Лина Мур

ОСТАНЬСЯ ТОЛЬКО НА ВРЕМЯ

Глава 1

Шайди.

Голливуд. Перед моими глазами именно эти буквы. Горячий, крепкий кофе и начинается новый день. Бросаю взгляд на знаменитый холм и усмехаюсь. Сколько людей погибло на нём и из-за него. Не счесть. Слава. Софиты. Популярность. Миллион фанатов и папарацци. Знаменитые дома моды дарят одежду, украшения и машины. На вершине. Именно эта иллюзия становится бедой тех, кто приезжает в звёздный город.

«Город Ангелов». И да, их здесь довольно много. Потерянные души, загубившие себя ради славы. Вижу это каждый день, и сама обрекаю их на такую жизнь. Бизнес. Ничего личного. Новое лицо, считающее, что именно его нам не хватает для взлёта. А нам некуда подниматься. Мы и так на самом верху. Одна из самых популярных американских компаний, занимающаяся созданием и распространением фильмов. Одна из самых знаменитых корпораций, владеющая издательствами и модельными агентствами. Наши работы всегда занимают топ. Наши модели и актёры лучшие. Наши книги становятся бестселлерами. Всегда востребованы и приносят деньги. Большие деньги, которые жаждут получить, летящие на обжигающий огонь серые мотыльки. Но избранными становятся именно те, кто выживет. Сгорают… слишком часто и быстро. Не жаль, никто не виноват в их исходе, они сами решились на шаг в бездну. А я лишь наблюдаю. Полыхать в агонии не так больно, как кажется, но может быть смертельно. И если выберешься, то откроются двери в мир богатства и роскоши, в мир хрустящих бумажек и личных самолётов. В мой мир.

Честность? Забудьте. Страх? Обещаю. Муки? И это могу подарить. Жалость? Не имею такой особенности. Всё чётко. Стабильно. По расписанию. Ни секунды лишней. Кто не успел — сгорел. Кто не зацепился — умер.

Мне не нужны часы, чтобы знать точное время. Я им живу. Кофе заканчивается с последним терпким глотком, как и лимитированные минуты для завтрака. Закрываю дверь террасы и возвращаюсь в пентхаус. На ходу подхватывая сумочку, передаю пустую чашку домработнице, ожидающую меня у двери. Услужливо протягивает наушник, который вкладываю в ухо. Мобильный. Органайзер. Ключи от машины. Энергетический коктейль.

— Хорошего дня.

Кивком благодарю и выхожу из квартиры.

Начало недели и приближающиеся светские события, списки, бал в честь пятидесятилетия корпорации, планы и мои амбиции. Ничего нового. По старой схеме. Стеклянный лифт нового элитного комплекса, выстроенного пару лет назад, везёт меня на этаж парковки. Приветствие фар спортивной «Ауди» и никакой музыки. Аромат дорогой кожи и тёмные очки на глазах. Меня не волнует, что происходит за пределами моего автомобиля. Это мир, который не требует моего участия. Не останавливаюсь, когда проезжаю столпившихся людей, разглядывающих, скорее всего, новую автокатастрофу или же обсуждающих последствия. Нет, у меня есть цель. Работа. Деньги. Стабильность. Идти на поводу у минутных желаний — глупость, за которую поплатишься собственной жизнью. «Аллея Славы» — иллюзия, которую стараются достигнуть «мотыльки». Они гуляют по ней и мечтают. Мертвы. Из-за этих фантазий. Только те, кто знают свои силы и имеют острые зубы, выживут. Для других здесь места нет.

— Мисс Лоу, доброе утро.

Кивая, прохожу по коридору, направляясь в свой офис в эпицентре этого рассадника заболеваний, именуемого «слава». Обожаю это ощущение. Падения и взлёты. Каждую минуту кто-то из «мотыльков» превращается в «бабочку» и наоборот. Солнце для некоторых означает новую возможность, для меня же — день, в котором будет холодно. Очень холодно, потому что в этом месте запрещено чувствовать. Именно отсутствие этого минуса позволило мне подняться так высоко, насколько было возможным.

Половина девятого.

Документы на подпись уже лежат на столе. Кофе ждёт своего часа на подносе, как и два круассана с сыром, и сигара. Шторы открыть и принять свежие гвоздики, чтобы украсить ими низкий столик в сердце корпорации. Проверить чистоту и отсутствие мусора. Повернуться к двери и краем глаза отметить, что время пришло. Напиток остыл до нужной температуры. Приподнять подбородок и слабо натянуть вверх уголок губ.

— Доброе утро, Шай. Прекрасный день.

Ровно девять часов, и мой босс, глава и наставник, входит в офис, бросая портфель на диванчик в серых тонах.

— Доброе утро, мистер Роксборро. Ваш завтрак на столе, документы рассортированы по степени важности. В десять у нас совещание. Вот ваше расписание на сегодня.

Кладу папку перед мужчиной приятной наружности. Его тело помнит ещё усилия в спортивном зале, как и запомнило аромат дорогого парфюма. Гладковыбритое лицо сияет добротой, а голубые глаза пятидесятитрёхлетнего мужчины наигранно устало закатываются, когда раскрываю и указываю на план дня.

— Боже, Шай, дай передохнуть. Простоял в пробке сегодня час. Но ни за что не променяю особняк на квартиру.

Снисходительно улыбаясь, направляюсь к дивану и подхватываю портфель босса.

— Как тебе субботняя премьера?

— Сюжет довольно хорош. Тем более автора, которого переманили к себе конкуренты, советовала когда-то я, а мы не успели. Но вот актёрский состав недотянул. Я бы поставила фильму кассу в шесть миллионов. Хотя на пиар они выложили около трёх. Максимальная ставка для них месяц и не более трёх процентов, — монотонно произношу, выпрямляясь и довольно отмечая, что подставка для портфеля идеально вписалась в интерьер.

— Будем ставить?

Голубые глаза прищуриваются, приподнимаю уголок губ.

— Нет. Играть будем на премьере в июле. «Парамаунт» обещает драму, которая взорвёт сердца. Жаль, они не знают, что у многих их нет.

Останавливаюсь напротив стола и выдерживаю оценивающий взгляд Мертона Роксборро.

— Скоро бал…

— Да. Всё уже готово. Зал заказан, развлекательная компания, приглашения разосланы, оставили ещё двадцать штук на всякий случай. Все удачливые «мотыльки» и «бабочки» слетятся по расписанию. Оркестр, как вы и просили, разбавим современной музыкой и певцами, работающими на нас. Мы получили сто из ста. Так что рядом с этим приёмом стоит галочка.

Уверенно перебиваю и передаю полный отчёт о проделанной работе. Мужчина откидывается на спинку стула, даже не глянув в папку, и берёт в руки кружку.

— Но ты ещё здесь, милая, значит, у тебя что-то есть для меня.

Угадывает. Чувствую, как кровь бежит по венам от экстаза.

— Верно.

— Слушаю, Шай. Что ты принесла мне в своих когтистых лапках?

Хмыкаю от этого сравнения, но привычно, приятно и даже возбуждающе сказывается на мне.

— По последним данным из отдела продвижения и отчётности, у нас стабильность.

Делаю паузу, ожидая, когда мои слова произведут эффект и чашка с кофе будет отставлена.

— И это должно быть хорошо, не так ли?

— Должно быть, — подхожу к столу и, открывая приготовленную папку, разворачиваю к боссу.

— Итак, вот здесь наши активные «мотыльки», — указываю на график и список.

— Последнее закрытое пополнение у нас было тринадцать месяцев назад. Штат под завязку. Даже слишком, я бы сказала, — переворачиваю страницу и подтверждаю свои слова цифрами.

— Тридцать процентов из них имеют минимальную ставку, и держатся на ней последние пять месяцев. То есть это лишний груз, который мы тянем на себе. Лишние траты и поддержание их статуса. Лишние рабочие силы и ресурсы. Два месяца назад я дала им заказы на ранг выше, чем они имели. Но никакого скачка. Ни движения. Вот именно это мне и не позволяет сказать, что у нас всё хорошо.

Выпрямляюсь и ловлю взгляд Роксборро. Пару минут, чтобы до него дошла моя мысль. Терпеливо ожидая, спокойно сношу его задумчивое выражение лица.

— Ты предлагаешь их уволить.

Бинго!

— Не уволить, а перевести в дочернюю компанию, которой владеет ваш брат. Они не для нас, а вот для каталогов сойдут, — немного киваю.

— То есть уволить, потому что брат работает с мусором. Так, а дальше что?

Мой час настал. Растягиваю губы в улыбке, которая означает жажду крови. Чистой. Новой. Утончённой. Без примесей.

— У нас будет бал, на который мы пригласили всех наших «мотыльков», как и чужих. В них мы заинтересованы. Я прослежу за ними и выберу самых интересных, если такие будут. При этом после грандиозного события, с которым не может тягаться ни одна компания в Америке, даже больше в мире, мы объявим набор. Открытый. Мы возьмём худших из худших. Слепим из них то, чего так мало в нашем бизнесе. Минусов. Со страниц журналов и экранов на нас смотрят идеальные лица. Таких не бывает, люди понимают, что пластика, деньги, идеальная красота, — это откровенный фотошоп жизни. Насмешка над ними. Мы же будем продавать ледяную страсть вкупе с естественной красотой. По последним данным, люди принимают рекламу, где есть что-то настоящее, приближенное к истине обычных будней. Я не говорю об откровенных сценах. Нет. Быт. Простота. Лоск. Нам нужны взрослые мужчины вроде нашей звезды Крейка Адамсона.

— Ему тридцать шесть.

— Верно. Мы будем рассматривать мужчин от двадцати семи до тридцати пяти лет. Стабильность. Серьёзный вид. Конечно, мы поработаем над телом, расскажем о правильном питании, поставим голос, напишем роль, как и всегда. Но у них будет отличие — их простота. А женщины хотят именно таких мужчин. Он близко, таких как он полно в Голливуде, и в то же время их нет рядом. Поиск идеала и жажда дотянуться до него. Охота, которую обожают вести женщины, чтобы заполучить того самого. Один взгляд, и она сражена наповал. Мужчины будут желать быть похожими на них. Сдержанная улыбка и элегантность во взгляде. Потаённые мысли. Молчание бывает лучше длинных и сладких речей. Потерянная жемчужина. Молодёжь тянется за такими. Ставит их себе в кумиры и пытается разгадать тайну этой персоны. Мы сотворим мечту, с которой люди будут засыпать и пробуждаться, видеть его во снах и фантазиях. Искать среди прохожих.

— Вижу, ты всё продумала, Шай, — тихо смеясь, подхватывает круассан и впивается в него зубами.

— Да. Я слежу за всеми тенденциями во многих отраслях. Тем более мы ничего не теряем. Та же минимальная ставка, испытательный срок, и останутся лучшие из худших. К тому же последний фильм с Аароном Гриром принёс нам более чем вкусный прирост. А ему тридцать один и начинал он с модельной карьеры у нас.

— Твой протеже.

— Нет, он не мой «мотылёк». Он моя «бабочка». Я лишь дала ему свободный кокон, а вот именно он сделал его комфортным и выгодным для себя и нас. И не выказываю предпочтений никому, мистер Роксборро, то было время, когда я только начинала. Сейчас же чую успех без слов и это подтвердилось не один раз, — хмыкаю от его комментария.

— Знаю, моя радость. Ты у меня бесценна. Моя красавица, и я не представляю, что без тебя делал бы. Как я понял, ты всё подготовила для сегодняшнего совещания. Мой ответ ты знаешь. Моя компания — это ты. И я готов поддержать любое твоё начинание. Даже если прогорим, но уверен, что ты не допустишь этого, это никак не скажется на моих миллионах.

— Благодарю за доверие, — не скрывая улыбки, склоняю голову. Вот он адреналин. Моя жизнь. Мой кокон и моя сладость.

— Шай, а что у меня за личный обед сегодня? Не помню, чтобы мы с тобой собирались куда-то.

Мои мысли обрываются, скручиваясь в тугую струну, и прячутся в разуме.

— У вас и миссис Роксборро годовщина свадьбы в это воскресенье. Я заказала столик для вас сегодня, чтобы вы начали праздновать. Папарацци тоже запечатлеют вас вместе с женой. Необходимо дать им этот материал, потому что успешный глава корпорации «Роксборро Интерпрайзис» должен быть идеальным во всём. Тем более тридцать пять лет серьёзная дата, чтобы вы про неё забыли и оставили без внимания. Посему цветы будут ожидать вас в «Майбахе», речь на это свидание под документами, которые вы должны подписать до полудня. Ваша жена оповещена, и это не обычный обед, мистер Роксборро. Это ваше свидание с женой, о которой вы совершенно забыли. К тому же в воскресенье, после субботнего бала, в вашем доме пройдёт семейный ужин, на который прилетят ваши сыновья с семьями. Они тоже уже в курсе и подтвердили своё присутствие.

— Есть одна проблема, Шай, — хмурится, разбирая листы в поиске речи.

— Какая же, мистер Роксборро?

— Я не давал согласие на этот обед…

— Босс, — мягко перебиваю его и, улыбаясь, подхожу к его столу. — Вы должны это сделать. Ваша жена так скучает и не видит вас, порой, слишком долго. Это нечестно по отношению к ней. Один обед и журналисты удовлетворены. Ещё я заказала статью в день вашего праздника о вас и вашей семье. Необходимо будет устроить фотосессию для обложки. Это пройдёт в воскресенье в три часа дня, и я за всем прослежу. Идеальная семья, мир и любовь до гроба. Не разрушайте американскую мечту, ведь она успешно у нас продаётся. А мы должны сами опробовать товар, который предлагаем.

— Шай, — тянет он, потирая глаза. — Ты же знаешь…

— Знаю, мистер Роксборро, конечно, знаю, — ловлю его удручённый взгляд и облокачиваюсь ягодицами о столешницу. — Я всё про вас знаю, как и вы про меня. Мы команда, мистер Роксборро. И я делаю свою работу — защищаю вас и ваш бизнес, разрабатываю концепции и слежу за финансовой стороной ваших счетов. Иногда приходится делать то, что не хочется. Но если выдумать иллюзию, что этот обед — самое лучшее, ожидающее вас сегодня, то всё будет хорошо. Разум штука интересная. Обмануть его легко, и вы сможете. Но если вы сорвёте этот обед, и я не увижу на фотографиях улыбки, то больше не буду…

— Злая ты, Шай, — перебивая, смеётся, и я улыбаюсь ему в ответ.

— Не злая, мистер Роксборро, я волнуюсь о вас и учусь у вас многому, хочу продолжать это делать. И мне доставляет удовольствие смотреть, как мы идём только вверх.

— Потому что ты у меня золотая, Шай. Ты моя девочка и я люблю тебя, а больше мне любить некого, — босс грустно улыбается. Выпрямляюсь и беру в руки сигару.

— Есть кого вам любить, мистер Роксборро, вы просто не хотите найти на них время, — предлагаю ему её.

— Хитрая ты у меня, но права. Может быть, мне взять отпуск? — Его вопрос застаёт врасплох. Паника на секунду проносится по телу, а затем снова тишина.

— Если вы считаете, что вам это необходимо, то отправляйтесь на острова. Ваша вилла и яхта будут ожидать вас тогда, когда пожелаете, — улыбаясь, подхватываю свою папку и направляюсь к двери.

— Я подумаю, Шай.

— В десять совещание, мистер Роксборро. Через шесть минут принесу вам свежий кофе, и вы позавтракаете, — не оборачиваясь, выхожу из кабинета и закрываю за собой дверь. Дыхание не сбито, сердцебиение в норме, как и нет никакого волнения.

Такие как я, ничего не бояться. У нас есть два состояния: безразличие и ненависть. Другое мы давно забыли, потому что когда-то сами были «мотыльками». Обожглись, но не сгорели. Выжили. Если выжила я, значит, может выжить любой человек. Хотя не у каждого есть причины, а у меня они на первом месте.

Вот так. Шаг за шагом и всё будет в моих руках. Я добьюсь того, о чём мечтала.

Глава 2

Шайди.

Не люблю ждать. Никого и никогда. Тем более задерживать из-за этого свой обед тоже не собираюсь. У меня осталась сорок одна минута, чтобы съесть сто двадцать пять грамм тёплого салата с тунцом и сто семьдесят грамм «Дорадо».

— Привет. Прости, забежала в супермаркет за тестом на беременность.

Дочитывая статью-сплетню про популярную певицу, медленно поднимаю голову.

— Брось, Шай, не нуди. Я, правда, торопилась, тем более Аарон прилетает через два дня, и я должна знать наверняка, — серо-голубые глаза блондинки с модным окрашиванием смотрят на меня так просяще, что кажется вырвет сейчас.

— Я сделала заказ, — откладываю журнал на стул и пальцами обнимаю прохладную ножку бокала.

— Шай…

— Тина, меня не волнует, где ты была и на что потратила своё личное время. Это касается только тебя и никак иначе. Но ты знаешь, насколько меня раздражает, когда люди позволяют себе опаздывать на встречу со мной, а тем более врать мне, — сухо произношу, удерживая взгляд подруги.

— Чёрт, как ты об этом постоянно догадываешься? — Мартина Грир кривит нос, а я усмехаюсь, делая маленький глоток свежевыжатого яблочного сока с сельдереем.

— Ты бегаешь глазами по мне, по пространству. Ты слишком возбуждена для похода за тестом на беременность. В твоём взгляде читается жажда поделиться чем-то очень важным для тебя. Твои руки немного дрожат. Над губой выступил пот. Могу предположить от переизбытка эмоций, которые ты сдерживаешь внутри. Сейчас ты так сильно улыбаешься, что боюсь тонкая ткань твоих губ разорвётся, и мы узнаем, как часто ты обкалываешь себя гиалуроновой кислотой. И в итоге… спасибо, — обрывая свою речь, киваю официанту, с улыбкой ставящему салат передо мной.

— Я вынесу свой вердикт. Ты раньше купила тест, — спокойно раскладываю салфетку на коленях.

— Ты его сделала за сегодня не один раз, — беру приборы и разрешаю взглядом официанту добавить специй в моё блюдо.

— И чтобы поскорее приняться за обед, так как у меня осталось всего тридцать шесть минут, вынесу вердикт. Ты беременна и болтала об этом с Аароном, оторвав его от съёмок, — кладу в рот порцию салата, пока глаза подруги удивлённо распахиваются.

— Ты заказывать будешь?

Указываю на меню вилкой, пока подруга то ли в ступоре, то ли сейчас завизжит. Ох, же чёрт.

— Не смей этого делать, — угрожая ножом, предупреждаю подругу, с каждой минутой краснеющую от сдерживаемого крика всё больше.

— Я…

— Нет.

— Но, Шай…

— Нет, не здесь.

— Но ты права…

— Знаю, поэтому дай поесть.

— Но…

— Нет, Тина, не привлекай внимания. Если ты это сделаешь, то новость о том, что ты проглотила арбузную семечку дойдёт до журналистов. Тебя начнут преследовать, как и Аарона. Его и так щёлкают на каждом шагу, и нам приходится каждый раз оберегать его от сплетен. Это принесёт с собой только негативные эмоции и отрицательное влияние на плод. Поэтому лучше закажи нам ягодный десерт, и мы это отметим. Тихо. Спокойно.

Подруга упрямо смотрит на меня, поджав губы. Откладывая приборы, склоняю голову набок совсем немного, чтобы показать оппоненту, что это смешит меня. Мы, не мигая, смотрим, друг на друга, и через несколько мгновений нижняя губы Тины выпячивается, и она издаёт непонятное ржание.

— Вот и умница. Я вас поздравляю, — вновь принимаюсь за свой остывший салат.

— Интересно, хоть кто-то в этой жизни сможет тебя изменить? — Недовольно бубнит Тина, раскрывая меню.

— Кто-то — нет. Да и, вообще, отвечу на твой вопрос отрицательно.

— Мы станем… боже, Шай, я так рада. Две недели. Мне уже двадцать девять и нам пора. Надеюсь, в этот раз всё получится, — подруга понижает голос до шёпота.

— И ещё раз поздравляю. К сожалению, не разделяю твоего энтузиазма, но всегда готова помочь, — подмигиваю ей, наслаждаясь вкусом своего обеда.

— Аарон прилетит, и мы отметим это. Ты же придёшь?

Вилка с салатом на долю секунды замирает в воздухе, а затем возвращается обратно в тарелку.

— Я постараюсь.

— Значит, нет. Шай, не понимаю почему? Тебе двадцать шесть, никаких отношений за два года, что тебя знаю. Никаких эмоций и влюблённости. Тебе следует познакомиться с другими ребятами из нашей компании. Может быть, найдёшь себе кого-нибудь и «Круэлла Де Виль» исчезнет.

— Влюблённость мешает жить и работать. У меня есть прекрасный пример. Ты. К тому же я знакома со всеми. Если ты забыла, то они все работают у нас, — складываю приборы крестом и промакиваю губы салфеткой.

— Одно из моих правил — не смешивать секс и работу, — добавляю, пока подруга, прищурившись, ищет новый аргумент, чтобы вытянуть меня на попойку, где никто ни за что не в ответе. Где царят хаос и безобразие. Ведь модели, актёры и певцы, которых собирает вокруг себя Аарон — один из фаворитов режиссёров и сценаристов, очень любят халяву. В принципе, как и множество людей. Но чем легче достались деньги, а они сорока одному проценту из нашего нынешнего штата были подарены именно так, тем сильнее хочется нажиться на чужих. Закон жизни, который очень часто люди забывают, и принимают этого человека, как «душа компании». И таких не люблю, я от них избавляюсь. Потихоньку, но вытурю всех.

— Ты бы для начала смешала секс и постель, — хмыкает Тина и, поворачиваясь к официанту, делает заказ.

— Завтра у меня свидание с Френком из «Парамаунт», — сообщаю, когда нас оставляют одних.

— Оу. С конкурентами пойдёшь ужинать?

— Не ужинать, а обедать. И да, он давно пытается хоть что-то сделать со мной. Разрешу посмотреть, как я ем. Хотя он попытается выведать секреты или же узнать, какие планы у нас на будущее и расписание посещений светских мероприятий.

— Но он довольно симпатичный, харизматичный и глава их отдела пиара. Небольшое любовное приключение вам обоим не помешает, — вижу озорные искорки в глазах подруги.

— Ему уж точно поздно задумываться о репутации, потому что слишком повяз в этом. Я же грязь не собираю, — отрезаю и готовлюсь к другому блюду, которое уже несут.

— Тогда зачем с ним встречаться? Может быть, снова попытаться с Джоем?

— У меня свои планы на него. А второй кандидат — модель, и его место работы — Европа и Китай. Вспомни моё правило.

— Шай, тебе определённо нужен мужчина. Ты уже одичала, — в её голосе столько сочувствия, что думаю, она сама сейчас расплачется, когда меня это даже не трогает.

— Лучшего забрала ты, — меняю тему.

— Насколько я помню, ты назвала его слащавой гусеницей, — смеясь, произносит она.

— Но из гусеницы родилась бабочка, а не мотылёк.

— Кстати, слышала, что мы увольняем людей.

Изгибаю бровь, предлагая ей продолжать, пока обедаю.

— Я сегодня пропустила собрание…

— Я это заметила, и больше так не делай.

— Не нуди. Рокси у нас — плюшевый пингвинёнок, и я предупредила, что отлучусь, — цокает она.

— Мистер Роксборро, и никак иначе. Он наш босс и он нам подарил эту роскошь, — сухо напоминаю ей, отчего девушка поджимает недовольно губы.

— В общем, пошла волна слухов и она двинется дальше через пару часов. Нас начнут атаковать модельные агентства. Ты подкинула неприятно пахнущую работёнку всем.

— Работа не может иметь плохого аромата, есть только запах денег. Если кому-то что-то не нравится, то всегда есть дверь и выход. На этом я заканчиваю обед и желаю тебе приятного аппетита, — откладываю салфетку и допиваю фрэш.

— Посиди ещё, Шай, — обиженно тянет Тина.

— Ты знаешь мои правила…

— Всё по расписанию. Боже, надо все твои часы сломать, — подруга недовольно складывает руки на груди.

— У меня всё записано здесь, — вставая, указываю на висок. — Заказывай, что хочешь и сиди сколько хочешь. Но отчёт, чтобы завтра был у меня на столе.

— Будет, как обычно.

— Не забудь собрать чеки, — останавливаюсь рядом с ней и наклоняюсь.

— Ещё раз поздравляю вас, дорогая. Береги себя, — целую её в макушку и дарю заученную улыбку, а она мягкую и нежную.

— До встречи.

Надеваю солнечные очки и прохожу по едва заполненному залу закрытого ресторана для звёзд Голливуда. Мне открывают двери, вкладываю в руку мужчины хрустящую стодолларовую купюру и выхожу из здания.

Сажусь в «Ауди» и завожу мотор. Моментально встаю в пробку, надеваю наушник и проверяю почту, затем отчёты за полдня. Так, это уже не нравится. Нажимаю на номер моей помощницы — Мавис.

— Мисс Лоу, — моментально отвечает она.

— Заказ для модного дома в отчёте номер три нуля единица восемь три. Что за «мотылёк»?

— Секунду.

Стучу по рулю в ожидании ответа.

— Мисс Лоу, «мотылёк» номер тридцать четыре. Второй уровень.

— Собери все отзывы о её работе и пришли мне. А также где она сейчас. Пять минут на задание.

Отключаю вызов, наконец-то, двигаясь вперёд по дороге.

Я всегда слежу за всем, за каждым работником по возможности. Недочёты всплывают у подчинённых в течение семи-десяти дней, а вот у моделей всё сложнее. У нас есть три негласных уровня. Первый — те, кто знаменит и приносят нам основную кассу. Второй — модели подиумные и рекламных плакатов, второстепенных ролей в сериалах и фильмах. Третий — здесь находятся «мотыльки», которые или не пробились, или снизили планку, или же пушечное мясо, которое мы спокойно продаём менее популярным агентствам и выручаем за их аренду деньги. Но чаще всего мы их оставляем им и забываем. Но, когда второй уровень «мотылька» выдаёт некачественную работу, то наши аналитики сообщают об этом. В этот раз такого не произошло, это сделал сам заказчик, высказав нам претензию. А это плохо. Это гниль, которая не должна быть в корпорации. С ней обычно мы прощаемся мгновенно.

— Да. Слушаю.

— Мисс Лоу, всё отправлено.

— Прекрасно. Жди дальнейших указаний. Мистер Роксборро вернулся?

— Нет ещё, но его младший, самый младший, брат здесь.

— Проведи его в конференц-зал и предложи кофе.

— Выполнено. Он ожидает вас.

Закрываю на секунду глаза и делаю глубокий вдох. Откровенные заигрывания от тридцативосьмилетнего, женатого Двэйна Роксборро порядком поднадоели, как и его просьбы поговорить с боссом, чтобы он взял его в качестве заместителя. Обычно они оканчиваются прямым отказом, но из-за природной наглости или тупости, пока не решила, что ему подходит больше, Роксборро-младший продолжает свои наступления.

— Скажи, что его нет в моём расписании. До скорого.

Обрываю звонок и съезжаю на обочину. Открываю почту и быстро просматриваю отчёты. Вбиваю в навигаторе место, где сейчас проходят съёмки, и направляюсь туда. Нет, мне несложно съездить и убедиться в своих догадках. Ничего не сложно, если от этого зависит моя карьера и денежный приход, как и престиж корпорации. Поэтому спокойно доезжаю до студии и выхожу из машины. При упоминании моего положения и имени меня сразу же пропускают и услужливо подсказывают, где именно сейчас наш «мотылёк».

Ко вспышкам, рабочим процессам и крикам привыкла, потому что начинала именно в таких условиях. Следила и делала анализы, просчитывала всё наперёд и вырвалась.

Тёмная комната, где проходят съёмки, ничем не отличается от других. Кроме как более дорогим оборудованием и именитыми фотографами.

— Добрый день.

— Круэлла собственной персоной, — мужчина отрывается от камеры и оборачивается ко мне.

— Покажи материалы, — пропускаю мимо ушей кличку, которую слышу слишком часто за последнее время. Отмечаю, что блондинка, которую сейчас пытаются подретушировать, выглядит совершенно неважно.

Меня проводят к мониторам, где парень, отодвигается и демонстрирует мне кадры. Поджимаю губы, испытывая крайне неприятное чувство. Горит.

— Остановите работу, — бросаю работникам и подхожу к «мотыльку». Девушка бледнеет при виде меня, а затем немного отодвигается.

— Мисс Лоу… я…

— За мной, — командуя, разворачиваюсь и направляюсь в отдельную комнату. Завалы одежды, косметики и запах дезодорантов неприятно щекочут нос. «Мотылёк» входит и закрывает за собой дверь.

— Мисс Лоу, я могу всё объяснить. В последний раз мне было плохо. Месячные так проходят, — мямлит она. Рассматриваю девушку и улыбаюсь ей.

— Всё понимаю, милая. Сейчас тоже больно? — Ласково спрашивая, подхожу к ней.

— Да. Даже таблетки не помогают, — её губы дрожат. А тело в нижнем белье, рекламу которого сейчас снимают, покрыто мурашками. От страха. Зрачки слишком расширены для этого чувства. Уверена, что спина её покрывается липким потом.

— Ты очень похудела, — замечаю, дотрагиваясь до её плоского живота с выпирающими рёбрами. Вздрагивает, удерживаю зрительный контакт.

— Модель всегда должна иметь такой размер… ох, чёрт. — Дёргается снова, но рукой сильнее удерживаю её за плечо, пока другой резко проскальзываю в трусики и легко проверяю слова.

— Мисс Лоу…

— На чём сидишь? — Кривлюсь от отвращения, отпуская девушку.

— Нет… я… не наркотики…

— Готова сдать анализы? — Спрашивая, подхожу к столику и достаю влажные салфетки, отмывая пальцы от слизи из её влагалища, в котором нет тампона и никаких признаков женской особенности, то есть месячных.

— Я…

— Не готова. У тебя сухая кожа, она немного покрасневшая и трескается. Тебя трясёт от ломки, из-за этого кадры не получаются. У тебя нарушена психика по понятным причинам, поэтому в последний раз ты закатила истерику. Ты не можешь сконцентрироваться на работе, мечтая о новой «снежной» дорожке или же о чём-то покрепче. Помимо этого, злоупотребляешь алкоголем, но количество не ощущается под дозой. Мешки под глазами, синяки и неприятный запах. Шмыгаешь носом, но не простужена. Я не люблю, когда мне врут. Ещё больше не люблю, когда меня подставляют, мотылёк, — прохожу мимо девушки.

— Пожалуйста… я брошу… обещаю…

Ещё один вздох и выхожу из комнаты, сообщая, что съёмка завершена, и мы завтра пришлём иных моделей первого уровня. Здание остаётся позади, нажимаю на вызов в телефоне.

— «Мотылёк» тридцать четыре сгорел.

Приговор, который ничто не изменит. Никогда. Вот так заканчивается карьера, и это очень часто. Чтобы жить в этом мире, нужно иметь немного больше, чем внешность. Необходимо быть сильным внутри и не сломаться, не соблазниться дешёвым огнём, который спалит до основания. Больно ли гореть? Нет. Падать больно и разбиваться насмерть. Таковы правила мира, которым правлю я.

Глава 3

Рейден.

— Чёрт, смотри, куда прёшь, — шиплю, когда серебристая «Ауди», вылетая с парковки, подрезает меня и даже не обращает внимания на то, что едва не столкнулись.

Ненавижу самовлюблённых девок, которым купили машины их покровители. Очередная зазнавшаяся модель, которую пропихнул «папик».

Ладно, мне необходимо успокоиться. Сегодня важный день, чтобы тратить энергию на внутреннее раздражение. Более пяти месяцев ни одной хорошей съёмки, с каждым днём всё хуже и хуже, а порой, вообще, нет работы. Но этот день определённо мой. Должно всё получиться, и чёрная полоса пройдёт.

Модель. Многие считают, что мы тупые и необразованные. Умеем только задом вертеть, и абсолютно все — геи. Ложь. Большинство имеет высшее образование, но это не наша стезя. Мы просто делаем то, что любим и для чего рождены. Голливуд — прекрасное место для нас, а если ты был рождён среди звёзд и славы, то другого пути нет. Каждодневные тренировки по два раза, правильное питание, салоны красоты, чтобы поддерживать свой товарный вид. Кто-то прибегает к пластической хирургии, а кто-то теряется, так и не добившись своей мечты. «Город Ангелов» может дать надежду и забрать её, похоронив заживо. Здесь живут падающие звёзды. Я же должен гореть вечно. Уже поздно что-то менять, тем более наконец-то, улыбнулась удача.

Показываю свой пропуск, и мне открывают проезд. Бросаю машину и хватаю сумку с вещами. У моделей моего уровня нет личных стилистов и визажистов, поэтому необходимо уметь делать всё самому. Это привычка, которая должна появиться с молоком матери. Мне передалась с генами.

— Ден, — не успеваю дойти до фотостудии, как вижу своего агента, работающего со мной на протяжении десяти лет. Берт Бенни — сорокалетний холостой мачо, который пытается помочь мне найти моё место в этом мире.

— Привет. Ещё нет и половины второго, — кивая, протягиваю руку, которую он пожимает.

— Съёмки отменены.

От его слов бросает в холодный пот и настроение опускается до отметки «ноль».

— Почему? Они же… это было срочно, — запуская руку в волосы, устало смотрю на Берта.

— У «Рокси» какая-то накладка. Приехал их представитель, пока были пробные кадры, и закрыл всё.

— Дерьмо. Я надеялся на этот шанс, — подхожу к окну в коридоре и бессмысленно смотрю в него.

— Прости, Ден.

— А завтра? Они перенесли её? — Бросаю на уже стоящего рядом мужчину взгляд, но всё понимаю без ответа.

— Прости. Они пришлют своих. Лучших.

— Дерьмо, — жмурясь, надавливаю на глаза пальцами, чтобы справиться с разочарованием.

— Тебе тридцать…

— Ещё не исполнилось. Будет пятнадцатого мая, поэтому не надо говорить мне о возрасте, — обрываю его, продолжая массировать глаза, точнее, причинять себе намеренно боль.

— И всё же. Сейчас хотят молодые лица для таких съёмок. А твоих лет… они или уже зашибают бабки, или как ты бултыхаются в болоте.

— Дерьмо. Другой работы нет? — Отрываю руку и распахиваю глаза, по которым бьёт резкий свет.

— Боюсь что…

— Тебе насрать на меня, так и скажи. Ты занят другими, — зло поворачиваюсь к нему и смотрю в тёмные глаза. Ублюдок. Когда мог, он меня отправлял на низкопробные съёмки.

— Если бы я был занят другими, то ты здесь не стоял бы, Ден. Поэтому не моя вина, что твоё время прошло. Будет что-то, позвоню.

Ни черта он не найдёт для меня. Эту песню слышу последние месяцы, а потом со страниц журналов на меня смотрят модели, которых он протаскивает. Да, сам виноват. Не следовало идти к нему в девятнадцать, но другие не хотели брать, хотя я из кожи вон лез. Я должен добиться… должен, иначе проиграл. Всё проиграл. Не могу себе позволить этого.

— Сука, — шипение раздаётся за моей спиной, и я оборачиваюсь на него.

Из фотостудии вылетает блондинка, трясущимися пальцами роясь в сумочке «Диор». Наблюдаю, как она что-то ищет, и всё содержимое падает на пол. Тоже разочарована, как и я. С ней мне пришлось бы работать. Красивая и идеальная для нашего бизнеса.

— Не переживай, будут другие заказы, — бросая свою ношу на пол, подхожу к ней и присаживаюсь на корточки.

— Ни хрена не будет. Эта тварь уволила меня. Сука, — зло произносит девушка, собирая свои вещи. Замечаю прозрачный пакетик с травкой и грустно усмехаюсь.

— Из-за этого? — Подхватываю наркотик раньше, чем она прячет его. Блондинка поднимает на меня взгляд светлых глаз, и я вижу в них ненависть.

— Не твоего ума дела, придурок, — выхватывает из моих рук пакет и бросает в сумку.

Поднимаюсь и качаю головой. Вот, скорее всего, причина срыва съёмки. Моей надежды и взлёта. Из-за дерьмовых наркотиков. И, думаю, это самое безобидное, что она употребляет. Многие, чтобы не сойти с ума от выматывающей работы, попадают в эти лапы, которые обещают им энергию. И они же убивают их. Дерьмо. Действительно, дерьмо.

Подхватывая сумку, направляюсь к выходу и сдаю пропуск. Вряд ли сюда ещё когда-нибудь приеду. Фотостудия находится недалеко от съёмочных площадок, где я мечтаю быть. Где она мечтала, чтобы я был. И я сделаю всё, чтобы выполнить обещание.

К матери ехать нет желания, хотя собирался ей всё рассказать. Но она будет утешать, а мне это необходимо сейчас в последнюю очередь. Домой. К Лорейн. Она поймёт меня, всю жизнь понимала и поддерживала, подогревала мою жажду идти дальше. И сейчас поймёт.

Паркуюсь у комплекса, где мы живём и снимаем квартиру последние пять лет. Дорогая рента, здесь всё дорого, но другого она не хочет. А я люблю её, поэтому пытаюсь работать, где придётся, только бы она была счастлива.

— Ден? Ты уже вернулся? — Девушка выскакивает в коридор, протирая белокурые влажные волосы полотенцем.

— Привет, детка, да. Отменили всё, — бросаю ключи на тумбу, а сумку на пол.

— Как жалко. Значит, не полетим отдыхать, — она вздыхает, и от этого паршиво. Я обещал ей, что справимся.

— Может быть…

— Нет, Лорейн, никаких звонков твоему отцу, — опережая её предложение, прохожу на кухню и наливаю себе бокал воды.

— Но, Ден, он поможет. Его знают многие, и он богат. Он всего лишь…

— Нет, — зло поднимаю взгляд, встречаясь с обиженным взглядом серых глаз. — Найду что-то. Не первый раз.

— Что ты найдёшь? — Она бросает полотенце на стул, а я стискиваю зубы.

— Ты ищешь уже год…

— Пять месяцев, — поправляю её.

— Плевать. Это довольно длительный срок для такой жизни. Мы не ходим никуда, перебиваемся самыми дешёвыми продуктами! Ты сказал, что сможешь содержать меня!

— Я содержу тебя, Лорейн! Я делаю всё, чтобы у тебя была лучшая одежда, еда и место проживания. За эту дерьмовую квартиру плачу я, как и за всё. Чёрт, Лоло, мне хреново сейчас, — устало смотрю на неё в поиске хоть каких-то слов поддержки.

— А мне нет? Я позвоню отцу, и пусть денег пришлёт! Хватит! Ты обещал нам софиты, обещал, что всё будет. Твоя страничка в «Инстаграм» тухнет, от тебя отписываются, потому что теряешь форму и стареешь…

— Всё! Закончили! — Поднимая руку, останавливаю её упрёки.

— Не смей уходить от меня, когда я с тобой говорю! — Летит в спину, пока направляюсь в спальню.

— Ты не говоришь, ты орёшь. А мне сейчас нужно искать работу, чтобы в следующем месяце было на что жить, — подхватываю ноутбук и направляюсь к столу.

— Ден…

— Лоло, хватит. Правда, хватит. Я помню всё, что обещал. И буду стараться, — не поворачиваясь, произношу я.

— Милый, прости… я так переживаю за тебя… за нас, — она обнимает меня за шею, и я улыбаюсь ей в отражение тёмного экрана.

— Знаю, детка, всё у нас получится. Ещё немного потерпеть, и вырвемся. Ты же веришь в меня? — Поворачиваясь в её руках и вглядываясь в глаза, ищу подтверждение своим словам.

— Ден, — отпуская, тяжело вздыхает. — Не знаю. Ты очень красивый, у тебя идеальное тело, но ты не продаёшься. Может быть, бросить это занятие и начать что-то иное, пока не поздно?

— Бросить? Ты предлагаешь мне бросить карьеру из-за чёрной полосы? Нет. Не собираюсь. Я рождён в этой стезе, мне завещано большое состояние, если прорвусь. И я должен это сделать, ты ведь знаешь. Тогда мы откроем наш ресторан.

— Снова ты о ресторане. Помещение давно сгнило, Ден. Это не твоё, пора признать. Я могу поискать для тебя место у нас.

— Я не дизайнер, как ты, Лоло. Окончил финансовый, только чтобы вести дела ресторана. Но пока нет возможности, поэтому найду что-то на этот вечер. Скорее всего, официантом или на каком-нибудь приёме…

— На побегушках, как обычно. Ден, это унизительно. Мне не хочется рассказывать девочкам, где ты работаешь. Я вру им, что вот-вот они увидят тебя на плакатах и в рекламе духов первой линии…

— Стыдишься меня? — Горько усмехаясь, ощущаю внутри давление. Самому стыдно за такую жизнь, но это я. Неудачник. А она должна меня поддержать, должна уверить — смогу.

— Поэтому не хочешь, чтобы я ходил с тобой на ваши посиделки. Поэтому последнее время ты пропадаешь где-то. Может быть, проще тебе уйти? Закончить всё и расстаться? Зачем мучить друг друга? — От своих же слов гадко, но правду не скрыть. Всё идёт под откос.

— Ден, ты хочешь бросить меня? После всего, что мы прошли? Хочешь… хочешь… — громкие всхлипы наполняют слух.

— Дерьмо. Лоло, прости, я не в себе. Милая моя, — подскакивая к ней, опускаюсь на колени и сжимаю в своих руках её пальцы. — Прости, я тоже устал от такой жизни. Ещё год назад всё было хорошо, и это обещало намного лучшее существование. Не знаю, что сделал не так. Не знаю. Но я должен продолжать, слышишь? Хорошо, ври кому хочешь и что хочешь. Но лучше говорить так, как есть. Прости, я не хочу с тобой расставаться. У нас же планы. Свадьба. Дети. Всё будет, Лоло.

— Я тоже не хочу. Мы готовимся к свадьбе уже три года, а ты так и не сделал мне предложения. Даже кольца нет. Нет денег на бриллиант, который я хочу. Нет денег на торжество, чтобы пригласить моих родителей и их друзей. Нет денег ни на что, даже на свидания. Эти дешёвые букеты, которые ты таскаешь, меня раздражают. Возможно, ты и прав. Может быть, нам следует взять передышку? Мы столько лет вместе и между нами нет уже той близости. У нас даже секса нет, ты выдумываешь отговорки, что устаёшь. Когда прихожу, тебя нет или ты уже спишь…

— Лорейн, потому что я работаю! Я пашу физически, где удаётся найти место! И да, я устаю! А секс… чёрт, прости, но не хочу сейчас его. У меня мысли заняты иным, — зло обрывая её, срываюсь на крик. Внутри неприятно от её выводов.

— Вот, я же говорю. Полечу к родителям в Нью-Йорк. Отдохну немного, и ты пока определишься. А дальше посмотрим.

Наблюдаю, как девушка подскакивает и направляется к шкафу. Она не теряет ни минуты, пока складывает, словно уже подготовленные вещи в чемодан.

— Ты это спланировала заранее? — Догадываюсь. Её руки на секунду замирают, а затем она продолжает укладывать одежду.

— Нет, Ден. Говорила с отцом вчера. Он предложил мне прилететь, чтобы побыть дома. Они скучают по мне, я их не видела уже три месяца. Сначала отказалась, но сегодня… сейчас, думаю, это верное решение для нас. Да и студию проверить надо, я её забросила, совсем не слежу, потому что здесь с тобой. Мы живём в маленьком мирке, ограниченном этими квадратными метрами, который с каждым днём трескается. Не могу так больше, прости. Мне нужно снова стать собой, а я забыла уже, каково это когда ты ходишь в СПА и не заботишься о каждом потраченном долларе.

— Но ты обещала быть со мной, Лоло. Ты обещала…

— Ден, нам двадцать девять. И не называй меня Лоло, я давно выросла. Да, обещала, но не могу. Мне нужно время. Я люблю тебя, Ден, хотя сейчас слишком расстроена, могу расплакаться. Прости меня, я лишь отдохну, поговорю с отцом. Он подскажет, что нам делать, и всё же, попрошу об услуге. Я не бросаю тебя, а пытаюсь помочь. А ты, пока меня не будет, сможешь тоже подумать. Может быть, из-за меня тебе не удаётся решиться на окончание твоей карьеры и признать провал. Ты не упадёшь в моих глазах, поверь. Но ты не модель, Ден. Ты просто красивый мужчина, каких полно в Голливуде, — она застёгивает чемодан, и наспех натягивает на себя шорты и блузку.

Не знаю, как чувствую себя в этот момент. Потому что ни одной эмоции понять не могу, кроме тяжести, которая надавливает на плечи. От неё же опускаюсь на постель и жду, когда Лорейн соберётся и оставит меня. Всегда думал, что мы будем вместе до старости. Мы мечтали об этом. О большом доме, красивой жизни и наших детях. Она из обеспеченной семьи, королева выпускного и я, парень, который старался подарить ей всё это.

— Ден, милый.

Моргаю, когда она останавливается напротив.

— Посмотри на меня. Я не бросаю тебя, потому что люблю. Но нам обоим нужны время и силы, чтобы двигаться дальше. Я вернусь, обещаю, через пару недель. Буду каждый день писать тебе и звонить. Всё будет хорошо, Денни.

— Да, конечно, Лорейн, — натягиваю улыбку, поднимая голову. — Тебя отвезти в аэропорт?

— Нет. Я уже вызвала службу такси, и меня ждёт самолёт до шести вечера. Папа прислал. Если хочешь, можем отдохнуть вместе? Только представь, Хэмптон, светские приёмы и званые вечера. Лучшие рестораны. Будем жить у моих…

Качаю головой, и она замолкает, не понимая, что делает внутри ещё хуже, чем раньше. Это доказывает, что как мужчина я не состоялся. Не смог ей ничего дать, раз она с такой радостью и быстротой бежит от меня. Я расцениваю её отъезд, как побег.

— Поезжай одна. Передавай родителям привет, а мне нужно найти работу на сегодня, — обхожу девушку и сажусь на стул.

— Ден…

— Ты опоздаешь. Порадуй их, сама отвлекись от забот и возвращайся, — щёлкаю на кнопку, включая ноутбук.

— Я привезу тебе что-нибудь дорогое, ладно? Может быть, часы или же новый гардероб. Папа с радостью позволит мне это сделать для тебя. Для нас.

Не хочу отвечать. Унизительно слышать такое. Дерьмово думать о том, что она так представляет меня. Альфонсом. Я зарабатываю сам, сколько себя помню. Хоть моё обучение и было подарком бабушки, но всё остальное нет. Я пахал, как проклятый. Съёмка за съёмкой, шаг за шагом пробивался среди миллиона похожих на меня парней. И получилось. Ненадолго, но получилось.

— Ладно, люблю тебя, — поцелуй в щёку, а я делаю вид, что просматриваю объявления.

Не двигаюсь, пока раздаются шаги, и щёлкает замок. Кружу стрелкой по экрану и не вижу ничего. Хлопает дверь и наступает идеальная тишина.

Слишком быстро она уехала. И первый раз не верю ей. Не верю в то, что она не планировала этого. Она собиралась, думая, что буду на работе. Она хотела сделать всё тихо. И это неприятно. Я не заслужил такого отношения. Давал ей всё. Любой бренд, любой ресторан.

Думал, что раньше была чёрная полоса. Нет, она началась сегодня. И отчего-то вспоминается «Ауди». Именно с того момента моя жизнь пошла к черту. Знаю, что глупо винить других людей в своих проблемах. Но сейчас мне плохо, одиноко, и вновь переживу. Над отношениями надо работать, но у меня нет времени сейчас. Я тону, и должен найти то, что поможет спасти меня и мою любовь. Должен.

Глава 4

Рейден.

Голова раскалывается от усталости, пока бреду ранним утром домой. Работу в Голливуде найти сложно, когда у тебя нет существенного опыта, только портфолио и низкопробное прошлое. Поэтому приходится пахать, быть официантом, посудомойщиком, уборщиком, водителем, разбирать грузы. Каждое утро и вечер тренироваться в спортзале, чтобы потом и его убирать, за возможность поддерживать тело в тонусе бесплатно. У любого человека это понижает самооценку. И у меня, в том числе, так происходит. Но признать поражение не могу. Не должен позволять этому миру разрушать себя, потому что тогда действительно стану падалью. Но когда ты устал, чертовски устал от вечной беготни, страха, что завтра не на что будет купить цветы, — хочешь сдаться. А сейчас даже цветы купить некому. За четыре дня я получил только два сообщения от Лорейн и один звонок. Слушал, как ей хорошо там, как она развлекается и какие обновки ей купил отец, но ни слова о том, что скучает. Да и по чему здесь можно скучать? По дорогой квартире? По любому капризу, который выполняю? По мне? Это больно понимать, что ты теряешь любимую из-за мечты. Я жил ей слишком долго, чтобы расстаться. Она моя привычка. Человек, которого вижу рядом с собой. Но где-то ошибся…

Телефон звонит в рюкзаке, а я смотрю на него и не могу пошевелиться. Тело болит, физически болит, а внутри всё изношено. Даже душ не помог. Тяжело вздохнув, кривясь на неприятные тянущие мышцы, достаю мобильный и устало изучаю неизвестный номер.

— Да.

— Доброе утро. Мне нужен Рейден Броуд. Это агентство по найму «Голд Хоуп».

— Доброе. Это я, — медленно отвечая, вспоминаю, что был там пару месяцев назад, и мне сказали, что мест нет. То есть, работы нет для меня.

— Прекрасно. Вы могли бы подъехать в наш офис к полудню? — Спрашивает женский голос.

— Да-да, конечно, — быстро кивая, поднимаюсь с кровати.

— Отлично. Мы вас ждём. При себе иметь документы и ваше портфолио.

— Спасибо, буду, — уже произношу гудкам.

Нельзя сомневаться в себе. Нельзя. Сколько раз говорил это и вот-вот был готов сдаться. Вот новая возможность, значит, я не забыт.

Плевать на боль в теле, собираюсь, тщательно выбирая одежду, накладывая крем на лицо. Я должен выглядеть, как успешная модель, делающая им одолжение. Только так меня будут воспринимать всерьёз. Эта линия поведения — правило для нашего бизнеса. Если ты боишься, то они почувствуют это и откажут. Если наглый, то прорвёшься. Но порой наглость принимают за недостаток воспитания, и на этом я попался раз десять.

Надо машину заправить, но до офиса и обратно доехать хватит. Когда ты видишь свет, то летишь на него, другого вокруг не существует. В груди живёт надежда на успех, она подогревает тебя изнутри и даёт силы, чтобы продолжать бороться. Если вырвусь, то и Лорейн вернётся.

Делаю глубокий вдох перед одноэтажным зданием, где сверкает надпись: «Голд Хоуп». Такого рода фирмы практикуют работу для моделей. Они выбирают по внешности и хотят самых лучших. Но сюда приходят именно такие, как я, кого обошла стороной слава и возможность вспыхнуть. Иногда именно в этих местах, получается зацепиться за кого-то, познакомиться с новыми людьми и схватиться зубами. Так шаг за шагом ты поднимаешься. Обычно меня игнорируют, не имею понятия почему, но именно игнорируют. Даже не рассматривают, как возможного сотрудника.

— Добрый день. Меня зовут Рейден Броуд, и вы мне звонили, — сообщаю секретарше у стойки.

— Да, присядьте, я узнаю, освободился ли босс, — бросает мне и берёт трубку.

Нет, отходить нельзя. Иначе можешь упустить что-то важное, какое-то слово или суть разговора. Причину, по которой меня сюда пригласили.

— Проходите, он ждёт вас, — закончив сухую перекличку, указывает мне головой на дверь.

А теперь должен работать, проанализировать то, что они хотят получить и сыграть это.

— Добрый день, — вхожу в кабинет и нахожу глазами тучного мужчину, восседающего за столом. Ничем не отличается от тысячи владельцев такого рода компаний. Используют моделей, чтобы набить карманы. Ничего нового. Очередной развод или же криминальное будущее.

— Мистер Броуд, портфолио, — протягивает руку, чтобы взять у меня папку.

Внутри меня что-то сдувается, отчего плюхаюсь на стул, свободно располагаясь на нём. Плевать мне на то, что он подумает. Я уже знаю окончание этой встречи.

— Отлично. Итак, у нас есть для вас работа, — захлопнув папку и бросив ею в меня, что едва успел подхватить, поднимает голову и берёт пачку сигарет.

— Какая? — Равнодушно спрашиваю его, кривясь от едкого дыма табака.

— У моей жены агентство, предоставляющее услуги на больших приёмах. Один из тех, кто должен был работать завтра, подцепил простуду. За такой короткий срок найти никого не удалось, и она обратилась ко мне. Вы подходите под параметры и форму.

— То есть официант? — Усмехаюсь, хотя горечь заполняет грудь. Отвратительно понимать, что это конец. Для тебя полный крах, который ты боялся признать. Больно.

— Больше чем официант, мистер Броуд. Мероприятие, которое состоится сегодня — пятидесятилетие корпорации «Роксборро Интерпрайзис». Закрытая вечеринка за городом в одном из особняков. Охрана и пропуск только по приглашениям.

Поднимаю голову, когда до меня доходят его слова.

— «Роксборро Интерпрайзис»? — Медленно переспрашиваю.

— Да, именно они. Там будут все, в том числе и глава. Избранные, до которых вам, мистер Броуд, не удалось дотянуться. Но также это возможность познакомиться с кем-то. Конечно, после проведения банкета. Он начнётся в семь, необходимо приехать туда за полтора часа, чтобы вас обучили и показали вашу работу. Ставка — сто пятьдесят долларов в час.

— Сто пятьдесят? Это, так понимаю примерно тридцать процентов от той суммы, которую выставила ваша жена, — удерживаю его взгляд, говорящий, что попал в точку. А по-другому не может быть. Люди вроде этого, обирают таких как я.

— Это вас не должно касаться. Сам факт, что вы попадёте на это событие — выигрыш. А купюры — небольшой бонус, который скрасит вам очередное поражение, — едкие слова должны попасть в меня и уколоть. Но привык слышать такое. Редко кто не использует возможность унизить моделей, которые не достигли вершины и даже стабильного достатка. Это, можно сказать, правило.

— Приятно, что вы такого высокого мнения о тех, кто приносит вам деньги и позволяет покупать парики. Но к счастью, я отказываюсь.

Знаю, это глупо. Очень глупо с моей стороны потерять шанс встретиться лично с Роксборро и попытаться передать ему карточку или же кому-то из его окружения. Но не позволю себя унижать, потому что я человек, такой же, как и все. А на том свете плевать был ты богат или беден. И я не собираюсь продавать душу ради минутной славы. Если подниматься, то гореть вечно.

— Мистер Броуд, вы же понимаете, что это прекрасная возможность для вас.

— Конечно, но сто пятьдесят долларов в час очень мало. Минимум семьдесят процентов от настоящей ставки и тогда я готов продолжить диалог.

Ему нужен я, потому что нет в его километровых списках подходящей кандидатуры. Если бы именно меня он не хотел, то не пытался бы уговорить и проглотить оскорбление.

— Пятьдесят, — прищуривается, а я, улыбаясь, поднимаюсь со стула.

— Мы не на рынке, чтобы торговаться. Семьдесят и вы согласитесь, потому что времени в обрез. А я последний шанс для вас, чтобы тоже вырваться из этой ямы и, возможно, наладить отношения с женщиной, которую вы называете женой. Поэтому семьдесят и ни цента меньше, — уверенно заявляю и понимаю, что выигрываю.

— Хорошо. Семьдесят, и она моя бывшая жена, которой я должен платить алименты на сына. И мне бы помогли…

— Меня не интересует это, простите. Вы согласны, и я согласен. Какие следуют действия дальше? — Перебиваю его, ощущая власть. Именно она позволяет поставить ниже этого человека, который живёт намного лучше, чем я. Давление и поведение, которое заставляет именно так произносить слова. С нажимом. Без страха. Это играет очень важную роль в каждой встрече с нанимателем.

— На стойке всё дадут. И не оплошай, понял? Не подставляй меня.

Без слов выхожу из кабинета и подхожу к девушке, объясняя ситуацию. Через полчаса, нескольких договоров, которые тщательно прочитал, сажусь в машину с заветным адресом.

Я ходил на пробы в «Рокси» столько раз, сколько они их устраивали. И меня даже не смотрели. Собирали у группы портфолио, а потом возвращали с отказом. Я не прошёл ни разу за дверь, чтобы пообщаться и показать себя. Но фотографии у меня хорошие, действительно хорошие и дорогие. Я потратил на них приличные суммы, как и на биографию, на свой сайт. Но меня для них не существовало, и я не понимал почему. Чёрт, может быть, это самоуверенно, но я красивый, умею улыбаться глазами, принимать любую роль, которую дадут. Развивался каждый доступный час и не понимал, отчего именно так сложилась моя жизнь. Когда казалось, что вот-вот будет взлёт, мне звонили и сообщали, что я не нужен. Они нашли нового или вернулась их старая звезда. Всегда не доходил полшага до отметки, которая означала бы мой звёздный час. Да и не хотел я многого, только стабильную работу и доход. Кусочек, небольшой кусочек, счастья, чтобы осуществить мечту.

И сегодня у меня появилась призрачная надежда, которую обязан использовать по максимуму. Сделать всё возможное, чтобы заметили. Сам Роксборро. Если ты нравишься ему, то тебя любит весь мир. Он джекпот, который светит лишь избранным. И мне, наконец-то, повезло. Встретиться именно с ним и посмотреть в его глаза, чтобы он запомнил меня навсегда.

Подъезжая к особняку, вокруг которого уже дежурит охрана, улыбаюсь. Да, именно здесь будет праздник. Миллиардеры вроде Роксборро всегда оберегают себя от лишних глаз, а тем более от нападения. Его же ненавидят многие именно из-за этих денег и власти, которую имеет в Голливуде. И я жажду, чтобы и меня ненавидели, потому что прорвался из этого дерьма. Отмылся и заблестел.

Показываю контракт у ворот, меня тщательно обыскивают, как и машину. Разрешают проехать и указывают, где нужно припарковать автомобиль для обслуживающего персонала. Коробит, как меня называют. Но сейчас плевать, я уже здесь. Нахожусь на радуге, которая позволит мне пройти дальше.

Встречаюсь со знакомыми лицами, которые когда-то смотрели на меня с обложек и разворотов, а сегодня в этом месте прислуживают. Упали. А я же только поднимаюсь. Как я понимаю, именно «жена» того, кто меня нанял, рассказывает о задачах и называет два стола, за которыми буду следить, когда начнётся вечер. Номер три и пять. А мне нужен другой.

Поправляя бабочку и именной бейджик, на котором написано «Пит», выхожу в зал, оформленный в холодных оттенках голубого и стального. Такого же цвета цветы и всё сдержанно, элегантно и дорого. Если присмотреться, то всё здесь дизайнерское, первой линии, и оно стоит порой выше, чем антиквариат. Сюда вложены сотни тысяч долларов, если не миллионы. Хотя для этой корпорации это капля в море.

— Слушай, — подхожу к одному из парней, проверяющему свой столик на идеальную сервировку. Оборачивается, удивлённо приподнимая брови.

— Где сидит Роксборро? — Спрашиваю его.

— Парень, тебе не светит, — смеётся, а я прищуриваюсь, преграждая ему путь.

— Где он будет сидеть? — Повторяю вопрос.

— За тринадцатым, — закатывает глаза. Наконец-то, получаю информацию.

— Несложно было, правда же? — Усмехаясь, отхожу в сторону.

— Серьёзно, чувак, не стоит даже пытаться, — он не двигается.

— Да ладно? Пытаться всегда стоит.

— Для начала пройди Круэллу де Виль, — складывает руки на груди, насмешливо смотря в мои глаза.

— Его жену?

— Его жена никто, а вот Круэлла для него всё. Она его богиня, он ей поклоняется, а точнее, её вагине, — язвительно тянет он.

— Любовница. Таких было много и будет. Но не она стоит во главе…

— Эй, парень, ты, где был последние полтора года? — Смеясь, перебивает меня.

— Работал, — сухо отвечаю.

— Так вот, Круэлла де Виль или же Шайди Лоу его личная помощница, любовница и она руководит Роксборро. Что она захочет, то он и делает. Она уволила меня, а я зарабатывал прилично. Рассказать причину? Мотылёк, — кривится на последнем слове.

— Ты хочешь сказать, что какая-то шлюха управляет одной из самых могущественных корпораций? — Издаю смешок от такого заявления.

— О, да ты не веришь. Сегодня сам увидишь. Тебе не пройти мимо неё, если приблизишься к Роксборро. Она цербер, не человек даже. Она редкостная сука, поэтому её прозвали Круэллой. У неё нет друзей, она ни с кем не встречается. Никто не знает, откуда она появилась, и кто она такая, вообще. Человек-тайна. От одного её вида страшно. У неё взгляд такой… — его передёргивает, отчего я пытаюсь сдержать смех.

— Сам увидишь. Лучше не подходи, совет, как брату по несчастью. Она разрывает глотки, и такие, как ты, потом заканчивают жизнь самоубийством. Если тебя уволили из «Рокси», то ты нигде больше не найдёшь работу. Поверь, уж я-то знаю. Поэтому не рыпайся туда, она спалит тебя. Если недотянешь, то потеряешь всё. Если ты надумал передать свою карточку, то сожги. Ничего у тебя не получится. И я предупредил. А там, пришли приглашение на похороны.

Обходит меня, пока прокручиваю в голове его слова. Выходит, за это время, пока там не было набора, изменилась политика, сменился глава. И это какая-то девка, которая сумела правильно раздвинуть ноги. Смешно. Действительно, смешно и грустно, что моя карьера зависит от женщины. Но Роксборро не имел бы своей корпорации без характера, и вряд ли эти страшилки для начинающих могут напугать такого, как я. Не боюсь, потому что терять нечего. Я на дне, ниже некуда. Если не вырву зубами сегодня шанс, то попытаюсь смириться. Дерьмо. Сам себе вру. Я добьюсь всего, чего хочу. И никакая Круэлла меня не остановит.

Глава 5

Рейден.

Зал уже заполняется гостями. Отмечаю, разнося шампанское на подносе, что здесь присутствуют все звёзды кино и рекламы. Те, кто когда-то начинал рядом со мной в одном агентстве. И это вызывает внутри неприятное чувство. Да, это дерьмовая зависть, потому что не я смеюсь и не обращаю внимания на подобного себе, который прислуживает им. Не я пришёл в дорогом костюме и завтра не у меня съёмки в Австралии для разворота «Men’s Health». А они ничем не отличаются от меня, такие же, просто повезло.

Разворачиваюсь и чуть не сталкиваюсь с кем-то. Поднимая глаза, ловлю взгляд удивлённый и слегка напуганный.

— Ден? — Прочищая горло, мой агент, которому подарил столько лет жизни, стоит напротив меня, а рядом с ним модель, которую он привёл сюда. Моложе. Хуже. Не я.

— Ну, здравствуй, друг, — с отвращением отвечаю, быстро оглядывая парня рядом с ним.

— Эм… какая встреча. Не думал, что ты будешь здесь. Это Найджел, я…в общем мне прислали…

— Я разрываю с тобой контракт, Берт. Хватит с меня такого отношения. Твои вечные обещания, а ты урод, — перебивая его, пытаюсь не сорваться. Разочарован в себе, что не углядел, когда он списал меня со счетов. Или же просто никогда серьёзно ко мне не относился.

— Ден, не смеши. Ты не сможешь. Тебя никто не возьмёт, — смеётся и тянется за бокалом на моём подносе.

— Ты не заслужил шампанское, Берт, только дерьмо, которое тебя ожидает. Я могу разорвать контракт и завтра это сделаю. Даже если никто не возьмёт, я не буду больше унижаться и пахать на тебя. И тебе, Найджел, советую бежать от этого ублюдка, потому что ничего тебе не светит, кроме жалких грошей. А он будет жить за твой счёт. Учись на моём примере, — развернувшись, направляюсь в заднюю комнату, предназначенную для переодевания.

Не могу сейчас сконцентрироваться и не нагрубить кому-то. Не могу сдержаться. Мне обидно, что лучшие годы просрал. Обидно, что человек, с которым проработал бок о бок десять лет, предал. Конечно, у него есть другие модели, но он знает мою мать, проводил с нами День Благодарения, Рождество и я считал его другом. Я верил ему. Надеялся… дерьмо. Горло непроизвольно сдавливает, и вся жизнь, каждая минута проходит перед глазами. Это больно. Больно за себя, а не из-за потери агента. Когда веришь в человека, а он подкладывает тебе свинью, то понимаешь, каким придурком ты был. И в этот момент становится больно, потому что годы не вернёшь и ничего не исправишь.

Открываю глаза и теперь ясно осознаю, насколько жизнь всё же, странная штука. В один миг я увидел, что будущего у меня нет и в то же время нахожусь в месте, где можно поймать фортуну. Доказать всем и самому себе, что не кусок дерьма, а люблю работать. Умею и буду это делать.

Подхватывая полупустой поднос, выхожу из подсобки и иду по коридору, пока в голове сумбур и разум принимает действительность.

— А вот и ты. Чёрт, там сейчас всё начнётся, — меня хватают за рукав, и я поднимаю глаза на девушку.

— В туалете был, — фыркая, вырываю из её хватки свой локоть и выхожу в зал.

Здесь не протолкнуться. Ещё бы, семьдесят пять столиков по двенадцать человек, помимо этого, официанты, охрана и певцы. В таком улье будет сложно найти Роксборро, но столик я знаю. Дежурю рядом с ним, хотя довольно далеко. Нумерация идёт не по порядку. Мои два стола расположены прямо у выхода. Его же стол в первом ряду и центральный.

— Пит… ну или как там тебя, — меня толкают в плечо и меняют поднос на заполненный. Перевожу взгляд на того парня, который пытался напугать меня.

— Не тормози. Они приехали. Сейчас войдут, и у всех должно быть шампанское, — шипит он, толкая меня от двери.

Мне необходимо выработать план. Карточка лежит в кармане, и я должен её передать лично Роксборро, чтобы он меня увидел и запомнил, и моя анкета прошла отбор. Когда-нибудь. Наивно полагать, что он будет искать меня, как принц Золушку, но мне будет достаточно минутной встречи. Затем ещё и ещё…

— Шампанского? — Улыбаясь, предлагаю гостям.

Передаю бокалы, пока одна мысль заскакивает на другую и стирает её. Чёрт, кажется, начинаю паниковать. Потому что всё, что я себе надумал дерьмово и глупо. Так бизнес не строят. Останавливаюсь, понимая, что наступает идеальная тишина. Только медленные шаги слышатся, отдаваясь эхом от стен. Ни шёпота, ни свиста, ничего. Цокот каблуков и мужские шаги.

Медленно оборачиваюсь и сам не замечаю, как двигаюсь сквозь толпу, чтобы остановиться и замереть. Мужчина, которому никак не дашь пятидесяти трёх лет, в идеальном чёрном костюме, не скрывающим его ещё хорошую форму, с алой бабочкой. На левой руке сверкает перстень с бриллиантом, так же блестят его начищенные туфли. Он останавливается, и мой взгляд взметает вверх к лицу. Улыбается, действительно радостно и гордо, кивая толпе. Классный костюм. Рассматриваю его с улыбкой, потому что ни разу не видел лично. На фото и видео, а так близко — нет. Глаза цепляются за женскую руку с острыми ногтями алого цвета, покоящуюся на сгибе локтя мужчины. Круэлла. Тёмно-бордовое платье в пол тесно облегает её фигуру. Довольно неплохую фигуру, но не модельную. Много изгибов. Слишком много. Скольжу взглядом по платью и достигаю квадратное декольте, поднявшее грудь. Переливающиеся рубины на её шее и тёмные волосы, спускающиеся крупными локонами позади и отливающие золотыми прядями.

Кажется, что проходит намного больше времени, чем минута, пока пара стоит. Отчего-то не хочется смотреть на неё, именно на лицо. Потому что заранее могу предположить, что как минимум, симпатична. Другую себе в любовницы этот мужчина бы не выбрал. Но всё же поднимаю голову и попадаю прямо во взгляд тёмных глаз. Она словно смотрит сквозь меня со скучающим выражением лица. Тонкий нос и выразительные скулы, островатый подбородок, алые губы, едва заметно приподнятые в улыбке. Нет, ухмылка. В ней нет ничего страшного, но даже отсюда ощущаю её власть. В ней нет ничего запоминающегося, она обычная, просто симпатичная, не более. Но что-то заставляет продолжать изучать её черты лица, искать хоть какую-то изюминку, зацепившую Роксборро. Ничего. Холод, которым веет от неё.

Поворачиваю голову, замечая, что все словно трепещут перед этой парой. И я не должен терять время. Увереннее удерживая поднос, огибаю людей, пока Роксборро со своей Круэллой медленно проходит по импровизированному коридору, кивая знакомым. Мне бы пробраться между ними. Слишком тесно.

— Шампанского? — Предлагая, немного толкаю людей, стоящих впереди. Кивают, пропуская меня, и берут бокалы. Прекрасно. Ещё немного. Сердце начинает набирать обороты, когда остаётся пару шагов.

— Мистер Роксборро, поздравляю, — произношу, и мужчина останавливается. На его лице написано удивление, а я улыбаюсь ему. Вот мой час. Надо бы сделать что-то, начать говорить или…

— Меня зовут…

— Официант, — перебивает спокойный женский голос. В нём нет ничего, даже отвращения. Совсем ни одной эмоции. Круэлла.

— И он, видимо, немного заблудился. Шампанское необходимо гостям.

Пока говорит, перевожу на неё злой взгляд и ловлю её, который не карий, как обычно, бывает у людей, а со стальным свечением. Словно у робота. Не выражающий ничего.

— Мистер Роксборро, — она тянет его за собой, и он тут же забывает обо мне, скрываясь в толпе.

Так и стою, словно дерьмом облитый, пока со всех сторон раздаются смешки. Унизительно, что ещё более злит. Ладно, но я ещё здесь и так просто не сдамся.

— Ты совсем рехнулся? — Меня оттаскивают за локоть.

— Отвали, — рычу, поворачиваясь к этому парню, который уже достал меня своими ЦУ.

— Слушай, Пит или как там тебя…

— Рейден, моё имя Рейден, — шиплю.

— Мне плевать. Короче, тебя уволят, если ты ещё раз к ним подойдёшь. Ты видел, как она смотрела на тебя?

— Обычная баба. Успокойся, я лишь хотел пожелать хорошего вечера.

— Идиот, — хмыкнув, скрывается в толпе.

Неспешно продолжаю предлагать шампанское, готов даже сам хлебнуть, чтобы мысли выстроились нормально. А они продолжают разбегаться в голове.

— Добрый вечер, — в микрофон произносятся слова, и затем их перебивает шумное одобрение. Люди настолько ликуют, приветствуя шлюху их босса, что коробит. Это же отвратительно, он женат, чёрт возьми, а им насрать. Видимо, правда, у этой Круэллы довольно много власти. Она удерживает Роксборро за член, иначе не может быть.

Продвигаюсь сквозь толпу, чтобы достичь сцены, на которой она должна стоять, поднос пустеет, и я могу его опустить. Плечевой сустав даёт о себе знать. Не стоило вчера тягать так много коробок.

Девушка, стоящая на пьедестале над всеми «смертными», приподнимает руку ладонью к зрителям, и они замолкают. Хмыкаю от этого. Один взмах, и толпа ещё немного и упадёт на колени перед ней. Почему? Что в неё такого особенного?

— Мы рады приветствовать вас на празднике, который означает, что пятьдесят лет — не предел нашей корпорации. Это только начало пути к «Олимпу». В этот восхитительный вечер мы восхваляем только одного человека, без которого нас бы не было. Этот день по праву носит имя нашего господина. Того, кто одарил нас яркой судьбой, и для меня честь быть рядом с ним. Мертон Роксборро, — Круэлла поворачивается, и только на секунду её лицо меняется, когда мужчина поднимается на сцену под громкие аплодисменты. Он целует её в щёку и что-то шепчет на ухо. Наблюдаю за её мимикой и поражаюсь, насколько она скучна. Секундное обожание и снова холод. Да здесь нет никаких сомнений, они любовники.

Она отходит в сторону, но не покидает сцену, медленным и спокойным взглядом осматривая присутствующих, пока Роксборро говорит заготовленную речь. Она словно статуя, перед прыжком на любого, кто попытается подойти к её любовнику ближе без одобрения. И это вызывает неприятное чувство, что придётся иметь дело с женщиной. Но ничего страшного, они любят ушами, а у меня язык подвязан. Надеюсь на это.

Даже не слушая слов Роксборро, постоянно слежу за Круэллой. На самом деле такая выдержка поражает. У неё должно уже всё затечь, хоть бы какое-то движение рук, лежащих по бокам. Но нет. Она, кажется, даже не моргает.

— Достал, — меня тянут назад, и я мотаю головой, возвращаясь в шумный зал.

— Это ты меня достал, — вырываюсь из хватки уже поднадоевшего парня.

— Работать. Сейчас все сядут за столы, и мы должны дежурить у них. Вот сдался ты мне? — Бубнит он, проходя рядом со мной во второй зал, где расставлены столы.

— Так отвали, — предлагая, нахожу взглядом свои номера и сворачиваю к ним.

Официантом я работаю очень часто, но сегодня всё через силу, потому что противно обсуживать тех, кому улыбнулась удача. Да, это отвратительная черта характера, но я всего лишь человек, который хочет быть на их месте. Кто-то из них занимает моё. И я жажду быть здесь в другом амплуа. Это обычная человеческая черта, особенно личности, которая терпит крах. Ещё немного и я сломаюсь, ведь так устал внутри бороться за себя и доказывать. Хочу немного стабильности и спокойствия.

Ноги гудят от постоянной беготни, у меня не хватает времени, чтобы подойти к столу номер тринадцать. Даже его не вижу, потому что в самом начале, а я в дерьме. Отличие обычного ресторана от приёмов — если в первом заведении большинство вежливо отвечают тебе, то здесь больше фыркают и кривятся. Хоть ты выполняешь свою работу, и никто не виноват, что ты решил положить руку на бедро модели, которую трахнешь сегодня. Но оскорбления здесь — это норма. Тихо. Сквозь зубы. И хочется треснуть каждого, кто это делает.

Наконец-то, представление и ужин подходят к концу, и большинство гостей перебирается в первый зал, чтобы потанцевать, ещё выпить и обсудить последние сплетни. Краем глаза замечаю бордовое платье и смокинг, выходящие из этого помещения. Понимаю, что у меня в запасе совсем немного времени. Роксборро вряд ли здесь задержится, он не любитель тусовок, и поедет отмечать уже в интимном кругу со своей Круэллой. Поэтому бросая эту работу, вылетаю в другой зал и подхватываю поднос с бокалами. Она постоянно с ним, и это бесит. Не отлипает от него ни на секунду. А он держится за неё, и я вижу, что говорит только она, а он улыбается и кивает. Что за бесхребетный мужик? Напитки заканчиваются, и я разочарованно иду обратно к бару. Кладу руки на стойку и замечаю, как они дрожат. От волнения, от паники, что упускаю возможность, а второй не будет. Никогда не будет. Поднимаю голову и делаю глубокий вдох, словно перед смертью. Но или всё, или ничего. Такие здесь правила. И я их назубок знаю. Выхожу обратно в зал, и в груди подъём. Он один. Ищу глазами Круэллу, она стоит недалеко от него в окружении знаменитых моделей и актёра — Аарона Грира. Не увидит и не заметит, как я подойду. Но придётся пройти мимо неё. Ладно. Поехали. Уверенным шагом иду, даже не предлагая никому больше шампанского. Иду мимо всех, даже тех, кто хотел взять бокал. Шаг и ещё один и она останется по правую сторону, а я достигну цели.

В тот момент, когда прохожу мимо Круэллы, ноги поскальзываются и я, чтобы найти равновесие, бросаю поднос на пол, а сам лечу спиной. Крики, шум, звон стекла и падаю на людей. Всё настолько громко, а я чувствую себя полным кретином. Стыдно, до безумия стыдно.

— Всё хорошо. Ничего страшного не случилось, — слышу спокойный низкий голос и понимаю, что налетел как раз на компанию, что окружала Круэллу. А она рукой показывает, чтобы убрали.

— Парень, ты как? — Меня ставят на ноги, и я натянуто улыбаюсь Аарону, смеющемуся над моей неуклюжестью. Господи, такого стыда я не испытывал за всю свою жизнь. Никогда вот не был оконфужен и разочарован из-за себя.

— Простите… я…

— Всё хорошо. За мной, — командует Круэлла.

— Я правда…

— Знаю. За мной, — сухо повторяет и, разворачиваясь, направляется к выходу из зала.

А мне хочется убежать, как маленькому мальчику, потому что краснею от случившегося. Смех повсюду и указывают на меня пальцем, ничего не остаётся, как последовать за девушкой. Быстрым шагом долетаю до неё.

— Слушай, я, правда, не специально. Не знал, что там разлито, — торопливо пытаюсь поправить ситуацию, пока она грациозно спускается по широкой лестнице.

— Твоя форма непригодна, — отзывается. Но снова без эмоций и злости.

— Ах… да, — смотрю на свой костюм, сверкающий каплями шампанского, как и брюки.

— Я хотел подойти к Роксборро, поздравить его, ведь ты мне не дала это сделать…

— Верно.

— Почему? Неужели, запрещено подходить к тем, кем ты восхищаешься? — Удивляюсь небрежному тону, двигаясь рядом с девушкой. Молчит, не отвечает и подходит к дверям. Кивает охране, чтобы они распахнули их перед нами.

— За мной, — выходит на улицу, а я следом. Не понимаю, что она хочет от меня. Зачем привела сюда и, скорее всего, получу выговор или же опасается, чтобы нас услышали.

— У меня есть много правил, которым я следую, — медленно оборачивается ко мне. Она высокая, на каблуках практически моего роста и смотрит прямо в глаза своим ледяным карим взглядом.

— Одно из главных — оберегать покой и настроение мистера Роксборро. Всегда. В любой ситуации. А ты пытался его испортить, мотылёк, — смотрю, как двигаются её губы, чётко проговаривая слова.

— Это ты? Ты держала в руках бокал, ты… — до меня доходят сейчас эти мелочи, которые тогда не заметил. А она всё видит, предугадывает каждое действие, и из-за неё я попал в такое дурацкое положение, опозорив себя.

— Ты сгорел, мотылёк. Лети, если крылья найдёшь, — усмехаясь, обходит меня, но злость и даже ненависть появляются к ней. За что, чёрт, она так со мной?

— У меня есть имя. Рейден Броуд, — громко произношу. Останавливается, а я сжимаю кулаки от ярости.

— Сколько тебе, мотылёк? Тридцать? — Оборачивается и приподнимает идеально накрашенную бровь.

— Пятнадцатого мая тридцать. Мне двадцать девять, — отвечаю, но не понимаю, зачем спрашивает это.

— Это скачок. Столько времени, чтобы запомнить своё имя. Ты молодец. Продолжай в том же духе, и к шестидесяти выучишь, что свет не всегда означает лучшее. Иногда он сжигает заживо. Пока можешь дышать — лети и не попадайся мне на глаза.

Не успеваю даже ответить на явное издевательство, как за ней закрываются двери. Сука. Унизила. Оскорбила. Публично опозорила. И думает, что прислушаюсь? Мотылёк? Что за дерьмо она несла?

— Пропусти, там мои вещи, — требовательно подхожу к охране.

— Запрещено. Вот рация, пусть тебе вынесут.

В этот момент хочется драться. Вернуться туда и устроить что-то глобальное. Потому что только сейчас понимаю, насколько Круэлла оправдала своё звание. Она заметила меня, поняла причину, почему я там и что хочу. Бояться женщин глупо, а вот умных женщин бояться стоит. Но теперь мне действительно нечего терять. У меня нет агента, нет работы, коллеги, которые должны хотя бы проявить сочувствие, высмеяли. И виной всему женщина, которая вовремя легла под Роксборро. Она думает, что поняла всё обо мне. Ни черта. Я этого так не оставлю.

Глава 6

Шайди.

Предотвращать любое приближение к боссу. Предотвращать любые эксцессы, которые помешают мне. Предотвращать, чтобы не поплатиться в будущем за невнимательность. Предотвращать.

Возвращаюсь в зал, где продолжает гудеть толпа и музыка. Виски неприятно давит. Не люблю шум. Ненавижу, когда повышают голос, а тем более такого рода вещи, как колонки. Поэтому пришлось научиться жить и с этим.

— Шай, — меня окликают, и я, останавливаясь, оборачиваюсь на голос.

— Он хотя бы жив? — Смеясь, ко мне подходит Тина в блестящем серебристом платье с бокалом сока.

— Живы мы, а другое не интересует. Вам с Аароном пора домой.

— Ещё рано, тем более у нас завтра выходной, — закатывая глаза, делает глоток сока.

— А вот и ты. Как чувствуешь себя? — Девушку обнимает муж, и она одаривает его улыбкой.

Ещё семнадцать минут и Роксборро следует отвести в машину.

— Всё отлично. Пытаюсь вытащить Шай куда-нибудь завтра, — отвечает Аарону она.

В одиннадцать буду дома, плюс минус десять минут. Следует оценить баннеры для просмотра, также зайти на сайт и проверить, всё ли готово для приёма заявок.

— Тухлое дело, детка. Пойди посиди, мне нужна Шай по работе, — он шлёпает жену по ягодице.

Вычислить сколько мы можем дать свободных мест в этот раз. Не более десяти. Даже меньше. Три или четыре. Гореть нет желания…

— Шай, ау, — перед носом щёлкает пальцами Аарон, концентрирую на нём взгляд.

— Я тебя слушаю, но пока ты молчишь. И это сорок три секунды. Я не знаю вопросов, которые ты мне можешь задать по поводу работы, поэтому это касается твоей жены или же воскресного ужина в компании твоих друзей. Посему не вижу смысла продолжать диалог, — монотонно отвечаю, смотря в каре-зелёные глаза.

— Боже, дорогая, ты загонишь себя в гроб, — цокая, отпивает шампанское.

— Это твой третий бокал и тебе достаточно. Отёки бабочке ни к чему, как и головная боль. Поэтому заканчивай. Забирай Тину домой и проведи с женой выходные. Со вторника у тебя съёмки, в четверг — встреча с журналистами. А в среду жду тебя в офисе, чтобы прогнать вопросы. Что-то ещё? — Краем глаза не замечаю Роксборро в зале.

— Да, чтобы в воскресенье была у нас, Шай, — требует.

Медленно перевожу на него взгляд, и мужчина сдувается, уже стушевавшись смотрит на меня.

— Это приказ, Аарон? — Ехидно интересуюсь.

— Прости, Шай. Но чёрт. Парень-то в чём виноват? Ещё немного и ты отстреливать их начнёшь. Тебе нужен отдых хотя бы немного. Ты только работаешь, а как же веселье? Тебе его не хватает. Немного расслабления…

— Четырнадцать секунд потери моего времени, Аарон. Не трать его, оно бесценно. Я тебя терплю, потому что ты вызываешь во мне немного больше расположения, чем отметка ноль. Поэтому не заставляй меня игнорировать тебя. Разговор окончен. На следующей неделе мы планируем в твою честь провести вечеринку в клубе, посему займись подготовкой своего образа. До скорого.

Прохожу спокойным шагом мимо гостей, некоторые кивают. Все, расступаясь передо мной, пропускают. В другом зале останавливаюсь и осматриваю толпу. Закрываю на секунду глаза, перед которыми моментально предстаёт план здания. Два балкона и одна терраса. Чётко представляю, где сейчас находится босс. Нет, я не читаю мыслей. Жаль. Тогда бы могла предвидеть многое. Но не изменить, как и думать о глупостях бессмысленно. Поэтому научилась угадывать всё по мимике, движениям, и выучила привычки.

Мягко открываю раздвижные двери и выхожу на воздух, неприятно облегающий обнажённые плечи влажностью. Медленно подхожу к мужчине, стоящему у перекладины и втягивающий в себя дым сигары.

— Машина будет готова через девять минут.

Стараясь не нарушать единение босса и прекрасной тишины, произношу всё пониженным голосом.

— Хорошо. Я уже стар для таких вечеров. И эта погода… надоела, — чувствую, как бросает на меня взгляд, а я смотрю на лужайку внизу.

— Я, значит, тоже стара, мистер Роксборро, потому что предпочитаю тишину.

— Может быть, махнём в Аспен? Там сейчас мало кто будет из наших, и это обещает спокойное время, — откладывает сигару на столик.

— Я подготовлю…

— Нет, милая, ты и я, — поворачиваюсь к нему и приподнимаю уголок губ.

— Мистер Роксборро, впереди серьёзный проект, который должен быть под моим полным контролем. А вы, конечно, слетайте.

— Шай…

— Завтра у нас тяжёлый день. Фотосессия, ужин и новая неделя, — перебивая, отхожу к дверям.

— Но ланч у нас в силе? — Уточняя, подходит ко мне, когда я открываю двери.

— Конечно. В полдень, ресторан «GG’s». Столик забронирован у воды, как вы любите, — чётко отвечая, мы выходим в тёмный зал, который не использовался сегодня.

— Домой? — Он кладёт руку на мою спину. Секунда, чтобы прийти в себя от этого прикосновения, и киваю ему.

— Пройдём через другой вход. Уйдём тихо и без шума. Тем более они даже не заметят, — хмыкая, веду босса к лестнице.

В молчании доходим до «Майбаха» и опускаемся в салон. Тишина и прохлада. Прекрасное завершение этого дня. У меня не бывает осечек, всегда всё проходит так, как запланировано. Даже смутный инцидент, который уже стирается из памяти, не желая задерживаться, не помешает мне гордо улыбнуться. Очень часто «мотыльки», завидя свет, спешат к нему, и у меня отработана на автомате защита мира. В нём есть место только тем, кого одобрю я. Да, власть появилась в моих руках, и я не собираюсь упускать поводья. Не имею права на ошибку.

— До завтра, милая.

— Доброй ночи, мистер Роксборро, — немного киваю и выхожу из машины, дверь которой уже мне придерживает охрана.

Не оборачиваясь, прохожу пункт охраны и направляюсь к комплексу. Вот и закончился день. Ровно одиннадцать часов и две минуты.

— Шайди, ты рано для такого великого события.

Открыв дверь, слышу голос домработницы и поворачиваюсь к ней.

— Достаточно, и в полночь я уже должна быть в кровати. Всё хорошо дома? — Спрашивая, направляюсь в спальню.

— Конечно, иначе не может быть. Как всё прошло? — Интересуясь, опускается на колени и помогает разуться.

— Как всегда. Всё на высшем уровне.

— Молодец, девочка. Ты можешь править миром без какой-либо помощи, — смеясь, берёт из моих рук украшения и раскладывает их по бархатным коробочкам.

— К сожалению, без твоей помощи я не расстегну платье, Элеонор, — поворачиваюсь к ней спиной.

— Завтра в шесть утра твой тренер подтвердил занятия.

— Прекрасно. Верни украшения обратно в бутик, а платье выставь на торги. Деньги ты знаешь, куда перечислить, — перешагиваю наряд, который отжил своё и направляюсь в ванную.

— Конечно. Хорошей ночи и до завтра.

Захлопываю дверь и подхожу к зеркалу, чтобы смыть макияж. Холодный душ и увлажняющие крема. Подготовленный Элеонор пеньюар и халат. Выйдя из комнаты, подхожу к третьей справа картине, висящей на стене, и отодвигаю её. Ввожу код, и сейф пикает. Достаю мобильный и улыбаюсь, а сердце начинает стучать. Хотя бы сейчас. Одно сообщение и внутри меняется всё. Только раз в день. Без пятнадцати минут двенадцать. Каждую ночь оживаю на две минуты, чтобы ответить и вновь спрятать то, что делает меня слабой. И я знаю эту ошибку. Но разве разуму подчиняются чувства, которые были рождены очень давно и не забыты? Нет. Об этом меня никто не просил. Это просто случилось. И две минуты для меня смысл целого дня. Смысл моей жизни. Ради них я готова быть Круэллой, только бы всё получилось.

* * *

— Мисс Лоу, мистер Роксборро подъехал.

Отрываюсь от сверкающей воды в ярких лучах полуденного солнца. Кивая, встаю с кресла, ожидая мужчину. Сначала проходит охрана, затем он тоже в окружении ещё двух человек. Столики вокруг нас пустуют, как обычно. Воскресная встреча всегда проходит в тишине, и никто не нарушает нашего спокойствия. Никогда.

— Милая моя, — босс расплывается в улыбке и дотрагивается губами до щеки. Привыкла к моментально обжигающему поцелую, который оставляет отметины на мне изнутри. Сейчас уже ничего не чувствую. Слишком долго он это практикует, и это не пронзает болью, как раньше.

— Прекрасно выглядите и в хорошем расположении духа, — опускаюсь в кресло.

— Это были мои слова, — смеётся он.

— Констатация факта. Заказала вам, как обычно. Морской коктейль и лобстера. Воду без газа.

— Ты могла бы надеть что-то более удобное. Сегодня выходной, — указывает взглядом на мою блузку.

— Она розовая.

— Ну да, розовая. Не белая и не чёрная. Не серая и не тёмно-синяя. Но всё же, скучная.

— Как обстоят дела дома? — Перевожу тему, замечая, что нам уже несут заказ. Чаевые заработали.

— Никого не видел утром. Все спали, когда я встал и позавтракал. Поработал и всё же обдумываю уехать в Аспен. А когда у тебя закончится проект, ты присоединишься.

Приказ. Мягкий и твёрдый. Молчу, пока официанты расставляют перед нами тарелки и наливают в бокалы воду.

— Мистер Роксборро, с удовольствием, как только разберусь со всем, что предстоит. Планируем со среды открыть заявки на нашем сайте. Без агентов. От обычных «мотыльков», которые так жаждут быть среди нас. Баннеры этой ночью будут висеть по всему Лос-Анджелесу. Также обдумывала идею онлайн-трансляции, чтобы каждый «мотылёк» смог видеть, кто останется и выиграет. Что-то вроде шоу на «Ютуб», которое тоже принесёт нам результат.

— Аарон доволен? Вчера он пытался мне что-то рассказать, но не успел, — хмурится, а я приподнимаю уголок губ.

— Он счастлив. Глупо не быть таковым. Скорее всего, он хотел поделиться прибавлением.

— Мартина беременна? — Удивляется. Киваю ему.

— Не волнуйтесь, она будет работать до последнего. На её место я уже присмотрела человека. Временно. После полугода вернётся. Мы с ней это обговорили, и никаких проблем данное обстоятельство нам не доставит, — заверяя, пробую креветки.

— Я знаю, что ты уже всё предусмотрела. Вчера не спалось…

Не слушаю босса, потому что всё внутри становится твёрдым. Это означает опасность. Серьёзную опасность для меня. Интуиция на это развита слишком сильно, чтобы обмануться. Краем глаза замечаю, как кто-то входит на террасу. Охрана моментально реагирует, не подпуская к нам незваного гостя. Сладковатый аромат его одеколона доносится до носа, благодаря сухому и влажному ветру становясь приторным.

— Да пусти меня! — Голос кажется знакомым.

— Ребята, сегодня воскресенье. Отдохните. Вряд ли этот парень сделает что-то противозаконное, — смеясь, Роксборро откладывает приборы. Знак для меня — молчать и пока не предпринимать ничего. И это коробит внутри. Не по плану. Не по графику.

«Мотылёк», которого обязательно осмотрят и проверят на отсутствие оружия.

— Добрый день. Простите, что отрываю, но вчера я хотел представиться. Моё имя Рейден Броуд, и я хочу быть в вашей корпорации. Мне двадцать девять, работаю уже десять лет. Многое могу и люблю то, чем занимаюсь.

Быстро. На одном дыхании. Даже с испугом проносится его голос. Резко выпускает воздух из лёгких, и на стол ложится его карточка.

— Какой упрямый молодой человек. Не так ли, дорогая?

— К сожалению, не соглашусь с вами, — спокойно откладываю приборы.

— Отчего же? — Удивляется Роксборро. Играет. Как обычно. Вот, что он хочет, показать вновь, насколько ничтожны эти люди под нами. Унизить. Радует.

— Упрямый характер помог бы «мотыльку» уже встать на свою ступень пьедестала и поймать тот свет, который предназначен ему. Упрямый характер и цель, поставленная «мотыльком», порой помогают достигнуть вершины. А здесь же глупость, которую ошибочно принимают за упрямую черту. Несуразно считать, что, нарушив нашу встречу, и представившись, подвернётся возможность моментально взлететь. Глупость. Ничего иного. Лишь глупость. И это скучно, — вздыхая, поднимаю взгляд на босса, откинувшегося в кресло и с интересом слушающего меня.

— Я могу…

— Конечно, можешь, «мотылёк». Ты всё можешь, как и запомнить, где выход. В данный момент мы находимся в ресторане, и по правилам этикета неприемлемо нарушать наше личное пространство без письменного разрешения. Всего доброго.

Быстрый взгляд на мужчину, одетого, словно собрался на вечеринку в самом бедном районе. Разодранные джинсы, фирменная футболка «Кельвин Кляйн» и злость в глазах. Не так должна выглядеть модель, чтобы представить себя своему спасителю. Поэтому один слабый кивок, и его, хватая под руки, тащат из ресторана.

— Парень неплох. Хотя сколько мы таких видели, — усмехаясь, произносит босс.

— Он бесполезен. Нет стиля. Нет собственного «я». Одно веяние моды и никакой изюминки, — отвечая, отпиваю воду.

— Но красив, такие лица сейчас любят.

— Они будут любить то, что скажем мы. И красота — это самое последнее, что может привлечь нас. Она, к сожалению, не имеет никакой ценности. Да и, вообще, этому «мотыльку» вряд ли что-то светит. Его шанс давно упущен.

— А ты ведь ищешь именно таких. Может быть, он придёт на просмотр?

Перевожу взгляд на Роксборро и обдумываю его слова.

— Если глуп, то придёт. Но это уже не наша забота. Меня интересуют только финалисты, а он вряд ли окажется среди них. Как вам салат? Здесь очень отличная кухня и вид тоже бесподобен.

Удаётся перевести внимание мужчины на обычную тему, о которой он может говорить часами, вспоминая иные места, где ничуть не хуже.

«Мотыльки» слишком часто пытаются именно таким способом привлечь внимание, и это проигрышно. Я дала эту возможность ему, пусть потешит самолюбие, что смог достичь того, чего так жаждал. И это мило, но данный эпитет неприемлем в моём мире. Это веселит, и я развлекаюсь, наблюдая, как рушатся надежды. Конечно, если бы было что-то в нём интересное, то обдумала бы. Ни капли. Скучный. Серый. «Мотылёк».

Обед заканчивается ровно в два часа, и я провожаю босса к машине, прощаясь и обещая, что скоро подъеду к его особняку и прослежу за фотосессией.

Сев в свой автомобиль, настраиваю кондиционер и кладу сумочку на соседнее сиденье. Обычно в такие дни на «Северном Ошен Драйв» несильно загружены дороги, но достаточно гуляющих людей по прибрежной зоне. Нажимая мягко на педаль, мысленно планирую свой путь через один из магазинов, который должна посетить на двадцать минут.

Тень показывается сбоку. Глухой удар и нажимаю на тормоз. Тишина окутывает меня внешне и внутренне. Никого нет, галлюцинациями не страдаю. Но определённо, что-то случилось. Несколько прохожих останавливаются и перебегают улицу. Они подходят к моей машине. Распахиваю дверь и выхожу.

— Боже, надо вызвать скорую! — Кричит женщина.

— С ним всё хорошо? Он вылетел на дорогу, — вторит ей мужчина.

Меня мало волнует это, только скука, когда обхожу «Ауди» и вижу «мотылька», валяющегося на дороге.

— Мисс…

— Вы можете идти, с ним всё хорошо, — бросаю на них быстрый взгляд.

— Но…

— Поверьте, свет порой создаёт иллюзионный эффект, и «мотыльки» считают, что это неплохой способ обнаружить себя. Так и здесь. Всё это плохая техника и природная глупость, свойственная человечеству.

Подхожу к раскинутым ногам «мотылька» и встаю между ними. За мной наблюдают, не желая понять, что всё это фантазия. Вспышка в голове «мотылька», и неприятная ситуация, которая привлекает нежелательное внимание ко мне.

— Итак, будет больно, но ведь ты именно за этим пришёл, — ставлю туфлю прямо на его ширинку и упираюсь тонким каблуком в дорогу.

— Даю возможность самому показать этим милым людям, что ты чертовски дрянной актёр, — надавливаю. Несильно. Практически незаметно. Не двигается, пока рассматриваю его лицо. Яйцеголовый. Слишком приторный. Обросший и мёртвый.

— Ладно, уговорил, — вздыхая, наступаю так, что грудь «мотылька» резко вздувается, а через секунду его рот распахивается в беззвучном крике. Усмехаясь и наблюдая за реальностью, с невероятным наслаждением давлю ещё. Пару мгновений и «мотылёк», подскакивая с дороги, кладёт ладони на ширинку, пытаясь унять то самое чувство, которое вызывает во мне. Неприятно. Заслужил.

— Теперь вы можете идти, — обращаюсь к свидетелям, а они, желая увидеть более эпичное шоу, разочарованно перешёптываются и расходятся.

— И ты ещё раз подтвердил, насколько плох. Чтобы быть актёром, нужно немного больше, чем смазливое лицо. Оно никому не интересно. Встретимся через двадцать девять лет, возможно, тогда ты это запомнишь, — произношу чётко, смотря в его глаза, отдающие мутной синевой, с примесью серого налёта.

— Дерьмо, за что ты так ненавидишь меня? — Шипит, пока обхожу его.

— Мотылёк, слишком ты скучен, чтобы тебя ненавидеть. И если я испытываю это чувство, то оно не сулит добра. Не следует тебе более преследовать меня или же мистера Роксборро. Тебе вряд ли нужны проблемы в участке, — распахиваю дверь машины, но широкая ладонь моментально её закрывает.

— Ты думаешь, что раз трахаешься со стариком, можешь унижать людей? — Горячие пальцы обхватывают мой локоть.

— Ты ни черта не имеешь на это права. Мы так же, как и ты, хотим работать. И я могу это сделать. Мне нужна возможность.

Взгляд мутнеет. Сердце просыпается, а голова наполняется его шёпотом.

— Круэлла, ты убиваешь людей.

Скрежет металла по сердцу.

— Я видел много. А то, что делаешь ты — отвратительно.

По позвоночнику проносится стальная нить, не позволяющая двинуться.

— Ты никто, обычная игрушка, которую он заменит. И я доберусь до тебя. Поняла?

Надрывистое дыхание, которое сложно расслышать мне из-за громкого крика в разуме.

— Мы ещё встретимся, а боятся тебя глупо. Я найду то, что ты скрываешь ото всех. Слышала меня?

Дёргает за руку. Так и стою, смотря в одну точку, которая в одну секунду становится резче, чем раньше. Стук сердца потухает. Тело расслабляется от каменной жизни. Поворачивая голову, встречаюсь с горящими глазами.

— Прекрасно услышала, — одними губами произношу. Самодовольный вид и через секунду поворачиваюсь к нему спиной. Один удар локтем в солнечное сплетение. Ногу согнуть и попасть прямо между расставленных ног. «Мотылёк» ломается, отпуская мою руку и избавляя сознание от острых шипов.

— Дерьмо… чёрт, — жмурится, пытаясь отдышаться.

— И ты услышал меня. Подойдёшь ещё раз, и я покажу тебе, почему меня зовут Круэллой, — смотрю на него, стоящего на коленях посреди дороги. А другим людям всё равно, они проезжают мимо.

Забираюсь в машину и прокручиваю кондиционер до самой минимальной отметки. До сих пор его пальцы ощущаются на коже, и это сжимает всё внутри. Не терплю. Не могу. Больно. Не имею права чувствовать снова. Надавливаю на газ, но, останавливаясь, переключаю передачу. С визгом сдаю назад и раскрываю окно. «Мотылёк» уже поднялся и хмуро, даже с ненавистью, смотрит на меня. Подзываю пальцем, наклоняется, обдавая приторным ароматом.

— Выучи одно из правил. Никогда. Не смей. Прикасаться. Ко мне, — щёлкаю его ногтем по носу. Издаёт стон и отскакивает от машины.

— Я тебя запомнила, Рейден Броуд. И, поверь, это плохо.

Терять самообладание запрещено. Поддаваться эмоциям запрещено. Думать о прошлом запрещено. Гореть запрещено. Сохранять в памяти имена запрещено. Видеть образы запрещено. Ощущать до сих пор запах «мотылька» запрещено. Ненавидеть их запрещено. Не трогать. Не позволять себе большего. Затаиться. Подождать и увидеть падение. Остальное запрещено.

Глава 7

Рейден.

— Дерьмо! — Ударяю ладонями по рулю.

Нос до сих пор ощущает щелчок, член, вообще, с ума сошёл от издевательства. Меня унизили. Опозорили. Да ещё прилюдно чуть не раздавили мой любимый орган, как и удачно избили. И это всё женщина. Чертова Круэлла. Холодная. Мерзкая. Противная. Сука. Думает, так просто сдамся? Ни черта.

— Поняла? Ты ещё встретишь меня. Я не твой дерьмовый мотылёк. Докажу тебе это. И ты заплатишь за то, что выставила меня полным идиотом. Поняла? — Шиплю от злости и бессилия.

Потерять агента. Работу. Испытывать в груди отчаяние, которое заставляет теряться от страха. Такого я никогда не чувствовал. Словно внутри всё трясётся, то сжимается, то разжимается, то вспыхивает и затухает. Отвратительное состояние. И я не знаю, что мне делать дальше. Не представляю даже. Снова искать работу на ночь и волочить жалкое существование. Не могу. Я должен добиться места. Оно спасёт меня. Да, чёрт возьми, готов даже унижаться, только бы взяли. Лорейн вернётся. Я не могу без неё, не могу без этой работы. Это я и есть. Когда вижу вспышки, мне хочется жить, видеть результат. И у меня осталась последняя возможность вырваться на свет.

Достаю мобильный из джинсов и ищу в контактах необходимый номер. А вариантов больше нет, я должен достать хоть что-то на Круэллу. Должен. Именно она может всё, теперь убедился. Окончательно понял, насколько жалок сейчас Рокси.

— Да, — после третьего гудка отвечает трубка.

— Маршал, привет, — делаю глубокий вдох.

— Ден, рад тебя слышать. Как ты? Лорейн очень переживает, — тепло отзывается отец моей девушки.

— Я по ней соскучился. Очень.

— Так прилетай, мы ждём тебя в любое время.

— Нет, пока не могу. Мне нужна твоя помощь, — неприятно от этих слов, но нет больше возможности бороться одному.

— Конечно, Ден. Сколько тебе нужно?

— Нет, не деньги. Мне требуется информация. Любая, желательно полная и грязная на одного человека.

— Без проблем, найду. Надеюсь, ты не собираешься совершить что-то плохое?

— Именно это и собираюсь сделать, — мрачно произношу.

— Наконец-то, ты понял, что модельный мир — это грязь, и начал привыкать к смраду, — смеётся абонент на той стороне. А мне гадко, я не поступаю так, не бью в спину, не роюсь в изгаженном белье. И сейчас ломаю себя.

— На кого тебе нужны данные?

— Шайди Лоу. Она работает на Мертона Роксборро. Его личный помощник и его любовница, как говорят, — на одном дыхании, чтобы не передумать.

— Крупная рыбка. Хорошо, как только у меня будет что-то, пришлю тебе. Чтобы найти на неё информацию, придётся заняться незаконным вторжением. Ты же понимаешь это?

— Да. Я всё понимаю и верну тебе деньги, как только заработаю их.

— Деньги мне не нужны, Ден. Сделай мою дочь счастливой. Вот и всё, я лишь предупреждаю тебя о последствиях.

— Хорошо, я тебя чётко услышал. Это срочно, Маршал. Меня не волнует расплата, я хочу пробиться. И спасибо за помощь, передай Лорейн, что я… скучаю по ней и жду возвращения домой.

— Конечно. Мне ничего не жалко для зятя.

— До связи.

Завершаю звонок и сжимаю в руках телефон. Смотрю перед собой на дорогу невидящим взглядом и ненавижу её. Она заставила меня сделать это. Если бы дала хоть возможность… небольшую, я бы показал себя. И пусть последовал бы отказ, тогда бы смирился со всем. Принял то, что негоден. А так, нет, не позволю. Я стараюсь, очень стараюсь быть одним из них. Тренируюсь в спортзале, даже бесплатно снимаюсь, чтобы было портфолио серьёзней. Но в этом мире нельзя быть добрым, а мама хочет меня видеть именно таким.

Именно к ней направляюсь, чтобы немного побыть в ауре тепла и заботы. Привык быть с кем-то, с Лорейн. Не представляю жизни без неё. Ведь столько лет вместе. А разрыв не потяну.

Небольшой дом, который достался маме по наследству от бабушки, уже виднеется впереди. Она всегда ухаживает за ним и, можно сказать, что у нас всё хорошо. Но она работает в больнице медсестрой, сколько себя помню. Два через два. И сегодня дома. Я рос в этом месте, бабушка забрала нас к себе после смерти отца. Он погиб, сорвался с горы, когда поехал заниматься любимым делом. Тоже был моделью. И умер. Тогда я ещё не родился, и бабушка распахнула перед нами двери. Когда мне было шесть, у неё начались проблемы со зрением, впоследствии полностью ослепла. Оставила нас, когда я был на последнем курсе университета. Она всегда говорила мне, что я прирождённая модель. Звезда, которая должна взойти. Она подталкивала меня и буквально заставляла ходить на пробы. Я обещал ей, что исполню её мечту. И удивила своим завещанием. Ни я, ни мама не знали, что она была богата. Очень богата. Но все деньги до сих пор у адвоката, ведь я так и не стал тем, кого она хотела видеть. Я должен это сделать хотя бы ненадолго, тогда заберу деньги, и подарю матери ресторан, о котором она говорила в детстве. Там она познакомилась с отцом, а потом его закрыли. Именно это место я выкупил пять лет назад, и оно пустует, обсыпается и тухнет. У меня огромные планы на будущее, а для этого придётся быть подонком. Что ж, хорошо, когда-нибудь верну себя, но пока буду драться. Драться до крови, до смерти. Но сам никогда не подохну, как жалкое пресмыкающееся. Никогда!

— Мальчик мой, ты очень грустный, — мне на плечи ложатся руки мамы. Моргая, откладываю ложку и поднимаю на неё голову.

— Задумался. Всё хорошо, — с улыбкой заверяю её.

— Может быть, останешься у меня? Лорейн вернётся, и будете жить здесь. У нас есть комната, мы там сделаем ремонт…

— Мам, всё хорошо. Мы живём отдельно, и это правильно. Спасибо за суп, было очень вкусно, — вставая, бросаю взгляд на блюдо, к которому так и не притронулся.

— Сынок, я же чувствую, что нет. Брось, чёрт с этими деньгами. Всё равно всех не заработать, а гробить себя не стоит, — ловлю печальный взгляд голубых глаз и продолжаю улыбаться.

— Всё хорошо. И мы заберём эти деньги, я обещаю. Мы продадим этот дом, потому что он ещё немного и развалится. Заберу тебя к нам. Я поехал, — не даю ей пожалеть меня, потому что сейчас это лишнее.

Я люблю её, очень. И ради неё буду стараться тоже. Знаю, что очень много таких как я. Нереализованных и потерянных, с кучей проблем, на грани нищеты. Но у меня есть цель, значит, всё получится.

В кармане вибрирует телефон, а на шоссе запрещено останавливаться. Поэтому нащупываю рукой айфон и бросаю взгляд на входящий.

— Да, Маршал, есть что-то? — Отвечая, включаю громкую связь и удерживаю в руке телефон, успевая маневрировать на дороге.

— Как сказать. Ничего. Двадцать шесть лет. Сирота, родилась в Вашингтоне, переехала в Лос-Анджелес после окончания университета «Джорджа Вашингтона», в который получила грант. Работала в маленьких компаниях, потом попала в «Роксборро Интерпрайзис». Аналитик, финансист. Ведёт спокойную жизнь, появляется на всех значимых мероприятиях Голливуда. Одна из первых, кого приглашают на открытия. Называют…

— Круэллой, — заканчиваю за него.

— Да. Ничего странного или к чему можно подкопаться. Всё понятно. Богата. Имеет несколько счетов в банках. И один из них в Вашингтоне. Переводит деньги часто на благотворительность, как и выручку с продажи своих нарядов. Неплохая девчонка, умная и сильная.

— А что-то про связи? Её бывшие парни или сожители?

— Ничего. Ни с кем не встречается и не была замечена, вообще, с мужчинами. Скорее всего, всё же, любовница Роксборро. Выходит только с ним или одна.

— А фотографии? Может быть, работала где-то обнажённой или порно? Должно быть что-то, — хмурюсь и разочарованно сбавляю скорость.

— Если и было, то давно уже Роксборро удалил всё. Но ты прав, что-то должно быть, потому что слишком чисто. Отбелено, и это бросается в глаза. Я дал задание ребятам, чтобы они прогнали её по делам несовершеннолетних, как и, возможно, что-то осталось из её прошлой жизни. Но, Ден, с Роксборро лучше не связываться, а он за неё может хорошо тебе задницу надрать. Есть видео, где они вместе и его интервью. Он по уши в ней, поэтому слабая вероятность, что нечто такое найдём.

— Понятно. Я не собираюсь с ним тягаться, хочу попасть к ним. Это мой последний шанс, Маршал. Сам хочу попасть, своими силами.

— Понимаю, вот здесь я могу тебе помочь точно. У меня есть… хм, одна знакомая, работающая у них. В финансовом отделе, она там уже около пяти лет. Если хочешь, могу назначить вам встречу.

— Да, хочу. Меня не нужно толкать, но как вариант она знает что-то о ней. Спасибо, Маршал.

— Не за что. Всю информацию я тебе переслал на почту. И подумай о том, чтобы прилететь. Я познакомлю тебя здесь с нужными людьми.

— Нет, я сам. Но за предложение спасибо. Скажи, а Лорейн не собирается возвращаться? — Сдавленно спрашиваю его.

— Она отдыхает, тем более у неё здесь есть заказы. Они с матерью каждый день ходят на вечеринки, тебе бы тоже не мешало…

— Мне надо ехать, я на шоссе. Позвони, как договоришься с той девушкой о встрече. Спасибо, — обрываю звонок, чтобы не слышать, как моей будущей жене хорошо без меня. Да, она привыкла к роскоши, но я же готов ей подарить всё. Я это делаю, и всё же, неприятно знать, насколько она восхитительно отдыхает без меня.

Доезжаю до дома и устало плетусь к квартире. Тишина и грязь. Я не убирал её всё это время, потому что устаю. Лорейн всегда занималась обустройством и заказывала уборщицу. А я нет. Только деньги приносил. Хотя сейчас могу без крика достать баночку пива и упасть на кровать. Притягивая ноутбук на колени, открываю напиток и делаю два больших глотка. Раскрываю почту и скачиваю файл от Маршала. Всё, как он и говорил, ничего необычного. Адреса, где жила. Места, где побывала за последние два года с Роксборро. Фотографии с мероприятий. Вглядываюсь в них и не понимаю, что же нашёл в ней глава такой корпорации. Даже кадры ледяные. Всегда тёмный свет в глазах и насмешливо приподнятый уголок губ. Ничего.

Если она родилась в Вашингтоне, проживала там, окончила университет, то должны сохраниться у них на сайте все фотографии выпускников. Это нормально, они показывают, сколько успешных людей, благодаря им, сделали себе имена. Может быть, там что-то и будет. Вхожу на сайт, ищу историю и копаюсь в данных многолетней давности. Ещё раз и ещё, все выпускники представлены, но нет ни её фотографии, ни имени Шайди Лоу. Хмурюсь и ещё раз смотрю на списки. Вот и ложь. Хотя, возможно, обучалась отдалённо, но в школу-то ходила. Перехожу на файл и нахожу номер школы. Открываю другой сайт и фотографии, которые должны были запечатлеть её. Просматривая каждую, ищу Круэллу. Нет её. Даже приблизительно никого нет в периоде трёх лет, когда она должна была закончить.

Ничего, у меня нет работы на сегодня. Поэтому впереди меня ждёт увлекательное путешествие по старшим школам Вашингтона.

Глаза уже болят, а пиво заканчивается. Взгляд цепляется за фамилию Лоусон-Кей в элитном заведении. Щёлкаю на это фото, приближаю, и миниатюрная девочка с помпонами в окружении футбольной команды улыбается. Уменьшаю кард и щёлкаю на год выпускников. Список. Нахожу фамилию Лоусон-Кей и имя. Миранда Лоусон-Кей.

— Дерьмо, — шепчу и ближе притягиваю ноутбук, разглядывая снова фотографию. Это она. Другая, но она, определённо. Вот причина, почему нельзя найти информацию. Она изменила имя. Значит, ей есть что скрывать.

Пока смотрю на фото, рукой ищу телефон, который должен лежать рядом. Нащупываю его и выставляю перед экраном, набирая номер. Сохраняю фото и страницу. Делаю скриншот экрана.

— Да, Ден, только завершил разговор…

— Маршал, найди человека по имени Миранда Лоусон-Кей, — перебивая, выпаливаю.

— Знакомая фамилия, посмотрю. Ты встречаешься в семь с Джиной в баре «The Roxy», она будет ждать у стойки. Блондинка, невысокая. У неё есть твой номер. И я это делаю для своей дочери, Ден. Помогаю тебе.

— Знаю, я тоже хочу лучшей жизни для Лорейн, Маршал. Спасибо, — бросаю трубку, искривляя лицо от такой интонации отца моей девушки. Не нужно мне напоминать, что я должник. Понимаю, что теперь влез туда, чего опасался всю жизнь. Ненавижу долги. Никогда не даю в долг и не беру. А сейчас всё пошло к чёрту из-за этой Круэллы. Но я отыщу на неё информацию, время поджимает, потому что теперь оно на счету.

Бросаю взгляд на часы и подрываюсь с кровати. У меня полчаса, чтобы доехать до бара. А он на приличном расстоянии от нашего комплекса. Но плевать, натягиваю свежую футболку и вылетаю из квартиры. Мне следует остановиться и понять, что я творю, куда скатываюсь. Но, то чувство, внутри, означающее и сулящую победу, не даёт остановиться. Если бы мог всё бросить, то давно бы занялся чем-то иным. Не могу. Столько лет впустую? Нет. Никогда.

Бар в вечернее время полон под завязку. Посетителей слишком много, и я протискиваюсь сквозь толпу, разглядывая её, чтобы отыскать необходимую мне девушку. Понимаю, почему именно здесь она готова встретиться со мной. Затеряться просто и никто не поймёт. Это запланировано или же случайно.

Здесь слишком много блондинок, и я теряюсь в выборе. Добираюсь до барной стойки, и меня со всех сторон пихают. У меня нет её контактов, ничего нет…

— Привет. Ты Ден?

Резко поворачиваю голову и встречаюсь с довольно симпатичной женщиной под тридцать. Пластика налицо, но меня это волнует в последнюю очередь.

— Да. Привет, Джина, — улыбаясь, киваю ей.

— Маршал сказал, что у тебя срочное дело ко мне, — карие глаза издеваются, потому что она точно знает для чего мы здесь.

— Ты работаешь в «Рокси». И я хочу знать всё про Круэллу, — чётко произношу. — Выпьешь?

— Уже, — она приподнимает бокал с коктейлем. — Что именно тебя интересует?

— Всё. Какие у неё отношения с Роксборро, тайны, скелеты.

— Мало что могу рассказать. Появилась в компании около двух лет назад. Начинала с аналитического отдела. То есть с низа. Как появилась, и кто её привёл — неизвестно. Она просто пришла. Хотя у нас даже вакансий не было. Ни с кем не общалась, не заводила знакомства. Работала. Далее, её заметил Рокси и сделал личным помощником. Через пару месяцев уволил того, чьё место она заняла. Это около полугода. И с этого момента они вместе. Как она ещё могла так быстро подняться, думаю, ты понимаешь. У Рокси не было любовниц до этого. Благопристойный семьянин, по крайней мере, именно таким его сделали. Суровый. Серьёзный. Но с Круэллой стал незаметен. Редко куда-то выходит, больше прячется от папарацци, а если и посещает мероприятия, то с Круэллой. Она никого к нему не подпускает, и твоё эпичное выступление на празднике, было очень смешным.

Кривлюсь от неприятных воспоминаний.

— Она кого-то протаскивает в компанию? — Интересуюсь я.

— Нет. Но, если зацепишь, и она увидит в тебе доллары, то будет развивать. Это было с Аароном Гриром. Он был низкопробной моделью, сейчас же актёр и довольно высокооплачиваемый. Он ходил с ней везде, если не было рядом Рокси. Она его выводила на мероприятия, даже поговаривали, что между ними что-то есть. Но это быстро оборвалось. Рокси не любит, когда его любимицу поливают сплетнями. Он из-за этого уволил десять человек. Откуда-то узнал, что именно они начали распространять слухи. Поэтому, Ден, ничего на неё нет. Круэлла. Говорит только по делу и лишь с главами отделов.

— А что-то про её семью?

— Она сирота. Да и это мало кого волнует. Больше хотят как-то её впечатлить, потому что знают, только она может дать место у нас. В день присылается довольно много подарков и цветов, которые до неё не доходят. Она запретила, это всё раздаётся или сотрудникам, или же выставляется на аукционы. Она живёт словно в куполе каком-то, не позволяя никому подступить ближе, — хмыкает Джина и отпивает коктейль.

— Понятно, — разочарованно отворачиваясь, рассматриваю разные бутылки, стоящие за баром.

— Но о ней много знает Мартина, — возвращаю своё внимание на женщину.

— Кто такая?

— Финансовый отдел. Работает со мной. То есть мой босс и жена Аарона Грира.

— Да помню что-то о быстрой и тайной свадьбе.

— Всё произошло очень быстро. Он был с Круэллой, а через месяц женился на Тине. Она её подруга, единственная с кем общается Шайди. Они обедают вместе, ходят по магазинам и на вечеринки. Думаю, тебе нужна она. В отличие от подруги, Тина болтлива, и располагает к себе. Добрая, отзывчивая, мягкая и умная. Не знаю, почему они сблизились, но факт. Тем более они живут рядом, в одном комплексе, только на разных этажах. Слишком близко друг к другу. Возможно, шведская семья.

Она хихикает, а вот мне не до смеха. Выходит, что мне нужна другая девушка, и как к ней подобраться, я не имею понятия. Тем более Аарон прекрасно обезопасил себя. С одной стороны, Круэлла, с другой жена. Удачно устроился.

— Ты будешь участвовать в отборе? — Концентрирую на Джине взгляд.

— В каком?

— Со среды планируют открыть вакансии. Сегодня Круэлла подтвердила макеты и разрешила запуск баннеров. Завтра утром уже будут по всему Лос-Анджелесу. Сначала онлайн-заявки на нашем официальном сайте, а затем уже просмотр. Количество мест держится втайне. И мы уволили в пятницу восемьдесят три человека.

— Ни черта себе, — присвистываю.

— Да, всё это решила она. Они приносят мало денег, по её словам, и в них нет потенциала. Поэтому Круэлла на собрании сообщила, что мы запускаем новый проект и будем рассматривать всех. Даже тех, кто без агентов и опыта. Мужчины от двадцати семи до тридцати четырёх. А девушки от восемнадцати до двадцати пяти.

— Но это противоречит, вообще, политике нашего бизнеса, — удивляюсь я.

— Да. Именно. Что она будет делать со стариками… ой, прости, но всё же, этот возраст уже закат карьеры. А она дарит только восход. И Рокси согласен, ему даже не особо и важно, кто будет у нас работать. Он ей доверяет полностью.

— То есть набор, — медленно повторяю и улыбаюсь новой возможности. Хотя вряд ли пройду. Когда она увидит моё имя, то тут же вычеркнет из списка. Но я заставлю её, оставить меня там.

— Ага. Что ещё ты хочешь знать?

— Кто такие мотыльки? Она постоянно… хм, слышал, как она называет так моделей.

— Мотыльки и бабочки пришли вместе с ней. Мотыльки для нас — своего рода пустые модели и сырой материал. С ними никто не работает, компания только даёт возможность сделать старт, а дальше Круэлла смотрит, какой кокон они выберут. Её ход мыслей сложно объяснить. Вот Грир для неё бабочка, и она оберегает бабочек. Они на слуху, они богаты, знамениты и никогда не потухнут.

— Бред какой-то, — кривлюсь я.

— Да, мне, вообще, кажется, что у неё с головой проблемы. Иногда говорит что-то…

— Спасибо за помощь, Джина. Скажи мне ещё вот что, куда она ходит? У вас же есть распорядок посещений мероприятий, каких-то приёмов и вечеринок? Вам присылают приглашения? — Перебивая, не желаю слушать очередные сплетни, которые только забьют голову лишней информацией.

— Да, есть такое. Всем крупным рыбкам достаются приглашения, и мы посещаем такие тусовки.

— Ты можешь достать список тех мест, куда ходит именно она?

— Могу. И ещё могу помочь тебе пройти на них. В приглашениях всегда стоит плюс один.

— Прекрасно, это бы мне помогло. Если не Рокси, то другое агентство. Мне нужна работа.

И это действительно поможет мне, не придётся следить за «Майбахом», потом не спать и ждать, когда появится ненавистная мне «Ауди», о которой узнал от уборщика. И он получил за эту помощь несколько купюр практически последних, но не суть. Лёгкое прохождение на любое мероприятие, где будет Круэлла, предоставит мне хотя бы сон, чтобы восполнить силы для борьбы за себя и место в этом мире.

— Конечно, помогу. А вот ты мне расскажи, Маршал собирается разводиться?

Приподнимаю брови от такого вопроса и, если честно, даже не задумывался о том, кто Джина будущему тестю. Теперь же ясно. Любовница.

— Пока нет, но Лорейн говорила, что у него с женой плохие отношения. Так что всё возможно, — вру, конечно, вру. Ничего она не говорила, и я ни черта не знаю о чувствах этой четы. Но Джина хочет надежду, а мне несложно её подарить. Пусть и фальшивую, но пока я буду скармливать это ей, она вытащит меня из дерьма. А потом… извинюсь.

— Прекрасно. Он обещал.

— Скинь мне свой номер в сообщении, и будем на связи. Спасибо, что помогаешь мне.

— Если ты накопаешь что-то на Круэллу, я хочу узнать это первой. Пусть упадёт и почувствует, как мы себя ощущаем, когда она увольняет нас. Сука ещё та, и я буду надеяться, что ты покажешь ей, она — не пуп земли. И мы не должны носиться…

— Конечно, до связи.

Быстро отскакиваю от барной стойки и теряюсь в толпе. Женская зависть и жажда крови была, есть и будет. Всегда. В эти разборки у меня нет желания лезть, у меня свои. И должен думать только о себе, забыв о честности и чести. Круэлла играет грязно, как и история её прошлого не отличается идеальностью. Я доберусь до неё, тем более знаю уже достаточно, чтобы утверждать — она иллюзия, созданная убивать мечты.

Глава 8

Рейден.

От кого: Маршал Дэйсмал

Кому: Рейден Броуд

Тема: Прикреплено 10 файлов

«Ден, пересылаю то, что нашли мои парни. Информация была засекречена и скрыта. Но удалось вытащить её по своим каналам. Лорейн ждёт, когда ты ей позвонишь и сообщишь о своём приезде».

Кривлюсь от неприятного подтекста и оставляю эту просьбу-приказ без внимания. Устал. Новый будний день завершился очередным ничем. Никакой работы, мало того, мой бывший агент и друг сделал так, чтобы ни одно агентство, владельцев которых он знает, не рассматривало меня. Об этом мне сообщили прямо в лицо сегодня утром, а точнее, что меня нет в их мире. Я пустое место, и такое портфолио, как у меня их не интересует. Неприятно. Но сейчас в моих руках та самая нить, которая приведёт меня к новой дороге. Моей. Заслужил я, и меня не волнует, что весь понедельник пахал на складе товаров одного из супермаркетов.

Подхватывая ноутбук, ложусь в постель и возвращаюсь к письму.

«Миранда Лоусон-Кей (данные изменены 12.04.2010)

Дата рождения: 3.01.1990

Место: Округ Колумбия. Вашингтон.

Родители:

Отец. Вестер Лоусон-Кин (54 года). Член Конгресса. Палата представителей. Баллотировался в сенаторы в 2009 и 2010 годах. Снял свою кандидатуру.

Мать. Моника Лоусон-Кин (47 лет). Домохозяйка. Член помощи матерям-одиночкам. В браке 27 лет.

Сестра. Скайлер Лоусон-Кин (16 лет). Обучается в закрытой школе Вашингтона.

Обучение: Окончила старшую школу «Святого Габриеля».

Брак: —

Дата смерти: 14.07.2012

Из документов окружной полиции округа Колумбия. Вашингтон.

«Четырнадцатого июля две тысячи восьмого года не вернулась домой. Ушла на вечеринку и больше не появлялась. Никто из друзей и знакомых её не видел. До места назначения не добралась. Родители подали заявление на розыск.

Первого декабря две тысячи восьмого года мисс Миранда Лоусон-Кей признана пропавшей без вести.

Четырнадцатого июля две тысячи двенадцатого года дело закрыто. Выдано свидетельство о смерти».

Перечитываю сухие компьютерные слова бесчисленное количество раз. Это же всё ложь. Открываю прикреплённые фотографии и рассматриваю кадры. Вырезка из газеты, где родители предлагают денежное вознаграждение за возвращение дочери. Дерьмо. Но она жива. Мало того, жива, её знает весь Лос-Анджелес. Как такое возможно? Мы не на разных полюсах живём, чтобы никто не смог узнать её и донести родителям, похоронившим своего первенца.

Откладывая ноутбук, встаю с постели и направляюсь в сумерках на кухню. Выходит, она убежала из дома, когда ей было восемнадцать. Где-то пряталась и только два года назад появилась. Зачем ей это? Почему? Наверное, её родители себе места не находят до сих пор, раз никаких данных больше не поступало, и дата смерти до сих пор хранится в регистре.

Знаю, что это не моё дело. Но не могу так оставить информацию, которую получил.

Подхватывая бутылку с водой, возвращаюсь обратно в спальню и ищу мобильный. Здесь указан их домашний телефон в объявлении о розыске. У неё отец конгрессмен, он же может всё. Так что ей не нравилось? Для чего она провернула это всё? Сколько жестокости в ней, раз заставила родителей пройти через ад?

Набираю номер и прикладываю телефон к уху. Раздаются гудки, а моё сердце отчего-то начинает быстрее биться. Словно предаю кого-то. Но нельзя так.

— Доброй ночи. Резиденция Лоусон-Кей, — отвечает явно сонный женский голос.

— Здравствуйте. Простите, что так поздно. Но это очень срочно. Мне нужен мистер Лоусон-Кей или миссис Лоусон-Кей. Я по поводу их дочери. Миранды.

— Минуту.

Видимо, откладывает трубку, чтобы сообщить о моём звонке. А я ещё раз перечитываю данные, рассматриваю фото, потому что боюсь ошибиться. Это же не игрушка сообщать родителям о том, что их без вести пропавшая дочь превратилась в отъявленную суку и купается в роскоши, любовница одного из богатейших людей мира, и жива.

— Это миссис Лоусон-Кей. Наша домработница сказала, что вы упомянули Миранду? — Дрожащий женский голос появляется в трубке.

— Да… да, здравствуйте. Меня зовут Рейден Броуд и ваша дочь жива. Сейчас она Шайди Лоу и живёт в Лос-Анджелесе. Я видел её и это точно она. Уверяю вас, — на одном дыхании произношу.

— Боже… господи…

Раздаются гудки, а я удивлённо опускаю мобильный и снова набираю номер. Он занят. Как и ещё два раза. Ладно. Теперь это уже не моё дело, как они будут разбираться с этой ужасной шуткой, которую подкинула их дочь. Но такая реакция говорит сама за себя. Шайди Лоу не существует. И теперь у меня приличный шанс, чтобы выиграть у Круэллы.

Наверное, это плохо, что я злорадствую. Но это именно так. Улыбаясь, закрываю ноутбук и набираю номер Лорейн. Сейчас готов с ней говорить, даже посмеяться. Но ей этого не нужно, потому что она игнорирует меня. Тогда просто оставляю голосовое сообщение, тушу свет и забираюсь в постель. Если бы Лорейн была рядом, я даже сексом готов заняться. Потому что предвкушаю победу. Предвкушаю, какие проблемы ожидают Круэллу, и даже Роксборро не поможет. Это преступление. Тюремное заключение и долгое разбирательство. Огромное дерьмо, которое я вытащил для холодной стервы.

Засыпаю мгновенно и подрываюсь от требовательного звонка в дверь. Моргая, понимаю, что уже утро, и я провёл в кровати слишком много времени. Могу позволить себе. Деньги на оплату следующего месяца уже внесены, работы нет, агента нет. Звонок в дверь повторяется и я, бросая взгляд на часы, и отмечая, что сейчас только начало восьмого, натягиваю штаны, валяющиеся на полу, и плетусь к двери.

— Кто? — Зевая, щёлкаю замками и распахиваю дверь.

— Доброе утро. Простите, мистер Броуд, что так рано, но ваш звонок… мне пришлось вылететь сразу же.

Женщина в брючном костюме с бледным лицом и тёмными волосами, собранными в тугую причёску, стоит на пороге. Её тёмные глаза блестят от слёз, а я обескуражен. Это мать Круэллы. Сходство трудно угадать из-за пластических операций и подтяжек, но глаза очень похожи.

— Эм… проходите, — медленно произношу и отступаю, пытаясь проснуться полностью. Но пока плохо выходит.

Миссис Лоусон-Кей проходит в квартиру, и я закрываю дверь. Она очень элегантна, какой должна быть жена конгрессмена. Осматривается и прижимает дизайнерскую сумочку ближе к себе.

— Простите, у меня не убрано, — становится стыдно за бардак. Но по её лицу вижу, когда равняюсь с ней, что ей всё равно.

— Проходите. Присаживайтесь. Хотите что-то? Чай или воду? Другого нет, — натянуто улыбаясь, подхватываю футболку и быстро натягиваю на себя.

— Ничего не нужно. Мне необходимо только поговорить с вами, мистер…

— Можно просто Ден, — приглашаю её рукой расположиться на диване, а сам сажусь в кресло. Женщина брезгливо оглядывается, и я отмечаю схожесть с Круэллой. Гены пальцем не заткнёшь. Такая же манерная и высокомерная.

— У меня есть доказательства, что ваша дочь жива и сейчас…

— У неё другое имя. Да, я знаю, — спокойно подтверждает она. Приподнимаю удивлённо брови от такой реакции.

— И вы… простите, я ещё не проснулся и не понимаю причины вашего визита, — облизывая пересохшие губы, произношу, во все глаза рассматривая посетительницу.

— Ничего, я вам всё объясню, — мягко улыбается мне. — Мы в курсе о новой жизни Шайди.

— Миранды, — поправляя, прищуриваюсь.

— Её второе имя Шайди. Она всегда ненавидела первое и не отзывалась на него. Мы его удалили из регистра и удивились, когда вы позвонили нам.

Поэтому были изменения. Они тоже участвовали в этом. Но зачем?

— Тогда я совершенно сбит с толку, почему вы здесь. В Лос-Анджелесе, — делаю взмах рукой.

— Дело в том, что мы не хотим, чтобы информация пошла дальше. Моему мужу пришлось снять кандидатуру с поста сенатора именно по этой причине. Нам не нужны проблемы.

— И вам неинтересно как живёт Шайди? Не хотите встретиться с ней? — Удивляюсь, хотя именно такая и дочь. Расчётливая. Алчная. Стерва. Вся в мать.

— Нет. После того, что она сделала с нами. Нет. Она отказалась от нас. Мы её так любили, понимаете, Ден? Мы дали ей всё. Хорошее образование, манеры, имя, но ей больше нравилось проводить время с людьми, которые занимались преступной деятельностью. Она даже экзамены провалила. Мы заперли её дома, и тогда начался ад. Она изводила нас, пыталась убить сестру, была невменяемой. Психиатрическая клиника, где она пробыла три года, не помогла ей. В тот вечер мы её украли, чтобы хоть как-то образумить, — женщина резко встаёт и отворачивается от меня.

— Это было больно понимать, что теряю дочь. Хотя я старалась уделять ей время, порой доходило до того, что у меня пропадали украшения и деньги, когда мы забирали её к нам. Пришлось снова вернуть в клинику, а потом ей как-то удалось сбежать. Ей помогли её друзья. Мы получали письма с угрозами о том, что она придёт. Однажды неизвестные люди ворвались в наш дом и обокрали нас, угрожали убить всех. И нашу малышку. Скайлер. Держали нож у её горла. Это была она. Сняла маску и улыбалась. Господи, так страшно было, и даже охрана была с ней заодно. Когда всё вынесли, мой муж отдал деньги Шайди, она сказала: «Больше дочери у вас нет. Никогда не смейте вспоминать меня. Я умерла в той клинике и теперь стану вашим кошмаром, если когда-нибудь увижу вас, или вы мне помешаете жить». После этого она пропала. А потом появилась Шайди Лоу. И смотреть на это… на видео с этим стариком, явно годящимся ей в отцы, понимать, что вырастила чудовище, у которого нет ценностей, — больно. До ужаса больно. Это больше не наша дочь, — наблюдаю, как миссис Лоусон-Кей стирает быстро слёзы и поворачивается ко мне.

— Мы готовы заплатить вам, Ден. Сколько угодно. Мы богаты и можем вам помочь. Мы… лишь боимся за нашу младшую дочь. Она одна у нас осталась, и её возраст, он опасен. Если Шайди приблизиться к ней, а она обещала, что отберёт у нас самое ценное, то смысл жизни потеряем. Мы не мешаем ей быть падшей женщиной. Мы согласились на всё, что она требовала, чтобы спасти Скайлер. Поэтому прошу вас, Ден, назовите сумму, за которую вы готовы забыть об этой информации, — она копается в дизайнерской сумочке и достаёт чековую книжку, пока я прихожу в себя от её рассказа.

— Не нужно, — прочищая горло, поднимаюсь с кресла. — Не нужно, правда. Я не из тех, кто продаёт информацию. Тем более, если это повлечёт за собой очередную загубленную жизнь. Нет. Я ничего никому не скажу.

— Всё же… сто тысяч. Двести, я… — её губы дрожат, как и руки. Вздыхаю и качаю головой, осознавая, что эта женщина просто мать, которая хочет уберечь оставшегося ребёнка от ужасной жизни.

— Ни цента. Я обещаю вам, что забуду об этом. Ничего не знаю и даже вас не вспомню, когда вы выйдете за порог. Будьте спокойны, — заверяя её, пытаюсь улыбаться. Но внутри просыпается ярость. Как она могла? Ведь её мать, какими бы недостатками ни обладала, всего лишь мать. И травмировать ребёнка я ей не позволю. Никогда. Наоборот, помогу сделать так, чтобы она никогда не добралась до девочки. Сука. Заручилась поддержкой Роксборро и планирует атаку на эту и так разрушенную семью. Отвратительно.

— Правда? Но если вам будет нужна помощь или деньги, то вот номер моего мужа…

— Нет, — накрываю её руку своей и качаю головой.

— Возвращайтесь домой.

— Хорошо. Спасибо вам, Ден. И прошу, не поддавайтесь Шайди. Она умна, хитра и очень сообразительна. И я до сих пор её люблю, но это бессмысленно. Не погубите себя в этом бизнесе. Сохраните душу.

Она обходит меня, обдавая дорогим парфюмом, и через несколько секунд хлопает дверь.

Я не знаю, что мне делать. Не понимаю, как действовать дальше. Но у меня есть достаточно компромата на Круэллу, и я буду его использовать. Нет, не расскажу кому-то, а лично. Глаза в глаза. Только так смогу чего-то добиться. Надо драться её же оружием, хотя кровь её ледяная, в отличие от моей. И сейчас меня трясёт от гнева, от ярости, от злости, от неприятного послевкусия, оседающего где-то внутри. Хочется отчего-то отмыться, потому что влез в такое дерьмо, которое даже меня пропитало. Обокрасть родителей. Да я своей матери отдам последнее. Избалованная и наглая, вот что они вырастили. И конечно, здесь есть вина родителей. Они должны следить за детьми, а не потакать им. Но бесчеловечность поступка Круэллы оправдывает, почему так её называют. Давить и топить не щенков, а людей, чтобы сотворить из этого дерьмовые бумажки.

Глава 9

Шайди.

— Аарон, серьёзней, — поднимая голову от документации, ловлю весёлый взгляд мужчины.

— Шай, знаю я ответы на все эти вопросы, и как себя вести. Не в первый же раз, — закатывая глаза, отшвыривает от себя листы бумаги и встаёт.

— Я их выучил. Как себя подать тоже знаю, мне вдалбливают это по сей день, и это срослось со мной. У меня съёмки через полчаса, и я бы предпочёл отдохнуть или провести время с Тиной, — подходит к моему столу и упирается на него.

— Отдыхать будешь на том свете. Теперь свернул своё недовольство в трубочку и поместил в анальный проход. Поднял вопросы, и я слушаю тебя, — спокойно произношу, смотря в его прищуренные глаза.

— Чёрт, Шай, брось. Я не подведу, правда, обещаю…

— Живо. За работу, — перебивая его, возвращаю своё внимание к документам.

— Ты грубая, злая и сейчас тебя ненавижу, — бубнит он, но всё же, собирает с пола листы, и плюхается на стул напротив моего стола.

— Ты только со мной как с ребёнком обращаешься. Другие занимаются со своими агентами.

— Если бы не я, то ты бы здесь не сидел. Радуйся, что я злая, грубая и не испытываю к тебе ненависти, Аарон. Работай. Ответишь на все вопросы так, как я этого хочу — будешь свободен, — мельком посылаю ему требовательный взгляд. Вздыхает, и его губы растягиваются в отработанную улыбку.

Качаю головой на его ребячество, хотя именно такую роль ему и написали. Вечно молодой и весёлый. Отзывчивый, мягкий, с шармом «своего парня». Отлично выучил свою новую жизнь, и волноваться не о чем. Но по просьбе подруги, и его жены, Аарон Грир, один из самых востребованных актёров, сидит в моём кабинете и раздражает своим присутствием.

Пока он проговаривает вопросы и ответы, сначала кривляясь, а затем уже серьёзнее, откладываю отчёты и щёлкаю мышкой. Сегодня стартовала запись на первый тур моего проекта. И теперь следует просмотреть тех, кого выбирает народ. К концу рабочего дня.

Конечно, люди предпочитают странный типаж. Слишком неинтересный и первое, на что они смотрят — тело и мускулатура. Не понимаю этой политики выбора, потому что из любого человека можно создать бодибилдера, или подарить анорексию. Девушки меня мало интересуют, а вот мужчины… Именно они должны стать главной изюминкой нашего мира. Они должны подняться быстро и безболезненно для всех, особенно для меня.

Прокручивая страницу, бегло просматриваю имена и количество сердечек под ними. Но никто не знает, что чем больше «лайков», тем вероятность остаться на просмотр второго тура снижается. Хочу самого худшего. Самого невостребованного. Хочу серого «мотылька», из которого вырастит невероятная «бабочка», которая принесёт нам миллиарды.

— Даже не сомневалась, — приподнимаю уголок губ, замечая в конце страницы и всего с двумя сердечками надоедливого, скучного и уже неприятного мне субъекта. Щёлкаю на его профиль. Хочется посмеяться, хотя не умею. Забыла, как это делается. Но всё же, сейчас издаю смешок от приторно глянцевых фотографий.

— Да он жив, как я посмотрю, — за спиной раздаётся голос Аарона. Тут же улыбка пропадает, и я оборачиваюсь к мужчине, с интересом разглядывающего «мотылька».

— Я не услышала последних вопросов, Грир, — приподнимаю бровь, на что он цокает.

— Отдых. Две минуты. Что здесь интересного? Ты думаешь, он пройдёт? А неплох, — ближе склоняется к столу.

— Вряд ли пройдёт. Хотя уже видно, что второй тур его. Он лезет туда, куда не следует, — отвечая, возвращаюсь к монитору и прокручиваю страницу к описанию.

— Биография у него хреновая, но написано грамотно. Если он тебе не нравится, то удали его или дисквалифицируй. Причины, ты с лёгкостью найдёшь, — хмыкает Аарон.

— Здесь нет «нравится» или «не нравится». Здесь есть «потенциал» или «его отсутствие». И он указывает на свою популярность в «Инстаграм», но это вряд ли ему поможет. Две минуты прошли. Возвращайся к вопросам, а у меня сегодня посещение вечеринки «Коламбии». Поэтому не задерживай меня и себя, — закрываю страницу и поворачиваюсь к мужчине.

Недовольно отходит от меня и продолжает работу. Пока он монотонно бубнит, видимо, желая вывести меня из себя, проверяю остальные файлы, присланные на согласование. Мистер Роксборро готовится к отлёту, поэтому волноваться за его безопасность нет нужды. Наконец-то, Аарон заканчивает терроризировать меня и покидает мой кабинет.

Мне нужна минута, чтобы побыть в тишине с закрытыми глазами. Иногда виски скручивает от боли, но она обманчиво потухает, позволяя мне расслабиться. Хотя это запрещено. Необходимо всегда и за всем следить. Но в этих четырёх стенах я могу вздохнуть и мысленно проверить своё расписание на сегодня. За последнее время предпочитаю игнорировать приглашения, выбирая только необходимые. Каждая вечеринка для меня подобна аду. Не люблю шум, галдёж и требование улыбаться, общаться, когда этого совершенно не хочется. Но я выбрала именно этот путь. Если надо, значит, надо.

Ухожу из офиса, когда уже он опустел. Самая последняя, как обычно. Именно в вечернее время лучше всего работать, когда никто не дёргает. Можно сконцентрироваться на графиках и продумать следующие ходы. И это здание мне нравится больше ночью. Тихо. Никто не норовит дотронуться или же подойти ближе.

Путь домой и всё отработано по схеме. Арендованные украшения, подаренное модным домом платье, дизайнерские туфли и сумочка. Я не вызываю ни визажистов, ни стилистов. Сама. Так должно быть. Никого не впускать к себе, кроме подруги и её мужа, живущих двумя этажами ниже. Никто не имеет права нарушать мой мир в квартире. Кивая Элеонор, выхожу из пентхауса и направляюсь к парковке. Не употребляю алкоголь, поэтому нет причин заказывать шофёра.

Вечеринка компании «Коламбия Пикчерз» закрытая, только для таких как мы и минимального количества «бабочек», которыми хотят похвастаться агенты. Одни и те же лица, приглашающие влиться в разговор, но я прохожу мимо. Меня это не интересует. Я нахожусь здесь для другого. Должна понять, кто из этих людей может нам пригодиться. Но заведомо знаю, что трачу своё время зря. А это запрещено. Бокал с шампанским покоится в руке, когда останавливаюсь в углу огромного зала. Рассматриваю приглашённых, своих подчинённых, которые, замечая меня, нервно улыбаются и бегут. Не вызывает ничего такое отношение. Не волнует. Поэтому продолжая стоять там, где минимум света, ловлю компанию актёров, громко смеющихся недалеко от меня. Узнаю тех, кого мы когда-то обменяли. Усмехаюсь, понимая, что сделала всё верно. «Мотыльки» так и остались «мотыльками», даже миллионные вложения не помогают. Приятно. Авторы бестселлеров, которых слишком много в наше время, пытаются распиарить свои книги. Скучно. Однообразно. Вечер знакомств.

Оставляю своё укрытие и прохожу к балкону, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Хотя влажность, удушливое газовое облако и высотка, на верхнем этаже которого проходит сей великий праздник, приносят скуку. И это тоже предсказуемо. После статей во всех журналах и газетах, про пятидесятилетие нашей корпорации, другие тоже решили последовать примеру и теперь пытаются перебить нашу популярность. Бессмысленно. Глупо.

— Прекрасный вид, не так ли?

Моргаю, проклиная себя за расслабление. Не заметила, как рядом появился кто-то ещё. Слабый ветерок доносит до меня приторно-сладкий аромат парфюма. Кривлю нос.

— Нет, не так, мотылёк. Шум от дорог. Панорама, которую можно лицезреть в любом мегаполисе, да и не только. Ничего особенного.

Сухо. Чётко. Резко.

Поворачиваюсь к мужчине, стоящему слишком близко ко мне, в арендованном костюме. Это я знаю наверняка. Модная щетина и лихорадочный блеск мутных глаз.

— Хотя, что ты можешь знать о других видах, не так ли? — Ехидно добавляя, решаю уйти, чтобы больше не встречаться с ним. «Мотылёк». Раздражающий. Преследующий меня.

— Это грубо, — прищуривается. Не волнует. Никто не смеет так со мной говорить, потому что именно от меня зависит его карьера. Очень наглый.

— Не испачкай пиджак, мотылёк, расплачиваться тебе нечем, — усмехаясь, оставляю его позади, направляясь к дверям.

— Миранда.

Шёпот. Долетает до меня за мгновение. Но на автомате продолжаю идти, а внутри образовывается яркая искра, обещающая сжечь. Не сейчас. Нет. Чёрт!

— Не надоело ли тебе использовать чужое имя?

Не имею понятия как, не сумела проконтролировать, но он уже перекрывает мне путь. Приходится резко остановиться и посмотреть в его глаза. Ненависть. Превосходство в своих знаниях о той жизни. «Он знает». Это слово проносится в голове, и я пытаюсь продолжать держаться. Не выдать себя. Запрещено.

— Мне жаль тебя, мотылёк, — без эмоций, только бы уйти от него поскорее. Подумать. Просчитать.

— Чтобы запомнить своё имя у тебя ушло двадцать девять лет. Но всё же, ты страдаешь амнезией или же употребляешь запрещённые препараты, которые вызывают иллюзорное восприятие мира. Советую пересмотреть значимость твоей персоны, но лучше обратись к специалистам.

Обороняюсь. Именно так. Выдаю острую речь, равномерно распределяя спокойствие по телу. Две секунды. Много.

— Ядовито, Миранда, но у меня для тебя есть предложение, — в его глазах вспыхивает огонёк азарта, а внутри меня, уже тихо. Привычно.

— Не интересует, мотылёк. Ты, занимая слишком много моего времени, не приносишь с собой никакого результата. И вновь путаешь имена. Проверься вместо того, чтобы выставлять свои скучные фотографии, не отличающие тебя от миллионов серой массы. Отойди, — не разрушаю зрительного контакта. Сломаю.

