Лина Мур

БЕЗ МАСКИ

Любовь — яд, который подчиняет себе сердце.

Но именно этот яд даёт силы, чтобы бороться.

Против всех, даже против себя.

Несмотря на обстоятельства.

Вопреки…

Дизайнер обложки Катерина Романова

© Лина Мур, 2017

© Катерина Романова, дизайн обложки, 2017

ISBN 978-5-4485-0554-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

Гранд

Куда уходят разбитые сердца? Как люди живут с этим ощущением пустоты внутри? Как справляются с навалившимся прошлым и остаются в своём уме? Как пережить предательство близкого человека, если ты до сих пор чувствуешь болезненные уколы по всему телу, которые были когда-то любовью?

Не знаю. Кто-нибудь даст мне на это ответ? Вряд ли.

Но после двух дней с той ужасной ночи, изменившей в одночасье весь мой мир, я заставил себя найти силы вернуться в Лондон и посмотреть в глаза убийце, хотя я был просто призраком. Однако встречу решил отложить, чтобы подготовиться, искупаться — всё-таки бродяжья жизнь около кладбища дала о себе знать.

Открыв дверь квартиры уже в сумерках, я увидел свет в гостиной и зло швырнул ключи от машины на тумбу. Сделав два шага, увидел дорожную сумку. Это заставило меня нахмуриться.

— Долго пришлось тебя ждать, — расположившись на диване, произнёс Лес и бегло отметил моё внешний вид.

— Не хочу говорить, — рукой остановил его и только начал шагать, как в мою голову полетела диванная подушка.

— Охренел? — Заорав, повернулся и посмотрел на друга, который вскочил и достал из кармана джинсов свёрнутый лист бумаги.

— Очередное письмо? — Ехидно рассмеялся, но стало больно где-то там внутри. Тут же заткнулся. Неужели, он не понимает, насколько мне сейчас паршиво?

— Нет, это моё заявление об уходе, — сухо ответил Лес, а я попытался понять, что за херня.

— Что?

— Да, я думал, что знаю тебя, ведь мы были как братья. Но то, что ты сделал, ни в какие рамки не лезет, — покачал он головой и осуждающе посмотрел на меня.

— Не смеши, — процедил я, — это она соврала мне, глядя в глаза. А её папочка того лучше — убийца! Ты мозги растерял? Это Хью убил моего отца, заставил быть наркоманом, он…

— Хватит! — Рявкнул Лес. — Мне мать всё рассказала, когда поняла, что натворила. Она ожидала, что ты просто разорвёшь Хью, но Лив не дала тебе этого сделать. Благодаря ей обошлось всё без жертв, хотя она себя принесла тебе на блюдечке. Ты же просто сломал её. Тебе, наверное, интересно, что было после твоего трусливого отъезда? Так я тебе расскажу. Лив вернулась в зал и с гордо поднятой головой сносила каждую усмешку, каждое напоминание об инциденте и спокойно отвечала на вопросы о твоём дебильном выпаде. И я был горд, я был восхищен её силой. А ты — девчонка! Знаешь, почему ты так сделал? Я и это тебе объясню. Потому что ты знаешь её слабость — это ты. И ты надавил на неё, спустил собак на ту, кто единственная из всех принимала тебя таким, какой ты есть, которая прощала всё тебе и любила. Но знаешь, ты унизил только себя. Ты показал, насколько ты жалок и слаб. И мне противно, действительно противно знать, что я защищал тебя. Ты оказался ублюдком, и меня не волнует, почему ты это сделал. Ты сам разрушил возможную сказку вместе с Лив.

— Да что ты знаешь? — Заорал я. — Ты ни хрена не знаешь! Я слышал, как она говорит, что не сможет меня сдерживать долго. Что теперь не защитит своего папочку! Она была подстилкой для меня, чтобы запудрить мою голову собой, и это ей отлично удалось!

— Мне жаль тебя, ты так ничего не понял, — усмехнулся Лес и на секунду закрыл глаза, вздохнув. — Мне больше тебе нечего сказать, кроме как то, что ты получил по заслугам. А точнее, одиночество. Если ты думаешь, что Нейт будет говорить с тобой или Коул — можешь ни на кого не рассчитывать. Нам всем было стыдно за тебя. И так было всю жизнь, мы вытаскиваем тебя, спасаем, ты же только разрушаешь всё хорошее вокруг себя. Я вывез все свои вещи отсюда, и ключи лежат на кухонном столике. Расчёт меня не интересует. Я просто оплакиваю года, которые потратил, чтобы сделать из тебя человека, а ты остался уродом.

— И ты из-за этой суки сейчас бросаешь мне в лицо обвинения? — Ужаснулся такому отношению и мнимой дружбе.

— Не смей обзывать Лив, иначе я врежу тебе, — прошипел он, сжав кулаки. — Ты не заслужил её. Эта самая удивительная девушка, самая стойкая и идеальная для тебя. Была. А теперь ты один, никого вокруг. Купайся в своём эгоизме и говне сам, а мы все устали. Это было последней каплей. Ах да, ещё одно.

Лес запустил руку в передний карман и, достав оттуда мою подвеску, швырнул её на стеклянный столик.

— Тебе просили передать, это ей больше не нужно, — довольно произнёс он, а я сжал губы от обиды. — Я не могу поверить, что ты так поступил, Гранд. В голове не укладывается, что она до последнего защищала тебя перед всеми, пока Хью орал. Как и Тео, а твоя мама была в предобморочном состоянии. Она повторяла всем, что тебе просто нужно время, чтобы подумать. Что ты вернёшься, ведь ты Гранд Кин, а Кин просто так не сдаётся. Что ты сильный, умный, ты просто был под властью эмоций. И мне было жаль говорить ей, что она полностью в тебе ошиблась. Что ты ублюдок, что ты сейчас уже в своей тупой башке выстроил план по уничтожению всех и вся, а больнее всего хочешь сделать ей. Ты — человек, который только играет в жизнь, который смеётся над всеми. Но теперь все поменялось. Ты выставил себя полным придурком, истеричкой. Желаю тебе сгнить в одиночестве, на другое ты и не претендуешь. И она тебя никогда не простит, она даже не плакала, просто молчала, пока я вёз её в аэропорт. А глаза были пустыми и мёртвыми, ты убил её. Ты испортил всем жизни, но бумеранг вернётся. Я буду за это молиться, потому что даже я испытал её боль. Прощай, Кин, твоё лицо без маски оказалось самым отвратительным, что я увидел за всю жизнь.

Он резко развернулся и, пролетев мимо меня, ошалевшего и брошенного, хлопнув красноречиво напоследок дверью.

Мой взгляд упёрся в крестик, и я сглотнул неприятное послевкусие гнилой исповеди бывшего друга. Подхватив пальцами цепочку, сжал её в руках.

Блять, почему дышать так сложно? Почему его слова принесли ещё больше раскаяния и сомнений?

Схватив вазу со столика, бросил её в стену. Разбилась, как и вся моя жизнь. Почему никто не смог понять меня? Почему Лес на её стороне? Да, она великолепная актриса, в этом я убедился самолично. Все чары были испробованы на мне, она подсадила меня на себя. И сейчас у меня была ломка, но маски сброшены. И теперь у каждого своё истинное обличие, и это был ад. Это было отвратительное зрелище. Меня бросили из-за суки. Но никто не подумал, каково мне. Никто не захотел меня понять, ведь это не у них жизнь пошла вразрез со сценарием! Только у меня. И я был никому не нужен, как сиротливый зверь валялся один, а все остальные ждали, пока сдохну.

Нет. Не будет этого. Пошло все к черту. Я всегда был одиночкой, и сейчас я вырос. Мне двадцать шесть, у меня есть свой бизнес, и я найду единомышленников. Обязательно найду, и ещё посмеюсь в лицо прошлой жизни и тем людям, которых в этот момент для себя похоронил.

* * *

Стоя у тёмного фасада дома, я уже несколько раз пытался открыть эту чёртову дверь. Но холод внутри и какой-то неизвестный мне мрак вокруг не давал это делать. Просто запретил, и я как индюк смотрел вперёд.

— Тряпка, бери себя в руки! — Зло прошипел сам себе и резко распахнул дверь.

Тишина и непроглядная темнота в доме не предвещала ничего хорошего. Он как будто заснул мёртвым сном. Она не выбежит и не улыбнётся мне, а я не почувствую теплоты внутри, одну острую боль, которая сжимает сердце. И ком в горле, который не сглотнуть. Всё это была игра, её игра, а я даже ничего и не понял, пока не увяз по самые уши.

— А я гадала, хватит ли у тебя смелости появиться здесь, — тишину разрезал холодный женский голос, и я поднял голову, мрачно смотря на мать, которая медленно спускалась по лестнице со второго этажа.

— И ты тоже, Брут? — Горько усмехнулся я.

— Как ты мог, Гранд? Как ты мог так поступить?! — Голос мамы дрогнул, и она щёлкнула светом, озарившим холл.

— Как я мог? — Недоуменно переспросил её. — Ты совсем рехнулась? Ты вышла замуж за убийцу! Или он тебе соврал?

— Мне описали всю ситуацию, которая проходила за моими глазами. Но меня не волнует прошлое, оно осталось там, оно похоронено. А ты вытащил его, — обвинительно она указала на меня пальцем.

— Мам, ты головой ударилась? Ты слышишь, что я сказал? — Повысил голос. — Хью убил твоего мужа, моего отца. Он заставил его принимать наркотики, а ты мне врала, что он сбежал с любовницей. Он умер в тюрьме из-за твоего мужа! Лив всё знала, она играла мной. Она тянула время, чтобы её отец, наконец-то, доказал самому себе, что он самец! Что он выиграл многолетнюю битву, только боролся с мертвецом! Ты идиотка?

— Закрой рот, — процедила она и, развернувшись, пошла в гостиную. — Это всё ложь!

— Ложь? — Рассмеялся, следуя за ней. — Это твой любовник тебе рассказал? Чтобы ты на него не подала в суд? Так вот я это сделаю. Подниму дело, и его осудят за преднамеренное убийство!

— Ты не сделаешь этого, — покачала мама головой и повернулась. — Хью здесь ни при чём.

— Я сейчас тебя ударю, если ты не прекратишь защищать этого ублюдка, — пригрозил я, чувствуя, как закипаю, как глаза наливаются кровью.

— Он тоже меня бил, а Хью обрабатывал раны. Мне не привыкать, потому что я увидела, что ты — один в один отец. Ты унижаешь женщин, а она… тебя любила. Ты, не разобравшись, устроил цирк! И за это я тебя никогда не прощу. Я люблю Оливию как родную. На моих глазах она росла, по-своему заботилась о тебе, защищала до последнего.

— Блять, да это маразм, — в шоке прошептал. — К черту эту тварь, — уже прорычал я. — Сейчас важнее другое. Ты разведёшься с ним.

— Нет, я первый раз в жизни сделала то, что хотела столько лет. Ради кого совершила неимоверное количество глупостей, — усмехнулась мама и сложила руки на груди.

— Тогда готовься носить передачки в тюрьму, — предостерёг её.

— Хью не убивал твоего отца, — нахмурившись, ответила она.

— Правда? Тогда кто это сделал? — Язвительно поинтересовался я.

— Это была я, — спокойно произнесла мама.

— Так, — протянул я, — теперь ты как любящая дура возьмёшь на себя всю ответственность, чтобы я не пошёл дальше? Глупо, мама, очень глупо. Я вытащу из грязи имя своего отца. Если надо, то и тебя вызову в суд. А там адвокаты разберутся, ещё как разберутся!

— Присядь, — указала мне на кресло, а я упрямо сложил руки на груди и остался стоять.

— Ладно, пришло время рассказать тебе всё. Правду, а не то, что ты себе придумал и то, что сочинил Хью, — вздохнув, она села на диван.

— Я влюбилась в Хью так давно, что даже не помню. Мне казалось, что этого человека я знала всю свою жизнь. Но была юная и импульсивная, глупая, — она горько усмехнулась. — Если бы могла предугадать, что последует за моим обидным письмом, то лучше бы прошла унижение и стала бы трофеем, но счастливым трофеем. Твой отец и Хью поспорили на меня, но влезла Кристалл, рассказав мне о споре на рождественском балу, с которого мы договорились сбежать с Хью и провести праздник в домике в Шотландии. Я разозлилась, чувство предательства затмили мой разум. Написала письмо, но только для Дэвида. И он с готовностью прочёл его в тот вечер. Хью кричал на меня, обзывал, а я отвечала тем же. Уехав к родителям, я старалась забыть, но каникулы закончились, и я решила, что всё это была ерунда. Ведь он говорил, что полюбил меня. Видела его редко на занятиях, а затем он вовсе перевёлся. Маргарет тоже выглядела удручённой, похудевшей и рассказала мне, что беременна. От Хью. Но она уверяла, что он любит только меня, а это просто случайность. Она ничего не хочет, не будет требовать и желает нам только счастья. Но для меня это было предательством, я не могла простить его. Тут же появился Дэвид, приглашал на свидания, преподносил подарки. Даже созвонился с моими родителями, спрашивая разрешения быть со мной. А я всё думала о Хью, пыталась найти его, и когда мне это удалось, то не смогла ничего с собой поделать. Любовь жила во мне. И мы начали встречаться тайно, пока Дэвид каким-то образом не узнал об этом. Хотя сейчас я догадываюсь, что сдала нас Кристалл. Он не ругался, а только сказал, что всё понимает, но просил об одном ужине вместе, чтобы попрощаться друг с другом. И я согласилась. Даже подумать не могла, что та ночь станет для меня концом моей жизни и любви. Он меня изнасиловал. А когда очнулась, то наши фотографии грязной ночи достигли родителей, Хью, всех. Мне пришлось уехать, перевестись в другой университет и попытаться забыть. Но я оказалась беременной, родители позвонили Дэвиду, и он тут же примчался делать предложение. Выбора у меня не осталось никакого. После твоего рождения он вновь пытался переспать со мной, но я закрывалась в спальне. А затем снова он подсыпал мне наркотики, и я забеременела, но больше не желала иметь детей и согласилась на аборт. Тогда первый раз он меня избил, я пролежала в больнице неделю. Затем новое насилие и аборт, и так по кругу до операции, которая больше не дала мне возможности иметь детей. Лёжа в палате, придумала, как избавиться от него. Это было невыносимо, ненависть жила в нашем доме и во мне. Только ты её не замечал, как и остальные. Я нашла дилера и начала подсыпать Дэвиду всё больше и больше доз, и он подсел. Затем он пытался спастись алкоголем и тогда распускал руки, а я убегала к Хью и Маргарет. Последней каплей стали сломанные рёбра, и Хью сам написал заявление на Дэвида, и его осудили. Тебе тогда было двенадцать. А я соврала тебе, сказав, что отец нас бросил. Незачем тебе было знать, как на самом деле обстояло всё, пока ты наслаждался воспоминаниями и гордился своим отцом.

Ноги дрогнули, и я рухнул на кресло, пытаясь понять, принять всё. Даже дышать боялся, чтобы не пропустить ничего из монотонного рассказа.

— Но тут приехали его родители и старший брат, — продолжила мама. — Они жили в Сиднее и имели вес в обществе, как и деньгами были не ущемлены. Они пытались откупиться, обвиняли меня во всём. Но у них ничего не получилось, потому что я отдала в суде все свои заявления, со снятием побоев. И они уехали, Дэвид сидел в тюрьме. Он говорил мне, что как только выйдет, убьёт и меня, и тебя, и Хью, всех, кто разрушил его жизнь. Его осудили на шесть лет. Но страх, который я испытывала, не давал мне жить, и я ухватилась за слова Тео о наркотиках. Я заставила тебя пройти медицинский осмотр, Хью помог мне подменить анализы, как я узнала, не без помощи Кристалл. И появилась возможность тебя спрятать в клинике. Через четыре месяца после твоего отъезда состоялся новый суд над Дэвидом, где рассматривалось это дело. Мы тянули время, как могли, пока в тюрьме, в которой он сидел, не познакомилась с охранником. Я заплатила ему, чтобы Дэвиду снова подсыпали наркотики. И к следующему слушанью он стал зависимым, неконтролируемым, а когда сообщили, что его заключение продлевают, то обезумел и накинулся на одного из присяжных. Разбил о его голову бокал и стеклом разрезал артерию. Он кричал, что заберёт сына, что сделает его врагом. Моим врагом, и тогда я останусь одна. Всё это время меня поддерживал Хью, а родители Дэвида наняли новый отряд адвокатов, которые запугивали меня. Но Дэвид сделал всё сам, он заметил охранника, который говорил со мной, требуя ещё денег. Я отказалась, а через три дня нам пришло оповещение, что он задушил его. Ему вынесли вердикт — смертная казнь, и тогда же настало время тебя забирать. Но я не могла, просто не могла привезти тебя сюда, чтобы ты узнал обо всём. И я дала согласие на продление. Дэвид умер в ночь перед казнью. Я не знала, как и почему, и только недавно узнала, что Хью пришёл к нему и заплатил крупную сумму, чтобы его убили раньше. Он сам об этом просил. А потом новый суд, чтобы посадить меня. Его родители не смогли смириться с потерей любимого сына, а тем более единственного внука на тот момент. Но когда я им сказала, что ты наркоман и сейчас лечишься, их запал сошёл на нет. Они оставили нас в покое, и ты вернулся домой. А здесь началась твоя история. Ты натворил дел, и Хью разозлился, кричал, что расскажет всё тебе. Правду о невинности Тео. Но я молила его не делать этого, обещала, что ты больше никогда не подойдёшь к Оливии. Поэтому мы расстались. А потом алкоголь и ночи без сна, ненависть на свою судьбу, но Хью сам нашёл меня. Мы решили, что прошлое там и останется, хотя Хью взял всю вину на себя. Я видела, как ты смотришь на Оливию, и это же видел Хью. И он соврал ей, рассказав только малую долю правды о твоём отце и тебе. Он защищал свою дочь. Как будто предвидел, что когда ты узнаешь об этом, то она станет жертвой. Ни я, ни Хью, не кто иной, как Оливия. Потому что мы всегда, когда слабы, причиняем боль самым близким. А теперь можешь делать, что хочешь. Подавай в суд, открывай дело, мне всё равно. Я устала от этой ноши, но я ни о чём не жалею. Я спасла тебя от Дэвида, как и Оливия пыталась огородить от прошлого и боли. Но ты оказался не тем человеком, которого я воспитывала и в которого верила.

Взялся за голову, чтобы не рухнуть на пол. В ушах так сильно звенели слова, что пришлось зажмуриться. Лучше жить в неведении о том, что было, чем сейчас осознавать, что ты ничего не можешь сделать. Это история выбила тебя из колеи, сорвала пелену с глаз и расколола маску уверенности. Ты жалок, ты предан всеми, буквально всеми. И тебе требуется воздух, которого осталось в твоём организме так мало, что дышать невозможно. Итак, маски сброшены, а под ними оказались такие же отвратительные существа, как и ты сам. А назад ведь дороги нет, ничего не исправить, ничего не перемотать. Сценарист оставил «вишенку» с торта специально для меня, чтобы показать, что я ничего не решаю, лишь пешка и даже не в своей жизни…

Куда уходят разбитые сердца? Никуда. Они остаются внутри, заставляя проживать переломный момент твоей судьбе снова и снова. Это не я играл без правил, а жизнь. Она подставила меня, сломала и оставила гнить в своём одиночестве.

Глава 2

— Это ты так шутишь? — Прочистив горло, спросил и поднял голову на мать.

— Нет, — покачала она головой и встала. Я наблюдал за ней отрешённо, пока она открывала один из стеклянных шкафов и рукой смахнула фарфоровую посуду, которая с громким стуком разбилась. Вздрогнул, потому что и моя душа сейчас разбивалась так же. Только этот мусор уберут, а я так и останусь сломанным.

Пикнул сейф, и мама достала оттуда папку. Развернувшись, она подошла к столику и бросила её.

— Вот здесь вся информация по делам, отчёты и выписки. Делай с ними что хочешь, — спокойно произнесла она.

— Что ты натворила? — С болью в голосе прошептал я.

— Это ты натворил, Гранд. А я просто устала от твоего отца, который был на самом деле чудовищем. И ты превратился в такого же монстра. Ты потерял уважение всех. Но самое главное, что ты так ничего и не понял. И мне никогда не удавалось достучаться до тебя, как ей. Это обидно, потому что я растила тебя, отдавала тебе самое лучшее, что у меня было. А ты унизил меня. Нет, не Оливию, не Хью, а именно меня. Но больше не желаю слушать тебя, а тем более видеть. Мне отвратительно осознавать, что я ошиблась в тебе. Ты никого никогда не любил, даже себя. Подавай в суд, трать деньги, которые теперь стали ничем, меня это не волнует. Добивайся справедливости, только ты не там её будешь искать, — она с презрением посмотрела на меня, а я, скривившись, не мог поверить, что это моя нежная мама предстала передо мной в истинном обличье.

— Как ты могла так со мной поступить? — Закричал я, вскакивая с места. — Ты… ты… моя мама. Ты предала меня…

— Нет, я не предавала, — возразила она, перебив меня. — Ты сам себя предал, ты не послушал зов сердца. Ты как твой отец решил рубить и уничтожать кардинальными мерами. Ты, как и он, приносишь только боль и отчаяние. На тебе его печать одиночества и страха. Я не смогла тебе помочь, я никогда не могла. А вот Оливия… у неё было достаточно силы, чтобы помочь тебе. Достаточно любви. Но ты отвернулся от неё, а теперь от тебя отвернулись все. Беги, как ты это обычно делаешь. Ты не вырос мужчиной, ты остался мальчиком, которого я потеряла, и мне стыдно. Но сейчас предупреждаю тебя, ты не сделаешь больше ни шага в сторону Оливии. Она уехала, и слава богу. Хотя, думаю, она надеялась до последнего увидеть тебя, искала глазами в аэропорту. Но такое никогда не прощается. Она была твоим спасением, а теперь тебе никто не поможет. Я была когда-то на её месте, но поступила совершенно по-другому. На меня тоже спорили, меня тоже прилюдно унизили. И я бы в отличие от неё начала мстить, и она ведь приехала с этой целью — уничтожить тебя. Корина мне рассказала о некоторых планах этого приезда. Ты написал письмо, которое они хотели получить. На которое спорили, которое должны были прилюдно прочесть, а потом просто высмеять тебя.

— Что? — Выдохнул я.

— Да, — усмехнулась мама. — Неприятно, правда? Но у Оливии есть такое понятие, как мораль и достоинство. А у тебя её нет. Она любила, а ты играл. Она предлагала тебе себя всю без остатка, а ты посмеялся. Она защищала тебя, дурака. Маргарет ей проговорилась, и она поругалась с Хью. Поэтому она не ночевала дома, поэтому дала тебе новый шанс. Она пыталась уберечь тебя от правды, чтобы ты не пережил боль, чтобы хоть как-то смягчить удар. Об этом шёл разговор в её спальне, а не о том, что ты себе надумал. Она боялась в первую очередь за тебя, а не за кого-то ещё. А ты не понял, потому что не любил. Оливия единственная могла быть с тобой, ни одна больше не вытерпит твоего характера и замашек отца. Ни одна. К сожалению, в своё время я должна была тебя остановить, но не сделала этого. Слишком любила и потакала тебе. Верила в то, что любовь меняет людей. Надо было обрубить эту связь на корню, но думала, что ты изменился и выберешь другую дорогу. Но, увы.

— Она никогда не защищала меня. Меня никто не защищал! Она не любила, и она, блять, спорила на меня! — Вырвал я из монолога самые болезненные вещи, мозг отказывался принимать услышанное.

— Открой глаза, Гранд, — резко сказала мама. — Открой их и осмотрись. Что ты видишь? Пустоту, мрак и одиночество. Верно? А теперь вспомни, как этот дом выглядел для тебя, когда она была здесь. Тогда ты почувствуешь разницу, потому что ты сам знаешь, что я права. Но уже поздно, слишком поздно что-то менять.

— Я… — замялся я и облизал пересохшие губы. — Я доверял ей, а она предала меня!

— Ты постоянно повторяешь слово «предала». Потому что это твой грех, а не её. Ты пытаешься обосновать свою трусость, но для неё нет оправданий. Оливия взяла со всех обещание, что никто никогда не заговорит о тебе, и все забудут об этом. Только никто не забудет. У всех перед глазами будет стоять та отвратительная сцена, когда она уговаривала тебя, наплевав на гордость, потому что ты был для неё родным. Каждый из нас понимал, смотря на этот спектакль, что её слова остались в ночи. До тебя не дошло, что единственный человек, которому ты был нужен, это она. Та девочка, которую ты унижал уйму раз, пользовался ей и тайно любил. Но от любви до ненависти один шаг, и ты сделал его. Я могу заверить тебя, что она до сих пор любит тебя и будет это делать. Прошла через это с Хью, и я не хотела для тебя такой участи. Но ты выбрал свой путь, не стану тебе мешать, однако, и молчать тоже не буду. Ты считаешь, что сейчас главное — это та давняя история, но нет. Ты снова ошибаешься, сейчас главное, кем ты стал, Гранд. Кем ты будешь завтра, когда до тебя дойдут мои слова и вся ярость спадёт? Когда ты, наконец-то, поймёшь всё. Поймёшь, какую глупость ты совершил. И никто не поможет, друзья от тебя отвернулись, как и я. Мы вывезли все наши вещи из этого дома, который ты купил. А теперь вспомни, почему ты так его захотел? Не из-за моей просьбы, я лишь показала. Потому что ты подсознательно желал жить тут с ней. И про сад я помню, когда ты болел, в бреду ты говорил об этом и встречах в ночи с Оливией. Но всё рухнуло, ничего больше нет. И ты остаёшься здесь один. Я не знаю, как до тебя достучаться. Больше не знаю.

— Но я твой сын, — прошептал я.

— Да, и я сочувствую себе, — горько вздохнула мама. — И ещё одно тебе на раздумья. На свадьбе ты встал позади Оливии. Почему? Ты держался из последних сил, но стоял и смотрел на всё. Она твой кнут. Мне очень жаль, что твоя история окончилась на этой ноте. Прощай, Гранд. В ближайшее время не желаю тебя видеть. Я не знаю, когда уйдёт боль из груди. Но видеть тебя не хочу.

Стоял в шоке, пока она развернулась и ушла. Послышался хлопок входной двери. И я понял, что эта тишина вокруг меня означает одиночество. Разом навалилась, и меня как будто ударили сильно голове, и её повело. Оглушённый своим отчаянием и паникой, испугался. Это до одурения страшно понять и всё разом.

— Мама! — Закричал я, осматриваясь.

Нет. Это невозможно! Такое, блять, не может быть со мной! Только не со мной!

Я развернулся и выбежал в холл. Пуст. Столовая. То же самое.

— Ливи, — по щекам покатились слезы. Мой голос раздавался от стен и бил меня. И я, шатаясь, выскочил из столовой и ринулся наверх.

Открыв дверь спальни, включил свет и, озираясь, начал искать хоть одно подтверждение, что она тут. Она сейчас приедет. Холодные белые стены.

До моего затуманенного мозга дошло, что я один. Блять, я совершенно один. Боль скрутила настолько сильно и разрывала внутри когтями, из-за чего осел на пол и завыл от чувств, обнимая себя руками, причиняя себе почти физическую боль. Виноват. Полный мудак. Не могу быть больше один. Устал от этого. Я брошен и забыт.

— Ты обещала! — Заорал я. — Обещала!

Но нет ответа, только слова над постелью… нашей постелью усмехались над моим горем.

«Укради моё сердце этой ночью», — гласили они. Она украла и уехала, забрала его с собой.

Горечь внутри и осознание потери встали на первый план. Нет больше воздуха, нет желания двигаться. А только осознавать свою печаль на сердце и задохнуться в ней. Но ведь никто не хотел меня понять… кроме неё. Гордость разбилась вдребезги. Хотелось со всего размаха выпрыгнуть в окно и подохнуть от тяжести внутри.

Один. Один. Никому не нужный медвежонок Гранд, не понимающий, в каком гадком мире он проснулся, и что делать ему дальше. Как чертовски гадко его подставили, а он никогда не научится доверять, даже если любит.

Но тело знало лучше, заставляя встать и начать переворачивать всё вверх дном, стараясь найти хоть какую-то подсказку. Должна была оставить. Должна.

Разорванные листы сложил воедино, и боль снова пронзило всё тело. Оставила. Прошлое. Сжимая в руках это последнее, что от неё у меня сохранилось, я просто скулил от невыносимых терзаний. Хотелось орать во всю глотку, звать на помощь. Только никто не придёт.

Но разум тоже знал, что делать и повелевал руками, чтобы достать из кармана джинсов телефон и набрать номер.

— Да, Кин, неужели соскучился? Или на свадьбу зовёшь? — Съязвил абонент. Ничего не смог сказать, только пытался отдышаться.

— Гранд, что за херня? Ты что там ревёшь? Что случилось? — Уже обеспокоенный голос раздался в трубке.

— Блять, Рита, я один, — глотая комки в горле, выдавил из себя. — Я всё испортил… отец мёртв… мать бросила. Она предала меня… нет… я мудак. Не знаю, как дальше… хочется подохнуть.

— Так, а ну-ка взять себя в руки, — рявкнула подруга, а это ещё хуже. Ведь понимаешь, что ты мужик, а сейчас воешь, как маленькая девочка, и растираешь сопли по лицу и продолжаешь выть.

— Ты где? — Спросила она.

— Там же.

— Сейчас буду, сиди на месте, — моментально ответила Рита, и раздались гудки.

Они бьют по воспалённому мозгу. Больше ничего не осталось, только разгром вокруг. Но ты не желаешь уходить отсюда, ты желаешь забыться и продолжить жалеть себя. Ведь ты только сейчас понял всю свою жизнь. И какой кусок говна вырастила твоя мать. Самобичевание — это единственное, что ты умеешь делать. И это никогда не уйдёт, оно останется с тобой.

— Вот это я понимаю — приплыли, — раздался голос от двери, и я поднял голову. Сквозь туман разглядел знакомую фигуру. Хоть она.

— А теперь твой психотерапевт весь во внимании, — серьёзно произнесла она и села рядом.

И я начинаю всё с самого начала, хотя голос дрожит и иногда срывается на крик, а потом на постыдный сиплый стон. Сдержанность явно не мой конёк, в небесной канцелярии меня наградили только идиотизмом, и всё. Суки!

— Охренеть, вот я только оставила тебя, и ты влип, парень, — охнула Рита и выдохнула, сложив губы трубочкой.

— Понимаешь, все бросили меня, — внутри снова разрывает на миллион кусков.

— Я бы тебе врезала, да не могу. Ты типа мой друг, и тебе нужна поддержка, иначе суицид или психбольница, — цокнула Рита.

— Скажи, это конец? — С надеждой на отрицательный ответ спросил её.

— Ты будешь поднимать это дело? — Поинтересовалась она, но всё и так ясно. Я не смогу этого сделать, не потому, что мне жаль кого-то из этой истории. А потому что я должен поступить правильно, реабилитироваться в Её глазах. Только в Её, а на остальных мне насрать.

— Поняла, — вздохнула Рита снова. — Самое последнее это ехать к Лив и говорить, какой ты мудак. Она это и так знает. Да ещё такое быстро не забывается. Дай время ей и себе, подумай, выстрой план, если тебе она действительно нужна.

— Да бред это, — покачал головой, зная сам, что это конец для меня. Никогда больше никакого счастья внутри, одна пропасть и острые камни, на которые буду падать каждую ночь и просыпаться в поту.

— До сих пор не могу поверить, что ты так поступил, — неожиданно крикнула Рита и поднялась. — Не могу! Какой ты дебил, Кин. Мне её безумно жаль, она ведь такая…

— Заткнись, — рявкнул я. — И так херово, а ещё ты.

— Тогда на фиг позвонил, если твои нежные ушки не хотят слышать правды? — С сарказмом парировала она.

— Потому что я потерян, Рита. Я сам себя бешу из-за всего. Меня раздирает, что сижу тут как придурок и сжимаю в руках Её признание пятилетней давности и реву, как ребёнок, у которого игрушку отобрали. Я ненавижу себя за это, за такую слабость. Но мне ничего больше не надо. Не хочу ничем заниматься, буквально ничем. Просто подохнуть здесь в одиночестве, другого выхода нет. Я постоянно отвергал людей, которые хотели мне помочь, которые хотели быть со мной… слишком часто. А сейчас посмотри на меня, — всплеснул руками, — что от меня осталось? Ничего. Я разбит, я просто в тупике, и из него нет выхода. Я знаю, что Её больше не вернёшь, но и жить так больше не хочу.

— Тогда пришло время менять не местоположение, а себя, — спокойно ответила Рита. — Начни с себя, и тогда жизнь позволит тебе встать на ноги. Открой для себя новую жизнь без маски, которую ты носишь. Она тебе не нужна, тебе она не помогла, а только убила в тебе всё живое. Так стань самим собой, двигайся дальше. Шаг за шагом, и ты поймёшь, что для тебя важнее. И к тому времени у тебя появится шанс отвоевать своё место под солнцем. Ведь оно не даётся за красивые кудри и зелёные глаза, за это надо биться до крови, до разбитого сердца, а затем собирать его и понять себя.

— А если Она не захочет меня видеть? — Прошептал я, боясь, что мой гребаный сценарист услышит эту подсказку и непременно впишет в мою жизнь.

— Ты мужик или где? — Недовольно спросил Рита и, встав в позу, положила руки на бока.

— Или где.

— Так, трансвестит, поднимай свою тощую задницу и прибери здесь всё. Завтра решим, что делать, — цокнула Рита, осматривая Её спальню. — И да, мои услуги оплачиваются по двойному тарифу, я, знаешь ли, теперь гордость отделения.

— Да пошла ты, — слабо улыбнулся я.

— Непременно, только без меня ты загнёшься, Кин, — пожала она плечами и пнула разбитый стул. — Нет, ты мудак, это точно. Надо теперь вписывать в паспорт отдельную строчку для всех, чтобы люди понимали, с кем имеют дело. Так вот, в твоём случае в графе сущность стояла бы надпись: «Глубоко тронутый мудак, с аффектом Халка».

— Это больно, Рита, падать вниз, — тихо произнёс я и посмотрел перед собой.

— Ещё бы, — ухмыльнулась она. — Но мы подлатаем твою душонку и поставим тебя на ноги. Пиздец, а я думала, отдохну от тебя. Но не тут-то было. Если бы я не знала, что ты полоумный наркоман, помешанный на чувстве собственничества к своей малышке, то подумала, что ты решил привязать меня на всю жизнь.

— О, да отвали. Сейчас мне не до смеха, — фыркнул я.

— Ну, поплачь, у тебя ещё не вся майка в соплях, а потом вывешу её у себя в отделении как показатель, какие мужики тупые ослы, — хохотнула Рита, а я запустил в неё часть лампы.

— Меткость тоже тебе не подарил господь Бог, — рассмеялась она, ловко увернувшись. — Давай, мудаковатый больной, вставай и начнём новую жизнь за пределами этой богадельни. Хотя, можешь переписать её на меня, как оплату моих трудов.

— Блять, и с кем я связался? — Закатив глаза, я положил голову на постель.

— Я об этом спрашиваю чувака наверху каждый день, как только встретила тебя. И знаешь, никакого ответа, только вот такие вылазки, где мне хочется набить тебе морду. Но я ведь «лэди», — ответила она.

— Не хочу существовать без неё и, в то же время не могу быть рядом, — выдохнул я.

— Охренеть, Кин! — Повысила Рита голос. — Ты хоть одно слово услышал? И чего я тут распинаюсь? Быстро вставай, задолбал.

— Потом, — отозвался я и, забравшись в постель, сжал подушку, которая имела ещё едва уловимый запах. Её аромат.

— Спокойно ночи, Фиона. До завтра, — рассмеялась Рита и щёлкнула по выключателю.

Пора начать новую жизнь, она полностью права. Собрать все силы, чтобы последний раз попытать счастье в рулетке, под названием жизнь.

— Прошу, только помни меня, не забывай. Впусти меня, и я обещаю, что никогда больше не брошу тебя, малышка. Я твой мудак, ты сама говорила об этом. Так прими меня обратно, вылечи меня, — по щеке скатилась последняя слеза, и туман накрыл меня в последний раз перед боем за самого себя.

Глава 3

Оливия

— Лив, — завизжала Лайла, и тут же я оказалась в объятьях однокурсницы.

— Детка, да ты похудела. Теперь точно мы выиграем у «зубников» конкурс красоты, — она критически осмотрела моё голубое поло и белые джинсы, а я просто рассмеялась на такой комплимент. Кори, которая находится в числе «зубников», а точнее, на стоматологическом факультете, шибанула бы мою подругу и смачно обругала.

Со всех сторон крики, радостные восклицания, и круг приятелей-студентов окружает наш столик на дне знакомства с первокурсниками. А последние смущённо потупили взгляды от старших, быстро разбежавшись кто куда. Осталось лишь несколько самых стойких или глупых, и те с жадностью осматривали парней.

Безумно скучала по этому времени, когда всё просто, всё хорошо и легко. И вот я здесь, в центре внимания, как и прежде. Ничего не меняется. Стабильность — она была мне необходима. Вдохнув смешавшийся в воздухе букет одеколонов и женских духов, я радостно начала обнимать всех и чмокать в щёку, пропуская громкие крики лозунга нашего факультета и пошлые, но привычные, комментарии парней.

— Как лето? — Поинтересовался Джим и, взяв со стола крекер, тут же выплюнул всё обратно. — Блять, вот гадость. Столько бабок отваливаем им, а они нормальную закуску не могут купить.

— Путешествие в Лондон, свадьба отца, новая татуировка и шикарный тихоокеанский загар. Сам решишь или подсказать? — Ухмыльнувшись, подала ему салфетку.

— Да ладно?! — Воскликнула Лайла и осмотрела меня.

— Где? — Спросил Джим и медленно проскользил взглядом по моей фигуре.

Закатив глаза, подняла край поло и указала на бабочку на ребре. Глупо. Мимолётный порыв в пьяном угаре и вуаля. Отметка о сумасшедшем гоноре хозяйки или даже идиотизме красовалась на боку.

— Ни фига себе, какая она лапочка, — протянула Лайла и коснулась её.

— В честь чего? — Рассмеялся Джим.

— Символ возрождения, — гордо ответила я.

— Мисс Престон, что за неподобающее поведение посреди белого дня? — Возмущённый голос моего куратора заставил тут же привести себя в порядок и лучезарно улыбнуться.

— Простите, — как же хотелось показать язык ей, этой старой деве, которая никогда не одобряла моих панибратских отношений с парнями.

— А вы что тут забыли? — Строго посмотрела на друзей.

— Мы помогаем, — нашёлся Джим, подхватив пальцами брошюры и размахивая ими в воздухе.

Познакомьтесь, наш местный клоун и завсегдатай вечеринок — Джим Уокер. Парень под два метра ростом, звезда регби университета, любимец девочек, а на самом деле гей. Отчего страдает неимоверно и каждую пьянку ноет мне в жилетку. Да, люблю его. И всегда у каждой героини фильма про студенческую жизнь должен быть такой друг. А как иначе? Никак. Тогда это не комедия. А я в ней сейчас и живу. Но оставим этого темноволосого и сероглазого парня с сумасбродными идеями в голове и вернёмся ко мне.

— Отлично, тогда собирайте всё. Знакомство окончилось, студенты разобрали материал, — сухо произнесла мисс Родерик и, тут же прищурив глаза за толстыми стёклами, посмотрела на меня. — А вы, мисс Престон, как-никак выпускница бакалавриата. Вы должны подавать пример новоприбывшим, а не развращать их непонятными знаками на коже. И куда смотрят родители?

— Они у меня современные, — пожав плечами, ответила ей. — И что я делаю с собственным телом, никого не касается, мозги-то остались невредимы. И это бабочка, кстати.

Да, люблю раздражать всех вокруг. Да, я не та, что была раньше. Сейчас в привычной среде, с постоянной маской язвы и отличницы в одном флаконе. И за это мне сходит с рук очень много. Даже фривольное общение с преподавателями. А иначе… иначе я не смогу жить.

— В этом я сомневаюсь, — пробурчала куратор, а я недовольно цокнула. — Так, что стоим? Быстренько убирайте стол и до встречи на занятиях. Расписание взяли?

— Да, — ответили мы хором.

— Всего доброго, — кивнув, она развернулась, и мы услышали, как соседний столик уже получал нагоняй от неё.

— Её должен кто-то трахнуть, иначе она сама скоро будет бросаться на всех, — процедил Джим.

Мы с Лайлой переглянулись, и наш громкий хохот раздался по поляне перед университетом. Злой взгляд мисс Родерик ничуть не заставил нас замолчать, а разразиться ещё большим смехом.

Передав все листовки старосте группы, мы поболтали о лете, обсудили дальнейшие планы, и я пошла на поиск Реджи и Кори, которые затерялись среди многочисленной шумной толпы будущих и нынешних студентов. Прекрасный день. Солнечный и полный жизни.

— Новый учебный год начнётся через неделю, — простонала Реджи и ухватилась за мою руку.

— Четвёртый курс, детка, а дальше ещё три года, — вторила ей Кори, подхватив меня под вторую руку.

— Бросьте, ведьмы, новые вечеринки, вылазки и путешествия. Что может быть круче? — С энтузиазмом спросила я.

— Только сон, — в один голос ответили они и рассмеялись.

— Ладно, мне ещё в Бостон ехать, — я выпуталась из их рук и разблокировала свою «БМВ».

— Тео прилетит? — Мимоходом спросила Кори.

— А он разве тебе не сказал, что его задержали на съёмках в Бразилии? — Соврала я, наблюдая за реакцией подруги.

— Что? — Возмутилась она. — Ну, я ему устрою. Он обещал…

— Да я пошутила, — рассмеялась, за что получила толчок в плечо и недовольную сердитую мину.

— Вали уже, бесишь, — обиженно сказала Кори.

— Будешь ещё молить меня вернуться, — подразнила я её.

— Никогда! Ты достала меня, и меня достал твой Митч. Зачем дала мой номер? Он задолбал писать мне и ждать ответа, — снова напомнила она о моей выходке, на что я хрюкнула от смеха.

— Господи, Корина, тебе пишет мужчина, а Тео знает об этом? Но-но-но, — продолжила я спектакль.

— Сучка, неблагодарная девица, я тебе на лбу вытатуирую это, — строго сказала она.

— Я тоже тебя люблю, — показала ей язык, а Кори довольно заулыбалась.

— Лив, когда вернёшься? — Смеясь, спросила Реджи.

— Второго, не смей отдавать никому мою постель, — предостерегла я её.

— А если это будет самец, прямо самец? — Мечтательно протянула Реджи.

— Ну если прямо самец, то я помогу ближнему своему и подвинусь, — выдала я.

— Тебе самцов за лето не хватило? — Усмехнулась Кори.

— Если ты о Лестере, то…

— Ладно, я поехала, — слишком быстро прервала этот разговор. Слишком рано говорить об этом.

— До встречи, детка, — обе подруги расцеловали меня, и я наконец-то спряталась в салоне машины.

Включив погромче музыку, выехала из городка и забила голову предстоящим годом, перебирая в памяти новые лекции, которые успела прочитать за последнее время и даже кое-что выучить.

Думать о чём угодно, только не вспоминать. Моей бравады тогда не хватит ни на минуту.

Итак, начнём. Теория наркоза.

Сквозь музыку проговаривала вслух слова, чётко и громко. Под конец пути уже улыбалась себе и легко отвечала на свои же каверзные вопросы.

— Мама, я дома, — крикнула с порога, бросив сумку на пол.

— Привет, дорогая, ты как раз к ужину, — мама приобняла меня за плечи и повела в столовую. — Трудный день?

— Нудный, — скривилась я. — Куча первокурсников с блестящими глазами и вопросами о братствах. Жаль, что их пыл скоро совсем сойдёт на нет, когда они познакомятся с лекторами и латынью. Неудачники.

— Злая ты у меня, — пожурила она меня, и я плюхнулась на стул.

— А где Тейд? — Спросила я, пока мама накладывала мне мясо и картошку.

— Задержался с клиентом, — спокойно ответила она и улыбнулась.

— Папа звонил? — Поинтересовалась следом, а мамина рука немного дрогнула, когда она ставила в центр стола салат.

— Нет, не звонил, — медленно произнесла она и села рядом со мной.

— Жаль, мне было бы интересно узнать, как прошло их свадебное путешествие. Евротур — мечта просто, — с улыбкой сказала я.

— Да, — быстро ответила мама. — Как девочки? Уже придумали новые пакости?

— Мам, — рассмеялась я. — Ты же знаешь Кори с Тео, хотя до сих пор не могу поверить, что они не поубивали друг друга. А Реджи в поиске новых приключений на свою аппетитную попку.

— Кстати, Тео звонил буквально полчаса назад и сказал, что домой приедет не завтра, как планировал, а первого сентября. Задержали, — мама нахмурилась, а я, спрятав улыбку, положила в рот мясо.

Ага, задержали. Он помчится к Кори, чтобы восполнить секс-марафон, которого он был лишён целых пятнадцать дней. Хотя они и в путешествии не отлипали друг от друга, так что мы с Реджи просто махнули на них рукой и сами исследовали пляжи. У них всё получилось. Им повезло… крупно повезло.

Грусть тут же кольнула где-то внутри, а горло свело.

«Нет», — приказала я себе. — «Нет, даже не смей снова думать об этом. Никогда, ни при каких условиях. Нет!»

Я резко мотнула головой, что не осталось незамеченным мамой, и она бросила на меня обеспокоенный взгляд.

— Безумно вкусно, — улыбнулась ей. — Не представляю, как буду жить без твоих кулинарных изысков в студенческом общежитии. За лето привыкла.

— Даже не надейся, я не собираюсь тебе возить еду туда, — она пригрозила мне пальцем, а я выпятила губу.

— Обидно. Собственная мать оставляет своего ребёнка без пропитания, — пожурила я её.

— Лив, — рассмеялась она.

Смогла перебить тему разговора, который должен был когда-то начаться. Нет. Теперь у меня нет шансов никаких быть собой. Для этого я выбрала самую удачную маску — веселье. А ночи… самое опасное время для актрис. Ведь когда вокруг тебя тишина и темнота, а ты одна, то мысли сами вспыхивают в голове, заставляя холод и боль внутри проснуться с новой силой. Для этих времён я вытащила из своего арсенала другую маску — вечная занятость. Это или алкоголь, танцы и ночные глупые разговоры с подругами. Или новые материалы, а лучше их переписывать, вникая в каждое слово, каждую букву. И тогда сил больше не остаётся на воспоминания, тебя охватывает усталость, и ты проваливаешься в бездну.

— Я помою, — предложила и уже, вскочив, собирала тарелки.

— Спасибо, родная, — мама поцеловала меня в макушку. — Тогда я пойду, отдохну.

— Ага, — кивнула ей, уже намыливая тарелки.

Да, проще положить всё в посудомоечную машину, но так я занята. Усердно тёрла и так белые тарелки и полировала серебро. Я молодец. Я золушка. Я сама себе вру и радуюсь этому.

Звонок в дверь застал меня всё ещё на кухне, где я протирала стол.

— Я открою, — крикнула и бросила полотенце на стул.

Тейд, наверное, снова потерял ключи. Это его нормальное состояние в последнее время. Перед учебным годом возрос спрос на аренду и покупку недвижимости, и он пропадает на работе, хотя является боссом. Но желает сам следить за всем. И откуда столько энергии?

Я открыла дверь, уже заранее приготовив новую фразу для отчима, но мою улыбку тут же сняло как рукой. А точнее, болезненным толчком внутри.

— Ты? — Прошептав, смотрела на смущённого мужчину напротив.

Удивление и страх внутри перекрывали кольнувшую радость от визита непрошенного гостя. Маски разбились, и я сжала губы от неизбежной встречи с прошлым.

Что там комедия? У продюсеров не осталось средств на съёмки, но зато на кассовую мелодраму нашлось. Однако я не желаю в ней больше участвовать. Никогда. Ни за какие деньги и слова. Нет.

Пальцы вцепились в дерево, и я сглотнула, чтобы взять себя в руки, достать из тайной комнаты новую маску и улыбнуться.

Глава 4

— Привет, Лив, — карие глаза тепло улыбались.

— Лестер, — я смогла выдавить из себя только имя.

— Прости, что так поздно. Но подумал, что ты будешь рада видеть меня. Я тут проездом, — он махнул за свою спину.

Но я смотрела на него, не понимая причины, по которой Лестер Пейтон приехал в Америку, да ещё и в Бостон. Прошло уже тридцать дней. И никто не напоминал о себе. Никто из них.

Утром следующего дня после свадьбы мы выехали в восемь утра, и только Лес был с нами. Коул и Нейт уехали той же ночью, пока я с каждым боем часов понимала, что Он не приедет. Вернуться в спальню, где были Его вещи, я не могла и просто сидела на балконе в комнате Леса. Молчала. Потому что не было слов больше. Горло перекрывала невидимая рука — гордость, проснувшаяся внезапно. Но самое смешное было, что я ждала этого, и меня не удивила Его реакция. Это никак не укладывалось в голове, ведь Он писал мне такие правильные и точные слова. А когда пришло время их исполнять, то Он не смог. Боль не разрывала ничего внутри. Слёз так и не было. Винс был прав. Повзрослев, мы не отпускаем грехов. Мы записываем их и скрываем до определённого времени. И это время пока не наступило.

— Проходи, — я отошла и пропустила Леса в дом.

Изменился. Морщинки залегли у губ, движения рваные и испуганные. Он нервничал, хотя был ни в чём не виноват. Лестер самый замечательный мужчина на планете, которого я знала когда-либо. Он ангел-хранитель, друг и просто слушатель. С ним спокойно, и ты в нём уверена. Этот человек не сможет тебя предать. Он не заслужил того, что нам пришлось испытать.

— Ты ужинал? — Спросила его, а он отрицательно помотал головой. — Пошли, бродяга, накормлю.

Мужчина улыбнулся и последовал за мной.

— Лив, кто там? — Крикнула сверху мама.

— Это Лес, — ответила я и потёрла его спину в знак ободрения. Указав на стул, повернулась к холодильнику, пока быстрые и шумные мамины шаги по лестнице не принесли этот вихрь в столовую.

— Лестер! — Воскликнула она. — Господи, как ты тут оказался? А где Кристалл? Ты один?

— Мама, — я прекратила поток вопросов, потому что виновник уже сжался и опустил голову на свои руки. — Дай человеку поесть, и он всё расскажет, если захочет.

— Добрый вечер, Маргарет, — Лес слабо улыбнулся. Да, моя мама заставляет всех моих друзей звать её по имени. И им это только в радость. — Вы простите, что так, без предупреждения…

— Брось, — она по-свойски хлопнула его по плечу и села рядом на стул, пока я, закатив глаза, вернулась к исследованию холодильника и достала жаркое и салат. — Всё хорошо. Ты останешься у нас?

— Нет, я снял номер в отеле, — ответил медленно Лес.

— А ну-ка прекращай это. Чтобы остался у нас, — мама в свойственной ей манере приютить любого человека произнесла уже знакомую речь. — Дом большой, места хватит всем. И я всегда рада тебя здесь видеть. Просто неожиданно. Что-то случилось?

— Нет, я первый раз в жизни отдыхаю. Прилетел в Нью-Йорк, купил машину и катаюсь по Америке в поиске новых впечатлений, — спокойно пояснил Лес.

Я поставила таймер в микроволновке и достала бокал, чтобы налить воду.

— А как же работа? — Удивилась я.

— Я… — он взял у меня стакан и отпил, — в общем, я уволился и уже две недели в Америке.

— Что? — Переспросила мама, а я просто села на стул напротив.

— Да, — он широко улыбнулся и откинулся на спинку, — решил, что хватит работать. Я ни разу не был в отпуске. Да и желания работать нет. Поэтому наслаждаюсь жизнью.

— Как Кристалл? — Перевела мама тему. А я лихорадочно соображала и переваривала информацию.

— Сложно ответить, — пожал плечами Лес. — Когда я уезжал, она билась в истерике, и папа отправил её на воды в Германию. Она слишком впечатлительна, и события не прошли мимо неё.

— Понятно, — мама поджала губы и бросила на меня обеспокоенный взгляд. — Ладно, ужинай, а потом чтобы привёз вещи и остался у нас. Хорошо?

Лес кивнул, а мама встала и покинула нас. Мы сидели в тишине, пока микроволновка не дала о себе знать. Я встала и достала тарелку, приборы и поставила перед нежданным гостем.

— Спасибо, Лив, — он взял вилку и начал есть.

— Лес, что случилось? — Тихо спросила его и села напротив него.

— Ничего, Лив, просто захотелось поменять свою жизнь. И у меня завтра день рождения, а я один. Я больше никого не знаю здесь кроме тебя. И ноги сами привели сюда, — сказал он. А я зажмурилась. Чёрт, у него праздник, а я даже не знала.

— Я рада, что ты приехал, — на этот раз не соврала. — Я позвоню девочкам, Тео прилетит завтра утром и будет у Кори в Гарварде. Но думаю, они приедут, и мы устроим поход в клуб…

— Нет, Лив. Не надо, — перебил он меня. — Не хочу. Просто побыть в компании и расслабиться. С тобой.

— Хорошо, — тут же кивнула и улыбнулась. — Ты действительно уволился?

— Да, — вздохнул он. — Почему нет? Я устал пахать на него, я устал от проблем. У меня достаточно денег, чтобы где-то осесть, начать свой бизнес. Мне будет двадцать семь, а у меня ничего нет. Даже девушки. А Реджи… как сказать. В общем, не моя она. Поразвлеклись, и пыл прошёл. Поэтому не могу видеть её, вдруг она ещё не остыла.

— Поверь мне, она остыла, — рассмеялась я, а он удивлённо посмотрел на меня. — Она относится к этому так же, как и ты. Поэтому даже не бери в голову.

— Хоть на этом спасибо, — хмыкнул он.

Я просто смотрела, как он теперь активнее ест, и улыбалась. Та ночь не прошла бесследно для всех. Но большего знать не хотела. Тошнота тут же подступала к горлу, а холодный пот скатывался по спине.

— А как ты? — Неожиданно спросил он.

— Отлично, — пожала я плечами. — Мы летали на острова, развлекались, и вот новый учебный год. Кстати, Винс тоже был с нами и его друг Лен. Я даже не удивилась, увидев его. Но было здорово.

Я полная энтузиазма рассказывала о наших приключениях, пока лицо моего собеседника вытягивалось. Да, все ожидали истерики, слёз и замкнутости. Но нет. Всё было иначе.

Нет, я ничего не забыла. Но этот груз, который придавливал к земле, не давал бы мне двигаться, а подарил бы сумасшествие из-за боли внутри — это лишнее. Ведь сейчас на месте сердца у меня сажа. Нет никаких чувств, а только маски, которые я научилась с лёгкостью менять. Иначе бы я не выжила.

— Ничего себе, — выдохнул Лес, после моего повествования. — Лив, да ты отжигала по полной.

— Ага, — улыбнулась я. — Десерт?

— О, нет. Я лопну, — он рассмеялся и хлопнул себя по животу.

— Тогда поезжай в отель и собирай вещи, — дала указания я и собрала тарелки со стола.

— Я соврал, — тихое признание заставило обернуться и недоуменно посмотреть на мужчину, который сжал губы.

— В смысле?

— Ни в какой я гостинице не остановился. Я сразу приехал к тебе, и машины у меня нет. Мотоцикл, а вещи… рюкзак, — ещё тише говорил он, теперь настал мой черёд удивляться.

— Лестер, — прошептала я. Внутри защемило от чувств к нему. Я сделала шаг и остановилась.

— Прости, не хотел врать. Но ничего не мог придумать больше. Я просто… — он запустил руку в волосы и вздохнул, — не знаю.

— Ничего. Где твой рюкзак? — Улыбнулась и подошла к нему.

— Ты не злишься? Не ругаешься? — Он встал и озадаченно вглядывался в моё лицо.

— Нет, — покачала я головой. — Я всё понимаю, Лес.

— Спасибо, Лив, — он так резко обнял меня, на что я охнула. — Спасибо тебе. Я просто запутался. Я… больше ничего не хочу.

— Всё хорошо, — обняла его в ответ и потёрла спину. — Давай, тащи свои пожитки, бомж.

— Лив, — рассмеялся он и отстранился. — Сейчас.

Лес быстро вышел из дома, а я села на стул. Господи, помоги мне. Я обещала, что не вспомню о тебе, но выхода нет. Помоги ему. И я помогу, как смогу. А дальше… не знаю, что будет дальше. Но не возвращай меня в тот ужас, я не справлюсь. Я не сильная, я такая слабая.

Грудь сдавило так сильно, что дышать стало сложно. Я сжимала руки, пока поток внутри срывал всю защиту.

— Доченька, — мама так тихо зашла в столовую, из-за чего я невольно вздрогнула. Или это мои мысли были слишком громкими, слишком болезненными и ненужными?

— Да, мам, — я через силу улыбнулась и встала.

— Где Лестер? — Обеспокоенно спросила она.

— Сейчас придёт, — ответила ей и вернулась к раковине.

— С ним всё хорошо?

— Глупый вопрос, мам, — раздражённо передёрнула плечами. — Ни с кем из нас ничего хорошего не происходит. Это просто надо принять и пережить. И он здесь, чтобы ему помогли. Он приехал ко мне.

— Лив, — мама подошла сзади и обняла меня за плечи. — Хочешь это обсудить?

— Нет, — уже спокойней произнесла, натирая тарелку. — Со мной всё замечательно. И с ним тоже… будет.

— Кхм, — Лес кашлянул, и я посмотрела на маму, предостерегая её, чтобы молчала и даже к нему не лезла. Она немного кивнула и отошла.

— Пошли, покажу тебе гостевую спальню, — улыбнулась она ему. — А Лив пока поиграет в Золушку. Это ей отлично удаётся. Доченька, не забудь перебрать гречку.

Я закатила глаза и улыбнулась.

— Идите, я пока приберусь и зайду к тебе, — пообещала я, не поворачиваясь.

Мама начала щебетать и рассказывать про нашу жизнь, а Лес (уверена в этом) уже ощущал себя не в своей тарелке. Ему не нужно это. Ему необходимо выговориться, а я торопить его не буду. Когда он созреет, тогда мы и обсудим всё. Только смогу ли я давать советы и поддерживать человека, когда сама ничего не пережила?

Но об этом лучше подумаю, когда придёт время. А пока необходимо было придумать что-то сверх оригинальное для Лес. Ведь у него день рождения, а я глупая и эгоистичная стерва, которая даже не знала об этом.

Закончив с тарелками, я поднялась наверх и постучалась в гостевую спальню. Мне так никто и не ответил, поэтому я открыла дверь. Комната была освещена лишь лампой у кровати, а Лес прям в одежде спал на покрывале.

Покачала головой и вошла. Тихо ступая, подошла к кровати и посмотрела на мужчину. Даже во сне он хмурился, и внутри что-то кольнуло, словно треснуло. Мне стало жаль его, жаль себя, жаль прошлого. И горло знакомо свело, а глаза затуманились.

Зажмурилась, чтобы остановить поток ненужных слёз. Оборвав себя, выключила свет и вышла из спальни. Зайдя к себе, я рухнула на постель и сбросила кеды, а затем джинсы с поло. В белье забралась под одеяло и зажмурилась.

«Я ненавижу тебя всей душой», — в голове вспыхнули слова, а я зажмурилась сильнее.

— Нет, — в отчаянии простонала я. — Нет, пожалуйста. Нет. Не надо, не сейчас. Я сломлена, не смогу этого пережить. Не смогу переварить этого. Это невыносимо больно. Нет.

Но по щекам уже катились слёзы, и я уткнулась лицом в подушку, чтобы заглушить громкие всхлипы, которые разрывали снова всё внутри. Ведь не плакала, не разрешала. Одно появление Леса, и всё разрушилось. Мой мир, в котором я искала спокойствия, убит. И теперь снова ощущаю себя так же как в тот вечер, когда видела Его последний раз. Отчаяние и холод как в тот момент вернулись, а я была на грани пропасти. Уже падала, но Он не подхватил меня. Обещал. Обманул. Использовал. Разорвал на части и оставил. Это настолько больно, что внутри всё сжималось, а разум просто не отвечает.

— Лив, — тихий голос разрушил моё одиночество, и я старалась остановить поток слёз, но не смогла. Просто накинув на себя одеяло, я продолжила своё занятие.

— Тише, Лив, — тёплые руки вытащили меня из моего укрытия и обняли, прижимая к себе. — Прости, это я виноват. Я не должен был приезжать, но ты единственная, кого я бы хотел видеть. Прости меня.

— Всё… хорошо, это просто воспоминания, — сквозь слёзы пыталась объяснить ему, что это просто замыкание в моём мире. И всё пройдёт, когда-нибудь я снова забуду.

— Плачь, станет легче, — прошептал он и поцеловал меня в макушку, накрывая нас обоих одеялом.

И я плакала долго и горько, как будто только что похоронила самого дорогого мне человека, пока Лес шептал мне успокаивающие речи, и пока сил не осталось. Я заснула в других руках. Дружеских и необходимых нам обоим. Лес и я пострадали больше всех. Он был Его другом, а я…я лишь подстилкой. Глупышкой Ливи. Я даже внутри себя не могу произнести слово, состоящее из четырёх букв. Потому что страх сковывает тело, а разум выдаёт не те картинки, которые я должна помнить. Я не оптимистка, у меня нет масок. Я лишь пытаюсь выжить, но это невозможно в моём фильме. Осталась только грубая правда, срывающая кожу с тела. Эта боль идентична той, что я пережила.

Стук сердца был ровным и чётким. Но ведь у меня нет больше этого органа, он вырван и никогда не вернётся. Я окончательно потеряла всю надежду, весь свой потенциал быть счастливой. Боль никогда не потухнет, она будет крутиться рядом, чтобы на пороге нового дня напомнить о себе и развернуть меня на сто восемьдесят градусов. Заставить бежать от всего хорошего. Страх быть обманутой и преданной только разовьётся с годами. Он сломал меня, забрал дыхание и выпил его без остатка. Но я никогда не произнесу Его имя, ведь тогда я могу мысленно призвать призрака из прошлого. И в тот момент, когда увижу Его, сойду с ума. На мне можно будет ставить жирный крест. Поэтому больше никаких воспоминаний, никакого сочувствия и сожаления о содеянном. Ночь подготовила мне новую маску, чтобы утром проснулась другой. Нельзя предугадать, какой я буду. Но только молюсь, чтобы никогда судьба не поставила Его мне на пути. Просто попрошу. И буду умирать медленно и с наигранной улыбкой на губах. Я застыну в этом времени, и ничего не изменится.

Глава 5

Осторожно выпутавшись из объятий Леса, который мирно спал на моей постели. Я собрала разбросанные вещи и бесшумно вышла из спальни. Ему следует отдохнуть. Он не рассказал мне всего, но я чувствовала, что ему так же плохо, как и мне. Он мой друг, хотя раньше считала его своим врагом. Горе сближает людей. В нашем случае горе разочарования.

Не обращая внимания на свои воспалённые глаза, я приняла освежающий душ и спустилась в столовую, где мама и Тейд завтракали, болтая. При моем появлении они тут же замолчали, а я недовольно цокнула.

— Всё хорошо, можете продолжать перемывать нам косточки, — произнесла я и достала кружку из шкафчика.

— Хм, родная, я боюсь спросить, — начала мама, пока я наливала себе кофе.

— Если боишься, то не спрашивай, — спокойно ответила ей.

— Всё же спрошу. Почему Лестер спал с тобой? Я заходила и…в общем, что происходит? — Нетерпеливо спросила она, поглядывая на мужа.

— Отвечаю один раз и больше не повторяю, — выразительно посмотрела на маму и Тейда. — У нас не было секса. Лес мой друг, и у него сегодня день рождения, кстати. Он приехал ко мне, потому что ему… у него нет ответов. А вместе мы сможем найти их. Вот и всё. Ничего опасного.

— Господи, день рождения? — Воскликнула мама и вскочила. — Господи, почему ты раньше не сказала?

Мама в своём репертуаре: уже собиралась за подарком и, точно знаю, за тортом и свечами. И никто не может остановить её порыва, поэтому я равнодушно продолжила отпивать кофе и наблюдать за паникой за столом. Тейд только покачал головой, и мы понимающе переглянулись.

— Ладно, я на работу. Думаю, тебя, дорогая, подвезти? — С улыбкой спросил мой отчим, а мама одарила его испепеляющим взглядом за издёвку.

Я только помахала рукой и села за стол, планируя, как бы сбежать от маминого праздника. Хотя сама ничего не купила и не подготовила.

— Доброе утро, — хрипло произнёс Лес и остановился в дверях.

— Привет, — улыбнулась я. — И с днём рождения. Еху!

— Спасибо, — вызвала в нём ответную улыбку и указала на стол.

— Так, я ничего не купила. Поэтому должна знать, что тебе подарить, иначе не накормлю завтраком, — сказала я, хотя уже встала, достала новую кружку и пакетики с чаем.

— Ничего, Лив, забудь. Я благодарен, что ты не выставила меня, — покачал он головой.

— Я так не могу. Серьёзно, Лес, что хочешь? — Вопросительно посмотрела на него, выкладывая на тарелку яичницу, приготовленную мамой.

— Хорошо, — кивнул он. — Я скажу тебе позже. После того, как ты покажешь мне город.

— Идёт, — согласилась я и поставила перед ним завтрак. — Ешь. Ты будешь катать меня на мотоцикле?

— Угу, ты же не против? — Жуя, поинтересовался он.

— Неа, мне нравятся мотоциклы. На острове Винс тоже гонял, — улыбнулась я и села напротив него.

— А у вас с ним, — он сделал неопределённый жест в воздухе вилкой, а я покачала отрицательно головой.

— Нет, пока нет. Ничего. Мы просто отдыхали и даже не целовались, если ты об этом. Я не готова, ещё рано, — уже серьёзно произнесла я, а Лес опустил взгляд к тарелке.

— Спасибо тебе, что остался со мной, — искренне сказала я, а он печально улыбнулся.

— Ты знаешь, что во сне ты горячая? — Выпалил он.

— Лес, думаю, если бы я была холодной, проснувшись, ты бы немного офигел от трупа рядом. А потом разборки с полицией и, не дай бог, суд, — рассмеялась я, и собеседник повторил мои эмоции.

Мы смеялись, пока обстановка не разрядилась, а ночное происшествие не забылось. Не заморачиваясь с посудой, я бросила все в раковину и улыбнулась мужчине, который ожидал меня у входа.

Первый раз видела Леса и мотоцикл рядом. Скажу, что я удивилась, когда он уверенно сел на него и протянул мне шлем. Нет, я ничего не имею против. Но Лес и быстрая езда, как атрибут плохого парня, ну никак не вязались в моей воспалённой голове.

После первого круга по округе я уже крепче обняла его за талию и только указывала, куда ехать. Первый день за последние тридцать, я жила, смеялась искренне и болтала. Хотя руки тряслись от страха выглядеть глупой, но и Лес ощущал то же самое. Он обеспокоенно смотрел на меня, а иногда задумывался. Только толчок мог его вернуть на землю. Но к вечеру, когда мы оба умирали от голода, все напряжение и страхи прошлого испарились. Лес обнимал меня за талию, а я принимала это. Нет, у нас было не свидание, просто мы спасали друг друга от внутренних переживаний.

Зайдя в уютный итальянский ресторанчик, мы расположились у окна и сделали заказ.

— Это было круто, Лес, — возбуждённо оценила это день и взяла в руки бокал с прохладным лимонадом.

— Да, спасибо тебе, я многое узнал. Знаешь ли, путешествовать в одиночку очень скучно, — скривился он.

— А где Коул и Нейт? — Решилась спросить, а мой приятель сжал губы.

— Там же, где и прежде. Не хочу об этом говорить, — он, отвернувшись, посмотрел в окно на сумерки, опускающиеся на город.

— Хорошо. Тео звонил? — Сменила тему, догадывалась, что они общались. Обсуждали всё за моей спиной и сплетничали.

— Да, я сбросил. Мы же гуляли, но он написал сообщение и теперь заставляет отмечать, — усмехнулся Лес.

— Он с Кори, — сообщила ему.

— До сих пор? — Удивился он.

— Да, мне кажется, они уже давно… ну, танцуют самбу в горизонтальном положении. Очень давно, и я об этом начала догадываться только на острове, когда они прокалывались и вспоминали прошлые годы, — поделилась я.

— Они подходят друг другу, — пожал плечами Лес.

Мы отвлеклись на официанта, когда тот расставлял перед нами заказ. И, не сговариваясь, просто набросились на еду, а потом рассмеялись на такой голод. Было легко. Но по складке на лбу я подозревала, что Лес продолжал думать о чём-то очень важном для него. После ужина, за который заплатил мой кавалер, дав понять мне взглядом, чтобы я даже не думала о том, чтобы заговорить о равенстве полов. Мы вышли из ресторана и снова забрались на мотоцикл.

— Помнишь, ты мне обещала подарок? — Неожиданно спросил Лес, передав мне шлем, и я кивнула.

— Так вот, мы сейчас поедем, а потом я скажу, — продолжил он, получил согласие и улыбку от меня.

Лес припарковался у центрального парка Бостона, и я спрыгнула с мотоцикла. Он уверенно взял меня за руку и повёл по дорожкам, где так же прогуливались парочки и семьи. Мы просто молчали, наслаждаясь временем, ночью. Но недосказанность летала в воздухе между нами. И я ждала, когда Лес сам заговорит. Не торопила, не подгоняла, просто смиренно ждала.

Мы прошли вглубь и остановились, где не было никого. Только мы. Я недоуменно посмотрела на друга, а он продолжал хмуриться. Его грудь вздымалась чаще, чем в спокойном состоянии. Время пришло. Пришлось собрать всю силу и мужественность для него. Последний рывок, и мы будем свободны. Оба.

— Поцелуй меня, — выпалил он, а мой рот от удивления раскрылся сам собой. Лес нервничал, а я стояла как монумент неподалёку от нас.

— Что? — Переспросила я.

— Поцелуй меня, Лив, — прошептал он и повернулся ко мне, подойдя ближе, чем предполагает френдзона. Его глаза были тёмными, даже в свете фонарей они выражали какое-то безумство. Невольно отшатнулась.

— Не понимаю, — тихо ответила я.

— Мне это необходимо, Лив, — его губы задрожали, и он прикусил нижнюю. — Я один, Лив. Знаешь, почему не хотел говорить о Коуле и Нейте? Потому что они предали меня, они простили Его. А я не смог. Он даже не извинился за всё. Он просто усмехнулся, когда я встретился с Коулом в Нью-Йорке. А для меня Он был братом. Ведь мы с детства рядом. Я знал Его, как самого себя. А Он обманул меня, Лив.

Лес говорил всё шёпотом и так быстро, что я только догадывалась о сути.

— Лив, помоги мне, потому что я не могу так больше. Вдохни в меня жизнь, я сейчас мёртв. Я потерял своего брата, и мне так больно. Он не доверился мне. А я надеялся, я ждал. Уволился, Он же думал только о себе в тот момент и о том, что ты Его предала. Но не обо мне, — Лес посмотрел за мою спину, а мои руки легли на его грудь. Я погладила её, чтобы как-то унять его негодование и страдания.

— Я приехал к тебе после беспробудного запоя в подворотнях Джерси. У меня никого нет, Лив. Только ты. Вчера думал, что ты пошлёшь меня, обвинишь или наорёшь. Но ты… я не знаю, за что Он так поступил с тобой. Ты лучшее, что у Него было, а Он просрал это. И даже не раскаивается, продолжает свою разгульную жизнь в Нью-Йорке. А они… они помогают ему. Я устал быть один. Мне двадцать семь, и ни хрена не имею. Только ты. Ты мой друг. Ты больше чем друг. Нет, я не люблю тебя, и даже притворяться не имеет смысла. Но ты мне стала родной, и мы похожи. Ты и я. Он обоих нас убил, использовал. И я потерян, не знаю, как мне жить дальше, чем заниматься. Мне нужен твой поцелуй. Он говорил, что ты даёшь своим дыханием новую жизнь. Пожалуйста, Лив, я прошу тебя. Подари мне этот подарок, потому что мне страшно. Моя мать безумная идиотка. Она лечится в психбольнице в Мюнхене, потому что пыталась покончить с собой. А я… до меня никому нет дела. Только ты приняла меня. Не отвергла и не отвернулась. Мы одиночки, но вместе мы сможем двигаться дальше. Лив?

По его щекам катились слезы, которые я почему-то стирала. Я сама плакала и понимала, что он полностью прав. А новости о том, что Он продолжает жить, когда мы горим и сгораем в огне его предательства, ранила ещё глубже. Душа была бессмертной. Сейчас истекала кровью, но не могла умереть. Я не знала, что бывает больнее. Не знала, что тихая боль ещё сильнее, чем если бы я кричала. Но это ужасное состояние. Ноги дрожали, а сердце разбивало грудную клетку. Я забывала дышать и просто слушала его.

— Я не такая, Лес. Я слабая, — прошептала, а он улыбнулся и обнял меня крепче, обхватывая одной рукой затылок. — Правда, Лес. Я отдала Ему всё. Не предавала Его. Готова была умереть, только бы Он улыбался. Я… — даже сейчас это слово не могло вырваться из груди, и я замолчала.

— Любила, — подсказал Лес, и я кивнула. — Знаю. Ты и сейчас Его любишь, понимаю. Потому что я тоже скучаю по Нему. Он ублюдок, но такие, как Он, поселяются внутри навсегда и не уходят. Они терзают тебя без слов, без продолжения. Я любил Его как брата. Я всегда мечтал о родном и близком человеке, и Он втёрся ко мне в доверие. И разрушил его. Но больше я не собираюсь говорить о Нём. Для меня Он мёртв. А ты жива. Поцелуй меня, Лив. Один поцелуй.

Его губы были так близко, а разум просто отсутствовал в этот момент. Я лишь подалась вперёд и закрыла глаза. Не было вспышек, были только губы, которые терзали мои. Руки, которые обнимали меня и снимали цепи. Поцелуй не был романтичным. Он был рваным, быстрым и каким-то не от мира сего. Болезненный поцелуй. Кто-нибудь слышал о таком? А я вот узнала. Это когда переступаешь через себя, чтобы воплотить мечту друга. Чтобы не разочаровать его, а внутри одна пустота и холод. Ничего.

Тяжело дыша, Лес немного отстранился и прижался ко мне лбом.

— Спасибо, Лив. Я подумал, что я гей. Веришь? — Усмехнулся он, а я рассмеялась сквозь слёзы. — Серьёзно. Я так долго размышлял о Нём, что сделал вывод, что влюбился в этого урода. Но нет. Я снова мужчина, Лив. У меня встал.

— Блять, Лес! Это противно! — Уже в голос рассмеялась и оттолкнула его.

Мы как два больных придурка осели на траву и продолжали ржать над этой ситуацией. Я обожаю его. Только Лес мог в этот драматический момент выдать такую нелепость. После нашей истерии он подхватил меня за руку и, подняв, потащил за собой.

— Куда? — Задыхаясь от бега, спросила я.

— Отдыхать. Что там, клуб? Я «за»! — Крикнул он, и мы достигли мотоцикла.

Лес снова ожил. И я видела это. Как преображения из статуи в человека. Даже мир стал каким-то более подвижным вокруг нас. Он улыбался, его глаза блестели от жажды приключений. Он стал самим собой. И вряд ли дело было в поцелуе. Он просто разрешил себе выговориться. А я нет. Я не смогла, и тяжесть осела внутри. Но сейчас я не замечала её, потому что был друг из прошлого.

— Лестер, — покачала головой и взяла шлем.

Нет, не было никакого клуба. Мы просто катались по ночному городу, смеялись, я визжала от восторга и адреналина. Стало легче, но не отпустило. Время, только оно поможет в моей ситуации. А впереди нас ожидала моя мама, которая приготовила праздник и украсила дом в плакаты и растяжки. Огромный торт и подарок — рубашка. Мы смеялись, дурачились и ели сладкий десерт, пока не поднялись и не решили, что эта ночь не станет исключением в помощи друг другу. И в сон провалились вместе на одной постели. Без слов, без предрассудков и без будущего. Мы просто друзья, которые знают друг друга лучше, чем самих себя. И за это я благодарна. Хоть что-то светлое пришло из моей той жизни, где был Он. Был.

Глава 6

Месяц спустя…

— Ну, появилось? — Уже не знала, куда себя деть, делая новый круг по комнате в студенческом общежитии, которую я делила с Реджи. А Кори в этот раз поселилась в здании «зубников».

— Блять, Лив. Успокойся, — раздражённо рыкнула Кори, но обновила страницу в браузере.

— Сколько сейчас? — Посмотрела на Реджи, сидящую на полу и спокойно читающую учебник по травматологии.

— Без минуты восемь, — ответила Реджи и снова уткнулась в книгу.

— Вы что, ничего не понимаете? — Воскликнула я. — Это моя возможность! Моя и ничья больше! Я заслужила её!

— Появилось, — перебила мою тираду Кори, а я замолчала и с напряжением смотрела на спину подруги.

— И? — Реджи подняла голову, а в комнате повисло молчание. Мне казалось, что даже время остановилось вокруг нас.

— Чёрт, Лив. Это подстава, — простонала Кори, и я готова была зарыдать от обиды. Не получилось. Неудачница!

— Мне жаль, дорогая. Летом тоже будет набор, — сочувственно произнесла Реджи.

— А мне как жаль, — Кори повернулась и скривилась. — И как мы будем без тебя целых две недели, сучка ты такая? Ты первая!

— Что? — Переспросила я, слыша визг обеих подруг, и они тут же подлетели ко мне и начали обнимать, крича в ухо поздравления.

— Ты стоишь первая в списке, Лив! Первая! У тебя сто из ста! — Кричала Реджи, а я хлопала глазами, не веря своему счастью.

— Господи, — прошептала я, а из глаз брызнули слезы.

— Лив! — В мою спальню залетела Лайла, и мы все обернулись на неё. — Мы едем! Ты и я!

— Да, — кивнула я и уже завизжала, прыгая на месте, пока девочки подхватили моё веселье. И мы все начали проверять мой матрас на прочность.

Почему я так радуюсь? Зачем мне эта поездка? А я с удовольствием отвечу, да ещё и завтра буду вопить об этом как помешанная. Гарвардский университет для выпускников первой ступени, то есть бакалавриата, каждый год страивает бешенный конкурс на две недели практики в лучших больницах и центрах Америки. Туда направляются шесть студентов. Им предоставляется общежитие, а точнее, квартира, где они живут и работают. На период волшебной практики студенты превращаются в интернов, где их обучают. Это просто красная ковровая дорожка в аспирантуру и для личной практики в будущем. Твоё имя будет занесено в негласный список лучших будущих интернов, и при поступлении на новую степень тебя будут забирать с ногами и руками. А про уважение, про резко поднявшийся статус я, вообще, молчу. Это удача! Невероятная удача для меня. Ведь ни один из моих родителей не стоит и даже не дышит близко с медициной. А связи — всё в этом мире хирургов.

Поэтому я счастливо рухнула на постель и мечтательно смотрела в потолок после бешеных скачек по моей кровати и бурного обсуждения будущего. И первый, с кем я поделилась этой новостью, был Лес. Когда пришло время мне возвращаться и войти в новый учебный год, друг уже полностью оправился, а мама даже всплакнула, когда он уехал от нас в Нью-Йорк. Он созвонился со своим отцом и сказал, что хочет работать в Америке. И тот ему нашёл место у друга, на что Лес радовался как ребёнок. Нет, он не общался с Ним. Но Коул звонил Лесу, пытался как-то объяснить всю ситуацию, чтобы поправить забытую дружбу. Они только сильнее поругались. По последним данным Леса, полученным от Коула, Он улетел в Лос-Анджелес и открыл там филиал своей компании по звукозаписи. Больно ли мне было с каждым днём понимать, что Он всё для себя решил? Нет. Я готовила себя к этому. Но, всё равно, глупая душа надеялась.

— Я тебя поздравляю, Лив, — тепло сказал Лес в трубку, а я расплылась в дебильной улыбке.

— У меня голос охрип. Так мы кричали, — рассказывала я, погруженная в эмоции.

— Я слышу, — рассмеялся он. — А куда направляют?

— Пока не знаю, — задумалась я. — А мне всё равно. Я выиграла, Лес! Я так рада!

— Это хорошо, Лив. Кстати, я купил квартиру прямо около центрального парка и жду в гости, — поделился он.

— Как только, так сразу. Ты же меня знаешь, — пообещала я.

Мы пожелали друг другу всего хорошего, и я легла спать. Хотя заснуть так и не получалось, потому что мой организм требовал вечеринки. Энергия так и хотела отправить тело в пляс и заглушить эту буру изрядной долей алкоголя.

В итоге просидев за ноутбуком до семи утра, я отправилась в душ. Тщательно уложила свои тёмные волосы в объёмные кудри и накрасилась как на свадьбу. Да, под влиянием алкоголя я не только накалываю татуировки, но и крашу волосы. И теперь брюнетка. Изменения были необходимы для моей души, а я не сопротивлялась, позволяя потоку времени стирать воспоминания и боль.

— Итак, ребята, мы вас поздравляем, — улыбнулась нашей команде ректор факультета и хлопнула в ладоши.

Я так улыбалась, казалось, что лопну от гордости. Обзвонила всех, буквально всех знакомых и родственников, даже отцу набрала. Он удивился, но поздравил, сказав, что приедет навестить нас после моего возвращения. Винс прислал большой букет цветов и требовал отметить это, когда он навестит меня. Мы продолжали общаться, только теперь между нами не было возможности завести глубокие отношения. Он встретил девушку, сказал, что ему пора забыть о любви ко мне. Он пытался вылечиться и надеялся, что у него всё получится. Но больше об этом он не желал говорить. Менял тему, злился, ругался. Не получилось. Поэтому мы просто друзья, где один из нас продолжает тешить себя надеждой о большем. А я не могла позволить ему быть рядом. Моё естество было против, оно ещё не оправилось.

— Оливия и Роберт, вы отправляетесь в Лос-Анджелес клиника «Седар-Синай», лучшая, что нам предлагали. Лайла и Джим, вы летите в Нью-Йорк «Пресвитерианская больница». Моника и Луиза, у вас Коннектикут — «Ель Нью-Хейвен», — на её словах мою улыбку сняло, и меня бросило в холодный, липкий пот. Пульс застучал в голове.

— Нет, — выдохнула я, из-за чего все посмотрели на меня, — есть возможность поменяться с Джимом? — Умоляюще посмотрела на хмурого парня.

— Ты хочешь поменять свою практику, которая лучшая из представленных? — Недоуменно спросила ректор, а я закивала.

— Пожалуйста, там у меня есть друг. И мы с Лайлой подруги, — находила я глупые объяснения. Но ведь никто не знал, что в злачном Лос-Анджелесе обитает Он. А я настолько неудачница, была уверена, там встречусь с Ним. Этого и боялась больше всего. Я была не готова и, вероятнее всего, никогда не буду готова.

— Хм, — женщина села за свой стол и уже внимательнее начала оглядывать студентов.

— Лив, ты уверена? — Тихо спросил Джим.

— Да. Это возможно? — Быстро произнесла я.

— Хорошо, — недовольно поджав губы, ответила ректор, и я облегчённо вздохнула. — Тогда сделаем следующим образом: вы сейчас идёте на занятия, вам предоставят план ранних контрольных и тестов по предметам, которые будут в ваше отсутствие. А двадцать пятого октября вы все отправляетесь работать и учиться.

Последовали бурные обсуждения о месте проживания, о работе, о больницах, о свободном времени. Только я этого не слышала, пытаясь возвести равновесие в душе. Обошло стороной. Спасибо тебе, Господи!

Я, не обращая внимания на продолжавшийся разговор, вылетела из кабинета. Ноги сами понесли меня на улицу.

На лицо капали крупные капли с хмурого сентябрьского неба. Я закрыла глаза и отдалась этой спасительной прохладе.

— Гранд, — с уст само вылетело имя, а по щекам потекли слёзы.

Дура, сколько можно ждать его? Уже понятно, что Он не приедет, не позвонит — забыл о моем существовании, не простил. А я…я всё ещё надеялась.

Помните, я говорила, что то чувство никуда не уйдёт? Ни время, ни расстояние не смогут затушить его. Но никто не знал, насколько мучительны были ночи у окна иногда и с сигаретой во рту. Да, начала курить, чтобы убить ломку тела. Не помогало. Ни алкоголь, ни травка, ни свидания. Даже когда сама была готова пойти в постель с новым кандидатом, то внутри всё сжималось, возвращая в прошлое. Не могла, как и раньше. Тело не принимало никого, кроме Него. А для этого человека я стала пустым местом. Признаюсь, порывалась позвонить Ему, написать сообщения. Писала. Сколько в моём телефоне сохранено черновиков с признаниями, с ругательными и обидными словами, со спасительной ложью. Не отправила. Ни одного сообщения и письма, продолжая умирать тихо и болезненно.

— Лив, — меня окликнул мужской голос, я даже не стёрла слёзы. Никто не увидит, никто не поймёт.

— Да, Джим, — улыбнулась я, подошедшему парню.

— Я взял для тебя задания, — он передал мне папку, и я кивнула, пряча всё в сумку.

Сколько же здесь стояла, что рубашка под кожаной курткой промокла, как и джинсы?

— Не заболеешь, детка? — Усмехнулся парень, осматривая мой непотребный вид. Я просто пожала плечами, говорить больше не хотелось. Ведь первый раз за всё время позвала Его по имени. Но магии не произошло, и Он не появился рядом.

— Пошли, — Джим подхватил меня под руку и потащил в сторону общежитий. Мы так и шли молча, пока я думала… Да ни о чём я не думала, шла. Кто сможет снять эту тяжесть внутри?

Джим завёл меня в свою комнату и бросил в руки полотенце. Я кинула его на постель и устало опустилась на пол, стягивая куртку.

В тишине парень сел рядом и передал мне сигарету. Я взяла и закурила. Горький дым тут же заставил скривиться и откашляться, но я упёрто продолжала. Зачем? Это туманит разум, помогает пережить драму внутри и улыбаться.

— Я поменяюсь с тобой, детка. В обмен на информацию, почему ты не хочешь туда. Зная тебя, я охренел, когда ты бледная и явно с недосыпом на лице попросилась с этой шлюшкой в пару, — Джим красноречиво посмотрел на меня, а я хмыкнула, выпустив дым.

— Могила, — предупредила я его, и парень кивнул.

Рассказала, только снова избегала называть всех героев по именам. Первый раз говорила об этом, и снова ненужные и ненавистные слёзы, и понимание, что я не могу без Него. Я до сих пор схожу с ума от воспоминаний и буду умирать каждый раз, как разум выдаёт Его образ, улыбку, смех, общие моменты.

— Блять… Лив… ты ещё жива? — После моей истории, Джим тряхнул меня за плечи и всматривался в пустое лицо. — Пиздец, какие вы оба идиоты. Никогда не понимал, почему парни в отношениях, как и девушки сами себе ищут приключения на задницу. Думают друг за друга. В моём красивом и голубом мире всё проще. После всего я бы заставил тебя лететь в город ангелов, да вижу, с тебя хватит. А вот я постараюсь найти этого твоего придурка и задать отличную трёпку по его черепушке, вставить мозг на место и притащить его сюда…

— Нет, — я вырвалась из его хватки и зло посмотрела на друга. — Нет, Джим. Я достаточно унижена, чтобы переживать всё снова. Нет. Спасибо, что меняешься со мной. Но забудь об этом, я рассказала тебе не для этого. А чтобы снять с себя этого груз, но ни хрена не стало легче. И кого Он увидит перед собой? Я уже не та! И никогда не буду той малышкой Ливи, теперь я другая. И не нужна Ему. Пока!

Выскочила из его спальни и помчалась к себе, чтобы задохнуться от истерики, напугав Реджи, а затем выслушав поток брани. Позже к ней присоединился голос Кори, и я, показав им средний палец, пошла в душ.

Дни пробегали мимо меня, пока училась, сдавала будущие хвосты и выслушивала от возбуждённого Леса планы. Я попросила его уточнить, где сейчас находится Он. Друг заверил меня, что всё там же.

Никогда бы не подумала, что путешествие с Лайлой это вынос мозга. Она познакомилась с доброй половиной всех мужчин, которых мы встретили, а особенно с теми, кто летел в Нью-Йорк. К концу полёта мои уши готовы были взорваться от громкости песен, только бы заглушить её бесконечную болтовню. Нет, Лайла не шлюха, не девочка на одну ночь. Она сама выбирает партнёров, и у неё очень бурная сексуальная жизнь. Как она говорит, чтобы научиться всему, и когда её принц замаячит на горизонте, сделать ему такой минет, чтобы он понял — «туфелька» подошла по размеру.

В аэропорту нас ждал Лес. С визгом и поцелуями мы встретились, наперебой рассказывая друг другу об изменениях. О новых татуировках, о новом цвете волос. Лайла только хлопала ресницами и непонимающе смотрела на нас. Он предложил мне сначала остановиться у него, на что я отказалась. Квартира, которую для нас сняли, располагалась в двух кварталах от больницы. Третий этаж и одна спальня, которую я тут же забила, показав язык Лайле. Она лишь цокнула, но согласилась спать на диване в гостиной. Лес пообещал ей, что будет забирать меня так часто, что она даже не заметит моего присутствия. В итоге с другом мы попрощались только поздним вечером после покупки продуктов, необходимых средств гигиены, и заказа ужина.

Новый толчок, чтобы жить, и я позволяю этому унести меня в мир крови, зажимов и операций. В шесть утра мы уже стояли в кабинете заведующего хирургией и слушали правила. Доктор Хорейст Брукс был устрашающим, высоким мужчиной пятидесяти лет. Он разбил нашу пару, и я оказалась в отделении кардиохирургии, Лайла же была в травматологии. Попав в этот мир, я забыла обо всём. Буквально обо всём. Моё сердце замирало не от переживаний о былых чувствах, а от адреналина, бушующего в венах. Пятьдесят два часа я пробыла в больнице, не желала уходить, только быть наравне с настоящими интернами. Да, я была хвостиком, подружилась с каждым, кого встречала. Водоворот закрутился, сон за это время составлял всего четыре часа. Плевать. Я жива. Я вдохнула необходимый воздух, чтобы забыться и двигаться вперёд. Теперь у меня была цель.

— Оливия, — в коридоре второго этажа, по которому я неслась с документами, меня поймал доктор Брукс. А точнее, я просто врезалась в него и не очень красиво растянулась на полу.

Вот тогда поняла, как хочу спать. Кафель был таким прохладным и даже мягким, что я закрыла глаза и улыбнулась как блаженная.

— Вставай, Оливия, и марш отдыхать! Чтобы до пятницы я тебя здесь не видел, иначе нажалуюсь и отстраню, — строго сказал он, а я заморгала, поднимаясь с пола.

— Но…

— Нет. Вы должны тут проводить с десяти до четырёх, а ты здесь, насколько знаю, намного дольше. Твоя подруга уже давно дома и отдыхает, как и вчера, — перебил он мои возражения и прищурил взгляд тёмных глаз. — Я хвалю такое стремление, но мне бы не хотелось, чтобы ты лежала в одной из палат с сотрясением от нехватки сна. Поэтому с глаз долой, быстро!

Я, поджав губы, пролетела мимо него, но улыбнулась. Я ему нравлюсь, определённо нравлюсь. А это огромный плюс. Передав медсестре на первом этаже документы о последнем прибывшем, прошла в комнату отдыха и переоделась.

Уставшая, но такая счастливая, брела в ночи в нашу квартиру, уже представляя, как съем сэндвич и лягу в постель, а завтра позвоню Лесу. Ведь Нью-Йорка я ещё и не видела.

Открыв дверь, бросила на пол рюкзак и нахмурилась. Свечи, пустая бутылка вина, и стоны… из моей спальни! Недовольство, даже зависть, смертельная боль в ногах, шум в голове и истощение сделали своё дело. Я уверенно прошла к своей спальне и распахнула дверь.

Глаза застилало пеленой гнева, ведь мы с Лайлой договаривались, что в этой квартире мы не устраиваем секс-марафоны. Только у парней. И никаких исключений! Никаких!

Я щёлкнула выключателем, и повысила голос:

— Что за херня на моей постели?

Я хотела сказать что-то ещё, но рот остался открытым. Свет позволил увидеть мне занимательное зрелище. Знакомый татуированный торс замер в миссионерской позе. На меня смотрели две пары глаз. Одни — удивлённые и пьяные. А вторые — тоже удивлённые, но уже испуганные и шокированные.

Это могла бы быть комедия, если бы партнёра моей подруги, которую он трахал, я не знала. Но призрак прошлого вернулся, и я столкнулась с ним в самый неподходящий для него момент.

Глава 7

— Лив? — Заикаясь, произнесла Лайла и спряталась за Коулом.

— Нет, блять, явление Христа народу. Я в душ, чтобы твоя туша слезла с неё и исчезла с горизонта, — в голосе клокотало раздражение, а я ткнула пальцем в побледневшего мужчину.

Развернувшись на пятках, прошла в ванну и хлопнула дверью. Облокотившись о раковину, посмотрела на себя. Тёмные, почти чёрные волосы спутались после дежурства в больнице, под глазами залегли круги, скулы очерчены резче обычного, а выражение лица больше напоминало оскал.

Как такое может быть? Как он попал сюда? Ну, Лайла, я прибью тебя!

Начала срывать с себя грязную одежду и бросать на пол. Забравшись в душ, всё ещё злилась, скорее всего, из-за того, что боялась. Не готова была видеть это напоминание о прошлом. Но оно поджидало меня за дверью квартиры. Что за неудача?

Обмотавшись полотенцем, надеялась, что Коул умный и свалит по-быстрому. Выйдя из ванны, огляделась. Ничего больше не напоминало о романтическом сношении, а Лайла, нервно покусывая ноготь, сидела на диване.

— Ушёл? — Зло спросила я.

— Лив… да. Прости, но как-то так получилось. Я думала… а как-то вот так, — она вздохнула и закрыла глаза.

— Откуда он здесь? — Прошла и села на диван рядом.

— А вы, я так понимаю, знакомы? — Девушка открыла глаза и, теперь прищурившись, смотрела на меня.

— Да, — нахмурилась я. — Откуда этот появился здесь?

— У вас… — она не окончила предложение, но я всё поняла. И это взбесило.

— Блять, ты ответишь на мой вопрос? — Повысила я голос и вскочила, удерживая полотенце на себе. — Как Коул появился здесь? Где ты с ним познакомилась?

— На фейсбуке. Он прокомментировал мою запись о том, что я лечу в Нью-Йорк и предложил показать город. Мы общались, болтали, вчера мы ужинали, а сегодня я пригласила его сюда, — рассказывала она.

— Он был один? — Уточнила я.

— Да, — медленно кивнула подруга.

— Он не говорил ничего о своём друге, с которым работает? — Продолжала я.

— Нет, он не рассказывал ничего о себе. Я даже не знаю, где он работает. Мы говорим о всяких глупостях, о путешествиях, о прекрасном, — Лайла закусила губу и непонимающе смотрела на меня.

— Чёрт, — я запустила руку в мокрые волосы, а затем потёрла переносицу.

— Теперь твоя очередь рассказать, откуда вы знаете друг друга, — требовательно произнесла Лайла и встала.

— Мы знакомы с детства, наши семьи дружат… очень близко. Но между нами ничего не было, а вот с его другом… было. Он работает с ним, а точнее, на него. И я… чуть не умерла, когда увидела Коула здесь. Я не хочу знать ни одного, ни второго, — истерично говорила я. — Прошу тебя, если ты увидишь рядом с ним брюнета в татуировках, на его груди буду две ласточки, зеленые глаза, не говори ничего обо мне. И скажи мне об этой встрече.

— Лив… эм… вы расстались? — Спросила она и подошла ко мне.

— Он бросил меня, — я смогла это сказать, проглотив комок. — Сигареты есть?

Лайла кивнула и быстро достала из своей сумки пачку. Я взяла тонкую сигарету и, закурив, села на диван. Молчание и новая горечь внутри.

— Ты его до сих пор любишь и боишься встретиться с ним? — Тихо начала разговор подруга, а я посмотрела на неё и, кивнув, выпустила тонкую струйку дыма.

— А Коул в курсе… ваших… разногласий? — Следующий вопрос вызвал улыбку.

— Да, твой несостоявшийся любовник там был, когда Он в микрофон предложил мне быть его женой. После моего согласия ответил, что никогда не женится на такой шлюхе как я. Это было на свадьбе наших родителей. Там долгая и давняя история, которую я не хочу рассказывать. Я ведь… — вздохнула и потушила гадость в пепельнице. — Неважно. Уже не имеет значения. Сегодня спишь на постели ты, а я здесь.

— Лив, — Лайла взяла меня за руку, но я покачала головой и встала.

— Забудь, только будь осторожна. Коул не принц, всех девушек их компания называет телами. Поэтому если ты хочешь с ним быть, то не трахайся с ним, как можно дольше. Хотя, поздно, — сочувственно сказала я и ушла в спальню, чтобы переодеться и лечь спать.

Больше мы с Лайлой не говорили. В полном молчании я поела, расправила диван и попыталась уснуть. Но сон пришёл только с рассветом, мысли без устали крутились в голове. Смириться было сложно. Очень.

Проснувшись в пять часов вечера, я была разбитой, с головной болью и ноющими мышцами. Набрав Лесу, договорилась с ним, что он заедет за мной через три часа, и мы поедем смотреть ночной город. Желание быть здесь пропало. Мне необходимо было пойти в больницу, опять раствориться в ней, только бы не вспоминать о Нём.

За полчаса до условленного времени, я сидела на диване и щёлкала каналы уже полностью готова ко встрече с другом. Лайла вернулась и, пройдя ко мне, плюхнулась на диван.

— Я была с ним, — без предисловий сказала она, а я даже не среагировала.

— Твоя жизнь, — равнодушно ответила ей, смотря на мир животных по телевизору.

— Я заехала только, чтобы переодеться, и мы едем в клуб. А потом ночую у Коула, — продолжила она.

— Лайла, серьёзно, мне это неинтересно, — цокнула я и выключила телевизор.

— Коул просил, чтобы я притащила и тебя, — медленно произнесла она и получила от меня взгляд полный раздражения.

— Я занята, ужинаю с Лестером, — резко сказала я и встала. — И я не желаю встречаться с Коулом, передай ему, что я всё забыла. И его тоже.

— Но в чём он виноват? — Воскликнула возмущённо Лайла.

— Ни в чём, — покачала головой, — но там в любой момент может появиться Он. А я…

— Боишься, — окончила подруга. — Раз ваши семьи дружат, то вы когда-нибудь встретитесь снова, это неизбежно.

— Он мой сводный брат, — усмехнулась я, — мой отец женился на его матери этим летом.

— Коул? — Ужаснулась Лайла.

— Нет, — рассмеялась я, — Гранд.

Имя снова вырвалось само, и я сжала губы, чтобы не сказать ничего лишнего.

— Значит, Его зовут Гранд. Уже кое-что, потому что я слышала это имя от Коула. Он рассказывал о друге, который живёт в Лос-Анджелесе. А остальное, я думаю, ты не захочешь слышать.

— Говори, — должна была узнать, что Ему сейчас хорошо. В то время как я умираю без Него.

— Не надо, Лив. Это отнюдь не весёлые новости, — покачала подруга головой, но я схватила её за руку и сжала запястье.

— У него есть девушка. Она модель, известная модель. Зовут её Аманда, и у них всё серьёзно. Они живут вместе уже около месяца, только вернулись с Гавайев. И он… Гранд влюблён в неё, — последняя фраза заставила меня болезненно прикусить губу, а во рту ощутить железный привкус крови.

Я зажмурилась, а затем из моего рта вырвался смех. Несправедливо! Чёрт, как же это не справедливо! Ведь Коул знал, что Лайла расскажет мне. Он это сделал специально, чтобы добить меня. Чтобы через подругу передать, что никаких шансов больше нет. Он счастлив, когда я тону в отчаянии.

— Лив, прости, — девушка сочувственно посмотрела на меня. За одну ночь мы поменялись местами. Я стала вновь брошенной.

— Он всегда был таким, — ещё улыбаясь, ответила я. — Он всегда врал, играл, и у Него была одна цель — растоптать меня. Можешь передать Коула, что у его друга отлично получилось всё, что он задумал. Но с этой минуты я больше не буду ждать Его, плакать о Нём и вспоминать. Я просто снова закрою эту главу в своей жизни и позволю себе строить новую жизнь. А Ему я желаю только всего наилучшего. Встретимся с Ним на очередной свадьбе.

С этими словами подхватила сумочку и, надев туфли на каблуке, прошла в тишине к двери и вышла.

Почему так легко закрыть дверь, просто хлопнуть ею и отрезать себя от человека? Почему с чувствами такое невозможно?

Лес ожидал меня внизу, облокотившись о спортивный «Мерседес». Нет, я не скажу ему, что призраки вернулись за эту ночь. Не сотру с его лица улыбку и спокойствие карих глаз. Это моё клеймо, а он пусть живёт в неведении. Так будет лучше.

— Привет, — сказала я бодро и чмокнула его в щёку.

— Привет, Лив. Как всегда идеальная, — подмигнул он мне и открыл дверь автомобиля.

Мы сели в машину и поехали в один из Нью-Йоркских ресторанов, чтобы я провела новую партию игры, а он рассказал мне новости.

— Ты завтра пашешь? — спросил он, когда мы расположились за столиком в большом и, как я поняла, дорогом ресторане.

— Ага, — кивнула я. — Но выходные у меня свободны.

— Это отлично, значит, пойдём пить и снимать тела? — Усмехнулся Лес.

— Неужели, всё-таки по мальчикам? — подразнила я его.

— Чтобы ты сейчас провалилась, Лив, — он перекрестился, а я рассмеялась. Да, с ним спокойно, просто и умиротворённо.

— Спасибо, дорогой, я тоже от тебя без ума, — мечтательно проговорила я и откинула на стул.

— Как тебе вариант дружеского секса? — Томно прошептал он.

— Как тебе вариант дружеского перелома? — Так же ответила я.

— По рукам, — он протягивает свою ладонь, и я со смехом бью по ней.

— Придурок, — выдавила я из себя.

— Но ты же меня любишь? — Протянул он.

— Ещё бы, как тебя не любить, засранец, — я уже начала громко смеяться, что слезы выступили из глаз.

— Лестер? — Удивлённый мужской голос прервал наше веселье, и мы оба резко подняли головы и встретились с двумя парами вновь удивлённых глаз.

— Что вы здесь делаете? — Прошипела я, оглядывая Лайлу и Коула.

— То же что и вы, ужинать приехали, — усмехнулся мужчина и подвинул стул для подруги.

— Мы вас не приглашали, — зло процедил Лес.

— Да, брось, друг. Вспомним старые времена, — наше обоюдное нежелание ему было не помехой, и он пододвинул стул поближе к Лайле.

За столом повисло неловкое молчание для всех, кроме Коула. Он подозвал официанта и заказал бутылку вина. Лес под столом сжал мою руку, и я через силу улыбнулась ему.

— Итак, — Коул посмотрел на меня, а затем на моего кавалера. — Встреча так встреча. А много дней прошло, да? И как у вас дела?

— Сам не видишь? — Рыкнул на него Лес.

— Ну, признания в любви мы слышали. Неужели, правда? — Он издевался, а глаза были налиты ненавистью к нам обоим. Какого чёрта?

— Правда, — сухо ответила я. — Не хотели афишировать, но вот так распорядилась судьба.

— Судьба, говоришь? — Ехидно произнёс Коул. — Думаю, просто кто-то решил подкатить яйца, предать многолетнюю дружбу, забыть о морали, взять то, что ему не принадлежит.

— Заткнись и свали отсюда, — Лес выпустил мою руку и напрягся.

Лайла побледнела, она совершенно не понимала, с кем связалась. Да и я не лучше, но в отличие от подруги, которая боялась, я злилась, кипела от гнева.

— А ты, — он указал на меня. — Ох, как ты жарко говорила о любви к Гранду. Не прошло и года, как уже новый кавалер. Да ещё и его друг. Что не смогла заарканить самого лучшего, решила спуститься на рыбку помельче?

Моя рука сама поднялась и громкий удар ладонью по его щеке, что окружающие ахнули. А я от ненависти сжала зубы до скрипа.

— Не смей оскорблять Лестера. Вы его бросили, полетели лизать Ему задницу. Никто не был с ним, когда он был потерян, никто из вас. Друзья, — я выплюнула в его лицо эти слова. — Вы самовлюблённые уроды, вы не имеете понятия, что такое дружба, а что такое любовь. И ни ты, ни этот ублюдок не найдёте то, что ищете. Вы сгниёте заживо в своём говне, потому что для другого вы не рождены. Что ты можешь знать о моих чувствах? Какое право ты имеешь мне бросать в лицо обвинения? Ты и понятия не имеешь, что такое быть униженной и преданной. Не ты стоял там, облитый дерьмом от того, кого любил больше жизни. Не твою жизнь сломали, Коул. А мою. Дважды. Мной Он играл, меня использовал. А я была наивной идиоткой, прощающей Ему всё до единого слова. Но с меня довольно. Чтобы я не видела тебя рядом, иначе оторву яйца и засуну в задницу, да так глубоко, что ты навсегда забудешь своё имя. Я была рядом с Лесом, я вытаскивала его, когда ты отвернулся от своего друга. И буду защищать своё, потому что люблю Леса. Убью за него. Ни один из вас не стоит рядом с ним. Умойся своей жёлчью, Коул.

Схватила руку Леса, и мы встали. Только сейчас поняла, что говорила громко. Да так, что в зале ресторана повисла тишина, и все ожидали продолжения этого спектакля. Но во мне не было сил на новую драму, только лишь желание уйти.

— Коул, от тебя я такого не ожидал, — с отвращением произнёс Лес и обнял меня за талию. — Да, ради неё, ради вот таких слов и действий я готов предать всё на этом свете. И знаешь, как это хорошо? Нет, даже не представляешь. Судьба мне дала возможность увидеть всех без маски, которую каждый из нас носил столько лет. Но я рад этому. А теперь мы желаем, вам, хорошего вечера.

Подхватила свою сумочку, и мы вышли из ресторана. Никто не смел двигаться, пока мы шли.

— Прости, Лив, это было так отвратительно, — прошептал Лес, когда мы очутились на многолюдной улице.

— Этого и следовало ожидать, — усмехнулась я.

— Коул, нет, не надо! Не смей её трогать! — Я услышала громкий крик Лайлы, и мы оба повернулись на мужчину, в глазах которого плескалась ярость, а кулаки были сжаты.

Лес тут же завел меня за спину, а я пыталась оттянуть его к машине.

— Нет, хватит этого, — прошептала я. Но разве можно усмирить двух кабанов, которые решили окончить дружбу, став врагами? Нет.

— Ты ни хрена не знаешь о Гранде! — Закричав, Коул ткнул в меня пальцем. — Да он любил тебя всю жизнь! Любил!

Я вышла из-за спины Леса и гордо подняла подбородок. Нет, это была моя война.

— Коул, прекрати это! Немедленно! Ей и так больно! Хватит! — Умоляюще кричала Лайла, пытаясь утащить мужчину. Но он зло оттолкнул её. И мне стало жаль всех, кто здесь собрался.

— Теперь послушай сам себя, Коул, — спокойно ответила я. — Ты говоришь в прошедшем времени, и лучше там это всё оставить. Разве Он не счастлив с новой девушкой? Разве Он не влюблён в неё? Меня больше это не касается. Да и никогда мне не было места в Его мире.

— Он… он, — Коул потух, понимая, что я полностью права.

— Хватит. Отпусти всё и забудь, каждый из нас продолжает жить. У меня это получается фигово. Отнюдь не так, как ты себе уже представил. Оставь нас, и не говори Ему ничего. Я… — вздохнув, посмотрела на спину мужчины невидящим взглядом, а затем продолжила. — Я просто хочу жить, продолжать дышать, попытаться снова полюбить, выстроить хоть какой-то сценарий своего пути. И если тебе интересно, то мне больно, каждый вздох для меня болезненный без Него. Но мне не привыкать, так ведь? Я больше не желаю вспоминать о Нём, для меня этот человек умер в тот день, когда отказался от меня легко и просто. Это была не любовь, это была трагедия. А всё потому, что Он был в ней. У меня на этом всё!

Коул отошёл от нас, пропуская Леса, чтобы он открыл мне дверь машины. Я опустилась и устроилась на пассажирском кресле, друг сел рядом и, не говоря ни слова, отъехал от ресторана.

— Всё хорошо, — соврала я, смотря, как мой попутчик сжимает руль и губы.

— Ко мне, — единственное, что он сказал за весь путь. Я просто кивнула и закрыла глаза.

Когда-нибудь это окончится? Нет. Потому что главный бой ещё впереди. И как бы мне выбраться живой из него? Кто поможет? Никто.

Глава 8

— Красиво, — восхищённо прошептала я, стоя на балконе двадцать пятого этажа в новой квартире Леса. Вдохнула аромат… хотя какой аромат? Выхлопные газы, спёртость и надвигающаяся гроза над Нью-Йорком. Но Центральный парк был превосходен в искусственном освещении, как и весь город.

— Да, я здесь часто сижу, — улыбнулся Лес и показал на небольшой столик с двумя креслами. — Думаю о вечном…

— О, да прекращай, старик, — протянула я.

— Я ощущаю себя сейчас в старшей школе, и меня изгнали из компании крутых ребят, — выдал он свою глубокую мысль, из-за которой я опешила.

— Лес, ты взрослый мужчина. Нет никакой школы, никого университета. Ты хорошо устроился, так наслаждайся жизнью. Я с тобой, а ещё Тео, — напомнила я о брате, а друг горько усмехнулся.

— Знаешь, я весь вечер, пока мы ужинали мою подгорелую курицу, думал, что ты всегда готова поддержать меня, а я тебе ною. Но ты никогда не говорила о той ночи, — на его словах судорожно вздохнула и вернула всё своё внимание на парк.

— А о чём говорить? — Пожала плечами.

— Ты Его ещё любишь, — утвердительно сказал он, на что я зло сжала губы.

— Лив, мне кажется, это никогда не пройдёт. У тебя не пройдёт, потому что ты уже Его простила, ты уже мечтаешь о Нём. И это самое ужасное. Я даже не могу тебе передать, насколько мне Он противен за это всё. Он так просто живёт, ходит на вечеринки, смеётся, трахается с Амандой, — я удивлённо повернулась на него. — Да, я знаю о его новой превосходной жизни. Коул рассказал после того, как я ему позвонил. Это была середина сентября, и я почувствовал себя одиноким. Мы встретились в баре, я спросил о Нём. И Коул нехотя рассказал, что у него всё хорошо, что Он скучает по мне и часто вспоминает. Но ни одного слова о тебе. Он просто забыл, как и тогда. Знаешь, почему никто не узнал, что Он трахнул тебя, лишил девственности? Потому что я нашёл Гранда первым на твоей постели и со спущенными брюками, которые были в запёкшейся крови. Я убрал всё. Ты бы не вытерпела такого унижения. И я надеялся, что Он, когда очнётся, вспомнит. Но нет. Ничего. Так и сейчас. Он разрушил тебя… и забыл. Но я хочу, чтобы ты действительно делала, что говоришь. Жила. А сейчас посмотри на себя. Зачем эти изменения? Зачем испортила свои волосы? Нет, тебе идёт, но Он не вернётся. Зачем ты куришь? Травишь себя? Не делай этого, чтобы досадить Ему. Он не оценит, как обычно бывает. Он просто мудак.

Я стояла в шоке от его слов. Стыд за прошлое накатил с сокрушительной силой, что застонала и зажмурилась. Вот сейчас, стоя на такой высоте, хотелось просто прыгнуть и разбиться. Умереть и больше не мучиться.

— О-о-о, — снова простонала, и ноги дрогнули, а я рухнула на пол.

— Говори, Лив. Теперь твоя очередь, девочка, — Лес обнял меня и поглаживал по спине.

— Я так его люблю, Лес, так его люблю. Больше не страшно называть его имя, больше нет кричащих букв в голове. Только боль. Тупая. Невыносимая. Надоедливая. Я больше не принадлежу себе, я пуста. Как он мог так со мной поступить? Ведь он писал… он обещал любить меня. Он разрушил всё, всю мою душу. И это привычно, это отвратительная грязная смесь, которая во мне не даёт двигаться. Я застыла, умерла в тот день. Я хочу к нему, хочу, чтобы он пришёл и сказал, что рядом. Что он ошибся, что он… он… любит… простил меня. Я обманула его, я предала. Но и он предал меня. Мы квиты, только Гранд… навсегда изменил меня, сломал и… люблю, — жарко говорила я, срываясь на крик, а потом на сиплый одинокий вой.

Вот так горят души в одиночестве. Вот так люди сходят с ума. Вот так я сбросила свою маску. И не стало легче, стало душно внутри. Что крик… одинокий и холодный вырвался из груди и потерялся в прохладной ночи, развеяв мою боль над городом. И он ответил мне раскатом грома и яркой молнией, а затем сильным непрерывающимся ливнем. Мой голос тонул в этой первобытной природе, пытался смыть с меня отчаяние и пустоту внутри. Но принёс лишь усталость.

Лес подхватил меня на руки и донёс до постели, опустив на прохладные простыни, шепча что-то, но я не могла разобрать. Неживая кукла. А он говорил и говорил, гладил меня, целовал в волосы и щёки. Не ощущалось ничего, кроме многострадальной души. Так я и заснула под убаюкивающие ласки Леса, в его руках, в его тепле, которым он щедро делился со мной.

* * *

— Оливия, ты сегодня спишь, — на мои колени упала папка с анамнезом больного, и я подняла глаза на нейрохирурга Шермана Бэйтса.

— Простите, — промямлила я.

— В четыре часа двадцать минут у меня операция. Останешься? — Доктор достал из кармана халата карамельку и закинул в рот.

— С удовольствием, — улыбнулась я.

— Тогда читай, — усмехнулся он и пошёл по коридору, оставляя меня на четвёртом этаже между палатами интенсивной терапии на холодном полу.

А мне хотелось только домой, к маме. Свернуться рядом с ней калачиком и быть маленькой, как раньше. И не было проблем, не было переживаний. Только веселье и глупости вокруг.

Я открыла папку и углубилась в чтение. На самом деле пряталась тут от самой же себя и от Лайлы, которая пыталась заговорить, за что-то извиниться, передать сообщения от Коула. Ещё мелькнуло имя Гранд, тогда уже сорвалась на бег, и вот я здесь. Не желала слушать. Нет, я была на неё не обижена. Но вот все знают это ощущение отстраненности, когда нет желания тратить свою жизненную энергию ни на что, даже на движения. Но я не могла позволить своему прошлому перечеркнуть возможное будущее здесь и свою карьеру, поэтому взяла себя в руки и завела моторчик в попе, как последний рывок перед выходными, которые нам подарили в этом городе. И они пройдут снова с Лесом: мы напьёмся как два тихих одиночества в клубе, потом отдадим честь и всё содержимое желудка белому другу, а затем будем стонать от похмелья. Но рядом с ним жить было проще и веселее.

— Готова, каракатица? — Спросил Лес, когда я вышла из нашей квартиры на высокой шпильке и в коротком белом платье.

— Что за приветствие, бабуин? — Удивилась я.

— Ты так смешно в них ходишь. Как цапля, — он указал на мои красивые серебристые туфельки.

— Сам ты цапля, я грациозная лань, — обиженно ответила я.

— Ладно, мир животных, садись. Такси не будет ждать вечно, — рассмеялся Лес и открыл мне дверь.

— А ты сегодня мальчик-гей? — Критически осмотрела его обтягивающие голубые джинсы и розовое поло, на что получила болезненный щипок в бок, а нападавший от меня оплеуху.

— Всё, бои без правил давай оставим, — примирительно сказал Лес.

— Эх, а я только встала в стойку, — протянула я и ещё раз пихнула его в плечо.

— Оттачивать свои удары будешь на похотливых уродах, которые будут тебе лезть под юбку. Я на сегодня нянькой не нанимался. У меня в планах великий трах, — высокопарно заявил он.

Шофер такси фыркнул, а я рассмеялась.

— Куда едем-то? — Спросила я, осматривая окрестности.

— «Pacha клуб», там у моего знакомого вип-столик. Как раз познакомлю с сыном босса, отличный парень. Ему двадцать четыре года, высокий, любит себя, растрачивает свою жизнь на тела и не курит, только бухает. То есть я три года назад, но я был помягче, чем он. Этот напористый, и если приметил кого-то, то лучше сдаться, — ответил будничным тоном Лес.

— Это предложение его трахнуть тихо и мирно, без сопротивления с его стороны? — Усмехнулась я.

— Ну, это всё от тебя зависит. Хотя, не сломай ему член, если всё-таки решишься, — Лес получил от меня новую оплеуху, но заржал на весь салон, а я просто ждала, когда его смешинки отпустят.

Мы остановились не у входа, а немного поодаль, туда было просто не пробиться машине. Расплатившись, Лес подал мне руку, и я ухватилась за неё, на ходу опуская платье, готовое вот-вот показать всем мои белые стринги.

У клуба было огромное количество людей, и он не отличался практически ничем от других, только местоположением. Лес уверенно провёл меня ко второму входу и назвал фамилию. На нас надели белые браслетики, и мы вошли в пространство, которое тут же сорвало весь мой слух басами.

Столик нашли мы быстро, Лес был здесь не первый раз. За ним оказалось больше народа, чем я предполагала. Около пятнадцати ребят, я даже сосчитать их не успела, а Лес знал каждого. У меня в руках появился бокал с мутной прозрачной жидкостью, а рядом со мной высокий парень ослеплял улыбкой.

— Привет, я Тоби. А ты? — Прокричал он мне на ухо.

— Лив, — улыбнулась я. Так, высокий, светловолосый, как могу заметить — подкаченный, самовлюблённый голубоглазый кобель. Бинго, сын босса Леса.

— Пейтон раньше никого не приводил в нашу компанию, но я слышал о тебе. А теперь не верю глазам, что сама богиня снизошла до грязного Нью-Йорка, — ещё шире улыбнулся он.

Мужики никогда не изменятся, даже на краю планеты. Отработанные фразы вкупе с алкоголем и горячей внешностью заставляют раствориться в этом безобразии. Но не мне, старушке.

— Тогда лучше закрой свои глазки, котик, и не смотри, — посоветовала я.

Парень от такой наглости опешил, но ситуацию спас вернувшийся Лес, забрав из моих рук бокал, и вложил новый, уже с шампанским.

— Тоби, ты уже познакомился с моей красоткой? — Лес поднес свой бокал к моему и чокнулся.

— Да, имел несчастье, — усмехнулся парень.

— Не обижай её, за тебя волнуюсь, парень. У неё тяжёлая рука и меткий глаз. Но в основном Лив просто душка, — Лес звонко чмокнул меня в щеку. — Всё, я на охоту. Если что, то я у бара. Без меня не уходить.

С этими словами он залпом выпил содержимое своего бокала, а я стояла и смотрела, как он удаляется.

— Тогда буду держать руки при себе… или на тебе, — горячий шёпот обжёг моё ухо, из-за чего сделала шаг в сторону.

Не готова. Не могу позволить себе развлекаться, только напиться. И когда-то мне такое обращение нравилось, а сейчас просто всю передёрнуло.

Я просто подняла бокал и отпила из него. Вокруг меня ребята веселились, знакомились со мной, пытались вытащить танцевать, а я заливала своё одиночество шампанским. Уже знакомое опьянение окатило тело, и я невольно начала подмахивать ногой в такт. Душа уже ушла и танцевала на барной стойке, пока я, немного шатаясь, встала из-за стола.

— Потанцуем? — Подошла к Тоби, стоящему возле перил и осматривающему танцующих со второго этажа, и потянула его за руку.

На его лице промелькнуло удивление, а затем он схватил меня за талию, и я получила поцелуй в губы, сладкий от коктейля, который он пил. Не успела выругаться, как парень просто практически понёс меня за собой вниз. Черт, а силу-то я не рассчитала.

Я не знаю, каким чудом удалось Тоби пролезть в толпу, но он это сделал. И теперь я была прижата к нему, а его руки были на моей спине.

— А я думал, когда её величество обратит на меня внимание, — сказал он мне на ухо.

— Котик, не мурчи, а то оглохну, — язвительно ответила я, а парень громко расхохотался.

— Ты мне нравишься. Я не трахну тебя, — сквозь смех сообщил он.

— Где купил такие утончённые манеры? — Продолжала я в своём алкогольном репертуаре.

— Я тебя свожу, и тебе приобретём, Лив. Я даже запомнил твоё имя, детка, — его руки опустились ниже, и он сжал мои ягодицы.

— Если хочешь в будущем когда-нибудь иметь детей, то уберёшь свои щупальца. Я пригласила на танец, а не на прелюдию к браку, — я уверенно посмотрела в голубые глаза.

Парень настойчиво продолжал меня лапать. Ладно, ведь мы отдыхаем. Одна песня, вторая. Я плыла в ритмах и басах, иногда вспоминая, что рядом со мной парень. Голову уже повело сильнее, а на губах была глупая улыбка. Поцелуй в ложбинку на шее заставил открыть глаза и увидеть довольного кота. Эти брачные игры я уже не вытерпела и, вывернувшись из его рук, протискивалась прочь сквозь толпу.

— Лив! Да ладно! — Услышала крик Тоби, и, повернувшись к нему, показала средний палец.

Так я и шла, а мой неудачливый кавалер, смеясь, пытался меня поймать. Никогда, повторяю, никогда не пейте в незнакомой компании, а если у вас разбито сердце, то ни за что на свете не ходите так как я, не дразните судьбу. Она вам преподнесёт такой подарок, от которого вы будете отходить всю свою жизнь!

Да, такая игра мне уже понравилась, и к пальцу присоединился мой язык. А Тоби медленно наступал на меня. Хотя нас разделяло метра два, но уже никто из нас не спешил. Мы дурачились глупо и без каких-либо подтекстов. Алкоголь — зло для тех, кто ещё не оправился от прошлого и не отпустил того человека, который украл всю твою жизнь.

Спиной я сначала натолкнула на препятствие, но упорства мне было не занимать, и я пыталась растолкать его. Но у меня это вышло крайне отвратительно, моя тонкая шпилька наступила на чужую ногу. И оно, это ходячее недоразумение позади меня, застонало и ухватилось за мою талию, прижимая к себе. Я, будучи в пьяном угаре и пытаясь устоять, сделала ещё один шаг назад, хватаясь за чужие руки. Новый стон от человека сзади, и моё равновесие помахало мне ручкой, я даже не издала крика — мы просто рухнули на пол. Больно не было, потому что я лежала на человеке, который пострадал от моего затуманенного движения и игр самой судьбы.

— Чёрт! — Простонала я, ведь потолок начал кружиться перед глазами, пока пыталась скатиться с неудачника.

Не знаю как. Просто не помню, но возня на полу уже стала достоянием общественности, а я крутанулась на мужчине, как могла заметить. И он резко перевернулся, что я оказалась под ним. Это уже ни в какие рамки приличия не входило! Ведь он оказался между моих бёдер. И всё это выглядело так, будто мы решили прямо тут заняться сексом. А я… никого кроме Него. Я возмущалась, но как-то неправильно, потому что меня не понял этот камикадзе. А мой мозг уже выстроил планы по убийству.

Волосы закрывали мне видимость. Человек был очень тяжёлым, и мои лёгкие уже не могли дышать. И я пыталась хватать воздух ртом, яростно смахивая с себя пряди, пока я не откопала своё зрение и не уткнулась в испепеляющий меня взгляд знакомых глаз.

Блять, хочу умереть. Сейчас! Пусть рухнет небо или потолок! Пожалуйста! Это официально самая неожиданная и нежеланная, идиотская и унизительная встреча с призраком прошлого. Даже голый Коул по сравнению с этим просто детская шутка. И почему жизнь ко мне так не справедлива? Где я провинилась?

— Давно не виделись, малышка Ливи. Скучала?

Глава 9

Когда ты представляешь себе встречу с тем самым, из-за которого болит сердце, то точно эта картинка отличается от реальности. Ты не будешь лежать на грязном полу клуба, и точно музыка, как и весь мир не остановятся. Обида никуда не делась, как и любовь к нему.

Шум остался позади, а я смотрела в тёмно-зелёные глаза, пока сердце отчаянно билось внутри. Несколько сантиметров разделяли наши лица, а на самом деле между нами огромная пропасть с острыми пиками, по которым никто в своём уме не будет идти. Но кто говорил, что с головой у меня всё хорошо?

Мои руки лежали на его плечах, знакомое тепло уже начало заполнять тело. Но сейчас это было неприятно. Мелкие острые иголочки покрывали кожу, принося муку.

Ничего не видела, только глаза. Холодные и полные презрения. Горькая усмешка над этой ситуацией нарисовала новую маску на моем лице.

Тишина вокруг нас резко прекратилась. Шум и какие-то крики вокруг, я заморгала, наконец-то поняв, кто это. Гранд Кин лежит на мне и даже не предполагает вставать. Злость и обида внутри на него, на нелепость и жестокость мира заставила оттолкнуть мужчину от себя.

— Милый, всё хорошо? Что произошло? — Высокая девушка с короткими русыми волосами подбежала к нам и помогала Кину встать.

А я так и сидела, как кукла на полу, осматривая эту пару. Ревность уколола так сильно, что я сжала кулаки. Он улыбнулся ей и ответил, что всё хорошо. Какой красивый, такой далёкий. Не мой. Чувство собственности и единоличного обладания захлестнуло меня, и я насупилась.

— Лив, детка, — подмышки меня подхватил Тоби и рассмеялся над ухом. — Вот не надо было тебя отпускать. Меня ведь предупреждали.

Но я не обратила на эти заигрывания внимания, не могла отвести взгляда от пары напротив, от его руки на её талии, от влюблённых глаз обоих. Больно, противно и такая лютая зависть.

— Лив, — уже другой участник этого спектакля показался рядом и осматривал меня.

— Это Он, — единственное, что мне удалось выдавить в лицо Леса, когда он перехватил меня из рук Тоби.

Мужчина повернулся, и краска невольно сошла с его лица. Я знала, что друг чувствует то же самое, что и я. Мы в одной упряжке, мы оба больны Им.

Начался переполох, люди уже потеряли интерес к этой драме и вернулись к музыке, отрезая нас от счастливой пары.

— Уходим, — рыкнул Лес, схватив меня за руку. — Тоби, до встречи.

Не сопротивлялась, слишком сильным было потрясение. Я не помню, как мы добрались до столика, где я отыскала свою сумочку. Не помню, каким образом перед нами появилась перепуганная Лайла.

— Лив, ты в порядке? — Обеспокоенно спросила она, на что я кивнула. — Я же говорила тебе сегодня, что мы будем здесь! Почему ты не послушала?

— Чего? — Удивлённо посмотрела на Леса, который явно был обескуражен не меньше. — Я…я не слышала.

— Я ведь крикнула тебе, что Гранд вчера прилетел, и сегодня мы отправляемся сюда, — мрачно рассказывала она. Но я ведь была погружена в свои переживания в больнице и не придала значения ни одному слову. Дура! Идиотка!

— Не важно, — отмахнулась я. — Мы уходим.

— Так рано? — Спросил неизвестно откуда появившийся рядом Коул. — Может, останетесь? Мы приглашаем вас за наш столик. Гранд не против. Пора положить конец этому и посмотреть на ситуацию, как взрослые люди.

Слова утонули в панике. Нет, я не могу видеть его. Только не Он. Не с Ней. Это открытая рана, которую не вылечить ни одним известным способом человечеству. Буквы в голове остались на том же месте, как бы себя ни уверяла в обратном.

— А почему бы и нет, — улыбнулся Лес, а я в ужасе посмотрела на него. Он взглядом мне сказал, что мы прорвёмся.

Коул кивнул и, обхватив Лайлу за талию, начал двигаться в другой конец вип-этажа. Я шла как в тумане, Лес крепко держал меня. Знал, что убегу. Но пора было встретиться со своим врагом лицом к лицу. Пришлось призвать весь алкогольный дурман, всю силу, которой попросту не было, чтобы как ни в чём не бывало сесть за круглый стол и улыбнуться. Но только не смотреть на него. Куда угодно только не на Гранда.

— Держи, это тебе сейчас нужнее, — прошептал Лес и вложил в мои руки бокал с алкоголем.

— Лес, — я тихо простонала и уткнулась в его шею. Это была пытка, моя личная пародия на удачу.

— Всё хорошо, десять минут и сваливаем, — он поцеловал меня в лоб и повернулся к ребятам за столиком.

Коул что-то говорил, Лес отвечал, а Он молчал. Лайла под столом сжала моё колено, а я опрокинула в себя горькую пилюлю, которая согрела внутренности и дала сбой сердца. Мрак и туман вокруг, а я в эпицентре. Не смотреть. Только не смотреть. И я болтала с Лайлой о работе, вспоминала каждую деталь операции, а подруга помогала мне, кивала и спрашивала о большем.

Вот так вздох за вздохом я выровняла дыхание, улыбалась. Столик как-то неожиданно опустел, а я даже не поняла этого, полностью погруженная в операцию на головном мозге.

— Наши мужчины нас оставили, — звонкий голос сбоку заставил меня повернуться и встретиться с голубыми глазами девушки.

— Оливия, — я протянула руку в знак приветствия, и мой враг улыбнулся, обнажая ровные зубы, как у лошади.

Нет. Сама себе вру. Она красивая, милая, идеальная партнёрша. Ревность проснулась, затуманив все остальные чувства. И мой мозг сам выдавал идеи.

— Аманда, — ответила она и пожала мою руку. — Я не слышала о тебе.

— Я сестра Тео, но думаю, и о нём ты не слышала тоже, — усмехнулась я.

— Тео я знаю, — рассмеялась она. — Мы встречались с ним на съёмках в Париже. Надо же, как тесен мир. А Гранда ты откуда знаешь?

— Спроси у него, — посоветовав, взяла бокал Леса и выпила из него содержимое. — Если он захочет, то расскажет.

— Понятно, значит, ты его бывшая, — сделала правильное умозаключение блондинка, а я в своих мыслях долбанула её об стол.

— Гранд мой бывший партнёр по сексу. Тело, с которым я развлекалась, но недолго. Так, ничего личного, — безразлично подала я плечами, а Аманда уже нахмурилась.

— Мы с ним встречаемся уже сорок девять дней. Мы живём вместе, и мы любим друг друга, — неожиданно резко сказала она.

— Прими мои соболезнования, — рассмеялась я, и Лайла тоже хохотнула.

— Он мой, — продолжила наступление Аманда.

— Детка, я не против, — ещё громче рассмеялась я, поднимая руки вверх. — Тебе не о чём волноваться.

— Он будет рядом со мной, он говорит, что любит меня. Жить не может, — не унималась девушка.

— Так, — уже серьёзно произнесла я и повернулась всем торсом к ней. — Теперь открой свой мозг и слушай меня. Я говорю это раз и не повторяю. Твой балбес мне даром не нужен. Он меня не привлекает ни в каком амплуа. И я за вас очень рада. Поэтому прекрати свою истерику, он этого не любит. А лучше поищи своего парня, от дурных привычек быстро не избавляются.

Я широко улыбнулась и довольно вздохнула. Хотелось продолжить смеяться, но я сдержала себя и обновила себе бокал.

— Чин-Чин, — я подняла стакан в знаке приветствия бордовой от злости Аманде и выпила виски залпом.

— Милая, у тебя всё хорошо? — Сладкий и такой тягучий голос появился рядом, между мной и Амандой, что я невольно шарахнулась и со страхом посмотрела на тёмные волосы.

Гранд обращался не ко мне, совсем не ко мне. Он обнял свою девушку за талию, а я закипала от ярости. Девушка что-то пробормотала, и он подарил ей медленный поцелуй в губы. Кулаки сжались, когти впились в кожу ладоней. А моя фантазия развивалась сама по себе. Я уже видела его с разбитым носом, а её без волос.

«Без волос», — зацепилась я за мысль и тут же повернулась к Лайле.

— У тебя есть жвачка? — Прошептала я ей на ухо, и подруга медленно кивнула и достала из сумочки пачку орбит.

Спиной к этой влюблённой парочке забросила в рот пять, а может, шесть подушечек и начала активно жевать. Ещё одно правило для чайников в неразделенной любви и с разбитым сердцем. Никогда не подавайтесь инстинктам, не пейте и не идите на поводу у своей больной фантазии. Последствия будут ого-го. Но я хихикала, предвкушая эти самые последствия. Пока Лайла покрутила у виска пальцем.

— Оливия, как дела? — Вежливый вопрос застал меня врасплох, и я повернулась к Гранду, на плече которого лежала его девушка и гладила его по груди.

— Спасибо, всё прекрасно, — так же ответила я, смотря прямо ему в глаза. Бороться за него? Или ну его к черту?

Новое правило — думать только на трезвую голову.

— Мы завтра отправляемся в гольф-клуб. Не желаешь со своим парнем поехать с нами? — Невзначай спросил он, оставив в волосах Аманды поцелуй. Он решил, что мы с Лесом вместе? Ну да, Коул разболтал! Козёл!

— Спроси у Лестера, он решает всё, — спокойно ответила я.

— С каких пор ты разрешаешь кому-то что-то решать за тебя? — Ухмыльнулся Гранд.

— Дело не во времени, а в человеке, — произнесла я, забыв на минуту о том, где мы. Ведь он здесь, рядом, стоит только дотянуться рукой. Погладить щеку с щетиной, увидеть его нежную улыбку — и мир снова загорится яркими красками жизни.

— Ты права, Лив. Чертовски права, необходимо найти человека, который будет тебе помогать жить, а не заставлять нервничать. С которым будет спокойно, а не как на минном поле. С которым будет комфортно и очень приятно. С которым забываешь обо всем, только живешь этим человеком, — произнёс он и теснее прижал Аманду.

Вся пелена спала с глаз, и я увидела себя со стороны. Одинокую, несчастную и брошенную мужчиной, который счастлив, который снова разрушает меня, испепеляет изнутри. Гадко осознавать реальность. Но это даёт новый глоток воздуха и прилив сил.

— Пойду, поищу Леса и поеду, — не желала больше смотреть на них. — Ты у Коула? — Обратилась к Лайле, а та кивнула.

— Отлично, тогда до понедельника. Забыла сказать, что «доктор Зло» передал тебе, что мы меняемся, — вспомнила я о главе отделения хирургии и его прозвище. На что Лайла рассмеялась и снова кивнула.

— Может, покурим и пойдёшь? — Предложила подруга, и я довольно плюхнулась обратно на диван.

Лайла достала пачку и передала мне сигарету, но не успела я и зажечь ей, как она была вырвана из моих рук наглым способом.

— Что за херня, Лив? — Зло прошипел Гранд, разломав сигарету пополам.

— Гранд? — Аманда удивлённо посмотрела на него, а я пожевала жвачку во рту. И снова пакость дала о себе знать.

— Кого хрена, я тебя спрашиваю? — Он схватил меня за локоть и встряхнул. — Чтобы не видел этого больше. Никогда.

— Это тебя заботит? — Тихо спросила я, надежда на будущее с ним немного осветилась впереди.

— Тео знает? А твой отец? — Продолжал он гневно говорить, а я как идиотка наслаждалась. Забота. Ничего не окончилось, есть шанс изменить всё.

Я просто молчала, впитывая в себя его бешеные искры в глазах, его горячее дыхание так близко, что я невольно подвинулась. Пикантность ситуации пустила адреналин по венам. Любила. Буду бороться. Мои губы растянулись в ленивой улыбке, а рука накрыла его на моём локте. Одно прикосновение, и образы прошлого ворвались в мою голову так внезапно, что она зашумела.

— Милый, да какая тебе разница? — Сейчас этот писклявый голос разрушил эту минуту. Да, я уверена, что Гранд всё ещё помнит, ничего не забыл. Один его взгляд на мои пересохшие губы, а затем потемневшие зелёные глаза сказали о многом. Химию никто не отменял. А она — пища для наших тел.

— Я предупредил тебя, — процедил он и отпустил меня.

— Кин, мне плевать на твои слова, как и на тебя в принципе. Поэтому хорошей ночи, покурю дома, — довольно пропела я, поднимаясь с диванчика.

Он промолчал, но резко встал, и теперь глаза в глаза мы стояли так близко. Соблазнение во имя любви, во имя воскрешения всего невозможного. Но вот это недоразумение, которое оттянуло Гранда, чтобы пропустить меня уже начало бесить.

— Была рада встретиться, ребята, — кивнула Гранду, а Аманду заключила в объятия.

— Сделай его счастливым, — прошептала я. Но никто не заметил, как провернула своё грязное дело. Заметили только меня, довольно улыбающуюся и уходящую на поиски Леса.

Лив, ты в игре! В груди появилась радость первый раз за всё время без Него. У меня есть неделя, чтобы доказать ему, что между нами есть ещё искра. и она никогда не потухнет, как бы мы сами себе ни врали. И есть неделя, чтобы вытеснить эту сучку с моего места. Да, я определённо пошла готовить новые маски для этой аферы. Последняя и главная в моей жизни. Вернуть своё. Он мой! И я больше никогда не позволю ему причинить мне боль, потому что теперь я делаю ставку только на прошлое. Удача повернулась ко мне лицом, и я с готовностью впилась ей в губы.

Громкий хохот раздался у входа в клуб. Он означал крик о возвращении малышки Ливи. Готовься, Кин.

Глава 10

Гранд

Так, сценарист, нам предстоит очень долгая и серьёзная беседа. Во-первых, какого хрена ты творишь? Во-вторых, какого хрена?! В-третьих, ты мудак, как и я.

* * *

Больше месяца назад…

— Гранд, я прошу тебя подумать. Лес твой друг, ты уже готов ко встрече с ним и с ней, — в который раз убеждал меня Коул в моём кабинете в офисе звукозаписывающей компании в Нью-Йорке.

— Я не могу, — выдавил я из себя. — А если она не простит?

— Гранд, прошло уже достаточно времени. И у Леса день рождения! А он один, понимаешь? Лучшего подарка нельзя придумать! Я уже купил тебе билеты в Бостон, он сейчас там. Поехал к ней, — оповестил меня друг, а я нахмурился.

— Не понял? — Переспросил я.

— Да, я говорил с ним неделю назад. Он был здесь, остановился на Лонг-Айленде, ждал тебя. А ты так и не взял себя в руки, не приехал к нему. Он сказал, что хочет просто расслабиться и поедет к Лив. И это для тебя отличная возможность убить двух зайцев одним выстрелом. Ты наладишь отношения и с Лесом, и с ней. Ведь ты любишь её, Гранд, — улыбнувшись, произнёс Коул, а я тяжело вздохнул.

Стыд внутри никуда не делся, только разрастался с новой силой каждый день. Риту я послал из-за её дебильного плана по возвращении самца. Приехал в Нью-Йорк, поговорил с Коулом, а вот с Лестером… не смог. Смотрел на него и понимал, что я такой идиот, каких земля ещё не видела. Ничего не сказал, просто развернулся и ушёл. А он мой брат, он самый близкий и родной мне человек. Только он знал меня, всю мою подноготную. Он помогал мне, вытаскивал из говна. А я оказался действительно трусом.

Но теперь появилась возможность всё изменить. Я поеду в Бостон. Я куплю цветы для Ливи, а ещё кольцо, долбаное кольцо, чтобы навсегда показать ей, что я люблю её. Живу только ею, и что больше не хочу существовать без неё. Если надо, то буду умолять, плакать, цепляться за неё, кричать, делать идиотские поступки, пока она не оттает, пока не даст мне новую возможность быть рядом.

Взяв напрокат машину, припарковался у незнакомого мне фасада по адресу, который торжественно вручил мне Коул. Было пять утра, понимал, что слишком рано будить её. Поэтому просто достал из кармана телефон Ливи, который нечестно спёр и присвоил себе, и начал листать её фотографии. Воспоминания тут же ворвались в мою голову, и я погрузился в них. Мои пальцы сами перелистывали альбом, пока я резко не убрал его и не очнулся, заметив движение у дома Ливи.

Это была она. Красивая и такая далёкая. Я затаил дыхание, наблюдая за ней, я ванильный извращенец. Сердце ответило моим мыслям бешеной скачкой. Я уже был готов выйти и позвать её, но меня остановил её смех и средство передвижения Леса. И тут до меня дошло, что она не страдает, не убивается, так как я. Она живёт, улыбается, и никакой печали на сердце. Неужели, придумал себе несбыточную сказку и поверил в неё? А всё очень просто: она не любила, забыла меня и сейчас уезжает на мотоцикле, обнимая торс моего бывшего лучшего друга.

— Не делай поспешных выводов, — приказал себе и завёл мотор. Я прослежу, куда они поедут, а дальше решу, как поступить.

Целый день я гонялся за ними по городу. И, к моему огорчению, у них было свидание. Гребаное свидание! Эти двое держались за руки, смеялись над шутками и затем ужинали в ресторане, предназначавшемся только для романтики и влюблённых. С каждой минутой моя уверенность испарялась, душа опустилась и устало плелась в ногах. Но то, что я увидел дальше, выбило из меня всю любовь, всё желание хоть когда-либо видеть его и её.

Лунный свет озарял поляну, где стояли Лес и Ливи. Он её обнимал, что-то горячо и жарко ей шептал, а она… Эта сука предала меня! Вот теперь я точно мог сказать, что я унижен снова! Она с радостью принимала эти ласки, а потом поцеловала! Мать вашу, у меня ноги подкосились, и я просто осел на землю, не слыша никого вокруг. Эта отвратительная картина будет сниться мне каждую ночь, я буду переживать предательство любимой девушки раз за разом, испытывая ненависть и боль. Но почему она тогда говорила те слова о любви? Почему так хотела вернуть меня в ту ночь, не позволить уехать? Да, прошло три недели. Я не могу двигаться. Я не мог! А она свободно завязала отношения с Лесом! С гребаным праведником Лестером!

В тот момент во мне поднялась такая лютая злость, что я не разбирал дороги, не знал который час. Я просто с визгом шин бросил машину у дома Лив и начал тарабанить в дверь. Мне было по хрен, спит она или нет. Я хотел крови. Хотел услышать эти лживые слова. Хотел, чтобы она поняла, что я больше никогда не вернусь.

За дверью послышался шум, и передо мной распахнули дверь.

— Гранд? — Сонно моргая, на меня смотрела Маргарет.

— Мне она нужна. Немедленно, — прошипел я.

— Нет, больше не смей здесь появляться! — Она толкнула меня в грудь и, закрыв за собой дверь, вышла на улицу.

— Почему он тут? Они вместе? Она… почему? — Спрашивал я женщину.

— Лестер приехал вчера. И я не знаю, вместе они или нет, но спят они вместе вторую ночь, — усмехнулась Маргарет.

— Блять, ты знаешь, что твоя дочь гребаная проститутка? — Зарычал я, за что получил смачную пощёчину.

— Закрой свой грязный рот, Гранд! — Зло ответила Маргарет. — Ты сукин сын! Никогда я не позволю, чтобы моя девочка страдала. Даже если причиной будешь ты! Запомни, ты ничего не значишь для неё. Она пережила всё то, что ты устроил в тот вечер. И я в тебе разочарована. Ты мне представлялся мужчиной, а на самом деле ещё сопляк! Подойдёшь к ней, я убью тебя! Я могу показать тебе, что для моей дочери ты — прошедшее время. Хочешь?

Я получал удары по груди, но ничего не делал, чтобы прекратить их. Они перебивали внутреннюю муку. И на последней фразе я только кивнул. Должен убедиться, что это не моя фантазия, и я сделал верные выводы из этого дня.

— Только раскрой рот, и я позову Тейда. А он из тебя отбивную давно уже хочет сделать, — предупредила меня Маргарет и открыла входную дверь.

В доме была тишина, только звук моего быстро бьющегося сердца отдавался в голове. Мы поднялись на второй этаж и остановились у двери. Маргарет приоткрыла её, пропуская свет из коридора, который позволил мне всё рассмотреть.

Лив… мою Ливи обнимал голый Лес. Я не мог разглядеть, одета ли она, но его рука покоилась на её талии на одеяле, и они мирно спали, как идеальная американская семья. Я стал лишним. Я выпал из реальности. Этот момент развернул мою жизнь на сто восемьдесят градусов.

* * *

— Милый, поехали домой. Я устала, — из воспоминаний горьких и таких ненужных меня вывел голос Аманды, и я улыбнулся ей.

— Конечно, дорогая, поехали, — ответил я и попрощался с Коулолом и Лайлой.

Аманда повисла на моей руке, а я снова ничего не чувствовал.

Она вернулась. Она была здесь. Я ощущал тепло Её тела, я потерял себя в тот момент, когда грохнулся с Ней на пол. И самое смешное, что я, наоборот, убегал. Коул мне сказал, что видел Её тут. И в тот момент голова прояснилась, я понял, что никакой проблемы в офисе нет. Он соврал, подняв панику вчера, и заставил меня вернуться. Но и до него дошло, что Они вместе. Мой бывший друг и моя бывшая… А кто Она была мне? Никто. Всего лишь моя единственная и коварная возлюбленная.

Я не ожидал, что чувства, уже забытые и далёкие, вернутся, стоило мне только вдохнуть аромат и посмотреть в эти глаза, преследовавшие меня в ночных кошмарах. Она стала моим личным Фредди Крюгером, она убивала меня самыми изощрёнными способами, рвала душу, раздирая зубами и выплёвывая остатки в огонь.

Тёмные волосы сделали Её ещё сексуальнее, ещё порочнее, ещё соблазнительнее. Она стала для меня запретным яблоком. И какого хрена меня потянуло за язык пригласить Их завтра на гольф? Она так свободно сидела рядом со мной, как будто ничего нас не связывало. А нас ничего и не связывало, только ложь, Её ложь и игра со мной.

Аманда не знала той моей жизни, старой и взрывоопасной. Я стал мягким, добрым и плюшевым мишкой рядом с ней. Никакой страсти, никакой бури. Всё спокойно, уравновешено и понятно. Без тайн и без масок. Без игр и с чёткими правилами. Мне было комфортно. И вот подарок моего сценариста. А я-то надеялся, идиот, что он забыл обо мне, успокоился и оставил время для реабилитации.

Так эта стерва ещё и курила! Нет, я всё понимаю, ходить как шлюха в коротком платье, когда на улице холод. Но сигареты! Это был пик, и я сорвался. Она снова играла со мной, соблазняла и показывала мне, каким я был неопытным мальчиком по сравнению с Ней.

Нет, хватит с меня этой истории. Завтра же мы улетим отсюда. И больше я никогда не увижу Её, никогда. Я не позволю Ей использовать меня. Я изменился. Я другой. У меня стабильные отношения, у меня бизнес идёт в гору. И я не собираюсь рушить свою идеально выстроенную жизнь из-за Неё! Нет. Никогда я не вернусь в тот кошмар, который пережил по Её вине!

Я прибавил газ, из-за чего тут же получил выговор от Аманды. Хотелось заткнуть её или, вообще, вышвырнуть. Мне требовалась тишина, чтобы выстроить новые защитные стены против прошлого. Потому что оно уже проникало в меня вместе с чувствами к Ней. Ни черта не забыл. Спрятал. Глубоко. Внутри. Одно прикосновение и сердце испытало боль. Нельзя было это позволить вновь. У меня есть девушка. Я старался измениться. Потому что тот Гранд принадлежал Ей. Только Ей и никому другому. Он любил Её и я сделал его призраком.

— Гранд, ты любишь меня? — Спросила Аманда, когда мы вошли в мою квартиру.

— Конечно, — тут же ответил я.

— Я тоже тебя люблю, — она расплылась в улыбке и обняла меня за талию.

Никогда не произносил больше эти три слова. Аманда сама сделала выводы, а я их не опровергал.

— Пошли, — я грубо взял её за руку и потащил за собой в гостиную.

Девушка не успела ничего сказать, как я подсадил её на стол и начал покрывать поцелуями шею, ключицы.

— Гранд, ты в своём уме? — Возмутилась Аманда, отпихивая меня от себя, но я был зол на самого себя. Я хотел доказать, что ничего не изменилось в моей жизни из-за этой нелепицы. Она не может помешать мне жить!

— Заткнись, я хочу трахнуть тебя, — прорычал я ей в лицо и целовал губы Аманды, заглушая хоть какой-то писк. Нет, больше не желаю я слышать о том, что сексом надо заниматься ночью и в постели. Не желаю есть гребаную здоровую пищу. Не желаю быть хорошим, мне необходимо получить ту дозу животного секса. Сейчас! Всё из-за Неё! Она виновата в том, что хочу снова пустить по венам наркотик! Хочу! Её!

Разрывая платье на девушке, я грубо мял её тело, а она била меня, что-то кричала. Но это меня ни хрена не заводило. Запустив руку в её волосы, я наткнулся на что-то липкое и с отвращением вытащил пальцы.

— Блять, Аманда, что за херня у тебя в волосах? — Оглядывая девушку, спросил я.

— Ты офигел, Гранд? Что ты себе позволяешь? Ты решил изнасиловать меня? Ты порвал моё платье! Что с тобой произошло? — Завопив, она вскочила со стола и закрыла руками тело.

— Я соскучился, у нас секса не было неделю, — недовольно ответил я. — И я напомню, у тебя что-то в волосах.

— Что с моими волосами? — Испуганно она начала трогать их, а затем громкий визг из её рта, я аж зажал уши.

— Больная? — Изумился я, когда девушка пролетела мимо меня, и новый крик раздался из ванной.

Я добежал до комнаты и смотрел на ревущую Аманду, которая поднимала свои волосы, а там было что-то белое.

— Это твоя сука сделала! В моих волосах жвачка, Гранд! Она обняла меня и сказала, чтобы я сделала тебя счастливой! Тварь! Я хочу, чтобы ты убил её! Сука! — Новый вопль, а я ещё не понял, что она сказала.

— Так, успокойся и объясни, что случилось? — Примирительно начал я и подошёл к девушке.

— Эта, как там её, которая курит, она выплюнула в мои волосы жвачку! Она, это всё она! Ты должен отомстить ей! Она испортила мою причёску! Теперь мне придётся состричь всё, и я буду лысой, — новая истерика.

И до меня дошёл смысл слов. Я разразился громким хохотом и не мог остановиться. Блять, я так не смеялся… давно, в общем, так не смеялся. Стерва, первоклассная стерва ты, малышка. Но тебе ничего не светит. Я не собираюсь возвращаться к тебе. Никогда.

— Гранд — вопила Аманда, ударяя по моим плечам кулаками.

— Ладно, поехали. Сейчас найдём какой-нибудь салон и исправим всё. И вряд ли это Лив, мы же танцевали. Возможно, кто-то сильно напился, — успокоившись, я обнимал Аманду, пытаясь утихомирить её.

— Нет, это она. Но ты ведь меня любишь, не её. Да? — Ревела она.

— Да, — веселье как рукой сняло, и я теперь был зол. Да что Она о себе возомнила? Ну, ты у меня попляшешь, Лив!

— Она ужасная, как ты мог с ней встречаться? — Продолжала свою тираду Аманда.

— Я с ней просто трахался. И, вообще-то, она моя сестра, — выпалил я, прежде чем сообразить.

— Что? — Новый визг, и я понял, что эта ночь станет самой долгой за всё время нашего знакомства с Амандой. А во всём виновата эта стерва.

План мести ещё обдумаю, и мы никуда не полетим. Готовься, малышка, я вышел на тропу войны.

Глава 11

Оливия

— Блять, Лив! Какого хрена здесь у тебя происходит? — Громкий голос меня поднял с постели, и я растерянно хлопала ресницами, пытаясь сфокусировать взгляд.

Голова моментально взорвалась от боли. Долбанное похмелье. Ох, не надо было пить так много. Я закрыла веки и уткнулась лбом в коленные чашечки. Тошнота тут же подступила к горлу, а во рту… во рту особо неприятный привкус. Гадостное утро.

— Не ори, — простонала я и рухнула обратно на постель.

— Лайла, я тебя внизу подожду, — другой голос заставил снова подняться и сеть ровнее.

— Привет, Коул, — буркнула я, щурясь и поддерживая голову.

— И тебе не скучать. Хотя вижу, ты и так не теряешь времени даром, — с издёвкой произнёс он, а я недоуменно смотрела на пару у двери в мою спальню.

— Блять, Коул, захлопнись, дай поспать, — голос друга простонал рядом, и я перевела взгляд на голый торс Леса.

— Поднимай задницу, — я шлёпнула его по оговорённому месту.

— Детка, не кричи, иди ко мне, — другой мужской голос заставил меня раскрыть рот. Я успела только пискнуть, как мужская рука обхватила мою голую талию и притянула к себе.

— Коул, я разберусь, — Лайла вытолкала мужчину, которого явно забавляла эта ситуация.

