кусок прибрежной территории забором, за которым находился их личный причал, несколько складских помещений и сейчас вовсю возводились эллинги.

— Однако, — восхищенно присвистнул я.

Это выглядело куда серьезней, чем городской причал, который мы миновали по дороге сюда. Нет, муниципальная собственность тоже впечатляла — широченная крытая пристань, у которой на волнах качалось штук пятнадцать плотов и самые разномастные лодки, булыжная дорога, ведущая к ней, — но вся эта красота досталась городу уже готовенькой, на блюдечке. А здесь люди все сделали сами, своими руками, причем за недолгий срок.

— Туда, — потыкал Пенко пальцем в сторону дальней части пристани. — Нам — туда.

— Ох ты! — через пару минут Одессит замер на месте. — Это наше будет?

Да, было чем восхититься.

Зеленый и узкий как щука, перед нами на волнах покачивался один из тех самых боевых катеров, о которых говорил Оружейник, мне это стало понятно сразу. Что примечательно — он тут один был, двух других я не приметил.

Но и один этот катер заставил меня проникнуться жгучей завистью к Рувиму. Убийственной мощи пулемет на носу, причем кабинка стрелка полностью закрыта бронированной сталью, крытые же помещения для перевозки десанта, и, как последний гвоздь в пятку моей зависти — пусковая ракетная установка на корме.

— То нет, — подтолкнул Одессита Пенко и потыкал рукой в сторону реки. — То наше. Ваше — вон.

— Вон то? — икнул наш бравый капитан, проследив за пальцем Пенко. — Вон то?

Ну да, на фоне катера, который выглядел хищником, посудина, болтающаяся у причала, выглядела как… Не знаю даже. Как домашняя собачка, которая больше напоминает коврик для ног, чем животное.

Видимо изначально тот, кто проектировал это судно, хотел сделать увеличенную копию обычной гребной лодки, но потом здорово нарастил ее борта, изрядно ее удлинил и зачем-то приделал к ней деревянную крышу. То ли как защиту от солнца, то ли как защиту от дождя, то ли чтобы подчеркнуть тот факт, что данная посудина — она повышенной комфортности.

Для пущего отличия он даже присобачил на нос некую палку, которая называлась то ли форштевнем, то ли бушпритом, не знаю уж, какое из этих названий верное. Может и никакое. В любом случае смотрелась она, мягко говоря, инородным телом.

Не успокоившись на достигнутом, создатель сего плавсредства сначала поставил на бортах перила, сделал подобие палубы, а после создал на корме что-то вроде домика, который американские дети строят на дереве, и в который могло влезть максимум человека три-четыре, а посередине лодки-гиганта сделал машинное отделение и присобачил длинную и тонкую трубу. После этого все должны были понимать — это точно не лодка. Это корабль.

Еще он выкрасил получившееся в канареечный желтый цвет и дал ему романтичное название «Сornflower». Кстати — почему «Василек»? Василек вроде не желтого цвета?

Ну, на фоне того, на чем плаваем мы — корабль. На фоне флотилии Рувима… Промолчу.

— Это, — обреченно сказал Одессит. — Боже ж ты мой… Хорошо, что Моня этого не видит.

— Зажрался ты, — хлопнул его по спине Оружейник. — Мы месяц назад на плотах плавали, которые брезентом вязали, а сейчас нос от корабля воротишь.

— Верно, — согласился с ним я. — Пошли, поглядим вблизи на эту красоту. И еще — Пенко, вроде к этому славному кораблику пулемет прилагается?

— Есть, — закивал болгарин. — Есть пулемет. Пошли, пошли.

Надеюсь, пулемет — не ровесник этой посудины? Потому что если это так, то все совсем печально будет.

— И то, — Оружейник подошел ко мне. — Надо за пару часов управиться. К одиннадцати часам нас ждет Хорхе, не хотелось бы опоздать. И еще нам сегодня надо побывать у И Сина, в «Азиатском блоке».

— Не опоздаем, — успокоил его я. — Если у Одессита истерики не случится, и этот хитрован Пенко не надумает нас надуть.

— Положись на меня, — буркнул Лев Антонович и бросился догонять болгарина.

Глава восьмая

«Василек» вблизи оказался не такой уж и развалюхой. Было видно, что его действительно кое-где подлатали, было видно, что он сильно не нов (хотя в данном мире это понятие весьма и весьма относительное, в силу того, что у самого мира возраст еще младенческий), но в целом, после того как я по нему полазил, мне наше новое приобретение понравилось.

Ну да, это не бронированный крейсер и высокой скорости нам от него не ждать, но было в этом суденышке что-то подкупающее, даже — уютное.

Оно приятно пахло не металлом, а деревом, вдоль бортов были приделаны лавки для пассажиров и еще у него обнаружился трюм, не очень большой, но достаточный для перевозки грузов. Правда, часть этого пространства уже была занята дровами для паровой машины, но это суровая необходимость.

А вообще надо будет подумать об угле. Ну, антрацита нам тут не найти, но я помню по детским сказкам, что в старые времена была такая профессия «углежог». Они валили деревья и пережигали их в ямах до состояния угля.

Хотя — может, дрова и экономичней. Практика покажет.

В общем — мне корабль понравился. Вот только бы еще краски добыть и цвет его поменять, на голубой или зеленый. Все-таки желтый корабль — это перебор.

— Надо думать, это крепление для пулемета? — спросил Голд у Пенко, ткнув пальцем в аккуратно выпиленные отверстия на носу катера.

— То так, — закивал болгарин и что-то сказал молодому человеку, который присоединился к нам, когда мы вошли на территорию порта земноморцев.

Тот понятливо кивнул, куда-то убежал, но вскоре вернулся, держа в руках некую конструкцию, которая, судя по всему, была обещанным пулеметом.

— Это чего? — посмотрела на меня Настя, стоявшая рядом. — Это он и есть?

— Видимо, — немного ошарашенно ответил ей я. — Лев Антонович, ты у нас по антиквариату, не прояснишь ситуацию?

— А что ты хотел? — Оружейник осмотрел оружие, которое помощник Пенко с гордостью демонстрировал окружающим. — Дареному коню, знаешь ли. Да и вообще — чем ты недоволен? В высшей степени надежная машинка, «Браунинг М1919», она себя в свое время очень хорошо зарекомендовала, ей почти полвека многие армии пользовались. Ты радуйся, что тебе пулемет Гатлинга не дали, вот где была бы беда. Или тот же «Браунинг М1917», он без воздушного охлаждения был.

Если честно — я ни про пулемет Гатлинга не слышал, ни про этот самый «Браунинг». Но выглядел он… Нет, не затрапезно, но чувствовалось, что это дедушка всех пулеметов на свете. Но это не значит, что он мне не понравился.

Он был весь какой-то немаленький и очень представительный — длинный круглый ствол с дырками, плоская коробка основания и рукоятка на корпусе, чтобы пулеметчика отдача сильно не беспокоила. Скажем так — ощущалась основательность этого оружия, особенно после того как следом за ним притащили три короба, в которых были ленты, и массивную треногу-подставку.

— Между прочим, у него дальность выстрела ого-го какая! Километр с лишним! — продолжал вещать Оружейник. — Правда, для прицельной стрельбы оптика нужна, а к ним ее не делали, но даже без нее этот пулемет — будь здоров какая штука!

— Не спорю — дальность достойная, — я выбрался на помост. — Да и в целом сразу видно — вещь. Вопрос в другом. У него патроны какого калибра?

— Семь шестьдесят два, — вместо Оружейника ответил мне Пенко.

— Да вы что? — обрадовался я. — Стандарт?

— Ну, так! — Оружейник хлопнул себя по ляжкам. — Про что и речь!

— Лев Антонович, мы с вами полностью согласны, — я прекрасно понимал, что ему выгодно наше сближение с Рувимом. Клановость — великое дело. Мы — это мы, а родня — это родня. — Вопрос — три короба с лентами — это хорошо. А если еще попросить? В запас?

— Найдем, — помолчав, сказал Пенко. — Взаимообразно.

Английский у него может и хромает, но это слово он произнес на редкость чисто.

— Ствол? — Ювелир тоже разглядывал пулемет. — Если поменять придется — есть на что?

— Бережно относись к вещи — менять ничего не надо будет, — без всякого пиетета ответил ему Пенко. — Хороший пулемет, был в смазка еще, когда нам достался. И потом — тут специально делали так, чтобы долго ствол служил, там потом много регулировать после замены надо.

Он отдал команду молодому человеку, тот шустро перелез через борт, следом за ним последовал юноша с треногой, и через пару минут пулемет был закреплен на носу «Василька». Скажу честно — смотрелось это очень впечатляюще. Вот что значит — вещь на своем месте.

— А ну-ка., — Настя легко запрыгнула на корабль, уцепилась за рукоять пулемета, прижала ее к плечу, повела дулом влево, вправо. — Мне нравится.

— Не «детка», но хорошо, — прогудел Азиз. — Маленькая хозяйка играй, это можно, но стреляй из него должен мужчина.

— Но не ты, — тут же опечалил его я. — Ты слишком массивный, в тебя легко попасть. И потом — вон, Настюшке он как раз по росту, а тебе сутулиться придется — это не дело. Нет уж — ты, если что, с кормы будешь вражину утюжить из своей «детки».

— Хозя-я-я-яин! — басовито было загудел Азиз, чем-то напомнив мне шмеля, но замолчал, по моему лицу поняв, что на этот раз я все сказал.

— Пенко, надеюсь, что автоматы, которые нам предназначаются, не ровесники этого пулемета? — пытал тем временем болгарина Оружейник.

— Нет, — замахал руками тот. — Хорошие автоматы, немецкие. У нас их тевтоны торговали, но мы не отдали.

И снова мальчик куда-то побежал, и снова он вернулся не с пустыми руками. На это раз он притащил автомат, увидев который, я облегченно вздохнул. Ну да, тоже ветеран, это понятно даже по его внешнему виду, но не такой древний, как пулемет.

— «Хеклер и Кох», — удовлетворенно заметил Оружейник, беря его в руки и отщелкивая непривычно широкий магазин. — Середина двадцатого века, что очень хорошо. Тогда надежные машинки делали, не то, что позже.

— Главное — что тоже под патрон — «семерку», — порадовался я. — Проблем не будет. Да, Пенко, — Рувим нам обещал к ним боезапас дать.

— Обещал — дадим, — флегматично заметил тот. — Наганы смотреть будете?

— Чего их смотреть? — удивился Оружейник. — Барабан да семь патронов. Надеюсь, «самовзводы»?

— Да, — степенно кивнул Пенко.

Господи, вот мир у нас. Мне бы и в голову не пришло о таком спросить.

— Сейчас забирать будете? — деловито осведомился Пенко. — Грузить на катер?

— Нет, — помотал головой я. — Мы отходим послезавтра утром, на рассвете, так что пусть пока у вас все полежит. Только один лодочный мотор нужен сейчас.

— Понятно. — Пенко отдал подручным очередную команду.

— Тор — дуй на внутреннюю пристань и перегоняй сюда одну лодку, ворота, наверное, уже открыли, — обратился я к «волку». — Щура с собой возьми, для переговоров. Антоныч, отдай ему пропуск.

Надо заметить, что висюльку на веревочке, которая открыла нам доступ в город, Оружейник у своего помощника отобрал сразу же, как только его увидел. Натура такая — подальше положишь, поближе возьмешь.

Мелькнула у меня мысль о том, чтобы вообще сюда всю нашу эскадру перегнать, но я ее отогнал. Стоим там — и ладно. Опять же — что-то на «Василек» грузить будем, а что-то на плоты и лодки. Туда таскать ближе.

— Не причал у Сватбурга строить надо, — из лодки выбрался Одессит, перепачканный в пыли, он, несомненно, засунул свой нос в каждый уголок. — Не нужен он. Дебаркадер надо возводить, оно и быстрее будет, и правильней.

— «Дебар…» — что? — это слово я не знал.

— Плавучую пристань, — пояснил Одессит. — Сват, да не морщи себе ум, твое дело руководить, а не вникать в такие частности. Флай, я тебе сейчас на пальцах объясню, а ты мои слова передай Пасечнику, он знает, с какой стороны за топор браться. И еще Палычу, что со Смоленска, он тоже в стороне не останется.

— Да, о топорах, — задумчиво сказал я. — Пенко, скажи, а на местном рынке есть в продаже инструмент и расходные материалы?

— Что есть «расходные»? — не понял меня Пенко.

— Гвозди там, шурупы, — пояснил я. — Скобы, опять же.

— Есть, — покивал он. — Есть из найденного немного, есть местного производства. Я бы отсыпал вам их, но мы сами их не куем, тоже покупаем. Этим братушки-славяне промышляют, все кузнецы у них. Так, мотор для лодки…

И бородатый болгарин, в сопровождении своего помощника, отправился восвояси, что-то ворча под нос.

— Очень хорошо, — я повернулся к Льву Антоновичу. — Надо закупиться этим делом. Пока наш Рэнди раскочегарит свою кузню, пока этих гвоздей накует — мы уже обратно вернемся.

— Сват, мы опоздаем к Хорхе, — заволновался Оружейник. — Если мы сейчас пойдем на рынок — точно опоздаем.

— Сват-джян, я все понял, — вступил в разговор Арам. — Сделаю как надо, не волнуйся. Гвозди куплю, топоры куплю, пилу куплю, молоток — все, что надо.

— Возьми с собой «волчат», — попросил его я. — Поднести, помочь, что-то еще…

— Я с ними — оживилась Марика — Посмотрю, что продают.

— И я, — тут же подняла руку Настя, к ней, проявив редкое в данном случае единодушие, присоединились Фира и Милена.

А вот пятая девушка ничего сказать не успела.

— Фрэн, ты идешь со мной, — опередил ее я. — Ты испанский знаешь.

— Хорхе говорит по-английски, — не понял меня Оружейник. — Зачем нам переводчица?

Специализацию Фрэн он выяснил еще вчера, как только приметил в моем окружении новое лицо.

— Зато со своими людьми с большой долей вероятности он будет общаться на испанском, — объяснил ему я. — И мне интересно, о чем у них пойдет речь. Не исключено, что такого и не случится, но лучше отработать этот вариант, чем потом расстраиваться, что до этого не додумались. Фрэн, будешь слушать, но вида, что их понимаешь, не подавай.

— А в каком же мы ее тогда качестве поведем с собой? — удивился Оружейник. — Ты — понятно, Голд, я — тоже. А она?

— Моя женщина, — без тени смущения пояснил я и хлопнул Фрэн по заднице. — Как лидер — имею право таскать ее с собой куда захочу.

Что мне нравится в этой девушке — все она поняла верно, не стала орать: «Нахал», а напротив — захлопала ресницами, сложила губы бантиком и закинула одну руку мне на шею.

Марика засмеялась, Фира нахмурилась, а Настя, немного удивив меня, на редкость дружелюбно сказала:

— Ей ствол на пояс надо в кобуре повесить. Для полноты картины. И шорты надеть, тогда точно на подружку лидера будет похожа. Могу на время свои отдать — фигуры у нас одинаковые. А ты мне тогда давай свои штаны.

А что — она права. Фрэн не была поклонницей оружия, а потому и не взяла его сейчас с собой, пользуясь тем, что в городе можно было его не носить. И шорты — это самое то, всяко лучше, чем широкая камуфляжка, которая сейчас надета на ней. Тем более что ей они пойдут.

— Азиз? — проворчал мой телохранитель недовольно. — Мне опять не ходи?

— Твоя когда язык выучит уже? — задал я ему давно вертевшийся в голове вопрос. — Пора бы уж.

Великан отвел глаза и забубнил что-то о «трудных склонений английских языков».

— Нет-нет, Азиз, — Оружейник помахал пальцем. — Ты идешь с нами обязательно, сразу по двум причинам. Во-первых — это представительно, если Сват с вот эдаким… э-э-э-э… гигантом-телохранителем придет. Во-вторых — кто знает, как оно там повернется, а с тобой у нас будет шанс. Еще бы тебе твои пулеметные ленты одеть, но патрули не поймут.

— Может, тогда — ну его, этого Хорхе? — предложила Милена, внимательно слушавшая разговор. — Зачем рисковать? И Фрэн еще с собой тащите.

— Есть в твоих словах зерно истины, — задумчиво произнес я. Латинос и мексиканцы ребята экспрессивные, а Фрэн девушка интересная, длинноногая. — Мисс переводчица, может, останешься с остальными?

— Я с вами, — возмутилась Фрэн. — В конце концов, я шла в этот мир за приключениями, так что не лишайте меня возможности зачерпнуть их полной ложкой.

Эх, маленькая моя. Приключения… Да ты их столько уже получила в лесу, что впору плакать. Хорошо хоть, что ты не помнишь ничего.

— Антоныч, не сгущай краски, что у тебя за пакостная черта такая, — Одессит умоляюще посмотрел на меня. — Сват, может я тоже с ребятами, а? Ты мне обещал ведь кое-что.

— Купите ему тельник, — разрешил я. — Девочки, посмотрите еще одежду для себя. Точнее — не конкретно для себя, а для женской половины сообщества вообще. Лев Антонович, что у нас с платежными средствами?

— На гвозди и молотки — кое-что есть, — пожевав губами, сообщил Оружейник. — Осталось еще. А вот на одежду и все прочее — вряд ли хватит. Что до тельняшки — я вчера что-то слышал про «сводики», и скажу так — я против того, чтобы платить этой валютой. У азиатов мы за них получим больше, чем одну майку, так что, Жора, — подождешь пока.

— Ну да, азиаты, — я потер лоб. — Мы же к ним сегодня пойдем?

— Сегодня, — подтвердил Оружейник. — Там и разживемся деньгами, если это можно назвать так. Завтра и закупитесь всем остальным, а сегодня приценитесь к товару и запомните, где что продают.

— И то, — согласился с ним я. — Еще семена посмотрите, камуфляжные майки, фрау главному повару какой-нибудь подарок — шумовку там или дуршлаг какой. Да. Мелкоте нашей одежду гляньте, а то бегают как Маугли, понимаешь.

— Разберемся, — величественно сказала Марика и глянула на остальных девушек. Те с достоинством покивали. — Готовьте кошелек туже, мужчина.

— Миры разные, а принцип везде одинаковый, — вздохнул Ювелир. — Они выбирают — мы платим.

— Тебе должен быть приятен тот факт, что есть некоторые неизменные вещи, — назидательно произнесла Фира. — Это признак стабильности, а именно ее всегда и не хватает человеку.

Вскоре появился Пенко со своими подручными, один из которых тащил штуковину, которую я безошибочно определил как лодочный мотор, а второй — две объемных канистры.

— Владетель распорядился дать вашим людям кроме бочки бензина еще вот, запас с собой, — пояснил Пенко, приблизившись к нам. — Тару тоже можете себе оставить. И еще — отсыплем мы вас гвоздей и скоб, дадим пять топоров и три пилы, все что есть. Но это не подарок, сегодня же вы это нам возместите таким же товаром. Владетель Рувим ценит своих друзей, но подарки есть подарки, а товар — есть товар.

Черт, я начинаю почти любить этого Рувима. Нет, конечно, Оружейник прав, и просто так никогда ничего не бывает, но пока все складывается наилучшим образом.

И — само собой, все сегодня же вернем, распоряжение Араму по этому поводу я отдал немедленно, плюс попросил его внимательно изучить то, что нам выдают, чтобы качеством хуже не купить.

Что приятно — мотор к нашему «Зодиаку» подошел идеально, в том смысле, что закрепили мы его без проблем. На корме лодки под него было отведено специальное место, и он встал туда так, как будто под него все делалось.

— Сват, и так бежать придется, — бубнил Оружейник, дергая меня за рукав, пока я давал наставления Тору.

— И смотри, чтобы там умники наши не влезли в процесс изготовления дебаркадера, — не обращал на него внимания я. — Если, не дай бог, это случится — пиши пропало. Они советами всю работу блокируют.

Тот кивал, осматривая чужой автомат, который он прихватил с плота на внутреннем причале — его собственный остался в городском хранилище, получать его было уже некогда. Было видно, что сам факт того, что в руках не свое, уже родное оружие, его не радовал, но выбора не было.

— Если на моторе пойдете всю дорогу, то по идее и без ночевки обойтись сможете, — давал наставления бойцам и Голд. — Но если все-таки приспичит, то на ночлег устраивайтесь в местах, где местность просматривается. Спать — по очереди. Сват, давай с ними еще кого-то из «волчат» отправим? Трое — не двое.

— Верно, — согласился с ним я. — От греха. Лиц, поступаешь под команду Тора.

— Есть, — бодро козырнул совсем еще молоденький мальчик, родом из предместий Дюссельдорфа, которого я и в эту поездку тоже взял в самый последний момент.

— И смотри у меня, — погрозил я ему пальцем.

— Смотрю, — таращась на меня, подтвердил Лиц.

Я все-таки дождался того момента, когда под мотором, который завелся сразу же, без кашляния и чихания, забурлила вода, и лодка шустро заскользила по реке в сторону нашего дома.

Девушки даже как-то загрустили, махая руками ей вслед.

— Домой хочу, — неожиданно сказала Милена. — Серьезно. Вроде и прожила там всего ничего — а вот хочу.

— Вовсе и не «всего ничего», — возразила ей Настя. — Ты там первопоселенец, просто этого не помнишь.

— Сва-а-а-ат! — взвыл Оружейник.

— Арам, следи за девушками и Одесситом, — быстро сказал я армянину. — Первые не должны разбредаться, второй ничего не должен стащить!

— Грязные наветы, — отвел глаза в сторону Жора. — Да чтобы у меня руки отсохли!

— Тем не менее, — я подумал еще секунду. — Джебе, если мы не вернемся до темноты — пойдешь к Рувиму. Что ему надо будет сказать, ты понимаешь?

— Да, командир, — блеснул глазами Джебе.

— И еще. Фира, — окликнул я пригорюнившуюся девушку. — На рынке глянь все-таки рации и комплектующие к ним. Вдруг что-то да есть?

Дальше мне ничего сказать не дал Оружейник — он схватил меня за рукав и потащил к выходу с территории земноморцев, на ходу крикнув Пенко:

— Послезавтра с рассветом грузиться будем, подготовь все. Гвозди и прочее вернем сегодня, вон — Арам доставит.

Кстати — зря он так суетился, успели мы. Квартал «Картеля» оказался совсем рядом с главным входом в город.

Но как же разительно он отличался от размеренного быта «Дома Земноморья». Его улочки и переулки были битком забиты смуглыми черноволосыми мускулистыми ребятами, одетыми в белые майки, широкие штаны и цветастые банданы. Причем у почти каждого под мышкой болтался пистолет, а на поясе висел нож.

Наша компания вызвала у них живейший интерес и такое же обсуждение. Номером один в нем была Фрэн, которая сменила-таки свои штаны на шорты, в которых выглядела очень импозантно. Не обошли они вниманием и Азиза, но это было обычным делом, он везде вызывал фурор. Оно и понятно — гора мышц иссиня-черного цвета, увенчанная лысой головой — тут поневоле заинтересуешься. И ведь это он еще без пулемета.

— Эй, детка! — крикнул один из «картелевцев» Фрэн. — Накой тебе эти «гринго», иди ко мне — и ты узнаешь, что такое настоящий мужик.

Была бы на ее месте Марика или Фира — те бы за словом в карман не полезли, выдав что-то оскорбительно-остроумное. Фрэн просто отточенным движением положила руку на застежку кобуры с пистолетом, которую ей, скрепя сердце, тоже отдала Настя — но и только.

— А милашка с начинкой, — заметил другой остряк, здорово похожий на обезьяну, с длинными руками, которые доставали почти до колен. — Ты поосторожней, Рамирес, как бы она тебе ответ свинцом не дала.

— Главное — чтобы дала! — заорал Рамирес и сделал несколько похабных жестов.

— Не связывайся, — шепнула мне Фрэн и взяла меня под руку. — Нас провоцируют.

— Да я понял уже, — так же тихо ответил ей я и шикнул на Азиза. — Не вздумай, понял?

Я заметил, что он начал вжимать затылок в плечи, он всегда так делал перед тем, как собирался кого-то убить. Ну, если на подобные движения было время, он и без них запросто мог кого-то прикончить.

Фрэн была права — судя по всему, Хорхе изначально хотел поставить нас в невыгодные условия, вынудив ввязаться в перепалку с его людьми, а после воспользоваться этим. Ход примитивный, но действенный. Если мы с ними сцепимся — он нам на это попеняет, мол — не уважают гости хозяев, а после будет готов простить нам обиду за соответствующие преференции. Если же не случится такого — он ничего не теряет.

Я сразу заметил, что в основном орут два-три человека, остальные так, массовка. И заметил я их сразу — они отирались у входа в квартал, видно — ждали нас. То есть — совсем нас Хорхе не уважает.

Да и вообще все это было как-то… Кинематографично, что ли? Не по-настоящему. Если латинос — то непременно махание руками и сальные шутки. Да ну…

— Зря мы сюда пошли, — негромко сказал Голд. — Не думал, что когда-нибудь такое скажу — но Милена была права. Гнилое место-то.

— Чего остальные владетели его каленым железом не выжгут? — поддержал я его. — Это же зараза, расползется по городу — не вытравишь потом.

— Не наша это печаль. — Голд показал рукой на приличных размеров дом с распахнутыми настежь окнами. — Нам туда. Теперь поздно задний ход включать.

— В прошлый раз было куда пристойней все, — заметил Лев Антонович немного сконфуженно. — Честно слово.

— Бывает, — даже не подумал я его в чем-то винить. — Но Голд прав, раз уж тут оказались — пошли, пообщаемся.

У каждого владетеля в Новом Вавилоне, судя по всему, были свои предпочтения и свое понимание о безопасности. Насколько Рувим пекся о том, чтобы его не убили, настолько Хорхе было на это плевать. Охраны не было вовсе, не считая пары молодых мексиканцев, которые на первом этаже азартно дулись в самодельные карты, да еще одного их соотечественника, угрюмого и плечистого, который встретил нас на втором этаже.

Он что-то спросил на ломаном английском, Оружейник ответил ему, и через мгновение перед нами распахнулись двери в огромную комнату, судя по всему некогда служившую бывшим хозяевам дома обеденной залой, в которой сидело человек десять мужчин, похожих как родные братья. И занимались тем же, чем и их младшие коллеги внизу — резались в карты, а именно — в техасский холдем.

Все усатые, все смуглолицые и все до единого — очень и очень опасные. Я такие вещи спинным мозгом чую.

Нет, Милена. буду я тебя впредь слушать. На травку мы и так нашли бы покупателя.

Ну, страха у меня не было, врать не стану. Отбоялся я свое еще в той жизни. Но и помирать вот так глупо, да еще и из-за собственной жадности… Это закономерно, но очень обидно.

— Ба-а-а-а! — из-за стола, заваленного кусками мяса и овощами, а также заставленного бутылками с какой-то мутной жидкостью и разномастными чашками, поднялся один из мужчин, отбросив карты в сторону. — Амиго Сват, я не ошибаюсь?

— Никакой ошибки, — выдал улыбку я. — Так и есть.

— Сердечно рад. — Высокий, стройный, с иссиня-черными волосами и усами Хорхе несомненно имел успех у дам. — Сердечно. Кабальерос, стулья нашим гостям.

— Блефовал, каналья, — сказал один из его собутыльников, глянув на карты вожака. — Так и знал. Парни, у него даже пары нет.

— Антонио, ты ничего не понимаешь, — Хорхе сел на свое место и отнял карты у возмущавшегося. — На терне и ривере я бы собрал «стрит». Теперь не соберу. У нас гости — или вы меня не слышали?

— Что за люди? — просипел сильно немолодой латиноамериканец в пончо, причем явно самодельном. — Что гринго делает в нашем квартале, а?

— Это владетель Сват, — Акцента у Хорхе почти не было. — Он хозяин огромной крепости на реке и, что самое главное, у него есть тот товар, без которого картель — не картель. Ты понимаешь меня, дядя Херман?

— Да-да, — дядя Херман буквально ощупал каждого из нас взглядом. — Я помню, ты говорил. У них есть «травка». Неплохой товар, я его попробовал. Не такая, как была дома, но неплохая.

Тем временем остальные переговаривались между собой, то и дело тоже кидая на нас взгляды. Надеюсь, Фрэн не теряет времени и держит ушки на макушке?

— Амиго Сват, как насчет перекусить? — Хорхе обвел рукой стол. — Вот мясо, вот овощи. Увы, тортильяс нет, пока не могут наши женщины их приготовить, и с фасолью плохо, нет тут фасоли. Так что ни такос, ни кесадильи предложить тебе не могу. Но оленина хороша, еще утром бегала, слово даю.

Остальных моих спутников он игнорировал, на Фрэн же некоторые косились и вовсе неодобрительно, как видно к женщинам тут было особое отношение. Женщины должны были дома сидеть и еду готовить, а не с мужчинами за одним столом сидеть.

— Мы уже завтракали, — сказал ему я. — А для обеда — еще рановато. Да и времени у нас маловато, мы в город ненадолго приехали, дома дел много. Сам же знаешь — за хозяйством только глаз да глаз.

— Это да, — согласился со мной Хорхе. — Без пригляда все кувырком пойдет. Тогда — поговорим?

— Не хочу обидеть твоих людей, но мы будем планы на возможное сотрудничество обсуждать прямо здесь? — поинтересовался я. — Коллективно?

— Ох уж мне эти американцы! — расхохотался он. — Приватность и коммерческая тайна, они без этого не могут.

— Согласен с тобой, — мне тоже стало смешно. — У них на этом бзик. Но ко мне это отношения не имеет, я русский. Здесь — так здесь, просто хотел узнать, как это у вас заведено. Не ходим мы в чужой монастырь со своим уставом.

Сдается мне, что этой фразой я если не смутил Хорхе, то немного сбил его с намеченного курса. Да и последнее предложение он если и понял, то исключительно интуитивно.

— Так ты не «янки»? — удивился он. — Вот тебе и раз. Дядя Херман, он не гринго.

— Я старый, но не глухой, — проворчал старик. — Пошли в ту комнату, там побеседуем.

Блин, тут есть что-то не инсценированное? Судя по всему, эта развеселая компания — тоже часть постановки, они как-то дружно перестали шуметь, переговариваться, сверкать глазами и топорщить усы.

Да и дядя Херман в местной иерархии явно имеет больший вес, чем владетель Хорхе, у меня складывается именно такое впечатление.

«Та комната» оказалась небольшим помещением, в которое вела дверь прямо из обеденной залы. Хорошая, к слову, дверь, добротная, дубовая. А главное — отлично звукоизолирующая.

— Сколько у тебя товара, сынок? — проникновенно спросил у меня дядя Херман, сразу после того, как дверь отсекла от нас шум, доносящийся из залы.

— Вопрос не в том, сколько у меня его есть, — осторожно ответил ему я. — Вопрос в том, сколько вы готовы купить и чем за это расплатитесь.

— По оплате — не беспокойся, — вступил в разговор Хорхе. — Получишь то, что надо будет — стволы, патроны, одежду, рабов. Об этом мы договоримся.

— Скажем для начала — квинтал, — сообщил мне дядя Херман.

— А это сколько? — перевел я взгляд на Хорхе.

— Дядя долго работал с колумбийцами, — пояснил мне тот. — Вот и привык. Это, по-вашему — пятьдесят килограмм.

Ого. Где же я тебе столько возьму? Пятьдесят килограмм — это перебор.

— Врать не стану — столько нет пока, — развел руками я. — Только начали дело.

— То-то, — назидательно помахал пальцем дядя Херман. — Так что — сколько у тебя есть?

— Через месяц — два килограмм десять выдам, — подумав, ответил я. — Потом будет больше.

— Все берем, — деловито заявил Хорхе. — По оплате — ты слышал. Заранее только присылай человека, за день-два, чтобы мы знали, что конкретно хочешь получить за товар и подготовили необходимое.

— Но есть условие, — снова вклинился в разговор дядя Хорхе. — Важное. Такое важное, что если ты его не соблюдешь, то будет война. Весь товар идет нам, ты ничего не пускаешь на сторону. И сам не торгуешь им, в смысле — в розницу. Монополия, понимаешь?

Э-э-э-э. Чую я, надо предпринимать кое-какие меры безопасности. Этот старый хрыч раньше или позже захочет убрать и нас, как лишнее звено в торговой цепи. Ладно, это потом.

— Не вопрос, — тем не менее, я принял его условие. — Я и сам заинтересован в постоянном партнере.

— И еще, — дядя Херман насупил клокастые брови. — Мы ведем дела только с la mayor parte[3]. На сделку ты должен прибыть сам, а не присылать своих людей. Это вопросы взаимного уважения.

Ишь ты. Традиции у них тут.

— Само собой, — кивнул я. — Буду лично.

— Скажи, амиго, — Хорхе склонил голову к плечу. — А потяжелее «травки» ничего нет? У нас тут глухо, а у вас там — кто знает.

Есть. У меня лично — есть. В лесу закопано, с зеркалами и еще какими-то блестящими штучками. Но тебе я это шиш дам. Я и насчет «травки» еще подумаю. Вот с самого начала у меня к этому делу душа не лежала.

— Не видел ничего такого, — соврал я, не краснея. — И не слышал.

— Если услышишь или увидишь — ты знаешь, кому об этом рассказать, — требовательно попросил Хорхе.

— Сам растишь товар? — не обращая внимания на нашу беседу, поинтересовался дядя Херман.

— Сам, — решил не кривить душой я. А смысл? — Семейный бизнес.

— Это хорошо, — одобрил он. — Пригласи в гости, может полезный совет дам. Я про всякое такое много чего знаю.

Ага, вот таких гостей мне только и не хватало.

— А как же, — тем не менее ответил ему я. — Как окончательно обживемся — сразу приглашу на новоселье.

— Когда будет первая партия? — дядя Херман явно был не дипломат и задавал вопросы в лоб. — Сроки?

— Месяц — два, я же сказал, — добавил чуть раздражения в голос я.

— Старый я уже, — пояснил дядя Херман. — Памяти нет. Ладно, договорились. Через месяц ждем гонца от тебя.

— Скажем так, — решил я внести определенную ясность. — Пока мы ни о чем не договорились, пока мы только достигли определенного согласия, так сказать — протокол о намерениях составили. Когда партия будет готова, я пришлю человека, и он объявит цену. Если она вас устроит — начинаем работать.

— Э-э-э-э, цена, — отмахнулся Хорхе. — Сказал же — сколько назовешь — столько назовешь. Мы все равно в накладе не останемся.

— А кому тут это нужно? — задал я вопрос, который меня давно мучал. — Здесь-то наркотики накой?

— Наркотики везде нужны, — охотно ответил Хорхе. — Здесь даже больше, чем там. Грезы здесь заковыристей, понимаешь? Штрафы за это вешают будь здоров какие — а все одно, люди на это идут. Опять же — здесь от этого не сдохнешь, а если и сдохнешь — так возродишься. Да и магам они нужны для…

— Кому нужны — тому нужны, — оборвал его дядя Херман с недовольным видом. — Все, пошли за стол. Чего еще говорить? Все сказано.

За столом старик про нас как будто забыл и с задумчивым видом начал жевать огурец.

Да и Хорхе заметно потерял к нам интерес — товар отодвинулся вдаль, чего на нас время тратить?

Впрочем, нас это устроило, мы посидели еще минут пять и откланялись.

И ведь что примечательно — на обратной дороге никто на нас внимания не обращал, не задирался и на рожон не лез. Вообще улица опустела.

— Что скажешь? — спросил меня Голд, когда мы покинули негостеприимный квартал.

— Много чего, — я вытер со лба пот — полдень, солнце начинало припекать. — Но прежде всего то, что это очень опасные люди.

— А то я вам этого не говорил, — язвительно сообщил Оружейник, видимо все еще переживающий за свою оплошность.

Вот такая у него натура, что тут сделаешь. Свою вину сроду публично не признает, хотя и будет по этому поводу терзаться. Удивительно, что он, перед тем как мы в дом зашли, что-то похожее на извинения произнёс.

— Не говорили, — неожиданно возразила ему Фрэн. — Я такого не слышала.

Лев Антонович удивленно глянул на девушку, но спорить не стал. Вместо этого он сказал:

— Ладно, давайте все обсудим на ходу. Нам осталось только посетить «Азиатский блок» — и обязательная программа выполнена. А свои впечатления Сват нам по дороге расскажет.

Глава девятая

— У нас посещение азиатов тоже на определённое время назначено? — поинтересовался я у Оружейника. — Не люблю о серьезных вещах говорить на ходу. И еще — надо бы перекусить. Бодрость — она не бесконечна.

— Я — за, — поддержала меня Фрэн, и следом за ней Азиз закивал своей лысой башкой. Кто-кто, а он-то никогда от подобного не отказывался.

— Вы странные люди, — всплеснул руками Оружейник. — Я им про бизнес, они мне про еду. Утро — время дел, вечер — время еды.

— У вас, Лев Антонович, любое время для бизнеса предназначено, — с легкой ноткой иронии произнесла Фрэн.

— Сват, кто эта девушка? — возмутился старый еврей. — Я ее среди наших даже не видел, когда уезжал. Откуда она взялась?

— Это — Фрэн, — миролюбиво ответил ему я. — И ее тебе представили еще вчера. Не сходи с ума.

— И не вымещайте зло на других людях, — попросила его Фрэн. — Вы беситесь от того, что не совсем верно оценили людей из Латинского квартала. Вам немного стыдно, вот вы и ищете, на ком сорваться. Если вам станет от этого проще — так накричите на меня. Я не обижусь, я же все понимаю.

— Фрэн, — задумчиво произнес Лев Антонович, глядя на девушку. — Это сокращенное от «Фрейда»? Или, может, от «Эсфирь», чтобы с нашим рыжим живчиком не путать? И как звали вашего папу?

— «Фрэн» — это сокращенное от «Франчески», — и она взяла Оружейника под руку. — А папу моего звали Эдвард. Я не еврейка, Лев Антонович, нет во мне этой крови.

— Ой, что вы мне рассказываете? — было видно, что наш главный делец уже остывает, не успев закипеть. — При той глобализации, что была последние три века, говорить о чистоте крови просто глупо. Сначала две большие войны в двадцатом веке, когда огромные толпы людей мотались по всему евразийскому континенту, да и не только по нему, туда-сюда, кто с оружием, кто в качестве пленного, а кто и в качестве раба. Потом безобразие в следующем веке, когда Черный континент разорвало на две части и толпа предков нашего Азиза хлынула в Австралию и Новую Зеландию, я опять же молчу о войнах и беженцах. А уж что было потом… Так что в каждом из нас есть по паре эритроцитов от всех наций, которые создал творец.

— Золотые слова, — я остановился у небольшого здания с вывеской, на которой был нарисован какой-то бородатый мужик с пивной кружкой в руках, и красовалась надпись «Капитал». — Так как насчет чего-нибудь съесть и чем-нибудь это запить? Полчаса дела не решат, как я думаю.

Мне невероятно захотелось пива. Вот не знаю почему. На том свете я не был его любителем, но сейчас, только представив себе запотевшую кружку с шапкой пены и янтарного цвета терпкой влагой внутри нее, я сглотнул слюну.

— Азохен вей, пивная, — сморщился Оружейник. — Тут неподалеку есть очень милое заведение, там хорошо кормят. И недорого!

— Пиво, — проворчал Азиз. — Пиво — хорошо. Азиз люби пить пиво и есть мясо.

— Ай, делайте что хотите, — сдался Лев Антонович.

Внутри «Капитала» было прохладно и приятно пахло какими-то копченостями.

— Вон хороший стол, в углу, — сказал Голд, осмотревшись. — И удобно, и уши греть никто не будет.

Впрочем, подслушивать нас было особо и некому — час был достаточно ранний, и посетителей в этом заведении было не так уж и много, буквально пара человек.

— Что будете заказывать? — подошел к нам официант сразу же после того, как мы уселись за столик.

— Пива, — Азиз улыбнулся. — Большой кружка. Три. Мне. И, это… Ребрышка свиной есть? Много. Десять.

— И это тоже только ему, — пояснил я.

— Кто хорошо ест, тот хорошо работает, — с уважением произнес официант. — А вы что пожелаете?

— Тоже пива, — переглянулся я с Голдом. — И… Что у вас там так славно шкворчит? Не колбаски ли?

— Они, — с достоинством произнес официант. — Желаете?

— Желаем, — кивнул я. — На всех.

— А чего-то другого нет? — поинтересовалась Фрэн. — Не такого жирного?

— Есть оленье копченое мясо, есть бастурма, — официант отчего-то напрягся. — Брускетта есть. Но ее я вам не советую.

— Почему? — Фрэн явно стало интересно, в чем тут дело. — А что входит в ее состав?

— Возьмите бастурму, она дивно хороша, — как-то жалобно сказал официант. — Что вам в этой брускетте?

— И все-таки, — упорствовала девушка. — Что в ней?

— Рулетики и рулетики, тесто, мясо и ягоды — натужно улыбнулся официант, явно уже жалеющий о том, что вообще упомянул это блюдо.

— Не мучь парня, — попросил я Фрэн. — Тащите пиво, ребрышки и колбаски.

— Я тоже буду колбаски, — сказала девушка. — Не надо бастурмы.

— Чем платить будете? — ошарашил меня вопросом он.

А правда — чем платить будем? Я как-то и не задумывался об этом.

— Что принимаете? — перехватил инициативу Оружейник.

— Векселя «Азиатского блока», патроны, короткоствольное оружие, — заученно протараторил официант. — Патроны — с наценкой, сами понимаете — риски со «старым порохом».

— А «сводики»? — с живым интересом спросил Лев Антонович.

— «Сводики» неделю как не принимаем, — покачал головой официант.

— Ага, — удовлетворенно кивнул Оружейник.

Из этой беседы мне интереснее всего было — что за риски такие с патронами, что за «старый порох»? Хотя название говорит само за себя, может у них тут частенько некондиционные боеприпасы встречаются?

— Отлично. — Лев Антонович достал из кармана какие-то бумажки и показал их ему. — Векселя «Азиатского блока». Смотреть будете?

— Конечно, — официант глянул на то, что сунул ему под нос Оружейник, удовлетворенно кивнул и отправился в сторону кухни.

— Сразу возникла куча вопросов, — сообщил в никуда Голд.

— Отвечу на все, — пообещал Оружейник. — Но сначала… Сват?

— Вы знаете, о чем я подумал? — мне было предельно ясно, что имеет в виду Лев Антонович.

— Отвечать вопросом на вопрос — это моя привилегия, — засопел Оружейник. — По национальному признаку. Давай обойдемся без прелюдий.

— Хорошо, — покладисто согласился я. — Вот что я вам скажу — я не хочу работать с «Латинским кварталом». Совершенно. Более того — пообщавшись с ними, я вообще разочаровался в идее торговли наркотиками. Глянул я на эту публику и что-то так мне тошно стало. Ведь присядут они на каналы наркоты, наводнят этот мир подобной дрянью — и что мы получим в результате? То, от чего ушли.

— Они и без нас могут это сделать, — резонно заметил Голд. — Не думаю, что то славное растение, из которого делают «дурь», растет только у нас.

— Не исключено, — не стал спорить с ним я. — Даже — наверняка не только у нас. Но я не желаю быть к этому причастным. Не потому что я чистоплюй или возвышенный духовно тип, а просто — нет, и все. Возможно, со временем я изменю свою точку зрения или сложится такая ситуация, когда продажа данного товара будет насущной необходимостью. Но это будет потом. Да и Рувим был прав, эти люди не будут все время платить, в какой-то момент они просто постараются забрать себе все бесплатно.

— Скорее раньше, чем позже, — вставила свою реплику Фрэн. — Они ни о чем таком при нас не говорили, но я такие взгляды знаю, так на добычу смотрят.

— Во-во, — Азиз потер нос рукой. — Я заметить, они на нас гляди как на еда. Плохие люди.

— Да что ты? — немного удивился я, до этого мой телохранитель в подобные разговоры не лез.

— Все так, — заверил меня Азиз.

— Но ведь ты о чем-то с ними договорился? — Оружейник был очень серьезен. — Если сделка заключена — ее надо проводить.

— Если бы я с ними ни о чем не договорился, то у нас были серьезные шансы вообще не покинуть «Латинский квартал», — я сделал жест рукой, предлагая прекратить на время дискуссию — к нам приближался официант с подносом, заставленным глиняными объемными кружками.

— Пиво, — сообщил он нам, переставляя запотевшие кружки на стол. — Ребрышки будут минут через десять, колбаски сейчас принесу.

— Экая благость, — я провел рукой по глиняному боку кружки, на пальцах осталась влага. — Нет, есть в цивилизации определенные плюсы. Интересно, а можно прикупить пару бочонков пива? Мужикам в крепость отвезти, пусть порадуются. А то как-то нечестно выходит.

— Да бога ради, — отпил из кружки Оружейник и поморщился. — Ну, вот не мое это, никогда я этот напиток не любил. О чем я? А, пара бочонков. Если сейчас с И-Синем по «сводикам» договоримся, то тебе и на пиво хватит, и на одежду для дам, и на много чего еще. А если заключим долгосрочный договор, то все будет совсем хорошо.

— Колбаски, — в центре стола оказалось блюдо с горой пышущей жаром и пахнущей маслом и перцем, и еще какими-то специями благодати.

Еще к ним прилагалось несколько небольших соусников, тоже глиняных, и стопка небольших лепешек желтоватого цвета, вроде как пшеничных. Видимо, вместо вилок, чтобы не руками колбаски хватать.

— Ауффф! — Азиз под столом зашаркал ножищами и умоляюще глянул на меня.

— Да бери, бери, — разрешил ему я.

У моего зимбабвийца была четкая шкала приоритетов, среди которых было три безусловных. Он никогда не смотрел на Настю, Милену, Фиру и теперь еще Фрэн как на женщин, он никогда вне крепости не отдалялся от меня более чем на двадцать шагов, если только я сам не приказывал ему это сделать или не разрешал подобное, и никогда не начинал есть прежде меня. Как видно, это были какие-то установки, которые ему вбивали в голову еще в той жизни. Возможно их было больше, но эти были явно выражены.

— Так вот, по поводу сделки с «мексами», — отпив пива, я ухватил одну колбаску. — Да, я им пообещал через месяц-полтора поставить десять килограмм «травки». И что? Ну вот — не выросла она, бывает. Неурожай. Это в том мире все было строго — контракты, подписи, адвокаты, суды. А в этом — все проще. Если сделка выгодна и, самое главное, если ты уважаешь своего партнера — то дело делается. Ну, а если этого нет… Желающие могут пойти и подать на меня в суд.

— Это опасные люди. — Оружейник положил руки на стол. — Они будут мстить.

— Да бога ради, — я наслаждался пряным соком, текущим из колбаски. — Пусть приезжают ко мне в Сватбург, устроим им торжественную встречу. Нам трофеи всегда нужны, а на похороны в этом мире тратиться не надо. И вам здесь бояться нечего — вы под защитой города, какими бы этот Хорхе и его дедуля не были отмороженными — они вас не тронут, они себе не враги. Плюс — мы под протекторатом Рувима. Так что — да, зуб они на нас затаят, но меня это не сильно волнует. Лев Антонович, в этом мире все гораздо проще обстоит, поймите вы.

— И тем не менее, — Оружейник вздохнул. — Лучше бы мы туда вовсе не ходили, все я, старый дурак. Вот ведь гнойник какой, а?

— Да, по этому поводу, — я цапнул с блюда еще одну колбаску, отметив, что оно уже наполовину опустело. — Думаю, что с таким подходом к делу они долго не протянут. Раздавят их остальные дома, наверняка. Кому нужно бандитское гнездо под боком? И тем, кто с ними работал, тоже может не поздоровиться, как минимум — репутационно.

— Согласен, — Голд отхлебнул пива. — Это не те люди, с которыми можно дела делать. Плохо, что какие-то обязательства перед ними у нас есть, но опять же присоединяюсь к мнению Свата — это не критично. И потом — полтора месяца — это очень долгий срок в наших местах, за это время столько всего случиться может. Например — они сами эту сделку могут нарушить. А они это сделают непременно, надо только их не упустить будет.

— То есть? — не понял я.

— Ты мыслишь абсолютно верно. — Голд покосился на Азиза, поглощавшего колбаски с невероятной скоростью. — Точнее — верно мыслит Рувим. Думаю, действовать будут незамысловато и наведаются к нам в гости. Сначала понаблюдают издалека, потом, в ночи, пошастают поблизости и попытаются найти плантацию, где мы выращиваем столь нужное им растение. Ну и, полагаю, попробуют добыть семена. Если добудут — то дальше все будет очень просто, сначала они устраняют тебя и остальное руководство крепости, а после пытаются подмять под себя народ. Если же семенной фонд пролетит мимо них, то все пойдет по длинному пути — сначала они дождутся сделки, на ней захватят тебя и будут всячески склонять к тому, чтобы ты пошел под них, передал им крепость, людей и далее по списку. Полагаю, что аргументы и доводы они найти смогут.

— Какая мрачная картина, — Фрэн с кружкой в руках смотрелась очень экзотично. — И что, все будет именно так?

— С огромной долей вероятности — да.

Мне вспомнилось, как дядя Херман махал пальцем и настаивал на том, чтобы на сделку я прибыл лично. Ну да, смахивает на то, что Голд все разложил верно. Так и будет.

— Снайпер, — прочавкал Азиз и одним махом сгреб с блюда еще три колбаски.

— Ну да, — помрачнел Голд. — Это мы упустили, такое быть может.

Согласен, от этого хода со стороны мексиканцев страховки нет. Кстати, мне этот вариант развития событий как-то сразу в голову не пришел. Нет, я бы до него додумался — но позже. Вот что значит — телохранитель. Он не о политике думает, а о практической стороне дела.

— Что — «снайпер»? — непонимающе повертела головой Фрэн.

— Если ничего они с нами не сделают и будут посланы, то запросто смогут послать по душу Свата стрелка, — буднично объяснил девушке Голд. — Обычное дело, что на том свете, что на этом.

— Ой! — Фрэн приложила ладони к щекам.

— Не пугайся, — успокоил ее я. — Тут столько факторов должно сложиться удачно для меткого выстрела. Я должен быть в крепости, причем на расстоянии, достаточном для прицельного выстрела, а у нас там стрелковую позицию особо оборудовать негде — везде степь. И самое главное — этого стрелка еще кто-то послать должен, как уже и говорилось.

— К тому же еще столько разных вариантов развития событий может быть, — добавил Голд. — Особенно, если мы их разведку прихватим. А мы ее прихватим непременно, я сам этим займусь.

— Подытожим. — Оружейник сложил руки на животе. — «Мексов» мы оставляем за бортом, их пока об этом не информируем.

Я кивнул.

— Далее. Наркотой не торгуем и сворачиваем ее производство. Образно выражаясь — «скажи наркотикам „нет“».

— Не совсем, — я с недовольством глянул на официанта, который не спешил нести ребрышки, тем самым лишая нас трапезы, за Азизом угнаться было сложно. — Скорее — скажи наркотикам «иногда». Ну да, как способ убийства времени мы их продавать не будем, но как же другие отрасли? Они могут быть составной частью магических рецептов, может, ремесленникам зачем пригодятся. Зачем убивать культуру на корню?

— Да и просто — это ресурс. Да, опасный, вредный, — но ресурс, — сказал то, что умолчал я, Голд. — Пусть он у нас будет. Ситуации бывают разные.

— Вот только из крепости эти плантации надо убирать, — деловито подытожил я. — Вообще. Овощи — пусть растут, даст бог — и фрукты появятся, а вот «травку» и табак надо переносить в другое место, причем незамедлительно, от греха. И я даже знаю куда.

— В лес, — понимающе кивнул Голд. — Туда, на поляну.

— Бинго. Будет у нас своя фактория, — ткнул его в бок пальцем я. — Место там людьми уже обжитое, туда не доберутся кочевники, и самое главное — там есть вода. Отберем человек двадцать-тридцать из тех, кому по душе жить в лесу и заниматься растениеводством, у нас наверняка такие есть, и отправим их в те края. Само собой — под охраной, которая там с ними и останется. Ну, понятное дело, не навсегда, пусть дежурят вахтовым методом, месяц через месяц. Или две недели через две недели, подумаем еще.

— И пришлых собирают, до кучи, — добавил Голд. — Там уже жизнь теплится, да и потом люди выходить будут, авось, кого полезного вынесет. Мастера там, или мага.

— Я в шоке, — Фрэн смотрела на нас с удивлением. — Вы вот так просто решаете, что будет с тремя десятками людей? За пивом и колбасками? «Пойдут туда, пойдут сюда» …

— Что значит — «просто»? — не согласился с ней я. — Мы создаем ситуации выбора — это да. Силком никто никого никуда отправлять не будет. И потом — кто-то должен это делать, в смысле — решать за других? Мы бы и рады таким не заниматься, а просто спокойно жить, да вот судьба у нас такая вышла в этом мире.

— И умрем мы раньше остальных, — спокойно добавил Голд. — Причем, скорее всего не один раз. И вообще, Фрэн — для таких мыслей ты себе неподходящую компанию выбрала. Ты о подобном с Миленой поговори, она любит поскорбеть о всех немощных, униженных и оскорбленных на том и этом свете.

— Да я не в том смысле, — Фрэн заулыбалась. — Просто до этого никогда не видела, как подобные решения за других принимаются. В кино всегда такое под трагическую музыку показывали, там герои ходили, переживали и все такое. Положительные, разумеется, герои, плохие-то не переживали. Но вы же положительные?

— От слова «положить», — фыркнул Оружейник. — Сват, тебе не совестно этого ребенка с собой брать было? Так-то посмотришь — взрослая девушка, а послушаешь — дитя дитем. И я-то хорош, тоже подумал… Ладно. Так вот — милая Франческа, в этой жизни, не только тут, в Ковчеге, а вообще, во Вселенной, нет хороших и плохих людей. Вот — нет таких. Каждый хороший для кого-то плох, и каждый плохой для кого-то хорош. Все зависит от того, кто оценивает поступки конкретного человека — его враг или его друг. Если, к примеру…

— Обойдемся без примеров, — оборвал я Льва Антоновича. — Думаю, что вопрос с наркотиками закрыт. Сделку не осуществляем, за «Латинским кварталом» присматриваем, Оружейник, это за тобой. Да, расскажи Рувиму, что к чему, так, накоротке, без свидетелей. Сдается мне, у них особой любви нет, так что намекни ему на то, что если у него пойдут какие-нибудь столкновения с «мексами», особенно вооруженные, то я со своими людьми приму его сторону. Исключительно из уважения к владетелю Рувиму лично. Ну, и за долю малую, не без этого.

— Разумно, — отсалютовал мне кружкой Оружейник.

— Ну, а по судьбе урожая вообще все просто, — продолжил я. — Да, надо еще будет озадачить нашу травницу тем, что ей посадки надо сворачивать и перевозить черт знает куда. Надо же какую-то тару для этого сделать будет. Впрочем, пусть по этому поводу у Дарьи голова пухнет, вот что я вам скажу.

— Раз с этим все, то у меня сразу вопрос к… — начал было Голд, но Оружейник его опередил:

— Что это у меня за векселя такие с собой?

— Именно, — очень по-доброму подтвердил Голд. — До смерти интересно!

— Ваши ребрышки, — на стол плюхнулось блюдо с одуряюще пахнущим мясом.

— Амммм, — заплямкал губами Азиз и потянул было блюдо к себе, но ничего у него не получилось — в него вцепились сразу все. Всем захотелось эдакой красотищи.

— Мое, — рыкнул было зимбабвиец, но его никто не слушал, только Фрэн сказала:

— Ты половину колбасок съел, так что все по-честному!

— Н-да, — первым закончил грызть пряно-жирное ребрышко Оружейник, он всегда и везде успевал быть первым. — Итак — векселя. Вексель — это ценная бумага, оформленная по строго установленной форме, удостоверяющая переход одного обязательства…

— Мы знаем, что такое вексель, — вытер куском лепешки жирные губы Голд, а после отправил ее в рот. — При чем тут азиаты?

— Они первые поняли, что разброд и шатание в местной товарообменной системе есть повод упрочить свои позиции, — объяснил Оружейник. — Ну, и подзаработать заодно. Потому и ввели векселя, имеющие хождение по всей территории Нового Вавилона, но принимающиеся к оплате только у них. Вот, смотрите.

Он положил на стол небольшой кусочек достаточно плотной бумаги, на котором было написано:

«Вексель.

Официальное платежное средство для расчетов с Домом „Азиатский блок“.

Обеспечивается казной Дома „Азиатский блок“ в соответствии с номиналом.

Номинал — 10 мер».

Еще на ней была черная печать с очень замысловатым рисунком, видимо удостоверяющая подлинность векселя.

— «10 мер» — чего? — потряс головой я.

— Мер вообще. — Оружейник явно был доволен тем впечатлением, которое на нас произвела эта бумажка. — Хочешь — патронов, хочешь — зерна. Хоть порохом бери. У них специальная таблица есть, в которой просчитаны соотношения любых товаров к мерам и наоборот. На первый взгляд — жутко громоздкая система, но на самом деле очень разумная и гармоничная, в высшей мере. Азиаты, что уж. Они в этом толк понимают.

— А если я куртку захочу получить? — Голд с недоверием потыкал в бумажку пальцем. — Или пистолет?

— Нет проблем, — Оружейник захихикал. — Добавь нужное количество векселей — и забирай. Отдельно тебе рукав от этой куртки никто не даст.

— О как, — Голд тоже тихонько засмеялся. — Ну да, «в соответствии с номиналом». Хитро.

— Появились эти векселя недели полторы назад и за это время приобрели серьезную популярность, — делился с нами Оружейник. — По крайней мере, в большинстве торговых точек их принимают без проблем, мало того — кое-где, как, например, здесь, они заменили остальные платежные средства. Причем азиаты молодцы — пять номиналов сделали. Пять мер, десять, двадцать пять, пятьдесят и сто. Все по уму.

— Рискованное дело. — Я повертел вексель в руках. — Умельцев много, подделок скоро будет полно.

— Сват, это бумага, — веско сказал Оружейник. — Настоящая, только что без водяных знаков. Не пергамент, не листик сушеный, а бумага, тут такой больше ни у кого нет, сколько не ищи. Думаю, они какого-то мага под это дело припахали. Ну, и печать еще, смотри, какая тонкая работа. И техники, которая такую печать скопирует, здесь тоже нет. Впрочем, отчасти ты прав, в самом начале мелькнули какие-то липовые векселя на пергаменте, но очень быстро исчезли из оборота. Полагаю, вместе с теми, кто их изготовил.

— А говорят — всеобщего эквивалента нет, — я положил вексель на стол. — Так вот он, собственной персоной.

— Другие дома это дело демонстративно игнорируют, — хихикнул Лев Антонович. — Как те страусы. По крайней мере — официально и напоказ, даже на Арене как ставки не берут. Хотя не сомневаюсь в том, что втихаря они их уже начали скупать, на всякий случай. И локти владетели грызут, когда их никто не видит, поскольку не дураки и знают, что такое «экспансия». Только вот сделать ничего не могут. Пока.

— Что мы любим в нашем Льве Антоновиче — так это то, что он всё всегда знает, — приобнял Оружейника за плечи Голд.

— А вот за то, что некоторые вещи непосредственно мы от него узнаем не сразу, или вовсе случайно, его никто не любит, — поддержал я своего консильери, точно зная, что именно это он и хотел сказать.

— Именно, — подтвердил Голд, причем уже без всякой улыбки. — Антоныч, с огнем играешь. Наше терпение — оно безразмерно, но все равно имеет предел. Ты долго будешь нам информацию дозированно выдавать?

— Информационный голод — он как настоящий, желудочного происхождения, — сбросил руку Голда со своего плеча Оружейник. — Если слишком много новостей сразу выдать, то они не усвоятся в голове. Непременно что-то важное пропустишь или не поймешь.

— Разумно, — сказала Фрэн, обгрызающая ребрышко и трогательно отставившая мизинчик в сторону. — В этом есть логика.

— Вот, — показал на нее Оружейник. — Устами младенца глаголет истина!

— Мне двадцать два года, — уточнила Фрэн.

— По поступкам и некоторым суждениям — меньше, — уверенно заявил наш финансист. — Во-первых, ты связалась с этими головорезами, вместо того, чтобы спокойно сидеть в крепости, во-вторых, удивляешься тому, что они творят и думают. Как есть — дитя.

— Зато вы — Вергилий, — по-моему, обиделась на Оружейника Фрэн.

— Почему — Вергилий? — опешил тот.

— А вы последовательно ведёте Свата по местным кругам ада, — злорадно сообщила ему девушка и бросила обглоданное ребрышко на блюдо, к остальным костям. — Сначала показали ему Рувима, потом — Хорхе, а сейчас, по идее, будет что-то среднее между первым и вторым. Или наоборот — дно миров.

— Ты ее с собой больше не бери, — попросил меня Оружейник. — Хотя бы в те дни, когда со мной общаешься.

— Чего так? — показушно удивился я. — Никак — угадала эта умница?

И я игриво ткнул Фрэн пальцем в бок. Что приятно — та не стала делано смеяться или преувеличенно возмущаться таким моим поведением. Нет, она просто стукнула меня кулаком в плечо.

— Угадала, не угадала — не в этом дело, — косо глянул на нее Лев Антонович. — Просто я, когда людей не понимаю, то переживать начинаю, беспокоиться, нервничать даже. А ее я не понимаю. То ребенок, то пророчица какая-то. Тебе что дороже — мои нервы или… Ээээ… соседство с красивой девушкой? Ой-вэй, красивой, да. Я тоже честный человек, когда вижу красоту, то не могу подобное не отметить. Только подружкам своим не говори, что я так сказал, хорошо? Просто за такие слова они меня побьют, а тебя потом из зависти отравят. Эти — могут. Я-то их изучил!

— Фу, как вам не стыдно, — возмутилась Фрэн. — Они не такие!

— Еще что-то будете? — к нам подошел официант.

— Нет-нет, — явно обрадовался смене темы разговора Оружейник. — Что мы вам должны за эту дюжину сосисок и несколько чахлых ребрышек?

— Блюдо колбасок и десять жирных ребер, — официант явно не собирался сдаваться. — И еще вы забыли про пиво, уважаемый.

Вот интересно — пятнадцать мер — это много или мало? Пока вышеупомянутую таблицу соотношений не увидишь — не поймешь.

— Скажи, Лев Антонович, есть что-то такое, что ты мне не сказал про азиатов и их лидера? — спросил я у Оружейника, явно переживавшего тот факт, что столько денег за еду пришлось отдать. — Только честно скажи.

— Успокойся, — отмахнулся он от меня. — Я сам про них знаю так мало, что и рассказывать нечего. Да скоро сам поймешь, что к чему.

Надо заметить, что Фрэн, как минимум частично, оказалась права. Квартал «Азиатского блока» являл собой что-то среднее между земноморцами и мексиканцами. Тут не было шумной толпы, но при этом пристального внимания хозяев этого района города мы не избежали.

— Мы рады приветствовать вас в нашем квартале, — невысокий улыбчивый азиат подошел к нам, как только мы пересекли границы их территории. — Меня зовут Фанг, и я искренне надеюсь на то, что смогу быть вам полезен. Какова цель вашего визита? Продать? Купить? Поменять?

— И ни то, и ни другое, и ни третье, — опередил всех с ответом Оружейник. — Мы к владетелю И Синю пришли. Доложите ему — прибыл владетель Сват с Большой реки, для беседы.

— Хорошо, — поклонился нам азиат и указал на достаточно большое здание слева от нас. — Пожалуйте в обменный дом, гости всегда ожидают тех, к кому они пришли, именно там. Тем, кто впервые попал в наш квартал, я приношу свои глубочайшие извинения за то, что не могу показать вам все красоты нашего нового дома, но наши правила строги. Только те, кто живет здесь, могут ходить по нему беспрепятственно.

И он снова поклонился.

— А тем, кто нарушит это правило, никто не позавидует, — негромко сказал мне Оружейник, когда Фанг, убедившись в том, что мы вошли в дом и закрыли за собой двери, удалился вглубь квартала, видимо к тому самому И Синю. — Не знаю, что с ними делают, но даже распоследние отчаюги, за очень большие деньги сюда не рискуют соваться.

— Вот и таблица, — показал Голд на огромный, не сказать — гигантский плакат. — Все как Антоныч и говорил. Ох, и мудрено. Сват, ну ты глянь!

И вправду — тут все оказалось куда как непросто.

Даже однородные предметы стоили по-разному, каждая разновидность имела свой вес и цену. Например — патроны для пистолетов. Они были разделены на добрый десяток групп — в основном по калибрам. Впрочем, там еще какие-то буквы и цифры стояли, я подозревал, они обозначали марки пистолетов, к которым эти патроны шли, так что даже патроны одного калибра — и то разнились по цене.

И так было со всем остальным. Оружие, продукты, одежда, предметы быта и гигиены — всего не перечесть. И как финал — приличных размеров надпись, уведомляющая всех о том, что: «По вопросам покупки и продажи товаров, не указанных в таблице, обращайтесь к работникам обменного дома».

То есть — на данный плакат попало далеко не все.

— Впечатлены? — к нам подошел немолодой китаец с белоснежной бородкой средней длины и висячими усами.

— Признаться — да, — не стал врать ему я. — Всегда восхищался трудолюбием и мудростью азиатов. Это же адов труд.

— Мало написать, — поднял немолодой китаец указательный палец вверх, а после обвел им помещение. — Все служители этого места должны были выучить всё это наизусть. И выучили. Люди не должны ждать, пока они найдут цену на тот товар, который они хотят продать или купить. Они должны сразу получить ответ — что сколько стоит.

— Достойно уважения, — я изобразил что-то вроде полупоклона. — Я так понимаю, что сейчас разговариваю с уважаемым владетелем И Синем?

— Именно так, почтеннейший владетель Сват, — мне вернули мой поклон. — Я рад приветствовать вас у себя в гостях.

Он повернулся к моим спутникам.

— Я также рад видеть последователей почтеннейшего владетеля Свата. Для меня честь принимать вас на этой земле.

В той моей жизни мне довелось общаться и с китайцами, и японцами. И самое главное, что я усвоил из этого общения — традиции и улыбки — это то, что у них нельзя отнять ни при каких условиях. Как, впрочем, и желания непременно надуть делового партнера, причем не мошенническим образом, а, скажем так, по-честному. Снизить цену до неприличия, например, или впихнуть такую дезинформацию, что поставщик сам все за бесценок отдаст. И это тоже — традиция.

— Вашим людям будет предложен чай и сладости, — видимо, запас приветствий был исчерпан, после чего И Синь незамедлительно перешел к делу. — Вам же я предлагаю пройти вон туда, там есть переговорная комната. Там мы и обсудим пути нашего взаимного сотрудничества.

— Я хотел бы взять с собой моего советника по экономическим вопросам, — я кивнул в сторону Оружейника. — Если вы не против.

— Отчего же. — И Синь распахнул двери кабинета. — Это ваше право, запретить подобное было бы бестактностью.

Оружейник просиял, но при этом вперед всех не побежал, а пристроился за моей спиной.

— Прошу, — И Синь повторно сделал приглашающий жест, я улыбнулся и шагнул в указанном направлении.

Глава десятая

— Наверное, начну с разрыва шаблона, — И Синь указал нам жестом на плетеные стулья, стоявшие около невысокого столика. Собственно — стулья да стол — это и была вся меблировка небольшого помещения, в которое мы вошли. — Поведу себя по-американски — сразу перейду к делу. Знаю, что в соответствии со сложившимися в обществе стереотипами я должен лукаво улыбаться, оперировать цитатами из Сунь Цзи и Конфуция и пытаться у вас что-то выведать — но давайте обойдемся без этого балагана. Время дорого, причем крайне. Я знаю, кто вы и откуда, вы уже осведомлены обо мне и доме, который я представляю. Конечно, и у вас, и у меня информация не слишком полная, не сказать куцая, только по сути это ничего не меняет — нам же не жениться друг на друге, а только торговать?

— Соглашусь с огромной радостью, — кивнул я. — Времени и вправду маловато.

— Меня интересуют две плоскости торговли с вашим… — И Синь пощелкал пальцами. — Сват, не хотелось бы вас обидеть, потому сами подскажите мне — как верно называть вас и ваших людей. Дом? Община? Колония? На берегах Реки в ходу разные названия.

— Семья, — и не подумал обижаться я. — Называйте нас «семьей».

— Отлично. — И Синь сплел пальцы рук в «замок». — Итак — две плоскости сотрудничества с вашей семьей. Первое — мы хотим иметь если не эксклюзивное, то, как минимум, преимущественное право на приобретение у вас так называемых «сводиков». Второе и главное — мы готовы выменивать или покупать у вас людей, обладающих магическими талантами. Заметим — речь не идет о людях, которые встроили себе на Старой Земле импланты или что-то подобное. Я говорю только о тех, кто обрел таланты здесь, о тех, кого в этом мире называют магами. Вы ведь понимаете, о ком идет речь?

— Прекрасно понимаю, — подтвердил я.

— Еще раз подчеркну — вторая плоскость отношений, то есть — маги, является для нас приоритетной, — деловито вещал И Синь. — И за них мы будем платить очень и очень хорошо. Я знаю — у вас есть такие люди, при этом вы их практически не используете по назначению. Нет-нет, никаких шпионов, никакой слежки за вашей семьей не было, просто отношение к магам в этом мире практически у любых общин таково. Их не воспринимают всерьез, они что-то вроде бесплатного аттракциона, иногда, впрочем, полезного. Но даже в последнем случае они не используются так, как следовало бы. Так почему бы вам не поменять их на те ресурсы, которые вам будут полезнее, чем они?

Он замолчал, и я понял — пришло время для ответного слова. Мол — я был откровенен, теперь — твоя очередь.

Вообще-то И Синь и вправду рвал шаблон. Не американским подходом, нет. Скорее тем, что вел себя странновато для торговца. Он напрямую говорил — да, маги — это серьезный товар, вы все, ребята, тупые донельзя, их недооцениваете, не то что мы. Это было как-то неправильно. Хотя — может, это и часть стратегии. Например — ценовой.

— Сначала скажу про тех, кого вы называете магами, — откашлявшись, сказал я. — Да, среди моих людей есть такие, что скрывать. Но вот насчет того, чтобы их продать — это вряд ли, и дело тут не в том, что я набиваю цену или в том, что сам собираюсь активно их использовать, хотя и не без этого. В смысле — использовать я их, конечно, стану. Просто они все — члены моей семьи, а своих — не продают, понимаете?

— Прекрасно понимаю, — заулыбался И Синь. — И это достойно уважения. Но, насколько я понимаю, вы ведь активно осваиваете новые земли, так мне говорил ваш советник по вопросам экономики в нашей прошлой беседе. К чему я — ведь там вы можете встретить тех, кто отвечает моим запросам, и не является членом вашей семьи? Так почему бы нам не поговорить о них? Поверьте, плата на самом деле будет высока. Вы, насколько мне известно, высказали восхищение призом «Арены» — пулеметом-«спаркой». Так вот — поверьте, мое предложение будет куда более щедрым, чем тот антиквариат. По секрету вам скажу — этот приз хотя и выглядит представительно, по сути — бесполезная железка, патронов к нему днем с огнем не найти. А я дам вам за магов превосходное крупнокалиберное оружие с более чем достаточным боекомплектом, полностью исправное и высококачественное. К тому же речь может идти о двух или трех пулеметах, все зависит от того, сколько человеко-единиц вы мне доставите.

Знает, черт такой, чем меня подманить. Крупнокалиберный пулемет — это та штука, которая серьезно может поменять расклад сил в отношениях с той же Степью. Особенно, если речь будет идти о двух или трех пулеметах.

Интересно, где они сами их добыли, может, там еще есть?

И еще — откуда он знает, что я запал на «спарку»? Впрочем, мы говорили об этом на улице, может, кто и слышал. Информатор среди моих в данном случае точно отсутствовал, не успели бы его так быстро вербануть. Хотя… При этом разговоре был Щур, он ведь здесь долго ошивался.

— Заманчиво, — потер подбородок я. — Не стану скрывать. Мне бы глянуть на то, о чем вы говорите.

— Данное оружие носит название «Корд-Р96», — немедленно сообщил мне И Синь. — Уверен, ваши военные советники опишут вам все в деталях.

Чего описывать, я и сам все знаю. Одна из модификаций самой популярной в двадцать первом веке модели крупнокалиберного оружия, ориентированная на нанесение максимального урона живой силе противника. Знает восточный человек, в какую точку бить. Тяжело жить в степи без пулемета.

— У вас там дикие места, — продолжала журчать речь И Синя. — Подобное оружие вам необходимо…

— Мы договорились, — достаточно бестактно оборвал его я. — Если у меня появятся подобные люди — я отдам вам их в обмен на такое оружие. Но прежде хотелось бы понять — каков будет курс обмена.

— Все зависит от талантов, которыми будут обладать те, кого вы ко мне приведете, — живо ответил И Синь. — Маг, с умением подчинять себе людей, всегда будет стоить дороже того, кто умеет заставлять деревья расти быстрее. Области применения их навыков — вот что определит цену.

— Сомнительная шкала, — засомневался я. — Откуда я знаю, что вы числите полезным для себя? У меня вот с деревьями у крепости беда, особенно с плодовыми. Мне, например, маг, который их ускоренно растить умеет, очень пригодился бы. Опять же — это бесконечный ресурс стройматериалов. Так что — необъективная точка зрения.

— Давайте так, — примирительно предложил И Синь. — Привозите мне товар — и мы договоримся.

— Другое предложение, — положил руки на стол я. — Я пришлю к вам гонца, он опишет товар, который у нас есть, детально и досконально, и вы назовете мне цену. Если мы сойдемся — я сам приеду и привезу вам этих людей. Если нет — значит, нет.

— Очень долгий выйдет процесс, — заметил И Синь. — Пока сюда гонец прибудет, пока обратно доберется…

— Ну, времена весел уходят, — весело сообщил ему я. — Мы уже добрались до эпохи пара, а там, глядишь, и чего посерьезней появится. Потому и время путешествий сокращается. А у вас что-то кроме пулеметов есть?

— Что до «чего посерьезней» — у «Азиатского дома» имеется много такого, что может послужить оплатой за серьезный товар, — деловито сказал И Синь. — Но первоначальный гонорар за магов — крупнокалиберные пулеметы. Или пулемет — в зависимости от качества товара.

— И боезапас к ним, — добавил я немедленно. — Плюс — запасной ствол к каждой машинке и, как минимум — сошки.

Ну да, кто-то может сказать, что пулеметы — это мой фетиш. Да как бы не так. Просто такое оружие — это та вещь, которая в данный момент может снять массу проблем. Конкретно — сейчас. Как минимум — прикрыть стены крепости и надежно запереть реку. Орудия — это хорошо, не спорю, но крупнокалиберный пулемет имеет куда большие возможности. Монитор или что-то вроде речного теплохода он не остановит, но вот катера, даже бронированные, яхты и прочие мелкотоннажные плавсредства — запросто. Да если сверху, с утеса… Только щепки полетят.

Одно плохо — по боеприпасам я попадаю к азиатам в кабалу. Сколько их не бери — все одно мало будет. Но это ладно, там поглядеть будем.

— Присылайте гонца, — невозмутимо сказал И Синь. — Об остальном — договоримся.

Стало быть — надо встречаться с Салехом. Срочно. И чтобы ни один маг больше в Степи мимо меня не прошел. Плюс предупредить группы зачистки, которые скоро начнут утюжить берега, о том, чтобы они не только давили бандюков по его берегам, но и добирались до их лежек, тщательно просеивая народ, который там проживает. Не все же ходят на промысел, кто-то хозяйство ведет? И шанс наткнуться на предмет, несущий в себе дар, куда выше именно у этих людей. Не сомневаюсь, что здесь, поблизости от города, эти ребята обшарили уже все, но в нашем захолустье чего только нет. Кстати — где-то ведь еще бегает мерзкая девочка, которая меня в свое время обезножила во время стычки, когда мы первую партию стволов везли в крепость, как там ее по имени? Не помню. У нее, помнится, дар был хоть куда, за такой много чего получить можно. Вот только…

— Не все могут пойти сюда доброй волей, — задумчиво глянул на И Синя я. — Люди — они разные.

— Несомненно, — признал тот. — Но этот нюанс нас не волнует.