Приподнимает уголки губ, как шут, отскакивая от меня, указывает рукой на раздвижные двери. Приподнимая подбородок, делаю шаг. Накалённые иглы пронзают мой локоть, не защищённый тканью платья. Пальцы. Его рука крепко удерживает меня. Слышу щелчок, оглушающий меня, вновь поворачивающий невидимый ключ, ведущий в пламя. Нет. Нельзя.

— Круэлла. Это имя тебе подходит больше всего. Мне плевать, что ты хочешь скрыть от своего любовника или же от других придурков. Но я знаю многое о тебе. Сенаторская дочка. И я хочу место. В корпорации. Не стой у меня на пути.

Губы слишком близко к моему уху. Слишком горячее дыхание. Оно растапливает оболочку. Покалывает всё тело. Шипы, которые удерживают сейчас сознание, становятся острее… больнее…

— Отпусти, — едва слышно произношу. Крепче обхватывает мой локоть.

— Я не причиняю тебе физической боли, Круэлла. Я лишь хочу своё место. Дай мне возможность идти. Если не получится, то забудешь обо мне, как и я о корпорации. У меня досье на тебя, и тебя посадят за лжесвидетельство о смерти. Тюремное заключение. И никто не поможет. Ты обманула всех, притворившись мёртвой. Политика нашей страны не одобряет такие шутки, бабочка. Она спалит тебя, если сгорю и я.

Втягиваю в себя с шумом воздух. Запрещено думать в критической ситуации. Потом. Сейчас же обезвредить. Убрать его. Подальше. Запереть дверь. Должна.

— Убери. От меня. Свою руку. Сделаю больно, — предупреждаю, потому что понимаю, насколько сейчас мои силы не равны с его. Но не боюсь. Бояться запрещено. Страшнее того, что находится в той комнате, закрытой моим разумом, ничего нет.

Пальцы разжимаются. А затем полностью освобождают меня из агонии ужасающего плена, едва не заточившего меня в свою дремоту и мрак.

— Шай…

Яркий свет после искусственного освещения на балконе сильно бьёт по глазам. Ослепляет, когда выхожу с террасы и, делая вид, как будто всё в порядке, киваю знакомым и направляюсь к выходу. В голове уже выстаиваются тысячи вопросов, ответы на которые предстоит найти этой ночью. Не оборачиваться. Чувствую, что он где-то рядом. Охотится на меня. Думает, поймал? Нет, «мотыльки» глупы, и не знают, насколько деньги, которые я имею, могут всё. Даже стереть людей с этой планеты и поселить на Венеру. И я сделаю это. Где-то просчиталась. Где-то упустила. Где-то ошиблась. Запрещено. Система даёт сбой. Искрит, путает мои мысли, приходится крепче схватиться за руль «Ауди» и контролировать.

Как этот «мотылёк» получил доступ к закрытым файлам? Кто ему помог? Никто не в силах был это сотворить. У него нет таких знакомых. Проверить. Всё проверить. Рейден Броуд. Ты ввязался в опасную игру, и в ней нет правил.

— Шайди…

— Не сейчас, Элеонор, — бросаю ей в руки сумочку и, на ходу снимая туфли, оставляю позади себя.

— Милая, что случилось? — Обеспокоенно спрашивая, идёт за мной.

— Один мотылёк создаёт проблемы. Помоги мне снять платье. Быстро, — командую, прокручивая в голове людей, которые сейчас могут быть полезны.

— Ты меня пугаешь. Такое настроение в последний раз означало довольно сильное падение бывшего помощника мистера Роксборро.

— Просочилась информация, Элеонор. Он знает. Миранду знает, — шепчу и ловлю испуганный взгляд тёмных глаз домработницы.

— Матерь Божья, девочка моя…

— Не причитай, — обрывая, переступаю через платье и подхожу к постели, где ожидает меня белый шёлковый халат.

— Я всё улажу. Сделай мне кофе и оставь, — устраиваюсь за компьютером и ожидаю, когда она ринется выполнять приказ.

Пока просыпается монитор, поднимаюсь и быстро подхожу к картине. Ещё не пришло время, но должна быть уверена — всё спокойно. Достаю из сейфа мобильный и возвращаюсь к столу.

Открываю файл с паролями для прохождения идентификации и открываю федеральный сайт. Это незаконно. За это можно поплатиться. Не мне. Теперь я действительно заинтересовалась «мотыльком» под именем «Рейден Броуд». Настраиваю поиск по его фотографии, далее по имени и по счетам. Это займёт тридцать две минуты. И у меня есть время, чтобы смыть с себя его прикосновения. Ледяная вода, словно мягкий кокон для меня, она успокаивает, расслабляет и даёт возможность трезво мыслить.

Этот человек решительно настроен испортить столько лет моего труда. Забрать у меня смысл, который даёт дышать и жить. И ради него я готова на всё. Буквально на всё, даже оправдать своё звание. Готова. Меня не волнуют ничьи чувства. Меня волнует только одно — забрать своё.

Возвращаюсь к столу, расположенному рядом с балконной дверью. Душно. Влажно. Снимая полотенце, бросаю его на постель. Достаю пульт от кондиционера и настраиваю на минимальную температуру. Пять минут и смогу думать.

Данные уже готовы и расположились в «Документах». Следующее, что делаю — вбиваю своё имя и прогоняю себя по базам. Я должна проверить снова.

Сейчас ловлю себя на мысли — слышу буквально всё. Как мягко ступает Элеонор и через девять секунд будет в моей спальне. Как крутятся винты от кондиционера на улице. Даже ощущаю нервозность домработницы, уже входящей в мою комнату. А вот в тот момент ничего. Почему? Где произошёл сбой, и по какой причине?

Элеонор ставит кофе и чашу со льдом рядом с мобильным. Щёлкаю на документы, где содержится информация, не обращаю внимания, как женщина перекатывает между пальцами кубики льда.

Быстро прохожусь взглядом по данным. Ничего особенного. Рос с матерью в Голливуде, начал работать с девятнадцати на агентство, которое я бы назвала «дном» и никогда не слышала о таком, вообще. Ничего не достиг. На счету — ноль. Хотя снимает довольно хорошую квартиру с высокой рентой. Не женат. В отношениях с некой Лорейн Дэйсмал.

Ледяные подушечки пальцев касаются моих кипящих висков и мягко массируют их. Закрываю глаза на секунду от блаженства. Элеонор одна из немногих, к чьим прикосновениям привыкла, и порой они необходимы мне, чтобы восстановить равновесие в теле, подаренное природой. Она со мной, с того момента, когда увидела меня. Благодаря Роксборро, она оставила место в частной клинике и посвятила своё время уходу за мной. И я хорошо оплачиваю её работу, потому что не представляю, как бы справлялась с днями, когда прошлое подавляет меня, когда пытается взять власть в свои ядовитые пальцы. Отравляет. Элеонор не позволяет. Никогда. И сейчас она точно знает, что мне необходимо.

— Что-нибудь интересное есть? — Интересуется она, и я распахиваю глаза.

— Ничего. Сейчас прогоним его подружку, — отзываюсь и отмечаю время. Ещё двенадцать минут и наступят секунды настоящего.

Массаж благоприятно сказывается на мне, пока программа ищет иные сведения. В это время открываю собственное досье.

— Чёрт. Чёрт возьми, — прищуриваюсь, когда взгляд цепляется за место рождения.

Эти данные были изменены мной. А сейчас же вновь стали теми, как и раньше. Проклятый Вашингтон.

— Я ведь предупреждала их. Спокойно. Мирно. Но не поняли, — открываю почтовый ящик и нахожу человека, который хранит для меня информацию.

— Не переживай, всё будет хорошо, — мягко заверяет Элеонор, продолжая массировать теперь уже голову.

— Будет. Непременно будет. Не у них.

Меняю свой айпи-адрес, открывая почту, создаю новый аккаунт и печатаю всего несколько слов: «Первое дело. В работе». Отправляя письмо, удаляю почтовый ящик.

— Достаточно. Прибери здесь, — дёргаю головой и поднимаюсь с кресла. Подхватываю мобильный и перехожу в другую спальню.

Никто не должен видеть меня в этот момент, даже Элеонор. Никто не должен знать, что умею жить всего пару минут. Никто.

Сообщение приходит ровно без пятнадцати двенадцать.

«Привет, я скучаю. Как прошёл твой день?»

«Привет. Скучный. Однообразный. С тобой всё хорошо?», — отвечаю я.

«Они планируют меня отправить в Европу. Они догадываются о тебе. Они прячут меня. Я не хожу на занятия», — закрываю на секунду глаза, понимая, что этот «мотылёк» создал проблемы не только мне.

«Не волнуйся. Всё хорошо. Я заберу тебя. Найду. Для меня это не составит труда. Потерпи немного»

«Знаю, Шай. Я люблю тебя и очень скучаю. Храню твой поцелуй»

«Молодец. Храни его, чтобы вернуть мне. До завтра»

«До завтра»

Сердце сдавливает. Тиски. Больно. Отвратительно. Горько. Моя бабочка. Мой смысл. Моя жизнь.

Глава 10

Рейден.

Знаю, насколько плохо поступаю. Знаю, насколько дерьмовым кажется моё поведение. Но в этом мире это норма, а вот я пытался быть другим. Думал, получится. Ни черта. Ни капли не вышло. Чувствую, насколько происходит отторжение души и сердца от иной сущности, которая проснулась с появлением Круэллы. Это не я. Так бы не поступил Ден, а вот Рейден поступает. Поправляю бабочку, чтобы отправиться на вечеринку в честь Аарона Грира. И там будет она. Снова попытаюсь, ведь мой выпад не произвёл впечатления. Смогу ли предать слово, данное её матери, ради будущего? Не отвечу. Но внутри всё кипит оттого, что пятничный вечер не принёс мне заветное письмо в почтовом ящике. Я подал заявку и, конечно, не прошёл. Она не пустила. Я должен это сделать. Поймаю её, чего бы мне это ни стоило.

Джина обещала ждать меня у входа в закрытый клуб, где будет проходить торжество. Из-за премьеры его нового фильма, который распиарили очень качественно, как и его самого, ожидание превысило все рекорды. И это меня бесит. Да, я завидую. Очень. Я дерьмовый человек, потому что завидую.

Час угробил на то, чтобы доехать до места назначения, и ещё, кажется, столько же, чтобы найти место, где оставить машину. Всё забито. Буквально всё, поэтому приходится идти пешком ко входу, где дежурят папарацци и щёлкают каждого прибывшего. Взглядом нахожу Джину и пробираюсь к ней.

— Привет, отлично выглядишь, — она дотягивается до моей щеки и оставляет липкий поцелуй от помады.

— Привет, — когда отворачивается, быстро стираю рукой след.

Джина показывает приглашения, и нас пропускают. У входа уже встречают официанты с бокалами шампанского, качаю отрицательно головой, передавая спутнице фужер.

— Здесь ты уже без меня. Второй этаж танцы, третий банкет. Она там, скорее всего, как и Грир, — отпивая шипучий напиток, произносит она.

— Спасибо, — обхожу девушку и поднимаюсь по лестнице, отмечая, что сегодня присутствует более молодая популярная публика, чем на пятидесятилетии. Все, кто находился на страницах глянцевых журналов за последний год, ведущие ток-шоу, даже национальных каналов.

Второй этаж гремит от громкой музыки, и вряд ли Круэлла будет там, это точно. Она прячется, насколько я смог заметить, всегда пытается остаться в тени. Наблюдает своим ястребиным взглядом, и всем видом показывает, насколько присутствующие ей неприятны и неинтересны.

Зал, где расставлены высокие столики, и официанты разносят шампанское, вина и закуски, выполнен вновь в том же стиле, что и на прошедшем приёме. Цветы, строгие оттенки и публика более изысканная, нежели внизу. Замечаю самого Грира в классическом тёмно-шоколадном костюме, под цвет окрашенных в золото роз, расставленных на столиках.

Его окружают певцы и актёры, поздравляя с прорывом. Каждую минуту подходит кто-то ещё, а мне приходится отойти в сторону, чтобы наблюдать. Не быть пойманным Круэллой раньше, чем проверну то, за чем пришёл. Мне нужен теперь он. Один.

Довольно долго стою в тени, рассматривая публику и продолжая следить за звездой вечера. Не нахожу Круэллу. Она должна быть здесь, но её время не пришло. Сначала он. Наконец-то, Гриру надоедает болтать с почитателями, и он отходит к барной стойке. Отталкиваясь от стены, направляюсь в ту же сторону.

— Привет, — дружелюбно произношу, поравнявшись с мужчиной.

— Привет, — натягивает улыбку и кивает.

— Поздравляю.

— Спасибо.

— Могу спросить совета? — Интересуюсь я, и он поворачивает ко мне голову.

— Конечно.

— Как ты с этим справляешься?

— Легко. Сначала популярность туманит разум, но…

— Нет, — издаю смешок, бросая взгляд на зал. — Я имел в виду иное. Как ты справляешься с присутствием на этой вечеринке твоей жены и твоей любовницы? Они, как я знаю, подруги, и это очень умно с твоей стороны обезопасить себя по всем фронтам. Но всё же, как живёшь с этим? Совесть не мучает?

Попадаю в цель. С шумом втягивает в себя воздух.

— Что ты только что сказал? — Шипит, теряя самообладание.

— Я не думал, что настолько популярный актёр, с которым работают именитые тренеры, глуховат. Но повторю вопрос. Научи, как жить в ладах с совестью, когда ты поднимаешься через постель Круэллы, а затем решаешь жениться на её подруге? Практикуете шведскую семью?

— Ублюдок, — рычит, хватая меня за лацканы пиджака. Улыбаясь, спокойно смотрю на него и даже не делаю попыток освободиться.

— Ещё раз раскроешь рот, я тебя убью, понял.

— Не стоит мне угрожать, парень, тем более об этом все знают. Ты так напряжён, и так яро пытаешься меня сожрать взглядом, что это смешно и глупо. Только подтверждает мои слова.

— Кто ты такой? Ты ни черта не знаешь. Не раскрывай свой рот на Шай и мою жену, — дёргает меня за пиджак. — Иначе…

— Аарон, — холодный голос появляется рядом. Но я смотрю в его каре-зелёные глаза, наполненные ненавистью.

— Аарон, у тебя речь через три минуты. Подготовься, — рука в чёрной перчатке дотрагивается до его плеча, и он отпускает меня.

— Убери его, иначе убью, — бросая злой приказ, мужчина обходит Круэллу и скрывается в толпе.

Поправляя пиджак, оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с тёмным взглядом. Пустым. Ледяным. Осуждающим.

— Молодец, Круэлла, спасла своего дружка от драки. Это довольно заботливо с твоей стороны, — усмехаясь, едко обращаюсь к ней.

— И что ты хочешь этим добиться, мотылёк?

— Ничего. Развлекаюсь, ведь для этого здесь собраны все, — мой взгляд скользит по обнажённой шее и чёрному платью из атласа, плотно облегающего фигуру и расклешённому книзу.

— Ты считаешь, что, раздражая людей, выберешься из болота и нулевых счетов? Вряд ли. Даже твой покровитель не поможет, как и милая дизайнерская студия его дочери. Очень слабая и совершенно неинтересная.

Резко поднимаю голову. Она и моё дело подняла, как и Лорейн.

— Не смей…

— Ах, пошли угрозы. Отчего же? Это довольно равнозначно. Ты пытаешься создать проблемы моим подчинённым, и так просто я на это смотреть не собираюсь. Прежде, чем куда-то лезть, мотылёк, сначала вспомни, кем ты себя окружил. Если утонешь, утянешь всех за собой. Что для тебя важнее? Твоё желание быть среди нас или сохранить мирное существование своей подружки? Подумай, хотя вряд ли есть чем, но попытайся. Ничто в этом мире не останется безнаказанным.

— Слушай, не трогай её. Если хочешь, трогай меня, — прищуриваясь, шиплю и подхожу ближе к ней.

— Пачкать о тебя руки нет желания, как и видеть тебя. Ты надоедлив, и прими ещё один совет. Лучше исчезни, ты ведь знаешь обо мне. Так взвесь, что меня остановит не прихлопнуть тебя? Ничто. Ты никто и останешься никем в этом мире. Жаль, что природа одаривает такой большой головой и минимальным содержимым. Исчезни.

Разворачивается так резко, что её распущенные волосы бьют по моему лицу, обдавая тонким ароматом парфюма. Кривлюсь от понимания, насколько сам себя загнал в её лапы. Подставил Лорейн и, возможно, Маршала. Она сделала ход, теперь же должен добить. Окончательно.

Двигаюсь по залу, в поисках Круэллы, пока внутри всё кипит от злости. Женщина. Долбанная женщина вертит всеми, но не мной. Не позволю. Замечаю её, стоящую рядом со сценой, а вблизи неё блондинка, которая что-то ей рассказывает. Вот она. Мартина Грир. Это определённо она. Потому что Круэлла ей улыбается, кивает и отвечает. Последняя из моего списка, к кому должен подобраться. Раздаётся музыка и луч света падает на сцену, а зал погружается в полумрак. Круэлла отходит и поднимается вместе с Аароном. Блондинка проходит дальше и останавливается позади всех. Улыбаюсь и протискиваюсь к ней, пока на сцене произносит представительную речь Круэлла, а затем выходит Грир.

Равняюсь с девушкой и жду, когда свист и аплодисменты утихнут.

— Невероятно, — тихо произношу. Девушка с улыбкой оборачивается и смеётся.

— Да, он невероятен, и речь должна быть не менее яркой, — мягко отвечает она. Чёрт, она мне нравится. Потому что тепло рядом с ней, приятная, миловидная, с блестящими радостью серо-голубыми глазами.

— Я о другом. О Шайди Лоу.

— Да, и она невероятная, — смеётся, а я искренне ей улыбаюсь, не понимая, как эта девушка может иметь что-то общее с Круэллой.

— Рейден Броуд. Можно просто Ден, — представляюсь я, протягивая руку.

— Мартина Грир, жена того невероятного, стоящего на сцене. И можно просто Тина, — она вкладывает свою руку в мою, и я, приподнимая её, оставляю поцелуй на коже.

— Это очень мило, — хихикает Мартина. — И ты очень милый. Мотылёк?

— Видимо, да, — отпуская её, киваю.

— Ты подавал заявку?

— Да.

— И как? Пришло сегодня письмо. Должны были всем отправить до начала вечеринки.

Отворачиваясь от сияющего добротой лица, поджимаю губы.

— Нет.

— Ох, мне жаль. Ты очень интересный парень и красивый. Думаю, найдёшь ещё себя, не переживай, — она искренне мне сочувствует, отчего становится паршиво.

— Я и не переживаю. Это, видимо, не моё. Скажи, а Шайди с кем-то встречается? — Натягиваю через силу улыбку и вновь смотрю на неё.

— Хм… у неё есть возлюбленный, — кривится от своих слов.

— Он здесь?

— Да, он всегда с ней. Она влюблена в свою работу. И даже мужчины у неё стоят ниже избранника, — продолжая хихикать, сообщает она.

— А-а-а, даже так. Здесь очень жарко, — кривлюсь, поправляя бабочку.

— Очень, дышать нечем.

— Не хочешь выйти на террасу или на улицу. Хотя бы немного глотнуть свежего воздуха, кажется, людей стало ещё больше, — предлагаю я.

— Очень. Мне в последнее время часто бывает плохо, и даже сейчас подташнивает. Здесь есть летняя веранда, вряд ли там есть кто-то. Все слушают моего мужа, — она потирает лоб, словно действительно чувствует себя плохо.

— Давай, выйдем, ты побледнела, — предлагаю ей руку, и она тут же соглашается. Слишком доверчива, и мне её жаль. Жаль, как человека, которого обманывают за его спиной. Если Аарон поднялся благодаря Круэлле, и сейчас она так за него волнуется, то и связь их, предполагаю, продолжается. Не хотел бы я, быть на её месте, и из-за этих мыслей вся злость испаряется, оставляя после себя отвратительный пепел.

Мы выходим на веранду, где на самом деле никого нет. Помогаю опуститься Тине в кресло и сам присаживаюсь рядом.

— Хорошо и тихо. Приходится ходить на эти мероприятия. Аарон слишком красив, чтобы оставлять его одного. Хотя я доверяю ему, но не доверяю женщинам, — тихо произносит спутница.

— Да, женщины бывают коварны. Но и мужчина, если любит, никогда не позволит себе подобной грязи и унижения, — сочувственно отвечаю.

— Поверь, иногда мужчина ничего не может сделать, если женщина поставила себе цель увести его. Любыми способами, а их множество, — усмехается Тина.

— У меня есть девушка, мы с ней очень долгое время вместе. Со школы и по сей день, и я ни разу не думал о том, чтобы изменить ей.

— Минуту, — она напрягается, а я мысленно хочу врезать себе. — Зачем тебе Шай? Чёрт, да ты хочешь пробиться к нам, поэтому ей интересовался.

— Да, прости. Хотел, но сейчас понял, что не моё это. Я не смогу вот так улыбаться, скрывая отвратительные тайны.

— Каждый что-то скрывает, ты не первый и не последний, преследующий её. Но это гиблое дело, Ден. Забудь. Таким способом не прорваться. Шай предпочитает результат, если увидит его, то можно на что-то рассчитывать, — девушка кладёт руку на моё плечо в знак поддержки.

— И вы дружите? Не понимаю как, если честно. Она такая… не особо приятная, грубая и высокомерная.

— Люди бывают разными. На работе они одни, а дома другие. Да, Шай несколько резковата, но она на работе. Всегда за всем следит и не допускает эксцессов. Никогда. Если берётся за дело, то оно проходит как по маслу. Но лучшей подруги не найти.

— Это вряд ли, — хмыкаю я.

— Тоже её ненавидишь. Не смущайся, это чувство она во многих вызывает и мне весело смотреть, как они горят. Интересно и захватывающе, — смеётся, убирая руку с моего плеча.

— А ты…

— Быстро отойди от моей жены, — рычание раздаётся от входной двери. Тина вздрагивает, а я тяжело вздыхаю.

— Тина, немедленно уйди отсюда. И я запрещаю тебе разговаривать с ним, — Аарон подлетает к нам и, резко хватая девушку за локоть, поднимает.

— Милый…

— Уходи отсюда, — зло шипит он ничего не понимающей супруге.

— Ты слишком близко всё принимаешь к сердцу, парень. Ей стало плохо, и я помог выйти сюда. Оберегал твою избранницу и болтал с ней. Ничего опасного, — поднимаюсь с диванчика.

— Закрой рот и убирайся отсюда. Убирайся с моей вечеринки…

— Аарон, — голос тихий, но настолько твёрдый, что неожиданно мурашки пробегают по спине.

— Хватит, Шай, я терпел это долго, — рычит он, отталкивая свою жену.

— Прекрати так себя вести, Аарон! Это невоспитанно и грубо по отношению к человеку, который помог мне, — вступается за меня Тина.

— Прежде, чем ты что-то ответишь, подумай о последствиях, — Круэлла спокойно подходит к нам, обращаясь к подопечному.

— Уведи отсюда Тину и сам позаботься о ней, а я всё улажу. Охрана вызвана. Уходи, — тоном, не терпящим возражений, произносит Круэлла. А я смотрю на эту троицу и не понимаю, откуда столько власти в ней. Как ей удаётся только одним голосом потушить зарождающуюся бурю.

— Сделай так, чтобы он нигде не нашёл место, — бросая просьбу ей, Аарон обхватывает за талию Тину и буквально тащит с веранды.

— А теперь слушай меня, мотылёк, и запоминай, — обращается ко мне, и я поворачиваю в её сторону голову. — Не подходи к Тине. Никогда. Увижу, прихлопну. Узнаю, тебе будет плохо, как и всем, кто тебя окружает. Я ясно выражаюсь?

— Тебе меня не запугать, Круэлла. И, к твоему сведению, эта девушка добра и отзывчива, чего в тебе не наблюдается, поэтому ей я не причинил бы вреда. Только помог. Потому что в моём мире люди именно так поступают. Помогают.

Сужает глаза, воинственно поднимая подбородок.

— Я тебя предупредила, дальше действую. Не провоцируй меня, действительно, возненавидеть тебя. Спроси у бывшего личного помощника мистера Роксборро, каково это, когда я кого-то ненавижу. Стираю с лица земли. То же будет с тобой, если тронешь Тину.

— Боишься, что она догадается о твоих тайнах? О том, что никакая ты не подруга, только шлюха, продающая места в компании взамен на ночь с тобой. Наверное, ты его тоже отравила. И мне жаль Аарона, ведь спать с такой как ты, отвратительно. И босс твой не лучше. Чем ты их берёшь, Круэлла? Слезливыми историями? Знают ли они о том, что вся твоя жизнь ложь? — Шиплю, придвигаясь к ней ещё ближе.

— В твоём незнании и узком мышлении есть своя прелесть. Ты смешон, мотылёк…

— Рейден. Запомни моё имя. Никакой я не мотылёк. Рейден.

— Мотылёк, всего лишь серый мотылёк, слишком близко подобравшийся к огню. Горишь ты, ещё немного и упадёшь. Я с удовольствием на это посмотрю, — шёпотом отвечает она. И он странный, словно затягивает, действительно, в пламя. Голубое. Ледяное. Опасное.

— Ты противна. Настолько, что меня вырвет от аромата твоего парфюма. Смени его, хотя вряд ли тебе что-то поможет быть другой. Ты стерва, не думающая ни о ком, кроме себя. Тебе не жаль даже своих родителей, которые подарили тебе всё. Зачем ты так поступаешь? Почему прогнила? Наркотики до сих пор твоя отдушина? Или же ты психически нездорова?

— Это тебя не касается. Подумай о себе и своей подружке. Ей будет плохо, если маленькая дизайнерская студия прогорит, и даже папочка не поможет. Лети, потому что тебе придётся утешать её.

— Не трогай Лорейн. Не смей, — рычу от злости и страха, хватая её за локти, обтянутые перчатками.

— Ты веселишь меня, мотылёк. Но время ушло.

— Сука, если хоть что-то сделаешь с её бизнесом, я продам всем, кому можно и нельзя твою жизнь, поняла? Я раздавлю тебя и мне плевать на то, что будет потом. Эгоистичная. Самовлюблённая дрянь!

— Ты плюёшься, не оставляй своё ДНК на мне. И ты прикасаешься ко мне. Ещё минута, а затем прощай. Не попадайся на глаза в этом амплуа. Хочешь работать, лети, — вырывает свои руки из моих и отходит на шаг, с отвращением осматривая меня, как и я её.

— У тебя нет души, и мне тебя жаль. Хоть ты и не заслуживаешь жалости, но я испытываю её к тебе. Ты никто. Игрушка, над которой будут смеяться. Ты предала всё, что могло бы помочь тебе стать человеком. А ты лишь насекомое. Бабочка, искусственно выращенная, созданная для отравления людей. И у меня нет желания работать в этой корпорации, потому что ей правит человек, который променял семью на бывшую наркоманку. Ты строга с людьми, унижаешь их, убиваешь веру, потому что в тебе ничего нет. Только пустота. И ты сгниёшь в ней одна. Никто не захочет быть рядом, когда ты будешь падать сама. Все бросят, даже твои любовники. Я желаю тебе именно этого, — с ненавистью произношу.

И должны ведь тронуть её мои слова, в которые вложил всё, что чувствую сейчас. Ничего. Приподнимает уголок губ и поворачивает голову в сторону дверей. Хочется ударить её, чтобы получить хоть какие-то эмоции. Это раздражает, заставляет гнев кипеть внутри сильнее. И я бы, наверное, рискнул, если бы не появившиеся в дверях мужчины из охраны.

— Убрать это, — указывает взглядом на меня.

— Рейден, мать твою! Запомни моё имя, потому что я стану твоим адом. Не трогай меня, сам свалю из этого притона, — отмахиваюсь от мужчин и быстрым шагом вылетаю с террасы.

Меня трясёт внутри, потому что вновь меня унизили. Морально. Неприятно и больно. Не могу контролировать ничего, потому что закончилось терпение. Всё пришло к отметке ноль, и я гоню по улицам, чтобы быстрее добраться до дома. Она ведь и, правда, может навредить Лорейн, хотя последняя меня открыто игнорирует и обижается из-за отказа прилететь, но всё же. Я люблю её и не позволю больше себе такого.

— Не я это! — Вскрикиваю в тихой квартире, сжимая пальцами волосы.

Не понимаю, что со мной творится. Не знаю, как, вообще, додумался тягаться с ней. Проиграл. Всё проиграл и не напугал. А вот мне теперь страшно, потому что подвёл ту, ради которой это всё и затеял. Подвёл многих. Лорейн. Маму. Себя. Гадко. От самого себя гадко и хочется отмыться, словно от этой встречи с ней стал грязным. Надо прекратить это, необходимо удалить всё об этой суке. Забыть о ней и пытаться в другом месте.

Уверенно сев на стул, щёлкаю мышкой и открываю почту. Сердце на мгновение замирает, когда вижу единственное письмо, не прочитанное и пришедшее в семь часов вечера. Я вышел за пять минут до этого, и оно появилось. Не веря собственным глазам, щёлкаю на него.

«Уважаемый, Рейден Броуд. Мы рады сообщить вам, что вы прошли онлайн-просмотр, и приглашены на пробы первого мая. Они состоятся во втором корпусе главного офиса «Роксборро Интерпрайзис» с 10.00–20.00. Более подробное описание требований, адрес и ваш пропуск содержатся в прикреплённом файле. Поздравляем и желаем удачи.

С наилучшими пожеланиями, Триша Стейн, менеджер по подбору персонала».

Не знаю, сколько требовалось раз перечитать это, кажется, сотни тысяч, чтобы поверить в происходящее. Чувствовать что-то нет возможности, потому что разум словно затуманен и не желает думать рационально. Одно слово: «прошёл», — и весь мир переворачивается вокруг меня. Не понимаю… не осознаю пока, что жизнь теперь, возможно, изменится. Шоковое состояние, не поддающееся контролю и заставляющее вспоминать именно те моменты, где участвовала Круэлла.

— Почему? — Шёпот срывается с губ, и я откидываюсь на спинку стула, запуская руку в волосы.

Да, я это требовал. Хотел. Желал. Бился. Но, по идее, она должна была сожрать меня, отстранить, да, возможно, прибить. А я прошёл… чёрт возьми, прошёл первый тур, когда я не набрал даже сотню сердечек. Как? Почему? Для чего?

Кажется, я где-то ошибся.

Глава 11

Рейден.

Ладони покрывает липкий пот. Потираю их, пытаясь сосредоточиться. Ни черта не выходит. Нервничаю. В жизни так не волновался, а сколько предстоит ещё.

Раздаётся шум открываемой двери, и гул в огромном зале, где собрали моделей после третьего просмотра в корпорацию «Роксборро Интерпрайзис», стихает. Четверо судей. Самые именитые. Ведущий дизайнер. Подиумный тренер. Фото постановщик. Менеджер по подбору персонала. Я их видел уже раз, когда неожиданно для себя прошёл отбор по анкете. Ведь после той стычки с Круэллой прошло два дня, и я предполагал, что мне дорога закрыта. Ошибся. Мне удалось пройти второй и сейчас предстояло узнать о результатах третьего.

Неделя нервов, двух споров с Лорейн, просьб матери, каждодневных тренировок, ожидания ответного удара от Круэллы, и я вымотан. Морально выжат, и теперь смотрю на людей, раскладывающих папки в две стопки, безэмоционально. У меня не было времени, чтобы сходить ещё куда-то, где должна появиться она. Но, возможно, это к лучшему, потому что она, ни словом, ни жестами, ни мимикой, ничем не дала мне понять, что я задел её. Напугал. Но я удалил всю информацию на неё, потому что другой. Не умею так жить. Не моё это. Я действительно поступил как подонок и жалею об этом. Сейчас понимаю, насколько глупо выглядел. Не имел права травить Аарона, который всего лишь поднялся так, как сумел. Никто не виноват в моих ошибках и падении. Только я. И странное, совершенно неожиданное разрешение мне идти дальше в корпорации, которой правит она, ставит в тупик. Непонимание для чего это делает. Ведь точно уверен, что она знает — я здесь. Прохожу отбор и рядом с ней. Почему, чёрт возьми?

— Итак, третий этап подошёл к концу, — мои мысли перебивает мужской голос и я, моргая, концентрирую взгляд на говорящем.

— Мы отобрали тридцать человек из ста двадцати присутствующих. В папках для вас лежит пропуск. Он именной. Финальный просмотр состоится пятнадцатого мая. Начнётся в восемь утра. Мы говорим тем, кто прошёл, «до скорого». А тем, у кого не получилось в этот раз, пробуйте ещё. Множество агентств вас с удовольствием примут в свою команду.

Иными словами, он послал всех, кто не получит заветный пропуск, искать другую работу. Совершенно отличную от шоу-бизнеса. Никто не двигается, пока команда не выходит за дверь. В секунду начинается настоящий ад.

Если многие думают, что модели или начинающие актёры, вежливы, то разочарую их. Нет. Они вышвыривают папки, бросая их за свою спину, образуя на полу мусор из порванных кадров. Где-то слышится плач девушек, кто-то свистит, а я стою и наблюдаю за этим. На самом деле крайне отвратительно видеть, насколько люди, разочаровываясь и злясь из-за своего проигрыша, желают нагадить другому, более успешному. Да, раньше я тоже не отличался спокойствием, но с годами и слишком частыми отказами привык ждать, когда волна негодования или счастья утихнет. И только тогда подойти к столу. На нём уже ничего нет, приходится присесть на корточки и искать на полу. Мне неприятно обесценивание работы других людей, когда по кадрам, и довольно хорошим, ходят или же, их рвут. Под завалами мусора первое, что нахожу, пластиковую карточку с моей фотографией. Оказывается, я даже не дышал, пока пытался откопать своё портфолио. Но то, что держу в руках, означает — прошёл. Чёрт, я прошёл дальше. Ощущение счастья, наполняет до отказа грудь, и хочется прыгать, как мальчику. Наконец-то. Хоть до финального добрался, это очень хорошо. Это прекрасно! Не передать словами насколько это значимо для меня.

Откапываю свои фотографии и папку и складываю всё на место. Отвратительное отношение, но это лишь цветочки. Этот мир изгажен и жесток. Здесь нельзя быть милым или добрым. А меня воспитали иначе. Лучше бы рос на улице, а не в лучших заведениях. Лучше бы учился быть грубым, злым, и наглым мерзавцем, чем с жалостью смотреть на ребят, которые теряют надежду. Я был на их месте и проходил этот момент, когда хочется сгореть от стыда или бежать. Но брал себя в руки и шёл дальше.

И сегодня есть повод выпить баночку пива, валяясь на постели и ничего не делая. Завтра мне необходимо встретить Лорейн, после долгих споров и моих ультиматумов, она согласилась вернуться. На самом деле я не понимаю, когда упустил то время, означающее крах наших отношений. Работал слишком много для её блага, а вышло — не уделяю времени. Но мне остался последний просмотр, я не знаю, сколько они готовы дать мест нам, поэтому волнуюсь. Чёрт, да я умираю от страха, что откажут. Возможно, именно так решила Круэлла. Позволить мне дойти до конца и не дать сделать последний шаг. Как обычно. И это угнетает, заставляет жалеть себя и, в то же время работать ещё упорнее.

Засыпать одному непривычно, некого обнять или же с кем-то просто помолчать. Иногда молчать с тем, кто тебе дорог, намного ценнее, чем пустые разговоры. А просыпаться по будильнику и начинать наскоро прибирать квартиру ещё ужаснее. Голова неприятно болит от мыслей, которые крутились всю ночь. Выскочить из здания и нестись к машине, чтобы успеть купить цветы и встретить Лорейн.

Конечно, я полный неудачник. Дороги загружены, и я опаздываю. Дерьмо. Мне предстоит очередная ссора и крики. Придётся придумать правдоподобное объяснение, потому что уборка квартиры не сойдёт. Сослаться на мать или же придумать ещё что-то.

Звонок телефона раздаётся так громко, перекрывая радио, отчего, закрывая глаза, кривлюсь и мечусь между «ответить» или «не ответить». Ведь знаю наверняка, что это Лорейн. А я и так на взводе. Нехотя я достаю мобильный, и удивлённо смотрю на незнакомый номер. Вроде я его уже видел, за последние три дня он был в пропущенных.

— Да, — отвечая, ставлю на громкую связь.

— Наконец-то. Это Рейден Броуд? — Приглушённо звучит девичий голос.

— Да, это я, — медленно произношу и надавливаю на газ, чтобы продвинуться на пару метров вперёд.

— Я звонила… но хоть сегодня. Моё имя Скай. Скайлер. Я…

— Ты сестра Круэллы, — шокировано перебиваю её.

— Кого? Нет, Шай. Я младшая сестра Шайди Лоу, — поправляет меня.

— Хм, так, — совершенно не понимаю, зачем она звонит мне.

— Мама… папа… в общем, мне нужна помощь. Я нашла твой номер и адрес в урне. Собрала разорванные листы, и я отослала на твоё имя пакет для Шай. Передай ей. Меня отправляют в Швейцарию. Прошу тебя, передай ей и скажи, что они забирают меня, — дрожь голоса девушки, а я хмурюсь.

— Прости, Скайлер, но это не моё дело. И тебе лучше быть с родителями.

— Нет! Нет, пожалуйста, передай ей. Я слышала, как мама говорила, что ты знаешь о нас. И о ней… обо всём… и ты… обещал никому не рассказывать, — всхлипы наполняют мой слух. Не люблю, когда женщины плачут, наверное, это моя слабость.

— Скайлер, послушай. Тебе следует…

— Нет! Они её ненавидят! А я люблю! Люблю её и храню поцелуй! — Истерически кричит она.

— Ну после того, что она сделала, я бы тоже ненавидел. Твои родители пытались ей помочь, а она отплатила им воровством ваших вещей. Скайлер, это не моё дело…

— Она ничего не крала! Ничего! Я была маленькая, но всё помню! — Перебивает меня.

— Твоя мама сказала, что Шайди была в психиатрической клинике и затем сбежала, обокрала вас и угрожала убить тебя, — медленно произношу я.

— Не было такого, это всё ложь. Ложь, которой они прикрываются. Я не знаю, не всё помню, но она никогда не желала мне смерти. Ты не друг ей, да?

— Хм… я… просто знакомый. Говорю же, я не тот, кто должен говорить с тобой.

— Просто знакомый, который до сих пор не продал информацию? Значит, ты непросто знакомый. Именно ты мне и нужен. Так вот, я передала пакет на твоё имя, — уверенно произносит девушка, а я ловлю себя на мысли, что наглости ей не занимать, да и сталь в голосе явно напоминает Круэллу.

— Слушай, я не собираюсь помогать человеку, который хотел убить ребёнка, — вздыхая, выглядываю из окна машины, чтобы проверить, как далеко ушла пробка.

— Ложь! Я же сказала, что это ложь! Шай никогда бы мне не причина боли! И эти похороны, так противно… отвратительно. Я помню их. Помню, как они плакали. Всё ложь! Последний раз я видела её, когда она желала мне спокойной ночи и поцеловала ладонь. Она всегда так делала, сколько себя помню. Родителям было плевать на нас, а она растила меня. Заботилась, одевала, учила, и взяла с меня обещание, что я буду хранить поцелуй и верну его ей. Это было нашей связью. И я это делала каждое утро за завтраком. А в тот день она не вернулась. Пропала. Они забрали её… а потом взялись за меня. Они…

— Скайлер, не плачь. Сейчас я ничего не понимаю, — кривясь из-за громких всхлипов в телефонной трубке, стараюсь не отстать, двигаясь по шоссе.

— Это они всё, они что-то сделали с ней. Полтора года назад ей удалось передать мне телефон, и мы общаемся каждый день ровно в одиннадцать сорок пять по вашему времени, ночью. Я не сплю и жду, чтобы отправить сообщение Шай, а она мне. Если пишу, значит, всё со мной хорошо. Но там не будет работать телефон. А я… она не должна волноваться за меня. Не говори родителям об этом, прошу. Ты же хороший, а мама боится, как и папа. Они запрещают мне выходить на улицу, только с охраной. Они говорят про Шай плохие вещи. Но я всё помню. Однажды пришёл какой-то мужчина весь в крови и сказал, что он возвращает её. Разрывает с ними договор, и Шай пропала. Я подслушивала и плакала. А потом… потом… позвонил ты и сказал им, что она жива. Они знают, они хотят ей причинить вред. Защити её, пожалуйста. Она добрая и хорошая, только я её люблю. И передай ей от меня пакет. Пожалуйста. Прошу тебя, — умоляюще скулит девушка.

— Чёрт, ладно. Передам. Но…

— Мне надо идти, иначе они узнают. Будь осторожен, — раздаются гудки, а я сижу с открытым ртом.

— В какое дерьмо я влип? — Шепчу я, бросая мобильный на сиденье.

Если Скайлер не врёт, а у неё нет причины делать это, то мать Шай меня обманула. Для чего? И не верю я в доброту Круэллы. Она другая, злая и грубая, неприятная и не могу поймать ни одной мысли, чтобы составить нормальный анализ разговора. Но у меня есть новый шанс продолжить свой путь к вершине.

Вспоминаю слова девочки и не могу представить, чтобы Шай так заботилась о ком-то, да ещё и поцелуй. Это мило и никак не состыковывается с образом Круэллы. И в противовес разговору с Тиной. А если я был неправ? Если у неё были причины убежать и теперь пытаться забрать Скай? Чёрт, это не моё дело. Я всё удалил и не хочу участвовать в чужой судьбе.

У каждого из нас свои секреты, никто не может жить без них. Даже я. Теперь же моё поведение и слова, сказанные Шай, кажутся мне ещё отвратительнее, чем раньше. И что это за мужчина? Почему в крови?

— Не твоё это дело. Не думай о ней. Не думай. Она твой враг, — наставляю себя. Но никак не избавиться от мыслей. Они всё равно появляются, воспроизводят картинки, прокручивают прошлое и приводят меня в гадкое настроение. Что я, вообще, знаю о ней? Изменила имя, странное прошлое, никаких друзей, кроме, Мартины Грир, холод и отчуждённость, любовная связь с Роксборро, власть и сила. Именно та жизнь её вызывает множество вопросов, на которые, по сути, не имею права. Меня не должно это волновать, я поступил нечестно. И вынудил её защищаться. Зачем ей сестра? Любит ли она её? Или же, только чтобы досадить родителям? И почему они её ненавидят, а если все слова, сказанные миссис Лоусон-Кей, ложь?

В подавленном и тяжёлом настроении паркую машину на автостоянке в аэропорту, подхватываю букет роз и направляюсь в зал ожидания. Уверен, что Лорейн уже там. Её самолёт сел полтора часа назад. Не знаю почему, но сейчас мне бы остаться одному и подумать, как быть дальше. А не нестись сломя голову по залу, расталкивая людей, в поисках своей девушки. Для меня лишние в данную минуту споры и крики, но без них, видимо, не обойтись.

Замечаю Лорейн, сидящую на диване у окна, и медленно подхожу к ней.

— Привет, прости, пробки. Я рад тебя видеть дома, — улыбаясь, присаживаюсь перед ней на корточки и кладу на её колени букет.

Поджимая губы, обиженно смотрит на меня.

— Лорейн, я спешил, как мог. Пойдём, — выпрямляясь, беру в руки её два больших чемодана.

— Я не хочу с тобой говорить, — заявляет она, подскакивая с места, и огибает меня. Цветы остаются на диванчике, а я плетусь за ней. И даже мысли о том, что меня ожидает дома, не перекрывают иных. О Круэлле. О том, как поправить положение, возможно, извиниться, потому что, интуиция подсказывает мне, не может ребёнок меня обманывать. Значит, это я ошибся, посчитав, что имею право судить человека по внешней оболочке и отношению к людям. Но у меня тоже есть оправдание. Никакого…

— Ты можешь быстрее? Я устала. Хочу принять душ. Провоняла всеми этими туристами, — зло шипит Лорейн и забирается в «Тойоту».

— Ден, я так скучала по тебе. Ден, какие красивые цветы, но забыла их из-за эмоций в аэропорту. Ден, я рада видеть тебя, — бубня себе под нос желаемые фразы, укладываю её один чемодан в багажник, а другой на заднее сиденье, очищая его от одежды и каких-то бумаг. Надо будет прибраться в салоне, но времени нет.

— Папа дал мне денег, теперь я от тебя не завишу и буду питаться в ресторанах, — резко произносит девушка, когда забираюсь на своё место.

— Как хочешь. И да, я прошёл три тура у «Рокси», — кривлюсь, передразнивая самого себя.

— Что? — Шепчет Лорейн, а я надавливаю на газ.

— То, что слышала. Могла бы поинтересоваться, как мои дела. Это эгоистично, Лорейн, так себя вести. Ты бросила меня, развлекалась и неизвестно с кем проводила там время, — отчитываю её.

— Ах, ты урод! — Вскрикивает она и ударяет по плечу. — Надо было изменить тебе! Может быть, тогда бы вспомнила, что такое секс! Ты же у меня импотент!

— Я не импотент, — возмущаясь, бросаю на неё злой взгляд.

— А с кем трахаешься? Мама говорит, что мужчина не может без секса! А ты мог целый месяц! Лжец! — Визжит она.

— Господи, — закатываю глаза, понимая, что это очередная атака на меня, излюбленный способ моей девушки. Нужно замолчать и просто не спорить.

— Да? Было? Кто она?

— Правая рука. Сойдёт за ответ? — Ехидно произношу.

— Придурок.

— Истеричка, — фыркая, сильнее надавливаю на педаль газа.

— Я теперь в городе и только попробуй кого-то привести или ещё что-то. Ты обещал мне свадьбу. И ещё…

Хочется отключить сознание, потому что забыл, как устаю, когда она кричит. Скучал по ней, но не по этому. Хочу тишины, нашей тишины, чтобы поболтать, улыбнуться, хоть какой-то прохлады, а не кипящего масла. Она даже не слышит меня, и придётся снова прятаться где-то. Как было полгода назад. Тогда у Лорейн был приступ ревности, и она следила за мной, кричала, проверяла одежду на наличие женских волос, даже нюхала её. Бред. Ненавижу, когда она так делает. Это недоверие ужасно надоедает. Разве половины жизни, проведённой вместе с ней, недостаточно, чтобы доказать — чист я. Не такой я, чтобы изменять. Не моё. Но нет, всю дорогу до дома Лорейн продолжает ставить мне нелепые условия и требовать другой жизни, расписывать наш график и совместного времяпровождения. Она даже не поздравила меня! Это обидно. Чертовски обидно понимать, что ей плевать на то, что я чувствую. Как волнуюсь и переживаю. И так всегда было, а я сносил, потому что любил. Замкнутый круг. И я не выберусь.

Глава 12

Шайди.

Глубокий вдох. Необходимо привести мысли в норму. Всё получится. Люди любят деньги больше, чем безопасность своих подчинённых. Несколько купюр и у меня есть свои каналы в Женеве. Дожить до вечера и узнать, получилось ли. Если нет, то они не представляют, что будет, когда разозлюсь или же, меня подставят. Всего тринадцать часов и сорок пять минут до заветного времени. Вытерплю.

Открываю глаза и выхожу из машины. Воскресенье, сегодня работаю. Финальный просмотр, на котором буду присутствовать. Последние дни были выматывающими: разговоры и помощь Роксборро, его отъезд, предоставленный личный самолёт, всего три часа в Европе. Упустила тот момент, когда должна была следить за избранными. Ничего. Сегодня увижу. Сама оценю, и всё закончится.

Прохожу через основное здание во второй корпус, где у нас располагаются залы для тренировок, просмотров, конференций и самых важных фотосъёмок. Десять утра. И я вхожу в большую комнату с подготовленным оборудованием и коллегами.

— Мисс Лоу? — Первой замечает Триша, работающая в отделе набора персонала.

— Доброе утро. Вы опаздываете. Уже начало одиннадцатого, — без предисловий прохожу к длинному столу и опускаюсь на центральный стул.

— Всего на минуту, Шай. Ты сегодня с нами? — Хмыкает Али, один из руководителей отдела тренировочных занятий.

— Где Бейлей? — Протягиваю руку, чтобы в неё вложили список тех, кто прошёл.

— Хм, его нет. Мы только отбирали…

— Вызвать. Нам нужна не только красивая картинка, но и качество. Поэтому вызывай его. Живо. Начинаем, — бросаю взгляд на Старлу, отвечающую за дизайнеров, которые работают с нами и одевают «бабочек». Она чётко умеет оценивать то, на что купится публика. Она выбирает всё самое вкусное, поэтому я назначила её ответственной за выбор.

— Сейчас, напишу ему, — тихо произносит Триша, опускаясь рядом со мной.

— Все по местам, — командую участникам просмотра. А это осветители, помощники фотографа, провожающие и наши аналитики, стоящие по периметру комнаты и наблюдающие сам процесс.

Пробегаюсь глазами по списку, и взгляд задерживается на имени «Рейден Броуд». Прошёл? Надо же. Что ж посмотрим, насколько стальные у него яйца.

Передо мной ставят пустой бокал и бутылку воды, как и перед каждым судьёй.

— Время, — напоминаю, откидываясь на спинку стула и откладывая лист.

— Поехали и выйдем отсюда живыми, — бубнит Али, располагаясь по другую сторону от меня.

Девушки меня мало интересуют, на них смотрю без интереса, а вот женская половина прогоняет их по полной. Конкуренция всегда была и будет. Особенно если женщины чем-то в себе недовольны, а здесь будущая звезда с идеальными параметрами. Представляя каждую новую модель и актёра, передо мной кладут папку с досье и фотографиями, достижениями. Мне хватает только двух кадров, чтобы всё понять.

Когда мы заканчиваем с пятым кандидатом, в зал врывается наш глава отдела кинематографа.

— Шай, я здесь, — запыхавшись, произносит мужчина с растрёпанными тёмными волосами, поправляя сумку с несколькими видами сценариев.

— Продолжаем, тем более ты ничего не упустил, — глазами показываю, чтобы ему поставили стул.

— Все помнят кодовые слова? — Спрашиваю, когда мне передают новую папку.

— Да, конечно. С тобой, вообще, сложно что-то забыть, — смеётся Али. Но как только поворачиваю к нему голову, его улыбка потухает. Они все напряжены, потому что до этого я не присутствовала ни на одном отборе. Никогда. А сейчас кожей чувствую, как они нервничают, наверное, больше чем испытуемые. И это мне нравится. Нравится то, что они боятся оступиться, иного я не желаю. Хочу выжать максимум из самого минимума.

Ещё семеро проходят через нас и объявляют обед. Ничего стоящего. Разочарована и остаюсь одна, когда команда расходится на тридцать минут, чтобы перекусить. А мне бы кофе. Виски неприятно давит, и это плохо. Комната пуста, и я бы не давала им даже поесть, чтобы побыстрее закончить. Только бы занять разум, который думает о другом. Приходится выйти самой в шумный зал, где располагаются конкурсанты. Пока прохожу, они затихают, взглядом быстро и чётко оцениваю каждого. Двое. Из тех, кто меня заинтересовал бы, только двое. Один с тёмно-рыжими волосами и мягкой улыбкой, даже испуганной, но в отличной физической форме и искрой, которая ощущается даже с такого расстояния. Другой же его противоположность. Тёмные волосы и глаза, наглый взгляд, скользкий, обещающий все блага мира. Коммерция. С него можно получить неплохие деньги. И это смешит. Подхожу к автомату с кофе и выбираю обычный. Без добавок. Замираю на секунду, немного поворачивая голову и рассматривая вновь присутствующих. «Мотылька» нет. А уже два часа дня. Струсил? Вряд ли. Он же так рвался сюда, угрожал, дотрагивался до меня. Не пришёл. Но меня это не должно волновать, только кофе, который поможет мне дожить до ночи.

Возвращаюсь в полной тишине обратно, замечая, что кое-кто вернулся. Ставлю кофе на столик и подхожу к мужчинам, отбирающим кадры для финального выбора.

— Открой мне последние просмотры по популярности, — произношу, стоя за их спинами.

— Секунду, мисс Лоу.

Сворачивают рабочий процесс и открывают браузер, позволяя мне сейчас увидеть, кто стал фаворитом нашей онлайн-трансляции.

— Подожди, — склоняюсь ниже, перехватывая у парня мышку, и навожу на видео. Щёлкаю по нему и выпрямляюсь. «Мотылёк». Свободнодвижущийся, спокойный, словно не волнует его итог.

— О, этого парня любят, — сообщают мне.

— За что? Что в нём нашли? — Разворачиваясь, иду к столу.

— Внешность и его улыбка. Много комментариев по поводу того, что он несёт в себе праздник, и с ним бы многие не прочь провести остаток жизни, — летит мне в спину.

— Рейтинг? — Отпиваю кофе.

— Второе место, после «чёрного ворона», такую кличку ему дали. У него комментарии более интимного характера и на одну ночь.

— Работайте. Не ретушировать, — подхожу к окну, для того чтобы побыть одной.

Праздник. Я не заметила в этом «мотыльке» данного свойства. Только проблемы, которые он несёт с собой. Наглый. Но его наглость иная. Скрытая. Он играет по тем правилам, которые интуитивно чувствует в сопернике. А со мной бороться бесполезно. Меня это не волнует. Даже не трогает то, что он знает и может использовать против меня. Боится. Когда у тебя есть кто-то, ты ощущаешь опасность, и она убивает. Запрещено что-то чувствовать. Лишнее. Утягивающее вниз. Заковывающее в обжигающую сталь и ограничивающее движение. Запрещено. Только две минуты и не больше. Только на это время можно себе позволить, а потом запретить. Закрыть дверь и вернуться.

За спиной раздаются голоса, возвращающихся с обеда людей. Оборачиваюсь и подхожу к столу.

— Готовы? — Спрашивая, сажусь на стул и отставляю так и недопитый стаканчик с кофе.

— Да, давайте уже закончим, — Али устало потягивается и плюхается рядом со мной.

Мой кивок означает, что немедленно следует начать. И снова по старой схеме. Представление, каверзные вопросы на реакцию и самообладание, далее фото и крест. Ещё десять, а мне настолько скучно, что хочется кричать на тех, кто отобрал их. Это катастрофа. Это провал. Мне передают папку двадцать пятого участника, с кличкой «чёрный ворон», и я ожидаю чего-то необычного. Яркого, чтобы задохнуться в этом. Пустота. Смотрю на мужчину, пытающегося покорить весь женский пол, и качаю головой, возвращаясь к изучению следующей анкеты. Меня не интересует явная коммерция, я сама могу её сотворить из пустоты. Мне требуется потенциал, огромный потенциал, который кто-то пропустил.

— Добрый вечер, — после ещё двух произносит мягкий и довольно располагающий мужчина, которого я заметила в комнате ожидания. Поднимаю голову, рассматривая его. Требуется всего пару секунд, чтобы принять решение.

— А как вы…

— Полёт. Хочу увидеть полёт, — перебивая Тришу, чётко произношу я.

— Наконец-то, — смеётся Бейлей и подскакивает со стула. «Мотылёк» явно не понимает, что происходит. Его жёлто-карие глаза бегают по присутствующим.

— Мягкий. Воздушный. Лёгкий, — смотрю на Бейлей, и он кивает, понимая, что ему отведена роль романтика. Именно вот такого, приятного, располагающего к себе, доброго, отзывчивого, любящего животных и помогающего всем нуждающимся. «Мир во всём мире», — его лозунг.

Пока «мотылька» переводят в зону, где дадут сценарий, и объяснят, что необходимо ему показать, мы приступаем к двадцать девятому, и как сообщают, последнему. Не пришёл. Не должна думать о причинах, побудивших этого наглого «мотылька» отступить.

Отказ, это будет отказ, потому что девушка настолько перенервничала, что её вырвало прямо перед нами. Нет стержня. Не вытерпит. Сломается. Остаётся последнее — просмотр роли, которую дали для заинтересовавшего меня «мотылька». Я только слушаю, не смотрю. Тембр многое значит, умение им пользоваться и заставить прочувствовать его эмоции, даже не наблюдая за действием.

— Спасибо, — поднимаю голову, и его уводят.

— Ну что ж, теперь…

Не успевает Али договорить, как дверь с грохотом распахивается и влетает «мотылёк». Медленно поворачиваю голову, встречаясь с приоткрытыми губами, из которых вырывается шумное дыхание.

— Простите… я… не опаздываю. Могу ли… — замирает на секунду, осознавая, что я смотрю на него и присутствую именно сегодня. Сглатывает, а затем натягивает улыбку.

— Просмотр закончился. Сейчас восемь часов и три минуты, — сухо произношу я.

— Да, я знаю, мисс Лоу. Но я бы хотел попробовать, если у вас найдётся время для меня. Пожалуйста, — довольно громко говорит. Замечаю, как его ладонь крепче сжимает спортивную сумку, а грудь под белой футболкой чаще вздымается.

Все взгляды прикованы ко мне, они ждут моего слова. В моих руках — дать возможность или отнять её навсегда у человека, который принёс мне проблемы, попытался забрать то, к чему я стремилась всё это время. Око за око. Но это бизнес и ничего личного.

— Перейдём во вторую зону, — оповещаю всех, поднимаясь со стула.

Почему пропускаю интервью? Знаю, как он умеет себя держать. Видела. Лишнее. В этом этапе у него будет стоять галочка, потому что подготовлен. Изнутри.

Самой последней направляюсь в помещение, ограждённое стенами. Останавливаюсь позади в темноте, пока «мотылёк» выходит на освещённый лист фона в одних плавках.

— Я ещё тогда говорила, у него невероятное тело, — доносится восхищённый шёпот Триши.

— Сильно накачан, мне бы…

— Жирок.

— Прекратить разговоры, — грубо обрывая женщин, подхожу к мониторам, куда моментально переносятся кадры.

И, казалось бы, ничего не должно меня заинтересовать. Но взгляд цепляется за яркие глаза, отливающие холодным серебром.

— Приблизь, — тихо прошу парня. Он щёлкает на фотографию, и теперь отчётливо вижу, насколько живой и красочный взгляд он имеет. Они улыбаются, его глаза улыбаются, когда лицо серьёзное. И даже яйцевидная голова не меняет этого. Тихо обхожу стол с мониторами и останавливаюсь рядом с Али, пока слышатся щелчки фотокамеры и просьбы принять расписанные позы, которые должен знать каждый из этого мира. Вглядываюсь в манеру выполнять всё чётко, так, как требуется. Это другой «мотылёк», позирующий перед камерой. Его лицо меняется и даже аромат его иной. Он преображается, когда оставляет за пределами свой отвратительный характер.

— Хочу свободный полёт, — мой голос звучит резко в тишине. Фотограф удивлённо поворачивается ко мне, как и все. А я смотрю в распахнутые глаза «мотылька».

— Что? — Переспрашивает он.

— Разденься, — уточняя, складываю руки на груди. В его взгляде читается злость, нежелание, возмущение и ещё жажда удушить меня. Но ни один мускул не дрогнул на лице.

— Ты уверена? — Шёпотом спрашивает Али.

— Я чётко произнесла свою просьбу, — не разрывая зрительного контакта с «мотыльком», отвечаю. Секунды, доли секунд проносятся между нами. Он смотрит в мои глаза, пытаясь заставить изменить решение, потребовать чего-то иного, а я же имею иммунитет.

Мгновения, за которые никто не двигается, теряются в воздухе, наполняя разочарованием. Отвожу взгляд, намереваясь покинуть помещение и закончить этот день. Но краем глаза улавливаю движение из освещённого участка комнаты. Али хрюкает от смеха, женщины издают непонятный вздох.

Рука мотылька отбрасывает алые плавки, и он опускает руки, приподнимая воинственно подбородок. Тишина, и только стук моих каблуков раздаётся эхом от стен. Меня не интересуют его гениталии. Требуется иное. Глаза. Останавливаюсь в двадцати сантиметрах от него. Ближе запрещено. Горят. Так горят, что могут сжечь без возможности возрождения. Полыхает адское пламя, а уголок губ приподнимается в усмешке. Горд за себя, пытается показать мне, насколько он болен.

— Бейлей, — не отрываю глаз от «мотылька», и он смотрит прямо в меня. Хочешь драться, так я дам тебе эту возможность.

— Да, Шай, — мужчина появляется рядом с нами.

— Падение. Болезненное. Жёсткое. Острое. Хочу смерть.

— Ты уверена?

Резко поворачиваю голову к Бейлей, бегающему глазами по моему лицу.

— Более чем. Десять минут. Полное падение, — чётко произношу и направляюсь в комнату, где располагается стол и уже остывший кофе.

Допиваю горький напиток залпом и облизываю губы. Невероятно. Такого не должно быть. Но я видела это своими глазами.

— Необходимо сообщить тем, кто пролетел. Остальные пусть ждут, — не поворачиваясь, говорю я.

— Хорошо, Шай, — отзывается Али.

Сажусь за стол, терпеливо ожидая материал. Мне многое не нравится в этом «мотыльке». Есть даже то, что не готова принять. Серость. Сырость. Слабость. Три «С», которые порой очень значимы. А также непрофессионализм. Его познания моей жизни. Но данный аспект никак не может отразиться на результате. Его внешность посредственная, без изюминки, когда он летает свободно. А если ему предоставить клетку, то бьётся из последних сил, и это довольно интересно.

— Всё, остались только пятеро, плюс свободный «мотылёк», — сообщая, Али садится рядом.

— Прекрасно.

— Ты же уже знаешь, кто прошёл, — усмехается он.

— Верно.

— И для чего это?

— Для результата, — наливаю себе прохладной воды в бокал и делаю глоток.

— Пойдёшь со мной в пятницу на открытие ресторана? — Спрашивает мужчина.

— Ты же уже знаешь мой ответ, — усмехаюсь.

— Это отказ. Брось, Шай, просто сходим на вечеринку, расслабимся, может быть, выпьем…

— Али, утомил. Позови всех, у меня время ограничено, — перебивая его, наклоняюсь к столу и раскрываю папки.

Этот шум меня раздражает. Обсуждения свободного полёта «мотылька» …да и, вообще, никакой собранности, непредвзятости. Ничего, только трёп. Пока все располагаются по местам, оборудование для видеосъёмки передвигают к нам, тушат свет и направляют лучи в центр, подготавливают всё для записи, бессмысленно смотрю на фотографии. Время приближается и внутри всё начинает пробуждаться. Запрещено. Рано.

— Мы готовы, — сообщает Бейлей, возвращаясь в зал с уже одетым «мотыльком» и помощницей.

— Начинаем, — киваю, ожидая, пока все рассядутся, и наступит идеальная тишина.

— Сцена первая. Дубль первый, — хлопушка даёт старт.

Продолжаю смотреть на фотографии, пока свои слова произносит девушка.

— Я не могу, понимаешь? Должен это сделать. Не ради тебя. Не ради себя. А ради будущего, — его голос посылает сильную вибрацию к столу и дотрагивается до разума, который складывает картинку.

— Ты думаешь, они будут счастливы узнать, что ты уехал? Скрылся? Нет! Если ты поступаешь именно так, то я прощаюсь с тобой.

— Стой! Подожди!

— Нет… тебе я не нужна, ты лжёшь. Бежишь от настоящего, прячешься, нет…

— Пойми ты, если не сделаю этого, то подвергну тебя опасности. Забудь меня, а я буду помнить. Каждый день. Каждую минуту. Секунду. Вернусь, обещаю, и всё будет хорошо. Вернусь к тебе…

— Нет! Ненавижу тебя! Ненавижу! Ты же желаешь бороться!

Крик девушки стихает, и поднимаю голову, чтобы подняться и быстро подойти к камере. Секунда, кадр приближается.

— Я борюсь за нас, как умею. И отдам всё, чтобы тебя никто не тронул, — мужские губы дрожат, пока он шепчет слова.

Мгновение и я жду… давай… сделай это. Давай же ты. Потемневший взгляд и из уголка правого глаза показывается кристально чистая слеза. Издаю облегчённый вздох, пока капля медленно катится по щеке и теряется между щетиной. Последний взгляд, полный отчаяния и безграничной любви, и щёлкает хлопушка.

Позади меня раздаются аплодисменты от женщин, резко оборачиваюсь, и они тут же прекращаются. Свет включается, Бейлей сообщает «мотыльку» выйти и ждать. Смотрю, как мужчина уходит. Останавливается около двери и, поворачивая голову, точно попадает на мой взгляд. Улыбается. Не победно. Устало и гордо. Отвожу глаза и подхожу к столу, пока дверь закрывается.

— Ура. Мы закончили…

— У вас семь минут для решения. Я поднимусь в офис, и когда вернусь, хочу услышать вердикт, — сухо произношу и подхватываю сумочку.

— А ты не будешь голосовать? — Удивляется Али.

— Нет. Я только наблюдаю, — бросаю, направляясь к выходу, чтобы перейти в другое здание.

Мне не нужно в офис. Мне требуется подумать. Понять, что произошло. И почему я не увидела этого сразу. Ненависть. Она вела им. И он не мог контролировать себя, жажда упустить шанс и знания, они рвали его. На части. В клочья. Не умеет он летать. И теперь же не от меня зависит его судьба. У меня нет таких полномочий. Сама запретила себе. Ограничила. Нельзя.

Всё же, дохожу до офиса и в тишине прохожу по коридору. По привычке проверяю кабинет босса, затем свой. Провожу пальцем, ощущая пыль. Кривлюсь и останавливаюсь. Слеза. Она была. Без дополнительных ухищрений, которые используются в фильмах и сериалах. Но если хочешь получить качество, то «мотылёк» должен прочувствовать до конца роль. А я дала самую тяжёлую, драматичную, смертельную. У нас есть несколько свободных сценариев, используемых при просмотрах. Их тщательно готовят и обычно дают что-то лёгкое. Сейчас же действовала интуитивно. И не должна была.

Кручу шеей и выхожу из офиса, пора закончить и домой. Виски уже катастрофично тянет. Должна успеть.

— Какие результаты? — Спрашивая, вхожу в комнату, где происходят дебаты. Никогда не бывает спокойно, они кричат, доказывают что-то, ругаются, даже переходят на личности. Именно от этого ушла, и чтобы дать себе несколько минут тишины.

— Они решить не могут, — усмехаясь, сообщает Бейлей.

— В чём проблема? — Оглядываю каждого.

— Вот эти у нас единогласно. Но вот эти, нет. Мы готовы отказать им, если не придём к общему мнению, — Али указывает на две папки.

Подхожу к столу и распахиваю их.

— Шай, реши ты. Потому что они не могут, а я голоден и спать хочу, — просит Бейлей. Не могу. Запрещено. Не по правилам. Будет сбой. Очередной. Не должна.

Но рука сама тянется к одной из папок и выдвигает её.

— До завтра, — разворачиваюсь и быстрым шагом выхожу из помещения. Столько раз говорила себе, что не имею на это право. Моя работа иная. Только наблюдать. Не касаться. Близко. Горячо.

— Шай, — до разума доносится приглушённый голос. Не останавливаясь, иду дальше по коридору.

— Шай, всего минута твоего времени, — перекрывает мне путь. Поднимаю голову и стискиваю зубы.

— На тебя и так затрачено слишком много, — резко отвечая, обхожу «мотылька» и открываю дверь, отказываясь на улице.

— Шай! Да минута мне нужна! — Перед моими глазами мужчина перепрыгивает через перила и приземляется прямо передо мной.

— Что ты хочешь? — Сильнее сжимаю ручку сумки.

— Извиниться за своё поведение. За то, что наговорил и, вообще, вёл себя, как последний подонок. Меня не должны волновать причины, почему ты выбрала такую жизнь. Это не моё дело, а я влез. И это я говорю не потому, что сейчас здесь, а потому что это был не я. Мною вела зависть, страх потерять себя и невозможность найти место. Я… дерьмо, у меня всё вылетело из головы, — тяжело вздыхает, запуская руку в волосы.

— Ты потратил пятьдесят три секунды. Лети, мотылёк, — качая головой, обхожу его.

— Рейден, моё имя Рейден. И ты видела меня голым, после такого как минимум должна запомнить, как меня зовут, — летит в спину.

— Меня не интересует твоё тело, мотылёк, или же то, чем не наградила тебя природа. Я оценивала и взвешивала, что ты можешь принести. Меня волнует только прибыль, — говорю, направляясь к машине.

— А я вряд ли её принесу. Знаю, что место не получу, но хотел поблагодарить хотя бы за возможность и за то, что не ненавидишь меня, после всего, — уже громче отвечает он.

Открываю дверцу и кладу сумочку на пассажирское сиденье.

— Запомни, мотылёк, я на работе. И у меня нет здесь личного мнения. Оно никогда не пересекается с профессиональным взглядом и анализом прибыли, оценкой потенциала и свободного кислорода, чтобы взмахнуть крыльями, — сухо произношу, смотря на фигуру, медленно направляющуюся ко мне.

— Рейден, бабочка, запиши уже моё имя, — улыбаясь, он останавливается недалеко от меня.

— Ты очень надоедлив, и утомил меня. Возвращайся и узнай результаты, — советую, опускаясь в водительское кресло.

— Я знаю их. Отказ. Но спасибо, что дала попробовать свои силы. Мне понравилось, и теперь я могу спокойно завершить всё. Это не моё. А я винил тебя в своих промахах, прости за это. Удалил информацию о тебе…

Закатывая глаза, закрываю дверь, чтобы не слышать его. Действительно, его слишком много. Пристёгиваясь, краем глаза отмечаю, что бредёт к лестнице. Благодарит за то, что не прошёл? Больной.

Надавливаю на педаль газа и резко торможу.

— Мотылёк, — зову его, открывая окно.

Оборачивается, удивлённо приподнимая брови.

— С днём рождения! Поздравляю, к тридцати годам ты, наконец-то, понял, из чего состоит этот мир.

Его лицо вытягивается, а я надавливаю на педаль и с рёвом вылетаю с парковки. Сама от себя не ожидала, что вспомню. Пятнадцатое мая. Тридцать.

Запрещено. Запоминать запрещено. Паника стискивает сознание, пока несусь по дорогам. Запрещено. Не нарушай правил. Не должна. Но уже совершила ошибку, и интуиция подсказывает мне — это только начало.

Глава 13

Рейден.

Это действительно было или же я из-за нервов себе придумал?

«Ауди», та злополучная серебристая «Ауди», уже скрывается из виду, пока моргаю и прокручиваю в голове произошедшее.

— Дерьмо! — Вскрикивая, срываюсь на бег. — Шай! Подожди! Чёрт! Я же опоздал… хотел сказать… тебе пакет…

Останавливаюсь, понимая, что придурок. Это планировал ей сообщить и извиниться, задержался именно из-за курьера, который доставил для неё послание от Скай. Ударяю себя по лбу и возвращаюсь обратно, чтобы собрать вещи.

Чертовски устал от этого дня, да ещё и прилюдно разделся. Сначала казалось, что она издевается. А потом Бейлей рассказал, что это стандартная процедура, как и сценарий, который мне выдали. Короткий пересказ о мужчине, намеренно идущего в тюрьму, чтобы защитить ту, кого он любит. Взять на себя ответственность за случайное убийство и не дать возлюбленной совершить глупость. Пожертвовать всем, только бы она жила на свободе. Наверное, настроение, нервозность, волнение, всё это сказалось и мне стало в тот момент так паршиво, обидно, одиноко, что, сам от себя не ожидая, пустил слезу. Я не помню, когда плакал. На похоронах бабушки. А так… нет. Но отчего-то захотелось. Просто как маленькому сказать, что устал я бороться за то, куда меня не пускают. Выложился на все сто процентов, и сделал то, что должен был. Извинился. Отчасти стало легче, но теперь следовало вернуться и забрать портфолио. Признать поражение.

Вхожу в слабоосвещённую комнату, где черноволосый и очень неприятный тип что-то пытается доказать провожающей нас на просмотр девушке.

— Скольких взяли? — Спрашиваю у парня, укладывающего портфолио в рюкзак.

— Двоих. Рыжего и блондинку, — бросает он.

Усмехаюсь и глубоко вздыхаю. Должен улыбнуться, пусть так, но я был здесь. Попытался. Значит, намного хуже, чем тот, кого выбрали. И мест очень мало.

— Простите, я за папкой, — произношу, обращаясь к смуглому мужчине.

— Мы не отдадим её, — за него отвечая, женщина с улыбкой подходит ко мне.

— Почему? — Удивлённо хмурюсь.

— Потому что ты принят на испытательный срок, Рейден Броуд, — к нам подходит Бейлей.

— Что? — Шокировано переспрашиваю их.

— Ты принят, парень, ты прошёл отбор, и мы рады приветствовать тебя в нашей команде. Завтра приедешь в офис к десяти утра. На стойке регистрации назовёшь своё имя, и тебя проведут к агенту, который будет работать с тобой. Не забудь взять документы для оформления пропуска, страховки и контракта. А твоё портфолио мы забираем себе, в будущем у тебя будет новое. Качественное.

Пока мне это сообщают, не могу даже дышать от непонимания, от потрясения. Словно я прыгнул куда-то в пропасть и лечу, реальность или же иллюзия… не ощущаю ничего. Только гул голосов где-то далеко от моего разума.

«…у меня нет здесь личного мнения. Оно никогда не пересекается с профессиональным взглядом и анализом прибыли, оценкой потенциала и свободного кислорода, чтобы взмахнуть крыльями», — проносится спокойный голос Шай.

— Ты всё понял, Рейден…

— Ден, можно Ден, — на автомате поправляю.

— Ден, ты всё понял? — Спрашивает у меня Бейлей. Киваю, потому что больше говорить не могу.

— Тогда по домам. Ну и устроила нам эта девочка скачку, — смех раздаётся уже за спиной. Свет гаснет, а я так и стою.

Даже горло пересыхает. Осознание того, что меня взяли на испытательный срок в «Рокси» приходит не так быстро. Только сейчас. Рот раскрывается на шумном выдохе, и я запускаю пальцы в волосы. Принят. Меня взяли. Чёрт! Меня взяли! Круэлла оказалась не такой, какой её представляют. Бизнес… она говорила о нём. И она увидела во мне потенциал. Не знаю почему, но именно это вызывает радость. Да такую, что подпрыгиваю и вылетаю из комнаты. На ходу подхватываю сумку и бегу к машине.

Кажется, схожу с ума. Смеюсь, закрывая лицо руками. Мне тридцать, и я прошёл финал. Я, наконец-то, перешёл эту грань, которая не позволяла мне ступить дальше. Сломал её, и теперь у меня есть работа. Руки дрожат, пока пытаюсь набрать номер. Удаётся с третьей попытки. Гудки, а я беззвучно продолжаю смеяться.

— Мама!

— Милый мой, что случилось? — Удивлённо спрашивает она.

— Я прошёл, мам! Меня взяли в одну из самых известных компаний! Мама, я сделал это! — Кричу от переизбытка счастья. Меня разорвёт сейчас.

— Господи, Ден, я так рада… ты такой молодец… мальчик мой, — она всхлипывает, а я смеюсь.

— Мам, только не плачь. Я заеду к тебе на днях, хорошо?

— Да-да, конечно, я буду ждать тебя. И подарок свой заберёшь, а теперь беги к Лорейн, и празднуйте. Какое счастье, сынок, ты заслужил.

— Спасибо, так и сделаю. Люблю тебя.

— И я тебя. До встречи.

Откладываю телефон и поворачиваю ключ. Лорейн будет в шоке, и это поправит наши разногласия. Она будет прыгать и радоваться вместе со мной. И она, наверное, готовит сюрприз, потому что с утра так и не поздравила с днём рождения. Она у меня самая лучшая. Цветы хочется купить или ещё что-то, чтобы светилась. Но после последнего выговора, что букеты она ненавидит и хочет бриллиант на палец, заставляю себя ехать домой без остановок. На кольцо я ещё не заработал.

Всё же, останавливаюсь у кондитерской и покупаю пирожное, которое станет финалом этого вечера. Сегодня я готов покорять любые вершины и, наконец-то, расслабиться, чтобы возбудиться и вспомнить сцены для взрослых.

— Лорейн! — Кричу, открывая дверь.

— Детка, я дома! — Бросаю сумку на пол, а коробку с десертом ставлю на обеденный столик.

— Лорейн? — Хмурясь, направляюсь в спальню, затем в гостиную и понимаю, что один.

— Меня взяли, детка, я нашёл работу, о которой мечтал, и я так рад, что ты устроила мне грандиозный праздник. Торт? А я дурак купил вшивое пирожное. Боже, романтический ужин? Конечно… конечно, — горько усмехаюсь от своей мечты и стягиваю с себя футболку, затем кеды и джинсы.

Забираюсь под тёплый, даже горячий душ и голова пуста. Даже думать сейчас… разрешать это делать страшно, боюсь натворить что-то и затем раскаиваться. Обматывая полотенце вокруг бёдер, шлёпаю на кухню и ищу в шкафчиках свечки. Они есть, потому что я покупал для Лорейн. Достаю одну и втыкаю в пирожное. Слабый огонёк и хочется скулить от обиды.

— С днём рождения, Ден, — задуваю свечу, и в этот момент в голове появляется серебристая «Ауди» и тёмные глаза, приглушённый голос, поздравляющий меня с тридцатилетием.

Смешно, что та, кого я оскорблял и называл Круэллой, в чью жизнь влез и узнал слишком много, вспомнила. А та, которую на руках ношу, делаю всё, что в моих силах, забыла. Это чертовски обидно. Тёмное пятно растекается внутри, затопляя горечью сердце и разум. Лорейн всегда меня поддерживала, постоянно говорила о моих возможностях и подталкивала. А вот последнее время сводит с ума истериками и ссорами. Да, я понимаю, что она не привыкла так жить, но знала, на что идёт. Я небогат, никогда не видел много денег. Только раз, в двадцать три, у меня был крупный заказ, и я потратил всё на Лорейн, не заботясь о будущем. Потом привык подрабатывать, обманывал её, что на съёмках, а сам был официантом. Но она верила, и это помогло мне карабкаться дальше. Сейчас же я потерян и устал от такой жизни. Завтра начнётся новая, и я должен войти в неё с улыбкой.

Выбрасываю в урну так и не тронутый капкейк, иду в спальню. В темноте что-то отдаёт блеском, лежащее на моём столе. Пакет от Скай. Я убил два часа на то, чтобы дождаться курьера. Не вскрывал, а сейчас беру в руки и кручу. Там что-то вроде книги. Не имею права вскрывать, но разум сам выбирает, о чём думать. И в данный момент ему интересно сопоставить биографию Шай, слова её матери и сестры. Да, я удалил всю информацию, оставив только контактный телефон и адрес. На всякий случай. И обещал себе, что передам ей пакет, но забыл его, потому что спешил.

Очень хочу узнать, что там. И да, это плохо, я ведь обещал… ничего не могу сделать с собой. Подхожу к прикроватной лампе и щёлкаю выключателем. Разрываю почтовый пакет, и на постель летит обычная книжка. Отбрасываю мусор и сажусь на кровать. Переворачивая, читаю «Моей бабочке». Написано от руки. Это фотоальбом. Самодельный, с надписями, какие заполняют при рождении малышей.

Открываю его и вижу новорождённого ребёнка. Это Скайлер. Почерк ещё детский, немного корявый и с ошибками. Это заполняла Шай? Листаю дальше, с улыбкой рассматривая каждое фото, читая первые слова, и так весь альбом.

Человек, который писал здесь такие вещи, не может быть плохим. Но как Шай превратилась в Круэллу? Кто её заставил быть такой? Ведь девочка, создавшая для ребёнка сказку, не могла пропасть. И за что её ненавидеть родителям? Видно, по словам и строчкам, которые записаны здесь, насколько она любила сестру.

Падаю на постель и, выключая свет, подбираю пакет и вместе с альбомом прячу в тумбочку.

За эти дни моё мнение о Шайди Лоу резко изменилось. Она холодная, сухая, резкая, отталкивающая… нет, сегодня в ней не было ничего такого, она поздравила меня. И всё же, модель её поведения не изменилась, как и спокойствие в голосе, власть и наслаждение ею. Но вот теперь вижу её иными глазами. На её месте, я утопил бы ублюдка вроде меня, который угрожает счастью любимого человека. А она ничего не сделала, только смотрела, как развиваются события. Уверен, если бы она захотела, то меня бы никто и никуда, вообще, не взял. А она честная. В бизнесе честна, и это, конечно, подкупает. Не знаю, зачем думаю о ней, но так проще заснуть и не ощущать едкую пилюлю обиды. Парадокс. Как и Шайди Лоу. Но сейчас мне хочется о ней подумать и найти способ передать альбом. Думаю, он много значит для неё, а я хотя бы что-то сделаю правильно. И я докажу ей, что другой. Не тот урод, преследующий её и угрожающий разоблачением. Докажу. Чего бы мне это ни стоило.

* * *

— Боже, как у меня болит голова, — раздаётся стон от двери спальни.

Потягивая белковый коктейль, листаю спортивный журнал.

— Я не помню, во сколько вчера вернулась. Мы так много выпили, — продолжая сипло рассказывать, Лорейн подходит к шкафчику и открывает дверцу.

— Ты работал? — Спрашивает она, включая воду.

Не желаю ей отвечать, потому что помню, в каком виде она пришла ночью, как её тошнило, а мне необходимо было выспаться. Нет, я не помог ей. Зол. Слишком сильно обида дала о себе знать и не отпускает до сих пор.

— Ден, ты надулся, потому что я не взяла тебя или, вообще, пришла домой? — Повышает голос. Допиваю напиток и закрываю журнал.

— Спасибо, что поздравила меня с днём рождения, Лорейн. Спасибо, что преподнесла подарок в виде своей пьяной туши в пять утра. Спасибо, что тебе плевать на меня и мою жизнь. Спасибо, но сейчас закрой свой рот и даже не смей мне что-то выговаривать. Можешь лететь обратно к родителям, потому что после Нью-Йорка ты ведёшь себя безобразно. А я не твой папочка, чтобы потакать тебе. Я задолбался тебя слушать, как и твоё нытье. Ты обидела меня, бросив одного в мой день рождения. А сейчас я ухожу, когда вернусь — не знаю.

С шумом ставлю чистый бокал на металлическую подставку, который тёр во время своей яростной речи, и прохожу к двери, где уже готова сумка.

Лорейн молчит, видимо, в шоке. Не помню, чтобы я говорил с ней так. Всегда старался быть мягким, понимающим и любящим. Но не сегодня. Сегодня мой день.

— И да, если тебе интересно, меня взяли в «Рокси». Я еду оформлять документы, — язвительно бросая недвигающейся девушке, с покрасневшими от слёз глазами, вылетаю за дверь и в придачу красноречиво хлопаю.

Выпустил пар. Легче стало, словно сбежал. Свобода и никакого перегара.

Должен сосредоточиться на том, что сегодня будет. Честно, не представляю. Друзей у меня нет, некому рассказать, как обстоят дела в «Рокси» и какое там отношение к таким как я. Новичкам. Ни черта не назову себя «мотыльком». Откуда это у неё? Неужели, с детства? На альбоме ведь написано «бабочка», значит, любовь к этим насекомым тянется слишком давно. И взял с собой пакет для Шай. Мы будем в одном здании и где-нибудь обязательно пересечёмся. Надеюсь.

Сколько раз проезжал мимо высокого красивого здания с эмблемой «Роксборро Интерпрайзис» и мечтал, что буду там. И сейчас именно это происходит. Я стал частью целой корпорации. С улыбкой направляюсь к главному входу, сверкающему зеркальным отражением. Подхожу к стойке и называю своё имя, просят подождать пять минут. Киваю, рассматривая выходящих и входящих людей. А здесь их достаточно. Ко мне спускается девушка и с улыбкой провожает меня на пятый этаж, указывая на дверь одного из конференц-залов.

Нервничаю, потому что от агента зависит будущее. Уже обжёгся и не хочу ещё раз. Агент — это всё для таких как я. Мы зависим полностью от них, дарующих нам или пропуск в верхние слои, или жалкое существование.

Вхожу в помещение, закрывая за собой матовую стеклянную дверь. При виде меня мужчина, которому, на вид, не больше сорока, поднимается и улыбается, заинтересованно оглядывая меня.

— Рейден Броуд, добро пожаловать! — Протягивает мне руку, и я пожимаю её. Он приятный, подтянутый и располагающий к себе. С зелёно-серыми глазами и коротко подстриженными русыми волосами, в элегантном и дорогом костюме.

— Даррен Джонсон, твой агент, — представляется он.

— Очень приятно, можно просто Ден, — натянуто улыбаясь, ставлю сумку на стул в светлой комнате.

— Я первый агент Аарона Грира, беру только интересные случаи, и ты попал под один из них. Обычно распределяю подчинённых, но в этот раз не смог пройти мимо и не взглянуть на того, кого выбрала наша Шай, — он указывает рукой на стул.

— Шай? Шайди Лоу? — Медленно переспрашиваю я.

— Да, именно она. Вчера голоса разделились между тобой и любимчиком публики, особенно женщин. И она сделала решающий шаг. А у неё глаз намётан, — опускаясь рядом, смеётся, раскладывая тёмные папки перед собой.

— Почему? — Шокировано произношу. Это в голове не укладывается. Она должна меня ненавидеть, но выбрала. Именно она. Дерьмо! Вот это я попал. И теперь ещё больше стыдно за своё поведение.

— Потому что ты сбросил крылья, и я видел твоё демо, сделанное вчера. Неплохо, но ещё очень сыро. Будем работать. Для начала расскажу тебе, что нам предстоит.

Киваю ему, но мысль о том, что именно Круэлла помогла мне войти в топ-лидеров, до сих пор не отпускает. Да кто же она такая, эта Шайди Лоу?

— Итак, каждый день с восьми утра до полудня у тебя обучение. С тобой буду заниматься я, также ты будешь проходить курсы актёрского мастерства. И вечером у тебя будут съёмки. Для начала задний план, затем, если отличишься, то выйдешь в первые ряды. А мои ребята никогда не остаются позади. Грир вылетел и оказался «бабочкой». А из тебя мы слепим ещё более красивую. Для тебя уже написан сценарий твоей жизни. Он в папке, которую дам тебе на дом. Выучишь и будешь теперь жить так, как написано. Прошлой жизни не существует, Ден. А новая зависит от тебя и от моего мастерства. Тебе придётся забыть о привычках и следовать всем указаниям. Иначе выкинут. Всё ясно?

— То есть сценарий? — Недоумённо приподнимаю брови.

— А ты считаешь, все популярные модели и актёры, певцы и ведущие живут так, как хотят? Нет, — смеётся, пододвигая мне папку. — Нет, Ден, для них создана новая жизнь. Расправляем крылья и полетели. Начнём с контракта, который ты сейчас изучишь, и мы обсудим его. Советую хорошо прочесть пункты, из-за которых многие исчезли из нашей корпорации. Развлекайся, а я принесу для тебя образы, которые подготовили наши костюмеры, — с этими словами Даррен встаёт и хлопает меня по плечу.

— Я взялся за тебя, и теперь я твой друг, твой напарник и тот, кому ты можешь доверять. Всё или ничего, Ден. Другого Шай не потерпит. Докажи, что она не ошиблась, — шепчет мне на ухо и убирает руки.

Оставляет одного, а я смотрю на папку, прокручивая в голове его слова. Чёрт возьми, она должна простить меня. Потому что иначе не смогу жить, зная теперь насколько Круэлла иллюзионна. Она тоже образ, скорее всего, написанный именно Шай. А какова настоящая Шайди Лоу? И я ближе к ней, чтобы попытаться доказать, что — не дерьмо. Работа. Она подарила мне её, и я не подведу. Именно её и себя.

Улыбаюсь и открываю папку с контрактом. Знаю, что подпишу, но прочесть стоит. Тоже попался на этом. Но в этом месте всё настолько светлое и притягательное, что доверяю им свою жизнь. Хочу изменить всё. И буду бороться за постоянное место. Моё время пришло.

Глава 14

Шайди.

— Шай, ты не слушаешь меня, — возмущается Тина. Поднимаю голову на подругу, но взгляд мутен, а виски сдавливает сильнее, чем прежде.

— Ты рассказывала про планы на отпуск после премьеры киноленты с Аароном, — подхватываю бокал с водой и делаю глоток, отчего лёд бьётся о стекло и отдаётся в затылке.

— Ладно, ты слушала меня, но всё же, о чём думаешь? — Улыбаясь, прищуривается она.

— О Женеве.

— Там что-то произошло снова?

— Нет. Всё тихо, по плану и телефон у неё. Всё так, как я и хотела, — отставляю бокал и отодвигаю тарелку.

— Ты не поела. Значит, не можешь, потому что твои мысли заняты и не только твоей любимой бабочкой, — замечает она.

— Да. Я совершила кое-что и не понимаю зачем, — признаюсь и кривлюсь от своих слов.

— Неужели, провела с кем-то ночь? — Глаза подруги загораются, а я цокаю.

— Прекрати. Нет. Думаю о «мотыльке» и всю неделю слежу за его работой. Даррен каждый день присылает отчёты, и они полны энтузиазма.

— Подожди. Ты думаешь о «мотыльке»? — Недоверчиво переспрашивает она.

— Да, самой противно.

— Какой уровень?

— Нулевой.

— Кто-то из новеньких? Я так и не посмотрела, кого же выбрали вы.

— Да, он один из них. И он «сбросил крылья». Всего сорок три секунды.

— Ничего себе. У Аарона ушла минута и пять секунд, а этот побил его рекорд. Наверное, он очень интересен, раз ты до сих пор о нём думаешь. А прошло уже пять дней, — хихикает Тина.

— Также он знает о том, кто такая Миранда.

— Что? Он шантажировал? Чёрт, надо срочно что-то делать. Зачем ты разрешила ему приблизиться? Откуда достал информацию? — Испуганно шепчет подруга.

— Да, пытался угрожать, но меня этим не напугать. Не по этой причине я выбрала его…

— Что? — Вскрикивает Тина.

— Тише, голова болит. Да, я выбрала его, — потираю висок, наблюдая, как девушка от шока отклоняется на спинку стула.

— Он наглый. Очень наглый. И в нём ничего нет. Но, понимаешь, когда включается камера, его словно меняют. Он работает, его взгляд становится именно таким, который я хочу видеть в кадрах. Парадокс. Мне он неприятен, и я выбрала его. И думаю: не совершила ли я ошибку?

— Ты увидела в нём потенциал и это хорошо для компании, но меня напрягает, что он знает о тебе слишком много. Откуда?

— Ему помогли. Меня это не волнует, да и его заверения о том, что удалил всё. Мне плевать. Я хочу видеть результат, и если его не будет, то улетит.

— Ладно, но почему так заострила на нём внимание? Он хорошенький?

Закатываю глаза от фразы подруги.

— Меня не волнует его внешность. И ты его знаешь.

— Да?

— Рейден Броуд.

— О. О-о-о, тот самый придурок, который обозвал тебя и ещё достал Аарона. Который считает, что мой муж с тобой спал. Как ты допустила это? — Недовольно спрашивает она.

— Бизнес, Тина. Ничего личного. Только прибыль, — вздыхая, потираю переносицу, чтобы хоть немного унять давление в глазах.

— Аарон будет вне себя…

— И что дальше? Твой муж такой же работник, как и остальные. Не ему решать, кто будет в компании, а кто пролетит. Тем более я не переношу дружеские отношения на работу. И больше не собираюсь по твоей просьбе натаскивать его, — довольно грубо отвечаю ей.

— Чего ты злишься? — Недоумевает Тина.

— Голова болит, надо дотерпеть до вечера. Боюсь, что снова начинается, — сглатываю неприятный кислый привкус во рту.

— Вот чёрт, Шай. Лучше сейчас поезжай домой. Вдруг будет поздно? Нельзя так, — обеспокоенно пододвигается ко мне, пытаясь поймать мою руку через столик.

— Вытерплю. Ничего страшного. Я должна идти, скоро конец месяца и необходимо понять, с кем мы прощаемся из старого состава, — поднимаюсь с места, оставляя на столике купюру.

— Шай…

— Тина, не дави. И так смерть кажется сказкой, — направляюсь к выходу. Тошнота подкатывает к горлу, но борюсь.

Почему сейчас? Так давно не чувствовала этого. Уже даже забыла, насколько бывает боль отвратительна. Забираюсь в машину и открываю бардачок, копаюсь в нём, перебирая таблетки. Две спасительные пилюли, которые должны помочь вынести этот день. Завтра выходной и смогу себе позволить остаться дома. Но не сегодня. Слишком много работы. Из-за того, что Роксборро отсутствует, все дела решаю я, все проблемы, и даю согласие на тот или иной пиар. Отслеживаю ход съёмок и отчёты по реакции людей. Хотя этим занималась всегда.

Возвращаюсь в офис, на ходу требуя принести мне кружку кофе. Не могу сконцентрироваться на бумагах, давит кислород изнутри. Пытаюсь дышать. Медленно, как учили. Немного помогает. Не отпускает. Не сейчас. Не надо снова заставлять меня возвращаться туда. Нет. Это ужасно, когда ты не можешь контролировать своё тело. Это для меня запрещено. Но никто не спросил меня об этом. Терпи. Пик пройдёт, и всё будет как раньше.

Громкие голоса привлекают внимание, допиваю кофе и поднимаюсь, оправляя чёрную юбку. Открываю дверь и выхожу в коридор.

— Ещё раз вам повторяю, мисс Лоу никого не принимает, и вас нет в расписании, — угадываю голос моей помощницы, пока направляюсь к стойке.

— А я вам повторяю тоже ещё раз — это срочно.

Останавливаюсь, желая вернуться в офис и спрятаться. Сейчас не готова к новой атаке. Чёртов день. Чёртов «мотылёк».

— Мне придётся вызвать охрану, — угрожает Мавис.

— Что здесь происходит? — Устало спрашиваю, складывая руки на груди.

— Мисс Лоу, этот человек говорит…

— Я сам могу, спасибо. Мисс Лоу, — «мотылёк» разворачивается и медленно подходит ко мне. Ему что, не рассказали, как он должен одеваться? Меня раздражает один его вид в разодранных джинсах, серой футболке и кедах. Чёртовы кеды. У него другой обуви нет?

— Дело в том, что у меня вопросы по поводу соглашения на съёмки. Даррен сказал, что я могу обратиться к вам лично. И это срочно, потому что съёмки через полтора часа, — продолжает «мотылёк», поднимая руку с бумагами выше.

— Мисс Лоу, мне вызвать охрану? — Спрашивает Мавис.

Перевожу на неё взгляд, затем на «мотылька» и тяжело вздыхаю.

— Нет. За мной, — командуя, разворачиваюсь и направляюсь в свой кабинет.

Знаю, что с бумагами всё хорошо. Он хочет что-то от меня, но сейчас я слаба, чтобы противостоять или ругаться. Поэтому проще для меня решить сейчас и послать его куда-нибудь на Аляску.

— У тебя две минуты. Что ты хочешь? — Поворачиваюсь и облокачиваюсь ягодицами о стол.

Закрывает дверь и подходит ко мне.

— Я хочу извиниться…

— Так, мама не учила, что врать нехорошо? Ты здесь по работе, так я слушаю. Другое меня не интересует, — сухо перебиваю его.

— Мама учила меня многому, но это ни черта не помогло. Поэтому я хочу с тобой встретиться, — требовательно произносит он. Приподнимаю брови и отталкиваюсь от стола.

— Откуда столько наглости, мотылёк? — Усмехаясь, обхожу стол.

— Завтра в два часа дня в «Taco». Я буду ждать тебя, потому что мне необходимо с тобой поговорить, — упирается ладонями о стол, пока я сажусь в кресло.

— Свободен, мотылёк, — перевожу взгляд на тёмный монитор.

— Моё имя Рейден. И у меня есть кое-что твоё, я обменяю это на одну встречу, — продолжает он.

— Ещё что придумаешь? Ты отнимаешь моё время на бесполезный трёп, поэтому покинь мой кабинет и вернись к работе, — устало перевожу на него взгляд.

— Твоя сестра. Скай, — делает паузу, ожидая от меня испуга или же какой-то реакции. Внутри всё сжимается, но продолжаю спокойно смотреть на него. Нельзя показывать противникам, что тебя может кто-то волновать. Запрещено.

— Я сирота, мотылёк, поэтому твои слова — пыль. Пошёл вон, — прищуриваюсь, и он делает то же самое.

— Шай, удивлю, но я знаком не только с твоим досье. Также с твоей матерью, которая прилетела ко мне, уверить меня в том, насколько ты прогнившая душа. Далее, мне звонила твоя сестра и кое-что прислала для тебя. Если ты хочешь это получить, то встретишься со мной завтра, — наклоняется ближе.

— Меня это не волнует. Работать, — отвожу взгляд, щёлкая мышкой.

Ожидаю, что ему надоест стоять здесь, и он уйдёт, даст мне обдумать, что этой суке понадобилось от него. И зачем Скай так поступила? Откуда они узнали о нём? И что этот «мотылёк» знает ещё?

— Ты придёшь, бабочка, — неожиданно горячий шёпот раздаётся рядом с ухом. Сглатываю от полыхающей кожи на шее и на скуле.

— То, что передала Скай, для тебя очень дорого. И я не враг тебе, хочу, наоборот, загладить своё отвратительное поведение. Ты придёшь. Завтра. В два часа дня. И потом оставлю тебя в покое. Не подойду и даже не заговорю с тобой. Но ты придёшь, Шай, ты встретишься со мной. Выслушаешь меня и получишь подарок. Иначе я его оставлю себе. Не заставляй меня нарушать обещание, данное ребёнку.

— Убирайся отсюда, — сквозь зубы произношу.

— Уберусь, но ты должна понимать, что я хочу закончить всё это. Меня не волнует твоё прошлое и будущее. Я выполню просьбу, но перед этим ты поговоришь со мной. До завтра.

Выпрямляясь, направляется к двери.

— Я могу тебя уволить, — зло шиплю я.

— Можешь, но ты сама говорила — личное отношение никогда не перекликается с профессиональным. А я буду из кожи вон лезть, чтобы остаться здесь. И ты мне помогла. Ты выбрала меня. Значит, возлагаешь надежды. Это мой мир, и я создан для него. И ты увидишь это, — не поворачиваясь, отвечает и выходит из моего кабинета.

Сжимаю пальцами виски, ярко отражающиеся в сознании. Откуда? Чёрт бы его подрал! Скай слишком доверчива, и создала своим решением лишнюю проблему. Я же обещала, что найду её. А теперь предстоит узнать, насколько это мне действительно необходимо. Встреча с этим наглым, серым, скользким, противным, неприятным «мотыльком». Пока он не появился в моей жизни, всё шло по плану. А он разрушил всё. И эта стерва прилетала к нему. Что она ему рассказала? Но ничего, папочка уже начал понимать — злить меня не стоило. Я добавлю и ей проблем, раз они не хотят существовать по-хорошему. И этому тоже найду огонь. Сожгу к чертям.

Боже, как давит. Губы пересыхают, и я смачиваю их кончиком языка. Невозможно терпеть, но должна бороться. Работать не могу, держусь из последних сил, стараясь не показать подчинённым, что происходит в моей голове. Насколько сильны тиски, утягивающие сознание в преисподнюю. А там будет темно, горячо и адски больно. Пять месяцев и никаких признаков. Он виноват. «Мотылёк». Он разодрал собой эту рану, только было затянувшуюся.

— Элеонор, — хрипло зову домработницу и сбрасываю на ходу туфли.

— Шайди, добрый вечер. Ужин… — замолкает, замечая мой вид.

— Ох, девочка, пошли. Давай, сделаю укол? — Она, подхватывая меня за талию, провожает до спальни.

— Нет. Таблетки. Я выпила две, и должна быть завтра на встрече в два часа, — мотая головой, опускаюсь на постель.

— Но, дорогая моя, это бы сразу сняло боль, — мягко произносит она, помогая мне расстегнуть блузку и снять её.

— Только холодный душ и таблетки. Я должна бороться против уколов, они только делают меня слабее. Это не поможет противостоять, — поднимаюсь с её помощью. Лобную часть разрывает от удушливых толчков. Даже ощущаю, как вены на висках вздуваются.

Доводит меня до ванной комнаты и оставляет одну. Сбрасываю бельё и вхожу в душевую кабину. Включаю ледяные потоки на полную мощь, подставляя лицо под них. Охлаждает, немного помогает. Закрывая глаза, прислоняюсь полыхающим лбом к стеклу и пытаюсь дышать медленнее. Глубже.

Что она делала у него? Что они хотят от меня? И что этот «мотылёк» ещё рассказал им, а какую информацию получил? Сколько они заплатили ему? Что я натворила?

Сама же вытащила его на свет. Сама же и буду расплачиваться. Никому нельзя помогать. Запрещено. Они считают, что я всегда их буду толкать, помогать лететь и находиться рядом. Нет. Никогда. Нельзя. Зачем же надо было поддаваться своим мыслям и выдвинуть его папку? Профессиональный взгляд. К чёрту его! Надо было забыть об этом. Надо было… но тогда бы было хуже. Намного хуже. Он — прибыль, которую мы получим. Он принесёт нам хороший доход. Холодный разум и никаких чувств ни к кому. Никаких связей или же чего-то порочащего. И я работаю в корпорации именно по этой причине. Умею не подпускать их ближе… умела до того момента, пока «мотылёк» не расправил крылья.

— Шайди, ты как?

Открываю глаза и выключаю воду.

— Лучше, — сухо отвечаю Элеонор, уже держащей наготове полотенце. Обматывает меня им, и выхожу из ванной в холодную спальню. Кондиционер работает на максимальном минимуме, и это приятно.

— Таблетки, — протягивает мне их, и я бросаю в рот. Запиваю водой и закрываю глаза.

— Оставь меня.

— Если что…

— Элеонор, оставь меня, — повторяю жёстче, распахивая глаза.

Женщина недовольно поджимает губы, но не смеет возразить, только забирает бокал и выходит из комнаты.

Опускаюсь на постель и растираю виски. Заставляю себя забыть о том, что боль повелевает мной. Тренинг, который пришлось пройти, чтобы жить. Но когда голову словно окручивает металлическими шипованными тисками, никакие слова не помогают. Только терпеть. Ждать и терпеть. Переодеться и сесть за стол. Просматривать снова и снова своё досье, чтобы понять, с чем предстоит встретиться завтра.

Телефон, лежащий рядом с мышкой, вибрирует и оповещает о сообщении.

«Шай, привет. У меня всё хорошо. Как твои дела?»

«Привет, красавица моя. Всё как обычно»

«Мама сегодня звонила и говорила с директором. Они приставили ко мне охрану. Запретили выезжать в город или на какие-то мероприятия с группой»

«Потерпи. Скай, ты знаешь человека по имени Рейден Броуд?»

«Да, я с ним болтала. Он же твой друг, да? Потому что мама кричала, что он знает тебя и встречается с тобой. Он твой парень? Он показался мне довольно милым, хотя они пытались его настроить против тебя»

— Чёрт, — закрываю глаза и потираю переносицу.

«Нет, он не мой парень. Просто знакомый. Ты ему что-то прислала?»

«А он ещё не отдал? Да, это альбом. Твой. Помнишь его? Я хранила его и прятала, а мама начала рыться в моей спальне, и я боялась, что она его выбросит или уничтожит»

— Что же ты наделала, — шепчу, качая головой.

«Ты молодец. Мне нужно идти, до завтра»

«Люблю тебя и жду то время, когда верну поцелуй»

Поднимаюсь с кресла и направляюсь к сейфу. Прошлое никогда не оставит, потому что в нём есть человек, ради которого живу. Я не знаю, сейчас не могу предугадать последствия наивности Скай, поэтому мне гадко внутри. Если всё пойдёт не так, как мне хочется, то придётся поставить на первый план свои чувства и желания. Истребить «мотылька». Сломать крылья и не дать больше возможности летать. Не моя вина, что он выбрал этот путь.

Глава 15

Рейден.

Постукиваю пальцами по столу. Ресторан практически пуст, поэтому меня легко найти здесь. Она должна прийти. Должна, ведь в моём рюкзаке то, что ей необходимо. Как и мне — необходимо сказать всё и попрощаться.

Сложно жить, понимая, что ты был неправ, влез в чужую жизнь только из-за своих личных мыслей, и был ведом ими. Но разве виноват? Нет, так поступает каждый человек. Мы не можем контролировать это, оно заставляет нас быть отвратительными и противными самим себе. Кто-то забывает об этом и живёт дальше, а кто-то вроде меня, не может.

Заказываю воду со льдом и стягиваю куртку. Душно. Бросаю взгляд на часы, показывающие, что у неё ещё есть пять минут, чтобы приехать. А если ей действительно всё равно? Что я, вообще, знаю о Шайди Лоу? Ничего, кроме того, что она помогла мне, выбрала меня, и теперь я зарабатываю каждый день, учусь бесплатно и имею лучших тренеров. Моя жизнь стала такой, к которой я стремился. И даже Лорейн изменилась. Наши отношения наладились, и теперь всё хорошо. Должно быть хорошо, но это не так.

Поднимаю голову, когда меня привлёк звук шин, остановившихся за зелёным ограждением. Серебристая «Ауди» издаёт последнее рычание и затихает. Наблюдаю, как девушка выходит из машины в белой блузке и тёмно-синих брюках. Её глаза скрыты тёмными очками, а волосы, как обычно, заколоты в тугую причёску. Она идеальна для бизнеса. Собрана, чётко знает, что хочет и как это получить. Её шаги всегда размеренные, она никуда не спешит и несёт себя, заставляя головы, всех присутствующих повернуться к ней, когда входит в кафе. Удивительно, как она умеет держать себя в руках. И одним взглядом приказывает исполнять все её требования. Отмечаю, когда проходит мимо меня, обдавая тонким ароматом парфюма, как тесно облегают брюки бёдра и подкаченные ягодицы.

— Привет, — улыбаясь, откидываюсь на спинку стула.

Шай снимает очки и откладывает на столик. Поднимает взгляд тёмных глаз, в которых играют солнечные лучи. Интересно, что когда я увидел её впервые, то не заметил красоты правильных черт лица.

— У тебя пять минут, — сухо произносит, прикладывая руку к голове, словно массирует левый висок.

— Закажешь что-нибудь? Сегодня очень жарко, — предлагаю я, указывая головой на меню.

— Мотылёк, не тяни время. Говори, что хотел и верни мне вещь, не принадлежащую тебе, — закрывает на секунду глаза и отнимает руку от головы.

— Моё имя Рейден. В общем, я хотел извиниться, — вздыхая, пододвигаюсь ближе к столику.

— Мне это неинтересно. Есть что-то важное? — Слышу усталость, но упрямо буду продолжать.

— Ты приехала, чтобы выслушать меня, — напоминаю ей. — Так вот.

Издаёт шумный вдох и сглатывает, жмурясь, но явно не от солнца, потому что мы под зонтиком.

— Я не могу так, понимаешь? Я другой человек, не лезущий в чужие судьбы, а тем более не собирающий на них информацию. Признаю, что это не красит меня. Знаю, первого впечатления не изменить, но объяснить всё я должен. В тот момент был на грани сумасшествия и паники. Думал, передам карточку Роксборро, и всё будет хорошо. На том приёме я встретил своего агента, бывшего уже агента, который привёл другого парня, хотя он был близок мне. Десять лет потратил на него, и ты, скорее всего, попалась мне под руку. Это… — замолкаю, когда девушка поднимает голову к небу и крутит шеей.

— Это всё очень интересно. Для тебя. Но пять минут прошли, — прочищает горло и втягивает с шумом в себя воздух.

— Шай, — хмурясь, присматриваюсь к ней. Что-то не так, явно с ней что-то происходит. Губы белеют на глазах, и она их смачивает кончиком языка, постоянно моргая. Дышит слишком быстро, словно кислорода не хватает.

— Шай, с тобой всё в порядке? — Спрашиваю её.

— Это вода? — Надрывисто произносит она, указывая на бокал, стоящий рядом со мной.

— Да, — медленно и удивлённо киваю.

— Я приехала, — ещё один шумный вздох, пока копается в сумочке «Шанель», — приехала, чтобы ты отдал мне альбом. Выслушала, а теперь заканчивай.

Замечаю блистер с таблетками, которые она выдавливает на руку и кладёт на язык. Шокировано наблюдаю, как Шай тянется к бокалу, отмечая, насколько сильно дрожит её рука. Хватает его и делает два больших глотка.

— Ну же, Рейден, отдай мне альбом, — шёпотом говорит, отставляя стакан.

— Шай, ты заболела? Отдам, не волнуйся, но сначала скажи, что происходит? — Приподнимаюсь со стула, но девушка выставляет руку с указательным пальцем.

— Отдай мне… — замолкая, вздрагивает и закрывает ладонью рот.

Смотрю в её широко распахнутые глаза, наполненные страхом и чем-то ещё.

— Шай…

— Альбом, — подскакивает с места, издавая какие-то бурлящие звуки.

— Шай…

Выпрямляюсь в полный рост, а она размахивает рукой перед моим лицом, пытаясь что-то сказать. Но не успеваю даже вымолвить и слова, как Шайди пролетает мимо меня, достигая бара, а затем скрывается в основном зале.

Поднимая руку, подзываю официанта.

— Счёт, — прошу его и он, кивая, уходит к кассе

Что это было? Что происходит, чёрт возьми?

Могу ли я оставить это так, сесть и ждать? Нет. Подхватывая рюкзак, направляюсь туда, где скрылась Шай. Уборная.

— Шай, — стучусь, прислушиваясь к тому, что происходит за дверью.

— Я вхожу, — предупреждая, отрываю дверь.

До слуха доносится тихий стон. Быстрым шагом нахожу последнюю кабинку и резко распахиваю незапертую дверь. Наверное, солнце сильно ударило по голове, потому что вряд ли Круэлла может обнимать унитаз руками. Её сильно тошнит, она вздрагивает всем телом и хнычет, словно маленькая.

— Шай, чёрт! Шай! — Отмирая от увиденного, падаю на колени и убираю с покрытого испариной лица мокрые пряди шоколадных волос.

— Альбом… — хрипит, и её снова рвёт.

Мои руки трясутся, а сердце буквально с ума сходит. Не понимаю, что происходит сейчас, как помочь и, вообще, что мне делать. Подскакивая на ноги, вылетаю из уборной и выбегаю на улицу.

— Воды, — прошу, часто дыша, подбегая к барной стойке.

— Ваш счёт, — напоминают мне.

— Чёрт, вот. Воды, это срочно, — зло шиплю, доставая бумажник и вытягивая купюру в двадцать баксов. Бросаю на стойку, ожидая, когда мне в руку вложат прохладную бутылку.

Всё настолько быстро для меня, я не осознаю, что делаю. На автомате добегаю до уборной и запираю её на ключ. Зачем? Не имею понятия. Добираюсь до Шай, прислонившейся к стенке кабинки и дышащей через рот.

— Давай, выпей. Ты что, беременна? — Судорожно выдавливаю из себя. Открываю крышку и подношу горлышко бутылки к её губам.

— Шай, пей, пожалуйста. Это поможет, — обещаю, когда она распахивает покрасневшие глаза и слабо кивает. Делает глоток, затем ещё один.

— Вот так, молодец. Что с тобой? Чем мне помочь? — На одном дыхании спрашиваю, отставляя бутылку.

— Альбом… отдай… боже, — стискивает зубы и сжимается вся, словно больно.

— Шай, отдам, конечно, отдам. Он твой, слышишь? Что… дерьмо… наклонись, — подхватываю её и помогаю приблизиться к унитазу.

Её рвёт, да так нещадно, что кривлюсь. И даже не трогает вонь, нет мыслей, только страх, потому что она является человеком, у которого не может что-то болеть. Она робот. А сейчас поддерживаю её голову, чтобы не рухнула прямо туда, и хочу помочь. По-человечески помочь, как друг.

— Не трогай… жарко… от тебя очень жарко, — сипло подаёт голос, пытаясь оттолкнуть.

— Если я не буду тебя держать, ты упадёшь, Шай, — возмущаясь, ещё крепче обхватываю её талию и переползаю за спину.

— Не трогай… не надо… боже, как больно. Домой… домой… альбом… — шепчет, отклоняя голову назад. Кажется, что даже плачет. Сухо. Без слёз. Рваное дыхание, а я в шоке. Чёрт возьми, меня самого трясёт.

— Тише. Сейчас я отвезу тебя, хорошо? Немного лучше? — Дотягиваюсь до туалетной бумаги и бутылки, укладывая её спиной на свою грудь.

— Не трогай… не прикасайся ко мне… сожжёшь, — шепчет, а мне плевать, потому что это ненормально.

— Ты беременна, Шай? От Роксборро? — Спрашиваю, пока выливаю немного воды на бумагу.

— Нет… больно… чёрт… больно… домой… Элеонор… Скай… альбом… — хнычет и издаёт протяжный стон, как раненый зверь. И это страшно. Действительно, ещё более пугающе, чем раньше.

— Хорошо. Всё хорошо, — приговаривая, протираю её лицо. Мотает головой, не позволяя мне это делать, пытается отпихнуть меня, даже драться, думаю, она бы могла, если бы с ней что-то не происходило сейчас.

— Шай! Прекрати! — Повышая голос, ловлю её запястья и прижимаю к влажной тонкой материи блузки.

— Дай помочь, чёрт! Слышишь? — Рычу, бросая в унитаз разорванную бумагу.

— Не трогай… не смей… не трогай… — одними губами. На выдохе. Сглатываю от этих слов, но это невыполнимо.

— Ты идти можешь? — Немного приподнимаясь, обхватываю её за талию.

— Что я спрашиваю? Нет, не можешь. Хорошо. Донесу тебя. Шай, посмотри на меня, — одним рывком поворачиваю её к себе и прижимаю к стенке кабинки.

А взгляд мутен, алые нити изрезают белок, а тёмные глаза усталые и потухшие.

— Шай, я довезу тебя. Помогу и отставлю альбом у тебя. Только не дерись со мной, ты не можешь идти, не понимаю, как ты, вообще, доехала сюда. Да и я в шоке, если честно. Я… — слабый удар по паху и кривлюсь, фиксируя её тело своим.

— Ты близко… очень… не трогай… не трогай меня… не надо… — сквозь зубы шипит и меня злит это.

— Закрой рот, Шай. Закрой свой рот и слушай. С тобой явно что-то не так, тебя рвёт, да и вид у тебя не ахти какой. Поэтому закрой свой рот, потому что я пытаюсь помочь тебе, хотя не хочу. Я должен был попрощаться с тобой, извиниться и больше не видеть тебя. Отпустить эти мысли, которые не дают работать. Закрой рот, иначе я не могу сконцентрироваться на том, что мне делать, — рычу в её бледное лицо. Мне повезло, что сейчас она не может мне ответить или же применить какой-нибудь из своих приёмчиков. Иначе я бы валялся на полу в уборной.

— Ухватись за мою шею, — забрасываю её руки себе на плечи и, наклоняясь, хватаю её под колени.

Она даже не двигается, словно заснула. Только чувствую её быстрое и сухое дыхание рядом с шеей, которое даже сейчас отдаёт прохладой. Сложно открыть дверь, когда ты несёшь человека, но сейчас удаётся всё, потому что раздражён, зол и напуган. Последнее не хочется признавать.

Бросаю взгляд, на затихшую в моих руках Шай, пока направляюсь к парковке, мимо удивлённого и перешёптывающегося персонала. Плевать. Больше сюда не придём. То есть я не приду. А она… не знаю. Почему ей плохо? Может, всё же, беременна?

— Шай, поедем на твоей. Моя… на твоей и точка, — более уверенно заканчиваю и, опуская девушку, прислоняю к автомобилю.

— Стой, я поддерживаю тебя. Держись за меня, если нужно, — прижимаю её тело своим к автомобилю. Шипит, а затем выдыхает. Слабо. Надрывисто.

Ищу ключи в её сумочке, висящей через плечо.

— Она уже открыта… мотылёк… ключ… близко… она открыта, — шепчет, обдавая своим дыханием мою шею.

— Ну да, как же у тебя может быть иначе, — бурча, обнимаю девушку за уже влажную от пота блузку и отодвигаю немного.

Да я сам весь мокрый. А в салоне «Ауди» приятно пахнет кожей и лёгким послевкусием привычного парфюма владелицы. Опускаю её в пассажирское кресло и привожу его в лежачее положение. Пристёгиваю и закрываю дверцы. Перебегаю на водительское, бросаю рюкзак назад.

Если честно, никогда не водил такие навороченные машины. Всегда хотел, но денег не было. А сейчас чувствую себя кем-то иным, пока ищу, где вставлять ключ или как она заводится.

— Тормоз до упора и кнопка справа от руля, — хрипло подсказывает Шай.

— Спасибо. Я…у меня всё иначе. Спасибо. Ты как? — Улыбаясь, быстро выполняю указания.

— Альбом…

— Чёрт, да он со мной! Лучше лежи и не выводи из себя. Я не понимаю, что происходит. Ты… вся такая идеальная, сильная, стальная даже и сейчас тебе плохо. Тебя даже трясёт и, может быть, мне экзорциста[1] позвать, потому что не могу придумать сейчас ни одного объяснения, что случилось с тобой. Ты отравилась? — Чувствую себя полным идиотом, когда поворачиваю голову к Шай.

Мне больно смотреть, как она стискивает зубы, кусает губы. Ей хочется кричать, но она держится. Настолько глупо её поведение в данной ситуации, что появляется желание наорать на неё. Возможно, потому что паникую, ведь эта встреча подразумевала лишь обычный обед. Без последствий. А вышло всё иначе. Гоню по дорогам на чужой машине, а рядом из девушки пытается вырваться дьявол. Кручу кондиционер и ставлю на самый минимум. Мне очень жарко. Я весь мокрый, как и Шай.

Красный свет, и я слышу её стон.

— Тебе плохо? Может быть… не знаю… дерьмо, у тебя так чисто здесь. Жалко будет, если тебя стошнит… — тянусь рукой к её лбу, потому что кажется, что она горит.

Отбивает руку и распахивает глаза, испепеляющие меня яростью.

— Не прикасайся. Выметайся из моей машины, — наверное, она хочет сказать что-то ещё, но жмурится, вновь начинает быстро дышать и выгибается.

— Интересная просьба, Круэлла. Ещё немного и тебя снова начнёт тошнить, моя машина осталась на парковке в ресторане, да и помощь тебе явно нужна. Чёрт, Шай, даже не думай. Терпи, слышишь? Чем ты так отравилась? — Её лицо с каждой секундой зеленеет, и также наблюдаю, сколько силы у неё внутри. Она именно борется с собой, старается контролировать себя и не позволяет мне узнать что-то большее.

Нажимая на газ, достаю телефон из джинсов и одной рукой ищу сохранённую заметку с адресом Шай. Конечно, она живёт в одном из самых новых районов, где цена на квартиры заоблачные. Хмыкаю на это и прячу мобильный обратно.

Сворачиваю к её улице и передо мной высокие массивные ворота, через которые предполагаю можно войти только по приглашению. Подъезжаю к ним, когда девушка издаёт стон и сжимает руками голову.

— Дерьмо. Шай, мне не открывают, — сквозь зубы произношу и жму на гудок.

Замечаю другие ворота подземного паркинга, потому что никто не реагирует. Останавливаюсь возле них. Красный огонёк сменяется на зелёный, и они открываются.

— Какой у тебя этаж? Шай, какой этаж? — Громко спрашиваю, спускаясь по винтовой дороге.

— Первый.

— Чёрт! — Переключаю передачу и сдаю назад. Мне бы не разбить ничего, иначе не расплачусь.

Заезжаю задним ходом на нужный этаж и ищу свободное место. Плевать, если не там. Потом переставит.

— Как её выключить? — Шиплю, пока мотор работает.

— Мотылёк… глупый… так же… кнопка… педаль, — Шайди издаёт хриплый смех, а затем такой же стон.

— Сейчас доулыбаешься. Скажи спасибо, что, вообще, доехал, — бурчу себе под нос, наконец-то, заглушая мотор.

Выскакивая из машины, подхватываю рюкзак. Распахиваю дверцу с её стороны. А её буквально трясёт. Да так сильно, что теряюсь, не зная, что делать дальше. Отстёгиваю ремень и вытаскиваю девушку из машины. Клацает зубами.

Несу её к лифту. Она не такая тяжёлая и горит. Кажется, у неё температура. Может быть, простуда?

— Какой этаж? — Спрашивая, вхожу в лифт.

— Двадцать четвёртый… чёрт, — шипит, впиваясь в мою шею ногтями.

— Дерьмо, Шай, больно! — Кричу, кривясь на разодранную кожу, и нажимаю на нужную кнопку.

Отчего становится жалко её. Она как будто становится маленькой в моих руках, сжимается вся и дрожит.

— Тише, сейчас… ещё немного… потерпи, — шепчу, прижимая её ближе. Боюсь уронить.

Шипит. Стонет, и конвульсия проходит по её телу. Сжимает ещё сильнее мою шею.

— Ты раздерёшь меня, бабочка, — жмурюсь от боли.

Наконец-то, лифт останавливается, и я быстрым шагом иду по коридору к нужной квартире. Ударяю ногой, затем ещё раз, удобнее удерживая Шай на руках.

— Что… — дверь распахивается, и передо мной стоит женщина примерно сорока лет и удивлённо смотрит то на меня, то на девушку в моих руках.

— Я не знаю, что с ней! — Кажется, нервы сдают, и кричу.

— Матерь Божья! Девочка моя, скорее сюда, — отходит от двери, пропуская меня в светлое пространство.

— Элеонор… пик… — жалостливо хрипит Шай.

— Быстрее. За мной, — командует женщина и ведёт меня на второй этаж.

Открывает самую дальнюю комнату, и я оказываюсь в белоснежной спальне, где всё сверкает от чистоты.

— Кладите сюда. Будьте здесь, — бросает мне и выбегает из комнаты.

Опускаю девушку на кровать и, выпрямляясь, разминаю шею и руки. Шай извивается на постели, словно действительно из неё сейчас что-то выпрыгнет. И это ужасно. Страшно. Потому что не знаешь причин, ничего не знаешь, и это вводит в ступор.

— Отойдите, — меня отпихивают от кровати.

Женщина набирает что-то в шприц и одним движением переворачивает девушку лицом вниз. Буквально срывает с неё брюки, и не должен смотреть на оголённые ягодицы в тонких трусиках-стрингах, но не могу отвести взгляда. Она делает ей укол и зажимает ватой.

— Всё хорошо, милая. Сейчас будет легче, ещё немного потерпи, — откладывая шприц, приговаривает.

И всё так чётко, словно не первый раз. Стягивает с неё брюки, и понимаю, что не должен наблюдать. Не должен, и всё. Отворачиваюсь и выхожу из спальни.

Прислоняюсь к стене и, закрывая лицо руками, потираю кожу. Только сейчас улавливаю быстрый стук сердца и то, как сам дрожу. Весь мокрый от нервов, паники и наваливается усталость.

— Кто вы такой? — Раздаётся голос сбоку. Открываю лицо и поворачиваюсь к женщине, ниже меня на две головы, но настолько воинственно настроенной, что вызывает улыбку.

— Рейден Броуд, можно просто Ден. У нас с Шай была встреча, — отвечаю.

Прищуривает голубые глаза, досконально изучая меня с ног до головы.

— Вы можете быть свободны, мистер Броуд, — бросает мне и идёт по коридору.

— Быть свободен? Что с ней? — Быстрым шагом догоняю её и спускаюсь за ней по лестнице.

— Вы свободны, мистер Броуд, — повторяя, сворачивает за лестницу, а я за ней.

— Ну нет, так не пойдёт. Её рвало, потом я оказался в самом страшном фильме в своей жизни, и теперь свободен?! — Рычу, останавливаясь в просторной столовой, совмещённой с кухней.

— Кто вы такой? — Открывает дверцу под раковиной и бросает туда вату и использованный шприц.

— Ден, я же сказал, — опираюсь ладонями о стул.

— Нет, кто вы такой, мистер Броуд? Для Шайди? — Поворачивается и складывает руки на груди.

— Кто такой? Дайте вспомнить, — язвительно произношу. — «Мотылёк». Человек, который влез не туда. Придурок, который оскорблял её и говорил неприятные вещи, который копался в её личном деле и узнал много скрытого. Урод, который угрожал.

Замолкаю, пытаясь отдышаться. И всё, все силы утекают. Глубоко вздыхаю и понимаю, что не могу больше стоять. Опускаюсь на стул и сбрасываю на пол рюкзак.

— Но я хотел бы быть другом. И снова воспользовался шантажом, чтобы встретиться с ней. Вот, — копаясь в рюкзаке, достаю альбом и кладу на стол.

— Моё имя Элеонор, — представляется, как уже понял, домработница. Слабо улыбаясь, киваю.

— Хотите что-то? — Интересуется она.

— Воды, если можно.

Замолкаю, пока она достаёт из верхнего шкафчика бокал и наливает туда воду из холодильника, сделанного под белоснежный тон глянцевого кухонного оборудования. Ставит передо мной, и я выпиваю залпом.

— Я не должен был так поступать, — тихо подаю голос, крутя в руках стакан. — Не должен был манипулировать знакомством со Скай, чтобы извиниться. А я хотел этого, понимаете? Я не плохой человек, но поступил гадко. Пытался как-то поправить положение после того, как узнал, что Шай помогла мне с работой. Она выбрала меня, хотя я бы себя не выбрал. И на встрече хотел сказать именно это, но ей резко стало плохо. Что происходит? Что вы ей вкололи?

Светловолосая женщина в домашнем спортивном костюме продолжает смотреть на меня, словно обдумывая поверить или нет.

— Наркотик? Это, было похоже на ломку, — предполагаю.

— Вы можете идти, мистер Броуд, — сухо отвечая, подходит ко мне и забирает из рук бокал.

Кривлюсь от неприятного ощущения. Подскакиваю со стула и хватаю зло рюкзак. Обида неожиданно появляется в груди, и я поднимаю голову.

— Ни черта я не уйду, пока не узнаю, что с Шай, — уверенно произношу.

— Я вызову охрану, — спокойно отзывается Элеонор, включая посудомоечную машину.

— Вызывайте. Но я пойду к ней и потребую ответов. Чёрт, да я терпеть не могу, когда людей тошнит! Я даже своей девушке не помогал, когда ей было плохо, потому что и мне становится так же. А Шай… она… дерьмо, что с ней? Я не должен, но меня самого трясёт до сих пор, потому что ничего не понимаю, и меня волнует её состояние. Она же… да вы знаете её, она сильная и видеть слабость Круэллы для меня буквально невероятно. И всё же, меня это волнует. Сильно. Хочу быть ей хотя бы знакомым, на которого она не держит зла. Наркотики?

Не отвечает, делая вид, что прибирается на и без того чистой кухне.

— Почему она хочет быть сиротой, когда есть родители? Почему так волнуется за сестру? Почему такая? Запрещает прикасаться к ней, даже если это поможет? Не понимаю, почему стою здесь до сих пор, но двинуться не могу, — уже тише произношу.

— Мигрень, — Элеонор поворачивается и подходит к столу.

— Мигрень? Но это…

— Приступ. Мигрень проявляется у всех по-разному. Её вылечить невозможно. Ещё вчера Шайди было плохо, она только приняла таблетки. Утром тоже. Сказала, что должна быть на встрече. Очень важной встрече. В таком состоянии обычно она остаётся дома.

Открываю рот и тут же закрываю. Опускаюсь на стул и сжимаю голову руками.

— Она больна? — Шёпотом спрашиваю.

— Не больна, но бывают приступы.

— И часто так?

— Последний был месяцев пять-шесть назад. Обычно таблетки снимают боль, но если она не отпускает, то лучше сделать укол. Именно в мышцу, потому что так действие лекарства начнётся быстрее. Это сосудорасширяющий препарат с обезболивающим. Мигрень вызвана резким скачком давления. Оно повышается, и тогда человека тошнит, голову разрывает от безумной боли. В такие моменты хочется биться ей об стену, чтобы снять давление. А на пике Шай не было дома.

Поднимаю голову и закрываю глаза, понимая, что и в этом я виноват. Ни черта, не знаю о ней, а всё оказалось ещё хуже. Эта молодая женщина, которую зовут Круэллой, имеет не только тайны, но и последствия их. И мне гадко от себя, что заставил её терпеть всё это, ради каких-то слов.

— Дерьмо. Это из-за меня всё случилось. Но я не предполагал. Почему? Разве нельзя это контролировать или же как-то вылечить… помочь ей? Я видел, как ей больно. И уверен, что Шай было намного тяжелее терпеть. Чёрт, я в шоке, простите. Не ожидал. Не хотел. Правда. Простите, — сжимаю глаза пальцами, чтобы пережить и эту ношу, которая ещё тяжелее придавливает к земле.

— Она будет спать. До завтра точно, поэтому вы ни в чём не виноваты, мистер Броуд. Шайди для вас незнакомый человек, которого вы ненавидите, предполагаю…

— Нет, — перебивая, убираю руку с лица. — Нет, ненавидел, признаю. Но из-за себя же, потому что ничего не получалось, а она лишь выполняла свою работу. Мне нет оправданий и я, надеюсь, что она всё же, простит меня. Я не умею жить, забыв о проблемах, которые принёс другому человеку. Не такой, понимаете? Другой я. Меня учили, что всегда нужно извиняться, если ты неправ. Ты должен доказать тому, кого обидел, насколько раскаиваешься. Тогда душа очиститься, и станет легче. Но сейчас так странно и неприятно внутри.

— Вы неплохой человек, мистер Броуд. И, поверьте, Шайди не запоминает то, что ей говорят люди. Плохое. Оскорбительное. Ей до этого нет дела, поэтому можете успокоиться. Она завтра проснётся, и будет продолжать работать, как обычно, словно ничего не произошло. Такой она человек. Отправляйтесь домой.

— Вы передадите ей это? И мои извинения. Пожалуйста, — прошу, вставая со стула.

— Конечно. Идите.

Подхватываю рюкзак и только хочу уйти, как поворачиваюсь.

— Почему у неё этот диагноз? Он же не с рождения.

— Я не отвечу на ваш вопрос. Не имею права. Забудьте о Шайди. Вам необходимо забыть обо всём, что вы знаете. Это и покажет, насколько вы хороший человек.

Киваю и направляюсь к лестнице. Только сейчас могу разглядеть панорамные окна, где виднеется холм с надписью: «Голливуд». Большая гостиная, словно с обложки журнала. Белая с серыми оттенками в обивке дивана.

— Мистер Броуд.

— Ухожу, — отворачиваюсь и иду к двери, отмечая, что многие перегородки выполнены из стекла.

Открываю её и не могу сделать шаг. Не понимаю, по какой причине. Не могу. Буквально противится внутри что-то, не позволяя покинуть это место. Мне хочется быть уверенным, что с Шай всё хорошо. Снова за секунду переживаю весь день, проведённый с ней, и это вызывает трепетание в области груди. Сердце сбивает свой ритм, а сам я чувствую себя потерянным.

Заставляю себя сделать шаг, чтобы за мной закрыли дверь.

Я не смогу ничего забыть. И у Шайди Лоу слишком много тайн, которые жажду узнать. Нельзя, понимаю. Это лишнее, оно только запутает меня, не даст работать и забьёт голову. Не поделать ничего с собой. И это не интерес. Что-то иное. Хочется разобраться, почему она такая. Почему эта девушка, страдающая от мигрени, бросила всё и закрыла глаза на своё состояние, подвергла себя опасности, приехала на встречу ради какого-то альбома? Да, Скай для неё очень важна, но это необдуманно и не свойственно поведению Круэллы. Её сестра — слабость, которая есть у каждого человека. Но если человек поступает так, как Шай, то это показывает, насколько он любит.

Тогда остаётся другой вопрос: зачем её мать прилетела ко мне и выдала ложную информацию, пытаясь убедить меня, что Шай — ужасный человек? Да, я тоже так думал. Но не сегодня. Сегодня всё изменилось ещё больше. И, кажется, действительно волнуюсь. Очень. До сухости во рту. Переживаю за ту, кого ещё недавно хотел уничтожить. Так кто из нас Круэлла? Она или я?

Глава 16

Рейден.

— Ден, я уже готова, — раздаётся стук в дверь, и я моргаю.

— Да. Иду, — отзываюсь и выключаю воду. Не помню, зачем её включил.

Смотрю на своё отражение и поправляю чёрную бабочку. Разворачиваюсь и выхожу из ванной комнаты. Укладываю в карман брюк телефон и наличные. Лорейн ожидает меня у выхода в тёмно-синем сверкающем платье до колен, которое мы выбрали сегодня в перерыве между занятиями и съёмками. Затем она ушла в салон, и благодаря этому у неё замысловатая причёска и слишком яркий макияж. Он мне не нравится, но, улыбаясь, подхожу к ней и предлагаю руку.

— Я так рада, что у нас, наконец-то, всё получается. И мы идём на наш первый приём. Настоящий и благодаря тебе. Их же теперь будет много? — Спрашивает Лорейн, пока мы спускаемся в лифте к ожидающему нас такси.

— Наверное. Мне сказали быть сегодня, но я очень устал после вечерней тренировки, — вздыхаю и разминаю плечи.

— Лучше уставай, чем без дела сидеть, — смеётся она.

— Я не сидел без дела…

— Ох, там будут знаменитости? Я бы хотела встретиться с президентом или кем-то вроде него, — перебивает меня, а я закатываю глаза.

— Нет, президента там не будет. Это вечер, на котором соберутся только актёры, режиссёры и люди, крутящиеся в мире кинематографа и модельного бизнеса.

— Ладно, а Аарон Грир тоже там будет? Какой мужчина просто невероятный. И я так жду его новый фильм. Мы же пойдём? Тебе дадут приглашения? Мы пройдёмся по ковровой дорожке? Никогда не ходила по красной ковровой дорожке. И нас будут фотографировать, о нас будут писать…

— Лорейн, не забегай вперёд. И нет, Грира там не будет, он на съёмках в Шанхае. Садись, — открываю дверь машины и буквально заталкиваю девушку в салон.

Обхожу такси и сам забираюсь рядом, называя адрес.

— Боже, я так волнуюсь. Места себе не нахожу. Может быть, надо было купить другое платье? Это дёшево смотрится, да?

— Лорейн, всё хорошо у тебя. Успокойся, — качаю головой и отворачиваюсь к окну.

— Ты даже комплимент мне не сделал. Всё быстро-быстро, как будто мы куда-то спешили. Если бы не ты…

Закрываю глаза, вновь слушая упрёки. А я так устал, мне очень хочется спать.

Будет ли Шай там? Не должна. Как она себя чувствует? Стало ли ей лучше? Почему такие сильные приступы? Она же богата, могла бы уже давно поправить здоровье. Подобные мысли крутятся постоянно в голове с того момента, как покинул квартиру Шайди Лоу. Со вчерашнего дня не могу думать ни о чём другом. Только работа, занятия с Дарреном помогают немного отодвинуть раздумья. А потом снова накатывает. Не понимаю, отчего так происходит. Должен свободное время уделять Лорейн, а я думаю о человеке, который наполнен тайнами, вызывает внутри крайне странные чувства и волнение. Не должен. Но разве кто-то спросил? Нет. И я думаю о ней. Хочется взять телефон и написать сообщение. Спросить, как она сейчас. Чёрт, поговорить. Просто как обычные люди. Да не могу я забыть о том, что произошло. Это невозможно. Мучает меня, и никак не оборвать.

Такси останавливается недалеко от ресторана, в котором сегодня проходит приём. Помогаю Лорейн выйти из такси и расплачиваюсь. Да, для меня пока нет корпоративных автомобилей и всех благ, которые может подарить корпорация. Но даже сейчас я счастлив. Мы проходим по дорожке, ведущей к входу. Нас фотографируют, специальные люди называют моё имя и сообщают, что я именно тот, кто выиграл бешеную гонку в новом отборе. Весь план прохода мне рассказал мой агент, отрепетировав со мной образ и позы, запретив общаться с папарацци, и сохранять спокойствие. А меня внутри трясёт от адреналина и вспышек вокруг нас. Буквально от радости взрываются маленькие фейерверки в голове и по всему телу.

— Нам пора, — наклоняясь к Лорейн, шепчу я, продолжая улыбаться.

— Я хочу ещё, — обиженно тянет она.

— Пошли, — крепче обхватываю её за талию и буквально толкаю к входу.

— Ден, — возмущённо шипит.

— Добрый вечер. Рейден Броуд, — не обращая внимания, обращаюсь к охране, и меня проверяют по списку. Кивают, улыбаясь нам и желая хорошего вечера, и пропускают.

Мелодичные мотивы наполняют слух, и я наслаждаюсь. Каждой секундой. Насколько меня проинформировали, здесь не будет ужина, а лишь лёгкие закуски и алкоголь. Этот вечер что-то вроде закрытой вечеринки для начинающих и уже популярных актёров и моделей, как и авторов, которых посчитали достойными появиться сегодня.

— Ты ведёшь себя безобразно, — произносит Лорейн, когда мы входим в зал.

— Нет, это ты ничего не понимаешь, — поворачиваюсь к ней. — Я здесь по работе и у меня определённое время на проход до дверей. Поэтому прекрати. Развлекайся. Для этого ты здесь, а мне нужно найти агента.

— Ты бросаешь меня? — Выпячивает нижнюю губу, и я уже жалею, что взял её с собой.

— Нет, хочешь, пойдём со мной, и я тебя познакомлю, — предлагаю я.

— Конечно, пусть знают, что ты несвободен, — фыркая, делает глоток шампанского и крепче хватается за мою руку.

Чёрт, да здесь собраны самые именитые режиссёры и представители первой линии модных домов. Мужчины и женщины, словно бриллианты, сверкают тут и там, пока мы медленно гуляем по залу, а я ищу взглядом нужного мне человека.

— Даррен, — улыбаясь, дотрагиваюсь до спины моего агента, стоящего в окружении его знакомых.

— Ден, рад тебя видеть. Познакомьтесь, мой «мотылёк», который вскоре полетит. Рейден Броуд. Запомните хорошенько это имя, потому что скоро будет сложно добиться его присутствия на таких мероприятиях. Слишком дорого даже для нас. Он прошёл последний отбор и стал одним из самых популярных кандидатов в онлайн-трансляции, — он тянет меня за рукав, выставляя вперёд.

— Мы любим новые лица. Очень приятно, Ден. Самюэль Льюис, — мне пожимают руку, и я киваю ему. И я знаю его, это представитель одного из глянцевых журналов.

— Вы нас простите, я должен ему всё рассказать. Не дай бог, полетит не туда, — шутку все воспринимают легко и даже хлопают меня по плечу, желая удачи.

— Даррен, познакомься моя девушка — Лорейн, — вспоминаю про неё, недовольно поджавшую губы позади меня.

— Очень приятно, Лорейн. Как ты поняла, моё имя Даррен. Украду твоего кавалера на пару слов, — улыбаясь, он указывает мне рукой отойти в сторону, даже не дожидаясь слов от Лорейн.

Мы делаем пару шагов и останавливаемся.

— Итак, сегодня ты знакомишься, показываешь товар лицом. Они все здесь, чтобы выбрать для себя новые вложения. Проектов очень много, и ты можешь зацепиться. Советую следовать своему сценарию и не отклоняться. Развлекаться, но пить не более одного бокала шампанского. Нам не нужно, чтобы тебя приняли за алкоголика. Помни, Ден, сегодня твой первый выход в наш мир, и ты должен взмахнуть крыльями, чтобы взлететь. Я буду рядом, пока ты не уйдёшь. На любые предложения отвечаешь так, как я учил тебя. Давай, — наставляя, хлопает по плечу и подмигивает.

Киваю и отвечаю ему улыбкой. Он мне нравится. Хороший агент, который думает о том, кого продвигает. Делает всё для этого и именно такое отношение я искал.

— И как это понимать? — За спиной раздаётся недовольно бурчание.

— Лорейн, давай, ты пойдёшь и выберешь закуски, а я пока пройдусь, — предлагая, поворачиваюсь к ней.

— То есть я буду одна? — Прищуривается она.

— Нет, ты со мной, но сейчас я на работе. Поэтому не мешай мне, — злость сквозит в моём голосе, но устал я от непонимания. Пришёл ведь сюда именно, чтобы поймать фортуну, завести новые знакомства, а не выслушивать обиды от своей девушки.

Разворачиваюсь, не позволяя ей что-то возразить, и направляюсь в толпу, чтобы скрыться. Мой сценарий жизни, который написали для меня, странный. Я должен быть сдержанным, улыбаться, но больше молчать. Хранить тайну, о которой даже я не имею представления. Каждое моё движение прописано, как и взгляды. Они должны притягивать, быть задумчивыми, подпитанными лёгкой улыбкой. Словно мои мысли далеки от правильности. И пока это сложно, потому что я человек прямой. Всегда шёл сам, старался, а теперь учиться быть кем-то иным. Понижать голос до определённой октавы и медленно осматривать зал. Статный. Элегантный. Сильный. Властный. Хозяин своей жизни. Именно так написано в моём сценарии. И хочется в это верить. Необходимо быть таким, чтобы и они убедились в этом.

Я не могу запомнить все имена людей, с которыми сегодня познакомился. Голова кипит от информации, особенно лишней. Но стараюсь быть тем, кого пытаюсь создать. Трачу максимум по пять минут на человека и перехожу к другим. Краем глаза замечаю Даррена, с улыбкой кивающего мне, заверяя тем самым — всё правильно. И это придаёт уверенности.

После двухчасового хождения по залу, ноги гудят и рад, что Лорейн поняла меня. Не пыталась лезть, но я видел её, болтающей с какой-то девушкой.

— О, Ден, — дотрагиваются до моего плеча, и я оборачиваюсь.

— Джина, рад тебя видеть, — улыбаюсь ей.

— Я тебя поздравляю. Ты добился своего, — смеётся она.

— Ещё нет, пока только учусь.

— Круэлла за тобой наблюдает. Она как коршун видит всё, поэтому работай, — допивает шампанское. Улыбку стирает с лица и мысли снова врываются в голову, путая меня, заставляя сглотнуть.

— Она здесь? — Спрашиваю девушку.

— Да, видела её в компании одного продюсера минут десять назад.

— Понятно. Мне надо идти. Был рад увидеться с тобой официально, — обхожу её и отхожу немного.

Кручу головой, пытаясь увидеть Шай. Невероятно. Настолько глупо и противоестественно внутри всё сковывает от желания убедиться, что с ней всё хорошо, из-за чего рассматриваю всех гостей, блуждая по залу, как больной. Останавливаюсь, когда мой взгляд натыкается на девушку в элегантном тёмно-бордовом платье с длинными рукавами, обнажающим плечи и верх груди. Оно облегает её слишком сильно, демонстрируя все изгибы. И это отчего-то мне не нравится. Она стоит рядом с барной стойкой в самом углу, играя бокалом шампанского.

Быстрым шагом направляюсь к ней, и пока приближаюсь, удивляюсь, насколько она всё же, научилась быть именно такой. Холодной. Сильной. Гордой. И почему всегда собирает волосы? Только с Роксборро они были распущенными.

— Какого чёрта ты здесь делаешь? — Шиплю, когда достигаю её.

Переводит на меня удивлённый взгляд и приподнимает брови.

— Мотылёк, направление перепутал? — Усмехаясь, снова возвращает своё внимание за мою спину.

— Как ты себя чувствуешь? Чёрт, Шай, вчера… а сегодня ты уже на приёме. С ума сошла? — Перекрываю ей обзор, делая ещё шаг.

— Мотылёк…

— Рейден, бабочка, моё имя Рейден. И ты могла бы его запомнить после того, как я помог тебе, — прищуриваясь, смотрю в её тёмные глаза.

— Не понимаю, о чём ты говоришь. Марш работать. Тебя включили в число приглашённых для этого, — ставит бокал на барную стойку. Делает шаг, но я обхватываю её за локоть. Останавливается. Тяну носом, и меня наполняет свежим ароматом её парфюма.

— Нельзя так, Шай. Вчера ты напугала меня. Сильно напугала. И я не хотел бы, чтобы тебе стало плохо снова. Ты головой думаешь? Дерьмо, да я зол на тебя. Вместо того чтобы, послать меня или же объяснить всё, ты приехала вчера. А потом сумасшествие какое-то. И я буду тебя касаться, нравится тебе это или нет, потому что не дам убежать от меня, пока ты не ответишь честно на мой вопрос. Как ты себя чувствуешь? — Наблюдаю, как играют её скулы от злости.

— Отпусти мою руку, — поворачивает голову и наши лица практически на одном уровне. Только я всё же, немного выше её и это придаёт уверенности ещё больше, чем раньше. Я мощнее.

— Нет, — шепчу, крепче сжимая её локоть. — Ты хоть понимаешь, как я чувствовал себя, когда узнал, что ты так поступила? Плюнула на свою головную боль и приехала. А если бы попала в аварию или ещё хуже? Да, всего несколько минут тебя спасли от этого. Нет, я не добивался этого. Наоборот, хочу быть другом. Хотя бы…

— Рейден, отпусти мою руку. Сейчас это выглядит, словно я позволяю нарушать тебе моё личное пространство. А это не так, — её взгляд твёрд и в то же время спокоен. Она показывает им за мою спину, намекая на людей позади нас.

— Хорошо.

— И ты проигнорировал все мои правила.

— Но я не знаю твоих правил…

— Первое — не касаться меня. Второе — не думать о том, что мы равны. Третье — забыть о прошлом и жить настоящим. Четвёртое — не приближаться ко мне, потому что ты «мотылёк». Так иди и работай. Немедленно.

— Как ты себя чувствуешь? — Повторяю вопрос.

— Намного лучше, чем будешь чувствовать ты, когда я уволю тебя. Ты совсем не понимаешь, с кем говоришь так фривольно? — Цедит сквозь зубы. И я бы вновь извинился, но задолбало. Надоело, что она сильнее, чем я. Хочу быть ещё крепче. Хочу показать ей, что она всего лишь женщина для меня.

— Нет, отчего же. Я говорю с Шайди Лоу, — усмехаясь, отвечаю.

— Я твой босс, так что выполняй мои приказы.

— Ошибаешься, бабочка, ты спишь с моим боссом. Да и меня не волнует это. И если тебе интересно, то я волновался за тебя. Но тебе ведь плевать на всех, кроме себя и денег, которые ты можешь получить от Роксборро. А мне не всё равно оттого, что узнал. Чёрт, не смотри так на меня, потому что я хочу наладить отношения между нами.

— Между нами нет отношений, мотылёк. Не пей больше шампанского, оно на тебя отвратительно действует.

— А я не пил, Шай. Ни капли, просто вертел его в руках. И это я. Вот такой я. Не надо так говорить со мной, потому что я пытаюсь понять тебя и, хотя бы немного потушить твою ненависть ко мне. Личную.

Не мигая, смотрит на меня и, кажется, может прочесть всю душу. Да и пусть. Я честен. И это невероятно, что она стоит сейчас напротив меня, когда вчера извивалась от боли. Это волнует меня. Снова.

