Дарья Донцова

Иван Грозный на Мальдивах

Глава первая

«Усталый Иван-царевич превращается в Змея Горыныча».

Если работаешь детективом, то не стоит удивляться тому, что говорят люди в твоем кабинете. Но заявление о превращении королевича в трехголовое чудище лишило меня самообладания. Я усмехнулся и быстро замаскировал свое веселье вопросом:

– Господин Какаовум, прошу меня извинить, но пока я не понимаю причины вашего обращения ко мне.

– Вы Подушкин? – спросил, в свою очередь, клиент.

Я подавил вздох. Понятно, к моему берегу опять пришвартовался странный человек. Но, с другой стороны, есть ли на свете люди без каких-либо сдвигов? Ваш покорный слуга сам хорош, у меня есть привычки, которые другим кажутся симптомами безумия. И то, что господин со странной фамилией Какаовум забыл мое имя-отчество, ерунда.

– Да, Иван Павлович Подушкин, – вновь представился я.

– Прекрасно! – заликовал посетитель. – То, что надо. Меня выгнали, а вас не посмеют, потому что это ваши подлинные данные!

Я изобразил вежливую улыбку.

– Прибыль по-братски поделим, – продолжал посетитель, – мне восемьдесят процентов, вам двадцать. И гарантирую продолжение сотрудничества.

– Подскажите, как к вам обращаться, – спросил я, – мне пока известна лишь ваша фамилия!

Клиент положил на стол визитку, я посмотрел на нее и не смог сдержать удивления:

– Боб Солнечноласкович Какаовум? Вашего папеньку звали Солнечноласковый? Уникальное имя.

– Вот из-за паспортных данных я к вам и приперся, – потер руки Боб, – хочу их поменять. Понимаете?

– Не совсем, – ответил я. – Конечно, у вас труднопроизносимое…

– Вообще-то я Сергей Иванович Петров, – сообщил гость, – но менял документы. И теперь ношу фамилию Какаовум.

Я растерялся и заметил:

– Лично мне Петров больше нравится.

– Живи вы год с данными Чистень Ершович Унитазов, тоже были бы рады стать Бобом Какаовум, – парировал посетитель. – Контракт закончился. Могу подписать следующий. Да в загсе уперлись! Не хотят новый паспорт давать. Соглашайтесь, двадцать процентов крутые условия. И за шоу всегда платят нормально, аж сто тысяч можно огрести. С работой сейчас плохо у всех. Можете сколько угодно говорить, что у вас от клиентов нет отбоя, но я этому никогда не поверю. Я вам на подносе принес баблосики, осталось взять их да потратить.

И тут в кабинет вошел Борис.

– Иван Павлович, вас вызывают по прямой связи.

Я встал.

– Уважаемый Боб Солнечноласкович, я покину вас на короткое время.

– Я посижу здесь, – сказал мой помощник, – поговорю пока с гостем.

Я выскочил и поспешил в столовую. Чашка кофе сейчас будет очень кстати. Жаль, что у меня плохо получается капучино, а эспрессо мне не по душе.

Я вошел в комнату, где на столе стояла фарфоровая кружка, над которой колыхалась шапка пены, посыпанная корицей. В моей душе поднялась огромная благодарность к Борису. Разговоры с клиентом проходят с глазу на глаз, но все они транслируются через ноутбук для батлера. Не спрашивайте, как это осуществляется, я компьютерный маразматик. Вот Боря более чем успешен в плавании по интернету, он в курсе всех хитрых приспособлений и разных программ. А еще в соседях у меня Олег, ставший моим лучшим другом. У Котина фирма, нет, империя, которая производит видеоигры и всякие товары для их фанатов. Олег всегда на десять шагов впереди своих конкурентов. Если у Бори возникают сложности с компьютером, он обращается к Котину.

Сегодня мой помощник, как обычно, незримо присутствовал при моей беседе с посетителем, понял, что у шефа сидит неадекватный тип, и поспешил на выручку. Но, перед тем как направиться в мой кабинет, батлер сделал для меня капучино. Да еще положил на тарелку кусок «капустника», который испек утром. Борис кладезь талантов, он аккуратен, внимателен, работоспособен, умен, красноречив и еще прекрасно готовит. Кроме того, у меня с ним много общего, оба любим читать, не особенно болтливы, не смотрим телевизор.

Я сделал глоток кофе и посмотрел на пустую тарелку. А где пирог? Он тут определенно был, на белом фарфоре остались крошки, несколько кусочков капусты и крутого яйца… Все понятно.

Я наклонился, поднял скатерть и заглянул под стол.

– Демьянка, понравилась ли тебе кулебяка? Как тесто? Хорошо пропеклось? А начинка? Не пересолена?

Собака с самым невинным видом замела хвостом.

– Ты сообразительная хитрюга, – продолжил я, – но пока не научилась заметать улики. Сейчас, уважаемая мадам, на вашей морде видны частички капусты. Знакомо ли вам чувство стыда, а?

Демьянка заулыбалась, а я встал и вернулся в кабинет.

Увидев меня на пороге, помощник произнес:

– Иван Павлович! Сейчас сообщу вам о предложении господина Какаовума. Простите, если эта фамилия не изменяется по падежам.

– Весь внимание, – ответил я, сел в кресло и услышал занимательную историю.

Сергей Иванович Петров работает охранником в лечебнице, куда часто приезжают разные звезды. Цены в медучреждении заоблачные, поэтому среди тех, кто приобрел контракт, только богатые и знаменитые. Зарплату Сергею платят без задержки, но она невелика. Петров решил найти дополнительный заработок. Он открыл Инстаграм и стал публиковать там снимки клиентов лечебницы. Петров сообразил, что с представителями крупного бизнеса шутить не стоит, а вот певцы, актеры всегда рады рекламе, и с ними можно договориться. Первое фото, которое выставил начинающий блогер, продемонстрировало известную «сериальную» блондинку. Она, вся растрепанная, сидела на кровати. На коленях у дамы стоял поднос, на нем лежала здоровенная нога динозавра. На полу находилась голова того же зверя, она подмигивала одним глазом. Подпись под снимком гласила: «Сделала операцию. Вставила себе зубы – импланты из цельных алмазов. В три ряда. Теперь спокойно могу съесть ископаемое. Рекомендую всем. Цена доступна каждому, всего по миллиону за клык. Постоянным клиентам, тем кто хочет вставить зубы еще в носу и ушах, – скидка».

Оцените фантазию Сергея и усилия, которые он предпринял, чтобы опубликовать фото. Охранник уговорил актрису, раздобыл нужный реквизит…

Пользователи, привыкшие видеть обработанные, нереально красивые лица селебрити, их роскошные наряды, изысканную еду, пришли в восторг от поста. Петров вдохновился и продолжил. За короткое время Сергей обрел почти миллион подписчиков. Владельцы клиники увидели в этом выгоду для себя. Охраннику велели везде указывать медцентр, в котором сделан снимок. Знаменитости тоже почуяли аромат пиара и охотно соглашались позировать Петрову. Потом на Инстаграм Сергея обратили внимание создатели телешоу. Сергей стал бродить по разным программам. И, конечно, привалила реклама, которая тоже подавалась нестандартно. Как? Вот вам пример видео. Любимый дамами актер театра и кино, мужчина в возрасте, стоит в санузле и смотрит в зеркало.

В одной руке у него зубная паста, герой очень серьезно говорит:

– Дентифлориликосим… надеюсь, я правильно произнес название, прекрасно помогает при кариесе. Незачем ходить по стоматологам. У них бормашина! В обморок упадешь. А потом выставят такой счет, что во второй раз без чувств рухнешь, ногу сломаешь, придется еще хирургу платить. Купите эту пасту! Она всем поможет сохранить зубы, как у белки!

Завершив тираду, актер поднимает другой рукой стакан, в нем лежит съемная челюсть с огромными клыками. Лицедей вынимает ее из воды, обмазывает пастой, энергично орудует щеткой и говорит:

– Мои зубы всегда защищены суперпупермегапастой, название ее я забыл! А вы ее приобрели? Нет? Бегите скорей в торговые центры, и тогда ваша улыбка станет такой же прекрасной, как у меня.

Затем он начинает смеяться, и все видят, что у актера нет ни одного зуба! Ради видео актер согласился их зачернить, думаю, он прибег к помощи своего гримера.

Глава вторая

– Оригинально, – сказал я, – навязчивые ролики про мятную свежесть, которая стала еще свежее, всем надоели.

– Сергей снимает видео постоянно, – продолжал Борис, – он прилично зарабатывает. Но денег много не бывает, поэтому Петров согласился на предложение производителя мебели сменить свою фамилию на «Лучшедиванов». Здесь уместно упомянуть, что фирма заказчика называется «Лучший диван». И пошло-поехало. Несколько лет Сергей регулярно исправлял в паспорте то имя, то отчество, то фамилию. Несколько раз он менял все данные полностью и выкладывал в своем аккаунте фото своего паспорта. Сейчас он продвигает два продукта: бобы, которые выпускает объединение «Солнечноласковое поле», и растворимый напиток «Какаовум». Через пару недель контракт перестанет действовать, поэтому Сергей уже нашел нового клиента, торговца постельным бельем «Подушкин-Одеялкин». Но тут случилась незадача. Сотрудница загса, которая за определенную сумму выписывала Сергею новый документ, ушла на пенсию и уехала жить к дочери в другую страну. Замену сговорчивой тете блогер не нашел. Все, кому он предлагал работать с ним, возмущались:

– Неужели кто-то мог согласиться на подобное безобразие? За такое нужно выгонять с позором из наших рядов.

«Подушкин-Одеялкин» пока ничего не знает о происходящем. А Сергею страстно хочется в очередной раз откусить от денежного пирога. И в его голове появилась идея найти гражданина, у которого на самом деле фамилия Подушкин. Долго мучиться ему не пришлось, компьютер сразу выдал на его запрос данные на Ивана Павловича Подушкина, частного детектива.

Борис замолчал, вместо него стал вещать Сергей.

– Делать вам ничего не надо. Сам все устрою. Договор честь по чести оформим, деньги вперед. Работа займет час времени. Приедете в клинику, у нас там есть спецпалата под съемку. Наложим вам живенько грим, сделаем фотки – Подушкин в подушках, Одеялкин с ним. Выставим ваш паспорт. О’кей?

Я онемел. Сергей же радостно заулыбался.

– Мегасуперпредложение. Ни фига не делаешь, а в карман падает.

Я наконец обрел дар речи.

– Благодарствую. Ваше предложение не принимается.

Петров повернулся к Борису.

– Он не понял? Отстрижет двадцать процентов ни за что! Сразу две выгоды получит: деньги и пиар. Да в его убогую контору народ ломанется, клиентов наконец заимеет.

Я встал и молча вышел. Уже в коридоре я услышал реплику гостя:

– Ну, он прямо как Иван Грозный на Мальдивах!

Абсурдность этой фразы удивила не только меня, но, похоже, и Бориса, он воскликнул:

– Если вы имели в виду царя Ивана Четвертого, прозванного за нрав Грозным, то он родился в тысяча пятьсот тридцатом году, а умер в восемьдесят четвертом. Самодержец понятия не имел, что где-то далеко есть эти острова. И самолетов тогда не было.

– Иван Грозный на Мальдивах абсурд? – уточнил Какаовум.

– Абсолютный, – подтвердил батлер.

– Твой хозяин такой же! Он, как Иван Грозный на Мальдивах, – повторил клиент, – отказывается от денег! Да ему ничего делать не придется!

Спустя пятнадцать минут в столовой, где я в очередной раз пил кофе, на сей раз собственноручно сваренный и поэтому мерзкий, возник Боря и с порога произнес:

– Впервые встречаю человека, который зарабатывает таким образом.

– Мы с вами порой имеем дело с теми, кто способен убить ради получения квартиры или наследства, – вздохнул я. – Господин Петров просто…

У меня закончились эпитеты, метафоры и сравнения.

– Он просто Боб Солнечноласкович Какаовум, – резюмировал батлер, – и смех и грех.

Из прихожей вновь донесся звонок.

– Мы кого-то ждем? – спросил я.

– Нет, – удивился Борис, – наверное, Петров вернулся, придумал, как вас все же заинтересовать, и сделает щедрое предложение – двадцать один процент.

Я поморщился.