— Так вам демонстрация дара может понадобиться, — продолжил свою мысль я. — А если упрется человечек — и ни в какую?

— Не беспокойтесь, — азиат просто излучал дружелюбие. — Что нам надо — мы узнаем.

— Тогда данный вопрос будем считать решенным, — хлопнул в ладоши я. — Перейдем к следующему?

Понятное дело, что тех магов, которые есть у меня сейчас, я ему не отдам — без всяких шуток, они члены семьи. И тех, которые могут подчинять себе других людей или читать мысли — тоже, такое мне и самому пригодится. Но вот всяких других, которые из песка воду делают или что-то в этом роде — почему нет? Причем с моральной точки зрения здесь все тоже нормально — я же их не в рабство продаю? Наоборот — сдается мне, что здесь у них жизнь будет такая, что нам и не снилась, будут они тут сыты, пьяны и нос у них будет в табаке.

— «Сводики». — И Синь склонил голову к плечу. — Оплата за них идет исключительно векселями «Азиатского дома», исключение составляют только золотые рецепты. Но потом, разумеется, вы можете превратить эти векселя в то, что вам нужно. Плюс непосредственно вы, Сват, получите трехпроцентную скидку при обмене векселей на товары. Если же мы договоримся об эксклюзивных правах на выкуп «сводиков», скидка для вас и вашей семьи станет пятипроцентной. Так же вы получаете пятипроцентную наценку на свой товар, как знак нашего глубокого уважения к вам.

— Скидка должна быть десятипроцентной, — сказал неожиданно Оружейник. — Пять — это для преимущественных прав, эксклюзив стоит дороже. Плюс — вы берете все «сводики», что мы поставляем, без «это нам не нужно» и «это у нас есть», причем пятипроцентная скидка на них должна распространяться тоже.

— Принимается и то, и другое, — склонил голову И Синь. — Но вы должны помнить, что с этого момента ни один человек из вашей семьи не в праве продать ни одного «сводика» никому, кроме представителей «Азиатского дома».

Что примечательно — ни о штрафных санкциях, ни о том, что последует в случае того, если нами будет нарушен договор, он ни слова не сказал. Но при этом я был уверен как в том, что эти санкции воспоследуют, так и в том, что факт продажи ему станет известен.

Может, конечно, и зря мы подписались на подобное, но я Оружейнику доверяю.

— Речь идет только о торговле в Новом Вавилоне и его окрестностях, — деловито сказал Лев Антонович, причем это было не предложение или вопрос, это было утверждение. — В наших краях или других городах мы оставляем это право за собой.

— Подтверждаю, — немедленно поддержал его я.

— Договорились, — подумав секунд пять, кивнул И Синь. — Но при этом вы не должны продавать «сводики» каким-либо представителям домов Нового Вавилона. Всех домов, кроме «Азиатского». Даже если это будет происходить за тысячу миль отсюда, вы обязаны им отказать.

— Хорошо, — согласился с ним я. — Правда, возможен такой вариант, что мы просто не будем знать, что покупатель чей-то представитель.

— Форс-мажоры могут быть всегда, — признал И Синь. — Ну, вроде все обговорили?

— На бумаге будем закреплять? — уточнил Оружейник. — Или ну его?

— Ну его, — И Синь негромко засмеялся. — Это не тот мир, здесь слово еще имеет силу большую, чем бумага. Наша сделка взаимовыгодна, какой смысл обманывать друг друга?

В принципе, недавно я и сам что-то такое говорил.

— Итак — «сводики», — И Синь потер сухие ладошки. — Цены. Как я сказал — золотые рецепты оцениваются индивидуально. Они, как вы, Сват, знаете, очень редки и представляют собой немалую ценность, даже в разорванном виде. Ну, а если рецепт собран — то это тема для очень и очень долгого торга. Я пока видел только два целиковых рецепта. Один хранится у нас, другой — у славян. Мы пытались его у них купить, но так и не договорились. Они очень щепетильны в вопросах жизни и смерти, а мы настаиваем на том, чтобы все носители рецепта после продажи были умерщвлены.

Вот же. У меня ведь есть один золотой кусочек, что от Сережки достался, да еще три, что от Салеха перепали. Но — пока подожду выкладывать этот козырь.

— Ну, а дальше по убыванию ценности, — продолжил тем временем И Синь. — Простые рецепты, описания ингредиентов, описания магии и ритуалов, связанных с ней, описания мира, описания верований, описания оружия, описания животных. Все остальное — выдержки из книг, цитаты, рассказы о традициях — это вовсе копейки, поскольку не несут в себе никакой полезной информации. Надеюсь, ваш товар уже рассортирован, чтобы мы быстро пробежались по списку и определили его стоимость?

— Стоимость — это очень тонкий вопрос, — Лев Антонович по своему обыкновению сложил руки на животе. — Крайне тонкий.

— Мы с вами это уже обсуждали, — погрозил ему пальцем И Синь.

Нет, это положительно невозможно. Ну почему сразу не сказать мне, что такой важный вопрос, как цена, уже поднимался?

— Если вы помните, то мы так и не достигли тогда согласия, — заметил Оружейник. — Потому я и поднял этот вопрос повторно.

— И я снова скажу вам — у нас есть фиксированные расценки на «сводики», — непреклонно заявил И Синь. — Они неизменны. Плюс вы и так выбили пятипроцентную наценку, это автоматически увеличивает ваш доход, что само по себе для нас беспрецедентно. Я дал вам ее исключительно в надежде на перспективное сотрудничество. Так что дальнейшее обсуждение ценовой политики не имеет смысла.

Оружейник посмотрел на него, на меня и развел руками, как бы говоря: «Ну, что я могу сделать».

— Мне бы вообще понять — что сколько стоит? — обратился я к И Синю. — Может, есть какой-то прайс или что-то в этом роде?

— Разумеется, — азиат достал из складок одежды скрученную бумагу, которую так и подмывало назвать «свиток», и протянул мне. — Здесь все подробно описано, цены указаны в вексельных мерах.

Ага. Все-таки есть в восточном буквоедстве плюсы — все у них по полочкам разложено, — думал я, разматывая листок.

Так-так. Первой шла графа «Простые рецепты», разбитая на подпункты. «Алхимические рецепты», «Зелья жизни», «Зелья силы», «Зелья скорости» — и так еще наименований пятнадцать. И против каждого — цена. Какие-то тянули аж на 1500–3000 мер, какие-то, например, «Зелье жизни — 15 ед.», были совсем дешевые, по 8-10 мер.

— А в чем разница? — потыкал пальцем я в свиток. — Такой разрыв цен впечатляет.

— Все просто, — пояснил И Синь, поднявшись и глянув на строчку, указанную мной. — Дешевые и часто встречающиеся рецепты у нас уже в большинстве своем есть, и далеко не в единственном числе. Мы покупаем их просто так, для того, чтобы люди к нам шли. Скажем так — максимально увеличиваем круг потенциальных продавцов. А каких-то рецептов у нас нет, хотя они и существуют, вот например — «Зелья долгой и счастливой жизни», прибавляющего двести восемьдесят единиц бодрости. Такие рецепты, естественно, стоят куда дороже, конкретно этот — пять тысяч мер.

Маркетинг, однако.

Я просмотрел свиток, поняв, что для его детального изучения мне надо немало времени, особенно в разделах описания мира — там пунктов было невероятно много.

— Заскучал, — Лев Антонович улыбался, глядя на меня. — Что, одолевает священный ужас?

— Мудрено, — не стал скрывать я. — Глаза в кучку.

— Дорогу осилит идущий, — Оружейник хлопнул меня по плечу. — Надо, любезный мой Сват, надо. Предлагаю начать с рецептов. И Синь, звать кого-то на подмогу будете?

— Разумеется, — отозвался азиат. — Я все помнить не могу, у меня для подобных вещей специальные люди есть.

Через час с лишним я дал себе зарок в том, что непременно назначу человека-хранителя-торговца «сводиками». Не Настю — она мне этого не простит и со временем непременно за подобное меня убьет, кого-то другого, разумеется, из доверенных лиц. Возможно — Германа, пусть он таскается с Оружейником сюда торговать. Я же — пас.

— Такой документ у нас есть, — бесстрастно сказал один из четырех молодых людей, невероятно похожих друг на друга, которые пожаловали в эту комнату по приказу И Синя и, повинуясь движению руки Оружейника, начал цитировать: — «Зверь рогонос, опасный, бесстрашный и не знающий боли. Проживает в джунглях Каззоя, а также в долинах рек Ай-Танг и Рувас. Рог сего зверя…»

— Все, — остановил его Оружейник. — Сват? Ага. Все верю, что такой у вас есть.

Если И Синь нам, по крайней мере с его слов, как-то да верил, то мой финансист не верил вообще никому, а потому вариант, в котором нам говорилось: «Такой свиток у нас есть, мы купим его за восемь мер» отмел сразу, как несущественный. Впрочем, мы тут такие не первые были, судя по всему, потому методика была отработана. Нам зачитывалось начало свитка, и если оно совпадало с тем, что у меня в Своде, то вопрос снимался с повестки дня.

— Пять мер, — сказал И Синь.

— Семь, — немедленно отреагировал Лев Антонович.

Слова о том, что цены зафиксированы, для него как будто не прозвучали, он отчаянно торговался за каждый свиток. И, что примечательно, несколько раз даже добился успеха.

— Пять. — И Синь даже не думал злиться, он был все такой же благожелательный и улыбчивый. — Впрочем, готов дать вам в пять раз больше номинала, если вы мне скажете, как добраться до рек Ай-Танг и Рувас. А за карту этих мест заплачу вам еще пять тысяч мер.

— Кабы у меня такая карта была, я бы вообще аукцион устроил, какие пять тысяч мер, о чем вы? — ухмыльнулся Лев Антонович. — Ладно, пять мер, так пять мер, гуляем. Сват, что там у тебя дальше?

— Описание четырехпалого винзига, — зевнув, ответил я. — Есть у вас такой?

Четырехпалого винзига у них не оказалось, и мы стали богаче на четыреста шестьдесят восемь мер.

Рутина этого действия настолько меня утомила, что под конец я чуть не зачитал название золотого листочка.

— Все, — буквально в последний момент остановился я. — На этом — все.

— Еще раз напомню — все то, что вы сейчас нам продали, отныне вы не можете предлагать в открытый доступ, — напомнил нам И Синь. — Я понимаю, что формально этот запрет выглядит смешно — кто и как проверит вещь, на которой нет метки, опознавательного знака или чего-то другого. Но смею вас заверить — мы узнаем об этом. Не расценивайте эти мои слова как угрозу, это не она. Это — предупреждение.

— Заверяю вас, подобное не случится, — произнес я. — Это не в наших интересах.

Вот все-таки интересно — как именно они узнают о том, что слово нарушено? Нет, я не собираюсь его нарушать, но интересно же!

— Пока не продали, — Оружейник навалился грудью на стол. — Пока мы не видели оплаты на общую сумму… Мнэ-э-э-э-э…. Шестьдесят восемь тысяч триста сорок шесть мер, это с наценкой.

И Синь протянул руку и один из молодых людей положил в нее шкатулку, перед этим откинув с нее крышку. Она была набита векселями — доверху.

Он цапнул стопку бумажек и ловко начал их пересчитывать, растасовывая по стопочкам.

— Шестьдесят восемь тысяч триста пятьдесят мер, — сказал он нам через пару минут и пододвинул нам векселя. — Я округлил результат в вашу пользу.

— Очень мило, — выдал улыбку Оружейник. — У меня просьба. Не забудьте сообщить вашим сотрудникам на выдаче товаров о том, что у нас есть скидка на покупку. Это важно.

— Да, чуть не забыл, — И Синь вернул Оружейнику его улыбку. — Со вчерашнего дня любой покупатель, потративший в нашем магазине более пяти тысяч векселей, получает личную скидку в три процента, пятнадцати — в пять процентов и так далее. А если потратит более пятидесяти тысяч — то в целых десять процентов. Я скажу, чтобы все эти скидки плюсовались к вашей личной. У вас будет очень серьезный дискаунт при покупке в «Азиатском доме». Сейчас подумываем о том, чтобы ввести наценку и на скупку товаров, в той же прогрессии.

Черт, а ведь они таким макаром и вправду подомнут под себя всю торговлю.

— Хороший шаг, — оценил действия азиатов и Оружейник. — Внушает уважение. Позволите вопрос, уважаемый И Синь?

— Слушаю вас, — вновь расплылся в улыбке владетель.

— Мой патрон, Сват, скоро покинет Новый Вавилон, — показал на меня Лев Антонович. — Я же останусь. Смогу ли я пользоваться скидками, предоставленными ему в его отсутствие?

— Если он не против этого — то разумеется, — перевел на меня взгляд И Синь. — Но только вы, другие члены вашей семьи лишены этого права.

— Благодарю вас, — встал со стула я. — Был рад нашему знакомству и очень надеюсь, что нас долго будут связывать узы взаимовыгодного партнерства. Они, эти узы, покрепче дружеских и любовных, согласитесь?

— Искренне верю в то же самое, — поднялся на ноги И Синь. — Очень жду гонца от вас. Да, пусть по приходу в наш квартал непременно назовет дежурному продавцу ваше имя и попросит прийти именно меня. Если же случится так, что меня не будет на месте, то ему следует вызвать моего заместителя, Ли Канга, он будет в курсе происходящего. Но, скажу сразу — окончательную цену все равно назову только я.

В чем тогда смысл вызова Ли Канга? Впрочем, какая разница. Просит сделать так — сделаем так, за крупнокалиберный пулемет-то. С такой машинкой не то что степняки — и катера Рувима, случись чего, не страшны. Нет-нет, мы с ним партнеры, но жизнь — она иногда такие кренделя выписывает, что только держись. Сегодня — партнер, завтра… Например — нежелательный конкурент. А что? Берега расчищены, карта составлена, переправы — налажены. Зачем с кем-то доходом делиться?

Не хотелось бы такого, чего греха таить, но мой личный опыт говорит о том, что именно из партнеров со временем выходят самые закадычные враги. Как только все неприятности заканчиваются, те, с которыми в одиночку не справиться, и начинается заработок, тут дружбе и конец.

И еще — уж больно он был щедр с нами. Прямо отец родной. Ну да, тут его родственник, Оружейник, но все равно — по сути незнакомым людям вот так отсыпать добра в обе руки? Так поступают только в тех случаях, если рассчитывают получить прибыль, во много раз превосходящую расходы, или… Или если собираются со временем забрать все обратно.

Есть еще вариант с непомерной человеческой добротой, той, что граничит с клиническим идиотизмом, но здесь явно не тот случай, поскольку идиоты во владетели не попадают, не тот здесь мир. Даже Хорхе, хоть он и подставной, но явно соображает, что к чему, а не только усищи топорщит и по текиле грустит.

Мы с И Синем сказали друг другу еще несколько дежурных приятностей, он вручил мне матерчатую сумочку красно-белого цвета, с вышитым на ней замысловатым иероглифом, в качестве подарка (в нее были сложены векселя, ведь и это предусмотрели, черти такие), мы потрясли друг другу руки — на этом все и закончилось.

— Вот как-то так, — сообщил мне Оружейник, когда наша команда покинула квартал «Азиатского дома». — Можно выдохнуть, Сват, обязательная программа кончилась.

— Знаешь, что я тебе скажу, Антоныч, — огляделся я по сторонам, чтобы убедиться в том, что рядом никто уши не греет. — Рувим-то не дурак.

— Это я и без тебя давно знаю, — хитро прищурился тот.

— С чего это ты сейчас к такому выводу пришел? — спросил меня Голд.

Его явно распирало от любопытства и еще, по-моему, он на меня маленько обиделся за то, что я его с собой не взял. Хотя — наверное, мне это кажется, Голд не тот человек.

— Он правильный вектор выбрал, — подобрал я нужные слова. — Он не собирается делать ставку на город, он делает ставку на Реку. То есть на то пространство, которое эти раскосые ребята сильно не сразу станут под себя подминать.

— Очень хорошо, что ты это понял, — невероятно серьезно произнес Оружейник. — Твоя девочка права, я сознательно провел тебя по трем разным домам, чтобы ты увидел контрасты, чтобы ты понял, кто как к вопросам усиления своего влияния относится. Правда, с «Картелем» я маленько обмишурился, но это ладно. И выводы ты сделал верные. Я так думаю, что не пройдет трех месяцев, как вся власть будет в руках «Азиатского дома» — без всяких спецэффектов, без стрельбы, без мордобоя. Они просто подомнут под себя Новый Вавилон экономическим путем, вот и все. Это как игра в «Монополию».

— Не соглашусь, — сказала внезапно Фрэн. — Без стрельбы все равно не обойдется. Я не знаю, что из себя представляют дома русских или немцев, скажу только за мексиканцев. Когда они поймут, что их подминают под себя, они возьмутся за оружие. Для них это совершенно нормальный способ решения вопросов.

— Соглашусь с ней, — приобнял девушку за плечи Голд. — Так и будет.

— Ну и очень хорошо, если будет именно так, — сказал я им. — Я только за.

— Почему? — удивилась Фрэн.

— Чем больше они будут убивать друг друга, тем меньше вероятность, что кто-то из этих славных ребят вспомнит про то, что где-то вверх по реке есть независимая группа людей во главе с неким Сватом, — пояснил ей я. — А если они весь город спалят — так это вообще будет праздник для нас, мы непременно приедем над чужим огоньком руки погреть. или чуть позже, когда кирпичи остынут, чтобы не обжечься. Времена большого немирья в отдельно взятых местах всегда выгодны для тех, кто там не живет.

Азиз ухмыльнулся, эта тема была ему близка.

— Как цинично, — вздохнула Фрэн. — Но, по сути — так оно и есть. Диалектика.

Диалектика, не диалектика — а так и будет. И вот как тут без автоматического оружия? А еще — десяток-другой портативных ракетометов хорошо бы раздобыть. Кто знает, куда потом те же «мексы» рванут? Азиатов им не одолеть, это рубль за сто. Чесанут вверх по реке — а там мы. Крепость, женщины, раздолье — все, что нужно веселым небритым парням.

— Оставлю я тебе пару ребят, — сказал я Оружейнику. — Следи за обстановкой в городе, если дело пойдет к гражданской войне — сразу мне сообщи об этом, понятно?

— Само собой, — заверил меня он. — Куда теперь? Может — перекусим?

— Дома поедим, — отказался я. — Наши, небось, уже вернулись, надо обсудить, что покупать станем. Душно мне в четырех стенах, надо завтра закупаться и домой отчаливать. Все что надо — я увидел, а остальное не столь важно.

— Тебе не важно, мне важно, — перебил меня Голд. — Давай в деталях — о чем с этим И Синем беседовал.

Наши и впрямь были дома, обсуждали то, что увидели на рынке.

— Блин, чего тут только нет! — затараторила Фира, как только завидела меня. Видимо, за вчерашнее я все-таки был уже прощен. — Представляешь, у них радиодетали на вес продают. Они их лопатками из ящиков черпают!

— Тканей много, — задумчиво произнесла Милена. — Хорошие.

— А еще… — заорал Одессит, но его остановил Арам.

— Сват, не слушай их, — замахал руками он. — Они как дикие, клянусь мамой! «А!», «А!», «Смотри!». Перед людьми стыдно, как с гор спустились!

— Хорошее сравнение, — засмеялся я. — Одессит, черт заполошный, купили тебе «тельник»?

— Купили, — счастливо выдохнул наш наипервейший болтун. — Пока лежит в мешке, натяну его на себя в тот день, как за штурвал встану.

— Значит — послезавтра утром, — поднял указательный палец вверх я. — Завтра шоппинг, послезавтра утром отправляемся домой. Щур — остаешься тут, в качестве курьера.

— Ура! — негромко сообщил всем уже бывший «волчонок». В их ряды ему уже не попасть и «волком» не стать. Для этого есть только одна попытка.

И еще — непременно надо сказать Оружейнику, чтобы он за ним присмотрел. Может, я и ошибаюсь, но все-таки…

— Арам, эта публика сейчас будет орать и перебивать друг друга, — обратился я к южанину. — Ты сможешь сформулировать последовательно и членораздельно, что они присмотрели?

— Конечно, — заверил меня Арам. — Все запомнил, да! И цены, и торговые места.

— Вот и славно, — я сел на стул и вытянул ноги. — Вещай. Места нам неинтересны, а вот цены — очень. Лев Антонович — фиксируй как-то, что почем выйдет, и уложимся ли мы в сумму. Да, десять тысяч, или даже больше оставь себе. Лавку надо все-таки купить, как-то ее обставить… Ну, ты понял.

— Само собой, — заверил меня Оружейник. — Мог бы и не говорить.

— А почему тебе торговые места неинтересны? — спросила у меня любознательная Настя.

— Потому что у меня в одном местном супермаркете есть хо-о-орошая скидка, — сообщил я ей.

При слове «скидка» у девушек, причем у всех сразу, затуманились взоры. Это было слово из той, бывшей жизни.

— У меня было портмоне из натуральной кожи для дисконтных карт, — мечтательно произнесла Милена. — Ох, какие у меня были карты! Даже по двадцать процентов в иные магазины!

— А у меня! — вторила ей Фира — У меня знаешь, какие были!

— Джебе, смену караула к плотам отправили? — негромко, чтобы не вспугнуть девичьи грёзы, спросил я у своего ближника.

— Точно так, — донеслось в ответ.

— Гвозди и прочее Пенко вернули? — это был вопрос репутации.

— Вернули.

— Ну и славно, — я потянулся. — Арам, давай, начинай!

Глава одиннадцатая

Ассортимент «Азиатского дома» потрясал. Нет, не скажу, чтобы у них было прямо вот всё-всё, но и вправду возникало ощущение, что мы попали в гипермаркет, разве только что побродить по его просторам нельзя, а можно только называть товары, которые нам нужны.

— Швейные иглы, — произнесла Милена, загнув еще один палец и пристально глядя на сотрудника магазина «Азиатского дома».

— Для ручного шитья или для машинок, пожалуйста? — уточнил непрерывно улыбающийся продавец.

— Машинок? — озадаченно переспросила Милена. — А у вас есть швейные машинки? Надо же.

— А что тебя удивило? — заинтересовалась Настя.

— Ну, это раритет, — пояснила ей Милена. — А уж расходники к ним…

— Есть, — ответил ей тем временем продавец. — С автоматическим приводом — совсем недорогие, с ножным — те подороже.

— С ножным — это как? — совсем уже опешила девушка.

— Ну-у-у-у, — продавец изобразил некую сцену, в которой Милена явно что-то, в отличие от меня, поняла. — Тут качаете, здесь игла…

— Надо. — В мою куртку вцепились крепкие маленькие ручки. — Сват, купи!

— Хорошо, — покладисто согласился я. — Сколько?

Цена на данный агрегат впечатляла, но я, пожалуй, был готов к подобным тратам — это были хорошие инвестиции.

— Иголок в запас купи, там, наверное, специальные какие-нибудь, — посоветовал Милене Голд. — И ниток.

— А то без тебя не соображу, — задиристо ответила девушка и принялась что-то объяснять продавцу.

По сути, на ней большой шоппинг мы завершали, потратив на это дело довольно много времени. Хоть вроде все было обсуждено и спланировано, все равно что-то забылось, что-то всплыло из памяти уже тут, у азиатов.

И еще — хорошо, что у нас есть корабль, пусть даже такой. Если честно, ряд вещей я бы побоялся везти на плоту, просто в силу того, что они могли бы подмокнуть. Да и наши «Зодиаки» тоже были бы не вариантом.

Ну, и просто вместимость. Нет, удачно с Рувимом получилось договориться, что уж. По крайней мере — пока.

Крупы и семена растений, одежда, обувь и головные уборы (на последнем настояла Фира, аргументируя тем, что при перегреве головы стремительно падает бодрость), слесарный и столярный инструмент, разнообразная утварь для Фрау, вроде сотейников и прочих изысков (благо, стоило это все совсем недорого), проволока и веревки, фляжки, разнообразная амуниция — от доисторической портупеи, которую выпросил себе Голд, до армейских бандан, предназначенных «волчатам», как их отличительный кастовый знак — все это было уже заказано.

И еще масса мелочей, которых просто не перечислишь.

Мы называли наименования товаров, Оружейник отчаянно торговался, правда, безуспешно, а Арам помечал, что уже куплено и сколько у нас денег осталось.

Отдельной статьей расходов пошло несколько приобретений.

Садовый инвентарь, про который я, признаться, даже не подумал — эту идею подсказала Фира. Лопаты, грабли, тяпки и очень недешевые культиваторы, в количестве двух штук, один для крепости, один — для будущей фактории. Я бы и три купил — но дорого. Очень дорого. Что немаловажно — работающие на дизельном топливе, а не на бензине. Последнего у нас почти нет, а вот «дизелька» наличествует. И даже с запасом. И еще сразу, по совету той же Фиры, которая, к моему немалому удивлению, в этом разбиралась, прикупил запас ножей и кое-каких других деталей для этого механизма. Надеюсь, Дарья и ее работники будут довольны.

Собственно, к садовому инвентарю примыкал и другой инструмент — топоры и пилы, этого добра я тоже взял. Полезные вещи, без них никак.

Разные приспособления для нашего пчеловода Пасечника, на этом настоял Оружейник. Как выяснилось, на мед покупателей нашлось немало — он пришелся по душе местным гурманам. Да и азиаты проявили к нему большой интерес, насколько я понял, он был крайне полезен для магов — то ли энергию восстанавливал, то ли служил ингредиентом зелий. В любом случае этот товар был востребован, потому мы закупили кучу всяких устройств, носивших забавные названия, вроде «дымарь» или «хордиальная медогонка». И главное — ведь были они у азиатов. Вот откуда?

Самым же полезным приобретением (и не самым дешевым) оказались средства для перекачки воды, а именно — несколько немаленьких бухт армированных шлангов и помпа.

Вода до сих пор для нас была серьезной проблемой. Вроде бы — на реке стоим, вон в ней её сколько. Ан нет, близок локоть — да не укусишь. Так и таскаем водицу вверх по утесу, расплескивая по дороге половину.

Самым простым было бы поставить помпу на берегу, а после прокинуть шланги наверх, но этот простой путь, увы, был невозможен — больно высок наш берег, нет тут механизмов такой мощности.

Да и в оборонительном плане это был бы не слишком правильный подход — случись чего, этот механизм сразу разрушат, отрезав нас от воды. Или, что вернее, приберут к рукам — вещь-то дорогая. А может и просто какие-нибудь ухари нанесут ночной вооруженный визит, нацелившись именно на нее.

Но, как оказалось, можно обойтись и без реки.

К своему великому стыду я даже не знал, что сравнительно недавно (как раз, когда я шастал по Степи и договаривался с Салехом), некая инициативная группа, возглавляемая Викентием, занялась колодцем, который был обнаружен в крепости еще в первые дни после заселения в нее. Мы тогда его нашли, поорали внутрь, послушали эхо, покидали вниз камушки, обсудили вопрос: «А видно ли из колодца звезды днем?», и забыли, поскольку других дел было много. Я — так точно.

А зря. Колодец-то оказался исправным, просто очень глубоким и засорившимся.

Викентий, с благословения Дарьи и при ее поддержке — она ему дала веревку и нескольких крепких мужичков, — слазал туда, потом почти неделю они по очереди его чистили, а после в нем появилась вода. Причем — в немалом количестве, не сказать — промышленном. Вот только добывать ее оттуда было проблематично — расстояние от створа колодца до воды все равно было изрядным.

Дарья как следует подолбала Рэнди по темечку, чтобы тот сковал ей цепь и крюк для ворота, и тот сделал требуемое, но жизнь это не слишком упростило — колодец был очень глубокий.

Теперь дело повеселее пойдет, поставим эту помпу — и все. Точнее — надеюсь, что так и будет, я ведь в этих делах не ахти какой специалист. Голд вроде покивал, одобрил, а он в таких вопросах всяко лучше меня понимает.

Хотя ведра я на всякий случай тоже купил, жестяные, три десятка. И еще — обода для бочек, нашел я в реестре товаров для продажи такой пункт. Отдам той же Дарье, пускай мастеров для изготовления этих нужных штуковин ищет. Дерева у нас полно, обода есть — так что вперед и с песней. Бочки нам нужны.

Насте и Марике я прикупил по биноклю — небольшому, почти карманному. Зато — с дальномером, штукой для снайперов очень даже необходимой. И порадовался, наблюдая за тем, как Настя подпрыгивает от переполняющих ее эмоций. Марика к этой вещи отнеслась более чем сдержанно, но оно и понятно — после того изобилия техники, которую предоставляли снайперу армейские склады во время нашей службы, этот бинокль кажется просто забавной детской игрушкой.

А себе я не купил ничего. Получается так, что у меня все есть, серьезно. Впрочем — вру — взял себе одну запасную обойму к «кольту». Патроны-то у меня были, а вот запасной обоймы не было.

Оружия не брали — не было смысла, хотя ассортимент был более чем достойный. Но на серьезную вещь, вроде «минигана», у нас не хватило бы денег, а покупать что-то только для того, чтобы купить — это глупость. Слава богу — упакованы не хуже других.

Исключение составили только две покупки — все та же Настя выпросила себе такой же «кольт 1911» как у меня, и Фрэн мы купили облегченный вариант «беретты». Это ладно, пусть будет.

Хотя на будущее я приметил некие «карабины кавалерийские, в комплекте 25 патронов», по смешной цене в триста пятьдесят «мер». Были они совсем уж древней системы, пятизарядные, под патрон 7,62 — зато, как и сказано выше, дешевые. В самый раз, чтобы на них рабов у степняков покупать. Магов и «сводики» практичный Салех мне за них не отдаст, а вот рабов, я так думаю — запросто, особенно, если его подмазать парой стволов уровнем повыше, чем эти.

Как выяснилось после того, как я озвучил желание приобрести этот карабин, при одновременной покупке пятидесяти и более единиц данного наименования, нам будет предоставлена дополнительная суммирующаяся скидка в семь процентов. Нет, определенно, нам есть о чем поговорить с Салехом.

Азизу приобрели камуфлированный жилет с кучей карманов, с трудом подобрав нужный размер. Мой телохранитель был невероятно рад этому приобретению, поскольку до сих пор шастал по пояс обнаженным. Ну вот не было одежды его размера, а рубаху из белой ткани, изъятой у сектантов, которую ему с горем пополам сшила Милена, не надевал принципиально — не нравилась она ему. Еще он выпросил себе ботинки с высокой шнуровкой, после чего долго радостно гладил себя по лысой голове.

Впрочем, каждый из группы получил какой-то подарок, я подумал, что так будет честно. Тор выбрал себе нож, больше похожий на маленький меч, Джебе красовался в новеньких противосолнечных очках (и еще два десятка таких же я прикупил потом, пусть будут, благо стоят копейки), но больше всех был доволен Одессит. Помимо тельняшки, с которой он теперь не расставался, он стал владельцем на редкость потрепанной фуражки, которую он отыскал у какого-то старьевщика, торговавшего с небольшого лотка. Как к нему попал этот головной убор с какой-то нелепой кокардой, что он у него делал — это мне было неизвестно, как, впрочем, и то, с чего Одессит взял, что эта фуражка капитанская. Но теперь у нашего остряка вид был одновременно и величественный, и экстравагантный.

И это я еще опускаю подробности об огромном количестве мелочёвки, вроде зажигалок или карманных зеркалец, которой мы тоже прикупили немало.

Не забыли мы и о детях. Точнее — о них не забыли наши девушки, я-то подобным не заморачивался. Они купили им какие-то сандалики, панамки, шортики, и даже вроде как игрушки. Как по мне — игрушки мы и сами бы могли сделать, чего деньги тратить? Но они так радовались этим покупкам, что я махнул рукой. Да и стоили они недорого, даже Оружейник, который ворчал при покупке каждой единицы товара, не стал возражать.

Финальным аккордом, который мы откладывали на «потом», до полного понимания того, сколько денег у нас осталось, стали две рации — «коротковолновки». Продавец утверждал, что до пятидесяти километров они пробивают без проблем, а на открытой местности — и того дальше. И даже дал гарантию, по которой мы в течение трех месяцев могли сдать их обратно, в том случае, если они нас не устроят. Ну, понятное дело, возврат был возможен в случае сохранения товарного вида. Вышло недешево, более пяти тысяч «мер», но зато бонусом к рациям мы получили четыре переговорных устройства, древних, достаточно громоздких, но зато на солнечных батареях, как и рации.

Фира долго, почти час, возилась с этими агрегатами, чем-то щелкала, что-то крутила, раскладывала антенну, подключала наушники (они шли в комплекте) и непрестанно бормотала себе под нос на «идише».

— Нормально, — сказала она наконец. — Оно того стоит.

— Ты уверена, Фирочка? — Оружейник благоволил рыжеволосой красотке. — Они точно хорошее вложение капитала? Просто это очень дорого стоит.

— Не такое хорошее, как в золото или камушки, дядя Лева, но — неплохое. — Фира погладила бок рации. — Скажем так — если что, вы же все равно ее продадите, причем так, что получите с этого свой маленький гешефт? Даже при потере товарного вида?

— Не все можно продать так, чтобы всем было хорошо, — задумчиво сказал Лев Антонович и обратился к Араму: — Что там выходит на круг?

— Есть небольшой перерасход, — отозвался тот. — Но это за счет неучтенной швейной машинки. Ара, недешевая она.

— Зато полезная, — немедленно ответила Милена. — Чем здесь одежду закупать, я лучше её сама шить буду. Незамысловатую, зато носкую.

Что правда — то правда, помимо машинки она купила еще не слишком дорогих, но очень приличных тканей. Нет, серьезно — где азиаты все это берут?

— Что в сухом остатке? — поторопил его Оружейник.

— Э-э-э-э, — Арам покрутил пальцами в воздухе. — Десять тысяч без малого.

— Нормально, — одобрительно кивнул Лев Антонович, обменявшись взглядами с Эмиссаром. — Нам хватит восьми. Сват, остальное заберешь с собой. Нет-нет, даже не спорь. Мало ли что случится, кто приедет, да и вообще — у тебя должны быть твердые платежные средства. Пусть немного — но должны. За нас не волнуйся, — восемь тысяч — хорошая стартовая позиция, особенно если у нас еще в наличии имеется скидка на все товары здесь, в «Азиатском доме».

— Как скажете. — Я посмотрел на Оружейника, находящегося в прекрасном настроении, на Эмиссара, стоящего за его плечом, на Арама, почесывающего небритый подбородок и понял, что кто-кто, а эти точно не пропадут. Даже если я им вообще денег не оставлю. У них явно есть бизнес-план, и они в убытке не останутся.

— Вопрос, — Одессит почесал затылок. — Как мы это все попрем? В смысле — до корабля.

Он упорно именовал наше новое приобретение гордым словом «корабль».

— Не стоит беспокоиться, — подал голос продавец-консультант, услышавший достаточно громкое высказывание Одессита. — Всем оптовым покупателям, в качестве подарка от нашего Дома, причитается бесплатная доставка в пределах города. Укажите мне то место, куда надо доставить покупку — и мы это сделаем в течение… Э-э-э-э-э… Трех часов. Заказ большой, быстрее не сформируем.

— А пристань входит в пределы города? — тут же уточнил у него я. — Нам туда доставить надо.

— Да, — после секундного раздумья сказал продавец. — Входит. При такой покупке — входит.

— Одессит, сориентируй товарища, — сказал я нашему морячку. — Куда, чего… Арам — на тебе проверка комплектности — все ли, что мы купили, нам доставят. Никто не говорит плохо про «Азиатский Дом», даже не думает — но мало ли? Забудут положить, просто выронят по дороге, это жизнь. Милена, Фрэн — поступаете помощницами к Араму. Джебе, сгоняй домой, возьми пару ребят — и перегоняйте плот с лодкой прямиком к причалу «Дома Земноморья», чего мудрить? Сегодня все загрузим, подготовим — и завтра с рассветом отчаливаем. Домой пора.

— А ты сам куда? — полюбопытствовала Фрэн.

— Туда же, на причал, — ответил ей я. — Они это все туда доставят, но на лодку…

— Корабль, — ревниво поправил меня Одессит. — За лодкой вон, Джебе побежит. А это корабль, и я — его капитан.

— На корабль, — согласился с ним я. — Так вот — на него наши покупки тоже кто-то должен грузить, правда? И на плот. Так что дела есть. А вечером — отвальная для всех. Только без злоупотреблений — завтра же в дорогу. Одессит — по этой причине ты вовсе не пьешь, даже пива.

— Ты же капитан, — невероятно ехидно протянула Фрэн под всеобщий хохот.

Вот и славно. Совсем она вошла в ближний круг, приняли ее ветераны. В отличие от Марики, которая вроде как с нами, а вроде как и нет. Визуально все в порядке — общаются с ней ребята, шутят, а вот определенной сердечности, той, которая может заставить человека жизнь отдать за други своя, к ней никто не испытывает. Странно это — Марику всегда все любили, сколько я ее помню.

Впрочем, и она стала немного другой, не такой как раньше, что-то из нее ушло, некая искра. Будь на её месте кто другой, я бы сказал, что это, возможно, от тех лишений, которые ей выпали, — но это Марика, так что подобный вариант отпадает, не тот она человек. Есть у меня подозрение, что дело в другом, что просто не удается ей стать первой во всем и снова быть «примой» — и в этом ответ на мой вопрос. А может, я и не прав. Мне надо бы с ней при случае поговорить приватно, без свидетелей, понять, что к чему — да только где время взять на этот разговор, кручусь ведь как белка в колесе.

— Забавная штучка. — Голд тем временем подхватил карабин, все еще лежавший на прилавке, дернул затвор и полюбовался на остроносый патрон. — Антиквариат.

— Не то слово, — подтвердил Оружейник. — Но вещь надежная, она лет шестьдесят в строю была. И цена смешная.

— Сват, ты сколько таких взял? — обратился ко мне консильери.

— Один, — ответил я ему. — Зачем больше?

Он явно понял меня, сообразил, что в виду имелось то, что это не более чем демонстрационный образец.

— Давай еще штучек пять возьмем, — предложил он мне. — Тем более, если цена смешная. Пусть будут.

— Возьмите еще девять — и получите скидку в три процента, — немедленно отреагировал продавец. — И еще полсотни патронов к данному виду оружия, сверх прилагающегося к нему боекомплекта.

— Дайте еще три, — вздохнул Оружейник. — Голд, вот только для тебя. Попросил бы кто другой — сказал бы «нет». Но тебе отказать не могу.

— Я запомню это, — очень серьезно ответил ему мой советник.

— Лучше — запиши, — попросил его Оружейник. — Не доверяй памяти.

Про погрузку долго рассказывать не буду — это было что-то невероятное. Когда мы заказывали товары, то даже представить себе не могли, какая это груда вещей. Вроде бы — крупы, ткани, пуговицы, пряжки — все больше вещи небольшие, но когда это все складывается вместе — это такая куча всего!

Добила нас швейная машинка Милены. Я лично полагал, что это нечто компактное, а вместо этого пред нами предстала конструкция, похожая на стол, сверху которой размещался некий агрегат с колесиком справа, а внизу здоровенная чугунная решетка, которую и надо было качать ногой, чтобы машинка работала. Вес этого устройства был под стать его размерам, причем Милена, после того как радостно пообнимала это чудо, немедленно начала вопить, что грузить его надо только на корабль, на другое она не согласна.

Одессит тут же начал орать на нее, говоря о том, что вот эдакую карамору здесь и класть-то негде, тем более что она весит невесть сколько. Ткани — пожалуйста, он согласен, крупы — вообще святое дело, а вот это чугунное диво — фиг он сюда даст затащить.

Милена тут же озверела, замахала руками и сказала, что ему, Одесситу, она в жизни ничего шить не будет. И тем, кто с ним дружбу водит — тоже.

Проще говоря — цирк, да и только. Нет, в следующий раз с собой Дарью возьму, она такие вещи лихо пресекает и разруливает.

В результате все-таки мы закончили погрузку, распределив закупленные ценности более-менее разумно и практично. Все, что могло подмокнуть, отправилось на корабль, остальное — на плот.

Под конец мы закрепили пулемет на носу «Василька», и Настя снова уцепилась за его рукоятки, поводив дулом влево-вправо, и даже издав некий «ты-дыщ».

Народ, устало рассевшийся на причале, с улыбками смотрел на нее. А Азиз — еще и с завистью. Любил он подобные вещи, в смысле — пулеметы. Да и вообще все, что массивно выглядит и громко стреляет.

— Может, на нас нападут? — с надеждой спросила Настя у меня, погладив пулемет, как кошку.

— Не хотелось бы, — ответил ей Голд. — Чистить реку — это теперь наша работа, но если уж это делать по уму, то следует не только уничтожать непосредственно рейдеров, но и непременно выжигать их гнезда, логова, вырезать их до последнего человека. Вряд ли они селятся прямо у реки, они же не идиоты? Значит, надо выходить на берег, гнать их по лесу, искать. Сейчас мы этого сделать не сможем, поскольку везем очень и очень дорогой груз, и будет верхом неблагоразумия оставлять его на рейде и кидаться в лес, бряцая оружием. Вот и выходит, что не надо нам нападений, это будет просто трата патронов.

— Зато надо хотя бы контурно накидывать очертания берегов, — заметил я. — Надо же с чего-то начинать? Потом детализируем, по мере прочесывания.

— Опять я? — опечалилась Настя.

— Ты хоть как-то умеешь это делать, в отличие от нас, — самокритично сказал Джебе. — Я вот и в той жизни прямую линию без линейки провести не мог.

— Моя даже писать не умел, — поддержал его Азиз, явно перепугавшийся того, что его могут заставить подобным заниматься. Не знаю, с чего эта мысль забрела в его лысую голову. — И читать тоже.

— Могу попробовать, — неожиданно предложила Фрэн. — Я черчением занималась. А мой папа географию в школе преподавал, так что я кое-что в картах смыслю.

— Фрэн! — завизжала Настя, перелезла через борт «Василька» и кинулась девушке на шею. — Ты такая лапа!

Начинало смеркаться. День вроде бы и длинный, вроде мы ничего особенного и не делали — всего-то побывали в магазине, да вещи погрузили, — а он и кончился уже.

— Ладно, — поднялся на ноги я. — Перед тем, как пойдем отвальную устраивать, немного побеседуем о кадровом вопросе.

Оружейник тяжело вздохнул — он надеялся оставить при себе Тора, отбывшего в Сватбург и переживавшего по этому поводу. Тор был харизматичен, а потому неотразим для женщин, и хитрый еврей, несомненно, собирался это использовать.

— Здесь остаются… — я сделал паузу, — Щур, но уже не в статусе охранника, а в качестве подмастерья Льва Антоновича. В качестве охранников остаются Амиго и Перстень.

— Да что такое! — экспрессивно всплеснул руками Амиго. — Как большая операция затевается — я все время в тылу. Кровь Христова!

— Ну, не такой уж тут тыл, — заметил я. — Тут тоже веселое место, можешь мне поверить.

Слишком горяч. Нет, не буду я его тут оставлять, еще наломает дров. Или влюбится в какую-нибудь подставную красотку, вообще тогда хоть всех святых выноси.

— Ладно, идешь с нами, — сказал я испанцу, на которого было грустно смотреть. — Лакки, ты останешься. Ты и будешь старшим.

— Есть, — в один голос ответили «волчата».

— Смена прибудет через месяц или около того, — продолжил я. — Вернетесь — из «волчат» станете «волками».

Эти оба были из первого набора, но пока еще значились в учениках. Вот и будет им выпускной экзамен.

В целом, на досуге надо будет подумать о процессе инициации «волчат» в «волков». Ведь приходила мне эта мысль уже в голову, но, как всегда, я отложил её на потом — и неправильно поступил. Эти парни, в определённом смысле, наше будущее, а если говорить прямо — моя гвардия, моя ударная сила. Надо срочно ковать амулеты, продумывать ритуал, что-то такое с налетом мистики — ночь, луна, костер. Эх, жаль создатель этого мира кровь в него не ввел — можно было бы руки резать и закреплять их воинское братство на ней. Зрелищно было бы.

Ладно, обойдемся тем, что есть.

Стоп. Я же сам тут кузни видел, и не одну. Это не монополист Рэнди, тут конкуренция, все делается быстро.

— Лакки, на два слова, — позвал я «волчонка», отвёл его в сторону, где и объяснил то же самое, что некогда говорил Тору.

О том, что главная ценность Оружейник, что если что, то всех бросай — его спасай, и о том, что это должен знать только он один — и больше никто.

Под конец, правда, добавил новые вводные.

— Не думаю, что здесь бумкнет прямо в ближайшее время, — толковал я ему. — Нет, что полыхнет — это точно. Тут и векселя эти, и мексиканцы, на всю голову ударенные, да и в целом — не бывает у такого города, как этот, много правителей. По крайней мере — долго. Раньше или позже власть перейдет в одни руки, таковы законы бытия человеческого. У тех, кто к сильнейшему сразу примкнет, и как та собака, лапы вверх задерет и пузо ему подставит, будет шанс выжить. Потерять независимость, часть влияния, может, даже и имущества — но уцелеть. Остальных заставят кровью умыться. Так вот, к чему я.

Лакки весь обратился в слух.

— Рувим — он не дурак, — очень тихо сказал я. — Он потому на реку и глядит, что умный. Тому, кто захватит город, еще долго будет не до реки, и Рувим там будет править безраздельно. А в городе у него будет лежка — он воевать не станет и сразу уйдет под руку того, кто будет сильнее, то есть — поддержит его в войне. К чему я это говорю? Что это означает?

— Это значит, что его дом будет если не безопасным местом, то защищенным — это точно, — медленно произнес Лакки.

— Вот потому ты и главный, — ткнул его пальцем в грудь я. — Потому что соображаешь быстро и верно. Прогуляйся по маршруту от нашего дома до квартала земноморцев, прикинь все варианты того, как туда можно добраться, минуя людные улицы, то есть так, чтобы ты видел, что происходит впереди и сзади. Сведи знакомство с тамошними безопасниками, они пойдут на контакт.

— В этом случае мне вести к ним только Оружейника? — немного напряженно спросил Лакки.

— По ситуации, — ответил ему я. — Вести можешь всех, но прикрываешь в первую очередь его. И вот еще что — при первой же возможности выводи его из города. Но не ранее того, как все приутихнет, понятно? Ну, и по возможности дай нам знать о происходящем.

— Уффф, — Лакки явно был озадачен. — Может, мне как Амиго, поныть, и ты меня заберешь с собой?

— Да ты раньше времени не паникуй, — похлопал его по спине я. — Думаю, это будет не завтра. Нет, будущее уже наступило, но ты пока не загоняйся на эту тему. Не загоняйся — но будь готов к любому повороту событий. Ты отвечаешь за этих людей.

Может, я и не прав, оставляя «волчонка» здесь за главного. Но Лакки один из тех, на кого я делаю серьезную ставку, и здесь этот парень или закалится, или вылетит из основной обоймы. И потом — тут еще есть Арам, Щур, Перстень, так что ему есть, на кого опереться. Да, о Щуре.

— И вот еще что, — я приобнял «волчонка» за плечи. — За Щуром пригляди — с кем говорит, куда ходит, не появились ли у него новые вещи или деньжата. Ну, вдруг, из ниоткуда. Новый нож, новый ствол, ботинки дорогие.

— Сват, ты думаешь, что он?… — и Лакки сделал круглые глаза.

— Пока нет фактов, я ничего не думаю. Но ты за ним пригляди, и если появятся сомнения, то непременно поделись ими с Оружейником, — задушевно сказал ему я. — А дальше — что он скажет, то и делай.

— А если он скажет убить Щура? — Лакки не рефлексировал, он просто уточнял.

— Убей, — передернул плечами я. — Почему нет? Антоныч просто так приговор никому подписывать не станет, не тот это человек. А если он это сделал — значит, так надо. Да и то — Щур больше не один из вас, он не «волчонок» и «волком» никогда уже не станет. Он доброй волей вышел из ваших рядов.

— Ясно, — судя по всему, последний аргумент был убедительным.

— Эй, девочки, хватит обниматься, — ехидства в голосе Марики было хоть отбавляй. — Не худо было бы перекусить.

— И выпить, — сказал Одессит и поспешно добавил, видимо, увидев лицо Голда: — Мне — чайку, а вам — чего покрепче.

— Идите в «Капитал», — сказал я им. — Мы подойдем чуть попозже.

— Все у них тайны, секреты, — пробурчала Фира.

— Что, так и оставим корабль с грузом и лодки без охраны? — поразилась Фрэн. — Мы так доверяем нашим друзьям из Земноморья?

Молодец. Я сказать ничего даже не успел, обогнала она меня.

— Господь с тобой, — нахмурился я. — Мы никому не доверяем. Что до сторожа — капитан покидает судно последним. Одессит, ты у нас капитан этого роскошного лайнера? Тебе и сторожить.

— Переборщил я с капитанством, — заметил он, безропотно направляясь к «Васильку». — Толку пока мало, а неудобств уже много.

— Взялся за гуж, не говори, что не дюж, — назидательно произнесла Настя, и Фира, соглашаясь с ней, хихикнула.

— А что такое «гуж»? — заинтересовалась Фрэн, но ответа на свой вопрос не получила — никто из нас, не знал, что из себя представляет этот таинственный предмет.

В целом, последний вечер в Новом Вавилоне прошел отлично — я, реализовав свои замыслы, присоединился к уже слегка подгулявшей компании собратьев по оружию и быстренько дошел до их кондиции.

Мы на самом деле замечательно провели время — выпили много пива, съели массу всяких жареных, копченых и соленых вкусностей, проорали десятка два песен, по доброте душевной отправили Одесситу на «Василек» сухой паек и даже поплясали, правда, без музыки, а так, под хлопанье в ладони.

И мне был очень приятен тот факт, что Фрэн все время была где-то рядом. Странно — вроде не мальчик уже, годы мои не те, чтобы менять привязанности и симпатии так быстро, но вот какая штука — с того момента как Милену убили, что-то будто лопнуло у меня в душе. Ну да, вот она, рядом, настоящая, живая… Ну, настолько, насколько мы тут все живые. А все равно — нет у меня к ней нынешней того, что было к той, которая истаяла в воздухе на лесной поляне после автоматной очереди. Исчезло то чувство, как будто ветром его сдуло. Может, это игры разума, а может… Не знаю, короче. Психоанализ — это не мое, копаться в себе — дело неблагодарное.

А Фрэн мне сразу понравилась, еще тогда, когда я ее, истерзанную, в лесу увидел. Вот так.

Наверное, стоило к ней подкатить, пошутить, попробовать обнять, да покрепче, — но вот чуял я — не пройдут тут проверенные веками армейские методы, не та это девушка. Тут по-другому надо, не спеша.

Да и то — в этом плане спешить некуда. И время будет, да и, даст бог, подходящая ситуация тоже. Девчонка она шебутная, вряд ли в крепости усидит, на одном-то месте, а дальних дорог у нас надолго хватит.

И одна из них ждет нас уже завтра. Точнее — уже сегодня.

Глава двенадцатая

Солнце только-только показалось из-за дальней горы, которая виднелась на горизонте, а мы уже находились на «Васильке».

Если честно — момент был волнительный. В топке гудели пожираемые пламенем дрова, волна плескала о борт суденышка, а Одессит, непривычно серьезный, поправлял свою фуражку.

— Чего ждем? — возмутилась стоявшая рядом со мной Настя и нахмурила брови. — Капитан, давай, не томи.

Она, Фрэн, Голд, Милена, Джебе, Фира, Азиз и я стали первыми пассажирами корабля. Остальные отправились на лодку и плот, причем Марика и Ювелир в качестве капитанов, если можно так это назвать. Вообще на корабль хотели попасть все, но он был изрядно загружен нашими покупками, потому решили не рисковать.

— Пары развожу, — важно ответил ей Одессит и потянул шнурок, раздался пронзительный гудок. — Ну, с богом! Азиз, якорь поднимай!

Зимбабвиец кивнул и закрутил ручку какой-то ржавой штуковины, вытянул цепь с якорем из воды, после втащил его на борт и аккуратно положил на носу корабля.

Одессит дернул какой-то рычаг, «Василек» еле заметно качнулся, за кормой заплескало, и мы плавно отвалили от причала.

— Ка-а-а-айф! — завизжала Настя, радуясь, как ребенок.

Труба пыхнула, выбросив вверх столб дыма, Одессит снова огласил окрестности пронзительным звуком сирены.

— Это тебе не плот, — громко и с гордостью заявил наш капитан, вертя достаточно массивное рулевое колесо. — Техника! Ну, вперед по малой.

Через пару минут мы выбрались на середину реки, сопровождаемые прощальными напутствиями как торгового люда, который, несмотря на ранний час, уже суетился на главной пристани и с интересом смотрел на наш «Василек», так и болгар, которые пришли нас проводить на свой причал. Ну, оно и понятно — корабли, даже такие как наша посудина, здесь все еще в диковинку. Да и вообще — чего людям рукой не помахать?

Не тише гомонили экипажи плота и лодки, идущих в нашем кильватере. Еще вчера мы привязали достаточно толстые канаты одним концом к «Васильку», другим — к крюку, вбитому в одно из бревен плота и специальному креплению в лодке, так что теперь людям на них можно было не думать о том, чтобы работать веслами. Это было сделано по совету Пенко, мудро изрекшего:

— Зачем силы тратить? Идете-то вверх по течению, так что если веревка длинной будет, то бояться столкновения не надо.

Он же и крюк для плота нам дал — хороший, длинный. Мы бы и сами догадались, но он нас опередил.

«Василек» набрал скорость — не самую большую, но все равно по нашим меркам приличную, и, попыхивая дымком из трубы, начал удаляться от Нового Вавилона.

— А я рада, что мы домой едем, — сообщила всем Настя, устроившаяся на носу «Василька» рядом с пулеметом. — Не понравилось мне в этом городе.

— Чего так? — заинтересовалась Фира, которая под тентом возилась с рацией, щелкая тумблерами на ее корпусе.

— Бегают все, суетятся, о выгоде думают, — сморщила носик Настя. — Будто на том свете этого им мало было. Ведь какой мир вокруг, только посмотри! «Терра Инкогнита», по-другому не скажешь. А они все на старый лад — купи-продай.

— Ну, мы тоже, в каком-то смысле, все время выгоду ищем, — не согласилась с ней Милена. — Это вообще в человеческой природе заложено — выгоду искать.

— Согласна, — покивала Настя. — Согласна. Но мы-то ее по лесам и долам ищем. А эти… Купил, перепродал… Некоторые из них даже за стены города не выходили. Не мое это. А вот так, на корабле, да в хорошей компании — это настоящая жизнь. Криво сказала, но вы ведь меня поняли?

— Как не понять, — отозвалась Фрэн, которая уже что-то чиркала карандашиком в Своде. — И я с тобой полностью согласна. Слушайте, дымок как приятно пахнет, да? Ну, тот, что из трубы.

— Это потому что дрова, — подал голос Одессит, слышавший из своей рубки весь разговор. — Был бы уголь — пах бы по-другому. И еще — были бы вы тогда все черные, как наш Азизка.

С лодки и плота слышались довольные возгласы — народу явно нравилось то, что самим ничего делать не надо, знай себе глазей по сторонам да в реку поплевывай.

— Не расслабляйтесь там, — заорал я, перегибаясь через борт. — По сторонам глядите. И — не спать!

По себе знаю — плеск волны и солнечные блики на ней убаюкивают будь здоров как.

— Во-о-от, — Фира деловито раскладывала на палубе аккумуляторы из переносных переговорных устройств. — Сейчас подзарядим их на солнышке, а потом как следует опробуем. Один нам, один в лодку, один на плот. Частоту проверим, звук и все остальное.

— Да, вопрос, — оживилась Милена. — А на ночевку вставать будем? В смысле — с выходом на берег и все такое? Или прямо на воде заночуем, как утки? Вопрос не праздный — у нас все-таки естественные надобности есть, вам-то хорошо — встали себе спиной к людям, лицом к воде — и все. А нам как?

Настя и Фира одновременно фыркнули — их этот аспект совершенно не беспокоил, стеснительность они утратили давно. Фрэн призадумалась.

И я тоже — вопрос-то хороший. Нет, с точки зрения отправления естественных надобностей он меня не волновал совершенно, не хватало мне только об этом еще думать. А вот с позиции безопасности — это да. На воде — оно поспокойней будет. Одно дело порожняком идти, другое — с добром и кораблем.

— Лучше бы на воде, — присоединился к беседе Голд. — Так оно как-то надежней.

— Все одно придется остановку делать и к берегу приставать, — проорал из-за штурвала Одессит. — До Сватбурга нам топлива может не хватить, загрузили полешек вроде и немало, но машина их жрет будь здоров как. Не знал я, что она такая жадная до этого дела. Вроде только отвалили — а уже вон, подбрасываем.

Азиз, которого временно назначили кочегаром, высунулся из рубки и закивал блестящей от пота головой, как бы подтверждая — есть такое, жрет. Да еще и пальцем потыкал, как видно — в сторону приборов, висела там пара каких-то кругляшей с делениями и стрелками.

— О как, — переглянулся я с Голдом. — Неучтенное обстоятельство. Я думал — нам до дома хватит.

На самом деле на борт затащили немало березовых чурок, и места они заняли тоже очень даже прилично.

— Тем не менее. — Одессит поправил фуражку. — Запас карман не тянет, так что завтра надо будет сделать остановку, желательно с утра, чтобы дрова на палубе подсохли маленько. Рубить да пилить будем, зря, что ли, инструмент покупали? Я в топку какой-нибудь валежник кидать не дам.

Он не даст! Вот же. Моряк, понимаешь. Спина в ракушках.

Кораблик ходко нес нас по реке, не то что город, но и строения по берегам реки, находящиеся под его протекторатом, давным-давно скрылись из вида. По обоим берегам потянулся бесконечный лесной пейзаж, время от времени сменяющийся небольшими прогалами и полянками.

— А ведь не получится «Василек» использовать для отлова пиратов, — внезапно сказал Голд. — Грустно, — но факт.

— Чего это? — удивилась Настя.

— Да они на него просто нападать не станут, — пояснил советник. — Вот ты бы рискнула устраивать захват пусть и маленького, но корабля, на котором видны вооруженные люди, а на носу установлен пулемет? Я бы — нет. И так понятно, что покосят всё мое воинство еще до того, как оно до цели доберется.

— Разумно, — согласилась, поразмыслив, девушка. — А если пойти от противного? Если машину отключить, а нам спрятаться? Плывет себе бесхозный корабль, пустой…

— Ну да, — язвительно заметила Фира, перебивая ее. — Его с берега такие же, как мы, ребята заметят, решат просто прибрать к рукам, поскольку пустое — значит ничье, а мы их за это покрошим на мелкий винегрет. Отлично придумано.

— Согласна, — не стала с ней спорить Настя. — Не лучшая идея. А как тогда?

— Здравое зерно в твоих словах есть, на флотилию вроде нашей сегодняшней вряд ли кто полезет, только совсем уж оголтелые бандюки, — примирительно сказал я. — И ловить, понятное дело, будем на живца. Пустим вперед лодку, вон, «зодиак». Или, того лучше — плот, если что, его не так жалко будет, не дай бог — стрелять начнут, продырявят нам борта. Ящиков пустых на этот плот нагрузим, вроде как товар куда купцы везут, выберем народ посубтильней, для вида, «переговорник» им вручим — и вперед, вниз по течению. А сами пойдем за ними тихонько километрах в двух, с отключенной машиной, своим ходом. Соответственно, как дело до захвата дойдет — раскочегарим этот агрегат, ну, а дальше дело техники.

— Примитивно, но действенно, — согласился со мной Голд. — Что-то в этом духе я и хотел предложить. Правда, без участия «Василька», с техникой попроще, с «Зодиаками». У них моторы теперь есть, они быстрее передвигаются.

— А трофеи куда грузить? — возмутился я. — Опять же — может, кого из этой публики с собой надо будет взять. И потом — дрова ресурс пополняемый, вон их по берегам сколько. А топливо — нет.

— Резонно, — признал Голд. — Убедил. Слушай, ты становишься жадным, раньше за тобой этого не наблюдалось.

— Вот оно, тлетворное влияние города, — Настя присела рядом со мной. — Был нормальный человек, стал выжига и стяжатель. Фу-фу-фу.

«Василек» весело пыхтел трубой и шлепал лопастями по воде, оставляя за кормой пенный след, и я сам не заметил, как уснул. Даже не отдав остальным команду: «Бдеть, пока я сплю».

Проснулся я, когда солнце уже клонилось к закату, от криков Фиры:

— Ага, вот какой! А вы говорили — не поймаю!

Я поднял голову с плеча Насти, которая так и сидела рядом со мной, и глянул на то, что стало причиной моего пробуждения.

Рыжеволосая красотка держала в руках приличных размеров осетра, который вертелся как ужаленный, стремясь вернуться в привычную ему природную среду и не понимая, за что с ним так обращаются.

Судя по всему, Фира от скуки достала из багажа одну из рыболовных снастей, которые мы с запасом закупили для наших добытчиков. Среди них было все, что нужно — лески, грузила и крючки, так она каким-то образом довела снасть до ума и даже вот, умудрилась что-то поймать.

— …расава! — донеслось до нас с плота — Фира показала добычу и им.

— Чего орешь? — недовольно шикнула на нее Настя, и погладила меня по голове. — Разбудила вот.

Это было трогательно, но как-то не к месту.

— Как ты его вытащила только? — Голд перехватил рыбину у девушки. — Ого. Килограмма три, не меньше. По всему должна была сорваться.

Он посмотрел на Фиру, усмехнулся и лихо выдрал из рыбьей губы крючок.

— Спасибо, — поблагодарила его та. — Поймать — это я могу, а вот потом — мне брезгливо.

— А наживкой что было? — заинтересовался я, забирая у Насти кепи, которое во время сна, как видно, упало с моей головы. — На что ловила?

— На хлебушек, — с готовностью ответила Фира. — Червяков на борту нету.

— Молодец. — Я перехватил уже затихшую рыбину у Голда. — Экая зверюга. У, носатый какой! В нем ведь и икра должна быть.

— В первый раз ловила рыбу! — азартно сообщила всем Фира. — И вот — сразу! Спасибо Владеку, он мне рассказывал, как надо ловить! И про леску с крючком — тоже, ну, что к чему привязывать.

Не ей одной. Наш поляк всех замучил рассказами о том, как он поставил бы дело, будь у него нормальные снасти, я во многом потому их и купил. Если бы мы всем всё привезли, а ему нет, то он нас всех потом достал бы упреками. Особенно меня.

— Готовый ужин, — подал голос из рубки Одессит. — Эдакой красоты на всех хватит, из него уха будет отменная. Сват, может, пока не стемнело — найдем местечко, да и пристанем к берегу? Сразу бы и дров заготовили. Я так думаю, что если завтра с рассветом отправимся в путь, то если даже не до Сватбурга, то до знакомых мест точно дойдем.

— А сколько сожгли за сегодня? — спросил у него я.

— Половину запас, что с собой бери, — подал голос Азиз, который по-прежнему кочегарил. — Быстро гори, я не успевай бросать.

— Ну, не знаю. — Мне, если честно, сходить на берег не хотелось. — Половину сожгли, значит до дома как раз половины и хватит. Нет, я понимаю, надо иметь резерв, но…

— Надо, — горячо сказал Одессит. — Очень надо. Ты пойми — у меня тут специальных препаратов для разжигания нет, кончится сухое топливо — сырые дрова поди, запали. А так — чередовать будем, вот и славно выйдет. Ну, только что дым будет повонючей да погуще, но это не страшно.

— Вот какой ты жадный, — заметил Ювелир. — Расход, сырые… Ладно, Сват не знает, мне-то лапшу на уши не вешай. И потом — положи поленья у топки, они у тебя мигом высохнут.

— Оба правы. Но в целом — запас карман не тянет, — я подошел к борту и посмотрел на береговой пейзаж.

Все то же самое — лес, лес, лес.

— Берега почти пустые, — заметил Голд, подойдя ко мне. — Пока ты спал, мы людей видели только дважды. Одни — явно рейдеры, они на нас ну очень алчно смотрели, однако — не полезли, только руками вслед помахали.

— Я это место отметила, — подала голос Фрэн.

— Есть такое, — подтвердил Голд и продолжил: — Вторые — просто поселенцы, полуголые и с луками. Тоже руками махали, но не с агрессивными целями, явно на борт просились.

— Чего не разбудил? — возмутился я. — Можно было бы с ними поговорить, узнать — что к чему.

— Можно, — подтвердил Голд. — Только вот неудачно они место для беседы выбрали — у излучины. Ну, не разворачиваться же нам было?

— Я и их пометила на карте, — Фрэн помахала Сводом. — Никуда они не денутся.

— На самом деле — больше народу нас видело, — негромко произнесла Милена. — Я словами объяснить не могу, но вот как-то ощущаю иногда — на нас смотрят люди из леса, только показываться не хотят.

Верю. В такое — верю. Опять же — может, остатки того дара, который у нее был, а после смерти исчез, так о себе знать дают.

— Так что с ночевкой? — Одессит высунулся из рубки и глянул на небо. — До темноты часа два — два с половиной осталось. Пока якорь бросим, пока дрова заготовим — это все время.

— Ладно, будь по-твоему, — согласился с ним я. — Надо только место подходящее найти, чтобы открытое пространство. И еще — на мель бы не сесть, осадка у «Василька» хоть и низкая, но он не лодка.

— Не беспокойся, командир, все будет как надо, — повеселел Одессит. — Слово даю.

Он дернул шнурок, и над рекой поплыл гудок.

— Тьфу, балбес, — сплюнул я за борт. — И так шумим будь здоров как, так он еще всем сообщил — «Мы тут».

— Лучше не придумаешь, — согласился со мной Голд.

— Да вот еще что, — я повернулся к нему. — Надо завтра к нам на борт кого-то из «волчат» взять, практикантом к нашему «морскому волку». Управление тут не сложное, но практика все одно нужна. Надо, чтобы этим делом овладело несколько человек, понимаешь меня?

— Само собой, — подтвердил Голд. — И чего — завтра? Сегодня и назначим кого-нибудь, из тех, кто побашковитей. Кстати, я бы предложил не из «волчат», я бы предложил Павлика. Ну, а что? Голова у него варит, да и дело ему нужно, а то мотается парень по крепости, никак себя не найдет. А человек-то он хороший, правильный.

Стыдно, я мог бы и сам додуматься до такой простой вещи. Это да — Павлик как-то никак не мог себя найти в нашей жизни, при этом всячески пытался доказать, что он очень полезен, я это видел, но все забывал ему что-то подобрать по душе и способностям, дел-то вечно полно, а времени мало. А тут прямо под него место — помощник капитана. Да и с Одесситом он ладит.

— Быть по сему, — обрадовался я. — Отличная идея. К тому же он готовый локатор со своими ушами, где ему еще быть, как не на корабле?

Вскоре нашлось и место под ночлег — русло реки делало небольшой изгиб, где образовалась такая же неширокая отмель, на ней мы могли замечательно разместиться. И лес, источник топлива, виднелся относительно неподалеку, за небольшим бугорком, то есть таскать стволы деревьев для распилки не слишком далеко будет. Опять же — бугорок этот отмель от леса изрядно прикрывает, хоть вроде и невелик, но вот так сходу нас не выцелить будет.

Одессит не соврал — якорь он бросил недалеко от берега, но и днищем «Василек» по песку не скреб.

Мы, правда, все-таки вымокли, хоть и незначительно — пришлось сигать с борта в воду, так сказать — легкая компенсация за желание относительно комфортно провести ночь, чем вызвали смех у пассажиров с лодки, которые лихо отшвартовались у самого берега. Те, что на плоту — те не смеялись, а понимающе сопели. Его на берег затаскивать не стали, просто подтянули вплотную к «Васильку».

Громче всех смеялся Одессит, а после показал нам специальную лесенку, которая имелась на «Васильке» для подобных случаев.

Если честно, — плавание — это здорово, но твердая земля под ногами — это другое дело. Да и места тут были славные — лес оказался самым что ни есть для нас подходящим, — светлый березнячок, с деревьями подходящей толщины, которые «волчата» с молодецкой удалью принялись валить одно за другим, для последующей распилки. Я их еле остановил, поскольку столько, сколько они нарубили, нам было просто не нужно. У нас на такое количество дров просто места на корабле не было.

Да еще и с грибами, в которых Настя опознала «боровики», точь-в-точь как те, которые были на старой Земле. Причем их было здесь невероятно много, то, что наши предки называли «косой коси».

— Сюда бы девчонок из Сватбурга, — вздыхала она, глядя на это изобилие. — Собрать бы, да засушить.

— Возьми, нарви и в крепость отвези, — посоветовала ей Фрэн, собиравшая сушняк для костра. — Кто тебе мешает?

— Прочервивеют, — печально ответила ей Настя, поднимая с земли приличных размеров сухую лесину. — Не довезем. Их надо сразу чистить и на веревочку нанизывать, а потом сушиться вешать. А так…

Работа кипела до темноты — одни деревья рубили, другие их носили, а третьи — пилили, для этого дела мы распатронили тюк с закупленными инструментами. Финальную точку ставил Ювелир, лихо орудуя колуном и превращавший чурки в потенциальное топливо. Я было попросил у него дать мне тоже расколоть один кругляш, но успеха не достиг — лезвие топора застряло в сырой древесине, не желая двигаться ни туда, ни обратно. Вот же, это тоже, оказывается, целая наука. А у Ювелира они раскалываются как миленькие.

В этом процессе не участвовали только двое — Одессит, отказавшийся покидать «Василек» и сейчас спящий, поскольку ночью он решил сам нести на нем вахту, и Марика, которая до пробуждения нашего капитана согласилась побыть часовым у плавсредств. Впрочем, на темное время я все равно одного Одессита дежурить не оставлю, поставлю корме него еще одного часового, от греха. Безопасности много не бывает.

Когда стемнело, на травке красовалась приличных размеров поленница, которую зевающий Одессит, все-таки соблаговоливший ступить на землю, милостиво одобрил.

— Им бы таки подсохнуть, — не удержался от замечания он. — Нет, отцы-командиры, вы как хотите, а надо делать отдельный склад для топлива моей «ласточки».

— Кого? — одновременно спросили Фира и Фрэн.

— Ну, то она для вас, прости господи, «Василек», — язвительно ответил им Одессит. — А для меня — «ласточка». Это не имя собственное, это я ее так любовно зову.

— Совсем сбрендил, — печально констатировала Марика. — Вот такая у него любовь. Ладно, давайте уху есть, вроде она готова.

Из котла, висящего над костром, и вправду валил аппетитный пар.

— Это разве уха? — Одессит залез ложкой в варево, зачерпнул, аппетитно подул на нее и отправил в рот. — Ну да, перец есть и соли в меру, но вот где картошечка? И еще туда стопочку водки надо было влить.

— Пошел вон! — не выдержала Марика, которая нынче была за повара. Она вообще не терпела, когда ее кто-то критиковал, особенно в тех областях, которые ей удавались. — Кто-то сегодня несет вахту на пустой желудок!

— Чего, чего? — перепугался горе-дегустатор. — Что вы такая нервная, милая дама? Холоднокровней! Я же сказал — божественно, перца и соли в меру, такое мало кому удается сделать, всякий раз — или переперчат, или недосолят. А вы соблюли пропорции! А что до картошечки и водки — так они все только портят.

— В последний раз ты ел уху, которую варила Фрау, — заметила Настя, протирая свою ложку краем майки. — Я непременно ей передам твои слова, уверена, что она их оценит по достоинству.

— Вот до чего вы, женщины, мстительны и нетерпимы к чужим ошибкам, — патетично изрек Одессит. — Ну, оговорился человек, бывает. Нет же!

Надо нам на «Василек» несколько тарелок определить, из тех, что мы в бункере взяли. Не скажу, что зазорно по кругу из котла черпать, но это хорошо с кашами или чем-то таким. Супы удобнее все-таки каждому из своей тарелки есть.

Очень скоро ложки застучали по дну, а осетр превратился в кучку хрящей забавной формы.

— Вот интересно, а они на самом деле такими вкусными были? — спросила Фрэн, глядя в костер. — В смысле — осетры. Ну, на той, старой Земле?

— Не знаю, — пожал плечами я. — Там я их не едал ни разу, это было слишком дорогое для меня удовольствие. Марика, ты их пробовала?

Марика в той жизни была дочкой ну очень богатого человека, так что если кто и пробовал осетрину — так это она.

— Я белугу как-то ела, — ответила она, подбрасывая в костер хворост. — Она тоже из осетровых. Меня отец с собой на прием в посольство «Семи Халифатов» взял, вот там ее подавали. В Халифатах, по слухам, осталась единственная ферма, где их выращивали, в смысле — этих рыб, но они стоили столько, что даже мой папка не стал бы ради кулинарной забавы платить такие деньги. Тогда эту белугу на составные части разобрали минуты за две, одна голова осталась. Ну, и я ухватила кусочек.

— И чего — похожа на местную? — с интересом спросила Фрэн. — По вкусу?

— Не помню, — немного растерянно сказала Марика. — Серьезно. Вкус — это же не лицо человека и не цифры, он забывается. Помню, что было вкусно, а так, как сейчас, или как-то по-другому — не помню.

— Да какая разница, — сытым голосом сказал Ювелир. — Так, не так… Вкусно? Сытно? И хорошо, и ладно. Главное-то это.

— На самом деле мне ту Землю жалко, — Милена заметила наши гримасы, говорящие «Опять она за свое» и нахмурилась. — Да не проповедь я завела, я о другом. Просто представьте — там же когда-то было так, как здесь! Леса с деревьями, реки в которых можно было купаться, и в которых водилась рыба. Не просто рыба, а та, которую можно было есть! И всё ведь профукали! Сами люди — вот это всё!

— Человек — такая сволочь, что у него это просто, — подтвердил Одессит. — Ладно, я на «ласточку» пошел, буду ее стеречь. Ох, чую, не будет мне больше в этой жизни покоя, переселюсь я на причал из Сватбурга. Мне же не уснуть теперь, понимаешь, все будет казаться, что её вот-вот вражина угонит!

И он, сняв ботинки и закатав штаны, пошел в сторону реки. И еще прихватил длинную палку, он настоял на том, чтобы ему ее вырубили. Он ей в будущем собирался дно промерять, в случаях вроде сегодняшнего. Чтобы на мель не сесть.

— Вот так с ума и сходят, — со знанием дела заявила Фира. — Точно вам говорю.

— А я ему завидую, — неожиданно сказал Павлик. — Серьезно. У человека появилось дело, настоящее.

Мы с Голдом переглянулись, — было приятно убедиться в своей правоте.

— У людей, — громко сообщил я. — У него — и у тебя. С завтрашнего дня ты официально его помощник. Перенимай опыт, учись рулить… Или как там это называется? Управлять? Ну, неважно. В общем — ты с завтрашнего дня запасной рулевой, штурман и так далее. И на совесть учись, смотри у меня.

— Ура! — абсолютно искренне сообщил окружающим Павлик. — Ура-ура! Я теперь тоже буду «морским волком»!

— Скорее — речным, — подметила Марика и попросила его: — Только ты замашки одесситовы не впитывай, хорошо? Ты славный мальчик, не уподобляйся этому…

— Я все слышу, — донеслось до нас с реки. — И память у меня хорошая. Хотя — я со всем сказанным согласен. Павлуша, не тяни, иди сразу к дяде Жоре, поговорим о твоих обязанностях.

— Нет уж, — после этих слов я сразу заподозрил, что дядя Жора умудрился каким-то образом купить в Новом Вавилоне бутылочку с чем-то спиртосодержащим, и сейчас ему нужен собутыльник, а не собеседник. — Хотел дежурить — дежурь. Все, отбой по подразделению, кроме караульного. Ранго, твоя вахта первая, через три часа разбудишь Стакса, за ним, последним, дежурит Джебе.

В принципе я бы мог и сам подежурить — я днем хорошо придавил ухом, но, с другой стороны — не командирское это дело. Особенно, если подчиненных хватает. А я вон, полежу спокойно раз в кои-то веки, на бугорке, точнее — под ним, на звезды посмотрю. Очень они тут красивые.

Вскоре лагерь затих, только потрескивали дрова в костре, похрапывал Ювелир да что-то тихонько напевал себе под нос Ранго.