— Рейден, отойди от меня и отправляйся работать…

— Ден, а вот и ты, — меня за руку обхватают и немного оттягивают от Шай.

Быстро поворачиваю голову, встречаясь со злым взглядом Лорейн.

— Кто это такая? И почему ты стоишь к ней так близко? — Яростно шипит девушка, дёргая меня за рукав.

Чёрт, мне стыдно перед Шай, с усмешкой качающей головой.

— Лорейн, это мой босс. Человек, который был на последнем отборе. Шайди Лоу, личная помощница мистера Роксборро, — сухо представляю их.

— Мисс Лоу, это моя девушка…

— Невеста. Я его невеста, и мы скоро поженимся, — перебивает меня Лорейн, показывая границы недопустимые для другой женщины. Да ей плевать. В её взгляде, от которого хочу провалиться сквозь землю, читаются разочарование и скука.

— Сочувствую. Рейден, работать, — Шай обходит нас, скрываясь в толпе.

— Ты совсем с ума сошла? — Отрываю руку Лорейн от себя и поворачиваюсь к ней.

— А что? Она страшная такая…

— Закрой рот. Сегодня ты меня опозорила несколько раз. Ты в своём уме, вообще? Ты здесь благодаря мне, должна помогать мне, а не опускать в глазах руководства. Дерьмо, Лорейн, неужели, вообще, не думаешь обо мне? Мне стыдно за тебя. И вместо того, чтобы давать оценку красоте Шайди Лоу, лучше поучись у неё, как следует себя держать в такие моменты. В отличие от тебя, она добилась многого и богаче твоего отца, — выговариваю ей.

— Ты что, решил унизить меня сейчас? Ты…

— Всё, Лорейн. Можешь отправляться домой, потому что не могу больше. Ты испортила мне настроение, ты… у меня даже слов нет. Дай мне работать и занять ту нишу, которую хочу, — внутри так ярко кипит, что не сдерживаюсь и выплёскиваю всю ярость на едва не плачущую девушку. Да, даже слёзы меня не трогают. Ничего. Только раздражение.

Разворачиваюсь и иду к гостям, чтобы хоть как-то унять кипящее желание вернуться к Лорейн и продолжить разборки. Нахожу взглядом Даррена, облокотившегося о высокий столик. Он стоит со странной улыбкой и смотрит куда-то. Останавливаюсь рядом с ним, пытаясь угадать направление его взгляда. Мелькает тёмно-бордовое платье, а рядом с ним мужчина средних лет, что-то рассказывающий девушке. Она слушает его внимательно с серьёзным выражением лица. Чёрт, я бы хотел, чтобы Лорейн держалась, как она.

— Ты молодец, — Даррен замечает моё присутствие, и я поворачиваюсь. Но он продолжает смотреть, видимо, на Шай.

— Спасибо. Надеюсь, у меня всё получилось, — улыбаясь, возвращаю взгляд на девушку, кивающую собеседнику.

— Она невероятна, да? — Удивлённо приподнимаю брови, бегло осматривая агента, уже шире улыбающегося чему-то.

— Кто? — Уточняю.

— Шайди.

— Да, здесь спорить даже не буду.

— Когда-нибудь она согласится сходить со мной на ужин.

— А ты… и она? Между вами что-то есть? — Изумляюсь я.

— Пока нет, но уже полтора года пытаюсь этого добиться. Мы обедали вместе, а вот ужинает она или с Роксборро, или с Тиной, женой Аарона Грира. Мне же отказывает, хотя общается со мной. И я даже видел подобие улыбки. Но я восхищён ею. Она такая сильная, уверенная, статная. Мечта мужчины, который хочет верную спутницу жизни, — Даррен печально улыбается, а меня эта информация шокирует немного.

— Ты влюблён в неё?

Поворачивает ко мне голову, и вижу всё по глазам. Я попал в цель. Он без ума от неё.

— Не знаю, но хочется узнать её тайны. Забраться глубже в её душу и понять, может ли она любить, вообще. О ней мало что известно, но мне всё равно. Она мне нравится именно такой, и хочу узнать её слабости, чтобы помочь преодолеть их. Мне приносит эстетическое удовольствие на неё смотреть, — снова поворачивается в сторону девушки, о которой мечтает.

— Всегда элегантна, умеет всё. Её голова думает наперёд и все проекты, которые отслеживает, выполняются точно, и приносят невероятную выручку. Не могу подобрать другого слова, только «восхищение». Она умеет многое: теннис, конный спорт, знает несколько языков, прекрасный организатор и работник. Карьеристка до мозга и костей. Образованна. Умна. Красива. Вряд ли мужчине нужно что-то ещё. Но пока всё безрезультатно, — Даррен допивает залпом бокал шампанского.

— Но говорят, что между ней и Роксборро что-то есть, — напоминаю я.

— Надеюсь, это слухи, как надеется большинство мужчин в этом зале. Свободных и нет. К примеру, этот, — указывает пустым бокалом в сторону, и я поворачиваюсь.

Мужчина с тёмными волосами, уже другой, немного тучноватый, стоит около неё, улыбаясь ей скользко и как-то лично, от этого даже меня мутит. Не могу увидеть её реакции, потому что она повернулась к нам спиной.

— Кто это? — Интересуюсь я.

— Младший брат Роксборро. Самый младший. Их трое. Средний имеет дочернюю компанию в Нью-Йорке и ещё одно агентство, которому мы сбагриваем неудачные кадры. Он их успешно продаёт. А этот ошивается в Лос-Анджелесе. Тридцать восемь лет, как и мне, но я в отличие от него я не женат, и не доставляю своим вниманием проблемы Шай. Он нацелен на неё, хочет заполучить в постель и, конечно, с её помощью вытащить из брата деньги. Транжира, ничего не делает и живёт за счёт босса. Постоянно в долгах. Паршивая овца в их семье.

— Может быть, стоит ему намекнуть, что он нежелательный субъект для неё?

— Нет, вмешиваться не надо. Она сама. Не любит, когда лезут решать её какие-то вопросы. Это её злит.

— И всё же, Даррен, если она тебе нравится, и ты хочешь, чтобы у вас что-то было, то следует уберечь её от навязчивого внимания женатого человека. Можно сделать тихо, чтобы она не знала, но сделать, — прищуриваюсь, наблюдая, как мужчина пытается дотронуться до девушки, ловко увильнувшей от его руки.

— Не хочу злить её, Ден. Она и так в последнее время относится ко мне ещё холоднее, чем раньше. Ладно, я домой. На сегодня и твоя работа завершена, а там посмотрим, что мы получим. До завтра, — он хлопает меня по плечу, а я, продолжая наблюдать за парой, киваю ему.

Они точно спорят. Тихо, но мужчина что-то доказывает ей, а она пытается уйти от него. Ноги сами направляются в их сторону, когда Шай всё же, удаётся обогнуть человека и быстрым шагом пойти по направлению к уборным. Он идёт за ней, а я за ними. Не моё дело, знаю. Но чёрт бы подрал это чувство, заставляющее следовать по пятам, и, если будет нужно, помочь. Они скрываются за поворотом, ведущим к двум дверям, и я, останавливаясь, прислушиваюсь, различая голоса.

— Детка, да брось, не злись, — приторно-сладким голосом произносит Роксборро-младший.

— Детка ожидает тебя дома, Двэйн, — холодно отзывается Шай.

— Если я захочу, брат тебя вышвырнет. Ты думаешь, что можешь разрушить наши семейные узы? Сильно обшибаешься, — уже шипит, да с такой яростью, что мои руки сжимаются в кулаки.

— Ты сам разрушаешь их. Он никогда не возьмёт тебя в корпорацию, потому что ты ленив, привык получать деньги лишь по причине своего шаткого положения в семье и не более. Не перспективен, от тебя только проблемы. Все братья от тебя устали, как и я. Поэтому не угрожай мне, это лишь ещё больше раздражает. Убирайся отсюда, иначе мне придётся показать, сколько у меня власти. Ты не получишь ни цента из денег Роксборро, пока я жива.

— Пока, да. Но не думай, что это продлится долго, — смеётся он.

— Не забывай, что угроза может быть для тебя губительной. И с завтрашнего дня у меня будет бумага, которая запрещает тебе приближаться ко мне ближе, чем на сто метров. Кстати, именно твой брат мне посоветовал это сделать. Убрать меня будет сложно, потому что мне не страшно, Двэйн. Мне смешно. Лучше подумай о том, как ты будешь растить ребёнка, которого сделал своей домработнице. И как отреагирует на это твоя жена. Не приближайся ко мне, это последнее предупреждение, а затем меня ничто не остановит, чтобы раздавить тебя.

Хлопает дверь, а затем раздаётся глухой удар.

— Сука, — шипит мужчина.

Сжимаю губы от злости, понимая, что меня сейчас разорвёт от ярости. Чёрт, она же женщина, обычная женщина, которую преследует этот неприятный тип, пытаясь получить деньги. И она борется против него. Она имеет стальную хватку и чётко отвечает напору этой особи. И мне противно от него.

Отхожу немного, чтобы не заметил меня, выходя из коридорчика. Смотрю на его спину и не имею возможности оставить это просто так. Направляюсь за ним, замечая, как подходит к бару и делает заказ. Садится на стул, а я на соседний.

— Привет, — натягиваю улыбку, и он поворачивает ко мне голову. Да, они похожи с Роксборро. Но старший брат намного приятнее и вызывает уважение, а этот… разорвать хочу его.

— Видел, как ты общался с Шайди Лоу, — продолжаю, пока ему передают алкоголь.

— И что дальше? Имею право общаться с кем захочу. Кто ты, вообще, такой? — С отвращением осматривает меня. Скатываюсь со стула, продолжая сохранять улыбку.

— А теперь слушай сюда, — приближаясь к его уху, понижаю голос. — Ещё раз подойдёшь к ней, я стану твоим кошмаром. Ещё хоть одно слово или угроза в сторону Шай, я крупнее тебя и мне несложно будет немного научить тебя вежливости и приличиям. Всё ясно?

— О, да ты рисковый парень, — усмехается. Ловлю его взгляд, немного отклоняясь. Не улыбаюсь уже, а лишь желаю удавить этого слизняка.

— Ты не знаешь, насколько я могу быть рисковым. Не трогай эту девушку, потому что врагов наживёшь себе много. А тебе и так тяжело существовать в этом мире. Не нарывайся, парень, не думаю, что последствия тебе понравятся. Теперь пошёл вон отсюда. Быстро, — отхожу на шаг, сжимая руки в кулаки.

Хмыкая, выпивает залпом напиток и встаёт.

— Ты не знаешь, кто я такой…

— Отчего же, ты человек, который сваливает отсюда. Женатый мужчина, который прекратит преследовать женщину, презирающую его. И я знаю достаточно, чтобы быть уверенным в том, что ты последуешь моему дружескому совету. Хорошего вечера, Двэйн, — ударяю его по плечу да так, что мужчина едва не падает вместе со стулом. И мне хорошо. Чертовски хорошо. Удовлетворение оттого что сделал, сказывается благоприятно, вырывая изо рта тихий смех, словно у нашкодившего маленького мальчишки.

И всё же, мне кажется, Даррену стоило самому это сказать, а не мне. Но вновь влез, вновь меня дерьмовым магнитом притянуло к Шай и её жизни. Не понимаю. В голове сумбур и ничего не проясняется. Как будто тону и вырваться нет сил.

Безумно устал, только сейчас понимаю, останавливаясь возле стены. Голова гудит, а эмоциональная сторона моего «я» истощена. Из-за Шай и этих мужчин совершенно забыл о Лорейн и собственных проблемах. Сейчас не могу говорить с ней, ещё зол. Не хочу усугублять наши отношения, поэтому озираюсь и нахожу взглядом свою девушку, болтающую с каким-то мужиком. И должен ревновать, забрать своё, а лишь смотрю, как она хихикает, позволяя ему наклонить её ниже. Тяжело вздыхаю. Она видит, что я наблюдаю, и позволяет ему дотронуться до своей талии, прошептать что-то. Надоело. Вот, действительно, всё это надоело.

Разворачиваюсь, чтобы свалить отсюда. Иначе могу натворить дел похлеще, я не в состоянии больше себя контролировать. Исчерпан лимит этого свойства.

— Ден! — Лорейн кричит мне в спину, а я ещё быстрее иду от неё. Да, убегаю. Нет, не трус, только нечего мне ей сказать.

— Ден! — Зовёт меня громче. Хочу спрятаться хотя бы на несколько минут, чтобы избежать новой ссоры.

Немного поворачиваю голову, чтобы проверить, как близко ко мне Лорейн. Из-за большего количества людей ей сложнее пробираться, а я делаю вид, что не слышу её уже злой крик. Надо найти место…

— Вот чёрт, — шиплю, когда сталкиваюсь с кем-то, но успеваю схватиться за человека, не дав ему упасть. Концентрирую взгляд и ловлю другой. Удивлённый. А через секунду раздражённый.

— Я устала от тебя, — Шай упирается ладонями в мою грудь.

— Ден!

Всего несколько секунд, чтобы понять, куда спрятаться. Продолжая обнимать Шай за талию, толкаю её спиной прямо в тяжёлые портьеры.

— Ты совсем обалдел? — Бьётся в моих руках, но прижимаю её своим телом к стене и закрываю нас шторами.

— Тише, пожалуйста, — одними губами прошу.

— Ден! — Проносится совсем близко.

Шай переводит взгляд за мою спину, а затем возвращает на меня.

— Пожалуйста, — повторяю просьбу.

У меня не было времени, чтобы придумать что-то ещё. Столкновение с ней украло у меня спасительные секунды. И теперь, продолжая обнимать её за талию, прижимаю к себе, и нас накрывают спасительные шторы.

— Ден, чёрт, ненавижу тебя! — Лорейн зло восклицает рядом с нами.

Прикладываю палец к губам, моля Шай не выдавать. Закатывает глаза, а затем опускает взгляд на место, где лежат мои руки.

— Всё, Ден, я ухожу от тебя, — Лорейн не может знать, что я буквально в шаге от неё. Кривлюсь на продолжающуюся тираду от моей девушки. Шай сжимает губы, словно хочет рассмеяться.

— Ты сумасшедший, — читаю по губам Шай.

— Прости, но я устал, — так же отвечаю ей.

Прислушиваюсь, чтобы быть уверенным — Лорейн психанула и ушла. Но ловлю себя на мысли, что мне комфортно стоять в полумраке, прикрытым шторами, которые пропускают свет из второго зала, создавая холодное свечение. Это чертовски интимная обстановка. И я чувствую прохладное и упругое тело Шай, прижатое к своему. Ткань платья настолько приятна, что мои пальцы механически начинают поглаживать её. Только чтобы успокоить быстро бьющее сердце.

— Что за шоу, мотылёк? — Шепчет недовольно Шай, указывая ногтем в мою грудь, а другой рукой сжимает свою шею, словно перекрывает кислород, которым мы дышим. Не желает пользоваться им вместе со мной… так бы думал я раньше, сейчас же вижу защитный жест. Ноготь дотрагивается до моего подбородка и несильно надавливает на него. О, я помню эти когти. Острые, тёмного цвета и запомнившиеся, как самое невыносимое оружие женщины напротив. До сих пор отметины на шее, которые приходится закрывать рубашками и объяснять на съёмках — пылкостью Лорейн. Но это всё она. Именно Шайди Лоу, которую нечаянно утащил с собой за штору.

— Ещё немного, ладно? Хочу убедиться, что она ушла. Не могу так, понимаешь? Она ведёт себя настолько отвратительно, а мне стыдно. Мы уже два раза здесь поругались, нет сил продолжать. Потерпи меня ещё чуть-чуть, — смотрю в её глаза, прищуренные в недоверии.

— Я вымотан, Шай. Устаю на работе. Нет, не жалуюсь, мне нравится это. Но она не понимает, что рабочий день продолжается и сейчас. Хочу немного тишины и прохлады, — шепчу, рассматривая ближе лицо девушки, отмечая, что на ней минимум косметики. Лишь помада, тушь для ресниц и тёмные тени на веках.

— Боже, от тебя одни неприятности, мотылёк…

— Рейден, — перебивая, настаиваю на том, чтобы приняла меня, как человека, а не насекомое.

— Мотылёк, я сейчас охрану вызову, — угрожающе сильнее надавливает на мой подбородок. И если бы не тесное пространство, в которое я сам загнал нас обоих, то думаю, мне бы и между ног влетело. Но в данный момент, нечто тугое начинает стягивать сознание. Я вижу, как двигаются её губы, выговаривая мне о безнравственном, наглом и возмутительном поведении. Требует отпустить. Шипит, словно змея. А я в облаке из аромата её парфюма, который превратился в более насыщенный оттенок цветов, смешавшись с холодной яростью Шайди Лоу.

Дёргаю подбородком вниз, и её ноготь точно попадает между моих губ. Замолкает с немного приоткрытым ртом, как и я не понимаю, какого чёрта это сделал. Острие ногтя дотрагивается до кончика языка. Её дыхание сбивается, отчего грудь начинает чаще подниматься, а я, кажется, схожу с ума. Мои губы мягко выпускают изо рта её палец, оставляя на языке привкус клубники, которую, видимо, она пробовала ранее.

На самом деле, я в шоке. Она в шоке. И чувствую себя невероятно глупо и в то же время комфортно. Именно в этом месте, отрезавшим нас от всеобщего веселья и шума. Хотя он пробивается и к нам, но, чёрт возьми, это мой самый лучший ненормальный поступок в жизни.

— Ты… ты… — Шай хватает ртом кислород, размахивая пальцем перед моим лицом.

— Они у тебя очень острые. И у меня до сих пор отметины на шее после вчерашнего. Поэтому в следующий раз откушу, — пытаясь подавить смех, произношу я.

— Придурок. Наглый. Раздражающий… не приближайся уже ко мне, — размахивает кулачками, желая ударить меня. А не может. Её вена на шее так быстро бьётся, из идеальной причёски выбивается прядь, которую она сдувает с лица. И она кажется такой маленькой и милой, отчего жмурюсь и хохочу. Беззвучно. Расслабленно.

— Прекрати. Выпусти меня… немедленно сними своё тело с моего, — возмущается Шай, отталкивая меня в сторону.

— Прости… но… чёрт… это смешно, — опираюсь затылком о стену, которую задекорировали портьерами, и продолжаю улыбаться, наблюдая, как девушка резкими движениями поправляет причёску, осматривает своё платье. От этих действий, когда она стряхивает невидимые пылинки с груди, она колыхается, приоткрывая немного больше обнажённой плоти. Мой смех затихает. Ловлю себя на мысли, что заворожён бархатистой кожей, и от этого мой член дёргается, словно оживая от долгой спячки.

— Это не смешно, Рейден. Это нарушение субординации между тобой и мной. Не считай, что у тебя прав больше, чем у других после того, как ты увидел, что и у меня бывают плохие дни. Это ничего не меняет, ты понял?

Перевожу удивлённый взгляд на лицо Шай и моргаю, не понимая, о чём она говорит.

— Ты должен забыть. Ты на испытательном сроке. Ты «мотылёк», и постоянно попадаешься мне на глаза. У меня уже рябит в них от тебя. Вместо того чтобы, прятаться и показать, что твоё умственное развитие остановилось в двенадцать лет, ты должен был быть тем, кого я хочу видеть. У тебя есть сценарий, так следуй ему. Не увижу результата — без сожалений вышвырну тебя, — спокойно, уравновешено, словно не у неё несколько минут назад дыхания не хватало. Она уже взяла себя в руки, а я вот в шоке. От себя в шоке и могу только кивнуть, переваривая реакцию своего тела.

— Прекрасно. Всего доброго, — она подходит к шторам и немного отодвигает их, проверяя наличие публики.

— Шай, — голос понизился, выдавая то, что со мной происходит. Чёрт, да у меня сводит горло, во рту пересыхает, и меня бросает в пот.

Недовольно поворачивая голову, изгибает бровь.

— Я… прости… но у тебя… классная задница.

Цокает, закатывая глаза, и выходит из укрытия, когда я моментально краснею. Вот придурок. Полный. Законченный придурок.

Глава 17

Шайди.

Чёрт возьми, как же он меня раздражает. Меня потрясывает внутри от этих прикосновений. Хочется помыться. Стереть со своего тела его горячие пальцы и мятное дыхание. Он мне настолько надоел, что готова без объяснений указать ему на выход, если бы не его успехи, которыми меня заваливают. И даже не волнует его познание о том, что мой организм не всегда мне подчиняется. Он должен был забыть, как нормальный человек. Но нет. Что с ним не так? Да и я тоже хороша. Нужно было его, действительно, послать, натравить на него кого-нибудь, а не самой разбираться. Не люблю, когда «мотыльки» слишком близко подлетают ко мне. А тем более водят мою машину, оставляя в ней приторный аромат своего парфюма, от которого тошнит. И не выветрился до сих пор. Поэтому открываю окна, выруливая с парковки ресторана.

Меня он не волнует. Ни капли. У меня полно других занятий. Начиная с отчётов, заканчивая отказами присоединиться к отдыху с Роксборро. В данной ситуации не могу выпустить из рук поводья. Потому что я его заместитель, его помощница. Человек, которому он доверил всё, и себя тоже. Развлекаться нет времени. У меня много работы.

У Элеонор выходной, как обычно, бывает по воскресеньям. Поэтому моя квартира приятно встречает меня тишиной и спокойствием. Удаётся принять душ и постоять под ним слишком долго, но до сих пор кожа полыхает. Ненавижу, когда ко мне прикасаются. Пачкают.

Рейден Броуд самый навязчивый и приторный «мотылёк», которого я встречала. Ему не откажешь в настойчивости, как и в глупости. Располагаясь в гостиной на мягком диване, включаю торшер и кладу на колени бумаги. Взгляд задерживается на указательном пальце, который попал ему в рот. Зло обхватываю его другой рукой и пытаюсь стереть это прикосновение. Отвратительно. И он имеет наглость ещё мне угрожать, требовать что-то и пылать от ярости. Да кто он такой? Никто. Моя карма и неверный поступок, за который расплачиваюсь.

Замираю, слыша, как в двери поворачивается ключ. Оборачиваясь, ожидаю, когда посетитель войдёт.

— Не спишь? — Тина проходит ко мне и опускается в кресло справа от дивана.

— Работаю. А тебе следовало бы отдыхать в твоём положении, — откладываю бумаги.

— Не могу. Тошнит, уже выпила лимонный напиток и съела крекер, как посоветовала Элеонор. Не помогает. Расскажи мне, как всё прошло? — Она забирается с ногами в кресло, в халате и пижаме.

— Ничего нового. Ты не пропустила ни одной важной новости, — усмехаюсь, и палец снова горит, отчего я продолжаю его тереть.

— Ты чего? — Удивляется она.

— Да один «мотылёк» слишком много себе позволяет. Он облизал мой палец, — кривлюсь и пытаюсь успокоиться.

— Облизал? Как так? Прямо облизал? — смеётся Тина.

— Ничего весёлого не вижу. Мало того, он высказал мне своё недовольство потому, что я пришла на вечер, организованный мной. Далее, утащил меня за пыльную портьеру, пока прятался от своей подружки. Облизал палец, да ещё и прижимался. Отвратительный! — Подскакиваю с места и расхаживаю перед подругой.

— Он считает, раз вчера мне было плохо в его присутствии. Господи, до сих пор корю себя за это. Он думает, что ему всё позволено. Наглый. Недоразвитый. Да ещё и сказал, что у меня задница красивая. Задница, Тина. Он назвал мои ягодицы задницей, — глубоко вздыхаю и останавливаюсь.

— Шай, — она хрюкает, а затем громко хохочет.

— Прекрати, — предостерегаю её.

— Прости, но это так смешно. Он явно очень упрямый и мне даже нравится. Ещё не видела, чтобы кто-то так выводил тебя из себя. У него есть подружка? — Продолжая посмеиваться, спрашивает меня.

— Да. Вроде наших «мотыльков» второго уровня. Альфонс, которому её отец помогает во всём. И он же помог вытащить Миранду.

— Оу, это Рейден Броуд. С первого взгляда поняла, что он так просто не сдаётся. Неплохой малый, как оказалось.

— Ты назвала его козлом, которого хочешь за яйца подвесить, — напоминаю ей.

— Да, верно, но моё мнение изменилось, после твоего рассказа. И он дотрагивался до тебя, да?

— Да. И это самое отвратительное. До сих пор противно. Ещё поглаживал меня вот здесь, как будто право имеет, — указываю на спину, отчего Тина жмурится и пытается не рассмеяться.

— Прекрати, серьёзно. Он создаст мне ещё больше проблем. Почему не бросил меня в этом гадком заведении, как нормальный человек. Нет же, пошёл за мной, решил, что я беременна, а потом ещё и на руках нёс. Я уже практически его ненавижу, — сажусь на диван и складываю руки на груди.

— Может быть, потому, что, действительно, волновался за тебя. И не каждый человек поможет, когда другого тошнит. А я помню твой приступ. Он ужасен, до сих пор бросает в холодный пот. Как ты это терпишь? Ты у врача была? — Подругу передёргивает.

— Да, всё как обычно. Ничего. Последствия, о которых предпочитаю не вспоминать. А он копается во мне, понимаешь? Пытается вернуть то, что забыла. Скай выбрала не того человека, которому можно довериться. Но ей позволительно, она ещё юная. Он воспользовался этим. Трогал меня. Даже приказал закрыть рот. Всё, не буду вспоминать. Хватит, у меня достаточно работы, — мотая головой, вновь кладу бумаги на колени.

— А мне он нравится. Не каждый человек сделает то, что он. Да, признаю, поначалу был он неправ. Не имел права, но я помню, как он был расстроен. И не все мужчины бросают женщин в трудных ситуациях. Даже начала его уважать…

— Всё, Тина, отправляйся к себе, — обрывая её, указываю головой на дверь.

— Нудная ты. Тебе бы именно такого мужчину, который не дрожит перед тобой, который не боится тебя и не страдает раболепием, — произносит она, поднимаясь с места.

— Я не для него. И не предназначена ни для кого в этой жизни. Это одно из главных правил. У меня всё стабильно, а он пытается разрушить мой уклад. И, тем более он занят. Да и, вообще, прекрати такие разговоры. Он «мотылёк», он никто. Я его вышвырну, — зло шиплю, пока подруга огибает диван и останавливается позади меня.

— Милая моя, если он убегал от девушки, то у них не всё так прекрасно…

— Тина.

— И ты его не вышвырнешь, потому что у тебя пунктик «профессионализм» намного выше, чем личные ощущения. Я рада, что ты хотя бы что-то чувствуешь. Люблю тебя, — она целует меня в волосы, а я закатываю глаза.

— Хватит говорить о нём, он недостоин этого, — поворачиваю голову, наблюдая, как подруга уходит.

— Слишком много чести для обычного, наглого «мотылька». И я ничего не чувствую. Ничего!

Тишина не отвечает, только рикошетит мой повышенный тон обратно в грудь. Ударяет. Нет. Чувства не для меня. Уж точно. Господи! Не думай об этом. Работай.

Закрываю глаза и глубоко дышу, возвращая себе спокойствие. Теперь готова работать, пока не придёт обязательное сообщение от Скай. С ней всё хорошо, это обычная проверка связи. Таков уговор. Вчера Элеонор отвечала за меня, она так делала и в тот раз. После этого можно лечь спать.

Новая неделя не отличается от сотни предыдущих. Совещания. Анализы. Увольнения. Недочёты. Исправления. Отслеживание. Отказы. Разговоры с боссом по телефону и резкое прекращение приглашений к нему. Не сейчас. Слишком много дел, чтобы отлучиться. Посещение врача по расписанию. Ночь. Утро. День. Всё повторяется по заезженной схеме, и это нравится мне. За всю неделю не встречаю «мотылька», только Даррена, который довольно часто по несуществующим проблемам приходил ко мне в кабинет. Не дура, всё понимаю. Но внимание мужчин мне неинтересно, я только отмылась от прикосновений наглого насекомого, чтобы позволять ещё кому-то испортить моё личное пространство. Жаль ли мне Даррена? Нет. Меня не трогает ничего в этом человеке, он лишь знакомый и не более.

— Мисс Лоу, — в кабинет входит моя помощница, и я отрываю взгляд от экрана.

— Уже семь и я ухожу. Вам что-нибудь нужно? — Девушка, улыбаясь, подходит к столу и ставит бокал с холодным чаем.

— Нет. Спасибо. Ты свободна. До завтра, — киваю ей и возвращаюсь к работе.

Знаю, насколько работники ненавидят меня за требование выходить и в субботу. Слишком расслабились, но хватит. У нас несколько премьер, утверждение сценариев и кастинги.

Отклоняюсь на спинку кресла и беру в руки бокал с чаем. Хорошо, когда никого нет. Предпочитаю работать в тишине, когда никто меня не трогает. Обычное состояние оставаться допоздна, пока глаза не заболят. Все жаждут поскорее сбежать домой или же на очередную попойку, а я жду именно этих минут.

Чтобы размять затёкшие мышцы, встаю и выхожу из кабинета. Прохожу в другой, где темно и веет прохладой. Подхожу к панорамному окну и отпиваю из бокала, рассматривая вечерний город.

Лифт издаёт пищание, и я оборачиваюсь. Никто не смеет заходить на этот этаж без предварительной записи. А если считать, что рабочий день закончился, то странное появление посетителя приводит в недовольство. Медленно подхожу к открытой двери, оставаясь в тени. Жду, когда нежеланный гость появится здесь. Слышу шаги, а затем закрываю глаза, сжимая с силой бокал, скользящий от своей ледяной температуры.

Ну как так можно? Нет, действительно. Это издевательство какое-то.

Распахиваю глаза, наблюдая, как мужчина в разодранных джинсах, серой футболке и ненавистных мне кроссовках останавливается возле моего кабинета и оглядывается.

— Шай? — Стучится в приоткрытую дверь, заглядывая туда.

Может быть, уйдёт? Не заметит меня, и я избегу этой неприятной встречи? Но там мои вещи, неизвестно что ещё можно ожидать от «мотылька». Продолжая стоять в кабинете Роксборро, замечаю, как выходит и, запуская руку в растрёпанные волосы, ещё больше приводит их в хаос.

— Что ты здесь забыл, мотылёк? — Холодно спрашивая, делаю шаг и выхожу на тусклый свет в коридоре.

— Оу, ты меня напугала, — издаёт смешок и запускает одну руку в карман джинсов.

— Что ты хочешь? — Недовольно повторяю свой вопрос и прохожу мимо него.

— Медицинское заключение. Даррен велел снова пройти осмотр перед следующей неделей. У меня были съёмки, и я только освободился, не успел. Охрана подсказала, что ты ещё здесь, поэтому решил передать тебе, — объясняя, входит за мной в кабинет.

Протягиваю руку, и он вкладывает листы. Достаю из шкафчика пустой конверт и вкладываю туда документ.

— Что-то ещё? — Подписывая его, интересуюсь.

— Много работы?

— Не твоё дело. Ты свободен, — сухо отвечаю и заклеиваю конверт.

— Ты тоже свободна, рабочий день завершился, — отвечает он.

— И? Тебя это не должно волновать. Уходи, — сажусь за стол и сохраняю документы, а некоторые пересылаю на свой почтовый ящик, чтобы посмотреть перед сном.

— Даррен говорил, что ты…

— Мотылёк, лети отсюда. У меня нет желания общаться с тобой, — перебивая его, выключаю компьютер. А он продолжает капать мне на нервы, раскачиваясь туда-сюда.

— Почему? — Удивляется он.

— Невероятный порог глупости. Ты мне неинтересен. Ты пришёл, чтобы передать документы. Ты это сделал. А теперь свободен, тебя подружка заждалась, — ехидно усмехаясь, подхватываю сумочку, конверт и стакан с недопитым чаем.

— Ты уже ужинала? — Выходит со мной из кабинета.

Закрываю дверь и, не желая отвечать, иду по коридору.

— Как себя чувствуешь? — Продолжает он.

Молчу. Останавливаюсь рядом со стойкой, кладу на неё конверт и ставлю бокал. Замечаю серую сумку, стоящую на полу.

— Это моё. Привычка носить с собой всё необходимое. Неизвестно, где окажусь, завтра утром, — произносит «мотылёк», поднимая её с пола.

Подхожу к лифту и нажимаю на вызов. Он тут же открывается, и мы входим в него. Маленькое пространство быстро заполняется ароматом его одеколона, отчего кривлюсь, щёлкая на кнопку парковки.

— Как съёмки? — Спрашиваю его.

— О, ты начала диалог. Удивительно, — смеётся, облокачиваясь плечом о зеркальную стенку лифта. Изгибаю бровь, ожидая ответа.

— Хорошо. Даррен сказал, что у меня есть заказы. Не те, что выбрали вы, а те, кто сами предпочли меня, — гордо говорит он.

— Ты же знаешь, что он… ну ты ему нравишься?

Закатываю глаза на этот вопрос, желая поскорее оказаться одной. Без этой надоедливой особи.

— Почему не сходить с ним куда-нибудь? Хотя это не моё дело, — вздыхает и отворачивается.

Наконец-то. Вечно лезет не туда. И вот теперь моя привычка оставаться в офисе допоздна и уходить самой последней, мне не кажется такой уж хорошей.

Лифт распахивает двери, и я выхожу. Он следует за мной. Хмурясь, подхожу к машине. Останавливается рядом.

— Что ещё, мотылёк? — Резко оборачиваясь, смиряю его взглядом.

— Ты могла бы меня подвезти, — спокойно пожимает плечами.

Втягиваю в себя воздух от такой уже непозволительной наглости.

— Пошёл отсюда, — шиплю прищуриваясь.

— Ты очень приветлива, бабочка, но нет. Я тут подумал…

— Тебе думать по определению запрещено.

— И всё же, я подумал и решил, что голоден. Ты тоже ещё не ужинала, поэтому составишь мне компанию, — одним движением он выхватывает из моих рук сумочку.

— Ты совсем потерял остатки приличий? — От возмущения даже кислорода не хватает.

— Возможно, но ты поужинаешь со мной, — улыбаясь, он обходит меня и открывает водительскую дверь. Недоумённо смотрю на этого невозможного типа, который бросает свою ношу на заднее сиденье, а мою крепко держит в руке.

— Немедленно отдай мою вещь! — Повышаю голос, дёргаясь в его сторону. Отскакивает, смеясь из-за моей попытки.

— Нет.

— Это воровство, Рейден. Что ты ко мне пристал? Тебя ждут дома. У меня слов нет от твоего поведения, ты забываешься…

— О, не читай мне нотаций, Шай. Я взрослый мужчина, который может делать всё, что хочет. И я не вижу ничего зазорного в том, если ты поужинаешь со мной, — перебивая, обходит машину, а я следую за ним.

— Не смей трогать мой автомобиль, — угрожающе предостерегаю его, когда открывает пассажирскую дверь.

— Уже. Присаживайся, бабочка, — рукой указывает на сиденье.

— Нет. Немедленно отдай мне сумку и вали отсюда, — цежу сквозь зубы. — Иначе врежу тебе.

— Вряд ли. Ты не любишь, когда до тебя дотрагиваются, как и не особо счастлива от прерогативы самой это сделать. Также вряд ли ты вызовешь охрану, ведь дальше ты употребишь именно эту фразу, потому что предпочитаешь оставаться в тени. А теперь ты сядешь в машину, и мы поужинаем. Обещаю, что место, в которое отвезу, не знает никто из твоих поклонников.

Да он издевается надо мной. Язвительно. Нагло. И…и…у меня сил нет, как хочется ударить его, запустить ногти в это самодовольное лицо и изуродовать. Не помню, чтобы я себя так чувствовала за последние четыре года. А он ещё улыбается.

— Шай, всего лишь ужин. Поверь, тебе понравится.

— Ты обещал не ходить за мной. Я приехала на встречу. Лжец. Я заявлю на тебя, понял? У тебя моя сумочка, в которой содержатся личные вещи. И это воровство и угон, — последняя попытка вразумить. Смеётся, откидывая голову назад.

— О, нет, бабочка, это не воровство, бери выше. Это похищение, — делает шаг ко мне, а я от него.

— Не называй меня бабочкой.

— Так и ты не называй меня мотыльком, и всё пройдёт для обоих безболезненно, — перекрывает мне путь, что оказываюсь спиной к пассажирскому сиденью.

— Почему ты так боишься меня? — Тихо спрашивает он, склоняя голову набок.

— Боюсь? Ты никто, чтобы тебя бояться. Ты должен был это понять, — складываю руки на груди.

— Нет, я не об этом. Ты убегаешь, хотя я предлагаю дружескую встречу, у нас много тем для разговора. И мне хочется узнать тебя, а тебе следует узнать обо мне что-то новое. Ведь ты выбрала меня не просто так, — отхожу и упираюсь спиной в машину.

— Уже сожалею об этом. Поезжай домой и оставь меня в покое. Это не смешно, мотылёк, потому что, я не тот человек, который оставит безнаказанно такое отношение.

— Какое? Я извинился за то, что было раньше. Затем, я только пытаюсь быть милым и приятным.

— Сомнительно у тебя это выходит.

— Учусь. Шай, давай садись в машину, и поедем. У меня уже желудок сводит, — его рука тянется к моему плечу. Сглатываю и моментально юркаю в «Ауди».

— Знал, что это сработает, — смеясь, захлопывает дверь. А я не понимаю, что сейчас происходит. Как, вообще, я это допустила? Когда дала слабину, раз оказалась в такой глупой и неприятной ситуации?

— Твоя сумка останется у меня, а то неизвестно на что ты способна. Также я буду уверен, что ты не причинишь мне вреда своими когтями, — весело произносит «мотылёк», плюхаясь на сиденье рядом.

Поворачиваю голову и моргаю, пытаясь принять действительность. Не могу. Не даёт разум поверить в это.

— Ты совсем болен? — Шокировано произношу, а он резко нажимает на газ, отчего машину дёргает, и она с визгом летит по парковке.

— Пристегнись. Нет, чуть-чуть, — смеётся, а мой рот даже приоткрывается.

Торопливо натягиваю ремень безопасности, а этот идиот гонит по дорогам.

— Сбавь немедленно скорость, — требую.

— Ни черта, я голоден, — поворачивается ко мне, из-за чего «Ауди» немного ведёт в сторону.

— Держи руль, придурок! — Повышая голос, хватаю руль и выворачиваю его.

— Не паникуй, бабочка, у меня всё под контролем, — заверяет меня.

— Конечно. Немедленно останови мою машину. Быстро, — поворачиваюсь к нему, а он лишь ухмыляется.

— Нет.

— Тебя подружка дома ждёт. Чего хочешь добиться, мотылёк? Зачем тебе это надо? — Возмущаясь, хватаюсь за ручку на двери.

— Ничего. Правда, Шай, мне не нужны поблажки, можешь даже ещё жёстче тестировать меня. Я только «за». Обожаю это чувство. Камеры. Вспышки. Я желал этого, спал и видел, как буду пахать именно на этом поприще, а не снова тягать мешки и мыть полы.

— Тягать мешки? — С сомнением переспрашиваю.

— Да, — кивает. — Было дело. Последнее время брался за любую работу, я её не боюсь. И тебя не боюсь, к слову. Мой бывший агент не давал мне хороших заказов, хотя у него были, и я бы смог выполнить их. Нет. Ни черта. Однажды я видел тебя. Нет, не именно тебя, а твою машину. Ты выехала с парковки «Восьмого участка», там должна была состояться съёмка, участия в которой мне удалось добиться. А она оказалась отменена.

Приподнимаю брови, слушая его. Я не помню, чтобы его имя мелькало в этих съёмках. А именно я следила за ними и была там.

— Затем меня пригласила одна компания обсуживать приём корпорации совершенно случайно. И я согласился, ни черта мне не заплатили из-за тебя. Там же встретил своего агента и узнал, насколько был слеп и глуп, доверяя ему. Я обслуживал, а он был приглашён и привёл не меня, а другого. Обидно. Чёрт, ты не представляешь, как было паршиво внутри.

— Зачем ты мне это рассказываешь? — Недоумённо спрашиваю его.

— Не знаю, — пожимает плечами, останавливаясь на красный. — И тогда я узнал тебя. Дальше ты уже в курсе того, что было. Хочу сказать спасибо. Просто спасибо за всё. Я эмоционален, весь в отца, так говорит мама. Теперь хочу иметь друга, потому что отношусь к тебе именно так. Не понимаю, как это получилось, но с тобой интересно.

— Мне не нужен друг вроде тебя, мотылёк. Я не дружу с насекомыми, — отворачиваюсь к окну.

— Это было грубо, Шай. Но, наверное, привык к твоей манере общения. И называй меня именем, которое дано мне при рождении. Идёт? Ведь ничего плохого тебе не желаю. Честно. Ты можешь верить мне, — ощущаю, как горячее прикосновение опаляет кожу на плече.

— Не трогай, — цежу сквозь зубы.

— Почему? Люди иногда трогают друг друга. Это нормально.

— Всё. Ты меня утомил, — нажимаю на ручку, а она не поддаётся.

— Заблокировано. Не сбежишь, Шай, я намерен поужинать, — смеётся, надавливая на газ.

— Ты обнаглел, — поворачиваюсь к нему.

— Повторяешься. Почему Шай? Почему не изменила и не взяла другое имя? — Бросает быстрый взгляд.

Вздыхая, закатываю глаза, предпочитая не отвечать.

— Шайди. Твоё второе имя, как сказала твоя мама, совершенно не подходит тебе. Шай.

— Они хотели именно такую дочь. Тихую и спокойную. И мне плевать. У меня нет матери, — закрываю глаза, желая собраться и как-то избавиться от него.

— Уже понял, что ты не хочешь об этом говорить. Хорошо. У тебя есть подруга. Она очень милая. А между вами с Аароном что-то было? Хотя нет, не думаю…

— Закрой рот хотя бы на минуту.

— У меня нет друзей.

— Не верю.

— Честно. Лорейн не нравилось, когда я уходил куда-то с ребятами чисто мужской компанией. И чтобы сохранить отношения, пришлось забыть об этом. У меня есть только она и мама. Вот и всё.

— Почему? — Открываю глаза и поворачиваю голову к нему.

— Что почему?

— Почему ты прогибаешься под слишком ревнивую подружку, которая из тебя верёвки вьёт? Унижаешься перед ней? Это поведение недостойно мужчины, — замечаю я.

— Ты не понимаешь, — грустно улыбается он. — Иногда нужно уступать, иначе это приведёт к катастрофе. А я не хочу её терять.

— Она содержит тебя, понятно.

— Нет! — Возмущается, ударяя по рулю.

— Не ломай мою машину, ты на неё ещё не заработал.

— Я содержу её, всё оплачиваю. Деньги её отца ни разу не брал и не собираюсь. Достойно ли это называться мужчиной, не знаю. Но меня так учили. Заботиться о женщине, делать ей подарки, угождать и показывать, насколько она дорога мне. Все счета оплачиваю я, как и квартиру, из которой меня выгнали на ночь.

— Об этом и говорю, мотылёк, следуй сценарию, он тебе может помочь стать хотя бы кем-то.

Рассматриваю его профиль, и нет ничего цепляющего. Ни капли. Только усталость от этого субъекта.

— Я мужчина, Шай, прекрати пытаться унизить меня. Это не сработает. Ты ни черта не знаешь о настоящих отношениях. Поэтому не учи меня жизни, свою наладь для начала.

— Это не я веду дорогостоящую машину, которую угнал. И не у меня долги, — замечаю я.

— У меня нет долгов. Сейчас нет, и раньше не было. Мы уже практически приехали.

— Я не собираюсь с тобой ужинать, — заявляю я.

— Тебя никто не спрашивает. Ты не ела ещё, поэтому…

— Не говори мне, что ты едешь в это место, — выпрямляясь, указываю на яркую вывеску «Макдональдс».

— Догадалась.

— Не смей. У тебя есть специально выстроенное питание. Не подъезжай к этой гадкой забегаловке.

Но он останавливается у окошка. Да что же происходит? Кажется, ещё немного и придушу его. Ей-богу, прибью. Он невозможен. Он издевается надо мной, совершает запрещённые действия и нарушает все мои правила. Ломает мою систему, и она даёт сбой. Чёрт… нет.

Глава 18

Рейден.

— Добрый вечер, что будете заказывать? — Улыбчиво спрашивает девушка в фирменной одежде.

— Ты что будешь? — Поворачиваюсь к Шай, пытаясь сдержать смех из-за её выражения лица. Кажется, она сейчас меня прибьёт.

— Ладно, — закатывая глаза, возвращаю своё внимание к девушке. — Так, нам гамбургер, картошку фри, соус «Барбекю», молочный коктейль. Ещё кофе, самый обычный и сахар хотя я бы ей взял воду, но лучше кофе.

— Могу вам предложить два вишнёвых пирожка по цене одного.

— Давайте, — кивая, перегибаюсь назад, подхватывая сумку. Копаюсь в ней в поиске бумажника.

— С вас семь долларов и тридцать пять центов.

— Спасибо, — вкладываю в её руку десятидолларовую банкноту. — Сдачу оставьте себе.

— Ваш чек, проезжайте ко второму окну. Хорошего вечера, — желает она, и я нажимаю на газ.

— Не смей, — подаёт голос Шай.

Молча останавливаюсь возле окошка и забираю пакет.

— Держи, — поворачиваюсь к девушке. Она смотрит на меня своими потемневшими от злости глазами, и это пускает холодок по коже. Так приятно. Чёрт возьми.

— Выброси сейчас же, — указывает пальцем в сторону. Позади нам сигналят.

— Нет. Это наш ужин. Тебе пирожок и кофе. Я сейчас поставлю это на твоё идеальное кожаное сиденье…

— Не смей. Оно воняет. Жутко, — бросаю пакет на колени Шай, а она с отвращением резко подхватывает его и выдвигает перед собой.

Выезжаю на дорогу, сжимая губы, чтобы не расхохотаться.

— Это запрещено, Рейден. Это…

— Вау, ты вспомнила моё имя. Прогресс, бабочка, — всё же, смеюсь.

— Я тебе это на голову вылью. Немедленно останови машину. Живо. Тобой провонял весь мой салон, теперь это. Что ещё придумаешь? Зачем ты это делаешь?

— Я голоден, Шай. На самом деле у меня даже живот урчит.

— Но это запрещено. Будешь отрабатывать в спортзале. Это гадость, которую нужно истребить. Ты хоть знаешь, сколько там холестерина? — Качает пакетом и кривится.

— Знаю. Отработаю. Расслабься, Шай. Серьёзно, ты что, никогда не питаешься так? Никогда не хочется чего-то плохого, запрещённого и притягательного? — Спрашивая, быстро бросаю на неё взгляд.

— Нет. Я не употребляю это.

— Всё в жизни бывает в первый раз, — пожимая плечами, сворачиваю на знакомое шоссе.

— И куда ты едешь? Мы достаточно далеко отъехали от центра, — замечает она.

— В одно место, — неоднозначно отвечаю.

— Так, Рейден Броуд…

— Да ты смотри, как на тебя действует фастфуд. Память мигом возвращается, — снова смеюсь, за что получаю удар пакетом по плечу.

— Прекрати. Это уже ни в какие рамки не вписывается. Ты забываешь, с кем говоришь и кого похитил, у кого угнал машину и травишь этой гадостью. Я тебе устрою жизнь, от которой взвоешь, — угрожает, но я продолжаю улыбаться.

— Устрой, потому что в аду я уже был. Интересно будет посмотреть на твой. Покажешь мне?

Втягивает в себя воздух, а мне хорошо. Её злость настолько необычная, как и возмущение, нежелание общаться со мной, да и много чего. Взять даже эту юбку, только цвет которой меняет, и всегда идеальна, как и блузки, скрывающие тело. Хотя сегодня она без рукавов, но всё же.

Молчит, а мой смех пропадает. Темнота вокруг и тишина, только гул мотора и мои мысли. Я не планировал, вообще, везти её куда-то. Хотел поехать в спортзал, а затем отдохнуть. Но это сумасбродство само появилось в голове. Она ни с кем не ужинает, и вряд ли бы позволила такое поведение по отношению к себе от того же Даррена. Да он бы и не решился. А я полный придурок, сам лезу на рожон. Но это интересно. Не могу ничего с собой поделать. Она новый человек в моей жизни. Необычный человек, от которого сложно уйти и забыть. Потому что затянул меня омут из тайн, и мне одиноко.

Останавливаю машину и заглушаю мотор.

— Мы приехали, — сообщая, беру её сумочку и открываю её.

— Куда ты меня привёз? А ну не смей, — тянется, но распахиваю дверь и выскакиваю из машины.

— Рейден. Я тебя ненавижу. А моя ненависть — это кара небесная, — ругается, пока я копаюсь в её сумке. Чёрт, у неё даже здесь всё идеально. Всё по кармашкам и пахнет приятно.

— Рейден, — выбирается из машины, продолжая держать пакет с едой.

— Ты не имеешь права лазить в моих вещах.

— Эм… презервативы? — Подхватываю пальцами два фольгированных квадратика.

Как часто она ими пользуется?

— Тина. Снова её шуточки, — закатывает глаза и тянет имя подруги.

— Заботливая, но мне нужно вот это, — нахожу ключи от машины и протягиваю ей сумку.

— Так я буду уверен, что не останусь здесь один, и ты не убежишь, — объясняя, кладу ключи в карман.

— У меня слов нет. Я так устала от тебя, мотылёк, — выхватывает сумочку и бросает в меня пакетом с едой. Ловлю и подхожу к машине. Закрываю её дверь, достаю свою сумку и теперь водительскую.

— Пошли, — прохожу мимо Шай.

— Я никуда не пойду с тобой. Что это за место? Здесь никого нет. Кто тебя нанял? — Прищуривается, а я удивлённо вскидываю брови.

— Ты что… хм… ты подумала, что хочу тебя того? — Рукой с пакетом показываю на шею, словно перерезаю её, и вижу подтверждение в её сурово поджатых губах.

— С ума сошла? Нет, конечно. Это место я помню с детства. Пляж. Здесь редко кто-то бывает. Я приезжаю сюда, когда хочу побыть один. Пару раз даже ночевал, — заверяя, подхожу к девушке ближе.

— Такой же вонючий, как и ты? Уволь. Ешь быстрее и отдай мои ключи, — дёргает головой, показывая мне отвращение.

— От меня воняет тем, что прописано в сценарии. Не нравится, обратись к своим служащим. Ну ладно, стой здесь одна. Порой проходят ребята, и они очень любят таких как ты. Самоуверенных цыпочек, чтобы усмирить и поиграть, — равнодушно пожимая плечами, разворачиваюсь и медленно иду по дорожке.

— Но меня они знают, и моих друзей не тронут, даже если это цыпочки, у которых маниакальное желание всё контролировать, — улыбаюсь, зная, что она не видит этого.

Продолжаю идти и затем слышу цокот туфелек. Попалась.

— Лжец, — шипит Шай, равняясь со мной.

— Нет.

— Да, ты солгал.

— Тогда почему ты идёшь со мной?

— Потому что, чем быстрее ты съешь эту гадость, тем быстрее я забуду о тебе.

— Логика феноменальная, Шай, — смеясь, наступаю на песок и не слышу, как следует за мной. Оборачиваюсь, а она хмуро смотрит на пляж.

— Боишься туфельки испортить, бабочка? Чего не взлетишь? — Язвительно поддеваю её.

— Мои туфельки стоят больше, чем твоя жизнь, мотылёк.

— Боже, Шай, ты занудней моей мамы. Не испортишь, здесь чисто. Добровольцы постоянно ухаживают за пляжем. В детстве я тоже помогал. Могу отнести тебя, но тебе придётся держать гадость, от которой изумительно пахнет.

И как предполагал тут же, ступает на песок, недовольно шипя. Конечно, я ожидал сопротивления, но не такого смешного. Она идеальна и живёт, как робот.

Останавливаюсь недалеко от океана и, бросая сумку, открываю её в поиске чего-то подходящего, на что можно присесть. Нахожу полотенца и расстилаю их, указывая рукой Шай. Плюхаюсь на своё место, а она крутится возле него, пытаясь опуститься достойно и не порвать свою узкую, наверное, неимоверно дорогую, юбку. Наконец-то, падает, а я жмурюсь, тихо сотрясаясь от смеха.

— Пирожок?

— В анальный проход себе засунь, — резко отвечает.

— Грубо, Шай.

— Заслужил.

— Нет. Я пытаюсь быть терпимым.

— Это я терпима к тебе, потому что ты забываешь, кто я такая.

— О, это выучил уже. Это утомляет.

— Как и ты.

Вздыхая, открываю пакет и достаю гамбургер. Молча откусываю его и наслаждаюсь пищей. Когда с ним покончено, кладу рядом с собой картошку и открываю соус.

— Лорейн уехала. Меня никто не ждёт дома, — бросаю в рот картошку.

— Мне это неинтересно. Было бы прекрасно послушать тишину, — холодно отзывается Шай.

— После приёма снова ссора, и я не понимаю, когда это закончится. Она с ума сходит от ревности, а я устал.

Даже не желает поддержать диалог, а я ведь поделился сокровенным. То, что давит внутри и возводит новые стены между мной и моей девушкой.

— Вы давно вместе?

Улыбаюсь от этого вопроса.

— Всю жизнь. Она моя первая и последняя девушка. Познакомились ещё в школе, и у меня не было никого кроме неё.

— Не верю. Мужчины не могут быть с одной, — усмехается Шай.

— Почему? Могут. Я же смог.

— Ни разу не думал о другой? В мыслях не раздевал её и не насиловал? — Явно издевается.

— Я не насилую, вообще, женщин! — Возмущаюсь.

— С этим могу поспорить. Мой мозг и терпение ты очень красочно разодрал.

— Какая ты добрая. И нет, на твой вопрос отвечу — нет, не думал. У меня есть прекрасный человек рядом, зачем мне кто-то ещё?

— Не верю. Ты обманываешь самого себя, хотя если учесть какая короткая у тебя память, то всё возможно, как в первый раз. Удобно.

— Всё нормально с моей памятью, но у меня нет желания изменять Лорейн. Она ожидает свадьбу…

— А ты? Ожидаешь её? — Поворачивает ко мне голову.

— Эм…

— Нет, ты замялся, задумался и не можешь дать чёткого ответа. Нет, ты не хочешь быть женатым, потому что не нагулялся. Поэтому не рассказывай мне сказки про мужскую верность и любовь до гроба. Ты повёлся на иллюзию, которую продаём именно мы. Ты в банке, мотылёк, а оттуда не выбраться.

— Ты ошибаешься. А вот ты и Роксборро? Расчёт? И каково это? — Зло произношу.

Приподнимает уголок губ и отворачивается. Она не знает ничего о моих желаниях и жизни. Я другой, а её любовник изменяет жене, откуда она может знать что-то о верности.

— Почему нельзя прикасаться? — Откладываю картошку и вытираю пальцы о полотенце подо мной.

— Нельзя, — отрезает.

Вздыхаю и, подтягивая немного колени, кладу на них руки.

— Океан успокаивает. Здесь не хочется думать, страдать, негативные мысли уходят. Что-то вроде медитации. Мне помогает. Лорейн не писала всю неделю, и я не знаю, что мне делать. Хочу, чтобы вернулась, и всё было по-старому. Она поддерживала меня, любила, мы часто болтали и просто гуляли по пляжу. Я могу купить ей сейчас практически всё, что она хочет. Но она находит новые и новые поводы, чтобы поругаться. Не понимаю зачем? Если желает уйти, так я буду уважать её решение. Предложил ей, она начала плакать и собирать вещи. И в итоге улетела к отцу, чтобы пожаловаться. Говорит, что взрослая, а я забочусь о ней, как о ребёнке.

— Разговор иногда помогает. Не пробовал? — Ехидно подаёт голос.

— Пробовал. Просил сказать, что ей не нравится. Она находит аргументы вроде — нет той фирмы туалетная бумага, отсутствие отдыха и путешествий, да и много всего. Но не делает даже попыток понять, что я работаю. Мне нравится это, а она хочет, чтобы сидел дома и при этом возил её по курортам. Такого не бывает. Надо самому добиваться всего. Мне никто никогда не помогал, хотя у меня хорошее образование, благодаря бабушке. И всё. А дальше сам. И иногда хочется, чтобы меня понимали. Я стараюсь изо всех сил подарить ту жизнь, о которой она мечтает. О которой мы мечтали вместе все эти годы. А ей мало, и это неприятно, — горько усмехаюсь от своих слов.

— Стало легче? Ты поел? — Сухо интересуется Шай.

— Нет, перевариваю. Сиди и наслаждайся океаном, — бурчу в ответ.

— Если ты прекратишь изливать свою душу, которая мне неинтересна, то буду пытаться дальше терпеть тебя и этот океан.

Поворачиваюсь в её сторону и качаю головой.

— Откуда такой контроль, Шай? Что тебе, вообще, нравится? Работать? Но иногда нужны такие минуты, чтобы сбросить с себя напряжение и обновиться.

— Мне нет. У меня всё по расписанию. Было, пока ты не залетел.

— Почему у тебя приступы? Ты ходила…

— Остановись, мотылёк, не туда наметил путь. Это тебя не касается, — обрывает меня.

— Я понимаю, что после всего сотворённого мной и сказанных слов, ты не будешь мне доверять. Но попробуй поверить — я неплохой человек. Обычный, который хочет быть тебе другом. Хотя раньше, как уже говорил, не думал, что друзья, вообще, нужны.

— Мотылёк, я не запоминаю тех слов, которые летят в спину или же открыто атакуют меня. Это лишь воздух, который не имеет никакой силы. И чтобы прекратить твои мнимые мучения и уговорить меня доверять насекомому, сообщу — мне друзья не нужны.

— Если ты думаешь, что меня задевает такое обращение, то ошибаешься, Шай. Это твоя защитная реакция от вторжения в личную жизнь, или же твоё прошлое. Так я его знаю, и меня оно не волнует. И я не мучаюсь, к твоему сожалению, мне всё нравится. Ты довольно интересный человек, с которым очень занимательно беседовать. Почему не попробовать, Шай? — Передвигаюсь так, чтобы быть лицом к девушке, а не боком.

— Пробовать будешь бесплатные образцы в кафетериях. А в жизни нужно или делать, или не делать вовсе.

— Ты дружишь с Тиной. Очень приятная девушка, хотя не понимаю, что она нашла в Грире. Смазливый тип…

— Вновь перепутал направления, мотылёк. Не тебе решать, кто кого выбрал. Ведь и тебя за что-то терпит твоя подружка. Не разглагольствуй о жизни других людей, когда ничего не знаешь, — сурово обрывает меня.

— А меня надо терпеть? Я ведь Лорейн даю всё, — искренне изумляюсь от такой оценки. И это даже немного обижает.

— Это ты так думаешь, а женский разум устроен иначе. Ты сам сказал: «Ей всегда мало». Никогда не изменится такое отношение. Потому что людей не изменить. Никогда. Как бы ты ни пытался, но они уже созданы именно такими. И будут противиться до последнего во вторжение в их личное пространство. Кто-то сдаётся, а кто-то может раздавить.

— Это намёк, Шай? — Издаю смешок, и она бросает на меня быстрый взгляд.

— Я не боюсь, можешь пользоваться всеми своими полномочиями, но уже узнал о тебе достаточно, чтобы утверждать — ты никогда не пойдёшь против прибыли, которую можешь принести Роксборро. И даже если ты этого человека ненавидишь, ты не позволишь себе личного отношения. Хотя сейчас ты не на работе и может немного ослабить хватку? Верю, что ты властная и страшная в своём гневе, но не надо держать всё под контролем даже сейчас. Небо не рухнет, океан из берегов не выйдет, цунами не накроет нас. Шай…

— Ты отнял у меня час и тридцать восемь минут. Достаточно, Рейден, — сухо произносит, и наблюдаю, как в ночи под лунным светом очертания скул становятся резче.

— Откуда ты знаешь? Придумала? — Прищуриваюсь. Усмехается.

— Я всегда точно знаю, сколько прошло времени. Всегда.

Достаю телефон из джинсов и удивлённо приподнимаю брови.

— Как? Как ты это делаешь? — Восхищённо смотрю на неё.

— Не знаю. Само выходит. Наверное, привычка. Мне пора, Рейден, поэтому верни ключи. Я должна быть дома к полуночи.

— Да… Скай говорила, что пишет тебе без пятнадцати двенадцать, — припоминая, поднимаюсь с полотенца.

— Она выбрала не того человека, чтобы довериться.

Обвинение обижает, ведь я всеми силами пытался доказать — не дерьмо.

— А говорят, что дети прекрасно чувствуют людей. Тянутся к хорошим, подумай на досуге, — от злости резко хватаю её за руку и поднимаю. Охает и чуть ли не падает на песок. Успеваю обнять её за талию, расслышав шипение.

— Скай уже не ребёнок. Чтобы чувствовать верно людей, нужно знать на что они способны, — толкает меня в грудь, отчего выпускаю девушку из рук.

— И на что я способен? Никому не сказал о тебе и не собираюсь. Задолбала уже со своим недоверием! Задолбала ты меня! Да, поступил так, но, чтобы судить меня, тебе бы следовало пожить так, как я. Почувствовать каковы на вкус отчаяние и страх потерять себя. Легко рассуждать и унижать людей, когда ты забралась на пьедестал благодаря отношениям с боссом. Очень легко, а ты рискни опуститься, и тогда обсудим, кому стоит доверять и верить, а кто лишь красивая обложка, которая создана, чтобы пускать людям пыль в глаза. Да я тысячу раз извинился за то, что влез в твоё досье и был грубым. Ты же позволяешь себе обзывать меня, принижать, топтать и вертеть носом. Так вот, Круэлла, на том свете все равны, а на этом можешь жить именно такой чёрствой и невыносимой, посему как потом это никак тебе не поможет, — пока яростно, то повышаю голос, то понижаю его, собираю полотенца и мусор в сумку. Меня трясёт внутри от этой девушки. Она выводит меня из себя, что хочется встряхнуть её.

— И ещё одно. Не отдам тебе ключи, пока ты не довезёшь меня до дома, — поднимаю голову, желая сжечь её к черту от ярости. А ей хоть бы хны. Стоит и спокойно смотрит на меня. Бесит. Вот эта её манера жутко раздражает. Всё. Больше не буду набиваться к ней в друзья и унижаться. Хватит. Я пытался, но ничего не вышло. И не собираюсь больше думать о причинах её слов и поступках. Нет. Теперь я себе это запрещаю.

Быстрым шагом иду до «Ауди» и открываю пассажирскую дверь, падаю внутрь и с громким хлопком закрываю. Плевать. А эта цыпочка идёт медленным шагом, приподняв подборок, словно по подиуму. Стерва. Терпеть её сейчас не могу.

Открывает дверь машины и грациозно опускается на сиденье. Как это ей, чёрт побери, удаётся? Я же орал на неё, а она даже бровью не повела. Лорейн бы уже утопила меня в океане, а эта… Она, вообще, женщина?

Пристёгиваясь, заводит мотор. Закрывает все окна и включает кондиционер на шестнадцать градусов.

— Совсем с ума сошла? Ты заморозишь меня, — фыркаю, указывая взглядом на температуру.

— Тебе не мешает остыть, мотылёк. Куда везти Ваше Высочество? — Едко отвечает.

— На луну.

— Ведёшь себя, как ребёнок. Пора бы вырасти, Рейден. Тебе не десять лет…

— А ты не моя мама, чтобы учить меня жизни. Я такой, какой есть. И не веду себя, как ребёнок. У меня детская непосредственность, на которую ведётся публика, по словам Даррена. Посему тоже все претензии к своим работникам, — язвительно вторю ей.

Закатывает глаза и цокает языком, выезжая на шоссе.

— Чероке авеню, тринадцать ноль два, — называю адрес.

— Ты живёшь не там.

— Я живу там.

— Нет. Твой адрес: Бульвар Колорадо, триста сорок пять, пятьсот вторые апартаменты.

Приподнимаю брови от такой осведомлённости.

— Ах, да, ты же копалась в моей жизни.

— Так кто там живёт?

— Мама. Этот дом нам достался от бабушки в наследство. Бабушки по отцовской линии, он умер, когда я ещё не родился.

Усмехается, а мне не нравится ход её мыслей. Уверен, что уже унижает меня снова в своей голове.

— Она живёт одна и работает медсестрой, у неё два выходных, и я обещал её навестить.

— Я знаю про твою мать.

— Тогда зачем спрашиваешь? — Восклицаю я.

— Ты болтлив. Очень.

— Тогда включи музыку, — тянусь рукой к кнопке, но она резко ударяет меня по запястью.

— Шай!

— Не смей трогать. Не нравится — иди пешком, — буквально рычит. И это странно. Неужели, всё спокойствие испарилось?

— Почему нельзя включить музыку? Тишина убивает.

— Надеюсь, это с тобой случится немедленно.

— Шай, разбавь её музыкой. Ненавижу тишину.

— Тишина может помочь, Рейден. Никогда не знаешь, что тебя ожидает. Музыка, трёп по радио или что-то ещё отвлекают от дороги, человек расслабляется и совершает глупости. Из-за неё можно много не распознать.

— Хм, странный подход. Если человек не пьян, то музыка не мешает предотвратить столкновение.

— Алкоголь не так губителен, как рассеянность и незнание. Тишина необходима. И закрой уже рот, у меня голова от тебя болит.

— Это тоже одно из твоих глупых правил? — Усмехаясь, интересуюсь у неё.

— Чтобы выжить в этом мире правила должны быть. Хотя такие как ты предпочитают следовать своим эмоциям и попадать в неприятности. У меня же иной подход к этой жизни. Всё чётко по правилам, которые ты нарушаешь.

— Но это не мои правила, а твои. Поэтому их нарушаешь ты.

— Из-за тебя. Ты заставляешь меня это делать, но сегодня последний раз, мотылёк. Дальше буду применять силу и не только физическую. Ты мне неинтересен и не вызываешь во мне ничего, кроме усталости. Отправлю тебя в Новую Зеландию работать и отдохну.

— С удовольствием свалю отсюда в страну, которую не видел. Сделай одолжение. Потому что твою нудную мину видеть задолбался, — фыркая, отворачиваюсь к окну.

— Ты непоследователен в своих мыслях и желаниях, Рейден. Ты преследуешь меня, выдумываешь себе несуществующие дружеские отношения, живёшь в иллюзии. Мне тебя жаль, хотя не настолько, чтобы оставить твои слова безнаказанными. И держи своё нутро под контролем, потому что я не собираюсь тебе помогать ни в чём. Бизнес, мотылёк, и ничего личного.

И столько надменности в её тоне, столько себялюбия, что кривлюсь. Хочется ответить, да так, чтобы поставить её на место. Наглая. Холодная. Стервозная. Круэлла.

— Да пошла ты, — одними губами произношу и обещаю себе, что никогда в жизни больше не заговорю с ней. Никогда. Даже не посмотрю на неё. Я сделал то, что хотел. Извинился. А там уже её право. Надоела.

В молчании и тишине мы двигаемся по разгруженным ночным улицам, пока она не останавливается возле дома моей матери. Свет горит в гостиной, значит, не спит. Достаю ключи от машины и кладу их в ячейку на приборной панели. Подхватываю сумку и открываю дверь.

— Ты не живёшь, Шай, ты существуешь. И если тебе осточертеет такая модель поведения и, наконец-то, сбросишь свой кокон, в котором прячешься, я буду рад с тобой говорить нормально. Не знаю почему, ты мне нравишься, как человек. Хотя мне придушить тебя хочется. Хорошей ночи, бабочка, в ледяной постели.

С силой захлопываю дверь и только делаю шаг, как машина с визгом проносится мимо меня.

— Истеричка! — Вдогонку бросаю газовому облаку, которое оставила после себя «Ауди».

И кто дёрнул меня снова сказать что-то? Да что за дерьмо-то?

— Ден! — Мама окликает меня, и я поворачиваюсь.

— Привет, — поднимая руку, иду по дорожке, ведущей к дому.

— Сынок, рада тебя видеть. Ты не на машине, — обнимает меня, расцеловывая в обе щёки.

— Нет. Знакомая подвезла, — передёргиваю плечами и вхожу в дом.

— Женщина?

— Круэлла, — бурчу себе под нос, направляясь в гостиную.

— Её так и зовут? Кто она? Вы с Лорейн расстались?

— Нет, мама, не расстались, она по работе улетела в Нью-Йорк. А это… забудь, надеюсь, и я её забуду.

— Хорошо, — она улыбается мне, а я шумно вздыхаю.

— Мой руки и ужинать…

— Я ел. Переоденусь и на пробежку, потом спать. Завтра у меня занятия с утра и съёмки.

— Но, Ден, хотя бы немного отдыха, — мама идёт за мной к спальне.

— Нельзя. Круэлла запретила. Она всё запрещает, даже себе. А гамбургер был вкусным, — бросаю сумку на постель и открываю шкаф.

— Милый, не хочешь мне ничего рассказать? — Мама проскальзывает под моей рукой и достаёт для меня спортивные штаны и футболку.

— Нечего. Ладно, скоро вернусь. Оставь меня, пожалуйста, — беру из её рук вещи и иду к ванной комнате.

— Я дождусь тебя.

Закрываю дверь и прислоняюсь к ней. Даже сейчас продолжаю видеть перед глазами океан, профиль Шайди Лоу, её глаза и слышу обрывки фраз. Откуда столько правил? Зачем они ей, если это мешает жить? Хотя, что я о ней узнал. Ничего. Не моё это дело. Всё. Не моё. Я должен думать о карьере, а не о проблемах и причинах поступков этой девушки. У меня есть своя, лучше разобраться в ней, чем различать оттенки крыльев бабочки.

Глава 19

Шайди.

— Давай, ещё один подход и перерыв две минуты, — инструктирует тренер.

Киваю и беру в руки гири. Приседания и наклон. И так по накатанной. Голова наполнена тишиной, которая живёт в тренажерном зале в шесть утра. Личное время для меня. Хороший заработок для мужчины, занимающегося со мной перед работой.

Ещё неделя и Роксборро вернётся, и я расскажу ему всё. Буквально всё с самого начала. Хватит. Он поможет мне понять, что происходит. Почему все четыре дня из головы не выходит звук океана, который даже снится. И этот приторный запах, которым пропитан салон моей машины тоже где-то рядом. Кажется, этот «мотылёк» облил меня им, и не отмыться. Пыталась. Безуспешно. Не должна думать о нём, а продолжаю. И ведь ничего нового не сказал. Слышала не раз такие речи и продолжаю слушать от Тины. Но он мне никто. И должен остаться на том же месте.

— Шайди, отдых, — сообщает Диксен. Кивая, откладываю гири и подхожу к лавке, где стоит бутылка воды. Делаю глоток. Набрасываю на шею полотенце и обтираю влажную грудь.

Бросаю взгляд на мобильный и щёлкаю на круглую кнопку, чтобы проверить экран. Три пропущенных звонка от Даррена и два от Мавис.

— Чёрт бы тебя подрал, — шиплю, когда понимаю, что нечто непредвиденное вновь приключилось с «мотыльком». Почему он не нормальный человек? Почему именно у него что-то да не так? Проблемный и лишний груз. Но выгодный. Чёрт.

— Мавис. Какие эксцессы? — Без предисловий спрашиваю помощницу.

— Доброе утро, мисс Лоу. Простите, что так рано, не волнуйтесь, мы всё решили.

— Что за проблема с Рейденом Броудом?

— Он позвонил около сорока минут назад Даррену Джонсону и сообщил, что сегодня просит отгул из-за того, что ему нездоровится. Заболел и в данный момент находится у матери. Он не сможет присутствовать на съёмках. А они личные. Первые для него…

— И что дальше?

— В общем, мы ждём восьми утра, чтобы отменить съёмки и попробовать их перенести.

Закрываю на секунду глаза, пытаясь не дать волю эмоциям.

— Нет. Никому ничего не говорить. Он будет.

— Но, мисс Лоу, мистер Джонсон сказал, что мы отменяем.

— Кто твой босс, Мавис? Я. Так что закрой рот и делай так, как я говорю. Всё тебе ясно?

— Да… да, простите.

— Прекрасно. Во сколько съёмки?

— Их две. Одна в девять утра, вторая в половине третьего.

— Хорошо.

Отключаю вызов и подхватываю свои вещи.

— Шай, ты куда?

— Тренировка закончилась. До завтра.

Почему этот «мотылёк» обожает притягивать неприятности? Да он магнит для них. И придётся разбираться самой. За яйца притащу в студию. Не бывать отменам, если их не совершила я. Только в моей власти это творить, и никак иначе.

Поднимаюсь в квартиру, а внутри неприятное чувство. Раньше без моего ведома никто бы так не поступил. Сейчас всё перевернулось вверх дном из-за наглого, самовлюблённого, глупого, раздражающего… меня передёргивает, когда вспоминаю его. И желаю крови. Его крови.

— Шайди…

— Не сейчас, — рыкая, направляюсь на второй этаж.

— Понятно. Я подготовлю завтрак с собой, — смеётся Элеонор, а я поджимаю губы от гнева.

Быстрый ледяной душ. Укладка, макияж и привычная одежда в тёмно-зелёных тонах. На ходу проверяю необходимые вещи в сумочке и забираю из рук домработницы остальные, как и кофе.

— Хорошего дня.

Он не может быть другим. У меня всегда всё точно. И сегодня не исключение. Придушу.

Сажусь в машину и кривлюсь. До сих пор воняет гадкой едой и мужским парфюмом. Следует отдать «Ауди» на чистку и воспользоваться корпоративным автомобилем. Давление неприятно покалывает затылок, знаю эти признаки. Ещё немного потерпеть, и вырвется наружу то, что прячу всё время. Ничего. Последний раз это происходило как раз за месяц до пятидесятилетия корпорации. Слишком острое желание наполняет тело. Но сейчас не до этого.

По памяти доезжаю до домика, который утопает в зелени. Странные, даже глупые картинки, выложенные разноцветной лепниной на дорожке, ведущей к входу, не вызывают ничего, кроме желания, убраться отсюда поскорее. Недвижимость в этом районе довольно дорогая. Практически сердце Голливуда, недалеко Беверли-Хиллз, да и все именитые бутики и рестораны. Жить в таком доме и не иметь денег на его поддержание, это привычная ситуация для людей, родившихся в Лос-Анджелесе. Им просто не повезло.

Останавливаюсь на веранде, где по бокам от меня стоят кресла и два столика. Нажимаю на звонок, подначивая себя оборвать этому «мотыльку» крылья. Не будет летать. Никогда. Не может приехать, видите ли. Он не имеет права на такие слова. Никого.

Снова нажимаю на звонок. Никто не открывает. Подхожу к окну и наклоняюсь, чтобы хоть что-то рассмотреть в доме. Вроде бы гостиная, но окна слишком пыльные, чтобы утверждать.

Болен, значит? О, он определённо болен. Ну держись, Рейден Броуд, я из тебя бифштекс сделаю.

Возвращаюсь к машине и сажусь обратно в салон. Уеду ли? Нет. Ему так просто обман с рук не сойдёт. Он слишком обнаглел и если считает, что может подставлять меня, то ещё не знает, насколько я могу быть опасна в период, когда кого-то жду.

Половина восьмого, и я продолжаю просматривать пришедшие письма в телефоне, отправляя что-то в корзину, а некоторые пересылая помощнице, чтобы она ими занялась. Слышу звук шин и бросаю взгляд в зеркало. Грязно-чёрная «Тойота» старой модели, которую, скорее всего, уже не выпускают, медленно останавливается позади меня.

— Вот сейчас ты и познакомишься с Круэллой, — шиплю и откладываю телефон. Выхожу из машины и дохожу до багажника. Складываю руки на груди, ожидая, когда выползет этот Рейден Броуд.

Наконец-то, дверца открывается и вижу его. Помятый, бледный и пьяный.

— Шай? — Моргая и протирая глаза, подходит ко мне.

— Собирайся на работу. Заболел? Я тебе устрою «заболел». Живо работать, — зло произношу, пока мужчина, словно не понимая ни одного моего слова, хмурится и кусает нижнюю губу.

— Посмотри на себя. Ты читал контракт? Так вот, там чёрным по белому. Запрещено: употреблять наркотики и алкоголь. Пьянь. Теперь у меня есть веская профессиональная причина, чтобы уволить тебя…

— Какой алкоголь? С ума сошла? Я всего лишь устал, Шай. Вот, — подходит ко мне так быстро и выдыхает горячее дыхание, смешанное с кофейным ароматом.

— Фу, какая гадость. От твоего смрада можно жизни лишиться, — кривлюсь, а нос пощипывает от огненной пелены, покрывшей его.

— Шай, я не могу… прости, ладно? Сегодня не могу, — тяжело вздыхает и запускает руку в волосы.

— Ты не сможешь прийти на работу, только по причине твоей скоропостижной кончины. При других обстоятельствах ты обязан быть на рабочем месте. Я не собираюсь уговаривать тебя. Или ты работаешь, или ты уволен. Тебе всё ясно?

Пытаюсь успокоить сбившееся дыхание, но не получается. Смотрю на этого глупого придурка, который никак не реагирует на мои слова.

— Здравствуйте, — проносится рядом с нами мягкий голос.

— Мам, я же сказал, чтобы ты сидела в машине, — «мотылёк» отмирает и наклоняется к невысокой женщине, стоящей на одном костыле.

— Я подумала…

— Сможешь дойти до дома?

— Да, конечно, я ведь говорила тебе, не стоит беспокоиться.

Осматриваю быстро женщину с перебинтованной правой рукой и ногой. Но глаза её блестят заинтересованным огнём, наблюдая за мной. Он непохож на неё, может быть, немного…

— Я разберусь. Иди в дом, — просит Рейден.

— Боже, мальчик мой, ты говоришь так, словно занимаешься противозаконными действиями, а эта милая девушка — человек, который требует с тебя деньги, — хихикает женщина.

— Ты смотришь слишком много сериалов. Это мой босс. Шайди Лоу, — вздыхает и нервно проводит по рукам.

— Очень приятно. Табита, мать этого неугомонного мальчишки.

Киваю и перевожу взгляд на Рейдена, у которого скулы окрашиваются в розовый цвет.

— Мам, ты ставишь меня в неловкое положение. Иди в дом, я сейчас приду.

— Хорошо. Очень приятно, Шайди, надеюсь, ещё поболтаем и я расскажу…

— Мама!

— Не повышай на мать голос, Ден.

Приподнимая уголок губ, стараюсь не расхохотаться, но не оттого, что она отчитывает его, а потому что мужчина, тридцатилетний мужчина, сейчас выглядит как алый помидор, раздавленный грузовиком.

Женщина подмигивает мне и ковыляет к двери.

— Прости, Шай. Я не могу поехать. Она упала утром, и мы провели в больнице всё это время. Я редко у неё остаюсь, вчера приехал, и она решила приготовить мне пирог. Встала рано и разбила графин, поскользнулась на воде, ударилась головой и порезала осколками ногу, получила ушиб локтя. Она не сможет о себе позаботиться, она правша. Врач прописал ей покой и сон, укол, который сегодня нужно сделать два раза. У неё лёгкое сотрясение мозга, и ей дали выходные. Я не смог заставить её остаться в больнице, сказала, что сама медсестра. Прости… должен побыть с ней.

— Если ты думаешь, что меня тронет этот душещипательный рассказ, то ошибаешься. Мне плевать, что у тебя происходит в личной жизни и, вообще, за пределами офиса, — резко отвечаю.

— Нет, откуда ж тебе знать, каково это, когда любимый человек страдает, — криво усмехается он. — У тебя нет родителей, ты ведь сирота. Тебе не о ком заботиться, кроме себя и своей задницы. А у меня есть. И если вопрос стоит: работа или мама, то я выберу маму, потому что люблю её, и она будет со мной, что бы ни случилось. Ты думаешь, не хочу уехать и пройти этот дерьмовый испытательный срок, показать себя и закрепиться? Хочу. Чёрт, хочу! Но не могу, Шай! Не могу!

— Не плюйся, — делаю шаг назад, чтобы «мотылёк» ненароком не задел меня своим крылом, когда активно им машет.

— Я, как и говорил, не жду поблажек. Зачем приехала? Напомнить мне, что неудачник? Знаю. Дерьмо, знаю я. У меня всё через задницу, но не виноват я в этом. И не нужна мне твоя жалость, можешь уволить, плевать мне на это. Зато я буду уверен, что с моей матерью всё хорошо, и она снова не упала и не сломала шею. Лучше потерять работу, чем её.

— Что ж прекрасно, ты свой выбор сделал, — пожимая плечами, разворачиваюсь и направляюсь к двери «Ауди».

— Я искал варианты. Все сиделки заняты, надо было заказывать заранее. В больнице тоже нет никого свободного, я предлагал им деньги. Даже всё, что у меня есть. Я хочу работать, очень. Но видимо, обстоятельства показывают мне — не моё это.

— Меня это не интересует, — забираюсь в машину и закрываю дверь.

Вижу, как подходит ко мне и хватается за ручку.

— Ты приехала! Чёрт, ты приехала сюда, чтобы узнать, почему я не приду! Не отрицай, ты волнуешься за меня. И я благодарен. Я устал и не хочу подставлять тебя, не хочу, это правда. Прости, Шай, что кричу, но вымотан и в тупике. Перепробовал кучу вариантов, обзвонил многих. Отказали, потому что у такого как я нет друзей. И даже сказать, что меня бросили в трудную минуту, не могу. Некого винить кроме себя. Скорее всего, вижу тебя в последний раз и хочу ещё раз поблагодарить за всё. Ты другая, Шай, и жаль, что не дала сама себе возможности увидеть всё с иной стороны. Иногда необходимо ломать правила, чтобы стать ещё лучше. Я восхищён тобой и думал о тебе всё это время. Но обещал себе, что не подойду. Ты явно меня ненавидишь, поэтому будешь счастлива, когда уволишь меня. Надеюсь, когда-нибудь тоже научусь прятать эмоции, как ты. И открывать их только близким людям. Прощай, Шай.

Наклоняется слишком быстро, чтобы я предотвратила действия, оставившие на моей щеке горящий поцелуй сухих губ. Боль пронзает позвоночник, а по телу проходит знакомая волна тошноты.

— Будь осторожна, потому что я буду волноваться за тебя. И друг в моём лице у тебя всегда будет. Спасибо.

Его шёпот опаляет сознание, до которого достигает его ярко полыхающее дыхание. Не могу сама наполнить грудь кислородом. Руки крепче сжимают руль, и ничего не вижу. Только страх. Это то самое, что не должно прорваться. Никогда больше.

Резко толкаю его в живот, чтобы захлопнуть дверь и нажать на педаль. Бежать. Бежать от этих эмоций, которыми наполнен Рейден. Бежать и не оглядываться. Избавиться от него. Запрещено. Не видеть перед глазами злой взгляд голубых глаз, в которых блестит серебро. Нельзя. Нет. Его выбор. Его право. Нет.

Нажимаю на педаль тормоза и отпускаю руль. Голова словно в тисках у хищника, разрывающего виски когтями, чтобы добраться до потаённого. Щека горит и, кажется, сейчас превратится в пепел. Мне плохо. Так душно и жарко внутри. Нет…

Открываю глаза и судорожно выпускаю воздух. Я не должна этого делать, не в моих правилах, никакого личного отношения. Никогда. Ни к кому. Холод. Отвращение. Держаться подальше. Всё сейчас рушится. Буквально всё, потому что иные картинки в голове.

Беру телефон и набираю номер, ожидая, когда мне ответят.

— Мисс Лоу.

— Мавис, у меня две незапланированные встречи с утра. Не будет в офисе до обеда. Подготовь все документы к моему приезду, без меня никаких решений не принимать, — произношу, хотя разум кричит, предупреждая, что совершаю ошибку. А расплата всегда дорого обходится мне.

— Хорошо, мисс Лоу. А что насчёт «мотылька»?

— Он будет.

Бросаю телефон на сиденье и разворачиваю машину. Нет, это не я. Потому что я никому не помогаю. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Меня смягчить нельзя. Но что-то случилось, а я не удержала в своих руках поводья. Они ослабли в неподходящий момент. И этот диссонанс, который происходит внутри, забирает слишком много энергии. Когда ограждаешь себя стенами, которые я думала, никогда не разрушатся, дают трещину. Поступаю неправильно, и в этом виновата только я.

Странно не контролировать себя. Невозможно это сделать, словно во мне два разных человека сейчас ведут борьбу. И неприятно. Вроде бы понимаю, что никак не отношусь к чужой жизни, обычные прохожие, которые лишь на время задержались по независящим от меня причинам. Но, с другой стороны, давление со стороны подруги, настойчивость «мотылька», да и просто необычная усталость выигрывает, толкая меня в спину.

Нажимаю на звонок и хочется самой себе врезать, за волосы оттащить в машину и причинить боль. Чтобы снова сожгла. Чтобы напомнила о том, как бывает страшно и необратимо. Но ничего. Совершенно больше ничего не происходит внутри, даже мыслей нет.

— Мам, я открою! Быстро вернись на диван! — Слышу крик Рейдена, и он распахивает дверь.

Глазами пробегаюсь по его оголённому торсу и футболке, которую он держит в руке. Встречаюсь с ним взглядом. Удивлён. Растерян. И я тоже.

— Не смей никогда до меня дотрагиваться. Не смей никогда позволять себе прикасаться к моей коже губами. Не смей выговаривать мне. Не смей, — голос отчего-то садится, а мужчина вновь покрывается лёгким румянцем и кажется намного младше своего возраста.

— Я… Шай… я… дерьмо. Прости, сам от себя не ожидал. Ты вернулась, чтобы это мне сказать? — Хмурится и растягивает нервно футболку руками.

— Нет. Это напоминание. У тебя ровно час и семь минут, чтобы доехать до студии. Поэтому лучше отправиться сейчас. Попадёшь в пробку.

Приоткрывает немного губы, словно желает что-то сказать. И я отвожу взгляд от его лица, смотрю за его спину, но ничего не вижу.

— Я же сказал: «Не могу». Спасибо тебе за волнение и участие, но как же…

— Круэллой меня зовут не только потому, что бесчувственна, но и потому что у меня достаточно вариантов в любой, даже в безвыходной ситуации. В данный момент я это делаю лишь для того, чтобы ты отработал средства, затраченные на тебя нашей корпорацией. Хочу вернуть больше, чем мы потеряли с тобой. Ничего личного, Рейден. Только бизнес. А сейчас пропусти меня в дом, я останусь с твоей матерью.

— Что? Ты сейчас серьёзно? Ты? Эм… я…

— Хватит мямлить, Рейден. Скрой своё слишком глянцевое тело и марш работать. Не желаю больше тратить время, — рукой показываю, чтобы отошёл. Подчиняется, торопливо натягивая помятую и вытянутую футболку, которую сам же и испортил.

Вхожу в гостиную, в которой на диване полулежа сидит женщина.

— Шайди, как я рада, что ты вернулась, — улыбаясь, делает тише телевизор.

— Я тоже. Рейден, — оборачиваюсь к нему.

— Да… я… тебе надо рассказать всё…

— Думаю, у твоей мамы есть язык и говорить она умеет, насколько я заметила. Этим ты в неё, кстати. Слишком много лишней и ненужной информации. Поэтому разберусь без тебя. Но учти, если провалишь съёмку, я тебя заставлю есть гамбургеры, пока не лопнешь, и они не полезут у тебя из ушей.

— Эм, — его губы растягиваются в озорной улыбке, которая меня тоже раздражает, и он бросает взгляд на мою спину.

— Живо, — командуя, разворачиваюсь и подхожу к креслу в бежевых тонах, уже выцветшего со временем.

— Спасибо. Мам, Шай останется с тобой. Не забудь, что тебе лучше спать. Я вернусь после вторых съёмок. Около шести-семи часов. Спасибо, Круэлла, ты теперь мой любимый персонаж…

— Исчезни, Рейден, — обрывая его постоянно дёргающуюся речь, закатываю глаза. Хлопает дверь, и я вздыхаю.

Я не знаю, как вести себя с этой женщиной. Не понимаю, зачем, вообще, согласилась на эту авантюру. Это мне не свойственно. А она смотрит на меня, странно улыбается и смотрит.

— Для начала, расскажите мне, что у вас случилось, — обхожу кресло и, осторожно опускаясь на краешек, ставлю на колени сумочку.

— Он так редко бывает у меня. На работе или дома с Лорейн, это его девушка…

— Знаю, подружка, — киваю я.

— Да, поэтому хочется порадовать его. Встала пораньше, решила приготовить его любимый абрикосовый пирог. Решила не включать свет, думала, хватит естественного в четыре утра. Как-то графин выскочил из рук, разбился. Сделала шаг, наступила на воду, и всё. Больше ничего не помню. Открыла глаза, а меня везут куда-то. Ох, и напугала же я Дена. Он и так плохо спит, а тут ещё я. Проколола пятку, её зашили, ударилась локтем и там ушиб. И лёгкое сотрясение. Думаю, мой сын тебе всё рассказал, и…

— Я могу подойти к вам? — Перебивая её, поднимаюсь с кресла.

— Конечно, милая, не спрашивай, — похлопывает здоровой рукой по дивану, но мне нужно иное. Хочу кое-что понять. Подхожу к женщине и наклоняюсь. Всматриваюсь в её голубо-зелёные глаза, с полопавшимися капиллярами. Она была красива в молодости. Потому что до сих пор лицо сохранило правильные черты и приобрело шарм.

— Я могу дотронуться до вас? — Выпрямляюсь под её смешок.

— Конечно.

Глубокий вдох, и одной рукой проскальзываю под распущенные волосы до плеч, нащупывая шишку.

— Больно так, а ещё тошнило. Но это лёгкое сотрясение. Вообще, зачем Ден так волнуется. Я могу всё сама…

— Вы соврали ему, — отхожу от женщины, рассматривая пакет на столе.

— С чего ты взяла, милая?

— Вы начали нервничать, хотя продолжаете улыбаться, — заглядываю в пакет и высыпаю всё содержимое на столик.

— У вас шишка на затылке. Вы отключились. Вас тошнило и продолжает тошнить. У вас размыто зрение. Зрачки расширены. Синяки под глазами. Да и обезболивающие для вас выписали очень странные. Как вы сказали, лёгкое сотрясение может снять любой анальгетик, у вас же уколы в вену. Вы немного заторможены и порой теряете нить разговора, переключаясь с темы на тему. Вам выписали, помимо этого, препараты, чтобы предотвратить развитие астении, и поливитамины. У вас не лёгкое сотрясение, а опасное. Но, чтобы ваш сын не волновался, и вы не винили себя за его увольнение, решили смолчать и выписаться из больницы. Да и здесь, думаю, вы просто сбежали.

— Ох, — опускает взгляд, а я обхожу стол и сажусь рядом с ней.

— В вашем желании помочь сыну нет ничего предосудительного. Но вряд ли он будет рад, если вы получите осложнение. Поэтому будете слушаться меня.

— Господи, Шайди, первый раз встречаю человека, который так наблюдателен, — поднимает на меня взгляд, в котором блестят слёзы.

— Привычка и необходимость. Без этого я бы никогда не стала той, кто перед вами.

— Хорошо. Я буду делать то, что ты мне скажешь. Но прошу, не рассказывай ему. Обещаю, что не нарушу слово. Не хочу волновать его.

— Не расскажу. Вы медсестра и знаете, чем опасен этот диагноз, и что необходимо делать. Но именно медицинские работники чаще всего не относятся к этому серьёзно. Поэтому сейчас я пройду с вами в спальню. Вы будете отдыхать. Солнечный свет на сегодня вам запрещён, он раздражает вашу сетчатку, и это повысит силу головной боли. Далее, никакого телевизора, никаких книг, никаких резких движений. Вам делали укол предположительно два с половиной часа назад. Следующий у вас через шесть часов. То есть в одиннадцать. Вам его сделают. А сейчас показывайте, куда вас вести, но вы пойдёте сами, — встаю и беру из её рук пульт, нажимая на кнопку «выключить».

— Всё поняла. Лежать и ещё раз лежать, но мне нужно готовить ужин. Ден будет голоден…

— Вы не слышали меня? Не волнуйтесь, у меня всё под контролем. Направляйтесь в спальню, — перебивая, наклоняюсь к столику и выбираю снотворное в бутылочке.

— Босс. Наверное, тебя не любят, раз называют Круэллой. Хотя, что мужчины могут знать о том, как сложно женщине тягаться с ними. Они забывают, насколько мы умны и более сообразительны, — иду следом за ней, обращая внимание на то, что справа от гостиной столовая с овальным столом на восемь персон.

Прямо кухня, а между ними коридор, по которому мы идём. Стены все в одном цвете — солнечном. Висят фотографии маленького мальчика, то одного, то с выпускного, то, видимо, первые кадры.

— Это спальня Дена, — указывает Табита на самую последнюю дверь в конце коридора. — Она имеет выход на террасу. Думала, что так сын решится переехать ко мне вместе с Лорейн. Но кому нужен старый дом, который пропах сыростью и давно подлежит сносу?

— У вас хороший дом. Качественный фундамент и здесь необходим только внутренний косметический ремонт.

Мы входим в небольшую комнату с массивной кроватью. Удивительно, но здесь много антиквариата, который сейчас редко встретишь. Шкафы, зеркальный столик, пуфик, вешалка.

— Ложитесь, — подхожу к постели и откидываю тёмно-бордовое одеяло. Женщина бросает костыль и забирается туда.

Конечно, пахнет тут жутко. Гнилью. Плесенью и влажностью.

— Ты очень красивая, Шайди, я это отметила сразу, когда мы подъехали. Статная такая, как королева. И мой сын начал нервничать из-за меня. Надеюсь, ты не подумала, что он у меня слабак?

Задёргиваю шторы и поворачиваюсь к ней.

— Нет.

— Он рвётся работать, постоянно. Хотя лучше бы занялся чем-то по профессии. Он окончил школу и университет с отличием, финансовый факультет. Умный мальчик, но гены его притянули к миру вспышек, ярких огней и неблагодарного окончания.

— Вы были моделью? — Интересуясь, включаю настольную лампу.

— Нет. Его отец. Когда мы познакомились, он только начинал и, к сожалению…

— Да, погиб. Сейчас принесу вам воду и таблетки.

Разворачиваюсь и выхожу из спальни. В гостиной нахожу бутылочку с таблетками и затем иду на кухню, где присутствует налёт пыли. Табита, наверное, себе редко готовит, вспоминает навыки только в присутствии сына. Потому что на полках пыль, и у меня притрагиваться к ним нет желания. Нахожу стакан и мою его, затем набираю воды.

— Итак, две штуки, — вхожу и приближаюсь к постели.

— На самом деле очень странно, что ты, босс моего сына, решила остаться со мной. Я так поняла, ты можешь его уволить, а дала возможность задержаться.

Поджимаю губы, вкладывая в её ладонь таблетки.

— Он перспективен. Не перевирайте всё так, как желаете. Я не вижу в нём ничего, кроме бизнеса и выгоды. Я заинтересована в том, чтобы не упустить того момента, когда взлетит. Поэтому если вы намекаете на отношения между мной и вашим сыном, то отвечу вам отрицательно. Их нет и быть не может. Я ему даже не друг, потому что у меня нет времени на них. А теперь ложитесь спать, разбужу вас в одиннадцать, когда придёт время укола.

С этими словами слабо киваю ей и выхожу из спальни, мягко затворяя дверь. Странная логика порой у людей, подталкивать детей к заведомо проигрышной партии, которая только усугубит жизнь обоим. Конечно, его мать не так глупа, какой хочет казаться. Но в этом нет ничего предосудительного. Она помогает сыну всеми силами и любит его. Мне этого не понять.

— Элеонор, — произношу в трубку, останавливаясь у центральной спальни в конце коридора.

— Шайди? Что случилось? Ты не звонишь в это время.

— Ты мне нужна. Для тебя есть работа. Записывай адрес: Чероке авеню, тринадцать ноль два.

— Хорошо. Переодеваюсь и выезжаю. Что мне нужно знать?

— При встрече расскажу.

— Скоро буду.

Нажимаю на ручку двери и вхожу в спальню. Никогда не страдала любопытством, а сейчас неизвестно по какой причине притягивает сюда. Ожидаю увидеть даже голых женщин на стенах. Но всё настолько скучно, по-старчески уныло и приторно солнечно. Комната бабушки, которую передали ему.

Но этот аромат и здесь. Мускусный. Мужской. Неподходящий ему. Лепить из него будет что-то сложно, потому что я искала минусы. А он один позитивный плюс. Пародия на Аарона. Скучная. Позволяющая себе слишком много. Но, как бы ни хотелось признавать, но я в долгу перед ним. И он заставил меня этот долг оплачивать. Если бы бросил тогда на грязном полу, то ничего бы этого не было.

Кривлюсь от своих мыслей и обнимаю себя руками. Здесь очень душно, хотя двери распахнуты и открывают взору столик на личной террасе и далее место для барбекю, которое здесь давно не готовили, как и не пользовались диванчиками под шатром.

Подхожу к столику и дотрагиваюсь до трекпада, который тут же заставляет ноутбук работать. Сажусь на стул, отмечая, насколько он неряшлив. Его одежда валяется буквально везде. На разобранной кровати, на стуле, на дверце невысокого шкафа, даже на стуле напротив. Перевожу взгляд на экран, где открыта фотография «мотылька» со своей подружкой. Приторно-сладкие. Похожи на Тину с Аароном. Он смеётся, а она недовольно кривится. Он занимается самовнушением? Ведь я с точностью могу предположить их судьбу. Я ошиблась только раз. Жестоко поплатилась. И сейчас, глядя на мужчину, улыбающегося мне с экрана, понимаю, что он именно по этой причине — любимчик женщин по опросам. Если он прекратит думать о других, то станет ещё ярче, чем Грир. Кроме надоедливого веселья, он может быть драматичным. Герой-любовник, который умеет страдать на камеру. А я хотела иную роль. Сильную. Глубокую. Не знаю, получится ли у него. Но рискнуть стоит.

Глава 20

Рейден.

Сворачиваю на улицу, ведущую к дому. Хмурясь, паркуюсь перед входом, не замечая «Ауди». Она не могла так поступить. Не могла бросить маму одну. А я ведь чувствую себя полным придурком, раз в порыве своей речи, усталости, переживаниях взял и поцеловал её в щёку, от которой приятно пахло цветочным ароматом. Испытал стыд, а затем как мальчишка краснел.

Подхватываю сумку и два букета цветов. Для мамы и для неё в знак благодарности. Но Шайди Лоу меня обманула. Её нет. Машина не могла испариться, как и в гараже её нет, потому что он забит тем, что пора уже давно выбросить. Ну да, что ещё можно ожидать от человека, который относится к другим как к насекомым, приносящим ей деньги.

Открываю дверь и замираю, осматривая гостиную, где всё блестит. Камин, который уже давно никто не трогал, шторы, висящие иначе, чем я запомнил, да и пахнет ароматизаторами.

— Мам, — зову её. Раздаются шаги, и я облегчённо вздыхаю.

— Мистер Броуд, добрый вечер, — ко мне навстречу выходит не та женщина, которую я ожидал увидеть.

— Элеонор? Что вы здесь делаете? Где мама? — Шагаю к ней.

— Спит. До утра будет отдыхать. Сделала ей укол в одиннадцать, затем ещё один. Шайди уехала на работу около полудня, когда дала задание клининговой[2] компании. Я приготовила обед, ужин и заготовки для завтрака. Завтра приеду к восьми утра, — чётко произносит она, отчего мой рот приоткрывается.

— Они убрали весь дом, постирали и перевесили шторы. А также выбросили кое-какие сломанные вещи из подвала и гаража. Думаю, вы не против.

— Эм… это вам, — от неожиданной информации передаю ей один из букетов.

— Спасибо, — с улыбкой принимает.

— Я… сколько должен вам и этой компании? У меня руки не доходили до этого, — провожу ладонью по волосам, оглядывая идеально чистый пол и столовую.

— Вы мне ничего не должны. Я работаю на Шайди, как и эта компания. Примите в качестве подарка. Также я сделала перевязку вашей матери на ноге. Швы снимем послезавтра. Если так всё пойдёт, то она уже сможет выйти на работу в понедельник. Мне пора ехать, необходимо приготовить ужин для Шайди, — женщина подхватывает кофту и сумку.

— Спасибо вам за всё, — произношу, наблюдая, как подходит к двери.

— Это же для неё? — Она приподнимает букет, и я киваю.

— Она не любит розы, как и любые другие цветы. Только гвоздики. Всегда гвоздики, — улыбаясь, выходит из дома.

— Ни черта себе, — шепчу я, направляясь по коридору, в котором больше не ощущается запах плесени. Нет паутины на потолке, хотя я их сбиваю, но в последнее время не успевал. Подхожу к спальне мамы и тихо приоткрываю дверь.

Даже в этой спальне они прибрались. А я ведь забыл, какая она была, пока её не запустили. Слабый свет играет в комнате, в которую вхожу. Мама спит, и я приближаюсь к ней.

Наклоняюсь и целую в щёку. Кладу на свободное место букет и так же беззвучно выхожу. Она любит цветы. Именно мама приучила меня дарить их женщинам, радовать хотя бы так.

Гвоздики. Шай любит гвоздики. Странный выбор, хотя всё в ней странно и идеально. Зачем она это сделала? Не знаю. Но улыбаюсь, когда вхожу к себе.

— Ты помешана на чистоте, — смеясь, прохожу по комнате. Кровать заправлена и здесь царит знакомый аромат её духов. Ноутбук закрыт и лежит на постели. Одежда вся разложена по полкам, даже во дворе прибрано, и нет двух сломанных велосипедов.

Чёрт, она удивительная. Немного дотошная, грубая и она сдержала обещание, которого я от неё не ждал. Ни от кого не ждал. Запаниковал и уже готов был искать новую работу официанта. А она помогла. Снова.

Приняв душ, обматываюсь полотенцем и шлёпаю в столовую. Гвоздики. На столе стоит незнакомая мне ваза, в ней жёлтые гвоздики. Дотрагиваюсь пальцами до нежных лепестков. Ведь стебель их так легко сломать. Она непохожа на него. Шайди Лоу ничто не может подкосить.

Да я настолько удивлён преображённой кухне, что хочу оставить всё так, как есть. Боюсь даже трогать. Как с картинки. Я не помню такого даже при бабушке. Ей бы понравилось. Она бы одобрила Шай. Всегда говорила, что женщина должна быть именно такой, как она. Сильной. Уверенной. Любящей порядок как на кухне, так и в жизни. А я выбрал Лорейн.

Я не могу думать о Шай, как о женщине. Это непозволительно для меня. Я несвободен. Она тоже. Да что за дерьмовые мысли в голове?

Открываю холодильник, набитый продуктами и едой. Рассматриваю каждый контейнер, а желудок сводит от ароматов. Достаю жаркое, свежий салат и бутылку воды. Даже греть не хочу, потому что голоден. Выкладываю на тарелку и направляюсь к столу. На нём появились подставки, и я чувствую себя несколько скованно в собственном доме. Наверное, она от ужаса убежала. У нас не грязно, но ухаживать за этим местом сложно. Мама вкладывает душу только в сад, которым гордится.

Сажусь на стул и так хорошо. Раздаётся звонок в дверь. Хмурясь, поднимаюсь и направляюсь к входу. Распахиваю дверь и встречаюсь со взглядом карих глаз.

— Элеонор, — произносит Шай.

— Она уже уехала. Буквально полчаса или час назад. Проходи, есть разговор, — отхожу, приглашая её войти.

— Это лишнее, — разворачивается, но успеваю схватить её за запястье и потянуть на себя. Она не ожидает этого, поэтому слабо вскрикивает и шатается на высоком каблуке. Захлопываю дверь, пока она моргает.

— Рейден, не трогай меня, — вздыхает устало, и я отпускаю её руку.

— Ты прибралась у нас. Ты прислала Элеонор. И ты… чёрт, Шай, мне стыдно и одновременно найти слов не могу.

Её взгляд скользит по моему обнажённому телу, прикрытому только полотенцем на бёдрах.

— Я только из душа, — объясняю свой вид, и мышцы напрягаются оттого, что сейчас у меня выпирает член, подтверждая, наверное, слабое возбуждение от всего, что она сделала.

— Я за тебя рада. Мне надо идти, Рейден. У меня был тяжёлый день, — поправляет ручку сумочки «Шанель» на плече.

— Не хочешь поужинать со мной? Элеонор приготовила слишком много. И я не знаю, как отплатить тебе за это. За всё, Шай. Я оденусь, обещаю. Подожди минуту. Только не уходи. Не убегай, ладно? Будь здесь. Я мигом, — указываю на неё пальцем, двигаясь спиной к коридору.

Приподнимает брови, озадаченно наблюдая за мной.

— Будь на этом месте. Никуда не уходи, — срываюсь на бег и залетаю в спальню. Сбрасываю полотенце. Быстро натягиваю на себя джинсы, даже не заботясь о боксерах. Чёрт, она видела меня голым. Да и что она не видела? Глупости. Хватит уже. Выхожу из комнаты, надевая на себя майку.

Шай так и стоит рядом с дверью, а я пытаюсь отдышаться.

— Ты не ушла, — улыбаясь, произношу.

— Хм, не успела. Я должна уйти. Мне не следует быть здесь. Я выполнила своё обещание, теперь твоя очередь. Не трогать меня. Не приближаться ко мне. Не говорить со мной. А тем более не целовать меня. Не…

— Нет, — пожимая плечами, подхожу к ней.

— Нет, Шай, не выполню. Я буду касаться тебя, возможно, под властью благодарности, которую испытываю, чмокну в щёку, — приближаюсь к её лицу, с которого сходят все краски. Бледнеет. Она сейчас одного роста со мной. И от неё чертовски приятно пахнет. Прохладой. Цветами. Идеальностью.

— Не смей, — шепчет она.

— Боишься? — Так же спрашиваю.

— Нет. Могу ударить. Я занимаюсь карате. Уже три года. Будет больно, — делает шаг от меня.

— Это серьёзная причина, чтобы я подумал над твоими правилами.

— Думать тебе не стоит, вдруг поранишься. Думают за тебя другие люди, которые работают на меня.

— Есть хоть что-то, что ты не умеешь? Не держишь под контролем? — Качаю головой из-за новой угрозы, которая должна меня напугать. Она именно этого хочет, чтобы сдался.

— Да. Тебя. Хорошего вечера, мотылёк, — нажимает на ручку и выходит за дверь.

— Бабочка, не улетай. Без тебя очень одиноко, — прислоняюсь к косяку двери. Она не слышит меня, направляясь к машине.

И понимаю, что говорю правду. Она словно украшает своим появлением мою жизнь в скучных и серых тонах. Дерьмо. Даже совместные фотографии с Лорейн, на которые я пялился час, не вытеснили из головы её. Я теряюсь, когда она рядом. Забываю слова и всё, что хочу сказать. Она словно очищает мои мысли, позволяя разобраться в себе. А когда уходит, я ни черта не понимаю. Она мой друг, даже если этого не хочет. И я не хотел. Видит Бог, не хотел так близко подходить к ней, и одновременно тянет. Каким-то странным магнитом. У неё очень нежная кожа, тонкие запястья, и мои пальцы пахнут ей. Придурок, который стоит на улице и нюхает их. Это всё усталость, шоковое состояние от того, с чем столкнулся. Только так. Иначе не может быть.

Закрываю дверь, возвращаясь к холодному ужину. Я не должен сравнивать Лорейн и Шай. Но делаю это. Они совершенно разные. И Лорейн я люблю. Всю жизнь люблю и сейчас, наверное, тоже. Меня пугает это, наверное. Шай чужая. И я чужой. Она любовница Роксборро и ему вряд ли понравится, если рядом с ней будет кто-то другой. Он может раздавить. Скорее всего, поэтому Даррену ничего не светит. И она так верна своему мужчине, что даже не разрешает касаться себя.

Я не имею права думать о ней. Но эти мысли сами появляются в голове. Сумасшедший день. Всё перевернулось в моей жизни, когда она появилась в ней. Лучше не приближаться, потому что это заставляет думать о гадких поступках. Ошибиться я не имею права. Она любит гвоздики…

* * *

— Подождите! — Подскакиваю к закрывающемуся лифту и выставляю руку, чтобы остановить его.

Дверцы раскрываются и вхожу туда, нажимая кнопку двенадцатого этажа, протискиваюсь между людьми и прислоняюсь к задней стенке.

Уже около двух часов и некоторые возвращаются с обеда, а другие должны уйти. Как рассказал Даррен, то перерыв разделен для сотрудников. Руководство уходит после двух, обычные в час. А у меня занятия с агентом, после съёмок в массовке для какого-то рекламного ролика. Поворачиваю голову и приподнимаю удивлённо брови, встречаясь с профилем Аарона Грира.

— Привет, — тихо произношу. Сжимает от злости губы, что они белеют. Придвигаюсь ближе к нему.

— Хотел бы извиниться за своё поведение. Не имел права говорить тебе то, что теперь вызывает стыд. Не моё было дело, как и твой успех.

Продолжает молчать.

— Я ничего не знал о ней, кроме фактов из досье, и повёлся от своей ярости из-за собственной никчёмности. Думаю, и ты встречался с этим недугом, когда хочется убить каждого, не понимая, отчего ты везде не нужен. Хотя пашешь на любой работе, только бы вырваться. Сорвался, и мне нет оправданий, но я даже не мог подумать, что она другая, — улыбаясь от своих слов, отворачиваюсь от мужчины, откровенно игнорирующего меня, и смотрю на мигающие цифры.

Номер двенадцать загорается красным огоньком, и лифт пикает.

— Ещё раз прости, — бросаю Аарону и проталкиваюсь к выходу на свой этаж.

Меня хватают резко за руку и толкают к стене.

— А теперь, мотылёк, слушай внимательно, больше повторять не буду, — шипит Аарон, на что я закатываю глаза.

— Я предупреждал не подходить ни к моей жене, ни к ней. Ты настолько глуп, раз не понимаешь, что придушу тебя, если нарушишь это? Ты ни черта не знаешь…

— Хватит, — отпихиваю его в сторону и поправляю рубашку. — Я извинился, потому что был неправ. Но сейчас ты уже переходишь границы воспитания, парень. Да, наговорил чёрт знает чего, но из-за неосведомлённости.

— А уже всё узнал? — Ехидно прищуривается.

— Более чем. Я не раз убедился в том, каким ослом был. Но все могут совершать ошибки и исправлять их. Меня не интересует твоя жена, она очень милая и приятная. А вот…

— Не приближайся к Шайди. Не копайся в ней, тебе нет там места, — перебивая, наступает на меня.

— Не угрожай. Я достаточно увидел, чтобы понять, насколько она сильная и… чёрт, слов таких не существует, чтобы описать её. Но я буду делать то, что хочу. Понятно? С ней интересно разговаривать, она дала мне шанс, после всего моего говна, которое вылил на неё. Она удивительная.

— Какие познания, — хмыкает Аарон. — И откуда ты это узнал, мотылёк?

— Рейден. Можешь общаться ко мне просто Ден, но если и мотылёк, то только для неё, хотя она уже привыкает, запоминает моё имя. Поэтому не лезь ко мне со своими угрозами, которые лишь смешат. Меня не интересует она, как женщина, я нашёл в ней друга. А их у меня нет. Она наступает на свои глупые правила, которые прописала в своём точном мозгу, и помогает мне. Чёрт, да мне до сих пор неловко после вчерашнего.

— А что было вчера? — Приподнимает брови, а я кривлюсь, понимая, что сболтнул лишнего.

— Спроси у неё. И я искренне хочу, чтобы она разрешила мне стать другом. У неё тоже необширный круг общения, и это мне нравится. У человека не может быть, по определению, много близких людей. А я хочу войти в их число, чтобы учиться. У неё есть что взять для себя. Я не желаю с тобой препираться, Аарон, потому что не вижу больше проблем между нами. Не причиню ей боль или же новые проблемы, обещаю, если тебя волнует это. К тому же у меня есть девушка. Мир? — Протягивая руку, смотрю в его глаза.

— Ладно. Я прощаю тебя, но, если только попытаешься, хоть что-то сделать ей, прибью, — пожимает мне руку. — Я подправлю твоё личико и очень красочно.

— Не волнуйся, сам себе его подправлю, — смеюсь, отпуская его руку.

— Ты у Даррена? — Спрашивает он.

— Да.

— Повезло, он приятный человек и жопу дерёт за своих «мотыльков». Да и не может пройти мимо Шайди и её выбора.

— Ты в курсе про его тайные мысли?

— Сколько его знаю.

— Понятно. Мне надо идти. Спасибо, что не держишь зла, — киваю ему и обхожу.

— Ден.

— Да? — Оборачиваюсь.

— В это воскресенье мы устраиваем барбекю только для своих. Если хочешь, приезжай. Всё начинается в восемь, а там люди будут подтягиваться. Мы собираем немногих, около восьми, десяти человек.

— С удовольствием, Аарон, — улыбаясь, киваю ему.

— Дай свой мобильный, я позвоню тебе и отправлю адрес. На проходной назовёшь своё имя, и тебя пропустят. Но об этом никто не должен знать, как и о месте. Я охраняю его, как и свою личную жизнь.

— Я бы тоже охранял, — достаю из кармана айфон и передаю ему.

— Поверь, тебе это только предстоит. Привыкать сложно, до сих пор иногда подавляю желание разорвать кого-нибудь, — с улыбкой продолжает, вбивая в мою записную книжку свой номер.

— А у тебя съёмки или… — даю ему возможность продолжить.

— Нет, беру выходные. Следующая неделя сумасшедшая. Полечу в Нью-Йорк, оттуда в Лондон, гастроли и обратно. Встреча с фанатами и интервью. Поэтому хочу в воскресенье, немного расслабиться, — передаёт мне телефон.

— Тогда до встречи.

— Следуй сценарию, и всё получится. Это новая жизнь, которую должны мы показывать всем. Но дома можно быть собой.

— Это путает, ломает твои привычки и, вообще, понимание бизнеса, — усмехаюсь я.

— Продавай не себя, а мечту. Научись разделять это. Они должны спать и видеть тебя в своих грёзах. И потом будет неважно, что ты делаешь. Ты их уже заполучишь, и даже дерьмо из твоих рук будут употреблять. Бизнес. До встречи, — как-то горько произносит он, разворачиваясь, подходит к лифту и нажимает на кнопку.

Меня радует то, что прошлые грехи остались там, теперь далеко от меня. Как бы ещё с настоящими разобраться.

— Привет, — вхожу в кабинет к Даррену, склонившимся к компьютеру.

— Привет, Ден. Смотрю отзывы. Твои. Идём отлично, — поднимает на меня голову.

— Прекрасно. У нас занятия.

— У меня обед.

— Но ты сказал…

— Помню. Не хочешь пообедать? Корпорация всегда оплачивает наши похождения в ресторан в рабочее время, поэтому я даже не потрачусь, если ты об этом переживаешь, — выпрямляясь, подходит к вешалке, снимая оттуда пиджак.

— С удовольствием. Как хорошо вам работается, — хмыкаю от таких возможностей.

— Скоро и тебе будет так же, если не снизим планку. Испытательный срок в месяц скоро подойдёт к концу, и будут решать: остаёшься с нами или улетаешь.

— У меня есть возможность не улетать? — Спрашивая, иду за ним к лифту.

— Довольно крепкая возможность. Тем более у тебя уже собственные заказы и на первом плане. Это успешно для «мотылька».

Улыбаясь, вхожу в лифт, испытываю гордость за себя. Чёрт возьми, да я могу лопнуть от этого чувства. Когда тебе постоянно говорят о возрасте, о минусах, да и, вообще, указывают на то, что ты непригоден, такие слова тешат самолюбие. Чего уж душой кривить, я доказываю в первую очередь себе — могу. Создан. Моё.

Спускаемся на этаж парковки, и мой взгляд моментально пытается отыскать «Ауди» Шай. Но там, где она раньше стояла, сейчас место пустует.

— Садись, — Даррен указывает на раритетный «Ягуар» и забирается в него.

— Интересная машинка, — замечаю я.

— Да, стоит кучу денег, хотя вид не такой уж и дорогой.

— А мне нравится что-то вроде автомобиля Шай… то есть Шайди Лоу, — натягиваю ремень, желая врезать себе за эти слова.

— Ты видел машину Шай? — Удивляется Даррен.

— Да… так получилось… несколько дней назад встретил её здесь… меня… ну Джина, она работает в корпорации, обещала подвезти. Видел «Ауди» Шайди и её, — выкручиваюсь, хотя моя речь выглядит так глупо.

— Она любит быстрые машины, — смеётся он.

Глубоко вздыхаю, благодаря его, что не копался больше в причинах моего появления на парковке, предназначенной, видимо, только для руководства.

— Как у тебя дела с ней? — Перевожу тему, пока мужчина выезжает на улицу.

— Никак. Вообще, никак. Пару раз пытался заговорить, она меня проигнорировала, отправив работать. Чёрт, Ден, мне тридцать восемь, а трясёт, когда вижу её. Тупею моментально. Забываю, что хотел сказать и как баран издаю непонятные звуки. Так она, вообще, решит, что я умственно отсталый.

— Почему ты боишься её? Она же женщина. Воспринимай её не как личного помощника Роксборро, а просто женщину.

— У женщин стальных яиц не бывает, — хмыкает он.

— Я не об этом. Ты же знаешь рекламу. С виду одно, а изнутри совершенно иное. Так и здесь. Женщина может быть сильной, а внутри, возможно, желает быть хрупкой.

— Ты не знаешь Шайди Лоу, Ден. Никогда не сказал бы, что эта женщина мечтает быть хрупкой. Она не умеет этого. Она доминант. Она руководит всем. Ей нужен податливый, как воск, мужчина, которого она будет учить быть с ней. Роксборро ведь такой, раз без её ведома даже не увольняет никого. И это я говорю уверенно, потому что наблюдаю достаточно давно.

— Мне кажется, ты ошибаешься, — тихо отвечая, отворачиваюсь к окну. — Она не из тех женщин, которой нужна тряпка. Она управляет теми, кем может. А если это не в её силах, то запрещает двигаться в её направлении. Но настойчивость и живой интерес к ней могут помочь.

— Я пробовал быть настойчивым, тогда меня игнорировали пару месяцев. Не знаю, как к ней подобраться. Не понимаю, — Даррен тяжело вздыхает, останавливаясь у тротуара.

К ней не подобраться, если ты не камикадзе, вроде меня. И отчего-то уверен, что этот мужчина даже не представляет, что именно нужно Шай. Двигается как слепой котёнок, а она их давит. Такой точно не зацепит её.

— Сейчас покажу тебе место, в которое не попасть просто так. Здесь можно встретить звёзд высокой величины, но подходить нельзя. Веди себя, словно ты такой же, — наставляя, мой агент указывает на тёмные двери, перед которыми стоит охранник.

Мы подходим к ним, и Даррен называет свою фамилию. Нам кивают и пропускают нас.

Ресторан ничем не отличается от других в этой нише ценовой категории. И предполагаю, что здесь довольно высокие цены. Он выполнен в классическом стиле минимализма, который распространён у элитной тусовки.

— Даррен, рада тебя видеть, — к нам подходит приятная девушка в строгом брючном костюме.

— Привет, — он расцеловывает её в обе щёки.

— Давно тебя не было видно.

— Работал. Для меня сегодня есть что-нибудь?

— Да, для тебя есть, — улыбаясь, девушка крутит в руках меню и указывает другой на зал.

— Поближе, — Даррен подмигивает ей и пропускает вперёд.

Ожидающе приподнимаю брови, чтобы он объяснил мне, что это было.

— Она за хорошие чаевые мне всегда помогает сесть ближе к Шай, — шепчет Даррен, когда мы входим в помещение, где заняты практически все столики.

— А она здесь? — Мой взгляд, не подчиняясь мне, переходит на посетителей.

— Да. Практически каждый будний день. С Тиной или Роксборро, — довольно улыбаясь, Даррен быстрее идёт за девушкой, уже ожидающей нас у пустого столика.

Замечаю слева круглый столик, где сидит она. Я не должен пялиться, но мой взгляд буквально впивается в её затылок под собранными в тугую ракушку волосами. Белая блузка полностью закрывает руки, и я уверен, на ней снова эта чёртова юбка. Спина прямая, грациозно отрезает кусочек мяса…

— Ден? — Резко останавливаюсь, когда меня перехватывает Даррен. Чуть не вписался в него, пока смотрел на Шай.

— Здесь очень… элегантная атмосфера, — объясняя, натягиваю улыбку.

— Развлекайтесь, мальчики, — девушка, которая нас вела, кладёт меню и направляется к своему месту. И предполагается, что мы сейчас сядем, но Даррен направляется именно к столику Шай, который расположен через один от нас.

— Приятного аппетита, — желает Даррен, когда дохожу до них.

Тина обрывает свою историю, о которой щебетала подруге, и удивлённо поднимает голову. Я же стараюсь не смотреть на Шай. Боже, мне так стыдно. Сейчас очень стыдно за то, что сделал вчера.

— Даррен, Ден. Какая приятная неожиданность, — радостно произносит Тина и, подскакивая со стула, целует Даррена в щёку, а затем меня. Шай молчит, и я быстро бросаю на неё взгляд. Руки замерли с приборами, и даже не поднимает голову, чтобы поприветствовать… хотя бы Даррена.

— Вы только пришли?

Она же не может знать, что я вчера сделал?

— Да. Решил показать Дену, чем он сможет пользоваться, если его крылья окрасятся в насыщенные тона, — смеётся Даррен.

Она же не умеет читать мыслей, да? Нет, точно не умеет. Кажется, я покрываюсь румянцем. Чёртов стыд.

— Хотите, присоединяйтесь…

— Тина, — холодно перебивает подругу Шай. — Вернись на место. У этих людей свои планы. Поэтому дай им продолжить их.

Один её взгляд, и девушка виновато поджимает губы.

— Приятного аппетита, — учтиво произносит Даррен. И я, первым разворачиваясь, направляюсь к столику. Тон Шай был отвратительным, надменным, да и неприятным даже мне.

— Она не особо вежлива, — замечая, я беру меню, и даже не удивлён высокой стоимостью обычного бокала воды.

— Привык уже. Она не любит, когда нарушают её личное пространство без разрешения, — Даррен спокойно пожимает плечами.

— Нельзя привыкать к такому. Это же унизительно, — кривлюсь от злости, хотя не должно меня было задеть такое обращение. Но задело. Сильно.

— Ден, хватит. Не хочу обсуждать это. Думаешь, меня не опускает в своих же глазах такое отношение? Очень. Но хочу её. И пока не добьюсь своего, буду унижаться, а потом наступит её очередь, — самодовольно заявляет он.

— Унижать? Зачем? Разве в этом смысл отношений? Это — не любовь, а потребительство и какой-то ненормальный пунктик, — удивляюсь от его слов. Поднимаю на него взгляд и краем глаза всё же вижу её.

— Ну, не унижать, но припомню ей, как она игнорировала меня. Не волнуйся, ей понравится. А как твои отношения? Что-то в последнее время ты сам не свой.

— Никак. Лорейн не отвечает мне, хотя я ей даже не писал. Не понимаю, когда упустил тот самый момент, который дал трещину. Пока не хочу думать, у меня есть ещё одна причина, по которой отсутствие Лорейн для меня необходимо.

Чёрт, она настолько красиво ест, что сложно оторваться. Кивает Тине, приподнимает уголок губ и отвечает. Не замечает меня. А я вот вижу. Стыдно.

— Неужели, встретил кого-то? — Даррен издаёт смешок. Моргая, перевожу на него взгляд.

— Нет. Я… встретил, но не так, как ты думаешь.

— И всё же, тебе следует разобраться в этом, потому что внутреннее неудовлетворение скажется на работе.

— Да я удовлетворён, — хмыкаю.

— Рассказывай. Я ведь твой агент, как и друг, должен помогать тебе.

Смотрю на него, на человека, который даже не представляет, насколько я гадкий. А ведь советую ему, потому что знаю наверняка, что необходимо Шай. Она подпустила меня ближе, чем его. Это ужасно, понимаю. Но может быть, если расскажу, то сброшу со своих плеч груз?

— Я люблю Лорейн, всю жизнь любил и буду любить. Мы вместе со школы, и я обещал ей быть рядом до гроба. Да, у неё есть минусы. Она безумно меня ревнует и закатывает истерики. Но если любишь, то принимаешь человека со всеми минусами. Я не помню, когда у нас с ней был секс. Пахал. Пахал. И ещё раз пахал. Физически выматывался настолько, что даже думать не было сил. Сейчас же у меня вроде бы всё стабильно, есть время и желание. А её нет рядом. И я… — замолкаю, когда к нам подходит официант.

Делаем заказ. Выбираю самое простое и недорогое из всего, что представлено. Свежий салат и стейк.

— Так вернёмся к тому, о чём ты говорил. Лорейн нет рядом, но появился кто-то другой, который возбуждает тебя. Надеюсь, это не мужчина? — Произносит Даррен.

— Нет, не мужчина, — качая головой, издаю смешок.

— Уже хорошо. Она тебя возбуждает намного сильнее, чем Лорейн?

— Нет. Между нами ничего нет, вообще, ничего. Она даже не друг мне, просто девушка, у которой своя жизнь. Нас ничего не связывает, да и намёков никаких не было. Совсем. Она чужая, а я… вчера она была у меня. Помогла мне в одной ситуации…

— Сиделка, которая спасла твою задницу? — Перебивает меня он.

— Можно сказать, и так. Да, она помогла мне с матерью.

— Тогда ты ей должен, Ден, не только из-за своего возбуждения, но и из-за шикарных отзывов.

— Прекрасно. Мало того, что я со стыда сгораю, когда смотрю на неё, так ещё и должен, — бурчу я.

— Почему ты со стыда сгораешь? Ты изменил Лорейн?

— Нет. Нет, я не изменял. Нет. Физически нет.

— А как ещё можно изменить?

— Мысленно. Понимаешь, она одевается не вульгарно, не открыто, не доступно выглядит, но вчера с ума сошёл. Поужинал, лёг в кровать, закрыл глаза, а там она. Пытался перебить эти образы, которые накатывали с невероятной силой, возбуждая до передела. Боролся против себя и не помню, как получилось… чёрт, я даже краснею сейчас, словно мальчишка в период созревания. Но я мужчина, у меня нет зависимости от секса. Возможно, это сказалось отсутствие его, но…

— Ты передёрнул, — догадывается Даррен. Закрываю глаза и киваю. Боже, это отвратительно. Это даже не состыковывается с реальностью.

— Это была фантазия, Ден, в этом нет ничего страшного. Но не увлекайся, — он хрюкает от едва сдерживаемого хохота.

— Это не смешно, понимаешь? Меня разрывает. Вот сейчас сижу и не могу придумать ни одной причины, что со мной вчера случилось. Сегодня только жгучий стыд и всё, никакого удовольствия, желания действовать или же разорвать отношения с Лорейн. Я люблю её, очень люблю.

— Ты сейчас убеждаешь меня или себя, Ден?

— Я не убеждаю, а хочу объяснить.

— Нет, ты находишь оправдания интересу, который вызывает в тебе другая. И в этом тоже нет ничего предосудительного. Ты думаешь о ней, поэтому вчера на пике возбуждения хотел её. Такое бывает и это не означает измену Лорейн. Это означает, что у вас с ней серьёзные проблемы, которые необходимо решить.

— Но мне не нужна она как женщина. Она меня не волнует даже. Да у меня никого не было, кроме Лорейн. Мы были девственниками оба, а потом даже мысли не допускал, что буду думать о ком-то ином. Это неуважительно по отношению к обоим, и я виноват в этом.

— Брось, Ден. Ты загоняешься по пустякам. Вот когда признаешься себе и разберёшься в себе, тогда и нагоняй мрачное будущее и срок за свой проступок. А сейчас советую тебе отпустить ситуацию и поскорее вернуть Лорейн сюда. Без неё ты или совершишь непоправимое, или сойдёшь с ума. А мне это невыгодно, поэтому позвони ей и прикажи прилететь. Вспомни сценарий и всё получится. И это…

— Мальчики, вы не против, если я к вам присоединюсь? — Перебивая Даррена, сбоку раздаётся мелодичный голос, и мы поворачиваемся на него.

— Тина, нет, конечно. Присаживайся. А Шай? — Даррен указывает на один из свободных стульев за столиком.

— В уборной, затем на работу. Её время вышло, — девушка опускается рядом со мной, и официант ставит перед ней чашку с чаем.

— Я сейчас, — Даррен встаёт и направляется, как предполагаю, к уборным.

— Ничего у него не получится, — усмехается Тина, возвращая внимание ко мне.

— С чего ты взяла? — Удивляюсь я.

— Он не тот, кто ей нужен. Слабый человек никогда не сможет быть рядом с сильным. А если последний это женщина, то она задавит его авторитетом. С Шай должен быть мужчина ещё сильнее её. И это не касается денег. Это только измеряется во власти над чувствами. Он должен знать её слабости и обратить их в силу. Должен видеть в ней своего человека. Он узнает всё о ней и будет рядом, даже если что-то произойдёт. Он будет любить её за то, что она именно такая. Сильная в своей слабости.

Мне не по себе от её слов, от того, как странно смотрит на меня, словно и она знает, что вчера как мальчик ласкал себя, а в голове была её подруга. Боже, хватит, это невыносимо.

— Прости меня…

— Ден, не надо. Я всё понимаю. Забудь, как я, — с улыбкой перебивает меня.

— Я извинился перед Аароном, и он пригласил меня к вам в воскресенье, — сообщаю девушке.

— Правда? Ох, это здорово. Ты мне нравишься, и я очень рада, что ты прошёл. Да и интересно слушать рассказы о необычных приключениях «мотылька», — она подмигивает мне.

— Эм… ну да, она тебе всё рассказывает. Подружки, — закатываю глаза, но улыбаюсь.

— Не всё, точно. Но про палец у тебя во рту знаю и про фастфуд, — хихикает она. Опускаю взгляд, молясь, чтобы снова не покраснеть. Да что ж это такое? Мне тридцать лет, а начал краснеть как придурок. Инстинктивно облизываю губы, вспоминая привкус сочной ягоды, которая была на её пальце. Чёрт… снова?

— Машину Шай сегодня заберут в салон, говорит, что там ужасно воняет и её тошнит от этого, — продолжает Тина.

— А вечером она пойдёт пешком до дома, хотя я предложила её подвести, она сказала, что хочет пройтись. Здесь всего полчаса или немного больше. Она заканчивает в семь сегодня.

— Зачем ты мне это рассказываешь? — Удивляюсь я.

— Просто так, — пожимая плечами, допивает чай.

— Она поставила мне условия, и я не намерен их нарушать. Только не могу перестать думать об одном?

— О чём?

— Почему её нельзя касаться? Это некая верность Роксборро? Что-то вроде если спишь с одним, то другие не должны трогать, — смотрю на Тину, а она приподнимает уголок пухлых губ, а в серо-голубых глазах зажигается искра.

— Спроси у неё.

— Нет. Не моё дело. Даррен идёт, — замечаю угрюмого мужчину, возвращающегося к столику.

— Ладно, мне пора. Хочу сегодня сбежать пораньше, у нас с Аароном свидание, — девушка подскакивает со стула.

— И всё же, Ден, ты говорил, что хочешь быть ей другом, — напоминает она, а Даррен всё ближе.

— Да, хотел, — отвожу взгляд, сглатывая неприятную горечь во рту.

— Но скажу тебе по секрету, — она наклоняется ко мне и шепчет на ухо. — Не существует дружбы между мужчиной и женщиной. Хотя она возможна, если они бывшие любовники. А то, что предлагаешь ты совсем не дружба, но мне нравится. Я хочу, чтобы она чувствовала хотя бы что-то. И мне плевать на твою подружку, потому что ты бы не смотрел так на неё сегодня, если бы действительно любил другую.

— Тина…

— Мне пора. Было приятно вас встретить, мальчики, — она посылает воздушный поцелуй нам и направляется к входу.

Зачем она это сказала? Мне и так тошно от этой ночи и того, что совершил в своих мыслях. Я люблю Лорейн. И я не смотрел как-то необычно на Шай. Вообще, старался этого не делать. Чёрт!

— Ну как? — Спрашиваю у Даррена, который точно ждал Шай.

— Мне было сказано чётко и ясно — отвалить, — фыркает он.

— Последуй моему совету, прояви настойчивость, — киваю официанту, который расставляет перед нами заказ.

— Ничего не получится, — качает головой и принимается за свой салат.

У меня сумбур в голове, не могу настроиться даже на вкус обеда, потому что снова возвращаюсь в тёмную спальню и вижу те самые мысли. Самое интересное, что я не видел её обнажённой, не знаю, как она целуется, как отвечает на ласки, как её тело выгибается под мужским напором, что она шепчет Роксборро, когда он её берёт. И шепчет ли? Не знаю ни единой особенности другой стороны Шайди Лоу, кроме холода и отчуждения. Но вчера перед глазами вспыхивали, то губы, которые изогнуты в усмешке, то глаза, полыхающие ледяным огнём ярости. То её аромат, который пропитал сознание. И самое страшное, что я не помню этого у Лорейн. Я выучил свою девушку «от» и «до». А вторую не знаю. Возможно, именно этот дьявольский интерес к прошлому и тайнам так действует на меня. Но, чёрт возьми, дрочить это самое последнее, что я мог сделать. Получил ли разрядку? Нет. Кажется, до сих пор в теле ощущается возбуждение.

А когда она спит с Роксборро, как это происходит? Это не должно меня волновать, а я злюсь. Она права, лучше следовать её правилам, иначе что-то очень плохое наступит в моей жизни. От этого страшно. Меня разрывает от различных мыслей, от того, как реагировать начал на Шай. Это невыносимо. Запрещено. Теперь окончательно запрещено для меня.

Глава 21

Шайди.

— До завтра, — произношу и останавливаюсь у стойки.

— Вы уже уходите, мисс Лоу? — Удивляется Мавис, собирая вещи.

— Да. Ничего не было для меня?

— Нет. Я бы вам сразу же сообщила.

— Тогда хорошего уик-энда.

Разворачиваюсь и подхожу к лифту. По привычке хочу нажать на этаж парковки, забывая о том, что машину увезли. Теперь больше не будет ни одного напоминания, какие правила нарушила за последнее время. Не думать, хватит анализировать поступки. Они уже произошли и глупо искать причины. Я это совершила и можно об этом забыть.

Выхожу на вечерний влажный воздух, который неприятно обнимает душной пеленой. Надеваю очки и спускаюсь по лестнице. Могла бы взять корпоративный автомобиль или же арендовать личный. Не хочется. Желание только одно — отключить сознание, забить его шумом и пройтись. Я не люблю такого рода времяпрепровождение, но сейчас лучше так.

— Привет.

Останавливаюсь и закрываю глаза, желая исчезнуть. Может быть, тогда он оставит меня в покое.

— За преследование дают срок, — сухо отвечая, продолжаю свой путь по бульвару.

— Я не преследую тебя, Шай. Иду домой. К маме. У нас закончились занятия с Дарреном, он предложил подвезти, но я решил прогуляться. Увидел тебя и догнал. Правда, это незапланированно, — торопливо объясняет «мотылёк».

— Тогда иди или впереди, или позади. У меня нет желания чувствовать тебя. А лучше испарись, — пытаюсь оторваться от него, но огибает и встаёт передо мной.

— Шай, не будь занудой.

— Рейден, уйди. За всё это время ты…

— Да, от меня у тебя рябит в глазах, — перебивая меня, улыбается и склоняет голову набок.

— Верно. Что ты ещё хочешь? Из-за тебя мы привлекаем внимание, — замечаю я.

— Тогда ты не против, если я покажу тебе одно место? — Ещё шире растягивает губы, и его глаза пропускают серебристый огонёк.

— Против. Мне одного раза хватило. Из-за тебя пришлось расстаться с машиной. А теперь отстань от меня, — делаю шаг в сторону, и он туда же.

— Пойдём. Больно не будет, обещаю. Сегодня пятница, у тебя нет планов…

— У меня есть планы, и ты в них не входишь.

— Бабочка, полетели со мной, — понижая голос, рукой тянется к моему лицу. Не успеваю отшагнуть, как снимает с меня очки.

— Так лучше. Так я вижу твои глаза, — жмурюсь от солнца, бьющего прямо в сетчатку.

— Рейден, серьёзно, разве ты не понимаешь ничего? — Подставляю ладонь ко лбу, чтобы заходящее солнце не слепило. — Я твой босс. Ты на испытательном сроке и не имеешь никакого права так вальяжно дотрагиваться до меня, позволять себе такое поведение. И я запретила тебе это делать. Неужели, так глуп, раз не понимаешь человеческую речь?

— Наверное, глуп, потому что стою до сих пор здесь, слушая, как ты пытаешься унизить меня. Тебе легко это удаётся с другими, но не со мной. Забудь о правилах, хотя бы ненадолго. На время. Тебе нужно это, а мне хочется поговорить с тобой, — вздыхает и отходит немного.

Нас обходят люди, а я смотрю на этого «мотылька» и не могу распознать причин такой усталости. Вымотана. Мне необходима тишина, мой привычный график и отсутствие Рейдена Броуда на моём пути. Сдаваться не в моих правилах, как и уступать.

— Пойдём. Это вновь похищение, можешь даже подраться со мной для правдоподобности, — его ладонь скользит по моему локтю и опускается в кисть руки. Он обжигает, а я так устала. Даже не чувствую больше. Ничего. Смотрю в его глаза, изучающие моё лицо, и вздыхаю.

— Ты очень надоедлив. Не прикасайся не мне, — дёргаю рукой, сбрасывая его.

— Тогда пошли. Нам недалеко, — он указывает головой на бульвар.

— У тебя нет своей жизни? Подружка бросила? К маме не спешишь? — Выхватываю из его рук очки и надеваю их.

— Есть. Нет. С мамой всё хорошо, — пожимая плечами, ждёт, когда я пойду.

— Ты же не отстанешь.

— Нет, прости, не могу. Ты мой друг, а мне одиноко сейчас. Думаю, тебе тоже. Роксборро нет в городе. А я есть.

— Хорошо. Но только недолго, — предупреждая его, иду вперёд.

И снова делаю это. Переступаю через себя, хотя нет, сейчас ничего не отдаётся внутри. Даже не испытываю неприязни, раздражения и желания уйти. Мне обходим загрязняющий мой разум шум, а трёп Рейдена может перебить все мысли. Но лучше бы уйти. Странный он. Улыбается чему-то, краснеет и выглядит открытым всему этому дрянному миру. Почему? Почему сохранил эти качества, ведь ему пришлось тоже несладко? Как удалось? Не сломался. Не слушает меня, когда требую не приближаться. Наоборот, наступает, прижимая меня к стенке. Но, даже если упрусь в неё, не уступлю. Не дам открыть дверь туда.

— Почему кроссовки? Снова кроссовки? — Спрашивая его, поднимаю голову.

— А чем тебе мои кроссовки не нравятся? — Удивляется он.

— Ты в рубашке и в кедах.

— Это стиль такой. Хотя, что ты можешь знать об этом, когда у тебя нет другой одежды, кроме юбки и блузки, верно? — Кажется фраза знакомой. Она моя. Приподнимаю уголок губ и отворачиваюсь.

— Если ты попадёшь в штат, то забудешь о них. Сожжёшь.

— Ни черта, Шай. Можете выряжать меня как куклу…

— Ты ещё не попал. Поэтому недовольство твоё смешно. Как и заверения, что не будешь выполнять приказы.

— А у меня есть возможность попасть? И чем тебе моя одежда не нравится? — наращивает темп и оказывается идущим спиной впереди меня.

— Рейден…

— Даррен сказал, что есть возможность. Это правда? — Не унимается.

— Если ты таскаешься за мной и надоедаешь из-за места, то можешь идти в своём направлении. Ты ничего от меня не получишь.

— О, Шай. Хорошо, о работе ни слова. Но всё же, чем тебе моя одежда не нравится? — Растягивает губы и смеётся. Больной. Он точно не в себе. Люди оглядываются, смотрят, и я поправляю очки, пытаясь спрятаться за ними.

— Прекрати так вести себя.

— Как я веду себя? — Приподнимает брови и продолжает идти спиной.

— Ты сейчас кого-нибудь пришибёшь.

— Ты же предупредишь меня. Это вроде падения на доверие.

— Что за падение на доверие? — Интересуюсь я.

— Ты что, ни разу этого не делала? — Останавливается, как и я.

— Нет, потому что никому не доверяю.

— Чёрт, это надо исправлять. Пошли, — хватает меня за руку, утягивая в переулок, где расположено множество ресторанчиков.

— Не трогай…

— Привыкай. Мы сейчас будем приводить тебя в состояние жизни, — смеясь, оборачивается ко мне.

— Мотылёк! — Пытаюсь вывернуть руку из кольца огненных наручников, которые утягивают мои вены, заставляя их возмущённо кипеть.

— Бабочка! Полетели, — тащит меня в район, в котором ни разу не была. Здесь в основном живут неблагополучные семьи. Да, есть и такие в Голливуде, недалеко от Беверли-Хиллз. Наркоманы, проститутки, воры, некое подобие мафии.

— Всё, — останавливается прямо на тротуаре и отпускает меня. Тут же хватаюсь за запястье, растирая его, тушу огонь, которым наполнен Рейден.

— Хватит.

— Шай, сейчас ты будешь падать, — обходит меня и встаёт позади.

— Что?

— Да. Свободный полёт. Ты падаешь, а я ловлю тебя…

— С ума сошёл? — Возмущённо оборачиваюсь, а он смеётся.

— Да. Чёрт, да! Давай. Я поймаю тебя. Обещаю. Это и есть падение на доверие. Ты стоишь спиной, закрываешь глаза и падаешь. И если тебя поймают, то, значит, ты доверяешь этому человеку.

— Нет…

— Да.

— Нет, Рейден. Мы на оживлённой улице, и это довольно глупо.

— Это доверие. А я хочу, чтобы ты мне доверяла, потому что не предам. Никогда. Ни за какие деньги. Даже если буду жрать говно, не предам. Попробуй, Шай. Отпусти контроль, — снимает с меня очки и прячет их в задний карман.

— Рейден, я не могу, — качаю головой.

— Почему, Шай? Это детская забава, но порой взрослые забывают, что именно дети знают, что такое искренность, честность, жажда жизни и приключений, вкус победы. Давай, в этом нет ничего опасного. Поверь мне.

Смотрю в его глаза, окрасившиеся полностью в серебристые кристаллы. Он ничего не знает обо мне, хотя думает, что изучил. Он ошибается, если считает меня готовой доверять незнакомцу. «Мотыльку», от которого следовало бы бежать. А я стою напротив него, сжимая сильнее сумку, и не могу придумать ни одной причины, чтобы согласиться.

— Нет.

— Ладно. Хорошо, не буду настаивать. Тогда пойдём в другое место, — обходит меня и идёт по тротуару.

Вздыхая, следую за ним. Но следует притормозить и лететь. Создать новый кокон, чтобы собрать внутри его необходимую температуру для восстановления.

Мы обходим здание, и он направляется к вагончику.

— Снова фастфуд? — Всплёскиваю руками.

— Не нуди, Шай. Это ты попробуешь. Гарольд делает лучшую картошку на палочке. Будь здесь. Никуда. Ни шага в сторону, — указывает на меня пальцем. Останавливаюсь, чувствуя себя незащищённой сейчас. Обычные люди, которые проходят мимо, задерживают на мне взгляд. И я напрягаю слух, чтобы почувствовать заранее опасность. Тело напрягается, мышцы становятся стальными. Именно таких мест я опасаюсь. В них таится не только опасность для жизни, но и воспоминания.

— Пойдём, — Рейден возвращается, и я концентрирую на нём взгляд.

— Может быть, достаточно? Ты хоть понимаешь, что это за район?

— Обычный, где живут те, кто нечаянно родился в Голливуде. Они не трогают, если их не оскорблять. Но ты же привыкла к богатству и смотришь на них свысока. Сенаторская дочка. Любовница Роксборро. Корону сними, Круэлла, она тебя не красит, — фыркает и, разворачиваясь, направляется в глубины этого места.

— Стой, — шиплю ему в спину.

Не отвечая, продолжает идти, сжимая в руках пакет.

— Рейден, не смей меня здесь бросать.

— Ты меня достала! Иди сюда! — Кричит, указывая пальцем на тротуар.

Поджимаю губы. Он умеет создавать ситуации, которые привлекают внимание. Делать так, чтобы не осталось выбора. Одна не пойду обратно. А такси здесь ждать придётся долго.

— Не повышай на меня голос. О каком доверии ты говорил, если притащил меня сюда? Немедленно проведи меня обратно, — требую я, останавливаясь напротив него.

— Нет. Ты полетишь со мной, — хватает меня за руку и тянет на себя.

— Что ты себе позволяешь? — Возмущаясь, впиваюсь ногтями в его бицепс, ощущая, как напрягаются мышцы через тонкую ткань голубой рубашки.

— Продолжай дальше, вытерплю твои когти. Не отпущу, поняла? Хватит себя вести так, Шай.

— Как же я устала от тебя, — шепчу, и он замедляет шаг, ослабляя хватку.

— Серьёзно? Устала? Ты хоть понимаешь, что это неприятно? Я не преследую тебя, я… чёрт, Шай, пытаюсь подружиться. Отплатить тебе за всю твою помощь дружбой. Неужели, настолько неприятен? Чем? От меня плохо пахнет? Или же ты не можешь опуститься до обычных людей со своего пьедестала? Зачем ты так со мной? — Отпуская, горько кривится.

— Потому что это субординация, которую я обязана соблюдать. Дело не в тебе, а во мне. Я не для тебя. Не могу быть другом тебе. Я Круэлла, которая ест таких как ты на ужин. Не моё это всё. Не по правилам. У меня выстроенная жизнь, а ты появляешься в ней. Не следуешь приказам. Не понимаешь, насколько всё это может выйти боком нам обоим. Ты не думаешь головой. А я всё анализирую. Всегда. Предотвращаю падение. Своё. Я не доверяю тебе, потому что не позволяю себе этого. Ты должен остаться «мотыльком». Должен, — обнимая себя руками, обхожу его и направляюсь куда-то. И сейчас так не волнует, где я. Только бы убежать от мыслей. Они близко. Они готовы проглотить меня. Не могу… не хочу.

Настолько давящее чувство просыпается в груди и затапливает меня. Оно не даёт дышать. Оно опасно. Потому что всё понимаю. Чёрт, буквально всё. Этот мужчина затягивает меня туда, где может быть смертельно опасно. Кислорода очень мало, и жутко от этого.