– Увольте. Сергей прав, сейчас у нас клиентов нет, но отсутствие заказов не повод для совершения глупостей. Пожалуйста, вежливо избавьтесь от алчного безумца.

Борис ушел, а я продолжил пить кофе. Работать за зарплату не всегда приятно, порой зависишь от настроения начальника. Но в такой работе есть свой плюс: оговоренную сумму ты получаешь раз в месяц, поэтому можно планировать свои расходы. Многие люди тяготятся положением наемного работника и в конце концов уходят на вольные хлеба. Первое время освободившийся раб испытывает восторг. Он может просыпаться когда захочет, нет нужды утром спешить в офис, нет коллег, не все из коих были приятны… Но потом сладость свободы сменяется кислым вкусом безденежья. В конце месяца на карточку не падает ни рубля. Самозанятый так называется потому, что ему надо самому заниматься поиском источников доходов. И у некоторых, вот как у меня сейчас, случаются временные простои.

– Ванечка, солнышко, – произнес знакомый голос.

Я встал, повернулся к двери и увидел на пороге Ирэн Львовну, мать Олега, моего соседа и друга. Около Котиной стояла девушка, которую никак нельзя было назвать красавицей.

– Ванечка, ангел мой, – продолжала Ирэн, – знаю, что ты по уши в делах. Но сделай одолжение, выслушай Кэт.

– Да, конечно, – кивнул я, – пойдемте в кабинет.

– Боречка, – проворковала Котина, – вас не затруднит проводить гостью в рабочую комнату? Ванечка поможет мне открыть дверь в квартиру, замок заедает.

Батлер улыбнулся девушке.

– Чай, кофе?

– Лучше просто воду без газа, – ответила та, – и льда не надо. Холодно на улице.

Пока Боря и Кэт говорили о минералке, мы с Ирэн вышли на лестничную клетку.

– Замок в порядке, – сразу объяснила Котина.

– Я так и подумал. Спасибо вам за клиентку, – поблагодарил я, – в нашем агентстве полный штиль.

Ирэн прислонилась к стене.

– Я привела Кэт Войкову двадцати с небольшим лет. Чтобы ты понял, что к чему, я расскажу о ее предках. Дедушка Прохор Ильич пекарь. Но до того, как освоить эту профессию, он работал сторожем. Сейчас у него своя кондитерская. Покойная бабушка Зинаида Сергеевна была портнихой и подрабатывала у людей прачкой. Я вспоминаю времена, когда не было автоматических стиральных машин. Бедный люд кипятил постельное белье в баке на газовой плите. Кто побогаче отдавал простыни-пододеяльники прачке. И вот у этой пары на свет появилась дочь-красавица. Причем случилось радостное событие не сразу. До этого у Зины с Прохором родилось то ли три, то ли четыре ребенка. И все умерли, не дожив до месяца.

– Ну и ну! – воскликнул я.

– Какая-то генетическая поломка, – развела руками Ирэн, – возможно, сейчас бы установили причину гибели младенцев. Но в те времена на окраине Москвы, где жили Крысины, с медицинскими светилами дело обстояло плохо.

– Паре следовало подумать о контрацепции, – заметил я.

Ирэн усмехнулась:

– Ванечка, ну сам посуди, какие радости были у сторожа и прачки в советское время? Как провести досуг тому, кто честно вкалывал всю неделю и наконец дожил до выходного? Где труженику отдохнуть? В театр идти дорого. Консерватория, скорее всего, им неинтересна, выставочные залы, музеи тоже. Про фитнес тогда и не слышали. Что остается? У мужчин рыбалка и водка. У женщин – сесть у дома на скамеечку и судачить о знакомых. Вечером посмотрели программу «Время», фильм после нее. В двадцать три часа тушите свет. Библиотеки в квартирах были мало у кого. Чем заняться?

– Хорошую литературу в СССР было трудно купить, – сказал я, – люди тянулись к книгам.

– Ангел мой, – вздохнула Котина, – ты, безусловно, прав. Но кто тянулся? Учителя, врачи, сотрудники НИИ, так называемая интеллигенция. Не спорю, были и колхозники, и рабочие, которые заводили библиотеки. Но, согласись, вечерами деться было некуда.

Глава третья

Я вздохнул:

– Да уж. В Москве при коммунистах было не особо весело, но все же существовала культурная жизнь. Театральные премьеры. Концерты. Выставки.

– Ваня, – засмеялась Ирэн, – ты сын одного из самых читаемых советских писателей, у тебя была элитная школа, друзья из того же круга. Поверь, в столице хватало своих Прохоров и Зинаид, которые ни разу не посетили ни одного спектакля. Крысины самый распространенный вид обывателей во всем мире. Их хоть косой коси во Франции, Германии, Америке, Италии, вообще везде. И у этой пары наконец появилась девочка, она выжила, пошла в садик, и стало понятно – Алиса редкая красавица. Время шло, девочка мечтала вырваться на свободу и в конце концов осуществила свое желание. Не окончив десятилетку, она сбежала из семьи. Где она жила, чем занималась, неизвестно, родителям беглянка не писала, не звонила, их жизнью не интересовалась. А потом…

Ирэн поправила жемчужные бусы.

– Олег привел ее к нам домой на чай. Я увидела девушку и ахнула. Тонкие черты лица, огромные глаза невероятного фиолетового цвета, волосы как у принцессы: золотистые локоны. Точеный носик, чувственный рот, соболиные брови. Талию можно обхватить двумя ладонями. Современные девушки могут стать вполне симпатичными с помощью пластической хирургии, но в те годы ею не увлекались. Не было большого количества клиник, пластика очень дорого обходилась, да и врачи еще не поставили всякие импланты на поток. Я, очарованная Алисой, предложила ей чаю.

Ирэн закатила глаза.

– Господи! Она ответила: «Спасибки». Не спросила, где руки помыть, так села. Пирог ела ложкой! Локти на столе. Рот вытирала ладонью! Шмыгала носом. Потом высморкалась в салфетку.

Я засмеялся:

– Вы шутите?

– Нет, я серьезна, как никогда, – возразила Ирэн, – но больше всего меня шокировала ее речь. Ложить, покласть, ихняя, нашенская… И все остальные «великие» слова. Она говорила все время «попа», правда, с первой буквой «ж». И еще… о боже… слово на букву «б». Употребляла его вместо артикля. После чая встала и спросила: «Где у вас поссать можно?»

Ирэн прикрыла рукой глаза.

– Нокаут! Ваня, прости за глаголы, которые я сейчас произнесла, и за все существительные, но я хотела, чтобы ты представил степень воспитанности Алисы. Когда чудовищная красавица заперлась в туалете, я обратилась к Олегу:

– Милый, я никогда не делала тебе замечаний по поводу друзей. Но, прости, Алиса девочка не нашего круга. Да, она обладает неземной красотой…

Сын меня перебил:

– Мамуль, слушай меня внимательно. Мне она вообще не нравится. В Алиску насмерть влюбился Леша Войков.

Я ахнула.

– Сын Нинели и Эдика? Боже! Они получат инфаркт, если познакомятся с девушкой. Эдуард пианист, композитор, Нинелечка певица. Алеша свободно говорит на трех иностранных языках, учится в престижном вузе.

– Вот-вот, – согласился Олег, – Лешка понимает, что этакая шокирующая красотка повергнет родителей в коматозное состояние. Алиса во время первого свидания с Алексеем сосиску ложкой ломала. Но Войкова сермяжность Лисы, так он ее называет, не пугает, они подали заявление в загс.

Мне стало дурно.

– Господи!

– Мама! – рассердился Олежек. – Успокойся. Лешка пока родителям ничего не сказал. До регистрации еще полгода осталось.

Я выдохнула.

– Прекрасно. За это время Леша сто раз передумает. Такая девочка не станет хранить девственность, согласится на все. Алешенька с ней переспит и мигом потеряет интерес к женитьбе. Где Войков с ней познакомился?

– Не знаю, не спрашивал, – отмахнулся Олег. – Мама! Ты должна превратить Алису в нормального человека!

Ирэн рассмеялась.

– Почетная задача. Отшлифовать булыжник до бриллианта! И каким образом я должна это сделать?

Котина покачала головой.

– Я отказалась. Из туалета вернулась Алиса, Олег ей прямо сказал:

– Мама не хочет с тобой возиться.

И представь! Девушка бросилась ко мне, упала на колени, обняла меня за ноги, заплакала:

– Тетя Ира! Я люблю Леху, а он меня. Но его папашка с мамашкой меня вон вытурят. Олег сказал, что от вас домработница ушла. Возьмите меня вместо нее, денег не платите, спать могу на полу. Только научите красиво есть и говорить. Я вас во всем слушаться стану. Скажете с моста в реку сигануть, не задумаюсь!

Ирэн издала тяжелый вздох.

– И вы согласились исполнить роль профессора Хиггинса?[1] – догадался я.

– Тебе смешно, а я чуть разума не лишилась, – пожаловалась Ирэн, – Алиса походила на Маугли! Пришлось объяснять ей то, что знают в нашем кругу даже трехлетние дети. И каждый день культурная программа: театры, музеи, консерватория. Она читала книги по моему списку, училась ходить как надо, здороваться, вести светскую беседу. Я каленым железом выжигала из ее речи все простонародные словечки, обороты. Алиса научилась смеяться, как положено. Фууу! За такой труд положена Нобелевская премия. Когда Леша повел мое творение к родителям, я заснуть не могла. Представь, Ванечка, я придумала ей биографию: отец из рода дворян Крысиных.

– А был такой? – опешил я.

– Представь себе, да, – сказала Котина, – правда, они не древние, не столбовые. Павел Крысин получил дворянство за подвиг. Он ловил рыбу на реке зимой в проруби и увидел, как по мосту едет барская карета. Уж не знаю, что случилось, но повозка упала на лед, проломила его и утонула. Мужик кинулся спасать людей. Он смог вытащить и барина, и барыню, и барчука, маленького мальчика. Отнес всех в свою избу, уложил на печь, напоил самогоном, помчался за доктором. Короче, спас людей, а сам чуть не умер, потому что подхватил тяжелое воспаление легких. О подвиге Крысина доложили царю Николаю Первому, и он даровал крестьянину дворянство. Я подумала, что навряд ли старшие Войковы станут рыться в архивах, выяснять, есть ли у Павла потомки. Ну, и сработало! Поздно вечером Леша привез ко мне Алису, они выглядели счастливыми. Мать и отец жениха были в восторге от будущей невестки. Утром мне позвонила Нинель и целый час рассказывала, какую девочку нашел Леша: из прекрасной семьи, воспитана великолепно, учится в институте на учительницу, но хочет уйти в другую профессию…

Ирэн засмеялась.

– Алиса, по моей легенде, была сиротой, ее родители на свадьбе не присутствовали. Брак получился счастливым. Алексей добился успеха, он хорошо зарабатывал, основал для Лисы гимназию. Она молодец, умело ведет учебное заведение: небольшое, но с прекрасными педагогами. Катюша у них родилась. Алиса иногда потихоньку навещала своих родителей, она им деньгами помогала. Однако ни Эдик, ни тем более Нинель правды о происхождении невестки не узнали. К сожалению, и композитор, и певица умерли. Потом скончалась мать Алисы, Прохор остался один. Дочь с зятем забрали его к себе. Квартира у них большая, места много. Кэт училась в инязе, она свободно владеет французским, испанским, работает на какое-то издательство, переводит книги иностранных авторов. Увлекается астрологией, составляет гороскопы, у нее много клиентов. К сожалению, девочке не досталась красота матери. Внешность у дочери Лисы обычная, миленькое личико, не более того. Зачем я так долго рассказываю? Меня с Алисой до сих пор связывает дружба. Недавно она потеряла мужа, Леша умер. Никакого криминала. Сердечно-сосудистая недостаточность. Алиса еле-еле пережила смерть любимого мужа. Катя была в шоке, потом вроде пришла в себя. А сегодня… она позвонила мне в слезах: «Ирэнчик, я составила гороскоп папы. Его стопроцентно убили!» Ванечка, поговори с девочкой, найди слова утешения.

Я смутился.

– Не могу претендовать на звание психолога!

– Душекопатель тут не нужен, – отмахнулась Ирэн, – Кэт из породы твердолобых. Если что ей в голову влетело, то навсегда. Девочка характером пошла в отца, и жаль, что не в мать красотой. Она хочет найти убийцу Алеши. Не спорь с ней. Согласись взяться за дело. Озвучь цену, маленькую… ну… э… э… Пятьсот евро. Я оплачу все расходы и, зная, сколько ты за работу берешь, вручу тебе гонорар полностью. Твоя задача найти убедительные доказательства, что Алексея убили!