— Отвали, — рыкнула я и, вырвавшись из неизвестных объятий, вскочила с постели.

Теперь я могла оценить ущерб. На моей кровати спали Лес и Тоби, оба голые, кроме боксеров на них ничего не было. А я была не лучше в белых стрингах и прозрачном кружевном бюстгальтере.

— Ох, блять, — вырвалось из моего рта, и я подхватила с пола футболку Тоби и натянула на себя.

— Ещё какое блять, Лив, — рассмеялась Лайла.

— Пошли, — я схватила подругу за руку и вытащила в гостиную. — Мне необходима таблетка, а лучше две, а ещё лучше топор.

Я бубнила себе под нос, пока заваривала кофе и искала спасительные пилюли.

— У вас была групповушка? — Хихикала Лайла.

— Нет, — я замахала руками и запила таблетки. — Мы вчера поехали в какой-то другой бар, там нажрались как свиньи. И я была трезвее всех, дотащила одного, а потом второго. Раздела и как-то уснула. А тут вы припёрлись.

Да, вроде все так и было. Мои действия прошедшей ночью были продиктованы желанием раствориться в воздухе. А ещё были фото. Я ринулась к своей сумке, валяющейся на полу, и выудила оттуда айфон.

Лайла следовала за мной, и как только я открыла фото, то из моих рук был вырван телефон и подруга ржала над нашей пьянкой.

— О, да тут видео есть, — прохрюкала она и включила на «play».

У того, кто снимал, очень тряслись руки, но на видео были я и Лес.

— Я птичка, — кричала пьяное существо, которое было похоже на меня.

— Ты лань, — серьёзно сказал Лес и ухватился за меня, пока мы шли по тротуару.

— Да вы оба из царства теней, вообще, — рассмеялся Тоби за кадром.

— Эй ты что, снимаешь? — Возмутилось опять то же самое существо, то бишь я, и плёнка оборвалась.

Со стоном упала на диван и сжалась комочком. Офигеть отдохнула. Просто офигеть!

— А знаешь, что уже четыре часа дня, и вы пропустили очень интересную игру в гольф? — Спросила Лайла и села на пол около моей головы.

— Даже знать не хочу, — закрыла глаза, давая понять, как мне сейчас плохо.

— А у кого-то новая причёска, — продолжала она и начала хихикать.

— Неужели, у Аманды? — вспомнив о своей проделке, я открыла глаза и, выпрямившись, расплылась в довольной улыбке.

— Да, — Лайла уже в голос рассмеялась. — А я ещё вчера подумала, зачем тебе так много. Ты молодец, детка! У неё теперь три волосинки на весь белый череп, и она похожа на мужика.

— Ну и отлично, ей всё равно каре не шло, — пожала я плечами. Интересно, а как Он отреагировал на такой подарок?

— И мы звонили Лесу, а потом тебе несколько раз. И Гранд тоже был заинтересован, где же вы. Постоянно оставлял комментарии. Но ему точно не всё равно. Мужик не будет даже говорить о той, кто его не интересует. А этот… то злился, то цеплялся к Аманде, то рассказывал про тебя очень интересные факты. Надо бы снять твоё утро и отправить ему, чтобы лопнул, — рассказывала подруга.

— Я вот подумала, надо сегодня похмелиться. Как тебе идея? — Спросила я.

— О, ты не против Коула? — Ответила она.

— Ты не против моего гарема? — В тон ей продолжила я.

— Чувствую, я эту поездочку запомню надолго, — задумчиво постучала Лайла пальцем по подбородку. — Кстати, мы сейчас едем обедать, я пришла сюда, потому что уже не знала, где тебя искать. И да, твой Гранд внизу со своим дикобразом.

— Плевать, — равнодушно ответила я.

— Но ты должна спасти меня, эта дура истеричка. Она поливала тебя грязью, пока я не пожаловалась Коулу, — обиженно надула губы Лайла.

— И что ты от меня хочешь? Чтобы я придушила её или отправила на расчленёнку? — Язвительно поинтересовалась я.

— Поехали с нами, — протянула она.

— О, нет. Посмотри на меня. И напомню, в спальне спят два тюленя, которых надо поднять и объяснить всё. Весело будет, когда они проснутся в объятиях друг друга, — ухмыльнулась я, представляя эту картину.

— Ладно, тогда жду от тебя сообщение с местом и временем, — напоследок сказала подруга и помахала мне рукой.

Да, я превосходная лань! Теперь придётся тщательней отрабатывать шаги, чтобы не упасть вниз.

— Лив, — простонал Лес, стоя облокотившись о стену.

— Ну, здравствуй, мой любимый алкоголик, — я подскочила к нему и смачно чмокнула в щёку.

— О, надо чаще так напиваться и просыпаться с Тоби, — ухмыльнулся он.

— Давай в душ, растолкай мелкого засранца, я приготовлю завтрак, а вечером мы идём в клуб. Найди какой-нибудь стриптиз-клуб, хочу оторваться перед тяжёлой неделей, — я рассказала свой план, а друг прочистил горло от моего заявления.

— Так, что-то я ни хрена не понял. Где Лив? — Недоуменно спросил он.

— Да тут я, детка, моя любимая детка, — плясала я около холодильника. — Давай, пошевеливайся, ещё хочу успеть купить что-то новенькое к вечеру. И да, Коул и Лайла тоже будут.

— Что? — Лес уже повысил голос.

— Ага, — достала из холодильника всё для блинчиков и выложила на столе. — Я считаю, что из-за одного мудака не стоит рушить вашу дружбу, и вы же общаетесь. Пора, Лес, возвращаться в строй. Поэтому молча ты выполняешь все мои указания, иначе не дам спасительных пилюль.

— Сучка, — фыркнул он, но это было так по-доброму, что я послала ему воздушный поцелуй и вернулась к своему занятию.

Никогда бы не подумала, что два парня нормальной ориентации могут заставить меня обдумать вариант шведской семьи. Лес, которого я знала всю свою жизнь, был мне очень близок и дорог как друг. А Тоби, на удивление оказался нормальным среднестатическим плохим парнем, быстро втянулся в наш стиль общения без продолжения, только флирт и заигрывания. Да, наверное, со стороны мы выглядели очень странно, гуляя по магазинам и дурачась в примерочных. Детское веселье захватило нас настолько, что, когда мы проезжали мимо большой детской площадки, Тоби остановил такси и вытащил нас покататься на горках. Придурки, больные и уже не подлежащие лечению. Этот день стал моим освобождением. Я, наконец-то, разобралась в том, что хочу. Уверенность внутри приобрела силу. И во время моих сборов в лучший стриптиз-бар Нью-Йорка отдалась полностью самой себе. Я открыла новую сторону своей сущности, быть со всеми и не принадлежать никому. Это прекрасно.

Звонок снизу в домофон оповестил, что мои два кавалера приехали. Я улыбнулась зеркалу и, подхватив переливающийся чёрный клатч, вышла из квартиры.

— Ни хрена себе самочка, — присвистнул Тоби, когда я показалась внизу.

О да, сегодня это для меня лучший комплимент. Я была в коже, чёрной, бархатистой и не скрывающей ни одного изгиба тела. Брутальный и даже вызывающий стиль должен был сыграть главную роль в моём выходе на сцену.

— Ну как, встал? — Крутанулась на носочках и улыбнулась ярко-алыми губами.

— Лив, да тебя кто-нибудь трахнет, например, одна из цыпочек, — рассмеялся Лес и открыл мне дверь такси.

— Я, кстати, об этом опыте ещё не задумывалась, — честно произнесла я и плюхнулась на сиденье.

Рядом со мной сел Тоби, а Лес расположился впереди. Мы болтали, обсуждали полный бред, смеялись над ним, пока ехали до клуба. Лайла сказала мне, что она придёт с Коулом и нечаянно об этой тусовке обмолвилась за обедом. И спрашивала, не злюсь ли я? Она знала, всё предугадала. Но позлиться в качестве профилактики можно было. Хотя не то настроение.

— Итак, мальчики мои, к ноге, — сурово сказала я парням, а они рассмеялись.

И вот такой шумной и весёлой компанией мы ворвались в стриптиз-бар. Тоби тут же включил самого главного и выпятил грудь, пока нас вели к центральному столику напротив шеста, где уже крутилась девушка.

Я сбросила кожаную куртку и осталась в чёрной майке. Заказав для начала шампанского и закуски, мы просто обсуждали каждую девочку, проходящую мимо.

— А я смотрю, вы спелись, — усмехнулась Лайла, когда они с Коулом подошли к нам.

— Ага, решили жить шведской семьёй. Никто же не против? — Улыбнулась я, отпивая напиток.

— А с чего это стриптиз, Лив? — усмехнулся Коул, располагаясь рядом со своей девушкой.

— Разнообразия захотелось. Ну же, признайтесь, мальчики, а это заводит, — я поиграла бровями, и Коул рассмеялся.

— Сигаретку, мадам? — Протянула Лайла, и я кивнула.

— Он должен приехать, Коул выходил поговорить с ним, там его дикобраз панику поднял, — доверительно прошептала Лайла, а я только закурила и пожала плечами.

Перед нами было какое-то шоу, но мы так втянулись в пируэты, что под конец и мне, и Лайле стало интересно, как это они делают. И ещё одно правило — под алкогольными парами организма идите и танцуйте, отрывайтесь так, чтобы у всех крышу снесло от вас, а не от стриптизёрш вокруг.

Мы в клубе были уже два часа, изрядно выпили, показались на сцене, взяли уроки у одной из девочек по танцам на пилоне, хотя уроком это было сложно назвать, мы просто дурачились, оплатив её время, и теперь пытались вернуть дыхательными упражнениями дух.

— Покурим? — Едва дыша, спросила я.

— Иди в жопу, — выдохнула Лайла и рассмеялась, но достала сигареты.

— Если только в твою, — бросила я и закурила под громкий смех подруги.

Тоби и Лес были увлечены девушками, которые очень часто подходили к нашему столику, чтобы пригласить парней на приватный танец, за это они получали хорошие чаевые и развлекали нас рядом. Нет, меня это не волновало. Я также была не против танцев на столе и голых сисек.

— Гранд, и вот из-за этого балагана и безнравственного поведения ты вытащил меня?! — Писклявый голос резал мой слух. Но идиотизм увидеть, что же я с ней сделала, пересилил все доводы, и я повернула голову.

«Не смейся, не смейся, прошу, не смейся», — успокаивала я себя. Но уткнувшись в плечо Тоби, который непонимающе приобнял меня, я рассмеялась в голос.

Нет, это просто надо видеть. Классическое каре превратилось в мужскую стрижку, и ладно бы в мужскую, но тонкие волосы Аманды не создавали эффекта Твигги, они просто сделали её бритоголовой.

— Вот с этой сукой я за одним столом сидеть не собираюсь! — Воскликнула Аманда, и я усмирила свой смех и удивлённо повернулась в их сторону.

— Ой, ты поменяла стрижку? — Играла я, озабоченно осматривая девушку. — Тебе идёт, расслабься.

— Аманда, садись, — Гранд пихнул её на диванчик с левой стороны от Леса. А тот хрюкнул от смеха. Да, я их посвятила в некоторые изменения во внешности девушки бывшего друга.

— Ну что, за новоприбывших? — Коул поднял бокал с текилой, и мы с Лайлой переглянулись понимающими взглядами.

— Мне только свежевыжатый апельсиновый сок, и ты, Гранд, тоже не будешь пить, — вот на этих словах за столом водрузилась полная тишина.

Я распахнула глаза, и моё тело само поднялось, перегнувшись через столик, пальцем ткнула в Гранда.

— Блять, хотела удостовериться, что не снится, — прошептала я, возвращаясь на место.

Злой и раздражённый взгляд Гранда пытался во мне сделать дырку, но я только улыбнулась и повернулась к Тоби, прошептав ему, что Гранд был один из самых первых желающих выпить и потусить.

— Тряпка, — фыркнул Тоби, но Гранд это услышал и сжал губы.

Злись, медвежонок, злись.

— Виски, — сделал заказ Гранд, и, наклонившись над ухом уже готовой впасть в истерику Аманды, что-то сказал. Она тут же замолчала и недовольно посмотрела на меня.

— Держи, — Лайла передала мне зажжённую сигарету, и я откинулась на плечо Тоби сделала затяжку, пристально смотря в глаза Гранда.

— Убью, — одними губами сказал он, а я только подняла бровь в немом вопросе, выпустив из себя дым.

— Гранд, вот эти решили жить шведской семьёй, прикинь? — Коул оторвался от поцелуя с Лайлой и указал на нас.

— Фу, — прокомментировала Аманда.

— Кому фу, а кто просыпается между двумя шикарными парнями. Советую попробовать, — усмехнулась я, а парни заржали.

Тост прошёл удачно, я даже сумела не смотреть больше на Гранда, активно расточая всю свою нежность Тоби и подмигивая Лесу. Последний, видно, понял всё, что я задумала, и расслабился.

— Лив, хочу чтобы ты станцевала для меня, — протянул Лес, и в его глазах появился озорной блеск.

— Не могу устоять перед твоей просьбой, дорогой, — я перегнулась через Тоби и поцеловала парня в губы.

— Ах ты, хитрая стерва, — прошептал Лес.

— Ты слишком много знаешь, тебя пора убить, — ответила я.

Выпив залпом свою порцию текилы, я повернулась к ребятам.

— Освобождайте столик, — я указала на прочный на вид низкий деревянный стол.

— Ты что, будешь танцевать прямо здесь? — Воскликнула Аманда.

Я повернулась в их сторону и встретилась с насмешливым взглядом Гранда.

— О да, — протянула я, смотря именно на него.

— Гранд, но это же… это, — девушка размахивала руками.

— Оставь, милая, эта девочка любит выставлять себя шлюхой. Точнее, продавать себя подороже, — ухмыльнулся он и поцеловал свою истеричку в висок.

— А ну повтори, — процедил Лес.

— Оставь, дорогой, этот малыш любит выставлять себя на посмешище и истерить, как тряпка, — скопировав тон Гранда, я посадила обратно уже вскочившего Лес.

— Как ты меня назвала? — Рыкнул Гранд и встал.

— Тряпка, — по слогам произнесла я прямо в его лицо.

— Шлюха, — прошипел он.

— Очень приятно встретиться вновь, медвежонок. Меня зовут Оливия. Скучал? — Я улыбнулась в злое лицо.

— Сука, ещё раз тронешь мою девушку, прибью, — продолжал он.

— Перепил, кобель Кин, мне твой дикобраз не нужен. Вам на канал «Дискавери», там точно станете звёздами, — усмехнулась я.

— Эй, всё, брейк, — от новой обидной фразы меня спас Коул, который оттолкнул от меня Гранда, плюхнувшегося на диванчик.

— Ну что ж, обмен любезностями окончен, можем продолжать веселиться, — равнодушно пожала я плечами.

Тоби приподнялся и предложил мне руку, чтобы я забралась на столик.

— Да, детка, жги! — Крикнула Лайла и подмигнула.

Знакомый давний мотив, и из моей головы вылетели все мысли. Тело ожило, двигаясь в такт, источая сексуальность, томные взгляды из-под ресниц в сторону Леса, который только улыбался, сложив руки на груди. Но мне этого было мало, слишком мало. Бросив на всех прощальный взгляд, я развернулась и, спустившись, направилась к сцене, на которой никого не было. Да, в этом клубе играет музыка, и гости отдыхают, просто танцуя кто где. И сейчас происходило то же самое.

Прохладный пилон и моё горячее тело, губы сами пели эту песню. А улыбка не сходила с лица. Руки гладили бедра, пока я опускалась, выгибая спину. Резкие шлепки и повороты — для опоры шест. Кровь полетела по венам, сердце колотилось в ритм. Растворилась сама в себе, наслаждалась флюидами, свистом и аплодисментами.

Под спиной пол, закушенная губа, и бедра поднялись вверх. Один взмах — и все узнали, что у меня отличная растяжка. Балет, детка, это балет. Пальцы немного приподняли майку, демонстрируя всем мою новую татуировку, а колени разъезжаются в стороны. Танец — это тот же самый половой акт. Если правильно двигаться, то оргазм накроет непременно. И сейчас я парила, я была свободной.

Ноги даже дрожали от напряжения внутри, от Его взглядов. Я чувствовала их, как раньше. Покалывание в позвоночнике, и волна прошла по всему телу, оно загорелось, посылая импульсы совсем иным мыслям.

Музыка окончилась, и я принимала бурные аплодисменты, посылая всем воздушный поцелуй.

— Лив, детка, пойдём в кабинку, — меня по ягодице шлёпнула Лайла, когда я проходила на место.

— Детка, я пока только по мальчикам, — усмехнулась я, сев на диван.

А теперь за столом воцарилась тишина, я заметила, что Аманды нет. А Гранд сидит, подавшись телом вперёд, и, не мигая, смотрит на меня. Да ты завёлся, парень. А я молодец.

— Выпьем? — Предложила я, и, наконец-то, молчание прекратилось, пока Коул восхвалял меня и разливал текилу.

Началось шоу, где девушки из клуба выходили в зал и уводили парней танцевать. Тоби кивнул и испарился, я только закатила глаза. Другая девушка вытащила Леса, и он пошёл за ней.

Я сама взяла пачку сигарет и вытащила одну. Когда пьёшь, безумно хочется курить, получить наслаждение от мятного вкуса сигарет и тумана в голове. Уже не обращала внимания на происходящее вокруг, а только пыталась закурить. Со второго раза мне это удалось, и я вдохнула в себя губительный дым.

— Потуши, — ледяной приказной тон заставил открыть глаза, и я заметила, что за столиком остались только я и Гранд.

— Заткнись, — также ответила я.

— Блять, я тебе неясно сказал в первый раз? — Он вырвал из моих рук сигарету и бросил её в мой же бокал.

— Слушай, что надо-то от меня? — Устало спросила я.

— Ты совсем охренела? Какая на хрен шведская семья? Что ты вытворяешь? — Шипел он.

— Гранд, серьёзно, тебя это никак не касается, — равнодушно пожала плечами и отвернулась, смотря на танцы вокруг нас.

— Если ты решила, таким способом меня задеть, то ошибаешься, малышка, мне глубоко насрать, — Гранд оказался уже рядом со мной, на что я удивлённо обернулась.

— Так, динозавр, яйца свои от меня отодвинул, — сухо произнесла я, смотря в распалённую зелень глаз. — И где твой дикобраз?

— Она слишком культурная, воспитанная и ей противно здесь находиться. Не смогла смотреть, как ты продаёшь себя и унижаешь, — фыркнул он.

— Какое узкое мышление у твоего дикообраза. А чего ты здесь остался? Понял, что такой же примитивный, как и любой нормальный человек? — Ухмыльнулась ему.

— Снять себе шлюху, чтобы навсегда понять, насколько это отвратительно. И я её уже снял. Сколько нынче стоят твои услуги? — Язвительно сказал он.

— Гранд, — рассмеялась я и покачала головой. — Какой же ты милый и обходительный. И такой же лжец, — прошептала я, пододвигаясь ближе к нему.

— И с чего ты это решила, малышка? — Тихо произнёс он, согревая дыханием мои губы.

— Тебя волнует, что я курю. Тебя волнует, что я танцую, и меня хотят. Ты ревнуешь, как и раньше, но теперь времена изменились, малыш Гранд. И меня не интересует твой член, вокруг их так много, что теряюсь в выборе, — я наклонилась чуть ниже к его уху.

Мои губы касались его щетины, сердце колотилось как сумасшедшее. Дышала в него желанием, сходила с ума, но сейчас… всё по-другому. На кону моя жизнь.

— Я давала тебе шанс, ждала тебя, а ты не появился. За это время я поняла одну важную вещь. Такая как я — одна на всём свете, а таких как ты — слишком много, — лёгкий поцелуй в скулу, и я отодвинулась от него, подхватывая руками пачку с сигаретами.

— Выбрось, я сказал, — он сильно схватил меня за запястье, что пачка невольно вылетела из рук.

— Совсем придурок?! Больно же! — Возмутилась я и ударила его в грудь свободной рукой, но он поймал её, прижимая к себе.

— Сделаю ещё больней, если увижу эту гадость у тебя во рту. Ненавижу привкус сигарет на губах, малышка, — он самодовольно улыбнулся.

— Тогда, думаю, тебе с Амандой это не светит, а обо мне не волнуйся, как-нибудь мои партнёры это переживут, — ехидно заметила я.

— Ты до сих пор хочешь меня, как и я тебя. Никогда это не окончится, малышка. Но ты предала меня, ты забрала с собой всего меня, и я остался один. А ведь ты обещала быть рядом, ты обещала любить меня и никогда не отпускать, — заговорил он. Это был запрещённый приём, он бил по самому больному. По моей душе, по воспоминаниям о былом времени. На это во мне взбурлила злость вперемешку с обидой.

— Это окончилось, Кин, в тот момент, когда ты уехал. А теперь отпусти меня, потому что я давно попрощалась с тобой, — холодно ответила я, вырвав руки из его хватки.

— Снова твои игры, малышка? Расскажешь правила? — Продолжал он.

— Гранд, — вздохнула я, — достаточно. Я больше ни во что не играю, тем более с тобой. Прими тот факт, что прошлого не вернуть, смирись с этим и отправляйся к своей девушке. Ты для меня больше не друг… и даже не враг. Ты теперь как все. Обычный, каких очень много. Всё прошло, отпустило. А я буду наслаждаться собственной жизнью. Мы взрослые люди. Хорошего вечера, Гранд.

Я встала и, подхватив свой клатч и куртку, просто попыталась бежать. Не рассчитала силы, боялась упасть на острые камни. Требовалось выровнять все чувства внутри и вернуться в бой с новыми мыслями. А не с хаосом в голове.

Глава 12

Гранд

Ещё раз, пожалуйста, этот момент.

«Ты для меня больше не друг… и даже не враг. Ты теперь как все… отпустило», — пронеслось в голове.

А что ты хотел? Ты ведь сам решил всё для себя. Ты пришёл сюда с уверениями, что всё осталось в прошлом, как Она и сказала. А сейчас… посмотри на себя. Вернулся придурок, который ведётся на все эти телодвижения, от которых крышу сносит.

— Блять, — выдохнул я и зарылся руками в волосы.

К черту! Вскочил с места и, расталкивая толпу со шлюхами, понёсся к выходу. Я должен понять, что мне делать дальше. Я должен поговорить с ней. На улице я остановился и замер. Зачем?

Пошла Она к чертовой матери, дура!

Махнув на дороге, я поймал такси и назвал адрес. Домой. Вернуться в свою нору и к своей жизни. Забыть этот эпизод! Забыть, я сказал.

Но ни хрена не вышло. Член уже накалился от не выплеснутого желания. Мне необходим секс, до боли необходим.

Влетев в квартиру, я заорал:

— Аманда!

Девушка спокойно вышла из гостиной с какой-то зелёной херней на лице. Блять, когда она стала такой уродиной? Она же модель, популярная и незаменимая. Почему её голубые глаза стали грязными, а губы тонкими? Почему она такая худая, и эта гребаная стрижка!

— Что опять с тобой произошло? — Равнодушно спросила она.

— Смывай с себя эту фигню и пошли в постель! Я не намерен больше воздерживаться из-за гребаного расписания твоих овуляций и другой хрени, — рыкнул я.

— Как ты со мной разговариваешь? — Возмутилась она, стоя в махровом халате. — Вообще, как только мы прилетели сюда, ты ведёшь себя отвратительно!

— Заткнись. Так ты идёшь в постель? — Нетерпеливо спросил я, снимая с себя рубашку.

— Нет, ты сегодня спишь на диване, — цокнула она.

— Это моя квартира, а ты собирай свои вещи и сваливай! — Заорал я, обходя девушку и проходя к бару, чтобы налить себе выпить.

— У нас контракт, если ты не забыл, — напомнила она. — Я пиарю твою звукозаписывающую компанию, а ты ведёшь себя прилично. И срок у нас оканчивается перед Рождеством. И ты любишь меня, а то, что встретил бывшую, это меня не волнует. Мы пара, ты обещал, что всё будет серьёзно. И только поэтому я согласилась, чтобы итог нашего контракта окончился свадьбой.

— С ума сошла? — Взревел я. — Никакой свадьбы!

— Ты обещал! — Закричала она, а эта фигня на её лице начала трескаться.

— Я ничего тебе не обещал, мы просто встречаемся. Я терплю твои заскоки о правильном питании, а ты ублажаешь меня в постели. Или мне пойти снять кого-нибудь? — Усмехнулся я.

— Гранд, посмотри на меня, любимый, — примирительно начала она, подойдя ко мне. — У нас всё хорошо, просто ты выбился из привычной колеи. Ведь между нами очень сильная связь, мы любим друг друга. С первого взгляда влюбились, а контракт обоим нам выгоден. Это просто глупости, можем расторгнуть его, мы же всё равно будем вместе. Я помогу тебе, сейчас пойду приму душ, и мы займёмся любовью. Хорошо?

Блять, как можно возбудиться, если перед тобой стоит инопланетянин? Но разве у меня есть выбор? Я хочу вернуться в свою жизнь, где я думал о прекрасном и безоблачном будущем. А Она? Она разрушала всё.

— Иди, — махнул я рукой и выпил виски залпом.

Девушка улыбнулась и выбежала из комнаты. Через несколько минут я услышал звук душа. Пройдя в спальню, разделся и лёг в постель, закрыв глаза.

Пленительная улыбка на губах, Её руки, проходящие по бёдрам, зазывные движения. Аманда никогда не позволяла себе не то, что публичные танцы. Она даже не напивалась, как Лив. Она всё держала под каким-то больным контролем. И мне это нравилось… раньше. А сейчас я чувствую себя предателем. Ведь я был влюблён в Аманду, она заставляла меня улыбаться, дышать и не вспоминать. Влюблён ли? Или я просто страстно желал этого, придумал себе новую игру и отчаянно верил в неё. Пока в один момент всё не рухнуло. Пока я снова не увидел Её, и все муки прошлого свалились на меня.

— Милый, — прошептала Аманда рядом, целуя меня в щеку. — Тебе пора побриться.

— Не хочу, — открыв глаза, ответил я и притянул девушку к себе.

— Но щетина оставит на моем лице пятна, — протянула она.

— Ты заткнуться можешь? — Зло произнёс я и перевернул Аманду на спину, снимая с неё пеньюар.

— Поцелуй меня, Гранд, — её руки в моих волосах, и я потянулся к губам.

Что там спокойный секс, без страсти? Так это моё всё, что я даже возбудиться не могу.

Закрыв глаза, я попытался отдаться этому поцелую, представляя другие губы, настойчивые, которые пьют из меня жизнь. Я прикусил Её нижнюю губу, посасывая её, как Она любила. Быстрые поцелуи по скулам, а руки сжимают грудь. Почему такая маленькая? Похрен, мне требуется разрядка.

Трусики полетели в сторону, а мои губы прошлись по шее и опускались к соскам. Мозг среагировал тут же, напоминая о пальце во рту Лив, когда она танцевала, о закатившихся глазах, пока она гладила себя. О тугих ягодицах, обтянутых чёрной кожей, о ногах, которые с готовностью раскрывались, приглашая меня.

Боксеры исчезли, и я устроился поудобнее между Её бёдер, не слышал отдачи. Но Она всегда стонала, шептала моё имя, ласкала меня, а не лежала бревном.

— Гранд, презерватив, — вот и добился реакции, что иллюзия развеялась.

— Нет, — рыкнул я.

Я хочу снова ощутить стенки тугого влагалища, получить весь спектр эмоций без резинки, от которой у меня уже начинался зуд. Только с Ней я спал без защиты, и это сделало меня уязвимым, зависимым от ощущений.

— Гранд, слезь с меня! Я не принимаю таблетки, — Аманда оттолкнула меня, и я со стоном перекатился на спину, тупо уставившись в потолок.

— Принимай их, меня достало это, — раздражённо сказал я и встал с постели.

— Они гормональные, и ты знаешь, что я не хочу потерять форму, — причитала Аманда.

— Тогда пошла ты на хрен, — фыркнул я, быстро одеваясь.

— Куда ты? — Закричала девушка.

— Отвали! — Рыкнул я, доставая из шкафа футболку.

— Только попробуй поехать к ней! Только попробуй мне изменить, я разорву контракт! — Вопила Аманда, идя следом за мной в халате.

— Делай, что хочешь, — повёл я плечами, обуваясь. — И запомни, я оплатил твои съёмки, когда тебя не хотели брать. И всё, что я получил — это ванильную хрень. Я хочу секса, животного и горячего. А ты меня задолбала! Я больше не собираюсь быть роботом, который жрёт одну зелень. Я хочу мяса, я хочу крови, я хочу бухать, я хочу курить, я хочу жить, блять. А не быть гребаным домашним растением, которое ты иногда поливаешь! Ты выставляешь меня идиотом перед моими друзьями!

— Не перед друзьями, а перед ней! Она ужасная, плохая, она шлюха, и ты не похож на неё! — Истерила Аманда.

— Заткнись, — процедил я. — Не смей о Ней что-то мне говорить, а тем более, обзывать Её. Это я плохой, ты ни хрена не знаешь о моей жизни, потому что ты вся такая идеальная Барби, что уже тошнит. Я не хороший, ты не видела меня настоящего. Я грубый и злой, я трахаю всех подряд, я наслаждаюсь этим, потому что я ужасный ублюдок. Это я сделал из Неё безбашенную стерву, но, в отличие от тебя, Она живая. У Неё есть минусы, как и у меня. Она не скрывает их, а я запрятал из-за Неё. И да, ещё одно, помимо того, что я трахал Её, ещё я Её любил, я пел для Неё и купил кольцо, чтобы жениться. Поэтому пошла на хрен! Я устал от тебя!

С этими словами я подхватил куртку и хлопнул дверью. Вот бывают провалы в памяти, когда ты просто несёшься куда-то, где тебя даже не ждут. А тебе это необходимо, и плевать на последствия. Тебя трясёт, мозг больше не соображает, и ты просто оказываешься посреди тёмной улицы у знакомого фасада. Нажимаешь на кнопку домофона и ждёшь, просто ждёшь, готовый орать, биться голой об дверь.

— Кого нелёгкая принесла? — Недовольный и сонный голос послышался из динамика.

— Это я, — только произнёс, умоляя всех богов скинуться на эту ставку.

— Гранд? Сейчас два утра, и я сплю, я тебе всё сказала, — теперь недовольство в её тоне.

— Блять, Ливи, открой. Мне плохо, чертовски плохо, и я ни хрена не понимаю, — простонал я, когда палец яростно давил на этот долбанную кнопку.

— Проспись, Кин. Поезжай домой, — фыркнула она, и наш разговор окончен.

Но теперь внутри злость на неё. Она всё перевернула, снова верх дном, и должен убедиться, что всё это фантазии. Она виновата в том, что ты нагрубил своей девушке! Она, только она виновата во всём!

И новая попытка, но мне просто уже никто не ответил. Пытался позвонить по другим квартирам, меня или послали, или игнорируют.

Осталось лишь отойти и посмотреть на тёмные окна.

— Лив! — Заорал я на всю улицу. — Твою мать, впусти меня!

А со всех сторон уже недовольные люди, начали возмущаться, пытаясь заткнуть меня. Ни хрена я не сдамся.

— Оливия Престон, открой эту чёртову дверь, иначе я продолжу орать! Тебя выселят на хрен из этой квартиры! — Ещё громче разрезал ночной воздух.

Свет в нескольких окнах, и в одном из них знакомый образ, усмехается над твоими попытками узнать о себе новое.

— Спой, Кин, а я подумаю, — рассмеявшись, ответила она.

— Я прибью тебя, — сказал сквозь зубы.

— Парень, иди отсюда, сейчас полицию вызову, — какой-то мужик посоветовал мне.

— Пошёл на хрен, — бросил я. — Открой дверь!

— Зачем? — Видел, как она прокрутила в руках сигарету и закурила её.

— Поговорить, — я уже рычу, — и брось эту гадость, я тебе сказал!

— Кин, отправляйся домой, — она пожала плечами и закрыла окно.

Но я вернулся к этому долбанному домофону и снова нажал на кнопку.

— И? — Её явно забавляло моё отчаяние.

— Ливи, открой, я хочу просто поговорить. Нам надо поговорить, обсудить всё. Мне это надо, — тихо произнёс я.

— Проходи, третий этаж, — и, наконец-то, меня впустили.

Перепрыгивая через ступеньки, уже оказался на нужном этаже, где стоит Она в длинной футболке и сложенными на груди руками. Молча отошла от двери, чтобы пропустить меня внутрь.

— Итак, зачем пожаловали, мистер Кин? — С издёвкой спросила она и закрыла дверь.

— Зачем ты приехала сюда? Зачем снова встретилась со мной? — заорал я.

— Так, я тебя сейчас выставлю, — резко произнесла Лив и прошла в гостиную, сев на диван по-турецки. — Не ори, бешенный. Хотел поговорить, я только «за». Пора нам с тобой обсудить всё и забыть. Присаживайся.

Да как мне сесть, если я на взводе? Я хочу ходить, разрушать все вокруг, а лучше трахнуть её. Но надо обуздать проснувшихся демонов, надо принять её правила, потому что спасения мне нет.

Я сел в кресло и сбросил куртку на пол.

— Я прилетела сюда на практику в Пресвитерианской больнице, и я здесь уже неделю. Срок — две недели. Я уточняла у Леса, здесь ли ты, и он сказал, что нет. Вообще, мне предложили клинику в Лос-Анджелесе, но я не поехала. Поменялась с Джимом. Я не хотела встречаться с тобой, но это моя плохая карма. Я думаю, что Коул и Лайла это придумали. Влезли в ход событий и заставили нас встретиться, — спокойно сказала она.

— Я был у тебя, я приехал в день рождения Лестера, и я видел всё, — выдохнул я, смотря на её удивлённое выражение лица. — Твоя мама открыла мне дверь и показала, как вы спите вместе. Ты предала меня в тот день!

— Мама? — Переспросила Лив.

— Да, она. Я приехал к тебе! Я не мог без тебя! Я вернулся домой в Лондоне, и я узнал всю правду. Я…я просто озверел тогда. Ведь ты была для меня всем, целым миром, а так манипулировала мной! Что я должен был делать? Что? — Уже вскочил, раны внутри меня раскрылись, и я хотел знать ответы на болезненные вопросы.

— Поверить мне, поговорить со мной, а не устраивать цирк. Ты сам виноват, Гранд, — вздохнула Лив и поменяла позу, сев ровнее.

— Но ты целовалась с Лестером! Ты спала с ним! А сейчас снова соврала, что ждала меня! — Возмутился я.

— Да, я целовалась с ним, да, я спала с ним, — бесстрастно ответила она.

— Сука! И ты так просто это говоришь мне? После того как клялась в любви? — Заорал я.

— Да, сейчас я говорю об этом очень легко и просто. Тогда я любила тебя, я всю жизнь тебя любила. Поверила в тебя, а ты подорвал это чувство. И что ты сейчас от меня хочешь? — Нахмурилась Лив и встала. — Чтобы я упала перед тобой на колени и молила о прощении? Чтобы я сказала, что до сих пор люблю тебя? Нет, малыш Гранд. Я этого не сделаю, потому что не чувствую себя виноватой, во мне нет для тебя больше любви. Я свободна от тебя и твоих тайн, игр и девок.

— Неужели, ты сейчас без своей невинной маски? Нет слез, нет тепла, — ошарашенно прошептал я.

— Верно, Гранд. Я сняла с себя всё, чтобы больше не быть загнанным зверьком из-за тебя. А сейчас если это всё, то покинь мою квартиру. Тебя ждёт Аманда, она тебе очень подходит. И я желаю тебе только счастья, — улыбнулась Лив и указала на дверь.

— Ты специально сегодня выводила меня из себя? Ты танцевала только для того, чтобы извести меня? — Поменял тактику, лениво улыбнулся и сделал шаг к ней. Не верил больше ни единому слову, которые резали внутри. Только действия могут помочь мне понять самого себя.

— Я танцую только для себя, — она помотала головой. — Гранд, тебе придётся принять это. Не понимаю, почему для тебя это так сложно?

— Потому что я хочу тебя, — пожав плечами, ответил я и сделал новый шаг. А она даже не двинулась с места.

— Я тебе сочувствую, но ничем не могу помочь, — усмехнулась Лив.

— Тебе идёт такой цвет волос, ты стала ещё притягательнее для меня, — продолжал я наступать.

— Гранд, что ты хочешь? — Закатив глаза, просила она.

— Поцелуй меня, и я улечу завтра, больше никогда не вернусь, и не буду говорить о прошлом, — выдал я первое, что пришло на ум.

— Да мне всё равно, здесь ты или в другом городе, говоришь ты о прошлом или смотришь на меня, — равнодушно произнесла она и сделала шаг назад.

Но успел схватить её за руку, притянув к себе. Какая она всё-таки красивая. Эти пухлые розовые губы, блестящие глаза, нежный овал лица. Я до сих пор люблю эту суку, но ей никогда не скажу об этом. Я простил её за все, что она делала и сделает. Всегда буду прощать, потому что не вырвать из груди этого чувства. Она всегда рядом, как сейчас.

— Я хочу начать всё заново, Ливи, — прошептал я, проведя пальцем по её скуле.

— Нет, Гранд.

— Почему ты целовала его? Зачем ты спала с ним?

— Ему это было необходимо.

— А ты сестра милосердия? — Усмехнулся я.

— Ты ничего не знаешь, Гранд. Но единственное, если ты хочешь реабилитироваться в моих глазах, чтобы я приняла тебя за живое существо, а не мебель, помирись с Лесом. Поговори с ним, обсуди всё, и если он захочет, если снова доверится тебе, то он всё тебе расскажет, — тихо произнесла Лив.

— Нет, — резко ответил я и отошёл от неё. — Нет! Он был мне другом, и он забрал тебя! А ты позволила это, потому что всегда лгала, как и он!

— Тогда мне больше нечего тебе сказать. Уходи, — она указала на дверь.

— А у меня ещё много тем для разговора и не только, — зло просвистел я.

— Гранд, иди сюда, — нежно сказала она, что я опешил.

Лив протянула руку так же как в тот момент, когда я её бросил. Теперь всё было иначе, мы оба изменились, боролись с демонами внутри. Но я взял её за руку, и она сжала её. Я хотел изменить прошлое, поступить тогда по-другому, как сейчас. Не отпускать её никогда от себя. Но я мог изменить только настоящее.

— Теперь послушай, — тихо начала она, смотря мне в глаза, и положил другую руку мне на грудь. — Разговорами и твоей грубостью ничего не изменить. Ты можешь орать сколько угодно, злиться, бить посуду и приходить ко мне. Но это не сдвинется с мёртвой точки. Прислушайся к себе, и только тогда принимай решения. Ты импульсивен, и сейчас ты здесь, потому что мы пережили слишком много в прошлом. Но на то мы и разумные существа, чтобы идти дальше, переосмыслить все наши поступки и больше стараться их не совершать. Нам встречаются те люди, которые должны были появиться в наших жизнях. Они причиняют боль, любят, предают, учат, ломают, но только для того, чтобы превратить нас в тех, кем мы должны быть. И тебе придётся принять это, смирись и ты ощутишь облегчение.

Я слушал её, а внутри всё переворачивалось. Я любил… нет, люблю этот голос, эту манеру говорить со мной, я люблю её, и я никогда не смогу жить без неё. Плевать на всё, что было. Просто плевать. Ведь я же смирился с маминой правдой, я же взрослый, в конце концов. Так почему я сейчас себя ощущаю таким маленьким мальчиком, которого все бросили? Почему мой мозг не умеет думать разумно?

— А теперь иди, Гранд, — уголки её губ дрогнули в улыбке, и я инстинктивно тоже повторил её действие.

Хоть наша связь и была бурной, непонятной, слишком быстрой, но только с ней я чувствовал спокойствие внутри. Как будто её душа обнимала мою и согревала своим теплом.

— Ливи, — прошептал я, не в силах сказать больше ни слова. Только наслаждаться. Нет, не её телом, не страстью, а просто вот этим моментом. Равновесием. Столько дней в одиночестве и сейчас больно. От всего больно, даже от того, что любил её. Снова любил. Разрушил свою маску, которую выдумал для новой жизни. Но не было ничего, кроме пустоты.

— Я не злюсь на тебя, и это правда. Я не обвиняю тебя ни в чём больше. Я только хочу, чтобы ты был счастлив, — она погладила меня по щеке, а я всматривался в эти глубокие и любимые глаза, которые сейчас блестели и были ясными. Я даже увидел там лучи солнца, хотя мы были в полумраке ночи. Облегчение.

— Поцелуй меня, Ливи, и я помирюсь с Лесом, я больше не буду преследовать тебя. За один поцелуй, — попросил я, а она просто улыбнулась.

— Этот поцелуй ничего не изменит, — покачала она головой.

— Ничего, это просто красивое завершение нашей истории, и не более, — соврал я.

— Я рада, что ты это понимаешь, — ответила она и кивнула. — Не обижай Лестера, Гранд. Он очень по тебе скучает, переживает из-за этой размолвки. Но не дави на него, верни своего брата. Поодиночке вы слабое звено.

— Я обещаю, малышка, — улыбнулся я и поднял свою руку к её лицу.

Она отпустила другую мою руку и положила две ладони на мою грудь. Мы вернулись куда-то далеко, а мир замер, позволяя нам обоим смотреть друг другу в глаза и быть самими собой.

Осторожное и почти невесомое касание губ, и мои руки обняли её тело, прижимая к себе ближе, чтобы не упасть от эмоций. Непередаваемое ощущение, что ты вернулся домой. Податливые губы приоткрылись, и она вдохнула в меня жизнь, дала силы, чтобы понять, зачем я существую, и для кого я это делаю.

Моя ладонь сжала её волосы, заставляя её отдаться мне, подарить себя, заставить мир вновь перевернуться. Её руки обняли мою шею, и она ответила на поцелуй. Робко, непривычно и так романтично, что я не смог терпеть больше. Никакой грубости, а только пошлятина. Поцелуй за поцелуем, я покрывал каждый изгиб её губ, вдыхал её аромат шампуня. Язык прошелся по её зубам, и она выдохнула. Я мог бы целоваться вечно, не спеша, пока голова шумела, а ноги подкашивались от моего нектара. Перед закрытыми глазами проносились звёздочки и какие-то яркие вспышки, а ведь это был всего лишь поцелуй. Новый для меня мир романтики. Медленные и вкусные отпечатки её губ на моих. Её тёплый рот, в который я лениво врывался, она же отвечала.

— Теперь ты уйдёшь, — прошептала Лив, когда я оторвался от неё, чтобы заглянуть и прочитать эмоции на её лице.

Как я могу уйти от тебя, малышка? Но, смотря на опухшие губы и затуманенные глаза, я отпустил свою добычу из рук и кивнул.

Я не прощался, но ей об этом не следует знать. Мне просто требуется время, чтобы решить всё и прийти к ней вновь — свободным.

Глава 13

Оливия

«И снова этот громкий писклявый звон в ушах. Как я от этого устала! Мне, вообще, дадут сегодня поспать?» — Возмущалась я про себя, на ходу натягивая халат.

Бросив взгляд на настенные часы, я увидела, что сейчас семь утра. Снова он?

— Да, — рыкнула я в домофон.

— Мисс, это миссис Ровен, хозяйка квартиры, — холодный женский голос прозвучал мне в ответ, и я нажала на другую кнопку, означающую, что я её пропускаю.

Мой мозг ещё не проснулся, и я просто открыла дверь, ожидая посетительницу. Ко мне навстречу шла женщина сорока лет в брючном костюме и лёгком пальто.

— Доброе утро, — ещё сиплый голос ото сна был ей приветствием.

Хозяйка квартиры критически осмотрела меня и вошла в пространство. Я закрыла дверь, ещё не понимая, что стало причиной её прихода.

— Не такое уж оно и доброе. Я всю неделю получала жалобы от соседей, а сегодня уже написали на меня в полицию о шуме и выходках пьяных студентов, — резко сообщила она.

— Хм, тут какое-то недоразумение, — нервно улыбнулась я.

— Вряд ли. Здесь живёт Оливия Престон? — Недовольно спросила она.

— Это я, — сложив руки на груди, ответила ей.

— Тогда вы не будете отрицать, что вчера какой-то пьяный наркоман поднял весь район и орал здесь у вас под окном. Помимо этого, каждодневные вечеринки и шум, а также мне рассказали о наркотиках и о рыжей проститутке с разрисованным мужиком. Меня уверяли, что это место сдано будет лучшим выпускникам Гарварда! И что в итоге? Моя репутация среди соседей погублена! — Уже повысила она голос.

— Наркотиках? Что за бред? А Гранд был не пьян, он просто не знал, где живу. Он мой брат! И как вы смеете, вообще, обзывать Лайлу?! Коул её парень! Причем тут репутация? Это всё ложь, — возмутилась я.

— Меня это не волнует. Моё терпение лопнула. Я хочу, чтобы вы и ваша подруга-проститутка покинули квартиру сегодня к полудню, — сухо проинформировала она меня.

— Но нам идти некуда! У нас практика в больнице! — Панически воскликнула я.

— Думаю, таких горе-врачей навалом по всему миру, и я спасу достойных людей от ужасной ошибки пьяных девиц. Я уже проинформировала вашего ректора о своём решении. Вам передали, чтобы вы нашли себе жилье. Если к полудню вы ещё будете здесь, то я вызову полицию, и вас арестуют, — грубо сказала она и вышла, громко хлопнув дверью.

— Господи, — простонала я и села на пол. — И что делать?

Вскочив, я дошла до спальни и первой набрала Лайле, после трёх попыток трубку, наконец-то, взяли.

— Да, — но это была не подруга.

— Коул, привет. Дай Лайлу, это очень срочно, — быстро сказала я.

— Она спит, Лив. Я не хочу её будить, мы легли в постель только час назад, — протянул он.

— Блять, Коул, из-за твоего друга Гранда нас выставили из квартиры. А из-за тебя, Лайлу приняли за проститутку! И до двенадцати часов мы должны свалить! Это веская причина, чтобы ты разбудил её? — Я уже кричала в трубку.

— Гранд? Он был у тебя? Какая сука обозвала Лайлу проституткой? — Удивлённо спросил он.

— Да, был. Разорался на улице как помешанный. И нас ещё обвиняют, что мы наркоманки. Поэтому надо что-то придумать, — уже спокойней объяснила я.

— Ладно, мы приедем через час примерно. Не волнуйся, я поговорю с Грандом, он больше не подойдёт к тебе. Мне Лес всё рассказал про ваши фиктивные отношения. И я прошу прощения за своё поведение. Окей? — Говорил он, а я грустно улыбнулась.

— Окей, я пока вещи буду собирать, — за мной было последнее слово, и я отключилась.

Следующего я набрала своего друга и ждала дольше, чем Лайлу.

— Лес, у меня проблемы, — проскулила я в трубку.

— Лив, что за на фиг? Ещё даже не расцвело, — возмутился он.

— Меня выставили из квартиры. Лайла будет жить у Коула, я уверена. А мне идти некуда, — продолжила я.

— Блять, почему? Ладно, потом расскажешь. Будешь жить у меня, собирайся, я пока оденусь, возьму такси и приеду за тобой. Всё хорошо, я же рядом, — я почувствовала его улыбку.

— Спасибо, Лес, — хлюпнула я носом и отключила вызов.

Вот так всегда. Как только Гранд появляется в моей жизни, так все идёт шиворот-навыворот. И никак не наоборот. Он тревожит все мои чувства, как и окружающий людей, не думает о последствиях. А я получаю шишки. Надоело, просто надоело быть козлом отпущения.

Но я отстранилась от этих воспоминаний, и начала поспешно собирать чемоданы: как свои, так и Лайлы. Благо, мы не взяли весь наш гардероб. И к приезду ребят я уже была готова, сидя на диване и попивая кофе.

— Лив, как такое могло произойти? — В квартиру ворвалась Лайла.

— Вот так, без каких-либо веских причин. Я пыталась ей сказать, что это всё чушь собачья, но эта стерва сказала, что мы горе-врачи, — усмехнулась я, продолжая спокойно завтракать.

— Лив, поехали. Ты и Лайла будете жить у меня, утром буду довозить вас до больницы, а потом забирать, — твёрдо сказал Коул.

— Спасибо, но я буду у Леса, — улыбнулась я.

— Коул упомянул, что тут был Гранд, — напомнила мне Лайла и подошла к кофеварке, чтобы налить себе кофе.

— Ага, — буркнула я.

— И?

— Мы поговорили, и он ушёл, — ответила я.

— И это всё? — Усомнился Коул.

— А вы ждали, что мы потрахаемся? — язвительно спросила я, оглядывая обоих.

— Ну как бы, да. Коул рассказывал, что обычно вам это помогает, — скривилась Лайла и передала одну кружку своему мужчине, а другую взяла себе и села на диван.

— Нет, он ушёл, — пожала я плечами.

— Почему ты его отпустила, Лив? — Нахмурившись, спросил Коул.

— Потому что никто не обязан нас любить, это сугубо личный выбор, и от нас не зависящий. Мы рождаемся одинокими, и такими же покидаем этот мир. Мы не имеем права привязывать к себе человека, он должен хотеть этого сам. Я дала ему свободу, и он ей воспользовался. Я отпустила его, потому что тот, кому я буду нужна по-настоящему, никогда от меня не уйдёт. Хвататься за бессмысленных призраков прошлого бесполезно, — ответила я.

Молчание повисло в комнате, а я допила свой кофе, ощущая на губах привкус огорчения и разочарование снова. Но это был и мой выбор, я могла уступить ему и заставить быть рядом. Но я не имела на это права, как и он не имел права целовать меня.

— Так, я сейчас завис, — тихо сказал Коул.

— Мда, вот это заявочка на победу, — усмехнулась Лайла. — Но, наверное, не все любовные истории оканчиваются как в романах. И такое бывает, но черт, это же настолько грустно.

— А кто сказал, что жизнь — это сладкая конфетка? — Спросила я. — Она такая, какая она есть. Всего должно быть в меру, чтобы не было последствий наркотической зависимости, как у нас. Потому что тогда всё превращается в болото, гнилое и утягивающее тебя ко дну. Если позволишь, расслабишься — умрёшь. И надо продолжать бултыхаться в нем и выплыть на берег. Между мной и Грандом есть связь, я этого не отрицаю, она всегда была и будет. Но сейчас она не приведёт ни к чему хорошему. Ни он, ни я не готовы отпустить прошлое и обиды, связанные с ним. Поэтому это самый верное окончание.

— Лив, ты больше не будешь ходить в стриптиз-бары, они на тебя влияют как-то неправильно, — рассмеялся Коул.

— А что есть правильно? — Подхватила я его мысль.

— Ох, блять, не начинай, философов-недоучка, — прервала меня Лайла.

Домофон разразился отвратительно трелью, и Коул впустил посетителя. Через несколько минут вошёл потрепанный Лес, зевая на ходу.

— Я прибыл, — оповестил он.

— Мы это видим, — Коул стукнул его по плечу.

— Отвали, я засыпаю, поэтому давайте по-быстренькому, чтобы я лёг обратно в свою постельку, — Лес потёр глаза.

— Ну прощай, квартирка, ты не вытерпела нашей бурной жизни, — сказала я. — Вот мой, — я указала на красный большой чемодан, а сама подхватила сумку и пакеты.

— Лив, давай пойдём где-нибудь сегодня поужинаем всей компанией? — Предложила Лайла, когда парни вышли с нашими пожитками.

— Давай, — пожала я плечами. — Но не в пафосном месте: обычном, спокойном и вкусном.

— Да тебя на романтику потянуло, — усмехнулась подруга.

— Просто нет настроения, эта тварь мне испортила, — зло ответила я.

— Брось, всё же так прикольно. Я вот не ожидала, что встречу Коула, а он такой лапочка. И я помню твой указ, не отношусь к этим отношениям серьёзно, просто немного влюбилась, — грустно сказала она.

— Тогда я могу пожелать тебе только терпения. Коул и Гранд очень похожи, — я приобняла её за плечи, и мы попрощались, каждая рассаживаясь по своим машинам.

— Лив, разбудишь меня, когда приедем, — сказал Лес, устраиваясь головой на моих коленях.

— Без проблем, детка, — я погладила его по волосам, и он довольно вздохнул.

Мои пальцы по инерции перебирали пряди, а я смотрела в окно, за которым начался дождь. Сырость, пасмурное небо и неприглядная осень сказывались на внутреннем состоянии. Хотелось просто свернуться клубочком на диване, взять книжку и забыться, отстраниться от мыслей и переживаний.

Такси остановилось у дома Леса, и я растолкала его. Он провёл меня во вторую спальню, а сам пошёл видеть прекрасные сны. После расслабления в ванне я натянула на себя одну из футболок Леса, потому что было лень распаковывать свои вещи, и решила приготовить обед.

Звонок в дверь меня застал за приготовлением индейки в соусе, и я, вытерев руки полотенцем, пошла открыть. Лес не предупреждал меня о посетителях, и я решила, что не буду будить его, пусть отдохнёт.

Открыв дверь, я замерла, и новый подарок судьбы в облике Гранда Кина на пороге.

— Лив, какого черта ты тут делаешь? — Зло спросил он.

— Живу, — спокойно ответила я.

— Блять, ты издеваешься? — Он отпихнул меня и прошел в квартиру.

— Так, Кин, не орать, не материться, не бить посуду. Если ты к Лесу, то он спит, сегодня было тяжёлое утро. Поэтому предлагаю тебе подождать, пока он отдохнёт, или прийти попозже, — я вернулась на кухню и заглянула в духовку.

— Подожду, — буркнул он, сбросив куртку на соседний стул, и сел за барную стойку. — А теперь объясни, что ты тут забыла?

— Это твоя вина, — я налила ему чёрный чай и поставила перед ним. — Из-за твоих диких танцев под моим окном хозяйка пришла ко мне в семь утра и выставила нас из квартиры. За что я тебе не благодарна.

— Блять, она что, охренела? — Повысил он голос.

— Не орать, — строго сказала я.

— Давай, я поговорю с ней, — уже тише предложил он.

— Не надо, мне и здесь хорошо. Поживу недельку, а потом поеду домой, — равнодушно ответила я, наливая себе какао. — Кушать будешь? Индейка уже готова, как и запечённая картошка.

— Ты умеешь готовить? — Удивился он.

— Очень смешно, Кин, — с сарказмом ответила я.

— Я не знал, — отстраненно произнёс он. — Спасибо за чай, и я уже обедал. Ты можешь поехать ко мне.

— Думаю, твоя девушка будет против, — усмехнулась я.

— Если я скажу, не будет, — серьёзно произнёс он.

— Нет, спасибо, но я буду у Леса, — я отвела глаза от него и посмотрела на картину за его спиной.

— У нас контракт, — выдал Гранд, и я непонимающе вернула на него своё внимание.

— С Амандой, — продолжил он.

— Меня это не касается, — покачала я головой.

— Лив, я же тут, пришёл к нему, постараюсь его простить, но…

— Вот давай без этих но, — перебила я его. — Мы всё решили, верно?

— Нет, это ты решила, малышка, — улыбнулся он.

— Скажи мне хоть какую-то мало-мальски весомую причину, почему я должна сейчас тебя слушать? — Вздохнув, спросила я.

Гранд ничего не ответил, а только опустил голову, помешивая чай ложечкой. Я улыбнулась и допила своё какао.

— Я разбужу Леса. А сама переоденусь и пойду прогуляюсь по магазинам, а вы пока поговорите, — сказала я и уже дошла до коридора, как Гранд произнёс:

— Я скучаю по тебе, Ливи. Я вижу тебя во сне. Я не знаю, достаточно ли это веский аргумент, чтобы ты общалась со мной.

Сердце забилось быстрее, а по телу прокатилось знакомое тепло.

— Гранд, я не знаю, что сказать тебе сейчас. У тебя есть девушка, а что ты от меня хочешь?

— Я расторгну контракт, я уже позвонил своему адвокату. Я хочу попробовать всё сначала, я хочу услышать от тебя, что ты… — он замялся, а я повернулась к нему.

— Что я?

— Что ты тоже этого хочешь. Мы попробуем, просто попробуем быть вместе, как и планировали, — продолжил он и встал со стула.

— Гранд, ты обещал, что я больше никогда тебя не увижу после вчерашнего поцелуя. Сначала разберись с Лесом, а потом… время покажет. Но сейчас всё иначе, у тебя есть девушка, Гранд. Между нами никогда не будет ничего, как мы планировали, то были лишь мечты. Но ты никогда не знал, чего хочу я. А я не знала, чего хочешь ты. Мы сказали друг другу в последний раз самые обидные и болезненные слова, мы не слышали друг друга. Не разрывай контракт, потому что ты этого сам не хочешь. Ведь тебе нравилась твоя жизнь после, верно? — Я ожидающе посмотрела на него.

— Да, нравилась. Но сейчас я не могу так жить больше, — уверенно ответил он.

— Гранд, я уеду через неделю. А ты можешь улететь хоть сегодня. Тебя тут ничего не держит, — произнесла я, хотя сердце так сильно сжималось, что каждый вздох был для меня испытанием.

— Хорошо, Ливи. Только я ничего не вижу в этом хорошего. Мне казалось, что влюблён в Аманду, но, снова увидев тебя, я не могу трогать её, целовать, да и говорить тоже. Мы только и делаем, что ругаемся. Я выставил её вон, а она не уходит. Я не знаю, что мне делать. Я просто не знаю, — в отчаяние он всплеснул руками и запустил ладонь в волосы.

— Ты знаешь, Гранд, — улыбнулась я и подошла к нему. — Вот здесь, — я положила руку на его грудь в область сердца. — Здесь твой ответ, никто не поможет тебе советом, только ты сам. Разберись в себе. В какой-то момент приходит понимание, что некоторые люди могут остаться только в мыслях и воспоминаниях, потому что сердце — это всего лишь мышца, которая гоняет кровь по организму. А душа, она в тебе. И в ней останется все, что было, но не всегда это проецируется на твою жизнь. Иногда необходимо отпустить, чтобы выставить приоритеты.

— Когда же ты выросла, малышка? — Прошептал он.

— Ты заставил меня вырасти, Гранд, — улыбнулась я, а его рука накрыла мою.

— Ты любила меня, Ливи, хоть немного? — Тихо спросил он.

— Ты не поверишь, Гранд, я тобой дышала и жила. Только о тебе и думала, постоянно. У меня была зависимость от тебя. Губительная, — честно произнесла я.

— Прости меня, что я всё разрушил, — его рука легла за мою щеку, и он поднял моё лицо к нему.

Я, смотря в его печальные и безумно любимые глаза, отпускала, только чтобы когда-нибудь увидеть в них блеск и радость.

— Мы оба это сделали, Гранд. Непонимание и недоверие сыграли против нас. Как и обида, от неё невозможно спрятаться, — не так уверенно, как хотелось бы, ответила я.

— И что за херня в моей квартире происходит? — Закричал Лес, и я испуганно отскочила от Гранда.

Глава 14

Гранд

— Не ори, Лес, — Лив закатила глаза и подошла к моему бывшему другу. — Он пришёл, чтобы поговорить с тобой. Сделай это ради меня, хорошо?

— Ладно, — протянул он, словно делая мне одолжение.

Блять, взбесило! Какого хрена он так ведёт себя, как девка ломается? И, вообще, какого хрена она в футболке, которая не прикрывает ничего? Я только сейчас заметил это, потому что не ожидал встретить её здесь.

Я соврал, не был дома, никому не звонил. Я снял номер в отеле и просто сидел, смотря на город. Думал, но ничего не придумал нового, как желание видеть её. Аманда звонила мне постоянно, из-за чего отключил телефон.

И снова я выбираю между Лив и другой, до этого это была мама, которая до сих пор не желала говорить со мной. И я злился на неё. Но сейчас мне действительно сложно, я не могу разорваться между огнём и стабильностью. Я не знаю Лив, и в этом она права, я не доверяю ей, попросту я потерялся… вновь.

— Давай, детка. В духовке обед, — Лив хлопнула Леса по плечу и скрылась в спальне.

— Что надо? — Грубо обратился ко мне.

— Поговорить, — ответил я.

Лес смотрел на меня, стоя в одних спортивных штанах, и я улыбнулся. Скучал по нему, не хватало его поддержки, советов и просто смеха вместе.

— Так, будьте хорошими мальчиками, а я ушла. Не разгромите квартиру, — Лив вышла к нам в джинсах и пальто, застёгивая его на ходу.

— Там дождь, — сказал Лес, показывая на окно.

— Не сахарная, не растаю, — усмехнулась она и, не посмотрев на меня, вышла из квартиры, оставляя нас одних.

— Слушаю, — бросил Лес и прошёл к холодильнику, достав оттуда бутылку воды.

— Какого хрена ты с ней спал? Какого хрена ты бросил меня? Какого хрена ты целовал её? — Меня прорвало, и я требовал ответов.

— А теперь вежливее, Гранд, — ухмыльнулся Лес и отпил из бутылки.

— Мне кажется, я очень вежлив, после того, что ты сделал, — процедил я.

— А что я сделал? — Его губы растянулись в издевательской улыбке, а я сжал кулаки.

Нет, я обещал. Я выполню это обещание. Хотя бы одно из тех, что дарил.

— Давай сядем, — уже спокойней предложил я.

— Давай, — пожал он плечами и прошёл в гостиную, плюхнувшись на диван.

Я расположился в кресле и сглотнул, выстраивая в голове вопросы.

— Ответишь? — Спросил я.

— Итак, ты хочешь знать, почему я целовал Лив, и почему я с ней сплю? — Он издевался надо мной, а я терпел.

— Да, — рыкнул я. — Ты знал, что она значит для меня! И ты предал меня!

— Неужели? — Ухмыльнулся он. — А сейчас тебе какая разница, ведь у тебя есть эта бритоголовая.

— Блять, Лес, прекрати этот цирк! — Повысил я голос.

— Для начала я хочу услышать, зачем тебе эти подробности, если у тебя прекрасная жизнь без неё, — спокойно продолжил он.

— Потому что она моя! — Взревел я и поднялся. — Моя!

— На ней не стоит клеймо, да и кольца на пальце я не вижу. И ты ведь занят, если память мне не изменяет? Так что Лив никогда не была твоей, — улыбнулся Лес, наблюдая за моим гневом.

— Не морозь мне мозг, отвечай, — прошипел я.

— Для начала сядь, а то после моего рассказа упадёшь в обморок от правды, — он указал на кресло, а тело свело от страха предательства, нового и болезненного. Но я опустился на предложенное мне место.

— Так, и?

— Ты хочешь знать проводил ли я ночи с Лив? — спросил он, и я кивнул. — Да, примерно около восьми ночей. А ещё целая неделя впереди.

Я закрыл глаза и откинулся на спинку кресла. Это больно узнавать подтверждение своим догадкам, очень больно, даже если я пока не знаю, что именно хочу от жизни.

— Итак, уже нарисовал в своей больной голове страстные ночи и громкие крики, бурные оргазмы и жаркие слова, — продолжал он, и я распахнул глаза, смотря на него с ненавистью. — Да, вижу, что уже напридумывал себе всего. Но у нас не было секса, мы просто спали.

— Что? — Я поперхнулся своим дыханием и закашлял.

— Да, тебе не известно такое понятие как дружба, а вот Лив знакома с этим чувством. Я нуждался в одном человеке, который станет для меня опорой, а я вот для неё был тяжёлым грузом, но она не показывала вида. Она разбавила мою серость яркими красками, и я ей благодарен. А поцелуй, — он замолчал, а потом прищурил глаза. — Откуда ты знаешь о нём?

— Я видел, — это слова дались с трудом, — я был там, прилетел, чтобы поздравить тебя и сделать предложение Лив. А потом ты голый и обнимаешь её, я уехал, переехал в Лос-Анджелес и завёл Аманду.

— Я попросил Лив поцеловать меня. Был в панике в тот момент: ощущал себя таким одиноким, а она… просто помогла мне не сойти с ума как моя мать, — сказал Лес и бросил бутылку в стену. — А ты придурок! Ты должен был прийти ко мне и спросить, а не убегать! Ты всегда так делал! Всегда!

— То есть ты хочешь сказать, что вы не вместе? — Медленно произнёс я.

— Мы вместе, потому что мы друзья и не более того. Я люблю Лив, как самого себя, пытаюсь отплатить ей за все то, что она сделала для меня. Да, я без ума от неё, но эта не та любовь, о которой думаешь ты! Ты поступил подло с ней и снова появился в её жизни! — Орал он, а я ошалевший сидел и не двигался. — Улетай обратно, не трогай её, Гранд! Никогда не трогай больше, если ты не готов бороться за неё.

— Я…я, — не знал, что сказать. — Ещё люблю её.

— Нет, ты никогда не любил её, ты просто присвоил Лив себе как собственность, — возразил он и сел обратно. — Она достойна, чтобы за неё боролись. Боролись против обстоятельств, завистников и клеветников. Боролись с собой, со своими идеалами, принципами и гребаными запросами. А ты не можешь, ты слабак!

— Охренел? — Возмутился я.

— Нет, это ты охренел. Ты появляешься после того, как первая волна ненависти и боли из-за тебя угасла, и теперь хочешь, чтобы тебе с разбегу задницу целовали? Прощение — не такая простая вещь, как ты думаешь. Решил, что сделал щенячьи глаза и сказал одно слово «Прости», тут же над нами будет радуга и феи-волшебницы? Очнись, Гранд, мы не в Диснее, далеко не в Диснее. Я ответил на все твои вопросы, а теперь убирайся из моей квартиры. Я не хочу видеть тебя и не разрешаю подходить к Лив. Иди, трахай своего зомби и радуйся своей пластиковой жизни! — Лес враждебно смотрел на меня.

— Ты-то, почему так ненавидишь меня? — с ужасом спросил я.

— Почему? — рассмеялся он. — Почему ненавижу? О нет, я испытываю к тебе иные чувства, я тебя презираю. Ты даже не заметил, как разрушил несколько жизней. Ты снова пришёл ко мне, чтобы я помог тебе запудрить ей мозги, вот и всё.

— Нет, я ей обещал, что приду к тебе и помирюсь с тобой, — признался я.

— Ты что? — Переспросил он.

— Да, вчера я был у неё. Из-за меня их выставили из квартиры, и я поцеловал её в обмен на то, что приду сюда. И я пришёл, но… она тут с тобой. И она разрывает меня, я хочу быть с ней и боюсь. Ты хоть испытывал когда-либо страх к девушке? Вряд ли. А я трясусь перед ней, потому что не знаю, что взбредёт в её красивую головку. Я не знаю, как она отреагирует на меня: на мои слова, на мои обещания. Я не знаю её! И я не знал, что она будет здесь. Не знал! Я пришёл к тебе, а потом она говорила со мной как с долбаным ребёнком, объясняла. Я же снова все испортил, я соврал ей! Потому испугался сказать правду, что контракт нельзя разорвать! Тогда Аманда просто выльет на нашу компанию столько грязи, что я не отмоюсь. Ты думаешь, у тебя проблемы? Ты спокойно начал новую жизнь, а я не смог. Думаешь, я наслаждался жизнью? Нет, я улыбался, трахался, а думал о другой, которая предала меня! А сейчас я понимаю, что снова мудак, что мог всё изменить, но дороги обратно уже нет! Я попал, а ты свободен. Так у кого жизнь лучше? У тебя или меня? — На своём монологе я в отчаянии вскочил и начал ходить.

— Мне тебя ни капельки не жаль, — усмехнулся Лес. — Ты получил то, что заслужил. И я не собираюсь тебе помогать.

Я посмотрел на него, молчаливо ища поддержку. Между нами больше невозможно было восстановить то, что было. Я это знал наперёд. Мы стали врагами.

— Дальше я смогу с тобой говорить только, когда поем, — Лес встал и прошёл на кухню. — У меня уже желудок выворачивает от запахов. Будешь?

Я не знаю, зачем кивнул и сел на то же место, где разместился по приходу. Лес что-то пел себе под нос, раскладывая по тарелкам обед.

— Держи, — парень поставил передо мной блюдо, от которого потекли слюнки, и я понял, что на самом-то деле голоден до чёртиков.

— Спасибо, — сдавленно ответил я и взял вилку. Никогда бы не подумал, что Лив умеет готовить, я даже не видел её в таком амплуа ни разу. Домашнюю, спокойную и без сигарет. Мне почему-то всегда она представлялась падающей звездой, но никак не ярким спутником, который горит постоянно.

— Когда Лив о чём-то не хочет думать, она готовит. И обычно готовит очень много, — подал голос Лес, вскочив со стула, и прошёл к холодильнику.

Я поднял на него голову и улыбнулся краешком губ. Лес вытащил одну тарелку, затянутой плёнкой, затем вторую и две баночки пива.

— Я же говорил, — хмыкнул он, показывая на закуску из баклажанов и свежий салат с куриной грудкой. — Я из-за неё набрал пару лишних килограмм. Вкусно, правда?

— Да, — выдавил я из себя. Ещё не мог поверить в реальность. Я знал, что Маргарет отлично готовит, как-никак у неё свои кулинарные курсы, но чтобы и Лив увлекалась. Для меня это стало невероятным открытием. Сильной встряской всем клише, которые я себе выстроил.

— Ты шокирован, вижу по твоему тупому выражению лица, — снова подал голос Лес, и я посмотрел на него. — Ты знаешь Лив только как любовницу, но ты не хотел капнуть глубже. Видел только её тело и желал кончить. И мне тебя в этом смысле жаль. Я знаю её лучше, чем ты. Я наблюдал, как она тихо сидит и читает, как заботливо укрывает тебя утром, как пританцовывает у холодильника, когда готовит. Как подготавливается к какому-то важному предмету или просто молчит и думает, когда развлекается и отрывается так, что мне завидует каждый: будь то девушка или парень. Когда она искренне радуется и получает удовольствие от детских горок, когда рассказывает о своём городе. Я могу перечислять вечно, Гранд, у меня много совместных историй появилось за это время. А ты все просто просрал.

— Ты думаешь, мне сейчас круто это слушать, да? — Фыркнул я и отбросил вилку.

— А меня не волнуют твои чувства, я тебе рассказываю это для того, чтобы ты понял, где ты хотел бы быть, — спокойно пожал плечами Лес и подхватил пальцам рулет из баклажанов, запихивая в рот.

— Я хотел бы все изменить, — выдал я, а он улыбнулся с набитым ртом.

— А теперь это изменит кто-то другой, — он так равнодушно об этом говорил, что мне захотелось ему врезать. — Ешь, — он ткнул вилкой на картошку, а я отодвинул тарелку. — Лив обидится, она не любит, когда остаётся еда на тарелках, тут же я слушаю лекцию о том, сколько людей голодает на планете, а я слишком зажрался и накладываю себе из-за своей жадности. Ты бы видел её в эти моменты. Она настолько серьёзная, что я не могу не смеяться. За это, конечно, получаю подзатыльник, но все же… это до идиотизма смешно.

Вот он говорит, а мне это противно. Это было моё время, а он украл его. Это была моя жизнь рядом с ней, а он вытащил её у меня из-под носа.

— Ты просил её о новом шансе и тому подобном бреде? — Неожиданно спросил Лес, и я кивнул.

— Я её никогда не ценил. Лишь издевался над ней, когда рассказывал про своих шлюх, и наблюдал, как долго она будет это терпеть. Затем я проверял её на прочность от моих ласк и поцелуев и бросил её. Но вот я захотел вернуться, я решил это, а она… она…

— Показала тебе средний палец, — закончил за меня Лес. — А что за контракт, который ты не можешь разорвать?

— Не хочу вдаваться в подробности об отношениях между Амандой и мной. Её агент настоял на этом, а мне в тот момент было хреново, и я не задумывался ни о чём. Аманда прыгала вокруг меня, ухаживала за мной, помогла мне. А сейчас я как будто проснулся и охренел от реальности, — говорил я первое, что приходило в голову, просто чтобы говорить, чтобы освободиться немного от кома внутри.

— Я так и не получил ответа: почему ты не можешь разорвать контракт? — Напомнил Лес.

— Потому что… первое мне придётся выплатить неустойку в двадцать штук. Второе, Аманда может облить грязью нашу компанию, и третье… — тут я замолчал. Сам ужаснулся тому, что только до меня дошло.

— Третье?

— Я не могу разорвать с ней отношения. Мне было комфортно, пока я не увидел Лив, понимаешь? Она мой тыл, я знаю с ней всё наперёд. А сейчас… я боюсь, Лес. Если Лив бросит меня, если она найдёт кого-то лучше. Да вокруг неё постоянно мужики, и она с ними заигрывает. Она неугомонная, и я буду жить в полицейских участках! — Я говорил всё как на духу.

— Тогда желаю тебе всего хорошего, и жду приглашение на свадьбу с твоим зомби, — усмехнулся Лес и положил себе ещё одну порцию салата.

— Блять! — Должен был обидеться, наорать, сказать, чтобы никогда так не называл Аманду, но мне стало смешно, и я улыбнулся.

— У тебя одна проблема, Гранд. Ты не доверяешь Лив, мне, в общем, никому. И отсюда все твои косяки. И никто из нас тебе больше не верит. Ни я, ни Лив никогда тебя не предавали, не обманывали. Ты сам себе все придумал, Гранд. А теперь если ты поел, наболтался, поныл — свободен. Я хочу найти мою девочку и показать ей город, — Лес вскочил со стула и положил свою тарелку в посудомоечную машину.

— Она не твоя, — зачем-то сказал я и получил в ответ ухмылку. — Скажи ей, что всё было вкусно.

— Она переживёт без твоих благодарственных слов, — равнодушно произнёс Лес и взял мою практически полную тарелку.

— Почему ты не хочешь мне помочь? — Возмутился я.

— А почему я должен это делать? Это твоя жизнь, не моя. И мне сейчас, честно говоря, плевать на тебя. Раньше я думал, если Лив будет рядом, то когда-нибудь я смогу забыть о тебе, о нашей дружбе и чувстве одиночества. А вот сейчас я из вас двоих выберу Лив, потому что я в ней уверен, могу доверить ей свою жизнь. И я не хочу, чтобы она когда-нибудь страдала из-за тебя. Ты не достоин этого.

— Я достоин только мучиться, по-твоему? — Процедил я. — Я не достоин счастья после всего говна, что было у меня? Я не достоин даже сочувствия?

— Нет, недостоин, — пожал он плечами. — Пока ты не поймёшь, что ты сам хочешь от самого себя, я запрещаю тебе даже говорить с ней, смотреть на неё.

— Плевал я на твои слова, если я захочу, то заберу её, трахну и вообще… заберу с собой, — рассмеялся я.

— Я ждал, что ты это скажешь. Ты ни капли не изменился, ты остался полным мудаком. А теперь проваливай в свою жизнь, — Лес прошёл к двери и открыл её. — Быстро уматывай отсюда!

Я подхватил куртку, и, поравнявшись с ним, произнёс:

— Что ж раз ты так заговорил, то я скажу тебе только одно — давай поборемся за место под солнцем. Твои силы против моих. Твоя любовь против моей. Я поставлю на кон всё, что у меня есть. А что поставишь ты? У тебя ничего нет, кроме жалости Ливи. До встречи, друг.

Глава 15

Оливия

Я вошла в квартиру в пять вечера и, услышав звук телевизора в гостиной, сбросила пальто на тумбу вместе с рюкзаком и покупками, затем прошла к Лесу.

— Привет, — жизнерадостно сказала я.

— Привет, детка, — улыбнулся Лес и встал. — Я звонил тебе, ты была недоступна.

— Телефон сдох, — пожала я плечами. — Успела только сообщение от Лайлы получить с местом встречи.

— Да, мне Коул звонил, — ответил Лес, и я заметила, что он уже готов ко встрече с ребятами — в джинсах и белом поло. — Нам надо выехать через час, успеешь собраться?

— Конечно, я только разберу покупки, быстро переоденусь, и можем ехать. Умираю от голода, — пожаловалась я.

— Спасибо за обед, я слопал две тарелки и половину закуски, — Лес похлопал себя по пузу, а я рассмеялась.

— Я рада, — развернулась, чтобы уйти.

— Кстати, ты отлично смотришься в моих футболках, — в спину мне полетел комплимент, и я обернулась.

— Как прошёл разговор? Помирились? — Спросила важный для себя вопрос.

— Не важно, Лив. Не порть настроение, не хочу говорить об этом сейчас, — Лес зло сжал губы, а я нахмурилась.

— Окей.

Я быстро собрала все покупки и прошла к себе в спальню, чтобы переодеться. Я не сказала Лесу, что просто отключила телефон, чтобы немного расслабиться. Но с Лайлой все-таки поболтала. Она сказала, что будем только они и мы, и всё. Расстроилась, признаю. Даже если не со мной, хотела просто смотреть на него, чтобы дома ночью вспоминать его лицо, его улыбку не мне, просто вспоминать. Так как место самое обычное, то я надела чёрные джинсы и рубашку. Обув ботинки, я подхватила кожанку, сумку и вышла в гостиную.

— Всё, я готова, — оповестила я Леса, и он, улыбнувшись, выключил телефон.

Мы сели в машину Леса и поехали по указанному адресу. Припарковавшись, мы уже увидели спортивную «Ауди» Коула и, переглянувшись, вошли в ресторан. Нас провели к столику, где Лайла и Коул что-то бурно обсуждали, но заметив нас, замолчали и натянуто улыбнулись. Очередную пакость готовят, определённо.

— Опаздываете, ребята, мы уже заказали, — сказал Коул, когда мы сели.

— Это вы рано приехали, а у нас всё по расписанию, — усмехнулся Лес и взял предложенное меню.

Я последовала его примеру и выбрала салат и пасту с лимонадом. Сделав заказ, мы просто сидели и смотрели друг на друга.

— Последняя неделя, и уезжаем, — грустно сказала Лайла.

— О, давай о другом, — помотала я головой. — Кстати, как вам вариант окультуривания?

— Как вчера? — Ухмыльнулся Коул.

— Нет, одного стриптиз-бара с меня хватит, — рассмеялась я. — Мы вас приглашаем на ужин, например, послезавтра. Ты не против, Лес?

— Нет, детка, я только за. А то я опять поправлюсь, уже пузо отрастил с твоими вкусностями, — довольно ответил он.

— Чёрт! Не знал бы, что вы только друзья — подумал, что вы уже семейная пара, — хмыкнул Коул.

— Мы как раз обдумываем этот вопрос, — соврала я, поглядывая на Леса, который прыснул со смеха.

Коул хотел что-то сказать, но его в ребро толкнула Лайла и что-то прошептала. Коул резко поднял голову и посмотрел за наши спины. Его лицо поменялось, и затем он оглядел нас с Лестером.

— Я сразу говорю, что я здесь ни при чём, — непонятная фраза вылетела из его рта, а я удивлённо приподняла брови.

— Ты о чём? — Спросил за нас Лес.

— Ой, ребята, а мы даже не думали, что вы выберете этот ресторан, — за моей спиной произнёс знакомый голос, и я тяжело вздохнула. Вот только их здесь не хватало. Все желания тут же испарились, как и уверения, что вытерплю, что сильная. Я хотела просто расслабиться, но мои потаённые мысли снова были услышаны и вот результат. Господи, почему ты слышишь только эти мысли, которые принесут мне лишь страдания?

— Присоединяйтесь, — сказал Коул.

Я повернулась и встретилась с Амандой, как с обложки журнала, и Грандом в костюме. Его взгляд переходил с меня на Леса, и он сжал недовольно губы. Вот так он хотел попробовать всё с начала? Всё понятно. Снова одни слова, как и раньше.

— Да, садитесь, — улыбнулся им Лес, а я перевела недоуменный взгляд на него.

— Нет, спасибо. У нас здесь столик, и мы на свидании, — сладко пропела Аманда.

— Тогда хорошего вечера, — фыркнула Лайла.

Минута за минутой проходили в тишине. Спиной я ощущала тяжёлый взгляд Гранда, но не позволила себе обернуться. Нет.

Официант принес нам заказ, и мы в таком же гробовом молчании начали пробовать пищу. Резина на языке и желание просто расплакаться от напряжения. Но я улыбнулась и откинулась на спинку стула, куда Лес положил руку.

— Вкусно, — соврала я.

— Не так уж и вкусно, — скривился Лес и отодвинул тарелку. — Ты готовишь намного лучше.

Неожиданный поцелуй в щеку от него, а я покачала головой. Зачем он это делает? Чтобы позлить Гранда? Но ему наплевать. Ведь если мужчина хочет, то он звонит, появляется и добивается всего. А для Гранда это не важно. Ведь он сам сказал, что был влюблён в Аманду. Да и сейчас видно, что они прекрасно ладят. И ни о каком разрыве между ними даже не пахнет.

— Слушай, Лив, может завтра после смены пройдёмся по магазинам, а потом устроим девичник? — Предложила Лайла, чтобы разрядить обстановку.

— Сколько можно? — Простонал Лес. — Она сегодня скупила всё, вы бы видели эти огромные пакеты.

— Эй, — я пихнула его в бок, а он рассмеялся, как и ребята.

— Нет, вы всё-таки отлично смотритесь, — выдал Коул.

— Может, поженимся? — Шутливо предложила я.

— А давай, что уже там. Живём вместе, спим вместе, развлекаемся вместе, — рассмеялся Лес.

— Тогда выходные проведём в Вегасе, — подхватила Лайла.

— И мы поженимся, — выдал Коул.

— Уволь, дорогой, я не хочу терпеть твой храп всю жизнь, — протянула Лайла.

— Я не храплю! — Возмутился Коул.

— Ещё как, у меня даже есть запись. Хотите, покажу? — Лайла уже достала айфон, а мы, хихикая, придвинулись ближе.

Из динамиков раздалась монотонная трель Коула, а он выхватил телефон. Громкий смех за нашим столиком, и посетители обернулись на нас.

— А вот Лес не храпит, — довольно сказала я, ещё смеясь. — Но всегда лезет на меня своими конечностями.

— Я так согреваюсь, — улыбнулся друг.

— Я ночью сниму, как ты сопишь и пускаешь слюни, и тогда посмотрим, — пригрозил Коул Лайле, а она ему показала язык.

Веселье продолжалось, и мы уже делились самыми откровенными и придуманными совместными ночами, продолжая хохотать. Я даже забыла о присутствии Гранда и с удовольствием съела пасту.

— Так, нашествие дикобраза, готовьтесь, — тихо произнесла Лайла, смотря за нашу спину.

— Тогда уж лучше зомби-апокалипсис, — добавил Лес, и мы снова рассмеялись.

— Что вам скучно стало? — Издевательски спросила Лайла у пары, которая появилась за нашими спинами.

— Вы так ржёте, что вас выгонят скоро, — фыркнул Гранд и пододвинул стул только себе. Сел с другой стороны от меня. Я инстинктивно пододвинула стул ближе к Лесу, и он сжал моё плечо. Не могла дышать им. Задыхалась.

За столом снова повисло молчание, а Лес наклонился и прошептал на ухо:

— Нет, я ошибся. Она не зомби, она скунс, меня аж затошнило от её духов. А этот раскрас? И как можно трахать клоуна? Меня бы вырвало. Ты отлично украсила её лысой башкой, детка.

Я бросила взгляд на недовольную Аманду с боевым раскрасом и хрюкнула от смеха. То ли нервы сдали? То ли я просто сошла с ума? Я не могла остановиться: начала громко смеяться, закрывая рот рукой. Лес тоже хихикал, и мы снова, как два потерявшихся одиночества на одной волне, уже рассмеялись в голос, смотря друг на друга. Мне кажется, что я уже плакала от смеха, пока все смотрели на нас и недоумевали. Только Лайле нравилось представление, и она хитро смотрела на нас.

— Всё, не могу, — простонала я, хрюкая. Лес попытался выпить лимонад, чтобы успокоится, но смешок вышел с лимонадом через нос. Я уже схватилась за живот, потому что это было невыносимо. Это была истерика. Коул и Лайла тоже стали хихикать, пока Лес пытался, не смеясь, вытереться.

— Свинья, — прошептала я, подавая ему свою салфетку.

— Я хрюшка, дорогая, но ты же все равно меня любишь, — протянул он, глубоко дыша.

— А то, как тебя придурка такого не любить? — Ответила на автомате я, и смех резко прекратился.

— Так вы пара? — Спросила Аманда и широко улыбнулась.

— Они женятся в эти выходные, и мы тоже, — ответила за нас Лайла.

— Что? — Переспросил Гранд.

— Да, друг. Мы и вас приглашаем в Вегас в эти выходные, — врал Лес, но это уже было совершенно не смешно. Я стукнула его ногой под столом, а попала по Лайле, которая тут же вскрикнула.

— Блять, что за секс-игры под столом? — Проскулила она, потирая ушибленное место.

— Милый, это так восхитительно, правда? — Проворковала Аманда и взяла руку Гранда.

Он ничего не ответил, а я отвернулась и не смотрела на него. Мне требовалось уединение, встав, бросила ребятам, что в туалет. Пробираясь второпях мимо столиков, я дошла до необходимого места и скрылась в одной из кабинок.

Всё. Моя сила закончилась, сердце давало сбой и уже физически заболело. Он так близко, а я так далеко. Когда же придёт то время, когда я смогу ему все сказать, открыть душу снова? Она ему не нужна. Совершенно не нужна.

Мотнув головой, я вышла из кабинки и подошла к раковине, чтобы умыться. Да по сравнению с Амандой я зомби. Бледное лицо с печатью грусти и клеймом одиночества неразделенной любовью.

Бросив полотенце в корзину, я натянула улыбку и вышла из туалета. И снова дежавю: облокотившись о стену, стоял Гранд и ожидал меня. Я печально усмехнулась и посмотрела на него. Нет, я больше не убегаю. Просто принимаю всё, как оно идёт.

— Ливи, — тихо произнёс он и выпрямился.

— Да, Гранд? — Невозмутимо ответила я.

— Я не знал, что и вы будете здесь. Мы пришли на последний совместный ужин, — выпалил он.

— Желаю хорошего полёта, — улыбнулась я и попыталась обойти его.

— Малышка, — он схватил меня за руку и я, вздохнув, посмотрела на него. — Не уходи.

— Мне жить в туалете? — Усмехнулась я.

— Нет, я не об этом. Не уходи от меня, — тихо сказал он, и его рука потянулась к моему лицу. Но я перехватила её и отбросила.

— Гранд, довольно, — резко сказала я и вырвала руку. — Твоя девушка тебя ждёт.

— Блять, Лив, ты дура или как? — Зло спросил он. — Я тут, я прошу тебя быть со мной! Что тебе ещё нужно?

— Гранд, ау, — я пощёлкала пальцами перед его лицом, — ты здесь с кем?

— С Амандой, — тут же ответил он. — Но мы расстаёмся.

— А от меня что ты хочешь? Поздравлений или тебя по головке погладить? — Прошипела я.

— Я хочу, чтобы ты подождала, пока я улажу всё с Амандой и вернусь, — медленно произнёс он.

— Гранд, я не ставлю тебя перед выбором. Ты волен поступать так, как хочешь. Я просто не верю тебе, — я посмотрела в его глаза, и стало больно, что он не говорит того, что я жду. Что он снова жажадет от меня помощи в своей жизни. Но я не имею на это права, он должен решить сам всё, а не из-за мимолётного удара дубинкой по голове.

— Ты слышишь меня? — Гранд схватил меня за плечи и прижал к стене. — Слышишь? Я хочу быть с тобой, я люблю тебя. Да, я поступил неправильно, сделал неверные выводы. Но сейчас я всё понял, Ливи. Всё, буквально всё. Я, мать твою, не могу разлюбить тебя! Ты должна быть со мной, а не улыбаться этому придурку! Ты должна сказать мне «да»!

— Должна? — Поперхнулась я от наглости. — Должна?

— Да, должна! Ты должна спать со мной, должна любить меня, должна хотеть меня, должна мне готовить, должна дать возможность мне! — Рычал он в моё лицо.

Иногда так больно, что нет сил ни жаловаться, ни плакать, ни ненавидеть, ни кричать… Просто тихо сделать выводы и понять, что я снова жила в розовых очках и надеялась на глупый хеппи-энд… Он так ничего и не захотел понять…

— Давай сыграем в прятки? — Всё внутри опустилось, когда до меня дошла истина.

— Чего? — Переспросил Гранд, поднимая брови вверх.

— В прятки, — повторила я и оттолкнула его.

— Ты с ума сошла? — Рассмеялся он.

— Так играешь или нет? — С ненавистью спросила я.

— Допустим, — усмехнулся Гранд и лениво улыбнулся.

— Тогда принимай правила, — я сделала шаг к нему и немного приподнялась на носочки, чтобы видеть его глаза напротив. — Ты исчезнешь сейчас же из моей жизни, и я тебя никогда не найду, потому что не буду искать. Ты снова выиграешь, ведь ты любишь первенство, а я вздохну спокойно без твоей проклятой рожи.

Громкий шлепок по его щеке и последний злой взгляд в его сторону. Самое главное, что должно быть в женщине — это чувство собственного достоинства. Да, любила его до боли, болела им до сумасшествия, но себя стала любить больше. Я никому ничего не должна. Я должна быть счастливой только для себя. Но никак не марионеткой в руках Гранда. И пока он не поймёт этого, я ни за что не приму его обратно. Пусть это станет концом нашей истории, но больше использовать себя, только чтобы утолить голод его эго, я не собираюсь.

Глава 16

Гранд

Что делать, когда тело переполняет злость и обида? Конечно, ударить кулаком в стену, а затем понять, что ты полный идиот и чуть не сломал руку. Но от чувств никуда не деться.

Я не понимал, что сделал не так. Я ведь сказал ей все, включил в себе режим «самца», а она разозлилась.

Прислонившись спиной к стене, я поднял голову и посмотрел вперёд, ища ответы на свои вопросы. Я был унижен и зол от такой реакции на моё признание. Желание сделать и ей больно затмило разум, больше чем все благородные сюжеты, нарисованные в голове.

Оттолкнувшись от стены, я уверенным шагом вернулся в зал и подошёл к нашему столику. Ни Леса, ни его «невесты» не было.

— Вставай, — грубо сказал я Аманде.

— Гранд, всё хорошо? — Подозрительно спросил Коул, и я посмотрел на него так, чтобы он догадался, что ещё слово о моих внутренних демонах — врежу. Друг тут же понял меня и только обнял Лайлу, которая что-то строчила в телефоне.

— До встречи, ребята, — Аманда помахала им, а я схватил её за руку и потащил к выходу.

— Гранд, — я знал этот тон. Он означал, что сейчас меня поставят в угол и не дадут десерт после ужина. Но с меня достаточно таких отношений. Я в них руковожу, а не женщина! Я!

— Заткнись и садись, я ещё не высказал тебе, какого хрена мы приехали сюда?! Ты выбрала этот ресторан! Откуда узнала, что и она здесь будет? — Затолкал девушку на переднее сидение, а сам перебежал на водительское.

— Гранд, хватит со мной так обращаться! — Закричала Аманда.

— Заткнись, голова болит. А будешь визжать, я тебя выброшу. Иди под дождём куда хочешь, — пригрозил я, и Аманда поняла, что лучше не шутить и не показывать свой характер в данный момент.

В тишине мы доехали до квартиры. Зайдя туда, я сбросил пальто и прошёл в гостиную за бокалом виски.

— Собирай вещи, завтра вечером мы летим домой, — принял я решение и крикнул об этом Аманде.

Она тут же появилась и улыбнулась.

— Вместе? — Тихо спросила она.

— Да, вместе. Достал этот дождь, он давит на меня. Хочу под солнце и в нашу жизнь, — уверенно сказал я и опрокинул в себя алкоголь.

— Любимый, я так рада! — Запрыгала Аманда и подбежала ко мне, обнимая за талию. — Прости, что я выбрала этот ресторан. Просто думала, что тебе понравится там. Коул позвонил, когда тебя не было и пригласил. Отказалась, но решила, что ты захочешь быть со своим другом. А про неё, даже не думала. Я люблю тебя, Гранд, я так люблю тебя. Ты для меня самый лучший, самый красивый и самый любимый.

Вот эти слова я желал услышать. Вот, чего мне требовалось. Знать, что меня всегда примут и будут любить, прощать и быть рядом, как бы я ни злился. Аманда знала о моих слабых сторонах, и сейчас умело надавливала на них, вытесняя из головы образ Лив.

Погладил по голове Аманду, поцеловал в висок, но легче не стало. Грудь сдавливало, но я улыбался и отшучивался, пока заказывал билеты домой. Пройдя в спальню и воспользовавшись тем, что Аманда в душе, я открыл шкаф и достал из джинсов маленький ключ от самых болезненных воспоминаний, который всегда носил с собой от своего тайника души. Щелчок, и я в руках держу три предмета, которые были самыми ценными, что осталось мне от неё. Не видел их с того момента, когда вернулся из Бостона. Спрятал, а сейчас решил попрощаться.

Склеенное письмо с потёкшими и выцветшими чернилами. Слова я знал наизусть, они согревали когда-то мою душу, были бальзамом для сердца и давали надежду на будущее. А сейчас казались обычной ненужной бумагой. Ложью и такой незначительной деталью. Скомкал лист и отбросил.

Телефон. Я знал каждое фото, которое было там, каждую заметку о глубоких переживаниях и просто хирургических лекциях. Говорят, что вещи сохраняют энергетику своих хозяев, и это было так. Только дотронувшись до айфона, я невольно улыбался, крутил его в руках и хотел снова пересмотреть содержимое. Хоть что-то принадлежало мне — воспоминания. И плевать, что они были украденными.

И третье, самое для меня острое напоминание о прошедшем времени — чёрная кожаная коробочка, а в ней в полтора карата кольцо, которое даже в тусклом свете переливалось в моей руке. Золотые буквы известного дома смеялись надо мной, над глупостью и резали изнутри.

Телефонный звонок вывел меня из состояние «Бэмби», и я запрятал всё обратно, прислушиваясь к звукам из ванной. Было тихо, так что абонент спас меня от нового визга и возмущения Аманды.

— Да, — ответил я.

— Гранд, завтра с утра встретимся в офисе? — Без предисловий спросил Коул.

— Хорошо, мы завтра улетаем домой, поэтому подготовь документы и предложения, которые ты мне хотел показать. У меня будет всего два-три часа, — сказал я, проглотив ком в горле.

— Ты улетаешь? — Переспросил Коул.

— Да, мы летим с Амандой домой, и в ближайшее время не собираемся возвращаться сюда, — слишком резко ответил я, уже желая окончить разговор.

— До встречи завтра, — бросил мне Коул, и сам отключился.

Мы собрали все вещи, а точнее, Аманда, которая даже ничего не сказала по поводу моих пяти бокалов виски, опьянённого состояния и желания подохнуть во сне. Утром она разбудила меня здоровым завтраком, от которого меня чуть не вывернуло. И я, сказав, что ещё не созрел для этого, вылетел в ванную. Переоделся и дал последние указания Аманде о том, что я буду отсутствовать часа четыре, а потом вернусь домой, чтобы забрать её и вещи. Она улыбнулась, пожелала мне хорошего дня и снова произнесла слова о любви и необходимости во мне.

— Ты все приготовил? У меня два часа, — произнёс я, войдя в кабинет.

— Доброе утро, Гранд, — медленно ответил друг и сел ровнее в кресле. — Как спалось, Коул? Правда же, погода отвратительная? Да, Гранд, ужасная. Какого хрена ты улетаешь? Да потому что конченный идиот.

Его импровизированный монолог со мной разозлил, что я только сжал губы и сел на стул.

— Не лезь туда, где тебе не рады, — процедил я, взяв в руки документы.

— С тобой только на поминки ходить, — фыркнул Коул и достал из тумбочки стола листы, бросив их мне.

Он злился. Я злился. Он хотел помочь. Я не желал принимать помощь. Он следил за каждым моим шагом и изменением мимики. Я не подавал вида, что внутри меня творится полный бедлам.

— Это всё? — Подписав последний документ, я положил его на стол и встал.

— Да, — кивнул Коул.

— Тогда до встречи, — улыбнулся я и встал.

— Гранд, я бы хотел тебе задать один-единственный вопрос, но ты на него должен ответить честно, — серьёзно произнёс он, а я закатил глаза.

— Нет, я не хочу говорить ни о ней, ни о вчерашнем вечере, больше не о чём говорить! — Повысил я голос.

— А я и не собирался обсуждать с тобой прошлое. Я просто хотел задать вопрос, долго решался, говорить тебе или нет, — усмехнулся Коул.

— Ладно, задавай, — сдался я и сел обратно. Сейчас что-то быстренько совру и смогу сбежать отсюда, от неё.

— Только это очень серьёзный вопрос, — предупредил он меня, а я выжидающе поднял брови.

— Итак, представь, что Лив никогда не было, какие в тебе чувства на эту новость? — Спросил он, а мои губы сами растянулись в улыбке.

— Да я был бы счастлив, — хмыкнул я.

— Уверен? — Спокойно продолжил он.

— Конечно, уверен. Тогда бы ничего не было, тогда бы я не страдал, не жалел, мог бы построить свою жизнь, так как хотел бы, женился на Аманде, завёл детей и был бы благодарен сценаристу, — ответил я.

— Ну, хорошо, — Коул встал и застегнул пуговицу на пиджаке. Он медленно начал ко мне подходить и сел рядом. Его глаза потемнели, а лицо выражало такое сочувствие, что мне стало страшно, действительно страшно.

— Гранд, я должен тебе сказать, что Лив… — он отвернулся и вздохнул, а я уже нахмурился и замер.

— Что с ней? — Голос пропал, и я просто прохрипел эти слова.

— Её больше нет, Гранд, — выдохнул он.

— В каком смысле? — Нервно улыбнулся я на такие глупости.

— В прямом, этой девушки больше не существует. Теперь ты больше не будешь страдать, жалеть. Ты можешь строить свою жизнь так, как хочешь, — друг встал, а до меня ещё дойти не могли его слова.

— Коул, что за херню ты несёшь про Лив? Как не существует, вчера она очень явно находилась в том месте, где были мы все! — Заорал я, поднимаясь с места.

— Но одна ночь — и человека нет, — тихо сказал он.

— Коул, ты можешь говорить всё чётко? Я ни хрена не понимаю! — Продолжал я орать.

— Ты тупой? — Он повернулся ко мне, и его лицо было красным от злости, как и глаза. — Лив больше нет! Нет! Вчера они попали в автокатастрофу с Лесом. Весь удар пришёлся на её сторону. Она была все время в коме, а в пять утра всё прекратилось. Мы всю ночь продежурили в больнице. Ждали новостей, но они оказались ужасными. Лайла истерит, и я дал ей снотворное, чтобы поспала. Лес в шоке, и мне пришлось звонить Тео. Он прилетит ближайшим рейсом, сообщил родителям. Когда я вчера тебе звонил, то мы только приехали в больницу… и я не решился тебе сказать, ведь ты уезжаешь, тебе было плевать.

Я пытался дышать, но только рваные вздохи. Я пытался стоять, но ноги дрогнули, и я опустился на колени. Удар под дых, и меня скрутило внутри. Голова начинала шуметь, а виски больно пульсировали. Перед глазами бегали какие-то точки или тараканы, но перестал чувствовать всё. Ощущал только то, что потерял самое ценное, что было. Свою душу, свою вечную душу, которая была в ней. Мозг до сих пор отрицал услышанное, но сердце уже среагировало.

— Мать твою, нет… Ливи, — из моей груди вырывалось такое отчаяние, что дождь за окном тут же прекратился, чтобы все услышали, какого это терять самое родное.

— В какой она больнице? Где она сейчас? Я хочу увидеть её, заберу и не отдам больше. Почему ты не сказал мне, я бы всё бросил, я бы приехал, я бы… любил, — как в бреду говорил, поднимаясь.

— Гранд, теперь ты можешь жить дальше, как и хотел, — я удивился спокойному тону Коула.

— Жить? — Возмутился я, смахивая с глаз внутреннюю боль одиночества. — Жить? Я никогда не умел жить! Я не должен был, вообще, слушать её, должен быть уберечь! Это моя вина, только моя! Вчера я орал на неё, пытался заставить быть со мной, а должен был без слов взять и поцеловать, убедить, что она для меня всё! Она моё сердце, она моя дорога! А теперь у меня это забрали, выкрали снова! Так, блять, как ты думаешь, хочу ли я жить?

— А как же Аманда? Ты в неё влюблён, говорил о свадьбе, детях…

— Ты сейчас издеваешься надо мной? Мне на хрен никто не нужен кроме Ливи! Никто! Заорал я, подходя к нему и сжимая кулаки. Почему он настолько равнодушен, когда мне так плохо? Почему он даже улыбается, когда моя Ливи погибла? Почему, блять, все так несправедливо? Но я должен был видеть её, должен сказать, как любил, как надеялся, и что никогда не отпущу её. Мы — одно целое, мы хрустальный шар, а сейчас он разбился, вызвав внутри непонимание и первую стадию депрессии — отрицание.

— В Пресвитерианской, — ответил Коул. — Так ты не ответил на мой вопрос. У тебя есть Аманда, и не думаю, что родителям Лив понравится, если ты появишься на прощании с ней. Так что улетай в Лос-Анджелес и продолжай жить своей жизнью.

— Ты охренел? — Схватил его за пиджак и с силой встряхнул. — Да мне по хрен на всех. Я должен там быть, я любил её больше всех на этой земле! Я потерял самое дорогое, что у меня было! А ты так спокоен?

— То есть, — Коул вырвался из моей хватки и отошёл, — если бы можно было всё вернуть, вернуться во вчерашний вечер, то ты бы сделал все по-другому? Что бы ты сделал?

— Да, я бы отпустил её, я бы не пошёл за ней, я бы не вывел её из себя! Из-за меня она уехала с Лесом, а если бы не я, то мы бы сидели дальше за столиком, и всё бы обошло стороной её! И она… блять, Коул. Как мне теперь дышать? — В отчаянии закричал я.

— Спокойно и ровно, — пожал плечами он. — Всё с Лив хорошо. Это был пинок тебе под зад, чтобы ты подумал о будущем как мужчина, а не как вчерашний отморозок.

— Что? — Переспросил я, а тошнота поднялась к горлу.

— Это была шутка. Мы с Лайлой придумали, ну ещё Рита подсказала этот психологический приём, — улыбнулся Коул.

Злость: резкая, горячая и невыносимая из-за того, что я пережил сейчас, из-за этой гребаной шутки, захватила меня. Два прыжка, и мой кулак встретился с лицом Коула. Я всё видел через кровавую пелену, ярость вырвалась наружу, я не слышал ничего. Одно было желание — убить за то, что я пережил. Кто-то кинулся на меня сзади, а в голове только громкий пульс. Не слышал ни крики секретарши, ни охраны, которая вломилась в офис. Ничего, только слова и эта новость в мозгу.

— Мистер Кин, хватит, — меня уже оттащили двое мужчин, а я пытался вырваться, чтобы снова врезать Коулу, у которого из носа текла кровь, губы были разбиты.

— Мудак! Ты охренел? Выметайся из моего офиса, сукин сын! — Заорал я.

— Идиот, я пытался помочь, — сипло ответил Коул. — Теперь ты знаешь, что было бы с тобой, если бы ты её потерял по-настоящему. Это был единственный способ заставить тебя трезво оценить свои чувства и включить «мужика»! Никакая Аманда тебе не нужна, только Лив. Поэтому я решился на это, чтобы уберечь тебя дурака от этой глупости. Ведь каждый день может быть последним, пока ты прячешься в своей скорлупе. А она тут, она рядом, судьба ли это, я не знаю. А теперь сам думай, что ты хочешь от этой жизни.

— С этого момента друга у меня больше нет, — холодно ответил я и вылетел оттуда, громко хлопая дверью.

Я нёсся по проходам лестницы, чтобы как-то унять адреналин. Скорость, громкие гудки, а мне по хрен, просто по хрен на всё. Ещё до конца не отошёл от случившегося и доехал до квартиры.

Метался по ней, как загнанный зверь, пока входная дверь не хлопнула. Я посмотрел на посетителя, и до меня всё дошло.

— Милый, я дома, встречалась с подругой, — проворковала Аманда, подходя ко мне. — Все вещи я собрала, надеюсь, мы в ближайшее время сюда не вернёмся.

Смотрел на неё и молчал. Был в ступоре.

— Гранд, любимый, что с твоими руками? — Девушка подошла ко мне и взяла мои разбитые в кровь руки. — С кем ты дрался? Гранд, это уже сверх моего понимания! Иди, убери этот ужас, пока меня не вырвало.

Картинка, где Лив осторожно обрабатывает мне раны после драк врезалась в голову. Ни отвращения на лице, как у Аманды, ни равнодушного отношения. Она всегда заботилась обо мне, что бы я ни сделал, как бы я был не прав.

Принял решение. Улыбнувшись, я прошёл в ванну и смыл с рук кровь, обработал раны и вышел в гостиную.

— Спускайся, такси приехало, — сказал я, подхватывая чемоданы.

— Сейчас, допью фреш, — Аманда указала на полный бокал, а я просто подлетел и выбил его из её рук. Стекло разбилось, а содержимое оказалось на стене.

— Гранд! — И снова визг, от которого уже уши завяли.

— Если я сказал, спускайся, значит, спускайся. И не испытывай моего терпения, — процедил я, развернувшись, и взял чемоданы.

И снова дождь, хмурое небо и запах аэропорта вокруг. Лепет Аманды, пока мой головной мозг думает совершенно в другом русле.

Глава 17

Оливия

— Я тебя заберу в пять, — сказал Лес, когда мы подъехали к главному входу больницы.

— Я с Лайлой прогуляюсь, дома встретимся, — ответила я и помахала рукой машине.

Вдохнула запах медикаментов в холле, и спокойствие очнулось в груди. Переодевшись в форму, я вышла из комнаты и пошла на поиски Лайлы, чтобы встретиться с доктором Зло. Подруга пила кофе в кафетерии и как-то странно осматривала меня.

— Что не так? — Недовольно пробурчала я, трогая волосы, которые были заплетены в косу.

— Всё хорошо, — улыбнулась она и встала, бросая стаканчик в урну.

Но я заметила, что глаза её были опухшие и красные, как и всё лицо. Она была бледна. Что-то явно случилось.

— Лайла, с тобой всё хорошо? — Уточнила я.

— Да, — она хлюпнула носом и вытерла глаза.

— Так, что случилось? Коул? — Я остановила её и повернула к себе.

— Нет, — она сжала губы, но слезы появились в её глазах. — Лив, ты знаешь, я так люблю тебя. Ты замечательная, ты такая сильная. Мы дружили с первого курса, но тут я узнала тебя с другой стороны. Ты моя подруга. У меня их не было, все считали меня слишком ветреной. А ты… я люблю тебя.

— Господи, Лайла, — хихикнула я и обняла девушку, — признайся, ты узнала, что у меня неоперабельная опухоль и теперь хочешь посмотреть, как меня отправят на тот свет?

— Дура, — рассмеялась подруга, отстраняясь и беря меня за руку. — Нет, с тобой всё хорошо. Просто… погода, наверное, сказывается и ПМС.

— Ладно, я тоже тебя люблю, — я сжала её руку. — Пошли, а то нас разорвут.

Мы улыбнулись и вошли в кабинет заведующего хирургическим отделением. Он рукой попросил нас присесть, а его лицо было настолько серьёзным, что я нервно сглотнула.

— Девушки, у нас кое-что случилось, и я бы хотел обсудить это с вами, — начал он и сел за стол.

Я посмотрела на Лайлу, она была на грани паники.

— Нас отправляют домой, — утвердительно сделала я вывод.

— Нет, — улыбнулся мужчина. — Меня не касается ваша личная жизнь. Но в субботу у меня был серьёзный разговор с вашим ректором. Вам не сообщили о том, что мы смотрели на ваши умения и желание работать в первую неделю. Мы пришли к выводу, что вы обе останетесь тут ещё на две недели, если вы не против такой практики. Также мне известно, что в этом году вы оканчиваете бакалавриат и поступаете на следующий этап, а для этого вы должны написать научно-исследовательскую работу для комиссии.

Он выжидающе смотрел на нас, мы же просто тихо сидели, не дыша, и пытались осознать происходящее.

— У вас есть темы, которые вы выбрали в начале года, — продолжил он, а я кивнула. — Какие?

— «Неотложные состояния в кардиологии и кардиохирургии». Этиология и патогенез инфаркта миокарда, его клиническая картина, виды диагностики и основные направления лечения. Причины остановки сердца, проведение интенсивной и медикаментозной терапии. Особенности течения острого коронарного синдрома и тахикардии, — выпалила я на автомате.

— Интересная тема, Оливия. Тогда ты три недели работаешь в отделении кардиохирургии и присутствуешь на операциях, проводя исследовательскую работу, и, конечно, допускаешься в наш архив, — улыбнулся доктор Брукс, а я невольно раскрыла рот. — А ты, Лайла?

— У меня… у меня, — подруга заикалась, но через секунду взяла себя в руки и продолжила. — «Метод лечения в травматологии и ортопедии. Консервативный способ лечения современной травматологии и ортопедии представлен фиксационным и эстензионным методом. Внеочаговый компрессионно-дистракционный метод лечения. Оперативный метод лечения».

— Хорошо, Лайла. Понятно, где ты будешь проводить своё время, — мужчина откинулся на кресло и посмотрел на нас.

— А вы это сейчас серьёзно? — Усомнилась я такой удаче.

— Совершенно. Ещё перед распределением у нас была договорённость с вашим ректором о том, что, если нам понравится ваша работа, мы даём вам возможность закрепиться здесь и забить себе место в интернатуре. А вот что касается вашего места проживания, здесь всё сложнее, — он нахмурился.

— У нас есть где жить. У нас тут друзья, — быстро сказала я.

— Тогда приступайте, и, конечно, не забывайте об отчётах о каждом дне. Вносите статьи в личный интерактивный дневник на сайте вашего факультета. Иначе по головке ни вас, ни меня не погладят, — доктор улыбнулся и махнул на дверь. — Вы знаете своих хирургов в лицо, теперь приступайте. И, Оливия, никаких дежурств по ночам, я запрещаю. А если узнаю, то ты первым же рейсом полетишь домой. Ясно?

— Да, — расплылась я в улыбке.

Мы вышли из кабинета и, не сговариваясь, от радости завизжали и запрыгали на месте. Жизнь порой очень несправедлива. Она закрывает тебе путь к любви, но открывает возможности сделать карьеру, блестящую карьеру.

Мы разбежались с подругой по разным этажам и воодушевлённо начали работать. Громкий голос из динамиков застал меня в коридоре, когда я записывала исход операции.

— Оливия Престон, спуститесь в регистратуру, — прозвучало из динамиков, и я удивлённо подняла голову в сторону громкоговорителя.

Положив в карман блокнот, я спустилась вниз и подошла к стойке. Женщина улыбнулась и показала, что ко мне посетитель.

— Привет, Лив, — улыбнулась Аманда, а я напряглась такому визитёру.

— Здравствуй, — сухо ответила я.

— Мы можем поговорить? — Спросила она. Я кивнула и отвела её к сиденьям в зале ожидания.

— Вот, Гранд просил тебе отдать, — девушка достала из сумочки айфон и протянула мне.

— Не поняла, — нахмурилась я.

— Это твоё, — она уже всунула мне в руки телефон, а я нажала на него.

Мои глаза расширились, когда я узнала себя же на экране, небольшую царапину на стекле и уже с быстро бьющимся сердцем разблокировала айфон и пролистала полностью. Это был мой потерянный телефон! И он его украл! Козёл!

— Откуда? — Только смогла выговорить я, смотря на усмехающуюся Аманду.

— Он мне не сказал, но просил отдать, потому что это ему больше не нужно. Гранд больше не хочет, чтобы его что-то связывало с прошлым, а точнее, с тобой, — пела она, а у меня горло свело от новостей.

— И да, мы сегодня улетаем, буквально через несколько часов. Он сделал мне предложение, — продолжала она и протянула вперёд руку, где красовалось кольцо с квадратным бриллиантом в полтора карата.

— Поздравляю, — выдавила я из себя, пребывая в шоке.

— Спасибо. Теперь, думаю, тебе всё ясно, кого он любит и с кем хочет быть. Поэтому не подходи к моему мужчине. Я его нашла, когда он страдал, и я его вылечила от тебя. Мы идеальная пара, а ты лишь эпизод: развратный и жалкий этап в его жизни, который он с лёгкостью перешагнул, — с ненавистью произнесла она, а я подняла голову, чтобы увидеть все эти чувства на искажённом лице.

— Аманда, мне тебя искренне жаль. Ты не знаешь Гранда и не понимаешь его, но это твои проблемы, — спокойно сказала я.

— Признайся, ты уже готова разреветься и порезать вены, что он выбрал меня, даже после встречи с тобой, — рассмеялась она.

— Запомни одну очень мудрую вещь. Многие мужчины боятся женщин, до которых им нужно дорасти. Проще использовать тех, до которых можно опуститься, — через силу улыбнулась я, а смех прекратился. — Спасибо за телефон и до встречи на свадьбе. Как-никак, Кин мой сводный брат, и я с удовольствием поздравлю жениха. Пока.

Я развернулась и прошла вглубь больницы, хотя Аманда что-то крикнула мне, но я просто не услышала. Перед глазами стояло кольцо, безумно красивое, но в то же время грубое. Нет, мой принц бы выбрал для меня другое. Могла ли я смириться с этим? Могла ли позволить ему улететь и быть счастливым с ней?

У меня не было выбора, не было тузов в рукаве. А только грустная улыбка и новое разочарование. Я проиграла.

— Лив, — окликнула меня Лайла в кафетерии. Она влетела в комнату бледная с трясущимися губами, и я тут же вскочила.

— Что такое?

— Коул… он тут. У него нос сломан, — проплакала она, — сейчас он на операции.

— Кто его избил? — Удивилась я.

— Думаю, что это Гранд! Урод! Ненавижу его! Ведь Коул хотел ему только помочь… — подруга обнимала меня, а я, соображая, гладила её по спине.

— Лайла, я ничего не понимаю. Давай, подождём, когда Коула починят и спросим у него. Всё равно мы уже оканчиваем через час и ни на одну операцию не успеваем, — предложила я, пока девушка тёрла нос и лицо, пытаясь успокоиться.

— Угу, — кивнула она.

Время во втором корпусе, где была пластическая хирургия, тянулось очень медленно. Но добавляли тягучее ожидание постоянные всхлипы Лайлы, которая что-то говорила себе под нос. Я рассказала обо всём Лесу, и он обещал приехать, как только окончится совещание.

— Девушки, можете навестить мистера Риплей, — к нам вышел молодой парень-интерн и широко улыбнулся.

Лайла отпихнула его, за что мне пришло извиниться. Бедный парень лишь ответил, что это нормально.

— Ты как? — Спросила я, глядя на разбитую физиономию Коула. Да, его хорошо помяли. Помимо сломанного носа и виднеющейся на нем повязки, были разбиты губы, поставлены фингалы под глазами — выглядел он совсем не привлекательно.

— Нормально, всегда хотел ринопластику сделать, — он слабо улыбнулся.

— Это он, да? Этот ублюдок так тебя? — Истерически закричала Лайла.

— Нет, пытались забрать кошелёк, вот и подрался, — ответил спокойно Коул.

— Врёшь, — сказала я и присела с другой стороны кровати.

— Не важно. Он улетает, — обратился Коул ко мне.

— Аманда сказала, что да, они улетают сегодня, — сдавленно произнесла я и встала.

— Аманда? — В один голос переспросили ребята.

— Она была здесь, — обняла себя руками, чтобы почувствовать защиту от новостей, которые я так и не переварила.

— И что она хотела? — Прищурилась Лайла.

— Она передала мне вот это, — я вытащила из кармана халата айфон и показала.

— Не может быть, — прошептал Коул, а Лайла ничего не поняла.

— Так ты знал, что у он его украл у меня? — Удивилась я.

— Да, знал, — кивнул он. — Гранд с ним никогда не расставался, всегда смотрел твои фото и… он ведь говорил, что никогда не признается, никогда не вернёт. Это его… ты была там.

— Он сделал ей предложение, — ошарашила я их.

— Да она соврала, — фыркнула Лайла.

— Нет, она показала мне кольцо с бриллиантом в белом золоте…

— С квадратным камнем от «Graff», а по бокам ещё два камня. Сам центральный бриллиант фактурный? — Перебил меня Коул, и я кивнула.

— Вот мудак, — он попытался рассмеяться, но скривился и только прикрыл глаза от боли.

— А что с этим кольцом? — Спросила Лайла.

— Это мы вместе выбирали, и его делали на заказ для неё, — Коул ткнул в меня пальцем, а раскрыла рот от удивления.

— Да, он тогда поехал к вам в Бостон и хотел сделать тебе предложение, а приехал и утонул в алкоголе, — пояснил Коул.

— Придурок! С этим вашим Грандом вечно всё через задницу, — зло произнесла Лайла.

— Это уже в прошлом, и оно не моё, а Аманды. Мне всё равно, — соврала я, но глаза защипало. А на душе стало так паршиво, что захотелось тоже утонуть в алкоголе.

— Лив, не плачь, он не достоин тебя, — Лайла сделала шаг ко мне, а я шмыгнула носом и, развернувшись, побежала.

Наспех переодевшись, я вылетела из больницы и просто шла под дождём, оплакивая свою гордость.

Однажды каждая из нас встретит мужчину, который сожжёт тебя изнутри. Влезет без спроса к тебе в душу и поселиться там навсегда. Твоё сердце будет изнывать, тело вспыхивать от искр, а душа тлеть от его безразличия. Тебе захочется только быть рядом с ним, обнимать и ласкать, к каким бы последствиям это ни привело. Он будет причинять тебе боль, ломать, разрывать на части. Ты не сможешь уйти от него, терпя всё, что он тебе будет предлагать. Он будет преследовать тебя. Во сне, наяву… Будешь искать его в толпе, его черты в каждом знакомом, сравнивать всех их с ним. Будешь надеяться, что придёт и заберёт тебя, поймёт то, что ты хочешь от жизни с ним. Эмоции будут руководить твоей сущностью, ты перестанешь адекватно мыслить, постоянно находясь в подвешенном состоянии. Он станет раем и адом на земле для тебя, болью, твоим мужчиной. И никогда никто не заменит его. Остальные будут подобно теням, а ты будешь дышать лишь наполовину, когда его нет рядом. И он оставит тебе только медленную смерть в аду своих фантазий. Вот тогда ты поймёшь, что такое настоящие мучения души. Ты увидишь своё бессилие перед обстоятельствами. Но у тебя останется гордость, которую ты будешь проклинать, как я. Но ни за что не откажешься от себя. Ведь это единственное, что осталось в твоих хрупких руках — твоё существование без него. И это никогда не забудется. Ты не смиришься, это чувство не угаснет. Это и есть для меня любовь. Другой любви я не знаю, мне никто её не показал. Я не верю в тихие чувства. Они или есть, или их нет, ты их просто придумала для себя. А я живу ими.

Мокрая, уставшая и полностью разбитая внутренне, я доплелась до квартиры Леса. Попыталась согреться в ванной, но это не принесло расслабления. Сон, сопровождающийся кошмарами, и наутро результат — тёмные круги под глазами.

— Доброе утро, — улыбнулся Лес и поставил передо мной ароматную кружку с капучино.

— Доброе, — тихо ответила я, взяв в руки согревающий напиток.

— Коул уже дома, — сказал он, и я кивнула.

— Он в Лос-Анджелесе, это Коул просил передать, — продолжил Лес.

— Окей, — безжизненно произнесла я, не поднимая глаз.

— Лив, тебе пора перестать думать, что он вернётся к тебе, что он оценит тебя, — Лес погладил меня по плечу, и я снова кивнула.

— Отвезёшь? — Я поставила обратно кружку и встала, подхватив рюкзак и куртку.

— Конечно. Может, позавтракаешь? — Предложил он, а я отрицательно помотала головой.

Мы в тишине спустились вниз на стоянку и так же доехали.

— Лив, мне нужно будет уехать в Хэмптон, там надо показать одному важному клиенту дом и оформить сделку. Я задержусь или приеду завтра с утра, не жди меня. А ужин перенесём на послезавтра, чтобы Коул немного оклемался, — сообщил Лес, когда мы припарковались у здания больницы.

— Конечно, не волнуйся, — улыбнулась я. — Будь осторожен.

— Ты тоже, — он поцеловал меня в лоб, и я вышла из автомобиля.

«Повезёт же девушке, которая станет для него любимой», — подумала я про себя, смотря на удаляющийся «Мерседес».

День не задался с самого утра. Я перепутала двух больных, и в итоге один из них по ошибке получил клизму, а другой промывание желудка. Написала полный бред в интернет-дневнике и получила кучу издёвок. Мой мозг не мог сосредоточиться, он просто отсутствовал. Я была потеряна, даже Лайла это заметила и вместо меня взяла моих больных, отправив меня пообедать и отдохнуть. Она подтвердила, что Гранд улетел и сейчас находится в Лос-Анджелесе. На душе стало паршиво. Но я сама выбрала этот путь, и должна принять последствия. Как бы они мне были не противны.

Под конец рабочего дня я хотела только уткнуться в подушку и проплакать, отказаться от всего и подохнуть в своих соплях. Выйдя из больницы, я застегнула куртку и подняла воротник. Хоть дождя нет, уже спасибо.

— Какая медсестричка, — раздался сбоку от меня мужской голос.

Я бросила косой взгляд на мужчину, явно нетрезвого, и прибавила шаг, чтобы дойти до метро. Вот ещё всяких уродов мне не хватало для полного уничтожения.

— Ну, куда же ты, красавица? — Он дёрнул меня за рукав, а я от неожиданности чуть не упала. Подняла уже руку, чтобы врезать ему, но рука была заломлена за спину — я охнула от такой боли.

Я не могла поверить, что на меня кто-то напал. Да почему я притягиваю неудачи именно от мужчин? Что за карма такая?

Не успела я и слова сказать, как к моему носу был прижат бинт, и я вдохнула дурманящий запах. Тело налилось свинцом, и я позволила ему это, потому что не желала бороться против обстоятельств.

Последнее, о чём я подумала, был Гранд, кричащий мне в лицо. А потом мрак вошёл в мой разум…

Глава 18

Гранд

Я стоял на балконе и смотрел на ночной город. Покрутив в руках бокал с виски, я залпом выпил его и с силой бросил в пустоту впереди. Зачем? Вот спрашивается, зачем я это сделал? У меня не то что неординарное, у меня просто идиотское мышление! Сейчас я раскаивался, но отступать от плана был не готов. Это был мой последний шанс стать счастливым.

Вздохнув, я зашёл в спальню и улыбнулся, глядя на спящую девушку. Она для меня всё. Она моя панацея. Она нужна мне, такая как есть. Я полностью прикован к ней, назад дороги уже нет. Но мне сейчас необходимы были слова поддержки. Тихо прикрыв за собой дверь, я дошёл до гостиной и сел на диван. Достав телефон, я набрал знакомый номер.

— Что тебе, урод? — Пробурчал знакомый голос.

— Привет, Коул. Как ты? — Виновато спросил я.

— Херово, как я. Ты мне нос сломал, и у меня вся морда опухла. А, вообще, мне сейчас не до тебя, — фыркнул он.

— Мне необходимо с тобой поговорить. Погорячился я, но ты не должен был таким образом проверять мою любовь! Это было очень подло, — зло сказал я, вспоминая тот ужас, в котором очутился на несколько минут.

— Так тебе и надо. Зачем звонишь? У меня тут проблемы. Хотя тебе неинтересно, но всё же, я занят, — недовольно сказал друг.

— Какие проблемы? — Нахмурился я.

— Лив… она пропала, телефон не отвечает. Она вышла из больницы примерно в пять часов и просто сквозь землю провалилась. Лес сорвал крупную сделку и вернулся, но в квартире нет ни её вещей, ничего. Лайла позвонила Маргарет, но и она сказала, что дочери нет дома. Реджи тоже не знает, где она. А всё ты, мудак, виноват! Если бы ты не сделал предложение своей дебилке, то она бы не расстроилась…

— Подожди, подожди. Кому я сделал предложение? — Переспросил я.

— Аманде! — Повысил голос Коул. — Она пришла к Лив в больницу, отдала ей телефон, который ты спёр, и показала кольцо. А, между прочим, я выбирал и угробил на это занятие целые сутки не для того, чтобы дикобраз носила «Graff»!

— Что за чушь?! — Возмутился я. — Я не делал никакого предложения. Я в Нью-Йорке!

— Но, — Коул задумался и замолчал.

— Я вернулся сегодня рано утром, с Амандой я разорвал контракт, выплатил неустойку. Мои люди нашли на неё кое-какие сведения, которые она бы ни за что не хотела афишировать. Поэтому я вернулся, — оправдывался я. — А кольцо… блять, я в тот вечер оставил сейф открытым, потому что ты меня отвлёк. Потом напился, а затем, вообще, забыл об этом. Она воспользовалась моим состоянием. А я ещё думал, почему не орет и не возбухает!

— Так ты здесь? — Уже радостней произнёс он. — Тогда помоги нам. Я уже не знаю, что делать. И я не шучу сейчас. Лив действительно пропала.

— Я знаю, — поджал губы и встал.

— И ты хоть что-нибудь будешь делать? — Недовольно спросил он.

— С ней всё хорошо, — тихо сказал я.

— Откуда тебе знать?

— Я похитил Ливи, — прошептал я и зажмурился, вновь осознавая свой идиотизм.

— Я сейчас ослышался? — Переспросил Коул.

— Нет. Я нанял человека, который украл её и привёз ко мне. Это я взломал квартиру Леса и собрал все её вещи. Я просто не знал, как ещё привязать её к себе, как показать свои намерения. И я ещё узнал, что она здесь будет три недели. А это уже срок, мне хватит времени, чтобы она полюбила меня снова, — задыхался от отчаяния.

— Вот ты придурок, — рассмеялся Коул. — У тебя план хоть есть, горе-любовник?

— Ну, более или менее, — медленно ответил я.

— Блять, Гранд, только ты мог додуматься до такого. Взрослый мужик, а всё играешь, — ругал он меня.

— А что мне оставалось делать? Она ясно дала мне понять, что не хочет быть со мной! А я понял, что только с ней могу жить! — Насупился и даже обиделся, что Коул не поддерживает меня.

— Надеюсь, она не убьёт тебя, когда поймёт, что это ты, — хохотнул друг в трубку.

— С Лестером я разберусь, а точнее, Лив разберётся, когда я её разбужу. Но теперь боюсь, что она ещё больше возненавидит меня, — пожаловался я.

— Никогда не понимал хода твоих тупых мыслей, — усмехнулся Коул.

— Я тоже, — вздохнул я. — Как ты думаешь, она сильно орать будет?

— О да, — рассмеялся он. — Зная Лив, могу предположить, что она попытается прибить тебя. Поэтому крепись, брат.

— Коул, прости, что так сильно избил, — тихо сказал я.

— Прощу, если только ты, наконец-то, станешь нормальным. Начни жизнь с нового листа без прошлого, без обид и попробуй доверять ей, — искренне посоветовал он.

— Я обещаю, — новый спасительный вздох, и я сбросил звонок.

Да, я мудак, я полный идиот. А что мне оставалось делать? У меня есть план, дебильный, но ведь план. И если всё пойдёт хорошо, то я приду к тому, о чём мечтаю. Я докажу ей, что я то, что она хочет.

Достав из не распакованного чемодана папку с документами, я положил её на журнальный столик и рядом ручку. Боялся до дрожащих коленей. Но пришло моё время, и никто больше не украдёт у меня его. Никто.

Открыв дверь в спальню, я присел на постель и включил прикроватную лампу. Лив спала от хлороформа, а я улыбнулся, смотря на свою спящую красавицу.

Моя ладонь прошлась по её щеке, а она поморщилась. Касание пальцами губ, и их опалило дыханием.

— Малышка, — тихо позвав её, немного потряс за плечо.

Лив простонала и поёжилась.

— Ливи, это я, просыпайся, — не знал, что мой голос может срываться от нежности.

Глаза резко распахнулись, а затем закрылись. Новое движение век, и она немного их приоткрыла, начав моргать и привыкать к свету.

— Гранд, — хрипло произнесла она и поднялась. — Господи, кто-то напал на меня… я пыталась… а потом всё.

Сумбурные объяснения, и она в порыве страха, пережитого из-за меня, обняла меня. Насладился этим мигом перед бурей, поглаживал по спине, волосам, вдыхал знакомый аромат и просто жил.

— Как ты нашёл меня? — Спросила Лив, ещё прижимаясь ко мне.

— Тебе надо выпить воды, — отодвинул этот момент, и протянул ей уже приготовленный стакан.

— Спасибо, — она немного улыбнулась и отпила. — Я благодарна тебе, что спас меня, но я должна вызвать такси. Лес, наверное, переживает. Сколько времени? Кто это был?

— Нет, — одно слово вырвалось из моего рта, и она прищурила глаза.

— Что нет? — Переспросила Лив.

— Ты никуда не поедешь. Лесу позже наберёшь и скажешь, что теперь ты будешь жить здесь. Сейчас половина десятого, — ответил практически на все вопросы и встал.

— Совсем с ума сошёл? — Она поставила бокал на тумбу и резко встала, тут же покачнувшись и прижав руку к голове.

Я успел подхватить её и улыбнулся, смотря на реакцию. Да, я полный мудак.

— Ты никуда не поедешь, малышка. Ты будешь тут, рядом со мной до окончания твоей практики, — прошептал я ей на ухо.

— Гранд, отвали, — она оттолкнула меня и прошла в гостиную.

Я спокойно последовал, но сел поудобнее в кресло, смотря за её манипуляциями найти обувь, верхнюю одежду и рюкзак.

— Где мои вещи? — Она повернулась в мою сторону, а я лишь пожал плечами.

— Гранд, твою мать, это не смешно! Верни мои вещи! — Она уже повысила голос и сжала ладони в кулаки.

— Нет, я верну твои вещи только после того, как ты подпишешь это, — я указал на папку.

— Да я сейчас в полицию позвоню! — Уже крик донёсся до меня.

— Это ты! — Она обвинительно ткнула в меня пальцем и начала подходить. — Ты охренел совсем? Ты что похитил меня?

— Можно сказать, и так, — улыбнулся я.

— Я тебя сейчас прибью, урод! — Закричала она и уже побежала в мою сторону, я успел вскочить и обогнуть кресло.

— Козёл! А-ну отдай мои вещи! — Вопила Лив, пытаясь догнать меня. А я, придурок, ржал. Это было действительно смешно, потому что я, как уже все поняли, кретин.

— Ну хорошо, Кин, я так уйду голая. И если заболею, то это будет твоя вина, обманщик чёртов! — Крикнула она и добежала до двери, пытаясь открыть.

— Её можно взломать только ключами и никак иначе. А все ключи у меня, — объяснил я, останавливаясь поодаль от неё.

— Открой эту гребаную дверь, Кин! Ты не имеешь права меня здесь держать взаперти! Ты никакого права на меня не имеешь, урод! — Она начала стучать по двери.

— Ты себе собьёшь руки, Ливи. Тут звукоизоляция, тебя никто не услышит. А если ты не успокоишься, не выслушаешь меня, то и завтра ты никуда не пойдёшь. Будешь сидеть здесь, — равнодушно сказал я.

— Ты забыл про окна, — прищурилась она. — Я буду кричать громко, очень громко. А лучше на хрен выпрыгну!

— Можешь кричать, я предупрежу соседей, чтобы не обращали внимания. Скажу, что моя сестра немного того, и я её пытаюсь вылечить. Моё слово против твоего, — нашёл я ответ.

— Да что тебе надо от меня? — Закричала она и подскочила ко мне, уже замахиваясь для удара.

Но я перехватил её руку, а затем вторую и сжал их, вжимая её тело в своё. Брыкалась, пыталась драться, но я был сильнее, крупнее её. И в итоге, после десятиминутной молчаливой борьбы, она вздохнула и, сжав губы, зло посмотрела на меня.

— Я выслушаю тебя, а потом ты меня выпустишь, — процедила Лив.

— Ты выслушаешь меня, а потом мы поужинаем и ляжем спать, — сказал я свою версию будущего.

— Ни за что, — по слогам произнесла она.

— Посмотрим, малышка, — я выпустил её из своей хватки и подтолкнул к гостиной.

Она бросила на меня уничтожающий взгляд, но это меня только позабавило. Я, наверное, извращенец. Причём, глубоко увязший извращенец.

— Слушаю, — буркнула она и сложила руки на груди, сев на диван.

— Итак, мои условия, — начал я. — Ты будешь жить здесь со мной, пока не окончится твоя практика. Мы будем вместе завтракать, ужинать, в выходные ходить отдыхать, гулять, в общем, вести себя как пара. Все твои вещи уже здесь, не удержался и купил тебе парочку новых. Ты звонишь Лесу и говоришь, что решила жить со мной, а не с ним. Для этого я подготовил юридическую бумагу, которая имеет вес. Ты её подпишешь, чтобы я был уверен в твоём слове. Если же ты будешь продолжать так смотреть на меня и дуть губы, то не выйдешь отсюда, пока все равно не подпишешь. Твоя карьера рухнет, возможно, тебя исключат. Хотя и это мне на руку, не придётся мотаться в Бостон. Так что вот.

— Нанюхался или обкололся, Кин? — Негодующе спросила Лив. — Я тебе что, рабыня или девочка по вызову. И где твоя невеста?

— Здесь, — пожал я плечами.

— Совсем охренел? — Закричала она и кинула в меня диванную подушку. Я поймал её и положил на кресло. — Ты что думаешь, я тут прислугой буду, пока ты будешь трахаться с зомби? Ты за кого меня принимаешь?

Она вскочила, и её глаза блеснули, но не от ярости, а от обиды. В них показались слёзы, и я сделал шаг к ней, но она ту же отошла от меня.

— Ливи, для меня только ты моя невеста. Я не делал предложения Аманде, она обманула. Я расстался с ней, вернулся сюда и в мою голову пришёл вот такой вот план по приручению непокорной малышки. Будем только ты и я, — я даже улыбнулся, чтобы хоть как-то стереть из её глаз вселенскую муку.

— Никогда я за тебя не выйду замуж! Никогда, Кин! Мало того, что ты придурок, который принуждает меня к совместной жизни, так ты ещё и мой телефон украл, урод недоделанный! Я не собираюсь быть тут. Не собираюсь! — Лив топнула ногой.

— Хорошо, значит, тебя исключат, мне-то всё равно. Так даже будет проще. А, вообще, я сейчас отведу тебя в спальню, трахну тебя и не раз. Ты забеременеешь, ведь таблеток у тебя с собой нет. А дальше у тебя не будет вариантов, как выйти за меня замуж, — довольно произнёс я.

— Не посмеешь! — Закричала она. — Да что ты за чудовище? Тебе мало того, что ты сделал? Мало меня унизил? Теперь это добровольное заключение?

— Тогда успокойся, садись, подписывай, и мы начнём новую жизнь, — я открыл папку и указал на неё. — Завтра я отвезу тебя в больницу, а потом заберу. Я хочу, чтобы мы начали все с начала без прошлого, Ливи. И ты хочешь этого. Ты была права, мы не доверяем больше друг другу. Значит, пора учиться. А если через три недели мы увидим, что у нас ничего не получается, то я отвезу тебя в аэропорт, поцелую в лоб и пожелаю доброй дороги. Что ты теряешь?

— Достоинство, — с вызовом ответила она. — Я потеряю себя, если соглашусь. И, вообще, ты не имеешь права! Я напишу на тебя заявление в полиции, и тебя посадят.

— Многие подтвердят, что видели нас вместе. И я могу объяснить это тем, что ты слишком эмоциональная, а когда ты выйдешь отсюда, ты точно уже будешь носить моего ребёнка, — усмехнулся я.

— Выпусти меня, Гранд. Это ничего не изменит. Я ненавижу тебя за твои приёмы! Я ненавижу тебя за это принуждение! Я ненавижу тебя, что ты не понимаешь ничего! — Обвиняла она меня.

— Дай мне это узнать, — тепло отозвался я и протянул руку. — Помнишь, ты просила меня не разрушать нас? Помнишь, ты говорила про любовь? А я был слеп. И я обвинил тебя во всём, потому что ты для меня самое ценное. Я привык к обману, привык, что никому не нужен. Я ожидал этого от тебя. Я сомневался, а теперь я не хочу больше жить так. Знаешь, за что я избил Коула? За то, что он сказал, что ты умерла, разбилась вместе с Лесом. Ты знаешь, что я пережил? Это хуже, чем все то, что знал. Я просто готов был сам покончить с жизнью, потому что тебя больше нет. А я не знаю, ради кого мне жить, если только не ради тебя. Я остался один, Ливи. Мать не разговаривает со мной, да мне на это насрать. Для меня главной осталась только ты. Так дай нам шанс, подпиши контракт.

Она с подозрением смотрела то на моё лицо, то на протянутую руку.

— Ты заставляешь меня, — тихо сказала она.

— Да, я украл тебя, заплатил одной банде, и тебя привезли ко мне. Да, я заставляю тебя, потому что не знаю, как по-другому. Я не доверяю тебе, как и ты мне. Ведь если бы ты верила мне, то ещё тогда в ресторане, ты бы ответила мне «да». Но ты единственный человек, с которым я хочу быть сейчас. И, мне кажется, это очень романтично, прямо как в фильме, — честно ответил я.

— А через месяц тебе моча в голову стукнет, и ты захочешь новую модель, — язвительно произнесла Лив.

— Если только заболею спермотоксикозом, — ухмыльнулся я, рука уже начала неметь. — Но даже тогда у меня есть варианты, чтобы с этим справиться.

— Скажи, ты сейчас серьёзно говоришь о том, что не выпустишь меня? — С сомнением спросила она.

— Вполне, — я опустил руку и уверенно посмотрел в её глаза. — Я сделаю всё, как и сказал.

— Я не верю тебе, — усмехнулась Лив.

— Давай проверим, — я улыбнулся и сделал шаг к ней. — Хочешь в спальню или тут начнём? Я очень соскучился по твоим стонам, по твоей отдаче. Ещё ни одна так не отзывалась на мои ласки, ни одна не имела такого сексуального аппетита, который бы вторил моему. Ни одну я не любил.

— Только подойди, я тебе глаза выцарапаю, — она отходила от меня, угрожающе выставив вперед руку.

— Я свяжу тебя, я ведь сильнее, чем ты. А реакцию твоего тела мы оба знаем, как и моего. Даже если ты сперва будешь противиться, то потом, когда начнёшь гореть, будут только мольбы, чтобы я трахнул тебя, — я наступал на неё, пока Лив не упёрлась спиной в стену.

— Тебе совсем плевать на меня? Ты не уважаешь мои желания! — В отчаянии выкрикнула она.

— Наоборот, я хочу заботиться о тебе, малышка, — нежно сказал я, приблизившись к ней.

— Охренеть, забота. Ты врёшь, постоянно лжёшь и играешь. Я не стану твоим призом. С кем ты опять поспорил? — Она упрямо не хотела принимать своё положение.

— Ни с кем, — покачал я головой. — Это я делаю для себя и для тебя. Так что в спальню или подпишешь?

— Я зарежу тебя во сне, у тебя же есть ножи, — угрожала она.

— Ножи есть, их много, когда будешь готовить, сама все узнаешь. Ты не зарежешь меня, потому что любишь больше, чем ненавидишь, — усмехнулся я.

— Я тебя презираю, — процедила Лив.

— Хорошо.

— Я не хочу тебя видеть.

— Придётся.

— Я сейчас спрыгну и умру!

— Вперёд.

Я отошёл, пропуская её к балкону. Удивление было написано на её лице, а затем новое желание продолжать борьбу. Отпихнув меня, она прошла к балкону и вышла на него. А я спокойно прошёл к бару налил себе выпить и ждал. Я был уверен, что она сейчас бессильна и никогда не выполнит ни одну угрозу, потому что уже сомневается в своих желаниях.

— Я ненавижу тебя, Кин! Ненавижу! — Прокричала она, а я улыбнулся и выпил виски. Тепло тут же прокатилось по телу, и я, сев в кресло, выбросил подушку обратно на диван.

— Гранд, подумай. Ты же разумный человек, — она вернулась и решила воззвать к моей совести. Если б она была, малышка, если бы.

— Ливи, подумай. Ты же разумный человек, подписывай, и мы поужинаем, потому что я умираю от голода, — её интонацией произнёс я.

— Лес тебя прибьёт, а ещё Тео и папа, — выпалила она.

— Если Лесу дорога жизнь, то он просто отвалит. Если Тео дорога его физиономия, то он тоже отвалит. А твой отец… дай подумать, это тот, который угрожал мне, из-за которого все началось, из-за которого я остался без своего отца? Это ты об этом человеке? — С сарказмом спросил я.

— Зачем тебе я, Гранд? У тебя куча тео, вон Аманда любит тебя, — она начинала истерить, значит, развязка уже близко.

— Малышка, прекращай. Я хочу тебя, — спокойно ответил я.

Она цокнула, затем зажмурилась и подошла к дивану. Сев на него, она глянула на контракт.

— Я только прочитаю, — предупредила она.

— Ага, а я пойду, достану ужин, — сказал я и довольный своим умением манипулировать ею, прошёл на кухню.

Пока я разогревал пасту из того ресторана, где мы были, раскладывал салат, достал бокалы и открыл шампанское, из гостиной стрелой вылетела Лив с бумагой и метала молнии.

— Что не так? — Спросил я.

— Ты охренел, полоумный? — Закричала она и начала читать из контракта. — Если Оливия Престон расскажет об этом договоре кому-либо, если попытается сбежать, если уедет в Бостон раньше времени — она добровольно выходит замуж за Гранда Кина и рожает в течение одного года ему ребёнка. Это, мать твою, что?

— Так, я буду уверен, что ты рядом, малышка. А теперь подписывай, — я вытащил из микроволновки ужин.

— Я сожгу его! — И новая угроза.

— Давай, и пойдём в спальню, — пожал я плечами.

— Ненавижу тебя. Вот сейчас я действительно тебя ненавижу, — она топнула ногой, и в меня полетело полотенце с барной стойки.

— Я тоже тебя люблю, Ливи, — улыбнулся я.

— Урод! Законченный шизофреник! Кролик без мозгов! Ненавижу! — Сдалась.

— Знаешь, как я завожусь, когда ты вот такая, это не передать словами. Ты моя хорошая, а теперь подписывай, и мы отпразднуем наше воссоединение, — улыбнулся я, а она даже покраснела от возмущения.

— Что б ты подавился, — фыркнула Лив и ушла.

— Люблю тебя, моя малышка, — крикнул я ей в спину и получил красноречивый ответ — средний палец.

Стоял и беззвучно смеялся. Да, я всё сделал правильно. А теперь мне предстоит самая жаркая борьба за своё же место. Я сломаю её или сломаюсь сам, не суть. Но ближайшие три недели моя малышка полностью в моей власти.

Здравствуй, влюблённый тролль, проходи. О, да тут ещё обезумевший Отелло, мальчик-ромашка и подросток с вечным стояком. Отличная компания, ребята. С возвращением!

За спиной выросли крылья, ведь мы сбросили маски.

Глава 19

Оливия

Вот представьте, вы всю жизнь знаете человека, я не шучу, всю вашу жизнь. С того момента, когда ты начала запоминать хронологию своей судьбы, ты видишь человека в разных эпизодах жизни. Ты знала его сначала как мальчика с желанием попасть в неприятности, затем подростка, меняющего девушек с сумасшедшей скоростью, первого драчуна и самого плохого парня в округе. Затем ты понимаешь, что влюбилась в его мягкие кудри, в его доверие к тебе, когда он пролезает по ночам в твою спальню. Потом случается первым перелом в твоей жизни: твоя личность формируется, и бьют гормоны, он же высмеивает тебя и разбивает волшебные мечты. И вроде это так банально, но проходит пять лет — и снова он на твоём пути. Ты уже стала большой девочкой, ты молодая женщина и совсем не берёшь во внимание, что это он был первым твоим мужчиной, первым потенциальным отцом твоего ребёнка. Он снова становится для тебя всем миром. Ты забываешь о своей гордости, лишь бы он улыбался. Но и эта стратегия не сработала: он снова унижает тебя, вбивает кол в сердце и оставляет спящим вампиром. Новый облик твоего «прекрасного принца» бьёт все маски, которые ты видела на нём. Он стал похитителем. И это смешно, действительно смешно. Он просто загоняет тебя в тупик, манипулируя тобой. И что тебе остаётся делать? Поставить свою подпись и продумывать план мести. Дабы проучить этого самовлюблённого двадцатишестилетнего придурка.

— Малышка, у меня уже всё готово. И, как вижу, у тебя тоже, — пропев, Гранд вошёл в гостиную.

— Подавись, — фыркнула я и бросила ручку на стол.

— Грубо, Ливи. Ты со мной очень груба, дорогая, — он просто издевается надо мной.

— Здесь не прописано, что я должна улыбаться. Да и ты — не лучший куш, который можно сорвать, — сладко улыбнулась я, а он насупился.

— Ужинать, — рявкнул он и, громко шагая, вернулся на кухню.

— Спасибо, я не голодна. Где моя одежда? Я хочу принять душ и лечь спать. У тебя же не одна спальня? — Я прошла за ним и остановилась.

— Для тебя одна, остальные я закрою. Но это после ужина, — Гранд сел за круглый стол и показал на место напротив.

Желудок-предатель тут же заурчал, когда до моего носа дошёл запах пасты. Я недовольно сжала губы и села.

— Во сколько у тебя начинается всё? — Спросил Гранд, пробуя салат.

— В десять, — буркнула я.

— А окончание?

— В четыре, но я обычно задерживаюсь, чтобы посмотреть интересные случаи, — призналась я.

— Что там может быть интересного? — Удивился Гранд.

— Много чего, — отрезала я.

— Например?

— Ладно, — я подняла голову и посмотрела в его смеющиеся глаза. — Представь конструктор: перед тобой лежат разные детали, и ты начинаешь усердно собирать их воедино. Когда ты видишь результат, это для тебя самое лучшее, что ты делала в жизни. Если одна деталь теряется или ломается после починки, тебя это жутко расстраивает. Ты начинаешь искать причины, чтобы устранить поломку. Так вот, хирургия — это то же самое. Только надо немного запачкаться, привыкнуть к трупному запаху, научиться аккуратно доставать органы…

— Блять, прекрати, — скривился он, а я улыбнулась.

— Сам спросил, — пожала я плечами.

— И тебе это действительно нравится? — Усомнился он.

— Да, я получаю невероятный заряд от этого и адреналин, что потом меня просто трясёт от него, — задумалась я.

— Как от оргазма, — прокомментировал он.

— Тогда такого оргазма я ещё не испытывала, — ухмыльнулась я и отпила из бокала шампанское.

— Что? — Выдохнул он, что даже вилка упала из его рук.

— Бедный малыш Гранд! Услышал, что на свете есть кое-что получше, чем его член, — рассмеялась я и встала. — Спасибо, поела. Где мои вещи?

— Пошли, покажу. Примем душ, помнится, тебе понравилось трахаться в ванной комнате, — он уже взял себя в руки и самодовольно улыбнулся.

— Ты, помимо того, что людей воруешь, принуждаешь смотреть на тебя, ещё и насильник? — Процедила я.

— Насильник? — Возмутился он. — Ну, держись крепче за свои стринги, малышка Ливи.

С этими словами он вскочил со стула, опрокинув его, и пошёл в спальню. Я, довольная своей меткой стрелой, последовала за ним. Он указал на шкаф-купе и открыл его. Там были все мои вещи: развешены, выглажены, а обувь и сумки расставлены.

— Не поверю, чтобы ты это делал сам, — я ткнула пальцем на этот порядок.

— Домработница, — фыркнул он. — Твой ноутбук лежит в гостиной, после душа позвони Лесу. Я уехал.

— Куда? — Выпалила я.

Гранд резко обернулся и остановился, как и я. Даже не заметила, что уже помчалась за ним, чтобы устроить ещё один бой.

— Ревнуешь? — Спросил он, приподняв брови.

— Кин, я интересуюсь лишь для того, чтобы узнать, как долго тебя не будет. И соответственно сколько времени у меня есть, чтобы попытаться свалить от тебя, — я сложила руки на груди и вызывающе посмотрела на него.

— Я не думал, что ты так хочешь быть со мной. Я предполагал, что к алтарю мы придём постепенно: свидания, совместные походы в театр, вечеринки. Но раз такая пьянка, я даю тебе карт-бланш, — Гранд бросил связку из нескольких ключей в меня, а я едва успела поймать. — От входной двери три и карточка, чтобы пройти пункт охраны. Давай, малышка, нарушь контракт, и я, наконец-то, трахну тебя.

— Гранд, я не верю, что, если я уйду отсюда, ты пойдёшь в суд, чтобы оспаривать эту бумажку. Да она никакой силы не имеет, а я просто подыграла тебе. Ведь ты потратил столько сил, жалко было твои труды, — улыбнулась я, надеясь, что чётко знаю свои права.

— Проверь, Ливи, проверь, — Гранд сделал два шага ко мне, смотря прямо в глаза. — Как же я скучал по тебе.

— Прекрати, — фыркнула я и отвернулась.

— Ну же, малышка, я уйду, а ты проверишь мои намерения. Только потом не ругайся, когда будешь стоять и говорить мне «да», — он повернул к себе моё лицо и с нежной улыбкой чмокнул в нос.

— Гранд, ты же понимаешь, что у тебя психологическое расстройство? — Сделала последнюю попытку.

— Тогда мы больны одним и тем же, — ласково ответил он, погладив меня по щеке.

— Я же не рабыня, на дворе…

— Ливи, смирись, — перебил он меня, — просто прими это как должное. Ты не рабыня, ты можешь ходить куда хочешь, только возвращаешься ты сюда ко мне.

— То есть мы будем жить, как друзья? — Уточнила я. — Как с Лесом?

— Практически, но есть одна маленькая деталь, — он показал пальцами перед моим носом то, о чём говорил. — Я не Лес, и у нас с тобой совершенно другая история. И, кроме дружбы, мы испытываем взрывоопасные эмоции.

Он выдохнул в меня эти слова, а я замерла. Да, я глупая, ожидала поцелуя. Но Гранд отошёл от меня и, развернувшись, направился к двери.

— Малышка, — позвал Гранд, и я, закатив глаза, вышла из спальни и прошла к холлу.

— Чего тебе ещё надо? — Недовольно сложила руки на груди и сверлила его взглядом.

— Ливи, я не хочу, чтобы наша жизни постоянно была вот такой. Ты обижаешься, а я злюсь. Поэтому с завтрашнего дня мы начнём вести себя, как взрослые. Идёт? — Он протянул руку для рукопожатия.

— Да пошёл ты, — процедила я и, развернувшись, пронеслась в спальню, громко хлопнув дверью.

Мне необходимо было время, чтобы обдумать всё. Такие документы, какой я подписала, действительно имеют сильную юридическую силу в Америке.

Зачем он это сделал? Допустим, что он любит… Только допустим. Но и тогда он говорил, что любит, кричал об этом и пел. Но это все ему не помешало выставить меня полной дурой при всех на свадьбе. И сейчас всё по новой. Я не готова к такому повороту сюжета. Я хочу верить, что Гранд изменился, стал ответственным и серьёзным. А для него похищение человека — это шутка. Свадьба — это шутка, уважение — тоже шутка. Он смеётся всем в лицо, но я не готова поощрять его за это. И точно не собираюсь этого делать.

Найдя свою пижаму, я собрала вещи и прошла в ванну. Сколько баб он приводил сюда? Сколько мылось в этой комнате? А скольких он трахал на постели, где мне придётся спать? Конечно, он взрослый мужчина, которому не чужд секс. Но… чёрт, эти глупости просто засели в голове и вызывали внутри злость и обиду. Ведь у меня был только один половой партнёр — Он. Для меня секс с другим парнем был чем-то вроде табу, потому что мой разум не мог отпустить прекрасные розовые мечты о сказке. А сейчас я оказалась в плохом блокбастере.

Вытерев волосы полотенцем, я заметила, что на раковине были расставлены все мои вещи. Заботливая макака!

Пришлось убрать всё со стола, при этом доев свою холодную пасту. Оставшееся сложить по контейнерам и завтра отдать кому-нибудь на улице. Выпить ещё пару бокалов шампанского, чтобы осмелеть для звонка Лесу.

— Привет, — сказала я в трубку.

— Блять! Блять! Ты охренела, Лив? Ты… убью, увижу! — Орал он.

— Лес…

— Что, мать твою, Лес? Какого хрена ты опять с ним? Какого, я тебя спрашиваю? — Продолжал он орать. Выходит, что уже знал.

— Мы решили попробовать…

— Дура, ты полная идиотка, Лив! Знаешь, зачем он это сделал, чтобы выиграть у меня! Он предложил новый спор на тебя. И ты повелась, дебилка!

— Что? — Переспросила я. Сердце уже было готово к такому разочарованию и даже ровно билось.

— Да! Собирай свои вещи, и я приеду за тобой, — я слышала, как что-то упало, или он что-то кинул.