Неожиданно мою ладонь сжимает крепкая рука и тянет за собой. В новую бездну. А во мне нет больше сил для борьбы. Рейден ведёт меня куда-то. Молча. И уже не требую отпустить. Начинаю гореть. Терпеть, не позволять пробраться огню глубже. Только холод. Только мрак. Только стабильность. Рушится. Пепел вокруг и дышать нечем.

Мы поднимаемся в старом лифте в неизвестном направлении. Держит. Так сильно, что, даже если бы попыталась возмутиться, то уверена — это его только раздраконит.

Открывает дверь, и мы оказываемся на крыше, стены которой все расписаны уличными художниками.

— Я сюда бегал ребёнком. Здесь всегда собирались музыканты, актёры, которым не нашлось места в Голливуде. Они устраивали представления, и мне нравилось смотреть на них. А потом все уходили, и я оставался один. Смотрел на город и мечтал, что когда-нибудь он будет моим. У моих ног, и я добьюсь этого. Стану известным, стану лучшим. Работал. Долго. Упорно. И хочу больше. Это не объяснить, как и то, почему ты для меня стала магнитом. Меня тянет туда же, где и ты. Самому неприятно, но смирился, признал, что ты мне друг. И мы не на работе сейчас, Шай, мы свободны. Так разреши мне остаться здесь с тобой хотя бы на время. Можешь молчать, и я буду молчать. Но останься.

Вздыхаю и рассматриваю крыши домов.

— Садись, здесь чисто, — он указывает на деревянную лавочку. Опускаюсь на неё и ставлю сумку рядом.

— Даже Лорейн не знает об этом месте. Она похожа на тебя. Выбирает только лучшее. Только дорогое. Только необычное. А я же иной. Мне нравится простота. Такие вещи, как картошка. Знаю, не начинай, но отработаю всё в спортзале. Даже когда не было денег, я тренировался, а потом там мыл полы, тренажёры, убирал за людьми. Нет, мне было не стыдно, потому что только так мог позволить себе стать таким.

Поворачиваю к нему голову, а он продолжает стоять, смотря впереди себя.

— Зачем так стремиться в этот мир? Ты бы мог найти себя в ином, — произношу я.

— Люблю. Необъяснимо, но люблю. Оживаю, когда работаю. Это даёт стимул двигаться вперёд, радоваться успехам и воплотить мечту в жизнь. Также моя бабушка оставила мне наследство, но при условии, что именно на этом поприще достигну популярности. Она указала годовой доход, и когда добьюсь его, то смогу идти к тому, о чём мечтал всю свою жизнь, — садится рядом и открывает пакет.

— А если не получится? Если мы тебя уволим?

— Я буду дальше бороться. Ни за что не предам свою мечту. А сейчас одна из них, чтобы ты попробовала это, — достаёт из пакета картошку на палочке и предлагает мне.

— Я не ем такое, — качаю головой.

— Ну, давай, всего кусочек, Шай, — подносит к моим губам.

— Рейден…

— Один укус, и я отстану. Сам всё съем.

Улыбается и в уголках глаз появляются мимические морщинки.

— Один раз, — предупреждаю его.

— Согласен.

Приоткрываю губы и кусаю. Совсем немного, но палитра вкусовых рецепторов загорается и отдаётся тут же, в глубины тела, моля о большем.

— Ещё?

— Это… — пережёвывая, распознаю кусочек бекона, сыра и какого-то соуса.

— Вкусно, — подсказывает он.

— Да. На удивление, неплохо.

Подносит ближе к моим губам, и теперь откусываю больше. Никогда себе этого не позволяла, а сейчас наслаждаюсь.

Смеётся, наблюдая за мной.

— С тебя хватит. Для первого раза ты молодец, Шай. Дальше попробуем что-то более обширное, — не успеваю возразить, как он вонзает зубы в мою картошку и с удовольствием жуёт.

— Ты больной.

— Наверное.

Закрывая глаза, облизываю губы, хранящие на себе довольно вкусные крошки от панировки.

— Шай.

— Да? — Открываю глаза и поворачиваюсь к нему.

— Почему нельзя прикасаться?

— Рейден…

— Если ты объяснишь мне, то, возможно, я перестану это делать.

— Хорошо. Я не люблю, когда ко мне прикасаются. Потому что прикосновения имеют память и оставляют отпечаток не только на моей коже, но и на решениях. Прикосновения имеют собственную природу жизни. Они порой опасны, и они обжигают меня. Когда переизбыток их, то вызывают отвращение, желание ударить и показать, насколько они могут быть глубокими. Они причиняют мне боль, — смотрю в одну точку и только сухость во рту, не позволяющая больше говорить. Это то, что он не должен знать. Но говорю ему об этом, чтобы обезопасить себя.

— Почему боль? Это странное отношение к прикосновениям. Даже вот так больно? — Его ладонь накрывает мою руку, лежащую на лавочке.

— Да. Даже так. Я чувствую, как быстро бежит кровь под твоей кожей. Ощущаю, насколько она горит, и это передаётся мне. Убери…

— А если нет. Если вот так — и не отпускать? Разве нельзя привыкнуть? — Его пальцы проходят между моими. Знакомые ощущения врываются в тело, накрывая ядрёной амальгамой позвоночник. Не прекратится это никогда. Закрываю на секунду глаза, чтобы побороть тёмные желания. Не сейчас. Он не должен знать. Только не он.

— Нет. Привыкать запрещено, — взгляд мутный, пока шепчу эти слова. — Привычка может повлечь за собой последствия. И привычка не может быть благоприятной. Она обуза. Привыкают только те люди, которые боятся жить иначе. Они крепко держаться за этот недуг и находят оправдания. Привыкать, означает прогибаться под обстоятельства. Но это ломает изнутри. А я себе этого позволить не могу.

— Привыкать можно по разным причинам. Порой, чтобы увидеть другой мир. Ломать стены тоже необходимо, ведь если этого не сделать, то можно задохнуться без кислорода.

— Убери руку.

— Ещё крепче сожму её, потому что не хочу, чтобы ты испытывала боль. Она не твоя, Шай, и отчего появилась сложно догадаться. Но я не буду копаться в этом, а лишь делать так, как чувствую.

Поворачиваю к нему голову, и он приподнимает уголок губ. Солнце уже садится, окрашивая его лицо в золотистые оттенки заката. Отчего глаза становятся буквально прозрачными, отливая серебром, смешанным с небом. И я даже не могу оборвать эти мысли, потому что смотрю на него и понимаю, что отдыхаю. Именно таким странным способом. Но время подходит к концу.

— Мне надо идти, — тихо произношу и вытаскиваю свою руку из-под его.

— Я провожу тебя. Ты не против?

— До дороги, где я поймаю такси. И сейчас не говори со мной. С меня хватит.

— Шай…

— Рейден, просто сделай так, как прошу, — бросаю на него последний взгляд и протягиваю руку, чтобы он передал мне очки.

— Хорошо. Но я буду рядом. Пойду позади тебя, пока ты не сядешь в машину. Так поступают люди, которые волнуются о своих друзьях.

Мы, молча, выходим из здания и идём, словно не было этих минут, о которых разум забыл подумать. Забыл подсчитать потраченное время. Не помог мне. И я двигаюсь, а он отстаёт, когда мы выходим на уже знакомые улицы. Я чувствую его, хотя не вижу. Ощущаю, как его взгляд словно защищает меня со спины. И мне плохо. Так плохо ещё не было с того момента, когда возродилась. И я не знаю, как к этому относиться. Не умею думать иначе, не помню, какова жизнь на вкус. Забыла. Вспоминать запрещено. Одиночество — лучшее, что мне оставил этот мир. И нельзя нарушать обещание. Не должна.

Глава 22

Рейден.

— Добрый вечер, — с улыбкой произношу и вхожу в дом. Из кухни выходят Элеонор и моя мама, хромая, но уже без костыля.

— Привет, сынок, мы такие вкусности приготовили с Норой, — делится мама.

— Мне было приятно показать свою национальную норвежскую кухню, — домработница Шай склоняет голову, а затем направляется к дивану.

— Вам было не скучно, — замечаю я, опуская сумку на пол. — И я договорился о твоей машине, мам. Её заберут через пару часов, завтра поедешь на моей.

— Милый…

— Мам, не обсуждается, — перебиваю её и открываю дверь для Элеонор.

— Нора, ты ещё приедешь? — Спрашивает мама, прихрамывая, подходя к нам.

— Постараюсь, Табита, у меня каждое воскресенье выходной. Если что-то будет нужно, то мой номер у тебя есть, — Элеонор подмигивает ей и выходит.

— Я провожу, — бросаю маме и закрываю дверь.

— Элеонор, подождите, — сбегаю по лестнице и нагоняю женщину.

— Я могу вас подвести, — предлагаю.

— Спасибо, но у меня есть шофёр. Шайди организовала, — она указывает на «Мерседес», припаркованный на той стороне улицы.

— Понятно, — поджимаю губы и останавливаюсь.

— Вы хотели спросить у меня что-то, — поворачивается ко мне, а я нервно кусаю губу и киваю.

— Про неё?

— Да. Как она?

— Как обычно, ничего нового или же странного.

— Просто мне показалось, что последняя наша встреча её расстроила и… не знаю, она выглядела подавленной и даже грустной. Хотя это не видно другим, но я рассмотрел. Почему такие рамки? Почему нужно держать себя в тисках и не позволять хотя бы немного расслабиться?

— Я не могу ответить на ваши вопросы, мистер Броуд, — качает головой, а я запускаю руку в волосы и шумно вздыхаю.

— Но могу сказать, что вчера она гуляла по магазинам с подругой, затем они ужинали у неё с Аароном Гриром. Возможно, вам хочется, чтобы Шайди была подавлена или же расстроена, но это не так. Не ищите в ней человеческие чувства, они отсутствуют. Я уже советовала вам забыть обо всём. Такого рода вопросы и размышления ни к чему хорошему вас не приведут. А сейчас, простите, мне нужно ехать, — слегка кивая, разворачивается и переходит улицу.

И, чёрт возьми, она права. Я выдумываю себе несуществующего человека, а всё так прозаично. Порываюсь написать и поболтать, как обычные люди. Но Шайди Лоу другая. Отличная от всех женщин, которых я встречал. И это убивает. Такого рода желания буквально изъедают меня изнутри. Второй день изводят до сумасшествия и постоянно воспроизводят моменты на крыше. Её слова. Глаза. Печаль. Боль. Прикосновения. Её прохладная нежная кожа, похожая на лепестки гвоздики, и это запретно. Знаю, чёрт, знаю. Всё понимаю и пытаюсь противостоять этим желаниям. У меня есть Лорейн. Я несвободен.

Глубоко вздыхаю и, натягивая улыбку, вхожу обратно в дом.

— Как ты себя чувствуешь? — Подхожу к маме, ожидающей меня на диване.

— Прекрасно, — с улыбкой отвечает она.

— Я сегодня уеду. Возможно, буду поздно или переночую дома, — сообщаю ей и опускаюсь в кресло.

— Работа?

— Нет. Меня пригласили на одну вечеринку к популярному актёру. Хочу познакомиться со всеми, вдруг пригодится, — пожимая плечами, перевожу взгляд на камин.

— А Шайди там будет?

— Скорее всего, нет.

— Если будет, то передай ей, что я жду её в гости. Она столько сделала на нас. Невероятная девушка. До сих пор перевариваю, как она умеет держать себя. А элегантная какая. У неё кто-то есть? Конечно, есть. У таких всегда кто-то есть. Наверное, он очень богат и популярен…

— Мам, хватит, — закатывая глаза, поднимаюсь с кресла.

— Вы с ней общаетесь?

— Нет, мама, она мой босс. Мне запрещено к ней даже подходить. И да, у неё есть мужчина. Очень властный и невероятно богатый. И она такая же. Живёт в пентхаусе, у неё много денег и общается только с теми, кто удовлетворяет её по статусу. А это точно не я или ты, — довольно грубо отвечаю.

— Ден, почему такая реакция? Сынок, ты должен быть ей благодарен…

— Дерьмо! Мама, хватит! Я благодарен за всё, что она делает. Хочешь знать? Хорошо. Ты только и говоришь о ней и восхваляешь её, жаждешь, чтобы она приехала к тебе, и вы поболтали, как подружки. Но нет, такого не будет. А знаешь почему? Потому что она богата! Мы для неё низший сорт! Она… чёрт, она не подпускает никого ближе, понимаешь? Я пытался. Думаешь, не хотел бы иметь такого друга? Хотел. Даже вёл себя как полный кретин. А она… она не позволяет. У неё куча правил, а я нарушаю их. И мне ясно сказано — забыть. Так и ты сделай то же самое. В нашей жизни нет Шайди Лоу, и никогда не будет. Даже как знакомой. Она пепел. Она гвоздика, которая от слабого огонька тут же сгорает и исчезает. Всё.

Задыхаюсь от своей речи и закрываю глаза, а внутри так гадко. Не понимаю почему. Возможно, из-за того, что сказал правду. Неровня я ей. Даже как друг не гожусь. Преследую её, дотрагиваюсь и запоминаю каждую изысканную чёрточку её лица. Дерьмо, я даже дрочил на неё, как умалишённый. Голова идёт кругом, а у меня свои проблемы, своя жизнь, и есть девушка, невеста. Лорейн. Она есть!

— Сынок, успокойся. Хорошо, я всё поняла. У тебя сложные взаимоотношения с Шайди, в которых ты ещё сам не разобрался, — мягко произносит мама.

Открываю глаза и с горечью смотрю на неё.

— У нас нет никаких отношений. Я ничего не понимаю, мам. Вообще, ничего. Я ведь люблю Лорейн, и мы идеально подходим друг другу. Мы планируем нашу совместную жизнь, и я пытаюсь работать, чтобы остаться в корпорации. Но нет Лорейн сейчас рядом, и словно дьявол вселился в меня. Он шепчет ужасные вещи, непозволительные, и это раздирает внутри всё. Мне интересна Шай, как человек. Она уникальна. А я вот такой. Неудачник. И только благодаря ей попал в компанию, понимаешь? Она выбрала меня. А я говорил гадости, за которые ты меня будешь ненавидеть. Я сам себя ненавижу за это. И пытаюсь… пытаюсь хоть что-то сделать с собой, но всё без толку, — плечи опускаются и каюсь. Как на исповеди стою, опустив голову. Не могу больше думать о ней. Я устал. От мыслей.

— Денни…

— Не хочу говорить больше. Пойду в душ и буду собираться к Аарону, — беру сумку, стоящую у двери, и направляюсь в свою спальню.

Проверяю мобильный и вижу сообщение от Лорейн.

Лоло: «Я так скучаю по тебе. Прости за всё. Люблю тебя, Ден. Не хочу быть одна. Мне так плохо без тебя. Не кричи на меня больше, как вчера. Потому что мне тоже тяжело. Я ревную тебя, ведь мы всю жизнь вместе, и не представляю, как буду жить, если ты бросишь меня. Прилечу, я вернусь домой к тебе»

Вздыхаю и откладываю телефон. Вот оно подтверждение реальности. Что такое любовь, вообще? Столько раз признавался ей в этом, выучил всё в ней, а сейчас запутался. Я не могу любить одну, а в голове держать другую. Такого же не бывает. Выходит, предаю Лорейн. Запрещено. Должен пообещать себе не позволять тайнам Шай затягивать меня глубже. Её глазам, имеющим оттенок странного холодного золота. Не должен.

Когда выхожу из спальни, распределяя по карманам джинсов ключи, документы, телефон и деньги, мама смотрит телевизор. Подхожу к ней и целую в щёку.

— Я поехал.

— Будь осторожен.

— Конечно, — улыбаясь, разворачиваюсь и иду к двери.

— Ден.

— Да? — Оборачиваюсь.

— Ты взрослый мужчина, но запомни: рамки и правила, которые мы сами устанавливаем для себя, загоняют в тупик, а чтобы выбраться из него, порой нужно совершать безумные вещи, о которых втайне мечтаешь. Хорошего тебе вечера.

Кивая, выхожу из дома. Мама не понимает, что я чувствую и насколько это ужасно. Правила существуют, чтобы им следовать, а из-за нарушений получаешь срок. И этот срок может стать последним, что узнаешь в этой жизни.

Сажусь в такси и называю адрес дома Аарона, который он прислал в сообщении. Надеюсь, что Шай там не будет. Думаю, Тина сказала ей обо мне и о приглашении Аарона. Наверное, если бы был совершенно больным, то помолился бы. Сегодня не готов её видеть. Мне нужно наладить отношения с Лорейн, об этом буду думать. Как показать ей, что ничего не изменилось? Моя любовь такая же сильная, как и раньше. Больше не предам. Даже в мыслях.

Машина останавливается у высоких тёмных ворот, и я, расплачиваясь, выхожу. Подхожу к мужчине, вышедшему из кабинки слева.

— Добрый вечер. Рейден Броуд. Меня пригласили, — произношу я. Пробегает взглядом по телефону, который держит в руке.

— Добрый вечер. Проходите, — кивая, возвращается в кабинку и двери раскрываются передо мной.

Странно то, что здесь ни одного журналиста. Вообще, никого. Только дома, такие же ограждённые, популярных и знаменитых. Возможно, к ним запрещено приближаться, но всё же, Аарон Грир подбирается к вершине, и заголовки журналов пестрят от его имени.

Иду по широкой дорожке, а по бокам от меня невероятной красоты сады, словно райское место. Фонтан в виде двух дельфинов, и замечаю различные дорогие марки машин, припаркованные слева. Возвращаю свой взгляд на белоснежный фасад и улыбаюсь. Дом идеален для актёра, именно в таких они живут. Уверен, здесь есть свой выход к океану, потому что ехали вдоль него, да и бассейн, возможно, не один, теннисный корт и всевозможные развлекательные комнаты.

— Ден, привет! — Опускаю взгляд, встречаясь с подходящей ко мне Тиной в лёгком сарафане белого цвета и джинсовой жилетке.

— Привет. У вас очень красиво. Не знал, что привезти, поэтому решил, что вино подойдёт, — передаю ей пакет.

— Спасибо, не нужно было ничего. К тому же я не пью, — хихикает она. — Пойдём. Все собираются на заднем дворе.

Она указывает рукой на вход, и я следую за ней.

— Почему не пьёшь? — Интересуюсь я, когда мы проходим мимо двух лестниц, замудрённо переплетающихся друг с другом.

— Мне нельзя, — она подхватывает меня под руку, словно подружку и улыбается.

— Почему? — Хмурясь, поворачиваюсь к ней.

— Я беременна, — шепчет она.

— Эм…

— Да, я беременна. Мы пока держим это втайне, а то Шай мне голову снесёт. Она волнуется за моё состояние, меня в последнее время очень тошнит. Токсикоз, — доверительно шепчет она.

— Боже, я поздравляю. Очень рад за вас, — улыбаюсь девушке, которая, кажется, очень счастлива. Действительно, любит своего мужа, а он её. И это прекрасно. То, что мне нужно. Напомнить себе — у меня тоже будет такая же семья.

— Только никому не говори.

— Никому. Не волнуйся, — заверяю её, и мы выходим на заднюю террасу.

Как и предполагал слева от нас огромный бассейн даже горки есть.

— Невероятный дом, — восхищённо говорю я.

— Да. Это подарок мистера Роксборро на нашу свадьбу, — гордо отвечает Тина, направляясь по дорожке к шатрам, где уже могу разглядеть нескольких мужчин.

— Очень щедро, — замечаю.

— Если бы не Шай, то не было бы такого подарка. Когда мы готовились к свадьбе, у нас уже была квартира, мы живём прямо под её апартаментами на два этажа ниже, но мы хотели дом. Выбирали его, то есть я выбирала, Аарон был на съёмках сериала, и наткнулась на этот лот. Спросила у Шай, как ей. Она, как обычно, сказала, что он очень вычурный и пафосный. Она практичная, а я мечтательница. Но ты только представь, когда мы узнали на свадьбе, что Роксборро подарил нам именно этот дом. Только Шай знала о нём, и всё. Выходит, она подсказала ему.

— А что она вам подарила? — Интересуюсь я.

— Свадебное путешествие. Мы были на Мальдивах. Всего сорок четыре бунгало, и мы отдыхали с мировыми звёздами, тем более туда подплыть очень сложно. Рифы. Поэтому нас не трогали папарацци, и мы наслаждались друг другом. Шай не любит жаркие страны. А вот это место ей нравится, они летали с Роксборро около года назад или больше.

— Вдвоём? — Неприятный ком собирается где-то внутри, от упоминания совместного отдыха последней пары.

— Да, ей понравилось. Поэтому десять дней тишина и единение были в нашем распоряжении, — кивая, Тина подводит меня к большому круглому столу в окружении мягких кресел.

— А вот Аарон, он сегодня готовит сам, — закатывает она глаза и отпускает мою руку.

— Ден, привет! — Мужчина, замечая меня, кричит и поднимает руку в приветствии.

— Привет, — улыбаюсь ему и осматриваю двух парней рядом с ним.

— А это его друзья ещё со времён, когда он был «мотыльком». Не модели. Один банкир, другой модельер. Гектор и Волкер. Оба женаты. Девочки плавают сейчас, они у нас с трёх, приехали раньше. Всегда так делают, наш дом открыт для друзей. Но мы редко бываем здесь, хотя скоро придётся мне спрятаться за этими воротами, — девушка кладёт ладонь на ещё плоский живот под белой материей и мягко улыбается.

— Понятно. Может быть, помочь чем? — Предлагаю я.

— Нет, что ты, — смеётся Тина. — У нас прислуга. Тоже Шай подбирала их, поэтому они у нас и работают. Она всегда всё проверяет.

— Правильно делает. Вам не нужны лишние проблемы.

— Это да. А как ты? Нравится работать? — Она садится в одно из кресел и указывает мне последовать её примеру.

— Очень. Надеюсь, подольше удержаться.

— Шай говорит, что задержишься. Она не хочет, но её принципы. Профессионализм на первом месте, — закатывает глаза.

— Не хочет? Почему? — Напрягаясь, опускаюсь в кресло.

— Потому что, по её словам, ты очень утомительный. Хотя ты мне нравишься. Ты весёлый. До сих пор вспоминаю про её палец у тебя во рту. Вкусно было? — Хохочет она. Смущаюсь, ощущая, как щёки снова начинают полыхать. Чёрт бы подрал это.

— Не особо. Но эти ногти… они у неё такие длинные и острые. Зачем?

— Как у кошки, которая гуляет сама по себе. Она ведь Круэлла, это её образ, и она соответствует ему.

— То есть, ей тоже выдали сценарий?

— Нет, — качает головой Тина. — Её так называют, хотя мне хочется убить их за это. Как можно обзывать человека, когда ты его не знаешь? Вообще, давать кличку — отвратительно.

— Но она называет людей «мотыльками», — напоминаю я.

— Это ассоциация. Сам подумай. Кто такие мотыльки? Невзрачные пародии на бабочек, они стремятся к свету. И умирают из-за него. Так вот, корпорация и есть этот свет. А сколько их сгорело по собственному желанию, ты и представить себе не можешь. Наркотики, алкоголь, запрещённые препараты, таблетки, даже опиум, а всё это сказывается на работе и качестве. Шай очень чётко следит за этим. В первую очередь лицо компании, а только потом другие качества. Да что мы всё о вашей работе, лучше расскажи мне, как там твоя подружка?

— Подружка… Лорейн, её зовут Лорейн, — медленно произношу, пытаясь переварить информацию.

— Так. Почему её не взял?

— Она в Нью-Йорке, работает, она дизайнер и у неё своя небольшая студия.

— Правда? Никогда о ней не слышала.

— Она не популярна, только заказы от друзей её матери и отца. Молодёжная одежда, которую она создаёт для детей элиты Нью-Йорка.

— Она богата?

— Да, но мы договорились уже давно, что она забывает об этом. Я содержу её, и только моими деньгами она пользуется.

— Это очень похвально, Ден. Красивая, наверное?

— Очень.

— Ревнуешь её?

Заминаюсь и не знаю, что ответить. Никогда не задумывался об этом.

— Эм…

— А вон Даррен. Пойду к Аарону, а то он снова сожжёт мясо, — Тина подскакивает и так резко уходит, оставляя меня обдумывать открытие, которое сделал. Ревную ли я Лорейн? Нет. Никогда не было. Возможно, когда ещё нам было по шестнадцать. Но и тогда спокойно смотрел, потому что знал — она делает это специально, дабы вывести меня из себя. И даже ссорились из-за того, что не реагирую.

— Ден, а ты здесь какими судьбами? — Меня хлопают по плечу, и я поднимаю голову.

— Аарон пригласил, — пожимая плечами, встаю и пожимаю протянутую руку.

— Понятно.

— А ты?

— Здесь будет Шай, так сказала Тина, поэтому приехал.

— Точно? — Сглатывая, спрашиваю, а по спине проходит холодок.

— Да. Ты её не видел?

— Нет.

— Ладно, значит, ещё не добралась. Пробки такие. Хотя она никогда не опаздывает, — Даррен пожимает плечами, а я падаю в кресло.

Вот и убежал от собственных мыслей, а они нагнали меня. Не представляю, как буду смотреть на неё. А я буду это делать. Запрещать себе и делать. Дерьмо.

— Я, наверное, поеду. Не моё это, — принимая решение, поднимаюсь с кресла.

— Да ладно тебе, познакомишься…

— Нет, я поеду. Отдохну. Завтра у меня выходной и хочу привести в порядок квартиру. Лорейн обещала прилететь, она будет голодна и…в общем, поеду я, — натянуто улыбаясь, произношу.

— Я не заметил твоей машины.

— Да, у матери проблемы со своей. Я отдал ей мою.

— Давай, я тебя провожу. Подождём такси, — предлагает Даррен.

— Надо попрощаться…

— Не волнуйся, я это сделаю за тебя, — обещает он и подталкивает меня в обратную сторону.

Кивая, направляюсь по дорожке к дому. Он идёт рядом. И мне нечего ему сказать, потому что он влюблён в Шай. А я убегаю. Как трус. Потому что всё это ненормально. Внутри меня разрастается эпидемия, от которой становится плохо.

Мы выходим к центральному входу, и я достаю телефон.

— Хороший дом. Куплю такой же, когда Шай сдастся, — Даррен с улыбкой осматривает особняк.

— Купишь? Сдастся? — Переспрашиваю его.

— Да. Я хочу её не только, как девушку, а намного больше. Мне уже пора. И я выбрал её, — самодовольно заявляет он, а я издаю смешок от такой наглости.

— А она-то знает, что ты распланировал всю её жизнь? Она не из тех, кто идёт на поводу у мужчин, — замечаю я.

— Нет, пока не знает, но, главное, знаю я. И подумал над твоими словами — «твёрдая снаружи и мягкая внутри». Она будет моей…

Речь Даррена перебивает рычание, да такое сильное, из-за которого вздрагиваю. Перевожу взгляд на дорожку, по которой несётся мотоцикл. Удивлённо приподнимаю брови на такого гостя.

— Шай приехала! — Позади нас раздаётся крик, и Тина вылетает к фонтану, ожидая, пока мотоцикл затихнет.

Приоткрываю рот, когда шлем снимается и это действительно она. Чёрт возьми. Это Шайди Лоу. На «Харлее». Шайди Лоу в облегающем чёрном кожаном комбинезоне и заплетёнными в тугую косу волосами на чёртовом «Харлее».

— Милая, наконец-то, Аарон едва не сжёг мясо, — Тина целует её в щёку, пока Шай вешает шлем на ручку.

Я в шоке. Стою и не могу двинуться от такого открытия. Чёрт… она ещё и мотоциклы водит. Что она не умеет в этой жизни? Чего не пробовала? Мотоцикл!

— Мальчики, неужели, встречать Шайди вышли? — Смеясь, интересуется Тина, подводя к нам девушку.

Она смотрит в мои глаза, словно обвиняя в присутствии здесь, и от этих леденящих углей сглатываю. Замочек на комбинезоне немного приоткрыт и виднеется складка между грудей. Дерьмо… не глазей на неё.

— Ден собрался домой, — видимо, и Даррен не ожидал такого фееричного появления, но первый отходит от шока.

— Что? Нет. Ты остаёшься, и я уже хочу есть. Поэтому все быстро за нами. Давайте, — Тина тянет за собой подругу, и они скрываются в доме.

— Ты знал? — Тихо спрашиваю Даррена.

— Нет.

— Желаю тебе удачи, когда ты расскажешь ей о своих планах. Хотя я бы не рискнул, — смотрю в уже затемнённое помещение, где скрылись девушки.

— Теперь и я чувствую себя фантазёром, — шепчет Даррен.

Мы следуем обратно к шатру, и я замедляю ход, желая спрятаться. Вот, чёрт возьми, взрослый мужик, а хочу спрятаться от Шай. Потому что удивлён. Не предполагал даже. Восхищён. Хочу посмотреть, как она это делает. Обсудить. Понять. Нельзя. Лучше держаться подальше, насколько это будет возможно в небольшом пространстве, которое уже заполнено гостями. Три супружеские пары, Даррен, Шай, качающая головой на какие-то слова Аарона, и я, полностью потерянный и разрываемый мыслями.

— Всё готово. Кому пиво? — Громко спрашивает Аарон, подхватывая баночки с подноса женщины в форме прислуги. А вторая расставляет закуски и соусы на столе. Откуда-то появляется тихая музыка. Вроде бы и спокойная, но глубокая.

Тина шепчет что-то Шай на ухо, указывая ей на место. Она садится, а я стою в углу и наблюдаю, как поправляет окрашенную золотистую прядь, выбившуюся из причёски. Даррен тут же располагается рядом с ней. А я замер. Смотрю на неё и замечаю, насколько ей неприятна близость Даррена. Она незаметно для него немного отодвигает кресло в сторону Тины, отдающей распоряжения.

— Ден, иди к нам, — зовёт меня с улыбкой Аарон, внося поднос со стейками.

— Ребята, знакомьтесь, это Рейден. Но для друзей просто Ден, да? — Обращается ко мне. Киваю.

Делаю пару шагов и сажусь напротив Шай между двумя девушками, которые тут же начинают спрашивать меня обо всём на свете. Только успеваю отвечать, хотя хочется молчать и попросить их закрыть рты.

— Итак, дорогие друзья, сегодня у нас самые близкие. И мы с моей прекрасной Тиной хотим поделиться с вами…

— Аарон, — сухо подаёт голос Шай и поднимает голову.

— Пожалуйста, — просит Аарон, умоляюще смотря на неё.

Вздыхает и, поджимая губы, откидывается в кресло.

— Мы с Тиной ждём пополнение. Примерно через восемь месяцев!

Свист мужчин и визг девушек. Они поздравляют пару, обнимают их, даже Даррен оставляет Шай одну. А я, как и она, остаюсь на месте. Смотрю на деревянную поверхность и сжимаю руки в замок под столом. Понемногу всё утихает, и гости приступают к еде. Кусок в горло не лезет. Они обсуждают будущее, рассказывают, кто где побывал, спрашивают у Аарона по поводу премьеры. Чувствую себя лишним, когда мужчины уже прилично выпивают по две бутылки пива. А я воду. И она не притрагивается к еде, которую ей положила Тина на тарелку. Только потягивает газировку со льдом. Исподлобья наблюдаю за ней. Солнце садится, опуская на нас ночь. Шай не поддерживает беседу, она даже не отвечает, когда у неё что-то спрашивают, только взглядом приказывая не трогать её.

Уверен, что она хочет быть в другом месте, как и я. Но мы продолжаем сидеть, даже когда ребята включают громче музыку. Столик пустеет, она болтает с Тиной. Хотя нет, это Тина болтает, а она односложно отвечает. Читаю по её губам. Отпивает напиток, и капельки задерживаются на губах. Кончиком языка подхватывает их, а я, чёрт возьми, смотрю на это. И, наверное, это самое эротичное, что видел в жизни. Всё тело сводит. Дерьмо.

Встаю и подхватываю свой бокал с водой. Отхожу подальше от шатра и в пятнадцати метрах замечаю океан, который до этого даже не разглядел. Не понимаю, что здесь делаю. Мне следует уехать, а я не могу. Смотрю на блестящие в свете месяца мелодичные волны, и даже мыслей нет.

— Мне кажется, она меня ненавидит, — раздаётся шёпот Даррена рядом.

Поджимаю губы, и хочется сказать ему, какой придурок. Не нужен он ей. Никто ей не нужен, а особенно такой, как он.

— И как тебе вечеринка? — Продолжает он.

— Нормальная.

— У Тины было два выкидыша до этого, и для них это очень значимо. Шай находилась всегда с ней, а Аарон на съёмках. Это ещё происходило, когда он был моим.

Не знаю, что ему ответить. Ненужная информация, и он выпил, видимо, раз его потянуло на такие разговоры.

— Он постоянно был вместе с Шай, я ревновал её, поэтому отказался от Аарона. А через месяц он женился на Тине. Ты думаешь, он спал с ней?

— Вряд ли. Он влюблён в свою жену, это заметить можно даже невооружённым глазом, — поворачиваю голову, наблюдая, как Аарон целует Тину, и она обнимает его.

— Они счастливы, — вновь смотрю на океан.

— Да. А ты? Забыл уже свою сиделку?

— Полностью. Планирую время для Лорейн, — киваю сам себе и делаю глоток воды.

— Шай, — Даррен толкает меня в бок, и я перевожу взгляд на фигуру в тёмном, направляющуюся к берегу.

— Тебе следует пойти за ней, — советую ему.

— Не думаю…

— Ты долго будешь так вести себя? — Грубо произношу и поворачиваюсь к Даррену. — Ты ноешь, рассказываешь о том, как влюблён в неё, но ничего не делаешь. Боишься. А она всего лишь женщина. Чёртова женщина, которая гоняет на мотоцикле и имеет власть над Роксборро. Хочешь её, так пойди и возьми.

— Ден…

— Что? Ты стоишь здесь, вместо того, чтобы пойти к ней и поговорить. Не дать ей уйти, схватить за руку, да даже поцеловать. Что тебе мешает? Ничего. Тебе или врежут по морде, или же ответят. Рисковать нужно. И я рисковал часто, обходил контракт с бывшим агентом, чтобы заработать. Без риска не бывает ничего. Засунь свой страх в задницу и пойми у кого яйца, — поворачиваюсь и возвращаюсь к столу. Зло ставлю стакан с водой и подхватываю бутылку пива.

Внутри всё кипит от ярости. И я не пойму, откуда такие эмоции. Кому они предназначены. Пожар в голове и теле. Делаю большой глоток и закрываю глаза. Ничего он не добьётся. Никогда. Уверен. Потому что не для него она. Чужая. Одинокая. Он её никогда не поймёт, а она его не примет. И не моё это дело. Не моё, и точка. Хватит думать о ней, обо всех них, потому что чем больше такие мысли появляются в голове, тем глубже затягивает меня в её мир. А он страшен. Неизвестно что произошло тогда, восемь лет назад, отчего её родители отказались от неё, а она от них. Почему так стремится забрать свою сестру и что ещё скрывает. Никто не знает, кроме меня, что она всё же, грустит. Чувствую это. Её чувствую, хотя не должно было так всё обратиться. Определённо, снова упустит ту грань, за которую переступать не следовало. Это мой минус. Он огромный и вновь привёл меня к тупику, из которого нет сил искать выход.

Глава 23

Рейден.

Глубоко вздыхаю и снова делаю глоток. Я должен идти в другом направлении, но спускаюсь по небольшому склону к океану. Сжимаю в руках бутылку пива, а хочется так же сдавить шею Даррена. Мечтает он. Да ни черта! Она ближе ко мне, чем к нему. Она говорит со мной, и я знаю, какая у неё кожа, и какой аромат от неё исходит. Он не видел её глаз так, как я. Он…

— И после этого скажешь, что не преследуешь меня? — Иронический вопрос раздаётся сбоку от меня.

Всё внутри сжимается именно от страха, потому что не могу бороться с дьяволом внутри меня. Он победил. Сейчас. В эту секунду стёр всё прошлое и оставил меня в чужом доме на берегу океана, немного опьянённым от голоса, который забирается с каждой секундой глубже.

Поворачиваюсь и замечаю Шай, сидящую на песке. Уголок губ приподнят, а ноги согнуты.

— Я… просто гулял. Хотел немного подумать, — пожимаю плечами, чувствуя себя связанным по рукам и ногам от наваждения, которое подготовила моя жизнь.

— Осторожно, это бывает больно, — поддевает меня, это вызывает смешок.

— А ты? — Тихо произношу и делаю шаг к ней.

— Один «мотылёк» однажды пролетал мимо меня и поделился, что океан успокаивает. Решила проверить верность его слов.

— Какой говорливый «мотылёк», — улыбаясь, опускаюсь рядом с ней.

— Да. Мне он тоже этим не нравится. К тому же сорвался и решил выпить, — взглядом указывает на банку пива.

— Чувствую себя не в своей тарелке. Вы все друг друга знаете, а я точно мимо пролетал, — горько усмехаюсь и делаю глоток.

— Ты не хотела, чтобы Тина сообщала о беременности, — утвердительно говорю я.

— Верно. Это лишнее. Срок очень мал.

— Даррен сказал, у них были проблемы с этим.

Слышу её раздражённый вздох и поворачиваю голову в сторону Шай.

— Он тебе не нравится?

— Нет. Он работник и не более. Да и сюда приехал, только чтобы продолжать надоедать мне.

— Скажи ему это.

— Порой мужчины принимают отказ за приглашение. Это довольно глупо. Игры такого рода я не веду. И они вызывают у меня отвращение. Сильное.

— А я… ты ненавидишь меня? — Сглатываю от своего вопроса и вглядываюсь в её серьёзное лицо.

— Мотылёк…

— Бабочка, я волновался. Шёл за тобой и хотел даже поехать к тебе, чтобы убедиться, что ты в порядке. Но хотелось оставить мои гениталии при мне. И мотоцикл? Серьёзно? — Издаю смешок, наверное, алкоголь ударяет в голову, наполняя её прохладой.

— Удивлён? — Приподнимает уголок губ.

— Очень. Ты вся такая идеальная, правильная, странная и вдруг «Харлей». Прокатишь?

— Нет.

— Я выпил и не могу вести машину, — приподнимаю полупустую банку.

— Рейден, ты не на машине. Её нет среди других.

— Прокати, Шай. Покажи мне, как ты летаешь. Я ни разу не видел, как это делает бабочка, у которой холодные крылья, — наклоняю голову набок и рассматриваю девушку. Чёрт, она так притягательна. Ореол таинственности и загадочности сверкает вокруг неё, и я действительно «мотылёк», который хочет увидеть это ближе.

— Хорошо, но при одном условии, — она поднимается.

— Каком? — Удивляясь, следую её примеру.

— Ты сам скажешь ему, что он меня не интересует. Видимо, женскую речь данный субъект не воспринимает, — складывает руки на груди и в глазах проносится блеск.

— Кому?

— Ребята, а что вы здесь делаете? — Не успеваю даже нахмуриться и понять такую просьбу, как рядом появляется Даррен.

Перевожу на него взгляд, а затем на Шай, приподнявшую бровь и ожидающую от меня действий.

— Я… мама позвонила, — медленно начинаю, не отпуская взгляда девушки напротив.

— У неё голова разболелась, и мне надо домой. Думаю из-за сотрясения, и давление, может быть, скачет. Такси ждать долго, и я попросил Шайди, то есть мисс Лоу подбросить меня.

Поворачиваюсь к Даррену, держащему бокал со спиртным. Скорее всего, виски.

— Мне срочно нужно уехать, вот и упрашиваю босса помочь мне, — уже уверенней лгу.

— А-а-а. И? — Он смотрит на Шай, едва заметно качнувшую головой.

Не отвечая ему, обходит нас и направляется к шатрам.

— Мне надо идти. До вторника, Даррен. Надеюсь, поможет, или же буду ждать такси, — торопливо произношу и чуть ли бегу в ту сторону, куда пошла она.

Я даже не думаю, совсем. Точно не головой, когда без слов направляюсь по дорожке, не заметив Шай среди веселящейся толпы. Вхожу в тёмный дом, прислушиваясь к хоть каким-то намёкам, что она где-то здесь.

— Шай! — Срываюсь на бег, вылетая к центральной двери.

Замечаю Тину и её, стоящих рядом с мотоциклом. Дыхание сбито, руки трясутся, а в уголках глаз даже появляются яркие точки, когда подхожу к ним.

— Держи, — блондинка вкладывает мне в руки жилет и шлем. Хмуро смотрю на это, а затем на девушек.

— Хочешь ехать — надевай, — произносит Шай, запрыгивая на мотоцикл.

Киваю и без слов застёгиваю жилет, а затем шлем.

— Как здорово, что это пригодилось. Я покупала для себя, а вот она отказывается наотрез меня катать. Потом расскажешь, Ден, каково это — летать, — Тина подмигивает мне.

— Итак, тебе придётся обнять меня. Куда нагибаюсь я, туда и ты. Постарайся не вылететь, — усмехаясь, Шай надевает шлем и указывает головой за свою спину. Чёрт, всё тело покрывается мурашками, когда сажусь позади её.

— Я буду прикасаться к тебе, — тихо сообщаю ей.

— На мне защита, мотылёк, я ничего не чувствую, — дёргает ногой, и мотоцикл ревёт.

Обхватываю её талию руками, ощущая под тканью какие-то твёрдые полоски.

— До встречи, — Тина взмахивает рукой и отходит.

Шай надевает чёрные перчатки и наклоняется вперёд. Моя грудь прижимается к её спине, и я ощущаю такую силу в её теле, что голова кружится. Сам не верю, что это происходит со мной. А рядом она. Чёртова Шайди Лоу.

Мотоцикл дёргается. Свист воздуха, и я жмурюсь, крепче сжимая её талию. Распахиваю глаза, и мы уже летим по шоссе. Дома пробегают мимо нас, а я улыбаюсь. Непередаваемое чувство наполняет грудь, и хочется кричать от счастья. Словно в невесомости и тебя тянет куда-то назад, но сильнее прижимаюсь к девушке и наслаждаюсь этими минутами. Она так уверенно ведёт эту махину, а я мужчина, который ни разу в жизни не пробовал такие прогулки. Самый обычный. «Мотылёк». Одинокий и запутанный в своих мыслях. Замерзающий от её холода и распаляющийся от собственного огня внутри.

Шай останавливается на перекрёстке и поворачивается ко мне. Приподнимает защитный пластик с глаз.

— Жив?

Киваю и делаю то же что и она.

— Да. Это… чёрт, да ты… а я… — смеюсь, не имея возможности сформулировать мысль.

— Куда тебе, мотылёк? — Приподнимает уголок губ.

— К тебе.

— Ошибся направлением.

— К тебе, бабочка. Я хочу к тебе без возмущений. К тебе домой. Отвези меня туда, где ты живёшь, где пахнет тобой и где прохладно. Хочу к тебе, — мои пальцы поглаживают кожаную одежду девушки.

— Рейден, запрещено.

— Кем?

— Мной.

— Мне плевать, поняла? Я не отпущу тебя, поэтому ты отвезёшь меня, и светофор сейчас изменит цвет. Разреши мне стать немного ближе, настоящим другом. Разреши, Шай, — шепчу я, и смотрю в её тёмные глаза.

Опускает резко пластик и нажимает на газ. Меня дёргает. Не успеваю сделать то же самое. Влажный воздух бьёт по глазам, мешаясь с ледяным холодом ярости, исходящей от Шай. Жмурюсь и держу её. Ни за что не отпущу. Никаких правил. Мне они не нужны. Никаких запретов. Свободные. Летим. Ощущаю, как желудок сводит от спазмов, и он ухает куда-то вниз. Она наращивает скорость, буквально желая сбежать с этой планеты. И меня пронзает страх, что ещё немного и разобьёмся. Но я отчего-то верю ей, доверяю свою жизнь, хотя это безумство. Шай гонит, словно с ума спятила, наклоняя махину то вправо к земле, то влево. Всё лицо в поту и внутри вибрация, смешивающаяся с ужасом столкновения с каким-то автомобилем.

Распахиваю глаза, когда скорость немного сбавляется, и вижу ворота вдалеке, которые уже открываются. Рёв мотоцикла и вновь дёргает с такой силой, что голова начинает кружиться. Шай влетает на парковку, и переднее колесо поднимается. Её корпус выпрямляется, и со свистом мы опускаемся на этаж. Пара секунд и всё затихает. Весь дрожу, обнимая её. Кислорода не хватает, и кожа полыхает льдом.

— Ты с ума сошла? — Крича, срываю шлем. Спрыгиваю с мотоцикла, а руки трясутся.

— Больная совсем? Ты могла нас убить, Шай! Могла просто окончить жизнь — вот так, куском дерьма на дороге! Ты головой думаешь, что делаешь? — Ору так, что мой голос отдаётся от стен полупустого помещения.

Девушка спокойно перекидывает ногу и подходит к сумке, стоящей на парковочном месте и ожидающей такое фееричное появление. Достаёт оттуда чехол и одним движением накрывает мотоцикл.

А мне хочется её прибить. Разорвать к чёрту. Это был ад. Адреналин зашкаливает. Пытаюсь успокоиться, а ей плевать. Проходит мимо меня, направляясь к лифту.

— Шайди! А ну стой, — рычу, достигая её.

— Расслабься, мотылёк. Хотел летать? Ты получил желаемое. Ты просил об этом, так я исполнила. Тебе следует опасаться своих грёз, ведь они могут сбываться, — пожимая плечами, входит в лифт.

— Дерьмо, да меня трясёт до сих пор, — следую за ней и прислоняюсь спиной к стенке.

— Неужели, не понравились мои крылья? — Ехидно подаёт голос.

— Да к чёрту тебя с этими крыльями. Не делай так больше! Часто гоняешь? Шай! Чёрт, ты же разбиться можешь! — Вновь срываюсь на крик, сжимая одну руку в кулак.

— Раз в два месяца открыто. А так раз в неделю практикуюсь.

— Ты безумная, — качаю головой, делая глубокий вдох.

— Это вроде твоего падения на доверие. Ты не знаешь, что будет дальше и какой трюк последует. Но ты упрям. Было интересно понаблюдать, как ты в штаны чуть не наложил от страха, — ухмыляется, издеваясь надо мной. А я ощущаю усталость, адреналин вылетел из тела ещё внизу, и теперь пустота. Только смотрю на неё и не представляю, что она выкинет следующее.

— Я доказал тебе, что доверяю, ты это хочешь сказать? — Хмурясь, спрашиваю её.

— Примерно.

— И ты не сомневаешься в том, что открыт перед тобой? — Продолжаю я.

— Рейден, я легко читаю людей и угадываю их поступки с точностью наперёд. Поэтому прекращай напрягать извилины, тебе не идёт, — поворачивается и дверцы открываются.

— Подожди, — добегая, останавливаюсь перед ней.

— Я доказал тебе, что доверяю и даже не придушил за это. А ты игнорируешь мою детскую забаву. Это не равнозначно, не считаешь? То есть ты можешь проверять меня, а я тебя нет. Мы равны. Мы не на работе. Просто люди. Без прошлого. Без будущего. Только несколько минут. И я требую, чтобы ты совершила падение на доверие, — уверенно произношу я.

— Ты не имеешь права у меня что-то требовать, — усмехаясь, делает шаг в сторону.

— Боишься? Настолько боишься меня? — Прищуриваясь, преграждаю девушке путь.

— Нет. Тебя я не боюсь. Ты лишь мотылёк.

— Тогда сделай это. Сейчас. В эту минуту. Прямо здесь. Если ты настолько уверена в себе и угадываешь людей, то должна знать мои мысли, — довольно улыбаюсь тому, что задеваю Шай её же словами и ловлю на них.

— Хорошо. Что мне следует сделать? — Кивая, опускает шлем на пол.

— Закрыть глаза, — довольный тем, что сдаётся, кладу свой шлем рядом с её и выпрямляюсь.

Она с точностью выполняет мои слова, и теперь могу улыбнуться так, словно это самое желанное, что я видел. Она стоит с закрытыми глазами и её грудь медленно поднимается. Обхожу её и, касаясь запястий, поднимаю её руки, разводя в стороны.

— Вот так. На счёт «три» ты полетишь. И я тебя поймаю. Без страховки. Свободно. Ко мне, — шепчу ей на ухо, вдыхая аромат духов, смешанный с металлом.

Кивает. Отхожу назад, рассчитывая её рост, и останавливаюсь.

— Раз.

Смотрю на её фигуру и понимаю, что сейчас происходит самое невероятное в отношениях между нами.

— Два.

Проверка. Насколько ближе она может меня подпустить.

— Три.

Задерживая дыхание, готовлюсь поймать её, но она стоит.

— Давай, Шай. Я здесь. Никуда не ушёл. Я поймаю. Обещаю. Давай, — шепчу ей, умоляя мысленно разрешить это нам. Хотя бы дружбу, потому что другое под запретом. Другое может быть губительным. И в то же время желанным.

— Лети, бабочка. Ко мне, — добавляю, но настолько тихо и беззвучно, опасаясь спугнуть.

Втягиваю в себя воздух, борясь с разочарованием, и в этот момент её корпус опускается назад. Словно в замедленной съёмке смотрю на это, и улыбка появляется на губах. Подхватываю её, не давая пораниться или же испытать боль. Нет, этого никогда не допущу.

— Держу, — шёпотом произношу, и она распахивает глаза.

Она обескуражена, в тёмных омутах смесь удивления и радости. Поднимаю её и ставлю на ноги.

— Ты это сделала, — удерживаю её за талию.

— Да. Не понимаю зачем, — тихо произносит Шай.

— Доверие. Сложно доверять людям, в этом я с тобой согласен. А особенно тем, кто знает о тебе больше, даже чем ты сам. Но именно это чувство самое сладкое во всём мире. Уверен, ты не ешь шоколад, отказываешь себе во всём. Только есть ли смысл? Нет. В жизни, вообще, мало смысла, Шай, наверное, поэтому она так и манит, — улыбаюсь ей, понимая, что мне мало. Мало одного доверия. Я хочу утонуть в темноте, замёрзнуть и мне будет хорошо.

Это страшно, когда ты осознаёшь, что меняешься. Всё внутри переворачивается и дарит тебе другого человека. Возможно, ты перерождаешься. А, возможно, что-то умирает внутри и этого никогда не вернуть. Губительно. Но её свет создан для «мотылька», в которого она превратила меня. И я лечу, наслаждаясь каждой отведённой секундой рядом с ней. Чувствую её так сильно, что схожу с ума. Гибну. И мне прекрасно.

Глава 24

Шайди.

— Ну так мы идём? — Весело спрашивая, подхватывает два шлема и ожидающе поворачивается ко мне.

— Да, — отвожу взгляд от лица Рейдена и направляюсь к квартире.

Его не должно быть здесь. А он рядом, и зачем-то заставляет меня делать глупые вещи, которые отзываются внутри огненными вспышками. Привыкать нельзя, это лишь временно. Но я всё планирую. До секунды. Сейчас же поддаюсь кому-то иному существу внутри меня, с наслаждением наблюдающего, как переступаю легко через правила. И даже не упрекает меня, не возвращает во мрак, ничего не происходит. Лишь потеря времени, которое я забыла просчитать.

— Шайди… — Элеонор открывает дверь и замолкает.

Удивлена? Я тоже.

Нет причин, ни одной, чтобы этот мужчина зашёл в мою обитель. Смешал запахи и запутал их собой ещё больше.

— Мистер Броуд. Шлемы… занимательно, — домработница отходит в сторону, пропуская нас.

— Ты свободна. Забери у него защиту и отдай в чистку, затем пусть отнесут Тине, — отдавая распоряжения, кручу шеей и поворачиваюсь к нежеланному гостю и Элеонор.

— Хорошо.

— Я приму душ и спущусь. Ничего не трогать, — предупреждаю Рейдена, осматривающего пространство.

— А ещё не дышать, — усмехается он.

— Я разрешаю тебе потреблять кислород. Мне проблем с законом не нужно, да ты и так воняешь, не доставляй мне забот. Точнее, Элеонор, — отвечая, направляюсь к лестнице.

— Ты сама гостеприимность, бабочка, — слышится в спину.

Оставляю замечание без комментариев. Бегу. Да, именно так сбегаю в спальню, чтобы понять, кто толкнул в спину и позволил притащить наглого «мотылька» к себе.

Захожу в спальню и прислоняюсь к двери.

Сама. Я изучаю его, как насекомое в банке. Хочу разобраться, что он умеет, и как это позволит мне использовать в будущем. Только работа. Всегда работа. Признаю, что он удовлетворяет запросам нашей корпорации, но не моим. У меня их нет, поэтому не отношусь к этому всему серьёзно. Хотя забирается, допускаю. Пытается пробраться глубже в мою душу, которую потеряла когда-то.

Зла должна быть на Тину, что не предупредила о его присутствии, как и Даррена. Последний становится невыносимым, и жаль будет прощаться с ним. Нет, увольнение не состоится, а вот мой список лиц, с которыми можно иногда пообщаться, убавится.

И эти прикосновения. Слишком часто Рейден позволяет себе их. Словно не слышит меня или же настолько глуп. Зачем? Этого не понимаю. Ни о какой дружбе даже мыслить невозможно, потому что мы разные, стоим на совершенно противоположных концах пищевой цепочки. Таких я поедаю. Без сожаления. Но всё же, он здесь. Падение. Никакого доверия. Лишь знания.

Расстёгиваю комбинезон и, бросая его в корзину, направляюсь в душ. Чтобы позволить ему присутствовать здесь, мне требуется лёд. Именно он поможет не дать ему большего. Не поделиться. Не поверить. Невозможно ломать что-то в себе, воспоминания всегда будут перекрывать путь, оставляя темноту. И она привычна. Она моя. Я и есть мрак, несущий с собой боль и смерть.

Обматываю вокруг тела полотенце и выхожу в спальню, включая на ходу свет. Слабый. Не напрягающий. Только для меня. На постели подготовленная для завтрашнего дня форма, на которую смотрю и не двигаюсь.

Не знаю, что делать с Рейденом. Он не понимает, насколько ему противопоказано быть рядом со мной. А всё летит. Ненормальный. И даже гонка не останавливает, чтобы добиться чего-то. Чего? Места. Но он должен понять — я босс, у которого нет личной привязанности, даже к Аарону.

Вхожу в гардеробную, где автоматически включается свет. Всё развешено по местам, по цветам и здесь идеальный порядок, только здесь он и есть. Сбрасывая полотенце, надеваю бельё и поворачиваюсь к отсеку с домашней одеждой.

— Шай, — закатываю глаза, когда слышу быстрые шаги и раздражающий голос.

— Слушай, я… — залетает в комнату. Устало поворачиваюсь к нему.

Рот мужчины немного приоткрывается, а затем он резко поднимает голову наверх.

— Дерьмо. Прости, я не думал, что ты голая, — сглатывает.

— Сколько раз напоминать, что думать тебе опасно. Не твоё это, Рейден, смирись уже, — усмехаясь, подхватываю полотенце и прохожу мимо него.

— А ты одеться не можешь? Это… ну там твоя субординация, — идёт за мной в ванну.

— А ты выйти не можешь? Я у себя дома, мотылёк, и хожу так, как считаю нужным, — замечая, вешаю полотенце на сушилку.

— Я хотел… хотел спросить, — заикаясь, прислоняется к стене, когда я выхожу и направляюсь к одежде на постели.

— Ну нет! Ты не наденешь эту ужасную юбку, Шай, — приподнимаю брови от такого возмущения и оборачиваюсь.

Смотрит на меня с долей ярости и даже не смущён тем, что я стою напротив него в одном нижнем белье. Возможно, не могу разглядеть, как его скулы покрываются алым оттенком, когда ему не по себе. Но знаю, и сейчас так. Вот эта странность показывает его истинный возраст. Юн.

— Выйди из моей спальни, Рейден, — возвращаюсь к своему занятию и собираю вещи.

— Шай, чёрт, не надевай ты это. У тебя… — замолкает, направляясь за мной в гардеробную.

— У тебя их куча. Мда, а ещё мои кроссовки чем-то не нравятся, — цокает.

— Рейден, вон из моей спальни, — повторяю приказ, вешая одежду на вешалки.

— Почему ты даже не прикрываешься? Не разрешаешь дотрагиваться, а сейчас свободно расхаживаешь обнажённой. Оу, у тебя есть татуировка? — Входит в комнату, когда достаю из комода джинсы.

— Что там нарисовано?

— Рейден, вон! — Повышая голос, натягиваю на себя штаны.

— Ты не смущаешься, когда я смотрю на твою грудь в одном прозрачном бюстгальтере, а вот как упомянул о наличии татуировки у идеальной Шайди Лоу, так всё — вон. Это нечестно. Откуда она? — Допытывается. Злюсь. Напрочь забыла об этом, столько лет обещаю избавиться от неё, и не было времени.

— Шай, — хватает за руку, а я замираю с кофтой в руках.

— Убери…

— Нет. Не уберу, там была бабочка? — Подходит ближе к моей обнажённой спине.

— Не твоё дело, — грубо отталкивая, надеваю кофту и застёгиваю пуговицы, чтобы полностью закрыть от него моё тело.

— Ладно, — слишком легко сдаётся и отходит в сторону.

— Ты вломился в мою спальню по какой-то веской причине? Хотя ты ещё дышишь, значит, кислорода тебе хватило. Не могу придумать ответа на вопрос: для чего ты здесь? — Поворачиваюсь к мужчине, задумчиво оглядывающему меня.

Приподнимает уголок губ, и меня передёргивает от его вида. Должна дать ему под зад и вытурить из квартиры, он только приносит сумбур в мой мир. Но следует дальше изучать. Это моя работа.

Он даже не представляет, сколько прикладываю сил, чтобы не повысить снова голос. Я не кричу. Никогда. Больше не кричу, потому что это осталось там. За дверью.

Тяжело внутри, а он смотрит своими чёртовыми странными глазами и улыбается. Словно знает больше, чем говорит. Словно понял все мои тайны и ждёт, когда добровольно расскажу их. Но это иллюзия, которую он слишком быстро научился создавать благодаря мне. Он питается мной, моими способностями держать всё под контролем и забирает только то, что ему поможет. Уникальная способность. Чёрт.

— Ты меня утомил, — обхожу мужчину и покидаю гардеробную. Выключаю свет в спальне и направляюсь вниз.

— Чем? Своим интересом? — Спрашивая, следует за мной позади.

— Верно. У тебя есть подружка, докучай ей, но ты же в данный момент находишься в чужой квартире с чужим человеком. Тебе ни о чём это не говорит? — Иронически приподнимая бровь, оборачиваюсь и ловлю ещё более широкую улыбку, чем раньше.

— Ты мне не чужая после того, сколько сделала для меня. Ты помогаешь мне, и ты мне нравишься… как человек нравишься, хоть и бываешь грубой. Очень часто. С тобой весело.

— Как жаль, что я предстала перед тобой в этом свете. Обычно меня боятся. Меня всегда боятся, — открывая холодильник, рассматриваю содержимое.

— А я не боюсь, потому что глупо бояться женщин.

— А чем женщина хуже мужчины? Или надо мускулы накачать как ты, но не оставить ни капли здравого смысла и умственных способностей? — Оглядываюсь на него, облокотившегося о стул возле обеденного стола.

— И это снова грубо, Шай. Нет, мой ответ на твой первый вопрос — ничем. Да, ты властная, можешь одним взглядом убить, но я живучий, мне не страшно.

— Жаль, — снова возвращаю своё внимание на продукты, раскладывая в голове, что именно сейчас полезнее и нужнее съесть.

— Проголодалась? — Рейден оказывается за моей спиной. — Я тоже.

— Не собираюсь…

— Аарон сжёг мясо.

— Он никогда не умел его готовить, — усмехаясь, достаю бутылку воды и закрываю холодильник. Не собираюсь его кормить. Здесь не первая помощь для бездомных насекомых.

— Только продукты перевёл, — поддакивает «мотылёк».

— Он считает, раз женат, то нужно соответствовать фантазиям Тины. А это примерный семьянин, устраивающий барбекю на заднем дворе в компании друзей. Мужская особенность — минус, который вы принимаете за плюс.

— То есть для тебя плохо, если мужчина учится? Это дискриминация, Шай. Неужели… — не успевает договорить, как аппарат возле входной двери пищит.

— Это пицца, — радостно подпрыгивая, несётся к двери.

— Я не заказывала…

— Я заказал. Да, пропустите, — говорит в трубку, пока я медленно отхожу от шока.

— Было разрешение?

— Нет, но я голоден, да и ты тоже. Поэтому пицца и газировка, — пожимая плечами, открывает мою дверь.

— Ты забыл, где находишься? — Прищуриваясь, подхожу к нему.

— С тобой невозможно это сделать. Расслабься, Шай, у меня есть план, — постукивает пальцем по виску.

— Фастфуд ты считаешь планом? У меня слов нет, Рейден! — Возмущаясь, машу перед ним бутылкой воды.

— Наконец-то, ты исчерпала свой словарный запас. И, к твоему сведению, пицца не фастфуд. Я шёл к тебе, чтобы сказать об этом, но ты была голой…

— В белье.

— Не суть. И ты меня сбила с мысли.

— Тем, что была в белье? Ты на пляже не был?

— Был, но ты, Шайди Лоу, передо мной в одном белье очень странный образ. В моей голове пока не уложилось, ты сломала мою психику, — обвиняюще указывает на меня пальцем.

— Бедный мотылёк, какое потрясение. Твоя подружка белья не носит, или ты её ни разу в таком амплуа не видел? Ах, нет, забыла, ты же под её каблуком и волей богатого папочки, не можешь что-то потребовать, — едко ухмыляюсь.

— Не переворачивай всё так. У нас с ней есть секс, — обиженно выпячивает губы.

— У неё есть, а ты лишь используемый объект. Жаль, что этого не знала раньше, твоего духа бы, вообще, не было в компании.

— А ну повтори? Кто я? Используемый объект? — Рычит и делает шаг ко мне.

— Да. Она говорит тебе: «сидеть», а ты как послушное насекомое выполняешь. Бесхребетный. Болтливый. Наглый. Мерзкий…

— Закрой рот, — хватает меня за локти и встряхивает.

— Отпусти.

— Ты ни черта не знаешь о наших отношениях! Ты ни черта даже не представляешь, как это быть неудачником в их глазах и не сломаться! Не смей со мной так обращаться, потому что ты для меня, как и она просто женщина. И если надо, то ты тоже получишь за свои слова. Всё ясно?

Делаю резкое движение, чтобы врезать ему в солнечное сплетение. Перехватывает руку.

— Нет. Не дерись со мной, потому что ты полезла не туда, — шипит в моё лицо.

— Вываливайся из моей квартиры вместе со своей пиццей, — отталкиваю и отхожу на пару шагов назад. Нельзя. Нет. Никакого нарушенного дыхания.

В дверь стучатся, и он подходит к ней.

— Уходи, — повторяю, сжимая в руках бутылку.

— Ваш заказ…

— Вот. Вали отсюда, — он бросает парню купюру и захлопывает дверь.

— Ты оглох? — Повышаю на него голос.

— Нет. Я остаюсь, — резким движением наклоняется и хватает меня под ноги. Одна секунда и оказываюсь висящей на плече. Даже пошевелиться не могу. Нет, не от его силы, а от боли, пронзившей всё тело. Жмурюсь, пытаясь бороться с новой порцией невыносимых осколков воспоминаний, пронзающих сознание.

— Вот так, — опускает меня на диван, а я издаю сухой вздох. Кислорода мало внутри, он лопается, так и не достигая сердца.

— Шай, — горячая ладонь накрывает мою руку.

— Не трогай, — одними губами произношу и приоткрываю глаза.

— Давай, не ругаться, идёт? Ты мой друг, а я твой. И мы будем есть пиццу, а я иногда касаться тебя. Это пройдёт. Шайди, не надо… не так, я ведь хочу другого. Прости, что кричал, но между нами с Лорейн всё сложно, и меня обижает то, что ты говоришь. Я не такой, не бесхребетный и не слабый. Я пытаюсь вырваться изо всех сил и умений, прими меня. Разреши себе это, пожалуйста, не оскорбляй больше. Хорошо?

— Я не могу. Ты не понимаешь. Каждое прикосновение для меня борьба с собой. Ты лезешь в мою душу, но её нет. Как и сердца. Я не такая, как ты. Лучше уходи и не следует тебе смотреть на меня так. Никакой дружбы, — качаю головой и отвожу взгляд.

— Почему? Потому что я не так богат? Я не поверю, что именно это тебя останавливает. Я не буду лезть в твои тайны. Постараюсь этого не делать. Но ты тоже влезла в мою жизнь, помогая с матерью, разговаривая со мной и даже катая на мотоцикле. Ты впустила меня, так не держи дверь, потому что я не уйду. А сейчас у меня есть идея, — подскакивает на ноги и, улыбаясь, открывает коробку с пиццей.

Изумляюсь ему. Действительно, я ещё не встречала такого человека, который будет идти против ветра и бороться за свои фантазии. А для меня непозволительно. Не могу сломаться. Даже ради временной дружбы. Это подорвёт всё во мне. И это больно. Снова очень больно, как и каждую минуту, когда этот мужчина приближается ко мне.

— Давай, кусочек, тебе же понравилась картошка, и это понравится. Да не верю, что ты не балуешь себя пиццей, — отрицательно качаю головой на его предположение.

— Посиделки с Тиной?

— Ресторан или ужин от Элеонор.

— Хм, встречи с друзьями.

— Нет.

— Пикники?

— Нет.

— Не успела Элеонор приготовить? — С надеждой спрашивает он.

— Не помню такого, — приподнимаю уголок губ от его расстроенного выражения лица. И ничего. Минутная боль проходит, и настаёт тишина. Странная. Слишком шумная, наполненная им.

— Тогда я буду первым. Здорово, — на его губах вновь улыбка, а я скептически смотрю, как отламывает кусочек и протягивает мне.

— Сам ешь, — отодвигаюсь от этой гадости.

— Ну и ладно. Тогда буду поедать её в одиночестве, молча и не нарушать твоих правил, — плюхается в кресло сбоку от дивана.

— Уже нарушил.

— Какое? — Удивлённо останавливает руку над головой, где висит кусок пиццы.

— Ты сидишь в моём кресле. Находишься в моей квартире…

— А-а-а, эти. Ну и ладно, — пожимая плечами, опускает пищу и довольно жуёт.

— Клоун, — качая головой, открываю воду и делаю глоток.

— Давай, поиграем?

— У тебя точно несоответствие внешности и внутреннего наполняющего, — хмыкаю.

— Шай, — закатывает глаза, доедая свой фастфуд.

— Не смей вытирать руки о моё кресло, — предупреждаю его действия.

— Я не свинья, здесь есть салфетки, — отрывая от коробки приклеенный пакетик, достаёт салфетку и обтирает пальцы.

— Ну так что, играем?

— Прости, машинок с пультом управления не держу.

— Зато у тебя есть свой собственный пульт. Его достаточно. Но играем. «Правда или действие». Я задаю вопрос, ты должна решить: ответить честно или же выполнить что-то из моей фантазии…

— А если у тебя с фантазией туго? — Приподнимая бровь, перебиваю его.

— В общем, — закатывает глаза и перебирается на другой конец дивана. — Потом ты мне задаёшь вопрос. И я выбираю.

— Почему ты первый?

— Хорошо, будешь ты первая. Задавай, — улыбаясь, забирается с ногами на диван. Кривлюсь от пункта, который появляется в голове: «вызвать службу чистки замши».

— Ты больной.

— Правда. Нет, не больной, — моментально отвечает.

— Это был не вопрос.

— Моя очередь.

— Но…

— Моя очередь.

— Хорошо. Давай, пока я не уснула, — делаю ещё один глоток воды.

— Что у тебя за татуировка?

— Мотылёк, — чётко произношу и даже не смотрю на мужчину.

— Почему?

— Я ответила. Мой вопрос: для чего тебе таскаться за мной? — Поворачиваю голову в сторону Рейдена.

— Правда, — замолкает, словно обдумывая ложь.

— Не знаю, как точнее сформулировать. Такой как ты, я ни разу в жизни не встречал. Не как девушку, а как человека. Ты собрана, у тебя всё прекрасно и схвачено. Ты находишь выход из любой ситуации, и ты мне нравишься. Ты умна и красноречива, и, конечно же, подкупает мотоцикл. Я же мальчик. Если тебя интересует, хочу ли получить выгоду, то мой ответ — нет. Никакой. Я не жду её от тебя и не гонюсь за ней. Только дружба вне работы.

— Долго репетировал? — Усмехаюсь.

— Это уже второй вопрос, а сейчас очередь моя. Но так и быть скажу — нет. Привык говорить всё так, как внутри. Мама учила, что надо быть с людьми такими, как ты хочешь в эту минуту. Если чувствуешь, что нужно опасаться их, то увиливать. А если нет, как вот с тобой, то я открыт. Для тебя.

— Задавай свой вопрос.

— Почему мотылёк?

— Мотылёк для многих означает свободу, бессмертие, а для некоторых это насмешка. И чтобы показать это, они таким способом клеймят, — прочищаю горло и делаю глоток воды.

— Но татуировки делают по собственному желанию, — замечает он.

— Я ответила. Больше такие вопросы не задавай, вызову охрану, — предупреждаю его. Прищуривается, а в своей огромной голове уже наверняка строит план развить тему.

— Хорошо. Твой вопрос, — кивая, тянется за кусочком пиццы.

— Ты сказал, что в ваших отношениях не всё гладко. Почему?

— С Лорейн? — Уточняет он.

— А у тебя ещё кто-то есть?

— Нет. Ты есть и мама. Но вряд ли…

— Меня у тебя нет. Рейден, отвечай.

— Почему сложно? Не знаю. Я уже говорил, что пытаюсь делать всё для неё, а она порой меня не слышит. Раньше всё было прекрасно, мы поддерживали друг друга. Я ей говорил, какая она талантливая. А она мечтала о моей карьере. Потом было затишье и грозящий провал. Именно с этого момента всё куда-то ушло. Я готов быть с ней, всё готов делать для неё дальше, а её мыслей не знаю. Не понимаю, каким она видит меня и что хочет получить. Не говорит, спрашивал. Только плачет и кричит, что я её не удовлетворяю. Потому что пашу… много, сейчас я здесь, а она где-то там. И мне страшно потерять её… наверное… не думал об этом. Столько лет… всё стало очень сложно.

— Я не вижу ничего сложного, — произношу, а нос щекочет от запахов, заставляя желудок сжиматься.

— Тогда скажи мне, как поступить? — Доедает кусок и задумчиво облизывает пальцы. Гадость. Отворачиваюсь, только бы не смотреть на это.

— Нет. Я не буду давать оценку вашим отношениям, хотя знаю, чем это закончится. Твоя очередь. Задавай свой вопрос, — ставлю бутылку на столик и поднимаю голову.

Смотрит на меня, продолжая обсасывать пальцы. Боже, он ещё ребёнок, совершенно не мужчина, а младенец. И его минус — не думает, как выглядит со стороны, когда поступает неоднозначно, или же краснеет. А порой может быть другим. Сколько у него ролей в этой жизни? Я насчитала три.

— Ты спишь с Роксборро?

— Что? — Переспрашиваю я.

— Ты трахаешься с Роксборро? — Уверенно повторяет вопрос.

— Совсем обалдел задавать мне такое? — Возмущаясь, выпрямляюсь.

— Ты должна что-то выбрать: правду иди действие, — с усмешкой облизывает губы.

— Действие, — резко отвечаю.

— Прекрасно. Дотронься до меня…

— Так, всё…

— Дотронься до меня. Сама. Ты не хочешь ответить честно, а эта игра предполагает именно это качество. Тогда выполняй, — придвигается ближе. Сглатываю от сухости во рту.

— Дотронься до меня. Я не буду двигаться. Всего несколько минут.

Он слишком близко сидит, выставляя грудь. Смотрю то на его футболку, то в глаза, ожидающие от меня шага.

— Нет, — шёпотом произношу.

— Да. Дотронься. Одно касание и твоя очередь спрашивать.

Внутри всё покрывается тонкой оболочкой льда, потому что, выставляю руку вперёд, и мой ноготь упирается в его плечо.

— Ладонью. Твои когти — это не то, что я загадал. Ладонью, Шай, почувствуй, — перехватывает моё запястье и кладёт руку в область сердца.

— Рейден… — выдыхаю, и позвоночник вновь скручивает от ядрёной кислоты.

— Слышишь? Моё сердце бьётся, как и твоё. И я не причиню тебе ничего плохого, обещаю. Я доверяю тебе, и ты сделай то же самое. Не предам. По своей воле никогда. Я живой, Шай, живой и мне тоже бывает больно, — его тембр хрипит, а под моей кожей раздаются глухие быстрые вибрации. Он нервничает даже сильнее, чем я.

Поднимаю голову, и наши взгляды встречаются. Понимаю, что всё отошло на задний план. Странно это. Он горяч, может подпалить меня, а я даже не дышу, смотря в его глаза.

— Почему такая реакция? Откуда она? — Спрашивает шёпотом, словно мы не одни и нас могут подслушать.

— Я не могу сказать, но ощущаю это. Словно в меня иголки втыкают, прокручивают под кожей, и это туманит разум. Не хочу этого, мотылёк, не могу себе позволить. Дело не в тебе, ты может быть и хороший друг, но не в моём мире. Он не для тебя. Я не для тебя, понимаешь? Услышь это, потому что я тебя изучаю… не должна. Запрещено… всё запрещено, — дёргаю рукой и вырываюсь из его хватки.

Внутри стягивает всё острыми и ядовитыми зубьями, сжимая мою голову, мою сущность. Хочет сожрать. Нет.

— Шай, я не уйду, потому что волнуюсь за тебя.

— Ты не должен. Не надо выдумать и воображать себе, что я человек. Нет, — кривлюсь от отвращения к самой себе. Грязная. Вся сейчас грязная. Мне нужен душ… смыть всё с себя. Его смыть. Эти взгляды. Его кожу и упругость мышц под тонкой материей.

— Зачем же ты так с собой? За что, Шайди? Наказываешь себя, изводишь, я вижу это. Да, сейчас ты смотришь на меня, словно я гадкое существо. Но ты думаешь так именно о себе. Нет… нет, Шай, ты другая. Позволь… разреши…

— Пошёл вон. Убирайся отсюда. Не желаю тебя больше видеть. Не подходи ко мне, — разворачиваюсь и иду к лестнице.

— Убегаешь от меня. От всего, что хочешь чувствовать. Ты хочешь говорить со мной. Хочешь! — Кричит, снова это делает. Эмоции его не поддаются контролю, они давят на меня, иссушают и сжигают края крыльев.

— Вон. Чтобы я спустилась, тебя не было здесь. Забудь меня и всё это время. Забудь, потому что моей души ты никогда не отыщешь, — не поворачиваясь, направляюсь к себе.

Спрятаться. Охладиться. Не дать прорваться всему, что удерживала на протяжении стольких лет. Он всего лишь подопытный. Он никто. Никто. «Мотылёк». Рейден. Чёрт, я помню его имя. Я знаю его. Должна забыть. Вырвать откуда-то из головы и выбросить. Так было и будет. Но он уже там. И это убивает. Каждый вдох приносит боль. Ошиблась. Позволила и вот что вышло.

Сжимая шею руками, сдавливаю горло, чтобы не кричать от той агонии, которая только начинает свой дьявольский танец. Во мне.

Сколько времени? Я не знаю. Не считала. Пропало это, когда он был рядом. Слушала его, вникала и совершила самую ужасную глупость в своей жизни. Захотела поверить. Хотя бы ему.

Приводить мысли в порядок после сильнейшей встряски, которую испытала за последние годы, сложно. Потому что обычно этого не происходит. Никогда. И я опоздала, чтобы ответить сестре. Из-за него. Теряю себя из-за него, а он проникает в меня, так точно ударяя по спрятанным участкам, что потом приходит апатия и желание полной, идеальной тишины.

Кладу телефон в тайник и решаюсь спуститься, чтобы убрать всю эту гадость. А потом заставить себя забыть, возможно, улететь куда-то, когда Роксборро вернётся. Или, может быть, завтра первым рейсом вылететь к нему. Он знает… он поможет… защитит.

Медленно спускаюсь по лестнице, осматривая тёмную гостиную, где уже не горит бра, коробка с пиццей стоит на столике, и тишина. Хорошо. Но аромат до сих пор витает в моей квартире и надо открыть всё, что можно, чтобы очистить.

Прохожу мимо дивана и, хмурясь, вглядываюсь в тёмное пространство.

— Да что же ты такое?! — Шепчу я, смотря на мужчину, заснувшего на моём диване, в странном, сломанном положении, мирно дышащего и не ушедшего. У меня нет выбора, кроме одного. Если он так хочет узнать меня, то ему придётся смириться с моими правилами. Хотя разрушил всё. Никто здесь не ночует, кроме меня. Это опасно. А он остался. Остался, чтобы я дала ему время. Но оно не для него.

Поднимаюсь к себе, так и бросив Рейдена на диване. Сейчас у меня нет сил, чтобы говорить. Ничего. Нуждаюсь в утреннем глотке, он даст мне то, что ищу. А ночи опасны. Именно в темноте кроются демоны, сдирающие кожу и смеющиеся над корчующейся фигурой, умоляющей прекратить. Ночи для меня ненавистны. Они открыты, как и «мотылёк». Он таит в себе манящую дремоту, обещающую спасение. Но нет, никто его не заслуживает. Никто. Особенно я.

Глава 25

Рейден.

Неприятный писк откуда-то извне врывается в такой прекрасный, наполненный прохладой сон. Кутаюсь в одеяло и переворачиваюсь на бок, чтобы ещё немного понежиться в этой ауре спокойствия. Но всё, потеряно и уже не вернуть. Нехотя открываю глаза, встречаясь с распахнутыми тёмными напротив.

Бегло осматриваюсь и понимаю, что нахожусь в спальне Шай и лежу на её кровати, а она рядом. И, чёрт возьми, я голый, полностью голый, как привык спать дома. Но я не дома.

Смотрим друг на друга, а внутри меня кровь буквально замедляет свой ход. Она такая милая, ещё сонная, с распущенными тёмными волосами по подушке и шокированная не меньше моего.

— Какого дьявола? — Шепчет Шай.

— Не имею понятия, — честно отвечая, пытаюсь хоть что-то вспомнить. Но ничего. Только смутные обрывки, как пытался дождаться её, чтобы вразумить, насколько её запреты мешают жить. Мешают нам обоим. А потом всё, ничего. Провал. И утро встречаю в постели Шайди Лоу.

— А ну-ка вываливайся отсюда, — девушка подскакивает с кровати в шёлковой сорочке.

— Я… не могу, — крепче хватаюсь за одеяло. Если она увидит то, что чувствую сейчас — конец. Она всё поймёт. Учует моё странное утреннее возбуждение и отрежет колом стоящий член.

— Ты был внизу. Надо было тебя растолкать. Разбросал свои вещи…

Она ругается, размахивает руками, но не повышает голоса. А я смотрю, как от её голоса колыхается грудь под тонкой материей. Упругие бусинки сосков выпирают от холода, который царит в спальне. И чёрт, мне тоже холодно, до костей пробирает, но не помогает это. Я только облизываю губы, смотря на её грудь как загипнотизированный. Дерьмо. Это возбуждает настолько сильно, что кровь приливает к паху. Сейчас взорвусь, если дотронусь. А она бросает в меня одеждой, которую собирает с пола. Сглатываю от страха. Да не могу я себе позволить даже фантазию, а здесь сначала увидел её в одном белье, теперь вот так. Убийственно.

— Рейден! — Моргая, смотрю на Шай, уже стоящую рядом и нависающую надо мной.

Чёрт, не пялься на её грудь. Но она так манит, словно ребёнка, прикоснуться, узнать, какая она на вкус и… дерьмо.

— Я…я заснул… вроде бы… а потом… ничего не было. Правда, ничего не было. Наверное, дошёл…

Замолкаю. Она закрывает глаза и вздыхает. Тёмно-бордовая ткань немного натягивается на груди. Дёргаюсь, как и всё внутри меня. Чёрт. Это безумие. Я болен, действительно, заболел и хочу кончить. Сейчас. Это буквально разрывает голову. Дотронуться до неё, бросить на постель… ублюдок, какой же я подонок, чёрт возьми.

— Ты понял?

— Да… да, а что ты сказала?

— Вон. Пока я буду в душе вон отсюда. Из моей квартиры. Из моей жизни. Ты мне не друг. Ты позволяешь себе слишком много. Ты испортил моё постельное бельё. Всё после тебя чистить придётся. Ты несёшь с собой только проблемы. Ты…

— Да ни черта, поняла? — Возмущаясь, приподнимаюсь с постели.

— Прикройся, — отводит взгляд, а одеяло лежит на бёдрах.

— Нет. Иди в душ, а потом поговорим. У тебя есть ещё один душ? — Улыбаюсь, как придурок, наблюдая за её холодной злостью, полыхающей в глазах.

— Здесь ещё три спальни. Можешь воспользоваться той, что напротив, — складывает руки на груди, отчего она приподнимается.

— Я голый…

— Твои проблемы. Вон.

— Я не могу встать, Шай. Я голый.

— Меня не интересуют твои причиндалы, Рейден, выйди вон, ты невыносим.

— Мои причиндалы сейчас узнали об утре, и тебе будет явно неприятно на них смотреть, — ощущаю, как кровь приливает к щекам.

— Как это противно. Ты ещё и этим… этим всем испортил мою кровать. Отвратительно. Ты отвратителен, Рейден. Гадость, — направляется в ванную комнату и закрывает дверь.

— Я мужчина и это нормально! — Кричу вдогонку и приподнимаю одеяло.

— Ну, ты даёшь, — смотрю на свой член, радостно дёрнувшийся.

На самом деле чувствую себя ужасно, потому что не помню, как оказался здесь. Правда, выпало из воспоминаний, и сейчас мысли о предательстве вновь наполняют разум. Я не сплю в чужих постелях, особенно голый, да ещё и не пялюсь на женскую грудь. Дерьмо. Вот это действительно ужасно, потому что эта девушка самое притягательное и запретное для меня. И я хочу большего, когда это невозможно. Чужой я, и постараюсь сделать, чтобы это так и осталось. Не предатель. Не уподобляюсь мужчинам, которые изменяют. А я это сделал и уже не раз. Кажется, что только об этом думаю, и это выбивает меня из колеи. Это затягивает. Оторваться не в силах. Даже прохлада мне нравится. Этот холод, который даёт нечто необъяснимое. Тайное. Только моё.

— Надо убираться отсюда, — шепчу я, подскакивая с кровати. Собираю свои вещи и, прикрываясь, выхожу за дверь.

— Мистер Броуд? — Раздаётся сбоку.

— Нет… всё не так, как вы подумали… нет, Элеонор. Ничего не было, правда. Я заснул… в душ, пойду в душ, — вновь краснея от удивлённого взгляда домработницы, стоящей с подносом, голый, прикрывая свои возбуждённые места, забегаю в комнату напротив и захлопываю дверь.

Мне плевать на то, что спальня в холодных тёмных оттенках и здесь всё идеально. Я хочу убежать, но со стояком сделать это чертовски сложно. И нет, ни за что, никаких прикосновений. Нет, не думай, да не вспоминай ты. Она не для меня. Почему? Дерьмовые мысли, отвалите от меня. Лорейн. Думай о своей девушке, будущей жене, невесте. О той, с кем ты будешь до конца дней своих, у вас всё будет. Дети. Дом. Счастье. Есть моя любовь к ней.

Такие слова помогают успокоиться и теперь страшно. Снова этот липкий гость обнимает моё тело и сознание, смеясь над жалкими попытками не идти в другом направлении. Он издевается надо мной, манипулирует, являя иную жизнь и будущее. Не имею права на это. Не имею. У неё есть Роксборро. Он её мужчина, и это точно. Если бы так не было, то она бы ответила на вопрос честно, а не заставила себя проходить испытание.

— Меня не должно это волновать, — закрываю глаза, подставляя лицо под горячие капли, падающие на тело.

Новый день и утро оказались самыми опасными. Вчера не задумывался, насколько будет внутри паршиво от своих действий, от слов, от взглядов и мыслей. Казалось, что ночь продлится очень долго, превратится в вечность, и всё останется таким же таинственным, как и в те минуты. Ложь. Нафантазировал себе и теперь не знаю, как разгребать дерьмо в душе. А его там много.

Переодеваюсь в свою одежду и выхожу из спальни. Тихо. И это хорошо, встречаться с Шай сейчас не смогу. И так сгораю со стыда. Как получилось, что оказался в её постели? Не знаю. И, чёрт возьми, моё подсознание начало жить по своим постулатам.

Сбегаю по лестнице и подхожу к дивану, замечая, лежащие на столе телефон и кошелёк. Пихаю в карманы, чтобы поскорее свалить.

— Ты ещё здесь? Я тебе ясно сказала — уходи, — раздаётся холодный голос сверху.

— Да ухожу я! — Зло кричу и, подходя к двери, замечаю Элеонор, со странной улыбкой, наблюдающей за мной.

— Не было ничего. Не. Было, — рычу, смотря на женщину.

— Рейден, уходи, — Шай спускается по лестнице.

— Чёрт, да я не знаю, как оказался у тебя… не помню я, — пытаюсь оправдаться, но замечаю, как Элеонор хмыкает.

— Ты должен был скрыться ещё вчера, — напоминает Шай, передавая домработнице пустую кружку.

— Ничего я тебе не должен, поняла? Ни тебе, ни кому-то иному. Ты боишься сама себя и своих мыслей. У тебя всё по плану, но вот порой именно мысли не подчиняются твоим правилам. Они уже давно сломались, а ты признать этого не хочешь. Трусиха, — распахиваю дверь и с грохотом закрываю за собой.

К чёрту эту Шайди Лоу с её насмешливыми глазами и постоянными тайнами. Хватит. Веду себя, как придурок. Таскаюсь за ней, да уже пора прекратить. Я не сам, не хочу этого. Сейчас ничего не хочу, как только спрятаться и подумать. У меня всё шатко. Положение в корпорации, отношения, внутренние ощущения. Буквально всё. Убивает, чёрт возьми, она меня разрывает собой. И это неправильно. Всё, что происходит, вышло давно за рамки рабочих отношений и дружбы. Друг не будет смотреть таким взглядом на неё. Не будет возбуждаться. Не будет думать о том, насколько у неё глянцевая кожа. Не будет. А я сам себя обманываю. Но и это не чувства, я знаю их. Они совершенно иные. Лёгкие, красочные, воздушные. Именно такая любовь у меня с Лорейн. А с ней… непонятно что. Глупость. Темнота. Страх. Другой человек. Не я. Не узнаю того Дена, который был ещё месяц назад. Он остался где-то позади и очень хочу его вернуть. Тогда и мысли о Шай прекратят давить изнутри.

Поднимаюсь в лифте в свою квартиру, совершив утреннюю пробежку. Вынужденную. И плевать, что бежал, как больной, сорок минут. Пусть болит всё, хоть так смогу жить. Через силу.

Открываю дверь и устало вхожу домой.

— Ты где был?

Резко обернувшись, я удивлённо смотрю на Лорейн, стоящую у входа в гостиную.

— Ты прилетела, — медленно произношу, испытывая неприятное давление в груди.

— Да. Ты не отвечал на звонки всю ночь. Не встретил меня и теперь врываешься в квартиру в половине восьмого утра. Где ты был? — Зло прищуривается, складывая руки на груди.

— Эм… у матери, — вру я и выдавливаю улыбку.

— Почему не отвечал мне?

— Спал я, Лорейн. Детка, ты дома, — подхожу к ней и рассматриваю знакомые черты лица. Ну же… давай, хоть что-то пусть появится. Только усталость.

— Да. И я…

— У меня сегодня выходной. Мне нужно принять душ после пробежки, и потом будем делать то, что ты хочешь. Я заработал уже около десяти тысяч за съёмки, поэтому весь твой, — перебивая её, вхожу в спальню, на ходу стягивая футболку.

— Десять тысяч? Денни! Боже, как здорово. Мы купим кольцо? Да? — Радостно восклицает Лорейн.

Мою улыбку стирает, и всё внутри леденеет от её вопроса.

— Не сегодня. Это ведь должен быть сюрприз, — прочищаю горло и обхожу девушку, которая расстроено, провожает меня взглядом.

Закрываю дверь ванной комнаты и опускаюсь на пол. Свадьба. Я ещё совершенно не готов, нужно для начала остаться в корпорации, понять, что ждёт меня дальше, а потом уже думать о семье. Но не сейчас. Да и очистить бы сердце, как и душу от всего, чем занимался в отсутствие Лорейн. И я намерен это сделать. Сегодня. Никаких больше мыслей о Шайди Лоу. Никаких фантазий. Только Лорейн и я. Исполню все её мечты и желания.

* * *

— Привет, прости, опоздал. На съёмках попросили сделать ещё кадры, — тяжело дыша, врываюсь в кабинет Даррена.

— Добрый день, Рейден, — сухо произносит он, поднимая голову от компьютера.

— Что-то не так? — Подхожу к его столу, вглядываясь в суровое лицо.

— Как мама?

— Нормально. Всё хорошо, — медленно отвечаю.

— Я знаю. Был у неё.

От его слов всё внутри холодеет, и теперь понимаю причину такого тембра и кипящей ярости глаз.

— Интересно выходит, Рейден. Сначала ты высказываешь мне, насколько я слабый в твоих мыслях. Затем нахожу тебя рядом со своей женщиной, решив принести ей выпить. А там выясняется, что ты выдумал ложь, чтобы она тебя отвезла к матери. Но я, по своей глупости, решил заехать, узнать, может быть, помощь понадобиться. Вдруг с ней что-то приключилось, и это может повлиять на твою работу. А мне говорят, что всё хорошо. Тебя у неё нет, никому она не звонила и чувствует себя превосходно, даже работает, и, возможно, ты у себя. Но и там тебя не оказалось. Теперь же я хочу услышать правду. Куда ты ездил с моей Шай, и что между вами происходит? — Встаёт из-за стола и прищуривается, явно желая врезать мне.

Сглатываю, пока лихорадочно ищу правдоподобное объяснение. Но я устал уже оправдываться перед всеми. Задолбался, вечно быть виноватым и ниже их.

Уверенно приподнимаю подбородок и ярость, такая лютая, которая не может подарить больше контроля, вырывается из меня. Она не его. Не. Его. И даже не моя. Но мне ближе, чем ему. Не его!

— Хочешь знать? Так я скажу тебе, Даррен.

Делая глубокий вдох, смотрю в его глаза.

— Ты ей не нужен. Там, на берегу, она поставила мне условие. Довезёт до дома, если ты отвалишь от неё, как и ответит на мои вопросы. Я делал это для тебя, Даррен. И выдумал болезнь матери, чтобы узнать, кто ты для неё.

— Узнал? — Сжимает кулаки от злости.

— Да. Узнал. Никто. Ты её раздражаешь. Ей не нужен мужчина. Он у неё есть. Так и сказала. Она не подпускает к себе никого, потому что тот, с кем она спит, ненавидит, когда до неё дотрагиваются. А если узнает, то будет плохо. Ты ей неинтересен, как мужчина. Она не видит тебя в таком амплуа и никогда не увидит! Ты ей не нужен! Ты для неё никто! Такое же насекомое, как и все мы! Тот, другой, важен! Только он, не ты! Понял? Ты унижаешься, а она смеётся! Потому что не нужен! Она не твоя! — Срываюсь на крик, который отдаётся вибрацией в грудной клетке. И ведь это правда. Он ей никто и никогда не станет ближе, как я. Она никого подпускает, только меня, и тут же отталкивает. А я всё помню, чёрт возьми, три дня мучаюсь и живу через силу, потому что дерьмовые мысли и злость внутри меня. Сейчас же выплёскиваю эту ярость, сводящую с ума. И плохо. Дерьмово от побледневшего лица Даррена, от его резких движений и мутного взгляда.

— Прости, но сказать иначе нельзя. Всё именно так. Между тобой и Шайди Лоу никогда ничего не произойдёт, потому что ты не тот мужчина, которого она выберет. Мне жаль, но лучше так, чем жить иллюзиями и неосуществлёнными планами, — поджимаю губы и запускаю руку в волосы.

— Значит, она с Роксборро, — тихо произносит Даррен, опускаясь на стул.

— И этот вопрос я задал, а она меня бросила. Оставила прямо на дороге, и идти не знал куда. Стоял и не мог понять, откуда в этой девушке столько холода. Почему нет ни одной эмоции. Почему так прочно связана с кем-то, — отворачиваюсь от Даррена и закрываю глаза.

— Тебе следует забыть о ней. Выбросить из головы, потому что это был проигрышный вариант с самого начала. У неё своя жизнь, свои правила, свои законы, которые она не разрушит ради тебя. Да и ты ей не нужен. Посмотри на неё, она на пьедестале. Летает над нами. И разве возможно подняться так высоко? К ней? Нет. Причин, чтобы это делать, не существует. Она отталкивает любое воздействие на неё. Она далеко, слишком далеко, чтобы думать о ней, — с горечью, сжигающей сердце, тихо говорю. Для себя. Не для этого мужчины, который ничего не понимает. Только для себя.

— Ден… ты прости.

Беру себя в руки и, натягивая улыбку, поворачиваюсь к Даррену.

— Бывает, ничего.

— Нет, я приревновал. Намного сильнее, чем с Аароном. Увидел, как ты сидел рядом с ней, о чём-то говорили, и решил разобраться. Бокал — причина, которую выдумал для себя. А потом не поверил в твои слова, затем Тина сказала, что ты уехал с ней, и я подождал немного. Последовал к тебе, решил разыграть сыщика, а ты пытался помочь мне. Чёрт, это неприятно. Почему она выбрала его? Деньги? Так она заработала достаточно, она очень богата. Да, богата благодаря ему. Ему всегда достаётся всё лучшее. Даже она, — он кривится и потирает лицо, словно борясь с эмоциями.

И мне гадко, что вру ему. А он любит её, действительно любит, хотя это бесполезно. Наверное, я всё же, подонок, потому что сделал это не только для Шай, но и для себя. Меня раздражает, когда он говорит о ней, словно она уже его. Принадлежит ему полностью, и он планирует что-то. И необычайно едкое пламя накрывает разум, заставляя меня желать заткнуть рот любому, кто будет её присваивать себе. Нет. Она достойна большего. И даже не Роксборро. Ей нужен мужчина, который поймёт её, будет читать по глазам, замерзать с ней и гореть одновременно. Любить не за внешность, не за заслуги, не за её образ. А любить то, что она скрывает. И этого слишком много, чтобы оторваться и пролететь мимо. Это разрушает до основания. Полностью. Меня она разламывает собой. Хожу по углям. Больно. Невозможно.

— Ладно. Давай, работать, но сначала должен что-то съесть. Все дни думал о том, что она с тобой. Глупо так, да? — Усмехаясь, Даррен поднимается из-за стола.

Моргаю и концентрирую на нём взгляд.

— Пойдём, пообедаем, — подхватывает пиджак.

— Нет, я подожду тебя здесь, — качая головой, сажусь на стул.

— Брось, не хочу быть там один. Но другие места компания не оплачивает. У нас с этим рестораном договор, — он хлопает меня по плечу.

— Там будет она? — Не смотря на него, уточняю.

— Да, поэтому помоги мне не сорваться. Сейчас я разбит, не знаю, как принять это всё. Пообедаем и работать.

Киваю, но лучше бы остаться здесь, не видеть её, потому что всё это время старался забыть. Улыбался Лорейн, воскрешая свои чувства, а в голове видел другую. Самое страшное, это уже не остановить. Никогда бы не подумал, что буду играть выдуманную роль, когда должен быть собой. А делал это, когда целовал Лорейн, когда укладывал её в постель, когда трахал её. Всё через силу, и это оставило во мне кровавые отпечатки. Не спал, пока моя девушка, которую любил всю жизнь, посапывала на моей груди. Смотрел в потолок и, казалось, что предаю. Себя. Словно я уже другой, чужой и не моя это жизнь. Ждал хлопок и слова «сцена снята», чтобы улыбнуться и вернуться в иной мир. Но ничего не происходило. Работа, съёмки, только менял роли, чтобы дожить до ночи и остаться одному. В своих мыслях говорить с другой, видеть, как она усмехается и самого себя ненавидеть. Но я должен показывать всем, что меня ничего не волнует, кроме места в корпорации, снова узнать, что могу быть любым, но никто так и не поймёт моей души. Никто не узнает, что у меня на сердце, и как сложно дышать от этого.

Входим в ресторан, молча, и Даррен уже не просит, чтобы его посадили ближе. Обещаю себе — не буду смотреть. Не собираюсь искать её взглядом. Нам указывают на наш столик и оставляют.

— Где здесь уборная? — Напряжённо спрашиваю Даррена.

— В конце зала. Выходишь и направо. До конца, — сообщает он.

Киваю ему и направляюсь именно туда. Мне нужна всего минута, чтобы собраться, бороться против самого себя. Иду, смотря себе под ноги, раздумывая и пытаясь угадать: была ли она там, видела ли меня, думает ли обо мне?

Одна из дверей распахивается, и шагаю туда, нечаянно толкая выходящего.

— Так ты ещё и слеп? — Замираю от насмешки. Дерьмо. За что? Медленно оборачиваясь, мой взгляд падает на чёрные лодочки, юбку, слишком сильно обтягивающую изгиб бёдер и телесную блузку.

— Шай, — выдыхая, смотрю в её глаза.

— Ты меня чуть не сшиб, — укоряет она, указывая на вход в отдельную комнату.

— Прости… я задумался.

Кажется, что не видел её очень долго. Но я не забыл, ни родинки на щеке, ни тёмных глаз, ни идеального носика, ни губ, немного приоткрытых, словно сейчас они попросят о невозможном.

— А я предупреждала, что это бывает опасно, — усмехаясь, разворачивается. Но хватаю её резко за руку и, затягивая за собой, захлопываю дверь, поворачивая ключ.

— Рейден, — возмущается, но я прижимаю её спиной к дереву. И так близко. Дерьмо. Этот аромат наполняет меня, а прохлада дарит необходимую тишину. Больно. За свои мысли и решения больно.

— Я сказал ему, что он тебе не нужен, — быстро выпаливаю, ожидая от неё реакции.

— И?

— Он любит тебя, Шай. Любит…

— Какая глупость, — цокает и отталкивает.

— Почему? — Делаю шаг назад. — Почему ты считаешь, что тебя нельзя любить?

— Потому что я продаю эту иллюзию, мотылёк. И слово, которым ты привык разбрасываться, для меня не имеет ценности. Это пепел, а после него не выживают. Даррен слишком повяз в своих фантазиях.

— Он думает, что ты с Роксборро. Возможно, именно недоступность притягивает его.

— Тоже глупость. Неважно, в каких отношениях состоит объект, когда ты думаешь о нём больше, чем должен. Это никак не влияет на восприятие того или иного человека. Вы, мужчины, любите себе выдумывать опасность, всевозможные препятствия и жить ими. Но ничего нет, Рейден, ничего в этом мире нет. Никто не стоит на пути, если ты чего-то хочешь. Действительно хочешь настолько сильно, что готов умереть за это. Поэтому меня не интересует ничего из того, что ты хочешь мне поведать. Мне откровенно плевать, — разворачивается и кладёт руку на замок.

Делаю шаг к ней, и моя рука накрывает её. Как же я скучал по этому. По её коже, по тому, что могу быть собой и говорить. Наконец-то, быть честным. Но вновь реальность оставляет только ложь.

— А если я думаю о тебе слишком часто, чтобы забыть. Если ничего не получается, а я очень хочу, готов умереть, только бы не размышлять о том, где ты сейчас. Не переживать о прошлом и не боятся будущего. Если я уже привязался к тебе и не хочу отпускать. Ты дашь мне возможность быть рядом? Как другу. Как человеку, который хочет попасть в тот самый список, кому ты сможешь доверять, как Тине. Не как мужчине, а как бесполому человеку, готовому помочь тебе, если будет нужно? Разрешишь это себе? — Шепчу ей на ухо, колыхая своим дыханием прядь волос около лица.

— Рейден…

— Скажи «да», скажи это мне. Потому что мне легко с тобой и даже молчать приятно. Не на работе, там ты для меня мисс Лоу. А вот здесь, где никого нет, и никто не узнает об этом, готова ли ты признать, что не изменить ничего? Что наши жизни переплелись? Странно, возможно, неправильно, смешно, но это так. Они пересеклись, и теперь никогда ничего не будет, как прежде. Я уверен, что никто не держал твою руку так долго, как я сейчас, и ты позволяла этого. Никто из таких, как я. Выходит, ты тоже борешься с собой, как я. Но больше не могу. Обещаю себе каждый раз, что не буду говорить с тобой, удерживать, заставлять, но всё это забывается, когда вижу. Воспоминания не стереть. Никогда. Шай, пожалуйста, — крепче обнимаю её руку и готов сдаться, потому что это конец. Мой конец, когда понимаю всё. Буквально всё, и это убивает последнее во мне. Я не друг. Мерзавец, пользующийся своими знаниями. Урод, который хочет заполучить её мысли, узнать, где же прячется настоящая Шай. Новый образ, подталкивающий совершать безумства, чтобы вырваться из паутины.

— Всё можно изменить, если захотеть, — подаёт она тихо голос.

— Но ты стоишь здесь до сих пор. А я дышу тобой. Никакого подтекста, только люди, нечаянно узнавшие друг друга в толпе. Два человека, у которых есть общее. Роль. Тобой написанный сценарий. И мы следуем ему. Что будет дальше, Шай? Можешь не отвечать, потому что знаю. Мы снова встретимся, и вновь узнаю что-то в тебе необходимое для меня. И не разорвать этого, — кривлюсь от своих слов и отпускаю её руку.

Это потрясение. Отчаянное. Страшное. Временное. Она лишь «бабочка», которая нечаянно залетела к «мотыльку», позарившегося на её свет. И он мечтает о чём-то ином из-за неё.

— Не думай, что ты сможешь узнать всё обо мне, потому что многое хранится за такой же дверью. Она во мне и твои слова… ты не должен этого говорить. Но ты делаешь это. Вернись в свою жизнь, Рейден, в моей места нет ни для кого. Я одиночка, без возможного будущего. В один момент меня не станет. Пропаду, и никто не найдёт. Дружба предполагает зависимость от другого человека. У меня такой возможности нет. Я не люблю ложь, и сама не обманываю. Если ты принимаешь такой расклад, обещая соблюдать мои правила, то сначала доберись до моего неба, а потом обсудим, — выходит из уборной и мягко закрывает за собой дверь.

Подхожу к раковине и, открывая кран, плещу себе в лицо холодной водой. Смотрю на своё отражение, и хочется разбить его к чёрту. Зачем? Не могу ответить, кроме одного слова, «хочу». И не объяснить, не оправдаться даже перед собой. Отвратительно. Но она же согласилась или нет? Она не отказала в дружбе, хотя снова ложь. Не бывает такого между женщиной и мужчиной, который узнал слишком много, приоткрыл дверь и теперь мучает себя вопросами. Возможно, именно это подсознательно не даёт мне уйти и забыть. А если добьюсь согласия на дружбу, то всё исчезнет. Полностью очищу себя и сотру память, когда она признает, что между нами большее, чем просто знакомство. Отпустит. Да, точно, именно эти мысли заставляют меня видеть её, как девушку, а не просто друга. Но теперь ведь можно успокоиться? Она не сказала ни да, ни нет, выходит, я получил то, что хотел. Верно. Всё так и есть. Теперь следует подождать, когда вернусь в своё, обычное состояние с новой подругой. И никакой привязанности, фантазий и видений в голове. Да-да, так всё и будет.

— Лжец, — шепчу я, смотря на своё отражение, и рукой стираю его на зеркале.

Глава 26

Рейден.

— Всё, — передаю документы, которые подписал для новой съёмки.

— Прекрасно. Для вас оставили конверт, — девушка передаёт мне его, я складываю его и кладу в задний карман джинсов.

— Сумма будет переведена вам, как обычно, через двадцать четыре часа после подтверждения клиентами выполнения заказа, — монотонно произносит она.

— Хорошо, спасибо. До встречи, — кивая ей, выхожу из отдела по работе с персоналом и направляюсь к лифту.

Субботний день ещё не завершился, а я с четырёх утра на ногах. Съёмка на восходе, тренировка в спортзале, занятия с Дарреном, снова съёмка и расчёт. Отработанная схема. За эти дни не видел Шай ни разу, даже в ресторане, в который мы ходили с Дарреном. Она словно пропала. А спросить не у кого. На сообщения не отвечает. Да, написал ночью по глупости. Тишина. Возможно, это и к лучшему. Чем реже вижу её, тем меньше появляются неразумные мысли. Хотя она уже в голове. Смогу ли когда-нибудь выбраться? Пока не имею ответа.

Доехав до дома, бросаю машину на парковке и поднимаюсь в квартиру. Вспоминаю о конверте, который в заднем кармане. Открывая дверь, разрываю его и достаю пригласительный.

— Денни, ты дома, — ко мне подлетает Лорейн.

— Да, очень голоден, — признаюсь, бросая пригласительный на барную стойку.

— Прости, я была занята и ничего не заказала. Проверяла заказы на сайте и отдала их на пошив. Может быть, выйдем куда-нибудь? — Спрашивает она, пока я открываю холодильник, в котором ничего нет, кроме бутылки пива, крекеров и какого-то коктейля для Лорейн.

— Нет, не сегодня. Я устал и хочу поужинать, а затем лечь спать…

— А что это? — Поворачиваюсь, а Лорейн изучает конверт с содержимым.

— Мы не пойдём, — предупреждаю её.

— Почему? Мы и так никуда не ходим. Я тебя вижу только ночью. Ден, я хочу пойти! Это же «Кабана»! Мы ни разу там не были! — Возмущается она.

— Лорейн, я устал…

— Да мне плевать, понял? Ты только и делаешь, что устаёшь! Нет работы — устал! Есть работа — устал! Именно так я представляла нашу жизнь: ты популярен, ходим по именитым местам, знакомимся! Или ты идёшь, или я иду одна, — грозится она, следуя за мной в спальню.

— Тебя не пропустят без меня, — спокойно отзываюсь, снимая майку.

— Ден! — Визжит она.

Закрываю глаза и делаю глубокий вдох.

— У меня съёмки завтра с семи и до вечера. Если я не высплюсь, то буду варёным. И ты никогда больше не увидишь ни одного приглашения, — расстёгивая джинсы, сбрасываю их.

— Ну, Денни, всего недолго побудем. Посмотрим, как там, я сделаю пару селфи, и домой поедем. Ты же обещал мне, что теперь будешь исполнять мои желания, — упрекает.

— Мне нужно принять душ и поесть…

— Я спущусь в супермаркет и куплю тебе чего-нибудь. Пожалуйста, — выпячивает губы.

— Ладно. Ненадолго, — предупреждаю её. Улыбка озаряет лицо девушки, и она, подбегая ко мне, целует в губы.

— Сильно-сильно люблю тебя, Денни. Взяла твою кредитку! — Уже кричит с порога.

Даже спорить с ней сил нет. Плевать. На всё сейчас плевать, внутри я разбит от мыслей, переживаний, раздумий и сравнений.

Направляюсь в душ и встаю под тёплый напор воды, чтобы хоть немного расслабить мышцы. Работа с личным тренером намного отличается от того, что делал сам. Он гоняет меня, а я пашу, чтобы соответствовать. И обидно, снова обидно, что Лорейн не подумала обо мне и о том, что буду есть, потому что желудок сводит от голода. А у Шай всё по расписанию, вряд ли её холодильник пуст. Она всегда знает, как помочь, что сделать, куда направить, и я теряюсь сейчас. Меня изводит этот игнор с её стороны. Но и сам не хочу больше делать шаги в её сторону, унижаться вновь и вновь, заставляя её признать невозможное.

— Хватит, она не для тебя. Вот твоя жизнь, Денни, ты сам её хотел и получил. Не жалуйся, — приказывая себе, горько усмехаюсь и выключаю душ.

Я рос среди женщин, и они воспитывали меня, вдалбливая в голову, что должен быть с ними мягким, податливым и не перечить. Особенно бабушке. А сейчас хочется быть другим. Сильным. Мужчиной. Мне тридцать, а бегу к матери по первому зову, выполняю все глупые желания Лорейн, хотя разум противится. Привычка. Шай была права, нельзя привыкать к чему-то, потому что это ломает будущее. Нужно подстраиваться, а я только учусь.

— Твой сэндвич, — едва выхожу из ванной, мне в руки вкладывают пакет.

— А салата не было? Или мяса? — Недовольно заглядываю внутрь.

— Прекрати, Ден, ешь, а я пока приведу себя в порядок. Боже, мы отправляемся по приглашению туда, где бывает Пэрис Хилтон! Невероятно, — Лорейн, проскакивая мимо меня, залетает в ванную.

Закатывая глаза, ничего не остаётся, как сесть на кровать и жевать сухой хлеб с курицей. Хочу нормальной пищи, вкусной хотя бы. Надо тоже нанять для себя домработницу, финансы позволяют, но чёртова привычка «экономить» не даёт это сделать.

К чёрту, сэндвич. Давлюсь от этой жизни. Ненавижу всё, и это раздражает. Безумно зол и не понимаю отчего. От всего. Буквально от каждой минуты, которую проживаю сейчас. Претит эта атмосфера, стены, они давят на меня и хочется вырваться. Ощутить лёгкими кислород. Взлететь.

Бросаю в пакет, недоеденный псевдоужин, и открываю бутылку воды. Достаю из кармана джинсов, валяющихся на полу, телефон и смотрю на пустой экран. Открываю сообщения и смотрю на отправленные. Дерьмо. Пять посланий и ни одного ответа. Стерва. К чёрту! Буду веселиться! Буду, и плевать мне на эти мысли в голове. На всё плевать, хочу напиться так, чтобы имя своё забыть. Нельзя. Всё запрещено.

Переодеваюсь в тёмные джинсы и рубашку, смотрю на свою коллекцию кроссовок и достаю ботинки.

— Ещё пару минут, надену платье и поедем. Такси вызови! — Меня отталкивают от шкафа, и я падаю на кровать.

— Лорейн, успокойся, — бурчу себе под нос.

— Нет ничего, что я могла бы надеть! Ничего! — Она выбрасывает платья, которые летят прямо в меня.

— У тебя полно одежды. И ты привезла ещё больше, — замечая, отскакиваю от новой вешалки, полетевшей на постель.

— Ты ничего не понимаешь!

— Так, задолбала, у тебя три минуты. Не оденешься, поеду один. Время пошло, — зло произношу и беру карточку со стола.

— Ден!

— Закрой рот. У меня голова болит от визга. Хочешь ехать, собирайся молча за три минуты. Я буду внизу, — выхожу из спальни.

— Ненавижу тебя! Ты не имеешь права…

— Всё я имею, Лорейн. Я плачу за тебя, и шмотки твои на хрен никому не сдались, как и ты! — Крича, захлопываю с силой дверь.

Снова. Обещал же себе, что буду держаться, быть прежним. Не могу. Ярость слишком сильно плещется в душе. Я зол, чертовски зол, и до сих пор голоден.

Спускаясь по лестнице, вызываю машину. Серьёзно поеду без неё. Чёрт, пригласительные. Раздражённо вздыхая, возвращаюсь.

— Минута, — подхватываю конверт и снова хлопаю дверью.

Сама виновата, могла бы позаботиться обо мне, как я о ней. Но нет, она занималась снова собой и, конечно же, со счёта списано намного больше, чем просто посиделки в интернете. Устал. Мне необходимо откладывать, но все деньги буквально улетели за эти дни, потому что Лорейн захотела шубу, а затем новые серьги, туфли и сумку, которая стоит невероятно дорого. И всё без моего разрешения. Она просто берёт. Сам виноват. Не говорил ни слова, но хватит.

Сажусь в такси и жду её. Ещё пару минут и к чёрту. Лорейн выходит в обтягивающем и очень коротком белом платье.

— Раз ты так поступаешь, то поеду знакомиться, — обиженно заявляет, а я киваю водителю.

— Пожалуйста, — фыркая, отворачиваюсь. И снова плевать, пусть хоть уйму мужиков заведёт, мне сейчас всё равно. Даже её вид, слишком сексуальный, не трогает ничего внутри. Хотя бы немного ревности. Пусто. Сердце молчит.

Подъезжаем к шумному клубу, где полно людей. Лорейн выходит без меня и идёт рядом, словно мы незнакомы. Кто-то присвистывает из толпы, а я только желаю поесть. Подхожу к охраннику и показываю пригласительный, он пропускает нас. К нам, улыбаясь, подходит девушка и ставит печати на запястье.

— Мистер Броуд, мы рады видеть вас, — произносит она.

— Спасибо, — чувствую, как Лорейн цепляется в мою руку.

— Я видела вас на «Ютубе», голосовала за вас. Вы невероятный, — смущаюсь от такой оценки и отвечаю ей улыбкой.

— Он занят, — громко произносит Лорейн.

— Пойдёмте, вы будете в отдельной зоне, там арендован зал для всех гостей корпорации «Роксборро Интерпрайзис», — она ведёт нас через толпу. Басы от музыки отдаются в груди.

— Также вы можете вернуться сюда. Здесь тоже есть для вас столик. Номер пять, назовёте его любому официанту, и он проведёт вас, — объясняя, она проводит нас мимо основного зала, и вижу веранду, где уже всё занято.

— Именно там у вас второй стол, — она указывает туда, куда смотрю.

— Прекрасно, — улыбаюсь ей, а Лорейн крепче сжимает мою руку.

Нам открывают дверь в наполненное людьми помещение, и девушка оставляет нас.

— Она мне не нравится. Так смотрит на тебя, — недовольно произносит Лорейн.

Оставляю её слова без комментариев, ищу глазами, где бы сесть, чтобы заказать себе еду.

— Ден! Боже, какая встреча, — не успеваю среагировать, как меня уже целуют в щёку.

— Тина, рад тебя видеть, — улыбаюсь девушке в ярко-синем платье.

— Познакомься, это Лорейн, — указываю на свою спутницу, с яростью смотрящую на мою знакомую.

— Знаменитая Лорейн. Очень приятно, Мартина Грир, жена не менее знаменитого красавчика, — смеётся Тина.

— Того самого? — Удивляется Лорейн.

— Ага. Ладно, ещё встретимся, Ден, — подмигивает мне и исчезает в толпе.

— Никогда бы не подумала, что Аарон Грир выберет такую страшную, пресную…

— Закрой рот, — шиплю, поворачиваясь к девушке.

— Но…

— Не смей так о ней говорить. Она прекрасная женщина и очень приятная, а ты ведёшь себя отвратительно. Хотела веселиться, так иди, — отталкиваю её, обуреваемый новым всплеском злости из-за слов Лорейн.

У неё все такие, кроме неё. И это ужасно, потому что отзываться плохо о незнакомом человеке, который мне нравится, не позволю. Тем более беременной и уязвимой. Плевать на всё!

— Чёрт, — раздаётся тихое шипение. Понимаю, что наступил на кого-то и, моргая, остываю.

— Шай? — Выдыхая, смотрю в её лицо, которое она кривит от боли.

— Ты мне ногу отдавил.

— Прости, здесь очень тесно…

— Ден! Ты не смеешь так со мной говорить! — Крик Лорейн наполняет слух. Чёрт, мне стыдно перед Шай, приподнявшей брови. Я не ожидал её увидеть, а сейчас буквально потерян. Счастлив и меня раздражает, что новая ссора станет достоянием общественности. Она будет знать, и это коробит меня.

— Лорейн, хватит. Я тебе всё сказал…

— Да кто она такая, что ты защищаешь какую-то шлюху, на которой женился Грир? — Продолжает кричать моя девушка. Сжимаю зубы от ярости.

— А ну-ка ещё раз, милая, что ты сказала? — Холодно спрашивает Шай.

— Ты кто такая? Отвали, — рука Лорейн тянется, чтобы оттолкнуть девушку. В один миг перехватываю её и закрываю собой Шай.

— Прекрати. Не смей трогать её, поняла? Это Шайди Лоу, и сейчас ты при ней оскорбила её подругу. Извинись, живо, — толкаю Лорейн, выставляя перед Шай.

— Не собираюсь. А что так? Неправа? Она же…

Не успеваю я сделать хотя бы что-то, как ноготь Шай оказывается под подбородком Лорейн, а последняя сглатывает.

— Теперь слушай меня. Откроешь здесь свой рот — удавлю. Шлюхи обычно выражаются именно как ты, моя милая. Недостаток воспитания и отвратительный характер, который исчезнет только с тобой, меня сейчас не радует. Один мой взгляд, и тебя не будет. Услышу твой визг, вообще, твой голос, и маленькая студия, которая живёт благодаря папочке, потонет. Тебе всё ясно? Думаю, да, — Шай отпускает Лорейн, в глазах которой скапливаются слезы.

— Рейден, за мной. Живо, — командуя, разворачивается.

— Ден… сделай что-то… она…

— Она Шайди Лоу, детка. И она права, подумай о своём поведении, и мы ещё поговорим о нём дома, — бросаю взгляд на девушку и, расталкивая толпу, пробираюсь к столику, за которым сидит Шай и больше никого. Он в самом углу, где нет света, только она.

— Дерьмо, прости, Шай, я до этого сказал ей, чтобы она не позволяла себе такого, — вздыхая, сажусь рядом с ней.

— Ты знаешь, я не бросаю слов на ветер. И ты отвечаешь за того, кого привёл, — постукивая ногтями по столу, произносит она.

— Знаю. Больше такого не повторится. Я, вообще, не хотел ехать, а поддался.

К нам подходит официант, отчего мне приходится замолчать.

— Свежий салат. Стейк средней прожарки. Вода без газа. Мой коктейль, — чётко говорит Шай.

— Конечно, мисс Лоу, сейчас всё будет, — парень кивает ей и исчезает.

— Чёрт, я хотел заказать.

— А ты решил, что я ем в такое время? — Приподнимает бровь.

— Тогда зачем? — Хмурясь, смотрю на её лицо, которое всё время вспоминал. И так хорошо. Дерьмо, я словно под защитным куполом рядом с ней и могу немного отдохнуть.

— Ах, да, забыла, что думать тебе запрещено, — усмехаясь, заправляет за ухо прядь, выбившуюся из идеальной причёски.

— Это мне? Ты заказала это мне? Но как? Как ты узнала, что я голоден? — Догадываясь, восхищённо улыбаюсь.

— Знаю твоё расписание. И вряд ли твоя подружка умеет готовить.

— Я писал тебе. Сообщения писал, — зачем-то говорю я.

— Не читаю их. Телефон создан для звонков, — спокойно отвечает.

Ещё шире улыбаясь, откидываюсь на диванчик и смотрю на точёный профиль. Сегодня она не в юбке, а в тёмном платье, классическом, скрывающим всё, даже руки.

— Отдыхай. Это мой столик, за него никто не сядет, кроме меня и Тины. Ужин оплачен компанией, — поднимается, и в этот момент официант уже несёт поднос с салатом и напитками. Передаёт ей в руку бокал со льдом, клубникой и мятой.

— Пять минут, — сообщает парень.

— Спасибо. Что ты пьёшь? — Интересуясь, раскладываю салфетку, а она стоит, рассматривая толпу.

— «Мохитто». Безалкогольный.

— Почему?

— Я не употребляю алкоголь, ни в каком виде, — отходит от столика, а я качаю головой от такого фееричного попадания в мои желания. И даже забываю о Лорейн, пока с жадностью принимаюсь за ужин. Вот это понимаю забота. Она всё знает обо мне. Всё угадывает и предсказывает. Она невероятна, чёрт возьми, и я хочу… хочу такую же для себя.

Понимаю, что я дурак, который в один момент сравнил двух девушек, засевших в голове. Но ничего не могу с собой поделать, я меняюсь рядом с ней, становлюсь иным, и этот человек мне нравится. Начал нравиться, потому что наблюдаю за Шай, болтающей с Тиной и потягивающей коктейль. Она отличается ото всех присутствующих. Словно королева, избранная, и они все хотят быть ближе.

Доедаю всё до последнего кусочка и встаю из-за стола. Медленно подхожу к девушкам.

— Спасибо, — кивая, обращаюсь к Шай.

— Тебе следует поехать домой и лечь спать, — говорит она, отдавая пустой стакан проходящему мимо официанту.

— Брось, Шай, пусть повеселится. Его и так загоняли уже, бедняга, — смеётся Тина.

— Да и надо бы найти Лорейн. Вам принести что-то? Я выйду в основной зал, — спрашиваю их.

— Нет…

— Да, Ден. Шай принеси «Клубничный Мохитто», а мне молочный коктейль. Подсела на них, — перебивая подругу, просит Тина.

— У тебя есть номер на запястье, покажи его, и всё запишут на счёт компании, — добавляет.

— О’кей, сейчас будет, только не заставляйте с вами играть в салочки.

На мою шутку Тина хохочет, а Шай только закатывает глаза.

Улыбаясь и подобрев после хорошего ужина, выхожу из нашей комнаты и оказываюсь в шумном зале, где гремит музыка, а гости танцуют. Не вижу Лорейн, да и, наверное, не нужно нам снова ссориться. Это уже выходит за рамки любви, потому что унизительно просить прощения за ту, кто с тобой. Отвратительно видеть в глазах Шай насмешку и понимать, что ты начинаешь отторгать это чувство к Лорейн.

— Апельсиновый сок. Безалкогольный молочный коктейль и «Клубничный Мохитто» двойная порция, — громко делая заказ, показываю бармену печать, светящуюся неоном в полутёмном помещении клуба.

— Конечно, — с улыбкой отвечает он, объясняя напарнику, и принимается за напитки.

Поворачиваясь, рассматриваю публику и улыбаюсь. Чёрт, действительно, я бы никогда не попал сюда, если бы не Шай и её выбор. Именно она дала мне это всё, и эти мысли, как и благодарность, никуда не деть. Они во мне.

— Козёл, — резкий хлопок по щеке, и я дёргаюсь от неожиданности.

— Совсем с ума сошла? — Возмущаясь, потираю ушибленное место, немного покалывающее иголочками.

— Ублюдок. Пошёл ты на хрен, Денни, понял? Как ты мог позволить такое отношение ко мне? Как ты…

— А ну закрой рот, — рыча, перехватываю руку Лорейн, не позволяя ей снова ударить меня.

— Отпусти…

— Она всё правильно сказала.

— Ты должен был…

— Что ещё я должен тебе, Лоло? Я делаю всё для тебя, а ты ставишь меня в такое положение, за которое меня могут уволить. Ты хоть головой думаешь, где и что говоришь? А главное, кому? Не смей, поняла? Ещё раз услышу от тебя подобное, выставлю за дверь, — шиплю в её лицо.

— Из-за какой-то…

— Поезжай домой, можешь пожаловаться снова отцу, мне плевать. Это моя работа и из-за тебя я её не потеряю. Угомонись, иначе у меня не останется выхода, как только собрать вещи и расстаться с тобой. Уходи, — отталкивая девушку, поворачиваюсь к бару, где уже стоит мой апельсиновый сок.

Возможно, перегнул палку, но она вновь и вновь вынуждает меня видеть её в другом свете. Она ведь раньше вела себя иначе, или же я не хотел этого замечать, потому что было запрещено даже общаться с другими людьми. Она закатывала истерики, плакала, говорила гадости, а я терпел. Теперь же всё лопнуло, буквально всё и я не понимаю, когда же так свободно позволил ей обращаться со мной, как с падалью. Не уважать меня, не уважать и не слышать никого. Она должна угадывать мои желания, как я жопу рвал всю жизнь, чтобы у неё было всё лучшее. Стремился, но, видимо, всё зря. Для меня это предел. Сегодня мой мир раскололся, и трещину вряд ли можно будет залатать.

— Ваш заказ, — передо мной ставят два бокала, а я допиваю свой напиток.

Подхватывая их, благодарю и, протискиваясь через толпу, направляюсь в другой зал. Кажется, стало ещё больше людей. Двери на веранду открыты, и кто-то уже располагается за шатром и около искусственного водопада.

— Вот, — нахожу девушек, расположившихся за столом.

— Спасибо, Ден, ты очень милый, — хихикая, Тина берёт свой напиток, а второй передаю Шай.

— Будь здесь, — бросает она, поднимаясь с места и потягивая через трубочку коктейль.

С улыбкой наблюдаю, ожидая, что будет дальше.

— А где твоя подружка? — Интересуется Тина.

— Домой отправил, — поворачиваюсь к ней и сажусь рядом.

— Она тебя сильно ревнует. Ох, и несладко будет, когда станешь популярным.

— Знаешь, сегодня какое-то дерьмо происходит. Она заставила меня приехать сюда, обозвала тебя перед Шайди, и мне так стыдно. Чёрт, я готов её придушить. Как такое возможно, Тина, мы столько лет вместе, ещё со школы, а сейчас какая-то чертовщина с ней творится? — Спрашивая, тяжело вздыхаю.

— Ден, это женщина, которая хочет тебя только себе. И да, для неё все будут ужасными и шлюхами. Не смотри так на меня, Шай рассказала. Боюсь, что если твоя подружка снова позволит себе такое, то свою подружку я не сдержу. Она всегда защищает меня, потому что я не умею. Меня не научили этому. Я даже ругаться не умею, да и не хочу, не воспринимаю слова всерьёз, — мягко улыбаясь, Тина делает глоток.

— Прости меня за Лорейн, — тихо прошу я.

— Прекрати. Не твоя вина, что она вот такая. Каждый из нас имеет свои минусы, но если любишь человека, то принимаешь его вместе с ними. И раз ты с ней до сих пор, то уже смирился.

— Не хочу принимать, это же вредит мне. А если бы на месте Шай был бы кто-то из продюсеров или же работодателей? Это унижает меня, показывает, насколько я бесхребетный. Но я ведь другой. Да, меня мать наставляла, как и бабушка, что женщину надо носить на руках и исполнять все её желания. Но когда они уже безумны, то внутри меня начинается бунт.

— И это тоже нормально. Тебе необходимо соответствовать теперь иной роли, которую тебе выдали. И ты привыкаешь к ней. Обычно Шай точно угадывает, кому что предложить. Посмотри на Аарона, он именно такой, каким его видят другие. Конечно, когда устаёт, то становится угрюмым.

— Шай прописывает всем сценарии? — Интересуюсь я.

— У нас их много, но именно она разрабатывает их для тех, в ком видит потенциал. Сделай вывод, Ден, — улыбаясь, Тина допивает свой коктейль.

— Она дотрагивалась до меня. Она… это же плохо, да, что думаю о ней, когда не должен? Сколько таких как я? Взять того же Даррена, — хмыкая, смотрю на людей, крутящихся вокруг столика.

— Не сравнивай себя с Дарреном. Многие мужчины желают заполучить Шай, потому что она именно их не подпускает. Вроде той же охоты за трофеем, но я не позволю никому так поступить с ней. Если и помогу кому-то, то увижу в нём того самого, кто сможет понять её. Не видеть красивую картинку, богатую и сверкающую бриллиантами обложку, а распознать то, что у неё внутри. И я жду такого, потому что время — самое ужасное, что может происходить с человеком. Он замерзает и никогда больше не оттает.

— Но ты рассказываешь об этом мне, Тина, — поворачиваюсь к ней. — Я не тот самый, потому что у меня есть невеста. Да и чёрт, прекрати, даже думать об этом не хочу. Шай с Роксборро. Она его, поэтому ни один из мужчин не может добиться чего-то. И мне хватит дружбы, — резко произношу.

— Порой иллюзия, которую все видят, лишь пыль. Нет, я говорю с тобой, потому что ты мне нравишься. Я не вижу тебя рядом с Шай. Она слишком властная, а ты мягкий. Она задавит тебя, поэтому твоя подружка идеально тебе подходит, — девушка пожимает плечами и приветственно машет кому-то.

— Я не мягкий, — обиженно бурчу себе под нос. Дерьмо. Я не хочу, чтобы они видели меня таким. Потому что внутри меня живёт сейчас дьявол, желающий опровергнуть эти выводы, показать, каким могу быть, и что моя власть имеет огромную силу.

— Что-то Шай задерживается, — произносит Тина.

— Болтает с кем-то.

— Вряд ли. Она работает. Снова работает, и ей был звонок от Роксборро, — она вглядывается в толпу, а я кривлюсь, услышав его имя. Конечно, побежала ублажать любовника по телефону.

— Почему Шай сказала, что никакого алкоголя? Неужели, становится человеком? — Ехидно спрашиваю её.

— Нет, — качает головой Тина. — Ты же знаешь про её мигрени. Так вот, алкоголь провоцирует их.

— Что? — Испуганно выдыхаю я.

— Да, — она прищуривается. — Шай не пьёт алкоголь, потому что тогда будет новый приступ, и его перехватить сложно. Появляется моментально.

— Дерьмо! Чёрт! — Подскакиваю с диванчика и запускаю руку в волосы.

— Ты чего? — Удивляется она.

— Я заказал для неё двойную порцию рома в коктейль. Я… чёрт, не думал… мне противопоказано.

— Ден, — цокает Тина.

— Мне надо найти её. Что нужно делать?

— Отвези домой. Машина припаркована рядом с входом. Далее, поставь под холодный душ, он снимает…

— Понял. Чёрт, — оставляю наставления за спиной и прорываюсь сквозь толпу.

Какой же я придурок! Я же обещал, что она может мне довериться, а взял и подставил. И теперь… дерьмо, ей будет больно. Очень больно из-за меня.

Паника сжимает сердце, когда осматриваю людей. Я должен её найти. Должен защитить от этого недуга! Должен!

Глава 27

Рейден.

Ношусь по клубу, как больной, чуть ли, не проверяя каждого гостя. Но их слишком много, очень темно и нет возможности найти Шай. Меня трясёт от ужасного осознания того, что я сделал. Это безумство. Мне страшно от картинок, появляющихся в голове, воспоминаний и боли. Боюсь не успеть вытащить её из этого ада, который сам подарил ей.

— Простите, вы не видели Шайди Лоу? — Хватаю за руку девушку-администратора, перекрикивая музыку.

Удивлённо моргая, смотрит на меня, а я задыхаюсь. Облизываю губы и дёргаю её.

— Шайди Лоу. Вы же знаете, кто она такая? — Повторяю, уточняя о человеке, на поиски которого ушло много времени. Ценных минут.

— Да… да. Не видела. Машина на парковке, поэтому она где-то здесь. Посмотрите около бассейна или у водопадов, — советует она.

— Да был я там. Нет её. Мне очень срочно она нужна. Очень. Может быть, здесь есть какие-то ещё комнаты?

— Хм, да, комнат много. Но все они заняты гостями. Простите, мне необходимо идти, — она снимает мою руку со своего запястья.

Отхожу, поворачиваясь вокруг себя. Огни такие яркие, а паника разрастается внутри меня, огромным ледяным комом, не дающим дышать.

Снова иду в толпу, раскидывая грубо людей, и плевать на их возмущение. Они ни черта не понимают, что сейчас происходит. Она одна, где-то одна и испытывает боль. Из-за меня. Дебил. Пошутил, да так, что самому плохо. Выхожу на террасу, рассматривая шатры. Предоставленный корпорации полон, и там её нет. Уже проверял. Но снова хожу кругами, направляясь в самые закрытые участки клуба.

— Да где же ты, Шай? — Шепчу я, входя снова в главный зал, а оттуда в наш. Столик пуст, поиски сводят с ума, потому что не известно, что с ней и как она себя ощущает сейчас.

Подхожу к бару, чувствуя себя гадко, отвратительно и делаю заказ. Передо мной ставят апельсиновый сок, который выпиваю залпом. Поворачиваю голову, и мои глаза распахиваются. Отталкиваясь от бара, обхожу людей и приближаюсь к девушке, сидящей на высоком стуле и держащей между ладонями пустой стакан из-под коктейля.

— Шай, чёрт, прости, — шепчу ей на ухо, а мои руки ложатся на её талию. Вздрагивает и, поднимая голову, поворачивается ко мне.

— Рейден, — медленно произносит она.

— Да. Пойдём, тебе нужно домой, — крепче обхватывая её за талию одной рукой, забираю пустой стакан и отставляю. Буквально стягиваю со стула.

— Так ярко… очень шумно, — её качает, а взгляд пустой, совершенно стеклянный.

— Пойдём, мы доберёмся до твоей машины, и я отвезу тебя домой. Ты пьяна, бабочка, по моей вине… ты пьяна, — прижимая её к себе, не чувствую никакого сопротивления, и это даёт возможность ощутить податливое тело под своими ладонями.

— Ты горячий, — шепчет она.

— Поверь, сейчас готов немного остыть, — усмехаясь, веду её рядом с собой, ограждая от пьяных лиц, которые могут нечаянно толкнуть.

— Голова такая… большая… я… — из-за громкой музыки не могу услышать, что она бормочет. Удерживаю, когда оступается и падает на меня.

Ничего не остаётся, как подхватить девушку на руки и донести до выхода.

— Мисс Лоу…

— Всё в порядке, — обрывая охрану, удивлённо рассматривающую на нас, выхожу на улицу и быстрым шагом иду к парковке.

Замечаю её «Ауди», и чуть ли не несусь к ней. Должен обезопасить её, ведь сейчас многие видели нас так, а это ей не нужно. Мне тоже не нужно, лишнее, чтобы кто-то узнал, насколько мне приятно держать её на руках. Аккуратно посадить в машину, расслышав лёгкий вдох, пристегнуть. Заботиться о ней, оберегать, думать, наслаждаться.

Опускаюсь в водительское кресло и завожу мотор.

— Ты как? Как чувствуешь себя? — Спрашивая, выезжаю на дорогу.

— Странно так, — приподнимает свои руки, рассматривая пальцы и длинные ногти.

— Это алкоголь. Я… чёрт, прости меня, не думал, что будет именно так всё. Прости, Шай, прости, мне определённо не стоит больше включать мозги, — кривлюсь от своих слов, бросая на неё быстрый взгляд.

— Голова… болит… — шепчет девушка, издавая тихий стон.

— Сейчас. Потерпи, хорошо? Ты можешь. Знаю, что ты сильная, поэтому терпи. Ещё немного и будем дома, вызову Элеонор. Чёрт, я не знаю, где она живёт…

— Терпеть. Всегда терпеть и жить в темноте… не видеть света и избегать его, — перебивает меня.

Останавливаюсь на красный и поворачиваюсь к ней. Она настолько потерянная, странная, ещё больше прежнего. И другая. От неё не холодно, а веет чем-то очень приятным вроде слабости, так несвойственной ей.

— Прости меня, — шепчу я и тянусь к её волосам, растрёпанным и желающим жить своей свободной жизнью, а не подчиняться строгим правилам.

В этот момент Шай поворачивает голову, и моя ладонь ложится на её щёку. Замираю, как и она.

— Ты такая красивая, бабочка, и сейчас настолько нежная, что мне страшно, — ощущаю её прохладную кожу и хочется продолжать это делать. Но убираю руку и отворачиваюсь. Я не должен так чувствовать себя, словно домой вернулся. Словно вот сейчас мне сказали: «съёмка закончена». И я могу быть собой. Рядом с ней. Это убивает и ещё больше утягивает меня в пропасть, из которой не выберусь живым.

— Прикосновения… я не люблю, когда меня трогают. Ненавижу, когда меня пытаются сжечь… это больно… это подводит меня к двери, за которой прячется ад, — слышу в её шёпоте невероятные муки и сам испытываю то же самое, но устал бороться с собой. Не сегодня. Не сейчас. Хочу быть тем, кто я есть, хотя бы рядом с ней.

— Шай, как много ты скрываешь? — Тихо спрашивая, надавливаю на газ.

— Каждый что-то скрывает… кто-то самих себя… а кто-то пытается уберечь других. Я видела ад, он сжёг меня, заставил понять, насколько эта жизнь ничтожна. Моя жизнь… — я понимаю, что она вряд ли осознаёт, о чём говорит. Её мысли, которые сейчас в голове, и, возможно, мне удастся забраться в её душу глубже, распознать причины запретов.

— Ты неправа…

— Мотыльки… они же так необычны, даже не представляют насколько уникальны. Непостоянны. Живут слишком мало и, если не удастся переродиться, гибнут. Они ограничены, ломятся в стекло, умирая от этого. Мне не жаль… они на моих глазах погибают, а мне не жаль, — продолжает Шай, а я, замолкая, вслушиваюсь в её слова.

— На всё есть определённое количество времени… дружба — временна… отчаяние — временно… боль — временна… темнота — постоянна. Пейзажи меняются… а она нет. Огни такие яркие, голова кружится, — мотая волосами, хватается за виски.

— Шай, ещё немного. Говори со мной, просто говори. Расскажи что-то… не знаю… чёрт, не знаю, о чём спросить… сама, — надавливая на газ, крепче хватаю руль.

— Запрещено. Всё запрещено. Нельзя ломать систему. Сбой… холод… мне так жарко, безумно… мне жарко, — дышит хрипло, извиваясь на сиденье.

— Сейчас, кондиционер, — не глядя, рукой ищу выключатель и попадаю на кнопку радио, которое моментально заполняет салон.

— Нет… пожалуйста… нет… они придут… они все вернуться… нет… выключи, — Шай хнычет и это первый раз, когда слышу отчётливо панику в её голосе. Бросает в холодный пот. Быстро нажимаю на кнопку и одновременно настраиваю прохладный поток воздуха.

— Кто вернётся? Кто они? — Спрашивая, поворачиваюсь к ней всего на секунду, чтобы увидеть, как с силой сжимает своё горло. И это чертовски страшно. Снова. Не понимаю, какие языки пламени сейчас горят в ней, заставляя мучиться. Она делает именно это.

— Тишина… всегда должно быть тихо… услышу… распознаю… оборву… не доберутся. Я видела ад, который мне был подарен, и не позволю… только не его… не должен знать. Не должен. Он сгорит. По моей вине… сгорит… лучше забыть… должна забыть, — шепчет, словно безумная, мотает головой, а волосы рассыпаются по плечам.

Мы подъезжаем к открывающимся воротам, и я с визгом вылетаю на парковку «А». Не понимаю, о чём она говорит, но хочу. Хочу увидеть большее. Хочу болеть вместе с ней. Переживать и мёрзнуть. Хочу. Сейчас я свободен, и она зависит от меня, хотя создал эту иллюзию сам. Но возможность дотронуться до неё, осторожно отстегнуть, бросив сумочку ей в руки, подхватить на руки и держать, — лучшее, что мне подарено сейчас.

— Ещё немного, — приговаривая, нажимаю на кнопку вызова лифта. А она хрипло дышит в мою шею, вызывая мурашки.

— Больно… — хрипит, издавая тихий стон.

— Тише, всё будет хорошо, слышишь? — Прижимая её к себе, вхожу в маленькое пространство.

— Я не отдам тебя, поняла? Останусь с тобой. Не позволю, чтобы ты ещё хоть раз испытала это. Никогда, Шай. Я рядом, буду рядом, даже если на расстоянии. Рядом с тобой, — шепчу, ощущая, как сжимается вся, и это вызывает желание защищать. Закрыть спиной от всего, что она скрывает, и от чудовищных болей. Стать чем-то большим, чем просто «мотылёк». Принадлежать ей, понять её и увидеть, насколько её сердце может быть красочным.

— Всё будет хорошо. Ты сильная. Сильная настолько, что другие тебя боятся. Но со мной можешь быть собой, Шай, потому что твоя сила слабее моей. Разреши себе это. Только на время. Разреши, — мои сухие губы касаются её волос. Закрывая глаза, насыщаюсь чем-то странным, исходящим от девушки. И это отравляет кровь, превращая меня в иного. Уверенного. Чужого и созданного ею.

Вылетаю из лифта, быстрым шагом иду по коридору. Опускаю Шай на ноги, но она едва может стоять. Прижимаю своим телом, кривится, пытается оттолкнуть, но нет у неё этой возможности. Копаясь в её сумочке, нахожу ключи и открываю замок.

— Сейчас, — вновь подхватывая её на руки, вхожу в тихую квартиру.

— Элеонор, — зову домработницу, ногой закрывая дверь. Тихо. Без ответа.

— Рейден… — шепчет Шай. Её нос дотрагивается до моей шеи, и меня пронизывает током. Губы так близко к быстро пульсирующей вене на моей шее, и от этого мутнеет взгляд.

— Чёрт, — поднимаюсь по лестнице, ощущая, как невероятно от неё пахнет. Не от волос, не от одежды, а от кожи. Она словно невинная, не тронутая никем. И издаёт смесь запахов, которые сводят с ума, посылая импульсы к паху.

Не сейчас. Не время возбуждаться и пользоваться её состоянием. Нет.

Запрещая себе даже помыслить о невозможном, вхожу в спальню и оттуда — в ванную.

— Душ. Примем душ, — мой голос дрожит, когда опускаю её на пол.

— Обопрись о стену, так будет легче, — наставляя, придерживаю её рукой за поясницу и опускаюсь, чтобы другой снять туфли.

— Голова кружится… тошнит сильно, — шепчет она.

— Ещё немного. Держись. Душ поможет, снимает немного опьянение, — отбрасываю туфли и выпрямляюсь.

Хватаюсь за замочек, пытаясь расстегнуть его, но он заедает совершенно не вовремя. Сжимаю руками ткань и резко дёргаю в стороны, отчего девушку покачивает, и я подхватываю её за талию.

— Прости, куплю новое, — стягивая с её плеч разорванное платье, бросаю его позади себя. А она дрожит, когда моя ладонь касается позвоночника и под пальцами застёжка бюстгальтера. Дорогое бельё, идеально облегающее женское тело, молящее, чтобы и его уничтожили. Как заворожённый, провожу ладонью по её спине, достигая ягодиц.

Издаёт тихий стон и откидывает голову. А я с ума схожу. Совершенно не соображаю, что делаю и остановиться не в силах. Желание, такое огненное, сводит меня с орбиты. Одной рукой хватаюсь за свою рубашку, и пуговицы отлетают от силы, с которой рву её. Одно мгновение и прижимаюсь к её обнажённой спине своей грудью. Извращение. Дрожь. Безумство. Помешательство на прикосновениях. В эти секунды, когда ощущаю её кожу своей. Кажется, что член сейчас буквально лопнет от вожделения.

— Больно… — слабый стон Шай, и я дёргаюсь.

Придурок.

Поворачиваю к себе лицом, её глаза закрыты, лицо искорёжено от муки, творящейся с ней. Подхватываю её и несу к душу. На ходу снимаю ботинки и вхожу вместе с девушкой в стеклянное пространство.

— Кажется, и мне будет полезно остыть, — шепчу, включая воду и поворачивая рычаг в сторону холодной. Она пронизывает меня до костей, но я крепче прижимаю Шай к себе, позволяя каплям падать на её волосы.

Зубы стучат от холода, а возбуждение никуда не пропадает, кажется, что наоборот, набирает обороты, когда смотрю на Шай, откинувшую голову.

— Как ты? — Дрожащими губами спрашиваю её.

— Холод… он приятен, — отвечает тихо и приоткрывает тёмные глаза.

— Не сказал бы, — нервно улыбаюсь.

— «Мотылёк». Он касается меня и постоянно холод… всегда холодный душ… утро… ночь… смыть с себя… очень горячо… жарко.

— Ты принимаешь такой душ постоянно? После меня, то есть, тоже? — Изумляюсь я.

— Да… всегда. Не поможет, а голова какая-то странная. Так пустота и ищу… ищу, — жмурится, и её голова падает мне на плечо.

— Что ты ищешь? Кого ты ищешь? — Моя рука ложится на её волосы, медленно поглаживая.

— Спрятаться, необходимо прятаться. Всегда. Чтобы не нашёл. Не узнал… запрещено, — по её телу проносится дрожь, а меня трясёт уже с невероятной силой.

— Спрячься за мной, бабочка. Спрячься. Обещаю, что не причиню боли. Никогда. Спрячься, — шепчу я, нахожу выключатель и нажимаю на него.

— Рейден? — Резко вскидывает голову, словно просыпаясь.

— Да. Это я, — улыбаясь, обхватываю её мокрое тело и, прижимая к себе, выношу из кабинки.

— Не трогай… ты так близко, — шёпотом произносит, хмурясь и пытаясь, видимо, понять, что происходит.

— Не сейчас, Шай. Не вспоминай ни о чём. Только я и ты, — прошу и выхожу в спальню. Опускаю её на ноги и подхватываю под голову, чтобы не дать упасть.

Мне нужно уложить её в постель. Нет, не так, не пользоваться… не мечтать… не чувствовать. Но не могу. Закрываю глаза, а внутри всё разрывается от мыслей, которые мучают меня настолько долго, и сейчас есть шанс. Быть собой. С ней. Всего туманная возможность и я борюсь… до последнего.

Неожиданно мокрые пальцы касаются моего лица. Распахиваю глаза, а Шай осторожно дотрагивается до меня. Дерьмо… я тону. Тело сводит и дерёт одновременно от счастья. Сама. Сама летит ко мне.

— Ты будешь прекрасной бабочкой… необычной и ни на кого не похожей. Ты достигнешь света, только не сожги себя… не поддавайся… не надо, — тихий голос наполнен странным отголоском нежности. Ломает. Всё внутри переворачивается.

— Ещё, пожалуйста, продолжай, — кладу руку на её пальцы и прижимаю к своему лицу.

— От тебя очень жарко… слишком… непозволительно, — боюсь потерять эту нить, которая на секунду дотронулась до неё. Мотаю головой и прижимаюсь к её лбу.

— Заморозь меня, прошу, потому что ты необходима мне. Шай, моя бабочка, умираю каждый день… мне плохо, — завожу её руку на свою шею, и она безвольно лежит. А её губы так близко. Смотрит на меня мутным взглядом. Устал бороться. С меня хватит. Признаю, она для меня большее, чем просто друг.

— Разреши этому произойти. Плевать на последствия. Ты и я. Только сейчас, — ладонь ложится на её щёку, и я наслаждаюсь позволением дотрагиваться до самой невероятной фантазии, которую рисую в голове.

— Дерьмо, Шай, я хочу быть в твоей душе. Дай мне найти её, — выдыхаю в её губы, и они приоткрываются.

Не могу контролироваться себя. Подаюсь вперёд и накрываю её рот. Мягко. Легко. Невозвратно. Сводит с ума.

— Плевать на всё, — шепчу, целуя её. Не двигается, словно замирает как статуя.

Зарываюсь руками в её волосы, крепче сминая её губы, приоткрывая их языком. Дёргается, а я держу. Её прохладное дыхание и разрешает. Всё рушится вокруг нас, когда её губы отвечают. Медленно, а я улыбаюсь от этого. Сердце набирает обороты, насыщая всё моё тело страстью, о которой никогда не думал. Оно живёт по себе, как и мысли. Целую. Забираюсь глубже. Схожу с ума и хочу, чтобы время навсегда остановилось.