Глава четвертая

Я пришел в полнейшее недоумение.

– Ирэн! Секунду назад вы заверили меня, что в смерти Алексея нет криминала.

Котина взяла меня за руку.

– Ванечка! Ты умный, милосердный, настоящий мужчина. Поэтому я и привела к тебе глупышку, которая возомнила себя великим астрологом. Кэт по складу характера боевая машина пехоты. Она поедет по холмам, болотам, грязи, пустыне. Пророет канал под морем, спилит парочку гор. Если Катя поставила перед собой цель, то она к ней пойдет, наплевав на всех и вся! Да! Алексей умер из-за проблем со здоровьем. Алисе до сих пор плохо, но она понимает: мужа не вернуть. На людях и при дочери она держится молодцом, руководит своей гимназией. Вся ушла в работу. И это очень хорошо. Вокруг Лисы много людей: учителя, родители, школьники. Проблем ей хватает: то авария в санузле, то малыши подрались, то истеричная мамочка в кабинете скандал устроила, то одна проверка, то другая, то училка уволилась… Лиса в восемь утра в кабинет входит и до девяти вечера там сидит. Гимназия во второй половине дня работает на дополнительное обучение: кружки всякие, школьный театр. Вспомнить, что она теперь вдова, Алиса может только дома. Она мне за полночь звонит, жалуется, плачет. Я ее утешаю. А Катя в офис не ходит. Если она получила книгу для перевода, то сидит дома. Когда к ней клиенты за астрологическими прогнозами обращаются, девочка с ними разговаривает в кафе неподалеку от своей квартиры. Звездные карты она составляет опять же у себя дома. У Катерины дефицит общения. Подруг у нее мало, кавалера нет. Осталось только пару кошек завести – и готова старая дева.

– Так что от меня требуется? – прервал я Ирэн.

– Катя уверена, что отец погиб не своей смертью, – повторила Ирэн. – Раз убедить ее в противном невозможно, найди преступника.

– Его же нет, – возразил я.

Ирэн погладила меня по руке:

– Ванечка, а ты его найди.

– Нельзя обнаружить того, кого не было, – пробурчал я.

Котина прищурилась:

– Ванечка, скажу прямо: организуй убийцу.

Я попытался понять, что имеет в виду мать Олега, и от растерянности ляпнул:

– Мне что, нанять киллера? Но… э… э… Леша-то уже умер.

Ирэн сказала:

– Ванюша! Следи за моей мыслью. Кэт пребывает в состоянии безумия. Она способна мыслить разумно?

– Нет, – ответил я, а Ирэн спросила:

– На нее повлияют слова: «Полиция не нашла ничего криминального в кончине Алексея»?

Мне пришлось опять сказать:

– Нет.

– Как нужно себя вести с человеком, который помутился разумом? Спорить, доказывать ему: «Ты несешь чушь»? Или лучше согласиться с ним?

– Если от того, что примешь точку зрения сумасшедшего, его здоровью не будет вреда, то лучше с ним согласиться: «Ты абсолютно прав», – высказал я свое мнение.

– Вот! – обрадовалась Ирэн. – Именно так я и поступаю. Поддержала версию Кати об убийстве отца. Она хотела сама искать преступника, и я привела ее к тебе, убедила, что лучше иметь дело с профессионалом. Твоя задача поговорить с обезумевшей от горя дочерью, пообещать ей найти преступника. Дней через десять сообщишь Кэт: «Алексея убил N. Он сейчас живет неизвестно где. Давно улетел из России». Ну и причину придумать… э… убийца одолжил у Войкова большую сумму денег, не хотел отдавать. О-о-о! Еще лучше скажи ей: «Преступник погиб в аварии. Его настигла божья кара». В этом случае Катюша успокоится, примет смерть отца, получит моральное удовлетворение от того, что мерзавец умер, и вернется к нормальной жизни.

– То есть мне надо соврать? – уточнил я.

Ирэн не стала спорить.

– Да, Ванечка, но это ложь во спасение.

– М-м-м, – пробормотал я, – о таком меня еще никто не просил.

– Ванюша, я верю в твою доброту и желание помочь сироте, – торжественно заявила Котина, – в твои актерский и режиссерский таланты. У тебя все замечательно получится, ты спасешь жизнь Кэт. Ну, я побежала!

Ирэн развернулась и пошла по лестнице. А я вернулся в офис, предельно недовольный собой. Некоторые дамы умеют заставить мужчину выполнить их желание, даже если он резко отрицательно относится к инициативе очаровательной особы. Каким образом они достигают успеха? Непоколебимой уверенностью, что им никогда не откажут. Тем, что успевают покинуть собеседника до того, как тот успел произнести слово «нет». И комплиментом: «Спасибо, дорогой, я не сомневалась, что ты, как настоящий мужчина, всегда придешь на помощь». Женщины такого склада знают: устраивать скандал, закатывать истерику, топать ногами, сыпать упреками, кричать: «Ты обязан сделать так, как я хочу!» – не стоит. Это приведет к тому, что собеседник разозлится и уйдет, хлопнув доверью.

А вот когда нежно улыбающаяся дама ни на секунду не сомневается, что вы настоящий благородный рыцарь, храбрый, умный, добрый, щедрый и непременно выручите ее из любой беды… Вот тут у вас язык не повернется отправить красавицу куда подальше. Во всяком случае, я на это не способен.

Глубоко вздохнув, я вошел в кабинет, улыбнулся девушке и бодро произнес:

– Готов приступить к работе. Ирэн Львовна сообщила, что у вас есть подозрение насчет смерти Алексея Войкова. Это так?

Катя открыла сумочку и достала лист бумаги.

– Да. Пожалуйста. Несколько дней я думала над вопросом: кому была выгодна смерть моего папы? И нашла кандидатуру. Здесь все контакты.

Глава пятая

На следующий день в районе полудня я сидел в кабинете у Константина Фомина.

– Рад тебя видеть, – сказал владелец транспортной фирмы, – давно не встречались. Давай сократим официальную часть, опустив вопросы типа: как здоровье, а сразу приступим к делу. Без обид. Времени у меня почти нет, график очень плотный.

– Аналогично, – кивнул я, – сам живу в цейтноте.

В кабинет без стука вошла секретарша, она молча поставила на стол поднос с чашками, в которых плескался кофе, вазочку с печеньем, сахарницу и удалилась.

Костя взял чайную ложку.

– Обычно я сразу предупреждаю посетителей: взаймы не даю. Но в твоем случае промолчу, знаю, что ты никогда не просишь у знакомых деньги.

Я кивнул.

– Если мне вдруг понадобятся средства, я обращусь в банк за кредитом. Ничто так не портит отношения, как финансовые дела. Я тоже предпочитаю не ссужать никому денег. Это решение я принял после озарения: каким образом можно прослыть сволочью.

– И как? – заинтересовался Костя.

– Это просто, – улыбнулся я, – сначала надо ссудить приятелю большую сумму, он тебя очень просил, клялся отдать долг через месяц. Затем через полгода вежливо напомнить ему о долге. Он его не отдаст. Спустя еще шесть месяцев нужно опять позвонить другу с вопросом: «А когда я получу свои деньги?» И готово, ты в его понимании полная сволочь. Деньги, кстати, тебе придется похоронить, они исчезнут безвозвратно.

Константин засмеялся:

– Вот-вот! Говори, что надо. Если это в моих силах, я все сделаю.

– Мне надо подбирать слова, ходить вокруг да около или можно задать вопрос прямо без экивоков? – уточнил я.

– Руби сплеча, – велел Константин.

– Сейчас я занимаюсь расследованием смерти Алексея Войкова. Твое имя оказалось в списке подозреваемых, – сообщил я.

Фомин определенно не ожидал такого поворота беседы.

– Ну, ваще, – пробормотал он. – Какой смысл мне Лешку жизни лишать? Бизнес мы вели в разных областях. Никогда не возникало конфликта интересов. Мы с ним когда-то вместе учились. А где с тобой познакомились, помнишь?

– На юбилее Зюки вроде, – ответил я. – Она собрала тогда почти полтысячи гостей.

– Когда в пятидесятый раз отмечаешь тридцатилетие, нужно повеселиться как следует, – рассмеялся Константин. – Леха с Алиской там тоже присутствовали.

– Мой информатор уверяет, что примерно год назад вы с Лешей разругались насмерть, – не дрогнул я, – ты кричал: «Убью и не пожалею».

– А-а-а, – протянул Фомин, – ясненько, понятненько, кто тебе в уши ядовитой слюной наплевал. Ну, случился у нас трендец. Из-за Анны …! Я нашел эту девку в канаве. Отмыл, одел, обул, в шубы замотал, брюликами обвесил, фатеру купил, колеса под подъезд подогнал. А эта… че отмочила? С Лехой… замутила! В апартаментах, мной подаренных! На кровати, которую я купил! …! …! Она, конечно… конченая! Теперь скажи, кто после этого Алексей? Я его другом считал, а он в моем огороде салат потоптал. Аньку, понятно, я сразу послал на …! Плачет теперь, звонит регулярно: «Котик, я не хотела с Лешей спать. Он меня изнасиловал». Ага! Четыре месяца подряд насиловал, а она его в квартиру пускала. Неча теперь сопли лить. Таких «персиков» подгнивших, как Анька, на дороге сотни валяются. Бери – не хочу. Но Алексей! Он кто после этого? А?

– Некрасивый поступок, – оценил я поведение Войкова. – Но ты уверен, что именно он тот герой-любовник? Все говорят, что Леша трепетно к жене относился.

Константин залпом выпил кофе.

– Ваня, вот про тебя ходят слухи: Подушкин гей. Нормальный мужик так себя не ведет, как ты. Да, я знаю, ты, Ваня, слегка на голову долбанутый, слишком интеллигентный, но мужик обычный. Хотя порой меня сомнения охватывают, уж больно у тебя на все реакция бабская. Трепетно относился к жене!!! И что? Супруга – она супруга, Анька – она Анька! Одно другому не помеха. Алексей тот еще был ходок. Вечно у него случались разборки с бабами! Умел он выбирать полных дур. Одна самоубийством грозила и вроде-таки из окна выкинулась. Другая собралась детей рожать! Двойню. Где Войков таких откапывал? Еще до того, как я ему нос сломал…

– Ты ему нос сломал? – повторил я.

– А по-твоему, я говнюку должен был бутылку подарить? – хмыкнул Костя. – Коньяк «Генрих Четвертый» почти за два миллиона баксов штука? Я твердо знаю: Леха с моей бабой спал! Я его с Анькой прямо в койке поймал. Ну и двинул Войкову разок! Дальше что?

– Говорят, его отравили, – понизил я голос.

– И? – вздернул подбородок Фомин. – А-а-а! Дошло до меня, доехало, как до жирафа. Вот чего тебя сюда принесло, Ваня! У тебя в мозгу плесень завелась? На… мне травить Лешку? Ну переспал он с Анькой, и чего? Ну сломал я ему в горячке нос? А с кем не случалось? Мы потом наладили отношения. Он не устоял, на мою бабу полез, я не сдержался – ему вломил. Ну и все. Конец истории. Твой информатор полдела знает, только про драку разнюхал. Вот стерва.

– Кто? – поинтересовался я.

– Консьержка Беатриса Генриховна! – рявкнул Фомин. – Можешь не врать, что не знаешь ее. Больше некому про рукопашную рассказать. Я Аньку голой на лестницу вышвырнул, дверь запер. Вернее, сначала Войкова вытурил, шмотки ему вслед бросил. А уж потом со шлюхой разобрался. Че с Лехи взять? У него при виде любой бабы стоп-сигнал не работает. Всю жизнь был такой! Анька же, тварь, решила двоих доить. Думала: я ей брюлики припру и Войков тоже. Но тут она просчиталась. Леха все в дом греб, никогда той, с кем переспал, ничего не дарил. Вышвырнул я их, от злости кулаком зеркало разбил, рюмашку пропустил. И нарочно домой не поехал, пусть шалава голозадой побегает! А парочка любовников куда подевалась? Другого выхода на улицу, кроме как через подъезд, нет. Не на первом я Аньке квартиру купил, в окно не сиганешь. В парадном Беатриса Генриховна восседает. Сто лет ей, похоже, и язык без костей. Сначала мимо нее Леха со сломанным носом промчался. Ну, с ним все понятно, он в машину свою сел. Потом Анька спустилась! Голая! Может, половиком прикрылась!