— Нет, я не могу, — выдавила я из себя.

— Что? — Возмутился он.

— Я хочу вас помирить, поэтому я останусь здесь и…в общем, Лес, давай, хватит уже. Я не стою этого, чтобы ты ругался со своим другом, которого ты знаешь всю жизнь. Ты же сам говорил, что скучаешь по нему, — врала так глубоко, что самой стало дурно.

— Видно, да. Я защищал тебя, я думал, что у тебя есть хоть капелька собственного достоинства. Но ты обычная шлюха, которая не может отказать ему. Я в тебе сильно разочарован! Всего, — он отключился.

Гадко. И во всём виноват гребаный Гранд! Я потеряла друга из-за него, я всё теряю из-за него. Вообще, если честно, я просто устала. Я устала находить людей и терять их. Привыкать к ним и наблюдать за тем, как они сбегают из моей жизни. Устала доверять, а затем разочаровываться. Устала слушать про себя ужасные и оскорбительные вещи. Устала быть трофеем. Устала вечно думать о других, а не о себе. Эта усталость тяжёлым грузом каждый день притягивает меня к земле так сильно, что становится тяжело двигаться. Я устала от игр Кина. Я устала от этого человека. Я не хочу любить его, не хочу знать, что он единственный. Я устала.

Поплелась в спальню и легла на постель, прижимая ноги к груди. Слёзы отчаяния вырвались из глаз. Громкие всхлипы и одиночество. Так и заснула, желая не думать больше.

* * *

— Ливи, просыпайся, — меня за плечо потрясли, и я сильнее зажмурилась. — Уже девять, а нам надо ещё успеть доехать до твоей больницы.

Я распахнула глаза и встретилась с Грандом в одном полотенце, обёрнутым вокруг бёдер. Не смотреть и не разговаривать с ним. Фыркнув, поднялась с постели. Головная боль никуда не ушла, а только сильнее била по вискам. Прошла мимо него и скрылась в ванной комнате. И бледность никуда не делась, а вот блеск жизнь из глаз пропал. Они стали мёртвыми.

На автомате совершила все утренние процедуры. Оделась и вышла в гостиную, из неё в столовую, а затем в холл, ожидая, когда Гранд появится рядом.

— Ты не позавтракала, — упрекнул он меня, натягивая пальто.

Я только отвернулась и уставилась в стену.

— Решила игнорировать моё присутствие? — Усмехнулся он, а я сильнее сжала губы.

Вышли мы вместе и зашли в лифт, внизу прошли к машине. Я села на заднее сидение вместо переднего, где он открыл мне дверь. Хмыкнул и с силой шлёпнул ею, что машина качнулась.

Мы так и сидели в тишине и никуда не ехали. Он что, издевается? Сидит и копается в телефоне, кому-то что-то пишет. Я посмотрела на часы половина десятого. Чего мы ждём?

И через пару минут я поняла. Мы ждали не чего, а кого. Лайлу, которая второпях летела к машине и плюхнулась рядом со мной.

— Привет, — улыбнулась она.

— А ты что здесь делаешь? — Удивилась я.

— Как что? Коул отдыхает и пока не будет выходить из дома. А Гранд предложил и меня отвезти. Мы живём на два этажа ниже вас, — рассмеялась она, а я повернулась в сторону водителя, который довольно улыбался. Козёл! Мог бы предупредить!

— Малышка, Лайла покажет тебе дорогу домой, а я задержусь, — сказал Гранд и выехал с парковки.

Я только пожала плечами и отвернулась к окну. Музыка из колонок и туман за окном. Прекрасные декорации к какому-нибудь ужастику. Моему кошмару.

Хлопнула дверью и спокойно прошла в больничный холл.

— Лив, так что у вас? — С интересом спросила Лайла, пока мы переодевались.

— Ничего, — фыркнула я.

— Вчера Гранд был у нас. Сказал, тебе надо выпустить пар, а он хочет ещё жить. Они с Коулом долго говорили, а я пошла спать, — рассказывала подруга.

— Я его просто не замечаю, — выпалила я.

— Думаю, он это понял. Слушай, продай свою историю — её точно купят, — рассмеялась Лайла, и мы попрощались, отправляясь каждая по своим этажам.

Новый день на автомате, который не принёс ничего, кроме галочки. Я не дождалась Лайлу, мне просто было необходимо побыть одной. Погулять, раствориться в толпе.

Проходя мимо витрин брендовых магазинов, я просто вздохнула. Восторженные охи вокруг, а мне это неинтересно. Моя жизнь превратилась в какой-то омут, из которого одна моя часть желала вырваться и сбежать, а другая радовалась, что Гранд рядом. Мобильный телефон зазвонил, и я закатила глаза на входящий вызов. Просто сбросила, а затем ещё два раза. Пока на ближайшие полчаса меня не оставили в покое. Следующий уже был от Лайлы.

— Чего? — Недовольно буркнула я.

— Сама знаешь, чего, — так же ответила подруга. — Твой Гранд рвёт и мечет. Ты на время смотрела? Уже восемь!

— Ну и что, я не пленница. Я могу гулять, что и делаю. Передай этому дикарю, пусть отравится, — гневно высказалась я.

— Лив, да брось. Он же тут, он сотворил такую романтическую глупость, а ты только усложняешь всё, — возмутилась она.

— Усложняю? Романтическую? — Воскликнула я. — Ты ведь по своему желанию с Коулом, он никогда тебя не принуждал. Никогда! А Гранд пытается сломать меня. Он снова поспорил с Лестером, он снова решил доказать всем, что он крутой. Это не любовь, это издевательство!

— Оу. Ну, я ему сейчас репу почищу, — прошипела Лайла и отключилась.

Почему я так поступаю? Вы хоть когда-нибудь были униженны, когда-нибудь чувствовали отвращение к самой себе за любовь? Вы когда-нибудь желали человека так сильно, что сердце останавливалось? Нет? Тогда я вам расскажу, как это. Мне уже пора выплачивать гонорар за разочарование в Гранде. Как можно доверять человеку и принять его, после всего, что было между нами? Плюнуть на собственное достоинство? Никогда. Я хоть и глупая, импульсивная, глубоко зависимая от него, но не тряпка. Я не сдамся, буду бороться за себя. И когда он, наконец-то, будет уважать меня как личность, тогда и поговорим.

Я знала, где он живёт и, поймав такси, назвала адрес. Недалеко от пятой авеню, я могла бы дойти и пешком, но устала от внутренней борьбы. От этих двух куриц, сидящих во мне и кричащих с разных сторон. Я выжата до предела.

Открыв дверь, бросила на пол все свои пожитки и прошла в гостиную. Гранд сидел, положив ноги на столик, а в руках у него был бокал с виски.

— Где шлялась? — Грубо начал он.

Обидно, до паники обидно такое отношение. Я посмотрела на него и просто покачала головой на свой внутренний монолог.

— Прекрати, Ливи! — Закричал он, когда я шла к спальне. — Давай поговорим?

Я игнорировала его. Но это было сложно, когда идут за тобой по пятам, когда ты уже ощущаешь аромат его одеколона рядом и тепло, которое он может подарить. Прикосновения имеют память. Ты заведомо знаешь, что будешь чувствовать. Ты знаешь, какие у него ладони, какие губы и какое тело. Ты знаешь, что одно его дыхание в область шеи — и по коже пробегут мурашки.

— Так у нас ничего не получится, — продолжил он. — Или ты говоришь со мной, или завтра сидишь дома!

— Это всё, на что ты способен? На шантаж? — Усмехнулась я.

— Ты не даёшь мне возможность, чтобы я показал, что умею, — уже тише ответил он.

— Меня это не интересует, — бессовестно соврала я и повернулась. Пришлось смотреть в его глаза, чтобы он поверил.

— Я не спорил с Лестером. Кто тебе сказал эту чушь? Он? — Прошипел он.

Я только пожала плечами.

— Он сказал, чтобы я не подходил к тебе. И я ему ответил, что буду бороться с ним, если надо будет. Но ни о каком споре я не говорил! — Уже повысил голос.

— Почему я должна тебе верить, Кин? — Искренне удивилась я.

— Потому что… потому что я здесь. Я бросил своих людей в Лос-Анджелесе. Я тут, малышка, — ответил он.

— Ты хочешь, чтобы я тебе доверяла, верно? — Спросила я.

— Да.

— Тогда поговори с Патрицией, — выдвинула я условие. Слушала однажды разговор мамы и отца, по нему я поняла, что моя мачеха места себе не находит из-за того, что Гранд не желает с ней говорить. Даже я общалась с отцом, а Гранд не смог. И я хотела, чтобы он понял, что дороже семьи ничего нет.

— Нет, — фыркнул он. — Нет, Ливи. Я этого не сделаю.

— Она твоя мать, Гранд! — Всплеснула я руками.

— Она бросила меня, это она во всём виновата. Ты ничего не знаешь, а лезешь! Она оставила меня одного, она заварила эту кашу. Она виновата во всём! — Закричал он и, развернувшись, вышел из спальни.

— Гранд, стой, — пошла за ним.

— Я не хочу это вспоминать. Я не хочу знать больше о ней! Она рада, она живёт, а я? Посмотри, что она сделала со мной! — Продолжал он орать, и в стену полетела ваза. — Она сломала мою жизнь! Она заставила всех отвернуться от меня и радовалась этому! — Он пнул стол.

— Гранд, ты слышишь себя? Патриция ни при чём, — ужаснулась я.

— А ты слышишь то, что предлагаешь мне? — В мою сторону полетела подушка и ударила меня в живот. — Ни при чём?! Это она убила моего отца! Она запрятала меня в нарколечебницу, забрала тебя у меня, превратила меня в животное! Моя собственная мать! И я бы простил её, если бы она раскаялась. Но ей по хрен на своего сына. Она наслаждается жизнью с Хью. Она получила того, ради которого бросила свою кровь!

— Неприятно, правда? — Горько усмехнулась я, узнав такой исход событий. — Когда тебя заставляют, когда все вокруг от тебя отворачиваются. Ты и Патриция одного поля ягоды. Только она давала тебе свободу выбора, а ты никому её не даёшь.

— Что за херню ты несёшь? — Возмутился он. — Ты ни черта не понимаешь меня! Ты ничего не знаешь о моих чувствах!

— Думаешь? — Спокойно спросила я. — Я знаю тебя, Гранд. Ты не позволяешь себе отпустить прошлое, цепляясь за него. Оно даёт тебе силы ненавидеть. Ты просил прощения, помнишь? Так вот ты не имеешь права требовать от меня то, на что сам не готов.

— То, что я делал, это не сравнится с тем, что сделала моя мать! — Взревел он.

— Отнюдь, — покачала я головой. — Ты унизил меня дважды, ты играл моими чувствами. Ты причинил мне боль. Я не напоминаю о том, что из-за тебя я получила сотрясение, из-за тебя меня чуть не отравили, из-за тебя меня чуть не убили, из-за тебя я оказалась беременной. Мне продолжить?

— Нет, — процедил он.

— Так вот, прощение — это дар, которому надо учиться. Научи меня, потому что в данный момент я тебя искренне ненавижу. Я не вижу перед собой того человека, который улыбался мне и пел. Я не вижу этого блеска в глазах и той любви, о которой ты говоришь. Ты стал жестоким, даже к самому себе. Этого человека я отказываюсь знать и говорить с ним, а тем более разделить совместную жизнь, — вздохнув, я развернулась, чтобы уйти.

— Да что мне сделать, чтобы ты стала нормальной? Я уже перепробовал всё! Я бросил Аманду ради тебя! Я тут ради тебя! — В отчаянии закричал он.

— Мы отражение друг друга, Гранд. Подумай сам. Доброй ночи, — последние слова и звон разбившегося бокала за спиной.

Я сочувствовала ему, но и себе тоже. Я снова пытаюсь ему помочь и вытащить его настоящего, только чтобы он сам поверил в свою силу. Я всегда буду это делать, что бы он ни выкинул, ведь это мой крест, который нести мне всю жизнь. Но нет, я хочу избавиться от него и вздохнуть. А сейчас я проверяю силу его любви, его желание быть со мной. Только бы его слова не оказались ненужным сотрясанием воздуха. Хоть бы.

Глава 20

Теперь к моему молчаливому бойкоту прибавилось такое же поведение со стороны Гранда. При этом он не ночевал дома две ночи, а я злилась. Не понимала, зачем ему это всё надо, если он продолжает где-то шляться. И даже Лайла подтвердила, что его не было у них. Да, ревновала. До идиотизма, что в итоге после пятничной смены мы договорились с подругой о выходе в свет. Коул только поддержал идею, хотя ещё выглядел неважно. Но уверял, что он справится с этой миссией. Гранда никто из нас в известие не поставил.

Напевая себе под нос какую-то мелодию, я вошла в тихую квартиру. Пройдя в спальню, я увидела разбросанные вещи Гранда, его же не было. Значит, куда-то смылся. Снова. Запретила себе думать о том, как это больно видеть его и не знать, как наладить отношения. Да, я решила, что хотела бы этого, но после того, как он выполнит моё условие. И только тогда. Но сейчас, увидев этот бардак, я пришла в беззвучную ярость и вытащила из гардероба самое короткое, самое открытое платье, которое у меня было. Не понимала, ведь он говорил о красивой любви, а сам точно ходит с кем-то развлекаться.

В половине десятого, я вышла из ванной уже с укладкой, вечерним макияжем, надела тёмно-синее платье и влезла в туфли. Было плевать, что за окном всего десять градусов, а я с голыми ногами.

— Куда ты намылилась? — Меня остановил знакомый возмущённый голос, когда я вышла из спальни, натягивая на ходу кожаную куртку.

— Гулять, — бросила я и уже быстрее пошла к двери.

— Стоять! — Рыкнул он, а моё тело подчинилось по инерции.

— Что ещё? — Устало протянула я и повернулась.

— С кем? — Шипел, подходя ко мне.

— С людьми, — спокойно ответила ему.

— Блять, Ливи, я сейчас прибью тебя, — угрожал он. — Ты видела себя в зеркало? Выглядишь, как шлюха!

— Ну, если шлюхи насосали на «Шанель», «Джимми Чу» и «Прада», то тогда да. Я выгляжу как шлюха, — усмехнулась я.

— Я еду с тобой, — он подхватил своё пальто.

— С чего это? У тебя что, других дел нет? — Фыркнула я.

— Есть, у меня по горло дел, — процедил Гранд.

— Тогда занимайся ими, мы без тебя отлично проведём время, — предложила я.

— Тогда и ты останешься дома. А я, как погляжу, ты сегодня решила потрахаться в туалете какого-нибудь клуба. Поэтому ты будешь под моим контролем, и только попробуй кому-нибудь строить глазки — притащу домой за волосы, — он подошёл ко мне, чуть ли не сталкиваясь носами.

— Я не твоя вещь и не твоё приобретение, — возмутилась я. — Ты не имеешь права такое мне говорить, тем более, делать!

— Имею, я имею на тебя все права. И лучше тебе понять это прямо сейчас, пока ты не совершила глупость, о которой, я обещаю, ты очень пожалеешь, — его глаза прожигали меня насквозь, но я не готова была сдаться.

— Козёл, ненавижу тебя, — зло ответила я.

— Повторяешься, я это уже слышал, придумай что-нибудь новенькое, — усмехнулся он и открыл дверь, пропуская меня вперёд.

— Так куда мы едем? — Спросил Кин, когда мы вошли в лифт.

— Отвали, — буркнула я, отвернувшись в другую от него сторону.

— Мне кажется, у кого-то недотрах сказывается, — издевался он.

— Уверен, что я страдаю этим? — Довольно улыбнулась и бросила в его сторону безразличный взгляд. — У нас в больнице очень много красивых свободных парней…

— Ты охренела? — Гранд схватил меня за локоть и притянул к себе. — И я не поведусь на это. Ты ни с кем не спишь, это я знаю.

— С чего это? — Нахмурилась я.

— Я чувствую это. Ты просто хочешь вывести меня из себя, заставить ревновать и позвонить матери. Нет, малышка, я не поведусь, — теперь он довольно улыбнулся и провёл пальцем по кромке выреза платья на груди. — Это всё принадлежит мне.

— Я не вещь! — С обидой выкрикнула я и оттолкнула его. — Я не вещь, ясно тебе? Я никому не принадлежу, а ты засранец, который только и портит мою и так долбаную жизнь!

— Ливи… — Гранд нахмурился и хотел сказать что-то ещё, но лифт остановился. Я, не дожидаясь его, вылетела оттуда к парковке.

Бегать на пятнадцатисантиметровых каблуках — то ещё удовольствие, я скажу. Но сейчас не ощущалось сложности, только ком внутри, который не желал испаряться.

— О, детка, привет, — Лайла поцеловала меня в щеку, улыбаясь, а затем её брови поползли вверх, когда она заметила, как я догадалась, за моей спиной Гранда.

— Гранд, мы не знали, что и ты поедешь, — усмехнулся Коул.

— Теперь знаете, — равнодушно ответил он.

— Тогда в машину, — кивнул Коул и открыл дверь для Лайлы.

Гранд сделал то же самое, только заднюю, а я демонстративно обошла автомобиль и села с другой стороны.

Ехали до первого пункта нашего «веселого» вечера ресторана молча. Напряжение витало в воздухе, Лайла постоянно поворачивалась в нашу сторону, а Коул бросал мрачные взгляды. Когда моя жизнь превратилась в кошмар? Когда Гранд стал таким чудовищем? Никогда я бы не назвала его милым за всё наше знакомство, но сейчас происходило просто чёрт знает что. Это никак не укладывалось в моей голове. Необходимо было это прекратить, поговорить с ним и окончить кошмар раз и навсегда.

С этими уверениями я сама вышла из машины у ресторана, и мы вошли в него. Живая музыка и приглушённый свет, парочки, сидящие за столиками — всё говорило о том, что сюда приходят только влюблённые. Такие как Коул и Лайла. Тоска по настоящей красивой сказке засела в груди. Нас провели к нашему столику, и мы, расположившись, сделали заказ, продолжая молчать.

— А дальше у нас по плану клуб, — воодушевлённо начала Лайла.

— Это у вас, а мы поедем домой, — сухо сказал Гранд.

— Это ты едешь домой, а я еду с ребятами, — фыркнула я.

— Мы поедем домой, — сделал ударение на слове «мы» и прошипел эту фразу.

— Ты, — упёрто настаивала я.

— Так, всё! Это достало, — резко оборвал нас Коул, и я подняла на него голову. — Ведёте себя как обиженные дети. Причём оба. В чём ваша проблема-то? Вы оба любите друг друга, вы вместе. Блять, потрахайтесь и успокойтесь!

— Кто сказал, что я люблю этого? — Я откинулась на стуле и сложила руки на груди.

— Да, Коул, у неё новый прикол — она меня ненавидит и повторяет это с особой надоедливостью, — с сарказмом сказал Гранд.

— Надо было вас обоих оставить дома, — недовольно пробубнила Лайла.

— Какая ты добрая, я просто фигею, — язвительно заметила я.

— Коул, пошли, пусть эти двое сидят и напрягают друг друга своими физиономиями. А я хочу расслабиться с тобой, — подруга резко встала, и тут же последовал Коул за ней. Он быстро бросил деньги на стол, и я уже видела их удаляющиеся спины.

— Доволен? — Зло процедила я и повернулась к Гранду.

— Да, — просто ответил он.

— Когда ты перестанешь портить мою жизнь? — Сжав руки в кулаки, спросила я.

— Когда ты перестанешь вести себя как стерва? — Скопировал он мою интонацию.

— Ненавижу тебя, и сегодня я собираю вещи и сваливаю. И мне плевать на твои угрозы, — я, дрожащей от гнева, рукой схватила бокал с вином и залпом выпила его.

— Вперёд, — фыркнул он и проделал то же самое, что я минуту назад.

Официант принес наш заказ и удивился, когда остались только мы. Гранд попросил отнести ненужное на кухню, пообещав все оплатить. Ели мы в тишине. Зачем это всё, если никакого выхода из ситуации нет? Если я смотрю на него как на врага народа, а он ловит кайф от этого, считая, что выбрал самую удачную стратегию.

— Всё, я так больше не могу, — я первая сдалась и бросила салфетку на стол. — Хватит, Гранд, просто хватит. Нет сил так жить.

— Первая здравая мысль, — усмехнулся он.

— Ты сейчас издеваешься надо мной? — Возмутилась я.

— Нет, наслаждаюсь твоими глазами, духами и наблюдаю, как ты красиво ешь, — улыбнулся он.

— Что тебя так изменило, Кин? Ты не был таким четыре месяца назад, — нахмурившись, спросила я.

— Прошлое. Новый крах. Боль. Ты, — перечислил он.

— Тогда я прошу прощения, что превратила тебя в урода, который мучает людей, считая, что он имеет на это права. Я прошу прощения, что когда-то давно наши родители не поделили твою мать, а я узнала об этом и решила огородить тебя от правды. Я прошу прощения, что всю жизнь тебя любила. Даже после твоих чудовищных поступков и впоследствии видела в тебе единственного мужчину для себя. Я прошу прощения, что твой новый крах сделал из тебя морального придурка, нечестно пытающегося надавить на меня. Я прошу прощения, что я больше не хочу видеть тебя и знать, потому что понимаю, что это конец. Я прошу прощения, что я разрушила твои мечты. Я прошу прощения за то, что мы когда-то встретились, — я вскочила со стула и выбежала из ресторана, смахивая на ходу слезы.

Боль. Непонимание. Туман в голове.

Забрав из гардероба куртку, я вышла на холодный воздух. Никуда не хочу, ничего не хочу, просто задохнуться от своей внутренней гибели. И пошла, не обращая внимания ни на кого, только отдавая частички себя этому холодному городу. Возненавидела Нью-Йорк. Это город, в котором так быстро разбиваются мечты, что не успеваешь завернуть их в бумагу, уберечь и спрятать. Я не готова к такой жизни. Внутренняя борьба не давала мне оценить реальный ущерб своему здоровью и реакции тела, пока я шла.

Махнув на дороге, я поймала такси и назвала адрес.

«Ну как, помирились?», — пришло сообщение от Лайлы, а я снова всхлипнула.

«Нет. Я не знаю, как дальше быть. Всё настолько запутано, я готова выть от этих чувств. Это больше не мой Гранд, не тот, кого я так сильно любила. В нём что-то сломалось, что-то умерло. И я не вижу его, только тень от воспоминания»

«Еду домой»

«Отвалите от меня все!»

Все сообщения я стёрла, не желая, вообще, сейчас с кем-то говорить.

В итоге, психанув, я только отключила телефон и бросила его в клатч. Машина остановилась у знакомого дома, и я протянула деньги.

— Добрый вечер, миссис Кин, — неожиданное приветствие заставило меня остановиться перед мужчиной, открывающим мне дверь.

— Как вы меня назвали? — Переспросила я, думая, что наверняка ослышалась.

— Миссис Кин, — расплылся в улыбке швейцар, а я только зажмурилась, затем быстро прошмыгнула в освещённый холл.

Двадцать шестой этаж, и снова тихая квартира. Она была настолько мрачной и холодной, что я поёжилась. Серые стены, такая же мебель, техника… чувства.

Вздохнув на свои мысли, я разулась и прошлёпала в спальню. Горячая ванна, а затем соберу вещи, сниму гостиницу и просто возведу стену ото всех. А он… не верю, что когда-либо сделает то, что обещал. Хотя, сейчас я уже не знаю, во что верить.

Меня начало знобить, хотя вода в ванне была такой горячей, что кожа съёжилась, а от поверхности шёл густой пар. Но мне было так холодно до стучащих зубов. Надо выходить. Это потрясение. Сильное нервное напряжение сказывается на мне. Немного встала и тут же ухватилась за край ванны. В глазах резко потемнело, а в ушах появился неприятный шум. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Зажмурилась и снова упала в воду, расплескав её. Открыв глаза, я увидела всё слишком ярко. Красные точки на дрожащих ладонях, сочный белый цвет стен.

Передёрнуло от тошноты, подступившей к горлу, и новая попытка выйти из воды. Чуть не упала, но устояла на ногах. Держась за стену, пытаясь игнорировать яркие вспышки в открытых глаза, схватила халат и набросила себе на плечи.

Темнота встретила меня снова, и я остановилась.

— Блять! Совсем с ума сошла! Идиотка! Дура! Я уже не знал, куда ехать, чтобы найти тебя! — Голова взорвалась от громкого крика.

— Гранд, — одними губами сказала я, моргая. Мне необходимо было сосредоточиться. Но меня уже сильнее начало трясти.

— Ливи, — обеспокоенно подал голос Гранд и подошёл ко мне, обхватив за талию.

— Так, а ну-ка пошли, — он поднял меня на руки и быстро донес до постели.

Бережно положив на кровать, он укрыл меня одеялом, а я закрыла глаза. Нет, ощущения остались, только сейчас их было легче переживать в горизонтальном положении.

— Малышка, ты у меня такая дура, — тихий голос с хрипотцой, и знакомые пальцы убрали прядь мокрых волос с лица.

— Прости, — выдохнула я, яростно стуча зубами.

— Ты вся дрожишь, ты бледная, ты меня пугаешь, Ливи. Что с тобой? — Прохладная рука легла на мой лоб, а я готова была мурчать от облегчения.

— Блять, да ты горишь вся. На хрена полезла в ванну?! Необходимо вызвать скорую! Это плохо… чертовски плохо! — И снова возмущения.

— Поезжай туда, где ночевал. Со мной всё хорошо, — удалось перевернуться к нему спиной и сглотнуть неприятный горький ком во рту.

— Хорошо? Ты вот это называешь хорошо? Не хрен было голой ходить по улице. Ты когда-нибудь думаешь о последствиях? — Ругался Гранд, а я тяжело вздохнула.

— Я никуда не уйду больше, — тихо продолжил он.

— Гранд, всё. Я сейчас не готова снова ругаться. Иди, развлекайся, оставь меня одну. Завтра обещаю, уеду… это просто нервы, — каждое моё слово было продиктовано упрямым характером.

— Нет. Я сейчас серьёзен, как никогда, Ливи. Если ты нарушишь своё слово, то я с удовольствием подам на тебя в суд, — сухо сказал он.

— Да зачем тебе я? — Прохныкала я. — Зачем, Гранд? Что за игры? Что за бред происходит? Это же так больно.

— Хватит с нас приключений, Ливи. Да, я веду себя, как осёл. Но я постараюсь. Я обещаю тебе, постараюсь измениться ради тебя. Я хочу этого, только не уходи от меня. Я нуждаюсь в тебе, только в тебе. Я не знаю, какой ты обладаешь магией, но только рядом с тобой я схожу с ума. Только тебя я люблю, — шептал он, ложась рядом, его рука обняла меня за талию, прижимая к себе.

— Я не вещь, — обида с новой силой родилась внутри.

— Нет, ты не вещь, малышка. Ты намного ценнее, чем то, что я могу купить. Ты бесценная. И ты моя. Я знаю, что ты не простила меня ещё. Я знаю, понимаю. Но я готов… готов помириться хоть со всем миром ради тебя, — продолжал он, согревая своим дыханием мой затылок.

— Но я готов это делать только при условии, что ты будешь держать меня за руку, что ты не оставишь меня, что ты будешь бороться за меня, как и я за тебя. Ты позволишь мне снова показать тебе, что ты можешь мне доверять, что ты можешь влюбиться в меня вновь, — лёгкие поцелуи на шее, ещё крепче сжимал в своих руках.

— Ты должен делать только то, что сам хочешь, а не угождать мне. Ты должен понять, что я сама вправе решать за себя. А от этой борьбы я слишком устала. Сейчас я не готова ни за что бороться, даже за собственную жизнь. Но я знаю одно, что бы ты ни сделал, я всегда помогу тебе, Гранд. Советом или действием. В первую очередь я хочу быть тебе другом, слышать твои мечты и события за день. Я хочу ощутить себя живой, как и раньше. Мне сейчас плохо, потому что я больна. Ты заразил меня. Моя душа настолько истощена, что мне говорить сейчас трудно. Но не уходи сегодня, Гранд, побудь со мной, — последние слова я уже говорила так тихо, пока глаза наливались свинцом, а сердце вернуло привычный ритм.

— Моя. Ты только моя, малышка. Я ведь так сильно тебя люблю, что думать не могу о другом. Я рядом, я всегда буду рядом. Я доверяю тебе, Ливи. Я отдаю тебе в руки свою жизнь, потому что моё сердце и душу ты давно украла, любимая истеричка, — и новый нежный поцелуй в шею.

Разум заволокло пеленой, тело перестало биться в агонии переживаний, а мужчина, лежавший рядом, согревал меня своим внутренним теплом.

— Я ночевал у Коула. Я больше не мог смотреть, как ты беззвучно ненавидишь меня. Я не смогу пережить это чувство. Не поступай так со мной. Я хочу лишь знать, что нужен тебе так же, как и ты мне. Что наша история, наконец-то, окончится хорошо, и никто не пошатнёт наш мир. Я сумасшедший, но лишь потому, что люблю…

Глава 21

Гранд

Страх. И снова этот страх потерять её. Он просто сковывает тебя, не даёт мыслить и двигает тобой. Злость и обида тут же испаряются, когда ты различаешь в слабом свете бледное лицо, трясущиеся губы и отрешённый бессмысленный взгляд. Голос, зовущий тебя. Одно твоё имя, сказанное с нужной интонацией, и ты тут же понимаешь смысл подтекста: «Помоги мне». Паника, она снова заставляет тебя злиться на такое сумасбродство, когда ты ощущаешь пылающую кожу под своей ладонью. А виной всему этот нелепый и слишком открытый наряд для сегодняшнего вечера. Не думает. Она никогда не думает о последствиях. И после этого, я должен отпустить её? Чтобы с ней что-то случилось? Никогда. Со мной она будет в безопасности. Я столько раз терял её или думал, что её больше нет. Что теперь боюсь даже дотронуться до неё, но мне необходимо её тепло, мне необходимо стать снова человеком с израненной душой. И я просто ложусь рядом, говорю всё, что приходит на ум, убеждаю, что только она. Ведь я больше не знаю, как это показать. Просто не понимаю, что мне делать дальше. А её голос, глухой и слабый, что я мечтаю передать через свои ладони и поцелуи ей силы. Я стою на грани и ощущаю правдивость её слов. В ней что-то изменилось, сломалось, она теперь не та. Но я люблю её даже вот такую. Глупую, иногда слишком мудрую, а чаще всего импульсивную лисицу. Она идеальная для меня. И мне не нужен кто-то другой. Я не верю в разговоры об алкоголе и затуманенном разуме, а наутро измена любимой женщине. Больше не верю. И дело не в сексе, не в удовольствии. Где-то глубже прячется истина. Я пока ещё этого не разгадал. Но я поставил на кон всё, всю свою жизнь. Я отрёкся от себя, ради неё. И это самое правильное, что я делал в своей жизни. Я очистился, но недостаточно, чтобы она увидела это. И мне необходима помощь, её помощь.

А сейчас я слышу ровное дыхание, Лив в моих руках перестала дрожать, и я позволил себе встать, чтобы лишь сбросить одежду и вернуться на своё место. Мечты сбываются, если ты не веришь в них. Ведь я до этого момента уже готов был смириться к такому отношению.

Девушка в моих руках поёрзала и перевернулась на спину, я лишь замер, расставив руки. Испуганно наблюдая за тем, что будет дальше. Лив могла проснуться, вспомнить о своей минутной слабости и опять накричать. Но сценарист, наконец-то, напился и сделал мне подарок — Лив повернулась на другой бок и устроилась на моем плече, кладя свою горячую ладонь на мою грудь. Облегчение накрыло меня, и я прижал её ближе одной рукой, а второй сжал её руку на мне. Вот так я готов умирать хоть каждый день. Вот так я готов сносить все тяготы жизни. Именно вот так. Тело к телу, сердце к сердцу и одно дыхание на двоих…

* * *

Вибрация моего телефона, и я скривился. Не было желания просыпаться, ведь в моих руках до сих пор была она. Ещё немного, ещё чуть-чуть насладиться таким утром.

Но обстоятельства были против меня, а точнее, работа. Стараясь не потревожить девушку, я переложил её на подушку, а сам, подхватив свои вещи, вышел из спальни, плотно закрывая дверь. Сообщение оповещение от подчинённого, и три попущенных звонка. Решил все вопросы, передвинув время встречи. И теперь передо мной был открытый холодильник. Я не умею готовить. Серьёзно, никогда в жизни этого не делал, сначала была мама, затем Коул и Лес, а потом уже рестораны и домработница. Только чай могу заварить, и то большей частью проливая его. Немного подумав, заказал завтрак в службе доставки и сел за ноутбук, получить письма от Нейта и Деми из Лондона. Да, теперь во главе моего свадебного агентства стоит Деми. С её активностью и желанием быть вечно занятой, я нашёл ей место. Лучше там, чем на сцене.

Минуты сменились часами, и я уже немного нервничал. Лив не просыпалась, а уже был полдень. Так, ванильный ублюдок, ты, где там? Просыпайся и давай действовать. Где-то отыскал столик, поставил на него чёрный чай, положил пару булочек и блинчики. Вроде ничего не забыл. Кин, натяни улыбку. Нет, блять, не оскал, от него страшно. А улыбку только для неё.

Уже специально шумя, я вошёл в спальню и подошёл к постели. Лив была не такая бледная, как вчера, спокойная и умиротворённая. Вот, сейчас та самая улыбка, парень.

— Малышка, — тихо позвал я её, а она поёрзала и перевернулась на другой бок.

Поставил столик на пол и сел рядом. Тёмные волосы разметались по подушке, изящный профиль был самым красивым, что я видел. Любовался, боясь дотронуться.

— Ливи, — я положил руку на её плечо и немного потряс.

— Ещё пять минут, — простонала она, зарывшись лицом в подушку.

— Завтра хоть весь день, Ливи. А сегодня у нас планы, — ласково сказал я и погладил её по голове.

— Ты кто? — Лив резко села на постели, а я раскрыл рот от такого заявления.

— Что?

— Кто ты? — Повторила она свой вопрос и нахмурилась.

— Ливи, не смешно, — фыркнул я и взял столик, устанавливая его над ногами девушки.

— Мужчина, да кто вы? И почему я здесь в одном халате? Мы что, встречаемся? — Сыпала она вопросами, а я уже раскрыл рот и прижал ладонь к её лбу.

— Так, температуры нет. Открой рот, — потребовал я.

И она послушно открыла его, высунув язык. Всё нормально, горло не красное. Она здорова.

— Блять, Ливи, прекращай, — зло сказал я, а она моргала, а затем склонила голову набок и изучающе уставилась на меня.

— Первое, ты знаешь моё имя, то могу предположить, что мы знакомы. Второе, ты принёс мне завтрак, это очень мило и означает, что ты заботишься обо мне. Третье, у тебя крутые татуировки, а, вообще, ты похож на гангстера, — продолжала Лив свой бред, а я просто онемел.

— Всё посмеялись и хватит. Если ты мне так мстишь, то я сдаюсь, — я поднял руки и выжидающе посмотрел на неё.

— А я должна была тебе мстить? Значит, могу предположить, что мы действительно встречаемся, а ты изменил мне с какой-нибудь девушкой, — она невозмутимо говорила.

— Не изменял я тебе! Я же сказал вчера, что был у Каула! Я попросил никого не говорить об этом, хотел, чтобы ты ревновала, а ты продолжила эту игру в молчанку! — Повысил я голос.

— Коул… — она задумалась и поджала губы, — так ты гей?

— Блять! Я тебя сейчас ударю, честно! — Я уже сжал руки в кулаки.

— Так, ты ещё имеешь психическое расстройство, такое как неконтролируемая ярость. И ты бил меня, а я, видно, глупо влюбилась в тебя и сносила побои, — она несла чушь, полную ахинею, что у меня лопалось терпение.

— Я никогда не поднимал на тебя руку! Никогда, — процедил я.

— Хорошо. Так как тебя зовут хоть? — Усмехнулась Лив.

— Гранд! Меня зовут Гранд, мать твою! Охренела совсем! Я тебе сейчас врача вызову, пусть заберёт в дурдом, потому что это выше моих сил! — Заорал я и вышел, хлопнув дверью.

Она просто издевается и точно мстит мне за этот чертов контракт! Я нажал на кнопку вызова и стал ждать, когда мне ответят.

— Надеюсь, ты звонишь мне, чтобы пригласить на вашу свадьбу, а о другом я даже слышать не хочу, — раздался недовольный голос.

— Нет, — рявкнул я. — Она делает вид, что не знает кто я! Вчера я думал, что она заболела, а сегодня утром, как придурок приготовил завтрак. А услышал, что я головорез со стажем!

— Гранд, ты обнюхался? — Рассмеялся Коул.

— Я тебе второй раз нос сломаю! — Заорал я.

— Ладно, не пори горячку. Она проверяет тебя на выносливость, очень интересное заявление, — хохотнул Коул.

— Может твоя рыжая прийти и поговорить с ней? Меня трясёт просто, — выпалил я.

— Да, сейчас мы поднимемся, — хихикал друг.

Я сбросил вызов и сел в гостиной. Не смог сидеть, затем встал и начал ходить. Услышал, как дверь в спальню приоткрылась.

— Эй, в общем, все было вкусно. И ты знаешь, что ты весь красный. Не заболел? — Лив вышла из комнаты со столиком и прошла на кухню.

— Имя, у меня есть грёбаное имя! — Крикнул я.

— Да, Гранд. Ты сказал об этом мне несколько минут назад. А ещё ты много ругаешься, — бесстрастно ответила она и вышла ко мне в гостиную. — Итак, расскажешь ещё что-то?

— Я тебе сейчас все расскажу, так расскажу, что ты будешь выть, — я угрожающе сжал кулаки, а девушка отступила от меня на шаг.

— Если я терпела такое отношение к себе, то была явно не в своём уме. Но сейчас я просто не помню ни тебя, ни то, что нас связывало. И спокойно поеду домой, — она размахивала в воздухе пальцем, а затем замерла. — А где я живу?

— Здесь! Ты живёшь здесь! — Заорал я.

— У тебя вены на лбу вздулись, — прокомментировала она. А я выпустил пар, подхватив вазу и швырнув её в стену.

— А с тобой забавно, — она задумчиво постучала указательным пальцем по подбородку.

От моего гнева её спас звонок в дверь, и я пронёсся мимо неё, Лив последовала за мной.

— Блять, сделайте что-нибудь с ней, я только представляю, как душу её, — яростно говорил я, открыв дверь и впуская удивлённых ребят.

— Вам не кажется, что у него с головой проблемы? Как только я проснулась, он твердит только о моей смерти. А ты любил меня? — Раздался голос сбоку.

— А-а-а! — Проорал я и схватился за голову.

— Эм, ладно, Лив, пошли, — хрюкнула от смеха Лайла и потащила девушку в спальню.

— Вот теперь видишь? — В отчаянии спросил я Коула.

— Вот почему у тебя всегда все так интересно? Ни дня спокойствия, — усмехнулся друг. — Сейчас Лайла с ней поговорит и все будет хорошо. Она просто смеётся над тобой. Но это круто, вот это фантазия.

— Заткнись, — фыркнул я и прошёл в гостиную.

Разбитые осколки пришлось собирать самому, а затем подметать, пока Коул спокойно сидел и хихикал надо мной. Из всех сверхспособностей я бы желал — убить взглядом, пустить луч и на хрен разорвать человека, который бесит.

Прошёл практически час, а я метался по квартире, иногда подходя к спальне, но там было тихо. Чёрт!

— Да, прекрати, что ты завёлся? — Спросил Коул.

— Это не у тебя жопа горит сейчас, — грубо ответил я.

Мы услышали, как хлопнула дверь и к нам вышла Лайла.

— Всё, она теперь нормальная? — Зло произнёс я.

— Присядь, Гранд, — вздохнула девушка и указала на кресло. Я недовольно сел и ждал, что она сейчас мне выдаст.

— Скажи, что вчера было? — Спросила она у меня и села на колени к Коулу.

— А она тебе не рассказала? — Сжал я губы, но девушка посмотрела на меня с укором, и я, вздохнув, продолжил. — Поругались в ресторане, потом я искал её, а она, видно, гуляла, или не знаю, где была. Я пришёл домой и услышал всплеск воды в ванне. А потом ей было плохо, её трясло, она была бледная, в предобморочном состоянии и горела. Она была очень горячей, действительно горячей. У неё была температура и её знобило. Затем, заснула и вот утро.

— Ну, в общем… даже не знаю, как сказать. Но Лив действительно ничего не помнит: ни тебя, почему она здесь, в этой квартире, кто такой Коул и Лес, кто ты такой. Вообще, ничего. Я задавала каверзные вопросы, чтобы вывести её на чистую воду, но бесполезно. Я не верила в это, думала, что она просто издевается над тобой. Но, к сожалению, нет. Скорее всего, это было под воздействием серьёзного и глубоко стресса. Такое бывает во врачебной практике, симптомы тоже похожи. Это называется посттравматический синдром. Нарушение психической деятельности, возникшей в результате повторяющегося внешне сильного травмирующего воздействия на психику человека. В её случае это постоянно нервное перенапряжение. И сейчас у неё частичная амнезия, она помнит только своё имя. Так что она не может вспомнить всех деталей травмирующего состояния. Посттравматический синдром появляется из-за нарушения, как я уже говорила, нервного состояния, постоянной бессонницы. И влечёт за собой церебрастенический синдром…

— Детка, я ни хрена не понимаю, — перебил её Коул, а я сидел с открытым ртом.

— Короче, мозговая активность Лив заблокировала все воспоминания, касающиеся, как я понимаю, его, — она ткнула в меня пальцем.

— Ты это серьёзно? — Усмехнулся Коул.

— Да, но лучше показать её специалисту. Даже не лучше, а необходимо показать её специалисту, чтобы оценили её состояние реально. Я не сильна в этом, но кое-что читала, — нахмурилась девушка. — Я ей рассказала про её семью всё, что знала и ещё соврала, что ты её жених и у вас скоро свадьба. А не помнит она, потому что очень перенапряглась с этим событием.

И снова она указала на меня. А я не мог в это поверить. Это шутка такая? Это что за гребаный подарок, сценарист?

— Вот это ты довёл её, Гранд, — покачал головой Коул.

— Блять, — простонал я. — А это когда-нибудь пройдёт? Меня же закажут все наши родственнички!

— Неделя, месяцы, года, возможно, даже и десятилетия, — ответила Лайла.

— Офигеть ты, Кин, доигрался, — в шоке прошептал Коул. — И что теперь? Это опасно для неё?

— Нет, не сказала бы, что опасно. Но усугублять нельзя, да и лучше ничего не говорить вашим родителям. А теперь я не вижу другого выхода, как ему стать образцовым мужчиной и снова влюбить в себя Лив. Представь, что ваши отношения — это чистый лист и у тебя есть ручка, чтобы вписать новые воспоминания, — спокойно произнесла Лайла и встала. — И да, я отправила её в душ, затем показала, где лежат вещи и сказала, что у вас на сегодня планы.

— Что? — Выдохнул я.

— Теперь испугался ответственности, Гранд? — Язвительно поинтересовалась она.

— Я просто не могу в это поверить, — честно признался я. — И мне надо в студию.

— Я могу съездить, — предложил Коул.

— Ты в зеркало себя видел, Франкенштейн? — Усмехнулся я.

— Есть ещё один вариант, — задумчиво протянула Лайла.

— Какой? — в один голос спросили мы.

— Отпустить её, вернуть домой, и забыть о ней навсегда, — спокойно сказала она.

— Заткнись! Она моя! Со мной! — Взревел я. — Ладно, с чистого листа, так с чистого листа.

— Это даже хорошо, Гранд. Вчера было все очень плохо, и вам грозило расставание. Она серьёзно тебя возненавидела, Гранд. Мы ведь болтаем между собой. А сегодня у тебя есть шанс быть тем, кому она сможет доверять, — улыбнулась Лайла.

Я хотел ответить ей, но звук в спальне заставил всех нас замолчать и ждать. Через пару минут вышла Лив, улыбаясь нам.

— Как сказала Лайла ты, Коул, её парень, — Лив протянула руку другу, а он с улыбкой кивнул и пожал её.

— А что с твоим лицом? — Удивилась она, намекая на повязку на носу и уже пожелтевшие синяки.

— Ринопластику делал, — соврал он.

— Оу, — выдохнула она и повернулась ко мне. — Привет, Гранд, прости, что я не помню тебя, но рада с тобой познакомиться.

Я мельком посмотрел на Лайлу, а она только ободряюще кивнула. Я встал и подошёл к ней.

— Я тоже рад, малышка. Предлагаю начать всё с начала? — С сухостью в горле ожидал вердикта.

— Давай попробуем, — кивнула она и улыбнулась.

— Тогда мы поехали, закройте за собой дверь, — бросил я, взяв прохладную ладонь в руку, и на ходу подхватывая своё пальто и Лив с вешалки в коридоре.

— Куда мы едем? — Спросила она, когда я помог ей надеть верхнюю одежду.

— Там, где ты ещё ни разу не была. Это будет для нас первый этап знакомства, — улыбнулся я.

— А ты любил меня? — Неожиданно спросила она.

— Нет, — покачал я головой, а она тут же отошла от меня на шаг. — Ливи, я люблю тебя. В настоящем времени.

— А я не знаю тебя, точнее, не помню. Ты, наверное, сильно зол на меня, — нахмурившись, пролепетала она.

— Посмотри на меня, — я подошёл к ней и обнял, поднимая одной двумя пальцами её подбородок. — Я злюсь только на себя, что был таким идиотом, и заставил тебя пережить все в одиночку. Но теперь мы будем вместе. Ты и я. И я приношу свои извинения, что кричал на тебя. Да, я несколько импульсивен. И я был в шоке.

— У тебя глаза красивые, — протянула она, а я рассмеялся.

— У тебя тоже, — и вот так я открыл дверь в новую жизнь.

Глава 22

Оливия

«Только ты, идиотка, могла ляпнуть такую чушь», — ругалась я про себя. — «Глаза красивые, ещё сказала бы, что у него волосы каштановые».

Нет, никакого расстройства у меня не было. Но вот насчет психики я не уверена. Потому что первое, что пришло мне в голову, когда я заметила столик с завтраком, нервничающего Гранда, это амнезия. Надо же было как-то выпутаться из оков прошлого, и я нашла решение. Знаю, что орать потом будет громко, может быть, опять психанёт. Но если я буду следить за собой, за своими действиями и словами, то мне всё удастся. Ведь Лайлу я провела. Она проверяла меня, выдавая ложные факты, которым я внутренне возмущалась, а внешне кивала и принимала за чистую монету. Нет, в этой игре нельзя ни на кого полагаться. Только на саму себя.

— Прошу, — Гранд открыл мне дверь машины, и я улыбнулась, заметив, что мы подъехали к высокому зеркальному зданию.

— Где мы? — Спросила я.

— Сейчас мы идём ко мне в студию, чтобы записать одну песню, а затем поужинаем, — ответил он, и я кивнула.

«Ну давай, Кин, покори меня», — не смогла сдержать глупую улыбку. Хорошо, что не увидел. А то точно бы в психиатрическую клинику сдал.

Мы вошли в тёмное помещение, которое было освещено лишь неярким светом сквозь окно. Куча аппаратуры и только один человек, что-то слушающий через наушники.

— Роб, — Гранд толкнул парня, и он, вздрогнув, повернулся в нашу сторону.

Испуг сменился радостью на его лице, и он подскочил, обняв Гранда и похлопывая его по плечу.

— Я думал, что уже не появишься, — протянул он и с интересом перевёл взгляд на меня. — А это у нас Аманда?

— Аманда? — Поперхнулась я от возмущения, и тут же ревность дала о себе знать.

— Хм, — кашлянул Гранд. — Нет, это Ливи, для тебя Оливия.

— Кто такая Аманда? — Я вошла в роль и уже не сдерживала ярость, вырвав свою руку из его руки.

— Роб, мы на секунду, — натянуто улыбнулся Гранд и потащил меня в коридор.

— Значит, всё-таки изменял, и поэтому я ничего не помню, — выпалила я.

— Нет, Ливи, — нахмурился он. — У нас очень запутанная история. Мы расстались на несколько месяцев, и я был с Амандой, но разорвал с ней отношения и даже не спал, когда увидел тебя снова.

— А почему мы расстались? — Я сложила руки на груди и выжидающе приготовилась слушать.

— Потому что я мудак, — просто сказал он. — Но я здесь, с тобой. Забудь об этом и об Аманде тоже. Пошли?

— Хорошо, — вздохнула я, и мы вернулись в студию.

— Ты сидишь тут, — дал Гранд мне указания, ткнув на стул рядом с местом Роба.

— А ты куда? — Удивилась я.

— Работать, — усмехнулся он. Прошёл в дальний угол и через несколько секунд оказался за стеклом.

Я опустилась на стул, ещё не понимая, что здесь происходит. Роб взял наушники и начал что-то крутить на панели. Нажав на кнопку, он произнёс:

— Готов?

Гранд ему кивнул и надел наушники, вставав у микрофона, быстро пролистывая какие-то бумаги.

— А что он…

Я ещё не договорила, как Роб передал мне пару наушников, которые я надела. Он будет петь. Чёрт, он что, знает самую мою главную слабость — его голос?

Услышала звуки музыки, и вот он запел. Улыбка на моих губах — я откинулась на стуле, просто растворяясь в песне. Посмотрела на Гранда. Глаза в глаза, как тогда.

Я повернулась в сторону Роба, который улыбнулся и указал головой, чтобы я вернула всё внимание на Гранда. И я это сделала. Слушала его хрипотцу, которая была присуща только ему. Его голос было невозможно забыть и невероятно приятно слушать. Не знаю, почему слеза прокатилась по щеке, и я незаметно её смахнула. В этот момент вокруг меня ничего не существовало, как обычно бывало, когда я была полностью в Гранде. А он пел. Даже в шестнадцать он садился за рояль и наигрывал какую-то мелодию и придумывал слова, а я растекалась лужицей рядом и просила не останавливаться. А он с усмешкой над моими желаниями продолжал, пока нас кто-нибудь не прерывал. И вся магия оканчивалась. Наше волшебство, которое всегда присутствовало между нами.

Оба совершили столько глупостей, а сейчас… моя очередь сделать безумную вещь, чтобы дать самой себе второй шанс. Или какой там по счету, я уже сбилась. Но если бы кто-то видел то, что я вижу в данный момент сейчас, то понял бы: существует один шаг не от любви к ненависти, а от очарования к разочарованию. А от любви до ненависти море слез, попыток все изменить, прощаний и встреч, ошибок и желания их исправить. Главное, чтобы это была любовь, а не желание этих чувств. Поэтому я здесь. Люблю его.

— Давай, Гранд, со второго куплета ещё раз. Надо изменить басы и глянь в монитор, я изменил строчки, — сказал в микрофон Роб, и я моргнула.

И снова его голос, затягивающий меня в пучину спокойствия. Через полтора часа я уже выучила слова и пела их вместе с Грандом, лишь открывая губы.

— Всё, — он вышел из комнаты и развёл руками.

— Отличная работа, завтра я отправлю её — и ждём вердикта. Вот так, детка, записывают песни и продают их, — рассмеялся Роб, а я так и сидела на стуле, осматривая мужчину.

Говорят, когда любишь, ты не замечаешь недостатков. Ерунда. Замечала каждую, знала наизусть, как и достоинства. В недостатки сложнее влюбиться, но, если даже они тебя не отпугнут, и ты возьмёшь его за руку — это та самая связь, которую ищет каждый житель планеты. И если вы найдёте её, никогда не отпускайте, что бы ни было в прошлом. Найдите силы дать себе кислорода для попытки дышать не наполовину, а всей грудью.

— Поехали? — Гранд уже накинул на себя пальто и стоял напротив меня. Я кивнула и поднялась.

— Ты очень хорошо поешь, — нарушила я тишину в лифте.

— Спасибо, — смутился он. Что? Гранд смутился? Надо почаще ему делать комплименты.

— Правда, это было невероятно. Я рада, что ты взял меня с собой, — честно сказала я и посмотрела в его глаза.

— Малышка, — прошептал он и обнял меня за талию.

— И ты звезда? — Поинтересовалась я.

— Нет. Я лишь пишу песни иногда и музыку, но, чтобы продать песню, необходимо её записать. Как черновик, чтобы исполнитель и студия решили — хотят они купить её или нет, — улыбнулся он.

— Споёшь только для меня? — Спросила я.

— Если попросишь, — улыбнулся он.

— Попрошу, — заверила я его.

Звук лифта, и зрительный контакт, который говорил больше, чем просто слова, на недолго разорвался. Он действительно любил, боялся сделать неверный шаг. Его глаза отражали это: они то темнели, то неожиданно светлели.

Мы вышли из здания. Моя рука в его руке.

— Погуляем? — Предложила я.

— Хм, ты уверена? — Нахмурился Гранд.

— Да, — кивнула я. — У тебя есть любимые места в этом городе?

— Нет, — покачал он головой и печально улыбнулся. — Я не гулял по нему. Знаю о достопримечательностях, но раньше они все сводились у меня к самым известным и шумным местам.

— А у меня? — Выпалила я.

— У тебя? — Рассмеялся он. — Скажем так, ты соединяешь приятное с полезным.

— Тогда давай вместе узнаем этот город, — предложила я.

— Хорошо, — кивнул он.

Вот так я совершила поступок, свойственный Кину. Но никакого сожаления. Неужели, когда он унижал меня, чувствовал себя так же?

Мы вернулись в квартиру, когда уже ночь накрыла город. Очень интересно узнавать человека, притворившись дурой без памяти. Это помогает увидеть все не через пелену прошлого, а так, если бы все на самом деле было без подпольной истории. И это прекрасно, это запоминается глубже, чем всё, что было ранее. Его новая улыбка, смех, расслабленность и глупости, пока вы ищете по навигатору какое-то место. Обычные туристы. Вот так я открыла для себя новую главу в наших отношениях.

— Ливи, я умираю от голода, — протянул Гранд и рухнул на диван. — И я ног не чувствую.

— Не ной, — рассмеялась я. — А я умею готовить?

Гранд резко сел и нахмурился.

— Да, умеешь.

— Как думаешь, я не спалю кухню, если попытаюсь? — Невинно спросила я.

— Под моим руководством — нет, — улыбнулся он.

— Тогда готовься, поварёнок, помогать, — я развернулась и прошла в спальню.

Переодевшись в удобные леггинсы и майку, я вернулась на кухню, где Гранд сидел и с кем-то переписывался на айфоне.

Я вздохнула и взяла свой телефон, ища в интернете рецепты. Надо же было следовать своей выбранной роли.

— Как тебе лазанья? — Предложила я, прокручивая браузер.

— Что? — Переспросил он и оторвался от экрана телефона.

— Лазанья, — повторила я.

— Да… нормально, но вряд ли у меня есть ингредиенты, — отстраненно сказал он.

— Гранд, что такое? — Спросила я.

— Ничего, всё хорошо, — видела, что соврал.

— А честно.

Он закусил губу и положил руки на стол, опустив голову.

— Всё как-то неправильно, Ливи. Лайла тебе соврала, мы не собирались пожениться. Ты ненавидела меня, я заставил тебя быть со мной. Я урод, малышка. А за сегодняшний день я понял, что не достоин тебя, — тихо говорил он.

— Почему? — Первое, что пришло в голову, то и сорвалось с языка.

— Что почему? — Он поднял голову и посмотрел на меня.

— Почему тогда ты повёл меня в студию, а потом гулял со мной? Почему ты мне это рассказал и говорил, что любишь меня? Почему она соврала? — Задавала я вопросы.

— Потому что я хотел этого. Я воспользовался твоим состоянием и вместо того, чтобы отвезти к психоаналитику и оказать тебе помощь, я нагло наслаждался. Потому что ты нужна мне, но я хочу быть честен сейчас, — столько боли в его голосе, что я невольно шмыгнула носом.

— И что ты сейчас мне предлагаешь? — Тихо спросила я.

— Я даю тебе свободу, Ливи. Если хочешь, уходи, — сглотнув, произнёс он.

— А ты хочешь этого?

— Нет, — он покачал головой. — Нет, никогда не хотел, чтобы ты уходила. Но ты была права, я не имею на тебя права. Я эгоист.

— У тебя есть другая девушка?

— Нет, малышка, нет, — улыбнулся он. — Ни одна не заменит тебя, как бы я не пытался.

— Тогда я остаюсь, если ты не против, — уверенно сказала я.

— Что? — Переспросил он.

— Я хочу узнать тебя, Гранд. Сегодня был замечательный день, и даже твоя злость меня веселит. Я хочу, — прошептала я и обошла стойку, подходя к нему.

— Правда? После всего, что я сделал с тобой, даже если я — причина твоего состояния? — Он тоже поднялся и нервно кусал губу.

— Я этого не помню, значит, переживать не о чём. Я что-то чувствую, — я взяла его руку и прижала к сердцу, — вот тут. Непонятно покалывание, когда я смотрю на тебя, а когда ты пел, я почему-то расплакалась. Возможно, в прошлом у нас была не очень хорошая история. Но не отвергай меня, ведь я одна…

— Не одна, малышка, у тебя есть я, — улыбнулся он и, взяв вторую мою руку, поднёс к губам. — Я твой, Ливи. Ты моя клетка. Моя душа в каждой клетке твоего тела, и я не знаю лучшего.

— Почему ты заговорил об этом? — Спросила я, заглядывая его глаза.

— Купил совесть, может быть, — усмехнулся Гранд.

— Продай, она тебе не идёт, — улыбнулась я.

— Ливи, — прошептал он, лаская меня взглядом, сокращая с каждым вздохом расстояние между нами.

Закрыла глаза, чтобы полностью отдаться поцелую. Его губы на моих губах. Одно прикосновение — и поцеловал душу.

Звонок в дверь заставил меня вздрогнуть, этот чудесный миг был потерян. Мы оба не понимали, что сейчас между нами произошло. Что-то новое. Этого мы ещё не проходили, как будто я вкусила что-то запретное для себя. Но внутри образовалось тепло, которое прошлось мелкими покалываниями по всему телу и ударило в сердце.

Звонок в дверь повторился, и мы оба недовольно сжали губы. Гранд выпустил меня из кольца своих рук и прошёл к двери.

— Где она? — Закричал знакомый голос, а у меня было желание спрятаться. Ну, вот только его здесь не хватало!

— Я тебя не приглашал, — услышала злость в голос Гранда и направилась в холл, чтобы попытаться избежать драки.

— Лив! — Воскликнул Лес и оттолкнул Гранда, подскочив ко мне.

— А ты кто? — Зажмурилась, чтобы не выдать себя с потрохами. Была рада видеть друга.

— Лес, Лив, я Лестер, твой парень, — выпалил он, а я шире раскрыла глаза.

— Что за херню ты несёшь? — Повысил голос Гранд.

— Как парень? — Удивилась я и отошла от него. — А он кто?

— Он урод, который только унижает тебя. Он украл тебя и не выпускает. А жила ты со мной, как приехала в Нью-Йорк. Мы спали вместе, мы говорили о свадьбе, — он врал так правдиво, что мой рот сам приоткрылся от шока.

— Что за ерунда здесь происходит?! — Возмутилась я.

— Так, вали отсюда. Иначе вышвырну, — Гранд подошёл ко мне и встал впереди, закрывая от Леса.

— Что, решил, раз она ничего не помнит, то снова обдуришь её? — Зло прошипел Лес.

— Как и ты, — фыркнул Гранд.

— Разве она не спала со мной, после того, как ты унизил её на свадьбе ваших родителей? Разве ты не видел, как мы целовались? И на этих выходных мы должны были пожениться! И если бы не ты снова, то всё было бы хорошо! Ты ей мозг взорвал, и я уже позвонил Тео. Так что готовься, Гранд, тебя ждёт полный разнос…

— Хватит! — Закричала я, и Лес замолк, а Гранд повернулся в мою сторону. — Хватит. Я не знаю, кто ты. Ты пришёл сюда и угрожаешь ему, чтобы он бросил меня. Но никто меня не удерживает тут силой. Я сама осталась здесь. И как я понимаю, Тео — это мой брат, Лайла говорила о нём. И теперь смутно припоминаю о вечеринке… не могу… Так вот, если он действительно любит меня, то никогда не запретит мне жить самой. И вообще, я что вам, приз, который вы тягаете в разные стороны, измеряя, у кого член круче?

— Лив, — примирительно сказал Лес и улыбнулся, — ты была для него только призом. Он спорил на тебя трижды, а последний раз он сказал, что сделает всё, чтобы забрать тебя у меня. Ты не помнишь, но я говорил тебе, как ты для меня дорога. Ты говорила то же самое. Я понимаю, что сейчас у тебя такой сумбур в голове, но переживать и нервничать тебе нельзя. Твоя подруга позвонила мне и рассказала всё. Я прошу прощения, что кричал на тебя в последнем разговоре. Я просто был в шоке, потому что после всей перенесённой боли, которая вылилось в этот синдром, ты вернулась к нему. Да ты посмотри на него.

Лес махнул на Гранда, и я перевела взгляд. Нет ни ненависти, ни любви, ничего. Стеклянные и даже равнодушные зелёные глаза.

— Ему всегда было плевать на тебя, я его знаю с пелёнок! Сколько раз он приходил ко мне и рассказывал, как ему удалось запудрить тебе мозги. Он никогда тебя не ценил, изменял. Да он, вообще, не знает, что такое верность и любовь. Он не такой хороший. Это все его маски, которые он носит. А на самом деле он жалок. Знаешь, как он унизил тебя в последний раз? Он выставил тебя идиоткой перед всеми, готовой выйти за него замуж. А потом обозвал шлюхой перед всеми гостями и убежал. Но ты пыталась его образумить. Ты умоляла его вернуться, поверить тебе, взывала к любви, а он пожелал тебе сгореть в Аду. А затем появился снова тут и решил продолжить мучить. Думаешь, он действительно расстался с Амандой? Он с ней был долго, он говорил и ей, что любит. Нет! Ни с кем он не расставался, потому что для него карьера и деньги стоят выше тебя!

— Это правда? — Прошептала я, смотря только на Гранда. Ну же, скажи ему, что это всё ложь! Защищайся!

— Да, — кивнул Гранд.

— И ты снова врал мне буквально несколько минут назад? — Ужаснулась я.

Он просто промолчал и отвернулся. Боль кольнула, и недавно возродившееся тепло спряталось ещё глубже.

— Видишь, Лив. Ему сказать нечего, потому что я говорю правду, — усмехнулся Лес. — Пошли, я потом приеду за твоими вещами.

Я, не отрываясь, смотрела на Гранда. Неужели, позволит? Неужели, разрушит все?

— Ливи, решай сама, что будет для тебя лучше. Я тебя больше не держу, но не врал тебе. Хоть и зависим, но ты заслужила счастья, — тихо произнёс Гранд и прошёл мимо меня, направляясь вглубь квартиры.

— Пошли, детка, всё будет хорошо. Ты должна сейчас отдыхать и улыбаться, а не переживать новую драму, — за моей спиной говорил Лес, а я недоуменно смотрела туда, где скрылся Гранд.

Вот так просто отпустил? Даже не пытался переубедить, не набил морду Лесу как Коулу. Ничего.

— Я вернулся, Лив, за тобой. Иначе ноги бы не было моей здесь, в этом притоне, — я чувствовала, как мужская рука легла на моё плечо.

Глава 23

Гранд

Не оправдываться никогда, ни при каких условиях, — урок, выученный с детства. Возможно, это самое тупое правило моей жизни. Но ничего не могу с собой поделать. Ушёл. Дал возможность Лесу забрать её. Не представлял, что друг может так поступить, так предать тебя.

Хлопнула входная дверь. Ушла. Просто, не оглянувшись и не попрощавшись, оставила меня.

Подойдя к бару, налил себе бокал виски и повернулся к окну, произнёс молчаливый тост за свой проигрыш и выпил залпом. В голове зашумело, а рука задрожала.

— Почему ты не боролся за меня? — Тихий и печальный голос раздался позади, и я резко обернулся.

Тут. Не ушла, а стояла при входе в гостиную. В который раз убеждаюсь, что Лив — единственная, кто верила в меня, кто давала мне шанс, чтобы все исправить и объяснить. Раньше я бежал… от стыда и чувств. Сейчас же стою и никуда не собираюсь уходить, потому что она продолжала думать обо мне хорошо.

— Я дал тебе право выбора, ты всегда его хотела, — ответил я, пересилив все свои внутренние крики.

— Я не могу понять тебя, Гранд. То ты говоришь, что я необходима тебе, то просто разворачиваешься и уходишь, подтверждаешь все слова этого человека и оставляешь меня. Объясни мне, потому что у меня нет вариантов, чтобы оправдать твой поступок, — Лив покачала головой и села в кресло.

— Это тяжело, — вздохнул я и сел на другое кресло напротив неё.

— А ты попробуй, — предложила она.

— Сначала ответь, почему ты не ушла с ним, ведь я подтвердил его слова? — Нервно спросил я.

— Потому что я не знаю его, я не слушаю то, что мне говорят. Я не помню ничего, это так. И возможно, все, что рассказал этот как его… Лейтон…

— Лестер, — поправил я и хохотнул.

— Не суть, — помотала она головой. — Я знаю из всех только тебя. И я не верю, что человек, который был сегодня со мной, настолько гадкий внутри. Я доверяю не словам, а поступкам. А человек, который приносит завтрак в постель, который смотрит в глаза, и они темнеют, когда он произносит твое имя, который пытается быть плохим, а внутри просто боится всего… Я не верю, что этот человек может так играть. Наверное, я всё-таки глупа.

Она замолчала и задумалась, а я смотрел на неё, и моя душа плакала от счастья. Она не помнила меня, но чувствовала. Она не повелась на ложь, она доверилась.

Знаете ощущение, когда прорываются все чувства? Буквально все? Вся жизнь проходит перед глазами, как быстрый фильм, останавливаясь только на тех моментах, которые должны были остаться. И они были хорошими, без погонь, без обмана, без чужих вмешательств. Это была наша история, история про то, как мудак полюбил принцессу. И ведь должен быть принц, который спасёт её из лап злодея, верно? Но она полюбила этого угрюмого и мрачного тролля. И он из жабы превратился в человека. Вот, что я сейчас чувствовал.

— Ливи, иди ко мне, — попросил я и протянул руку. Она встала и медленно подошла, вложив свою ладонь в мою.

Я усадил её на свои колени, и она свернулась на них, как маленькая. Такая нежная и беззащитная перед всем миром. Поцелуй в волосы, и готов был умереть от нежности.

— Так ты ответишь мне? — Глухо спросила она и подняла голову.

— Я привык, что все меня считают подлецом и полным уродом. И я не хочу оправдываться, это бессмысленно. Пытался. Но не верили. У меня никого не осталось, веришь? — я посмотрел на неё, а она покачала отрицательно головой. — Правда. Никого нет. Отец мёртв, мать отвернулась от меня, друзья… Лестер был для меня чем-то важным, неотрывным, а сегодня ты увидела нашу «дружбу». Есть Коул и Нейт: одного я избил, а другой далеко. Можно иметь кучу знакомых, улыбаться им, но никто не станет для тебя по-настоящему ценным. Только ты. Ты оберегала меня всю жизнь, иногда даже врала родителям, что это ты разбила вазу, испортила плакаты и вылила алкоголь, выбросив бутылки в урну. Я ушёл от тебя, я бросил тебя самым наглым образом, снова унизив. А то, что было раньше, я вспоминаю и не могу поверить в это. И я обвинял тебя, винил только тебя во всех смертных грехах. Потому что больше было некого. Но с каждой минутой, с каждым дыханием я понимаю, что ты единственная, кто слышит меня, кто чувствует на интуитивном уровне мои эмоции. Я не умею бороться за то, что люблю. Меня научили только драться и причинять боль всем, даже себе. Но за тебя я буду не только бороться, я буду убивать. Когда ты вспомнишь всё, я не отпущу тебя. Да, я эгоист, но без тебя мне жизни нет.

Высказал всё, что было в тот момент на сердце, и увидел блестящие сине-зелёные глаза и две дорожки от слёз.

— Не отпускай, потому что мне кажется, сейчас я дома, — слабо улыбнулась она и уткнулась носом мне в шею.

— Мы дома, Ливи, — вздохнул свободно и сжал хрупкое тело сильнее.

— Мне кажется, скоро здесь будет два трупа, — протянула она и приподнялась, вытирая щеки. — Я очень хочу кушать.

— Моя ты хорошая, — прошептал я и оставил на её губах поцелуй.

— Значит, хорошо помирай? — Рассмеялась она.

— Нет, я сейчас закажу что-нибудь, — улыбнулся я и, приподнявшись, достал телефон. — Какую кухню хочешь?

— Съедобную, — тут же ответила Лив.

В итоге заказали две пиццы, жареные крылышки и пирожное. Не хотел вставать, только вот так сидеть в тишине и слабом свете торшера. Мы были вместе против обстоятельств. Ужин прошёл на полу в гостиной на импровизированном пикнике, фоном шел фильм «Хатико». Отчего Лив проревела, а я тихо любовался.

— Спать? — Устало спросила она, подняв на меня красные глаза.

— Спать, — уверенно кивнул я и помог подняться.

И новая ночь, не похожая на другие. Нет, я не стал импотентом, я безумно хотел её. Но сейчас внутри меня всё изменилось. Секс — не самая важная вещь в жизни, как и страсть. Обычный сон рядом друг с другом — это намного крепче и долговечнее, чем просто желание.

* * *

Трель звонка в дверь, и я недовольно поморщился, а девушка в моих руках начала ёрзать.

— Иди, открывай, — буркнула Лив и перевернулась набок, обнимая подушку.

— Не хочу. Позвонят, поймут, что никого нет, и свалят, — таким же тоном произнёс я и обнял её за талию, утыкаясь в волосы.

Но утренний посетитель был чересчур настойчивый. Я поднял голову и посмотрел на часы — половина второго. Ничего себе поспали.

— Никуда не вставай, я сейчас, — быстро сказал я и чмокнул Лив в висок. Она кивнула и закрыла глаза.

Натянув на себя спортивные штаны, я, шатаясь и зевая, пошёл к двери.

— Какого хрена так долбиться? — Зло прошипел я и открыл дверь.

Я хотел ещё поматериться, даже покричать, но проглотил язык, смотря на посетителя, а точнее, посетительницу.

— Мама? — Прошептал я.

— Наконец-то, вспомнил, что у тебя есть мать, — фыркнула она и, оттолкнув меня, прошла в квартиру.

— Я не приглашал тебя, поэтому можешь валить туда, где была, — процедил я, идя за ней следом.

— Конечно, не приглашал. Ты только мастер на идиотские поступки! — Возмущённо воскликнула она.

— Что забыла здесь? — Грубо спросил я её и сложил руки на груди.

— Объясни мне, почему Лестер обвиняет тебя в том, что ты украл Оливию? Ещё он что-то говорил про какую-то амнезию или аварию, я так и не поняла. И во всём виноват ты, — она ткнула в меня пальцем.

— О, этот урод уже наябедничал, — усмехнулся я.

— Тебе повезло, что взяла трубку я, а не Хью или Маргарет! — Повысила она голос.

— Так вы в Бостоне были? — Удивился я.

— Да, переехали туда. Решили начать всё с нуля, — кивнула мама.

— Что ж, поздравляю вас, — пожал я плечами.

— Мне плевать на твои поздравления! Где она? И что ты натворил снова? — Закричала она.

— Ливи тут со мной. И у нас все хорошо… было хорошо, пока ты не припёрлась. Поэтому сваливай, — я указал на выход.

— Хорошо? Ты опять решил издеваться над Оливией? Ну уж нет, с нас этой истории хватит. Я сейчас же забираю её домой, а ты, — она подошла и зло посмотрела на меня, — как был засранцем, так им и остался! Где твоя душа? Где твоё сердце, Гранд? Неужели ты стал таким жестоким и чёрствым? Ты так похож на отца! И что дальше, будешь бить её, принуждать, а потом снова бросишь, чтобы вернуться через месяцы и продолжить ломать ей жизнь? Да что ты за чудовище такое?! Тебе мало того, что ты устроил? Мало, я спрашиваю?!

— Хватит, — рявкнул я. — Ливи…

— Это я тебе говорю, хватит! А если продолжишь, то мне придётся подать на тебя в суд и выбить запрет на приближение к ней! Посмотри на себя, что с тобой стало? С каждым месяцем ты всё больше и больше катишься вниз! — Кричала она.

— Вниз?! — Возмутился я. — Вниз?

— Да, к чему приведет твоя жизнь, к наркотикам, к тюрьме или к болезням?! Ты мой единственный сын, а я не чувствую того, что родила тебя! Лучше бы аборт сделала! — Получил пощёчину и выдохнул от обиды.

— Да как вы смеете такое говорить? — Раздался звонкий голос от двери, и я повернулся. Лив стояла, и по её лицу было видно, что она всё слышала, всё знает и теперь… защищала?

— Оливия! — Воскликнула мама. — Девочка, собирайся, и я заберу тебя, чтобы мой сын не усугубил твоё состояние!

— Да кто вы, вообще, такая, чтобы говорить ему это всё? Что вы знаете о нём? — Продолжила она и начала шагать в нашу сторону. — Вы пришли в наш дом и кричите, да ещё и бьёте его! Бросаете в лицо такие ужасные слова! Это кощунственно! За что? За то, что он борется за любовь? Вы двуличная женщина!

— Что? — Возмутилась мама.

— Ливи, иди, я разберусь, — я улыбнулся этому созданию со спутанными тёмными волосами в одной моей рубашке. Она была в этот момент такой злой и одновременно смешной, что напоминала сказочное создание.

— Никуда она не пойдёт! Ты украл её! Силой заставил здесь жить, да ещё и спать с тобой! — И новый крик от мамы, что я скривился. — Вот твой отец, Оливия, узнает, и тогда тебе лучше переехать на северный полюс, а то не сносить тебе головы!

— Гранд, поедешь со мной? — Спокойно спросила Лив и посмотрела на меня.

— Конечно, малышка, будем жить отшельниками, — сдержал хохот, был горд своей девочкой.

— Вам всё это кажется смешным? Вы оба заболели?! Так, всё больше не хочу слышать ничего, ни единого оправдания! Живо собирайся, — мама указала на Лив, а она недовольно сжала губы.

— Нет, — твёрдо сказала она. — Никто оправдываться не будет. Я не знаю, что было там, за той гранью. Но сейчас я уверена, что вы несправедливы к нему!

— Матерь Божья, — выдохнула ошеломлённая мама. — Что ты с ней сделал? Это гипноз? Я тебя прибью, Гранд! Что ты сотворил с этой девочкой? Откуда у неё в голове весь этот бред, после того, что ты устроил?

— Я всего лишь полюбил её, — спокойно ответил я. — Поэтому свали из моего дома.

— Твоя любовь как яд. Она отравила её, сын! Посмотри на эту девочку, ну же, посмотри. Что она пережила из-за тебя? Сколько она страдала? А теперь она ещё и защищает такого как ты! — Зло сказала мама.

— Прекратите унижать его! Вы никакого права на это не имеете! — Закричала Лив и подлетела к маме, толкнув её в грудь. — Вы никто! Просто никто здесь! Поэтому уходите!

Я схватил Лив и поставил за свою спину, она вцепилась в мою руку, и я ей улыбнулся, смотря в её испуганные глаза, чтобы она знала, что я держу себя в руках.

— Никто? — Шёпотом переспросила мама. — Да я родила это чудовище! Я спасала его, я ради него совершила такие глупости, какие тебе, милочка, даже и не снились! У тебя сил не хватит и мужества для того, чтобы сделать то, что сделала я для него! Это ты никто здесь, всего лишь девочка, с которой он играет и будет продолжать играть, пока не приведёт тебя к смерти…

— Заткнись, — процедил я, — даже не смей открывать рот и обижать её своими словами! Ливи полностью права, для меня ты стала никем. А вот она для меня всё. Только она дарила мне любовь, только она готова защищать меня, только она не отвернулась от меня! И знаешь, любая другая бы на её месте пыталась испортить мою жизнь, но не она. Потому что в ней в отличии ото всех нас есть достоинство. И только ради неё я готов из кожи вон вылезти, чтобы быть лучше. Чтобы стереть то клеймо, которое подарила мне ты! Ради этой девочки я стану тем, кто будет достоин её! Но никак не ради тебя!

— Гранд, — Лив положила руку на моё плечо, но внутри уже открылась рана, которую я не смог закрыть.

— И ты вламываешься в мой… наш дом, обзываешь меня, после того, что ты сделала? Ты хочешь правдами и неправдами забрать у меня её! Ты всю жизнь это делала! Ты мне с детства говорила, что Оливия не моего поля ягода! Но почему? Потому что я сын того человека, которого ты не любила? Или потому что из-за меня тебе пришлось выйти замуж за отца, а не отбить его у Маргарет? А сейчас? Маргарет освободила вам путь для вашей любви, ты, наконец-то, вышла замуж за Хью, так что тебе от меня надо? Если бы не ты, то я бы никогда не причинил Ливи столько зла! И это не папины гены, это твои. Зависть, негодование, злость, желание добиться своего любыми способами, выиграть! Но в отличие от тебя я не собираюсь бросать Ливи, как ты сделала со мной! Как только мы наладим отношения, как только мы разберёмся со всеми и пошлём всех вас подальше, мы сможем быть свободными от вас всех! Какого хрена вы все лезете в нашу жизнь? Какого хрена ты лезешь ко мне? Как только я начинаю верить в чудо, в долгую и счастливую сказку, появляешься ты и рассказываешь мне новую хрень, из-за которой страдаю не только я, но и Ливи! Я устал от всех вас, я хочу жить без вмешательства в мою личную жизнь, блять! Достала ты меня, как и твой муж, как и твой пасынок и все остальные! Мы сами решим, как нам жить! — Яростно дышал я, смотря на мать. — Пошла на хрен отсюда! Теперь я сказал всё!

— Значит, так, да? — Фыркнула она и сложила руки на груди. — Что ж, жди в гости всех представителей Престонов.

— Не угрожай мне, и если ты считаешь, что я боюсь Хью или Тео, то ты не туда метила, мамочка, — ядовито произнёс я. — Я всю жизнь терпел твоё нытье про настоящую любовь. А ты и правда оказалась двуличной. Вали к своему мужу и забудь, что у тебя был сын!

— Гранд, — Лив уже сильнее сжала моё плечо, — мне кажется, я сейчас упаду.

Несколько слов, и мир перевернулся, нет больше злости. Я резко обернулся и посмотрел в бледное лицо Лив, она быстро дышала и была на грани обморока. Блять, придурок! В первую очередь должен был думать о ней, а не о своих обидах.

— Это всё ты виновата, — зло прошипел я, бросив взгляд на мать, и подхватывая Лив на руки.

— Малышка, не волнуйся, всё хорошо, — шептал я, пока нёс её в спальню. — Это должно было когда-то случиться, я просто выговорился. Прости, — поцеловал её в волосы и почувствовал успокаивающий родной запах.

— Это всё из-за меня, — тихо произнесла она, уткнувшись мне в шею.

— Нет, родная моя, нет. Ты ни при чём, — я положил её на постель и взял её руку. — Прошлое. Оно никогда не отпустить ни тебя, ни меня, пока мы не разберёмся с ними. Ты просила бороться, так я борюсь за нас.

— Гранд, что с ней? — В спальню влетела мама, а я с ненавистью посмотрел на неё. Но нельзя было это продолжать, потому что Лайла предупреждала, что это может сказаться на состоянии Лив плохо.

— У неё амнезия, я не могу в точности назвать этот синдром, но из-за нервных переживаний она не помнит ничего. Отрывки, вроде бы, и только, — тихо ответил я и улыбнулся Лив.

— Что? — Переспросила она. — Так это действительно правда? То, что сказал Лестер?

— Да, я знакомлюсь со всеми заново, — осторожно подала голос Лив.

— И то, что ты пришла и разоралась тут, вызвало недомогание. Поэтому уходи, — рыкнул я.

— Как не помнит? Ни меня, ни тебя, ни отца…

— Отчасти. Но, видимо, тебя определённо нет, — перебил я её.

— Гранд, ох… и что делать теперь? Если они узнают, я даже вообразить себе не могу, что будет, — нервно сказала мама и начала оглядывать Лив, которая спокойно сидела на постели и держала меня за руку.

— Она со мной, — уже вырезал эту фразу себе на лбу.

— Так, минуточку, она не помнит тебя, а ты запудрил ей мозги, наговорив обо всех гадости, только чтобы она была с тобой?! — В тоне мамы уловил истерические нотки и снова пожелал суперсилу.

— Нет, он мне рассказал, не всё, конечно, но вкратце, что было, — соврала Лив, ведь я ей рассказал только самую малую часть.

— Оливия, девочка, прости, что кричала на тебя, но лучше тебя показать специалистам и поехать домой. В родных стенах всё наладится, — мама попыталась подойти к Лив и ко мне, но девушка отодвинулась и крепче сжала мою руку.

— Нет, я никуда не поеду, если только с ним, — упрямо заявила она, а я расцвёл внутри.

— Смирись, мама. Она останется со мной, потому что я единственный, кто будет ей родным теперь, — я улыбнулся Лив.

— Какой же ты эгоист! — Получил подзатыльник, и снова злость проснулась во мне.

— Хватит его бить! — Возмутилась Лив. — Ещё раз тронете, я вам морду разукрашу! И плевала я на то, кто вы! Только я могу трогать его! Действительно, не лезьте к нам, мы как-нибудь сами разберёмся!

— Нет, это полный сумасшедший дом! — Взвизгнула мама. — Когда она вспомнит всё, вот тогда я скажу тебе: «А я говорила». А ты, — она указала на Лив, — будешь снова плакать, унижаться, как тогда на моей свадьбе. Потому что я знаю своего сына, для него нет ничего важнее его самого. А на остальных ему плевать. Подумай, что это за человек, который отрёкся от своей матери. А ты ему никто, он никогда не женится на тебе, никогда не будет защищать, никогда! Это длится всю вашу жизнь. Ты бегаешь за ним, а он от тебя — и так по кругу. Ты просто идиотка, если позволишь ему снова себя надурить!

С этими словами она вылетела из комнаты, и мы услышали, как хлопнула входная дверь.

— Ливи, прости…

Она покачала головой и закрыла мне рот рукой.

— Не говори ничего, я на твоей стороне, Гранд. Я с тобой, — эти тихие слова были тем, что я никогда не надеялся услышать.

— Я люблю тебя, малышка. Ты веришь мне? — Спросил я её, и она кивнула.

— Давай переиграем это утро, — неожиданно предложила она и юркнула в постель. — Ложись, — она похлопала по месту рядом, и я улыбнулся.

Сбросив спортивные штаны, я лёг рядом и обнял её за талию.

— Ой, Гранд, посмотри который час! — Воскликнула Лив и села на постели, а я хлопал глазами, смотря на представление. — Надо вставать, позавтракать, а точнее, пообедать и, может быть, позовём Лайлу и Коула и поедем куда-нибудь?

— Да, я бы не отказался от плотного обеда, — медленно ответил я.

— Отлично, — она хлопнула в ладоши и, опустившись ко мне, поцеловала меня в нос, — я тоже умираю от голода.

Вскочив с постели, она понеслась в ванную и, обернувшись, произнесла:

— Гранд, ты самый злобный мужчина, которого можно себе представить. Но это так мило, тебе идёт.

Она улыбнулась и закрыла за собой дверь. Зажмурившись, я тихо рассмеялся. Только у Лив была способность обозвать, сделав комплимент. Как же я люблю её! А мама… теперь я знаю, кто готов ради меня свернуть горы. И я должен был оправдать силы, которые Лив сегодня потратила для меня… только для меня. Да, я эгоист, но эгоист только в том случае, если я люблю. Раньше ведь было плевать на все тела, которые пытались вызвать во мне ревность. А её я даже к рубашке ревную, потому что она сейчас намного ближе, чем я. Она мои мурашки по коже. Моя.

Глава 24

Оливия

Господи, кто бы знал, как трудно держать себя в руках, когда ты слышишь такие слова в адрес Гранда. Это просто заставляет тебя кипеть от гнева внутри, да так, что злость затмевает разум. Никогда бы не подумала, что Патриция такая сука. Я увидела её с новой стороны, и это было отвратительное зрелище. И теперь я понимала Гранда, действительно понимала, насколько сложно ему было жить в этой атмосфере. Но доверяла ли я ему? И да, и нет. Страх ещё остался, и он не давал мне отдаться ему полностью.

Плеснув в лицо прохладной водой, я посмотрела на себя в зеркало. Что так изменило нас? Меня. Мне кажется, что я постарела за это время, похудела и ещё больше осунулась. Как это существо в зеркале может кому-то нравиться? Да я же урод!

Пытаясь вернуть себе достойный вид, я проторчала в ванной час, если не больше. Гранд уже постучал, когда я докрашивала ресницы.

— Иду, — крикнула я и теперь довольно осмотрела себя. Мда, зомби, но подретушированный зомби.

— Ты там долго была. Я уже подумал, что тебе плохо стало, — Гранд переступал с ноги на ногу и смотрел в пол, когда я открыла дверь и вышла в спальню.

— Нет, — рассмеялась я, — просто решила немного приукрасить себя.

Он резко поднял голову и тут же прищурился, осматривая мои локоны и макияж.

— Зачем? — Удивился он.

— Странный вопрос, — хохотнула я, проходя мимо него и доставая из шкафа джинсы и рубашку.

— Ладно, спрошу по-другому. Для кого?

— Для тебя, доволен? — Спокойно ответила я, натягивая на себя одежду.

— Ливи, ты для меня красивая и без этого грима, — улыбнулся он.

— Ага, но мне самой захотелось, — пожала я плечами и отвернулась от него, чтобы надеть бюстгальтер.

— Я помогу, — выпалил он и подошёл ко мне, чтобы застегнуть застёжку.

Его руки коснулись позвоночника. Он замер, как и я. Сердце забилось быстрее, и вся кровь прилила к щекам. Как девственница, ей-богу!

— Ты такая красивая, — прошептал он, оголяя мою шею от волос и оставляя на ней поцелуй.

Я не смогла ничего сказать, только прикрыла глаза, наслаждаясь знакомым приливом в низу живота.

— У тебя новая татуировка? — Он быстро застегнул бюстгальтер и наклонился, изучая бабочку.

— Откуда? — Спросил он и поднял на меня голову.

— Если бы я знала, — соврала я. А я знала, почему именно бабочка, потому что у него такая же.

— Интересная, — тихо произнёс он, и его губы коснулись моего рисунка. Я зажмурилась и выдохнула.

Чёрт возьми, да откуда такой трепет внутри, раньше никогда его не ощущала. Гранд выпрямился и уже встал напротив меня, изучая моё лицо.

— Малышка, я первый раз вижу, чтобы ты краснела за последние пять лет, — хихикнул он, а я обиженно поджала губы.

— Эй, — он поднял мой подбородок и улыбнулся, — я не сказал, что это плохо. Мне нравится такая непорочная Ливи. Я кайфую от этого, и это до идиотизма возбуждает. Хочешь проверить?

— Да, — слова сами сорвались с губ, на что мужчина сверкнул глазами, приближая своё лицо ко мне.

Я уже ожидала поцелуя и приоткрыла губы, но Гранд склонился над моим ухом и прошептал:

— Но все же в тебе осталась порочная сторона. Я еле держусь, чтобы не уложить тебя в постель и не попробовать тебя там, где ты уже, уверен, мокрая, — его пальцы, едва касаясь моей оголённой спины, прошлись вдоль позвоночника вверх и продолжили свой путь по рукам вниз, пока он не дошёл до ладоней.

Нервный вздох, дрожание коленей — и кожа покрылась мурашками. Его пальцы переплелись с моими, он поднял голову, наблюдая за моими эмоциями. Хотя его выражение лица я знала, как своё — он и правда едва сдерживался, чтобы не позволить всему своему сексуальному пылу выйти наружу и снести меня с ног.

— Моя, — прошептал он и, подняв наши руки, оставил поцелуй на моей коже.

Вот только сейчас меня осенило, как вспышка голове пришло понимание, почему он постоянно это повторяет. «Моя» это лучший комплимент, который можно было услышать от Гранда. Одно слово, несущее в себе множество смыслов.

— Так, — протянула Лайла за моей спиной, и я резко обернулась, а Гранд зло посмотрел на девушку, — Коул, нас пригласили для групповушки.

— Что? Где? — Тут же позади Лайлы появился знакомый мужчина, а я захихикала.

— Свалили отсюда, — рыкнул Гранд и мгновенно спрятал меня за спину, от заинтересованных взглядов ребят. — Как будем готовы, так выйдем.

— Расслабь яйца, Гранд, лопнут, — фыркнула Лайла, — нам просто скучно.

Я быстро натянула рубашку и уже начала застёгивать её, как Коул произнёс:

— А бабочка всё-таки клевая, ты была права, — он, улыбаясь, посмотрел на Лайлу, которая ему подмигнула, и они разразились хохотом.

— Вон из нашей спальни! — Зло сказал Гранд, и я услышала, как хлопнула дверь.

— Гранд, — покачала я головой, когда он повернулся.

— Молчи, Ливи, просто молчи, — фыркнул он и подошёл к своей тумбочке, доставая оттуда часы.

— Милаш, — продолжила я, натягивая ботинки.

— Жду тебя в холле, — пробубнил он и вышел из спальни.

Я тихо рассмеялась, подхватывая сумку. Да, я без ума от такого Гранда. Раньше его злость меня пугала. Я боялась, что однажды он не сможет контролировать её и убьёт кого-нибудь. А сейчас… или я действительно сошла с ума, или я смотрю на это с новой стороны. Но точно я не испытываю больше это чувство животного страха перед сжатыми кулаками и скрипящими зубами.

Выйдя из спальни, я нашла ребят, бурно обсуждающих планы на сегодняшний день, у входной двери. Гранд подал мне пальто, и мы вышли. Решили, что мы поедем на разных машинах, чтобы не зависеть друг от друга. Первый пункт — это небольшой ресторанчик, куда мы приехали, чтобы пообедать. Расположившись в углу, мы сделали заказ и просто молчали, каждый пребывая в своих мечтах и фантазиях. Неожиданно телефон Гранда подал признаки жизни, он нехотя достал его из кармана джинсов, продолжая одной рукой обнимать меня за талию.

Его хмурый взгляд был направлен на абонента, и он его сбросил.

— Кто это? — Тихо спросила я.

— Не важно, не хочу сейчас ни с кем говорить, — отрезал он.

Но звонивший был очень настойчив, и неопределённый номер вновь высветился на экране айфона.

— Гранд, — предупредила я его, чтобы не врал.

— Я не знаю, кто это. А на незнакомые номера я не отвечаю, для этого есть мой помощник и секретарши, — фыркнул он и выключил телефон.

— А вдруг что-то срочное? — Спросила Лайла.

— Тогда звонят мне, а потом только ему, — усмехнулся Коул. — Значит, это личный звонок.

«Личный», — зацепился мозг за это слово. Но кто? Аманда или ещё какая-нибудь девка? И поэтому он напрягся и не желал говорить с ней, чтобы его не вывели на чистую воду. Нет! Прекрати так думать о нём! Прекрати! Не могу. Я знаю его, слишком хорошо знаю Гранда и его слабость к женскому полу, а особенно к их гениталиям.

— Не ваше дело, — Гранд выпрямился, и его рука исчезла с моей талии. — Никого из вас это не касается.

— Даже меня? — С сарказмом спросила я.

— Да, даже тебя, — сквозь зубы произнёс он и отвернулся ото всех.

— Прекрасно, — нервно рассмеялась я, — просто замечательно, милаш. Тогда думаю, тебе следует встать и поехать к той, кто тебе так яро названивает. Иди, сними напряжение.

— Лив, да брось, — постаралась хоть как-то утихомирить меня Лайла.

Но это невозможно, когда разум просто блокирует весь здравый смысл, и фантазия уже показала тебе несколько картинок, где в главное роли выступает твой любимый, и в не очень приличном амплуа. Недоверие. Ты не можешь себе позволить такую роскошь рядом с ним.

— Блять, да я не знаю, кто это, — зарычал Гранд.

— Тогда почему не берёшь? — Сложив руки на груди, я посмотрела на него.

— Потому что… блять, — вздохнул он и провёл рукой по волосам.

— Лайла, пойдём, посмотрим рыбок? — Предложил Коул девушке, а та удивлённо подняла голову, на уже поднявшегося парня.

— Какие на хрен рыбки, Коул?! — Возмутилась подруга.

— Золотые, детка, — он схватил её за локоть и буквально потащил за собой.

— Так почему? — Вновь спросила я.

— Ливи, потому что боюсь… если что-то случилось, то это обязательно скажется на нас, на наших отношениях. А у меня уже нервы ни к черту из-за вот таких «подарков» моего сценариста. Я устал и хочу просто побыть с тобой без этих всех внедрений, — прикрыв глаза, поделился он.

— Гранд, так нельзя, — нахмурилась я. — А если это действительно очень важно и касается только тебя, а не твоей работы. Вдруг… твоя мама… не дай бог, конечно, но она явно была в неспокойном расположении духа, когда ушла. Нельзя убегать от жизни, плохое случается и будет случаться, но я поддержу тебя, обещаю.

Я взяла его за руку, и он слабо улыбнулся.

— В моей жизни только плохое и случается, — усмехнулся он и посмотрел отрешённым взглядом впереди себя.

— Значит, и я тоже плохое? — Поддразнила его.

— Нет, малышка, — его взгляд потеплел, и он обнял меня, прижимая к себе, — нет, ты самое лучшее, что я имел когда-либо.

— Ты доверяешь мне? — Подняла голову и серьёзно посмотрела в его глаза.

— Да, Ливи, я тебе доверяю, — улыбнулся он, — сейчас я тебе полностью доверяю.

— Хорошо, тогда дай мне свой телефон, и я сама узнаю, кто это. Разберусь с этим злосчастным абонентом, — я протянула руку и выжидающе подняла брови.

— Ливи, я не думаю…

— Гранд, доверяешь или нет? — Перебила его.

— Да, — кивнул он, и в мою ладонь был вложен айфон.

— Тогда зови рыболовов, а я скоро вернусь. И не переживай, я же обещала, что поддержу тебя. А если это с работы, то так и скажу, — я быстро поцеловала его в губы и вскочила с места.

Чёрт возьми, что я творю? Я сама боюсь до дрожащих рук узнать новую правду о нём. Но он доверился мне, и я не могла разрушить эту хрустальную нить. Выйдя на улицу, я отошла от ресторана и села на автобусной остановке. Так, один глубокий вздох, и я включила его телефон. Через несколько минут, экран показал мне три пропущенных вызова и сообщение о том, что этот же номер звонил ещё пять раз. Ткнула на набор цифр и приложила к уху. Всего один гудок — и мне ответили, да так ответили, что я немного отвела айфон в сторону.

— Блять, урод ты гребаный! Что ты сделал с моей сестрой? Я на тебя в суд подам, мудак! Кин, ты охренел совсем? Моя сестра больна, а ты держишь её взаперти! Если ты не посадишь её на первый же рейс до Бостона, то я тебе живот вспорю и кишки на уши повешу!

Я раскрыла рот и опешила от такой гневной речи Тео. Да, моя семейка всегда будет защищать меня, но в данный момент мне предстояло огородить Гранда от их праведного гнева. Хотя кашу с амнезией заварила я, и мне отвечать за свои проступки, ведь Гранд здесь был ни при чём. Виновата только я, если бы не моя фантазия, то не было бы сейчас этих разборок. Но боролась за себя и свою любовь, пусть ложью и новой маской, но как умела.

— Добрый день, это Оливия. Гранд не смог подойти к телефону, — медленно произнесла я.

— Лив! Господи, дорогая, сестрёнка! Ты жива? — Брат уже начал истерить, а мне стало смешно.

— Если говорю, то да, а ты Тео? — Спросила я.

— Да, да, я Тео — твой брат. Сначала не поверил, когда мне рассказал Лестер, а Патриция подтвердила. Лив, ты должна бежать оттуда. Я сейчас дам тебе адрес, поедешь туда, там живёт Лестер. Он посадит тебя на самолёт, и ты будешь в безопасности, — тараторил он.

— Зачем? — Просто поинтересовалась я.

— Что?

— Зачем мне это делать? Мне хорошо рядом с Грандом, — спокойно произнесла я.

— Блять! Блять! Блять! Что этот мудак сделал с тобой? Патриция сказала, что ты под гипнозом! Это правда? Ты не помнишь того, что он сделал. Но поверь мне, я твой брат, я знаю тебя лучше остальных, ты ненавидела его. Ты мне говорила, что больше никогда не свяжешь свою жизнь с этим уродом, что ты влюбилась в Лестера. И твои подруги, Реджи и Кори, подтвердят. Ты слышишь меня? — Кричал он, а я печально улыбнулась.

Знаешь хороший способ узнать, как тобой манипулировали за твоей спиной? Притворись, что у тебя амнезия, и тогда каждый человек предстанет перед тобой без маски. И это больно, потому что ты считала, что все вокруг тебя искренние, и только Он плохой. А всё, оказывается, наоборот.

— Гранд ничего со мной не делал, — резко сказала я и встала, — прекрати паниковать. Я цела, он с меня пылинки сдувает, и мне всё нравится. Хватит уже наговаривать на него!

— Наговаривать? — Возмутился брат. — Тогда послушай, кто твой принц на самом деле. Он, лишь бы досадить мне, изнасиловал тебя, а потом испортил твоё шестнадцатилетие…

— Изнасиловал? — Задохнулась я от вранья.

— Да, он спал с тобой с четырнадцати. Постоянно пролазил к тебе в спальню и принуждал к сексу. Лес рассказал мне, шантажировал записями и испорченной репутацией, что всем расскажет, что ты — несовершеннолетняя шлюха. И ты подумала, что влюбилась в него и написала письмо, а он прочитал его и высмеял тебя. А затем ты сбежала, уехала, резала себе вены и тебя спали трижды от суицида! Потом ты вернулась, и он снова решил поиграть с тобой. Он давал тебе наркотики, чтобы ты не понимала, что он с тобой делает…

— Заткнись! — Закричала я не в силах терпеть эту грязь, которую все сочиняют. Это отвратительно, это настолько страшно, что дышать становится сложно.

— Заткнись, — уже тише повторила я, — хватит говорить об этом! Я не желаю больше слушать! И, к твоему сведению, мне двадцать один, я сама могу решать, с кем мне жить! И мой выбор — это Гранд. И только попробуй что-то ему сделать, увижу, разорву! И не смей ему больше звонить, как и мне. С этих пор брата у меня нет!

Я проорала эти слова и отключила вызов. Люди оборачивались на меня, а я смотрела на руку, сжимающую телефон. Невероятно! Суицид? Я никогда не совершала такой глупости! Я люблю жизнь, какой бы она ни была, что бы ни уготовила мне! Насиловал с четырнадцати? Да он в это время был в клинике! Они все решили играть моими воспоминаниями. Все! И я тоже теряла близких мне людей, я тоже оставалась одна, лишь потому, что полюбила Гранда. Меня ставили перед выбором: или семья, или он. И сейчас я точно уверена в своих решениях, мыслях и чувствах. Гранд хоть и сделал в прошлом много оплошностей, но сейчас он был честен передо мной. И эта искренность была самым ценным, что я имела. Не только ему предстояло бороться за нас, но и мне отстаивать свою любовь.

— Ливи, — окликнул меня голос позади, и я смахнула слезы, которые выступили от обиды и боли внутри на Тео. Ведь я его так любила, так верила ему… а он… монстр.

— Всё хорошо, держи, — я вложила в руку Гранда его айфон и улыбнулась.

— И? — Он хмурился.

— Просто обними меня, Гранд, — попросила я, и он тут же заключил меня в объятия.

Под кофтой слышала стук быстро бьющегося сердца, тепло, исходившее от него. Да, этот человек для меня всё.

— Кто это был? — Тихо спросил он.

— Ты сказал, что доверяешь мне, поэтому я все уладила. Он больше не позвонит, — глухо ответила я, пряча холодный нос в его шею.

— Хорошо, малышка, больше не спрашиваю. Спасибо тебе, за то, что ты со мной, — ответил он и крепче обнял меня.

Мы так и стояли на холодном воздухе: девушка в одной рубашке и джинсах, и мужчина в пальто, которым пытался укутать, уберечь своё сокровище. Каждый думал о ценностях, которые сегодня им пришлось переосмыслить.

Странная штука эта жизнь. Никогда не подбрасывает одну проблему. Если уж решила проверить тебя на стойкость и возжелать морально убить, то давит со всех сторон, а порой и тех, от которых ну никак этого не ожидаешь. Разочарование — самое ужасное чувство. И дело не в том, что кто-то пытается тебя защитить всеми правдами и неправдами. Умение защищать это тоже дар, которому необходимо научиться. И лучший преподаватель — это жизненный опыт. Но ложь никогда не бывает во имя спасения. Это выдуманная ерунда, в которую верят все благодаря романам, красующимся в книжных магазинах. Лучший способ защиты для меня, если бы они помогли всё построить заново, поддержать и понять меня. Со стороны близких это очень сильная вещь. Но, увы, никто не услышал меня, никто не захотел понять меня. И это больно… они оказались слепы. Они ещё не осознали, что малышка выросла и выбрала того, ради которого будет биться сердце. Она научилась бороться и защищать своё, даже если означает потерю семьи…

Глава 25

— Ты уверена, что готова идти туда? — В миллионный раз повторил свой вопрос Гранд, припарковавшись у здания больницы.

— Да, — кивнула я, — я же уже говорила, что Лайла объяснила мне всю «кухню». И моя задача просто записывать то, что происходит, и по возможности не грохнуться в обморок.

— Не смешно, Ливи, — сжал губы он.

— Всё будет хорошо, я знаю это всё, просто пока не помню. Может быть, когда я окажусь там, всё вернётся, — успокаивала я его.

— Вот этого я и боюсь, — пробубнил он себе под нос.

— Что? — Переспросила я.

— Я говорю, что боюсь за твоё состояние и поищу хорошего специалиста, который поможет тебе, — соврал он, а я покачала головой.

— Думаю, здесь есть штат психоаналитиков, я к ним обращусь, — я немного подалась вперёд и поцеловала его в щеку, шепнув: — Буду скучать, милаха.

— Не называй меня так, — обиженно протянул он.

— Почему? Ты же такой хорошенький, — я потрепала его по волосам, а он ещё больше надул губы.

— Ливи, мне двадцать шесть, и «милаха» ну никак не вяжется с моим видом, — фыркнул он и повернулся ко мне.

— Ну, образ образом, но вот тут, — я указала на его грудь в область сердца, — ты милаха.

— Блять, всё! Иди, — улыбнулся Гранд, и я выскочила из машины.

— Хорошего дня, — крикнула я в открытое окно.

— И тебе, если что набери мне, я за тобой заеду. И домой возвращайся с Лайлой…

— Гранд, — закатила я глаза.

— Малышка, обещай, а то я не смогу работать, — попросил он, и я обречённо кивнула.

— Хорошая девочка, значит, вечером я поощрю твоё поведение, — протянул он.

— Хм, — я задумалась и наклонилась, чтобы лучше видеть его, — тогда сегодня я буду плохой, чтобы меня наказали.

Лицо Гранда вытянулось на секунду от удивления, а затем он рассмеялся.

— Моя извращенка, я тебя люблю, — успокоившись, крикнул он и уехал.

— Я тебя тоже люблю, — сказала я вслед скрывшейся машине.

А вот сейчас мне предстояло встретиться с хирургами и сделать так, чтобы Лайла ничего не заподозрила, как и окружающие. И мне это удалось благодаря тому, что подруга была на другом этаже, и мы с ней встретились только в кафетерии. Да и там я не успела пообедать, мой телефон «запел». На экране высветилось имя «Кори», я поджала губы и выскочила в коридор. Нехотя провела пальцем по экрану и ответила:

— Да.

— Привет, Лив, это Кори, твоя подруга уже как пять лет, — медленно начала она.

— А, ну привет, — усмехнулась я.

— Хм, Лив, как ты себя чувствуешь? — Растягивала она слова.

— Хорошо, — также ответила я.

— Я даже не знаю, как начать…

— Так, если ты позвонила мне, чтобы тоже облить грязью Гранда, то можешь положить трубку и забыть этот номер, — предостерегла я её.

— Оу, нет, Лив, нет, — быстро сказала она, и я облегчённо вздохнула. Ну, хоть она не оказалась оборотнем.

— Тогда выкладывай, что у тебя, — уже улыбнулась я.

— Я звоню, чтобы предупредить тебя. Тео орёт, его никак не переубедить и не успокоить. Он позвонил твоему отцу, и тот, в свою очередь, сказал, что если ты не вернёшься домой одна без Гранда, то больше он не станет оплачивать твоё обучение. И они все собираются к тебе вылетать. Вечно ты попадаешь в неприятности из-за него, — выпалила Кори, и я горько ухмыльнулась.

— Тогда мне ничего другого не остаётся, как послать своего папочку вместе со своим братом и показать им фак, — спокойно ответила я.

— Лив, это не шутки, понимаешь?! — Истерично взвизгнула она.

— Я не понимаю только одного, какого хрена они лезут в мою жизнь? Передай всем представителям Престонов, что пошли они на хрен со своими условиями. Серьёзно, это уже бесит. А мне нельзя нервничать! Я…

— Блять, неужели, залетела? — Перебила она меня, а я опешила от такого заявления.

— У нас не было секса, — хихикнула я.

— Эм, а у нас был, — тихо произнесла Кори, а моё сердце остановилось.

— Что? — Переспросила я.

— Да, ты не помнишь. Мы были в Лондоне, прилетели на свадьбу твоих родителей, ну и там… в общем, мы трахались с Грандом, — говорила она, а мои губы дрогнули.

— Врёшь, — прошептала я.

— Нет, я просто не хотела говорить, Лив. Но мы переспали там и решили, что забудем об этом. Всё было по пьяни, и я люблю Тео. Сейчас же я вижу, как этот урод разрушает твою жизнь, а ты веришь ему. Но он обманщик, он никогда не любил тебя…

Я просто отключила вызов и опустилась на пол, сжимая руками голову. Ложь! Вранье! Он не мог… просто не мог! Недолго думая, я вытерла слёзы рукавом и набрала другой номер.

— Да, Ливи, что-то случилось? — Тут же ответил обеспокоенно Гранд.

— Ты знаешь Кори? — Выдавила я из себя.

— Да, твоя подруга, сука-блондинка, — фыркнул он.

Душа разрывалась: спросить или нет?

— Ты трахал её? — Выпалила я и зажмурилась, снова вытирая мокрые щеки.

— Что? — Воскликнул он. — Что за херня, Ливи?

— Она… позвонила мне и сказала, что в Лондоне… вы переспали по пьяни, — уже не сдерживала слёз, а просто выплёскивала из себя накопившееся предательство.

— Малышка, с ума сошла? Только ты была у меня! Я не спал с ней, не перевариваю её, — его дыхание тоже было нарушено, отчего я ещё пуще заревела.

— Ливи, мать твою, хватит! Ты не представляешь, как мне сложно слышать сейчас, когда ты плачешь. Родная моя, послушай меня, я никогда тебе не изменял. Никогда, пока мы были вместе, я клянусь, малышка! И точно эта сука никогда бы меня не зацепила! — Нервно говорил он, а я всхлипнула.

— Я верю тебе, просто не понимаю, зачем она врёт мне? И сказала про пятилетнюю дружбу, это же так подло!

— Я убью её и твоего брата, — процедил он.

— Не надо, всё хорошо, — ответила я и подняла голову к потолку.

— Ты до скольких сегодня в больнице? — Спросил он.

— До четырёх, нет смысла задерживаться, — безэмоционально ответила я.

— Тогда я пришлю за тобой одного человека, его зовут Дэнни. У него чёрный «Рендж Ровер», и он привезёт тебя ко мне. Хорошо? — Нежно спросил он.

— Да, Гранд.

— И даже не смей думать, что это всё правда, поняла? Я никого не трахал, пока мы были вместе в Лондоне. Целовался, да, но это было необходимо. Я расскажу тебе, если ты захочешь. Но никогда я не изменял тебе. Ты же веришь мне, Ливи? Ты же не поведёшься на этот бред?

— Нет, Гранд, я тебе верю, — уверенно произнесла я и слабо улыбнулась. — До встречи.

— До встречи, малышка, и больше никаких слёз.

— Жду наказаний, — уже шире улыбнулась я.

— Будут, — пообещал он, и я отключилась.

А теперь придётся бороться за своё. Хочу увидеть всех без масок. Хочу знать, кому могу доверять, а кому нет. Хочу вычислить каждого оборотня и предать огню! Я уверенно набрала следующий номер, и стала ждать.

— Реджи, привет, — холодно начала я.

— О, Лив, детка, как ты? — Обеспокоенно спросила она.

— Хорошо. Ты можешь мне сказать, между Кори и Грандом был секс?

— Секс? — Хрюкнула она от смеха. — Да ты что, Лив! Тео не отпускал ни на шаг Кори, а Гранд был увлечён только тобой, как я знаю, и до сих пор. И откуда ты, вообще, это взяла?

— Она рассказала буквально несколько минут назад.

— Кори? Ты уверена? — Ошеломлённо переспросила Реджи.

— Да, если мы с ней дружим пять лет, и она знает Тео, то да, она мне так и сказала, — с отвращением проговорила я.

— Я в шоке, Лив! — Возмутилась Реджи. — Нет! Между ними ничего не было, и ты знаешь это, просто не помнишь, детка! Вспомни, Лив! Тебе надо вспомнить всё, что было между вами с Грандом, и через что вы прошли. Он хоть и мудак, но он с тобой другой, хороший, что ли…

— Расскажи мне о нём, — попросила я, желая проверить новую жертву на верность. Уже не доверяла никому, даже самой себе.

— О ком?

— О Гранде.

— Это сложно, Лив. Вы много пережили, вы много утаивали друг от друга. И это в один день всё вылилось в конфликт, который привёл к разрыву. И самое смешное, что то, из-за чего начался весь сыр-бор, происходил, когда вас в помине не было. А отразился на тебе и на нём. Знаешь, я передумала, не думай о прошлом. По рёву Тео в комнате Кори я поняла, что у вас все хорошо. Так наслаждайся этим, Лив. Возможно, это последний ваш шанс быть вместе без обид, — тепло сказала она, а глаза снова защипало.

— Спасибо.

— Лив, я с тобой, если что звони. И конечно, жду твоего возвращения. Хотя, — она на секунду задумалась, — лучше не возвращайся, будь с ним, Лив. Исполни свою мечту и стань счастливой. Только я тебе этого не говорила.

— Ладно, — протянула я и рассмеялась. — Пока.

Поднявшись с пола, я вытерла глаза и пролетела в туалет, чтобы привести себя в порядок. Под конец рабочего дня я была вымотана. Нет, не физически, у меня было полно сил. Умственно. Лайла заставила меня пойти к психологу. После того, как он подписал бумагу о неразглашении, подруга выдала мою сказку. Из-за этого мне пришлось на его приёме сосредоточиться на каждом слове, заикаться, иногда возмущаться. Через час я вышла оттуда с огромной головой и такой же нелюбовью к этой профессии. Мозгоправы? Мозголомы!

Выйдя из больницы, я не заметила у входа описанной машины Гранда, но увидела именно его автомобиль. Медленно и с улыбкой подошла к нему и плюхнулась на переднее сидение.

— Какой приятный сюрприз, — я посмотрела на Гранда, но моя улыбка привела его в ещё большую мрачность.

— Что такое? — Удивилась я.

— Мне надо улететь сегодня в Лос-Анджелес, рейс через три часа…

— И ты разрываешься, — закончила я за него.

— Да, — сжал он губы и отвернулся.

— Лети, я буду здесь, — положив руку на его плечо, я немного сжала его.

— А если…

— Гранд, ты мне доверяешь? — Снова спросила я, и он резко обернулся, осматривая моё лицо.

— Да, малышка, да, — вздохнув, ответил он.

— Тогда лети, и проверим степень твоего доверия. А я, в свою очередь, обещаю не устраивать оргий и не напиваться до потери сознания, — пошутила я.

— Ливи, — рассмеялся Гранд и завёл машину.

— А что случилось в Лос-Анджелесе? — Спросила я после десятиминутного молчания.

— Мне необходимо присутствовать на подписании одного контракта, заказчик желает видеть именно меня, — тяжело вздохнул он.

— Ты прямо нарасхват, — хмыкнула я.

— Малышка, — он укоризненно посмотрел на меня, и мы снова замолчали.

— А на сколько летишь? — Вновь подала я голос.

— На два дня, возможно, задержусь. Я сообщу тебе, — отстраненно ответил он.

— Хорошо, обещаешь быть осторожным?

— Обещаю, Ливи. Ради тебя буду вести себя, как примерный мальчик, и никому даже язык не покажу, — улыбнулся он.

— Язык можно, главное, не бей никого, — выпалила я, а он удивлённо повернулся ко мне.

— Как Коула, — добавила я.

— Обещаю, — серьёзно кивнул Гранд.

Мы припарковались у дома, и он вышел, чтобы выпустить меня.

— Так, ты идёшь домой, а я поехал, — сказал он, и я подняла на него голову с немым вопросом, — пробки, боюсь опоздать. Вот деньги, — он достал из кошелька карточку и протянул мне.

— У меня есть, Гранд, — фыркнула я. — И я не шлюха, чтобы ты мне платил.

— Блять, Ливи! Я не воспринимаю тебя, как шлюху, дура ты, — обвиняюще произнёс он. — Так я буду уверен, что ты ни в чём не нуждаешься. Я знаю, что ты из благополучной семьи, но ты — моя забота теперь. А я хочу, чтобы у тебя было всё, что захочешь. И, вообще, деньги надо тратить, поэтому возьми. И, к тому же, я могу попросить тебя купить что-то тут, пока буду в Лос-Анджелесе.

— Ладно, — буркнула я и взяла чёрную карточку.

— Малышка, ты тоже будь осторожна, — он поднял мою голову и нервно улыбнулся. — Если Лестер придёт к тебе, то сразу же позвони Коулу, он его выставит. И помни, я люблю тебя.

— Хорошо, — кивнула я. — Гранд, почему-то у меня ощущение, что ты чего-то не договариваешь…

— Не думай ни о чём. Я твой, только твой и всегда был твоим, а ты была рождена для такого как я, чтобы осветить мою жизнь, — прошептал он, и его губы накрыли мои.

Нет, больше Гранд не сдерживался. Он пил из меня дыхание, страстно и быстро, оставлял воспоминания об этом поцелуе на ближайшее время, так что искры показались в закрытых глазах.

— Всё, иди, а то я опоздаю. Я так хочу тебя, малышка, но пока не время, — произнёс он. Быстрый поцелуй в мои опухшие губы, и он отошёл.

— Я буду скучать, — игриво сказала я.

— Я тоже, ещё сильнее, чем раньше, — улыбнулся он, и я вошла в освещённый холл, кивнув уже знакомому мужчине у дверей.

Но на душе было неспокойно. Знаете такие тянущие чувства внутри, которые отдаются где-то в ногах, окатывая вас холодом? И они не отпускают вас: терзают, заставляют мозг лихорадочно искать причины.

— Лив, а я жду тебя, — улыбнулся Лайла у входной двери.

— Зачем? — Безынтересно спросила я.

— Есть разговор, — сжала она губы, и я кивнула.

Открыв дверь, я пропустила её вперёд и закрылась на все замки. Никому больше не открывать. Вообще, никому.

— Итак, — развела я руками, стянув с себя пальто и бросив на кресло.

— Я беременна, — выпалила она, а я замерла.

— Что? — Переспросила я.

— Вроде… не знаю, но мы не предохранялись с Коулом в тот вечер, когда ты нас застала…

— Но он же не кончил, — с сомнением сказала я.

— Ты помнишь? — Удивилась она.

— Да, только как ты упомянула об этом, в голове произошла вспышка, — покривилась тому, что выдаю себя.

— Так, вернёмся к вам. Как ты могла залететь? — Сменила тему.

— Это был третий заход, — подруга опустила голову и рассматривала свои кеды.

— Задержка? — Я села рядом с ней на диван и взяла её руку.

— Да, на два дня, но это ведь не критично, правда? — С надеждой посмотрела она на меня.

— Ну как сказать, — замялась я. — Давай ещё подождём, а потом сделаем тест, и тогда всё будет ясно.

— Я не могу больше делать аборты, Лив, — девушка вскочила с кресла и начала ходить передо мной.

— И много их было? — Сглотнув от новостей, спросила я.

— Три, — тихо ответила она, — это было ещё в школе. Но тогда мне сказали, что я больше не смогу иметь детей. И вот снова! Если это правда, то я не буду делать аборт, ни за что на свете! Это мой последний шанс стать матерью, понимаешь? А я хочу ею быть. Да, я не предполагала, что так скоро будет, но…

— А ты таблетки не пьёшь?

— Пью, в том-то и дело, но не от беременности, а для гормонального фона. И я же уже не надеялась, а теперь… пф, — она вздохнула и взлохматила свои вьющиеся волосы.

— Подожди, не паникуй. Это может быть просто задержка: смена климата, нервы, да и много причин ещё, — я натянула улыбку.

— А если я всё-таки…

— Так, давай решать вопросы по мере их поступления, окей?

— Ладно, но я боюсь реакции Коула. Вряд ли он будет рад. Он мне говорил, что не хочет детей, — Лайла села на диван и опустила голову между ног.

— Знаешь, это они говорят, пока не столкнутся. И Коул, хоть и ветреный, но все же взрослый мужик — вы придёте к соглашению, — задумчиво произнесла я.

— Ох, не знаю, — глухо ответила она и резко подняла голову. — Вот скажи, если бы ты была в такой ситуации, Гранд был бы рад?

— Вот ты спросила, — усмехнулась я, — мне бы вспомнить всё, а ты тут такие задачки подкидываешь.

— Ну да, но всё же, — не унималась она.

— Сейчас узнаем, — пожала я плечами и достала телефон, набрав номер Гранда.

— И минуты без меня не можешь? — Протянул довольный голос в трубке после всего одного гудка.

— Конечно, — рассмеялась я и посмотрела на удивлённую Лайлу, — но я звоню по другому вопросу.

— Что такое? — Уже напрягся.

— Скажи, если бы я забеременела от тебя, что бы ты сделал? — Медленно задала я вопрос.

— Блять, Ливи, — простонал он. — У тебя точно с головой не в порядке.

— Гранд, ответь, — настаивала я.

— Если принять во внимание, что… хм, я бы… не знаю, — выдохнул он.

«А ведь в контракте был такой пункт, если я сбегу от него», — напомнило подсознание, и я нахмурилась.

— То есть ты не видишь во мне мать своих детей? — Обиженно спросила я.

— Оу, малышка, сейчас просто не время для таких разговоров, если учесть, что ты не помнишь ничего из прошлого. Вот когда вспомнишь, тогда и обсудим. Я сделаю то, что захочешь ты, — серьёзно ответил он, а я улыбнулась.

— То есть если я пойду делать аборт…

— Не смей об этом не то, что говорить, даже думать! — Повысил он голос. — Это мой ребёнок, и он будет со мной, как и ты!

— Гранж, не заводись, я всего лишь спросила, — примирительно промурлыкала я.

— Спросила она, — пробурчал он. — И, вообще, какого хрена ты это спросила?

— Да так, провожу соцопрос, — соврала я, а Лайла хмыкнула.

— А ты не беременна? — Засомневался он.

— А есть от кого?

— Хм, пока нет… хотя прошло три с половиной месяца примерно с нашего последнего секса. Нет, уже было бы заметно, — размышлял он вслух.

— О, так много? — Притворно ужаснулась я.

— Да, и теперь ты понимаешь, какой я молодец, что держусь? — Самодовольно сказал он.

— Бедный милаш, — рассмеялась я. — Ладно, смотри на дорогу. Хорошего полёта.

— Да, я бедный, неудовлетворённый милаш, который хочет трахнуть свою девочку. Прилечу, наберу тебе, и у меня есть мысли о разрядке, — хохотнул он.

— Всё, верни всё своё внимание на дорогу, — покачала я головой на его намёки и отключилась.

— Ты слышала, — сказала я, смотря на Лайлу.

— Он тебя любит, Лив, — тихо произнесла подруга. — Раньше я сомневалась, думала, что показное, но сейчас… это любовь.

— Только я не знаю, люблю ли я его, — вздохнув, соврала я.

— Ты же с ним не просто так, значит, сердце помнит, — покровительственно ответила она.

— Так, я хочу есть. Будешь? — Встала с дивана и прошла на кухню.

— Да, — кивнула Лайла, идя за мной следом.

— Тогда нам надо в супермаркет, а то у нас в холодильнике скунс умер, — улыбнулась я, осмотрев пустые полки.

— Я только забегу к Коулу, оденусь, и встретимся внизу, — крикнула мне Лайла.

— Окей.

Подруга ушла, а я задумалась. Если бы мы оказались в этой ситуации сейчас, зная уже о последствиях «опасного» секса, что было бы с нами? Раньше Гранд был бы в панике, узнай он о такой новости. Но сейчас… сейчас он действительно повзрослел. И я видела это. Но ребёнок, когда нет доверия, это не самый лучший способ, чтобы разрешить все вопросы между нами. И впереди ещё два дня без него, и я посмотрю, как он будет доверять мне. Для меня это главное, ведь всё остальное у нас есть.

Улыбнувшись, я оделась и спустилась вниз поболтать с Ирвингом, нашим швейцаром, которому Гранд соврал, что я миссис Кин. Глупо, но до чёртиков приятно.

Глава 26

До сих пор не могу поверить, что отец заблокировал мне карту! Это немыслимо! Оставил свою дочь без денег! Возвращалась я из супермаркета злая, жутко злая, но звонить Гранду не стала. Ему и так несладко, а ещё я со своими родственничками-идиотами. Продукты я всё-таки купила на наличные деньги, которые сняла пять дней назад. Но сам факт того, как поступил со мной отец, вывел из себя. И когда я набирала телефонный номер дома в Бостоне, меня просто трясло от негодования.

— Да, — ответила мама.

— Это Лив, — резко сказала я.

— Доченька, маленькая моя, что там у тебя происходит? — Закричала мама.

— Какого чёрта отец заблокировал мою карту? — Не слушая её, возмутилась я.

— Родная моя, ситуация вышла из-под контроля, и тебе лучше вернуться домой, — всхлипывая, произнесла она.

— Никуда я не поеду, у меня практика!

— Но ты ведь ничего не помнишь? — Изумилась мама.

— Кое-что вспоминаю! Помню, что ты замуж вышла за Тейда, и отца, и про хирургию я все помню! Как он мог так поступить?

— Девочка моя, расскажи мне, что там у тебя случилось? Как так получилось, что ты снова с Ним?

— Ничего, у меня всё хорошо, ещё бы всякие уроды, вроде моего отца и брата, не лезли в мою жизнь, — фыркнула я.

— Оливия Престон, помой язык с мылом!

— Не собираюсь! Ведь это так, мам! Какого хрена-то? — Закричала я.

— Хью не хочет слышать о Гранде, он готов его убить, я и Патриция его едва сдерживаем. Он собирается прилететь к тебе и силой забрать, — нервно сказала она.

— Я не маленькая девочка, и это моё решение. Пора бы ему это понять! Пусть смирится и оставит меня в покое, — буркнула я и села на диван.

— Но Гранд? Лив, ты уверена, что переживёшь новое унижение, новое расставание? — озабоченно спрашивала она.

— Да, уверена, — твёрдо ответила я.

— Я боюсь, что это скажется: будет ещё хуже, чем сейчас. Понимаешь? Ты моя маленькая крошка, которую я люблю всей душой, и я хочу уберечь тебя от переживаний, — мама на том конце расплакалась, а моё сердце защемило от чувств.

— Мамочка, ну что ты, — виновато произнесла я, — не плачь. Я жива, здорова, относительно. Но вам придётся смириться с Грандом. Вы просто его не знаете, он другой.

— Да, в тот раз ты также говорила, — хлюпнула носом мама, — но…

Связь оборвалась, на заднем фоне я услышала возмущение отца, и через секунду уже его голос.

— Так, Оливия Престон, если ты сейчас же не соберёшь свои вещи, то я за волосы тебя притащу домой! А лучше переведу куда-нибудь подальше от этого ублюдка, — процедил он.

— Так, Хью Престон! Если ты сейчас же не прекратишь мне указывать, то я просто брошу трубку и больше никогда в жизни не буду с тобой разговаривать. И своих внуков ты тоже никогда не увидишь, и к алтарю меня поведёт Тейд, а не ты, — так же ответила я.

— Какие к чёрту внуки? — Закричал он. — Не говори, что ты беременна от этого козла!

— Не говорю, — спокойно ответила я. — И ты заблокировал мою карту! На что прикажешь мне жить?

— А что, этот урод не даёт тебе денег? Не кормит тебя, как всегда, только пользуется тобой как шлюхой?

— К твоему огорчению, он оставил мне свою кредитку с крупным банковским счётом. Съел, папочка? Так кто обо мне заботится больше, ты или он? — Ядовито прошипела я.

— Ну, держись, сволочь неблагодарная! Жди в гости, — фыркнул он и бросил трубку.

Обидно, до боли обидно слышать такие слова от своего отца. Слёзы сами покатились из глаз, душа просто изнывала от ощущения грязи внутри. Мне необходима была поддержка тех, кто был на нашей стороне. Блять, Ромео и Джульетта недоделанные!

Вытерев слёзы, я рванула из квартиры и слетела на два пролёта вниз к ребятам. Коул открыл дверь и даже не спрашивал о покрасневших глазах и подавленном настроении, а просто предложил бокал мартини. Так и просидели в тишине, смотря что-то по телевизору, пока я не уснула у них на диване. Утром пришло сообщение от Гранда, что он благополучно добрался и наберёт мне к вечеру.

И снова тучи набежали над Нью-Йорком: по опыту знала, что это не к добру. Совсем не к добру, что-то обязательно случится. Новый скандал, новое испытание, где я одна… без него. Работа сегодня состояла из двух операций и изучения кучи документации для диплома. Просидела в архиве до девяти часов и с тяжёлым сердцем вышла под проливной дождь. Лайлу так и не увидела за целый день. Если честно, даже не хотела отвечать на вопросы и говорить. Молчание и одиночество иногда помогает разобраться с обстоятельствами или поглубже зарыться в них и завыть.

— Привет, Лив, — знакомый голос вывел меня из транса, когда я вошла в дом Гранда.

Я повернулась на голос в холле, и с дивана встал Лес, улыбаясь мне. До чего же противно было видеть его, после всего, что он наговорил про Гранда. Друг превратился во врага. И это не изменить. Никогда этот человек больше не вызовет тех чувств, которые я к нему испытывала.

— Здравствуй, — сухо ответила я.

— Я приехал поговорить. А если честно, то соскучился, — замялся он.

— А нам разве есть что обсуждать? — Недовольно спросила я, сложив руки на груди.

— Много чего, не против, я зайду к вам?

— Против, — фыркнула я.

— Тогда приглашаю тебя перекусить, неподалёку есть хороший ресторанчик, — предложил он, и я кивнула.

Мы в молчании вышли из дома, и я улыбнулась Ирвингу, который с подозрением посматривал на Лестера.

«Да, я тоже ему больше не доверяю», — мысленно сказала я мужчине.

— Садись, — он открыл дверь своей машины, а я покачала головой.

— Пройдёмся.

— Но дождь! — Воскликнул он.

— Парень, не парь мозг. Я устала, я хочу есть и спать, — зло сказала я и упрямо отошла от машины.

— Ладно, — бросил он и пошёл по улице, расправив зонт.

Мы в тишине дошли до кофейни и забежали туда. Расположившись за столиком, сделали заказ и продолжали молчать. Лес разглядывал меня, а меня это выбешивало.

— Что пялишься? — Грубо спросила я.

— Соскучился, — просто ответил он.

— Ты хотел поговорить, и я слушаю тебя.

— Лив, я говорил правду о том, что мы с тобой встречались. Мы ночевали вместе, мы целовались, даже Гранд знает об этом. И ты бросила меня, променяв на него, — обвинял он меня.

— Спали, говоришь? — Прищурилась я. — Ты имеешь в виду, что между нами был секс?

— Конечно, был, — ухмыльнулся он.

Ну держись, Пейтон, сейчас я тебе задам загадку.

— Тогда скажи мне, какая у меня татуировка вот здесь, — я приподнялась и показала на нижнюю область живота.

— Эм, — нахмурился он, — мы всегда занимались любовью без света, поэтому я не могу тебе точно сказать. Ты стеснялась.

Врёшь, как же ты врёшь и не краснеешь! Да, я идиотка, и у меня есть ещё одна татуировка — сердце, размером два на два. И его трудно не заметить, если снимать с меня нижнее белье.

— Допустим, — медленно ответила я, — но голую-то ты меня видел при свете дня, когда мы просыпались утром, верно?

— Один раз, — быстро сказал он.

— Где у меня ещё есть татуировки?

— На рёбрах сбоку — бабочка, — улыбнулся он.

— И всё?

— И всё.

— Тогда объясни мне, какого хрена ты сейчас врёшь? У меня три татуировки на тех местах, которые бросаются в глаза любовнику, — зло произнесла я.

— Блять, да я слишком приличный, чтобы завалить тебя! Да, я слишком правильный для этого, а не как этот индюк, который трахает всё, что движется, — прошипел он, подавшись чуть вперёд.

— Почему ты так его ненавидишь? — Ужаснулась я.

— Потому что он забрал у меня всё, буквально всё. Он бросил меня одного, осталась ты. И теперь ты ушла, соблазнившись снова его рассказами, как ему будет с тобой хорошо, как он счастлив. Он никогда не будет таким, какого ты себе нарисовала. Научись уже любить не придуманный образ, а человека, — говорил он, а я только удивлялась, откуда в нём столько злости и яда.

Я только открыла рот, чтобы ответить ему, как мой телефон зазвонил. Я достала его, смотря на абонента. Гранд. Чёрт. Но из моих рук был выхвачен телефон, и Лес уже ответил на звонок.

— Здравствуй, друг, — пропел он, а я перегнулась, чтобы забрать у него телефон, но он лишь подался назад и криво улыбнулся мне.

— О, а мы с Лив тут сидим, ужинаем, у нас сви… — первое, что пришло в голову, это выплеснуть на него тёплый чай, который нам принесла официантка. Хоть так заткнулся. Я всё-таки забрала телефон и подхватила пальто с рюкзаком, прорываясь к выходу.

— Гранд, — сказала я в трубку.

— Мать твою, что это означает? — Заорал он.

— Он ждал меня и предложил поговорить. Я согласилась, а сейчас иду домой, — ответила я.

— Ливи, блять… нет, я больше не буду орать, больше не буду ругаться, я тебе доверяю. И если ты так говоришь, значит, это правда, — он пытался в этом убедить себя, а я улыбнулась.

— Конечно, правда, — ответила я, идя под дождём, — зачем мне врать тебе?

— Прости, просто услышал его, и голову снесло, — тихо произнёс он.

— Милаха, я же с тобой, — подбодрила я его.

— Знаю, малышка, знаю, но мне тут так… одиноко без тебя, — грустно сказал Гранд.

— Мне тоже, когда ты прилетишь?

— Если все пройдёт хорошо, то послезавтра вечером, — вздохнул он.

— Хорошо, Гранд. И я уже добежала до дома, — сказала я, действительно вбегая в холл.

— Я верю тебе, Ливи. Тебе не нужно докладывать о каждом своём шаге, — надрывисто произнёс он.

— Так я чувствую себя спокойней, — пожала плечами и нажала на вызов лифта.

— Тогда доброй ночи, малышка, целую.

— Доброй ночи, милаха, — улыбнулась я и, отключив звонок, вошла в лифт.

Вот теперь я действительно оградила себя от звонков, от посетителей, и просто тихо подняла в квартиру. Сбросила только пальто и ботинки, рухнула на постель, чтобы заснуть, пережить этом день и поплакать от новой обиды. Я так скучала.

Следующий день повторился, как и предыдущий. Коул отвёз нас в больницу, и мы распрощались до вечера. Но сегодня я намертво приросла к стулу в архиве и пробыла там долго. Слишком долго, так что ноги затекли, а желудок урчал так громко, что, наверное, распугал всех привидений в округе. Подхватив свои вещи, я поднялась в кафетерий и поняла, что уже половина первого ночи. И если меня заметит доктор Зло, то я выслушаю новую проповедь о такой необходимой вещи как сон. Но ведь я буду просто есть, что в этом такого, правда же?

Я купила салат и пюре с наггетсами и уселась за столик. Достав телефон, я увидела, что Гранд мне звонил пятнадцать раз и даже прислал два гневных сообщения.

Вздохнув, я написала ему, где была, что делала и спокойно продолжила обедать — ужинать. Через пять минут телефон пикнул, и я улыбнулась.

От кого: Гранд

Сейчас мне насрать, где ты!

Я опешила от такого, обиженно фыркнула и продолжила натыкать на вилку салат, только теперь с особой резкостью и тщательностью. Но это сообщение меня не отпускала. Да что он себе позволяет? Я же не могу сидеть и караулить, когда он позвонит! И, вообще, я не виновата в том, что в подвале не ловит сеть!

Бросив недоеденный ужин в урну, я набрала Гранду, чтобы всё высказать ему. Ждала я долго, что дошла до комнаты для переодеваний и вошла внутрь.

— Ты время видела? — Недовольно произнёс знакомый женский голос, а я села на скамейку от неожиданности.

— А вы кто? — Играла я свою роль.

— Аманда, невеста Гранда. Что, Лив, память отшибло? — Неприятно рассмеялась она.

— Позови его к телефону, — нервно потребовала я.

— Хм, дай подумать… а хрен тебе, сука, — фыркнула она и отключилась.

Гнев, такой вот прям сильный и горячий, родился внутри. Он пульсировал по всему телу, сотрясая его. И я, сжав губы, снова набрала его номер.

— Да, Лив, уже соскучилась по мне? — Издевательски пропела Аманда.

— Где Гранд? Мне необходимо с ним поговорить, — настаивала я.

— Он ушёл от меня час назад после продолжительного жаркого секса, как и всегда. А телефон, дурак такой, забыл. И теперь я отвечаю всяким шлюхам, которые ему названивают, — ядовито говорила она, а я сглотнула неприятный ком в горле.

— А чего ушёл-то, раз секс был такой офигенный? — С сарказмом спросила я.

— Чтобы купить презервативов, закончились.

— И целый час где-то бродит, — нервно рассмеялась я, — ты смотри, а то может он и купил их, да уже отжигает с другой.

— Закрой рот, тварь! — Завопила она. — Он вернулся ко мне! Он просил у меня прощения! Он сказал, что ты его достала своими истериками! Он…

— Мда, и как у Гранда во время того, как ты кончаешь, уши не завяли, — хихикнула я.

— Слушай сюда, сука, если ты ещё раз позвонишь ему, то я тебя уничтожу, поняла меня? Я убью тебя, — зло прокричала Аманда.

— Смотри не лопни, зомби, а то кишки отмываются очень сложно, не создавай другим проблем, — продолжила я издеваться. — Так, где Гранд на самом деле?

— Трахает кого-нибудь! Ты думаешь, он верный?! Мечтай, девочка! Ему всегда мало, он всегда будет изменять тебе, мне, всем, потому что он такой! Но только я готова принимать его с этими странностями, только я! А ты ему надоешь, как и тогда. Он бросит тебя, и ты будешь скулить. Он, когда напивается, тут же рассказывает про тебя и о том, как ты офигенно стонешь под ним! Потому что ты шлюха! Такой и подохнешь! — Крикнула она и отключила звонок.

Я запустила руку в волосы и печально улыбнулась. Доверие? Не сейчас, не про меня. Знала, что Аманда может врать, но тогда почему его телефон у неё? Почему он забыл его? И что он там делал? Ведь он говорил, что был влюблён в неё? Возможно ли любить нескольких? Нет. Сердце ведь одно, душа ведь одна.

Расстроенная и разбитая, я вышла из больницы и поплелась к дороге, чтобы поймать такси, предварительно отключив телефон. Честно, я уже не знала, что думать, не знала, верю ли я ему, готова ли я доверить ему свою жизнь, если это так больно бьёт по мне.

* * *

Два дня я прожила как в тумане. Ложь, снова ложь вокруг меня, и всё от одного человека. Телефон Гранда на следующее утро после разговора с Амандой так и был отключён. Коул на вопросы не отвечал, а Лайла заметно нервничала. И это напрягало до того момента, пока я не смогла этого больше терпеть и высказалась в машине Коула в пятницу по пути в больницу.

— Я тут подумала, а почему бы мне не слетать в Лос-Анджелес.

— Чего? — Выдохнул Коул и мельком посмотрел на меня, а затем на Лайлу, которая поджала губы и отвернулась.

— Да, он не отвечает, был у Аманды. Я так хочу во всём разобраться. Довольно из меня делать дуру, — фыркнула я.

— Он скоро вернётся, просто неотложные дела. Ты должна понимать, что он работает, и это серьёзно, — нервно ответил Коул.

— Я не маленькая девочка, чтобы ты так со мной говорил. И я подозреваю, вы оба знаете больше, чем рассказываете, — зло процедила я.

Коул промолчал и припарковался у входа в больницу.

— Отдувайся сам, я больше в этом не участвую! — Рассерженно крикнула подруга и вышла из автомобиля, хлопнув дверью.

— Итак, расскажешь? — Я сложила руки на груди и посмотрела на мужчину.

— Блять, Лив, я не могу. Я пообещал ему, что ни слова не скажу тебе. И я с ним тоже не говорил два дня. А почему он был у Аманды, для меня такой же вопрос, как и для тебя. Честно.

— И после этого я должна доверять ему? Верить безоговорочно? Довольно с меня такой жизни, — выскочила из машины и последовала примеру Лайлы.

Подруга ждала меня у входа и притоптывала ногой.

— Может, ты мне скажешь, что за фигня вокруг меня происходит? — Повысила я голос, когда дошла до девушки.

— Да я ни хрена не знаю, но Коул нервничает, причём сильно, материться и грубит. А я сегодня на УЗИ иду, краснокожие так и не напали, — раздражённо ответила она.

— С этими придурками вечно так, от них одни проблемы, ненавижу, — прошипела я, заходя в здание.

— Поддерживаю. Мудаки тупорылые, — добавила Лайла, и я улыбнулась.

— Пошли вечером куда-нибудь? — Предложила она.

— Детка, ты сначала разберись с бейбиком, а я разберусь с этим кудрявым мамонтом, там и решим, — бросила я.

— Мне страшно, — прошептала подруга.

— Что бояться-то уже? — Усмехнулась я. — Если беременна, скажем всё Коулу, и пусть только попробует не жениться, я его маме пожалуюсь.

— Спасибо, Лив, — Лайла сжала мою руку и прошла в раздевалку.

День прошел в каком-то амёбном и в то же время желейном состоянии. Меня трясло от неизвестности, а в голове били молнии. Поэтому я снова спряталась в архиве и просто крутила в руках телефон, читала анамнезы пятидесятилетней давности. Найти Лайлу мне не удалось ни в два часа дня, ни в три, ни в четыре, ни в восемь. Её телефон был отключён, как и номер Коула. И кроме своих переживаний, я искусала нижнюю губу из-за неизвестного результата УЗИ подруги.

Открыв дверь, я включила свет и тут же упёрлась взглядом в собранный чемодан и сумку. Мой чемодан и мою сумку. Я зажмурилась и тряхнула головой.

— Что за черт? — Прошептала я.

— Явилась, а теперь забирай свои пожитки и вали из этого дома, — насмешливо произнёс знакомый голос, и я подняла голову на человека, стоявшего в проходе.

Ноги приросли к земле, а я моргала. Затем ущипнула себя, чтобы удостовериться, что это всё не страшный кошмар. Но, к сожалению, я так и не проснулась…

Глава 27

— И как это понимать? — Я сложила руки на груди и с ненавистью посмотрела на улыбающуюся Аманду.

— Я собрала твои вещи и теперь вали отсюда, — усмехнулась она и ткнула пальцем на дверь.

— Я сейчас вызову охрану или Коула, и тебя выставят, — закатила я глаза. — Больше не смей трогать мои вещи.

— Я так и думала, что ты не поверишь мне, поэтому подстраховалась. Проходи, Лив, поговорим и я тебе расскажу, как на самом деле обстоит всё, — девушка прошла в гостиную, я сбросила рюкзак и пальто и прошла следом.

Интересно, что ещё она придумала? И какого черта оказалась здесь?!

— Слушаю, — спокойно сказала я, сев в кресло.

Аманда ещё шире улыбнулась и достала свой айфон, что-то ища в нём.

— Знаешь, я иногда забываю о том, какое расписание съёмок у меня, поэтому записываю разговоры, и они сохраняются в памяти телефона. И вот один из таких, который произошёл буквально сегодня утром. Это объяснит тебе моё присутствие, и я наконец-то увижу твой проигрыш, — сладко улыбнулась она и положила телефон на столик, ткнув на экране «play».

— Привет, — произнёс Гранд.

Что? Он ей звонил, когда меня просто игнорировал и пропал?

— Привет, любимый, как у тебя дела? — Ответила ему Аманда.

— Устал. Хочу, чтобы ты собрала вещи, и мы встретимся в Нью-Йорке в моей квартире, ключи у тебя есть.

— Гранд, а ты не забыл, что ты разорвал со мной отношения, что ты теперь с этой? — Обиженно протянула Аманда и даже всхлипнула.

— Блять, ты или летишь или нет! — Зарычал он. — Я хочу, чтобы ты была в Нью-Йорке рядом со мной!

— Конечно, лечу. Я люблю тебя, Гранд, я рада, что ты, наконец-то, образумился, — довольно ответила Аманда.

— Я тоже, до встречи, — бросил ей Гранд и отключился.

Я просто зависла, а голоса прокручивались раз за разом, пока до меня не дошло, о чём они говорили. Но почему? За что? Как? Куча вопросов разом в голове, а кожа покрылась мурашками от страха реальности. Знакомая пустота образовалась в сердце, и я покачала головой на все свои мечты, которые уже успела себе придумать.

— Теперь ты понимаешь, как ты ему надоела. Он устал, и должен скоро прилететь, поэтому я не хочу, чтобы о тебе тут что-то напоминало, — девушка откинулась на спинку дивана и захихикала.

— Тогда подождём вместе, — последовала её примеру и расслабилась.

Не могла поверить, просто в уме не укладывалось, что он настолько гнилой, чтобы снова так поступить. Но внутри меня кто-то нашёптывал, что ему нравится такая игра, и Патриция предупреждала, а я решила, что умнее всех. Сомнения.

— Нет, так не пойдёт, — покачала головой Аманда и встала. — Я хочу, чтобы ты исчезла отсюда. Гранд будет зол, когда приедет и увидит тебя. А я его слишком люблю, чтобы так травмировать. И ты разве не слышала, что он хочет видеть только меня. И он любит меня, так и сказал. А помимо этого мы спали вместе, я ему, наконец-то, разрешила трахнуть меня без презерватива, и скажу по секрету, я не предохранялась, так что, возможно, я уже ношу под сердцем Кина-младшего. Тебе не надоело унижаться перед ним? В тебе нет ни капли чувства собственного достоинства? Я не дура, чтобы лететь несколько часов сюда просто так. Это я к тому, чтобы развеять любые у тебя сомнения насчёт того, что вру. У меня карьера, о которой мечтает каждая девочка, я известная модель. Но я буду всегда помогать Гранду, а сейчас он запутался. Его прошлые чувства к тебе борются с теми, которые он испытывает ко мне. Разве тебе его не жаль? Я отпустила его, смирилась, но он прилетел и первым делом приехал ко мне, а это означает, что я ему дорога. Прости, милая, но твоё время вышло, Гранду придётся привыкнуть только к настоящему.

И ведь она была права, но признать вслух я не решилась. Я была дурой, которая пыталась верить ему и вот чем он оплатил. Обманом. Снова. Всегда нами двигало только прошлое, а вся эта ситуация с моей «амнезией» выбила снова его из колеи. Неужели, он настолько слаб? Неужели, не хватило мужества сказать мне это всё в лицо?

Внутри всё было напряжено до предела, а комок предательства подкатился к горлу. Нет, у меня уже нет сил это пережить. Все были правы, все, а я защищала его, я старалась… обманул, не признал, отказался.

— Хорошо, — тихо ответила я.

— Я знала, что ты умная девочка, — хлопнула в ладоши Аманда и встала. — Но у меня есть к тебе ещё одна просьба.

Я удивлённо подняла голову и прищурилась. Девушка ушла и через пару минут вернулась с белым листом и ручкой и положила передо мной.

— Я хочу, чтобы ты написала ему прощальную записку. Я не знаю, почему Гранд сходит с ума, когда тебя видит, поэтому решила поберечь его сердце. И ты напишешь ему, как ненавидишь его, как презираешь и что он урод. Вся ваша история оказалась в прошлом, в общем, ты злодей, а мой любимый принцесса, а я принц. Классно, правда? Так не будет возможности ему захотеть тебя снова, а потом унизить, как сейчас. Ведь он даже не соизволил приехать, потому что боится встречаться с тобой. Он говорил, что ты поишь его каким-то любовным зельем. Но я, конечно, не верю, просто Гранд очень любит женщин, а признать этого не хочет. Но я прощаю его, ведь он всегда возвращается ко мне. И я делаю это не только для него, но и для тебя. Скажем так, из женской солидарности, — хмыкнула она и толкнула меня в плечо.

— Да пошла ты, не собираюсь я ничего писать. Мне достаточно всего, что я тут услышала. Я без слов уйду и даже не попрощаюсь! — Возмутилась я и хотела встать.

Одно движение и что-то холодно и острое было прижато к горлу, что я сглотнула и опустилась обратно в кресло. Мерещится! Совсем уже сошла с ума?

— Заткнись и делай так, как я сказала, иначе перережу твою шейку. У меня много покровителей, и они помогут убрать тело, или сбросить его с балкона, инициировав самоубийство, после того, как бедняжка узнала, что её любимый её предал и выгнал. И я не боюсь последствий, ты напишешь это, чтобы Гранд вздохнул без тебя! Ему это нужно, а на тебя мне плевать! Я это делаю ради того, кого люблю. Твоя смерть, ну или небольшие вмятины только отлично скажутся на нашей с ним совместной жизни. Отец моего ребёнка должен быть счастлив, но только ты стоишь на нашем пути, а я всегда убираю тех, кто мешает моим родным. А Гранд уже практически мой муж, — прошипела она мне в ухо.

— Ты с головой поссорилась или насмотрелась боевиков? Напомню, ты не Чёрная Вдова и у тебя нет спецзадания по моему устранению. Прекрати, Аманда, это уже слишком дёшево, даже для такой, как ты, — фыркнула я и дёрнулась, чтобы встать. Смешно, до чёртиков нелепая ситуация.

— Проверим? — Усмехнулась она.

Боль горячая и через секунду продолжительная и тягучая сосредоточилась на шее. Блять, да она что прикалывается? Она меня порезала? Вот теперь мне стало страшно. Да почему все бабы Гранда такие долбанутые на голову с желанием меня убить?

Я взметнула руку к горлу, и услышала в ухо неприятный смех, когда увидела кровь на ладони. Она реально сумасшедшая! И новая попытка встать и лезвие поцарапало другой участок кожи, и я замерла. Да что мне стоит написать это письмо, а потом просто рассказать всё Коулу, и он ей по голове настучит? Решила подчиниться, лишь бы убраться отсюда поскорее.

— Пиши, а не то продолжу, — она подтолкнула меня в спину и немного ослабив давление на кожу горла. — Думаю, ещё порисовать на твоём лице. Подарок от меня, чтобы знала, как забирать то, что тебе не принадлежит. Станешь уродом, и ни у одного мужика не встанет. Да и сейчас не красавица, видно, сосёшь хорошо.

— Ты любишь его? — Выпалила я, чтобы потянуть время.

— Конечно, идиотка, люблю. Я бы не вернулась к нему после того, как он оставил меня. Но любовь заставила его простить и смириться, — зло ответила она. — А теперь пиши, под мою диктовку.

Кивнув, я взяла ручку в руку, которая заметно дрожала. На листе остался отпечаток сгиба ладони, который был в крови.

— Итак, дорогой Гранд, я тут подумала, что ты мне не нужен, — диктовала она, а я сжала губы, не желая этого делать.

— Я могу просто уйти, Аманда. Ему…

Я не договорила и вскрикнула, от острой боли в правой руке. Бросив взгляд, я увидела длинный порез от локтя вверх, из которого показалась кровь. Вот черт дёрнул меня сегодня надеть вместо рубашки чёрную футболку! Так, плюнули на одежду, она, что тут меня покромсать решила?

— Блять, — прошипела я, когда струйки тёмно-бордовой крови начали скатываться по руке и капать на пол.

— Хочешь ещё? — Процедила она и приставила острие кухонного ножа к другой руке. Я повернула голову, чтобы посмотреть ей в глаза, призвать хоть одну извилину. Но я увидела безумный взгляд, зрачки были расширены, и остался лишь тонкий ободок светлой радужки вокруг, белок был заполнен красными капиллярами, а губы от перевозбуждения тряслись. Этот человек был под дозой. Я видела такое уже. Она приняла какой-то наркотик, чтобы решиться на такое. Блять, да когда всех наркоманов и их дилеров сожгут на костре, а?!

Я помотала головой, и написала то, что она хотела. Пульс отдавался в ранах то руки, то шеи, а по лицу невольно скатилась слеза, смешавшись с испариной над губой. Безумие.

— Отлично, дальше. Я никогда не любила тебя, просто было интересно смотреть, какой ты глупый в моих руках, — довольно произнесла она, а я заскрипела зубами от этой лжи.

— Он не поверит, — прошептала я.

— Поверит, он привык в тебе разочаровываться, и к тому же он облегчённо вздохнёт, когда я избавлюсь от тебя. Пиши.

— Зачем? Вот я не понимаю, он позвонил тебе, сказал, что любит, ты приехала, собрала мои вещи, я могла бы уйти…

Кто-нибудь резался бумагой в своей жизни? Так вот порез острого ножа это в несколько раз сильнее, а если им вести по коже медленно, то это приносит сумасшедшую боль. Ты слышишь, как клетки кожи разрываются под нажимом лезвия, освобождая путь для новой порции кровяной жидкости.

— Сука! — Крикнула я и получила смачную пощёчину, что охнула. Меня в жизни никто не бил! Только я раздавала тумаки! А чтобы какие-то девки руку на меня поднимали?! Ну, нет! И вот тут раздался щелчок, что страх исчез. Выброс адреналина — первая доза.

— Не смей меня обзывать, шлюха! — Завизжала она.

В критические моменты работает мозг на полную катушку, я видела, что нож в её руке был отведён в сторону, проход в холл открыт, и я, надеясь на свою удачу, оттолкнула её, смотря на два глубоких пореза на двух руках. Блять, почему сразу не врезала ей? Потому что была в ступоре, не могла поверить, что опять я стала любимой жертвой шлюх Гранда.

— Ах ты, тварь, — прошипела Аманда, и кинулась на меня, подняв нож.

Но я успела вскочить и отпрыгнуть, осев на пол на колени, и девушка упала на моё место в кресло, лезвием прорывая обивку сидения. Я, не теряя ни секунды, вылетела в холл. Просто убежать, а там решу, что буду делать. Неожиданный рывок за волосы, и я даже слышала, как несколько луковиц вырвано с корнем из кожи головы, когда меня дёрнули и с разбегу толкнули куда-то, а затем глухой удар лбом о стену. Я выдохнула от боли и от звона в ушах, глаза закрылись сами, а я упала на пол, сжимая голову руками.

— Сука, только подойти к нему! — Вопила Аманда, но слышала я её как будто сквозь воду в ушах.

Только упёрлась руками в пол, чтобы встать, но сильный удар под дых ногой не дал мне возмутиться, да и сказать хоть что-то, и я снова упала, задыхаясь и ощущая неприятный привкус на языке.

Многие считают, что это легко сконцентрироваться на нападавшем, когда твоё тело ноет и тебя первый раз бьют. Ты не знакома с таким видом боли, и ты не знаешь, как с ним бороться, выработать спасительный иммунитет. Голова обещает взорваться от пульсации, глаза видят чёрные точки, изображение размытое, а тошнота уже вот-вот покажет себя во всей красе. Нет, у тебя никаких шансов, чтобы защититься. Потому что нападение было спонтанным и нечестным — со спины. Но наркоманы так и поступают. И, к сожалению, они доводят дело до конца. Только потом придёт осознание, только потом они увидят, что сделали и будут открещиваться от случившегося, обманывая, что это не они.

Мои волосы снова скрутили, и Аманда подняла мою голову к себе, заставив открыть глаза и посмотреть в её искажённое злостью лицо.

— Теперь вали отсюда, сука, иначе я за себя не ручаюсь, убью к чертовой матери, — процедила она мне в лицо и отпустила.