Аромат клубники и рома на её языке. Пьянею. Быстро. Резко. Не отпущу. Моя. Это моя жизнь и одновременно чужая.

Отрываюсь от её губ, и ладони проходят по её спине, притягивая ближе к моему телу. Пусть почувствует, насколько я возбуждён. От неё. Вместе с ней.

— Шай, — касаясь губами её скулы, опускаюсь быстрыми поцелуями к шее. Шумно выдыхает. Возвращаюсь к её лицу, нахожу губы и снова. С напором. Без нежности. Голод. Хочу её. Вот так. Холодную и только для меня обнажённую.

— Голова кружится… ты… ты пахнешь апельсинами, — странно тянет она, и в эту же секунду её тело расслабляется. Она отключается прямо в моих руках, когда я сгораю от желания.

— Нет… нет… Шай… не сейчас, — прошу, удерживая её тело в вертикальном положении.

— Нет, не надо… пожалуйста, — умоляя не дать тьме забрать её у меня, подхватываю на руки и забираюсь в постель.

— Нет, Шай, проснись, дай мне это… подари самого себя… не оставляй, — и такая боль разрывает сердце, когда качаю в своих руках.

— Бабочка, — шепчу, закрывая глаза, а душа орёт от страха.

— Моя бабочка, я хочу лететь к тебе. Не понимаю, как это произошло, но разрываюсь. Не спи, прошу, проснись, выслушай меня. Ответь хоть что-то, накричи, выгони к чёрту. Но не надо… не так… я ничего не знаю о тебе. Шай, Шай, прошу, пойми меня. Разреши мне быть кем-то другим. Скажи, что мне делать. Я потерян. Чужой. Хочу быть твоим. Хочу, — целую её в волосы и сжимаю женское тело. Хочется раздавить её от бури, которая разгорается внутри. Набирает силу. Затягивает к себе, чтобы навсегда забрать с собой.

Признания всегда даются сложно, когда ты отвергаешь их. Но сейчас понял все причины, из-за которых не отпускаю. Держу в руках и боюсь сломать крылья. Её. Свои. Наши. Я почувствовал к ней что-то иное, но незаметное для себя. Эти ощущения противоречивые, опасные и неведомы ей. А я живу ими, обнажая душу перед ней, как мальчишка. И все эмоции так отличаются от той любви, которую испытывал к Лорейн. Привычка. Осознаю, что Лорейн навсегда стала моей привычкой, и от неё отказаться страшно. Потому что идти некуда. Я не знаю чего-то иного, кроме отношений с Лорейн, и разрушать их не имею права. Обещал ей, и не хочу быть обманщиком. Хотя вероломно поступлю против себя.

Глажу лицо девушки, наслаждаясь тихой красотой, которую увидел за всем этим холодом. Она не для меня, а я с каждой секундой понимаю, отчего такая ревность рождается в душе, когда вспоминаю, кому она принадлежит.

— Прости меня, Шай, — целую молчаливые губы, чтобы запомнить навсегда их вкус и мягкость. Жить с этим крестом и быть самым далёким.

Подтягиваюсь к изголовью кровати и кладу девушку рядом с собой, её голову на своё плечо, натягиваю нас одеяло, и меня не волнует, что сейчас она даже не чувствует меня. Я отлично чувствую её прохладное тело, которое прижимается ко мне не по своей воле.

Смотрю в потолок, поглаживая её по волосам, наполняя себя невесомым ароматом гвоздик, принадлежащих только ей. Усталость и апатия накрывают меня.

Всё разрушилось сегодня. Из-за меня. Завтра изменится буквально каждый человек, потому что сейчас позволил себе совершить то, о чём грезил. Побыть немного рядом с Шай, узнать, каково быть живым. Да, мечтал об этих губах. Тайно. Ругая себя за это, но с каждой секундой фантазии стали наваждением. Они обратились ещё наиболее сильным притяжением к ней. Попробовал. Как забыть?

Это умрёт с рассветом. Мне будет стыдно, буду бежать и скрываться от неё. Вернусь к Лорейн и никогда не позволю кому-то понять, что моя роль стала жизнью. Только она, Шай, будет знать, какой я на самом деле.

Предал. Но не себя, не Лорейн, не испытываю угрызения совести, как раньше. Предал Шай, потому что уже давно поставил эту девушку за собой, чтобы защищать и думать о ней. Тайно. Тихо. Ночами. Она останется только в моей душе и сердце, потому что вытеснила все прожитые годы и привычную любовь, которую чувствовал к Лорейн.

И нет спасения. Ни мне. Ни ей.

— Прощай, бабочка. Нет ничего невозможного, и я это доказал. Оставляю у тебя самое ценное, что имею. Себя. Прости меня за эти чувства, я их не хотел. Так получилось. И я буду помнить тебя. Всегда. Прости, — последний поцелуй в её губы. Закрываю глаза, а сердце пронзает боль. Отпускать сложно ту, которая никогда тебе не принадлежала. А ещё сложнее оставлять её одну в этой темноте и холоде, когда узнал слишком много, и остались вопросы. Но не для меня будут даны ответы.

Когда-нибудь эти чувства притупятся, но и это ложь. Всё вокруг меня стало незнакомо и грязно. Даже я сам такой, но из-за той, кого предпочёл тот самый дьявол во мне. И он рад, а я раздавлен. Признался себе во всех грехах, и исповедоваться запрещено.

Обувшись и положив порванное платье в кресло возле стола с компьютером, молча выхожу из комнаты.

— Даже если больше не увижу тебя после всего этого, то знай — я рядом. Всегда, — шепчу я и смотрю на женскую фигуру, мирно спящую в большой и холодной постели.

Закрываю дверь и покидаю место, где каждый становится самим собой. Я нарушил её правило и увидел, кто такой на самом деле Рейден Броуд. Словно побывал в другом мире, позволившем познакомиться с настоящим. И я изменился. За несколько минут потерял часть души, которая завтра обновится, и перед всеми появится иной человек. И она будет гордиться мной. Обещаю.

Глава 28

Шайди.

— Доброе утро, мистер Роксборро, — встречаю, входящего в кабинет босса, с неким подобием улыбки.

— Шайди, моя милая, — он раскрывает объятия, с нежностью смотря на меня.

Подхожу к нему, разрешаю обнять себя и чмокнуть в щёку.

— Но я всё же обижен на тебя, — укоряя, отстраняется и направляется к столу.

— Почему? — Усмехаясь, беру у него кейс и ставлю на специальную подставку.

— Ты бросила меня одного аж на две недели. А я скучал, знаешь ли, — смеясь, опускается в кресло.

— Проект, за которым следила, требовал моего присутствия, — обхожу стол и встаю напротив него.

— Итак, расскажи мне, что у нас интересного?

— За эти дни, кроме открытого кастинга, мы провели закрытый с теми, кого я наметила на вечеринках. «Мотыльков» нулевого уровня сейчас насчитывается двадцать три человека. Сегодня в десять часов предлагаю кому-то подарить крылья, а у кого их отнять. Тех, кого советую вам оставить, в красной папке. Те, кто меня не впечатлил и не оправдал возможности, в чёрной, — чётко произношу.

— Так рано? До конца испытательного срока ещё больше десяти дней, — Удивляется босс.

— Верно. Нет смысла тащить тех, кто не показал себя. Трата ваших денег и моего терпения.

— И скольких мы забираем себе?

— Одиннадцать.

— Ты нашла, что искала? Минусы? Идеального кандидата для проекта?

— Да.

— Интересно. Кто он? Это же мужчина, я прав? — В светлых глазах Роксборро зажигается любопытство. Киваю.

— И?

— Первый в списке. Сделал хороший скачок и уже получил собственные заказы, что для его уровня это приемлемый результат. Также второй, который тоже был выбран, не отстаёт. Тем более у нас обширный перечень новых сценариев, некоторые уже отобраны, и на них пока не найдены «куколки». Остальные просмотрю на следующей неделе.

Открывает папку, а я держусь. Не позволять ничему влиять на работу. Никогда. Даже после того, что сделал этот глупый, наглый и безумный «мотылёк».

— Рейден Броуд. Знакомое имя. Очень знакомое. А это не тот самый, кто пытался…

— Он, к моему огромному сожалению, — фыркая, перебиваю Роксборро.

— Надо же, — смеётся, откидываясь на кресле. — Неужели? Вот так номер. И я смотрю у него рейтинг не хуже Грира, когда он начинал.

— Он сбросил крылья, побив его рекорд.

— Оу, — присвистывает босс. — Интересный экземпляр. У тебя уже есть на него планы?

— Им занимается Даррен Джонсон, и я к этому отношения не имею. Мой проект сегодня подойдёт к концу, вернусь к своим обязанностям, и больше ничего не произойдёт. Никогда, — смотрю в пустоту и сглатываю от едкого дыма, заполняющего грудную клетку.

— Шай, ты ничего не хочешь мне рассказать? — Моргая, концентрирую взгляд на мужчине.

— Много. После совещания у вас ланч с…

— Я не об этом. Что-то случилось, пока меня не было? — Перебивая, поднимается с кресла.

— Много чего случилось, и я хочу об этом сообщить, — делаю шаг назад.

Прищуривается, замечая, как сцепляю руки за спиной в замок.

— Я скучала и сейчас мне следует подготовиться к экстренному собранию, на котором будут присутствовать «мотыльки». Конверты и бланки. Помимо этого, я проведу параллельное совещание, вы будете меня видеть, а я смогу следить за происходящим в вашем зале. Встречу с вами они надолго запомнят и те, кто сегодня полетят в наш штат, будут в восторге, что их поприветствовал сам глава великой корпорации. Ваш кофе на столе, как и завтрак. До встречи, — сбегаю от тяжёлого взгляда Роксборро, закрывая быстро за собой дверь.

Прохожу в свой кабинет и прячусь. Головная боль, мысли, воспоминания, очень смутные, странные, бессвязные измучили за последние сутки. И везде присутствует Рейден. Он опасен не для меня, а для того, что вызывает во мне. Выучила каждую его повадку, и они постоянно меняются. Необычно. Незнакомо для меня и запрещено. Поэтому сегодня мы завершим испытательный срок, чтобы я больше никогда о нём не слышала. Не следила, не смотрела, не анализировала графики и не давала себе возможности помочь.

Забыть. Заняться работой и просмотром документов на подпись, скопившихся за выходные, отказать в отпуске и заставить всех пахать. Да, Круэлла, потому что зла. Безумно зла на себя за то, что разрешила на секунду поверить «мотыльку» и даже не усомниться в его честности. И вот результат.

В моём кабинете с матовыми стёклами, не позволяющими разглядеть меня, нет часов, но сейчас разум чист после суточной очистки. Могу легко понять, что через несколько минут следует позвать босса на совещание, а самой наблюдать. В основном я нахожусь рядом с ним, чтобы следить за всем, но сегодня не смогу. Сама подстроила всё именно таким образом, чтобы находясь в другом зале за стеклом, видеть всё.

— Мистер Роксборро, пять минут одиннадцатого. Идём по плану, опоздание уже засчитано, и нам следует спуститься, — вхожу в кабинет, держа в руках папку.

— Тогда пойдём, — с улыбкой откладывает документы и поднимается.

Молча подходим к лифту, и я нажимаю на кнопку. В такие моменты все затихают, буквально создавая идеальную тишину, позволяющую расслышать стук секундных стрелок. Мы спускаемся на десятый этаж, где располагаются прозрачные конференц-залы. Кивая боссу и оставляя его одного, направляюсь в соседний.

— Доброе утро, коллеги, можем начинать, — произношу, оглядывая глав отделов корпорации. Прохожу к своему месту, которое обычно занимает босс, и присаживаюсь.

— Для начала, я бы хотела послушать анализ данных по прошедшей неделе, — открываю папку и беру ручку, чтобы делать заметки.

И всё по старой схеме. Слушаю, но моё внимание приковано к другой комнате, где сейчас произносит заготовленную мною речь мистер Роксборро. Там собрано намного больше людей, чем сейчас вокруг меня. Сорок девять человек рассажены вокруг овального стола. Ищу глазами «мотылька» и нахожу в самом конце рядом с Дарреном. Агент что-то объясняет ему, но он даже не подаёт вида, что понимает. Глупый.

— Поэтому я думаю…

— Думать буду я, — резко обрываю женщину, указывая ей взглядом на место. — Итак, далее меня интересует наш рейтинг. И какие предложения по его подъёму.

В этот момент моя помощница раскладывает перед «мотыльками» папки, которые тоже приготовила я. На каждой написано имя модели и его агента. Такой же документ кладётся перед Рейденом. Даже не смотрит, не реагирует никак.

Чёрт возьми, что с тобой случилось? Ты рвался быть здесь, а сейчас безынтересно пододвигаешь папку к Даррену, позволяя ему увидеть то, что я дарю тебе. Больной.

Отворачиваясь, возвращаю своё внимание на график, который расположен за моей спиной. Я знаю всё, что мне хотят сказать, поэтому сейчас это пустая трата времени. Ничего нового не сообщат.

Ощущаю, как скулу покалывает, и немного отвожу взгляд, чтобы посмотреть на соседний зал. Мои глаза на секунду встречаются с Рейденом, и он тут же опускает взгляд. Никакой радости не улавливаю. Даже на таком расстоянии ощущаю тяжесть, которая образовалась за одни сутки. Да, я её чувствую, но нельзя.

Роксборро пожимает руки тем, кто прошёл, а других выводят, не позволяя им закатить истерику. А она будет, но за пределами моего мира.

— На этом всё. Я просмотрю данные, которые мне передали сегодня, и в среду мы их обсудим. Хорошего дня, если у вас есть вопросы друг к другу, можете задержаться, — поднимаюсь со стула, собирая документы, которые принесли подчинённые.

Босс уже покинул зал, и мне следует последовать его примеру, чтобы проследить за его обедом с продюсером нового сериала, который мы планируем снимать.

Выхожу из конференц-зала, обходя шумно кипящую толпу «мотыльков», радующихся своей возможности. Бегло осматривая их, подмечаю, что одного нет. Мой взгляд проносится по коридору и останавливается около дальней стены, недалеко от лифта.

Должна пройти мимо него и даже не думать о чём-то ином, но каблуки уже стучат по полу, направляя меня именно в его сторону.

— Поздравляю, — произношу, задерживаясь рядом с ним.

Поднимает голову и непонимающе смотрит на меня. Моргает и кивает.

— Спасибо, — тихо отвечает, опуская руки в карманы джинсов. Снова кеды. Да что ж он за существо такое?

Мне следует уйти и продолжить работу как ни в чём не бывало. Делаю шаг, но его голос, низкий, немного хриплый останавливает:

— Мне жаль, что всё так получилось.

Оборачиваясь, прищуриваюсь, и внутри всё возмущается против желания нагрубить.

— Что именно, мотылёк? То, что ты испортил моё платье, оставив после него разодранные куски? Или то, что ты подсунул мне алкоголь? А, может быть, пуговицы от рубашки, которые нашла Элеонор в грязной ванной комнате, полной воды? — Холодно говорю я.

— Всё, и это тоже. Но, чёрт, я же не знал. Думал, что это снова твои глупые правила.

— Я уже советовала тебе не тратить свои умения на эту бесполезную вещь, как мозг, которого ты не имеешь.

— Да, видимо, ты права, потому что вместо того, чтобы всё просчитывать, я живу. Чувствую. Наслаждаюсь. Не держу себя в рамках, как ты. И знаешь, мне не жаль, соврал, потому что я никогда этого не забуду. Ни одного слова, которое ты сказала, ничего, — шипит, делая шаг ко мне.

— Ты планировал это? Выпытать в таком состоянии у меня то, что никому не покажу? А потом продать это, подкрепив ещё какими-нибудь фактами? Осторожней, Рейден, меня тошнит от вони, которую ты оставил в моём салоне.

— Нет, прекрати думать, что предам тебя. Нет, не планировал, всё само произошло. Я бы никогда не дал тебе алкоголь, если бы знал, что ты снова испытаешь боль. Ни за что на свете не хотел бы, чтобы ты вновь мучилась, как тогда, слышишь? Я не знал, что алкоголь может спровоцировать мигрень, поэтому сделал всё, что смог в тот момент. Довёз тебя до дома и поставил под душ. А…

— Ты поставил меня под душ? — Шёпотом спрашиваю его.

— Да, ледяной душ. Сам замёрз, поэтому хотел снять рубашку, чтобы обтереться, — так же отвечает он.

— Не помню и не понимаю, о какой мигрени ты говоришь, — хмурясь, пытаясь дать очертания смутным картинкам в голове.

— Не помнишь? Ничего не помнишь? Ни того, как ты сказала, что я буду прекрасной бабочкой, и ты дотрагивалась до меня. До моего лица, — он указывает на щёку, а я закрываю на секунду глаза, проклиная весь этот мир.

— Нет.

— Это было, потому что ты была пьяна. И я бы ни за что, повторюсь, не заказал для тебя двойную порцию рома, если бы знал, как тебе будет плохо. До сих пор мне страшно, когда вспоминаю, как ты корчилась тогда, как тебя трясло от боли.

— С чего ты решил, что алкоголь несёт с собой это?

— Тина сказала, поэтому пошёл искать тебя и отвёз домой. Я не знал, как вызвать Элеонор, поэтому и поставил под душ, а ты, оказывается, и так его обожаешь.

— Тина?

— Да, я говорил с ней, когда ты ушла ответить на звонок Роксборро.

Делаю глубокий вдох, чтобы принять эту информацию. Когда все ополчились против меня? Когда доверие начало рушиться?

Мимо нас проходят агенты со своими «мотыльками», киваю им, прикидывая, какой исход теперь ожидать.

— Он вернулся. Роксборро. И хорошо, что ты не помнишь своих слов, потому что я их не собираюсь забывать. Даже больше, узнаю, кто такие они, из-за которых ты не включаешь музыку и ждёшь нападения, — шепчет Рейден.

— Ты никогда не заберёшься так глубоко. Работать, — сухо отвечая, направляюсь к лифту.

— Посмотрим, — Рейден проносится мимо меня, открывая дверь, ведущую к лестницам.

Сжимаю сильнее документы, а внутри меня всё леденеет. Я не пью алкоголь, ни в каком виде, даже на приёмах лишь держу бокал и делаю вид, что в восторге от напитка. Никогда. Именно по этой причине это запрещено, ведь тогда демоны, которых держу под замком, могут выбрать человека и затянуть его в меня. И они уже начали свою работу без моего ведома, а самое неприятное — им помогли.

Поднимаюсь на тринадцатый этаж и прохожу мимо стеклянных кабинетов, за которыми легко следить, но мне нужен другой. Матовый, как у меня.

Без стука вхожу в комнату и плотно закрываю за собой дверь.

— Прекрати, Тина, — требовательно произношу, когда девушка поднимает голову от бумаг.

— С удовольствием отправлюсь домой, потому что меня жутко тошнит, — весело отзывается она.

— Я не об этом. Не толкай ко мне «мотылька», он будет мёртв, — продолжая говорить всё низким, дрожащим от злости голосом, подхожу к её столу.

Улыбка напрочь исчезает с миловидного лица.

— А если нет? — Поднимается со стула. — Если не будет мёртв? Если он сильнее, чем ты думаешь? Если именно он сможет понять всё, и ты прекратишь нести в себе эту боль?

— Глупость, Тина. Оборви эти мысли, иначе я вновь потеряю самого близкого мне человека, — предостерегаю её.

— Шай, послушай, так не может продолжаться. Столько лет прошло, и ты с каждым днём становишься холоднее. Ты не выберешься оттуда, а я не хочу тебя потерять. Я же люблю тебя, как сестру, у меня никого нет, кроме тебя. Не могу… устала смотреть, как ты губишь себя.

— Тебя не касается, как я живу и что выбираю. Мне неоткуда выбираться, потому что мы все живём в грязи. Не делай этого, потому что «мотылёк» не создан для этого мира.

— Создан! — Повышает голос, ударяя ладонью по столу. — Посмотри на него и на себя. Он угрожал, затем пытается подружиться с тобой, и ты разрешила ему это. Ты говоришь с ним, ты катаешь его на мотоцикле, и да, я соврала, потому что хотела этого. Он поступил именно так, как я и предполагала. Потому что я, благодаря беременности, учуяла аромат алкоголя и меня затошнило. Поняла, что он сделал и позволила тебе хотя бы немного побыть живой. Шай, милая моя, нельзя так.

В её глазах скапливаются слезы, и мне больно. Оттого что предают, когда я не желаю этого. Решают за меня вновь, и это рождает внутри гнилые плоды, отравляющие сознание.

— Нет, я давно мертва, Тина. Ты знаешь всё, буквально каждую минуту, которую я вытерпела. И только это осталось мне — терпеть. Терпеть этот стук сердца в груди. Терпеть дыхание, которое необходимо, чтобы достичь цели. Терпеть. Я научилась это делать, а другого не желаю. Ты толкаешь его в заведомо смертельную петлю. Зачем?

— Потому что он мне нравится. Ден мужчина, который становится самим собой, когда ты рядом. И он не слаб. Я видела всё, буквально всё. Ты следишь за ним, направляешь его, помогаешь, оберегаешь. Даже Аарон не заслужил таких подарков. А вот его ты выбрала. Именно ты, потому что подсознательно твоё нутро нашло того самого, который всё поймёт. И он знает о тебе слишком много, но ещё жив. Ты обманешь себя и меня, если скажешь, что ничего не чувствуешь, — стирает слёзы, а я качаю головой от её заявления.

— Тина, только бизнес, ничего личного…

— Да прекрати! — Всхлипывая, кричит она. — Хватит! Он давно стал личным, и я не дам тебе оттолкнуть единственного человека, который умеет драться. Он всю жизнь это делал, и за своё будет биться до конца. А ты умираешь… с каждым днём. Шай, пожалуйста, дай себе шанс немного пожить. Хотя бы на время…

— Тина, успокойся. Тебе вредно так нервничать. И повторюсь, прекрати это делать, потому что ты не имеешь права влезать в то, что я строю. Я столько лет шла к этому, а сейчас ты можешь всё разрушить, — пытаюсь смягчить голос, но он дребезжит от нескрываемой злости.

— Мне не нужна жизнь, чтобы думать о глупостях. Тем более мужчина, которого ты уже приклеила ко мне, мне неинтересен. Меня не волнует эта составляющая женщины, и я не испытываю необходимости в данном субъекте. Я хочу вытерпеть это существование, чтобы добиться своего, а потом мне будет всё равно. Не ищи… прекрати искать во мне хоть какие-то чувства. Нет их, больше никогда не будет. Запрет на всё. И моё сердце давно уже очерствело. У него нет возможности стучать. Приведи себя в порядок и не делай так больше, потому что мне не хочется прощаться с тобой, — разворачиваясь, слышу тихий плач подруги, и это отдаётся в груди. Мне жаль, что так всё происходит. Мне больно видеть, как подруга, которую буду всегда оберегать, пытается отыскать во мне человека. Нет его. Сгорел. Слишком давно, чтобы воскреснуть.

Выхожу из кабинета и останавливаюсь. Сжимаю от злости губы.

— Мама не учила, что подслушивание может принести проблемы? — Цежу сквозь зубы, смотря на мужчину с хмурым выражением лица.

— Мама многому меня научила, но к тебе это не относится. Почему она плачет? — Спрашивая, подходит ко мне и указывает на закрытую дверь.

— Не твоего ума дела, Рейден. Для чего ты здесь?

— Печать нужно поставить и оформиться.

— Десять минут и входи, — обхожу «мотылька», замечая, что работники с интересом поглядывают на меня. Чёрт, Тина же знает, в этом месте запрещено показывать эмоции. И вновь виновата я. Нужно было говорить с ней в другое время.

— Шай, твоё сердце стучит, только ты этого не хочет принимать, — слышу его голос и кривлюсь, потому что снова лезет не туда.

— Ошибаешься. Ты чертовски ошибаешься, — шепчу, направляясь к лифтам.

Хватит. Он стал слишком частым гостем в моих мыслях, да и этим же недугом страдает Тина. Почему же они не хотят понять, что я не умею чувствовать? Я Круэлла, которая только убивает всех, даже не прикасаясь. Подруга ведь всё знает, буквально всё, каждую истерзанную мной ноту прошлого, и гибнет. Из-за меня. Я несу в себе темноту. Нельзя подпускать никого ближе, потому что обрываю их жизни. Мой крест и предназначение, оставшееся мне от прошлого. Бороться против них и себя. Терпеть и бороться. Не позволю.

Глава 29

Шайди.

— Итак, наши испытуемые «мотыльки» разлетелись, — улыбаясь, произносит мистер Роксборро.

— Верно. Германия и Бразилия. Третий день показывают неплохие результаты, по данным, которые я получила сегодня утром, — отрезаю кусочек мяса.

— Продолжаешь следить за ними?

— Нет, но запоминаю каждый отчёт, который кладут мне на стол. Всё идёт по плану, и я могу вернуться только к изучению рейтингов и, конечно, вашему комфорту, — поднимаю взгляд на мужчину, недоверчиво изучающему меня.

— Мартина взяла выходной. У неё проблемы?

— Не имею понятия, не было возможности с ней поговорить. Насколько я знаю, беременность и в этот раз даётся ей нелегко. Аарон сейчас представляет трейлер к новому фильму, — сухо сообщаю ему.

— Вы поругались?

— Нет, у нас недопонимание.

— В первый раз такое. Обычно она слушает тебя, как и все остальные. Неужели, сделала нечто такое, что тебе не понравилось, и ты из-за этого молчалива в последнее время?

Откладываю приборы и делаю глоток воды.

— Она решила возобновить разговор, который произошёл год назад.

— И по этой причине ты отказываешь мне в ужинах? Становишься ещё более замкнутой?

— Нет, простите, что вы сделали такой вывод, но это не так. Много работы…

— Милая, я знаю тебя, — перебивая, придвигается ближе к столику.

— Мистер Роксборро, всё в порядке. Я в порядке, это лишь небольшая заминка в наших отношениях с Тиной. Вам не о чем беспокоиться, — заверяю его.

— А я беспокоюсь, потому что люблю тебя…

— Не здесь, нас могут услышать, — указываю взглядом на заполненный ресторан.

— И пусть, меня это не особо волнует, они и так знают о моих чувствах к тебе, поэтому меня не задеть этим, а вот ты задеваешь сильно. С тобой что-то происходит, ты словно не здесь, думаешь о чём-то ином, хотя слышишь всё. Я проверил даже твою «бабочку», с ней всё хорошо, а насекомые разгребают то, что ты им преподнесла. Значит, дело не в прошлом, а в настоящем. Шайди, я выучил тебя, — не мигает, пытаясь забраться в мои мысли. Приподнимаю уголок губ и слабо качаю головой.

— После отдыха вы стали очень подозрительным. Но это лишнее, потому что планета не остановилась, и всё так, как и было.

— Подозрение не рождается на пустом месте, а я чувствую — с тобой происходит то, чему ты противишься. Да и разногласия с Мартиной подтвердили мои заключения.

— Хорошо, — глубоко вздыхаю и отвожу взгляд. — Даррен Джонсон. Он продолжает свои попытки склонить меня к себе, преследует, и в последний раз ему было сказано — не приближаться. Это мне не нравится, поэтому работать с ним не хочу, пока он не остынет.

Говорю всё чётко и без зазрения совести лгу. Но лучше дать именно это, чем признаться в другом. Воспоминания никуда не пропадают, и с каждым днём становятся сильнее, ярче, могущественнее, обрисовывая оболочки. Бессонница и кофе — вот, что они оставили мне. И даже отправка «мотылька» в Германию на съёмки ролика для рекламы не помогает. Что-то грядёт. Страшное. Знаю. Уверена, я окажусь в самом эпицентре, а оттуда не вырвусь. Поэтому лучше держать его подальше от себя, пока не пройдёт ощущение предчувствия.

— Даррен всегда был поглощён тобой, с первой встречи, когда ты пришла ко мне. Он заметил тебя сразу, и это понятно. Такую как ты сложно забыть, если узнать немного ближе, — издаёт смешок Роксборро.

Сдержанно улыбаясь, киваю ему.

— Ближе никому меня не узнать, кроме вас. Я отойду, — поднимаясь со стула, откладываю салфетку и направляюсь в сторону уборных. Мне нужен воздух. Кислород, который сейчас искрит в моих венах.

Прохожу по коридору, когда позади меня раздаётся мужской голос:

— Неужели, сама Шайди Лоу?

Медленно оборачиваясь, встречаюсь с мужчиной, смутно знакомым, в костюме тёмно-коричневого цвета. Тёмные волосы, имеющие оттенок выцветшего каштана, подстрижены коротко. Ему около пятидесяти с небольшим.

— Неужели, да. Но это невежливо обращаться, не представившись, — замечаю я, рассматривая его лицо с высоким лбом и светлыми голубыми глазами. Возраст. Именно он сказался на его внешности, хотя он её поддерживает хирургически, а вот глаза всегда скажут о времени честно.

— Лейн Дэвидсон к твоим услугам, — кивает, а я прищуриваюсь.

— Бывший герой-любовник мыльных опер, которого с годами забыли, — насмешливо вспоминаю я.

— Я ещё на плаву, детка, — играет бровями. Складываю руки на груди.

— Конечно, куда ж тебе летать, если форма уже не та.

— Знаменитая Круэлла во всей её красе, но мне это нравится. Мы поладим, — делает шаг ко мне.

— К счастью, нам не требуются «мотыльки» в корпорацию. Да и вряд ли тебя бы, вообще, рассмотрели. Поэтому не вижу причин продолжать этот скучный диалог, — разворачиваюсь, чтобы продолжить свой путь.

— Тогда к делу. Хотел купить одного «мотылька», но мне отказали.

— Значит, ответ мой ясен, — замечая, направляюсь к комнате, а он идёт за мной.

— Но я могу предложить тебе равнозначный обмен.

— Не интересует, — открываю дверь, но он её тут же, захлопывает рукой.

— Я хочу твоего «мотылька», Круэлла. Рейден Броуд, так его зовут.

Замираю при упоминании этого имени.

— Отодвинься, от тебя воняет, — фыркая, поворачиваюсь, и он делает шаг назад.

— Грубо. Со мной лучше быть милой…

— А теперь слушай, Лейн. Я не занимаюсь торговлей людей, как и «мотылёк» не принадлежит мне. Поэтому можешь выбрать из тех, кого мы предлагаем. Но не его. Он наш, — чётко произношу.

— Я купил у вас уже троих и хочу его. Могу многое рассказать про этого «мотылька». Буду ждать тебя завтра, в субботу, в этом же ресторане в восемь часов вечера. Меня интересует не только он, но и ты. Приятный ужин в не менее приятной компании. Что скажешь?

— Дай подумать, — прикладываю палец к губам, стуча по ним, и тут же опускаю руку. — К счастью, у меня планы и нет желания видеть, как рассыпаются престарелые «мотыльки». Подмети за собой песок, который уже начал сыпаться. Всего хорошего.

Вхожу в комнату и закрываю дверь.

— Я буду тебя ждать, детка. Люблю непокорных женщин, — глухо слышится его голос.

— Да пошёл ты, — шиплю и подхожу к зеркалу.

Да, я помню, что он был одним из самых успешных актёров своего времени. Его обожали, как и его улыбку, от которой многие поклонницы падали в обморок, и тому подобная чепуха, выдуманная агентами. Но этот человек уже давно забыт, хотя ещё снимается в эпизодах. Зачем ему Рейден? Почему именно он, и какое отношение «мотылёк» имеет к этому человеку?

Он не просто так появился здесь и следил за мной. Надо проверить, были ли запросы на Рейдена. Но их не должно быть. Тех, кого мы передаём другим, да, грубо продаём, содержатся в отдельной банке. И там не должно быть Рейдена.

Вот оно и появилось. То самое, отчего пыталась скрыться. Решения. Выбор. Я сделала свой и не могу отступить.

Выхожу из кабинки и направляюсь к столику.

— Поехали? — Спрашивая, подхватываю сумочку.

— Конечно. Мы сегодня ужинаем? — Роксборро поднимается и подходит ко мне.

— Да, как обычно, — кивая, не даю ему до себя дотронуться.

Мы идём к машине, пока мужчина рассказывает мне о новом мобильном, который купил. А я далеко. Мои размышления крутятся между невозможной связью знаменитого, хоть и уже постаревшего, актёра и «мотылька». У них нет ничего общего, совершенно. Один живёт за закрытыми воротами, женат и счастлив. Второй же не имеет ничего, что могло бы вызвать такой интерес к нему. И снова чувствую подводное течение, которое пока не могу уловить. Должна.

— Мистер Роксборро, не смогу сегодня с вами поужинать, — останавливая мужчину, готового выйти из машины, произношу я.

— Почему? — Прищуривается.

— Хочу наладить отношения с Тиной. Думаю о ней, и не в силах просто так это оставить, — лгу. Ему лгу из-за другого слишком часто, и это поворачивает ключ в моей душе.

— Да, позаботься о ней. Тогда на следующей неделе. Иди, я решил, что хочу поиграть в гольф. Меня сегодня не будет, ты за меня.

Кивая ему, выбираюсь из машины и направляюсь к зеркальному зданию. И ведь нельзя противостоять желаниям до конца разобраться в ситуации. Она слишком сильно может повлиять на рейтинг.

— Мавис, проверь, был ли запрос на аренду и последующую продажу «мотылька» с именем Рейден Броуд. Немедленно, — прохожу мимо стойки и скрываюсь в кабинете.

Открываю отчёты, чтобы проверить, где сейчас он. Сегодня в Берлине и вечером вылетит обратно в Америку. Кадры, присланные с его первого тура, меня не волнуют, потому что знаю — он старается и работает над собой. Нет, пытаюсь понять, почему хотят именно его. Тем более новичка, которого знают не так много. Его рейтинг приравнивается ко второму уровню, самому началу и рано ещё для слежки за ним и национального помешательства.

— Мисс Лоу. Да, запрос был. Неделю назад, затем в понедельник и вчера вечером. Стоит отказ.

— Он находился в списке? — Перевожу взгляд на помощницу.

— Странно, но да. Он был в списке, пока не получил контракт от нас на год. Видимо, не сразу сработал…

— А теперь найди мне того, кто это сделал без моего ведома, — перебивая, зло цежу сквозь зубы.

— Мисс Лоу, это может быть…

— Вероятность на ошибку минимальная. Без моего ведома никто не публикует анкеты на сброс. И ты споришь со мной? Если узнаю, что ты причастна к этому, то окажешься на улице. Работать. Даю час, чтобы привести ко мне предателя.

Быстро кивает и пятится назад. Смотрю, как закрывает дверь, и виню себя. Это моя ошибка, из-за этого «мотылька» не уследила, а у нас завелась мышь. Но я найду её и уничтожу.

* * *

— Мисс Лоу, мы рады видеть вас сегодня. Мистер Роксборро…

— Закрой рот, — обрывая раболепие администратора ресторана, прохожу мимо неё.

Взгляд быстро проходится по залу, и нахожу мужчину, потягивающего шампанское. Направляюсь к столику, расположенному в углу, и он, замечая меня, расплывается в улыбке.

— Шайди, я рад, что ты приехала.

— Не разделяю твоих чувств, — холодно отзываясь, опускаюсь на стул напротив него.

— Мисс Лоу…

— Оставь нас и не тревожить, — не глядя на девушку, приказываю.

— Простите.

Кладу чёрную сумочку на колени и выпрямляюсь, готовясь к поражению, его поражению, потому что за ним я и пришла.

— Говорят, ты никогда не опаздываешь. И, на удивление, это так. Ты прекрасна. Шампанского? — Льстиво улыбаясь, поднимает бокал.

— Перейдём к делу. Почему Рейден Броуд? Наша корпорация может предложить иных, — интересуюсь я.

— Начнём с того, что я не хочу другого. Я давно приметил его, но всё времени не было, чтобы взять под своё крыло. Да и слаб он, из него ничего не получится.

— Но ты заинтересован в нём, Лейн. Тебя бы здесь не было, если бы из него ничего не получилось, — замечаю я.

— Туше. И тебя бы здесь не было, если бы он так же был обычным «мотыльком».

— Предположим.

Рассматриваю его, запоминая каждую чёрточку прооперированного лица. Мне нужна только зацепка. Небольшая.

— Итак, я предлагаю тебе пятьсот тысяч за него. Лично.

— Итак, я отклоняю твоё поистине смешное вложение в нашу корпорацию, но мы не нуждаемся в подачках. Ещё что-то?

— Он ведь никто, Шайди. Зачем он тебе? Он бесполезен, плоский, слащавый…

— Интересно выходит, Лейн, ты предлагаешь такие деньги за практически мёртвую букашку? Неужели, коллекционируешь тех, кто может быть лучше тебя, но пока ещё не расправил крылья? — Вглядываюсь в его глаза, и они отдают серебристым всплеском ярости.

— Хорошо, но что он принесёт вам? Я видел его. Неуклюжий, невоспитанный и не имеет того шика, который желаете получить вы. А я смогу его оставить на той нише, которая будет приносить постоянный доход. Для вас это мизер, а мне достаточно.

— У него уже есть ниша?

— Определённо. И она точно не соответствует вашей корпорации. Он мелькает часто официантом, то ещё кем-то, потому что нет у него изюминки.

— Как ты хорошо его знаешь. Негоже такой звезде, как ты, обращать внимание на каких-то там людей, разносящих напитки.

— Наконец-то, ты признала, что я звезда.

— Это был сарказм, — ухмыляюсь.

— Конечно, с ним я официально куплю у вас других. Избавлю вас от этого груза. Он не окупит ничего, что в него вложено. Ты мне очень нравишься, и я бы не хотел, чтобы этот юноша принёс тебе неудовлетворение. А я продам его и могу пообещать тебе даже процент. Можем быть напарниками, Роксборро ничего не узнает.

— Я много что продаю, но всегда честно предупреждаю, если верить в иллюзию будет больно. Ты же давно в этом бизнесе, Лейн, так прими отказ. Нет. Он мой.

— Ладно, твой, так твой, — тихо смеясь, откидывается на стуле.

— Тогда вопрос исчерпан, да и ты мне не сказал ничего нового. Зато как громко обещал. Мужчины.

— Уловка, чтобы красивая женщина пришла со мной поужинать.

— А другая красивая женщина ожидает тебя дома, — поднимаюсь со стула.

— Я могу показать тебе больше, чем Роксборро. У меня большой опыт, да и иногда хочется нечто новенькое. Холодное. Прекрасное. Чужое. Я остановился в отеле «Холидей Инн», номер сто восемь. Появилось желание поиграть с непревзойдённой Круэллой во взрослые игры. Дам тебе три дня и возможность передумать, — подмигивает мне, а я кривлю нос от отвращения.

— Поделюсь с тобой маленькой тайной, — шепчу я, перегибаясь над столиком. — Я не занимаюсь некрофилией. Да и в принципе не хожу на похороны, запашок ужасный. Хорошего вечера.

— Подумай, детка, пятьсот тысяч будут твоими просто так.

Не отвечая, прохожу по ресторану. Знаю, что многие шепчутся обо мне сейчас. Но мне плевать, я отчётливо осознала, что здесь всё не так просто, как кажется. И теперь буду копать ещё тщательнее.

Возвращаюсь домой и, кивая Элеонор, прохожу в спальню. Включаю компьютер и направляюсь в душ. Пять минут и могу думать. Новый пароль и неопознанный айпи адрес уже присланы. Остывший кофе и часы работы, за которые вчитываюсь во все данные, которые есть на Лейна Дэвидсона. Конечно, это не его настоящая фамилия. Но все популярные актёры того времени всегда меняли их, чтобы быть звучными и на слуху. Так и здесь. Он старой закалки, и ничего не менялось на протяжении тридцати одного года. Запросы снова и снова. Чувствую, что уже близко, очень близко. В семь утра приходит настоящее свидетельство о рождении, и всё становится понятным. Сравниваю досконально каждое имя и качаю головой. Как же всё гадко. И самое ужасное, что теперь мне нужно официальное подтверждение.

День проходит в звонках под чужими именами и напряжённым взглядом Элеонор, которая ходит кругами вокруг меня. И это раздражает.

— Шайди, ты не пойдёшь к нему, — с сомнением женщина осматривает моё платье на тонких бретельках, облегающее фигуру.

— Пойду.

— И что потом? Зачем ты сама лезешь в его жизнь? Ты была против, злилась, когда это делал он, — домработница подаёт мне сумочку.

— Он помог мне. Не бросил, когда корчилась от боли. И теперь моя очередь показать ему, что я могу. К тому же нам не нужны проблемы с этим, когда родится «бабочка», — провожу надушенным пальцем за ухом и смотрю на своё отражение.

— Только по этой причине? И не потому, что он слишком часто появляется здесь? Не потому, что спал в твоей постели совершенно обнажённый? И, конечно, не потому…

— Элеонор, если ты хочешь что-то сказать мне, то говори, а не летай кругами, — цокая, выхожу из гардеробной.

— Хорошо. Шайди, этот человек стал для тебя особенным, и ты хочешь помочь ему. Если бы на его месте был кто-то иной, то ты бы не провела бессонную ночь в попытках докопаться до истины, используя нелегальные средства. Ты бы не подвергла себя опасности снова, дозваниваясь тем самым людям, которые могут шантажировать тебя. Это уголовное дело, а ты даже и бровью не повела, использовав свои связи и чужое имя. Роксборро будет недоволен, — отчитывая меня, спускается по лестнице.

— Он и не узнает. Ты работаешь на меня, и я оплачиваю тебе все блага этого мира, — напоминаю ей.

— Шайди, не надо обижать меня, потому что я волнуюсь за тебя. Ты мне как дочь, будь осторожна. И прошу, не больше одной таблетки. Это может быть летально.

— У меня никогда не бывает осечек. А дальше уже не моя забота, — открываю дверь и поворачиваюсь к Элеонор.

— Будь здесь. Если что, то ты знаешь, что должна сделать.

— Конечно, но…

— До встречи, — направляюсь к лифту.

Да, это непоследовательно с моей стороны, потому что мне может выйти боком нелегальный препарат, который сейчас находится у меня в сумочке. Причин, по которым я подвергаю себя огласке, хотя раньше предпочитала жить в тени, нет. Но всё же, сажусь в машину с холодной головой и кофеином в крови, который не даст мне сорваться. И я защищаю его, Тина была права. Именно этот омут, затягивающий в себя, не даст мне однажды расправить крылья, поэтому придётся ещё больше скрываться ото всех.

Сама создаю пламя, в которое войду добровольно. Надеюсь, удастся выбраться из него живой, потому что сейчас совершаю очередную ошибку.

Поднимаюсь в лифте и нахожу номер сто восемь. Одна секунда, чтобы собраться с силами и точно понять цель, которую хочу достичь. Рука поднимается, и стучу в дверь. Шаги и через несколько мгновений она распахивается.

— У меня есть, что тебе предложить, — приподнимая уголок губ, уверенно произношу я.

— Тогда у меня есть, что тебе показать, — мужчина с улыбкой пропускает меня в номер.

Вот и всё. Пламя начинает свой танец вокруг меня.

Глава 30

Рейден.

Открываю дверь и вхожу в квартиру.

— Денни, ты дома, — ко мне подлетает Лорейн и обнимает за талию.

— Привет, — устало отвечаю ей.

— А я ужин приготовила, пошли, — тянет меня за руку и я, слабо улыбаясь, следую за ней.

— Конечно, не готовила, а заказала. Вот, — девушка обводит рукой стол, на котором стоят свечи, бокалы, шампанское в ведёрке и упаковки из ресторана.

— Ты ли это, Лорейн? — Изумлённо оглядываю комнату, погружённую во мрак.

— Подумала, что нам нужен этот романтический ужин. Мы были в Германии, но ты постоянно работал. Вернулись, и ты снова работаешь. Уже начало двенадцатого, но я ждала тебя. Садись, — указывает на стул и я, опускаясь на него, достаю из джинсов телефон и кладу рядом.

— Ты будешь ризотто с морепродуктами или пасту с ними же? — Интересуется она, радостно открывая упаковки.

— Ризотто.

— Хорошо, правда, я не люблю пасту, но люблю тебя, поэтому кушай. Шампанского? — Выкладывает мне на тарелку смесь, которая не особо-то и вкусно выглядит.

— Нет, спасибо. Завтра с утра у меня работа и тренировка, а алкоголь мне запрещён, — натянуто улыбаюсь ей.

— Ладно. Когда мы полетим ещё куда-нибудь? — Спрашивая, садится напротив и даже не притрагивается ко второй упаковке.

— Не знаю и, если и полечу, то один. Ты меня сильно отвлекала на съёмках, да и Даррен был напряжён всё время.

— То есть как один? — Прищуривается она.

— Вот так. Но пока я работаю здесь, тебе не о чем волноваться.

— Ох, Денни, не представляю, как буду без тебя. Я так ревную, что с ума схожу. Мне всегда кажется, что тебя отберут у меня, — хлюпает носом.

— Я не вещь, чтобы меня отобрали. И ревновать довольно глупо, Лорейн. Я живу с тобой, я трахаюсь с тобой, я терплю все твои истерики и выполняю все желания. Мне до сих пор неприятно твоё поведение неделю назад. Что с тобой происходит? Ты ударила меня, а затем, когда вернулся, тебя словно переклинило и ты просила прощения. Не понимаю, что с тобой. Да и в Германии ты вела себя порой очень неадекватно, а потом снова чуть ли не насиловать меня. Поделись со мной.

— Это грубо, ты стал очень грубым за последнее время. А точнее, эту неделю. Я представляла, как мы будем гулять по Берлину и Гамбургу. Я скучаю, ты отдаляешься от меня, и мне одиноко, — Лорейн пускает слезу. Только раздражение и ничего больше.

— Я ведь люблю тебя, Денни, так сильно…

— За что? — Перебивая её, всматриваюсь в девушку. — За что ты любишь меня?

— Как за что? — Искренне удивляется она. — Мы же столько лет вместе, больше половины жизни. И ты очень красивый, мне нравится твоё тело и руки. У тебя хорошее тело, очень…

— А, кроме тела, есть что-то во мне? Не внешность, а нечто иное? — С горечью спрашиваю.

— Конечно, ты очень сильный, и можешь носить меня на руках, мне нравилось это. Но это было так давно. Может быть, к чёрту этот ужин, и ты понесёшь меня в постель? Займёмся любовью, — Лорейн встаёт и, игриво покачивая бёдрами, подходит ко мне.

— Ты не ответила…

— Как давно мы это делали? — Шепчет она, забираясь на мои колени.

— Лорейн…

— Давай займёмся любовью, Денни, без презерватива, я принимаю таблетки. Не хотела говорить тебе об этом, ты бы начал ругаться, что гублю своё здоровье. Давай, мы всегда использовали резинку, а сегодня без неё, — томно вздыхая, прижимается ко мне, а я смотрю в пустоту. И мне чертовски неприятно, потому что она перевела тему.

— Лорейн, чтобы заниматься любовью, необходимо понять для чего это делается. И я… — не успеваю договорить, как мобильный начинает звонить.

Отодвигаю немного девушку и смотрю на абонента.

— Кто такая «бабочка», Ден? — Взвизгивая, она вскакивает с моих ног.

— Подожди, — отмахиваясь, провожу по экрану и подношу трубку к уху.

— Да, — медленно отвечаю, понимая, что это, скорее всего, ошибка.

— Рейден, — раздаётся стальной голос Шай.

— Да… что… что случилось? — Поднимаюсь, не позволяя Лорейн забрать у меня телефон.

— Жду тебя внизу. Две минуты.

— Кто такая «бабочка»? Ты изменяешь мне? — Кричит Лорейн, а я слушаю гудки.

Перевожу удивлённый взгляд на девушку, закатывающую новую истерику, и ни черта не понимаю. Неделя, которую мучился и желал, чтобы Шай вспомнила тот поцелуй. Чтобы накричала, но ничего. Наоборот, отправили на работу в Европу. Приняли в штат, дали новый сценарий, немного отличающийся от первоначального. Быть жёстче. И прокручивал каждую ночь слова Тины, которые она кричала и плакала. Ответы Шай, и они пугали меня, потому что настолько всё запутанно, странно и темно в её душе.

А теперь её звонок, повергнувший в шоковое состояние. Может быть, вспомнила? И сейчас мне предстоит всё рассказать, как было. Не утаивая ничего.

— Ден! — Меня толкают в грудь, и я моргаю.

— Мне нужно идти, — быстро обхожу Лорейн.

— Не смей! Кто она такая? Это женщина, да? — Кричит она, и рядом со мной в дверь летит мой ужин.

— По работе. Отмой это, — сухо бросая, вылетаю за дверь.

Как сумасшедший лечу вниз и замечаю заведённую «Ауди». Добегаю до неё и, открывая пассажирскую дверь, забираюсь внутрь.

— Что случилось? — Тяжело дыша, спрашиваю девушку, которая спокойно меняет передачу.

— Пристегнись, — отвечая, сдаёт назад и с визгом выезжает с парковки.

— Шай, ты… чёрт, ты в платье? Да и очень открытом? — Изумляясь обтягивающей тряпке до колен, которая приоткрывает бёдра, а не скрывает ничего, натягиваю ремень. И она какая-то странная. Ещё красивее. С макияжем, словно на свидание собралась.

— С кем ты была? — Прищуриваюсь. Злость и чёртова ревность появляются внутри.

— Шай! Отвечай! Я находился дома, а ты позвонила и сейчас везёшь меня в неизвестном направлении! Это ненормально, знаешь ли? — Возмущаюсь её молчанию.

— Мы едем в больницу, — бросает на меня беглый взгляд и снова возвращается к дороге.

— Куда? В больницу? Зачем? Я не принимаю наркотиков, уже проходил…

— Рейден, закрой рот, и делай то, что я скажу тебе.

— Шай, что происходит? — Уже тише спрашиваю её.

— Расскажу тебе, как только получу подтверждение.

— Подтверждение чего? И почему ты так одета? — Указываю рукой на её выпирающую грудь.

— Мотылёк, создай идеальную тишину, — кривится, сворачивая на бульвар Санта-Моника.

— Идеальную тишину, — передразнивая её, отворачиваюсь.

Мысли путаются, и не могу связно даже сложить события, которые произошли за несколько минут. Да, к чёрту, эти события, я не думал, что после всего она захочет меня видеть. А я ведь уже смирился с давящим чувством внутри и пытался снова стать прежним, но не получалось. Ничего. Не было больше понимания Лорейн, не желал даже брать её с собой в путешествие, пришлось, чтобы не опоздать. Живу как на пороховой бочке, не зная, что случится в следующий момент.

Шайди останавливается около круглосуточной лаборатории и заглушает мотор. Зачем ей это? Что-то со мной не так? Болен? Это определённо, раз молча, следую за девушкой и пялюсь на её задницу, обтянутую слишком туго.

— Добрый вечер. Сегодня мы договаривались об анализе ДНК. Анонимно. Номер заказа, — Шай копается в сумочке, выкладывая какую-то карточку и протягивая девушке.

— Анализ ДНК? — Шёпотом произношу я.

— Добрый вечер, мы вас ожидали. Образцы с вами? — Блондинка поднимает голову от монитора. И кажется, что они что-то не договаривают, словно знают больше, чем я.

— Конечно. Волосы и ногти, — кивая, Шай передаёт медсестре два пакетика.

— Прекрасно. Тогда следуйте за мной, — девушка обходит стойку и оглядывается, осматривая пустое помещение.

— Мотылёк, пошли, — Шай обращается ко мне.

— Я никуда не пойду. Что здесь происходит? — Шиплю, глядя в её спокойное лицо.

— Однажды ты сказал, что доверяешь мне. Пойди с ней, Рейден, — ладонь Шай ложится на мою грудь, и от этого задерживаю дыхание, а сердце дёргается из-за этого прикосновения.

— Ты… сама, — указываю взглядом на руку. Слабо улыбается и кивает.

— Я тебе всё объясню, но после того, как у меня на руках будут факты. Доверься, потому что не знаю, по какой причине я влезла в твою жизнь, как и ты в мою. Этого не остановить, поэтому иди с ней. Я буду ждать здесь, — она отходит. Киваю, хотя не должен так легко подчиняться, но против себя не пойти. Что-то в Шай изменилось. Взгляд стал ещё глубже и с долей печали.

Дохожу до кабинета, где скрылась медсестра. Бросаю взгляд на мою бабочку. Кивает мне, и я делаю шаг.

— Присаживайтесь. Нам нужна ваша кровь, так будет всё быстрее, — девушка указывает на стул.

Почему у меня берут этот тест? Для чего? Не знаю, но протягиваю руку и наблюдаю, как из вены собирается в шприц бурый напиток моего тела. Зажимает ватой и сгибаю руку.

— Двадцать минут, — бросает она, собирая пакеты, которые передала ей Шай и пробирку.

— Так быстро? — Удивляясь, встаю.

— За такие деньги мы готовы сделать моментально всё, — девушка подмигивает мне, а я в ступоре. Выходит, Шай заплатила им. Сколько? Зачем?

Выскакиваю в коридор, а он пуст.

— Шай, — зову девушку, пока иду к стойке.

— Всё? — Выходит откуда-то справа.

— Да.

— Тогда ждём, — разворачивается и проходит в комнату, предназначенную для посетителей.

— Слушай, я всё понимаю, там ореол твоей таинственности, собственная роль, которой ты следуешь, но сейчас немедленно объяснись, — требовательно произношу, вставая напротив неё.

— Терпение, Рейден. Тебе следует немного угомонить свой характер, — вздыхая, садится на диванчик.

— Угомонить? — Задыхаюсь от злости, потому что это неведение буквально убивает изнутри.

— Верно.

— Ты вытащила меня из дома, а я, между прочим, пытался заняться сексом с Лорейн, — обвинительно указываю на неё пальцем.

— Только пытался? — Изгибает бровь.

— И сделал бы это, если бы не ты. Что, чёрт возьми, с тобой? Я тебе не мальчик, чтобы ты, когда хотела, тогда звонила. И ты вырывала меня из жизни, которую стараюсь наладить, всякий раз, когда в твою слишком умную голову взбредёт очередная ерунда! Ты даже на сообщения не отвечаешь. Ты довела Тину до слёз. Ты меня раздражаешь! — Пока говорю, расхаживаю перед ней, то повышая, то понижая голос.

— Не мельтеши, присядь и успокойся. Вернёшься ты к своим попыткам переспать с подружкой, — усмехается и пальцами массирует висок.

От бессилия и такого отношения плюхаюсь рядом с ней. Бросаю на неё взгляд, а она не двигается, только лицо очень сосредоточенное.

— И это тоже меня бесит, — выхватываю гребень из её волос, отчего они тут же рассыпаются по плечам.

— Рейден, прекрати, — возмущаясь, поворачивает ко мне голову.

— Мне так больше нравится, — нагло улыбаясь, заявляю.

— Я не должна тебе нравиться, вообще. Лучше принеси кофе, — потирает переносицу, закрывая глаза.

— Работа официанта мне не оплачивается, поэтому ни черта не получишь. Голова болит? Так тебе и надо, — ухмыляясь, ловлю её уставший взгляд, и всё сдувается. Вся ярость, раздражение, злость, и на смену приходит нечто невозможное.

Тянусь рукой к её волосам и ощущаю пальцами мягкость.

— Рейден…

— Почему всегда нужно их собирать? Так ты нежнее, — пропускаю сквозь пальцы пряди. Дёргается, но цепляюсь за её волосы.

— Рейден, — шипит, пытаясь голосом напугать. Только улыбаюсь.

— Почему? Почему даже так не могу касаться? Хотя ты сама это сделала… там в коридоре, — продолжаю своё занятие. Ударяет по руке.

— Потому что.

— Почему, Шай? Ты уже не так относишься ко мне, как раньше.

Поворачивает ко мне голову и бегает взглядом то по мне, то по пространству позади.

— Ты обжигаешь, а сейчас я слишком устала, чтобы бороться с этим. Поэтому не трогай меня, не прикасайся, — шёпотом отвечает. А глаза блестят от только ведомых ей мыслей, и я прочесть их не могу. Хотел бы понять, что она чувствует. Почему так запрещает себе это и пытается оставить всё, как будто ничего не было. Неужели, так и не вспомнила? А я каждую минуту прокручиваю в голове, как робко и слабо она отвечала на мой поцелуй.

— Ты хочешь детей? — Неожиданно спрашиваю я.

Её брови взлетают вверх, а через секунду черты лица ожесточаются.

— Нет. Я их терпеть не могу, — низко отвечая, резко складывает руки на груди.

— А я вот хотел, когда-то хотел и планировал, а сейчас… Лорейн хочет заниматься любовью без презерватива, уверяет, что принимает таблетки. Не верю. Ощущение, словно за моей спиной что-то происходит, и меня пытаются втянуть в болото, — вздыхая, наклоняюсь вперёд и опираюсь локтями о колени.

— Это твой выбор. Мне неинтересно слушать о тебе и твоей подружке. Тем более эти подробности, — поворачиваю к ней голову и хотелось бы узнать, ревнует ли, хоть немного. Но только холод в её глазах.

— Как Тина? — Интересуюсь я.

— Не знаю. Я её не видела с понедельника.

— Зачем ты так с ней? Она лишь пыталась помочь…

— Закрой рот, — недовольно перебивает.

— Терпишь эту жизнь, услышал твои слова не специально. Знаешь, я понял, что тоже сейчас делаю именно это. Жду, когда мне скажут «съёмка закончена», и вернусь к настоящему. А этого не происходит. Я запутался во всём, что сейчас вокруг меня. Раньше всегда знал свои планы. Да, они у меня были, а теперь пусто, — горько усмехаюсь и отворачиваюсь. И я честен, только с ней могу быть таким. Потому что она всё понимает, но никогда не догадается — именно она стала той, кто внёс в мою жизнь этот беспорядок. В душу. В сердце. В разум.

— Переломный момент. Так бывает, когда ты ступаешь на иную дорогу. Твои фантазии противятся тому, что ты должен делать. Это пройдёт, когда привыкнешь.

— Ты сказала, что привыкать нельзя. Тогда как жить? Необходимо подстраиваться под обстоятельства и прогибаться порой под них, — откидываюсь на диван и смотрю на профиль Шай.

— Привычка — дрянная особенность человеческого составляющего. Она заставляет ломать себя в будущем. Она редко исчезает, поэтому следует делать так, чтобы обстоятельства зависели от тебя.

— Легко сказать, когда ты богата и у твоих ног может лежать весь мир. А я? Посмотри на меня. Неудачник, у которого была одна возможность, и я воспользовался ей неверно. Мне жаль, что вынудил тебя терпеть и меня тоже. Я заслуживаю немного больше, чем такое отношение.

— Рейден, тебе надо научиться забывать о том, что ты сделал. Поступки не исправить, а разбирать их бесполезно. Это не вернёт прошлого, — вздыхает и поворачивается ко мне. — Какое отношение ты хочешь?

Открываю рот, чтобы ответить, но тут же, закрываю его, потому что это будет ложь. Всё, что могу сейчас ей сказать, неправда.

Смотрю в её глаза, и внутри всё зудит от того, насколько тяжело нести в себе тайну, которую даже себе открыть страшно. Но, наверное, очень устал прятаться, и в эти секунды, когда существует только она, я, и никого больше, могу позволить себе снова немного искренности.

Моя рука накрывает её, лежащую на сумочке. Шай втягивает в себя воздух, а я ничего не говорю. Порой слова не нужны, а только присутствие необходимого человека. Поворочаю голову и смотрю на белые стены, продолжая сжимать её прохладную руку. Не противится, не дёргается, терпит. И мне так больно, оттого что хорошо. Парадокс. Всё между нами противоречиво. Странные события, которые притягивают друг к другу ближе, как бы ни пытался, не позволял урагану затянуть себя, но это уже произошло. Пути пересеклись и оставили у каждого из нас в судьбе отметку. Её не забыть. Она яркая. Непохожая ни на кого. Она именно то, к чему хочется вернуться.

— Не отталкивай меня, потому что мне плохо. Вся моя жизнь несётся под откос, а вот работа наоборот. Неужели, так всегда и бывает? Где-то хорошо, а там, где всё было стабильно, образуется снежный ком из непонимания и проблем, — шёпотом произношу я.

— Не может быть всё прекрасно везде, если ты умеешь чувствовать. Твой минус, которого нет у меня, усложняет для тебя видеть всё так, как оно есть. Многие мысли, которыми ты сам терзаешь себя, лишние, — так же отвечает, и её рука пытается выскользнуть из моей. Крепче сжимаю её.

— А если попытаться поверить в это? Довериться полностью тому, чему противишься? Если забыть, что ты всего лишь человек, и у тебя есть обязательства? Если увидеть только для себя иллюзию? Если сделать то, что рвётся изнутри? Будет ли больно? — Дыхание перехватывает, а горло изрезает отчаянием. Тону. Снова и снова. В ней. В этом помешательстве и своих фантазиях.

— Больно будет в любом случае. Попытка доверять может обернуться адом. Если забыть о том, что смертен, то любовница с косой придёт за тобой. Если плюнуть на обязательства, то будешь падать, и никто не подхватит. Если делать то, что порой появляется в голове мутными картинками — совершишь ошибку. В любом случае будет больно, поэтому чувствовать запрещено. Я не умею, как ты поддаваться эмоциям. Они сожгут. Итог будет всегда один — темнота и ни одного шанса спастись.

— Боль не всегда идёт в параллели с чувствами.

— Всегда. Сердце оживает, собирая в своих уголках частички того, на кото тратишь эмоции. Сердце всё помнит и отомстит, когда ты оборвёшь эту зависимость. Оно начнёт издеваться, рубить всё, о чём ты мечтаешь. Требовать питать его ещё и ещё. Это наркотик от чувств. Он сведёт с ума, сломает тебя полностью. Отберёт силы, чтобы жить и продолжит поджигать незажившую кожу. Ты станешь рабом, будешь умолять прекратить всё, готовый на любое безумство, чтобы унять жжение в сердце. Помилует, и тогда потеряешь самого себя. И это больно, — Шай поворачивает ко мне голову. Её глаза, распахнутые и грустные, кажется, могут увидеть всю черноту моей души. А я понимаю каждое её слово. О себе говорит, предупреждает, но уже слишком поздно. Я вобрал в себя её аромат, её тембр, часть её ауры. Эти кристаллы собрались именно к тому самому центру и рвут оболочку, чтобы забраться в самое сердце.

— Но если не обрывать? Если сделать зависимость нечто большим? Если показать, что ты всегда будешь рядом, и неважно какие обстоятельства разлучат? Если этот наркотик обратить в самое лучшее, что можно создать в этом мире? Если дать ему оболочку? Тогда и страха не будет. Будет только сила, чтобы бороться вместе, чтобы идти и не терпеть каждый вдох. Научиться снова жить. Иначе, чем прежде. Если другой человек будет рядом, чтобы подхватить, когда будешь падать, или упасть вместе. Если он сделает всё, чтобы уберечь от этой боли, и тоже начнёт учиться, как это двигаться в темноте без света. Если найти тайный умысел переплетения судеб и принять его, это избавит от боли. Не даст ей появиться внутри, и не будет у неё силы, чтобы изводить до сумасшествия…

— Прекрати, — шепчет Шай и вырывает свою руку.

— Если не бежать? Если остановиться, бабочка? Если довериться, хотя бы на время дать испытательный срок, чтобы уверить себя, всё может быть намного проще?

— Хватит, Рейден, — сглатывает и подскакивает с дивана.

— Если принять правду, что уже давно сердце начало стучать, то будет легче, — встаю за ней и подхожу.

— У меня нет сердца. Оно потухло, — упирается ладонями в стену, и я накрываю их, как и мою бабочку, чтобы опьянеть, умереть в ней и задохнуться.

— Есть, у тебя оно есть, потому что я слышал. Ты не даёшь ему власти, оттого что боишься не успеть проконтролировать то, куда тебя поведёт, — шепчу ей на ухо и трусь носом о волосы. Остро. Она проникает в меня ледяным сгустком и задерживается в груди.

— Так отпусти и останься. Останься в этой чёртовой больнице со мной той, кто ты есть на самом деле. Только на время, которое покажет настоящее, за маской этого льда. Ты обложила себя им, но мне не страшно. Мне нравится это. Нравится мёрзнуть и одновременно гореть. Останься, — мои губы касаются её волос, и я умоляю. Сейчас мне настолько плохо, что хочется сжать её в своих руках и вот так закрыть глаза. А там будь что будет. Неважно. Остальной мир совершенно не нужен, когда с тобой находится единственный человек, женщина, которая испытывает те же муки, что и ты. Пусть обманывает. Не признаётся. Но сейчас я это чувствую.

Шай резко поворачивается, отчего её руки выскальзывают из-под моих, заставляя ощутить прохладу стены.

— Бабочки непостоянны, Рейден, а мотыльки быстро умирают, и память о них не сохраняется.

— Тогда я буду воспринимать их, как символ бессмертия и вечной красоты, — ладони очерчивают контур тела девушки, прижатой к стене. Зрачки расширяются, и вижу там себя, сгорающего от близости.

— Кхм, — раздаётся покашливание за спиной. Отскакиваю от Шай, а она переводит взгляд на медсестру с двумя папками.

— Всё готово?

— Да.

Шай принимает из её рук конверт и раскрывает его. Хмуро смотрю на неё, когда закрывает на секунду глаза и кладёт бумагу обратно.

— И что там? Сказано, что у меня какое-то заболевание? — Спрашивая её, подхожу.

Делает вдох и поднимает на меня голову.

— Мне очень жаль, Рейден, — кривит нос от своих же слов, а внутри меня всё леденеет. Что-то явно не так, потому что её взгляд озабоченный, иной, подаренный только мне. И это страшит сейчас больше всего.

Глава 31

Рейден.

— Шай! Немедленно остановись и объясни мне! — Кричу, добегая до неё, идущей к машине.

— Остановиться означает умереть, поэтому садись, и поехали, — указывает на «Ауди» и скрывается в салоне.

Не обращаю внимания на вибрирующий телефон в кармане джинсов. Готов взлететь от ярости, потому что молчит, когда я сажусь в машину. Заводит мотор и наращивает скорость.

— Шай, я ни разу не применял силу к женщинам, но сейчас буквально готов придушить тебя. Что со мной не так? Что у меня нашли? — Ору, ощущая, как вены на лице вздуваются.

— Ты здоров, не волнуйся. Но не я должна рассказать тебе об этом, а другой человек. Потерпи и соберись с силами, чтобы принять это, — бросает на меня усталый взгляд и, возвращая его на дорогу, крепче сжимает руль.

Дерьмо, голова сейчас взорвётся от мыслей. Такой перепад градуса выматывает. Буквально несколько минут назад, я чувствовал себя другим, готовым добиться нечто необъяснимого от неё, а сейчас потерян. Не знаю, как поймать хотя бы одну разумную мысль. Всё мешается: прошлое, Лорейн, Шай, слова последней и взгляд, мои чувства. Этот ком заставляет задыхаться и паниковать.

— Мы на месте, — произносит Шай. Хмурясь, поднимаю голову, и затем, вообще, не могу найти слов.

— Зачем мы приехали в дом моей матери? — Спрашиваю, но уже пустоту, потому что один. Шай направляется к входной двери, и мне ничего не остаётся, как вылететь из машины и добежать до неё.

— Зачем ты притащила меня сюда? Шай, мне нужны ответы, — тихо произношу.

— Сейчас будут.

Поднимает руку и нажимает на звонок. Это как-то связано с мамой?

— Я приёмный? — Шокировано предлагаю догадку.

— Нет, немного ещё. Терпи. Прошу тебя, терпи, — шёпотом отвечая, поворачивается ко мне.

Киваю, хотя другие желания внутри. Сбежать. Схватить её и бежать от того, что грядёт. Ощущаю, как кожа образует мурашки, а спина покрывается липким потом.

Дверь распахивается, и мы смотрим на сонную маму.

— Шайди? Ден? Сейчас полночь, что случилось? — Испуганно спрашивает она.

— Мам…

— Пропустите нас? — Перебивая меня, произносит Шай.

— Конечно, дети, проходите. Проходите, — мама отходит.

Шай проходит первая, а я за ней, захлопывая дверь.

— Присаживайтесь, Табита. Вам лучше сесть, — девушка указывает на диван. Мама бросает на меня полный страха взгляд, а я не знаю, что ей сказать. Выполняет требование Шай, и тогда она ей передаёт один из конвертов. Отходит и облокачивается о камин, возвращаю своё внимание на маму, которая достаёт бумагу и моментально бледнеет.

— Нет, — шепчет, направляя взгляд на Шай, затем на меня, потом на бумагу. И так ещё несколько секунд, пока что-то беззвучно произносит и разрывает лист.

— Это лишь копия, — подаёт голос Шай.

— Нет, не надо ему говорить. Пожалуйста, — умоляет мама.

— Вы должны. Это его прошлое, которое вряд ли даст ему спокойно летать в будущем, — отвечает Шай.

— Нет. Он не должен знать, пусть всё останется так, как есть. Это усложнит…

— Вряд ли. Ему тридцать, а иллюзия, которую вы создали для него, убьёт. Но я не позволю этому случиться.

— Хватит! — Повышаю голос, переводя взгляд то на мать, то на Шай.

— Вы говорите обо мне! А я здесь! Дерьмо, объясните, что происходит? Что я не должен знать? Что там? В этом конверте? Зачем тест на ДНК? Шай! — Кричу, разрывая надрывистым дыханием голос.

На секунду переводит взгляд на мать, плотно сжимающей губы.

— Хорошо. Тогда расскажу я, — кивая, делает глубокий вдох. — На днях меня начал преследовать довольно знаменитый актёр девяностых. Лейн Дэвидсон. Знакомо тебе это имя?

— Хм, — хмурюсь, вспоминая, что слышал его уже. — Вроде звезда сериалов, которые мама смотрит, особенно любила в молодости.

— Верно. Так вот, он поймал меня после обеда с Роксборро в ресторане и настаивал на ужине с ним.

— Что он хотел от тебя? — Прищуриваюсь, вновь испытывая проклятую ревность.

— Тебя, — моментально отвечает Шай.

— Меня? — Изумляясь, перевожу взгляд на маму, которая словно молится сейчас.

— Да. Не хотите продолжить, Табита? Хорошо, тогда это сделаю я. Меня тоже удивил его запрос на покупку. У нас в корпорации есть отдельная банка, из которой мы передаём, точнее, продаём «мотыльков» другим агентствам или же компаниям. Он хотел приобрести тебя. Очень настаивал, и у меня это вызвало подозрение. Ему было официально отказано, но его это не остановило. Я приехала к нему на встречу. Это было вчера, — замолкая, складывает руки на груди.

— И? — Предлагаю продолжить.

— Он продолжал настаивать на том, чтобы я отдала тебя. Расписывал, насколько ты бесполезен и не годишься для нашей корпорации. Далее, предложил за тебя пятьсот тысяч и небольшое любовное приключение в отеле. Всё было отклонено, потому что приехала туда не за этим. А чтобы понять, почему такой интерес и буквально маниакальное желание обладать тобой. Табита, сидеть, — резко приказывает Шай, не глядя на едва приподнявшуюся с дивана мать.

— И почему? Ты узнала?

— Да. Он твой отец.

— Какая глупость. Мой отец погиб, — нервы сдают, и я хохочу, мотая головой.

— Рейден, он твой отец. У меня есть текст на ДНК. Это оригинал, — продолжая, Шай отталкивается от камина и подходит ко мне, когда внутри всё падает. Смех сменяется ужасом и чувством предательства.

— Я доверяю тебе, поэтому возьми и сам посмотри, — передаёт мне конверт, который я нервно забираю у неё и вскрываю.

Цифры подтверждают её слова, а меня бросает в холодный пот. Рот то открывается, то закрывается, а сердце буквально разрывается от боли.

— Дерьмо, — шепчу и поднимаю голову на маму, которая утирает слёзы.

— Это правда, да? То есть вы мне лгали? Ты? Бабушка? Дед? Все лгали, а он жив. Мало того, жив, он актёр и существовал так близко от меня, — с горечью продолжаю.

— Ты не должен был узнать. Нет, твой отец умер. Навсегда умер для тебя и меня, — задыхаясь от слёз, отвечает мама.

— Как? Как ты это узнала? Он сам сказал? — Поворачиваюсь к Шай.

— Нет. Сегодня я была у него в отеле…

— Что? То есть вот это всё для него? — Указываю рукой на слишком сексуальный вид и кривлюсь.

— Нет. Вернувшись вчера, я связалась с людьми, о которых хотела бы забыть навсегда. Это его не настоящее имя. Множество пластических операций, и ничего от прежнего девятнадцатилетнего мальчика не осталось. Именно в девятнадцать он изменил имя, как и таинственным образом стал сиротой. Но сирот не бывает в нашем бизнесе, по себе знаю. Поэтому это навело меня на мысль, что всё ложь. Ты ему нужен был не просто так. Далее, я ждала, когда мне пришлют и найдут настоящее свидетельство о рождении, фотографии младенчества, юношества. Я получила их в семь утра сегодня. Ты носишь фамилию своего отца, бабушка твоя об этом позаботилась, когда он, предполагаю, отказался от вас. Всё встало на свои места, когда увидела знакомое лицо женщины на фотографии. Я видела её уже, но в инвалидном кресле с тобой, в рамке, висящей здесь.

— Бабушка, — жмурюсь от сильнейшего раскола, который издевается над сердцем.

— Да. Это была она. Но мне нужны были факты, чтобы предоставить тебе. Этим вечером я была у твоего отца и прибегла к одному наркотику, который подсыпала ему в шампанское, чтобы выпить за новый союз. Он так думал. Далее, мне ничего не помешало взять у него обрезки ногтей и волос. Затем направиться за тобой, чтобы отвезти в генетическую лабораторию, с которой договорилась днём. Также я видела завещание, которое составила твоя бабушка.

— Я получу деньги, когда достигну значимого места в Голливуде. Она знала… чёрт, она рассказывала мне о том, как красив был тот ресторан, где познакомились мать и отец. Да и ты, мама, расписывала, насколько он тебе близок, и ты бы снова хотела там оказаться. Сказки читали, где глупый мальчик становится звездой, и этим мальчиком непременно буду я. А я идиот, думал, что вы, действительно, считаете меня талантливым. Ведь бабушка постоянно отправляла меня на конкурсы, заставляя сделать то, что хотела именно она. Вы мне выбора не оставили. Она специально составила именно такое завещание, потому что, если бы у меня получилось, то я бы встретил его. Когда-нибудь мы бы пересеклись и правда открылась. Чёрт, как вы могли? — Бумага падает из рук, а пальцы впиваются в волосы.

— Ден, милый мой…

— Не хочу слышать ничего! Ты врала мне! Вы все врали! Вы не дали мне сделать собственный выбор! А я мучился! Стремился туда, где нет мне места! Ты была права… — втягиваю с хрипом в себя воздух, поворачиваясь к Шай.

— Права… я не создан для твоего мира. Это всё выдумка, иллюзия, с которой я жил все эти годы. А он жив! Жив и процветает, когда мы голодали! Жив, мать его! — Сжимаю голову и мотаю ей. Нет сил справиться с лавиной такой гадкой и уродливой правды. Это ужасно, когда ты думал, что твой отец всего лишь погиб, сорвавшись со скалы, а выходит, что наслаждался этим миром. Больно понимать, насколько ты верил людям, которые намеренно лгали и ждали того момента, когда произойдёт встреча.

— Ты не должна была ему говорить! Не должна была лезть в нашу жизнь! А теперь ты забрала у меня сына, а я ведь люблю его! Он не твой! — Крик матери возвращает меня в гостиную, в которой всё пропитано гнилью.

— Закрой рот, — шиплю, смотря на неё. — Не смей ей такое предъявлять, потому что если бы не она, то я бы продолжал вести бессмысленное существование, пытаясь исполнить ваши мечты. Только она знает всё обо мне, и да, я не её. И мне чертовски жаль, потому что у этой девушки хватило смелости сказать мне всё в лицо. Это тоже больно, ведь выходит, и здесь была иллюзия, которую она продаёт. Дерьмо, — начинаю смеяться, а внутри так горько. Так жарко и задыхаюсь.

— Ден…

— Хватит! Оставьте меня, все оставьте меня, потому что сегодня мир перестал существовать, и я не знаю, кто я теперь такой. Не знаю, — поднимая с пола бумагу, направляюсь к себе в спальню и хлопаю дверью.

Чёрт, грудь давит, а глаза болят от едкой влаги, которая означает слабость. Я разбит. Не ожидал, что всё будет вот так. Даже помыслить не мог, насколько она может быть права. Самым близким нельзя верить. Ведь если предадут, то всё разрушится, как карточный домик, упадёт прямо к моим ногам.

Дверь сбоку открывается, а я сжимаю крепче спинку кровати.

— Рейден…

— Не хочу тебя видеть. Никого не хочу видеть, — резко перебиваю Шай.

— Я понимаю, но это ещё не всё. Ты доверяешь мне? — Её ладонь ложится поверх моей руки.

Мотаю головой, но шепчу:

— Да.

— Пойдём. Пойдём со мной, и я покажу тебе, для чего нужен холод, — поворачиваюсь к ней, и она ведёт меня. А я как в тумане следую за девушкой в ванную комнату.

— Сними майку и вынь всё из карманов. Давай, — сама подхватывает футболку и стягивает с меня. Смотрю на неё и не понимаю, зачем она здесь. По какой причине осталась и дотрагивается до меня, если так легко ей было говорить мне правду. Бесстрастно резать моё сердце и замораживать его.

Молча, ведёт меня в джинсах и кроссовках к душевой кабине и включает воду. Сама встаёт под капли, падающие ей на лицо и смывающие косметику, превращающие волосы в тёмный поток. Не могу не смотреть в её глаза, когда делаю шаг под ледяной душ.

— Вот так. Сейчас будет лучше, — шепчет она. Ничего не чувствую, даже холода. Вода скатывается по моему телу, лицу, как и по её. Только воспоминания того же самого, но в другом месте наполняют голову.

— Теперь ты готов выслушать меня дальше.

Отходит от меня и шагает за пределы душевой кабины.

— Стой там. Иначе не сможешь принять всё так, чтобы было легче, — угадывает мои действия, и я остаюсь под потоком воды, а она вытирает полотенцем волосы и лицо.

— Когда я приехала в офис, после обеда с Роксборро и встречей с Лейном, то узнала, что тебя выставили на продажу без моего ведома. Да и то, что ты у нас, развиваешься, делаешь успехи, знали только работники. Имя Джина тебе говорит о чём-то? — Отбрасывает полотенце.

— Да… я… встречался с ней, чтобы узнать о тебе.

— Именно она выставила тебя и докладывала информацию ему за определённую сумму денег. Уже сгорела. Также мне хотелось знать, зачем ему сотрудник, если ничем таким не владеет. Берт Бенни. Думаю, ты и такого человека знаешь.

— Мой бывший агент, — губы начинают дрожать, и лёд прокалывает кожу невидимыми иглами.

— Он работает на твоего отца неофициально. Агентства, в котором ты числился десять лет, не существует. Это всё ложь. Для тебя. Не было у тебя никаких съёмок, это всё актёры. Поэтому я не могла вспомнить твоего имени в тот раз. Он должен был тебя обмануть, или же предположений много, но ты бы никогда не встал под камеры рядом с нашими «мотыльками». Тебя не удивляло, почему фотографии, которые ты делал все годы, так и не появились в журналах или же сайтах?

— Мне говорили, что их купили, передали деньги, но меньше, чем оговаривалось… всегда находились причины, почему мне отказывали, — хрюкая от смеха, нервно отвечаю.

— Когда ты приходил на пробы, то тебя не брали, потому что твои картинки были не тем, что должно находиться в портфолио. А в некоторых случаях даже не смотрели по той причине, что у тебя нет агентства. Одиночек редко смотрят, очень редко. Ты теперь понимаешь, что я хочу сказать?

— Меня заставили просрать десять лет, а я дурак… дерьмо, как же это отвратительно и грязно. Этот ублюдок не хотел, чтобы я пробился, и все узнали о том, что у него есть сын, которого он бросил. Но как? Как Берту удалось пройти на вашу вечеринку?

— По приглашению одной из женщин. Всё просто, Рейден, ты бы никогда не показал себя, если бы продолжал быть в выдуманном агентстве. Именно они не желали, чтобы твой талант перекрыл престарелую популярность. Я не выбираю тех, кто не имеет потенциала. А он у тебя в крови, и ты, действительно, будешь популярен. Но реши, нужно ли тебе это или же, начнёшь новую жизнь так, как ты хочешь, — подходит к душевой кабинке и выключает воду.

— Когда холод встречается с огнём, то он тушит его и позволяет думать разумно. У тебя же может быть эмоциональная ломка, и ты пойдёшь делать глупости. Но я тебе этого не позволю. Запрещаю. Подумай, Рейден, взвесь все «за» и «против». Сделай раз в жизни то, что ты хочешь. Не твоя подружка, не твоя мама, не твоя бабушка. Только ты, — кивает мне и направляется к выходу из ванной комнаты.

— Шай… стой… Шай, — вылетаю за ней, чуть ли, не поскальзываясь на воде.

— Останься, сейчас… останься и дай мне обнять тебя, потому что я не знаю, что чувствую. Мне больно. Пожалуйста, дай мне обнять тебя, — подхожу к девушке.

— Рейден…

— Только на время. Ненадолго, но мне нужно это от тебя. Ни от кого-то другого, а от тебя, потому что я доверяю тебе. Только тебе. И мне одиноко. Очень, — смотрю в её глаза в темноте спальни. Слабый кивок и мои руки смыкаются у неё на талии. Вдыхаю аромат её волос и ещё крепче сжимаю. Мне плевать, как это выглядит, но она нужна мне. Понял, что лишь она могла бы именно так успокоить мою душу и дать возможность немного отдохнуть разуму.

— Обними меня, Шай, обними, — шепчу в её волосы и прикасаюсь губами.

Слабо улыбаюсь, когда прохладные пальцы касаются моей поясницы. Нет, в этом нет никакого эротического подтекста, лишь свобода. Она словно вытягивает из меня боль, забирая в себя. А я обнимаю, как самое ценное в моей гнилой жизни.

— Не уходи… останься со мной, — прошу, закрывая глаза, кажется, сейчас сломаю её кости, но хочу раздавить её от силы, которая наполняет моё сердце. Это всё она. Она дарит мне невозможное, и я боюсь отпустить её. Она мне чужая, но такая родная. И это плохо.

— Рейден, я не могу. Не имела права…

— Имела, слышишь? Только ты и имела, потому что никогда не лгала мне. Но «мотылёк» увидел невероятной красоты «бабочку» и не было ещё такого, чтобы он желал подарить ей бессмертие. Это невозможно, но случилось. Мне плевать на то, что будет завтра. Сейчас я чувствую, насколько с тобой спокойно. И не буди меня, потому что мне нравится этот сон. Мне он необходим, как и тебе, — ощущаю, как Шай упирается руками в мои бока и отпускаю.

Отходит на шаг, а я молю её не покидать меня. Это неправильно, мои чувства запретны, но я больше не хочу их контролировать.

— Мне нужно идти, — разворачивается и в эту секунду её качает. Успеваю подлететь и подхватить её за плечи.

— Шай…

— Всё нормально, голова закружилась, — моргает и подавляет зевок.

— Она болит? — Поворачивая к себе, спрашиваю.

— Нет… спать хочу. В моей крови был годовой запас кофеина. Бессонная ночь, да и остальные по два-три часа. Видишь, я не робот и это отвратительно, — издаёт рваный вздох.

— Нет, ты неправа. Это прекрасно, потому что у меня есть причина ещё немного побыть рядом. Мне же принять и обдумать сказанное. С тобой это делать проще. Ты останешься, а я приготовлю тебе кофе, — подвожу её к постели.

— И переоденься. Ты заболеешь…

— Рейден, я не маленькая. Холодный душ мне знаком уже слишком долго, — усмехается и вновь зевает, прикрывая рот рукой.

— Да, тебе двадцать шесть, но заботу никто не отменял. Переоденься, пока я приготовлю тебе кофе, и ты поедешь, — открываю шкаф и достаю для неё свою лучшую футболку и спортивные штаны.

— Не стоит, сейчас всё хорошо, — слабо протестует, не похоже на неё, выходит, что она устала намного сильнее, чем я предполагаю.

— Пять минут. Выпьешь кофе, и я буду спокоен. Идёт? — Отхожу к двери.

— Рейден, твоя мама… она была несколько не в себе, и я дала ей выпить тот же наркотик, что и Лейну. Но доза минимальна, поэтому это никак не повлияет…

— Спасибо. Я не готов сейчас её слушать, — перебивая Шай, оборачиваюсь и дарю ей улыбку. Благодарную. Ведь даже в такие моменты она думает обо всём и всех, кроме себя.

И да, сейчас я полностью пуст и измотан от эмоций, которые затратил на новость о том, что мой отец жив. Да и как жив. Отчего, пока иду на кухню, замечая спящую маму на диване, ничего не отзывается. Даже злости нет, той испепеляющей ярости. Тихо. Благодаря ей, Шай, не позволившей потерять контроль от боли. И это пугает. Она знает об этом много. Но откуда? Что случилось с ней? Почему только на время она может быть той, кого я увидел за толстой коркой льда?

Доношу маму до спальни и не жду объяснений. Это было в прошлом, все виноваты. Но простить не могу. Пока не готов. Ещё не принял того, что меня обманывали все.

Направляюсь на кухню и ставлю чайник. Облокачиваясь о раковину, смотрю на мокрые следы от кроссовок на полу и плевать. Я даже думать не могу, не о чём как будто. Пытаюсь заставить себя, вспомнить, что упустил и кому должен был позвонить. Но ничего. Голова наполнена воздухом.

Делаю кофе, хотя не знаю, какой любит она. Наверное, крепкий. Без сливок и с сахаром, а, может быть, и нет.

Подхватывая чашку и на всякий случай сахарницу, направляюсь в свою спальню. Открывая дверь, пытаюсь не разлить.

— Тебе с сахаром или без? — Спрашивая, прохожу к бабушкиному комоду и ставлю туда чашку.

— Шай? — Удивляясь тому, что нет ответа, поворачиваясь, и на секунду испытываю испуг, что оставила.

Но улыбка появляется на лице, когда замечаю девушку, спящую на кровати, прислонившись к деревянному изголовью, в моей футболке.

Тихо подхожу и приподнимаю её, чтобы уложить на подушку. Ёрзает, пока накрываю её.

— Спи, — шепчу и, наклоняясь, оставляю поцелуй на её виске. И так хорошо. Словно двойную жизнь веду. Сейчас, сбрасывая с себя мокрую одежду и переодеваясь в сухое, хочу поскорее лечь рядом. Не прикасаться, а только смотреть на неё, чтобы увидеть, какая она, когда ничего не тревожит. Другая. Я вижу не Шайди Лоу, Круэллу, а мою бабочку с нежными крыльями и тонким ароматом пыльцы. Хочу остаться с ней здесь только на время, чтобы понять, как мне быть дальше. Не мыслил никогда, что даже присутствие человека, не дающего никаких указаний, может помочь.

Готов любоваться ею и воспроизводить в памяти все фрагменты, собирая фильм с первой встречи и до этого момента. Жизнь может перевернуться за один миг, но если у тебя есть человек, который незаметно даже для себя, дарит невозможные чувства, то ты не испытаешь всю палитру боли. Потому что будешь смотреть на неё, а остальное станет неважным.

Глава 32

Шайди.

Вздыхаю и упираюсь ногами в дорогу, удерживая под собой ревущий мотоцикл. Смотрю на здание, освещённое в ночи, и точно чувствую, когда смогу рвануть. Доли секунды, и мужчина вылетает из дверей отеля. Дышит рвано, его крутит внутри, и я вижу это. Нажимаю руками на газ, чтобы привлечь его внимание. Ловит мой взгляд и срывается на бег.

— Надевай, — бросаю ему в руки жилет и шлем.

Хватает, пытаясь застегнуть защиту. Ничего не выходит. Позади раздаются крики и возгласы возмущения.

— К чёрту, — шипит и натягивает шлем. Запрыгивает позади меня, и я с шумом вылетаю на дорогу. Сигналы клаксонов, но плевать. Это сумасшествие, которое запрещено в моей жизни. Но делаю это.

Проснуться в незнакомой и одновременно узнанной комнате неприятно. Контроль потерян, но пыталась, честно пыталась вернуть его весь день. И даже прогулка с Тиной, как и бесполезная болтовня не помогла. Уже готова была направить саму себя в другой штат, страну, плевать, но вырваться из этой стихии, как раздался звонок. Снова заставил выбирать, проверять меня и поддалась. Всё это противоречит моим правилам, как и «мотылёк», прижимающийся к моей спине. Но я взяла на себя ответственность за свои знания, сама приняла тот факт, что теперь он прочно приклеился ко мне. Всё изменилось с того момента, когда дала ему возможность. И теперь всё ясно. Буквально всё, потому что иллюзия, которую он принимал, могла убить его из-за доверчивости. А я как бы ни хотела себе запретить, не смогла остаться в стороне.

Останавливаю мотоцикл на своём месте на парковке. Отпуская меня, спрыгивает на землю и срывает шлем.

Он не может успокоить дыхание, запускает руку в волосы, его изводит правда изнутри. Не смирился. Наделал глупостей. Качая слабо головой от своих мыслей, накрываю своё тайное средство передвижения и подхожу к Рейдену. Смотрит на меня потерянным взглядом.

— Успокойся, — тихо произношу и забираю из его рук шлем.

Оставляя его позади, молча, направляюсь к лифту. В данный момент не знаю, где найти силы, чтобы продолжить терпеть надоедливого «мотылька», следующего за мной по пятам.

— Я не могу, понимаешь? Меня на части рвёт от злости, — шипит и входит в лифт.

— От этого ничего не изменится. И ты создаёшь проблемы корпорации. Ты ведь понимаешь, что твой отец может подать в суд? — Замечаю я, наблюдая, как его ноздри вздуваются.

— Не волнуйся, лицо его не трогал. А вот другое… он надолго запомнит, каково это, когда больно и ничего не вернуть, и не изменить. Он бросил мою мать! Трахнул её и бросил, обещая радугу в небесах. А когда она нашла его и сообщила обо мне, то отказался. Как от щенка. У неё не было выбора, она была глупой и доверчивой шестнадцатилетней девчонкой, работала официанткой. Таскался за ней, уложил в постель и пропал. Ублюдок. Она пошла к его родителям, и они пытались заставить его жениться, а он послал их. Сказал, что уже знаменитость, они ему не нужны. Затем угрозы, и мама осталась с бабушкой и дедом! А он забыл обо всём! Забыл и продолжил жить, словно нет никого! — Ударяет кулаком по дверцам лифта.

— Не ломай, — предупреждаю его.

— Да пошла ты! Я хочу убить его! Хочу разорвать и… не могу! — Хватается за голову, а я шумно вздыхаю.

Лифт открывается, и направляюсь к себе. Открываю квартиру и наслаждаюсь прохладой. Дверь позади хлопает.

— Рейден, тебе следует успокоиться, потому что ты сделаешь себе только хуже. Посмотри на свои руки. Да, отца не тронул, но предполагаю, что морду ты набил Берту. И снова преждевременно, — говоря, поворачиваюсь к нему и кладу на диван шлемы.

— Сегодня к нему уже приходили. Мошенничество в особо крупных размерах, его посадят. Так бизнес в этом мире не делается, как творишь его ты.

— Конечно, не делается, ведь я не Шайди Лоу с кучей связей и денег! Я защищаю себя, как умею! — Кричит он.

— Кулаками?

— Да, именно ими. Ты думаешь, я так просто оставил бы это? Ни черта!

— Стало легче? — Усмехаясь, складываю руки на груди.

— Нет, хочется ещё и ещё…

— Я говорила тебе, что ты эмоциональный наркоман. Да, конечно, таким должен быть «мотылёк», но сегодня ты перегнул папку. Я тебе не нянька, чтобы вытаскивать из проблем. Вообще, не следовало мне копаться в этом. Нарушила правила, и вот что вышло. Твоя мать звонит Элеонор и ревёт, бьётся в истерике, потому что ты свихнулся на почве ярости и обиды. Но тебе тридцать лет, ты уже не малыш, и обязан понимать, как это скажется на твоей карьере, как это скажется на всей корпорации. Таких я давлю, — подхожу к нему и срываю жилетку.

— А чего ты поехала? Я не просил тебя об этом! Никого не просил мне помогать! — Дёргает за ткань, отчего подаюсь вперёд.

— Сама не понимаю. Поэтому успокойся, я устала от проблем, которые ты принёс мне. Бессонные ночи, подвергать себя огласке и рушить все планы, которые стоят на первом месте, из-за тебя не позволю. Уходи отсюда, направляйся к своей подружке, устраивай истерики ей. Я довезла себя до дома и больше разговаривать с тобой не намерена, — с силой тяну на себя защиту, и он выпускает её из рук.

— Когда ты заснула, я не смог. Поехал домой к Лорейн и снова поругался с ней. Бродил по этому чёртовому городу, чтобы понять, как мне быть дальше. Сейчас не желаю вновь кричать и ссориться с ней, — шумно вздыхая, плюхается на мой диван.

— Моя квартира не место, где ты можешь прятаться, Рейден. И я тебе не психолог, чтобы обсуждать твои отношения, — напоминая, останавливаюсь напротив него.

— Ты обнимала меня вчера, — обвинительно указывает на меня.

— Да, чтобы немного остудить, но, видимо, всё бессмысленно, потому что у тебя нет стоп-крана. Это ошибка, как и всё время, которое потратила на тебя. Убирайся, — цежу сквозь зубы, указывая на дверь.

— Ошибка? Ты считаешь всё это ошибкой? — Вновь повышает голос, поднимаясь с дивана.

— Верно. Ты не должен быть здесь. Ты не должен ходить за мной, — перечисляя, направляюсь к лестнице. — Ты не должен вот так смотреть на меня. И не должен думать, что я хочу понять тебя. Нет, не желаю, потому что ты «мотылёк». Ты насекомое и от тебя меня тошнит.

— Но тебя не волновало то, что я насекомое, когда я целовал тебя, — летит мне в спину, и я замираю на середине пути.

— Да. Я целовал тебя, а ты отвечала мне. В этом самом месте. В твоей спальне. Ты отвечала мне! И это всё ошибка? Да ни черта, поняла? Хоть ты и не помнишь, но я целовал тебя, а ты сама дотронулась до меня. Ты изучала моё лицо. Ты. Это всё ты, но такого сравнения, как ошибка, не потерплю!

— Я знаю, что ты делал, — сухо отвечая, наблюдаю, как мужчина обходит диван и удивлённо смотрит на меня.

— Что? — Шёпотом переспрашивает.

— Да. Воспоминания штука странная, и контролировать их сложно. Порой они подкладывают то, что ты хочешь забыть, в самый неподходящий момент. Да, я всё помню, но это не умаляет того, что ты воспользовался состоянием, которое сам же и сотворил. Но мне легко об этом забыть, потому что это всё пыль, — голос ровный и без эмоций, когда внутри с каждым словом сердце становится черствее.

— То есть ты всё помнила и так легко забыла? А я, как придурок, корил себя за дерьмовый алкоголь? Искал причины из-за всего этого и чуть не разорвал отношения с Лорейн?

— Верно, для меня это легко. Рейден, не усложняй то, что не имеет смысла. Между нами ничего не было. Никогда. Ты привязался ко мне. Ты прилип и не хочешь понять, что меня раздражаешь до жути. И ты, верно, забыл, что тебя ждёт дома подружка, о которой ты так печёшься? Но и это всё фантазия, которую ты выдумал для себя. Тебе привычнее жить в том мире, где прекрасные волшебные феи и любовь до гроба. Открою секрет, ничего у вас не получится, потому что иллюзия имеет свойство исчезать, — спускаюсь на ступеньку.

— Получится. Ты не имеешь права…

— О, даже так? А вчера имела. Ты сам хоть понимаешь, что пытаешься удержать невидимую нить, которая давно не ведёт тебя к твоей подружке? — Язвительно перебиваю его.

— Да пошла ты, Круэлла! Я женюсь на ней! Вот, — копается в кармане джинсов и достаёт коробочку.

— Это кольцо, которое купил для неё, как только заработал денег. Сразу же. Не задумываясь, купил его! Потому что я люблю её! А из-за вины, которую нёс это время, из-за чёртова поцелуя мечусь! Из-за тебя и твоих дебильных правил, которые ничто, когда я рядом! — Кричит, указывая на ювелирную коробочку.

— Ложь. Ты сам себе лжёшь, Рейден. Обвиняя меня в своём нежелании связывать жизнь с истеричкой, лишь ищешь место, в котором можно спрятаться.

— Лорейн не истеричка! Она живая, она со мной, и не смей даже открывать рот в её сторону!

— А ты никогда не задумывался, отчего она так противоречива? Хотя, забываю, что тебе нечем. Устроила отвратительное шоу в клубе, а ты поощряешь это. Слабак. И, предположу, что как только ты заводишь разговор об отношениях, она тут же обрывает тебя. У неё мозгов не хватит на это, поэтому она до сих пор держит тебя за яйца, которых у тебя нет. И вы идеальная пара, по одной-единственной причине — ты под каблуком у неё и её отца. Она сбегает от тебя, когда ты в дерьме, и моментально появляется, когда ты поднимаешься. Унижаешь себя и сам же видишь это, поэтому кольцо до сих пор в коробке, — указываю пальцем на него.

— Ты привык так жить, тебя именно этому учили. Но всё это вранье. Если ты купил это кольцо так давно, что же ты целовал меня, почему же оно до сих пор не на её пальце? А я скажу, потому что не твоё это. Не твоя жизнь и дорога. Не твой свет. Ты мне не нужен, если вновь решишь выдумать сказку о ревности. Нет. Я холодна, поэтому с лёгкостью увидела — никогда у вас ничего не получится. Заведомо знаю, чем окончатся эти отношения. Ты упадёшь, а она отойдёт в сторону. Разобьёшься. Насмерть. А ты ей безразличен. Ей плевать, потому что ты для неё лишь средство. Она привычка, которую ты возвёл в лик святых. Но нет их. Нет рая и ада, есть только этот мир, — втягиваю в себя воздух, а его глаза накалены яростью, и она может обжечь. Но я устала от него и от этих мыслей. Мне нужно разорвать всё именно сейчас, пока не двинулось дальше и не образовало в груди тепло, которое лишнее для меня.

— Тебе никогда не понять, что такое чувства и любовь! Потому что замёрзла. Эгоистичная стерва, думающая только о себе. Раскопала для меня дерьмо и с наслаждением наблюдаешь, как я тону в нём! Ты не знаешь, как это строить что-то крепкое, потому что сама не имеешь этого. Именно твоя жизнь выдумана. Я не скрываю своего настоящего имени, Миранда, не прячусь и не трахаюсь с Роксборро. А вот ты вся пропитана гнилью и ядом, отравляешь всех вокруг себя…

— Вон. Пошёл к чёрту отсюда, — шиплю.

— Хочешь знать, почему кольцо до сих пор у меня? Да пожалуйста. Потому что не было подходящего момента, вот почему! И я хочу подарить ей сказку, в которую мы оба верим, этот свет, который есть между нами. А не утонуть во тьме, существующей здесь. А целовал… дерьмо, да мне противно это сейчас! Видно, у меня помешался рассудок и мне гадко от себя! Именно ты была иллюзией, в которую хотелось поверить. Но ты испачкала собой всю мою жизнь! Ты сама живёшь во мраке и боишься сделать шаг к кому-то, ведь тогда люди узнают — ты вся состоишь из падали, которую и пожираешь! А Лорейн нет, она со мной всю жизнь, она любит меня, она понимает…

— И по этой причине ты сейчас здесь. Именно по этим причинам ты избегаешь её, и кольцо не подарено. Ложь. Я сразу сказала о том, что мне ничего от тебя не нужно. У меня есть правила и рамки, а вот ты не имеешь их. Я читаю людей прекрасно, так и тебя, и твою подружку. Знаешь, почему вы до сих пор вместе? Ты опасаешься остаться один. Одиночество для тебя — самый большой страх в этом мире. Маменькин сынок, мягкий, податливый, услужливый. Тобой крутят, а ты молчишь. Ты не сделаешь ей предложение, потому что понимаешь — не будет того сценария, который она написала за тебя. Именно она, ведь ты уже давно играешь иную роль. Жизнь — это не съёмка, и никто не спасёт тебя от следующего поступка, не будет второго дубля. Это реалити, в котором ты выглядишь жалким трусом, неготовым поступить как мужчина и взять поводья своей судьбы в руки. Вываливайся отсюда, пока моя ненависть не завладела сознанием, — жёстко, грубо, но иначе нельзя. Его глаза. Чёртовая синева со сталью пытается изрезать меня, но я мертва, и ничего не будет. Не чувствую боли. Даже его.

— Вчера я видел в тебе человека, а сейчас всё понял. Ты продаёшь это чувство, чтобы никто не смог заглянуть глубже и увидеть только корысть и смерть. Шлюха, которая трахается с боссом, чтобы иметь место в корпорации. Если я жалок, то пусть так и будет. Зато я сохраню сердце и душу, которые ты продала за бумажки. Но ты самое ужасное творение человечества. Круэлла, у которой нет сердца и нет чувств. Круэлла, и это идеально тебе подходит. Как ты с ним трахаешься? Или же он ничего не делает, а только ты? Тебе самой от себя должно быть противно, потому что мне именно так сейчас. Мне жаль тебя, чертовски жаль. Роксборро вернётся к жене, а ты так и останешься любовницей. И подохнешь одна из-за той роли, которую выбрала. Мне жаль тебя, — выплёвывает в меня каждое слово, и оно ударяет по оболочке.

— Пошёл вон, — низко произношу, смотря на то, как его трясёт от ненависти ко мне. И это лучше, чем другое. Нежность, ласка и другой взгляд, подаренный только мне, могут убить. Его. Рикошетом.

— Идеальная Круэлла, только вот она всего лишь щенков убивала, а ты людей. Когда ты рядом, то забираешь у них жизненную энергию. Возможно, именно поэтому Тина так и не может создать жизнь…

— Закрой свой рот и убирайся отсюда, — злость, обида и нечто незнакомое поднимается в теле. Толкаю его в грудь.

— Ты рядом и затягиваешь всех в ад, превращая в себе подобных. Теперь мне не стыдно за то, что сделал. Ты испачкала меня своей грязью, когда я на секунду подумал, что ты можешь быть иной. Сравнивал тебя и Лорейн, злился на последнюю, что не такая как ты. Сейчас же счастлив, потому что такие как ты сожрут душу и вырвут сердце, чтобы выбросить его и забыть. Идти по головам, оставляя после себя трупы, и я бы тоже отказался от такой дочери, как ты. Круэлла, — с отвращением осматривает меня с головы до ног. Сжимаю кулаки с такой силой, что ногти оставляют яркие отпечатки на коже. Боль. Горло перехватывает, когда он, молча, стоит напротив меня. Вижу, насколько и ему мучительно, но поделать ничего не могу.

Резко подскакивает ко мне, отчего делаю шаг назад. Хватает за подбородок. Один вдох, и его губы грубо сминают мои. Яростно замирает, словно клеймит… снова… голова наполняется шумом, и тело буквально столбенеет.

— Пусть останется у тебя, чтобы было что вспомнить, когда будешь умирать в одиночестве, Круэлла, — с ненавистью шипит и дёргает моим подбородком.

А я не двигаюсь. Перед глазами прыгают точки. Яркие. Ослепляют. И должна найти место, чтобы спрятаться. Но нет ничего. Только грохот двери и тишина.

Судорожный вздох, и пальцы касаются обожжённых губ. Ноги подкашиваются. Опускаюсь на ступеньки и жмурюсь.

— Круэлла… Круэлла, — шепчу, обнимая себя руками.

Наверное, считается, что это нарицательное имя обидно. Нет. Не для меня. Именно это напоминает мне об ошибках, которые были в прошлом и теперь в настоящем. Круэлла. Я. Только я и никого больше. Но грудь сильно давит, и это невозможно. Не умею я чувствовать. Не должна была говорить этого, потому что правда. А я вижу её, зачем-то пытаюсь спасти «мотылька», а лишь подтолкнула к пламени. За ним не пойду. Никогда. Даже если эти голоса в голове будут шептать об ином.

Но ведь ничего не изменилось, ни капли. Время продолжает идти, меняя ночное небо на алый рассвет, а я мертва. Никто не знает обо мне больше, чем я сама. Да, у меня много тайн, которые храню, и они дают мне силы. Я их так бездумно потратила на попытку быть кем-то иным. Не получится. Никогда. У каждого в этой жизни своя роль, и неизвестно почему одни летают свободно и не встречают трудности, другие же притягивают их. Не верю в судьбу, ни разу не думала о грехах и не собираюсь.

— Шайди? — Раздаётся голос сбоку от меня.

— Снова работала всю ночь?

Поворачиваю голову и смотрю на женщину, которая выбрала меня и старается всеми силами вызвать во мне хотя бы что-то. Её любовь, забота и нежность каждый день не вызвали во мне ничего. Так по какой причине кто-то сможет это сделать? Нет. Пустая трата времени.

— Шайди, что произошло снова? Взгляд пустой, и последний раз я видела его очень давно. Что-то случилось ночью? Рейден? Он был здесь? — Задавая вопросы, Элеонор присаживается рядом на стул, на террасе моего пентхауса. Который стал стеклянной банкой для меня. Я поймана, и всего лишь пытаюсь выжить.

— Больше никаких звонков его матери, Элеонор. Запрещаю. А если узнаю, то уволю, — хрипло произношу. Не знаю, отчего сел голос. А губы до сих пор ощущают вкус пепла.

— Понятно. Сорвался и горел, зацепил тебя и сделал что-то непозволительное. Ох, Шайди, я всё понимаю и принимаю твою горечь и боль. Но сама посуди, ты ведь любишь всё слишком глубоко анализировать, копаться и вытаскивать из людей самое плохое. А что ты увидела в нём? Свободу, милая, именно так ведут себя люди, которые честны в своих мыслях. Они идут, чтобы ломать всё на своём пути. Они…

— Прекрати. Это никак не связано с «мотыльком». Я Круэлла, и это моя судьба.

— Мы сами писали её, и могущественнее, чем ты думаешь. У тебя были тогда силы изменить обстоятельства и вырваться, чтобы ощутить кислород. А сейчас ты позволила сама ему узнать о тебе больше, чем он должен был. В этой квартире не появляется никто, кроме Тины, очень редко Аарона. Даже Роксборро здесь не был. Это твоё убежище, где ты прячешься за закрытыми дверьми. А он прошёл. Легко. Милая, не надо быть слишком строгой к себе, потому что каждый в этой жизни заслуживает счастья. И в отличие от остальных ты сумеешь оценить его по достоинству. У тебя есть с чем сравнить. Не надо истязать себя. Не трави свою душу.

— У меня нет её, Элеонор. Я не чувствую ничего, кроме тишины и пустоты. Всё умерло очень давно и не воскресить, — качаю головой и странно от своих же слов. Никогда не желала вернуться в прошлое и вспомнить, какой была. Слабой. Доверчивой. Жалкой.

— Порой необходимо рисковать, снова войти в пламя, и тогда оно заведёт твоё сердце. Оно подарит тебе искру, необходимую тебе. О, моя дорогая, пока ты сама не решишь для себя, что хочешь сейчас, будешь продолжать ходить по тонкой грани, боясь упасть. Тебе следует признать, что этот мужчина, полная противоположность тому, что ты хочешь видеть в человеке, может быть той самой искрой. Иногда не женщина зажигает пламя, а мужчина. Он странный, признаю, но и в тебе много сокрыто. Думай не о том, как убежать, а как остановиться и встретиться лицом к лицу с правдой. Ты никогда не была трусихой, и сейчас твоё желание оставить всё так, как есть, показывает твой страх. Всё уже давно изменилось, и никогда не будет прежней жизни, потому что появился человек, сумевший перечеркнуть все правила. Не испепеляй возможность жить раньше времени, Шайди, — она целует меня в волосы и выходит с террасы.

Ложь. Всё это глупость тех, кто ещё во что-то верит, а у меня нет такой возможности.

Возвращаю свой взгляд к списку, который составила за эту ночь, чтобы вспомнить для чего терплю существование на планете. Скай. Только она удерживает меня здесь, и никто больше.

Всё по обычной, заезженной схеме: занятия в спортзале, душ, одежда, завтрак, кофе, буквы, коктейль.

Я имею все блага этой жизни. У меня несколько счетов, дорогая иномарка и могущественный покровитель. Многие стремятся к этому, думают, что это подарит им спокойствие. Нет. Этим может владеть только бездушная тварь, вроде меня.

Вхожу в офис, а там всё по-старому. Работа. Совещания. Работа. Подписываю документы на то, чтобы отправить «мотылька» подальше. И запрещаю думать о том, как и с кем он полетит. Это его жизнь, и меня она не касается.

Выхожу в коридор, чтобы отнести папки помощнице, и мне навстречу, улыбаясь вымучено, идёт Тина.

— Привет, — хмуро произношу.

— Привет, Роксборро вызвал. Срочно. Не знаешь почему? — Спрашивает она.

— Нет. Что-то случилось? Хотя я бы знала, но не имею понятия. Возможно, из-за твоего положения, я ему сказала, — предполагаю я.

— О-о-о, если отпустит домой, то буду счастлива. Мне так плохо, — тяжело вздыхает. Видно. Слишком бледна и выглядит болезненно.

— Но, если мои муки дадут плоды, это будут самые прекрасные мучения в моей жизни, — улыбается и кладёт руку на плоский живот под голубым платьем.

— Иди. Он не любит ждать, потом расскажешь. Если нужно будет…

— Ты меня прикроешь. Знаю. Я люблю тебя и иду «на ковёр», — смеётся и обходит меня.

Смотрю ей вслед и не понимаю смысла терпеть ещё и гадкий плод в своём организме. Кто-то стремится к этому, как Тина, а кто-то ненавидит. Слова, такие резкие и готовые меня поглотить, врываются в голову. И он прав. Я несу с собой смерть и холод. Никогда не говорила и не притворялась, что умею нечто иное. Не заставляя Тину познать мой мир, но она пошла против, и теперь же, на моих плечах ещё одна вина, которую никто не снимет.

Глава 33

Шайди.

Постукиваю по рулю и смотрю на парковку, где то и дело отъезжают дорогостоящие автомобили руководства корпорации. А я всё ещё стою, и даже злости нет.

— Прости, тошнило, — дверь «Ауди» распахивается, и на сиденье падает Тина.

— Ничего, — отзываясь, нажимаю на газ и вылетаю на улицу.

— Тише, Шай, помедленнее, пожалуйста. Голова кружится, и до сих пор мутит, — со стоном тянет подруга.

— Хорошо, — сбавляю скорость, хотя и так едем медленно из-за загруженных дорог. Можно было и пройтись, но Тина вряд ли бы смогла. И мне жаль её, потому что видеть, как мучается ради фантазий, неприятно. Но не имею права давать оценку чьим-то действиям. Не имею никаких полномочий заставлять людей видеть мир не через розовую призму, а таким, какой он есть. И это было моим правилом, пока снова не нарушила его по непонятным причинам.

— Девочки только и говорят о «мотыльке». Он приходил в пятницу на прошлой неделе и вёл себя очень странно, — подаёт голос подруга.

— И зачем ты мне это рассказываешь? — Сухо спрашиваю её.

— С того момента, как Роксборро вызвал меня на ковёр и сообщил, что готов дать мне отпуск раньше, прошло десять дней. «Мотылёк» то и дело живёт в самолётах, и я его давно не видела. И снова он где-то…

— В Рио, — подсказываю ей.

— Продолжаешь следить за ним? — Хихикает Тина.

— Нет. Но именно я подписываю разрешение на полёт, как и проверяю каждый день отчёты всех «мотыльков» и «бабочек».

— В общем, в прошлую пятницу он пришёл ко мне, чтобы сдать мне чеки и получить расчётный лист. Пока я готовила его, Дена окружили девочки из отдела. Наблюдала за ним. И знаешь, он был очень странным. Раньше болтал, а сейчас молчал и только смотрел, иногда отвечал, но как-то таинственно. Девчонки без ума от него. И вид его был иным…

— Тина, мне неинтересно.

— Он был в рубашке и брюках, эдакий магнат, с большим количеством тайн. А потом посмотрел на меня, и вот честно, как будто хочет…

— Тина…

— Не поверишь, но у меня по коже мурашки побежали от его взгляда. Словно обещает рай на земле. Нет, не волнуйся, я Аарона люблю. Просто не даёт это мне покоя…

— Всё, Тина, замолкни, — повышая голос, резко сворачиваю и в секунду паркую машину.

— Шай! — Подруга с визгом выскакивает из машины.

Поджимая губы, направляюсь в ресторан. Она продолжает что-то бубнить себе под нос, а я не могу. Даже слышать о нём нет желания. Не хочу думать и вспоминать. Каждый день он врывается в мою голову, когда не ожидаю. Вот так, без предупреждения. И снова, как по кругу, повторяются события. Отрывки. Горячие, и они иссушают губы, высасывают из меня силу, которую должна тратить на иное. Но нет. Моя жизнь выходит из-под контроля, хотя продолжаю удерживать её в руках. Да, это всё я. Именно после моих рекомендаций «мотылька» отправляют в разные страны, чтобы только не было времени ему вернуться. Вновь сделать то, что запрещено, и заставить меня думать о нём. Наваждение какое-то.

Нас проводят к моему столику, и даже не нужно делать заказ, отработано всё по схеме. Но не было в моём расписании беглого взгляда, которым окидываю зал, чтобы удостовериться — нет его. Да и не может быть, сейчас завершает съёмки в Рио для спортивного журнала, а далее придумаю ещё что-то. Последняя встреча, в которой виновата только я, оставила после себя запах пепла. И он принадлежит мне.

— Знаешь, я тут подумала, может быть, слетаем на уик-энд куда-нибудь?

Поднимаю голову от салата на подругу.

— Ты забыла о своём состоянии? Сиди дома и жди мужа, — сухо отвечая, отставляю тарелку.

— Шай, я хочу, чтобы ты немного развеялась. Не могу объяснить, но чувствую, словно тебя что-то терзает вновь. Как тогда… это угнетает и хочется плакать. Не понимаю. Что с тобой? Дело в нём? В этом «мотыльке»? Потому что иных причин быть вот такой, не вижу, — хмурится, а взгляд наполнен переживаниями, которые я не заслуживаю.

— Прекрати всё сводить к насекомым. Это я не понимаю тебя. Раньше вокруг меня тоже было достаточно мужчин, но ты вцепилась в этого. Чего добиться хочешь? Ты навязываешь мне его. Хватит, между нами ничего не было, и быть не может. Да, совершила уйму ошибок, потому что вы все давите на меня. Толкаете туда, где зародится новый ад. Хочу, чтобы ты осознала — я не желаю больше слышать о нём. Никогда. Даже если у него проблемы — они не мои. Оставь его в покое, как и меня, — замолкая, закрываю на секунду глаза от забытой эмоции, накрывшей меня на несколько мгновений. Это запрещено, но получилось, что сама раскрыла себя. Сама направила разговор именно к нему.

— Ладно. Тогда я скажу начистоту, — цокает Тина. Шумно втягиваю в себя воздух.

— Ты зациклена на прошлом. Ты живёшь в нём и не даёшь себе возможности для будущего. Ты права, был Даррен, да и куча их, но никто не запомнился мне. Ни разу. А Ден, он другой. Думаешь, мне хорошо внутри, когда смотрю на твоё холодное выражение лица, ты даже сейчас делаешь вид, что тебе скучно. Вот это ложь. Ты не хочешь слышать о нём, но следишь. Признайся, Шай, в симпатии нет ничего предосудительного. Он красивый мужчина, помимо этого, интересный, яркий, весёлый, жизнерадостный и сильный. Можешь опять отчитать меня, довести до слёз, но я не дам тебе наказывать себя вечно. Ты была юна, всего восемнадцать, а сейчас двадцать шесть. И тебе позволено всё, даже разрушить на время свои правила, чтобы попробовать. Шай, дорогая моя, не надо, не злись, потому что я люблю тебя и хочу только добра, — подруга тянется к моей руке, но не даю ей возможности дотронуться и прячу под столом.

Смотрю в её глаза, и сжимается всё внутри. От страха. У меня много причин, чтобы противиться. Слишком много, чтобы поверить во что-то иное. Даже себе в последнее время не могу доверять, потому что рождается дьявол внутри, и я ненавижу его.

— Ты не понимаешь, — тихо произношу и качаю головой.

— Я одна из немногих, кто может тебя понять. Сравниваю и сейчас могу сделать много выводов, но ты будешь отрицать, бежать от них и прятаться. Неужели, ты не осознаёшь, что, заставляя себя так жить, ты умираешь? К тому же не припомню, чтобы кто-то позволял себе кричать на тебя, спать в твоей постели, дотрагиваться и подступать ближе. И если бы дала хотя бы повод, то поняла бы, насколько мужчина может быть твоим.

— Не уговаривай меня, Тина. Это лишнее, — отвожу взгляд от неё и делаю глоток воды.

— Если не я, то кто? Кто ещё подскажет тебе, что ты упускаешь возможность быть собой? Только с одним человеком мы можем открыть себя настоящих. Друзья — это не то, а вот между мужчиной и женщиной зарождается доверие, которое позволяет показать свою душу. Да, твоя изранена, как и сердце. Но он может быть именно тем, кто заполнит борозды иным, залатает всё и обновит.

— Ты, наверное, забыла, что у него есть подружка, — напоминаю ей, чтобы оборвать разговор и жалкие попытки Тины открыть мне глаза, которые не нужны мне, дабы увидеть пламя из воспоминаний.

— Дура, откровенно наглая, избалованная стерва, — кривится подруга. — Она даже не подходит ему. Она не видит ничего в нём, и вряд ли они ведут беседы о возвышенном. И он знает это, я не могу пока найти для него причин, отчего так держится за неё.

— Могу сказать, — ехидно усмехаюсь. Приподнимает брови, а внутри меня такое отвращение к нему, к правде, к себе, к словам, что были произнесены мной. Ненавижу. Всё это иллюзия. Его иллюзия, на которую попалась Тина.

— Деньги. Ему нужны деньги. Её отец довольно богат. Он не хочет быть с ней. Бежит от неё, чтобы спрятаться в моей квартире. Он трогает меня, когда должен это делать с ней. Он говорит не предназначенные мне предложения. Тянет куда-то за собой, когда это всё должно быть для его подружки. Он смотрит на меня, впивается своими глазами, и они меняются. Преследует меня и только меня, чтобы свести с ума. Между ними не было ничего крепкого, и я высказала ему всё в последнюю нашу встречу. Мне не должно быть дела до того, кого он избил, и как вытащить его, замять и обезопасить. А они все дёргают, со всех сторон, и ты туда же. И вот что вышло, Тина, вот. Он назвал меня Круэллой, и мне всегда было всё равно. Всегда, до той секунды, когда он прошипел это прямо в мои губы. С ненавистью. С отвращением. С эмоциями, которые до сих пор изъедают меня. Он из тех мужчин, которые пользуются женщинами. И нет никакой любви между ним и подружкой, потому что так просто он бы не решился, чтобы поцеловать меня. Меня, понимаешь? Он держится за неё зубами, боясь будущего, увольнения, да и за мной таскался по этой причине. Деньги. Слава. Но я не его подружка, которой можно помыкать, влезать в прошлое и подводить к черте. Вот тебе, правда, Тина, вот она. Твой «мотылёк» прозаичен и нет в нём ничего, кроме дерьма. И это последний раз, когда я говорю с тобой о нём. Мою жизнь больше никто не будет контролировать, тебе всё ясно? — Рычу, сжимая пальцами стол. Замолкая, понимаю, что хоть говорила тихо, но от моих слов Тина бледнеет, словно готова в обморок упасть. А мне больно. Чёрт возьми, меня раздирает изнутри. Будто расплавленной лавой обмывают тело и заставляют терпеть. Изо рта вырывается судорожный вздох. В секунду осматриваю посетителей и не отмечаю того, что кто-то мог быть свидетелем моего состояния.

— Прости, — жмурясь, опускаю руки и мотаю головой.

— Видишь, что происходит? Мне плохо. От него и этих воспоминаний плохо, они сжигают меня. Я не могу до губ дотронуться, потому что боюсь. Да, боюсь увидеть прошлое вновь. Боюсь этого большого мира, поэтому у меня есть свой. Не надо этого делать, Тина. Не рассказывай мне о том, как ты мечтаешь о будущем для меня. Это невозможно. Я не из тех, кто сидит на месте. Не остаюсь, а улетаю, чтобы жить. Пойми меня сейчас. У меня нет сил, чтобы бороться против себя, когда со всех сторон меня пытаются пронзить раскалённым железом. А я буду драться за свою темноту, только она помогла мне выжить. И сейчас просто хочу пообедать, затем вернуться в офис, завершить эту неделю и отправиться домой. Завтра мы, как и договаривались, проведём день вместе. Хорошо? — Напряжённо смотрю на подругу, слабо кивающую в ответ.

Нам приносят горячее, и мы в молчании приступаем к еде. Да, знаю, что это не конец. Каждой оголённой клеточкой тела ощущаю пристальный взгляд Тины, она ждёт… но хватит. Это сложно объяснить, вряд ли кто-то испытывал подобное, поэтому приходится сидеть с ровной спиной и медленно класть кусочек мяса в рот. Никто не узнает, как боль возвращается, как та самая девочка, которой я была, сейчас находится в агонии пламени, сжигающей её заживо. И ведь вряд ли можно догадаться, что за ледяной коркой льда скрывается правда. Именно то, до чего каждый хочет добраться и оторвать по куску. Но они даже не предполагают: если я позволю это — от меня ничего не останется. Правда бывает личностной. Она эфирное тело, созданное в тот самый момент, когда ты был рождён на свет. И она никогда не вырастет, приняв тот самый вид младенца. И именно этой правде, которую я называю настоящей, можно сделать больно очень легко. А вот восстановить и вылечить её — невозможно. Она эмоциональная калека, готовая умереть, только бы ничего не чувствовать.

— Всё. Мне пора, — достаю из сумочки деньги и кладу на столик.

— Шай…

— Поезжай домой, Тина. Я сообщу Роксборро, что ты не в состоянии находиться в офисе, и будешь делать отчёты дома, — перебивая и не глядя на неё, встаю.

— Хорошо. Спасибо, и ты зайди ко мне, ладно?

Кивая, приподнимаю уголок губ. Да, чёрт, всё знаю, не надо показывать мне это взглядом. Да, меня изводит каждая секунда в этом состоянии. Поэтому мне нужно время, много времени, чтобы остыть. И Рейден не появится рядом со мной, я найду для этого причины. Надеюсь, всё же, он благоразумен.

Поднимаюсь в лифте и не успеваю войти на этаж, как ко мне подбегает Мавис.

— Мисс Лоу, — шепчет она.

Приподнимая брови, направляюсь по коридору в свой кабинет.

— Босс сказал, как только вы появитесь, чтобы срочно к нему зашли. Очень срочно, — делает акцент на слове «очень».

— Что-то случилось? — Удивляюсь я.

— Я…

— Он должен быть на встрече с режиссёром, — останавливаюсь перед своей дверью и бросаю хмурый взгляд на другую.

— Вернулся, полчаса назад. Спрашивал вас, — продолжает шептать.

— Что-нибудь произошло, пока меня не было?

— Насколько, я знаю — нет. Мне не докладывали ни о каких эксцессах, — ловлю её испуганный взгляд.

— Хорошо. Будь на месте, — вхожу в свой кабинет, чтобы оставить сумочку и просмотреть быстро почту.

Это довольно странно, ведь обычно, он мне звонит, а не вызывает официально. Что-то не так, и это заставляет меня нервничать.

Подхожу к двери босса и стучусь.

— Мистер Роксборро, могу войти? — Приоткрываю дверь.

— Да.

Сухо. Резко. Возможно, зол. Но почему? Я не могу потерять это место и его.

Захожу в кабинет и закрываю за собой дверь.

— Присядь, — отрывается от монитора и указывает рукой на стул.

— Что-то не так? Я сделала ошибку где-то? Проверяла отчёты и документацию ночью и там…

— Шайди, успокойся, — перебивает мягко, а внутри меня всё дрожит от страха.

— Тогда не понимаю. Вы обычно зовёте меня иначе, — опускаюсь на предложенное место и кладу руки на колени.

— Верно. Сейчас же у меня поручение для тебя, — откидывается в кресло и расстёгивает верхнюю пуговицу на рубашке.

— Какое?

— Один из проектов, куда мы отправили наших зарождающихся «бабочек», проходит на Барбадосе.

— Да. Все сели на борт сегодня утром.

— Помимо этого, я отправил туда ещё троих, кого хотел бы видеть.

— Как? Но я лично отбирала всех, кто достоин этих съёмок и поездки. Они знают все условия и не первый раз встретятся с таким масштабным проектом. Тем более вы не поставили меня в курс. И…

— Шайди, ты не забыла, кто глава корпорации? — Опускаю голову от такого замечания, и это вновь не по правилам. Я решаю это, он забрал мои полномочия, и это может означать только…

— Вы увольняете меня? Да? Почему? Скажите, мистер Роксборро, что сделала не так? — Сдавленно спрашивая, понимаю причину срочного вызова и такого поведения, поднимаю взгляд на мужчину.

— Господи, нет, — закрывает на секунду глаза, а я облегчённо выдыхаю.

— Тогда что происходит? Это… всё очень странно.

— Ты права, всё очень странно, поэтому ты полетишь туда.

— Что? — Шокировано переспрашиваю его.

— Да, ты сейчас отправляешься домой, собираешь вещи на три дня и летишь на Барбадос. Мой самолёт в твоём распоряжении. На семь часов назначен рейс, — кивает, подтверждая свои слова.

— Я не могу, мистер Роксборро, — подскакиваю со стула. — Я не могу взять и улететь на Барбадос. Там есть агенты, там…

— Это приказ, Шай.

Бегаю глазами по боссу, совершенно сбитая с толку этим разговором.

— Ты летишь отдыхать, а не работать, — вставая, указывает на меня пальцем.

— Мне не нужен отдых.

— Нужен, милая моя, нужен. Прекрати бегать и отдохни. Как раз понаблюдаешь за теми, кого выбрал я. Расслабишься: серфинг, прогулки, океан. Тебе необходим отдых, а также время подумать, — подходит ко мне.

— Нет, вы ошибаетесь. Мне не над чем думать, и я отдыхаю, когда работаю, — шепчу я. — Ещё Скай…

— Не волнуйся, я буду следить, чтобы за эти три дня ничего у неё не случилось. Радость моя, — его ладонь ложится на моё плечо, и он поглаживает его, — ты сама не своя последнее время. И дело не в том, что мы больше не ужинаем вместе так часто, как раньше. Я знаю тебя и сейчас вижу, как с каждым днём ты всё больше погружаешься в свой мир. Ты закрываешься от меня, от самой себя, и это меня пугает. Я боюсь за тебя, потому что времени прошло достаточно, а ты так и не ожила. Не знаю, что предпринять, чтобы увидеть тебя прежней.

— Но я всё такая же, правда. Я работаю, хожу в спортзал, мы играли в гольф в это воскресенье…

— Нет, я о другом, — убирая свою руку, отходит к столу и прислоняется к нему.

— Не понимаю, где ошиблась, раз вы сделали такие выводы. Мы можем поужинать сегодня, а затем ещё что-то подберу. Сходить на премьеру или…

— Шай, хватит. Остановись. Ты идеальный работник, но не женщина. Ты теряешь эту особенность с каждым днём. А в последнее время слишком резкий скачок. Ты задумчива и холодна. Очень холодна ко всем, даже к себе. Я хочу, чтобы ты отдохнула и поняла — жизнь одна и её нужно использовать по максимуму. Сейчас ты стабильно летишь, но это не помогает тебе. Пойми меня, я забочусь о тебе, потому что люблю. Тебе пора подумать о себе, именно о себе, как о женщине. Возможно, это поможет. Не знаю, не разбираюсь я в ваших мыслях, но твои, уверен, вновь запрещены. Поэтому улетай, я отпускаю тебя на эти дни, чтобы ты вернулась другой.

— Я не хочу, чтобы вы меня отпускали, меня это страшит. Как будто теряю вас… не понимаю, когда ветер подул против меня, — шепчу, ощущая себя раздавленной. Да, неужели, все видят это? Неужели жалеют меня и знают больше, чем говорят? Может быть, кто-то рассказал ему о том, что меня видели с Рейденом? Или… господи, причин не могу придумать.

— Шай, ты никогда не потеряешь меня, а вот себя можешь. Тебе не хватает чего-то необычного, встряски, эмоций.

— Я не могу…

— Можешь. Хватит, Шайди, хватит, я сказал! — Повышает голос, отчего делаю шаг назад. Это первый раз.

— Больно смотреть, как любимый человек тухнет. Отвратительно, потому что помочь не можешь. У меня нет сил на это, значит, должен быть кто-то иной. Но я приказываю тебе — прекрати запрещать себе жить. Столько лет, а ты так и не пришла в себя. Да, всё понимаю, но оборви эту нить, она не даёт тебе летать. Шайди, не причиняй мне боль, как и себе. Я не выдержу, если буду наблюдать, как ты умираешь изнутри. А я это делаю с того момента, как вернулся. У тебя явно что-то произошло, но ты не говоришь. Хорошо, я это принимаю, но ни за что на свете не приму тот факт, что ты отказалась бороться за себя. А теперь уходи. Уходи и возвращайся ко мне иной. Пришло время тебе завершить свою месть, они всё поняли, а вот ты нет. Больше пяти лет — и никаких изменений. Не дам тебе убить себя, а если не поймёшь моих слов, можешь не возвращаться.

И это словно пощёчина. Сильная. Острая. Колющая. Во все глаза смотрю на быстро дышащего мужчину, которому верила. А он сейчас предаёт меня, как и Тина, как и Элеонор. За что? Что они знают? Ни черта обо мне!

— Простите за то, что вызываю в вас такие чувства, мистер Роксборро. Постараюсь этого больше не допускать и направляюсь на Барбадос, как вы и приказали, — сухо произношу и быстро выхожу из кабинета.

Никогда они так не зацикливались на мне. Никто из них, а сейчас словно сговорились. И это пугает, до того состояния, когда бросает в горячий пот. Именно горячий, собирающийся над губой и снова испепеляющий плоть.

Глава 34

Шайди.

— Мавис, я улетаю на Барбадос. Отправь моё заявление в финансовый отдел. Закажи машину. Рейс в семь часов вечера, — монотонно перечисляя, поправляю сумочку и направляюсь к лифту.

— О… да… да… конечно. Когда вы вернётесь? — Бежит за мной.

— Три дня. Суббота. Воскресенье. Понедельник. Буду в офисе во вторник с утра. Перешли на мою личную почту сценарии, которые у нас висят без решения. Также жду каждодневный отчёт, как обычно. Буду работать удалённо, — перечисляя, вхожу в лифт.

— Хорошо, сейчас займусь. Я…

Наконец-то, испуганное выражение моей помощницы исчезает из поля зрения, и я могу побыть одна.

Что вокруг меня творится? Не понимаю. Паникую ужасно. Всё рушится, разверзается земля под моими ногами, и могу упасть. Почему именно сейчас он решил отпустить меня? Разве не была идеальной? Они все должны были видеть меня именно такой, хотя идеальных людей не бывает. Такие как я, придерживающиеся данной манеры поведения и держащие всё под контролем, имеют самые опасные и страшные тайны. Мы прячемся, да, именно прячемся за этой иллюзией, и они пытаются разрушить её. Нет… никаких эмоций. Я ни капли ведь не изменилась, такая же, как и раньше. Неужели, не понимают, как страшно мне гореть? Как хочется утонуть во льду и не слышать стука сердца? Почему сейчас? Именно в этот момент? Что они знают? Что узнал Роксборро о Рейдене? Отчего-то подсказывает интуиция, что он здесь определённо замешан. Не будь его, то и таких разговоров не существовало бы. Никто бы не трогал меня, пытаясь заставить, начать жить. Не хочу! Он виноват во всём! И продолжает где-то далеко от меня улыбаться своей подружке!

Поднимаясь в лифте в квартиру, неожиданно смотрю на эту ситуацию иначе. «Мотылёк» возвращается сегодня, и будет вновь какое-нибудь происшествие с ним. Снова затянет меня в себя, а возможность улететь — прекрасный способ спрятаться на время. Хотя вряд ли после той правды, которую выложила, он захочет быть другом.

Господи, о чём я думаю? У меня есть другие проблемы, которые следует обдумать. К примеру, снова проанализировать модель поведения и примерить на себя. Обмануть всех, даже свой разум, что это я. Не привыкать, уже проходила и в этот раз всё получится. Кризис. Выходит, пора изменить всё.

— Шайди? Что случилось? — Ко мне из гостиной выбегает Элеонор в одной руке со средством для полировки, а в другой с губкой.

— Он меня отпустил, — тихо произношу я.

— Кто? Уволил? Да не может быть! Он бы никогда…

— Нет, — качая головой, направляюсь к лестнице.

— Он отправил меня отдыхать на Барбадос. Я должна выехать через полтора часа. Собери всё необходимое, — объясняя, поднимаюсь на второй этаж.

— Отдыхать… хорошо, наверное, это правильно.

— Ни черта. Он звонил тебе? Ты говорила с ним? Что-то рассказала про «мотылька»? — Бросая сумку на постель, поворачиваюсь к женщине.

— Нет, что ты, Шайди! — Повышая голос, возмущается она. — Он мне не звонит, вообще. Последний раз я видела его, когда познакомилась с тобой. И всё. Да и при чём тут Рейден?

— Он говорил о том, что я должна изменить себя, начать жить. И о том, что Тина любит болтать. Тина, — причины поведения Роксборро тут же появляются в голове.

— Собери чемодан. Я скоро вернусь, — указываю Элеонор и вылетаю из спальни.

Как же я сразу об этом не догадалась? Она была у него, возможно, говорила с ним обо мне. А босс обожает вести с ней такие беседы, когда может что-то ещё узнать обо мне нового. Ведь закрылась ото всех с появлением «мотылька», чтобы никто не угадал моего состояния. И теперь Роксборро всё знает, а это угрожает выстроенному мной плану.

Открываю ключом квартиру четы Гриров и быстрым шагом иду к спальне, откуда доносится телевизионный шум.

— Шай? — Подруга привстаёт с постели.

— Что ты ему сказала, Тина? Я же просила тебя забыть обо всём и не выдумывать глупости, — требовательно произношу.

— Кому? — Удивляется она и выключает звук на телевизоре.

— Роксборро. Он отправил меня отдыхать. Меня. Отдыхать. А всё, потому что ты что-то растрепала ему обо мне и Рейдене. Между нами ничего нет, как же ты понять этого не хочешь? Роксборро хочет видеть женщину и говорил твоими словами. Во мне нет жизни. Мой контроль. Всё упомянул. И выставил условия, если я не оборву ту нить, которая тянет меня в прошлое, могу не возвращаться. Что ты натворила, Тина? — Перевожу дыхание и всплёскиваю руками.

— Эм… я… боже, Шай, ничего. Правда, ничего не говорила. Ни о тебе, ни о Рейдене, ни о том, что происходило, пока его не было. Он что, увольняет тебя? — Испуганно вскрикивает она.

— Точно? Не обмолвилась, не пожаловалась, не несла тот бред, который с беременностью появился в тебе? — Уточняю я.

— Нет, правда, нет. Он поздравил меня и спросил о самочувствии, затем позволил уйти раньше в декретный отпуск. Всё то, что я рассказала тебе, и больше ничего. Может быть, кто-то другой знает о вас?

— Нет никаких нас, Тина. Возможно, я выдумала себе это. Да, наверное, так и есть. Но он первый раз повысил на меня голос. Не представляю, что буду делать, если не поможет другой план, — вздыхая, присаживаюсь на кровать.

— Какой план? — Интересуется она.

— Постараюсь чаще улыбаться, ещё не разработала его. Может быть, ему что-то не хватает со мной? Не знаю, Тина, сейчас такие помехи в голове, и не могу сконцентрироваться. Но что-то точно подтолкнуло его к такому разговору.

— Новая роль, — усмехается подруга и ложится обратно на подушки.

— Да. Именно она. Другое запрещено.

— Почему бы не быть самой собой, Шай? Почему бы не попробовать стать той, кого ты прячешь в себе. Лишь…

— Хватит. С меня хватит тебя и Роксборро. Почему-то не верю тебе, Тина. Моя интуиция за эти годы отлично разработана, и я уверена, без тебя здесь не обошлось. Не заставляй меня уйти навсегда, — поднимаюсь с постели.

— Шай! Ты не можешь!

— Могу, если меня предадут снова. Вы ничего не знаете обо мне, только факты. Так не лезьте туда, где и так душно. Не надо разрывать ту оболочку, которая помогает мне терпеть эту жизнь. Не ломай меня, потому что гореть себе не позволю. Хорошего уик-энда, — зло произношу и, разворачиваясь, выхожу из квартиры.

И мне так плохо внутри слышать тихие всхлипы подруги, доводить её до такого состояния. Но никто не имеет права лезть ко мне. Никто и никогда. Не хочу исчезать сейчас, потому что не сделала запланированного. У меня ещё не всё готово для будущего Скай.

Это убивает. Не могу взять ситуацию под контроль. Убивает снова и снова. Сегодня у меня вряд ли получится думать разумно, потому что всё в тумане, в страхе завершения раньше, чем я бы хотела.

Машина подвозит меня к зданию аэропорта, и я, надевая солнечные очки, выхожу. Мой багаж отнесут, как обычно. Даже не оборачиваясь, я подхожу к стойке, обсуживающей частные рейсы, и показываю документы. С улыбкой меня проводят в зал ожидания, рукой показываю — ничего не нужно. Двадцать минут, пока уберут мой чемодан, и меня снова будет ждать автомобиль. За это время просматриваю письма, отосланные Мавис, сортируя их по важности. Именно так буду восстанавливаться. В номере под кондиционером. Никакого океана и волн, никакого солнца. Ненавижу его. Сейчас готова рычать на всех, убить одним взглядом, поэтому не снимаю очки.

— Добрый вечер, мисс Лоу, — улыбаясь, меня встречает на борту самолёта Лейя, работающая с нами уже полтора года.

— Взлетаем, — прохожу мимо неё и опускаюсь в кресло возле иллюминатора.

— Эм… мистер Роксборро позвонил буквально час назад, и мы не успели вас предупредить, что рейс задерживается, — заикаясь, произносит она.

— Что? — Поднимая очки, прищуриваюсь.

— Я…я всего лишь работаю на мистера Роксборро, мисс Лоу, мы ожидаем ещё одного пассажира. Его самолёт приземлился пять минут назад, и задержка небольшая, всего двадцать минут, не больше, — отходит от меня.

— Что за пассажир? Меня не предупредили, — отвожу от дрожащей девушки взгляд, не понимая, когда Роксборро перестал советоваться со мной. Это всё неправильно, словно попала нечаянно в иную вселенную, где я — никто.

— Не знаю. Мне сказали именно это. Может быть, я вам принесу кофе или что-нибудь ещё?

— Свободна, — отмахиваясь от неё, пододвигаю столик и кладу на него ноутбук.

Голову сковывает от зарождающейся боли. Всё рушится и так быстро. Не успеваю среагировать. Теряюсь. Паникую. Надавливаю на виски, пытаясь справиться с лавиной, готовой накрыть меня.

Очень жарко, кислорода буквально не хватает. Необходимо успокоиться. Это всего лишь задержка и ничего от этого не изменится. А во вторник вернусь другой, по новому сценарию отыграю кризис в отношениях с Роксборро, и всё снова встанет на свои места.

— Мисс Лоу, ещё пять минут. Он уже едет, — сообщает мне Лейя.

Открывая глаза, убираю руки от висков и киваю ей. Да ещё и лететь с незнакомым человеком десять часов. И это особенно странно, потому что босс не допускает на свой личный самолёт никого, кроме жены, своих детей и меня. А сейчас… не понимаю.

— Добрый вечер, мы рады приветствовать вас на личном авиалайнере мистера Роксборро. Проходите.

Поднимаю голову, гипнотизируя проход, в котором появляется мужчина.

О, господи.

Останавливается и приподнимает брови. Не может быть такого. Почему он? Почему сейчас? Тина! Чёртова Тина!

— Я могу взять ваш багаж? Меня зовут Лейя, — девушка, нагло осматривая Рейдена, дотрагивается до его руки, держащей коричневую фирменную дорожную сумку.

— Да, спасибо. Я сам. Она тяжёлая. Заброшу наверх. Рейден Броуд, очень приятно, — отводит взгляд от меня, с улыбкой обращаясь к ней.

Как такое возможно? Не сейчас… когда так сложно, когда ломается всё. Я не верю в случайности, и то, что «мотылёк», которого специально отсылала подальше, нечаянно оказался слишком близко. Подстроено? Зачем? Роксборро действительно решил отпустить меня? И к кому? К этому клоуну? К человеку, у которого нет ничего, кроме кроссовок, джинсов и растянутых маек, демонстрирующих мускулы? Какой кошмар.

Моё сиденье дёргается. Поворачиваю голову, изумлённо наблюдая, как этот мужчина располагается в кресле рядом со мной. Лейя так же удивлена, но вряд ли захочет встревать.

— Мисс Лоу, сейчас уточню, когда мы взлетаем, — отходит спиной и скрывается за шторкой.

— Отсядь, — шепчу, отворачиваясь к иллюминатору.

— Нет.

Одно слово и всё внутри сжимается. Я не видела его долго. С того вечера, да и сейчас ощущаю накалённую атмосферу, которую он принёс с собой. Его аромат… нет, иной, если раньше был приторно-сладким, то сейчас холодный, цитрусовый, освежающий доносится до меня. И как бы ни хотела дышать, но втягиваю его в себя.

— Мисс Лоу, нам дали разрешение взлететь через семь минут. Пристегнитесь и уберите ноутбук, — девушка возвращается и указывает на мой «Макбук».

— Пошла вон отсюда, — сухо произношу. Тут же ретируется.

— Это было грубо, — замечает Рейден.

— В самолёте достаточно мест, чтобы не видеть тебя. Пересядь, — несмотря на него, требую.

— Мне и здесь хорошо, — равнодушно отзывается.

— Ладно, — поджимая губы, захлопываю ноутбук и отстёгиваю ремень.

— Не смей, — хватает за запястье.

От такой наглости резко поворачиваю голову в его сторону. Взгляд острый, заполненный серебром, впивается в мои глаза. Другой. Вспоминаю разговор с Тиной и теперь сама вижу. Что-то и в нём изменилось. Слишком крепок захват, уверенность в поджатых губах, а главное, другое, моё тело покрывается моментально мелкими иголочками.

— Сиди здесь. Не стоит устраивать сцен прямо в самолёте и подвергать опасности пилотов и милую девушку, — приподнимает на секунду уголок губ, и тут же они складываются в линию.

— Ты совсем ума лишился, или твоя подружка его тебе высосала без остатка? — Зло шипя, вырываю свою руку.

Он просто отворачивается. Смотрит впереди себя, а я теряю дар речи. Что, чёрт возьми, здесь происходит? Когда мир изменил свою орбиту? Кто этот человек, и почему так быстро начинает биться сердце?

Прислушиваясь к себе, совершенно не обращаю внимания на заученные слова Лейи. Через несколько мгновений самолёт уже едет на взлётную полосу.

— Пристегнись немедленно, — слышится справа в приказном тоне.

— Что? — Выдыхаю я.

Ещё не пришла в себя оттого, что Рейден здесь, так ещё этот наглый и отвратительный тип раздражённо цокает и, хватая мой ремень, щёлкает им. Не могу поверить, даже слов подобрать невозможно от этих действий. Времени нет на это. Турбины наполняют гулом салон, и мы отталкиваемся от земли.

Боже, только сейчас осознаю, что лечу на Барбадос и не одна. Это мог быть любой человек, но им оказался «мотылёк», от которого жажду спрятаться. И, выходит, он будет постоянно рядом. Это ловушка, созданная для меня теми, кому так верила. За что? Подло.

— Я расстался с Лорейн, — сквозь шум самолёта, улавливаю приглушённый голос.

— Меня это не волнует, — тянусь рукой к ноутбуку.

— Не делай этого. Мы ещё не взлетели, — и вновь приказ.

— Спрячься, чтобы я тебя не видела, — прищуриваясь, поворачиваюсь к нему.

— Я расстался с Лорейн, Шай, на следующий день после того, как видел тебя в последний раз.

— И зачем ты говоришь это мне? Дай угадаю, вновь обвинишь в этом, и станет тебе легче, что перенёс свою вину на мои плечи? — Язвительно произношу, сжимая руки в замок.

— Нет. Я говорю для того, чтобы признаться — ты была права. Но я смирился с этим, и сейчас мне моя жизнь очень нравится.

— И?

— Но и я был прав. Не жалею ни об одном сказанном слове, ни о том, как дотрагивался до тебя и ощущал привкус холода на губах. Не жалею, — его шёпот так близко, опаляет ушную раковину и проникает глубже.

— Какое самомнение. Ты прекрасно выучил роль, мотылёк, — замечаю, как затухает на информационном табло «пристегнуть ремни».

— Но к счастью, я предпочитаю результат. А до тебя мне нет дела, — резко отстёгиваю ремень и отодвигаю столик.

— Врёшь, — прищуривается, а я хмыкаю от такого заявления.

— И вновь, к счастью, я ненавижу ложь, поэтому предпочитаю говорить всё так, как есть. Ты мотылёк, насекомое, которому не разрешено даже дышать без моего ведома. Но сегодня я добрая, и даю тебе разрешение жить, но так далеко, насколько позволяет пространство самолёта, — обхожу его кресло, но он хватает меня за руку и в момент поднимается.

— Стерва ты, — шипит мне на ухо. Дёргаюсь.

— Здесь нет ни подчинённых, ни мотыльков. Сейчас в этом месте есть мужчина и женщина. Только так, и никак иначе. И я буду учить тебя жить, поняла? Я узнаю всё о тебе и тогда решу, что мне делать. Отыщу в твоей душе каждую скрытую тайну и заставлю тебя дышать, — его рука проходится по моей талии, отчего по телу проносится волна приглушённой боли.

— Мотылёк…

— Рейден, бабочка. И ты запомнишь это имя, потому что именно его будешь кричать вскоре, — отталкивает меня, отчего немного оступаюсь на высоком каблуке.

Воспоминания. Они такие вредные. Они появляются в те моменты, когда ты и так слаба. От этого взгляд мутнеет, и я провалилась в лаву, сжигающую понемногу любую попытку собраться.