А вскоре, неожиданно для себя самого, уснул и я, похерив все надежды на созерцание небесных светил и размышления о вечном. Видно — требовал этого организм. Да и Настя, как обычно пристроившаяся рядом, уж очень уютно сопела носом.

Вот только нельзя сказать, что мне удалось уж очень долго поспать. Меня разбудили, судя по небу, которое только-только начало светлеть, часов через пять, причем совершенно бестактно тыкая в плечо.

— Ти-хо! — приложил палец к губам Павлик и огляделся. — Тихо!

— Что? — не подумал и возмущаться я — лицо у парня было встревоженное.

— В лесу, — он махнул в сторону березняка, где мы недавно махали топорами и пилами. — Там люди.

— Ты их видел? — подобрался я.

— Я их слышу, — потыкал пальцем в ухо Павлик. — Еле-еле, на грани звука. Они очень тихо переговариваются, я почти ничего не могу разобрать. И еще иногда что-то там брякает, наверное — оружие. Или амуниция. Днем я бы их вообще не услышал, просто сейчас ночь, звуки дальше разносятся.

Повезло нам, что мы ушастого Павлика с собой взяли. Нет, возможно, что мы и так бы отбились, но непременно были бы жертвы, ночной бой — дело такое. Тем более — внезапный. А особенно, если атакуешь не ты, а тебя.

— Голд, Ювелир, — прошептал я ему. — Буди их и сюда — нас из леса не видно будет. Потом остальных поднимем.

— Я остальных разбужу, — прошептала Настя. — Чего тянуть?

Вот егоза, уже проснулась.

— Никаких особых телодвижений, — приказал я. — Проснулись — и лежат, чтобы этих стервецов не спугнуть, так что — давай ползком, потихоньку. Костер почти погас, так что никто тебя особо не увидит. Но чтобы все лежали, как лежат, на ноги не вскакивали. Если они там оружием брякают, то сдуру и стрелять могут начать, раньше времени, оно нам не надо.

Через пару минут защелкали предохранители на автоматах — людей мы воспитали на совесть. Никаких лишних вопросов, никаких «а?», «чего?», «не понял?». Лежат и вроде даже как храпят.

Голд, Ювелир и Марика подползли ко мне, благо все они лежали не рядом с костром, их движения было со стороны леса отследить сложнее. Да и впрямь потух почти костер на нашу удачу, еще немного — и останутся одни угольки, от которых света — чуть.

— Сколько их? — перво-наперво спросил Голд.

— Не знаю, — виновато ответил Павлик. — Человек семь, может — десять. А может и больше. Голоса неразличимы, поди пойми.

— Все Одессит с его сиреной, — проворчал Ювелир. — Если бы не дудел, то про нас никто бы и не знал.

— Да прекрати ты! — шикнул на него я. — Нашел время. Если они до сих пор не напали, значит, ждут раннего утра, не хотят в ночной бой влезать. Ну, оно и понятно — темно, кто, чего, где — неясно.

— «Час волка» — лучшее время для такого дела, — согласился со мной Голд. — Часовой зевает, остальные крепко спят и видят сны.

— Классика жанра, — кивнул я и глянул на небо. — То есть через часок начнут, если не раньше.

— Они потому и зашебуршились, — предположил Голд. — Светать начало. Молодец, Павлик, считай, что ты сегодня уже не зря день прожил.

— Значит так, — я повернул голову к Ювелиру. — Предупреди Ранго и Фиру, на вас — река. Они и оттуда могут пойти, чтобы отсечь нас от плота и лодок.

— Или просто ударить с двух сторон, — добавил Голд.

— Да, — согласился с ним я. — Река не трава, беззвучно не подплывешь и человека с рыбой не спутаешь. Да и видимость там получше, чем здесь. Но раньше нас не начинайте, понятно? Ну, если только совсем уже иначе никак будет, если они на борт полезут. Сдается мне, наш капитан таки уснул, не дай бог они его прикончат.

— Понял, — ответил Ювелир и, извиваясь змеей, пополз в сторону реки.

— Лучше бы и уснул, — заметил Голд. — А то он вперед нас начнет палить и все испортит.

— А если они не убивать пришли? — задумчиво произнес Павлик. — А просто ждут, пока мы проснемся, чтобы законтачить? Ну, мы-то тоже с оружием, мало ли, не разберемся, стрелять начнем.

— Тебя Милена не кусала в последнее время? — зло прошептал я. — Если они мирные, то мы их в самом скором времени не убьем, вот и все. Да, Голд — мне нужен хотя бы один живым, расстарайся уж. Коль пошла такая пьянка, надо и их базу выпотрошить.

— Кто-то вышел из леса, — прошептал Павлик. — Точно-точно, один. Сюда ползет… Или что-то в этом роде.

— Выслали разведку, — привычно обменялись взглядом мы с Голдом. — Все спим. Джебе, ты кемаришь.

Джебе, так и не поменявший позу с самого начала этого кипеша, понятливо кивнул и опустил голову на грудь.

Разведчик подполз минут через семь. Надо заметить, что это был очень плохой разведчик — он шумно полз, громко сопел, взбираясь на бугорок, и вдобавок пару раз шмыгнул носом, разглядывая спящих нас. Если бы я на самом деле спал, то запросто бы проснуться мог, не говоря уж о Джебе, который такое недоразумение точно срисовал бы.

Но — пусть его, мы спим и крепко. И видим сны. А ты ползи, приятель, ползи и скажи своим, что все тихо, и что часовой у нас лапоть, причем — сонный.

Так и вышло — посопел соглядатай, посопел, да и отправился восвояси, понес командиру благую весть.

— Азиз, когда начнется, то твоя позиция здесь, — показал я зимбабвийцу на вершину бугорка. — Причеши их, но помни — один должен остаться живой. А лучше — двое.

Азиз улыбнулся и довольно зажмурился, предвкушая стрельбу по движущимся мишеням.

Глава тринадцатая

Они напали на нас не сразу после того, как их разведчик вернулся в лесок, они выждали еще минут тридцать, дотянув до того момента, когда ночная темнота сменилась серостью наступающего утра.

И только когда на пространстве между березняком и рекой протянулись сизоватые нити тумана, наконец показались темные пятна, по одному выползающие из рощицы. Было их человек двенадцать, или около того — точно я не считал, не до того было — высунулся только на секунду, когда Павлик шепнул: «Пошли», увидел эти тени и сообразил, что лидер их, кто бы он ни был, кое-что в военном деле смыслит — половина заходила слева от бугорка, половина — справа. Хрестоматийные «клещи» — зажать с двух сторон и в ножи. Или того проще, — из автоматов стегануть — и всего делов.

Нет, если бы не Павлик — еще неизвестно, как бы это все закончилось. И, если честно, то во многом это моя вина. Не хотел ведь на берег выходить, собирался, как утка, на воде спать. Вот и надо было так делать.

Да и не кончилось еще ничего. Все только начинается. Тьфу, какая банальщина в голову лезет. «Все только начинается». Прямо название для книжки какой-нибудь.

А эти, из рощицы — они спешили. И еще, как видно, доверяли своему разведчику — и не подумали подбираться к нам ползком, просто, стараясь ступать беззвучно, почти бежали к нам. Зря, если бы ползли — нам было бы сложнее, а так… Это просто тир, а не война.

— Азиз, глянь-ка вправо, — сказал своему телохранителю я. — Только осторожно, не спались.

Негр не стал высовывать голову поверх бугорка, он оценил происходящее сбоку и одобрительно поцокал языком.

— Ну так и давай, работай по тем, что справа, — решил я. — Чего тянуть? Тех, что слева — не трогай, ясно? Голд, как минимум двое нужны мне живыми. И не высовывайтесь, может, у них тоже снайпер есть.

Последнее было адресовано ко всем остальным, люди понятливо закивали.

Собственно, никто уже особо не скрывался, — из леса нас было не увидеть — туман густел на глазах, да и сумерки, особенно утренние — они обманчивы.

Сухо лязгнули сошки пулемета, Азиз повел плечами, и гулкая очередь разрезала тишину.

— Четыре, — проревел он недовольно. — Еще два! Куда бежать? А?

Следом за ним заговорило несколько автоматов по левому краю бугорка — Настя и Марика били на поражение, Голд и я лишали заметавшихся буквально шагах в двадцати от нас людей возможности отступить в лес.

Одетые по принципу достойной бедности, но при этом с разномастным огнестрельным оружием в руках, они явно растерялись, не ожидая подобного развития событий. Трудно вот так сразу перевести себя из категории «охотник» в категорию «дичь».

— Оружие на землю, руки вверх, встать на колени! — заорал я, прекратив стрелять.

— Щас! — завопил один из них, и выстрелил в мою сторону. Пуля колупнула землю рядом со мной.

— Ну и дурак, — заметила Настя, явно жалеющая о том, что не взяла с собой «снайперку». Хотя на таком расстоянии она была бы куда менее эффективна, чем автомат.

Впрочем, и из него она буквально срезала этого крикуна.

Азиз тем временем добил оставшихся двух противников со своей стороны и алчно глянул на то, как идут дела у нас.

У нас все было хорошо. Один из ночных гостей выполнил мою команду, бросив затрапезный карабин на землю и встал на колени, заложив руки за голову, еще один получил ранение, которое свалило его с ног, а третий, последний из уцелевших, стоял и смотрел в нашу сторону. Пистолет (а именно им он и был вооружен) этот человек не бросал, но и стрелять не спешил.

А больше никого не осталось, остальные стали кучками одежды.

— Ствол на землю! — крикнула Настя, беря его на прицел. — У тебя пять секунд, и они уже идут.

— Еще и женщина, — донеслось до нас. — Вот позорище-то, а!

— Не стрелять! — крикнул я, поняв, что это их лидер.

Лидер — это хорошо, если он не совсем дурак, то можно будет с ним как минимум пообщаться. А вот уже после…

— Всех погубил — и сам в плен попал! — досадливо сказал тем временем он. — Ладно, проиграл — и проиграл. Авось, в следующий раз повезет больше.

Он очень быстро засунул дуло пистолета себе в рот и нажал на спусковой крючок.

Выстрел мотнул его голову назад, и он истаял в воздухе.

Все-таки дурак. Не сказать хуже.

— И слава богу, — одобрила его поступок Марика. — Явно же псих. А ну, как покусал бы нас, что тогда делать?

— Эй, ползун, хорош в червячка играть, — крикнула Настя раненому, который все еще не терял надежды улизнуть от нас в лес, и дала короткую очередь, вырвавшую траву прямо перед ним. — В следующий раз попаду в тебя.

— Да насрать, — донеслось до нас.

— Вот и стоило патроны тратить, они денег стоят, — проворчал Голд, неодобрительно глянув на Настю. — Он и так никуда не уползет.

— Не стреляйте! — заблажил тот, который поднял руки. — В меня не стреляйте только, я сдаюсь.

— В лесу кто остался? — громко спросил у него я.

— Да, двое, — тут же последовал ответ. — Только они уже, наверное, убежали, такой у них приказ был, если что-то не так пойдет.

— Крыса, — сказал, как плюнул, раненый. — Твое счастье, что я ствол обронил.

— Джебе, Ранго — проверьте, — приказал я «волкам». — Только осторожно, вдруг не убежали. Не хватало еще вот так, дурняком, пулю схватить.

— Живыми? — уточнил Джебе коротко.

— Без разницы, — поморщился я. — Вон тот все равно расскажет нам то, что мы хотим услышать.

Два «волка» буквально выбросили себя из-за бугорка на поляну и устремились к лесу, достаточно умело «качая маятник».

Нет, не зря на них Жека с Наемником время тратили, кое-чему научили.

— Я вам покажу! — раздался от реки громкий вопль Одессита, а после на палубе появился и он сам, в тельняшке, труселях до колена, фуражке и с автоматом в руках. — Мой корабль! Что? Где! Всех убью!

И он, прижав приклад к животу, дал длинную очередь. Стоящий на коленях налетчик со страху повалился на землю — подумал, что в него стреляют.

— Проснулся, родимый, — по-матерински сказала Настя. — Стас, давай он кому-нибудь передаст свой опыт управления этим корабликом, а потом мы его в янтарь упрячем, хотя бы на пару месяцев. У всех должен быть отпуск — и у нас тоже.

— Еще один транжира! — возмутился Голд. — Слушай, Сват, давай ему наган дадим, а автомат отберем, накой ему вообще оружие? Так всем лучше будет!

— Угомоните его, — рявкнул я. — Ювелир!

— Ша, Жора, ша! — замахал руками Ювелир. — Уже все кончилось, ты всех победил! Корабль спасен!

— Да? — недоверчиво спросил у него Одессит. — А я-то уж! Стрельба, понимаешь!

— «Мой корабль». — Голд перевернулся на спину и, сорвав травинку, сунул ее в рот. — Смелое заявление.

— Да и шут с ним, пусть думает, что хочет, — тихонько засмеялся я. — Так даже лучше, за своим ходят лучше, чем за общим. Я другое думаю — мало ему одного Павлика будет.

— Чего это? — обиделся наш ушастый друг. — Отчего такое недоверие?

— Причем тут это? — даже удивился я. — Не в недоверии дело. Кочегар вам еще нужен. Или ты у печурки собираешься все время торчать? Ну и наконец, вам юнга нужен, для «поди, подай, принеси». Надо будет у Салеха какого-нибудь мальца побашковитей прикупить. Наши или малы слишком, или наоборот уже доростки, на юнгу не тянут.

— Лопухнулись мы, — с печалью посмотрела на Павлика Марика. — Надо было еще три-четыре тельняшки купить. Была бы почти форма для наших водоплавающих.

— Да прямо, — подала голос Фира, перебравшаяся к нам. — Ты думаешь, Жора один «тельник» прикупил? Как бы не так. Я сама не видела, врать не буду, но вот этот зуб даю — у него еще штук пять где-то заначено. Или даже больше. Он о чем-то с Арамкой шептался, я сама видела.

— Пусто, — донеслось до нас из леса. — Нет тут никого.

— Выполнили эти двое приказ. — Голд выплюнул травинку. — Плохо. В лагерь свой они побежали, как бы нам теперь тамошних обитателей не пришлось по лесам искать.

— Не факт, что мы туда вообще пойдем, — возразил ему я. — Если близко — еще ладно, а если туда пару часов ноги глушить — да пропади он пропадом. Вон, вызнаем, где его расположение, потом сюда Наемник или Ювелир нагрянут и зачистят его.

Вот сказал я «зачистят» и сам засомневался. А что значит — «зачистят»? Женщин и детей убивать, что ли? Это вряд ли. Нет, мужской пол весь под ноготь, а с остальными что делать? Штука в том, что они ведь сразу, как только мы скроемся, побегут своих покойничков искать. И ведь найдут, и расскажут им о том, каков был их промысел — и все завертится по новой.

Но и стрелять я в них не хочу. Вот так, просто. Да, задачка. И отдавать такой приказ тоже не стану, вряд ли он всем придется по душе. Не стоит понапрасну до такой степени ломать людям психику. По крайней мере — пока.

Впрочем, если до такого дойдет, то на этот случай у меня есть Азиз. Ему вот все одно, кого убивать. А в лагере осталась Китти, эта девочка, сдается мне, тех же кровей, надо будет это при случае проверить. И еще у меня есть Настя, которой вообще нормы и правила не писаны.

Нет, ну какой упорный этот ползун. И вон, скорость увеличилась, как видно «бодрости» прибыло. Смотри-ка ты, к пистолету ползет, к тому, что от самоубийцы остался, и почти ведь добрался. Интересно, в кого стрелять хочет — в нас или в вон того, что так руки и не отпустил?

— Ну-ну, — подойдя к сопящему человеку, я опустил свой ботинок ему на руку. — Не надо начинать по новой то, что уже не получилось.

— Просчитался Свен, — признал человек, тяжело дыша. — А я ведь ему говорил.

— Бывает, — согласился с ним я. — Воинское счастье — оно как качели, — то ты наверху, то кто-то другой.

Я снял ногу с его руки и, засунув носок ботинка ему под живот, рывком перевернул этого бедолагу на спину.

Тот даже не посмотрел на меня, вместо этого уставившись в совсем уже посветлевшее небо.

— Далеко отсюда ваш лагерь? — спросил я у него. — Много там народу осталось?

Человек молчал, глядя ввысь.

— Гордый? — поинтересовался я у него. — Смелый?

— Есть маленько, — наконец произнес он.

— Чего же ты, гордый да смелый, на нас в ночи попер, спящих людей убивать собрался? — присел я около него на корточки. — Не увязывается это как-то с твоим мировоззрением.

— Да не стали бы мы вас убивать, — помолчав, сказал он. — Ну, может, стрельнули бы кого, если уж совсем человек в бутылку полез — но и только. Остальных бы отпустили.

— Ну, это в корне меняет дело, — немного ернически сказал я, под смех остальных. — Если так — то конечно. А если бы наши девочки за оружие похватались, тогда что? И в них стреляли бы?

Молчал человек, сопел, губы жевал. То ли сказать было ему нечего, то ли просто говорить со мной не хотел.

— Лагерь недалеко, — подал голос второй выживший, заставив своего соплеменника зарычать от злости. Был он юн, тщедушен и обладал каким-то невероятно белым лицом. Альбинос просто, по-другому не скажешь. — Я проводить могу, только пообещайте не убивать меня. А еще лучше — возьмите меня с собой, мне этот лес уже поперек глотки стоит. Я уж про компанию и не говорю.

— С собой, говоришь? — я внимательно смотрел на лицо человека, лежащего передо мной. — Подумаем. Недалеко — понятие относительно. Сколько по времени дорога займет?

— Минут двадцать, не больше, — зачастил пленный. — Мы ведь потому про вас и узнали — вы же гудок дали, мы его услышали — и ну к реке. А тут вы как раз якорь бросаете.

— Ты как в воду глядел, Стас, — Марика посмотрела в сторону нашего «Василька». — Вернемся — сама этот шнурок сигнальный перережу.

— Ну, Свен и говорит: «Это судьба», — зачастил белолицый. — Так и сказал, что именно она вас сюда привела, прямо к нам. А вот он, Брут, ему возразил. Он предложил пойти и сначала с вами просто поговорить, мол — не все же бандиты и убийцы, есть где-то и нормальные люди.

— Так и было? — остановил я рукой трескотню пленного и наклонился к раненому. — Он правду говорит?

— Какая разница? — Брут наконец перевел взгляд на меня. — Все мертвы, что уж теперь.

— Пойдешь под мою руку? — спросил я у него внезапно для себя самого. — Мы нормальные люди, ты был прав. Да, мы стреляем, но только для самозащиты. Или в тех, кому жить не стоит вовсе. А что до этого конфликта — так хорошая дружба, она всегда с драки начинается.

— Нет, — подумав с полминуты, ответил Брут. — Те, кого вы убили, все равно будут между нами стоять. Да и сам я не забуду, что вас убить хотел, какая тут дружба.

— Позиция, — уважительно сказал ему я. — Может, ты и прав.

Я встал на ноги, поднял с земли пистолет, до которого он так и не дополз, и выстрелил ему в лицо.

— Свен — это тот клоун, который себе дуло в рот засунул? — спросил я у совсем уж побелевшего пленника. — Да?

— Да, — замотал мозгляк головой так, что она, казалось, сейчас от его цыплячьей шеи оторвется. — Он был наш командир.

— Дурак он был, — зло сказал я и повернулся к Голду. — И ты знаешь, что самое обидное? Они ведь, судя по всему, были нормальные люди. Вот этого Брута я бы вообще с руками оторвал, правильный мужик-то. Вот чего он этого Свена слушал, а?

— Свен в прошлом был военным, — подал голос пленник. — Его и слушались все. Он нас многому учил.

— Ну да, военным, — я досадливо повертел головой. — И всех положил за просто так.

— Слушай, а если он, ну вот этот, — Фрэн показала на траву, где лежали обноски Брута, — тебе пришелся по душе, то зачем ты его убил?

— Потому что другого варианта не было, — ответила за меня Настя. — Да и не убил его он, а, считай, услугу оказал. Этот Брут — он из совестливых был, потом себя поедом ел бы, что все погибли, а он жив. У нас Ювелир такой же. Уже сколько времени прошло с того времени как он один раз слабину дал, а он все ходит, виноватится, себя простить не может. Ну, и какой от него был бы в этом случае прок?

— Как все в этой жизни непросто, — запечалилась Фрэн и спросила у Насти. — А в чем Ювелир дал слабину?

— Самое время для баек, — толкнула ее в бок Марика. — Потом узнаем. Стас, так мы идем в их лагерь?

— Как тебя зовут? — спросил я у альбиноса.

— Мурабилка, — немедленно ответил тот.

— Как? — одновременно переспросили у него я и еще несколько человек.

— Мурабилка, — послушно повторил пленный. — Вот такое имя. Мне — нравится, такого больше ни у кого нет.

— Надо же, как в одном человеке все сразу сходится, — негромко сказала Марика Насте. — Все в одном флаконе — он и трус, и предатель, и еще относится к той части сильного пола, которая не любит женщин.

— А может, все остальное является производной последнего фактора? — мудрено закрутила фразу Настя.

— Если я не люблю женщин, а люблю мужчин, это еще не значит, что я подлец. Просто я с умом подхожу к выбору стороны, на которую встаю, — обиделся на эти слова девушки Мурабилка. — Ну да, я гей — и что? В наши дни — это норма вещей, между прочим, даже в этом странном мире. Что за стереотипы?

— Молодец, обозначил свою позицию, — остановил я намечавшуюся перепалку. — Лично мне все одно, кто ты есть. Скажи — много народа осталось в лагере?

— Человек сорок, — пожал плечами Мурабилка. — Около того. Женщины, в основном.

— А не в основном? — подогнал его Голд.

— Ну, там еще есть несколько детей, и еще Питер с Вонгом, их Свен оставил в роще, на всякий случай, — охотно сказал ему Мурабилка. — Они молоденькие совсем еще.

Судя по тому, как его язык облизал губы, на кого-то из этих ребят это чудо положило глаз.

— Ну, не знаю, — я помялся. — Брать у них особо нечего, все их основное богатство вон, на земле лежит. И никто его, между прочим, не собирает!

— Милена, — толкнула о чем-то задумавшуюся девушку Фира. — Собирай оружие!

— А чего я? — возмутилась Милена. — Вон, Павлик стоит. Это мужское дело.

— Скажи мне, Мурабилка, — меня от этого имени даже передернуло. Лучше бы каким-нибудь «Ухахахом2547» назвался, честное слово. — Среди этих людей есть маги? Ну, те, кто владеет каким-то даром, полученным здесь. Может, огонь взглядом зажигать человек умеет или время останавливать.

— Есть такие, двое, — Мурабилка заулыбался. — Один талант, мы так это называем, он у Лизаньки. Очаровательная малышка, ей шесть лет всего. Она умеет призывать птиц. Руку вот так вытягивает — и птицы сами слетаются. По-моему, она их даже понимает. А второй талант у Алиции, она из Кракова, полячка, стало быть. Та еще грубиянка.

— Не тяни, — попросил я его. — Что за талант?

— Да ерунда, бестолковый донельзя. Она из воды лед делать умеет. Пальцем к воде прикасается — и на тебе, кусочек льда. Виски тут все равно нет, так что в нем прока?

— А спрашиваешь — идем, не идем? — я протянул пистолет, который так и держал в руках Павлику, у которого на плечах уже висело разнокалиберное вооружение незадачливых рейдеров. — Теперь точно идем.

— Хорошо. — Марика встала рядом со мной. — Чур, я с тобой.

— Куда я без тебя? — ее тон все равно не оставлял шансов на выбор. — Голд, Джебе, Азиз. Наверное, все. Воевать там не надо будет, так что…

— А я? — возмутилась Настя. — А как же я?

— И ты. — Как и в случае с Марикой, спор ни к чему бы не привел. — Ювелир, если всё так близко, как говорит наш новый друг, то через час-полтора мы вернемся, так что грузите дрова на «Василек», чтобы сразу после нашего прихода отчалить. Фира, твои переговорники уже зарядились? Дай нам один. Вон, Голду вручи, и покажи, что к чему, только быстренько. Заодно и испытаем их в действии. На дальность, на устойчивость связи и так далее.

Ну что, этих двоих надо изымать, что тут думать. Причем если насчет Лизаньки пока ничего не ясно, то пани Алиция из славного города Кракова — это готовый товар для И Синя. Лед нам не особо нужен, а вот обменный фонд — очень даже. Надеюсь, они еще не покинули свой лагерь, бродить по местным дебрям мне совершенно не хотелось.

А вообще — это сколько же людей с даром чародейства по лесам разбросано? Мы ведь по факту пальцем в небо ткнули — и вот уже двое, пожалуйста, подходи и бери. Нет, срочно комплектовать отряды — и мелким гребешком все прочесывать. Одних в расход, других — на обмен. Что пулеметы, мы таким макаром себе скоро броненосец заработаем.

Мурабилка сноровисто бежал впереди, лихо перепрыгивая корни деревьев и тараторя на ходу:

— На самом деле мы… То есть — они. Конечно, теперь они. Так вот — они мирные. Нет, пострелять пришлось, тут неподалеку какие-то бандиты было осели, наши с ними в лесу сцепились. Вот тогда в первый раз и получилась война. Их на нашу… То есть — на их удачу мало было, семь человек всего, вот Свен и сказал: «Пока не разрослись — надо давить». И придавил. Оружием вот разжились, патронами. А тут — вы.

Ну да. Еще оружие и патроны пожаловали, бонусные, так сказать. И корабль со всем содержимым до кучи. Сдается мне, этот Свен сам потихоньку на ту же тропку, что и бандиты, вставать начинал. Нет, чтобы просто прийти и поговорить.

А все равно — досадно. Вся эта ситуация маленько смахивает на то, что у нас произошло у второго бункера, только тамошних орлов мне ни капли жалко не было, упырями они в Ковчег пришли, такими же и померли, и это я ещё молчу про их главаря, на всю голову ушибленного. А тут — другое дело, тут потенциально полезные ребята были. И нормальные, без закидонов, в отличие от тех.

Тем временем Голд экспериментировал с переговорным устройством. Первые минут десять хода оно вело себя вполне прилично — мы слышали Фиру, а она — нас. Но чем сильнее мы углублялись в лес, тем менее отчетливым становился ее голос, а вскоре он и вовсе сменился каким-то свистом, хрипом и улюлюканьем.

— Голд, да выключи ты ее! — не выдержала в конце концов Марика. — Холера с тем, что ты нас демаскируешь, но у меня скоро мозги через уши от этого радиоклекота вытекут!

— В общем — пустое дело, — Голд нажал кнопку на корпусе устройства, то подмигнуло нам зеленым глазком и выключилось. — В зоне прямой видимости, например, в степи, километров на пять она, может, и возьмет, а в лесу — сам видел. Точнее — слышал.

— Если бы мы за них заплатили — я бы расстроился, — отмахнулся от него я. — А дареному коню в зубы не смотрят. Пять километров в степи — это не так уж мало. Опять же — в крепости мы всяко им применение найдем. Одну штуку вон, Пасечнику дадим, а то он живет на отшибе, анахоретом, понимаешь. Случись чего — не доорешься до крепости, хоть сигнальные огни жги, если их развести успеешь. Вторую — на причал определим, Одесситу. И так далее.

— Разумно, — одобрил Голд, убирая рацию в наколенный карман штанов. — Эй, Мурабилка, давай, поторопись. Солнце уже встало, нам спешить надо!

И очень правильно он его подогнал, потому как мы обитателей лесного лагеря прихватили, можно сказать, почти в дверях.

С какими-то тюками, с узлами, толпа женщин явно собиралась спуститься в овраг, который имелся на противоположном от нас конце поляны. Что там овраг, сказал нам все тот же Мурабилка, с тем расчетом это место для лагеря в свое время и было выбрано. Он, если что, и от пуль защитит, и выводит прямиком к болоту, по которому Свен с Брутом со слегами походили и вешки где надо поставили, обозначив тем самым дорогу на небольшой островок, подходящий для укрытия в лихую годину.

— Джебе, — скомандовал я, и мой ординарец (именно им я его уже стал воспринимать, это слово вылезло у меня недавно откуда-то из подсознания) дал короткую очередь в воздух.

Женщины застыли на месте, часть из них повернулась в нашу сторону, на их лицах отчетливо читалось: «Чуть-чуть не успели». При этом они сразу сдвинулись плечом к плечу, дружно так.

— Бегите! — послышался юный, почти мальчишеский голос, следом за ним грохнул одиночный выстрел, причем достаточно неплохой — пуля ковырнула кору совсем рядом с тем местом, где стоял Джебе.

— А ну брось винтовку, малахольный! — заорал я. — Всем стоять, никому не бежать и не стрелять! Мы пришли не убивать, а поговорить! Юноша, я вам говорю. Еще один выстрел — и вам не миновать порки, причем я лично буду огуливать вас ремнем по заднице. Я уважаю ваше стремление умереть за своих, но сегодня уже отдало концы довольно большое количество человек, и о смерти некоторых из них я очень сожалею. Давайте не будем продолжать этот скорбный список.

— Вы как нас нашли? — поинтересовался кто-то из женщин. — Питер сказал, что вроде все наши мужчины мертвы. Кто вам указал дорогу?

Питером, надо полагать, был как раз тот самый отважный молодой человек, который хоть больше и не стрелял, но винтовку не бросил.

— Не все, — я вытолкнул вперед Мурабилку, который зашхерился за наши спины. — Кое-кто жив, просто ваш мальчик не досмотрел представление до конца.

— Пся крев, — выругалась одна из женщин, высокая и статная.

Ага, это видимо и есть Алиция из Кракова. Очень хорошо.

Была она не сказать, чтобы молода, но и порог «женщина в возрасте» еще не переступила, более того — ей до него было еще далеко. И еще она была очень красива, как и все полячки — пухлые губы, тонкие черты лица, чуть вьющиеся золотистые волосы. Что немаловажно, — сразу видно — записная стерва. Ну и ладно, я люблю таких, с ними не скучно.

— Всегда знала, что вы мерзавец, каких поискать, — добавила другая дама, в годах, очень высокая и грузная, приятно напомнившая мне нашу Мадам. — Воистину — бог шельму метит.

— Полностью с вами согласен, — даже не стал спорить с ними я. — На редкость паскудная личность. Но — что поделаешь, без него мы бы вас не нашли.

— Ну вот вы нас нашли — и что? — перевела взгляд с Мурабилки на меня женщина. — Что вам в этом?

— Поговорить хотим, — абсолютно честно ответил ей я. — Тем более — есть о чем. Только сначала кое-что доделать надо. Настя.

Девушка глянула на меня, я мотнул подбородком в сторону нашего проводника.

Собственно, больше ничего ей объяснять было и не надо. Она плавным движением достала пистолет и выстрелила в затылок не ожидающему ничего подобного Мурабилке.

— А теперь — поговорим, — предложил я и двинулся вперед, к замершей толпе женщин. — Поясню — я сам крыс не люблю. Я вообще достаточно брезгливый в подобных вопросах человек.

Они все равно мне не верили. Более того — явно кто-то из них сейчас потихоньку спускался в овраг, скорее всего — самые молодые и сильные, остальные их просто прикрывают, потому и с места не трогаются. И наверняка первыми вниз отправились дети, среди которых была Лизанька, так нужная мне. Но это ничего, как спустились — так и поднимутся.

А вообще — правильные люди. Я от таких не откажусь. От всех.

— Еще раз — я пришел не мстить, — громко произнес я. — Да, менее часа назад мы убили ваших мужчин, — но в честном бою. Защищаясь, а не нападая. Среди нас потерь нет, так что мстить нам не за что. Более того — я уже сожалею о том, что вместо разговора у нас началась стрельба.

— Какое благородство, — язвительно сказала Алиция. — Пан — гуманист?

— Пан — инвестор, — не поддался на провокацию я. — В этом мире все решают не деньги, а люди, они здесь главное богатство. Тот, кого звали Брут — он был настоящим мужиком, такие мне нужны. Судя по всему, к делу вы подошли с умом, даже, вон — отнорок с поляны приготовили, который к болоту ведет. А это значит, что и места возрождения вы тоже переписали или запомнили. Уверен — скоро Брут и все остальные снова будут с вами. И я вполне серьезно предлагаю вам примкнуть к моей семье. Причем стать в ней не рабами, не вассалами, а полноправными ее членами.

— Ничего не поняла, — пожаловалась пожилой женщине ее соседка, ослепительно красивая девушка с толстенной косой. — Какая семья?

— Извините, — прижал руку к сердцу я. — Начал рассказ с конца. Меня зовут Сват, я лидер достаточно крупной группы людей, которая обосновалась в крепости, стоящей выше по течению реки. Мы называем себя «семьей», в которую я и предлагаю вам войти. Всем, кроме таракана, которого только что раздавила моя помощница, и Свена, который вас возглавлял до сегодняшнего утра.

— Пан боится конкуренции? — снова съязвила Алиция.

— Нет, — снова не принял ее тона я. — Просто я не слишком уважаю людей, которые при первой же неудаче плюют на тех, кто им верит и идет за ними, предпочитая избрать более простой путь, а именно — застрелиться. Ваш Свен — слабак, мне такие не нужны.

— Он застрелился? — Алиция посмотрела на Питера. Тот, помедлив, кивнул. Этот же жест повторил второй юноша, вообще почти мальчик, явно уроженец Китая. Когда и откуда он появился — не знаю, но это, скорее всего, был Вонг, которого упоминал покойный Мурабилка. Сдается мне, что он в засаде сидел и держал кого-то из нас на прицеле. Возможно, даже меня.

Полячка хотела что-то сказать, но промолчала.

— Эти двое мне не нужны, — повторил я. — Остальных приглашаю к нам, кто пожелает, конечно. Неволить не буду. Манны небесной тоже не обещаю, но жизнь у нас устоялась, не голодаем, голыми не бегаем и народ у нас спокойный. Да и дело найдется всем, скучать не придется. Не хотите жить на реке, привыкли к лесу — не проблема, у нас есть фактория, мы там кое-какие травы выращиваем. Тихое и спокойное место.

— Слишком все сладко выходит, — сказала одна из женщин. — Мы вас убивали, а вы нас вон, к себе зовете. Не сходится как-то.

— Нет, с женщинами надо общаться, только наевшись гороху, — сказал я своим и заорал в голос: — Дамы! Если бы ваш Свен не был таким уродом и не полез к нам с оружием, а пришел просто поговорить, то сказано было бы то же самое! Нам нужны люди! Вот — нужны! Землю мы осваиваем, понимаете? Рук у нас не хватает, потому что большинство мужчин занимается вопросами войны, не получается пока по-другому. И долго еще не получится, вот какая штука. В результате все вопросы мира лежат на женщинах, по хорошей старинной традиции. Кто хочет нормально жить и нормально работать — тем у нас всегда рады. Вы не похожи на белоручек, вон, как обустроились, а значит вы те, кто нам нужен.

И это было правдой. Поляна была очень неплохо обжита, с умом, и даже огородик у них имелся, причем такой, очень даже… Профессиональный, что ли. Похлеще нашего будет, они даже что-то вроде теплицы сделали, той, о которой мечтала Дарья. Тот, кто его разбил, мне нужен в непременном порядке, без вариантов. А еще тут стояли не какие-нибудь шалаши, а вполне себе комфортабельные, хоть и незамысловатые хижины, сделанные из подручных средств и с большим мастерством.

Еще мне в глаза бросились какие-то распорки, на которых сушились шкуры, явно предназначенные для последующей выделки. Однако.

И еще одна интересная деталь — совершенно не пахло отходами жизнедеятельности человека. На поляне у второго бункера периодически подванивало, в зависимости от того, куда ветер дул, а здесь — нет. Видно, решили они как-то этот вопрос. Нет, здесь есть о чем подумать, рукастый тут живет народ, знающий, как обустроиться. Ого, у них тут даже что-то вроде очага из камней в наличии имеется!

— Понимаю, что прозвучит странно, но я почему-то ему верю, — внезапно сказала Алиция. — Не могу объяснить отчего, но дело обстоит именно так.

— Что я предлагаю, — снова заговорил я. — Вам все равно нужно время, чтобы подумать, взвесить и так далее. Плюс — отыскать своих мужчин вам тоже надо. Пусть со мной в нашу крепость отправится вот эта дама, которая все норовит меня подколоть, сдается мне, что она обладает среди вас достаточным авторитетом. А через пару недель я вам ее обратно доставлю — и тогда вы примете необходимое решение. Как вам такой вариант? Если хотите — могу даже ей спутницу прихватить, чтобы имелся зритель из своих, который оценит ее остроумие.

— А что, я согласна, — подбоченилась Алиция. — Поехали.

— Ты вот так, сразу, соглашаешься поехать с человеком, который меньше часа назад убил наших мужчин? — удивленно спросила у полячки какая-то девушка из толпы.

— Не вижу в этом ничего такого, Зося, — невозмутимо ответила ей Алиция. — С нами здесь ничего хуже того, что уже случилось, не случится. Заманивать меня в свое логово у этого пана смысла нет никакого. Выкупа за меня ни у кого не попросишь, мучать меня бессмысленно — здесь нет боли, изнасилования я тоже не боюсь, это им меня бояться надо. А что до смерти… Если бы они хотели, то мы бы уже все несколько минут как были бы мертвы. Так что — я еду.

Ну, не так ты и права. Есть у тебя то, что дорого ценится в этом мире, но ты сама про это еще не знаешь. И хорошо, что дело обстоит именно так.

— Если мы скажем «да», то вы всех нас перевезете к себе? — уточнила пожилая женщина. — Или нам придется добираться до вас на своих двоих? Просто у нас детки есть, они совсем еще маленькие, не знаю, как они дорогу перенесут.

— Детей я тоже могу забрать прямо сейчас, — пожал плечами я. — У нас своих спиногрызов полно, шумят так, что сил нет, причем с утра до вечера.

Самое забавное в этой ситуации было то, что я всерьез поменял свой первоначальный замысел — просто изъять из этого сообщества людей с даром и забыть про эту поляну на веки вечные. Нет-нет, мне эти дамочки все нужны, такими спаянными коллективами не разбрасываются. Да и ребята их мне пригодятся, как минимум эти двое, что уцелели — готовые «волчата». А магов мы и так потом насобираем, в других местах. Я даже готов детей забрать, шут с ними, пусть шумят. Меня все одно в крепости толком не бывает.

— Я не знаю даже, — всплеснула руками пожилая дама. — Алиция, ты точно решила ехать?

— Поеду, — твердо сказала полячка. — Санча, составишь мне компанию? Что до наших карапузов — эти люди на детоубийц не похожи, так что, может, и стоит их отправить с ними.

Черноволосая и черноглазая красотка, скорее всего — Санча, явно испанка, кивнула не раздумывая.

— Тогда собирайтесь, — сказал им я. — И если мелкоту захватите с собой, то и их собирайте тоже. Время поджимает, мы уже полчаса как в пути должны быть.

— Насчет детей я даже не знаю, — снова засомневалась пожилая дама. — Но с другой стороны — нам же сейчас по лесу бродить, наших вояк искать. А там и другие детки есть, все общение. Дичают они тут, с нами.

— Если бы только дети, — я хмыкнул. — При них еще и воспитательница есть, с дипломом психолога. Весь мозг мне выела.

В результате через лес к «Васильку» мы шли расширенным составом — я, мои люди, сосредоточенная Алиция, улыбающаяся Санча, которая явно была рада вырваться из леса, Питер с Вонгом, которым я пообещал отдать захваченное нами у них же оружие и трое детишек лет пяти-семи. Последние, правда, не шли, они ехали на Азизе, визжа от удовольствия.

И над одной из них, глазастой, с косичками цвета спелой ржи, непрестанно кружили две маленьких птички, то и дело садясь ей на руку.

Глава четырнадцатая

— И кто предлагал мне использовать «Василек» при зачистках? — иронично спросил я у Голда. — Нет, дружище, будем утюжить берега на лодках. Так и быстрее, и разумнее.

И это было более чем опосредованное решение. Мы успели сходить в лес, поговорить с его обитателями, вернуться обратно — а Одессит только-только раскочегарил машину корабля.

Оказывается, тут все было очень непросто, и для того, чтобы наше суденышко, весело попыхивая дымком из трубы, резало гладь речных волн, надо было сначала долго колдовать над топкой, исполнить несколько танцев нетерпения и даже отчаяния, а также неоднократно обложить конструкторов этого дива хорошими матюками. В Новом Вавилоне я это все пропустил, придя прямо к отплытию, а вот здесь финал сего действа застал. Одессит понадеялся на свой опыт и заглушил машину, решив понапрасну не жечь топливо и пообещав управиться минут в пятнадцать при ее запуске утром, а в результате заняло это добрых полчаса, если не больше.

Так что — никакой из «Василька» корабль поддержки. Если топку не тушить — нас слышно и видно будет издалека, если тушить — то с поддержкой никак не сложится. Никто просто на нас не нападет. Побоятся, как сейчас. Ведь ни одного злодея не увидели за вчерашний день, — а они есть, тут можно даже не сомневаться.

— Согласен. — Голд сплюнул за борт. — Да и ладно, так даже проще. А «Васильку» все одно работа найдется.

— О каких зачистках говорят паны? — поинтересовалась Алиция, ошивавшаяся неподалеку и не особо скрывавшая интерес к нашему разговору.

Она вообще оказалась очень деятельной особой. Проводив двух своих соплеменников, изрядно согнувшихся под возвращенным им оружием (если честно, его и не сильно было жалко — так себе стволы оказались, мои ребята успели их оценить), и разместив малышей под присмотром Азиза, полячка уже пробежалась по кораблю, попеняла Одесситу на небритость, которая не красила бравого пана капитана, о чем-то успела поругаться с Фирой и, напротив, найти общий язык с Миленой. Теперь она добралась до нас.

— Обычные, — пожал плечами я. — Берега реки чистить будем от бандитствующего элемента. Тут пиратов развелось полным-полно, если сейчас их не вывести, потом куда больше сил и жизней на это уйдет. Они закрепятся, базы оборудуют — поди, возьми их потом «на испуг».

— Понимаю, что повторяюсь, но паны все-таки гуманисты? — уточнила Алиция. — Или они — меценаты?

— Ни то, ни другое, — засмеялся я. — Алиция, не ищите подвоха там, где его нет. Мы не занимаемся добрыми делами безвозмездно, все, что мы делаем, всегда направлено на одно — усиление позиций нашей семьи. И вы с вашими подругами — не исключение, я пригласил вас к нам, преследуя именно эту цель.

— Не понимаю, чем мы можем быть вам полезны, — Алиция подпрыгнула на месте — Одессит в очередной раз огласил окрестности гудком, сообщая, что мы вот-вот тронемся в путь.

— Чуть не забыла, — встрепенулась Марика, присевшая у борта и прикрывшая глаза. Она достала нож и направилась к капитанской рубке.

— Автомат у него забери, — крикнул ей вслед Голд. — У этого Вильгельма Телля недоделанного!

Я непонимающе глянул на него.

— Да память никакая, — пояснил он мне. — Как домой придем — закручусь и запамятую непременно. А автомат ему оставлять нельзя, мы с ним разоримся, он патронов жжет столько, что у меня волосы дыбом встают. Я ему потом наган выдам и карабин, из тех, что мы с тобой купили. И по десятку патронов к тому и другому. Для обороны хватит, а очередью в небо не шарахнешь.

— Прошу прощения у панов, но мы не договорили, — Алиция подбоченилась, тряпочка, еле прикрывавшая ее пышную грудь, заколыхалась, рискуя соскочить и обнажить эту красоту. Елки-палки, ведь наверняка такой и в той жизни была. Красивые они, уроженки Польши, это я еще по тому свету помню. Был у меня роман с одной полячкой, она в варшавском филиале нашего банка работала, Агнешкой её звали. Ну, не суть.

Вот же. Хочу глаза на лицо поднять, а все на грудь таращусь. И ведь она видит это, и понимает все, и еще нарочно глубоко дышать начала. Ведьма, а!

Или просто это я застоялся, как тот конь в стойле?

— Так чем мы вам можем быть полезны? — из ее голоса пропала резкость, зато в нем увеличился градус иронии, и появилась некая бархатистость.

Я потряс головой, смущённо улыбнулся (чуть утрируя эту улыбку, мол — вот же, красота какая) и все-таки перевел взгляд на ее лицо.

— Какая польза от вас? — прозвучала данная фраза двусмысленно, она это поняла, выдав полуулыбку, Голд откровенно хмыкнул. — Я видел, как вы обустроили вашу поляну. Клянусь, это чуть ли не лучше, чем то, что есть у нас в крепости.

— В Сватбурге, если я верно услышала её название, — уточнила Алиция — Кстати, пан Сват, вы скромный лидер. Почти как когда-то наш Ярузельский.

— Как кто? — переглянулись мы с Голдом.

— То ирония, — пояснила Алиция. — Ярузельский за все время своего правления… Неважно.

В этот момент из рубки послышались вопли:

— Не дам! Не отдам! — орал Одессит.

— Да от тебя один вред! — это уже была Марика.

— Пойду, пока они друг друга не поубивали, — обеспокоенно сказал Голд и направился в рубку.

— У вас нескучно, — сказала Алиция и, повернувшись спиной к берегу, оперлась на борт руками, заведя их назад. — Будто у меня дома, на навсегда пропавшей Земле. Шумно, все бегают и кричат. У нас был большой дом, там всегда было много народа. Родственники, друзья родственников, друзья друзей… В Польше все знают друг друга.

— Это разве шумно? — удивился я, посмотрев в сторону рубки, где вместо двух голосов теперь слышался только один, принадлежащий Голду. — Вот приедем домой, вот там шумно.

— Так значит вы, пан Сват, будете… — она пощелкала тонкими пальчиками правой руки — Зачищать. Да. Зачищать берега не для того, чтобы защитить людей, а для того, чтобы править ими самому?

— Вы потрясающая женщина, пани Алиция, — не удержался от улыбки я. — Мы на предыдущую тему не договорили, вы уже на другую перешли. Да еще и вывод сделали такой, что я даже не знаю, что вам ответить.

— По предыдущей теме мне и так все ясно, — махнула рукой она. — Видела я, как вы глазами по поляне шарили, только убедиться хотела, что все верно поняла. А вот вывод мой вполне очевиден.

— Не вполне, — покачал головой я. — У нас нет цели подмять все под себя. У нас есть цель достичь того уровня силы и влияния, когда любой агрессор сочтет более разумным дружить с нами, чем воевать.

— То глупость, — Алиция звонко засмеялась, закинув голову назад. — Всегда найдется идиот, которому не писаны правила, и у которого в голове только дерьмо под названием «Всех завоюю и буду ими править». Хочешь мира — готовься к войне, так говорили древние римляне, а если верить моему папе, профессору Ягеллонского университета, они были умнейшие люди.

— Кто сказал, что мы этого не делаем? — я прислушался — крики стихли, звуков потасовки тоже вроде не было слышно.

Да и зрители — а это была вся наша команда, включая Азиза с детьми, расходилась от рубки в стороны. Как видно, шоу завершилось.

— У вас есть женщина, пан Сват? — внезапно спросила Алиция.

И вот здесь я промолчал. Здесь она застала меня врасплох. Говорить «нет» не хотелось, а в успехе вранья я уверен не был.

— Ясно, — с удовлетворением кивнула Алиция и отпустила поручни борта.

В этот момент корабль тронулся с места, мягко, без какого-либо рывка, но Алиция пошатнулась и уцепилась за меня, чтобы не упасть.

— Прошу прощения у пана, — со смущением, в которое хотелось бы поверить, сказала она мне.

— Да ничего, даже приятно, — пробормотал в ответ я, на этот раз не боясь быть разоблаченным — и вправду было приятно.

— Вот и оставь нашего лидера одного, — послышался голос Марики. — Дама, на мой взгляд, вы форсируете события.

— Да разве так форсируют события, dziewczyna[4]? — Алиция отпустила меня. — Это было бы слишком примитивно, такое к лицу вам, młodzi i niedoświadczeni[5]. Но не мне же? Просто я на самом деле чуть не упала, но пан Сват меня поймал.

— Ну, тут спорный вопрос, кто кого поймал, — подала голос Фира. — Сват, по-моему, на тебя открыли сезон охоты.

— Ату его, ату! — подал голос из рубки Голд, несомненно, ехидно улыбаясь.

— Что за дешевые трюки? — возмутилась Настя. — Почему все по-человечески не сказать? Что за «млоды и недо…. Недосв…» Фиг выговоришь.

Давно я себя таким дураком не чувствовал, если честно. Все, что оставалось делать — только посмеяться вместе с остальными.

— То польский язык, — вполне даже дружелюбно объяснила Насте Алиция. — Язык моей родины.

— У нас дома есть ваши соплеменники, — подала голос Милена. — Владек есть и Эльжбета.

— Да ты что? — обрадовалась Алиция. — А откуда они? Что с Польши — понятно, такие имена у какого-нибудь моравца или словака не встретишь. Но откуда конкретно? Не с Кракова?

— Ой, я не знаю, — изумилась такой бурной реакцией на незамысловатую вроде новость девушка. — Приедем — вы сами спросите. Я, может, и знала, но дело в том, что недавно мне умереть довелось, так что все позабылось.

— Ты умирала? — Алиция склонила голову к плечу, рассматривая Милену. — Бедняжка. А потом снова попала к своим? То большое везение!

— Нет, меня Ювелир нашел, — Милена показала пальцем на плот. — Вон тот, видите, который сейчас что-то из деревяшки вырезает. Он специально с группой ходил на мои поиски. Ну, не только мои, они еще двух ребят искали, они в том же рейде что и я погибли. У нас так принято.

Алиция посмотрела на нее, на меня, отошла на корму и о чем-то там задумалась.

— Интересная женщина, — заметил Голд, подойдя ко мне. — Хотя шума от нее будет немало.

— Я ее Фрау отдам, — негромко ответил я ему. — Она лед производит? Вот и пускай работает на благо коллектива. Рефрижератором будет.

— То есть И Синю ты ее не продашь? — Голд ехидно мне подмигнул. — Ну, оно и понятно — такие формы. Я бы тоже такую не отдал.

— Когда все сидели на веслах, то глупостей говорилось меньше, — рассердился в конце концов я. — И характеристики увеличивались, и на подобное натужное остроумие времени не оставалось. При чем тут это? Просто мне нужны все остальные ее товарки. Представь себе, что получится, если мы кого-то из них продадим? Представил? То-то. А что до форм — тебе и фишки в руки, если нравится. Вон она сидит, в чем же дело?

— Куда уж нам уж, — Голд расплылся в улыбке. — Такие женщины выбирают сами, и в этом случае удача явно не на моей стороне. А жаль. Впрочем, на твоем месте я бы тоже излишне не обольщался, — флирт — он и в Ковчеге флирт. А эта красотка без него вообще, по-моему, жить не может.

Я даже отвечать ничего на это не стал. Нет, безделье и в самом деле человека разлагает. Прав был наш сержант в Академии, когда дрюкал нас от подъема до отбоя.

— А если серьезно — поначалу ее, понятное дело, никуда не отправишь, особенно в качестве товара, — почти мне на ухо прошептал Голд. — Но это до поры до времени. А потом семья этих дамочек в себя вберет, растворит их — и все, дело в шляпе.

Логично. Скорее всего так и будет. Правда, Алиция дама яркая, ее отсутствие так сразу не скроешь. Ладно, время покажет. Может, она просто сейчас вот такая эпатажная. А может, мы отвыкли от того, что в этом мире могут быть просто женщины, оставшиеся женщинами.

— Пойду, вздремну, — зевнув, сказал Голд и добавил, просто-таки иллюстрируя мои недавние мысли: — Все одно делать нечего.

Впрочем, дурью маялись не все. Фрэн глазела по сторонам и делала пометки в Своде, время от времени перекидываясь фразами с тем же Одесситом — она устроилась рядом с рубкой.

Фира расстелила на палубе кусок брезента и копалась в горке радиодеталей, раскладывая их по какой-то одной ей понятной системе в отдельные кучки. Надо думать, это те самые, которые на вес продавались. Не помню, чтобы она у меня спрашивала разрешение на покупку этого добра, но — пусть будут. Я в радиоделе не понимаю ничего, в отличие от нее и Рэнди, и еще — доверяю им обоим, так что на такие мелочи скупиться точно не стоит. Молодец, что купила, короче.

Рядом с ней пристроилась Настя, тоже разложила перед собой какую-то тряпицу, на которой лежал разобранный пистолет. Что примечательно — не ее пистолет.

Приглядевшись, я узнал оружие Свена, то самое, из которого он застрелился.

— Ты чего, этот ствол парням не отдала? — присел я рядом с ней.

— Не-а — беззаботно ответила мне девушка, орудуя ершиком. — Я такого до сих пор не видела, забавная штука. На наши «кольты» чем-то похож.

Я глянул на детали, лежащие на тряпице. Ну да, что-то общее есть. Хотя и не до безумия.

— Наш пистолет, отечественный, — заметил я. — Вон, звезды на рукояти. Хотя модель эту я не знаю, наверное, он старый очень. Нет, наверняка видел его в музее оружия, но как-то не запомнил.

— Века двадцатого, — предположила девушка. — Если звезды. Но не раньше — он же автоматический.

— Оружейнику покажем, — предложил я ей. — Он-то точно определит и год, и все остальное.

— Ага, — согласилась девушка. — Но вообще для него, как для коллекционера оружия, здесь рай.

— Рай-то рай, вот только нелогичен он. Почему-то все оружие либо очень старое, либо просто старое. Заметь — все оно патронное, лучевого нет. — Эти мысли давно бродили в моей голове, только момента поговорить с кем-то на эту тему у меня как-то не выдавалось. — Как будто его и не существовало. И техника вся такая же. Нет, я видел сразу после переноса одну машину почти нашего времени, но она в пыль разлетелась при первом же прикосновении. То есть — монитор на берегу, который в песок врос — стоит, а новейшая техника рассыпается.

— Ну и что? — пожала плечами Настя. — Как по мне — да и шут с ним, меня и та, что у нас сейчас есть, более чем устраивает. Ну да, сиди мы в комфортабельном лайнере и лети по монорельсу, который надстроен над рекой, всё происходило бы куда быстрее. Но удовольствия-то меньше! Мне вот лично на нашем «Васильке» больше нравится плыть, хоть он и медлительный. С оружием так же — хорошо, обзаведется народ плазмаганами и «лучевиками». Или даже посерьезней, из арсенала «звездного легиона». И что? Перебьем друг друга по-быстрому, все крепости сроем до основания, а кто в боях не погибнет, тех биологическим оружием добьют. И будем бегать от точки возрождения до нее же по голой выжженной степи. Нет уж, лучше так, как есть. Так проще и удобней. Ну, и наконец — я очень красиво смотрюсь с раритетным пистолетом в руке, а?

Говоря, она очень ловко собирала оружие, практически не глядя на него. Причем — новую для себя модель, которую видела впервые в жизни. Однако!

Вставив в пистолет обойму, она согнула руку в локте, поднеся его к плечу и застыла, изображая девушку с обложки журнала «Men's games».

— Надо волосы сзади в хвост собрать, — заметил я. — Или кепи надеть. Но в целом — на «мисс оружие месяца» ты могла бы рассчитывать абсолютно точно.

Что примечательно — совпали у нас с ней выводы-то. Мне тоже не хотелось, чтобы на руках у населения ковчега оказалось совершенное оружие моей эпохи, как раз по тем причинам, что Настя и назвала. Я читал, что цивилизацию двигают изобретатели и творческие личности. Ерунда это все. Точнее — ерунда отчасти, насчет изобретателей я согласен, но с той оговоркой, что это конструкторы новых моделей оружия. Война и оружие — вот что двигает человечество вверх по эволюционной прямой. И чем оно совершеннее — тем выше уровень цивилизации. А что до людей искусства, как источников прогресса — так это чушь. Творческие личности, как правило, служили тем, у кого в руках власть, а власть всегда у тех, кто держит в руках оружие. Если власти не было вовсе никакой, то все эти художники и композиторы просто окочуривались от голода первыми, по причине неприспособленности к бытию. Нет-нет, я не против культуры, боже сохрани, без нее нельзя, без нее народ дичает. Впрочем, не стану отрицать тот факт, что люди творчества, в свою очередь, тоже способствуют прогрессу, начиная те самые войны и революции, о которых идет речь. Большинство крупных вооруженных конфликтов, начиная с двадцатого века, развязали как раз газетчики и писатели, выступив катализатором этого процесса. Так что — все не без греха.

Только вот мне не хочется доходить здесь до высшего цивилизационного пика, поскольку им, как правило, является изобретение идеального оружия, которое и заканчивает существование человеческого вида как такового.

Ладно, это все к делу не относится. Так вот, о чем я — права Настюшка, пусть все остается как есть. Мне это все тоже очень нравится. Вот только услышал бы еще кто наши пожелания.

До Сватбурга мы так в этот день и не добрались. Точнее — могли бы мы до него добраться, поскольку ближе к сумеркам те из нас, кто ходил в рейд к первому бункеру, заметили знакомое место, а именно — ту самую излучину, на которой в свое время мы сцепились с бывшими соплеменниками Жеки.

— Если не останавливаться, то часам к трем ночи будем в Сватбурге, — сказал мне Одессит, который в первом рейде героически погиб в бою с болотными тварями, а потому досюда не дошел. Но зато он отметился во втором конвое, так что эти места все-таки были ему знакомы. — Фарватер я помню, опять же — полнолуние нынче, светло — хоть иголки собирай.

— Так-то оно так, — согласился с ним я. — Только вот…

— Не надо лишать людей праздника, — сказала вдруг Милена.

— Именно, — одобрил ее слова я. — Мне почему-то кажется, что нас ждут. Ну, без оркестра и транспарантов — но ждут. И если мы прибудем в ночи, то это людей… Расстроит, что ли?

— Я же не дурак, понимаю, о чем речь идет, — согласился Одессит. — Еще часок средним ходом — и встанем на якорь посередине реки. Вы как хотите, а я на берег больше не ходок, в смысле ночевки. Так это хлопотно выходит, опять же — пассажиров добавляется. Да и автомат у меня отняли.

— Тебе автомат ни к чему, Жора, — утешил я его. — Ты теперь народное достояние, тебя беречь будут, холить и лелеять.

— Вот это правильно, — одобрил Одессит мои слова. — Я ж уникален, просто этого никто не понимает! А ну, мелочь пузатая, руки убери от этой блестящей штучки! Вот же ж!

Дети, по первости сидевшие тихо, поскольку были маленько ошарашены гудком, дымом из трубы, переменой обстановки, а также всем остальным, потихоньку освоились и начали бродить по кораблю, пользуясь тем, что Азиз был занят. Ну и, понятное дело, первым делом цапали все, что блестит, включая пулемет.

— Алиция! — заорал я. — Ваши дети сейчас корабль на детали разберут! Вы куда смотрите?

— На проплывающий мимо пейзаж, — отозвалась та. — Курва-мать, какая красота вокруг. А мы все в лесу сидели!

— Лучше я. — Фрэн с сомнением глянула на полячку, закрыла Свод и убрала карандаш в карман. — Чую, проку в этом вопросе от нее не будет. Дети, идем ко мне!

— Если бы только в этом, — скептично заметила Марика.

Алиция ничего на это не сказала, хотя, несомненно, все слышала. Не думаю, что ей нечего было сказать, просто она не сочла нужным проявить хоть какую-то реакцию. Ну вот — не увидела в этом смысла.

Ночь прошла спокойно — «Василек» покачивался на легких волнах, вода плескала о его борта, в унисон ей резвилась рыба, чуть ли не выпрыгивая из реки на палубу, еле слышно булькало что-то внутри лодки. Одессит до конца корабельный котел не потушил, мотивируя это тем, что утром опять колупаться, как давеча, не хочет. На мое опасливое «А не бумкнет?» он только засмеялся, а после очень серьезно заверил меня, что нет, не бумкнет, так как пар он спустил, а приток воздуха уменьшил. Я почти ничего не понял, кроме того, что на этот раз он на самом деле разбирается в том, что говорит.

Не скажу, что я ему вот прямо сильно поверил — но и проверить его слова возможным не представлялось. Не было у нас больше специалистов в этой области.

Хотя на всякий случай вахтенным, которых я назначил, велено было будить меня, если что-то где-то зашипит или загудит. От греха.

Но — не понадобилось. Разбудили меня не вахтенные, а птицы — и те, что галдели в лесу, по обеим сторонам реки, и те, что постоянно ошивались над кораблем, сопровождая Лизаньку.

Что примечательно — а Мурабилка-то, похоже, был прав. Сдается мне, что и Лизанька их понимает, и они ее. Правда, не могу сказать точно, что она им приказывает делать — с дикцией у девчушки проблема и серьезная, но это все не страшно. В этом мире каких только людей нет — наверняка и логопеда найдем, который ей речь поставит.

Представляете — птицы, которым можно дать задание? Это же идеальная разведка. Это же беспилотники, которые никто никогда не сможет обнаружить или запеленговать. Просто в силу того, что никто не заподозрит разведку в двух птичках-невеличках.

Не скажу за Алицию, которая вызывает у меня противоречивые чувства, а Лизаньку я точно никому не отдам. И беречь буду почище, чем любого другого человека, обладающего талантом. А еще приставлю к ней персонального воспитателя. Скорее всего, кого-то из умников, пусть разбираются, что к чему и выясняют — как ей прокачивать это дело.

— Жрать охота, — подал голос Одессит из своей рубки. Уж не знаю, как он там устроился, скажу только, что если бы такое происходило в реальном мире, то он утром вообще бы не разогнулся.

— Охота, — поддержала его Фира. — Но — нечего. Не семена же жевать?

Сухого пайка не было. То, что мы брали в дорогу туда — уже съели, а из Нового Вавилона мы толком ничего и не прихватили. То есть — купили много разного, но все это в сыром виде было несъедобно. Или просто недосягаемо, ибо находилось в трюме, среди других грузов.

Можно было бы рыбы наловить, но так ее есть неинтересно, а разводить костер на палубе «Василька» я не дам никому. Даже если меня будут убеждать в том, что это безопасно на все сто процентов. Один уголек — и мы снова сухопутные.

— Тьфу, разбудили, — сонно пробормотала Настя, как всегда устроившаяся около меня. — Рассвело? Жора, заводи машину, я домой хочу.

— Там и позавтракаем, — подытожил Голд, как всегда — свежий и бодрый. Разве что небритый, но и это он собирался прямо сейчас исправить. Он зачерпнул забортной воды, достал из кармана опасную бритву, купленную в Новом Вавилоне, и подмигнул мне: — Не желаешь? Могу уступить тебе право побриться первому, по старшинству.

Я потер подбородок, укололся щетиной и с сомнением покачал головой.

— Боюсь, — не стал скрывать я очевидного факта. — Ну да, крови тут нет, но опасаюсь такой штукой горло себе располосовать.

— Могу побрить пана, — подала голос Алиция. — Когда я была юна, то подрабатывала в цирюльне, на Флорентийской улице. А это — главная улица Кракова, там абы кто не будет держать такое заведение. И мастера там работают самые лучшие. Это так, без лишней скромности.

Плеснули девичьи смешки — про скромность она сказала зря.

— Я бы не рискнула, — с сомнением протянула Марика. — Эта женщина, бритва в ее руках, твое беззащитное горло. Да ну. Тебе со щетиной лучше, ты так брутальнее выглядишь.

После этих слов я снова потер подбородок, призадумавшись уже всерьез.

— Дядя Жора, Настюша права, — обеспокоенно сказала Фрэн, которая как наседка провела ночь рядом с детьми. Они тоже просыпались и терли глаза кулачками. — Мы-то без еды сможем, нам чего. А они — маленькие совсем.

— Азиз, — бодро скомандовал Одессит. — Подбрось топлива и тяни якорь, уже можно. И еще — будите народ на плоту и лодке, а то еще навернется кто в воду, а Жора будет виноват. Жора, если послушать людей, всегда во всем виноват.

Нет, все-таки дом — это дом. Даже если уезжаешь ненадолго — ждешь встречи с ним. Вот и мы все вскоре переместились на нос корабля, ожидая, когда появятся знакомые очертания Дальнего утеса, за которым стоит он — наш родной дом.

Я даже в предвкушении встречи с ним все-таки доверился Алиции, которая и впрямь очень ловко и очень быстро меня побрила, сожалея об отсутствии пены, одеколона и какого-то ремня. Зачем ей был нужен последний — понятия не имею.

Собственно, долго ждать и не пришлось — часа через три Настя заорала:

— Почти приехали! — и потыкала пальцем во вздыбленные камни, находящиеся прямо по курсу.

— Гуди! — скомандовал я Одесситу. — Сейчас можно.

— И нужно, — добавила от себя Марика. — Да-да, я — «за». Просто всему свое время.

Одессит лукаво улыбнулся и пару раз дернул шнур, оглашая окрестности поднадоевшим нам звуком.

«Василек» обогнул Дальний утес, и мы дружно ахнули.

Нет, замок стоял на своем месте, и монитор никуда не делся, и людей мы увидели, а они заметили нас и замахали руками.

Но к знакомому до боли пейзажу добавилась еще и пристань. Пристань, точнее — дебаркадер, как ее назвал Одессит — добротно сделанная, свежевозведенная, сияющая белизной досок, широкая — хоть пляши. Да собственно на ней сейчас и отплясывали, махая нам руками, два десятка человек.

— Успели-таки, — с гордостью сообщил нам Одессит, поправляя фуражку. — Вот что значит — дать необходимые инструкции. Но кто бы оценил? Марика, зараза, верни автомат, не позорь меня!

— Краски надо было купить, — цокнул языком Голд. — Продавали там, я видел.

— Молодцы, — подытожил я. — И место — правильное.

Я очень переживал по поводу того, чтобы народ не решил пойти путем наименьшего сопротивления, то есть — не построить указанный объект там, где он раньше и был, у Дальнего утеса. Там и лес ближе, и даже сваи есть, хоть и гнилые. Может, делай мы стационарную пристань — наверно, они так и поступили бы. Но тут — другое дело, и она красовалась всего лишь в полукилометре от Ближнего утеса, читай — крепости. Там и спуск был попроще, да и к этому вопросу подошли серьезно — если я не ошибаюсь, в этом районе обрыв обзавелся ступенями, пусть контурными, но достаточными для того, чтобы груз было поднимать более-менее удобно.

— Весь Сватбург работал, что ли? — удивленно спросил у меня Джебе. На моей памяти он изумился первый раз.

— Мне нравится, — Алиция закинула руки за голову, подставив лицо ветру. — Видно, что вы на этой земле обосновались всерьез и надолго.

— Мы тебе про это два дня талдычим, — не слишком любезничая, сказал ей Фира. — И мой тебе совет — абы кого из себя не строй. Спорный вопрос, кто кому нужен — мы вам или вы нам.

— Вот-вот, — поддержала ее Настя. — Дети — ладно, дети — святое. А вот ты, такая красивая…

— Это верно, я красивая, — согласилась с Настей Алиция. — Я предлагаю доспорить потом, за завтраком. Сейчас вас вон, встречают. Я даже завидую вам.

И это тоже было правдой — было видно, как из крепости выбегают люди. Нас, похоже, ждали. А с теми, кто был на дебаркадере, уже можно было даже перекинуться парой слов, тем более что знакомых лиц там было предостаточно. Там был Палыч с топором в руке, как видно, он и командовал работами, по пояс обнаженный Тор, который, судя по всему, таскал бревна, Владек, даже Пасечник — и тот был не со своими пчелами, а здесь. Надо полагать, они вносили в сооружение последние штрихи, занимаясь перилами. Хотя нет, какие последние штрихи? Еще крышу какую-нибудь сообразить нужно будет, как без нее.

Опять же — а лодки? На воде их оставлять страшновато. Надо сарай строить, точнее — эллинг.

— Ну, теперь бы эту красоту не снести, — то ли пошутил, то ли всерьез сказал Жора, завертев штурвал. — Держись за поручни, народ, прибываем.

«Василек» чуть стукнулся бортом о дебаркадер, и Одессит снова дернул свой заветный шнурок, издав протяжный гудок, пробормотав что-то вроде:

— Однако, кранцы нужны.

Мы вернулись домой.

Часть вторая

Глава пятнадцатая

— Ну, как? — Палыч притопнул ногой по поверхности дебаркадера. — Нравится?

Владек и Тор тем временем перекинули на борт «Василька» сходни — они и об этом подумали.

— А то, — весело ответил я ему, первым сходя на берег. — Не то слово.

— Думали, поди, что не управимся? — лукаво прищурился Пасечник. — Знаю-знаю, думали.

— Вот вообще даже не сомневались, — притворно возмутилась Настя, погрозившая пальцем Фире, рвавшейся на берег, и пропустившая вперед Фрэн с детьми. — Если Палыч заполучил плотницкий топор — все будет в порядке.

— Язва ты, Анастасия, — Пасечник притворно нахмурился. — Чуть что — сразу Палыч. А остальные? Не дам я тебе больше меда!

— А сто такое «мед»? — услышала незнакомое слово Лизанька и доверчиво подошла к Пасечнику. — Сто?

— Мед-то? — Пасечник задумчиво огладил бороду и подхватил девчушку на руки. Птички, кружащие над ней, тревожно зачирикали, но тут же замолчали — лицо ребенка озарилось улыбкой, видно понравилось ей на руках у старика. — Мед — он всему голова.

— Вроде хлеб всему голова? — усомнился Голд, но дискуссии не суждено было продолжиться — к дебаркадеру начали подходить люди, спустившиеся сверху.

— Как съездили? — одним из первых к нам взбежал Жека и, повернувшись к жителям Сватбурга, рявкнул: — Всем сюда не забираться, не выдержит конструкция.

— Нормально съездили, — крепко пожал ему руку я, и показал на «Василек». — Хорошо, я бы сказал. Видал, какой красавец?

— Дредноут! Крейсер! — согласился со мной Жека рассеянно, и заорал: — Марика, привет!

— Да что б тебе! — даже присел я. — Ромео хренов! Чего так орать, да еще прямо в ухо? Вон, даже детей перепугал! Как тут у вас дела?

Но Жека уже устремился к Марике, по-моему, он меня даже не услышал. Ну вот о какой дисциплине тут может идти речь?

И я, повертев головой, отправился с дебаркадера на берег.

— Семена привез? — без «здрасьте» и объятий взяла меня, как того быка за рога, Дарья, как только я ступил на твердую землю. — И инвентарь?

— Привез, — успокоил я ее. — И семена, и инвентарь и даже эти… Как их… Культиваторы. Чтобы пахать.

— Культиваторы? — Дарья переглянулась с парой женщин и уточнила у меня: — Это такая машинка с длинными ручками, которая рыхлит землю и так далее?

— Ну да, — кивнул я. — Работает на дизельном топливе, так что…

— Дорого купил? — сочувственно спросила у меня Дарья.

— Недешево, — заподозрил я что-то недоброе. — Я на своих не экономлю.

— Лучше бы плуг купил, — сказала одна из женщин за ее плечом.

Я не помнил ее имя, но лицо показалось знакомым. То ли мы ее вывели с поляны у второго бункера, то ли она была одной из рабынь тех гавриков в лесу. Не помню.

— Сват, — Дарья сочувственно посмотрела на меня. — У нас тут целина, понимаешь? И жизни этому культиватору ровно до первого крупного камня, который ему попадется при перекопке земли.

— Дарья, не ерошь мне мозг, — расстроился я, если честно. — Откуда мне такое было знать? Я спросил — «копает»? Мне ответили — «копает».

— Да это понятно. — Дарья, несомненно, тоже опечалилась. — Ладно, что теперь, сама дура, что с твоими головорезами никого путного из своих не отправила. Ничего, и так поднимем землю, а вот потом они нам все одно пригодятся. Слушай, вот я баба бессовестная, вы только приехали, а я сразу тебя критиковать начала.

И она распахнула мне свои объятья.

— Я привык, — мы с Дарьей обнялись. — Как тут у вас? Без инцидентов?

— Если ты про такое, что раньше по возвращению заставал — то без, — отпустила меня женщина. — А по мелочам всякое случалось. Так народу уже много, как без этого?

— Ладно, позже расскажешь. — Народ загудел и засмеялся, я повернулся к дебаркадеру и увидел Одессита, который в тельняшке и в фуражке величаво махал согражданам рукой. — Даш, порули разгрузкой, хорошо? Что, куда, кому. Только оружие не трогать, это отдельная тема. И еще — сама не таскай, понятно?

— Сделаю, — Дарья потерла руки.

— Еще, — остановил ее я. — Найди Милену, Рэнди и Берту, там есть вещи, привезенные конкретно под них, так что пусть сразу разбирают, что кому. Чтобы потом без беготни и споров было. Но старшая — ты.

Ну да, переложил всё со своих могучих плеч на хрупкие женские. Впрочем, спорный вопрос, у кого размах крыльев больше. У Дарьи вообще широкая натура.

— А то кто же еще? — даже удивилась женщина. — Распределим, не волнуйся. И список составим, честь по чести — что привезли, что кому было выдано, обязательно. Хотя Берта эта… Похлеще Антоныча будет, снега у нее зимой не выпросишь. Как он там, кстати, хрен старый? Шустрит?

— Не без того, — засмеялся я. — Проф! Стой на месте!

Я, отвечая по дороге на рукопожатия, направился к нашему главному умнику, который журавлем возвышался над толпой.

— С возвращением. — Проф потряс мою руку, следом за ним это сделали Герман с Викентием. Судя по всему, обиду на меня он уже не таил. Скорее всего, он просто про нее забыл. — Ну, как съездили?

— Отменно, — порадовал его я. — Впечатлений масса, но это все потом. У меня есть просьба, вот так, сразу.

Проф навострил уши.

— Вон, видишь у Пасечника на руках девчушка сидит? — я ткнул пальцем в сторону дебаркадера, на котором, несмотря на запрет Жеки, толпилось немало народа. — Вон та, что за бороду его дергает?

— Вижу, — подтвердил Проф. — Над ними еще две птицы кружат.

— Это Лизанька, — объяснил ему я. — И эти птицы — ее. Они ей служат.

— Дар? — моментально смекнул Викентий, даже вперед Профа.

— Именно, — кивнул я. — Так что, орлы, быть вам теперь няньками. Я желаю знать все: — как она это делает, как далеко она может отправить этих птиц в полет, в самом ли деле у них обоюдное взаимопонимание и так далее. Сроку вам на это — месяц, начинаете завтра, сегодня пусть малая хоть как-то адаптируется тут. И помните — это ребенок, самый настоящий, который не так давно говорить начал, так что не перепугайте мне ее. Она не как наша Аллочка, на которой клейма ставить негде.

— Что? — раздался у меня за спиной кукольный голос. — Что сразу опять Аллочка?

Конечно же, наша егоза оказалась где-то поблизости, как без нее.

— Очень кстати, — обрадовался я. — Вот ее и берите в помощь.

Ученые помрачнели и переглянулись. Если Лизанька как объект изучения была им любопытна, то Аллочка, с ее тягой к разрушению и кавардаку, этой троице была совершенно не нужна.

— Сказано — она вам поможет, — приказал я. — Еще раз — там девочка пяти или шести лет, как вы с ней общаться будете? Что греха таить, я и сам не всегда понимаю, что вы мне говорите. А тут — ребенок. Вот Аллочка и будет при вас переводчиком с ученого языка на доступный.

— От нее столько шума, — как бы в сторону сказал Герман.

— Вот ты гад, — совершенно искренне сказала ему Аллочка. — А я тебя тогда защищала, когда ты у Фрау три тарелки для экспериментов спер.

Надо бы Герману поосторожней быть. Наша Аллочка — существо уникальное. Внешне она семи-восьмилетняя девочка-куколка, с голубыми глазами и светлыми волосами, но в этом тщедушном тельце живет душа прожжённой бизнесвуман.

И то, что она старательно выдерживает поведение, полностью аутентичное своей внешности, меня лично в заблуждение не вводит. Все она знает, подмечает и делает свои выводы по каждому вопросу. Не удивлюсь, что даже как-то влияет на события.

Но лично я ей доверяю, поскольку помню ту ночь на поляне у сектантов. Аллочка — полностью наш человек, без зазубринки и трещинки. И я за нее любому шею сверну, если понадобится. Да и любой из наших поступит так же.

— Все, — подытожил я. — Задача поставлена, действуйте. Алла, на тебя особая надежда.

— Само собой, — важно кивнула светловолосой головой девочка. — Не подведу. Ты мне подарок привез?