Костя засмеялся.

– То-то лифтерше праздник! Есть о чем посудачить.

Я решил вывести из-под удара незнакомую женщину.

– Костя, я понятия не имею, где живет Анна.

– Больше она там не появляется. Завяла малина. Небось в Кукуево-Фигуево комнату сняла. Но никто о случившемся растрепать не мог, только баба-яга из парадного, – уверенно заявил Фомин.

– Алексей изменял жене? – уточнил я.

– Первый раз на свадьбе, – заржал собеседник. – Новобрачный с одной гостьей в тихий уголок забился. Раз, два – и готово. Ему долго не надо!

Я переваривал услышанное, но Костя понял мое молчание по-своему.

– Не веришь? Лешка умел впечатление тихони произвести. Но я его хорошо знал! Мы в детстве жили в одном доме.

Сегодня воистину оказался день сюрпризов.

– В одном доме? – повторил я. – Вы были соседями?

– Не, – засмеялся Костя, – в приюте. Нас в интернат сдали.

Как назло именно в этот момент я сделал глоток кофе и поэтому не сразу продолжил разговор.

– Костя, мы с тобой знакомы, но не состоим в близкой дружбе, то же самое могу сказать и об Алексее. Я с вами познакомился, когда нас с Олегом Котиным дружба связала. О твоем детстве я ничего не знаю, понятия не имел о сиротстве, прости, что затронул болезненную тему. Но у Алексея точно были родители, Нинель и Эдуард.

Фомин прищурился.

– Я тоже не из яйца вылупился. И вообще у каждого человека непременно есть отец и мать. Почкованием люди не размножаются. Другой вопрос, как предки к ребенку относятся. С чего ты решил, будто в интернате жили только сироты? Меня туда сдали в девятом классе за хулиганство. И Леха на казенные харчи попал за плохое поведение. Отец у него уехал надолго на гастроли. Эдуард Михайлович сына любил, но крепко в руках держал. А Нинель в мальчике души не чаяла, все ему разрешала. Когда отец улетел, парень стал себя вести как ему заблагорассудится. На замечания матери внимания не обращал. Нинель Николаевна тоже дома не сидела, певица активно тогда концертировала, сын часто один в квартире оставался. Будь он помладше, мать могла бы ему нанять няньку. Но он уже был старшеклассником. Нинель решила, что сын прекрасно пару дней один пожить может. И что? Леха стал компании собирать. Соседи принялись жаловаться на него, в милицию заявления строчили. Вот Нинель его временно и определила в приют. А я туда загремел, потому что родители за границей работали, школа там при посольстве только до третьего класса имелась. А отец у меня – посол. Уж не знаю, как он сумел договориться, но я стал ходить в местную гимназию. Через пять лет родители сообразили: мальчик говорит по-английски лучше, чем по-русски. И что ему делать с дипломом иностранной гимназии в Москве? Я вступительные экзамены ни в один российский вуз не сдам. Меня отправили в интернат, который считался государственным, а на самом деле являлся дорогим платным заведением. У каждого ученика была отдельная спальня со своим санузлом, кормили нас до отвала, на занятиях ставили одни пятерки в журнал. Только их было два. Один, чтобы потом ученикам аттестат выдать всего с парой четверок. А другой с истинными оценками. Я там жил до окончания школы. Леху же быстренько выгнали, ну, может, через пять-шесть месяцев. Его поймали ночью в кладовке с дежурной учительницей. Бабе стукнуло лет сорок, наверное, а Казанова несовершеннолетний.

Иван Павлович, не знаю, кто тебе кружева наплел про мою ненависть к Лехе, но информатор ошибся. Я быстро остыл, позвонил Войкову, сказал:

– Давай, прикатывай! Есть «Шато Шеваль Блан» тысяча девятьсот сорок седьмого года. Как насчет зарывания топора войны?

Он приехал, мы винишко открыли. Леха спросил:

– Слушай, кто тебе про нас с Анькой натрепал?

Я ему ответил:

– Да никто. Я случайно заехал.

Фомин замолчал.

– Ты не случайно заехал к Анне? – уточнил я, сердясь на себя, что не догадался задать этот вопрос раньше.

– «Случайно заехать» в полдень я не мог, – рассмеялся собеседник, – баба мне позвонила, голос у нее был странный. Когда-то в детстве мы с ребятами развлекались тем, что набирали наобум любой номер. Просто тыкали пальцем в кнопки. Если там откликались, мы ставили на нижнюю часть трубки, куда говорят, стеклянную банку и начинали в нее бубнить: «Внимание, сегодня ночью к вам прилетит привидение». Нам лет по семь-восемь тогда было. Женщина, которая мне звонила, похоже, тот же трюк с банкой использовала. Сейчас изменителей голоса навалом, но она по старинке работала, заявила: «Езжайте к Анне домой. Сюрприз. Она там с мужиком!»

– И ты поверил? – удивился я.

Костя поморщился:

– Незадолго до звонка, дня, может, за два, я заехал к Анне. У нее с нюхом плохо, все запахи ей нравятся. А у меня нос – собака отдыхает. Зашел в спальню, воняет мужским одеколоном. Я удивился, спросил:

– Гость у тебя был?

Анька заморгала.

– Никого не было! А что?

Я, дурак, продолжаю:

– А то, что не моим средством от бритья несет.

Мерзавка засмеялась:

– Ой, я купила духи! Дома попользовалась ими. Фу-у! Даже мне не понравились, выкинула их. Написано – женские, а в реале для мужиков. Жутко вонючие.

Я, идиот, поверил. А когда мне позвонили, я про одеколон вспомнил и поехал. Но Лешке ничего про звонок не сообщил.

– Почему? – удивился я.

– Когда тетка говорила, кто-то крикнул: «Алиса Прохоровна, вы…» Она и бросила трубку! Успела только сообщить про мужика и Аньку. А кто у нас Алиса Прохоровна? Имя редкое. Татьяна Ивановна. Наталья Петровна. Анна Сергеевна – таких хоть собаками гоняй. А сколько ты бабенок, которые на Алису Прохоровну откликаются, знаешь?

– Жена была в курсе, – протянул я.

– Я не сдал ее, – пробурчал Костя, – был весьма благодарен, что настучала. Неохота лохом жить. Но вида никогда не подам, что знаю, кто любовников сдал. Ваня, бабы, как правило, в курсе, что мужик налево заруливает! Дуры скандалят, отношения выясняют. Умные понимают: «Я законная жена, а та, другая, – шалава». И делают вид, что ничего не знают. Алиска же мегамозг. Она моими руками проблему разрулила. Ты тоже ум встряхни, вычеркни меня из списка тех, кто Леху ненавидел. Ну, пересрались мы, ну, подрались, и что? Выпили, помирились, и все дела.

Поговорив с Константином, я вышел на улицу, включил телефон, тот сразу зазвонил. Из трубки донесся вроде бы знакомый голос:

– Подушкин?

Ну почему некоторые люди не могут вести нормальную беседу? «Добрый день, Иван Павлович, вас беспокоит…»

– Да, – ответил я, – внимательно вас слушаю.

– У меня отличная новость! Твоих тридцать пять процентов! Согласен?

– Вы Боб Солнечноласкович Какаовум, – осенило меня.

– Ну так! Кто тебе еще столько баблосиков принесет! Предложение мегасупер!

Я сел в машину.

– Спасибо, меня оно не интересует.

– Ну, ты прямо Иван Грозный на Мальдивах! Ау! Оцени! Тридцать пять процентов.

– Извините, господин Какаовум, к сожалению, я вынужден прервать беседу, я на совещании, – соврал я и быстро заблокировал контакт.

Глава шестая

– Роман с педагогом? – ахнула Ирэн, когда я сообщил ей то, что мне рассказал Константин. – Постоянные измены жене? Ваня! Я хорошо знаю Фомина и немало возмущена его поведением. Он сказал тебе абсолютную ложь! Ума не приложу, по какой причине Косте взбрело в голову оболгать покойного друга!

Я бросил взгляд на Котина, Олег, казалось, полностью увлекся мясным пирогом и вроде бы не слышал слов матери. А Ирэн Львовна продолжала негодовать:

– Во-первых, об умерших нельзя говорить плохо, это не по-христиански! Во-вторых, я не верю ни единому его слову. Ой! Безе горит!

Ирэн убежала.

– У тебя свое мнение по данному вопросу? – спросил я Олега.

– Не знаю про историю с любовницей Кости, – усмехнулся друг, – но то, что Алексей никогда не хранил верность жене, – правда. Я с Фоминым был в нормальных отношениях, но друзьями нас назвать нельзя. Костя не самый честный представитель человеческой породы, но он не подлый и не болтун. О своих отношениях с женщинами не распространяется. Алексей тоже никогда ни слова не проронил о зигзагах налево. Но, понимаешь, я совершенно случайно узнал, что он партнер Владимира Гаврилова. Не спрашивай, как я это выяснил. Да и не хотел я никого расспрашивать. Просто имя всплыло. Подумал тогда: у воды да не напиться? Алиса, конечно, красавица. Была. Глаз не оторвать. Но время идет, лепестки осыпаются. Она прекрасно выглядит, сохранила фигуру, следит за собой, выглядит лет на десять моложе. Но… уже не роза. А у Алексея перед глазами много персиков. Понимаешь?

– Нет, – вздохнул я.

– Чем занимается Гаврилов, ты в курсе? – спросил Олег.

– Не знаю, – ответил я, – впервые эту фамилию слышу. Никогда его у тебя в гостях не видел.

Олег поморщился:

– Деньги не пахнут. Но некоторые купюры не особенно приятно брать в руки. Владимир известный тусовщик. Лет ему… ну… точно никто не знает. Полагаю, что за шестьдесят. Плейбой! Одет по молодежной моде, которая адаптирована для тех, кто хочет выглядеть современно и говорить всем своим видом: подумаешь, что в паспорте стоит невеселая цифра, возраст – это состояние души. На всех мало-мальски модных мероприятиях Гаврилов тут как тут. Появляется в районе полдевятого, никогда не приезжает первым, при нем девушки. Спутницы постоянно меняются, но они всегда не старше двадцати. Встречают Владимира с радостью, он веселый, не дурак, легко поддерживает беседу, выпивает бокал вина, алкоголь не его хобби. Фанат фитнеса, отдыха на океане, лошадей держит. Живет в загородном доме. Откуда у него деньги? У Гаврилова много квартир в собственности, он их сдает, честно платит налоги и спит спокойно. Но основной доход – ночные клубы, он владелец нескольких заведений. Стриптиз, девочки и все такое прилагается. Я с ним при встречах здороваюсь, перебрасываюсь парой дежурных фраз. Ну и случайно узнал, что Алексей и Владимир партнеры. Стопроцентно уверен: Алиса понятия об этом бизнесе мужа не имела. И…

У меня зазвонил телефон.

– Ответь, – посоветовал друг, – Николетта тебя разыскивает.

Я взял трубку:

– Добрый день…

– Немедленно, сию секунду отправляйся к сладким зайчикам, – закричала маменька.

– Ответь, пожалуйста, на пару вопросов, – попросил я.

– Вава, не занудничай! Отправляйся! Раз в жизни попросила тебя пустячок сделать, а ты отказываешься, – пришла в бурное негодование Николетта.

– Ты не сказала адреса, – вздохнул я, – и не объяснила, с какой целью я должен посетить мармеладных мишек.

– Что? – закричала маменька с такой силой, что у меня заложило уши. – Как ты мог! Как только тебе в голову пришло! Предатель! Не смей больше никогда обращаться ко мне с просьбами. Все! Оскорбил меня до дна души! Даже не думай теперь просить денег! Понял? Ясно объяснила?

Я не успел и звука издать, как Николетта швырнула трубку. Похоже, маменька выбросила ее из окна городской квартиры, потому что мои уши сначала уловили скрип, потом шуршание, затем гамму немелодичных звуков. Крак! И наступила тишина. Если Николетта выкинула мобильник из подмосковного особняка, тогда громкого треска не было бы. Мобильный, спланировав из окна даже второго этажа, останется в целости и сохранности, потому что шлепнется на мягкую землю или в снег. Но сейчас, похоже, бедняге крупно не повезло, он пал жертвой неправедного гнева Николетты прямо на асфальт.