— Мисс Лоу, мистер Броуд, вы хотите…

— Пошла вон отсюда. И пока я тебя не позову, не появляйся, — цежу сквозь зубы и оборачиваюсь.

— Простите… да, конечно, — девушка скрывается за шторкой и плотно её закрывает.

Встречаюсь с уверенным и насмешливым взглядом серо-голубых глаз.

— Я утоплю тебя, Рейден. Не трогай меня, не смей этого делать. Ты забыл, кто я такая? Круэлла, — низко произношу и делаю шаг к нему. Приподнимает подбородок.

— Я забираю души и жизни, пожираю их и превращаю людей в ледяные скульптуры. Круэлла, которой никто не нужен. Она счастлива, быть одна и подохнуть в одиночестве. А ты лети, мотылёк, лети, чтобы сгореть на солнце. Дай мне вновь убедиться, насколько ты ничтожен, — с отвращением кривлюсь, осматривая его с ног до головы.

— Нет. Да, ты жестока, холодна и безапелляционна. Да, ты Круэлла, но без этого персонажа я бы не стал тем, кто есть сейчас. Не набрался бы храбрости заглянуть в себя и увидеть, где скрывается настоящий Рейден. Не Ден, не Денни, а тот, кого видишь ты. Мне он нравится. И ты, Шайди Лоу, тоже ему нравишься. Вот такая сука, от которой зубы сводит. Именно с таким гонором. Я отказался от всего, что знал, чтобы увидеть новое. И теперь заставлю тебя сделать то же самое. Никуда не исчезну, потому что ты сделала свой выбор. Ты указала на меня. А я теперь охочусь за тобой, — выдыхает прямо в мои губы.

По спине проносится холодок, отчего сглатываю. Никто так не говорил со мной за это время. Никто не позволял себе стоять так близко, и никому я не разрешала запускать своё сердце. А оно словно с ума сошло. На такой в высоте. В полёте.

— И мне жаль, что я ошиблась, — горько произношу и, разворачиваясь, направляюсь в хвост самолёта, чтобы скрыться.

Не успеваю открыть дверь, как меня буквально заталкивают в маленькое пространство уборной.

— Что ты творишь? — Возмущаясь, заношу руку для удара. Перехватывает запястья пальцами, словно наручниками, защёлкивая, и не давая мне возможности освободиться. Глаза полыхают адским серебристым огнём.

— Я ещё не закончил, — другой рукой закрывает за собой дверь.

— Отпусти, Рейден. С каких пор ты стал насильником? — Дёргаюсь. Толкает к стене.

— С тех пор как тебя встретил. С ума сошёл, когда начал видеть тебя в голове. Ты думаешь, отправив меня по странам, избежишь этого разговора? Нет. Я свободен, не обременён никакими отношениями, мои крылья легки, и я могу спокойно драться с тобой. Мне плевать на то, кто ты на земле. В воздухе мы равны, я сильнее тебя, мощнее, и вижу, как твои глаза оживают с каждым моим словом, — отпускает запястья, а я побороть эту ненавистную мышцу в груди не могу. Даже в висках от этой близости начинает стучать.

— Что ты хочешь от меня? — Шёпотом спрашивая, смачиваю губы языком. Метко стреляет взглядом и ухмыляется.

— Тебя. Я хочу всех твоих персонажей себе. И когда увижу каждого, найду тебя настоящую. Спасибо, что дала мне возможность строить новый мир без прошлого. Научила забывать и плевать на вину. И у нас впереди ещё столько часов полёта, да и отель не такой большой, — склоняется ближе к моему лицу. Пытаюсь отодвинуться, но некуда. А трогать его не позволю себе.

— Иногда необходимо уйти, совершить ошибку, чтобы понять то, куда тянется сердце, где затерялся разум, и куда переселилась душа. Это всё в твоих руках с этими безобразными и острыми когтями. И я не дам тебе разорвать себя и меня, потому что я рядом. Хочу тебя. А ты можешь продолжать бороться, хотя когда-нибудь оборона даст трещину, и я увижу всё, о чём так мечтаю. Заставлю тебя жить, но только со мной, — шепчет. Горячо. Сладко. Иссушая каждую клеточку кожи.

Отстраняется, а я, кажется, сейчас упаду. Даже не заметила, что он постоянно придерживал меня за талию. Ноги словно ватные, в ушах — шум, кровь отливает от лица.

Улыбается, но как-то странно, будто читает мои сумбурные мысли и видит, насколько меня напугало и одновременно обескуражило его поведение, слова, жесты и требования.

— Ах, да и ещё одно, — снова приближается.

— Я скучал по тебе, бабочка, — дотрагивается до моей щеки и игриво проводит по ней.

— Хорошо поболтали, — подмигивая, выходит из туалетной кабинки, а я моментально закрываю за ним дверь.

— Господи, — прикладываю ледяные ладони к горящим щекам и не могу поверить, что это всё было. Не сон. Не иллюзия. Что-то странное происходит со мной. С ним. С этим чёртовым миром. Кто предал меня? Кто так жестоко решил шутить? Они же знают… мои страхи.

Нет, пожалуйста, ты даже не представляешь, как мне сейчас плохо внутри, как хочется разорвать одежду и прыгнуть в холодную пустоту, но только избавиться от тонкого аромата, покрывшего мою кожу. Кто ты такой? Откуда узнал столько обо мне, но так и не добрался до истины?

Я не буду больше жертвой. Никогда и ни при каких обстоятельствах, даже если тело необычно покалывает, а ноги дрожат. Нет, должна держаться, не хочу гореть вновь… не хочу…

Глава 35

Рейден.

Сажусь в кресло и закрываю глаза. Моя жизнь превратилась в сумасшедший дом с того момента, когда признался себе, что она во всём права. Боролся против этого, злился, пытался смириться с появившимся отцом, с обманом, длящимся десять лет, с новыми криками Лорейн. А потом взорвалось что-то внутри, обдавая огнём сердце, и потух всего на мгновение, чтобы увидеть всё в ином свете.

А я же старался быть тем, кем меня хотела видеть мама. Но всё это было ложью. И издевался над собой, когда заказывал столик в один из самых крутых ресторанов Голливуда. Настраивал себя на вечер и ужин с Лорейн, далее — на свадьбу и ту жизнь, которую мы планировали, чтобы доказать ей, этой Шайди Лоу, что не права. Но перемена произошла именно там, когда начал произносить подготовленную речь и замолк. Неожиданно даже для меня пелена рухнула, вонзив в сердце острую спицу из неверных решений. Понял, что сидел там именно от желания доказать Шайди — она ничего не знает обо мне, и всё, произошедшее между нами, пыль. Нет. Ложь. Грязная. Отвратительная ложь, которой я прогнил изнутри. И всё закончилось. В одну секунду перевернулся мир, позволяя мне увидеть иное. Чужое и такое родное. Только для меня. Захотелось делать что-то только для себя самого, не зависеть от слов Лорейн, от вины за потерянные годы, от обиды на отца и мать, от боли, которую принёс последний разговор с Шай. Устал. Сгорел полностью, и произошло извержение, которое предоставило мне возможность возродиться другим. Делать всё так, как действительно чувствую и хочу. Только я. Никто иной.

Одна фраза: «прости, Лорейн, но будущего у нас нет», — повергла в шок и меня, и её. Кольцо всё же было отдано ей, пока она принимала новую жизнь и правду, льющуюся из моих уст. Не мог остановиться, хотелось объяснить ей всё, и пусть винит меня. Да, это я такой. Встретил неподходящую и странную женщину, о которой не могу перестать думать. С которой вижу себя через год и два. Хочу распознать её под всеми слоями льда, за которым она спрятала своё сердце. Именно эти мысли помогли мне вытерпеть крик Лорейн, угрозы суицида, и ужаснулся своей жестокости, потому что не тронуло меня ничего. Пришлось позвонить Маршалу и объяснить ему, насколько всё впустую, и чтобы он заставил её понять — мы упустили тот шанс, а, возможно, его никогда и не было. Помимо этого, съёмки навалились и заказы, которые только и успевал выполнять, занятия забивали голову, а потом меня отправили далеко. Жить пришлось у матери, Лорейн отказывалась съезжать из квартиры, умоляла, плакала, и всё по кругу. Устал. Чертовски устал от всего, и теперь это закончилось.

Да, сложно принимать себя другого, как и обстоятельства, которые окружили. Но это необходимо, чтобы строить нечто новое. Признался. Покаялся себе во всём. И теперь ни за что не отступлю, мне плевать на то, что Шай спит с Роксборро, она будет моей. Иначе я потеряю того человека, который ожил во мне. Этого дьявола, взявшего всё в свои руки и наслаждающегося испугом в тёмных глазах. Возбуждение, которое принесла эта неожиданная и незапланированная встреча, поможет во всём.

Услышав мягкие шаги позади себя, распахиваю глаза, и тело вновь наполняется уверенностью. Наблюдая, как Шай в тонкой белоснежной блузке склоняется к столику, где лежит её ноутбук, меня поражает мыслью о том, что хочу разорвать эту одежду, наклонить её ниже и услышать восхищенный крик. Она ни разу не кричала при мне, да и сейчас была безэмоциональна.

Единственное, что я понял за этот короткий срок — я был прав, когда советовал Даррену стать спасителем, стеной, её крыльями, чтобы защитить. Каждая женщина может быть уязвимой, но только с тем, кому она доверяет полностью. И сейчас же позволяю ей пересесть в другое кресло и снова работать. Мне потребовались эти дни, чтобы выстроить схему своего поведения, научиться говорить на пол-октавы ниже, не торопиться и ждать. Всегда требуется время, чтобы понять случившееся, а раньше у меня его не было. Я гнал куда-то, боялся не успеть, но всё изменилось. Теперь же у меня вся жизнь впереди, чтобы начать её заново.

Нажимая на кнопку вызова стюардессы, заказываю апельсиновый сок и ужин, а Шай игнорирует появление девушки. Как они все трясутся перед ней, но мне нравится это наблюдать. Властная. Сильная. Пока ещё чужая, но скоро… очень скоро всё будет моим. Она добровольно передаст мне кнут, которым истязает себя. За что? Нет, копаться больше не собираюсь, только она сама должна рассказать мне. Чёрт, мне хочется с ней поговорить, поделиться тем, что происходит сейчас в моей жизни, что увидел я и где хотел бы оказаться с ней.

Не знаю больше, как проявляется любовь, потому что раз уже ошибся. И мои уверения не изменились — если ты чувствуешь этот огонь в сердце, то никогда не позволишь даже в мыслях подумать о ком-то ином. Забыл об этом, продолжая пытаться строить отношения с Лорейн, корил себя за годы, потраченные на меня, стыдно было говорить с собой и обдумывать всё. Но теперь легче. Намного, словно действительно родился заново. Обрёл иные мысли, оболочку и желания.

А сейчас, после плотного ужина, можно расслабиться и отдохнуть по пути на Барбадос. Срочный звонок Даррена, радость и рейс. По его словам, меня выбрал сам Роксборро, а это подъём. Сильный скачок к небесам, откуда смогу добраться до девушки, сидящей так близко, но всё ещё далеко. Что она чувствует? Смогла ли жить спокойно всё это время после моих слов? Не верю. Вижу, что немного осунулась, черты лица стали резче, да и осанка стальная. Всё это показное, чтобы не догадался о настоящем ходе её мыслей.

— Прекрати пялиться на меня, — щёлкая мышкой, подаёт голос Шай.

— Это не возбраняется законом, — усмехаюсь, удобнее устраиваясь в кресле.

— Ты меня раздражаешь.

— Взаимно.

— Прекрати, Рейден, не считай, что ты сможешь чего-то добиться, — бросает на меня злой взгляд.

— Отчего же? Я много достиг, и это лишь вопрос времени. Отрицать бесполезно то, что происходит. Говорил тебе, что я свободен? — Весело произношу. О, да, это её безумно бесит, а я наслаждаюсь. Чёрт, возбуждаюсь до безумия.

— И твоя истеричка так просто отпустила тебя? — Приподнимает уголок губ, что-то печатая в документе.

— Она уже не моя. Ты забыла — только я решаю в своей жизни? Не этим ли ты попрекала меня? Неужели, недовольна, что последовал твоим словам?

— Мне плевать на тебя, мотылёк. Замолкни и дай работать. Можешь даже выпрыгнуть из самолёта. Этот вариант мне нравится больше всего.

— Если только с тобой. Одному скучно летать и умирать.

Поджимает губы и захлопывает ноутбук. Отодвигает столик и приводит кресло в полулежащее положение. Складываю руки на груди, закрывает глаза. А мне бы дотронуться до неё, стереть эту складку раздумий на лбу и сказать всё, что хотел бы. Но терпеливо буду ожидать, когда сама поймёт, то же, что я. Странно, смотреть на Шай и улыбаться. Словно не видел её годами, а сейчас не могу насытиться. Я изменил всё, ради неё. Даже дыхание стало другим.

Усталость за последние недели сказывается, и я закрываю глаза, проваливаясь в сон.

* * *

— Мистер Броуд, — меня ласково поглаживают по плечу.

Распахиваю глаза и моргаю, встречаясь со светлым взглядом блондинки.

— Мы приземляемся через двадцать минут, — сообщает она и отодвигает от меня столик.

— Спасибо, — хрипло благодарю. Я протираю глаза и поворачиваюсь в сторону Шай, сидящей на том же месте и живо печатающей что-то на ноутбуке.

— Ты храпишь, — усмехается она.

— А ты врёшь, — пожимая плечами, сажусь ровнее и разминаю затёкшие мышцы.

— Осталось только майку снять, ведь не все ещё здесь видели то, что хочешь продемонстрировать.

Улыбаясь от этого замечания, прихожу в довольно приподнятое настроение. Ревность? Возможно.

— Или решил пуститься во все тяжкие, как только признался себе, что обычный кобель? — Продолжая, убирает ноутбук и пристёгивается.

— Решил, но только при одном условии, — отвечая, поворачиваю голову к ней.

Приподнимает брови, с насмешкой отвечая мне взглядом. Молчу, даже не собираюсь продолжать. И это работает, цокает, качая головой.

— Если сядешь поближе, поделюсь, — предлагая, похлопываю по месту рядом с собой.

— Никакого интереса, Рейден. Не создавай в своей больной голове иллюзии снова, — расправляет и так идеальную чёрную юбку.

— Я понимаю тебя, Шай, признаваться сложно, потому что всё очень запутанно. Но если ты будешь честна с собой, то станет легче. Поверь, я это прошёл. И, конечно, помню, как плохо ты целуешься. Роксборро не научил? — Поддеваю её.

Открывает рот, чтобы возмутиться, и тут же сжимает губы. Вряд ли нас кто-то слышит, мы сидим довольно далеко от шторки, да и гул турбин заглушает разговор. Поэтому у меня есть возможность быть именно таким. Наглым. Самодовольным. Возбуждённым.

— Ты думала обо мне? — Интересуюсь я.

— Нет.

— Ты думала обо мне, — уже утвердительно говорю, наблюдая, как её грудь вздымается чаще.

— Рейден, хватит. Ты мне не нужен. Ты мне неинтересен. И к тому же, у меня всё прекрасно, я ведь шлюха Роксборро.

— Чистосердечное, — хмыкаю, а внутри всё вскипает от ревности.

— Верно. Не забывай, кто ты и, кто я. В наше время любовницы имеют больше привилегий, чем жёны. Тем более в отличие от тебя, я не навязываюсь, меня просто хотят. Жаждут заполучить, потому что я — Круэлла. Мне тебя искренне жаль, такая работа проделана, чтобы хоть как-то вызвать эмоции у меня. Нет. Ни одной, — издевается, проговаривая с наслаждением каждое слово.

— Посмотрим, Шай. Можешь повторить приёмы каратэ, потому что ты лжёшь. Всё, что ты выстроила вокруг себя, одна иллюзия. Я скажу больше, ты доминируешь в отношениях, потому что боишься узнать, а как это быть женщиной. Или же как обычно бывает в нашем бизнесе, многие мужчины любят быть слабыми. И ты даёшь это Роксборро, но до поры до времени.

— Мне не нужны отношения, какая глупость. Я откровенно презираю людей, которые считают, что брак — решение всех проблем. А постельные вопросы с тобой обсуждать не намерена, не дорос. Тебе ещё понадобится психика, которая рушится рядом со мной. Я…

Самолёт дёргается, и она замолкает. Новый толчок, и вижу, как сжимает подлокотник пальцами. Нас трясёт, да так, что внутри образовывается страх.

— Уважаемые пассажиры, мы попали в грозу, которая надвигается на Барбадос. Не волнуйтесь, мы поднимемся и с лёгкостью обойдём её, — произносится в динамике.

Но всё моё внимание приковано в Шай, бегающей глазами по пространству.

— К чёрту, — расстёгиваю ремень и, шатаясь, добираюсь до её сиденья.

— Отвали, — цедит, дыша глубже.

— Бабочка, такое бывает…

— Отвали, сказала, — отбрасывает мою руку, отчего падаю на сиденье и пристёгиваюсь.

— Ты боишься летать? — Догадываюсь, когда замечаю капельки пота над верхней губой.

— Это не по плану… не желаю погибнуть рядом с тобой, — шепчет она.

— Иногда планы меняются, — по правой стороне вспыхивает отголосок молнии. Девушка вздрагивает. Поднимаю подлокотник и, обхватываю Шай руками, прижимаю к себе.

— Всё хорошо, слышишь? Ничего. Это пройдёт. Сейчас сядем, — тихо уверяю её, ощущая, как сильно дрожит. Никогда бы не подумал, что эта девушка может бояться обычной турбулентности.

— Не трогай… боже, — хватается пальцами за мою майку.

— Ты же «бабочка», а они любят воздух. Тебя ничего не страшит, ты…

— Рейден, замолкни. Просто… чёрт, перепады давления они могут вызвать мигрень. Я не хочу её… Элеонор нет рядом, — шепчет, утыкаясь прохладным носом в мою шею.

— Тогда дыши. Глубокий вдох и выдох. Я обещал, что не дам тебе снова испытать этого? Обещал и не обману. Давай, контролируй дыхание и сосредоточься на чём-то хорошем, — поглаживаю её волосы, и незаметно вытаскиваю шпильки, пропуская упругие пряди между пальцами. Дерьмо, я готов умереть сейчас. Столько времени и она прижимается ко мне, позволяет дотрагиваться и насыщать тело силой, её силой, чтобы бороться за эту девушку. Мою.

Спасибо, всем силам природы, что создали для меня эти минуты, позволяя ей быть слабой. Иметь страхи и стать человеком для меня. Невероятно прекрасно держать её в своих руках. Пальцы даже покалывает от желания задушить от радости, оставить отпечаток своего присутствия на её теле. Доказать ей, что есть между нами нечто особенное, не поддающееся контролю и правилам. Есть она и я, а остальное неважно.

Самолёт уже не трясёт, и Шай ёрзает в моих руках. Разжимаю пальцы и отодвигаюсь. Да, ей сложно сейчас что-то сказать, чтобы обезопасить свою слабость.

— Не нужно, — шепчу, дотрагиваясь до бледного лица. Дёргается и закрывает глаза на секунду.

— Я всегда тщательно проверяю погоду, а из-за тебя у меня не было такой возможности, — шипит и зло отбивает мою руку.

— Из-за меня? — Переспрашиваю её.

— Да. Тина что-то рассказала Роксборро, и он отправил меня отдыхать. Я ни разу одна не отдыхала, и в этом только твоя вина. Я не хотела тебя знать, — указывает на меня острым ногтем.

— Не хотела тебя видеть. Не хотела искать причин и обличать твоего отца. Не хотела говорить тебе правду о твоих сказочных отношениях с подружкой. Тебя не хотела. Но ты, — упирается в мою грудь ногтем. — Ты виноват во всём, что сейчас происходит вокруг меня. Как только ты появился, так все ведут себя странно. Даже погода сходит с ума. Ты. Именно ты виноват в том, что я сейчас нахожусь здесь, в этом самолёте, а должна быть дома. Ты. Как же ты меня раздражаешь.

— Занимательно. Выходит, в твоём раю помехи? — Растягиваю губы в довольной улыбке. Да, всё так, как я и думал. Мне плевать, если её любовник узнает, что я заберу Шай себе. Не волнует ничего, только удовлетворение растекается по телу сладким нектаром.

— Неужели, твой любимый босс решил отправить тебя подальше, чтобы найти замену? И в этой ситуации я ни при чём. Это жизнь, бабочка, я отказался от Лорейн, чтобы увидеть другой мир, тебя же вскоре бросят…

— Не смей, — злой голос, и одновременно её ладонь, громким шлепком, касается моей щеки. Дёргаюсь, не имея возможности поверить, что она ударила меня.

— Не смей, понял? Не смей мне такое говорить. Он никогда не оставит меня. Никогда в этой проклятой жизни. И ты… со своими этими взглядами, словами и манерами не сумеешь никогда понять, насколько грань бывает хрупка. Ты ничего не поймёшь. Никогда. И уж точно не обо мне. Не приближайся. Если я потеряю его, то и ты пойдёшь со мной на дно, — столько горечи, столько обиды и страха в тихом голосе, заставляет сжаться и ощутить ледяной холод в сердце. И даже пощёчина не беспокоит меня, только тёмные глаза, наполненные печалью и темнотой.

— Уважаемые пассажиры, мы приземлились в аэропорту «Грантли Адамс». Погода за бортом — тридцать градусов по Цельсию. Время — половина одиннадцатого утра. Через несколько минут вы сможете пройти к выходу, — раздаётся голос в динамике.

Даже не заметил, как мы снижались, потому что продолжаю смотреть на Шай. Чёрт возьми, она его любит. Действительно, любит и боится потерять, как я когда-то держался за Лорейн, но не любил уже. Это для меня невероятное и болезненное открытие. Я ожидал всего, даже жажды денег, но таким голосом и интонацией, которую услышал в первый раз от неё, может говорить только влюблённый человек.

— Мисс Лоу, машина ожидает вас, — стюардесса подходит к нам.

— Прекрасно. Спасибо, Лейя. Самолёт пусть стоит в аэропорту. Я здесь не задержусь, — холодно бросает Шай и поднимается с кресла.

— Подвезёшь? — Спрашиваю, но не двигаюсь. До сих пор поверить не могу, что, действительно, создал иллюзию для себя. Выдумал чувства Шай, и теперь же так неприятно из-за глупости.

— Машины предназначены только для таких как я, а не «мотыльков». Твои проблемы, как ты доберёшься до отеля. До встречи, Лейя, — ехидно отзывается и направляется к выходу.

— Мистер Броуд, вы можете взять такси в аэропорту, — подсказывает стюардесса.

— Да. Спасибо, — вымучено улыбаясь ей, поднимаюсь с кресла и достаю свою сумку с полки.

Дерьмо. Она любит его. А чего добился я? Ничего, только подавленного состояния и полного недоумения. Почему он? Почему она выбрала его? Это больно. Разрушить всё и увидеть, что причин на то и не было. А я поверил… в себя поверил. Теперь же остаётся только смотреть, как женатый мужчина будет использовать мою бабочку. Мою!

Дерьмо.

Меня довозят на рейсовом минивэне до здания аэропорта. Достаю из сумки адрес отеля «Сэнди Лейн» и направляюсь на поиски обменного пункта. Вряд ли меня довезут за нормальные доллары. Да мне плевать сейчас, я сделал для себя ошеломляющее открытие. Шай никогда не будет принадлежать мне. У неё есть сердце. Не для меня. Есть душа. И тоже не для меня. Для этого урода-миллиардера. А я кто? «Мотылёк». Дерьмовый «мотылёк», который лишь умеет мечтать и чувствовать тяжесть в сердце.

Наконец-то, сажусь в машину, а над островом сгущаются тучи. Июнь не самое удачное время, чтобы лететь сюда. Но именно здесь будут съёмки для рекламы парфюма и кастинг для полномасштабного мини-фильма. Я не могу упустить этой возможности, хотя другую потерял. Да, меня это ранит сильнее, чем мне бы хотелось. Я ревную. До чёрных точек перед глазами. После потрясения, приходит ярость. Сильная. Лютая. Хочется рвать и драться, чтобы перебороть эти эмоции. Она не может любить его! Не должна, чёрт бы её побрал! Он никогда ей не предложит большего, чем быть просто шлюхой! Бабочка… непостоянна… изменчива… иллюзия.

Когда меня довозят до отеля, то даже работать не хочу. Но придётся привыкать, потому что другого у меня не осталось. Только место в корпорации. Всё потерял ради Шай, ради того, чтобы сделать то, что желал. Итог? Плетусь к входу и замечаю Даррена в шортах и рубашке, идущего мне навстречу.

— Привет, — обнимая, похлопывает по плечу.

— Я только что видел Шайди. Приехала минут двадцать назад…

— Знаю. Я летел с ней. Не успел на предыдущий рейс из-за задержки в Рио и позвонил в офис. Там мне сообщили, что могу воспользоваться самолётом Роксборро. Когда начинаем? — Монотонно сообщаю ему. Отвожу взгляд от удивления на его лице.

— Что?

— Даррен, когда мы начинаем? Съёмки, — напоминаю я.

— Уже начались. Пошли. Тебя перенёс на вечер, не знал, когда прилетишь. Чёрт, да ты летел с ней. Она…

— Не хочу говорить. Могу принять душ и подготовиться? — Перебивая его, подхожу к диванчикам и опускаю сумку.

— Да, конечно, ключ от твоего номера. Они сняли весь отель на три дня. Второй этаж, там найдёшь всё. Зайду к тебе около шести. Отдыхай, — ударяет по плечу и, уверен, отправляется на поиски Шай.

— Она никогда не будет твоей, придурок. И моей тоже, — шепчу ему вслед.

Стягивает тугим узлом сердце, отчего кривлюсь. Нет, это не должно помешать мне, получить то, за чем гнал сюда, как ненормальный, услышав о варианте продвижения вверх.

Поднимаю взгляд и сжимаю сильнее сумку. Если она решила, что я мальчик, которого может унижать, то ни черта не поняла. Теперь и я буду вести против неё кампанию. Докажу ей, что её отношения и любовь — пыль. И когда поймёт, ударю сильнее. По сердцу, чтобы разбить его и собрать самому. Другого не желаю.

Глава 36

Рейден.

Второй день подходит к концу, как и кастинг. Сюда приехало несколько агентств со своими моделями и актёрами, практически всех видел на билбордах, кроме одного. Парня, который тоже ходил на пробы. Он был первым. «Чёрный ворон», так его называли. Неприятный тип, до жути. Держусь от всех отдалённо, ни с кем не общаюсь, кроме Даррена, пропадающего с Шай. Он только и успевает мне рассказывать, как она победила его в теннисной партии, как они ездили, чтобы покататься на доске. И это подавляет меня, как и последний удар — ужин. Сегодня она согласилась с ним поужинать. Поэтому направляюсь в главный ресторан, где все собираются, чтобы самому посмотреть на это.

Здесь около сорока человек, модели сидят поодаль от руководителей. Некое разделение. Прохожу к свободному столику и опускаюсь на стул лицом к входу, чтобы видеть это. Видеть и напомнить себе — не моя.

Влажность от тропического дождя, который идёт в день по несколько раз, приносит усталость. Смех раздаётся за спиной, но меня он мало волнует. Все они дружат, обсуждают кого-то и сплетничают, от чего я держусь подальше. Поэтому я им не нравлюсь, слышал, как они высмеивают меня, но не поддамся. Ни за что. У меня иная роль. Мне не нужны друзья.

Делаю заказ и замечаю Шай в блестящем чёрном платье с завитыми волосами. Она ни разу не распускала их, если этого не сделал бы я. А сегодня на свидании с Дарреном распустила. Стерва. Вновь эта ненавистная ревность поднимается в теле, пока наблюдаю за улыбающимся Дарреном, встречающим её. Он подводит её к столику со свечами и что-то говорит. Скорее всего, осыпает её комплиментами, на которые она сдержанно улыбается. Чёрт возьми, почему она такая манящая сейчас? От кожи, тронутой загаром, исходит золотое свечение, притупляя холодное, губы увлажнены и так притягивают. Да я с ума схожу, потому что хочется, как пещерному человеку, подойти, набить морду Даррену, взвалить её на плечо и унести куда-нибудь подальше. И плевать, что будет потом. Я неведомо, когда уже присвоил её себе. Наверное, ещё раньше, чем поцеловал в первый раз. Она незаметно и тихо вошла куда-то глубоко в меня. И даже если бы желал забыть, то не смог бы. Пытался. В итоге расстался с Лорейн.

Мне приносят салат и стейк. Киваю официанту и опускаю голову. Это чертовски хреново вот так сидеть и думать о том, чтобы сделал, если бы… Не понимаю. Ничего не понимаю. Если она любит Роксборро… а если нет? Если он знает о ней больше и, возможно, шантажирует? Вряд ли. Глупость. Видел с каким обожанием он на неё смотрит. Тогда по какой причине отправил сюда? Как же мне хочется, чтобы она стала открытой. Доверилась мне, только мне, ведь я желаю её узнать. Готов для того, чтобы бороться за время, которое будет нам отведено. И уверен, его не забуду никогда, как и она.

— Привет, — раздаётся недовольный голос напротив.

Удивлённо поднимая голову, встречаюсь с Дарреном.

— А ты… — выглядываю из-за него и замечаю, что Шай нет.

— Она ушла. Я рассказывал ей о планах на завтра, пока у вас будут съёмки, а она просто встала и ушла. Что за стерва? Без слов. Без объяснений. Ушла, словно одна ужинала. Отказалась от шампанского, и я теперь не знаю, что думать, — тихо возмущается он.

Чёрт, а я рад. Настолько, что пытаюсь унять желание расхохотаться и показать ему средний палец.

— Она тебе ничего не обещала. Может быть, дела какие-то? — Предполагаю я.

— Но теннис, мы вместе загорали, катались и… вот чёрт, я думал, что она заметила меня и мои чувства, — запускает руку в волосы и взлохмачивает их.

— Этим занимаются отдыхающие. Не принимай всё близко к сердцу. Она в тебе не заинтересована, но ты работник, как и мы все, поэтому и согласилась. Даррен, хватит мечтать о том, что никогда не станет твоим, — отодвигаю тарелку и делаю глоток лимонада.

— А ты слышал что-нибудь про неё и Роксборро? — Спрашивает он.

— Когда? Я в офисе был за последнее время только раз. И то у меня было всего несколько часов, чтобы съездить к матери и снова выслушать крик Лорейн, а потом отправился в Рио, — усмехаюсь я.

— И всё же, это всё странно. Она не должна быть здесь. Насколько я знаю, она ненавидит такую погоду, да и, вообще, отдых. Она не работает, только общается с заказчиками. Другие агенты злятся, что Роксборро подослал её сюда. Они открыто объявили нам бойкот, поэтому такое вот отношение. Зависть, её очень много в нашем мире. Завтра тот день, когда вынесут вердикт.

— А есть какие-то намёки? — Интересуюсь я.

— Нет. Всё очень сдержанно, и они не выказывают никому предпочтений, кроме Шай. Она мне сказала, что никак не будет воздействовать на них. Это не её работа. Также она спрашивала, какой план в отношении тебя у пиар-компании.

— Она уже необходима?

— Думаю, через месяц мы обратимся к ним. Рейтинг поднимается, заказчики хотят тебя. Ты сам видишь по социальным сетям, вскоре начнут узнавать и просить сфотографироваться.

— У меня не было времени, чтобы проверить свои странички, которые передал вам. Ладно, пойду отдыхать. До завтра, — поднимаюсь со стула и выхожу из ресторана на душный воздух.

Влажность сразу же обнимает кожу, даже лёгкая рубашка становится неприятно мокрой. Гроза проносится над головой, обещая вновь, разразится сильнейшим ливнем. Неудачная погода для съёмок, но именно её они и хотят.

Спускаюсь к берегу океана и направляюсь вдоль его, подальше от шума и зарождающейся вечеринки в баре. Первые капли падают на лицо, а я продолжаю идти. Наслаждаюсь одиночеством и единением с природой, сейчас набирающей силу вокруг меня.

Поднимая голову, замечаю силуэт, сверкающий в тусклом свечении позади отеля. Слабая улыбка появляется на губах, когда двигаюсь к ней. Рассматриваю длинное платье, уже полностью мокрое, как и длинные волосы, завившиеся в ещё более упругие локоны, чем раньше. Не знал, что волосы Шай вьются от природы. Невероятная красота. Она словно призвала эту стихию и стоит, наслаждаясь крупными каплями, скатывающимися по лицу. Останавливаюсь напротив неё и замечаю, что глаза закрыты. Вряд ли она может услышать меня из-за шума дождя и волн.

Смотрю на неё, наслаждаясь каждой чёрточкой идеального и расслабленного лица. Кажется, что время останавливается, пока впитываю в себя молчаливый холод её ауры. А я мечтаю о ней. Такой же идиот, как и Даррен. Вижу её сейчас, и это словно иллюзия, обман зрения. Шутка надо мной, ведь в данный момент столько нежности и чувственности в ней.

Поднимая руку, под волной притяжения, дотрагиваюсь до щеки. Всё отходит на задний план, когда слышу слабый вдох, сорвавшийся с влажных губ. Не двигается, словно не чувствуя моих пальцев, ласкающих её лицо. Возможно, я с ума схожу, и выдумал себе фантазию. Не могу устоять перед искушением и не ощутить мягкость кожи, и хочется рассмотреть ближе.

Неожиданно распахивает глаза, наполненные страхом. А я смотрю в них, в эту темноту, которая напрочь выбивает почву из-под ног. Нужны ли слова сейчас? Нет. Я вижу всё, боль, желание оттолкнуть и борьбу внутри её. А мне не нужно бороться с собой, потому что чувствую её. Эту тяжесть, которую несёт в себе. И хочется помочь, понять и уберечь. Она сейчас настолько незащищённая, одинокая и созданная для меня самой природой, что сердце сжимается от эмоций, зажигающих кровь.

Мои пальцы проходят по её губам, стирая дождь, вновь стекающий по её лицу. Закрывает глаза, не отвергая моих прикосновений. Наклоняясь, целую её верхнюю губу, нежно дотрагиваясь до скул. Привкус клубники и кристально чистой воды. Тело наполняется силой, позволяющей сминать губы пальцами и своим ртом. Её прохладное дыхание. Быстрое и в то же время слабое. Она не отвечает, просто стоит, позволяя мне в эти секунды, поверить в то, что моя. Разрешающая себе и мне эту слабость, ворвавшуюся в жизнь.

— Шай, — выдыхая, прохожусь губами по её щеке и зарываюсь руками в волосы.

— Не нужно, — тихо подаёт голос.

— Прими это. Прими то, что между нами существует нечто большее, чем просто знакомство. Пожалуйста, помоги себе и мне, — шепчу и трусь носом о её мокрые волосы.

— Рейден, нет, — мотая головой, упирается ладонями в мою грудь.

— Почему? — Спрашивая, позволяю ей оттолкнуть и отвернуться от меня.

— Нет. Хватит делать это со мной. Не преследуй, пусть всё останется так, как было.

— Ты его так сильно любишь? Не верю. Тогда бы ты не допустила этого. Не допустила ничего, что может пошатнуть твой мир. А ты сделала это. Сейчас. Тогда. Сделала, — давлю на неё.

— Нет. Чёрт возьми, Рейден, хватит, — оборачиваясь, ожесточённо стирает с губ мои прикосновения.

— Между нами есть чувства. Отрицай сколько угодно, но они есть, — настаивая, делаю шаг к ней.

— Ничего не может быть. Никогда. Неужели, ты этого не понимаешь? — Повышает голос, всплёскивая руками.

— Нет, не понимаю. Почему не может быть, если уже есть?! Зачем ты пошла с Дарреном на свидание, хотя он тебе не нужен? Чтобы показать мне, насколько я ниже тебя? Да, я не так богат, как ты. Но…

— Нет, дело не в этом, — перебивая, мотает головой.

— Я не для тебя. Я никому не принадлежу и не собираюсь. Мне не нужны отношения и мужчины. Мне не нужно ничего от тебя, особенно эти поцелуи. Они… пойми меня, потому что я устала. От тебя и этих мыслей, которые изводят каждый час. Устала ощущать вонь палёного мяса, моего, при твоём приближении. Устала от этой боли. Устала объяснять тебе, что ты не можешь быть рядом. Не надо. Не делай этого с собой. Ведь я Круэлла, я заберу твою душу и причиню боль. Не приближайся ко мне, — выставляет дрожащую руку впереди себя.

— А если я хочу ощутить боль? Если готов встретиться со всем, что ты скрываешь? Меня это не пугает. Никогда не пугало, потому что хочу защитить тебя. Что знает Роксборро? Почему держит тебя рядом и не даёт тебе жить? Что ты с собой делаешь? Шай! Хватит! От этого не убежать, никогда. Думаешь, я не пытался? Каждый день, но тоже устал от этого. Мне нужна ты, я хочу тебя и только тебя. И уверен, всё это взаимно, но ты боишься чего-то. Объясни мне, чего ты так опасаешься?

— Не надо этого делать с собой, Рейден. Это всё иллюзия, которую ты выдумал. Меня не нужно спасать. Не усугубляй ситуации, которая и так вышла из-под контроля. Я не умею чувствовать. Ничего. Никогда. Мертва внутри, и никто не оживит. Я не позволю тебе этого сделать с собой, потерять то, что ты имеешь. Посмотри на Тину, что с ней стало из-за меня. Ты был прав, только моя вина, потому что вытягиваю силы, забирая себе. Но не ты, понял? Прекрати это всё говорить, словно ты знаешь обо мне больше. Ты ни черта не поймёшь. Никогда. И я не доверяю тебе, не собираюсь этого делать. Ты «мотылёк», так превратись в нечто большее, а я не дам тебе этого. Не дам, потому что сердца у меня нет. Я несу с собой только боль и страдания. Оборви всё в своём разуме, — с такой горечью произносит, что заставляет сердце изнывать от сочувствия и желания обнять, стереть эту печать мучений с её души.

— Я сам могу решить, что мне делать и с кем делать, Шай. А вот ты не можешь! Откуда столько трусости? Ты же сильная, так не обманывай меня и себя! Ты жива, но сама не позволяешь чему-то иному и необычному, отличному от твоих тупых правил, войти в этот мир! Почему? Дерьмо, Шай, не нужно казнить себя за прошлое! Мне плевать на него, — стираю с лица дождь, то повышая, то понижая голос. Паникую, потому что ощущаю, как она сдаётся. Себя отдаёт мраку, так полюбившемуся ей. Не позволю.

— Ты ничего не знаешь. Так не стоит лезть в мои мысли. Они страшные, и такие как ты умирают. Всегда. Мой мир не для тебя, понимаешь? Почему ты не слышишь меня? Я шлюха Роксборро и ни за что своё место не потеряю. А из-за тебя меня сослали в эту дыру, заблокировали вай-фай, даже мобильную связь запретили мне выдать. Меня отрезали от моей жизни, а всему виной ты, — обвинительно указывает на меня пальцем.

— И нравится тебе такая жизнь? — С отвращением выплёвываю слова, делая ещё один шаг к ней.

— Нравится быть той, кем пользуются? Ты лишь тело для него, пока ещё молодое и красивое. А потом? Ты думала, что будет дальше? Ты ведь всё планируешь! Каждую секунду своей дерьмовой жизни, так распознай, что останешься одна!

— Ты прав, жизнь моя дерьмо. Так не лезь в неё, а о себе я позабочусь без тебя, — разворачивается, чтобы уйти.

— Я не отступлю, Шай, потому что сегодня убедился окончательно — у тебя есть ко мне чувства. Поцелуй тому доказательство. Мои прикосновения. И ты больше не требуешь убрать руки, — в подтверждении своих слов кладу ладони на её оголённые плечи.

— Признай это, оживи. Я не позволю тебе ещё сильнее притупить эмоции. Вытащу их из тебя и изменю всё. Хочу быть с тобой. И плевать, как долго это продлится. Останься со мной, дай себе эту возможность, — шепчу ей на ухо.

— Не надо, Рейден, — тихо отвечая, поворачивается, отчего мои руки падают и теряю эту нить. Всматриваюсь в её глаза и не понимаю, что ей мешает согласиться. Ведь я прав. Во всём прав. Она нужна мне не меньше, чем я ей.

— Ты должен строить свою карьеру. Ты только начинаешь, а моё время скоро завершится. Я исчезну, испарюсь, и никто не найдёт. Не могу позволить себе думать о чём-то другом, кроме того, что давно запланировала. Ты ошибся, сделал неверные выводы, разрушил свою жизнь с подружкой. Но это всё лишнее. Мне это не нужно, как и ты не нужен.

— Бабочка, да кто же так сильно подпалил твои крылья? — Шепчу и облизываю губы, покрытые дождём.

— Жизнь, мотылёк. Так не совершай моих ошибок, они будут стоить тебе сердца и души. Не отнимай у себя то, что может сделать тебя другим, отличным ото всех. Не подходи ко мне. Я не желаю тебя видеть и думать о тебе. Проклинаю тот день, когда ты затянул меня в пламя, пожирающее снова и снова мою плоть. Ненавижу твой огонь. Ненавижу, — разворачивается и подхватывает подол платья.

— Шай! — Кричу, наблюдая, как убегает от меня. Бесстрашная Круэлла бежит от обычного мужчины, который готов на всё, чтобы защитить.

— Шай, что с тобой случилось? — Шепчу, оставаясь один под ливнем.

Что заставило её быть такой? Кто были они? Что-то произошло в то время, когда она пропала. Определённо именно это повлияло на одинокую молодую женщину, закрывшуюся ото всех. И это страшно, невероятно больно, ведь не знаю, как её вытащить из этого. Показать, что я не причиню ей страданий. Буду драться, разрывать всех, но не дам ей так мучить себя. Должен узнать, что было тогда. Должен, и всё прояснится. Найду причины, чтобы она верила мне. Заберу себе и никому не позволю дотронуться до моей бабочки. И пусть уверяет, что ничего не чувствует. Чувствует, не меньше моего, думает обо мне так же часто, как и я о ней. Но в отличие от Шай, у меня есть силы, чтобы бороться за себя и жизнь, а не существование. И я вытащу её из этой темноты. Подарю новые крылья, чтобы увидела, как может быть красив этот мир. Со мной.

Идеальных женщин не бывает, но бывают те, ради которых можно терпеть ад на земле, рвать себя на куски, и это будет стоить тех минут, когда наступит время молчания и единения. Я не был полноценным с Лорейн. Старался, работал, чтобы обеспечить её материальными ценностями, но не чувствами. Я даже не предполагал, что можно страдать тихо и одновременно испытывать нежность. Это происходит сейчас со мной. Для неё. Для Шай. Хоть и больно от этих признаний, от её голоса, от нового отказа, но именно это подбрасывает дров в тот огонь, который горит для неё. И я хочу сгореть с ней вместе, чтобы узнать самому — а как это, когда боль граничит с чувствами. Сейчас понимаю, что они подлинные, самые настоящие и живые. Так отличается всё, что творится со мной в груди от отношений с Лорейн, убеждая меня вновь и вновь — не было любви. Дружба, когда-то интерес, опыт, страсть, но иная. Лорейн всегда требовала от меня чего-то, даже позы выбирала сама и никогда не была довольна. Это обижало и унижало меня, как мужчину. С каждым годом всё больше и больше отношения перерастали в обычное сожительство. А вот с ней, с Шай, всё разительно другое. Мне нравится испытывать даже муки, потому что знаю — победа будет уникальной, и я её никогда не забуду.

Захожу в бар, полностью мокрый. И следует согреться немного, чтобы подумать и сложить мозаику из жизни Шай. Моя загадка. Моя бабочка.

— Чёрный чай, — делая заказ, сажусь за барную стойку, отмечая мужчин, стоящих рядом со мной, во главе их «чёрный ворон».

— Ну а что ещё она может делать тут? — Ехидно отвечает кому-то.

— Думаешь, этому дадут роль? — Явно намекают на меня, и я придвигаюсь ближе, чтобы слышать лучше.

— Рокси не просто так её сюда отправил. Он же делает всё, как его шлюха пожелает. А чем она его взяла? Наверное, сосёт хорошо, — смеётся черноволосый.

Сжимаю от злости зубы, когда передо мной ставят чашку.

— Так и этот Даррен за ней бегает, а она… чёрт, но она красива. Такая вся статная, богатая, наверное, за Аарона тоже ноги раздвигала, — поддакивает другой.

— Она другого не умеет. Поэтому никто о ней ничего и не знает. В порнухе снималась, там Рокси её и подобрал. Он же миллиардер, сделал из неё куколку. Пластические операции и дорогая одежда могут многое. И теперь устроит оргию, вы же видели, как организаторы облизываются на неё…

— А ну повтори, что ты сказал? — Взрываясь, спрыгиваю со стула и подхожу к черноволосому.

— Вот и сам виновник, — смеётся он и потягивает коктейль.

— Повтори, что ты здесь нёс о Шайди, — цежу сквозь зубы, а тело горит от желания врезать по самодовольному лицу.

— Расскажи нам, ведь ты воротишь нос от тех, кто не в корпорации. Что она любит? Когда такие как ты опускаются на колени между её ног? Облизывают её…

— Закрой рот. Если тебя не выбрали в самую сильную корпорацию, то из-за языка и недостаточно привлекательной внешности, которая цепляет только на ночь. А то, что она любит, тебе никогда не узнать, потому что падалью она не питается, — язвительно отвечаю и улыбаюсь, наблюдая, как в синих глазах зажигается ненависть.

— И советую вам, — осматриваю каждого из мужчин, — вместо того, чтобы слушать негодный товар и сплетничать, как девки, идти в номера. Вряд ли дружба с таким «мотыльком» вам поможет выйти на новый уровень.

Разворачиваясь, хочу уйти и порадоваться за то, что сдержался.

— Не противно работать на шлюху, а, Ден? На женщину, которая ради выгоды, отсасывает все члены, которые доступны ей? Глотает сперму и купается в ней, чтобы такие как ты получили место?

— Закрой рот, — рыча, поворачиваюсь и хватаю его за рубашку.

— Эй, ребята…

— А когда я трахну её, расскажу тебе, какие мужчины ей нравятся. Она будет умолять меня иметь её во все отверстия…

Отталкивая его, рука сама сжимается в кулак и ударяет по его лицу.

— Парни! — Кто-то пытается меня оттащить от черноволосого, отлетевшего на барные стулья.

— Только подойди к ней, — предупреждаю я, дёргаясь в руках одного из моделей.

— Подойду, — подскакивая, облизывает разбитую губу и улыбается.

— Джек, хватит! — Видимо, один из его друзей хватает за руку.

— Рискни и разукрашу твою морду. Научись уважать тех, кто намного выше, чем такой ублюдок, как ты. И тебя не взяли, потому что дерьма не должно быть в корпорации, — наслаждаясь вытекающей из меня яростью и злостью за то, что оскорбил мою бабочку, растягиваю губы.

— Уважать шлюх — не моя прерогатива. Тем более тебя. Проститутка с членом или же ты раскрыл задницу для них? — Отталкивая друга, прыгает на меня. Падаем с ним на барную стойку и перекатываемся за её пределы. Звон бутылок, яркий запах алкоголя и его ядовитые слова.

Секунда, и больше не сдерживаюсь. Крики. Попытки укротить нас, но хватит с меня этого. Убью на хрен его за то, что тронул мою женщину. И я бью по его лицу. Адреналина так много, что никто не подходит, пока я защищаю от этого урода своё. Научу его. И плевать на всё. Устал держать этот контроль. Устал!

Глава 37

Шайди.

Трель звонка, и я подскакиваю на постели. Моргая, пытаюсь унять сердце, испуганно забившееся. За стеклянными дверьми ещё ночь, буря успокоилась, а неприятный писк продолжается.

Моргая, перегибаюсь через постель и поднимаю трубку.

— Да, — сипло отвечаю.

— Мисс Лоу, простите, что разбудил. Это Делил, администратор отеля, — представляется мужской голос.

— Да. Что случилось? — Беру в руки телефон, отмечая что сейчас полпервого ночи.

— У нас случился эксцесс в баре. Меня вызвали только что… и вам лучше подойти на ресепшен. Я вас буду ждать.

— Конечно. Сейчас буду, — хмуро произношу и кладу трубку.

Чёрт возьми, откуда столько неприятностей на мою голову? Едва смогла заснуть от мыслей, от боли и страха, как что-то произошло. Меня не вызвали бы, если дело не касалось бы тех, кто работает на меня.

— Рейден, — шепчу и натягиваю шёлковый халат поверх пижамы.

Интуитивно чувствую опасность, которую приносит он одним своим видом. Эти поцелуи… его губы…руки… слова… и меня ломает изнутри. Больше не понимаю, кто я теперь и кем должна быть. Всё ускользает так быстро и бесповоротно, что боюсь сгореть. Решение держаться подальше от него, позволив Даррену эти надоедливые ухаживания, привело только к худшему. Рейден продолжает копаться во мне, заставляя сильнее сопротивляться. Я думала, что сильная, ничто и никто больше в этой жизни не поставит меня в такое положение, когда перед тобой пропасть, и неизвестно поймают ли тебя, если шагнёшь. Доверять запрещено. Думать тоже запрещено.

Каблуки домашних тапочек слишком ярко отталкиваются от мраморного пола, напоминая мне, что это не по правилам. Нельзя торопиться, нельзя бежать, а я именно это и делаю.

— Доброй ночи, — быстро произношу и подхожу к мужчине в форме, ожидающему меня.

— Мисс Лоу, пройдёмте со мной, — указывает на дверь, ведущую в служебное помещение.

— Что произошло? — Спрашивая, направляюсь за ним.

— Пару часов назад была драка в баре. Разбиты бутылки дорогого алкоголя, сломаны стулья, и это крайне неприятно. Организаторы не будут в восторге, если это дойдёт до их ушей, — объясняет он, и внутри всё возгорается. Это он. Чёртов «мотылёк» со своим маниакальным желанием решать всё кулаками.

— И? Кто-то из наших был участником? — Замедляю ход по коридору, и мужчина удивлённо уменьшает шаги.

— Да. Сейчас сами увидите. Пришлось вмешаться охране, чтобы разнять дерущихся. И их отвели в разные комнаты.

— Это всё понятно, но мне неясна причина, по которой вы разбудили меня? — Холодно интересуюсь я, заведомо зная, что за этим последует.

— Вы вряд ли захотите, чтобы ваша корпорация понесла убытки…

— Если вы о разбитом, то мы оплатим. Для начала необходимо доказать вину моего «мотылька», а затем уже делать выводы. Надеюсь, камеры, которые установлены в баре, сняли это безобразие, — перебивая его, останавливаюсь, следуя его примеру, у одной из дверей.

— Верно. Но именно ваш, как вы высказались «мотылёк», начал драку. Это очень плохо скажется на его карьере, — карие глаза жадно блестят, отчего я холодно приподнимаю уголок губ.

— Угроза?

— Забота. Вы известная личность и можете многое.

— Сколько ты хочешь? — Прищуриваясь, смотрю на низкорослого чернокожего мужчину.

— Десять тысяч, — моментально отвечает он.

— Принимается, но после того, как я увижу подтверждение твоей помощи, — киваю я.

— Конечно. Всё для вас, мисс Лоу. Забирайте его, а я удалю запись, сообщу, что второй зачинщик виноват…

— Я не люблю, когда меня обманывают. Моему «мотыльку» ничто не угрожает, потому что это место уже его. Мне же хочется всего лишь поощрить тебя за верность нашей корпорации. Деньги будут ожидать, когда всё закончится, — нажимаю на ручку двери и распахиваю её.

Сразу же нахожу взглядом Рейдена, сидящего на стуле рядом с охранником. Поднимает голову и встречается со мной глазами. Губа разбита, рубашка порвана. Отвратительно. Хочется придушить его, пока на местном диалекте мой сопровождающий объясняет охраннику ситуацию.

— Вы свободны, мистер Броуд. Приносим свои извинения за это недоразумение. Не волнуйтесь, виновник будет наказан, — мужчина обращается к Рейдену. Поджимаю губы, ощущая, как внутри всё дерёт от злости.

— Мисс Лоу…

— За мной. Живо, — шиплю, смотря на «мотылька», и разворачиваюсь.

Иду по коридору, слыша тяжёлые шаги позади себя.

— Не смей говорить со мной, как с мальчишкой, — цедит Рейден, догоняя меня.

— А ты и есть мальчишка, который не думает головой, — фыркая, выхожу в холл и направляюсь на свою виллу.

— Ты мне приказала не думать, бабочка. И я…

— Замолкни, — перебивая его, останавливаюсь, что он врезается в меня.

— Закрой свой рот. Это не то место, где нужно обсуждать твоё поведение. На нас смотрят, поэтому веди себя так, как тебя учили, — указываю на него пальцем.

Продолжаю свой путь, пытаясь унять желание ударить его. Причинить ему хотя бы крупицу той боли, которую он внёс в мою жизнь. И это тоже не по правилам. В такой ярости я ещё не пребывала за последние годы. Холодное желание мести было, но вот такое… горячее, яркое и опасное — ни разу. И это угнетает вкупе со всем, что творится сейчас где-то внутри, под слоем льда, пытаясь разрушить всё. Горько. Больно. Страшно.

Врываюсь в свой номер и иду быстрым шагом к чемодану, стоящему в шкафу. Без слов раскрываю его и достаю аптечку, включаю бра и поворачиваюсь к мужчине, облокотившемуся о стену.

— Ты совсем рехнулся? Какого чёрта ты затеял драку? Какого чёрта ты подставляешь себя и меня? Зачем? Господи, держи своего безумца под контролем. Посмотри на себя. Я не собираюсь тебя больше вытаскивать из дерьма, Рейден. Это был последний раз, — отчитывая его, подхожу ближе и рассматриваю рану в углу его губ. Синяков на лице нет и это хорошо. Губу можно будет подкрасить тональными средствами и выйти из положения.

— Из-за тебя, — низко отвечая, отталкивается и наступает на меня.

— Конечно, это очень удобно сваливать вину на меня за своего больного таракана внутри, — возмущённо говорю, отступая назад.

— Он говорил о тебе. О том, как ты хорошо сосёшь. О том, какая ты шлюха, и приехала сюда, чтобы обслужить всех организаторов! Он выставил тебя самой продажной тварью, которая есть на земле! И я это должен был слушать спокойно? Я предупредил, но он не понял! Если твой любовник счастлив, когда ту, кого он так низко опустил, смешивают таким дерьмом, то я нет! Ты виновата в этом! — Кричит, да так яростно и громко, что вены на его висках вздуваются. Его слова удивляют меня, и я закрываю на секунду глаза, глубоко вздыхая.

— Рейден, мне плевать на то, что обо мне говорят. Я это даже всерьёз не воспринимаю. Меня не задеть таким. И я не требовала от тебя покровительства или же защиты моей чести, — протягиваю ему аптечку. Качает головой, отвергая помощь.

— Неужели, не обидно? Неужели, ты так просто сносишь оскорбления ради денег? Зачем они тебе в таком количестве? Разве это стоит того, чтобы прослыть шлюхой на весь Голливуд? — Горько спрашивая, снимает с себя порванную рубашку и отбрасывает на пол.

— Да, так просто. Ты тоже оскорблял меня, говорил вещи, которые могут сравниться с тем, что сегодня тебе не понравилось, — спокойно замечаю я.

Поджимает губы и кривится, словно больно ему. Понимаю. Всё понимаю, потому что, то же самое сейчас испытываю. Невозможно смотреть на его лицо, искажённое гримасой печали и отвращения. Ощущать аромат цитрусов и дождя, впитавшегося в его блестящую от загара кожу. Видеть осуждение в ярком серебре голубых глаз.

— Вот это ты не забыла. Только мои слова ты и не забыла. Значит, не так легко стереть воспоминания, которые ты хочешь оставить. Я защищал тебя, и мне неважно, оценишь это или нет. Сделал это для себя. Потому что в моей голове живёт бабочка, которую буду оберегать при любых обстоятельствах. Прости, что из-за меня у тебя появилось так много проблем. Постараюсь больше не приносить их, оставить тебя в покое и жить самому, пытаясь побороть свои желания. Прости, потому что хотел тоже причинить тебе боль, а потом всё смешалось. Видимо, правда, необходимо учиться быть холодным и бесчувственным, чтобы жить в этом мире. Жаль, что не ценится больше верность, искренность и эмоции. Или же я ошибся в тебе, создав для себя невообразимую фантазию, которой могла быть ты, но в другое время, — нагибается, чтобы поднять свою рубашку, которую отбросил от злости.

Смотрю на него, уверенного, сильного, мощного, умеющего всё, что я запретила себе. Не думающего о последствиях, живущего своим сердцем. Он даже не понимает, насколько мне сложно прекратить думать о нём, беспокоиться и держать в себе жажду помочь.

Молния сверкает за пределами моей виллы и озаряет его лицо, мрачное и напряжённое. Он ждёт, только мне нечего ему предложить. Сейчас я так слаба, выпита борьбой с собой, и появляется желание сдаться. Опустить руки и покаяться во всех грехах перед этим мужчиной. Но слабость для меня непозволительна, поэтому приходится только сжать сильнее губы и сглотнуть неприятное послевкусие разочарования в себе.

— Возьми, она тебе понадобиться, чтобы обработать губу и руки. Последствий для тебя не будет, я об этом позабочусь, — бросаю ему в руки аптечку и подхожу к столику, где расставлена моя косметика.

— Ещё тебе понадобятся корректоры, чтобы немного потушить цвет раны. Вот эти, — отбираю палитру и специальное масло для неё, спонж в упаковке и отодвигаю от себя.

— Воспаление сойдёт к утру. Постарайся сделать так, чтобы всё выглядело, как недоразумение, и твоей вины в этом нет. Я…

— Есть. Я сам врезал ему, потому что хотел, — шёпот проникает в сознание, а мужская ладонь проходит по талии, обжигая тонкую ткань шёлкового халата и топика.

— Рейден, — мои руки замирают над косметическими средствами, которые зачем-то переставляю.

— Я хотел убить его, изуродовать это лицо, потому что никто не имеет права оскорблять тебя, даже я, — сухое дыхание касается моей обнажённой шеи, и по телу проносится волна огненной вспышки.

— Рейден, не надо…

— Не могу уйти, хоть знаю, что должен. Не могу прекратить дотрагиваться до тебя, — поднимаю голову и встречаюсь с его блестящим взглядом в зеркале. Смотрю, как он с наслаждением тянет за пояс, и халат распахивается, демонстрируя ему шёлковую пижаму.

Не отрывает взгляда от моих глаз, наполненных страхом и паникой. Нет сил, даже оттолкнуть его, слишком устала бороться за то, что в секунду теряется перед ним. Этими горячими прикосновениями он забирается глубже под мою кожу, заставляя кровь ожить и бежать с сумасшедшей силой. Первый раз за все годы чувствую, насколько ласковы и мягки его пальцы, дарящие странные ощущения телу.

— Рейден, остановись, — шепчу, пытаясь поймать хотя бы одну стальную нить в своём организме, но ничего нет. Наоборот, мои демоны окружили меня и толкают ближе к обнажённому по пояс мужскому телу.

— Нет, — касается губами кожи на моей шее и одним движением разворачивает к себе. Дышать сложно, когда понимаю, что смотрю на его губы, и яркие картинки прошлого сменяются им.

— Пожалуйста…

— Нет. Скажи это. Никто не узнает об этом, — убирает с моего лица пряди и ласкает взглядом лицо. А мне хочется кричать, первый раз за всё время кричать и бить его, потому что сдаюсь. Под покровом ночи, под яркими вспышками молний и раскатов грома решаю поверить в нечто иное. Словно сама природа позволяет мне спрятать за ней тайны и ошибку, которую собираюсь совершить.

— Скажи, Шай, — берёт моё лицо в свои руки и бегает глазами по нему. Гладит пальцами кожу и склоняется надо мной. Страшно. До безумия. До ярких точек перед глазами мне боязно хоть что-то произнести сейчас. Разрешить себе слабость, которая с ума сводит меня, посылая фантазии.

— Скажи это, — шепчет, дотрагиваясь губами до моих губ. Вздрагиваю от боли, моментально пронзившей позвоночник.

— Бабочка, всё уже давно потеряно. Тебе незачем себя сдерживать. Ты моя, — на секунду отрывается, чтобы прошептать мне слова о том, что вспыхнуло между нами, и вновь с особой жестокостью и силой впиться в мои губы. Сжать тело в своих руках и раздавить от страсти, которой он живёт. И это проникает в меня, заражая тело, мысли, дыхание его огнём.

— Прикажи остановиться, и я сделаю это, — оставляя на моём лице быстрые поцелуи, шепчет. Забирается под халат, и он падает, слетая с безвольно лежащих рук на пол.

— Прикажи и я уйду, — поднимает лицо ко мне. Мои губы дрожат, а разум сопротивляется дьяволу, проснувшемуся и едко пронизывающему сознание, насылая проклятья.

— Но если этого не сделаешь, то останусь. Останусь, чтобы сделать своей, — подхватывает мою руку и кладёт на свою обнажённую грудь.

— Послушай, это ты. Ты во мне, и я хочу затеряться в твоей душе. Позволь мне показать тебе, что боль не всегда сопутствует сердцебиению, — смотрю в его глаза и теряю себя. Всё прошлое и будущее, все планы и правила рушатся в одну секунду, когда вижу в серебре искренние эмоции и страсть.

— Обещаешь? — Одними губами спрашиваю его.

— Обещаю, но скажи это. Скажи это сама, чтобы сделать всё живым и только нашим собственным миром, о котором никто не будет знать, кроме тебя и меня. Скажи, бабочка.

— Останься, но только на время. Больше не имею права дать, — выдыхаю, и новый раскат грома сливается с его голодным рыком.

Сжимая мою голову, впивается в губы, и я позволяю себя втянуть в водоворот похоти, в миг затмившей сознание. Осторожно пробую вкус его губ, и он замедляет ход поцелуя, перемещая ладони на мою спину, прижимая к себе теснее.

Тысячи болезненных осколков впиваются в сердце и заставляют оборвать поцелуй, но теперь борюсь против них, приоткрывая рот, и впуская его язык. Я не знаю, что такое целоваться с такой силой и страстью. Не знаю, как отвечать его напору и пытаюсь не упасть от накалившихся нервных окончаний, которые обнажили моё тело.

— Чёрт, Шай, я так хочу тебя, — шепчет, подхватывая меня под ягодицы и сажая на себя.

Снова сливается со мной губами, и я дотрагиваюсь до его шеи, обнимая, пропуская через пальцы упругие волосы. Несёт к постели и отпускает, отчего падаю и подпрыгиваю на ней. Не успеваю опомниться, только распахиваю глаза, чтобы увидеть, как хватается за пижамные штаны и одним рывком стягивает их.

— Рейден, — страх снова пронзает позвоночник.

— Не смей, — приказывая, накрывает своим телом, и я чувствую его тяжесть.

— Не смей отказываться. Не позволяй тому, что тебе причиняет боль разрушить нас. Не сегодня, — убирает пряди с моего лица и приподнимается.

Дышу так быстро, когда он проводит ладонью по шее и хватает пальцем тонкую бретельку. Странные позывы тела, сосредотачиваются между бёдер. Оголяет грудь и ловит губами сосок. Вскрикиваю от страха, и он быстро сменяется теплом, обнимающим меня и не дающим противиться. Только издаю громкий вдох, пока он теребит сосок языком, стискивает плоть и как сумасшедший ласкает всё тело. Не даёт даже думать, остановиться и проанализировать, перемещая свой рот к животу, а затем ниже и ниже, пока не достигает кромки трусиков.

— Как от тебя невероятно пахнет, бабочка, — его голос сливается с огнём губ, прикоснувшихся к моему клитору, дёрнувшемуся под тонкой кружевной тканью.

— Рейден, — тело само выгибается, больше не подчиняясь никаким законам и постулатам. Оно открыто для него, и он делает со мной всё, что хочет. Стягивает трусики и проводит языком по нервному окончанию, о котором я забыла. Никогда не ощущала такую боль вперемешку со жгучим желанием и пустотой внутри. Словно не было этих лет, не было ничего, и всё это впервые.

Его пальцы, его руки и губы мощнее надвигаются на мою плоть, вызывая неподдельное чувство жара в каждом участке тела. Оно извивается под его ртом, буквально мечется на постели, наслаждаясь силой и властью, которую этот мужчина имеет надо мной. И это нравится до такой степени, что не могу больше сдерживать себя. Тихий стон срывается с губ.

— Хватит… остановись… Рейден… — ощущаю, как странная и чуждая мне волна поднимается от ног, заставляя двигать бёдрами. Ещё секунда и она останавливается прямо внутри меня, подбрасывая и заставляя содрогаться тело, но так и не разрешая дойти до той точки, где будет горячо.

— Я только начал, Шай, — хрипло смеясь, мужчина скользит своим телом по моему, на ходу хватая зубами сосок и сдавливая его. Впиваюсь ногтями в его плечи, отчего издаёт гортанный звук.

— Дерьмо, я обстригу эти когти, — шипит, и его лицо появляется перед глазами, покрывшимися пеленой тумана.

— Ты вкусная, безумно вкусная, бабочка, — целует губы, и я ощущаю привкус терпкости на них. Языки сливаются, пока он ёрзает на мне, приподнимаясь и сбрасывая джинсы.

— Дотронься. Дотронься до меня, — просит, отрываясь от моих губ.

— Я…

— Не бойся, со мной тебе нечего бояться, Шай. Я хочу, чтобы ты запомнила эти минуты. Меня запомнила и ни с кем не перепутала, — твёрже требует, обхватывая моё запястье и опуская руку прямо к его пульсирующему члену.

Смотрю в его глаза, когда ладонь обхватывает основание, посылая по моему телу неведомый интерес, но никак не отвращение, которое было раньше. Изучаю его, даже не видя, как выглядит, но чувствую каждую вену на нём. Влажную головку, которая трётся о мою мокрую и скользкую промежность.

— Сама. Сделай это сама, — шепчет прямо в губы и накрывает их. Отвечаю с жадностью и подвожу его к себе, но рука дрожит. Разум на секунду леденеет и отрываю руку, упираясь в мужскую грудь.

— Нет… я…

— Да, — одним резким движением наполняет меня. Выгибаюсь от боли и давления. Кривлюсь от забытого чувства.

— Тише. Всё хорошо, — приговаривает, покрывая поцелуями мою шею, лицо и находит губы.

— Ещё, не останавливайся, — вырывается шёпот, хотя идёт вразрез с ощущениями.

— Моя бабочка, да ты великолепна, — выходит из меня и начинает двигаться.

Медленно, дразняще, позволяя телу привыкнуть к новому. И это безумие, но оно поддаётся каждому толчку. Сама ищу его губы, задыхаясь от чувственности, с которой он берёт меня. Ласки его рук, нежные проникновения, и я таю. С каждым поцелуем таю под ним, обнимая ногами его талию.

Всё уходит: боль, страхи, прошлое, остаются только минуты, в которых сливаются дыхания. Обхватывает мою шею и поднимается вместе со мной. Сажает на себя, отдавая контроль, и ласкает мою грудь. И это словно возрождение, подниматься и вбирать в себя его член, ощущая различные ответы тела. Оно накаляется, обещая сгореть, затопить огнём всю меня, и мне это нравится. Так сводит с ума, что отбрасываю власть над собой, ускоряя темп. Чувственность и нежность теряются. Опрокидывает на спину и разбрасывает мои ноги. Проводит членом по мне, отчего выгибаю спину и, улыбаясь, нарастающему желанию продолжать, подставляю грудь под его губы, когда вновь наполняет меня.

Яростно. Больше не сдерживаясь, совершает резкие и точные фрикции. Поцелуи меняют свою природу, стоны порочные, сладостные звуки наполняют сознание.

— Шай, чёрт, — шипит, когда впиваюсь в его спину ногтями.

— Давай, хочешь раздери мою кожу, но не сдерживайся. Давай, — рычит, обхватывая руками ягодицы, и входит с сумасшедшей скоростью.

— Рейден, — издаю стон, приподнимая голову, и впиваюсь зубами во влажную солоноватую кожу.

— Да! Ну же, стань моей, подари мне свой оргазм, — разрывает быстрым дыханием слова и прорывает всё, что должно было помочь мне не потерять себя.

Теряю. С каждым толчком ощущая, как безумные искры пронзают вены и заставляют вскипеть кровь. Двигаться ему навстречу, сотрясая тела в сумасшедшем танце, созданным дьяволом.

— Боже… Рейден, — всхлипывая, хватаюсь за его волосы, желая вырвать от той силы, которая разрывает изнутри и подбрасывает прямо к нему в руки, удерживающие меня.

— Давай… давай… бабочка… моя… Шай… я с тобой, — его шёпот сливается с моим криком, когда падаю в невесомость, и тело моментально расслабляется.

Резко отпускает меня и с гортанным стоном подскакивает на кровати, чувствую, как обжигающие капли падают на мой живот. Втягиваю в себя воздух, а внутри меня всё сокращается не переставая. Склоняется надо мной, улыбается, проводит пальцами по влажному лицу и прижимается губами.

Отвечаю на медленные и ласковые поцелуи, не желая вспоминать ничего. Усталость, новая порция боли и страха зарождаются в груди, коря меня за эту слабость. За первое настоящее наслаждение, полученное от мужчины. За единственный момент, где я стала собой, позволяя ему увидеть, что Круэлла лишь сломленная и одинокая душа, сгоревшая однажды оттого, что тоже позволила себе мечтать.

— Шай, моя бабочка, — распахиваю глаза и встречаюсь с его взглядом, блестящим удовлетворением.

Это ударяет по сознанию. Пугает. Переворачивает всё внутри, и прихожу в ужас от того, что натворила. Мягкие ласки превращаются в острые шипы, впивающиеся в кожу. Аромат секса отравляет кровь.

— Мне нужно в душ, — голос сиплый и безжизненный, когда всё понимаю. Буквально всё. Он вынудил меня признаться, что готова обменять себя на эту иллюзию. Он добился своего, оставив мне вину и новую чашу боли, чтобы добровольно приняла её вновь.

— Подожди, не уходи, — пытается остановить, но с силой отталкиваю, и неприятное жжение между бёдер смеётся над тем, что ни черта я не изменилась. Поддалась, и получу сполна за эту ошибку. Позволила приоткрыть ему дверь в тёмную комнату страданий.

— Ты получил то, что хотел. Теперь уходи. Убирайся отсюда, — не могу сказать всё жёстко и с ненавистью, потому что сердце начинает стучать, а голос вот-вот сорвётся. Всего лишь мышца, необходимая телу, отогревается, она слышит всё, она предаст. Вновь.

— Шай…

— Убирайся отсюда. И больше никогда не подходи ко мне, — сбегаю в ванную комнату и закрываю дверь.

— Господи, — закрываю глаза, ощущая, как тело, познавшее страсть и жажду получить снова порцию огня, до сих пор трясёт. Не могу… мне больно. Так больно, что закрываю рот рукой, желая кричать от неё. Она разрывает, и ничего не изменить. Я угодила в ловушку. Но более изощрённую, чем раньше. Сама шагнула и не выйти мне из огня живой. Дважды не получится. Это начало моего конца.

Глава 38

Рейден.

— Что? — Переспрашиваю закрытую дверь.

Да что за дерьмо случилось? Всё же, было просто… вау. Я занимался сексом с Лорейн, но такого ещё не испытывал. Тонкую грань страсти и контроля, силы, своей силы над женщиной, которую желаю даже сейчас. Эту чувственность, которую она прятала в себе так долго, хочу увидеть вновь. А теперь ненависть и полное непонимание. С этого момента всё изменилось. Буквально всё, и наши отношения теперь стали реальными.

Злость и обида с такой силой наполняют грудь, что, подскакивая с постели, направляюсь в ванную комнату. Резко распахиваю дверь и слышу звук душа.

— Что за дерьмо ты несёшь? — Повышая голос, открываю створку, и девушка в этот момент открывает глаза. На меня накатывают ледяные пары, исходящие от воды. Снова! Она делает это снова! Ни черта!

— Рейден…

— Никакого холодного душа! Больше никакого холода, вообще, поняла меня? — Рычу от ярости, поворачивая ручку в сторону горячей воды.

— Ты забыл человеческую речь? Уходи, — опуская взгляд, пытается обойти меня, но перекрываю проход и толкаю обратно. Встаю под душ, кривясь на пульсирующую слабую боль в уголке губ.

— Рейден, ты добился того, чего хотел. Ты переспал со мной, теперь можешь поставить галочку и растрепать всем. Ты сделал это, а разыгрывать из себя обиженного любовника не стоит, — тихо проговаривает каждое слово, пока мои брови ползут вверх.

— Шай, ты с ума сошла? — Хватаю её за обнажённые плечи и встряхиваю. Взгляд падает на упругую грудь с выпирающими тёмными сосками, и хочется вновь припасть к ним, услышать, как собьётся её дыхание…

— Отпусти. Больше не прикасайся. Дай смыть с себя твои руки. Дай мне отмыться от тебя и твоих губ. Не трогай, — с силой толкает меня, отчего мысли сбиваются, и я делаю шаг назад.

Выбирается из кабинки прежде, чем прихожу в себя. Нет, так дело не пойдёт. Мотаю головой и быстро обтираю тело губкой, пахнущей её гелем для душа. Цветочный аромат срастается с моей кожей, и хочу ещё. До скрипа зубов хочу ещё. Глубже. Жёстче.

Обматываясь полотенцем, выхожу в тёмный номер. Свет выключен, и её неслышно. Замечаю свою одежду, аккуратно сложенную на уже идеально застланной постели.

Нет, если она думает, что я так просто уйду как какой-то подонок, то она ни черта, так и не узнала меня. Обхожу виллу, с личной гостиной, кухней, второй спальней, а её нигде нет. Возвращаюсь обратно и вздыхаю. Двери на веранду распахнуты и пахнет дождём, влажностью и солью. Медленно направляюсь туда и останавливаюсь. Шай сидит на краю бассейна в тонком халате, опустив ноги в воду. Вьющиеся мокрые волосы спускаются по спине, и я ступаю к ней.

— Объясни мне, бабочка, почему в твоих глазах я такой ублюдок? — Спрашивая, сажусь рядом и опускаю ноги в прохладную воду.

— Рейден, что ты ещё хочешь от меня? Ты обещал, что больно не будет. А сейчас всё болит, даже разум, — упрекает.

— Ты не была девственницей, но очень тугая. И я трахал тебя аккуратно, чтобы ты привыкла ко мне. Я…

— Я солгала, — тихо перебивает меня и делает глоток воды из бутылки, которую держит в руках.

— В чём? — Смотрю на её профиль, где читается только печаль.

— Я не хотела тебя. Сдалась, чтобы ты ушёл, а ты до сих пор здесь. Для чего? Что ты хочешь услышать, и какие объяснения тебе нужны? Мне не понравилось, ты мне противен, — а теперь ненависть с силой бьющая по груди.

Поднимается и шлёпает обратно.

— А ну стой, — рыкаю, на секунду замедляет шаги, а потом превращается в иного персонажа. Бесчувственного.

Подскакиваю с места и, быстрым шагом нагоняя девушку, хватаю за запястье.

— Не понравилось? Врёшь! Зачем врать? Ты испытала оргазм, я отличил его из тех, что подделывала Лорейн. Ты сжималась, подставляя себя моему члену, ты просила не останавливаться. Ты кричала и стонала. Ты трусиха, которая даже себе признаться не может, что я лучше, чем твой любовник. Его выгораживаешь перед собой? Ты…

Не успеваю договорить, как щёку пронзает мелкими иголочками, и она вспыхивает, от удара ладони голова дёргается. И это лишь подхлёстывает. Возвращаю яростный взгляд на побледневшую Шай.

— Какой же ты подонок, — с отвращением шепчет она.

— Подонок? Подонок?! — Возмущаясь, делаю шаг к ней, а она отскакивает от меня.

— Да, как и все мужчины. Вы не отличаетесь друг от друга. Считаете, что знаете обо мне всё, что точно угадали внутреннее состояние, а это не так. Теперь я тебя ненавижу. С особой силой и чувством. Ты хотел этого? Хотел добиться от меня чувств? Ты добился. Ненавижу тебя, — шипит, и это разрывает того, кем хотел быть, чтобы подойти к ней ближе. Но хватит.

В один шаг хватаю её и, толкая к стене, моментально накрываю своим телом. Не даю ни секунды больше, чтобы она боролась. Ловлю запястья и прижимаю их к своей груди. Приоткрывает рот для возмущения. Не дам! Перехватываю её дыхание и сжимаю её губы. Ожесточённо, подавляя любое сопротивление. Кусаю их. Хочу причинить ей боль, сравнимую с той, что пронзает каждый раз от её слов. Холодную. Сильную. Крышесносящую. Мою. Борьба идёт долго, пока она не всхлипывает. Сухо. Безнадёжно. И ослабевает в моих руках. Отпускаю запястья и обнимаю её одной рукой за талию, другой за шею. Не даю дышать, а только отвечать, уже мягко и тихо, на мой поцелуй. Отрываюсь от её губ.

— Хватит этого сопротивления. Это всё из-за Роксборро? Из-за него ты так ведёшь себя? Если ты думаешь, что мне нужна от тебя только ночь, ошибаешься. Я хочу тебя снова и снова. Хочу завтракать с тобой, обедать и ужинать. Хочу видеть, когда ты раздражена и когда подавлена. Хочу улыбаться и вместе смотреть фильмы. Хочу жить. Но мне не нужен от тебя только секс, — шепчу и провожу пальцами по её лицу с закрытыми глазами.

— Дело никак не касается Роксборро, — качает головой и распахивает глаза.

— Тогда расскажи, отчего у тебя такие мысли обо мне? С чего ты решила сейчас отвергать то, что было на этой постели? Тебе понравилось, как и мне. Почему, бабочка, необходимо сейчас снова ругаться? Поделись со мной, — прошу. Горько усмехается и упирается ладонями в мою грудь.

Ослабеваю руки, и она отходит от меня.

— Между нами существует нечто большее, чем страсть и секс. И я не уйду, потому что не хочу этого. Останусь, как ты и сказала, только на время. Но желаю знать, против чего нам предстоит бороться? Начнём с самого простого. С твоего любовника. Он уволит тебя, если узнает о нас? — Твёрдо произношу. Шай опускает плечи и шумно вздыхает.

— Я никогда не спала с Роксборро. Ни разу, за всё наше знакомство, — это признание, сорвавшееся с её губ, удивляет меня и одновременно приносит радость.

— Ещё раз? — Переспрашиваю, молясь внутри, чтобы слух меня не подвёл.

— Я никогда не занималась сексом с Роксборро, — повторяет уже громче и поднимает голову.

— Но ты сама сказала…

— Да, сказала, чтобы ты отстал от меня. Чтобы испугать тебя. Чтобы не приближался, потому что теряю контроль. Я не могу этого сделать. И нет никаких нас. Есть ты и я. Это два отдельных и разных человека. И то, что случилось, — сглатывает, бросая взгляд за мою спину, где находится кровать, — это не по правилам.

— То есть, между вами нет никакой интимной связи, о которой все судачат? Ты ни разу не позволяла ему прикасаться к тебе, как это делал я? — Уточняя, подхожу к девушке.

— Нет. Он любит свою жену, а я не разрушаю браки, какой бы жестокой ни была к другим. Босс для меня особенный человек, который заподозрил что-то благодаря Тине. Он знает меня, и уверена, знает и о тебе.

— И он может… — предлагаю закончить ей фразу.

— Может заставить меня, уже заставил, уже толкнул к тебе. Он считает, что мне нужен человек, который вынудит меня жить. А я этого не хочу. Мне не нужны отношения. Мне не нужен секс. Мне не нужен мужчина. Мне нравится быть одной. Я обожаю одиночество и тишину. Ненавижу, когда кричат, сама этого не делаю. Всё, что есть в тебе, полная противоположность моим правилам. Я не знаю, как принять это всё. Не умею поддерживать такие разговоры и обсуждать поцелуи и сношение.

Не могу найти слов, чтобы ответить ей. Глубоко вздыхаю и просто подхожу к девушке. Обнимаю и кладу её голову себе на плечо. Иногда сложно пережить те эмоции, которые творятся в груди. Я рад, что Шай не принадлежит никому, и драться мне ни с кем не придётся за неё. Только бороться с ней, учить её, каково это — быть моей.

— Рейден, лучше уходи, — слабо протестует.

— Нет. Я остаюсь, нравится тебе это или нет, мне плевать. Я остаюсь с тобой. После всего, что случилось и того, что ты мне подарила, у меня нет больше причин желать иного. Ты открыла нового меня, а я вижу другую Шай. Только мою, созданную так, чтобы был стимул жить, — приподнимает голову и смотрит на меня взглядом, который сложно прочитать.

— У тебя будут проблемы. Твой отец, после того как ты избил его, так просто этого не оставит. Он улетел, сейчас находится в Европе, но вернётся. Прячется, потому что твоего бывшего агента посадили. Он знает, что я защищаю тебя своими силами, — выпутывается из моих рук и проходит к открытому балкону.

— Меня это не пугает. У меня нет отца. И то, что незнакомец так поступил со мной, с матерью и родителями, ещё больше закопал себя в могилу. Меня ничего не волнует сейчас, кроме тебя, — подхожу к ней и кладу руки на её талию.

— Тебя возьмут на эту роль…

— Шай, не надо работать за меня. Я не хочу, чтобы ты помогала мне. Ты мне нравишься, и я падаю во тьму, под названием «искушение», не из-за того, что у тебя есть власть, — перебивая её, сильнее сжимаю талию и, нагибаясь, убираю волосы с шеи, оставляя поцелуй на коже.

— Для тебя осталось только одно правило, которое ты должен запомнить.

— Хорошо. Какое? — Покрываю медленными поцелуями бархатистую кожу и добираюсь до её уха.

— Ты останешься, но только на время. И период будет установлен мной. Без возмущений. Без преследований. Без требований о продолжении. Без будущего, — резко произносит и поворачивается в моих руках.

— На время. Меня это устраивает. Я сейчас не готов к чему-то серьёзному, слишком долго готовил себя к этому с Лорейн. Я лишь хочу жить с тобой и дышать тобой. Задыхаться от той Шай, которая целовала меня, и оставила отметины на моей коже. Об этом нам стоит поговорить, — улыбаясь, целую её в нос.

— Я не обрежу…

— О, обрежешь. В тот момент, когда кончаешь, ты пытаешься вырвать мой позвоночник. И это скажется на заказах. Зачем тебе они?

— Чтобы защищаться. Они острые и я могу причинить ими боль, если захочу, — снимает мои руки со своего тела и обходит.

— От кого защищаться? У тебя есть я, Шай, и ты должна запомнить это. Если у тебя проблемы, то я буду их решать. В этих отношениях у тебя нет власти, потому что я главенствую над тобой в постели. В обычной жизни, пожалуйста, но наедине, ни за что не позволю тебе контролировать себя и меня. Это моё правило, — предупреждаю её, наблюдая, как сбрасывает халатик, обнажая восхитительное тело с офигенной задницей.

— Ты ставишь мне условия? — Усмехаясь, подходит к шкафу и достаёт другую пижаму.

— Нет, это не условия. Это то, кто я есть. Мужчина, который сильнее тебя и может взять тебя в любой момент. Ты моя, бабочка, и это не обсуждается. Управляй своими пешками на работе, а в постели и в жизни я буду заботиться о тебе, — говорю, пока она поворачивается и медленно натягивает на себя трусики и шёлковые чёрные штаны.

Взглядом пробегаюсь по её телу и то, что вижу, отдаётся жгучим желанием снова войти во влажную тесноту, убедиться — такое бывает. Даже вкус у её кожи особый. Словно изголодался по безудержному сексу… почему словно? У меня его никогда не было. Позы, которые выбирала Лорейн, были лишь те, что доставят ей наслаждение. Целовать после секса нельзя — это грязно. Лучше её не трогать минут тридцать и дать подремать. И я покорно следовал этому, но не сейчас. Этой ночью я был собой, я занимался сексом так, как хотел.

От своих мыслей улыбаюсь и наблюдаю, как Шай забирается в кровать. Сбрасываю полотенце и падаю рядом, отчего она подпрыгивает.

— Рейден, — возмущается, а я, смеясь, подтягиваюсь к ней и набрасываю на свои бёдра одеяло.

Она лежит на своей подушке и смотрит на меня. А я так же на боку, любуюсь ей. Я не могу сказать, когда настало то время, означающее такую близость. Нет, секс — это лишь ещё одно подтверждение того, что я не ошибся, решив делать всё так, как чувствую. Сейчас что-то иное, невидимое и призрачное между нами. И я хочу обнять её, прижать к себе, погладить волосы, как однажды делал, но это всё было не то. Была недосказанность, была неопределённость. Сейчас, конечно, их не меньше, но есть и вычеркнутые правила. Она приняла меня, она себя приняла и это только начало.

* * *

Что-то очень горячее накрывает мою руку, свисающую вниз. Кривлюсь от этого жара и переворачиваюсь на другую сторону. Подкладываю удобнее под голову подушку и пытаюсь продолжить смотреть самый интересный и реальный сон в моей жизни.

Медленно открываю глаза и понимаю, что кровать не моя, аромат, витающий в утреннем солнечном свете, накалившим комнату, тоже не мой. Зевая, привстаю с постели. Моя одежда лежит на стуле, рядом с открытыми дверьми террасы.

Значит, это был не сон. Этой ночью я трахал мою бабочку и затем узнал, что никакого любовника у неё нет. Что моя.

— Шай, — сажусь на постели, растирая глаза и осматривая просторную спальню.

Ответа нет. Бросаю взгляд на часы, стоящие на тумбочке. Половина седьмого. Где её носит в это время? Финальный просмотр должен начаться в десять. Приподнимая одеяло, смотрю на утреннее приветствие моего члена и киваю ему.

— Подожди, нам бы найти её, — тихо посмеиваясь, поднимаюсь с кровати и прохожу в ванную комнату. Всё убрано и чисто, полотенце, которое бросил на пол, лежит в урне для грязного белья, да и запах парфюма Шай до сих пор хранят стены. Захожу в душ.

После дождя всегда бывает солнце. И оно наступило для нас тоже. Мы существуем. Шай моя. Конечно, вчера был сумасшедший день, вечер и завершение ночью. Но разве оно того не стоило? Стоило. Готов набивать морды за неё хоть каждому встречному, пусть только именно так завершается ночь. В мыслях, пока принимаю душ, постоянно крутится её влажное и податливое тело. Страх в глазах, когда только вошёл в неё. И это так удивительно. Сколько у неё было мужчин? Был ли кто-то за последнее время? Роксборро отпал, но женщина не может без секса и этого расслабления, которое он дарит. Хотя, я смог и она, возможно, тоже. Меня даже не волнует тот факт, что я не предохранялся. Прервал акт, хотя хотел кончить в неё. Эта фантазия поражает меня, ведь могли быть последствия. Я ничего не знаю об этой её жизни. Да и в обычной уже запутался. Но чёрт, она настолько нежна и прекрасна, что могу стать поэтом, описывая каждый вдох, который срывался с её губ. Действительно, гвоздика. С первого взгляда похожа на остальных, без изюминки, без чего-то необычного, а если рассмотреть ближе — уникальна. И теперь только моя.

Выхожу из ванной комнаты, надеясь, что Шай уже вернулась. Но её нет. Ладно, с территории отеля она не могла пропасть, поэтому надеваю джинсы, кеды и беру в руки порванную рубашку. Тихо закрываю дверь её виллы и стараюсь идти в другую сторону, чтобы никто не догадался, где я ночевал сегодня. Всё ещё спит, поэтому могу себе позволить насладиться жарким утром и медленно брести к своему корпусу.

Я счастлив. Не помню, когда все проблемы казались такими пустыми, а секс самым ярким событием моей жизни. Женщина стала выше всего, и хочется попрыгать, сообщить всем, насколько моя душа расцветает с каждой секундой.

Открываю дверь своего номера и не успеваю войти, как меня втягивают в комнату и громко хлопают.

— Какого хрена ты творишь, Ден? — Прямо в лицо орёт помятый Даррен, обдавая жутким перегаром.

— Что…

— Зачем устроил вчера драку с этим придурком? Я же говорил тебе — держись от них подальше! Что вы не поделили? Ты хоть представляешь, каким идиотом я выглядел с утра перед ней? Выпил лишнего и до меня не смогли дозвониться, зато она где-то взяла ключ и увидела меня, и не одного! Вот ты подставил меня! — Продолжая бушевать, мужчина мечется передо мной.

— Хм, я защищал Шай. Он говорил о ней и Роксборро, высмеивал её и…

— Да мне плевать! Говорили и будут говорить! Ты ей никто, чтобы ввязываться в драку! Никто! — Толкает меня в грудь, отчего подаюсь назад.

Кривлюсь и сжимаю руки в кулаки. Хочется сказать ему, что та, в кого он так влюблён, моя. Принадлежит мне, и шептала моё имя, когда я её трахал.

— Она уверила меня, что всё замяла деньгами. Тебя не вычеркнули из списка, а вот другого уже отправили обратно в Лос-Анджелес. Но, чёрт возьми, она видела меня с проституткой! Теперь всё потеряно! Столько лет, и всё из-за тебя!

Хрюкаю от смеха и обхожу Даррена. Бросаю рубашку на кровать, радуясь внутри такому стечению обстоятельств, пока все его слова не доходят до меня.

— Подожди, — разворачиваюсь и ловлю его яростный взгляд. — Ты сказал, что Шай была у тебя?

— Да, два часа назад. Вошла и вылила на меня ледяную воду! Указала на выход девушке, пока я приходил в себя! Ты хоть понимаешь, в какое положение меня поставил перед ней? Вот ты урод! — От его крика кривлюсь и цокаю.

— Да ей плевать на то, кого ты трахаешь. Расслабься, Даррен, — хмыкая, открываю шкаф и достаю свежую майку.

— У меня голова болит, а я сижу здесь, жду тебя. Ты где был?

— На берегу ночевал. Шай вчера пришла за мной, отчитала, и я пошёл по берегу. Думал, а затем от усталости заснул. Хорошее выдалось утро, — спокойно обманывая, пожимаю плечами и натягиваю майку.

— Хорошее? Да я тебе сейчас покажу — хорошее утро, — передразнивая меня, надвигается, а я уже, не сдерживаясь, смеюсь.

— Брось, обещаю, что больше не буду бить морды за девушку, которую обзывают шлюхой, и рассказывают, как отымеют её, — упоминания этих слов заставляет его остановиться и покачать головой.

— Прекращай, серьёзно, Ден, прекращай эти забавы. Они усугубят твоё положение. Ты хоть понимаешь, что если бы она не заплатила за тебя, то нам бы под зад дали? И это пятно на твоей репутации, а ты даже миллиона не заработал, чтобы такое позволять себе…

— Заплатила? — Переспрашиваю его.

— Да. Заплатила управляющему, а он должен стереть видео с камер и распределить деньги между теми, кто из обслуживающего персонала это видел. Мало того, она была у всех, кто из участников там присутствовал. И каждый уже предупреждён. На всех у неё есть компромат. Как она его достала, не имею понятия. Но они будут молчать.

— Она с ума сошла? — Обескуражено шепчу и запускаю руку в волосы. Припоминаю, она вроде бы это упоминала, но я был так поглощён ей и своими чувствами, что вылетело всё из головы.

— Сколько?

— Не имею понятия. Ладно, будем дальше работать. Сегодня скажут, кто уедет отсюда, а кто останется. И мы остаёмся, Шай уверена, что тебя взяли. Она мне голову оторвёт, если ты снова выкинешь что-то в её отсутствие. Чего она так о тебе печётся? — Прищуриваясь, смотрит на меня. А в голове застревает лишь одно слово: «отсутствие».

— Что ты подразумеваешь под тем, что она отсутствует? Она была здесь ночью, — напрягаюсь, ожидая ответа.

— Улетела, после того, как была у меня. Дала всё инструкции…

— Что? Улетела? — Повышаю голос.

— Да. Сказала, что улетает немедленно. Если тебя действительно взяли, то мы задержимся здесь, чтобы…

Отворачиваюсь, даже не слушая его больше. Улетела. Убежала. Снова. Чёрт бы её побрал. Вот для чего настаивала на времени. Оно, по её мнению, закончилось. Одна ночь, только зарождающееся настоящее, и она скрылась от последствий. Вновь бросила меня без объяснений. Нет, так не пойдёт. Я не мальчик, чтобы она позволяла такое со мной. Да, у неё огромное количество секретов, но так не поступают. Она ошиблась, чертовски ошиблась, если решила, что я оставлю это просто так. У меня имеется своё мнение, и она отдаст мне этот контроль. Я заставлю её принять меня, как должно, не унижая. Она признает во мне своего мужчину. Признает, иначе я её просто разорву.

Глава 39

Рейден.

Поднимаюсь в лифте, стараясь держать себя в руках. Скорее всего, меня уволят. Я потеряю работу, но сейчас меня это мало волнует. Место в корпорации больше не кажется чем-то особенным. А вот человек, из-за которого буквально сбежал с острова, изнасиловал мой разум собой. Эти мысли даже работать не давали, из-за чего поругался с Дарреном, пытающимся переубедить меня остаться и продолжить съёмки. Но нет, внутри всё полыхает от ярости, набирающей обороты с каждой минутой прошедшего времени.

Останавливаюсь перед знакомой дверью и ударяю по ней. Затем ещё раз и ещё. Плевать, если разбужу соседей в одиннадцать часов вечера. На всё мне похрен, я придушу её, просто собственными руками сдавлю эту нежную шейку и сверну её.

Дверь передо мной распахивается, и вхожу, отталкивая Элеонор.

— Шай! А ну спускайся живо! — Сжимая кулаки, кричу, пугая тем самым домработницу, которая поспешно захлопывает дверь.

— Где она? Где эта стерва? — Рычу и взбегаю на второй этаж.

— Мистер Броуд…

— Шай! Мать твою, если ты сейчас же не появишься, я разорву тебя! — С криком врываюсь в молчаливую спальню, где никого нет.

— Мистер Броуд…

— Где она? — Поворачиваюсь к Элеонор.

— Шайди в больнице, — тихо отвечает, и всю злость снимает рукой. Словно душем холодным облили.

— Что? В больнице? Она… в какой она больнице? — Уже шепчу, от страха даже голос садится.

— Вам не следует…

— Говорите, в какой больнице? Что с ней? Ну же, отвечайте! — Повышая голос, обхожу её и направляюсь по коридору.

— «Сидарс-Синай», — чётко произносит.

— Палата? С ней всё хорошо? — Подбегаю к двери, замечая странную улыбку на лице Элеонор.

— Хм, нет, не всё хорошо. Палата триста десять, — спокойно спускается, словно не Шай сейчас находится в госпитале.

Вылетаю из пентхауса и бегу к лифту. Чёрт возьми, что с ней случилось? Почему улетела и попала туда? Тысячи мыслей, вариантов, и единственное неизменно — страх. Выбегаю на дорогу и ловлю такси, называя адрес. Меня трясёт от того, что хотел с ней сделать из-за её поступка, а ей было плохо. Может быть, я что-то сделал? Но не помню ни крови, ничего из того, что могло бы отправить её в больницу, да ещё и в стационар. По пути сюда? Роксборро? Возможно, он узнал? Ну не бил же он её, тем более она утверждала, что нет между ними ничего.

Машина останавливается у госпиталя, расплачиваюсь и вбегаю в него. Смотрю на указатели, и палата находится в отделе «Гинекологии». Что случилось? Несусь со всех ног в другое здание, теряю дыхание и влетаю на тихий этаж. Никого нет, кроме медсестры, дежурящей в это время суток.

— Добрый вечер, палата триста десять, что… — не успеваю спросить, как одна из дверей открывается, и вижу тёмные волосы, распущенные по плечам, строгий костюм и обладательница этой шевелюры поворачивается.

— Чёрт возьми, Шай! — Восклицая, иду к ней, а она, моргает, наблюдая за мной.

— Что ты здесь делаешь? — Удивлённо произносит.

— Что здесь делаю? Я тебе расскажу, что я здесь делаю!

— Рейден, сбавь обороты. Мы в больнице, тут явно здоровые не находятся, и твой крик их только напугает, — обходит меня и идёт в сторону стойки.

Вот дерьмо! Она такая спокойная, уравновешенная, и нет больше моей бабочки. Ярость с новой силой даёт о себе знать, и я направляюсь быстрым шагом к девушке, что-то передающей медсестре.

— Вы же помните о конфиденциальности? — Спрашивает Шай.

— Конечно, мисс Лоу. Она пробудет здесь пару суток, и мы никого не впустим, кроме вас, её мужа и сотрудников, — кивает она.

— Отлично. Я навещу её и уйду, — Шай разворачивается и идёт в сторону кофейного автомата.

Что здесь происходит? Следую за Шай, потирающей глаза.

— У Тины выкидыш. Вчера ночью началось кровотечение, она думала, что такое бывает, верила до последнего в сказочное событие, пока не начались боли. Тогда вызвала скорую, и её привезли сюда в третий раз, — тихо объясняет Шай.

— Чёрт, — вздыхая, закрываю глаза, понимая теперь причину такого поспешного отлёта.

— Тебе не следует здесь находиться. Мне нужно уладить дела с Аароном, он весь на взводе, порывается сорвать съёмку, — поворачивает ко мне голову, и только сейчас замечаю усталость на её лице и подавленность.

— Подожди, а что ты здесь делаешь? Ты должен быть…

— Я там, где должен быть. Поговори с Аароном, а я пойду к ней, — перебивая Шай, двигаюсь в сторону палаты.

— Стой, нет, — хватает меня за руку, пытаясь остановить.

— Шай, я умею утешать женщин, и сейчас ей нужно мужское плечо. Аарон вряд ли прилетит так быстро, да и масштабы его проектов огромны. Я искренне сопереживаю и сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь ей, — уверенно произношу, и её пальцы размыкаются.

Кивает и отходит в сторону. А я не могу понять, откуда столько горечи в её глазах. Ведь она ненавидит детей, сама об этом говорила. Наверное, из-за несчастья подруги. Но видеть её такой больно, понимая, что умеет она чувствовать, но не со мной.

Вхожу в палату, замечая блондинку, лежащую на боку. Я знаю, что мне нет здесь места, но мне жаль Тину, которая ещё недавно светилась от счастья. Подхожу бесшумно к койке и присаживаюсь на неё.

— Знаешь, в таких случаях обычно говорят, что понимают тебя и жалеют, — начинаю я. Поворачивает голову и удивлённо приподнимает брови. Глаза красные от слёз, лицо опухло.

— Ден? — Хрипло подаёт голос.

— Да. Это я.

— Что ты здесь делаешь? У тебя же кастинг, — приподнимается и садится.

— Неважно. Я здесь. И готов поддержать тебя, потому что те, кто говорит то, о чём я упомянул, ни черта не знают о твоей душе. Они предлагают тебе крепиться и держаться. Но не надо. Только ты знаешь, что сейчас в твоём сердце и как легче принять потерю. И если хочется, то плачь. Навзрыд, громко или тихо, но если слёзы помогут тебе, то делай это и не показывай им, что ты сильная. В таких ситуациях необходимо принять свою слабость и выплеснуть её. И я здесь для этого. Можешь поплакать, — натягиваю улыбку, подбирая слова, которые чувствую сейчас.

В глазах Тины собираются слёзы, и она бросается на мою грудь.

— Я так хотела его… так старалась делать всё, чтобы он появился, — слёзы катятся по её лицу, голос дрожит, и я обнимаю её, стараясь помочь.

— Я знаю, Тина. Не могу уверить тебя, что всё будет хорошо. Я не хочу обманывать. Но легче станет, когда-нибудь станет, — поглаживаю её по спине, и она ещё громче заливается слезами. Громко, болезненно и так одиноко. А я сижу и, молча, поддерживаю. Другого в этой ситуации мне не дано. Только вот так, успокоить, и дать ей эти минуты слабости.

Девушка через какое-то время уже только всхлипывает и отстраняется от меня. Беру упаковку салфеток и протягиваю ей.

— Спасибо, Ден. Аарон так далеко, я глупая позвонила ему… не должна была, — сморкается и всхлипывает.

— Должна. Вы семья и это ваша общая боль. Да, это тяжело, но ты всё правильно сделала.

— Шай никогда не плачет, и я старалась… стараюсь постоянно не показывать ей, что вот такая слабая. Мне кажется, что она осудит меня, — тихо признаётся девушка.

— Это глупости, Тина. Ведь и она переживает за тебя. У неё иной подход к таким моментам, да и, вообще, к жизни. Поэтому равняться на неё не нужно.

— Так ты что тут делаешь? — Повторяет вопрос.

— Прилетел, чтобы придушить Шай, — пожимая плечами, поднимаюсь с кровати и разминаю спину.

— Но она сказала, что ты там должен быть долго. Тебя же взяли. И за что ты хочешь её придушить? — Изумляется она.

— Тина, сейчас не время, — качаю головой.

— Нет, именно время, потому что это отвлекает меня. Что там произошло?

— Я отказался от места, — признаюсь и с тяжёлым вздохом снова опускаюсь на кушетку.

— Что? Ты с ума сошёл? Если она узнает, а она узнает, сама тебя придушит, — шепчет девушка.

— Сошёл, Тина, из-за неё и сошёл. Не смог быть в неведении. Она меня оставила, понимаешь? После всего взяла и сбежала. Я ведь не знал, что улетела из-за тебя. Даже записки не было. И сорвался сюда, бросил всё, и вот теперь здесь, — глубоко вздыхаю и поворачиваю к ней голову.

— После всего? На острове что-то необычное произошло? — Прищуривается, а я цокаю и гримасничаю.

— Она сказала, что с Роксборро у неё ничего нет, — произношу я.

— Эм…

— Правда это?

— Да. Между ней и боссом никогда ничего не было. Хм. Она сказала тебе это, ты целовал её, прикасался, думаю уже беспрепятственно. А там остров, красивые ночи, жаркие дни, личный самолёт, и вы одни, — медленно рассуждает она.

— Откуда ты знаешь, что я целовал её? — Изумляюсь.

— Мы же девочки, Ден. Правда, не хотела она делиться, но вырвалось у неё. Да и знаешь, она ведёт себя очень странно, словно находится не здесь. Отвечает сухо и часто моргает, как будто думает о чём-то запретном для неё. Конечно, я бы хотела, чтобы ты добился большего, чем поцелуи. К примеру, секс. Хотя, скорее всего, тогда бы небеса обрушились, — смеётся и затем замолкает так резко, когда я встаю, понимая, что догадывается по моему взгляду.

— Да ладно? Ден, правда? Это не шутка? — Приподнимается с кушетки.

— Ну… хм, да, кое-что произошло, и небеса на месте. А потом она улетела, бросила меня. И я слетел с катушек, — нехотя отвечаю.

— О, господи, — Тина падает на подушку и прикладывает руку ко рту.

— Боже мой. Невероятно. Вы с ней занимались сексом. Чёрт, да это… это… боже мой, — обескуражено шепчет, размахивая руками.

— Да, я всего лишь «мотылёк», а она…

— Нет. Нет, Ден, дело не в этом, — мотает головой и подзывает пальцем к себе. Хмурясь, сажусь рядом с девушкой.

— Ты первый, понимаешь? — Шепчет она.

— Она не была девственницей, — усмехаюсь я.

— Боже. Первый. После всего. Единственный, кто заставил её не контролировать ничего. Ты заставил её подумать об удовольствии. Я поверить не могу. А я знала, что у тебя получится. Чёрт…

— Тина, ничего не понимаю. Почему первый? И после чего? — Перебивая её, спрашиваю.

— Она ни с кем не спала пять лет. У неё никого не было за это время. Секс для неё под запретом. Мужчины под запретом. Отношения тоже. Прикосновения туда же. Да всё запрещено, кроме работы. А ты… ты занимался с ней любовью. И боже, я так рада, ты не представляешь, — в её глазах снова скапливаются слёзы, а я шокировано приоткрываю рот.

— Никого? Пять лет?

— Никого. Вообще, никого. Никто не был у неё в квартире, даже Роксборро. Она не пускает туда ни одного мужчину, иногда Аарона, и то после великого боя. Она закрылась ото всех, а ты проник глубже. Ден, ты такой молодец, но не останавливайся. Пожалуйста, она же потеряет себя, забудет окончательно, что такое жизнь. Я наблюдаю это так долго. А мне хочется, чтобы она была счастлива, как я и Аарон. Ведь именно Шай познакомила нас. Она была уверенна, что мы подходим друг другу. И смотреть, как один из самых близких людей всё больше ожесточается, ужасно.

— Но почему, Тина? Почему она стала такой? Что тогда случилось? Эти ногти, сказала, чтобы защищаться. И музыка, она её тоже не включает, словно боится чего-то, — шёпотом спрашиваю её.

— Прости, этого сказать не могу. Она должна сама. Это тайна и прошлое Шай. Как бы я ни хотела, чтобы ты остался с ней, не имею права. Но скажу: борись, как умеешь. Не позволяй ей стать главной в этих отношениях. Будь самим собой и защити её. Она хоть и сильная, но, порой, всем нам необходим властный мужчина. И она выбрала тебя интуитивно на том кастинге. Она чувствовала твою мощь, которая внутри. Она позволила тебе дотрагиваться, потому что знает, где-то глубоко верит тебе и хочет большего. Но не может решиться. Иногда у самых авторитетных людей, самые опасные тайны. Страшные и болезненные. И ей нужен, просто жизненно необходим мужчина, готовый полюбить её изнутри, а не как красивую куклу.

— Ни о какой любви речи не идёт, — усмехаясь, поднимаюсь с койки.

— Ты расстался с подружкой, хотя утверждал, что любил её. И сейчас ты, возможно, поставил крест на своей карьере, чтобы прилететь сюда и добиться правды от женщины, с которой переспал. Ведь это обычный секс, но не для тебя, и не для неё.

— Я знаю, какая бывает любовь. Она тихая, обычная и в ней ничего особенного. Ты просто знаешь, что любишь.

— Нет, Ден. К каждому человеку различные эмоции, и любовь бывает разной. А тихой любви не может быть, она всегда горит в сердце, даже если больно. Она живёт, даже если нет будущего. Она не обычная, а другая.

— Тина, слишком много вещей, которые непонятны, и сейчас не время говорить о чём-то большем. Я в себе пока не разобрался, только совершаю, кажется, постоянно ошибки. Делаю что-то не так. Разрушил прошлое, разорвал отношения, которые были моей жизнью, и теперь… она постоянно отталкивает, борется, и ради чего не знаю, — тихо отвечая, потираю лоб.

— Ради того, чтобы больше никогда не испытывать боль, — просто произносит девушка.

— Откуда эта боль? Она кроется в прошлом, которое Шай тщательно скрывает. Меня, возможно, уже завтра уволят. Точно уволят, и что я ей дам? Только себя? Она богата, и снова проживать то же самое, что с Лорейн? Чувствовать себя ничтожеством, бесполезным и ущербным, потому что не смогу дать женщине большего? — Кривлюсь от правдивости своих же слов. Ведь, действительно, у меня ничего нет. А она заплатила за то, что я отверг.

— Ты считаешь, что этой женщине важно, сколько ты зарабатываешь? Деньги приходят и уходят, а вот чувства, если они настоящие, нет. Думаешь, у Аарона нет таких мыслей? Есть. Он постоянно работает над собой, чтобы не погаснуть. Но когда-нибудь это настигнет и его, а я останусь рядом с ним. Да, роскошь — это прекрасно. Но вряд ли Шай любит её. Она тратит не так много, как ты думаешь. Она другая, Ден. Материальные блага для неё отговорка, но не для всех. Ты ведь здесь.

— Я совершенно ничего о ней не знаю. Только какие-то обрывки, недосказанность и тайны. Но хочу раскопать их, хочу увидеть улыбку. Хочу познать другой мир, и не знаю, получится ли это у меня. Она недолго держит дверь приоткрытой, а затем закрывает прямо перед носом. Это убивает, раздражает, и я боюсь совершить очередную ошибку. Всё так быстро и странно. Шай не было в моей жизни, а затем сам призвал её. Сначала, да, нашёл виновную, злился и, кажется, даже ненавидел. А потом всё резко изменилось. Не помню, когда на смену раздражению пришло притяжение, — слабо улыбаюсь, вспоминая все глупости, которые делал.

— Ей нужно время, Ден, чтобы привыкнуть. Покажи ей, что доверять тебе можно. Ведь я сразу прониклась к тебе и увидела, что именно ты сможешь добиться чего-то другого. Вокруг неё слишком много мужчин, но не было такого, кто будет совершать сумасшедшие поступки, ломая программу в голове Шай. И за этим очень интересно наблюдать.

— Ты возлагаешь на меня слишком большие надежды. Ведь даже я не знаю, чем это закончится, — усмехаюсь.

— Сделай так, чтобы никогда не заканчивалось. Ты сам подумай, что женщина, не знавшая нежности, ласки и страсти, позволила тебе показать это. Но не смей ей причинять боль, иначе я убью тебя, — радостно улыбаясь, заканчивает Тина.

— Ты очень добра, — хмыкая, запускаю руки в карманы джинсов.

— Господи, не могу до сих пор поверить. И как? Ну… я имею в виду, она долго сопротивлялась? Ты же её не изнасиловал?

— Тина, нет. Я…

Не договариваю, как открывается дверь и в палату входит Шай. Быстро оценивает обстановку и улыбку на лице Тины. Прищуривается и поджимает губы. В глазах проносится незнакомая эмоция, и это отдаётся в груди ускоряющимся сердцем. Ревность?

— Поговорила с Аароном, и как только завершится его съёмка для рекламы, он вернётся домой. В среду ориентировочно. Затем, я выбью для него дня три-четыре, чтобы вы слетали куда-нибудь и отдохнули, — сухо сообщает Шай.

— Спасибо, — её подруга светится от счастья.

— Как ты себя чувствуешь? — Интересуется Шай.

— Хорошо. Действительно, стало легче, а всё благодаря Дену, — бросает на меня игривый взгляд.

— Всегда рад помочь, — склоняю голову в поклоне.

— Тогда вас, может быть, оставить? А Аарону сказать, что у него есть прекрасная замена? — Холодный голос заставляет повернуть голову к девушке, отмечая, как сильно она сжимает мобильный.

— Эм…

— Я навещу тебя завтра, — перебивая Тину, озадаченную поведением подруги, которая быстро подходит к своей сумочке, стоящей на тумбе и, зло, бросает туда телефон.

— Конечно, буду ждать, — отвечает подруге.

Наклоняясь к девушке, оставляю поцелуй на её щеке.

— Это ревность, — быстро шепчет, и я выпрямляюсь, полностью довольный обстоятельствами. Чёрт, да! Это она самая. Только для меня.

— Персонал предупреждён. Отдыхай. Я приеду, — резко произносит Шай и выходит из палаты.

Подмигивая Тине, тихо хохочущей над ситуацией, следую за бабочкой. Закрываю дверь и меня, хватая за майку, толкают к стене.

— Ты совсем обалдел? Ты что творишь? — Шипит Шай.

— Попрощался с Тиной…

— Ты отказался, идиот, — ударяет ладонью по груди.

— Ты отказался от проекта. Ты хоть понимаешь, сколько я вложила в него? Ты болен? Придурок, — ещё один удар, и отходит на шаг, а я не могу сдержать улыбки.

— Да, отказался, потому что меня тянуло сюда. И мне плевать, если честно, что будет дальше. Уволишь? Увольняй. Но если выбирать между работой и жизнью, то я выберу последнее. Тебя.

Поднимая голову к потолку, закатывает глаза и шумно выдыхает. Возвращает свой взгляд на меня.

— Я устала от тебя и проблем, которые создаёшь на ровном месте, Рейден. Вымотана и…

— Понимаю, всё понимаю, но никуда не уйду. Я отвезу тебя домой, тебе тоже следует отдохнуть, — протягиваю руку.

— Шай, я рядом, ты можешь немного расслабиться, — заверяя её, делаю шаг и дотрагиваюсь до щеки. Закрывает глаза, не препятствуя этой ласке.

— Хорошо, — достаёт из сумки ключ от машины и передаёт мне. Хотя знаю, что она заводится и без этого. Но маленькая победа, которую она не заметила сейчас, означает передачу контроля. Доверие, которого я добиваюсь.

Сжимая ключи, беру её за руку и веду по коридору. Слабо обхватывает пальцами мою ладонь, и чувствую себя самым сильным на этой планете. Не каждое прикосновение женщины может подарить такие ощущения, только той, кто является недостающей частью в жизни. Нет, слова не нужны, чтобы описать то, что происходит сейчас. Ничего не нужно, а лишь самые незначимые для других вещи, являющиеся важным аспектом в хрупких отношениях между нами. И вновь счастлив. Внутри. Благодаря моей бабочке, разрешившей себе слабость.

Глава 40

Рейден.

Наверное, я хамелеон. Порой меня буквально разрывает от желания быть грубым, сильным, подминать под себя Шай, но сейчас, останавливаясь на перекрёстке, поворачиваю к ней голову и внутри всё теплеет, наполняя сознание нежностью. Она молчит, думая о чём-то своём. Только в эту минуту замечаю, насколько устало опущены уголки губ.

— Шай…

— Ты был прав, — перебивая, поджимает губы.

— В чём? — Недоумённо переспрашиваю её.

— Из-за меня Тина не может исполнить свою мечту. Так всегда было и будет. Это моё проклятье, нести с собой только печаль и боль, — хмуро отвечает.

— Шай, нет. Я был неправ. Мне не следовало говорить тебе такое, — качая головой, тянусь рукой к её распущенным волосам и едва касаюсь их, очерчивая крупные локоны.

— Нет, подожди, не нужно уверять меня в ином. Потому что в тот момент, когда ты сказала о моей трусости, это задело меня, — возвращаю руки на руль и надавливаю на газ.

— Вся моя жизнь представляла собой гонку за тем, в чём мне отказывали. Я боролся за это всеми возможными способами. И сказал эту чертовщину, чтобы тебе было так же больно, как и мне, за что корю теперь себя. Ведь в ту секунду моя жизнь рушилась, прямо на глазах обсыпалась, а ты была далеко и в то же время рядом. Я пытался сохранить её, столько лет не видел ничего иного. А потом ты, так резко и жестоко, ворвалась в меня. Да, ты права, я эмоциональный наркоман, мне нравится, когда ты выходишь из себя, и тембр твоего голоса звенит в ушах. Это наркотик для меня. Но те слова были жестокими, а твои — правдивы. Всегда сначала отрицаешь, отгоняешь от себя другие, слишком желанные мысли, чтобы продолжать хвататься за привычку. Прости меня, это была обида, и странное возбуждение от твоих ударов.

Бросаю на неё быстрый взгляд, чтобы увидеть, поняла ли она меня. Достиг ли её сознания. Донёс ли, что раскаиваюсь за тот выпад. Да, сильно. До безумия готов сам себе причинить боль, а не заставлять её тащить на себе груз вины ещё и за чужую жизнь.

Сильнее сжимает губы. Не получилось.

— Знаешь, я бы хотел иметь друга, который всё бросит, чтобы прилететь и поддержать меня в трудную минуту. Быть именно таким, как ты. Не паниковать, а быть собранным, и всё чётко разъяснить, когда ты этого сам не можешь. Сделать именно так, как ты…

— Я узнала об этом в аэропорту, — перебивает меня. — Мой телефон не ловил связь в отеле, да и сеть была не настроена. В аэропорту я позвонила Тине, и она плакала. Кричала, истерила.

— То есть, ты уехала не из-за Тины, — делаю вывод.

— Нет. Я планировала улететь, потому что время закончилось. Для меня закончилось. Утром всё кажется иным. Больше нет мест, где можно спрятаться от всего, что произошло ночью. Я не люблю ночи. Они скрывают в себе самые жестокие стороны людей. А утро стирает даже воспоминания. Я улетела из-за тебя, — сухо, слишком неприятно для меня, но честно.

— Без объяснений. Ты понимаешь, что это подло?

— Рейден, не нужно делать то, что принесёт очередную проблему. Ты свободен, пойми это. А произошедшее забудь, так будет лучше.

Молчу, потому что орать хочется. Встряхнуть её безжизненный голос и вырвать из уст иные слова. Тормошить до тех пор, пока не вернёт мне мою бабочку. Но в машине это лишнее. Я должен спокойно заехать на подземную парковку и поставить автомобиль на место. Накапливаю в себе злость и обиду, направляясь за Шай к лифту.

Сжимаю кулаки, а ей всё равно. Стоит и смотрит в одну точку. Возможно, догадывается, что именно через несколько мгновений взорвусь. Кипит всё внутри, буквально полыхает в адском пламени. Не желаю позволить ей сделать из себя использованный член. Не будет этого. Никогда.

— Шайди, мистер Броуд, — нам открывает дверь Элеонор. Бросаю на неё злой взгляд, а она прячет улыбку. Специально напугала меня и теперь радуется.

— Ты свободна, — бросает Шай и проходит в гостиную.

Направляюсь за ней, ожидая, когда мы останемся одни.

— Завтра я попробую что-то придумать, чтобы восстановить тебя на кастинг, — первой начинает, оставляя сумку на диване.

— Не смей…

— Позвоню на Барбадос и узнаю, как там дела, и проанализирую, как поправить положение, — не обращая внимания на моё предостережение, обходит меня и идёт на кухню.

— Я сказал — не смей! — Повышая голос, следую за ней.

— Тебе лучше отправиться домой и ждать моего звонка. Сейчас я не готова думать о твоей халатности и диких выходках, — устало поворачивается ко мне.

— Ты не поняла меня? — Цежу сквозь зубы.

— Нет. Я не слушаю тебя, потому что из-за тебя мы можем потерять крупный заказ, и это отразится на нашей корпорации. Моя задача — защищать интересы компании любыми способами. А ты пытаешься показать нашу некомпетентность и неумение следить за тем, что делают наши «мотыльки». Ты подставляешь нас…

— Да мне плевать! Мне насрать на всё, кроме тебя! Если бы ты так не поступила, то я бы продолжал работать! А ты убежала от меня! От меня, мать твою! — Хватаю её за локти и с силой встряхиваю.

— Рейден, прекрати, — и вновь никакой жизни, даже злости нет, или раздражения. Лицо спокойное, пустое, как и глаза.

— Да ни черта! Ты только так понимаешь мою речь, когда ору на тебя! Ты спала со мной! Часто такое практикуешь? — Отпуская, наблюдаю за девушкой.

— Да. Бывает. Для меня это не ново. Это был всего лишь секс, — пожимает плечами, чем совершенно выводит меня из себя.

— Ложь! Ты врёшь! У тебя никого не было пять лет! Никого, кроме меня! Никто не дотрагивался до тебя! Никто не трахал тебя, как я! Никто! Только мне ты позволила всё это, как и с жадностью отвечала мне. Значит, всё это ложь. Пять лет — прекрасный показатель того, что всё это бутафория для меня. Зачем эта ложь? Зачем заведомо причинять своими словами отвращение к себе, Шай? Зачем? — Бледнеет и делает шаг от меня.

— Чего ты хочешь добиться, Рейден? Больше ничего не будет. Ты пытаешься сломать мои правила, но я не дам тебе этого. Ты…

— О да, я ломаю всё, к чему прикасаюсь. Твои правила созданы для того, чтобы их не замечать. Всё это глупо. Вся твоя жизнь — пластиковое подобие идеального мира. Но больше прятаться ты не будешь. Я никуда не уйду. Знаю правду, Шай. У тебя что-то случилось тогда, по этой причине ты закрыта в себе. Именно прошлое не даёт тебе дышать. Ты боишься признаться себе, что со мной ты хочешь быть иной, что все твои глупые правила давно превратились в пыль. Так дай себе эту возможность, — шиплю и прижимаю её к столу.

— Если бы ты им следовал, то ничего бы не было. Ты не нужен мне. Мне комфортно, мне…

— Ложь! Всё это дерьмовая ложь! Держись, Шай, потому что теперь я главный в этих отношениях. И начну я с этой ужасной блузки, которую ненавижу, — хватаюсь за тонкую материю и дёргаю в разные стороны. Испуганный вскрик от девушки, а у меня разум мутнеет. Я готов растерзать любого, кто попытается меня остановить. Я доберусь до её сердца. Доберусь, чего бы мне это ни стоило!

— Рейден… хватит, — шепчет, пытаясь оттолкнуть меня.

— Ни черта, — перехватываю её руки и резко поворачиваю к себе спиной.

— Рейден…

— Запоминай новые правила. Ты моя. Между нами будут отношения. Мы будем спать вместе, трахаться и сходить с ума. Ты забудешь, выбросишь из головы все ограничения со мной. Ясно? — Рычу в её ухо. Дёргается, словно ударил её. И такое поведение ещё сильнее подстёгивает идти дальше. Меня трясёт от злости.

— И эту проклятую юбку я тоже ненавижу! — Крича, толкаю её вперёд и разрываю руками чёрную ткань, открывая своему взгляду аппетитные ягодицы и стройные ноги.

— Хватит… не трогай меня…

— Буду трогать. Буду трахать. Буду твоим. А ты моей, — если бы не власть того огня, которая полыхает в разуме, то уловил бы испуганные, тихие ноты паники в дрожащем шёпоте. Но нет. Мне мало. Эти эмоции возбуждают меня, накаляя член силой и желанием проникнуть во влажную плоть.

— Ты моя. Ты будешь слушаться меня в наших отношениях. Ты моя, — даже голос мне незнаком, едкий, словно отравленный, вырывается из моей груди, когда отбрасываю клочки юбки и провожу ладонью по её бедру.

— Не трогай… не смей, — дёргаясь, выпрямляется и чуть не попадает мне прямо по носу затылком.

— Шай…

— Не трогай меня! Не прикасайся! — От её крика замираю. Это первый раз, когда слышу его. Смотрю в её глаза, помутнённые чем-то незнакомым, и вижу себя, сумасшедшего, больного и отвратительного типа.

— Не трогай! — Ещё один крик и, поднимая колено, метко попадает мне прямо в возбуждённый член.

Охая, отступаю назад, прикладывая руки к ширинке. С молниеносной скоростью оббегает меня, пока я пытаюсь побороть яркие точки перед глазами и больше ничего не понимаю. Не помню тот момент, когда прекратил думать, а пуговицы от её блузки остались лежать на полу. Помутнение рассудка от её слов. Безумное желание услышать, что нужен ей. И меня буквально ударяет по затылку, когда приходит осознание того, каким чудовищем я был несколько мгновений назад.

— Шай! — Кричу и, срываясь на бег, поднимаюсь на второй этаж.

— Шай! Чёрт, прости меня! — Влетаю в спальню, полную мрака и только слабый свет из окон позволяет увидеть что-то в стене.

— Не приближайся… не трогай меня, — дрожащий, испуганный шёпот, такой непохожий на голос властной Круэллы, раздаётся сбоку.

Поворачиваю голову и задерживаю дыхание. Девушка, в разорванной блузке и трусиках, с разбросанными по плечам волосами, держит в руках пистолет, направленный прямо на меня. Чёртов пистолет. Не игрушку, а смертельное оружие.

— Шай…

— Не приближайся… я выстрелю… убью тебя. Ты не прикоснёшься ко мне, — дёргает рукой, продолжая держать меня на мушке.

Это парализует. Я не узнаю её, сейчас передо мной перепуганная незнакомка, защищающая свою жизнь. И это лучше любого холодного душа. Я привёл её в это состояние. Её трясёт так сильно, что, кажется, сейчас рухнет. Хмурюсь, вглядываясь в неё.

— Шай…

— Не подходи… больше никогда не трогай меня. Я убью тебя… теперь убью. Навсегда убью. Ты не дотронешься до меня.

Мне даже кажется, что она не узнаёт меня. Темнота предлагает увидеть, насколько горят её глаза от ужаса, и это отдаётся в груди сильным ударом.

— Шай, это я. Рейден, — тихо произношу, боясь ещё больше напугать её.

— Не подходи, — мотает головой и отступает.

— Бабочка, прости меня. Шай, это я. Рейден Броуд. Ден. И обещал только защищать тебя, но не причиню боли. Я не хотел, чтобы ты отреагировала именно так. Шай, — шепчу и делаю ещё один шаг.

Моргает. Втягивает в себя шумно кислород. Грудь часто поднимается, а на лбу блестят капельки пота.

— Шайди, это я. Рейден, и прошу прощения за то, что напугал тебя. Отдай мне пистолет. Всё хорошо. Это я, — мягко заверяю её, и моя ладонь ложится поверх её рук, держащих оружие.

— Рейден, — выдыхает. Рвано. Болезненно. Страшно.

А я корю себя за эмоции, которые дали мне возможность увидеть её слабой. Не хочу. Не могу дышать, задыхаюсь от острых шипов, которые вошли в сердце и в ответ сжимают его.

— Тише. Прости, — одним рывком притягиваю её к себе, и, вырывая из рук опасную «игрушку», бросаю пистолет на постель.

— Тише, бабочка, всё хорошо, — обнимаю, качаю в руках, пока хватается за мою шею и впивается ногтями. Раскрываю рот в беззвучном крике, но треплю. Заслужил. Быстрые всхлипы, смешанные с сухим дыханием, вырываются из её груди.

— Не делай так… не делай так больше, — шепчет, прижимаясь ко мне.

— Прости. Я не знал, что напугаю тебя. Но действительно ненавижу эту юбку и блузку. Прости, прости, бабочка. Моя бабочка, прости меня, — сжимаю хрупкое создание в своих руках. Целую её волосы, и мне так страшно. Если у неё есть пистолет, который она хранит дома, то и опасность ей может угрожать серьёзная. И всё это таится в прошлом, которое сейчас желаю стереть из её разума. Хочу уберечь, даже от своего неизвестно откуда появившегося маниакального чувства обладания.

— Шай, прости меня. Прости за всё это. Мне больно отпускать тебя, больно слышать, как не нужен, когда это ложь. Я хочу тебя. Тебя и только тебя. Ты моё наваждение. Моя мечта. Моя иллюзия. Прости меня, но я никуда не уйду. Останусь, и ты больше не одна, — беру её лицо в свои руки и рассматриваю девушку.

Губы дрожат, иссушены, а глаза наполнены усталостью. Боже, как стереть это всё в её судьбе. Но не знаю как. Она не даёт мне проникнуть глубже.

— Не надо так делать, Рейден. Я не люблю, когда кричат. Я… не кричу… не хочу кричать. Это оглушает. Мне страшно, — тихое признание в конце, издаю стон отчаяния, касаясь её губ.

— Я рядом. Теперь всегда буду рядом, что бы ни произошло. Я рядом с тобой. Тебе нечего бояться, — целую её, медленно покрывая скулы, и слышу глубокий вдох.

— Но всё же, ногти мы обстрижём. Хорошо? — Поднимаю голову на неё.

— Нет. Я не могу, они помогают…

— Со мной тебе они не нужны. Они причиняют боль мне, Шай. Они очень острые и ты можешь поранить даже себя, — отодвигаясь, подхватываю её руки и рассматриваю длинные заострённые когти.

— Нет, Рейден…

— Шай, я остаюсь. С тобой. Это не обсуждается. Пять лет без секса, ни одного прикосновения к тебе. И это всё моё. Не надо обманывать себя и меня, уже незачем. Я всё понял, а ты привыкни к тому, что у тебя есть я. Где бы я ни находился, прилечу, защищу и спасу, если потребуется. Ты женщина, моя женщина, и я готов спрятать тебя за собой в любое время суток. Прости, что разорвал твою одежду, но не контролировал себя. Здесь ты можешь быть той, кого прячешь. Мне нужно тоже знать, что ты принимаешь меня вот таким. Больным, сумасшедшим от эмоций, когда ты рядом, — подношу к губам её пальцы и оставляю поцелуй.

— Никто не должен знать, Рейден. Никто. Иначе это будет катастрофа, — шёпотом отвечает, и шипы вокруг сердца исчезают.

— Конечно, никто и не узнает. Для меня главное, что ты знаешь и я. А остальные пусть будут далеко от нас.

Отпускаю её руки, и она отходит на шаг от меня. По щелчку берёт себя в руки. Спокойная, только внешне. Но лишь она знает, что в её сердце. А мне хочется прочесть её, увидеть этот ужас, который привёл её к такой жизни. Пока рано. Очень рано.

Шай включает прикроватную лампу и подхватывает пистолет.

— И откуда мне было знать, что ты хранишь в доме оружие, — нервно усмехаясь, наблюдаю, как подходит к стене, где спрятан сейф.

— Это для безопасности. Моей.

— А что ещё там лежит? — Интересуюсь я.

— Важные для меня вещи. Я не готова тебе о них говорить, — закрывает сейф и возвращает картину на место.

— Хорошо. Тогда присядь, а я найду маникюрные ножницы, — указываю на постель и направляюсь в ванную комнату.

Закрываю дверь и прижимаюсь к ней спиной. Свет автоматически появляется над головой, окрашивая холодное пространство в ещё более насыщенный цвет. Господи, мне самому неприятно от того, кем я был. Казалось, что мог причинить ей вред. А она? Напугал её так сильно, что услышал крик. Не хочу так. Не могу позволить её сердцу судорожно сжиматься, как моему. Пусть будет мне плохо, но не ей. А эти тайны, которые хранит в своей душе, пусть пока будут похоронены. Для них не наступило время. Ещё не так крепки мы с ней, чтобы узнать о прошлом вместе. Но и этот момент настанет. Тогда я уже подготовлюсь изнутри к новой борьбе. А сейчас война будет за чувства. Мои и её.

Нахожу маникюрный набор в одном из шкафчиков, подхватываю на ходу шёлковый халат, висящий на крючке, и выхожу из ванной комнаты. Шай сидит на постели и смотрит в одну точку. Чёрт, какой же я ублюдок. Тихо подхожу к ней и снимаю разодранную блузку. Помогаю надеть халат и забираюсь позади неё, расставляя ноги. Притягиваю её ближе и целую в висок.

— Рейден, не нужно. Я должна сохранить это, — противится, но я уверенно достаю ножницы и беру её руку.

— Сохрани нас, а они будут мешать. Я с тобой. Почувствуй меня, Шай. Я здесь. И буду рядом, пока существуем мы за пределами того мира. Там ты можешь быть любой, а со мной бабочкой, которая вызывает во мне бурю эмоций. Всё будет хорошо, правда, я не силен в маникюре, но хотя бы большую часть мы отрежем, — сильнее беру её за руку. Чувствую, как сжимается вся. Дышит рвано, часто и обеспокоенно.

И именно этот ответ подталкивает сделать первый шаг. Ноготь падает ей на халат, и я беру его в руку. Затем ещё один и ещё.

— Всё хорошо, Шай, всё хорошо. Теперь ты сможешь хоть разодрать меня, когда мы будем заниматься сексом, — отчего-то последнее слово коробит. Хочется сказать любовью, но не рано ли? Любовь появляется не сразу, с годами, ведь именно так я понял, что любил Лорейн. Хотя я до сих пор неуверен.

Скатываясь с постели, собираю в руку всё обрезки и направляюсь в ванную. Сейчас должен быть максимально искренним, потому что она открыта. Эти секунды, которые провели в молчании, пока она доверилась мне снова, позволив лишить её средства защиты, по её мнению. Да, будет сложно. Очень. Но меня это не страшит. Наоборот, тянет с неземной скоростью обратно к ней, чтобы увидеть сидящую на постели и рассматривающую свои пальцы в тусклом свете лампы. Она прекрасна.

Присаживаюсь на корточки и беру её руки в свои.

— Я не думал, что напугаю тебя так сильно, — тихо произношу и подношу к губам прохладные пальцы. Поднимает голову, смотрит на меня таким тяжёлым и измученным взглядом, от которого всё внутри переворачивается.

— Я не думала, что испугаюсь. Тысячу раз проигрывала в голове что-то подобное, и всегда всё было под контролем. А в тот момент, уроки каратэ, самообладание, навыки, всё испарилось. Больше не было ничего. Контроль был потерян, и только с тобой такое происходит. Это коробит изнутри. Именно это не даёт сделать нечто иное. Из-за тебя, — слабо улыбается, а я покрываю поцелуями каждый пальчик. Не тороплю её, но отмечаю, что готовится. Ничего. Я рядом, пойму когда-нибудь причины её поведения.

Нечто странное распускается в груди, когда поднимаю взгляд на Шай, а она рассматривает меня.

— Что же ты за вид такой? — Шепчет, и её рука выскальзывает из моей. Подушечками пальцев прикасается к моей щеке, словно, действительно, боится обжечься. А я даже не дышу, пока она изучает меня, словно мотылька в банке. Мне же всё равно, пусть называет, как хочет, пусть даже буду насекомым, но сильным, чтобы защитить её от этого мира. Её.

— Не имею понятия, — отвечая, привстаю и приближаю к ней лицо.

— Ты хочешь остаться здесь сегодня? — Тихо спрашивает, а я улыбаюсь.

— Очень. Больше всего на свете, — честно произношу.

— И ты хочешь… заняться сексом? — Кривится на последнем слове, чем вызывает смех.

Выпрямляюсь и срываю с себя футболку.

— Больше всего на свете, но не сегодня. У нас впереди достаточно дней и ночей, чтобы я узнал всё о твоём теле, как и ты о моём. Но в эту ночь я хочу тебя иначе. Когда напоил тебя, ты отключилась, — замолкая, наблюдаю, как она встаёт и собирает по полу мою одежду и свою разорванную.

— И? — Приподнимает брови.

— Я просил тебя не засыпать. Не терять то, что было между нами. Если бы алкоголь не затуманил твой разум до темноты, то я бы давно понял, что моя жизнь изменилась окончательно.

— Она не изменилась. Ты изменился, и поэтому обстоятельства, фигуры, образы, видения, всё стирается и представляют иное, — сворачивает аккуратно покрывало и относит его на кресло.

— Сколько раз менялась ты? — Интересуюсь я, снимая джинсы и кеды.

— Два раза.

Чётко, словно ждала такого вопроса. Разворачивается и уходит в гардеробную, а я забираюсь в постель.

— И здесь тоже никто не ночевал? — Кричу, расплываясь в довольной улыбке.

— Нет. Здесь никто не ночевал, кроме Тины. Пару раз. В гостевой спальне, — выходит из комнаты в шёлковом пеньюаре.

— Это сложно, да? Тебе сложно привыкать ко мне? Ко всему, что сейчас происходит?

— Я не хочу привыкать. Есть такое свойство у событий, как «конец». Он не подчиняется ничему, и я бы не хотела его вновь пережить, — подходит к лампе и выключает свет.

Мне нечего ей ответить, потому что права. Привыкать к человеку опасно, особенно если он таит в себе много загадок. Но я давно открыл свою душу для Шай, и часть её потерялась в ней, спряталась, чтобы никогда не смог вырвать. Удивительно понимать, что ты, состоявший в длительных отношениях, сейчас чувствуешь свободное сердце. Ведь если ты любишь, то этот человек, которому отдана эта эмоция, навсегда занимает какое-то место. Но Лорейн больше нет. Словно никогда не было, и не будет. Страшно. Выходит, что никакой любви и не было. Я морочил голову себе и ей, потратив лучшие годы её жизни, пока не встретил иную женщину. Ту, которая взрывает каждое нервное окончание во мне. Ту, которая будоражит до потери пульса, и с которой нашёл себя. Чувствую себя подонком.

— И я обнимал тебя на этой постели, говорил с тобой, и мне было так хорошо, — подаю голос и поворачиваюсь к Шай.

— Ты болен, Рейден. Ты не только эмоциональный наркоман, ты ещё и зависим от отношений. Я не могу подарить тебе ни того, ни другого. Я не умею и учиться не хочу, потому что тогда не будет сил, чтобы бороться, когда придёт время, — поворачивается ко мне спиной. Пододвигаюсь к ней и кладу руку на её талию.

— Рейден…

— Терпи, бабочка, я не могу не дотрагиваться до тебя. Ты сейчас особо привлекательна, и я хочу утонуть в этом аромате. Разреши, — целую её в оголённое плечо.

— Тем более это для тебя впервые. И ты не представляешь, как много это для меня значит, — зарываюсь носом в её волосы и наслаждаюсь.

— Прекрати так говорить. Это…

— Приятно. Я буду говорить это, буду напоминать тебе постоянно, что я рядом и ты насколько нужна мне. А я нужен тебе, хоть ты и не признаёшь этого. Буду кричать иногда, буду спорить с тобой, пока ты не сделаешь так, как я хочу. Я буду жить, и ты будешь. Обещаю, Шай. И прости меня. Больше требовать у тебя ответов на это не буду. Только не отвергай то, что поможет нам обоим. Это будет самая лучшая ночь в моей жизни.

Ничего не отвечает, теперь моя правда укладывается в её запрограммированном разуме. Если бы она не хотела этого, то ни за что бы я не лежал здесь рядом с ней. Не умирал бы от нежности, которую она вызывает во мне. Это чувство странное, появившееся с этой бабочкой. Нет, раньше, конечно, я практиковал и ласку, и смех, и нежность, и чувства, но с ней они другие. Природа их окрасилась в незабываемые цвета, вытесняя из головы прошлое и ошибки. Страхи и препятствия.

Ночью можно верить во что угодно, и она дарит тебе любую фантазию. Главное, договориться с утром, чтобы не забирало, а продолжило и показало всё это в ярком свете, который будет каждый день гореть в моей груди.

Глава 41

Шайди.

Когда теряешь нить, удерживающую тебя на земле, то не поймаешь её больше. Её унесёт ветер, а тебя подхватит, чтобы закрутить в новом водовороте из страха и боли.

Смотрю на ужасные обкоцанные ногти и не помню причин, зачем согласилась это сделать с собой. Чувствую себя обнажённой перед этим миром. Нет, причина всё же, есть. Она в лице «мотылька», обжигающего всю ночь своими руками во сне, посапывающего в моей постели.

Я уверена, что ничего не изменить. Не вернуть время, чтобы поступить иначе. Единственное, что мне остаётся, не позволять себе слабости, не показывать ему, как этой ночью, что у меня есть болезненные точки. Эти воспоминания обещали вернуться, но я ещё не готова встретиться с ними. Мне не хватит сил, чтобы защитить тех, кто нечаянно оказался в моей жизни.

Поправляю причёску и смотрю на себя в зеркало. Знаю, что привыкнуть не смогу. Всё это претит мне. Присутствие мужчины — для меня самый ужасный кошмар наяву. Но… есть то, что не даёт вышвырнуть его вон.

Выхожу из ванной комнаты и приближаюсь к постели. Рейден развалился по всему пространству кровати, обнимая мою подушку. И такое блаженство на его лице, такое умиротворение, что это вызывает боль. Меня тянет к нему, теперь с особой силой открываются новые и новые желания, которые раньше были под запретом.

— Рейден, — кладу руку на его плечо.

Мычит, пытаясь сбросить её.

— Рейден, тебе пора уходить. Уже утро, — тихо продолжая, провожу указательным пальцем по его лицу, отчего делает глубокий вдох и переворачивается на спину.

Приоткрывает глаза и улыбается. Так сладко. Так невозможно для меня. Потягивается, пока я стою и наблюдаю за ним. Я не знала никого из прошлого, кто бы был таким мягким и сильным одновременно. Он умело подводит меня к той самой отметке, когда вскипает кровь, и начинается борьба за желание прохлады, чтобы остудить разум.

— Доброе утро, — голос хриплый, довольно эротичный и заставляет тело непроизвольно сжаться под тонкой материей халата.

— Который час? — Потирая сонные глаза, приподнимается с постели.

— Начало восьмого. Мне нужно в офис. Я и так задерживаюсь. Дала тебе отдохнуть.

— Начало восьмого? Такая рань, Шай. Лучше давай поваляемся немного, — зевая, садится и свешивает ноги, оказываясь напротив меня.

— У меня нет времени на это, Рейден. Мне нужно поехать и просмотреть документы, которые пришли с Барбадоса. Пока ты спал, я позвонила им, и у нас были переговоры…

— Шай, закрой рот, — от такого мягкого приказа изумлённо обрываю речь.

— Я ещё раз повторяю, бабочка, мне не нужно твоё покровительство, — растягивая слова, приближается к моим бёдрам.

— Рейден…

— Я хочу тебя, не потому что ты Шайди Лоу, и можешь всё, — его руки проходятся по поясу и тянут за него.

— Рейден, хватит, — кладу ладони на его обнажённые плечи, но это лишь усугубляет положение.

— Я хочу тебя только по одной причине — ты меня возбуждаешь, — приоткрывает халат, и его губы дотрагиваются до живота.

— Рейден, — глаза сами закатываются от вмиг образовавшегося пламенного жгута между бёдер.

— Мне плевать, если меня уволят, — проводит влажным языком ниже, вырисовывая на моей коже огненное клеймо, опускается на колени с кровати.

— Рейден, сейчас…

— Самое время, — заканчивает за меня, касаясь чувственной и такой опасной бусинки, от которой тело пронзает молниеносным раскатом.

Рукой немного раздвигает ноги. Позволяю, сейчас позволяю всё, потому что никто в моей жизни вот так до меня не дотрагивался. Никогда. Только он и это странное блаженство, растекающееся медленной и сочной волной, моментально туманит разум, отключая меня от этого мира. Его пальцы поглаживают ягодицы, а язык буквально буравит меня. Кружит вокруг клитора, откидываю голову назад, крепче впиваясь пальцами в его плечи. Хоть бы не рухнуть от дрожащих ног. Быстрое дыхание и тихие, практически неразличимые стоны, вырываются из глубин груди. А эта сила, с которой мужчина, расположившийся между моих ног, буквально отнимает последнюю возможность остановиться. Не хочу. Устала бороться. Хочу другого. Его. Новой жизни. Другой, вот именно развратной, в ответе на его ласки. Возбуждающей, заставляющей меня буквально скулить от пульсации бугорка, который он обхватывает губами и втягивает в себя. Опуская голову вниз, ловлю горящий взгляд серебра в его голубых глазах. Он наслаждается, наблюдая за моими бесчисленными попытками глотнуть кислорода. Не удаётся, забываю, как дышать, вообще, и меня утягивает в него. Он стоит на коленях, но не покорённый, не сломленный. Это странно и удивительно, что эти мысли бушуют внутри. Он на коленях передо мной, с жадностью целует каждый дюйм моего естества. Играет языком и не сводит глаз с меня, а я с него. И не стало меньше его силы надо мной. Наоборот, сейчас в его руках столько власти, как никогда.

Отрывается и медленно, дразняще встаёт, дарит поцелуи на пути, по которому движется к моему лицу. Халат падает позади меня, и откидываю голову назад, когда его руки смыкаются на груди. Сжимая её, кусает сосок, водит упругим языком по нему, а прохлада, царившая ещё недавно вокруг нас, начинает потрескивать от быстро подскочившей температуры. Стоять нет сил, от его манипуляций у меня внизу всё горит, кровь приливает именно туда, умоляя снять с неё закипающую лаву неудовлетворения.

Распахиваю глаза в тот момент, когда Рейден выпрямляется, и его ладонь ложится в крепкий захват на мой затылок. Улыбается блестящими и припухшими губами. Он красив, очень красив, но не той красотой, которую все видят. А сейчас другой. Вглядываюсь в него, не понимая, чего ждёт. Почему медленно скользит по моему лицу взглядом и ласково поглаживает затылок большим пальцем. Меня ждёт. Ответного хода от меня. И это взрывается внутри новым чувством, оно срывает паутину с той двери в сердце, которую навсегда закрыла для себя.

Одна секунда и решение принято. Жить. Сейчас и умереть потом, когда-нибудь в будущем. Но сейчас позволить себе все те картинки, которые проносились в голове с первого прикосновения к моим губам.

— Рейден, — выдыхая, кладу ладони на его широкую грудь. Втягивает с шумом воздух и прижимается ко мне. Он готов. Да настолько, что его орган стоит колом, бархатистыми ощущениями дразня вновь мой клитор.

— Скажи это, — одними губами просит он и дёргает к себе за затылок.

— Говори со мной. Хочу знать всё, о чём ты думаешь и что чувствуешь, когда мой язык в тебе. Скажи, что мне следует сделать дальше, — от его низкого голоса по коже пролетают мурашки. Дыхание обжигает мои губы.

— Возьми меня… сейчас, — отвечая, постоянно касаюсь его губ. И словно ждал именно этого. Согласия. Добровольного. Умоляющего. С рыком впивается в мои губы, подминая под свои. Целует жёстко, грубо и в то же время с такой страстью, которая нова для меня. И это вызывает ещё большую бурю в груди.

Поворачивает к постели и толкает на неё. Вскрикивая от неожиданности, подпрыгиваю на матрасе. Но он уже накрывает своим телом, не давая сделать и глотка воздуха. Кусает нижнюю губу, втягивает в себя. Прижимаю его ближе, чтобы ощутить вновь, то самое приятное давление его члена на свой клитор. Ощутить, как мягко и легко скользит он по мне. Раскидываю ноги шире, а тело разрывается и всё никак не дойдёт до той точки, когда произойдёт взрыв.

Я не умею целоваться, но с ним учусь. Учусь отвечать с такой же страстью, какую он дарит мне. Его бессвязный шёпот, когда опускается к шее, кусая её и двигаясь дальше. Пальцы путаются в его волосах, не желая отпускать. Спина выгибается, подставляя для него пики сосков, которые он тут же ловит ртом и обжигает мазками языка. А затем тишина. Распахивая глаза, перед которыми всё плывёт, но вижу чётко только его. Дышит так быстро, так глубоко, устраиваясь между моих бёдер. Ладонь вновь ложится на мой клитор, немного растирая его большим пальцем. Стон. Тихий. Мой.

— Рейден, сделай это, — шепчу, хватаясь за простыни, и натягивая на себя.

— Ты знаешь, насколько красива, Шай? Невероятно. И именно об этом я мечтал всё время. Видеть твои муки от желания. От того, что я хочу подарить тебе, — тихий голос всё глубже проникает в меня, а палец его владельца уже быстрее кружит вокруг пульсирующей бусинки.

— Рейден, чёрт возьми… — дёргаюсь к нему, а он так и продолжает сидеть. Неужели, не понимает, что мне мало? Сама не могу осознать, откуда это слово в разуме. Мало. Мало его пальцев и рта. Мало. Хочу его.

В висках бьётся пульс и в голове что-то щёлкает. Распахиваю глаза и резко подпрыгиваю на кровати. Не ожидает нападения, которое в секунду опрокинет его на постель. У меня минимум умений, чтобы оседлать его. Увидеть в свете дня, какой у него член. Розовый, с бордовыми венами и яркой, сочной головкой. Ладонь накрывает его основание. Улыбаясь, выгибается, а я ощущаю бархат. Горячий и необходимый. Ещё секунда, и сама опускаюсь на него со стоном.