Но психи не останавливаются, пока до конца не убедятся, что жертва поняла то, что они хотели от неё получить. Они желают выместить на тебе всё, что накопилось у них внутри, даже если ты ни при чём. Но ты попала под горячую руку, ты во всём виновата. Только ты. И благодаря наркотику они не чувствуют боль, пока он активизирован в их крови. И они сильнее тебя, только потому что не думают, куда бьют, а просто это делают.

И только ты начинаешь видеть все более или менее чётко, уже собралась с силами для защиты, так для тебя уготован ещё один сильный удар в живот, что ты скулишь и хватаешься за него, а в глазах снова темнота, дышать становится просто невозможно. И этого мало, тебя берут за волосы и просто тащат по полу, вырывая их, ты цепляешься ногтями за эти руки, а Аманда специально швыряет в стену другой стороной головы, что ты не успеваешь набрать воздуха для этой боли, выставить барьер из рук, чтобы избежать болезненного столкновения. Что-то тяжёлое летит в тебя и прижимает своим весом, а тебе уже всё равно. Кровь на языке, говорит о том, что никогда нельзя недооценивать противника.

Боль по всему телу сковывала сознание, я находилась в шоке. Единственная мысль в голове на тот момент — спать. Но я должна была попросить о помощи, я не могла сама себе поставить диагноз, но как минимум сотрясение я заработала. Надо было прислушаться, но ничего не происходило, была тишина, не считая непонятных звуков в ушах. Приподнявшись на руках, я кое-как откинула с себя чемодан, и через секунду поняла, что сделала это зря. Надо было притвориться мёртвой, а не пытаться геройствовать. Смачный удар кулаком по челюсти, и я услышала скрип зубов, животу тоже досталось, что я рухнула на пол, сплёвывая кровь. По инерции подвигала челюстью — больно, но не сломана. Просто закрыла глаза и расслабилась.

— Полежи здесь, сейчас тебя заберут, — рассмеялась Аманда надо мной, а я пыталась унять сердце.

Слышала, как хлопнула дверь. У меня было немного времени, чтобы уйти, хотя о чём это я? Уйти? Скорее доползти до лифта. Да, жалкое зрелище. Но встать не получалось, крутило живот, с каждым движением я глубоко дышала, чтобы не вырвать. Зрение так и не восстановилось, а руки горели от ран, губа саднила.

В моменты, когда тело находится под воздействием болевого шока, оно не чувствует всей палитры последствий такого возвращения Аманды. Поэтому оно встаёт, хотя перед глазами всё в тумане не только из-за сильного удара по голове, но и из-за слёз, и, держась за стену, пытается делать шаги. Падает и снова поднимается, оставляя после себя пятна крови с ран рук. Писк лифта и ты дрожащими пальцами жмёшь на знакомые цифры, хоть бы успеть.

Хоть сейчас все богини были на моей стороне и двери тихо закрылись, а я вздохнула и прижалась лбом к холодному металлу. Придётся идти снова. Каждый шаг для тебя — это подвиг, голова уже не соображает, где ты, кто ты, куда ты идёшь. Но знакомый номер апартаментов упорно засел в мозгу, и ты плетёшься по стенке, едва перебирая ногами. Они так сильно дрожат, что от усилий тебе начинает тошнить. Но рвать нечем, кроме желудочного сока вперемешку с кровью. Ты ведь так и не поела.

И вот она спасительная квартира. Горло пересохло и гадкий привкус на языке, и я только могла хрипеть. Говорить было больно из-за удара. Никогда бы не подумала, что у Аманды так он поставлен. А я оказалась слабой перед физической силой. И меня было некому защитить.

Шум за дверью казался далёким, хотя там кричали. Меня просто не слышали, а я знала, что ещё чуть-чуть и я отключусь. Но даже сейчас пыталась бороться за жизнь, в ту секунду мне казалось, я умру от кровоизлияния, гематом. И я боялась этого. Поэтому сделав над собой усилие, подняла руку и схватилась за звонок, держа его до тех пор, пока дверь не распахнулась, и я не полетела вперёд, оказавшись без опоры. Меня подхватили, и изо рта вырвался сиплый хрип, меня обняли за талию, тронув воспалённую, горящую кожу.

— Лив, мать твою, Лив! Лайла! — Закричал Коул. Различала голоса, когда меня подняли и перетащили, положив на что-то мягкое.

— Коул, даже не хочу… блять, Лив! Что с ней? Кровь, — говорила подруга, а я свернулась клубочком, начав беззвучно плакать.

— Лив, ты слышишь меня? — Коул потряс меня за плечо, но мне так хотелось тишины, а не шума вокруг, что я не подала признаков жизни. — Лайла, вызывай скорую! Быстро!

— Гранд, — одними губами произнесла я.

— Лив, кто это сделал? Что…

Больше я ничего не слышала, только сильный свист в ушах и громкий крик извне. Это больно, когда понимаешь, что ты не успела ни с кем попрощаться, ни перед кем извиниться. Но уже ничего не поделаешь, тебе становиться легче, где-то внутри… где живёт Он, и тёплые руки обнимают тебя. Фантазия, на фоне болевого шока, но пусть она останется, хорошо?

Глава 28

Гранд

«Она прибьёт меня, больше не поверит, мне крышка. Да я уже труп!» — Бились в мозгу слова, пока я выходил из самолёта и быстрым шагом шёл получать багаж.

Достав из джинс новый телефон, взамен утерянному, я набрал номер Коула.

— Да, Коул Риплей вас слушает, — тон друга был явно раздражённый и злой.

— Привет, это я. Так, перед тем как ты начнёшь орать, я все объясню, — выпалил я.

— Ну, рискни, Кин, — процедил он, а я подхватил чемодан с ленты.

— Сначала скажи, как Ливи? Она сильно злится? — Нервно спросил я, таща за собой багаж.

— Она орала сегодня в машине, Лайла тоже злится, и ты оставил меня без секса на два дня, козёл! И да, Лив очень бушует, она спрашивала у меня про Аманду. И вот мне, мудак, интересно, какого хрена ты был у Аманды? Тебе жить надоело?

— Откуда… — в шоке я остановился и страх сковал сердце.

— Откуда знаю? — Хмыкнул друг. — Лив рассказала Лайле, что та звонила тебе, а взяла телефон Аманда и описала ваш бурный секс вместе, но она не поверила. А вот то, что ты пропал на двое суток тебе точно не поможет.

— Блять, это она спёрла мой телефон. Я встречался с Амандой, чтобы подписать последний документ о том, что никто из нас не имеет претензий и выплатил ей последнюю сумму, а потом мой айфон пропал. Я думал, что выронил его, потому что на самолёт опаздывал, — говорил я, а ноги несли меня к машине на парковке возле аэропорта.

— Как слетал? Всё уладил? — Серьёзно спросил он.

— Ну, как сказать, — покривился я.

— Давай, дуй домой, здесь…

Телефон запикал и отключился. Мать твою, да что я за идиот-то?! Старость приближается, а я становлюсь настолько рассеянным, что через лет пять буду выходить без штанов! И зарядка где-то в чемодане. Вздохнув, я отыскал свой автомобиль и от удивления раскрыл рот. Это был металлолом, а не «Ауди». Шины были проколоты, а все стекла разбиты. Я обошёл мою крошку и мысленно похоронил её, а гадов, которые это сделали, убил. Хорошо, что тут есть видеокамеры, и я узнаю, кому так «понравилась» моя машины. Но сейчас для меня это было второстепенным, поэтому я развернулся и отправился на поиски такси.

Полчаса, и я устало забрался на заднее сидение автомобиля. Погодные условия и множество прибывших рейсов усложнили мою миссию. Но я уже выстраивал в голове диалог, стоял на коленях и молил Лив о прощении.

— Сэр, мы приехали, — меня толкнули в плечо, и я проснулся.

— Спасибо, — промямлил я и расплатился.

Зайдя в холл, я заметил группу людей, которые что-то обсуждали буйных жителях этого дома и наркоманах. Я только усмехнулся старым калошам и вошёл в один из лифтов. Боялся? Не особо, но потряхивало. Не хотел, чтобы Лив расстраивалась из-за Аманды. Не хотел больше принести ей боли и разочарования во мне.

Выйдя из лифта, я нахмурился. Что за фигня на стенах? Фу. Меня передёрнуло от отвращения и я, мотнув головой, подошёл к квартире. Надо пожаловаться, какого тогда хрена я оплачиваю каждый месяц за уборку?

— Что за херня? — Прошептал я, смотря на кровь на белом кафеле около моей двери, и она была повсюду. Так вот в чём были стены.

Куча невероятных мыслей пролетело в голове, и я уже испуганно начал искать ключи по карманам.

Руки дрожали, пока я вставлял ключ в замочную скважину и наконец-то открыл её с третьей попытки.

— Ливи! — Крикнул я и остановился.

Мать твою, что тут произошло? Повсюду куча разбитого стекла, стены измазаны темно-бордовыми мазками, как и пол.

— Гранд, — дрожащий голос из гостиной, но не той, кого я звал.

Я помчался на звук и онемел. Вся комната была разрушена, как будто тут пронёсся ураган. Кожаный диван, как и кресла были изрезаны, стол разломан, стены поцарапаны, окно, вообще, на хрен выбито, а среди этого бедлама сидела… Аманда?

— Какого ты… что тут… блять, — выдохнул я от ужаса и запустил руку в волосы.

— Это всё она, она пыталась убить меня, а я просто привезла тебе телефон, который ты забыл, — заплакала девушка.

— Ливи? — Переспросил я, медленно подходя, что под моими ботинками хрустело стекло.

— Да, она оставила тебе вот это, собрала вещи и ушла. Она пыталась поймать меня, но я заперлась в ванной, и ждала пока эта сумасшедшая свалит, — Аманда всхлипывала и обнимала себя руками.

Слов я не находил, чтобы ответить ей и просто ловил ртом воздух. Белый лист, запачканный кровью, валялся среди хлама на полу, и я поднял его. Боль разрезала мои лёгкие, что я зажмурился от того, что написано. Как она могла? Почему? Что произошло?

— Так, Аманда, вставай. Давай, — я подошёл к девушке, бросив обидное и жестокое послание на пол.

— Гранд, я так испугалась, а потом заперлась и вот, — она сжимала в руках нож и затем отбросила его.

— Тише, все закончилась, давай я тебя положу спать, хорошо? А сам вызову полицию? — Мозг выдавал фразы, а девушка, цепляясь за моё пальто, только кивнула.

— Не оставляй меня! Она меня ненавидит, она обзывала меня, она пыталась меня убить… она, — и новый громкий плач сотряс Аманду.

А я не мог поверить, что это всё устроила Ливи. Та Ливи, которую я узнал, никогда бы так не поступила. Неужели, все вспомнила? Неужели, так ожесточилась, что решилась на убийство? Бред какой-то! Не могла она! Не могла такого позволить себе! Шок не отпускал меня, пока я довёл дрожащую бывшую до спальни и положил на постель.

— Гранд, я боюсь, — прошептала Аманда.

— Я тут, просто отойду, чтобы позвонить. Хорошо? Надо написать заявление, — отстраненно ответил я, и девушка кивнула, закрывая глаза.

Вышел из спальни и закрыл дверь, а затем запер. На всякий случай, если Ливи вернётся и увидит Аманду в постели спящую, то я не представлял, что она может сделать. Но что-то всё же не так… и пусть будет под замком, пока не разберусь. Блять, да это бред какой-то! Чтобы Лив и так… нет. Но всё же…

Вылетев из квартиры, я пронёсся два пролёта вниз и подбежал к двери Коула. Звонок был весь в крови, а в коридоре пахло рвотой. Звонил, пока мне не открыла бледная и зарёванная Лайла.

— Блять! Где она? — Зарычал я, заходя в квартиру.

— Гранд, — из спальни вышел друг ничем не лучше его рыжей и открывал рот, но не произносил ни звука.

— Ты вызвала скорую? — Сглотнув, спросил он у Лайлы, и та закивала, как болванчик.

— Для Аманды? Вы видели, что произошло в моей квартире? Где Лив? Где она? Почему везде кровь? — Заорал я.

— Аманды? — Переспросил друг.

— Да, она у меня, сказала, что Ливи пыталась её убить и она написала… бросила меня, играла… ни черта не понимаю, — с отвращением выплюнул я эти слова.

— А где сейчас Аманда? — Зло спросил Коул.

— У меня, я положил её спать, она на грани истерики! Запер её, — сжав кулаки, ответил я. — Я всё понимаю, но это уже…

— Заткнись, урод! — Воскликнула Лайла и ударила меня по щеке, что я скривился.

— Детка, пойди выпей воды и принеси что-то… я не знаю… попробуй успокоиться. А ты, — он ткнул на меня, — пошли со мной.

Он открыл дверь спальни и я, прищурившись, последовал за ним. То, что я увидел было самым страшным кошмаром. Маленькое тело, белое, изрисованное тёмной грязью (как в тот момент я решил), лежало на постели со спутанными волосами. И только через пять секунд я понял кто это. Ливи.

— Малышка, — надрывисто прошептал я и делал шаги в сторону постели.

Она не отвечала, лежала с закрытыми глазами, как будто умерла. Я думал, что видел в этой жизни всё, пережил так много, и меня ничего больше не заставит плакать и ощутить животный страх. Мой взгляд зацепился за руку, где был длинный кровоточащий порез, на испачканное белое постельное белье. Это была не грязь на её теле, это была засохшая кровь.

— Это Аманда, Гранд. Не знаю, что происходило у тебя, но вот это увидели мы. Мы вызвали скорую. И как я успел заметить, у неё три пореза, и её били, жестоко били по животу. И шишка на лбу говорит о том, что и по голове ей влетело, — тихо произнёс друг, а я даже не обратил на это внимания.

Девочка, моя любимая малышка осталась без меня и не смогла защититься. Теперь вся картина живо предстала перед глазами, и я разрешил себе дышать. В такие моменты ты желаешь только одного, чтобы тебя так избили, чтобы ты пережил все её раны. Но это было невозможно.

Я подошёл к постели и сел, поднимая к себе и прижимая к груди мою родную и такую маленькую. Она даже не пикнула, её голова безвольно покачнулась, и я заметил удар в нижней части лица, рот весь был в крови, губы разбиты, а на шее красовались два пореза один глубокий, а другой уже сухой.

— Ливи, любимая моя, ты слышишь меня? Ты должна проснуться, должна ради меня, моя ты хорошая, моя родная, моя единственная. Я убью её, Ливи, убью её за то, что она с тобой сделала, — шептал я, покрывая поцелуями её лицо, передавая ей свою силу, свою энергию.

— Я здесь, я все решил, Ливи, я вернулся, больше никогда тебя не оставлю, — продолжал я, прижимая её к себе.

— Гранд, я вызову полицию, это просто ужасно… бедная Лив, — хлюпнул носом Коул, и я кивнул.

— Но сначала, я сделаю из неё отбивную. Сука, — шипел я, осматривая то, что эта тварь сделала, а как играла на моих страхах.

Больно смотреть, как твой любимый человек мучается. Это непередаваемое ощущение, оно стонет вместе с тобой и молится, чтобы все было хорошо.

Дверь спальни открылась, и, громко говоря, вошли какие-то люди.

— Сэр, положите девушку, мы её осмотрим, — произнёс пожилой мужчина, а я зло посмотрел на него, но вернул Ливи на постель.

— Расскажите, что произошло? — Спросила женщина, доставая из сумки какие-то шприцы и другие приспособления.

— Она пришла к нам вот такая, подозреваю, что её избили. Её рвало кровью, а потом она отключилась, — быстро сказал Коул.

— Выйдите, мы должна осмотреть и забрать её в госпиталь, — сказал мужчина.

Коул потянул меня за локоть, а я упёрто стоял, но меня уже вытолкали за дверь и всё, что я успел увидеть это синяки на животе и рёбрах.

— А с тобой что? — Нахмурившись, спросила Лайла, указывая на моё лицо.

— Отвали, — фыркнул я и прислонился к двери.

— Коул, можешь пойти в мою квартиру и проследить за Амандой? Она в спальне, дверь я закрыл, если что то бей, как посчитаешь нужным, — спросил я.

— Да, с удовольствием, — кивнул он и тут же принялся исполнять просьбу.

— Гранд, она… просто упала, когда Коул открыл дверь. Что за чудовище, которое такое вытворяет? — Всхлипнула Лайла. — Надо было остаться с ней, надо было, но Коул забрал меня, а её телефон не отвечал. Я… надо было…

— Блять, заткнись, — процедил я, стараясь прислушаться к происходящему за дверью, но она распахнулась, и я отскочил.

— Вы кем ей приходитесь? — Женщина вышла и спросила у меня.

— Жених, — уверенно ответил я.

— Эм… это вы так её избили? — С ужасом произнесла она, осматривая меня.

— Нет, я только приехал, это моя бывшая, — медленно ответил я.

— Сейчас сюда поднимут каталку, и мы её заберём. Нужно чтобы один из вас поехал с нами, захватите документы и страховку, — она что-то начала набирать на телефоне, и выжидающе ждала ответа.

— Лайла, ты поедешь, а я должен… — убить, добавил мозг, и я сжал губы.

— Да, конечно, — кивнула она.

— У вашей невесты по предварительному осмотру потеря крови, ушиб рёбер, насчёт повреждения внутренних органов пока мы не уверены, но удары были сильными. Также сотрясение, и нам срочно нужна сделать МРТ, чтобы выявить, нет ли кровоизлияний или опухоли…

— А она… — Лайла так и не окончила предложение, а только снова заплакала.

— Я советую вам приготовиться к худшему. Травмы очень опасны, и девушка не реагирует ни на свет, ни на адреналин, который мы ей ввели, — монотонно продолжила она, а я сглотнул.

— Вы сейчас мне предлагаете приготовиться к её смерти? — Негодующе спросил я.

— Сэр, вы должны понимать, мы сделаем все, что в наших силах, но летальный исход вероятен всего в этом случае, — сурово ответила она.

— Блять, вы сделаете так, что она будет жить. Вам ясно? — Рыкнул я и подошёл к резко побледневшему доктору. — Мне плевать на исходы, моя Ливи будет жить! Убью!

— Гранд, — Лайла схватила меня за руку и отодвинула от женщины.

Через мгновение в квартиру вошло двое мужчин, и я наблюдал, как они заходят в спальню, а через несколько минут они уже, что-то говоря друг другу, вывозили Лив.

— Стойте! — Крикнул я, и они остановились в дверном проёме.

Я подошёл к ним и посмотрел на неё. Попрощаться? Никогда я этого не сделаю! Никогда не отпущу её!

— Ливи, любимая моя, послушай меня, — я склонился над ней и прошептал. — Да, я вижу тебя матерью своих детей, только тебя. Я люблю и буду любить только тебя. Ты — мой выбор. Мой друг, мой человек, моя женщина. Борись, ты обещала бороться, так борись за себя. Я умоляю тебя, родная моя. Я твой навечно, твой малыш, медвежонок, милаха. Не позволяй себе уходить от меня, не оставляй меня без цели в этой жизни. А моя цель — это твоя улыбка…

— Сэр, каждая минута на счету, — меня тронули за плечо, и я кивнул.

— Люблю до разрыва сердца, — прошептал я и, отодвинув кислородную маску, поцеловал её в сухие губы.

Вытерев щеки, я кивнул Лайле, и она, натянуто улыбнувшись, ушла вместе с ними.

Боль за боль. Удар за удар. Но я хочу, чтобы эта сука мучилась и не умирала, а испытала на себе, что такое потерять самое ценное в своей жизни. Сжав кулаки, я бросил взгляд на звонок весь в крови и уверенным шагом начал подниматься к себе.

Открыв дверь, я вошёл, и новая волна ярости окатила меня изнутри, когда я увидел трещину на гипсокартонной стене.

— Гранд, — Коул прислонился к косяку и по его глазам видел, что он плакал. Что искренне переживал за Лив.

— Она тут? — Сухо спросил я, и друг кивнул.

— Телефон с собой?

Мне Коул передал свой айфон, и я набрал знакомый номер, после продолжительного ожидания мне ответили.

— Зверь.

— Здравствуй, Кин, опять необходимо кого-то украсть? — Хрипло рассмеялся абонент.

— Нет, у меня для тебя подарок. Ты же любишь светловолосых, верно? — Улыбнулся я.

— Так, это уже интересно, — хмыкнул мужчина.

— Приезжай к моему дому, я нашёл для твоего борделя новую игрушку, и выполни моё желание, отдай её своим собакам по кругу, и не один раз, — мрачно произнёс я.

— Ты знаешь меня, Кин, в долгу не останусь. Отличная разрядка для моих ребят. Они её воспитают. Чем провинилась? Чтобы я знал о цели и жестокости наказания, — серьёзно спросил Зверь, а на самом деле его звали Родерик. Но Зверь ему шло больше, а тем более для главы одной из группировок Нью-Йорка, с которым мне по приезде сюда пришлось сотрудничать, как крышей. И они до сих пор помогали мне, а я им.

— Помнишь ту девушку, за которую я заплатил тебе?

— Медсестричка, конечно, помню, — усмехнулся он.

— Из-за этой суки, моя малышка сейчас борется за свою жизнь, и мне сказали готовить ей место на кладбище, — выплюнул эти слова.

— Понял, Кин, всё сделаем. И… мне жаль, я желаю этой девчушке выкарабкаться. Али приедет через двадцать минут, — ответил Зверь.

— До связи, — бросил я и отключился.

— Гранд, — вздохнул Коул, когда я передал ему телефон.

А сейчас я буду разбираться так, как она решила забрать у меня мою Ливи. Резко распахнув дверь в спальню, я включил свет, и Аманда пошевелилась.

— Любимый, ты вернулся, — улыбнулась она. — А что с твоим лицом?

Без слов, один чёткий удар в живот и девушка охнула.

— Сука, я не убью тебя, тварь, — прошипел я, сжимая её горло, смотря в испуганные глаза, — ты станешь подстилкой, тебя будут трахать в рот, и ты потеряешь душу. Ты решила, что это сойдёт тебе с рук? Так вот, ты не знаешь меня, а я знаю всю твою подноготную. Боялась быть изнасилованной? А теперь это станет твоей жизнью!

Я отпустил её и, схватив за руку, потащил за собой.

— Гранд, это она всё, я лишь защищалась, — плакала девушка, когда я вытолкал её в холл.

Развернувшись, мой кулак встретился с её лицом, и она упала.

— Ни слова больше, — процедил я, поднимая её и крепко держа.

— Коул, набери Лайле, узнай в какой они больнице. Я приеду, как разберусь здесь, — сказал я мужчине, который спокойно наблюдал за попытками Аманды вырваться.

— Да, я люблю тебя, Гранд! А она бросила тебя, записка…

Она ничего больше не сказала, ещё один удар в живот и девушка согнулась, издав стон.

— Правду, — с отвращением произнёс я и присел на корточки.

— Да, я заставила её писать это письмо, я приехала и дала послушать наш разговор, который мне помогли склеить, — зло ответила Аманда, сплёвывая кровь. — А знаешь, кто мне подсказал, во сколько ты вернёшься из Бостона? Тео. Он никогда тебя не простит, что ты с его сестрой. И я предложила помощь. Я изуродовала твою машину, чтобы ты приехал вовремя. И все прошло отлично, но эта тварь…

Получила ещё один удар по морде.

— Тварь тут — ты, — прошипел я.

— Я подам на тебя в суд, я известная модель…

— Таких как ты куча, и о тебе быстро забудут, хотя уже забыли. Ведь заказов у тебя нет, и только благодаря мне ты пиарилась. А теперь у тебя будет настоящая жизнь, и ты узнаешь все её прелести. И, наконец-то, запомнишь, никогда не смей трогать то, что принадлежит мне. За Ливи я убью, сотру с земли любого и не посмотрю на то, кто он мне.

— Гранд, Лайла сказала, что она попросила Лив отвезти в Пресвитерианскую. Там есть все копии её документов и там её знают, а значит, будут пытаться изо всех сил. Они уже в операционной, — оповестил друг, и я кивнул.

— Поезжай, я дождусь Али, сдам эту суку и приеду. У меня телефон сел, поэтому захвати зарядку из квартиры, — бросил я Коулу и вернулся к разбитому лицу Аманды.

— Значит, эта в операционной. Я желаю, чтобы она подохла, как шлюха…

Моей выдержки больше не хватило, и я сжал горло Аманды, прижимая её к полу. Её улыбающееся лицо было самым отвратительным, какое я видел в жизни.

«Месть», — одно слово и моя хватка ослабла.

— Что сил не хватило? — Откашливаясь, попыталась рассмеяться Аманда.

— Предвкушаю, как весь мир увидит тебя всю в сперме, — довольно протянул я и встал. — А Ливи мне не простит, если я замараю об такую уродину, как ты руки.

— Боюсь, — ухмыльнулась она.

— Правильно делаешь, я своих слов на ветер не бросаю, — улыбнулся я. — И ты и правда, зомби, как Ливи и говорила. Такая же затхлая и гнилая. А знаешь, почему я всегда выбираю Ливи? Она свет, солнечный луч в моей жизни. А ты была падалью, никем, заменой…

Я не договорил, как в дверь позвонили.

— А сейчас твоё время вышло, — усмехнулся и открыл дверь, пропуская мужчину с тёмными волосами и другого с выбеленными собранными в хвост.

— Она? — Хмыкнул Али, осматривая погром, и я кивнул.

— Ну, пошли, косточка, отправляешься на курорт, — мужчина подошёл к Аманде, а она закричала, посылая нас во все известные и безызвестные места.

— Достала, — фыркнул белобрысый и, подойдя к ней, прижал тряпку с хлороформом.

Взвалив девушку на плечо, Али кивнул мне и с бесстрастным выражением лица вышел из квартиры, другой следовал за ним, и я удовлетворенно кивнул. Был уверен в этой компании, а, точнее, в Звере. Можно было вычеркнуть из людей Аманду Рей.

Последний раз осмотрев квартиру, я закрыл дверь и поехал по адресу, который знал. Войдя в приёмный покой, мне ответили, что операция ещё длится: образовалась внутримозговая гематома в височной части.

Я кивнул и пошёл к ребятам, ждущим новости. Лайла тихо всхлипывала, а Коул, задумчиво смотря в окно, гладил её по голове. Минуты длились бесконечно долго, а я мысль о плохом конце просто отрезал и переключался на фантазии о прекрасном будущем.

— Лайла, — сбоку от нас раздался женский голос, и мы все повернулись на него.

Девушка, стоящая в шаге от нас, развязала маску и натянуто улыбнулась.

— Ну, Ники, как она? — Нетерпеливо спросила Лайла.

— Лив… Боже легко говорить про тех, кого не знаешь, а когда ты сама переживаешь и следишь за ходом операции, то встречаться с родственниками очень сложно, — девушка заметно нервничала и теребила завязки на хирургической маске.

— Блять, ты нормально умеешь говорить, без вступительных речей? — Зло процедил я.

— Лив сейчас переведена на пятый этаж в синюю зону, мы сделали всё, что могли, — бросив на меня недовольный взгляд, сказала она.

— И что это, мать вашу, означает? — Уже рычал я.

— Это означает, что она в коме, синяя зона — это те, за кем будут наблюдать только первые сутки, — тихо произнесла Лайла, и я повернулся к ней.

— Что?

— Да, у неё помимо ушиба головного мозга, разрыв селезёнки с её последующим удалением, тахикардия… и… во время операции нам пришлось реанимировать её, — девушка вздохнула и подняла голову, а затем, смахнув слезу, посмотрела на меня. — Вы Гранд, верно?

— Да, — кивнул я.

— Мне очень жаль, Гранд, но нам всем придется приготовиться к худшему, и вам следует позвонить её родителям, чтобы они успели попрощаться с ней. Мы должны это говорить родственникам, но нам главное, пережить двадцать четыре часа. И если МРТ покажет нам хороший результат, то у нас есть надежда.

— Нет, — покачал я головой и улыбнулся, — это новый розыгрыш? Моя Ливи не умрёт…

— Гранд, — Коул подошёл ко мне и положил руку на моё плечо.

А я повернулся к нему, ища поддержку в его печальных глазах, полных слёз.

— Нет, нет, это… — я схватился за голову и отошёл от этой группы людей.

Как они могут быть такими спокойными? Почему ничего не делают?

«…весь удар пришёлся на её сторону. Она была все время в коме, а в пять утра всё прекратилось. Мы всю ночь продежурили в больнице. Ждали новостей, но они оказались ужасными», — вспомнились слова и это враньё, и я с ужасом осознал, что Коул как будто предвидел это.

Я ошарашенно смотрел на друга, который ничего не понимал, потому что я постоянно повторял словосочетание: «пять утра»…

Глава 29

Резкий писк будильника, и я подскочил на постели, хватаясь за сердце. Холодный пот скатился по виску, и я огляделся, восстанавливая дыхание.

В голове до сих пор видел Ливи, кровь, диагноз и сочувственные взгляды. Картинки сменялись одна за другой, в то время как моё сердцебиение можно было расслышать и вне моего тела.

Моргнул и схватился за голову, упираясь в согнутые колени. Глубокие вдохи, чтобы заставить тело не дрожать.

— Гранд, выключи его уже, я спать хочу, — пробурчал знакомый голос, и я повернулся на него.

На белой подушке с рассыпанными русыми волосами лежала Лив. Что за херня?

Моя рука потянулась к её оголённому плечу, и я ощутил бархатистую тёплую кожу. Я изумлённо смотрел на свои разбитые костяшки рук, которые проводили по чужому локтю, а затем поднимались, не веря в происходящее.

— Малышка, — прошептал я и перевернул её.

Она скривилась и включила прикроватную лампу. Только сейчас я понял, что мы находимся в её спальне в Лондоне, в доме, где всё началось.

— Гранд, что за черт? — Возмутилась она и села, затем перегнулась и нажала на кнопку на будильнике.

— Пять утра, — недовольно надула она губы и потёрла глаза. — Зачем ты, вообще, завёл будильник на пять долбанных утра?

Я посмотрел на время и правда, пять утра, за окном ещё не расцвело, а я непонимающе закрутил головой. Неужели, весь тот ужас, который я пережил, был сном? Сценарист, спасибо!

Нервы сдали, и я громко рассмеялся, обнимая её, целуя волосы и падая обратно на подушку.

— Любимая, моя родная, спасибо тебе, я люблю тебя… я так люблю тебя, выходи за меня, Ливи? Будь со мной? — Шептал я, покрывая её лицо поцелуями, а из глаз текли слёзы счастья.

— Гранд, ты чего? — Удивилась Лив. — Ты плачешь?

— Да, родная, от радости, что ты тут. Ты жива и невредима, а я не мудак, — хлюпнул я носом, смотря в красивые глаза, и сердце билось все быстрее.

— Господи, любимый, не надо, — улыбнулась она и из её уголка глаз скатилась первая слеза. — Я рядом, я всегда с тобой.

— Хочу навечно, малышка, навсегда до конца наших дней, — я погладил её щеку и ощутил её поцелуй на ладони.

— Ты поздно спохватился, малыш, — она потрепала меня по волосам, а я удивлённо поднял брови.

— Почему?

— Иногда мы понимаем важные вещи, только после того, когда теряем и не в наших силах, что-то изменить, — усмехнулась Лив и оттолкнула меня, поднимаясь с постели и беря халат, завязывая его на талии.

— Что происходит? — Испуганно спросил я.

— Всё хорошо, любимый, пошли, — она махнула мне, и я выбрался из постели. Она подала мне джинсы, и я надел их.

Она взяла меня за руку и улыбнулась, выводя из спальни. Мы прошли по тихому коридору и спустились на первый этаж. Дом был таким же, как я его помнил. Только что-то изменилось, он осветился, потому что в нём была она.

— Помнишь, я рассказывала про сад? — Спросила она остановившись.

— Да.

— Покажи мне его.

Я улыбнулся и повёл её к стеклянным дверям и распахнул их. Сад изменился, кроме зелени и вырезанных фигур, был фонтан и беседка вся в разноцветных чайных розах. Этого я не помнил, а погода… это была не холодная осень, а тёплое лето. Август. Птицы уже начинали петь, а фонари подсвечивали волшебное место.

— Вот так расцвёл наш сад с последней встречи, — произнесла Ливи и отпустила мою руку, спускаясь босиком и проходя по дорожке.

— Красиво, — сказал я и последовал за ней.

— Иди ко мне, Гранд Кин, — её интонация изменилась, став грудной, глубокой.

— Это мне снится? — С ужасом прошептал я.

Она только хитро улыбнулась и склонила набок голову.

— Обними меня, — попросила она, и я сократил расстояние между нами и сжал её в своих объятиях. — Я люблю тебя. И мне необходимо твоё прощение.

— За что, Ливи? — Изумился я и немного откинулся назад, чтобы посмотреть на неё.

— За то, что нарушила обещание, — по её щеке скользнула вторая слеза.

— Нет, ты самая лучшая, малышка. И я не хочу тебя терять, — ответил я.

— Я здесь, я всегда была здесь. На нашем месте, — она отошла, огибая беседку.

— Ливи, не уходи, — с болью в голосе попросил я.

Она обернулась и улыбнулась, махнув мне рукой, чтобы я следовал за ней. Она шла по зелёной траве, и я улыбался, смотря на её покачивающиеся волосы от слабого ветерка. Лив достигла знакого дерева и остановилась, смотря на крону. Я дошёл до неё и обнял за талию, смотря на высеченные буквы, которые не были зачёркнуты. Надпись была свежей и яркой.

— Ты и я, — тихо сказала она, облокачиваясь на меня.

— Да, Ливи, ты и я. И не смей никогда бросать меня, — подтвердил я.

Она промолчала.

— Я боюсь, — прошептал я, и девушка удивлённо повернулась ко мне, — боюсь не успеть всего. Боюсь потерять тебя. Но не боюсь остаться один, лишь бы ты была счастлива. Боюсь задохнуться от любви к тебе. Но не боюсь дышать тобой. Боюсь сгореть от чувств. Но не боюсь чувствовать. Боюсь быть не любимым. Но не боюсь любить. Боюсь никогда не увидеть тебя больше. Но не боюсь отпустить. Боюсь, что не могу исправить прошлого. Но не боюсь мечтать о будущем. И научила всему меня ты.

Из её глаз упала третья слеза, и я поцеловал дорожку.

— Пошли, — произнесла Лив и взяла меня за руку, ведя обратно в дом.

Мы в тишине прошли мимо гостиной и поднялись обратно в спальню, подойдя к окну.

— Я всегда думала, что в жизни всё просто, ты любишь, то тебя обязательно должны любить в ответ. Говорить об этом и кричать на каждом шагу, — тихо сказала она и посмотрела на меня. — А сейчас, я понимаю, что эти три слова ничто по сравнению с другим. С любимыми зелёными глазами, поцелуем в волосы, заботой и желанием тебя вечно накормить. Сплетённые руки и быстрое биение сердце под ладонью. И не нужны мне слова, только ты. Я мечтала о тебе, сколько себя помню, а когда ты переспал со мной первый раз, то возненавидела. Ведь я была глупой, не знала, что в жизни есть боль. Не физическая, а душевная. И только пережив её, разобравшись в ней, ты осознаешь, что любовь всегда граничит с терзаниями до тех пор, пока ты не отдашь свою душу в чужие руки. Я отдаю тебе её.

Четвёртая слеза блеснула и медленно потекла по щеке.

— Всегда, Ливи. Простишь ли ты меня за всё, что я причинил тебе? — облизав губы от волнения, спросил я. — Я не могу изменить ничего, но твоё прощение даст мне силы, чтобы сделать шаг вперёд.

— Почувствуй, — прошептала она и, взяв мою руку, положила себе на грудь.

Глухие и быстрые толчки внутри заряжали меня, что я закрыл глаза наслаждаясь. Стало легче, оковы спали, и я сам простил себя за то, что был таким глупцом. Но биение начало сбивать ритм, замедляться и я открыл глаза. И передо мной стояла Лив уже с тёмными волосами и улыбалась.

— Не отпускай меня, — взмолился я, обнимая её, пытаясь спрятать ото всех, чтобы не забрали, — не отпускай. Ты мне нужна, а я нужен тебе. Мы дополнение друг друга. У нас одно сердце.

— Ты моя эйфория, — тихо сказала она, и я посмотрел в её глаза.

Из моих глаз скатилась пятая слеза.

* * *

Пищащие аппараты, и я резко открыл глаза, подскакивая с места. Я находился в больнице, в палате реанимации, где лежала Ливи. А то был сон, но такой яркий и живой, что я поверил в него.

— Гранд, что такое? — В палату вбежала Лайла в белом халате и оттолкнула меня, проверяя, что издает такой звук.

— Гранд, — Коул вошёл следом, и я посмотрел на него, а затем поднял голову на часы.

— Пять утра, — прошептал я, меня кто-то толкнул, и я покачнулся.

Комната начала наполняться людьми, а я ничего не видел, ни врачей, которые опускают постель Лив, пытаясь зарядить её сердце. Не слышал ничего, а только смотрел на часы.

— Боюсь твоего ухода, но не боюсь отпустить тебя, потому что знаю, что ты не уйдёшь. Я доверяю тебе, и я буду беречь твою душу, согревать в своих руках. Я не могу заставлять тебя, но могу уверить, что ты мой кислород, моя энергия. Я хочу только попросить — останься.

— Гранд, хватит бормотать, ты как помешанный, пошли мы сейчас здесь лишние, — Коул потащил меня, и я бросил взгляд на группу врачей, которые что-то делали с ней.

— Я… понял, что для полноценности мне не хватает только тебя, — продолжил я, идя по коридору. — Я верю, что ты слышишь меня. Я верю в твою любовь и в себя. Я верю в надежду. Я верю в счастливый конец. Я верю, что ты самая сильная девушка, которую я знал. Я верю тебе. Решай, малышка, а я буду ждать.

— Блять, я тебя сейчас ударю, — Коул остановился и встряхнул меня, — возьми себя в руки. Не сходи с ума. Пикающие аппараты показали, что мозговая активность повысилась, хотя сердце отказало, но это хороший знак, придурок! И ты бы слышал всё это если бы не повторял свои дебильные «пять утра»!

— Что? — Переспросил я.

— Пошли, самолёт из Бостона приземлился два часа назад, значит, все уже должны быть здесь, — друг глянул на часы и потащил меня за собой.

— Ты услышала, малышка, — улыбнулся я. — Спасибо тебе.

Мы вышли в зал ожидания и мне навстречу шёл Лес, стирая с глаз слезы. Глаза в глаза и крепкие объятия. Я возвращал сам себя к жизни, и в неё вернулась дружба. Друзья — это не просто так, это надолго и всерьёз. Друзья, как и любовь — это навсегда.

— Прости, брат. Я такой придурок, мудак. Прости меня, — прошептал Лес, обнимая меня и хлопая по спине.

— И ты прости, — ответил я.

— С ней всё будет хорошо.

— Я знаю. Ливи так просто не сдастся.

Лес вот так просто вернулся в мою жизнь. Хотя… какое на хрен просто? Куча подстав, желания забрать у меня мою девушку, обиды… но всё в прошлом.

Телефон Коула зазвонил, и он глянул на входящий.

— Нейт. Я сказал ему, — пробубнил он и отошёл, чтобы ответить на вопросы.

Мы с Лесом переглянулись и пошли к сиденьям, где расположились рядом друг с другом.

— Мне снился сон, — больше для себя, чем для общественности сказал я, — где было так легко, что душа размеренно дышала, а Ливи была рядом. Я не отдам её никому.

— Я знаю, Гранд. Я понял это, — печально сказал Лес.

— Помоги мне в одном — не убить Тео, — я повернулся к нему.

— А что он сделал?

— Он надоумил Аманду приехать, он рассказал ей о том, что я в Бостоне…

— Что ты там делал? — Удивился парень.

— Мне надоело, что все против нас. И я поехал поговорить, а вышло, что подрался с Хью, — пожал плечами я.

— Понятно, почему у тебя губа разбита, и бровь рассечена, — ухмыльнулся он.

— Я обещал ей бороться за нас, — как бы оправдываясь, сказал я.

— И ты это сделал. В тот раз ты убежал, а сейчас ты поступил как мужчина. Я горжусь тобой, — он похлопал меня по плечу, а я слабо улыбнулся.

— Будет ли она гордиться мной?

— Она уже гордится, Гранд. Я знаю это, каждый твой поступок она может оправдать, каждое твоё действие она может описать другими словами, что он покажется неправильно верным. Она защищает тебя своими способами, и сердится как дикарка, когда о тебе плохо говорят, — задумчиво высказался Лес.

— Гранд, — Коул подошёл к нам и поджал губы, я поднял голову на него. — Они здесь, — он кивнул за наши спины, и я обернулся.

Маргарет, Тейд, Хью, мама, Тео, Кори и Реджи — все стояли при входе, не зная, что делать дальше.

Шаг за шагом мы подходили к этой делегации, а мой злой взгляд был направлен только на одного.

— Держи меня, — процедил я, и Лес кивнул, хватая за локоть, когда мы остановились напротив.

— Гранд, что… есть изменения? — Дрожащим голосом спросила Маргарет.

— Она не пришла в себя, но мозговая активность сделала скачок, — за меня ответил Коул.

— Ты виноват в этом! — Хью вышел вперёд, а я прищурил глаза. Мало я ему врезал. Надо было выбить из него душу. Но я только защищался, хоть по виду Хью этого не скажешь. Губы разбиты и скула приобрела синий оттенок.

— Мы все виноваты, — мама положила руку на плечо моего отчима и сжала его.

— Гранд, я не думал… блять, я не думал, что Аманда настолько сумасшедшая, — прошептал Тео и из его глаз потекли слезы.

— Теперь знаешь, — фыркнул я. — Никто из вас не смеет забирать её у меня! Никто! И вот, что вышло из вашей помощи.

Отвращение практически к каждому, что я невольно передёрнул плечами.

— Пусть лучше успокоиться и уйдёт, чем с тобой, — выплюнул эти слова Хью, и я дёрнулся, как от удара, а женщины охнули.

— Что ты говоришь, Хью? — Возмутилась Маргарет. — Это наша дочь! Наша крошка, а он любит её, разве ты не видишь?

— Я не для него оберегал и растил свою девочку, чтобы его баба убила её! — Закричал он и толкнул меня в грудь, что я врезался в Леса.

Злость и ненависть к этому человеку захлестнула меня, но в голове появился образ Ливи, которая улыбалась, и я разжал губы, а кровавая пелена с глаз упала.

— Что вы здесь разорались? — К нам подбежала Лайла и осмотрела каждого. — С ума сошли? Если вы решили, что ваши отношения и нелюбовь друг к другу изменят что-то, то вы глупцы! Если Лив умрёт, то она запомнит только Гранда и свою маму, которые были с ней в любое время, которые искренне её любили! Какие же вы придурки! Это событие должно вас сплотить, а не развязать новую войну!

— Да кто ты вообще такая, пигалица? — Закричал Хью и двинулся к девушке.

Коул тут же спрятал её за своей спиной и поднял подбородок.

— Только подойди к ней, убью. Она полностью права. Что ты сделал для того, чтобы Лив была счастлива? Наорал на неё? Испортил её последние дни? Подрался с её любимым? Да, она любит Гранда. А он поехал к тебе, чтобы поговорить и наладить отношения. И какой ты отец после этого? — выплюнул слова друг.

— Ах ты… — Хью замахнулся, но Лес успел толкнуть его в грудь, вставая рядом со мной.

— Отец, хватит! — Зло произнёс Тео и подошёл к нам. — Хватит этого! Она выбрала его, смирись! Не тебя! Потому что ты свою любовь променял на обиду…

— Так, я не понял, что здесь у вас происходит, Лайла? — Суровый и грозный голос раздался сбоку, и мы все повернулись на него.

— Это родители Лив, доктор Брукс, — тихо ответила девушка.

— Так много? — Удивился он, осматривая всех. — Ладно, неважно. Гранд, пройдём со мной и ты, Лайла.

— Что… моя девочка, — прошептала Маргарет, прижимая руку ко рту.

— Гранд, — он снова посмотрел на меня, а я помотал головой, смотря на его посеревшее за ночь лицо мужчины.

— Нет, — прошептал я и поднял голову к потолку. — Нет, не говорите этого.

— Пройдём, — он указал на коридор ведущий к лифтам.

— Почему он? — Возмутился Хью.

— Оливия зовёт его, — слабо улыбнулся он.

— Что? — Выдохнул я, а душа внутри перевернулась и открыла лицо, стирая слезы.

— Да, Оливия пришла в сознание и зовёт Гранда, — он положил руку на моё плечо.

Но я уже не слышал ни криков позади, ничего. Рванул с места и побежал по лестнице, ведущей на её этаж. Остановился у палаты, где было две медсестры и нейрохирург, проверяющий аппараты.

Медленно, как во сне, я зашёл и подошёл к постели, где лежала Лив, уже без трубки во рту.

— Малышка, — прошептал я и взял её холодную руку, — я тут.

Ресницы затрепетали, и она немного приоткрыла глаза.

— Гранд, ей сложно говорить, и она очень слаба, пять минут и ей необходимо поспать, — раздался голос доктора Брукса позади, и я кивнул.

— Ливи, — улыбнулся я и, подняв её руку, прижал к губам, — моя Ливи, я рядом. Ты не хотела, чтобы я говорил тебе и повторял постоянно, что люблю. Но я буду это делать, потому что до сумасшествия люблю тебя и не смогу жить без тебя.

Её пальцы дрогнули в моей руке, и она дотронулась до моего лица, её рука прошлась по щеке, и я прижался к ней. Счастье, наполнявшее меня изнутри, на эту ласку, невольно заставило меня пустить слезу. Это облегчение.

— Мой мир, моя ценность, — прошептал я, а Лив улыбнулась уголком губ. — Прости, что не успел защитить тебя, прости…

Я замолчал, потому что она приложила палец к моим губам. Не нужно слов в эти моменты, потому что глаза скажут больше. И я видел любовь в её, прощение, нежность и радость. Но они закрылись, а рука на моей щеке безвольно упала.

— Что такое? — Испуганно спросил я, смотря на доктора.

— Она набирается сил, Гранд. Теперь всё будет хорошо, — улыбнулся он и указал мне на выход. — Поезжай домой, переоденься, а я скажу всё её родным.

— Я не могу уехать, боюсь, — покачал я головой.

— Я буду здесь, не волнуйся, Оливия пришла в себя, все жизненные показатели в норме. Она просто спит, а когда ты вернёшься, она будет ждать тебя, — он похлопал меня по плечу.

Я кивнул и вышел из палаты, бросив последний взгляд на неё. Теперь всё будет по-другому, не хорошо, а замечательно. И никто больше не обидит её.

— Гранд, — меня окликнула Маргарет, когда я вышел в зал ожидания.

Я только кивнул, а женщина расплакалась, утыкаясь лицом в грудь Тейда.

— Молодец, сынок, ты всё правильно сделал, — серьёзно сказал мужчина, а я удивлённо посмотрел на него. — Ты боролся, ты заслуживаешь счастья. И мы на твоей стороне.

— Гранд, — Маргарет подняла голову и стёрла слезы, — прости меня, я должна была тебе рассказать…

— Не нужно, — улыбнулся я и покачал головой, — это для меня не имеет значения больше.

Правда, больше никто не был значимым для меня. Только желания Лив.

И, обойдя пару, я вышел на прохладный утренний воздух. Рассвет. Мне казалось, что я никогда не видел ничего более яркого, чем этот момент. Я закрыл глаза и втянул в себя воздух, мои губы раскрылись, и я выдохнул прошлое. Сегодня в моей душе началась новая точка отсчёта жизни.

Глава 30

Оливия

— Оливия Престон, какого черта ты забыла здесь? — Над ухом раздался злой голос, что я подпрыгнула на месте и испуганно обернулась.

— Наблюдаю, — широко улыбнулась я доктору Зло, который испепелял меня взглядом.

— Марш в палату, и чтобы я больше тебя здесь не видел, — мужчина недовольно сложил руки на груди, а я обиженно выпятила губу и вскочила с кресла.

— Мне скучно, — ответил я, — две недели уже, меня не отпускают домой, надо мной только опыты ставят, а самой участвовать в них не дают. Это просто издевательство.

— Господи, и это будущий хирург, — закатил глаза доктор и подтолкнул меня к двери из каморки над операционной. — И твой парень пришёл.

— Гранд, — улыбнулась я и уже выскочила из комнаты.

— Оливия, не бегать! — Крикнул мне в спину доктор Брукс, а я отмахнулась и, перепрыгивая через одну ступеньку, спустилась на третий этаж.

— Фуф, — выдохнула я, залетев в палату.

— Ливи! Какого хрена ты носишься, как угорелая? — Пробурчал посетитель, и я подняла голову, расплывшись в улыбке.

— Милаха, не ругайся, я смотрела операцию. Надо же мне хоть чем-то тут заниматься, — я подошла к Гранду, а он покачал головой и обнял меня, целуя в макушку.

— Я скучал, — прошептал он.

— Я тоже, — ответила я и подняла голову. — Когда ты заберёшь меня?

— Завтра, — улыбнулся он и хитро прищурился.

— Аллилуйя, — хлопнула я в ладоши и мысленно поблагодарила белый потолок.

— Как ты себя чувствуешь? — Нахмурившись, спросил Гранд.

— Хм, как человек, — хмыкнула я и села на постель по-турецки. Мой халат, накинутый поверх больничной рубашки, распахнулся, открывая голые ноги.

— И что будет дальше? — Вздохнув, он присел на край койки и напряжённо посмотрел на меня.

— Мне придётся вернуться в Гарвард, — тут же ответил я, а Гранд опустил голову и сжал пальцы в замок.

Мы молчали, пока я оглядывала мужчину. Каждый день он был рядом, шептал, уверял меня в моей значимости, спал на стульях или обнимал меня. Никто не заговорил о происшедшем, и мне не хотелось вспоминать. А сейчас… я не могла его потерять снова. Но и разорваться не было возможности, поэтому я приняла единственное правильное для нас решение.

— Хорошо, я отвезу тебя. Билет закажу на завтрашний вечер. Тебе будет удобно? — Гранд встал и, не смотря на меня, начал натягиваться на себя чёрное пальто.

— Милаха, — позвала я его, и он обернулся. — Ты обиделся, но ведь ты понимаешь…

— Нет, Ливи, я не понимаю, — перебил он меня, — я предлагал тебе выйти за меня замуж два долбанных раза, я хотел переехать туда к тебе, но ты накричала на меня, сказав, что моя карьера тут. Объясни мне, зачем тогда это все? Зачем говорить о том, что любишь и бросать меня? Зачем мы страдали? Ради чего? Ради того, чтобы ты улетела? Нет, Ливи, я не понимаю!

— Гранд, — я закусила виновато губу и опустила голову. — Мы даже формально не встречались, а ты говоришь о свадьбе. Я предложила тебе встречаться на каникулах, в выходные. Я буду прилетать к тебе…

— Но этого мало! Этого для меня блять мало! Я хочу видеть тебя каждый день, я хочу отвозить тебя на занятия, я хочу просыпаться с тобой утром и засыпать ночью, я хочу ужинать, завтракать и обедать вместе! Я хочу быть с тобой! Ты говоришь, что любишь меня, и я верю в это. Но блять… В чём проблема-то? — Он всплеснул руками от внутренней борьбы, а я улыбнулась.

Обожаю, когда он злится, мурашки бегают по коже, а внизу живота ощущается покалывание.

— Гранд, — произнесла я и встала с постели, сбрасывая с себя халат. Чёрт о чём я думаю? О его губах на моей шее, о его руках, сжимающих грудь. Мда, кома хорошенько меня тряханула.

— У меня есть предложение, — продолжила я, подходя к двери и захлопнув её, — после того, как меня выпишут, я должна ещё неделю быть дома и отдыхать. И я могу остаться здесь с тобой, мы найдём выход.

Я, улыбаясь, подошла к удивлённому мужчине и начала толкать его к своей больничной койке.

— Ливи, кхм, мы в больнице, — напомнил он, но позволял вести себя.

— Знаю, — шепнула я, — как тебе моё предложение?

— Какое из? — Хитро прищурился он и упал на кровать.

— Оба, — забралась на него и села на его бедра.

— Блять, малышка, не тут же, — прошипел он, когда я провела языком по его шее.

— Тебе не жарко в пальто? — Я продолжила своё занятие, покрывая короткими поцелуями кожу, поднимаясь к его уху.

— Ливи, — простонал он, обнимая меня, проводя руками по спине и прижимая к своей груди, — как я хочу тебя трахнуть.

— Ты не представляешь, как я этого хочу, — выдохнула я, поднимая своё лицо к нему, — и да, я чувствую, что ты уже готов.

— Ведьма, — прошептал он, — ты совращаешь меня.

— Допустим, — кивнула я и дотронулась до его губ пальцами. Проводя подушечкой указательного пальца по нижней губе, я ощутила, как тёплая волна опускается к ногам, а разум уже вещает порносцены с нашим участием.

— Ты же знаешь, что я не железный, — прошептал он, стягивая с себя пальто и отбрасывая его на стул.

— Ты больше не обижаешься? — Спросила я, целуя его в подбородок.

— Это ни хрена нечестно, — хмыкнул он и одним движением перевернул меня на спину, нависая надо мной.

— А кто сказал, что буду любить тебя честно? — Хихикнула я, обнимая его за шею.

— Ты моя, — поцелуй в нос, — маленькая, — поцелуй в верхнюю губу, — хитрая, — поцелуй в правый уголок губ, — невыносимая, — в противоположный уголок губ, — зазнайка, — его губы накрыли мои, и я теснее прижала его к себе. Быстрые и точечные поцелуи, и я не сдержала смеха. Гранд уткнулся в мою шею, и мы оба сотрясались от веселья.

— Кхм, — кто-то кашлянул в стороне двери, и мы оба повернули головы к посетителю.

— Я всё понимаю, гормоны, вечная любовь, и бла-бла-бла, — хмыкнул Тео и закрыл за собой дверь, проходя в палату. — Но мама и Тейд говорят с доктором Зло и через пять минут будут здесь.

Гранд нехотя поднялся с меня и подал мне руку, за которую я ухватилась и села.

— Когда вы улетаете? — Спросила я, потянув Гранда за свою спину, чтобы он сел и обнял меня, как обычно делал. Так мне было спокойней, чувствовать спиной его сердце.

Он устроился на поднятой кровати, а я оперлась на него, кладя свои руки на его на моей талии.

— Я улетаю через три с половиной часа, а родичи в пять утра, — улыбнулся брат и сел в кресло.

Дверь с грохотом распахнулась и в палату влетела мама. Я закатила глаза, потому что это её обычное появление, и она начинает то всхлипывать, то быстро что-то говорить, то слишком наигранно веселиться. Она ещё не отошла от происшествия, а мы все просто понимающе молчали на её манеру поведения.

— Милая, привет, — слишком громко произнесла мама, а Гранд за моей спиной хрюкнул от смеха.

— О, Гранд, даже не удивлена, — рассмеялась мама, а за ней вошёл Тейд и только покачал головой, плюхнувшись на диван.

— Привет, — улыбнулась я.

— Как ты себя чувствуешь? Доктор Брукс сказал, что тебя можно забирать. И мы подумали, что ты завтра утром улетишь с нами. Надо собрать твои вещи…

— Подожди, — перебила я её и села ровнее, а руки Гранда на моей талии сжали её крепче. Злился. Был недоволен и готов снова кричать от негодования.

— Что такое? — Удивлённо спросила она.

— Я остаюсь в Нью-Йорке, — твёрдо ответила я.

— Но… но, как? — Лицо мамы побледнело, и она опустилась на диван рядом с Тейдом.

— У меня есть ещё неделя, и я решила, что побуду с Грандом, чтобы понять, как нам поступать дальше, — без сомнения сказала я.

— Он же может полететь с нами, правда, Гранд? У нас большой дом и вы будете жить там, а потом мы что-нибудь придумаем…

— Мама, — остановила я поток её быстролетящих планов.

— Гранд не может улететь надолго, у него здесь компания, — помотала я головой. — И я не хочу заставлять его выбирать между мной и тем, что ему нравится.

— Ливи, я же говорил… — Гранд встал и сложил руки на груди.

— Не начинай, — я подняла руку, чтобы остановить его. — Нет, я на такое не пойду!

— На что не пойдёшь? — Прищурившись, спросил брат.

— Он хочет бросить здесь всё! — Возмущённо ткнула я на своего парня.

— Крепись, Гранд, вот в эту непонятную женщину ты влюбился, — хохотнул Тео.

— Я не бросаю тут всё, я просто беру отпуск, — сквозь зубы ответил Гранд.

— Но Коул сказал…

— Коул улетит в Лос-Анджелес в понедельник, как посадит Лайлу на самолёт, Лес здесь. Так почему я не могу отдохнуть? — Перебил он меня, а я нахмурилась.

— Милая, так в чём проблема? — Недоумевала мама.

А я не могла сказать, просто не могла позволить себе такую роскошь.

— Ливи, ответь, потому что и мне интересно, — буркнул Гранд. — Или ты решила, что всё, поиграли и достаточно? Ты решила, что в твоём мире для меня места нет? Ах, ну да, куча поклонников, парней и всё придётся бросить ради такого, как я? Верно?

Он уже перешёл на крик, а я подняла на него удивлённо голову.

— Какие поклонники? С ума сошёл, Кин? — Возмутилась я и встала. — Хорошо, я скажу, почему не хочу, чтобы ты летел со мной и бросал здесь все! Я не хочу потом услышать, что я погубила все твои мечты, все твои желания о будущем и разрушила твою зарождающуюся империю! Я не хочу быть виновной! Я не хочу, чтобы ты разрывался! Доволен?

Шмыгнув носом, я пронеслась мимо семьи и хлопнула дверью в ванную комнату. Слезы, обжигающие и такие забытые, покатились по щекам. Глупо, правда? Но я боюсь стать снова виноватой. Боюсь до дрожащих рук и сбитых в кровь ног, двигаясь по кругу за Грандом. Я должна сама решить все. И я долго думала. Да, я люблю его. Но замуж… да, хочу. Но не сейчас. Сначала я хотела бы пожить с ним, посмотреть, как нам будет вместе, привыкнуть друг к другу. Это нормальный человеческий страх быть отвергнутой, потому что ты делаешь эпиляцию дома, потому что у тебя месячные, потому что ты иногда не красивая бабочка, а гусеница. Я хочу видеть реакцию. А Гранд хочет жениться не только потому, что уверяет меня в своей любви, я знаю это. Я верю ему. Он боится пережить то, что было с ним, когда Аманда появилась. Он боится сдаться.

И снова вру себе. Мой самый главный страх — повторение. Вы знаете, что это такое вздрагивать каждый раз, когда во сне ты слышишь, что-то падает на другом конце коридора? Вы знаете, как сложно держать себя в руках от крика ужаса, когда подруга обнимает тебя неожиданно сзади? Вы знаете, что такое ожидать удара от каждой незнакомой девушки, которая бросает заинтересованный взгляд на Гранда? Вы знаете, что это такое просыпаться ночью в холодном поту, переживая вновь и вновь свою беспомощность в тот злополучный момент? Вы знаете, как тяжело врать психологу, что с тобой все хорошо, и ты не боишься? Я знаю. И это ужасно, а особенно если ты раньше никогда не боялась. У тебя не было таких глобальных страхов. Но то, что произошло, ранило мою психику. Я постоянно становлюсь жертвой тех, с кем когда-то спал мой любимый. И я не хочу, чтобы он знал об этом. Он и так чувствует вину, я не хочу заставлять его страдать сильнее. Не могу причинить такую боль ему. Поэтому мне необходимо время побыть одной, пережить это в одиночку, как раньше. Я боюсь быть с ним из-за следующего возможного случая. Я боюсь выходить одна из палаты, а если это и делаю, то несусь сломя голову туда, где есть люди. Я запираю дверь на ночь и закрываю окна. Я боюсь своей беззащитности перед обстоятельствами. Я боюсь снова стать жертвой.

— Ливи, — в дверь постучал Гранд, а я стёрла слёзы. Нет, он не должен знать, о чём я думаю и о чём переживаю. Это для него лишнее.

— Входи, — открыв воду, я плеснула себе в лицо.

— Малышка, ты у меня такая глупая, что иногда мне страшно, — улыбнулся он в отражение в зеркале.

— Почему? — Отрешённо спросила я.

— Потому что всех денег не заработаешь, если компания сгорит, то я не буду переживать. У меня есть процветающий бизнес в Лондоне и месяц назад я купил несколько акций одного банка, поэтому я не переживаю из-за этого, — серьёзно ответил он, а я повернулась к нему.

Господи, малыш, не в этом дело. Я это всё понимаю. Но вот смотрю на тебя, и сама себя ненавижу за свой страх. Ведь никто не виноват, что ты привлекаешь внимание противоположного пола, что ты красивый, харизматичный, яркий и непохожий на других мужчин.

— Давай сначала проведём неделю вместе, а там решим? — Посмотрев за его плечо, ответила я.

— Хорошо, и да, собирайся. Я забираю тебя, — улыбнулся Гранд.

Я только кивнула. Он бросил на меня быстрый взгляд, но по глазам я поняла, что и Гранд переживает. Теперь понятно, почему я не могу сказать ни да ни нет? Потому что вот такие полные печали и боли глаза мне придётся видеть на протяжении всей жизни. Ведь самобичевание для него — это любимейшее занятие, как в принципе и для меня.

Сейчас забыть стало невыполнимым.

Наспех расчесав волосы и собрав их в хвост, я вышла из ванны и увидела приготовленную мамой одежду. Больше в палате не было никого.

— Доченька, ты уверена, что лучше остаться? — Замявшись, спросила она, пока я переодевалась.

— Не знаю, — покачала я головой, — но я должна.

— И это правда, — вздохнула она и села на мою больничную койку. — Гранд… ох… и ты. Конечно, всегда знала, что вам будет сложно, но не ожидала такого…

— Мам, — недовольно протянула я, — не сейчас. И так тошно.

— Расскажешь, что тебя беспокоит? — Тоном психолога спросила она.

— Конечно, глобальное потепление, нестабильный финансовый рынок, голодание детей в Африке…

— Не паясничай, — перебила она меня и улыбнулась.

— Всё, я оделась и готова свалить отсюда. Всю практику пролежала, — пробубнила я.

— Доченька, — мама вышла со мной из палаты, — будь осторожна. Хорошо?

— Со мной Гранд, — бросила я, заходя в лифт.

— Нет, Лив, не с тобой, — отрицательно покачала она головой, а я удивлённо подняла брови.

— Вы каждый прячетесь за своим одиночеством, и страшно боитесь потерять независимость, хотя не признаёте этого. Я ведь тоже была молодой и глупой. Ты думаешь, почему я так и не вышла за Хью замуж? Я знала, что это не мой единственный. А брак… для меня это раз и навсегда. И ты вся в меня.

— Ты считаешь, что я боюсь ошибиться? — Догадалась я.

— Не боишься? — Усмехнулась она.

«Нет, конечно, нет», — хотелось уверить её, но я проглотила эти слова и промолчала.

— Это твоя жизнь, родная моя, но будь благоразумной, — она взяла мою руку и немного сжала её.

— Мама, мне кажется, о благоразумии уже поздно говорить, — хмыкнула я, и мы вышли из лифта.

— Но всё же, побереги себя. Я не заставляю и не прошу тебя оставить Гранда. Нет, ни в коем случае. Ты сама можешь принимать решения, и я поддержу любое, — сказала она с улыбкой.

— Но? — Я выжидающе посмотрела на неё.

— Без каких-либо «но», — мама поджала губы, и мы прошли в холл, где нас ожидали мужчины, о чем-то разговаривающие между собой.

Первым заметил нас Гранд, его глаза тут же потеплели, взгляд сделался мягче, а губы изогнулись в улыбке. А Тейд продолжал ему что-то бурно рассказывать. Гранд ему действительно нравился, хотя он слышал о нём больше плохого, чем хорошего. Но я никогда не видела, чтобы отчим был такой активный.

— Ливи, — Гранд расправил моё пальто, и я юркнула в него. Тепло. Он передал моей вещи частичку себя.

— Спасибо, — улыбнулась я и повернулась к родителям. — Ну что, до встречи? Я напишу, когда у меня рейс.

— Конечно, хорошо вам… отдохнуть, — замялась мама, бросив взгляд на мужа.

— И пожалуйста, без новых эксцессов, за этот год с нас хватит. Верно, ребята? — Попытался пошутить Тейд, но попал впросак. Каждый из нас нахмурился и напрягся.

— Мда, дорогой, ты явно у меня не мастер красивых и воодушевлённых речей, — мама поцеловала его в щеку, а он смутился.

Мы все вышли на улицу. Объятия, слова напутствия, и я уже стояла и махала такси, которое увозило родителей в гостиницу.

— Поехали домой? — Спросил Гранд.

— Да, — кивнула я, натянуто улыбнувшись.

Домой? А где мой дом? У меня его просто нет.

Сердце поначалу стучало спокойно, до тех пор, пока мы не остановились у знакомого фасада. Дыхание сбилось, но рука, держащая меня за талию, не давала мне убежать, хотя так хотелось.

В мрачной тишине мы поднялись на лифте, и вышли из него. Нельзя показать ему, что я всё помню, что это трогает меня до глубины сознания, и я сейчас всё вижу через мутную линзу. Взгляд на дверь, и в голове вспыхивает удар о стену с последующим ходом событий.

— Всё хорошо? — Тихо произнёс Гранд, открывая дверь, и я кивнула, продолжая улыбаться, как ни в чём не бывало.

Он вошёл первый и включил свет. А я не могла сделать шаг. Мне казалось, что воздух пропитался чем-то ядовитым в этой квартире, и я буду отравлена, если пройду внутрь.

— Ливи? — Послышался голос Гранда, и я, зажмурившись на секунду, сделала шаг, затем ещё один и изумлённо огляделась.

— Что…

— За две недели можно многое изменить, малышка, — усмехнулся Гранд, снимая с меня пальто, пока я оглядывала бежевые стены, стеклянные люстры с золотым свечением, а не холодным голубоватым, совершенно иной стиль интерьера, нежели я помнила.

Мысль о том, что он поменял краску на стенах, мебель… всю мебель до единой, застала меня врасплох. Теперь об инциденте ничего не напоминало, ничего… кроме памяти, которая мешала мне жить.

Глава 31

Гранд

Я вздохнул и перевернулся на другой бок, чтобы обнять во сне Ливи, и снова заснуть спокойным сном, который не видел уже две долбанных недели. Но наткнулся на пустоту и тут же открыл глаза. Вторая часть кровати была, как догадался, пуста, но я должен был убедиться. Обернувшись, заметил, что сейчас только половина восьмого утра. Так какого хрена её нет на месте?

Поднявшись с постели, я открыл дверь спальни и прислушался. Тихо.

— Ливи, — негромко позвал я, сглатывая комок страха.

Через несколько минут из гостиной в джинсах и футболке вышла девушка и улыбнулась. А я боялся, что ушла. Дурак.

— Доброе утро, — произнесла она.

— Ты готовишь план по нашему выживанию, так как за ночь все человечество заболело зомби вирусом? Другого объяснения я не вижу тому, что ты вскочила так рано, — проговорил я, а Лив хихикнула, а затем уже расхохоталась.

— Нет, Гранд, — помотала она головой, — к сожалению, все живы и здоровы. Привыкла в больнице вставать в шесть, а затем в семь на осмотр и процедуры. Не смогла больше спать, и я приготовила завтрак.

— Может, в постель? — Предложил я, потягиваясь.

— Хм, Лайла и Коул тоже встали и через полчаса придут на завтрак, а затем мы договорились поехать покататься на коньках, — нахмурилась она.

— На коньках? Голову припекло? — Удивился я.

— Да, брось, в детстве мы же гоняли, и ты играл в запретный хоккей, — усмехнулась она и пошла на кухню.

— Откуда ты знаешь? — Следовал я за ней.

— Гранд, глупый вопрос. Мой брат болтушка. Да и воспоминания практически вернулись, — обернувшись, она подмигнула мне. — Садись, — она указала на стул за столом и прошла к плите.

Я последовал её указаниям и стал ждать. За несколько минут передо мной появилась пустая тарелка, приборы, маленький чайничек с чаем, кружка, сахар, несколько видов джема и румяные блинчики.

— Ваш завтрак, сэр, — официально сказала Лив.

— Спасибо, — кивнул я, стараясь не рассмеяться.

— Будут ещё пожелания? — Подняв одну бровь, спросила она.

— Да, пока я пробую то, что вы приготовили, полезайте под стол, желаю порцию минета, — невозмутимо ответил я.

— Хорошо, сэр. Глубокий или как обычно? — Имитируя мой тон, продолжила она.

— Какой выбор даже не знаю, что заказать, — задумался я.

— У вас мало времени, сэр, поэтому решайте быстрее, — кашлянув в кулак, произнесла она.

— На ваше усмотрение, мисс Престон, — заявил я и сложил руки на груди, ожидая дальнейших действий.

В её глазах появился озорной огонёк, и она тут же опустилась на колени, а я ошалел. Она что, это серьёзно? Я же шутил! Мать твою, она действительно решила свести меня с ума.

Я ждал. Я же больной потерянный Бэмби и он сейчас офигел от напора Лив и просто ждал.

Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Семь. Восемь. Девять. Десять. Одиннадцать.

Блять, я жду, а ничего не происходит! Я уже нахмурился, и тогда мурашки побежали по коже от лёгкого прикосновения к внутренней поверхности бёдер нежных губ, что я от неожиданности вздрогнул и расслышал глухой удар.

— Мамочки, — простонала Ливи, а я уже упал на пол на четвереньки и заглянул под стол.

— Малышка? — Удивлённо я смотрел на девушку, потирающую макушку и кривившуюся.

— Придурок, Кин, решил мне поправить череп? — Она открыла один глаз и посмотрела на меня, морща нос.

— Прости, — хохотнул я, а затем, наклонившись и уткнувшись лбом в прохладный пол, заржал, как идиот. Да, из нас ещё те порно актёры.

— Ни капли сочувствия, — хихикала Лив, а я сел, продолжая ржать.

Через несколько минут мы просто лежали на полу, и вся кухня сотрясалась от смеха, что слезы выступили из глаз.

— Я так люблю тебя, — смеялся я, обнимая Лив за талию.

— Дурак, — улыбаясь, она шлёпнула меня по голой груди, но я не мог успокоиться.

— Я так понимаю, минет отменяется? — Задал я риторический вопрос.

— А извилины-то имеются, — усмехнулась Лив и села.

— Ладно, — протянул я и поднялся, — вот это отличное утро. Но я всё-таки голоден.

— Тебе на пол все спустить? — спросила Лив и встала.

— Моё королевское высочество вернётся на своё место, — хмыкнул я и сел на стул.

— Тогда приятного аппетита, змей-искуситель, — рассмеялась она и налила мне чай.

Пока я завтракал, Лив ходила по кухне то, доставая что-то из холодильника, то включая плиту, то задумывавшись, останавливалась. Я улыбнулся, наблюдая за ней. Спокойствие. Внутри было так тепло, что во мне проснулось какое-то невероятное чувство нежности. Я понял, что вот так готов просыпаться хоть в шесть утра, лишь бы она была рядом. Фантазия уже рисовала картинки будущего, а я, откинувшись на спинку, отдался мечтам.

Звонок в дверь оповестил, что пришли ребята.

— Иди, одевайся, — бросила мне Лив, а сама вытерла руки полотенцем.

— Я могу сам, — ответил я.

— Гранд, ты в одних трусах. И я не хочу, чтобы на тебя смотрели. Не буди во мне ревнивую стерву, — улыбнулась она, подойдя ко мне.

Быстрый поцелуй в губы и шлепок по моей ягодице, что я рассмеялся, отправляясь в спальню. Как убедить её остаться со мной? Как показать, что у нас все получится? Я не знал, но должен был пытаться и пытаться убедить её в этом.

Я вышел из спальни и услышал громкий смех, разносящийся по дому. Не хочу быть больше один. Я не смогу. Я привык к ней, я готов быть мужем. Но меня обижало то, что она этого не видела. Или просто не желала заметить во мне перемену.

— А вот и угрюмый Шрек вышел из своего подземелья, — протянула Лайла, и все снова рассмеялись, а я зло бросил на неё взгляд.

— Нет, он у меня замечательный, — ещё хихикая, вступилась за меня Лив. — Ну что, готовы?

— Малышка, ты серьёзно, что ли про коньки? — Скривился я.

— Да, поехали, — кивнула она, и уже, подхватив под руку Лайлу, пошла к двери.

— Что у вас происходит? — Тихо спросил меня Коул.

— Всё хорошо, — удивлённый таким вопросом ответил я.

— Ну ладно, — нахмурившись, кивнул друг.

А что не так? Она смеётся, шутит и улыбается, приготовила завтрак. Что не так?

Глава 32

Оливия

Его глаза, следящие за каждым моим шагом и эмоциями на лице. Его руки, нежно и в то же время так крепко прижимающие меня к себе. Моё сердце, колющее от каждого вздоха рядом с ним. Больно. Чертовски больно понимать, что из-за своего страха ты не можешь расслабиться, насладиться им полностью. Бессонная ночь с холодным оружием рядом и нервное поглядывание на входную дверь. Я глубже зарываюсь в свой ужас, не могу просто жить. Мне до дрожи в ногах отвратительно за всё, что я чувствую.

— Ливи, — от моих мыслей меня отвлёк любимый голос, и я повернулась на него.

Гранд стоял с парой белых коньков и осторожно улыбался. И ты боишься, единственный мой. Сделать что-то не так или сказать невпопад. Но я обещаю, я постараюсь справиться. Я обещаю.

— Спасибо, я сама, — подошла к нему и взяла из его рук коньки.

Мы переобулись и передали ненужную одежду и обувь Лайле и Коулу, расположившимся на свободной лавке с горячим шоколадом.

— Пошли, — улыбнулась я и взяла за руку Гранда.

— Малышка, я не помню, как… я грохнусь, — скривился он.

— Не волнуйся, я буду подстраховывать тебя, — рассмеялась я и, держа его за две руки, начала двигаться спиной по льду.

Его медленные и неуклюжие первые движения, а я не могла налюбоваться на него. Боже, какой ты красивый. Какой ты невероятный и как сильно я люблю тебя. Волшебство вокруг и только его хмурое выражение лица. Как долго я знаю тебя? Мне кажется, что и в той жизни мы были знакомы. Но пока я не готова шагнуть с тобой дальше. Надеюсь, ты простишь меня и когда-нибудь поймёшь.

— Ливи, не так быстро! — Крикнул Гранд, а я повернулась, отпуская его руку.

Музыка, играющая для всех любителей красивого и острого спорта, создавала романтику вокруг нас. Хоть на улице было светло, но сам аромат заставлял меня улыбаться и представлять всё более интимно.

Я сделала круг по всей площадке и подъехала к Гранду, так и стоящему на том же месте, где я его оставила.

— Ну же, милаха, потряси попкой, — рассмеялась я, качая головой в такт музыке.

— Не смешно, Ливи. Я как придурок здесь. Мне двадцать шесть. Посмотри, тут одни малыши, — он развёл руками.

— А ты мой малыш, — тихо сказала я и подъехала к нему, обнимая за талию. — И мамочка привела свою деточку развлекаться.

— Ливи, — хохотнул он, и его рука прошлась по моей щеке. — Потанцуй со мной.

— Э, нет, — я попыталась отодвинуться, но он крепче прижал меня к себе, давая узнать мне о том, что он возбудился. Только отчего? — Гранд, здесь же дети!

— Знаю, — довольно протянул он и начал двигаться.

— Ты сумасшедший романтик, — рассмеялась я, положив руки на его плечи.

И думаю, что мы выглядели со стороны очень странно: двое взрослых людей, смотрящих друг другу в глаза, практически не двигающихся, но настолько растворённые в этом моменте, что у их друзей выступили слезы на глазах и они сделали несколько фотографий этого события.

Я отступила назад, вырываясь из объятий Гранда, отъезжая и подпевая песне. Он рассмеялся и начал осторожно и медленно наступать меня, а я, крутясь и подмигивая ему, продолжала «убегать». Его глаза засветились озорством и азартом, он уже вспомнил все навыки и быстрее поехал ко мне. И не успела я моргнуть, как его руки оказались на моей талии, а я была прижата спиной к его груди. Смех. Он был нам необходим.

— Люблю тебя, — прошептал он, а я улыбнулась.

Ноги двигались сами, синхронно делая движения, и я летела в своих ощущениях рядом с ним. Но мы слишком сильно разогнались, а остановиться не смогли правильно. И оба полетели на лёд. Коньки просто запутались и зацепились за лёд. Гранд свалился первым и потащил меня за собой.

— Лив, Гранд, вы живы? — К ограждению, где мы валялись, как два мешка с картошкой, подбежали Коул и Лайла, а мы просто лежали и смеялись.

— Больные идиоты, теперь понятно почему вы вместе, — покачала головой Лайла.

Да, было больно, но это отошло на второй план, ведь Гранд был моей подушкой, а сейчас лежал и кряхтел, отчего мне стало ещё смешнее. Я перевернулась и легла полностью на лёд, довольно смотря в небо. Едва уловимое касание: его рука нашла мою и наши пальцы переплелись. Гранд перевернулся и подогнул одну руку, смотря на меня.

Его губы начали двигаться, подпевая песне, и я зажмурилась от внутреннего взрыва. Невероятный мужчина, непредсказуемый и со скрытыми талантами.

Я, подавшись импульсам в груди, свободной рукой обняла его за шею и потянулась к его губам. Он на секунду напрягся, но затем, подложив руку под мою голову, с улыбкой ответил на мой порыв. Поцелуи, шепчущие о волшебной нити между нами, связывали нас крепче. Отдаться этой сумасшедшей волне и зарыться руками в его волосы, притягивая его ближе к сердцу. Мне необходимо было это подтверждение чувственности, и он мне дарил её.

Зубы прикусили мою нижнюю губу, а его язык прошёл по зубам. Нет, забыли напрочь, что такое романтика. Горячее дыхание и безумный, порочный танец страсти, проснувшейся с одним щелчком. Томный вздох сорвался с губ, и его язык с новым напором ворвался в мой рот.

— Как не стыдно! — Кто-то возмутился, и Гранд оторвался от моих губ.

Мы оба подняли головы, а на нас осуждающе смотрела женщина с двумя малышами, которым представление наоборот понравилось. Они улыбались и хихикали, показывая на нас пальцем.

— Не мешайте, мы тут как раз подошли к зачатию, — с улыбкой протянул Гранд и опустил голову, смотря в мои глаза. Я не смогла сдержаться и захихикала.

— Среди бела дня, извращенцы, — продолжала возмущаться женщина, но, взяв деток за руки, поехала с ними к выходу.

А я не обращала на них внимания, просто осматривала каждую любимую чёрточку его лица.

— Не хочу вставать, — прошептал он и коснулся пальцами моей щеки. — Ты такая красивая, Ливи.

— Прекрати, — смутившись, я отвела взгляд.

— Никогда, — продолжил он. — Буду вечно говорить тебе комплименты. Это моя ошибка. А сейчас я просто счастлив, видя, как раскраснелись твои щеки, как смешно и по-детски ты смотришь в этой милой розовой шапочке, как припухли твои губы от моих поцелуев, как ты часто дышишь, потому что тебе нравятся мои слова. Но вставать надо, потому что боюсь, я могу перейти к более глубоким действиям, а ты заболеть.

— Дурак, — прошептала я, краснея ещё больше. Нет, не потому, что меня привели в шок его признания. А потому что я втайне сама об этом мечтала, и мой возбуждённый мозг придумал несколько вариантов горячего секса на льду.

Гранд поднялся и встал на колени, предлагая мне руку. Я опёрлась на неё и попыталась встать на ноги, но лезвие соскользнуло, и я упала на него. Он подхватил меня, и мы снова рухнули на лёд.

— Это судьба, — смеясь, выдавила я из себя.

— До весны будем жить на льду, — подхватил он.

Но все же через десять минут, ещё пару-тройку раз упав, мы всё-таки встали на ноги и доковыляли до бортика к громкому хохоту. Мы доехали до друзей, они смахивали слезы с глаз.

— Нет, это было лучше, чем в сопливой романтической комедии, — сквозь смех произнесла Лайла. — Мы, кстати, это сняли в ваш семейный архив.

— И кто из нас больной? — Закатив глаза, подошла к скамейке.

— Вы точно. Но это было настолько мило, что мне казалось, что тут сейчас появятся ангелочки и начнут петь рождественский гимн, — продолжила Лайла.

Я только довольно улыбнулась, собираясь расшнуровать свои коньки. Но прохладные пальцы остановили меня, и я удивлённо перевела взгляд на Гранда, опустившегося на колени и хитро улыбающегося мне.

— Я сам, — прошептал он, и я кивнула. Романтика это всего лишь слово, и оно не сравнится с этим ощущением сказки вокруг. Я наблюдала за ним, как он с хрупкой нежностью стягивал с меня коньки и надевал угги. Затем быстро переобулся сам и пошёл сдавать инвентарь.

— Боже, Лив, это так… просто не передать словами. Вы идеально подходите друг другу, — сказала Лайла, взяв меня под руку.

— Да, — просто ответила я.

— Ты не обидишься, если мы с Коулом вас оставим? Хочу побыть с ним ещё немного наедине. Понимаю, что я не нужна ему… но влюбилась. И даже расстроилась, что то была всего лишь задержка, — грустно вздохнула подруга.

— Нет, хорошо вам отдохнуть, — покачала я головой. Не в моих силах была возможность убедить её в обратном, ведь я сама не знала, что Коул чувствует. Хотя, могла вмешаться.

— Гранд, поехали, пообедаем, — я перехватила его, когда он шёл обратно.

— А ребята? — Удивился он.

— Они хотят побыть одни, — намекнула я ему.

— Малышка, решила побыть свахой? — Усмехнулся он.

— Скажи, а Коул тебе что-то говорил про Лайлу? Ну, там… влюблён ли он? — Спрашивала я его, пока мы шли к парковке.

— Ливи, не надо надевать на себя крылышки купидона, — покачал он головой.

— Так, Кин, если бы Коул не притащил тебя сюда, то неизвестно бы, сколько времени мы ещё не виделись. Он же тоже вмешался, — напомнила я ему.

— Ты вспомнила? — С его лица сошла краска и он остановился.

«Дура, какая я дура, мамочки!» — Мысленно стукнула себя по лбу, а в жизни только зажмурилась.

— Да, я же утром говорила. Не всё, но большинство, — медленно ответила я. Он сжал губы и отвернулся, но я взяла его лицо в руки и повернулась к себе.

— Это ничего не меняет, Гранд. Ничего. Я здесь, значит, это моё решение. И не думай об этом, хорошо? — Уверяла я его, хотя внутри все переворачивалась от этой лжи.

— Почему ты мне не сказала, Ливи? — С такой болью произнёс он, что сердце снова сжалось и тихо простонало.

— Гранд, посмотри на меня, — я заставила его поднять голову и упёрлась в измученные зелёные глаза. — Мы пробуем быть вместе, и нам предстоит пережить прошлое. От этого никуда не убежать, никогда не спрятаться. Но ты нужен мне, необходим, но я боюсь, понимаешь? Я всего лишь девушка, слабая и глупая сейчас. В моей голове столько мрачности, что я не смогу пережить это в одиночку. Я нуждаюсь в твоей помощи. Помоги мне, Гранд, сейчас я запуталась, и не знаю, что мне делать дальше.

— Просто быть со мной, — прошептал он, обнимая меня. — Я не понимаю, почему нам досталось столько всего от жизни? Мы не заслужили этого, но, наверное, вот так мы отвоюем любовь. Я с тобой, малышка моя, я всегда с тобой. Только разреши мне это.

Сглотнув ком внутри, я натянуто улыбнулась и кивнула. Не время. Ещё не время.

Глава 33

— Ты почему не спишь? — Раздался шёпот рядом с ухом, из-за чего я вздрогнула и повернула голову.

— Смотрю на город, — соврала я, укутываясь сильнее в плед.

— И как? У тебя зрение суперженщины? И оно позволяет тебе увидеть все с дивана? — С сарказмом спросил Гранд и сел рядом.

— Как ты вычислил меня? — Притворно ужаснулась я.

— Ливи, — рассмеялся он, а затем серьёзно продолжил: — Так что ты тут делаешь в два утра?

— Не спится, — пожала я плечами и отвернулась, смотря в окно.

— Тогда мой долг тебя усыпить, — его дыхание обожгло шею, я прикрыла глаза от забытых мурашек по коже.

— И какие у тебя в арсенале есть варианты? — Поинтересовалась я.

— Я лучше покажу, — прошептал Гранд, собрав мои волосы и перекинув на левый бок.

Его руки сняли с меня плед. Он провёл пальцами по коже рук от плеча до кистей и, повернув меня к себе, развернул ладони к своему лицу, оставляя на каждой по влажному поцелую.

Он поднял голову с блестящими глазами и его губы изогнулись в соблазнительной улыбке. Казалось, прошло несколько минут, пока он приближался к моему лицу, не прерывая зрительного контакта. Он остановился в сантиметре от меня, и тёплый ветерок сорвался с его губ, подсушивая кожу моих влажных губ. Я с интересом ожидала продолжения, но он не двигался. Подушечками пальцев он пробежался в обратный путь до плеч. Я сглотнула вязкость во рту и облизала губы.

Он просто смотрел, а моё сердце пустилось в галоп. Тикающие часы нарушали тишину и стук моего пульса во всём теле. Нежное прикосновение костяшек пальцев к скуле, и он немного отстранился, проводя ими по подбородку и подбираясь к губам. Мазок по иссушенной плоти и у меня вырвался шумный вздох.

— Поцелуй меня, — прошептала я, но он лишь усмехнулся и продолжил своё занятие.

Его палец смял нижнюю губу, проходя справа налево, и юркнул внутрь в приоткрытый рот. Я зубами схватила его и немного коснулась языком, сомкнув губы. Гранд дёрнул рукой и его палец вышел уже влажный, и он снова провёл по нижней губе, повторяя движение. Теперь я с каким-то извращённым желанием втянула в себя его палец, облизав. Он его резко вытащил и теперь очертил им верхнюю губу. Я просто ждала и, как только он убрал руку, то резко впился в меня губами, прикусив нижнюю и потянув на себя. Зубы разомкнулись и новый грубый поцелуй, вдавливающий мою голову в диван. Мои руки вцепились в его плечи, но он схватил их и развёл по сторонам, опуская вниз. Мой протест он тут же поглотил своим языком, дотрагиваясь до нёба и проводя по нему. Горячие губы опустились, и теперь он терроризировал быстро бьющуюся вену на шее. Язык, а затем зубы, прикусывающие кожу. И я немного выгнулась, запрокидывая голову, позволяя себе выпустить воздух сквозь зубы. Волна желание пролетела от груди к ногам и зацепилась за низ живота, оттягивая тягучий узел внутри.

Гранд спустился поцелуями к ключицам, оставляя влажные метки, которые тут же обдавало прохладным ветерком из приоткрытого окна. Он продолжал держать мои руки, а я впивалась ногтями в ладони. Он провёл губами по шелковой ткани, под которой прятались уже возбуждённые соски, и прикусил один. Я дрогнула, прикрыв глаза, и просто наслаждаясь. Мокрый след от языка на ткани, и он перешёл к другой груди, проделывая с ней то же самое. Он теребил зубами горошину и втягивал в себя ткань вместе с грудью.

Гранд освободил мои руки, и резко спустил бретельки топика, оголяя верхнюю часть тела.

— Хочу тебя медленно, так чтобы свело все тело, — до меня доносится хриплый голос откуда-то извне, пока его руки подхватывают штаны вместе с трусиками и топиком, спуская к ногам и отбрасывая в сторону. А я позволяю. Всё что хочешь, родной.

— Гранд, — вырвалось из груди. Это мольба не останавливаться, и он понял её. Его едва уловимые прикосновения к чувствительной коже бёдер. А я терпела, только бы не крикнуть. Все мысли разом ушли из головы, только он.

Ленивые поцелуи на животе и его руки сжимают грудь, теребя соски, перебирая их между пальцами, щипая и вытягивая их. Это причиняли поистине невероятное наслаждение, что я потянулась к его рукам. Только продолжай, не останавливайся.

Шершавый язык прошёлся по внутренней стороне бедра и завершил все поцелуем. Пересохшие губы я быстро облизала и закусила нижнюю от болезненного желание.

— Ты так пахнешь, что я с ума схожу, — прошептал Гранд и его губы сомкнулись на пуговке страсти.

Я вцепилась в волосы Гранда, пока его язык обводил контуры клитора, едва задевая его зубами. Кровь забурлила, а ноги раскрылись шире. Каждое прикосновения языка к точке самого чувствительного островка тела, и я уже не могла скрыть стон наслаждения. Его рука прошлась по всей мокрой поверхности, и он запустил палец в горячую плоть. Дрожь прокатилась по телу, заставляя всхлипнуть от возбуждения. Медленные движения рук и умелые языка. Голова металась из стороны в сторону, грудь стала болезненной, и моя рука сама начала ласкать её. Ноги натянулись в струны, пальцы привстали на носочки, открывая ему больше.

— Кричи, я хочу это слышать, — дал он указания, прикусывая клитор.

Бедра сами насаживались на его палец, но этого было мало, крайне мало. Я хотела его до безумия. Оргазм подступал с бешеной скоростью. Горло уже болело от громких стонов, и испарина покрыла моё тело, пока его не затрясло в бездумном танце на манипуляции мужчины. Крепко сжав его голову в руках, меня то подкидывало вверх, то опускало на грешную землю. Сладкая и тягучая страсть никуда не делась, а тело не устало. Требовало ещё и ещё. Опиум для разума и освобождение души.

Больше не было желания сдерживаться, и я открыла глаза, часто моргая. Гранд приподнялся, его губы были такими яркими на фоне лица в свете ночи. Я впилась в них, пробуя на вкус себя же. Это так сладко, что я чувствую, как внутри снова узел стягивается в поиске нового прибоя.

— Трахни меня, — молила я его, сквозь поцелуи.

Он только улыбался под моими губами и позволял себя целовать, так как я хочу, и, отвечая мне с тем же рвением, гладя все моё тело, разнося по нему нектар, путешествующий по венам.

Одно резкое движение, и он встал, поднимая меня за собой. Двигались мы как слепые в ночи, наталкиваясь на стены, я не желала останавливаться, выпускать из рук свою добычу.

Мягкая постель, и я потеряла равновесие. Меня придавило тяжёлым телом, но было плевать. Мои руки судорожно искали кромку боксеров Гранда. Открытое желание в полной красе.

— Ливи, — простонал он в мой рот, когда я сжала его уже готовый член в ладони. Растирала вязкую крупицу счастья на головке его незабываемого органа. Быстрые движения и он остался голым.

Сама направила его в себя и оба издали громкий стон от этого соприкосновения.

— Какой ты большой, — прошептала я, начав двигаться вместе с ним, поднимая ноги выше, обнимая его за талию.

— Какая ты плотная, — ответил Гранд, входя в меня резкими разрывистыми толчками.

— Какая ты мокрая, — новый толчок до основания, и я выгнулась, а его губы сомкнулись на соске.

— Хочу трахать тебя постоянно, — одна его рука схватила меня за волосы и сжала их.

— Так делай это, — сорвалась из глубин души фантазия и одновременно с ней стон Гранд.

Не смогла сказать больше ни единого слова, только выгибалась, дотрагиваясь сосками о его гладкую грудь. Зубы встречались друг с другом, дыхание сбилось настолько, что я пыталась глотнуть воздуха, а находила его губы. И целовала их до звезд в глазах.

Руки Гранда сжали мои ягодицы, и он уже сам не мог терпеть этого тайного желания и входил в меня во всю длину до упора. Всхлипы с моих губ и глаза в глаза. Сошла с ума от него. Свихнулась на этом животном. Шлепки от соприкосновений двух любовников разносились по спальне, смешиваясь с криками, стонами и громким рычанием.

— Я сейчас кончу в тебя. Как я давно мечтал об этом, — хрипло выдохнул Гранд, зажмурившись.

— Быстрее, — взмолилась я, двигаясь навстречу.

Его пальцы впивались в мои ягодицы, а мои ногти до крови расцарапали его плечи. От нового яркого взрыва в голове в теле захотелось заплакать. Невероятное счастье и освобождение, переполнившее тело, и я уткнулась в его шею, сотрясаясь в конвульсиях, покрывая солоноватую кожу поцелуями. Его запах лучший афродизиак, который я знала в своей жизни.

— Малышка, твою мать, любимая моя, как мне хорошо, — шептал он, сгребая моё уже усталое тело в охапку, дрожа на мне, целуя в опухшие губы.

— Я люблю тебя, — только и смогла выдохнуть и обнять его крепче, лишь бы не заплакать.

Но ничего не могла с собой поделать и из глаз покатились слезы. Я прижалась теснее, наслаждаясь вздрагивающим членом во мне, поглаживая его спину, целуя шею, щеки, губы. Не могла остановиться.

— Ливи, — прошептал он, немного отстранившись, а я шмыгнула носом и глупо улыбнулась.

Зрение помутнело от непролитых слез, и он подхватил одну слезинку губами.

— Почему ты плачешь? Я сделал тебе больно? — Спросил он, проведя рукой по щеке.

— Нет, потому что я люблю тебя. И всё было прекрасно, — едва слышно выдавила я из себя.

— Моя хорошая, незабываемая малышка, не плачь, — покрывая моё лицо быстрыми поцелуями, просил он.

А я не могла выполнить эту просьбу. Никогда бы не подумала, что два оргазма могут вызвать во мне такие эмоции, что хотелось просто истерически реветь от счастья и от страха за своё решение.

— Я, конечно, слышал, что занятия любовью у некоторых девушек вызывают слезы. Но чтоб это было у тебя, никогда бы не подумал. И это пугает, — улыбнувшись, он убрал со лба влажную прядь.

— Ты слишком хорош, — ответила я, впитывая в себя его образ.

— Я так долго держался, Ливи. Я должен тебе сказать, что я ни с кем не спал без презерватива. И только ты мне даришь, и будешь дарить невероятные эмоции, — он прижался к моему лбу, а я улыбнулась.

— Я ни с кем не спала кроме тебя, Гранд, — призналась я, а он удивлённо поднял голову.

— Не надо, Ливи, не надо меня обманывать, чтобы сделать мне приятно. Ты была свободна и могла делать все, что хочешь, а тем более после того, что я сотворил с тобой, — резко ответил он и встал с меня, перекатившись на постель, и сел.

— Я не вру, — тихо произнесла я и приподнялась. — Правда. Первый был ты, а потом… я боялась, что будет так же больно, как с тобой. Только поцелуи.

Я видела, как его спина напряглась, но я упёрто желала продолжить, чтобы он знал все, что со мной было. Подползла к нему и обняла его за талию, оставляя поцелуй на затылке.

— Я знала, что мы когда-нибудь встретимся, и я желала отомстить тебе. Показать, что ты потерял так много, использовав меня тогда. Я готовилась, прикупила пару игрушек и смотрела видео… много видео, только бы сбить тебя с ног своим опытом. Но я ничего не знаю о настоящем сексе, и только ты мне его показал. Я испытала первый оргазм с тобой, когда мы переспали первый раз в Лондоне перед свадьбой родителей. Прости меня, Гранд. Но я просто хорошая актриса, и слишком глупая.

Он повернулся и с минуту изучал моё лицо, что я закусила губу, а из глаз скатилась слеза. Мне хотелось, чтобы он понял меня, принял. Я должна была начать срывать свои маски ради нас.

— Ты показала, Ливи, — глухо ответил Гранд, взяв мою руку в свою. — Я был идиотом, да и таким остаюсь. Я совершил столько глупостей, и удивляюсь, за что ты любишь меня. Я не достоин этого, но ты сделала меня психом, больным троллем. Только ты можешь извести меня и в то же время приласкать. И рядом с тобой мне хочется жить, поэтому я счастлив.

— Но я должна буду улететь, малыш, — я погладила его свободной рукой по щеке и осторожно улыбнулась. — Я хочу привыкнуть к тебе. И я хочу, чтобы ты доверял мне, поэтому призналась, что ничего ни с кем у меня не было. Но я не могу доверять тебе, хотя так сильно люблю. У тебя было так много девушек, что я боюсь… твоего мужского эго. Оно контролирует тебя, и я не верю в мужскую моногамию.

— Подожди, — перебил он меня и выпустил мою руку. — Ты думаешь, что я начну изменять тебе?

— Прости. Но ты не был верен ни одной своей девушке, — выдавила я из себя.

— Ты сейчас прикалываешься? — Возмутился он и встал, подхватывая свои боксеры, и второпях натягивая их. — То есть ты не видишь никакого будущего в наших отношениях?

— Ты не понял, Гранд. И прошу тебя послушай меня, не убегай. Ты всегда уходишь, и мы ссоримся, а затем расходимся, — сглотнув неприятный ком плохого предчувствия, сказала я.

— Тогда объясни мне, что ты мать твою имеешь в виду? — Повысил он голос.

— Для меня чистота отношений важный аспект. Я любила тебя всю жизнь и сейчас люблю ещё сильнее, если это возможно. У меня не было ни одного полового партнёра кроме тебя. И я хочу быть уверена в своём мужчине, но пока мы не пересекли эту грань доверия. Я очень хочу быть с тобой, но… не знаю, — я глубоко вздохнула, а Гранд немного раскрыл рот, слушая меня.

— А теперь слушай меня, дура малолетняя, — зло процедил он и приблизился ко мне, сверкая глазами. — Да, у меня было уйма связей, но ты, стерва редкостная, сносишь мою крышу. Я прилетел сюда с Амандой и, как только увидел тебя, даже трахнуть её не смог, я не говорю о том, что, когда пытался, представлял именно тебя. А Иви… знаешь, что я, когда трахал её, называл твоим именем?

— Ну это как-то не особо приятные признания, — скривилась я. — Гранд, я все понимаю и не обвиняю тебя. Посмотри, я тут сижу голая перед тобой, не скрывая от тебя ничего, что у меня есть, кроме своей души. И я не могу тебе о ней рассказать, пока не пойму, что ты готов принять на себя ответственность.

— Блять, да я сделал тебе два раза предложение! Что мне надо сделать ещё? — Зарычал он.

— Скажи, когда страсть угаснет, куда ты пойдёшь? Когда тебе надоест моё тело, мои истерики, мои слезы и моё лицо? — Ударила по цели, и Гранд задумался. А это больно кольнуло внутри.

— Я никуда не пойду, потому что ты не отпустишь меня, — уверенно ответил он. — Ты будешь держать меня, ты будешь уверять меня, что я нужен тебе. Кризисы в отношениях случаются у всех, и мы это переживём.

Я только улыбнулась, потому что говорить больше не могла. Наши отношения — это работа над ошибками. А их было слишком много.

— А если уйду я? — Тихо спросила я, поравнявшись с ним.

— Я отпущу тебя, — прошептал он.

— Спасибо, — один узел прошлого развязался, и я сморгнула слезы.

— Ты уходишь? — Мрачно произнёс он, не поворачиваясь.

— Да, в ванну, а то по моим ногам течёт сперма, — усмехнулась я.

— Ты хоть понимаешь, как я боюсь твоего ухода? Ты хоть понимаешь, как меня ломают такие разговоры? — Горько вздохнул он.

— Да, потому что я чувствую то же самое, — я взяла его руку и повернула его к себе. — Но если мы не будем говорить об этом, то ничего не получится. Мы не перешагнули через прошлое, а я хочу, чтобы остались только ты и я. Потому что ты единственный, кто мне нужен. Всегда был ты и будешь.

— Малышка, ты у меня такая… психолог, что я придушить тебя хочу, — простонал он и привлёк меня к себе, обнимая и выдыхая в мои волосы.

— Ну, кто-то из нас должен быть философом, — я положила голову на его плечо и немного коснулась губами его шеи.

— И да, больше никаких татуировок. С последнего раза прибавилось две, ты повторяешь за мной, — пытаясь быть серьёзным, сказал он.

— Потому что ты для меня идеал, — я чмокнула его в щеку и отошла. — Я восхищаюсь тобой, твоей силой, твоим желанием быть верным своим решениям. И я хочу быть такой же, только немного красивее. Ведь я девочка.

— Ты дьяволица, — рассмеялся он. — И знаешь, я решил, что мне тоже пора принять ванну. Повторим прошлое?

— Ох, Гранд, ты в некоторых областях настолько хорош, что я еле стою на ногах и упаду, если мы это повторим сейчас, — покачала я головой и направилась к ванной комнате.

— В некоторых? — Возмутился он.

— Ладно, во всех, самовлюбленный милаха, — закатила я глаза и скрылась за дверью.

Глава 34

Гранд

— Да не волнуйся ты так, — хихикнула Лив, раскладывая приборы на столе.

— Для меня, вообще-то, это все в первый раз, — обиженно фыркнул я и поправил рубашку.

— Лишим тебя девственности, Кин, — моя девушка уже в голос рассмеялась, а я только поджал губы.

Ни хрена она не понимает! Я ведь никогда не приглашал гостей, мало того, у меня никогда не было такого мандража перед ужином, на котором мы официально скажем друзьям, что пара.

Дожил, слушаю свои мысли и офигеваю сам с себя. Пара. Как в начальной школе. Но факт остаётся фактом, и Лив решила пригласить сегодня Лайлу, Коула и Лестера на воскресный праздничный ужин, который готовила сама с обеда. Нет, я счастлив, и даже уже не бурчу по тому поводу, что она мне по рукам била, когда я пытался стащить шоколадный крем для торта. Но чёрт возьми, ароматы, доносящиеся из кухни, возбуждали меня не меньше, чем сама Лив в фартуке и такая домашняя, что меня бесило то обстоятельство, что она мне открыто обвинила в блядстве.

Хотя, если взять во внимание все мои связи, то причин у неё было множество. А вот я до сих пор не мог поверить, что эта девочка была всегда моей. Нет, мысленно я уже вытатуировал это ей на ягодице, то это было иное на духовном уровне. И мне теперь было стыдно за прошлое. Я ходил кругами около неё, чтобы понять, как разбить эту стену недоверия?

Ничего не придумал — смирился, подожду немного, а дальше снова подумаю, как быть.

— Гранд, — нежные руки обвили мою шею, и я получил поцелуй в щёку.

— Пора? — Спросил я, накрывая её руки и сжимая их в своих руках. Как приятно жить так… быть вместе и ощущать тепло в груди, разливающееся по всему телу.

— Да, уже семь, — прошептала Лив, и я повернул голову, встречаясь с обеспокоенным взглядом.

— Тогда я готов, — улыбнулся ей и встал с дивана, выключая футбол.

— Гранд, это всего лишь ужин, — она пыталась меня подбодрить, на что я только натянуто улыбнулся и кивнул.

Звонок в дверь оповестил о гостях. Гости. Да обычно Коул просто открывает дверь своими ключами и заходит, по-хозяйски рыскает в холодильнике и плюхается на диван. А сейчас? Сейчас всё несколько иначе. Выросли. Пора бы это признать.

— Привет, — Лив сама открыла дверь, пока я, молча, следовал за ней, думая о своём.

— О, как всё официально, — хихикнула Лайла, а Коул поднял руку с бутылкой вина.

— Да, брось, — пожала плечами Лив и схватила за руку Лайлу. Девочки, о чём-то шушукаясь и тихо смеясь, отправились в спальню.

— Лес придёт, свисни, милаха, — услышал крик Лив и на автомате кивнул.

— Мда, Кин, что с тобой? Сам же напрашивался на такую жизнь, — хмыкнул Коул и всё-таки зашёл в квартиру, проходя на кухню.

— Знаю, но… чёрт… я боюсь, — признался я и сел за барную стойку.

— Чего? — Друг удивлённо выгнул бровь.

— Что она уйдёт, увидит, что я никчёмный придурок и поймёт, что вокруг столько ценного. А я так… глупая детская влюблённость, — пояснил я шёпотом.

— Мне придётся огорчить тебя, но она уже это давно поняла, — хохотнул он.

— Коул, я сегодня целый день наблюдал за ней, серьёзно целый день. И я не узнавал Ливи, она улыбалась так просто мне, как будто не было прошлого. А тут, — я обвёл руками кухню, — она… да она словно всегда была здесь. А я ощущаю себя лишним. Всё ждал, когда дверь откроется и войдёт другой мужчина с улыбкой на лице, и она бросится к нему объятия, скажет, как любит и как ждала его…

— Стоп, — прервал меня Коул, и я поднял голову. — Нет, я всё бы понял, если бы ты был умственно отсталым. Хотя да, помяла тебя хорошенько юность, но несешь ты сейчас такую хрень, что мне захотелось долбануть тебя хорошенько. Ты хотел, чтобы Лив осталась с тобой? Так она здесь. Ты хотел, чтобы она приняла тебя? Так она это сделала. А ты снова занимаешься саморазрушением. Хватит на твою долю мудаковатости, стань нормальным. Сам поверь в то, что всё наконец-то хорошо.

— Я это всё понимаю, — я пытался донести до него свои страхи. — Я просто привык, что у нас всегда что-то случается. А через неделю она улетит. Что мне тогда делать?

— Вот когда придёт время, тогда и подумаешь. Не гони лошадей вперёд, притормози. И я надеюсь, что ты не натворишь глупостей, когда я улечу. И если у тебя в голове появятся твои дебильные замашки, то иди к Лесу, он тебе вправит извилину и будешь снова на скаку, — серьёзно ответил он. — Нам уже не двадцать, мы стареем, Кин. Скоро тридцать и что мы имеем? Деньги, квартиры и куча тел, которые просто галочка в нашей жизни. Я устал от этого. Я хочу остановиться.

— Ты влюбился в рыжую? — Изумился я.

— Лайла мне нравится, и я даже отучил её курить… практически. У нас тоже много «но», мы знакомы сколько? Всего ничего и то она не знает правды, — скривился друг.

— Какой правды? — Прищурился я.

— Я с ней познакомился не просто так, Гранд, — вздохнув, произнёс Коул. — Когда мы все поссорились из-за тебя, я все равно общался с Лесом. И он мне рассказал, что Лив прилетит в Нью-Йорк на практику, вместо Лос-Анджелеса. В общем, тогда у меня созрел план. Я ведь помню, как ты изводился, как ты любил её, а Аманда… никогда мне не нравилась. Ты всегда так делал, искал ей замену. Но странную замену. Ты брал все привычки Лив и находил тех девушек, в которых их просто не было или это была полная её противоположность. И если честно, то ты был как робот рядом с Амандой…

— Переходи к главному, — сухо перебил я его.

— Я залез в фейсбук и нашёл Лив, там я покопался у неё в друзьях и отметил всех девушек из её университета. И начал следить за их записями и вот у Лайлы появилась строчка о том, что она летит в Нью-Йорк. Я прикинул в голове план и начал с ней общаться. Ну и как только она прилетела, я включил на полную всё своё обаяние. И встретил Лив в их квартире. А затем я придумал тебе проблем тут и попросил прилететь. Потом рассказал Лайле, что хочу вас свести, и она пыталась помочь, но она не знает, что я выслеживал её преднамеренно…

— Ты что сделал? — Раздался полный гнева голос позади, и мы оба резко повернулись и встретились с двумя девушками. Одна полыхала от ярости настолько, что её лицо окрасилось в цвет волос, зато другая, закрыв рот рукой, пыталась подавить хохот.

— Блять, опять ты мне все испортил, — процедил Коул мне, а я только пожал плечами мол, сам виноват.

— Лайла, детка, ты все не так поняла, — друг уже обратился к девушке.

— Не так? Мы услышали довольно много, чтобы понять, что ты использовал меня! — Закричала она.

— Тише, Лайла, — примирительно произнесла Лив и улыбнулась.

— И ты на его стороне? Я помню, ты предупреждала меня, что он никогда не будет относиться ко мне как к человеку, только как к телу, — выплюнула она в неё слова, и я встал.

— Хватит, мы собрались, чтобы поужинать, а не выяснять отношения. Вот после того, как поедим, можете хоть драться, но у себя, — рявкнул я и подошёл к Лив, обнимая её и немного отводя в сторону.

— А все из-за тебя, — рыжеволосая ткнула в меня пальцем. — И Лив была права ты всегда используешь людей, а потом убиваешь их! Ты так поступил с ней, и так же Коул поступил со мной!

— Да нет же! — Воскликнул друг.

— Да, же! — Сжав руки в кулаки, ответила Лайла.

— Детка, поверь, эти два первобытных человека похожи, и я говорила тебе набраться терпения. У них никогда не бывает все просто так, и я, если честно, догадывалась об этом. Но посмотри, дорогая, где Коул сейчас? — Спокойно произнесла Лив и обняла меня за талию, прижимая ко мне щекой.

— Он врал мне! — Она снова обвинительно ткнула в Коула, который опустил голову.

— Да, врал. Если бы ты была для него просто телом, то он бы не жил с тобой, а помахал ручкой после первой постельной сцены. А он здесь, он держит тебя за руку и пусть он сделал это, чтобы помочь моему троллю и его Фионе, но я никогда не видела Коула таким счастливым, — уверенно продолжила Лив, а я хохотнул на её замечание.

— Я тоже врал Ливи, Лайла, я ещё хуже, чем он, — сказал я, поцеловав свою девушку в макушку. — Но она же со мной.

— А где мне быть? Ты же снова с кем-нибудь подерёшься или совершись новую глупость, — поддакнула Лив. — Коул, а теперь твоя очередь говорить. Спальня в вашем распоряжении, только, пожалуйста, не метьте нашу кровать. И Лес неправильно поймёт такую оргию.

— Лайла, дашь мне возможность реабилитироваться? — С надеждой спросил друг.

Девушка посмотрела на Лив и та кивнула. Боже, насколько я сейчас был восхищен своей девочкой. Она такая мудрая… иногда, что в груди сжимается сердце от чувств к ней. Мне хочется её только радовать, только любить.

Когда пара скрылась в спальне, Лив подняла голову и хлюпнула носом. Слишком сентиментальная и в этом есть своя прелесть. Сама женственность в моих руках.

— И чего ты? — Нежно спросил я, улыбаясь и проводя рукой по её волосам.

— Это так романтично, — произнесла она и выпятила нижнюю губу.

— А у нас не так все романтично? — Усмехнулся я.

— У нас все эпично: наркотики, стрельба, сумасшедшие тела, давняя вражда. У нас история про современных Ромео и Джульетту, только не с таким драматичным концом, надеюсь. Но нет, я не жалуюсь. Мне все нравится, — ответила Лив, довольно улыбаясь.

— А как же бурный секс, страсть, игра чувств? — Напомнил я ей об одном из главных аспектов нашего союза.

— Это уже другая история, Гранд, — рассмеялась она.

Я только потянулся к её губам, чтобы показать, как она ошибается, так раздался звонок в дверь. Я разочарованно застонал, а Лив ещё громче рассмеялась и вырвалась из моих объятий. Следовал снова за ней к двери, за которой стоял Лес, показывая в двух руках шампанское.

— Привет, — улыбнулась Лив.

— Привет, опоздал. Пробки, однако, и что людям не сидится дома? — Он вошёл и чмокнул её в щёку, мою улыбку отрезало напрочь.

Да, это она самая — ревность проснулась и теперь испепеляла взглядом друга.

— Гранд, проверь ребят, а мы пойдём пока готовить стол, — дала указания мне Лив, а сама подхватила за руку Леса и повела на кухню.

Я обиженно поджал губы и пошёл исполнять приказ. Не стучась, я распахнул дверь и недовольно цокнул. Ну конечно, как пары приходят к согласию? Только через бурный секс.

— Блять, просили же не на нашей кровати, — подал я голос, который утонул в тихих стонах.

— Свали, Кин, — рявкнул Коул, остановив свой член, входящий в девушку.

— Лес пришёл, — спокойно произнёс я, смотря на голую задницу друга и раскинутые белые ноги.

— Да за что мне такое? Оба и в одно и то же время, — протянула глухо Лайла.

— Гранд, свалил, а то врежу, — рыкнул Коул, и я, пожав плечами, закрыл дверь, направляясь на кухню.

Я замер на пороге, смотря, как Лив и Лес мило воркуют, и он ей помогает ставить на стол лазанью, салаты, то и дело дотрагиваясь до моей девушки, а она просто ему улыбалась. Да это не дружеские отношения, это блять разврат на моей кухне с моей женщиной.

Всё. Терпение окончилось, я преодолел расстояние до Лив и выхватил её из рук Леса, который перегнулся через её плечо и заглядывал в духовку. Недоуменные взгляды меня только ещё больше взбесили, и я притянул к себе Лив, впиваясь в неё поцелуем. Чтобы этот знал — моё!

— Гранд, — сквозь поцелуй пыталась остановить меня Лив, но я упёрто целовал её.

— Я уже ощутил себя лишним, Кин, поэтому можешь прекратить, — фыркнул друг.

Я довольно отстранился и поймал смешинки в глазах девушки.

— Ты невыносимый, — покачала она головой.

— Ты все равно меня любишь, — самодовольно сказал я. Пусть Лес слышит всё, пусть зарубит себе на носу, что ничего ему не светит.

— Люблю, — кивнула она и погладила меня по щеке. — Где ребята?

— Трахаются, — спокойно ответил я и позволил Лив выйти из моего интимного круга, чтобы снова открыть духовку.

— Дай угадаю, миссионерская поза? — Рассмеялась Лив, доставая запечённые овощи.

— Ага. А ты откуда знаешь? — Столько вариантов ответа появилось в моей голове, что я зло смотрел на смеющуюся девушку.

— Потому что, когда Лив встретила здесь Коула, они занимались тем же самым, и в той же позе, и на её глазах, — пояснил улыбаясь Лес, а Лив закатила глаза и передала ему тарелку.

— Убью его, — процедил я.

— За что? За то, что он умеет заниматься сексом только в этой позе? — Смеялась Лив.

— Нет, за то, что не знает, где это делать, — буркнул я.

— Лес, открой шампанское, оно в холодильнике. Мы заранее положили, а твоё пусть пока остынет, — махнула рукой Лив.

— Я сам могу, вообще-то. И это мой холодильник, — высказался я вслух, на что Лив и Лес переглянулись и прыснули от смеха.

— Хорошо, тогда я Леса возьму вместе с собой в гостиную, чтобы поцеловать его, — она играла на моей ревности и ей это отлично удалось.

Один рывок, и я поднял её на руки, закинув на плечо, и пошёл с ней в эту чёртову комнату. Да, потащил в свою пещеру, я же мужчина, в конце концов, а она моя добыча. И по хрен на всё!

— Выполняй, Лес, — бросил я напоследок.

Лив хихикала на моем плече, и когда я опустил её тоже.

— Ты такой дурак, — произнесла она. — Успокойся, Гранд, Лес для меня только друг, ни больше ни меньше. А ты для меня всё.

— Но ты… а он… трогает тебя, — мне показалось, что мои аргументы превосходные.

— Ага, а ещё меня в метро трогает куча людей и что теперь? Хватит, медвежонок Гранд, это наши друзья, правда, больные, как и мы: одни трахаются за стеной, другие слишком любят разводить тебя на эмоции. Но мы вместе, поэтому вернёмся, и пообещай мне, что будешь вести себя как взрослый мужчина, а не ревнивец, — пожурила она меня.

— Я не маленький, а ты так со мной разговариваешь, — насупился я.

— Ты мой большой и злобный милаха, — она приподнялась на носочки и поцеловала меня в нос и, подмигнув, прошла к спальне, громко стукнув по двери.

— Заканчивайте уже, с тебя новая кровать, Коул. И мы есть хотим, — крикнула она и пошла на кухню.

Неужели, у нас так будет все и в старости? Мы никогда не вырастем, останемся шаловливыми малышами, не умеющими держать свои чувства под контролем? А может, это и правильно жить так без масок? Не знаю. Но уверен только в одном — к концу недели Лив скажет мне «да», и тогда я смогу спокойно отпустить её в Бостон готовиться к свадьбе.

Глава 35

Оливия

— Нет, никогда на это не соглашусь, — рассмеялась я.

— Да ладно, когда тебе было десять, ты целовала жабу, чтобы она превратилась в прекрасного принца, — вспомнил Лес, взяв в руки бокал шампанского.

— Ну, кто ж знал, что жаба будет бракованной? — Продолжала я веселиться за столом в кругу друзей.

— Ты просто не заметила меня за этим прекрасным созданием, — прищурившись, пожурил меня Гранд, и новый хохот сотряс столовую.

Я все сделала правильно: напряжение между Грандом и Лесом сошло на «нет» после второй бутылки шампанского. Хотя мы уже начали распивать первую, пока ожидали двух любовников из спальни. Вышли они помятые, но опьянённые друг другом. Мы с Лайлой болтали, пока парни вставали из-за стола и уходили, вспоминая о каком-то проекте. А затем возвращались, продолжая бурно обсуждать футбольную игру. Ужин проходил замечательно, как я и планировала.

Гранд, ещё смеясь, положил руку на мой стул, и я посмотрела на него. Пройдёт ли это чувство страха в груди? Наверное, не понять этого тем, кто не пережил то, что я. Но вторая ночь прошла для меня, как в тумане. Старалась не показать своих внутренних чувств Гранду, не хотела волновать. Проснулась от кошмара в семь утра и тихо выскользнула из спальни. Нашла психотерапевта и записалась к нему, только бы он не знал. Но мне до потери сознания страшно… что хочется спрятаться или просто исчезнуть. Я от каждого телефонного звонка Гранда вздрагиваю и ожидаю новую психопатку с оружием. Но я забуду, мне помогут, ради нас.

— Что случилось? — Прошептал Гранд мне на ухо, пока ребята обсуждали наши проделки в детстве и Лес активно делился сумасбродствами Коула с Лайлой.

— Всё хорошо, — улыбнулась я.

— Я жду торт, — напомнил он о его попытках стащить крем, и я хихикнула, положив голову на его плечо.

— Достанешь сам? — Тихо спросила я, вдыхая необходимый аромат.

— Сам? — Удивился Гранд.

— Ну да, я тебе расскажу как: поднимаешь свою наикрутейшую попку, проходишь к холодильнику, открываешь его, тянешь умелые руки к тортику и с этим добром идёшь обратно. Вуаля, ты достал всё сам, малыш, — тянула я, выводя на его шее замысловатые узоры.

— А как же, хозяйка на кухне и тому подобное? — Усмехнулся он.

— Мужчины на кухне смотрятся намного эротичнее, чем женщины. Усласти мой пошлые мысли, — продолжала я.

— Я тебе уже говорил, что ненавижу тебя за то, что так сильно люблю? — Прищурил он глаза, а я расплылась в улыбке.

— Нет, не припоминаю, — пыталась быть серьёзной, но его манящие зелёные глаза, блестящие от чувств, не дали мне этого сделать, и я поплыла в своих фантазиях, подтягиваясь ближе к его губам.

— Ливи, я завёлся, — прошептал он, кладя руку на моё колено, — может, ну их, и пойдём в спальню?

— Кхм, мы, вообще-то, ещё здесь и как бы всё слышим, — кашлянул Лес, а Гранд скривился.

— Тогда вы всё поняли и по-тихому сваливаете, — не отрывая от меня взгляда, ответил Гранд.

— Мда, вот и пришли на ужин, а нас выгоняют, — наигранно обиделся Коул.

— Слушай, ты мне кровать изгадил своими брачными играми, поэтому молчал бы уж, — рассмеялся Гранд и повернулся к другу, бросив в него хлебной палочкой.

— Мы, кстати, сняли постельное белье, — произнесла Лайла, немного покраснев.

— Ты офигел? — Коул взял с тарелки морковку, и она полетела в рубашку Гранда, он показал ему средний палец, на что я шлёпнула его по плечу.

— Так, там что-то говорили про торт? — Лес жадно потёр руки, а я кивнула.

— Да, сейчас нам Гранд быстренько организует чайную церемонию. Правда, любимый? — Я широко улыбнулась, а мой мужчина закатил глаза и чмокнул меня в висок.

— Ладно, но мне нужна помощь. И помогать будет Коул, пусть отрабатывает свои стоны в моей квартире, — он решительно встал и потянул за рукав друга, который возмущённо решил не повиноваться.

— Ах так да? — Гранд сложил руки на груди и посмотрел на Коула.

— Я в гостях, — напомнил он.

— Тогда получай, — с этими словами Гранд взял свой недопитый бокал с шампанским и вылил его на Коула.

— Вот ты урод! — Воскликнул он и, взяв свой бокал, плеснул в Гранда.

— Вы чего? — Я уже испугалась этой сцены и подскочила, как и Лайла.

Но парни даже не подали вида, что услышали меня. Они хихикали и стреляли друг в друга глазами, ища, чем бы ещё запустить друг в друга. Я даже не уловила тот момент, когда кухня превратилась в поле боя, а всё что было на столе, теперь украшало пол, стены и самих мужчин, гоняющихся друг за другом. Мы с Лайлой, смеясь, спрятались под столом, ожидая, когда они наиграются.

— Я не хочу улетать, Лив, — прошептала подруга. — Я люблю его.

— А что он говорит? — Так же ответила я, подбирая ноги под себя.

— Без бокала нет вокала, — хмыкнула она, и быстро вынырнув из-под стола, подхватила ещё живую бутылку шампанского и юркнула обратно.

Ведёрко тут же было опрокинуто на Леса, и громкий смех разнёсся по всей столовой.

— Торт не трогать! — Крикнула я, и мы с подругой переглянулись, когда услышали свист и топот вокруг.

— Дети, — пожала я плечами и отхлебнула из бутылки, переданной Лайлой.

— Так вот, он говорит, что я ему нравлюсь, что вроде влюбился… но если взять во внимание, какие отношения у вас с Грандом, то я боюсь, — доверительно начала она, отпивая шампанского.

— А что предлагает? — Спросила её и пригнулась, потому что кто-то из них запрыгнул на стол, матерясь и топая над нами.

— Будет прилетать, скайп, созваниваться и тому подобное, — вздохнула она.

— А ты что хочешь? Свадьбу? — Уточнила я.

— Нет, рано ещё, но хочется чего-то существенного, — нахмурилась подруга.

— Лайла, ты сама не знаешь, что хочешь, — покачала я головой.

— Скажи, почему ты отказала Гранду? Ведь он любит тебя, — она передала мне бутылку, и я сделала большой глоток.

— Потому что сложно всё, и послушай, что они творят. А это двадцатишестилетние малыши. И я…я… — не смогла признаться, а лишь зажмурилась. — Я хочу быть с ним всегда, но сейчас мне нужно время, чтобы понять себя. Со мной случилось много всего, и я ещё не отошла от этого. Я хочу увидеть Гранда не только в постели, но и в быту.

— Мда, Лив, в быту он херовый помощник, — рассмеялась Лайла.

Не успела я ей сказать, что он замечательный во всём, как мне на колени легла голова Гранда.

— О чём болтаете? — Спросил он, облизывая губы в шоколадном креме.

— Добрались до торта, — констатировала я. — И ты знаешь, что у тебя соус Бешамель в волосах?

— Ага, на ночь оставлю, чтобы перекусить, — хохотнул он.

— Так, я понимаю, вечеринка перетекла теперь под стол? Будем шалаш стоить? — Рядом уже появились Коул и Лес, такие же грязные, как и Гранд. При этом Лес облизывал шоколад с пальцев, завалившись на ягодицы.

— Вы будете убирать всё, что натворили, — Лайла ткнула в Коула пальцем, а он потянулся за поцелуем, чем вызвал её возмущённый крик.

Лайла пыталась выпутаться из его липких объятий, и они оба вылезли из-под стола. Теперь они играли в догонялки, а я сидела с двумя парнями.

— Я тоже так хочу, — обиженно протянул Лес и уже готов был лечь на другую мою ногу, но Гранд обнял меня за талию и уткнулся носом в живот.

— Моё, отвали, — буркнул он.

— Нет, вы реально как больные дети, — рассмеялась я и указала Лесу на плечо.

— Мы просто перебрали немного, — пояснил он, устраиваясь на мне.

— И когда успели? — Удивилась я. — Мы же столько не выпили, насколько от вас несёт.

— Пока вы с Лайлой бурно обсуждали тряпки, мы выходили выпить по бокалу виски, вышло, что прикончили бутылку. Шампанское не вставляло, — признался Гранд.

— Офигеть, поэтому вы так активно начали вспоминать прошлое, — усмехнулась я и запустила руку в волосы своего парня, перебирая их.

— Угу, а теперь я спать хочу, — зевнул Лес. — Не надо было запивать торт виски.

— Ну, уж нет, — я столкнула его с плеча и подвигала ногами, чтобы поднять тушу на мне. — Встаём и убираемся, а потом в душ. Я готовила, значит, а вы просто взяли и испортили мои труды. Некрасиво, мальчики! И где эта полоумная пара?

Я вылезла из-под стола и раскрыла рот от того, что творилось на кухне. Сколько же они выпили, что торт ели руками?

— Блять, вы слышите это? — Простонал Лес и сел на стул, положив голову на руки.

— Они нам всю квартиру уже пометили! Вот это некрасиво, малышка, — Гранд махнул рукой в сторону ванной комнаты, а я закрыла рукой глаза.

— Боже, такое чувство, что я попала в какой-то сумасшедший дом, — простонала я.

— Лес, оставайся у нас. Есть свободная комната и душ, одежду возьми у меня в шкафу, а я пойду этих порно актёров вытащу из моей ванной, — Гранд уже шёл, и я заметила, что его немного качает.

Офигеть, приплыли.

— Вот скажи мне, это было необходимо так надираться? — Возмутилась я и дала оплеуху Лес.

— Лив, ну больно, — проскулил он и поднял голову с захмелевшими глазами.

— Ужас, это же свинство! — Покачала я головой, ещё не веря, что всё это было реально.

— Лив, детка, красивая малышка, скажи своему доброму другу Лестрелло, ты любишь меня? — Пьяно протянул он.

— Лестрелло? — Хихикнула я.

— Да, я теперь это существо, меня так тело вчера назвало, прикинь? — Закивал он.

— За что вы мне все достались? — Я потрепала его по грязным волосам и скривилась от помидора в них.

— Потому что ты хорошая, такая хорошая, что ты достойна только лучшего, самого лучшего… ик… ты такая принцесса… ик… ещё ты так вкусно готовишь… ик… женись на мне… ик… а? — Выдал он, а я опешила.

— Да что за на хрен-то? — Заорал Гранд, видно, услышав эту просьбу. — Ты прекратишь это или я тебе врежу! Я же сказал, что Ливи только моя! Урод шоколадный!

Гранд подлетел к Лесу и поднял его за шкирку.

— Гранд, хватит, он просто пьян, — я испуганно подскочила к нему и положила руку на плечо. — Просто пьян, и это шутка.

Я понимала, что вся ситуация вышла из-под контроля. Эмоции под алкоголем у каждого просто срывали крышу, и сейчас я непонимающе пыталась поймать хоть одну разумную мысль, что мне-то делать.

— Брат, ты чего… ик… ну я же… любя… я тоже хочу, чтобы мне… ик… готовили. Да я устал быть один… ик… — из глаз Леса выкатилась слеза, из-за чего Гранд приоткрыл удивлённо рот и повернул ко мне голову.

— Вы хоть представляете… ик… я вот сидел… а вы все вместе… а я один… ик… снова, — продолжил он, а я закусила губу, чтобы самой не расплакаться от чувств, родившихся в груди.

— Лес, ну что ты, — прошептала я и отодвинула Гранда, сажая парня на стул. — Всё будет, ты не один. Посмотри, как нас много.

— Нет, я один, — и тут он просто разревелся, положив голову на стол.

— Лес, милый, ну хватит. Давай, я отведу тебя в ванну, ты примешь душ, а затем ляжешь спать, — сочувственно обняла его.

— Ливи, немедленно прекрати это! Ты ему ещё потрахаться предложи, так, только из чувства сострадания! А ты, что расквасился? Ты мужик или где? Охренеть! — Возмутился Гранд и схватил меня за локоть, отрывая от Леса.

— Что прекратить? Быть ему другом? Или пожалеть его, когда ему плохо? Что прекратить? Хватит ревновать, меня это раздражает, Гранд! Ужин превратился в балаган и секс-оргию. Да я же хотела, чтобы все было хорошо, а вышло, что один ревёт, другой злится и сам начал кидание едой, а я, между прочим, готовила. Ты знаешь, сколько деток голодает? Знаешь, у скольких людей не хватает денег на еду? А ты просто взял и раскидал всё, а я могла кого-то накормить. Ты показал сейчас, насколько ты не уважаешь меня, — я уже плакала то ли от обиды, то ли от усталости, то ли от всего сразу, стирая слезы пальцами.

— А вы, — я ткнула пальцем на мокрых и смеющихся Лайлу и Коула, которые вышли из нашей спальни и остановились, не ожидая такой сцены. — Я все понимаю! Всё! Я тоже люблю, но вы блять в гостях, что это за поведение? Что вы тут за бордель устроили?

— Эм, ну было же весело, — улыбнулся Коул.

— Весело? — Воскликнула я. — Весело?! Боже, вы взрослые, а ведёте себя, как дети! Я просто в шоке сейчас от вас всех! Откуда вы прилетели, люди? Знаете, а не пойти бы вам всем на хрен?

Громкий храп Леса добил меня, а смех ребят заставил плакать ещё сильнее. Я не знала, что со мной произошло. Но в душе было настолько паршиво, что я вылетела из кухни, подхватывая своё пальто около входной двери.

Это ужасно, понимать, что он никогда не повзрослеет. Нет, я любила Гранда со всеми заморочками, но это перешло все границы дозволенного. Я не раз на практике видела, как привозят людей, отравившихся едой или съевших пакет вместе с хлебом от голода. А они зажрались! Это отвратительно, да ещё и смеются надо мной! Мне обидно, до сводящего горла обидно за то, что я хотела просто поужинать. Но там, где появляется Гранд всегда цирк. Лайла спрашивала, почему я не хочу ему сказать «да»? Разве вот это не причина? Как он будет существовать со мной, если не готов взрослеть? Если он действительно считает меня мамочкой, которая будет подтирать за ним сопли? Нет, я устала быть сильной, я тоже хочу быть маленькой! Я хочу, чтобы он защищал меня, оберегал, и я всегда знала, что я могу прийти и поплакать на его плече, а он просто обнимет меня и скажет: «Всё хорошо». Но как, как мне быть, если этот вечер был показательным выступлением и смачным ударом мне в душу?

Люблю его, конечно, люблю. Но это такое неуважение ко мне, что я не могу остановить поток горячих слез, а ноги быстро сбегают по лестнице, чтобы просто побыть одной и подумать. Возможно, это алкоголь в моей крови заставил меня так бурно среагировать, возможно, это устлалось и раздражение на саму себя, возможно, это и есть те самые бытовые проблемы, которые встречаются у каждой пары? Не знаю. Но я уверена в одном, что так я жить не хочу, если он не изменится и не станет взрослым хотя бы на семьдесят процентов, а не на три, как сейчас, то я никогда не скажу ему «да». Я не готова к этому. Мне двадцать один год, а моё сердце разрывали слишком часто, а тело калечили слишком грубо. Я не смогу. Мне саму себя настолько жаль, что одинокий скулёж, вырывается из груди.

Наверное, я просто сошла с ума. Наверное, я просто глупая и не понимаю, какое счастье, в лице Гранда Кина, мне досталось. Но слишком. Всё слишком. Как мне открыть ему душу, если он не готов решать со мной проблемы? Я устала… запуталась ещё глубже, чем раньше.

Глава 36

Гранд

Я моргал на эту истерику Лив, не ожидая животной экспрессии, и очнулся только когда хлопнула входная дверь.

— Ливи! — Заорал я, вылетая следом в холл.

— Гранд, оставь её, — посоветовала мне Лайла, когда я натягивал на себя пальто.

— Но она ушла, — я в панике указал на дверь.

— Она вернётся, остынет и вернётся. Мы и, правда, повели себя отвратительно, а ещё ты, зачем устроил эту бойню? — Она обвиняюще сложила руки на груди.

— Я? — Возмутился и сжал губы от злости. — Это вы здесь с этим, — я указал на подошедшего Коула, — устроили потрахушки! Неужели, нельзя было держать себя в руках, блять?

— Да брось, Лив просто слишком эмоциональная. Ещё не отошла от больницы, — пожал плечами Коул.

— Это вы проявили неуважение, а всё достанется мне! Чёрт! — Ударил кулаков по двери и скривился от боли.

— Давайте, уберёмся и всё. А она вернётся, и ты будешь просить прощения, — предложила Лайла, а я только глубоко вздохнул.

— Я пойду этого алкаша уложу, — Коул развернулся и вышел из холла.

— А если с ней что-то случится? — Я сбросил с себя пальто.

— Ничего не случится, поплачет и вернётся. Видимо, и, правда, больница ещё даёт о себе знать. Лив пытается принять всё, наверное. Она ничего не взяла с собой. Ну, и в туалет когда-нибудь захочет, — успокаивала она меня.

Но я знал, что ни хрена ничего хорошего не будет. А я просто хотел расслабиться, потому что весь был как на иголках весь вечер. Не знал, как себя вести, чтобы не расстроить её. И да, признаюсь, перебрал, но блять она же не первый раз со мной! Она должна меня понимать!

Пока мы доставали ведро и тряпки, я злился на все, и больше всего на Леса. Что он себе позволил? Как он, вообще, посмел ей предложить замуж? Охренел совсем! А она? Так прильнула к нему, как должна обнимать только меня. Да, гребаный ревнивец, но я так долго ждал её, так глубоко любил, что каждая ласка, подаренная не мне, ударяет больно по груди и отдаётся помутнением рассудка.

Час прошёл пока мы втроём вытирали и мыли всё, а Лив всё не было. Ребята сочувственно посмотрели на меня, когда уходили к себе, а я поплёлся в душ. Но, чёрт возьми, было же, правда, весело и она смеялась. Так почему такая смена настроения? И эта идея фикс всех накормить, о которой мне когда-то упоминал Лес.

Вытираясь полотенцем, я немного протрезвел и теперь был настолько обижен её поведением, что решил, что просто буду игнорировать её. Дура!

Я вышел из ванной и достал из шкафа свежее бельё и спортивные штаны. Но внутренние чувства неподвластны разуму, и я пошёл проверить, вернулась ли она. Лив сидела в гостиной с бокалом виски и смотрела впереди себя. Нормально, нет? Я значит, тут обижаюсь, а она расслабляется!

— А вот теперь потрудись мне объяснить, что ты устроила? — Не смог сдержать злости и рыкнул, из-за чего девушка вздрогнула.

— Отвали, — фыркнула она и, залпом выпив алкоголь, встала с дивана.

— Ну уж нет, ты разоралась, как бешеная истеричка на какую-то шалость. Разве это стоило того? — Зло прошипел я, схватив её за локоть.

— Я не желаю говорить с тобой, — процедила Лив и вырвала руку, оттолкнув меня и пролетев в спальню.

Нет, так не пойдёт! Я пошёл за ней и захлопнул дверь в спальню, где Лив с остервенением срывала с себя одежду.

— А я желаю говорить, поэтому слушаю тебя, — я сложил руки на груди и выразительно посмотрел на неё.

— Мне нечего тебе сказать, Гранд, — холодно ответила она, снимая джинсы.

— Ты думаешь, я буду терпеть это? — Недоуменно спросил я.

— Да плевать, — повела она плечами и натянула на себя футболку.

— Тогда я так полагаю, что ты уже решила завтра свалить с Лайлой? — Гнев внутри так громко клокотал, на что я сжал руки в кулаки.

— Что? — Удивилась Лив и повернулась. — Ты считаешь, что из-за этого я соберу вещи и уеду? Я в отличие от тебя не ребёнок!

— Я ребёнок? — Уже заорал я. — Я самостоятельная личность. Я работаю и зарабатываю, я всего лишь позволил себе расслабиться, что в этом такого?

— Ты, правда, не понимаешь? — Прошептала она и её глаза заблестели, наполняясь слезами.

— Нет, поэтому объясни мне, — покачал я головой.

— Ты не желаешь вырасти, а я не желаю быть твоей мамочкой. Она есть у тебя. И я ведь старалась, а ты показал всем, что тебе насрать на мои труды! Я весь день пахала, чтобы угодить тебе. А ты испоганил квартиру! — Хлюпнула она носом, после обвиняющих речей.

— Это моя квартира, что хочу, то и делаю, поняла? Захочу, вообще, оболью все бензином и подожгу! Я сам заработал на неё, а ты здесь живёшь, потому что я разрешил! И я покупал продукты, могу на них хоть танцевать! — Прорычал я.

— Что? — Её лицо побледнело, а я прикусил язык. — Да, ты прав, это твоя квартира. А я всего лишь вещь, правда? Ты меня держишь тут за зверушку и шлюху, которую можешь трахать тогда, когда тебе захочется! Я здесь просто отрабатываю твои затраты! Я не прислуга тебе, ясно? Раз ты такой самодостаточный, то живи один и трахай мозг сам себе!

По её щекам катились слезы, а я только сейчас понял, в чём обвинил её. Придурок, когда научишься думать прежде, чем открывать рот?

— Ливи, прости… я не то имел в виду, — пытался поправить положение, но она лишь мотнула головой.

— Какой же ты урод, Кин! Ты никогда не изменишься, правда? Ты всегда будешь уверен, что я буду сдувать с тебя пылинки. Но ты ни хрена меня не знаешь и не понимаешь, в каком говне купаюсь я! — Она сглотнула и зажмурилась.

— Малышка, прошу тебя, прости меня, — я подошёл к ней и хотел обнять, но она оттолкнула и воинственно посмотрела на меня.

— Ты разрушаешь меня, — она пихнула меня в грудь. — Ты… ты даже не представляешь, как ты делаешь мне больно всю жизнь. Ты не ценишь меня. И никогда не будешь ценить. Знаешь, я считала за комплимент то, что ты сказал мне за столом. Но я ошиблась, снова и так глупо. Я тоже ненавижу тебя за эту любовь. Ведь для тебя это всего лишь звук! Ты с лёгкостью пойдёшь и найдёшь себе новую Аманду, а потом я получу из-за тебя! Ты всегда так поступал, менял своих шлюх и довольно рассказывал мне, а я ревела в подушку, не видя от тебя понимания. Тебе доставляет это какое-то извещённое удовольствие, скажи? Тебе нравится изводить меня, ломать мою волю? Что ты молчишь? Говори!

Она ударила меня в грудь, но я не нашёл ничего, чтобы оправдаться. Да, я такой урод. Да, я так и поступлю.

Но в этот момент мне стало так паршиво внутри, что я молча сделал шаг назад.

— Убегаешь, как всегда, — усмехнулась Лив и вытерла рукой глаза. — А я бегаю за тобой. Патриция была полностью права, этот круг нельзя разрубить. Когда ты полюбишь меня, Гранд? Когда ты будешь любить меня по-настоящему, а не на словах?

— Я люблю тебя, — выдавил я из себя, сжимаясь весь от страха внутри.

— Нет, ты любишь только себя, — покачала она головой.

— Я не знаю, что сказать, — ответил я, запуская руку в волосы и поднимая голову к потолку. — Возможно, правда, мы только ломаем друг друга. Возможно, это проклятая любовь. Но я не понимаю, почему ты не можешь быть со мной?

— Я с тобой, только где ты? — Прошептала она и, обогнув меня, вышла из спальни.

А я остался стоять, а внутри меня разрывало от паники. Я не могу её потерять, я не могу её отпустить. Я же так люблю её, а она не видит этого, и я не знаю, что мне сделать ещё. Не знаю! Всё у нас настолько неправильно правильно, что я потерялся. Я устал от этой вечной беготни. Я хочу отдохнуть.

Уверенно развернувшись, я вышел из спальни и зашёл в гостиную, где сидела в кресле Лив и, закрыв лицо руками, плакала. Боже, это самый ужасный и душещипательный звук, и я в эти моменты теряюсь. Не могу видеть её слёз.

— Любимая моя, — прошептал я и, подойдя к ней, присел рядом с девушкой, обнимая её. И она не оттолкнула, а просто позволила мне утешить её.

— Родная моя, я урод, я знаю это. Не плачь, прошу тебя, — я гладил её по волосам и шептал, желал, хоть как-то перебить эти громкие всхлипы, больно сжимающие сердце. — Я люблю тебя, я очень люблю тебя, до потери пульса люблю. Мы оба взрывоопасные, малышка. Да, возможно, я сдурил. Я даже не думал, что ты так отреагируешь. Но ты моё золото, и я боюсь потерять тебя. Я одинокий, Ливи. Я тоже один, как Лес. А я хочу, чтобы твоя улыбка согрела меня. Да, скорее всего, если ты бросишь меня, я пойду искать кого-то другого… я бы так поступил раньше. Но сейчас, я никого не хочу, кроме тебя. Проходили уже, сколько лет одно и то же. Я просто не понимаю, что ты хочешь.

— Я для тебя вещь, Гранд. И ты будешь тыкать мне в лицо, что всё это твоё, — шмыгая носом, ответила она. — А я никто, и такой для тебя останусь. Мне сложно поверить тебе, всегда было сложно. Ты прав, столько лет и одно и то же — ты унижаешь меня.

— Ливи, — я взял её лицо в руки и вглядывался в глаза полные боли и прошлых ошибок. — Я не могу изменить то, что сделал. Не в моих это силах, понимаешь? Я устал, что все ссоры нас возвращают к моему идиотизму. Я просто хочу жить рядом с тобой. Но я тоже боюсь всего, ведь и для меня это первый раз. Мы оба слишком часто врали друг другу, не признавали чувств, а о будущем даже не думали. Нам просто надо привыкнуть друг к другу. Хорошо?

— Я боюсь, что приду однажды, а ты здесь с какой-то шлюхой, — и снова из её глаз выкатились слёзы.

— Ливи, — улыбнулся я. — Глупая моя, да как ты не поймёшь, что мне нужна только ты?

— Не знаю, это странно всё. Жду опасности, — пожала она плечами. — Да, я, наверное, просто сорвалась. Но я ведь старалась, хотела, чтобы ты увидел, что хорошо готовлю, чтобы ты понял, что я делала это ради тебя.

— И все было очень вкусно, — заверил я её, стирая пальцами слезы. — Просто мы больные ублюдки, что с нами сделаешь? И да, я ревную, потому что самолично видел, как Лес тебя целовал, а ты отвечала ему. И мне тоже в тот момент было больно. Очень больно.

— Лес думал, что он гей, — слабо улыбнулась Лив, а я удивлённо поднял брови. — Да, он настолько зациклился, что ты на него не обращаешь внимания, что решил проверить. Вот так… но он плакал, Гранд. А я была одна… без тебя. И я ждала тебя до последнего, и пока он не приехал, я даже не плакала. А потом было так страшно, что мне хотелось умереть от этого. Я не смогу пережить нового повторения, Гранд. Если ты это планируешь, то, пожалуйста, отпусти меня сейчас, а не когда всё зайдёт дальше. Я не сильная, я слабая, я сломаюсь окончательно.

Я опешил от этих признаний, ведь я думал, что ей было плевать на меня, что она даже не вспоминает обо мне. И в который раз я убеждаюсь, что думать и рассуждать мне противопоказано. Я смотрел в её глаза и понимал, что сам умру, если её не будет рядом.

Есть такие люди, которых как бы ты ни пытался вырвать из груди, выйдет этот трюк только вместе с сердцем, а оно неотъемлемое составляющее твоего тела. И это означает, что пока оно будет биться, словно в клетке, то и этот человек будет жить внутри. Там хватит место только для одного человека. Тебе останется лишь дышать им, страдать за него и стараться понять. Потому что это твоё сердце, которое двигает тобой. Это и есть моя Ливи. Я это не могу назвать это любовью… слишком слабо сказано о том, что я чувствую. Это вечная связь, только надо понять, как распутать узлы на ней, чтобы эта красивая нить выровнялась и скрепила наши судьбы воедино. Прочно, как стальной жгут.

— Никогда, Ливи. Я не знаю, что будет завтра. Возможно, мы поругаемся из-за фирмы туалетной бумаги. Возможно, тебе не понравится жирность молока, а мне то, что ты сентиментальная. Но мы должны быть вместе. И я ухожу только, чтобы разобраться в себе и в тебе, но ничего из этого не выходит. Это привычка, отработанная годами, ведь раньше у меня не было любимой…

— Но ты Аманду так называл, — перебила она меня.

— Я никогда не говорил ей о том, что люблю её, просто не отрицал. Я желал поверить в то, что я могу жить без тебя, но, нет… не могу. Ты взрываешь мой мозг, малышка. И из-за тебя я потерял большую часть разума. И я готов быть полным придурком, только люби меня. Я хочу знать, что я нужен тебе… мне необходимы слова, — так тяжело было признаваться в своих слабостях, что я немного замялся.

— Конечно, нужен, Гранд, конечно, — прошептала Лив и погладила меня по волосам, придвинувшись ближе. — Ты всегда был мне нужен, всю мою жизнь. Я ведь была маленькой сестрёнкой Тео, а ты грозой района. Ты плохой мальчик, а я обычная девчонка. Всё, как по законам жанра мелодрамы. Я влюбилась в тебя с первого взгляда, а ты был снисходительным ко мне. Столько лет и я до сих пор ощущаю себя такой же. Ты остался одним из самых желанных мужчин на планете, а я одна из многих, кто был у тебя.

— Нет, послушай меня, — я нахмурился на её признание и схватил её руки, сжимая в своих. — Я обычный, Ливи. Я жил так, потому что это моя защита от внешнего мира. Но ты сломала мою броню. Ты ведь принцесса, а я разрисованный наркоман. И плохие мальчики всегда привлекают девушек, только плохому мальчику нужна такая же плохая девочка только с замашками царской крови. И это ты, запомни это. Я ревную к Лесу, потому что ты с ним мила, а я хочу все эти чувства только для себя одного. Я не знал… не помню ласку в детстве, потому что мама всегда была занята Хью. Только и говорила про него, летела к нему, а я шёл к тебе, чтобы ты хотя бы поговорила со мной. Ты моё спасение из собственного Ада. Ты помнишь, когда я заорал в Лондоне, что люблю тебя?

Лив медленно кивнула, и я нервно улыбнулся. Раз это ночь признаний, то пусть знает всё.

— После этого Хью сказал мне, если я не оставлю тебя, то он разорвёт свадьбу с матерью. А я жил в таком ужасе с ней, она пила, истерила, глотала таблетки, обвиняла меня во всём, а я терпел. И появилась ты, и я вспомнил, что ты, наоборот, всегда меня поддерживала, ты могла меня направить на верный путь. И тогда, стоя внизу, а вы обе с разных сторон, я увидел, насколько моя жизнь могла быть другой, если бы я не был бы таким уродом, когда тебе было шестнадцать. А я ведь привык делать больно, меня научили только этому. И в тот момент, смотря на тебя, я принял неверное решение, но я ведь думал, что мама снова сойдёт с ума, не знал, что она уже больная на всю голову. Мне надо было схватить тебя и бежать, бежать, не оглядываясь, а я повёлся на ложь. А ты такая маленькая и такая хитрая изводила меня, что я готов был биться головой об стенку. Я только с тобой узнал, что такое ревность, веришь? Я никогда этого не испытывал. Разве этого мало, чтобы дать нам с тобой шанс стать счастливыми?

Я с надеждой смотрел в бледное любимое лицо, с потрескавшимися от ночной прогулки по холоду губами, покрасневшими глазами и опухшим носиком. Даже сейчас она была красива. Как нежный ангел, мой собственный ангел-хранитель.

— Я даже не думала, — прошептала Лив. — Почему жизнь была против нас, Гранд? Почему мы всегда выбирали не тех? Почему мы желали причинить друг другу боль, ведь и так настрадались каждый в своём ужасе?

— Я не знаю, потому что глупые, потому что всего лишь из плоти и крови, — ответил я. — Не уходи от меня.

— Я никуда не уйду, а если уйду, только чтоб вернуться, — улыбнулась Лив и, наклонившись, прижалась ко мне губами. — Прости меня, я истеричка.

— Я знаю, ты — моя истеричка, — улыбнулся я. — Моей вины больше, чем твоей. Я действительно тебя оскорбил. Это из-за меня так все получилось, я слишком много позволяю Коулу, а они осквернили нашу квартиру. Прости за то, что сказал. Ты имеешь право на всё, что у меня есть.

— Нет, не имею, я тебе никто, Гранд. И я понимаю это…

— Прекрати, — я отодвинулся и поднял её подбородок, заставляя посмотреть на меня. — И по хрен, что тебе сейчас это не понравится, но ты моя вещь. Ты громкая и яркая вещь, которую я никогда не смогу купить. И даже пытаться не буду, потому что и я вещь. Но из неодушевлённых предметов по отдельности, мы превращаемся в живых и одушевлённых, когда рядом друг с другом. Больше нет возражений по этому поводу?

— Нет, — прошептала она. — Я люблю тебя, всегда буду любить, Гранд. И если мы поссоримся, даже разойдёмся. Запомни, я не смогу разлюбить тебя.

— Вот это уже мне нравится, — тихо рассмеялся я.

— Надо заправить кровать, — напомнила Лив.

— А да, эти двое охренели полностью. Знаешь, раньше я никогда не задумывался о том, кто трахается на моей постели. А теперь мне противно даже туда ложиться, — покривился я.

— Теперь ты отчасти понимаешь мои чувства, — заметила она.

— Прости за это. Завтра купим новую кровать, — я потёрся носом о её кончик носа, а Лив улыбнулась и закрыла глаза.

— Потрахаемся? — Неожиданно предложила она.

— Ещё одно, Ливи. Мы не трахаемся больше, с этого момента мы занимаемся любовью. И нет, сегодня заезда не будет, потому что в квартире спит один алкаш. А твои стоны предназначаются только для меня, как бы я ни хотел тебя. Никогда Лес этого не услышит. Ты моя, — серьёзно сказал я.

Она склонила голову набок, улыбаясь и смотря на меня блестящими глазами, но уже не от слез, а от внутреннего счастья. Я попал в цель, она хотела услышать именно это. И я рад, ведь сейчас я был настолько честен, что самому стало легче в груди.

У нас всё получится. Ты слышал, сценарист? И только попробуй изменить мой путь, я найду тебя точно и придушу, а ты будешь мучиться в агониях, на которые обрёк меня. Я ни за что не отдам Лив. Прошёл период наркотической зависимости. Теперь я утонул в ней, и с удовольствием буду плавать в этой ванили и задыхаться. Мой сладкий дурман, в который я вошёл сознательно и не собираюсь поворачивать обратно. Добро пожаловать домой, Гранд. Ты нашёл свой берег, теперь необходимо оживить этот новый и неизведанный остров.

Робинзон Крузо недоделанный. Да и по хрен, кто я теперь, верно?

Глава 37

Оливия

— Доброе утро, — улыбнулась я, появившемуся Гранду на кухне, уже одетому в брюки и рубашку.

— Доброе. Ливи, почему ты ушла? — Хмуро спросил он, проходя к столу.

— Ушла? — Переспросила я, выкладывая на тарелку омлет с ветчиной, помидорами и сыром.

— Да, уже третье утро я просыпаюсь один, — обиженно ответил он.

— Милаха, я просто стала ранней пташкой, когда-нибудь вновь превращусь в сову, и ты ещё будешь вспоминать это время с улыбкой, — спокойно произнесла я, поставив перед ним завтрак.

Наклонившись, я поцеловала его в макушку.

— Алкаш проснулся? — Спросил Гранд, принимаясь за еду.

— Я его растолкала, — сообщила я, наливая ему фруктовый чай.

— Мы поедем в офис, я не знаю, как долго там пробуду, — Гранд напряжённо посмотрел на меня.

— Хорошо, я пройдусь по городу, погуляю. Возможно, зайду в какой-нибудь музей, — пожала я плечами, наливая себе кофе.

— Я наберу тебе и сообщу, когда буду дома.

— Окей, — улыбнулась я, отпивая горячительный напиток.

Согревая руками теплом кружки, я смотрела, как Гранд с удовольствием завтракает, и была настроена решительно на поход к Адаму Рейнейнту, одному из лучших психологов в городе, специализирующихся на моей проблеме. Встреча была назначена в его основном офисе в два часа пятнадцать минут, но ехать до него придётся около часа с лишним, потому что он принимает только у себя в доме.

— Блять, как мне плохо, — протянул голос от двери, и я хихикнула, увидев помятого Леса в одежде Гранда.

— Не надо было столько пить, — заметила я и повернулась к плите. — Завтракать будешь?

— Нет, меня тошнит, но сделай мне тот коктейль, который ты мне приносила после одной из наших пьянок, — попросил друг и упал на стул, кладя голову на стол.

— Лес, ещё раз прикажешь моей девушке, я тебя огрею чем-нибудь, — предостерёг Гранд его.

— Ты просто не пробовал эту волшебную бурду, которую она делает. После неё жить хочется, а не подохнуть от отходняка, — простонал парень, пока я загружала в блендер ингредиенты, желая не вмешиваться в эту разборку, а просто пропустить её мимо ушей.