— Я много чего привез, — стало совестно мне. Нет, детям я игрушки привез, а вот про Аллочку как-то не подумал. Впрочем — а что я мог ей купить? Хотя это не оправдание. — Потом посмотришь.

— Сват, — ко мне вразвалочку подошел Наемник. — Гляжу — укрепились мы? Это что на носу, «Браунинг»? Хорошая машинка. Жалко, что не крупнокалиберный.

— И мне жалко, — признал я, и мы обнялись. — Как тут у вас?

— Спокойно. — Наемник хмыкнул, глядя на Жеку, который так и торчал на дебаркадере. — Но вообще, когда у бойца в голове женщина стоит на первом месте, а война на втором — это не есть хорошо.

— Не есть, — даже не стал спорить с ним я. — Как «волчата»? Натаскиваете?

— А как же, — Наемник заулыбался. — Есть новенькие, из недавно прибывших, очень неплохи. Про старых скажу тебе так — человек десять смело можно пускать в дело, остальных надо еще погонять.

— Кого особо выделишь? — заинтересовался я.

— Китти, — маленько подумав, ответил Наемник. — Реакция, скорость и безжалостность — и все в равных пропорциях. Хороший будет боец. Да уже есть, чего там. Смело можешь брать в основной состав.

— Ты их учил, тебе их и обкатывать в бою, — не согласился с ним я. — Тем более что возможностей для этого у тебя скоро будет много.

— Мммм, — как кот потянулся Наемник. — Чую, не просто так нам кораблик с пулеметом достался. Аванс или гонорар?

— Вот что значит служить в частной армии, — с уважением произнес я. — На ходу подметки режешь. Все не совсем так, но ход мыслей верный. Завтра соберемся у меня — все обсудим. Сегодня все еще на эмоциях, опять же — вечером большие посиделки у костра, так что не до того. А вот завтра — самое то.

— Плюс там тебя еще два дела ждут, — ткнул пальцем в сторону крепости Наемник. — Не сильно важных, но не сильно приятных.

— Чего ты мнешься? — насторожился я.

— Это Жекина епархия, — субординация была у Наемника в крови. — Он и доложит.

— Алла! — позвал я девчушку, которая что-то втолковывала Герману, подбоченившись и сверкая глазами. — Жеку сюда тащи. Наемник, тебе сразу задание — пулеметом займись. Снять и доставить в оружейную. И — сам займись. Про патроны не забудь.

Не люблю я неприятных дел. А еще больше — не люблю их откладывать в дальний ящик, так что Жеку надо сразу драконить.

— Ага, — Аллочка показала Герману язык и ввинтилась в толпу, Наемник последовал за ней.

— Народ, — тем временем заорал я, поднявшись на пару ступенек, вырубленных в утесе.

Черт, они, конечно, неслабо потрудились над этой лестницей. Сначала все разравнивали, а потом, такое ощущение, что просто вырезали куски грунта огромными прямоугольниками, которые весили, скорее всего, очень немало.

Интересно, а куда они их дели? Может — в реку покидали?

Мой голос канул в общем гуле, и тогда я просто выстрелил в воздух.

Патрона жалко, да и трюк этот попахивает штампом — но сработало же!

Все затихли, кое-кто схватился за оружие.

— Народ, прошу тишины, — повторил я. — Мы очень рады всех вас видеть. Это правда. На самом деле, в такие моменты и понимаешь, что у тебя есть дом и семья, то есть — место, куда хочется вернуться из любого далёка, куда бы тебя ни занесло и как бы хорошо там тебя ни встречали.

— Хорошо говорит, — одобрительно причмокнул Одессит. — Батька — да и только.

— Цыц, — приказал ему я, и продолжил: — Так — вот, мы правда невероятно рады всех вас видеть. Но — день короток, а дел у нас много. Например, сейчас надо разгрузить наше новое приобретение, вот этот славный кораблик, носящий гордое имя «Василек».

Несколько девочек хихикнули, надо думать — над названием.

— Так ведь — новости же, — подал голос кто-то. — Интересно ведь!

— Вечером будет общий сход на площади, — чуть повысил голос я. — Там мы вам все-все расскажем.

— Прямо — все-все? — спросил кто-то из толпы.

— У нас нет секретов от своих, — пожал плечами я. — Конечно — всё. Так что, сограждане, — все расспросы вечером, хорошо? И еще — ответственной за разгрузку назначена Дарья. Берта, Милена, Рэнди — непременно подойдите к ней, ясно? Даш, ты сама тогда давай, выкликай тех, кто тебе еще нужен.

— Хорошо, — откликнулась та. — Берту вижу, Милена вон… Рэнди нету, черта заполошного.

— Рэнди в кузне, — сказало сразу несколько человек — Когда он кует, то к нему подходить опасно, у него молот тяжелый. Так что он запросто может и не знать, что вы прибыли.

— Вот тебе и раз, — озадачился я и посмотрел на Аллочку, которая за рукав подтащила ко мне Жеку. — Алла, слушай, тут такое дело…

— Бегу, — она снова показала Герману язык и усвистала наверх.

— Так, еще, — я огляделся. — Лианы тут нет? Ну, той, что с малыми возится?

— Нет, — откликнулось несколько женщин. — Только она с ними уже не возится.

— Что такое? — даже перепугался я.

То ли с Лианой что, то ли с детьми. Если психотерапевта мне было не слишком жалко, характер у нее был еще тот, то мелочь пузатую я все-таки оберегал. Ну, вот есть они у нас, чего теперь сделаешь? Сами о себе они не позаботятся, значит, это наша работа. Уж если пригрели.

— По семьям детей разобрали, — пояснила Дарья, отвлекшись от перебранки с носатой Бертой, которая у нее уже что-то требовала. — Всех до единого. Нет у нас больше детского сада. А Лиана к Герде-травнице прибилась.

— Понятно. — Я почесал затылок. — Просто мы вон, трех мелких привезли, надо их куда-то определить будет. Накормить, помыть, одеть…

— Я все сделаю, — подала голос рослая девушка, которой я не помнил, а потому перевел взгляд с нее на Дарью. Человек шел по ее ведомству, и если я его не знал, то она — обязана. — Да не сомневайтесь, я на том свете руководила коррекционной школой.

Дарья коротко кивнула.

— Ну и славно, — одобрил я. — Тогда забирайте их, если что-то будет нужно — обращайтесь.

— Хорошо, — понятливо кивнула девушка и направилась к Фрэн, вокруг которой так и толпились дети.

Надеюсь, она сообразит, что обращаться в случае чего надо не ко мне, а к той же Дарье. Или Милене.

— На этом пока все, — закончил я свою речь. — А вечером ужо посидим! Владек, осетра для нас припас?

— Будет осетр, — подал голос Владек. — Мы тут рыбий садок с Палычем сварганили, так что — будет.

Вот же, не стоит на месте инженерная идея. А Палыч — молодец, однако, надо его к движению подтягивать всерьез.

— Pan nie z Krakowa?[6] — послышался заинтересованный голос Алиции, которая наконец соизволила покинуть «Василек». Как видно — на имя среагировала.

По-моему — достаточно раскованная полячка слегка оторопела от всего увиденного. Ну, вот отвык человек от большого скопления людей, шума и гвалта. Нет, на поляне их тоже немало было, но мы значительно превосходили их числом, особенно если учитывать тех, кто вниз спускаться не стал и остался на утесе.

А еще замок наверху и монитор неподалеку. На свежего человека, как мне думается, это производит впечатление. Да что там — если Алиция хоть голос подала, то глазастая Санча, ее спутница, просто потерянно озиралась, ничего не говоря.

— Z Torunia[7], — с готовностью отозвался тот. — Мoje uszanowanie, pani[8].

— Ну все, встретились два одиночества, — заметил Одессит. — Дашка, так твою, разгрузку начинаем с моего корабля, лодка с плотом — на потом.

— Покомандуй мне еще! — фыркнула Дарья. — Моряк — с печки бряк!

Народ понял, что речи закончились и снова зашумел, обмениваясь впечатлениями.

— Ну извини, извини, — подошел ко мне Жека. — Но и ты меня пойми.

— Понимаю, — подтвердил я. — Но на время моего отсутствия ты оставался комендантом крепости, по сути — первым лицом. И действовать должен по протоколу — сначала сдал объект, доложился, а потом с оттопыренными штанами побежал по сердечным делам. Слушай, на тебя этот мир действует разлагающе, раньше за тобой подобного раздолбайства не наблюдалось.

— Потому что в этом деле за тобой было не угнаться. Вот кто бы говорил? — не остался в долгу Жека. — И чего — с оттопыренными штанами сразу? К тому же докладывать, по сути, не о чем. Очень серьезных происшествий нет, смертей нет, нападений нет, вражеских дозоров не обнаружено. Прихватили двоих культистов, они, дурачки такие, сами к нам завернули, на огонек, ну, мы их в каморку потемнее и определили.

— О как, — удивился я. — А чего сразу не шлепнули? Оно проще было бы.

— Голда надумали порадовать, — застенчиво признался Жека. — Он же тогда очень расстроился, что в руки ему никто не попал. Вот и приготовили ему подарочек.

Как мило и трогательно. Воистину — какой мир, такие и подарки. Но да — Голд обрадуется, это точно. Что до культистов — им я не завидую.

— А что за два вопроса, которые ты оставил до моего прибытия? — блеснул знанием темы я. — С ними как?

— Есть такие, — не стал скрывать Жека. — Один — неприятный, второй — непонятный. С какого начинать?

— Слушай, пошли уже в крепость, — я обернулся к дебаркадеру, на котором началась разгрузка «Василька», причем каждый извлекаемый тюк сопровождался перечислением добра, которое в нем находится, и дружными криками радости.

Вот ведь — мало людям, по сути, для счастья надо, мало.

— Пошли, — покладисто согласился Жека. — Тем более, что второй вопрос все равно дистанционно не решить.

Господи боже, да что там у них такое?

Когда я выбрался наверх, я снова попал в дружеские объятья, на этот раз — Рэнди.

— Амиго Сват, — тискал меня перепачканный испанец. — Я есть тебя видеть рад.

— Такая же ерунда, — ответно похлопывал его по спине я. — Мы тебе инструмент привезли, кучу деталей для рации и сами рации тоже. А еще мы помпу привезли и шланги, завтра давай, начинай это дело к колодцу присобачивать.

По взгляду Рэнди мне стало ясно, что слова «помпа» и «шланги» он понял, а вот «присобачивай» ему пока не дается.

— Потом объясню, — махнул рукой я и показал ему на «Василек». — Ну как?

— Еl buque de vapor[9], — хлопнул себя по ляжкам он. — Magníficamente!!![10].

— Ну да, — тут мне и перевод был не нужен. — Давай, беги вниз. Там Дарья командует, скажи, что тебе надо твой товар принять.

— Принять! — забеспокоился Рэнди, вглядываясь в суету на дебаркадере. — Надо принять! Hay también esta Вerta, es necesario tener prisa![11].

Тут ясности было меньше, но прозвучавшее имя «Берта» кое-что объясняло. Судя по всему, Лев Антонович оставил здесь и вправду эффективную замену своей персоне. Вон как ее все не любят — значит, толковый человек. Надо будет с ней поближе познакомиться.

— Еще куда бежать надо? — отдуваясь, спросила у меня Аллочка, устроившаяся на краю утеса и свесившая ножки вниз.

— Никуда, — подмигнул я ей. — Может, мне тебя курьером на полставки взять?

Замысловатую и хорошо сплетенную матерную тираду я получил уже в спину.

— Умеет Аллочка удивить, — заметил Голд, догоняя нас с Жекой. — Хотя, это только нас, вон, народ не впечатлился, как видно — привыкли.

И то — жители Сватбурга, с которыми я то и дело на ходу обменивался приветствиями и рукопожатиями, на ругань девочки не обратили ровным счетом никакого внимания.

— Прибавилось народу-то, — отметил Джебе, вертя головой. — Столько незнакомых лиц.

Он, Азиз и Настя присоединились к нам вместе с Голдом. И хорошо — я к ним привык, мне без них за спиной было как-то неуютно. Даже дома.

— Большую часть из них ты видел, просто не узнаешь, — сказал ему Жека. — Тут полно народу из тех, кого мы у степняков купили. Просто они одеты и отмыты, вот и все.

— Ну да, — согласилась Настя. — Тогда они были просто стадом, для меня вообще на одно лицо. Кстати — держи, подарок.

И она протянула ему пистолет, который ей достался в наследство от Свена.

— Вроде ничего машинка, — небрежно сказала она. — Отечественного производства, только не знаю какого года. И века тоже.

— Насть, это же «ТТ», — оттопырил губу Жека (этот жест мне был знаком, значит, мой большой друг обрадован и растроган). — «Тульский Токарева». Я такой в музее видел. Стас, помнишь нас на втором курсе возили в эту, как ее… В Кубинку! Ты еще там с Пьером все прикидывал, как бы раритетный автомат спереть и из него пострелять? Серьезная машинка, она на вооружении долго стояла.

Было такое. Кабы я знал, что попаду в мир, где этот антиквариат является нормой вещей, так и спер бы, было бы больше практических знаний. И экскурсовода слушал — он много чего полезного рассказывал.

— Вот спасибо тебе! — продолжал благодарить Настю Жека. — Он хоть и постарше возрастом наших табельных, да и попроще, но это у меня такой особый ствол будет. Как у Стаса его «кольт».

— Сам посуди, как тебя без подарка оставить? — Настя взяла нас под руки, втиснувшись между нами. — Мы сразу со Стасом и решили — это тебе, самое то.

Сзади негромко хмыкнул Голд, но говорить ничего не стал.

— Да, дружище, — повернулся я к нему. — А тебя тоже сюрприз ждет. Скажи, Жек?

— Чего «скажи»? — мой друг запихнул «ТТ» за пояс. — Я покажу, так интересней.

За разговорами мы дошли до ворот замка, у которых маялись трое караульных из «волчат», причем одним из них была Китти, которую мы только что поминали.

— Сват, — увидев меня, подтянулись они.

— Привет, братья, — помахал им рукой я. — Рад видеть. И тебе, Китти, привет.

— Пост здесь и у пролома в стене стоит постоянно, — сообщил мне Жека. — Ночью еще есть два патруля, которые обходят территорию. Плюс на чердаке вон того дома тоже всегда сидит дежурный, с него хороший обзор открывается.

И то — чердак находился в самом высоком доме крепости. И ворота как на ладони, и улочки.

— Делаешь выводы, — хлопнул я Жеку по плечу. — Ну, порадуй моего консильери.

Жека подошел к домику, который хорошо мне был знаком, там в свое время держали коммерсанта Ривкина, который нам рассказал про Новый Вавилон. И жрецов культа Великого Речного бога тоже. Вот только они немного преобразились, точнее — изменения коснулись запоров на дверях, коих было три. Раньше их закрывали как бог на душу положит, теперь же на них красовались немного топорно сделанные, но при этом добротные засовы, которые просто так не откроешь. Надо полагать — Рэнди работа. Как видно, судьба была этим помещениям стать аналогом тюрьмы.

— Жалко, замков нет, — посетовал Жека, отворяя первую дверь. — С ними было бы совсем хорошо.

— Да, с замками мы прокололись, — согласился с ним я. — Голд, наша недоработка, могли бы и сообразить.

— Есть такое, — признал тот. — И я не подумал.

— Выходите уже, — крикнул Жека в темноту узилища, и оттуда показались две фигуры в замызганных балахонах. — Голд, это тебе от нас.

— Да-а-а-а! — протянул тот, приближаясь к культистам, которые молча смотрели на него. — Подарок так подарок! Спасибо!

— Мы не понимаем, в чем дело, — сказал один из них. — Мы несем людям свет и надежду, а нас запирают здесь, не объясняя даже за что!

— А я объясню, — ласково пообещал ему Голд. — Сегодня вряд ли, других дел много, а вот завтра поутру, как рассветет — все вам объясню, слово даю. Хорошие вы мои!

И он ласково потрепал культиста по щеке, чем окончательно заставил его растеряться.

— Запирай их, — попросил Голд Жеку. — Вот спасибо — так спасибо.

— Я же говорил! — с гордостью глянул на меня мой друг. — Ладно, это так, между делом. А вот теперь — о первом вопросе, том, который неприятный.

Он распахнул второе помещение и брезгливо приказал:

— Выползайте, уроды.

Из темноты вышли две фигуры, это были молодые люди, достаточно крепкие, но какие-то понурые. Глаза на нас они не поднимали, предпочитая таращиться в землю.

— И что они натворили? — спросил у Жеки я. — Догадываюсь, что серьезно напакостили, только — как?

— Чуть девчонку не изнасиловали, — не стал тянуть с ответом Жека. — Причем, если бы мимо группа «волчат» из поиска не шла — так и изнасиловали бы. А потом, скорее всего, убили.

— Это так? — подойдя к одному из них, поинтересовался я. — Он все верно излагает?

— Не стали бы мы ее убивать, — промычал тот. — Мы ж не изверги.

— И в самом деле, — всплеснула руками Настя. — Изнасиловать — это ничего, тем более что от бабы не убудет. А убивать — это, конечно, зверство, это лишнее.

— Осознали мы, — пробормотал второй. — Скажи им, Мокар.

— Да заткнись ты, — осек его приятель. — Ну, сглупили мы. Она тоже хороша, перед нами обоими хвостом вертела. Это еще в степи началось, когда мы сюда шли. Вот мы и решили ее поучить.

А, тоже, стало быть, из бывших рабов.

— Стало быть — девушка виновата, — подытожил я. — А ты, Мокар, и ты… Как тебя?

— Серс, — еле слышно произнес второй.

— Серс, — я поморщился. Вот это, конечно, недоработка системы. Какие только имена люди поневоле не берут, а? — А вы и ни при чем.

— Да при чем, — Мокар явно был посмелее своего подельника. — Но надо же понимать, что мы осознали.

Чего они вообще боятся? Смерть — штука не конечная. Хотя… Этим двум прямоходящим животным как раз есть чего бояться. Тут комфортно, более-менее сытно и безопасно. А если их отправят в расход, попасть обратно сюда шансы куда как невелики. А вот к кочевникам — это запросто. И снова все по кругу. Так что помирать им ох как неохота. Даже изгнание — и то лучше, чем смерть.

— Жек, мне все понятно, кроме одного — ты накой их до нас-то держал? — посмотрел я на своего заместителя. — Сам не мог придумать, как их на перерождение спровадить?

— Правильно он все сделал, — ответил вместо Жеки Голд. — По уму. Тут суд нужен. Суд и приговор. Без всей этой чепушни, вроде адвокатов, присяжных и прокуроров, это нам не надо. Спросить у жертвы, спросить у свидетелей и дать слово этим уродам. А после сразу вынести приговор, который немедленно, на глазах у всех, приведут в исполнение. Все должны знать, что правосудие работает. Так ведь вы думали, Евгений?

— Именно, — подтвердил Жека. — И они это тоже поняли, да, твари? Я их специально в янтарь не помещал, чтобы они ждали и боялись, понимая, что это все только начало.

— Суров, — заметила Настя, немного оценивающе смотрящая на здорово мандражирующих Мокара и Серса. — Но все по делу. Сват, а можно я их исполню? Обещаю, это будет не очень быстро и очень зрелищно. Мне Азиз рассказал кое-что из своего прошлого, он, оказывается, проходил обучение у заплечных дел мастеров…

— Не надо, — промычал Серс, падая на колени. — Не надо!

— Так боли же нет? — равнодушно пожал плечами я. — Чего бояться?

— Эта что-нибудь, да придумает, — Мокара тоже ощутимо потряхивало. — Мы про нее наслышаны. Ее знаете, как называют за спиной? «Миссулена».

— Как? — в один голос переспросили мы с Настей.

Она явно была недовольна — это слово ей не понравилось.

— Настюша, не переживай. Хорошее прозвище, — положил руку на плечо девушке Голд, улыбаясь. — Это не бранное слово. Миссулена — это такой паук. Он маленький, но очень ядовитый. Тебя, скорее всего, не любят, но здорово боятся.

— Про этого паука кроме тебя только пара человек может знать, — процедила Настя. — И я даже знаю, где они живут.

— Успокойся, — попросил ее я и еще раз глянул на трясущихся насильников. — Жек, в темницу их. До вечера.

Он был прав. Мой добродушный и прямолинейный друг все рассчитал лучше меня. Правда, он жаждал правосудия, а мне была нужна акция, на что тонко и намекнул Голд.

— А здесь, — Жека подошел к третьей двери, — здесь как раз то, в чем без тебя не разобраться.

Скрежетнул засов и через несколько секунд оттуда показалась выбритая до блеска голова. Человек выпрямился, и я увидел знакомое мне лицо.

— Я тебя помню. Жека, ты же с нами был тогда? — секундой спустя сказал я. — Крис, верно? Ты нас сопровождал тогда в степи, когда мы ездили на торг. И, если не ошибаюсь, ты один из людей Салеха.

Мой друг скорчил рожицу, как бы говоря: «Узнать я его узнал, но все не так просто».

— Именно так, — склонил голову степняк. — И от него я прибыл к тебе.

Он запустил руку в пояс, которым был повязан его драный халат, и показал мне кожаный амулет, который подтверждал его слова.

— У тебя есть такой же, — утвердительно сказал мне он. — Я знаю, мне сказал Салех. Посмотри, сравни — и ты поймешь, что мне можно верить.

Идти за своим фирманом нужды не было — я и так его хорошо помнил.

— Я слушаю тебя, — приблизился я к Крису. — Что ты хочешь мне сказать?

— Эти слова только для тебя, — показал рукой на вход в свою каморку Крис. — Я знаю, что ты веришь своим людям, но они не для них.

— Пошли, — покладисто согласился я и первым шагнул через порог.

Глава шестнадцатая

Крис тоже зашел в помещение и прикрыл за собой дверь.

— Салех хочет говорить с тобой, — сообщил он мне негромко.

— Это можно было донести до меня и там, — удивленно показал я пальцем на выход. — Не думаю, что такая информация секретна. Все, кто там стоит, знают, что мы с ним поддерживаем отношения. Деловые, разумеется.

— Салех не хотел, чтобы много людей знало о том, что он хочет с тобой говорить, — покачал головой Крис. — Одно дело — торг, это не является секретом. Другое дело — подобная встреча.

— Мы с ним виделись и после торга, — напомнил я ему. — Ты тоже был там.

— Верно, — погладил лысину Крис. — Только с тех пор в степи многое изменилось. Даже не так, не в степи — в Каганате. Про то, что вы встретитесь, никто не должен знать.

— Не получится так, — развел руками я. — Не выйдет. Я с радостью повидаюсь с Салехом и побеседую с ним, но со мной все равно пойдут мои люди. Немного — но пойдут. Предвечная степь — не то место, по которому следует странствовать в одиночку. Воины Каганата не тронут меня, это так, но ведь и помимо них там народу хватает, и не все настроены мирно.

— Это так, — подтвердил Крис. — Тем более — теперь.

— Слушай, не говори загадками, — попросил я его. — Что у вас там стряслось? Если можешь рассказать — расскажи, если нет — не нагоняй тумана. Просто если я буду знать слишком мало, то воинов с собой возьму с запасом.

— Великий Каган, да прольется ему небо под ноги… — Крис погонял желваки на скулах. — Да совсем он рехнулся, этот Великий Каган!

Судя по всему, стилизованная речь кочевников, которую так старательно имитировал степняк с чистокровными европейскими чертами лица, не имела достаточных эпитетов для происходящего, а потому Крис сошел на привычные ему словесные обороты.

— Стало чуть яснее, — одобрил его я. — А если конкретнее?

— Не могу конкретнее, — проворчал кочевник. — И права не имею, да и не знаю я многого. Одно скажу — война у нас скоро будет. А может, даже и две. Одна с внешним противником, вторая… Вторая — гражданская, внутренняя. Это если она уже не началась — я тебя здесь четвертый день жду.

— О как, — мысленно потер руки я.

Обе новости были приятные. Любой внешний враг, навалившийся на кочевников, мне отчасти полезен, так как он подсократит их популяцию. Тут, правда, есть риск того, что, задавив их, он доберется и до нас, но это все детали. Предупрежден — значит вооружен. Если знать, что за враг и каков его потенциал, да еще и не сидеть при этом сиднем, дожидаясь его дома, то многих неприятностей избежать можно.

Хотя для торговых дел это вред невероятный. Случись у них серьезная война, им не до ловли себе подобных будет.

А вот внутренние распри — это прекрасно с любой точки зрения. Судя по всему, Великий Каган человек харизматичный, но со стремительно прогрессирующей манией величия, по крайней мере, из рассказов Салеха я сделал именно эти выводы. И то, и другое — вещи очень опасные для тех, с кем он делит пространство этого мира. Скажем так — лично мне во главе Каганата выгоден лидер, который не возомнит себя со временем Властелином Вселенной и не пойдет ее завоевывать. Нет, если эти дети степи сейчас зададутся мыслью смести нас с наших земель, то вряд ли у них это получится сделать, но потреплют при этом они нас капитально. Нет, не уничтожат, как это случилось бы месяц назад, мы хорошо укрепились, но все равно наши потери будут велики. Знаю я этих друзей — пасеку разорят, посевы потопчут, да и людей немало убьют. Мне это не нужно совершенно.

Так что если одна из сторон внутреннего конфликта — Салех, то я его поддержу. Он большой хитрец, но при этом и дальновидный политик, ему война с нами тоже не нужна, ему с нами выгодней торговать. Нет, конечно, когда-нибудь ситуация снова поменяется, и он обязательно попробует вцепиться нам в горло, но кто знает, что мы в этот момент будем из себя представлять? И Синь дал понять, что пулеметы — это только начало, кто знает, что у него еще есть? Да и союз с «Домом Земноморья» сулит многое, если в случае чего запросить поддержку у Рувима, то я ее точно получу. По крайней мере — сейчас.

Да и потом — теперь у меня в наличии есть Марика, а она стрелок от бога. Если Салех забудет о том, что обещал скакать по степи со мной бок о бок, то его место запросто сможет занять и другой лидер, посговорчивее.

Впрочем, это меня занесло. На пустом месте такое здание возвел. Пока понятно только одно — что-то в Предвечной степи происходит, но что именно — неясно.

— Я правда не могу все рассказать сам, — истолковал мое молчание по-своему Крис. — Мне сказано было — прийти, показать фирман, сказать, где тебя будет ждать Салех.

— И где он будет меня ждать? — спросил его я. — Особенно в свете того, что уже вон, сколько времени прошло.

— На том месте, где вы виделись в прошлый раз, — немедленно ответил мне Крис. — Там, где колодец. Сейчас Салеха там, конечно же, нет, но завтра вечером он там будет. При условии, что я покину твой лагерь прямо сейчас.

— Покидай, тебя никто не держит, — даже удивился я.

Надо же. Ты, парень, что — спринтер или стайер? На дворе день, тебе до родного стойбища верст сколько надо отмахать по степи, да еще потом Салеху до холма с колодцем сколько ноги глушить.

Интересно, интересно.

— То есть — я могу сказать моему повелителю, что ты подтвердил встречу? — требовательно спросил он.

— Можешь, — заверил его я. — Завтра вечером я буду на том месте. Хотя скорее все-таки в ночи — топать-то не близко.

Так мы до холма обычно за полтора дня добирались, но это с ночевкой и приключениями. А если вот так, целенаправленно, то можно за день добраться. Если выйти с рассветом и маленько срезать через степь.

— Тогда я пошел, — деловито сообщил мне Крис.

— Погоди, — остановил я его. — Перво-наперво скажи мне, сын степей — тебя тут нормально кормили, воду давали? И извини, что в эту конуру запихали, хорошо?

— Я сам попросил меня сюда посадить, — удивил меня Крис. — Не хотел привлекать к себе внимания. Да и прохладно здесь, хорошо. Отоспался в первый раз за долгое время. Твои люди, хозяин крепости, хорошо со мной обходились.

— Второе, — я не смог удержать улыбку. — Слушай, такое дело… Ты только не обижайся, ладно?

Крис насторожился.

— Я понимаю, ты теперь один из степных воинов и пытаешься говорить так, как на твой взгляд им должно изрекать свои речи, — тщательно подбирая слова, начал объяснять ему я. — Но получается… Как бы так сказать… В общем, смешно получается. Ты вообще по замашкам больше похож на делавара из романов Купера, причем такого, гротескного. Ты хороший парень, Крис, потому я тебе это говорю. Не чтобы обидеть или задеть, а так, по-дружески.

— Да? — он снова потер свой бритый до блеска череп. — Знаешь, мы там все так говорим, потому это и не замечаем. Да и потом — тут главное то, что это нам нравится. А что, очень смешно смотрится, да?

— Там, у вас — наверное, нет, — помолчав, ответил ему я. — Если все так говорят. А здесь — есть такое дело. Но если самому нравится — так и прах с ними, со всеми. Это дело такое. Да погоди ты, не беги, это не все.

Ноги так и несли Криса в путь, я его чуть ли не за руку схватил.

— Тебе предстоит дальний путь, воин степи, — лукаво глянув на него, произнес я. — Не надо ли наполнить водой твою флягу и дать тебе с собой вяленого мяса? Закон степи велит приветить гостя в своем доме и положить в его сумку припасов на дорогу.

— Какую флягу? — парень не обиделся, в глазах у него сверкнули смешинки. — Фляга — это большая редкость, они мало у кого есть. В основном у приближенных кагана, да и те — самодельные, из кожи животных. Меха скорее, а не фляги.

— Да? — я усмехнулся. — Погоди-ка минуту.

Выйдя за дверь и притворив её, я поманил к себе Настю, которая о чем-то переговаривалась с Ювелиром. Он и Наемник добавились к компании моих сподвижников, которые ждали окончания разговора с Крисом.

— Быстро добудь мне флягу, наполни ее водой, — негромко, чтобы Крис не услышал, отдал ей приказ я. — И еще — мне нужен боевой нож в ножнах. Берту не ищи, она наверняка сейчас лается у «Василька» с Дарьей и Рэнди, забери его у кого-нибудь из ребят, потом этому человеку новый выдадим.

— Да чего мудрить? — Ювелир начал расстегивать ремень. — Вон, мои бери. Фляга наполнена, и нож у меня есть. Наточенный, все как полагается.

Он, да и все остальные поняли, что я хочу сделать. Молодцы.

— Джебе, — окликнул я своего ординарца. — Сюда подойди.

Тот приблизился.

— Смотри, сейчас этот степняк покинет крепость, — чуть ли не на ухо ему зашептал я. — Мне надо, чтобы ты проследил за ним. Он собирается уже сегодня оказаться в Каганате, ты ведь представляешь, какие это концы? Где мы и где они? Я хочу знать, как он собирается это сделать. Если и вправду бегом, если ты поймешь, что это так — то возвращайся. А если как-то по-другому — то смотри в оба и все запоминай. Только не вздумай сильно углубляться в степь, там ты будешь как на ладони. Он не должен тебя заметить, ни при каких условиях, это вопрос политический. Ты понял?

— Понял, — кивнул Джебе.

— Он наверняка пойдет через пролом в стене, — я поморщился. Пора этот пролом либо закладывать, либо из него ворота делать. Все у нас хорошо, даже корабль есть — а дырка в стене как была, так и осталась. — Жди там и падай ему на хвост.

— Есть, — и Джебе как ветром сдуло.

— Держи, — протянул мне требуемое Ювелир.

— Спасибо, — хлопнул его по плечу я, забрал вещи и отправился обратно в помещение импровизированной тюрьмы.

— Зачем? — Крис был не дурак, и понял, за чем я ходил. Да и слепым он тоже не был.

— Затем, — протянул я ему флягу и нож. — Если я хочу подарить что-то воину, то я не должен спрашивать на это ни у кого разрешения, и уж точно давать кому-то объяснения по этому поводу. Ты сын степи, Крис, потому и фляга, и нож не будут для тебя лишними. Это не попытка купить тебя, приятель, это всего лишь мой жест по отношению к тому, кто принес мне весть от друга.

— Спасибо, — Крис склонил передо мной голову и принял подарок.

— Не за что, — улыбнулся я. — И вот еще что. Скажи Салеху, что если у него будет такая возможность, то пусть он прихватит с собой людей на продажу, вроде тех, кого приводил в последний раз. Если нет — так нет, но лучше все-таки — да.

— Передам, — Крис продел свой ремень, неплохой, к слову, кожаный, в петли ножен. — Все, повелитель Сват, мне пора. Время не ждет.

«Повелитель». Нет, все-таки материальная сторона вопроса — она важна. Не в смысле подкупа, а в смысле — ее всегда ценят. Причем чаще даже не вещь, а сам жест. Хотя в этих краях — и вещь тоже.

А нище живут кочевники-то. На золоте сидят — и бедствуют. Ох, надо срочно реку перекрывать, как бы до них какие-нибудь ушлые ребята из Нового Вавилона не добрались.

— Давай-давай, — похлопал я его по спине. — Завтра вечером или ночью я буду там, где обещал.

Я открыл двери и окликнул Наемника.

— Давай, проводи человека, — показал я на Криса. — Проведи через посты, а дальше он сам.

— Будет сделано, — ответил мне Наемник и сделал приглашающий жест — мол, проследуем, гражданин обитатель степей.

— Так и пристрелила бы, — негромко сказала Марика, которая тоже присоединилась к нам, глядя в спину Криса. — Вот прямо сейчас в бритый затылок ему бы жахнула, чтобы мозги разлетелись в разные стороны. Как вспомню их рожи, так даже в висках стучит.

— Не получится, — расстроила ее Настя. — И мозги — не получится, тут такого нет, и его не получится грохнуть, он гость Стаса.

— Свата, — поправила ее Марика. — Для тебя — Свата.

— Как кого мне называть, советовать не тебе, — с милой улыбкой сообщила ей Настя. — И…

— Замолчали обе, — скомандовал я и задумчиво потер подбородок. — Брысь по своим домам, в порядок себя приводите. Умойтесь хоть! Вроде по воде добирались, а чумазые обе — жуть. И я тоже пойду рожу сполосну. Голд, Жека — вы со мной. И вот еще что — как Джебе появится — сразу его ко мне, Жека, передай этот приказ постам.

— Есть, — браво козырнул Жека и направился в сторону все того же пролома в стене.

— Стой, — притормозил его я. — Так, через час все должны быть у меня. Ювелир, Профа с собой прихвати, он тоже может понадобиться, и еще Дарью, если она командовать разгрузкой уже закончила. Не судьба нам завтра собраться для обсуждения планов, сегодня все решать будем.

— Как всегда, — философски заметила Настя. — Мар, пошли и вправду умоемся. А уже вечером на реку сходим, перед костром.

— Жалко, Аллочка на берегу осталась, — заметил я, озираясь. — Так ее к Фрау отправили бы, попросили бы что-нибудь пожевать. Я голодный — ужас.

— Не знаю, не знаю, — задумчиво произнес Голд. — Это та женщина, к которой самому сходить не грех. Я вот человек смелый, не сказать — отважный, но и то ее побаиваюсь.

— Твоя правда, — даже не стал спорить я. — Пошли, навестим нашего самого главного повара. Да и про вечернее мероприятие ей сказать надо бы.

Спустя час, когда люди стали подтягиваться к моему дому, я был совершенно уже доволен жизнью.

Генриетта очень обрадовалась нам, узнав же, что мы подкупили ей на кухню инвентаря и вот-вот поставим водяную помпу, просто растаяла. После же новости о мешках с крупами и наборах специй, она чуть не прослезилась — как и все немки, она была не только рациональна, но и сентиментальна.

Правда, я прокололся с вечерним мероприятием, её можно было о нем и не предупреждать. Только заслышав гудок, она уже все поняла и с того момента нещадно гоняла весь свой поварской штат — а он у нее достиг уже пяти человек. И это только постоянный, а были еще сменные люди, работавшие на засушке, засолке, доставке воды и так далее.

Оно и понятно, — людей больше — и еды надо больше.

Нет, хорошо, что тогда она встретилась на пути Профа, даже не представляю, как бы мы без нее жили. А еще хорошо то, что она ко мне относится с уважением и симпатией, а значит — кормит с удовольствием. Это великое дело. Начальник ты или нет, но если тебя не любит повар, то жизнь твоя будет не такой уж и веселой.

В результате всякий, кто пересекал порог моего дома, первым делом видел кастрюлю с ухой. Кастрюля была приличных размеров, а уха в ней ароматная и прозрачная. Уж на что была вкусна уха из осетра, что мы ели на берегу, но здесь было просто произведение искусства.

— Питаешься? — Ювелир прислонил автомат, который он так и не сдал до сих пор в оружейку, к стене, взял тарелку (стопка их стояла рядом с кастрюлей) и начал наливать себе парующее варево.

— Есть такое, — облизал ложку я. — Нет, все-таки молодец Фирка, что тогда увидела эту дверь в бункере, а? Все-таки насколько приятнее есть из тарелки ложкой, да?

— И наливать туда суп половником из кастрюли, а не через край из котелка, — поддержал меня Ювелир, плюхая в тарелку кусок рыбы приличных размеров. — Это кто, судак, что ли?

— Понятия не имею, — отозвался Голд, наворачивая уже вторую тарелку. — Но вкусный, бродяга. Может — судак, может, жерех, — какая разница?

— Это сиг. Он тут у нас в реке невесть откуда появился, — сказал Жека, который, немного перед этим поскромничав, все-таки составил нам компанию в поедании вкуснятины. — Не было его, не было, а потом он как ломанул с верховьев! Ну, со слов Владека его не было.

— Если Владя так говорит — значит, так оно и есть, — я снова потянулся за половником. — А чем этот сиг замечателен?

— Так белорыбица же! — подозреваю, что до последнего времени Жека, как и я, о таком даже не слышал. Но сейчас он изображал крупного специалиста в области рыбоводства. — Фрау его сразу коптить затеяла, впрок.

— Ну и хорошо, — Голд прикончил вторую тарелку и задумчиво посмотрел на кастрюлю, прикидывая — еще себе плеснуть ухи или хватит? — Если славная рыба — так чего мудрить?

— Правильно, — подцепил кусок рыбы ложкой я. — Хотя мне вот другое интересно — этого самого сига, уж не знаю, как он выглядит, раньше не было, а сейчас он появился. Владеку можно доверять, он в этом разбирается. Вопрос — откуда он взялся? Значит — добавляются еще виды рыб? А если протянуть логическую цепочку дальше? Может — не только рыб? То есть — не закончено еще формирование мира и можно ждать других сюрпризов?

— Они тут едят! — возмущенно сообщила Марике Настя, входя в двери. — Мы там красоту наводим, а у них тут банкет!

— Я тоже красоту навел, вот — побрили меня с утра, — с достоинством сообщил девушке я и провел ладонью по подбородку. — Что до еды — прыгай за стол, хватай тарелку. Тут на всех хватит.

Если честно, Марику вообще можно было бы не звать на совет, не входила она в число тех, кто принимал решения. По крайней мере — пока. Но при этом остановить её в устремлении куда-то попасть, если она сама того хочет, было тоже невозможно. В разумных пределах невозможно, не силу же применять, честное слово? Ну, и еще моральные аспекты — она, как-никак, мне не чужой человек, хотя в данном контексте это весьма сомнительный аргумент. Да и Жека бы начал ныть, знаю я его. «Ну чего, ну, она же одна из нас» и все в таком роде.

Вот все-таки как плохо, когда у сильного и опытного человека есть вот такое слабое место, за которое его можно прихватить.

Что же до Марики… Еще одним аргументом «за» было то, что её было спокойней держать при себе, чем оставить без контроля, это уж точно.

Появление девушек прервало беседу о странностях мира Ковчега, и к этой теме мы больше не возвращались, хотя некую галочку я у себя в голове поставил. Надо по этому поводу с Профом пообщаться. Он вообще работает на опережение и, полагаю, уже составил свое мнение по поводу явления сига народу.

Вскоре, кстати, он заявился к нам собственной персоной, в компании Дарьи. От ухи они отказались, да и мы уже закончили трапезу.

— Теперь бы вздремнуть, — по-кошачьи зевнул Голд. — На сытый-то желудок.

— Изначально так и предполагалось, — я тоже подавил зевок. — Но вот только жизнь вносит свои коррективы в наши планы с завидной постоянностью. Причем традиционно это происходит сразу же по возвращению в крепость, я это уже заметил.

— Точно-точно, — подтвердила Дарья. — У нас тут уже никто и не помнит, чтобы ты больше трех дней в стенах провел.

— В один прекрасный день Стас вернется из очередного похода, а его внутрь и не пустят, — глядя в сторону, мечтательно произнесла Марика. «Стой», — скажут, — «Ты кто такой есть? Все свои уже дома».

— Плоский юмор, — прямолинейно заявила Дарья. — Не будет такого никогда.

Мне стало приятно. Уважают, ценят.

— Хотя в одном эта дрыгалка права, — продолжила мой зам по хозяйственным вопросам. — Тебя, Сват, не все в лицо уже знают. Те, кого ты тогда привел от кочевников — они знают, а вот те, кто самоходом к нам прибился — эти уже нет. Не дело. Ладно, что они вон, Голда не видели ни разу или Ювелира, это ничего. Но старшего-то они знать должны, согласись?

— Как ты меня назвала? — тихо спросила Марика, но я, привстав, отвесил ей щелчок по лбу и погрозил пальцем.

Не знаю, затаила она на Дарью злобу или нет, но развития этот конфликт не получил. И слава богу, ибо в данном противостоянии победителем мог оказаться кто угодно.

— Так вот, к чему я? — даже не обратила на Марику внимания Дарья. — Судя по всему, ты опять куда-то собрался, если нас сегодня вместо завтра собрал. Слушай, всех дел не переделаешь, проведи хоть этот вечер с людьми. Тем более, что ты им это обещал.

Вообще-то я так и сказал про изменение планов, когда ее привести попросил, но, как видно, эти слова ей не передали.

— Твоя правда, душа моя, — покаянно вздохнул я. — Завтра с рассветом мне опять степь копытить. Но сегодня остается без изменений — костер, рассказы, осетр и все остальное, что было обещано. А вот завтрашнее совещание — оно накрылось медным тазом, это да. Потому все обсудим сегодня. Программа такая — сначала я рассказываю, потом — прения.

— Прения? — удивилась Настя.

— Само собой, — заверил ее я. — Никому рутина не нужна, все хотят попасть туда, где поинтересней будет.

Так оно и вышло. После обстоятельного рассказа о поездке в Новый Вавилон, явно очень любопытного тем, кто оставался в замке, я обозначил два основных направления деятельности. Пока — два, потому что до разговора с Салехом про степные дела говорить было преждевременно.

Итак — первым направлением я назвал зачистку берегов вниз по течению. Оно было для меня лично пока наиболее приоритетным, ибо отвечало букве договора с Рувимом и вдобавок сулило определенную выгоду, в виде людей и трофеев. И то, и другое было нам сильно не лишним.

Второе направление было скорее исследовательское, оно касалось похода в верховья реки. Если честно, я сам подумывал о том, чтобы присоединиться именно к тому отряду, который пойдет туда. Есть в открытии новых земель нечто такое, что заставляет быстрее биться сердце. Но, как видно, не судьба. Хотя — не факт, это дело можно пока и отложить, несколько дней ничего не решат. В любом случае все зависит от того, что я услышу от Салеха.

Так вот — прения. Они и в самом деле разгорелись. Начал это дело, как ни странно, Проф.

— Я иду в экспедицию, — заявил он твердо и уставился на меня. — В конце концов — вам все равно нужен ученый.

— Мы сто раз говорили об этом, — устало сказал я ему. — Сто раз. Никуда ты из крепости не пойдешь, ты слишком нужен семье, там же есть хороший шанс сложить голову. Мне тебя легче, вон, на охоту отправить, пиратов речных изводить. Хотя и этого не будет, сразу говорю.

Проф насупился и замолчал, явно не сдавшись, а просто отступив на заранее подготовленные позиции.

— Чур, я на охоту! — заявила Марика, подняв руку. — Там интересно будет.

— А кто за старшего пойдет? — Ювелир глянул на Наемника.

— Точно не я, — опечаленно сказал Жека. — Хотя это дело, между прочим, как раз по моему профилю. Ловить преступников.

— Жека, тут не ловить, тут уничтожать, — поправила его Настя. — Это разные вещи.

Я еще пару минут послушал этот гвалт, а после громко хлопнул в ладони.

— Все высказались, теперь моя очередь, — сообщил я притихшим соратникам. — Значит, так. Командиром группы зачистки я назначаю Наемника. Это его профиль. Людей подберешь сам, думаю, человек пятнадцать тебе за глаза хватит. По тактике — обсудим после моего возвращения, хотя, полагаю, ты и сам знаешь, что к чему. Остальные детали проговорим тогда же, есть у меня определенные пожелания.

— Какая тут может быть тактика? Только на «живца», — повел плечами Наемник. — Самый эффективный подход. Марика, пойдешь «живцом»?

— Не вопрос, — обрадовалась девушка. — Стас?

— Бога ради, — в сторону Жеки я решил даже не смотреть. — Могу еще Азиза тебе придать.

— Азиз иди с хозяин, — прогудел из-за двери голос зимбабвийца, который, несомненно, нас подслушивал. — Хозяин это знай.

— Но один пулемет мы возьмем, такой же как вон, у Азиза, — сразу предупредил меня Наемник. — Берте отдай команду, а то она такая скряга, вся в Оружейника! Серьезно. Ну не штурмом же мне ее склад брать?

— Ты не торопись, — попросил я его. — Тактика — дело такое, суеты не терпит. Надо продумать этот вопрос так, чтобы на твоего «живца» и мелочь клевала, и банды покрупнее. Ну пустишь ты плот с тремя людьми — и кто на него покусится? Только мелочевка какая-то. А серьезные люди даже мараться не будут.

— Н-да, — озадачился Наемник.

— Вот посиди и подумай, время есть. Так, теперь по походу в верховья реки, — потер ладони я. — Старший — Ювелир, не исключено, что я тоже к нему присоединюсь, на правах наблюдателя и члена отряда. Вот только не знаю — то ли на лодках идти, то ли на «Васильке». На лодках — «горючки» не напасемся, ведь против течения идти. На «Васильке» — рискованно, мало ли там что? А ну как километров через пятьдесят стоит еще какая-то крепость, да с дальнобойным орудием и умелым расчетом в комплекте с ним. Одно попадание — и нет у нас флота.

— А все равно, «Василек» разумнее будет, — сказал Голд. — Он быстрее, и потом — мы все свободны, никому не надо грести. Насчет «горючки» ты ведь прав на все сто.

— Слушайте, — Дарья подняла руку. — Я что-то не поняла тогда. Там, на берегу, бродила какая-то малахольная полячка и всем говорила, что со дня на день на этом кораблике сюда, к нам, перевезут кучу народа. И что нам непременно надо будет подумать, куда их разместить, что это наша первейшая задача. При ней была еще какая-то черноглазка, которая все за рукав ее дергала.

— Алиция, — в один голос произнесли мы с Голдом.

— По сути — она права, — Ювелир хрустнул пальцами, была у него такая привычка. — Ну, не на плотах же их вывозить. А «Васильку» — один, максимум два рейса. За два дня Одессит управится. А я как раз тоже команду себе подберу, снаряжение подготовлю.

Проф тут же ему подмигнул.

— Согласен, — тут же признал его правоту я. — А я за это время, глядишь, разберусь в том, что там у Салеха в степи случилось. Только с Одесситом надо кого-то отправить, из тех, кто потолковей. Не его же старшим делать? Жека, ты хотел романтики? Вот и дуй с ним за командира.

— Есть, — обрадовался Жека.

Его можно понять — хоть какое-то разнообразие.

— Стало быть — решили, — подытожил Голд. — На зачистке — Наемник, на экспедиции — Ювелир. Ну, а на хозяйстве, когда мы все отбудем, останется…

И все дружно сказали:

— Жека!

— Как всегда. — уныло прогундосил мой друг.

— Да ладно тебе, — хлопнул я его по плечу. — Как раз новых людей распределишь, тех, что привезешь. Там мужики нормальные, ты к ним приглядись. Молодых — к «волчатам», а тех, что постарше — к делу приставишь. Да, там есть один такой, мосластый, в прошлой жизни он носил имя «Брут» — ох, дельный мужик. Таких бы побольше.

— Брут? — уточнил Жека и кивнул, запоминая имя.

— Да, еще там возможно будет такой Свен, — я покрутил пальцами. — Как бойца можешь приставить к делу, но командовать людьми его не ставь. Не годится он для этого. И еще может мелькнуть некий Мурабилка, так его вообще гоните в шею. Или прирежьте, если нудить будет.

Потом разговор сошел на бытовые мелочи, поскольку главное было уже проговорено.

А еще через полчаса в двери вошел запыхавшийся Джебе, весь в пыли. Его Азиз пропустил без звука, видимо, занеся в число лиц, имеющих ко мне доступ в любое время. У моего негра вообще была какая-то своя классификация посетителей. Десятью минутами раньше он шуганул от дверей Фиру, которая тоже решила прорваться на совещание. Причем, когда Азиз исчерпал словесные доводы, то он пустил в ход свою тяжелую артиллерию, пообещав сделать с шустрой еврейкой «кое-что» вот этой штукой. И «этой штукой» явно была не его «детка».

Фира пискнула и, судя по всему, шустро удалилась. Возможно — готовиться.

— Сват? — Джебе огляделся, как бы спрашивая — «говорить при всех»?

— Да-да, — разрешил я. — Ну? Неужто он так быстро бегает?

— Быстро, — подтвердил мой ординарец. — Ох, быстро. Но только до нужного места. А вот потом он еще быстрее ездит.

— Ездит? — одновременно спросили Жека и Наемник.

— Именно. — Джебе налил в кружку воды из глиняного кувшина, которые принесли мне вместе с ухой. — У него в одном из оазисов, ну, вы должны его помнить, в том самом, где рейдеры тогда окопались, был спрятан «багги». Корявый весь, похоже, самодельный — но «багги». И самое главное, — корявый-то он корявый — но на ходу.

— Вот тебе, бабушка, и Юрьев день, — со странной улыбкой произнес Голд.

Глава семнадцатая

— Не такие, выходит, уж и дикие эти кочевники. — Настя налила себе воды. — Вот мы все опасались, что у них лошади появятся, а возможность того, что они обзаведутся чем-то посерьезнее, даже не рассматривали. А они — вот. Обзавелись, в смысле.

— Что-то тут не так. — Марика явно была удивлена. — Не может такого быть.

— Чего не может быть? — уточнил у нее я.

— Да «багги» этот, — девушка потерла ладонью лоб. — Понимаешь, Стас, эти дети степей ну никак на транспорте передвигаться не могут.

— В смысле? — Голд даже пододвинулся к Марике поближе. — Что ты имеешь в виду?

— В прямом смысле, — произнесла она чуть сердито. — Голд, я же тебе рассказывала, и тебе, Стас, тоже, что установка у них — «нет» механизмам сложнее автомата, а лучше всего и без него обойтись. Господа стратеги, у вас вообще память есть? Принцип у них такой — жить так, как жили предки, то есть просто и незамысловато. Их каган уверен в том, что именно это позволит его народу сначала закрепиться на этой земле, а потом и завоевать ее. Мол, ресурсы, которые нам всем достались на старте, они раньше или позже закончатся, и тогда на коне окажется тот, кто был к этому готов. А потому нечего разлагаться и использовать достижения науки и техники. Кроме огнестрельного оружия, как я и говорила, и еще пары мелочей. Но «багги» точно в этом списке отсутствует.

Ну да, говорила она о таком, было дело, мы тогда еще по этому поводу порадовались. Еще на обратной дороге после торгов.

— Время идет, все меняется, — Голд поджал губы. — Пересмотрели доктрину, решили, что техника, она, конечно, зло, но на данном этапе необходимое.

— Нет, — категорически заявила Марика. — Не может такого быть. Каган этот — мужик кремень, если что решил, то из башки у него это не выбьешь. Если сказал «нет» — то хоть небо на землю упадет, а он решения не изменит. Не верите мне — вон, идите за дверь и остановите первого попавшегося человека, который пришел тогда с нами в Сватбург, они вам то же самое скажут.

— Твердолобость — очень полезная черта, — одобрил это Голд. — Для нас, как для его потенциальных противников. Когда враг стоит на месте, в него проще попасть.

— Не обольщайся, — попросил его Жека. — На самом деле в чем-то он прав. Он натаскивает людей в экстремальных условиях, и, когда ресурсы на самом деле кончатся…

— Когда они кончатся, Каганата уже не будет, — немного пафосно сказала Настя. — Мы его раньше закопаем.

— Что-то вас всех понесло, — хлопнул в ладоши я. — Нечего делить шкуру неубитого медведя. Правы они, неправы — увидим. Пока у нас есть только свидетельство того, что у кочевников появились транспортные средства, от этого и следует плясать.

— Да, вот еще что, — Джебе вытер со лба пот, выступивший после того, как он напился. — На «багги» я еще заметил одну интересную штуку. На нем эмблема была нарисована, достаточно странная, и еще мне показалось, что ее вроде как пытались стереть с корпуса. Но рисовали, как видно, на совесть, так что не получилось.

— Слушай, завязывай с этой театральщиной, — не выдержал Наемник. — Что за паузы? Говори сразу и до конца.

— Там, в общем, — Джебе помахал руками, — знак радиации там. Ну, помните — круг желтого цвета и типа пропеллер в нем. А в центре пропеллера — глаз красного цвета, и из его зрачка как раз лопасти и расходятся.

— Это что угодно, но только не творчество кочевников, — тоном, не вызывающим сомнений, заявила Марика. — Это — трофей.

— А то мы сами уже не догадались, — иронично ответил ей Голд и глянул на меня. — Радиация, «багги»… «Фьюче»?

— Похоже на то, — согласился я. — Вот только непонятно — где они до этого отсиживались и почему сейчас… Стоп. А помните разговоры про «Огненную гряду», «Огненное кольцо» и так далее? Ну, ту непонятную область, что на севере находится?

— А что — может быть, — подумав, кивнул Голд. — Если там, за этой грядой, лежат зараженные радиацией земли или сама гряда радиоактивна, то многое встает на свои места. И багги, и то, почему оттуда люди или не возвращаются, или возвращаются, но сильно не все, и все предупреждения, которые мы слышали. Да, такое может быть.

— Очень кстати я встречаюсь с Салехом, — заявил я. — На редкость просто. Сдается мне, что если мы правы, и на севере окопались ребята из постапокалиптического будущего, то Великий Каган с ними явно что-то не поделил. Вот тебе и война с внешним противником.

— Когда дерутся твои потенциальные враги — это всегда прекрасно, — потер руки Голд. — А чаще всего еще и выгодно. Чужая война нередко приносит третьей стороне неплохой доход.

— Не форсируй события, — попросил я его. — Не надо. Давай сначала я все узнаю, а потом уже будем что-то думать, и о выгоде, и обо всем остальном. Ты лучше наморщи ум на тему, как нам берега после «зачисток» к порядку приводить. Ну, перебьем мы пиратов, а они воскреснут, снова соберутся в одну кучку, и опять тем же делом и займутся. В результате у нас исключительно расход боеприпасов выходит. Несерьезно это. Нет, черновая зачистка нужна, никто не спорит — выбить лидеров, забрать стволы. Но постоянно этим заниматься — это перебор. Значит, вопрос надо решать комплексно? Вот ты и пораскинь мозгами — как и что. Вернусь из степи — расскажешь.

— А я не с тобой? — удивился Голд.

— На этот раз — нет, — ответил ему я. — Ты мне здесь нужен. Ребятам с кем-то надо советоваться будет, и ты для этого лучшая кандидатура.

Проф тихонько захихикал, глядя на Голда. Мол — меня не пускают, но и тебя не берут.

А что подумал сам Голд — неизвестно, он эмоциям сроду воли не давал. Кроме того случая с сектантами.

— Кого с собой возьмешь? — спросил он у меня.

— Азиза да Джебе, — я усмехнулся. — Зачем мне больше народу?

— Не опасаешься? — Голд фразу не закончил, но я понял его.

Он имел в виду — не ловушка ли это?

— Ни капли, — покачал головой я. — Салеху невыгодно меня убирать. Просто практического смысла в этом нет. Он прекрасно знает, что даже моя смерть семью не ослабит, что есть те, кто будет ей командовать в этом случае, и паники эти люди не допустят. А после еще и меня найдут на месте возрождения. Отношения испорчены, а пользы в этом никакой. Да ну, несерьезно это. Так что если риск и есть, то в основном из разряда «наткнуться в степи на залетных», но это уже совсем другая сказка. Впрочем, и это меня тоже не сильно пугает — три ствола, один из них «детка»…

— «Детка», — согласно пробасил из-за порога подслушивающий нас Азиз.

— Не знаю, не знаю, — обеспокоенно пробормотал Жека. — Может, еще пару человек прихватишь? Во избежание.

— Отстань! — возмутился я. — И не забывай — я не отважный герой, и, если что, орать «Умру, но не отступлю» не стану. Если дело будет совсем дрянь, то мы быстренько-быстренько поле боя покинем. Степь — она ведь только на первый взгляд ровная, как стол, а на самом деле — где балочка, где отнорочек. Да и пойдем мы по опушке леса, а уж там-то спрятаться вообще ничего не стоит.

— Твои бы слова — да богу в уши, — пробормотал Голд.

— Кстати — о лесе, — вспомнил я. — Совсем забыл. Надо нам плантации табака и марихуаны в лес переносить, на поляну около второго бункера. Жека, займись этим вопросом, если конкретнее — формированием группы сопровождения. Даш, тоже подключайся. Узнай у людей, кто не против откочевать на постоянное проживание в лес, наверняка такие найдутся.

— Зачем нам это? — удивилась Дарья.

— Во избежание, — назидательно произнес я и начал свой рассказ о событиях в Новом Вавилоне.

— Да как же это все переносить? — Дарья уставилась на меня. — Сват, это не бочка и не бревно, это растения. Пересадить с одного места на другое в пределах одного поля — и то проблема, культура может не прижиться, а тут тащить невесть куда. И здесь не вырастет, и там не приживется. Давай хотя бы первый урожай снимем, семенной фонд создадим, а уж потом о создании филиала подумаем.

— Убедительно, — одобрил ее слова Голд.

— Согласен, — подумав, кивнул я. — Жека, на тебе охрана полей и огородов. Чтобы мышь не проскользнула. «Мексы» ребята шустрые, от них чего угодно ждать можно, а в первую очередь того, что им понадобятся те же самые семена. Ну, я только что про это подробно рассказал.

— Где людей брать? — вздохнул Жека, дослушав меня, и взъерошил волосы. — Вот что я вам скажу — у нас на пороге серьезнейший кадровый голод. Туда люди, туда люди, туда люди… На ту же поляну еще охрану надо отправить, — а это минимум четыре-пять человек. Мирного населения полно, а вот людей с оружием — хрен да маленько.

— Где-где, — кхекнул Наемник. — Если ты о Великой реке — то в лесу и на берегах. Убивать, потом собирать, проводить вводный курс, вон, обязать Голда с каждым побеседовать на предмет благонадёжности и отправлять на вторичные направления. Я так понимаю, на берегах форпосты будем ставить, ты же это имел в виду, Сват? Ну вот, из них, родимых, и формировать, из тех, кого мы перебьем. Если вышел на большую дорогу… То есть — речную дорогу, значит склонность к военному делу наличествует. Вчера он грабил, сегодня работает на нашу семью. Награда за беспорочную службу — гражданство Сватбурга. А командиров форпостов из уже наших проверенных людей ставить. Тех же и «волчат» на стажировку туда отправлять.

— Ну, что-то подобное у меня в голове вертелось, правда, не так хорошо оформленное, — признался я. — Хотя мысли о гражданстве мне в голову не приходили. А жаль — идея плодотворная. Только надо это подать не так резко, чтобы брожения умов не было. Но в целом — здраво и не лишено. Голд, вот тебе, собственно, и концепт.

— Правильно, — поддержала наемника Настя. — Хорош уже всех селить сюда, крепость не резиновая, скоро по головам друг у друга ходить будем. Хочешь жить здесь — докажи, что ты этого достоин.

— Настенька, именно так это подавать и нельзя, — мягко сказал Проф девушке. — Вот тогда брожение умов и начнется, прав Сват. Тут надо тоньше…

— Вот и для вашей компании еще одно дело нашлось, — тут же подхватился я. — А то сразу — в экспедицию. Проф, жду от вашей компании проект, как нам обустроить социальную систему, да так, чтобы люди сами сказали: «Правильно». Но про Лизаньку не забывайте, мне она с ее птичками ох как важна. Голд, в стороне от этого вопроса не стой, тоже подключайся.

— Хорошо быть главным, — как бы безотносительно кого-либо произнесла Марика. — Всем заданий надавал и смылся из крепости.

— Так все умные лидеры и поступают, — назидательно произнес я. — Главное не самому знать и уметь, главное — поставить на ключевые посты профессионалов. Вы — они.

— Вот жук, — фыркнул Жека. — А я уж поверил, что он на самом деле изменился!

— Не дождешься, — самодовольно сообщил ему я. — Просто ты меня всегда недооценивал.

Шутки шутками, а я был и вправду собой доволен. У меня все-таки получилось создать не просто ядро единомышленников, а вполне себе работоспособный механизм. Может, он был и не идеален, может, я даже преувеличивал его эффективность, но, тем не менее, он имел место быть. Кстати, разошлись мы только часа через полтора — у людей возникали мысли по поводу ранее услышанного, они сразу же выносились на обсуждение, чтобы не откладывать в дальний ящик. И, что мне очень понравилось — никто друг друга не перебивал, все выслушивали всех, и только после этого высказывались сомнения и возражения. Даже язвительная Марика не слишком усердствовала с колкостями.

Надо секретаря завести, что ли, для таких совещаний? Проф что-то помечал у себя в своде, но все равно этого недостаточно. Все в голове не удержишь.

— Однако — смеркается, — Жека поднял голову к небу. — Скоро люди на площадь потянутся.

— Я вам говорю — расселять крепость пора, — пробубнила Настя. — Вон, в Новом Вавилоне сколько домов уже неподалеку от стен построили. Мы чем хуже? Скученность ужасная, я сегодня походила по улицам.

— Это типовая практика Средневековья, — подтвердил Проф. — Так и было. Народ селился у стен крепости, а если налетал агрессор, то уходил под их защиту.

— А дома? — заинтересовалась Дарья. — Агрессор же их сжигал?

— Так тогда лесов много было на Земле, — благодушно ответил наш умник. — Строили новые. Даже приговаривали, что, мол, «На пепелище новая жизнь быстрее вырастает». И потом — многие народности строили дома вовсе не из дерева, а, например, из глины или других подсобных материалов.

— А на подходе еще полсотни человек, — гнула свою линию Настя.

— Насть, мы все поняли, — не выдержал я. — Вернусь из степи — обсудим и этот вопрос.

Кстати — в своё время Китти мне рассказывала про какие-то лесные озера, где живут дикие люди, решившие проверить, насколько верны пути эволюции. Надо туда отправить разведку, посмотреть, насколько там хороши места и, возможно, заложить там резервную базу. Предварительно, понятное дело, перебив всех обитающих там одичавших людей. Помнится, они не сильно были рады видеть в своих краях посторонних, так что надо их всех на перерождение отправлять. Агрессивная окружающая среда нам не нужна.

А вот резервная база как раз необходима. Не нравятся мне все эти «багги» со значками ядерной опасности и кое-какие другие мелкие предзнаменования. Надо подготовить отходные пути, так, на всякий случай, и пока лучше этих озер ничего на ум не приходит. Там есть все, что нужно для того, чтобы отсидеться какое-то время — удаленность от степи, удобное место для того, чтобы держать оборону, вода и пища — все один к одному.

Озадачу отряд сопровождения, который поведет людей к поляне, пускай сходят и поглядят. Пока только поглядят — и не более того.

Да, и вот еще что, надо одно дело до ума довести. Это надо сделать сегодня, потом времени может и не быть.

— Жека, — окликнул я своего друга. — У меня к тебе еще одно задание.

Слушайте, а нас и правда, стало реально много. Человек под триста, не меньше. По местным меркам — серьёзное количество народа. Даже если по меркам Нового Вавилона. Коли брать общее количество городских — то да, их куда больше. Но если рассматривать численность каждого из домов — то здесь уже лидируем мы.

Площадь, на которой когда-то мы, первые поселенцы этой крепости, запросто размещались, теперь еле-еле вмещала всех жителей Сватбурга. Нет, Настюшка права, надо что-то думать, притом срочно. Скученность никогда к добру не приводила, это непреложный факт. Это и эпидемии, и конфликты на ровном месте, и… Да мало ли негативных моментов в этой ситуации?

А вот позитивных практически нет.

Вот тоже вопрос — эпидемии. Пока болезни никак себя не проявили, но никто не гарантирует, что так будет всегда, а значит надо быть к этому готовым.

Да и нет тут никакой проблемы, на самом-то деле. Лес — вон он, инструмент теперь тоже есть, гвозди и все остальное — в наличии, Палыч знает, как все это пустить в ход. Никто не говорит про «отдельному человеку — отдельный дом». Поставить десяток-другой общих домов, как их… Бараков, вот. Пока. Временно. Вот и всё.

В центре площади по традиции горел высокий костер, люди весело переговаривались и смеялись.

— А осетр где? — спросил громко я, приближаясь к костру. — Фрау Самый Главный Повар?

— Все готово, — с достоинством ответила Генриетта, качнув своей высокой прической. — Но сначала все есть слушать речь, угощение — потом.

— Разумно, — признал ее правоту я и подошел поближе к гудящему пламени, так, чтобы меня было видно всем. — Рад видеть всех вас! Тем, кто не знает, кто я такой, представлюсь. Я — Сват, один из тех, кто когда-то нашел и начал обживать эту крепость. Сразу оговорюсь — то, что она носит мое имя, является скорее шуткой, чем проявлением моего «эго». Это придумал вон тот безответственный тип, который теперь требует, чтобы его называли «капитан».

Я показал на Одессита, который сидел в тельняшке, наплевав на вечернюю прохладу. Еще он где-то раздобыл подобие портупеи и смотрелся теперь совсем уже комедийно.

— Я рад, — повторил я. — Я рад тому, что все мы считаем это место домом, что делаем все для того, чтобы он крепче стоял на ногах, и чтобы все другие обитатели Ковчега считались с нами. Мне хочется верить, что наступит тот день, когда я услышу: «Этих людей лучше не трогать, за ними стоит Сватбург». Это будет означать, что мы стали реальной силой, семьей, с которой лучше дружить, чем воевать. Вот только до этого дня еще надо дожить. Но мы — доживем. У нас есть цель, у нас есть мы сами, стоящие друг за друга — и что нам еще надо? Ну, может немного везения, но и тут все будет так, как надо. Судьба — не дура слепая, она всегда помогает тем, кто идет вперед, забывая про лентяев, стоящих на месте. Собственно — у меня все. Не люблю длинных речей. Нет, можно было бы поговорить еще и о том, что будет дальше, планы там, и все такое, но как по мне — куда интересней идти вперед, чем слушать про то, как это будет происходить.

— Коротко и ясно, — одобрил меня звонкий девичий голос. — А про город рассказать? Обещались!

— Обещал — расскажу, — отозвался я. — Только прежде — одно дело надо закончить. Жека, веди сюда уродов.

Народ зашептался — судя по всему, они поняли о ком идет речь. У нас тут все всё знают и новостей немного, так что про инцидент с изнасилованием все были в курсе. Как и о том, что я отнес разбирательство по данному вопросу на вечер.

Мокар и Серс совсем сникли за прошедшие полдня. На площадь они вошли с понурым видом, не глядя по сторонам.

— Итак, жители крепости Сватбург, — громко сказал я. — Вот два поганца, которые несколько дней назад здорово проштрафились, если это можно так назвать. Да, у нас нет пока законов, что греха таить, мы живем, руководствуясь здравым смыслом и элементарными правилами человеческого общежития. И еще этими… Как их… Заповедями божьими. Ну, там — не укради, не возжелай… Хотя ими — в меньшей степени, что врать? Особенно это касается раздела «не убий». Но опять же — свои своих не убивают и не насилуют, тут и божеские, и человеческие заповеди едины. Все — но не эта парочка. Ладно. Вопрос — что с ними делать?

— Отрезать им кое-что, — одновременно посоветовали мне сразу с трех сторон. — Самое то!

— Не пойдет, — покачал головой я. — Никак не пойдет. Боли нет, крови нет… Опять же — а ну как регенерируют их причиндалы? Что, опять резать после?

Народ загалдел, предлагая свои варианты, и в этом шуме я вовсе перестал что-то слышать.

Выждав минуту, я окинул взглядом толпу и попросил Азиза, стоящего за моей спиной:

— Угомони их.

— Ти-и-и-и-иххххо-о-о-о-о! — как слон затрубил Азиз и добавил что-то на своем языке. Надо думать — специфическое.

Над площадью установилась тишина.

— Как я и предполагал, — выждав полминутки, обратился я к людям. — Мнений много, а вот толку от этого мало. Потому отныне и до того времени, пока не случится что-то выходящее из ряда вон, вроде падения этих стен или моей смерти, я устанавливаю следующее. Решения о наказании серьезно провинившихся членов семьи принимаю лично я, как лидер этой группы. Оно, это самое решение, будет окончательным и обжалованию не подлежит. При этом, в случае небесспорности вины человека, который обвиняется в совершении преступления, любой член семьи может высказаться в его защиту, предъявив мне весомые доказательства невиновности того, за кого он заступился. Но именно доказательства, а не слова. Равно как и я могу опросить любого из вас, если у меня будут сомнения. Но никаких прокуроров и адвокатов здесь у нас не будет, без надобности это нам. Итак — есть ли желающие оспорить вину этих двух людей? Может, есть кто-то, кто сможет доказать, что помыслы их были чисты, и ничего такого они делать не собирались?

Молчание, только костер пускает вверх искряные вихри. Молчат все. И девушка эта молчит, как видно, высовываться не хочет. А я сам ее и не потащу сюда, на всеобщее обозрение. Зачем?

— Ну, вот и славно, — я подошел к двум насильникам. — Все, господа, ваше дело разрешилось. Своим словом и по праву лидера я приговариваю вас обоих к смерти.

— Да мы же ее даже не трахнули! — прорвало Серса. — Ну да, была мыслишка, да, хотели мы ее разложить на травке, но что тут такого? Болезней тут нет, забеременеть она не может… За что убивать-то? За то, чего даже не было — и убивать сразу двоих!

Народ загудел, не понравились ему такие слова.

— А и правда, — задумчиво сказал я. — Двоих… Да еще самим… Ладно, уговорил.

Я не видел лиц тех, кто стоял и сидел позади, но у людей в первых рядах лица ощутимо вытянулись. Не ожидали они такого.

— Зачем умирать двоим? — я достал из ножен свой клинок. — Голд, дай мне нож. Жека, развяжи им руки.

Секундой позже, когда эти двое уже разминали запястья, я сказал:

— Все просто и банально. Вот два ножа, вот вас двое. Один убивает другого — и он свободен. Нет, в нашей семье он не останется, но сможет уйти в степь. Держите оружие.

— Вот же, — озадачился Мокар. — А если мы не захотим?

— Тогда мы вас утопим в сортире, — пояснил ему я. — Я даже двух мешков не пожалею. В один ты, во второй твой дегенерат-приятель — и вперед, в волшебное царство опарышей. Мерзкая смерть, скажу я вам. Боли тут нет, а с запахами все в порядке.

Не скажу, что был уверен в том, что это выполнимо, но эти двое поверили в то, что подобное возможно. Правда, решительности им это не добавило.

— Все равно, — упрямо сказал Мокар, поудобней перехватив рукоять ножа. — Мы не гладиаторы. Хотите убивать — убивайте так.

— Да-да, — пискляво подтвердил Серс, делая шаг вперед. — И потом…

И тут же он охнул от неожиданности — Мокар нанес ему удар в бок, а после — еще один.

— Да ты что делаешь! — возмущенно заорал тот на приятеля, который знай кромсал его тело. — Ты же меня…

Договорить он не успел, истаяв в воздухе.

— Он мертв, — заявил Мокар довольно. — Условие выполнено. Я свободен?

— Как птица, — я подошел к нему и требовательно протянул руку. — Нож верни. Я не хочу облегчать тебе жизнь и тем более продлевать ее. Без оружия в степи ты долго не протянешь.

Люди зашушукались. Ну да, жизнь уже четко очертила границы между собой и смертью. Времена, когда одиночка мог худо-бедно голым и в одиночку бродить по степи и лесу, совсем почти ушли в прошлое — звери, змеи и кочевники не дремали. Жека сказал мне, что были две ночи, когда на ночной костер, который каждую ночь по-прежнему зажигался на холме, так никто и не вышел. Скоро надо будет вообще прекратить его палить — какой смысл впустую расходовать топливо? Так что дурачок Мокар сейчас не билетик с жизнью вытащил, а сообразил себе растянутую во времени смерть.

Люди это поняли, и для меня это было важно. Они поняли, что если ты пошел против семьи, то прощения и пощады не будет.

— Удачи не желаю, — я вытер рукоять ножа мятой рубахой Серса, которая осталась на месте его гибели. — Да и не будет тебе ее. Уходи.

И Мокар ушел, через молчаливый коридор людей, расступавшихся перед ним.

— А мы будем есть и пить! — громко сказал я, подняв руки вверх. — Ну, а после я вам расскажу о Новом Вавилоне. Да и не один я, думаю, мои спутники тоже молчать не будут. Фрау Генриетта, где там угощение?

Люди зашумели — на площадь вынесли огромный противень с лежащим на нем осетром, кастрюли с парующей ухой и еще какие-то закуски. Это впечатляло.

Я отошел чуть в сторону и присел на каменную лавку, единственную из свободных и, по-видимому, мне и отведенную.

— А помнишь первый вечер и раков? — прошептала мне на ухо Настя, присев рядом со мной. — Времени прошло-то всего ничего, да? Но как все изменилось!

— Ага, — подтвердил я, обнял ее за талию и попросил: — Найди Китти, пусть она ко мне подойдет.

— Скотина ты, Сват, — почему-то очень печально шепнула Настя и ввинтилась в толпу.

Чего сразу «скотина»? Что опять не так?

Китти появилась минуты через три, веселая и жизнерадостная.

— Сват?! — ее хитрое кошачье личико как бы говорило: «Привет!» и «Что от меня требуется?».

— Значит так, — поманил я ее к себе. — Догонишь этого Мокара, он наверняка далеко не ушел, где-то рядом с крепостью бродит, а то и просто на холме сидит, о жизни думает. Не думаю, что у такого слизняка надолго запала хватит, он все, что ему бог отмерил, тут, на площади оставил. Так вот — догонишь его и исполнишь. Не дело, чтобы он к тем же степнякам попал. Что-то этот говнюк видел, что-то слышал, что-то знает. Поняла меня? И без особой жалости работай, режь его так, чтобы он понял, что умирает.

— Будет выполнено, — мурлыкнула Китти и немедленно удалилась.

— Джебе, — негромко позвал я.

— Сват? — как всегда, мой ординарец был поблизости. Он, возможно, и сам не знал, что ординарец, но о чем-то таком, несомненно, подозревал.

— Присмотри за ней, глянь, как она отработает этого засранца, — попросил я его. — Как быстро его найдет, как именно убьет — сразу или помучает? Если вовсе спасует — подчисть концы сам. И не светись, она тебя увидеть не должна.

— А её? — уточнил Джебе — Ну, если она не сможет его убить? Или не захочет?

— Ничего с ней не делай, — помедлив пару секунд, ответил я. — Зачем? Не всем дано убивать. Просто отправим ее в факторию, табак растить. Хотя, думаю, все нормально будет, тогда в лесу, когда мы их с поляны выводили, она все чисто сделала. Помнишь, мы парочку ненужных ребятишек зачищали, ну, когда её приятели ещё сдулись и не смогли вдвоем одному доходяге глотку перерезать? А она — запросто. Но ты все равно проследи. И вот еще что — сюда не возвращайся, потом иди к дебаркадеру, я к тому времени уже буду там.

— Я в курсе, — невозмутимо ответил Джебе и тоже исчез в темноте ночи, которая начиналась сразу за площадью, ярко освещенной костром.

А веселье продолжалось своим ходом. Люди смеялись, радуясь теплу огня, незамысловатой еде и компании друг друга, всем этим простым, по сути, вещам, которые были за века совершенно забыты человечеством. Человечество предпочло им тонкую кухню и элитное публичное одиночество, считая, что таким образом оно добралось до самых-самых вершин совершенства.