— Молодец… вот это… это мне нужно. Чтобы сама хотела, — шепчет он и дёргает меня за руку, отчего падаю на него.

— Я хочу… очень хочу, Рейден, — моё лицо нависает над его, волосы закрывают нас от всего. И могу прикоснуться сама к его губам. Хватает меня за ягодицы, раздвигая их практически до боли, и приподнимается. Затем ещё и ещё. Охаю в его приоткрытый рот. А он входит настолько ожесточённо, что я чувствую его силу надо мной. И первый раз за всю свою жизнь, добровольно отдаю контроль в мужские руки, которые когда-то ненавидела всем своим существом. Это всего лишь секс, но сейчас нечто иное. Его звонкие удары о мою плоть, давление внутри, и голова идёт кругом. Буквально теряю сознание от наслаждения и наполненности внутри.

— Говори, Шай. Говори, что ты чувствуешь, — требуя, обхватывает мой затылок и одним движением переворачивает на спину.

— Хорошо… не знаю… слов нет, — мотаю головой, когда с невероятной мощью обрушивается на меня безумными и рваными фрикциями.

— Позволь себе стоны. Чтобы я слышал их, — хватает меня за лодыжки и, приподнимая, кладёт себе на грудь. От этого выгибаюсь, дотрагивается до чего-то нового внутри меня. Входит по максимуму. Настолько глубоко, что это больно. Медленно выходит, его губы целуют мою стопу, и даёт привыкнуть.

— Ну же… давай, — рыча, с хлопком входит меня и вырывает крик. Именно крик, молящий о большем. И всё мешается. Его дыхание, мои стоны, кровь, бурлящая в теле, и шлепки. Слышу, как ему хорошо, это осознание отдаётся в груди, и позволяю себе стать совершенно иной. Порочной, пошлой и сумасшедшей.

Стоны, сухие губы, тело дрожит, направляясь к нему. Образовывается яркое пламя во мне, и через секунду с громким криком его имени взрываюсь на тысячи осколков из боли и страданий, которые отлетают от меня, обновляя душу. Теряю ту самую оболочку, которая могла ещё помочь, бороться с этим желанием, а теперь всё. Ничего не остаётся, и кожа от этого покрывается липким потом, а на губах появляется улыбка. Я не слышу больше ничего, даже не чувствую, находясь в ином мире. Только через несколько мгновений, меня накрывает полыхающим сильным телом.

— Теперь это утро доброе, — шёпот проносится в голове, и приоткрываю глаза.

— Я опоздала, — так же отвечаю. Тихо смеётся и целует. Сжимает в своих руках, не позволяя включить сознание. И это один из самых странных и приятных моментов в моей жизни.

Скатывается с меня, прохлада обдаёт моё тело контрастным душем. Пугает. Раскрываю глаза, ощущая, насколько мокро у меня между бёдер.

— Мне нужно…

— Нет. Ничего не нужно. Сейчас никакого душа, пробежки, кофе или что ты там придумаешь, — ещё тяжело дышит и притягивает к себе.

— Но я… ты в меня, — показываю взглядом на своё тело, пытаясь найти подходящие слова в данной ситуации.

— Да. В тебя кончил. Надеюсь, ты предохраняешься, потому что не уловил того момента, когда на подходе. Поглощён был тобой, и мне это чертовски понравилось, — мурлычет мне на ухо, как сытый кот.

— Предохраняюсь, — сглатываю от ответа.

— Зачем? Ты же не трахаешься ни с кем, кроме меня, — удивляясь, приподнимается и опирается на локоть.

— Для поддержания гормонов пью таблетки. Не спрашивай, — отрезая, смотрю в его посветлевшие глаза.

— Хорошо. Тогда я спокоен и буду кончать в тебя столько раз, сколько захочу, — просто отвечает, а я кривлюсь.

— Это пошло, — укоряю его.

— Очень. Наверное, ужасно грязно, пошло и то, что мне нравится твоя задница, — хватает за ягодицу и сжимает её, переворачивая меня на спину.

— Рейден, — качаю головой, а губы непроизвольно растягиваются.

— Дерьмо. Ты улыбалась, — шепчет он.

— Нет. Я не улыбаюсь, тебе кажется, — поджимаю губы, встречаясь с его подозрительным взглядом.

— Я хочу, чтобы ты улыбалась со мной. Шай, сделаю всё, что необходимо, чтобы видеть это чаще. И тебя заводит моя пошлость, — хитро ухмыляется.

— Я не хочу…

— Наверное, очень пошло и то, что, когда я взял в рот твой палец, там за шторой, у меня была эрекция, — перебивая, дарит мне признание.

— Рейден, — кривлюсь.

— А потом, — наклоняется к моему уху, — когда ты убрала мой дом, той ночью я дрочил от воспоминаний, в которых была ты. Чёрт, я не помню, чтобы так кончал только от одного ледяного образа.

— Отвратительно, — сердце раскалывается, и слышу свой смех. Странный, уже незнакомый смех, которому сама удивляюсь.

— Вот так, бабочка. Вот сейчас ты настоящая, — приподнимается с меня и убирает со щеки волосы.

Не знаю, что ему ответить. Мне, с одной стороны, нравится это состояние лёгкости, а с другой, это мой конец, которого так боялась.

— Мне нужно в душ. Потом в офис, чтобы узнать, как обстоят дела…

— Нет, Шай, — хмурится и садится на постель.

— Что нет? — Удивляясь, приподнимаюсь.

— Меня уволят, так сказал Даррен. И мне плевать. Сегодня начну поиски чего-то другого, возможно, не в этом мире.

— Тебя не уволили, Рейден. Без моего ведома никто тебя не уволит, — усмехаясь, встаю с кровати и поднимаю халат.

— Шай, я серьёзно говорю тебе — не надо меня вытаскивать. Я не хочу, чтобы ты снова подумала, будто всё это, происходящее между нами, ради работы. Когда-то, да, я готов был на что угодно, чтобы быть популярным, зарабатывать кучу денег. Но с тобой хочу быть иным. Настоящим. Собой. Я всегда пытался прорваться своими силами, и сейчас ничего не изменилось.

— Я не собираюсь тебя вытаскивать, Рейден. Работа и личное отношение у меня строго разграничиваются. Если тебя уволят, то только из-за того, что сгорел и больше не принесёшь ничего корпорации. Я думаю о ней в этом случае, а не о тебе. Поэтому я говорила, что секс лишнее для нас. Но, поверь, я не из тех людей, которые позволят через постель стать чем-то большим в Голливуде, — довольно жёстко отвечая, набрасываю на ещё дрожащее тело халат.

— Хорошо. И секс не лишнее, а необходимое для нас. Ты признала, что мы существуем. Чёрт, буду чаще трахать тебя, — смеётся, а я закатываю глаза.

— Что за ребячество? — Направляюсь в ванную комнату.

— Держись, Шай, потому что твой вкус мне чертовски понравился. Я буду делать куннилингус до тех пор, пока ты не будешь умолять меня трахать тебя, — слышится в спину.

— Пошляк, — фыркая, закрываю дверь, оставляя за пределами ванной комнаты раскатистый смех.

— Идиот, — шепчу, и, сбрасывая с себя халат, подхожу к душевой кабине.

Причёске конец, как и макияжу, думаю. Поэтому придётся всё начинать с нуля.

Дотрагиваюсь до губ под ледяными струями воды, и они продолжают гореть. Мне страшно, действительно, страшно сейчас оттого, что всё понимаю. Он стал большим для меня, чем просто «мотылёк». И мне понравилась эта сила. Тина была права, но она не осознавала той катастрофы, которая может последовать после слабости. За всё нужно платить. За каждую улыбку и смех. За радость и жизнь. Отплатить жестоко своей душой и сердцем, которое теперь не слушает разум.

Закрепив последней шпилькой ракушку, смотрю на себя в зеркало и отмечаю, что вижу незнакомую мне женщину. Она другая, из воспоминаний, и это приносит тяжесть в груди.

Выхожу из ванной комнаты и нахожу Рейдена, заснувшего вновь в моей постели. И это манит, рушит вновь стены и правила. Манит лечь рядом и закрыть глаза.

Вздыхая, иду в гардеробную и одеваюсь. Больше нет никаких мыслей, ничего. Только осознание грядущего.

— Снова эта дерьмовая юбка, — раздаётся стон от постели, когда прохожу к двери.

— Это форма, — цокая, оборачиваюсь.

Мужчина приподнимается на локте, сонным взглядом осматривая меня.

— У тебя классная задница, Шай, — расплывается в улыбке.

— Прекрати так выражаться, — возмущаюсь я.

— Классная, упругая, притягивающая меня, задница, которую я тоже трахну. Ни разу не занимался анальным сексом. Но и эту дырочку мы попробуем. Мне сожрать тебя хочется. Возвращайся ко мне, — поглаживает ладонью подушку. Делаю глубокий вдох, чтобы перебороть это желание, которое в секунду вспыхивает внутри.

— Нет. Мне нужно в офис. А ты жди моего звонка, — указываю на него пальцем. Кривится и корчит рожицу.

— Секс по телефону? — Его глаза загораются, отчего цокаю.

— Откуда такая пошлость, Рейден? Ты словно никогда сексом не занимался. И прекрати так выражаться, — изумляюсь его поведению.

— Занимался, но не с тобой. И мне мало. Хочу затрахать тебя до смерти. Хочу постоянно видеть блаженство на твоём лице. И твоя девственная задница меня очень возбуждает. Я снова готов, — отбрасывает одеяло, демонстрируя мне эрегированный член, которым двигает он в стороны.

— Боже, — закрываю глаза рукой, подавляя жажду расхохотаться.

— Ты больной.

— Очень. Ну иди ко мне, бабочка, обещаю, будет хорошо, — тянет каждое слово.

— Я в офис. А ты собирайся домой. Будь готов, не знаю к чему, но будь готов, — твёрдо произношу, удобнее перемещая сумочку на плече.

— Я уже готов. И все твои юбки эти я уничтожу. Сожгу к чёртовой матери, — летит в спину, когда выхожу из спальни.

— Разрежу. Ненавижу их. Ты мне голая нравишься, и когда течёшь под моими губами! — Хлопаю дверью от вульгарных слов и позволяю себе улыбнуться.

Спускаюсь на первый этаж и выхожу на кухню, где Элеонор уже ожидает меня с чашкой кофе. Улыбка моментально сходит с губ, когда замечаю на её лице интерес.

— Молчи, — предупреждаю её.

— Ты улыбалась. Он до сих пор здесь. И я пришла, как обычно, поднялась, а ты спишь в его руках. Потом было очень занимательно слушать то, чем вы там баловались, — хихикает.

— Прекрати. Это… сама не знаю, как это объяснить. Но прекрати. Подними его и не дай испортить мою одежду, — делаю глоток холодного кофе.

— Как вот эту, — указывает взглядом на чёрную материю, висящую на стуле.

— Да. Как эту, — мрачно отвечаю и отставляю чашку.

Воспоминания так резко стирают всё, когда выхожу из квартиры. Дверь закрывается, как и отрезает от меня кусочек того неуловимого, что испытала буквально час назад. Страх. Боль. Опасность. Шум в голове, и всё мутнеет. Буквально всё, стираются грани между реальностью и ужасом. Пистолет, который хранится у меня, мог причинить ему вред. Я могла убить Рейдена. Могла снова взять этот грех на себя. Господи, что я наделала.

Только сейчас понимаю масштаб катастрофы, которая могла произойти этой ночью. Я несу в себе смерть. И его могла затянуть туда. Нет… не должна… запрещено. Это всё запрещено, чтобы не нанести вред тем, кто рядом со мной. Нельзя. Боже, что я сделала. Забылась, и это обернётся новым крахом всего для меня и для него. Должна защитить Рейдена. Должна, чтобы он никогда не узнал, что испытывает желание к мёртвому человеку. Да, холодна, потому что ничего не бьётся больше в груди. Ничего не чувствую, и страх парализует. Возвращает в прошлое, где так темно и нет его света.

— Господи, — выдыхая, вхожу в лифт и прислоняюсь к стенке.

Что мне делать дальше? Он слишком упрям, слишком сильно повяз в том, что я позволила себе. Он притягивает меня, а я должна выстоять и отвернуть его от себя. Должна, чего бы мне это ни стоило. Должна. Не позволю ему страдать. Только не ему, только не из-за меня.

— Мисс Лоу? — Удивлённый голос Мавис остаётся позади меня, пока я чуть ли не бегу к кабинету.

Сердце яростно бьётся в груди, и это убивает. Оно ожило из-за Рейдена и его настойчивости. Дала слабину, поверила и не желаю держать пепел надежд в руках.

Распахиваю дверь и смотрю на единственного человека, который знает обо мне всё.

— Шайди. Какого черта ты нарушила мой приказ? — Поднимается с кресла.

— Мертон, — шепчу, закрывая за собой дверь.

Его лицо тут же бледнеет, потому что не помню сама, когда называла его по имени в последний раз. Тогда. В прошлом. Последний раз перед возрождением. Грань стирается.

— Мертон, — дрожа, повторяю и, срываясь на бег, падаю в его руки и обнимаю за шею.

— Девочка моя, милая моя, что случилось? — Испуганно спрашивает.

— Мертон, я сгораю.

Признание. Чистосердечное и необратимое. Убийственное и не несущее в себе ничего хорошего. Тяжёлый вздох мужчины, и крепче обнимает меня, позволяя боли унести меня обратно в темноту.

Глава 42

Рейден.

Никогда не замечал, насколько красивым бывает тяжёлое и пасмурное небо. А вот сейчас вижу, как много таит в себе жажды разорваться на миллион частиц, чтобы освободить себя от этой тяжести.

Улыбаясь, вхожу в здание корпорации и прохожу к лифтам. Звонок от Даррена оповестил меня ещё в квартире Шай за завтраком, что нас срочно вызывают в офис. Сначала злился, и хотелось орать на эту девушку, которая ни черта не услышала меня. А затем, резко и странно, всё оборвалось. Возможно, меня всё же, уволили, и тогда не будет этого давления в груди из-за недоверия к моим действиям. Я хочу её. Просто хочу без каких-либо объяснений. Это сложно объяснить даже себе. Словно голодал всё это время, пока не встретил её. Мою бабочку, так звонко смеющуюся от моих пошлостей. Чёрт, я с ума схожу, прокручивая эти моменты в голове несколько часов до времени, назначенного для встречи. Успел за это время съездить к матери, узнать, что Лорейн до сих пор в городе, и навещала её. Это, конечно, напрягает, потому что я забыл о ней, словно никогда и не было стольких лет отношений. Напрочь выбросил из головы, и теперь мои мысли занимает другая. Противоположная ей, и моя. Трудно понять, отчего образуется слово «моя». Я это чувствую. Внутри ощущаю каждый раз страх и подъём, когда вижу её. Она с ума сводит собой, заставляет быть лучшим для неё. И даже не в плане работы, а как мужчине. Понимать, сколько у меня есть власти, и наслаждаться ею. Учиться правильно её использовать и жить.

Выхожу на пятнадцатом этаже, куда мне сказано было приехать к двум часам, и замечаю Даррена, ожидающего на диванчике.

— Привет, — не в силах унять злобной улыбки, плюхаюсь рядом с ним.

— Даже видеть тебя не желаю, — шипит, и от ярости у него кривится лицо.

Пожимая плечами, продолжаю улыбаться, ведь так хочется ему сказать, что Шай моя. Он ничего не добился за все эти годы, а я смог увидеть с ней так много. Он лишён этого. Дерьмо, это глупо, по-детски, но осознание того, что обладаю желанной для всех женщиной, туманит мой разум. Никогда не имел ничего своего. Ни разу. Всегда с Лорейн всё было напоказ. А сейчас тихо, только для меня. И это радует до идиотизма.

— Мистер Броуд, мистер Джонсон, вы можете войти, — светловолосая девушка, которую смутно припоминаю, открывает матовую дверь переговорной и указывает нам рукой.

— Спасибо, — сдержанно киваю и прохожу первый в зал, где во главе стола сидит Роксборро, а рядом с ним стоит Шай.

Мне плевать сейчас на одного из самых богатых людей планеты, я смотрю на неё. Следит за тем, как мы рассаживаемся за небольшим столом, и ни одной эмоции не проскальзывает на её лице.

— Добрый день. Сегодня я встречаюсь с вами лично по очень важному вопросу, — сурово произносит мужчина, и я перевожу на него взгляд. А он, прищуриваясь, осматривает меня. Тело тут же реагирует желанием ответить ему силой. Нечто неприятное в его взгляде, словно хочет придушить меня. Такая скрытая ярость, отчего быстро бросаю взгляд на Шай. Она могла рассказать ему всё и теперь… чёрт, теперь даже не представляю, что может последовать. Я не представляю, что связывает этих людей, но нечто крепкое и нерушимое, это остужает, стирая все минуты, которые провёл с Круэллой.

— Мистер Роксборро, у меня нет объяснений по поводу поведения Дена. Я пытался это предотвратить, но…

— Я здесь не для того, чтобы отчитывать вас за плохие отметки, господа. Это бизнес, в котором вы пытаетесь подорвать значимость моей корпорации. Это предупреждение вам, мистер Броуд. В моём мире так не поступают. Если вы не хотите работать, то причин держать вас нет, — резко обрывая Даррена, обращается ко мне.

— Я хочу работать. Очень. Причины моего поведения будут для вас лишними, мистер Роксборро. Поэтому умолчу о них. Да, я признаю свою вину за недостойное поведение на острове. Да, но сделанного не вернёшь, и мне бы хотелось услышать вердикт, — твёрдо отвечая, удерживаю его едкий взгляд, пытающийся прожечь во мне дырку. Она точно что-то сказала ему или же он заметил.

— Скажите, мистер Броуд, что вы предлагаете делать мне в данной ситуации? — Отклоняется на спинку стула, заставляя меня самого вынести себе приговор. Бросаю на Шай взгляд, а она не двигается. Смотрит в одну точку и не двигается.

— Я бы на вашем месте уволил такого как я. То, что совершено мной, может повлечь за собой неприятные последствия. А мне бы не хотелось, чтобы причины моей выходки как-то повлияли на вашу корпорацию и на вас, — слышу тихий вздох Шай, но отчего-то улыбаюсь. Как бы мне ни хотелось работать здесь, эта девушка для меня важнее. Плевать. Я буду дальше искать место, которое позволит мне осуществить что-то стоящее в этом мире. Но в данный момент у меня одна мечта — Шай.

— Ден, — шипит Даррен, пытаясь, видимо, образумить. Бросаю на него уверенный взгляд и возвращаю его на Роксборро.

Смотрит с минуту на меня, а затем кивает.

— Мистер Джонсон, подождите за дверью. Милая моя, — подзывает пальцем Шай. И она склоняется над ним.

Он что-то шепчет ей, а она быстро мотает головой. Твёрже. Кивая, поджимает губы, и ловлю её взгляд, наполненный страхом.

Бабочка, не переживай, мы взлетим. Обещаю тебе.

— Мистер Джонсон, за мной, — командует Шай, и Даррен, опуская плечи, плетётся за ней.

Двери закрываются, оставляя меня наедине с этим властным человеком. Но не боюсь его. Я выбрал свой путь и никто, даже он, не помешает мне свернуть с него. Я заберу свою женщину, сделаю так, чтобы она больше ни о чём не переживала. А работа… плевать.

— Рейден, я могу так к тебе обращаться? — Пододвигается к столу.

— Да, можете, мистер Роксборро. И, если вы перешли на «ты», то буду честен. Мне не жаль, что отказался, потому что обрёл больше. Я готов к любому наказанию и даже к увольнению, — серьёзно отвечаю, чем вызываю на его лице ухмылку. Этот чёрт знает что-то.

— Прекрасно. Тогда подписывай, — бросает в мою сторону бумаги, которые успеваю перехватить.

Уверенно беру ручку, лежащую у каждого места рядом с листами. Поворачиваю к себе договор о расторжении и читаю.

— Что? — Удивлённо шепчу я и поднимаю голову.

— Подписывай и улетай. Твой рейс через полтора часа, мой самолёт не будет ждать. Даррен уже в курсе, — хитро улыбается.

Снова возвращаю внимание на контракт. Дерьмовый контракт с одной из киностудий, организаторы которой отбирали для ролика мужского парфюма модель на Барбадосе. Я отказался, а сейчас снова смотрю на него и изумлённо перелистываю страницы, совершенно ничего не понимая. Гонорар, который они обещают по окончании и проценты с продаж немыслимые. Таких денег я ещё не видел, не зарабатывал за один раз.

Ставлю свою подпись и откладываю ручку.

— Почему? Это она, да? Мисс Лоу, она уверила вас в том, что я нужен им? — Стараюсь держать голос ровно, когда встаю и подхожу к мужчине.

— Рейден, не делай из меня идиота, — усмехаясь, поднимается, и мы смотрим друг на друга. Не могу прочитать его замыслов, и это раздражает. Злит.

— Что вы хотите? Ведь я нарушил очень важное правило. Я подставил вас, а за это увольняют, — прищуриваясь, цежу сквозь зубы.

— Я хочу, чтобы она была счастлива, Рейден. И ты выгодное вложение для меня. Два в одном, это то, чего хочу я. А вот ты пойми, какую роль желаешь играть в её судьбе, — от его слов сглатываю. Знает. Он всё знает, буквально всё. Следит за нами? Или Шай рассказала? Но зачем?

— Кто такая она, мистер Роксборро? Простите, но я совершенно не понимаю, о чём вы говорите, — сухо отвечаю.

Улыбается и забирает из моих рук контракт. Наблюдаю за ним с нескрываемым любопытством, ощущая опасность.

— Она будет бороться, долго и упорно. Не забывай, что ты мужчина, который теперь начнёт иной путь. Мужчины не умоляют, не сдаются и обдумывают каждый ход. Особенно с теми, кто отвергает любое чувство. Порой нужно дать свободу, а затем приласкать, и так, пока зависимость не станет необходимостью. Учись быть мужчиной. Будет много препятствий, но, если ты чего-то хочешь, то добьёшься этого. А если нет — сгоришь, мотылёк. Хотя я бы предпочёл увидеть нечто особенное, — приглушая голос, произносит прямо мне на ухо.

Поворачивая голову, распахиваю глаза, замечая в его удовлетворённый блеск.

— Вы это серьезно? Это противоречит уставу, — шепчу ему в ответ.

— Мои дети выросли, и не оставили мне никого, о ком бы я мог заботиться и любить. Твоё решение об увольнении многое сказало мне, и теперь даю тебе зелёный свет. Но запомни, сделаешь ей больно — убью. Хорошего полёта, Рейден, — хлопает меня по плечу, отчего подаюсь вперёд. И столько силы приложил, показав мне, что это не только слова. Предупреждение и… чёрт возьми, он на моей стороне. Это ещё раз убеждает, что нет между ними никакой интимной связи. Шай только моя.

Оборачиваясь, смотрю на распахнутую дверь и всё же его слова и знания не позволяют довериться полностью. Чувствую подвох, некую недосказанность. Зачем ему помогать обычному «мотыльку»? Таких как я было и будет много. Тех, кто крутятся вокруг его любимицы. Выходит, он знает о нас. Шай закрыта, и нехотя будет говорить на такие темы. Надеюсь. Ведь это может навредить ей.

Мне необходимо поговорить с Шай, понять, что происходит сейчас, но едва успеваю выйти из конференц-зала, как меня тут же перехватывает за руку Даррен.

— Теперь я буду следить за тобой, — хватает за локоть и тащит в сторону лифта.

— Слушай, мне нужно пару минут. Подняться к…к Тине, у меня чеки, которые до сих пор ей не сдал, — пытаюсь вырваться.

— Ни черта, понял? Всё, поиграли, а теперь работать, Ден. Это невероятная удача, что они снова предложили контракт после условий, якобы исходивших от тебя, — его слова обрывают мысли, и я поворачиваю голову к агенту, следуя за ним в кабинку лифта.

— Что? Не понимаю.

— В общем, Шай сказала, что они представили твой быстрый отлёт неудовлетворением от гонорара. И теперь мы должны поддерживать эту легенду. Корпорация нашла выход, чтобы вытащить из них больше, и ты получишь тоже в два раза больше денег, чем раньше, — тихо отвечает он.

— Они явно хотят тебя оставить. И это дело рук самого Роксборро, потому что Шай бы уволила тут же. Это её политика, но против босса никто не пойдёт, даже его любовница, — неприятно ухмыляется. Сжимаю кулаки от моментально вспыхнувшей ярости в груди.

— У тебя есть факты? — Цежу я.

— Какие? — Бросает на меня удивлённый взгляд.

— Что Шайди с ним трахается? Сам видел или имеешь чёткие доказательства? — От злости голос понижается.

— С чего такая защита, Ден? То морду за неё бьёшь, то теперь на меня рычишь? Неужели, попал под обаяние ледяной Круэллы? — Язвительно смеётся.

— Тебе самому не противно так говорить о той, кого ты любишь? Не стыдно смешивать человека с грязью, поддавшись минутному порыву? Могу предположить, что делал снова попытки полапать её, а она тебе отказала. Это низко, Даррен. Даже для тебя. Встретимся в самолёте, — осматриваю его пренебрежительным взглядом и выхожу из лифта.

Отношения с ним портятся, потому что он неудовлетворён. А я наполнен планами и фантазиями. Одна женщина, но отдалась только мне. И я понимаю его, где-то очень глубоко, но неприятное чувство не даёт пожалеть этого человека. Скорее всего, я потеряю агента. Возможно, так и будет. Но зато не потеряю себя и своё достоинство. Помню, как гадко оттого, что ты обвиняешь человека в гнусных сплетнях, давишь, по твоему мнению, на самые болезненные точки, а всё оказывается иначе. Я уже прошёл этот путь, и он позволил мне измениться. Надеюсь, в лучшую сторону. Но теперь у меня есть власть, есть сила, которую мне подарили. И ни за что не упущу возможности воспользоваться ей, если Даррен вновь позволит себе лишнего даже в словах.

А пока у меня впереди десятичасовой перелёт и работа.

Глава 43

Рейден.

— Какие планы на вечер? — Интересуется Даррен, после молчаливой поездки к моему дому в корпоративной иномарке компании.

— Отдыхать, — сухо отвечая, продолжаю смотреть в окно.

— Сегодня вечеринка в клубе. Ты был там, но, да, ты прав, тебе следует отдохнуть. Три дня съёмок и сон по два-три часа скажутся плохо на твоём внешнем виде. Также не забудь, завтра у тебя тренировка в семь утра и съёмка для первого разворота в твоей жизни. Ты должен…

— Я всё знаю. Не нужно повторять мне это в пятый раз, — резко обрывая мужчину, бросаю на него недовольный взгляд.

— Какой ты обидчивый стал. Будущая слава по голове ударила? — Смеётся, чем раздражает меня ещё сильнее.

— Я бы предпочёл доехать в молчании. По голове явно кто-то ударял своими нравоучениями все эти три дня, — фыркая, снова смотрю на ночной город, переливающийся огнями.

Кручу в руках мобильный и порываюсь вновь написать Шай. Ни одного ответа за эти три дня. Я даже звонил, бесчисленное количество раз. Снова что-то в груди подсказывает — отвергает. Каждая разлука приравнивается к новой потере. А сейчас я не могу. Проходил это с Лорейн. Только вот теперь я упрекаю и требую, а меня игнорируют.

Я выжат трёхдневными сумасшедшими съёмками. Да, я знал, что будет сложно, но не так. Мне представлялось всё иначе. Более организованно, быстро, по графику, как живёт Шай, к примеру. А вышло — я работаю, другие отдыхают. Тысячи дублей, и я старался изо всех сил изобразить таинственную эротику во взгляде. Я делал это, нежно дотрагивался до модели, а видел другую.

Поведение Шай мне непонятно. Больше некуда отступать, ведь у нас был секс. А от него не так просто отказаться. Он был, значит, она тоже верила в это время. Сейчас же я ни черта не знаю. Мыслей просто нет, только усталость.

Машина останавливается у маминого дома, и я без слов прощания выхожу из неё. Для меня открывают багажник и, подхватывая сумку, плетусь к двери.

— Мам, я дома, — оповещаю с порога и она, вылетая из кухни, обнимает меня и целует в щёку.

— Денни, мой мальчик, наконец-то. Я так скучала по тебе, места не находила. Как всё прошло? — Интересуется она, указывая рукой на столовую.

— Не хочу. В самолёте ужинал. Прошло всё нормально. Устал, — признаюсь, выдавливая из себя вымученную улыбку.

— Понимаю. Ко мне Лорейн приезжала, — тихо сообщает она и я, останавливаясь, оборачиваюсь к ней.

— Что она хотела? — Сухо спрашиваю.

— Говорит, что ты не отвечаешь на её сообщения, на звонки, а она любит и волнуется.

— Больше не впускай её. Этим отношениям пришёл конец, — качаю головой и тяжело вздыхаю.

— Скучаешь по ней? — Мама подходит ко мне и ласково поглаживает по щеке.

— Нет. Наверное, я подонок, но нет. Я забыл о ней, обо всём, что нас связывало. И сейчас не могу найти ни одной причины, отчего мы были так долго вместе, — горько усмехаясь, отвечаю ей.

— Не вини себя за то, что ты не можешь испытать, Ден.

— Но я любил её. Говорил ей это так часто, и сам верил. А теперь даже не понимаю, что это такое.

С минуту смотрит на меня, а затем её губы грустно опускаются.

— Ты не любил, сынок. Любовь не проходит, потому что это словно заражение крови. Она всегда будет и займёт своё место в тебе, в твоём сердце. И даже если ты решишь разорвать эту связь, которая соединяет тебя с любимой, то это место никто не займёт. Будут другие, но больше таких эмоций и чувств ты не испытаешь.

— Выходит, я всё выдумал себе? Играл чужую роль, как этот ублюдок, который бросил тебя и меня? — Кривлюсь от моментально пронзившей боли, исходящей от матери. Она говорит о нём, об этом уроде, поступившим бесчеловечно со своей семьёй.

— Он не ублюдок, Денни. Тебе понять сложно это, но придёт время. Порой нам нужно отпускать людей, именно из-за любви. Она сама раскрывает руки, чтобы тот, кто у тебя внутри, был счастлив. И неважно что он сделал, это стирается временем, оставляя только приятные воспоминания. К примеру, прекрасного сына, которым я горжусь, — улыбается мне, а я не могу ответить тем же.

— А если страшно отпустить? Если ты постоянно не понимаешь, почему так всё происходит? Я запутался, мам, в себе запутался и Лорейн… чёрт, у меня нет желания с ней общаться и видеть её. Она снова начнёт плакать, угрожать, хотя Маршал в последнем разговоре пообещал всё ей объяснить. Он понял меня, но, конечно, тоже зол. Я не знаю, следует ли мне этого опасаться, но сейчас мои мысли заняты другим человеком. Постоянно о ней думаю, даже когда сплю. Не знаю, что мне делать.

— Женщина? Я так и предполагала. Ты бы не разорвал отношения с Лорейн, если бы не появился кто-то необычный в твоей жизни. Вот именно так и бывает. Мы встречаем людей не всегда в подходящее время, но именно они делают нас иными. Наиболее счастливыми и наиболее уязвимыми. Это те самые чувства, которые никуда не пропадут. И думаю, что это твой босс, не так ли? — Хитро прищуривается, а я прячу улыбку.

— Да, это Шайди. Давно заметила, как ты на неё смотришь, сколько позволяешь ей, и давно впустил в своё сердце. Она прекрасная молодая женщина, но очень одинокая. До сих пор помню эту силу в голосе и то, как она быстро догадалась обо всём. Умная и с такой никогда не будет скучно.

— Мне и не скучно, мне паршиво. Я не понимаю её, совершенно не понимаю. В один момент она одна, а через секунду что-то в ней щёлкает, и она меняется до неузнаваемости. Вряд ли что-то получится, потому что она не желает стать немного слабее в моих руках. А постоянная борьба за это приводит к тупику, в котором сейчас и пребываю, — вздыхая, поправляю сумку в руке.

— Пойду приму душ и лягу спать. На сегодня я полностью вымотан, — целую маму в щёку, и она улыбается мне.

— Ох, забыла. К тебе вчера приезжала ещё одна женщина.

— Что за женщина? — Удивляюсь.

— Блондинка. Невысокого роста. Спрашивала тебя, я сказала ей, что ты улетел и вернёшься только сегодня. Какая-то странная была, — пожимает мама плечами.

На ум приходит только одно имя — Джина. Та, кто подставила меня. И даже об этом подумать времени не было, потому что поглощён был Шай. А теперь если всё сложить, то выходит, что к этому причастен Маршал. Ведь она его любовница. Зачем? Тогда я ещё был с Лорейн, и он никогда не вмешивался в наши дела, только предлагал помощь. Не хочу думать.

— Мама, больше никому не открывай, если это не твои знакомые. Если кто-то приедет ещё, то скажи — я не живу здесь. А где поселился, ты не знаешь. Хорошо? — Мягко прошу её.

— Денни, что-то плохое происходит? — Хмурится обеспокоенно.

— Нет, просто сделай так, как я говорю. Идёт?

— Хорошо. Тогда до завтра. Ты вернёшься после работы?

— Конечно, Лорейн до сих пор в той квартире, и у меня пока нет сил, чтобы поискать для себя жильё.

— Пусть их будет мало, чтобы ты остался со мной.

— Мам, — закатываю глаза.

— И если переедешь, то я бы хотела знать, что это будет новый союз с твоей Шайди, — хихикает, а я цокаю на это.

— Прекрати. Спокойной ночи.

Разворачиваясь, направляюсь в спальню. Бросаю сумку и достаю телефон. Снова набираю номер Шай и те же самые монотонные гудки. Нет, не буду больше бегать. Не буду.

Возможно, завтра что-то прояснится или же найдутся причины, по которым она так поступает. Не знаю, но это давит на меня, заставляет сходить с ума, и в голове появляются всё новые и новые варианты, от которых становится ещё хуже. Дерьмо. Это наваждение какое-то.

И ведь хочу поступить иначе, хочу взять себя под контроль, но вылетаю из душа и наспех натягиваю джинсы и рубашку. Обуваясь, подхватываю портмоне, телефон и ключи. Не умею я жить в неведении, оно убивает меня. Оно приносит сумбур, желание сотворить что-то, выходящее за все рамки приличий.

Когда выхожу в гостиную, отмечаю, что уже выключен свет и мама, скорее всего, спит. Послезавтра дежурит. И это к лучшему, сейчас лишнее слушать её слова, отвечать на вопросы и остановиться. Кровь уже кипит от фантазий.

Закрывая за собой дверь в дом, в одну секунду чувствую присутствие ещё кого-то и очень близко. Моментально соображаю, как мне нужно действовать, и куда бить, если это воришка.

— Ден, я ждала тебя, — доносится знакомый, немного сиплый голос.

Резко оборачиваясь, замечаю фигуру, скрытую в ночи рядом с креслом на веранде.

— Джина. Что ты забыла здесь? — Сухо спрашиваю, и она выходит на свет.

— Я помогла тебе тогда, и теперь твоя очередь. Меня уволили…

— Из-за того, что решила подставить меня. Продать без ведома руководства, — перебивая, бегло осматриваю её. Выглядит она хреново. Больше не блестят светлые волосы, истощено лицо, скорее всего, от слёз и, вообще, ей сейчас можно дать намного больше лет, чем есть на самом деле. Это вызывает противоречивые чувства. С одной стороны, жаль её, а с другой, нет, сама виновата.

— Прости, но мне предложили пятьдесят тысяч. Это большие деньги для меня, и я не думала, что тебя так быстро захотят купить, и это дойдёт до Круэллы, — кривится она. И вторая сторона ощущений перевешивает. Меня совсем не трогает больше её вид.

— Тогда ты в плюсе, Джина. А я не собираюсь тебе помогать, ты сама решила пойти именно этим путём, тебя никто не заставлял.

— Мне нужны были деньги! Маршал за день перед этим сказал, чтобы всё забыла. Послал меня и бросил! Я была зла, раздавлена, и хотелось отомстить ему. А с деньгами…

— Которые он же и заплатил тебе, ты можешь безбедно существовать. Уж я-то могу уверить, что жить возможно и на две тысячи в месяц, иногда даже меньше, — с отвращением заканчиваю за неё.

— Нет, он мне ничего не платил. Это был другой мужчина. Сказал, что видел тебя и меня в баре, когда мы в первый раз встречались. И ему не нравится то, что ты сделал, — хмурится Джина.

— Какой мужчина? — Прищуриваюсь я.

— Плотный, у него имя похоже на батончик…

— Бенни? Берт Бенни? — Догадываюсь я, и она тут же кивает.

— Да, именно так. Он передал мне деньги, когда твоя анкета была на сайте. У меня был любовник из того отдела, и он помог мне. Сейчас он тоже уволен. Винит во всём меня, преследует. Я не могу так, мне не найти в этом городе работу. Эта сука, Круэлла, буквально вычеркнула меня из людей. Тварь, трахается с Роксборро, считая, что у неё много власти. Шлюха…

— Закрой свой рот, — зло рявкаю я, отчего она дёргается.

— Неужели, защищаешь ту, кого ненавидишь? — С неприязнью шипит.

— Нет, не защищаю, но не дам оскорблять человека, который не виноват в твоих проблемах. Поняла? Не она заставила тебя брать деньги, а ты сама. Я ничем тебе не помогу, не желаю этого делать. Пошла вон отсюда, и только попробуй приблизиться к дому моей матери или же ко мне, теперь у меня власти достаточно, чтобы уничтожить тебя. Даже не думай о мести, лучше подумай о себе и о будущем, которого здесь у тебя нет, — смиряю её взглядом и, разворачиваясь, спускаюсь по лестнице.

— Ты не можешь так поступить со мной, Ден! Я ведь помогала тебе, и расскажу всё этой суке, как ты собирал на неё досье, — летит в спину.

— Попробуй, Джина. Тебе следует понять, — оборачиваюсь к ней и усмехаюсь, — все в этом мире предают друг друга, предают себя, чтобы получить больше бумажек, без которых они никто. Но это всё иллюзия. Ты пыталась продать меня, а подставила саму себя. И мне не жаль, что жизнь показала тебе — нет ничего важнее, чем совесть. Пусть она тебя изъедает, но советую, уехать отсюда. Начни новую жизнь подальше от этого места и сохрани то, что от тебя осталось. Это страшно, но результат всегда будет стоить этого. Удачи, Джина, и спасибо за предательство, оно помогло мне многое понять.

Иду по тропинке к дороге, а оттуда сворачиваю, чтобы дать себе время подумать. Значит, это не Маршал. А мой папочка продолжал ставить мне палки в колёса. Бенни посадили за мошенничество, и теперь же он остался один, следит за мной, видимо, разузнал о Джине. И, конечно, это напрягает, потому что не желаю ничего о нём знать больше. Боюсь, действительно, убить, если увижу. Гадкое чувство образовывается в груди, и мне так тошно от него. Верить не тем, чтобы потом увидеть их настоящими, — вот мой урок жизни. Я всегда ошибался в людях, и сейчас, наверное, ничего не изменилось. Верю в ту, которая привела меня к черте и разломала всё прошлое, оставив только разбросанные камни повсюду. И я продолжаю натыкаться на них. Это не закончится, не могу даже предположить, чего ожидать от завтрашнего дня.

С Лорейн я находился в неведении буквально всего. Не умел чувствовать полноценно, быть самим собой, жить, в конце концов. Не ощущал ни одной эмоции, которая сейчас бушует в груди из-за холодного отношения Шай. Не представлял, что чувства могут взрываться, а секс бывает вкусным. Именно таким, сочным, незабываемым, с невероятным ароматом свободы. Словно только сейчас, действительно, начал жить и понимать, что мир может быть иным, отличным от того, что пробовал. У меня множество возможностей, и я устаю сильнее, чем раньше. Но всё это, даже физическое напряжение, стирается, когда у тебя есть цель — заполучить хоть какую-то эмоцию от женщины.

Называю своё имя при входе в клуб, и меня пропускают с улыбкой. Вновь встречаю ту же девушку, щёлкающую у меня на запястье печатью. И ничто, кажется, здесь не изменилось. Так же грохочет музыка, люди выпивают, веселятся, знакомятся, а надо мной сгущаются невидимые тучи, когда протискиваюсь сквозь толпу и вхожу в помещение, где уже попадаются лица, которые встречал в офисе. Не думая, направляюсь к столику, забронированному для Шай, но вижу только блондинку, сидящую на диванчике.

— Тина? — Удивляясь, подхожу ближе, и она поднимает голову. На губах тут же расцветает улыбка.

— Ден! Боже, так рада видеть тебя! — Перекрикивая музыку, подскакивает и чмокает меня в щёку.

— Что ты здесь делаешь? Как ты? — Разглядываю её, и улыбка превращается в грустную.

— Ничего. Привыкаю снова мечтать. Аарон прилетает завтра, и я приехала сюда, чтобы немного развеяться. Меня только вчера выписали, и этот едкий запах въелся в кожу. Хочу сбросить его с себя, как и боль, — произносит она.

— Понятно. А ты не видела Шай? — Интересуюсь я.

— Видела. Она в шатре с Роксборро, — кивая, Тина подхватывает меня под руку и ведёт мимо веселящейся толпы.

— Он здесь? Зачем? Он же не любит вроде бы такие сборища, — изумляюсь я.

— Да, не любит. Но сегодня он приехал не один, а со своим другом и его сыном, чтобы немного развеяться. И, конечно, Шай с ними, — выводит меня на террасу, где легко просматриваются шатры.

Взгляд моментально ловит строгое тёмно-вишнёвое платье, облегающее аппетитные формы. Тёмные волосы собраны в излюбленную причёску, и я любуюсь их обладательницей. Не вижу её лица, стоит спиной, но и этого достаточно, чтобы шестерёнки в голове заскрипели и зависли, а другая жажда наполнила тело. Но моя улыбка сходит, когда замечаю мужчину, склонившегося над её ухом. И она позволяет ему даже дотронуться до своей талии, не отвергает, не дерётся, ничего. Он выпрямляется и смеётся. Статный, богатый, уж точно, и лощёный. Тёмные волосы, собранные в хвост, светлые глаза и чувственные губы. Такой тип обожают девушки.

— А это кто? — Мой голос садится от вмиг образовавшегося обжигающего чувства, и я снимаю руку Тины с себя.

— Это Уэйн Уайлдер. Сын друга Роксборро. Снимает короткометражные фильмы, любитель чего-то неординарного и очень богат. Единственный наследник. Проживает в основном в Европе и изредка прилетает сюда, — с готовностью сообщает девушка.

— И давно он с Шай знаком? — Наблюдаю с такой яростью, как она кивает ему и что-то живо отвечает. Он смеётся, и выглядят они приторно идеально друг с другом.

— Ревнуешь? — Тина издаёт смешок, отчего стискиваю зубы.

— Предположим.

— Около года, они познакомились на Канском фестивале в том году. И поддерживают связь.

— Понятно.

— И чего ты ждёшь? — Вопрос Тины заставляет оторваться от парочки, поглощённой друг другом.

— В каком смысле? — Смотрю на её улыбку.

— Пойди и забери своё, — подмигивая мне, разворачивается и возвращается в шумное закрытое помещение, оставляя меня сгорать от ревности, обиды и гнева.

Мне не нужно указывать на это дважды, ноги сами идут в их сторону. И хочется придушить её, вот так свободно болтающую с этим отморозком. А ему морду набить, утопить в искусственном фонтане и вырвать все проклятые патлы. Чёрт, ревность туманит разум, застилая алой пеленой.

— Мисс Лоу, — довольно громко произношу, останавливаясь рядом с ними. Мужчина первый обращает на меня внимание, насмешливо выгибая бровь. Чёрт, конечно, он лучше меня. У него всё есть: деньги, будущее, стабильность. А у меня только дерьмовое желание раздавить его глаза.

— Мистер Броуд, вам следует отправиться домой, после такого длительного перелёта, — резко перевожу взгляд на Шай, произнёсшую эти сухие и монотонные слова. Нет, это не та, кого я целовал. Круэлла, без того блеска глаз, и даже раскатистый стук сердца не помогает отыскать за секунду в ней мою женщину.

— Благодарю за совет, но я сам решаю, где мне быть. Вы мне нужны на пару слов, — нагло и с отвращением осматриваю дизайнерский костюм мужчины, и уверенно поворачиваюсь к Шай.

— Детка, реши с этим… хм, субъектом, а то он не отвяжется. Я пока проверю, где отец, — снисходительно разрешает придурок, и она ему кивает.

— Присоединюсь к вам через пару минут, — Шай дарит ему слабую улыбку и показывает мне головой, куда идти.

И я иду, стараясь побороть всё внутри. Желание прижать её к себе и целовать до тех пор, пока не сдастся. Ведь сейчас вновь борется, отвергает, и мне не нужны объяснения её игнорирования моих звонков. В ней вновь что-то перемкнуло. Вновь она при её обожателе поставила меня ниже.

Мы останавливаемся под нишей, скрывающей нас от посторонних взглядов. Шай поворачивается ко мне, и в сердце щёлкает, да так громко, что делаю глубокий вдох. Именно этот щелчок стирает моментально злость, обиду, ревность, все фантазии, оставляя меня в реальном мире, окончательно уставшего.

— Что ты хочешь, Рейден? — Сухо начинает она.

— Я звонил тебе, потому что так делают все люди, которые состоят в отношениях. О, закрой рот и не перебивай, — качаю головой от её попытки возразить. Подчиняется, а у меня сейчас желание высказать ей всё, что накопилось в душе с самого начала.

— Я так думал. Для меня секс — это не развлечение на одну ночь. Воспитан иначе. Но я здесь, чтобы сказать тебе, как устал от этого. Я пытаюсь быть ближе к тебе, а ты постоянно меняешь свои предпочтения. Я мужчина, которого ты унизила перед этим уродом. Выставила меня на посмешище, как безродного щенка. Но с меня хватит, — делаю шаг к ней, воинственно поднимающей подбородок.

— С меня достаточно такого отношения. Ты никогда не будешь управлять мной. Я не позволю тебе снова унизить меня, оскорбить и заставить бегать за тобой. Этим я и занимаюсь в последнее время, но всему есть предел. Я не буду умолять тебя хотеть меня, хотеть быть немного настоящей, если ты не стремишься к этому. Ни черта не понимаю больше. Кто ты такая? Никто. Для меня теперь никто, потому что довольно. У меня есть гордость, чувство собственного достоинства, и ты будешь это принимать. Ты будешь уважать меня, как мужчину, а не твоего дерьмового мотылька. А если нет, то и знать я тебя не хочу.

— Ты никогда для меня не станешь большим, чем просто насекомое, с которым я разрешила себе развлекаться. И время прошло, мне неинтересно, мне…

— Лжёшь. Зачем, Круэлла? Потому что боишься снова улыбнуться, испытать оргазм и понять, насколько у тебя вымышленная жизнь? Боишься стать настоящей и слабой в моих руках? Но не смей, — цежу сквозь зубы, — не смей меня уверять, что я тебе никто. Не смей обзывать меня. Ты не имеешь никакого права на это. Не имеешь власти надо мной, а вот я имею её над тобой. Мне нужна женщина, которую я целовал и ласкал. Та самая женщина, которая смеялась, и с которой я могу быть самим собой. Другой не хочу. Если её нет, и это новая иллюзия, подаренная тобой, что ж, смирюсь. Но если она есть, если она боится чего-то, то я всегда готов поддержать её и помочь. Выслушать или же просто обнять, без слов и объяснений. Вот именно за эту женщину я готов бороться. Именно из-за неё я решился на новую жизнь, в которой мне не нужна Круэлла, та что стоит передо мной. Это — не время прошло, а терпение. Моё. Будь счастлива, Шайди, в своей великолепной и одинокой жизни. Если это то, что ты хочешь, пусть будет так. А я сохраню воспоминания о другой Шайди, которая недолго была частью моей души.

— Какие высокопарные слова, Рейден. Но я рада, что ты всё понял, и теперь между нами не будет недоразумений, — вижу, как сглатывает, терзает саму себя, и мне тошно от этого. От этого воздуха, который словно паутина сжимает лёгкие, чтобы задохнуться. От её стеклянного, запрограммированного взгляда.

— Не будет. Обещаю. С этого момента я оставляю всё в прошлом, как ты и говорила. Хорошего вечера, мисс Лоу. Надеюсь, вы найдёте то, что ищете, и это будет стоить всего. И вашей души, и вашего сердца. Прощайте, — последнее слово шёпотом, чтобы услышала, как мне больно поступать именно так.

Но всё же, правду говорят, нужно отпускать, когда это раздирает тебя на клочки. Нельзя стать необходимым, если этого не желают. А я больше так не могу. Устал от гонки за бабочкой. Мне нужен, возможно, кокон, который принесёт спокойствие и очистит разум.

Оставляю девушку одну, так и не ответившую мне ничего, кроме того, что и предполагал. Направляюсь обратно в зал, меня останавливают, хватая за рукав.

— Ден.

— Нет, Тина, с меня довольно, — вырываю свою руку и смотрю в печальные светлые глаза.

— Не надо так, — просит она.

— Надо, именно так и следует поступить. Невозможно быть собой, когда она создаёт иллюзию, словно я навязываюсь ей. Я мужчина, сильный и уверенный в себе, готовый решать проблемы и говорить о них. Не дам ей никогда вертеть мной, как бы ни была сильна жажда получить большее. Хватит. Если она не уважает меня, то я не собираюсь унижаться перед ней.

— Ей нужно время, Ден. Дай привыкнуть…

— Нет, ей не нужно время. Оно не помогает, а только усугубляет ситуацию. Уверять её в том, что я рядом, больше не буду. Время забирает у неё обретённые эмоции, а жить в стиле дня сурка я не хочу. Мне нужно движение, с ней же постоянно пячусь назад. И пока это не изменится, пока она сама не поймёт, чего хочет, отхожу в сторону. Возможно, даже её улыбку я себе придумал. Спасибо за всё, Тина, и не задерживайся здесь. Тебе необходим отдых, — целую грустную девушку в щёку и огибаю её.

Да, сердце сжимается при каждом шаге, отдаляющим меня от той, кто принёс понимание собственного «я». Да, мне больно, неприятно, гадко и противно. Но по-другому не могу. Мог закатить скандал, мог вынудить её признаться, мог, всё мог сделать. Но мне не нужно это. Я хочу увидеть добровольность, хочу видеть, как она сама понимает и принимает меня. Хочу встретить её в воздухе, когда полетит навстречу. Но не принуждение. Никогда. Мне не нужна сломленная Шай. Мне нужна настоящая. На другое я никогда не буду согласен. Бороться, драться и вырывать зубами счастье у жизни, буду только для настоящей Шай. Иллюзиями сыт по горло. А если так и не поймёт, если всё это для неё не так важно, как для меня, то, значит, вновь ошибся. И я смирюсь с этим, когда-нибудь смирюсь, но буду рад, что не совершил непоправимое в чужой судьбе. Не своей рукой подвёл её к краю и толкнул. Нет, никогда. Мои руки только для того, чтобы обнимать её, но не причинять боль. Я готов. Готов стать теперь полностью другим человеком. Этот день и эта встреча стали последними в решении, которое вскоре увидят все.

Глава 44

Шайди.

— Вижу, ничего здесь не изменилось, — хмыкает Уэйн, осматривая ресторан.

— И это хорошо. Когда что-то меняется, то это не сулит ничего правильного, — замечая, пригубляю воду.

— Кроме тебя, — усмехаясь, мужчина возвращает внимание на меня.

— И чем я отличаюсь от прежней Шайди? — Приподнимаю бровь.

— Не могу пока понять, но что-то есть. Ты ещё более напряжена, чем раньше. Не хочешь поделиться? — Придвигаясь ближе, кладёт локти на стол.

— Уэйн, всё по-прежнему. Ничего… — запинаюсь, когда глазами улавливаю знакомую спину.

Внутри всё леденеет, этому человеку даже нет нужды оборачиваться, чтобы я узнала его. Рейден. И не один. Быстро оцениваю ситуацию и поджимаю губы.

— М-м-м, а это не вчерашний «мотылёк»? — Уэйн сразу же поворачивает голову в ту сторону, куда смотрю и я.

— Верно, — сухо кивая, беру приборы в руки.

— И? С кем это он? Ты даже не договорила, — прищуривает в подозрении глаза.

— С его бывшей подружкой, но, видимо, уже настоящей. Была немного удивлена, что он не на съёмках. Даррен ему позволят слишком много. Вот и всё, — боковым зрением слежу за блондинкой, звонко смеющейся от какой-то его фразы. Неприятное, незнакомое чувство стискивает сознание в ещё более ожесточённые объятия, чем раньше.

— Ты следишь даже за личной жизнью подчинённых? С каких пор, Шай?

— Не слежу, но он очень болтлив. Мы летели вместе на Барбадос, я готова была выпрыгнуть из самолёта и добраться вплавь до острова, — холодно отвечаю ему.

— Понятно, да и ладно. В общем, мы редко видимся, особенно, в последнее время. Мои съёмки, твоя работа, и даже в этом году не посетим Каннский фестиваль вместе. У меня как раз назревает новый проект, который хочу побыстрее воплотить в жизнь.

Рука подружки накрывает кисть Рейдена, и она улыбается ему так влюблённо. Гадость. Лжец. И это вводит меня в ступор, а затем ощущаю приток крови, растекающейся по венам.

— Через пару недель вернусь, как только начнутся съёмки, и я буду уверен, что всё идёт как надо. И мы сходим поужинать с тобой, возможно, даже задержусь подольше в Лос-Анджелесе. Если честно, устал уже мотаться, хотя и работу свою обожаю…

Монотонный трёп старого друга остаётся за пределами моего маленького мира. Не знаю, отчего всё моё внимание в секунду стало прикованным к парочке через пару рядов от нас. Отмечаю всё, буквально каждое прикосновение к этому мужчине, который поощряет такое отношение. И это путает, сбивает с намеченного пути, ведь ещё утром уверяла себя — всё правильно. Рейден, наконец-то, понял — я не для него, и устал преследовать меня. А сейчас? Что происходит в эту секунду? У меня в жизни не было желания. Нет, это больше, чем желание, наваждение, сумасшествие или же что-то более опасное, подталкивающее в спину, вызывающее импульсивный порыв подняться и подойти. Схватить с силой за волосы подружку, бывшую или настоящую, плевать, и ударить со всей силы о стол. Запретить прикасаться к нему. А его… разорвать ногтями, отомстить за это давящее чувство где-то в области грудной клетки.

Непроизвольно сжимаю вилку, но ногтей нет. Перевожу потерянный взгляд на свою руку, и ещё ожесточённее холод пронизывает кожу. Моменты, обрывки воспоминаний, мужская чувственная улыбка, ласка, крик, страх, последние слова — накрывают сознание подобно лавине, пытаясь сжечь каждую молекулу. И дышать сложно. Отчего только не имею понятия.

Поднимаю голову на Уэйна и, моргая, медленно возвращаюсь в зал ресторана, где он ожидает от меня ответа. А я не знаю, что спросил. Не слушала. Отключилась, полностью была поглощена тем фактом, что у меня нет вариантов защиты от нападения. Первой атаки. Ногтей. Лишилась их. И раньше словно не думала о том, насколько это может быть опасно для меня. Позволила. А теперь втягиваю с шумом воздух, внутри скорбя обо всех решениях, принятых из-за этого мужчины, который в данный момент поднимается и, обнимая свою подружку за талию, проходит мимо столиков. Улавливаю каждое его действие, словно чувствую их на себе. Но я сижу с другим человеком и слышу смех Рейдена. Тяжёлый, давящий и неприятный. Только одним тембром обещает рай на земле, глубокий, наполненный страстью голос, когда будет дотрагиваться до чужой обнажённой кожи. Это поднимает ком тошноты и даже некой обиды. Грязная. Ощущаю себя запятнанной его губами, заклеймённой, но теперь по собственному желанию.

— Шайди? — Перед моими глазами Уэйн щёлкает пальцами.

— Да. Конечно, с удовольствием, — не имею понятия под чем сейчас подписываюсь, но отчего-то хочется это сделать. Злость, ярость и жажда мести наполняют разум.

— Святое дерьмо, детка, — смеётся мой кавалер.

— И что это значит? — Удивлённо приподнимая бровь, бросаю в сторону взгляд. Ушёл. Вместе со своей подружкой, будь она неладна, ушёл. Сегодня он должен улететь в Париж. Сама утром подписала распоряжение. И это хорошо. Чем дальше он будет, тем проще справиться со странностями, которые творятся последнее время.

— Год прошу тебя о свидании, и это свершилось. Моя Круэлла оттаяла, — объясняя, Уэйн продолжает широко улыбаться.

— Пришло время. Думаю, я готова к чему-то новому, а тебя я знаю уже давно и доверяю тебе, — отстранённо произношу, хотя мысли скачут одна за другой, путая расписание в голове.

— Я рад, Шай, очень рад, что ты, наконец-то, решила жить дальше. И я обещаю тебе помочь во всём, ты же знаешь, — улыбается мягче, киваю на это. Возможно, именно сейчас наступил тот момент, когда придётся менять все планы. Уэйн прекрасный мужчина, достойный, такой как я, и сможет позаботиться о своей безопасности. И о моей тоже. Тем более его отца знаю чуть меньше, чем Роксборро. Да, именно так и поступлю. Видимо, женское начало, о котором я забыла, и которое было разбужено Рейденом, имеет свою силу и сейчас ведёт мной.

— Знаю, конечно, знаю. Ты лучше расскажи мне о новом фильме. Аляска? Какой сюжет на этот раз? — Меняя тему, чтобы занять Уэйна, а самой всё обдумать, откидываюсь на стуле, пока мужчина вдаётся в подробности нового проекта.

Выходит, Рейден врал о том, что расстался с подружкой. И сегодня я своими глазами увидела, насколько он мерзкий, и как глубоко я ошиблась, поддавшись его обещаниям. Он виноват во всём, что сейчас происходит внутри меня. В этом странном одиночестве с яркими красками бурлящей крови. Обманул меня, чтобы использовать. Обманул.

Издаю тихий и незаметный для моего кавалера вздох, тошнить начинает сильнее, виски резко вспыхивают от боли, которая слишком часто даёт о себе знать с появлением Рейдена. Не понимаю. Первый раз за эти годы не понимаю, что сейчас происходит внутри, но явственно ощущаю сердце, которое быстро бьётся и причиняет боль. Необычную боль. Она не физическая, а иная, от которой свет вокруг меркнет, оставляя меня в темноте, боязливо сжимающуюся комочком и молящую о спасении. Повторение. Вот, чего я опасаюсь, кроме угрозы, которая может вновь нависнуть надо мной и над теми, кто рядом со мной. Но всех оградила, а себя спасти не смогла. Рейден. Он виновник всего. И я ненавижу его за это. Ненавижу, что сотворил это со мной. Ненавижу мужчин, таких как он, которые даже не представляют, куда ввязываются и какие последствия принесут своим поведением. Я их опасалась, все эти годы опасалась, и сама попала в ловушку, умело расставленную «мотыльком». А он обманул. Меня обманул, чтобы уложить в постель, продолжая отношения со своей подружкой. Гадко. Неимоверно гадко.

Улыбаясь Уэйну, позволяю ему прикоснуться к своей талии. И это больше не вызывает боли, словно атрофировалось всё. Он обещает позвонить, когда вернётся. Только киваю и сажусь в машину. Я знаю его давно, ещё когда только училась быть холодной, когда примеряла на себя эту роль и порой делала ошибки. Конечно, Роксборро всячески подталкивал к нему, уверенный в том, что этот мужчина сможет обо мне позаботиться. Но я не хотела этого, да и сейчас мне никто не нужен. Но из-за того потрясения и не желая превратиться в одну из истеричных женских особей, поддалась минутному порыву начать нечто новое. И это тоже ошибка. Вся моя жизнь превратилась в огромную ошибку.

— Шай, я ждала тебя, — Тина поднимается, когда я вхожу в свой кабинет.

— Привет. Что-то произошло? — Безынтересно спрашивая, подхожу к столу.

— Аарон прилетает в пятницу, и мы решили устроить вечеринку. Небольшую, но… ох, не смотри на меня так, нам необходимо отвлечься. Я устала плакать и корить себя, да и развлечься необходимо. Ничего уже не поправить, ничего, — подруга вновь садится на стул напротив моего стола.

— Ты уверена?

— Да. Полностью, и ты мне там нужна.

— Тина…

— Пожалуйста, приезжай. И ты могла бы поговорить с Аароном? Не знаю, как ему объяснить, что и меня это тоже расстроило, но жизнь не закончилась. И у нас впереди ещё много лет, чтобы продолжать пробовать. Когда я говорю это, он злится и бросает трубку. Устала, Шай, прошу помоги мне, — умоляет девушка.

— Хорошо. Приеду и попробую ему объяснить всё, но это ваши семейные проблемы. Лезть в них я не имею права, Тина. Тем более у меня самой достаточно ошибок, которые нужно исправлять, — тяжело вздыхая, падаю в кресло.

— Какие? Это касается Дена? — Прищуривается она.

— И его, и другие. Он… я добилась того, чего хотела. Сегодня видела его с подружкой, и они снова вместе. Не понимаю, вот здесь, — указываю на грудь, — вот здесь как-то душно, и тянет что-то. Должна разобраться в себе и ещё дала согласие на свидание с Уэйном.

— Он с Лорейн? Да не может быть! Шай, он расстался с ней и…

— Неважно. Закроем тему и вернёмся к работе. А ты не переживай о состоянии Аарона, он всё знает, только сейчас из-за расстояния и невозможности поддержать тебя лично, нервы у него сдают. Всё будет хорошо, — перебивая её, щёлкаю мышкой.

— Ладно, больше не говорю о Дене и о тебе. Ты большая девочка и сама можешь всё для себя решить. Не забывай, я люблю тебя и всегда готова поболтать. Тогда мы в субботу ждём тебя у нас, — Тина поднимается, и я киваю ей.

Наблюдаю, как она выходит из кабинета, и возвращаюсь к отчётам. Всё будет, как прежде. «Мотылёк» остался в прошлом, и меня не должно волновать больше, с кем он проводит время. Для меня его никогда не существовало. А то, что произошло, будет мне уроком. Но, чёрт возьми, так неприятно быть использованной. Это вызывает желание сделать что-то против правил. К примеру, продать его. Вычеркнуть навсегда из этого мира и не дать возможности больше работать. Да, если бы могла, то сделала бы. Повела себя, как обиженная женщина, но я робот, у которого нет чувств. Круэлла, не испытывающая сожаления и не допускающая промахов. Допустила, и теперь предстоит за них ответить самой, не вмешивая сюда работу. Запрещено.

Глава 45

Шайди.

Несколько дней в непонятном состоянии, когда невозможно спать, мало ешь, и мысли постоянно крутятся далеко, подъезжаю к особняку Гриров. Работа утром, днём, вечером и ночью полностью выматывает. И это хорошо. Прекрасно остужать злость, которая появилась вчера, прохладным душем. Ледяным. Смывать каждый день по нескольку раз воспоминания со своей кожи. Это клеймо, которое не убрать никак. Оно невидимое, но я чувствую его. Первый раз за эти годы я устала от такой жизни. Настолько, что хочется всё бросить, буквально всё. Раньше времени осуществить план и исчезнуть из этого мира. Ведь у меня всё готово, но Скай пока нет. Ощущаю, что острые зубья капкана, в который попала, ещё немного и поранят кожу, поэтому несколько часов думаю о том, чтобы бежать. От всего. Испариться.

Но вместо этого вхожу в зал, где громыхает музыка и уже не протолкнуться. Изумлённо смотрю на толпу и укоряю себя в том, что не уточнила у Тины, сколько будет народа. Я не терплю такие сборища, и она должна об этом знать. Не понимаю, что здесь делаю, когда сдалась и ощутила тоску. Именно тоску по чему-то странному, по покалыванию кожи, по туману в голове, и тело напряжено. Ещё немного и взорвусь. И это тоже впервые.

Нахожу Тину, болтающую с подругами, и дотрагиваюсь до её плеча.

— Шай! — Оборачиваясь ко мне, визжит, даже перекрикивая музыку.

Кривлюсь и прошу взглядом не делать так больше.

— Ты пришла. Боже, прости, знаю-знаю, что ты ненавидишь это. Но Аарон решил устроить вечеринку покрупнее. Не сердись, — улыбаясь, подхватывает меня под руку и выводит из толпы.

— Где он? Я обещала, что поговорю с ним и уеду. — Интересуюсь, повышая голос, чтобы она услышала меня.

— Был с ребятами на улице. Побудь ещё немного после, — просит она.

— Тина, нет. Слишком громко, и эти люди, — бросаю взгляд на незнакомцев, но отмечаю, что знаю многих «мотыльков» и «бабочек», которые развлекаются за счёт Грира, — мне неприятны.

— Ладно. Но найди меня, когда будешь уезжать, хорошо? — Мягко улыбается мне.

— Конечно.

Протискиваясь сквозь толпу, выхожу на душный воздух и направляюсь к шатру, где тоже звучит музыка. Бегло осматриваю гостей, замечая нужного мне человека, и подхожу к нему.

— Шайди, рад тебя видеть, — встречает меня опьянённой улыбкой Аарон.

— Есть разговор, — указываю взглядом на его окружение, и он кивает мне.

— Ребята, я скоро.

Веду его по тротуару к дому и останавливаюсь, удостоверившись, что здесь никого нет.

— Что случилось? — Делая глоток пива, спрашивает Аарон.

— Тина просила с тобой поговорить. Тебе это нужно? — Поправляя сумочку, тяжело вздыхаю.

— Эм… нет. Не готов я обсуждать то, что не могу остаться с любимой женщиной и поддержать её, — хмыкает он.

— Хорошо, тогда я ухожу, и моя миссия выполнена, — усмехаясь, только делаю шаг, как слышу знакомый голос.

Поднимаю голову, встречаясь с парочкой, поднимающейся по дорожке. Мужчина в джинсах и излюбленной им футболке держит за талию незнакомую девушку, смеющуюся от его слов. Они, даже не заметив нас, проходят мимо, и он шепчет ей что-то. Внутри всё опускается, как и сердце на секунду останавливается, чтобы в следующий момент наполнить себя ароматом, задержавшимся в воздухе.

— Какого чёрта? — Шепчу я, наблюдая, как Рейден исчезает в доме вместе с новой подружкой.

— Ах, да. Я пригласил его. Мы встретились сегодня в офисе, пошли пообедать и поболтали. Неплохой он парень, Шай. Моё мнение о нём изменилось, и он мне нравится. Ему тоже несладко, и мужская компания, когда тебе хреново, лучшее, что может быть, — медленно поясняет Аарон.

— Прекрасно, — цежу сквозь зубы, ощущая, как это чувство, которое познала ещё в ресторане, вновь охватывает разум.

— Да ладно, Шай, прекрати его третировать. Ну совершил он промах, сейчас же поднимается. Ты видела то, что о нём пишут? Так он меня скоро перещеголяет в гонорарах, — смеётся мужчина.

— Третировать? Промах? — Выплёвывая слова, делаю шаг к Аарону.

— Ага. Не будь Круэллой, Шай. В моём доме ты не будешь ей, поняла?

— Ты забылся, Аарон? Забыл с кем говоришь, и кто тебе помог обрести этот дом? — Шиплю, со злостью смотря в его пьяные глаза.

— Да, хочу забыться, Шай. Я устал от всего. Устал мотаться по миру, когда моя жена теряет ребёнка. Устал видеть, как всё продаётся и покупается. Устал. И мне нравится Ден. Я благодарен тебе за всё, но мамочка мне не нужна. Что мне нужно сделать, чтобы не помнить того, что я обязан тебе всем? Обязан тем, что встретил Тину, и ты свела нас? Если бы не ты, то не рвалось бы сердце от боли. Не переживал бы третий выкидыш, не ненавидел бы эти чувства к Тине. Ты влезла, и вот что вышло, — с горечью отвечает и, допивая пиво, отбрасывает пустую банку на лужайку.

— Ты прав, в этом только моя вина, — ярость исчезает, когда вспоминаю слова Рейдена, сказанные мне, и застрявшие в груди. — Ты прав. Прости меня, что заставила тебя любить, когда сама всё отвергаю. Прости, что дала тебе возможность быть популярным. Прости, что твоя жена стала для меня близким человеком. Да, это всё моя вина, потому что я Круэлла, и этого не изменить. А, если хочешь, ещё узнать обо мне, и что я несу с собой, то спроси у своего новоявленного друга. Мне жаль, что у тебя не хватило мужества бороться дальше за свою любовь и жену, которой тоже плохо. Из-за тебя плохо и твоего поведения. Отвергай её, и тогда ничего уже не изменишь. Поверь, уж я-то знаю, как потом будет неприятно оттого, что ты был лишь эпизодом.

Обхожу Аарона, и ком собирается в горле от правды, которую произнесла. Да-да, корю себя, и Рейден точно ударил словами по мне. Ранее не ощущалось это так остро, так болезненно и неприятно, а сейчас же, понимая, что, действительно, из-за меня постоянно рушатся судьбы, и обрываются жизни. Наблюдала за этим легко, но теперь изменилось буквально всё. И причин не понимаю.

— Шай, стой, — меня хватает Аарон за запястье, но сбрасываю его руку.

— Прости… просто мне так чертовски гадко. Ты не виновата ни в чём, я сам хотел этого. Хотел семью, а ты предупреждала — будет сложно. И потерять ребёнка вновь — удар по мне. Я уже строил планы на будущее, выбирал имя и… — запускает руку в волосы и кривится.

— Сложно будет всегда, Аарон. В жизни не бывает всё легко. Никогда. И потери, которые мы несём, делают нас только сильнее. А то, что у тебя есть человек, к которому ты всегда можешь прийти и обнять, который поймёт тебя без слов, это награда. Да, для меня неприемлемо, но для вас с Тиной существует. Думаешь, ей нужно твоё сочувствие? Нет. Ей нужен ты. Её муж. Её мужчина, готовый идти дальше. Все могут взять минутную паузу, чтобы пожалеть себя, но, если она затянется, это приведёт тебя в ад. Не позволяй жалости разрушить то, ради чего ты живёшь и работаешь. Придёт твоё время, когда больше не будет «бабочки», у тебя останется только Тина. Не потеряй это, никто потом не поможет, даже друзей не останется, а она всегда будет поддерживать. Мне жаль, что всё так вышло, — вздыхаю и смотрю на потерянного мужчину.

— Мы уезжаем завтра. Я улыбаюсь Тине, а в сердце такая печаль. Шай, спасибо тебе за то, что всегда в эти моменты с ней. Спасибо, что не бросила её и меня. Я говорю гадости тебе, потому что мне больно до сих пор. Не виню тебя, только себя. Значит, моё желание быть отцом не так крепко, как я считал. Я верю в то, что, если ты чего-то сильно хочешь, оно получается. Ведь я желал так сильно быть актёром и вот он я. Съёмки, большие гонорары, популярность. И если бы мог, то вернул бы время и пожелал иного. Но моё время прошло, придётся смириться с этим всем. Да, не бывает легко, но порой мы сами создаём себе проблемы. И я их тоже создал. Тебе, к примеру, раз моя жена попросила тебя поговорить со мной, — грустно улыбается он.

— Я всегда готова поддержать тебя и её, и должна признаться — в вашем горе виновата я, — делаю паузу, и Аарон приподнимает удивлённо брови.

— Из-за Рейдена я поругалась с ней, довела до слёз. Несколько раз. А нервничать в её положении нельзя. Ты можешь ненавидеть меня, потому что саму себя я ненавижу. Я причина всего этого. Только я, Аарон, прости меня. Наверное, лучше не подходить к вам обоим, потому что я несу только плохое. Мне жаль, — сказала. Сказала эту правду, которая ожила во мне, когда только узнала о том, что Тина в больнице. Покаялась, но не стало легче. Ни на йоту. Наоборот, желание исчезнуть стало ещё тяжелее и ещё ярче.

— Нет, Шай, нет. Я тоже кричал на неё, и искать виновных не имею права. Так получилось, а без тебя бы я никогда не узнал, что в этом мире есть моя половинка. Та женщина, ради которой буду готов на всё. Ты хоть и Круэлла, но для меня одна из самых сильных женщин и верных подруг. Мы начнём всё заново, и у нас всё получится. Обещаю тебе, что когда-нибудь ты станешь нашему ребёнку крестной. Другой я бы не хотел. Ты наш ангел-хранитель, Шай. И мне жаль, что ты так ненавидишь себя за это. Мне бы хотелось, чтобы ты тоже познала это счастье, которое есть в моём сердце, — мягко заверяет меня, и я слабо улыбаюсь.

— Я не создана для него, Аарон. И мне пора ехать. Будьте осторожны, и береги её, — киваю мужчине, и он делает то же самое. Вижу в его глазах надежду, спокойствие, и это давит на меня.

Я плохой человек, хранящий в сердце много тайн и ошибок, страшных воспоминаний и грозящую опасность. У меня нет возможности прожить иной путь, только вот такой. Войти в зал и тут же увидеть Рейдена, в окружении разношёрстной толпы девушек, которые ловят каждое его слово. А он наслаждается этим, раздаривает улыбки и становится ещё хуже. Да, мне настолько неприятно наблюдать за этим, что тошнит. Виски вновь скручивает от боли, но она такая слабая в отличие от той, что шипами сжимает лёгкие, и с силой забирает из них кислород.

— Он сегодня нарасхват.

Поворачивая голову, вижу Тину, смотрящую в ту же сторону, как и я секунду назад.

— Это не я его пригласила, а Аарон. Ден прилетел сегодня из Парижа и сейчас сводит с ума всю женскую половину, — продолжает подруга.

— Меня это не волнует. Поднимусь на секунду в вашу спальню и поеду, — бросаю последний взгляд на Рейдена, улыбающегося какой-то девушке в слишком узком платье, которое ещё немного и треснет на её худощавом теле.

Медленно поднимаюсь по лестнице, чтобы хотя бы немного прийти в себя и настроиться на обратную дорогу домой. Ожидала ли я такого удара? Нет. Уверила себя, что ничего к нему не чувствую. А сейчас что? Сейчас давит желание «пустить слезу», чего не делала уже столько лет. Мне гадко, чувствую себя грязной, использованной вновь, и с отвращением оглядываю своё лицо в зеркале уборной.

Конечно, знаю, насколько этот мир омерзителен. Все пользуются друг другом, но никогда не представляла себя на этом месте. Позволила дотронуться, разрешила себе испытать первый оргазм и захотеть ещё. Да, моя ошибка, и сейчас она так ужасна. Она ломает меня изнутри, приводит в панику и в ещё более ледяное одиночество. Отвратительно. Когда всё пошло не так, как я планировала? Когда мужчина взял верх надо мной и унизил, не произнося ни слова? Именно унизил перед собой, опустил на колени и подпалил участки кожи. Я не должна чувствовать. Не должна, но сейчас это делаю. Ощущаю себя запятнанной и оскорблённой.

Выхожу из спальни Тины и Аарона, когда другая дверь тоже открывается. Хихиканье доносится до меня. Поднимая голову, встречаюсь с холодным взглядом серо-голубых глаз. Сглатываю, когда, бегло осматривая пару, замечаю, как фривольно он держит её за талию, а девушка шепчет ему что-то, поправляя платье. Одна секунда, не более. Усмешка на губах Рейдена и издевательский кивок приводит в ярость. Пара, разворачиваясь, спускается вниз. И понятно, чем они занимались в гостевой спальне. Понятно, что это ещё один удар, рассчитанный точно на меня. Его волосы взлохмачены, и помню припухшие губы, которые когда-то целовали мои. Боже, как это отвратительно. Он спит со всеми, опуская меня ещё ниже. Мешает всё, что было между нами, с грязью. Так просто. Так легко, когда знает, насколько для меня это было сложно. Раскол. Болезненный и чёткий происходит внутри. Лопается что-то, и разум наполняется злостью, которая может сжечь меня до основания. Лжец! Ублюдок! Как же я ненавижу его.

Быстро сбегаю по лестнице и направляюсь к выходу. Нахожу свою машину, которую заблокировала другая. Очень похожая на мою, но её оттенок теплее. Бронза. От желания убежать, скрыться и залатать раны, которые моментально вспыхнули на коже, с силой ударяю носком туфли по колесу. «Ауди» издаёт писк. Ничего не происходит. Владелец не выходит, и я вновь ударяю.

— Шай! — Окликают меня позади.

— Чья это машина, Тина? Что за придурок? Ему мест было мало? — Возмущаясь, поворачиваюсь к подруге.

— Эм… не знаю. Тебя увидела и попрощаться хотела, — пожимая плечами, подходит ко мне.

— Чёрт, — вздыхая, нервно поправляю волосы.

— Это знак остаться, — издаёт смешок девушка.

— Это знак подорвать придурка и его машину, — зло осматриваю «Ауди».

— Она очень похожа на твою.

— Совсем непохожа. Гадкая. Ужасная. Страшная. И цвет, как у дерьма. Владелец, видимо, совершенно не отличается от этого оттенка, — ловлю недоумение в глазах Тины и замолкаю.

— Шай, с тобой всё в порядке? Ты ругалась, употребляла бранные слова, и ты в ярости.

— Нет, со мной не всё в порядке. Я приехала на эту вашу чёртову вечеринку, чтобы поговорить с твоим мужем. Встретила здесь этого ублюдка, который трахает всё, что движется и не стесняется это демонстрировать. Нет, Тина, я не в порядке. Всё это противоречит моим правилам, — выговариваю ей.

— Ден? Ты сейчас говоришь о Дене? — Уточняет Тина.

— А есть ещё ублюдки, которые позволяют себе слишком много? Я уволю его в понедельник. Найду уйму причин, чтобы он навсегда лишился работы. Ненавижу, — перевожу взгляд за спину Тины, и ещё большее отвращение появляется в груди. Грязь. Полна этой грязи, которую внёс в мою жизнь мужчина, направляющийся сюда с хихикающей девицей.

Наблюдаю с холодной яростью, как Рейден спокойно подходит именно к этой «Ауди». Сжимаю руки в кулаки, медленно оборачиваясь.

— Ты заблокировал мою машину, — цежу я.

— Ничего. Переживёшь, — ехидно отзываясь, открывает пассажирскую дверь подружке, которая юркает в салон.

— Машину купил, а умение парковаться не купил? — Едко парирую.

— Тина, спасибо за вечеринку. До встречи, — пропуская мои слова мимо ушей, буквально игнорируя моё присутствие, обращается к ошарашенной подруге.

— Мы всегда рады тебя видеть, — тихо отвечает Тина.

«Ауди» с визгом сдаёт назад.

— Наверное, — добавляет подруга, когда машина с ненавистным мне субъектом уже скрывается за воротами.

— Ублюдок, — дёргаю головой от ярости, ещё большей наполнившей тело.

— Эм… он приобрёл машину. Да и… чёрт, у меня слов нет. Он, действительно, трахал её после всего, что было между вами? — Шокировано шепчет Тина.

— А что было между нами? Секс? Предательство без слов? Ничего не было. Такие уроды мне не нужны. Я совершила ошибку, глупую и непростительную ошибку, изваляв своё имя в грязи. Он даже не представляет, кого настроил против себя, — губы дрожат от злости.

— Шай, милая, ты меня прости, но это ревность. Ты ревнуешь Дена, и я не верю в то, что он кобель. Можешь накричать на меня. Ты сейчас ревнуешь и выглядишь, как обиженная и возбуждённая женщина, готовая рвать и метать из-за мужчины, — тщательно подбирая слова, произносит Тина.

— Совсем с ума сошла? Какая ревность? Он не представляет, с кем имеет дело. Я помогла ему, и я же ему обрежу крылья, — фыркая, подхожу к водительской двери.

— Шай, — Тина идёт за мной и не даёт сесть на сиденье, перекрывая рукой путь.

— Посмотри на меня, — просит она, и я недовольно перевожу на неё взгляд.

— Это ревность. Она сводит с ума и рождает в голове тысячи мыслей о смерти как его, так и её. Но я уверена, что есть объяснение всему увиденному тобой. Насколько я смогла узнать Дена, он не из тех мужчин, которые развлекаются. Точно не с такой, как ты. Он просто показал тебе, что ты уже начала чувствовать к нему нечто большее, чем говоришь. У него сильный характер, и у тебя тоже. Тем более ты сказала ему, что он тебе не нужен. Так отчего бы ему не продолжить жить? Ты же отказалась от него. Не так ли?

— Мне плевать, Тина. Меня это не волнует, — поджимаю губы.

— Вряд ли. Я ни разу не видела, чтобы ты так вела себя. Никогда. Ты словно яростная кошка, готовая выдрать этой девушке волосы, а ему выцарапать глаза. Но ты отказалась от него. И пока ты не признаешься себе, что не отпустила, а продолжаешь ждать его, вспоминать и ревновать, ничего не сдвинется с мёртвой точки.

— Боже, какая чушь! — Повышая голос, закатываю глаза.

— Для начала остынь. И раньше всегда на первом месте стоял профессионализм, а не чувства, Шай. Сейчас же ты подвластна ревности и можешь натворить дел. Милая моя, послушай, — мягко берёт меня за руку, отчего издаю раздражённый вздох, — ты ревнуешь, и это нормально. Тебе нравится этот мужчина, ты с ним спишь и хочешь ещё. В этом нет ничего зазорного, но ты должна быть честна по отношению к нему и к себе. Если ты скажешь ему только одно слово «останься», он это сделает. Он поглощён тобой и думает о тебе, но его обижает то, что ты боишься признаться в этом. Он требует от тебя слов именно таким способом, чтобы увидеть ревность, убедиться, что он нужен тебе не меньше, чем ты ему. Позволь себе это, Шай, позволь сказать ему всё, можешь умолчать об опасности, но скажи ему, что ваше время только начинается.

— Тина, нет. Никогда и ни за что я не признаюсь в том, что какое-то насекомое необходимо мне в постели и в жизни. Нет. Это была ошибка и не более. Я забуду об этом, обещаю, что забуду. Мне это удаётся с лёгкостью. А опасность… я не могу защитить его. Прошло достаточно лет, чтобы часы начали тикать в обратную сторону. Я чувствую это, ещё немного, и я вновь открою ту дверь, чтобы встретиться с прошлым. И не имею права на то, что сделает меня слабее, — вырывая свои руки из её, опускаюсь на сиденье.

— И всё же, Шай, подумай о том, что Ден сильный мужчина, который готов защищать тебя любым способом. Он сильнее тебя, раз заставил испытать ревность, показал, как бывает вкусна страсть. И это только начало, милая. До встречи, ночь может покрыть и утаить в себе многое, это самое время для того, чтобы быть честной, — подруга, подмигивая мне, отходит в сторону.

— Глупость, всё это большая и гадкая глупость, — бубню себе под нос и завожу мотор.

Даю по газам и вылетаю на дорогу. Сейчас мне нужен адреналин, желательно такой же сильный, как и споры с Рейденом. Его крики. Его эмоции. Когда зависимость стала такой сильной, что самой захотелось это испытать? Не знаю. И нет, это — не ревность, а отвращение к себе за то, что позволила. Унизила себя, доверив своё тело во власть его губ и отработанных движений. Чем думала? Не знаю. Теперь же буду думать головой и первое, что сделаю — уволю его. Да-да, именно уволю. И плевать, если это не профессионально, но осквернять моё имя никто не имеет права. Никто.

Залетая в квартиру, проношусь мимо удивлённой Элеонор. Поднимаюсь быстро на второй этаж и включаю компьютер. Нет, просто так ничего не бывает. Я не хочу думать о словах Тины, потому что это иллюзия. Ничего нет и не было, а Рейден обычный альфонс, который использует всех, чтобы подняться. Все его слова были ложью. Буквально все. Не отрицаю, что именно я заставила его отказаться, вынудила понять — я не для него. И он понял, так отчего же сейчас распечатала заявление об увольнении по собственному желанию.

— Шайди? Что происходит? — За спиной раздаётся голос Элеонор.

— Схожу с ума, — тихо отзываясь, сажусь с бумагой в кресло.

— Есть на то причины?

— Видимо, да. Я забыла о том, что холодна и меня ничего не может тронуть. А вот безразличие и явная насмешка глубоко задели, отчего решилась на самый ужасный поступок, — откладывая лист, смотрю на отчёты, расписание вылетов «мотылька», его контракты и остываю. Легко. Словно ничего не было. Заменяя всю ярость усталостью.

— Рейден Броуд, предполагаю, — Элеонор садится на постель, и я поворачиваю к ней голову.

— Верно. Не понимаю, что происходит. Сама же хотела, чтобы жил подальше от меня, а сейчас… так неприятно. Он спит с другими, когда для меня… всё это… секс был самым важным шагом в моей жизни, — тяжело вздыхая, возвращаю своё внимание на экран.

— Девочка моя, хватит бороться с собой, ты лишь убьёшь себя изнутри. Он нужен тебе, Шайди, ты скучаешь по нему. Конечно, он не так богат, но чувства, которые ты познала с ним, намного важнее.

— И ты туда же. Тина и ты. Вы меня раздражаете, — кривлюсь от её слов.

— Потому что со стороны виднее. Тебе не хватает его, и то, что ты бродишь по квартире, иногда странно улыбаешься, вспоминая какие-то моменты с ним, говорит о том, что ты скучаешь. Такое состояние нормальное, когда между людьми появляется химия. Она незаметна, её нельзя проанализировать и потрогать, но импульсы ты чувствуешь. Хватит терзать себя, впусти его, и не бойся будущего, потому что и он изводит себя мыслями о тебе. Не надо злиться, но я продолжаю общение с его матерью. Думаешь, ему легко? Нет. Ему так же сложно, как и тебе. Но именно ты можешь всё прекратить. Всего лишь на время, Шайди, попробуй, вдруг тебе понравится, — Элеонор подходит ко мне и целует в волосы.

— Приходит время, когда появляется человек, изменивший твою жизнь. И как бы ты ни боролась, но это уже произошло, и это уготовано тебе судьбой, а от неё не сбежать. Да, года пройдут, но воспоминания не стереть. Ты знаешь об этом лучше, чем я. Боль никуда не уйдёт, как и чувства. Это две стороны одной медали, девочка моя, этот контраст позволит тебе узнать, что ощущать стук сердца не всегда означает худшее. Я буду внизу. Если что-то понадобится, я рядом, — оставляет меня одну.

Никогда не задумывалась о том, что наступят минуты, которые пройдут мимо меня. Никогда не предполагала, что мужчина снова появится в жизни, чтобы перевернуть её полностью. Ведь я Круэлла, и столько лет жила этой ролью. Не знаю, что мне делать.

Меня рвёт на части, когда смотрю на фотографии с последней съёмки. Буквально ошмётки внутри, и тихий стон срывается с губ.

Нажимаю на кнопку «распечатать» и больше не анализируя ничего, беру контракт и выхожу из спальни.

Возможно, сегодня я сломаю себя, позволю огню вновь заполонить тело. Но больше так не могу. Отношения не для меня. Я не создана для семьи и любви. Всегда несла с собой только темноту, и мне нечего ему предложить, кроме этого.

— Элеонор, жди меня, — бросая домработнице, выхожу из квартиры.

Не имею представления, где сейчас Рейден, с кем он сейчас и кого ублажает. Но мне нужна возможность, причина, чтобы понять — насколько его прикосновения мне необходимы или же, это иллюзия, которую он научился создавать благодаря мне.

Глава 46

Шайди.

Никогда не делала в жизни сумасбродные вещи, не поддающиеся логике. Это удручает, заставляет разворачивать машину три раза и снова возвращаться. Биться крыльями о стеклянные стенки банки, в которую сама себя загнала.

Останавливаю машину у тёмного фасада дома и выхожу. Крепко держу лист бумаги в руке, а в тишине слишком громко раздаются звуки моих шагов. Не замечаю новой машины Рейдена, возможно, она взята напрокат, чтобы досадить мне. А, возможно, его нет дома, и он продолжает развлекаться. Последняя мысль вновь приносит с собой неприятный привкус горечи на языке.

Поднимаю руку, чтобы нажать на звонок, как слышу тихий и спокойный голос сбоку:

— Я бы не советовала этого делать.

Резко оборачиваясь, в темноте различаю фигуру и она, поднимаясь с кресла, приближается ко мне.

— Ты же Шайди Лоу? А я Лорейн, мы виделись пару раз, — губы блондинки растягиваются в приветливой улыбке. Пробегаюсь взглядом по девушке, протягивающей мне руку, которую я игнорирую.

— Удивительно, насколько у вас с дружком схожие провалы в памяти, — приподнимая подбородок, с отвращением смотрю в светлые глаза, сверкающие теперь воинственностью.

— Это смешно, — хихикая, понимает, что не собираюсь дотрагиваться до неё, и прикрывает рот рукой.

— Рейден здесь? — Сухо интересуюсь.

— Да. Спит. Приехал уставший. Хоть мы и не вместе сейчас, но чувства никуда не ушли. Наверное, довела его до полного изнеможения, — продолжая смеяться, доверчиво делится со мной этими гадкими подробностями. И всё потухает. Иллюзия. Сама виновата.

— Тогда передай ему это, — протягиваю бумагу девушке. — Он должен подписать контракт и привезти его завтра в офис к… шести утра. Пусть оставит на пункте охраны. Если не успеет, то лишится денег.

— Ох, так рано. Хорошо, спасибо, Шайди, конечно, передам ему, — кивая, принимает листы.

— Для тебя я мисс Лоу, девочка. И да, скажи, каково это знать, что дружок твой неверен тебе? — Прищуриваясь, едко и с наслаждением спрашиваю девушку, которая моментально перестаёт улыбаться.

— Ты о чём? — Удивляется она.

— Да так. Я была сегодня на той же вечеринке, что и он. Он отвёл модель в одну из спален, явно неполитические темы обсуждать, — добиваю. Да, именно так, но раз он позволяет себе такое отношение ко мне, то мне плевать на последствия и его мнимую любовь к этой Лорейн.

Ревность, которая явно читается на её лице, вкупе с яростью, доставляет удовольствие. Наслаждаюсь этими секундами, усмехаясь в лицо.

— Он не мог…

— С чего бы это? Вы расстались, он свободен, и теперь имеет всё, что пожелает. А тебе бы советовала не унижать себя, подбирая то, чем уже пользовались. Неужели, не противно? Не чувствуешь себя испачканной? Видимо, такие как ты всё примут из рук неверных дружков, чтобы продолжать жить в сказке, которую сами выдумали. Но когда очнёшься, будет поздно. Хорошего вечера, милая, — последний удар и, разворачиваясь, спускаюсь по лестнице и направляюсь к машине.

— Он любит меня! Просто запутался! Ты ничего не понимаешь! — Летит крик в спину.

— Поверь, девочка, я уж точно понимаю, сколько грязи твой дружок может принести. Но это не моё дело, — отвечаю, язвительная ухмылка появляется на моём лице, когда по телу проносится волна удовлетворения.

У меня больше нет причин, чтобы думать о Рейдене. Есть только привкус желчи на языке и чувство предательства. Я получила то, что хотела сама. Увидела всё своими глазами и поняла, насколько «мотылёк» гнилой, не отличающийся ничем от обычной особи. Он не другой. Обычный. Для меня наиболее гадкий, потому что использовал меня. Запятнал моё имя, и теперь ничто не остановит меня, чтобы ответить ему той же монетой, которую он оставил у меня. Да, всё знаю. Понимаю, что именно я была тем человеком, подтолкнувшим его доказать, что ничего не меняется в этом мире, а тем более мужчины. Но всё же, неприятное чувство горечи наполняет меня, когда поднимаюсь в лифте обратно, чтобы забыть. Сама разрешила, и сама же буду расплачиваться. Никогда знание оборотной стороны медали не приносит положительных эмоций. Наоборот, ещё раз подтверждает, что одиночество — мой крест, который теперь будет нести легче, чем раньше.

— Шайди? — Как только открываю дверь, Элеонор выбегает ко мне.

— Я буду работать, — сухо информируя её, ловлю разочарованный и тихий вздох, печаль и жалость в её глазах.

Чёрт возьми, с каких пор Шайди Лоу стала предметом жалости? Никогда больше такого не будет. Никогда! Я сотру со своего тела все прикосновения «мотылька», сотру с такой же лёгкостью, как и прошлое. Изуродую себя изнутри и внешне, но никто не будет на меня смотреть, словно я проиграла. Это даже не было партией, а лишь иллюзией, в которую на секунду хотелось поверить. Вновь подчиню себе разум и огражу его от воздействий. Защищу себя сама, как обычно, и бывало. Это противно, очень мерзко знать, что даже домработница, которой я плачу деньги, разочарована с такой же силой, как и я. Но никому не узнать, что эти эпизоды показывают, насколько человек беспомощен и противен в этой сущности.

Стоя под ледяными каплями, ощущаю, как холод пронизывает каждую клеточку моего тела. Не должно быть так, но чувствую, насколько пристрастилась к теплу человека, которого отталкиваю. И буду это делать, должна, а сейчас даже думать не могу. Не хочу вновь видеть картинки и проносить в себе неприятное чувство разочарования.

Набрасывая халат на пеньюар, выхожу в спальню и подхожу к картине. Ещё рано, чтобы прочесть сообщение от Скай, убедиться, что с ней всё в порядке, и она ждёт оговорённого времени. Поэтому бессмысленным взглядом смотрю на пейзаж, купленный за несколько тысяч долларов, и нет никакого желания даже работать. Спасть тоже невозможно, ночь не подарит мне спокойствия, где не будет воспоминаний. Они возвращаются, резко и быстро, заставляя терзать себя, и не давать им власти надо мной.

Хмурюсь, когда различаю громкие голоса, раздающиеся где-то поблизости. У нас никогда не было эксцессов в комплексе, и ругаются явно рядом со мной.

Запахивая туже халат, выхожу из спальни и теперь отчётливо понимаю, что крик раздаётся в моей квартире. От мужского голоса моментально всё холодеет, когда уже медленнее подхожу к лестнице, чтобы увидеть разъярённого мужчину, размахивающего какими-то листами, и домработницу, пытающуюся его усмирить.

— Элеонор, — мой голос обрывает весь шум. Рейден резко поднимает голову, и даже с такого расстояния вижу лютую злость в глазах.

— Немедленно вызови охрану. Пусть его выведут, — сухо произношу и перевожу взгляд на растерянную женщину.

— Элеонор, оставь нас, — следом, копируя мою интонацию, обращается к ней же Рейден.

— Эм…

— Элеонор, сейчас же вызови охрану. И чтобы этого здесь не было, — с отвращением показываю взглядом, на ещё более вскипающего мужчину.

— Элеонор, сейчас же оставь нас с этой наедине, — уже требует Рейден.

Я не понимаю, почему моя домработница медлит, ведь я чётко отдала приказ. А она переводит взгляд с меня на этого грязного «мотылька» и тяжело вздыхает.

— Слушаюсь, мистер Броуд, — кивает ему, отчего я удивлённо приоткрываю рот.

— Элеонор! — Повышая голос, наблюдаю, как она направляется к двери.

— Элеонор! Немедленно остановись и вызови охрану! — Ещё громче. Оборачиваясь, качает головой.

— Шайди, вам следует поговорить.

— Ты уволена! Ты… Элеонор, не смей! Не смей бросать меня с этим насекомым наедине! Элеонор! — Мой крик потухает, как и последняя надежда избежать встречи с ним. Меня предали, так просто отвернулась та, что была со мной все эти годы. Она просто проигнорировала меня.

— Элеонор, — шепчу я и шокировано перевожу взгляд на довольно ухмыляющегося Рейдена.

— Никто больше не защитит, да, Шай? — Язвительно тянет и медленно подходит к лестнице.

— Немедленно уходи. Убирайся вон отсюда, — отступаю, пока в голове всё путается. Буквально всё, и я не знаю, как реагировать сейчас. Элеонор бросила меня. А он… такой наглый, уверенный и мощный надвигается на меня, готовый разорвать. Моих сил не хватит… ногтей нет… не успею даже достать оружие.

— Нет. С каких пор я должен подписывать один и тот же контракт? С каких пор офисные планктоны работают в выходные, да ещё и в шесть утра? — Шипит, а я вхожу спиной в спальню, глазами ища хоть что-то тяжёлое.

— Я твой босс, ты обязан выполнять всё, что я скажу. И если я приказала привезти контракт в шесть утра, то ты это сделаешь, — поднимаю подбородок, понимая, что придётся бороться самой.

— Ни черта, поняла? Я не собираюсь этого делать! Я подписал его! Поэтому у меня есть другое объяснение твоему появлению в моём доме. Ты хотела увидеть меня. Зачем? Неужели, что-то изменилось? — Уже тише спрашивая, отбрасывает от себя бумаги, разлетающиеся разорванным веером в меня.

— Я бы тебя не желала видеть, даже если бы ты был самой престижной моделью в этом мире. Это моя работа. И я выполняю её, в отличие от тебя. Ты никто, мотылёк, которого я могу вышвырнуть из корпорации, — зло отвечая, бесстрашно смотрю в его глаза, словно потемневшее серебро на фоне штормового неба.

— Зачем ты приехала ко мне? Зачем? Если ты ясно дала мне понять, что для тебя не имело значения ничего из того, что было на этой постели, — указывает пальцем на мою кровать, и в голове появляются порочные картинки, которые сбрасываю, мотнув головой.

— Ты слишком много о себе думаешь. У тебя раздуто эго, Рейден. Твоя подружка тебе устроила скандал? Разбудила тебя, и ты прибежал сюда, чтобы выплеснуть на меня раздражение от этой пустой девицы? — Его желваки ходят на лице, а я усмехаюсь, ударяя его именно по тем местам, которые у него не защищены. Сейчас хочется большего. Отомстить, причинить такое же неприятное чувство, как и он мне. И это заполняет разум, подогревает кровь, и я ловлю сладкую пилюлю адреналина.

— Прекрати так говорить о Лорейн! Ты ни черта не знаешь, чтобы… — замолкает, и что странно, его лицо немного бледнеет, как и вся ярость исчезает.

— Подожди, ты сказала: «разбудила меня»? — Хмурится.

— Верно. А ты, бедный, уставший мотылёк, но не от работы и физической нагрузки, а от грязи, которую распространяешь вокруг себя. Сначала девица с вечеринки, затем бывшая, как ты утверждал, подружка, оказавшаяся удачным якорем, который ты так и не желаешь отрезать. Ты лжец и пропитан гнилью, а она полная дура, раз продолжает раздвигать перед тобой ноги. Но мне пришлось немного очернить её мир, ведь я именно это несу, упомянув о том, что ты обычный кобель. Ублажаешь всех, Рейден? Деньги закончились? — Выплёскиваются из меня ядовитые слова. А он отступает, запускает руку в волосы и бегает глазами по мне. Только сейчас замечаю, что он в той же одежде, в которой был вечеринке. Тот же аромат, уже немного потерявший некоторые свойства, исходит от него.

— Что тебе сказала Лорейн? — Сглатывает, а мне противно повторять, но желание, такое алое и обжигающее, воспламеняет кровь.

— Что вы вместе. И она очень печётся о том, кто её использует, не позволяя другим нарушать его сон даже звонком в дверь.

— Ты ревнуешь? — Его губы растягиваются в довольной ухмылке, которая только подстёгивает разорвать это лицо. Изуродовать, чтобы он навсегда запомнил этот момент.

— Ревную? — Давлюсь воздухом и издаю смешок. — Кто ты такой, чтобы тебя ревновать? Я слишком люблю себя, чтобы не ощущать этого жуткого запаха, пропитавшего кровь с твоими прикосновениями. Ты…

— Ты ревнуешь, Шай. Понравилось? Понравилось это чувство, которые изъедает изнутри? Но не моя вина, что ты начала испытывать эмоции, — перебивая, подходит ко мне.

— К насекомым нет чувств, мотылёк. Они только пачкают своими бесцветными крыльями других. А ты именно таков в моих глазах. Грязный. Безродный. Гадкий. Вонючий. Подонок, трахающий всё вокруг, — выплёвываю каждое слово в его лицо.

— Так помойся. Тебе не привыкать, так жить, Круэлла. Помойся, встань под свой ледяной душ и смой с себя свои желания, которые ты испытываешь. Я не насиловал тебя, не принуждал, ты сама просила о большем. А потом отказалась так легко от этого. Изменила самой себе, и я никому не принадлежу. Я свободен. Даже от тебя свободен. И, да, трахаю. Трахаю и буду трахать…

Переизбыток огня в венах, и моя рука, замахиваясь, с силой ударяет по его щеке, отдаваясь лёгким отголоском искорок на моей коже. Замолкает и отшатывается.

— Ненавижу. Ненавижу твой голос. Ненавижу твой вид. Ненавижу эту слабость, которую сама передала тебе в руки. Ненавижу, — шиплю с отвращением, и боль, странная, обжигающая, дотрагивается до сердца, наполняя его ритмом, отдающимся в висках.

Дёргает головой, и его глаза горят, да таким огнём, который пугает на долю секунды. Делает шаг и обхватывает мою голову. Впивается с силой в мои губы. Я не ожидала этого. Не ожидала, что тело тут же обрадуется натиску его ожесточённых поцелуев, отвечая вибрацией внизу живота. И от этого противно. Гадко и неприятно.

— Отвали, — упираясь ладонями в его грудь, отталкиваю, и он выпускает меня из своих рук. Быстро стираю его прикосновения с моих губ, горящих огнём, иссушённых и воспалённых от его жара. Дышит часто, рвано и улыбается.

— Ты ревнуешь, Шай. Теперь знаешь, что я чувствовал, когда увидел тебя с тем богатым сыночком. Я показал тебе наглядно, все твои заверения — сплошная ложь. Ты обманываешь себя и меня. Но унижать больше не будешь. Никогда. Да, я подонок, потому что тоже обманом вынудил тебя пройти через всё это. Но другого выхода у меня не было, — потирает щёку, куда ударила его.

— Ревную? Хватит приписывать мне это, мотылёк. Ты мне не нужен. Ты… ты… противен. И я себе противна от того, что было. Меня никто не трогал, а ты испачкал меня. Снова и снова этот чёртов круг ада, где ничего не меняется. Меня тошнит от тебя.

— Если ты подумала, что я трахаюсь направо и налево, то, выходит, так и не поняла, что я за человек, Шай. Я не изменяю. Хотя в мыслях, оказывается, могу. Но с тобой. Я изменил Лорейн с тобой, и мне тоже было гадко. А сейчас меня ничего не возбуждает, кроме, вот этих тёмных глаз, пытающихся пронзить меня ледяным кинжалом. Я ни с кем не спал, это всё иллюзия, которую подготовил для тебя. Мне нужна была вера в то, что ты обманываешь. И ты сейчас это доказала. Я не спал с той девушкой, даже имени её не помню, как и Лорейн. Меня не было дома, когда ты приехала. Я просто катался по городу на новой машине, думал, а когда вернулся, то встретил Лорейн. Она передала мне это и сказала, что меня уволит стерва, которую она ненавидит. Это была причина, чтобы приехать ко мне, и у меня появилась такая же, чтобы увидеть тебя, — замолкает, но это не убеждает меня. Наоборот, приносит с собой очередную чашу разочарования.

— Прекрасная ложь, Рейден. Меня она не волнует. Каков был твой план? Переспать со мной, а потом шантажировать этим? Продолжать жить со своей подружкой, думая, что я полная дура? Ты ошибся, это ты совершенно не понял, что я за существо, — с отвращением оглядываю его.

— Дерьмо, Шай, ты слышала хотя бы слово из того, что я сказал? Я не спал ни с кем! Вообще, ни с кем, кроме тебя, за последнее время! Но доказывать тебе бесполезно, не так ли? Ты никому не веришь, даже себе. Я хочу быть с тобой, хочу пробовать и узнавать тебя, но ты продолжаешь лгать, а с меня довольно такого отношения. Я не собираюсь умолять тебя и уговаривать. Ты сама подарила мне возможность трахать тебя, и я это делал. Ни о чём не жалею, и теперь буду учиться забывать, чтобы это снова не принесло мне горечи и унижения, — кривится от своих слов. Отчего-то меня это оскорбляет с новой силой, и больше не желаю рационально мыслить.

— Нет, я не верю ни тебе, ни кому-то ещё, кроме своих глаз. Я сначала хотела привезти тебе вот это, — подхожу к столу и беру в руку бумагу.

— Порой мы не всегда видим то, что происходит в действительности, Шай. Если ты решила, что я позволю себе такое поведение, то мне жаль. Чертовски жаль, что не донёс до тебя — мне нужна ты, — берёт из моих рук листы и читает.

Да, меня трогают его слова. Да, мне неприятно и горько. Да. Но верить больше не могу. Не должна. Даже смотреть на него невыносимо, когда его брови ползут вверх, и он медленно поднимает голову.

— Это заявление об увольнении по собственному желанию, — утвердительно произносит он.

— Верно.

— Ты хочешь, чтобы я уволился? Тебе хватит этого, чтобы поверить мне?

— Да, хочу, Рейден. Но нет, это никак не отразится на моём отношении к тебе. Ничего больше не повлияет. Никогда, — с насмешкой отвечаю, потому что и здесь сейчас играет. Научился. Прекрасно отрабатывает свой сценарий.

— Хорошо, — кивает и оглядывается. — Ручка есть?

— Ручка? — Недоверчиво переспрашиваю я.

— Да, ручка. Я подпишу, мне плевать уже на работу. Это больше не моя мечта. Найду себя в другом месте, я умею многое. И это малость, чтобы очистить совесть и доказать тебе — для меня важнее ты, чем всё это. Оно убивает меня, и ты, в моей голове, разрываешь мои мысли. Я не могу работать, когда не знаю, что сейчас происходит с тобой. Ручку, — уверенно подходит ко мне, и я, с сомнением, выдвигаю ящик и передаю ему паркер.

Кладёт листы на стол и резко расписывается.

— Другая сторона и в конце, — механически подсказываю я, хотя разум думает в ином направлении. Он же понимает, что это конец всему. Он должен осознавать, что это не шутка и сейчас он легко отказывается от карьеры и денег.

— Всё. Теперь я больше не работаю в корпорации. Ты довольна? — Спокойно выпрямляется, и вижу в нём другого человека. Сильного. Готового на всё, ради того, чтобы подтвердить свои слова.

Киваю, не имея возможности ответить, потому что это остужает сильнее, чем ледяной душ. Я не понимаю его. Зачем?

— Прекрасно. Для меня это главное. Тогда всего доброго, Шай, — последний взгляд, брошенный на меня, наполнен мукой и болью, отражающийся на мне.

Наблюдаю, как выходит из моей спальни, и не верю. Зачем? Иду следом, достигаю лестницы, когда мужчина, самый непонятный в моей жизни, уже подходит к двери.

— Рейден, — тихо зову его. Останавливается и оборачивается.

— Ты не понимаешь, ничего бы не получилось. Никогда. Я не для тебя. Я не создана для этого.

— Ты ошибаешься, бабочка, — улыбается с грустью. — Ты чертовски ошибаешься. Ты для меня, потому что иного я не хочу. Только тебя. Знать, о чём думаешь, что чувствуешь, как живёшь. Знать, с кем ты обедала сегодня. Видеть твою улыбку. Пусть редко, но видеть её. И я отказался снова от всего, чтобы показать тебе — мне не страшно начинать жизнь с нуля. Мне нужна ты и только ты, а не властная женщина, с миллионными счетами в банках. Мне плевать на твои деньги и твой статус. Мне нужна ты, именно такая, значащая для меня многое. И я несколько раз держал эту женщину в своих руках, но не сумел доказать, что готов ко всему рядом с ней. Меня ничего не пугает. Ни прошлое. Ни будущее. Мне необходимо настоящее с ней. С тобой, Шай. Я честен, возможно, ты считаешь иначе, обманывая себя в моей неверности. Но и здесь, я не обязан вести монашеский образ жизни, когда ты отталкиваешь меня. Хотя вёл его, а всё остальное — ложь, чтобы увидеть ревность и хоть какие-то эмоции. Живые, подаренные только мне. Ты права, моё увольнение — лучшее, что должно было произойти. Потому что мучиться, больше нет сил, и бегать за тобой тоже. Если ты не хочешь видеть меня, а сейчас я убедился в этом, то не буду больше думать о тебе и мечтать, о том, как всё могло быть. Будь счастлива, Шай, хотя бы для себя. Прости, если надоел тебе до ненависти. Прости, но я не хочу принуждения, лишь желаю тебя, как сумасшедший. И мне тоже неприятно это понимать. Вдвойне хуже, когда вижу отвращение в твоих глазах. Если передумаешь и решишь, что твои страхи намного слабее желания быть со мной, то знаешь, где меня найти.

Кивает мне и выходит из квартиры, оставляя после себя призрачные слова, крутящиеся в воздухе. Закрываю глаза, и с губ слетает обречённый вздох.

Глупый. Да что ж ты такой глупый? Зачем говорить это? Уверять меня, что ты настоящий? Зачем приносить ещё больше этой ненавистной тоски внутри? Отказаться от работы, чтобы быть свободным? От кого? От меня? Так я ведь не держала, хотя, признаю, мысленно уже присвоила его себе. Почему? Ведь я не хотела. Мне не нужно этого было. А он сам… всё сам сделал. Подписал эту чёртову бумагу, и теперь ничего не изменить.

Сколько раз видела, как сгорают «мотыльки» и больше не возрождаются. А он другой, действительно другой, обманом показавший мне многое и в то же время нежеланное мной. Он не сгорел, нет пепла, нет ничего, кроме тишины, окружающей меня.

Так больно. Снова больно, но это всё иное. Не так, как раньше. Не физическая боль, а эмоциональная. Хотя я не умею этого. Мне страшно. Так боязно быть в этом месте одной и смотреть на его подпись. Корю ли я себя? Не знаю. Всё верно сделала, так бы и раньше поступила… ложь… всё это чёртова ложь. Если бы он не отличался от остальных, то никогда бы я не ударила его, никогда бы не хранила воспоминания о минутах близости и не запросила бы бумагу на увольнение, из-за неприятных отголосков и его мнимого предательства. А я это сделала. Она уже внесена в его досье на сайте. И теперь всё исчезает, оставляя меня в полной темноте, со страхом потерять не только «мотылька», но и человека, который так глубоко влез в мои мысли.

Глава 47

Шайди.

Сердце так быстро бьётся в груди, когда торможу у дома. Больше не могу так. Время, которое извело окончательно, разъело всё внутри и не даёт больше мыслить здраво, сводит с ума. Чувствую себя больной, заражённой и такой потерянной. Мне страшно сейчас буквально всё, и я ощущаю эмоции, которых никогда в жизни не испытывала. Спотыкаясь из-за неровной кладки камней на дорожке, взлетаю по ступенькам и нажимаю на звонок.

Не помню, как оказалась здесь. Не помню, как села в машину. Не помню, почему в моей руке какие-то листы. Только смотрю впереди себя и облизываю иссушенные губы.

Раздаётся шум, и дверь распахивается. Передо мной предстаёт мужчина в одном полотенце, обмотанном вокруг бёдер, в темноте, где слышно только моё дыхание.

— Я…я не знаю, что делаю здесь. Я не знаю… я не умею чувствовать. Я не знаю, что такое отношения. Я…у меня не было мужчин… таких, как ты. Не было, вообще, когда-то давно… очень… там… за той гранью, о которой уже не помню. Не знаю… не умею, — шепчу, ощущая, как быстро бежит по венам кровь, а губы трясутся от того ужаса, что мне страшно терять то, чем даже не обладаю.

— Шай, — тяжёлый вздох вырывается из груди Рейдена, — иди ко мне. Я научу, обещаю, потому что будем учиться вместе. Иди ко мне.

Протягивает руку, и я хватаюсь за неё. Втягивает меня в дом и, закрывая дверь ногой, обхватывает меня за талию. И так хорошо ощущать под ладонью его сильную грудь, где яростно бьётся сердце. Чувствовать аромат геля для душа и чистоты. Чувствовать мужчину, который с такой силой обнимает меня.

— Чёрт, бабочка, я так скучал по тебе. Мне так тебя не хватало, — его шёпот проникает в моё сознание, и это словно прохлада, смешанная с мягкими волнами тёплого потока, успокаивает. Дарит слабость и наслаждение.

— Я не умею, правда, не понимаю ничего из того, что происходит. Я не должна, всё рушится, и не могу удержать контроль.

— И не надо, Шай, — отклоняясь от меня, проводит ладонями по лицу. А я всматриваюсь в его глаза, блестящие от нежности, и это сильный удар по той стене, которую так тщательно выстраивала, пытаясь выстоять против него.

— В эмоциях не бывает контроля. Если они желают вырваться из тебя, они это сделают. Не перекрывай им кислород, не запрещай себе быть женщиной. Обычной. Слабой. Для меня, — его пальцы касаются моих губ, и я приоткрываю их, чтобы глотнуть воздуха.

— Мне необходимо…

— Ш-ш-ш, — слабо качая головой, перебивает меня. — Не сейчас. Думать будешь после.

— А сейчас забудь. Обо всём забудь, нет никого, кроме тебя и меня. Мира не существует, только мы, — приближает своё лицо к моему. И я знаю, что последует дальше. Знаю и хочу этого. Безумно.

Разжимая руку, сама подаюсь к его губам и обнимаю за шею. Его ласка, трепетная, мягкая, и в то же время глубокая, подавляет меня. Поцелуй, которого боялась раньше, становится воздухом, горячим, обжигающим, и нет больше причин, терзающих мой измученный разум, чтобы останавливаться.

Его руки блуждают по спине, улыбка на его губах, которые продолжают принимать мои робкие и боязливые поцелуи.

— Чёрт, ты приехала, — отрывается на секунду, а я, замирая, моргаю из-за его тихого смеха.

— Я…

— И ты моя. Вся моя, и я буду делать с тобой всё, что захочу. Всё, о чём мечтал, — его губы перемещаются к моему уху, обжигая дыханием нежную кожу. И это передаётся мне так быстро, отчего коленки дрожат.

— Всё, что представлял в своей больной голове утром, — его ладони опускаются на ягодицы, скрытые тонкой тканью, и сжимают их.

— Днём, — зубами цепляется за мочку уха, прикусывая её. Издаю судорожный вдох, крепче обхватывая его шею.

— Ночью, — одним движением поднимает меня и резко сажает на свои бёдра.

— Ночи самые опасные, потому что с ума схожу в них, — ловит ярким серебристым взглядом мой и не даёт даже глотнуть воздуха, как перехватывает его, возвращая с поцелуем в моё тело.

И вся нежность, которая существовала лишь мгновение, испаряется. Приходит опасное вожделение, стягивающее тугим узлом бёдра. Его губы терзают мои, раскрывая их языком. Пропускаю, ощущая, как несёт меня. Легко. Свободно. Прижимаюсь к нему, пробуя на вкус мятную свежесть его языка. Это сводит с ума, будоражит каждую нервную клеточку моего тела, когда понимаю, что мне нравится. Всё это… безумие мне необходимо. В темноте, где бывает страшно и где теперь я не одна.

Продолжая целовать меня, словно после долгой и тяжёлой разлуки, Рейден продолжает идти, пока его руки не разжимаются, и я лечу на мягкую постель, подпрыгивая на ней. Приоткрывая глаза, издаю испуганный вздох. Нависает надо мной, с улыбкой лаская взглядом.

— Чёрт возьми, ты приехала так? — Его пальцы пробегаются по шёлковой материи на груди, отчего по телу проносится сладкая волна.

— Да, — шёпотом отвечаю.

— В халате и пеньюаре? — Продолжая, отодвигается назад, играя на моей оголённой коже бёдер пальцами, опускается к лодыжке и подхватывает её.

— И в туфлях, — заканчивает изучение моего облика поцелуем щиколотки.

— Да.

— Дерьмо, Шай, ты хоть понимаешь, что это самое сексуальное и самое возбуждающее, увиденное мной? — Тянет за пояс и распахивает халат.

— Ты видел многое, — приподнимая уголок губ, ловлю его полыхающий взгляд.

— Да, но такого никогда. Ты самая, — приподнимает меня, и я сама вынимаю руки из рукавов.

— Желанная женщина, — ладонью опрокидывает меня обратно и проходит по шее, на ходу подхватывая тонкие бретельки пеньюара.

— Для меня самое эротичное явление, — медленно, дразня, опускает верх шёлкового наряда, оголяя грудь.

— И это всё моё, — наклоняясь, шепчет с невероятной чувственностью и победой слова, языком касается соска.

Откидывая голову, приоткрываю губы в восхищённом вздохе. Его язык теребит упругую бусинку, а руками он продолжает снимать с меня одежду. Помогаю, хотя это чертовски сложно. Разум умоляет его не прекращать ласки, эти игры с грудью, которую он теперь обеими ладонями сжимает и дарит свои поцелуи то одной, то второй груди. Наполняет меня необузданным желанием, подсказывая, что необходимо наполнение. Полное и глубокое.

— Рейден, — хватаю пальцами его за волосы и тяну на себя.

Улыбаясь, обхватывает меня одной рукой за талию и пододвигает дальше, чтобы ноги не свисали, и он тут же полностью накрывает меня своим уже обнажённым телом. Тонкое кружево трусиков моментально ощущает его упругий орган.

— Что ты хочешь, бабочка? — Шепчет, поглаживая ладонью бедра и запуская палец под кромку трусиков.

— Сними их… делай… боже, да, — не успеваю даже договорить, как его палец заполняет меня, отчего спина выгибается, а внутри всё горит. Пульсирует и жаждет большего. А он издевается, медленно выходит из меня и другим пальцем поглаживает клитор.

— Так? — Целует в уголок губ, продолжая дразнить.

— Нет… сними с меня это и…

— И? — Убирает свою руку и выполняет мою просьбу. Ёрзаю под ним, чтобы избавиться от преграды и ощутить его горячую и сильную плоть, легко скользящую по мне.

— И что дальше, Шай? Что ты хочешь дальше? — Шёпотом интересуется, когда я уже полностью извелась от боли, которую приносят огненные вспышки внизу живота.

— Трахни меня, — шиплю и дёргаю его за волосы, чтобы взглянуть в довольные глаза.

— Пожалуйста, — одним рывком наполняет. Издаю крик наслаждения и выпускаю его голову из рук.

— Чёрт, как хорошо в тебе, — его стон тонет в моих губах.

И большего не нужно. Обхватываю его ногами, позволяя входить в меня с сумасшедшей силой, уносящей в новый мир, который познала только с ним. Дыхание сбивается, а его толчки становятся рваными. Шёпот, который даже не достигает создания, проносится мимо. Я чувствую его. Каждую пульсацию его тела, дрожь, и это подтверждает уверения, что только я была у него. Силу, с которой он сжимает моё тело, ища губами мои. Страсть, проносящуюся по телу и сжимающую его член, вторгающийся в меня. Стоны, которые не хочу контролировать.

— Ещё… прошу тебя… ещё сделай это, — просит в мои губы, разрывая слова быстрым дыханием.

Я, непонимающе приоткрывая глаза, только ловлю ртом кислород. Жёстче хватает меня за ягодицы и резко наполняет, отчего выгибаюсь и стону.

— Вот так… ещё… давай… — удерживает меня и хватает зубами сосок, лаская его языком.

Это приводит в неописуемый восторг, подставляю грудь под его губы, раздвигаю шире ноги, чтобы усилить натиск и ощущения.

— Боже, Рейден, — его напор ещё сильнее, а я горю. Этот огонь опоясывает поясницу, заставляя кровь бежать быстрее и ударить по мне изнутри. От этих новых, уже вроде бы забытых ощущений, кричу. Впиваясь, его губы перекрывают мой крик. Подавляет, и так прекрасно, отчего мотает из стороны в сторону. Прижимаюсь к его груди и получаю яркие вспышки по всему телу, а затем слышу его стон, с которым он произносит моё имя. Стискивает меня в своих руках, пока моё тело сотрясается в приятных конвульсиях. Дёргается, а затем движется уже медленнее. Хриплое дыхание срывается с моих губ в его, улыбающиеся мне. До сих пор не могу прийти в себя, покачиваясь на тёплых волнах в его руках.

— Я всегда тебя поймаю. Не бойся падать вместе со мной, — шёпотом произносит Рейден, немного приподнимаясь на локте, продолжая, находится во мне. И я чувствую его член. Никогда бы не подумала, что настолько всё может ярко ощущаться. Но улыбаюсь, слабо и устало.

— Я не знаю, что сказать, — признаюсь, пытаясь отдышаться.

— И не нужно, Шай. Когда-нибудь ты научишься не контролировать своё тело. Не контролировать крик и стоны, не контролировать того, что чувствуешь. Я хочу это знать, хочу знать, какие эмоции у тебя вызывает то, как я трахаю тебя, — убирает пальцами с моего лица пряди и, наклоняясь, целует.

— Боже, — прикрывая глаза на мгновение, тихо смеюсь под его губами от вульгарности.

— И ещё одно, — отстраняясь, проводит тыльной стороной ладони по моей полыхающей щеке. — Я не изменяю. Ни с кем не сплю, кроме тебя. И даже не хочу. Потому что ты меня возбуждаешь, даже не находясь рядом.

— Не нужно, — качаю головой, но его суровый и уверенный взгляд останавливает.

— Нужно. Ты должна понимать, должна принять то, что я не бегаю от одной женщины к другой. Ты моя женщина. И я верен тебе. Хочу того же самого, хотя знаю, что ты не спишь ни с кем, кроме меня. И это меня снова чертовски возбуждает. Останься со мной, Шай, — медленно выходит из меня и обхватывает моё тело одной рукой.

— Я здесь, Рейден, — тихо напоминаю ему, позволяя положить себя на бок и прижать к его сильному телу.

— Знаю, но боюсь не увидеть тебя завтра. Да, я тоже боюсь, но не проблем, а отсутствия вот этой женщины, которую хочу учить всему, что знаю. Останься, Шай, останься со мной, потому что другого мне не нужно. А я буду бороться за тебя, бороться даже с тобой. С тем, кто держит твоё сознание в страхе. Только не отталкивай, ведь мне тоже бывает больно, — с горечью говорит, отчего моё сердце сжимается и наполняется нежностью, которой никогда не знала.

— Останься, бабочка, останься, — притягивает к себе ещё ближе, чтобы коснуться моих губ, покрывая медленно и чувственно каждый миллиметр кожи лица, заверяя, что так будет всегда. Так хорошо и спокойно. Умиротворённо. Прекрасно. Незнакомо. И я могу привыкнуть к этому, хотя сейчас очень хочу, чтобы ночь не заканчивалась. Ведь она скрывает ото всех нашу слабость, которую разделили на двоих. Она убережёт нас от плохой тьмы, готовой разорвать тишину и наслаждение мужской лаской. Я ни разу не встречала такого. Не видела, чтобы человек был таким сильным, порой слишком эмоциональным, взрывным, опасным и в то же время наполненным нежностью. Не ко мне. А в эту секунду он только мой. И это растапливает осколки льда, удерживающие моё сердце так долго. Не страшно. С ним не страшно.

Глава 48

Рейден.

Стоит ли риск того, чтобы держать в руках то, за чем гонялся, как безумный? Стоит ли рисковать всем, отказываться от всего, чтобы слышать размеренное дыхание Шай и вырисовывать странные узоры на её плече? Риск — благородное дело или же слишком глупое? Мне плевать, что скажут на это другие. Для меня уже всё понятно. Да, возможно, стиль моей игры был грязным. Но знать, что моё наваждение, не дающее мыслить о чём-то ином, сейчас лежит на плече и принимает любую ласку, которую я готов дарить ей, — лучшее за последние дни. Я смирился с потерей, смирился с безработицей и с продажей новой машины… вру… не думал об этом, только ощущал горечь и боль в груди, когда ехал домой. Меня больше ничего не волновало, и я не помнил даже об отношениях с Лорейн, чтобы разлад и ссоры не позволяли мне работать. Я отключался от этой жизни, принимая иллюзию, созданную моим отцом. А сейчас всё иначе. Взрослее. Сильнее. Глубже. Шай никогда не будет похожей на других женщин.

— Я слышу твоё сердце, Рейден, — шёпотом подаёт голос Шай, и мой палец на её обнажённом плече на секунду замирает. Распахиваю глаза и улыбаюсь, когда она, поднимая, голову смотрит на меня.

— Значит, ты меня ещё не загоняла, — усмехаюсь я, и она закатывает глаза.

— Так хорошо. Странно это, — возвращает свою голову на моё плечо, а её ладонь так и лежит на моей груди, позволяя ей услышать больное сердце, заражённое ею.

— Не странно, Шай, а так и должно быть. Спокойствие и упадок сил, после такой борьбы с собой, — поднимаюсь по её руке и достигаю распущенных волос. Немного наклоняюсь и целую её в макушку. И мне тоже невероятно хорошо лежать на кровати голым, не бежать в душ, а держать её в своих руках и не слышать о том, как неприятны мои прикосновения после секса. Это удивительная женщина и очень путающая меня своим поведением.

— Ты скажешь мне, почему твои желания постоянно меняются? — Спрашиваю её. Поднимает на меня голову и тяжело вздыхает.

— Рейден…

— Моего терпения может не хватить, если завтра ты исчезнешь, а потом вновь я наткнусь на стену. Изводить тебя не хочу и себя тоже. Хочу, чтобы ты сказала мне — «Я с тобой», или же восход солнца снова всё разрушит? — Перебивая её, провожу по щеке, и она закрывает на секунду глаза.

— Я не знаю, как это объяснить, — отвечая шёпотом, опирается о мою грудь и привстаёт, прикрывая себя рукой.

— Попробуй. Обещаю, что постараюсь понять и пойму, даже если будет сложно, — заверяя её, сажусь напротив, не скрывая своей наготы, как она. И это вызывает улыбку на такую позднюю стеснительность.

— Не хочу говорить об этом, — мотает головой и, скатываясь с кровати, поднимает халат.

— Нам придётся говорить об этом, потому что в молчании не найти ответов. А я хочу их знать. Не играй со мной, Шай. Не надо третировать моё сознание, — наблюдаю, как она набрасывает на себя халат и обходит кровать.

— Рейден, всё очень сложно, — останавливается у высокого подножья и поворачивается ко мне.

— Это связано как-то с твоими родителями? — Подсказываю я, и она издаёт быстрый вздох.

— Да, и не только.

— Хорошо. Они не хотят, чтобы ты вернулась в их жизнь, и ты этого тоже явно не желаешь.

— Верно, — кивая, хватает пальцами деревянную резьбу кровати.

— И в чём проблема? Вы в разных штатах, не общаетесь и забыли о существовании друг друга, — подползаю ближе к ней.

— Не забыли. Никогда это не забудется, Рейден. Они боятся меня, а я ничего не боялась, пока ты не появился.

— То есть дело во мне? — Усмехаюсь я.

— Да, — вздыхая, обходит кровать и садится рядом со мной.

— Каким боком я связан со всем этим? Хорошо, ты не хочешь рассказывать мне, что произошло в прошлом и что вынудило тебя переехать, стать Круэллой и вести бесчувственный образ жизни. Я это принимаю, меня не касается это, но наши отношения меня касаются. Хочу понять, с чем столкнусь завтра.

— Я стараюсь оградить тебя от этого. Если ты… если они узнают, догадаются, что ты имеешь связь со мной, то нацелятся на тебя. Понимаешь? — Поднимает на меня взгляд, а я отрицательно мотаю головой. Хотя могу обдумать её слова, но хочу, чтобы она сама произнесла их, начала делиться со мной своими мыслями.

— Ты работаешь в той же корпорации, что и я. Ты…

— Я подписал заявление по собственному желанию, поэтому уже не работаю, — перебивая, напоминаю ей.

— Работаешь, Рейден. Я… вроде бы привезла его, но не помню, где оно. Порвала его и привезла. Залезла на сайт и послала письмо с извинениями за ошибку. Мою ошибку, — грустно усмехается она.

— Шай, опять? Мне не страшно потерять работу. Я начну что-то другое, возможно…

— Нет, не начнёшь, ты уже начал, мотылёк, — прикладывает палец к моим губам, заставляя замолчать. — Я не имела права на это. И я умею признавать свои ошибки. Работа и личные отношения не должны влиять друг на друга, а я позволила неприятному чувству мести взять верх над собой. Хотя с другим бы даже не вспомнила, а с тобой… это чертовски сложно.

Улыбаясь, отнимаю её руку и оставляю поцелуй на ладони.

— Хорошо, это мы обсудим позднее. Сейчас вернёмся к твоим страхам. Как я понял, ты хочешь забрать сестру? Скай? Зачем? — Напрягается, когда произношу имя её родственницы и пытается вырвать руку из моей. Но крепче обхватываю её запястье и накрываю второй.

— Она была единственной, кого я любила в той жизни. Единственным светлым пятном, ради которого я смогла выбраться и продолжить дышать. Она для меня всё, даже больше, чем сестра. Я растила её, учила всему, что сама знала. Она была всегда со мной, а им было плевать на нас. Поэтому я должна забрать её, должна защитить от них и не позволить… — замолкая на секунду, с шумом втягивает в себя воздух, — я не хочу, чтобы она прошла тот же путь, что и я. Она слабее, нежнее, мягче. Я обещала ей.

— Но с чего ты решила, что ей угрожает опасность? — Хмурюсь я, прокручивая в голове её слова.

— Знаю. Всё повторится. Сначала была я, а теперь осталась Скай. И они захотят однажды отомстить мне, поэтому повторится, — её голос садится, и она прочищает горло.

— Они не дают вам общаться, чтобы держать в напряжении? Не понимаю, для чего нужно использовать ещё ребёнка, — качаю головой и пытаюсь глубже забраться в душу Шай, чтобы увидеть всё самому, осознать причины.

— Ты и не поймёшь. Да и не следует тебе, вообще, лезть в это дело, Рейден. Нам запрещено общаться, потому что они знают, насколько я любила её. Что ради неё готова на всё, даже вернуться. Поэтому я планирую. Поэтому у меня всё под контролем, чтобы не было проблем. Мне запрещено чувствовать, чтобы однажды спокойно проститься с теми, кто останется здесь. Слышишь? Когда-нибудь это произойдёт, а я если я позволю себе привязаться к тебе… уже позволила, то волнение отвлечёт меня. Я больше не хочу об этом говорить, — резко подскакивает, и из-за этого дёргаюсь, выпуская её руку.

Смотрю на неё, стоящую рядом с распахнутыми дверьми и обнимающую себя руками, и мне больно. Больно, потому что до сих пор, не знаю как помочь. Она говорит загадками, не открывается, обходит опасные участки тем, а давить я не имею права.

— Хорошо. Бог с ними, но почему ты переживаешь за меня? — Поднимаясь с постели, подхожу к ней.

— Они могут навредить тебе из-за меня, Рейден. Если у человека есть близкие люди, если он волнуется о них, то становится слабее. Роксборро они вряд ли тронут. Тину тоже, её защитит Аарон. А вот Скай и ты… вас некому уберечь. А я должна это сделать. Это ответственность, которую беру на себя за отношения между нами. Понимаешь, Рейден, мне хорошо, признаю, хорошо с тобой, — поворачивается и вглядывается в меня с печалью.

— Но это отразится на тебе. Они знают, что ты в курсе моей прошлой жизни. Ты сумел достать информацию, потому что они решили подставить меня. Она была изменена, и ты бы никогда не догадался, что мой отец конгрессмен, а я сама из богатой семьи и рождена в Вашингтоне. Но ты вытащил это, а после того, как рассказал мне, я сделала ответный ход.

— Какой? Что ты сделала, Шай? — Поднимая её подбородок двумя пальцами, заставляю смотреть на меня, чтобы видеть, как полыхают ледяным огнём ярости её тёмные глаза.

— Я дала первому делу ход. Отец в этом году собирался баллотироваться снова в сенаторы, а теперь может вылететь из конгресса. У меня достаточно информации на них, достаточно, чтобы утопить одним щелчком. Но это я готовила на будущее, а пришлось заводить механизм раньше. Из-за тебя и твоих познаний, — дёргает подбородком и отступает от меня на шаг.

— И ты опасаешься, что следующий ход будет от них. Скай для тебя пока недосягаема, а вот я рядом, — утвердительно продолжаю, и она кивает.

— Но ведь никто не знает, что мы вместе. Никто и не узнает об этом, — заверяю её.

— Узнает. Когда-нибудь правда откроется, так бывает всегда, Рейден. Появятся фотографии, что-то ещё, и это повлечёт за собой не только слухи, сплетни, грязь в газетах и преследования, но и те, кто были в моём прошлом палачами, вернутся, чтобы добить. А достать меня можно будет через тебя. Это гадкий мир, мотылёк, и между нами холодная война, которую я буду продолжать вести. Я должна уберечь тебя, потому что слишком много тайн скрываешь и ты. Твой отец, агент, подружка, я. Это…

— Шай, — перебиваю её, не в силах смотреть, как паника уже подбирается к моей прекрасной бабочке ближе.

— Шайди, посмотри на меня, — сокращая быстро расстояние между нами, обхватываю её за талию. И она поднимает голову.

— Я мужчина и сам могу постоять за себя. Мой ублюдок-отец вернётся, это я прекрасно понимаю. Как и то, что продолжит отравлять мне жизнь. Но я готов, слышишь? Я готов бороться с этим. Готов защищать тебя, потому что это моя обязанность. Не твоя, понимаешь? Да, ты сильная женщина, ты властная и для многих устрашающая. Но не для меня. Ты моя бабочка, моё настоящее, и я не позволю, чтобы кто-то тебя тронул. Будем воевать вместе, если наступит этот момент. И с фотографиями разберёмся. В отношениях нет ничего предосудительного, а слухи они всегда были, есть и будут. Меня они не волнуют. Меня волнуешь ты, — беру её лицо в руки, скользя взглядом по ней. Удивлена. Да и я не меньше, ведь не предполагал даже, что будет столько силы, чтобы желать заслонить собой.

— Рейден, это очень благородно…

— Да к чёрту это благородство, Шай, — фыркаю я. — Мне плевать на благородство. Но ты женщина и не должна угадывать то, что будет дальше. Ты моя женщина, а прошлое… мы разберёмся. Со всем разберёмся, если ты научишься мне доверять не только тайны, но и принятие решений в наших отношениях. А я буду это делать, потому что, когда я трахаю тебя, ты лежишь подо мной. И даже если на мне, то я всё равно управляю твоим оргазмом. Так и здесь, поняла? Пусть ответят, пусть приедут и попытаются хоть пальцем тебя тронуть, я убью. За тебя прикончу любого, но не дам снова травить друг друга из-за этих страхов. Мне не нужна твоя защита, мне нужна ты. Я позабочусь о тебе, даже если не буду популярен. Поверь, я смогу. У меня есть цель, и это вновь ты. Но мне требуется обещание, что завтра ничего не изменится. Мне это очень необходимо.

Прижимаюсь к её лбу, и она закрывает глаза. Кладёт ладони на мою грудь, и я притягиваю её к себе, таким образом, показывая, что не лгу. Она, действительно, за такое короткое и тяжёлое время стала для меня миром, моим светом, всем для меня. И другого я не вижу, да и не хочу.

— Пообещай, что, когда я вернусь с очередной съёмки, где буду думать о тебе, моя фантазия будет ожидать меня здесь. Она не оттолкнёт больше, а будет бороться с собой и этими мыслями. Я готов, Шай, готов ко всему, но вместе. Ты и я. Готов падать, но не дать тебе разбиться. Готов лететь, но всегда держать тебя в поле зрения. Готов заслонить тебя. Поверь же и ты в то, что я могу это сделать. Поверь в меня, — шепчу, целуя её в волосы, и она крепче обнимает меня за талию.

— Я верю в тебя, Рейден. Даже вопреки мрачным мыслям, верю. Я не могу обещать, потому что более не имею такого права. Единственное, что в силах подарить это время, которое нам будет отведено. И завтра ничего не изменится, хотя я не знаю… это щелчок, в моей голове щелчок, и наступает мгла, — мотает головой и слабо отталкивает меня.

— Это не поддаётся контролю. Сейчас мне хорошо, а потом… сажусь в машину, не ощущая твоих рук, и всё рушится. В моей голове снова появляется установка — запрещены любые чувства и эмоции. Я ненавижу слабость. Боюсь её, но меня тянет к тебе. Чёрт, да я в жизни не ощущала такой ярости, когда увидела тебя с этой девицей, выходящей из спальни, а затем твоя подружка…

— Бывшая подружка, — издаю смешок, поправляя её, и снова наслаждаюсь ревностью, полыхающей в её тёмных глазах. И хоть темно сейчас, но света, исходящего из открытых дверей на задний двор достаточно, чтобы я заметил всё бушующее возмущение, которое она переживает сейчас.

— С Лорейн меня ничего не связывает больше, кроме дружбы. Да и я не предполагал, что будет сложно с ней, но она обманула тебя. Она…

— Мне неинтересно, Рейден, — сухо перебивает меня, складывая руки на груди и воинственно поднимая подбородок.

Чёрт возьми, ещё несколько мгновений назад я переживал её боль, её страхи, сам пытался понять и уловить недосказанное в её словах о прошлом. А сейчас? Улыбаюсь ещё шире, стою голый в спальне дома матери и до одурения радуюсь тому, что меня ревнуют.

— Ты должна понять, Шай, мы были вместе с Лорейн со школы. Наши отношения забрали у неё лучшие годы жизни…

— Рейден, закрой рот, меня это не волнует, — зло шипит и, разворачиваясь, проходит в ванную комнату.

— Я отобрал у неё лучшие годы жизни. Её отец попросил меня помочь ей наладить быт одной, ведь до этого она ничего не умела делать, а за всем следил я, — включая свет, наблюдаю, как Шай со злостью срывает халат и подходит к душевой кабинке. Не хочу делиться с ней, что мне гадко от самого себя, потому что моя бывшая была на грани суицида, и её отец напомнил мне о долге. Ничего другого не оставалось, да и мне самому неприятно осознавать, что я стал причиной, из-за которой Лорейн готова покончить с жизнью.

— И как только она встанет на ноги, выбросит из головы, что между нами может что-то быть, начнёт жить сама, то я с радостью о ней забуду, — продолжая свою речь, подхожу к кабинке и успеваю в неё забраться, пока меня не убили дверцей.

— Выйди. Дай мне принять душ и смыть с себя твоё… твою…

— Сперму, — едва не смеясь, подсказываю Шай.

— Придурок, — ударяет ладонью по плечу, отчего давлюсь смехом.

— Ты слышала меня? — Спрашивая, вздрагиваю от ледяного потока воды.

— Нет, и не желаю, — фыркая, она бросает на меня злой взгляд.

— Тогда повторю, — настраиваю и делаю поток воды теплее.

— Не смей, — угрожающе выставляет палец перед моим лицом. — Не смей даже думать о том, чтобы это делать. Мне неважно, что ты там делаешь со своей подружкой и…

Прерывая её яростную речь губами, накрываю её своими. Дёргается, пытаясь оттолкнуть. Делаю шаг вперёд вместе с ней и прижимаю её к прохладному кафелю, не позволяя сбежать или же ударить. Мои руки крепко удерживают Шай, а губами не позволяю даже возмутиться. И всё стихает под моим натиском. Она расслабляется, и лишь тогда разрешаю ей глотнуть кислорода.

— Запомни, бабочка, я твой, как и ты моя, — шепчу, наслаждаясь упругой мягкой кожей её талии, и опускаю ладонь к нежному клитору.

— Рейден…

— И это тоже моё, — надавливаю пальцем на спрятанный бугорок, и она с шумом втягивает в себя воздух. А по моему телу проносится знакомый ток.

— Всё это моё. И моя сперма, которую мы сейчас смоем, в тебе, на твоих бёдрах. Я сплю только с тобой, и Лорейн для меня ничего не значит, — уверяя её, ловлю губами струйки воды, стекающие по её груди, продолжая слабо массировать клитор.

— Поняла? И, чёрт возьми, ревнуй меня, Шай, — языком кружу вокруг её соска, насыщая своё тело возбуждением, которое ещё немного и вновь вытеснит все мысли.

— Кричи на меня и ревнуй, но не уходи. Останься, — отрываюсь от её груди и убираю со всех чувствительных мест руки, обнимая её за талию. Пусть ощутит, что уже горю. Член пробудился и готов снова ощутить тугое тепло.

— Хватит так делать, Рейден, — с укором смотрит на меня. Дышит быстро, и при каждом вдохе её грудь приподнимается, выпирающие тёмные соски касаются моей груди, принося с собой болезненное желание, поднять её, пригвоздить к кафелю и трахнуть.

— Делать как? Объяснять тебе то, что происходит со мной? — Обрывая свои пошлые и желанные мысли, концентрирую взгляд на Шай.

— Нет. Прекрати возбуждать меня.

— Никогда, — шепчу, приближая своё лицо к её, замечая, как расширены зрачки, и она старается не показать мне, что даже сейчас пытается удержать свой образ жестокой Круэллы, который уже давно потеряла со мной.

— Теперь это моё самое, — целую её в нос. Кривится.

— Излюбленное, — в правую щёку.

— Занятие, — в левую.

— И пока, — попадаю губами в бровь. Дёргается, желая высвободиться из моих рук. Нет. Никуда. Моя.

— Ты, — на этот раз поцелуй пришёлся ей в висок.

— Не сдашься. Я буду это продолжать делать.

Я не знаю, откуда берётся это желание дурачиться, находясь в маленькой и узкой душевой кабине, под потоками воды покрываю быстрыми поцелуями лицо Шай, пока она пытается избежать напора. Но я не позволяю ей этого, а добиваюсь тихого и немного хриплого смеха. И сам улыбаюсь, когда она кладёт руки на мою шею и поглаживает пальцами кожу.

Смотрю на неё, с зазывной улыбкой, на сверкающие драгоценными камнями глаза, на тёмные волосы, спадающие за спиной, и несколько завитых прядей прилипли к её вискам, и понимаю, что не смогу сказать ей «прощай». В одну секунду осознаю, насколько она стала дорога мне. Что готов, действительно, пожертвовать своим счастьем, будущим, карьерой, но только чтобы Шай никогда больше не узнала, что такое боль. Не дать ей проиграть, помочь всеми способами, которые будут доступны мне. И удержать. Последнее для меня самое важное. Я никогда не чувствовал одновременно столько эмоций с Лорейн. Возбуждение, счастье, восхищение, желание защитить, уберечь и не позволить никому подпалить её красивые крылья. И любоваться, прижимая её обнажённое тело, которому отвечает моё, но разум и сердце говорят не о похоти и вожделении. Они именно любуются смущением под моим пристальным взглядом, нежностью, которая прячется глубоко в ней, силой, притягивающей меня к этому сказочному созданию.

— Что не так? — Тихо спрашивает Шай.

— Ты прекрасна, — улыбаясь, провожу ладонью по её волосам и, наклоняясь, целую припухшие губы. Отвечает, больше не противится и становится собой, меняется, как и я это сделал для неё.

— Я помогу тебе смыть свою сперму, — отрываясь, произношу, за что получаю возмущённый шлепок по плечу.

— Пошляк. И прекрати… — охает, когда я уже опускаюсь на колени перед ней, не смущаясь ничего, а она пытается прикрыться руками.

— Рейден…

— Не надо, Шай. Между нами всё будет так, как я скажу. И первое правило — я буду смотреть на твоё обнажённое тело долго, чтобы свести тебя с ума. А ты будешь привыкать к тому, что в сексе нет правил и нет стыда. Это дело двоих, — с улыбкой произношу и, отводя её руки, вижу слабый кивок.

Чёрт, её согласие, словно капитуляция, и самая желанная победа для меня. И я обещаю, сделаю всё, чтобы она привыкла ко мне, чтобы всегда помнила меня и не смогла уйти.

А теперь мне предстоит очень важная миссия — учить. Учить принимать заботу от мужчины. Учить понимать, что она моя женщина, и я наслаждаюсь, когда дотрагиваюсь до неё. Мне приносит невероятное удовольствие омывать её, а затем быстро себя, чтобы успеть подхватить её и вместе рухнуть в постель. Не дать ей вспомнить, что она в чужом доме. Заглушить её протесты поцелуями и прижать к себе. И через несколько минут услышать ровное дыхание Шай на своей шее.

Вот сейчас я чувствую себя мужчиной. Полноценным и самым счастливым. Сегодня я не готов думать о её прошлом и страхах, терзающих её. Для этого ещё будет время, но эти минуты безмолвного единения принадлежат только нам.

«Кто не рискует, тот не пьёт шампанского», — так говорят. Но всё это ерунда. Рисковать надо ради кого-то. И риск не любит аферистов. Он чувствует ложь и фальшь. Обман сразу отторгается и ответит с особой, изощрённой жестокостью. Поэтому риск не измеряется градусом и качеством марки, он измеряется счастьем. Настоящим счастьем быть самим собой рядом с единственной женщиной, которая смогла увидеть и вытащить этого человека изнутри. Которая верит в меня, и как бы ни было сложно, я буду верить в нас.

Глава 49

Рейден.

За последнее время у меня не было спокойного пробуждения. Я или подрывался от звука будильника, или же пребывал в полузабытьи. Отдохнуть получилось только этой ночью. Хотя моё сознание ещё нежится в отголосках сна, но чувства уже пробуждаются. Воспоминания о произошедшем слабо появляются в голове, и на губах расцветает улыбка. Обнажённое тело, не прикрытое одеялом, уже накаляется от влажного и тёплого воздуха, наполнившего комнату за утро.

Медленно приоткрываю глаза, и перед ними сразу же появляется серьёзное лицо обнажённой Шай, сидящей между моих раскиданных ног. Она со странной вдумчивостью не отводит взгляда от моего члена, который проснулся раньше меня и сейчас напряжён до предела.

— Шай? — Хрипло, не отойдя ото сна, подаю голос.

Резко поднимает голову и моргает.

— Что ты делаешь? — Прочищая горло, приподнимаюсь на локтях.

— Я… хм… смотрю, — снова возвращает всё внимание на мои бёдра.

— На мой член? — Уточняю я. Кивает.

— Не находишь это немного странным? — Издаю смешок, а она мотает головой, отчего распущенные тёмные пряди рассыпаются по плечам и некоторые закрывают упругую грудь.

— Хорошо. И что ты надумала? — Усмехаясь, напрягаю мышцы, и член дёргается к ней. Вздрагивает и вновь ловит мой взгляд.

— Он… проснулась рано, а ты спал. Потом это, — указывает пальцем на мой орган, — начал расти. Затем, вообще, стал вот таким… таким очень необычным.

— Не хочу даже знать, сколько обычных членов ты видела, но всё же, — делаю паузу, пока Шай, наклоняя голову, продолжает изучение. — Что в моём члене не так?

— Он странный, — повторяет она, — очень странный. И розовый.

— Из твоих уст это выглядит, как оскорбление, — пытаюсь сдержать смех от такого заявления, да и, вообще, пробуждения. Меня ещё никто не рассматривал так пристально, особенно мой член.