— Вот это мне и не нравится, ты знаешь о ней больше, чем я, — Гранд указал на него ножом, а Лес покривился.

Я нажала на кнопку на блендере, чтобы прекратить ревность Гранда. Прошедшая ночь стала для меня откровением, тяжёлым осадком, осевшим на сердце. Я задремала в его руках и проснулась от громкого стука, что вскочила с кровати и панически полетела на кухню за оружием. Бдительность. Я потеряла её из-за переизбытка эмоций. А это оказался Лес, который грохнулся с кровати и кряхтел. Пришлось помочь ему и отвезти в ванную, прочистить желудок и снова уложить его в постель. А на часах было около пяти утра. И с этого момента я не спала, бродила по квартире, сидела за ноутбуком, желая отвлечься каким-нибудь романом, а затем хирургическими отчётами Лайлы.

— Ливи, он сейчас взорвётся, — из воспоминаний меня вырвал голос Гранд над ухом, что я вздрогнула и отпустила кнопку, которую удерживала всё время.

— Нет, так лучше всё смешается, — быстро сказала я и вылила содержимое в бокал.

Лес даже задремал на столе, пока я не поставила перед ним с громким стуком стеклянный стакан.

— Блять, это ты меня так наказываешь? — Захныкал парень и выпрямился.

— Да, чтобы не пил так много, — пожала я плечами и прошла обратно к плите.

— Всё было очень вкусно, — Гранд обнял меня сзади и уткнулся носом в мою шею.

— Я рада, может мусс? Я приготовила шоколадный и банановый, — спросив, положив руки на его на моей талии.

— Нет, спасибо, я наелся и никуда не хочу уезжать, — прошептал он.

— Надо, — это слово вырвалось слишком поспешно, что он поднял голову, а я решила поправить положение улыбкой. — Что хочешь на ужин?

— Тебя, — хитро протянул он.

— Каннибал, — рассмеялась я и отошла от него, включая воду, чтобы помыть посуду. — Но я серьёзно.

— Лив, приготовь моё любимое мясо по-французски с диким рисом…

— Заткнись, Лес, — прервал его Гранд рычанием. — Тебя никто не приглашал на ужин. И я не поддерживаю ваших взглядов. Я не собираюсь жить шведской семьёй.

— То была просто шутка, — осторожно произнесла я.

— Друг, но это правда очень вкусно, и я просто помогаю, — Лес допил свой коктейль и теперь облизывал губы в пене.

— Вот без этого. Ливи, никакого мяса… риса. Хочу рыбу, много рыбы и…и…

— Гранд, — рассмеялась я и покачала головой. — Хорошо, сама разберусь, чем тебя кормить. А теперь марш на работу, лентяи.

— Ну, мамочка, можно я поиграю лучше в «Xbox»? У меня температура, — Лес сложил руки и жалостливо посмотрел на меня.

— Вообще, я твой босс, поэтому поднимай свою задницу и поехали, — усмехнулся Гранд.

Я махнула им рукой и ждала, когда голоса в холле стихнут, а дверь щёлкнет. Закрыв глаза, я вздохнула и схватилась за столешницу барной стойки.

Одна. Грудь начало неприятно сдавливать, и я сглотнула. Я справлюсь. Быстро достав из холодильника форель, я бросила её в раковину. Собрала всю грязную посуду и приготовилась к обычным домашним делам. Замариновав рыбу, я прошла в гостиную и вызвала такси. Теперь просто ждать. Часы тикали так медленно, а я сидела в тишине. Ведь если я включу телевизор, то не услышу, как откроется дверь… не прослежу за последствиями. Через час такой отсидки у меня уже все затекло, и я решила прибраться. Знаю, что у Гранда домработница, приходящая два раза в неделю по вторникам и четвергам. Но мне необходимо было чем-то себя занять, чтобы не думать.

Звонок телефона оповестил меня о том, что такси прибыло, и я быстро переоделась и вышла из квартиры. Ехали мы, как я предполагала, долго, но наконец-то остановились перед тёмным фасадом, и я вышла из машины. Обычный дом без каких-либо указаний, что тут проводятся сеансы психотерапии.

Глубоко вздохнув, я вошла в здание и меня встретила женщина средних лет, проводя в гостиную. Там она мне выдала документы для заполнения, и я вписывала все свои данные. Далее оплата и меня провели в кабинет, где, улыбаясь, встал поприветствовать меня сам психолог.

Ему на вид было лет тридцать пять, тёмная шевелюра, собранная в хвост, и серо-голубые дружелюбные глаза. Да, он вызывал своим аккуратным видом и эстетически правильной внешностью расположение. Но я нервно улыбнулась и протянула руку, чтобы пожать предложенную ладонь.

— Присаживайтесь, мисс Престон, — мужчина указал мне на диван.

Я послушно приземлилась на кожаную обивку. Нет, это был не обычный кабинет, а жилой. То есть человек впускает каждого своего пациента в свой мир, тем самым показывая им, что ему можно и нужно доверять.

Дверь открылась и та же женщина, что встречала меня, вошла с подносом. Чай, печенье, конфеты и я была просто в гостях, за которые заплатила.

— Не хотите чая? — Услужливо предложил Адам, наблюдая за мной, и я отрицательно мотнула головой.

— Я бы хотела начать, — выдавила я из себя.

— Не торопитесь, мисс Престон…

— Оливия или Лив, — перебила я его и подняла глаза на него.

— Хорошо, Оливия, тогда меня можете называть просто Адам, — улыбнулся он, располагаясь в рядом стоящем кресле.

— И что мне дальше делать? Рассказать вам то, почему я пришла или… — я замялась и сдала руки в замок.

— Говорите всё, что хотите. А я просто послушаю, — он придвинулся и начал наливать себе чай.

— Ладно, — я закусила губу, что оторвала часть кожицы с нижней и покривилась от железного привкуса на языке. — Я боюсь… у меня есть парень. Мы знаем друг друга очень долго и любим столько же, только нам всегда мешают. Он очень яркий персонаж, и летом меня пытались отравить, а вот недавно меня избили… из-за него.

— Он связан с преступным миром? — Спросил Адам.

— Нет, — улыбнулась я. — Нет. Просто девушки хотят, чтобы он был с ними, и решаются на такие кардинальные меры. А я… люблю его, но боюсь, что снова кто-то придёт, и я не буду ожидать этого, и тогда умру. После нападения я лежала две недели в больнице с очень красочным анамнезом. И я не могу двигаться дальше, не сплю, подскакиваю и вздрагиваю от громких звуков. Я на улицу боюсь выйти, не слушаю музыку в наушниках, потому что тогда не смогу проконтролировать ситуацию и на меня нападут. Я в тупике. И мне нужна помощь.

— Вы страдаете от панической атаки, — констатировал он. — Давайте мы на секунду забудем о том, почему вы здесь, и вспомним первое нападение на вас.

— Хм, — я нахмурилась. — Этим летом меня чуть не сбила машина, это была Иви, затем…

— Нет, подождите, — перебил он меня. — Как долго вы знакомы со своим парнем?

— С рождения, а чаще начала его видеть, когда мой старший брат пошёл в среднюю школу, Гранд тогда вернулся в Лондон, — вспоминая, рассказала я.

— Хорошо. А теперь прокрутите в памяти самое начало. Я уверен, что нападения начались ещё раньше, — серьёзно произнёс он, а я сглотнула и облизала губы.

— Драка. Когда мне было восемь, ему тринадцать. Он с друзьями, среди которых был мой брат, решили, что будет весело расписать стену около торгового центра. Ночью они сбежали, а я пошла за ними, хотя меня никто не приглашал. Но их заметила группа старших парней и завязалась драка. Я испугалась за него и побежала к нему, пытаясь помочь. Но меня так никто и не заметил, просто отшвырнули к мусорному баку, и я наблюдала, как их проучили, — практически едва уловимым шёпотом рассказала я.

— Дальше.

— Я услышала ночью крики, мне было одиннадцать, а ему шестнадцать. Наши дома находились рядом, я заснула в гостиной, там у меня было своё тайное место. Я увидела, как он дерётся с мужчиной, а незнакомая девушка кричит на всю улицу. Я снова побежала его спасать. И в этот раз мне это удалось, я увела Гранда и промыла его лицо, пока он ругался и трезвел, а затем он заснул в моей спальне, — я не думала, что воспоминания станут настолько болезненными, что слезы покататься из глаз.

— Продолжайте, Оливия, — Адам подал мне салфетки, и я взяла одну.

— Потом мои родители разошлись, и папа начал водить к нам маму Гранда — Патрицию. Они не скрывали свои отношения, а ему это не нравилось. Он стал неуправляемым, постоянные драки, алкоголь, он стал грубить всем, кричал на меня, когда я пыталась поговорить с ним. Думала, что он ненавидел меня, но приходил иногда по ночам, еле ворочал языком и рассказывал, какую цыпочку он завалил сегодня, и как она стонала под ним. Ему было семнадцать, когда его отвезли в клинику. Всё очень сложно… мой отец подтасовал его анализы и Гранда заперли в этой «школе», как нам всем говорили, на три года. Он вернулся замкнутым, его сторонились знакомые, а я не понимала почему. Он стал баловаться травкой, как и все ребята, даже мой брат. Он жил по пунктам плохого парня. А я надеялась, что он увидит меня, заметит… А заметила нас полиция, и снова нападение на меня, как на самую слабую из всех. С тех пор я ненавижу блюстителей закона в форме, не перевариваю их. И меня бросили в руки Гранда после этого. На его двадцатиоднолетие он устроил великую пьянку у себя дома, а я пришла со своим одноклассником. На следующий день он не появился в школе, как и на следующий день, и я узнала, что его сильно избили, его родители испугались, и они переехали в другой округ. Ранее я написала письмо для Гранда о своих чувствах, где-то вычитала, что если все переживания переносить на бумагу, то станет легче. Но легче не стало, наоборот, я с каждым днём всё больше и больше понимала, что люблю его, и я оправдываю, что бы он ни выкинул. Но после четырнадцатого февраля, он, вообще, перестал обращать на меня внимание, а Тео рассказывал, что Гранд сейчас занят со своими пассиями, забивает на учёбу. Только теперь я знаю почему, он рассказал, что выкрал моё письмо, пригласил меня на день всех влюблённых. А я не знала, отравилась морепродуктами, которые готовил папа с Патрицией и записки от него я не получала. Всё было неправильно… даже сейчас. В ночь моего шестнадцатилетия он назло мне на вечеринке прочёл моё письмо перед всеми, унизил меня, а я ведь все равно оправдала его, подарила ему свою девственность, а он даже не помнил об этом. Его вырвало на меня, я уехала в Америку, оказалось, что забеременела, потеряла ребёнка, попала в аварию и замкнулась в себе. Но пять лет я выстраивала план по его уничтожению и когда мы встретились, всё началось снова, — я стёрла слезы и вздохнула. — Я больше не могу говорить.

— Хорошо, то, что вы так свободно обо всём рассказываете и сами желаете выздороветь, поможет нам. Выпейте чай, — предложил Адам, а я кивнула. — Я пока вам буду задавать вопросы.

Я натянуто улыбнулась и взяла кружку с остывшим ромашковым напитком.

— Оливия, о чём вы мечтаете?

Его вопрос поставил меня в тупик, и я чуть не подавилась чаем.

— Что?

— У вас есть мечты? — Повторил он свой вопрос с ободряющей улыбкой.

— Да, я хочу больше не бояться, — ответила я, не понимая, зачем он задал его. Ведь я здесь рассказала все свои тайны, а он просто сменил тему.

— Нет, я хочу слышать правду. Я спросил о мечтах, о ваших фантазиях, грёзах. Вот представим, что сейчас в данный момент всё возможно. То, что вы сейчас скажете, то и произойдёт, — невозмутимо продолжил он.

— Мечты — это глупости, которые никогда не исполнятся, — хмыкнула я.

— Вы сделали этот вывод, потому что ваши фантазии идут вразрез с действительностью.

— Нет, — рассмеялась я. — Да, раньше я мечтала о пышном платье, принце и изменившимся Гранде, а сейчас я не хочу мечтать, это только забивает подсознание, и когда ты снимаешь розовые очки, то тебя сильно до клинической смерти избивают. Поэтому нет, я не делала выводов. Я просто это увидела и пережила на своей шкуре.

— Вы настроили саму себя на плохой конец. Вы ожидаете его, выстраиваете в своей голове пути для спасения, и тем самым тонете в своей панике глубже. И конец будет плохим, если вы не переборете этот страх, если вы о нём открыто не поговорите, я так понял, с Грандом.

— Я не могу, — в отчаянии поставила стакан и расплескала чай. — Я не могу с ним об этом поговорить. Он ещё хуже меня, я ведь знаю его всю жизнь. Он начнёт винить только себя…

— А разве это не его вина, Оливия? Все ваши проблемы идут из детства. Вы приняли на себя ответственность в возрасте восьми лет, и он это видел. Он привык, что вы всегда будете оберегать его. Вы не даёте ему вырасти сами. Он уже большой мальчик, отпустите его руку, дайте ему набить самому шишек. Он неосознанно подставляет вас под удар, потому что вы рвётесь в герои. Вам нравится быть жертвой, вы на уровне подсознания получаете от этого наслаждение. И я даже могу с уверенностью сказать, что и в сексуальной жизни вы любите подчинение.

— Что? — Раскрыла рот от таких заявлений. — Вы с ума сошли? Мне нравится быть жертвой? Да, конечно, очень здорово валяться в крови и рвать, здорово знать, что ты подохнешь от тупой суки, которая вбила себе в голову, что он её любит. Я кончала, пока по моему телу проводили ножом и резали горло. И да, я возбуждаюсь от оставшихся шрамов! Да вы, вообще, думаете, что говорите?

— Присядьте, Оливия, — ровным голосом предложил мне Адам, ведь я уже вскочила и размахивала руками от такой наглости. Я стояла и смотрела на этого мужчину, пока дыхание восстанавливалось.

— Вы должны мне помочь, а не обзывать меня извращенкой! — Процедила я.

— Вы ожидали, что как только вы расскажете мне о том, сколько вам пришлось пережить, я буду гладить вас по головке и говорить, что ваш парень урод, а вы великолепная? — С усмешкой спросил он.

— Да… нет! Я не знаю, но не то, что вы тут мне наплели! — Возмутилась я.

— Вы пришли ко мне, как жертва насилия. Но каждая жертва сама ищет себе проблемы. Да, они стараются спасти свою жизнь и впадают в депрессию. Но не оттого, что им больно. Физическая боль проходит и оставляет воспоминания. И они питаются ими, потому что оттуда черпают эмоции. А они вам необходимы.

— Бред, — нахмурилась я. — Я не хочу быть жертвой, я хочу быть счастливой. Я хочу… спать с ним и не вскакивать по утрам. Я хочу быть идеальной для него!

— А Гранду нужна идеальная девушка? — В свою очередь, спросил Адам.

— Да, конечно, нужна! — Выкрикнула я, а затем задумалась. — Нет, ему просто нужен человек, который будет его любить, который будет в нём нуждаться.

— А теперь вы присядете, и мы продолжим, — Адам с улыбкой указал на софу, и я подчинилась.

— Итак, я сейчас хотел бы вернуться к цели вашего прихода. Зачем вы приехали ко мне?

— Чтобы вы помогли мне не бояться двигаться дальше, — заученно ответила я.

— Вы боитесь выходить на улицу?

— Да, но только с Грандом не страшно, я знаю, что он защитит меня.

— Вы боитесь спать ночью?

— Да, и я просыпаюсь и сажусь, ожидая кого-то, ведь и он спит, а я должна перехватить нападающего.

— Вы боитесь, что он уйдёт от вас, если вы перестанете его оберегать, как мамочка.

— Я не хочу быть мамочкой, — тихо произнесла я. — Я хочу просто быть нормальной.

— Вы нормальная, Оливия. Несколько импульсивны, но это не порок. Ваша проблема состоит в том, что пока вы не отпустите свою маску жертвы, у вас ничего не получится. Вы будете мучить своего парня и саму себя, в итоге это все окончится плачевно.

— Я не виновата, что эта маска имела самый комфортный размер, — с болью в голосе ответила я.

— Нет, вы не виноваты. В этом никто не виноват, но вы пришли ко мне, чтобы сбросить её, и мы это сделаем. Я уже распланировал наши занятия. Завтра мы с вами пообедаем здесь же на заднем дворе, я бы хотел, чтобы вы составили список ваших страхов, и мы их обсудим. А задание вам на дом будет следующим: помимо душевного комфорта, женщине необходим оргазм, столько раз, сколько она сможет. Так вот о домашнем задании. Примерьте сегодня на себя свою же маску, побудьте жертвой, ощутите силу своего партнёра. Потому что пока вы в неё не верите, хотя уверяете себя, что он вас может защитить. Вы понимаете меня?

— Эм… хм… то есть… вы мне сейчас предлагаете поехать домой, и когда вернётся Гранд попросить его меня жёстко трахнуть? — С сомнением и надеждой, что я ослышалась, переспросила.

— Да, все верно, — кивнул Адам.

— А можно вопрос?

— Конечно, — кивнул мужчина.

— У вас тоже есть психолог?

— У меня есть девушка, и этого, поверьте, мне достаточно, — рассмеялся Адам.

— Тогда думаю, вы идеальный парень, — улыбнулась я.

— К сожалению, нет, я тоже не безгрешен, — задумчиво ответил он.

— Наше время вышло? — Я посмотрела на часы и даже удивилась, заметив, что была здесь два часа.

— Я не ограничиваю своих друзей во времени, но на сегодня мы с вами заканчиваем. А завтра я жду вас к часу дня на обед с выполненным домашним заданием. И помимо ваших страхов, запишите ваши ощущения после секса, и мы тоже их завтра разберём, — он встал и указал мне на выход.

— Неужели, я такая больная? — Прошептала я.

— Нет, вы просто запутались, на вас свалилось всё разом, а поговорить с вами некому. В женщине природой заложено безумство, но в него мы и влюбляемся, — Адам подтолкнул меня к двери.

Мы вместе вышли на улицу, где он поймал мне такси и пожелал хорошей дороги.

Странно. Всегда думала, что я поступаю правильно, а сейчас высказав всё, что было внутри, осознала, что была полной дурой. И я хочу измениться, жажду стать тем правильным сумасшествием в жизни Гранда.

Тяжело признаваться себе в том, что мой страх быть брошенной рождён в детстве, и к этому приложили руку все, кому было не лень. А я питалась этим, насыщалась и позволяла расцвести внутри маске нежной принцессы. Но я не она. Это всего лишь роль, которая нравилась Гранду. А кто я на самом деле? Как он отреагирует на настоящую Ливи? Не знаю, но попробовать стоит, ведь это моё начало.

Глава 38

Гранд

— Лес, ну быстрее, — простонал я, нетерпеливо крутя ключи от машины на пальцах.

— Да, иду, — крикнул он из кабинета и вышел.

— Всё, закончил обрабатывать новое тело? — Усмехнулся я.

— Вообще-то, я говорил с лечащим врачом матери, — фыркнул он, и мы вошли в лифт.

— Что у неё опять? — удивился я.

— Транквилизаторы вводят, говорят дело тухлое, отец решил подать на развод. Охрененная у меня жизнь, да? — Горько улыбнулся он.

Пристыдил. Я поджал губы, и уставился перед собой.

— Это их дело, Лес. Если твой отец решил, что не готов взять ответственность на себя за состояние твоей матери, то ты ничего не сможешь сделать. Просто прими это, — серьезно произнес я и посмотрел на друга.

— Это сложно, — отрезал он.

— А когда у нас жизнь была легкой? — Задал риторический вопрос.

— В детстве, — улыбнулся Лес.

— Пора взрослеть… хотя не хочется, — скривился я.

— Что тебе-то не нравится? У тебя есть Лив, она заботиться о тебе, она любит тебя, у тебя всё есть, Гранд, — услышал в его голосе зависть и это меня разозлило.

— Нет у меня её, — процедил я. — Она рядом, но я не чувствую этого. У меня ничего нет, кроме материальных благ. Она как будто избегает меня, не хочет видеть утром, просыпаться со мной. Ведёт себя как мамочка, ей осталось только жопу мне подтереть.

Лифт остановился, и мы вышли из него, двигаясь к парковке.

— А тебе и надо её подтирать, а то засрёшься, — издевательски ответил он. — А как ты представлял семейную жизнь? Встретились для секса и разошлись?

— Да нет, мне нравится всё… но что-то не так, она отдаляется от меня. Она другая, — сказал я, желая донести до него свою мысль, но Лес только покачал головой.

— А что ты хотел? Ты издевался над ней, унижал, бросил её, затем твоя бешенная её подретушировала, а она снова выбрала тебя. Да любая другая бы свалила от тебя первым же рейсом на Аляску. Но она с тобой, поэтому прекрати, докажи ей, что любишь, если это так. Но не смей делать ей снова больно, придушу тебя, и я серьезно, — угрожающе прошипел он.

— Твоя любовь никому не нужна, Лес. Ты ни хрена не знаешь о том, что я пережил. Я тоже, как бы, не в сказке жил без неё. Но я из кожи вон вылезу, чтобы она была со мной, — зло ответил я и, больше не слушая его, прошел к своей машине.

Придурок. Я сам в состоянии защитить её. И я ей это покажу. Сегодня ночью буду следить за ней, потому что достало это ощущение добровольного одиночества.

Остановившись у цветочного салона, я вышел чтобы показать Лив, что я гребаный романтик. Ткнул на букет роз и ждал, пока мне его передадут. У меня осталось всего шесть дней, и надо было действовать решительно.

— Ливи, — я натянул улыбку и позвал её, входя в квартиру.

Ароматы, доносящиеся из кухни, доказали мне, что я настолько голоден, аж живот свело. Ненавижу рыбу. Но какого хрена я попросил её приготовить эту тухлятину? Ах, да. Потому что Лес влез и испортил мне настроение.

— Привет, — девушка вышла и замерла в дверях, смотря на меня. — Ты на свидание собрался?

— Да, поможешь соблазнить её? — Спросил я, снимая с себя пальто и бросая его на диванчик в холле.

— Ну, давай попробуем, — хитро ответила она, подходя ко мне. — Начнем с имени, как зовут-то твою избранницу?

— Будешь смеяться, но имя её тебе знакомо — Оливия, — довольно произнес я и протянул ей букет.

— Не буду смеяться, имя и, правда, знакомое, — покачала она взяла цветы, опуская голову и вдыхая запах роз. — Спасибо.

— Всегда, пожалуйста, — нежно прошептал я и обнял её, хотя цветы были преградой, чтобы я поцеловал свою девочку.

— Голоден? — Поинтересовалась она, проходя на кухню.

— Очень, — признался я, снимая ботинки. Чистюлей стал после вчерашнего.

— Коул улетел? — Лив достала вазу и набирала воду.

— Ага, сегодня в обед. Посадил Лайлу на самолёт, а потом ещё и наорал на меня просто так, — рассказал я и сел за стол.

— Руки иди мой, — она поставил цветы в вазу, а я закатил глаза.

— Что у нас на ужин?

— Форель, ты сам заказал, теперь ешь, — пожала она плечами, освобождая мне место у раковины. Я только сжал губы и проклинал себя за свою ревность. Но чтобы не обидеть её, придется есть. А потом, вообще, выброшу всю рыбу из холодильника.

Я молча вытер руки и сел за стол. Лив копошилась за барной стойкой и через несколько минут передо мной поставили запеченную форель с овощами и ненавистным рисом. Блять.

Лив села напротив и улыбнулась, наблюдая за мной. Глубоко вздохнув, я взял вилку и начал ковыряться в еде. Овощи ушли на ура, а вот с рыбой и рисом дело обстояло сложнее. Я смог съесть только одну четвёртую часть. Было вкусно, но ничего не мог с собой поделать. Ненавижу рыбу!

— И долго притворяться будешь? — Хохотнув, спросила Лив, а я удивленно поднял голову.

— Ты о чём?

— Гранд, последний раз ты ел рыбу, когда тебе было двадцать один и после неё тебя по страшному рвало. Мне просто интересно, как до сих пор тебя не стошнило, — рассмеялась она.

— Тогда какого хрена ты её приготовила? — Пробубнил я, отодвигая тарелку.

— Сам просил, милаха, не ругайся. Хочешь стейк? — Лив, ещё смеясь, встала и забрала мой ужин, а я кивнул.

— Дурак, вот к чему приводит твой характер, — пожурила она меня и через несколько минут передо мной появился свежий салат, картошка и сочный стейк.

Сценарист, спасибо, ты избавил меня от несварения.

Я теперь полностью расслабился и уплетал за обе щеки, пока Лив продолжала есть рыбу.

— Как прошел твой день, где была? — Спросил я, утолив голод и теперь уже откинувшись на спинку стула и поднося ко рту бокал с виски, который Лив предусмотрительно поставила мне вместе с настоящим ужином.

— Хорошо, гуляла по улицам, — опустив голову, ответила она.

— Что видела?

— Людей, — тут же произнесла она и, встав, взяла свою тарелку и отнесла её к барной стойке.

— Ливи, что с тобой? — Удивленно следил я за её действиями, как она складывает по контейнерам рыбу. Уверен, что для бездомных.

— Хм, у меня есть одна просьба, — тихо сказала она и вздохнула, подняв голову.

— Какая? — Я напрягся и допил залпом виски.

— Ты доедай, а потом я тебе расскажу. Хорошо? — Она напряженно улыбнулась и продолжила свое занятие.

— Я уже поел, поэтому внимательно слушаю, — в голове уже родилось столько вариантов этой просьбы, что я невольно ощутил страх.

— Это не обычная просьба, — начала она подходить ко мне, кусая губу.

— Так.

— Чёрт, оказывается, это сложно, — она насупилась и посмотрела на меня из-под бровей.

— Ливи, ты меня пугаешь, — прошептал я и встал.

— Ты можешь… ну короче… я хочу… — она замолчала, а я уже подошёл к ней вплотную и поднял её лицо к себе.

— Малышка, что случилось? — Спросил я.

— Ты можешь меня жёстко трахнуть, как тогда в душе? — Выпалила она и её щеки порозовели.

— Ещё раз, мне показалось, я ослышался, — переспросил я.

— Не заставляй меня это повторять, — она открыла глаза, и я услышал, как её сердце быстро стучит, а грудь поднимается чаще.

— Ты хочешь, чтобы я тебя схватил за волосы и оттрахал сзади? — Мне определенно нравился этот румянец и такая просьба.

— Да, — тихо ответила она.

— А что ты ещё хочешь? — Поинтересовался я, двигаясь к столу.

— Не знаю, — прошептала она и облизала губы.

— Нет, надо обсудить это, — серьёзно сказал я, а Лив сглотнула.

Блять, вот я же решил быть нежным ванильным романтиком. А оказывается, она хотела грубости от меня. Ну, хорошо, я покажу тебе, как мечтал тебя трахать.

Я развернул её и прижал к столу, обнимая сзади.

— Итак, ты хочешь, чтобы я шлепнул тебя по твоей попке? — Начал я игру, обдавая её ухо горячим дыханием.

— Да, — чуть слышно ответила она, а мои пальцы подцепили край её футболки и стянули её, бросая на пол.

— Тогда ты не будешь возражать, если я трахну тебя прямо здесь, на столе, где мы завтракаем, обедаем и ужинаем? — Мои пальцы прошлись по её позвоночнику, и она выдохнула, а кожа покрылась мурашками.

Да я возбудился уже от одного её томного вздоха. Но варианты, которые передо мной проплывали, просто срывали контроль над чувствами.

— И ты будешь вспоминать каждый раз, садясь за стол, как я трахал тебя здесь, — прошептал я, опускаясь поцелуями по её спине и руками расстегивая джинсы, спуская к ногам.

— Повернись, — приказал я, избавив её от одежды, Лив подчинилась, и теперь не знала куда деть руки.

— Раздень меня, — новый приказ, и она немного улыбнулась, проводя рукой по пуговицам на рубашке.

— И да, я хочу слышать, о чём ты думаешь сейчас, раздевай меня и говори, — дополнил я и теперь наблюдал за её часто вздымающейся грудью под белым лифчиком, возбужденными пиками сосков.

— Мне нравится, когда ты сильный, — прошептала она, расстёгивая первые пуговицы.

— Каждая твоя татуировка меня возбуждает, — она вырвала из брюк рубашку и продолжила. — Хочется дотронуться до них и поцеловать.

— Так сделай это, — выдавил из себя, ещё не осознавая до конца, что мои фантазии становятся реальными.

Лив провела руками по оголенной груди и сняла с меня рубашку. Её пальцы пробегали по каждому рисунку, а я еле стоял на ногах. Я зажмурился от желания и затвердевшего члена. Блять, как это приятно, нежный поцелуй в левую ласточку, и я выдохнул, стиснув зубы.

— От тебя всегда так пахнет, что я с ума схожу, — прерывистый шепот и губы на животе, а язык обводит контуры бабочки.

— Продолжай, — попросил я, кладя руки на её голову, и опуская Лив ниже.

Мне необходимо, чтобы она дотронулась до меня, иначе я просто упаду, даже ноги дрожат от накалившейся струны в позвоночнике.

Лив поняла меня без слов, и её руки быстро расстёгивали ремень, а затем и ширинку, чтобы спустить брюки, а мне откинуть их.

— Возьми в рот, — грубо подтолкнул её к боксерам. Что-то подсказывало, что именно это она хочет. Именно этой интонацией и я был прав, она судорожно выдохнула, и спустила боксеры.

Я хотел видеть это. Опустив голову, наблюдал за Лив. Она подняла голову, а я старался не рухнуть от блеска её глаз. Она кайфовала от моих слов.

Её рука обхватила член, а губы раскрылись, и она заглотила головку, туго сжимая губами и проводя по ней языком. Выпустив её с громким вакуумным звуком, горячий язык прошелся по всей длине и вернулся к уже влажной и блестящей головке, делая спиралевидные движения.

— Вставай, — рыкнул я, по-другому не смог, желание причиняло боль, а я хотел войти в неё, доставить ей тоже наслаждение, услышать её стоны и сдохнуть от невероятного секса.

Лив, облизав губы, поднялась. Блять, сошёл с ума, снова. Рукой схватил её за затылок и впился в её губы, подчиняя себе. Зубы, языки встречались друг с другом, и Лив схватилась за мои плечи, чтобы не упасть от напора. Не прерывая поцелуя, кусая её губы, я с силой дернул застежку лифчика сзади и отбросил его. Хочу грязно, хочу громко, хочу быть животным. Проведя руками по спине и опускаясь к трусикам, я схватился за ткань в районе татуировки и послышался треск ткани.

— Скажи, как ты хочешь? — Прошептал я, покрывая её шею поцелуями, гладя ягодицы, сжимая их и притягивая её к себе, чтобы ощутить членом шелковистую кожу.

— Хочу, чтобы ты не сдерживался, — тело Лив содрогалось от желания. Её руки гладили мои плечи, ногти царапали кожу.

Одно движение, и я повернул её, прижимая рукой к столу. Она выдохнула и выгнула спину.

— Тебе нравится это? — Я провел рукой по двум ягодицам и взял свой член в руку, прикасаясь им между ягодицами.

— Да, — она немного толкнулась ко мне, явно желая, чтобы я вошёл в неё.

— Ты хочешь грубости? — Опустил член, и он утонул в смазке между её бёдер.

— Боже, да, — простонала она.

— Сука, — шлепок раздался по всей столовой, и я услышал довольный вздох.

— Моя сука, — левая ягодица загорелась от моей руки и её ноги дрогнули.

— Ты же знаешь, как я люблю тебя? — Мне надо было услышать это сейчас, потому что я ощущал себя кем-то другим. Но мне это до одурения нравилось.

— Да, — Лив сделала поступательное движение, проскользив по моему члену.

Схватив её за волосы, я резко потянул на себя и в это же время вошёл в неё. Мой стон потерялся в громком Лив.

Она оперлась руками за стол, а я выпустил её волосы и взял за ягодицы, выходя медленно и наблюдая, как она текла. Блять, это непередаваемое ощущение, знать, что твоя партнерша идеальна для тебя. Ни одна так не стонет, ни одна не имеет таких внутренних мышц, как она.

— Гранд, пожалуйста, — простонала Лив, дернувшись, но я крепко держал её за бёдра, не давая сделать движение ко мне.

— Говори, Ливи, хочу слышать, как ты меня хочешь, как ты меня любишь, — прохрипел я и резко ворвался в неё.

— Не слышу, — я снова медленно выходил из неё.

— Люблю тебя, — прошептала она, и я подарил ей новый толчок.

Не смог держаться дольше, к чёрту все. Быстрые движения бедрами и шлепки наполнили столовую, мои пальцы добела сжимали её ягодицы. Но это зрелище не для слабонервных: извивающееся спина и откинутые назад волосы, что я во время толчков, подхватил пряди и дернул на себя.

— Говори, — прошептал я, притягивая её голову к своему плечу, продолжая врываться в неё. Смазка текла по её ногам, а я наслаждался хлюпающими звуками.

— Гранд… не могу, продолжай… это… блять… Гранд, — выдохнула она, а я впился поцелуем ей в шею.

Язык пытался добраться до яростно стучавшей вене, вторившей нашему совокуплению, зубы прикусывали плоть, а Лив уже, не сдерживаясь, кричала, сходила с ума, как и я. Не мог остановиться, хотел сейчас просто разорвать её. Она что-то шептала, но я не слышал, я был погружен, занят собственными ощущениями, что не заметил, как Лив начала дрожать, а тугие стенки влагалища сжиматься вокруг моего члена. Это были сладкие тиски, что мне пришлось отпустить её волосы, и сжать её ягодицы сильнее, врываться быстрее, видеть, как она вздрагивает, и кайфовать, тонуть в ней.

Взрыв перед глазами и, я поднял девушку, зарываясь в её волосы, пока по телу пролетали конвульсии, а по венам бил ток. С виска скатился пот, а дыхание… да я забыл, что это такое. Порочный запах вокруг, и я кончил, обнимая её, продолжающую дрожать от оргазма.

Я даже стоять на ногах не мог, держался за Лив, глубоко дыша.

— Люблю тебя, — прошептал я, целуя её пониже уха.

Она ничего не ответила, а только немного улыбнулась и уперлась головой мне в плечо. Выйдя из Лив, я не хотел терять этого контакта. Что-то произошло. Я не мог понять, что это было, но каждый секс с ней, это новая глава моей жизни. Ни одна не имела такой самоотдачи, ни одна не желала меня так сильно и в то же время скромно.

Взяв её за руку, я повел за собой, и мы упали на постель. Она легла на мою грудь, а я закрыл глаза и перебирал её волосы.

— Ты меня так в гроб загонишь, — подал я голос, Лив поцеловала меня в грудь и подняла голову, упираясь подбородком.

— Эй, у меня ещё много планов в отношении тебя, — улыбнулась она.

— Малышка, так ты хотела?

— Да, именно так, — она придвинулась ко мне и оставила поцелуй на подбородке.

— С чего бы это?

— Я хотела ощутить себя маленькой, а ты такой большой и могучий берешь меня, — тихий ответ привел меня в замешательство.

— Но ты и есть маленькая, — напомнил я ей.

— Тогда завтрак с тебя, — усмехнулась она.

— Без проблем, тогда ты спишь рядом и если проснешься раньше, то продолжаешь лежать и ждать, когда я проснусь. Поняла? — Поставил я свое условие.

— Хорошо, да и думаю вряд ли я встану в ближайшее время, ноги до сих пор дрожат, — она легла на мое плечо и обняла меня за талию.

Мне хотелось вот так жить постоянно. Что-то до боли нежное и хрупкое мы сейчас построили. Я развернулся и лег на бок, устраивая Лив лицом ко мне. Желал смотреть на неё, видеть глаза и чувствовать дыхание кожей.

— Я тут подумал, что в среду никуда не пойду, будем гулять, — выдал я идею.

— Что? — Переспросила она.

— Хочу провести с тобой целый день, — пояснил я, отбрасывая темные пряди с лица.

— Хм, мне надо будет съездить в больницу, чтобы забрать документы… ну там по своим отчетам и ещё хотела заглянуть в архив для диплома, — ответила она.

— Я отвезу тебя, — предложил я.

— Не надо, я быстрее разберусь с делами, если поеду на метро. И вернусь к тебе, — Лив погладила меня по щеке.

— Хорошо, тогда сделаем следующим образом. Я до обеда работаю, а потом подхвачу тебя, и мы поедем, куда захочешь. Идёт? — Спросил я.

— Отлично, — улыбнулась она и приподнялась, садясь на постели.

— Ты куда?

— В ванну.

— По хрен на ванну, иди сюда, — я потянул её обратно, и она упала в мои руки, смеясь.

— Гранд, спасибо тебе за всё, — тихо сказала она, а я удивленно поднял брови.

— За что?

— Просто за всё, — ответила она.

— Малышка, что с тобой происходит?

— Я адаптируюсь, — серьезно ответила она.

— Ко мне?

— Ко всему и пока получается фигово, но я стараюсь.

— Тебе что-то не нравится, так ты скажи, я…

— Ш-ш-ш, нет, — она приложила палец к моим губам и улыбнулась. — Всё будет хорошо.

— Уже хорошо, — я чмокнул её в губы. Лив закинула руки на мои плечи и раздвину бедра, что я оказался между ними.

— Вот так намного лучше, — рассмеялась она, а я не смог больше ничего сказать. Она была права, и я положил голову на её плечо, вдыхая аромат женственности, принадлежащий моей любимой. Всё будет хорошо. Теперь я в этом уверен.

Глава 39

Оливия

— Как себя чувствуешь? — Спросил Адам, перешедший на «ты» после двадцатиминутного обеда на его заднем дворе и это все при температуре двенадцать градусов.

— Не особо-то и романтично, — скривилась я, держа в руках кружку с горячим чаем.

— А это и не должно быть романтично, — усмехнулся мужчина, закутываясь в плед, поверх пальто. — Вот здесь ходят люди, они видят, чем мы занимаемся. Завтра пойдем с тобой в парк, прокатимся на метро, а далее уже будешь ездить сама, а я тебя встречать. Но для начала разберемся с тем, что я тебе задавал.

— Только до обеда, я обещала Гранду побыть с ним вторую половину, — вспомнила я.

— Хорошо, — кивнул он. — Итак, спрошу первое: как тебе роль жертвы?

— Хм… очень… нереально, — выдохнула я и опустила голову, чтобы скрыть румянец от воспоминаний.

— Я так понимаю, что всё понравилось, — он потер мое плечо, а я кивнула. — Что именно тебе понравилось?

Я удивленно посмотрела на него, и в голове не укладывалось, как психолог так просто говорит о таком личном. Да, я должна была его воспринимать как бесполое существо. Но, черт возьми, он же мужчина!

— Я не могу тебе этого рассказать, — я сжала губы и отхлебнула горячительный напиток.

— Так, Оливия, я твой врач. Мы должны обсуждать всё, что тебя беспокоит и избавить тебя от панической атаки. Я слушаю, — он откинулся на плетеное кресло, а я воровато огляделась.

Люди проходили мимо дворика, даже не обращая на нас никакого внимания. Ну да, это же нормально, что двое сидят и обедают на улице, когда погода просто орет о том, что скоро ливанёт дождь.

— Мне понравилось и точка, — ответила я. — Всё было хорошо и…я сегодня не вскочила утром, а лежала в его руках пока не прозвонил будильник. И готовил завтрак, а точнее, просто сжег яичницу, тоже Гранд. В итоге, я наспех сделала ему сэндвичи.

— Это была его инициатива?

— Да. Это было условие. Но… я всегда думала, что женщина должна бегать вокруг мужчины, носиться как курица с золотым яйцом. Так всегда делала моя мама. Она была домохозяйкой, и порхала вокруг нас всю жизнь. А потом улетела и направила свои кулинарные таланты в нужное русло. Хотя она и сейчас такая, но спокойней, чем с папой. Тейд ничего от неё не требует. Если ужин не приготовлен, то мы заказывали еду на дом или просто выходили в ресторан.

Я замолчала и переваривала то, что я только рассказала.

— Получается, что Гранд тоже не требуется мое безграничное желание его накормить, убрать за ним, — продолжила я и нахмурилась.

— Верно. Ты должна дать ему свободу самому решать за себя и за тебя. Если тебе комфортно была маска жертвы, то переиграй её на новый уровень, стань маленькой девочкой, которая нуждается в заботе. Как вчера. Ведь ты полностью доверилась своему партнеру, ты знала, что он в момент занятия сексом сделает так, что тебе понравится. Он воин, а ты обычная сельская девушка. Позволь ему двигать себя, отпусти его, только для того, чтобы увидеть, что он никуда не уйдет, и ваши отношения станут ещё крепче. Это жизненный парадокс, и он оправдывает себя, — улыбнулся Адам.

— Но я боюсь отпустить его, — прошептала я.

— Давай вернёмся к твоим страхам, — предложил он и вытащил из кармана пальто лист бумаги, где я написала сокровенные мысли.

— Первый страх: одиночество, — прочитал он. — Как ты себе представляешь его?

— Что я буду одна, и он бросит меня, — тут же ответила я.

— Второй страх: предательство.

— Я ему надоем. Ведь Гранд никогда не был постоянным, а я хочу с ним прожить всю свою жизнь. Он устанет от меня или что-то снова случится, — объяснила я свои ощущения.

— Третий — боль, — Адам ожидал моих слов, но я вздохнула и на секунду собралась с мыслями, чтобы донести смысл.

— Да. Мне кажется, что больнее он мне сделать не сможет, но у него это отлично выходит. После первого унижение я отходила год, не могла поверить в то, что Гранд смог так поступить со мной. Но со временем эти чувства притупились, и я уверенная в себе полетела в Лондон. После второго раза я отрицала его слова, его действия. А потом было чувство, что душа разорвалась. Я знаю, что глупая, но я люблю его, и что бы он ни сделал — прощу, приму и буду продолжать унижаться. Но в то же время во мне говорит гордость, и я не могу просто так переступить через себя. Это сложно описать, но я стопорюсь и не могу сделать шаг вперед или назад. Просто стою, замираю без жизни. Я боюсь, что не справлюсь с новой порцией унижения от него, — быстро стерев слезу пальцами, я отвернулась и посмотрела на прохожих.

— Это душевная боль, но есть ещё и физическая. Я разочарована сама в себе, что не смогла защитить себя от ударов, что просто не ушла, а решила поиграть в уверенность и показать Гранду, что я взрослая. Конечно, запись Аманды была правдоподобной, но интуиция подсказывала, что я должна была остаться и дождаться его, чтобы услышать самой. И получила за это. Я снова вру, — горечь на языке стала ощутимой, и я повернулась к Адаму, который со спокойным выражением лица ожидал продолжения.

— Ты прав, я не боролась. В тот момент сыграла привычка, я услышала, что Гранд меня снова хочет предать, и я больше не сопротивлялась. Нет, я не ожидала, что Аманда будет под наркотиком и решит поиграть с ножом. Но я могла уйти, убежать и дать отпор. Могла, но не сделала этого. Я хотела, чтобы Гранд пожалел меня, чтобы ему было также больно, как и мне в свое время. Я люблю его, люблю до сумасшествия внутри. Он самый лучший мужчина в моей жизни, самый сильный и со стальным стержнем внутри. Его не сломать. И вот сейчас я понимаю, что я больна им. А это, по-моему, совсем ненормально, меня лечить надо, — с ужасом прошептала я.

— Ты знаешь, как мы, психологи, объясняем слово «любовь»? — Задал вопрос Адам, а я недоуменно стирала слезы и хлопала ресницами на его реплику.

— Это душевное расстройство, невроз, неизлечимая глубокая зависимость от наркотика, — сам же ответил на свой вопрос. — Но для нашего организма эти состояния норма. Просто иногда мы сбиваемся, теряемся в ощущениях и желаниях, как ты сейчас. У тебя передозировка. Тебя ломает изнутри, ты боишься саму себя, но тебя все равно тянет к объекту твоего состояния. Ты самостоятельно сейчас познала себя и свою проблему. Ты справишься, только разреши себе расслабиться, немного побыть глупой, по-настоящему глупой. Не анализируй — живи. У тебя нет страха выйти на улицу, ты его придумала, чтобы была пища из жалости к самой себе. Признайся в этом, — Адам взял меня за руку и сжал её.

— Но тогда почему я не сплю? Почему я боюсь его измены? — Я вырвала руку и сжала руками волосы.

— Ты не спишь, потому что хочешь быть всегда в курсе того, где находится Гранд в темное время суток. Ведь, я так понимаю, на тебя напали именно в сумерках. А страх предательства и измены рождён недоверием, опытом ваших отношений и нежеланием отдать ему свою жизнь. Подумай над этим и завтра я жду тебя к двенадцати в центральном парке при входе. Погуляем, и ты сама убедишься, что ты не боишься людей, не боишься прошлых связей Гранда, ты боишься себя. Ты провоцируешь людей, ты стараешься показать любой девушке, которая посмотрит на него, что он твой. И делаешь ты несколько извращенно. Я уверен, что если с твоим парнем раньше приходила спутница, то ты всячески делала ей гадости или намекала на то, что между вами что-то есть. Ты преднамеренно вызывала в них ревность и соперничество. Но и это нормально. Каждый человек собственник. И все, что происходит вокруг нас, напоминает мир животных. Укуси первым прежде, чем тебя съедят. Сильный подавляет слабого. Только тебе нет необходимости демонстрировать клыки всем, ты должна развернуться и встать за спиной Гранда, позволяя ему решать и защищать.

Его слова попали в точку, и я снова понимала, что всю свою жизнь носила маску, теперь я это знала, без сомнений. И самое удивительное, что единственный у кого было истинное лицо — Гранд. Он никогда не контролировал свои чувства. Он просто шёл и брал, он говорил всё, что вздумается, и его не волновали последствия. Он был настоящим. И сейчас я ощущала вину за все свои поступки, за все свои игры и его боль. Я умышленно водила его за нос, при этом усложняя себе жизнь. Я безвозвратная эгоистка.

«Боже, как это отвратительно», — я скривилась на свои мысли.

— Не надо, Оливия. Прошлое не вернуть и никак не изменить. Зато ты можешь сделать так, что настоящее перекроет всё, что было ранее, — посоветовал Адам.

— И как… что мне делать? — Взмахнула я руками.

— Сегодня ничего. Отодвинь от себя пока эти мысли, мы поговорили, нашли несколько ответов на твои страхи и отрезали этот ненужный орган. Ты должна так же сжечь воспоминания.

— Как?

— Забыть ты никогда не забудешь, просто постарайся плохое заменить хорошим. Мы сейчас поиграем, я это Гранд, ты это ты. Я рассказываю тебе событие из прошлого, а ты мне в противовес этому приятное воспоминание оттуда же. Поняла? — Предложил он, а я с сомнением кивнула.

— Оливия…

— Ливи. Он зовёт меня Ливи, — перебила я Адама и улыбнулась его голосу, прошелестевшему в голове.

— Ливи, мне было так хорошо с той блондинкой пару часов назад, я с ума сошел от неё, — протянул мужчина.

Я хихикнула и потерла лоб от такого заявления.

— Соберись, — серьезно произнес Адам, а я зажмурилась на секунду.

— Ладно. Говоришь, хорошо было? — Ещё улыбаясь, спросила я его, и он кивнул. — Ты сорвал мне розу с нашей клумбы через месяц, как вернулся с лечения. И сказал, что я не похожа на неё. Цветок легло сломать и выбросить. Ты вырвал его из моих рук и раздавил лепестки пальцами. А потом ты посмотрел на меня и прошептал: «Я скучал по тебе, малышка».

Я, как сейчас, видела это воспоминание в ночи и его голос полный горечи, только я не распознала её, просто была юна и глупо улыбалась ему, брякнув: «Тепло для осени, правда?»

— Я изнасиловал тебя, забыв об этом эпизоде, потому что ты мне была не нужна, — резкий голос Адама разрезал воздух, и моё сердце болезненно кольнуло.

— Ты не насиловал, я сама этого хотела. Просто, будучи обиженной, униженной и представившей тебя своим принцем бурно отреагировала на ту ночь. А ты был пьян, ты шептал мне нежности, перед тем как тебя вырвало. Да, было неприятно. Но благодаря тебе я взрослею, ты мой учитель…

— Оливия, противоположную ситуацию. Не оправдывай ни его, ни себя. Я жду антоним, — перебил меня психолог, а я очнулась. Ведь говорить эти слова должна не ему, а Гранду.

— На Рождество после твоего приезда ты не пришёл, а тебя все ждали. Твоё место пустовало за столом. Но когда я поднялась к себе в спальню, то на кровати нашла мой любимый крендель с изюмом и открытку с поздравлениями. А я так тебе и не подарила свой подарок, он остался лежать в моей тумбочке. Стеснялась, я восстановила твою нотную тетрадь, которую ты разорвал три года назад перед отъездом. Ты любил писать песни, играть на гитаре и фортепиано, а я таяла… тихо… незаметно для тебя. Эти звуки до сих пор играют на струнах моей души. Ведь это ты, — улыбнулась я.

— Ты потеряла из-за меня ребенка.

— Я не жалею об этом. Я была маленькой для материнства. А ты, когда узнал через пять лет, не дал мне убежать от этого, ты крепко обнял меня и пообещал, что все будет хорошо.

— Я изменял тебе.

— Ты пел для меня и только для меня. Ни одной из своих тел ты не показывал своего таланта, а мне подарил. Ты приходил ко мне и наигрывал мелодии, перебирая струны гитары. Твои глаза блестели от радости, от внутреннего желания быть признанным. И ты добился этого.

— Я бросил тебя и не желал возвращаться.

Я закусила губу, чтобы губы не дрожали от одной из самых страшных фраз, которую я не хотела слышать никогда.

— Я врала тебе, пытаясь защитить…

— Не оправдывайся, — сухо перебил Адам меня.

Я зажмурилась от грубости и обиженно выпятила губу. Но должна вспомнить. Должна.

— «Не смотри на меня, Ливи. Я не хочу, чтобы ты видела это. Но я должен был навалять этому ублюдку, который сказал, что ты аппетитная крошка». Сказал ты и отвернулся от меня, когда сам же влез ко мне по лестнице после очередной драки с моим ухажером перед твоим днем рождения. Твои губы были разбиты, оба глаза опухли, а из носа текла кровь. Но ты пришёл именно ко мне и позволил мне обработать твое лицо, а затем ты обнял меня и крепко прижал к себе. Ты провел первую ночь в моей спальне, прижимая меня к себе. Ты был пьян, — сдавленно произнесла я и встала.

— Всё, хватит. Это слишком больно вспоминать, слишком глубоко засело во мне. Если бы я была умнее, если бы заметила все эти ситуации, то мы бы с Грандом избежали всего, — хлюпнув носом, сказала я.

— Надо вытащить всё, что есть в тебе, Оливия. Эта обида тянется очень давно, и ты не избавишься от нее, пока не начнешь говорить, — спокойно ответил Адам и поправил очки на переносице. — Думаю, на сегодня мы закончили. Завтра не забудь про прогулку.

— Хорошо, — кивнула я и мы зашли в дом, а оттуда я вышла, чтобы поймать такси.

Копание в себе, яркие мазки грязи, — приносят страдания, но я должна пройти через это. Осталось всего три сеанса, и я улечу, чтобы подумать над будущим.

Глава 40

— Готова? — Спросил Адам, когда мы вошли в центральный парк.

— Да, — кивнула я, поправляя шапочку.

— Итак, расскажи мне, как прошёл вчерашний вечер?

— Хорошо. Гранд приехал вечером с Лестером, мы поужинали, посмотрели фильм, и друг остался у нас. Он очень переживает, что его родители разводятся, мать постоянно пытается покончить с собой…

— Ты переживаешь о нём?

— Конечно, он же мой друг, — возмутилась я такому вопросу.

— Больше, чем друг. Расскажи про него.

— Не больше. Он мой друг, он мне как брат. Лес всегда был спокойным и нежным. Улыбался мне и подкалывал, но по-доброму, в шутку. А потом, когда Гранд бросил меня на свадьбе наших родителей, его это подкосило. Они были ближе всего друг другу, и он разочаровался в Гранде. Он приехал ко мне весь раздавленный и сломленный. Мы сблизились. Я его люблю, очень люблю, но я не вижу в нем мужчину. Нет, он, конечно, мужчина, но его поцелуй был плоским, а его тепло оно… дружеское, от него не бегают мурашки по коже, не сносит крышу… он хороший друг. И даже если взять во внимание то, что он врал про наши отношения, когда я притворилась ничего не помнящей… Я понимаю его, он хотел мне помочь не совершить новую ошибку с Грандом, — я активно жестикулировала пока мы шли, говорила настолько быстро, чтобы успеть выложить всю свою мысль и наконец-то глотнула воздуха.

— Меня не нужно убеждать в этом, Оливия. И себя не нужно. Это нормально если мужчина тебе нравится. Помимо Гранда, ты будешь смотреть на других мужчин, оценивать их прелести и их эго. Это не означает, что ты не любишь Гранда. Это лишь означает, что ты женщина, — насмешливо произнес Адам.

— Закроем тему, — буркнула я. — Так зачем мы пришли сюда?

— Мы гуляем, ты говорила, что боишься выходить. И я посчитал…

— Простите, — нам путь перегородила симпатичная блондинка, что мы чуть в неё не врезались, а Адам оборвался на полуслове и удивленно посмотрел на меня.

— Вы что-то хотели? — Спросил он у голубоглазой, которая разглядывала меня, и мне стало не по себе.

— Ты — Ливи? — Она ткнула в меня пальцем, а я сглотнула.

— Да, знаю, что ты она. Тёмные волосы, изысканные черты лица и обворожительные яркие сине-зеленые глаза. Так Гранд говорил. Вот мы и встретились, — язвительно пропела она.

Паника зародила в душе, из-за чего ноги приковало к земле. Я моргала, пока в голове образовался неприятный шум, а спина покрылась неизбежным липким потом.

— Девушка, идите туда, куда шли, — отрезал Адам и, взяв меня за руку, потянул за собой.

— Ну, уж нет, — зло прошипела девушка и схватила меня за другую руку.

Множество воспоминаний одно за другим накатывали на меня, и я онемела. Я слышала, как стая ворон поднялась справа, слышала смех с детской площадки, я слышала, как кровь течет по венам.

Глубокие вдохи и дыхание превратились в единственное на чем я сконцентрировалась. Это все длилось какие-то доли секунд, но для меня это были часы.

Что-то внутри щёлкнуло, я даже услышала этот звук. Далее, разум не участвовал в моих действиях. Моя рука взметнулась, и я ударила девушку в грудь, она неуклюже упала на филейную часть. Но мне этого было мало, чужие густые волосы под пальцами и я, трясущимися от страха вперемешку с гневом, губами прошипела:

— Ещё раз тронешь меня — убью. Подойдешь к Гранду — разорву. Увижу — заставлю застрелиться. Всё ясно?

— Оливия! — Меня оттащил от хныкающей блондинки Адам и обнял сзади, не давай больше сделать ни шагу.

— Блять… козёл! Сумасшедшая! Ты больной, Дем, больной! Ненавижу тебя! — Закричала девушка и рванула по дорожке.

Я недоуменно моргала, смотря на расталкивающую прохожих блондинку, а тело до сих пор знобило.

— Прости, Оливия. Пришлось попросить подругу на тебя, скажем так, «напасть», — прошептал мужчина, и я вырвалась из кольца его рук.

— Больной? Совсем с ума сошел? — Возмутилась я и толкнула его. — Да мне… я… психолог хренов! Никогда больше не приду к тебе! Я чуть не упала в обморок от страха! Придурок!

Не могла принять, что всё это была шутка. Гадкая шутка, атака на мои чувства! Бежала так долго, пока легкие не загорелись, пока дыхание не стало мокрым и рваным.

На секунду я задумалась и опустилась на тротуар. А всем по хрен на тебя, они продолжают идти, как ни в чем не бывало. А ты сидишь и, сорвав шапку с головы, сжимаешь руками волосы, чтобы прийти в чувство.

Но я смогла! Я не позволила быть себе жертвой! Я…о, Боже! Адреналин в крови зашкаливал, из-за чего меня даже затошнило. Неожиданный звонок телефона, и я вытащила его из кармана пальто. Посмотрев на входящий, я нервно сглотнула и провела пальцем по сенсорному экрану.

— Привет, — придав голосу бодрость, произнесла я.

— Привет, а ты где? — Спросил Гранд.

— Я… на улице, — выдавила я из себя и огляделась по сторонам. Нет, не вру, я и, правда, на оживленной улице, сижу как бомж на бордюре.

— Где? — Уже суровей спросил он.

— Не знаю, — я встала и отряхнула пальто, оглядываясь, — просто гуляла.

— Ливи, мать твою, назови мне адрес сейчас же! — Уже рычал он.

— Гранд, да в чем дело-то? — Удивилась я.

— Я хочу тебя видеть. Сейчас. Бери такси и приезжай к моему офису, на всё даю максимум двадцать минут, — и он отключился.

Я смотрела на телефон и продолжала находиться в трансе. Что с ним? Ладно, поеду и узнаю. Махнув на дороге, я села в машину и назвала адрес звукозаписывающей компании Гранда.

Я приехала через тридцать две минуты и торопливо назвала свое имя охране, они сверили списки и пропустили меня. Нервно теребя пуговицу на пальто, я вышла на седьмом этаже и прошла в холл. Назвав снова свое имя в приемной, меня попросили пару минут подождать, пока женщина говорила по телефону. Я кивнула и села на стул.

Господи, неужели, узнал? Надо ему просто всё рассказать… наверное, подумал невесть что. Но как он мог узнать про мои встречи с Адамом? Их всего было три, да и он работает.

— Мисс Престон, пройдемте, — и меня повели по коридору к двери с надписью «Генеральный директор».

Женщина открыла мне дверь, и я прошла в темный офис, он был мрачным, холодным, и не вызвал ничего, кроме стального привкуса во рту.

— Опоздала, — сухо сказал голос слева, и я повернула голову. В кресле сидел Гранд, закинув ноги на столик, и исподлобья смотрел на меня.

— Объяснишься? К чему все это? И пробки, знаешь ли, — недовольно проворчала я.

— Моя мать звонила, — произнес он, а я подняла брови в ожидании продолжения. — Иди ко мне, — уже нежнее попросил он, и я как кукла выполнила приказ.

Сбросив с себя пальто, я села на его колени, и он обнял меня, утыкаясь носом мне в грудь.

— Прости, я был зол. Мы договаривались провести этот день вместе, но Лес пока не может заменить меня тут полностью. А тебя нет рядом… моя мать и твой отец решили удочерить ребенка, — глухо продолжил он.

— Гранд, ты напугал меня своим звонком, — я облегченно вздохнула и поцеловала его в волосы. — Что они хотят сделать? — Уже дошла до моего сознания фраза.

— Прости, но блять, Ливи. Она звонит мне, как ни в чем не бывало, и говорит, что они решили завести ребенка, и я должен порадоваться за них. Ещё она мне сказала, что Маргарет ждёт тебя в субботу в первой половине дня. Это правда? — Он поднял голову, и я увидела, как потемнели его глаза, мне стало страшно, я только кивнула.

— Почему ты мне этого не сказала? — Он оттолкнул меня, что я успела только схватиться за подлокотник кресла, дабы не упасть.

— Ты даже не обсудила этого со мной! — Заорал он, вскочив с места. — Как прикажешь мне реагировать?

— Но… но я же говорила тебе, что улечу, — заикаясь, промямлила я.

— Я думал мы придем к решению, ты останешься здесь, мы что-нибудь придумаем. А ты молча, ничего не говоря мне, забронировала билеты и спокойно улыбаешься мне! Я хоть что-нибудь для тебя значу? — Продолжал он рычать.

— Я не могу остаться здесь, Гранд. У меня учёба, если ты забыл. У меня диплом на носу, и у меня просто это вылетело из головы. Я забронировала билеты ещё в субботу, — оправдывалась я.

— Ответь, Ливи, ответь мне: я хоть немного имею право голоса? Кто я для тебя? — Он взмахнул руками и засунул из к карманы синих джинс.

— Конечно, имеешь, Гранд. Ты для меня всё…

— Нет, я не это хочу слышать. Что ты планируешь дальше? Уехать от меня? Перезваниваться и продолжать игры в кошки-мышки? — Перебил он.

— А что ты хочешь? — Воскликнула я в отчаянии, потому что не понимала, из-за чего он так разозлился.

— Я говорил тебе. Я хочу быть с тобой, если надо, то полечу к тебе в Гарвард. Я брошу все тут и полечу, но ты не хочешь этого, верно? Я лишний в твоей жизни, — последние слова он практически прошептал.

— Нет, нет, любимый мой, — глаза затуманились, и я подскочила к нему, обнимая за талию, прижимая щекой к его груди. — Нет, ты не лишний. Ты самый правильный аспект моей жизни. Я…я думала об этом. И я защищу диплом и поступлю здесь на хирургический факультет. Только не бросай тут все, я того не стою.

— Стоишь, малышка, ты этого стоишь. Я боюсь, что ты улетишь, и что-то случится с нами, — его руки сжали мое тело.

— Ты боишься, что сорвешься? — Догадалась я и подняла голову, всматриваясь в до боли любимое лицо, ожидая приговора. — Ты боишься, что мои страхи подтвердятся, и я тебе наскучу? Ты приведешь к себе в квартиру очередное тело и трахнешь его? А затем будешь скрывать и врать мне? Чего ты боишься? Этого?

— Что? — Переспросил он и отодвинулся от меня. — Блять ты, что думаешь, я подросток в момент полового созревания?

— Тогда скажи мне, чего ты боишься? — Потребовала я.

— Уходи, — процедил он и прошел к столу. — Вываливайся отсюда! Ты только и мечтаешь, видно, о том, чтобы я трахнул кого-нибудь! Так не волнуйся, чтобы ты больше этого не боялась, я это сделаю!

— Ты слышишь себя? — Возмутилась я. — Тебя обидело недоверие к тебе? Да, я не могу полностью тебе доверять, но я пытаюсь. А ты рычишь на меня просто так! Я знаю, что никого ты не приведешь, а если сделаешь это, я тебе яйца отрежу, понял? Ты мой! Задолбал ты меня, Кин! Из-за чего весь сыр-бор?

— Потому что ты хочешь бросить меня! — В стену полетел органайзер, и все, что было там, разлетелось по всему офису.

— Блять, да не бросаю я тебя! Я просто лечу домой, Гранд! Как ты понять этого не хочешь? Что мне сделать, чтобы ты принял это? Да я хоть каждые выходные буду прилетать к тебе! Что ещё ты от меня хочешь? — Закричала я.

— Твой дом здесь, — ткнул он пальцем в пол.

— Ты меня, конечно, прости, но в твоем офисе жить я не буду, — хохотнула я. — И у меня нет дома, Гранд. У меня его просто нет.

Грустно вздохнув, я от напряжения упала на кресло и уставилась впереди себя.

— Ты не понимаешь, как мне сложно. Я вижу, что и тебе тоже. Гранд, я люблю тебя, и никто не станет для меня дороже, чем ты. Где бы я ни была, ты всегда будешь в моем сердце. И…я просто не знаю, что ещё тебе сказать. Ведь все было так хорошо, — я устало прикрыла глаза.

— Я боюсь, что ты вернешься туда и увидишь, как тебе было хорошо без меня. Я боюсь, что ты перестанешь отвечать на мои звонки. Когда ты тут мне проще, я знаю, что приду домой, и там будешь ты, встречать меня при входе. Ты накормишь меня и заснешь в моих руках, а я буду задыхаться от этой нежности. Я хочу быть постоянным, — тихо сказал он.

— Послушай теперь меня, — приняв решение и собрав все силы, произнесла я и посмотрела на него через пространство, которое пролегало между нами. — Каждый день, каждую минуту я ждала твоего звонка. Я начала курить, только бы насолить тебе. Знала, как ты ненавидишь это, после того, как бросил. Я перекрасила волосы, чтобы больше не быть твоей малышкой. Но ничего не помогло. Я не называла твоего имени вплоть до распределения нас по больницам. Ты считаешь, мне было хорошо? Нет, мне было плохо. Просто я умею отлично менять маски. Но я устала, срываю все. Так вот, я не хочу больше быть сильной, не хочу больше уговаривать тебя доверять мне, не хочу больше что-то решать. Я хочу быть просто любимой… тобой. И никем больше. Мы боимся одного и того же. Предательства. Но разве тебе недостаточно доказательств, что ты для меня единственный?

— Меня бесит это, — выдохнул он. — Я верю тебе. Ты отличная актриса, Ливи. Ты обдавала меня безразличием, холодом, и даже бровью не повела, когда увидела меня с Амандой. А я был в шоке, я был в панике!

— Я повела не бровью, а фантазией, — ответила я.

— Ну да, — усмехнулся он, вспоминая жвачку в её волосах. — А другие? Сколько их было…

— Да, Гранд, сколько их было? Сто? Двести? Триста тел в твоей постели, машине, туалете клубов? Я перестала считать. То, что было до, меня больше не волнует, — перебила я его.

— Тогда почему ты не хочешь, чтобы я переехал? — Удивился он.

— Делай что хочешь, — вздохнула я и встала.

— Ты не со мной, Ливи. Ты отталкиваешь меня. Ты не хочешь впустить меня в свою жизнь, — обвиняюще произнёс он.

— Что за ерунда? Когда я тебя оттолкнула? — Возмутилась я.

— Ты не позволяешь мне быть твоей парой!

— Блять, не понимаю я тебя! Что ты хочешь от меня? Обменяемся кровью или другой ритуал проведём? — Я уже отчаянно кричала, потому что действительно потерялась.

— Выходи за меня, — сглотнув, ответил он.

— Зачем? Что мешает нам быть вместе без бумажки и пышной церемонии?

— Так я буду уверен, что ты полностью моя, — бесстрастно произнес он.

— Нет. Я твоя. Но не выйду за тебя замуж, пока ты не будешь доверять мне. В этом проблема. А я доверяю тебе, но твое недоверие меня глубоко обижает. Ведь я никогда не предавала тебя, как ты меня. Никогда не втыкала нож в сердце. Ни один из моих бывших парней не бил тебя до клинической смерти! Я не желаю больше говорить с тобой, сейчас я зла на тебя. И я ухожу домой, сегодня никуда не пойду с тобой, а ты подумай, что действительно хочешь от меня. Встретимся дома, — бросила я и, схватив пальто, вылетела из офиса.

Добежав до лифта, я ещё была на него в ярости. Но я зажмурилась, топнула ногой и поплелась обратно. Открыв дверь кабинета, я увидела Гранда, стоящего там же. Он поднял голову и удивленно посмотрел на меня.

— И да, я устала ругаться. Я люблю тебя, хочешь лететь со мной — пожалуйста. Но никогда не обвиняй меня в том, что я себе не позволю. Я ценю себя, потому грязь в собственной постели для меня неприемлема, — уже готова была уйти, как услышала его голос.

— Прости, Ливи. Просто я так сильно люблю тебя, что боюсь смерти от этой любви. Будь со мной не как заботливая мамочка, а как моя женщина. Люби меня, как будто завтра наш последний день. И я потерян, но лишь потому, что ты мне дороже всех. Прости, что взорвался.

— Гранд, — улыбнулась я и закрыла за собой дверь. — Дурак, на пустом месте поругались и сейчас помиримся. Что тебя не устраивает во мне?

— Ты отлично готовишь, но… блять… не давай мне указаний, когда мне идти руки мыть, — скривился он.

— Ещё что? — Я медленно походила к нему, сбрасывая пальто с себя.

— Не будь такой идеальной.

— Я не идеальная, — рассмеялась я.

— Идеальная, ты все умеешь, а я чувствую себя рядом с тобой тупым идиотом, — обиженно ответил он и протянул руку, в которую я вложила свою.

— Нет, я много чего не умею. Ты мужчина, я отдаю тебе все свои решения в руки, в разумных пределах. Обними меня, и я растаю перед тобой. От одного твоего взгляда становлюсь маленькой глупышкой, жаждущей действий от взрослого мужчины. Делай, я не против. Делай, что хочешь со мной, — прошептала я, смотря в его глаза.

— Всё? — Он хитро изогнул бровь, и я кивнула.

— Тогда пошли, — он схватил меня за руку, на ходу подхватывая свою верхнюю одежду и мою.

Мы практически бежали до лифта, не объясняя никому ничего.

— Куда? — Выдохнула я.

— Кататься на коньках, мне понравилось в тот раз. Да и какая разница, будем есть сахарную вату и гулять, — улыбнулся он.

Я борюсь, как могу за него. Не понимаю его, но люблю. И завтра придется снова тащиться к Адаму, при этом выскажу ему всё, что о нём думаю. Потому что, сейчас выйдя с Гранда из здания, я не следила за взглядами, брошенными на него особами женского пола. Я освободила часть души, и мне стало легко. Я смогла полностью раствориться в нем. Подарить себя это очень сложно. Партнер должен оценить это подношение. И я уверена, Гранд это сделает. Сколько нам ещё придется пройти перед этим? Не знаю. Но будем стараться. И все получится, правда? Или я снова о чем-то не знаю?

Глава 41

Гранд

— Какие планы? — Окончив завтрак, спросил я, смотря на Лив, о чем-то думающую с отстраненным выражением лица.

Она ничего не ответила, продолжила теребить пальцами вилку, крутя её.

— Ливи, — громче позвал я ее, и девушка моргнула и перевела свой взгляд на меня.

— Да, ты хочешь добавки?

— Нет, я спрашивал, какие у тебя планы на сегодня? — Повторил я свой вопрос.

— Поеду… в больницу, — она снова отвела глаза и посмотрела на стол, нахмурившись.

— Ты же вчера там была, — удивился я.

— Да… нет, не ездила. Сегодня поеду, — пожала она плечами и встала, забирая у меня, пустую тарелку.

— Понятно, — сжав губы, ответил я и встал. — Я на работу, а вечером поужинаем в ресторане? Это будет свидание.

— Хорошо, — глухо произнесла она, складывая посуду в раковину.

— Тогда я пошёл.

— Угу.

— Я люблю тебя, — новая попытка хоть как-то изменить её интонацию в голосе.

— Да, я тоже, — бросила Лив, не поворачиваясь.

Она же знает, как меня бесит это её «я тоже». Но вопреки всем голосам разума обиделся и вышел из квартиры.

И начался новый день, считал часы, которые у меня остались, работал и просматривал документацию, чтобы поменять собственную жизнь.

— Привет, — в офис влетел запыхавшийся Лес, и я поднял голову.

— И тебе не болеть, — слабо улыбнулся я. — Ты встретился с Томом?

— Да, а также с новой группой подписали контракт, — ответил он и сел на стул напротив стола.

— Хорошо, — брякнул я и перевернул лист с предложением о новом вложении денег. Не мог сейчас думать, ведь все мысли занимала Лив и варианты будущего. Я просто не знал, как поступить.

— Гранд, поезжай домой, проведи с Лив время, я здесь уже освоился, и ты можешь мне доверять, — разрушил молчание друг, а я вздохнул.

— И что не так снова? — Устало спросил он.

— Всё хорошо, — отрезал я.

— Тогда почему нет улыбки на лице, не бежишь к ней? — Удивился Лес.

— Потому что она в больнице, скорее всего, сейчас погружена в архивные дела, и я не хочу разозлить её, надоесть ей своими звонками, — произнес я и откинулся на спинку кресла.

— Так купи букетик, мчись к больнице и жди её, как влюбленный мудак. Ей понравится, — предложил друг.

— Думаешь? — С сомнением спросил я.

— Знаю, — уверенно кивнул друг. — Иди.

А почему нет? Я встал и, бросив другу, что до завтра меня не будет, вышел из офиса. Дорогу до больницы я знал уже, как свое тело, и через полтора часа стоял у входа, поглядывая на часы.

Взяв телефон, я написал сообщение Ливи: «Ты где?»

Но ответа не пришло ни через полчаса, ни через час. На город опускался вечер, и я решил, что хватит уже сидеть тут и надо брать быка за рога. Уверенно выйдя из машины, я вошёл в светлый холл больницы.

— Добрый вечер, подскажите, а студентка Оливия Престон ещё тут? — Спросил я у женщины за регистрационной стойкой.

— Добрый вечер, не в курсе. По всем вопросам о студентах вам лучше узнать у доктора Брукса. Его офис находится…

— Спасибо, я знаю, — перебил я её.

Конечно, я знал и доктора Брукса, и само расположение больницы, ведь провел тут слишком много времени. Найдя нужны кабинет, я постучал и после короткого предложения «Войдите», открыл дверь.

— Добрый вечер, — улыбнулся я и пожал доктору руку.

— Добрый, Гранд, что ты здесь делаешь? Неужели, снова что-то с Оливией? — Удивился он моему визиту.

— Я хотел узнать, где у вас тут архив, чтобы забрать её домой, — нервно ответил я.

— Архив? — Усмехнулся он. — Оливии нет в архиве, как я знаю. Она скопировала все документы, ещё будучи пациентом нашей клиники.

Леденящий душу страх затаился внутри, и я сглотнул.

— Да, наверное, я что-то перепутал. Так она не приходила сюда ни вчера, ни сегодня? — Уточнил я.

— Нет, я бы знал и выставил её. Слишком уж она жаждет быть хирургом, — рассмеялся мужчина.

— Простите за беспокойство, — медленно произнес я и вылетел из кабинета.

Соврала. Не приходила и обманула меня. Поэтому вела себя так странно последнее время, эти перепады настроения, её отрешенность и задумчивость.

Злость забурлила внутри, и я пока проносился мимо удивленного персонала, достал телефон и набрал её номер.

— Да, привет, Гранд. Прости, не увидела сообщения, была в душе, — ответила мне тут же трубка.

— Ты дома? — Холодно спросил я.

— Да, приехала часа два назад. А что? — Удивилась она.

— Как дела в больнице, всё успела собрать? — Голос дрогнул в ожидании ответа.

— Эм… да.

Я отключился, больше вариантов не было. Она врала. Даже сейчас выходя из этой злополучной больницы, я понимал, что она скрыла от меня правду. Но что это за правда?

Давнее неприятное предчувствие сжало сердце, и я запрыгнул в машину, резко ударяя по газам. Я узнаю, что она делает и куда ходит. Ревность — губительно чувство для тех, кто не уверен в себе. А я таким и был. Я ожидал какого-то события, которое разрушит наш мир, и оно сейчас происходило за моей спиной.

Пелена упала на глаза, и я жаждал придушить её за то, что она со мной делает. Ворвавшись в квартиру, я остановился и прислушался к работающему телевизору.

— Ливи! — Заорал я, проходя в гостиную.

Девушка тут же вскочила с места и недоуменно хлопала ресницами, смотря на мою фигуру в проеме двери.

— Гранд, привет. Прости, я ещё не готова, сейчас переоденусь, и мы можем ехать в…

— Нет, — рыкнул я, подходя к ней. — Я был в больнице.

— О, — выдохнула она, и краска сошла с её лица.

— Я говорил с доктором Бруксом, — продолжил я выплевывать слова, наблюдая, как Лив начала нервничать и отступать от меня.

— Ты соврала мне. Где ты была? — Потребовал я ответа.

— Я…я… — она вздохнула и ещё отступила от меня на шаг.

— Кто он? — С отвращением произнес я.

— Ты о ком? — Она сделала непонимающее лицо, а это разозлило меня ещё сильнее.

— О том, с кем ты проводишь время, врёшь мне и избегаешь разговоров о своих «прогулках», — ядовито сказал я.

— Я соврала тебе, потому что не хотела испортить сюрприз, — выпалила Лив.

— О да, отличный сюрприз, малышка. Я стою тут и радуюсь от осознания того, что ты врёшь мне! — Заорал я.

— Нет, подожди, — она остановила меня и выбежала из гостиной.

А я сжимал кулаки и не знал, что мне делать дальше. Больно понимать, что тебя предали в который раз.

Девушка вернулась с какой-то картиной и улыбнулась мне, поворачивая ко мне рисунок.

— Вот, я попросила выполнить нашу фотографию в акварели, — тихо объяснила она.

Я тупо переводил взгляд то на бледную Лив, то на двух людей, танцующих на льду. Облегчение… новый приступ идиотизма во мне чуть не привёл к катастрофе.

— Это мы, — одними губами сказал я.

— Да, мне захотелось после себя оставить то, что напоминало бы тебе о том, как у нас все хорошо. Ведь в тот день мы смеялись, и он запомнился мне, — закусив губу, она осторожно положила картину на диван. — Тебе нравится?

— Да, — сглотнул я старый ком и закрыл на секунду глаза. — Прости, я думал… что ты изменяешь мне.

— С ума сошел, Кин? — Возмутилась Лив. — Я никогда тебе не изменяла, пора бы это запомнить.

— Прости, мне очень понравилось, — улыбнулся я, когда оковы с сердца спали.

— Я рада, мне тоже нравится это фото. Лайла молодец.

— Я жду тебя, иди одевайся и поедем ужинать, — сказал я ей, и Лив, кивнув, вышла из гостиной, оставляя меня наедине со своими переживаниями.

Ведь я думал, что она ускользает от меня. А она готовила романтическую глупость. И сейчас смотря на эту глупость, я готов быть врезать самому себе за это недоверие. Надо прекратить думать, искать плохое в хорошем. Но почему сердце плачет до сих пор, ведь все замечательно?

Я сел на кресло и посмотрел снова на картину. Уголок губ приподнялся, вспоминая этот момент. Да я ощущал себя до идиотизма глупо. А она улыбалась на мою медвежью неуклюжесть.

Возможно, ли так сильно любить? Никогда бы не подумал, что я способен на такие глубокие чувства.

— Всё я готова, — раздался голос позади, и я встал.

— Отлично, какую кухню предпочитаешь? — Спросил я, подходя к Лив в платье и на высокой шпильке. Идеальная. Чем я заслужил её? Не знаю. Но она моя, и этот макияж, обтягивающее фигуру черное платье тоже для меня. Аромат духов завораживал, и я даже не обратил внимания на шевеление её губ. Как в замедленно съемке я провёл рукой по её щеке, и она замолчала.

— Останемся дома? — Хитро произнесла она, а я отрицательно покачал головой.

— Нет, у нас свидание. Ты и я, больше никого, — сказал я и, обняв её за талию, повел к выходу.

Музыка, витающая в воздухе, не смолкала и в моей душе. Я просто смотрел, как Лив делает заказ, как смущенно отводит глаза, когда поймала мой внимательный взгляд. Снова подняла голову и, не мигая, смотрела в глаза. Я сглотнул от этой щемящей сердце романтики и взял её руку, поднося к губам запястье. Один легкий поцелуй на нежной коже, под которой пульсировали вены, и я задохнулся от чувства.

— Ливи, — прошептал я, а она восхищенно дарила мне свое внимание.

И слов больше не нужно. Они лишние. Я видел удивление в её глазах, блестящих в свете свечей. А затем любовь, безграничную и вечную. И если бы не наш готовый заказ, то я бы набросился на неё и не смог бы отпустить. Но пришлось, и просто поддерживал разговор, пока она спрашивала про Коула, рассказывала, как Лайла скучает по нему. А я кивал. Почему она не видела, что расстояние только убивают эти чувства? Друг изводился в Лос-Анджелесе. Влюбился. Коул Риплей был похож на меня, когда я только признался себе в том, что умею любить.

Надоело сидеть без движения, без возможности дотронуться до Лив, и я встал, приглашая её на танец. Она тепло улыбнулась и, отложив салфетку с колен, встала. Ноты в голове играли совершенно иную композицию, пока я медленно двигался, обнимая её. А она смотрела на меня и о чём-то думала.

— Я люблю тебя, — прошептал я.

— Гранд, — одними губами ответила она. И плевать, что не последовало тех же слов. Главное ведь другое, что её щеки покрылись румянцем, а губы иссушены и тут же смочены в любимом мной движении.

— Поехали, — я взял её за руку и повёл обратно.

Не хочу секса, хочу только этого тепла внутри. Сам усмехнулся на свои мысли. Не помнил себя, не желающим перепихнуться по-быстрому. Она изменила меня. Я хотел заставить её улыбаться, а с каждым разом всё больше влюблялся в её улыбку. Я хотел, чтобы она ответила мне взаимностью когда-то, а только сам вогнал себе наркотик в сердце. Она забрала меня, и я был счастлив. Я стал лучше только для неё. Я научился контролировать своих демонов внутри ради неё. Я живу ради неё. И это всегда было так.

— Я в ванну, — Лив заерзала рядом со мной, а я открыл глаза.

Задремал, держа её в своих объятьях, пока мы смотрели какую-то передачу по телевизору. Домашняя идиллия. И я готов прожить вечность.

— Хорошо, жду тебя, — я чмокнул её в губы, и она встала.

Размяв затёкшую шею, я выключил телевизор, а затем прошел в спальню, чтобы переодеться. Телефон Лив пикнул, и я бросил взгляд на айфон, лежащий на тумбочке, рядом с её стороной кровати.

Не смог побороть любопытство и подошёл, ткнув пальцем на круг.

Адам: «Мне придётся вмешаться, если ты сама ему не скажешь. Всё может зайти слишком далеко»

Я нахмурился на это сообщение и взял в руки телефон, садясь на постель. Нервно облизав губы, посмотрел на дверь в ванную и услышал звук воды. Пальцы сами провели по экрану, и открылась переписка.

«Он сегодня поехал в больницу и узнал, что меня там не было. Я же соврала ему, чтобы встретиться с тобой»

Адам: «Оливия, ты должна его поставить в известность»

«Я не готова. И я знаю его реакцию на мои слова»

Адам: «Он вправе знать всё, что происходит»

«Завтра поговорим по этому поводу. Не сейчас, Адам»

И последнее сообщение, то, которое я прочел в самом начале. Сердце онемело, и я смотрел на буквы, которые вырезались на моем мозге.

Быстро отложив телефон, я вышел из спальни и вошёл на кухню. Пальцы вцепились в стол, а в голове проносилось столько ненужной информации, лишь бы отогнать это открытие.

Паника внутри сносила всё на своем пути, а я просто стоял и смотрел на темное дерево стола, вспоминая, как мы тут занимались сексом. А в это время она уже нашла кого-то другого. И теперь все встало в логическую цепочку: её нежелание видеть меня в Бостоне, её отрешенность и никаких слов любви, её ложь, странное поведение, одинокие утренние пробуждения.

Я зажмурился от боли внутри. Не мог поверить в это.

— Блять, — прошептал я и зажал рукой рот, кусая ладонь лишь бы не заорать от внутренних сгорающих во лжи чувств.

— Гранд, ты идешь спать? — Предательский нежный голос, а я сильнее впился зубами в плоть.

— Ложись. Мне надо посмотреть документы, — нашёл в себе силы ответить это с улыбкой и повернуться.

— Хорошо, — Лив пожала плечами и закрыла за собой дверь.

Хлопок, и я закрыл глаза. Она закрыла дверь не только в комнату, но и разделила мою жизнь на «до» и «после». Отчаяние внутри, и я прошёл в гостиную, налив себе виски. Обжигающий напиток, а внутри так холодно и так невыносимо больно, что я осел на пол, сжимая голову руками.

— Как ты могла? — Прошептал я, а из зажмуренных глаз выкатилась скупая слеза. — Я ведь так любил тебя. Я ведь… блять… как же это ужасно.

Так и сидел, смотря в одну точку, закрывая рот руками, чтобы не сорваться. Но я должен узнать всё до конца. Я должен это увидеть собственными глазами.

Не помню, как перебрался на диван и закрыл глаза. Ничего нет внутри одна неприятная пустота.

Всю ночь мне снились кошмары прошлого. Она, я и множество ролей и спектаклей с нашим участием. Тело затекло, и я проснулся в холодном поту, желая, чтобы всё это было лишь моей фантазией. Но, к сожалению, хмурое утро и дождь не предвещали ничего хорошего.

— Гранд, почему ты спал ночью на диване? — Удивленный голос с кухни остановил меня в дверях, и я повернулся.

Лив, как обычно, готовила завтрак в одной моей рубашке. Отличная актриса. Великолепно отомстила мне за всё, что я сделал. И сейчас я чувствовал себя на её месте.

— Милаха, что случилось? Ты бледный, — девушка уже подходила ко мне, а я сделал шаг назад.

Не мог позволить ей дотронуться до себя, пока не узнаю всего.

— Заработался, — выдавил я из себя и спрятался в ванной.

И по хрен, что глаза опухли и налились кровью из-за этой ночи, щетина уже отросла, и я смахивал на бомжа.

Изменила. Без зазрения совести предала меня. Отсутствующий взгляд на свое отражение и слабая улыбка губ — все, что подарил мне этот день.

Переодевшись и собравшись на «работу», я вышел из спальни и бросил на ходу:

— До вечера.

— Гранд, а завтрак? — Тут же выбежала Лив, а я, не поворачиваясь, натягивал на себя ботинки.

Противно, что она ведет себя так спокойно и по-домашнему после всего, что она сделала.

— Нет аппетита, — быстро ответил я.

— Во сколько ты приедешь? — Последовал вопрос, а я скривил нос. Проверяет, успеет ли съездить к своему любовнику.

— В шесть.

— Хорошо, я бы хотела с тобой поговорить сегодня. Это важно для меня, я бы хотела тебе рассказать кое-что, но ты не волнуйся… это так, мои тараканы, — нервно произнесла Лив, а я хмыкнул.

Ну да, расскажешь мне новую сказку и бросишь. Но не позволю тебе этого. Меня никто ещё не бросал, я первый ухожу. И в этот раз я сделаю то же самое, как бы я потом не раскаивался. Но боль сейчас внутри перекрывала любовь, а я итак из-за нее похож на зомби. Мне нечего терять, я уже все просрал, даже её.

Закрыв за собой дверь, я спустился на улицу и сел в машину, отъезжая от входа. Но через квартал развернулся и припарковался недалеко от дома. Я уже заведомо знал, что увижу. Но мне требовалось подтверждение, чтобы потом не обвинять себя в поспешных выводах.

Как? Я же готов ради нее на всё!

«Я не стою этого», — вспомнились слова. Она предупреждала. Она уже тогда знала о таком финале, она обыгрывала его с точностью до томных вздохов под моими руками и губами. А в это же время встречалась с неким Адамом.

Я сидел и гипнотизировал вход. Минуты сложились в часы, и только к полудню Лив вышла из дома и села в такси. Я завел мотор и начал двигаться следом, преследуя свою добычу. Я с каждым поворотом удивлялся, куда она ехала — Восточный Бронкс. Да, там есть хорошие дома, но высокая преступность. Такси остановилось перед двухэтажным фасадом, и Лив вышла из машины.

Только огляделся. Я ведь был богаче, чем тот, к кому она приехала. Я мог купить этот район целиком просто так, если бы захотел. А она выбрала какого-то нищего ублюдка. Что нужно женщинам? Почему, когда ты состоятелен, они тянутся к низшим слоям? Почему их привлекают плохие мальчики, а хорошие становятся прикрытием отношениям с уродами? И я превратился в правильного мальчика, а её потянуло на адреналин. Не так просто она попросила трахнуть её жестко, ей не хватало именно наркомана-Гранда, а настоящим Грандом она не насыщалась.

— Сука, — я стукнул по рулю и вышел из машины. Желание пойти и разнести на хрен весь этот дом затмило разум, но я остановился у дверей. Спустился и облокотился о стену. Ждал, сложив руки на груди. Мне требовалось встретиться лицом к лицу с этим Адамом и поправить его историю болезни. А она? Я желал посмотреть в эти наглые глаза, услышать ложь и принять реальность.

Хлопнула дверь справа и я поднял голову, смотря на пару, спускающуюся по ступенькам.

Блять, да сколько ему? Сорок? Я удивленно смотрел на мужчину, обнимающую смеющуюся Лив за талию. Черные волосы распущены и достигают плеч, высокий и мать твою, как это больно признавать приятный и красивый. Настоящий самец, а не медвежонок. Его она точно так не назовет, только своим суперменом.

— Спасибо тебе, — Лив обняла мужчину, и он расцвел, поглаживая её по спине.

— Как мило теперь благодарят за оргазмы, — громко произнес я, выходя из своего убежища.

Пара замерла, и Адам поднял на меня голову, изучая мой облик. Я гордо поднял подбородок и с отвращением смотрел на него.

— Гранд! Боже, — воскликнула Лив.

— Нет всего лишь обманутый рогатый милаха, — ядовито прошипел я. — Так значит это он? Почему? Просто скажи мне почему?

— Гранд, вы все не так поняли…

Сука и голос у него мягкий! Я в момент подлетел к нему и резкий удар в скулу заставил Адама упасть на землю.

— Гранд, хватит, он врач! — Закричала Лив, подбегая к мужчине.

— Врач? Ну да, в больнице же много молодых врачей. Думаю, он гинеколог и рассматривал все твои гениталии при свете ламп, — я смотрел, как она помогает Адаму подняться, как по её щекам побежали слезы, и она умоляюще посмотрела на меня, прося прекратить это. Но я больше не мог сдерживаться, внутренний ад вырвался наружу.

— Я готов был ради тебя на всё! А ты выбрала старика! За что? Почему ты это сделала? Почему ты предала меня? Не желаю тебя больше видеть! Ты предлагала мне игру в прятки, так вот прячешься теперь ты. И молись, чтобы я тебя не нашел. А меня ты никогда не увидишь больше, сука! Как я ненавижу тебя сейчас! Ты все разрушила! Ты сломала меня! — Заорал я, тряся её в своих руках, пока она пыталась что-то сказать. Я резко оттолкнул её и смерил презрительным взглядом, и, развернувшись, побежал к своей машине, чтобы не причинить ей физической боли. Внутри меня все кипело, а я не мог позволить себе избить её. Не мог!

— Гранд, нет… пожалуйста! Это мой психолог! — кричала Лив, но я знал, что врет. Она поймана с поличным. И сейчас просто испугалась, что я могу вернуться и добить его.

Сердце разорвалось. Нога надавила на газ. И я летел по дорогам, только бы не вернуться и не поцеловать её, не наорать снова и не почувствовать, как гордость ускользает сквозь пальцы. Люблю каждой частицей кожи, но простить не смогу.

Глава 42

Оливия

— О, Господи, — прошептала я в который раз, утирая слезы.

— Меня ещё не били парни клиентов, но это занимательно, — хмыкнул Адам, держа лед на скуле.

— И что мне делать? Он не поверит ничему! Я потеряла его! — Истерично выкрикнула я и встала.

— Дай остыть, и он выслушает. Не люблю этого говорить, но я предупреждал. Надо было рассказать ему все, и мы даже речь для этого вчера подготовили, но ты снова испугалась и вот результат, — укорил меня мужчина.

Я судорожно покопалась в сумке и нашла телефон, набирая номер Гранда. Паника внутри и никаких мыслей больше.

— Телефон выключен или… — я не дослушала и отключилась.

— Прости, я не знала, что он следит за мной. Я думала… Боже, я не знаю, что мне делать, — отчаяние так и слышалось в голосе.

— Позвони его другу, он точно поедет куда-нибудь выговориться, — посоветовал Адам, и я нашла в телефоне номер Леса и нажала на контакт.

Через несколько гудков мне ответили.

— Привет, детка, как ты?

— Лес, скажи… Гранд не звонил? Не приезжал к тебе? — Выпалила я.

— Эм… нет, бросил сообщение, что сегодня его не ждать. А что случилось? — Удивился он.

— Ничего, если он приедет, скажи мне, хорошо? Я буду дома. А в пять утра у меня рейс в Бостон, — сливала я ненужную информацию лишь бы говорить.

— Ладно. Лив, что у вас снова…

Я отключилась и сжала в руках телефон.

— Поезжай домой, жди его и попытайся всё объяснить. Кричи, бей посуду, всё чтобы привлечь его внимание, дай мой номер телефона и покажи визитку, — советовал Адам, а я кивала.

— Это же не конец? — Напоследок спросила я.

Он промолчал, не хотел меня сильнее расстраивать. Но куда сильнее? Я уже потеряла его. Он никогда мне не верил и доверял, а я полностью доверилась.

Тошнота подступила к горлу, и я вышла на прохладный воздух. Слёзы высохли. Его номер не отвечал. Я ведь ничего не совершила, а чувствую вину. Он слишком эмоционален, а я боялась. Мой страх и прошлое разрушили будущее. А настоящее превратилось в грязную дыру.

— Гранд, — тихо позвала я его в квартире. Знала, что его нет. Но глупо надеялась… снова.

Я с точностью наперед могу предугадать его действия: алкоголь и желание отомстить, трахнуть кого-нибудь и похвастаться победой, чтобы превратить меня в мумию. И от этих мыслей стало противно, грязно и тошнота снова дала о себе знать. Липкий пот на спине и тишина вокруг.

Слёзы в углу спальни и его рубашка под руками. Аромат самого дорогого человека и сердце болит физически. Дура, глупая дура. Должна была рассказать ещё вчера. Но было так прекрасно, как в сказке. Как в том видении на ужине у Пейтонов. Реальность стала для меня воздухом в тот момент, а его глаза путеводной звездой.

Судорожные всхлипывания разносились повсюду. Чемоданы были собраны. На часах полночь, а его так и не было. Лес не звонил.

В моменты ожидания минуты превращаются в часы и тянутся, как вязкая смесь вокруг, углубляя твою панику. Я знаю, сама виновата в произошедшем. Но если бы он доверял мне… если бы я не была такой безмозглой. Если бы. У меня не было выбора больше, как уехать. Покинуть то место, где я изменилась, где я поняла так много и потеряла.

Как я могла так обидеть его?

Только не молчи, Гранд, не молчи. Ведь единственное, о чём я честно говорила, это мои чувства, любимый.

Как я могла?

Положив конверт на стол в столовой, я провела по дереву пальцами, и слеза скатилась по щеке.

— Люблю тебя. Буду ждать, прощу за всё, только вернись, — прошептала я призракам, остающимся в этой квартире и, развернувшись, подхватила свою сумку и чемодан.

Закрыла дверь в настоящее. Громкий удар по этой двери и рука взвыла от боли. Не так больно, как внутри. Переживу.

Дождь по стеклу и ночной город в огнях. Ненавижу Нью-Йорк. Он рушит надежды, это город иллюзия. Смех, любовь и радость тут умирают. Слишком он пафосный для такой как я. У меня нет дома, но я возвращаюсь туда, куда меня прибило течением.

— Прощай, — последнее слово, сказанное перед тем, как войти в самолет.

Вглядывалась в людей, пока ожидала посадки. И мне уже казалось, вот он идет, раскидывая людей, и я подскакивала с трепетом внутри. Обозналась. Три раза. Его номер отвечал мне ненавистным компьютерным голосом. Потеряла желание двигаться. Но пришлось. Надежда, эта глупая надежда никогда не исчезнет.

Я знаю, что встретимся. Только боюсь, что к этому времени вернуть всё не получится. Это ужасное чувство, говорить «прощай» человеку, которого ты никогда не захочешь отпустить, но ещё большее удерживать его и умолять остаться, когда уверена в том, что он сам все для себя решил. Отпустить. Дать волю.

Утренний Бостон встретил меня солнцем и улыбающимся лицом мамы и Тейда. Пришлось вспомнить все умения игры и обнять их, когда душа осталась в другом мертвом городе.

Новая попытка дозвониться и всё повторяется. А ты стоишь на месте. Дать свободу ему. Палец замирает на его контакте, и ты блокируешь его, зажмурившись. Если он захочет, то примет правду. Если любит, то вернется. А я буду ждать. У меня нет выбора более. Только игра на публику, чтобы спрятать боль внутри. Теперь мы поменялись ролями. Я напортачила, а он оказался жертвой. Смешно. Ирония такая глупая вещь, что она взывает только к жалости.

— Ну, с возвращением, — улыбнулась мне Реджи, когда я в воскресенье вошла в комнату в общежитии.

— Привет, — я обняла подругу.

— А где Гранд? Он прилетел с тобой? — Засыпала она вопросами.

— Нет, работает. Всё хорошо, — сглотнув, соврала я и начала распаковывать вещи.

Рамка с фото, которую я сделала только для себя, а для него большое напоминание о том, как я люблю его, встала на самое видное место на тумбочке рядом с постелью.

У меня больше не было слов и мыслей, чтобы просить прощения даже у себя самой. Не было оправданий своим страхам, пелена сорвалась с глаз, и я увидела этот мир и ужаснулась, насколько люди бывают недальновидными. На умного найдется ещё умнее, на хитрого хитрее. Он. Гранд всегда будет превосходить меня во всем. Даже в любви, даже в мести, даже в расставании. Конец? Нет. Я оставлю эту главу с троеточием, ведь я ещё надеюсь…

Глава 43

Гранд

Во рту привкус горечи предательства и даже крепкие алкогольные напитки не могут перебить его. На коленях вертится тело, а внутри так пусто, что сил нет ни кричать, ни дышать.

— Поехали ко мне, — шепот на ухо и жадные поцелуи в шею. Чужие пальцы проходят по пуговицам рубашки, и я только кивнул.

Едва сохраняя равновесие, я иду следом за незнакомой девушкой, чтобы хоть как-то снять с себя наваждение. Ещё три часа, и она улетит навсегда. Отпустил.

Меня насильно толкают в такси, и я подчиняюсь. Тело онемело, а разум чист. Не удержал, не сумел показать всю глубину чувств. Не верила мне, больше не любила. Я был привычкой. Её губительной привычкой. А она для меня всем миром.

— Блять, — простонал я и закрыл глаза.

— Гранд, что такое? Тебе не нравится? — Спросило тело, гладя мою грудь, забираясь руками под рубашку.

— Она предала меня. Она разбила мне жизнь, — проскулил я.

— Я рядом, я тебя отогрею, — шептали губы, покрывая мое лицо липкими поцелуями.

— Да отвали от меня, — зло отшвырнул от себя девушку и встал, немного покачнувшись от алкоголя.

Когда мы успели доехать до незнакомой мне квартиры? Когда я сел на эту постель? Когда мое пальто оказалось валяющимся на полу? Когда я позволил себя положить на кровать? Грязно. Я чувствую себя таким жалким и грязным, что, только натыкаясь на стены и слыша крик позади, пытаюсь вырваться отсюда.

Тяжёлые стуки сердца, и шум в голове сопровождают весь мой путь до неожиданного для меня желания поехать именно по тому адресу, который я промямлил таксисту. Поднимаясь в лифте, я прижался лбом к холодному металлу. Она была такой же: твердой и непробиваемой. Я не смог заставить её полюбить меня.

— Гранд? — Удивленный и сонный Лес распахнул передо мной дверь, и я ввалился к нему.

— Я останусь, — это был не вопрос, а просто факт моей затягивающейся удавки сейчас.

Лес только кивнул и помог мне дойти до гостевой спальни, и я рухнул на постель, проваливаясь в сон без картинок.

Утро встретило меня тем же пасмурным небом и физическими последствиями вчерашней драмы. Даже прохладный душ не помог смыть с себя грязь, и я вышел на кухню.

Перед глазами промелькнула картинка: Лив повернулась ко мне и улыбнулась, склоняя голову набок, как будто наслаждалась моим видом. Но это была лишь фантазия, которую разрушил, прошедший сквозь эфирное тело Лив, друг с бокалом воды и таблетками.

— А теперь мне бы хотелось послушать, что ты снова натворил. Я ещё вчера догадался, Лив мне позвонил и едва могла сказать и слово, как будто ей дышать стало сложно. Я слушаю и пока не применяю силу, а если…

— Заткнись, — процедил я и сел на стул, запивая обезболивающее. — Ты ни хрена не знаешь. Не защищай её. Я видел, как она изменяет мне. Видел собственными глазами её с каким-то стариком! Она ездила к нему все пять дней! Я вернулся и спросил у женщины внутри, больше не было желание знать. Она подтвердила, что они встречаются, что она с ним… предала меня.

— Что? — Переспросил Лес, немного побледнев, и сел на стул рядом.

— Да, — горько усмехнулся я. — Она отомстила мне, Лес. За всё отомстила. Привязала к себе, ласкала меня взглядом и сожгла душу. Я люблю её, мать твою, как я люблю её, но не могу простить этого.

Я положил голову на стол и из глаз снова капнули слезы от бессилия внутри. Разбит и брошен. Она всегда будет выигрывать, потому что я отдал ей свое сердце. Она всегда будет выше меня, потому что я принадлежу ей.

— Лив не могла такого сделать. Всему есть разумное объяснение, — твёрдо сказал Лес и встал.

— Нет! Нет его, понимаешь? Всё предельно ясно. Она врала мне. Я видел сообщения, поэтому проследил за ней. И она пробыла там два часа, а когда они выходили, то обнимались и смеялись… надо мной. Он убеждал её рассказать все мне, и она сказала, что необходимо серьёзно поговорить. Её поведение изменилось, она иногда выпадала из разговора! — Орал я, размахивая руками и сжимая их в кулаки.

— Я позвоню ей и всё узнаю, — предложил он и уже взял с барной стойки телефон.

— Нет, — остановил я его. — Не стоит. Она улетела в свою жизнь, она чётко дала понять: мне нет там места. Поэтому она не хотела за меня замуж, хотя раньше, я уверен, только и ждала от меня предложения. Она полюбила другого. Взрослее меня, серьезнее и без прошлого. Он смог ей показать, что она ему необходима. А я нет.

— Да это бред, Гранд! Я знаю Лив, она никогда бы…

— Замолчи, — прервал я его, не желая слушать о том, какая она замечательная змея. — Я не могу вернуться в ту квартиру. Больно видеть те места, где она лгала мне. Я могу остаться у тебя?

— Можешь, только я думаю, что ты снова совершил ошибку, друг, — вздохнув, ответил он.

— Да, я ходячая ошибка природы. Но и она перестала быть для меня идеальной. Я хочу попросить тебя не лезть ко мне. Возьми мои вещи из квартиры, а я пока посплю. Я сейчас не знаю, что думать и чувствовать. Я даже и не представлял, что измена такая болезненная вещь. Не задумывался, когда сам изменял, — с этими словами я вытащил из висящего в коридоре пальто ключи и бросил их на стол.

— Спасибо, что не выгнал. Мне больше некуда идти, а один… я просто умру, хотя без неё я уже труп, — тихо произнес я и зашёл в спальню, закрывая за собой дверь.

Просто смотреть в потолок, отмечая небольшую трещину, перевести взгляд на лампу и считать полоски на стекле. Пусто внутри, одно разочарование от жизни. И я заметил, что сейчас я не хочу ни пить, ни есть, ни развлекаться, ни пытаться заменить её кем-то другим, как раньше. Я просто хочу сдохнуть вот так, без груза прошлого. Одиночество. Оно осязаемо, им можно дышать, но этого аромата так сильно тошнит, что ноги несут тебя в ванную комнату, чтобы прочистить желудок. Это смертная вонь вокруг и в душе она же.

Сон пришел мгновенно, как только я вернулся из душа в новой попытке стереть с себя печать полного мудака. Темнота вокруг меня и ни одного просвета, даже она не пришла во сне, чтобы спасти меня.

«Я люблю тебя, всегда буду любить, Гранд. И если мы поссоримся, и даже разойдемся. Запомни, я не смогу разлюбить тебя», — шептали воспоминания ранним утром, и я зажмурился, желая прогнать от себя эту ложь. Так красиво играла на мне, знала точно, что говорить и как не вызвать подозрения. Только зачем? Почему?

Смотреть в зеркало было противно, поэтому я просто вышел из спальни и направился на кухню в поиске хоть чего-то съестного. Нашёл яйца, сковородку и замер.

* * *

— Гранд, у тебя что-то горит, — рассмеялась Лив за моей спиной, а я пытался хоть как-то убавить огонь на плите.

— Нет, тебе кажется, — буркнул я и только увеличил пламя.

Громкий смех Лив позади и теплые объятья за талию окончились поцелуем на спине. Мурашки ожили и полетели по позвоночнику, а я закрыл блаженно глаза.

— Ты отравишь меня, малыш. И самого себя, — рука Лив потянулась к кнопке на панели плиты, и она выключила её.

— Блять, ну я же старался, — обиженно протянул я.

— И это главное, что ты хотел сделать мне приятное. Ты сделал, Гранд. Я не помню, когда так смеялась в последний раз, — улыбнулась она и, взяв сковороду, выбросила мое творение в урну.

— А как же накормить бездомных? — Изогнул я бровь.

— Они бездомные, думаю, на их долю бед хватило, — хихикнула она и открыла холодильник. — Садись, я сейчас тебе сэндвичи сделаю, а то ты опоздаешь.

— Я люблю тебя, ты знаешь об этом. А за что ты любишь меня, ведь у меня руки из задницы выросли? — Я обнял её за талию, пока Лив искала в холодильнике ингредиенты.

— За то, что ты упертый, как баран. Не обязательно любить за что-то, лучше вопреки, это и есть настоящее чувство. И оно твоё, мой невыносимый и любимый Гранд, — она повернулась и щелкнула меня по носу.

* * *

Я зажмурился и положил всё по местам.

— Лгунья, — горько прошептал я и налил себе апельсиновый сок.

— Ну, доброе утро, — сказал Лес и прошел к барной стойке.

— Ты ездил? — Не смотря на него, я отпил сок.

— Да, ездил. Ключи Лив я положил на кухонный стол у тебя в квартире, она передала их портье внизу, — сообщил он.

— Спасибо, — сдавленно ответил я.

— Она кое-что оставила тебе, — цокнув, произнес Лес, и я поднял голову.

Он достал из заднего кармана конверт и положил на столешницу. Я впился взглядом в белую бумагу и сглотнул.

— Ты читал? — Мрачно спросил я.

— Нет. Но ты прочитаешь сейчас.

— Что я там не знаю? Она написала, как ей жаль, что так все получилось? Нет, мне не нужна её жалость. Пусть будет счастлива! Ненавижу её! — Я стукнул кулаком по столу.

Лес усмехнулся и взял конверт, распечатывая его и доставая лист бумаги, исписанные черной ручкой.

— Не смей читать его, — процедил я, пытаясь выхватить послание у друга.

— Знаешь, твоя проблема так и осталась. Ты не доверял ей, а я верю, поэтому мне не страшно читать эти слова. И ты должен их слышать и принять её решение, даже если это конец, и она на самом деле влюбилась в другого, — на лице Леса ходили желваки, как он защищал её.

И мне стало неприятно от его любви. Его чувства добивали итак разбитое сердце.

— Присядь, письмо длинной, — посоветовал он, а я просто развернулся и пролетел мимо него в спальню, хлопая дверью.

Не хватило у нее сил сказать мне все в лицо? И я должен это слушать сейчас? Нет. Довольно с меня этой боли!

— Ладно, у меня здесь двери тонкие, поэтому и за ними ты услышишь всё. Я начинаю, — сказал Лес, а моё сердце замерло, ожидая душевного истребления.

— Гранд, я должна перед тобой покаяться, отпустить грехи и начать всё с новой точки. Невозможно строить на руинах новую крепость, она снова рухнет. Я знаю, что сейчас ты зол, обижен и, скорее всего, находишься в постели у какой-нибудь девушки. Я принимаю это. Ты поступил как обычно: не выслушал меня, сбежал. Но сейчас я не о том, — Лес вздохнул, а я осел на пол и прижался спиной к двери.

— Адам Рейнейнт — психотерапевт, специализирующийся на проблемах восприятия жизни, после физического нападения. Да, у меня были серьезные трудности с этим. Ты заметил, но не понял этого. Я боялась спать и тихо вставала, сидела в гостиной и ожидала новой Аманды, ломящейся в дверь. Я старалась не обременять тебя своими переживаниями, потому что ты бы посчитал меня больной на голову, хотя такой я и являюсь. Визитка Адама лежит в конверте, я разрешила ему говорить обо мне с тобой, если ты захочешь. Я ходила на сеансы психотерапии каждый день, пока ты работал, — я распахнул дверь и встретился с удивленным взглядом Леса.

— Дай, — шепотом попросил я его, и он дрожащей рукой передал мне письмо.

Я взял бумагу, сглотнув, опустился на пол и продолжил чтение.

— С каждым днем я понимала, что в каждом страхе виновата сама, но никак не ты. Я не хотела, чтобы ты летел в Бостон поначалу, потому что боялась новой бешеной любовницы из прошлого и моего истребления. Ведь сначала была Иви, а затем Аманда, тяжелое восстановление и я превратилась в никчемную жертву. Я не просыпалась с тобой утром, потому что боялась не услышать шум. Я боялась говорить с тобой об этом, потому что люблю тебя. Но все мои страхи были продиктованы тем, что я желала быть в центре внимания, твоего внимания. Я не жертва, это лишь моя маска отчаяния и жизни без тебя. Теперь я это понимаю. Я не знаю, как ты узнал об Адаме, но всё не так, как ты себе вообразил. Ты не доверял мне, а я не доверилась тебе. Это не так просто, как кажется. Но сегодня я была настроена решительно рассказать тебе всё. Не смогла вчера. Мне так хотелось побыть ещё немного любимой малышкой. Я не могу противиться этим чувствам. Ведь если бы я тебе рассказала об этом глупом страхе, то ты бы ужаснулся всей правде обо мне и рассмеялся. А я желала видеть любовь в твоих глазах, восхищение и такую невероятную нежность, что ноги подкашиваются, а дыхание ускоряется. Я знаю, это мелочно, но я так долго ждала тебя. Прости меня за мою слабость. Адам помог мне разобраться в себе, и я сама узнала о себе много нового. Я вспомнила столько наших моментов, что неожиданно для себя осознала, что кроме тебя я никогда никого не видела. Только ты в мыслях, в сердце и твоё имя на губах. Я сама виновата во многом, например, в том, что ты до сих пор не пришёл домой, я провоцировала твоих девушек, как в детстве, так и сейчас. Я настраивала их против меня и напоролась сама на ответное действие. Я боюсь, что ты никогда не вернешься, что ты найдешь лучше, чем я. Ведь они есть и их так много, а я испорчена своими мечтами. Ты стал панацеей, болезнью, от которой я вряд ли когда-то смогу избавиться. Я никогда тебе не изменяла, даже мысли не было об этом, даже чтобы насолить. Прости меня за то, что не смогла убедить тебя в своей любви. Прости, чтобы я растворила в себе это чувство вины, которое не даст мне покоя. Я живу только рядом с тобой, а в остальные моменты существую. Я узнала тебя заново, но не выучила наизусть. Но ты — мой талисман, мой смысл, моё исцеление. Я глупая, я слабая, я хочу, чтобы ты защитил меня от всего. Я нуждаюсь в тебе, как в кислороде. Я зависима от тебя, как от глубоко наркотика. Я отпускаю тебя, как бы ни было сложно. Я лишь хочу, чтобы ты был счастлив. И я буду радоваться за тебя, потому что твоя улыбка — это моя эйфория. Я сгорала огнём в твоих руках, запомнила каждую чёрточку твоего лица, насладилась твоим невероятным голосом, который пел для меня. И я буду двигаться, благодаря этим воспоминаниям. А ты — живи, ощути, наконец-то, все краски жизни, ты этого достоин. Ты самый сильный человек, которого я знала в жизни. Тебя бьют, а ты поднимаешься и идёшь дальше, не оглядываясь назад. Ты достоин знать, что тобой все восхищаются. Каждый прохожий смотрит тебе вслед и мечтает быть таким, как ты. Ты вырос, ты не нуждаешься в материнской ласке, ты самодостаточен. И я рада, что судьба мне позволила узнать тебя, увидеть тебя своими глазами и ощутить на себе твою ласку. Это дороже всего на свете. Любимый, пишу и понимаю, что ты вряд ли позволишь мне ещё раз назвать так себя. Не думай, что этот эпизод и наше расставание для меня пройдет просто. Спасибо, большое тебе спасибо, Гранд Эдвард Кин, что наша любовь была, она показала мне мир в совершенно других красках, она показала мне себя. Я навсегда запомню наши тихие разговоры ночью у меня в спальне, твой смех и твой голос. Прощай, любимый, живи спокойно и счастливо, ведь только тогда я смогу дышать. Прости меня за то, что не пришлось нам быть вместе из-за моих страхов потерять тебя. Но наше совместное время озарило мой путь ярким солнцем, где ты был. Я буду любить тебя до последнего вздоха. И если понадобится, то знай, у тебя всегда есть человек, готовый тебе помочь в любую минуту. Всегда твоя, малышка Ливи.

Лист выпал из рук, а из глаз текли слёзы. Я сжал голову руками и глотал солёную влагу, пока душу резали невидимые ножи, раны так сильно кровоточили, что я был на грани обморока. Грудь сдавливало настолько, что я не мог дышать, а судорожно хватал воздух ртом. Я снова всё испортил сам и понимал, что лучшего в жизни я больше не узнаю. Я самолично вырыл яму на кладбище и положил себя в гроб.

— Господи, — прошептал Лес, кусая пальцы.

Я поднял на него голову и встретился с такими же покрасневшими глазами от слёз.

— Она так любит тебя, мудак, она так любит, — говорил он, а я не мог сказать ни слова, только губы тряслись от эмоций внутри.

Горло болело от сдерживаемого крика. А я просто сидел и смотрел перед собой. Она страдала, а я не заметил этого. Я эгоист до мозга костей. Я думал только о себе, а она боялась из-за меня, из-за моих глупостей. Я заставил её переживать эти моменты и не смог защитить. Моя малышка Ливи. Я только думал о её предательстве и поверил в него с такой легкостью. Я сам себе стал противен. Как она могла любить меня? Почему?

«…вопреки», — пронесся в голове ответ.

Я схватил письмо и захлопнул за собой дверь, чтобы снова утонуть в её словах. В словах моей неразгаданной тайны, моей безрассудной любви. Этот момент навсегда останется в памяти, как прощание с прошлым.

Глава 44

— Твою мать! — Вскочил я с постели и тут же рухнул на мокрые простыни обратно.

— Хватит уже страдать, Гранд! — Возмутился Лес, стоящий рядом с пустым ведром. А пустое оно, потому что этот придурок вылил на меня ледяную воду, пока я спал.

— Я так думаю, — буркнул я и перевернулся. И по хрен, что всё мокрое, что холодно. Внутри ещё хуже. Переживу.

— Тогда поднимай свою задницу, иди в душ, приведи себя в порядок, затем поешь. Три дня на воде и алкоголе, обнимая унитаз и перечитывая её письмо, ты ничем себе не поможешь, а только подохнешь! И к нам приедет гость. Если не встанешь, то я позвоню Лив и скажу, что ты трахаешься каждый час с разными бабами, — угрожал он.

— Не посмеешь, — фыркнул я, но сел на постели.

— Ради Лив посмею, да и тебя кабана надо реанимировать, потому что эта вся ваша история Ромео и Джульетты порядком поднадоела. Я свою личную жизнь не могу устроить из-за тебя. Вчера тело, которое я привел, с визгом убежало, потому что ты облёванный мудак прополз до бара и вытащил новую бутылку. И даже мои слова, что ты — мой домашний питомец, не помогли. Поэтому я сделаю это, будь уверен! — Он вышел из спальни, громко хлопнув дверью.

Я встал и, шатаясь, поплелся в ванную. Отражение в зеркале совершенно не радовало: отросшая и слипшаяся бородка, опухшие глаза и отекшее лицо. Да я выглядел как бомж в период запоя. Я просто сложил оружие без боя. Я не знал, даже не представлял, что мне делать дальше. Просто прилететь к ней и сказать: «А вот и я. Люби меня», — я не мог. Это слишком отвратительно даже для такого, как я. Мне бы хотелось показать ей, как я её ценю, как я её уважаю. А это появление бы унизило её, и потом всё вышло бы боком для нас.

Вздохнув, я вошёл под тёплые струи, дабы смыть с себя это зловоние пота, блевотины и перегара. Я животное и ничего с этим не поделаешь.

«Мне так нравится твой аромат. Аромат моего мужчины», — всплыли слова в голове, и я улыбнулся. Сейчас она вряд ли бы это сказала, скривила бы нос и указала на душ.

Нежные пальцы, умывающие меня, после очередного пьяного выхода в клуб. Нет, даже сейчас бы она помогла мне, заботливо гладила бы по волосам и рассказывала какие-нибудь глупости, пока я бы не заснул. Так всегда было. Я был уверен в ней столько лет. Так что же изменилось теперь? Почему я перестал быть уверенным в ней?

Сбривая свою щетину, я придирчиво осматривал себя. За что меня можно любить? Я могу найти в ней множество причин, а в себе ни одного. А она откопала во мне хорошие качества.

— Наконец-то, я уж подумал, ты там утопился или вены порезал, — хмыкнул Лес, когда я вышел на кухню.

— Не дождёшься, — я прошел к барной стойке и сел, а передо мной появился куриный суп. Удивленно поднял голову на такой кулинарный талант.

— Служба доставки, я бы так не смог, — пожал плечами друг. — Ешь, потому что гость придет через пятнадцать минут.

— Кто? — Сухо спросил я, поглощая горячую субстанцию.

— Увидишь.

— Ты что, позвонил ей? — Зло процедил я.

— А нет, но я разговаривал с Реджи. Не смог ей позвонить, не смог соврать, ведь она просила мне сообщить, когда ты появишься тут, — Лес сел напротив и налил себе воды.

— И?

— Лив учится, много времени проводит за ноутбуком и в библиотеке, а ещё вместе с Джимом, — продолжил он.

Рука дрогнула, и я замер на такую новость. Грудь сдавило от ревности, но я зажмурился, вспоминая её слова, которые уже заучил.

— Джим — это друг, — уверенно произнес я и продолжил есть.

— Да, хороший друг, а ещё Лайла. Реджи говорит, что она холодно общается с Кори, и чувствует, что этой дружбе пришел конец. А точнее, они просто стали знакомыми. Она так и не простила её за ту ложь про тебя и её. Она ест, выглядит так же, только улыбается через силу. Поэтому я советую тебе побыстрее справиться с собой и поехать к ней, — он красноречиво посмотрел на меня.

— Нет, я пока не могу. Но я приеду, когда-нибудь приеду, — отстраненно сказал я.

— Ты знаешь, что за время твоего «когда-нибудь» она перестанет ждать тебя, возможно, выйдет замуж и родит ребенка. А ты будешь смотреть на это издалека, — хмыкнул Лес.

— Нет, она этого не сделает, я знаю, — я отодвинул пустую тарелку.

Звонок в дверь, и Лес встал.

— Иди в гостиную, — дал он указания, а я, закатив глаза, скатился с барного стула.

Прошлепав босыми ногами до комнаты, я плюхнулся на диван, пока из холла доносили приглушенные голоса.

— Гранд, познакомься это Адам, психотерапевт Лив, — произнёс Лес, и я поднял голову, встречаясь в изучающими меня глазами за стеклами очков.

— Оу, — я подскочил, и стыд проснулся, видя красочное последствие моей ревности.

— Добрый вечер, Гранд, — улыбнулся мужчина и протянул мне руку.

— Добрый, прости, что так тебя, — я пожал его ладонь и взглядом указал на скулу.

— Я ведь жив, всё в порядке. Правда, моя девушка истошно вопила, когда увидела и обещала свернуть твою шею, но успокоилась, — хохотнул он.

— Я вас оставлю, — сказал Лес и вышел из гостиной.

— Присядем, я думаю, нам нужно о многом поговорить, — предложил Адам, и я кивнул.

Мы расположились: я на диване, он на в кресле, и оба замолчали. Я не знал, что говорить, а он смотрел на меня, что я поёжился под этим пристальным взглядом.

— У неё… она правда так страдала из-за меня? — Сглотнув, нарушил я тишину.

— Она страдала, но не из-за тебя, а из-за себя, — спокойно ответил Адам.

— Это вряд ли не из-за меня, ведь я придурок, — усмехнулся я.

— Вы оба неправильно начали строить отношения. Вы оба желали сделать друг другу больно, и с извращением наблюдали за последствиями. Но это нормально, вы защищали чувство собственного достоинства, — ответил он и я посмотрел на него.

— Я не знаю, что мне делать дальше. Я очень хочу, чтобы она была со мной, чтобы была счастлива и улыбалась мне, чтобы ничего больше не разрушило нас, — выдавил я из себя признание.

— Ты хочешь, чтобы она вышла за тебя замуж, верно? — Спросил он.

— Да.

— Но для неё это пока неприемлемо. А твоё желание продиктовано страхом потерять её. Ведь если у тебя будет документ, подтверждающий, что она по закону твоя, и теперь никуда не уйдет, ты потешишь своё самолюбие и сломаешь её. Я прав?

— Да.

— Я тебе расскажу кое-что, о чём редко делюсь с кем-то. Моя девушка, Римма, она не желает выходить за меня замуж… одиннадцать лет. Мне тридцать пять, и мы с ней живем вместе уже восемь лет постоянно, у нас есть дочь и сейчас мы ожидаем вторую. Но мы не расписаны. Это та степень доверия, к которой должен стремиться ты, — неожиданно произнес он, а я немного приоткрыл рот.

— Но как ты спокойно живёшь? Ведь твоя женщина родила тебе ребенка, и ты не женился на ней? — Изумился я.

— Вот так. Я счастлив, потому что я знаю, Римма — моя женщина. Я доверяю ей полностью. Она тоже психолог, только работает с парами на грани развода. И мы видим много судеб, которые поженились из-за страха одиночества, из-за желания привязать, поставить печать на человеке. И это приносит такие неутешительные плоды. Я знаю, что когда-нибудь мы пойдем и поставим свои подписи, но это будет обычным днем. Потому что мы уже давно себя считаем мужем и женой. И закорючка на бумаге ничего не изменит для нас, — объяснил он.

— Вам проще, вы оба психологи, — усмехнулся я.

— Когда дело касается личной жизни, то все знания испаряются, и я становлюсь обычным мужчиной, который испытывает и угрызения совести, и ревность, и желание врезать. Но я тут же вспоминаю её улыбку для меня, поцелуи, полные любви и нежности. Всё сразу приходит в норму. У вас с Оливией тоже есть такие моменты, она мне рассказывала. Мы много говорили о тебе.

— Она сейчас в порядке?

— Она разобралась в своём психологическом состоянии и мотивах поступков. Вы настолько похожи, что это удивительно. Все то, что ты чувствуешь, ощущает и она. Посмотри в зеркало и увидишь её. Я ответил на твой вопрос?

— Значит, она тоже душевно умирает, как и я, — подытожил я. — Но если я сейчас полечу к ней, то это будет неправильно.

— Почему?

— Она всегда делает шаги ко мне, а я сжигаю эти мосты. И если сейчас я брошу всё и поеду к ней, даже встану на колени, даже буду орать, какой я мудак, то в будущем мы расстанемся. Я задавливал её своим мнимым авторитетом, я не давал ей дышать, а должен был быть всего лишь любящим мужчиной. Всё это произошло из-за моего страха быть преданным, меня в жизни только и предавали. Никто не говорил мне правду, никогда. И вырос я во лжи, любил мать, и она предала меня. Меня все покидали, никто не задерживался рядом. Но я забыл, что в это число не входила Ливи. Даже когда я считал, что она променяла меня на своего отца, она оставалась со мной. А я не смог, — импульсивно говорил я, что даже встал.

— До Оливии это дошло на третий — четвертый день нашей терапии, а ты понял всё сразу, — улыбнулся Адам, я посмотрел на него как на больного. Я здесь душу выворачиваю, а он такой спокойный, да ещё и сравнивает нас!

— Ты знаешь, что делать, Гранд. Тебе надо вернуть свою жизнь, а не подстраиваться под Оливию. Когда ты сам встанешь на ноги и будешь ощущать твердую землю под собой, тогда ты найдешь тот самый выход, — он поднялся с кресла.

— Ты уходишь? Но я ни хрена не понял! — Возмутился я.

— Понял, всё ты понял. Прекрати играть в маленького мальчика, который ничего не умеет и ждёт помощи. Сейчас тебе никто не поможет, и ты можешь надеяться только на мужчину внутри. Удачи, — бросил он и вышел из гостиной.

А я хлопал глазами на его заявление. Это прикол такой? Пришел, поболтал, оставил меня в панике от переживаний и спокойно свалил? И за что ему, вообще, деньги платят? Урод, блять.

— Ну как встали твои извилины на место? — Издевательски пропел входящий Лес.

— Я должен улететь, — выпалил я и прошёл мимо него.

— К ней? Но ты же говорил…

— Нет, не к Ливи. Ещё рано для неё и для меня. Я полечу в Лондон, — уверенно произнес я и начал переодеваться, чтобы поехать к себе на квартиру.

— Но! Нет, Гранд! Не смей так поступать с ней! — Он развернул меня к себе и прижал к стенке.

— Я это делаю ради неё, — зло прошипел я и оттолкнул его.

— Нет, ты снова убегаешь, мудак! — Заорал он и сжал кулаки. — Ты снова обрекаешь её на боль, а сам бежишь от проблем!

— Сейчас это необходимо сделать, как ты не понимаешь? — Я толкнул его в грудь.

— Зачем? Чтобы она отчаялась? Чтобы больше не смогла верить тебе? — продолжал он орать.

— Чтобы я научился самому себе, а она будет всегда ждать меня. Знаю, это самонадеянно, и я полный баран, но я должен отпустить её, чтобы посмотреть, как она будет жить. Она отпустила меня в свободный полет, только чтобы я научился дышать. И я научусь, сейчас делаю всё правильно. Ты остаешься здесь за старшего, я отключаю телефон на неопределённое время. Мне необходима тишина и воспоминания. Наши с ней воспоминания, потому что я не придавал им значения. А должен был. Моё будущее зависит от прошлого. Ты поможешь мне? — Я напряженно смотрел на друга.

— А если она не дождется? — Тихо спросил он.

— Дождётся. Я уверен в ней. Она редко говорила, что любит меня, а я как попугай повторял это. Только её чувства отличались от моих. Она показывала мне любовь своей заботой, а я уверял сам себя, что люблю. Настало время мне побороться за своё счастье, и я это сделаю ради неё. А ты сделай так, чтобы Лив считала, что я уехал навсегда. Что не прочитал письмо, что ничего не знаю. Скажи ей, что я вычеркнул её из своей жизни, — напутствовал я его.

— Но это же не так? — С сомнением произнёс Лес.

— Нет. Но Ливи должна увериться, что она свободна, — мотнул я головой.

— Почему-то у меня такое херовое предчувствие внутри, Гранд, — скривился друг.

— Поменяй его, потому что я чувствую только подъём, — улыбнулся я.

— А если она покончит с собой? Вдруг её психологическое состояние не стабильное, и когда она узнает это, то что-то сделает с собой? — Со страхом прошептал он.

— Ты её не знаешь, Лес. Моя малышка никогда не опустит руки, а тем более она не станет самоубийцей. «Как бы ни было тяжело в жизни, это надо переступить, Гранд. Подними голову, моргни и ты увидишь, что в мире есть не только плохое, но и хорошее. И пусть сейчас ты этого не замечаешь, придет время, и твоя светлая дорога найдет тебя. А жизнь — это дар, и за него надо бороться. Конечно, проще умереть. Но сильные люди живут, берут себя в руки и идут дальше, даже если больно, даже если впереди темнота», — процитировал я слова Ливи, сказанные мне однажды на заднем дворе их дома, куда я пришёл в очередном алкогольном дурмане и нежелании жить.

— Она слишком любит жизнь и меня, чтобы окончить её так глупо. Я уверен в ней, поэтому пообещай, что сделаешь всё, чтобы она ничего не знала, — попросил я Леса.

— Обещаю, — кивнул он. — Только сделай её счастливой.

Я слабо улыбнулся и продолжил собирать вещи. Теперь предстояло оповестить Нейта и Деми, что я возвращаюсь домой. Я еду искать ответы.

Глава 45

Оливия

— Лив! — Крикнула Лайла, и я повернулась, улыбаясь подруге.

— Пойдёшь, сегодня на вечеринку у «зубников»? — Спросила она, когда нагнала меня перед входом в наше общежитие.

— Нет, там будет Кори, а я её избегаю, — скривилась я, и мы начали подниматься на наш третий этаж.

— До сих пор? — Удивилась она.

— Да, не могу пока простить её, возможно, придёт время, — пожала я плечами.

— Понятно. Гранд не звонил? — Поинтересовалась она.

— Нет, — сжав губы, ответила я. Рассказала ей все, что у нас произошло. Только ей смогла довериться, эта рыжая бестия стала для меня ближе, чем подруга. Мы любили одинаковых мужчин, и только она могла понять меня, потому что видела всё своими глазами.

— Я поговорю с Коулом на этих выходных, узнаю. Опять к нему лечу, — она потерла мою спину.

— Нет, не надо. Он должен сам решить, — покачала я головой. — Как Коул?

— Как обычно, взбесившийся придурок, — хихикнула она. — Набросится на меня, и мы первые восемь часов не вылезем из постели. Признаюсь, льстит моему самолюбию.

— Я рада за вас, — искренне ответила я, остановившись перед своей дверью.

— Я улетаю через шесть часов. Встретимся на занятиях, — Лайла чмокнула меня в щеку, и я кивнула.

Открыв дверь, я бросила рюкзак на пол и, дойдя до постели, упала лицом вниз. Я ждала его. Просто ждала, нет, не просто, мало ела, вечно пребывала в подвешенном состоянии. А ответа так и не было. Я достала из пальто телефон и села на кровати, найдя в книжке номер Леса, я все же решилась перезвонить. Он мне набирал три раза, а я боялась ответить. И теперь пришло время узнать правду.

— Привет, — тихо произнесла я.

— Привет, детка. Как ты? — Радостно ответил он.

— Хорошо… относительно, но я учусь, — замялась я.

— Он уехал, Лив. В Лондон. Я принес ему твоё письмо, но он порвал его и выбросил. Он мне рассказал, что ты влюбилась в другого и изменила ему. Я не верю, Лив, — озабоченно произнёс он.

— Адам мой психолог… был. Хорошо, раз он решил так, то я приму его решение, — губы дрогнули, а глаза заслезились. — Прости, ладно? Я…я должна идти.

— Лив! — Крикнул он. — Не надо, не плачь, всё будет хорошо. Я знаю тебя, ты сильная…

— Нет, больше я не сильная, я устала притворяться, что всё замечательно. Но я сама совершила ошибку, и теперь буду пожинать плоды. Пока, — отключившись, я просто упала на постель, пока тело сотрясало крупной дрожью и рыданиями.

Не простил, даже не попытался.

* * *

Снег крупными хлопьями падал на моё лицо, а я сидела на лавочке в парке недалеко от университета. Скоро Рождество и день рождения брата. На календаре четырнадцатое декабря и все вокруг пролетает мимо меня, а я стою на месте, двигаюсь по заученной схеме. Гранд так и не появился, а я с каждым днём исчезала.

— Привет, — раздался голос сбоку, и я повернула голову, встречаясь с парнем в чёрной парке и ядовитой жёлтой шапочке.

— Привет, — тихо ответила я и вернула своё внимание на гирлянду на деревьях.

— Ты же Лив? — Спросил он и сел рядом.

— Да, откуда меня знаешь? — Удивилась я.

— Так мы, вообще-то, учимся на одном факультете, — хмыкнул он.

— Прости.

— Я Шон, — он протянул ладонь, и я заметила на коже между указательным и первым пальцем татуировку крест. У Гранда такая же, только на левой руке.

— Лив, — я пожала его руку и тут же спрятала её в кармане куртки.

— А чего ты не на игре? Вся твоя компания пошла состязаться, кто круче крутанёт бутылочку, — спросил он.

— Не хочу, — пожала я плечами.

— Замёрзнешь, минус на улице, — усмехнулся он, и я посмотрела на него, чтобы изучить парня.

Глаза с расширенными зрачками, что скрывают цветную радужку, с густыми чёрными ресницами, из-под шапочки видно тёмные пряди, обычный нос и губы правильной формы. Он улыбнулся, и его улыбка стала похожей так на его, что грудь сдавило. Нет, это не он.

— Что ты от меня хочешь? — Это прозвучало грубо и даже отталкивающе, но ничего нельзя поделать с болью внутри.

— Ничего, гулял и заметил тебя одну. Темно…

— А ты прекрасный рыцарь, подоспевший, чтобы спасти принцессу, — фыркнула я и встала.

— Лив, да я уже понял, что тебе не нравлюсь, — хмыкнул он и тоже встал. Даже рост такой же, как у Гранда, что мне пришлось немного поднять голову.

— Прости, дело не в тебе, — скривилась я. — Пока.

— Подожди, давай провожу, мы и в одном корпусе живём, так, если что, — улыбнулся Шон.

— Ты маньяк? — Нахмурившись, спросила я.

— Нет, ты мне просто нравишься с первого курса. Ты умная, и я видел, как вокруг тебя всегда крутятся люди, потому что ты заряжаешь их своим позитивом… но не последние две недели, — произнёс он, пока мы шли по тротуару.

— И что дальше?

— Ничего, хотел спросить почему? Возможно, рассмешить тебя, — пожал он плечами.

— У меня есть парень, — буркнула я.

— Ну и что. Я же не предлагал тебе встречаться, дружить, у меня как-то не заладились отношения с группой. Все мои друзья остались в Бостоне, — ответил он.

— Прости, но сейчас я хочу побыть одна, — я ускорила шаг, оставляя позади парня.

Знаю, что это слишком некрасиво и невежливо. Но он напоминает мне о нём. И я не готова сейчас даже говорить с парнями, кроме Джима. А он мне как подружка.

Практически добежав до своей комнаты, я вошла в тёмное пространство и переоделась, садясь за рефераты к зачётам.

Прозанимавшись до трёх утра, я провалилась в сон и встала в восемь по будильнику. Реджи ещё спала, ей только ко второй паре, а я хотела попасть на вскрытие. Чтобы просто забить свой мозг другими мыслями.

Открыв тихо дверь, я чуть не наступила на красную розу на полу и конверт. Оглядевшись, я отметила, что коридор пуст.

— Что за ребячество? — Тяжело вздохнула я и подняла подношение. Зайдя обратно в комнату, я положила розу на стол и посмотрела на конверт, где было написано красивым каллиграфическим почерком: Оливие.

Вскрыв конверт, я достала бумагу и развернула её.

«До чего любопытно разбирать по чёрточкам лицо, которое уже так знакомо и которое, оказывается, совсем не знаешь»

Кровь отлила от лица, и я осела на пол. Эти строчки я знала, это были слова Джастины из книги «Поющие в терновнике». Но кто знает, что это моё любимое произведение? Все. Потому что эта книга стёрта до дыр. Потому что я всегда проводила параллель между Мегги — Ральфом и мной и Грандом. Любовь, тянущаяся с детства. Открытое обожание и никакого хэппи энда.

Я спрятала послание в тумбочке и вышла из комнаты. Добравшись до нижнего этажа хирургического здания, я незаметно юркнула в отделение, где проводилась практическая лекция для первого курса. Прислонившись к стене, я наблюдала за действиями доктора Валье, пока кого-то не стошнило. Я только улыбнулась.

— Тоже не смогла упустить такой шанс? — Прошелестел голос рядом с ухом, что я испуганно отскочила и схватилась за сердце.

Мои глаза встретились с зелёными, и я сглотнула. На секунду зажмурившись, я прогнала видение и открыла их. Но мой вчерашний знакомый Шон стоял рядом и едва сдерживал смех. Сейчас могла его рассмотреть при свете ламп и подойдя ближе, я была уже уверена, что у него глаза того же оттенка, что у Кина. А причёска похожа на ту, которая была у Гранда в двадцать один. Тошнота подкатилась к горлу, что я закрыла рот рукой, толкнув парня, вылетела из зала.

Смогла только перевести дух на улице. Дыхание стало тяжёлым, а неприятный вкус до сих пор чувствовался во рту.

— Лив, — окликнул он меня, а я что есть мочи пустилась наутёк.

Нет, это шутка. Я просто схожу с ума! Он не похож на него, просто глупое совпадение. Овал лица иной и голос не тот. Но некоторые совпадения были. И это стало для меня личным Адом.

Я ввалилась в комнату, чем напугала Лайлу и её соседку, что те вскочили с постели.

— Лив, с ума сошла? Я чуть не обосралась от страха! — Возмутилась подруга, ложась обратно в постель.

— Лайла, — дрожащим голосом позвала я её и подлетела к постели, опускаясь на колени, чтобы моё лицо было близко к её.

— Что? — Спросила она с закрытыми глазами.

— Ты знаешь парня по имени Шон с нашего курса? — Нервно произнесла я и Лайла уже села на постели.

— Да, Шон Лортон, учится с нами. Он рассчитывает стать нейрохирургом. Редко посещает занятия, папочка за всё платит, но появляется к зачётам, — кивнула она, а я убедилась, что это было не моё воображение.

— Он меня преследует. Вчера он пришёл в тот же парк, сегодня я нашла розу и строчку из «Поющих в терновнике», а сейчас он был на вскрытии. И у него… глаза зелёные, улыбка так похожа… тату тоже идентичное… зеркало, — бессвязно шептала я.

— Подожди, — остановила она меня. — Я ничего не понимаю.

— Он похож на Гранда, — выдавила я из себя.

— Никогда не замечала, — нахмурилась подруга. — Говоришь, послания пишет?

— Угу.

— Ну и ладно, тебе пора бы сходить куда-нибудь с парнем, — спокойно произнесла она.

— Не хочу, — мотнула я головой.

— Он не приедет, Лив. Гранд сейчас в Лондоне и не собирается возвращаться в Америку. Он там работает, — тихо сказала Лайла.

— Ну и что. Пройдёт время, он прилетит. Я знаю… я люблю его и не могу идти с кем-то на свидание, — сдавленно ответила я.

— Детка, отпусти его, отпусти себя. Мне тяжело смотреть, как ты истязаешь себя, — девушка потёрла мою спину, а я закусила губу.

Слов больше не было, и я встала, чтобы уйти. Я спустилась вниз и пошла к нашему учебному корпусу. Я снова запуталась, но ни за что не перестану ждать его.

— Лив, — передо мной появился мой преследователь, а я подняла голову.

— Подожди, не убегай. Не знаю, почему ты так реагируешь на меня, но я нормальный, я не маньяк, и я не преследую тебя. Я пришёл на вскрытие, потому что у меня реферат на эту тему. А вчера я уже сидел на соседней лавочке, когда ты пришла. Не смотри на меня, как на урода, — быстро говорил он, а я ощутила себя полной дурой.

— Прости, просто ты похож на одного человека, — выдала я признание, а Шон удивлённо вскинул брови.

— Твоего парня? Вы с ним расстались? Я понимаю, я тоже разошёлся с невестой три месяца назад, это больно и неприятно, — горечь в его словах и взгляд за моё плечо, заставили меня почувствовать себя параноиком.

— Мне жаль, — улыбнулась я, чтобы его подбодрить.

— Так ты больше не будешь смотреть на меня, как на волка, и убегать с воплями: «Помогите, меня хотят продать на органы»? — Он посмотрел на меня зелёными глазами, а я сделала глубокий вдох и мотнула отрицательно головой.

— Это ты написал мне строчки и розу положил? — Склонив голову набок, спросила я.

Он минуту осматривал моё лицо, а затем осторожно кивнул.

— Хотел развеселить тебя, — пожал он плечами.

— Спасибо, это моя любимая книга, — ответила я.

— Я знаю, — он широко улыбнулся. — Я собираюсь в библиотеку до занятий, не хочешь со мной? Поможешь разобраться с историей медицины, а то я лоханулся и у меня нет лекций?

— Пошли.

Он милый и Адам был прав, как бы я ни любила Гранда, я буду оценивать других мужчин. Только не позволю им большего, это закон жизни. И я справлюсь, я привыкну к этой похожей внешности, и буду продолжать существовать до нового яркого всплеска. Я глупая дура.

Глава 46

«Нет, она не святая, она почти такая же, как все. Только никогда не жалуется, это особый дар — а быть может, проклятие? — всеприемлющего терпения. Какова бы ни была утрата, какой бы ни обрушился удар, она встречает их, принимает все, что есть, и хранит в себе, и тем питает пламя, горящее внутри»

Я улыбнулась посланию на следующее утро и покрутила в руках белую розу. Поставив цветок к первому, я бросила письмо в тумбочку и вышла из комнаты.

Шон оказался очень веселым парнем. Я смотрела на него и представляла на его месте другого. Вот так просто. Без прошлого. Без страхов. Без масок, которые мы привыкли носить. Обычная жизнь.

— Спасибо, — шепнула я на ухо парню, сидящему на скамейке возле университета, и он обернулся.

— Это очень мило, но не стоит, — продолжила я, огибая лавочку и садясь рядом.

— Снег выпал, — ответил Шон и пнул ботинком горсть снежинок на земле.

— Да, в том году была насмешка, а не Рождество, — улыбнулась я.

— Какие у тебя планы на этот праздник? — Спросил он, смотря впереди себя.

— Поеду домой, в этом году у нас будет больше гостей, чем раньше, — вздохнув, произнесла я.

— А мои родители улетают в Мексику отдыхать, а я хочу остаться здесь. Полетят в моё свадебное путешествие, — горько усмехнулся он.

— Ты ещё любишь её?

— Я не уверен, что это была любовь. Нас познакомили с определённой целью — свадьба. Мы привыкли друг к другу, были друзьями, любовниками, но обидно, когда ты узнаёшь, что твоя девушка беременна, но не от тебя. Я просто ушёл, — Шон сжал губы и встал.

— Прости, что спросила, — я повторила его движения.

— А ты любишь его? — Он повернулся и пронзительно посмотрел на меня.

— Да, всегда буду любить, — грустно улыбнулась я. — Пошли у нас «Оперативная хирургия».

— Я не нравлюсь Кокки, — скривился парень, намекая на кличку нашего преподавателя Кокнела Тернора.

— Ему никто не нравится, кроме его толстых очков, — рассмеялась я.

— Или толстой задницы «Мисс Отрахайте-меня-пополной», — продолжил парень издеваться над преподами, теперь намекая на нашего куратора.

— Шон, — уже громче рассмеялась я, а он улыбнулся.

— Вот делай это чаще, — он указал на мои губы.

— Если будешь продолжать в том же духе, то я взорвусь от смеха, — мы вошли в гудящий холл, двигаясь к нужной аудитории.

Мы расположились на втором ряду. Там уже сидела Лайла, и она бросила на нас удивлённый взгляд, а затем хитро прищурилась. Я только закатила глаза и губами сказала: «Отвали».

Шон всю пару сидел и выводил на полях тетради какие-то рисунки, пока я старательно записывала лекцию. Подруга переписывалась с Коулом и иногда хихикала, попадая под ненавидящий взгляд профессора.

После окончания пар все ребята разбежались кто куда, и остались мы с Шоном. Нет, это просто дружба, я не стремилась к чему-то большему, как и он. Мы просто гуляли по заснеженному парку, пока он рассказывал про свою бывшую невесту. А когда проголодались, зашли в кафе, согреваясь горячим шоколадом, и мечтая о новой жизни. Про себя. Тихо и не говоря об этом никому, чтобы всё сбылось.

На следующее утро, выходя из комнаты, я снова нашла послание и улыбнулась. Подняв с пола конверт и розовую розу, я вошла обратно, и теперь было три цветка в вазе.

«Она красива, а все красивое доставляло ему удовольствие; и, наконец, — в этом он меньше всего склонен был себе признаться, — она сама заполнила пустоту в его жизни, которую не мог заполнить бог, потому что она живое любящее существо способное ответить теплом на тепло»

Весь день я избегала Шона, ведь это послание означает совершенно не дружбу. Я придумывала отговорки и садилась между Джимом и Лайлой, а парень хмурился. Знаю, что ему неприятно, но, чёрт возьми, мне не нужны отношения, герой не тот.

«…смотреть в его глаза, когда перед тобой не он. Жестокая штука, тяжкое наказание», — всплыли слова из книги, и я отвела взгляд от Шона. Верно. Это невыносимое испытание. Думать о Гранде, тихо молить его о прощении и видеть похожего парня, который знает мои привычки и любимую книгу, который рядом и желает общения.

Гранд никогда не делал ради меня такие глупости, он называл это пошлятиной. Он никогда не позволял себе быть смешным. Но мне было все равно. Все его минусы я опускала, и нет ничего ценней, чем его дыхание на шее и его руки на талии. А сейчас я с каждым днём понимаю, что как только я его отпустила, он, не обернувшись, освободился.

Но я, упёрто продолжая верить его словам, перебирала в памяти каждую фразу и шептала её. Это мазохизм над чувствами и сердцем, но я боялась упустить свои чувства, боялась разлюбить. Смешно, правда? Любить больной любовью человека на протяжении всей жизни и теперь, когда настал решающий рывок, остановиться, испугаться, что ты можешь быть непостоянной, как Гранд. Ты вдруг осознаешь, что у него было много причин сомневаться в тебе. Ведь сейчас ты занимаешься тем же самым. Ты не знаешь, кто ты настоящая.

Вечер прошёл в комнате, смотря на наше фото. Глаза высохли, и больше не было слёз, только давление в груди и постоянное состояние недомогания.

Наутро я уже нехотя открыла дверь и нашла там синюю розу и новое письмо.

«Надо сказать ему, чтобы он этого больше не делал», — решила я, поднимая конверт.

«Приятно состязаться в остроумии с противником столь же тонкого ума, приятно превзойти его в проницательности — ведь на самом-то деле никогда нет уверенности, что она и вправду его превосходит»

Я фыркнула и бросила письмо к остальным, уверенно натянула куртку и подхватила рюкзак. Хлопья снега падали на меня, но я продолжала идти, а под ногами хрустел снег. Заметив знакомую яркую шапку и парня, я подошла к нему и остановилась перед ним. Он поднял на меня голову с печальными зелёными глазами, и что-то внутри ёкнуло, но лишь из-за схожести этого взгляда.

— Шон, я бы хотела попросить тебя прекратить эту пошлятину, — твёрдо сказала я, смотря в упор на него.

— Не понял? — переспросил он.

— Не надо больше класть розы и послания, — уточнила я.

Он закусил нижнюю губу и отвернулся, смотря в сторону.

— Прости, Лив. Я тебя обманул, это был не я, — тихое признание и я нахмурилась.

— Но ты ведь сказал, — недоуменно прошептала я.

— Да, потому что ты мне нравишься с первого курса, а ты не замечала меня. А теперь ты мне ещё больше нравишься, когда я свободен. Раньше я не подходил к тебе, потому что у меня была Орина, а сейчас меня никто не держит, — сквозь зубы сказал он и встал со скамейки.

— Тогда кто это?

— Не знаю, в университете полно парней, а твоя любовь к «Поющим в терновнике» не тайна. Это написано у тебя на страничке в фейсбуке, — пожал он плечами.

— Шон, я могу предложить тебе только дружбу, — произнесла я.

— Я знаю, — хмыкнул он. — Только мне она не нужна. Я не верю в это чувство между мужчиной и женщиной. И мы уже взрослые, чтобы играть в игры. Твой парень до сих пор не появился. Иногда всё выходит не так, как мы себе представляем и надо двигаться дальше. Нужно оглядеться и подарить своё внимание тем, кто этого заслуживает. А ждать того, кто просто плюнул на твои чувства и истерзал сердце, по меньшей мере, глупо. А я не считаю тебя таковой, только женщину никогда не понять. Когда её отвергают, она цепляется зубами за человека. А когда ты вот здесь рядом, готов оберегать её и дарить тепло, она воспринимает это в штыки. Всего доброго, Лив. Будем продолжать делать вид, что мы друг друга не знаем, у тебя это отлично получалось на протяжении трёх с половиной лет. Для тебя ничего не изменится, а вот я чувствую себя полным придурком.

Он схватил свою сумку и пролетел мимо онемевшей меня. Я ведь ему сразу сказала, что между нами ничего не может быть. Тогда почему так грустно? Я скривилась и села на скамейку. Достав телефон из рюкзака, я набрала знакомый номер и замерла в ожидании ответа.

— Привет, детка, я рад, что ты позвонила, — произнёс тёплый и родной голос, и я улыбнулась.

— Привет, Лес. Как дела?

— Хорошо, готовлюсь к Рождеству. Я же ещё приглашён? — услышала его улыбку.

— Конечно.

— У тебя что-то произошло?

— Не знаю, — прошептала я. — Кто-то пишет мне послания из «Поющих в терновнике», я познакомилась с парнем, хотя учусь с ним с первого курса, и он признался практически мне в любви. У него татуировка, как у Гранда, такие же зелёные глаза и улыбка только без ямочек. Он говорит о новом шансе, а я жду другого. Скажи, он никогда не вернётся? Он не сможет простить меня?

— Оу, Лив, — выдохнул Лес. — Я…я не знаю, что сказать. Ты готова двигаться дальше?

— Нет, — начала кусать губы от нервного напряжения внутри. — У него кто-то есть?

— Я не знаю, он не говорит об этом. Он просто звонит, чтобы узнать, как дела в Нью-Йорке, — медленно ответил он.

— Конечно, есть. Гранд не может быть один. Я дура, да? — Хлюпнув носом, спросила я.

— Нет, детка, ты не дура. Попробуй дать этому парню шанс, попробуй встречаться с другим, узнай, что это такое жить полноценно. А потом решишь, что делать дальше, — предложил Лес.

— Но разве это честно по отношению к Шону? И один его вид напоминает мне о Гранде. Это извращённая копия отношений, — покачала я головой.

— Если ты уже задумалась о другом, то это означает, что ты готова идти вперёд. Попробуй, за ошибку ещё никто не убивал, — уже уверенно произнёс он.

— Но я люблю его, Лес, — прошептала я.

— Я знаю, дорогая. Только время поможет тебе.

— Я подумаю. Спасибо и до встречи на дне рождении Тео, — улыбнулась я.

— Ага, я прилечу двадцать четвёртого утром. Встретишь меня? — Спросил он.

— Конечно, я как раз выеду из кампуса и сразу за тобой, — подтвердила я. — Только сбрось сообщение с номером рейса и временем.

— Окей, скучаю по тебе, детка.

— Я тоже. Пока.

Положив телефон в карман, я встала и поплелась в здание. Войдя в аудиторию, я нашла взглядом Шона, сидящего на заднем ряду, и прошла к нему. Он сделал вид, что не заметил меня. Я села рядом и бросила одежду на скамейку.

— Давай попробуем, только не торопи меня. Мы просто будем общаться, я пока не готова идти дальше, но я надеюсь, что когда-нибудь тоска пройдёт, — прошептала я, и парень поднял голову.

Я знала, что предаю саму себя. От этого чувства внутри поднялась тошнота, но я пересилила её и улыбнулась.

— Согласен, — кивнул он и взял мою холодную руку.

Я повернула к вошедшему лектору и зажмурилось. До боли хотелось плакать, вырвать руку и помыть её. Это чужое тепло, оно не согреет меня. Но разве у меня есть выбор? Нет, Гранд так и не появился в моей жизни. И это ударило по моей броне.

День протёк передо мной, как в тумане. Я улыбалась, кивала, но рука, держащая мою, давила на меня. Мне казалось, что сейчас выйдет из-за угла Гранд и смерит меня презрительным взглядом, а потом скажет, как он разочарован во мне. Но ведь он сам бросил меня, ведь он сам не захотел поверить мне! Тогда отчего меня передёргивает? Отчего я готова просто упасть в обморок и не просыпаться?

— Лив, так пойдём? — Перед моими глазами прощёлкал пальцами Шон, и я заморгала, переводя на него взгляд.

— Прости, задумалась, — ответила я.

— В кино. Я говорил, что пары окончились, и мы можем поехать в кино, — повторил он.

— Не сегодня, рано встала и поздно легла, — улыбнулась я ему.

— Хорошо, но ты не против, если я провожу тебя. А то это будет странно, если мы будем идти в одно и то же место отдельно? — Усмехнулся он.

— Не против, — я взяла свою куртку и мы, одеваясь на ходу, вышли из корпуса.

Студенты пробегали мимо, кидаясь снежками и радуясь нормальной зиме. Я только улыбалась, смотря на них.

— А какой он? — Неожиданно спросил Шон, и я повернулась к нему.

— Кто?

— Твой бывший, — уточнил он.

— Непонятный и непредсказуемый, вспыльчивый и нежный, плохой милаха с замашками собственника, — с улыбкой ответила я, увидев перед собой Гранда.

— А как долго вы встречались?

— На этот вопрос мне сложно ответить, — я нервно хохотнула. — Мы вместе и в то же время нет. А знаю я его всю свою жизнь.

— Странный парень, он не любил тебя? — Нахмурился Шон.

— Любил. Да, он странный, как и я, как и ты, как и каждый человек на земле, ни больше ни меньше, — уверенно произнесла я.

— Сколько ему?

— Двадцать шесть.

— Так он уже большой дядя, — присвистнул парень.

— Да, — тихо ответила я.

— Ему впору уже иметь постоянные отношения…

— Давай не будем обсуждать Гранда, окей? — Перебила я его, а он, прищурившись, кивнул.

— Значит, Гранд, — хмыкнул Шон, и мы остановились у входа в общежитие.

— Спасибо, что проводил, — улыбнулась я.

— Всегда к твоим услугам. Если я зайду к тебе позже, ты не выгонишь меня?

— Нет, приходи, — пожала я плечами.

— С меня шоколадки, — подмигнул он.

— Лучше принеси гамбургер, — выпалила я и зажмурилась.