– Что случилось? – спросил Олег. – Госпожа Адилье так кричала, не потребовалось даже включать громкую связь, чтобы я услышал ее речь! Ты просто попросил адрес…

Мой айфон снова ожил, теперь меня разыскивала заклятая подружка маменьки.

– Слет на Лысой Горе? – прищурился Котин. – Участницы начинают прибывать и регистрироваться?

– Добрый день, Зюка, – сказал я и включил громкую связь.

– Ванечка, это же неправда? – пропела дама. – Никогда не поверю, что ты связался с медведями. Это нонсенс! Импосибел! Наш Ванюша – и косолапые. Вы не пара. И, наверное, ты не знаешь, что у них еда тухлая. Они ее берут по дешевке, хватают то, от чего отказались государственные больницы. Ваня! Ау!

– Ау, – повторил я и покосился на Олега.

Тот с самым серьезным видом положил передо мной свой айпад. Я прочитал на экране: «Вызов скорой психиатрической помощи круглосуточно, анонимно». Меня стал душить смех.

– Рада, что ты меня все же слышишь, – съязвила Зюка, – хочется во время беседы знать реакцию второго участника. Что у тебя с медведями?

– Ничего, – честно ответил я.

– Ванечка, – запела Зюка, – мне ты можешь сообщить правду. Что они тебе предложили? Деньги? Пиар? Что?

И тут прилетел третий звонок – от Владимира, мужа Николетты, и я беззастенчиво избавился от Зюки.

– Ваня, – спросил отчим, – что у вас случилось? Николетта в ярости!

– Сам не пойму, – вздохнул я. – Она велела мне ехать к мармеладным медведям, адрес не сообщила, цель поездки тоже осталась для меня загадкой. А когда я попытался выяснить, куда ехать, маменька стала гневаться. Потом ко мне обратилась Зюка…

– Ваня, – остановил меня отчим, – может, надо было катить к сладким зайчикам?

Я на секунду задумался.

– А ты прав. Я перепутал.

– Сейчас все объясню, – пообещал Володя.

Глава седьмая

Я припарковался около забора и медленно пошел по дорожке к дому. Спасибо Володе, он объяснил мне, что происходит.

Люка и Мака, тоже подружки Николетты, решили заняться бизнесом. По моим скромным подсчетам, совместный возраст дам составляет лет эдак пятьсот. И обе они более чем прекрасно обеспечены. У Люки богатый зять, терпению которого позавидует любой монах, аскет и стоик. Не знаю, сколько часов я смог бы прожить с Зюкой в одном доме, а ее зять вот уже много лет смиренно терпит тещу, покупая ей все, что она пожелает. У Маки же есть сын, которого мне постоянно ставят в пример как образец идеального ребенка. Тимофей владеет банком, он давно женат, но детей не завел, исполняет все мамины капризы. Николетта мечтает иметь такого сына, но Господь послал ей меня, Ваню-дурака.

Компания Мака-Люка-Зюка-Кока-Нюка-Дюка и прочие сложилась давно. В то время Николетта была женой Павла Ивановича Подушкина, одного из самых успешных и богатых писателей СССР. Для меня осталось тайной, почему он, человек умный, образованный, абсолютно не скандальный, выбрал себе в супруги такую даму. Возможно, он искренне полюбил красивую женщину и потом всю оставшуюся жизнь расплачивался за свое чувство. Отец никогда не спорил со своей супругой, наверное, понимал, что у него не хватит ни физических, ни моральных сил, чтобы отстоять свою точку зрения в дебатах. Павел Иванович избрал тактику под названием «Прижал уши, поджал хвост и юркнул в кусты». Чтобы жена не налетала на него, аки ястреб на цыпленка, супруг, видя, что разгорается костер очередного выяснения отношений, живо говорил: «Да, дорогая, ты права. Может, хочешь поехать купить новую шубу?»

Все. Николетта улетала к знакомым фарцовщикам, в квартире воцарялась блаженная тишина, отец мог спокойно работать. Думаю, понятно, что рейтинг маменьки в компании приятельниц в те годы находился на недосягаемой высоте. Но после смерти супруга для Николетты наступили мрачные времена. Я, как мог, старался обеспечить ее. Но я служил секретарем у Элеоноры, которая на свой страх и риск занималась расследованиями преступлений. Почему я оказался у Норы? Я тогда уже имел диплом Литературного института, прослужил некоторое время редактором в журнале, совершенно разочаровался в профессии, которую за меня выбрали родители, и не знал, чем заняться. Менее всего мне хотелось быть на побегушках у особы, которая возомнила себя профессором сыскных наук. Но просиживать стул в редакции стало невыносимо. А Нора предлагала приличную зарплату и отдельную комнату для помощника в своей огромной квартире. Последнее решило дело, жить на одной площади с маменькой было еще хуже, чем править чужие рукописи.

К чему эти воспоминания? Чтобы вы знали: длительное время Николетта была вынуждена жить на мою зарплату. А я не мог сказать ей, как отец: «Купи себе новую шубу».

Маменька по-прежнему устраивала дома суаре[2], но в качестве угощения теперь подавали бутерброды не с икрой, а с сыром. И встречать пару раз в неделю гостей в новом платье Николетта не могла. Рейтинг госпожи Адилье упал почти до плинтуса. Подружки не забывали напомнить вдове, что она теперь уже не так богата и влиятельна, как прежде. Но потом фортуна снова ей улыбнулась, маменька вышла замуж за Владимира и сразила наповал весь змеиный клубок. Мой отчим намного богаче покойного Павла Ивановича. Чем он занимается? Трудно ответить на этот вопрос однозначно. У отчима высшее образование, он владелец нескольких предприятий. Но, будучи человеком, страстно любящим кино, Владимир одновременно занимается продюсированием. Ему удается все, за что он берется, он обожает жену, исполняет любые ее капризы, считает Николетту самой красивой на свете. В подсознании отчима когда-то крепко засела мечта жениться на светской даме. И он ее осуществил. По-моему, он верит, что жена моложе его на десять лет. По документам-то так выходит. В свое время Николетта несколько раз меняла паспорт, становилась все моложе и моложе. Остановился процесс омоложения маменьки в тот момент, когда мой отец попросил:

– Дорогая, если ты еще раз изменишь цифру в паспорте, я окажусь за решеткой.

– Почему? – опешила женушка.

– Потому что получится, что я отвел в загс младенца, еще не успевшего родиться, – объяснил Павел Иванович.

Скандал, который разразился потом, удалось купировать только поездкой в Карловы Вары. Сейчас Николетта говорит, что ей сорок лет. Этот юбилей маменька отмечает уже не первый год. Подсмеиваются ли над ней подруги? Упаси боже! Зюка вот уже четверть века как тридцатилетняя, а до этого энное количество лет ей было всего двадцать. С Макой-Кокой-Дюкой та же история. Вроде у Николетты все сейчас прекрасно, статус жены Владимира вновь поднял в местном серпентарии ее рейтинг до небес. Правда, на суаре у госпожи Адилье черную икру не подают, но не из-за скудности средств. Сейчас в моде здоровое питание. Поэтому на блюдах дары полей Африки, Индии плюс мало кому известные морепродукты. Да, Николетта снова на коне, и он покрыт попоной из меха чебурашки. Натуральная шуба временно объявлена вне закона. Зато копыта у скакуна алмазные, против бриллиантов пока война не ведется. Все хорошо! Но! Со времен, когда я пытался обеспечить Николетте безбедную жизнь, у маменьки остался комплекс, который можно назвать: «Я это тоже хочу». Временная невозможность осуществить все свои желания привела к удивительным результатам. Теперь, если Кока покупает сумку за двести тысяч, маменька непременно приобретет кошелку ценой в полмиллиона. Когда Зюка решила стать актрисой и зять оплатил постановку пьесы, в которой теще досталась главная роль, Николетта прорыдала целый час, и Владимир спонсировал съемки фильма, где маменька оказалась в центре событий. Николетте теперь непременно надо получить то, что имеют ее подружки. Но кусок, который принесут маменьке, должен быть во много раз толще, слаще и непременно усыпан драгоценными камнями.

Некоторое время назад Кока решила учиться на психолога, записалась на курсы, честно посетила аж три занятия и получила диплом, где черным по белому написано: «Психолог психологических наук психологии ребенка». Став уникальным специалистом, дама решила применить свои глубокие знания на практике и открыла детский сад под названием «Мармеладный мишка». В свои заместители она взяла Маку, которая значится педагогом, у нее есть документ о присвоении ей звания академика «Академии научных наук, воспитания, понимания, кормления и обучения».

Когда новость о том, что две «девочки» из ее компании стали бизнесвумен, Николетта мигом загорелась целью их переплюнуть. Брат Коки купил сестре квартиру, где и расположился садик для малышей. А Владимир приобрел для жены целый дом, в котором ранее был ведомственный детский сад. Николетта взяла в напарницы Зюку, та имеет свидетельство о прослушивании лекции по оказанию первой помощи в случае нападения на человека слонов. Понятно же, что с такими знаниями Зюка числится врачом и гомеопатом в придачу. Дамы повесили на доме вывеску «Сладкие зайчики», и… к ним потянулись мамаши с малышами. Дюка-Мака по-прежнему нежно общаются с Зюкой-Николеттой, все четверо дружат против очередной, то ли восьмой, то ли девятой, супруги Дмитрия Борисовича. Но когда дело касается детских садов, они, по-прежнему мило улыбаясь, вставляют друг другу палки в колеса. Николетта уверена, что Дюка спонсирует распространение гадостей про сладких зайчиков в соцсетях. А Зюка не сомневается, что прекрасную повариху, которую она сама наняла, переманили подлые мармеладные мишки. Теперь ясно, почему Николетта напала на меня, когда я случайно перепутал названия?

Глава восьмая

– Наконец-то, – зашипела маменька, – у нас времени почти нет. Ты на животе полз?

– На машине ехал, – уточнил я.

– Следовало нажать на газ, – прищурилась Николетта. – Внимание! Сосредоточься. К нам едет ревизор.

– Да, – эхом повторила Зюка, – ревизор.

Я потупился. Ну вот. Бессмертная комедия Николая Гоголя ожила в стенах «Сладких зайчиков». Добчинский и Бобчинский уже тут, ждем Ивана Александровича Хлестакова, чиновника из Петербурга!

– У нас сейчас в садике двое воспитанников, – зачастила маменька, – надо их срочно отвезти домой.

– Прекрасная идея, – на всякий случай согласился я.

– Вот и займись этим, – нервно воскликнула Николетта. – А мы угостим проверяющего.

– Надо доставить ребят домой? – уточнил я.

– Да, да, – подтвердила Зюка, – за ними не пришли.

– Они брат и сестра? – продолжил я беседу.

– Конечно, – отмахнулась маменька, – неужели не понятно?

Дверь в комнату приоткрылась, появилась чья-то голова и прошептала:

– Приперлись. По дорожке идут.

– Сколько их? – спросила Зюка.

Башка исчезла, вместо нее возникла рука с растопыренными пальцами, и тот же голос объявил:

– Одна.

– Конверт! У нас его нет! Неприлично деньги в руку совать, как на базаре, – рассердилась маменька. – Вава, дай-ка куверт[3].

– Давно их не покупаю, – ответил я.

– Почему? – возмутилась Николетта. – По какой причине у тебя никогда нет того, что мне надо?

И как ответить на сей вопрос? «Прости, я пользуюсь емайл».

– Здрасте, – произнес визгливый голос, и в кабинет вдвинулась толстая тетка в шапке из меха. Она посмотрела на меня и осведомилась: – Вы директриса? Ади… ди… лие… фамилия такая у нее, что не запомнить.

– Адилье, – подсказал я.

– Нет, – быстро произнесла Зюка, – сейчас вы задали вопрос отцу детей. Иван Павлович, мы все обсудили. Можете спокойно увозить ребят домой.

– Да, да, – кивнул я, – но вы обещали дать адрес… э… психолога.

– У нас свой есть, – отрезала маменька.

Хорошо, что Зюка оказалась более сообразительной.

– Сейчас вам название улицы и номер дома на Ватсап сброшу.

– Спасибо, а где малыши? – спросил я.

– В группе, – заулыбалась Николетта. – Иван Павлович у нас сегодня первый день, еще не освоился.