Но стоило только ему все потерять, как оказалось, что именно эта простота и есть подлинная истина, а все остальное не более чем придумки двух-трех рафинированных людей не от мира сего.

Свое слово я сдержал — рассказал кое-что о Новом Вавилоне, не вдаваясь, впрочем, в детали, после же уступил слово Одесситу, который просто-таки рвался поведать всем о том, что видел и делал.

Лишнего он сболтнуть не мог, поскольку толком ничего не знал, да и к тому, что знал, он наверняка от себя добавит столько, что никто не разберет — где тут правда, а где враки.

А еще через полчаса я тихо и незаметно, в сопровождении Азиза, Насти и Голда, покинул площадь, как это сделали до меня почти четыре с лишним десятка человек. По одному, по двое они отходили в сторонку, а после шли на берег, туда, где на волне качался «Василек» и где потихоньку тоже разгорался огонь, у которого мелькали темные тени.

Глава восемнадцатая

Мы пришли к этому костру последними, как и планировалось. Идея, которая вертелась у меня в голове давно, окончательно оформилась незадолго до заката, но все, что задумалось, было реализовано быстро и точно, Жека расстарался. Костер, ночь и узкий круг людей вокруг него. Здесь были только «волки», «волчата» и их наставники. И больше — никого. Ну, может, только Настя выбивалась из этого ряда.

— Все здесь? — спросил я у Наемника. — Никого не забыл?

— Да, — ответил он. — Кроме разве тех, кто в Новом Вавилоне остался, сам понимаешь. Из караулов всех снял, заменил гражданскими из тех, кто половчее.

Джебе и Китти были здесь, я их заметил почти сразу. Джебе коротко кивнул, значит, прошла Китти проверку. Вот и славно.

— Хорошо, — одобрил я и шагнул к костру. — Рад видеть вас всех, братья и сестры. То, что я задумал, можно было бы сделать и там, в крепости, на глазах у всех остальных. Это было бы торжественно, с аплодисментами и всем таким, но я не хочу, чтобы этот ритуал видели все. Нет, они тоже все наши, они члены семьи, но то, что будет происходить здесь, предназначено только для вас. Вам не нужны аплодисменты и крики «молодец». Вы — воины, ваше дело воевать, умирать, возрождаться и снова воевать. В этом деле нет пафоса, и оно не требует чьего-то одобрения, это ваша судьба, которую вы выбрали сами. Сегодня тот из вас, кто не уверен в том, что он сделал правильный выбор, имеет возможность отказаться от этой судьбы. Его никто не осудит, он просто может встать и пойти вон туда, на утес, где веселятся те, кто вручил вам свои жизни. Но это — последний раз, когда можно что-то изменить, больше такой возможности у вас не будет. Теперь вы — братство воинов, и каждый из вас должен точно знать, что его спина прикрыта другом, который не дрогнет в самый лихой час. И тот, кто стоит перед вами, должен быть уверен в том же. У вас есть минута, думайте.

Никто не встал, и никто не ушел.

— Не сомневался, — коротко прокомментировал это я. — Итак, вы все еще «волчата». Нет, кого-то из вас я уже называю «волком», но все это только слова. Как отличить одних от других? И чем одни отличаются от других?

Я повернулся к Насте и посмотрел на нее. Она кивнула и показала мне связку кожаных шнурков с амулетами, которые болтались на них.

Кузнецы в Новом Вавилоне были отменные — за полтора часа они изготовили мне сотню незамысловатых амулетов. Каждый из них представлял собой круг, в котором находилось изображение некоего существа, как кузнецы утверждали — волка. Снизу к кругу была приделана небольшая пластина, на которую можно было нанести текст.

— Каждый из тех, кто сегодня станет «волком», получит такой амулет. Это будет только его амулет, отныне и навсегда, — громко и отчетливо сказал я. — Если «волк» погибнет — этот амулет непременно заберут его братья, и он будет ждать его в Сватбурге, до тех пор, пока погибшего не отыщут. А его непременно отыщут, вам ли это не знать.

— Точно, — сказал кто-то, вроде бы Флай.

— «Волк» — это воин, — продолжил я. — Его задача — защищать и оберегать. Его судьба — война и бой, я уже про это говорил. «Волчата» — его младшие братья, он для них наставник и пример для подражания. Все что он знает, он должен отдать им. Не помыкать, не унижать, а наставлять и учить. И именно «волки» будут решать — кто из «волчат» уже может стать «волком», а кому надо еще подучиться. И в случае, если кто-то из вашего братства опозорит себя, то именно «волки» будут судить — жить этому человеку или умереть.

— А ты? — спросил Тор. — Твое слово — оно разве не последнее?

— У меня есть право слова, — подтвердил я. — Но если все «волки» будут единодушны, то я не стану им мешать. У Насти, Наемника, Жеки, Азиза и Марики тоже есть право слова, у кого-то только как у наставников, у кого-то как еще и у членов совета семьи, но при этом оно не является решающим, оно — рекомендательное. Ваши внутренние дела — это ваши внутренние дела. Внешние — да, есть командиры, есть приказы, которые вы должны выполнять, но внутренние… Вы братство — и только вам судить ваших братьев.

Ух, как у них блестели глаза! Я же говорил — романтика — великое дело. Ночь, костер, амулеты — все как надо. И ощущение единения. Людям, особенно сильным, такое всегда по душе.

— И еще одно, прежде чем «волчата» станут «волками», — обвел я глазами ребят у костра. — Да, вы теперь каста. Вы — особенные. Но это не значит, что вы должны с презрением смотреть на всех остальных. На тех, кто пашет землю, разводит пчел и выращивает виноград. И они, и вы — одна семья. Вы существуете, чтобы их защищать. Не будет их — и что делать вам? Помните, — не люди для вас — вы для людей. Ясно?

— Да, — донесся до меня ответ.

— Итак, — я протянул руку к Насте, и та положила в нее первый шнурок с увесистым амулетом. — Джебе.

Мой верный спутник, как всегда неторопливо подошел ко мне и склонил голову.

— Тебе всегда доставались самые непростые задачи, так получилось, — я надел на него амулет. — Но не было ни одной, с которой бы ты не справился. Теперь ты «волк» по праву. Да, вот еще что — на пластине надо выбить или выцарапать твое имя. Это ко всем относится. Не хочется потом гадать, где чей.

Ребята закивали, кто-то сказал:

— Главное, амулет дай, а там все сделаем!

— Кому по времени его получить — тот получит, — заверил я остряка. — Ну, что, продолжим? Тор, теперь ты.

Два с половиной десятка «волчат», получив амулеты, стали «волками». Последней я вызвал Китти. Жека, возможно это и не одобрит, он сторонник той теории, что человек должен быть подготовлен всесторонне, но у меня свои виды и планы на эту девочку.

А в целом — награды нашли героев: все ветераны получили амулеты, в том числе и Флай, который успел разок умереть. Два амулета я отложил отдельно, для Лакки и Перстня, которые несут вахту в Новом Вавилоне. «Волчата» смотрели на оставшиеся амулеты голодными глазами, что меня устроило донельзя: вот он — стимул. Все верно я рассчитал. Вроде бы пустяк, а работает!

Если честно, я боялся, что они выслушать меня — выслушают, а потом у виска пальцами крутить будут, мол, «чем бы дитя не тешилось». Но — сработало. Ночь, огонь и атмосфера сделали свое дело.

Финальным же аккордом первого ритуала посвящения выступила бутылка с виски, которую я достал из сундука, стоящего в моем доме, того самого, в котором некогда я хранил свой первый арсенал. И бутылка была та самая, которую я тогда нашел на «мониторе». Вообще-то, в свое время я обещал ее откупорить с участниками самой первой вылазки в самый первый бункер, давал я такое слово. Вот только не сложилось с этим тогда — когда мы вернулись, то прямиком попали на войну с рейдерами, потом что-то еще закрутилось, а потом при сплаве бревен совершенно нелепо утонул Бур, которому как раз и было обещано торжественное распитие данного напитка. Напоминать мне про это дело было некому, вот бутылка и дожила до сегодняшнего вечера, точнее — уже ночи.

И она сплотила нас окончательно. Кстати — ох, и виски в бутылке оказался! Огонь, а не виски! И глоток-то я сделал небольшой вроде, там по-другому бы и не вышло — народу больно много, а бутылка всего лишь «ноль семь». Так вот — глоток был небольшой, а штрафов за употребление этой «огненной воды» насыпали столько, как будто я бочку выдул! Правда, в чем они выражались, я не знаю — как и всегда, сообщения пронеслись перед взором со скоростью экспресса.

Побыв на берегу еще часа полтора, мы оставили ребят и направились к крепости. Пусть посидят в своем кругу и поболтают — им есть что обсудить. А мне надо баиньки — завтра ни свет, ни заря — в дорогу. Единственное — я сказал Джебе, чтобы он тоже не задерживался особо и тоже поспал хотя бы пару часов. Побыть среди своих — это важно, но дело есть дело.

В крепости тоже все уже угомонились, только постовые стояли у ворот, да патрульные негромко переговаривались, стоя у догорающего костра.

— Бдите, — погрозил им пальцем я. — И чтобы мышь не проскочила!

Одного из патрульных я знал, это был Слива, он относился к старожилам крепости. Правда он пришел в крепость не с нами, ее первыми поселенцами, а только где-то через неделю, одним из первых выйдя на свет костра и доказав нам, что тот полезен. А вот его напарника я не знал, похоже, что он был из бывших рабов.

— Спать, — сказал Голд, зевнув, и отправился к своему дому, следом за ним двинулась и Настя.

— Спокойной ночи, — пожелал им я и глянул на небо. Оно еще было черным, с яркими пятнами звезд. Стало быть, часа четыре на сон у меня есть.

— Хозяин, — рыкнул Азиз, одновременно закрывая меня своим телом и доставая пистолет.

Я ведь даже движения у порога своего дома не заметил, а он не только успел оценить ситуацию, но и среагировать на нее. Хорошо хоть, что палить не начал.

— Пан Сват, — послышался от порога немного испуганный женский голос. — Скажите своему человеку, чтобы он не стрелял. Это я, Алиция.

— Вы выбрали неудачное время для визитов, — суховато сообщил ей я. — И вам крупно повезло, что вы до сих пор живы, Азиз редко медлит. Он сначала стреляет, а уже потом думает.

— В этом мире так и надо, — откликнулась она. — Делать все быстро и не задумываясь.

Азиз растянул губы в улыбке, проворчал что-то вроде: «Давно пора», вытянул меня из-за своей спины и подтолкнул к женщине.

— Согласен, хотя думать все-таки стоит, — я подавил зевок. — Вас на ночлег устроили?

Я не тупой и все понял — и зачем она здесь, и что она вкладывала в свои слова. Но вот какая штука, — то ли я устал, то ли еще чего — но вот не хотел я ее. Да, красивая, да, все при всем, но… И потом — было в этом что-то карьерное, что ли. Она покрутилась в крепости, увидела, как мы живем, что у нас тут неплохо — и вроде как закрепляет позиции. А то и того хуже — приносит себя в жертву с теми же целями. Мне такого не надо. Я и так ее товарок к нам заберу.

— А я не спрашивала вашего согласия, — меня схватили за отвороты куртки и прижали к стене. — Я сама беру то, что хочу.

— Даже если это принадлежит не тебе? — раздался звенящий от злобы голос Насти. — Скажу тебе так — это называется воровство.

— Я никогда ни у кого ничего не крала, — даже в темноте было видно, как сузились глаза полячки. — Когда мужчина один, это всегда видно. Вот этот мужчина — он ничей, он один. Ты с ним давно, мне рассказали, так чего ждала? Ты что-то сделала? Ты просто смотрела и ждала. А я пришла и взяла.

— Попыталась взять. — В руке Насти появился пистолет и Азиз, с интересом за этим всем наблюдавший, одобрительно загукал. — Не думай, что это будет так просто.

— Лучшие люди нашей кунсткамеры, — пробормотал я, отцепил от себя пальцы Алиции, махнул рукой и ушел в дом.

Ну их нафиг, пусть хоть поубивают друг друга. Тут даже тщеславие не потешишь. Одна и вправду сама не знает, чего хочет, вторая в себе уверена так, что аж скулы сводит. Блин, может и вправду Галку с собой поселить? Мозгов там нет, зато и проблем никаких не будет.

Я почти уже заснул, когда в дом кто-то вошел. Это была Настя.

— Алиция, конечно, заносчивая сука, — сказала мне она, проведя ладонью по моей щеке. — Но в одном она права — я и вправду ничего не делала, хотя и надо бы. Сам ты все равно ничего не заметишь, то ли потому, что слепой, то ли потому, что тебя все время отвлекает что-то.

Наверное, ей надо было что-то ответить, но я этого делать не стал. А зачем? Тут не говорить нужно, а действовать, раз уж все так обернулось. Так меня учил капрал Ёшка на первом курсе Академии, а уж он-то в этих вопросах разбирался!

Я люблю раннее-раннее утро. Точнее — я полюбил это время суток здесь, в Ковчеге. В том, умершем мире, что утро, что день, что ранний вечер были одинаковы — солнце в дымке, смог и неумолчный гул цивилизации.

Здесь же все по-другому. Тишина, бирюза неба, неяркое солнце, которое только-только появилось на нем — и звуки просыпающейся природы. Я не романтик, да и не был им никогда — но это зачаровывает.

Добавьте сюда росный воздух, наполненный ароматами степи — и попробуйте меня понять.

Ну, правда, степь можно осязать, только находясь в ней, в крепости с этим уже сложнее, человек все умудряется загадить.

Но мы в полной мере ощутили полноту бытия, когда свежеумытое солнце выползло на небо, мы уже спешили туда, где меня ждет Салех.

«Мы» — это я, Джебе, Азиз и Настя. Да, вот взял её с собой, она меня об этом попросила. Нет, если бы я захотел, то осталась бы она в крепости, никакого особого отношения к ней не будет, это однозначно, и те часы, что мы провели вместе этой ночью, ничего не меняют. Но в данном случае — почему бы и нет? Мне — не сложно, ей — полезно. Стрелять она уже научилась, а вот решать вопросы без оружия — пока нет. Хотя — кто бы говорил? Мне самому эту науку еще постигать и постигать. Не хватает мне и знаний, и умения видеть всю картину целиком. Так, выезжаю кое-как на инстинктах и интуиции, но надолго ли меня хватит? Людей под моей рукой все больше, лицо мира стремительно меняется, общины крепнут и перестают быть общинами, становясь группировками, городами и сообществами.

Хорошо хоть люди вокруг меня собрались разумные и самодостаточные, хоть и не без тараканов в головах. С другой стороны — с теми, которые без тараканов, жить неинтересно, у них полета фантазии нет. А без этого тоже никак. Ну да, оружие — двигатель прогресса, но зато любопытство — его проводник. Потому и рвется в экспедицию к верховьям Великой реки столько народа — интересно же. Даже флегматичный Тор нынче ночью объяснял мне у костра, что он, при необходимости, может даже нашим «Васильком» управлять, если Одессита подменить надо, мол дома, во фьордах, он на разных судах хаживал с отцом. Давал, стало быть, понять, что ему очень охота войти в состав экспедиции.

И я его возьму с нами. Тор вообще правильный боец — думающий и добросовестный.

Вот вернусь в Сватбург, сформирую группу — и вверх по реке рвану. Причем — не наблюдателем пойду, как сначала хотел, а главным. Почему нет? И чего тянуть? Одессит как раз за это время успеет туда-сюда по реке сгонять и привезти в крепость женщин из леса. Не скажу за всех, но толковые там есть, я Дарье про их угодья рассказал, так она задала мне пару вопросов, поугукала и сказала, что сама завтра, то есть уже сегодня, Одессита, отправит в поход за людьми. Как видно — усмотрела в моих рассказах что-то важное.

Но Алиция какова, а? Умеет брать жизнь за рога. Надо ее будет в лес отправить, на поляну, от греха, пусть там лешему местному глазки строит. А то она мне здесь хвостом накрутит, знаю я таких.

А вообще я ей благодарен. Одному, оно конечно, проще, но я рад, что с Настей все так вышло. Правда, теперь надо приглядывать за Марикой. Не думаю, что я ей прямо вот так уж нужен, но собственница она страшная, привыкшая, что Вселенная вертится вокруг нее. И мы с Жекой часть ее собственности и обитатели ее Вселенной, не предназначенные для использования другими людьми. Так что Настя, ложась в мою постель, ступила на очень скользкий и опасный путь.

Что же до Фрэн… Ну, получилось так, как получилось. Наверное, могло у нас что-то выйти, могло. Вот только для этого «чего-то» надо было ей цветы подарить, стихи почитать, вечером на небо с ней поглядеть, а у меня на это времени нет совершенно. Ну вот — совсем. Так что — не вышло, и не вышло. Не беда.

Ходьба стала для нас привычным делом, километры мы отмахивали незаметно для самих себя, знай только фиксировали уже привычные для нас путевые знаки степного фарватера — приметные валуны, маленькие рощицы и все такое прочее.

Впрочем, Джебе, как всегда, был при деле — неугомонная Фира каким-то образом узнала о том, что мы уходим на рассвете, встала даже раньше нас и устроилась в засаде у пролома в стене.

Дождавшись нас, она сначала попробовала напроситься в группу, так, ради приличия, а после, убедившись, что шансов на это нет, впихнула в руки Джебе всё то же самое массивное переговорное устройство, что нам бонусом в городе азиаты дали.

— В лесу оно ни фига не работает. Так, километр-полтора, — махая руками, объясняла неугомонная рыжая бестия послушно ей внимающему Джебе. — Посмотрим, что в степи, на сколько его хватит. Аккумулятор заряжен, так что я на тебя надеюсь. Смотри, что надо делать…

Подвести Фиру исполнительный Джебе не хотел, а потому время от времени включал устройство и о чем-то с ней переговаривался.

Как и предполагалось, в степи оно работало куда лучше — мы отошли от крепости уже на приличное расстояние, а голос Фиры был все еще различим, правда, звучал уже совсем не так чисто и громко, как до этого, забиваясь шумами, свистом и каким-то улюлюканьем.

Окончательно связь пропала только тогда, когда мы достигли оазиса с родником, того самого, в котором некогда наша совсем малочисленная на тот момент группа, состоявшая из меня, Павлика, Трифона и Насти встретила Профа, и бывшего с того времени непременным местом привала для любого жителя Сватбурга, выбравшегося за пределы крепости. Это действо перешло из насущной необходимости в разряд «традиции». Не передохнул в оазисе с родником — не будет тебе дороги, хоть на пять минут — да остановись. И непременно наполни флягу водой из родника, она приносит удачу.

Люди любят выдумывать традиции, а потом их культивировать.

Хотя, ради правды, оазис стоял ровно на таком удалении от крепости, что не передохнуть в нем было бы как минимум глупо. Да и вода в роднике на самом деле была вкусная.

— А все равно — нормально, — сказал нам Джебе, выключая переговорник и убирая его в один из карманов на штанах. — Легкий он, хоть и здоровый, опять же — вон как далеко взял, не то что тогда, в лесу.

— Пустое пространство, помех нет, — я присел под дерево и прислонился к нему спиной. — Уф, хорошо. Так вот — степь, она же ровная как стол, чего им далеко не брать? Воздушное пространство пустое, магнитных аномалий тут вроде тоже нет, а значит, и помехам взяться неоткуда.

Ко мне подошла Настя, вытирая лицо — она умылась холодной водой, села рядом и прислонилась своей спиной к моему плечу. Такое случалось и раньше, но сейчас это выглядело немного по-другому, была в этом какая-то извечная женская гибкость, которая четко давала понять любому зрителю, что теперь я её собственность.

Вот и Джебе это уловил, глянул на нас и перевел взгляд на Азиза. Тот раздвинул толстые губы в улыбке, подмигнул моему ординарцу и сделал пальцами руки некий знак, потерев большим пальцем об указательный.

— Да ладно? — немного расстроенно удивился ординарец. — Не ожидал.

Он достал из кармана перочинный нож, который невесть где раздобыл, и протянул его зимбабвийцу. Тот довольно цыкнул зубом.

— Вот жуки, — равнодушно сказал я, сразу поняв смысл этого действа, надвинул кепи на глаза и откинул голову назад.

Насте понадобилось для осознания произошедшего чуть больше времени, и возмутилась она куда сильнее.

— Сволочи, — сообщила она ухмыляющимся соратникам. — Спорили? А от тебя, Джебе, я такого вообще не ожидала! Поставить не на меня?

— Да ладно, — отмахнулся тот. — Ну, не на тебя, что теперь?

— А на кого? — потребовала у него ответа Настя. — На Фрэн? На Марику? Или вообще на эту корову Алицию?

Сам факт того, что кто-то делал ставки на то, с кем я пересплю, ее не волновал. Главное — не на нее ставили. Женщина, одно слово.

— Алиция красивая, — Азиз причмокнул. — Ляжки толстые, грудь большая!

— А ну — тихо! — встрепенулся я, привставая. — Тихо, я сказал!

Степь никогда не молчит. Птицы, мелкая живность, ветер, качающий траву — это все создает неумолчный фон. Но она все равно не лес, который надежно гасит звуки, а потому человеческая речь, даже негромкая, слышна издалека, даже днем. А особенно, если говорят несколько человек.

— Люди, — мигом среагировал Джебе, который как всегда был настороже, мне даже можно было не отдавать ему соответствующих распоряжений. — Смело идут, не таятся.

Он щелкнул предохранителем автомата, то же самое сделал Азиз, уже на ходу — люди приближались со стороны степи и двигались по направлению к Сватбургу. Зимбабвиец как всегда непостижимо легко, как будто танцуя, пересек оазис и устроился под одним из деревьев. Здоровый, как лось, а движется, будто балерина и совершенно не шумит. Ведь ни одна веточка под ногой не хрустнула, и даже сошки пулемета, которые он моментально разложил, не звякнули. Мне бы так!

Это были кочевники, как видно — один из поисковых отрядов. Было их человек десять, шли они не таясь, переговариваясь на ходу, и вели за собой улов — два десятка человек в колодках.

Вот вам и ответ, почему на свет костра никто два дня не выходил. Не успевали, их раньше хомутали и в колодки определяли.

Нет, это надо пресекать, однако. Это уже наглость. Но делать это надо по уму.

— Не стрелять, пока не дам команду, — прошептал я Азизу, который повел было шеей. — Сначала пообщаемся.

— Оно тебе надо? — сердито прошептала мне Настя. — Совсем ведь обнаглели! Да и не узнает никто.

— А если хотя бы один уйдет? — возразил ей я. — А если это только головной отряд? Нам война сейчас не нужна, нам мир нужен. Мы два фронта не потянем просто. Но если они в меня шмалять начнут — валите всех, тогда уже какие разговоры.

— Вместе с рабами? — уточнил Джебе.

— Естественно, — сердито ответила ему Настя. — Они — свидетели.

— Рабов — повремените стрелять, — подумав, сказал я. — Опросим их сначала — кто, что, может, среди них мастера есть или маги. А вот потом уже… Тьфу! Да не забегайте вы вперед, не будет никакой стрельбы. Не совсем же они дураки. Азиз, я сейчас их остановлю, если задергаются — дай упреждающую очередь. Только не длинную, патроны попусту не жги.

Кочевники были уже от нас шагах примерно в ста, и я громко крикнул:

— Мое почтение, воины Предвечной степи. Не надо предпринимать резких телодвижений, и никто не пострадает.

Надеюсь, они понимают английский.

Степняки остановились, двое из них, которые были вооружены какими-то достаточно затрапезными охотничьими ружьями, моментально взяли их в руки, остальные наложили на тетивы луков стрелы. Шустрые ребята.

— Еще раз повторяю — нет нужды браться за оружие, — по возможности дружелюбно сообщил им я. — Тем более, что не сильно оно вам и поможет, в случае чего. Мы не враги народу Предвечной степи, а друзья. Я лично друг Салеха, думаю, он вам известен.

— Откуда нам это знать? — крикнул один из них, как видно, их лидер. Ортодоксальный такой степняк, с глазами-щелочками и плоским лицом.

— Если бы я хотел вас убить, то уже это сделал, — не люблю говорить штампами, но приходится. — Но поскольку мы не враждуем, я не стал этого делать. Опустите оружие и поговорим.

Кочевники задумались и я, скрепя сердце, сказал:

— Джебе, причеши их. Только поэкономней.

— Есть, — мой ординарец дал короткую очередь поверх голов кочевников.

— Не будем тратить время, — я достал из кармана фирман, который мне вручил Салех. — У меня его маловато, зато дел полно. Старший пусть подойдет сюда.

Я встал на ноги, не слушая недовольное шипение Насти, и шагнул из-за деревьев в степь.

Секундой позже один из кочевников, как видно разглядев мое лицо, что-то прошептал плосколицему и тот, кивнув, забросил ружье за спину и пошел мне навстречу.

— Вот верительный знак, что мне вручил мой друг Салех, — я потряс кожаным ромбиком на шнурке — Он заверил меня, что каждый сын Предвечной степи, который его увидит, окажет мне почтение, как другу днем и как гостю ночью.

Ну, про последнее он мне не говорил, но это и неважно.

— Да, это знак Салеха, — предводитель степняков, как только приблизился ко мне, сразу цапнул фирман, чтобы разглядеть его. — Я рад встретить здесь друга нашего народа.

А по-английски он говорил как бы не лучше меня.

— Не могу сказать того же, — добавил я строгости в голос. — Я был бы рад встретить тебя в Предвечной степи, но не здесь. Как твое имя, воин?

— Размик, — помедлив, ответил тот.

— Размик, здесь не степь, — обвел я руками окрестности. — Это — моя земля. Это земля моей семьи, и здесь нельзя охотится ни на людей, ни на дичь никому, кроме нас.

— Где это написано? — пожал плечами кочевник. — Где пограничные столбы? Здесь везде степь, а где она есть — там наши владения. Я знаю, кто ты. Ты — Сват, каган людей, живущих на Великой реке. Ваши владения — река. Наши — степь. Все честно.

— Размик, до моей крепости отсюда четыре часа пути, — нахмурился я. — Уверен, что ты это знаешь. Да, мы живем рекой, но это не значит, что земля за крепостью не принадлежит нам. Мы не ходим в Великую степь за добычей, мы знаем, что она ваша. Но, все, что лежит в двух днях пути от нашего дома — это наша земля. Согласись, мы имеем на это право.

— Не соглашусь, — возразил мне степняк. — У нашего Великого Кагана нет с тобой договоренностей. Да вовсе никто ничего пока не делил, эта земля — общая.

И ведь прав, собака такая, плосколицая.

— Но из уважения к тебе мы уйдем отсюда, — продолжил Размик. — Не вижу смысла устраивать конфликт на ровном месте, даже если это место степь.

Вот тебе и дикий кочевник. С другой стороны, я все сделал так, как когда-то меня учил Проф — разговаривая с детьми степей, всегда требуй больше и не уступай ни шага. Как только ты делаешь шаг назад, или просто стоишь на месте, они делают шаг вперед.

— Когда я увижу Салеха, я поговорю с ним на эту тему, — сказал я Размику. — А он донесет мои слова до Великого Кагана. Надо разграничивать степь, это не дело.

— Границы в степи — это утопия, — окончательно добил меня своей эрудицией кочевник. — Зачем они здесь? Здесь простор!

— Вот эти люди могли быть нашими, теперь же они ваши, — я показал на их добычу. — А теперь нам придется их покупать. Ну, может не конкретно этих, но все равно…

— Откуда тебе знать, где мы их наловили? — усмехнулся Размик. — Может, далеко отсюда?

— Может, — не стал спорить я. — И даже выяснять не буду. И ругаться не стану. Но прошу тебя вот о чем. Запомни сам, скажи своим друзьям — вот это наши земли. От крепости на Великой реке и до Дальнего леса — наша земля. Она под нашей защитой и все, что обитает там — люди ли, звери ли — они тоже наши. Мы рады видеть вас здесь как гостей и друзей, но не как охотников. Бывает, что здесь гуляют наши женщины, наши дети, они же знают, что здесь с ними ничего не случится. И представь себе, что будет, Размик, если ты или кто-то из твоих соплеменников умыкнет их? У нас есть следопыты, мы найдем наших людей, даже если для этого придется прийти в ставку Великого Кагана. И подумай, что будет дальше, после того, как мы это сделаем.

— Подобное мне в голову не приходило, — подумав, ответил мне Размик. — Ты прав, мы уходим. Я донесу твои слова до наших старейшин.

— Когда я увижу Салеха, то подкреплю твои слова своими, — заверил его я. — И не забуду упомянуть о твоей рассудительности и о том, что ты достоин быть не десятником, а сотником. Или даже темником, если на то будет воля Великого Кагана.

— Это лишнее, — повел бровью Размик, но глаза его блеснули. — А когда ты увидишь мудрейшего Салеха?

Ага, так я тебе и сказал.

— Не знаю, — я пожал плечами. — На следующем торгу, но пока его дата еще не определена.

— Торг, — скривил рот кочевник. — Когда он теперь будет?

— А что ему может помешать? — немедленно спросил у него я.

Лишняя информация мне не помешает, причем совсем.

— Жизнь непредсказуема, — Размик явно не собирался мне ничего рассказывать. — Прощай, каган Сват, я был рад свести с тобой знакомство. И о тебе, и о твоих людях в степи говорят хорошо. Вы — воины, мы это знаем. Вы не желаете лить лишнюю кровь, но смерть не пугает вас. Ни своя, ни чужая.

— И я рад знакомству с тобой, Размик, — протянул кочевнику руку я. — Если тебе и твоим людям нужна вода — она есть в этом оазисе. Мы уже уходим, так что вы можете передохнуть в нем. Но до темноты вам лучше его покинуть, сюда иногда заглядывают наши патрули. У меня нет фирмана, который я могу тебе дать, а мои люди просто словам не верят. Ты понимаешь меня, воин?

— Более чем, — тряхнул мою ладонь Размик. — Рабов не купишь? Дешево отдам.

Я бы купил, да куда их девать? Отправлять же эту орду в Сватбург я не хотел, мало ли что. Не разберутся посты, постреляют их еще.

— Нет, — отказался я. — Мы идем в лес, куда нам с ними?

Обменявшись еще парой фраз, мы расстались.

— Обошлось, — заметила Настя, когда оазис уже скрылся из вида. — Но наглые.

— Самое забавное, что отчасти он прав — возразил я ей — Границ как таковых — нет, а значит, всяк бродит там, где хочет. Надо это дело как-то устаканивать уже.

Было у нас опасение, что Размик пустит за нами «хвост», но нет, ничего такого мы в результате не приметили.

Шли мы ходко и к тому времени, как совсем стемнело, все-таки добрались до своей цели.

— Костер, — ткнула Настя в красную точку, которая светилась на темной границе леса.

— Холм с колодцем, — удовлетворенно сказал я. — Считай пришли.

Глава девятнадцатая

Нас ждали. Крис, щеголявший висящими на поясе ножом и флягой, встретил нас неподалеку от холма.

— Салех ждет вас, — сразу сказал он. — Нам надо поспешить. Ночь коротка, утром он должен быть у Великого Кагана, потому не будем терять времени.

Любой нормальный человек, даже ориентировочно знающий, где находится Каганат и сколько до него добираться, просто не мог не задаться вопросом — как именно Салех собирается утром быть километров за сорок от того места, где мы сейчас находимся?

Но я не стал задавать ему этот вопрос, — а зачем? Скоро я все узнаю из первых рук.

Впрочем, даже этого мне делать не пришлось, поскольку первым, что бросилось нам в глаза, когда мы приблизились к холму, был тот самый «багги», про который рассказывал Джебе. Скорее всего тот самый, если только наши друзья из Великой Степи не обзавелись целым парком таких машин.

Небольшой, маленько помятый, двуместный, практически с совсем открытым верхом, он преспокойненько стоял себе в стороне от колодца, и поджарый кочевник отмывал его от степной пыли, время от времени запуская пучок травы в деревянное ведро с водой. Прятать его от нас никто и не подумал.

— Он? — спросил я у Джебе.

— Он, — подтвердил тот. — Вон там значок, про который я говорил. На капоте.

Увы, но в сгустившихся сумерках я на таком расстоянии ничего не разглядел. Но это ничего, потом на это дело посмотрю, никуда оно не денется от меня теперь. Да и не столь этот значок важен, куда главнее понять — откуда у них вообще подобные транспортные средства взялись?

— Сват! — послышался голос Салеха, а следом из-за кустов, окружавших колодец, появился и он сам. — Я знал, что ты непременно придешь. Ты из тех людей, которые верны клятве дружбы.

— Есть такое, — подтвердил я, делая несколько шагов ему на встречу. — Про меня эти слова. Я бы и раньше пришел, да дела на реке были. Слушай, не знаю, как у вас в степи, а у нас на берегах столько всякой швали развелось — не успеваем их отстреливать!

— У нас все гораздо веселее. — Салех распахнул мне свои объятья и заключил меня в них, похлопывая ладонями по спине. — Что до дел в наших краях — для того и звал, есть серьезный разговор. Но сначала — кушать. Закон степи таков — встретил друга — накорми его и тех, кто пришел с ним, а уже после говори о делах. Мы тут косулю добыли, вот, жарим ее. Слушай — молодая совсем, мясо нежное, во рту тает просто.

— Косулю? — заинтересовался я. — Вроде не встречалась нашим охотникам такая.

— И нам она не встречалась раньше, — Салех махнул рукой, показывая куда-то вдаль. — А сегодня вон там целое стадо встретили, голов в сто, если не больше. Откуда взялись — не знаю. Наверное, кто-то там наверху решил, что нам еды не хватает, вот и подбросил гуманитарный паек!

У нас — сиг в реке заплескался, тут — косули бегают стадами. Однако, прав Салех, увеличивается продуктовый список. И это — хорошо. Вот только с этими дарами природы не прирастает ли так же поголовье всякой нечисти, вроде страхолюдов из болота и той твари, что некогда Флая убила?

— Что, красавица, нравится мой транспорт? — весело спросил Салех у Насти, которая совершенно без стеснения подошла к «багги» и пробарабанила по капоту пальцами что-то вроде бравого марша. — Если хочешь — садись в него, посиди, покрути руль. Почему нет?

— С удовольствием, — не стала церемонничать Настя и запрыгнула на сиденье.

— Знаю, что ты кушать не сможешь, Сват, пока не узнаешь, откуда у меня такая красота, — тихо сказал мне Салех. — Все расскажу, поверь. А чтобы тебе совсем спокойно стало — он один такой на всю степь. По крайней мере — у нас. А еще точнее — у меня. Каган про него не знает.

— Теперь вообще есть не смогу, — я притворно нахмурился. — Теперь еще интереснее стало.

— Тебе интересно, а у меня сколько времени одна головная боль, — пожаловался мне Салех. — Ладно, пошли кушать, время дорого. Крис, приглашай наших гостей, они устали в дороге. Девочка, иди за стол, потом, если захочешь, мы даже дадим тебе прокатиться на этой машине.

Надо заметить, что на полянке, где некогда весело булькал родник, а теперь стоял сруб-колодец, который являлся несомненным произведением зодчества, были расстелены две импровизированных скатерти — одна для воинов Салеха и моих бойцов, вторая, поодаль — для нас с ним.

— Славная она. Я помню её, — сказал мой собеседник, глядя на воодушевлённую его обещанием Настю, которая сразу ухватила приличный кус мяса. — Ты с ней спишь?

— Это так заметно? — присаживаясь на землю, удивился я.

— Давно живу на свете, — расплывчато ответил мне Салех, а после рассмеялся. — Ты смотришь на нее по-другому, Сват, не так, как раньше. Моя работа там, на той Земле, заключалась в том, чтобы видеть то, что не видят другие, и связывать факты, которые вроде бы никак друг к другу не относятся.

— Разведка? — без особого смущения спросил я, выбирая кусок мяса порумянее.

— Пфе! — фыркнул Салех. — Разведка! Это разве уровень? Скажем так — я занимал довольно высокий пост в аналитической службе одной очень серьезной корпорации, которая была связана с производством продуктов.

Ну да, разведка перекуривает в стороне. Уровень их сотрудников и сотрудников аналитических отделов продуктовых корпораций, которые, по сути, Землей и владели, был несравним. Более того — лучших людей те же самые корпорации перекупали на корню, без всякого смущения и лишней скромности, благо возможности позволяли. Люди хотят есть всегда, а потому те, кто сидел на самом верху пищевой цепочки, повелевали миром.

А уж какие между этими титанами, обеспечивающими Землю жизнью, бушевали войны — это вообще отдельная тема.

Недооценил я Салеха. И Голд ничего не почуял, что странно. Ладно я, мое дело на том свете было сначала с автоматом бегать, потом штаны в офисе просиживать, что так, что эдак — среднее звено. Но он-то вроде как профи? Беседовал же с ним, какие-то вопросы задавал.

Впрочем, какая теперь разница. Да и критичного в этом ничего нет. Ну, оказался человек не мастером по наладке теплосетей, а аналитиком крупной транснациональной корпорации — и что это меняет? Тем более что мы вроде как друзья, а не враги. И еще — мозги в этом мире не последнее дело, но пока больше ценится умение быстро и ловко убивать. Потом все это поменяется, и умники снова выйдут на первый план, но вот только до этого «потом» еще дожить надо. Когда оно еще наступит…

— Удивлен? — утвердительно спросил Салех, с интересом наблюдая за мной.

— Если только маленько, — помотал я головой. — Кстати, ты же как-то говорил мне, что был немаленьким человеком на том свете. Просто не уточнял, кем именно.

— Немножко лукавишь, — погрозил мне пальцем Салех. — Но совсем немножко. Да какая разница, кто кем там был. Важно — кто кем здесь стал. Я тебе больше скажу, Сват — мешает нам наше прошлое иногда. Мне вот мое помешало, да.

— В смысле? — спросил я и впился зубами в сочное прожаренное мясо.

— Ошибся я, — горестно вздохнул Салех. — Да не один раз, а несколько.

— Никак тебя изгнали? — я даже жевать перестал. Если это так — то все плохо. — Что, с Каганом не поладил?

— Не изгнали, — успокоил меня Салех. — Но по тем делам, которые сейчас начались в степи, возможны любые варианты. Ты кушай, а я тебе расскажу о том, где я просчитался и что происходит. А потом будем думать, как нам сделать так, чтобы и тебе, и мне было хорошо.

— Уже то хорошо, что эту фразу никто не слышит, — хмыкнул я. — А то, что люди бы подумали.

Салех улыбнулся, показывая, что оценил эту мою незамысловатую шутку и начал свой рассказ.

Салех с самого начала, как попал в Каганат, тогда еще немногочисленный и только-только становящийся на ноги, оценил его потенциал. Харизматичный лидер, культ силы, возвращение к истокам степной культуры — все, как мы тогда и предполагали. И он, используя свои навыки, достаточно быстро пролез наверх, благо тогда это было сделать несложно.

Вот только двух вещей он не учел. Точнее — учел, но недооценил. Первое — что у Великого Кагана так быстро снесет крышу от свалившегося на него объема власти. И второе — что культ силы, к которому он тоже приложил свою руку, тщательно его выпестовывая, подомнет под себя кто-то другой.

А другой — нашелся. Некий Асланбек, который на том свете возглавлял армию в одном из небольших государств, входивших в состав Семи Халифатов, и оказался он куда как шустер. Этот бравый вояка прибился к Каганату не так давно, но карьерных успехов достиг просто фантастических. Он действовал последовательно и крайне жестко, подгребая под себя рычаги власти. Для начала он подмял под себя все вопросы воинской подготовки новичков, после возглавил аль-арсиев — личную гвардию Великого Кагана, а после внезапной и непонятной смерти Джары, который отвечал за войско каганата в целом, занял и этот пост. В результате на прошлой неделе Асланбек сообщил всем ближникам повелителя степи, что только он теперь будет решать вообще все военные вопросы. И невоенные — большей частью тоже. А остальным лучше больше во власть не лезть, а то ведь он человек простой, прямой и резкий, особо церемониться не будет.

И заметим — все это с благословения Кагана, который верит ему так, как никому другому, видимо, исходя из родства душ. Он и сам предпочитает решать вопросы силой.

Нет, можно было бы решить вопрос с этим шустрым воякой при помощи щепотки чего-то эдакого, подсыпанного в еду, или просто меткого выстрела в ночной тиши, но Великий Каган, хотя и сбрендил в каком-то смысле, но не настолько, чтобы не понять, откуда пуля просвистела. И полетят головы всего его ближнего круга, это уж наверняка. А умирать — не хочется. Даже так, как здесь.

В общем — просчитался Салех. Он-то по привычке плел свою паутину, ловя в нее нужных и не слишком людей, расставлял их по местам, проще говоря — создавал Систему. А надо было совсем другим заниматься и по-другому действовать. Надо было жестко продавливать свою позицию, чтобы все боялись не того, что ты что-то знаешь, а того, что ты просто можешь взять и убить ненужного тебе человека. Как это делает Асланбек, который благополучно уже уничтожил две трети ближнего круга Кагана, причем без хоть сколько-то внятных объяснений и не слишком это скрывая.

Салеха, впрочем, он пока не трогает. И повода тот этому вояке не дает, выдерживая нейтралитет, и нам за это отдельное «спасибо». Контакты-то с нами в его руках, салеховых, и через них к кочевникам течет тоненький оружейный ручеек. Луки — луками, но и об огнестрельном оружии забывать никто и не думал. Но это только пока, что будет дальше не ведает никто, кроме, может, Асланбека и самого Великого Кагана. А эти двое, как правило, не думают, а действуют.

— Так, может, их обоих? — перебил я Салеха. — И Кагана, и Асланбека. В один день.

— Не может, — печально ответил мне он. — Тогда результат будет еще хуже. Резня начнется, и меня прикончат одним из первых. Опять же — все мои труды насмарку.

Что приятно — сама по себе мысль про убийство Кагана отторжения у него не вызывает. Впрочем — о чем я? Какое отторжение, Салех прагматик до мозга костей. Но то, что он готов со мной такое обсуждать, уже само по себе неплохо.

Интересно, почему он так уверен в резне? Может, и не будет ничего такого, особенно если все верно спланировать. Хотя — не мне судить. Салех знает ситуацию изнутри и наверняка много чего мне не говорит.

Но Асланбека этого так или иначе надо изводить, я таких знаю, видел. И даже без благословения на то Салеха. Раньше или позже этот товарищ отправится завоевывать весь мир, и мы на его пути будем первые. Рассказывали нам про подобных вояк в Академии и про их методы тоже. Они все раньше или позже приходили к своему печальному финалу, но зачастую еще до наступления жизненной развязки такие люди успевали выжечь половину земного шара. Не надо нам здесь такого, мы его раньше убьем.

Хотя, если Салех не врет, то его быстро отправят вслед за Асланбеком, и тогда торговли мне не видать. Рабов-то я, может, и куплю, а вот редкий товар сделает мне ручкой. Как же у них там все непросто.

Впрочем, я бы и Кагана грохнул, но если и впрямь случится резня, то тогда, со слов Салеха, и ему хана, и Каганату тоже. И снова вопрос — кто мне тогда людей поставлять будет? В данном случае уже любых людей. Их же ловить некому будет, а значит поставкам конец. Вот как же у них там все непросто.

Хотя — резня очень соблазнительна. Одни поубивают других, а остатки этих ребят мы сами добьем. Вот только свято место пусто не бывает, кто-то на их место да придет. И связей с этим «кем-то» у меня уже не будет.

Нет, тут думать надо — и не мне одному. Послушаю, что Голд скажет по этому поводу. И Жека. Он в таких вопросах тоже неплохо соображает.

— В результате в Каганате неладно, — продолжал тем временем свой рассказ Салех. — Мир и согласие в Совете разрушены. Кто из него уже мертв, кто боится умереть. Но это еще ничего, внутренние дела как-то можно было бы привести в норму, но тут случилось совсем уж неприятное событие.

— Салех, не нагоняй тумана, — я налил себе в исключительно изящно сделанный деревянный кубок воды из кувшина, стоящего на скатерти. — Витиеватость не к месту, прости за резкость.

— Помнишь, ты спрашивал у меня — что находится вон там, — Салех махнул рукой, — за Огненной грядой?

— Помню. — Внутри у меня приятно заныло. Наконец-то появится ясность в этом вопросе. Впрочем, кое о чем я уже догадывался. Багги, обрывки сведений, полученных из разных источников — это все складывалось в общую картину. Но лучше сведения из первых рук. — Было такое.

— Так вот. Огненная гряда — это горная цепь, высокая, смертельно опасная и практически непроходимая. Без специального снаряжения непроходимая — скалы, ущелья, все такое прочее. Да еще и с разными попутными неприятностями, вроде то и дело просыпающихся маленьких вулканов, которые заливают все на своем пути лавой. — Салех тоже отпил воды. — А вот за ней стоит город. Точнее — там не только город, там много чего есть — пустыня, десяток оазисов, огромное соленое озеро, не сказать — море. Вроде как даже джунгли у них там есть. Но все крутится вокруг него, этого самого Атом-сити, такое имя носит город.

— Стало быть, будущее все-таки наступило? — я мысленно погладил себя по голове. Все угадано верно. — В смысле — «фьюче»?

— Знаешь, не уверен, что все именно так, — помолчав, ответил Салех. — Просто там такой антураж. А вот люди, попавшие туда, решили, что под это дело все и заточено, ну и начали отыгрывать тот мир, в который и хотели попасть. Ты же не забыл, о том, что все это вроде как игра задумывалось? Просто для нас с игрой не сложилось, мы сразу начали жить. А для них все получилось, звезды там сошлись так. Не все люди этому рады, естественно, но недовольным пришлось приспосабливаться. Или умереть.

— Но материальная база-то у них нашлась для подобных забав? — я потыкал пальцем в ту сторону, где стоял «багги». — Нам таких штук не дали.

— Может мы их просто еще не нашли? — предположил Салех. — Может, просто плохо искали? Вот у тебя есть оружие, люди, всякое другое. Что тебе мешало заняться тем же, чем занимаются в Атом-сити?

— Да я как-то о подобном и не задумывался, — почесал я затылок. — Потом — не до того мне, какие тут игры в постапокалипсис? У меня крепость, люди, река с пиратами, которые покою не дают. До игр ли тут?

— Ну вот, — произнес Салех мягко. — И еще — у них горы, пустыня — сам пейзаж говорит о том, что мир умер и лежит в руинах. Возможно, окажись там в нужное время ты или я, возьми власть в свои руки — и история Атом-сити пошла бы другим путем. Но все вышло так, как вышло. И теперь там проживает какое-то количество девушек почти без одежды, но зато с пирсингом, и многочисленные крепкие ребята с забавными прическами, одетые в кожаные куртки. А в пустыню поодиночке вообще никто не ходит, поскольку там черт знает, что творится. Понятное дело, что человеческая жизнь там стоит дешевле воды, а старикам там не место.

— Да пусть живут, как хотят, — не стал с ним спорить я. — И холера с ними. Горы, как ты и сказал, непроходимые, так в чем печаль? Да и накой им ваша степь? Не антуражно, они сюда сами не пойдут.

— Степь им не нужна, — подтвердил Салех и скривился, как от зубной боли. — И жили бы они себе спокойно за горами как жили, твоя правда. Да так и было. Только теперь все это закончилось, теперь другая история началась. Война с Атом-сити началась.

— Салех, либо говори все, либо не говори ничего, — не выдержал я. — Война при раскладе «они там» — «вы тут» невозможна. Значит — есть сообщение с той стороной?

Ясно дело, что проход был, тут даже дурак до этого додумается. Но я хочу, чтобы он сам это сказал.

— Есть, — Салех кивнул. — Проход есть. Официально — один, но вот лично я знаю два, и подозреваю, что это не предельная цифра. Но давай по порядку. Ты прав — секреты хороши, когда в них есть прок. Сейчас мне нужна твоя помощь, чего уж тут теперь?

Про Атом-сити кочевники узнали достаточно давно, сразу после того, как их первые поисковые отряды добрались до гор. Тут просто совпадение вышло, причем высшего порядка. Тот самый отряд, который некогда привел к горам сейчас уже покойный приятель Салеха, носящий имя Бекташ, буквально на следующий день наткнулся на поисковый же отряд людей с той стороны гор, который в аккурат перед этим отыскал сквозной проход сквозь горы.

Мало того — то ли благодаря уму Бекташа, то ли по причине благоприятного расположения звезд на небе и те, и другие обошлись без стрельбы, что было несвойственно как кочевникам, так и жителям «Атом-сити», или «атомщикам», как их время от времени называл Салех.

Они не только не поубивали друг друга, но еще и договорились о взаимовыгодном сотрудничестве, на местном, разумеется, уровне.

И те, и другие отправились к своим предводителям — кочевники к Великому Кагану, а «атомщики» к некоему Джону Адамсу, которого они еще называли «Кривой Джон», и который вроде как правил городом, пустыней и даже соленым озером. В озере никто не жил, но он все равно им правил, поскольку порядок должен иметь место быть. Никакой демократией в Атом-сити не пахло, там все было обустроено в лучших традициях тоталитаризма. А если еще точнее — тоталитарного анархизма, если это можно так назвать. Народ там разбился по бандам, и каждая имела своего вожака, но вот только никто из них не мог даже пискнуть без разрешения этого самого Джона Адамса. Хотя формально он и числился просто вожаком самой-самой большой банды.

Через неделю встреча прошла на куда более высоком уровне. От Кагана к горам пожаловал собственно Салех, который как раз уже набрал достаточно авторитета для подобных вещей, а с их стороны прибыл некто Зелльвенгер, правая рука Адамса, страхолюдного вида мужик в кожаном доспехе, с выбритой наполовину головой и с цепочкой, идущей от левой ноздри до левой же подмышки. Смотрелось это жутковато, но при этом Зелльвенгер оказался мужиком хватким и неглупым.

Он шустро очертил круг интересов сообщества из-за гор — им были нужны молодые и красивые женщины и топливо. Ну, и еще кое-что по мелочам.

С топливом у кочевников было никак, а вот со всем остальным дело обстояло более-менее сносно. Особенно — с женщинами, этого добра у них хватало. Правда, как после выяснилось, покупатели оказались разборчивыми и отбирали на самом деле только молодых и красивых, но это было делом наживным. Тем более что иные рабыни успели даже по два-три раза сходить на ту сторону. Судя по всему, нравы в Атом-сити были простые и по отношению к женщинам совершенно неджентльменские, а потому убитые там девушки то и дело по новой попадались в цепкие руки кочевников и отправлялись обратно, за горы. Так сказать — круговорот рабынь в природе.

Что до оплаты — тут тоже все было хорошо. «Атомщики» платили за живой товар щедро и на месте, хотя средства оплаты были и незамысловатые. Те самые затрапезные ружья, которые я видел, боеприпасы к ним, холодное оружие — ножи и кинжалы, хотя и в небольших количествах. А еще — соль, с которой в степи было туго.

Есть у меня подозрение, что эти лихие ребята пошли моим же путем. Не хотят они усиливать Каганат, а потому спихивают им всякий залежалый хлам. И правильно делают.

И все бы шло хорошо, если бы Великий Каган не возомнил себя Попирателем Вселенной и не потребовал, чтобы люди из Атом-сити присягнули ему на верность. С чего в его бритую голову забрела такая мысль, какая муха его укусила — этого никто сказать не сможет. Хотя Салех и подозревал, что все это происки Асланбека, который нашептал данный бред ему в уши. Каган и так был тщеславен, этот уголек тлел в его душе, так долго ли раздуть из него костер?

Как назло, две недели назад представители Атом-сити приперлись к Каганату на торг. Поначалу товарообмен происходил у горы, но потом «атомщики» начали приезжать сами, чтобы видеть весь ассортимент рабынь, а не только тех, кого им пригнали.

Какая конкретно муха укусила Кагана в тот день — никто не знает, но фактом является то, что он, несомненно, окончательно сбрендил, поскольку в здравом уме творить то, что сделал он, не станет никто. Он соизволил дойти до торжища, того самого холма, где некогда закупались живым товаром и мы, приказал вывести торговых гостей и потребовал от них клятву верности, коленопреклонения и всего остального. Ну, и до кучи скорейшего явления Джона Адамса пред его, кагановы, очи. Ах, да. Еще передачи всего оружия и транспорта в ведение досточтимого Асланбека, который у него отвечает за нападение и оборону. Если они все это сделают быстро и как он сказал — он позволит людям из-за горы жить. Если нет — сотрет в порошок.

«Атомщики» подавили улыбки и сообщили Великому Кагану, что они подобные решения принимать не могут. Что же по этому поводу думает Джон Адамс — может сказать только он сам, но они обязуются передать ему слова досточтимого кагана. Что же до коленопреклонения — то это уже лишнее, у них с самолюбием и самоуважением все в порядке. Если тут все, кому не лень, встают на колени, то у них, в Атом-Сити, такое не принято.

В результате всего, из-за гор пришло одиннадцать человек, в живых осталось только двое. Пятерых убили в перестрелке, просто так «атомщики» не сдались, четверых, уже раненых, посадили на кол. В наших условиях подобная казнь, в отличие от того света, не болезненна, но очень унизительна и по времени в иных случаях проходит очень долго. Нет, это дело можно делать и быстрее, но Великий Каган очень осерчал на «атомщиков», они мало, что колени не преклонили, так еще и грузовичок, на котором приехали, сожгли. Один из погибших успел всадить ему очередь в бензобак, полыхнуло так, что будь здоров. И грузовику хана, и соли в кузове тоже — ее из пепла потом выбирать замучаешься.

Что до оставшихся двоих — так их на холме просто и не было. Они ждали караван с добычей в степи, в одном из оазисов. И не одни, а с приемником, через который все и слышали — как видно старший из группы, поняв куда дует ветер, включил передатчик, с техникой у этих ребят все было в порядке.

Сообразив, что каравана с девками не будет, а смерть дышит в затылок, эти двое запрыгнули в «багги», который был припрятан там же, и рванули к родным горам, но напоролись на Салеха, который топал к дому с очередным караваном рабов. Он, Салех, в смысле, вообще старался в последнее время не слишком часто бывать в Каганате, от греха.

Вот этот момент мне был не совсем ясен. Как эта парочка умудрилась спрятаться в степи так, что их не нашли вездесущие кочевники, да еще и добраться до искомого оазиса на «багги», который далеко не бесшумен? Туманное это все, но мучать расспросами Салеха я не стал. Может он чего и смог бы мне сказать, но к существу вопроса это сейчас никак не относилось.

Впрочем, может он и на самом деле был не в курсе, как такое возможно, поскольку не имел к этому отношения. Иначе с чего бы пассажир «багги» с ходу высадил в сторону его отряда автоматный рожок, прибив сходу троих бойцов, а водитель взвинтил скорость до максимально возможной, уходя в сторону?

Собственно, это водителя и погубило — колесо попало в какую-то рытвину, машину крутануло в сторону, и она перевернулась. Не дал бы газку — проскочил бы, а так… Он умер сразу, но зато пассажир рассказал Салеху о том, что случилось в Каганате, и почему они были по отношению к нему столь агрессивны.

Узнав все это, Салех сначала опечалился, а после призадумался. То, что над его головой уже занесен топор — это ему было ясно, что бы он ни сделал, какие бы связи ни имел — это все были бы только временные меры. Окончательно избежать смерти можно было только полностью устранив угрозу. А угрозой являлись Великий Каган и Асланбек.

Поразмыслив минут пять, он достал пистолет, который я некогда ему подарил, и в упор расстрелял уцелевших членов своей группы, всех, кроме Криса, который был ему предан всей душой. Он же, кстати, и перебил потом два десятка рабов, которые стали нежелательными свидетелями произошедшего. Жалко их было — но что поделаешь?

«Багги» он забрал себе, а уцелевшего «атомщика» отправил под присмотром Криса к горам, чтобы тот переправился на ту сторону и все-таки рассказал Джону Адамсу о случившейся катавасии. Странно звучит, но именно война могла дать Салеху козыри в руки. Как минимум — отсрочку от смерти, поскольку во время войны Асланбеку будет не до него.

— Вот так, — закончил свой рассказ Салех. — Вот такие у нас в степи дела.

— Клиника, — коротко резюмировал его я. — Ваш Каган совсем рехнулся. Слушай, Салех, я к тебе на тот холм больше не поеду.

— Я сам тебе не дам этого сделать, — очень серьезно сказал Салех. — Какой холм? Раньше я мог тебе сказать: «Сват, брат мой, приезжай, есть хороший товар. Покушаем, поторгуем». И я мог гарантировать твою безопасность. А теперь — нет. Больше скажу — если ты приедешь, то я даже не могу сказать, чем это кончится для тебя. Хотя… Недели две назад ты точно умер бы, Асланбек не упустил бы такой шанс. Теперь ситуация изменилась, теперь ты для него не добыча, а вероятный союзник.

— Что, Джон Адамс решил-таки не преклонять колени? — хихикнул я. — Не признал он, стало быть, Великого Кагана своим хозяином?

— Не то слово, как не признал, — подтвердил со смехом Салех. — Очень не признал. Только за последние три дня он почти полсотни наших воинов на перерождение пустил. Я же говорю — есть другие проходы с той стороны, он оттуда запускает в степь мобильные группы, а те охотятся на наших воинов. У них же и снайперские винтовки есть, и «багги», и даже мотоциклы.

— Что-то маловато — полсотни, — засомневался я. — При такой-то технической базе?

— Он больше пугает, чем убивает, — очень серьезно ответил мне Салех. — Он умный. Он хочет, чтобы мы боялись, испуганный враг не так опасен, особенно когда начнется серьезная война.

— А она начнется? — тут же спросил у него я.

— Само собой, — кивнул он. — Обязательно. Адамс Великому Кагану письмо прислал, там про это написано. Мол — кровью умоетесь, паразиты, не прощу, и все такое. Ну, ты понял. А тебя, Каган, и всех твоих приближенных на кол посажу. Каждого на свой. Именной.

— Мстительно, но справедливо, — одобрил действия Джона Адамса я. — Уважаю. Все по-честному, так сказать — воздает каждому по делам его.

— Он и мне то же самое просил передать, — совсем тихо сказал Салех. — Но с той разницей, что меня на кол не посадят. При определенных условиях.

— А если ты сделаешь чуть больше, то тебя посадят, но не на кол, а куда повыше, — продолжил я за него. — Да?

— Именно. — Салех явно был собой доволен. Он ведь наверняка планировал этот разговор и очень ждал моей реакции именно в этой его части.

— Разумно, — одобрил его действия я. — Для меня — так и вовсе замечательно. Одно мне непонятно — при чем здесь я? Это ваша война, не моя. Тебе, если надо, я, само собой, и стрелка дам, и прикрытие, и даже политическое убежище, если не выгорит. Спрячу так, что никто не найдет. Но конкретно в этом случае — моя семья тут с какого бока?

— Мне надо, чтобы ты выступил в этой войне на стороне Великого Кагана, — Салех хрустнул пальцами. — Чтобы ты стал его союзником.

Глава двадцатая

— Салех, со всем уважением… — я хрустнул пальцами, подбирая нужные слова. — Снова тебе говорю — это не моя война. Ваши дела — это ваши дела. К тому же Каган на самом деле сильно не прав. Он нарушил всё, что только можно нарушить — договоренности, правила приличия, даже законы элементарной логики. Хотя и не это главное… Главное то, что мне нет дела до ребят из-за гор, они мне как шли, так и ехали.

— Я ведь с тобой не спорю, — выставил ладони перед собой Салех. — Ты прав, прав во всем.

— Слушай, — я склонил голову к плечу. — Давай напрямую. Дело твое дрянь. Война на пороге, Асланбек этот тоже… Да и переговоры с Адамсом — штука такая, сомнительная. Может — выгорит, а может, и нет. Давай я тебе на самом деле дам политическое убежище, а? По-дружески, по-братски. Спрячу так, даже если специально искать будут — не найдут, отвечаю. А потом, когда кто-то да победит — вернешься в Степь.

Ну, а что? Почему бы и нет. Именно в этом раскладе для меня сплошные плюсы выходят. Каган этот точно сцепится с ребятами из Атом-сити, и кто бы ни победил — я все одно в выигрыше, потреплют-то они друг друга будь здоров как. Выиграют «атомщики» — так им наши просторы без надобности, у них за горами своя романтика есть. А если надумают чего посерьезней замутить — так у нас и снайперские винтовки найдутся, и даже артиллерия. Мы не Каганат, в открытый бой не полезем.

Нет, возможен и обратный результат. То есть — они начнут усиленно колонизировать степь и раньше или позже доберутся до нас. Но на этот счет у меня есть уже кое-какие соображения.

Если же верх одержат дети степей — будет работа у Марики. Из наших нынешних стрелков она лучшая, так что и для Кагана, и для Асланбека по пуле найдется. А после пусть остатки этого вольного племени могут заняться братоубийственной войной. Ну, а как закончат эти развлечения, так мы Салеха и подтянем, руководить выжившими. Если кто-то вообще останется.

Всем — хорошо, а в первую очередь — моей семье.

И это гораздо лучше той комбинации, которую мне хочет предложить Салех, наверняка. Не знаю, что именно у него на уме, но мне это точно не подойдет. Для посторонних я угли из костра тягать не стану. Дружба — дружбой, а семья — семьей.

Все это, за вычетом кое-каких деталей, связанных с выгодой моей семьи, я и изложил своему приятелю.

— Ты думаешь, что все так просто? — усмехнулся Салех.

Все он понял прекрасно, он же не дурак. Но ничего другого ему на самом деле не оставалось.

— А что тут сложного? — я отпил воды и глянул на небо. — Если на твоей «шайтан-арбе» выдвинуться к моему дому прямо сейчас, то уже утром ты будешь на борту парохода, который увезет тебя далеко отсюда, на одну милую лесную поляну. Там есть ручей, свежий воздух, отхожее место, огородик и даже рыбалка, если захочешь. Я дам тебе снасти. Пересидишь там всю эту лихую годину, а после я за тобой приеду. Да, вот еще что — как ни печально, но вот свиту твою надо будет перебить, ну, за исключением разве что Криса. Все-таки вдвоем веселее, чем одному. Помимо вопросов безопасности нужен реализм, пусть все думают, что вы нарвались в степи на тех же «атомщиков», и вас всех перебили. Наверняка кто-то из твоих людей раньше или позже попадет в Каганат, без памяти и голый. Остальное — додумают.

— Это все с твоей стороны очень любезно, — Салех приложил руку к сердцу. — Но все же я хочу тебе предложить другой вариант развития событий.

— Сразу скажу — выслушать выслушаю, но соглашусь вряд ли, — предупредил его я. — Мне своих побоищ хватает, чужие не нужны.

— Так вот… — Салех было хотел что-то сказать, но не стал, задумчиво посмотрел на меня, а после хлопнул ладонью о ладонь. — Ты знаешь, а я согласен на твое предложение. Есть у меня план, как сделать так, чтобы всем было хорошо, но в нем имеется одно слабое звено.

— Ты не сможешь обосновать мою выгоду? — предположил я.

— Не то, чтобы не могу… — Салех хитро прищурился. — Могу, есть там плюсы. Но ты все равно не согласишься. А кроме тебя, у меня союзников сейчас нет, вот в такую я попал ситуацию.

— Бывает, — пожал плечами я. — Все мы иногда попадаем в подобные передряги. Но на меня ты можешь положиться, по крайней мере, в той части, которую я обещал.

— То есть ты мне свою поддержку гарантируешь, друг? — быстро спросил Салех.

— Если все будет именно так, как спрогнозировано — то да, — подтвердил я. — Ну, а если повернется как-то по-другому — будем смотреть. Так или иначе, ты будешь в безопасности. В самом крайнем случае — поставлю тебя начальником какого-нибудь форпоста на реке, мне скоро много толковых людей понадобится.

— Я предпочту степь, — глаза Салеха стали совсем узкими, он улыбался. — Это мой дом. И я хочу быть здесь хозяином, а не слугой.

— Если очень чего-то хотеть, то это сбывается, — я откинулся на спину, заложил руки за голову и уставился в небо. — Хочешь — будешь. Я, по крайней мере, за. Ведь когда ты станешь тут главным, то моя семья немедленно получит огромные торговые преференции, а также ни один маг и ни один мастер не пройдут мимо неё. Ведь я все верно говорю, друг?

— Истинно так, — качнул головой Салех. — Клянусь небом. И в ознаменование серьезности своих слов дарю тебе вот этот «багги», после того, как я отплыву в то место, которое ты так красочно описал — он твой.

— Спасибо, — поблагодарил его я. — Подарок царский. Вот только где мне к нему топливо брать? Горючки у нас нет. Точнее есть, но «дизелёк».

Ну да, подарок… Он и так бы мне остался, не с собой же ты его увез бы? А потом, если выгорит, и забирать не стал бы, надо же меня чем-то отблагодарить?

Давай, колись, где топливо берешь? Не мог ты на запасах «атомщиков» столько километров отмахать.

— Топливо, — по лицу моего друга было видно, что внутренние демоны жадности порядком его корежат. — Ладно, только тебе расскажу, ты же мне как брат?

— Больше, чем брат, — придвинулся я к нему. — Я тебе деловой партнер.

— Нашел я одно место, — Салех придвинулся ко мне вплотную. — Давно нашел, когда все еще только начиналось. Надо забирать по степи вон туда.

И он махнул в сторону невидимых отсюда гор.

— Там место есть, где смыкаются горы и лес, — обстоятельно объяснял он. — Так вот, если в лес углубиться, то километра через три начнется болото. Плохое болото, очень плохое. Топь, ее не пройдешь. Мы пробовали, трое утонули, еще пятеро… Не знаю, что с ними случилось, они ушли в туман, потом мы только два крика слышали.

Ясно, что с ними случилось. И вам, похоже, повезло в том, что вообще смогли оттуда ноги унести.

— Так вот, — Салех даже ногами засучил от воспоминаний. А может — от жадности, такой информацией никто делиться не захочет. И он бы не стал, кабы не поганый расклад. — Обратно когда пошли, Тугар, один из моих бойцов, за каким-то демоном залез в бурелом недалеко от болота. Там елки навалены, еще какие-то деревья. Как будто с неба что-то упало.

— И что упало? — я даже засопел. Ответ я знал, но хотелось подтверждения.

— Машина упала, — Салех даже языком щелкнул. — Бензовоз упал. Сама машина в ржавчину рассыпалась, а прицеп ее — цистерна, стало быть, целёхонька осталась. И залита она первосортной «горючкой», вот так-то.

У меня есть цистерна бензина! Цистерна! У меня!

Теперь вопрос — что мне с ней делать? Она у черта на куличиках, да еще и на территории, где идет война.

— Так я себе маленько отолью, друг? — задушевно спросил я у Салеха, решив ковать железо, пока оно горячо.

— О чем разговор, друг, — подтвердил тот. — Половина твоя, нет проблем. И как только я займу шатер Великого Кагана, то я дам тебе рабов и бочки, а после первые покатят второе в твою крепость. У нас есть бочки. Хорошие, железные.

— Поверь — мои люди сделают все, чтобы ты вошел в этот шатер, — я был очень серьезен. — Но не ради бензина и рабов, а ради того, чтобы Степью владел тот, кто этого достоин. А кто же это, если не ты? И потом — мне хочется мира, мне хочется, чтобы невинная девушка из моей крепости прошла степь от края до края, и никто ее не тронул.

— Ты забыл упомянуть о мешке золота, — усмехнулся Салех. — Хотя — кому здесь нужно золото? Да никому, по крайней мере — сейчас. Вот если бы она несла мешок с овсом или пшеницей… А так — основное ее достоинство, выходит, — девственность. Слушай, а ты это к чему?

— Да встретил тут, когда к тебе шел, кое-кого, — поделился я с ним. — Из ваших, из детей степи. Представляешь, у моей крепости практически ошивались, черти такие.

— Да ты что? — как-то подобрался Салех. — И кто? Или спрашивать не стал, сразу убил?

— Зачем убивать? — пожал плечами я. — Войны-то нет у нас пока. Так, поговорили, я им объяснил, чьи в этих краях тропинки, да разошлись. Старшим у них был некто Размик. Харизматичный товарищ, между прочим.

Салех глухо ругнулся на неизвестном мне языке.

— Убить надо было? — понял я его без перевода.

— Собака он, — сказал, как плюнул, Салех. — Цепной пес Асланбека, с рук у него ест. Значит, совсем скоро тебе гостей ждать.

— С этого места поподробней, — попросил я его и тут же щелкнул пальцами. — Слушай, только один вопрос перед этим. Кто еще про бензин знает?

Вопрос был не праздный. А ну как найдется иудушка и сдаст уже практически мою цистерну горючки тем же «атомщикам», за долю малую?

— Только я, — успокоил меня Салех. — Остальным не повезло, на опушке нарвались на засаду, все в схватке погибли. Кроме меня.

А, ну это нормально. Стало быть — убрал он свидетелей. Разумно, что уж. И главное — знает, что можно мне такое говорить. Не стану я его в расход пускать, ибо пользы от него, если все получится, будет больше, чем даже целая цистерна с горючкой.

— Бывает, — печально кивнул я. — Беда. Так что там с Асланбеком?

— Со дня на день жди его в гости, — пояснил мне Салех. — Он придет к тебе с предложением военного союза, я про это уже дня три как знаю. На этом строилась часть моего плана, того, что мы реализовывать не станем.

— О как, — проникся я. — Хорошо, что предупредил. Даже не знаю, что и делать — то ли остаться в крепости и с ним пообщаться, то ли наоборот — свалить куда подальше. И глянуть на него охота, и беседа эта крайне нецелесообразна.

— Смойся, — без тени сомнения посоветовал мне Салех. — Смотреть там не на что, там только рожа наглая, да борода до груди, зато формального повода для обиды ты ему не дашь. Нет лидера — и нет, ожидайте, если хотите. А когда будет — неизвестно. Он больше пары дней ждать не станет, у него времени нет. И, повторюсь, формального повода для обиды нет — наместник подобные решения принимать не может. Опять же — подарите ему что-нибудь, чтобы полностью соблюсти приличия. Он наверняка к вам с дарами придет, с полсотни рабов пригонит или десяток наложниц тебе преподнесет. Может быть, даже столь любезных твоему сердцу девственниц.

— Дешево и сердито, — понятливо кивнул я. — Небось, по дороге и наловит. А Размик этот, стало быть, просто в разведку ходил?

— Что-то в этом роде, — подтвердил Салех. — Дорогу мы знаем, но… Ты понимаешь.

— Предельно, — я расстегнул кобуру. — Ну, вроде обо всем поговорили. Криса, стало быть, оставляем?

— И еще Халила, — попросил Салех. — Он сейчас в карауле, следит за степью. Ты его видел, высокий такой, хмурый.

— Тот, что «багги» мыл? — уточнил я. — Ты уж прости, но они все у тебя не коротышки и все, как один, невеселые.

— Это да, — мой друг вздохнул. — Да, тот что «багги» мыл. Еще он готовит хорошо и боец отменный. Ох, как остальных жалко, они хорошие воины и служат мне не за страх, а за совесть. Но — что поделаешь.

— На счет «три», — я достал пистолет и снял его с предохранителя. — Мои — трое слева от костра, твои — двое справа. Да, у тебя там в дозоре никто не посажен?

— Халил следит, — Салех тоже достал пистолет. — Видит Аллах, я потом каждого из них найду и вознагражу за эту смерть. Сват, погоди, у меня есть еще одно условие.

— Какое? — насторожился я.

— Если все выйдет так, как ты говоришь, если я стану Каганом, то только я и буду управлять Предвечной Степью. — Салех был невероятно серьезен.

— Ты, — подтвердил я. — Кто же еще?

— Ты все понимаешь, — погрозил мне пальцем он. — Никакого протектората твоей семьи, никаких координаторов, никаких: «Ты забыл уже, кто тебя привел к власти». Извини, если прозвучало резко, но такие вещи проговариваются сразу, на дальних подступах.

— Твоя власть будет твоей, — пообещал ему я. — Не волнуйся, друг.

— Слово сказано. — Салех снова сузил глаза. — Посмотрим, как сложится с делом.

— Нормально сложится. Как надо, — я показал ему указательный палец. — Раз.

— Два, — отозвался он.

— Три. — Я встал на колено и сделал три выстрела, практически слившиеся в один.

Салех выстрелил тоже три раза — одному из его людей одной пули оказалось мало, хотя и бил он почти в упор. Не знаю, какой он аналитик, а вот стрелок — так себе. Стрелять с каких-то двадцати шагов, в людей, которые отчетливо видны в свете костра — и не попасть с первого раза в голову?

Мои люди схватились за оружие, но я тут же скомандовал:

— Отбой! Так надо.

Салех тоже что-то рявкнул на своем языке, остановив Криса и подоспевшего Халила.

— Вот не поняла я сейчас? — сообщила всем Настя, не спеша убирать пистолет в кобуру.

Халил, обращаясь к Салеху, сказал, как видно, что-то в этом же духе.

— Не поняла? — я подошел к девушке. — Да и ладно, не страшно. Потом поймешь. Джебе.

— Я, — немедленно отозвался мой ординарец.

— Сопроводишь Салеха и его людей до крепости, — приказал ему я. — На «багги» поедешь, со всеми удобствами.

— Ну, это спорный вопрос, — заметил Салех. — Трясет на нем неимоверно, если честно.

— А поместятся они все в него? — засомневалась Настя. — Невелик он.

— Поместимся. — Крис с грустью посмотрел на кучки тряпья, оставшиеся от его соратников. — Правда, двоим из нас будет не очень удобно ехать, но — поместимся. Салех, это обязательно было нужно делать?

— Потом мы их всех найдем, — очень убедительным тоном заверил его тот. — И, видит Аллах, я по достоинству отплачу им за эту жертву. Крис, этой ночью умерли не только они, но и мы. Все мы. И ты тоже.

— А! — Настя наконец убрала оружие. — Тонко. Я поняла.

— Ну вот. — Я, неожиданно даже для себя обнял девушку за плечи и чмокнул ее в висок. — Ты у меня умница.

— Что есть — то есть, — не стала скромничать Настя.

— Джебе, в крепость не заезжай, — сказал я подтягивающему ослабленные на привале ремни «волку». — Дайте петлю по степи и выруливайте прямиком к тому месту, где «Василек» стоит. Одессит и Павлик теперь ночуют на корабле, плюс там Жека пост поставить должен был, так что нашим друзьям будет, где преклонить голову до рассвета. Определишь их на борт, а сам дуй в крепость. Там разбудишь Жеку, передашь ему мой приказ — завтра… Точнее — уже сегодня утром погрузить на корабль Алицию и эту, вторую… Как её? Ну, испанку эту глазастую. Так вот — на борт их, и пусть Одессит дует в их лагерь, за людьми. Там он забирает всех, а Салеха и его людей наоборот, оставляет там.

— Всех за один раз может не получиться вывезти, — засомневался Джебе.

— Значит, плот прихватите с собой, — рассердился я. — Тот, который с нами в… В прошлый раз был.

Чуть про Новый Вавилон не трепанул. Да, об этом я не подумал. Ладно.

— Так, еще, — я щелкнул пальцами. — Дарью тоже разбуди. Пусть она соберет моему другу припасов с собой. Мяса там копченого, рыбки сушеной, круп, еще чего… Да. Снасть рыболовную надо им подогнать, я обещал. Кому и для чего не говори, просто — надо и все. Мой приказ.

Салех все это время улыбался, но было видно, что улыбка эта невеселая. Тяжело человеку, который привык все время контролировать ситуацию, попасть в положение, при котором он ничего сам изменить почти не может.

— Что еще? — я почесал затылок. — А, вот. Салех, прости, друг, но путь туда тебе и твоим людям придется проделать в качестве бойцов Сватбурга. Официальная версия — вы останетесь на месте их лагеря, чтобы собирать тех, кто к нему выйдет. Мол — ни один человек не должен пропасть зазря. И особо не болтайте с парой девиц, которые поплывут с вами, вы — суровые молчаливые профи. Джебе, предупреди Одессита и Павлика о том, что вот эта троица им хорошо известна, понятно? Да, и имена у вас говорящие, так что не называйте их при посторонних.

У меня нет ни малейшего желания, чтобы болтливая Алиция потом всем растрепала, что путешествовала в компании крайне импозантных степных воинов. Она кому-то, кто-то дальше передаст — и все. Ушла информация из лагеря. Или того хуже — сама язык развяжет.