— Я знал, что у тебя особенные вкусы, но мне нравится. Гамбургер так гамбургер, может ещё фри? — Рассмеялся Шон.

— У меня просто вырвалось, я не люблю шоколад, — смутившись, ответила я.

— Это я уже понял, — ещё смеясь, произнёс он.

— Ладно, до встречи, — я махнула парню рукой, и он кивнул, открыв мне дверь.

Моя улыбка спала с лица, и я с каменным выражением поднималась к себе. Зачем я в это ввязалась?

Я остановилась у себя в комнате и всматривалась в темноту вокруг. С плеча упал рюкзак, а затем я сделала два шага и рухнула на постель от бессилия перед обстоятельствами. Ведь я сделала всё, как мне сказал Адам, а уже прошло так много времени. Нет, на самом деле прошло чуть больше двух недель, но каждая минута для меня словно года. Я вымотана изнутри, сердце скрипит, а шестерёнки внутри отказываются двигаться. Я хочу жить, я хочу быть нормальной, я хочу подарить свою любовь, а она ему не нужна. А Шон? Я, вообще, не понимаю, какая волшебная палочка ударила меня по голове, что я согласилась с ним общаться. Лучше бы просто молчала и огрызалась. Так проще, так никто не тронет душу.

— Да где же ты, Гранд? — Проскулила я, задыхаясь от слёз. Уткнувшись лицом в подушку, уже не сдерживалась и плакала в голос от привычной и родной боли внутри. У меня больше нет сил жить, я не хочу двигаться, я хочу только к нему.

Вы когда-нибудь чувствовали такое помутнение рассудка, что дышать становиться нечем, только бешеные мысли и желание нарушить все законы жанра и полететь, стоять на коленях и молить о том, чтобы обнял. Мне физически было плохо, каждая мышца тела болела, я готова была терпеть любое нападение, только бы он рядом.

Что я сделала не так? За что мне досталась такая смертельная болезнь?

* * *

Я открыла глаза от громкого стука дверью и подскочила на постели. Заснула. Вчера наревелась настолько, что тело отключилось. От резкой смены положения голова закружилась, и я зажмурилась от тёмных кругов перед ними.

Оглядевшись, я поняла, что это Реджи ушла. Бросив взгляд на часы, я заметила, что сейчас только половина восьмого утра. Рано, слишком рано, чтобы надевать маску. Поэтому я встала с кровати и взяла необходимые вещи, чтобы принять душ. Открыв дверь, я наткнулась на новое послание и облокотилась о косяк двери, смотря на чёрную розу.

— Слушай, я не знаю, кто ты, но меня это уже бесит, — тихо произнесла я, но ответа не последовало.

Я наклонилась и подобрала вещи, заходя обратно.

Безынтересно я начала разворачивать письмо.

«Древние греки считали, безрассудная любовь — грех перед богами. И ещё, помните: если кого-то вот так безрассудно полюбить, боги ревнуют и непременно губят любимого во цвете лет. Это всем нам урок, Мэгги. Любить свыше меры — кощунство»

Я нахмурилась и снова перечитала. Да как этот урод, вообще, смеет мне намекать на то, что моя любовь к Гранду кощунство?

Стоп! Шон сказал, что это не он. Но кто ещё знает о Гранде, и вообще, возможно это не о нём? Это кто-то сейчас мне признался в любви? Что за бред?! Блять или это угроза? Я до сотрясания тела запуталась!

— Достало, — прошипела я и, скомкав послание, бросила ко всем остальным.

— Меня никто не интересует, блять! Никто! — закричала я, жмурясь. — Ненавижу!

Подхватив вещи, я хлопнула дверью в свою комнату и понеслась в сторону душевых.

Глава 47

Целый день я ходила злая. Слава богу, Шон не появился, а то я бы и ему высказала всё, что думала о мужчинах.

— Лив, сейчас лопнешь, — усмехнувшись, сказал Джим в столовой, когда мы пришли пообедать перед моим зачётом, у них он же был через час после меня.

— Бесит, — прошипела я, накалывая на пластмассовую вилку лист салата.

— Я? — Удивился парень.

— Нет, — рыкнула я. — Какой-то мудак присылает мне послание, признаётся в любви, и это меня раздражает. Меня просто трясёт от этого.

— Оу, подруга, да ты реально похожа на помешанную, — прокомментировала Лайла мои слова, а я посмотрела на неё настолько красноречиво, что девушка тут же опустила голову.

— Блять и аппетита нет. Лучше бы кусок мяса… с кровью… с овощами на гриле, — я отодвинула от себя тарелку.

Ребята переглянулись, но ничего не сказали, продолжая молча поглощать еду.

— Ты купила подарок Тео? — Поинтересовался Джим.

— Вибратор подарю, пусть засунет себе его в задницу и радуется, — я не знала, откуда у меня ко всем столько злости, но мне хотелось сделать всем больно.

— Охренеть настроение, — присвистнул Джим. — У тебя недотрах, дорогая.

— Я сейчас тебе отвечу, лучше не нарывайся, — предупредила я его.

— Ладно, не пори горячку, — он вскинул руки вверх.

— Устала, ребята, я так устала, — простонала я, хватаясь за голову.

— Скоро каникулы, отдохнём. И я уже начал голодать, чтобы побольше в себя впихнуть печенья Маргарет, — Джим похлопал себя по животу, а я хмыкнула.

Да, Джим проводит с нами уже третье Рождество, как и Лайла, как и семья Кори и Реджи, а теперь ещё и папа с Патрицией. Наш дом взорвётся от такого наплыва, а я убью точно кого-нибудь. Моя мама любительница больших домашних вечеринок.

— А ты чего молчишь? — Спросила я Лайлу. — Не ждёшь пудинг моей мамы?

— Очень… но Коул предложил полететь в Лондон на праздники, он хочет познакомить меня с родителями, — тихо произнесла она.

— Что? — Переспросила я.

— Да, на этих выходных мы долго разговаривали и решили больше не предохраняться, а после знакомства с родителями мы официально объявим дату свадьбы, — подруга виновато посмотрела на меня.

— Молодцы, — горько улыбнулась я.

Это моя мечта! Моя мечта быть счастливой! Ненавижу всех! Зависть — это отвратительное чувство, которое поглощает разум, и он перестаёт думать, а только плюётся жёлчью, он разъедает твое сердце и запускает туда червей, и они роют каналы, в которых копится яд. Я никогда ещё не испытывала такой яркой негативной эмоции.

Сегодня явно не мой день. Да и жизнь у меня явно не та. Там у них, что на небесах взорвался аппарат по распределению счастливого времени для Оливии Престон, или они перепутали мои данные?

Я резко встала и облизала пересохшие губы.

— У меня зачёт, пойду, — бросила я и, подхватив сумку, вылетела из столовой.

Вот так сходятся пары, если у них нет прошлого, если они доверяют друг другу! Ненавижу тебя, Кин! Ненавижу! Почему ты такой упрямый? Почему ты так издеваешься надо мной? За что? Козёл любимый, ненавижу!

Я летела по коридору и остановилась у дверей одной из аудитории, где будет зачёт по социологии. Я пришла на двадцать минут раньше и теперь одна стояла, подпирая двери.

— Привет, — раздался рядом счастливый голос, и я повернулась на него.

Шон стоял и крутил в руках телефон. Я осмотрела его фигуру. Грёбаный Кин, и тут его тело похоже на твоё, те же узкие бедра, те же длинные ноги, уверена, плоский живот и сильные руки.

— Блять, — просвистела я и отвернулась.

— Понял, настроение говно, — хмыкнул парень. — Мне поставили зачёт, пошли я скажу, чтобы и тебе поставили. Папочка расщедрился.

— Нет, сама сдам, — огрызнулась я.

— Я вчера приходил, но ты не открыла, — тихо сказал он, сделав шаг ко мне.

— Заснула, — буркнула я и сложила руки на груди.

— Эм… вот мне сейчас кажется, или ты уже готова мне врезать? — Поинтересовался он.

Я вздохнула и запустила руку в волосы, оттягивая их назад.

— Лайла выходит замуж за Коула, последний лучший друг Гранда, — безэмоционально произнесла я и посмотрела в зелёные глаза.

— Ну, выходи за меня, — пожал он плечами, а я улыбнулась.

— Придурок, — долбанула его по плечу и покачала головой.

— Спасибо за комплимент, — он шутливо поклонился. — И чего ты переживаешь?

— Это сложно, я всегда мечтала выйти за Гранда, — призналась я.

— А он не сделал предложения?

— Делал… три раза, но понимаешь, он хотел свадьбы только для того, чтобы привязать меня к себе, только чтобы быть уверенным, что я его не предам. Он мне не доверял и из-за этого мы расстались. Он подумал, что я трахалась с психологом, а я просто не сказала ему, что хожу к нему. В общем, забудь, это мои тараканы, — махнула я рукой.

— Доверие хрупкая вещь. Я доверял Орине, а она предала меня, и хоть я не любил, но это больно бьёт по самолюбию, — цокнул Шон.

— В том то и дело, я никогда его не предавала. Это для меня табу, я… пф… я просто устала его ждать, я как будто испаряюсь в воздухе, теряю нить, связывающую меня и жизнь, — я снова тяжело вздохнула.

— Прости, Шон, что все это тебе говорю, — я посмотрела на него, а парень сжал губы и кивнул.

— Ничего, я понимаю, что тебе тяжело и прошло немного времени, — он поднял уголок губ.

— У него тоже зелёные глаза, и улыбки ваши похожи и такое же тату только на другой руке в том же месте, — я указала на руку, и парень приподнял её.

— Мда, вот это совпадения, — хмыкнул он. — Не особо приятные, если честно. Я похож на человека, у которого не хватило смелости бороться за любовь. Ладно, встретимся.

Он развернулся и пошёл прочь от меня, а я грустно смотрела ему вслед. Его явно расстроило моё сравнение, он шёл с опущенной головой, и я снова почувствовала себя последней сукой.

И как сдавать зачёт в таком настроении, ещё и тошнит от нервов? Я повернулась и упёрлась лбом в стену, закрыв глаза. Мне просто было плохо, настолько отвратительно внутри, что хотелось хныкать, как маленькой. Кости ломило, что я издала тихий стон.

— Мисс Престон, неужели так переживаете по моему предмету? — Усмехнулся знакомый голос профессора, и я повернула голову, натянуто улыбаясь.

— Не волнуйтесь, у вас автомат, — порадовал он меня, и я поблагодарила все потусторонние силы. Хоть кто-то сжалился надо мной.

— Спасибо, — кивнула я.

Мы прошли в кабинет, и через пять минут я уже вылетела из него, радуясь возможности остаться одной и задохнуться в своём горе.

Под конец прогулки по заснеженному парку я проголодалась и пошла в небольшой бар, чтобы всё же съесть желанный стейк. Сделав заказ, я повернулась к окну и смотрела на людей, проходящих мимо. В основном студенты, активно обсуждающие Рождество, планы на выходные и просто обнимающиеся парочки.

Может, бросить эту учёбу и уйти в монашки? Поменяю сценарий «Поющих в терновнике». Стану Папанессой.

Хихикнула на свои мысли, и поймала взгляды рядом сидящего столика. Блять, да, я больная на голову дура, разговаривающая сама с собой. Что не видели никогда? Так вот, привет. Автографы не раздаю.

Удалось съесть только половину заказа и даже пиво не пошло, а только чай… его любимый чай.

Отпустить. Смириться. Это очень сложно для меня. Разрываемая внутренними противоречиями, я дошла до комнаты, где меня встретила улыбающаяся Реджи.

— Привет, — буркнула я и бросила сумку на пол, снимая угги и куртку.

— Привет, детка, как зачёт? — Поинтересовалась подруга.

— Автомат, — я легла на постель и посмотрела в потолок. — Ты знала, что у нас краска облупилась?

— Нет, я туда не смотрю, — хохотнула Реджи.

— Лайла собирается замуж за Коула, — выдавила я из себя.

— Знаю, Лес рассказал, — тихо ответила она, а я резко села.

— Когда? — Удивилась я.

— Говорили в понедельник, он звонит и спрашивает, как ты. Почему ты не рассказала нам, что рассталась с Грандом из-за его новой выходки? — С укором спросила она.

— Не хотела слышать и разбирать наши отношения. Я не хотела говорить о них и отвечать на вопросы, — честно ответила я.

— Лес сказал, что уговаривает его вернуться в Америку, а тот только бросает трубку или орет на него, чтобы не лез к нему. Мне хочется полететь в Лондон и избить его, чтобы все его мозги последние выбить, — зло процедила подруга.

Я только улыбнулась, ведь слова о том, что его нет на континенте, уже не причинили боли. Пора было отпустить его, убрать удочку и разрезать леску, которая цеплялась за него.

— Ты не видела никого здесь утром? — Вспомнила я про гребаного придурка с посланиями.

— Неа, — покачала девушка головой.

— Блять, мне какой-то мудак переписывает мою любимую книгу, и это меня бесит, — раздражённо повела я плечами. — А ещё эти розы шлёт.

Я ткнула пальцем на вазу.

— О-о-о, а я думала это от Шона. Да весь наш курс удивляется, как это вы так начали общаться, если игнорировали друг друга все года. Он вчера приходил с ужином, кстати, я видела его, когда сидела внизу с Кори и Гербом. Мы так и поняли, что к тебе, а потом он вышел такой расстроенный, что поставил пакеты рядом с входом в общежитие и куда-то ушёл. Знаешь, он мне кого-то напоминает, — задумалась Реджи, а я растянула губы в улыбке, а затем уже расхохоталась.

— Хочешь подскажу? — Смеялась я.

— Давай, — она непонимающе смотрела на меня, лежащую на постели и держащуюся за живот.

— Зелёные глаза, тёмные волосы, татуировки, шикарная улыбка и подбородок ещё похож, — хихикала я.

— Блять, точно! — Она хлопнула себя по лбу, а я смахивала слезы.

— Вот это я попала, да? — Задала я риторический вопрос.

— Слушай, а это же отлично. Гранд мудак и место ему на пике, а вот Шон, хотя и немного напоминает Кина, но он другой. Может быть, судьба тебе даёт шанс быть счастливой? — Выдала глубокую мысль Реджи, а я закатила глаза.

— Нет, пока я не готова. Шон мне… никак. Пока никак. Прошло недостаточно времени, — ответила я и прошла к столу, копаясь в нём.

— Что ты ищешь? — Спросила Реджи.

— Конверт, решила написать этому идиоту тоже послание, — бросив взгляд через плечо на подругу, ответила я и продолжила искать необходимое.

Через пятнадцать минут, перерыв мой стол и Реджи, мы откопали один конверт с сердечками, на что подруга ржала ещё минут десять, а мне было плевать.

Я раскрыла книгу в поиске нужной строки и когда нашла её, то на листе бумаги вывела слова:

«Что толку томиться по человеку, если он всё равно твоим никогда не будет?»

Я сложила лист и положила его в конверт, заклеила и жирными чёрными буквами вывела: «Аноним».

Зайдя за дверь, я положила письмо на пол и на него все розы, подаренными этим идиотом. Довольно вздохнув, я закрыла дверь и, переодевшись в пижаму, легла в постель, подхватив конспекты.

Угрызения совести тоже отвратительная вещь, я взяла телефон и нашла номер Шона.

«Привет ещё раз, прости у меня, видимо, ПМС и я несу всякую чушь. Может, завтра в кино?»

Отправив сообщение, я вернулась к материалу, пока через полтора часа не пришёл ответ.

Шон: «Я переживу. Кино это отлично, но я уехал в Бостон к родителям, вернусь послезавтра. Тогда и сходим. Окей?»

«Хорошо тем, кто так спокойно относится к учёбе. Хорошо тебе отдохнуть»

Шон: «Спасибо. Что ты, я совершенно неспокойный! Как только вижу стопки книг по нейро, то меня сразу начиняет трясти в неизвестном танце обезьян»

Я улыбнулась и покачала головой, набирая ответ.

«Смотри не залети, а то такая „любовь“ опасна»

Шон: «Какая ты добрая, сразу видно учишься на хирургическом. Да ты спасешь мир, Ливи!»

Я снова перечитала послание, и мой рот приоткрылся сам по себе. Душа покинула на секунду тело и вернулась. Ливи. Только он так меня называл. Только Гранд.

Выключила телефон и быстро положила его на тумбочку, как будто от этих действий это обращение исчезнет или изменится.

Да что за злая шутка?! Отложив конспекты, я выключила лампу и проверила будильник.

Ночью я спала беспокойно, мне снился Гранд, но его образ менялся на Шона и обратно. И я уже не могла понять, кто где, и кто рядом. Один тянул меня к себе, а другой в противоположную сторону. Возвращались воспоминания, где Гранд отвергал меня.

Проснувшись и сев в постели от этого кошмара, я вытерла холодный пот и закрыла лицо руками. Опустившись обратно на подушку, я посмотрела на будильник: до пробуждения ещё полтора часа. Я пыталась снова уснуть, но ничего не вышло. И я, включив прикроватную лампу, села и взяла конспекты вместе с айфоном.

Я снова открыла переписку с Шоном, где он прислал новое сообщение.

Шон: «Видать, пошла уже спасать этот неблагодарный мир. Спокойной ночи, Ливи»

Нет, мне это не показалось. Он действительно называл меня, как Гранд. Грудь начала вздыматься быстрее, и я, пересилив себя, написала ему ответ.

«Доброе утро. Не называй меня Ливи!!!»

Отправив его, я встала и первым делом выглянула за дверь, ожидая пустой коридор. Моя ехидная улыбка тут же сошла на нет, ведь новое письмо было уже там, а на нём помимо старых роз, новая — радужная.

— Козёл, — прошипела я, но взяла ни в чем не повинные цветы и конверт и вошла к себе.

Вернув розы на место в вазу, я разорвала бумагу и открыла послание.

«Надежда может быть самой жестокой вещью в мире, и бывает так, что самое большое, что может один человек сделать для другого — это убить безнадёжную надежду»

Я усмехнулась и потёрла глаза.

О да, я много знаю о надежде и о том, как её разбивают без возможности исцеления. Гранд стал для меня палачом, а я оказалась для другого человека. Животный мир. Ненавижу!

Глава 48

Субботу я провела за чтением книг и даже не выходила на улицу, только пиццу заказала, чтобы перекусить. Лайла улетела снова к Коулу, Шон не писал, видно, обиделся, Реджи отправилась по магазинам искать подарок Тео вместе с Кори. И я поняла, что одна. Мне комфортно. Слишком комфортно. Отпустить пока не получалось, как и не думать о Гранде, смотреть фото на ноутбуке и реветь. Замечательная перспектива.

Интересно, когда закончатся слёзы, что я буду делать? Я привыкла уже к тяжести в груди, но вот несварение из-за моего обеда стало открытием. В итоге я лежала в постели весь вечер и уснула, а Реджи так и не вернулась.

Утром, собравшись в душ, я уже ожидала новое послание, и оно не застало меня врасплох. Это был точно не Шон, ведь он у родителей и больше не писал.

Подняв с пола зелёную розу, я вошла к себе и поставила её к букету. Реджи сладко сопела, а я крутила в руках конверт. Всё, что мне и осталось, читать отрывки из романа от какого-то маньяка.

«Я никогда тебя не забуду, до самой смерти не забуду. А жить я буду долго, очень долго, это будет мне наказанием»

Я нахмурилась на это послание. Почему наказанием, ведь я тебя не знаю?

По хрен, придурок. Я швырнула лист к остальным и вышла из комнаты. Надо было выйти из дома. Надо заставить себя жить. Надо перестать надеяться.

— Ты куда? — Удивилась моим сборам проснувшаяся Реджи.

— Гулять, — бросила я, подкрашивая ресницы.

— С Шоном?

— Одна.

— Ага, ты красилась последний раз… даже вспомнить не могу, — с усмешкой произнесла она, а я фыркнула.

Натянув на себя синие джинсы, я достала белоснежные угги и в тон им пальто. Буду снеговиком, Рождество ведь скоро. Реджи наблюдала за моими сборами с нескрываемым интересом.

— Ему понравится, — сделала она замечание. — Забыла духи.

— Отвали, Редж, серьезно, бесишь, — прошипела я, но брызнула на себя духами.

— Хорошо погулять, пусть Шон тебя трахнет, — услышала в спину и хлопнула дверью.

Поправив сумку, я вышла из общежития и вдохнула морозный воздух. Нос приятно защекотало, и я улыбнулась. Люблю зиму, люблю снег. Все вокруг превращается в сказку, а утро — это невообразимое таинство, а особенно воскресное. Тишина вокруг и редко мелькающие машины. Решила, что сегодня я буду пешком и пошла по тропинке в сторону дороги, чтобы сесть на автобус. Надев наушники, я нашла в айподе самые завывающие песни и довольно села ожидать транспорт.

Магазины ещё были пусты, и я спокойно ходила по рядам с одеждой, думая, что подарить брату. Телефон подал признаки жизни, и я посмотрела на входящий. Шон.

— Привет, — ответила я.

— Привет, Лив, — он сделал ударение на имени, а я улыбнулась.

— Спасибо, я не люблю, когда меня зовут Ливи, — пояснила я.

— Я догадливый парень, — хмыкнул он.

— Как родители?

— Достали, сегодня сваливают, и свобода. Я уже въехал на территорию Гарварда. Не хочешь выйти?

— Я уже вышла, в торговом центре, — сказала я, рассматривая косметику.

— О, брось сообщение с адресом, и я подъеду, если конечно…

— Я брошу, — перебила я его. — Позвонишь, как войдёшь.

— Окей.

Я отключилась и, скопировав ему своё местоположение, отправила, продолжая изучать прилавки с мужским парфюмом. Невозможно придумать, что подарить тому, у которого уже всё есть.

Шон позвонил через двадцать минут, и я сказала, что в магазине «Nike». И через несколько минут парень вошёл в него. Он даже ходил, как Гранд. Тёмно-зелёное пальто развивалось при каждом шаге, белый свитер под горло и бежевые джинсы идеально ему подходили, волосы были, как всегда, подняты вверх, а на губах играла знакомая полуулыбка. Я сглотнула от кома в горле и через силу улыбнулась.

— Привет, — он остановился в шаге от меня.

— Привет, — я приподнялась на носочки и чмокнула его в щеку.

В нос ударил парфюм, который я знала наизусть, который засел так глубоко, что казалось, сама пахну им изнутри. Как такое возможно? Глаза неприятно заслезились, и я сморгнула, а парень опешил.

— Прости, — я отошла от него и вернула своё внимание на кеды.

— Удивлю, но я сейчас прямо как павлин расправлю хвост, — хохотнул Шон, а я улыбнулась.

— Итак, что мы здесь ищем? — Спросил он и нахмурился, встав позади меня.

Слишком близко, слишком рано, слишком больно.

— Подарок… всем, я ещё ничего не купила на Рождество, а ещё брату у него день рождения. Двадцать девять, — пояснила я.

— Теодор, верно? — Это был риторический вопрос, а я удивилась такой осведомлённости.

— Мама его так называет, когда собирается промыть мозги. Поэтому просто Тео, — поправила я его.

— Я знаю твоего брата, он с Кори встречается, а она живёт с моей бывшей девушкой, — объяснил Шон.

— С Ориной? — Изумилась я.

— А нет, с Еленой, так ничего долгого, два перепиха…

— И надоела, — окончила я за него.

— Ну да, — усмехнулся он. — Ладно, вернёмся к подаркам. Он модель? А сам фотографировать любит?

— Хм, да, — кивнула я.

— Как вариант хорошую зеркалку, — предложил Шон, а я улыбнулась.

— И как я сама до этого не догадалась?

— Вы девушки любите дарить нам парфюм, шарфики и всякие безделушки, — скривил он нос, а я рассмеялась.

— Я смотрела ему парфюм, — призналась я.

— Я же говорил. Пошли в магазин техники выберем, — он взял мою руку и повёл за собой.

Позволила этот жест, промолчала, но осторожно освободилась, когда мы вошли в нужный магазин. Я наблюдала за Шоном, как он общался с консультантом и задавал точные вопросы. Его длинные пальцы, так похожие на родные, крутили фотоаппараты, а я просто смотрела и только кивала. Мы выбрали «Nikon D810 Body Black» и два объектива. Вот на кассе Шон совсем выбил почву из-под моих ног, он передал свою карточку, а я даже не успела ничего сказать.

— Подождите! — Возмутилась я, когда парню вложили в руки аппарат, чтобы он ввёл пароль.

— Ты совсем офигел? — Спросила я его, а он удивлённо вскинул брови.

— Это мой подарок, и платить должна я, — я ткнула на себя пальцем и вырвала его карту из ячейки и достала свою, передавая её с улыбкой смутившемуся кассиру.

— Лив, это было грубо, — сквозь зубы произнёс Шон, когда мы вышли из магазина с покупками.

— Это было правильно. Мы знаем друг друга без года неделю, а ты уже решил оплатить мои затраты. Нельзя быть таким, — твёрдо отчитала я его.

— Каким? Желающим сделать девушке приятно? — Повысил он голос, из-за чего на нас обернулись покупатели.

— Шон, — я потёрла лоб и посмотрела на него. — Я сама буду платить за себя, и это не обсуждается.

— Блять, чувствую себя снова придурком. У тебя дар дать понять мужчине, что он ни на что не годный урод, — фыркнул он.

— Да ну тебя, — буркнула я и развернулась, идя мимо магазинов. Вот и повеселились!

Неужели, и Гранду я это дала понять? Я остановилась и присела на скамейку, смотря перед собой невидящим взглядом. Рядом тоже кто-то сел и до меня донеслись нотки древесного аромата.

— Прости, — тихо произнёс Шон.

— Всё нормально, — отстраненно сказала я. — Раньше я так любила Рождество, бегала по магазинам и скупала подарки, а сейчас… кто я и где та Лив, которая жила?

— Пошли, — парень схватил меня за руку и потащил за собой, я только успевала перебирать ногами за ним.

— Куда ты меня ведёшь? — Спросила его. Он только немного перегнулся и взял из моей руки пакет и подмигнул.

Мы спустились на первый этаж, и подошли к светящемуся огнями домику Санты, а там, на стуле сидел костюмированный представитель Рождества и Нового года.

Но Шон не остановился и пошёл прямо к нему, с силой посадим меня к нему на колени.

— С ума сошёл? — Сквозь смех, спросила я довольного парня.

— Здравствуй, красавица, у тебя есть пожелания? — Спросил меня Санта, а я, закрыв лицо руками, хохотала, сидя на коленях какого-то мужика.

— Да, прибейте его, — я ткнула пальцем в улыбающегося парня.

— Я сейчас ещё сфотографирую тебя, — сказал он и достал из кармана айфон.

— Только попробуй, — предостерегла я его.

— Улыбайся, красавица, твой парень хочет сделать тебя счастливой и оставить на память этот день, — серьёзно произнёс Санта.

— Он мне не парень, — тихо ответила я.

— Лив, ну же, повернись и озари меня своей белозубой улыбкой! — Крикнул Шон, а я, покачав головой, повернулась и выполнила его просьбу.

— Итак, какой ты подарок хочешь? — Спросил у меня Санта.

Я сглотнула и посмотрела в накрашенные голубые глаза.

— Не знаю, — покачала я головой.

— Поделись со мной, и я исполню его, — пообещал Санта.

— Я хочу, чтобы он приехал на Рождество и подарил мне своё сердце навсегда, — прошептала я, а мужчина удивился.

— Хватит протирать штаны Санте, пошли, — Шон подошёл и предложил мне руку, за которую я ухватилась и встала.

Я обернулась и помахала новогоднему персонажу, он поднял руку и сделал движение рукой.

— Ты больной, — обратилась я к Шону.

— Ага, знаю, — кивнул он.

— А где ты будешь праздновать Рождество? — Поинтересовалась я, когда мы вошли в магазин всё для кулинарии.

— Не знаю, возможно, в клубе или у кого-то из друзей, — он грустно улыбнулся. И тут мне в голову пришла самая идиотская идея в мире.

— Приходи к нам. У нас есть комната для гостей… две. Леса пошлю к папе в дом, он в конце улицы, а ты сможешь остаться у нас, — выпалила я, а Шон раскрыл рот, а потом закрыл его.

— Ты серьёзно? — В шоке переспросил он.

— Да, почему нет? Рождество — это семейный праздник, и надо быть в кругу семьи. И познакомишься с моей шизанутой семейкой. У нас будет полный дом, как обычно. Мама обожает гостей, как и готовить. Она только будет рада, — уверенно ответила я.

— Это несколько неожиданно, — признался он.

— Зато весело. Двадцать четвёртого у Тео день рождения, и папа арендует ресторан. А затем ты можешь сразу поехать к нам, потому что у нас все проходит очень шумно, что остальной год ты набираешься сил перед новым Рождеством, — рассказывала я, изучая, что можно подарить маме и Патриции.

— Я с удовольствием, Лив. Я не помню, когда у меня был праздник. Родители всегда улетают, а я напиваюсь, и остаток вечера для меня выпадает из памяти, — усмехнулся Шон.

— Тогда решено, я сообщу маме. Ой, и двадцать четвёртого мне надо ещё встретить Леса. Он тебе понравится, я его обожаю. Придурок ещё тот, но любимый, — рассмеялась я.

— Такое чувство, что я попал в параллельный мир, — тихо произнёс Шон.

— Детка, ты не знаешь ещё мою маму, вот тогда и поговорим, — я похлопала его по плечу, и мы пошли выбирать подарки всем членам семьи и друзьям.

Шон на удивление активно принимал участие в шоппинге, примерял на себя разные маски, цилиндры, дурачился, а у меня уже челюсть свело от смеха. Он явно хотел не дать мне вспомнить о Гранде. Но я ничего не могла с собой поделать: один быстрый взгляд Шона и именно такой же рисовался перед глазами Гранд; хмурит лоб, когда перебирает открытки, и я грустно улыбаюсь. Удивительно, правда, насколько люди могут быть похожими? Двое мужчин с разницей в четыре года, не знающие друг друга, а настолько похожи. Только все же в одном у них было отличие — Шон не Гранд, моё сердце не замирает перед ним, а душа не улыбается. Прикосновения не имеют той силы. А тело не отзывается ни на единый феромон Шона, даже приправленный парфюмом Гранда.

— Ваш заказ, — передо мной поставили мой гамбургер с картошкой.

— Спасибо, — кивнула я официанту и улыбнулась Шону, который уже бросил в рот свою порцию картошки.

— О чём задумалась? Опять о нём? — Спросил он, а я отрицательно помотала головой.

— Я тебя звал… три раза, а потом просто смотрел, как ты хмурилась, затем закусила губу, а глаза были затуманенными, — спокойно произнёс парень.

— Я думала о том, что осталось три дня до каникул, а у меня ещё хвост по экстремальной медицине, — соврала я. — А почему ты не ходишь на занятия?

— Потому что у меня в планах не нейрохирургия, а акушерство, — ответил Шон, а я удивлённо моргнула.

— Эм… акушерство? — Переспросила я.

— Да, — рассмеялся он. — Мне нравится момент рождения, ведь был один человек, а стало два или три. И всегда интересно наблюдать, как рождается жизнь. Ну и, конечно, столько женских гениталий.

— Дурак, — мы уже вместе смеялись.

Я положила в рот картошку и повернулась в сторону торгового центра. Мы сидели в одной из кафешек за стеклом. Я проскользила взглядом по гуляющим людям и мой взгляд остановился, а улыбка спала с губ. Люди проходили мимо, а я видела человека, стоящего у фонтана, держащего руки в карманах чёрного пальто. Он, не мигая, смотрел на меня, пронзая зелёными глазами, а я сглотнула. Сердце забилось с сумасшедшей скоростью. Рёбра сдавило от быстрого дыхания, а перед глазами появились чёрные точки.

Сорвалась с места и вылетела из кафе, толкая людей, ища глазами знакомый силуэт. Но не было, он ушёл. Я добежала до фонтана и остановилась, поднимая голову вверх. Мир вокруг меня вертелся, а я искала его. Чёрное пальто мелькнуло у крутящихся дверей, и я ринулась туда. Холодный воздух ворвался в лёгкие.

— Гранд! — Закричала я, делая шаг то вправо, то влево. — Гранд!

Чёрное пальто перебежало дорогу, и мужчина быстро удалялся. Я, не думая и не обращая внимания на гудящие машины, бежала. И вот уже цель близка, моя рука схватила его за локоть, и он повернулся.

— Простите, — прошептала я, смотря совершенно на другого человека.

— Ничего, — улыбнулся мужчина.

Он развернулся и пошёл своей дорогой, а осталась стоять на тротуаре. Я сошла с ума. Пора забыть его. А то так и до психиатрической клиники недалеко.

Вздохнув, я перешла дорогу и медленно возвращалась к кафе. Шон встал, как только добралась до столика.

— Показалось, что увидела знакомого, — объяснила я своё больное поведение.

— Бывает, — напряжённо улыбнулся парень и сел на место.

Я молча начала есть, но неприятный ком не давал проглотить пищу. Через силу заставила себя поглотить хотя бы половину ужина.

Шон развлекал меня рассказами о своих выходках, а я заученно кивала.

Глупая, он давно уже забыл о тебе, а ты продолжаешь его ждать. Он сейчас отдыхает с новой девушкой, а я сижу с другим парнем.

Устала думать о нём. Устала надеяться. Устала быть куклой. Земля от меня уже устала и от моих истязаний.

Мы с Шоном обернули все подарки, предназначающиеся родным и друзьям. А затем вышли из торгового центра, шагая к парковке, до зубов нагруженные пакетами. Парень указал на припаркованный «Ауди Q5» и помог мне забраться в машину.

Дойдя до моей комнаты, мы шумно вторглись в тихое пространство, где Реджи валялась на постели и читала конспекты. Она довольно улыбалась, пока мы рассказывали, что были в магазинах. Попрощавшись с Шоном, я переоделась и сложила подарки в углу, рядом с чемоданом.

— А он не плох, — подала голос Реджи, когда я перебирала одежду на Рождественские каникулы.

— Он мой хороший знакомый и не более, — резко ответила я.

— Ладно, — вздохнула она. — А, тебе пришло письмо, курьер принес.

Девушка встала и передала мне послание. Я села на постели и открыла белый конверт, оттуда выпало приглашение на свадьбу. Сглотнув, я развернула его.

«Дорогая Оливия. Спешим сообщить радостную новость — мы женимся!

И с удовольствием приглашаем тебя на нашу свадьбу, которая состоится 5 марта 2016 года в Лондоне.

Нейт Оберон и Деми Лорьен»

— Что там? — спросила Реджи.

Я молча передала ей приглашение, а сама встала и начала быстро натягивать на себя ботинки, и, подхватив куртку, вылетела из комнаты.

Да что за издевательство? Это какой-то свадебный бум. Сначала Коул, теперь Нейт, а кто следующий? Тео, слава богу, даже не думает об этом, как и Лес. Остаётся Гранд.

Перед глазами тут же появилось приглашение с его именем и любым другим, а по щекам покатились слезы, они леденели на улице. Но это было не так больно, как ближайшее будущее.

Моя жизнь катилась в бездну, а я ничего не делала, опустила руки, выбросила все маски. Он так и не приехал. А я не в силах сказать ему: «Прощай».

Глава 49

— Лив, ты уже оделась? — В мою спальню постучал Шон.

— Да, входи, — крикнула я, надевая серебристые туфли.

— О, Лив, ты очень… красивая, — замялся парень, стоя в проёме в чёрном костюме и бабочке.

— Ты тоже, — и снова необходимо приложить массу сил, чтобы ответить ему.

— Поехали? Маргарет выехала полчаса назад вместе с Тейдом, — сообщил он, и я кивнула, подхватив пальто.

Три дня я прожила снова, как в тумане, глазами ища Гранде, мне казалось, он рядом, стоит только повернуть голову, и я увижу его. У моего литературного маньяка настал, видно, отпуск, и я больше не получала ни роз, ни посланий.

Лес опоздал на самолёт и забронировал билеты только на завтрашнее раннее утро, отчего расстроился очень сильно. Работа задержала его, и мы приехали сегодня к обеду с Шоном в дом мамы. Никто не знал, что мы с Грандом не вместе, но и появление Шона для мамы не стало новостью, я предупредила её, что приеду с другом, а «любимый» работает и пока не знает, когда освободится. Но по взгляду мамы и Патриции я догадалась, что они всё и так знают.

— Вот это я понимаю — день рождения, — усмехнулся Шон, когда мы вошли в большой зал ресторана, украшенный белыми шарами у потолка и Рождественской ёлкой.

— Это всё мама, Тео в том году праздновал день рождения в самолёте, — попыталась оправдать я такой размах.

— Нет, я не против, мне всё нравится, — улыбнулся Шон, пока мы шли до нашего столика, а я кивала знакомым, мимо которых проходила.

— Тео! — Воскликнула я, завидев брата, еле вырвавшегося из объятий маминой подруги.

— Сестрёнка! — Он подскочил и, подхватив меня на талию, сделал в воздухе круг.

— С Днём Рождения, — я обняла его, вдыхая аромат. — Подарок в куче.

Сейчас я забыла всё, что кто-то говорил мне, как пытались образумить меня, а я верила Гранду. Для себя я решила, что с Нового года я перестану ждать его, просто приму судьбу такой, какой её подготовили для меня. У меня недостаточно скорости, чтобы догнать Гранда. Я хочу стабильность, уверенности в завтрашнем дне. А с ним я живу только этими минутами.

Вечер проходил, как обычно, весело, ведущий и его игры, где с радостью участвовал Шон, а гости смеялись. Он не боялся быть смешным, а Гранд бы сидел рядом и смотрел на всех волком. Но ведь раньше, когда-то давно, он был таким искрящимся и заводным. Что случилось с этим мальчиком с буйными кудрями и дразнящей улыбкой? С ним случилась жизнь, она потрепала его, окунала лицом в грязь и стёрла из его души надежду на счастливый конец.

— Простите, вам просили передать, — меня за плечо тронул официант, когда я сидела и смотрела на пары, кружащиеся в вальсе.

Я удивлённо повернула голову, а парень держал розу персикового цвета и конверт. Нет, это точно какой-то маньяк. Но мне было не страшно, я кивнула и улыбнулась, взяв в руки послание.

Положив розу на стол, я распечатала конверт.

«Как только улажу тут все дела, напишу, когда меня ждать. А пока не забывай, что я хоть и по-своему, не по-людски, тебя люблю»

Я перечитала послание три раза. Три долбанный раза! И выпрямилась, оглядываясь по сторонам. Что это мать вашу за шутки?

Сердце тревожно билось внутри, конечно, я сразу спроецировала эти строчки на Гранда. Но ведь его здесь нет, множество лиц, но не то, которое ждёшь.

— Лив, — ко мне подошёл Шон, и я нервно улыбнулась, пряча послание за спину.

— Я отойду, — бросила я, огибая парня и пытаясь найти официанта.

— Простите, а не скажете, кто мне передал это? — Я поймала парня с подносом, спешащим на кухню, и остановила.

— Эм… какой-то мужчина, — нахмурившись, ответил он.

— Какой мужчина? — Дрожащим голосом спросила я.

— Примерно с меня ростом, тёмные волосы, лицо его было скрыто воротом пальто, и он заплатил сто долларов за это, я не смог отказать, — потупил официант взгляд.

— А татуировки на руках были? — Я указала на места на кистях рук, где есть рисунки у Гранда.

— Он был в перчатках, но я запомнил голос: низкий и охрипший, — последняя стрела, и мне стало плохо, что я покачнулась.

— Это Гранд, точно Гранд, — прошептала я, у него такой голос. — А акцент? Он разговаривает с британским акцентом, неявным, но если прислушаться, то…

— Ох, девушка, я не прислушивался, у меня работа, — перебил он меня, и я кивнула.

Повернувшись к залу, я начала осматривать каждого гостя. Надо выйти на улицу, возможно, он ещё там? Почему он не пришёл сразу ко мне? И выходит, что он здесь уже долго время? Я улыбалась знакомым, пока проходила по залу к гардеробной, чтобы забрать одежду.

Выскочив на улицу, я поёжилась от холода и запахнула пальто.

— Гранд, — тихо позвала я. — Гранд, не молчи, не прячься, не играй со мной. Просто приди, я так скучаю по тебе.

Глаза заслезились, и я моргнула, прогоняя ненужные слёзы.

— Это не Гранд, Лив. Это был я, — произнёс голос позади, и я обернулась, встречаясь со знакомыми карими глазами.

— Лес? — Выдавила я из себя, смотря на мужчину в тёмном костюме и пальто. В его руках была темно-бордовая роза и ещё одно письмо.

— Да, я… не знаю, зачем всё это начал. Лайла помогала мне, и я подумал, что так потяну время, чтобы найти Гранда. Последний раз я разговаривал с ним три недели назад. Он был в Лондоне, а потом он просто отключил телефон и уехал куда-то. Я думал… я надеялся, что он полетел к тебе, и каждый день ждал хороших новостей. Но ничего, Лив. И я придумал эту игру с письмами, эти строчки мне переслал Нейт, он нашёл их в столе в кабинете у Деми, после отъезда Гранда, а потом мне Лайла подсказала, что Шон немного похож на него. Она поговорила с ним и узнала, что у него проблемы с учёбой, и отец ему поставил условие, или он сдаёт все, или он отправит его на военную службу…

— И я согласился занять твоё время, отвлечь тебя и развлечь, — раздался голос от лестницы, и я перевела взгляд на спускающегося Шона. — Привет, Лес. Лайла выполнила своё условие договора, мне проставили все зачёты, а я вот не смог избавить тебя от Гранда. Прости, ты замечательная, Лив, и это ужасно смотреть, как ты мучаешься из-за этого ублюдка. Ты мне, правда, нравилась с первого курса, а сейчас я даже могу заверить, что влюблён в тебя.

— Я соврал, он читал письмо, говорил с Адамом, и уверял меня в любви к тебе. Но результат не увидел и решил, что пора тебе узнать правду. Я не могу жить с этим грузом в груди, — он протянул мне конверт и розу.

Я безразлично посмотрела на послание, а затем подняла голову на парней. Обман. Всюду обман. Моя душа больше не выдержит нового поворота судьбы. На дрожащих ногах я молча прошла обратно в зал и подошла к столику, беря в руки бокал шампанского. Глоток за глотком и до меня начали доходить слова Леса. И я поняла, что он здесь, не опоздал на рейс, а прилетел.

— Господи, — прошептала я и зажмурилась.

— Прошу минуточку внимания, — произнёс брат в микрофон, и я открыла глаза, облизывая пересохшие губы.

Слишком ярко вокруг. Слишком душно.

— Кори, поднимись ко мне, — попросил Тео и девушка в белом коротком платье, смущаясь, последовала его просьбе.

— Для всех не секрет, что мы с Кори встречаемся уже долго, и я понял, что года улетают, а я смотрю на них сквозь пальцы. Дорогая моя, Корина, любимая моя шумная девочка, — брат встал на одно колено, достав коробочку, что зал ахнул, а я покачнулась, как от пощёчины. — Ты выйдешь за меня замуж?

Бокал из рук выпал, шум и аплодисменты зала на положительный ответ бывшей подруги поглотили звук разбитого стекла. Предал. Даже брат меня предал!

Слишком громко. Слишком больно. Слишком неправильно всё. По щекам скатилась слеза, тошнота подкатилась к горлу, что я, зажав рукой рот, начала прорываться сквозь гостей к туалету.

Следующим будет Гранд!

Меня вырвало в унитаз, а затем ещё раз и ещё, пока звуки не прекратились и желудок не очистился.

Я думала, что знаю, что такое боль. Нет, я не знала, и сейчас меня трясло, я ощущала себя наркоманом без дозы. Болело всё — от внутренних органов до кончиков волос. Жизнь превратилась в яркий кошмар. Кто-то перепутал ноты и теперь играл похоронные мелодии.

— Лив, — тихий и сочувственный голос, а я ещё громче разрыдалась.

— Я отвезу тебя домой, — Лес поднял меня на руки и понёс.

— Как ты мог? — Я цеплялась в его пальто, пытаясь кричать, но только сиплые звуки изо рта.

— Прости меня, детка, прости. Я хотел как лучше, — шептал он, пока нёс меня до выхода.

Душа взорвалась, и теперь вокруг меня всё было чёрным и невыносимо приторным. Холод внутри, он течёт по венам, он сковывает моё сердце и разбивает его на осколки.

Темнота поглотила сознание, никто не согревал меня, потому что греть было больше нечего. Я не хотела жить больше. Но в то же время я благодарна этой судьбе, что показала мне, каково это — быть любимой хоть и недолго. Она подарила мне моего принца и забрала его, потому что я не заслужила ничего хорошего в ней.

Голова наутро гудела, и я приоткрыла веки, закутываясь в одеяло. Не могла сделать глубокий вдох, горло болело от вчерашней правды. Так и лежала в постели, пока снизу доносились смех и голоса. Я не могла смотреть в глаза тем, кого стала ненавидеть из-за того, что у них все получилось. А я осталась одна… навечно.

Тошнота снова подкатила к горлу, и я понимала, что если не встану и дойду до ванны, то испачкаю всё вокруг. Тихо пробежала до белого фарфорового «друга» и склонилась над ним. Но ничего. Эта тошнота и есть я. Тело отвергает душу, потому что последняя мертва. Этой ночью я потеряла надежду, а с ней и своё эфирное тело.

Ноги дрожали от бессилия. И я наклонилась над раковиной. Кто ты? Кто эта девушка в отражении с тёмными кругами под глазами, с осунувшимся лицом? Я больше некрасивая, я обладаю душевным уродством. Холодная вода не принесла облегчения, и я осторожно побрела обратно к себе.

— Лив, — тихий голос не остановил меня.

— Я не желаю с тобой говорить, — я поняла, что этот голос без эмоций принадлежит теперь мне.

— Я знаю, прости меня, я правда, надеялся, что Гранд вернётся, — прошептал Лес, открывая мне дверь.

— Ты хоть понимаешь, что я пережила? Насколько это больно? Ты ни черта не знаешь! И я желаю тебе почувствовать хоть крупицу моих страданий, — зло ответила я, входя к себе.

— Поверь, я это переживаю. Не могу смотреть на тебя такую, я обещаю, что найду его и убью, превращу в…

— Заткнись! — Закричала я. — Пошёл вон отсюда!

— Хорошо, — резко произнёс Лес. — Только внизу твоя семья, они ничего не знают и сегодня Рождество. И ты должна взять себя в руки и спуститься.

Он хлопнул дверью, а я вздохнула. Надеть новую маску и играть счастье на лице, когда внутри могилы.

Пальцы такие белые, что могут слиться со снегом на улице. Тело истощено настолько, что джинсы висят на нём, свитер с рождественской тематикой и пустые глаза.

Почему бьётся сердце? Почему оно не может остановиться, ведь я больше не живу? Парадокс: когда ты хочешь умереть — всё против тебя; а когда твоё единственное желание — дышать, то тебе дарят смертельное окончание.

Шаг за шагом я входила в праздничную атмосферу. Остановившись у дверей в гостиную, я смотрела на иной мир: на маму с Тейдом, рассматривающие подарки; на Тео и Кори, сидящих около ёлки и просто наслаждающимися друг другом; на Джима, поглощающего печенье, что крошки летели во все стороны; на Леса, сидящего в кресле с мрачным видом; на Шона, теребящего стакан с шоколадом; на папу с Патрицией, над чем-то смеющихся.

Для меня жизнь остановилась, а все они продолжают двигаться вперёд. И эта атмосфера стала для меня удушающей. Я уже была готова убежать и глотнуть свежего воздуха, как меня заметил Тео.

— Сестрёнка, — позвал он, а я закрыла на секунду глаза.

— С Рождеством, родная, — мама тут же встала и, дойдя до меня, потянула за руку, ведя в этот круг счастья.

— Доченька, с тобой все хорошо? — Спросила мама, а я только кивнула.

Разговор вокруг возобновился, и он витал вокруг вчерашнего вечера и главного события — свадьбы. А я смотрела на свои руки в замке и только моргала. Патриция предложила мне имбирный чай и печенье и я, кивнув, отхлебнула горячий напиток. Не согреть ему меня, не ощутить больше этого вкуса.

Звонок в дверь и мама, вскочив, пошла открывать, бросив на ходу:

— Это О'Ниллы.

— Лив, прости, я не думал, что всё так обернётся. Но я хочу, чтобы ты знала, что я буду с тобой и пусть я на него похож. Ты мне нравишься, и я бы хотел с тобой…

Шон не договорил, я мотнула головой и посмотрела на него уничтожающим взглядом, что он замолк и его глаза заставили меня замереть.

— Хм, ребята, у нас гость… нежданный гость, — громко сказала мама и махнула за свою спину.

Она отошла и открыла обзор на человека в чёрном пальто. Он шагнул в гостиную. Разговоры прекратились, только потрескивал камин и огоньки ёлки играли на стенах.

Сердце сбило ритм, а дыхание стало рваным. Он смотрел в мои глаза и медленно подходил, а я сидела и не смела пошевелиться, боялась упасть, лишиться рассудка и проснуться. Вдруг это сон? Так пусть я в нём увижу его. Падший ангел с волосами, спадающими на глаза, и он привычным жестом их поправил назад, с губами, в прошлом дарящими сумасшедшие поцелуи.

— Гранд, — прошептала я, и он улыбнулся, остановившись в шаге от меня.

Он медленно опустился и встал на колени передо мной, смотря на меня блестящими зелёными глазами.

— Ливи, моя малышка, прости меня за всё, что я сделал. Я знаю, что слова ничего не исправят. И я пытался найти правильные тексты, чтобы прийти к тебе. Ничего не нашёл, только увидел тебя с другим. Но даже в тот момент, я знал, что ты любишь меня, так же, как и я тебя. Но поверь, моя любовь… её не описать. Я люблю тебя в тысячу раз сильнее, чем мог даже себе представить. Мне очень жаль, что я не смог сохранить твоего доверия, твоей нежности и твоего тепла. Потеряв и отпустив тебя, желая дать тебе жизнь лучше, чем со мной, я понял, что потерял смысл жизни, я потерял свою душу, которая в тебе. Когда ты целуешь меня, то ты дотрагиваешься своими губами глубже, чем до кожи губ. Я не хочу возвращать прошлое, я хочу будущее — где ты будешь дышать со мной рядом. Малышка, я больной мудак. Я такой же, как ты, свихнулся без тебя. Искал тебя в каждой девушке, проходящей мимо. Думал, что без меня, ты станешь счастливой. Но увидев тебя один раз и услышав твой крик, до меня дошло, что ты никогда не перестанешь любить меня, даже если тебя будут окружать другие. Я так долго ждал тебя… было так много других… но всё не то. Потому что это не ты, — Гранд замолчал, а я закрыла рот рукой, чтобы унять слезы.

Такой родной и так близко, что я могла дышать его ароматом, сводящим с ума. И сейчас то, что он здесь, как мой личный рождественский подарок, привело меня в шок. Я не верила своим глазам, но он протянул свою руку и тёплыми пальцами подхватил мои, сжимая их и, глубоко вздохнув, продолжил:

— Раньше, я думал, что нет смысла бороться за любовь, она всегда будет, а если пройдёт, то я переживу это. Но сейчас думаю совершенно иначе. Я был в нашем саду, который сейчас не цветёт. А он должен переливаться красками, но это будет в том случае, если ты будешь рядом со мной. Я прочитал твою книгу, и могу тебе сказать, что я не откажусь от своей любви, как Ральф. Не предам её. Я знаю, почему ты не хочешь соединить со мной свою жизнь. Я доверяю тебе, и я знаю, что вот этот, — он указал глазами на недовольного Шона, — ничего для тебя не значит. Да, это самонадеянно, но и у меня никого не было. До меня дошло, что когда душа и сердце выбирают человека, то и тело будет противиться замене. Ты будешь ощущать грязь внутри с другой, а с тобой мне хватит одного поцелуя, чтобы сгореть. Я люблю тебя, Ливи, я никого так не любил в жизни, и уверен, больше не полюблю. Ты моя с первого взгляда, с первого прикосновения, только осознавал я это слишком долго.

Он свободной рукой ухватился за мою шею и придвинул моё лицо к своему, прижимаясь ко мне лбом, а я глотала слезы.

— Прости меня, любимая моя, родная, волшебная сказка для меня. Я был таким дураком, я не могу дышать без тебя, я не могу жить. Прошу тебя, позволь мне быть частью твоей жизни, я больше не могу быть далеко от тебя, — из его глаз катились слезы, они были такими кристально чистыми, что я перестала дышать.

— Ты не хочешь выходить за меня, я готов жить так. Я знаю, что мы построим семью и без этого цирка. Потому что есть ты и я, больше никого не надо. Мы слишком боялись одного и того же, но сейчас я больше не боюсь. Я столько раз думал, что потерял тебя, что ты больше не откроешь глаз и не улыбнёшься мне, что только после твоего отъезда понял, что ещё не знал, каково это быть одиноким. В прошлые разы я интуитивно знал, что ты будешь рядом. А сейчас… эти дни, которые для меня были годами, я осознавал, что, отпустив тебя, мог потерять навсегда. У меня изменилось абсолютно всё, как ты появилась в моей жизни. Ты изменила меня. И я благодарю тебя за это. Только и я изменил тебя. Я хочу сделать тебя счастливой, и если ты сейчас скажешь, чтобы я ушёл, то уйду. Но если ты выберешь меня, то знай, я никогда не отпущу тебя, даже если ты попросишь. Я привяжу тебя к себе не кольцом, а своей любовью. Ответь мне, Ливи. Что ты хочешь? И я выполню любое твоё желание.

Никто из присутствующих не проронил ни слова, всё ожидали от меня ответа. А я глупо смаргивала слёзы и дышала родным ароматом. Пожалуйста, пусть это будет не сон…

Глава 50

— Так, все быстро вышли в столовую, — раздался громкий голос мамы, а я смотрела в глаза Гранда, покрытые пеленой ожидания.

— Но, Маргарет, ты слышала?! Этот урод опять её…

— Хью, закрой рот! — Прикрикнула на отца мама. — Поднял свою старую задницу и марш в столовую, иначе домой отправлю. Быстро, всех касается!

Папа что-то ещё бурчал, а я была в параллельной реальности. Ведь Гранд здесь, на коленях передо мной. А душа сейчас панически искала подвох, сердце заболело, что я прикрыла глаза, необходимо было немного привести внутренний мир в равновесие.

— Ливи, ответь мне, прошу, — прошептал Гранд, а я отодвинулась от него, смахнув его руку с шеи.

Его лицо исказилось болью, и он повернул голову.

Моя ладонь замахнулась и оставила громких шлепок позади, что мужчина дернулся и схватился за щёку.

— Блять, всегда удивляюсь, откуда в тебе столько силы? Но заслужил, — он уверенно поднял подбородок и его глаза блеснули в воинственной решимости.

— Это тебе за то, что заставил долго ждать тебя. Ты хоть представляешь, как мне было плохо без тебя? — дрожащим голосом произнесла я.

Он только промолчал.

— Ущипни меня, — попросила я, а он удивлённо поднял брови. — Да, ущипни, чтобы я поверила, что это всё не сон. Что я не проснусь сейчас, и ты не исчезнешь. Ведь я уже думала, что больше никогда тебя не увижу.

— Я не исчезну, я всегда рядом с тобой, — сглотнув, ответил он. — Ты примешь меня обратно? Ты позволишь мне быть с тобой? Я тут стою перед тобой и не могу поверить, что ты ещё не выставила меня, после всего, что я сделал с тобой. Я хочу написать новые главы нашей жизни вместе. Ты и я. Мы. С этого момента и до окончания веков.

— Ты дурак? — Улыбнулась я, сквозь слёзы.

— Да, — кивнул он и осторожно улыбнулся, беря мою руку в свою и поднося к губам. — Я дурак, потому что всё никак не мог додуматься, что мне надо от жизни. Мне необходима ты.

— Я люблю тебя, идиот, — прошептала я.

— Ливи, моя родная, — улыбнулся Гранд и его губы приблизились к моим. — Каждый день сгорал от чувств к тебе. Да я блять с ума сходил, лез на стенку, а когда увидел тебя с ним, то сорвало крышу, и я решил, что не отдам тебя ему. Ты моя боль и моя любовь.

— Сначала поцелуй меня, а потом расскажешь, я хочу знать всё, — я, уже не ожидая от него решительных действий, подалась вперёд и пальцами зарылась в шелковистые пряди.

Губы, те самые губы, которые заставляют меня забыть своё имя. Горячее дыхание и копившаяся днями страсть проснулась внутри, что у меня в голове всё сразу помутнело, вылетели все слова, а только его язык, с напором прорывающийся в мой рот. Руки такие необходимые и крепкие обняли меня, и я была прижата к Гранду. Поцелуй за поцелуем, под моими руками его волосы, шея, спина. Как будто я проверяла, все ли на месте, помнят ли мои ладони его мускулы под пальто.

Сумасшествие, что воздуха не хватало. Гранд покрывал поцелуями моё лицо, а я дышала от страсти внутри. Болезнь, наша зависимость друг от друга, накалила воздух вокруг, и стало нестерпимо жарко в свитере, захотелось раздеться, сорвать с него всю одежду и дотронуться до горячей кожи.

— Блять, Ливи, как я умирал без тебя, — прошептал он, взяв моё лицо в руки и заставив посмотреть на него отрешённым взглядом.

— А я так хочу тебя, — ответила я.

— Малышка, — улыбнулся Гранд и скользнул большим пальцем по моим губам. Его дыхание было быстрым, а моё ещё быстрее. Мы просто смотрели в глаза друг другу, и не нужно было слов раскаяния каждого из нас. Я поверила в Санта Клауса. Я поверила в чудо и в его любовь.

— У меня есть кое-что для тебя, — неожиданно сказал Гранд и отпустил моё лицо, засунув руку в карман и достав оттуда небольшую бархатную коробочку.

Моё сердце замерло, и я широко улыбнулась, закусив нижнюю губу. Господи, сейчас я готова сказать ему «да». Следующий Гранд! И невестой буду я. От счастья внутри все запело, я даже услышала рождественский гимн, исходивший с улицы, и мне хотелось прыгать от радости.

— Вот, — он раскрыл коробочку и повернул её ко мне.

— Эм, — единственное, что я могла выдавить из себя. Мне кажется, мне пора лечиться. Нет, серьёзно пора. Я ведь ожидало кольцо, любое кольцо, мне было все равно, главное — кольцо. Блять! Гребаное! Обручальное! Кольцо!

А на подушечке лежало изумрудное сердце на белой цепочке. Я закрыла глаза и начала смеяться на такой облом. Это были нервы, они самые, мои любимые нервы. Но я не могла остановиться, я просто смеялась… громко… всё, звоните, пусть меня забирают в психиатрическую клинику.

Гранд недоуменно смотрел на меня и даже смутился, поменяв положение и сев на пол. Он просто ждал, когда вся моя истерия пройдёт.

— Прости, — ещё смеясь, произнесла я. — Очень красиво.

— Мда, ожидал слёз, восторженных вздохов и другой чепухи, но не смеха. Ты удивляешь меня каждую минуту, Ливи, — недовольно пробубнил он и уже хотел закрыть коробочку, но я остановила его.

— Прости, кулон и, правда, красивый, безумно красивый, и он похож на твои глаза, — уже серьёзней сказала я.

— Ты загадала такое желание, и я его исполнил, — пожал он плечами, ещё обижаясь.

— Откуда ты знаешь… ты… мне не показалось, ты правда был в торговом центре? — прошептала я, когда меня поразила догадка.

— Да, я там был. Целый день, пока вы ходили по магазинам, — тихо признался он.

— Но… как… ты же исчез, и я догнала другого человека в том самом пальто, — нахмурилась я.

— Я заметил это, мне пришлось поменяться с ним одеждой, и у меня в гардеробе теперь ядовито-зелёная куртка, вместо пальто от «Армани». Но хорошо, что у меня чёрных пальто ещё пять штук, — скривился он, а я улыбнулась, опускаясь рядом с ним на пол.

— Почему ты ушёл? Почему сразу не сказал мне, что ты прилетел? — удивилась я.

— Ты заблокировала мой контакт, больше так не делай, — напомнил он о моём импульсивном поступке, а я поджала виновато губы. — Я прилетел десятого декабря в Бостон из Нью-Йорка, до этого я был в Лондоне в нашем доме. Мне необходимо было подумать, решить, как жить дальше с тобой. Я не всесилен над обстоятельствами, над своими терзаниями. И, в общем, я пробухал первые три дня, сидя один в твоей комнате, да ещё Рита виновата. Она принесла мне две бутылки виски, и наша вечеринка придурков продлилась на ещё один день. Она, кстати, передаёт тебе привет.

— И что дальше? — Ласково спросила я, слушая, что Гранд Кин всегда останется Грандом Кином, и ничего его не поменяет. И я любила эту сволочь.

— Я полетел в Нью-Йорк, чтобы собрать вещи, проверить офисы и купил билеты в Бостон. Некоторое время ушло, чтобы решиться подойти к тебе, а когда я увидел тебя, то страх снова внутри проснулся, и я уехал. Мне хотелось придумать что-то настолько романтичное, что ты бы тут же согласилась простить меня. Но ничего не придумал, понял, что остальные делали для тебя эти глупости. И я сник, а в тот день, я всю ночь просидел около твоего общежития, ожидая тебя. Ты вышла, и я решился, но ты не слышала меня, ты была в наушниках… ты была так близко… я все слова растерял. И я просто шёл за тобой, затем сел в автобус и приехал в торговый центр. Нет, я вру, я проехал ещё одну остановку, а потом вернулся туда. Но пока я делал эти кульбиты, я заметил парня, разговаривающего по телефону, и он назвал твоё имя. Стало настолько больно, что ты решила двигаться дальше, когда обещала ждать меня… я пошёл за ним. И я ходил за вами весь день, наблюдая, как он пытается тебя то обнять, то рассмешить, то поцеловать. Но ты не поддавалась. И тот Санта… я спросил у него про твоё желание, и он сказал мне. Я не могу передать тебе, как в тот момент я был счастлив, Ливи. Я нашёл ювелирный и заказал своё сердце для тебя. А потом, я ходил по магазинам, выискивая вас, и увидел тебя за стеклом кафе. Я не мог двинуться, в тот момент я просто замер от любви и понял, что никому и никогда тебя не отдам, а тем более какому-то сопляку. И ты заметила меня, признаюсь, в тот момент я испугался, что ты просто врежешь мне, а этот парень заявит на тебя свои права. Я трус, ты была права, я боюсь настолько потерять тебя, что совершаю глупость за глупостью. Я решился, раз ты хотела меня получить, как подарок на Рождество, то я готовил речь, писал песни, даже бездомных покормил. Но все слова испарились, как только я увидел тебя. И я начал говорить… говорить всё, что было в тот момент в голове. Я хочу остаться, Ливи. Я нашёл свой берег и свой остров, где я буду любим. И это всё ты.

Он замолчал, а я улыбалась, рассматривала его и влюблялась вновь.

— Я ждала тебя так долго, и сейчас ты здесь. Не уходи от меня больше, Гранд. Защити меня от всего, я вверяю тебе в руки свою судьбу. Если ты решишь убить меня, то лучше физически. Потому что душевную боль я не смогу пережить. У меня не хватит больше сил на новое разочарование в жизни. Ты останешься навсегда? — Я с напряжением смотрела на него.

— Мне некуда больше идти, как к тебе, малышка, — улыбнулся он.

И я вновь поверила ему. Поддавшись эмоциям внутри, я набросилась на него и обняла. Обычные, казалось бы, объятия, но сейчас моё сердце было переполнено Грандом, чувствами к нему.

— Я люблю тебя, — прошептала я, оставляя поцелуй на его шее, дыша им и понимая, что любимому человеку можно простить всё, даже убийство. Потому что разум рядом с ним это бесполезная вещь, которую можно выбросить на свалку. Только стук сердца и спокойствие внутри.

— Спасибо тебе, что никогда меня не предавала, — ответил он, немного приподняв плечи и сжимая моё тело настолько крепко, что это даже причиняло боль. Но я уже давно себе призналась — боль, подаренная Кином в порыве нежности или страсти, это высшая точка наслаждения.

— Моя, — тихо сказал он, поглаживая уже одной рукой меня по волосам, а я, положив голову на его плечо, закрыла глаза.

Кто бы подумал, что одно местоимение, имеет такую силу? Ведь это слово, обычное соединение букв. Но не у нас. Это магическое заклинание, обозначающее власть друг над другом.

Неожиданный грохот, а затем звон разбитой вазы в коридоре, быстрые шушуканья и я подняла голову, тихо смеясь.

— Да входите уже, горе-детективы, — крикнула я всей неуклюжей семье.

Гранд повернул моё лицо к себе двумя пальцами и оставил на губах быстрый поцелуй.

— Теперь всё будет хорошо, — прошептал Гранд, даря мне влюблённый взгляд и соблазнительную нежную улыбку.

Что там? Люди не умеют цвести? Умеют, я уверяю, что сейчас моё сердце превратилось в бутон раскрывшейся розы.

— Разденешься? — Тихо спросила его, и он кивнул, стягивая пальто. А в это время первой вошла мама, пытающаяся скрыть улыбку, но у неё ничего не вышло, как и держать все чувства под контролем.

Поэтому, как только мы встали на ноги, она уже подлетела и обнимала то меня, то Гранда. Я видела по нему, что он смущён, не знает, как вести себя и немного потерян сейчас. Моя рука нашла его и наши пальцы переплелись. Поддержка. Я всегда буду его поддерживать, что бы ни случилось. Такова моя судьба, а он всегда будет принимать её, потому что его чувствительность и ласка принадлежит только мне, а на других она не распространяется. Я его якорь, контролирующий рычаги его характера. Да, я обладаю этой властью, как и он, может лишь сказать мне слово, и я тут же его исполню. Мы влюблены друг в друга пожизненно.

— Хм, а теперь объясните нам, что, чёрт побери, тут происходит? — Зло спросил папа, сложив руки на груди.

— Блять, Кин, я тебя придушить готов! — Лес подошёл к Гранду и обнял его, похлопывая по спине. — С возвращением! Ненавижу тебя, придурок.

— Ты сейчас и выполнишь угрозу, — хмыкнул Гранд и отстранился, прищурившись, смотря то на Шона, прислонившегося к стене, то на Джима, с хрустом поедающего печенье.

— Хм, Гранд познакомься — это Шон, — я указала на парня, а он натянуто улыбнулся, не меняя своего положения.

Гранд ему кивнул и перевёл взгляд на чмокающего Джима, теперь облизывающего пальцы в шоколаде.

— Джим, хватит жрать, подойди, — пытаясь не засмеяться, попросила я, и друг недовольно скривился, но сделал шаг к нам.

Он был на полголовы выше Гранда, на что мой парень отпустил мою руку и скрестил свои, гордо поднимая подбородок.

— Гранд — это Джим, мой хороший и добрый друг, — торжественно произнесла я.

— Ну приплыли, Лив, как собака, ей-богу, — хохотнул парень, но блестящими глазами оценивающе осмотрел Гранд. — Ну, здравствуй, красавчик. Много о тебе слышал и признаю, тут есть за что ухватиться.

Он обнял его, из-за чего Гранд на секунду опешил, а затем уже с силой оттолкнул его и сжал кулаки.

— Охренел совсем меня лапать? — Зарычал Гранд.

— Джим, — я с укором посмотрела на парня.

— Ну что я сделаю, у него задница орешек. Не смог сдержаться, — спокойно пожал плечами друг и вышел из гостиной, как подозреваю, в столовую за новой дозой печенья.

— Не злись, — я осторожно взяла руку Гранд, и он, сжимая губы так сильно, что его желваки плясали на лице, посмотрел на меня. — Джим нетрадиционной сексуальной ориентации.

— Что? — переспросил он.

— Да гей он, Кин, — усмехнулся Тео, обнимая сзади Кори. — Он меня при удобном случае не прочь шлёпнуть по заднице или ущипнуть. Привыкнешь.

— Слишком много информации для одного утра, — Гранд зажмурился и потёр переносицу.

— А мать свою ты обнять не хочешь или хотя бы поздороваться? — Недовольно спросила Патриция.

— Нет, не хочу, — упрямо ответил Гранд.

— Да что за неблагодарного сына я вырастила?! — Женщина всплеснула руками.

— Да что за мать мне досталась? — Вторил ей Гранд.

— Может, позавтракаем? — Предложила я и всё внимание было подарено мне. — А потом у нас по плану игра в снежки и лепка снеговика.

— Гранд, ты же остаёшься? — Осторожно спросила мама.

— Да, если Ливи меня метлой не прогонит. Но даже тогда, придётся вернуться, как же я избавлю вас от неё, — ответил Гранд и все дружно улыбнулись. Все, кроме папы, недовольно сверлящего его взглядом.

— Пойдём, — я потянула за руку Гранда в столовую, и мама отступила, пропуская нас.

— Я люблю тебя, — прошептала я, обнимая его за талию, пока мы шли.

— Я больше, — он тепло улыбнулся и поцеловал меня в волосы.

Конечно, все гости пошли за нами, как будто не могли дать нам время побыть вместе. И пока мы завтракали, а точнее, обедали, Гранда просто разрывали вопросами, на которые он нехотя отвечал, а потом нас все же оставили, но ненадолго, на время открывания двери для Реджи и её семьи. Сказать, что подруга была удивлена, лучше уж ничего не говорить. Началось всё с ругательств, окончилось слезами и смущением.

— У меня есть для тебя кое-что, — прошептала я Гранду, обсуждающего с Лесом дела. Мы сидели на диване, я уютно устроилась в его руках, пока остальные ушли на улицу играть, а мама и Патриция суетились на кухне. Волшебно: рождественская ёлка, тёплый свет, любимый мужчина, вся семья, Лес. Я была в собственном красивом фильме, что просто молча наслаждалась этим.

Гранд замолчал и перевёл на меня удивлённый взгляд, я только хитро улыбнулась и потащила его за собой.

— Только стоните негромко, — крикнул нам вслед Лес, а Гранд показал ему красноречиво средний палец.

— Что ты хочешь мне показать? — Жарко прошептал он, обнимая меня за талию, пока мы шли по коридору на втором этаже.

— И это тоже, — улыбнулась я, бросив на него кокетливый взгляд. — Но позже.

Я завела его к себе, и пока он оглядывался, копалась в шкафу, ища необходимую вещь. Подхватив руками подарок в упаковке, с которой уже сошла краска, я повернулась и, дрожа от возбуждения его реакцией, протянула ему свёрток.

— Это мне? — Удивился он.

— Нет, призраку, стоящему позади тебя. Передай ему, пожалуйста, — хихикнула я и вложила в его руки подарок.

— Не нужно было, Ливи. Я не заслужил…

— Закрой рот, Кин, иначе врежу, — перебила я его, и он, нахмурившись, кивнул.

— Это я хотела тебе подарить ещё десять лет назад, — пояснила я, пока он разрывал обёртку.

Я нервно кусала губу, а Гранд, вытащив нотную тетрадь, замер, приоткрыв рот. Он начал судорожно его листать, затем провёл пальцами по буквам и поднял голову.

— Малышка, это просто… мои песни, — прошептал он и я улыбнулась.

— Да, я их восстановила, но ты не пришёл ни на то Рождество, ни на последующие, — грустно ответила я и села рядом с ним на постель.

— Чёрт, у меня слов нет, спасибо, родная, — он одной рукой обнял меня, и я облегчённо вздохнула.

— Оденься, я хочу тебе кое-что показать, — он отстранился и встал.

— Что?

— Давай, Ливи, собирайся. Думаю, пришло время тебе показать все свои намерения. Я буду ждать тебя внизу, — его глаза блеснули радостью, и он вышел из спальни.

Я смотрела на закрытую дверь и, зажмурившись, потёрла виски. Голова разболелась со страшной силой, всё было слишком нереально вокруг, что казалось, через несколько минут мир снова рухнет. И я спущусь вниз, а Гранд исчезнет.

Плевать на всё. Я подхватила телефон и куртку, выскочив за дверь. Я расплылась в улыбке, слыша голоса мамы и Гранда внизу. Он здесь. Он рядом. Другое не волнует больше. Время не кажется потерянным зря.

Гранд стоял в пальто и слушал маму, рассказывающую о каком-то событии связанным с Тейдом, пока Патриция обиженно пила вино.

— Я готова, — тихо сказала я, обняв его сзади.

— Отлично, — он положил руки на мои. — Мы вернёмся к ужину… надеюсь.

— Будьте осторожны, — кивнула мама и подмигнула мне, выглядывающей из-за спины Гранда.

Он начал двигаться, а я так и держала его за талию, подстраиваясь под его шаг. Не отпущу, буду держать его до одурения крепко. Мой!

— Ливи, мне неудобно, — сказал он, когда мы дошли до двери.

— Терпи, Кин, это твой долг, — захихикала я.

— Ладно, только если ты упадёшь, то я тебе по жопе дам, — хохотнул он, и мы вышли на улицу, где в нас тут же полетел снежок.

Он попал в грудь Гранда, отчего тот немного подался назад, а я не успела убрать ногу. А затем мой крик, ругань, смех ребят во дворе.

— Предупреждал? — Смеясь, спросил Гранд, а я, прыгая на одной ноги, метнула в него рассерженный взгляд.

— Ты кабан, — буркнула я.

— Эх, придётся показать тебе, что меня надо слушать, — покачал он головой и, подойдя ко мне, взвалил меня на плечо.

— Гранд, мы грохнемся! Здесь скользко! — Закричала я, цепляясь в его пальто.

— Я обещал защищать тебя, так что расслабься и получай удовольствие. И да, ты набрала с последнего раза, — ответил он, за что получил удар по спине.

— Я наоборот похудела, придурок, — фыркнула я, махнув брату и Лесу.

Гранд дотащил меня до своей машины, а я даже не спрашивала, откуда и как. Просто приняла это как факт его присутствия и намерений.

— Куда мы едем? — Поинтересовалась я.

— Домой, — пожал он плечами, выруливая с нашей улицы.

— Не поняла, — нахмурилась я.

— Это наше первое Рождество вместе, поэтому основную его часть мы проведём дома, вернёмся к ужину, а затем ты соберёшь вещи, и мы будем ночевать дома, — будничным тоном объяснил он.

— То есть… не поняла… ты…, — я пыталась ответить связно, но получилось лишь мычание.

— Да, больше не будет расстояния. Больше не будет перелётов, только в случае крайней необходимости. Мы уже пережили года в разлуке, километры, отделявшие нас. Но теперь я хочу официального объявления, что ты моя, а я твой. И начнём мы с собственного жилья. Ах, да, и рядом с твоим университетом я тоже купил квартиру. Я решил, что ты окончишь своё обучение в Гарварде. Все курсы. А я буду надоедать тебе дома. Я хочу, чтобы ты самореализовалась и окончила своё обучение. Я должен быть горд своей малышкой, что она первоклассный хирург, — он замолчал, а я от удивления чуть не ударилась отпавшей челюстью о свои колени.

Я протянула руку и ткнула в его плечо пальцем, затем в его щеку, отчего Гранд повернулся и покрутил у виска.

— Я просто проверяю, реален ли ты? Чёрт возьми, где Гранд Кин, инопланетянин? Что ты с ним сделал? — Прошептала я, ещё тыкая его в плечо.

— Блять, Ливи, ты мне там синяк оставишь. Да я это, я. Я же говорю, что ты изменила меня. И я теперь готов от свободы внутри хоть горы свернуть, — улыбнулся он.

— Я боюсь спросить…

— Спрашивай, — уверенно перебил он меня.

— Ты случаем импотентом не стал? Ну, я так уточняю на будущее, — произнесла я, а Гранд громко рассмеялся, качая головой.

— Что ты ржёшь? Я серьёзно! — Возмутилась я.

— Вот приедем, и проверишь, окей? — хитро ответил он, сворачивая к новостройкам.

Я глубоко вздохнула и зажмурилась, затем незаметно для него ущипнула себя и открыла глаза. Нет, все на месте: Гранд держит руль и заезжает за закрытую территорию, я сижу в машине.

Как? Как мне удалось оторвать такой сладкий кусок пирога от этой жизни? Ответ прост: я перестала верить и всё получилось. Но должна же быть ложка дёгтя в этом бассейне мёда? Или, наконец-то, на небесах надо мной сжалились и подарили мне волшебную сказку, с условием, что больше ни один из нас не наденет маску? Не знаю. Я находилась в лёгком шоке. Вру, я онемела от настоящего и боялась дышать, чтобы не спугнуть его. Один день и ещё даже не окончился, а я получила невероятные эмоции и невозможный рождественский подарок. Гранд вернулся и взял в свои сильные руки мою жизнь. А я…я совершенно не против, готова быть рядом с ним маленькой и беззащитной, ведь на то мужчин и создал Бог, чтобы они руководили нами, конечно, женщине придётся ему помогать… но только шёпотом, тихо, чтобы никто не подслушал.

Глава 51

— Ну, как тебе? — Вкрадчиво спросил Гранд, когда мы осмотрели вторую спальню и вышли обратно в светлую и уютную гостиную.

— Эм… не могу найти слов, — призналась я, поворачиваясь к нему.

Ведь и правда квартира была великолепна. Дизайн каждой комнаты светлый, романтичный и совершенно иной, нежели первое впечатление от апартаментов Гранда в Нью-Йорке. Несмотря на мягкие оттенки и спокойный интерьер дух квартиры не расслаблен, а наоборот полон энергии и эмоций. Это наше отражение, и я была немного обескуражена. Вру, я до сих пор в шоке.

— Ты будешь жить здесь… со мной? — Его губы приподнялись в улыбке, и она дрогнула, выдавая его волнение.

— Конечно, буду. В любом месте буду с тобой, — заверила я его и положила руки на его плечи, цепляя их в замок.

— Сегодня Рождество, — неожиданно серьёзно произнёс он и, отстранившись, отошёл от меня.

— Гранд…

— Сегодня праздник, — продолжил он и, хитро усмехнувшись, подошёл к тумбе, на которой расположилось гнездо для айпода.

— Гранд, — мой голос прозвучал уже настойчивей. Я ведь хотела его поцеловать, а он выскользнул из моих рук, а теперь несет какую-то чушь!

— Сегодня день, когда мы проснулись от многолетней спячки, — невозмутимо говорил он, вставляя айпод в ячейку.

— Гранд!

— Сегодня я хочу потанцевать с тобой, — изрёк он и нашёл рождественскую романтическую песню, и она начала литься из динамиков. А я пыталась пережить все нововведения в этом мужчине, которого я, как оказалось, совершенно не знаю. Эта квартира, как с разворота журнала. Этот день. Для меня это всё слишком нереально, что коленки дрожат.

Но мираж не исчез. Гранд взял пульт в руку и нажал на кнопку, тяжёлые шторы закрылись, оставив нас в непроглядной мгле. Следующий щелчок и комнату озарило огоньками. Всё ещё темно, но искусственного освещения хватает, чтобы различать предметы и видеть выражение лица Гранда. Он наблюдал за мной, а я задыхалась. Мне хочется плакать от счастья. Я как кувшин, переполненный сладким вином, оно переливается через край, и неизвестно откуда появляются новые порции. Я опьянена им.

— Ливи, — Гранд протянул мне руку, и я вижу, как моя рука дрожит, но хватаюсь за него. Необходим как воздух.

Один рывок и его ладонь легла на мою талию, а другой продолжает сжимать руку, переплетая пальцы. Медленные шаги, а разум плывёт. Я во все глаза смотрела на него и закусила внутреннюю часть щеки. Только не плакать. Даже от любви. Лишнее.

Никто из нас не проронил ни слова. Я ощущала, как моё разбитое сердце минута за минутой восстанавливается. Душа питается ароматом вокруг нас и поднимается с колен, чтобы самой взглянуть и поверить в происходящее.

— Знаешь, почему я не приходил на праздники? — Шёпотом спросил Гранд, и я мотнула отрицательно головой.

— Ты всегда говорила, что Рождество — это семейный праздник. Но я не чувствовал себя частью семьи. Я положил тебе крендель на постель, потому что не смог посмотреть в глаза. Мне было стыдно… за мать. В то утро после пробуждения я, как обычно фыркнул на подарки, и стремился к ребятам, чтобы обкидывать снежками прохожих. Мы всегда это делали. Лес разбил бровь, когда вёлся его бой против Коула. И я побежал домой, чтобы принести ему лейкопластырь и всё необходимое, чтобы промыть рану, как ты меня учила. Кристалл слишком носилась с сыном. И вот когда я неожиданно вернулся, услышал громкие стоны. На кухне кто-то трахался. И я осторожно подкрался и увидел Хью с мамой. Это было отвратительно. Мне стало так мерзко внутри, что я больше не скрывался и дал им возможность обнаружить себя. В тот момент перед глазами предстало твоё печальное лицо, если бы ты узнала об этом. Я развернулся и ушёл.

Гранд замолчал и сглотнул, возвращаясь из воспоминаний, и теперь его взгляд приобрёл чёткость.

— Мама с папой разошлись после Рождества, — тихо ответила я. — Мне жаль, что ты узнал всё таким способом.

— Я хочу семью, малышка. Как в Нью-Йорке. Я обвинял тебя, что ты ведёшь себя как мамочка. Но мне это нравится. Я люблю смотреть, как ты подпеваешь под радио и крутишься на кухне. Как смахиваешь прядь со лба и улыбаешься мне. Как заботишься о моём здоровье, кладя мне в карман пальто перчатки. Я оценил всё, Ливи. Ты излечила меня от желания всегда быть в курсе всего, всегда быть в центре событий. Теперь же я хочу спрятаться где-нибудь, обнять тебя и почувствовать вкус настоящей жизни, а не плоской и пластмассовой.

— Неужели, я такой маньяк? — Удивилась я его признанию.

— Да, но и я не лучше. У меня приступ ревностного мудака. Я доверяю тебе, верю, что ты всегда будешь со мной. Но никак не могу контролировать это чувство. Этот твой Шон…

— Он не мой, — перебила я его.

— Этот Шон так смотрел на меня, как будто был готов разорвать, как будто ты уже принадлежишь ему. А я больше не хочу драться. Нет, конечно, если мне придётся тебя защитить, то, пожалуйста. Но мне кажется, я и так в этой жизни набил многим твоим ухажёрам морды. И… блять… в общем, твоего Реда я тоже немного помял, — сморщив нос, признался он.

— Гранд, за что? — Воскликнула я.

— За то, что сделал тебе предложение. За то, что знал, больше чем я. За то, что целовал тебя и фотографировался с тобой. За то, что ты носила его кольцо некоторое время. За то, что это был не я. Это так справедливость. Равновесие в мире, — спокойно ответил он.

— Господи, — прошептала я, прикрыв глаза. — Он же может заявить на тебя. Когда ты будешь думать головой? Ты невыносим!

— А он меня не видел, — заверил меня Гранд.

— Ты больной. Нет, ты серьёзно больной, и я выросла такой же. Боже, — рассмеялась я, открыв глаза.

— Не спорю. Но я тащусь от этого. Мы идеальная пара.

Гранд придвинулся ближе, сжимая одной рукой мою талию, а другой откидывая волосы назад. Его голова склонилась, а я приоткрыла губы в ожидании поцелуя. Но его губы опустились на кончик носа, а я недовольно цокнула.

— Тебе что-то не нравится? — Игриво спросил он, опускаясь рукой с талии к ягодицам.

— Я хочу тебя, — прошептала я, пытаясь переселить непонятное животное желание внутри. Откуда? Неужели воздержание так сказывается? Не могла ответить точно. Но я уже ощущала, что готова разорвать его от одного прикосновения.

— Ты хочешь потрахаться, малышка? — Растягивал он слова. Его рука сжала полушария ягодиц, и он с силой прижал меня к своему паху, который открыл мне, что не я одна сумасшедшая возбуждённая самка.

— Да, — выдавила я из себя, опустив руки и пробираясь под его свитер.

— Ты очень хочешь, чтобы я трахнул тебя, — констатировал он судорожный вздох, сорвавшийся с моих губ, когда он лизнул мочку уха.

— А ты? — Спросила я. Сейчас чувствовала себя озабоченным подростком. Но потемневшие глаза и расширенные зрачки говорили мне, что опять не одна подвластна эротике.

— Безумно, так что стояк причиняет боль, — Гранд начал двигать меня спиной куда-то. — Я даже дрочить не пробовал, потому что хотел только тебя. Горячую. Мокрую. Громкую. Нежную. Пошлую и мою. Потрахаемся, малышка?

Каждое слово отдавалось ударом в груди, а низ живота уже начал пульсировать от возбуждения. Я потянулась к его улыбающимся губам. Сорваны все барьеры и преграды. Губы встретились, языки жадно боролись друг с другом, пока руки исследовали тело друг друга и стягивали ненужную одежду. Его поцелуи опустились к шее, и я схватилась руками за плечи Гранда, чтобы не упасть от неистового желания, пронзавшего тело, что ноги больше не желали стоять. Тихий всхлип, и бюстгальтер полетел в сторону. Гранд судорожно расстёгивал молнию на моих джинсах, в то время как мои ногти прошлись по его животу, и он выдохнул, прикусив зубами сосок. Боль, граничившая с наслаждением, сводила с ума. А он продолжать терзать мою грудь, пока резко не оторвался и не опустил джинсы с нижним бельём, освобождая меня от ненужной одежды.

Я не заметила, как и он остался в одних боксерах и подсадил меня на холодный стеклянный стол. Кожа тут же среагировала на этот контраст. Ноги раскрылись шире, притягивая его к себе. Рваные движения. Губы наслаждаются вкусом родных губ. Его рука опустилась ниже, поглаживая возбуждённый клитор. Стон. Мой стон нетерпеливый и ненасытный разорвал рождественские мелодии.

— Гранд, трахни меня, — взмолилась я, двигая бёдрами, подстраиваясь под его пальцы.

— Хочу, чтобы ты кричала от меня. Ещё рано. Я так скучал по тебе, хочу наслаждаться твоим телом, Ливи. Малышка, моя малышка, так скучал, — прерывистый шёпот, и его губы сомкнулись на соске, теребя его то языком, то прикусывая его зубами и немного тяня на себя.

Я хваталась за его шею, цепляясь за волосы, вжимая его голову в себя. Он прошёлся губами по шее и прикусил кожу, на что я всхлипнула. Руки дрожали от напряжения, от желания сейчас ощутить его в себе, сбросить с себя эту сладкую муку.

Его рука схватила меня за волосы. Грубо. Жёстко. Он выгнул мою шею, покрывая её поцелуями, пока я задыхалась от близости.

Бедра раскрылись шире, и он проскользил в меня одним пальцем, делая поступательные движения. Меня трясло от недостаточного размера, как Гранд вытащил палец и одним движением бёдер вошёл в меня. Я издала благодарный стон в его губы.

Он рукой положил меня на холодное стекло и схватился руками за талию, немного сжимая её, делая новые мощные толчки. Потеряла себя в нём, в его хриплых стонах, сливающихся с моими вскриками. Перед плотно закрытыми глазами пробегали яркие вспышки. Мои руки схватились за грудь, и я сжала её, пока внутри меня начала сжиматься пружина. Ноги обхватили его за талию, и я сама насаживалась на него, пока спина выгибалась от наслаждения.

— Открой глаза, — попросил он, и я распахнула их, привыкая к свету, к окружающим объектам, хотя это сделать было безумно сложно. Тело сотрясало от толчков.

Его рука схватила меня за затылок и резко подняла, прижимая к своей груди. Поцелуи такие правильные и обрывистые, как и дыхание. Ногти впились в его плечи.

Быстрее. И я двигала бёдрами резче к нему навстречу. Глаза в глаза, и мы животные.

Ещё быстрее. Руки Гранда сжали ягодицы, разрывая меня на миллион частиц, конвульсии сотрясали тело. Под пальцами теперь его волосы, а губы передают ему оргазм, который стал фееричным, как взрыв во всём теле.

Умереть и воскреснуть. Умереть и закричать от облегчения внизу живота. Гранд дёрнулся, делая хаотичные толчки, и через минуту повалил меня на стол, ложась сверху, издав нечленораздельный стон.

Его горячее дыхание щекотало кожу на шее, а я блаженно закрыла глаза и не могла двинуться. Тело расслабилось, и я ощутила такую вселенскую усталость, что казалось, сейчас отключусь.

— Я скучал по тебе, блять, как я по тебе скучал, — прошептал Гранд, целуя меня в щеку. Я только улыбнулась, пытаясь выровнять дыхание.

Это было безумие. Но разве наша жизнь не состоит из таких эпизодов, в которых ты обязана отключить все, кроме страсти, живущей в тебе?

Невозможно насытиться им. Он моя виагра, мой афродизиак, моя любовь, мой мужчина.

Гранд встал и вышел из меня, а я все ещё не могла пошевелить ни одной частью тела. И плевать, как я сейчас выгляжу, распластанная на стекле. Мне было хорошо после такого долгого времени одиночества.

— Ну вот, первый предмет мебели мы пометили, — услышала в его голосе усмешку и улыбнулась, открывая глаза.

Облизав губы, я приподнялась, а Гранд пожирал меня глазами. Я выгнула бровь, а он помотал головой. Понятный только нам диалог без слов. Это особая связь, которую не разрушить.

— Теперь переместимся в постель, — он подхватил меня на руки и понёс в спальню. Я обняла его шею руками и поцеловала в вену, пульсирующую там.

— Блять, малышка, не делай так, а то рухнем оба, — хрипло сказал он, а я ещё шире заулыбалась, продолжая своё занятие.

Гранд бросил меня на постель, а сам навис надо мной, пока я сотрясалась в беззвучном смехе.

— Ты вредная, знаешь об этом? — Поинтересовался он, приподнимая уголок губ.

— Да, вся в тебя, — кивнула я, гладя его по волосам.

— Ты веришь, что теперь у нас все будет спокойно? — Спросила его.

— Нет, — просто ответил он, а я удивлённо подняла брови, — я верю в то, что мы со всем справимся.

— Тогда слезь с меня, я приму душ, — попросила я.

— Иди, — улыбнулся он и скатился с меня. — Я буду во второй спальне тоже принимать душ. Второй заход будет позже, сейчас мне плохо. Ты загоняла старика, Ливи.

— Извращенец, — бросила я, вставая, и получила громкий шлепок по голой попе.

— Не говори, уже возбудилась? — Рассмеялся Гранд, а я, показав ему язык, прошла в ванную.

Изучая новую комнату, я прошла к душевой кабине и встала под тёплые струи. Тело приятно болело, оно было иссушено, но теперь это стало правильным, а не вынужденным.

Обмотавшись полотенцем, я выскользнула из ванной и встретилась с Грандом, лежащим на постели с закрытыми глазами. Он подложил руки по голову, а я не могла отвести взгляда. Прекрасен. Для меня его тело, его аромат, его татуировки, его любовь к крепким выражениям, его ярость, его уверенность и внутренняя сила — всё идеально. И так будет у каждой, кто полюбит.

— Ты долго будешь на меня смотреть? — Спросил он, не открывая глаз.

— Я любовалась тобой, — честно ответила я и юркнула под одеяло, сбросив полотенце.

Устроилась на его плече, и он поменял положение, обняв меня двумя руками.

— Я плохо спала всё время без тебя, а сейчас боюсь заснуть, — призналась я, закрывая глаза и кладя руку на его грудь, теребя крестик.

— Отдохни, я никуда не уйду, не предупредив тебя. Я поставил будильник. Если мы опоздаем, то Маргарет с меня спустит шкуру, — он поцеловал меня в волосы, и я глубоко вздохнула.

— Я люблю тебя, — прошептала я, когда в голове начало темнеть, и на меня накатывала сонная волна.

— Ты моя…

Последние слова, слышанные мной, но их оказалось достаточно, чтобы тело расслабилось, а кошмары были прогнаны. Он — моя маска. За Грандом я могу прятаться, могу жить и быть самой собой, а он стал для меня щитом от внешнего мира.

Глава 52

— Нет, Ливи, всё-таки задница у тебя стала аппетитней, — прошептал Гранд, обнимая меня сзади, когда я открывала дверь маминого дома.

— Ты просто давно её не видел, — хмыкнула я.

— Зато мечтал, — он резко притянул меня к себе, что я охнула, замерев при входе.

— Ну, наконец-то, мы уже потеряли вас! — Возмутилась мама, выходя к нам.

Я, опустив голову, стянула с себя куртку, пока Гранд смеялся тихо так, чтобы слышала только я. Зараза!

— Ненавижу тебя, — прошептала я, но это вышло так нежно, что он ещё громче рассмеялся.

— Я тоже тебя люблю, — мы вошли в столовую, где уже все гости сидели по местам.

Мы с Грандом расположились на стульях. Каждый сделал нам комплимент, как мы хорошо смотримся вместе, кроме папы. Он был угрюмым и сверлил Гранда недовольным взглядом.

Пока за столом проходила беседа, затрагивающая незначительные темы, я поняла, что очень голодна. Прямо до сводящего желудка и набросилась на еду. Лес, наблюдавший за мной, хохотнул в кулак, а я показала ему язык.

— Тео, я слышал, что вас с Кори можно поздравить? — Спросил Гранд, отрезая кусочек мяса.

— Да, мы уже назначили дату — шестнадцатое июля. Я успею уладить всё со съёмками, а Кори как раз окончит обучение, — кивнул брат.

— Молодцы, — улыбнулся Гранд брату, и тот ему кивнул в знак благодарности.

— А ты, Гранд, планируешь жениться или будешь продолжать издеваться над моей дочерью? — Процедил папа.

— Хью! — Возмутилась мама.

— Подожди, Маргарет, мне тоже это интересно, до каких пор мой сын будет вести себя, как ублюдок, — выпалила Патриция, а я охнула от грубости.

— Хватит, — отрезала я. — Сегодня праздник, и я не хочу ругаться.

— Нет, Ливи, давай послушаем, какого же мнения обо мне мои мамочка и папочка, — ядовито протянул Гранд и заиграл желваками на лице.

— Не самого лучшего, — спокойно заверила его Патриция.

Я нашла под столом руку Гранда и сжала, умоляя его прекратить, не вестись на провокацию отца. Но я уже видела, как его грудь начала чаще вздыматься, а ноздри раздувались от ярости внутри.

— Довольно, у нас гости, если вы не заметили, — зло сказала мама, бросая на Патрицию и отца предостерегающий взгляд.

— Мда, согласна, за столом гости, но и бывшая любовница Гранда. Правда, сынок? — Не угомонилась Патриция.

— Заткнись, — прошипел Гранд.

— Корина, ведь ты всех убеждала, что вы с Грандом переспали в Лондоне, верно? А ты, Оливия, так просто его простила и сидишь за одним столом с подругой, готовящейся стать твоей родственницей, — продолжала она, а я сглотнула неприятный ком внутри.

— Это ложь, — дрожащим голосом ответила я. — Она специально это сказала, думая, что я ничего не помню и не знаю. Так вот у меня не было никакой амнезии. Я все помнила, буквально всё. Поэтому…

— Что? — Переспросил Гранд в один голос со всеми друзьями и вырвал свою руку.

— Прости, — тихо сказала я, повернувшись к Гранду. — Но я не знала, что делать дальше. Ты поставил мне жёсткие условия, а я не хотела потерять гордость и это единственное, что пришло мне в голову.

— То есть ты меня обманывала?! Ты так прекрасно играла свою роль, что я чувствовал себя полным уродом из-за всего? — Повысил Гранд голос.

— Прости, но ведь это нам помогло, — со страхом прошептала я.

— Гранд, это ведь в прошлом, верно? — Вклинилась мама.

— Это ни хрена не прошлом! Я как придурок поверил тебе, а ты нагло врала мне, претворяясь больной! — Он стукнул по столу кулаком, что гости охнули.

— Вот и настоящий Кин, — довольно улыбнулся папа, наблюдая этот спектакль. — Что же ты сидишь? Убегай, трахни кого-нибудь ещё, чтобы наказать Оливию. Вперёд!

— Папа! — Возмутился Луи. — Хватит, мы все виноваты в этом. Мы все были против!

— А я и сейчас не рад, — пожал родитель плечами.

Но мой взгляд был прикован к Гранду, а глаза уже заслезились от его выражения на лице. Отвращение. Боль. Ненависть. Они убивали меня, и моя сказка рушилась с каждой секундой.

— Я это сделала только потому, что люблю тебя, Гранд. Правда, люблю. И ведь если бы я это не придумала, то я бы не услышала, как ты поёшь, мы бы не жили вместе, а снова ссорились. Мы были в тупике, ты и я, — шептала я в отчаянии.

— Не унижайся перед этим ублюдком, Оливия. Я запрещаю тебе! — Грозно сказал отец.

— Заткнись! Хватит его обзывать! Это ты ублюдок! — Яростно сказала я, сжимая вилку.

— Это всё твоя вина, Кин, ты испортил мою дочь! Она никогда со мной так не говорила! — Заорал отец и встал.

— Это не он виноват! — Я тоже встала и бросила салфетку. — Это я! Это настоящая я, а не изнеженная принцесса, которую ты растил.

— Ты лицемерная, как твой любовник! Что хорошо трахнул, и теперь ты будешь его снова защищать? Шлюха! — Бросил мне в лицо отец, а я пошатнулась от этих слов.

— Хью!

— Закрой рот!

Голоса Тейда и мамы слились.

— Не смей её обзывать! — Зло процедил Гранд.

— Я лицемерная? — Закричала я, сжимая руки в кулаки. — На себя посмотри! Ты всю жизнь изменял маме, всю гребаную жизнь трахался с Патрицей, когда она была привязана к тебе, а ты предал её! Ненавижу тебя!

— Оливия, довольно, — попыталась остановить меня мама, но я уже завелась настолько, что это стало опасно для всех.

— А ты, Патриция, — я ткнула на неё пальцем. — Вместо того чтобы любить Гранда, ты думала только об отце! Я считала тебя всегда доброй и приятной, но ты разрушила нашу семью! Ты! Из-за тебя моя мама мучилась! Ты извела всех! Буквально всех!

— Ливи, — Гранд тронул меня за руку, но я вырвала её.

— Что Ливи, Кин? Разве не ты мне говорил, как видел их вместе? Разве не ты обвинял меня в предательстве уйму раз? Да, я обманывала. Да, я врала. Но всю свою долбанную жизнь, я делала это ради тебя! А ты даже понять меня не хочешь снова. Уходи, если хочешь, мне плевать! Мне на всех вас плевать!

— Ты выгоняешь меня? — Возмутился он и встал, обдавая меня своей злостью.

— Ты же так и сделаешь, правда? Ты узнал, что я использовала свои знания во благо нам обоим, но твой больной мозг уже придумал кучу нелогический объяснений! — Я ткнула в него пальцем.

— Нет, я останусь. А если ты ещё раз выгонишь меня, я тебя отлуплю! Ты моя и да, я блять в шоке, что ты такая хитрая сука. Но мать твою, ты моя сука заруби себе это на носу! — Ответил он, а я упрямо сжала губы.

— Браво! — Захлопал отец и неприятно рассмеялся. — Браво, Оливия, узнала снова, что ты для него лишь сука и шлюха, коих у него куча!

— Закрой свой рот, Хью, иначе набью тебе морду, как в прошлый раз, — рявкнул Гранд.

— Всё, я наелась, — фыркнула я и, чтобы убежать и как-то успокоиться, вышла из-за стола, но отец схватил меня за локоть и тряхнул.

— И с ним ты решила быть? С этим уродом? Ты променяла собственную жизнь на наркомана? — Выплёвывал каждое слово он в меня.

— Он не наркоман! Это ты сделал его таковым! Ты! — Я вырвала руку и с ненавистью посмотрела на него, а затем на ухмыляющуюся Патрицию.

— А вы стоите друг друга, оба лицемерные и желающие погубить все хорошее. Это твоя жена шлюха! Она трахалась с тобой и с Дэвидом! Она разрушила всё, что у тебя было! А теперь посмотри на себя: кем ты стал? Ты для меня умер…

Я говорила это настолько эмоционально, что не замечала вокруг ни гостей, ни всхлипов мамы, ни тихих слов Тео прекратить это безобразие.

— Ты сдох для меня и больше у меня нет отца! А все из-за твоей суки! — Крикнула я.

Отец так быстро замахнулся, что я не успела отойти. И боль окрасила мою щеку, из-за чего я не устояла на ногах и упала. В глазах появились звёзды, а к горлу подступила тошнота.

— Урод! — Заорал Гранд.

В следующую секунду, я уже не понимала, что происходит. Гранд облетел стол и толкнул отца, падая вместе с ним на пол.

— Я убью тебя, мудак! — Орал Гранд, ударяя кулаком по лицу отца. — Тронь только её!

Затем были крики: мамы, Тео, Тейда, Джима, Шона, пытающихся оторвать друг от друга мужчин, но они дрались. А я просто сидела на полу, утирая слезы.

— Детка, — Реджи подбежала ко мне и подняла меня, поставив на ноги.

— Она заслужила это! Она говорит твоими словами! — Орал брыкающийся отец, из носа, которого текла кровь.

— Она права, потому что ты мудак, а твоя жена сука! Мать, моя мать, стала тварью! — Крикнул Гранд, пытаясь освободиться из рук Джима и Леса.

— Ах ты, сосунок! Не дорос ещё, чтобы делать выводы! И я желаю тебе подохнуть вместе с ней! — Вырвалось изо рта папы, и все замерли.

Я закрыла рот рукой, пока по щекам текли горячие слезы от обиды, от потери дорого родственника. Я одна двигалась и подошла к Гранду, утыкаясь в его свитер лицом, обнимая за талию.

— Он никогда не умрёт, — прошептала я, хлюпая носом. — А ты умрёшь и скоро! И что ты получил? Ненависть? Твоя жена тебя изменила.

Я указала на Патрицию, стоящую в шоке.

— Тише, Ливи, — Гранд скинул с себя руки ребят и обнял меня. — Тише. Мне не привыкать, я слышал и хуже.

— Как ты можешь быть таким? — Я повернулась к отцу. — Как у тебя рот раскрылся сказать такое? Мне жаль маму, что она терпела тебя столько лет! Мне жаль каждого, кто сейчас слышал это! Ты ничтожество!

— Всё, Оливия, достаточно, — мне на плечо легла рука мамы и она всхлипнула. — А вы, больше не являетесь желанными гостями в нашем доме.

Она указала на Патрицию и папу. И ведь я понимала, что они сейчас выглядят, как мы. Одни и без поддержки в прошлом. Но мне было их ни капли не жаль, щека до сих пор горела, а в голове стояли его пожелания.

— Прости, — прошептала я маме, и она измученно улыбнулась.

— Тейд, дорогой, помоги гостям уйти, — попросила мама отчима и он, сжав губы, толкнул Хью к двери.

— Ливи, малышка, — Гранд гладил меня по волосам, а я, уже не сдерживаясь, расплакалась.

— Прости, я… правда… но ведь все хорошо получилось, — пыталась снова оправдаться.

— Знаю, родная, знаю. И ты меня прости, — шептал он, целуя волосы.

— Господи, какой ужас. Как он мог такое сказать, хорошо, что нас не тронул, — прошептала Кори, а у меня внутри снова поднялась волна гнева, и я подняла голову, смотря на бывшую подругу.

— Это ты виновата! — Я вырвалась из рук Гранда и ткнула в неё.

— Лив, — предостерёг меня Тео.

— Заткнись, братик! Это вы придумали эту ложь и к чему она привела? Если бы её не было, то он бы не зацепился за неё! Но нет, вы же блять до хера умные все! Какого черта вы лезете ко мне? Я, вообще, не понимаю, как твой жалкий язык повернулся, чтобы сказать это? Да ты никто для Гранда! Радуйся, что тебя подобрал брат, хотя я ему сочувствую, жить с такой сукой себе дороже, — со всей ненавистью произнесла я слова в лицо Кори.

— Правда? — Усмехнулась она. — Да твой Гранд кобель, каких ещё свет не видел! Он трахал тебя, а развлекался с другими. Он использовал тебя, а ты ревела, как влюблённая дура! И так будет всегда! Он играет с тобой, а когда ты ему наскучишь переметнётся к какой-нибудь Аманде, потому что она идеальная, а ты для него забава. И ты снова получишь по морде! Мало тебе досталось, надо было больше!

— Корина! — Возмутилась мама.

— Да нет, давайте послушаем, что она ещё скажет, — хмыкнула я, увидя подругу совершенно в ином амплуа. — А ты трахалась с моим братом, он тебя отвергал, но ты выбила из него кольцо! Только как долго продлится ваш брак? А может он, вообще, найдёт в одном из путешествий намного лучше тебя, ведь ты можешь удержать брата только тем, что ноги раздвигаешь!

— Оливия! — Уже подал голос брат. — Кори, хватит!

— А ты завидуешь, потому что я выхожу замуж, а ты так и останешься шлюхой Гранда, как и все, — она подняла левую руку и поиграла пальцами.

— Закрой рот, — прошипел Гранд позади меня.

— Что, трусы жмут, Кин? Или правда глаза порезала? Ты негоден ни для семьи, ни для брака! Вы идеально подходите друг другу: одна первоклассная шлюха, а другой трахает всё, что движется! Вы никогда не будете счастливы, потому что уже потеряли всё, что имели! — Рассмеялась Кори.

— Ах ты, сука! — Откуда-то появилась Реджи и схватила Кори за волосы, отшвыривая от нас. — Ты! Я считала тебя подругой, а ты завистливая змея! Ты только и источаешь яд! Мне жаль тебя, Тео, безумно жаль, что тебе жить с ней, а она никогда не успокоится, чтобы не разрушить Лив и Гранда! Я верила тебе, но пора рассказать, что ты специально подначивала Гранда в Лондоне…

— Закрой рот, Реджи! Не смей этого говорить! — Завизжала Кори.

— А нет, я скажу! Гранд не трахался с ней, потому что, когда она пришла к нему в спальню, он выставил её и пообещал, что ничего не скажет Тео. Ведь это тебе не привыкать трахаться со всеми, и ты даже видеокамеру в его спальне поставила, чтобы потом все показать Лив! Ты хотела соблазнить Гранда! — Обличила подругу Реджи, а я раскрыла рот, когда все вокруг то присвистнули, то охнули.

— Это правда? — Прошептала я, повернувшись к Гранду, который скривился и сжал губы.

— Да, я не хотел этого говорить, не хотел даже вспоминать. Но в тот день, когда ты ушла из дома, я поселил тебя в отеле и вернулся на квартиру. Я пошёл переодеваться, а когда вышел из душа, на моей постели сидела она в одном белье и предложила себя. Она была твоей подругой, Тео встречался с ней… Прости, Тео, — Гранд поднял голову и посмотрел на брата, который сейчас переживал самый ужасный момент в жизни — предательство.

— Корина, поверить не могу, — покачала головой её мама, а сама девушка всхлипнула.

— Это неправда, они все врут! Он предложил мне поразвлечься, а я ждала Тео! — Кричала истерично она.

— Ждала меня? Ты сказала, что пойдёшь поговорить по телефону с родителями, — возмутился брат.

— Я думала, ты придёшь за мной, — оправдывалась она. — А вышел Гранд голый! И он соблазнял меня, пытался принудить…

— Я никогда бы не посмотрел на тебя, сука, — прошипел Гранд и сделал шаг в её сторону, но я успела схватить его за руку. — Я не предаю друзей в отличие от тебя! Я проходил уже через это с Тео, и больше желания у меня нет марать руки о грязь! И к общему сведению, мы не женимся не потому, что я не могу купить кольцо за миллион, а потому, что нам это не нужно. Мы доверяем друг другу и этого у нас не отнять! Я уверен в будущем, а вот ты, Кори, сама вырыла себе могилу.

— О, Господи, — прошептала мама и судорожно выдохнула. — Думаю, ужин подошёл к концу.

— Это ты во всём виновата! — Закричала Кори и указала на меня. — Ты слишком верная ему, слишком любишь, что от этого тошнит! И давай уж начистоту. Мы с Реджи, когда познакомились с тобой и услышали всё, поспорили, сломаешь ты или нет! Так вот, ты сломалась, ты была на грани суицида, когда услышала, что Тео сделал мне предложение, ведь Неёт и Деми тоже женятся. А ты одна! Ты вечно будешь одна! И все, что говорит Гранд ложь!

— Мне сейчас будет плохо, — облизав пересохшие губы, я качнулась и ухватилась за Гранда.

— Всё, довольно правды с нас. Ещё раз раскроешь свой рот, Кори, я не посмотрю на то, что здесь Тео и твои родители, я врежу тебе, чтобы выбить твои зубы и заставить заткнуться. Мне жаль твоих родителей, что они стали свидетелями этой сцены, которую затеяла ты. Ещё раз обидишь Ливи, я найду тебя и придушу. Ты мошка и мне действительно жаль, что Тео узнал тебя вот так. Это больно, но лучше знать с кем ты решил провести жизнь сейчас, а не когда ты ужалишь его в спину. А завидовать нечему, ты слишком зазналась и решила построить счастье на лжи. Прими совет: помойся от тебя несёт проституцией и грязью, — сурово сказал Гранд, обнимая меня. — Никто не имел права говорить то, что сказал. Прости, Маргарет, что мы испортили вечер, но сейчас я бы хотел окончить всё.

Я уже не слышала ответа мамы, ругань Кори, Реджи и Тео. Голова зашумела, а сердце болело от этой ядовитой ненависти. Это было ужасно. Кошмар наяву. Знакомые руки подхватили меня и куда-то понесли.

— Всё, малышка, я больше не дам тебя в обиду. Прости и ты меня, что моя жизнь не была такой гладкой, — шептал Гранд, пока нёс меня в гостиную.

Я ничего не могла сказать, а только закрыла руками лицо и снова расплакалась от боли внутри. Я приняла верное решение, я выбрала того человека, который не предаст меня, но отчего так гадко внутри? От всего, что было произнесено сегодня. Физическая боль и открытые карты. Невыносимо смотреть, как с лица каждого разбиваются маски.

Гранд посадил меня на диван и сам сел рядом, обнимая меня за плечи, прижимая к своей груди.

— Вот поэтому я и не люблю семейные праздники, — мрачно сказал он.

— Лив, приложи к щеке, — в гостиную вошёл Лес с отрешённым лицом и передал мне лёд в полотенце.

Гранд кивнул и взял из его рук облегчение, но как только он поднёс в горящей скуле, то я скривилась.

— Больно? — Прошептал он, а я отрицательно мотнула головой.

— Врёшь, — сжав губы, процедил он. — Я убью его. Урод.

— Не надо, я была слишком… расстроена твоими словами и лицом, я думала, что ты правда не простишь меня, — выдавила я слова.

— Глупая, какая ты у меня ещё малышка. Прошлое осталось далеко, и ты права, если бы это всё не произошло, то мы бы не узнали друг о друге много нового, как и об остальных, — горько улыбнулся он.

— Бедный Тео, — вспомнила я о брате.

— Тео взрослый мальчик и сам примет решение, как ему поступать дальше. Он или простит Кори, или найдёт ещё лучше, — заверил меня Гранд.

— Как всё ужасно, что меня тошнит от этого. Я так устала воевать со всеми, — я прикрыла глаза и капнули слёзы.

— Когда-нибудь всё утрясётся. Я же говорил, что о спокойствие в нашей семье можно только мечтать. Но ты у меня такая храбрая, Ливи, — прошептал он и поцеловал меня в лоб. — Я с каждой минутой поражаюсь силе своей любви к тебе. Я восхищаюсь тобой, твоим умом, смекалкой, страстью. Всем. Ты идеальная для меня.

— Гранд, — всхлипнула я, открыв глаза и утыкаясь носом в его шею. — Поехали домой? Не хочу быть здесь больше ни минуты.

— Надо успокоить твою маму и выпросить у неё еды на завтрак. Холодильник пуст, — ответил он, а я улыбнулась.

— Иди, собери вещи пока, а я поговорю с ней. Хорошо? — Он переложил в мою руку лёд, и я кивнула.

Гранд довёл меня до лестницы и обнял, показывая, что у нас изменилось всё, и он стал иным.

— Я люблю тебя, Ливи. Больше никогда тебя никто не тронет, — пообещал он, чмокнув меня в губы, и оставил, отправляясь на кухню, где слышны были разговоры. Я глубоко вздохнула и начала подниматься по ступеням.

Пусто внутри от этого вечера, но слабый огонёк любви к Гранду согревал меня внутри. Мы справимся. Вместе мы сильнее. Мы выстоим против всех, но как побороть отвращения к близким людям, которых ты считала замечательными. Вмиг прошлое, слова, добро от них разбилось вдребезги. И даже если собрать осколки и склеить их, то более не вернуть изначального вида. Так и в жизни. Ты будешь видеть этих людей, но сердце больше никогда им не поверит. И мне так обидно внутри из-за брата, что живот сводит. Он сделал отчаянный шаг, чтобы быть любимым и просчитался. Я лишилась подруг, но у меня остался любимый. Для меня это жертва приемлема, потому что в жизни люди приходят и уходят. Одни оставляют после себя цветы, другие только пепел. Но ветер сдует его, и ты снова будешь готова к новому обману и интригам. Выработается иммунитет против предательства. И это печально. Но радует только одно — Гранд останется со мной, даже вопреки обстоятельствам. Я расплатилась за эту жизнь всем, что у меня было. И теперь пора строить новый замок на выгоревшей земле.

Глава 53

Гранд

Блять, меня разрывало от всего, что я услышал, от чувств внутри. Ненависть! Он ударил её! Мою малышку ударили, а я не предотвратил это! И по хрен что она сделала в прошлом, мне по хрен! Я всю жизнь ждал её! И теперь я никогда не оставлю это безнаказанным.

Я вошёл на кухню, где Маргарет нервно убирала тарелки со стола, а Лес и Джим помогали. Только я не видел этого Шона, свалил под шумок, видимо. Придурок.

— Кхм, — кашлянул я, чтобы привлечь внимание, и Маргарет подняла на меня заплаканные глаза.

— Как она? — Тихо спросила женщина.

— Всё нормально, собирает вещи. Она переезжает ко мне, — уверил я её.

— Прости, Гранд, всё настолько ужасно, — дрожащей рукой закрыла рот, сдерживая рыдания.

— Да, здесь не поспоришь, Маргарет, но когда-нибудь правда должна была открыться. Не волнуйся, всё будет лучше, — натянуто улыбнувшись ей, махнул головой Лесу, чтобы тот вышел за мной.

Друг кивнул и, положив тарелку в посудомоечную машину, пошёл за мной в гостиную.

— Это был пиздец, — тихо сказал он, сжав губы. — Я охренел. Как Хью, вообще…

— Молчи, я едва держусь, чтобы не уйти и не выбить из него все говно, — перебил я его.

— Что ты намерен делать теперь? — Спросил он, садясь на кресло.

— Убить кого-нибудь, — мрачно ответил я.

— Ты не сказал ей? — Новый вопрос, и я поднял на него глаза, что по ним он тут же все понял.

— Ты должен, я не буду больше тебя прикрывать, — сурово произнес Лес.

— Пока не время, мы вначале переживем этот год, а затем я расскажу ей, где я был на самом деле, — фыркнул я.

— Но Лив когда-нибудь спросит у тебя откуда столько денег? — Напомнил он.

— Я работал и заработал не меньше, чем наследство, — обиженно сказал я.

— Ага, с тремя нолями к твоим сбережениям. Она должна знать, что ты ездил в Сидней, и что возможно тебе предстоит улететь туда на год, если не больше.

— Блять, Лес, заткнись. Мне бы для начала построить с ней отношения, уверить, что я никуда не уйду от нее, а потом рассказывать о семье отца, — я устало потер лоб и вздохнул.

— Ладно, я улечу завтра, — друг нахмурился и откинулся на кресле.

— Почему? — Удивился я. — Никого не будет в офисе до второго.

— А ты не понимаешь, что я тут лишний? И я задолбался уже вытаскивать и прикрывать тебя. Начни жить честно, без тайн. Мне жаль Лив, она из-за тебя перенесла столько всего, а ты боишься, что она теперь будет с тобой из-за денег. Да её это волнует в последнюю очередь! — Возмутился он.

— Я так не думаю, просто это сейчас лишнее. Я хочу подвести её без страха к свадьбе, хочу найти успокоения рядом с ней. Ты думаешь, я не задолбался с этой историей, тянущейся ещё с тех времен, когда я даже в планах не стоял? — Зло прошипел я.

— И надо что-то сделать с Тео. Ему и так хреново, а ещё ты подтвердил слова Реджи.

— А что, мне надо было продолжать врать? Пусть узнает, что за сука его невеста. И это только один случай. А их было три, помимо её рассказов, как Лив брала в рот у Винса. Думаешь, я не охневал тогда? Да и, встретившись с Винсем, я не успокоился. Он просто улыбался и не ответил однозначно. Но я Лив верю полностью. Я хочу улететь отсюда далеко, где ни меня, ни её не будут знать и оставят нас в покое. А Хью я прибью, — я пытался усмирить ярость внутри, но руки то и дело сжимались в кулаки.

— Он настроен против тебя очень решительно и готовься к битве. Он так просто не оставит этот вечер, а твоя мать… да я в шоке, что она подначивала тебя, — сказал Лес.

— Она просто перестала притворяться и показала себя в настоящем обличии. Она убила моего отца, не дала ему возможность уйти. Ладно, я не хочу больше об этом говорить. Поедешь к нам? У нас есть спальня, поживешь, отдохнешь, — предложил я, натянуто улыбнувшись.

— Спасибо, — кивнул друг.

— Только пойди и выпроси что-нибудь у Маргарет на завтрак, у нас пусто дома. А завтра заедем в супермаркет, — попросил я его и встал. — Я поговорю с Тео, а ты пока отвлеки Лив, если она спустится.

— Хорошо, — Лес тоже встал, и мы разошлись: я пошёл на улицу, а друг на кухню.

Я нашёл Тео, сидящего на заднем дворе и, не мигая, смотрящим в одну точку.

— Прости, что так все получилось, но если ты её действительно любишь, то простишь. И у вас…

— Заткнись, — перебил он меня и встал. — Не тебе советовать мне, разберись с моей сестрой для начала.

— Я уже разобрался, — пожал я плечами, запахивая пальто.

— Блять, это реально было или вы все это подстроили? — С болью в голосе спросил он.

— Было. Тео, брось. Ты модель, вокруг тебя крутится миллион девушек, — подбодрил я его.

— Знаешь, это ты во всем виноват, пока ты не появился, у всех была замечательная жизнь. Ты портишь всё, к чему прикасаешься. Ты отравляешь всех, и Кори бы ни за что не поступила так, если бы не хотела спасти мою сестру от такого монстра, как ты. Она раскусила тебя, но ты облил её грязью, урод! — С ненавистью он выплюнул в меня эти слова.

— Я во многом виноват, но не в том, о чем ты тут болтаешь, — усмехнулся я. — Тогда я подкину тебе ещё парочку событий из прошлого, чтобы твои глаза, наконец-то, раскрылись, и ты понял, что твоя невеста водила тебя за нос. Так вот, после её щедрого предложения, я сказал ей одеваться. Но она наоборот разделась полностью и подошла ко мне, собираясь сделать мне первоклассный, как она уверяла, минет, что из моей головы тут же вылетит Ливи. Она говорила, что ты всего лишь способ подобраться ко мне, а знаешь почему? Деньги, Тео. Спроси, как обстоят дела в её семье, и она тебе расскажет, что её отец обанкротился, и больше никто не будет платить за её обучение и шмотки. А вот ты, олух, в самый раз. Также она поведала мне забавную историю про тебя. Проверь презервативы, и ты увидишь, что каждый из них проколот. Это мне рассказала Реджи. Ещё одно из воспоминаний. Знаешь, почему я задержался на корте? Потому что там была Кори, желающая трахнуть меня, и рассказать, как Ливи активно получает в тот момент наслаждение с Винсем. Только Ливи была с матерью, как в последующем я узнал, а ты искал свою невесту и нашёл её плачущей, но не потому что она сломала ноготь. А потому что я ей пригрозил рассказом о её прошлом тебе. Да, покопался, а точнее, Рита. А теперь сделай выводы сам, Тео. Я всегда считал тебя умным мужчиной, но член ты не контролируешь, в принципе, как и любой мужик. Но зла тебе не желаю, потому что тогда это отразиться на той, кого люблю.

Я замолчал, насыщая тело кислородом, и наблюдая, как с лица собеседника сошла краска, и он сел.

— Прости, но такова правда и тебе предстоит её принять, как мне, как Ливи и другим. Я молчал лишь из уважения к моей малышке. Она и так натерпелась. Но с сегодняшнего дня с меня достаточно, я больше не прикрываю ничей зад. Я отказываюсь быть тем, на кого падают все шишки, и кто остаётся крайним. А сейчас ты возьмёшь себя в руки и поедешь к Кори, чтобы услышать всё самому, а затем решишь настоящая ли твоя любовь или просто половое влечение. Если не ради себя, так ради твоей матери, которая уже не может видеть страдания своих детей, — я положил руку на его плечо и немного сжал его.

— Не могу поверить, — прошептал Тео.

— Поверь и я всегда рад помочь, — заверил я его, и он с сомнением посмотрел на меня.

— Ты любишь Лив? — Спросил он.

— Люблю, всегда любил и теперь ни за что не оставлю. Привыкай к моей физиономии, я собираюсь мелькать так часто, что в глазах начнёт рябить, — улыбнулся я.

— Хорошо. Я надеюсь… блять… я боюсь прибить её за всё, что она сделала, — выдавил он себя.

— Не убьёшь, просто станет грязно и противно от прошлого и твоих чувств. Я проходил это слишком часто. Переживёшь, — я отстранился и, развернувшись, зашагал к дому.

На душе стало легче, я сбросил часть груза и теперь мог начать дышать рядом с Ливи. Войдя в дом, я остановился и прислушался. Тихий разговор Ливи и Леса я распознал в гостиной и, натянув улыбку, вошёл.

Лес сидел слишком близко к ней на диване, но я переборол чувство ревности.

— Поехали? — Спросил я их, и Лив обернулась, тепло улыбаясь ей.

Сглотнул от потемневшей щеке на её лице, и сердце пронзило болью за неё. Моя храбрая, моя великолепная Ливи.

— Поможешь? — Лив встала и указала на чемодан, и я кивнул, раздвигая ручку.

— Это не всё, но не уместить мою шестилетнюю жизнь в нём, — пожала она плечами, а я улыбнулся.

— Поместим, — я обнял её за талию и поцеловал в губы, ощущая прилив нежности в душе.

Почему моя жизнь не может быть обычной, без прошлого, без ненавистных родственников и событий, которые подводят меня к краю обрыва, заставляя прыгать? Я ведь не о многом прошу, только быть счастливым и не более того. Но приходится вырывать у судьбы зубами свою любовь и драться за неё.

Мы доехали в мрачной тишине до дома и в таком же настроении поднялись на седьмой этаж. Показав Лесу его спальню, я оставил его и пошёл разгрузить еду в холодильник. Я делал это нарочито медленно, чтобы Ливи побыла одна, разобрала вещи и подумала. Но уже через пятнадцать минут я вошёл в едва освещаемую спальню и услышал тихий всхлип.

— Ливи, — я подошёл к ней, сидящей на полу среди своих вещей и стирающей слезы.

— Прости, не знаю, что на меня нашло, — она подняла голову и натянуто улыбнулась. Её вид трогал меня изнутри, а я не знал, как помочь ей. Только сел рядом и обнял её, гладя по волосам и утешая. Молча, без слов я был рядом, как и обещал.

— Я завтра разберу всё, хорошо? — Спросила она и я, улыбнувшись, кивнул.

— Конечно, пошли в постель, — я помог ей подняться и пока раздевался, наблюдал за Ливи, аккуратно складывающую свою одежду и достающей из чемодана удлинённую футболку.

Вот так с теплом в сердце я встретил своё первое настоящее Рождество с ней. И я искренне надеялся, что оно не последнее. Ливи прижалась ко мне и крепко держала до тех пор, пока не заснула, а я ещё долго перебирал её волосы и смотрел в потолок. Мыслей не было, я отдыхал телом и душой.

* * *

— Гранд, я написала список и указала адрес супермаркета, пусть Лес составит тебе компанию, и ещё по дороге загляни в аптеку купи мне лекарство, я его тоже вписала, а то мне стыдно так появляться на улице, — попросила Ливи, убирая тарелки после завтрака.

Её щека окрасилась в оттенки синего и пурпурного, друг прятал глаза от этого зрелища, а во мне кипел гнев и злость на Хью. Но я только улыбнулся и кивнул.

— Мы вернёмся через пару часов, а может и раньше, — я поцеловал её в губы и не желал оставлять одну, но кашляющий Лес позади, заставил меня выйти из квартиры.

Первым делом мы купили всё, что было указано на листе и загрузили в машину, далее аптека за мазью от синяков и цветочный. Должен же я порадовать свою малышку. Но потом я остановился на полпути домой и резко развернул машину.

— И куда теперь? — Недовольно спросил Лес.

— Хочу кое с кем перетереть прошлое, — сквозь зубы ответил я.

— Блять, Гранд, не лезь туда, и так жизнь не сказка, не делай хуже, — уже со злостью произнёс друг.

— А я хочу превратить её в сказку, и для этого ты едешь со мной, чтобы если что остановить меня от убийства, — я бросил на него враждебный взгляд, и он скривился, отвернувшись к окну.

Я гнал по дорогам, насколько позволяла погода и движение, и через полчаса мы остановились у одного из фасадов домов. Глубоко вздохнув, я вышел из машины и уверенным шагом подошёл к входной двери. Лес положил руку на моё плечо и сжал его, говоря о том, что рядом со мной и поддержит меня.

Громкий стук в дверь и через несколько минут я услышал голос матери. Внутри я заставил себя натянуть приветливую улыбку, но вряд ли у меня это вышло, потому что, как только она открыла дверь, с её лица сошла краска.

— Гранд? — Нервно произнесла мать.

— Добрый день, я пришёл, чтобы поговорить, — сказал я, сжав кулаки.

— Проходи, только без рукоприкладства, Хью…

— Заткнись, — прошипел я, проходя в уютно обставленный дом с ароматом гнили.

— Дорогая, кто там? — Нам навстречу вышел мой отчим и замер.

— Какого черта ты впустила этого ублюдка? — Зарычал он.

— Ещё раз услышу от тебя неприятный комплимент, врежу, — предостерёг я его. — Я хочу обсудить твою неприязнь ко мне ради Ливи.

Я обошёл его и наугад вошёл в гостиную. Спокойно расположившись на кресле, я заметил нервничавшего Леса, вошедшего следом и севшего рядом со мной на подушку на подлокотнике. Он боялся, что я наброшусь на Хью, но я пока держался. Блять, да, я держусь!

Мой неприятель сел на диван и недовольно сверлил меня взглядом, как и мама, вставшая позади него.

— Итак, расскажите мне, отчего вы так яро против меня? — Начал я разговор.

— А это непонятно? Пропил последние мозги? — Зло прошипел Хью.

— А теперь нормально, не разговаривай со мной, как подбитый дракон, — насмешливо произнёс я.

— Из-за тебя мои отношения сошли с дочерью на «нет». Из-за тебя она мучается и плачет. Из-за тебя она меня ненавидит! — Заорал он.

— Нет, не из-за меня, а из-за твоих поступков, — заметил я.

— Пошёл вон отсюда, — он вскочил с дивана и указал на выход.

— Я уйду только после того, как ты и моя дражайшая мамочка прекратите портить нашу жизнь. Как только я услышу, что вы никогда больше не обратитесь к Ливи, я свалю из этого дома. А если ты ещё раз поднимешь на неё руку или пожелаешь смерти, то я отдам в суд все документы о судьбе моего отца. Теперь ты готов говорить? — Ядовито спросил я.

— Что? Да ты ничего не знаешь! — Возмутился Хью.

— Знает, — тихо произнесла мама, и он обернулся на неё.

— Ты ему рассказала? Ты дура, идиотка! Да ты хоть представляешь, чем это грозит в его руках? — Орал он.

— Он просто пугает, Хью. Правда, сынок? — Уверенно сказала мама, а я усмехнулся.

— Нет, не правда. Я сейчас серьёзен, как никогда. Если хоть одна слеза упадёт из глаз моей девушки из-за вас, я сделаю всё то, что и сказал, — я встал и грозно посмотрел на Хью, вкладывая в этот взгляд всю ненависть к нему.

— Девушки, — хмыкнул Хью. — Она до смерти будет твоей девушкой? Ты хоть представляешь, что это такое ждать брака с любимой?

— Знаю. Но Ливи из-за тебя не желает выходить за меня, — раздражённо ответил я.

— Да, неужели, ты готов быть постоянным? Не верю. Ты мастер спектаклей и драм, и последняя была отлично сыграна, и моя дочь повелась на новую ложь! А когда ты устанешь, что она будет делать? Ты загубишь лучшие года её жизни и бросишь! Лучше оставь её сейчас, со временем забудется всё и тебя она забудет, — посоветовал Хью.

— Как вы с моей матерью загубили моего отца и меня? Как вы поставили клеймо на нас обоих? Нет, такого я себе не позволю по отношению к Ливи, потому что я люблю её и теперь мой долг защищать её от вас всех. И то, что ты сделал вчера, Хью, она запомнит надолго. Возможно, на всю жизнь. А теперь я ухожу, вижу, что вы оба поняли меня. Я никуда не уеду, и моя угроза остаётся в силе. Один неправильный шаг и её слезы — будете гнить в тюрьме, — я только готов был уйти, как мама возмутилась моим словам:

— Ты поставил на первое место Оливию, а не меня! Я растила тебе, дарила всё, отрывала от себя последний кусок, а ты так просто зачеркнёшь мою любовь? И ради кого?

— Да, я поставил её на первое место ещё раньше, чем ты думаешь. Ты не растила меня, я рос сам. Дарила мне всё? И что ты мне подарила: наркологическую клинику и неприязнь каждого знакомого? А Ливи мне действительно дарила любовь, заботу и понимание. Да, я зачеркну всё прошлое, связанное с тобой. Но о любви речи не идёт. Ты всю жизнь любила только Хью, и он был у тебя на первом месте, и ты сама. Ради Ливи я убью, — твёрдо ответил я и, развернувшись, пошёл к двери.

Выйдя за пределы этого давящего дома, я вздохнул полной грудью и на секунду прикрыл глаза. Я сделал все правильно.

— У твоей матери истерика, — произнёс Лес рядом.

— Поместим её рядом с твоей, пусть вспоминают прошлое, — хмыкнул я и пошёл к машине.

Наверное, я стал бессердечным и излишне жестоким к матери. Не наверное, а таким и стал из-за обстоятельств. И у меня не стоит выбор: она или Ливи. Я всегда выберу ту, которая ради меня терпела многое, которая, не задумываясь, бросалась меня защищать, единственная, кто меня любит и верит в меня. Да, у меня нет вариантов выбора. Моё будущее полностью отдано Ливи. И я сделаю всё, что в моих силах, чтобы оно стало красивым и красочным. А она поддержит любое моё решение, в этом я уверен.

Глава 54

Оливия

— Господи, Кин, скажи этому придурку, — я залетела в спальню, трясясь от негодования. А в это время Гранд смотрел на открытый шкаф с оголенным торсом.

— Что ему сказать? — Медленно спросил он, не поворачиваясь.

— Да он…

— Как думаешь: надеть свитер или рубашку? — Перебил он меня, а я сжала кулаки и зажмурилась. Мне кажется, я бы вскипела, как чайник, не будь я человеком.

— Блять, достали! Достали оба меня, и ты туда же! Идите голые, вы собираетесь уже час с лишним. Даже я готова была двадцать минут назад! — Вспылила я, а Гранд повернулся и обратил на моё состояние внимание.

— Малышка, ты чего? — Удивился он.

— А того. Лес достал меня выбором сначала трусов, затем носок, джинс или брюк, рубашки или рубашки, а теперь ты. Господи, да мы едем к маме на ужин и отпраздновать Новый год, а не собираемся на приём к королеве. Модники хреновы, — я вышла из спальни и громко хлопнула дверью.

Да, я, возможно, перегнула палку. Но кто не рассердится, когда тебя достают с утра своим нарядом, ароматом и не могут дать почитать конспекты? А ещё я голодна, как волк, потому что Гранд с Лесом смотрели футбол и съели все запасы. Даже печенье, которое я испекла к вечеру! А я? А я осталась голодной, времени не осталось для себя. Я пол дня убирала квартиру, стирала, а эти два остолопа отдыхали!

Я поняла, что жить с двумя мужчинами это ужасно, это просто выше моих сил. Вечерами, когда мы играли или в карты, или в нарды, или просто смотрели фильм, они, не переставая, обсмеивали всё, буквально всё. Как малые дети. Но я терпела, я и сейчас терплю, потому что люблю Гранда, а Лес для меня как брат. К сожалению, мой родной брат, не говоря никому ни слова, улетел на следующий день после Рождества. Мама сильно волновалась, и я узнала, что помолвку они расторгли. И честно, чувствовала свою вину за это. Но и слова Кори, пропитанные ядом, я не смогла забыть. Хотя с Реджи мы общались.

Но, несмотря на двух бабуинов в квартире, я была счастлива, что Гранд здесь и рядом. Пусть делает, что хочет, я переживу, лишь бы слышать его смех, видеть его и засыпать в его руках, а просыпаясь, наблюдать за ним и его пробуждением.

Я нервно стучала ногтями по столу, ожидая их. Первым вышел Гранд в свитере, но, поймав мой взгляд, хохотнул и спрятал смешок в кулаке.

— И что ты так завелась? — Спросил он, подходя ко мне со спины.

— А то, я хочу есть и Лес меня бесит, — фыркнула я и сложила руки на груди.

— Малышка, когда у тебя месячные? — Пытаясь не смеяться, прошептал он мне на ухо, а я глубоко выдохнула.

— Отвали, Гранд, — буркнула я.

— Я читал, что многие девушки в период…

— О, да, заткнись! — Воскликнула я и встала, а он просто начал хохотать. А мне обидно, мне действительно обидно, что он не понимает меня.

— Ты моя мегера, — протянул он и предложил мне руку.

— Я не мегера, — обиженно заявила я.

— Ладно, змея моя красивая, не кусайся, я сейчас потороплю Леса и поедем, — пообещал он и пошёл к второй спальне.

Я села обратно на стул и стала ждать. Через несколько минут послышались маты Гранда, и что-то даже полетело в стену, я довольно улыбнулась и сложила руки на груди.

— Молчи, — предупредил он меня, когда хлопнул дверью в спальню Леса.

Я, сжав губы, беззвучно смеялась.

— Блять, он спросил у меня надеть ему кардиган или так пойти. Каким одеколоном подушиться и весь нос измазал. Придурок, — бубнил Гранд.

— Дорогой, а когда у тебя месячные? — Вернула его фразу, за что получила злой взгляд, но теперь мне было весело. Не я одна пострадала из-за щепетильности Леса.

Через пятнадцать минут сам виновник нашего настроения вышел из спальни, широко улыбаясь.

— А чего вы сидите? Мы же опоздаем из-за вас, расслабились тут, — от такого заявления и я, и Гранд поднимали подборок с пола. А Лес нетерпеливо закатил глаза и потопал к выходу.

— Я прибью его, — прошипел Гранд, а я подошла к нему и взяла за руку.

— Поехали, а то мы Новый год встретим в дороге, — примирительно произнесла я и повела его за Лесом.

Мы доехали до мамы под пение всё того же Леса и радио, в итоге Гранд психанул после двух песен, а я уже едва не взорвалась от хохота. Но наш друг продолжил своё веселье, раздражая Гранда, за что чуть был не высажен из машины. Такой разношёрстной от эмоций компанией мы и вошли в дом.

— Лив, доченька, — мама с порога обняла меня, немного баюкая в руках, а я улыбнулась и вдохнула её духи.

— Гранд, Лестер, — оба мужчин попали под её тёплые объятья и скривились.

— Вы опоздали на час, но мы вас ждём и не садимся, хотя Джим уже сотый круг делает у стола, — сказал Тейд, выглянувший из гостиной, а за ним вылез и сам мой друг, довольно улыбающийся.

— Какие люди, — он раскрыл руки, но я увернулась от них, и под его медвежьи объятья попал Гранд. — Вы посмотрите, кого я поймал.

— Блять, задолбал меня лапать, придурок! Ещё раз прикоснёшься к моей заднице, я тебе всуну в твою ножку от стола! Понял? — Взревел Гранд и отпихнул его.

— Мне кажется, ему это понравится, друг, — хохотнул Лес и я, уже не сдерживаясь, рассмеялась.

— Так, идём к столу, — скомандовала мама, подавляя смешки.

— Тебе весело, да? — Обиженно спросил у меня Гранд, пока мы двигались в столовую.

— Да, — кивнула я, ещё сотрясаясь от смеха.

— Ну, готовь свою задницу, Ливи, доберёмся до дома, и я тебе устрою, — пригрозил он.

— Секс втроём? — Издевалась я над ним.

— Простите, мы на минутку, можете начинать без нас, — бросил он маме, Тейду, Джиму и Лесу, потащив меня на второй этаж, пока я утирала слёзы от смеха.

— Что ты только что мне предложила? — Прошипел он, прижимая меня к двери в моей спальне.

— Это ты предложил, малыш. Ты сказал, что когда мы вернёмся домой, то ты меня хорошенько трахнешь, но у нас живёт Лес. Как думаешь, что он будет делать? — Выдавила я из себя, а затем хрюкнула от его выражения лица.

— Хорошее замечание, тогда мы это сделаем здесь, — он хищно улыбнулся, а я опешила.

— С ума сошёл? Внизу родители! — Прошептала я.

— Да, — протянул он, забираясь пальцами под мой свитер. — Все внизу, а мы тут с тобой поиграем.

Его губы припали к шее, и он прикусил кожу, а я зажмурилась от волны зародившего вмиг желания.

— Кин, прекращай, — сквозь стиснутые зубы попросила я.

— Конечно, — ответил он, поднимая мою одежду и сжимая руками грудь. — Конечно, прекращу, после того, как ты перестанешь смеяться и будешь молить меня об оргазме.

— Гранд, я серьёзно! — Возмутилась я, когда он надавил на уже возбуждённые соски.

— Больше не будешь смеяться? — Спросил он, опуская руку и сжимая ягодицу.

— Господи, — прошептала я, откинув голову, чтобы он продолжил своё занятие — покрывать поцелуями шею.

— Сдалась? — рассмеялся Гранд и поднял голову.

— Придурок, — я стукнула его по плечу, но не смогла сдержать улыбку.

— Но любимый придурок, — гордо заявил он и, поправив мою одежду, схватив меня за руку, вывел из спальни.

Мне кажется, все поняли, чем мы занимались по моим раскрасневшимся щекам и ерзанью на стуле.

Невозможный! А что он? Сидел и нагло улыбался, непринуждённо поддерживая разговор. Никто не упомянул о том, что отца и Патриции не было тут, как и девочек с родителями.

Неужели, отец никогда не смирится с тем, что я всегда выберу Гранда? Он ведь сам проживал это. Я на секунду прикрыла глаза, ощущая то, что чувствовала в тот момент после удара. Неприятно настолько, что душа отворачивается.

— Ливи, ты идешь? — Из задумчивости меня вывел Гранд, держащий моё пальто.

— Конечно, — улыбнулась я и встала.

Мы все вышли на улицу, в преддверии отсчёта до начала нового года. Гранд обнял меня сзади, и я положила голову на его плечо, вдохнув морозный воздух. Тейд готовил салют, махал знакомым, так же вышедшим поздравить друг друга. Улица ожила, а мы стояли в стороне от этого, наслаждаясь нашим маленьким миром.

— Десять! — Закричал Джим, бросив в Леса снежок.

Гранд резко повернул меня к себе и прижался лбом, выдыхая пар.

— Девять, — прошептал он.

— Восемь, — повторила я со всеми.

— Семь, — его руки крепче прижали меня к себе.

— Шесть, — на мои глаза навернулись слезы от волшебства этого момента.

— Пять, — одними губами сказал он.

— Четыре, — сглотнув от любви внутри, произнесла я.

— Три, — улыбнулся Гранд.

— Два, — моё сердце забилось ещё чаще.

— Один.

Вокруг крики: «С Новым годом!», а мои губы были накрыты прохладными губами Гранда. Я схватилась за его шею, вкладывая в поцелуй, всё, что было у меня — свою душу. Это был тот момент в жизни, который перечеркнёт всё плохое, оставив только надежду на будущее.

— Я люблю тебя, Ливи, — Гранд обнял меня, поднимая голову к небу, куда пускали залпы фейерверка.

— Ты мой единственный, — ответила я и счастливая со слезами на глазах наблюдала великолепие, пока мама не оторвала меня от Гранда и не начала сбивчиво поздравлять, хлюпая носом.

Через час мы еле отцепили выпившего Джима от Леса, который не знал, куда ещё спрятаться от любвеобильного гея. Решив, что пришло время ехать домой, я простилась с мамой и Тейдом.

Вот так мы вошли в Новый год рядом друг с другом, создав новые воспоминания и, конечно, фотографии.

* * *

— Ливи, мне необходимо улететь с Лесом на неделю примерно, ещё я хотел бы слетать в Лондон по делам, — второго января с таким заявлением обратился ко мне Гранд, когда мы переехали в новую квартиру недалеко от университета.

— Что-то случилось? — Обеспокоенно спросила я, бросив разбирать вещи.

— Нет, обычное начало года, и мне необходимо за всем проследить, — улыбнулся он.

— Хорошо, — кивнула я, — только ты мне пиши, а то я буду волноваться.

— Я вернусь, малышка, обещал, что теперь мы будем вместе, — Гранд точно угадал мои страхи, а я, поджав губы, снова кивнула.

Этой ночью я практически не спала, согреваясь в руках Гранда, чтобы запомнить каждую секунду совместного времени. Боялась. Снова боялась его потерять. Притворившись спящей в пять утра, когда он проснулся по будильнику и начал тихо собираться, поцеловав меня в волосы, моё сердце билось как заведённое. Как только хлопнула входная дверь, я ощутила пустоту внутри, и одинокая слеза скатилась из закрытых глаз.

Разбитая я собиралась на занятия. День прошёл тихо среди друзей и однокурсников. Пришлось пропадать в библиотеке допоздна, чтобы не ощущать одиночества дома.

— Лив, привет, — на третий день меня поймала в коридоре прилетевшая из Лондона Лайла, и я улыбнулась ей.

— Привет.

— Я слышала, что у тебя был шикарный подарок на Рождество, — хитро прищурила она глаза.

— Да, был. Только я тебя убить готова за ваши игры с Шоном, — с укором ответила я.

— Ну, Лив, мы не смогли придумать ничего другого. Прости, — она виновато поджала губы.

— Ладно, лучше рассказывай, как прошло твоё Рождество? — Спросила я её и Лайла покраснела.

— Восхитительно, меня одобрили. Боже, Лив, это просто сказка для меня. Я настолько счастлива и благодарна тебе и Гранду, что Коул нашёл меня. Я готова прыгать от радости. И мы решили, что я переведусь в Лос-Анджелес после четвёртого курса. Конечно, жалко терять Гарвард, но любовь превыше всего, — на одном дыхании выпалила она, а я рассмеялась.

— Ты права. Я рада за вас. Назначили дату? — Поинтересовалась я.

— Нет, он даже мне не сделал предложения, — обиженно сказала подруга.

— Сделает, — уверенно кивнула я. — ладно, мне надо домой. Гранд должен позвонить.

— Пригласишь в гости? — Спросила она.

— Конечно, хоть завтра после пар, — заверила я её и, помахав, пошла к машине.

Размяв затёкшую шею, я завела мотор, чтобы прогреть автомобиль и заодно включила музыку. В возбуждении предстоящего звонка, я залетела домой и села на диван, положив перед собой телефон. Сегодня он должен звонить из Лондона. Знаю, что прилетел, потому что в обед получила от Гранда сообщение.

В двенадцать ночи я написал ему, что пошла спать и отправилась в душ. Наверное, устал и заснул. Я доверяла ему, знала, что он только мой. Хотя вру. Червячок в подсознание постоянно проедал мозг о том, что у Гранда в Лондоне множество бывших тел. Но отбросив эти мысли, я продолжила надеяться на хорошее будущее.

Последующие два дня мне подарили только один звонок от Гранда и несколько коротких сообщений. Но я упёрто ждала его. Да, в этом мне нельзя отказать. Возвращаясь домой, уставшая от внутренних переживаний, я вышла из машины и достала из багажника пакеты с продуктами.

— Красавица моя, тебе помочь? — Раздался позади голос, я подпрыгнула и одновременно вскрикнула, уронив все пакеты на землю.

— Господи, — выдохнула я, прижимая руку к груди и смотря на фигуру, скрытую в ночи.

— Оливия, прости, не хотел тебя пугать, — улыбнулся забытой улыбкой Винс, и я покачала головой, все ещё ощущая этот страх внутри от неожиданности.

— Что ты здесь делаешь? — Удивилась я.

— Я был в Бостоне, и завтра улетаю домой. Вот решил вас с Грандом навестить, — он развёл руками.

— Дурак. И привет, — я обняла его, и мужчина рассмеялся, поднимая меня над землёй и кружа.

— Да ты стала легче, — укорил он меня.

— Где ты остановился? Что делал в Бостоне? Боже, поверить не могу, — выдавала я предложения, пытаясь собрать продукты с земли.

— Нигде пока не остановился. Я приехал заключить сделку с партнёрами. И да, привет, — он присел на корточки, помогая мне и забирая из моих рук пакеты.

— Гранда нет, он как раз сейчас в Лондоне, но ты можешь остановиться у нас. Диван свободен, — предложила я, указывая на вход в дом.

— Ты, как всегда, не оставишь бедного и голодного Винса на улице. Спасибо, — улыбнулся он и пошёл за мной.

Я была обескуражена такой встречей и даже счастлива, что мои будни окрасятся таким внезапным приездом старого знакомого. Пока я раскладывала продукты и одновременно пыталась приготовить пасту, Винс рассказывал мне о своей жизни в последние месяцы, а я кивала и смеялась на его истории.

— Я даже не знал, что ты умеешь готовить, — задумчиво, произнёс он, прося добавки.

— Почему? — Искренне удивилась я, выполняя его пожелание.

— Не знаю, мне казалось, что ты… только не обижайся… прожигательница жизни, — пожал он плечами.

— Неужели у меня действительно такой порочный образ? — Рассмеялась я, поставив перед ним полную тарелку.

— Не порочный. Я бы сказал свободный, — поправил он меня, а я снова рассмеялась.

Оставшееся время мы болтали обо всём и ни о чём, мыли посуду, и он продолжал подкалывать меня о походах в клубы. Расстелив ему в гостиной, я пожелала ему спокойно ночи и поставила будильник на семь утра, чтобы выйти вместе с ним.

Остановившись в спальне, я всё же заперла дверь и легла в постель, беря в руки телефон. И меня постигло разочарование. Гранд звонил именно в тот момент, когда мы ужинали с Винсем. Решив набрать ему, я приготовилась к тяжёлому разговору, объясняя, почему я не смогла ответить. Но его телефон оказался выключенным. Точно разозлился и обиделся. Я надеялась, что он уже не придумал себе красочного времяпрепровождения.

На мысли у меня больше не хватило сил, и я заснула. Проснувшись с тупой болью в голове, я, зевнув, проверила первым делом телефон и снова набрала Гранду. Всё так же отключён.

Приготовив завтрак для Винса и себя, я попыталась выпить кофе, но мне стало от него только дурно. Я начала волноваться из-за поведения Гранда. Страх повторения прошлого проснулся внутри, и я уже не слушала не умолкающего Винса.

— Спасибо, что приютила, красавица, — мужчина обнял меня напоследок.

— Всегда, пожалуйста, — ответила я.

— Я скучаю по тебе, — прошептал он, сильнее сжимая меня в своих руках.

— Я тоже скучаю по другу, — решив расставить сразу все точки на i, я немного отстранилась.

— Это я понял, — хмыкнул Винс и, послав мне воздушный поцелуй, сел в такси.

Покачав головой, которая снова напомнила о боли, я, скривившись, пошла к своему автомобилю и доехала до университета. Весь день я клевала носом, и какое-то состояние сонливости не отпускало меня. Из-за этого я ушла раньше домой и тут же заснула.

Проспав до следующего утра, я ужаснулась своему состоянию. Мне казалось, что я заболеваю. И я ненавидела антибиотики, убивающие обменную систему, поэтому пришлось лечиться мамиными способами: имбирным чаем. Мне повезло, что было воскресенье, и я смогла отлежаться дома, поглядывая на телефон. Гранд только прислал сообщение о том, что у него всё хорошо и как он скучает. От сердца отлегло, что он ничего не придумал. Но я собиралась ему сказать о том, что Винс был у нас.

В понедельник я чувствовала себя ещё хуже. Температура подняла настолько, что меня знобило, но я все же пошла на пары, где Джим, Реджи и Лайла заставляли меня отправиться домой. Я видела за это время только раз Кори, которая, даже не обратив на меня внимания, прошла мимо. Я знала, что Реджи перестала с ней общаться, а мне было всё равно. Пришлось задержаться в библиотеке, чтобы собрать информацию по предстоящему тесту и походу в больницу на практику.

Полностью убитая своим состоянием, я еле доковыляла до дома. Открыв дверь, я даже не обратила внимания, что свет в гостиной горит и вошла на кухню, чтобы выпить чай.

— Не хочешь меня поприветствовать? — Знакомый голос раздался в голове, и я обернулась, встречаясь со стоящим посреди освещенной гостиной Грандом.

— Боже, — прошептала я, шмыгнув носом, но улыбнулась. — Ты прилетел. Я так скучала по тебе.

Я обошла барную стойку и подошла к нему, обнимая за талию. А он просто стоял, его тело было напряжено, и я отстранилась.

— Прости, я заболела, — оправдалась я, что у меня нет того энтузиазма от его приезда.

— Я бы хотел спросить, что это значит? — Он указала на что-то на обеденном столе, а я удивлённо подошла к нему. Мои глаза постепенно расширялись, пока я понимала, что это были фотографии со временем и датой, когда у нас гостил Винс, причём именно те, где он обнимал меня и слал воздушный поцелуй.

— Он просто приехал в гости, и он думал, что и ты здесь, — дрожащим голосом произнесла я.

— Правда? — Ехидно спросил Гранд.

— Ты мне не веришь? — С болью ответила я.

— Почему ты мне этого не сказала? Мне это торжественно вручили, предлагая ознакомиться с тем, чем ты занимаешься, пока я работаю, — зло сказал он.

— Господи, Гранд, снова? Ты ни на йоту не изменился, — обиженно прошептала я.

Он поджал губы и скриви нос, отворачиваясь.

— Да, если хочешь, я могу набрать ему, и он подтвердит, что между нами ничего не было! — Уже повысила я голос.

И не дав ему ответить, уверенно прошла в холл и достала из сумки айфон.

— Знаешь, я сейчас это сделаю, только потом не подходи ко мне, понял? Я блять болею, мне плохо, у меня скачет температура, а ты тут со своей гребаной ревностью и недоверием! Вместо того чтобы просто поверить мне, ты устроил сцену! Ненавижу тебя! — Я яростно нажала на вызов и поставила на громкую связь.

— Привет, красавица моя, неужели, соскучилась? — Смеясь, ответил Винс.

— Привет. У меня к тебе вопрос, — я бросила раздражённый взгляд на опешившего моим звонком Гранда.

— Давай.

— Когда ты был у меня, между нами что-то было? — Я ощущала себя сейчас настолько глупо и обиженно, что было до слез отвратно от настоящего. Стыдно за этот разговор, но его недоверие убивало снова.

— Оливия, я, конечно, всё понимаю. Но мы вроде выпили не так много вина, чтобы ты забыла, как мы спали вместе. Такого удара я ещё не получал, — усмехнулся Винс, а я раскрыла рот от услышанного.

— Что? — Переспросила я.

— Любимая моя, мы же всё решили, что пока будем скрывать отношения, а как только ты окончишь этот год, то ты переведёшься в Лондон, — уверенно продолжил он.

— Зачем ты врёшь? Между нами ничего не было! С ума сошёл? — Закричала я, вскакивая с места, ощущая, как глаза наполняются слезами.

— Оливия, да что с тобой, в конце концов? Я не понимаю, что ты от меня хочешь? Ты сама пригласила меня, подарила восхитительную ночь, а теперь даёшь заднюю? Я…

Он недоговорил, потому что я просто сбросила звонок, закрыв рот рукой. Боль. Предательство и новая ложь отравляли мою кровь. Гранд смотрел на меня с отвращением и, развернувшись, быстро прошёл к двери, подхватывая своё пальто.

— Господи, — прошептала я, оседая на пол, после того как грохнула дверь.

Но почему он это сказал? Кто предоставил фото? Мне было настолько плохо, что я, не сдерживаясь, разревелась. Сил в теле и так не было, а удар по нашим хрупким отношениям мог приравняться в молнии.

Зачем Винс это сделал? Чтобы расстроить наши отношения? А самое болезненное было то, что Гранд снова поверил другому человеку, а не мне. Снова бросил меня и ушёл. Это порочный круг, который я больше не хотела терпеть.