– Вдовец? – поинтересовалась ревизор.

– Нет, – растоптал я все ее надежды, – у меня есть любимая жена, тесть, теща, бабушка, дедушка и тьма родственников.

– Только дура могла отправить мужика в садик за детьми, – отрезала тетка.

– Идите, Иван Павлович, на второй этаж, – попросила Николетта, – лестница слева.

Я пошел в указанном направлении, вошел в комнату, где на полу сидели двое детей. Они держали в руках планшетники.

– Здравствуйте, ребята, – бодро произнес я, – меня зовут дядя Ваня. А вас как?

– Имени «дядя Ваня» не существует, – меланхолично заметил мальчик, не отрывая взгляда от экрана, – есть просто Ваня. Дядя – это брат папы.

Я не стал спорить.

– Хорошо, зовите меня Иван Павлович. Я сын владелицы садика. Пойдемте.

– Куда? – осведомилась девочка.

– К машине, отвезу вас домой, – объяснил я и уточнил: – К маме и папе.

– Мы живем с бабушкой, – сообщил мальчик.

– У нас есть мама, но она с ума сошла, – пояснила девочка.

Я сделал вдох-выдох. Надеюсь, удастся с ними договориться.

– Вставайте, ребята, хотите покататься с ветерком?

Коротко стриженный худенький мальчик, одетый в джинсы и клетчатую рубашку, скорчил гримасу.

– Скоростной режим на дороге нарушать запрещено.

Девочка, чьи длинные волосы стягивала черная резинка, поднялась и одернула свитерок.

– У вас конфеты есть?

– При себе нет, но я остановлюсь у магазина, – пообещал я.

Малышка захихикала:

– У незнакомых шоколадки брать нельзя. Зачем вы нам их предлагаете?

Я присел на корточки.

– Меня попросили вас отвезти, потому что за вами никто не пришел. Я не работаю шофером. Решайте: едете домой или нет. Если да, то идем на парковку вместе, если нет – я ухожу один.

– Так с детьми не разговаривают, – надулась девочка.

Мальчик молча двинулся к двери, я встал и последовал за ними. Мы, не говоря ни слова, спустились на первый этаж. Я открыл дверь и скомандовал:

– Вперед.

– Прямо так идти? – осведомился мальчик.

Я понял, что отношения пока не налаживаются, и, в свою очередь, спросил:

– Так – это как?

– Без одежды, – уточнил ребенок, – вы в пуховике. А я в рубашке и джинсах.

Я опешил, потом рассмеялся:

– Прости. У меня своих детей нет. Вот я и не подумал, что тебя надо одеть. Где вещи?

– В шкафчике, – сообщила девочка, которая в этот момент спускалась по лестнице.

Вот она была облачена в розовый комбинезон, шапку и сапоги того же цвета. Мальчик молча стал подниматься по ступенькам, и его чуть не сбила Зюка, которая неслась вниз.

– Ваня! – зашептала она. – Вся надежда на тебя. Софья не берет конверт.

– Проверяющая? – уточнил я.

– Да, – всплеснула руками подружка Николетты, – уже пятая за неделю. С первыми проблем не возникало. Они не выпендривались, принимали мзду и уметались. Эта принципиальная. Отказывается даже от чая, решила измерить расстояние между кроватями.

– Зачем в садике кровати? – удивился я.

– Чтобы спать, – хихикнула девочка, – после обеда. Глупость просто.

– Ваня, – продолжала Зюка, – тетка на тебя смотрела, как крокодил на пирожное…

– Крокодилы сладкое не едят, – снова выступила девочка, – им мясо дают. Это неправильное сравнение.

Я с трудом сдержал смех.

– Пригласи ее в театр, – перебила детку Зюка, – позови на свидание!

В моей памяти мигом всплыла шапка из неведомой зверушки, которую проверяющая натянула почти до бровей, и я не смог справиться с эмоциями.

– Никогда!

Зюка шмыгнула носом.

– Нас закроют.

– Почему? – удивился я.

– Она неправильно измерит, напишет в отчете метр сорок девять, – всхлипнула Зюка, – а надо сто пятьдесят сантиметров.

– У меня дети, – сопротивлялся я.

– Они подождут, – отмахнулась Зюка и посмотрела на девочку. – Ты кто?

– Саша, – ответила та.

– Посидишь спокойно, пока Иван Павлович тетю в театр пригласит? – просюсюкала Зюка. – Он быстренько.

– А есть выбор? – осведомилась Саша.

– Дам тебе шоколадку, – пообещала Зюка.

– Терпеть их не могу, – поморщилась Саша.

И тут появился мальчик, тоже в комбинезоне, только цвета итальянского неба.

– Стойте тут! – приказала Зюка. – Ваня, если ты не поможешь, мое отношение к тебе не изменится. Но Николетта тебя в порошок сотрет!

Девочка неожиданно взяла меня за руку.

– Кто такая Николетта?

– Женщина в кабинете, главная в садике, – пояснил я.

– Она выглядит как бабка султана Роджерса, – заявил мальчик, – серьги такие же.

Саша засмеялась и подняла руку.

– Дай пять!

– Сделайте одолжение, – взмолился я, – побудьте тут недолго одни. Очень прошу.

– Ладно, – смилостивилась девочка.

– Хорошо, – кивнул мальчик.

Глава девятая

– Женщина согласилась пойти с вами в театр? – осведомилась Саша, когда я поехал по проспекту.

– Сказала, что больше любит концерты, обожает певца Ивана Рогова, – вздохнул я.

– Вы ее туда пригласили? – поинтересовался мальчик.

Я кивнул.

– Придется потом на ней жениться, – заметила Саша.

Я вздрогнул и увидел дорожного полицейского, который велел мне остановиться. С заднего сиденья послышался шорох, но мне было не до детей.

– Нарушаем? – спросил парень в форме, разглядывая мои права. – Нехорошо, Иван Павлович, вы проследовали через перекресток на красный свет.

– Вам показалось, – возразил я.

– Можем проверить на камере, – заявил юнец, – для этого проедем в отделение, напишем заявление…

С заднего сиденья раздался хриплый голос:

– Вы кино про Удавчика смотрели?

Гаишник, который внимательно изучал страховку, кивнул.

– Да. Все сто четыре серии. Почему интересуетесь?

– Хе-хе, – произнес тенор, – хе-хе! И хо-хо!

Парень вздрогнул, посмотрел на меня, потом перевел взгляд за мою спину. В ту же секунду его лицо осунулось и резко побледнело. Гаишник бросил в открытое окно документ и кинулся к обочине, где стояла патрульная машина.

– Дядя Ваня, уматывай, – приказал хриплый бас.

Не понимая, что происходит, я по неизвестной для себя причине выполнил приказ, свернул налево, потом направо, затем припарковался, обернулся и чуть не выскочил из автомобиля.

Детей на заднем сиденье не было. А в промежутке между передними торчала голова… Нет слов, чтобы ее описать. Башка была тускло-зеленого цвета, на макушке торчал ежик седых волос, красные глаза почти вывалились на щеки, которым мог бы позавидовать любой хомяк, рот напоминал лезвие ножа. И вся эта красота была усеяна то ли бородавками, то ли прыщами. Я выхватил из держателя бутылку минералки, сделал несколько судорожных глотков и спросил:

– Ребята, вы где?

Голова наклонилась, потом исчезла, вместо нее показалась довольная мордочка Саши. Я уже понял, что у меня в салоне не жуткая нежить, выдохнул и осведомился:

– Зачем вы на пол легли?

– У вас нет детских кресел, – затараторила Саша, – а мы должны в них сидеть.

– За их отсутствие штраф большой! – пояснила девочка. – Гаишник хотел денег. За что их ему платить? Мы сначала сползли на коврики, сидели тихо. А когда он выпендриваться начал, решили его проучить. Мне подарили маску Удавчика. Там есть трубка, говоришь в нее, и голос получается как у маньяка. У-у-у! Вот он и убежал! Трус.

– И дурак, – добавил мальчик. – Удавчика на самом деле нет.

Я выпил еще минералки.

– Спасибо за помощь. Но у меня к вам возникли вопросы и одно пожелание. Кто такой Удавчик?

– Вы не знаете? – хором воскликнули дети и, перебивая друг друга, начали рассказывать.

Очень скоро я был вооружен информацией. По телевизору показывают сериал про инопланетного преступника, маньяка по имени Удавчик. Он очень популярен, поэтому выпускают постеры, открытки, значки, футболки с его изображением. Апофеоз – маска, которой воспользовалась девочка.

– Ясно, – остановил я фанатов сериала, которые решили детально пересказать мне все сто с лишним серий, – спасибо за помощь. Как тебя зовут, юная леди?

Девочка улыбнулась.

– Женя.

– Очень приятно, – кивнул я.

– Юная леди это же девочка, – продолжала Женя, – а я мальчик.

Мне снова пришлось выпить воды.

– Мальчик? А почему у тебя розовый комбинезон?

– У меня синий, но я девочка, – пожала плечами Саша, – уже давно не модно детей по цветам различать.

– Ясно, – сказал я, решив не спрашивать, по какой причине у парнишки прическа «конский хвост», а девочка почти наголо пострижена. – Как насчет мороженого?

– Супер! – обрадовались дети.

Я взялся за руль.

– Знаю отличную кондитерскую, там можно взять на вынос рожки с самой большой порцией пломбира.

– Вы к нам подлизываетесь? – с самым серьезным видом осведомилась Саша.

Я понял, что в моей машине сидят два детсадовца с менталитетом подростков, и спокойно ответил:

– Дорогая, прежде чем составить мнение о ком-либо, нужно с этим человеком пообщаться, чтобы понять, хочется ли тебе с ним иметь дело. Если же времени на изучение человека нет, то надо использовать минимум информации, который вы успели получить при общении с ним. Что вы обо мне знаете?

– Ничего, – хором ответили пассажиры.

– Ответ неверен, – возразил я, – вы знаете, что я сын владелицы детсада, а еще я ваш временный водитель и обронил фразу о том, что у меня нет ни дочери, ни сына. Помните?

– Да, – подтвердила Саша.

– Поэтому вопрос «Вы к нам подлизываетесь?» является свидетельством вашего неумения логически мыслить, – завершил я выступление.

– Это почему? – обиделся Женя. – Я по математике хорошо соображаю.

– Возьми за свои успехи конфету, – хмыкнул я, – математика и логика близкие родственницы, но они не сестры-близнецы. Не понимаешь, почему я так оценил вопрос Александры?

– Нет, – честно ответил Женя.

– Мать попросила меня ей помочь, – начал я, – отвезти домой из садика двоих детей. Можно ли отказаться? Да по разным причинам не стоило. Во-первых, маму жалко, она будет нервничать, думать, как ребят бабушке вернуть. А еще непременно обидится, будет часто напоминать: «Помнишь, Ваня, как ты отказался мне услугу оказать?» Ради собственного спокойствия нужно согласиться. Во-вторых. Я бездетен. Почему? Младенцы меня раздражают, они кричат, гадят в памперсы, за ними требуется постоянный уход. Когда в квартире появится существо в пеленках, придется попрощаться со спокойной жизнью днем и забыть про сон ночью. И чем старше становится ребенок, тем больше от него неудобств. Придется нанимать няню, репетиторов, одевать его, обувать, учить. А чадо родителей только в первые годы любит, потом права качать начинает, в двенадцать лет решит, что он умнее и лучше всех. Хамит, грубит. Ну зачем мне такой праздник? А теперь вывод. Я везу вас домой не потому, что хочу понравиться двум не особенно хорошо воспитанным, не шибко умным малышам. Я эгоист, делаю доброе дело не вам, а себе, поелику не жажду скандалов от матери. Конец истории. Вопрос. Зачем мне стараться вам понравиться? Я вижу вас впервые, сдам сейчас старшим, и больше мы не встретимся. И слава богу, потому что вы не очень мне понравились. Вопрос. По какой причине я решил угостить мелких вредин мороженым? Их две. Первая. Вы помогли мне, прогнали жадного гаишника. Я благодарный человек. Рожок – это мое вам спасибо. Вторая. Когда ребенок ест, он молчит. А ваша болтовня для меня слишком утомительна. Кондитерская слева по курсу. Мне тормозить?

– Да, – тихо ответила Саша.

– Мы не маленькие, – добавил Женя, – учимся во втором классе.