Хотя — все равно не то. И все эта Алиция. Ну что мне, спецрейс, что ли, устраивать?

— Джебе, отбой, — сказал я и поймал недоуменный взгляд Салеха. — То есть — по-другому сделаем. «Василек», плот — это все оставляем. Но нашего друга и его людей ты ни туда, ни туда не сажай, не надо. Возьмешь лодку моторную, на ней пойдете, в отдалении, вроде как — группа прикрытия и сопровождения. А дальше все по легенде — трое остаются там, двое продолжают сопровождение. По прибытию встанешь в стороне, вроде как — на посту. Дождешься, когда «Василек» отчалит, и только после этого поведешь Салеха в лес, не раньше. Да, возьми с собой Тора — он и для массовки хорош, на него все бабы смотреть будут, и лодку кому-то стеречь надо. Ясно?

— Ясно, — кивнул Джебе.

— Что еще? — я вопросительно глянул на Настю.

— Про одежду не забудь сказать, — та ткнула пальцем в драный халат Халила.

— Умница, — снова похвалил я ее. — Джебе, скажи, чтобы Жека выбил у Берты три комплекта формы. Обувь не надо, у них и своя хорошая, но всю эту экзотику надо с наших друзей снять. И сразу — сжечь, чтобы следа не осталось. И еще им нужны кепи, чтобы бритых черепов видно не было.

Сплошные расходы. Впрочем — нет, не прав я. В данном случае — это инвестиции.

— Разумно, — согласился Салех. — Не волнуйся, все будет как надо. Главное, чтобы твои люди не оплошали.

— Не оплошают, — заверил его я. — Они у меня молодцы.

— «Багги», — подал голос Азиз. — Приметная он. Если кто из степи смотри и заметь — вопросы будут.

— Молодец, — похвалил я его. — «Багги». Да, народ, теперь он наш. Салех подарил его Сватбургу.

Крис испустил протяжный жалобный вздох.

— Не вам, — внезапно сказал Салех. — Я дарю его вот этой юной пэри.

И, змей такой, подмигнул Насте.

— Мне? — захлопала глазами девушка. — Почему?

— Скажем так — я не знаю, попаду ли я на твою свадьбу, красавица, — лукаво произнес Салех. — Традиции же моего народа предписывают мужчинам делать подарок на свадьбу не жениху, а невесте. Жениха одарят женщины. Вот такие у нас нравы. И это — мой тебе подарок.

— Спасибо, — было видно, что Настюшка тронута. — Блин, я же тут на всю планету, наверное, единственная машиновладелица! Марика от зависти сдохнет!

— Не слишком? — повернулся я к Салеху.

— Нормально, — засмеялся он. — Ты все равно на ней женишься, так что «багги», считай, твой. Но спрятать его надо обязательно.

— На самом деле, лучше всего было бы его не спрятать, а сжечь, — вздохнул я. — Вот тогда вас точно не стали бы искать. Но у меня рука не поднимется.

— Убью любого, кто попробует причинить вред моей «Ласточке», — без тени шутки предупредила нас Настя.

— Да брось ты, — отмахнулся Салех. — Никто машину жечь не станет, слишком большая это ценность. Вот убьют за нее запросто, это да. Что непременно сжечь надо — так это вот, халаты моих людей и все остальные их вещи. Сжечь, а то, что не сгорит — закопать. Нет, было бы совсем хорошо, если бы их нашли в степи, как мы и говорили, но если уж нет — то лучше пусть совсем не найдут. На этом месте их оставлять не надо.

— Это дело на нас, — понимающе кивнул я. — Не волнуйся, все зачистим в лучшем виде. Что до «багги»… Джебе, отгони его к Пасечнику. Он там себе сараюшку вроде пристроил — вот в ней и схороните до времени. Настя, если хоть что-то, хоть кому-то — пощады не жди. Про «багги» никто, кроме очень узкого круга людей, вообще знать не должен. Спалимся — войны не миновать.

— Ночь. — Азиз повертел головой. — Звук далеко слышно. В крепости мотор услышать, люди в степи услышать. Фара можно до крепости выключить, луна яркая, а звук не спрячешь.

— Ну, о тех, кого в степи встретим, думать не надо, — Салех сузил глаза. — Они уже никому ничего не расскажут. А что до крепости — Сват, это твоя печаль.

— Петлю километров в пять дай, — сказал я Джебе. — А лучше — в семь, к дебаркадеру заходи со стороны Дальнего Утеса. И сразу к Пасечнику, оттуда — пешком. Салех, горючки хватит?

— Если ваш Пасечник не очень далеко от крепости живет — то хватит, — ответил вместо него Крис.

— Не очень. Так, пара-тройка километров.

— Тогда даже немного останется. — Крис вздохнул, как видно, было ему «багги» жалко. Привязался он к нему — и я это прекрасно мог понять. Я был его обладателем всего ничего, но уже не был готов с ним расстаться.

И что уж говорить про Настю.

— Да, вот еще что, — я поманил к себе Азиза и ткнул пальцем в ремень карабина, который он тащил на себе с самого выхода из крепости.

— Салех, держи, — я протянул ему оружие, которое зимбабвиец быстро с себя снял, так как надоело оно ему до ужаса. — Вот, хотел тебе предложить прикупить партию подобных штуковин, да теперь, как видно, не судьба.

— С чего бы? — Салех перекинул карабин Халилу, который шустро лязгнул затвором, поймал вылетевший патрон и глянул в открывшуюся брешь. Что он там хотел увидеть в ночной темноте — уж не знаю. — Просто сроки сделки немного сдвинутся — да и только. Ладно, надо выдвигаться, ночи коротки. Если уж я покидаю Степь — то лучше это сделать поскорее. Да и ты не тяни особо — Асланбек быстр на подъем, а встречаться с ним тебе не нужно.

— Как рассветет — так и пойдем, — заверил я его. — А до того времени — приберемся тут как раз, да вздремнем пару часов. Бодрость — она не резиновая.

До отъезда я еще успел приватно перекинуться парой слов с Джебе.

— Одесситу рот затыкай, — предупредил я его. — И Павлику тоже. Чтобы ни один из них ни полслова про Новый Вавилон при Салехе и его людях не промолвил. Он наверняка будет расспрашивать — откуда такой корабль, и так далее. Версия простая — Сват пригнал откуда-то с верховьев реки. Если хоть какая-то информация к нему уйдет — сниму Одессита с капитанства и отправлю марихуану в лесу растить. И это — не шутка.

— Так, может, я с ними сплаваю? — предложил Джебе. — Туда — обратно, за сутки обернемся.

— Давай, — подумав немного, одобрил это предложение я. — Хорошее дело.

— Только… — «волк» замялся, подбирая нужные слова.

— Куда я без тебя отправлюсь? — засмеялся я. — Да и без «Василька» тоже? Вот вернетесь — и рванем вверх по реке. Тем более, что мне все равно надо из крепости слинять ненадолго.

— Тогда ладно, — оживился Джебе. — Что-то еще?

— Жеке скажи, чтобы никому ничего не объяснял — ни Берте, ни Дарье, — попросил я. — Надо одежду и провиант — и надо. Голду я потом сам все скажу. А! Вот еще что! Пусть Жека у Берты два «нагана» еще возьмет, патронов к ним десятка по полтора к каждому и пару автоматов поплоше. Отдашь их Салеху, пусть между своими распределит. Убыток невелик, а для нашей репутации это полезно.

— Будет сделано. — Джебе обернулся — его окликнул Салех. — Все, командир, завтра увидимся. Я Одессита сразу в обратный путь погоню, нечего там ночевать. Непогоды не предвидится, так что завтра утром будем в крепости.

— Давай, — я взял его за плечи и слегка тряхнул. — По сторонам смотри!

С Салехом прощание вышло восточное — с объятьями и заверениями в вечной дружбе, в которые никто из нас не верил.

— Слушай, забыл совсем, — я хлопнул себя ладонью по лбу. — Я же тебе подарочек привез!

Расстегнув карман, я вынул из него пяток свертков, которые купил на рынке в Новом Вавилоне.

— Вот, — протянул я их ему. — Я так помню, что тебе остроты в пище не хватало? В жизни — полно, а в пище не хватает. Теперь все будет так, как ты любишь. Тут куркума, тмин, перец черный, вроде как даже зира какая-то, не знаю, что это такое. Не помню где что, но ты, я так думаю, разберешься?

— Брат мой! — Салех чуть ли не прослезился. — Такого подарка я не получал много лет. Не по цене — по душевности.

— Зато дарил куда как круче, — подала голос Настя, которая поглаживала стойки «багги». Он ей очень нравился.

— Подарки женщинам — это другое. Там дарить приятнее, — пояснил Салех. — Да и не в цене дело, женщина, а в том, что мой брат подарил мне мечту. Сват — он запомнил то, что мне хочется, встретил это и не забыл обо мне. Вот что дорого. Теперь буду кушать что-то — буду вспоминать друга.

— В добрый путь, — я хлопнул по плечу Джебе, который уже устроился на задке «багги». — И еще — котелок не забудьте им дать и соли. А то специи будут, а класть их будет не во что.

Через пару минут взревел мотор, и автомобиль скрылся в ночной тьме.

А мы начали прибираться. Жгли халаты, луки, стрелы — все, что может сгореть. Самодельные пряжки от ремней навели меня на мысль, что у степняков есть кузнецы получше, чем наш Рэнди, причем даже неопытный в таких вопросах я понял, что это работа разных мастеров. В свете грядущих событий возможны разные повороты судьбы, может выйти и так, что одного из них я заполучу себе. А почему нет? Главное, чтобы они не сложили свои головы в грядущей войне.

Все, что не сгорело, Азиз сгреб в охапку и сообщил нам с Настей:

— В лесу закопать. Ночь, копать долго буду. Час копать буду.

После чего он широко улыбнулся и заговорщицки подмигнул «маленькая хозяйка».

Вот, кстати — дикий-то он дикий, а кто в результате станет «хозяйка», распознал сразу. И задолго до меня.

Или просто я сам не видел того, что видели все?

Он скрылся в ночи, Настя же положила мне руки на плечи и прошептала на ухо:

— Час — это недолго.

— Не скажи, — мои ладони легли на ее талию. — Если с умом — то хватит.

— На кону прогулки на автомобиле, — сказала мне она. — Если ты будешь нежен, то я даже дам тебе им порулить.

— Поговори еще, — возмутился я, аккуратно укладывая ее неподалеку от костра.

За нашу безопасность я не боялся. Азиз наверняка никуда не пошел, засел в кустах неподалеку, радуется за нас и следит за степью. Иначе, почему я не вижу «детку»?

С рассветом и мы двинулись в путь. Правда, в этот раз мы были более собранны, чем по дороге сюда. Кто знает, может «атомщики» уже и до этих мест добираются? Нет, на степняков мы не похожи, но эти дети суровой постапокалиптической реальности могут ведь особо и не вдумываться в то, кого они собрались убить? Живешь здесь? Значит враг. Не факт, конечно, но — кто знает?

Впрочем — обошлось. Степь вообще был пустынна, единственное, что уже у оазиса, того самого, где мы всегда отдыхали, мы неожиданно встретили трех голых людей, которые искренне не понимали кто они и где оказались. Путаницы добавило то, что все трое должны были оказаться в «Нормалити», а местный пейзаж это место напоминал менее всего.

Нас они приняли за сотрудников компании, долго и непонимающе глазели на нашу форму и оружие, а после осторожно попытались выразить свое негодование. Один из них даже опасливо пообещал нас засудить.

Мы искренне им посочувствовали, но что-то объяснять не стали, только узнали их профессии (все трое оказались специалистами по продажам, прямо как нарочно), указали направление, в котором им следовало двигаться, чтобы попасть к нашему дому, плюс посоветовали перед этим марш-броском передохнуть и попить водички. Ну, и еще смотреть по сторонам в пути. Последнее, правда, они пропустили мимо ушей, снова кинувшись жалеть себя и винить в своих бедах нас.

Впрочем, когда мы, не слушая их, ходко направились в сторону крепости, они прекратили словоблудить и, было, пристроились за нами, но, ясное дело, быстро отстали. Оно и понятно — мы уже раскачали характеристики, каждый из нас набрал определенное количество уровней, а они только-только пришли в этот мир.

Но провожать их в крепость я не собирался. И времени жалко, и в степи маячить я не собираюсь — не то время и не то место. Да и потом — если они меня услышали, то они к вечеру будут у стен Сватбурга. А то и раньше. А если нет — то и невелика потеря. Будь среди них мастер по наладке оборудования или, к, примеру, биолог — тогда да, это имело бы смысл. Нет, они тоже люди, но мы — не Армия Спасения. Всех не спасти — это я понял еще тогда, когда сам голым бегал. Увы, но этот мир таков.

Нас ждали. Голд стоял на холме и обозревал окрестности в бинокль. Заметив нас, он оживился и замахал руками. Вот интересно — у него будут ко мне только вопросы, или в крепости есть еще и свежие новости?

Глава двадцать первая

Новостей никаких не оказалось, что до Голда — то его, по извечной привычке, снедало любопытство. Хотя — это слово не слишком-то подходит к данному человеку. Он просто терпеть не мог, если чего-то не знал или не понимал. В данном случае сопрягалось и то, и другое.

— Пошли, пошли, пошли, — прихватил он меня за рукав, как только я поднялся на холм. — Мне необходимо понять, каких дров ты еще наломал.

— Почему дров? — я скорчил гримаску. — Почему наломал?

— Пока у меня складывается именно такое ощущение, — без какой-либо тактичности ответил мне он. — Судя по тому, что я слышал и даже видел.

— Что у тебя за характер такой, Голд? — посетовала Настя, аристократически зевнув, не разжимая губ. — В каждую кастрюлю плюнуть норовишь.

— Работа у меня такая, — даже не подумал обижаться тот. — Ты с нами или баиньки?

— Баиньки, — подумав, ответила Настя. — Ничего нового сказано не будет, тем более, что всё то, о чем пойдет речь, я своими глазами видела.

— И правильно, — одобрил Голд, таща меня за собой. — И иди.

Если честно — я бы тоже вздремнул, но у меня такой возможности не было, поскольку консильери вцепился как клещ, вытаскивая из меня каждое слово нашей ночной беседы с Салехом.

— Вот что я скажу тебе, — произнес он часом позже. — Больше ты один на подобные встречи не пойдешь.

— Потому что? — откинувшись на спинку стула, я сделал некое движение рукой, подразумевающее продолжение его фразы.

— Потому что ты великий мастер находить приключения на наши задницы, — без малейшего почтения продолжил он. — А Салех — он молодец. Он собирается таскать каштаны из огня чужими руками. Если бы я не боялся поранить твое самолюбие, я бы сказал, что он тебя сделал.

— И с чего ты взял, что я этого не понял? — удивился я. — В смысле загребания жара чужими руками? Мне это давно было понятно. Как и то, что он просчитал как минимум три варианта развития событий. Когда он согласился на политическое убежище, я сразу это понял.

— Верно, — подтвердил Голд. — Его основная задача была втравить нас в эту резню, так или иначе. Ты отказался в открытую выступить на стороне Каганата, но согласился дать ему приют, тем самым все равно вписавшись в эту свару. Так что он, так или иначе, своей цели достиг.

— Было бы интересно узнать, что он припас для того случая, если бы я вообще отказался в этом участвовать? — я сонно поморгал. — Наверняка ведь была какая-то заготовка.

— Возникает ощущение, что ты даже собой доволен, — заметил Голд. — Ты понимаешь, что будет, если всплывет правда? Каган не простит.

— Если будет жив — не простит, — согласился с ним я. — Но выжить у него шансов практически нет. Либо его грохнут «атомщики», либо мы сами поможем ему отправиться в страну вечной охоты. Тут без вариантов.

— Слишком много «но», — недовольно покачал головой Голд. — Сват, я не дурак, мне твой план предельно ясен. Но подобные вещи не терпят слова «приблизительно» или «может», особенно в твоей ситуации. Риск не оправдан, вот в чем дело. Если бы за тобой стояли всего несколько человек — и то это было бы неправильно. А за тобой сейчас куча народа, и в массе своей это не воины. Это просто люди, которые возделывают землю, разводят пчел и виноград, осваивают реку. Ты их под удар подставил, понимаешь?

— Голд, это точно ты? — мне стало немного не по себе, поскольку мой советник был прав. Не полностью, но отчасти.

Ну вот никак я не мог привыкнуть к мысли о том, что все мои решения — они касаются не только моей боевой группы, а приличной оравы народа. Впрочем, я никогда при этом и не считал себя хорошим лидером. Хреновый я лидер — и сам это знаю. Вот только я как-то уже привык к тому, что это лидерство у меня есть и мне с него не соскочить. Все-таки столько сил в это вложено, столько души. Жалко невесть кому все это отдавать.

— Ты заигрался, Сват. — Голд был очень сосредоточен и очень хмур. — И не взвесил все последствия и возможные варианты развития событий. Вот тебе самое простое из них — Каган берется за ум и заключает мир с этим самым Джоном Адамсом. А чуть позже всплывает, куда делся Салех. Ну да, я знаю, что он не самая большая шишка в степи, но при этом он и не просто человечек, отсутствие которого никто не заметит.

— Не факт, что они будут так уж прямо искать его, — засомневался я. — Да и потом — его люди раньше или позже выбредут в степь.

— И что? — Голд с жалостью взглянул на меня. — Это — не подтверждение того, что сам Салех убит. Ты зачем «багги» к нам припер? Его надо было сжечь там — вот тогда да, тогда было бы прямое доказательство того, что он мертв, и грохнули его «атомщики». Сразу двух зайцев одним выстрелом прибил бы — и злобу Кагана к ребятам из-за гор увеличил, и к нам претензий никаких, мы бы даже не рассматривались в этом аспекте. А теперь — и доказательства нет, и улика есть. Я понимаю — вещь изумительная, нужная. Но что ты с ней делать будешь? В ближайшее время на ней ездить нельзя будет. Да что в ближайшее — и насчет будущего я гарантий тоже не дам. Даже если все закончится хорошо. Разве только что в Новом Вавилоне её за немалые деньги продать.

— Голд, я отчасти согласен с тобой, — мягко сказал я. — Если конкретнее — ну да, мне надо чаще вспоминать о том, что я не одинокий авантюрист, что за мной люди стоят. Бывает, заносит меня. Но поверь мне, я для себя вообще ничего не делаю, все только для семьи. Вот — хочешь верь, хочешь — не верь. И в данной ситуации — все тоже для нее.

— Что именно? — ровным голосом поинтересовался Голд. — Что тут для семьи?

— Да все! — рыкнул и я, хлопнув ладонью по столу. — Пусть эти дружные компании пускают друг другу кровь! Мало того — если понадобится, я добавлю им поводов для этого! Вон, десятку волчат черепа выбрею налысо, в тряпье одену и отправлю в степь, искать «атомщиков». Зачем — объяснять или сам поймешь?

— Эта, — подал голос Азиз из-за порога. — Не орите так, народ может слышать, это не надо. А мысль правильный, надо только чтобы там врага два-три человека живым ушел. И чтобы они видел, кто их убивал.

— Успокоились. — Голд взмахнул руками и издал звук вроде «пш-ш-ш-ш». — Спасибо Азиз. Итак, подытожим.

— Не имеет смысла, — не согласился с ним я. — Чего тут итожить-то? Да и времени на это нет, Асланбек на подходе. Блин, забыл! Погоди пару минут.

Я вышел из своего домика и осмотрелся. Улица была почти пустынна, только от колодца, который уже стал местом, где женщины устроили свой клуб по интересам, доносился смех, да неподалеку от меня стояла девчушка лет шести, сосредоточенно глазеющая на Азиза. Она, похоже, была из нашего недавнего детского пополнения, того, что мы забрали с поляны.

— Малая, тебя как зовут? — спросил я у нее по-английски, искренне сожалея, что это не Аллочка или Сережка.

— Моника, — тут же ответила та.

— Моника, ты дядю Женю знаешь? — без особой надежды на успех, поинтересовался я.

— Знаю, — неожиданно бойко сообщила мне девочка. — Он красивый. В форме.

— Не без этого, — признал я. Детям мой друг нравился всегда. — Можешь его найти и попросить прийти ко мне… Э-э-э-э… К дяде Свату.

— Хорошо, — понятливо кивнула малышка и припустила по улице вниз, в сторону утеса.

Вот интересно, она правда сделает то, о чем я ее попросил? Ладно, если что, минут через десять пошлю за Жекой Азиза. Время терпит.

— Так вот, — я вернулся в дом. — Голд, я понимаю, что ты недоволен и что ты, возможно, действовал бы по-другому.

— Беда не в том, что ты сработал неверно, — консильери поморщился. — Решение твое мне понятно, более того — оно вполне себе разумно. Ты частично вывел семью из-под необходимости напрямую участвовать в военных действиях, это правильно. Но дело в том, что Салех — он, в принципе, никто. Есть он, нет его — ничего для нас не изменится. Нет, он может выступать в роли претендента на престол, но и это весьма и весьма сомнительно, здесь есть масса «но». А если его не примет основная масса кочевников в этой роли? А если мы запоздаем, и они выберут себе нового лидера, не дожидаясь нашего кандидата? Слишком много «если», понимаешь? При этом возможные прибыли семьи даже в случае его воцарения не так уж велики. Что мы получим? Относительный мир на определенное время. Скидку на рабов. Ну, может еще умников и магов в чуть большем количестве. Но последнее — не факт, так как он не нынешний Каган, с него станется и тех, и других для себя приберегать, не продавая их нам. Или, того хуже — наладить сторонний рынок сбыта.

— Реку надо перекрывать, — я покрутил головой. — Меня тоже это беспокоит. Шастают по ней туда-сюда всякие Ривкины, портят нам торговлю.

— Да погоди ты с этим! — снова начал сердиться Голд. — Сват, ты как не знаю кто, хватаешься за все и сразу. Проблемы надо решать последовательно, тогда и некая комплексность появится. Так вот — Салех — это не козырь.

— Не козырь, — не стал с ним спорить я. — Но он может быть полезен, потому я и решил его вывести пока из игры. В конце концов, если он станет совсем уж бесполезен, или, что того хуже — опасен, мы ведь всегда сможем его просто убрать с доски. Делов-то — на «зодиаке» один рейс сделать туда-обратно.

— Хорошо. — Голд побарабанил пальцами по столу. — Ладно, уже есть то, что есть. Ну, и что ты собираешься делать дальше? Мне правда интересно — совпадет то, к чему я собираюсь тебя призывать, с тем, что ты сам задумал?

— То есть — совсем я безнадежен, или еще есть возможность того, что со мной стоит все-таки работать? — усмехнулся я.

— Дурак ты, Сват, и уши у тебя холодные, — невесело произнес Голд. — Я с тобой до конца, мы слишком плотно тут все повязаны теперь одной веревочкой. Хотя по таким делам долго его ждать не придется. Выкладывай давай.

— Да особо выкладывать и нечего. — Я подавил зевок. — В списке всего-то два дела и значатся. Первое — по возможности глянуть на Асланбека, и послушать, что он предложит. Точнее — что он нам предложит за то, чтобы мы за них впряглись. Второе — сразу после того, как он отбудет, двинуть лесом в сторону Огненной гряды, к горам. Печально, но наше путешествие по реке немного откладывается.

— Не совсем ты пропащий, — Голд успокоено выдохнул. — А то я уж испугался даже. Сразу уточню — надеюсь, с Асланбеком…

— Нет-нет, — замахал руками я. — Сам общаться будешь, я же куда-то вниз по реке отбыл, и надолго. А я на все это со стороны погляжу.

У меня изначально не было даже мысли о том, чтобы куда-то сваливать из крепости и пропускать такое шоу. И потом — надо было на самом деле глянуть на этого чудо-военачальника, который так лихо взошел по карьерной лестнице. И показать его Марике, чтобы та знала, как выглядит ее будущая цель. В том, что раньше или позже нам придется его убирать, я ни капли не сомневался. Подобных людей я знал, они были уверены, что их влияние напрямую зависит от количества выигранных сражений любого толка. Так что хрупкий нейтралитет Сватбурга и степи — не более чем вопрос времени. Кстати — «атомщикам» надо еще и «спасибо» сказать, если бы не конфликт с ними, то степняки уже очень скоро могли бы оказаться под нашими стенами.

Вот еще вопрос — это понимаю я и, наверняка, хорошо знал Салех. Чего же он молчал?

— Ну и славно. Все правильно — лидер ты, если нет тебя, то нет и окончательного решения по вопросу. И претензий со стороны Каганата тоже, понятное дело, быть не может. — Голд потер ладоши. — Что до последующих действий. Для начала — я иду с тобой. Далее — отряд должен быть не менее шести единиц, причем это должны быть лучшие из лучших. Тор, Джебе…

— Азиз, — подал голос мой телохранитель.

— Куда мы без тебя, — согласился с ним я. — Голд, все принимается оптом. Тянуть нельзя и ты это понимаешь не хуже, чем я. Дело даже не в том, что мы чего-то боимся, дело в том, что они могут начать драку раньше, и мы не успеем сделать то, что следует. Потому я и сказал, что на Асланбека мы будем смотреть «по возможности».

— Два дня максимум, — Голд стал привычно-деловитым. — Не более. Нам к горам еще идти сколько. Хотя, конечно, есть возможность того, что мы «атомщиков» раньше встретим, какую-то из их мобильных групп. Нет, все это авантюра, разумеется, идем искать иголку в стоге сена, но на текущий момент это самый разумный вариант. Галку надо с собой брать, там нам без ее глаз никак.

— Куда вы Галку собрались с собой брать? — в дом вошел Жека. — Привет, Сват. Слушай, у меня к тебе есть масса вопросов…

— Сегодня у всех ко мне есть масса вопросов, — пожаловался я ему. — Ужас просто.

— А ты чего ждал? — Жека ухмыльнулся. — Будят меня, понимаешь, посреди ночи, передают твои указания, которые не могут не удивить.

— Все объясню, — пообещал ему я. — А ты пока вот что сделай. Все ту же Галку определи на холм, с него далеко видать, вся степь как на ладони. И пусть она таращится в сторону Каганата, оттуда скоро Великое Посольство должно пожаловать, его ни с чем не спутаешь.

— Какое посольство? — совсем уже опешил мой приятель.

— Жека, сделай, что прошу, и возвращайся сюда, — не выдержал я. — Галку посади на холм и, как только она заприметит толпу народа, прущуюся в нашу сторону — пусть быстро-быстро бежит к нам.

— Хорошо. — Жека насупился, но пошел выполнять требуемое.

— Самое главное, — продолжил Голд, как только мой приятель покинул помещение. — Что мы можем предложить «атомщикам»? Что у нас есть такого, чего у них нет? Рабов у нас нет, соли у них своей полно, оружия, судя по всему, тоже.

— Ну, есть у меня мыслишка, — я ехидно улыбнулся — Топливо. Слушай, я же тебе забыл рассказать про бензовоз!

— Какой бензовоз? — Голд склонил голову к плечу. — Сват, так дела не делаются! Что за театральные эффекты?

Что мне нравится в Голде — с ним многое можно даже не проговаривать, сначала он сразу понял, зачем я собрался к горам, а после того, как я выложил ему про цистерну, доверху наполненную бензином, он тут же сообщил мне:

— Вилами по воде. Не факт, что она там так и стоит, и это при условии, что эта цистерна вообще есть. Салех соврет — недорого возьмет. Но как вариант, как повод для начала разговора это использовать можно.

Вступить в переговоры с «атомщиками» за спиной Каганата я решил еще там, у колодца, а после того, как услышал про бензовоз, это желание еще и окрепло. Как и мысль о том, что надо отослать Салеха куда подальше. Мне не нужны посредники в беседах с людьми из-за гор. Зачем они мне?

— Сепаратный мир, — Голд помассировал виски. — Ну да, на текущий момент это наиболее разумный вариант. Но на паритетной основе, это не должно выглядеть как прогибание под сильного.

— А то я этого не понимаю? — съязвил я.

— Уже не знаю, — развел руками Голд. — После того, что ты нынче отчебучил, я ни за что не поручусь уже. Хотя да, то, что, Салех жив и спрятан у нас, в свете текущего плана может быть не так уж и плохо. Только вот…

— Что? — я заподозрил, что меня ждет очередная гадость.

— Ты понимаешь, — Голд щелкнул пальцами. — Не ту фигуру ты выбрал. Салех — не пешка, он в подставных долго ходить не будет. Сам же говорил — он даже официально из тебя выбил право на самоопределение. И поверь — как только он займет высокое место, ты из его друга тут же превратишься в того, кто ему неудобен. Ему не нужен человек, который может в любой момент прийти и сказать: «Это я тебя сюда посадил, на это место». Салех — он тиран по натуре своей, а тиранам свойственно избавляться от тех, кто когда-то помогал им взбираться наверх. Любой тиран хочет стать богом, а богам не нужны свидетели того, что они когда-то были людьми.

— Сказано красиво, — признал я. — Но Салех, он как тот же бензин — для начала самое то, а потом… Там будет масса вариантов.

— Главное не пропустить момент, когда настанет это «потом». — Голд был крайне серьезен. — У нас полно проблем и другого толка, но мексиканцы, Рувим и прочие обитатели Нового Вавилона — они далеко, там другие расклады. А Салех все время будет под боком. Если честно, я вообще расстроен по поводу всей этой катавасии. Нынешний Каган — да, он идиот. Харизматичный, сильный и властный идиот. Тем он и хорош, поскольку подобные люди предсказуемы. А Салех — умный и хитрый, мне с самого начала казалось, что я с ним если и не из одной песочницы, то из соседней наверняка. И потому он очень, очень опасен. Ему все время всего будет мало, ему всегда надо будет больше — власти, людей, влияния.

— И снова не буду спорить, — согласился с ним я. — Он мне дал немножко, чтобы потом забрать гораздо больше. Я знаешь, когда это понял? Когда он вдруг так легко согласился принять мою помощь. У него был план, он его выстраивал, такую речугу задвинул — и бац! Сразу меняет его на то, что родилось в момент.

— Этот момент меня как раз беспокоит сильнее всего. — Голд погонял желваки на скулах. — Понимаешь, тут как раз дна, скорее всего, не два, а три. Ты это заметил — так может, он того и хотел? Ну, чтобы это бросилось в глаза? Равно как и того, чтобы ты сделал как раз те выводы, которые ты и сделал? Потом сдал тебе бензовоз, который стоит невесть где, причем до этого места вот так, за пару часов не добраться — и это окончательно тебя уверило в собственной правоте.

— Да? — слова Голда были похожи на правду, и это меня расстроило. — Возможно.

— Но в целом ты на этом не зацикливайся, — посоветовал мне мой советник. — Тут вариантов может быть сильно много. Салех этот — темная лошадка. В любом случае — все уже сделано так, как сделано, теперь мы можем только двигаться вперед. По текущим вопросам ты все мыслишь верно — и с Асланбеком, и с «атомщиками». Вот и будем разыгрывать эти варианты. Что до Салеха — пусть он пока сидит на поляне. Она далеко, быстро оттуда сюда не доберешься, да и не нужно ему этого пока. А если мы поймем, что он нам не слишком-то и нужен, то да — просто пошлем туда пару стрелков, которые решат все проблемы. Подойдут ночью на веслах тихонько и зачистят там всех троих по-быстрому.

— Про то я тебе и говорил, — подтвердил я.

— Все, определил Галку куда надо, — в помещение влетел Жека. — Теперь рассказывайте.

— Давай я, — предложил Голд. — Посиди пока, отдохни.

Что примечательно — версия ночных событий, которую советник изложил Жеке, была значительно короче той, которую он услышал от меня. Голд опустил ряд событий, уж не знаю зачем — то ли чтобы Жека не полез со своими советами, то ли еще по каким причинам. И, что примечательно — я был с ним солидарен. Накой Жеке все эти расклады, все равно он в них задействован не будет. К «атомщикам» я его так и так не возьму, на нем крепость, да и все остальные акции не для него. Впрочем, если Кагана будет валить Марика, что вероятнее всего, может, определю его в группу прикрытия.

— Из двух зол выбирают дальнее, — одобрил Жека наши решения, повернувшись ко мне. — К тому же «атомщики» эти первыми не начинали.

Голд только головой покачал да улыбнулся, услышав это. Нет, Жека никогда не повзрослеет. Какая разница, кто начал первый? Нам главное в этой карусели не угодить под раздачу и по возможности свой интерес не упустить.

— А вообще я тебе, Стас, поражаюсь, — Жека искоса глянул на меня. — Нет, ты и раньше на рожон зря не пер, это да. Но сейчас… Ты не слишком закопался в интриги, а?

— В смысле? — не понял его я. Ну, или почти не понял.

— В прямом. — Жека уже прямо глянул мне в глаза. — Стас, нас здесь три сотни человек, и мы не безоружны. Зачем все эти хитросплетения, закулисные игры и политика, слишком тонкая для моего понимания? Придет кто под наши стены — так по агрессору врежем со всех стволов, что мало ему не покажется.

— Жека, Жека, — я цапнул приятеля за шею и приблизил его лицо к своему. — Можно так было бы, кто спорит. Оно даже лучше — вот ты, вот враг, все просто и понятно. Есть только одно «но».

— Какое? — мой друг улыбался.

— Здесь нет понятий «война объявлена» и «война закончена», — объяснил ему я. — И если мы хоть с кем-то сцепимся, то эта война будет бесконечной. То мы их десяток-другой постреляем, то они нас. Причем у тех же кочевников особо рушить и жечь нечего, а у нас поселение растет. Пасека, жнивье, корабль.

— Добавлю от себя, что эта толпа людей, про которых ты говорил, на шестьдесят процентов состоит из женщин. — Голд закинул ногу на ногу. — Да и из оставшихся сорока процентов мужчин-воинов, дай бог, половина. Так что Сват прав — сейчас лучше играть в эти мутные игры, чем воевать. До поры до времени.

— Потому, брат, мы будем заниматься всей этой ерундой до тех пор, пока не станем по-настоящему сильными, — отпустил я Жеку. — Все, что у нас сейчас есть — это только необходимый минимум. Мне тоже это не в радость, но что поделаешь.

— Меня ты, конечно, с собой в ближайшую вылазку не возьмешь? — утвердительно спросил Жека.

— На тебе крепость, — подтвердил его догадку я. — И безопасность людей. Время наступает веселое, так что мне будет куда спокойней, если я буду знать, что ты здесь бдишь. А по процедуре ты все знаешь — патрули, посты и порох держать сухим.

— Не думаю, что война докатится до наших мест так быстро, — хрустнул пальцами Голд. — Но в целом — это правильно. И еще — «Василек». Около него надо ставить усиленную охрану, во избежание. И пулемет не снимать с него, чтобы он всегда был в боевой готовности. Лучше перебдеть, чем недобдеть. Да, Евгений, вот еще что. Если мы Асланбека не дождемся, то с ним говорить тебе.

— Мне? — недовольно поморщился Жека.

— А кому? — Голд укоризненно посмотрел на него. — Марика и Дарья не могут, они женщины, Асланбек такого не поймет. Наемник и Ювелир — бойцы, они для такой роли еще меньше, чем ты, подходят. Оружейник смог бы — да он в Новом Вавилоне.

— Это понятно, — мой друг жалобно заморгал глазами. — Просто я тоже боец. Какой из меня переговорщик?

— Какой есть, — Голд дотянулся до него через стол и хлопнул по плечу. — Только ты и остаешься. И потом — учись. А если с нами всеми что случится? Кто рулить процессом будет? Да не пугайся ты, я тебе все объясню. Даже продиктую, если захочешь.

Ну да, Наемник и Ювелир тоже остаются в крепости. Теперь не до зачистки берегов, пока вся эта ситуация куда-то не вырулит. Если все обернется лихо, у нас каждый ствол на счету будет, какие там путешествия вверх и вниз по реке?

Плохо. Мы думали, что у нас только с бойцами будет туго, а оказалось, что у нас туго и со временем. Не успеваем мы ничего. Ни реку мониторить, ни новую смену толком готовить. И отправить часть людей в лес не успели, если что — нет у нас пока запасного аэродрома. То есть — он есть, но под резервную базу совершенно не заточенный. Я же туда хотел еще часть оружия отправить, из того, что идет как относительно неликвидное, вроде части тех же «наганов», как некий резерв, а теперь не рискну. Серьезного отряда сопровождения я дать переселенцам не смогу, а так их отправлять на маршрут — это глупость несусветная. Плюс не стоит забывать, что на той поляне уже может затеплиться жизнь — народу из местных мы там все-таки положили не так уж и мало. Очень может быть, что придется еще раз пострелять, во избежание партизанской войны.

Опасения Жеки оказались напрасными, уже к полудню следующего дня Галка углядела в степи отряд, который по всем параметрам походил на посольский. Два с лишним десятка воинов, что-то вроде гибрида повозки и телеги, на которой восседал некий тучный господин, и с полсотни рабов, часть которых тащилась вслед за отрядом, часть же волокла вышеупомянутое транспортное средство.

— Они, родимые, — потер руки Голд.

Мы с ним мигом примчались на холм, залегли на нем и изучили приближающееся к нам посольство в бинокль.

— А внушительный этот Асланбек, — заметил я. — Одна борода чего стоит!

И ни словом не соврал. Типаж был и вправду тот еще. Высокий, метра под два товарищ, одет в парчовый халат, на боку сабля, через грудь ремень от массивной кобуры, висящей на боку, длинная окладистая рыжая борода и рожа, наглая до невозможности. И еще плеть в руках, которой он погонял рабов, везущих телегу.

Как они вообще ее сюда доперли? Может, остальные рабы — вовсе не подарок? Может, это сменная тягловая сила?

— Экипаж его — произведение искусства, — сказал Жека, который непонятно когда к нам присоединился. — Все-таки хорошие у них мастера, что есть — то есть.

И это тоже было верно. Мы вот как ни старались — а банальное колесо сделать не могли. Вроде бы простая вещь, всем понятная, сложностей не вызывающая, его даже изобретать не надо, просто возьми и сделай. Только вот — фиг. То, что выходило из рук наших мастеров, пока полноценным колесом не назовешь. Позор, конечно, но вот так получилось. Мы знаем все про атомы, космос и органическую химию, но не можем сделать простейшую вещь. Потому что работать руками и работать головой — это разные вещи.

А здесь — да. Не колесо — загляденье, со спицами, вроде как даже железом окованное.

Так вам скажу — если с Салехом выгорит, я у него этого мастера отожму. Есть у меня подозрение, что этот экипаж сотворил тот самый умелец, который некогда и поилку на приснопамятном холме делал. Ну, или он руководил группой мастеров.

— Ну что, пора потихоньку перемещаться в крепость. — Голд отнял бинокль от глаз. — Здесь они будут нескоро, но маячить на холме — это неразумно.

К приему высокого гостя у нас все было готово.

Мы освободили один из домов, который идеально подходил для нашей цели — в нем, уж не знаю в честь чего, была потайная комната, прямо-таки созданная для подглядывания и подслушивания. Хотя — кто знает? Может, она для того и была сделана изначально.

Собственно, в этом доме мы и собирались проводить переговоры, которые закончатся заведомо известным образом.

Еще мы заранее приготовили ответные подарки, которые могут понадобиться, если Асланбек на самом деле задумает мне что-то преподнести. Ничего особенного — револьвер в кобуре, нож в ножнах и всякая мелочевка, вроде фонарика и фляги. Мол — не готовились специально, чем богаты. Обидеться не на что, а разорение от этого невелико.

Обсуждался, правда, еще вариант с подарком для Великого Кагана, но решили — обойдется Великий Каган. Самого меня тут нет, а без моего ведома что-то передавать повелителю сопредельной Степи — не очень удобно.

— Ты знаешь, хорошо все-таки, что он нас застал, — сказал мне Голд, направляясь к тому месту, где некогда в стене зиял пролом. Теперь никакого пролома там не было, а был там очень узкий проход, который при необходимости был бы завален камнями, для этого все было подготовлено. А еще там был постоянный пост из трех человек. — Заодно и еще одно дело доделаю. Давно хотел проверить пару человечков — «барабаны» они или нет.

— В смысле? — даже остановил я его. — Голд, ты имеешь в виду то, что я подумал?

— Понятия не имею, что ты подумал, — невозмутимо сообщил мне мой советник. — Я же не маг и не экстрасенс. Я говорю тебе — как минимум двое поселенцев из относительно недавно пришедших привлекли мой повышенный интерес, а после и вызвали подозрения своим поведением. Сдается мне, любезный лидер, что с ними все не так просто. Вот сегодня и выясним — так это или нет. За каждым из них приглядывают, так что, если они дернутся куда или что-то такое попробуют учудить, то это незамеченным не пройдет.

— А чего раньше мне про это не говорил? — возмутился было я.

— Оно тебе надо? — Голд хлопнул меня по плечу. — Это моя головная боль. Или тебе своей мало?

— Ну, вообще-то хотелось бы знать о подобных вещах, — немного раздраженно сообщил ему я. — Хотя бы для общего развития.

— Вот ты об этом узнал — и что? — Голд улыбнулся. — Ну, и?

Я открыл рот, чтобы что-нибудь сказать — и не нашел слов. А что здесь скажешь?

— Вот и я про то, — Голд поправил ремень автомата. — Сват, это моя работа, и отчасти — Жеки. В таких вопросах спешка не нужна. Надо последить, понять — подсадные они или нет, и если это так — то кто их хозяева.

Я хотел было сказать ему что-то вроде: «А что, есть варианты?», но не стал. Потому что варианты — были. Совсем не обязательно, что эти люди — эмиссары Великого Кагана. Есть еще Новый Вавилон — и ветер мог дуть оттуда. А что? Доставили по реке до того же Дальнего Утеса, оттуда до Сватбурга пешего хода всего ничего. С того же Рувима станется послать недреманное око наблюдать за тем, как отбиваются его инвестиции, да и «мексы» могут оказаться не такими уж опереточными усачами-злодеями. Мы их ждем в виде группы боевиков, а они нам «троянского коня» прислали.

— Они под присмотром, — верно истолковал мое молчание Голд. — Если кто-то из них работает на Степь — скоро узнаем, Асланбек точно захочет выяснить — был ты в крепости или нет. А может, и еще кого прищучим, из тех, кто не под подозрением пока. У меня полтора десятка человек сегодня на это отряжено.

И снова — открытие. Когда он успел разветвленную сеть осведомителей заиметь? Впрочем, и хорошо, что заимел, в конце концов — это его работа.

Но мог бы и рассказать.

— Не обижайся. — Голд слегка ударил меня кулаком в плечо, он опять верно расценил мое молчание и сопение. — Эта часть нашей жизни — она тебе ни к чему. А ты всякий раз будешь получать готовый результат, в виде докладов и отчетов. Остальное предоставь мне и Жеке.

— Как скажешь, — кивнул я и пошел к посту. — Давай, время поджимает. Мне еще надо в конурку спрятаться.

Нет, он прав, но на душе стало как-то… Неприятно, что ли?

— Обиделся, — сказал мне в спину Голд. — Как ребенок, честное слово. Ладно, подумай, а как поймешь, что в данном случае я прав — скажешь мне об этом.

И он поспешил за мной.

Глава двадцать вторая

— Внутрь никого, кроме Асланбека, не пускать, — распорядился я, войдя в крепость. — Нам тут куча лишних глаз не нужна. Вон холм, пусть там располагаются. И держать эту орду под прицелом. Жека, запрет излагаешь ты, как комендант крепости. Наемник, все остальное на тебе.

— Понял, — лаконично ответил последний, Жека же только кивнул.

— Невежливо, но резонно, — согласился Голд. — Единственное — законы степи. Не стоит давать предлога для обиды, сейчас это спустят на тормозах, но после могут и вспомнить. Для войны сойдет любой повод.

— Этим красавцам для смертоубийства ближнего своего повод, как мне кажется, вообще не особо нужен, — пожал плечами я. — Что до всего остального… Пусть Фрау быстро сварганит котел какой-нибудь похлебки. Мы их накормили? Накормили. Все, правила соблюдены. Можем еще дров для костра дать.

— И еще, — Голд, судя по всему, удовлетворился моим ответом и обратился к Жеке. — Если он подарит нам рабов — помести их отдельно, я потом с каждым из них побеседую. И чтобы никто из них ни с кем из наших не общался.

Ну да, если среди них не окажется «крысы», то я очень удивлюсь. Вот только, поди ее поймай.

Дом для переговоров мы подобрали просторный, хороший, добротный. И, что очень важно — с большой комнатой, пригодной для беседы, и с маленьким закутком, пристроенным к этой комнате, причем скрытым от чужого глаза. Если о нем не знать — ввек не догадаешься, что он там есть.

— Сиди тихо как мышь, — Голд погрозил мне пальцем. — Если уж решил заниматься такой ерундой — то держи линию. Хотя, как по мне — попахивает это шпионскими играми. Все будет гораздо проще, чем ты себе напридумывал. Тем более, как ты сам сказал — им повод не нужен.

— Возможно, — не стал с ним спорить я. — Тем не менее — формальности надо соблюдать. Есть лидер — есть ответ. Нет лидера — нет ответа. Да и хуже, чем есть, все равно уже не будет.

— Это у них все плохо, — заметил Жека, входя в комнату. — У нас все пока ничего.

— Ты что тут делаешь? — возмутился Голд. — Ты где должен быть?

— Детям степей до нас еще ехать и ехать, — резонно возразил ему Жека. — Слушай, Голд, а можно я в этой беседе тоже поучаствую?

— Нет, — категорично заявил советник. — Ты слишком эмоционален, тебя на такие встречи допускать нельзя. Что-нибудь эдакое брякнешь, а он потом это истолкует в свою пользу или просто неверно поймет. Я бы Профа подтянул сюда, этот товарищ много умных слов знает и обычаи народов Востока, мне его мнение потом очень хотелось бы послушать.

— Не надо Профа, — покачал головой я.

Не следует его светить. Асланбек может подумать, что Проф у нас важная шишка и кто знает, что потом придет в его бородатую голову? Вариантов-то масса — от похищения старика, которого пытать проще, чем молодого мужчину до… Это Восток, у них много всякого разного в запасе. А уважение к старшим, свойственное этим народностям на том свете, увы, в Ковчеге не прижилось.

Жека оказался прав — процессия посольства появилась на холме только через два часа.

Как мне потом рассказали (сам я к воротам не пошел) — все было обставлено очень и очень пафосно, без привычного нам аскетизма степняков. Асланбека называли «сиятельным» и «богоподобным», часовым сообщили, что он почтил нас своим визитом и тем самым выказал невероятное уважение нашему дому.

Сам виновник торжества сидел на тележке, надувал щеки и гордо пучил глаза, соответствуя таким речам.

Голд, уже после, аттестуя этого товарища, сообщил мне:

— Асланбек так старательно отыгрывал роль, что в какой-то момент перегнул палку. Во всем хороша мера.

И это было так. Узнав, что «владетеля Свата» на месте нет, Асланбек грозно хмурил брови и долго раздумывал — вести разговоры с каким-то там советником или нет, после не менее сурово сопел, узнав, что его воинов не пустят в крепость, и ссылался на то, что это противоречит минимальным основам политического вежества.

Голд был вежлив, корректен и непреклонен, так что покряхтел-покряхтел представитель степи — и согласился на наши условия. Правда, выторговал себе право взять с собой двух бойцов — на это мой советник согласился. И правильно — во всем надо меру знать, я бы тоже один к Кагану не пошел. Нет, захотят убить — убьют все равно, но так представительнее. Что же до того, что эта парочка будет по сторонам глазеть, — да и пусть их. Ничего особенного они углядеть не смогут.

Кочевники расположились на вершине холма, находящегося неподалеку от черного хода в крепость. Рабов они отогнали в сторону, велев им заткнуться и не скулить, туда же отправили телегу-экипаж.

Кстати — того, что их еще и кормить будут, степняки не ожидали, потому очень удивились и обрадовались, увидев котел с похлебкой, который им вынесли из крепости.

Асланбек не скрывал того, что внутри нашего поселения ему все крайне интересно, вертел головой, осматриваясь, и время от времени причмокивал губами. Понравилась ему наша крепость, это факт. Не усомнюсь, что степняк даже уже прикидывал, как тут будет править, да и Голд это подтвердил — как он сказал, взгляд у посла Кагана был «хозяйский». Кстати, в этот момент советник окончательно согласился со мной в том, что этого товарища надо валить наглухо, хоть бы даже и в профилактических целях.

А еще посол приметил у одного из домов Марику. Та стояла, подпирая плечом стену и грызла сушеную рыбину, выполняя мое поручение — запомнить вероятную мишень как следует, чтобы потом не гадать — как этот самый Асланбек выглядит. Что любопытно — ему она очень понравилась. Интересно, что бы он сказал, узнав, что та в свое время была рабыней в его лагере? Как видно, не попадалась она ему на глаза в то время, а вот моя подруга его вспомнила.

— Видела я его, — сказала мне Марика уже после того, как Асланбек отбыл из крепости. — Слушай, а он здорово поднялся. Когда я еще была там, в Каганате, этот тип был мелкой сошкой, и звать его было никак. Он, наверное, гений интриг. Ну, или коммуникативности. Такого шустрика обязательно убивать надо. Мы сами ребята моторные, нам конкуренты не нужны.

Вот все-то она знает, все понимает. Умная такая, ее саму убивать пора. Шутка.

Но это все было потом. Что забавно — единственным, кто не разглядел высокого во всех смыслах посла вблизи, оказался я. Мне довелось его только услышать.

— Красивые у вас женщины, — сообщил он Голду, входя в дом. — Очень красивые. И крепость — очень хорошая. Стены высокие, крепкие, эшшь!

— Не стану спорить ни с тем, ни с другим, — Голд присел за стол, судя по скрежету ножек стула о пол. — Присаживайтесь, почтенный Асланбек. Может — воды? Или травяного чая? Увы, других напитков у нас нет. Пока нет.

— Чай — хорошо. Кха-а! — посол прочистил горло. — Чай в такую жару даже полезен. Хотя здесь нашему здоровью, хвала Аллаху, и так ничего не угрожает, но тем не менее.

Собственно, после того, как гость напился чаю, и пошел тот разговор, ради которого он пожаловал сюда.

— А когда прибудет владетель Сват? — отфыркиваясь и утирая пот, спросил посол Голда.

— Не знаю, — с ощутимым сожалением ответил тот. — Поверьте, почтеннейший, я бы тоже предпочел, чтобы мой командир был здесь. К нам впервые пожаловали с визитом наши ближайшие соседи, — и он это пропустил. Представляю, как теперь расстроится.

— Я бы тоже опечалился в такой ситуации, — согласился с ним Асланбек. — Другой вопрос — насколько мой уважаемый собеседник вправе принимать серьезные решения? Не побоюсь этого слова — политические решения. Дает ли владетель Сват в его отсутствие вам право полного управления этой прекрасной крепостью и людьми, живущими в ней?

— Все зависит от того, какие вопросы имеет в виду наш гость, — ни на секунду не промедлил с ответом Голд.

— Вопросы самые что ни на есть простые и важные, — Асланбек хохотнул. — Вопросы войны и мира, конечно.

— Вы нам войну приехали объявлять, что ли? — блин, мне до Голда далеко. Так удивление я бы не сыграл.

Асланбек снова захохотал.

— Уфф, — отдышался он после этого. — Конечно, нет! Если бы мы хотели войны, мы бы ничего говорить не стали. Мы бы пришли под ваши стены и всех вас убили. Какой глупец говорит врагу о том, что начинает войну? Война должна начинаться неожиданно и быстро, только тогда она будет успешной.

— Не всегда. — немного саркастично ответил ему Голд. — История знает много примеров того, что даже внезапность не гарантировала агрессору победу. Но это отвлеченная тема. Так о какой же войне идет речь? И при чем тут мы?

— Иэ-э-эх! — Асланбек тяжко вздохнул. — Плохие люди пришли в Предвечную степь. Плохие! Ты советник, ты все должен знать. Может ты слышал о горах, что стоят далеко отсюда, там, где кончается степь?

— Слышал, — подтвердил Голд. — У нас их называют «Огненная гряда».

— У них много названий, — произнес Асланбек. — Каждый называет их по-своему, как ему нравится. И — почему нет? У нас нет учителей географии, которые все всегда знают. Раз их нет — то и одинаковых названий нет, но это не страшно. Ты понял меня — этого достаточно. Так вот…

И посол Великого Кагана изложил свою версию событий, произошедших в Великой Степи, которые стали причиной конфликта между его миролюбивым народом и жестокими жителями Атом-сити.

Если ему верить, то именно «атомщики» коварно развязали войну, сначала обсчитав на торге простодушных кочевников, а после устроив бойню во время купли-продажи рабов. И теперь кочевникам, этим безобидным ребятам, только и остается, что отбиваться от терроризирующих их мотобанд.

На самом деле — непонятно, на что этот Асланбек рассчитывал. В подобную ахинею могла поверить, наверное, только Милена, она по доброте душевной все в людях прекрасное ищет. Ну, еще Николь поверила бы — она английский плохо понимает, а этот бородач, который вот-вот заплачет от жалости к униженным и оскорбленным сынам Каганата, вряд ли говорит по-французски. Хотя — нет. Николь прекрасно ориентируется в интонациях, так что ее он тоже не обвел бы вокруг пальца.

Причем, сдается мне, Асланбек и сам это понимает, только тогда непонятно, за кого он нас считает?

При этом Голд разыграл целое представление, отталкиваясь от слова «мотобанда». Что, вот прямо на мотоциклах ездят? Сами видели? И где они только горючку берут, да и сами мотоциклы? У нас тут даже самокатов — и то нет. А оружия у них много? А…

— В самом деле — беда, — признал Голд в конце концов. — Но на мой основной вопрос вы так и не ответили. При чем тут наша семья? Где вы, где мотобанды — и где мы?

— Иэ-э-эх! — скрипнул стул — Асланбек несомненно устроился поудобнее. А может — наоборот. Может, он привстал. — Мы — соседи. Мы должны помогать друг другу. Наши народы живут в одной степи, бок о бок, и беда, стало быть, у нас тоже одна. Или ты думаешь, что эти, из-за гор, перебив нас, обратно уйдут? Да ни за что. Они дальше пойдут — и сюда доберутся. Так что, если нас убьют — вы все умрете тоже.

И снова неприкрытая ложь, вызывающая массу вопросов. Нет, формально все так, — но Асланбек не мог не понимать абсурдности произносимого — и тем не менее он это делал. Зачем? Вариантов — масса, но я подожду версию Голда. Он ведь еще видит и лицо говорящего — а это немало.

Асланбек еще минут пять распинался о том, что нашим народам надо быть одним целым в противостоянии наглецам, спустившимся с гор, и что отстоять родные просторы — это общее дело.

Мне даже стало скучновато.

— Я все понял. — Голд терпеливо ждал, пока он закончит, и только после этого вступил в беседу. — Военный союз — ты ведь об этом говоришь, почтенный Асланбек?

— Именно, — хлопнул в ладоши тот. — Военный союз. И поддержка, в том числе и материальная. У нас много людей, но оружия нет. У вас — оружие есть. Дайте нам его. Не бесплатно, нет. Мы найдем, что предложить взамен.

О как. Так он за оружием приехал, а не за бойцами.

Впрочем — итог тот же, даже более категоричный. Людей я ему просто не дал бы, а оружие он вообще ни под каким соусом не получит. И раньше-то, за рабов, я его скрепя сердце отдавал, а теперь и вовсе шиш им. По ряду причин.

— Не скажу, что у нас оружия нет, — мягко произнес Голд. — Есть. Но ровно в том количестве, которое необходимо нам самим, даже меньше. Мы бы с радостью поддержали наших братьев из Предвечной Степи, поверь — но чем? У нас вон, куча мужчин без оружия ходит. Не поверишь — некоторые даже стрелять не умеют, учить нечем. Патроны все на вес золота.

— Ай, — Асланбек цокнул языком. — Видел я твоих бойцов — у каждого автомат, пистолет на боку. Два пулемета видел. Не просим много — дай нам немножко стволов твоих людей, зачем им каждому по два? Дай нам один из этих пулеметов, опять же — зачем тебе два? К тому же — где два, там и три, ведь так?

Какой глазастый — гнездо на крыше дома усмотрел. Или не усмотрел? Или он про него заранее знал?

Найду, кто «барабанит» — лично в реке утоплю.

— Увы, но это не в моей власти, — печально признался Голд. — Оружие в ведении Свата и только ему решать — кому и что можно отдать.

— Ты советник, — в голосе Асланбека появились властные нотки. — Его нет — ты главный. Или ты так, мелочь? Почему тогда со мной говоришь? Я — визирь Великого Кагана, я второе лицо в Каганате. Мое слово — слово Кагана, у нас так. Если ты — никто и твое слово — ничто, зачем все у меня узнал? Унизить хотел? Какие смешные эти жители степи, да? Это — обида, за такое у нас мстят.

— У вас свои обычаи — у нас свои, — Голд был невозмутим. — Я — второе лицо в этом городе, мое слово много весит. Но оружием распоряжается только наш лидер — и больше никто.

И снова Асланбека понесло по словесным кочкам, причем тон его от доброжелательного начал клониться к угрожающему. А Голду как будто это все было просто пофигу, он из себя и не думал выходить, что еще больше заводило нашего гостя.

— Ты думаешь, вы тут самые сильные? — уже чуть ли не в голос заорал Асланбек. — Ты думаешь…

— Я думаю, что ты слишком громко говоришь, — в голосе Голда скрежетнула сталь. — И еще я думаю, что не дело гостю так вести себя в чужом доме.

— Это так, — неожиданно спокойно согласился с ним Асланбек. — Так что, оружия нам не видать?

— Почему? Вполне вероятно, что Сват решит вас поддержать, — вполне дружелюбно обнадежил его Голд. — Ты прав — мы соседи, нам надо помогать друг другу. Опять же — мы ведь уже торговали и дальше думаем это делать. Рабы нам всегда нужны.

— Э, рабы всем нужны, — деловито подтвердил Асланбек и немедленно пообещал: — Скидка хорошая будет. И рабы будут отменные, я тебе это говорю. Скажи своему хозяину — Асланбек руку дает на отсечение, что все будет как надо. Но дело он теперь должен иметь только со мной. Не надо беспокоить Кагана, у него много других забот. И про всяких там Салехов, и Талгатов тоже, твой Сват пусть забудет. Нет больше таких в Каганате.

— Я помню Салеха, — заинтересованно сказал Голд. — Верно — он тогда сопровождал сделку по покупке рабов, очень приятный человек.

— Он очень мертвый человек, — грубовато сказал Асланбек и добавил к этим словам грубое ругательство. — И хитрый. Сдох до того, как я его убил. Салех преступник, говорю я тебе.

— Да ладно? — Голд присвистнул. — На вид был представительный такой мужчина.

— Салех Великого Кагана убить хотел, — чуть ли не прошептал Асланбек. — Он и еще пятеро таких же, как он. Пятерых этих мы на кол посадили, а Салех успел сбежать. Правда — недалеко, «атомщики» его в степи встретили, там его и прикончили. Они с нами не говорят, они сразу стреляют. Легко отделался, я бы ему такой легкой смерти не дал. Боли здесь нет, это так, но хороший специалист найдет способы, как устроить человеку веселую жизнь даже в этом гуманном мире.

— Надо же. — Голд поцокал языком. — Ишь, как там все у вас непросто. Впрочем — это ваши дела. Я передам твои слова моему лидеру. Как ты сказал — так и передам.

— Сделай это, — важно произнес Асланбек. — А если ты найдешь аргументы, которые склонят Свата к правильному решению, то тоже не останешься в накладе, обещаю. Я знаю порядки и законы рынка, ты получишь свой процент от сделки. Хочешь — рабами, хочешь — чем-то еще. У нас нет особого выбора товаров, мы живем скромно, но я что-нибудь придумаю. Слово визиря!

— Правильный подход, — раздался хлопок, похоже, переговорщики ударили по рукам. — Так значит — сразу к тебе идти?

— Да, — утробно рыкнул Асланбек и чем-то зашуршал. — Вот, держи. Покажешь это любому сыну степей, и он отведет тебя или твоего гонца ко мне. Как Сват вернется — сразу скажи ему про мой визит. А еще лучше — отправь человека туда, где он сейчас есть, время не ждет. Близится великая битва, и нам нужно оружие. Людей у вас не прошу, знаю — не дадите. Я и сам бы не дал, что врать.

— Ты мудрый человек, Асланбек, — уважительно протянул Голд. — С тобой приятно иметь дело.

— Дураки не становятся визирями, — важно произнес посол.

— А то, может — дождешься Свата здесь? — предложил ему Голд. — У нас есть на что посмотреть, и мы будем рады принять такого гостя, как ты.

— И рад бы, — чуть ли не в первый раз за все время, не стал врать Асланбек. — Но меня ждет Великий Каган. Он хочет знать — помогут ли ему люди с реки? Да, скажи Свату — мы, дети Предвечной Степи ценим дружбу превыше всего, и от его решения зависит то, как мы будем сосуществовать дальше. Будем мы друг другу друзьями или врагами.

«Сосуществовать». Ну вот, уже что-то. А то все «иеххх» и прочие восточные штучки.

А вообще он путается в показаниях. Оружие только ему, но докладывать он будет Кагану. Нет единообразия суждений.

Впрочем, не исключено, что он сначала осмотрит товар, отберет для своих людей лучшее, а все остальное отдаст своему повелителю. Почему нет? А может, и вовсе ничего не отдаст. Мол — не привезли люди с реки ничего. Собаки такие, жадные.

— Скажи, Асланбек, — я знал этот вкрадчивый тон, Голд был очень и очень заинтересован в том, чтобы получить ответ на свой вопрос. — Ты упомянул большую битву. Скажи, о чем речь? И когда это случится? Мы же должны знать, сколько у нас времени осталось на то, чтобы дать ответ твоему владыке.

А, ну да. Я тоже отметил эти слова нашего гостя.

— Через семь дней наши воинства сойдутся в битве близ гор, — поведал Голду Асланбек. — Шелудивые псы из Атом-сити и наши воины. Потому мы и пришли к вам — время дорого. Семь дней — это очень мало. Мои люди — лучше, но оружие, увы, пока еще решает, на чьей стороне сейчас воинская удача.

Господи, вот народу делать-то нечего? Они битву затеяли устраивать! Им бы мои заботы, а? Что примечательно — «Мои люди лучше». Забавная оговорочка, вот на таких и палятся иные переговорщики.

— Вот прямо битва? — Голд, судя по вопросу, тоже маленько оторопел от услышанного. — То есть — бойцы стоят друг напротив друга, потом бегут, потом дерутся?

— Хотелось бы так, — подтвердил Асланбек. — По крайней мере, мой повелитель верит в то, что люди с гор примут его вызов.

— Совсем запутался, — пожаловался ему Голд.

— Все просто, — немного раздраженно сказал Асланбек. — Великий Каган отправил Адамсу, есть там такой, вроде главного у них, послание, в котором предложил выяснить отношения в честной битве. Сила против силы.

Не знаю, как после такой новости себя почувствовал Голд, я, если честно, даже рот открыл. Но он, полагаю, ощутил схожие со мной чувства, поскольку заговорил не сразу.

— Кхм, — откашлялся он где-то через минуту. — Если я правильно понял…

— Ты все правильно понял, — рыкнул Асланбек. — Вот такой у нас Великий Каган, не любит он что-то исподтишка делать. Он всегда выходит на бой открыто.

— Стоп-стоп, — остановил нашего гостя Голд. — А как же — «если бы мы хотели войны, мы бы ничего говорить не стали»?

— Это сказал я, а не Великий Каган, — как мне показалось, смутился Асланбек. — И потом — это шутка была. Шутка! Зачем нам на вас нападать?

— Не знаю. — Голд побарабанил пальцами руки по столу. — В смысле — как раз та шутка больше походила на правду, чем рассказ о письме врагу. Нет, серьезно — он вот так прямо написал послание и будет ждать противника в открытом поле? Какая прел… Непосредственность.

— Ну да, — Асланбек явно не одобрял подобные методы ведения войны. — Непосредственней некуда. Советник, мне нужно оружие. Мне очень нужно оружие, так что ты давай, расстарайся.

Костяшки фактов потихоньку вставали на свои места, создавая в голове общую картину. Ах, Салех, Салех. Прав был Голд — ты меня не то, чтобы сделал, но вывел на ту событийную линию, которая была выгодней всего тебе. Судите сами — он в безопасном месте и ждет, чем кончится дело, мы же убедились в том, что Каган безумен, а Асланбек реально опасен. Вывод — оба не жильцы.

Ну, а после их ликвидации на наших плечах Салех входит в Каганат, от которого к тому времени почти ничего не останется — кто-то будет убит «атомщиками», кто-то нами, кто-то сгинет в междоусобице — наверняка найдется какое-то количество лихих голов, которым захочется забрать себе власть.

В результате остатки гордого народа с радостью примут хоть какого-то человека, который закончит эту резню.

Салех мне сказал тогда почти правду. Точнее — он сказал мне достаточно, чтобы я все это додумал так, как выгодно ему.

Правда, тут есть еще одно «но». Если «атомщики» вообще хоть кого-то оставят живым из степной вольницы. Они ведь и перебить всех могут, и некем Салеху будет править. Да и жить тогда ему смысла не будет.

Но это потом поглядим.

Вот, наверное, «атомщики» над письмом Кагана там, за горами, поржали. Я бы, наверное, со смеху помер, если бы мне такое написали.

Все-таки власть — страшная вещь. Этот Каган, он ведь, судя по рассказам очевидцев, поначалу нормальным человеком был. Ну да, жестоким, с националистическим душком — но нормальным. Создал тот же Каганат, насадил традиции, иерархию, выработал направление, в котором его люди будут двигаться и все такое. Так с чего же у него так башню снесло? От безнаказанности? От объема власти, который он не смог переварить? Или еще от чего-то?

Надо будет Насте сказать, чтобы она непременно мне в затылок выстрелила, если я начну что-то подобное отколпачивать. Чем так жить, лучше никак не жить.

Собственно, на этом информативная часть беседы и прекратилась. Нет, Голд и Асланбек еще полчаса где-то общались, но все их разговоры были не более чем вариациями на ранее звучавшие темы.

— Да, я там Свату вашему подарок пригнал, — уже в самом конце разговора сказал Асланбек. — Пяток баб. Все как одна — красотки. Не девственницы, ясное дело, те редкий товар, который почти и не встречается, но эти тоже очень хороши. Все вышколены, дурь у них из голов добротно выбита, так что хлопот с ними не будет.

— Думаю, Сват будет рад, — Голд был сама любезность. — И с нас ответный подарок. Прошу пройти за мной.

И эта парочка покинула дом, переговариваясь на ходу о всяком и разном, причем Голд, порядком меня напугав, еще раз настойчиво предложил Асланбеку подождать меня здесь.

Минут через двадцать в дом заглянула Марика.

— Сват, вылезай, — сказала она громко. — Высокий посол отбывает, невероятно довольный подарками и почетом, оказанным ему.

— Слава богу, — выдохнул я, выбираясь из закутка. — А то Голд его чуть ли не силком заставлял остаться здесь на пару дней. А если бы он согласился?

— Не согласился бы, — небрежно бросила Марика. — Он никому не верит, это видно сразу. Да это ладно, ты расскажи — чего было-то? Чего он хотел?

— Знаешь, я сам еще не осознал до конца все, что услышал, — признался ей я, присаживаясь за стол. — Но в целом — горячечный бред и практически никакой конкретики.

— Да весь этот визит довольно странен, — поддержала меня она. — Ты только вдумайся — ехать сюда столько времени, чтобы побеседовать часок и отправиться обратно. Ты не находишь это не слишком нормальным?

— На фоне всего остального это еще ничего, — я потер щеки ладонями. — Ладно, подождем Голда, послушаем его.

Советник появился минут через десять.

— Проводил, с холма рукой помахал, девок в отдельное помещение загнал, — сообщил он, входя в дом на пару с Жекой. — Не соврал бабай, красивых пригнал. И кто-то из них с гнильцой, надо будет понять — какая именно.

— Девки — это ладно. — Я положил ладони на прохладную каменную столешницу. — Слушай, может, нам ничего и делать не надо было? С таким подходом к решению вопросов Каганату скоро конец настанет и без нашей помощи.

— Ты про «выходи-ка Билли, чтоб тебя убили?» — уточнил Голд. — Да, это клиника. Если бы мы были на старой Земле, то я вообще предположил бы, что этому Кагану какой-то синтетический наркотик в еду подмешивают, отчего он так и чудачит. Жека, ты видел Наемника и Ювелира? Тут вопрос коллегиальный, где их черти носят?

— И Настю разбудите, — сказал Марика. — А то потом она начнет гнусить: «Не позвали, обидели, не доверяете».

Одно радует — не мне одному рассказы Асланбека о Каганате показались диковато-странными.

— А не вброс? — предположил Наемник. — Может, он специально подобные страсти-мордасти нам рассказал, а там на самом деле ничего и нет?

— Вряд ли, — усомнился в правоте его слов Голд. — Салех рассказывал то же самое, при этом он и Асланбек работать вместе не будут, вот какая штука. У каждого есть свои интересы и планы, причем они пересекаются в ряде плоскостей. Тут не дружба, тут соперничество, точнее — даже вражда. Ну, и самое главное — а какой в этом смысл?

— Убаюкать наше внимание, — поддержал Наемника Ювелир. — Мол, у нас главный совсем головой поехал, так что опасаться нечего.

— Не говори глупости, — сердито перебила его Марика. — Как раз в этом случае любой нормальный лидер усилит бдительность. Чокнутый сосед, владеющий армией, — как обезьяна, сидящая с гранатой на бочке с порохом — никогда не знаешь, выдернет она чеку или нет.

— Значит, что думаю я, — подытожил Голд. — Первое — Асланбек готовит захват власти, потому Салех и задал стрекача. Скорее всего, покидая свой лагерь для встречи со Сватом, он туда уже не планировал вернуться. И даже если бы ты ему не предложил политическое укрытие, то он спрятался бы где-то в лесу, ожидая развития событий. Впрочем, он хорошо изучил нашего лидера и разыграл все как по нотам.

— Проще говоря — он тебя сделал, — злорадно сообщил мне Жека, в ответ я погрозил ему кулаком.

— На этом про Салеха пока можно забыть, — продолжил Голд. — Он нам пока не интересен. Второе. Каган безумен, и Асланбеку это на руку. Уверен, что его приближенные уже зудят, как комары, по всему Каганату, объясняя воинам, что тот ведет их к верной смерти. Он хочет занять его место. Потому он и не остался — он боится пропустить еще какие-то выходки Кагана, которые можно использовать в своих интересах. Ну, и опасается, что народ начнет действовать раньше него, придавив Кагана прямо в его шатре, кому нужен безумный лидер? Пропусти он это — и у него появится конкурент, а то и конкуренты, готовые занять престол, причем народ там все больше резкий, не склонный к политическим играм. Там все решает насилие, так что медлить ему не резон. Уверен, что как только Асланбек удалится на достаточное расстояние, он со своей тележки слезет. Ему поспешать надо.

— Думаю, он сюда и ехать-то не хотел, — добавил я. — Просто Каган ему это поручил и деваться было некуда. Хочешь, не хочешь — ехать надо. А то ведь как может выйти — сегодня твоим врагам головы рубят, а завтра за неподчинение тебе ее оттяпают.

— При этом свой интерес он соблюл, — отметил Голд. — Ненужную поездку он обратил в свою пользу, выбив приоритетное право на закупки оружия. Молодец. Выглядит экзотично, умело изображает экстравагантность, но при этом он очень, очень умен. А потому — опасен. Марика, это твой клиент, теперь уже без вариантов.

— А Каган? — требовательно спросила девушка.

— Каган не в счет, — отмахнулся Голд. — Его и без нас приберут, надо думать — в день великой битвы. Я бы сработал именно так. Заготовленная импровизация, заранее подготовленная засада, несколько очередей из автоматов, одна пулеметная — и Каган мертв. Или что-то в этом роде.

— После чего можно начинать рвать на себе бороду, орать: «Засада! Подлые атомщики, они испугались открытого боя и коварно убили нашего лидера! Не сберегли мы тебя, папаша всенародный», — понятливо продолжил я. — После следует перейти к речам о том, что месть будет страшна, а там и до престола рукой подать.

— Именно, — щелкнул пальцами Голд. — Каган сам вырыл себе могилу своими поступками. Впрочем, полагаю, что даже не учуди он с этим письмом, все равно что-то да случилось бы. Может — наемный убийца, а может — яд. Масса вариантов, а итог один — Каган обречен. Да, угадайте, что Асланбек у меня тихонько попросил привезти с грузом оружия?

— Снайперскую винтовку, — фыркнула Настя. — Чего тут гадать?

— Не-а, — Голд помахал пальцем. — Взрывчатку, если есть. Мол — самое эффективное средство против «атомщиков». И ведь даже не врал. Я так думаю, он тоннели хочет взорвать после побоища, когда те уйдут на свои территории, чтобы отсечь их от степи. Можно их, конечно, и засыпать, но это долго и муторно. Взорвать — проще. Молодец, да? Повторюсь — он Кагана уже списал, он думает на перспективу.

— Потом он укрепит власть, а потом сделает то, о чем говорил, — мозаика в моей голове продолжала складываться. — Придет под наши стены.

— Нехороший человек, — вздохнул Жека.

— Не то слово, — покивал Голд. — Но убивать его надо очень по уму, то есть — в нужное время и в нужном месте. Предлагаю подумать, как нам такое место и время подгадать. У меня вот есть мыслишка.

— Она у всех тут одна и та же, эта мыслишка, — насмешливо сказала Настя.

— За всех не говори, — попросил ее Ювелир. — Мне стыдно, но у меня мыслей на этот счет нет. Голд, давай не будем усложнять. Говори уже.

И Голд начал излагать свое предложение, ничем не отличающееся от того, что пришло в голову и мне.

Глава двадцать третья

— Можно было бы даже подумать, что нам кто-то ворожит, — прильнув к биноклю, азартно сообщил спутникам я. — Сказать, что дело обстоит удачно — это не сказать ничего.

— Соглашусь, — Голд, приложив руку ко лбу, вглядывался в картину, разворачивающуюся не так уж далеко от нас. — Хотя удача тут условная. Надо поспешать, а то эти дети степей сейчас перебьют пленных, просто от полноты чувств, и не будет нам счастья.

— Твоя правда. — Я отдал бинокль Джебе. — Настя, Марика. Начнете работать по взмаху моей руки, цели на ваше усмотрение, только между собой договоритесь. Очень внимательно следите за тем, чтобы ни один из степняков не ушел. Ни один — это важно.

— А то я сама не понимаю, — обидчиво сказала Марика, выставляя дальномер на оптике винтовки.

Настя промолчала.

С опушки леса, где мы заночевали, нам было отлично видно, что полтора десятка кочевников окружили трех оставшихся в живых «атомщиков» и что-то им говорят. И это «что-то» было не слишком миролюбивым. Как бы и впрямь не пустили их в расход.

Впрочем, «атомщики» сами виноваты — очень уж далеко они забрались в степь от своих гор. Я понимаю — «точечная» война и все такое, но надо же и меру знать? А если бы нас тут не оказалось?

Мы, кстати, тоже далеко уже ушли от нашего дома. Более того — в этих местах мы еще не бывали, хотя, ради правды, они не сильно отличались от того, что мы видели раньше. Лес да степь — вот и весь пейзаж. Хотя — нет. Вчера, ближе к вечеру, глазастая Настя заприметила на горизонте очертания гор, как видно — той самой Огненной гряды. Голд, правда, скептически похмыкал, услышав это, но спорить не стал.

Была бы с нами Галка — она точно сказала бы, так это или нет. Её мы с собой все-таки не взяли, хотя первоначально такая мысль была. Мы шли не разведывать новые земли, мы шли договариваться с вероятным союзником, и балласт, которым, увы, по сути, являлась глазастая девушка, оказался бы лишним.

Все это, конечно, было авантюрой, и Голд не скрывал этого в своей речи, произнесенной в моем доме три дня назад. Отправиться куда-то в степь, фактически наобум, не зная точного места, где могут ошиваться «атомщики», с риском наткнуться на мобильные отряды степняков, но другого выхода никто из нас не видел.