В эту минуту, лёжа на холодном полу, я понимала, что наши отношения с Грандом обречены на провал. У меня больше не было желания бороться за них, если он не вернётся или совершит очередную глупость. Ни грамма желания вечно оправдываться и ощущать себя грязной ото лжи вокруг из-за того, что моё глупое сердце выбрало бесчеловечного Кина.

Глава 55

Утром я проснулась на удивление выспавшейся, хотя голова ещё была наполнена ватой, а нос забит.

Воспоминания вчерашнего окончания дня тут же ворвались в болезненный мозг, и я зажмурилась. Гранд так и не вернулся, а у меня не было физических сил, чтобы бегать за ним снова. Я просто легла спать. Сейчас у меня была непонятная апатия, что мне было всё равно, где он.

Нащупав телефон на тумбочке, я, приоткрыв один глаз, посмотрела который час. От увиденного я резко села на постели и уже недоуменно смотрела на экран, который показывал полдень. Полдень, блять! Я проспала, прогуляла занятия, но я точно помнила, что будильник у меня стоял на семь утра каждого дня! Что за фигня? Прошлёпав босыми ногами до ванны, я наспех привела себя в порядок. Хотя, точнее, сказать я плюнула на это дело, лишь умывшись и почистив зубы. Покрасневшие глаза, как и нос даже не хотелось прятать.

Выудив из шкафа джинсы, носки и толстовку, я уже покрылась испариной от усилий и вышла на кухню.

Поначалу мне показалось, что мой воспалённый мозг мне снова подсовывает миражи, ведь на диване, что-то печатая на ноутбуке, сидел Гранд в домашней одежде. Я начала медленно подходить к нему, и он обернулся, недовольно осмотрев меня.

— Какого хрена ты встала? Иди обратно в постель, у тебя всю ночь был жар, — холодно сказал он.

— Что ты здесь делаешь? — Недоуменно спросила я, до меня только через минуту дошло, что Гранд ночевал дома.

— Вообще-то, живу, — фыркнул он и встал. — Раздевайся и иди в постель, Ливи. Не хватало, чтобы ты ещё и грохнулась где-нибудь!

— Что? — Переспросила я, немного тряхнув головой, чтобы хоть как-то понять: что мать вашу тут происходит? Мне, что, вчерашний эпизод приснился?

— Ливи, я позвонил Лайле и попросил её, чтобы она передала в университете о твоей болезни. Справку тебе уже сделал, поэтому не насилуй моё терпение и делай то, что я сказал. Завтрак принесу через десять минут, — он потёр лоб и посмотрел на меня.

— Подожди, — я выставила вперёд руку и, обойдя диван, плюхнулась на кресло, собираясь с силами. — Вчера… что это всё значит?

— Я верю тебе, но не доверяю Винсу. Я ушёл, чтобы подумать, а когда вернулся, то ты уже спала. И давай больше об этом не говорить, — спокойно пояснил он.

— Не говорить? — Возмутилась я. — Знаешь, что я тебе скажу? Да пошёл ты со своей ревностью. Я больше не буду ни оправдываться, ни уверять тебя в том, что люблю. С меня хватит. Просто хватит, Гранд. С тобой я только плачу и трясусь от страха. Но с сегодняшнего дня я решила, что этого больше не повторится. Если хочешь, можешь уходить, верить всем остальным. Но твоё недоверие разрушает меня и наши отношения. Поэтому засунь свой завтрак себе в задницу!

С этими словами я встала и уже решила уйти, как голова зашумела от резких движений, и я ухватилась за спинку кресла.

— Злая, какая ты у меня злая, — послышалось позади, но я только хмыкнула и, уже придя в себя, прошла к двери, чтобы обуться и выйти.

— Я сказал тебе, что ты никуда не пойдёшь, — зло процедил Гранд и, подхватив меня на руки, взвалил на плечо.

— Это тебе за то, что ты совершенно не думаешь о себе, — громкий ягодице по попе привёл меня в удивление, и я вскрикнула.

— Это тебе за твои слова, — новый удар, пока он нёс меня.

— А это за то, что не сказала мне, что здесь был Винс, — третий удар, и он опустил меня не постель.

— Охренел совсем? — Всхлипнула я.

— С тобой не только охренеешь, но и поседеешь, — кивнул он и сел на край кровати, запустив руку в волосы. — Так. Я вчера пролетел через океан. Я устал, а меня ждал сюрприз. И я буду тебя ревновать всегда, потому что люблю тебя. И я буду говорить тебе всё, что думаю по этому поводу. И мы будем ссориться, но только в твоих воспитательных целях. Малышка, ты слишком эмоциональная. Хотя, и я такой же. Но всё хорошо, а с Винсем я сам разберусь. Поняла?

Я только сглотнула и кивнула. Я что нахожусь в иной реальности, где Гранд улыбается мне и заботится? Я боялась пошевелиться, смахнуть мираж.

— А теперь переоденься, и я принесу тебе завтрак. В задницу я его не буду засовывать, вряд ли потом тебе понравится это есть, — усмехнулся он и, встав, вышел из спальни.

Я онемела, осматривая комнату. Чемодан Гранда так и остался не распакованным и стоял в углу. Облегчение внутри смешалось с чувством любви. Парадокс: когда опускаешь руки, то жизнь налаживается. Необходимо просто дать ему шанс подумать обо всём и не паниковать. Но ведь нельзя перечеркнуть все воспоминания. Я не могу пока этого сделать. Да, я не могу поверить в то, что Гранд настолько изменился. Или могу? Разве его поведение сейчас не доказывает, что он готов к трудностям и жизни рядом со мной? Слишком устала, чтобы думать.

Гранд вернулся с деревянным столиком, а я так и сидела, как кукла на постели. Он подарил мне укоризненный взгляд, а я сбросила тут же толстовку и джинсы. Гранд без слов подал мне спортивные штаны и майку. Я переоделась и осторожно улыбнулась.

— Я скучала по тебе, — прошептала я, когда он установил столик на моих ногах.

— Я тоже, малышка, каждую минуту, — нежный голос и поцелуй в волосы, и я готова была расплакаться от настоящего. — А теперь завтракай, мне надо поработать, и мы посмотрим какой-нибудь фильм.

Я довольно кивнула и посмотрела на то, что он мне принёс.

— Там нет мышьяка? — Спросила я, осмотрев куриный бульон и горячий чай.

— Я не знал, что у тебя любовь к такой заправке. Запомню, — хохотнул он.

— Ты ведь не умеешь готовить, — прищурив глаза, произнесла я.

— Зато в кафе умеют, — он пожал плечами и вышел из спальни.

Заботливый любимый. Меня согревало изнутри это чувство, и я готова была расслабиться сегодня. Позволить ему ухаживать за мной. Как там говорится в болезни и в здравии? Да. Нам не нужна свадьба, чтобы быть друг с другом.

Закусив губу от радостных выводов, я принялась за еду, затем тихо отнесла всё на кухню, пока Гранд говорил, как поняла, с Коулом по скайпу. Он бросил на меня предостерегающий взгляд, и я, поставив всю посуду в раковину, подняла руки и скрылась в спальне.

Гордость за него заполонила меня, и я решила, что можно разобрать его вещи. Конечно, это делать было сложно, руки тряслись от болезни, а ноги подкашивались. Я вся взмокла, но довольно осматривала шкаф, за этим занятием Гранд и застал меня, заставив переодеться вновь, и пригласил на киносеанс.

Последующие два дня пока я отходила от гриппа, Гранд был рядом и выполнял любое моё желание, кроме секса. Он носился со мной, как с самым драгоценным, что у него было, и я даже привыкла и уже начала наглеть, за что получала по мягкому месту. Но я была счастлива. Безумно. До мелких приятных иголочек в ладонях.

В пятницу мне было разрешено идти на занятия, и я с радостью побежала. Нет, не от Гранда, а потому что учиться мне нравилось. Сегодня я рассчитывала пробыть в университете до вечера, предупредив об этом своего парня. После третьей пары, мы, как обычно, обедали нашей компанией, и ребята делились новостями. Погода стояла изумительная для января в Гарварде. Снег лежал на земле. Всё было прекрасно.

— Эм, прости, — когда я направлялась на очередную пару после обеда, меня в коридоре остановила девушка, невысокая брюнетка с тёмными глазами, и я удивлённо посмотрела на неё.

— Ты новенькая? — Спросила я её, ведь раньше среди нашего курса я её не замечала.

— Нет, я на стоматологическом учусь. Я девушка Шона, ну как девушка, трахаемся иногда, — рассмеялась она.

— И? Если ты думаешь, что у меня и Шона…

— А нет, я знаю. Ты же Лив, верно? — Перебила она меня.

— Да, — кивнула я.

— Я живу вместе с Кори, вы раньше дружили, — медленно объясняла она, а я нахмурилась.

— Было дело, — передёрнув плечами, ответила я.

— В общем, я не знаю, про тебя ли она говорила с кем-то по телефону. Но, твоего парня зовут Гранд? — Этот вопрос ещё больше напряг меня, и я кивнула.

— Значит, о тебе. Я хотела сказать, что Кори сегодня не пришла на занятия, потому что некий Гранд позвонил ей и назначил свидание в отеле. Я не вру, я терпеть её не могу, а Шон хорошо о тебе отзывался. И я решила предупредить тебя, Кори ещё та сука. И… вот так, — сочувственно произнесла она. Сердце на миг замерло, а дыхание сбилось, что я крепче ухватилась в тетради.

— Скорее всего, ты не расслышала. Гранд терпеть её не может. И возможно, она знала, что ты можешь мне рассказать…

— Нет. Я точно уверенна, потому что она собиралась всё утро, прихорашивалась и пела о том, что теперь ты будешь страдать, твой парень будет с ней после стольких усилий, — перебила она меня, помотав головой.

— А что ещё она говорила? — Прочистив горло, спросила я.

— Мне ничего. А вот Лиане по телефону сказала, что сегодня отличный день, когда он, наконец-то, понял, что Кори может ему подарить больше, чем ты, — девушка поджала губы, и над нами прозвенел звонок, отдаваясь в моей голове.

— Прости, я должна идти.

Темноволосая развернулась и побежала по коридору, а я так и осталась стоять, переваривая информацию.

Нет, Гранд бы точно не позвал её на свидание. Но тогда почему он чуть ли не заставил меня идти на занятия? А сам заметно нервничал и даже не поцеловал меня перед уходом? И сейчас я припоминала, как он бросал взгляды на свой телефон и тут же хватался за него, отвечая на сообщения. И отсутствие секса. И его постоянно задумчивое состояние, хотя он объяснял это тем, что загружен работой. И поэтому, он так просто принял тот факт, что Винс был у нас.

Достав из сумки айфон, я прошла к окну и набрала его. Послышались гудки, но на этом всё и окончилось. Написав сообщение Лайле, что мне срочно надо уехать, я вышла из университета, чтобы направиться домой. Ведь он говорил, что будет работать и писать новую песню.

Войдя в квартиру, набрав побольше воздуха в лёгкие, я громко крикнула:

— Гранд!

Но ответа не послышалось. Бросив сумку на пол, я обошла всю квартиру и вошла в спальню, где витал его одеколон, а две вешалки валялись на расправленной постели. Он куда-то уехал. Сердце неприятно кольнуло и я, зажмурившись на секунду, попыталась понять, что снова не так.

Вернувшись к сумке и выудив телефон, я набрала его номер вновь и села на диван. После нескольких гудков, мне наконец-то дали возможность разобраться во всём.

— Гранд, блять, почему…

Я не договорила, как расслышала, что мне никто не отвечает. Но я отчётливо разобрала разговор, как будто телефон включили и не обратили на это внимания.

— Вина? — Предложил Гранд. И это был точно он, его голос я узнаю из всех.

— Спасибо, дорогой, — сладкий и певучий писк Кори я тоже могу угадать из миллиона девушек.

— Итак, почему ты позвал меня? Ведь я тебе не нравлюсь? — Обиженно спросила Кори.

— Я хотел поблагодарить тебя за фотографии. Неприятно, знаешь ли, быть рогатым, — хмыкнул Гранд.

— Я просто не хотела, чтобы ты мучился. Лив никогда не отличалась постоянством, ты же видел её фото, и она всегда разводит парней, а потом болезненно бросает. А ты мне так нравишься, с первого взгляда, кажется, влюбилась в тебя. А Тео был так… хотела заставить тебя ревновать. И теперь, что ты хочешь делать?

— Для начала развлечься с тобой. Раньше я думал, что так нельзя, ведь я считал, что Ливи меня любит. А тут оказывается, всё иначе. И какого хрена я должен быть хорошим, если на неё у меня уже не стоит, а на тебя более чем, — на эти слова Гранда его партнёрша звонко рассмеялась.

— И для этого ты пригласил меня в отель?

— Конечно, дорогая. Я не могу тебя привести домой, моя сука все узнает. А я сам хочу унизить её в третий раз, добить окончательно.

— А потом?

— А потом, ты же не против составить мне компанию в Нью-Йорке? Ты так долго этого добивалась.

— С удовольствием. И я ничего не скажу Лив о наших свиданиях и переписках, пусть она сдохнет от ревности и боли. Она это заслужила.

— Ты права, но не хочу больше болтать пошли в постель, ведь ты уже в одном белье, и я желаю получить обещанный минет…

Я не смогла слушать более и отключилась. Телефон упал на пол. Тиканье часов осталось единственной работающей вещью в этой квартире. Я смотрела в тёмный экран телевизора и не видела там человека только утром улыбающегося и счастливого.

Уже не больно. Привычно. Только единственный вопрос, засевший в голове: почему? Зачем он играл всё это время, раз не поверил мне? Почему Кори так ненавидит меня, что подставила и передала Гранду эти фото? Почему вокруг меня одни предатели? Почему я? Почему это случается только со мной?

Больше нечему было в душе изменяться, потому что она не успела восстановиться. Было ли предательство? Ведь это нарушение доверия, а мы не доверяли друг другу.

И зачем он ответил на звонок, если собирался убить меня навечно? Или это Кори решила показать мне, что я всего лишь дура? Отомстила. И сейчас она смеётся надо мной, а он стал прежним. Гранд не изменился, он просто надел маску только для меня. И ему явно жал размер.

Слёз не было. Пустота внутри. Сердце билось спокойно. Глубокий вдох и я встала. Не оглянувшись назад, я закрыла входную дверь и спустилась, сев в машину. Мне необходим был человек, который никогда меня не предаст, не обманет и будет любить до смерти. Мама. Она моя броня. Раньше я не понимала, как можно бросить отца и уехать. Но сейчас я узнала многое. И моё спасение в данный момент это она.

Никогда не знаешь, когда упадёшь. Это всегда происходит неожиданно и жёстко. И никто тебя не подхватит, ты лицом к лицу встречаешься с землёй, и её неприятный вкус хрустит на зубах.

Не больно. Судорожный вздох сорвался с моих губ, пока я ехала к маминому дому. Я не знала, как описать своё состояние. Тишина внутри, загробная тишина. Самое смешное, что я ждала этого. Но не так коварно, не так остро с шипами. Моё сердце больше не откликалось.

Припарковавшись в сумерках, я невидящим взглядом смотрела впереди себя, пока делала шаг за шагом. Открыв дверь, я остановилась и прислушалась. Ни мамы, ни Тейда. Я прошла к лестнице и поднялась к себе.

Я вернулась туда, где постоянно переживаю измену Гранда. Почему он? Открыв дверь в шкаф, я забралась в него и захлопнула дверцы. Раньше, когда мне было шестнадцать, я пряталась тут, наивно полагая, что закрытое пространство выработает у меня клаустрофобию. Ведь я желала перебить душевные муки обычным страхом. Но ничего не получилось. И это место стало для меня моим уголком, где моя душа могла немного поспать.

«Но как же больно всё-таки». Я ударилась затылком о дерево.

«Как ты мог?» Новый удар и глаза заслезились.

«А я же люблю тебя!» Всхлипы наполнили пространство и глухой удар.

Никогда больше не поверю никому! Схватилась за волосы и сжала их.

Что такое быть живым мертвецом? Это когда из твоего тела выпита вся энергия.

Хладнокровный лжец! Я сорвала с шеи подвеску.

Я не желаю больше понимать его. Он нарушил негласную клятву, данную мне. И самое противное — отец был полностью прав. А я отвернулась от всех ради того, кто не оценил этой жертвы. Я не могу его ненавидеть, но и любить больше себе не позволю. Хватит с меня унижений.

Глава 56

Утром я спустилась вниз, где уже ощущала аромат ягодного пирога, доносящегося с кухни.

— Лив, родная, мы вчера заметили твою машину, когда вернулись. Ты уже спала, — улыбнулась мама и бросила взгляд на Тейда, отложившего газету.

— Да, устала. Завтракаем? — Равнодушно спросила я и села за стол.

— Конечно, — кивнула мама и передо мной поставили кусочек пирога и ароматный чай.

Я пыталась жевать под пристальными взглядами мамы и Тейда, но никто из них так и не задал висевший в воздухе вопрос.

— Я слушаю, — отложив вилку, я подняла на маму голову, а она поджала губы.

— Милая, мы не против тебя видеть здесь. Но… где Гранд? — Тихо произнесла она, а я вздохнула.

— Опять поссорились? Лив, доченька, нельзя убегать после ссоры. Необходимо сесть и обсудить все конфликты и прийти к консенсусу. И…

— Нет, мама, в этом вопросе, мы не придем к единому мнению, — оборвала я её. — Я буду у себя. И если он позвонит, то скажи, что я не желаю его ни видеть, ни слышать, ни знать более. Я официально заявляю, что с Грандом мы расстались и ничего из этих отношений не вышло.

Я резко встала из-за стола, что опрокинула стул. Не обращая на это внимания, я вылетела из столовой и вошла в свою спальню, закрывая за собой дверь.

На удивление эту ночь я спала как убитая. Что происходило со мной, я не знала. Но поняла единственное — я не хочу любить Гранда. Раньше я цеплялась за это чувство, как за собственное спасение. А сейчас я хочу стать нормальной девушкой. За несколько месяцев я пережила столько событий, которые ломали меня и помогали встать на ноги. Но я точно никогда не испытывала таких эмоций, как рядом с ним. Но и от них я устала. Я не помню себя, когда не боялась потерять его, не боялась сделать что-то не то и быть снова укушенной до потери пульса. Я подарила ему всё, что у меня было и даже этого не хватило, чтобы он уважал меня.

Он оставил во мне свой яд, который не вылечить ничем. Он отравил мою кровь собой.

Поначалу, сидя в шкафу, мне хотелось сделать ему также больно, воплотить его больные фантазии о моей измене в реальность. Но я бы не смогла, это осталось в мечтах. Я уважаю себя и не позволю незнакомому партнеру превратить меня в девочку на одну ночь, даже из чувства обиды и мести.

Я хотела, чтобы он просто любил меня. Можно тихо и незаметно. А он играл. Только зачем это ему всё? Почему не сказать мне всё в лицо, а необходимо унижать ещё больше? Где Гранд потерял своё сердце? В ком?

Вздохнув, я упала на кровать и посмотрела в потолок. Мне необходимо время, чтобы выстроить вокруг себя стену, которую ему больше не пробить. Я нуждаюсь в нежной любви, а опасной с меня достаточно. И возможно, пришло время попрощаться с Грандом. Я знаю, что буду помнить о нем всю свою жизнь и не смогу разлюбить. Но я буду пытаться. Я хочу дать себе шанс стать счастливой.

Меня никто не беспокоил до обеда, пока ко мне не вошла мама, позвав меня вниз. Кивнув ей, я пошла следом и за столом повисло молчание, пока Тейд не решил развлечь нас и не рассказывал о том, какие казусы бывают у него на работе. Но всё это была фальшь, от которой тошнило.

— Родная, мы вечером идём на день рождения Дины, моей помощницы. Не хочешь с нами? — Спросила с энтузиазмом мама, а я покачала головой.

— Нет, посмотрю телевизор и лягу спать. Завтра придётся вернуться в Гарвард и ещё перевести вещи из квартиры в кампус. А телефон я где-то посеяла. Поэтому отдохну перед трудным днём, — объявила я свои планы.

— Лив, может, всё-таки стоит с ним поговорить? Гранд звонил три раза. Он в панике, родная, и не знает, где тебя искать. И телефон ты оставила у вас. Он приехал вечером и ждал тебя, потом звонил, но понятно, что всё без толку, — напряжённо произнесла мама.

— Ты ему сказала, что я тут? — Резко ответила я.

— Нет. Но мне жаль его…

— А меня тебе не жаль? — Перебила я её и зло сжала вилку. — Меня хоть кому-нибудь жаль? Или все, как обычно, отдают все свои чувства этому козлу?

— Да что он сделал, Лив? — Ужаснулась мама моей агрессии.

— Он предал меня, — выплюнула эти слова я и встала. — Спасибо, я наелась. Хорошего вечера.

И снова мой гордый и одинокий уход к себе. Конечно, сейчас он будет продолжать играть роль влюблённого мудака. Ведь он недостаточно мне отомстил, он недостаточно меня разрушил. Ему этого мало. Он жаждет моей смерти, моей душевной смерти. Но я ему это никогда не подарю.

Расслышав, как хлопнула внизу дверь, я вышла из своего укрытия и спокойно спустилась на первый этаж. Заглянув в холодильник, я достала всё для сэндвича и принялась готовить. Захотелось, какой-то плохой пищи, типа «Макдональдса». Всё бы отдала за сочный биг тести. Но мне настолько лень куда-то ехать, поэтому собрав несколько сэндвичей, я подхватила баночку пепси. И желая отрезать себя от мира, поставила весь свой ужин на столик, прежде чем выбрать фильм. Так как плакать я не хотела, поэтому мой выбор пал на «Евротур», диск остался ещё с тех времён, когда я ходила в школу.

Неожиданный стук в дверь, и я недовольно выпятила губу, ставя на паузу фильм и бросая взгляд на аппетитные сэндвичи.

— Мам, блин, не могла собираться внимательнее? — Бурчала я, открывая входную дверь.

Но, к сожалению, это была совершенно не мама. Сжимая кулаки, сверкая злостью в зелёных глазах, передо мной стоял мой ночной кошмар. Я уверенно подняла подбородок и посмотрела в его глаза. В голове тут же промотался его сладкий тошнотворный голос, предназначающийся для Кори, и меня передёрнуло от отвращения.

— Что ты хочешь? — Сухо спросила я его, не пропуская в дом.

— Ты, блять, издеваешься надо мной?! Я объездил весь город, всех твоих знакомых, и твоя мать мне соврала, что тебя тут нет! Блять! Ты охренела, Ливи! Ты совершенно обнаглела! Я, значит, не сплю всю ночь, а ты здесь расслабляешься? Я тебя убить готов! — Орал Гранд на всю улицу, что я скривилась от его слов.

— Надо было проверить у Винса, вдруг я улетела к нему, — равнодушно посоветовала я.

— Не выводи меня сильнее из себя, Оливия! Я еле держусь. Быстро собирайся домой! Быстро, я сказал! — Рыкнул он.

Я видела, что он говорил правду. Его просто трясло от злости, а я усмехнулась и покачала головой.

— Я вернусь завтра и приеду в обед, только чтобы собрать свои вещи и переехать в кампус. А тебе советую, возвращаться к своей жизни, можешь подхватить с собой свою шлюху Кори, с которой ты развлекался в отеле. А теперь вали отсюда, — ровным голосом выложила я всё, а его злость тут же испарилась, и он поджал губы.

Я ухватилась за дверь, чтобы захлопнуть её, как он рывком отодвинул меня и вошёл, захлопывая дверь за собой.

— Откуда ты узнала? — Низким голосом спросил Гранд.

— Слышала всё, и про то, как ты хочешь унизить меня и про то, как ты желаешь минет и про то, что ты устал быть хорошим. Я не хочу больше говорить с тобой, Кин, — жёстко ответила я и открыла дверь, указывая ему на выход.

— Ливи, ты же обещала…

— Закрой рот, — перебила я его и, хлопнув дверью, подошла к нему, оставляя между нами всего несколько сантиметров. — Больше ты никогда не унизишь меня. Больше никогда я тебе не поверю. Больше никогда не подходи ко мне. Ты лишний в моей жизни.

— Блять, малышка, — прошептал он и нахмурил лоб. А мне было так больно смотреть на него. Знать, что он вчера был с ней, а сейчас так просто с его губ срывается «малышка».

— Ненавижу тебя! — Закричала я и пихнула его в грудь, от этого он пошатнулся, но продолжал смотреть на меня. — Ненавижу любовь к тебе, сволочь! Ненавижу твоё лицо! Ненавижу то, что ты делаешь! Ненавижу твои маски! Ненавижу!

Уже молотила по нему, а он терпел всё. И от этого стало настолько паршиво, что сердце взорвалось внутри. Ведь он даже не оправдывается, не придумывает новую ложь. Даже не пытается.

Я стёрла быстрым взмахом руки слезы с глаз и сглотнула отвращение к нему.

— Но, знаешь, я научусь жить без тебя. Я сделаю ради этого всё. Я когда-нибудь забуду тебя, как страшный сон! Я найду… я влюблюсь вновь в замечательного парня. Я ради себя буду счастливой! А ты? Никогда не будешь с кем-то. Никогда! Потому что тебя не вытерпит ни одна девушка! Ты остался похотливым уродом, который разрушает всё вокруг! За что ты так со мной? Что я тебе сделала в жизни? — Я ударила его ладонью по щеке, из-за чего он дёрнулся и зажмурился.

— Вываливайся из моего дома! — Я схватила его за руку и толкнула к двери. — Рядом со мной должен быть очень сильный мужчина. Во всех смыслах. И чтобы у него была только одна слабость — я! А у тебя их множество. Я больше не желаю быть одной из многих! Убирайся отсюда! Слышишь, что ты стоишь? Почему ты не уходишь? Захлопни дверь, и я тут же забуду о тебе! Это я тебе обещаю!

Моя грудь вздымалась настолько часто, что не хватало воздуха. Душно. А он просто смотрел на меня затуманенными глазами. А я любила. Я так сильно на нём застряла, что мне было гадко от себя самой.

— Столько слов… столько усилий и ради чего? Чтобы увидеть меня мёртвой? Что ты хочешь? Ты ожидаешь, что я порежу себе вены из-за тебя? Нет! Я люблю жизни и себя больше, чем тебя. Уходи! — Я, уже не сдерживаясь, замахнулась на него статуэткой в коридоре и бросила. Но он увернулся и сделал шаг ко мне.

— И это всё? Ты снова следишь за мной, проверяешь меня? — Тихо спросил Гранд.

— Я не следила за тобой, я пыталась доверять тебе, урод! Весь университет знает, что эта сука пошла с тобой на свидание в отель. Ты добился своего — унизил меня. Ты испортил мою жизнь в школе, ты испортил мою жизнь в университете! Но я сильная, справлюсь с этим. А ты возвращайся в свою жизнь, здесь тебе нет места, — зло ответила я, смотря в его глаза.

— Я не спал с ней. Я…

— Меня это не интересует. Ты всегда лжёшь, ты весь пропитан ложью. Посмотри на себя! Кем ты стал? За что борешься? У тебя ничего нет. Вскоре друзья женятся, и у них буду семьи. Они забудут о тебе, ты канешь в лету. Я больше не собираюсь тебя терпеть. Я это самое лучшее, что было у тебя в жизни. А ты худшее, что происходило со мной. Это ядовитая любовь меня задолбала. Уходи, — я отошла от него, сложив руки на груди, стараясь держать внутри всё, что хочется ещё ему бросить в лицо.

— Ты даже не дашь мне гребаного шанса, чтобы всё объяснить? — Прошипел он.

— Чтобы услышать новую сказку? Нет, — покачала я головой.

— Ты не сможешь без меня, как и я не смогу без тебя. Да она ничего для меня не значит! — Уверенно заявил он, а мне стало плохо от того, что он ни на йоту не сомневался в моей верности чувствам к нему. Неужели, я так низко пала?

— Гранд, я всё слышала. Мне не нужны слова, я доверяю только своим ушам. Я прошу тебя уйти. Оставь меня. Забудь, — взмолилась я. — Что ты хочешь сейчас? Я могу встать на колени и упрашивать тебя больше никогда не видеться со мной, никогда не появляться в моей жизни. Что ты блять сейчас хочешь?

Слёзы, эти предатели текли по щекам, а я закрыла глаза рукой, чтобы не видеть его.

— Послушай меня, Ливи. Не надо так со мной, — прошептал он.

— О, Господи, — горло сдавливало настолько сильно, что я не могла сказать больше ничего. — Я ведь так любила тебя… так сильно… глупо…

— Не плачь, малышка, не надо, — он подошёл ближе, а я отскочила от него.

— Не трогай меня. Ты изгадил меня, ты испортил меня! — Крикнула я, смотря на него затуманенным взглядом сквозь слёзы.

— Я просто не знал, как поступить, чтобы закончить всё, понимаешь? Это зашло слишком далеко, Ливи. Я старался…

— Ты мог сказать, мать твою! Ты мог мне просто сказать! Зачем ты приехал на Рождество? Зачем уверял меня? Зачем? Чтобы через пару недель понять, что надоело? — Перебила я его.

— Да нет же! Меня достал Винс, они с Кори замутили это всё. И я устал от вечных нападок на нас! А ты даже выйти за меня боишься, потому что не веришь мне! Я не спал с ней, но всё, что ты только что сказала, я не смогу забыть тоже. Ты ненавидишь любовь ко мне? Блять, ты хоть представляешь, насколько это ужасно звучит? Да, я заманил её в отель, я не спал с ней! — Заорал он.

— Я знаю, что они что-то придумали, догадалась. Но я слышала, Гранд. Я своими ушами слышала, как ты говорил, что у тебя на меня не стоит, как подтолкнул её к постели, чтобы она сделала тебе минет, и она была практически голая. Это всё твои слова. А им я не верю, — сейчас я сходила с ума, не понимала, что происходит. Он пытается оправдываться, но факты вырезаны в голове.

— Я уничтожил Кори ради тебя. А сейчас понял, насколько тебе невыносимо жить со мной. И я только потому, что я люблю тебя и не могу смотреть на твои страдания рядом со мной — уйду, — произнёс он и сделал два шага по направлению к двери.

— Блять, Ливи, не бросай меня, поверь снова в меня! — Закричал он и повернулся, встречаясь со мной глазами. Его лицо было искажено от боли, а я должна была окончить это. Я не могла так жить больше, что только промолчала.

— Я ведь люблю тебя, — прошептал уже он, подняв голову к потолку. — Я ничего не сделал… я только поцеловал её, ради спасения наших отношений, а остальное за меня сделали другие.

Он начал подтверждать факты, но я не могла это слушать. Это ещё больше разрывало все внутри меня.

— Возьми, — он достал из кармана джинс флешку и положил на тумбу рядом. — Посмотри и ты поверишь мне.

— Ты выпил меня до дна, Гранд, — облизав губы, прошептала я. — Я больше не знаю, что мне делать. Я больше не знаю, кто я. Я потеряла себя ради тебя.

— Я понимаю, но я лишь хотел быть с тобой. И прошу, прости меня за наше прошлое и несбыточное будущее. Только я буду ждать тебя дома. Я никуда не уеду, ты можешь собрать вещи и уйти. Но я не отпущу тебя, потому что ты мой амфетамин. Посмотри запись, и я буду готов объяснить всё. Я боюсь сейчас говорить об этом, пока ты не увидишь факты. Но я врал. Не тебе. Себе. Я не хочу жить с тобой без официального заключения. Я хочу приковать тебя к себе всеми возможными способами, чтобы никогда не подохнуть в одиночестве. Ты права, ты полностью права. Я так же устал, но пока мы не разберёмся с прошлым, мы не можем строить будущего.

— О чём ты говоришь? — Ужаснулась я его словам. Он играет до конца, до полного моего уничтожения. — Официальное заключение? Ты хочешь приковать меня, как трофей к себе. Сейчас я не могу говорить с тобой, потому что мне чертовски плохо от одного твоего вида. Я столько слёз выплакала из-за тебя. Я столько страдала и подвергала себя опасности из-за тебя. А ты не ценишь ничего! Ты эгоист! Уходи!

Я подлетела к нему и толкнула его к двери. В данную секунду мой разум просто отказал мне, и мной руководило сердце. А оно ненавидело его за всё, что он причинил мне, за эту манеру говорить, за этот голос, за то, что он дьявол. Он сжёг во мне всё.

Открыв дверь, я больше не дала ему ничего сказать, а только сильнее била и толкала, как озверевшая кошка. Я боролась с ним за себя, за свою жизнь.

Хлопнув дверью, я скатилась по ней и, притянув ноги к груди, расплакалась. Громко. Навзрыд. Разрывая воздух вокруг меня криками и стенаниями. Я не помнила себя в тот момент. Я просто чувствовала невыносимую боль от его слов, от его подтверждения, от его уверенности моей очередной глупости.

А самое ужасное было для меня то, что я хотела снова быть грязной рядом с ним. Я хотела ударить его и поцеловать, снова ударить и поцеловать и так до бесконечности, пока не убью. Я сошла с ума в его мире. Он выполнил своё предназначение — искромсал моё сердце и душу. Каждое его слово о любви было насмешкой надо мной. Он был с ней, а теперь предлагает мне посмотреть новые фото? Новые улики против меня?

О, я полюбуюсь на них и подтвержу любое фото и распишу его так красочно, что он ощутит мою боль. Я люблю его, ненавидя. Я хочу его, отвергая. Я живу, умирая без него.

Глава 57

Взгляд в темноту, а в руках ненавистная флешка. Тишина вокруг, и я собиралась с духом включить её.

Разве мне есть, что терять? Больше нечего. Я растеряла все рядом с Грандом.

Глубоко вздохнув, я вставила чёрную флешку в ячейку и ждала загрузки. Появилась злосчастная папка, и я щёлкнула мышкой на видео.

Поначалу я зажмурилась, затем открыла глаза, пока из динамиков раздавались стоны и шлепки. Далее, меня передёрнуло от отвращения. А через несколько секунд я вскочила со стула и вылетела из кабинета Тейда, несясь в уборную.

Прочистив желудок, я умылась и, всё ещё не веря в то, что увидела, вернулась. А на экране продолжалось видео, где Кори трахали двое мужиков, причём настолько отвратительно, настолько порнографично, что мне смотреть это было жутко и в голове не укладывалось: это Кори? Но это была она, точно она. Светлые волосы, её голос и стоны, умоляющие призывы всунуть в неё поглубже. Да это было покруче порно. Тут просто не оставалось вариантов для фантазий.

На третьей прокрутке я вглядывалась в лица мужчин и не заметила там Гранда.

Что это такое? На хрена он оставил мне видео, где трахается моя бывшая подруга? Совсем с ума сошёл?

«Я уничтожил Кори ради тебя», — пронеслись в голове слова. Закрыв глаза руками, я облокотилась о стол, пока видео продолжалось снова и снова. Только сейчас до меня начало всё доходить.

«Я боюсь сейчас говорить об этом, пока ты не увидишь факты», — сказал Гранд. Факт того, что Кори трахается как проститутка под наркотиками меня должен убедить, что он ни при чём?

Да что тут происходит, мать вашу? Это всё снимал Гранд?

— Я, конечно, ожидала этого от Тео, дорогая, но никак не от тебя. Но придётся принять этот факт, — произнёс голос позади меня, и я вздрогнула, обернувшись на шокированную маму.

— Господи, не смотри! — Крикнула я и вырвала флешку из ячейки.

— Мне показалось или на видео действительно была Корина? — Медленно спросила мама.

— Вы уже вернулись? Почему так рано? Не понравилось? — Я пыталась перебить её мысли, но моя мама была настолько же упрямой, как и я.

— Уже как полчаса. За окном снег идёт, и обещают пургу. Представляешь, пургу в Бостоне? И на часах половина первого. Мы отсутствовали достаточно, чтобы ты выучила это видео, — заметила мама и облокотилась о стол.

Как долго я смотрела видео? Час с лишним. Боже. Я была сейчас настолько потеряна, что только вздохнула и откинулась на спинку кресла.

— Не хочешь мне ничего рассказать? — Поинтересовалась мама.

— Это была Кори. Я приехала к тебе, потому что услышала разговор её и Гранда, где они обсуждали меня и секс друг с другом. Он был сегодня здесь, оставил мне вот это, — я подняла руку с компроматом, — и уехал. Боже, мама, ничего не понимаю.

— Хм, ну то, что я увидела, а увидела я достаточно, то могу точно сказать, что Грана там не было, — ответила она.

— Но зачем… он… не понимаю, — вздохнула я. — Ведь я думала, что он изменил мне с ней. Я выставила его за дверь. Да я вела себя, как больная истеричка, потому что эмоции захлестнули меня. Я даже контролировать не могла их. Я не слушала его. А сейчас мне паршиво. Я избила Гранда! Господи.

Я закрыла лицо руками, воспроизводя ту жуткую сцену у двери. Теперь он не простит меня. Бросит в лицо, что я дура, полная тупая идиотка и уедет. Блять!

— Просто ты ещё юна и пережила много с ним, что у тебя есть причины не верить ему. Ты, конечно, решила, что он плохой, тут же сбежала без разъяснения ситуации. Я тоже так сделала, когда застала первый раз Патрицию и Хью. Было больно, хотя я не любила твоего отца. Влюблённость прошла через несколько месяцев, а жить с ним пришлось долго. Но я ничего не могла поделать с их чувствами друг к другу и просто смирилась, отдав всю любовь детям. Я тоже убегала, совершала глупости и даже раз переспала с Дэвидом, — рассказывала мама, а я, подняв голову, чуть не упала со стула от этого заявления.

— Что? С Дэвидом? — Переспросила я. — Ты?

— Да. Когда родился Гранд, Патриция не подпускала его к себе, а вот Хью с радостью. И мне стало жаль Дэвида, мы с ним разговаривали долго и как-то это произошло. Я даже не помню почему, но мы занимались любовью. И это было прекрасно. Ни женщина, ни мужчина не могут жить без секса, без эндорфина. Он необходим для каждого. Мы забыли это, не говорили о случившемся, а потом они уехали, и я даже поверила в то, что Хью может быть со мной. Родилась ты, они снова вернулись, но твой отец выставил Патрицию. В то время у Дэвида начались запои. А потом ещё два года великолепной скучной жизни и такие же ночи. Я кричала на него. Спрашивала, почему он настолько привязан к ней? Ведь я потратила на него лучшие года жизни, а он только смотрел на меня как на пришельца. И как только я поняла, что не в моих силах изменить прошлое. Я решила изменить настоящее. Просто уехала, сбежала от них. А Гранд. Он очень несчастный мальчик. Его жизнь была сломана с рождения. Он был всегда сам по себе, и чтобы восполнить любовь матери бегал к тебе, добивался уважения среди ребят, хотя он самый младший из них. А ты сейчас поступаешь так же, как его мать и я. Ты ему в который раз показываешь, что Гранд недостоин любви, а только обвинений. Ведь Патриция ему тыкала носом в его лечение все года, обвиняла его, хоть и не вслух, но всё же обвиняла в том, что Хью отвернулся от неё. Поэтому, доченька, тебе следует завтра поехать к нему и поговорить, если ты уверена в том, что кроме Гранда тебе никто не нужен. И впредь не уходить, как бы больно ни было. Нужно выслушать мужчину, попытаться понять, а если даже после этого ты не захочешь быть с ним рядом, то простить его и только тогда уходить, — она потёрла моё плечо и улыбнулась.

— Мама, я всегда жду от него измены, какого-то нового укола, понимаешь? Я люблю его, всем сердцем люблю, но всему есть предел. Я хочу быть с ним, не знаю, откуда берётся эта уверенность, но внутри я не представляю жизни без него. Раньше, я не видела его по утрам, не слышала, как он сопит под ухом, как бормочет что-то во сне, как быстро печатает на ноутбуке, да и много мелочей — было проще бы развернуться и уйти, я так и сделала пять лет назад. Но сейчас всё иначе. Постоянно кто-то против нас, что-то случается, мы то расходимся, то крышу сносит. Я просто… фуф… я запуталась, — глубоко вздохнув, я посмотрел на маму, ища какой-нибудь помощи.

— Лив, доченька, это жизнь. И у Гранда до тебя она была очень бурной. Если ты любишь мужчину, то ты примешь его прошлое со всем плохим, что в нём происходило. Ты будешь любить все его пороки и благие дела. Это неотрывное от человека. Знаешь, когда он приехал в первый раз к нам, я показала ему, как вы спите с Лестером вместе. И конечно, он убежал. Через месяц я себя корила так, что порывалась каждый день позвонить ему и сказать, что это была ложь. Я чувствую перед ним свою вину за всё, даже за то, что не делала. Я верила в него, как в собственного сына, ведь он рос у меня на глазах. В Рождество я впустила его для того, чтобы он вернулся домой. А его дом — это ты. Я видела твои страдания, слышала, как ты плачешь без него. Никогда не верила в мистику. А здесь я своими глазами лицезрела, как вы зависимы друг от друга. Вы питаете друг друга энергией вашей любви. Эмоции для вас это пища. Вы никогда не сможете жить спокойно. Будет и битая посуда, и крики, и даже драки с твоей стороны, только он никогда не поднимет на тебя руку. И, конечно, будет ревность, безумная ревность. Она идёт не оттого, что вы неуверенные в себе, это всё ерунда. Ревность — это страсть, это игра чувствами друг друга, это необходимость, возникающая между любящими. И ничего не поправить, если ревности нет, — улыбнулась мама.

— Он когда-нибудь от меня устанет, от моих истерик и недоверия. Мама, я вела себя так отвратительно, что сама себя не узнаю, — прошептала я.

— Вот так и объясни Гранду, говори ему всё, о чём думала и что чувствовала в тот момент. Он поймёт тебя и ему тоже необходимо услышать, что ты переживаешь за ваши отношения, что тебе не всё равно. Мужчинам слова очень нужны, хотя они говорят иное. Мужчины отчасти любят ушами, чем чаще ты ему говоришь, что он лучший, самый любимый, единственный, неповторимый, да и, вообще, ты с ума сходишь только от его ногтевой пластины, тем уверенней он будет покорять тебя. Ты толкнёшь его на подвиги для себя. А сейчас уже поздно и надо лечь в постель, и я сделаю вид, что не видела этого безобразия с Кориной в главной роли, — мама скривилась и отвела взгляд.

Я осмысливала её слова, и новая правда до меня доходила очень медленно. Я полная дура, ведь открыто сказала Гранду, что бороться больше не за что, что он лишний. Я хотела сделать ему больно словами, подсознательно зная, насколько он ведом на них.

— Я не могу ждать. Я поеду сейчас, — уверенно встав, быстро сказала я, положив флешку в задний карман джинс.

— Следует разговаривать на холодную голову, а сейчас тебе лучше лечь спать, — посоветовала она.

— Мам, я хочу знать правду. Я устала от всего. Нам необходимо поговорить и чем раньше, тем лучше для нас обоих. И я тем более сейчас точно не усну, буду мучиться, — я обошла стол и вылетела из кабинета, перепрыгивая через ступеньки, сбегая вниз.

— Лив, там снег! — Крикнула мама.

— Я буду осторожна! Люблю! — Так же ответила я и, схватив пальто и ключи, выскочила за дверь.

Снег бил по лицу, но я добежала до машины, чуть не поскользнувшись, но вовремя ухватившись за ручку двери.

Внутри меня всё бурлило. И что мне сказать ему? Потребовать правды, а потом решить? Или плюнуть на всё и забыть? Но не смогу забыть, знаю себя. Значит, просто говорить. Сначала узнать всё, а потом говорить всё, пока он не отключится от моих признаний.

«Боже, какая я дура», — проскулила я внутри, пока выезжала на трассу.

Обзор был отвратительным, но желание получить всё сейчас и немедля меня подгоняло, и я только сильнее нажала на газ, пытаясь держать руль ровно. Колёса на гололёде прокручивались, но я в голове видела Гранда в тот момент, когда я кричала на него. А затем это видео прокручивалось раз за разом. Миллион мыслей и чувств перебивали друг друга, а я пыталась сосредоточиться на дороге. Но могла только проговаривать слова, которые хотела сказать ему.

— Блять, да что ты едешь так медленно?! — Возмутилась я впереди идущей машине и, набрав скорость, начала обгонять её по левой стороне. Довольно оставив этого недотёпу позади, я вздохнула, пока дворники двигались с сумасшедшей скоростью, очищая мне вид. Уже немного, скоро я въеду в Кеймбридж.

Я видела проезжающие машины по встречке, нас разделяла бетонная невысокая стена, но впереди она оканчивалась, так как дорога становилась общей, чтобы я могла свернуть на Кеймбридж-стрит. Улыбаясь своим мыслям и собирая всю отвагу внутри, я не заметила, как одна из машин, большой джип, не справился с управлением на слиянии, и яркий свет фар ослепил меня. Нет, я не Шумахер, я паникёрша. Пытаясь избежать столкновения, вывернула руль вправо, как шины заскользили на дороге, меня крутило, я ощутила, что джип задел мой бок, пролетая мимо меня, и в следующий момент мой автомобиль вылетел с дороги. Громкий удар. Разбитое лобовое стекло, тупая вибрация в виске, и подушка безопасности впечаталась в лицо и грудь.

Шум в голове настолько сильный, что я не могла пошевелиться. Я пыталась дышать, понять, всё ли со мной в порядке, что сломано, а что можно вылечить. Я была перевёрнута, и моя макушка упиралась в потолок машины, от этого перед глазами все закрутилось. Дыхание. Тяжёлое и мокрое.

Кто-то открыл дверь и что-то спрашивал у меня, а я пыталась просто быть в сознании. Грудную клетку сдавило, а в голове пульсировала боль. Я ощущала её каждой клеточкой тела.

Незнакомец отстегнул ремень безопасности и меня вытащили из перевёрнутой машины. Я ощущала, как меня куда-то понесли и положили на землю, недалеко от места аварии. Но я видела только красивые снежинки, падающие мне на лицо. И мысли о том, что я не доеду до дома, что я больше не увижу Гранда, что я такая глупая — крутились в голове.

— Мисс, как вы себя чувствуете? — Надо мной появилось размытое лицо пожилого мужчины, а я медленно моргала.

Голова стала настолько тяжёлой, что я едва смогла сказать ему, попросить о последнем в этой никчёмной жизни.

— Гранд…+16057550500. Я люблю.

Снежинки падали на лицо. Я больше не слышала ни громких голосов, ни вопросов, ни криков о помощи. Я только желала изменить настоящее.

В такие моменты ты думаешь о том, сколько всего не успела сделать. Ты понимаешь: многие вещи настолько неважны, что можно их с лёгкостью отпустить. Ведь ты никогда не угадаешь, проживёшь ли ты последующий час.

Мне не везёт в жизни, но вроде бы везло в любви. Вроде бы…

Гранд.

Я просто сидел на диване в тишине и темноте, держа в руках телефон Лив. Отчаяние настолько заполонило меня в тот момент, когда я увидел насколько сломал мою малышку своими тайнами, что оно до сих пор сжимало сердце. Голова разболелась с огромной силой, но я не хотел снять эту муку. Пусть болит. Пусть напоминает мне, что я полный мудак. Я даже не чувствовал её ударов, только панику. Она не поверит мне, больше никогда не поверит.

Я с силой стер с губ поцелуй суки Кори, а затем ещё и ещё тёр губы, пока они не загорелись. Я не смог отмыть рот от этого вкуса гнили.

В кармане пальто завибрировал мой телефон, и я достал его, смотря на незнакомый номер. Я даже не разделся. Я просто убит. Проведя пальцем по экрану, я глубоко вздохнул и прижал динамик к уху.

— Да.

— Гранд? Вы Гранд? — Какой-то мужчина громко произнёс, а на заднем фото я слышал крики, голоса.

— Да, я Гранд. А вы кто? — Нахмурившись, спросил я.

— Девушка… она назвала ваш номер. Произошла авария, на неё летела машина, и она сорвалась с дороги. Я вызвал скорую, но она без сознания, — торопливо объяснил он, а я замер.

— Что? Ливи? Где… где это произошло? — Разрывая дыханием вопрос, я встал и судорожно начал метаться по гостиной, ища ключи от машины.

— На соединении Кембридж стрит и О'Брайан Хайуэй, — ответил мужчина.

Услышав нужную информацию, я отключился и вылетел из квартиры. В голове не укладывалось, как такое могло произойти? Зачем она поехала в такую погоду?

А потом осознание всего пришло мгновенно. Она ехала домой, ко мне… снова ко мне и не смогла перейти какую-то чёрную черту между нами. Обрывки воспоминаний из прошлого, где я вижу её на другой стороне дороги, и она шагнула ко мне. Я! Опять я был той силой, которая толкнула её с обрыва! Я!

Я уже заметил мигающие машины скорой помощи, полиции, толпу людей и пробку. И это в три ночи, блять! Бросив машину на обочине, я вылетел из неё и бежал. По хрен что ноги проваливаются в снегу, по хрен, что я едва не падаю. На всё по хрен сейчас. Я должен видеть её, должен просить прощения, пока язык не отсохнет. Я должен был защитить её! Я хотел взять на себя ответственность, но не сделал этого.

Столько мыслей и ни одной стоящей.

Первое что я увидел её перевёрнутую голубую «БМВ», затем ещё один внедорожник, где был смят перед из-за столкновения со столбом, бока от другого толчка и ещё одну легковую вошедшую в этот внедорожник.

— Где девушка? — Я поймал какого-то зеваку, и он пожал плечами.

Я прорывался сквозь толпу и видел чёрный пакет, кровь, слышал плачь. Стало некомфортно внутри, я не мог дышать, крутил головой, ища знакомый силуэт.

— Мистер, пройдите за ограждение. Здесь нельзя находится, — меня за руку схватил полицейский и указал на жёлтую ленту.

— Где девушка? Оливия Престон, это её «БМВ»! — Я смахнул его руку и указал дрожащим пальцем на машину.

— Вы родственник? — Спросил он. Я был в шоке от этого вопроса. Какая на хрен разница?!

— Да, я…я жених, парень, — я начал панически перечислять, и мужчина в форме кивнул.

— Во второй скорой, — он махнул на машины и я, маневрируя среди врачей, бежащих к искорёженному внедорожнику, спотыкаясь о стекло и поскальзываясь на льду, долетел до машины.

— Ливи, блять, Ливи, — я увидел её сидящую в машине, завёрнутую в плед, ей обрабатывали губу и лоб, где красовались ссадины.

Она перевела на меня отрешённый взгляд и моргнула.

Жива. Помятая, но живая. Да сколько можно мне терять её и понимать, что умру, если её не станет? Сколько можно ходить вокруг да около? В этот момент я ощутил злость, вместо облегчения. Злость на себя, за то, что не стал мужчиной. А я должен был, она нуждается в сильном самце, а не бегающем Бэмби!

— Дура! — Крикнул я, подходя к ней. — Совсем идиотка? Какого хрена ты поехала в такую погоду? Какого черта ты так поступаешь со мной?!

Мне захотелось ударить её, встряхнуть и обнять, зарываясь руками в волосы и ощутить её тёплый запах.

— Мистер, не кричите. Девушка в порядке, только сильно ударилась головой, — монотонно сказала мне женщина, промачивающая ватой её рану на лбу.

— Да пошла ты, — фыркнул я.

— Гранд, перестань, — тихо оборвала меня Лив и отодвинула руку медсестры. — Со мной всё хорошо, спасибо.

— Не за что, поезжайте домой и отдохните, если будет хуже, то обратитесь в госпиталь, — давала она ей наставления, а я смотрел на спокойную Лив. И это взбесило! Она снова живёт так, как будто ничего не произошло!

— Блять, Ливи! — Я подошёл к ней, и она шмыгнула носом.

— Прости, я…я посмотрела видео. Я просто…

— Что ты просто? Просто решила, что гнать по гололёду это супер прикольно? Просто решила, довести меня до инфаркта? Что просто? — Орал я.

— Не кричи на меня, — она обиженно выпятила губу, а глаза её наполнились слезами. — Я испугалась, что больше никогда не увижу тебя. Дура, знаю, Гранд. Только не кричи, у меня голова сейчас взорвётся.

Я закрыл глаза и выпустил воздух сквозь стиснутые зубы. Мать вашу, как меня сжимает внутри, что я сам готов подлететь в воздух от эмоций, бурлящих в душе.

— Когда ты поймёшь, что все твои поступки сказываются на мне, малышка? — Прошептал я.

— А на мне твои не сказываются? — Она подскочила с подножки машины и немного скривилась.

— Мы сейчас не об этом, — покачал я головой.

— Гранд, ты можешь отвезти меня домой? — Лив подняла голову и посмотрела на меня уставшим взглядом.

И снова я ощутил приступ нежности и своего дебилизма. Да она блять в аварию попала, а я стою тут и мысленно душу её. Докатился.

— Да, конечно, прости, — я провёл рукой по волосам и взял холодную руку Лив. Она сбросила с себя плед и кивнула мне.

— А где твои вещи? — Спросил я, поняв, что при ней, вообще, ничего нет.

— Документы в кармане, а сумка… я схватила только ключи и поехала, — спокойно объяснила она, а я покачал головой на её сумасбродство. Но Лив начала дышать чаще, а глаза снова заблестели от слез и она, повернувшись ко мне, быстро зашептала, смотря прямо в мои глаза:

— Не читай мне сейчас нотаций, Гранд, потому что ещё чуть-чуть и я упаду, меня тошнит, и я понимаю всё, что натворила. Только не сейчас. Завтра или через час, но в данный момент я прошу тебя, обними меня. Мне настолько стыдно и противно от самой себя, что я… боже, просто обними.

По её щекам катились слезы, губа немного опухла, а вокруг ссадины на лбу уже различался синяк. Я смотрел на её лицо и понимал, насколько люблю. Не вырвать её откуда-то изнутри, она как будто поселилась там и не отпускает меня. Да я умереть за неё готов за свою глупышку.

Пока я восхищался ею в своей голове, Лив отпустила мою руку и отошла.

— Иди ко мне, — я притянул её рывком к себе, утыкаясь носом в её волосы. Она сжимала моё пальто и плакала, сильнее прижимаясь ко мне.

«Придурок, какой я придурок», — пронеслось в голове, и я гладил её по спине, целуя волосы, что-то говоря ей, а она просто стояла и согревалась.

— Моя глупая любимая малышка, — прошептал я.

Мы так и стояли, пока вокруг бегали люди. Сумасшедшая, полностью больная мной, как и я ей. Люблю… Жизнь только с ней обретает смысл. С этой минуты хватит разрушать друг друга, теперь настало время только для счастья. Я должен покаяться перед ней, а она решит, что со мной будет дальше. Я поставлю сегодня на кон всё, что у меня есть.

Глава 58

— Ливи, давай я помогу тебе лечь? — Предложил я, когда мы вошли в квартиру.

Я ощущал себя не в своей тарелке сейчас, не знал, что сделать, как помочь ей. Она с каждой минутой гасла на глазах, и я видел — держаться на ногах ей было довольно сложно. Но Лив не позволила мне ни поднять её на руки, ни взять под локоть. Она как будто выстроила между нами стену, после того, как выплакала все слезы там… где чуть не погибла.

— Я хочу услышать правду. Сейчас и ни минутой позднее, — тихо ответила она пересохшими губами и неуверенным шагом начала двигаться к гостиной.

У меня не оставалось вариантов. Я должен это сделать.

Лив расположилась в кресле, сбросив пальто и угги. Она забралась вместе с ногами и положила голову на мягкую спинку, немного прикрыв глаза. В это время я наблюдал за ней, боялся, что последствия аварии вот-вот скажутся и даже не раздевался. Был готов мчаться до госпиталя.

Налив в стеклянный стакан воды, я прошёл в гостиную и поставил его с её стороны на столик. Лив распахнула глаза и внимательно посмотрела на меня, что я сглотнул. Наверное, я выглядел как побитый кот сейчас. Провинившийся кот.

— Спасибо, — одними губами произнесла она и взяла бокал, немного отпив. — А теперь говори, Гранд. Зачем ты мне оставил флешку с порнофильмом с Кори в главной роли?

Ну что твой звёздный час пробил, Кин. Давай, начинай выворачивать все свои поступки и лица тех, кто окружал вас.

Я сел на диван и, сжав руки в замок, упёрся взглядом в стол. Сложно было сейчас смотреть ей в глаза, боялся сбиться и забыть что-то важное, из-за чего она могла пострадать в будущем.

— Я не знаю с чего начать, — вздохнув, честно ответил я.

— Начни с того момента, зачем ты позвал Кори в отель, — предложила Лив.

— Хорошо. Но, наверное, лучше с самого начала, чтобы ты поняла. Кори тебе что-нибудь говорила о том, в каком бедственном положении находится её семья? — Спросил я, повернувшись к Лив, и она кивнула.

— Да, это началось ещё год назад. Были проблемы с бизнесом её отца, но всё решилось благополучно. Тейд одолжить им денег, и мистер Лейри снова встал на ноги.

— Нет. Это ложь. Он проиграл в покер деньги Тейда и влез в крупные долги. Мать Кори взяла ссуду в банке, но и это не покрыло проигрыш, и её отец снова пришёл к Тейду, потому что все друзья от него отвернулись. Во второй раз твой отчим отказал ему, и Кори решила взять всё в свои руки, она узнала об этом как раз перед экзаменами. Она работала проституткой, и у неё был хороший запасной план по соблазнению Тео. Когда они с Реджи прилетели в Лондон, то Кори поняла, что Коул и Лес отпадают, как и Нейт. Остался я и Тео. Твой брат сам пошёл на контакт, но её не устраивало, что Тео ограничивает её в деньгах. То есть попросту ничего не даёт, только пользуется. Она услышала от ребят, что я другой, но мешала ты, и к тому же она ненавидела Тейда. Кори встречалась с Винсем, и он ей заплатил за то, чтобы у нас с тобой были конфликты. Она соблазняла меня три раза. Первый раз в квартире полностью голой, второй раз, когда я приехал утром домой, чтобы переодеться, и она пришла ко мне в душ, а я ей сказал, чтобы сваливала. Разозлившись и желая облить тебя говном, она мне рассказала про то, что это я лишил тебя девственности, ты потеряла ребёнка и выстроила план мести для меня. И тут обличительная речь не удалась, мы снова были вместе. Третий раз в усадьбе на корте она соврала, что ты тайно встречаешься с Винсем, но и тут план был провален. Кроме этого, она была причастна к отравлению Реджи, ей за это заплатила Иви. Она сама это сказала на допросе, но никто ей не поверил. Кори передала мне фото и сообщила Винсу, что меня здесь нет. Они провернули этот обман, за который тоже было ей проплачено. И я решил, что пора заканчивать эту историю. Я начал общаться с ней по телефону, уверяя, что поверил во всё и хочу отомстить тебе. Далее, отель. Пришлось подмешать ей один наркотик, чтобы у неё развязался язык. И она выложила всё, как на блюде. Запись этого у меня имеется. Я вызвал двух парней, и она с ними развлекалась, пока я сидел внизу и пытался тебе позвонить. Вечером я вернулся домой и не нашёл тебя, только телефон. Пока Кори отходила и продолжала веселиться в отеле, а скрытая камера это всё снимала, я объездил всех твоих друзей. На следующий день к обеду я притащил Кори в её дом и всё показал её родителям. И заверил их, что если они не уедут, то я отдам всё это дело в полицию Лондона, и Кори посадят за употребление наркотиков и за покушение на твою жизнь. Я оплатил долг её отца.

Я замолчал, сглотнув всё отвращение от воспоминаний.

— Господи, какой ужас, — прошептала Лив. — Почему она так ненавидела меня?

— Потому что она ненавидела всех, кроме себя. А ты слишком добрая и наивная, чтобы подозревать её в отравлении, — ответил я и посмотрел на побледневшую Лив.

— Она хотела тебя, чтобы поправить дела отца? — Спросила она.

— Отчасти. А ещё сделать тебе больно, разрушить тебя, забрать самое необходимое в жизни, как сделал Тейд. Она винила Тейда и тебя в том, что её отец проигрывал и проигрывал. И что не дал денег её отцу, а ты просто попала под её ненависть.

— Почему ты сразу мне не сказал об этом?

— Потому что ты эмоциональная и вырвала бы ей все волосы, — усмехнулся я.

— Ты сказал, что целовал её, — напомнила Лив, и я сжал губы.

— Да, — выдавил я из себя. — Но это ничего не значило. Это было необходимо сделать, чтобы она поверила. Меня вырвало от отвращения к самому себе, и я пытался оттереть губы от этой печати.

— Ты не спал с ней, — вздохнула она и я отрицательно покачал головой.

Лив замолчала и нахмурилась, потирая лоб.

— Ты ненавидишь меня сейчас, да? — тихо произнесла она.

— Нет, я тебя продолжаю любить, малышка, — я грустно улыбнулся, а Лив закусила верхнюю губу, пытаясь справиться с эмоциями.

— Гранд, прости за то, что я тебе наговорила. Я просто… это было ужасно, эти слова, этот тон и мне крышу сорвало, — она зарылась руками в волосы, а я смотрел на неё.

Да, слова были ужасными, которые она бросала мне в лицо.

— Мне очень стыдно перед тобой, — продолжила она. — Я как вспомню… ощущение, что в меня кто-то вселился. Я готова была убить тебя. Я даже не слышала, что ты говоришь. Прости.

— Я соврал тебе, — сказал я, и она подняла голову. — Я не был в Лондоне, я был в Сиднее. Мой дед по папиной линии умер два месяц назад от инфаркта и оставил мне наследство. Акции, деньги и дом. У него больше не было наследников. И я решил, что приму этот дар от него, но мне придётся руководить его компанией там.

— И ты уедешь, — завершила она мою речь, и я кивнул.

— Да, наверное, так лучше. У нас ничего не получается, хотя это больно признавать. Но ты должен выполнить свой долг по отношению к семье твоего отца. Прости, Гранд, что я не доверяла тебе, как следовало. Прости, что не стала опорой, и ты не смог довериться мне. Но тебя впереди ждёт замечательное время, а я… как и говорила, всегда буду любить тебя и всегда буду тебе другом, — Лив шмыгнула носом и встала.

Я не мог поверить, что она так спокойно отнеслась к этому. Я сидел и охреневал от её поведения. Я же ожидал совершенно другой реакции. И прогадал. Да что я за неудачник?

— То есть… блять, я сейчас в шоке, — произнёс я.

— Гранд, я тоже, поверь и я в шоке. Но ведь ты всё решил, и у меня нет права принуждать тебя остаться здесь со мной. Единственное что я могу сделать — это уважать твой выбор. И я его принимаю, — она попыталась улыбнуться, но не смогла.

— Но я не хочу, чтобы ты его принимала! — Возмутился я и тоже встал.

— А что ты хочешь? — Прошептала она.

— Я…я хочу… я не знаю, Ливи. Я запутался, — я поднял голову к потолку и вздохнул, не сумев сформулировать мысли, которые хаотично бегали в голове.

— Всё хорошо, Гранд, — заверила она меня, но я видел, что она лжёт. Ничего хорошего нет. Всё стало только хуже.

— Я, правда, в твоей жизни лишний? — Этот вопрос дался мне с трудом.

— Нет, я сказала глупость, как в принципе и всегда. Но… но чёрт, Гранд, что ты сейчас от меня хочешь услышать? Что я не смогу без тебя? Что я буду каждый день плакать и вспоминать о тебе? Что я люблю тебя настолько сильно, что боюсь умереть от разрыва сердца? Что ты хочешь услышать? — Она зажмурилась, и из её глаз выкатились слёзы.

— Поехали со мной, Ливи. Я обеспечу тебя всем, — я сделал шаг в её сторону, а она открыла глаза и покачала головой.

— А как же мама? Моя учёба? Это не другой штат, это другой мир. Я… прости, — она пробежала мимо меня, и я услышал, как хлопнула дверь в ванную.

— Блять, — проскулил я и закрыл лицо руками.

Я не мог разорваться, но меня раздирало на клочья. Я не мог так всё оставить. Я же мать вашу взрослый мужчина, в конце концов! Я сбросил пальто и прошёл в сторону спальни, а оттуда к двери, ведущей в ванную комнату.

— Ливи, мы должны это обсудить, — я постучался, но ответа не было. — Ливи.

Я нажал на ручку и вошёл, заметив вздрагивающую фигуру от рыданий в углу. Моё сердце сжималось, а душа вылетела из тела. Я подошёл к ней и, опустившись на пол, обнял девушку.

— Я не хочу, чтобы ты уезжал. Я хочу, чтобы ты никогда не отходил от меня, я так хочу быть с тобой. Всё что я сказала ложь, я не принимаю твоего решения. Я не желаю этого слышать. Я эгоистка, Гранд. Я ужасная, — всхлипывала Лив, а я погладил её по волосам и улыбнулся.

— Нет, ты самая лучшая для меня. Мы справимся, что-нибудь придумаю или откажусь от наследства, — я сам искал варианты будущего, но пока ничего стоящего не нашёл.

— Ты не должен этого делать, не отказывайся, — она подняла голову. — Не надо. Я приму это, правда, приму. Лети. Вру, я снова вру.

— Мне не нужны жертвы, малышка. Я хочу быть счастлив, а это может быть только рядом с тобой. Я не смогу потерять тебя в очередной раз, — прошептал я, погладив её по мокрой щеке.

— Я поеду с тобой, поступлю там на медицинский. Я не могу отпустить тебя, — по её щеке скатилась слеза, и я обнял её. Она решилась. Теперь я уверен в том, что всё сделал правильно. Она бросит всё ради меня.

В этот момент я, наконец-то, нашёл успокоение. Мы никуда не полетим, это ложь. Я должен был проверить Лив, чтобы сделать следующий шаг. Я урод, придурок и тупой осёл. Но она и так об этом знает.

— Выходи за меня? — Прошептал я, она подняла голову с моего плеча и удивлённо посмотрела на меня.

— Что?

— Оливия Престон, стань моей женой, стань всем миром для меня. Я хочу семью, я с точностью наперёд знаю, что мы идеально друг другу подходим, и хватит тратить время на ерунду. Выходи за меня, будь со мной ночью и днём, в горести и в радости, в болезни и в здравии, ну и терпи такого как я всю жизнь, — выпалил я, а Лив замерла.

— Это не самое романтическое предложение, — улыбнулась она.

— Знаю, но у нас всегда всё не как у людей, — пожал я плечами. Я старался не показать, насколько сильно я волнуюсь сейчас, как мои руки трясутся, а сердце уносится от меня на другой континент.

— Женись на мне, Гранд. Я люблю тебя, — прошептала Лив.

— Я сейчас ослышался? — Переспросил я.

— Нет. Я хочу выйти за тебя, всегда хотела. Другого мужчину на твоём месте я не представляю, да и не хочу. Ты мне необходим, как стук сердце, чтобы жить. Ты для меня единственный и если для того, чтобы нам быть вместе, мне придётся всё бросить, то я это сделаю. Я боюсь тебя потерять, потому что не переживу этого. Я не смогу смотреть, как другая трогает тебя, как любит. Я не отдам тебя, — жарко говорила она.

— Моя малышка, — я запустил руку в её волосы и прижался губами к её губам.

— Ты, правда, выйдешь за меня? — Шептал я, целуя её.

— Да, — улыбнулась она.

— Скажи это громче, — взмолился я, сжимая её в своих руках.

— Да, — уверенно ответила она.

— Я люблю тебя, Ливи. Ты истеричная стерва, но блять настолько любимая, что я готов съесть тебя, — признался я и, поднявшись, предложил ей руку.

— Извращенец, — улыбнулась она.

— Какой есть и тебе жить со мной, — заверил я её, обняв за талию и толкая к спальне спиной.

— Гранд, у меня месячные, — рассмеялась Лив.

— И кто из нас извращенец?

— Оба, — я завалил её на постель, нависая над ней.

— Я хочу спать рядом со своей невестой. Блять, у меня никогда не было настоящей невесты и я до одурения счастлив, — прошептал я, убирая прядь волос с её лба.

— А я так часто говорила «да» всем подряд, что в какой-то момент это перестало для меня что-то значить. Но сейчас… я дрожу, я поверить не могу, что у нас есть будущее, — она часто дышала, и её глаза блестели, я верил ей.

— Я сейчас, — внезапно мне пришла в мою больную голову замечательная идея, и я, вскочив с Лив, побежал на кухню и, найдя в холодильнике бутылку пива, оторвал крышку и вернулся в спальню.

Лив сидела на постели и не понимала, что происходит. Я опустился с ней рядом и взял её левую руку. Вырвав из крышки кольцо, я надел этот холодный метал на её палец.

— Пока сойдет, — удовлетворенно сказал я, осматривая свою задумку.

— Черт, мы точно не с этой планеты, — рассмеялась Лив.

— Потом купим красивое и дорогое кольцо, — уверил я её, но она покачала отрицательно головой.

— Я не хочу красиво и дорого. Я хочу долго и счастливо, — тихо ответила Лив.

Я смотрел на неё и не мог поверить, что моя фортуна сжалилась надо мной и открыла мне глаза на ту, которая была всегда рядом со мной. Я благодарен всем испытаниям, которые пережил. Они помогли мне понять, что ценней, чем она у меня никогда ничего не будет.

Я выиграл в этой жизни.

Глава 59

Оливия

Из сна меня вырвал неприятный шум извне, и я поёрзала в руках Гранда, обнимающего меня за талию, и постаралась снова вернуться в прекрасный мир фантазий. Но моя задумка не удалась, потому что настойчивый стук и звонки в дверь не прекратились. Гранд пошевелился и что-то пробурчал мне в затылок.

— Открой и пошли их, — простонала я, накрываясь одеялом.

— Почему я? Тут тепло, а там холодно, — сонным голосом ответил Гранд и крепче меня сжал в руках.

— Потому что тебя испугаются, — нашла я объяснение и повернулась к нему.

Под одеялом было темно, но я знала, что он сейчас хмурится и кривится на моё описание его внешности с утра.

— А тебя нет? Давай я быстренько тебя научу, и ты пойдёшь, наорёшь на них? — Предложил он.

— По-моему, эти нелюди сейчас дверь вышибут. Это соседи, мы их достали, видно, — хихикнула я.

— Ладно, я сдался только потому, что люблю тебя, — протянул Гранд и откинул одеяло, вставая.

— Ты мой милаха, — рассмеялась я.

Но вместо того, чтобы надеть спортивные штаны, он просто стянул одеяло и закутался в него, довольно наблюдая, как я подскочила на постели.

— Чтоб не один я мучился, — рассмеялся Гранд и поплёлся на шум.

Я только покачала головой и, зевнув, опустила ноги на пол. Почему так холодно? Я потянулась к штанам, как услышала знакомые истеричные голоса. Наспех натянув штаны и футболку, я вылетела из спальни, встречаясь со всем семейством, в том числе и Реджи, и Джимом, и даже Шоном.

— Доченька, — всхлипнула мама, и я оказалась в её объятьях. Она то плакала, то причитала, а затем, отодвинувшись от меня на расстояние вытянутой руки, начала осматривать.

— Мам, что за шоу? — Удивилась я.

— И ты ещё спрашиваешь? — Возмутился папа.

— Мы в новостях видели твою машину, и там сказала, что авария была крупной с летальным исходом, — объяснила подруга.

— А-а-а, — поняла я и посмотрела на Гранда в одеяле, довольно помятого и потирающего глаза.

— Я говорила тебе там снег, но нет, ты же у нас умная, — мама отошла от первого шока и начала ругаться.

— Да всё хорошо, пару синяков и я жива. Гранд приехал за мной, — заверила я их и подошла к своему мужчине, юркнув под одеяло, где было так тепло.

— Твои родственники достали, — шепнул он и крепче обнял меня, целуя в висок.

— Это и твои родственники, — напомнила я и улыбнулась.

— И… это всё? Никаких разборок? Никаких слез и драм? — Расстроено протянул Джим.

— Да, а вы-то что тут забыли? — Спросила я ребят.

— Вообще-то, нам пришлось поднять всех на ноги, чтобы узнать ваш адрес, — недовольно сказала Патриция.

— И Лестер только был в курсе вашего местоположения, ему Реджи позвонила, — добавила мама.

— Маргарет, теперь мы можем ехать? Всё хорошо, видишь? И мы им точно мешаем, — Тейд подошёл к маме и взял её за руку.

— Ещё чего, — покачала мама головой. — Так, Гранд, иди, одевайся. Лив, ты на кухню, а остальные в гостиную, сейчас приготовлю вам завтрак.

— Задолбало, — пробубнил Гранд и лишил меня тепла. Я смотрела на этого Цезаря с гордо поднятым подбородком, шагающим в спальню, с такой нежностью и благодарностью, что он терпит наших родственничков. Невозможно любить его с каждой минутой сильнее, но как-то мне это удавалось.

— Гранд, задницу хоть покажи. Я что, зря приехал? — Рассмеялся Джим.

На это Гранд громко хлопнул дверью в спальню, а ребята хохотнули.

Шон натянуто улыбнулся и, махнув мне рукой, вышел из квартиры, а вот Джим и Реджи тихо о чём-то перешёптывались и смеялись, пока все мои родители ожидали от меня душещипательной истории.

Я провела маму на кухню, и она тут же принялась за исполнение своего плана.

— Мы ждём, — напомнил папа, сложив руки на груди.

— Ну… так получилось. На меня ехала машина, я вывернула руль и перевернулась, но мне помогли, а затем приехал Гранд и привёз домой. Конец истории, — я развела руками и села на стул.

— Ты хоть представляешь в каком мы были шоке, смотря новости? — Повысил голос папа. — Да мы все чуть с ума не сошли, никто нам толком ничего не мог сказать! Это что за неуважение? Даже ответить на звонки было сложно? Оборзели!

— А тебя есть за что уважать? — Фыркнула я.

— Да как ты со мной разговариваешь? Мне надоело это всё! То тебя бьют, то ты попадаешь в аварию, то хотят убить! Это уже ни в какие рамки не вписывается! — Распылялся он.

— Я с тобой, вообще, не разговариваю до окончания моей жизни. А сейчас прошу покинуть нашу квартиру, — холодно ответила я и встала.

— Лив, доченька, — примирительно начала мама.

— Нет, с меня тоже достаточно! Ты даже не извинился за тот удар! А ещё требуешь объяснений?! Я тебе ничего не должна! И как-то вчера мне было совершенно не до тебя! Да тебе спасибо можно сказать, что предоставил свою сперму для оплодотворения! — Заявила я, сжимая кулаки. Я сейчас просто ненавидела своего отца, вспоминая всё, а особенно то, что он поднял на меня руку. А теперь заявляется, как ни в чём не бывало! Нет, я тоже устала от него и его нравоучений!

Все молчали, пока отец весь кипел от злости, он уже было раскрыл рот, чтобы мне ответить, но его перебил Тейд.

— Так, Хью, прежде чем ответить подумай. Ты сейчас дочь потеряешь насовсем и ради чего?

— А ты не лезь, — отец резко повернулся в его сторону. — Ты, вообще, здесь никто! Она не твоя дочь, а моя и ты не смеешь мне указывать, как её воспитывать!

В этот момент вошёл Гранд и нахмурился, бросив на отца предостерегающий взгляд. Он правильно оценил ситуацию зарождавшейся бури и быстрым шагом подошёл ко мне, немного отводя от мужчин.

— Хью, да как тебе не стыдно? — Возмутилась мама, перестав взбивать тесто для блинчиков. — Живо извинись!

— А почему он должен тебя слушать, Маргарет? — Вступилась за отца Патриция. — Он не твой муж, а мой. И я только могу с ним так говорить!

— Мама, тебе лучше бы заткнуться, взять своего мужа и свалить из нашей квартиры, — процедил Гранд.

— Он никогда не был моим мужем, за что я благодарна Богу. И он никогда не вёл себя так по отношению к нашей дочери, а как только появилась ты, то он сразу же преображается в гнусного урода, желающего причинить всем боль и разрушить каждую пару. Лучше займись сама его воспитанием, — зло ответила ей мама, пропустив слова Гранда мимо ушей.

— Не тебе нас судить! — Взвизгнула Патриция. — Лучше бы дочерью занималась, а то выросла такой же, как ты — шлюхой!

Один момент, и я увидела, как взметнулась рука Гранда, и его мать отлетела к папе, едва успевшего подхватить свою жену. Всё происходило настолько быстро, что я не успела среагировать на этот выпад, как Гранд уже оторвал Патрицию, находящуюся в шоке, от отца и схватил за волосы, и толкнул в бок.

— Ещё одно слово! Ещё одна встреча и пеняй на себя! Мне ничего не стоит пойти в суд, поняла? Даю тебе последнюю возможность исправить положение — извиняйся перед Маргарет и Ливи! Живо! — Заорал Гранд, из-за чего я подпрыгнула на месте.

Его глаза были настолько бешеными, что мне стало страшно за Патрицию. Ведь папа даже не сделал никакой попытки защитить свою жену. А Гранд оскорбился больше, чем было нужно. Он просто сорвался с цепи, слишком долго копилась обида в его сердце, и сейчас пришло время ей выйти наружу.

— Гранд, не надо, — тихо произнесла я, подойдя к нему. Мама была в ступоре, как и каждый присутствующий при этой сцене. Все хранили молчание.

— Нет, Ливи, не в этот раз. Эта сука сейчас развернётся и попросит прощения у Маргарет за всё, что она сказала, а затем у тебя, — резко ответил он, сбросив мою руку с его локтя.

— Ну, я тебя не слышу, — он сделал шаг к всхлипывающей и явно испугавшейся Патриции.

Я видела, что ей было тяжело переступать через себя, ведь она, оказывается, недолюбливала мою маму. А мама считала её подругой, я считала Патрицию достойной женщиной.

— Прости, Маргарет, — выдавливая из себя каждую букву, произнесла Патриция.

— Ни… ничего, — ответила мама.

— Теперь у Ливи, — разрезал тишину, создавшуюся после заиканий мамы, Гранд.

Патриция сглотнула и немного скривила нос, бросив взгляд на папу, призывающий завершить её унижение. Но папа просто стоял. Я не могла угадать мысли, заполоняющие его голову, но он явно не желал спасать свою жену.

— Прости, Оливия. Я погорячилась, — когда она произнесла эти слова, мне почему-то стало смешно. Вот действительно смешно, как взрослая женщина прости прощения лишь потому, что приказал её сын. Но я сжала губы и опустила голову, только бы никто не понял, что я полная психически неуравновешенная идиотка.

— Всё нормально, — выпалила я, смотря на свои тапочки.

— А теперь свалили оба из нашей квартиры, — Гранд махнул в сторону двери.

Я закусила губу, чтобы не выдать себя. Патриция подала голос, и как только я услышала этот звук, поняла, что зря она вообще рот открыла.

— Если я сейчас уйду, то больше никогда не вернусь. И когда она тебя бросит… та, которую ты так оберегаешь от всех, то не беги ко мне, лучше сразу сдохни, как твой папочка! Я пожертвовала всем, что ради него, что ради тебя! И ни от одного из вас не получила должного ответа! Ты это он, только Дэвид больше никогда не испортит мне кровь, а ты будешь смотреть, как твоя Ливи медленно умирает от отравления ядом, которое ты зовёшь любовью! А я могу сказать, почему я так изменила мнение о вашей паре! Легко! Эти женщины, что Маргарет, что Оливия убивают мужскую силу. Они как пиявки питаются кровью и потом бросают мужчин, когда они иссушены. Когда не представляют ничего ценного. Они становятся ни на что не годными. Это две чёрных вдовы, жалящие своей иглой, делающие импотентами на всю жизнь!

— Пати, — в ужасе прошептал папа.

Я закрыла рот рукой. Мама охнула. Тейд немного приоткрыл рот, Реджи матюкнулась, а Джим присвистнул. Я подняла голову на Гранда, который даже побледнел от этого заявления. Он хотел сделать шаг в сторону матери, и его руки сжались в кулаки, но я успела обойти его и обнять за талию, прижимаясь к его груди, слыша, как быстро и отчаянно болезненно бьётся сердце.

— Пожалуйста, Гранд, любимый, не надо. Пусть идёт, пусть оставит нас. Пожалуйста, — взмолилась я.

— Хью, я предупреждал, — хотя я чувствовала, как тело Гранда под моими руками вибрирует от злости, его голос был спокойным, и от него кровь застыла в жилах. Это был приговор.

— Гранд, не надо. Она просто в отчаянии и любит тебя, просто… просто… чёрт, Пати, как ты могла такое сказать? — Папа начал о чём-то просить Гранда, но я даже не вслушивалась.

Почему-то мне казалось, что, держа его в своих руках, обнимая и поглаживая ладонями по спине, я передаю ему свою силу сейчас, чтобы пережить этот момент. Сейчас я поняла, что иногда ради человека рядом и собственного счастья приходится прощаться с родными людьми. И это не больно, это неприятно. Ощущения, что у тебя аппендикс. Шрам останется на всю жизнь, период адаптации будет довольно долгим, а сама операция прошла с успешным провалом.

— Убери её отсюда, — мрачно предупредил отца Гранд.

— Я ещё не всё сказала! — Закричала Патриция. — Не трогай меня!

Но, видимо, отец потащил её к выходу, потому что крики смолкли и дверь хлопнула. А я цеплялась за Гранда, боясь посмотреть в его лицо.

— Ливи, отпусти меня, — сухо бросил он и сам оторвался от меня. Развернувшись, он вышел из кухни, а я увидела только напряжённую спину и резкую походку.

— Господи, — прошептала мама и закрыла лицо руками. Она начала всхлипывать, а Тейд её утешал. А я разрывалась: пойти к маме или побежать к Гранду.

Выбор был очевиден, и я, ни слова не произнося, вышла следом за ним и прошла в спальню. Тихо прикрыв за собой дверь, я осторожно подошла к сидящему на постели Гранду и остановилась. Его голова была опущена, а руки сцеплены в замок так сильно, что вены отчётливо выступили под кожей.

— Гранд, — тихо произнесла я и присела на корточки возле него. — Прости, это я начала ругаться с отцом. Если бы я сдержалась, то ничего бы не произошло.

Он поднял голову и посмотрел на меня пустым взглядом. В его зелёных глазах не было ничего живого, одна мрачность и даже боли я не видела.

— Прости, — прошептала я.

— Ты любишь меня? — Неожиданно спросил он. — Именно меня, а не то, что я имею?

— Господи, конечно, я люблю тебя, — ответила я на одном дыхании. — Люблю, разве ты не видишь?

Он не ответил, а лишь отвёл взгляд. Ноги затекли, и я встала, чтобы сесть рядом. Но Гранд схватил мою руку и повалил на постель, нависнув сверху.

— Гранд? — Я упёрлась ладонями в его грудь, потому что неприятный огонь, загоревшийся в чёрных зрачках, отчего-то испугал меня, и я сглотнула.

— Я хочу тебя трахнуть. Сейчас, — его голос звучал грубо.

— Но… там же мама…

Я не смогла договорить, потому что Гранд впился в мои губы, подминая их с извращённой жестокостью. Было неприятно больно, но любовь… моя глупая любовь затмила все только в одном желании — помочь ему справится с этим утром.

Он прикусил нижнюю губу, что я ощутила на языке железный привкус крови, ведь рана ещё не зажила. Но мне было плевать, я ответила на этот призыв, встречаясь с его языком. Его руки блуждали по моему телу, поднимая футболку и срывая её с меня. Я даже боялась открыть глаза, чтобы не увидеть в других совершенно ненужные мне эмоции.

Гранд быстро стянул мои штаны вместе с трусиками и лёг на меня сверху. Его губы снова впились в мои, он слизывал кровь и опустился поцелуями к шее, пытаясь укусить меня, выпить как вампир. Пока его одна рука сжимала грудь, играя с соском, а другая проводила по лобку и опустилась вниз. Должно быть стыдно, что он вытащил окровавленный тампон, но плевать. Он даже не заметил этой особенности.

Один резкий толчок, и я вздрогнула, сжимая руками его плечи все ещё в свитере. Он даже не разделся, но и на это плевать. Его движения хаотичны, дыхание сбито, как и моё. Его член достаёт до матки и это приносит боль, что я только сильнее жмурюсь, но Гранд не останавился, а продолжает входить в меня рваными толчками, целуя шею и сжимая волосы.

Нет, это удовольствия не принесло, я ощущала саднящую рану где-то внутри и из глаз капнула слеза.

Нет, это нельзя назвать изнасилованием, просто сейчас ему это необходимо, а я…я рядом. Всегда рядом с ним.

Гранд что-то хрипло сказал, но я не услышала из-за шума в голове, его тело дрогнуло, и движения ускорились, пока я цеплялась в его плечи. Он резко замер и повалился на меня, утыкаясь в шею. Он кончил, а я была рада этому первый раз в жизни, что всё было так быстро.

Прошли секунды, прежде чем я услышала горькие всхлипы и мокрые слезы на своей шее. Гранд сжимал меня в своих руках и выплёскивал из себя всю накопившуюся обиду за столько лет. Он просто страдал, позволяя только мне видеть его слабость.

— Тише, я люблю тебя, — прошептала я, гладя его по волосам. — Люблю, родной. Люблю так сильно, что мне больно.

Мы так и лежали: Гранд на мне, дрожа всем телом, а я старалась удержать в себе поток жалости к нему. Он сотрясался в рыданиях, как мальчик, которого сильно обидели, и я принимала эту его натуру, пытаясь помочь и снять с него это бремя. Он заглушал крики, рвущиеся из души, моей кожей на шее.

— Прости, Ливи, прости, — прохрипел он.

— Ничего, всё хорошо, мы вместе, — уверила я его, смахнув рукой слезы.

Он поднял голову с покрасневшими глазами и посмотрел на меня.

— Я урод, малышка. Да за что ты меня любишь? — С болью в голосе спросил он.

— За всё, что в тебе есть, — улыбнулась я, погладив его по щеке. — Ты замечательный, самый лучший для меня.

— Я обещаю…

— Ш-ш-ш, не надо, — я закрыла рукой его рот и мотнула головой. — Не говори ничего, я в порядке. Для меня главное, чтобы ты был счастлив, а остальное переживём.

— Я люблю тебя, — прошептал он, целуя мою ладонь. — Прости меня, Ливи. Но мне так херово сейчас… прости. Я чувствую себя отвратительно.

— Гранд, посмотри на меня и послушай. Ничего страшного не произошло, тебе это было необходимо. Слишком больно видеть близких людей в таком отвратительном амплуа. Я тебя понимаю. Всё хорошо, любимый мой, всё хорошо, — шептала я, немного приподняв голову и осторожно поцеловав его в губы.

— Твоя губа… блять, я себя сейчас ненавижу, — он дотронулся кончиком пальца до раны на губе, но я улыбнулась. — Я повёл себя, как ублюдок. Но ты нужна мне… прости… ты так нужна мне…

— Прекрати извиняться, отдохни, — я потянула его на себя, и он, на секунду зажмурившись, кивнул.

Гранд опустил голову на моё плечо, а я вздохнула и упёрлась взглядом в белый потолок.

Я не помню, сколько мы так лежали. Он молчал, а я отдавала ему всю ласку, которая сейчас была во мне. Я любила его вопреки всему и никогда не перестану. Я прощаю его за все, что он сделал или сделает. Меня не волнуют обстоятельства. Меня волнует только Гранд.

Глава 60

— Гранд, мне уже просто катастрофически необходимо в ванную, — прошептала я, а он поднял голову и, кивнув, перекатился с меня.

— Ливи, мы должны это обсудить, — сглотнув, он встал и взял мокрые салфетки из тумбочки. Я отвела глаза от его окровавленного паха, и отчего-то стало противно.

— Зачем? — Просто спросила я, закрывая голое тело одеялом. Сейчас мне необходимо было спрятать все незащищенные участки тела от Гранда. Я должна это пережить и принять, но одна, без его присутствия.

— Я понимаю, что это было ненормально. Сейчас понимаю, но тогда… я себя не контролировал, — зло ответил он и натянул на себя боксеры и джинсы.

— И что ты хочешь услышать от меня?

— Не знаю, — вздохнул он. — Покричи на меня, ударь… не знаю. Сделай что-нибудь наравне с тем, что ты пережила.

— Я не буду на тебя кричать и бить, Кин, — резко произнесла я и встала. — Хватит. Это был обычный секс, мне не было больно, немного неприятно, но только потому, что у меня месячные и живот разбух. И не более. Успокойся и прекрати заниматься самобичеванием.

— То есть, если я тебя завалю сейчас же и возьму тебя силой, то ты и дальше будешь говорить, что все нормально? — Язвительно спросил он.

— Гранд, пожалуйста, хватит нести эту чушь! — Возмутилась я. — Нет, я не буду говорить, что всё нормально. Я сама тебя отымею, прикуплю страпон и загну. Доволен?

— Я не знаю… даже не имею понятия, как сейчас вести себя, потому что ощущаю внутри такую грязь, а ты… посмотри на себя. Ты перетерпела изнасилование и спокойно стоишь и обсуждаешь это! Блять, в чём твоя проблема? — Повысил он голос.

Я совершенно была сбита с толку. Что он хочет от меня? Я не понимала его сейчас. Пыталась, но не понимала. Скорее всего, Гранд сам не мог обозначить своё состояние.

— Ты хочешь унизить меня? Ты хочешь обозвать меня шлюхой? Что ты хочешь? — С обидой в голосе спросила я. — Да, я вытерпела это, потому что люблю тебя! Знаешь, Кин, да пошёл ты далеко и надолго. Ты не ценишь ничего, даже вот этой грубой близости. Мне не нужны твои извинения, засунь их себе в задницу! Я только хочу, чтобы мы жили спокойно и были счастливы. Да я устала от этих ссор, твоего меняющегося настроения, я не могу понять, что ты хочешь? Вчера ты сделал мне предложение, а я согласилась. Но сегодня… я уже сожалею об этом. Я не желаю видеть мужа, который будет чуть что обвинять в меня в глупостях.

Я подобрала полы одеяла и пролетела в ванную, закрывая дверь на замок. Всё. Он добился своего, он завел меня. Меня трясло от негодования. Придурок тупой! Достал! Я старалась быть все понимающей, но вот это его отношение и желание поскандалить сейчас меня взбесило.

Я швырнула одеяло в угол и встала под душ. Но и теплая вода не смыла с меня раздражение. Фыркнув на свои мысли, я вышла и привела себя в порядок. Когда я зашла в спальню, Гранда там не было, и я спокойно надела разбросанную одежду и убрала это кровавое «побоище».

— Доченька, я приготовила блины. Там на столе оставила, а мы уезжаем. Реджи и Джим тоже уехали, — оповестила меня мама, когда я вышла из спальни.

Она была расстроенная, с опухшими глазами, и я в порыве сочувствия к ней и любви обняла её.

— Всё хорошо, мам, — уже как мантру повторяла я, и она кивнула.

— Да. Пиши мне, ладно? И звони, не забывай, — она погладила меня по волосам и поцеловала в лоб.

— Я закрою за вами, — сказала я и довела их до дверей.

Щёлкнув замком, я поплелась на кухню, где, опустив голову, с кружкой чая в руках сидел Гранд. Как мне хотелось в него чем-нибудь запустить, что аж рука зачесалась. Но я, упрямо задрав подбородок, достала себе кружку и налила туда воды. Есть совершенно не хотелось, поэтому, не обращая внимания на Гранда, я села на диван и достала ноутбук из столика. Удобно устроившись, я открыла первую попавшуюся лекцию и пыталась читать, хотя затылок безбожно покалывало.

Этот бойкот меня взбесил ещё больше, но я не подала вида, что меня трогает его отношение. Нет, больше эмоций он не получит! От этого утра и так слишком много проблем.

— И что, ты теперь соберешь вещи и свалишь от меня? — Грубо спросил Гранд.

— И что, ты теперь будешь всё время вести себя как законченный мудак? — Той же интонацией ответила я.

— Блять, ты меня бесишь! — Заорал он и бросил кружку в стену, что раздался характерный треск и осколки разлетелись по всей кухне.

— Убирай сам, я тебе не прислуга, — фыркнула я на его взрыв.

— Блять! Блять! Блять! — Орал он, а мне стало весело, и я улыбнулась.

— Головой об стенку постучись, может, поможет, — предложила я.

— Иди в задницу! — Крикнул он, и ещё что-то полетело за моей спиной.

— В твою? С удовольствием, — едва сдерживая смех, ответила я, не поворачиваясь к нему.

— Знаешь, я тут подумал, что ты мне на хрен не нужна! Дура! — Зло продолжал он вымещать на мне своё внутреннее состояние.

— Хорошо, можешь собирать вещи и валить, — равнодушно сказала я.

— О, нет, это я плачу за квартиру, поэтому ты собирай своё тряпье и вали на все четыре стороны! — И новый характерный звук, бьющейся посуды.

— Хорошо, — согласилась я и, захлопнув ноутбук, встала и, не смотря на него, прошла в спальню.

Достав чемодан, я бросила его на кровать и открыла. Через две секунды влетел Гранд и теперь в шоке смотрел, как я аккуратно достаю вещи и складываю их.

— Блять, совсем охренела? — Заорал он и, выхватив из моих рук футболку, потянул на себя, что порвал её.

— Слушай, ты мне сказал, что я тебе не нужна, ты трахнул меня, ты предложил мне сваливать, так я это и делаю, — сложив руки на груди произнесла я, смотря, как его ноздри раздуваются от ярости.

— Я…я, — он открывал рот, но ничего дельного не ответил. А я спокойно ждала, когда он перебесится.

— Гранд, ты сейчас ведешь себя неадекватно, и я не понимаю почему. Объяснишь? — Спросила я, облокотившись о шкаф.

— Ты сказала, что не хочешь больше выходить за меня, — обиженно фыркнул он.

— Господи, дай мне сил, — взмолилась я, подняв голову к потолку. — Да хочу я, хочу. Успокойся. Просто утро не заладилось, а ты слишком остро среагировал на секс. Я понимаю, что ты расстроен, что тебя тронули слова Патриции, но…

— Всё, замолчи, — перебил он меня и сел на кровати. — Мне нужно улететь в Лондон по делам в ближайшее время.

— Хорошо, — кивнула я.

— А пока меня не будет, даже не смей сваливать отсюда. Я найду тебя и придушу, — грозился он.

— И будет у нас эпизод «Мертвая невеста», — рассмеялась я.

— Ливи, я хочу миллион раз просить у тебя прощения, чувствую себя насильником… и то, что я сделал это с той, кого люблю, не даёт мне покоя, — тихо признался он.

— А если я скажу, что мне это понравилось? — Спросила я, и он поднял голову и недоверчиво посмотрел на меня.

— Врёшь. Ты плакала, — покачал он головой.

— Я плакала, потому что мне было больно из-за слов Патриции, — соврала я, хотя это было отчасти правдой.

— Иди ко мне, — он протянул руку и я, улыбнувшись, уцепилась в неё.

Гранд притянул меня к себе и посадил на колени, обнимая и утыкаясь в шею.

— Я оставил тебе засос, — прошептал он.

— Буду ходить меченная, — рассмеялась я.

— Малышка, я так сильно виноват, — он потерся носом и нежно поцеловал меня в шею.

— Я тоже так себя чувствую, надо контролировать эмоции, а я иногда не справляюсь, — ответила я, погладив его по волосам.

— Иногда? — Хмыкнул он.

— Ладно, в основном, — согласилась я.

— Прости меня, я не такой урод, — скривился он.

— Я знаю, Гранд. Я это знаю, ты у меня лучше всех и я люблю тебя, даже бешеного быка, — довольно пропела я и поцеловала его в лоб.

— Ты дура, знаешь об этом? — Рассмеялся он.

— Да, но и ты не подарок, — пожала я плечами.

— Я хочу есть, — простонал он.

— Сначала убери за собой, а потом сядем за стол, — я встала с его колен и указала пальцем в сторону двери.

— Блять, надо нанять домработницу, — недовольно пробурчал он и пошёл подметать.

Буря вроде бы прошла, но на душе стало как-то паршиво и неспокойно. Зачем ему в Лондон? Что он опять придумал? А главное, что мне за это будет?

Уложив все вещи по местам, я вышла в убранную кухню, где Гранд уже завтракал. Я налила себе чай и села напротив, ставя тарелку с приборами перед собой.

— По работе летишь? — Спросила я, нарушив тишину.

— Да, — коротко ответил он.

— Я боюсь, что когда ты вернёшься, снова всё пойдет наперекосяк, — вздохнула я.

— Не бойся, — улыбнулся Гранд.

— Обещаешь, что не назреет очередная ссора? — Выдавила я из себя.

— Обещаю, — кивнул он.

— Хорошо. Как там Коул? Лайла сказала, что он переехал обратно в Нью-Йорк, — перевела я тему.

— Коул нормально, отбивается от родственников с предстоящей свадьбой, — хмыкнул Гранд. — Да, он сейчас в Нью-Йорке на ближайшее время.

— Понятно, — тихо ответила я, пытаясь жевать блин с малиновым джемом, но кусок в горле застрял, и я отодвинула тарелку.

— Ливи, ты мало ешь в последнее время. Ты хорошо себя чувствуешь? — Гранд обмакнул рот салфеткой и отпил чай.

— Не особо. Постоянно нахожусь в стрессовом состоянии. Устала, — честно ответила я. — И хочется плакать.

— Месячные, — заключил он.

— Да.

— Коул готовится стать отцом, — оповестил меня Гранд, а я удивленно приподняла брови.

— Лайла… да неужели? — Улыбнулась я.

— Нет, она не беременна. Но они работают над этим, — усмехнулся он. — Придурки.

— Почему придурки? Они хотят ребенка, что в этом плохого? — Возмутилась я его словам.

— Потому что Коул ещё молод, чтобы возиться с пеленками и подгузниками. А Лайла не окончила университет. И что ей делать, если она забеременеет? Бросить учебу и разрушить карьеру? — Насмешливо произнес он.

— Это их выбор, Гранд. Ты не должен судить Коула, а тем более, высказывать своё мнение ему. Лайлу это убьет, — предостерегла я его.

— Я и не собирался, — фыркнул он. — Скажи, ты же не пытаешься забеременеть или как-то увеличить нашу пару?

— Прикуси язык, — грубо ответила я, а он недовольно прищурился. — Я не хочу детей… пока. У нас и так много проблем со всеми, а ребёнок только усугубит положение. И я пью таблетки, если ты не забыл.

— Я не представляю себя в роли отца. У меня его никогда не было, то есть был… всё не так, — покачал он головой.

— Давай закроем тему. Мы решим это когда-нибудь, и как только всё устаканится и мы поймем, что готовы к ночным пробуждениям и недосыпу из-за плача малыша, тогда и обсудим, — я решительно закрыла тему и встала, собирая посуду.

Нет, я не хотела детей. Я люблю их, но если это не мои. Я просто не знаю, как с ними обращаться, как быть мамой. Бывают женщины, рожденные для материнства, я, к сожалению, в их число не входила. Нет, меня не воротило от вида памперсов, но беременность… увольте. У меня уже есть малыш и это Гранд, мне бы с ним справится. И к тому же у меня грандиозные планы в хирургии и уже есть опыт, предложения о практике и моя будущая карьера расписана мной по дням. Нет, никаких детей.

Пока я мыла посуду, Гранд заказал билет на эту ночь в Лондон. Я приняла этот факт, но не смирилась. Интуиция подсказывала мне: что-то здесь не так. Резкое решение. Спонтанное. И он сотворит очередную глупость.

— Ты же не будешь встречаться с Винсем? — Спросила я, отложив ноутбук, после часового чтения материала и Гранд поднял голову от своего лэптопа.

— Нет, — отрезал он и сжал губы.

— Гранд, просто подумай о том, что все твои действия тут же проецируются на меня, — нервно произнесла я.

— Блять, да прекрати уже! — Рыкнул он и захлопнул ноутбук, встав. — Я решаю сам, что мне делать и как. И я еду туда работать.

— Ладно, — практически шепотом ответила я.

— Пойду, соберу сумку, — бросил он и оставил меня в одиночестве.

Неизвестная мне стена выросла между нами, что нос неприятно защипало. Но я приказала себе сейчас не реветь. Вот он уедет, и поплачу вдоволь при просмотре какого-нибудь фильма.

Я пыталась вникнуть в лекции, пока Гранд собирался, через полтора часа он уже вышел полностью готовый.

— Я поехал, — сообщил он, и я встала натянуто улыбаясь.

— Будь осторожен, — сказала я, подходя к нему и обнимая за талию. Мне необходимо было ощутить его рядом, чтобы помнить эти дни его аромат, его тепло и его тело.

— Я люблю тебя, — он поцеловал меня в волосы и потер спину.

— Я буду скучать. Пиши мне, если будет время, — я провожала его к двери.

— Даже если его не будет, — он привлек меня к себе у распахнутой двери и оставил на губах поцелуй с привкусом горечи и тоски.

Закрыв за ним дверь, я сделала глубокий вдох и выпустила из себя лишний воздух. Остаток вечера я провела перед телевизором с подушкой Гранда, надушив перед этим его одеколоном. Я заснула на диване и подскочила от неприятного давления внутри. За окном ещё были сумерки, и я посмотрела на часы. Шесть утра. Перебравшись в постель, я просто лежала и слушала тишину. Мыслей не было, да и выжата я была, чтобы думать.

Университетская жизнь с моей славой за выходные ворвалась в будни, и я только успевала отвечать всем, что со мной всё хорошо. Лайла занимала меня разговорами о Коуле и жаловалась, что он ей до сих пор не подарил кольцо и не объявил официальную помолвку. На это я улыбнулась, вспоминая, что мне Гранд на палец надел колечко с пивной бутылки. Ценность этой железки в разы больше, чем бриллиантов, потому что неважно из чего сделано подтверждение любви. Главное, с каким чувством это было преподнесено.

Гранд написал, что вернется в четверг утром, и я облегченно вздохнула. Ещё два дня, и он дома. Дома. Никогда бы не подумала, что у нас с ним будет общее место, где мы будем жить, любить и чувствовать. Мечты стали реальностью и не волновало, какими усилиями это было достигнуто. Гранд был моим домом. Я готова быть с ним везде, поэтому узнала о переводе в Сидней. Оказалось, что это очень сложно и скорее всего, я потеряю год. Но и с этим я смирилась.

Выходя из здания университета в среду, мой мобильный запел, и я радостно начала копаться в сумке, ожидая, что это звонит Гранд, но силы небесные были против меня.

— Что ты хочешь? — Грубо ответила я на звонок.

— Оливия, я бы хотел извиниться, — заискивающе произнес Винс.

— Пошёл ты со своими объяснениями и извинениями, — фыркнула я.

— Дорогая, я просто… он не для тебя, — гнул свое мужчина.

— Всё. Забудь мой номер, а лучше, вообще, представь, что я умерла, — я отключилась и заблокировала его.

Да, это правильное решение. Никаких лишних мужчин в моей жизни быть не должно. Кори я не видела, и Реджи рассказала, что она перевелась куда-то. Мне было плевать на эту суку, желающую испортить мою жизнь. Сейчас выкладывая в памяти все её слова и поступки, я не могла понять: почему я раньше не заметила её ненависти? Подруги. У меня никогда не было настоящих подруг, и я вцепилась в Реджи и Кори, когда прилетела в Бостон. А сейчас из всех окружающих меня людей, я могу доверять только Лайле. Удивительно, как мы сблизились. Да, мы дружили, но были приятельницами до общей поездки. Жизнь сама расставляет людей в нужном шахматном порядке, главное, не лезть в ход событий.

* * *

— Гранд! — Крикнула я, залетая домой в четверг, сбежав с одной пары.

Он вышел из гостиной и улыбнулся. Я просто бросилась в его объятья, обнимая, и вдыхая знакомый запах.

— Ливи, малышка, я так скучал, — прошептал он, сжимая меня в своих руках.

— Я тоже, безумно, — кивнула я и, приподнявшись на носочках, ухватилась за его шею, дотрагиваясь до его губ.

— Даже так? — Рассмеялся он, сквозь поцелуй.

— Ещё больше, — заверила я его.

— Я приготовил ужин, — гордо произнес он, а я скептически посмотрела на него.

— Ладно, я заказал ужин, — закатив глаза, он снял с меня пальто и повесил его.

— Ты мой заботливый, — протянула я, наслаждаясь каждой секундой его близости.

Гранд провел меня на кухню, где он засервировал стол и даже поставил две свечи. Мою душу затопило от нежности и любви к нему. И я, улыбаясь, позволила ему поухаживать за мной.

— Как дела в Лондоне? — Спросила я, отправляя в рот порцию пиццы.

Да, наш ужин состоял из пиццы, такос и закусок. Но плевать, правда, ведь он приложил усилия?

— Нормально, — пожав плечами, ответил он.

— Мне звонил Винс, — рассказала я, Гранд напрягся и отложил пиццу.

— Я заблокировала его и даже слушать не стала, — тут же продолжила я.

— Хорошо, — кивнул он, хотя видела, что ничего хорошего. Его настроение резко поменялось, и он взял бокал с виски, отпивая из него.

— Гранд, я не желаю с ним общаться более. Только ты у меня есть, — нежно произнесла я и он снова кивнул.

— Малышка, я устал, пойду в постель, — резко сказал он и, встав, ничего больше не объясняя, удалился.

Вот тебе и романтика, блять! Потянуло тебя за язык, Лив! Дура! Идиотка тупая! А ведь он так старался.

Я ругала себя ещё полчаса, пока убирала недоеденный ужин. На часах было только восемь, и я на носочках вошла в спальню. Обойдя кровать, я посмотрела на Гранда. Он мирно спал на животе, сопя так мило, что я улыбнулась. Мой медвежонок Гранд.

Решив, что пусть отдыхает, я вернулась в гостиную, чтобы напечатать будущий реферат по профильному предмету и просмотреть в интернете медицинские вузы Сиднея. Отобрав несколько, я глянула на часы. Половина двенадцатого. Глаза устали от работы и экрана.

Этой ночью я спала отлично, согреваясь в руках Гранда, не отпускающего меня ни на минуту. Когда я утром встала, он ещё спал. Выпутывавшись из его рук, я тихо собралась и, оставив ему завтрак и записку, пошла в университет. Машину я так и не купила, а моя была на ремонте. Благо квартиру мы снимали в двадцати минутах ходьбы от моего университета.

День выдался настолько сумбурным и сложным, что я еле написала два теста, а после ещё зашла в библиотеку за дополнительным материалом для перевода в другую страну. Я плелась по улицам, желая только укутаться в заботливые руки и отдохнуть.

— Оливия, — меня позвал знакомый голос сбоку, когда я уже подошла к дому и намеревалась войти в подъезд.

Я резко повернулась и, сжав губы от нежелания видеть этого названного гостя, бросила на него враждебный взгляд. Сложив руки на груди, я спросила:

— Что ты здесь делаешь?

— Мне нужна твоя помощь, — произнес отец, а я нахмурилась ещё сильнее.

— И чем же мне помочь тебе? — Ехидно ответила я.

— Гранд… он даже не желает слушать меня, — тихо говорил он. — Он поднял дело Дэвида и теперь… наше будущее — это тюрьма.

— Что? — Переспросила я.

— Да, я знал, что так просто то утро не пройдет, он предупреждал, но Пати уверяла, что у мальчика не поднимется рука посадить свою мать. Но поднялась, — объяснял он.

— Подожди, ничего не понимаю, — я потерла лоб и уставилась на отца.

— Это Пати убила Дэвида, а я иду как соучастник. Сегодня утром к нам приехал человек, передавший повестку в суд в Лондоне через неделю. Милая… доченька, поговори с ним, пусть он отзовёт дело. Мы не выпутаемся, я даже не знаю, как его убедить, — панически шептал папа.

Я стояла, и голова отказывалась соображать. Я только поблагодарила свою интуицию, сказавшую мне ещё перед отлетом Гранда, что у нас будут новые проблемы. А ведь он обещал, что ничего не будет.

Я пыталась сложить пазл воедино, но пока не получалось. Обрывки мыслей летали вокруг меня, а я моргала, чтобы хоть что-то ответить ожидающему папе.

— Ты считаешь, что он послушает меня? — Спросила я его.

— Да, послушает. Попроси его, не знаю… там уговори, предложи что-то в обмен, запутай его мысли собой. Он ведь тебя любит, и если ты пригрозишь разрывом, то одумается. Это же его мать! — Уверенно говорил он, а мои глаза раскрывались от шока.

— Ты мне предлагаешь манипулировать Грандом и нашими отношениями, чтобы спасти эту суку, бросившую в лицо единственному сыну про аборт, про смерть, про никчемность? Нет, я этого не буду делать. И если Гранд решил так, значит так и будет. Это его отец и его семья, и он вправе распоряжаться уликами так, как он посчитает нужным, — безапелляционно заявила я.

— Неужели, ты настолько прогнила рядом с ним, что без зазрения совести и меня позволишь посадить? — С отвращением спросил он.

— Неужели, ты настолько прогнил с ней, что без зазрения совести позволил спокойно обзывать меня и маму, я уже не говорю про пощечину? Гранд единственный кому я верю и буду на его стороне, даже если придется идти против вас, — так же ответила я.

Отец усмехнулся и покачал головой, а я сейчас понимала, что сказала правду.

— Если бы вы оставили нас в покое, если бы вы не были против нас, если бы ты не упал на дно вместе с Патрицией, то ничего бы не было. Вы сами виноваты во всем! Ты и твоя сука, желающая зла всем! Я никогда её не прощу за то, как она говорила с мамой. И тебя не прощу, за то, что ты ударил меня из-за неё. Всего, — зло сказала я и открыла дверь, громко за собой хлопая.

«Боже, Гранд, куда ты опять нас втянул?» — Простонала я про себя и начала подниматься. Теперь мне предстоит выяснить всю правду и решить, что делать дальше.

Глава 61

Я вошла в квартиру с единственным желанием — выяснить всё и прийти к логическому завершению этой давней истории. Но Гранда дома не оказалось и я, достав мобильный, набрала ему, но он сбросил звонок, и через минуту пришло сообщение: «Малышка, уже еду домой».

Отложив телефон, я прошла в спальню. Быстро переодевшись, я решила, что надо занять себя чем-то, а то ожидание и выстраивание диалога в голове просто разорвут меня. Ужин. Я готовила ужин, пока мысли сами хаотично летали в голове.

Многие забытые фразы, которые говорил мне Гранд, приобретали смысл и окрас, а я ведь его не слышала. Я понимала только себя и заставляла помириться с Патрицией ещё в Нью-Йорке, а он ведь пытался мне сказать об этом.

Дура. А сейчас я просто не знала, как не усугубить ситуацию. Но единственное, что я поняла, как бы ты ни злилась и ни ругала своего любимого за проступки, нельзя никому и ни при каких условиях это показывать. Всё вернётся к тебе в самом отвратительном контексте. Я правильно поступила, отказав отцу. Я решила быть с Грандом и мне придётся нести и на себе бремя его прошлого. От него никуда не спрятаться, мама была полностью права.

— Ливи, я дома! — Крикнул Гранд от дверей, и я вздрогнула, очнувшись от раздумий.

Он вошёл, как ни в чём не бывало, даже с улыбкой на губах, обойдя барную стойку, он обнял меня сзади и чмокнул в макушку.

— Как вкусно пахнет, — протянул он, утыкаясь холодным носом мне в шею.

— Где ты был? — Стараясь держаться спокойно и добродушно, спросила я.

— По делам ездил. В банк, — нахмурившись, ответил он.

— Что-то случилось? — Я выключила огонь с томатным соусом для пасты.

— Нет. Всё окей, — пожал он плечами. — Я сейчас переоденусь, и будем ужинать? Я голоден, как волк. Весь день работал, глаза болят.

— Да, конечно, — отстраненно кивнула я.

Гранд оставил меня, так и не поделившись с этой ситуацией. Как долго он намерен скрывать от меня, что решил посадить моего отца?

Глубоко вздохнув, я заправила свежий салат оливковым маслом и поставила его на стол. Когда я раскладывала горячее, Гранд вернулся и сел на своё место, с нетерпением ожидая еду.

Я смотрела на него всё это время, пока он поглощал пищу, о чём-то бурно рассказывая мне. О глупостях, совершенно несвязанных с нами: о мужчине, пролившем сок в самолёте, про погоду в Лондоне, и другие несерьёзные темы, которые меня, вообще, не волновали. И я не могла понять, как он научился настолько хорошо скрывать эмоции и внутреннюю борьбу?

— Виски? — Предложила я, желая развязать ему язык, а точнее, немного задобрить его, чтобы серьёзно поговорить.

— Ты знаешь, как я люблю тебя? — Улыбнулся Гранд и, схватив меня за руку, сжал лицо в ладонях.

«Какой ты актёр», — подумала я про себя, смотря в его кристально чистые зелёные глаза. — «Неужели, тебя ни капельки не трогает то, что ты сделал и то, что ты решил утаить это от меня?»

— После ужина расскажешь, — неопределённо ответила я и встала, не дав ему поцеловать меня. Не сейчас, хотя моё тело уже ответило на призыв. Нет. Сейчас ласка это лишнее.

Я налила ему в бокал виски и поставила перед ним, подхватывая пустую тарелку. Я вернулась за стол и подлила себе ананасового сока, продолжая изучать Гранда. Пора было выпускать быка на тореадора.

— Сегодня я видела отца, — начала я, наблюдая, как улыбка спала с его лица, и плечи напряглись.

— Где? — Сухо спросил он, допив алкоголь в один глоток.

— Внизу, когда я вернулась с занятий. Не хочешь ничего мне рассказать? — Я сложила руки на груди и требовательно посмотрела на него.

— Это тебя не касается, — фыркнул он и со звоном поставил бокал на стол.

— Ошибаешься, Кин, это меня даже очень касается. В этой истории замешан мой отец. А ты ведь решил жениться на мне, значит, всё, что происходит с тобой, тянет и меня за собой, — логично заметила я, а он поднял голову и прищурился.

— Моя мать передала мне все документы, и я решил, что это правильно. Я ни о чём не жалею. Довольна? — Зло спросил он.

— Объясни мне, при чём здесь твоя мать, потому что я знаю версию, где главную роль играет мой отец, — попросила я.

— Хью выгораживал её, взяв всю основную вину на себя, но он помогал утопить моего отца. Это всё, что тебе следует знать, — он сжал губы и встал.

— Грвнд, я на твоей стороне, — я последовала его примеру и теперь нервно теребила кромку футболки. — Только ты уверен?

— Блять, да, я уверен. И дай угадаю, Хью после разговора со мной, решил, что ты сможешь повлиять на меня, верно? Что ты будешь дёргать за мои верёвочки, и я, как подбитая собака, буду только кивать головой и тут же закрою это дело? — Повысил он голос.

— Да, примерно так и есть, — кивнула я. — Но…

— Так вот, запомни, Ливи. Мной нельзя манипулировать, я взрослый мужчина и как я решил, так и будет. Тебе все ясно? — Перебив, он сделал угрожающе шаг ко мне, а я подняла подбородок, показывая ему, что я его не боюсь. Ведь я сказала похожие слова отцу.

— А если я скажу, что это глупо, что пора забыть об этом, что это только сломает каждого из нас? Ты ударишь меня? Выгонишь или снова решишь трахнуть? — Воинственно заявила я.

— Глупо? — Переспросил он. — Глупо желать возмездия? О нет, дорогая моя, это ты глупа, раз считаешь, что имеешь надо мной власть!

— А что я имею, Гранд? Я для тебя — груша, на которую ты изливаешь всю злость и негатив. А я живой человек, и моё терпение нерезиновое, — обиженно ответила я, закусив внутреннюю часть щеки, чтобы не дать воли слезам. — Ты то и делаешь, что унижаешь меня, как какую-то девку! Ты со мной разговариваешь, как со шлюхой, как одной из твоих тел! Знаешь что, Кин, когда научишься уважать меня хоть немного, тогда и поговорим о совместном будущем. А пока разбирайся со своим прошлым, оно для тебя намного важнее, чем настоящее и я. Заметь, я не требовала у тебя, немедленно прекратить это, я просто спросила, но ты готов разорвать меня. Да, когда же ты начнёшь ценить меня?

Я с силой и обидой толкнула его в грудь, а он опешил от моей агрессии.

— Да прекрати! — Он больно схватил меня за локти и встряхнул. — Я с тобой, защищаю тебя ото всех, а ты не видишь этого! Дура! Тупая дура! Я разбираюсь с твоими мужиками, с твоими суками, а тебе мало этого? Ты постоянно бросаешь мне в лицо, что спокойно можешь уйти от меня! Думаешь, мне это приятно? Я блять вернулся домой в ожидании тепла и заботы от тебя, а в итоге получил нагоняй из-за твоего отца!

— Ты что, ни слова из того, что я сказала, не услышал? — Шёпотом спросила я, под испепеляющим острым взглядом.

— Всё я слышал, это ты не хочешь думать и слышать меня! А если бы ты это делала, то мы бы не купались в говне! — Он оттолкнул меня и намеревался уйти, но я схватила его локоть и развернула.

— А ну-ка объяснись, — потребовала я.

— Я не подавал в суд на твоего отца и мать, я заплатил большие деньги, чтобы их напугали и развернули спектакль! Хотя мог! Я уничтожил все доказательства причастности Хью и матери, и на это я потратил огромную сумму денег. Такого человека и заключённого, как Дэвид Клэфин, больше не существует! Но блять из-за тебя я этого не сделал, не пошёл до конца, чтобы посадить за решётку виновных! Ты меня останавливаешь, ты мой камень, тянущий меня на дно! И я устал от зависимости, мне плохо! Ты довела меня до банкротства: мне пришлось купить квартиру в Бостоне, и эту квартиру я тоже купил, а не арендовал, как сказал тебе. Свадебное агентство пришлось переписать на твоего ублюдка Винса, потому что он каким-то образом узнал о прошлом и шантажировал меня. А Коул знаешь, почему вернулся в Нью-Йорк? Потому что нас побили конкуренты! А я блять стою сейчас тут с тобой и выслушиваю херню, когда я банкрот и будущего у меня нет! — Крикнул он и вылетел из кухни, а я так и стояла с открытым ртом.

Всё как-то быстро пронеслось в голове, и я не могла понять сути разговора, но запомнилось только одно слово: «банкрот».

Я пошла следом за Грандом и нашла его бросающим мои вещи в чемодан.

— Что ты делаешь? — Испуганно спросил я, а он, метнув в меня злой взгляд, собрал мои сумочки и бросил в открытый чемодан.

— Всё, сказка окончилась, малышка. Принц превратился в нищего и принцессе пора на выход в поиске нового увлечения, — язвительно ответил он.

— Гранд, прекрати это! — Закричала я, подлетая к нему и вырывая из его рук свои джинсы. — Что это всё значит?! Я ничего не поняла!

— Ливи, у меня нет денег, чтобы содержать тебя. У меня нет денег, чтобы купить тебе кольцо, я даже продать квартиры не могу, потому что сейчас кризис! Я прогорел на всём! Я накликал на себя всё это! Слишком трясся со своими деньгами! — Он швырнул мой сапог в стену.

— Подожди… подожди. Гранд, но всё же было хорошо. И твоё наследство в Сиднее ещё осталось, я уже нашла варианты для перевода туда. Мы можем вылететь хоть завтра, — торопливо говорила я, пока мозг лихорадочно пытался соображать и искать правильную в данной ситуации эмоцию.

— Нет никакого наследства больше. Все деньги ушли на попытку реанимировать звукозаписывающую компанию, но конкуренты оказались проворнее и наши группы переметнулись на их сторону. Игра на бирже не помогла, я просрал всё остальное. Ничего нет, я все бросил в компанию, как и Коул, и даже Лес, — отчаянно рассмеялся он, а я в ужасе села на постель.

— Боже, — я закрыла рот рукой, — почему ты не поделился со мной? Почему ты вечно все скрываешь? Зачем ты играешь? Ты потратил последнее на этот цирк с отцом и Патрицией, только бы доказать всем, что ты что-то можешь? И почему Винс заставил тебя отдать агентство?

— Потому что я мужчина, а они сделали из меня котёнка. Грязного и брошенного безродного котёнка, ни на что не годную живность! А я не хотел тебя подставлять, и решил, что это отличный выход. Но как раз на следующий день, после того, как я оплатил это представление, появился Винс и требовал у меня тебя, иначе он сам пойдёт в суд! А я…а что я? Предложил ему свою компанию в Лондоне и ещё приплатил сверху, как и отдал дом, а теперь… — он не договорил и развёл руками, опускаясь обессиленно на пол.

— А теперь жалеешь, — закончила я за него.

— Нет. Ливи, я просто сейчас разбит… полностью разрушен, — покачал он головой и закрыл лицо руками. — У меня ничего нет.

— О, Гранд, — я скатилась с кровати и обняла его, — я так люблю тебя. Всё будет хорошо, слышишь? Мы справимся. Ничего, деньги это не главное.

Я судорожно гладила его по волосам, прижимала его голову в груди и глотала слезы. Мне его было безумно жаль. Жалость есть разных видов. Одни жалеют для того, чтобы унизить человека, другие потому что того требуют обстоятельства. А есть жалость, которая вызвана безграничной любовью. Ты желаешь просто забрать себе его переживания и помочь справиться. Но это не в твоих силах, и ты можешь только шептать и молить его, чтобы не выгонял. И плевать на гордость, плевать на всё, он отказался от всего ради меня, а я ещё думала: лететь мне или нет.

— Нет, Ливи, нет, — он попытался оторвать мои руки и сжал запястья. — Ты должна собрать вещи и уехать от меня, возвращайся к матери и своей жизни, Ливи. Ты достойна большего, малышка, а не придурка, как я. Если ты решишь уйти сейчас, то я не обижусь, я… приму это. Так обычно и бывает, когда человек теряет всё, от него все отворачиваются. Я уже переживал это и как-нибудь выкарабкаюсь, но ты ещё молодая, у тебя вся жизнь впереди, не трать её на меня и мой характер.

— Да что ты говоришь? — Ужаснулась я, смотря на него через мутность слез.

— Я должен обеспечивать тебя, понимаешь? А у меня осталось несколько тысяч и всё, я… — он выдохнул и поднял голову к потолку. — Я чувствую себя отвратительно, ощущаю, что я и, правда, никчёмный. Я ничего не добился и всё потерял из-за своей уверенности и амбиций. Я потерял всё в один момент, когда всё вроде бы наладилось, и я выбрал свой путь. А теперь я нищий. Но я не хочу, чтобы ты жила так.

— Гранд, — я попыталась улыбнуться и положила ладонь на его щеку, с силой повернув к себе его лицо, — меня не волнует, сколько у тебя денег сейчас или было вчера. Я хочу быть с тобой, только с тобой. И другой, даже коронованный принц, меня не интересует, только ты. Мы придумаем что-нибудь, не волнуйся.

— Ты, правда, останешься со мной? Даже если я не найду работу, не смогу работать на кого-то? Если нам придётся покупать самую дешёвую еду и считать каждый доллар? Больше не будет развлечений и поездок, больше не будет дорогих машин и красивой жизни, как и одежды? Это может затянуться надолго, — недоверчиво спросил он.

— Конечно, почему ты сомневаешься? — Я пыталась разгадать его под этой бронёй, но мне не удавалось, а я хотела этого, до трясущихся губ желала помочь ему. Ведь даже не догадывалась о его проблемах, и уже подсознательно обвинила его во всём, а он всего лишь хотел показать, что его следует бояться, что его слова имеют вес. А я? Начала орать на него, говорить такую ерунду, от которой бы любой сбежал. А он терпел, когда его душа и его мужская значимость была надломлена.

Так и Винс был замешан в этом. Если бы я ему не отказала, попыталась выслушать, возможно бы… Да, я чувствовала себя виноватой во всех бедах Гранда, как только я появилась, его жизнь начала рушиться. Неужели, мы всегда будем приносить друг другу только беды?

Господи, как удушливо знать, что он страдает, а я для него обуза.

— Потому что ты привыкла к хорошей жизни, а я тебе её предложить не смогу. Я даже свадьбу не могу тебе организовать, как для принцессы. Что ты будешь чувствовать, когда все узнают? Ты готова к осуждениям и словам: «А мы тебя предупреждали»? Будешь ли ты любить меня, как прежде, когда наш мир просто рухнул? — Спрашивал он, а я сидела и слышала только одну неуверенность в себе, исходящую от него. Когда он настолько разочаровался во мне? Разве я такая слабая и беспомощная?

— Гранд, — тихо позвала я его, и он поднял голову, посмотрев на меня туманными зелёными глазами, настолько грустными и потерянными, что внутри меня всё горело в адском пламени. — Обними меня, пожалуйста.

Он слабо улыбнулся и раскрыл руки, и я припала к его груди, устраиваясь между его расставленных ног.

— Ты со мной, а я… такой придурок, Ливи. Я ведь решил, что ты уйдёшь, — прошептал он.

— Нет, я рядом, — также ответила я и хлюпнула носом, сворачиваясь клубочком рядом с ним. — Меня не волнует, что скажут другие. Мне важнее, что скажешь ты, я приму любое твоё решение и буду всегда поддерживать. Только не обманывай меня больше, предупреждай обо всех своих планах. Мы должны быть командой, а сейчас у нас это чертовски плохо вышло, раз так все обернулось. Не оставляй меня.

Он промолчал и только крепче прижал меня к себе. И ведь больше ничего не надо. А деньги… найдём. Я придумаю что-нибудь. Я помогу ему всем, что у меня есть.

Мы так и сидели довольно долгое время, пока я, не выплакав всё из себя, не начала засыпать в его руках.

Странно устроена жизнь, она как будто проверяет нашу любовь и доверие друг к другу, посылая разные препятствия. Неужели, у всех так? Почему нас только затрагивают такие глобальные проблемы?

Я проснулась утром одна в постели и, не найдя Гранда рядом, расстроилась. Мои вещи, как и чемодан, валялись на полу. Меня это не волновало. Сейчас главнее было то, что я могу быть для него опорой. Я должна это сделать.

Уверенно встав и приняв душ, я вышла в гостиную, где сидел Гранд за столом, просматривая газету.

— Доброе утро, любимый мой, — я обняла его за шею сзади и поцеловала в щеку.

— Доброе, — хмуро ответил он.

— Ты завтракал? — Спросила я наигранно весело.

— Нет. Кусок в горло не лезет, — покачал он головой.

— Что ты хочешь? Я приготовлю, — предложила я, открыв холодильник.

— Ничего блять я не хочу, просто оставь меня, — он отшвырнул от себя газету и подошёл к бару, наливая себе виски.

— Хорошо, — тихо ответила я, но все же решила приготовить гренки. Когда-нибудь он проголодается.

Гранд схватил бутылку и сел на диван.

Весь день он пил, затем блевал и снова пил, а я помогала ему вымыть все, что он разбил и испачкал. Хотя это я делала, а он только хмыкал и уходил. Но я терпела, знала, что сейчас он переживает самые ужасные моменты в жизни. И, скорее всего, винит во всём меня. Он даже не смотрел на меня, полностью игнорировал, а я уходила в спальню и ждала нового рвотного позыва. Уложив его в постель, потому что на ногах он едва стоял, я вышла из спальни и сев на диван, расплакалась оттого, что не знала, как ему помочь.

В воскресенье всё повторилось. Он пил, не разговаривал со мной, а к вечеру плакал, сидя в ванной. А я слышала всё за дверью, и тело болело, как и сердце за него. Через час, когда всё утихло, я смотрела на него спящего и вспоминала самые лучшие моменты нашей жизни. А их было так мало что размытые сюжеты стали уже не чёткими.

В понедельник, он бросил мне, что уезжает на собеседование и я, пожелав ему удачи, решительно отправилась в спальню. Достав чемодан, я собрала вещи, сумки, туфли, сапоги, всё, что у меня было, как и драгоценности.

Я должна это сделать, иного выхода просто не видела. Закрыв за собой дверь, я села в такси и назвала адрес. Я просто больше не могла видеть его в таком состоянии, это было выше моих сил. И самое обидное, что он не желала говорить со мной. Гранд отдалился, стал замкнутым и холодным.

Глава 62

Устало потерев лоб, я достала из кармана пальто ключи и открыла дверь, заходя в квартиру. День сегодня был выматывающий. Я поставила сумку на пол, а с плеча сбросила рюкзак с пальто, и вздохнула. В квартире было темно, и я поблагодарила все силы сверху, что хоть тут мне подфартило. Гранд, значит, ещё не вернулся и у меня есть время, чтобы немного передохнуть и придумать целую речь. Но рано радовалась, свет резко включился и передо мной стоял злой Гранд, сжимая губы так сильно, что они побелели.

— Блять, где ты мать твою была? — Заорал он.

— Я… дай мне раздеться, — попросила я, разуваясь.

— Ни хрена! — Зарычал он. — Почему я возвращаюсь домой, а все твои вещи пропали? Ты ушла от меня, потому что я теперь бедный? Потому что подумала и решила, что я тебе на хрен не сдался такой?

— Гранд, заткнись, — фыркнула я и прошла мимо него на кухню, чтобы хотя бы выпить воды, но он схватил меня за локоть и повернул к себе.

— Отвечай, почему мне звонит Лайла и спрашивает, где ты? Почему ты ушла? Зачем ты так поступила? Зачем вернулась, чтобы добить меня? — Орал он мне в лицо.

Я прикрыла глаза и сбросила его руку с себя, проходя к холлу, беря в руки свой рюкзак. Он следовал за мной по пятам, а у меня сейчас не было физических сил, чтобы ругать с ним. Я, молча, опустилась на диван и достала из рюкзака несколько пачек банкнот.

— Вот, — я положила на столик деньги и посмотрела на удивлённого Гранда, который опустился на корточки рядом со мной.

— Что это? Откуда? — Нахмурившись, спросил он.

— Я была в Бостоне целый день, — начала я. — Собрав все свои вещи, я отвезла их в секонд-хенд. А так как они все были дорогими, брендовыми и практически новыми, то выручила приличную сумму. Затем заехала к маме и там собрала вещи, как и в квартире в Бостоне и снова сдала их, оставив только самое необходимое. Украшения я оставила в ломбарде, и там были драгоценные камни, тоже получилось довольно неплохо. В итоге у нас есть тридцать одна тысяча долларов, и я их отдаю тебе. Ещё я была в банке, утром я вспомнила, что бабушка и мне, и Тео оставила трастовый фонд при рождении. И мы можем вскрыть его в двадцать один. Тео это сделал, а я нет, поэтому я узнала можно ли перевести деньги из Лондонского банка в один из наших. И мне обещали сделать это, там накопилось около ста тысяч фунтов, конечно, минус налоги, но все же.

Я говорила на одном дыхании, чтобы не дать ему перебить меня и замечала, как его лицо постепенно вытягивалось, и он осел на колени, переводя взгляд то на меня, то на деньги.

— Малышка, — прошептал он.

— Гранд, я знаю, что ты сейчас расстроен, но этих денег вполне хватит, чтобы ты начал свой бизнес или взял кредит на него, — нервно ответила я.

— Ты это сделал ради меня? — Спросил он.

— Да, — кивнула я и слабо улыбнулась. — А ради кого ещё? Ты для меня всё, и я не смогу больше смотреть на то, что было здесь в выходные. Я отдаю тебе всё, делай с деньгами всё, что сочтёшь нужным.

— Но почему?

— Потому что я люблю тебя, Гранд. Потому что ты для меня всё и мне ничего не жалко. Украшения это прошлое, а от него надо избавляться, как и от одежды. Её слишком много, а я хожу в основном только в джинсах и футболках сейчас. Это всего лишь вещи, они не имеют ценности для меня, — пожала я плечами.

— Ливи, любимая моя, — прошептал он и зарылся руками в волосы. — Поверить не могу, что ты это сделала.

— Я просто не могу больше думать, что всё это случилось из-за меня, понимаешь? Я виновата во многом и ничем тебе не отплатила, а только своими истериками. Пока ты спал и пил, я думала, чем могу быть полезна для тебя и больше ни до чего не додумалась, как до этого, — я сморгнула слёзы. — И ещё я подумала о том, как уладить эту ситуацию с моим отцом и Патрицией. Я могу сказать, что уговорила тебя, но на закрытие дела необходима определённая сумма. И если он не хочет более вспоминать об этом, то оплатит.

— Что? — Шокировано, переспросил он.

— Гранд, я знаю, что это жестоко по отношению к папе, но… — я облизала пересохшие губы и спустилась на пол, сев рядом с ним. — Но это правильно. Как иначе нам следует поступить? Он звонил мне сегодня, я проигнорировала и отключила телефон. И ты сказал, что это всё игра, а они же соберутся в Лондон на слушанье. А так мы выиграем эту битву, и они оставят нас в покое навсегда, больше не будут препятствовать нашей жизни. Я…я просто… глупая.

Я зажмурилась от усталости и потёрла руками лицо, чтобы немного успокоиться внутри. Потому что паниковала, сильно паниковала сейчас. Ведь утром всё казалось таким правильным, но сейчас смотря на побледневшего Гранда, я чувствовала себя отвратительно. Я как будто предала его и себя этим предложением, но нам необходимо было что-то придумать. А он, в своём новом состоянии, наделал бы очередных глупостей, хотя вряд ли я лучше. Я променяла отца на Гранда, и самое жутко в этой истории то, что мне ни капельки не стыдно. Мне не жаль Патрицию, не жаль отца, мне жалко только себя и Гранда. Фортуна от нас отвернулась, но я намерена была сама повернуться к ней под тем углом, чтобы солнце, наконец-то, озарило нашу дорогу.

— Ты готова пойти на такой риск? — Тихо произнёс он.

— Да, я не вижу иного выхода из ситуации, чтобы не уронить наше достоинство, — уверенно ответила я.

— Боже, я сейчас просто в шоке, Ливи, — Гранд вздохнул и бросил взгляд на деньги. — Ты понимаешь, что я не могу их взять?

— Ты должен, — уверила я его. — Это…

— Это называется, одним словом — альфонс, — перебил он меня.

— Нет, это называется — семья. Мы должны помогать друг другу и искать верные для нас обоих решения. А деньги — это сейчас необходимость, чтобы ты встал на ноги и собрал растерянную уверенность в себе. У тебя всё получится, я в тебя верю. Я хоть и не жена тебе, но я твоя семья, а ты — моя, и я готова рисковать миллионы раз только бы у нас всё получилось, — нежно сказала я и взяла его за руку, прижимая его тёплую ладонь к своей щеке.

— Моя малышка, я не могу передать даже словами, какая ты у меня драгоценная, — его глаза заслезились, и он придвинулся ближе ко мне.

— Я просто хочу, чтобы мы были вместе, — прошептала я.

— Мы вместе, Ливи. Я приехал домой и был в панике, потому что не нашёл твоих вещей, телефон не отвечал, а Лайла сказала, что ты прогуляла занятия. Твоя шкатулка пуста, только та железка, которую надел на твой палец. Я решил… я снова решил, что ты бросила меня, — признался он, а я улыбнулась.

— Нет, я сделала то, что должна была, и я безумно хочу есть, потому что с утра крошки не было во рту.

— Конечно, — встрепенулся он и вскочил, — я дурак, малышка. Пошли, я… блять, я когда-нибудь научусь готовить. Обещаю.

— Не надо, сделаем сэндвичи. Ты ел? — Спросила я его, вставая.

— Нет, только пил, — скривился он, и я только сейчас учуяла запах алкоголя.

— Гранд, не напивайся больше, ты погубишь своё здоровье, — попросила я, а он быстро закивал.

— Прости, Ливи, я был не в себе. Я жалел себя, и мне хотелось забыться в алкоголе, — он зажмурился и цокнул.

— Как прошло собеседование? — Осторожно поинтересовалась я, переводя тему и проходя к холодильнику.

— Никак, я фыркнул и ушёл, — закатил он глаза. — Но меня пригласили ещё на два в Бостоне.

— А, может быть, в Нью-Йорке будет проще найти тебе место? — Я бросила на него взгляд, нарезая ветчину.

— Но мы живём здесь, — напомнил он.

— Знаю, но я готова переехать, если там у тебя будет больше возможностей, — пожала я плечами. — Также я подумала, что доктор Брукс мог бы помочь мне с подработкой. Я могу работать по ночам или во второй половине дня, всё будет зависеть от расписания занятий.

— Но твоя учёба? Это Гарвард, Ливи, это престиж, — возмутился он моим словам, а я нахмурилась.

— Я окончу здесь четвёртый курс, защищу диплом и могу поступать в другой университет, меня возьмут, я уверена, — твёрдо ответила я, выкладывая на тарелку импровизированный ужин и пододвигая к Гранду.

— Я подумаю, а только потом решим. Надо взвесить все за и против, больше на больную голову я не думаю. Для начала посмотрю, что мне предложат тут, — он схватил бутерброд и откусил.

— Хорошо. Я люблю тебя, помни об этом, — я улыбнулась и тоже взяла сэндвич.

— И я люблю тебя, больше чем кого-либо. Помни об этом, мне не нужен никто, кроме тебя, — улыбнулся он, жуя.

А я была рада вот этой эмоции, после тяжёлых двух дней встряски. Я готова была действительно на всё, только бы в его глазах был живой блеск, только бы он вернул своё «я» на место.

Мы поужинали, болтая о погоде, Гранд спрашивал меня, как и где мне удалось все продать, а я делилась с ним, вспоминая этот день, который запомню на всю жизнь. Я, наконец-то, ощутила, что у меня есть тот, о ком я хочу заботиться, и он будет любить меня. Мы создали без каких-либо штампов новую ячейку общества.

— Малышка, ты засыпаешь, — шепнул Гранд мне на ухо, когда мы смотрели новости по телевизору, и я, зевнув, только кивнула, устраиваясь удобнее на его плече.

— Обними меня, — он подхватил меня на руки, и я улыбнулась, не открывая глаз.

Гранд бережно уложил меня в постель, и даже раздел до белья, укрыв одеялом.

— Спи, я в душ и присоединюсь к тебе, — он поцеловал меня в висок и вышел.

Я была настолько истощена физически, что не дождалась его и провалилась в сон. Только утром я ощутила, что лежу на груди Гранда, а он спит так крепко, что даже не услышал будильника.

Аккуратно сползла с кровати и вышла из спальни, прикрывая за собой дверь. Моя сумка с вещами, так и стояла в холле. И я, достав из неё свежие джинсы и рубашку, отправилась в душ, и собираться на занятия, а также готовить завтрак.

Гранд вышел, когда я гладила свою одежду и, обняв меня со спины, уткнулся носом в волосы, немного покачиваясь.

— Доброе утро, любимая моя, — прошептал он, а моё сердце расцвело раньше, чем наступил март.

— Доброе утро, малыш Гранд, — довольно пропела я, ставя утюг. — Тебе нужно что-то погладить перед собеседованием, пока я на волне домработницы?

— Нет, у меня всё есть, — он отошёл от меня и сложил руки на груди, осматривая меня в джинсах и бюстгальтере.

— Что не так? — Спросила я, выключая из розетки утюг.

— Тебе идёт ходить вот так, хотя тебе всё идёт, потому что я тебя люблю, — ответил он.

— Но все же холодно на улице, и я надену рубашку, — рассмеялась я, подтверждая слова делом. — Я оставила завтрак на плите, как и обед.

— Во сколько ты встала, что успела всё приготовить? — Удивился он.

— В шесть, — пожала я плечами и прошла на кухню.

— Во сколько вернёшься? Может, за тобой заехать? — Предложил он, включая чайник.

— Я напишу тебе, хорошо? Если бы ты заехал за мной, то это было бы чудесно. И я хочу сегодня гадкой еды. Заедем куда-нибудь, чтобы взять гамбургеров? — Я прошла к двери, чтобы обуться, а Гранд следовал за мной.

— Хорошо, заедем. И… Ливи, я положу твои деньги пока в банк. И ещё одно, если тебе перешлют сюда твой фонд, то не вскрывай его, я попытаюсь устроиться куда-нибудь, — сказал Гранд, и я кивнула.

— Удачи тебе на собеседовании, будь помягче, — посоветовала я, подходя к нему и обнимая его за шею.

— Я постараюсь, — серьёзно ответил он.

— Люблю тебя, мой медвежонок, — я прикоснулась к его губам и оставила на них быстрый поцелуй.

— Может, и сегодня прогуляешь? — Предложил он, обнимая меня за талию и прижимая к себе, что я ощутила его готовность к постельной сцене.

— Нет, — рассмеялась я. — Сегодня никак, тесты.

— Ладно, я буду скучать, и обязательно напиши мне, во сколько за тобой заехать, — он шлёпнул меня по ягодице и я, покачав головой, подхватила сумку и пальто, выскакивая за дверь.

Прекрасное утро, а день обещает быть замечательным. Занятия прошли для меня, как один миг, но расспросы друзей, почему я вчера отсутствовала, заставили меня врать о болезненных месячных. И как я поняла, Лайла не знала о том, что у ребят сейчас всё плохо. Но и она поделилась со мной, что Коул был нервным в выходные, даже грубым. Я не рассказала ей о банкротстве, Коул сам должен это сделать. Это их семья и они должны решить этот вопрос вместе.

— Привет, — я плюхнулась в машину Гранда, и он улыбнулся, отъезжая от корпуса.

— И тебе привет, как день?

— Без тебя плохо, — томно прошептала я.

— Я купил уже ужин и взял напрокат несколько дисков, — сообщил он.

— Отлично, — хлопнула я в ладоши. — А как твоё собеседование?

— На удивление нормально. Мне предложили место в офисе в отделе маркетинга, зарплата не такая высокая, к какой я привык, но на первое время хватит, пока не найду что-то ещё, — довольно ответил он.

— Господи, Гранд! Я так рада, — воскликнула я и в порыве обняла его за шею, что он кашлянул от силы моего захвата.

— Ты меня задушишь, — хохотнул он.

— Я ведь говорила, что всё будет хорошо, — я чмокнула его в щеку и вернулась на сидение.

— Да, ты говорила, а я не верил. И знаешь, как только я расслабился внутренне, когда у меня появилась уверенность, что ты не будешь голодать, всё получилось. Спасибо тебе, Ливи, ты даришь мне надежду, всегда дарила, а я не ценил. Я не смогу без тебя ни секунды, я пропаду, — в его голосе было столько эмоций, что я зарделась и даже хлюпнула носом от переизбытка собственных.

— Тогда вези меня, мой малыш Гранд, в новую жизнь, где мы вместе, — радостно заявила я, а он рассмеялся.

И я, правда, верила в то, что мы переступили через проблемы, держась за руки, не отпуская друг друга. Это и есть супружество, знать, что твой партнёр никогда тебя не предаст и всегда придёт на помощь. Мы переживём этот перелом, уже пережили. И теперь я была настроена только на полный вперёд. Счастье, оно так ценно для меня, ведь я не видела его долгие годы. Я играла в счастье и радость, но никак не чувствовала этого душой. А сейчас Гранд подарил мне то, в чём я так нуждалась — эйфорию. И это всё он, всегда он.

Глава 63

— Ты сегодня поедешь опять в Бостон? — Спросила я Гранда за завтраком, и он кивнул.

— Да, в одиннадцать у меня ещё одно собеседование, если не понравится, то поеду на первое место и отдам все документы для оформления, — ответил он. Я ободряюще ему улыбнулась и поцеловала в макушку, собирая тарелку и пустую чашку со стола.

— Хорошо.

Быстро помыв посуду, я начала укладывать в сумку конспекты и реферат.

— Гранд, а Коул не сказал ещё Лайле про то, что… ну в общем, не сказал? — Замялась я уже у входа, когда он меня провожал.

— Нет, пока нет, — тихо произнёс он и вздохнул.

— Ладно, это их решения. Хорошего дня и встретимся вечером, — я поцеловала нахмуренного Гранда в щёку и вышла из дома.

Сдав реферат и отчитав его кое-как, мне все же натянули средний балл, и я расстроилась. Я просто не смогла сосредоточиться на предмете из-за переживаний за Гранда. Ему явно не нравилось работать на незнакомого дядю, а начать новое дело он, видно, ещё боялся, в связи с тем, что прогорел. Я была рада, что он улыбается, но я чувствовала — на это ему требуется затратить прилично сил. Мы оба играли: он, чтобы не обмануть моих ожиданий; я, чтобы показать ему, что я всегда с ним и люблю. Но этого мало. Чего-то не хватало, но вот чего, я не могла догадаться.

Отец звонил два раза, а я его сбрасывала. Придётся решить вечером, что делать ещё и с этим. Мне казалось, что мы никогда не выберемся из проблем, некая апатия вновь вошла в мою душу и давила на сердце.

Вернувшись домой, я поставила в духовку курицу с картошкой, и пока она готовилась, загрузила стиральную машину, помыла полы, убрала всю квартиру. Гранд вернулся только к восьми, угрюмый и уставший.

— Привет, — улыбнулась я ему, помогая снять пальто и вешая его на крючок.

— Привет, — он натянуто улыбнулся.

— У меня готов ужин, ждала тебя и не садилась, — я обняла его за талию и повела на кухню.

— Спасибо, — ответил он и погрузился в свои мысли.

Пока я расставляла тарелки, выкладывала пищу и доставала салат, Гранд молчал, сцепив руки в замок на столе.

— Что-то случилось? — Стараясь не паниковать, спросила я.

— Второе место мне не понравилось, поэтому меня оформили на первом месте. Завтра у меня официально первый рабочий день, — хмыкнул он и принялся за еду.

— Но это же хорошо?

— Да, хорошо. Не бери в голову, Ливи, я просто устал, мотался сегодня по городу, чтобы сделать тупые фото, потом подписывал и читал кучу бумаг, знакомился с людьми, и моя челюсть болит от улыбок, — поделился он.

— Бедный, — пыталась побороть в себе смех на это «трудовые» будни, то все же хихикнула.

— Вот я так и знал, что начнёшь ржать надо мной, — улыбнулся Гранд.

— Прости, — я закрыла рот рукой и начала уже открыто смеяться.

— Мне твой отец звонил, — сообщил Гранд, и моя улыбка спала, и я напряжённо посмотрела на него, ожидая вердикта.

— И, что мы будем делать? Он мне тоже сегодня звонил. Два раза, я не ответила, — тихо произнесла я, теребя вилку в руке.

— Завтра позвони ему и скажи, что ты меня уговорила, но с одним условием — они никогда больше не станут на нашем пути, а в особенности, мать не откроет свой рот. Напугай его, что я оставляю это дело в подвешенном состоянии, и если через год все будет хорошо, то навсегда избавлюсь от него, — твёрдо ответил он, а я приоткрыла рот от такого решения.

— Ты уверен? — Тихо спросила я.

— Да, я больше не хочу ни с кем бороться. Я просто хочу жить с тобой, как нормальная пара, а не бегать за кем-то, участвовать в интригах. Моя мечта, вот так прийти домой, и ты встречаешь меня, ужинать вместе и слышать твой смех надо мной. Я не злюсь на это, мне нравится, что ты, наконец-то, улыбаешься искренне мне. Мы слишком много пережили, мы заслужили покой, — я смотрела на него во все глаза, и моё сердце билось настолько ясно и чётко, что я удивилась этому.

— Гранд, — моя сентиментальная натура подтолкнула меня к тому, что я немного перегнулась через небольшой круглый столик и взяла его за руку, — я люблю тебя, не перестану восхищаться тобой.

— И я люблю тебя, малышка, — нежно ответил он и свободной рукой погладил мою щеку. — Но я боюсь, что если я сейчас не поем, то у нас будет эпизод «Мёртвый жених».

Я рассмеялась и вернулась на своё место, пока Гранд закидывал еду в рот. Он был действительно настолько голоден, что попросил добавки, и я приняла новое решение — готовить ему с собой, хотя, возможно, он будет ходить в кафе, но так мне будет спокойнее, когда мой жених будет накормлен и сыт.

Я не могла поверить до сих пор, что у нас с ним создалась семья. Очень странное ощущение, которое таится в душе и его невозможно описать. Гордость за нас обоих, что мы смогли это сделать.

— Может быть, примем ванную вместе? — Предложила я, окончив мыть посуду, и повернулась к задумавшемуся Гранду.

— Да, конечно, — на автомате ответил он, а я нахмурилась.

— Ты слышал, что я спросила? — Уточнила я, и мужчина моргнул, повернув голову ко мне и вставая со стула.

— Нет, прости, Ливи, — помотал он головой и поставил пустой бокал на барную стойку.

— Я хочу тебя, — прямо заявила я.

— Давай, не сегодня, — медленно ответил он, а я хмыкнула, зло взяв бокал и поставив его в раковину. — Ливи, я тоже хочу тебя, очень хочу. Просто сейчас я не могу сосредоточиться на тебе, потому что голова забита мыслями о завтрашнем дне. Прости, любимая моя, не обижайся.

Он подошёл сзади и попытался обнять меня, но я выскользнула из его рук и повернулась.

— Я всё понимаю, — соврала я, хотя не могла ничего поделать с ощущением, что я стала некрасивой для него. Я больше не привлекаю его как девушка, как партнёрша. И Гранд никогда не отказывался от секса, ссылаясь на усталость.

Вот такая плата для меня за семейной счастье с Грандом — отсутствие любой ласки.

— Ливи, — он попытался поправить положение своими грустными глазами, но я только горько улыбнулась и перебила в себе желание разреветься.

— Всё хорошо, я понимаю. Тогда я пошла в ванну одна, а затем, почитаю конспекты и лягу спать, — бросив ему план своего вечера, я сбежала в спальню и закрыла за собой дверь.

Самое ужасное понимать, что ты больше не возбуждаешь своего любимого. Это гадко. Это невозвратимо и это конец. Но я должна набраться терпения и завтра… возможно, завтра я смогу доставить ему удовольствие. Ведь он всегда был зависим от этого, от меня, от моих губ, от моих рук. Я знала, что он любит меня, но кто-то сидящий внутри меня шептал, что я перестала быть для него наркотиком. Я стала как все. И это с каждой минутой набирало обороты и изводило меня.

Я даже не читала конспекты, ничего. Я просто легла в постель. Когда? Когда это случилось? Когда я упустила эту нить? Последний раз Гранд вымещал на мне злость, а после этого даже не притрагивался ко мне. Может, боится снова причинить боль? Почему не расскажет? Почему не поделится?

Вопросы просто убивали мои нервные клетки и никакого сна на протяжении двух часов. Гранд вошёл в спальню и, сняв с себя одежду, забрался под одеяло, обнимая меня сзади.

— Я знаю, что ты не спишь, Ливи, — прошептал он, а я зажмурилась, но сердце забилось чаще, то ли от страха разговора, который назрел в воздухе, то ли от его тепла.

Я промолчала.

— Ты дышишь, — заметил он, а я улыбнулась на такой упрёк.

— Было бы странно, если бы я этого не делала, — с сарказмом прошептала я.

— Ты обижаешь, я знаю это точно. Но, малышка, я очень хочу тебя, хочу трахнуть тебя… не время ещё. Я… как только разберёмся со всем этим говном и жизнь хоть немного войдёт в свою колею, тогда я смогу отпустить ситуацию. А сейчас я весь напряжён, и это… я не могу смотреть… знать, что ты уже придумала себе новые глупости, — объяснялся он.

— Боюсь, что я тебе уже наскучила, и ты будешь искать новую забаву, — честно призналась я.

— Вот об этом я и говорил, — хмыкнул Гранд и, отпустив меня, сел на постели.

Я повернулась и посмотрела на его силуэт в темноте.

— Раньше ты жить не мог без секса, а сейчас… я всё понимаю, правда. Но что-то не так и я не могу поймать этот момент, — тихо произнесла я.

— У нас всё хорошо, а будет ещё лучше, я уверен в этом. Мы станем обычной американской семьёй, нам больше не надо бороться друг за друга, потому что мы наконец-то вместе, нам надо бороться только за будущее, которое нас ждёт. И это моя забота, я хочу, чтобы ты была счастлива, — выдохнул он слова, и я резко села, обнимая его за плечи и кладя голову на его бицепс.

— Я счастлива с тобой, где бы мы ни были, я буду счастлива, потому что люблю тебя, Гранд, — прошептала я.

— Ты всегда будешь любить меня, чтобы я не решил? — Спросил он, не двигаясь.

— Конечно, буду, — заверила я его. — Разве ты этого ещё не понял? Я же тут после всего, что у нас было и ты тут.

— Малышка, моя любимая и невероятная девочка, как долго я ждал тебя, как долго понимал, что ты для меня единственная, — я ощутила его улыбку интуитивно.

— Давай спать, завтра твой первый день, — вернулась на подушку и похлопала по его стороне ладонью.

Гранд лёг рядом, и я забралась на его грудь, закрывая глаза.

— Я верю в тебя. У тебя всё получится, — прошептала я, оставив поцелуй на его шее. Он ничего не ответил, только прижал меня теснее и его сердце начала биться ровно, успокаивая и убаюкивая меня.