— Нет, это констатация факта и не более, — её серьёзный ответ совершенно не соответствует ситуации, и я позволяю себе хохотнуть.

— Ты можешь даже дотронуться до него. Думаю, он этого ждёт, — предлагаю ей.

— Нет. Не хочу, — отрицательно мотает головой и отодвигается к спинке кровати.

— Шай, ты видела меня голым на просмотре, также мы с тобой несколько раз трахались, — напоминаю ей.

— Я не смотрю на органы мужчин, когда они сбрасывают крылья. Я считаю. Меня не интересуют их размеры, формы и строение в принципе. Оцениваю потенциал… — сглатывает, когда от её чёткого ответа я вновь дёргаю членом.

— Большой потенциал, — уже тихо продолжает, имея в виду совершенно иное, нежели мою способность работать, и поднимает на меня голову.

— Когда ты лишилась девственности? — Интересуюсь я и сажусь на кровати, а Шай вновь опускает взгляд к моим бёдрам. Дерьмо, если она будет продолжать так смотреть на меня, то взорвусь к чертям или же порву её. Последнее безумно хочется сделать сейчас же.

— Давно, — неоднозначно пожимает плечами.

— Это было больно? Отсюда идёт твоя нелюбовь к сексу? — Придвигаюсь к ней ближе.

— Не помню. Забыла уже, что было в прошлом. Мне не нужен секс, — так резко перекатывается с кровати и поднимается на ноги, что я даже не успеваю её схватить.

— Был не нужен, — поправляю её и перебираюсь к той стороне кровати, где стоит она в свете солнечных лучей, бьющих ей в спину.

— Хорошо, был не нужен. Мне необходимо идти… — не даю договорить и, обхватывая её за талию, затаскиваю на постель. Тихий вскрик, и накрываю её тело своим, удерживая вес на руках.

— После утреннего секса, — с улыбкой произношу.

— Рейден…

— Шайди, куда спешить? Сегодня выходной.

Наклоняясь к ней, трусь носом о её щёку, отчего издаёт шумный вдох.

— Рейден, слишком много секса для меня, — кладёт ладони на мою грудь.

— Ох, чёрт, прости, я даже об этом не подумал, — кривлюсь, поднимая к ней лицо.

— Я…

— Тебе больно? Наверное, ты не привыкла к тому, что тебя трахают так часто. Ещё бы пять лет целибата, — испуг на мгновение проносится в голове, остужая зарождающуюся страсть. Выпрямляюсь и ловлю её слабую улыбку.

— Нет, не больно. Немного некомфортно и… наверное, это тоже очень странно, но твой… вот этот…

— Член, — подсказываю ей, когда она смотрит прямо на него.

— Да. Он мне нравится. Красивый, с различными оттенками розового и довольно внушительный. Я насчитала двенадцать цветовых тонов, даже белый, — мои брови взлетают вверх, пока она описывает мой член. И это первый раз, кто так ярко обращает внимание на него. Лорейн — никогда, она даже руками его трогать не хотела. Раньше… лет в двадцать, был минет несколько раз, но она отказалась, сказав, что противнее ничего не было в её жизни. И я благополучно забыл об этой ласке. А сейчас, слушая, как Шай с серьёзным видом рассказывает, какие чувства в ней вызвал мой член, я, кажется, схожу с ума.

— И пока он рос… боже, это самое невероятное, что я видела. Менялся прямо на глазах, словно из кокона рождалась бабочка. Я пока не готова… но… чёрт, Рейден, он очень красивый, — мой рот непроизвольно приоткрывается от удивления, восхищения и чего-то ещё. Сложно понять, когда возбуждение от её слов и горящих глаз наполняет всё тело до каменного стояния.

— Если ты продолжишь, то я кончу от твоих слов, — шёпотом признаюсь.

— Правда? — Хмурится она и садится напротив меня.

— Ещё какая, правда. Шай, — тянусь ладонью к её лицу и она, словно читая мои мысли, привстаёт, приближаясь ко мне.

— И такое бывает каждое утро? — Интересуется она.

— Да. Каждое утро и не только утро. Когда думаю о тебе, то реакция моего тела предсказуема, — улыбаясь, всматриваюсь в её лицо без косметики, без мрачных заключений, расслабленное, и узнаю ту самую девочку с фотографии, которую видел в самом начале моего пути к ней.

— Но мне, действительно, пора ехать, — ускользает из моих рук и встаёт с кровати.

— Ты могла бы остаться, и мы занялись бы расширениями границ наших отношений, — произношу я.

— Не могу. У меня нет телефона, я не представляю, что сейчас творится в корпорации и какие последствия после вчерашнего инцидента, — обходит постель и поднимает с пола свои трусики.

— Боже, Шай, она не рухнет без тебя, — возмущаясь, подскакиваю на ноги.

— Дело не в том, что она рухнет, — качая головой, натягивает пеньюар и кривится.

— А в чём?

— Это моя работа. Знать, что там сейчас творится. Знать всё. Где находится Роксборро, какие отчёты на сегодня, какой рейтинг каждого «мотылька» и «бабочки». Какие за ночь произошли эксцессы. У меня полно дел даже в выходные, а я нахожусь здесь в неприглядном виде и не понимаю, как смогу, вообще, выйти из этого дома. Вчера не думала, а сейчас, — вздыхает и оглядывает себя.

— Хорошо, я понимаю это, но иногда тебе тоже необходим отдых. Значит, и ему буду тебя учить. Не сегодня, я уже догадался, — обрывая её возмущение, обхожу Шай и подхожу к шкафу.

— Могу тебе дать что-то из своего. Только у меня футболки, штаны, которые ты потеряешь…

— Футболку, хотя бы её, — перебивает меня.

— Держи, но я не выпущу тебя отсюда, пока мы не позавтракаем, — ставлю условие и передаю ей свою самую чистую и дорогую футболку, которая есть.

— Согласна. Тем более тебе следует проверить свой телефон, возможно, Даррен звонил или ещё кто-то. И…

— Шай, закрой рот. Ни о какой работе не собираюсь сейчас говорить. У меня выходной, а это означает — мне плевать на то, что происходит вне моего дома. Поэтому сейчас даже не думай обсуждать со мной работу и поездки, — довольно резко произношу, и это действует. Она замолкает и кивает мне. Чёрт, чувствую себя самым сильным мужчиной на планете, раз сама Круэлла подчиняется мне.

— Ты не забыл, что улетаешь этой ночью? — Интересуется она, пока я одеваюсь. Закатываю глаза от этого вопроса, потому что чётко сказал — не хочу вспоминать о работе.

— Нет. И это не самое приятное, хотя раньше бы скакал, как полоумный, — усмехаясь, надеваю спортивные шорты.

— Почему? — Удивляясь, Шай подбирает с пола оставшуюся одежду и выпрямляется.

— Потому что… — перевожу на неё взгляд и замолкаю. Она невероятна в моей футболке. Наверное, всё, что она будет делать рядом со мной, станет незабываемым. Но, действительно, осознание того, что Шай в моей футболке выглядит не хуже, чем в любом дорогом платье, приносит с собой тяжесть, о которой должен ей сказать.

— И? — Приподнимает брови, ожидая продолжения. — Неужели, так не нравится Лондон?

— Если я улечу, то какова вероятность того, что, вернувшись, снова не начну тебя искать по городу? Снова наступит этот чёртов круг, по которому мы ходим? Это иногда не даёт работать, потому что мыслями я с тобой. Это сложно объяснить, Шай, но я не хочу лететь, не могу выпустить тебя из рук, потому что испытываю некое подобие страха. Понимаешь? — Захлопывая шкаф, подхожу к ней.

— Ты не можешь работать из-за меня? — С сомнением переспрашивает.

— Да. Такое было уже. Там на острове, когда ты улетела, мне ничего не было нужно, кроме, как узнать причину. Эта зависимость убивает, и в то же время я тащусь от неё. Никогда такого не было, даже с Лорейн. Я знал, что буду работать, а потом снова начнутся упрёки, споры и скандалы. Порой даже не хотел возвращаться, а сейчас… странно это, в этом ты права.

— Ты сравниваешь меня с подружкой, которую любил? — Прищуриваясь, делает шаг от меня.

Чёрт, вот придурок.

— Нет. Это не совсем так, — мотаю головой. — Я сравниваю ощущения, чтобы понять себя. Но женщин глупо сравнивать, потому что вы разные. Многое из того, что я переживаю с тобой, не было ни разу в прошлом. А любовь… признаюсь, говорил, но именно из-за сравнений осознал, что всё это ложь. Я не знаю, что означает это слово и, вообще, существует ли оно. Меня учили, когда любишь, то никто не заберётся в твоё сознание и не поменяет тебя. Никогда и ни при каких условиях такого не произойдёт. А я боролся, против себя и своих желаний, стать не другом, и тогда я обманул, мне хотелось стать не другом, а просто быть ближе. Знать всё о тебе и видеть тебя, даже молчать. И не было любви к Лорейн, возможно, какая-то детская влюблённость, которая пропала, а я не заметил, привыкнув к присутствию одной женщины в моей жизни, пока не увидел другую.

— То есть ты непостоянен? — Складывает руки на груди, ещё больше разозлившись на мои слова.

— Я не знаю, как тебе объяснить это, Шай. С тобой я никогда не позволю себе подумать о ком-то другом. Я чувствую это, потому что часть меня ты забрала и подарила мне новую жизнь. Это не благодарность, или что ты там ещё себе выдумаешь. Нет. Это я, вот такой я, стоящий напротив тебя и обещающий, что измены — не моё. Я не люблю этого, не унижаю себя так, тоже учусь, как это быть настоящим. Но я знаю, что ты моя. Знаю, это — вот здесь, — кладу руку на свою грудь, замечая, как Шай расслабляется, и суровое выражение её лица смягчается.

— Верность для меня важна, как и ты. Поэтому хочу тоже быть уверен, что, когда вернусь, ты будешь ждать меня, и не произойдёт снова того, что было. Мне не придётся заставлять тебя и себя страдать. Не хочу. Не могу. Не желаю. Только тебя. Мне плевать на твоё прошлое, плевать на всё, честно. Я хочу только тебя, — подхожу к ней и подхватываю её руки.

— Только тебя, — повторяя, сильнее сжимаю её пальцы.

— Рейден, временно, я готова дать тебе только это, — тихо отвечает.

— Хорошо. Но оно не закончится, пока я буду работать. Идёт?

— Если что-то случится…

— Ты позвонишь мне. Я всё брошу и прилечу. Всегда, в любой ситуации. Ты не одна, я рядом, — перебивая её, подношу её руки к губам и оставляю поцелуй.

— Но это неправильно. Мои дела и проблемы не должны влиять на твою карьеру, — качает головой.

— Ты ошибаешься, бабочка, — выпускаю её руки и обхватываю лицо. — Именно так и должно быть. Это отношения. Мы партнёры не только в сексе. Мне не нужны с тобой только забавы в постели, я хочу большего. Тебя. Всю. Без остатка. И я готов быть подопытным, пока ты будешь изучать мой член.

— Рейден, — улыбка расцветает на её губах. Наклоняюсь и быстро целую их. Чёрт, у неё самые мягкие губы, которые я когда-либо пробовал.

— И ты можешь мастурбировать, вспоминая мой член, — сквозь поцелуй предлагаю.

— Пошляк, — отталкивая меня, отходит спиной к двери.

Карие глаза блестят от смеха, и она живёт. Я не хочу иного, только видеть её такой. Игривой, счастливой и моей.

— Скажи ещё, что за пять лет ты ни разу… — не договариваю, как вижу подтверждение в её резко поджатых губах.

— Дерьмо, Шай, сейчас же вернёмся в постель, — смеясь, указываю на кровать.

— Нет… не сейчас… нет, Рейден, — мотая головой, ищет рукой ручку.

— Да и ещё раз да. Мы вернёмся, и я научу тебя это делать. А, может быть, лучше языком? Тебе нравится мой язык, — прищуриваясь, наступаю на неё.

Распахивает дверь и выбегает из спальни. Но мне удаётся в два шага нагнать её и обхватить за талию.

— Тебе очень нравится мой язык, да, бабочка? Признайся, — шепчу ей на ухо.

— Рейден, прекрати, — пытается отнять мои руки со своей талии.

— Признайся, ведь я знаю, что тебе нравится, когда мой язык в тебе, и я пробую твой вкус, — продолжая, тихо смеюсь.

— Рейден! — Повышая голос, ударяет по рукам, отчего приходится её повернуть к себе и взглянуть в блестящие тёмные глаза.

— Признайся.

— Хорошо… только прекрати это говорить. Это вульгарно, ужасно, и совершенно не… — не позволяю ей вновь меня отчитать и перехватываю её дыхание своими губами.

Замирает на секунду и улыбается мне в губы. Обхватывает меня за шею и возвращает поцелуй.

— Признаюсь, — шепчет, немного отклоняя голову.

И большего мне не нужно. Отрываю её от пола и, кружа, вновь прикасаюсь к её губам. Несу её так к гостиной, медленно, с особой чувственностью пробую мягкие поцелуи, на которые она с готовностью отвечает. Счастливее быть не могу, ведь в моих руках она. Мечта, целующая меня, и ничего не существует кроме нас. Не хочу отпускать её, потому что я дома. С ней мне в любом месте хорошо и спокойно, не смею оборвать этого времени.

— Тогда буду практиковать это очень часто, — отпуская её на пол, обхватываю её лицо руками и с силой впиваюсь в губы. Охает и теснее прижимается ко мне, возбуждая снова и снова мой и так стоящий член. Кажется, с ума сошёл, с жадностью кусаю её губы, пока до слуха не доносится кашель.

Отрываясь от Шай, резко поворачиваю голову, как и она.

— Мама? — Всё опускается внутри, когда перед нами стоит моя мать, с наслаждением рассматривая нас.

— Шайди, сынок, очень рада вас видеть, — с улыбкой произносит она. Бросаю взгляд на побледневшую девушку и моментально прячу её за свою спину.

— Что ты здесь делаешь? — Довольно грубо спрашиваю.

— Вообще-то, живу, Ден. Неужели, забыл? — Издевается мама, но смешинки в её глазах дают понять, что счастлива не менее, чем я. Хотя это не самое лучшее представление моей новой девушки матери. Не сейчас.

— Ты же на дежурстве должна быть, — хмурюсь, ощущая, как Шай крепче сжимает мою руку.

— Да, была и сейчас вернусь на работу. Буквально пару часов назад мне позвонила Элеонор и попросила проверить местоположение Шайди. Она очень волновалась за тебя, красавица, мне пришлось попросить меня прикрыть, и я приехала сюда. Сообщила ей, что всё хорошо и ты здесь, Шайди. Кстати, она привезла для тебя одежду и уехала, — мама указывает рукой на диван, где стоит фирменный пакет.

— Хм, спасибо, — сдавленно отвечает Шай и отпускает мою руку.

— Я переоденусь и…в общем, спасибо, — ретируется из гостиной, и через секунду слышу стук двери в спальне.

Поворачиваюсь к маме, прикрывшей рот, чтобы не видел я, что ей смешно.

— Мам, — с укором качаю головой.

— Сынок, а что мне оставалось делать? Элеонор очень переживала из-за Шайди, хотя всё и так понятно. Я рада, очень рада за вас, — убирает руку, чтобы явить широкую улыбку.

— Но твоё появление может всё разрушить. Она…

— Понимаю, она твой босс, и эти отношения могут принести вам обоим проблемы. Но я всё же, счастлива, как и ты, Денни, — кладёт руку на мою щёку, ласково поглаживая, — таким я тебя давно не видела. Ты светишься весь, как и она. Могу сказать, что ты принял верное решение расстаться с Лорейн, но не поддерживаю её присутствия в твоей жизни. Двух женщин не может быть.

— Мы с Лорейн друзья и не более, мама. А Шай… она поймёт меня когда-нибудь. Как я могу бросить Лорейн, когда она на грани суицида? Не могу, это моя вина, — шепчу я и оглядываюсь, чтобы проверить, не слышит ли Шай.

— Понимаю, но не верю. Манипуляция свойственна Лорейн, а вот Шайди не потерпит этого. Если обрывать, то навсегда. Но не будем об этом, ты большой мальчик, и знаешь как поступить. Я на работу и вернусь завтра в семь. Когда ты будешь дома? Я скучаю по тебе, — треплет меня за подбородок, а я кривлюсь.

— В среду прилечу. Сегодня ночью у меня самолёт в Лондон, — отхожу от мамы и направляюсь на кухню.

— Ах да, Элеонор привезла ещё и завтрак, — подсказывает мама и указывает на пакеты, стоящие на столе.

— Хорошо, тогда кофе и завтрак. Хорошее утро, — с улыбкой оборачиваюсь и иду к чайнику.

— Сейчас полдень, Ден, — смеясь, мама выходит из дома.

— Полдень? — Повторяю шёпотом и ещё сильнее улыбаюсь.

Чёрт, это прекрасно. Никакого контроля, никаких ограничений, и Шай со мной.

Пока разбираю пакеты и мысленно благодарю Элеонор за такой подарок в виде фруктов, ещё тёплой каши и белковых коктейлей, слышу стук каблуков по полу. Поднимаю голову, вижу, как выходит Шай в ненавистной мне форме. Всё же, когда-нибудь я разрежу все эти строгие юбки и блузки, скрывающие её грудь. Я хочу смотреть на неё обнажённую, полностью и завтракать так, обедать, ужинать. Полный эксгибиционизм.

— Мне нужно ехать, — сухо произносит она. Напрягаюсь, вновь вернулась Круэлла.

— Завтрак, — указываю на пакеты.

— Нет, спасибо. Не забудь, у тебя сегодня рейс. Не опоздай на него.

Подхожу к ней, но делает от меня шаг назад, пряча взгляд.

— Бабочка, ничего страшного не произошло, — заверяя её, обхватываю подбородок и силой заставляю посмотреть на меня.

— Произошло, Рейден. Твоя мать…

— Нет. Не смей, поняла. Не смей даже думать о том, что тебе страшно. Она будет молчать, как Элеонор. Нет, Шай, мы вместе, — перебивая её, твёрдо говорю. Тяжело вздыхает, и взгляд становится усталым.

— Мне нужно ехать, много работы, тем более сейчас утро, пока никого нет на улицах, — её слова отчего-то возвращают меня в прошлое. Отпускаю её и прищуриваюсь.

— Шай, который сейчас час? — Спрашиваю я, чтобы проверить догадку.

— Эм, — хмурится, пытается вспомнить и ничего. — Утро, возможно… о, господи.

Прикладывает руки к губам и бледнеет.

— Сейчас полдень, бабочка. Ты забыла о времени. Забыла о нём со мной, — смеюсь, да так радостно, что сделал это. Я перекрыл собой маниакальный отсчёт, и это победа. Маленькая для кого-то, незначимая, но для нас огромная.

— Господи, я забыла… совсем забыла. Я спала, а потом ты со своим этим…

— Членом, — продолжая хохотать, подсказываю я.

— Полдень! Матерь Божья, я ведь всё проспала с тобой. Ты виноват, ты… прекрати смеяться, — обиженно топает ногой.

— Шай, это же прекрасно. И я не услышал от тебя обещания, что будешь ждать меня, — теперь просто улыбаясь, подхожу к ней.

— Рейден…

— Скажи.

— Хорошо, буду ждать, но мне необходимо немедленно выехать. Вечером я должна быть на вечеринке «Моет» вместе с Роксборро, а совершенно забыла об этом. Это ты виноват, — идёт к двери, а я за ней. Успеваю обхватить её за талию и повернуть к себе.

— Привыкай, потому что время над нами не властно. Я вернусь к тебе в среду. И ещё одно условие — учишься отвечать на мои сообщения, — произношу я.

— Рейден, сейчас ты не в том положении, чтобы ещё и условия ставить, — недовольно упрекает меня.

— В том. Я руковожу и учу тебя, помнишь? Ты ответишь на мои сообщения, иначе я вернусь и затрахаю тебя до смерти, — распахивает глаза от моих слов.

— Ты ответишь на мои сообщения. Звонки не для нас, а вот сообщения… — убираю с её лица волнистые пряди, — могут многое. И ты узнаешь, если ответишь.

— Хорошо. Доволен? — Упираясь руками в мою грудь, отталкивает.

— Очень. И мне нравится твоя задница, — вдогонку говорю, а она с силой хлопает дверью.

— Я буду скучать, — она не услышит, потому что сейчас выпустил из рук. Но сам понимаю, что уже начал скучать без неё. И эти дни в Лондоне будут самыми длинными за всё время, ведь теперь она призналась, и будет ждать меня. Обычного мотылька, который стремится сломать все устои и правила, чтобы добраться до неба к своей единственной бабочке. А другого мне не нужно.

Определённо, я счастлив. Жить тридцать лет, чтобы узнать, насколько счастье и чувства могут быть иными, это странно. Но в то же время чертовски приятно взглянуть на мир иными глазами, строить нечто невероятное и только для нас. С Шай моё пребывание в этом мире наполняется смыслом. Сейчас он — сделать её такой же безумной, каков я рядом с ней, показать, насколько чувства не опасны, и защитить от всего. У меня получится. Благодаря ей всё получится, потому что она питает меня невероятной силой, невидимой и мощной. Я чувствую себя настоящим. И мне так мало… хочу большего. Будущего. И когда-нибудь оно наступит для нас.

Глава 50

Шайди.

— Ты уволена, — зло напоминаю, встречающей меня, в дверях квартиры Элеонор.

— Ты оставила меня. Как ты могла? — Возмущаясь, прохожу к лестнице, пока на лице женщины играет спокойное выражение.

— Да, оставила и не послушала, и это помогло. Не так ли? — Раздаётся за спиной.

Упираясь рукой в перила, вздыхаю и не желаю признавать — права. Во всём права, а я потеряна. Не представляю, что случилось с моей жизнью, когда всё стало таким неважным и тяжёлым. Нет, тяжело было всегда, но это поддавалось контролю, и сегодня я самолично увидела — потеряла его. Забыла обо всём, и не хотелось прощаться. Рейден слишком точно угадывает мои мысли, и это тоже напрягает. Пытается разорвать моё сердце, чтобы увидеть, насколько оно тёмное. Не могу позволить, но и отпустить его сейчас тоже нет желания.

— Не знаю, Элеонор. Всё слишком сложно, а это лишнее ведь для меня, — оборачиваюсь к домработнице.

— Чувства — такая вещь, которая живёт сама, и ей неважно хочешь ты или нет. Да и в отношениях никогда не бывает легко. А ты только познаёшь их, — мягко отвечает и подходит ко мне.

— А что будет после? Что случится, если я совершенно обо всём забуду? Сегодня я даже время не смогла угадать, и вчера не проверила сообщение от Скай. Мне страшно, Элеонор, если кто-то узнает, если они догадаются о нём, то ему будет плохо. Всё обрушится разом на него, на меня, и на Роксборро. Я хотела оборвать, хотела, клянусь, но с ума схожу. Натворила дел, вплоть до увольнения, и теперь стыдно. Не испытывала этого ранее, не так сильно, — признаюсь я.

— Не нагнетай, Шайди. Пока ничего плохого не произошло. Твои родители затаились из-за того, что ты пустила в газеты. Это на время, и у тебя есть этот период, чтобы понять — видишь ли, ты в Рейдене своего мужчину, которому сможешь довериться полностью. Он должен знать, что может угрожать тебе и ему.

— Слишком рано говорить об этом. Он уверяет меня в своей силе, и я вижу её. Вижу всё, даже большее, но это губительно, — слабо качаю головой.

— Губительно что, Шайди? Любовь? Нет. Посмотри на себя, из-за этого чувства ты готова бороться за Скай. И он тоже может это сделать ради тебя.

— Господи, Элеонор! Какая любовь? Только секс, — ужасаюсь её словам.

— Милая моя, любовь бывает разной. Одна появляется с годами, продиктованная уважением и дружбой. Другая же вспыхивает моментально, создавая химическое поле, и оно затронула вас обоих. Вы будете долго бороться против любви, но она окажется сильнее, — мягко улыбается она.

— Не всегда секс и возбуждение может означать любовь. И последнее для меня под запретом. Я не верю… у меня куча сомнений по поводу Рейдена. Его подружка, от которой он не может отказаться, угнетает. Да, не смотри так на меня, это ревность. Но я лишь учусь принимать эти ощущения, и они очень неприятны. Если бы любовь была в его сердце, да и в моём, то всё было бы иначе. А её нет, только притяжение, которое мы вызываем друг в друге. И отношения не могу себе тоже позволить, оставить его только на время, чтобы потом вспоминать в одиночестве. Понять, что мужчина может быть иным, и его поцелуи навсегда заклеймят меня. Я устала от этой борьбы, слишком устала, чтобы думать, — вздыхая, поднимаюсь к себе в спальню и бросаю пакет с ночным одеянием на пол.

Подхожу к компьютеру и проверяю отчёты. Нет ни одного о том, что я натворила этой ночью. Никто не заметил якобы ошибки, и это хорошо. Для Рейдена начинается взлёт, и я не могу помешать ему, это сделать. Съёмка в Лондоне для разворота спортивного журнала, презентация мужского аромата, которая состоится в четверг, вечеринка в честь него. И это всё впервые, незнакомое для Рейдена. А я улыбаюсь, сижу и улыбаюсь, рассматривая приглашения и зал. Возможно, моё противостояние продиктовано тяжестью прошлого, а, возможно, это страх почувствовать к нему большее, чем просто наслаждение.

Проверяю сообщения от Скай и отвечаю ей, что всё хорошо. Этим занимаюсь очень долго, обманываю её, только бы оградить от проблем. Я знаю, что скоро всё разрушится. Когда-нибудь придёт то время, которое я ждала, и оно наступит раньше, а всё из-за Рейдена. У меня нет грёз по поводу будущего, я уже вижу его. Он забудет обо мне, а я буду бороться, отвергнув всю помощь, ведь не в его силах воевать. Он косвенный свидетель, а меня будут обвинять. Я мертва, чёрт возьми, у меня есть могила, и понимать это смешно. Да, это была договорённость, за которую я заплатила, и мои родители, так легко предавшие и отказавшиеся от меня, легко приняли. Но я никогда не забуду того, какой подарок они сделали на моё восемнадцатилетие. А следующая Скай. Никогда не позволю. Никогда, даже если это будет означать новый огонь, который сожжёт дотла. Согласна. На всё, но не дам сделать им то, что сделали они со мной.

Вечеринка, на которой я должна присутствовать, обычно устраивается несколько раз в год. На неё приходят сливки общества и самые популярные лица в Голливуде и не только. Роксборро идёт туда со своим другом, который полностью занял его, и я тоже должна быть там. Необходимо проследить за всем и за новыми «мотыльками», жаждущими найти своё место. А мест-то и нет больше. Я получила то, что хотела. Я получила Рейдена в корпорацию, и он станет именно тем, кто поднимется на немыслимые высоты. И это очень странно, ведь когда только увидела его, он был потухшим, сломленным, мёртвым, как я. Сейчас же другой, следующий своему сценарию, который я точно угадала. Или же это всё пряталось за привычкой быть аутсайдером? Не имею понятия. Сложно ориентироваться в этом мужчине, потому что он полон сюрпризов. И на время он мой.

Мой телефон пикает, оповещая о сообщении, и я перевожу на него взгляд. За окном уже наступают сумерки, отбрасывая полотенце, смотрю на экран и качаю головой.

Ненавистный мотылёк: «Это уже третье, Шай! Живо ответь!»

Сажусь на кровать и открываю сообщения. Улыбка появляется на лице после его второго сообщения с гневным посланием.

«Что ты хочешь? У тебя самолёт», — отвечаю ему.

Ни разу не делала этого, если это не была Скай. И меняться ради этого мужчины странно, и в то же время приятно. Я даже забыла о боли, которая обычно появляется при чужих прикосновениях, а тем более поцелуях. Но в данный момент не могу вспомнить, когда по телу проходила знакомая ледяная волна, и железные прутья опоясывали сознание. Ничего.

Ненавистный мотылёк: «Тебя. Я уже собрал вещи и мне скучно. Отзанимался в спортзале, получил билет, и ты ответила. Было не больно, правда же?»

«Рейден, я опоздаю. Займись саморазвитием. Ненавижу сообщения!», — отправляю и складываю телефон в сумочку, чтобы не было больше желания написать ему. Мне не восемнадцать, чтобы переписываться. Я серьёзная женщина, Круэлла, а ему, чёрт возьми, тридцать, а ведёт себя как мальчишка. Но ловлю себя на мысли, что это мне нравится. То, с какой лёгкостью не боится быть смешным, когда я всё планирую. Кроме его появления.

Пока Элеонор помогает мне собраться на вечер, слышу пищание мобильного, и подавляю улыбку, которую непременно замечает женщина.

— Ничего не говори, — предупреждаю её, поднимая руки, чтобы она застегнула сбоку замочек.

— Шайди, время пришло. И ты уже знаешь ответ на вопрос: «Нужен ли тебе Рейден?» Нужен, даже больше, чем ты ему. Он спасёт тебя из этого мрака, милая моя. И улыбайся, я никогда не видела твоей улыбки так часто. Улыбайся, потому что ты это заслужила, — всё же, произносит эти слова, которые вновь приводят меня в плохое настроение.

— Не возлагай на него больших надежд, ведь я дала ему немного времени. Скоро всё изменится. Абсолютно всё. Будь здесь, пока я не вернусь, — сухо отвечая, подхватываю сумочку и выхожу из спальни.

Вот для чего было необходимо снова указать мне на то, что я привыкаю? Ведь привычка болезненна. Скай — моя привычка любить её, и я обещала ей, теперь же не имею права на ещё что-то похожее. Хочу. Да-да, хочу, чтобы всё было легко и непринуждённо, но в этом мире так не бывает. А я его изучила досконально. Никогда не будет счастья, даже у Тины с Аароном оно пропадает. Ничто не вечно. Навсегда — это иллюзия, которую невозможно исполнить. Если бы я этого не знала, то было бы проще. Наверное, намного проще принять то, что я думаю о Рейдене чаще, чем должна. Но увы, я всё знаю.

Паркуюсь на специально отведённом для меня месте и выхожу из машины. Никогда не иду по красной дорожке, всегда вхожу на мероприятия с чёрного входа. Чем меньше моих фото, тем слабее опасность быть узнанной многими. Поэтому спокойно прохожу и оказываюсь в уже шумной толпе. Глазами ищу Роксборро, сидящего за нашим столиком вместе с Фредериком Уайлдером, которого знаю столько же, сколько и его сына.

— Добрый вечер, — здороваясь, опускаюсь на своё место, позволяя Роксборро поцеловать себя в щёку.

— Шайди, рад тебя видеть, — кивает мне Фредди, как его называет мой босс.

— Я вас тоже. Как вам вечеринка? — Интересуюсь я.

— Ничего нового, только лица меняются и слухи. Кстати, о слухах, мой сын упоминал о том, что по его возвращении у него будет зелёный свет. Я рад, признаюсь, что хотел бы этого. Вы прекрасно смотритесь вместе, и ему именно такая сильная женщина необходима.

Бросаю взгляд на Роксборро, с заученной улыбкой, и означающей то, что он недоволен. Ему претит этот разговор, как и мне. Ведь он единственный кто знает о моих отношениях с Рейденом буквально всё.

— Не торопи время, Фредди, в нашем мире всё очень изменчиво, как и желания молодых. Шай, милая, уточни по поводу завтрашних утренних переговоров с Японией.

Кивая, поднимаюсь, чётко понимая шифр. Уходить. Слиться с толпой, чтобы не продолжать развитие темы. Оставляю мужчин одних и отхожу к бару. С этого расстояния прекрасно видно босса и все передвижения, тем более охрана сидит за соседним столиком, во избежание залётных «мотыльков».

Заказываю бокал воды и рассматриваю толпу, безынтересно отсчитывая время, когда можно будет уехать. Делаю глоток и вспоминаю, что мне необходимо проверить всё перед презентацией Рейдена. Нет, он не единственный на этой неделе. Помимо него, у нас есть ещё модели и актёры, у которых намечаются премьеры, выходы, мероприятия. Но меня они мало интересуют, а вот Рейден очень. И поэтому тайно приходится просматривать отчёты и вносить корректировки. Ночью. Сегодня это тоже предстоит. Другого мне не остаётся, только тихо, без новой ошибки, которую даже не заметили.

— Шайди, какая встреча, — раздаётся рядом со мной мужской голос.

Резко оборачиваясь, встречаюсь с Дарреном, вальяжно облокотившимся о барную стойку. Расстёгнутая белая рубашка, блестящие глаза от порции алкоголя, уже впитавшегося в его кровь, и от этого поджимаю губы.

— У тебя рейс. Что ты здесь делаешь? — Сухо произношу и ставлю бокал на стойку.

— Решил немного развеяться. Лондон слишком скучный. Как ты? Давно тебя не видел из-за частых перелётов «мотылька», — допивает напиток и с шумом ставит стакан.

— У меня всё хорошо, а вот ты ещё немного и поцелуешь пол. Поэтому поезжай к себе и приведи себя в порядок, — с отвращением осматриваю его.

— Я бы лучше поцеловал тебя, Шай, — пьяная улыбка нахально играет на его губах. Делает шаг ко мне.

— Даррен, ты пьян. И от тебя несёт, как от помойки. Сколько раз говорить, что ты мне неинтересен. Ни в трезвом виде, ни в таком. Домой. Живо.

— Брось, детка, мне посоветовали быть настойчивее. Ты любишь жёстких мужчин? Роксборро такой? — Его ладонь ложится на моё запястье, и знакомый холод проносится по телу, впиваясь осколками в кожу.

— Даррен, — предупреждая, дёргаю рукой и быстро осматриваюсь, чтобы не стать новой сенсацией на этом вечере.

— Шай, я могу многое… не полечу никуда с Деном. Я покажу тебе… — не успевает он вновь схватить меня, как Даррена отталкивают от меня, и я оступаюсь от неожиданно появившегося гостя в тёмном смокинге.

Моргая, понимаю, что держусь за стойку, а Даррен осел на барный стул.

— Прекрати такое поведение. Насильственное принуждение влечёт судебный иск. И мисс Лоу явно не нравится твоя пьяная морда, Даррен, — в голосе моего заступника клокочет ярость. Поднимаю голову, чтобы посмотреть на этого мужчину, так внезапно оказавшегося здесь.

— Рейден, всё в порядке. Не привлекай внимания, ведь мистер Джонсон сейчас едет домой. И с кем не бывает такое, не так ли? — Приподнимая уголок губ, выпрямляюсь и становлюсь на всякий случай между мужчинами.

Ощущаю кожей злость Рейдена, сжимающего кулаки. Бросает на меня потемневший взгляд, а я слабо качаю головой, давая ему понять — не место и не время так вести себя.

— Шайди, я… чёрт, прости, я… — мямлит Даррен, пытаясь подняться со стула.

— Ничего. Алкоголь может быть губителен. И сейчас Рейден поможет тебе добраться до машины, — приказ. Именно приказываю ему поступить так, но не иначе. Люди уже оглядываются, прислушиваясь к нам.

— Ден, а ты… что здесь забыл? У тебя же самолёт? — Вспоминает Даррен.

— Не твоего ума дело, — огрызается он. Хоть и не смотрю на Рейдена, а оцениваю обстановку, но чувствую, как не сводит своих глаз с меня.

— Хорошего полёта, — сухо киваю обоим и обхожу их.

Ох, чёрт, адреналин подскочил с невероятной силой, и сейчас я это осознаю. Поведения такого рода от Даррена я не ожидала, совершенно забыла о нём и не была готова. Стала мягче, а это не позволительно. Выхожу из зала и направляюсь к кабинкам, чтобы собраться с мыслями и немного переждать. Но не успеваю я свернуть к дамской комнате, как мою талию обхватывает сильная рука. Вскрикиваю и в следующий момент оказываюсь прижатой к стене. Сердце бушует в груди, когда концентрирую взгляд на суровом мужском лице.

— Рейден, — шепчу и смотрю за его спину. Хоть мы и стоим в тени между коридорами, но нас могут увидеть.

— Я убью его, придушу, если ещё, хоть раз дотронется до тебя, — зло шипит он.

— Не здесь… люди…

— К чёрту их. Всё к чёрту, ты не ответила мне на сообщение. На четвёртое, — укоряет меня. Закатываю глаза и качаю головой.

— Отпусти, нас могут обнаружить. Это небезопасно, — упираюсь ладонями в его грудь, но он сильнее подаётся вперёд, накрывая своим телом моё.

— Никто тебя не увидит. И мне плевать, сейчас я слишком ревную, чтобы отпустить. Нет, никогда, — выпускает мою талию из своих рук, чтобы в следующий момент заглушить все протесты горячим поцелуем.

Пытаюсь сопротивляться, но его ладонь проходит по моему бедру, а настойчивым языком раздвигает губы.

— Рейден, — обречённый стон, и его улыбка ощущается на губах. Закрывая глаза, отдаюсь полностью его силе, страсти, с которой он погружает язык в мой рот и проводит им по нёбу. Тело моментально отвечает на его ласки, мягкие поглаживания ягодиц и я резко устремляюсь к нему. Эрекция сводит с ума, позволяя в голове увидеть его орган без одежды, как утром, и я тону в его губах, поглощающих моё дыхание. Сжимаю пальцами его волосы, уже не заботясь о том, где мы находимся. Как оказалось, я безумно скучала по этому натиску, по животному, который живёт в этом мужчине.

— Я не хочу никуда лететь, — шепчет он, отрываясь от моих губ, и покрывает быстрыми поцелуями шею.

— Ты должен.

— Шай, — издаёт тихий стон и утыкается носом в мои волосы.

— Должен, Рейден. Это твоя работа, а я буду здесь, — мягко отвечая, опускаюсь ладонями к его груди.

— Я, действительно, придушу его в самолёте. Никто, поняла? — Отодвигается от меня, чтобы я могла увидеть его серьёзное выражение лица.

— Никто больше не коснётся тебя, кроме меня. Никогда. Иначе стану убийцей, полным эгоистом, потому что это всё моё. Ты моя, бабочка, и я не отдам никому, — его пальцы до острой боли впиваются в мою талию.

— Рейден, успокойся. Даррен выпил лишнего, похожее отношение я встречаю очень часто, и знаю, как на это реагировать, — шепчу я.

— Это я должен реагировать. Ты моя женщина и никому не позволено так поступать. Если это повторится, то я должен знать. Идёт?

— Хорошо. А сейчас уезжай. У тебя самолёт, и ты опоздаешь на рейс, — слабо отталкиваю его.

— До встречи. И отвечай мне, не доводи до греха, — с этими словами быстро и смачно целует меня в губы, чтобы в следующий момент мои колени задрожали от переизбытка адреналина, и я прижимаюсь к стене, наблюдая, как скрывается за поворотом в основной зал.

— Боже, — выдыхая, дотрагиваюсь до горячих губ и улыбаюсь. Это настолько безумно, так быстро и непонятно для меня. Но сейчас некое подобие радости просыпается в груди от его первобытной силы и желания защищать меня. Раньше никто этого не делал так, как он. Роксборро не мог бы, потому что никогда не был для меня мужчиной в полном смысле слова. А Рейден другой, вызывающий во мне совершенно иные ощущения, и сейчас я наслаждаюсь ими. Так легко внутри. Я не помню этого, и хоть должна бороться, но так устала. Даже наступление Даррена улетучивается, оставляя в разуме только поцелуй.

Никогда в жизни я не ждала человека, наоборот, убегала. А с этого вечера, действительно, настало новое время, где я начинаю отсчитывать часы до того момента, чтобы увидеть мужчину. И я улыбаюсь, с особой горечью, ведь как бы ни было сейчас прекрасно, скоро будет больно. Очень.

* * *

— Мисс Лоу, — дверь в мой офис открывается, а я быстро сворачиваю документы о завтрашнем мероприятии в честь Рейдена Броуда, нового «мотылька», вставшего на второй уровень и быстро приближающегося к первому. Но лишь я знаю, что переход означает боль. Ещё немного и наступит время кокона, из которого должна появиться «бабочка». Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы он превратился в неё.

— Да, Мавис? Что произошло? — Сухо спрашивая, поднимаю голову.

Удивлённо приподнимаю брови, когда замечаю в её руках большой букет цветов.

— Хм, вы упомянули год назад, если придут гвоздики, то сообщить вам. Вот они, — она с улыбкой указывает на перелив нежных бутонов от белого до розового.

Встаю с кресла и медленно подхожу к помощнице.

— Там есть карточка, — передаёт мне маленький конвертик.

Хмурясь, вскрываю его и достаю лист, где написано резким почерком: «Уже лечу. Твой мотылёк». Издаю судорожный вдох и перевожу взгляд на озадаченную Мавис.

— Что мне с ними делать? — Интересуется она.

— Оставь их здесь, — указываю на стол и жду, пока она не выполнит мою просьбу и не покинет мой кабинет.

Как только дверь за ней закрывается, подхожу к гвоздикам и дотрагиваюсь пальцами до шелковистых лепестков. Откуда? Это точно Рейден. И сегодня среда, тот день, когда он возвращается. Да, мне слишком часто доставляют букеты, подарки, украшения, всевозможные подношения, которые не нужны. Но не гвоздики. Это мой цветок. Именно их я предпочитаю. Стойкие, с неярким ароматом и к ним требуется особый подход. Если слишком сильно надавить, то они сломаются, навсегда погибнут. И сейчас, пробегаясь пальцами по ним, ощущаю в груди тепло. Все эти дни я думала о Рейдене, отвечала на его сообщения, которых было очень мало. Он работал, но каждые утро и вечер писал. Пусть и обычные пожелания, но только для меня. Возможно, всё это происходит со мной впервые так остро, потому что не подпускала никого ближе. А вот ему удалось. И причин я не знаю, отчего именно он забрался глубже. Но я улыбаюсь, обдумывая совершенно не свойственный для меня шаг.

Выключаю компьютер, убедившись, что завтра всё пройдёт идеально, и нет проблем. Тихие дни обычно означают опасность, которая приближается. Но разве сейчас могу думать о чем-то ином? Нет. Не хочу больше следить за всем, как полоумная. Хочу ощутить в руках тяжесть букета и выйти из кабинета, чтобы войти в другой.

— Шайди? — Роксборро удивлённо поднимает голову.

— Какие цветы, милая, и я даже могу предположить от кого, — продолжает с улыбкой.

— Это глупо, да? — Кривлюсь и чувствую себя полной дурой.

— Нет, дорогая моя, конечно, нет. Это нормально в том состоянии, которое подарено вам обоим. Могу угадать причину твоего появления. Ты хочешь уйти раньше, не так ли?

— Да… хотела, но сейчас это кажется чем-то странным и неверным для меня. Могу ли я забыть обо всём? Поддаться тому, что в секунду вспыхнуло в голове? — Хмурюсь и перевожу взгляд на цветы. Босс поднимается с кресла и подходит ко мне.

— Радость моя, романтика не так плоха, как тебе кажется. И поступок мужчины показывает тебе, что он думал о тебе и продолжает это делать. Романтика необходима для отношений, всего немного, как бокал вина. Один глоток и не больше, ты попробуешь весь букет аромата и насладишься им. Поэтому иди, сделай то, чего так хочешь. Другого шанса не будет, так не упускай этот. Иди, Шайди, иди, встречай «мотылька», ведь он ждёт именно этого, — мягко улыбается мне.

— И это не будет выглядеть, словно я безмозглая кукла? — Спрашиваю его.

— Нет, это станет подтверждением того, что ты чувствуешь. И я готов даже дать тебе отпуск, если потребуется, чтобы ты полностью отдалась этому.

— Отпуск? Нет, он мне не нужен. Только этот вечер, — качаю головой, отчего Роксборро тихо смеётся.

— Я настолько счастлив видеть тебя такой, Шайди. Ты заслужила это, поэтому иди. Ни о чём не волнуйся, всё будет замечательно. А с остальным справимся, у тебя ведь теперь есть тот, кто готов принять любые проблемы и трудности. Их будет немало, но разве это важно? Нет, поверь старому семьянину, который рад быть женатым и любить прекрасную женщину. И я люблю тебя не меньше, поэтому хочу успеть увидеть тебя настоящей. Беги, моя радость. Лети, моя прекрасная бабочка, пришло время начать свой путь. Лети, — смеясь, отходит от меня. Улыбаюсь от его веры и киваю.

— До завтра, мистер Роксборро, — кивая ему, выхожу из кабинета.

Действительно, сейчас у меня за спиной оживают крылья, которые не чувствовала очень давно. Я буквально порхаю над землёй, направляясь к лифтам.

— Мавис, я ухожу, — бросаю помощнице, нажимая на кнопку.

— Вы вернётесь? — Добегает до меня и, непонимающе, осматривает.

— Нет. Сегодня я не вернусь. Завтра, возможно, опоздаю. Хорошего вечера, Мавис, — с улыбкой вхожу в лифт.

— Но… мисс Лоу… — её слова перекрывают дверцы лифта, и я позволяю себе вдохнуть аромат гвоздик, рассмеяться в них и чувствовать.

Меня не волнует в эту секунду, с чем столкнусь в будущем. Хочу настоящего. Хочу и сделаю это.

Доезжаю до дома и, поднимаясь, отсчитываю время. Через полтора часа самолёт Рейдена сядет в аэропорту, и у меня есть всего три часа и двадцать одна минута, чтобы подготовиться.

— Шайди? — Элеонор испуганно выбегает ко мне с чистящим средством.

— Мне нужна твоя помощь. Я собираюсь совершить самый глупый поступок в своей жизни. Я хочу поверить в нас с Рейденом, — на одном дыхании произношу.

— Наконец-то, — улыбается домработница.

И словно всё ждало моих слов, наступает новое время, где я узнаю, каково это — быть самой собой. Каково это — быть счастливой и безумной. И пусть будет плохо, но этот вечер не отдам никому. Он только наш.

Глава 51

Рейден.

Бабочка: «20:00. У меня»

Улыбаясь и перечитывая снова сообщение, показываю гостевую карточку, которую когда-то услужливо предоставила мне Тина, втайне от Шай, втайне от всех. Поэтому так легко могу войти и выйти из комплекса. Обнаружил эту карточку в своём кармане джинсов после первой вечеринки в доме Аарона и молчал. И сейчас у меня есть прекрасная возможность, свободно проехать к центральному входу, выйти из машины и вдохнуть в себя влажный вечерний воздух.

Хочется нестись со всех ног, но заставляю себя идти, держа в руках букет из гвоздик белого цвета. Знаю, что выбор предпочтений Шай странный, всё в ней такое необычное. И мне это чертовски нравится. Не имею представления, дошёл ли до неё букет, но даже если и нет, то у меня есть другой.

Дни, проведённые в Лондоне, были ужасно тяжёлыми. В физическом и эмоциональном смысле. Я никогда не думал, что работа модели настолько сложна. Раньше в съёмках, которые не имели никакого значения, от меня ничего не требовали. Бенни учил меня быть самым ужасным и безликим «мотыльком» из всех существующих. Он заведомо специально направлял меня по неверному пути, а сейчас же я учусь заново. И стоит немалых усилий показать, что умею всё, хотя ни черта — это не так. Но единственная мысль, которая помогает не сойти с намеченного пути — Шай. Она дала мне возможность стать кем-то большим, чем просто смертным. Она ждёт меня, и в эту минуту, когда стою напротив её двери, вся усталость стирается, оставляя в теле покалывающее возбуждение.

— Добрый вечер, мистер Броуд, — на мой стук дверь распахивается, и меня пропускают в квартиру, погружённую во мрак.

— Добрый вечер, Элеонор, — с улыбкой отвечая, замечаю, что за стеклянной стеной, за которой скрывается столовая и кухня, исходит рассеянный свет.

— Прекрасный выбор цветов.

— Спасибо. Где она? — Быстро оглядываю молчаливое помещение.

— Сейчас спустится. Ждите, мистер Броуд, а я вас покидаю, — странный блеск в глазах домработницы вселяет в меня приятое волнение.

Киваю ей, оставаясь через несколько мгновений один. Всё довольно необычно, эта темнота вокруг, и хочется заглянуть за стену, чтобы понять, отчего исходит мягкий свет, но звук медленных шагов привлекает внимание. Поднимаю голову, и мой взгляд упирается в женскую фигуру, стоящую на верху лестницы.

С шумом втягиваю в себя воздух, оглядывая голодным взглядом серебристое платье, вспыхивающее холодным отблеском, когда Шай начинает спускаться. Не могу прийти в себя от видения, которого так ждал, и сейчас боюсь даже дышать. Она невероятна с влажными распущенными волосами, струящимися по плечам, чувственными губами, яркими тёмными глазами и настолько элегантна, что я чувствую себя в параллельной реальности.

— Здравствуй, Рейден, — её глубокий, тихий голос ударяет по сердцу, отчего оно набирает обороты и оглушает меня.

— Здравствуй, Шай, — боюсь спугнуть эту женщину, ожидающую меня у подножья лестницы. Боюсь сделать лишнее движение и всё же иду к ней.

Столько дней видел её в своей голове, столько раз прокручивал всевозможные варианты своего появления сегодня, и всё не так. Я шокирован её красотой, которую смог разглядеть не сразу. Я наполнен отчаянием, от невозможности прямо сейчас завалить её на пол и ощутить бархатистую кожу под своими ладонями. Хочу её. Всю хочу и сейчас она моя.

— Это тебе, — указываю взглядом на цветы, и она дарит мне улыбку.

— Откуда ты узнал? — Интересуясь, делает шаг ко мне. Передаю ей букет.

Замираю, не зная, что ответить. Хочется солгать, показать, насколько научился угадывать её желания, но не могу.

— Элеонор подсказала, — выдавливаю из себя. Тихий смех раздаётся сбоку. А я как заворожённый, следую за Шай, направляющейся в гостиную, где на журнальном столике уже стоит первый букет. И это отзывается во мне невероятной радостью. Она кладёт цветы рядом и оборачивается.

— Думаю, ты голоден, — обходит диван и останавливается, чтобы я хотя бы что-то сделал. Не могу. Смотрю на неё, на этот образ сирены, притягивающий меня, и только улыбаюсь.

— Рейден, всё хорошо? — Хмурится, бегая взглядом по мне.

— Прекрасно. Ты прекрасна, и я обескуражен, бабочка, — делаю шаг к ней и обхватываю её за талию. Охает и кладёт руки на мою грудь.

— Чёрт, да я в шоке, Шай. Ты так красива, что я чувствую себя навозным жуком сейчас. И хочу испачкать тебя немного, — ладонью прохожу по её щеке и наблюдаю метаморфозу, которая происходит с этим сказочным существом в моих руках. Она закрывает глаза, поддаваясь моей ласке. Как такое может быть? Как мир может перевернуться за несколько дней, подарив мне то, о чём я мечтал?

Никакого сопротивления, ничего не происходит, кроме тихого вздоха в мои губы, когда приближаю к ней своё лицо. Приглашение, ожидание и безмолвная мольба. Это даёт толчок, позволяющий медленно прикоснуться к её губам своими. Испробовать вкус неземного блаженства в лёгком, дурманящем поцелуе. Боже, я никогда такого не чувствовал. И я дома, в её руках, и вдыхаю этот аромат свежести и прохлады.

— Ты очень голоден? — Открываю глаза и улыбаюсь Шай.

— Очень. Я до боли голоден, — кивая ей, притягиваю к себе, чтобы поверить. Именно поверить в эти мгновения, которых не ждал. Не проснуться, когда отпущу её, и всё это не станет очередной иллюзией. От них я очень устал и сегодня, наконец-то, вернулся, чтобы отдохнуть.

— Тогда пошли, — мягко отталкивает, но её рука юркает в мою. И такую Шай я вижу в первый раз, она другая. Женственная, наполнена нежностью, и именно её я когда-то представлял в своей голове. Сейчас она рядом со мной. Что, чёрт возьми, с нами произошло? Я, словно в тумане, следую за ней, ведущей меня к столовой.

Приоткрываю рот от полного недоумения, когда вижу две высокие свечи, горящие на столе. Бокалы, накрытые серебристыми куполами тарелки. Я это уже переживал с Лорейн, она тоже такое делала, но в тот момент моё сердце не рассыпалось от счастья на мелкие крупицы блестящих кристаллов, чтобы в следующий момент собраться и ожить.

— Это для меня? Всё это, и ты сегодня для меня? — Тихо спрашивая, поворачиваю Шай к себе.

— Для тебя, Рейден. Тебе не нравится? — Сомнения в её голосе пугают. Дерьмо, не хочу разрушить эту сказку. Никогда. Она моя.

— Нет, всё прекрасно, и я ещё в шоке, прийти в себя не могу. Но это лучшее, что могло произойти со мной. Ты лучшее для меня, и я безмерно благодарен тебе за возможность увидеть это своими глазами. Видеть тебя и быть рядом с человеком, с которым я могу быть самим собой. Возвращаться было страшно, признаюсь, но такого не ожидал. Чёрт, Шай, ты подарила мне сейчас так много, что я не знаю, как это описать, — оглядываю её лицо и дотрагиваюсь пальцами. Мне необходимо постоянно это делать, чтобы уверять себя — не сплю. Эта женщина ждала меня, как и обещала. Она меняется ради меня, и это самое значимое, что произошло со мной за последнее время.

— Наверное, разочарую, Рейден, но это всё дело рук Элеонор. Я не устраиваю свидания, не хожу на них и не приемлю в принципе. Но сегодня не я думаю ни о чём, кроме тебя.

— И этого мне достаточно. Чёрт, я же забыл, — отпускаю её и роюсь в карманах джинсов. Нахожу маленькую коробочку и достаю её.

— Это тебе, — протягиваю ей мой подарок, а сердце в груди сходит с ума.

— Что это? — Отходит на шаг, словно боясь притронуться к ювелирной коробочке.

— Сюрприз, который я увидел в Лондоне, когда гулял между съёмками. Мне хотелось привезти тебе что-то, как подтверждение моих мыслей, которые оставил здесь. Часть себя оставил рядом с тобой, и хотел немного тебя порадовать, — раскрываю коробочку и поворачиваю к ней.

— Это…

— Это бабочка. Я не запомнил название камня, но он меняет свечение. Сейчас видно холодный блеск, но если на него упадёт луч солнца, то он словно горит. Ты для меня именно такая. Моя бабочка, с виду неприступная, ледяная скульптура, а внутри… с каждым днём, минутой, я узнаю тебя с другой стороны. И меня чертовски заводит смотреть, как ты наполняешься огнём под моими руками и губами. Это тебе, — достаю из коробочки украшение, но мои слова не вызывают той реакции, которую я мечтал увидеть. Шай поджимает губы и с вызовом приподнимает подбородок.

— Ты считаешь, что этим можешь загладить какую-то вину? Или же это твой излюбленный способ задабривать партнёрш? Мне не нужно этого, Рейден, дари это своей подружке, но не мне, — сурово отвечает. Закрываю на секунду глаза, теперь узнаю свою Шайди Лоу, которая никому не верит, даже мне.

— Моя вина состоит в том, что я пожелал это купить. Да, это не так дорогостояще, как бриллианты, которые ты носишь. И я никогда сам не покупал ничего для Лорейн. Никогда. Она вела меня в ювелирный магазин, и я тратил последнее на то, что ей завтра уже разонравится. Но сам никогда не желал этого сделать. А с тобой захотел, увидел её и понял, что это ты. Вот в этом камне содержатся все твои чувства, и если ты ещё раз начнёшь сравнивать меня с Лорейн и меня с тобой, то я придушу тебя, — предупреждаю её и делаю шаг.

С сомнением смотрит то на украшение, то на моё лицо, а я желаю доказать — я честен сейчас. Честен только с ней, а на прошлое мне плевать. Я никогда больше не буду принадлежать другой женщине, потому что горю рядом с ней. Мне это нравится, и добиваться своего тоже нравится.

— Я не ношу бриллианты, беру их в аренду. А всё, что присылают мне в подарок, отправляется на аукцион, где вырученные деньги распределяются по разным фондам помощи. Для меня эти камни ничего не значат, и я… мне не делали подарков. Я не позволяла…

— Сейчас позволишь, потому что это я. И я искренне хочу увидеть немного радости в твоих глазах, ведь держал этот кулон в своих руках с того момента, как купил. Держал и пытался зарядить его собой. Передал в него часть своей души и дарю тебе её. Я могу примерить это на тебя?

Минута, за которую всё решения должны быть приняты. Это будет или да, где она признает мою власть над ней, наши отношения и нас, как пару. Или же нет, где я встречусь с новой борьбой, в которой, скорее всего, проиграю.

— Хорошо, — слабый кивок, и я улыбаюсь. Да, это самое желанное «да» в моей жизни.

Быстро обхожу Шай, она приподнимает волосы, чтобы я застегнуть замочек. И всё так быстро делаю, опасаясь нового страха. Её. Но нет, она стоит и даже не двигается. Провожу пальцами по цепочке и, наклоняясь, целую ароматную кожу.

— Это самый лучший день в моей жизни, — признаюсь ей, и она поворачивается, отпуская волосы.

— Кто же ты такой, Рейден Броуд? — Склоняет голову набок, и я пожимаю плечами.

— Мужчина, который очень голоден. Безумно голоден, ещё немного и он сожрёт тебя, — смеётся от моего ответа и указывает рукой на стол.

— Во избежание каннибализма, предлагаю поужинать, — пока я располагаюсь, она поднимает купол, открывая мне замысловатое блюдо, издающее невероятный аромат.

— Воду? — Предлагает Шай, и я киваю, наблюдая, как она искусно ухаживает за мной. Нет, это не первый раз, но чувства первые. И сейчас, когда она опускается напротив, ловлю себя на мысли, что хотел бы так ужинать, обедать и завтракать каждый божий день. Хотел бы видеть её и разговаривать, словно нет никаких проблем, и ничто нам не угрожает.

— Даррен пришёл в себя? Ты не натворил ничего лишнего? — Интересуется Шай.

— Всё хорошо. Он спал, затем вернулся в обычный режим. И нет, я ничего не натворил, — опускаю взгляд, якобы изучая блюдо. Если посмотрит сейчас в мои глаза, то увидит ложь. Незачем ей знать, что отношения с моим агентом сильно напряжены. Мы не разговариваем, только сухо и по делу. Это напрягало меня всё время, пока я был в Лондоне. Он не сводил с меня глаз, и мне пришлось буквально убегать от него, чтобы найти подарок для Шай. Интуитивно чувствовал, что он догадывается о моей симпатии, хочет подловить меня, и это чертовски плохо. Но ей, ни за что не скажу.

— Прекрасно. Ты должен понимать — он твой агент, и от него зависит, какие заказы ты получишь.

— А я сам не могу выбрать? Без него? — Сухо спрашиваю и поднимаю голову на Шай.

— Нет, не можешь. У каждого «мотылька» твоего уровня есть агент, некоторые имеют группу «мотыльков», ты же один. Именно агент получает первым список заказов и отправляет твоё портфолио. Это происходит каждый день, даже когда Даррен не в офисе. Это его работа, и если между вами будут недомолвки или же что-то более сложное, то всё скажется на твоей зарплате и рейтинге, — она, наверное, догадывается обо всём, и объясняет мне спокойным голосом, как обстоят дела. И с этим придётся смириться тоже.

— Не хочу говорить о работе…

— Как тебе Лондон? — Шай перебивает меня и отрезает кусочек мяса.

— Ты, действительно, хочешь обсудить мои съёмки? Это никому не интересно, — фыркая, делаю глоток воды.

— Рейден, я нахожусь по другую сторону камер, и мне интересно, что ты чувствуешь, когда вспышка за вспышкой зажигает твой потенциал, — приподнимая уголок губ, пытается не рассмеяться. И я это вижу. Вижу, что она хочет знать всё обо мне. Такие мысли вновь приносят сравнение, я не помню живого блеска в глазах Лорейн даже после сообщения о том, что меня взяли в корпорацию. Но, а Шай… дерьмо, кажется, действительно, нашёл человека, которому важен я так же, как и она мне.

— Поначалу не мог понять, что от меня хотели. Наблюдатель от компании, которая заказала съёмку, просто смотрел на меня, сложив руки на груди. Без каких-либо эмоций, как ты это делаешь обычно. Из-за этого первые кадры были ужасными, а потом меня это взбесило. Мне стало так неприятно то, что он надменно рассматривает, да ещё и ухмыляется, поэтому начал творить безумство. Возможно, это станет моей последней съёмкой и мой рейтинг упадёт, но я сделал то, что чувствовал.

— Я это видела, — Шай тихо смеётся, а я приподнимаю брови, ожидая вердикта.

— Он хотел именно этого. Есть негласное общение вроде шифра. Если на тебя смотрят, распахнув глаза, то ждут страсти, эротики и мужской силы. Если он смотрит, немного прищурившись — статность, порода, элегантность. А если же, как я, то даёт возможность показать всё, что ты умеешь. Хоть на голове стоять, но так, чтобы тебя запомнили. Это три стиля фотографий, ты привыкнешь.

— Чёрт, ещё и уметь читать мысли. Боже, Шай, так с ума сойти можно, — закатываю глаза от её слов, которые теперь дают представление о том, что все играют. Каждый по-своему, но играет роль, предписанную ему сценарием.

— Дальше будет проще. Если ты поднимешься на первый уровень, то сам будешь выбирать то, в какую позу встать. Но следовать всегда тем правилам, которые тебе выдадут в корпорации. Думаешь, Аарон не ныл, пока поднимался? Очень, хотел всё бросить, пока не вырвался. И таких много, кто-то сгорает, так и не достигнув вершины, а кто-то продолжает идти.

— Всё, на этом всё, Шай. Я не хочу больше обсуждать работу, хотя понимаю, что ты можешь научить и подсказать мне многое. Но я сам. С тобой желаю говорить о нас, о будущем или же настоящем, но не о работе. Знаешь, когда-то хотел, чтобы меня выслушали, а сейчас хочу просто смотреть на тебя и ужинать. Спасибо, но мне нужна ты, — тянусь рукой к её лицу и мягко провожу внешней стороной ладони по щеке.

— Тогда подсказывай, Рейден, потому что ужинаю с мужчиной, который побывал в моей постели, первый раз, — кивая ей, улыбаюсь, и она другая. Чёрт, сижу за столом с самой невероятной женщиной, какую встречал, и не могу поверить своему счастью. Это необъяснимо, всё изменилось, теперь надеюсь, станет легче принимать друг друга. Говорить о глупостях, которые я несу сейчас. Обсуждать города и страны, узнавать, как много она видела, а я только начинаю знакомиться. Она опытна в шоу-бизнесе, а я опытен в чувствах. И мои чувства сейчас поют от счастья.

Под рассказы Шай о Париже я завершаю ужин и смотрю на неё. Она не съела и половины, уже отодвинула тарелку, и теперь пришло время шага, который она ждёт от меня. И я с удовольствием это сделаю.

— Конечно, Франция, очень занимательна, — медленно произношу и встаю. — Но мне бы хотелось увидеть Венецию. И она намного ближе, чем ты думаешь.

Обхватывая её за талию, поднимаю со стула. Её смех, и я расслаблен. Наверное, никогда не смогу насытиться этими нотками чувственности в её голосе и смехе. Я хочу впитать это в себя.

Наклоняясь к ней, хочу поцеловать, чтобы начать невероятное путешествие в её ванной наверху, как раздаётся звонок в дверь.

— Ты кого-то ждёшь? — Хмуро спрашиваю её.

— Нет, — качает головой и снимает мои руки с себя. — Но, возможно, это Тина. Они вернулись с Аароном вчера из поездки, и она выйдет на работу только в понедельник. Она обожает болтать.

— Понятно. Может быть, не будешь открывать? — Вновь притягиваю её к себе, когда раздаётся вторая трель.

— Рейден, — ударяет меня по груди, и я с разочарованным стоном выпускаю её из своих рук.

— Будь здесь. Не выходи, — указывая на меня, направляется к двери.

Если бы я был умнее, то сделал бы именно так, как она и попросила. Но моё желание узнать, кто нарушил гармонию этого вечера, не имеет границ. И я направляюсь за Шай, останавливаясь за перегородкой, когда слышу мужской голос.

— Детка, приехал раньше. Распоряжения отданы, и теперь я весь твой.

Мне кажется знакомым этот голос, но вспомнить сложно, ведь тело уже наполняется ревностью.

— Уэйн, я сейчас занята. Обсудим это позднее, хорошо? Завтра.

— Ты на вечеринку собралась?

— Нет.

— Ты сказала, что готова к новым отношениям со мной. Так чего откладывать, Шай? Поехали, поужинаем, тем более что ты так красива сегодня.

Я никогда не научусь контролировать себя, если это будет направлено на мою женщину. Алая пелена из злости, заставляющая выйти из-за угла, становится отвратительной, когда вырываю из представшей сцены мужскую руку на талии Шай, того самого богатого придурка, с которым уже видел её.

— Это не тот «мотылёк», которого мы видели в ресторане? — Первым меня замечает мужчина. Шай оборачивается, вижу, как она бледна, как пытается снять его руку с себя. Дерьмо, я убью его. Сейчас просто наброшусь на этого урода, если он не уберётся отсюда.

— Да, Уэйн, это Рейден Броуд. Завтра у него первая презентация аромата, он снимался в рекламе. Первая линия, и он здесь, чтобы я объяснила ему всё, — тщательно подбирая слова, произносит Шай. Он не верит, по глазам его вижу. Он всё понял, как и то, что ещё секунда и придушу. Разорву к чёрту за то, что так смотрит сейчас на мою женщину, так вальяжно улыбается ей, а она принимает это.

— Понятно, как всегда, работаешь днём и ночью. Я могу подождать, когда вы закончите…

— Поверь, это будет долго, и потом у меня не останется сил ни на что. Завтра пообедаем вместе и обсудим всё, — Шай толкает его в грудь, чтобы он убрался из квартиры.

Он бросает мне вызов без слов. Мужчины сразу же чувствуют соперника, они видят его, но этот урод никогда не заберёт у меня Шай. Она моя, всегда была и будет моей. Я не отдам её, именно это послание вкладываю во взгляд.

— Хорошо, детка. Наконец-то, мы будем вместе, как и планировали, — он, наклоняясь, оставляет поцелуй у неё на щеке и, подмигивая мне, выходит за дверь.

Дерьмо, я сейчас могу совершить что-то очень глупое. Вроде крика и новой ссоры, меня трясёт изнутри. Мне плохо и душно от своей ревности, в том, что она позволила ему себя поцеловать. Она прямо у меня на глазах показала, насколько я ничтожен для неё. И это стирает все границы контроля. Это накаляет каждую частицу моего тела, безмолвная ярость перекрывает разум, оставляя лишь гореть в этом аду, свидетелем которого я был.

— Рейден, — Шай тяжело вздыхая, поворачивается ко мне.

Сжимаю кулаки, готов взорваться. И, кажется, сейчас это произойдёт. Всё пропадает. Улыбки, счастье, нежность, наступает болезненная агония, в которой я буквально всё осознаю.

— Прекрасную ты роль мне отвела, Шайди, — в голосе клокочет безумие, и я делаю шаг к ней. Вижу в её глазах страх, но не останавливает это меня.

— Ты не так понял…

— Не так? А как ещё мне понять то, что все эти тайные отношения лишь ширма для тебя? Ты трахаешься со мной, а вот люди будут видеть тебя рядом с этим упырём! Не меня, а его. Ему будут приписывать твою улыбку, которую я с боем добивался!

Да, кричу на неё, потому что так гадко от услышанного. Гадко всё, что она готова мне оставить. Отвращение к самому себе, что эта иллюзия, которую она так удачно подсунула мне, сейчас превратилась в дерьмо, в падаль. Это унизительно.

— Нет, всё не так, Рейден, — качает головой, но меня не остановить. Не сегодня, когда мои мечты разрушились резкой и огненной ревностью, сжирающей меня изнутри.

— Всё так. Конечно, он богат, узнаваем, и какое наследство его ожидает. Он идеально подходит для тебя, но это всё блеф! Что я должен сейчас делать, когда услышал, как ты спокойно предлагаешь ему свидание? Дерьмовое свидание, на котором будешь улыбаться ему, а ночью трахаться со мной! Я не собираюсь так унижать себя, быть утешительным призом, второсортным товаром! Никогда, поняла? — Рычу ей в лицо, боясь дотронуться, и причинить боль. Её глаза блестят, она подбирает слова, чтобы снова обмануть меня. Но хватит.

— При чём здесь это, Рейден? Я согласилась на отношения с ним, когда увидела тебя с подружкой. Он улетел, и ещё не в курсе всего, что произошло. Завтра я скажу ему…

— О, нет, если ты завтра встретишься с ним, то ко мне не подходи. Я устал от этих тайн, Шай. И я уверен, что на презентации тебя не будет, не так ли? — Попадаю в цель. Отводит взгляд, и внутри меня всё опускается.

— Роксборро собирается, значит, и я тоже, — сухо произносит, но врёт. Теперь я знаю, как она лжёт.

— Чёрт! Я не этого хочу! — Со всей силы ударяю по стеклянной перегородке, которая издаёт треск. Но мне плевать, мне больно от её непонимания всего, что сейчас я переживаю.

— Я хочу видеть тебя там из-за самого себя! Хочу знать, что, хотя не могу взять тебя за руку и показать всем, что моя, ты будешь видеть и гордиться мной! Вместо того чтобы, не бояться прошлого и мнимой опасности, ты выбираешь обман и новую иллюзию с миллионером! Ты хоть понимаешь, как это неприятно? Ты понимаешь, что я подыхаю сейчас от ревности и боли? Ни черта ты не понимаешь, я не нашёл твоего сердца! Никогда не найду! И мне всего этого мало!

— Я должна была сказать, что сплю с «мотыльком»? Что опустилась до этого и развлекаюсь с ним? Что все его подъёмы могут быть объяснены постелью? Ты хочешь получить ещё большего унижения, Рейден?

— Опустилась? Опустилась до меня, — с горечью переспрашиваю и делаю шаг назад от неё, ощущая удар в сердце.

— Для них это так. «Мотыльки» только развлечение и не более. И если ты связываешься с ним, то копнёшь достаточно дерьма, а для меня и тебя это лишнее. Я думаю, а не чувствую. Ты прав, Рейден, и тебе следует думать прежде, чем подставлять меня. Уэйн хороший друг и мой давний знакомый, и если я решу что-то, то это никак не будет касаться тебя. Наше мышление отличается, потому что я защищаю интересы компании, а ты только себя, — бросает взгляд на трещину на стекле и воинственно поднимает подбородок.

Мне нечего ей ответить, я сам не понимаю, когда загнал себя в угол, когда позволил ей постоянно унижать меня. И это гадко, это разрывает грудь и подсказывает сделать нечто отвратительное. Мстительное и разрушающее.

— Тебе следует выбрать, Шай, что важнее: я или твой престиж. Этот тупик никуда не исчез. Стена, на которую я постоянно наталкиваюсь. Мне плевать на всё, но не позволю тебе строить отношения за моей спиной, используя меня как свободный член. Никогда. И раз ты так легко разрешаешь ему дотрагиваться до тебя, целовать тебя, то, видимо, всё было ложью. Реши, кто ты такая, но не втягивай меня в эту борьбу с собой. Я достоин большего, чем грязная тайна, скрывающаяся в ночи. Или свободно, или никак, — осматриваю её с ног до головы такую идеальную, с моей подвеской на шее, и сейчас очень далёкую, и прохожу мимо неё.

Захлопывая дверь за собой, я чувствую только отчаяние, которое набирает обороты. Не могу прочесть её мыслей, не могу угадать ничего больше, потому что устал от этого. Ревность, которую до сих пор не знал, забирает все силы. Она обманывает меня и показывает различные убийственные картинки в голове. Да, я подвластен эмоциям, потому что без них я бы ни за что на свете не достиг того, чтобы ругаться, как обезумевший, с самой Круэллой. Эмоции, которых у неё нет, забивают острые гвозди в виски, причиняя боль. Это травля самого себя. Она смертельно, и выпутаться из неё я не представляю как. Но другого не хочу. Будет очень сложно учиться быть рядом с такой женщиной, как Шайди Лоу. И если я буду продолжать, то она обязана честно рассказать всем о нас. Мне не страшно, лишь горечь на губах осталась после такого фееричного взлёта и падения, где я самолично разрушаю всё. Да, возможно, это неверно, и я поступаю так, потому что жажду показать миру, что у меня есть эта женщина. Возможно, но не могу даже думать о том, что она будет встречаться параллельно с кем-то ещё. Намного лучше, чем я. Богаче. Стабильнее. Но ведь именно я подарил ей улыбку, и так страшно понимать, что сам же, разорвал ту нить, которой притянул к себе.

Ревнивый идиот, но ничего с собой поделать не могу. Это чувство стало настолько острым, что не смогу дышать, если у меня не будет уверенности — «моя».

Глава 52

Шайди.

Стою и не двигаюсь, совершенно сбитая с толку поведением Рейдена. У меня никогда не было отношений. Я ни разу в своей жизни не ждала мужчину на ужин и не готовилась так долго к его появлению. Я не умею выяснять отношения, не представляю, что он хочет от меня ещё. Ведь, по моему мнению, я и так отдала слишком много. И сейчас, рассматривая тонкие узоры на стекле, отгораживающие полумрак, от мягких свечей и уже прошедших моментов, где было хорошо, издаю тяжёлый вздох.

Пальцы дотрагиваются до бабочки, висящей на моей груди. Она незаметная, маленькая и осталась со мной. Не понимаю, ей-Богу. Я не умею быть такой, как он. Всё это… свечи, слишком пафосная атмосфера, платье, причёска, — претит мне. Не я это, но так хотела показать ему, насколько умею быть красивой. Но разве я могла предугадать, что в самый прекрасный момент появится прошлое? Должна была. Именно из-за Рейдена и моих раздумий, из-за диалога, который стал самым длинным за всё время, что мы знакомы, я не угадала. Обычно такие моменты чувствую, но тогда я была поглощена им, одетым как оборванец, но с серебряным блеском в голубых глазах. Да-да, и это тоже моя ошибка. Ревность — самое едкое и губительное чувство в мире, из-за него я совершила глупость, теперь же пуста. Крик Рейдена до сих пор звучит в голове, отдаваясь пульсацией в висках. Я знаю, что он слишком импульсивен и переживает всё ярко, но его сила, с которой он чуть не разрушил перегородку, меня пугает.

Мысли скачут одна за другой, и я не могу сконцентрироваться ни на одной. Условия. Требования. Его улыбка. Паника. Хруст стекла и громкий грохот от двери.

Оборачиваюсь и просто смотрю на неё. Я не умею больше чувствовать, это так. Но пыталась объяснить что-то и оправдаться, когда и то, и другое довольно унизительно для меня. Я не сломаюсь ради Рейдена, ради его маниакального желания сделать из меня показное выступление. Нет, никогда, как бы я ни относилась к нему, ни за что не переступлю эту грань. Это будет означать крах всего. Никогда.

Тушу свечи и поднимаюсь к себе. Возможно, я пока не осознаю, с чем столкнулась сегодня вечером. Возможно, для меня сложно представить последствия, потому что никогда не оказывалась в такой ситуации. И ловлю себя на мысли, что появление Уэйна было очень странным, ведь раньше он всегда звонил мне, и мы встречались на нейтральной территории. Боже, кажется, с ума схожу и теперь страшусь открыть новостную страницу светской хроники в браузере, потому что кажется, что знают уже все. Буквально все, и Уэйн приехал, чтобы проверить и убедиться. Открываю сайт, где описаны самые последние события. Мой взгляд цепляется за несколько заголовков: «Дебош. Роксборро Интерпрайзис. Пьяные выходки». И таких публикаций за этот вечер несколько. В каждом участвовали наши «бабочки» первого уровня, опустившиеся на такое дно, и пытаясь утянуть туда и нас.

Корю себя за то, что забыла для чего я, вообще, здесь нахожусь. Корю, что вместо работы, я встретилась с новой стороной связи, которую не должна была иметь вовсе. И вот он результат. На мобильном несколько десятков пропущенных звонков. Тихие дни, предшествующие этой ночи, были предзнаменованием. Всегда так бывает, и я должна была предвидеть. Вновь и вновь злюсь на себя, понимая, как давно выпустила из внимания другие аспекты своей жизни, кроме Рейдена. Боже, это уму непостижимо. Пропуски, гневные отзывы, три расторгнутых контракта, всё это, видимо, скрывалось от меня. Потому что иной причины я не могу придумать, отчего только сейчас с ужасом смотрю на отчёты. Их не было все эти дни, и впереди предстоит очень сложная ночь, начало расплаты за то время, что так нещадно упустила.

* * *

— Мавис, пришёл ответ? — Спрашивая, выхожу из лифта с очередного собрания, на котором разбиралась с проблемными «бабочками». Три увольнения, ущерб, потеря денег, и всё по моей вине.

— Пока нет, мисс Лоу, — качает головой.

— Предоставь мне выписки со счетов по последним съёмкам. Пока не было Мартины, слишком много утекло на отели и внешний вид, — требую я и скрываюсь в своём кабинете.

Ноги болят от постоянной беготни по этажам, каждый отдел сегодня пашет так, как должен был работать в обычные дни, пока я витала в облаках. И сегодня наступила реальность, суровая и жестокая, где мне приходится разбираться с проблемами и скрывать их от Роксборро, а его самого отправить в два часа дня, готовиться к вечернему выходу. Помимо этого, несколько накладок на презентации, негодования по поводу приглашений и не только на это мероприятие. Боже, виски давит, но сажусь за стол, чтобы снова просмотреть рейтинг.

Телефонный звонок отрывает меня от дел, продолжая прокручивать страницу, нажимаю на кнопку.

— Да.

— Мисс Лоу, только что позвонил Уэйн Уайлдер и просил вам напомнить, что ожидает вас на обед уже как час.

Закрывая глаза, шумно вздыхаю.

— У меня нет на это времени, сообщи ему, что я с ним встречусь позже. Завтра или же на днях. Объясни, насколько я занята, — прошу помощницу.

— Хорошо, мисс Лоу.

А мне нужен отдых, только в эту секунду понимаю, что меня тошнит от голода и мне требуется немного тишины, чтобы понять, как действовать дальше.

— Мавис, — набираю внутренний номер.

— Не звони ему, я еду. Меня не будет час. Если придут ответы, то тут же звони мне, — подхватывая сумочку, бросаю туда мобильный и поднимаюсь.

— Конечно, мисс Лоу.

Моя голова, кажется, взорвётся сейчас от неприятного давления в лобной части. Знаю, что это может означать. Но нет у меня времени на слабости. Больше нет, уже поддалась, и вот, что вышло. Бросаю в рот сразу две таблетки и глотаю, не запивая, в лифте. Пройдёт, всё пройдёт, но не уроню достоинства из-за своих ошибок. У меня нет сил, чтобы подумать о том, где сейчас Рейден. На кону моя жизнь, и да, я полная эгоистка, раз сейчас думаю только о своём престиже. Поэтому мне не нужны отношения, я не создана для них. Я аналитик, который не может совмещать обычную жизнь и работу. И мне ведь было так комфортно в этом мире, который выстроила вокруг себя, а сейчас голова гудит от усталости.

— Привет, Шай, — с улыбкой встречает меня Уэйн. Я его знаю слишком давно, чтобы притворяться перед ним. Да и он отчасти видит всё, что я пытаюсь скрыть. Даже на это сейчас у меня нет сил.

— Привет, прости, у нас столько проблем, — тяжело вздыхая, принимаю из его рук бокал с водой и делаю глоток.

— Понимаю, детка, всё понимаю. Я заказал для тебя обед, тебе следует немного успокоиться, — мягко произносит он.

— Успокоиться сложно, Уэйн. Всё это случилось по моей вине, и если Роксборро узнает, что я натворила, то… Боже, не могу себе позволить упасть, — потираю переносицу, когда передо мной ставят тёплый салат.

— Ты и не упадёшь. Ты ведь Круэлла, а у неё всегда есть варианты, как обойти проблемы. Думаю, сегодня ты не готова поговорить о нас.

— Я не готова говорить о нас, вообще, — от моих слов он опускает взгляд и грустно улыбается. Боже, он, чертовски красив, идеальный мужчина для любой женщины, но не мой.

— Я должна принести свои извинения за то, что ввела тебя в заблуждение. Сейчас у меня нет времени ни на что, да я и не хочу. Уэйн, вчера…

— Ты с ним, не так ли? — Ловит мой взгляд, а внутри всё леденеет от его догадки.

— Нет, не с ним, если ты имеешь в виду «мотылька». Дело во мне, я не готова к отношениям и к мужчинам. Мне чуждо это всё, и не хочу рушить нашу дружбу из-за того, что однажды мой разум отсутствовал. Мне нравится с тобой болтать и слушать про то, что ты планируешь. Но мне плевать на тебя и твои чувства. Прости, но это так. Мне надоело, что вокруг меня мужчины думают лишь о том, что находится у меня между ног, а не в голове. Понимаешь? Это было грубо, знаю, но по-другому не могу сказать, — твёрдо произношу и вижу в его зелёных глазах понимание. Такое редкое свойство, от которого задерживаю дыхание. За последнее время меня никто не слышит даже, а он молча кивает и слабо улыбается мне.

— Да, это было несколько жестоко, но этим ты мне и нравишься. Вряд ли ты удивишь меня тем, что у тебя между ног. Мне нравится быть с тобой и быть собой, не ярким мачо, которым меня видят в светской хронике, а простым парнем, снимающим полное дерьмо.

Тихо смеюсь, расслабляясь от его настроения.

— Мы знакомы давно, Шай, и я твой друг, вне зависимости от мыслей и решений, которые ты выдаёшь. Да и видимся мы редко, хотя планирую теперь это делать чаще. Отец желает меня видеть в Голливуде, отказать ему я не могу.

— Ты можешь, Уэйн. Ты должен жить так, как хочешь, и у тебя хотя бы есть поддержка. Я…

Не успеваю договорить, как раздаётся звонок моего мобильного.

— Прости, — обращаясь к мужчине, копаюсь в сумочке и достаю сотовый.

— Да, Мавис.

— Мисс Лоу, они дали ответ. Хотят видеть Рейдена Броуда. Бесплатно, — оповещает она.

— Хорошо. Хорошо… оплата пройдёт так же, как и раньше.

— Но… мисс Лоу, они издеваются над нами! Бесплатно!

— Мы виноваты в их задержке, значит, должны расплатиться. Если они хотят его, то мы дадим им это. Оформи все документы мне на подпись, не заполняя графы с оплатой, деньги переведу на счёт сама и я уже еду, — бросаю в трубку и на секунду прикрываю глаза.

Да, популярность Рейдена растёт, его требуют на вечеринку в Нью-Йорк на этот уик-энд, где он будет рекламировать новую марку машины. Обычно на такие мероприятия мы отправляем третий уровень, но из-за того, что последний уже сгоревший «мотылёк» потребовал больше денег и устроил скандал на прошлых выходных, они грозятся повлиять на наш рейтинг. И бесплатно, может означать, многое. Но никто не узнает об этом. Я решу всё, не могу позволить ошибкам выплыть и подорвать наш имидж.

— Я…

— Должна идти, — за меня заканчивает Уэйн.

— Да, именно так. Была рада видеть тебя, — встаю и наклоняюсь к нему, чтобы он оставил мягкий поцелуй в воздухе.

— Сегодня мы снова увидимся на презентации. Отец идёт с Рокси, а я с ним, — улыбается Уэйн.

— Если получится, то встретимся. Не могу обещать, дел по горло, — киваю ему и быстрым шагом иду к выходу.

Такой ритм работы я уже не могу припомнить. В самом начале, когда пробивалась к вершине, пахала днём и ночью, чтобы найти то, что отличит меня от остальных. И сегодня делаю то же самое, улаживая дела и промахи. Снова начинаются собрания, где я слушаю оправдания и обрываю их. Новые требования, которые выставляю, урезая зарплату, даже тем, кто был непричастен к этому. А всё, потому что мне нужен вывод денег в том же количестве, что и раньше. Чтобы никто не заметил моей ошибки. Да, это жестоко. Но вот она Круэлла, которой плевать на чувства всех подчинённых. Отвечают все, как и я, лишившая себя денежной премии за этот месяц, и даже немного больше.

Держа папки в руках, поднимаюсь к себе. Не успеваю я выйти из лифта, как взгляд натыкается на белоснежные кроссовки, а затем удивлённо скользит по тёмно-синим брюкам и белоснежной рубашке. Я боюсь посмотреть на его лицо, боюсь снова увидеть там ярость. Я устала.

— Мисс Лоу, к вам мистер Броуд по поводу нового заказа, — сдавленно произносит Мавис.

— У меня есть только две минуты на вас, мистер Броуд, — сухо отвечая, направляюсь в свой кабинет.

Он следует за мной. Подхожу к столу и кладу папки.

— Он не будет оплачен?

Оборачиваюсь к мужчине и поднимаю на него взгляд. Лучше бы ярость, а не презрение, которое сейчас сквозит в его глазах. Губы плотно сжаты, ещё немного и он начнёт кричать.

— Будет, как обычно. В контракте всё указано, как и сумма за этот выезд.

— Ложь. Даррен сказал, что кто-то из третьего уровня подвёл тебя, и ты даришь меня в качестве мирного соглашения. Это так? Откуда деньги, Шай?

Отворачиваясь, кладу руки на стол и сжимаю пальцами столешницу. Ещё немного и я уволю Джонсона. Возьму и уволю за то, что разглашает ненужную информацию.

— Тебе будет всё оплачено, — повторяю я.

— Я не вещь, чтобы ты меня дарила, Шайди. Но ты ведь искала именно такого как я. Полный кусок дерьма, чтобы слепить из него приемлемый товар. Я человек, чёрт возьми! — Вздрагиваю от его крика и жмурюсь, желая сейчас просто спрятаться.

— Что ты молчишь? Ты устроила кастинг для того, чтобы найти самую ужасную модель, и ей стал я. Идиот такой, думал, что имею потенциал, в котором ты меня уверяла. А ты искала дерьмо! Только я остался после всех, а остальные все уже переданы и проданы. И теперь я должен слушать о том, какие у тебя были на меня планы, и что я обязан тебе за эту возможность. Отвечай, — с силой разворачивает к себе. А во мне ничего не отзывается, только голова начинает сильнее болеть.

— Верно, так и есть, — подтверждая слова, снимаю его руки с себя.

— Неужели, тебе не нравится работать? Ты же хотел этого. Так в чём твоя претензия, мотылёк? — Приподнимая брови, спрашиваю я. Он уже вышел из себя, губы от ярости белеют, и я понятия не имею, что ещё он узнал у Даррена, и что тот так легко ему рассказал.

— Моя претензия? У меня много претензий, Шайди. Начнём с того, что я не дерьмо, которое ты видишь во мне.

— Рейден, хватит. Да, мы искали самого слабого участника, самого невостребованного, но с потенциалом. И ты им стал. Сейчас твой рейтинг поднимается, и ты летишь в Нью-Йорк, чтобы работать. Тебя интересуют деньги? Так они будут выплачены тебе. Больше нечего обсуждать.

— Мне плевать на деньги, меня интересует другое. Ты вчера не услышала меня, и даже там, в ресторане, не обратила никакого внимания, когда прошла мимо, словно я пустое место. Когда ты примешь меня, как мужчину, Шай? Ты обедаешь с этим упырём, смеёшься с ним, а я должен так легко проглотить то, чем ты кормишь меня? — Делает шаг ко мне.

— Твоя ревность сейчас очень смешна, потому что на работе у меня нет личного отношения. Рейден, у меня куча проблем, которые я решаю, и ты сейчас лишний здесь. У тебя презентация, так готовься, гори, ведь именно этого ты и хотел. Оставь меня и дай работать.

— Ты будешь вечером? Ты придёшь? Меня это волнует. С утра я выслушал слишком много дерьма от Даррена о тебе и о том, кем ты видишь меня. Мне нужно подтверждение того, что это всё ложь. Шай, ты придёшь на мой первый значимый проект? — Уже тише, с горечью и пониманием того, что последует отказ, спрашивает. Он ведь знает ответ. Знает всё, и то, насколько мне сейчас душно в его присутствии. Меня ломает изнутри, и я только вздыхаю.

— Нет. Ты не придёшь. Ты поставишь работу на первое место. Я принимаю то, что у вас коллапс, но все идут вечером. Все, кроме тебя. И это прекрасно показывает, насколько тебе плевать на меня и на нас. С меня достаточно. Я хочу видеть свою женщину там, как бы сложно нам ни было. Хочу видеть её и знать, что она улыбается для меня. Что хоть раз в жизни она переступила через себя, забыла обо всём, и будет со мной рядом…

— Я уже раз забылась, Рейден. И теперь разгребаю то, в чём твоей вины не меньше. Ты не имеешь права требовать с меня такого. Не имеешь никаких полномочий сейчас стоять здесь и выговаривать мне. Я взрослая женщина, и у меня есть обязательства. Хочешь знать, почему тебе выплатят за выезд? Я скажу. Я буду оплачивать это из своей зарплаты и премии, потому что моя ошибка, моя глупость. А для тебя возможность повысить рейтинг. Я ушла вчера раньше из-за тебя, чтобы поддаться минутным желаниям, которых ты недостоин. Я, и никто иной станет решать проблемы. Только я, потому что доверие Роксборро для меня намного важнее твоей глупой ревности. Хватит, с меня тоже довольно. Всего доброго, Рейден, — толкая его, вылетаю из кабинета и не знаю, куда податься.

А что он хотел? Чтобы я всё бросила ради него? Нет. Никогда. Это моя возможность хоть как-то вернуться на тот путь, который выстроила для себя. Он не имеет права разрывать меня так сильно, не имеет права ставить условия. Чёрт возьми, голова кружится, когда захожу в женский туалет и открываю воду.

Между нами никогда не будет большего, и сейчас я это так ясно вижу, причиняя себе слабую, едва уловимую боль. Лучше физическая, она намного мягче жалит, чем такая. Теперь всё будет рушиться по нарастающей. Буквально все моменты, которые мы позволили себе, обернутся против нас. Любая другая женщина попыталась бы этого избежать, но я даже не женщина. Я больше не чувствую ничего, кроме полной усталости и изнеможения. Я отдала ему все свои силы, а он даже не желает понять меня. Не слышит меня, и никогда два сильных человека не уживутся рядом, потому что каждый хочет контроль только для себя.

Поднимаю голову и пустым взглядом изучаю себя в отражении. Выбирать всегда сложно, особенно когда с каждой минутой теряется уверенность в одном из аспектов. Ставить саму себя перед выбором правильно, ведь если не положить на чашу весов то, что разрывает тебя изнутри, никогда не понять, куда сделать верный шаг. И всё становится ясно, да, это неприятно, но для меня необходимо.

Ещё пару секунд, чтобы прийти в себя и выстроить план на этот день. Теперь можно выйти из убежища, которым стал женский туалет, ничего не чувствуя, ни на что не отвлекаясь, кроме поставленных задач. И всё получится. Только вот, чем дольше ты держишь себя под контролем, тем сильнее будет ответный удар всех притупленных ощущений. Но думать об этом, нет времени.

Звук факса заставляет распахнуть глаза и выпрямиться в кресле. Моргая, смотрю, как медленно ползёт и падает на стол контракт. Чёрт возьми, я задремала на три минуты. Нет, сегодня я точно знаю о времени. Сейчас восемь часов и сорок восемь минут вечера. Все уже ушли: кто-то домой, кто-то на вечеринки, а я работаю. Но видимо, предел для меня достигнут, если голова начинается кружиться, при подъёме из кресла. Я не успела посетить мероприятие, такое значимое для Рейдена. И если он подумает, что я не пыталась, то не буду переубеждать. Сейчас выжата. Всё, что произошло за эти часы, придавливает меня к земле. Я хочу отдохнуть, забыть обо всём, что связано с Рейденом. Но сейчас, медленно направляясь к лифтам, мой разум немного освобождается, и в нём появляется его образ. Вновь крик, тяжесть в груди и бессилие.

Трель звонка настигает меня уже входящей в лифт. И мне бы не обращать внимания на это, но всё же, возвращаюсь и подхватываю трубку.

— Добрый вечер. Корпорация «Роксборро Интерпрайзис». Чем я могу вам помочь? — Монотонно спрашиваю.

— Надо же какой сюрприз. Неужели, в должности понизили, раз ты сама подошла к телефону? — Неприятный смех раздаётся в телефонной трубке.

Вот этого сейчас мне не хватало. Я слишком устала, чтобы снова встретиться с проблемами. Причём не со своими.

— Простите, мы ничем не можем вам помочь.

— Подожди, Шайди, — не успеваю положить трубку, как громкий голос заставляет вернуть её к уху. И, чёрт возьми, это не по правилам. Я не отвечаю на звонки, я не отвечаю людям, которые могут навредить нам. Я не должна слушать этого человека, но делаю это, потому что сейчас усталость не даёт больше контролировать притяжение и волнение за Рейдена.

— Я жду тебя, сладкая моя, у меня есть для тебя занимательные кадры.

— Лейн, ты настолько меня утомляешь, что я сейчас засну. Побереги свои старческие нервы и силы, они тебе пригодятся, — хмыкая, вешаю трубку.

И об этом участнике моей жизни я забыла. Да, это так глупо и приносит с собой злость. Ведь знала, что после тюремного заключения нанятого «агента» Рейдена, за мошенничество и хищение в особо крупных размерах, его отец так просто не сдастся. У него тоже была цель — превратить жизнь нежеланного ребёнка в ад. И нужно было только время, чтобы он появился. А я даже думать об этом не желала.

Спускаюсь в лифте на этаж парковки, и у меня нет возможности переодеться для вечеринки, где присутствует Роксборро. Я обязана быть там, вне зависимости от самочувствия.

Поднимая голову, замечаю свою одиноко припаркованную машину и нежданного гостя, вальяжно устроившегося на капоте.

— Не пачкай собой мой автомобиль, — грубо произношу, подходя к мужчине.

— Шайди, до тебя сложно дозвониться, но ничего, у меня полно времени, чтобы подождать тебя, — гадкая улыбка появляется на губах Лейна Дэвидсона, а точнее, Броуда.

— Не обдумывал такой вариант, как нежелание слышать тебя и видеть? Раз у тебя полно времени, то займи себя этим, — обхожу его и замечаю, как поднимает коричневый конверт, заставляющий меня остановиться.

— Посмотри, милая. Если ты решила, что я так просто прощу тебя за наркотики, которые ты мне подсыпала. За то, что раскопала моё прошлое и сделала грушей для битья этого сосунка, то сильно ошиблась, — усмехаясь, поднимается с капота и протягивает мне конверт.

Вздыхая, беру его и открываю. В руках оказываются мои фотографии в ту ночь, когда бездумно приехала к Рейдену, затем утренние, далее идут снимки, сделанные в плохом качестве, но я знаю их. Этот тот момент, когда неожиданное появление «мотылька» стёрло все опасения, и я позволила себе целовать его в углу.

— Ничего интересного, — спокойно складываю всё обратно и протягиваю Лейну.

— Знаешь, ты мне очень нравишься. Именно такую бы женщину я хотел для себя. Умную, смышлёную, схватывающую всё на лету и хитрую. Но ты меня разочаровала, когда испачкала себя в руках моего ублюдка, — с отвращением кривится, а меня это даже не трогает.

— Мне плевать, Лейн, на твои мысли и желания. Мне настолько неважно, какую нежную конституцию ты имеешь, что даже не собираюсь тратить на эту глупость время, — открываю дверцу машины, но её тут же, захлопывают.

— Я передам эти фото в каждое издание и расскажу им, как низко ты пала. Ты только представь, какой это произведёт фурор. Каждый твой мотылёк, добившийся успеха, выходит, опускается перед тобой на колени, а ты пропускаешь их после постельных утех. А что скажет твой богатый любовник, Шайди?

— Боже, как это смешно. Мне жаль тебя, потому что это никак не скажется на мне, — пожимаю плечами, ведь прекрасно угадываю — не сделает ничего. Пугает, и только.

— Скажется на всех, Шайди, и это начало моей мести. Но ты можешь избежать этого, я забуду об этих кадрах и твоей связи, если утопишь ублюдка, которому я никогда не позволю стать кем-то в моём мире. Столько усилий и денег было потрачено, чтобы доказать моим глупым родителям, что он никто. Сын шлюхи, думающей, что такой как я хоть когда-то посмотрит на простушку. Я знаменит, и моё слово имеет вес…

— Но не такое, как моё, Лейн. Не угрожай мне, не шантажируй, потому что мой ответ всегда будет — нет. Рейден прекрасный источник дохода и впереди, его ждёт не менее яркое будущее. Он станет лучше тебя, он уже таков. А что до твоей причастности к его рождению, то я из этого сделаю сенсацию. Ты только подумай, что я сотворю с тобой, и как обличу подонка, бросившего своего сына, не позволяющего ему просто жить и делать то, что он любит. Это будет взрыв популярности Рейдена и, конечно же, твоё фееричное падение, — сладко улыбаюсь ему, кипящему от гнева.

— Я сделаю так, что ты будешь наблюдать за его смертью, — шипит и делает шаг ко мне. — Он будет дышать, вроде бы жить, но будет мёртв изнутри, и ты сама это сотворишь с ним. Ты сделала неверный выбор, девочка, ведь своими руками убьёшь моего сына. Я лишь помогу тебе, а затем буду наблюдать, как умираешь ты сама. Сгоришь, и появлюсь я, готовый поддержать тебя, помочь, и всё равно добьюсь того, на что потратил годы. Его мать — прекрасная цель.

— Вместо того, что ненавидеть ребёнка, который независимо от твоих желаний, продолжает жить, возненавидь себя и выучи разновидности контрацептивов. Рейден отличается от тебя, а вот следующих недоразвитых существ вроде тебя, плодить не стоит. И так дерьма в этом мире достаточно. Мне не страшно, Лейн, мне смешно. Пока ты здесь стоишь и ищешь во мне чувства к твоему сыну, он успешно улыбается, и завтра будет на всех страницах журналов. Ужасно смотреть, как сгорают старые и уставшие «мотыльки», но довольно забавно. Мне пора, а ты можешь ещё раз полюбоваться на фотографии, которые не стоят ничего, и принять тот факт, что если ты попытаешься навредить Рейдену, то я всегда рядом, и вытащу ещё больше грязи из твоего прошлого. Это моя работа, за которую я немало получаю. Не забывай, под нами большинство изданий, которые по одному моему щелчку начнут топить тебя. Хотя было бы что топить. Хорошей ночи, Лейн Броуд, — делаю акцент на настоящей фамилии мужчины и, открывая дверь «Ауди», опускаюсь в салон.

По его лицу, на котором только секунду задерживаю взгляд, отчётливо видно, что это, действительно, не конец. А самое страшное — я готова снова забыть обо всём, чтобы не дать ему навредить Рейдену. Мне неважно, какие заголовки будут мелькать с моим именем, я умею в таких случаях давать отпор, а вот Рейден только поднимается, и пока слишком рано говорить об ошеломительной новости и его найденном отце. В этом деле нельзя спешить, а сейчас всё, может, стремительно или же взлететь, или рухнуть. Невозможность предугадать конечный исход меня убивает.

В одну секунду понимаю, что все эти мысли и выводы, моя слабость и упущенные навыки, относятся только к Рейдену. Именно этот мужчина слишком ярко оставил свой след во мне, что даже не могу предугадать о нём ничего, точнее, не желаю, потому что страшно увидеть его будущего не таким, какое я бы хотела для него.

Шум, крики и вспышки фотокамер, и я оказываюсь в эпицентре. Направляюсь в другой зал, где не так гремит музыка и располагаются столики. Банкет уже завершён, как и сама презентация. Я не успела, но всё же приехала.

— Шайди, ты опаздываешь, — с наигранным укором произносит Роксборро, когда я наклоняюсь к нему.

— Да, появились неотложные дела. Но я приехала за вами, как и обещала, — ищу взглядом Рейдена, пока шепчу боссу на ухо.

— Для начала найди «мотылька», он был сегодня невероятным. Ты сотворила то, что планировала. И это всё — твой глоток победы, — Роксборро подмигивает мне, и я, кивая, выпрямляюсь.

Да, мне следует сейчас же найти его и сообщить об отце, который не оставит его в покое. Но, замедляя шаг, вспоминаю, как натянуты и напряжены отношения между нами. Не знаю, хочет ли он видеть меня сейчас, но могу предположить, что из-за бурного темперамента, который он таит в себе, меня вновь ожидает спор.

— Шайди! — Перекрикивая басы музыки, меня поворачивают, и я встречаюсь с улыбкой подруги.

— Боже, дорогая, не говори мне, что ты прямо из офиса, — она оглядывает мою одежду, лишь устало прикрываю глаза.

— Я…

— Ден сегодня отыграл идеально тот сценарий, который ему предоставили. А видео? Чёрт возьми, такой скрытой сексуальности я давно не видела.

Тина склоняется над моим ухом и продолжает шёпотом:

— Он станет бабочкой, Шай. И он очень ждёт тебя, спросил у меня уже четыре раза, звонила ли ты. Не теряй времени, он ждёт.

Подталкивает меня, совершенно потерянную сейчас. Его ревность безумна, но слова подруги, поднявшей бокал за нечто хорошее, снимают с меня все переживания.

Осматриваясь, ищу взглядом его. Прохожу банкетный зал ещё раз, затем танцевальный и оказываюсь уже внизу у выхода, замечая знакомую улыбку.

— Рейден… — замолкаю, когда женская рука ложится на его грудь, обтянутую белой рубашкой и синим пиджаком, и он продолжает улыбаться. Белокурые локоны спадают на спину девушке, которую он обнимает за талию и ведёт к дверям.

Улыбка, некое подобие радости, стремление показать ему, что я здесь, рушатся. На меня накатывает неимоверная усталость, когда я, молча, наблюдаю, как мужчина, слишком непостоянный в своих мыслях, выходит из ресторана под руку со своей подружкой. Ревность остро пронзает грудь, и я понимаю, насколько глупо сейчас выгляжу. Разочарование в себе давит на плечи, и хочется упасть на колени, зажать руками уши, только бы не слышать музыки и смеха. Но я стою и продолжаю играть ту роль, которую написала себе ещё до появления «мотылька» в моей жизни. Большего мне сейчас не дано.

Глава 53

Рейден.

Сильнейшая головная боль стягивает виски, во рту сухость, словно я не знаю, вообще, что такое вода, и гудит… безумно гудит в ушах. Медленно открывая глаза, тут же закрываю их из-за довольно яркого света. Всё тело ломит, даже глотнуть не могу от рези в горле.

— Выпей, полегчает, — тихий смех раздаётся надо мной, и я вновь открываю глаза.

Бегло осматривая, слишком освещённую спальню, которую я уже даже забыл, встречаюсь с мягким взглядом Лорейн, держащую бокал с водой.

В секунду я понимаю, что абсолютно обнажён, лежу в чужой постели, и не помню ничего из того, что случилось после посещения бара. Нет, помню, образ Шай и мучения, которые запивал алкоголем, разрешённым вчера.

— Я… — не могу даже говорить. Хватаю бокал и залпом выпиваю. Это приносит облегчение, но боль в висках никуда не исчезает. Сажусь и потираю лицо, чтобы привести себя в чувство.

— Ты много выпил вчера, поэтому мне пришлось помочь тебе доехать до квартиры и лечь спать. Вряд ли твоя мама одобрила бы то, как ты выглядел вчера, — меня ласково поглаживают по голове, и я издаю шипение. Неприятно. Всё неприятно, особенно то, что не помню ни черта.

— Мы… между нами что-то было? — Хрипло спрашивая, отодвигаюсь на другой край кровати.

— Нет, Денни, ничего, кроме разговоров, — Лорейн качает головой и поднимается с постели.

— Прими душ, он тебе необходим, а затем можем позавтракать, хотя уже время обеда. Начало четвёртого.

— Между нами точно ничего не было? Я не спал с тобой? — Отрицательно качает головой на мои вопросы.

— Ничего не помню, только, как мы были в баре, а потом темнота. Почему я раздет? — Оглядываю своё обнажённое тело под одеялом.

— Ты начал сбрасывать… нет даже не так, ты срывал с себя одежду, порвал рубашку и штаны. Мне пришлось съездить в дом к твоей матери и тихо стащить для тебя другую одежду. Я ещё и сумку прихватила, не знала, что тебе может понадобиться, — девушка ставит на кровать мою дорожную сумку, и я киваю ей.

— Спасибо. Мама…

— Нет, её не было, поэтому не волнуйся. Прими душ, и я буду ждать тебя на кухне, — подходит ко мне и как раньше треплет по волосам. Но, уворачиваясь, не позволяю ей сейчас меня коснуться. Предчувствие. Именно оно не даёт поверить Лорейн. Я всегда ей доверял, ведь столько лет были вместе, но из-за провала в памяти это сейчас сделать довольно сложно. Она, словно не замечает того, как шугаюсь от неё, улыбается и выходит из спальни. Осматриваю комнату и, действительно, замечаю клочки рубашки и брюки непотребного вида.

Дерьмо, зря я пригласил Лорейн вчера, но был безумно зол на Шай. А сейчас червячок раскаянья появляется в голове и долбит… долбит мои виски. Не должен был поддаваться своим эмоциям, не должен был так поступать и, сейчас остужая тело ледяной водой, хочу исчезнуть. Испариться к чертям от похмелья, от стыда и от мыслей о том, что мог натворить, и как это преподнесут Шайди. Мне плевать на другое, меня волнует она. Она стала причиной, по которой веду себя как больной безумец. Рычу, огрызаюсь, да меня вчера трясло, но я улыбался через силу. Вглядывался в незнакомые лица, чтобы увидеть одно. Ничего… она не пришла.

— Будешь свежевыжатый апельсиновый сок? — Интересуется Лорейн, когда я на ходу натягиваю свежую футболку.

— С каких пор ты его пьёшь? — Хмыкаю я и замечаю соковыжималку и фрукты.

— Мне полезны витамины, как и тебе, — улыбается мне, а я чувствую себя последним подонком.

— Лорейн, нам нужно поговорить. Это серьёзный разговор, потому что так не могу. То, что я оказался этим утром здесь, приводит меня в панику, — сглатывая неприятный привкус, опускаюсь на стул. Грусть моментально появляется на её лице.

— Я знаю. Ничего больше не будет, да? У тебя есть другая, — она подходит к барной стойке и прислоняется к ней спиной.

— Да. У меня есть другая женщина, это началось уже давно. Я должен был рассказать тебе о том, что со мной происходило, но не мог. Мне было очень стыдно и… не хотел тебя расстраивать, думал всё наладится. Мне не нужна дружба с тобой, потому что я больше не верю в эти отношения. Не могут мужчина и женщина дружить. Никогда. Я это тоже узнал.

— Но тогда почему ты говорил другое? — Хмурится она.

— Твой отец попросил. С моей стороны было очень жестоко так поступать, бросать тебя одну после того, как всегда, угождал. Но сейчас я думаю о другой, мне страшно, что она может узнать о том, что я проснулся здесь. У нас и так всё сложно, но другого я не хочу с ней. Мне нужна она и никто иной. Понимаешь? — Поднимаясь, подхожу к Лорейн, замечая крупные слёзы.

— Да, понимаю. Получается, что ты терпишь меня из-за моего отца, из-за долга и чего-то ещё. Я недостойна дружбы с тем, кого любила всю жизнь…

— Лоло, нет, это не так, — перебивая её, беру за руки и сжимаю их. — Ты должна найти свой путь, того мужчину, кто предназначен тебе. И я помогу, если буду необходим. Но тебе пора жить самой. Лос-Анджелес не твой город, тебе следует вернуться домой к родителям.

— Ты так сильно её любишь? — Поднимает ко мне лицо.

— Я… прости, не могу ответить на твой вопрос, потому что больше не имею представления, что означает это слово. Но она для меня всё. Первая, о ком я думаю, когда просыпаюсь. И последняя, с чьим именем засыпаю. Я хочу быть с ней, но будущего предсказать не могу. Она другая, но такая родная мне. Она понимает всё, что я чувствую. Она знает наперёд, как поступлю, и защищает меня. Знаю, что мои слова сейчас отвратительны, но я хочу быть честен с тобой. Ты тоже часть моей жизни, но это прошлое. Не хочу, чтобы ты теряла время на меня и на мысли о том, что всё может измениться. Нет, я никогда не вернусь к тебе.

— Хватит, пожалуйста, хватит, Ден. Ты достаточно сказал. Уходи… уходи отсюда, — вырывает свои руки и поворачивается ко мне спиной.

— Прости меня, но теперь у нас разные дороги. И я желаю тебе только счастья, потому что всё же, странно, но любил тебя. Не теми чувствами, которые превратятся в вечность…

— Уходи, прошу тебя… уходи, — громкие рыдания вырываются из глубин её души. Да, мне её чертовски жаль, но это должно было произойти раньше. И теперь остаётся только бросить на неё последний печальный взгляд, выйти из квартиры, которую когда-то искал для нашего будущего, и забыть о прошлом. Хотя оставляю частичку себя здесь. Столько лет было подарено Лорейн, и пока я не понимаю, как относится к этому. У меня сейчас достаточно проблем, чтобы снова совершить ошибку и даже себе дать путь к отступлению.

Ловлю такси и называю адрес комплекса. У меня сегодня выходной, телефон отключён, разговаривать ни с кем не хочу, тем более с Дарреном, который с каждым днём раздражает меня всё больше. Мне сейчас необходимо поговорить с Шай, память до сих пор удерживает её слова о выплатах. Да, именно мой агент с насмешкой сказал мне о том, что меня преподносят на Нью-Йоркское мероприятие, в виде благотворительного вечера, вместо самого низшего «мотылька». И я подписал контракт, ведь выбора у меня нет. Или я принимаю, или же иду на все четыре стороны. А я ещё нетвёрдо стою на этой почве, поэтому пришлось подписать и узнать, почему я. Почему она подкладывает меня, ведь в корпорации достаточно моделей, актёров и других «насекомых». И сейчас думая о том, что Шай собирается платить мне из своих денег, это приводит в полное недоумение. Зачем? Я готов отработать за чужие ошибки, и это одна из причин, почему после длительного стука в дверь, опускаюсь на пол и прижимаюсь к стене, ожидая хозяйку квартиры.

Я не хочу вспоминать то, что произошло этой ночью. Пусть всё лучше останется именно так, как сейчас, в темноте. Иначе это может помешать мне, сбить с намеченного пути и разбить хрупкую ступень, на которую поднялся.

Дерьмо, так гадко я ещё себя не чувствовал. Помимо сильного похмелья, сухости во рту, головной боли, напряжения, мучительного ожидания Шай, появляется чувство вины. Знаю, что наговорил достаточно, чтобы она не желала меня видеть. Но я никогда не ухожу, не объяснив причин. Меня так научили. Рассказывать то, что меня побуждает ошибаться или же нет, независимо от того, насколько потом будет больно.

Не знаю, как долго сижу в коридоре, у закрытой двери, даже дремлю, пока сердце первым не набирает обороты, при едва уловимом звуке ударов тонких каблуков по мрамору. Медленно приоткрывая глаза, сначала натыкаюсь взглядом на элегантные бежевые лодочки, на изящные лодыжки, тёмно-синюю юбку, а затем на усталые карие глаза.

Опираюсь затылком о стену, и слов нет. Я смотрю на Шай, так же не сводящую с меня глаз, и мне хорошо. В одну секунду спокойствие наполняет грудь, и я чувствую себя ещё большим засранцем. Словно очень давно не видел, хотя едва прошли сутки. Минуты, в которых мы не можем найти ни одной причины для диалога, тают. Порой и такое бывает, когда тишина становится необходимостью. Когда это лишь небольшой отдых перед масштабным крушением.

Отводит взгляд и, молча, открывает ключом дверь. Поднимаюсь с пола, и она не препятствует тому, чтобы я вошёл за ней.

— Элеонор, на сегодня ты свободна, — тихо произносит Шай, и я первый раз слышу невероятную усталость в её голосе. Домработница явно недовольна моим присутствием, выходит, она знала, что я здесь. Сидел у двери, как полный придурок.

Ставлю сумку на пол и нервно провожу ладонью по волосам. Шай спокойно проходит к лестнице, и это мой шанс. Всё как-то очень странно сейчас, что дышать сложно.

— Думаю, нечего тянуть, и я должен извиниться. Я был полным ослом, придурком и сам не могу понять, что со мной происходит, когда ревность появляется внутри, — мне даже самому отвратительно от своего хриплого и севшего голоса из-за похмелья и сухости в горле. Но мои слова заставляют Шай остановиться на первой ступеньке и повернуться.

Делаю шаг и сглатываю, когда вижу в её глазах пустоту.

— Прости меня, сначала он появляется здесь, рушит вечер, предназначенный только для меня. Затем ты обедаешь с ним, Даррен рассказывает мне, что я всего лишь «насекомое», которое ты видишь только как кусок дерьма. И я сорвался. Да, это не оправдание, но так получилось. Я не умею ещё контролировать того, что происходит с нами. Такого не переживал, понимаешь? Мне сложно, очень сложно, как и тебе. Но я пришёл, чтобы решить всё. Я не убежал, я пришёл, — делаю взмах рукой и ожидаю от неё вердикта. Её лицо каменное, без эмоций, как будто она глуха и нема ко мне. И это зарождает внутри панику.

— Шай! Чёрт, не молчи! Вчера я с ума сошёл, пока ждал тебя. Но тебя не было! Ты не пришла, поставив на первое место работу, а не меня! Дерьмо, нельзя так, Шай! Я ждал тебя…

— Ложь, — замолкаю, когда до меня доносится лишь одно слово.

— Что?

— Ложь, всё это ложь, Рейден. Я не верю тебе сейчас, от тебя жутко воняет и не только алкоголем, но и женскими духами. Я не верю тебе, не потому, что ты слишком эмоционален и вспыльчив. Я не верю тебе, по той причине, что я приехала, — спускается на ступеньку вниз, а у меня душа летит в пятки.

— Ты эгоист, требуешь от меня, чтобы я ждала тебя. И я это сделала. А вот ты? Ты легко и непринуждённо ушёл с вечера со своей подружкой. Это её духи на тебе. Думаешь, я так глупа, Рейден? Нет. Ты был у неё, провёл с ней ночь…

— Нет! Это неправда! — Криком перебиваю её.

— Ты будешь отрицать, что ночевал у своей подружки? — Приподнимает с насмешкой бровь.

— Нет! Да! Чёрт, да, ночевал, но был пьян. А напился я, потому что тебя не увидел! Дерьмо, я не знал, что ты приехала. Я не могу предугадывать будущее, если бы ты позвонила, хотя бы написала мне, то я бы не ушёл. И я не ушёл, а сбежал, больно было и неприятно не увидеть тебя там. Боже, да, глупец и болван. Но между мной и Лорейн ничего не было. Я сильно напился, и она привезла меня к себе. И это, возможно, выглядит не так, как было на самом деле, но я не спал с ней. Первая мысль, когда я проснулся, была о тебе. И так всегда. Прости меня, что вот такой, но я твой. Ты нужна мне.

— Я не знаю, что сказать тебе сейчас, Рейден. Я очень устала и хочу лечь спать. Действительно, устала, и у меня нет физических сил, даже чтобы думать. Лучше уходи, не отравляй кислород этой смесью грязи, которую ты принёс с собой сейчас, — только отворачивается, чтобы подняться, но хватаю её за руку и дёргаю к себе.

Секунда, где тонет её испуганный вздох, и я крепко сжимаю её в руках. Я знаю, всё знаю, что такого больше не будет. Не могу объяснить эти ощущения, но я чувствую, как теряю её. И причина во мне.

— Шай, позволь мне остаться сегодня. Завтра, а точнее, в четыре утра у меня самолёт в Нью-Йорк, но позволь остаться. Ты моя цель, понимаешь? Моя мечта, ты моя, — сжимаю её сильнее, пока она слабо борется в моих руках. Но я честен. Она должна услышать меня, должна понять, что я имею в виду, и оттолкнуть. Должна, дальше будет больно. Очень больно и мне, и ей. Но не сейчас. Сейчас пока тихо, очень тихо внутри, только паника бьёт в висках.

— Рейден, хватит. Я, правда, очень устала. И ты жутко воняешь, — ударяет кулаками по моим плечам, но очень и очень мягко. Первый раз слышу мучения в её голосе, и это заставляет, тяжело дыша, разомкнуть руки.

Отступает от меня и кривится, а я стою, как побитый щенок и рассматриваю, как красиво блестит на её шее кулон.

— Ты думаешь, я отдыхала? Две ночи не спала, и последнюю из-за тебя, — обвинительно указывает на меня пальцем. — У меня по горло работы, Рейден, но я приехала, чтобы увидеть тебя с твоей подружкой…

— Бывшей. Сегодня я ей это сказал чётко. Да не мог я её бросить, Шай! Она грозилась закончить жизнь самоубийством! Разве мог я позволить это сделать ей? Не могу и не хотел! Чёрт, я всё понимаю… Шай, сейчас я всё понимаю. У тебя много работы, но тогда я не слышал тебя, был поглощён ревностью. Ты же знаешь, как она умеет убивать, как она травит и пускает по венам жидкий азот. Шай, пожалуйста, не надо так поступать. Ты нужна мне, и я здесь. Я пришёл, и мне очень стыдно перед тобой за поведение, недостойное мужчины. И сейчас мне так плохо внутри, как не было никогда. Пожалуйста, дай мне остаться. Завтра я улечу снова и потом… чёрт.

Закрываю глаза рукой, желая объяснить всё ей, но не могу подобрать слов. В голове пусто, а изнутри громкий крик отчаяния.

— На столе тебя ждёт суп. После алкогольного отравления он необходим в первую очередь, — смотрю на Шай сквозь щель в пальцах и медленно убираю ладонь с лица.

— Элеонор доложила о том, что ты забаррикадировал мою дверь, и я попросила её приготовить для тебя ужин. Сейчас у меня, действительно, нет сил, чтобы ругаться или же выслушивать твои претензии, решать проблемы, обдумывать варианты, слушать о твоих раскаяниях. Я исчерпала себя за эти дни и бессонные ночи, поэтому тебе следует поесть и принять душ. Вторая спальня в твоём распоряжении, а у меня есть ещё несколько документов, которые я должна просмотреть, — разворачиваясь, поднимается по лестнице.

Слишком спокойна она словно, действительно, источена внутри. И я не имею права настаивать на чём-то, уже хорошо, что не выгнала и позаботилась о моём состоянии. Чёрт, она же не должна это делать. Она могла указать мне на дверь и выгнать из-за того, как поступил с ней и с собой. И убивает меня то, что она была вчера на мероприятии, ужине и вечеринке, устроенной в честь меня. Но разве что-то исправить? Разве можно было угадать о том, что думает и планирует? Нет. Шайди Лоу до сих пор для меня загадка.

Достаю из сумки чистую одежду и натягиваю её на себя после душа и плотного ужина, который провёл в одиночестве. Это так странно проходить мимо закрытой двери её спальни и не знать, как поступить дальше. У меня уйма вопросов и мыслей в голове, но Шай так и не появилась за всё это время, пока я в её квартире.

— Шай, — набираясь решимости, стучусь в её спальню. Не слышу ответа, поэтому нажимаю на ручку и заглядываю в комнату. Нахожу моментально в свете ночных огней сидящую на полу девушку.

Медленно подхожу к ней и опускаюсь позади неё. Наверное, мне стоит снова извиниться, но когда она поворачивает ко мне голову, то вижу сильнейшую усталость в глазах. Молча, без лишних слов обнимаю её и кладу на свою грудь. Она не противится, позволяет мне мягко поглаживать её по плечам, скрытым тонкой материей халата.

С каждой минутой, пока она находится в моих руках, приходит страх. Он играет острыми когтями на моей обнажённой коже спины и забирается в меня, пронзая сердце.

— Очень гнетущая тишина. Она пугает, — тихо произношу я.

— Всё, верно, Рейден, так и бывает. Это вроде последних конвульсий перед смертью и долгим сном, который ожидает тебя в коконе. Ты отдал все эмоции, которые были накоплены тобой в образе «мотылька». Теперь же у тебя два пути: или превратиться в «бабочку», или навсегда остаться в коконе. Я это уже проходила, — шёпотом отвечает Шай.

— Никогда не слышал таких сравнений, как твои. Почему «мотыльки» и «бабочки»? — Усмехаясь, обнимаю её крепче.

— Потому что каждый человек представляет собой какое-то насекомое. В мире шоу-бизнеса это те, кто обретает крылья, кому-то их подрезают, и каждый из них стремится к свету, к софитам, к славе. Сгорают очень часто, как и люди. Сгорают изнутри, хотя внешне спокойны. А потом приходит холод и тишина. В этой атмосфере ты или умираешь, или же возрождаешься. Другого не дано, и я именно так вижу этот мир. Он никогда не станет иным для меня.

— Ты уже умирала так, да? — Поворачиваю её лицо к себе, и Шай тяжело вздыхает.

— Умирала. Это не больно, поверь, а вот возрождаться — очень. И я не хочу сгореть снова, Рейден.

— Ты моя цель, и я достигну тебя, поднимусь к тебе, чтобы вместе гореть. Но скажи, прошу, скажи, что чувствуешь что-то, что ты моя хотя бы на время, но моя, — провожу ладонью по щеке и вглядываюсь в тёмные глаза. Хочет убежать, но удерживаю её. Она должна это сделать, должна признаться.

— Пожалуйста, Шайди, мне нужно это. Мне так не хватает заверения, что ты моя, — повторяю я. Борьба так явно отслеживается в её взгляде, хотя она продолжает сидеть в моих руках, но всё же, пытается отвергнуть меня, и это неприятно.

— Бабочка, скажи, что моя. Для меня ты создана.

— Твоя, — тихий вдох со словами срывается с её губ, и миллион огней взрывается в моей голове. Слишком ярко перед глазами, ведь я это сделал.

— Спасибо, — наклоняясь к ней, легко целую её губы, и она прижимается ко мне, словно в последний раз.

И наступает снова тишина, в которой мы одни. Она окутывает туманной дымкой нас, таких разных и одиноких в своей боли. Да, мне чертовски больно сейчас, потому что скоро… чувствую это, скоро начнётся ад для обоих. Мне не угадать сейчас причин, я и не хочу, только умереть бы сейчас вот так рядом с ней. Никуда не бежать, никому ничего не доказывать, просто замёрзнуть и ничего больше не натворить.

Минуты, а может быть, часы проходят, пока мы так и сидим на полу в спальне Шай, а она лежит на моей груди. Поглаживаю её руками и мне больше не нужно слов, чтобы знать всё. Она моя — единственное, что я хотел всё это время. И сегодня, в день, когда отказался от прошлого, это произошло.

— У меня самолёт, нужно будильник поставить, — только хочу встать с пола, как голова Шай безвольно падает назад, едва успеваю подхватить и вижу, что она спит.

С улыбкой поднимаю её на руки и несу к постели. Укладываю и накрываю одеялом. Возвращаюсь в другую спальню, роюсь в сумке и достаю мобильный. Пропущенный звонок от Лорейн, от Даррена, от ещё кого-то, но мне так плевать сейчас на них. На всё плевать, кроме той пустоты, которая понемногу заполняет сердце. У меня есть всего пару часов до того момента, когда я покину Шай. Бросая взгляд на свою сумку, решаю её оставить здесь, чтобы была причина вернуться. Она мне будет необходима когда-нибудь. И я воспользуюсь ей.

Забираясь в кровать, притягиваю к себе спящую девушку и кладу на свою грудь. Медленно перебираю её локоны и не могу уснуть. Это бесполезно, потому что паника и неприятное предчувствие стягивают сердце. Не могу пока найти причины, ведь это только начало моего пути, но я чувствую конец. Неужели, правда, пришло время? Неужели, так быстро?

Мне следует уйти, теперь я точно знаю, который сейчас час. Возвращаю голову Шай на подушку и склоняюсь над ней. Уверен, что такого никогда не повториться. Пришло время признать это.

— Мне страшно, бабочка. Страшно, потому что ухожу. Я не понимаю, что происходит внутри меня, но я меняюсь. Прости меня за всё. Прости, Шайди, — оставляю на её губах поцелуй и обнимаю, желая, чтобы проснулась и не дала уйти. Но меня зовёт моё предназначение, моя работа и моя мечта. Я должен это сделать.

— Прости, — мой шёпот тонет в её спальне, и я закрываю за собой дверь.

Мир изменился, слишком сильно изменился из-за меня. Когда-то я поставил себе цель, и сейчас она в моих руках. Начало конца, и отсчёт уже пошёл.

Глава 54

Шайди.

Я знаю эту тишину, которая наступила за последние дни, даже Тина мало говорит, постоянно находится «в себе». Хотя Аарон заверил меня на воскресном ужине в ресторане, что всё хорошо, она волнуется только за меня. И это странно, если честно, не вижу никакого смысла. Если что-то должно случиться, оно произойдёт, вне зависимости от желаний. Сообщения Рейдена исчезли так же, как и любые эмоции во мне. Тихо. Слишком тихо даже на работе, когда все проблемы улажены, затрачены мои деньги на удержание пыла Лейна, наступил штиль. Последняя наша встреча с Рейденом что-то изменила во мне, я сказала те слова, потому что была слаба. В тот момент, находясь в его руках, мне было так спокойно и тепло, что хотелось продлить время, которого уже осталось немного. Пусть он никогда не узнает, что я решаю за него его возможные проблемы. Да, я это делаю, и только сейчас понимаю слова Тины о том, что оберегаю его. Без слов и заявлений, без крика, я защищаю его и помогаю ему обратиться в незабываемую бабочку. Он ещё не готов, но момент наступил раньше его осознания себя. А мне остаётся только ждать.

График остаётся прежним: работа, ланч с Роксборро, вечер с Тиной и одиночество. Когда-то мне было очень комфортно так жить, а сейчас, медленно перебирая одежду Рейдена, которую он оставил у меня, улыбаюсь. Это несвойственно мне, я так думала раньше. Мне чужды отношения, эмоции и страсть, но он приучил меня к своему аромату, притянул серебром голубых глаз и улыбкой. Нежностью и нежданной лаской, к которой тянусь против своей воли.

Глубокой ночью раздаётся звонок моего мобильного. Подскакивая с кровати, включаю бра и, моргая, смотрю на экран, где светится «Мотылёк».

— Да, — хрипло отвечаю.

— Шайди, привет, — тихий мужской голос раздаётся из динамика. Сердце подпрыгивает в груди, и я улыбаюсь.

— Ты время видел, Рейден? Что у тебя случилось? — Зевая, выключаю свет и опускаюсь обратно на подушку.

— Ничего. Только пришёл с мероприятия и решил набрать тебе. Я разбудил, да? — Его голос кажется очень странным, уставшим и ещё есть какие-то нотки, но сейчас не могу уловить какие.

— Да. Ты разбудил меня. Завтра понедельник и мне на работу.

— Хорошо, — тяжело вздыхает.

— Рейден, что случилось?

— Ничего. Я только хотел пожелать тебе спокойной ночи и… Шай, скажи это ещё раз. Прошу тебя, скажи это ещё раз, — его голос ломается, а я хмурюсь. Сажусь на кровати и пытаюсь разобраться, что с ним происходит.

— Ты прилетишь завтра, и мы обсудим всё. Я здесь, никуда пока не планирую лететь и буду… буду ждать тебя, — шёпотом произношу последние слова.

— Хорошо. Завтра. Тогда спокойной ночи, — глухо отзывается он.

— Рейден, если что-то случилось, или же они нарушают контракт, то ты можешь позвонить Даррену. Они заплатят…

— Нет. С этим всё прекрасно.

— Ладно. Тогда до завтра, — прежде чем я отключаю звонок, так и не дождавшись от него ответа, слышу громкий треск и пищание гудков.

Это приводит в замешательство. Что-то явно с ним не так, он так ведёт себя, когда хочет в чём-то покаяться или же что-то натворил. И, чёрт возьми, утром я уже буду знать, а потом придушу его. Почему он такой проблемный? Почему сам находит приключения на своём пути? Не понимаю, но определённо уже не усну.

Поднимаясь с постели, набрасываю халат и отмечаю, что сейчас только половина четвёртого. А у него уже утро и он только пришёл с ужина? Но открытие ресторана, а затем благотворительный банкет должен был закончиться уже довольно давно. Вот же чёрт… неприятное чувство подозрения и недоверия открывает внутри меня запертую дверь.

Ожидание — самое ужасное и убийственное, что бывает в жизни. Обычно ничего хорошего не приносит. Обычно становится хуже, наступает мгла и давит на тебя. А я продолжаю ждать, и это словно повторение прошлого. Тогда я тоже ждала, ждала и верила, что спасение придёт, что существует добро и оно победит. Нет. Нет никакой борьбы между добром и злом, потому что мир — это ад, в котором мы существуем и решаем за других, как повернётся в этот раз путь. И вновь понимать то, что с годами сила и боль могут также возрасти, страшно.

Два часа я сижу на балконе и просматриваю на сайты, уже готовясь к очередной выходке Рейдена. Но ничего. Ничего, что касалось бы его. И это ещё более странно. Его телефон выключен, вне зоны, хотя у него в десять утра новая встреча с заказчиками и завтрак. Да, у нас много проблем, много недосказанного и нерешённого, но пока не пришло время для этого. И я понимаю его, ведь сама переживала когда-то то же самое. Сначала агония, в которой ты цепляешься за хорошее, за то, что было твоим в прошлом. Затем решимость и вера в свои силы, что перед тобой весь мир должен упасть на колени. Далее идёт минутная радость, когда что-то получается, и ты вот-вот увидишь заветный свет. Потом апатия, которая наступила у Рейдена. Мрак дарит тёмные желания, манит и касается языками пламени твоей оголённой кожи. И последнее — конвульсия, означающая погибель. Это время, когда тебе всё равно, что происходит вокруг. Ты умираешь, медленно, мучительно и тонешь в безысходности. А будущее зависит только от того, что от тебя останется после. У меня получилось вырваться, и я научу его тоже, как с этим жить. Каждый человек проходит через это, буквально каждый. Только с годами сила огня намного жёстче.

Стук в дверь моего кабинета, и я поворачиваю голову, ожидая посетителя.

— Привет, Шайди. Могу войти? — Даррен с улыбкой делает шаг.

— Ты уже вошёл, — замечая, безынтересно смотрю на этого мужчину, когда-то представляющего для меня возможность новой дружбы. Сейчас же ничего, я думаю о другом.

— Причин твоего появления я не знаю, поэтому это что-то личное. Но меня это не интересует, Джонсон, — поднимаясь с места, огибаю стол, пока он закрывает дверь.

— Я знаю. Чёрт, знаю я всё. Странно, что не заметил сразу, как за моей спиной «мотылёк» так быстро окрутил тебя, — издаёт смешок, а я внимательнее смотрю на него.

— Не понимаю, о чём ты говоришь, Даррен, — складывая руки на груди, присаживаюсь на край стола.

— Брось, Шайди, я видел вас хоть и был пьян, но что-то подсказало мне последовать за Деном, и потом мне всё стало понятно. Он целовал тебя, и теперь я хочу поздравить вас.

— Так, мне придётся отправить тебя на лечение от алкогольной зависимости, потому что несёшь полный бред, — сухо произношу я.

— Ладно, можешь дальше скрывать ото всех, но ведь скоро и так всё станет известно. Но всё же, я поздравляю тебя, Шайди. И думаю, у тебя уже всё схвачено, даже то, как обыграть эту свадьбу для журналистов.

— Даррен, сейчас ты, действительно, меня пугаешь. Какая свадьба? Ты в своём уме? — Хмурясь, выпрямляюсь и подхожу к мужчине.

— Но… Ден позвонил мне полчаса назад, когда выезжал из отеля и сообщил, что женится. Я пришёл поздравить тебя, ведь…

— Ещё раз, — сглатывая, прошу я.

— Мой «мотылёк» женится, у него будет свадьба в конце сентября. Он сказал именно так. Чёрт, я в своём уме, Шайди! Сейчас! — Понимая, что я совершенно обескуражена его словами, Даррен копается в карманах и достаёт мобильный.

Нет, думать сейчас не могу. Действительно, не могу, потому что всё внутри замирает, застыв, и сердце резко замедляет ход.

— Ден, привет, — Даррен включает громкую связь и держит телефон между нами.

— Привет. Что-то случилось? — Сухой вопрос и совершенно непохожий тембр раздаётся в трубке.

— Хм… тут у меня вопрос. Мне ведь не приснилось то, что ты сообщил мне о своей свадьбе?

— Нет. Тебе не приносилось. Я женюсь в конце сентября приблизительно, дата ещё не назначена, — чёткое подтверждение ударяет по сердцу, и оно моментально превращается в осколок льда.

— А невеста в курсе? — Даррен бросает на меня взгляд, но мне неинтересно больше ничего. Я знаю ответ.

— Да, Лорейн в курсе. Сегодня утром я сделал ей предложение. Слушай, давай всё обсудим, когда я прилечу. Завтра, идёт? У меня посадка.

— Да-да, хорошо, — отключает звонок, а я кладу руки на столешницу, чтобы собраться. Должна. Хоть пока не осознаю этой боли, которая скоро накроет, но должна сейчас выстоять.

— Вот чёрт, Шайди, прости. Я, наверное, перепутал тогда тебя и Лорейн. Чёрт, вот это… вот чёрт. Но всё же, свадьба для него сейчас лишнее, он только начинает набирать популярность. И если окольцует себя, то лишится большинства поклонниц. Что делать?

— А почему ты задаёшь этот вопрос мне? — Сухо интересуясь, поворачиваюсь к мужчине.

— Как почему? Это же ты подготовила для него сценарий, который помог сотворить будущую «бабочку». И ты теперь должна поговорить с ним или же обдумать вариант тайного бракосочетания…

— Должна? — Выплёвываю это слово. — Должна, Даррен? Я ничего никому не должна. Тем более «мотыльку». У нас достаточно аналитиков, которые придумают варианты. И эта глупость меня не интересует. Пошёл вон, и разбирайся со своим «мотыльком» сам, за это тебе и платят.

— Шайди…

— У меня полно работы, а ты принёс с собой незначимую, отвлекающую и совершенно глупую новость. Более меня не беспокой и записывайся на приём, если тебе будет что-то необходимо от меня. Вон, — подхожу к двери и распахиваю её.

Даррен умоляюще смотрит на меня, а я хочу вышвырнуть его, чтобы оставил меня, чтобы не догадался, не увидел, как медленная волна душного газа забивает лёгкие и не даёт вздохнуть.

Так и стою, пока мужчина проходит мимо меня и шепчет слова извинения за ошибку, но чёрт… женится. Как? Почему? Женится. Поверить очень сложно, ведь только этой ночью слышала его, слышала его голос, и это было прощание. Мужчины никогда не изменятся, они всегда были и останутся трусами. Боже, как же мне противно оттого, что боль всё же мягко поглаживает моё сердце. Предсмертная игра, я знаю её. Вот начало грозы и дальше наступит окончательный финал. Кто-то из нас не выживет.

Годы тренировок помогают отключить всё, что может помешать мне сейчас.

— Мавис, я ухожу, — сообщаю своей помощнице и нажимаю на кнопку лифта.

— Мисс Лоу, а как же собрание? Оно через двадцать минут, — удивляясь, девушка подбегает ко мне.

Поворачиваю к ней голову и ничего не вижу. Обида, вот первая стерва, которая встретится со мной.

— Хорошо, и ты будешь там, чтобы составить отчёт для меня на завтра, — сухо отвечая, вхожу в лифт, пока внутри меня всё наполняется кислотным оттенком желания кричать.

Я не смогу вести машину, не в таком состоянии, которое вот-вот накроет полностью меня. Поэтому выхожу на дорогу и ловлю такси.

Женится. Женится на своей подружке.

Я бегу от правды, которая на поверхности. Страшусь её, потому что распахнула часть сердца, и он, ублюдок, попал метко в цель.

Женится. Женится на той, от которой так и не смог отказаться. Врал. Обманывал. Женится.

Открываю дверь квартиры, и Элеонор понимает всё по моему виду, она моментально покидает пентхаус, оставляя меня одну.

Женится.

Прохожу в гостиную, и взгляд натыкается на большой букет гвоздик. Медленно подхожу к нему и хватаю бутон. Ломается. Так легко, так непринуждённо и без лишнего крика. Ломается, сжимаю нежные и податливые лепестки в своей руке и чувствую себя сейчас на месте этого безвинного цветка. Но на мне достаточно грехов, пришёл час расплаты.

Женится.

Его голос мелькает в голове, перебиваясь разными отрывками фраз, вырванных из ситуаций, которые вели меня по этой кривой дорожке. Перед глазами пробегают чёрные точки, когда вхожу в гардеробную и вижу его одежду, сложенную на отведённом месте.

Знала, что нельзя верить. Знала, что огонь будет болезненнее. Всё знала, и это только моя вина. Сама позволила, сама отдалась, и сама буду терпеть.

Сгребаю мужскую одежду и бросаю в сумку. Подхватываю её и медленно иду к двери. Оставляю и отхожу.

Вот и всё, теперь снова ждать, хотя теперь я знаю, какой конец мне уготован. Больно ли? Пока нет. Непонятно, душно и немного страшно. Но не больно. Больно будет, когда сделает последний шаг, и я умею встречать огонь с достоинством.

Стою и жду, когда раздастся стук в дверь. Громкий, слишком громкий, от которого немного вздрогну.

— Открыто, — сухо произношу я.

Ещё пару секунд и вижу его. Утончённого, чужого и предательски уверенного в себе. Идеальный брючный костюм, никаких кроссовок, никакой небрежности, ничего больше нет.

— Здравствуй, Шайди, — бросает взгляд на сумку, когда закрывает дверь.

— Рейден, — киваю ему, хотя сейчас больше нет силы, той самой силы, которую имела в первую встречу. Нет скуки и нет отторжения, наоборот, слабость появляется в теле, а он усмехается от этого.

— Поздравляю со свадьбой, — продолжаю я, чтобы поскорее завершить это всё.

— Значит, ты уже знаешь. И это хорошо, потому что пришло время быть полностью честным с тобой, Круэлла, — тихий, нахальный смех проникает в меня и приносит токсичное отравление.

— Да, я женюсь. Сегодня утром сделал предложение Лорейн. Я всегда любил её, и порой необходимо рискнуть, отказавшись от всего, чтобы добиться цели, — делает шаг ко мне, а я не двигаюсь. Смотрю в его мёртвые глаза, не выражающие ничего. Нет, этого человека я не принимаю.

— Удалось? — Спокойно спрашиваю я. И, чёрт возьми, кто бы знал, как сложно говорить, ведь я угадала с самого начала, но забыла обо всём.

— Прекрасно удалось, Шайди. Неужели, ты не заметила этого? Ты помнишь, как сказала о том, что я дерьмовый актёр? — Обходит меня, как коршун, готовый вонзить когти. Приподнимаю подбородок, горько усмехаясь.

— И ты не стал лучше, мотылёк.

— Ошибаешься, — шепчет мне прямо в ухо, отчего делаю шаг вперёд. Первый ожог, который оставляет на моей коже.

— Ты хоть представляешь, как долго я планировал стать собой? Чёрт, это было сложно отказаться от любви, которой ты отдавал себя всю свою жизнь. Причинять боль единственной женщине, живущей в сердце. Но я умею рисковать. А с тобой необходимо сделать это особенно жестоко. Необходимо вжиться полностью в роль, прочувствовать её, ведь ты бы ощутила мою ложь. Но мне удалось, всё удалось, ведь ты сказала то, чего я так долго добивался. Ты признала мою власть над собой. И я смеялся, когда на следующий день трахал свою невесту. Смеялся над тобой.

— Ты была моей целью, — останавливается напротив и указывает на меня пальцем. — Я ведь честно сказал об этом. Ты моя цель, путь к моей мечте, и пусть я чувствовал себя, как шлюха, когда трахал тебя через силу. Я могу выстоять, умею бороться, полон сил и энергии, чтобы победить такую как ты. Я доказал тебе, что твоя правда оказалась ложью. Я добился всего. Ты пала, Круэлла. Ты ощутила эту боль, которую приносишь с собой. Я ведь говорил, что игрушки быстро надоедают. И пришёл тот момент, когда ты больше мне не нужна. Мой рейтинг возрос, и да, я не ожидал того, что появится мой отец. Но он помог мне, чем больше я появлялся рядом с тобой, чем дольше ты проводила со мной время, тем глубже я забирался в тебя. И теперь знаю многое.

— Это всё? — Отвожу взгляд от его перекорёженного от отвращения лица.

— Нет. Я ставлю точку в твоей жизни. Было довольно легко выдумать для себя другой мир, в котором я полный придурок, но тебе это и нужно было. А я хотел власти над тобой, опустить тебя на колени и заклеймить снова признанием. И ты это сделала. Но мне так жаль тебя, сломленная, избитая изнутри девочка, которая никогда не познает настоящую любовь. Никогда. Ты её не заслуживаешь. Сколько людей из-за тебя погибло? Тысячи. И пусть это останется между нами, но ты ощутишь их боль и страдания. Я играл тобой. Использовал тебя, как глупую дуру, чтобы добиться своей цели. Ты мой враг, мой противник, и мне плевать на то, что у тебя между ног. В этом мире или всё, или ничего. Рисковать я люблю и прекрасно умею это делать, когда ты боишься всего, даже самой себя. Знать твои страхи и обличать их, оказалось довольно интересно, но не более. А ты так дурна, что меня тошнит от времени, проведённого с тобой. Ты никто, даже не Круэлла. Обычная, и красотой тебя обделили. Вкусно тебе, Шайди?

— Столько дерьма, мотылёк, но я отмоюсь, мне не привыкать, как ты сказал однажды. А это всё будет жить в тебе. И мне не жаль тебя, ты выбрал свой путь. Он начнётся далеко отсюда, — обхожу его, но хватает меня за локоть. Дёргает, жмурюсь, получая второй ожог.

— Ты не слышала меня? Я играл тобой. Я заставил тебя прогнуться подо мной, доказал тебе, что любая роль будет моей. Ты никогда не сможешь жить, ты сгораешь, бабочка. Твои крылья принадлежат мне, но я их растоптал. Я сломал тебя окончательно, но ты умело не показываешь этого. Я всё знаю про тебя. Тебе больно, тебе гадко от того, что ты ждала чуда. Но получила то, что заслужила. Впредь будешь думать не только о себе, но и о других людях тоже. Ты насекомое, а мы люди, которые могут прихлопнуть тебя. И я это сделал, — отталкивает от себя с такой силой, что падаю на стеклянную перегородку, ещё хранящую на себе изуродованный рисунок обмана.

— Чтобы играть кем-то, Рейден, необходимы мозги, а ты их лишён даже сейчас. Прощай, — подхожу к двери и рывком открываю её.

— Ты никогда не была мне нужна, я всегда любил Лорейн. Решающий шаг, заставивший бросить её, сделал своё дело. Я буду счастлив, теперь у меня достаточно заказов, благодаря мне же и твоей глупости. И я женюсь на той, кто всегда была со мной без проблем, прошлого и твоих дерьмовых страхов. Она лучше, чем ты, потому что не вещь. А ты для меня была именно ею. Способом достичь высот. Целью, которую легко было обмануть, — подходит к сумке и подхватывает её.

Сжимаю до боли пальцами дверь, пока внутри собирается ком из алого пламени.

— И эта стекляшка, которую купил, идеально символизирует то, что ты из себя представляешь. Ты она и есть. Иллюзия, которую ты так любишь. Я создал для тебя её, и ты будешь помнить. Изучил тебя полностью и буду рад видеть падение. Теперь я буду наблюдать, как ты умираешь. Пришли приглашение, и я буду в первом ряду, чтобы поздравить себя, ведь никто не достиг того, что сделал я. Трахал тебя я, а ты как последняя шлюха молила о большем. Но ты именно продажная шлюха, а вот Лорейн всегда была мне верна. И я изменял, в Нью-Йорке, здесь. Мне не стыдно, потому что с тобой все средства хороши, а ты слаба. Так слаба сейчас, и я вижу это в твоих глазах. Вижу, как разрывается сердце. Оно есть у всех, даже у тебя. Особенно у тебя, и я играл на нём. Падай, и никто тебя не поймает, ты лишь вещь, которую предпочитают использовать. С тобой всё пресно, даже расставание. Твоё время закончилось, и устанавливал его я. Прощай, Круэлла, спасибо за то, что оказалась такой глупой, — ядовитый шёпот заполняет разум.

Хлопаю дверью и получаю третий ожог. Кулон, висящий на шее, сдавливает её как удавка. Хватаюсь за него и, срывая, отбрасываю от себя. Задыхаюсь от огня, который сжигает в одну секунду всё внутри. Беззвучный крик вырывается из груди, и я кладу руку на дверь. Падаю на колени, и меня разрывает на части. Я ведь всё знала. Знала! И сделала это с собой снова!

Он точно попал в цель, точно метил туда, где я была не защищена. Его слова забираются с каждым рваным вдохом глубже, чтобы полностью уничтожить меня. Ему удалось забрать то, чего я даже не имела. Он достиг цели. Он, обратившись, украл то, что я не хотела отдавать.

Второй раз не возрождаются, когда остатки души и сердца сгорают в потрескивающей тишине. Второго раза никогда не бывает. Второй раз выжить невозможно, и я покорно принимаю этот итог, потому что боль заполоняет каждую частичку моего истерзанного мучениями тела. Моё время вышло, и бороться теперь бесполезно. Сгорела. Окончательно, и нет больше возможности даже спасти ту, ради которой когда-то вернулась. Пепел на губах, а сердце… оно стучит. Я ненавижу эту жизнь. Ненавижу терпеть то, что пришлось. Ненавижу ту слабость, которая позволила «мотыльку» толкнуть меня в тот самый мрак. Он возвращается. В одну секунду оказывается рядом со мной, и голос пропадает, оставляя после себя пустоту. Больно. Ещё сильнее, мощнее расщепляет на мелкие кусочки душу, и она летит к ночному небу, чтобы больше не быть заложницей разума. Ничего не остаётся от меня, и не хочу даже бороться. Мои демоны обнимают и затягивают к себе, чтобы умертвить окончательно, а он помог им. Он нашёл тот самый ключ, который прятала.

Рейден.

Теперь у моей боли есть имя. Новое и бесконечное.

Рейден.

Примечания

1

Особая должность в составе клира в древней христианской церкви. Обязанность заклинателей состояла в чтении особых молитв над бесноватыми, эпилептиками и подобными больными.

2

Основные виды деятельности клининговых компаний — уборка помещений, уборка территории, мытье окон, вывоз мусора, уборка подъездов и др.

Content

Лина Мур
ОСТАНЬСЯ ТОЛЬКО НА ВРЕМЯ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Примечания