Нет, на самом деле он был — пассивное наблюдение, но это очень и очень шаткая позиция. Нам было предельно ясно, что «атомщики» почти наверняка возьмут верх, просто в силу своего единства и того, что у них есть лидер, который пребывает в здравом уме. Ну, и огнестрельное оружие не следует списывать со счетов.

А значит — надо с ними договориться, прежде чем они станут победителями. Потом тоже можно навести мосты, но ситуация будет уже другой. И отношение к нам — тоже. Важно переговорить «до», то есть — сыграть на опережение.

Плюс были две побочные цели — проверить информацию Салеха о бензовозе, этому хитрецу соврать мне ничего не стоило, и глянуть на Огненную гряду. Последнее было делом факультативным, но — интересно же. Столько мы о ней слышали всего, что очень хотелось на нее посмотреть своими глазами.

Еще в программе похода значился один очень важный пункт — увидеть то, что будет происходить около горного массива через неделю. Тот факт, что Великий Каган придет к нему с войском, не вызывал у нас сомнений. Вопрос — что там случится потом. Ну, кроме смерти, собственно, Кагана, это-то случится в любом случае. Тут либо Асланбек подсуетится, либо «атомщики».

В результате ранним утром дня, следующего за визитом к нам послов степи, Сватбург покинула совсем небольшая группа, которая представляла собой уже просто родную мне компанию — Азиз, Голд, Марика, Джебе, Тор и Настя.

Последняя была крайне довольна происходящим, и единственное, что ее опечалило — это компания Марики, но тут ей пришлось смириться. Последний предполагаемый пункт программы назывался «Битва у гор», и он мог включать некую неожиданность для воюющих сторон, принявшую вид шальной пули, которая поразит великого визиря. Настя добилась больших успехов в снайперском деле, но до Марики ей еще ох, как далеко.

— У малой группы больше шансов добиться успеха, — согласился с доводами Голда провожающий нас Жека, несомненно, жутко нам завидующий. — Она не слишком заметна и более мобильна.

На самом деле, как закончится эта степная возня, надо будет что-то по Жеке думать. Засиделся он в крепости, это да, надо его отправить куда-нибудь почудачить и пострелять немножко. Сдается мне, еще чутка — и он начнет плести против меня заговор с целью свержения, так его заездило вынужденное комендантство, на которое он сам тогда подписался. Не для того, чтобы самому на трон сесть, а просто чтобы сбросить с плеч эту рутину.

Шли мы ходко, благо груза за плечами никакого не было — только оружие да припасы. Достаточно шустро, чуть ли не бегом, без привалов, только наполнив в заветном оазисе фляги водой, преодолели участок степи, ведущий к лесу, при этом тщательно мониторя окрестности — совершенно не хотелось, чтобы нас кто-то приметил. Нет, ничего необычного в этом нет — мало ли куда отправилась боевая группа из Сватбурга, в конце концов — мы в своих землях. И все-таки — береженого бог бережет.

Но — вроде как обошлось, и во второй половине дня мы углубились в лес, родной и знакомый.

Надо заметить, что, то ли Салех преувеличил степень активности войны в степи, то ли просто нам везло — но за все дни пути мы не увидели никаких ее признаков. То есть — ни поисковых отрядов в полной боевой выкладке, ни кучек тряпья, говорящих о том, что здесь кого-то убили, ни сожжённой техники «атомщиков» — ничего. Степь, ровная как стол, да трава, растущая в ней. И — никого.

Что интересно — даже голых людей, спрашивающих: «А где это я?» — и тех не было. Видимо — закончились. А может, в честь военного времени степняки всех рабов в солдаты забрили, поди знай. Никто не умирает, а значит, никто и не возрождается.

Впрочем, был еще вариант, что основные баталии разворачивались где-то там, за горизонтом. По сути, мы видели небольшой фрагмент этого огромного Дикого поля, всего лишь ту его часть, что открывалась нам из-за лесных деревьев.

И только на четвертый день, утром, когда мы уже далеко ушли от родных мест, нам довелось увидеть подтверждение того, что война на самом деле есть.

Как я и говорил — не так уж далеко от той опушки, где мы встали на ночевку, отряд кочевников прищучил два багги с «атомщиками». Самое обидное — мы, похоже, могли бы свести знакомство с людьми из-за гор, поскольку те в лес и направлялись. Судя по всему, у них кончилась горючка, и они планировали припрятать транспортные средства среди деревьев, чтобы вернуться за ними потом, по крайней мере, ничего другого мне на ум не пришло. Да и то — а с чего бы им тогда переть «багги» на себе, а не ехать на них? В любом случае, так или иначе, им это не удалось сделать. То ли кочевники встали на их след давно, то ли поисковая группа сынов Предвечной Степи наткнулась на них случайно — но после короткой перестрелки группа из шестерых «атомщиков» (что примечательно, автоматическое оружие использовалось обеими сторонами. То есть, не так все у степняков и плохо с ним?) сократилась ровно вдвое. Да и тем, кто остался жив, мы особо не завидовали — они ведь кочевников тоже пощипали, и те из детей Степи, кто остался жив, теперь отводили душу, усердно пиная уцелевших бедолаг ногами.

То, что это наш шанс, даже говорить никто не стал — всем всё и так было понятно.

— Надо спешить, — Джебе поцокал языком. — Их двое осталось, ещё один умер.

И верно — кочевники радостно загомонили и начали делить одежду, оставшуюся от умершего. Так сказать — безотходное производство. Чего добру пропадать?

— Фирман, — напомнил мне Голд. — Сразу достань.

Я кивнул и достал из кармана опознавательный знак Асланбека.

— Азиз бери тех, что справа, — довольно пробурчал зимбабвиец, глянув на Марику. — Ваши — лево. Ветер северный, упреждение бери.

— И что бы мы без тебя делали? — язвительно сообщила довольно осклабившемуся негру та.

— Спасибо, — вежливо поблагодарила его Настя.

Я первым вышел из-за деревьев и спешным шагом направился к толпе кочевников, которая, похоже, и на самом собиралась прибить оставшихся «атомщиков».

Вот же. Воины, воины. При известном желании мы могли их перебить без всяких разговоров — они даже нас не заметили, так были увлечены своими забавами. До радостно галдящей оравы было шагов тридцать, но в нашу сторону никто даже и не посмотрел. Чего я фирман доставал, накой он нужен?

— С другой стороны — о чем нам с ними говорить? — раздался у меня за спиной голос Голда. — Да и зачем?

— И то. Только «атомщиков» не заденьте, — согласился я.

Расстояние было близкое и наши голоса услышали. Несколько степняков даже успели к нам повернуться, но я уже поднял руку вверх — и секундой позже головы эти шустриков дернулись, откидываясь назад — девочки сработали уверенно.

Громыхнула «детка» Азиза, сплелись унисоном голоса трех автоматов.

Это был не бой, а бойня — как мне думается, большинство кочевников даже не поняло, в чем дело. Да и заняла она не больше, чем полминуты. Не ожидающих нападения людей убивать всегда несложно.

— Проверь, — скомандовал я Джебе, не опуская автомат от плеча.

— Чисто, — ответил тот немного погодя. — Только эти двое тут лежат. Вроде, живы еще.

— Вот и славно, — обрадовался я. — А то как-то неправильно бы вышло — перебить мы людей перебили, а толку от этого никакого.

— А «багги»? — рассудительно возразил мне Тор. — Хорошая вещь, всегда бы пригодилась. И продать можно выгодно.

— Общение с Оружейником не пошло тебе на пользу, — заметил Голд, опуская автомат. — Раньше ты не был таким меркантильным.

Мы подошли к багги, вокруг которых живописно валялись кучки одежды, если так можно было назвать то экзотическое тряпье, которое на себе носили степняки. А еще я увидел там несколько автоматов. Что за марка — я не знаю, но выглядели они очень и очень старыми. Значит, не показалось мне, значит нашли дети степей альтернативный источник поставок оружия. Надо будет выяснить — какой именно.

И снова — какого же лешего тогда надо было Асланбеку? Может, он меня хотел выманить в степь и там убить? А почему нет? Такой вариант вполне себе возможен.

— А-а-а-а-а! — метнулся крик, и шагах в двадцати от нас из высокой травы выскочила невысокая мальчишеская фигурка.

Как видно, он успел уйти от пули и спрятаться в траве. Но нервы — не канаты, вот и не выдержал напряжения. Такое бывает, особенно с непривычки.

Я вскинул автомат, который так и держал в руках, и всадил ему короткую очередь в спину. Точнее — всадил бы, но кто-то из девочек успел раньше, я видел, как на секунду взбух черно-красным его затылок.

Странно, крови тут нет. Что же это тогда было?

— Мальчишка совсем был, — заметил Голд, опуская автомат. — Непуганный.

— Да хоть нецелованный, — пожал плечами я. — Он был свидетель, а они нам не нужны. Джебе, Тор — побродите вокруг, может, еще кто затихарился.

— Неужто даже не жалко? — с лукавой ноткой спросил он.

— Голд, самое время для тестов и психотерапии, — возмутился я. — Жалко, не жалко… Умер Максим — да и пес с ним, у нас так на летних сборах капрал говорил. Пошли лучше к нашим потенциальным друзьям, пообщаемся. Азиз, собери стволы и патроны, на один из «багги» погрузи и толкай его к лесу. Второй мы сами допрем.

— Угу. — Гигант закинул пулемет за спину и, взявшись за автомашину, слегка её покачал, как видно, прикидывая — сдюжит он или нет.

— Джебе, Тор, — Голд, следуя за мной, окликнул «волков» и сделал круговое движение пальцем, как бы говоря — вы, парни, вертите головой на сто восемьдесят градусов, чтобы и нас вот так врасплох не застали.

— Вы кто? — просипел «атомщик», валяясь на земле и глядя на нас снизу вверх.

Второй ничего не сказал, он только глазами хлопал.

— Беда. — Голд наклонился над ним. — Я так думаю, что он вот-вот отдаст серверу душу.

В последнее время мой советник все больше иронизировал над тем, что когда-то все нас окружающее мы считали игрой.

Нет, формально оно все так и осталось, реальность-то это виртуальная. Вот только среди тех, с кем я общаюсь, не было никого, кто бы ее как таковую воспринимал. Слишком это все было похоже на жизнь, причем — настоящую. Больше скажу — очень многим то, как они жили на том свете, стало казаться то ли сном, то ли чем-то на него похожим. То есть — промелькнуло и прошло. Слишком там было все просто, не страшно и безобидно. Ты защищен властью и законом, тебе не надо думать о дне завтрашнем — как он сложится, что ты будешь делать, что есть и пить. И вообще — будешь ли ты жив к его закату?

Кто-то скучал по той жизни, но многие, очень многие, предложи им выбор — обратно туда или остаться здесь, — выбрали бы этот мир.

Если честно, то я и сам время от времени забывал, что все это — понарошку. А будь здесь кровь и боль — так и забыл бы об этом совсем.

Голд же находил в этом бесконечную тему для шуток, пусть не всегда смешных, но всегда уместных.

— Как же «переговорников» не хватает, — вздохнул я. — Зря мы все-таки те трубки не захватили, что Фира тогда довеском взяла. Ну да, тяжелые и неудобные, но зато глотку драть не надо, чтобы Настю позвать. А все ты — «они хрипят, они шумят».

— Так оно и есть. — Голд выпрямился. — Не надо орать, я сбегаю.

И он припустил к лесу.

— Вы кто? — не успокаивался «атомщик», весь вымазанный землей и травой, по которым его вволю поваляли ногами степняки.

— Служба 911, — дружелюбно ответил ему я. — Мы всегда там, где творится беззаконие и людям нужна помощь.

— Смешно, — просипел мужчина.

Выглядели что он, что приятель его, экзотично, даже очень. И еще — богато, по нашим меркам, разумеется. Кожаные черно-красные жилеты-безрукавки, под ними черные майки с длинным рукавом, кожаные же штаны, короткие сапожки со скошенными каблуками. Вся эта амуниция в том же Новом Вавилоне потянула бы на хорошую сумму, скажем прямо. Неудивительно, что кочевники дербанили наследство покойного, у меня, например, при виде обуви этих ребят, появилось аналогичное желание.

— Смешно, — согласился я с ним. — Но по факту — так оно и есть. Вы живы, плохие парни — нет. Так что — правду я вам сказал.

Второй «атомщик» начал хватать ртом воздух, и я понял — вот-вот он отправится туда, откуда когда-то начал свой путь в этом мире.

— Вот ведь! — я глянул в сторону леса — не бежит ли Настя.

Нет, она не бежала. Она степенно шла, закинув винтовку за спину и о чем-то беседуя с Голдом.

— Быстрее! — повысив голос, крикнул я. — Давай-давай!

Какая уж тут конспирация! Нет, если даже этот доходяга окочурится, у нас останется еще один «атомщик», но два — все-таки лучше. И им психологически комфортней будет. Нам же их не допрашивать надо, там да, — чем хуже — тем лучше. Но у нас другая задача, нам надо если и не подружиться, то хотя бы произвести на них нужное впечатление. Нужное — читай «хорошее».

— Чего? — Настя подбежала ко мне.

— Подлечи, — ткнул я пальцем в «атомщика», у которого уже вроде начались предсмертные судороги, ну, или то, что в местных реалиях за таковые можно принять.

Причем это были не конвульсии, это скорее напоминало компьютерные помехи, по его лицу то и дело пробегало что-то вроде волны, искривляя его черты и делая его прозрачнее и прозрачнее. Я даже видел сквозь его голову ярко-зеленую траву.

Ну, и что я там говорил по поводу реальности происходящего? Может, там, наверху и вправду есть некто, кто читает мысли каждого из нас, и когда мы, наконец, обретаем почву под ногами, подбрасывает нам все новые и новые аргументы для того, чтобы мы снова подвергали сомнениям то, что видим?

Настя вытянула руку, направив ее на умирающего, и призакрыла глаза.

Секундой позже краски вернулись на его лицо, и оно стало не таким прозрачным. По крайней мере, траву сквозь него видно больше не было.

— Еще давай, — попросил я ее. — И второго потом. Только не переусердствуй, силы рассчитывай.

— Колдунья, — понимающе кивнул «атомщик», с которым я успел побеседовать. — Хорошее ей досталось умение.

— Хорошее, — подтвердил я. — Ладно, сейчас она вас подлатает — и надо валить в лес. Не дело тут торчать, нас издалека видно.

Зашуршал колесами о траву «багги» — Азиз начал толкать его в сторону опушки.

Настя поработала на славу — в лес эти двое шли уже на своих двоих. Машину толкать они не могли, но хоть их самих волочь на плечах не пришлось. Уже хорошо.

Второй «багги» в лес притащили Тор с Джебе, благо он был не сильно тяжелый.

— И все-таки, — грызя вяленое мясо, которым мы его угостили, спросил «атомщик». — Вы кто?

— Сват, — протянул ему руку я. — Лидер группы людей, обосновавшихся в этих краях. Правда, достаточно далеко отсюда.

— Фрэнки, — вытерев руку о портки, прожал мою ладонь «атомщик». — Фрэнк Тоггс. И я о тебе слышал, Сват. Ты сидишь в крепости, которая стоит на берегу реки. Вот там.

И он верно указал направление.

— Не знал о том, что популярен даже по ту сторону гор, — непритворно удивился я. — Вы-то откуда меня знаете?

— А ты про нас откуда знаешь? — усмехнулся второй «атомщик». Он привалился спиной к березе и неторопливо жевал — Только не говори мне, что спасал наши шкуры только из человеколюбия. Его в этом мире нет. Здесь все или ищут свою выгоду, или гонятся за властью. Третьего нет.

— Искал свою выгоду, — принял его тон я. — Причем я даже не собирался это скрывать.

— Я Мэнси, — помахал мне рукой догадливый «атомщик». — Стало быть, про то, что мы сцепились с этими дикарями, ты уже знаешь. Мало того — ты даже выбрал ту сторону, которую займешь в противостоянии. Если не секрет — с ними ты сосед, нас совсем не знаешь. Почему?

Умный. Все правильно просчитал, но задает слишком прямые вопросы.

— Мой выбор стороны обусловлен как раз нашим соседством, — поймал одобрительный взгляд Голда я. — Что это за люди, вы уже видели, с такими друзьями даже врагов не надо. Нет, там есть толковые люди, но их мало кто слушает. А недавно всех путных попросту всех перебили, поскольку они войне предпочли мир.

— Да их этот каган — идиот, каких поискать, — сплюнул Фрэнки. — Вроде все нормально было, торговля идет, мы решили было, что можно договариваться и о более серьезных вещах — и на тебе! Он убивает наших ребят, забирает товар и объявляет нам войну. Какая муха его укусила?

— Кстати, Фрэнки, ирония судьбы, — Мэнси невесело засмеялся. — Наших парней перебили из тех стволов, что были в последней партии товара.

А! Так вот кто поставляет стволы кочевникам. Точнее — поставлял.

— И сколько единиц оружия они у вас отжали? — поинтересовался я.

— Три десятка, — загрустил Мэнси. — И по два рожка к каждому. Теперь, стало быть, у них поменьше осталось и того, и другого.

— Стволы не отдам, — сразу предупредил их я. — Что с бою взято — то свято. Ваши при вас останутся, не вопрос, а то, что кочевников было — то теперь наше.

Нутром чуял — отдай я им эти автоматы, которые, признаться, были сильно не ахти, отношение ко мне стало бы чуть-чуть другим. Почувствовали бы они легкий прогиб. Этот Мэнси — он сильно не дурак, он уже понял, что я ищу контактов на их стороне и что у меня есть на той стороне гор интерес.

А про вещи я даже упоминать не стал, хотя их мои ребята тоже прихватили. В конце концов — что они, их на себе потащат?

— Справедливо, — признал Мэнси. — Да мы и не в претензии, чего теперь. Больше скажу — мы теперь вроде как ваши должники. Если бы не вы — кранты бы нам обоим. И вон, «багги» тоже кранты, а это куда хуже, чем наши смерти. Мы воскреснем, а транспорт — нет. Эти дикари их жгут, представляете? Уже три машины спалили. Если честно — то мы были последней группой, которую Адамс, наш лидер в этой войне, послал на эту сторону. Надо было тут кое-что забрать, если бы не это — то и нас бы тут не было. И вот результат — и задание мы провалили, и группа почти вся полегла.

— Проклятые дикари! — прорычал Фрэнки. — Их тут, в степи, больше чем травы, и гоняли они нас, как оленей.

— И загнали в конце концов, — заметно напрягся Голд.

Странно. Он говорит, что их много, мы же никого не встретили.

— От той группы, что нас накрыла изначально, мы оторвались, — пояснил Мэнси. — Правда, заложили серьезную петлю. Хотели было возвращаться к горам — да на тебе, наткнулись на серьезный боевой отряд — и снова гонка по степи. В результате датчики топлива на нуле. Собрались было спрятать транспорт здесь, в лесу, а самим добраться до прохода скрытно — и тоже не успели. Если бы не вы — тут бы нам всем и конец настал.

— Надо валить отсюда, — в один голос сказали Голд, я и Марика.

Эти ребята никогда не потеряют след в степи. Для них пройти по нему, все равно, что свой инструментарий ночью в туалете найти — даже глаза открывать не надо, инстинкты и рефлексы все сделают за тебя.

— Вот только непонятно, зачем вы петлю закладывали, — как бы между делом сказал Голд. — Уйти в сторону, на предельную дальность полета пули — и вперед. Вы на машинах, они пешие…

Ответа на это не последовало, а мой советник мысль дальше развивать не стал, похоже решил не давить на наших новых знакомцев. И правильно. Мало ли, какие у них были резоны, в конце концов — это их дело и нас оно не касается.

— «Багги», — Тор показал на машины.

— Маскируй, не маскируй — найдут, — покачал головой Джебе. — В лес особо не спрячешь — он густой, все равно видно будет, где их везли.

— Простите, парни, — развел руками я, глядя на «атомщиков». — Не повезло вам все-таки. Спалят ваших стальных коней, как ни прячь их. Нет, ветками забросаем, бывают на свете чудеса — но не более того. Джебе, стволы и патроны, что в одном из них лежат, распредели между людьми, утащим их с собой, подальше от этого места, а потом уже спрячем. Здесь-то их по любому найдут, оно нам надо?

Мэнси и Фрэнки переглянулись.

— Те группы, что вас гнали, они все еще идут по вашему следу, — объяснил им Голд. — Может быть, в чуть меньшем составе — но идут. Это дело принципа, таковы степняки, они гонят добычу до упора, пока не прикончат её или пока сами не упадут от усталости. Так что раньше или позже они будут здесь. Вам ничего не грозит, потому как мы их с хвоста стряхнем, просто уйдем поглубже в лес, туда они не суются. Да и перебить их там будет не так сложно, если они совсем уже обнаглеют. А вот «багги» ваши мы взять никак не сможем с собой.

— Твою мать, — Фрэнки снова сплюнул. — Чтобы им пусто было, этим чертям степным!

— Ты повторяешься, — заметил Мэнси и грустно улыбнулся. — Я говорил Джону — не стоит дергать кота за хвост, мы слишком примелькались в этих местах. Но он никогда никого не слушает.

— Кроме своей старухи, — заметил Фрэнки, и оба «атомщика» понимающе ухмыльнулись. Как видно, это была традиционная шутка, для своих.

— Сват, ты что-то говорил про наши стволы, — сказал мне Мэнси. — Твое предложение в силе?

— Само собой, — подтвердил я.

— Фрэнки, забери наши автоматы у того юноши, — «атомщик» показал на Джебе, который навьючивал на себя и Тора оружие около «багги». — И по паре «рожков» к каждому.

— А автоматы парней? — уточнил тот, вскакивая с земли.

— Что упало — то пропало, — посмотрел на меня Мэнси. — И потом — зачем нам сейчас лишний груз?

С ним приятно иметь дело. По факту — он внес что-то вроде оплаты за наши услуги. Ну, по крайней мере, он так думает. Да и вещички он наверняка приметил, те, что, не привлекая к себе внимания, сгребла в охапку Настя. Ну да, немного мелочно. Но с одеждой у нас беда, как была, так и осталась. Милена уже взялась за дело, но народу-то в Сватбурге сколько!

— Однако, скоро нас тут станет больше, — минут через пять сказала Марика, отрывая глаз от оптического прицела, в который она изучала степь. — Не сильно скоро, но все-таки. Скажу вам — приличная орава сюда поспешает. Ребята, вы им денег случайно не должны? Уж очень они быстро бегут.

И снова Мэнси с Фрэнком промолчали.

— Не люблю больших компаний, — Голд приложил к глазам бинокль. — Минут через двадцать будут здесь.

— Тогда — валим, — встал на ноги я. — Незачем дразнить собак. Уходим в лес километров на пять-семь вглубь, потом забираем левее — что зря ноги тереть? Будем двигать к горам, надо же наших новых друзей домой доставить. Тор, Азиз — головной дозор, Джебе — замыкающий.

— Как это любезно, — Мэнси приложил руку к сердцу. — Но, если ты не против, я бы хотел послушать, как именно я смогу отплатить за твою доброту. В бескорыстие, прости, не верю, о чем я уже и говорил.

— Ты хочешь узнать это прямо сейчас? — я ткнул пальцем в сторону степи. — Не исключено, что в какой-то момент у нас добавится собеседников.

— Можно и на ходу, — поднялся на ноги «атомщик». — Думаю, это не критично.

По лесу «атомщики» ходить не умели, даже мои ребята, нагруженные оружием, двигались грациозней. Впрочем, километра через два они скинули с плеч эту тяжесть, надежно припрятав. Правда, на всякий случай мы все-таки сняли с автоматов затворы. Без них это не оружие, а кусок железа.

Впрочем, надеюсь, что степняки сохранили свой страх перед чащами и буреломами и не рванут за нами. Оружие они, скорее всего, не найдут, а вот на наш след встать смогут, ориентируясь как минимум на сломанные этой парочкой ветки и прочие приметы.

— Как лоси ломитесь, — вздохнула Настя в унисон моим мыслям. Она скользила между деревьями как тень, по-моему, даже не касаясь земли. — Не обижайтесь, но это правда.

— И не подумаю, — бодро ответил ей Мэнси, в очередной раз запинаясь о древесный корень. — Но у нас нет лесов. У нас там скалы и пустыни. Еще есть солончаки, море Мертвых и Мусорные горы.

— В смысле — «Мусорные»? — не поняла Марика. — Почему — «Мусорные»?

— Потому что — «Мусорные». — Мэнси глубоко вздохнул — «бодрости» у него прибавилось, но не настолько, чтобы ощущать себя совсем хорошо. — Это действительно горы, но они не каменные, они из мусора, самого разного. Спрессованные металлические предметы, груды полиэтилена и медные чушки, обломки пластика и каркасы машин, разные детали и старые покрышки — да все, что там есть, не перечислишь. Там и оружие встречается, между прочим. Те стволы, что вам достались — они из Мусорных гор.

— Вы же богачи, — вырвалось у меня. — Это же золотое дно!

— Вот только что-то я сомневаюсь, что это добро просто так достается любому, кто туда придет, — заметил Голд. — Да, Мэнси?

— Да, — без запинки ответил тот, снова чуть не упав, Азиз в последний момент поймал его за ворот жилетки, на которой я только сейчас заметил надпись «Warriors». — Туда вообще мало кто ходит, только несколько кланов готовы рисковать головами, один из них, между прочим — мой. Сначала надо пробраться по узкой косе вдоль моря Мертвых, которое не просто так получило свое имя. Ну, а потом — горы, по сравнению с ними море — это так, пустяк. Что те мертвые против тех, кто живет в Мусорниках.

— А кто там живет? — жадно спросила Марика, которая до смерти любила вот такие истории.

— Те, кто всегда обитают в подобных местах, — Мэнси посмотрел на девушку и понимающе кивнул. — В той жизни вы на свалках, видимо, не бывали?

— Не бывали, — подтвердила почему-то Настя, а не Марика.

Да я и сам не очень понимал, кого Мэнси имеет в виду. Крыс, что ли?

— Если есть свалка — то при ней всегда есть охрана, — пояснил «атомщик», обменявшись взглядом с напарником. — Там живут стражи Мусорных гор.

— И они вообще не люди, — закончил его фразу Фрэнки. — Больше скажу — они наш вид очень не любят. В смысле — людей.

— Ух ты, — Марика даже подпрыгнула на ходу. — А если поподробней?

— Давайте лучше по порядку, — предложил я. — Мэнси, расскажешь? Ну, если это не секрет?

Глава двадцать четвертая

Если честно — рассказ Мэнси меня впечатлил. Ну, вернее, не то, что впечатлил, а заставил призадуматься.

Вот интересно, чем именно руководствовались те, кто замутил всю эту реальность в ее теперешнем виде? Что у них было в головах, какую дурь они курили перед тем, как нарезать эту землю на ломти? Нет, возможно, программа сама все это сделала так, как есть, но я в подобном все-таки сомневаюсь, причем, чем дальше, тем больше. Есть в этом всем какая-то изощренная логика, некое ехидство человека, наступающего сапогом на муравейник, и с интересом смотрящего на суету в нем.

Нам вот с кочевниками достались абсолютно усредненные лес, степь и река. Что значит «усредненные»? Ну, с одинаковым успехом они могли существовать в любом из трех исходных миров, указанных в рекламном буклете. Во «Фьюче», конечно, с определенной натяжкой — но почему бы и нет?

А этим ребятам из-за бугра, то есть — из-за горы, достался чудно скроенный и ладно сшитый мир невеселого постапокалиптического будущего. Скажем так — такой, каким его представляли себе фантасты и кинематографисты последние лет триста-четыреста.

Пустыни, руины всех видов и размеров, дефицит воды и прочая экзотика. Плюс водоем, получивший название «Море Мертвых», которое полностью отвечало реальности. В этом соленом море жили вполне себе настоящие зомби — пустоглазые, хваткие и вечно голодные. По последней причине они не пропускали мимо себя ни одной живой души, если им удавалось ее учуять или услышать. Жило их в этом водоеме много, двигались они достаточно шустро и, если вставали на след, то могли преследовать потенциальную жертву километров пять-шесть. Потом, правда, оставляли ее в покое — без соленой влаги их тела начинали распадаться на части.

Впрочем, ребята из Атом-сити не сетовали на такое соседство. Зомби оказались не только опасными, но и достаточно полезными тварями. Во-первых, их убийство давало не так уж мало опыта, уровня до двадцатого-двадцать пятого на них можно было качнуться без проблем. Во-вторых, они оставляли после себя разный мусор, в котором иногда можно было найти что-нибудь полезное. Например — листок из «Свода», патрон или какую-то экзотическую безделушку, вроде компаса.

Единственный минус крылся в затратности такой прокачки. В ближнем бою убивать зомби было делом безнадежным — они по одному не ходили, из воды сразу кучей лезли, и если уж за тебя уцепились, то тебе кранты. Потому приходилось уничтожать их исключительно на расстоянии и из огнестрельного оружия, а патроны ресурс конечный.

Впрочем, это не составляло большой проблемы, как раз с боеприпасами там все было условно неплохо. Надежным источником поставки этого дела являлись Мусорные горы. Как, впрочем, и других полезных и дефицитных вещей, от радиодеталей до каркасов для багги, от почти исправного пулемета до ноутбука затрапезной модели.

Вот только для того, чтобы стать обладателем этих полезных и нужных предметов, сначала следовало ох, как потрудиться. В Мусорных горах жили так называемые «стражи», существа совершенно нечеловеческой породы — то ли киборги, то ли еще кто. Были они дылдами под два метра, одетыми в рванье, с красными глазами и замотанными тряпками лицами. Отдельно стоит заметить, что пуля их почти не брала, разве только что замедлить могла, при этом бегали они быстро, слышали отменно, стреляли навскидку и пленных не брали. «Поисковики» — так называли себя те, кто добывал добро в Мусорных горах, — ненавидели их люто, но похвастаться тем, что хоть одного им удалось завалить, пока не могли. Дошло до того, что как-то раз они даже пулемет с собой приперли и одного «стража» изрешетили буквально. Тот вроде как упал на кучу медных «чушек», и затих. Но когда к нему приблизились трое рисковых ребят, проверить — сдох ли тот, и посмотреть, что у него под тряпками скрывается и как он хоть выглядит, то этот паразит ожил, сломал шею тому «поисковику», который над ним склонился и в упор расстрелял из пистолета двоих других.

Из оружия «стражи» предпочитали пистолеты, причем какой-то мудреной системы, массивные, длинноствольные и многозарядные.

Вот такое там было место. И, если честно, я бы туда прогулялся, чего скрывать. Очень интересно было бы на него поглядеть.

Что до социального устройства, то здесь Салех не соврал, все обстояло именно так, как он и рассказывал. Это был анархизм с наличием лидера, который мог стукнуть кулаком по столу и сказать: «Будет так». Звучит бредово, поскольку анархизм в сути своей — безвластие, но тем не менее.

Мнение Джона Адамса, который был старожилом Атом-сити и возглавлял самую крупную банду как в этом городе, так и в его окрестностях, почти всегда являлось конечным, при этом любой из вожаков остальных банд имел право его не послушать. Право такое было, но, если честно, им давно никто не пользовался. Нет, поначалу находились резкие ребята, они спорили с Джоном, посылали его куда подальше, и говорили, что это свободная страна и здесь каждый может жить так, как ему заблагорассудится.

Джон Адамс их выслушивал, говорил, что они, мать их, правы, и тут же бросал этим смелым парням вызов на бой, который, по невесть откуда пошедшей традиции, велся на ножах и в огненном кольце.

Вскоре смельчаки кончились, а слово Джона Адамса стало решающим. В смысле — последним. В серьезных вопросах, вроде коллективных рейдов к Мусорным горам (такие иногда случались), товарообмена или нынешней войны он выслушивал всех вожаков, а потом подытоживал их слова, вынося свое решение по этому поводу.

И все с ним соглашались. Не только потому, что каждый знал, что он владеет ножом хуже Адамса, а потому, что — уважали. Ну, и потом — он на самом деле всегда знал, что говорил, а это — аргумент. Да и хватка его была всем известна.

Атом-сити, в котором и решались все эти вопросы, был единственным городом за горой. Нет, по пустыни там и сям были разбросаны руины городов, причем зачастую достаточно больших и неплохо сохранившихся, но там никто не жил, там только раскопки велись, поскольку в них много разного добра можно было найти. Но жить — нет, никто не хотел. А в некоторых даже ночевать не рекомендовалось, поскольку они считались «плохими» местами.

Атом-сити тоже изначально представлял собой такой город-«призрак», но Джон Адамс вдохнул в него жизнь. Впрочем, дело тут было не только в нем самом, а еще и в том, что под городом находился огромный водоносный пласт, другие же города таким похвастаться не могли.

Но и заслуги Адамса отрицать нельзя. Он стал отцом-основателем сразу трех основополагающих вещей в Атом-сити — поставил водонапорную вышку, организовал рынок и первым на нем пустил в ход оружие, расстреляв в упор троих шустрых горбоносых ребят, которые попробовали было качать права, объясняя всем, что жить теперь они будут по их законам.

— В наших краях каждый жить будет так, как ему заблагорассудится, — веско произнес Джон Адамс, перезаряжая свой револьвер 45 калибра, другого оружия он не признавал. — Главное — живи сам, и давай жить другим.

После этих слов он не мог не стать тем, кем стал.

Насколько я понял, к убийствам за горой вообще было отношение спокойное. Все смертны, что уж тут? Но при этом убивать ради самого убийства было нельзя, требовался повод. Ну, или не должно было остаться свидетелей этого дела.

Не могу сказать, что меня это покоробило. А что — здраво. Ради правды, в том же Новом Вавилоне все то же самое, только еще и с лицемерием в комплекте.

Впрочем, это касалось только членов банд, а также тех, кто имел оружие и умел им пользоваться. На рабов и рабынь защита закона, если правила жизни Атом-сити можно было назвать так, не распространялась.

В основном, в невольники к атомщикам попадали те, кто убивать и выживать не умел и не хотел. Проще говоря — люди мирных профессий, от все тех же флористов до художников. Нет, кто-то из этой среды смог приспособиться к жизни, но это были единицы.

У остальных оставалось два пути — раз за разом умирать от голода или идти в рабы. Насильно их никто не закабалял, но можно было продать себя в одну из банд за похлебку и относительную стабильность существования. И многие это делали. Поплачутся-поплачутся, поймут, что обещанного загробного рая не будет — да и сменят свободную голодную жизнь на неволю.

А рабы — они нужны. Пока банды занимались делом насущным — драконили Мусорные горы, рылись в руинах, гоняли дичь в районе Великого каньона и выясняли отношения друг с другом, кто-то должен был возделывать поля близ Атом-сити, выращивая там скудный урожай, вести хозяйство, поскольку у каждой мало-мальски серьезной банды имелась своя резиденция в Атом-сити, работать на водном промысле и выполнять другую немудрящую работу.

Если же жизнь становилась вовсе невыносимой, то можно было слазать в петлю или достать кого-то из хозяев настолько, что тот перерезал рабу горло.

Надо заметить, что после воскрешения на бывшего раба никто прав предъявить не мог. Хотя в результате все заканчивалось тем же и возвращалось на круги своя, так что я, как ни старался, в таком самоубийстве смысла так и не нашел. От чего ушел — к тому и пришел, так какой в этом смысл?

Что примечательно — члены банд, умерев, своего места в основе не лишались. Тут «атомщики» делали то же самое, что и мы — у лидера были отмечены места возрождения, так что никто никуда пропасть не мог. Умершего находили, приводили на базу банды, кормили, поили, одевали и просвещали по поводу того, кто он и где он. Братство, по-другому не скажешь.

Второй категорией людей без прав были те, кого «атомщики» покупали у кочевников. Тут все происходило жестче. Если у продавших себя оставались хоть какие-то остатки прав, то купленные лишались их сразу и навсегда. В большинстве своем это были девушки, и «атомщики» их не жалели совершенно, реализуя с ними самые запредельные свои фантазии. Мэнси лишь краем задел эту тему, но я понял — у этих ребят тормозов нет. При этом за девушками следили очень внимательно, чтобы они раньше времени на тот свет не отправились, наложив на себя руки. Их смерть уже была оплачена сполна, и она тоже кому-то да принадлежала.

— Это мне тогда, выходит, еще повезло, — сказала после этого Марика, поглаживая цевье винтовки и задумчиво глядя на переносицу Мэнси. — Меня ведь и вам продать могли. Значит кочевники — это еще цветочки.

Мэнси явно был парнем крепким и в себе уверенным, но под взглядом Марики он поежился. И правильно сделал. А мне надо будет ей объяснить, что сейчас его никак убивать нельзя.

— Ладно, это все дела внутренние, — решил я перевести тему. — Мне вот интересны географические подробности. Что на севере, что на юге? Какие места, какие ландшафты?

— У нас один ландшафт, — хмыкнул Фрэнки. — Пустыня.

— В целом, он прав, — подтвердил Мэнси. — Хотя пустыни у нас тоже разные есть.

Разумеется, «атомщики» уже излазили всю доставшуюся им территорию, добросовестно изучив ее. Например, за Мусорными горами тоже была пустыня, только в отличие от обычной и привычной песчаной, она была какой-то черной, будто выгоревшей, и еще, похоже, радиоактивной. Время от времени оттуда налетали черные смерчи, в которые лучше было не попадать. Одна радость — они не могли преодолеть Мусорные горы, которые загораживали им путь и не пускали на территорию «атомщиков». Горы как бы «гасили» эти смерчи.

Если брать правее от Атом-сити — то там, дней через восемь пути, пустыня внезапно сменялась непролазными болотами с невероятно вонючей и непригодной для питья водой. Что за ними — не знал никто, потому что туда никто вообще не рисковал лезть. Если даже не утонешь, то тебя непременно прикончат их обитатели — гигантские ядовитые змеи или исполинских размеров древолюди. Возможно, там были и другие формы жизни, но про них Мэнси ничего было неведомо, а этих он видел своими глазами, более того — одну змеюку его банда даже умудрилась завалить, и тот, кто всадил в нее решающую пулю, одним махом получил почти три десятка уровней, что было круто. Только вот сколько для этого понадобилось боеприпасов — кошмар! И это не считая того, что двоих бойцов шустрая гадина, двигающаяся с невероятной скоростью и ловкостью, таки умудрилась прикончить.

Древолюдей же вообще пули не брали, там огнемет был нужен, скорее всего.

— А река? — задал я ему самый главный для меня вопрос. — Она же должна мимо вас течь.

— Должна, — Мэнси снова споткнулся о корень дерева. — И даже, наверное, течет. Но мы ее в глаза не видели.

Оказывается, что если взять левее Атом-сити, то через несколько дней пути попадешь к гигантскому Великому каньону, который он уже упоминал. Если его умудриться пересечь, на что отваживались единицы, то тогда ты попадешь к высоченным отвесным скалам, на которые взобраться нет никакой возможности, по крайней мере, без специального снаряжения. Да и с ним — не факт, что это получится. Вот за этими скалами наверняка и течет река.

В последнем, кстати, никто и не сомневался — местность у Великого каньона здорово отличалась от остальной территории, на которой проживали «атомщики». Там зеленели луга, шумели небольшие рощицы и бегали стада оленей, которые и составляли основной рацион тамошних жителей в плане питания. Причем стада эти время от времени восстанавливали свою популяцию, четкие интервалы выяснить не удалось, но тем не менее это было так. А вот у нас раки так и не восстановились в полной мере.

Кто-то относил это на счет недалекой водной артерии, но люди порациональней полагали, что дело исключительно в причудах создателей «Ковчега».

Одно время даже циркулировала в народных умах идея о том, чтобы перенести город в те края, но Адамс запретил о подобном даже говорить, опасаясь, что подобные действия изведут живность под ноль, а переходить на мясо варанов и змей не хотелось. А ну как эти олени воскресают только потому, что рядом человека нет? Да и атмосферу пост-ап фронтира это убьет, а она многим нравилась.

Так что — места за горой хоть и небедные в материальном смысле, но — невеселые. Не каждый там жить захочет. Впрочем, Мэнси с Фрэнком не жаловались, их-то как раз все устраивало, недовольны в основном были рабы. Они даже время от времени устраивали побеги, началось это с тех пор, как были открыты проходы на ту сторону гор. Шли к ним и те, кто в Атом-сити жить попросту не хотел, запрета на это не было — хочешь валить из наших краев — вали. Правда, толку никому из беглецов это не приносило. Они либо гибли по дороге, либо, добравшись до степи, попадали в лапы тех же степняков. Кстати, вот об этом мне Салех ничего не говорил.

— Но это мы так, поверхностно тебе все рассказали, — закончил свои речи Мэнси. — Чтобы ты знал, с кем дело имеешь. У тебя же есть что предложить Атом-сити?

— Конечно, — подтвердил я. — Нам с вами воевать интереса нет, нам торговать предпочтительно. У вас вроде как соли полно? Так мы купим. И кое-какие вещички с Мусорных гор тоже, если продадите.

Есть у меня подозрение, что там ассортимент велик. Что-то нам пригодится, а что-то можно и в тот же Новый Вавилон отправлять. Был бы товар — покупателя найдем.

Вот только чем платить? Я не Каган, у меня рабынь нет. А и были бы — не мое это, не хочу я людьми торговать. Нет, есть продукты — рыба, например. Но много ли на нее наменяешь?

— Все продается, — с достоинством ответил мне Мэнси. — Вопрос — чем платить за это будешь?

— Людей на продажу нет, — твердо сказал ему я. — Но думаю, что найдем альтернативу.

— Например? — уточнил Фрэнки.

— У нас много чего есть, — с достоинством ответил я. — Ты скажи — чего надо?

— Разговор ни о чем, — Мэнси даже не старался показаться вежливым. — Нам надо много всего, как и вам. Танк, например, нужен. Еще — вертолет, желательно боевой.

— Хорошо, — признал я его правоту. — Значит, что у нас есть? Ну, например, есть «травка». Марихуана, если конкретней говорить.

Ну что, зайду с козырей. Вот что за мир такой — козырем всегда является порок, ведь только-только решил для себя, что не стану торговать этой дрянью? Но не про сушеную же рыбу сразу говорить? Не тот это товар. Главное — подцепить их на крючок, а про все остальное потом поговорим, по ситуации.

«Атомщики» переглянулись.

— Тема, — секундой позже ответил мне Мэнси. — Договоримся. Сейчас эта чехарда с детьми степей закончится — и вернемся к этому разговору. Только условие — работаешь с моей бандой, с другими дела по этому товару не имеешь. По рукам?

— А если другим будет Джон Адамс? — уточнил я.

— Не будет, — заверил меня Мэнси. — Он сам такие вопросы не решает, а с его людьми я сам обо всем договорюсь. У нас дело так поставлено — кто поспел, тот и съел.

Интересно мне — кем ты, Мэнси, там, за горой, являешься? Иерархически, так сказать. Можно было бы сразу спросить, но для такого вопроса нужен подходящий момент, чтобы получить максимально правдивый ответ.

Попади я в такую ситуацию как они, сроду бы правды не сказал. А зачем? С рядового бойца спрос один, с лидера — другой. И цена у них разная.

— По рукам, — согласился я и глянул на Голда.

Тот одобрительно кивнул и скомандовал:

— Стой!

Отряд остановился и Мэнси мешком повалился на землю — он был еще очень слаб, как видно, «бодрости» не хватало.

Настя тут же начала махать над ним руками.

— Ну все, — сообщил нам Голд. — Хорошо мы отмахали вглубь леса, сюда они за нами не сунутся. Так что — привал, а потом будем забирать левее, к горам. Тор, Джебе — в дозор.

— Отвык я от таких мест, — доверительно сказал мне Мэнси. — Да и не видел я их на старой Земле особо. Если честно, у нас во Флориде вовсе лесов почти не осталось. У нас даже вековые болота — и те осушили, так что мне наши пустыни — они привычней. А здесь — просто буйство природы.

— Есть такое, — подтвердил я.

Где-то далеко раздался взрыв, потом еще один.

— Спалили ваши «багги», — печально поведал нашим новым друзьям Голд. — Надо думать — остатки горючки в баках рванули. Что за идиотизм? Так бездарно уничтожать транспортные средства — это варварство. Тем более в наших условиях, когда их почти нет.

— Ну, у нас это не такая уж редкость, — не стал скрывать Мэнси. — У нас их сборкой занимаются сразу три банды. Ну да, стоят они будь здоров сколько, но приобрести их реально. Скажу так — сложнее обеспечить их топливом, чем купить. Один из кряжей Мусорных гор — он рай для тех, кто смыслит в машинах. Там каркасов, колес и прочей начинки — полно. Правда, там и «стражей» немало, но если работать слаженно и с умом, то все выходит, как надо. Скажу так — за три ходки можно запросто вынести деталей на новый «багги» без особого труда. А собрать его — еще проще. Правда, как я и говорил, на цене это не отражается, стоят они немало.

— Топливо, говоришь, — задумчиво сказал я. — А если я предложу тебе поставки бензина? Найдется, чем за него заплатить? Ну, гипотетически?

— Однозначно, — не раздумывая ответил Фрэнк. — Только тут без Джона Адамса не обойтись.

— Это так, — подтвердил Мэнси. — Я еще не спятил, чтобы подобные вещи покупать или продавать без его разрешения. Наркотики там, оружие — это ладно, но то, что связано с «горючкой» — всё под ним.

Вот и хорошо. Не могу я себя пока переломить, не по душе мне стезя наркоторговца-оптовика.

Хотя — тут тоже вопрос открытый. Во-первых — бензин нам самим нужен. Во-вторых — тут все зависит от того, какого размера цистерна, спрятанная в лесу. И в-третьих — надо вообще еще убедиться в том, что эта цистерна есть.

Но если она есть и при этом она не слишком мала, то Салеху не повезло. В этом случае для него скоро все закончится, поскольку тогда мне его убить будет выгодней. Салех мужик ушлый, он после восседания на каганском престоле быстро-быстро выйдет на тех же «атомщиков», проведет с ними переговоры и сделает те же выводы, что и мы сейчас. И будем мы с ним сначала бензин делить, а потом цены друг другу сбивать. Оно мне надо? Так что жизни ему отмерено до той поры, пока я в Сватбург не вернусь, и не отправлю «зодиак» с Джебе и Марикой к тому месту, где он сейчас отсиживается. Если, конечно, все будет так, как я сейчас предполагаю.

А вообще какой-то замкнутый круг получается. Купить «багги», заплатить за него бензином и потом думать, где взять бензин, чтобы ездить на этих «багги». Но это если рассматривать его как транспортное средство для семьи. А вот если как товар для Нового Вавилона — то может быть и другой расклад. Надо бы узнать — есть интерес к таким товарам у тамошних воротил или нет?

— А «багги» как товар рассматривается? — спросил вдруг Тор. — То есть — мы сможем выступить в качестве заказчиков?

Опередил, стервец, с языка вопрос снял. Нет, не зря он с Оружейником отирался в Новом Вавилоне, не зря. Правильно я тогда подумал.

— Почему нет? — пожал плечами Мэнси. — Вопрос цены. Секретов в них никаких нет, двигатель внутреннего сгорания ничего нового из себя не представляет. Но только это все — после того, как закончится чехарда с этой никому, по сути, ненужной войной. Вот настанет мир после войны — тогда это и обсудим.

— Это второй вопрос, о котором я хотел с тобой поговорить, — воспользовался моментом я. — Относительно войны и всего такого прочего.

— Вы хотите к нам присоединиться? — уточнил Мэнси. — Выступить на нашей стороне?

— Ну, в каком-то смысле, — я переглянулся с Голдом. — А вы что, собираетесь давать им генеральное сражение?

Либо я неверно расценил его фразу, либо я чего-то не понимаю.

— Не то, чтобы… — расплывчато ответил Мэнси. — Но заканчивать эту канитель надо. Нет, сначала все завелись — месть, то, сё… А потом — мнения разошлись. У нас даже кое-кто выдавал идею о том, чтобы завалить проходы к чертовой бабушке, было. Мол — они там, мы тут — и у каждого своя жизнь. Но большинство было против — лишать себя возможности выхода на новые земли из-за кучки каких-то идиотов — это совсем уж неразумно. И вы — прямое тому подтверждение. Нормальные люди, готовые к сотрудничеству, — чего ради нам всем лишать себя возможности обоюдовыгодного сосуществования? Ну и потом — сидеть в изоляции не дело. Закиснем. Да и баб где брать?

Я бы добавил: и еще эти проходы — отнорок на тот случай, если жить в их пустынях станет не слишком комфортно. Всегда можно прийти на эти самые новые земли и сказать — теперь и мы тут обитаем, все несогласные с этим могут пройти на выход.

К тому же — это единственный путь, ведущий хоть куда-то. Все остальные для них непроходимы, по крайней мере, на сегодняшний день.

Впрочем, фальши в рассказах Мэнси и Фрэнка я не почувствовал, им и правда нравилось то, как они там, за горой, обитают. Да почему и нет? Еда есть, всегда есть с кем подраться и как развлечься. А в материальном плане они нам вообще сто очков вперед дадут — и стволы у них всех имеются, и «багги», и одежда тоже недурственная. У каждой банды — своя форма, жилеточки-то кожаные явно на заказ делались. А мы своих всех приодели, только когда сектантов перебили и у них материей разжились. Накой им наши равнины?

— А что говорили те, кто был против подрыва проходов? — поинтересовалась Марика, опередив и меня, и Голда.

— Что надо просто перебить часть этих бритых дикарей, и их недоумка Кагана, — бесхитростно ответил Фрэнки. — Те же, что уцелеют — сами разбегутся. А потом найдется тот, кто их снова соберет, но он может оказаться куда башковитей нынешнего лидера, заплатит нам компенсацию за сорванную сделку, а там — поглядим. Скорее всего, вернемся к нормальным торговым отношениям. Ну, а если и этот будет склонен не к миру, а к войне, то… Вариантов много. Даже с парой толковых ребят из Каганата ребята Адамса успели поговорить, на предмет дальнейшего развития событий.

— Хороший и правильный план, — одобрил я его слова. — Мне он очень нравится.

— Из чего можно сделать вывод, что с этими соседями вы не ладите? — уточнил Мэнси.

— Не то, чтобы… — я выдал лукавую улыбку. — У нас нейтралитет, но он — до поры, до времени, до того момента, пока степь им не станет тесна, а это, по факту, уже случилось. А потом — пиф-паф, который нам совершенно не нужен. Война — занятие убыточное, по крайней мере — пока. К тому же вы можете уйти на ту сторону гор и тоннели взорвать, а мы особо никуда уйти не сможем. Вот оно нам зачем? Так что мы — союзники, у нас общий враг.

— «Враг» — это очень громко сказано, — заметил Мэнси, вытягивая ноги. — Душевнобольных врагами считать неразумно. Вы в курсе, чем письмо, отправленное ими Адамсу, завершалось? Кто победит, тот забирает весь мир.

— В смысле — «весь мир»? — не понял я.

— Так написано было, — пожал плечами Мэнси. — Сам видел. Этот Каган, похоже, решил, что степь и горы — весь местный мир, а за ними — пустота. Или видел в роли повелителя Ковчега, со всеми его полями, морями и небесами, только себя, поди пойми. Ну, или Адамса, если тот возьмет верх. Хотя подобную возможность он особо не рассматривал, судя по письму.

— Ну, это еще ничего, — заметил Голд. — Нас он даже в расчет не взял, что обидно.

— Про вас там тоже было, — не утаил Мэнси. — Там, после того, что победитель забирает мир, значилось — со всеми народами, которые пока еще не знают, что у них есть хозяин. «Все народы» — это и вы в том числе. Кстати — теперь вы знаете, что у вас есть хозяин.

— О как, — прониклась Настя.

— Вот так. — Мэнси широко улыбнулся. — Так что враг из них так себе, если честно. Народа-то много, да толку от него? Вот ни на минуту не сомневаюсь, что в положенный день они припрутся на условленное место и будут ждать, что мы сделаем то же самое.

— А вы, я так понимаю, этого не станете делать? — продолжил его мысль Голд.

— У нас есть определенные планы, — размыто ответил Мэнси. — Но, если вы не обидитесь, я не стану их озвучивать. Не то, чтобы я вам не верил, но…

— Все нормально, — заверил его я. — Более того — сделай вы подобное, я бы все равно подумал, что вы не слишком искренни, скажем так. Единственное, что я хотел бы знать — вы просто проигнорируете это дело или все-таки что-то да предпримете? Понятие «определенные планы» — оно очень широкое. Интерес не праздный — нам надо понимать, как ситуация будет разворачиваться дальше, хотя бы в общих чертах.

В принципе, из косвенных фактов и обмолвок Мэнси я уже понял, что так просто они это дело не оставят, но хотелось уверенности.

— Так не оставим, — заверил меня он. — Нам это, как я уже сказал, невыгодно. Но и всякой ерундой заниматься не станем, мы же не мальчишки, чтобы выяснять, кто выше на стенку писает. Подобные проблемы надо решать быстро и эффективно, не размениваясь на пустяки.

Есть у меня подозрения, что это не его слова, а Джона Адамса. Вот и славно. А наша задача, стало быть — чтобы с поля брани не ушли Великий Каган и Асланбек, которые могут помешать дальнейшему разброду в рядах Каганата.

— Тогда наши планы совпадают, — уведомил его я. — Правда, поддержки в военных вопросах мы вам оказать толком не сможем, сами видите — группа моя невелика. Но кое-что для вас мы сделаем. Например — доведем вас до гор и обеспечим доступ к проходу на ту сторону. Прикроем огнем, если что.

— Ну, вы уже спасли наши жизни, — Мэнси несомненно меня понял. — Это уже ставит меня в положение должника. А если бы вы нас еще до гор довели — то это было бы прекрасно. Если же вы в день «икс» окажетесь на месте предполагаемого сражения и при необходимости подстрахуете нас — то это будет неоценимый вклад в нашу победу. Мы там ребята, конечно, простые и достаточно жестокие, но добра не забываем.

— Надеюсь, Джон Адамс узнает об этом разговоре? — напрямую спросил я у него.

— Однозначно, — заверил меня Мэнси. — Я все расскажу ему в деталях, умолчав только об одной частности. Ну, у нас же должны быть свои маленькие тайны и свое маленькое дело. Интимное, я бы назвал его так.

Фрэнки заржал как лошадь — как видно, слово «интимное» вызвало у него определенные ассоциации.

А «одна частность» — это, надо думать, «травка». Ох, торгую «воздухом». И товара-то еще нет, а покупателей на него уже пруд пруди.

— Тогда в путь, — я глянул наверх, где за вершинами деревьев виднелось небо. — До гор путь неблизкий, хотелось бы там оказаться до темноты, чтобы прикинуть дальнейший маршрут. Проход далеко от леса?

— Главный — да, — подумав, ответил Мэнси. — Тот, про который кочевники знают. А другой, который даже не проход, а так, отнорок — не слишком, за несколько часов до него дойти можно. Есть еще один, мы через него и пробрались в этот раз сюда, в степь, но он совсем далеко, почти у реки, до него топать и топать.

— Несколько часов по открытому пространству — это сильно. — Голд вздохнул. — И это при том, что горы наверняка под контролем и приглядом.

— Прожекторов у кочевников нет, — приободрил его я. — И потом — это в степи человека издалека видно, тут другая ситуация. Ночь, подножья гор — авось, проскользнем. Опять же — про отнорок этот никто не знает, они сейчас пасут те два прохода, а то и только один — главный. Если совсем край будет — постреляем. Хотя последнего не хотелось бы — шум поднимать неохота.

— Ладно, дойдем — посмотрим, что к чему, — хмуро ответил мне Голд.

Через пару минут мы покинули место привала и отправились в сторону гор, которые были теперь от нас не так уж и далеко.

Глава двадцать пятая

Если совсем честно — величественность гор я так до конца и не ощутил. Может, потому, что мы достигли их уже в темноте, может — потому, что они появились как-то вдруг. То есть — вот опушка леса, вот — каменная осыпь, за ней — серая поверхность камня, уходящая куда-то вверх, в черноту неба. Нет, это все равно выглядело внушительно, но я ждал чего-то большего. Хотя, может дело в том, что — ночь?

— Ну, не такие уж они и непроходимые, эти горы, — справедливо заметил, задирая голову вверх, Голд, несомненно, думающий о том же. — Если заиметь снаряжение.

— Со снаряжением — да, — согласился Мэнси. — Вот только где его добыть? Веревку — ладно, это не вопрос. А скалорубы, карабины, что там еще? Плюс — не просто же так это место называют «Огненной грядой». Никто и никогда не знает, где и когда полыхнет огонь.

Ну да, он упоминал о том, что есть тут такая особенность, и что название этой горной системы появилось не на ровном месте. Дело в том, что время от времени, то тут, то там камни внезапно охватывало пламя — высокое, яркое и беспощадное. У тех, кто попадался в эту огненную ловушку, шансов на выживание не было.

— Не похожи эти горы на вулканические, — Тор обвел темную каменную громаду взглядом. — Я был с отцом в Исландии — они выглядят по-другому.

— А это и не вулканы, — Мэнси засмеялся. — Это — «Огненная гряда». Здесь огонь может возникнуть в любой момент и в любом месте. Да вон, смотрите, прямо как по заказу.

Он ткнул пальцем в далекое яркое пятнышко, только что появившееся где-то на горизонте.

— Вот вам и наглядная иллюстрация, — с удовлетворением пояснил он. — Сейчас там море огня, и будет он полыхать от пяти минут до пары дней. Ну да, вероятность попасть в этот миниатюрный ад вроде бы невелика, поскольку горная цепь — она длиннющая. Вот только наш опыт показывает, что огонь частенько полыхает именно там, где находятся люди. Исключение — тоннели, там огня не бывает никогда. Мы даже специально проводили эксперименты.

Тут он осекся, видимо, не зная, как я посмотрю на подобные вещи. Понятно же, что опыты они проводили на рабах, а не на себе.

А мне еще вспомнился рассказ Китти про то, как их лидер ходил сюда, к горам, и вернулся обратно злой и задумчивый. Не по этой ли причине? Может, он тоже попробовал взять горы на приступ, мужик он был хотя и малахольный, но рисковый.

— Ну что, сегодня пойдем, или до завтрашнего вечера обождем? — Голд зевнул и глянул на небо. — До рассвета еще часов пять, по идее можем обернуться туда и обратно, если до тоннеля ходу на самом деле два часа.

— Времени нет, — немедленно отозвался Мэнси. — Мне с Адамсом надо непременно поговорить до того, как мы рванем обратно на эту сторону.

Кстати — вот и подходящий момент, чтобы задать вопрос, который у меня давно вертелся на языке.

— Слушай, — я подошел к нему. — Только пойми меня правильно, хорошо? Это не просто любопытство, нам надо знать, с кем мы имеем дело.

— Ты странный парень, Сват, — негромко засмеялся Мэнси. — То ли застенчивый, то сильно хитроумный — не знаю даже, что из этого верно. По идее, ты сразу должен был у меня спросить: «Эй, парень, а ты кто там, за горами, такой есть?».

— Так ты бы сразу мне и соврал чего-нибудь, — в тон ему сказал я. — С чего тебе невесть кому правду говорить? Нет, ты и сейчас можешь соврать, но мы вроде как теперь почти партнеры, и по лесу столько вместе отмахали, так что вероятность этого снизилась.

— Все-таки сильно хитроумный, — хлопнул меня по плечу Фрэнки. — Но у нас все проще, запомни это, брат. Нам скрывать нечего, мы обычные парни, которые просто живут, стреляют и таскаются в Мусорные горы за добычей и адреналином. Какие там тайны, что нам делить? Мы — там, вы — тут. Потому и неясно нам — чего этот дикарь из степи на нас так вызверился? Что же до Мэнси — он правая рука Лефти Лью, вожака банды «Воины гор». Это третья по величине банда Атом-сити и Пустошей, в ней почти сотня отчаянных парней состоит, Джон к нему прислушивается. А, может, уже и больше, Лефти, когда мы уходили на эту сторону, что-то не поделил с Хью Рваным. Так что его бойцы, возможно, уже и наши.

Про это мне Мэнси рассказывал. Когда одна банда разносила на щепочки другую, то ее бойцы частенько вливались в ряды победителей. Это потихоньку сокращало поголовье банд, которых изначально было немало, что наводило на определенные мысли.

— Не всегда извилистый путь приводит тебя туда, куда ты хотел попасть, дружище, — добавил от себя Мэнси. — Сват, если все время везде искать подвох, то непременно когда-нибудь его не заметишь. Мало того — ты еще и людей начнешь ненавидеть, а это совсем уж плохо.

— Золотые слова, — восхитилась Марика. — Вот видишь, не одна я так думаю!

— Мэнси, я и сам это знаю, — мне было немного неловко. — Просто последние месяцы — они меня к такому образу мысли приучили. У вас там, за горами, судя по всему жизнь простая и открытая, а у нас, здесь… Не знаешь, от кого и когда нож в спину ждать. Вот и наловчился везде второе дно искать. Нет, мои люди — они не такие, это да. Но вот чужаки — там такие иногда попадаются персонажи, что рука пистолет сама ищет.

— Погано у вас тут, — подытожил Фрэнки. — Так что, ребята, если вы не передумали прикрыть наши задницы — может, пойдем? Что время тратить?

— Не изменились наши планы, — твердо сказал я. — Все в силе.

— Тор, Джебе — головной дозор, — привычно скомандовал Голд. — А замыкающим я пойду, от греха.

— Азиз в голова, — неожиданно сообщил ему зимбабвиец. — Тор — замыкающий. Так лучше.

— Хорошо, — согласился Голд. — Почему нет?

Степь был полна звуков и одуряющих запахов трав. Цикады надрывались, как оркестр, от их многоголосого стрекотания поначалу даже закладывало уши. Дополняло картину бытия бесконечно глубокое небо, усыпанное яркими точками звезд. Правда, было оно только по левую руку, по правую от нас были горы, которые полностью закрывали небосвод.

— Все время кажется, что на нас кто-то смотрит, — прошептала мне Настя, идущая рядом.

— Просто мы привыкли к суженному пространству, — пояснил ей Голд, тоже шепотом. — Лес, река, крепость. Простор — не наше. Это еще хорошо, что вдоль горного массива идем, а окажись мы на равнине, когда со всех сторон бесконечная пустота — то вообще бы ошалели.

— Мы и до этого ночью в степи были не раз, — возразила ему Настя. — Ничего подобного я не ощущала.

— Тогда нас было больше, — помолчав, сказал Голд. — И дом был рядом. По крайней мере, мне кажется так. А если ты по поводу тех ребят, что Мэнси и Фрэнка гнали — то мы их еще там с «хвоста» стряхнули, в лесу.

Настя ему ничего не ответила, но, похоже, осталась при своем мнении.

— Надеюсь, что прав ты, а не Настюшка, — я напрягал глаза, вглядываясь в ночь, но никого не видел. — Меньше всего мне сейчас хочется влезать в перестрелку. И себя раскроем, и до леса уже далеко. А здесь — не спрячешься.

— А самое главное — тоннель спалим, — поддержал меня Мэнси. — Сват, ты меня тогда спрашивал — что у нас в планах, было такое? Ну, относительно трепки этим тварям диким, что на нас хвост подняли.

— Было, — насторожился я.

— Адамсу степь не нужна, — выдержав паузу, сказал он. — Но и прощать смерть наших людей он не станет, потому степняки получат то, что заслужили. Скажем так — он хочет их как следует шугануть, чтобы те запомнили, как это бывает, если с нами поступают некрасиво. Половину этих паскудников он собирается перебить, а вторую — оставить в живых, на условии выплаты нам компенсации за ущерб. Точнее сначала разогнать, чтобы они побегали как следует, а после прижать их к ногтю и дальше снова с ними торговать, почему нет? На наших условиях, само собой, уже более льготных. Мы сами здесь заниматься ловлей людей не станем, нам и у нас хорошо, так что — пусть себе живут и на нас работают. К тому же у них там есть дельный человек, с ним, похоже, можно будет сосуществовать вполне нормально.

— Если не секрет — что за человек? — сразу задал вопрос я, гадая о том, какое именно имя услышу из двух возможных.

— Некто Асланбек. — Мэнси даже не стал интриговать, немедленно дав ответ. — Он бородатый и страхолюдный, но при этом совсем не дурак. Ему война вообще не нужна, он торговать хочет, в отличие от нынешнего Кагана. И ведет себя нормально, без всех этих восточных заворотов, без всей этой их экзотики. До него мы еще с одним парнем кое о чем договаривались, но там не та фигура, на которую можно поставить.

Вот так так. Молодец Асланбек, достойно уважения, сразу видно — деловой человек. Со мной — сын степей, с ними — бизнесмен, все верно, никакой ошибки. Вот только непонятны две вещи — зачем ему в таком случае была взрывчатка нужна и когда он успел с ними переговоры провести? Ответ на первый вопрос я, скорее всего, не получу, а вот на второй — запросто. Это несложно — просто взять и спросить про это у Мэнси.

— Да недели за две до того, как Каган их взбрыкнул, — не чинясь, ответил мне наш новый союзник. — Хорошо так пообщались, я сам там был, при этом разговоре. От нас старшим тогда ездил Стив Левша, хороший был мужик. И потом тоже он поехал, на свою голову.

— Почему «был»? — поинтересовалась Настя. — Он же возродился давным-давно. Ты же говорил, что у вас поиски своих поставлены на широкую ногу?

— Люди Джона его так и не нашли на контрольной точке, — пояснил Мэнси. — И к другим бандам он не прибивался, его вообще никто так и не видел после этой смерти. Не знаю, как у вас, а у нас такое бывает, — гибнет человек — и с концами, как сгинул.

— Да-да, — подтвердил Фрэнк. — Также и с Лео Итальянцем вышло. Три раза помирал — и три раза возвращался. А потом его Страж на свалке на две части разорвал — и все, никто больше Лео не встречал.

— Кое-кто даже начал думать, что возвращение от смерти зависит, — совершенно серьезно сказал Мэнси. — То есть — от того, как именно ты умер. Если от пули там или от ножа — это одно. А если Страж тебя прикончил как-то особенно замысловато или зомби задрали — то другое.

— Чушь, — судя по реакции Фрэнка, это был давний спор. — Кучу народа порвали зомби, а про Стражей я даже не говорю. Чего там — меня самого Страж месяц назад грохнул — и вот, я здесь стою, никуда не пропал. Хотя, спорить не буду — во всей этой чехарде с Лео и Стивом есть какая-то кривота непонятная.

Интересная тема. О чем-то таком как-то толковали наши «умники», но вскользь. У нас не такие большие потери, чтобы проводить аналогии и вести статистику. А по сравнению с этими ковбоями можно сказать, что у нас их нет вообще.

— Ты остановился на Асланбеке, — вернул я беседу в нужное русло. Смерти — это интересно, но не столь злободневно. — Так что с ним?

— Я все тебе уже рассказал, добавить нечего. — Мэнси глубоко вздохнул. — Ох, тут и воздух! Как мед пьешь.

— То есть — покойный Стив с ним поговорил — и все? — уточнил я.

— Ну да, — терпеливо повторил наш спутник. — Они со Стивом договорились об увеличении поставок рабынь, проговорили цены, там еще о поставках продуктов речь шла — мясо, то, сё… А через две недели Стив на том самом месте, где велся этот разговор, принял смерть.

— Вот ведь как бывает, — голос Голда был просто медовый. — Никто никогда не знает, как и когда умрет. А что — Асланбек потом с вами не пытался найти связь? Несмотря на начавшиеся военные действия?

Тут мы ответ получили не сразу, Мэнси какое-то время молчал, но потом все-таки сказал:

— Мы на встречу с ним и ездили. Вот только нарвались на кочевников, а дальше вы знаете. Потому мы по степи такие петли и крутили, надеялись скинуть погоню с хвоста и выйти в условленное место, да вот, не удалось. А когда затеяли возвращаться, было уже поздно. Да еще Рик в одной из стычек погиб, а переговоры должен был вести именно он. Его Джон на это уполномочил, он его штатный переговорщик. Был.

Вот почему Асланбек так спешил и не остался у нас в крепости! Просто не хотел терять время, ему же надо было вернуться к Кагану, чтобы доложить, какие мы… А я не знаю, кстати, какими он нас показал. Может — негодяями, которые не поддержали соседей, а может — и нет. Может, наоборот, сказал, что встретили его хорошо, подарок вот вручили памятный, а что ответа нет — так это нормально. Нет главного в крепости — нет ответа. Очень сложно сказать, что в голове у этого человека, одно понятно — с мозгами там все в порядке. Любую ситуацию он непременно выгибает в свою пользу, и это талант. Талант, который мне в своем нынешнем воплощении по соседству живым не нужен.

Так вот — он должен был успеть вернуться, а потом еще обосновать свой отъезд на место встречи с «атомщиками», на это все нужно время. А концы-то немалые! И лошадей у него нет, только что на своих двоих топать. Что телега с рабами — спектакль, это мне еще тогда понятно стало. Кстати — еще один штрих к портрету нашего героя — он учитывает любую мелочь.

А если копнуть совсем глубоко, то можно увидеть совсем уже интересную вещь. С чего это Каган вдруг так резко помешался? Я уже об этом думал, но в свете открывшихся обстоятельств это выглядит совсем уж подозрительно. Это выглядит как помешательство или гипноз. Тут есть маги, тут есть наркотики — так что вариантов масса, было бы желание, а методы найдутся. А у Асланбека, похоже, желание есть. Потому и отправился под нож весь старый ближний круг владетеля степи — они знали его с самого начала и имели к нему прямой доступ, а значит, могли заметить, что с ним все не так ладно. Например — что зрачки расширены или что-то еще. Простых воинов никто слушать не будет, а вот советников, ветеранов — еще как. И потому они были убиты, один за другим.

Потом Каган, который сам уже ничего не соображает, ввязывается в эту нелепую войну, которая при любом раскладе погубит его. Она ведь ему даже не нужна, зато она нужна другому человеку, причем — позарез. Следом Каган совершает кучу безумств, которые не укладываются в голове нормального человека, что помаленьку, помаленьку подрывает его авторитет. Самый яркий тому пример — он бросает «атомщикам» этот нелепый вызов на битву, над которым потешаются все, подозреваю, что даже его собственные бойцы. Я практически уверен, что эту мысль внушил одурманенному Кагану тот же Асланбек, и тем самым отправил его на эшафот, поскольку с этого поля битвы повелитель степи не вернется в любом случае. Он либо погибнет в процессе сражения, если таковое случится, либо его убьют свои же кочевники, которым кто-то вовремя шепнет: «Он безумен, он ведет вас к смерти. Ату его!». Но что он умрет — это несомненно. И скорее всего — от пули в спину.

А после все будет просто. После войны всегда бывает мир на достойных условиях, ошельмование погибшего лидера и обещания счастливой жизни уцелевшим в бойне. Причем, сдается мне, что Асланбеку мало просто власти, он хочет, чтобы ему поклонялись. Он, по ходу, хочет быть воплощением бога на земле. Уважаю, большие люди всегда ставят себе большие планы. Мне такое не дано.

Конечно то, что он не смог переговорить с «атомщиками», здорово поменяло его планы, но я уверен, что у этого товарища есть запасной вариант, а то и не один.

А Салех и тут не пляшет, если исходить из слов Мэнси, они его списали со счетов.

— Нет худа без добра, — отметил я бодро — Зато с нами познакомились. Кстати — поставки продуктов, если что, мы вам обеспечим — и фрукты, и овощи, и рыбу. Последнее — хоть возами.

— Обсудим, — кивнул Мэнси. — Почему нет? Скажу тебе честно, Сват — мы любим подраться, но война — это другое. Одно дело — хорошая потасовка, после которой все участники умываются и идут вместе выпивать, а война… В ней нет выгоды, а особенно в этом мире, где даже смерть — условность. Да она, по меньшей мере, просто невыгодна. Мы угрохаем кучу ресурсов, которые не так легко достаются — и ради чего? Чтобы доказать, что именно мы выше других на стенку писаем? Ладно бы, нам еще эти земли были нужны, так даже этого нет. Так что я — за мир и сотрудничество.

— Мэнси, ты как будто побывал в моей голове, — сказал я ему проникновенно. — Одно только меня печалит — далеко мы друг от друга живем и не сможем вот так запросто пивка друг с другом попить.

— У вас есть пиво? — вытаращил глаза Фрэнки. — Скажи, что это так!

— Пока — нет, — опечалил я его. — Но, если есть спрос, то раньше или позже у нас появится предложение.

— Спрос есть! — Фрэнки выпучил глаза, как краб. — Предложение давай! За ценой — не постоим.

У меня пива нет, это так, привез я пару бочонков, но их уже выпили. А в Новом Вавилоне оно есть, недешево — но есть. Опять же — если закупать оптом, так и скидку можно получить, а после — по реке это дело сплавлять.

Да и остальные товары на обмен по степи тащить — это тоже глупость. Есть же река! Найдем какое-нибудь место поближе к горам, поставим там причал, построим форпост… Ладно, это меня уже понесло. Сначала надо закончить текущие дела.

Но поездка вверх по течению становится все большей и большей необходимостью.

— Если это случится, то обещаю тебе контракт века, — продолжал Фрэнки. — А еще мы отольем твой небольшой бюстик и поставим его на главной площади Атом-сити. Знаешь, у нас там все здорово, но с пивом дело плохо. Нет, кое-какое пойло гнать начали, как без этого, но совсем паршивое. Парни из «Бешеных котов» в одном месте, в пустыне, нашли что-то вроде зернохранилища с приличными запасами пшеницы, вот ее мы в дело и пустили. Аппаратик для перегонки наши ребята мигом соорудили, это без проблем, но это все не то. К тому же там штрафы немалые вешаются за употребление. Я про системные штрафы, само собой. Причем, подозреваю, что штрафуют не только за то, что мы это пьем, но и за качество напитка.

А почему я до сих пор аппаратик не соорудил? Ну, я, положим, не знаю, как его делать, но у меня в крепости что, умельца такого нет? Да и с пивом — что же, нам его все время в Новом Вавилоне закупать? Мы что — рыжие? Что там в него идет? Хмель, солод, что-то еще. Надо семена раздобыть да это дело выращивать начать. Если есть спрос, то наше дело — выдать предложение.

Пиво — не наркотики, и звание «пивного барона» мне нравится больше, чем «наркобарона».

— Но это все — после войны, — прервал ход моих мыслей Мэнси. — Впрочем, до этого «после» времени осталось всего ничего.

— У меня такое ощущение, что вы не слишком волнуетесь за исход сражения, — подала голос Марика. — Или я ошибаюсь?

— Нет, не ошибаешься, — Мэнси лукаво усмехнулся. — Есть у нас в рукаве козыри, чего врать. Точнее — стопка козырей. Какие — рассказывать не стану, но, если захотите — можете сами глянуть, как все это будет.

— Не думаю, что там предусмотрены трибуны для зрителей, — усомнился я. — Или ты предлагаешь махнуть нам с тобой на ту сторону гор, а потом составить компанию вашим парням?

— Можно и так, — кивнул Мэнси. — А можно и по-другому. Дойдем до тоннеля — объясню, что к чему.

Шли мы еще около часа, может и дольше. Степь была пустынна, только какая-то мелкая живность шуршала в травах да пару раз над нами пролетали то ли совы, то ли летучие мыши. Но кроме нас — ни души.

— Пришли, — в какой-то момент неожиданно для всех сказал Мэнси. — Мы около прохода на ту сторону.

Как по мне — это место ничем не отличалось от любого другого. Гора, камень и никаких лазов, проходов и тоннелей. Темно, правда. Впрочем — это отговорка, света луны хватает для того, чтобы увидеть, что ничего в этом месте нет.

— Он — магический, этот проход? — уточнила Марика, внимательно оглядев все вокруг. — Мы просто его не видим?

— И да, и нет, — Мэнси тихонько хихикнул. — Фрэнки, покажи им.

— Мы же говорили — этот тоннель — он не такой, как два других, — «атомщик» ухватился за выступ, вскарабкался на него, потом ухватился за следующий и закончил фразу. — Те широкие, там техника пройдет. А здесь — только люди.

Он ловко карабкался по камням вверх, при этом его хорошо было видно при свете луны. Вот он ухватился за очередной выступ — и пропал из вида.

— Вот так. — Мэнси был похож на фокусника, довольного собой. — Там что-то вроде каменного щита, который закрывает проход. Если не знать, что он там есть, то никогда его не найдешь. Кстати — с той стороны приблизительно то же самое.