– Вы ходите в школу? – изумился я. – Что тогда в саду делали?

– У нас папа сошел с ума, – вздохнул Женя, – исчез. А бабушка врет, что он умер.

– Почему ты считаешь, что она лжет? – спросил я.

– У нее всегда, когда она что-то придумывает, глаза честные-пречестные, – ответила Саша. – Если отец умер, то почему не устроили похороны? Наверное, он в сумасшедшем доме!

– Допился до психушки, – подвел черту Женя, – глюки у него начались. Мама тоже бухать стала. Одна бабушка не пьет. Домработница и шофер уволились. Мы раньше ходили в гимназию в поселке, где жили. Бабушка нас в город привезла. Школы рядом ей не нравятся.

– Бабушка не понимает, что с нами делать, вот и записала пока в садик, – добавила Саша, – там знают, что мы школьники. Вы нам купите мороженое?

– Да, да, – спохватился я, – пошли, попросим самые большие рожки.

Глава десятая

Дом, в котором жили дети, показался мне почему-то знакомым. Вроде я когда-то уже заходил в просторный подъезд, поднимался по мраморной, некогда белой, а сейчас серо-желтой лестнице. В центре Москвы, в районе Старого Арбата и Хамовников, сохранились исторические здания, они часто похожи, и лифты в них постоянно ломаются.

Мы поднялись на третий этаж, я позвонил, дверь открылась, на пороге появилась дама в шерстяном платье. Она ахнула:

– Саша! Женя! Вы откуда?

– Из детского сада, – ответили внуки.

– Добрый вечер, – произнес я.

– Ваня! – попятилась хозяйка. – А ты как здесь оказался?

Я начал всматриваться в старушку.

– Не узнаешь, – поняла та. – Ребята, идите в свою комнату.

– Руки не мыть? – осведомился Женя.

Бабушка села на пуфик, который стоял в холле.

– Это само собой разумеется. Вы не годовалые младенцы, чтобы я про элементарную гигиену вам напоминала. Взрослые уже.

– Супер! – заликовал Женя. – Мы выросли?

– Конечно, – подтвердила старушка.

– Значит, теперь ложимся спать не в девять, а когда захотим, – сделал вывод мальчик.

– Дети отправляются в кровать в ту секунду, когда начинается программа «Время», – отрезала хозяйка.

– Логика! Главное, логика, – заявила Саша. – Дядя Ваня хорошо объяснил нам ее важность. А ты, бабушка, говоришь сейчас неразумные фразы. Мы слишком малы, чтобы лечь спать, когда хотим, но большие, если речь идет о мытье рук, чистке зубов, уборке комнаты.

– Или человек маленький, или он взрослый, – подвел черту Женя, – иначе никак.

– Ошибаешься, – усмехнулся я, – есть порода недоросликов. Уже вырос, но не дорос. Это ваш случай.

– Мы взрослые! – топнула ногой Саша.

– Прекрасно, – согласился я, – тогда сделай мне чаю, и я съем с удовольствием омлет. С сыром и помидорами.

– Я не умею готовить, – сбавила тон девочка.

– Нет проблем, – улыбнулся я, – можно заказать еду в кафе. Поскольку я гость, платить придется тебе.

– У меня денег нет, – рассердилась Саша, – я маленькая, мне их не дают.

– Лечь спать, когда душа захочет, и не мыть руки – тут ты взрослая, а как зарабатывать – ты маленькая? – спросил я. – Уж определись со своим возрастом!

– Вы противный, – рассердилась девочка и убежала.

Женя понесся за сестрой.

– Спасибо, Ванечка, – поблагодарила старушка. – Матильда их избаловала…

Я вздрогнул. Матильда – не самое распространенное в России женское имя, а еще смутно знакомый подъезд и холл квартиры. Определенно я уже видел этот странный торшер с основанием в виде лошади, вставшей на дыбы. Вместо головы у нее абажур…

Старушка тем временем продолжала сетовать на внуков.

– Галина Михайловна? – осторожно осведомился я. – Боброва?

Хозяйка кивнула:

– Ты меня не узнал. Знаю, я отвратительно выгляжу.

– Ну что вы, – забубнил я, – просто у меня плохое зрение, а в прихожей не так уж светло.

И тут распахнулась дверь, из комнаты вышла растрепанная толстая баба в грязном халате.

– Мать, – хрипло сказала она, – свари кофе.

– Его нет, – ответила Галина Михайловна.

– Почему? – икнула толстуха.

– Закончился.

– Купи.

– Уже поздно, магазин закрыт.

– Не пори чушь! – выругалась баба. – Круглосуточный супермаркет всегда пашет.

– Детей дома одних нельзя оставлять, – сопротивлялась пожилая дама.

– А я не человек? – разозлилась тетка. – Я им мать. Шагай за кофе, свари и принеси.

Потом, еще раз икнув, красавица двинулась по коридору.

– Это Мотя? – обомлел я.

Галина Михайловна кивнула.

– Что у вас случилось? – забыв обо всех приличиях, осведомился я.

– Не спрашивай, Ваня, – пролепетала Боброва. – Беда у нас!

– Давайте съездим за кофе, – предложил я, – по дороге поговорим.

– Детей одних нельзя оставить, – зашептала Галина Михайловна, – они маленькие, не понимают, что происходит. Захотят есть, не найдут меня, побеспокоят мать. А ты видел, в каком она состоянии.

– Саша! – позвал я. – Женя!

Дети быстро явились на зов.

– Хотите купить нам еще по мороженому? – спросила девочка.

– Нет, – ответил я, – разговор предстоит серьезный. Нам с Галиной Михайловной надо отойти на часок. Вы останетесь с Мотей. Она… э… э…

– Опять набухалась, – подсказал Женя.

– Или обкурилась, – высказала свое предположение Саша.

– Не пахнет травкой, – возразил мальчик.

Бабушка во все глаза смотрела на детей.

– Отлично, – кивнул я, – понимаете, что человека в неадеквате нельзя оставлять одного?

– Да, – слаженно согласились ребята.

– Мы за продуктами, – сказал я, – а вы остаетесь в качестве охраны. Если мать захочет зажечь газ, не препятствуйте ей. Она, услышав запрет, разозлится, пойдет вразнос.

– Знаем, – вздохнула Саша, – вчера табуреткой в люстру запулила, когда я у нее пилу для хлеба отняла.

Галина Михайловна съежилась.

– Мы за продуктами, – повторил я, – ваша задача следить за матерью, не позволять ей делать глупости, помнить, что любое насилие вызовет с ее стороны агрессию, маму надо отвлекать, переключать ее внимание. Справитесь?

Дети переглянулись.

– Постараемся, – заверил Женя.

– Все будет хорошо, – пообещала Саша, – если все фигово пойдет, я позвоню бабушке.

– У меня телефон не работает, – предупредила Галина Михайловна и опомнилась: – Александра! Что за выражения? Чтобы я их больше не слышала!

– Ты не желаешь слышать или не хочешь, чтобы я так говорила? – спросила внучка. – Уточни, чтобы я поняла, как себя вести. Я не ругаюсь при тебе, а при остальных – пожалуйста? Или ни при ком нельзя?

Галина Михайловна закрыла глаза ладонями.

– Ванечка! Как выжить в таких условиях? Дети ведут себя как враги. Матильда то пьет, то какими-то вонючими цигарками в туалете дымит.

Я подошел к Саше.

– Возраст человека определяется не по паспорту. Я знаю шестидесятилетних маленьких деток. А самая взрослая знакомая мне женщина – девятилетняя Олеся. Она долгое время реабилитировала бабушку после трех тяжелых операций. Стала для нее медсестрой, психотерапевтом, поваром, сиделкой. Кстати, ее мать, дочь старушки, спокойно устраивала в это время свою жизнь. Галина Михайловна, собирайтесь в супермаркет.

Я снял с вешалки ветхое пальто, подал его хозяйке, та оделась, открыла дверь и вышла на лестницу.

– Вы не умеете обращаться с детьми, – заявила мне в спину Александра.

Я обернулся. Те, кто хорошо со мной знаком, знают, что я никогда никого не поучаю. Нет во мне педагогической жилки. А уж вразумлять детей и подавно мне в голову не придет. Но сегодня что-то явно шло не так, как всегда. То ли день выдался хлопотный, то ли восьмилетние недоросли безобразно себя вели… Не знаю. Но я обратился к Саше:

– Что отличает ребенка от взрослого? Ребеночек-котеночек обычно невероятно эгоистичен. При любой ситуации он восклицает: «А я? А мне? Почему я должен помогать? Почему не мне дарят конфеты?» У взрослого тоже много себялюбия, но он может понять: порой надо засунуть личные амбиции и желания в тухес и помочь тому, кому сейчас совсем плохо. Мы скоро вернемся.

– Что такое тухес? – спросила Саша.

– Это ашкеназское произношение ивритского «тахат», – пояснил я, – это слово на идиш обозначает место, из которого растут ноги. Всем понятно? Вопросы есть?

– Нет, – звонко ответил Женя.

– Мы присмотрим за мамой, – прошептала Саша.

Глава одиннадцатая

Когда пакеты были уложены в багажник, я обратился к Галине Михайловне:

– Предлагаю сесть вон в том кафе. Оно выглядит убого, но там делают прекрасный латте и пекут великолепную коврижку. Я живу на соседней улице, частенько заглядываю в сию харчевню, поэтому знаю, как там дела обстоят.

– Ванечка, спасибо, но ты и так потратился, – возразила Боброва.

– Павел Иванович, мой отец, говорил, что в гостях надо всегда обильно угощаться по двум причинам, – улыбнулся я. – Если хозяйка хлебосольная, то ей это будет приятно. Ежели она жадная и зовет к столу только потому, что хорошо воспитана, то так ей, скряге, и надо!

Галина Михайловна наконец-то рассмеялась.

– Речь идет о кафе.

Я сделал вид чрезвычайно удивленного человека:

– Кафе? А где вы его видите? Это забегаловка с парой столиков. Угощу вас копеечной выпечкой и прослыву щедрым дамским угодником.

Галина Михайловна улыбнулась:

– Спасибо.

– Что у вас случилось? – осведомился я, принеся от стойки два бокала с кофе и тарелки с коврижкой.

– Не знаю, с чего начать, – призналась Галина Михайловна. – Илюша сошел с ума. Надеюсь, Господь накажет ту женщину, отрежет ей ногу трамваем.

– Кто она такая и что дурного совершила? – не отставал я.

– Ведьма, – выпалила пожилая дама.

– В прямом смысле слова? – уточнил я. – Или вы говорите о характере?

Боброва сделала глоток кофе.

– Сейчас объясню. Она совратила моего сына, сбила его с пути, и он сошел с ума.

– Влюбился? – уточнил я. – Изменил Моте?

Собеседница начала обмахиваться салфеткой.

– С утра меня колотило в ознобе. Сейчас наконец я согрелась. Ванечка, я хорошо знаю Николетту, но никогда не принадлежала к ее компании. Завсегдатаем вечных суаре был мой покойный муж Георгий Валентинович. Николетта и остальные звали его Гавой.

– Прекрасно помню вашего супруга, – кивнул я. – Красавец! Элегантный! В юности я отчаянно завидовал его манере одеваться, он так умело сочетал вещи, выглядел на фоне серой московской толпы экзотической птицей. Помню, как Георгий появился на очередном журфиксе[4] Николетты в розовом пиджаке, голубой рубашке, остромодных и мало кому доступных в СССР джинсах. Ваш муж, он… э… был певцом? Вроде он солист Большого театра?

Галина Михайловна махнула рукой.

– Прости, Ваня, но ты, наверное, сам давно понял, что компания Николетты – это люди, раздувающие щеки. Георгий пел в ансамбле в третьем ряду, хор исполнял песни разных народов и поэтому пользовался популярностью у иностранцев. Муж часто летал на гастроли. Да, он умел одеться за копейки, бегал по европейским секонд-хендам. Ни я, ни Илюша его не интересовали. Муж любил производить впечатление, поэтому и вращался в кругу Николетты. Ему казалось, что там он звезда. Жили мы скудно, на то, что я зарабатывала.

– Вы же актриса? – уточнил я. – Служили во МХАТе?