Утром я волновалась, наверное, сильнее, чем Гранд. У меня всё валилось из рук, даже завтрак пригорел, что пришлось наспех жарить глазунью с беконом. Помимо этого, я задалась новой проблемой — что подарить Гранду на день рождения? А оно будет уже через четыре дня. Мои мозги кипели весь день, что я не смогла нормально поговорить с отцом, а перешла на крик и новые упрёки, но он даже и слова не сказал и пообещал, что оставит нас в покое и будет следить за Патрицей. Также он бросил мне фразу о том, что они планируют вернуться в Лондон к своей прежней жизни. Меня, если честно, это совершенно не волновало. У меня своя семья и все силы я желала отдать Гранду, а не переживаниям за отца и его жену и будущего члена семьи. Да, они все же получили разрешение на удочерение из приюта, и теперь им осталось только сдать необходимые документы. А мне было плевать.

Когда окончились занятия, было всего четыре, я думала поболтать с Лайлой, и уже даже пошла на её поиски, но резко остановилась. Новая задумка заполонила мою больную голову, и я, сев в такси, поехала в супермаркет. Быстро купив ингредиенты и недостающие продукты, я залетела домой и побежала на кухню. Необходимо внести какой-то праздник в нашу жизнь, и я принялась за приготовление любимого торта Гранда. Пока я пыхтела на кухне, я совершенно забыла о времени и очнулась только, когда услышала поворот ключей в двери. Слава Богу, я все успела и раскрасневшаяся, но довольная пошла встречать своего любимого.

— Привет, — улыбнулась я ему, когда он раздевался.

— И тебе привет, — Гранд был удивлён моему возбуждению, что недоуменно поглядывал на меня.

— Пошли, — я взяла его за руку и потащила за собой на кухню.

— Ливи, дай мне хотя бы дух перевести…

Он хотел мне сказать ещё что-то, но замолк, осматривая стол со свечами, готовый ужин, бокалы для шампанского и торт. Гранд перевёл на меня взгляд, а я широко улыбнулась.

— Поздравляю тебя с первым днём на новом месте! — Воодушевлённо крикнула я, а он рассмеялся, подхватив меня за талию и сделав вокруг себя круг.

— Боже, как я тебя люблю, — прошептал он, опустив меня на пол. — Ты удивительная и вся моя. Я так счастлив, Ливи. Спасибо, я… блять, я в шоке.

— И я люблю тебя, — ответила я.

Черт, когда я стала настолько эмоциональной и сентиментальной, что слезы тут же заполонили глаза? Тепло в груди и он рядом, оценивший все, что я ему приготовила. Я ощутила себя нужной, необходимой ему.

— Присаживайтесь, мистер Кин, — я провела Гранда к его стулу и посадила.

— Спасибо, блять… я хочу тебя назвать миссис Кин. Может, назначим дату? — Предложил он, а я прошла к холодильнику за шампанским.

— Давай для начала разберёмся со всем, а потом и назначим. И ты можешь меня так называть и без подписи, — пожала я плечами и, вернувшись к столу, передала бутылку Гранду, чтобы он её открыл.

— То есть, ты передумала? — Сухо спросил он.

— Нет, Гранд, я хочу выйти за тебя, я своего решения не меняла. Но давай повременим с этим, назначим мы её или слетаем в Вегас, мне всё равно. Мы уже вместе и живём, как муж и жена, — стараясь объяснить ему это, я включила всю нежность и любовь, что была во мне.

— Хорошо, — кивнул он, довольствуясь моим ответом, и с хлопком откупорил бутылку.

Гранд разлил алкоголь по бокалам, и я взяла свой в руку, смотря на своего неповторимого мужчину.

— Давай выпьем за тебя, — произнесла я, но Гранд нахмурился и попытался возразить, но я продолжила: — Нет. Я хочу выпить за тебя. Ведь если бы не было тебя в моей жизни, то я бы не стала полноценной, я бы никогда не узнала, что такое сумасшедшая любовь и моя судьба прошла бы скучно. Но ты есть и украшаешь мою жизнь, насыщаешь её, и я без ума от тебя. Ты мой мужчина, тот самый, которого некоторые ищут всю жизнь и довольствуются малым. Мне повезло, я всегда знала тебя, только не понимала, что наши отношения это не очередная игра характеров, это мы. Я люблю тебя, милаха.

Гранд слушал меня и смущённо улыбался, а затем, как мне удалось разглядеть в свете свечей, даже покраснел. Боже, я сейчас подлечу от пузырьков в крови! Звон хрусталя и я поставила бокал на место, немного отпив.

— А теперь расскажи мне, как твой день? — Поинтересовалась я.

— Честно? Ожидал худшего, но всё было даже очень терпимо. Сейчас работаем над одной рекламой, для которой надо придумать музыку и слова, этим я и занимаюсь. Мне понравилось, — тихо признался он, а я склонила голову набок и жевала картошку.

— Знаешь, я только сейчас понимаю, что мы и, правда, уже взрослые, а не дети, — поделилась я. — Смешно, да?

— Нет, — улыбнулся он, — так и должно быть, только это я взрослый, а ты моя малышка.

— Пробуй, — я указала на его тарелку и Гранд, кивнул, приступил к ужину.

Я спрашивала его ещё о работе, и он с энтузиазмом рассказывал, а я шёпотом внутри молила кого-то наверху, чтобы он больше не влезал в нашу жизнь, а позволил нам самим строить свой путь, который из кривой превратился в ровную дорогу, выложенную жёлтым камнем.

Нет, жизнь совершенно не похожа на сказку, но только в наших силах сделать её особенной только для нас двоих. И никто не нужен больше в этом маленьком и пока ещё хрупком мире. У нас вся жизнь впереди, чтобы укрепить эту связь, которая когда-то началась, как желание отомстить друг другу. Как бы мы ни усложняли наш путь, судьба все равно привела нас к правильному началу, главное, не оступиться, не предать друг друга и любить каждую секунду рядом.

Глава 64

Уже третий день начался для меня, как замечательная неофициальная семейная жизнь. Знаю, для кого-то это ничто, пустяк, но для нас с Грандом это так много, что хочется кричать от радости внутри. Столько эмоций переполняло меня, что я готова быть плакать, смеяться и висеть на его шее. Сумасшествие и оно моё.

Единственное, что меня тяготило — подарок для Гранда. Я просто сломала себе мозг в поиске того самого и к концу пятничных занятий решила купить билеты в Нью-Йорк к его друзьям и там задержаться до среды. Для этого мне необходимо было поговорить с Лайлой и узнать об их планах с Коулом, и, просидев в библиотеке только час, я написала сообщение Гранду, что задержусь в университете. Но на самом деле я пошла в общежитие к подруге.

Открыв дверь в её комнату, я замерла на пороге, переводя взгляд с девушки, сидящей на полу и молящейся о чём-то, на огромное количество стаканов на её рабочем столе.

— Кхм, — кашлянула я и закрыла за собой дверь.

Лайла открыла глаза и улыбнулась.

— Неужто, соскучилась? — Хитро спросила она и села по-турецки на полу.

— Конечно, — улыбнулась я. — Что у тебя здесь происходит?

Я указала на уставленный стол и вопросительно выгнула бровь.

— Эм… ну… это анализы, — скривившись, ответила она и встала.

— Какие анализы?

— Мои. Тесты на беременность, — пояснила она.

— И?

— Не знаю, я ещё не смотрела. Сижу тут пятнадцать минут, и боюсь подойти. Может, ты это сделаешь, а? — Попросила она.

— А есть повод, вообще, проводить их? — Хмыкнула я.

— У меня нет месячных уже как… один день, мы не предохраняемся и …блять, Лив, просто посмотри! — Уже возмутилась Лайла.

— Ладно, — согласилась я, закатив глаза.

Я подошла к столику и даже посчитала число кружек — двадцать одна штука.

— Слушай, а ты где столько тары набрала? — Удивилась я.

— А, ну у ребят спёрла, потом верну, — её ответ заставил меня рассмеяться, представив лица однокурсников, когда они узнают, что пьют чай из кружек, где была моча Лайлы.

— Боже, — выдохнула я, задыхаясь от смеха.

— Блять, достала, отойди, сама посмотрю, — подруга отпихнула меня на постель, что я полетела на матрас, продолжая смеяться до слёз.

— Чёрт! Я никогда не забеременею! — Хлюпнула носом Лайла и села рядом.

— Да прекрати, — я успокоилась и села. — Куда ты так спешишь? Всему своё время. И это хорошо, что ты не беременна сейчас, когда у ребят проблемы.

— Что? — Переспросила она, а я прикусила язык.

— Я расскажу тебе, только обещай не орать, не злиться, просто выслушай меня. Окей? — Предупредила я её и Лайла кивнула.

— В общем, они разорились, звукозаписывающей компании больше не существует. А помимо этого Гранду пришлось отдать и свадебное агентство в Лондоне. Я не знаю, какое финансовое состояние у Коула, но Гранд сказал, что они все отдали последнее, чтобы реанимировать её. И он сейчас устроился на работу в Бостоне, а Коул… им сейчас тяжело. Гранд пил два дня, а я… ужасно, Лайла. Ты жаловалась на Коула в выходные, а он уже тогда знал, что у него нет финансовой стабильности и, возможно, поэтому был зол. Как-то так, — вздохнув, я развела руками, смотря на потрясённую Лайлу.

— Боже, почему он мне не сказал? — Прошептала подруга.

— Не хотел беспокоить, — нашла я объяснение.

— И получается, когда он в субботу мне говорил, что ему надо в офис, он врал мне. И вчера он не смог мне позвонить, отписавшись, что у него крупная сделка на носу. Какой урод! — Возмутилась она и встала, схватив мобильный.

— Лайла, — я пыталась остановить её от глупости, но подруга упрямо сжала губы, — пойми его. Для них с Грандом это было чем-то вроде дитя, и они его потеряли. Гранд до сих пор не может свыкнуться с этой мыслью, но старается. А Коул… он один и боится, что ты отреагируешь именно так, как сейчас. Придётся тебе проявить стальное терпение.

— Ужас, Лив, я даже подумать не могла о таком, — покачала она головой и села рядом. — Я хочу позвонить ему. Побудешь рядом, чтобы я не сорвалась, хорошо?

— Конечно, — кивнула я.

Подруга положила между нами айфон и нажала на телефон Коула, пока мы ждали его ответ, она включила громкую связь, а я старалась найти подходящие слова для Лайлы после этого разговора.

— Привет, детка, я только вошёл домой и хотел тебе звонить, — радостный голос Коула раздался по комнате.

— Привет. Ты был на работе? — Медленно спросила Лайла.

— Да, и ты не забыла, что у тебя рейс ко мне в пять утра? Я безумно соскучился, эти будни меня выматывают, а тебя нет рядом, чтобы помочь мне справиться с напряжением, — Коул заигрывал с ней, а подруга наоборот расстроилась.

— Хватит, Коул, я знаю, что ты не был ни на какой работе, что ваша компания сгорела и ты на мели, — выдала все козыри Лайла, а абонент замер.

— Откуда ты это узнала?

— Лив рассказала. Почему ты мне не сказал, ведь я думала, что ты охладел ко мне, что я тебе надоела, и ты передумал?! Зачем мы планируем свадьбу и детей, если пока будущее настолько размыто? — Возмущалась Лайла, и я положила руку на её плечо, мотнув головой, говоря, чтобы она сменила тон.

— Детка, лиса моя любимая, успокойся, — ласково произнёс Коул.

— Я спокойна.

— Ага, я так и понял по твоему тону. Так вот послушай меня, это всё ерунда. Я работаю там же, где и год назад и вряд ли мы прогорели, наоборот, дела идут очень хорошо. Мы только что нашли певца, который взорвёт мир. Это всё было придумано для Лив.

— Что? — Переспросила Лайла, бросив на меня обеспокоенный взгляд.

— Да, этот придурок не знаю зачем, сказал ей про это и предупредил меня, подтверждать его слова, я хотел с тобой поговорить об этом в Нью-Йорке. У нас всё хорошо, я никогда тебе не врал, — заверил её Коул.

Моя рука потянулась к красной круглой кнопочке с телефонной трубкой, и я надавила на неё, сбрасывая звонок. Мои пальцы дрожали, как и всё внутри.

— Не… — я прочистила горло, чтобы хоть что-то произнести вслух и посмотрела на Лайлу невидящим взглядом. — Не говори никому, что я знаю.

Подхватывая свои вещи, я вылетела из комнаты и понеслась со всех ног до дома. Я бежала так быстро, что ступни горели, а желудок разрывало от тошноты, бок начал колоть. Пришлось сбавить темп, но всё же старалась достичь нашей… его, блять, это его квартира! Всё его! Нет ничего моего! От меня ничего не осталось больше.

Всё сразу в голове встало на свои места, этот обман, снова ложь… гребаная ненавистная мне ложь и его игра. Перед глазами пелена из ненависти, злости и обиды.

Я, трясущимися руками, пыталась попасть в замочную скважину и это мне удаётся со второго раза. Открывая дверь и пытаясь держать свои чувства под контролем, старалась не хлопнуть со всей дури дверью.

Гранд тут же появился в холле, улыбаясь мне одной из своих зазывных улыбок. В данный момент мне хотелось расцарапать его лицо, ударить его, кричать… кричать долго, громко и плакать!

— Привет, любимая, — его нежный голос прозвучал настолько фальшиво сейчас, на что я хмыкнула и сбросила пальто.

— Привет, как работа? — Мой голос дрожал от нескрываемой ярости.

— Как и вчера, интересно и познавательно, — просто соврал он и пожал плечами.

А мне противно, мне настолько гадко, что волна отвращения поднялась к горлу, и я зажмурилась так сильно, из-за чего яркие вспышки появились перед глазами.

— Ливи, с тобой всё хорошо? Сложный день? А я решил купить в бакалее твой любимый мясной пирог с капустой. Я все накрыл. Я молодец, — он настолько смешон сейчас, что я начинала истерично хохотать, проходя мимо него, чтобы взглянуть на очередной спектакль.

Гранд недоуменно наблюдал за мной, я спиной ощутила его взгляд, и от этого стало больно.

— Ужин, значит? — Язвительно произнесла я и повернулась к нему.

— Да. Блять, Ливи, что происходит? Хью снова тебя достаёт или Винс? — Нахмурился он, и я уже вижу по его лицу, пробегающую тень от фантазий, которые взрываются в его голове.

«О, дорогой, ты даже не представляешь, что я тебе сейчас устрою», — прорычала внутри и, взяв в руки тарелку, проверила её на вес, немного прокрутив в руке.

— А я скажу тебе, Кин, что происходит, — я растянула губы в ядовитой улыбке и уверенно посмотрела на этого засранца.

— Ты обманул меня! — Закричала я и с силой швырнула в него тарелкой. Он успел увернуться, и она полетела в стену.

— Блять, одурела? — Заорал он, пытаясь обогнуть стол и утихомирить меня.

— Нет, это ты одурел! — Так же ответила ему и подхватила бокал, бросив в него. Он снова увернулся.

— Ливи, я банкрот, у меня ничего нет, — я скривила губы, передразнивая его слова. — Ложь! Всё ложь!

— Что? — Гранд заметно побледнел и замер на месте, что вилка, которую я бросила, с точностью попала в его живот и отлетела на пол.

— Да, я знаю, что у вас все хорошо, компания на плаву, ты ни хрена не банкрот! — Закричала я, сжимая кулаки. — А теперь, беги, Форест, беги, потому что я из тебя фарш сделаю, урод!

Взяла в руку другую тарелку и замахнулась на него, но он даже не пошевелился, закусив нижнюю губу и опустив голову, как будто сдался, признал свою вину. И в этот момент ярость, неконтролируемая злость ушла, а на замену ей появилась лютая обида.

— За что? Почему ты так поступил? — Моя рука безвольно опустилась, и тарелка упала рядом с моими ногами, раскалываясь, как и моё сердце снова.

— Прости, Ливи, прости меня. Я…я не хотел, сорвалось с языка. Ты начала говорить про отца и я… не знаю, не могу объяснить. Раньше, я хотел проверить тебя, ты со мной ради денег или потому, что любишь именно меня. Мать сказала, что я буду наследником деда, и эта мысль не давала мне покоя. А после поездки в Лондон, где я на самом деле закрыл это прошлое, осталось только одно, понять, за что ты так любишь меня? — Его слова с силой били по моей броне, зачёркивали каждую радостную минуту рядом с ним.

— То есть свадебное агентство, твоё наследство, дом, квартиры, всё это есть? — Надрывающимся голосом спросила я, стараясь не дрожать от внутреннего взрыва всех чувств.

— Да. У меня нет никаких проблем, — тихо ответил он и с силой потёр глаза, подняв на меня голову.

— И никакой работы, на которую ты устроился, тоже не было? — Выдавливала из себя каждое слово, потому что это сложно, горло сдавило настолько сильно, что я ощутила острые шипы внутри.

— Нет. Я просто ходил по Бостону, смотрел достопримечательности, работал в интернет-кафе. Я… мудак, малышка…

— Заткнись! — Крикнула я, а затем закрыла рот рукой, с болью смотря на Гранда.

— А это весело, — я начала всхлипывать и смеяться, пока по щекам катятся слезы. — Тебе, должно быть, было интересно смотреть, как я прыгаю вокруг тебя, как мартышка. А ты? Какой великолепный актёр. И алкоголь, и рыдания, и красивые слова. Как долго ты это репетировал? Или это у тебя в крови?

— Я… Ливи, я… страдал, правда, страдал. Я понял после того, как сказал это всё, что снова совершил глупейший поступок в своей жизни. И мне было плохо, я не знал, как тебе теперь рассказать правду. И с каждым днём она давила на меня, она разрывала меня, и я не мог даже позволить к тебе притронуться, пока не расскажу. Прости, любимая, прости меня. Я однажды решил, что ты и правда со мной из-за денег, когда ты расстроилась в Рождество. Я видел это по твоим глазам, тебе не нужна была эта подвеска, потому что она не такая дорогая, как и я сам. Я…я не знаю, как оправдаться, — он запустил руку в волосы и сжал их, зажмурился и выдохнул.

— Страдал? — Рассмеялась я. — Ты, мать твою, страдал?

У меня началась истерика, я смеялась как сумасшедшая и не могла остановиться. Я закрывала рот рукой, но ничего не помогло, и я уже согнулась пополам, облокачиваясь о стол, чтобы эта эмоция мне помогла пережить новый подарок от Гранда.

— Ливи, ты… тебе надо успокоиться, — тихо произнёс он и сделал шаг в мою сторону.

— Не подходи ко мне, — я воинственно выставила руку вперёд и отступила. — Больше никогда не трогай меня. Сколько можно надо мной издеваться? Ответь мне. Как долго ты ещё будешь проверять меня, сукин сын? Как долго ты будешь изводить меня? Да я не спала ночами, я отдала тебе всё, что было у меня, я отдала тебе себя. О, Боже.

Слёзы прорвались и потекли по щекам, внутри все вопило от ужаса и его жестокости ко мне. Только я не понимала, почему?

— Почему ты так ненавидишь меня? — Сдавленно спросила его.

— Нет, нет, Ливи, я люблю тебя, — он пытался уверить меня, но я не верила. Так не любят, это невозможно назвать любовью.

— Врёшь, ты всегда врёшь. Как же это больно, мамочки, — я задыхалась от спёртости внутри и подняла голову к потолку.

— Малышка, прошу тебя, хватит, не изводи себя. Дай мне объяснить всё, обнять тебя, я…я же тут, я рядом, — тихо говорил он, осторожно делая шаги ко мне.

— Не изводить? — Закричала я, отбегая от него. — Это ты меня изводишь, неужели, не видишь этого? Нет, ты никогда не замечал моего состояния, а я тебе всё прощаю. Обманы, игры, даже твою грубость я списываю. Только я достойна большего. Я пожертвовала всем ради тебя, всем, блять! И как ты отплатил мне? Проверил, нужны ли мне твои деньги? Мне ничего от тебя не нужно больше! Ничего!

— Ты же не собираешься бросить меня из-за этого? — Испуганно спросил он и нахмурился.

— Я не знаю, что я сейчас буду делать. Но точно, я не желаю тебя видеть. Мне противно, это настолько мерзко по отношению ко мне, что я вряд ли когда-нибудь забуду это, — стирая руками слезы, ответила я.

— Нет! — Заорал он, наступая на меня. — Нет. Ты обещала, что всегда будешь со мной, чтобы я не решил! Так выполняй свои обещания, черт тебя подери! Не убегай от меня сейчас! Дай мне всё исправить, хотя исправлять нечего. У нас все хорошо, деньги есть, всё прекрасно!

Я опустила голову, пока глаза мутнели снова и снова, бросая на пол прозрачные капли из глаз. Это настолько неприятно, и я уже устала описывать свою боль, хотя сейчас даже не больно, как-то иначе. Грудь больше не сдавливает. Подняла голову и встретилась с рассерженными зелёными глазами в двадцати сантиметрах от меня.

— Я ничего больше тебе не должна, Кин. Я тебе с этого момента — никто. А ты для меня — отъявленный лжец и мерзавец, который только и делает, что тыкает мне носом в то, что я обещала. Зато ты свои обещания никогда не помнишь и не держишь. Я не убегаю, как ты заметил, я стою здесь и слушаю новые и новые оскорбления в свой адрес, которые ни хрена не заслужила. Ты был не прав, я не вещь, и я не принадлежу тебе, — я сказала это все низким и спокойным голосом, желания ругаться не было больше. Эмоций не осталось. Потухли, как и жизнь во мне.

Гранд манипулировал, крутил мной и смотрел, что же я буду делать. Для меня последние дни были лучшими в жизни, а для него очередным спектаклем. Но я вне игры и уже довольно давно, только он не желает оставить прошлую жизнь позади.

— Ливи, пожалуйста, пожалуйста, не делай этого, — прошептал он, сжимая губы и борясь со своими эмоциями, но они у него перелились через край и заблестели в глазах. — Я… блять… я… гребаный мудак, я не хотел, само вышло. Не оставляй меня… не бросай меня… я всё исправлю, обещаю. Я сделаю всё, что ты захочешь. Мы никогда не уедем отсюда, мы можем жить здесь столько, сколько ты захочешь. Мы можем пожениться и это будет самая известная свадьба во всём мире, у тебя будет всё, малышка. Я…я могу отдать тебе всё, что у меня есть. Хочешь, я перепишу эту квартиру? Да, блять, я все перепишу на тебя, потому что мне это не нужно, если ты уйдёшь.

— Меня не интересуют твои деньги, меня интересовал только ты и твоя любовь ко мне. А сейчас я понимаю, что была так глупа, не увидев в тебе своего палача. Мы никогда не сможем быть вместе, Гранд. В тот момент, когда ты играл с моими чувствами и проверял мою любовь, ты саморучно выкопал яму между нами. Но я не шагну в неё, больше не шагну, — я на секунду закрыла глаза и покачала головой от пустоты внутри.

— Ты уходишь? — Прошептал Гранд.

— Я не знаю, — так же ответила я и закрыла лицо руками. — Мне необходимо время, чтобы подумать. Я… Господи, я даже не могу тебя ненавидеть сейчас, я просто ничего не чувствую. Этот обман для меня стал самым болезненным из всех, потому что он был направлен именно на меня и мои чувства к тебе. Ты не имел права так поступать со мной. Неужели, я на самом деле настолько меркантильная? Неужели, я подарила тебе мало доказательств своей преданности и любви? Неужели? Я расстроилась тогда не из-за сердца, я ожидала кольцо. Я готова была уже тогда быть с тобой навсегда.

— Кольцо? — Переспросил Гранд, и я горько усмехнулась своей наивности и вере в лучший исход.

— Да, гребаное кольцо, но, видимо, уже тогда, стоя передо мной на коленях, ты знал, что будешь проверять меня таким жестоким образом. И я поверить не могу, что это произошло со мной. Ты не убил меня, Гранд, ты похоронил меня заживо сейчас, — мой голос охрип и в нём на самом деле не чувствовалось больше жизни. Она рухнула в один миг для меня.

Он молчал, и я обошла его, ступая по разбитому стеклу, и прошла в спальню. Я двигалась на автомате, доставая свою сумку. Я, правда, сейчас не могла разобраться в себе, но сам факт этой проверки больно уязвил меня, и перед глазами пробегали все дни с той самой минуты, когда он начал свою ложь. У него было миллион возможностей сказать мне, что все пришло в норму. И даже после того, как я продала все свои вещи, он молчал, продолжая играть. Дура. Глупышка Ливи никогда не повзрослеет, никогда не устанет набивать шишки на одном и том же месте.

— Не уходи, — тихий голос и его рука, накрывшая мою, застывшую на замке сумки.

— Прошу, отойди от меня, — прошептала я, сбрасывая его руку. — Мне нужно время. Нам обоим нужно время, Гранд. Я не знаю, как с тобой говорить, я смотреть на тебя не могу.

— Ливи, — судорожно выдохнул он и сел на постель.

— Не надо, это лишнее, я больше не верю тебе, — покачала я головой и смахнула слезы, доставая из шкафа то немногое, что от меня осталось.

— Почему у меня ощущение, что ты никогда не вернёшься ко мне? — С болью в голосе спросил он.

Я не ответила, потому что это была правда, это ощущения были верными сейчас. Я уходила. Первый раз в жизни я уходила по собственной инициативе от него. Пока у меня не было сил пережить этот день, но мне нужна холодная голова, как говорила мама. Мне нужно побыть одной, чтобы разобраться в его мотивах, хотя я до сих пор их не поняла.

Я складывала свои вещи молча, а Гранд смотрел, не делая попыток меня остановить. Но мне этого и не нужно. Я не из тех, которые пугают своим уходом, лишь бы за мной побежали.

— Что я могу сделать для тебя? — Тихо спросил он, когда я застегнула сумку.

— Ничего, — прошептала я, выходя из спальни. Последний взгляд на несостоявшийся совместный ужин и столько картинок промелькнуло в голове, что я зажмурилась. Хватит, я беру тайм-аут.

— Я купил тебе кольцо, — громко сказал Гранд за моей спиной, а я ощутила горечь на языке и закусила до боли губу. — Я купил его, Ливи. Я просто не знал, когда подарить тебе его.

— Меня это больше не интересует, — одними губами ответила я. Вряд ли он услышал, но сейчас у меня было единственное желание — уйти и заснуть. Голова начала болеть от эмоциональной встряски и даже тошнило от этого.

— Я выкупил все твои вещи обратно, они в Бостоне, в той квартире, — продолжил он, когда я сделала шаг к двери.

— Зачем ты это всё говоришь? — Хрипло произнесла я, не поворачиваясь.

— Я хочу, чтобы ты осталась. Я не знаю, что говорить больше. Я люблю тебя, я урод, знаю. Но эти простые дни для меня были замечательными. Я был счастлив, только моя ложь убивала меня. Чёрт, не знаю, что делать сейчас. Что сказать тебе, как оправдаться, потому что обещал, что отпущу, если решишь оставить меня. Но не так, малышка моя, не так. Это с моей стороны было ужасно, да, признаю. Но я боялся, так боялся этого момента. Твоего ухода, потому что любою тебе. Настолько сильно…

Я резко стартовала, потому что не могла больше вынести его голоса, молящего меня о прощении. В моей душе был исчерпан лимит этой услуги. Торопливо подхватила пальто и вылетела из квартиры, слыша за спиной свое имя, которое прокричал Гранд.

Не разбирая дороги, я шла, неся в руках свои пожитки. Глаза высохли, как и сердце. Я знала, что не смогу без него жить, но и вернуться к нему не готова. Мне необходимо время. В такие моменты тебя больше не разрывает, мыслей никаких нет. Только пепел прошлого и счастья, построенного на лжи, проносится лёгким ветерком где-то внутри.

Глава 65

Гранд

— Мда, Кин, снова выкопал себе яму, — протянул Коул и подлил мне в бокал виски, садясь на диван и притягивая к себе расстроенную Лайлу.

— А я говорил тебе, чтобы ты не проверял свою дебильную теорему на Лив, — упрекнул меня Лес, сидящий на кресле в моей гостиной в Нью-Йоркской квартире.

— Как она? — Выдавил эти слова из себя и посмотрел на Лайлу, которая только покачала головой.

— Никак, Гранд, просто молчит, ни с кем не говорит и спит, мало ест, Реджи сидит рядом и не знает, как ей помочь. Она сломлена. Зачем ты так поступил с ней? — Девушка хлюпнула носом и уткнула в плечо Коула, приобнявшего её и поглаживающего по спине.

— Не помню, — горько усмехнулся я и выпил до дна бокал с виски, обжёгшим горло. — Я честно не помню, как это сорвалось с языка. Я был расстроен из-за встречи с Винсем, из-за всего, что происходит, я был расстроен, что пришлось закрыть дело отца и уничтожить все факты существования причастности матери. Я просто сорвался и хотел, наверное, перебить этот спор другим. Она когда-то притворилась ничего не помнящей ради меня и наших отношений. И в тот момент, я тоже притворился, что у меня проблемы. А потом, когда понял, что натворил, мне стало паршиво и страшно, так, что я пил и пил, а затем, только порывался сказать ей, как видел боль в её глазах и не мог.

Я цокнул и достал из внутреннего кармана пиджака коробочку и положил на стол.

— Что это? — Спросил Коул.

— Посмотри, — ответил я и потёр переносицу от жутчайшей тяжести в голове.

Друг бросил на Леса взгляд, а тот только пожал плечами. Он встал и открыл коробочку, где сверкало обручальное кольцо.

— Гранд, — прошептала Лайла и спустилась на пол, приближаясь к столу. — Надо было сказать Лив, что ты купил его для неё. Для неё же?

— Я сказал, но она сбежала, — я снова вспоминал тот момент, и сердце скрутило стальной проволокой с острыми зубьями, как на тюремной решётке.

Кричал так долго её имя, опустившись на колени, что сорвал голос, даже сейчас я мог только хрипеть. Я вылетел за ней и просто шёл, не разбирая дороги, пока не увидел знакомый силуэт. Я порывался догнать её, молить вернуться, но не смог. Шёл, шаг за шагом, как всегда. Она двигалась и я. Она умирала, и я вместе с ней. Мы связаны так крепко и терпко, что душа разрывается. Но я отпустил. Не должен был. Но отпустил. Дал ей время, а она не вернулась. И я, не думая, схватил документы и улетел первым рейсом в Нью-Йорк, чтобы не возникло опасности для Ливи.

Я гаснул с каждой минутой, каждой секундой без неё. Ожидал, что она вот-вот войдёт и улыбнётся, как раньше. Блять! Я сдохну в одиночестве и это будет самым малым наказанием для меня. А она забудет обо мне, начнёт новую жизнь и станет счастливой. Не со мной! Это буду не я! Что я натворил?

— Надо, что-то придумать, — предложил Лес, и я открыл глаза.

— Ничего, — сказала Лайла. — надо просто оставить её в покое и пусть она сама решит: прощать Гранда или нет. Только прости, конечно, Гранда, но она вряд ли тебя простит снова. Она столько раз прощала тебя, а ты обманывал. Неужели, тебе нравится это? Неужели, не хочется обычной жизни?

— Отвали, — грубо ответил я. — Вообще, вываливайтесь из моей квартиры.

— Ты всегда так поступаешь, когда у тебя спрашивают серьёзные вещи, — фыркнула рыжая. — Ты то и дело, обосрешься и обтекаешь, а окружающий тебя людей не слушаешь, придурок.

— Всё сказала? — Зло процедил я. — Теперь сваливайте в свою нормальную жизнь и оставьте меня в моём говне! Никто из вас даже не желает понять меня, правда? Никто даже не понимает, насколько я раскаиваюсь, да? Но никому это не интересно. Даже ей! А я люблю её, и моя любовь это яд! Она убивает всех, и её убила! Мне страшно без неё! Настолько гадко и темно! Мне не нужны советчики и напоминающие о том, что сделал я. Знаю, всё знаю и проживаю эти минуты каждый день, ища варианты. Но вам плевать! Потому что вы все… да пошли вы!

Вскочив с места, я бросился в спальню, хлопая за собой дверью. Злость. Это долбанное чувство обращено именно на себя, и я выплёскиваю её на всех, а раньше только на неё. Ливи стала моей подушкой безопасности, которую я без надобности калечил.

Чёрт! Я не могу. Блять!

Меня трясло, действительно трясло из-за бессилия и невозможности проконтролировать свою жизнь.

Срывая с себя одежду, слыша рвущуюся ткань, я, разбрасывая её по всему пространству, направился в ванную, чтобы хоть как-то согреть своё тело под струями тёплого душа. Но не помогло, зубы начали стучать, и я прибавил горячей воды, что пар клубами кружился вокруг меня. Острые массажные капли с силой били по спине, а я стоял, прижавшись лбом к кафельной плитке. Мне гнусно, я чувствую себя отъявленным мерзавцем.

Я больше не считал время, мне на него плевать. Оно остановилось в ту минуту, когда она добровольно ушла от меня, оставила и взяла тайм-аут, чтобы понять, какой я на самом деле урод. И ведь она поймёт. Она осознает, наконец-то, что я её недостоин. Двое суток, сорок восемь часов с момента остановки моего дыхания. Я не желаю жить без неё, я не могу двигаться.

Пытался заснуть, но крутился с боку на бок, а в голове полно мыслей о ней. Я взял телефон и открыл наши фото, пересматривая их гребаных несколько раз, причиняя намеренно себе боль. Я моральный урод, который знает только о существовании ударов в спину. А она? Она показала мне, что я создан не только для этого, я могу любить, но не знаю, как это делать. Я действительно ослеплённый заяц, блуждаю и постоянно натыкаюсь на собственные ловушки, отрывающие от меня части.

Глубоко вздохнув, я отложил телефон и повернулся на другой бок, уставившись в пустующее место рядом.

— Ливи, — прошептал я и погладил подушку.

Болен, окончательно сумасшедший наркоман. Схватив подушку, я прижался к ней щекой, представляя, что это моя девочка. Но не было её аромата летней зелени, цитрусовых фруктов шампуня, один чистейший хлопок с ароматизатором. Отбросив от себя эту хрень, я перевернулся на спину и теперь изучал потолок. Идеальный потолок, идеальная кровать, идеальная квартира. Так блять, почему я не могу идеально жить? Что я за горбатое чудовище?!

Я закрыл глаза, но тут же перед ними я видел Ливи, собирающую вещи; мать, рассказывающую мне, что Хью сообщил ей о том, что у меня был богатый дед. Ложь. Моя жизнь настолько пропитана ей, что я снова истоптан в грязи. А самое отвратительное, что все началось с матери, и она же угробила моё счастье, посеяв в моём воспалённом мозгу сомнения. Мать знала, точно угадывала, какие места у меня самые слабые и била по ним, как и всю мою гребаную жизнь!

— Сука, — прошипел я, и открыл глаза, с силой ударяя кулаками по матрасу.

— Тварь, — я продолжал лупить кулаками по бокам от своих бёдер, вымещая злость на мать.

Меня просто ломало, тело крутило изнутри, и я позволил этим чувствам завладеть собой. Мне плохо. Мне чертовски херово сейчас внутри, там, где должно быть сердце, там болото. Оно засасывает меня, что я проскулил в свою подушку.

— Блять!

Поднимаю голову и смотрю на картину, висящую у изголовья кровати.

— Блять, — это прозвучало настолько отчаянно, но мне совершенно не жаль себя.

Я заслужил эти страдания. Я сам напоролся на них. Я вновь обидел и истерзал ту, которую люблю больше жизни и не знал, как поправить положение. Ведь я мечтал привезти её сюда в своё день рождения, отправиться с ней на долбанный каток и встать на одно колено, как в фильмах. Сдох ванильный романтик во мне. И ни одной фантазии не суждено сбыться, а почему? Потому что я мудак!

С губ сорвался новый тяжёлый вздох, и я взял телефон в руки. Найдя контакт Ливи в сообщениях, я перечитывал их снова и снова и сам не заметил, как пальцы набирали новое.

«Скучаю по тебе каждую минуту, каждую секунду, каждый удар сердца. Молю тебя о прощении. Я оскорбил твою любовь ко мне и разрушил доверие, но я продолжаю надеяться, что ты примешь меня снова. Я буду ждать, хоть вечность, только вернись. Я не хочу никому больше отдавать себя, как только тебе, малышка. Мне страшно, потому что я понимаю — теряю тебя навсегда. Без тебя всё бессмысленно. Серо. Прости меня, что так сильно влюбился в тебя и не могу отпустить, принося с собой только боль. Но если ты решишь, что я тебе не нужен. Я отпущу тебя. И блять я вру снова. Я не могу без тебя. Ты мой мир, мой воздух и я гребаный ублюдок. Я виноват, Ливи. Я так глубоко виноват, что не могу найти себе места. Люблю, ещё больше чем час назад»

И не перечитывая, я нажал на отправить. Придурок! Тупой осёл!

Отложив телефон на тумбу, я встал и поднял с пола подушку, предназначающуюся ей, и лёг обратно, обнимая её, желая, чтобы хоть кто-то в этом извращённом мире был на моей стороне.

Ночь вымотала меня окончательно, из-за чего наутро я просто отключил телефон, чтобы не слышать этих поздравительных речей. Но через час я все же включил его, вспомнив о глупом сообщении, посланным для Ливи в бреду отчаяния.

Ничего. Ни единого ответа от неё и надежда тухнет с каждым тиканьем часов. Мне необходим совет, потому что моя голова настолько забита ненужной информацией, что я не могу разумно думать. Хотя никогда не умел, когда дело касалось Лив.

Переодевшись в спортивный костюм и натянув на себя шапку, я схватил со стола открытую коробочку с кольцом и засунул в карман. Это всё, что мне осталось от неё и не более. Хотя ещё одно — железка от пивной банки, которую я забрал с собой.

Сев в машину, я просто надавил на газ и ехал, руки сами крутили руль в нужном направлении и через час я заметил, что припарковался у знакомого фасада. Вздохнув, я вышел из автомобиля и поднялся на парадной лестнице к дому. Нажав на звонок, я ждал, пока мне не открыла незнакомая женщина и вопросительно оглядела меня.

Да, наверное, выглядел я не так достойно, как должен был. Щетина отросла, и мой вид не дополнял приветливости в образе.

— Добрый день, я могу вам чем-то помочь? — Спросила она.

— Да. Мне нужен Адам, — прохрипел я.

— Проходите, но мистер Рейнент сейчас на приёме, и у него день расписан до вечера. Возможно, я могу вам предложить пятое февраля? У него окно с двух до трёх? — Произнесла его секретарша, указывая мне на стул рядом с невысоким столиком.

— Нет. Я ещё раз повторяю — мне нужен Адам и сегодня, — я уже зарычал, доставая кошелёк и несколько банкнот оттуда.

— Но… я вам повторяю…

— Вот, — я перебил её и швырнул деньги, разлетевшиеся по столу и полу. — Полторы штуки, может, и больше, мне по хрен. Скажите ему немедленно, что мне необходимо с ним поговорить, иначе разнесу это заведение к чёртово матери. Ясно?

— А… хо… хорошо, — заикаясь, она отступила от меня на два шага, и я, кивнул, сел.

— Меня зовут Гранд Кин, — представился я, и женщина выбежала из небольшой приёмной — гостиной.

Я нетерпеливо стучал по подлокотнику пальцами, смотря перед собой. Зачем я тут? Даже не представлял, даже не задумывался, просто приехал. Я надеялся, что этот мозгоправ сможет подсказать мне, как не утонуть в этой боли внутри.

— Гранд, — раздался от дверей знакомый голос, и я перевёл взгляд на черноволосого мужчину в модной оправе на глазах.

— Адам, — кивнул я сухо и поднялся.

— Роберта, проводи миссис Норнейм и подбери для неё следующий сеанс, — он дал указания своей помощнице, нервно теребящей в руках телефонную трубку.

— Хорошо, — она боязливо покосилась на меня.

Адам указал рукой на выход, и я последовал за ним. Мы вошли в его кабинет, больше напоминающий обычное место сбора для посиделок с друзьями, и он взглядом показал мне присесть на кожаный диван.

— Итак, какими судьбами? — Улыбнувшись, он опустился в кресло и сложил ногу на ногу, ожидая от меня ответа.

— Я…я не знаю зачем пришёл к тебе, — я потёр висок и зажмурился.

— Проблемы с Оливией, — подсказал он уверенно, и я кивнул. — Слушаю.

И глубоко вздохнув, чтобы набрать воздуха в лёгкие я начал говорить обо всём, что я сделал в этой жизни с ней. Не утаивая ничего, ни своего злорадства, ни своей любви, ни насилия, ни страха, ни переживаний. Адам слушал меня молча, и мне показалось даже безынтересно, пока мои лёгкие горели от слов, а голова зашумела от осознания всей своей жизнь. Я потратил её впустую.

— Я подумаю минуту, хорошо? — Спросил он, когда я замолчал. — Я прикажу тебе принести горячий чай, а то ты снова потеряешь голос. И да, ты выглядишь не как двадцатисемилетний мужчина, а как юнец сейчас, потому что это твой возраст, в котором ты решил остаться. Двадцать один и ни шага вперёд.

Он встал, а я устало откинулся на спинку дивана. Да, я не хочу взрослеть. Мне и так хорошо. Разве мужчины не носят спортивные костюмы? Это замечание я просто выбросил из своей головы. Роберта принесла поднос с чаем и налила его мне, оставляя нас снова наедине.

— Что ты планируешь? — Нарушил Адам тишину, а я, отпив ещё немного тёплого напитка с клюквой, посмотрел впереди себя.

— Ничего. Я хочу просто жить, как мы жили, пока она думала, что я работаю в Бостоне. Это была сказка для меня, веришь? Я никогда не видел, чтобы мама встречала отца с работы с таким воодушевлением, так придавала силы и веру в будущее. И я ведь знаю точно, что это никогда не прекратилось бы. Ливи бы никогда не надоело поддерживать меня. Мне плевать уже на всё, буквально на всё, даже на бизнес. Она в голове, только она и мой обман, — скривился я от отвращения к самому себе.

— Оливия поступила в этой ситуации правильно, Гранд, — сказал он, а я бросил на него непонимающий взгляд.

— Что? То есть она ушла и это правильно? Она бросила меня и это тоже правильно? — Возмутился я и поставил чашку со звоном на столик.

— Ты не понял, — покачал он головой и, сняв очки, потёр переносицу. — По твоим словам поначалу она была в ярости и била посуду, затем у неё был приступ истерики с последующими слезами и эмоциональным дисбалансом, а потом она ощущала себя просто потерянной. Оливия не знала, как встретить твою ложь в том мире, который ты придумал для неё. Она ушла не для того, чтобы насолить тебе или показать характер. Она ушла, чтобы разобраться в себе, расставить для себя приоритеты и понять тебя. Да, она импульсивна, но все грешны этим. Поэтому я считаю, что Оливия поступила верно, дав время вам обоим, чтобы взвесить все за и против. Тебе ничего не остаётся, как ждать вердикта от неё.

— Я боюсь, что это будет решение не в мою сторону, — прошептал я.

— Возможно, и так, но у тебя нет выбора. Скажем так, это твоя плата за проступок, твоя тюремная клетка. Её откроют, только дороги будет две: к Оливии и на свободу, — монотонно сказал Адам.

— Значит, просто ждать, — я вздохнул и поднялся.

— Я каждый день думал, что же с вами случилось дальше, представляешь? — Улыбнулся мужчина и тоже поднялся.

— Неужели, так запали в твою душу? — Хмыкнул я.

— Вы просто интересные экземпляры. И мы даже с женой делаем ставки, чем это окончится. И да, мы всё-таки расписались, — рассмеялся он и протянул руку. — И с днём рождения, Гранд.

— Спасибо, — я пожал его ладонь, — за всё спасибо. Поздравляю.

— Пора тебе вырасти. Время пришло. Оставь всё своё сумасбродство в прожитых годах, а с этой поры стань настоящим мужчиной для Оливии. Она нуждается в тебе и твоей силе, я сейчас говорю об эмоциональной стороне, а не физической. И я желаю вам обоим счастья, — он отпустил мою руку и указал на дверь.

Я измученно улыбнулся и вышел из кабинета, пропуская мимо ушей слова Роберты, о чём-то совершенно для меня неважном.

Сев в машину, я достал из кармана штанов телефон и включил его. Пропущенные звонки и непрочитанные сообщения, которые мне не интересны. От неё ни единого напоминания, даже не поздравила. Хотя я не заслужил этого.

Айфон завибрировал в моей руке, и я посмотрел на номер Коула. Пришлось ответить на этот звонок и я, закрыв глаза, откинулся на подголовник.

— Да.

— Привет, с днём рождения, — наигранный энтузиазм в его голосе, и я усмехнулся.

— Ага.

— Ты помнишь, что сегодня компания празднует твоё старение в банкетном зале «Хилтона»?

— Мне по хрен.

— Только попробуй не прийти, больной урод, я тебя голым притащу и покажу всем твои яйца, понял?

— Иди в задницу.

— Гранд, — вздохнул друг, и я повторил его действие, — всё будет хорошо. Лайла сказала, что Лив сама хотела купить тебе билеты сюда, чтобы ты отпраздновал с нами этот день.

— Нет, — прошипел я на это заявление. — Ты не имеешь права это говорить мне, понял?!

Я отключил вызов и бросил телефон на сидение рядом, сжимая руками руль. Разозлился, сильно разозлился. Коул решил мной манипулировать её именем? Мудак тупой!

Вернувшись домой, я просто запер все двери и лёг в постель, чтобы заснуть. Во сне легче переживать время, которое Ливи необходимо, чтобы подумать. Я буду в настоящей спячке, как медведь и, надеюсь, весна ко мне придёт раньше.

Глава 66

Поправляя бабочку на шее, я посмотрел на своё отражение, и губы искривились в ухмылке.

У меня ничего не получается. Совершенно ничего, даже блять заснуть не смог! Промучившись три часа в полудрёме, я окончательно понял, что схожу с ума в закрытом пространстве. Мне необходим был воздух, но даже на балконе я не ощутил свежего прилива в лёгких. Перекусив крекерами и чаем, вспоминая, как восхитительно готовит Лив, я все же решил поехать на этот праздник, чтобы хоть как-то отвлечься от тяжёлой ноши в сердце.

Мой праздник. Коул прислал сообщение с местом и временем, и я точно опоздаю, потому что на часах семь, а все начнётся через тридцать минут.

Мне было плевать, я не собирался веселиться, только отдать дань уважения своим сотрудникам и нью-йоркским знакомым за то, что они подняли свои задницы и пришли пожрать на халяву. Да я просто сама вежливость, блять. Нажрусь в жопу и буду блевать от своей мудаковатости.

Спускаясь вниз, я теребил в кармане пальто бархатную коробочку, она стала неким символом для меня. Сев в машину, я отъехал от дома. Ночь уже сгустилась над городом, он стал мрачным, вторя моей душе. Я видел, что высветился на экране телефона номер Коула, пока я стоял на светофоре. Но сейчас я неожиданно понял, что не хочу ехать туда. Это не мой мир больше, это не то, чего я желал. И это моё гребаное день рождения. Я могу делать все, что захочу.

Сбросив его звонок, я отключил телефон и бросил его в бардачок. Развернув машину, я поехал по другому адресу, который знал уже как свой собственный. Мне необходимо было немного магии воспоминаний.

Оставив машину на парковке, я шёл мимо веселящихся ребят, протискиваясь к необходимому мне месту. Дойдя до лавочки, я сел и глубоко вздохнул, смотря на катающихся на льду людей. Я не знаю, почему каток стал для меня магнитом, но он притягивал меня, как и Ливи.

— Ливи, — прошептал я и улыбнулся своим мыслям.

Наверное, со стороны я выглядел несколько странно. Мужчина… да, я уже больше не мальчик. Мужчина, сидящий на потёртой лавочке перед ледовым катком в костюме от «Бриони», в пальто от «Армани» и вычищенных до блеска туфлях, с длинным модным шарфом, свисающем до колен, и только пустой, бессмысленный взгляд не вязался с его образом.

Вот здесь я бы хотел быть. С ней. Мне не нужно ни громких слов от малознакомых персонажей, ни подарков, ничего. Только она, склонившая голову на моё плечо и наслаждающаяся нашим временем вместе. Не надо никуда бежать. Только она и я.

Песня за песней сменяли друг друга, как и пары передо мной, и ведь у каждой была своя история, о которой можно писать книги и снимать фильмы. Только никто этого не расскажет, потому что это тайна двоих.

Я устал винить себя во всём. Устал быть везде той самой ложкой дёгтя. Я утонул, захлебнувшись в своём придуманном мире только для одного. А нас было двое. Я не рассчитал дозы счастья на Лив, а должен был, ведь я обещал. И снова она была полностью права в выводах насчёт меня. Я облажался в который раз, и она вряд ли простит меня в этот раз. Я ощущал в душе, что сломал её и себя, это отвратительно даже для такого, как я. Не имел права поступать так с ней. Просто не имел и точка. Но не в моих силах поправить прошлое, а настоящее настолько туманно, что будущее даже не проглядывается в этой непогоде в груди.

Кто-то сел рядом со мной, а я скривился на это вторжение в мой интимный круг доверия. Какого чёрта, вообще?

— Я знала, что найду тебя здесь, — тихий и знакомый голос прозвучал слева, и я резко повернул голову, встречаясь с любимым лицом.

— Ливи? — Прошептал я, не веря своим глазам, и девушка изогнула губы в лёгкой улыбке, немного кивнув.

Она повернула голову на каток и глубоко вздохнула, втягивая в себя аромат палатки с горячим шоколадом рядом.

— Мне тоже нравится это место. Оно обычное, но в нём есть своя прелесть, — продолжила она, как ни в чём не бывало.

А я сидел с открытым ртом и смотрел на Ливи, это была она, а не моя галлюцинация. В белом пальто и лазурном шарфе.

Описать чувства, которые я испытывал в данный момент просто невозможно, потому что смешалось всё: радость, любовь, страх, воспоминания прошлого. Сердце билось яростно и отчаянно, желая ей показать, как я волнуюсь сейчас. А я действительно был взволнован, меня бросило в холодный пот, и даже руки в перчатках вспотели от ощущений.

— Что ты тут делаешь? — Выдавил я из себя.

— Прилетела поздравить тебя, — пожала она плечами. — Ты опоздал на приём, а уже десять вечера, Лайла рвала и метала, когда я уезжала, пыталась тебе дозвониться, а Коул поехал к тебе, чтобы проверить дома ли ты.

— Я отключил телефон, — быстро ответил я, чтобы она не подумала ничего лишнего.

— Ты знал, что, наблюдая за другими людьми, ты перестаёшь думать о своих проблемах? Это расслабляет, меня точно, — этот вопрос поставил меня в тупик. Я открыл рот, а затем закрыл его, не зная, что ответить.

Да, я блять в шоке, что Ливи… ЛИВИ здесь, а она спрашивает у меня о какой-то херне! Я зажмурился на секунду и снова открыл глаза, но видение не исчезло, она сидела рядом.

— Хочешь горячего шоколада? — Предложила она, и я зачем-то кивнул. Лив улыбнулась мне и встала, отряхивая пальто. Она удалялась от меня, а я испугался, что уйдёт снова и навсегда. Но не сделал ни движения. Я просто замер, наблюдая за ней, пока она покупала нам обоим по стакану с горячим напитком.

Лив вернулась и села рядом, передавая мне мой стакан. Я взял его в руки, согревая пальцы, и продолжал следить за каждым движением девушки. Я не заметил бумажного пакетика, но она открыла его и достала крендель.

— Держи, — она отломила половину и вложила в мою свободную руку.

— Ммм, вкусно, и почему я раньше не пробовала их здесь? — Лив смаковала крендель и отпила из стакана.

— Пей, пока не остыл, — она указала взглядом на мой стакан, и я тупо перевёл на него глаза.

— Я не хочу, спасибо, — хрипло ответил я, но продолжал держать в руках этот импровизированный ужин.

— Что у тебя с голосом? — Тихо спросила она, кладя недоеденный крендель обратно в пакет.

— Сорвал, когда звал тебя, — признался я.

— Тебе нужно пить больше горячего, а лучше облепиховый чай, он смажет стенки горла и слизистую, — посоветовала она. — Тебя ждут в ресторане.

— Зачем ты приехала? Зачем прилетела сейчас? Разве что-то поменялось? Неужели, забыла о том, что я сделал? Это отвратительно! Я отвратителен! Зачем? — Меня отпустило от шока, и я очутился сидящим на скамейке с дешёвым горячим растворимым шоколадом в одной руке и кренделем в другой. Да я выглядел, как полный отсталый мудак. Отставив стакан на пол, я положил крендель в её пакет и посмотрел выжидающе на Лив.

Она нахмурилась и затем усмехнулась, вставая.

— Прости, ты прав, я не должна была, ведь это я ушла от тебя. Отчего-то твоё сообщение заставило меня купить билет сюда, чтобы сказать тебе, что я тоже скучаю. Я не знаю, простила ли тебя, но поняла твои мотивы. А сейчас чувствую себя полной дурой, поняв, что ты поставил точку, — она нервно рассмеялась и облизала губы.

— Вот, — она достала из кармана пальто плоскую чёрную коробочку и положила на скамейку рядом со мной, — с днём рождения, Гранд, будь счастлив.

Она развернулась, и начала быстро уходить от меня. Какого хрена я делаю? Какого хрена сижу тут? Вообще, что она сказала сейчас? Какая точка? Скучает, правда? Поняла?

Столько вопросов в больной голове, и я оказался потерянным, как тюлень на пляже.

Я вскочил и, подхватив коробочку, побежал за ней, ища глазами белое пальто и яркий шарф. Я заметил её на дороге, где она ловила такси.

— Ливи! — Закричал я, и она обернулась, когда перед ней остановилась машина.

— Прости меня! — Продолжил я орать, но сейчас я улыбался. Прохожие оборачивались на меня, пока я делал медленные шаги к ней.

— Я люблю тебя! — Пожал плечами, устраивая шоу, и она закрыла глаза рукой, немного качнув волосами, скрывшими её выражение лица в этот момент.

— Я мудак! — Следующее признание и послышались смешки вокруг, а она посмотрела на меня.

— Останься со мной, — уже тише попросил я, понимая, что снова теряю голос, но было плевать.

— Мисс, вы садитесь? — Крикнул таксист ей, и она посмотрела то на него, то на меня.

— Забери меня с собой, если не хочешь оставаться тут, я готов идти за тобой в нашу яму, только веди меня. Я буду следовать и не отступать, прикрывая твою спину от проблем. Точка? Нет, никогда, Ливи, никакой точки, только когда состаримся вместе, и тогда лишь многоточие, — я подошёл к ней ближе, и она моргнула, а по щеке прокатилась слеза.

— Не плачь, любимая, не плачь, — прошептал я, стирая большим пальцем мокрую дорожку.

Таксист не дождался её ответа и отъехал от бордюра, оставляя её рядом со мной. Она смотрела на меня своими лучистыми глазами, и я ожил. Она прилетела ко мне. Иногда мои импульсивные поступки приносят хорошие плоды.

Её лицо всего лишь в нескольких сантиметрах от моего, это означало, что она на каблуках. Выходит, что под пальто у неё платье, и она собиралась встретиться со мной при полном параде. Какие-то нелепые мысли в голове, и я смотрел в её глаза, не мигая. Мы ничего не говорили больше, моя ладонь так и лежала на её щеке, по инерции потирая кожу. Лив тяжело дышала, и я видел, по её нахмуренному лбу, что она в данный момент решает. И просто ждал, замирев, и я ждал, готовый к новой пощёчине, к борьбе за неё.

Я не мог с собой ничего поделать, напряжение сказывалось, и я нервно закусил свою губу. Она заметила это и перевела взгляд, мне неожиданно стало жарко в костюме и пальто, дыхание сбилось. Не понимал, что сейчас происходило, секунду назад я боялся, что она уходит, а сейчас безумно хочу поцеловать её и по возможности трахнуть. Я больной ублюдок!

Лив приоткрыла губу и решалась что-то сказать, но не произнесла ни звука, и я взял инициативу в свои руки.

— Семья? — Спросил её, стараясь улыбнуться и приободрить Лив, хотя внутри сердце разбивало грудную клетку своими мощными ударами.

— Да, — выдохнула она, и мне плевать, даже если я придумал этот ответ.

Резко притянул её к себе и, запустив руку в её волосы, впился в её губы, целуя их со всем пылом, который я узнал благодаря ей. Она сжала мои плечи, пытаясь устоять на ногах, и я, обнимая её за талию, спрятал от всех чужих взглядов. Только моя, только со мной. Родное сердце.

Мои лёгкие горели от жадности её ответа на мой поцелуй, горло саднило от крика. Я оторвался от неё, прижимаясь к ней лбом. Я ощутил на своих губах её влажное дыхание и закрыл глаза от наслаждения.

— Я люблю тебя, Ливи, прости меня за это. Да за все прости, я вижу свою жизнь только с тобой, — прошептал я. — Не уходи, не навсегда, не бросай меня. Ты. Моё. Сердцебиение.

— Я не хочу больше лжи, Гранд, — ответила она, и я открыл глаза, чтобы посмотреть в этот момент на неё.

Она нервничала, покусывая нижнюю губу, и гипнотизировала взглядом мою чёрную бабочку. Я взял её за подбородок и поднял её лицо к себе, чтобы заглянуть в глаза и прочитать каждую эмоцию. Но они чистые и яркие, как драгоценные камни сверкали в свете фонарей. Никакого притворства больше, это она, истинная Ливи, ранимая и маленькая, нуждающаяся в защите и любви. От меня, только я могу подарить ей это, и мы оба поняли эту правду. А я всегда буду разрываться на части, с каждым днем привыкая к тому, что нашёл единственную. Принял это и поверил в новую жизнь. Что за прошлое и моё воспитание она не должна испытывать боль. Буду стараться. Хотя сложное время предстоит для меня и для неё. Хватит масок, хватит. Пришёл тот момент, когда прятаться больше не стоило.

— Я знаю, что ты больше не поверишь мне, если я пообещаю, поэтому я просто прошу тебя, будь рядом со мной, потому что я никуда не смогу уйти от тебя, — уверенно прохрипел я.

— Твой голос, — Лив нахмурилась и с болью посмотрела на меня.

— По хрен, вернётся или буду разговаривать как алкоголик. Мне кажется, что это даже сексуально, — равнодушно пожал я плечами.

— Брутально, — добавила она и улыбнулась, согревая меня одними только губами.

— Поехали домой? Я хочу провести этот вечер так, как мечтал, — я немного отстранился от неё и предложил руку, согнутую в локте.

— У меня рейс в пять утра, и тебя ждут друзья, они очень долго готовились, — сообщила Лив и положила свою руку на мой сгиб локтя.

— Тогда у нас рейс в пять утра, мы полетим домой, — поправляю я её и веду к своей машине.

Она только прикусила губу и немного покачала головой, позволяя мне обнять её за талию, вместо слишком ванильного джентльменского жеста.

— Блять, не могу поверить, что ты здесь. Я думал, что потерял тебя, Ливи, — я снова переосмысливал последние двадцать минут, когда заводил мотор в машине.

— Я взяла это время для себя, чтобы подумать, в тот момент я не знала, что сказать. Мне было это необходимо. Я вспоминала всё, буквально всю нашу жизнь и поняла — боль, которую мы причинили друг другу, была вызвана страхом за самих себя. А я устала бояться, я хочу почувствовать вкус жизни, но только рядом с тобой, — произнесла Лив.

— Я не хотел, правда, малышка, — помотал я головой, двигаясь по дороге к банкетному залу. — Самое последнее, что я хотел добиться — это заставить тебя страдать. Когда ты плачешь, мне становится так плохо внутри, что не могу стоять спокойно. Мне хочется наказать того, кто заставил тебя лить слёзы. И я наказывал самого себя. Ты не представляешь, как я раскаиваюсь.

— Я хочу просто забыть об этом, как и обо всех наших ошибках. Начнём новую историю, — Лив положила свою ладонь на мою руку, сжимающую рычаг коробки передач. Я замер от этого прикосновения, и мое сердце забилось быстрыми рваными толчками, пуская по венам жидкий нектар.

— Я не хочу забывать ни об одной минуте рядом с тобой, чтобы никогда больше не причинить тебе этих ненужных терзаний. Я хочу помнить, как чувствовал себя в эти моменты, чтобы никогда не повторять их. Мы будем писать не новую историю, а просто красочное продолжение, — я улыбнулся ей, и Ливи склонила голову набок, соглашаясь этим самым со мной.

Я припарковался на забронированном месте специально для меня и помог выйти из машины Лив. Только сейчас я заметил, что она в серебристых туфлях на высокой шпильке. Мой взгляд задержался на изящной лодыжке, и я облизал губы, пока мои фантазии рисовали мне совершенно неприличные образы Лив в этой самой обуви и моих пальцах, сжимающих её ноги. Когда же перестану так сильно хотеть её? Никогда. Всегда буду озабоченным подростком с буйством гормонов.

Я мотнул головой и, взяв её за руку, повёл за собой. Администратор отеля проводил нас к гардеробу, и я помог Лив снять пальто. По мере того, как я опускал с её рук верхнюю одежду, мои глаза округлялись всё больше и больше.

Оголённые плечи и короткое расклёшенное от талии платье насыщенного синего цвета заставили меня даже приоткрыть рот и вспомнить, насколько Лив красивая и сносит мне крышу, когда она одевается именно для меня. Я уверен был, что каждое действие она делает только для меня, а я реагирую только на неё. Я сглотнул от безупречности её кожи, что моя рука, бросив пальто на стойку, потянулась к её плечам.

— Какая ты идеальная, — прошептал я, проводя кончиками пальцев по ключицам, достигая плеч.

— Я с ума сошёл без тебя, — продолжил, обнимая её и утыкаясь носом в её волосы.

— Гранд, — тихий шёпот, но в нём я уловил нотки возбуждения, радости и любви. Я слышал их, чувствовал и не смог отпустить её, стоя и немного качая её в своих руках.

— Мать твою, Кин! Я сейчас тебе башку оторву, мудак! — Заорал позади меня Коул, и я цокнул.

— Ну вот, весь момент испортил, — пробубнил я, и Лив повернулась ко мне, улыбаясь.

— Козел, Лив тут была, а ты с какой-то шлюхой обнимаешься! Ублюдок! Ты…

Коул перестал орать, когда заметил, как я отошёл на шаг в сторону и повернулся к нему, обняв Лив за талию. Она едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться, как и я.

— Ты сейчас назвал мою малышку шлюхой? — Я наигранно возмущённо прищурился, а Коул охнул и быстро переводил взгляд то на неё, то на меня.

— О, Лив, прости, я думал… да этот чёрт не отвечал. Лайла сказал, что ты была здесь… в общем, ты, мудак, опоздал и все уже в жопу пьяные, — окончив свой бессвязный монолог, друг развернулся и вошёл в зал.

— Вот поэтому я хотел побыть с тобой, — закатил я глаза и повёл хихикающую Лив в этот балаган.

По мере того, как мы двигались среди пьяных моих знакомых, я все крепче и крепче прижимал к себе Лив. Она держалась великолепно и даже не скажешь, что ещё утром я думал, что останусь совершенно один. А сейчас я улыбался, улыбался каждому присутствующему и гордо демонстрировал мою великолепную женщину, которую выбрало холодное сердце. И самое удивительное, что, когда на неё бросал взгляд тот или иной мужчина, оценивающе осматривая её с ног до головы, я не ощущал той животной ревности. Нет, я ревновал, но без отрывания конечностей наглецу. Я был счастлив, что стал достойным каким-то невероятным и непонятным для меня образом этой принцессы.

Весь зал зааплодировал, когда мне передали микрофон, и я поднялся на сцену.

— Я должен сейчас благодарить каждого, кто пришёл сюда, чтобы поздравить меня, верно? — Хмыкнул я в микрофон, а весь зал рассмеялся, что-то выкрикивая. — Но я хочу сейчас извиниться перед вами, потому что ухожу. Я пробыл здесь час и понял, что это всё… бутафория. А я сегодня реален, наконец-то, в этой жизни и для меня нашлось своё место. А все благодаря моей Ливи, которая сегодня рядом со мной. И я желаю только одного, чтобы каждый мой последующий день, так и ваш, начинался с тихой любви, а оканчивался томным шёпотом. Да, друзья, я влюблён в неё навсегда.

Я улыбнулся и передал микрофон ведущему, сбегая по ступенькам к столику, где были мои друзья и она, та самая девушка, ради которой я вернул себе свою сломанную душу, разрушил все маски и зачеркнул правила.

— Пошли, — я схватил её за руку и, кивая знакомым, мимо которых мы пробегали, тащил её за собой.

— Боже, Гранд, я не умею бегать на шпильках, — рассмеялась Лив, но мы уже дошли до гардероба, и я подхватил наши пальто.

Я наспех набросил на себя свою верхнюю одежду и помог одеться Лив.

— Куда ты так несёшься? — Удивилась она, когда я открыл ей дверцу машины.

— Успеть сделать все, что я загадал, — уверенно ответил я и, оббежав машину, плюхнулся на сидение.

— Только не гони, не хватало нам окончить этот день в больнице, — попросила она, а я недоуменно заморгал.

— Мы с тобой просто слишком везучие, Гранд, — её смех наполнил салон машины, и я улыбнулся, хотя внутри всё трепетало от того, что я хотел сделать.

Мои руки вспотели, и я вытер их об руль, пока мы ехали по дорогам. Я бросил машину и, посмотрев на время, взял Лив за руку, ведя за собой.

— Гранд? — Она вопросительно посмотрела на меня, когда мы подошли к бортику, и я уверенно шагнул на лёд.

— Пошли, я помогу, — я помог ей встать на лёд на своих шпильках и осторожно вёл её, успевая маневрировать между удивлённо проезжающими мимо нас людьми.

— Стой здесь, никуда не уходи, — крикнул я Лив, оставляя её в центре круга.

Я знал, что она смущена и не понимает, что происходит, но я теперь догадался, как нужно перебивать плохие воспоминания — хорошими, судьбоносными и делать их сказочными. Я хочу быть волшебником для неё, хочу махать палочкой, и всё вокруг будет преображаться так, как этого желает только она. Весь мир… мой мир принадлежит ей.

Вернулся на каток, снова маневрируя на льду, и едва не упал, но выстоял и сохранил равновесие. Как только я дошёл до неё, музыку сменили именно на ту, под которую мы были здесь первый раз, и я наслаждался своим разрушенным скептицизмом.

— Потанцуем? — Предложил я Лив, и она улыбнулась, кивнув.

Одной рукой я обнял её за талию, а другой поднял её руку, как в стойке для вальса. Глаза в глаза и маленькие огоньки вокруг. Я влюблялся в неё каждый раз, когда видел.

— Спасибо, — прошептала она.

— Я люблю тебя, — ответил я, и её глаза заблестели от зародившихся слёз.

«Всё, давай, Кин, сейчас самое время», — дал себе указание и отстранился от Лив. Она напряглась и остановилась, наблюдая, как я глубоко вздохнул и опустился перед ней на одно колено.

Я заметил, что катающиеся люди вокруг заинтересованно начали наблюдать за нами, и мне было плевать. Я делал это для нас, для неё и для меня, чтобы начать жить в сказке.

— Оливия Престон, — громко я начал, а Лив смущённо закрыла лицо руками.

— Малышка, всё хорошо, — тихо заверил её, и она провела руками по волосам и посмотрела на меня.

«Сконцентрируйся на её глазах, блестящих от любви к тебе», — наставлял я себя. Чёрт, я так волновался, как будто голый тут стою, и все оценивают размер моего члена, выставляя баллы.

Пошло оно всё.

— Ливи, я знаю, что уже делал тебе предложение, но тогда не было кольца, — я достал из кармана пальто коробочку и открыл её. Лив смахнула слезу.

— И тогда не было этого места, не было двенадцати ночи и не было урока, который я выучил наизусть. Я прошу тебя, окажи мне честь, стать моей принцессой, законной женой и матерью моих детей… ну, когда-нибудь в будущем, — замялся я, и она хихикнула.

Я быстро посмотрел на часы и, облизав губы, продолжил.

— Я знаю тебя и в то же время нахожу в тебе все новые и новые качества, которые заставляют меня любить тебя сильнее. Мы так долго шли к этому… я созревал слишком долго и потратил время зря. Но если бы у нас не было этой возможности, то мы бы никогда не узнали, что мы идеальное дополнение друг друга. Стань моей, до последнего моего вдоха держи меня за руку и согревай мою душу своими губами. Малышка, ты выйдешь за меня замуж?

Мне кажется, что даже машины перестали ездить, пока Лив стояла и стирала пальцами слезы, пытаясь что-то ответить.

— Да, я согласна, — проплакала она, и бой курантов наполнил мой слух.

— Ну, Ливи, прекращай, — попросил я, поднимаясь с колен и беря её руку и примеряя кольцо, которое выбрал сам и только для неё.

— Не могу, я просто… боже, Гранд, — она пыталась успокоиться, но её эмоции, пережитое за последнее время всё выплеснулось сейчас, и я просто обнял её, пока били часы и люди аплодировали нам.

— Слышишь? — Спросил я её.

— Что? — Всхлипывала она.

— Часы пробили полночь, а карета осталась, принцесса не сбежала, туфельки на месте, но уродливая жаба превратилась в принца благодаря его единственной малышке, — ответил я.

Лив откинула голову назад и рассмеялась. Её тушь потекла и образовала две тёмные дорожки, нос припух и покраснел, а губы пересохли. Но она была прекрасна, для меня она самая желанная женщина в мире и с этого дня только моя.

Глава 67

— Малышка, мы дома, — тихо сказал я в такси, привезшего нас к подъезду в Кеймбридже. Ливи, устроившаяся на моем плече, как и весь полет, продолжала спать.

Я вздохнул и улыбнулся, общаясь теперь к водителю:

— Вы можете мне помочь? Откройте мне дверь.

Мужчина кивнул и выскочил из машины, выполняя мою просьбу. Расплатившись с ним, я подхватил одной рукой удобнее Лив под колени, а другой рукой, крепко удерживал её за спину. Я знал, что она хотела идти сегодня на занятия, но в мои планы входило только её прогул.

Аккуратно положив девушку на постель, я снял туфли и пальто, Лив даже не пошевелилась. Её глубокий сон позволил мне просто сесть рядом, накрыть её одеялом и смотреть.

Я дома. Первый раз за всё время знаю, где мой дом. Это место заставляет сердце стучать ровно, а дыхание быть спокойным и тёплым.

Я был счастлив, поверить не мог, что, наконец-то, я заслужил это, вырвал у судьбы свой кусок, и теперь никто его не отберёт. У меня больше не было секретов, прошлого, которое может постучаться в дверь и снова разрушить нас. Я освободился, как и хотел в самом начале моего пути, ещё лёжа на постели Лив в Лондоне и умоляя её пустить меня. И ведь она пустила, она дождалась меня.

Мне не хотелось ничего планировать, никаких точных дат и установленных сроков. Я решил плыть по течению моей жизненной реки и держать крепко за руку мою невесту.

— Жених, — прошептал я, рассматривая левую руку Лив с переливающимся кольцом. С ней у меня всё было в первый раз: любовь, ревность, понимание собственного «я», предложение руки и сердца, страх за чужую жизнь, ответственность, счастье, граничившее с сумасшествием. Она мой Эверест. Мне нужно было преодолеть множество препятствий, чтобы достичь его. Я надеюсь, что у меня в этот раз всё получилось.

Эти ощущения внутри настолько необычны для меня, что я не знаю, как их перебороть и не выглядеть полным придурком. Я хотел смеяться, правда, просто смеяться от подъёма внутри. Чувства переполняли меня, накрывая безудержным адреналином. Это любовь и есть. Моя любовь к Ливи. Вот он наркотик, я нашёл его и готов получить передозировку, только бы не умереть от счастья.

С улыбкой на губах, я забрался в постель и обнял свою будущую жену за талию, утыкаясь носом в её волосы, чтобы впитать в себя её родной запах. Красочные картинки тут же заполонили голову, и я провалился в сон…

Проснулся я так же мягко, как и заснул, только рядом никого не было. Нахмурившись, я потёр глаза и похлопал себя по щекам, дабы полностью привести мозговую активность в рабочий режим. За окном светило солнце, часы показывали два часа дня.

Натянув на себя спортивные штаны, вышел из спальни, пытаясь найти Ливи, но нашёл только записку и остывший завтрак.

«Ушла в университет. Сегодня важный тест. Завтрак на столе, обед закажи, не успела приготовить. Вернусь в шесть. Люблю тебя.

P.S. Не могу налюбоваться на тебя спящего. Ты мой падший ангел»

Я улыбнулся и покачал головой, сворачивая лист и складывая его в карман штанов.

Если честно, то я не знал, чем мне заняться. Теперь мне не надо притворяться и пережидать время, чтобы Лив ничего не заподозрила, мне не надо думать о переезде, у меня отпуск. Я уверен, что Лес и Коул справятся с работой, тем более штат наших сотрудников увеличился, как в Лос-Анджелесе, так и в Нью-Йорке. Сейчас я мог отдать все силы на выстраивание нашей совместной жизни. А начать я решил с пошлятины, Лив в последнее время пришлось пережить слишком много потрясений. И я хотел вернуть румянец на её щеки, даже припухлости мне не хватало, её лицо стало резче очерченным, но я любил её любую. Меня волновало только её здоровье, и теперь я должен заботиться о ней, сделать так, чтобы каждая минута со мной была оправдана.

Окончив завтрак, переоделся и, подхватив ключи от машины, вышел из квартиры. Первый пункт, куда я отправился, это супермаркет и пекарня. Раньше забегал в такие места, чтобы купить бутылку виски или вина, но никак не думал, что буду стоять и выбирать помидоры по форме и размеру. Но, к своему удивлению, мне это нравилось, это делало меня обычным, без прошлых клише, и я радовался этому как ребёнок. Я был задействован в повседневных вещах, и это говорило мне о реальности происходящего.

Набрав тележку теми продуктами, которые обычно вписывала в список Лив, от себя я купил алкоголь, торт и пирожные. Сегодня я хотел, чтобы она отдохнула, поэтому второй мой пункт был ресторан, где я заказал ужин.

Выходя из ресторана, нагруженный пакетами, я ощутил вибрацию в кармане джинс и покривился. Осторожно поставив пакеты в багажник, я достал айфон и удивлённо уставился на экран, но всё же ответил.

— Привет, рыжая, — я закрыл багажник.

— Гранд, у нас тут кое-что произошло, — выпалила она, а я замер, едва открыв дверь.

— Что произошло? — Хрипло спросил я.

— Я… черт, я не знаю в чём проблема, но Лив было плохо весь день. Я ей предлагала идти домой…

— Блять! Говори, что случилось? — Заорал я, перебивая девушку.

— Приезжай по адресу: 1493 Cambridge Street.

Отключил телефон и прыгнул в машину. Что с ней случилось? Я поверить не мог, что снова нас ждут неприятности. Возможно, она упала и ударилась? Это всё из-за недосыпа и потому что она плохо ест. Да, всё от этого. Теперь я буду следить за ней, и все будет хорошо.

Я успокаивал себя, пока нёсся по дорогам, возвращаясь к дому. Слава Богу, больница была расположена рядом с нашей квартирой и университетом, иначе я бы взорвался от напряжения и мог создать ДТП.

Бросив криво машину, я побежал к центральному входу. Знакомый запах спирта, бинтов и ещё каких-то специфических лекарств ударил в нос, что меня резко затошнило, отбрасывая в ту ночь, когда я готов был свихнуться от чувства утраты.

— Гранд! — Крикнула Лайла, и я моргнул, чтобы вернуться в реальность. Девушка летела вместе с нами и тоже выглядела помятой и не выспавшейся, но сейчас было плевать.

— Что случилось? — Выпалил я, идя ей навстречу.

— Мне не говорят, только членам семьи, я уже позвала её лечащего врача, — она нервно ломала пальцы и махнула мне на стойку регистрации.

— Ты мне сказать можешь, почему её привезли сюда? — Уже зло рыкнул я, продвигаясь к женщине за стойкой.

— Она упала в обморок, и её не могли привести в чувство.

— Блять, я говорил ей остаться дома. Нет, она же упёртая, — процедил я, готовый наорать на Лив.

— Вот он, — шепнула Лайла, указывая на пожилого мужчину, шедшего к нам навстречу. Я сжал руки в кулаки в карманах пальто, и даже не знаю почему, отчего-то ожидал какого-то удара. Ожидал, что мне сейчас придётся бороться… снова.

— Добрый день, — сухо поприветствовал я его, и он кивнул.

— Добрый день, я доктор Амалик, а вы, я так понимаю, жених мисс Престон? — Уточнил он и я кивнул.

— Пройдёмте со мной, — он махнул рукой и я, оставляя позади Лайлу, начал двигаться.

— Что с ней?

— Она вам сама скажет. Сейчас пациентка стабильна, но сильно переутомлена. У неё нервное истощение, и в таких случаях мы советуем не усугублять состояние. Поэтому постарайтесь не раздражать нервную систему мисс Престон, — монотонно говорил он, а мне стало противно. В Нью-Йорке каждый из персонала, знавший Лив, пытался подбодрить меня, улыбался и искренне желал счастья. А тут? Тут все настолько пресно, что я скривился, заходя в палату и закрывая за собой дверь.

— Гранд, — тихо сказала Лив, лёжа на кушетке, и я ринулся к ней, сокращая расстояние в несколько секунд.

— Малышка, — я подхватил её руку и прикусил свой язык, чтобы не отругать её на такую беспечность о своём здоровье.

— Прости меня, — одними губами произнесла она, и только сейчас я заметил, что глаза её покраснели от пролитых слез, губы потрескались, волосы заплетены в небрежную косу, а рука её ледяная. Почему я не видел этого раньше? Ведь виной всему был я? Она переживала все из-за меня и наших отношений.

— Что ты говоришь, любимая? Главное, что с тобой всё хорошо, — я поднёс её руку к своим губам и поцеловал пальцы, желая согреть под её кожей кровь.

Лив вырвала свою руку из моей и опустила голову, теребя одеяло. Я удивлённо посмотрел на неё и присел на край постели. Что-то ещё произошло, и она мне пытается это сказать. Я призвал всё своё терпение и любовь, лишь бы не заорать и не взорваться от ожидания.

— Ливи, — позвал я её, и она подняла голову, кусая нижнюю губу.

— Я слушаю, — хотел придать ей уверенности, но заставил нахмуриться и снова её глаза наполнились слезами.

— У нас проблема, Гранд, — выдавила она из себя и посмотрела на меня исподлобья.

— Какая?

— Я… ну… я…

— Ливи, ты сейчас меня пугаешь, — сглотнув, я напрягся, ожидая плохого заключения о её здоровье.

— Я беременна, — выпалила Лив и зажмурилась.

— Что? — Переспросил я, не веря своим ушам, и даже хохотнул от этой глупости.

Лив открыла глаза и посмотрела на меня блестящими глазами, что весь мой запал юмора тут же исчез и дыхание нарушилось.

— Я беременна, срок около одиннадцати — двенадцати недель, — произнесла она, а я выдохнул от этой новости, запустив руку в волосы.

— Как? Как такое могло произойти? — Я встал и посмотрел на ещё сильнее побледневшую Лив.

— Я…я не знаю, Гранд, — она подняла плечи и по её щекам покатились слезы.

— Блять, как ты не знаешь? Ты уверяла меня, что пьёшь таблетки! И когда это случилось? Как твою мать такое могло произойти? Мы же обсуждали это! Мы говорили об этом! — Я сейчас был ведом эмоциями, а не разумом. Я был в шоке и пытался орать, но с моим севшим голосом это походило на рычание.

— Я пила! — Возмутилась она и подскочила с кушетки в больничном наряде. — Я пила эти гребаные таблетки! По сроку я забеременела в те две ночи в Нью-Йорке после моей выписки. Видимо, произошёл гормональный сбой из-за препаратов, которые мне кололи в больнице и…я… Что мы будем делать?

— Мы? — Выдохнул я.

— Гранд, только попробуй сейчас бросить меня, — она выставила угрожающе вперёд указательный палец и сделала шаг ко мне.

— Я не знаю, что делать, Ливи! Я блять в шоке! Я не собирался быть отцом! Я не умею! Я не создан для этого. Не сейчас по крайней мере, мы только пережили всё. Сейчас следовало хотя бы немного начать жить стабильно, но не с ребёнком. Я думал… мы должны были быть только вдвоём, без этого… — я сделал неопределённый жест в воздухе и начала дышать глубже, потому что задыхался. Грудь так сильно давило, что мне необходимо было на воздух. Меня затошнило от осознания происходящего сейчас со мной.

— Ты думаешь, я скачу от счастья? — Закричала она. — Я тоже не собиралась быть матерью, но сейчас ничего не изменить, и я оставляю ребёнка. Твоего ребёнка!

— Оставляешь? — Я ухватился за её слова, потому что своих не было, и она кивнула, утирая слезу. — Как ты не заметила, что ты блять беременна? Или ты специально тянула до последнего, чтобы не сделать аборт? Ты собиралась делать аборт?

— О чём ты говоришь?! Боже, Гранд, я бы никогда не сделала аборт, — ужаснулась она мне, а мне было пофиг, я стоял и слышал только кровь, пульсирующую в ушах. — Я нервничала из-за того, что между нами происходит. Меня рвало, но я списала всё на нервы. Я плохо ела — туда же. Перепады настроения, и это я считала, что пройдёт. Ты не имеешь права обвинять меня в том, что я сделала это специально! Ты тоже участвовал в этом!

— Я… мне надо подумать, — я сделал шаг назад.

— Гранд, пожалуйста, не бросай меня, — шептала она, делая ко мне шаги.

— Это для меня… быстро всё… я не могу, — я начал отходить быстрее, потому что панический страх сковал моё тело.

— Не сейчас, Гранд — Закричала Лив, закрывая лицо ладонями и разрывая меня своими слезами.

Но меня трясло, меня душило осознание того, что у меня будет ребёнок. Я не сомневался в том, что я отец. Я выскочил за дверь, услышав снова её крик, но не мог сейчас помочь ей, потому что сам не знал, как помочь себе справиться с потрясением. Моё имя в ушах, и я бежал.

Ноги не держали меня и я, завернув за угол, упал на колени, опуская голову и сжимая её руками. Я не могу быть отцом. Я не представляю себя в этой роли, и мне страшно, что я повторю путь своего.

В голове было множество отрывков из прошлого, где я был кудрявым мальчиком с блеском надежды на счастье в глазах. А сейчас этот малыш превратился в мудака, который бросил человека, подарившего себя мне.

Нет, любовь — это не эйфория в теле. Это находиться со своей женщиной в самый сложный период, а я снова всё испортил. Я даже не помнил, что кричал, потому что голова шумела, и до сих пор она шумит.

Но я должен взять ответственность на себя.

Вскочив на ноги, я как в тумане шёл к палате, чтобы успокоить Лив, а потом… мы что-нибудь решим, придумаем… смиримся.

Дверь в её палату была открыта, и туда забегали врачи. Я ринулся за ними.

— Мистер, отойдите, — крикнули мне, потому что я застыл в проходе, а на меня двигалась каталка с Лив.

Мои глаза остановились на её руке, которая была вся в крови. Меня оттолкнули, а я просто смотрел.

— Что происходит? — Сипло спросил я у знакомого врача.

— Позже, — бросил он, и они поехали к лифту, пока я бежал рядом.

— Малышка, родная моя, слышишь меня? — Я нагнулся к бледной Лив в кислородной маске, её ресницы дрогнули, и она приоткрыла глаза.

— Прости меня, я здесь, я рядом, — уверял её, схватив за руку и прижав её к губам. — Что бы ни произошло, я люблю тебя. Мы справимся. Не убегаю. С тобой. Навсегда с тобой.

Меня оттолкнули, и они вошли в лифт, который закрылся перед моими глазами. Я не знал, что сейчас творится, но страх иного рода поселился внутри. Я перевёл взгляд на свою ладонь, которая была в темно-бордовых мазках, и они стали такими яркими, как будто вокруг меня зажглись прожекторы.

— Гранд, — меня окликнул знакомый женский голос, и я медленно повернулся, осознавая, откуда может быть кровь.

— Гранд, что с моей дочерью? — Спросила Маргарет, и я посмотрел на неё, пока мои глаза наполнялись отвращением к самому себе.

— Ливи… она… кровь, — шёпотом говорил я и сделал шаг, ещё держа руку перевёрнутой, и все, кто смотрел на меня: Маргарет, Тейд, Лайла, Хью, Реджи, — перевели взгляд на доказательство моего предательства.

— Она… я… ребёнок… мой… я запаниковал, — мой надрывистый голос, и грудь наполнилась такой болью, что я пошатнулся.

— Тише, Гранд, — меня обняли руки Маргарет, и я зажмурился, позволяя себе выплеснуть эмоции.

— Я должен был… должен, — говорил я, пока Маргарет гладила меня по спине.

— Лив беременна? — Спросила она и я кивнул.

— Я ушёл, я… не смог, — оправдывался я.

— Так, посмотри на меня, Гранд, — Маргарет немного отодвинула меня от себя и заставила посмотреть на эту маленькую женщину, крепко держащую меня за плечи. — Всё, что ни делается — к лучшему. Если Лив потеряет ребёнка, то значит, так и должно быть. Поэтому успокойся, все мужчины переживают шок, когда не ожидают такого будущего.

— Что? — Прошептал я, вытирая глаза. — Нет, это будет не к лучшему, это приведёт к той потере, которая разрушит нашу любовь полностью.

Я выпутался из рук Маргарет и, не смотря на толпу, прошёл в её палату, садясь на стул и ожидая вердикт.

Да, тогда я был в шоке. Я ведь высмеивал Коула, желающего продлить свой род. А на самом деле глубоко завидовал, что у него нормальные гены, которые не стыдно передать потомству. А у меня? Всё что есть в мире плохого, то вложено в меня. Как только я дотрагиваюсь до чего-то, то убиваю жизнь в нём. Я так поступил с Лив.

Ребёнок.

Я закрыл глаза и сейчас ощущал те самые эмоции, которые должен был подарить Лив. До меня дошло, что боюсь радоваться этому факту, я продолжал играть свою роль одиночки. Но ведь я больше не один, у нас будет семья, полноценная семья, которой я никогда не знал. Нас будет трое. Будет ли?

Почему я сначала говорю, а потом разгребаю своё говно? Когда же я научусь не быть тем режущим кинжалом? Придурок.

Теперь точно знал, что я хочу от этой жизни, чего мне не хватало. Получается, что мы зачали нашего ребёнка в Нью-Йорке, когда оба подстраивались друг под друга и там, где я дарил ей всю свою любовь. Я даже был уверен, что это произошло в ту ночь, когда она расплакалась после оргазма в моих руках. Я хотел в это верить, потому что тогда я был окрылён.

Шум раздался от двери, и я открыл глаза, смотря, как завозят в палату кровать, а на ней Лив. Я тут же подскочил и подошёл к ней.

— Как она? — Спросил я врача, беря осторожно прохладную руку своей любимой, чтобы не потревожить капельницу и её сон.

— У мисс Престон высокий тонус матки и угроза выкидыша, мы сделали всё, что смогли, но отслойка плаценты уже началась. В ближайшие двадцать четыре часа мы узнаем, что решил её организм. А пока мы будем вкалывать ей необходимые гормоны и витамины, также это время она нуждается в отдыхе. Она будет спать, — сообщил мне старик грубее, чем должен был. Видимо, он винил меня в произошедшем, как и я сам.

— Я могу здесь остаться? — Вздохнув, я посмотрел на Лив и не мог сдержать порыв слез, когда заметил насколько она истощена.

— Подскажите мне: вы хотите убить своего ребёнка и возможно его мать? — Сложив руки на груди, он воинственно посмотрел на меня, а я в шоке поднял глаза.

— Совсем с ума сошли? — Выдохнул я от негодования.

— У меня просто больше нет вариантов, чтобы оправдать вас. Я предупредил, а вы довели девушку до пика. Она слаба, очень слаба, я, если честно, даже не верю в хороший исход, потому что она не желает бороться за ребёнка. И подозреваю всё благодаря вам, — обвиняющая речь, и внутри меня возродилась моя грязь.

— Я не знал, что она беременна. Я не хотел, я готов всё отдать, чтобы помочь ей… им, — прошептал я.

— Оставайтесь. Кнопка вызова, — он махнул на небольшой белый выключатель слева от кровати. — Медсестра будет приходить через каждые полчаса, чтобы проверят состояние.

— Хорошо, — кивнул я и, отпустив руку Лив, пошёл за стулом.

— И ещё одно. Уговорите своего ребёнка остаться, — бросил он мне, и я первый раз за все время увидел улыбку на лице.

— Как?

— Я не могу объяснить это научно, но часто, когда нерождённые дети слышат знакомый голос, они показывают свой характер. Попробуйте, — предложил он и вышел, закрывая за собой дверь.

Дотащив стул к постели Лив, я сбросил с себя пальто и повесил на спинку. Сев я глубоко вздохнул и прошёлся взглядом по спокойному и расслабленному профилю Лив, по груди…

Грудь. Когда мы занимались любовью в Рождество, я заметил, что она стала как будто больше, да и попа её заметно округлилась, хотя она оставалась такой же худенькой, как и раньше.

Неожиданно я начал вспоминать всё, что она пережила с момента зачатия и захотелось заскулить. Если она всё это чувствовала, значит, чувствовал и мой ребёнок. Они переживали это вместе, а меня не было рядом.

— Привет, — прошептал я, кладя свою руку на ещё плоский живот Лив.

— Я Гранд, твой… папа. Да, я твой папа, — эти слова давались мне настолько сложно, что я делал паузы и моргал.

— Прости меня, что я испугался тебя. Но сейчас я очень рад, что ты живёшь. Поэтому не лишай меня этой мечты. Ты же сильный или сильная. Ты сможешь противостоять всему, ты уже это делал, — я свободной рукой вытер глаза и привстал, чтобы пододвинуться ближе к животу.

— Вся моя жизнь состояла из борьбы за самого себя. Но меня не будет, если из моей жизни исчезнешь ты и твоя мама. Я нуждаюсь в вас, потому что люблю, — я уткнулся лбом в талию Лив и зажмурился.

Слезы капали из глаз и тут же впитывались в одеяло. Мне было страшно за них. Я не мог больше ни о чём думать, только о том, что ещё сказать. Но и слов не было, хотел, чтобы она знала, что я тут. Я вернулся. Я не бросил её. Вряд ли она помнила меня перед тем, как её увезли.

Я нашёл руку Лив и прижался к ней губами, а вторую так и держал на её животе.

— Семья. Вы моя семья. Я не смогу дышать без вас, — прошептал я, задыхаясь от правды своих слов.

Я не выживу один. Я стал слабым, когда дело касалось Лив. Мне было плевать, как я смотрелся со стороны. Главное, что она думает обо мне.

Это моё наказание за всё, что я причинил ей в этой жизни: за каждую её слезинку, за каждый её укол в сердце. Я расплачивался своими чувствами, эмоциями и маленькой жизнью в ней.

Страшно потерять не любовь, а человека, который может подарить тебе свет всего мира, который зажигает огонь, чтобы согреть твоё сердце. Страшно ждать будущего, которое неминуемо наступит и не знать, что оно принесёт с собой.

Это мой Ад быть живым, здоровым и не иметь власти повлиять на ситуацию. Только ждать.

— Я хочу нашего ребёнка, Ливи. Я хочу быть отцом, а ты будешь мамой. Я хочу долго и счастливо втроём.

Глава 68

Оливия

Я попыталась подвигать рукой, но что-то тяжёлое придавило её, и я зажмурилась. Горло было иссушено, а вена на левой руке пульсировала.

Воспоминания ворвались в меня буйным потоком и проносились перед глазами. Отвратительное самочувствие, обморок, новость о ребёнке, Гранд, кричащий на меня, тянущие боли внизу живота, и я молю его не бросать меня, а затем кровь… на моих руках кровь.

Неужели?

Я потянулась левой рукой к животу, хотя точно знала, что плод ещё не настолько большой, чтобы его можно было ощутить визуально. Но это был защитный жест. Сейчас мне было отвратительно вспоминать, что я подумала в тот момент, когда видела в глазах Гранда страх и отвращение ко мне, когда он пятился назад и вылетел из палаты как ошпаренный. Я желала, чтобы анализы были отрицательными. Я желала смерти собственному ребёнку, потому что он его не хотел.

Из уголка глаза выкатилась слеза, и я наконец-то дотронулась до… чужой руки. Медленно открыв веки, в слабом свете лампы позади меня, я различила знакомые длинные пальцы, спокойно лежащие на моем теле. Голова Гранда покоилась на моей перевёрнутой руке, он подложил мою ладонь под свою щеку и спал.

Он здесь. Я смотрела на него и так желала, чтобы он простил меня за всё. Он вряд ли простит, ведь я извела себя сама.

Стараясь не всхлипывать, закрыла глаза и отвернулась от него. В душе творилось безумие, я не могла больше страдать. Сейчас, понимая всё, остановилась и стояла на одном месте, сохраняя спокойное дыхание и ровный стук сердца.

Я расслышала, как дверь тихо отворилась, и кто-то подошёл ко мне. Я устала притворяться в этой жизни, поэтому открыла глаза и упёрлась взглядом в покрасневшие мамины глаза.

— Лив, доченька, — прошептала она, в порыве чувств обнимая меня за голову и прижимая к своей груди.

Я просто молчала, ждала, пока меня отпустят и расскажут о том, что уже узнаю.

Мама оторвалась от меня и бросила взгляд на макушку Гранда, всё так же спавшему на моей руке.

— Я поздравляю вас, родная, — едва слышимым шёпотом произнесла она, а я горько усмехнулась.

Конечно, в такой ситуации все будут поздравлять, а не сочувствовать.

— Гранд был здесь двое суток, пока ты отдыхала, и никуда не выходил, только в туалет. Я пыталась заставить его поесть или отправить домой, но он упрямо сидел рядом и держал руку на твоём животе. Это сработало. Врач говорит, что угроза миновала, но тонус ещё есть. Тебе придётся пролежать тут неделю, дабы восполнить гормоны и подвести их к необходимым показателям, — продолжила мама, а я нахмурилась.

— Не понимаю, — медленно произнесла я, а Гранд вздрогнул и резко поднял голову, моргая сонными глазами.

— Малышка, — прохрипел он и тряхнул головой, сбрасывая с себя остатки сна.

— Я оставлю вас, но скажу доктору, что Лив проснулась… примерно через десять минут, — мама подмигнула мне и, улыбаясь, вышла из палаты, оставляя нас наедине.

— Ливи, как ты? — Тихо спросил Гранд, и я повернулась к нему.

— Пить хочу, горло просто свело от сухости, — призналась я, и, он, кивнув, подскочил с места и отошёл к столику, наливая мне воды в прозрачный стаканчик.

— Тебе помочь? — Услужливо поинтересовался он, передавая в мою руку, которую он отлежал, бокал.

— Я сама, спасибо, — ответила я, немного отпив. Боялась посмотреть в его глаза, даже желудок свело от страха увидеть там жалость к себе.

Гранд сел обратно на стул и немного потянулся, разминая шею. Я краем глаза следила за ним и видела, что мама не врала. Он был помятый, усталый, с опухшими глазами и тёмными кругами под ними. И он нервничал, бегая глазами по мне, то по стене позади меня, не зная, как обсудить то, что мы едва не потеряли. Я едва не потеряла.

— Гранд…

— Ливи…

Мы одновременно начали говорить, и я улыбнулась.

— Я скажу первый, хорошо? — Попросил он, и я кивнула, поставив бокал на постель. Но он забрал его и переставил на тумбочку, затем подхватил мою руку и поднял голову, сверкая зелёными глазами, полными печали и раскаяния.

— Прости, любимая, что я так среагировал. Я не должен был, но я это сделал и повлёк за собой чёртовы последствия. Я… это мой… наш ребёнок, наш малыш или малышка. Я не знаю, почему я так устроен, что понимаю важные для себя вещи, стоя на краю скалы, когда могу потерять их. Сначала ты, а теперь он. Я вернулся, но тебя увезли. Я места себе не находил, пока ты спала, а я висел в воздухе, ожидая реакции твоего тела и заключения медсестры. И когда я услышал, что у нас есть шанс, то позволил себе заснуть. Но я пропустил твоё пробуждение, чтобы сказать, как я благодарен тебе за то, что ты подарила мне моё будущее. Этот ребёнок, — он положил руку на мой живот и вытер плечом слезы с щеки, — это наше будущее, в нём мы, и я хочу продолжить нашу жизнь. Он наше бессмертие, он замыкает наш семейный круг. Я…

Он замолчал, а я не заметила, как сама плачу от счастья, от облегчения внутри, благодаря всех богов, что меня не услышали, и сейчас во мне бьётся ещё одно сердце, наше общее сердце с Грандом.

Я протянула руку с капельницей и положила её на руку Гранда, поднимая на него глаза, и он посмотрел в мои.

— Я не хотел тебе говорить столько глупостей, я…

— Не надо, — тихо перебила я его, — просто обними меня.

Он осторожно сел на постель, и я подвинулась, освобождая ему место. В больнице в Нью-Йорке он иногда так забирался в мою постель, когда я просила его. И сейчас поступил также, он рядом со мной, когда я нуждаюсь в его силе. Гранд подложил руку под мою шею, и я прижалась к его плечу. Поцелуй в волосы и его пальцы переплелись с моими и легли на то место, под которым зародилась наша жизнь.

— У нас будет ребёнок, Ливи, — прошептал Гранд.

— Да, у нас будет ребёнок, — подтвердила я и улыбнулась.

— Мы должны пожениться, я хочу, чтобы он родился у миссис Кин, — продолжил он.

— Как только мы будем уверены, что с нашим ребёнком всё хорошо и ничего не угрожает, тогда и решим. Сейчас… в первую очередь он, — ответила я.

— Хорошо. Тебе надо хорошо питаться, ещё спать, не нервничать, не…

— Это невозможно, — тихо рассмеялась я и подняла голову. Гранд удивлённо выгнул бровь и я пояснила:

— Я не смогу съесть больше, чем в меня влезет. Я сплю достаточно. И не нервничать — это не про нас.

— Тебе придётся теперь жить за двоих, и я за этим прослежу. В тебе мой ребёнок, а я не желаю более рисковать ни твоим здоровьем, ни его, — отрезал он.

— Спасибо, что не ушёл, — прошептала я, утыкаясь носом в его свитер, я желала дотронуться до сгиба его шеи, как я люблю, и вдохнуть его аромат, но чертова капельница не позволяла.

— Спасибо, что сохранила его, — также ответил он.

Я больше ничего не успела сказать, как в палату вошёл знакомый седовласый доктор, и Гранд быстро вскочил, как будто нас застали за чем-то непристойным.

— Мисс Престон, как вы себя чувствуете? Есть боли, испытываете некую некомфортность в области матки? — Спросил он, а я опустила голову и, мне кажется, даже покраснела.

Боже, я обсуждаю состояние своей матки, когда тут стоит Гранд. Офигеть приплыли.

Но я переборола смешинки и прислушалась к ощущениям.

— Нет, всё нормально, — медленно ответила я.

— Хорошо. Выделения прекратились, и анализы более или менее приходят в норму. Сейчас я бы хотел, чтобы вы перекусили бульоном, а затем я сделаю УЗИ плода, чтобы проверить его состояние, — рассказывал он, пока вытаскивал из моей вены иголку и заклеивал место укола.

— А можно сейчас посмотреть? — Нервно спросила я, и он поднял на меня голову.

— Давайте договоримся: вы делаете всё так, как я скажу. Я понимаю ваш страх и состояние, но вашему ребёнку необходимы силы, а это пища. Вы терзаете свой организм, и тем самым причиняете вред своему ребёнку. А мы ведь хотим, чтобы он был крепким, — ласково произнёс он, и я обиженно поджала губы, а Гранд взял меня за руку.

— Ладно, — буркнула я.

— Тогда оставляю вас, а через час приду. И поздравляю молодые люди, вы станете родителями, — доктор подарил нам ещё одну улыбку и вышел из палаты.

— Родители, — машинально повторила я, а Гранд прыснул от смеха.

— Новая роль, малышка. Примерим теперь её, — сказал он и подмигнул мне.

— Нет, не примерим. Будем жить ею, только вот о свадьбе…

— Ливи, молчи. Я сам всё устрою, — перебил он меня, а я просто кивнула.

Через несколько секунд дверь в палату открылась и залетели мои… наши родственники и друзья.

— Господи, как вас много, — оглядывая каждого, прошептала я.

— А ты думала, я здесь, вообще-то, молился за своего крестника или крестницу, — хмыкнул Лес.

— Почему твоего? Он или она мой, — возмутился Коул.

— О, да хватит, вы уже меня задолбали. А вот для меня точно это крестник, — закатила глаза Лайла.

— Почему точно?! — Воскликнула Реджи.

— Заткнитесь уже, Ливи нельзя волноваться, — раздражённо произнёс Гранд, и ребята поджали губы.

— Ну, Маргарет, у нас будет внук, — медленно произнёс папа, и я посмотрела на Гранда с опаской, но он был спокоен, и его сила передалась мне.

— Да, наконец-то! Мы дожили до этого дня, когда они вместе! Аллилуйя! — Мама хлопнула в ладоши и улыбнулась Тейду, который обнял её и поцеловал в макушку.

— Тео передаёт тебе, чтобы ты больше так никого не пугала. Не смог прилететь, но обещал, как только окончит съёмки, вернётся домой, — произнесла мама, и в палату вошла медсестра с подносом.

Все тут же замолкли и с интересом наблюдали, как мою постель поднимают, устанавливают столик и раскладывают ужин.

— Приятного аппетита, мисс Престон, — кивнула она мне и удалилась.

— Вы что, так и будете тут стоять, и смотреть, как я ем? — Удивилась я, оглядывая снова каждого.

— Да, будем следить, — уверенно ответил Лес.

— Хм, оставьте нас, — громко произнёс Гранд, и каждый из присутствующих молниеносно покинул комнату.

— Спасибо, — улыбнулась я ему.

— А вот я останусь, если надо, буду сам тебя кормить.

— Ты сам, когда ел в последний раз?

— Не важно, — нахмурился он.

— Важно, Гранд. Я буду волноваться, что ты ничего не ешь, — упрямо заявила я и взяла ложку в руку.

— Я поем, обещаю, как только увижу УЗИ.

— Ладно.

Пока я ела суп, Гранд, как и говорил, следил за каждым моим действием, за монитором, проверял удобно ли мне. На что я просто наслаждалась такой заботой, ведь я снова стала маленькой для него. А это было неописуемо прекрасно.

Затем, он убрал столик, пустую посуду на подоконник и осторожно сел на край постели.

— Теперь нам предстоит подумать, как быть с твоим обучением, и надо купить другую квартиру рядом с университетом, у нас нет комнаты для ребёнка, — вздохнул он.

— Гранд, ещё столько времени. И я тут подумала, когда окончу четвёртый курс, мы переедем в Нью-Йорк, если ты не против. Я хочу жить там, рядом с тобой, в той квартире, а место мы всегда найдём, — медленно произнесла я и ожидала от него ответа.

— Малышка, так нельзя. Мы должны ставить твои интересы прежде всего. Я добился в жизни то, чего даже не ожидал. А вот ты ещё учишься, я не согласен, — упрямо покачал он головой.

— Я сейчас начну нервничать, — предостерегла я его.

— Только попробуй, Ливи. Только попробуй шантажировать меня своим состоянием, чтобы получить то, что ты хочешь, — он поднял перед собой указательный палец и пригрозил мне.

— Но я же все равно это получу, милаха, — хихикнула я.

— Отложим этот разговор, — устало вздохнул он, но я знала, что Гранд сдался.

Доктор вернулся и попросил меня лечь на постель, а Гранд опустил спинку. Мою больничную сорочку подняли, и он выдавил мне на низ живота специальный лубрикант, чтобы посмотреть, как там наш малыш.

Я волновалась настолько сильно, что моё сердце заболело от частоты ударов, а Гранд с другой стороны от кровати взял меня за руку и сжал её.

— Любуйтесь, — с улыбкой сказал доктор и указал на экран.

Я повернула голову и увидела маленькое, но такое сильное существо, что внутри все сжалось от счастья, от этой новой жизни.

— О, Господи, это наш ребёнок. Правда, непонятный, но вроде ребёнок, — прошептал Гранд, и его глаза заслезились.

Дальше я уже не могла соображать и адекватно мыслить, потому что сама тихо плакала от радости. Описать состояние своей неожиданной беременности для меня сложно, но я чувствовала все через Гранда. Отца моего ребёнка. Нашего ребёнка.

— Стучит, ты слышишь, Ливи? Сердечко стучит? — Шептал он, не открывая глаз от монитора. Он то сжимал мою руку, то отпускал, то прижимал к губам и покрывал поцелуями.

И я слышала: быстрый, чёткий стук сердца. Я благодарила за эту минуту, за этот подарок всевышнего. Я обещала ему, что никогда не буду молиться, и он не отвернулся от меня. Он сохранил мою любовь, преподнёс мне невероятное будущее и Гранда.

Глава 69

— Ты готова? — Спросил Гранд, и я, обернувшись к нему, кивнула.

— Как свадьба? — Поинтересовалась, когда мы вышли из палаты, в которой меня продержали вместо недели, месяц. За это время живот немного округлился, а вот пол будущего ребёнка мы пока не знали. Месяц капельниц, витаминов, занятий дистанционно и усталость от больницы. Месяц ожиданий и пропуск бракосочетания Нейта и Деми, на которое я заставила полететь Гранда.

— Обычная, Ливи, — усмехнулся он. — Ничего ты не потеряла, тем более всё было очень скромно, хотя я ожидал великой попойки.

— Неужели, не восполнили перед этим на мальчишнике? — Рассмеялась я, вдыхая в себя весенний воздух.

— Я не успел, да и как-то не рвался. Знаешь, это и к лучшему. Когда Нейт стоял у алтаря, я понял, что нам уже не двадцать. Мы изменились и вступили на новый путь. Взрослая жизнь, семья и будущее, о котором каждый из нас боялся думать, — серьёзно произнёс он, а я удивлённо остановилась около нашего внедорожника. Гранд две недели назад решил, что раз будет ребёнок, то и машина должна быть большой.

— Вы там нюхнули? — Хрюкнула от смеха, а Гранд покачал головой, бросив мою сумку с вещами на заднее сиденье.

— Да, нюхнул реальной жизни. Я скучал по тебе, по вам обоим. И ты толстеешь, малышка, — его рука легла на мой живот, и она счастливо улыбнулся.

— Прости, но этого никак не избежать. Поехали домой, хочу отмыться от запаха больницы, — взглянула в его глаза и видела там, что он изменился. Сейчас окончательно. Раньше примерял на себя разные роли, менял маски, только бы не было больно. Но за этот месяц, он поверил в то, что заслуживает семью. А я каждый день благодарила бога за это понимание. И мне пришлось меняться тоже, потому что больше не имела права на сумасбродство и истерики. Боялась за жизнь нашего ребёнка, но сейчас ему уже ничего не угрожало.

— Заказал ужин, — сообщил Гранд, когда я, наконец-то, вдоволь накупалась в ванной. До этого быстрый душ из-за опасений, а сейчас чистая и обновлённая.

— Прекрасно. Как хорошо дома, — радостно упала на кровать спиной и потянулась.

— Нам ещё предстоит обсудить с тобой вопросы, от которых ты убегала, — Гранд лёг рядом, подогнув руку.

— Я не убегала. Вряд ли бы мне было разрешено носиться по больнице в моём состоянии, — хихикнула я.

— Но всё же, Ливи. Нам нельзя терять времени. Осталось его не так много, а мы до сих пор не женаты, не обговорили будущее и надо выбрать другую квартиру, купить коляску, кроватку, одежду…

— Боже, ты уже утомил меня, — закатила глаза. — Лучше иди ко мне.

Толкнув его спиной на постель, сбросила с себя полотенце и села на него сверху.

— Ливи, чёрт, ты издеваешься? — Простонал Гранд, когда я опустилась к его лицу и поцеловала в шею.

— Нам было запрещено, но сейчас можно. Я хочу секса. Хочу трахаться с тобой, хочу, — быстро расстёгивала пуговицы на его рубашке.

— Ливи, я боюсь придавить своего ребёнка и долбить членом по его или её голове. Вдруг вмятина будет, — от его слов замерла и подняла голову на серьёзное лицо Гранда.

— Вдруг я что-то не так сделаю и у нашего ребёнка будут повреждения, — продолжив, он обхватил меня за талию и перевернул, оказавшись сверху. Но удерживал свой вес на руках.

— Ты… ты… боже, — от глупости расхохоталась, а он нахмурился.

— Ты хоть понимаешь, как там всё устроено? — Продолжая смеяться, указала на свой живот.

— Нет. И не хочу, но вот одно для тебя могу сделать, — он хитро прищурился и провёл ладонью по моей груди. Соски моментально среагировали, а я оборвала смешинки, ощущая, как внутри всё сдавливает от желания.

— Я очень хочу тебя трахать. Безумно, — его зубы прикусили сосок. — Но когда привыкну к тому, как у тебя там всё работает, то буду долбить. А сейчас…

Его поцелуи опустились к животу, и он ласково погладил его ладонью.

— Гранд, — выдохнула я, когда его губы накрыли клитор, и он языком провёл по нему.

— Чёрт, ты такая вкусная, Ливи, — его шёпот утонул в моём стоне, он работал ртом так умело, что я задыхалась.

Сжимала грудь, причиняя себе сладкую боль, а Гранд продолжал удовлетворять меня именно так. По животному быстро, аккуратно трахая меня пальцами и, наконец-то, пришла разрядка. Такая же молниеносная, но мне хотелось большего. Не понимала, откуда такое жуткое желание и зуд внутри. Это безумие, голова не соображала, хотя тело получило оргазм. Мне хотелось рычать, когда Гранд поднял голову, улыбаясь мне припухшими губами в моей смазке. Сорвало крышу, и я схватила его за рубашку, толкая на пол. Скатилась и не давая ему опомниться, впилась губами в его.

— Ливи…

— Заткнись, Гранд, иначе откушу тебе член, — предостерегла его, опуская руку к молнии джинс.

— Чёрт, малышка, я же… мать твою, — он выгнулся, когда мне удалось освободить его немного отвердевший орган и вобрать в себя. Чувство наполненности и ещё большей страсти накалило тело.

— Ливи, — простонал Гранд, когда я приподнялась немного, чтобы в следующий момент опуститься на его член до основания. Хотелось большего. Хотелось разорваться к чертям и стонать. Умереть от оргазмов.

— Ты озабоченная, — тяжело дыша, Гранд приподнялся и схватился за мои ягодицы.

— Да. Трахни меня, пожалуйста. Потому что мне плохо, — взмолилась от дрожащих ног, от пульсаций внутри.

— Чёрт бы тебя побрал, малышка, — он сильнее обхватила меня и поднялся, опуская на кровать.

Мне было всё равно, как я выгляжу. Сходила с ума, поэтому перевернулась и встала на колени, выгибаясь для него. С рыком вошёл в меня и, возможно, оттого, что беременна, всё внутри стало настолько чувствительным, что ощущала каждую вену его члена. Наши стоны и шлепки, всё смешалось и было прекрасно. Прекрасно понимать, что ты сексуальна даже в таком состоянии. Что Гранд хочет меня именно с той страстью, которая нас никогда не покинет. После громкого крика моего, затем снова моего и стона Гранда, он упал на постель, а я так и стояла, тяжело дыша. Глупая улыбка не сходила с губ, когда легла на бок и прижалась к своему мужчине.

— Да я… боже, как мечтал об этом и боялся. И ты такая тугая стала, охренеть, — прошептал он. Распахнула глаза и ещё шире улыбнулась.

— Скучала по тебе. А теперь я быстро в душ и хочу есть. Мне ещё необходимо подготовиться к учёбе. У меня столько долгов, что уму непостижимо, — я энергично подскочила с кровати и залетела в ванную прежде, чем Гранд возразил.

Порхала, как бабочка, наслаждаясь свои новым телом и гормонам, которые так верно бушевали во мне. Выйдя на кухню, заметила Гранда, сидящего на диване с ноутбуком.

— Мы есть будем? — Обиженно протянула я, и он обернулся.

— Да. Но для начала иди сюда, — он похлопал по месту рядом с собой, и я недовольно подчинилась.

— Что такое? — Поинтересовалась.

— Смотри, есть три зала на тридцать первое марта. Я планирую эту дату для нашей свадьбы…

— Гранд, — простонала я, но поймала его суровый взгляд.

— Ты не хочешь выходить за меня? Ливи, я не понимаю, — нахмурившись, захлопнул ноутбук.

— Хочу, милаха, очень хочу. Но… не знаю… хорошо тридцать первого марта, так тридцать первого марта. Просто я счастлива, понимаешь? Настолько счастлива тому, что дома, что у нас будет ребёнок, что мы вместе и, конечно, у нас только что был секс и я кончила. Хочу ещё. Всего хочу, слышишь? И тебя люблю, — активно жестикулировала, пытаясь донести до него своё состояние.

— Меня предупреждали, что гормоны штука интересная, но… ты сейчас как будто взорвёшься, — он напряжённо изучал моё лицо, а я счастливо кивнула.

— Да, именно так. Мы столько пережили, столько слёз и боли, что сейчас я рада, воодушевлена тем, насколько ты у меня замечательный. И я верю — всё будет хорошо. Мне плевать, поженимся или нет. Я знаю, что мы сделали это. У нас семья. Та семья, которую мы создали вопреки всему, понимаешь? Я так люблю тебя, очень люблю, Гранд. Даже не думаю о том, что будут новые проблемы. Я люблю тебя… я… — под конец уже разревелась, а Гранд рассмеялся, притянув меня к себе.

— Господи, Ливи, ты больная. Но и я люблю тебя, не собираюсь бросать и хочу жениться, чтобы наш ребёнок родился у моей супруги. Хочу правильно сделать всё, потому что с самого начала наша история была гадкой, грязной и ты вытащила меня из этого. Хочу сказку. Только для тебя сказку, позволь мне подарить это, — его мягкий голос, вкупе с гормонами сделали своё дело. Я расплакалась ещё пуще, но от счастья. Настоящего счастья, потому что солнце светит не только на улице, но и в моём сердце. Оно очнулось, и я верила в него. В мою путеводную и яркую звезду. В Гранда.

— А сейчас мы поужинаем, затем выберем место и начнём подготовку. Если ты не хочешь участвовать в этом, то думаю, Маргарет будет пищать от восторга, — Гранд отодвинул меня от себя и поймал мой взгляд.

— Не хочу, — хлюпнула носом. — Пусть мама занимается всем, а я хочу тебя и наше тихое счастье.

— Хорошо, значит, всё будет именно так. И свадьба лишь подтверждение тому, что мы идём вперёд, малышка. Я готов идти вперёд, только если ты будешь рядом, — Гранд улыбнулся, и я ответила тем же.

— Да. Я же сказала да, поэтому причин волноваться нет, — заверила его.

— Вот и умница. А секс бы и, правда, крышесносным, — обхватив меня за подбородок, он чмокнул в губы.

— И он только такой с тобой. Меня возбуждает твой животик и мысли о том, что в тебе растёт ещё один или одна порочная личность. У нас будет невыносимый ребёнок, эмоциональны и взрывоопасный, — его рука погладила мой живот. Кивнула ему, потому что верила. Во всё готова теперь верить. Только бы страхи не вернулись. Не позволю. Мы вместе, страшное позади, а будущее только в наших руках.

Глава 70

Гранд

— Мне кажется, это уже лишнее, — скривившись, повернулся к шокированному Лесу.

— Тебе не кажется, это цирк, — поджав губы, подтвердил он.

Мы стояли в главном зале бостонского ресторана, где должен пройти предсвадебный ужин через четыре дня. Огромное количество ленточек, ещё какой-то хрени, свисающей с потолка в розовых цветах, вызвало разочарование и даже тошноту. Не следовало мне отдавать всё в руки Маргарет, но мне хотелось быть больше с Ливи. Выбирать новую квартиру, хотя мы её так и не выбрали, потому что ей ничего не нравилось. Она убегала от разговора, меняла тему или сводила меня с ума своим ртом. Трахались как безумные, и даже ещё немного округлившийся живот уже меня не смущал. Я хотел её везде, и ещё чаще, и мы не отказывали себе в этом. И тогда забывал о своих намерениях, был выпитым до дна своей невестой и будущей женой. Отдыхал. Это словно иная жизнь. Я очнулся в ней и теперь всё казалось ярче, красивее и без гадкого налёта прошлого.

— Здесь как будто обосралась фея, — хохотнул Коул, а я цокнул.

— Почему Лив сама не участвует в этом? Она бы не допустила такого, — Лес склонил голову, рассматривая свисающие фигурки купидонов с потолка.

— Она не хочет, а я давить на неё не могу. Она счастлива, значит, и я счастлив, — пожав плечами, прошёл к столу и раскрыл папку с меню, которое выбрала тоже Маргарет.

— Не хочет свадьбы? — Удивился Лес, располагаясь рядом.

— Нет, по-моему, нет, — тяжело вздохнув, не в силах был смотреть на перечень блюд.

— Но… эм… она же беременна, — Коул бросил на меня озадаченный взгляд.

— Да, — кивнул я.

— И Лив всегда хотела выйти за тебя. С чего такие выводы? — Обратился ко мне Лес.

— Чувствую это. Ей не интересно выбирать кольца, и всякую чепуху. Мне тоже не интересно, но убежать от этого не могу, а она может. Я ей позволяю, потому что боюсь чего-то нового, что разрушит нас, — пожал плечами.

— У них скоро диплом, может быть, переживает, — предположил Коул.

— Она избегает разговоров о будущем, а вчера Маргарет её заставила купить платье на свадьбу. Она ругалась с ней последние недели, потому что Ливи находила отговорки. И это были именно отговорки, а не занятость. Я устал, ни черта не понимаю, — зажмурился на секунду, ощущая, как страхи снова сгущаются вокруг меня.

— Гормоны, её бьют гормоны, Гранд. И свадьба уж очень быстро набрала обороты. Уже более шестисот приглашённых, это сложно. У тебя, у Маргарет и Тейда, у Хью, у Патриции настолько много желающих увидеть, как вы это сделаете, что список пополняется. Может быть, это её пугает? — Предположил Лес.

— Мою малышку сложно испугать, но она явно не хочет выходить за меня. Она не носит кольцо больше, ссылаясь на то, что отекают пальцы. Но я проконсультировался с нашим врачом, ведущим беременность, и он сказал, что рано ещё. Она передумала, но не говорит мне об этом. И я не знаю почему. Чёрт, так боюсь, — запустил руку в волосы и безнадёжно посмотрел на друзей.

— Не выдумывай, Гранд. Не загоняй себя снова в это дерьмо, понял? — Сурово предостерёг меня Коул.

— А Лайла ничего не говорила тебе? — Поинтересовался я.

— Она, вообще, со мной не разговаривает, — хмыкнул друг.

— Почему? — Удивился Лес.

— А потому что я ей не устроил какой-то фееричный ужин, а только кольцо подарил, — грустно улыбнулся Коул. — Но она не понимает, что ненавижу я быть в центре внимания. Я не ты, Гранд, не смогу прилюдно унижать, а тем более встать на одно колено. Она говорит, что мне не хватает сумасбродства. Да я устал уже, хочу тихо и спокойно. А она наоборот.

— Ну так выведи её в ресторан и там сделай предложение, — сказал я, встав со стула.

— Она не разговаривает со мной. Игнорирует меня. Да и пусть, задолбала уже. Вообще, свадьба — это зло и я, вообще, удивляюсь как ты решился, — Коул ударил меня по плечу, а я нахмурился.

— Заткнись. Если ты сейчас переживаешь кризис, то это не означает, что брак — это ужасно, — зло произнёс Лес.

— Ты чего…

— А ты сейчас это наговорил, и этот придурок усомнится. Ты его что, не знаешь? Испугается и убежит, а Лив снова будет страдать. Она беременна. Ей нельзя…

— Слушай, я взрослый мальчик и никуда не убегу. Слова Коула никак на меня не повлияют. Я женюсь. И да, как я решился на это? — Раздражённо перебив Леса, повернулся к другому другу. — Потому что люблю её, жить не хочу без неё, и я мудак. У нас будет семья, она уже есть и это всё… блять… мне это не нужно. Я хочу её, только её и никого другого. Её! Понятно?

— Успокойся…

— Да пошли вы, — развернулся и вылетел из ресторана.

Они не понимают, что ни свадьба, ни эти блёстки не изменят моего решения. У меня никого нет, кроме Лив. И я тону в ней, я хочу умереть рядом с ней. Хочу быть старым и импотентом, но ублажать её до последнего вздоха. Мудак и хочу быть женатым мудаком. Она нужна мне, с каждым днём всё сильнее. Я наслаждаюсь, наблюдая за ней, за её обучением и жизнью. Я ощутил себя настоящим, наконец-то, найдя успокоение в ней. Так долго шёл и теперь всё вот это меня раздражает. Но мы вместе, и переживём пьяную оргию фей на нашей свадьбе.

Катался по городу слишком долго, пока глубокая ночь не настала, и я не очнулся от своих мыслей. Думал, искал причины и пытался всё понять. Зашёл в нашу квартиру и, стараясь не шуметь, снял пальто и ботинки. Было тихо, и я предполагал, что Лив уже отдыхает. Прошёл на кухню и плеснул себе воды в стакан.

— И как ресторан? — Спросила меня темнота, из-за чего вздрогнул и отставил бокал.

— А ты чего не спишь? — Удивившись, разглядел в гостиной девушку, сидящую в кресле.

— Тебя ждала. Ты не отвечал, — с укором произнесла она.

— Прости, думал. И ресторан… я уже жалею, что отдал поводья твоей матери, — покривившись, прошёл к Лив и протянул руку.

— Она может, — усмехнулась девушка, поднявшись.

— Что происходит, малышка? — Тихо спросил её, усаживая на диван и располагаясь рядом.

— Не знаю, Гранд. Но всё так быстро и так ярко, что меня ослепило, — она уткнулась носом в мою шею, а я погладил её по спине.

— Ты передумала? — Страх вновь дал о себе знать. Никогда не избавлюсь от этого ощущения, что она бросит меня.

— Нет, что ты, — помотала головой. — Я люблю тебя и хотела сделать своим, сколько себя помню. Но что-то не так… не понимаю сама, это угнетает.

— Меня тоже. Мы делаем всё правильно, Ливи. Мы пришли к логическому завершению нашей беготни в поиске приключений, — слабо улыбнулся.

— Да. А хочешь я тебе кое-что покажу? — Спросила она и поднялась с меня.

— Хочу, — кивнул ей.

— Тогда иди в спальню…

— Ливи, у меня член болит, — простонал я, а я она рассмеялась.

— Не для этого, пошляк. За утро два раза мне хватило. В спальню, я хочу тебя кое с кем познакомить, — она указала на дверь.

— С кем?

— Иди, — схватив меня за локоть, подняла и толкнула к комнате.

— Злая. Беременная. Любимая. Малышка, — пробубнив, направился к спальне и включил прикроватную лампу. Лив вошла через несколько мгновений, жуя шоколадку.

— Очень интересное зрелище, — хмыкнул я, а она закатила глаза.

— Всё, я готова, — она запихала в рот весь батончик и улеглась на кровать.

— По моим губам заскучала? — Усмехнулся, наблюдая, как она сбросила футболку и погладила живот.

— Очень, но не сейчас. Сядь, — похлопала по постели, и я непонимающе последовал её просьбе.

— Ещё немного, — Лив взяла мою руку и положила на живот.

— Что… — не успел договорить, как по моей ладони кто-то ударил.

— Это наш ребёнок, — прошептала Лив, а я прислушался снова. Её живот начал двигаться, хотя ещё слабо, но я чувствовал это. Мой малыш или малышка, моё счастье и будущее сейчас здоровалось со мной.

— Ох, чёрт, — глаза заслезились, и я посмотрел на Лив.

— Да, от сладкого он становится активным, и я сегодня с ним так играла. Мы решили, что уже пора тебе это показать, — гордо произнесла она, а я вновь понял, насколько люблю их. Сердце переполнилось от эмоций и по щеке скатилась слеза.

— Привет, — тихо произнёс, опускаясь на колени на пол, но продолжая держать руку на животе Лив.

— Ну вот, контакт налажен, — после очередного толчка рассмеялась девушка.

— Всё, теперь тихо. С ним… что… такое? — Испуганно поднял взгляд на Лив.

— Заснул. Скоро будет ещё громче, — улыбнулась она и приподнялась.

— Это… у меня слов нет. Я так рад, Ливи, счастлив настолько, что мне страшно. Ищу и копаюсь в себе, потом в тебе и теряюсь. Что делают не так для тебя? Может быть, не будем жениться? К черту эту свадьбу? — Тяжело вздохнув, сел на кровать, пока она натягивала футболку.

— Всё хорошо, Гранд. Ты хочешь свадьбу, значит, она состоится, — уловил в её словах грусть.

— А ты нет, ты больше не хочешь её, — сделал верное заключение, потому что она опустила голову.

— Я хочу быть с тобой, а другое меня не волнует, понимаешь? Я хочу, чтобы мы были вместе. Мама меня задолбала с этим платьем, и я указала на первое, что налезло на меня. Когда-то планировала каждую мелочь в этом дне, а сейчас мне всё равно. Мы постоянно на виду, все обсуждают нас, не верят в нас и приезжают, чтобы посмеяться. Это неприятно, они все были тогда… в тот вечер, когда… ты бросил меня. И наш день хочу запомнить, как самым лучшим, а он будет нервным, тяжёлым. Люблю тебя, Гранд, буду любить всегда, но устала доказывать это всем. Они смеются, а мне больно. Это ехидство, издевательство и наши родители хотят доказать им, что ты женишься. Мне гадко, что эти твари думают о тебе плохо и будут шушукаться за нашими спинами. Мне отвратительно, когда думаю об этом. А мама счастлива, как и отец, как и твоя мать, что каждый убедится в том, что ты больше не свободен, — Лив вытерла слезы и виновато посмотрела на меня.

— Малышка моя, мне плевать на них. Это наш день. И тебе не нужно думать о том, что будет в их головах. Да, я был тогда ослом, готов каждому лично написать об этом. Но, — взял её за руку и поднёс к губам, — никто не смеет вводить тебя в такое состояние. Тем более свадьба. Поэтому мы её отменим…

— Нет, Гранд, прошу не надо, — помотала она головой, придвигаясь ближе. — Это гормоны. Я то плачу, то хочу трахать тебя. Это пройдёт, давай просто переживём этот день, и всё. Хорошо?

— Мы переживём, уверяю тебя. И если кто-то расстроит тебя, то придушу, — пообещал её, а Лив улыбнулась.

— Узнаю своего кровожадного милаху. Хочу спать, мы устроили тебе представление, и теперь ты должен обнять нас и дать поспать, — она потянула меня на себя.

— Дай раздеться…

— Сама тебя раздену и проверю насколько устал твой член, — она хитро улыбнулась и перевернула меня на спину.

— Чёрт, Ливи, ты сумасшедшая, — рассмеялся, наслаждаясь её поцелуями в шею.

Это приятно, настолько приятно знать, как она ждёт тебя и жаждет постоянно, что отдался полностью ей. Да ни хрена я не устал, мой член всегда готов доставить ей удовольствие, как и я. Потому что болен. Смертельно болен своей любовью к ней.

Глава 71

Оливия

— Гранд не отвечает, — бросила телефон на столик, тяжело вздохнув.

— Он сейчас готовится и одевается, — заверила меня Лайла.

— Мне нужно его услышать, я хочу его видеть…

— Нельзя, — подала голос Реджи, достав из гардеробной платье в чехле.

— Знаю, но это сумасшествие меня раздражает. Мама бесит, всё бесит. Я хочу его, только его. Хочу, чтобы никого не было. Простите, я просто беременная истеричка, — пыталась успокоиться, поглаживая свой живот, пока наш ребёнок отдыхал. Мы так и не узнали, кто у нас родится, последнее УЗИ делала без Гранда, потому что он был занят приготовлениями.

— Нам был необходим девичник, — усмехнулась Лайла, предлагая мне руку, чтобы я поднялась.

— И поверить не могу, что Гранд отказался от великой попойки. Он поехал домой и спал, как сказал Лес. А они нажирались в баре, — усмехнулась Реджи.

— Я не заставляла его, наоборот, уверяла, чтобы он отдохнул, — заверила подруг.

— Ему просто это стало неважным. Это показатель того, что он повзрослел. И я так рада за вас, — Лайла приказала мне рукой повернуться к ней спиной, когда Реджи уже держала готовое свадебное платье.

— А вы? Почему Коул такой грустный? — Спросила её.

— Потому что я хочу романтики, а он твердолобый урод, — буркнула Лайла.

— Она хочет спонтанности, — рассмеялась Реджи.

— Да, хочу какого-нибудь сумасшествия, чтобы потерять сознание от эмоций. Хочу… хочу… взорваться…

— Эй, больно, — возмутилась с какой силой она натянула на меня платье.

— Прости, я не специально. Мне не хватает этого, и я даже не знаю, как перейти эту черту. Как будто между нами пропасть. Он дуется, и я обижаюсь. Секс сошёл на нет, тишина и спокойствие, — поделилась подруга.

— Ну, сегодня напейтесь и сотворите что-то сумасшедшее, — предложила я.

— Вряд ли он это сможет, — хмыкнула Лайла, затягивая шнуровку, а Реджи следила, чтобы не сдавила моего ребёнка.

— А ты помечтай. Я же мечтала и вот теперь стою в ужасном свадебном наряде, потому что решила выбрать его назло маме. Я беременная, и мы в розовом мире. Вот и пожелала, — вздохнув, указала на украшенную спальню в мамином доме. Да всё было приторно розовым, как Гранд ещё не улетел на другой континент не знаю, я уже была готова свалить.

— Слушай, не понимаю. Ты же хотела этого, — нахмурилась Реджи.

— Да… но не так. Ладно, поезжайте. Мы всё равно на разных машинах, — натянуто улыбнувшись, произнесла я. Подруги переглянулись и тоже играли счастье, как и я.

Дождавшись, когда они покинут меня, опустилась на кровать и погладила живот.

— Ничего, переживём, а потом скроемся и прихватим твоего папу, — заверила свою кроху, которая согласно толкнула меня.

Я не понимала, почему так уныло внутри. Ужасно уныло, отвратительно и от этого ненавидела себя. Гранд был рядом, все вокруг меня носились и готовились к свадьбе. Вроде мир и спокойствие, но что-то портило моё настроение.

Телефон пикнул и я, встав, подошла к столику.

Лес: «Уже жду тебя»

Он обещал Гранду, что отвезёт меня к церкви, где должно состояться великое бракосочетание. И это ужасно. Столько злых взглядов будет направлено на нас, что это страшит. Даже Винс приехал с новой пассией, но я не встречалась с ним. Не хотелось, хотя Гранд спокойно отнёсся к предложению пообедать с ним. Боялась новой драмы. С меня было достаточно.

Мама и Тейд, как и отец с Патрицией уже давно были в церкви, проверяя всё ли на своих местах. Отношения Гранда и Патриции продолжали оставаться холодными, они игнорировали друг друга. А вот с моим отцом странным образом он общался, да и папа помогал со свадьбой. Всё налаживалось, и я уверена, что отношения матери и сына тоже когда-нибудь станут теплее. Тем более летом они едут за ребёнком, которого им пообещали.

Подхватив фату, скривилась и обулась. Дом был тих, когда я спускалась, только ленточки и шарики висели вокруг меня. Тео был в шоке, когда вчера прилетел и увидел это безобразие. Только посочувствовал мне и взглядом приободрил. Он до сих пор отходил от разрыва с Кори, но утверждал, что это не любовь, а обида, ведь он доверился.

Вышла из дома на яркой солнце и заметила «Мерседес», который принадлежал Гранду. Большой и чёрный, ожидающий меня. Видимо, мой жених решил, что платье у меня огромное, и я не помещусь в лимузин. Но не настолько оно было и огромным. Хотя было куча лишней ткани, особенно на юбке, переливающейся камнями, как и ослабленный корсет.

— А чего ты на нашей? — Спросив, распахнула дверь и забралась на переднее сиденье.

— Потому что она наша, — произнёс голос, который узнаю из тысячи. Шокировано повернулась, встречаясь со смеющимися зелёными глазами.

— Гранд? Что ты здесь делаешь? — Прошептала я, осматривая его свадебный костюм и бабочку.

— Может быть, соскучился? Может быть, хочу поздороваться с моей любимой малышкой и своим ребёнком? Может быть, захотелось посмотреть на тебя? — Усмехнувшись, он перегнулся и захлопнул дверь машины, которую я не закрыла.

— Гранд, ты же знаешь, что видеть невесту…

— О, да, знаю, Ливи. Ты такая слащавая, — рассмеялся он, надавив на газ.

— Пристегнись, — бросил мне, пока я отходила от ступора и такого комплимента.

— То есть тебе не нравится? — Обиженно произнесла, указав на своё бальное платье.

— Нет. Всё не нравится, Ливи. Буквально всё. Розовый цвет ненавижу, этих людей ненавижу, торжества ненавижу, шум ненавижу, а вот тебя люблю. И поэтому я украл тебя, — он широко улыбнулся.

— Эм… то есть… нам же в церковь, — медленно прошептала я.

— Нет, не в эту и точно не здесь. Сейчас будет свадьба, обещаю тебе, что будет. Ведь столько людей приехало в Бостон. Свадьба состоится. Но не наша. Не в этом городе, не в этом месте. Это не мы, малышка, это всё не наша история, — от его слов внутри всё холодело, потому что ничего не понимала. И мы действительно ехали в противоположную от церкви сторону.

— Но…

— Лайла хотела фейерверка. Она хотела страсти и сумасбродности, поэтому сегодня она выходит замуж за Коула. Ты только представь, что там будет. А нам надо сбежать, пока нас не хватились, — продолжал Гранд.

— Чего? Ты… эм… ты сейчас серьёзно? — Мои глаза от удивления распахнулись шире.

— Да, совершенно. Коул женится, а я украл ту, которую люблю и сегодня отвезу её в наше место. Не спрашивай, это сюрприз. Мы планировали это двое суток, Тео в курсе. Он будет удерживать родителей, как и Лес. И, конечно, жаль, что нас не будет на их свадьбе, но мы посмотрим запись и поржём. Думаю, лицо Лайлы будет таким же, как у тебя, — расхохотался Гранд, сворачивая на шоссе, ведущее к аэропорту.

— Мы что, улетаем? — Медленно сознание принимало информацию.

— Ага. Улетаем. Твои документы у меня. Ты снимешь это ужасно платье, которое даже тебе не нравится. Мы улетим в нашу историю, Ливи. Ту историю, которая должна найти новое начало. Я люблю тебя, малышка, и я больной. Чёрт, мне это так нравится! — Гранд нажал на гудок и просвистел.

Мои губы дрогнули, когда дошло до меня всё. Не будет этого цирка, не будет неприятного чувства внутри. Мы сбежали! Мы сбежали с собственной свадьбы и теперь я ощущала, насколько счастье заполняло моё сердце. Смеялась вместе с Грандом, пока мы как преступники бежали к зданию аэропорта. Хихикала, пока переодевалась в туалете в подготовленную одежду Грандом и выбросила платье с радостью. Держались за руки, садясь в самолёт, и любили друг друга. Он понял, всё понял про меня, и когда мы поднялись в воздух разревелась от счастья. Гранд обнимал меня и утешал, объясняя стюардессе, что я беременная и очень эмоциональная. А мы молодожёны. Мы не были ими, но были влюблены.

— Нам никто больше не помешает сделать то, для чего мы рождены, — прошептал Гранд, когда нам сообщили о скорой посадке в аэропорту иной страны, иного континента.

— Именно здесь. Завтра. Никого не будет, только ты и я. Ни души, кроме Нейта и Деми, нам нужны их подписи, чтобы всё было официально. Так ты хотела? — Спрашивал он.

— Да. Никого. Только ты и я. Тихо, для нас… боже, Гранд, я так люблю тебя, — снова расплакалась, а он ловил губами мои слезы, пока не стало щекотно.

Нас встретил Нейт, и я поздравила его со свадьбой, а он нас, сказав, что правильно остался в Лондоне. Мы расположились в его машине, и я улыбалась, пока мужчины обсуждали наш побег и смеялись, воображая, что произошло в Америке. Он привёз нас в отель, чтобы мы отдохнули. Даже не спрашивала почему здесь, а не в доме. Настолько устала, что провалилась в сон. Утром Гранд разбудил меня заказанным завтраком и был весь в нетерпении. Сообщил, что ему звонили наши родственники, а он отключил телефон. Около полудня первого апреля, в день всех дураков, нас внизу ожидали Нейт и Деми. Они поражались тому, что есть пара в этом мире, решившая именно в этот день пожениться. И да, это были мы. Потому что брак нужно начинать с улыбки, с неординарного мышления, с прощания со всеми бедами и страхами. И нет, у меня нет предрассудков, потому что мы именно такие. Это наш день. Апрельский. Неожиданно Нейт припарковался у незнакомого здания, и Гранд повернулся ко мне.

— А теперь, малышка, тебе придётся завязать глаза и не подглядывать. Ты готова? — Он передал мне повязку, и я кивнула. Деми помогла мне завязать её и проверила, чтобы я ничего не могла увидеть.

Если честно, то меня всю трясло от адреналина, даже наш ребёнок это чувствовал и лупил меня изнутри. Но я была невероятно счастлива и даже повязка, из-за которой не могла понять, куда меня везут, где мы остановились и что будет дальше, не рождала желание сорвать её с глаз.

— Деми, будь аккуратна, — предостерёг Гранд девушку, обнявшую меня.

— Ещё как. Мы будем готовы через полчаса, — произнесла она и, придерживая меня за талию, куда-то повела. Ничего не видела, мы поднимались по ступеням, а затем она посадила меня. Колдовала над волосами, а вот с макияжем не получалось. Она предложила развязать глаза, но я отказалась. Мне было всё равно, потому что этот день комфортный. Сумасшедший и наш. Меня нарядили в платье, и я ощупывала его, понимая, насколько оно мне нравится. Мягкая ткань и лента под грудью. Не пышное, не для принцессы, а для женщины, которая вступает в новый мир, новую жизнь. И я задыхалась от счастья. Старалась не плакать, пока меня вели куда-то. Деми поддерживала платье, а затем стало неожиданно очень тепло. Невероятно жарко и меня окутало ароматом роз. Заиграла музыка, тихая и волшебная мелодия. Кто-то потянул за узел в волосах, и повязка упала к моим ногам. Зажмурилась от яркого света, а затем распахнула глаза.

— Боже, — от шока и восхищения прикрыла рот рукой. Вокруг меня летали бабочки, а зелень и кусты роз заполняли пространство под куполом. Мы были в парнике, где расположился сад. Мой сад, о котором когда-то мечтала. И я знала, что это за место. Дом. Тот самый дом, где всё разрушилось и теперь смотря на мужчину в костюме, стоящего напротив меня, понимала, насколько хорошо он знал меня.

— Гранд, — прошептала, а глаза наполнились слезами.

— Ливи, этот сад, где должна цвести любовь. И только здесь я вижу тебя и себя. Только в этом месте хотел бы пожениться. Стать навечно твоим, — произнёс он и дотронулся до моей щеки.

— Только ты и я. Тихо, без лишних людей, без родителей, без знакомых. Это наша сказка. Наша история, которая касается только нас. Ты говорила о саде, где будешь встречаться со своим возлюбленным. И я ждал тебя, всю жизнь ждал, но не разглядел роз и красоты, потому что не думал, что умею. Но ты, именно ты сделала из меня человека. Ты подарила мне эту мечту, и я хочу вернуть её тебе обратно, чтобы сделать нашей. Первое апреля, но верю в то, что происходит сейчас. Верю в нас и силу нашей любви. Я буду ждать тебя вечно здесь, и ты жди меня. А сегодня позволь мне стать мужем, отцом наших детей и твоим навсегда, — он предложил мне руку. А я не могла унять слёз, как и Деми, мимо которой мы прошли.

Не в силах была поверить, что это всё реальность. Моя новая реальность, в которой через несколько секунд я сказала: «ДА». Да всему на свете. Да, буду любить вечно. Да, буду с ним в горести и радости. Да, буду поддерживать. Да, буду его. Пока сердце не остановится. Да, буду ждать его, даже если одна жизнь завершится. Да, всегда да. И никак иначе.

Глава 72

Гранд

Разбитые сердца всегда должны найти причину, чтобы снова стучать и позволить им верить. Разбитые сердца лишь период, пока любовь не вернётся в них. Разбитые сердца можно собрать, но для этого необходимо бороться. За всё и против всех. Наконец-то, я мог дышать, наслаждаться и гордиться тем, кем стал. Рядом со мной была она. Та, которую извёл до потери рассудка. Та, которая была моим допингом. Та, которая создала новое лекарство от страха. Моя жена. Моя малышка. Моя Ливи.

— Готова встретиться с рассерженными родственниками? — Спросил её, когда мы проходили паспортный контроль.

— Знаешь, мне плевать. Никому ничего не должна. Только быть счастливой. А ты и есть моё счастье, как и наша дочь, — улыбнулась Ливи.

— Розовое меня будет преследовать всю жизнь, — хохотнул я.

— Терпеть не могу розовое. Мы выберем для неё белое, персиковое, изумрудное, любой другой оттенок. Хоть чёрное, будет вся в своего отца, — рассмеялась Ливи, а я обнял её за талию.

Эти два дня, которые мы провели наедине были лучше любого свадебного путешествия. Мы, наконец-то, узнали пол ребёнка. Дочь. У нас будет прекрасная малышка, за которую убью. Если ей попадётся такой же мудак, как я, придушу его. И я был счастлив, но ещё остались незавершённые дела, которые нам придётся решить.

— Лив! — Визг раздался, как только мы вышли к ожидающим.

Не успел я моргнуть, как на нас налетел рыжий вихрь, а я был уже в объятиях Коула.

— Поздравляю, — он похлопал меня по спине.

— И я тебя, — мы смотрели друг другу в глаза и понимали без слов, что разделили одну радость. Радость быть мужем, любимым и безумным.

Под разговоры наших жён… это чертовски странно и одновременно правильно называть Ливи своей женой. Не невестой, девушкой или же кем-то иным. Женой. Девушки делились впечатлениями на заднем сиденье машины Коула, пока он вёз нас в город. Знал, что встреча будет громкой, возможно, снова споры и крики. Но мы готовы. Мы первый раз в жизни сделали то, что хотели сами. Понял всё, когда Ливи рассказала мне, насколько тяготит её подготовка. Не знаю откуда, но в голове появился план. Деньги могут всё, буквально всё, даже вырастить розы за сутки и создать то место, которое было подарено ей. И я улыбался, ничего больше не волновало.

Моргнул, когда Коул припарковался у дома Маргарет.

— Прости, брат, но меня линчуют, — скривившись, он выскочил из машины.

— Гранд, — уловил испуг в голосе Лив.

— Всё хорошо, — заверил её, помогая вылезти из автомобиля.

Коул, козёл. Довольный козёл, скрывшийся в доме вместе со своей ведьмой. Он должен был дать нам время, но ни черта. Ливи крепче схватилась за мою руку, когда мы подошли к двери.

— Я люблю тебя, миссис Кин, — прошептал ей.

— И я тебя, мистер Кин, — она нервно улыбнулась.

Сделал глубокий вдох перед тем, как нажать на ручку двери и распахнуть её. Громкие крики, и я завёл Ливи за спину. Подготовился к тому, что буду драться, но не ожидал, что окажусь в объятиях. Ливи отпустила мою руку, и я испугался, озираясь и понимая, что здесь собрались только самые близкие и кричали: «Поздравляем».

— Засранец ты, Гранд, — со слезами на глазах пожурила меня Маргарет.

— Молодец, парень, — подмигнул Тейд.

— Что происходит? — Прошептал, когда Ливи подошла ко мне и обняла за талию.

— Вы не дали нам присутствовать при таком важном событии, но не запретите праздновать его, — произнёс Хью. И видел в его слезящихся глазах гордость и счастье.

— Мы хотим знать всё, но для начала свадебный обед. Всё на террасу! — Хлопнула в ладоши Маргарет.

Обнимая Ливи, наблюдал, как мои друзья, моя семья направились на задний двор. А мы так и стояли одни.

— Скажем им о дочери? — Тихо спросила Лив, подняв на меня заплаканные глаза.

— Не сегодня. Думаю, для этого дня им хватит пищи, — усмехнулся я и повёл её к гостям.

И начался шум, рассказы про то, как мы убежали и что происходило. Как Лайла ревела, а затем отказывалась выйти из комнаты, чтобы сказать Коулу «да». Как гости были в шоке, а Лес с Тео только смеялись, понимая, что всё удалось. Лив не смогла поделиться с ними нашей историей, потому что только улыбалась или плакала. Пришлось мне, но сейчас рассказывать про свою мудаковатость было в радость. Потому что первый раз в жизни она помогла мне соединить свою судьбу с ней. И я был дома, обнимая за талию свою беременную жену, ожидая дочь и планируя будущее. Мы так и сидели на заднем дворе дотемна, пока Ливи не засыпала на моём плече. И внёс её в квартиру, как в прекрасной любовной истории, которая, наконец-то, приняла нас, избавив от драмы.

Три месяца спустя…

Нетерпеливо переминался с ноги на ногу, поправляя букет роз в здании аэропорта Нью-Йорка. Сделал глубокий вдох и снова бросил взгляд на часы. Её самолёт уже сел, и она вот-вот должна выйти.

Месяца перелётов и планов, которые менялись каждый день. Она выиграла. Всегда выигрывала, потому что она была моей любовью. И теперь все вещи перевезены в квартиру в Нью-Йорке. Детская подготовлена, а Лив отдала документы в Колумбийский университет. Она всё давно решила. Спорами, манипуляцией, минетом, своей страстью повязала меня по рукам и ногам. Сдался. И это было так чертовски приятно проигрывать. Только ей.

— Ливи! — Крикнул я, заметив жену.

— Гранд, — она улыбнулась и пошла мне навстречу.

Три дня её не видел, пока она проверяла, всё ли взяла, прощалась с прошлой жизнью и вступала в новую. И не смог сдержаться, цветы выпали из рук, и я впился в её губы поцелуем.

— Я так скучал, — прошептал, оторвавшись от неё.

— Привет, Лавли, — опустился на колени и поцеловал живот под обтягивающей кофтой.

— Мы тоже скучали. Мне даже кажется, что твоя дочь очень активна, возмущённо активна, когда тебя нет с нами, — хохотнула Лив, когда я поднялся на ноги.

— Чёрт… цветы, — бросил взгляд на валяющиеся на полу розы.

— Гранд, — расхохоталась Лив. — Убегаем, а то заставят убирать. Скорее.

Она вложила в мою руку чемодан и схватила за другую, потащив за собой. И я шёл. За ней, за моей женой, за моей дочерью. Я шёл на свет, который озарил это утро. Наше семейное утро. У нас не всегда всё будет хорошо, но мы справимся. Я буду продолжать учиться, как быть человеком рядом с Ливи. А она всегда будет любить меня, что бы я ни вытворил. И прошу, сценарист, оставь всё так, как есть, потому что большего мне не надо. Спасибо, что подарил мне эту возможность увидеть, насколько мир меняется, когда ты любишь. Когда ты стал самим собой, прекратив играть чувствами других. Выбросил все маски, оставив только одну. Свою.

И я улыбался… ей. Моей малышке. Моей жизни. Моей.

Эпилог

Небольшая комната была полна людей, пришедших поддержать большую семью и проститься с их отцом.

— Мы собрались здесь, чтобы сказать Гранду Эдварду Кину: «Прощай», — начал свою речь седовласый старик, опираясь на трость. Его глаза были полны слёз, но не от боли, а счастья.

— Гранд, — он смахнул слезу, скатившуюся по щеке и продолжил: — Для меня это был не просто друг, он стал моим братом, единственным человеком, который мог поддержать меня и ободрить. Нас было пятеро, и один за другим я хоронил своих друзей. Но только Гранд умирал с улыбкой на губах, не боясь перейти в другой мир, потому что он верил — там его будет ждать малышка Ливи. Сегодня мы предали тело земле, но его душа бессмертна, как и Лив. Его жены, которая до последнего вздоха поддерживала его, любила его и восхищалась тем, кого выбрало её сердце. Они отдали частицы себя своим детям, внукам и будут жить вечно в этом мире. Но сейчас я счастлив, что мой друг, наконец-то, обрёл покой после восьми мучительных месяцев ожидания. Я верю в то, что они вместе, он нашёл её. История любви Гранда и Лив стала толчком для каждого из нас, доказательством, что если любишь, то всё можно пережить бок о бок. Нас было не пятеро, нас всегда было шестеро. Гранд — самый удивительный и талантливый человек, которого я встречал за свою жизнь. И он прожил в счастье и любви девяносто три года. Я хочу сказать: «До встречи, Гранд». А теперь начнём вечеринку, ведь этот человек ненавидел слезы и рыдания. Он — праздник, который врывается в твою жизнь, и пусть так и останется.

Лестер Пейтон вытер слезы платком и кивнул детям четы Кинов: Лавли, Хоуп и Джеральду. Тут же комната наполнилась теми песнями, который пел Гранд Кин для своей единственной на всех этапах их истории любви.

* * *

Кудрявый парень бежал по дорожке, не сбавляя темп, его каштановые волосы развивались на ветру, а зелёные глаза блестели от ожидания встречи. Он влетел в дом и быстрым шагом направился к стеклянным дверям.

— Ливи! — Закричал он, сбегая по ступенькам в яркий сад, который они заботливо растили на протяжении всей их жизни.

Из беседки выглянула шестнадцатилетняя девушка с короткими русыми волосами и бросилась в объятья к любимому. Он подхватил её и закружил над землёй.

— Ты дождалась меня, — прошептал он, влюбляясь снова в бездонные сини-зелёные глаза.

— Конечно. Куда я пойду без тебя, малыш, — ответила девушка и улыбнулась.

— Я так соскучился по тебе, Ливи, — Гранд обнял её и зарылся носом в её волосы, чтобы вспомнить этот цветочный аромат, который стал им.

— Здесь время идёт быстрее, но нам уже пора, — напомнила Оливия и отстранились.

— И куда мы теперь? — Спросил Гранд.

— Посмотри, — она повернулась и указала на белый свет, рядом с их деревом.

— Да, я чувствую, что нас зовут, — кивнул он и, взяв свою единственную возлюбленную за руку, повёл к новой жизни. Внезапно в его груди зародился страх, и он остановился в шаг от этого свечения. Оливия удивлённо повернулась, смотря на него.

— Ливи, а что будет дальше? Я не смогу жить без тебя, — прошептал он.

— Гранд, мой любимый и пугливый Бемби. Все будет хорошо, я всегда буду ждать тебя, кем бы мы ни переродились. И я знаю, что вот это поможет тебе, — Оливия положила ладонь на грудь двадцатиоднолетнего парня и с любовью посмотрела в его завораживающие глаза.

— Да, я помню, что ты говорила. Только душа может любить, а не сердце, ведь наши телесные оболочки мертвы. Я обещаю тебе, любовь моя, я найду тебя, — заверил её Гранд.

Его лицо склонилось над лицом Оливии, и он прижался к ней губами, нежно лаская её языком. Девушка крепче обняла своего любимого и начала шептать слова о вечной любви. Гранд приподнял её над землёй и сделал шаг, переходя грань в новую историю и судьбу.

Они прошли много испытаний, но жизнь даёт нам только то, что мы сможем вытерпеть, проверяя каждого из нас на стойкость и верность наших партнёров. Гранд Кин и Оливия Престон доказали всем своим знакомым, чтобы быть счастливыми и любимыми, надо играть без правил с миром, но перед друг другом снимать все маски, разрушать преграды и верить в то, что любовь сможет подарить силы для движения вперёд. Они смогли, и это в силах любого человека.

Отчего бы не рискнуть и вам?

Content

Лина Мур
БЕЗ МАСКИ

Глава 1 Гранд

Глава 2

Глава 3 Оливия

Глава 4

Глава 5

Глава 6 Месяц спустя…

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10 Гранд

Глава 11 Оливия

Глава 12 Гранд

Глава 13 Оливия

Глава 14 Гранд

Глава 15 Оливия

Глава 16 Гранд

Глава 17 Оливия

Глава 18 Гранд

Глава 19 Оливия

Глава 20

Глава 21 Гранд

Глава 22 Оливия

Глава 23 Гранд

Глава 24 Оливия

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28 Гранд

Глава 29

Глава 30 Оливия

Глава 31 Гранд

Глава 32 Оливия

Глава 33

Глава 34 Гранд

Глава 35 Оливия

Глава 36 Гранд

Глава 37 Оливия

Глава 38 Гранд

Глава 39 Оливия

Глава 40

Глава 41 Гранд

Глава 42 Оливия

Глава 43 Гранд

Глава 44

Глава 45 Оливия

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53 Гранд

Глава 54 Оливия

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59 Оливия

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65 Гранд

Глава 66

Глава 67

Глава 68 Оливия

Глава 69

Глава 70 Гранд

Глава 71 Оливия

Глава 72 Гранд

Эпилог