— Как же вы его обнаружили? — заинтересовался любопытный Голд. — С той стороны?

— Птицы, — пояснил Мэнси. — Они на уступе гнездо свили, а толстяк Бафф, есть у нас такой, решил полакомиться яйцами, он все время жрать хочет. Залез наверх и видит — дыра в горе. Сам он в нее не полез, но рассказал про это дело Рику, а тот уже отправил туда своих ребят.

— Лихо, — оценила Марика и, не теряя времени, полезла вверх по скале.

— Шебутная, — одобрительно глянул на нее Мэнси и спросил у меня: — Она с кем-то или одна?

— С кем-то, — расстроил его я.

— Жаль, — опечалился «атомщик». — Люблю таких. Но это ладно. Так вот, Сват, считай, что ты и твои люди получили билет в директорскую ложу. Будете наблюдать представление с балкона.

— Не понял, — опешил я.

— Так все действо будет происходить как раз здесь, — Мэнси показал рукой в темную степь. — Вот прямо тут. Мы специально его выбрали. Догадываешься, почему?

Я выпучил глаза и рефлекторно потянулся к предохранителю автомата.

— И сюда нас притащил? — мой вид, похоже, смутил Мэнси. — Да тут степняков по округе должно быть до чертовой матери!

— Нет тут никого, — тихонько засмеялся «атомщик». — Мы его выбрали, но Каган про это еще не знает.

— Ты чего-нибудь понимаешь? — жалобно спросил я у Голда.

Тот молча покачал головой.

— Договор таков, что место для битвы будет определено за день до нее. Битва — послезавтра, так что сюда сейчас только какие-нибудь случайные дикари могут забрести, — объяснил мне Мэнси.

— А с чего ты взял, что Каган согласится именно на это место? — уточнил Голд. — Хотя… Сначала вы предложите поле у тоннеля, те его отклонят и предложат что-то свое…

— Вопрос торга, — кивнул Мэнси. — Не более того.

— А если все-таки нет? — засомневался я. — Если они не согласятся?

— Согласятся, — в голосе Мэнси была железная уверенность. — Просто поверь мне.

— Позиция — отменная, — донеслось сверху. — Мечта, а не позиция.

— Вот именно, — расплылся в улыбке «атомщик». — И в свете этого, Сват, у меня к тебе просьба. Я тебе — вид сверху, а ты окажи мне ответную услугу. Пригляди за тем, что здесь будет происходить, ладно? Понимаю, что сутки в каменном гнезде сидеть невесело, но давай так — ты тоже лицо заинтересованное. Нет, наши ребята тоже сюда подойдут, и не с пустыми руками, но — мало ли что? Ваши стволы точно могут быть не лишними.

Если честно, объяснение было натянутым. Понятное дело, что от нашего участия тут ничего не зависело, Адамс все равно послал бы сюда стрелков, причем еще до того, как будет принято решение о месте сражения. Просто Мэнси хотел точно знать, где мы будем и посмотреть, как мы поведем себя во время боя. Простой-то он простой, да тоже никому на слово не верит. И правильно делает.

Да и не удивлюсь я, если со стрелками пожалует человек от Адамса, чтобы глянуть на нас.

Но при этом — ход красивый. Уважительный.

— Не вопрос, — протянул я ему руку. — И приглядим, и поможем, если что.

— Только помни — вы должны быть наверху не позднее завтрашнего вечера, — предупредил меня Мэнси. — Встреча по месту — в четыре часа дня, то есть часа через три-четыре тут уже наверняка будет людно. В идеале — если вы прямо сейчас заберетесь наверх и там останетесь.

Вариант хороший, но нам не очень подходит. Мне еще надо на цистерну с «горючкой» глянуть, потом на это времени может и не быть. Нет, тут не жениховское нетерпение и не элементарная жадность, от этого зависит политическое решение относительно Салеха. Битва на носу, и мне надо понять — вводим мы его в игру или нет? А это зависит от величины цистерны.

— То есть — сражение будет в четыре часа дня? — уточнил Голд. — Такие вещи обычно поутру делают.

— Здесь другой мир, — развел руками Мэнси. — И все другое. Мы тоже удивились этому, но по какой-то причине Каган решил именно так. Как там… «Я не люблю рано вставать, а потому убивать предпочитаю после обеда». Но вообще люди с отклонениями в психике тяготеют к ритуалам, а резать глотки пленным красивее при свете костров. Думаю, дело в этом. Что до нас — какая разница? Утро, вечер… Результат будет тот же самый. Мы их перебьем еще до темноты. Ну что, мы договорились?

— Все будет как надо, — заверил я Мэнси. — Не волнуйся.

— Тогда — до встречи, — протянул он мне руку. — Я пошел, время дорого.

Мы попрощались, и «атомщик» полез наверх.

— Может, оставим здесь постового или двух? — предложил вдруг Джебе, внимательно осматривающий окрестности. — Мало ли что? В лесу мы и малым количеством справимся. Да потом не так заметны будем — нам же днем идти вдоль гор, не ночью.

Именно этот аспект меня и смущал больше всего.

— Сват, — Голд глянул наверх, убедился, что Мэнси нас не слышит, и положил мне руку на плечо. — Давай останемся здесь, шут с ней, с цистерной, не уедет она никуда, что ты к ней привязался так? Ты просто прикинь варианты. Если она велика — то Салеха мы списываем, и не столь важно, когда это случится. Днем раньше, днем позже — какая разница? Если же цистерна такого объема, что нам самим мало будет — опять же, по времени мы выигрываем не так и много. Даже если мы отправим в крепость гонцом того же Тора или Джебе — сколько они будут добираться? Правильно. Тут все уже отгромыхает, кто должен умереть — умрет, мир наступит, а гонец все еще будет в пути. Опять же — один, на границе со степью, в наше лихое время… А двух мы послать не можем, сами тогда оголим тылы.

— Плюс пока ребята до Салеха доплывут, да пока вернутся, — продолжил я его мысль. — Ну да.

— А так — мы можем попросить у наших новых друзей подбросить нас до крепости, почему нет? Того же Мэнси, наверняка ему интересно будет глянуть как мы живем, — развивал свою мысль Голд. — Все одно — они еще долго колготиться тут после битвы будут, ты же понимаешь? Пока раненых добьют, пока трофеи соберут, пока отпразднуют это дело. Авось за это время мы туда-обратно и смотаемся, тем более что цистерна эта, если Салеху верить, совсем рядом с опушкой леса. А если завтра днем здесь бродить — то добра ждать не приходится. Риск слишком велик.

— Ты прав, — признал я. — Все, ребята, остаемся здесь. Воды нам хватит? Фляги у всех полные?

— Если честно — у меня тоже на душе тревожно было, — призналась Настя. — Не тянул вариант с возвращением в лес, вот никак. А сейчас спокойно стало. Чур, я первая наверх лезу. Сват, подсади меня.

Глава двадцать шестая

— И вправду здорово, — сказал я, вскарабкавшись на скалу и оглядевшись. — Впечатляет.

Я стоял на достаточно просторной каменной площадке, где запросто поместился весь наш отряд. Со стороны степи она была закрыта уступом, который надежно маскировал не очень широкий черный проход тоннеля. И высота — она была приличная, с земли казалось, что все это находится пониже.

— Как и сказано — если про этот лаз не знать, то найти его можно только случайно, — с гордостью произнес Мэнси. — Ладно, мы пошли. Фрэнки, нашел факелы?

— Да, — послышался голос из тоннеля, секундой позже там послышались щелчки и вспыхнуло пламя. — Можно идти.

Надо же, и зажигалки у них есть. Ей-ей, эти Мусорные горы — Клондайк какой-то.

— Слушай, — обратился я к Мэнси, огонь навел меня на определенные мысли. — А здесь не полыхнет, случайно? Ну, как вон там?

И я махнул рукой в том направлении, где мы недавно наблюдали самовозгорание в горах.

— Нет, — успокоил меня «атомщик». — Не знаю почему, но в тоннелях и на прилегающих к ним территориях такого не бывает никогда. Так что устраивайтесь поудобнее и ждите шоу.

— Шоу! — фыркнула Марика. — Война — не шоу.

— Так то война, — Мэнси презрительно сморщился. — А это будет избиение младенцев, по-другому не назовешь.

Он пожал нам руки и исчез в проеме, только мы его и видели.

— Вопросов больше чем ответов, — произнес Голд, когда шаги наших новых знакомцев окончательно стихли.

— А предположений еще больше, — поддержал его я. — Не знаешь, что и думать.

— Я бы на ту сторону с ними махнула, — внезапно сообщила нам Марика. — Серьезно. Очень они интересно рассказывали, глянуть любопытно на все это — и на Мусорные горы, и на море с зомбаками. У них там интереснее, чем здесь у нас. У них там фронтир.

— Так и шла бы, — немедленно одобрила эту идею Настя. — Тебя что, кто-то держал?

Марика даже не стала ей на это ничего отвечать.

— Две вещи, которые меня беспокоят, — решил я сметить тему, во избежание. — Первая и самая важная.

Я еще раз глянул на темный зев тоннеля, подумал, что с такой подозрительностью мне и до паранойи недалеко, но все-таки подошел к нему и посветил внутрь фонариком. Там было пусто, ровная как стол каменная тропа уходила по прямой, без поворотов, куда-то вдаль. Хотя — почему «куда-то»? Прямиком на ту сторону.

— Так вот, — снова повернулся к своим людям я. — Первое, что меня беспокоит. Мэнси не сказал ни одного плохого слова про Асланбека. Хороших тоже было не так много, но из того, что я услышал, становится ясным, что они, в принципе, готовы с ним договариваться и сотрудничать. Это — плохо, поскольку нам Асланбек живым не нужен. То есть — если раньше все сложности были только в том, чтобы к нему подобраться, то теперь еще надо сделать так, чтобы его смерть не повесили на нас.

— Опять ты все усложняешь. — Марика подошла к скале, которая скрывала нас от степи и внимательно ее осмотрела, время от времени трогая пальцами уступы. — Ну да, прозвучало, что он в принципе адекватен, но разве кто-то сказал: «Его не трогать»? Мы подписались им помогать в войне и, соответственно, уработаем столько степных чумазиков, сколько сможем. И если среди них будет Асланбек — то что уж поделаешь. Сам под пулю полез.

— Формально — она права, — подтвердил Голд. — Хотя вероятность того, что мы сможем сделать это технически — она невелика.

— Не скажи, — Марика подсветила фонарем скалу. — Не стану сейчас ничего говорить наверняка, подожду рассвета, но, сдается мне, что это отменная позиция для стрельбы. То есть, если наши дикие друзья-кочевники расположат свои воинские порядки не на линии горизонта, то шанс такой будет. Сват, ты говорил о двух вещах.

— Меня смущают его слова про «избиение младенцев», — продолжил я. — Мне кажется, они себя переоценивают. Если это так и воинская удача будет не на их стороне, то как бы и нам под раздачу не попасть. Нет, позиция царская, ее удерживать можно до бесконечности, а после просто поставить растяжку у входа и уйти в тоннель, но это не лучший вариант. И самое главное — не засветить свои лица, чтобы потом, в случае, если «атомщики» сольются, к нам претензий не было. По крайней мере, до той поры, пока мы Кагана и Асланбека не уберем.

— Не дуй на воду, — посоветовал мне Голд. — Кто там кого увидит из-за этой скалы. Меня больше волнует тот факт, что если все пойдет по твоему сценарию, то нам придется уходить на ту сторону, а потом перебираться обратно через другой тоннель и бог весть сколько времени переть через степь, а не лесом.

Меня передернуло, когда я себе представил эту картину. Месяца два назад подобный переход был бы не столь проблематичным, но сейчас, после раздела зон влияния…

— Что вы за пессимисты? — Марика зевнула, прикрыв ладошкой рот. — Все о худшем думаете.

— Лучше сразу подумать о худшем, чем потом оказаться перед фактом и не быть к нему готовым, — витиевато сказал Голд. — Ладно, я так думаю — отбой. Тор — первая смена караула на тебе. Через три часа меня разбудишь.

— К тому времени рассветет уже, — подавила зевок и Настя. — Половина из нас проснется, я так точно. Я — «жаворонок».

— Поглядывай и туда, — я показал Тору сначала на скалу, за которой лежала степь, а после на тоннель. — И туда. Хорошо?

Не скажу, чтобы я не доверял Мэнси, это было не так. Скажем, тем же азиатам в Новом Вавилоне я не верил куда как больше. И тем не менее весь мой личный опыт, приобретенный здесь, говорил об одном — в Ковчеге все не то, чем кажется, или имеет двойное дно. Причем я сам тому прямое подтверждение.

Хотя в данном случае вероятность, что в тоннель будет отправлена группа зачистки, чтобы нас убрать, была минимальна. Мэнси мы выгодней живые. Даже если он вынашивает коварные планы захвата степи от гор до леса, все равно ему от нас живых толку больше.

Заснул я, как будто в колодец провалился, да и все остальные тоже, полагаю, долго не вертелись. Почти сутки на ногах — шутка ли? «Выносливость» — она конечна. Да что — «выносливость», и в былом своем воплощении после такого марш-броска по лесу мы бы просто с ног валились, так что удивительного в этом ничего нет.

Впрочем, не знаю, как засыпали мои спутники, но вот проснулись они в большинстве своем раньше меня.

— Я же говорила — отличная позиция, — это было первое, что я услышал, открыв глаза.

Марика стояла у скалы-прикрытия, ее винтовка была уперта прикладом к плечу, а сама она прильнула глазом к оптическому прицелу.

Как оказалось, эта скала была не сплошная, там и сям в ней были выемки, пробоины и уступчики, которые для снайпера были просто находкой. Одно отверстие вообще чуть ли не у самого основания скалы-щита было.

— Теперь вопрос только вот в чем, — Голд глянул в бинокль. — Как далеко отсюда Каган поставит своих воинов и где разместится сам.

— Если метров до шестисот — то все будет так, как надо, — тут же отозвалась Марика. — Если дальше — то нет, особенно если цель будет в движении. Не та у меня винтовка, чтобы на большее расстояние отработать без сучка и задоринки. Кабы мне сюда «КХ-2300» — тогда да. Она до трех километров била. А лучше что-нибудь не пулевое, тогда все стало бы совсем хорошо. Если честно, так надоела эта архаика.

— Да уж. — Я вспомнил мощную и очень тяжелую «снайперку», из которой Марика в свое время убрала одного африканского диктатора, решившего, что он воплощение высших сил на земле и объявившего каннибализм официальной религией своей страны. Не знаю почему, но нам тогда дали команду отработать его именно при помощи пулевого оружия, да еще и пули по какой-то причине были серебряные. — Это была вещь. Доброе утро всем.

— Хорошая позиция, — подал голос Азиз, который постоял сначала у одного края площадки, потом у другого. — Если следить, то с бока не подойти никто. Если у них граната нет, то хозяина прав, здесь можно долго оборона держать. И, что важно — нас не видно совсем.

Он установил «детку» на какой-то боковой уступ, устроился сам и довольно причмокнул. Это верно — рельеф скальной породы был таков, что у него обзор был отменный, а его самого камни закрывали почти целиком.

— В общем — так, — Марика повела стволом винтовки. — Я думаю, что те «атомщики», которые пожалуют сюда, они тоже не с автоматами будут. Или я ничего не понимаю, или вон там и вон там не природа поработала, это дело рук человеческих, и больше всего это похоже на позицию для стрелков. Значит — готовились они. Так что, Сват, не волнуйся по поводу своего ночного первого момента. Снайпера просто так работать не начнут, только тогда, когда их выстрелы будут заглушены чем-то другим, а значит, под шумок я этого Асланбека сниму, если дистанция позволит. А там — пусть выясняют, кто его и почему убил.

— Не факт, — возразил ей Голд. — Эту позицию давно могли приготовить, просто для прикрытия своих групп, на всякий случай. Но в целом — думаю, что Марика права, вряд ли снайпера будут работать сольно, они, скорее, — поддержка. Да и все эти улыбочки Мэнси, намеки… Есть у них туз в рукаве. И патроны они, в отличие от нас — не считают. Так что теперь главное — где именно Каган выстроит войско.

Но тут мы могли только гадать.

Время тянулось очень медленно. Для нас было необычным делом сидеть на одном месте, мы не то, что от этого отвыкли, здесь мы к этому просто даже и не привыкали. К тому же начало припекать солнце, заставив нас перебраться в прохладный тоннель.

Один Азиз был полностью доволен происходящим, он еще ближе к полудню пристроился под скалой и знай себе похрапывал.

— У вас нет ощущения, что дело идет к зиме? — Марика органически не могла долго сидеть молча. — Заметили, насколько прохладно было сегодня ночью?

— Это потому что степь, — объяснил ей Голд. — В лесу всегда по ночам теплее.

— Не знаю, не знаю, — с сомнением протянула Марика. — И воздух стал какой-то… Прозрачный, что ли. На той Земле все время так было перед наступлением холодов.

— Где ты на той Земле видела прозрачный воздух? — с иронией поинтересовался я у нее. — Мы жили в мегаполисе, у нас чистый воздух был только в специально для этого отведенных помещениях. Забыла, как утром в новостях сначала объявляли курсы валют, потом погоду, а потом степень загрязненности воздуха? «Прозрачный»!

— «Сегодня загрязненность воздуха составляет сорок четыре процента, в этой связи не рекомендуется проводить на улицах города более получаса», — мелодичным голосом, очень похоже на диктора телевидения, произнесла Настя.

Джебе и Тор засмеялись, Марика насупилась.

— Я так думаю, что без зимы не обойдется, — веско сказал Голд и поднял голову к потолку. — Те, кто там, над нами, они не упустят шанс посмотреть на то, как мы будем крутиться по такому случаю. Это же забавно — ставить эксперименты над зверушками.

— Вот тут — соглашусь, — покивал я. — Но не думаю, что зима близко. У них есть чувство меры. Пока — есть. Они дают нам обжиться, так я полагаю. Ну, и время на то, чтобы сильные пожрали слабых, впитав в себя их ресурсы. Все одно — те, кто не в силах себя обеспечить и защитить — они зимой вымрут сразу, в смысле — как сообщества. То есть то, что могло бы пригодиться другим, более сильным анклавам, пропадет без толку.

Вот так, за беседами мы и коротали день.

А солнце все катилось по небосводу, плавно спускаясь к горизонту.

— Скоро должны появиться. — Марика все чаще подходила к скале-щиту и глазела в бинокль, который она отняла у Голда.

— Это вряд ли, — мой советник с сомнением покачал головой. — Если только встреча высоких сторон не происходила совсем рядом с нами. Нет, раньше темноты не появятся.

И он, как всегда, оказался прав. Когда ночь уже спустилась с небес, камни, нагревшиеся за день, начали остывать, а звезды заняли свое место на небосводе, на горизонте мелькнула сначала одна искорка, потом вторая, третья, а после они слились в одну яркую линию.

— Факелы, — со знанием дела сказал Азиз. — Не любят темноту!

— Мэнси добился своего, — констатировал я. — Это люди Кагана, и они идут сюда. Блин, да сколько же их?

— Много, — невозмутимо ответил мне Голд. — Сколько ни есть — все «атомщиков». И потом — ночью все видится не так, как днем. Рассветет — увидим, сколько их.

Огни приближались — это было завораживающее и пугающее зрелище одновременно. Нет, страха не было, но ощущение все более возрастающей опасности — оно появилось.

— Все-таки мы лесовики. — Настя прижалась ко мне. — Когда я в лесу — я ничего не боюсь. Но здесь, в этих камнях, в этой степи… Не наше это.

— Живем-то мы в степи, по сути, — возразила ей Марика.

— Мы живем на реке. — Настя засопела. — И в лесу.

— Мы живем везде, — закончил я их спор. — А сейчас сидим здесь, чтобы и дальше проживать там, где захотим.

В какой-то момент, почти дойдя до гор, огни остановились, рассыпались на искры и снова загорелись, но уже ярче. Кочевники остановились и разожгли костры, теперь мы видели их силуэты и до нас даже долетали отдельные фразы, особенно, если их произносили достаточно громко.

— Километр от нас, — Голд дернул подбородком. — Или чуть больше. Ну что, Мар, есть шанс, что завтра на построении они еще вперед продвинутся. В принципе — верная тактика. Они пришли первые, заняли позицию, а что противник фактически будет приперт к скалам — так это его проблема.

— А мне ничего больше и не надо, — Марика тихонько засмеялась. — Я же говорила километр от нас — и я сниму этого бородатого черта. А лучше — еще ближе, чтобы с гарантией.

— И ведь что примечательно — не может быть, чтобы «атомщики» этого не понимали, — заметил я. — Не может же им быть все настолько пофигу?

— У меня появилась бредовая идея, — неожиданно для всех подал голос Тор. — Может, у них просто есть ракетная установка? Или что-то подобное? Координаты они знают, просто нажмут кнопку там, у себя — и все. Была проблема — нет проблемы.

— Не лишено, — признал Голд. — Как вариант — запросто может такое быть.

— Вот только что нас ждет в этом случае? — даже в темноте было видно, что Настя побледнела. — Это же конец?

— С чего бы? — изумился Джебе. — Уйдем в тоннель — да и все, и пусть себе громыхает. А если даже его завалит — у нас есть возможность выйти с той стороны, а после через другой лаз вернуться обратно. Зато зачистка пройдет быстро и эффективно.

— Подождем — увидим, — оборвал их я, понимая, что сейчас можно нафантазировать что угодно. — О-па! К нам гости!

От основного скопища огней отделилось десятка три и направилось в нашу сторону.

— Смело. — Голд шмыгнул носом. — Я бы просто разведку выслал, не привлекая к себе внимания. А это просто спорт какой-то — пойти с факелом посмотреть и, в случае обнаружения здесь противника, просто пообщаться с ним, не начиная военных действий. Битва-то только завтра днем.

— Не факт, — на этот раз не согласен был я. — Темнота — она все скроет. А трупы тут прятать не надо. Опять же — лишние стволы в виде трофеев. Все, тишина.

На самом деле кочевников было с полсотни, они минут тридцать бродили вдоль подножия горы туда-сюда, о чем-то переговаривались, и осматривали окрестности. Если честно — нервы были внатяжку, когда они, похрустывая камнями под ногами, проходили под нами, затаившимися совсем рядом с ними.

А еще было обидно — о чем они говорили, понять было невозможно. Вот Профа сюда — он их языки знает, может и перевел бы. Всегда полезно знать, о чем говорят враги.

Походив, они еще о чем-то побеседовали и удалились в сторону своего лагеря, где, похоже, началось что-то вроде ритуального мероприятия, поскольку до нас начали доноситься какие-то выкрики, которые секундой позже подхватывали десятки глоток, а также дружное ритмичное уханье.

— Прав Мэнси — как есть дикари, — прошептала Марика, осторожно выглядывая из-за скалы. — Вон, танцуют у костров, обряды свои проводят.

Я тоже глянул в сторону лагеря кочевников и убедился, что моя старая подруга права. На фоне огромных костров были видны фигуры, изгибающиеся в варварской пляске. А еще был виден огромный горящий крест, на котором наверняка сейчас корчилась человеческая фигура. Я не мог ее отсюда увидеть, но что она там была — не сомневался.

— Обряды, — я скрипнул зубами. — Бери выше — жертвоприношение.

Вверх ударил сноп искр — крест рухнул в один из костров, и тут же орда степняков дружно взвыла в едином порыве.

— Бомба — не самый плохой вариант, — прошептала Настя. — Туда им всем и дорога.

— А теперь представь эту нечисть у наших стен, — повернул я к ней лицо. — И то, что они сотворят с нашими людьми.

Может, кто-то потом и назовет меня плохими словами, будет честить «подонком» и «мерзавцем», но я готов пойти на многое, лишь бы те, кто ловит рыбу, разводит пчел и выращивает виноград не видели подобного. Тем более, что больше я ничего делать и не умею.

— Атха-а-а-а-а-а-а! — раздался дикий вопль от костров.

— Итха-а-а-а-а-а-а-а! — ответило ему многоголосье.

И тут ударили барабаны — монотонно, гулко, непреклонно. Их ритм отдавался у нас животах, казалось, вся Вселенная вибрировала под глухой рокот.

Кочевники снова затопали вокруг костров, махая руками и что-то выкрикивая.

— Как есть — дикари, — признал и я. — Туземцы с Бора-Бора.

— Все варварские пляски едины, — пояснил Голд. — Наши с тобой далекие-далекие пращуры от этих ребят ничем не отличались. Поверь, если понадобится, наша генная память вытащит подобные же обряды из ниоткуда, и прыгать через огонь мы сможем не хуже. А может, даже и лучше.

— Людей мы по любому жечь не станем, — с уверенностью сказал ему я. — Убивать, особенно в бою — да, но вот такое — без нас.

— Что да — то да, — согласился Голд. — Хотя, окажись мы не в этой реальности, а на какой-нибудь другой планете, где ситуация была такой же, но мы были бы настоящие и смертные, а не виртуальные, то уже наши внуки человеческими жертвами баловаться стали бы как миленькие. Да еще и богов себе навыдумывали, чтобы было кому кровь и души посвящать. Прогресс — занятие долгое и многотрудное, а вот одичание — это штука быстрая. Потому что в первом случае надо страдать и преодолевать, а во втором — всего лишь включить инстинкты.

— Кто-то идти, — тихо прошептал Азиз, единственный из нас, кто смотрел на огненную вакханалию без каких-либо чувств. Оно и понятно — на его исторической родине подобным было никого не удивить.

Зато он расслышал шаги первым, следом за ним и мы поняли — к нам приближается множество ног.

Это были кочевники, они расположились где-то совсем недалеко от нас, не зажигая огня.

— Засада? — почти беззвучно прошептал я Голду.

— Она, — ответил мне тот. — Но странная.

Было слышно, что степняки, негромко переговариваясь, что-то сноровисто начали делать, послышались странные звуки.

— Землю роют, — раздался шепот Джебе. — Слышно.

Землю? Понятно.

Судя по всему, Голд в этот момент тоже осознал, что к чему, да и Марика дернулась, как при уколе.

Я приложил палец к губам, показал пальцем на тоннель и направился к нему, внимательно следя за тем, чтобы не брякнуть металлом о камень. Ну да, эти красавцы копаются в земле не совсем уж под нашей скалой, но для чего испытывать судьбу?

Азиз было направился за нами, но я покачал головой и показал ему на площадку — мол, карауль.

Отойдя в тоннель шагов на тридцать, я опустился на корточки у стены и перевел дух.

— Мне только одно непонятно, — шепотом сказал Голд. — Как они планируют просидеть в этих ямах столько времени? Хотя — о чем я, тупеть начал. Боли нет, мышцы не сведет, а скука — не военное понятие.

— Главное — все как по нотам, — даже как-то позавидовал я. — Сначала тут с факелами походить, все осмотреть, обозначить, что все проверено, потом устроить танцы с барабанами, и под этот шумок — выкопать укрытия для засады. Не такие уж они и дураки.

— Я этого никогда даже не говорила, — усмехнулась Марика. — Сволочи, твари, погань, — но не дураки.

— И ведь могло выгореть, — сказал я. — Если бы не мы и не это укрытие на скале. Точнее — если бы оно не было столь незаметным. Я теперь понял, почему они факелы так высоко несли, проверяли — есть тут дозор или нет. И найди они его — то вырезали бы сразу, к чертовой бабушке.

— Это все прекрасно. — Марика хрустнула пальцами. — Но что теперь делать будем?

— Воевать будем, — успокоил ее я. — Что, собственно, изменилось? Ну, засядет неподалеку от нас, прикрывшись травой, несколько десятков степняков — и что? Нас оттуда не видно, а мы знаем, где они. Когда начнется бой, Азиз быстренько проутюжит ту местность из своей «детки», даже не дав им встать, вот и все. Окопы в полный профиль они в любом случае делать не будут, они там скорее что-то вроде лежек сотворили, стоя и сидя столько времени не выдержишь, даже тут. Земля — не сталь, они даже выскочить не успеют, а если кто и уцелеет — то мы будем наготове, добьем из автоматов, благо дистанция не критическая. А нам это только в плюс — мы «атомщиков» если и не спасли, уничтожив засаду, то очень им помогли — как минимум.

— Правда, сами при этом раскроемся, а так все ничего, — немного язвительно заметила Марика.

— И что? — пожала плечами Настя. — Велика беда. Если совсем прижмет — то у нас есть отходные пути, мы об этом несколько раз уже говорили.

— Сначала было скучно, потом жарко, теперь будет тихо, — засмеялся Голд. — Представляешь — нам больше полусуток сидеть в почти абсолютной тишине. И еще — загаживать тоннель, что на нас не сработает наверняка.

Кстати — хорошо, что мы тут меньше суток проторчали, потому как за пару дней устойчивый запах у скалы появился бы, и знающий человек такой факт непременно без внимания бы не оставил. Мы просто не успели как следует нагадить.

А мне — стыд и позор, поскольку я об этом не подумал. Нет, учиться мне еще и учиться командирскому ремеслу — думать сразу обо всем.

— Джебе, на тебе тоннель, — сказал я своему ординарцу. — Пройди вперед метров пятьсот, поработаешь там комитетом по встрече наших потенциальных союзников. Если они такие же, как Фрэнк, то наверняка мало что ни с песнями пойдут, предупреди их о том, что этого делать нельзя. Заодно и глянь — по прямой тоннель идет, или там повороты есть. На всякий случай.

По всем правилам это надо было бы сделать еще вчера, но смысла особого в этом я не видел — если мы и будем по нему уходить, то в спину нам вряд ли будут стрелять, все одно мы проход подорвем. Но, если можно совместить полезное с полезным — то почему нет?

Хотя… Еще неизвестно, как наши новые друзья посмотрят на то, что мы повредим, по сути, их собственность. Проход-то — он им принадлежит.

«Атомщики» нарисовались только после полудня, когда мы начали уже сомневаться в том, что они вообще придут. Если совсем честно, то я даже начал подумывать о том, что версия с артобстрелом или, там, с системой залпового огня — она не лишена смысла.

К тому времени каждый из нас успел посмотреть на засаду, которую приготовили степняки. Надо отметить — умело приготовили, я бы даже сказал — непостижимо умело. Насчет «лёжек» я угадал, при этом они не просто эти укрытия вырыли, они еще и отменно их замаскировали. Трудолюбивые кочевники аккуратно сняли верхний слой земли с травой, и в паре мест даже кустарниками, а после вернули его на место, закрыв спрятавшихся людей. Да еще и землю, оставшуюся после раскопок, отволокли куда-то, по крайней мере, я ее не заметил. Возможно, поход с факелами послужил еще и этой цели — место для отвала земли искали, чтобы она в глаза не бросилась. Почему «непостижимо»? Ночью, при одном лишь свете луны, провести такие работы — это, знаете ли, достойно уважения. Я с уверенностью могу сказать — мои даже при свете дня так не сработали бы, как это ни грустно.

Хотя — сразу видно, что это виртуальность. Чтобы около гор — и мягкая земля? В реальной жизни они бы не лопатами орудовали, а этим, как его… Кайлом.

А так — если бы мы не знали, где эта засада, то вряд ли догадались бы о ней. Нет, мы, разумеется, отметили легкие погрешности — несколько сломанных ветвей у кустарников, легкое колыхание почвы, еще какие-то мелочи. Но мы про засаду знали! А если бы нет, то просто прошли бы мимо этого места, ничего даже не заподозрив. И получив пару очередей в спины.

Я так думаю, что большинство огнестрельного оружия как раз здесь, в засаде. В принципе — придумано неплохо и могло бы сработать. Теперь, правда, вряд ли.

Нет, молодцы, молодцы, ничего не скажешь.

И все-таки — почему «атомщики» так беспечны? До боя — три часа, не больше, а от них ни слуха, ни духа.

Как раз в этот момент из темноты и вынырнул Джебе, за которым следовал плечистый парень с открытым лицом и пестрой банданой на голове.

— Парни, — шепотом сказал он нам. — И, конечно, леди. Я вас уважаю, особенно после рассказов Мэнси, но отливать в тоннеле — это перебор. Мы же здесь ходим туда-сюда. Надеюсь, хотя бы личинку никто не откладывал?

— Пока нет, но до пострелушек еще есть время, — я заметил за его плечом еще три темные фигуры. — Очень может быть, что за это время кто-то из нас это сделает. Я Сват.

— Извини, — парень протянул мне руку. — Я Рич, один из старшаков Адамса. Ты же знаешь, кто такой Адамс?

— Знаю, — кивнул я. — Рич, мой человек тебе объяснил, что к чему?

— А как же, — подтвердил тот. — И я так скажу — вы молодцы, ребята. Скорее всего, это ни на что не повлияло бы, но — кто знает. Иногда новичок нокаутирует чемпиона, причем даже не по той причине, что чемпион сдал, а он быстр как пуля, а потому что ему просто повезло. Ну вот — бывает. Я так понял, что этих ребят вы берете на себя?

— Да, мы о них позаботимся, — степенно ответил я. — Я обещал, что мы поможем вам — и собираюсь сдержать слово.

Знали бы вы, как мне патронов жалко. Полную ленту небось расстрелять придется.

— Ого, — Марика приметила оружие, которое было у спутников Рича. — Богато живете, мальчики.

Да, это не наши простенькие снайперки, это серьезные машинки, с длинными стволами, пламегасителями и сошками. Как раз о такой мы ночью и говорили.

Сдаётся мне, что эти ребята при желании сами могли бы решить все проблемы.

Интересно, а получится у них такой «ствол» сторговать? Я за него даже часть героина, спрятанного в лесу, готов отсыпать. Мне только один и нужен, не больше. С ним без всякого орудия можно реку контролировать, он бьет, я так думаю, поболе, чем на пару километров, и калибр у него будь здоров какой!

— Дашь разок стрельнуть? — со знакомыми мне еще по тому свету игривыми нотками в голосе, спросила Марика у одного из «атомщиков», молодого совсем паренька.

— Конечно, мэм, — ответил тот. — Никаких проблем.

Марика насупилась — обращение «мэм», полученное от юноши, ей явно не понравилось. Как видно, она ожидала услышать «мисс», а то и что поприятней, например — «красотка».

— Ну что, пошли глянем на этих шутников, — предложил мне Рич, прислоняя свою винтовку к стене. — Потом-то не до того будет.

Надо заметить, что «снайперками» их вооружение не ограничивалось. У каждого в напоясной кобуре было по пистолету, а у двоих за спинами я заметил короткоствольные автоматы, причем мне эти модели были неизвестны.

Рич минуты три из-за уступа глазел на зелень травы, под которой уже полдня сидели кочевники, а после с уважением помотал головой и вернулся в тоннель.

— Однако, — сказал он мне. — Крепкий народ. Их бы упорство — да в полезное русло.

— Вот и я про то, — согласился я с ним. — Сильны.

— Майки-бой, — Рич глянул на юношу, который так задел Марику, он составил нам компанию в прогулке к площадке у скалы. — Сиди здесь и жди. Как услышишь гул моторов — сразу скажешь об этом нам.

— Да, сэр, — юноша разве что только не козырнул.

Гул моторов. Значит, «атомщики» собираются воевать на технике. Хотя, если у них есть такие винтовки, то почему бы не оказаться и танкам?

Тут я их переоценил, с крупной бронетехникой у «атомщиков», как видно, все же не сложилось, поскольку на равнину у скалы через три часа прикатили все те же «багги», с тем только отличием, что для пулемётчиков в них были предусмотрены специальные кабинки, сваренные из четырех стоек, в которых они сидели, возвышаясь над водителем. Правда было их немало, где-то около двадцати, видимо, это и был тот самый туз в кармане. Но, как по мне — не туз, так, валет. Тем более что пулеметы на турели не были даже надеты. Да и сколько бы народа не положили первые очереди, у кочевников останется все равно достаточно лучников, чтобы превратить стрелков в подушки для иголок.

Да и вообще — дети Предвечной степи впечатляли. Их было человек под четыреста, я даже не представлял, что они успели нарастить такую мощь.

Расположились они полукругом, как видно рассчитывая взять войско «атомщиков» в клещи и раздавить, как орех.

В центре, окруженный самыми рослыми воинами, сидел высоченный мужик в татуировках и с бритым черепом, надо полагать — сам Великий Каган.

Мы все это наблюдали со скалы, уже практически плюнув на осторожность. То есть — языками мы, конечно, не мели, железом не брякали, но на площадке были все, кто до этого сидел в тоннеле.

— Вот сейчас и начнется шоу, — сообщил нам Рич, распластываясь на площадке. Марика была права — позиции для стрельбы здесь были приготовлены заранее, в том числе и та, которую облюбовала она. На ней как раз разместился Майки, так обидевший ее. Рич же и вовсе собирался стрелять из положения «лёжа», используя то самое отверстие у основания скалы.

— Азиз, — шепнул я и ткнул пальцем в сторону засады. Надо заметить, что земля на этом месте то, что называется, «гуляла», как видно кочевникам тоже было любопытно, что же там происходит. А может, они просто готовились к рывку.

«Багги» выстроились в линию, и с одного из них раздался голос, усиленный каким-то устройством.

— Дети Предвечной степи, — вещал он. — Мы предлагаем вам не заниматься ерундой. Принесите нам извинения, компенсируйте потери и примите условия почетной капитуляции. И тогда вместо битвы мы выпьем. А, да… Еще нам нужен ваш Каган, его мы все-таки убьем. И еще те, кто расправился с нашими друзьями, этих засранцев мы скормим зомби. Выдайте их — и конфликт будет исчерпан.

Пока «атомщик» обращался к кочевникам, я изучал их ряды, выискивая Асланбека.

На нашу удачу, дети степей все-таки в самом деле оставили свою стоянку позади и теперь точно были в зоне досягаемости моих снайперов. Вот только рослого бородача Асланбека я так и не видел.

Нашла его Марика, которая разглядывала сплоченные ряды степняков в оптический прицел. Она толкнула меня в плечо и ткнула пальцем в сторону левого фланга.

— Ага, — я потер руки и улыбнулся моей подруге.

Та ответила на улыбку и снова прильнула к оптике винтовки.

— Арва-а-а-а-а-а-а-а-а! — заревел Великий Каган и вытянул правую руку вперед.

— Не договорились, — пробормотал Рич и передернул затвор.

Глава двадцать седьмая

«Дрррразг» — донесся до нас на редкость неприятный скрежещущий звук.

Вот теперь понятно, что имел в виду Мэнси, говоря о том, что это будет шоу и избиение младенцев. Все так.

Пулеметчики, находящиеся в «багги», слаженным движением, практически одновременно, дернули нечто вроде петли, находящейся у них за спинами, и потянули ее на себя обеими руками, вытягивая на свет божий что-то вроде бренчащей металлической мелкоячеистой сетки, натягивая ее над своей кабинкой, в которой они сидели. В какой-то момент эстафету подхватывал водитель, закрепляя ее перед собой.

Это было впечатляюще. Одна за другой машины оказывались, что называется, «в домике», а если точнее — водитель и стрелок были закрыты чем-то вроде незамысловатой дырчатой крыши, пуля которую пробьет, а вот стрела — вряд ли, застрянет она в этой защите. При этом обзор у водителя оставался все тот же, да и пулеметчики никакого урона в своих движениях не понесли. Кстати — подозреваю, что там все выверено и вымерено, наверняка продумано отверстие для пулеметного ствола.

Так оно и оказалось — пулеметчики сноровисто устанавливали пулеметы на турели, и не было заметно, что их это хоть как-то утруждает.

Заняло это все не более минуты.

— Сильный ход, — с уважением сказал Голд. — Здорово решено. Грамотно.

На степняков это тоже произвело впечатление, причем такое, что Кагану пришлось повторно проорать:

— Арва-а-а-а-а-а-а! — и махнуть уже двумя руками, видимо для закрепления своих слов.

В воздух взвились первые стрелы, и орда рванула вперед.

— Азиз! — скомандовал я.

Зимбабвиец немедленно вышел из-за уступа, за которым он находился все это время, направил ствол пулемета в направлении все более активно шевелящегося зеленого ковра травы, и, растянув в широкой улыбке свои толстые губы, нажал на гашетку.

Пули вспороли траву, выбив из нее фонтанчики земли и прошивая насквозь тела людей, лежащих под ней. Позиция была идеальная — ведь те лежали спиной к нам. Оно и ясно — воины готовились к тому, что враг будет перед ними, а не сзади, но — ошиблись. Секундой позже послышались крики степняков, которые поняли, что их убивают, наиболее сообразительные пытались выбираться из траншей, ставших их братской могилой. Это было уже лишнее.

— Джебе, Тор — добивайте тех, кто встал, — скомандовал я.

У меня за спиной слаженно бухнули винтовки «атомщиков».

— Мой выстрел, — азартно сообщил их старший. — Я же говорил!

— С чего это твой? — возмутился молоденький Майки. — Мой! Я на секунду раньше нажал на курок. Стив?

— Какая разница? — впервые за все время подал голос третий стрелок. — Дикарь сдох — и это главное. А войско без управления — не войско.

Они завалили Кагана. Это и была их главная цель.

— Сейчас начнется, — азартно завопил старший. — Ох!

И тут в дело вступили пулеметы, начав косить бегущих к «багги» степняков.

Какой же шум производят два десятка одновременно стреляющих пулеметов! Это что-то невообразимое, они даже заглушили крики умирающих десятками детей Предвечной Степи, которые невесть зачем бежали к «багги», вместо того, чтобы попробовать свалить с этой бойни. Не могли они не понимать, что их дело швах.

Джебе и Тор тем временем добивали подранков. Автомат на такой дистанции, конечно, куда менее эффективен, чем пулемет, но все равно — по парочке степняков они таки положили. Хотя после Азиза выживших почти не оставалось, он свое дело знал.

Один кочевник, правда, успел даже развернуться и выстрелить, пули выбили каменную крошку из скалы рядом с Азизом. Тот захохотал, высунув толстый и широкий как лопата язык, дернул ствол пулемета чуть вбок и вверх, и пули буквально разрезали на две части тело шустрого сына степей.

Снова заговорили винтовки стрелков, выстрелы перемежались азартными выкриками:

— Раз!

— Два!

«Банг». «Банг». А это уже винтовки моих девочек.

Я глянул на Марику, та оторвала лицо от оптики и подмигнула мне. То же самое сделала и Настя.

— Хорошо сработано, подруга, — крикнула Марика Насте, и девушки хлопнули ладонью о ладонь. — Не успел смыться.

Надо же, «дублем» Асланбека отработали. Ну, вот и все, одной проблемой меньше. И концы в воду, поскольку в эдаком месиве выяснить кто кого убил просто нереально.

Впрочем, я не думаю, что в этой мясорубке вообще кто-то из орды уцелеет. Десятка два-три наиболее везучих и умных воинов, да и то случайно.

— Подтверждаю, — сообщил Голд мне на ухо. — Обе пули в цель, я видел, как его тело истаяло. Еще чуть-чуть — и улизнул бы, я даже начал напрягаться. Хитрый, сразу все понял.

— День задался, — ответил ему я и отнял у него бинокль.

— Бойня. — Голд вздохнул, отдавая оптический прибор, и приложил руку ко лбу. — Апофеоз войны.

Да, это была именно бойня, по-другому это было трудно назвать. Единого войска Предвечной степи больше не существовало, остатки его все-таки начали улепетывать во все стороны, поняв, что победить в этой битве невозможно. «Багги» «атомщиков» азартно гоняли людей, как зайцев, а пулеметчики расстреливали их в спины.

Кстати — без потерь у людей из-за горы все-таки не обошлось. Одна машина просто стояла на месте, ствол пулемета был задран в небо, как видно — ни вести ее, ни стрелять было некому, другая вовсе перевернулась, причем ее колеса продолжали вращаться.

Еще один «багги» горел как свечка — очевидно, шальная пуля ударила в бензобак. Вот ведь, я даже взрыва не услышал, наверняка ведь бахнуло неслабо. Но тут — не повезло. Я так понимаю, все стволы достались тем воинам, что мы уничтожили, у основной рати только луки были. Случись наоборот — сгоревших машин могло быть куда больше, кабы вообще не все.

— Тринадцать, — деловито сообщил Стив, вбивая в оружие новую обойму. — Надо заканчивать, патроны жалко на это отребье тратить. Оставшихся и без нас добьют.

— Одиннадцать, — со вздохом сообщил Майки, но тут же задорно спросил, несомненно, обращаясь к Марике: — Мэм, а сколько у вас?

— Еще раз назовешь меня «мэм», мальчик — я доведу свой сегодняшний счет до пятнадцати покойников, — Марика сделала очередной выстрел.

— Вот так, парни. — Рич тоже сменил обойму и встал с камней. — Я всегда говорил — вас даже девчонка уделает. Она вас и уделала. Мисс, «девчонка» в данном случае — не оскорбление. Не хочу быть шестнадцатым, не люблю это число.

— Семнадцатым, — лукаво произнесла Марика, задержала дыхание и нажала на спусковой крючок. — И то — пора заканчивать. Настя, отбой. Вон они как припустили, скоро до горизонта добегут. Чего палить понапрасну?

— Ага, — Настя выстрелила и вздохнула: — У меня шесть. Расстояние большое и мишени движущиеся. Опыта пока не хватает.

— Опыт — дело наживное, — Марика обняла ее за плечи и прижала к себе. — Шесть — хороший результат. Руки не трясутся, дыхание ровное, нацеленность на результат есть. Быть тебе хорошим снайпером.

Всё как всегда. Марика после того, как кого-нибудь убьет, всегда добреет.

— Рик, такой вопрос, — я решил ковать железо, пока оно горячо. — Оружие, что осталось от тех орлов, которых мы покрошили — оно ведь наше? Или эту тему надо проговаривать не с тобой, а с кем-то другим?

С одной стороны — трофей всегда принадлежит тому, кто его добыл. С другой — это не наша война, мы здесь приглашенные гости. Плюс мне хотелось понять — этот Рик — он кто? Держится он, по крайней мере, очень уверенно. Есть у него право принятия решения или нет.

— Да сколько там исправных стволов осталось-то? — вместо Рика ответил Стив. — Слишком уж лихо ваш черный парень долбил из своего пулемета, наверняка большинство повредил.

— Сколько ни есть — а нам пригодится, — рачительно заметил я. — Исправные — заберем. Неисправные… Тоже пригодятся.

— А вы хозяйственные ребята, — Рич хлопнул меня по плечу. — А? Хотя — так и надо. Что до трофеев — не думаю, что Адамс будет против. Да и потом — помогли вы нам изрядно. Думаю, что финал был бы тот же, но, если бы три десятка автоматов ударили в спину нашим парням — потерь было бы больше. Да и нам не поздоровиться могло бы.

Значит этот парень не из верхушки, но приближен к ней. Буду иметь в виду.

Собственно — на этом все и закончилось, шоу оказалось красочным, но недолгим. Верный расчет, двигатели внутреннего сгорания и многозарядное оружие победили отвагу и идею, по крайней мере — на этот раз.

Поле битвы опустело, только ветер разносил по нему обрывки ткани, оставшейся от пестрых халатов степняков, да десятка два «атомщиков», вылезших из своих «багги», ходили и добивали тех, кому не повезло дважды — они не успели убежать и не сумели быстро умереть.

Впрочем, часть машин еще не вернулась, они до сих пор преследовали беглецов, судя по отдаленной стрельбе. Впрочем, тут уже не было тактики и стратегии, ребята просто развлекались. А может, и сводили счеты — Мэнси я не видел, но не сомневался, что он был в одном из «багги». И скажу вам так — я его понимаю. Все по-честному — сначала его гоняли по степи, теперь он платит за это той же монетой.

Мы спустились со скалы, которая за это время стала нам почти родной, следом за нами последовали и «атомщики», правда не все — Майки оставили на скале, присматривать за винтовками, как самого молодого.

— А вот мне интересно, — сказал Рич, спрыгивая на землю. — Так оно везде? В смысле — весь этот мир воюет?

— Не думаю, — Стив глянул на нас. — Вон люди, им эта война даром не нужна. Сват, я не ошибаюсь?

— То есть совершенно, — подтвердил я, подавая знак Джебе и Тору проверить место засады. — Война — двигатель прогресса, производства и металлургии, но могильщик торговли. То есть — оптовую торговлю она двигает, а розничную гробит. А у нас как раз последняя, не дотягиваем мы до опта пока. Да и потом — война дело затратное, сами знаете.

Живых мои ребята не обнаружили, они перебили всех. Оказался прав и Стив — вооружению степняков изрядно досталось. Из двух с половиной десятков разномастных автоматов, которые мы извлекли из месива земли, травы и тряпок, исправными оказались только одиннадцать. Еще у двух пулями разнесло приклады, но с ними можно было еще что-то придумать, остальные же имели повреждения разной степени тяжести — от незначительных до состояния «в хлам».

Еще нам перепало какое-то количество патронов и пара массивных затрапезных револьверов, напомнивших мне капитанский «Кольт», ныне лежащий где-то на оружейном складе.

— Что, мародёрите помаленьку? — к нам подошел Фрэнки, довольный и улыбающийся. — Святое дело!

— Забираем свое, — с достоинством ответил ему Голд. — Что с бою взято — то свято!

— Кто бы спорил? — замахал руками он. — Ну, как мы их?

— Достойно, — признал я. — Как детей. Слушай, а где Мэнси?

— Где-то там, — подтвердил мою догадку «атомщик», махнув рукой в сторону степи. — Развлекается. Да пусть его, мы вон, тоже время не теряем, драконим наследство покойных. Чего добру пропадать?

Мы с Голдом переглянулись, и я вспомнил наш разговор о том, что можно успеть смотаться в лес до того, как все закончится. Интересно, а скоро Адамс сюда прибудет.

— Вот сейчас все соберем, наши как раз прибудут — и домой, — продолжал вещать Фрэнки. — А вечером — праздновать будем. Даже танцы будут. А то — давайте с нами?

Вот тебе и раз.

— Погоди, — остановил я его. — А что, Адамс сюда не прибудет? Ну, насладиться видом победы и все такое?

— Парень, да накой ему это надо? — Фрэнки засмеялся, его поддержали Рич и Стив. — Адамса даже вечером на пьянке не будет, он за каким-то дьяволом к Мертвому морю отправился, еще вчера. Так что, — сейчас все что можно соберем — и все, на ту сторону гор, домой.

Заманчиво, конечно, отправиться с ними, глянуть на то, как на той стороне гор все обстоит. Вот только — время, время. Надо с Салехом решать что-то, опять же — река ждет. Все, проблема степняков решена, надо отправлять людей по берегам, во исполнение договора с Рувимом. Да и меня верховья реки ждут, надо же узнать, что там происходит.

Да и Адамса сейчас там нет, зато будет куча пьяных мужиков, а с нами — две девушки. Слово за слово… Нет, не стоит овчинка выделки.

Но при этом надо наводить мосты, непременно надо.

А вообще этот Адамс — большой оригинал. И еще — человек, очень уверенный в себе и своих людях. Уехать перед битвой — это сильно. И ведь — именно уехать, а не сбежать, в любом случае степняки в его «Атом-сити» не пожаловали бы. С такой личностью мне очень хочется знакомство свести, есть у меня подозрение, что мы общий язык быстро найдем.

В результате все разрешилось наилучшим образом, когда появился Мэнси.

— А, Сват, — бодро сказал он, вылезая из «багги», который лихо тормознул около нашей компании, разместившейся близ скалы. — Ну, не соврал я тебе? Все получилось так, как обещано было.

— Впечатлен, чего врать, — я поднялся с травы и подошел к нему. — А вот эти… э-э-э-э… Сетки? Ну, в общем — ты понял, о чем я. Так вот — они и раньше были, или вы их специально сделали?

— Были. — Мэнси похлопал машину по корпусу. — Мы ими пользуемся иногда, особенно, когда к болотам ездим за торфом. Там разных тварей хватает, в том числе — и летучих. Знаешь, там есть такие комары-переростки, они жужжат как геликоптеры и очень любят людей в качестве пищи. Причем — крови нет, но они что-то ведь из нас высасывают? Душу, что ли? А тенты эти — они съемные, надо — установил, надо — снял.

— «Тенты»? — переспросил я.

— Ну да, слово не сильно подходящее, но как-то так прижилось. И потом — мы на сетки иногда брезент закрепляем, так что тент и есть — снова засмеялся Мэнси, несомненно, пребывавший в приподнятом состоянии духа. — Ну да, защита жиденькая, от пули не спасет, понятное дело, но от стрел — запросто. На то и расчет был, мы же знали, что у них стволов мало. Да и Рич со своими парнями четкую команду получил — первыми выбивать стрелков. А что у вас тут за мастерская такая?

Он имел в виду кучу автоматов, которые пострадали от ливневого огня Азиза. Голд, верный своей привычке не пропускать мимо себя ничего полезного, затеял разобрать то оружие, которое совсем уж не починишь, и снять с него все пригодные к эксплуатации части, вроде пружин, магазинов и затворов.

— Трофеи, — веско произнес я. — Мы тут повоевали малость.

— Союзники, — без тени иронии сказал Рич, подходя к нам. — Мэнси, они тут такую жесть устроили, что ты! Этот их черный — прямо бог войны и насилия, хоть картину с него пиши. Я сам не видел, но Майки-бой сказал, что выглядел он монументально.

— Понятно, — кивнул Мэнси. — Хотя мне лично неясно одно — вы как это все на себе переть собираетесь? Дом-то ваш не близко, да и заначка на обратной дороге ждет. Увесистая такая заначка.

— Своя ноша не тянет, — подал голос Голд, вертя в руках странно выглядящий автомат, магазин в который вставлялся сбоку. Пуля, выпушенная из «детки», угодила в его дырчатый кожух, да в нем и застряла. — Было бы чего нести.

— Так-то оно так, но спины у вас не казенные, — Мэнси обнял меня за плечи и увлек в сторону. — Сват, на два слова. Надо пошептаться.

— О чем речь, — с готовностью ответил я, понимая, что это неспроста.

Мы отошли шагов на десять от остальных, после Мэнси остановился и снял руку с моего плеча.

— Джон просил поблагодарить тебя от его имени, — деловито сообщил он мне. — Еще просил извиниться за то, что не может это сделать лично. Он сказал, что в этом мире, очень и очень хреновом, по его мнению, люди, на которых можно положиться, встречаются редко, а потому с ними надо, как минимум, обменяться рукопожатием и фразой «Как дела, старина?». Увы, но ему пришлось отправиться к Мертвому морю, там какая-то не очень понятная ерунда происходит, так что его место сейчас там.

Интересно, какая такая ерунда может произойти в рассаднике ходячих трупов? Но заранее уверен в том, что эта проблема вряд ли носит позитивный характер.

— Если не секрет — почему он считает, что этот мир хреновый? — спросил я у Мэнси. — Ну, если ты в курсе?

— В курсе, — не чинясь, ответил мне он. — Мы вообще с Джоном много разговариваем на подобные темы. Шутка в том, что этот мир задумывался как идеальный, как тот, в котором каждый станет тем, кем он хотел. Все вышло почти так. Почти. Каждый из нас здесь в самом деле получил свое, только с одной поправкой. Он стал не тем, кем хотел, а тем, кем является на самом деле. То есть — мы стали здесь самими собой. На той земле мы все играли свои социальные роли — тот рубаха-парень, эта королева красоты, вон тот — строгий босс. А здесь в этом надобности нет, по крайней мере — пока. Здесь либо ты охотник, либо дичь, это утрированно, конечно. А поскольку господь творил людей хоть и по собственному образу и подобию, но довольно-таки быстро, потоковым методом, то дерьма в нас оказалось больше, чем мёда, и здесь оно сразу полезло наверх. Путано объяснил, но ты же меня понял?

— Предельно, — отозвался я. — Более того — со всем согласен. Знаешь, я сам иногда думаю — я — это точно я? Столько, знаешь, о себе нового здесь узнал, что страшно становится.

— Если о таком задумываешься — значит, не совсем ты пропащий человек, — Мэнси был очень серьезен. — Это тоже Джон сказал. Не о тебе, не думай. Он это обо мне сказал.

— Теперь совсем уж жаль, что он не смог выбраться сюда, — без малейшего наигрыша сказал я.

— Так не последний день живем, — Мэнси хлопнул меня кулаком в плечо. — Заходите в гости, где тоннель — знаете, а там любому скажете, что идете в Атом-сити. У нас в чужаков сразу не стреляют уже давно, сначала с ними разговаривают. Поначалу были дикие банды, которые палили во все, что движется, но их потом все к ногтю прижали. Или, как вариант — можем на этой стороне встретиться, так сказать — обменяться протоколами. Здесь теперь спокойно, да и Джон хотел сюда выбраться, поглядеть — что к чему. Но это — не раньше, чем через неделю.

— Слушай, — у меня в голове мигом возник план. — Ты говорил, что один из тоннелей вроде как неподалеку от реки расположен?

— Ну да, — подтвердил Мэнси. — Мы до нее доезжали. И еще собирались выбраться, рыбку половить. Я, знаешь ли, с Миссисипи, у нас там рыбалка в чести. Есть то, что там плавает, последние лет сто никто не рисковал, но ловить — ловили. У нас кузнец есть, так он даже крючки сковал. С леской, правда, проблемы, наверное, придется из волоса плести.

— Лески я вам дам, — пообещал я ему. — Леска у меня есть. Слушай, может, нам там и встретиться? Посидим, ухи сварим, пообщаемся? Совместим приятное с полезным? Мы просто по реке пойдем — так нам быстрее.

Предложение было немного неучтивым, поскольку было ясно, что в данном случае первая скрипка — не мы, но к походу на ту сторону гор я был пока не готов. Понятно, что раньше или позже этого не миновать — но сейчас это было преждевременно. Не могу обосновать — почему, просто — чую так.

— Почему нет? — неожиданно легко согласился Мэнси. — Давай. Как раз через неделю, считая от сегодняшнего дня. Там и обговорим — что и как. И по торговле, и по другим разным делам.

— Вот только место, — я почесал затылок. — Как бы не промахнуться. Я там ни разу не был, не заходили мы по реке так далеко.

— Не промахнешься, — успокоил меня мой собеседник. — Там на берегу какая-то ржавая хреновина стоит, вроде абстрактной скульптуры. У нас в банде один парень есть, Хью Художник, он даже учился этому делу, вот с его слов — эти чудики-скульпторы и не такое ваяли. Не знаю, так это или нет, но штука эта высокая, видна издалека, и прозевать ее невозможно, даже в темноте. Вот там мы и будем вас ждать. Ну, или вы нас, если раньше прибудете. И потом — дальше места для встречи просто не будет, дальше река немного сужается и уходит в скалистый проход. Это место на самом стыке степи и гор. Очень, доложу тебе, красиво это смотрится. Величественно.

— Сильно сужается река? — немедленно спросил я.

— Да не то чтобы сильно, — пожал плечами Мэнси. — Но есть такое дело.

А еще интересно — насколько долго нам идти среди скал. Вопрос не праздный — это в наших местах с топливом для машины проблем нет, а вот там — где его брать? А идти против течения, и не факт, что даже если мы захотим развернуться назад, у нас будет возможность для подобного маневра. Что если река дальше будет еще сужаться?

— Тогда договорились, — я протянул Мэнси руку. — Через неделю мы будем там. Да у нас быстрее и не выйдет — пока до себя доберемся, пока то, пока сё…

— Джон сказал довезти вас до дома, — огорошил он меня. — Три «багги» на это выделил, так что не волнуйся. Сегодня здесь заночуете, а завтра с утра — в путь. Можно было бы и сейчас, но ночные поездки по степи — не лучшая идея. Фар у нас нет, а тут такие колдобины попадаются! Я еще по прошлому разу помню, но нас в машине тогда по двое было. А тут в каждой по четыре человека, да еще груз. Кувыркнуться можно.

— Слушай, нет слов, — проникся я. — Вот за это — спасибо.

— Только ты леску передай тогда с нашими парнями, — потребовал Мэнси. — А вот тот товар, о котором мы говорили — пока не надо, это потом.

— Само собой, — заверил его я. — И леску, и рыбки сушеной — все передам.

— Ну, если еще и рыбки, — он рассмеялся. — Тогда день совсем задался.

— Слушай, — я глянул в сторону леса, который темнел слева. — А можно мы не тут заночуем, а у леса? Не люблю я эти открытые пространства? Опять же — может, зайца какого подстрелим, сухомятка надоела.

— Это решай сам. — Мэнси повернулся к людям, которые с интересом следили за нами. — Фил, пойди сюда.

К нам подошел молодой долговязый парень в разгрузке.

— Это Фил, — представил мне его Мэнси. — С ним все и проговаривай, он старший в той команде, которая повезет вас домой. Всего отправляю с вами трех водителей и одного стрелка, для прикрытия на обратной дороге.

Голд прищурился и что-то сказал Марике, как видно — уже понял, куда ветер дует. Та согласно кивнула.

Мы пожали друг другу руки, представившись.

— Ну ладно. — Мэнси обвел глазами равнину. — С тобой мы обо всем договорились, все дела тут, в принципе, мы тоже сделали, нам пора. До темноты к тоннелю хотелось бы успеть. Фил, в гостях не засиживайся, понятно? И с девушками там поделикатнее, не надо сразу рассказывать, что твой рост соответствует твоему инструменту. А то ты это любишь.

— Мэнси, — неожиданным басом сказал тот. — Было-то такое только один раз, да и то я «под мухой» был.

— Да ладно тебе, — подмигнул Филу я. — Засмущал парня.

— Его смутишь, — Мэнси сурово глянул на юношу. — Что встал? Пулеметы снимай со своих машин и к нам перекладывай, мы скоро уходим.

Вскоре мы расстались. Кавалькада «багги», ревя моторами, покатила в одну сторону, а мы — в другую. Рич со своими ребятами, против моих ожиданий, не стал грузиться в машины, а ушел тем же путем, каким сюда и пожаловал.

К лесу мы успели до темноты, все-таки транспорт — это транспорт.

— Марика, Тор — остаетесь здесь, с ребятами, — скомандовал я, когда мы слезли с «багги», которые тормознули у самой опушки. — Смотреть в оба, тут запросто недобитки могут бродить. Если что — стрелять сразу, не особо спрашивая, кто идет. А мы — в лес, может, дичь какую добудем.

— У нас вяленое мясо есть, — подал голос Фил, вылезая из-за руля. — Может — ну его, этот лес? Охота была тебе туда лезть? Да и стемнеет скоро. Да и в целом — там, в степи, поспокойнее было бы, все далеко видно.

— Не скажи, — возразил ему Голд. — Если лес знать — то он лучше любого сторожа.

По факту — Фил прав, в степи было бы получше. Особенно, если обратно на скалу залезть. Но — «наливник», я пока его не увижу — не успокоюсь.

— А чего я? — возмутилась Марика. — Чего не Настька?

Настя хотела было тоже возмутиться, но — не стала. То ли не желая лишиться места в группе, поскольку все их дискуссии я давил одни способом — нагорало обоим, то ли по каким-то другим соображениям.

— Ты опытнее, — пояснил я. — И знаешь, куда и как смотреть.

Мне меньше всего хотелось, чтобы кто-то из этих четверых славных ребят-«атомщиков» пошел за нами. Марика же остановит любого.

И она это поняла.

— Ладно, мальчики, будем обживаться, — она повернулась к «атомщикам», которые, выйдя из машин, с интересом глазели на сосны и ели. Судя по всему, до подобных мест они в этом мире раньше не добирались. — Вон подходящее место для стоянки. Тор, иди, собери сушняка, только далеко от нас не отходи.

«Атомщики» философски синхронно пожали плечами — там, так там.

— Уходим, — тихо сказал я своим людям. — Время дорого, часа через два темнеть начнет, надо поспешать.

Лес был густой и сырой, то и дело приходилось перелезать через поваленные стволы деревьев, да еще над ухом постоянно звенели то ли комары, то ли какая-то мошка. И — никаких следов цистерны.

— Пришли, — минут через сорок сказал Джебе, идущий впереди. — Болото.

Да, это было болото. Как и то, на которое мы наткнулись, когда шли к бункеру, оно начиналось вдруг. Никаких пружинящих под ногой мхов, никаких кривых березок — вот берег, вот топь.

— Как тогда, — дернула меня за рукав Настя. — Помнишь?

Еще бы не помнить.

— Туман, — сказал Азиз тревожно и передернул затвор «детки». — Тени. Хозяин, лучше идти отсюда.

Мой зимбабвиец был готов драться с сотней живых противников, но все, что имело иррациональную природу, его не то чтобы пугало, но, как минимум, смущало. Не любил он непонятного и непознанного.

Азиз был прав — над болотом из ниоткуда, такое ощущение, что прямиком из редких черных прогалин воды, заклубились густые тенета тумана, быстро поползшие к берегу, на котором стояли мы. И про тени он был прав — мелькало там что-то такое, некие фигуры — рослые, с безобразными головами и руками-крюками.

— Уходим, — скомандовал я, щелкая предохранителем автомата и одновременно с этим расстегивая кобуру. — Быстро.

Я не слишком боялся болотных исчадий. Мы их завалили тогда фактически с двумя примитивными стволами и дрекольем, а уж сейчас-то, с нашим арсеналом? Тем более что опыта за них тогда отсыпали порядочно, что тоже немаловажно. Вот только есть два «но». Первое — стрельбу услышат на опушке, и Марика с Тором тут же кинутся сюда, не исключено, что с парой-тройкой ребят из-за горы, что нам совершенно не нужно.

И второе. Неизвестно, кто еще услышит стрельбу. Мало ли кто тут еще таскается?

Я до сих пор помнил рассказ Полины о той твари, что завалила огромного полуорка, а места, где это происходило — они отсюда не так и далеко, тем более что они тогда тоже перед этим помотались по болотам. Да и недобитых степняков не стоило сбрасывать со счетов.

Нет, охоту это не отменяло — но одно дело одиночный выстрел, который могут и не расслышать, и совсем другое — вполне себе серьезная перестрелка. Да и не факт, что мы охотиться будем. У нас тоже вяленое мясо есть.

Мы покинули берег болота до того, как туман достиг его, а чуть позже мы услышали что-то вроде недовольного многоголосого воя. И это были не человеческие голоса.

— Те орали потише, — заметила Настя, то и дело поглядывающая назад. — Сдается мне, что местные обитатели — они посуровее тех, наших, будут.

— Проверять не будем, — я споткнулся о корень. — А ведь напарил нас Салех с бензовозом, похоже. Мы прошли весь путь — вон гора, вот болото. И где он?

— Да вот он! — в лучших традиция кинематографа сказал Голд, указывая пальцем на кучу сухих деревьев, притулившуюся к серой скале. — Вот же! Все верно, он говорил про то, что его замаскировали. А чем тут маскировать? И ведь сработало!

И он оказался прав — мы растащили несколько лесин, и под ними обнаружился металлический бок цистерны.

— Я думала, что она будет больше, — Настя скептически глянула на находку. — Я думала — это что-то такое… Глобальное. Как наш «монитор».

Тут я с ней согласен, мне тоже виделось что-то более масштабное. А это — просто цистерна, вроде тех, что развозили бензин по придорожным заправкам. В больших городах никто двигателями внутреннего сгорания уже не пользовался, но в провинции это было нормой вещей.

— Невелика, — подтвердил Голд. — Джебе, с той стороны посмотри, на таких штуках часто лесенку делали, чтобы наверх забираться. Как-то ведь они узнали, что там бензин?

Лесенка нашлась, и именно там, где сказал Голд.

Джебе ловко вскарабкался на крышу бензовоза, которую особо и не маскировали, поскольку ее только с воздуха можно было увидеть, чем-то там щелкнул, грохнул и сообщил нам:

— Бензин. Но она — не полная, не под крышку. Две трети заполнено, не больше.

— Вот так, — Голд коротко хохотнул. — То ли Салех успел куда-то заначить часть горючки, то ли успел ей поторговать, то ли цистерна с самого начала такой была. Но в последний вариант я верю меньше, чем в первые два.

— В любом случае — это ему гарантирует жизнь, — подытожил я. — Здесь не тот объем, с которым можно выходить на рынок, так что — оставляем это дело себе, а его отправляем в степь, захватывать власть. Что до бензовоза — его сразу заносим в раздел «на подумать». В данном случае — о том, как эту красоту доставить в крепость.

— «Багги» не потянет, — сразу сказал Голд. — Не сдюжит.

— А если — три «багги»? — спросил Джебе с крыши бензовоза. — Как-нибудь закрепить к ним — и вперед.

— А лес? — Настя обвела рукой деревья. — Вы о чем, мужчины? Тут еще дорогу прорубать надо будет, как Петру Первому, когда он Петербург строить шел!

— Давай, закрывай крышку, и возвращайте на место маскировку, — скомандовал я. — Голд, пошли, поглядим, какие там зацепы. Или крепежи? Короче — как-то она должна была цепляться к транспортному средству? Мне не только бензин нужен, но и цистерна, больно вещь хорошая. Так что в крепости озадачим умников, пусть думают, как нам дорогу обустроить и сколько надо лошадиных сил, чтобы эту красоту к нам доставить. Невозможного в этом мире нет, так что — пусть думают.

Эпилог

Неделя пролетела быстро. Когда у человека есть дело — время вообще летит быстро. А у меня дел было — ого-го сколько.

В степь пришел мир, а значит — я мог больше не бояться за целость наших стен и своих людей — и это было здорово. Непривычно — но здорово.

А еще — у нас развязались руки, потому вчера вниз по течению ушел в первый дальний рейд отряд по зачистке берегов, под командой Наемника.

Флотилия была большая, поскольку целей перед отрядом было поставлено немало. Им надо было не только уничтожать народившийся класс береговых пиратов, но и присматривать места для форпостов, собирать трофеи и, по возможности, интересующих нас людей — магов и мастеров. Плюс — пропагандистская миссия. Убивать — это просто, сегодня ты бандюка пристрелил, а завтра, глядишь, он снова за оружие взялся.

Нет, это был не вариант, а потому в миссию Наемника входило убеждать людей, что куда выгодней поддерживать порядок, а не нарушать его. Для этого я придал ему пару ребят из недавнего пополнения. Чего-чего, а убеждать они умели, один на том свете был руководителем группы психологической поддержки в крупной корпорации, второй — профессиональным переговорщиком. Прямо скажем — повезло им, по профессии довелось поработать.

Ушел с ними и Герман, отпустил я его с неохотой, но — отпустил. Уговорил меня Проф.

Еще — Салеха привезли, правда, на этот раз на лодке, «Василек» мы за ним гонять не стали.

Узнав новости, он долго радовался, даже сплясал на радостях какой-то восточный танец, долго меня тискал, называл «братом» и клялся в вечной признательности.

Я против этого не протестовал, тоже хлопал его по плечам и говорил, что теперь мы будем скакать по степи вместе.

При этом десяток «волков», который он у меня просил, не дал, нечего его баловать. Вручил его ребятам автоматы из тех, что достались нам как трофеи, и через день выпроводил из крепости, договорившись с ним, чтобы он держал меня в курсе того, что в степи происходит. Салех обещал информировать обо всем, во что я сразу не поверил.

Но это ладно, я все одно по возвращении в степь схожу, гляну, что там к чему. Но в одном можно быть уверенным — ни Каган, ни Асланбек свое положение не вернут, это уж наверняка. Не даст он им этого сделать. Он их раньше убьет.

Да. Еще обещал мне подарить плотника, на которого я давно облизываюсь, если тот, разумеется, голову за это время не сложил. Надеюсь — не обманет.

А сегодня в путь отправлялись мы. Накануне с верховьев реки вернулась небольшая группа, я отправил ее туда буквально через день после нашего возвращения, и руководила ей Марика. Задача ей была поставлена простая — дойти до того места, что мне описал Мэнси, промерить там глубины и глянуть, что там с проходом в скалах. Не люблю идти туда, не знаю куда, особенно если есть возможность проверить, что ждет там, за поворотом.

Все оказалось так, как «атомщик» и описывал. И статуя была, и проход между скалами, достаточно широкий, по крайней мере — для «Василька». И дойти мы туда на нем за день успевали запросто. На веслах — нет, а на корабле — да.

Несмотря на ранее утро, народу на берегу было много — секретов у нас в крепости почти нет. Само собой — настоящие цели похода — они не слишком разглашаются, но вот сам факт отбытия — это не секрет. Да и как это скроешь? И самое главное — зачем?

Мне вот приятно, что люди машут нам руками, говорят: «Поскорее возвращайтесь», что Дарья недовольно бурчит: «Вот волчара, недели дома не посидел», что Проф стоит с обиженным лицом — его опять не взяли с собой.

То есть — приятно уходить из дома, когда знаешь, что тебя ждут обратно. Это ведь очень важно — чтобы тебя ждали.

— Сват, погоди!

Я уже собрался запрыгнуть на борт «Василька», но меня остановил крик Милены.

Она подбежала ко мне, держа в руках какой-то сверток.

— Вот, — протянула мне его она. — А то — неправильно выходит. Крепость есть, люди есть, корабль есть. Лидер — тоже есть. А этого — нет.

— Что там? — высунулся из рубки выбритый по случаю важного рейса Одессит. — Что-то личное?

— Нет, — я развернул сверток. — Общественное.

У меня в руках был флаг. Не очень большой, но очень искусно изготовленный.

Был он темно-синий, а в центре, в белом круге, была вышита крепость в виде трех зубцов, ее обозначающих, и буквы «SW» рядом с каждой из сторон.

— Незамысловато, — извиняющимся тоном сказала Милена. — Но времени было мало. И идей, если честно, тоже. Потом, если захочешь, другое что-то придумаем.

— Не надо другое, ты что? — повертел головой я. — Ты еще один такой сделай, хорошо? Ювелир.

— Я, — отозвался тот.

На этот раз он оставался на хозяйстве, Жека шел со мной в рейд, изменил я свое первоначальное решение. Жека накануне вполне серьезно пообещал устроить военный переворот в крепости, если я и на этот раз не возьму его с собой. Пришлось уступить, поскольку он, похоже, не шутил.

Хотя обижаться ему особо и не на что, он только-только вернулся из степи, куда я его отправил, прибыв в Сватбург неделю назад. Точное местонахождение лагеря детей Предвечной степи для нас было по-прежнему неизвестно, а потому забрать всех их рабов и мастеров не получилось. Нет, можно было бы выяснить все у Салеха, но это было чревато тем, что этот хитрец непременно втравил бы моих ребят в свои комбинации, чего мне не хотелось. Но вот крепких беспамятных ребят, которые первые дни таскались по степи буквально группами, он привел к нам немало. Селекцию мужского поголовья сделал Великий Каган, в расход их пустили «атомщики», а сливки с этого торта сняли мы. Почти сотня человек за несколько дней! И каких!

И еще будет — несколько групп ушли в новый поиск.

За Ювелира я не волнуюсь ни капли. Он заматерел, опыта набрался, опять же — уверенности в себе. Я точно знаю, что предыдущих ошибок он не повторит. Да и Дарья, если что, ему поможет, она на хозяйстве села ох как крепко. Еще есть Пасечник, Рэнди, Берта, «волчата», даже Алиция, голос которой уже очень уверенно звучал в общем хоре — то есть никакой пришлый своих законов у нас больше никогда не установит. Не выйдет у него ничего. Да и пару «волков» я Ювелиру оставил на всякий случай.

И это я не посчитал всех остальных, людей, живущих в крепости, которая стала их домом. Кто же даст свой дом и родичей в обиду?

— Милена вышьет еще один вот такой флаг, ты его на самое высокое здание повесь, — попросил его я. — Она права — что мы за крепость, без флага?

Одессит тем временем забрал у меня подарок Милены, и вскоре темно-синее знамя затрепыхалось на утреннем ветерке.

— Красиво, — признала Настя, уже стоящая на палубе. — Как-то по-другому все воспринимается. Сват, ты долго еще?

— Спасибо, — сказал я Милене, поцеловал ее в щеку и запрыгнул на борт «Василька».

Конец третьей книги

Примечания

1

Верный выстрел. Стреляй без промаха

2

«Девочки на любой вкус и для любой расы»

3

Старшим — исп.

4

Девочка

5

Молодым и несмышлёным

6

Пан не из Кракова?

7

С Торуни

8

Мое почтение, пани

9

Паровое судно

10

Великолепно

11

Там же эта Берта, надо спешить

Content

Андрей Васильев
«Ковчег 5.0. Группа «Свата»
Книга третья
Время рокировок

Часть первая

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Часть вторая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Эпилог

Примечания