Галина Михайловна рассмеялась:

– Да. Работала в театре. Костюмером. Но Георгий не мог сказать своим дружкам, что его супруга – «черная кость», бегает с утюгом и булавками. Вот и представил меня лицедейкой, придумал, что у меня капризный характер, я не желаю ни с кем общаться. После смерти супруга нам с Илюшей никто из круга Николетты не позвонил, не спросил: «Может, вам помощь нужна?» Ну, да я и не ожидала внимания с их стороны. Илюша окончил театральное училище, стал потихоньку выходить на сцену, потом снялся в паре кинофильмов, затем попал в обойму «мыльных» исполнителей. Стал кочевать из сериала в сериал, где, в принципе, играл одну и ту же роль. По моему убеждению, это не имеет ни малейшего отношения к творчеству. Зато приносит деньги. Илью стали звать в телешоу, о нем принялась писать пресса, вот тогда Николетта ему позвонила и пригласила в гости…

Галина Михайловна взяла салфетку.

– Сын в отца удался. Ему у твоей матери понравилось, он себя почувствовал частью великосветского общества, нашел там жену – Матильду. Я молчала. Дети родились, Илюша построил дом, не особенно большой, но комфортный. Меня жить туда не позвали, оставили в Москве.

Боброва положила салфетку на стол.

– Год назад они вдруг все вернулись. Илья объяснил: «Ездить далеко, неудобно, детям в школу два часа добираться».

Сначала мы нормально существовали, потом сын стал скандалить, оскорблять жену, на детей кричал, на меня: «Дармоеды, живете за мой счет, я нужен вам только как кошелек».

В августе он совсем сошел с ума. Представь, Ваня, Илья вышел к завтраку, глаза горят, заявляет: «Убить меня хотите, да?»

Я сначала решила, что он роль учит, на матери впечатление проверяет, и ответила: «Отлично, милый. Очень убедительно, ни капли фальши». И такой скандал разразился. Еле-еле я поняла, почему военные действия стартовали. Илья ходил к гадалке. Она ему подарила какую-то дрянь, а та моему сыну предсказывала, что случится на следующий день, и всегда оказывалась права. И вот эта штука накаркала Илье, что ему надо бросить жену. И… он ушел! Надоели мы ему! Вот к кому решил направиться, сын не сообщил. Как тебе это нравится?

– Не знаю, что и сказать, – признался я. – К мужчинам, в особенности к тем, кто заключил брак в молодости, годам к сорока часто приходит мысль: я не погулял! И они пускаются во все тяжкие.

– Он нам сделал ручкой, – сердито сказала Галина Михайловна. – Мотя обомлела. Ничто не предвещало такого, мы жили хорошо. Ну, выясняли порой отношения, но это нормально. Правда, один Илья семью кормил. Матильда вроде актриса, но ее на моей памяти ни разу на съемки не пригласили. Это нормальная ситуация, за семью мужик отвечает. Жили мы неплохо: няня, домработница, отдыхали за границей.

Галина Михайловна опустила голову.

– После ухода Илья прислал жене на карточку небольшую сумму. Матильда ему звонить стала – номер заблокирован. Пришлось ей супруга на улице у входа в телецентр караулить. В конце концов она его поймала, налетела с вопросами: «Что произошло? Где деньги? Как нам жить?» Илья ответил: «Вы мне надоели. Неблагодарные сволочи. Только и слышал от тебя, детей и матери: дай, дай, дай! Хватит! Я не печатный станок. Сама зарабатывай. У меня теперь другая жизнь, без вас. Недовольна суммой, которую получила? Больше не пришлю ни копейки. Подавай на алименты. Их вычтут из зарплаты, то-то будет вам радости и богатства».

Галина Михайловна развела руками.

– Я не знаю механику процесса, но мне умные люди объяснили. В договорах о ведении шоу и участии в съемках указывают копеечное вознаграждение. А потом дают конвертик, так от налогов уходят. И еще нашептали, что Илья живет с какой-то бабой. Они в загородном доме устроились. Мотя его никогда не сможет разделить. Сын особнячок оформил на мое имя, а я его потом Илье подарила, он об этом попросил. Ну и сказал: «Презенты при разводе не делят». Вот так. В октябре он вдруг вернулся в семью. Вел себя странно, одевался по-идиотски, пел глупые песни, играл на гитаре! И постоянно на всех злился.

Галина Михайловна промокнула глаза салфеткой.

– В ноябре совсем ему плохо стало. Илья жил в отдельной комнате, когда он даже к обеду не вышел, я рискнула заглянуть в его спальню. И чуть не умерла. Сын лежал на кровати, на полу гора пустых упаковок из-под лекарств. Хорошо, что дети в школе тогда были. Вызвала «Скорую». Илью увезли в больницу. Матильде плохо стало. Прикатила полиция, начались расспросы. Я им записку показала, она на паркете валялась. «Сдохните все, ненавижу вас, знаю, вы решили меня убить». Под подушкой у него я потом нашла женский платок, бежевый, с рисунком в виде обезьяны, он вонял дешевыми духами. Думаю, любовница выгнала моего сына, а Илья от горя ума лишился. Может, страстно ту дрянь любил, раз платок ее в своей кровати держал. Вот такая история.

– Илья жив? – осторожно осведомился я.

– Нет, – пробормотала Боброва, – сначала его откачали, но у сына случился инсульт. Он принял большую дозу каких-то препаратов, они повлияли на сосуды головного мозга. Дома такого больного содержать невозможно, сына поместили в частный интернат, там был особый уход, который мы ему обеспечить не могли. Дорогое удовольствие. И что ужасно, я знала, что он никогда не поправится. Произошли необратимые изменения в организме. Но вскоре он умер. Ванечка, я хожу по людям, домработницей стала, хватаюсь за любую возможность заработать деньги. Детей пришлось забрать из частной гимназии. Там из жалости никого не держат. Середина учебного года. Трудно в государственную школу ребят пристроить. Они месяц сидели дома, распустились, охамели. Я не знала, что делать! Потом увидела объявление: открыт новый садик, хозяйка Николетта. Я приехала к ней, взмолилась: «В память о Гаве возьмите внуков бесплатно, ненадолго! Пока не устрою их в школу».

Галина Михайловна замолчала.

– Она отказала? – предположил я.

– Ванечка, твоя мама абсолютно права. Саша и Женя по возрасту им не подходят, – смущенно прошептала Боброва.

– Но они оказались в группе, – удивился я.

– Минут через пятнадцать после того, как я ушла, мне позвонила Николетта и сказала: «Беру ребят. Хочу помочь вашей семье». Но… когда я умоляла ее из милости внуков пригреть, она… ну… отказала. И вдруг! Неожиданное милосердие! Почему? Когда я выходила от Николетты, прямо у двери столкнулась с мужчиной, симпатичным таким, в красном свитере. На нем белый медведь вышит. Я створку на себя дернула, а на пороге незнакомец стоит.

Собеседница смущенно улыбнулась.

– Вот почему-то мне кажется, что он слышал мои слезные просьбы и уговорил госпожу Адилье нам помочь! Саша и Женя в садик бесплатно определены, а я пытаюсь их в школу устроить. Детям сказали, что папа умер.

Глава двенадцатая

– У Ильи была связь с какой-то женщиной? – спросил Борис.

– Боброва утверждает, что из-за нее он бросил жену и детей, а потом сошел с ума, – уточнил я. – Вроде дамочка подарила Илье какую-то штуковину, та ему будущее предсказывала.

– Бред, – сделал вывод мой помощник. – Интересно, они были знакомы?

– Кто? Илья и Алексей? Возможно, – предположил я и взял телефон. – Ирэн, вы знаете Илью Боброва? Даже не слышали о таком! Вы говорили, что Алиса была вхожа в близкий круг Николетты. Маменька велит мне постоянно приезжать на суаре, но у меня не всегда получается посетить очередную вечеринку. Несколько раз в месяц я там бываю, однако никогда не встречал Алису. Право, это странно. А-а-а! Выйдя замуж, она перестала посещать дом госпожи Адилье! Да, вы правы, всех, кто более двадцати лет назад постоянно тусовался у Николетты, я, естественно, не помню. А зачем вы ее туда водили? Чтобы привить ей опыт общения в светском обществе? Ясно. Да, конечно, только у меня есть несколько вопросов к Кате. Она у вас? Очень удачно. Можно девушку пригласить в наш офис? Или уже поздно? Отлично. Ждем.

– Пару раз я видел вашего отчима в красном свитере, на котором был вышит медведь, – улыбнулся Боря.

– Да, Владимир любит такие вещи, – кивнул я, – а еще он бесконечно добр. Услышал просьбы Галины Михайловны и оплатил пребывание ее внуков в садике Николетты. В дверь звонят, наверное, это Екатерина.

Не прошло и пяти минут, как Катя вошла в столовую.

– Только никакого чая, – с порога воскликнула она, – Ирэн меня весь вечер кормила, еле дышу теперь.

– У нас есть несколько вопросов, – сказал я. – Простите, если они покажутся вам неделикатными. Вы говорили, что Алексей Эдуардович незадолго до кончины стал странно себя вести.

– Да, потому что его отравили, – отрезала девушка. – Я прочитала в интернете, что есть яды, которые постепенно накапливаются в организме и медленно убивают человека. Их очень трудно обнаружить при исследовании, потому что они крайне редки.

– Какой образ жизни вел ваш отец? – подключился к беседе Борис.

Катя поежилась.

– Он никогда много не ел, следил за фигурой, боялся растолстеть. Дедушка Эдуард Михайлович, отец моего папы, имел лишний вес. И бабушка Нинель Николаевна тоже не была стройняшкой. Она певица, а они все в прежние годы хорошо ели, говорили: «Голос должен опираться на массу». Все коллеги бабули были крупными. Если вспомните звезд оперы и эстрады прошлых лет, то среди них худышек не было. Папа говорил: «У меня плохая генетика. Начну есть вволю, меня быстро разнесет».

Еще он был предусмотрителен, осторожен. Дедушка Прохор, отец мамы, пекарь. Он очень хорошо готовит, переехал в Москву после того, как бабушка Зина умерла. Дедушка с нами лет пять, наверное, живет, точно не помню. Сначала он просто жил, потом открыл маленькую кондитерскую. Там можно купить булочки, хлеб, пирожные. Или их прямо на месте съесть.

Катя улыбнулась:

– И что получилось? Предприятие дедушка Про, это я его так называю, открыл неподалеку от дома. В нашем районе много всего такого, папа ему посоветовал: «Лучше создавать бизнес там, где пусто в плане еды. В отдаленном районе. Или в Новой Москве». Дедуля возразил: «Ко мне пойдут». Папа давай ему внушать: «Конкуренция большая, не стоит рисковать, надо осторожно дело начинать». Но Про уперся…

Катя обвела нас взглядом.

– И что? Несмотря на прогноз отца, дед не разорился, наоборот, сейчас расширяться решил. Нанял продавцов, с утра до ночи работает. У него очень вкусные торты с лимонным кремом, кислыми ягодами. Говорила уже, что папа лишнего не ел, но даже он мог куска три слопать зараз. И не толстел. Дедушка зятя очень любил, каждое утро готовил ему витаминные коктейли. Маму ругал и меня, если ему казалось, что мы невежливо с главой семьи беседуем. Сейчас дедуля в шоке.

– Почему вы решили, что отца отравили? – остановил я Катю.

– А вы не поняли? – удивилась та. – Папа употреблял только органические продукты. Мама ездила на экоферму, покупала там молоко, мясо, овощи. Но порой ему приходилось с кем-то обедать-ужинать. Где-то за месяц до смерти папа стал нервным, всем недовольным. Начал жаловаться, что вся еда дома без вкуса. Только торты дедушки Про нормальные. А потом… вот… умер! Жаль, меня дома тогда не было. Постоянно себя ругаю за то, что уехала. У меня сильная энергетическая защита. Она распространяется на всех, кого я люблю. А я уехала, и папа остался без прикрытия. И вот результат. Я виновата! Единственное оправдание: я никогда не составляла гороскоп, не просматривала будущее тех, кого очень люблю: мамы, папы, дедушки Про. Они в мои способности не верят. Когда папочка умер, у меня в голове прямо застучало: посмотри, суждена ли была отцу ранняя смерть. Ну я и глянула. А там! Все указывает на убийство! Я ругаю себя, что умчалась на три дня в Развилково. Но там моя подпитка, требовалось батарейку зарядить!

– Подпитка?! – воскликнул Борис.

Катя кивнула:

– Это село расположено в уникальном месте, когда-то там находилась психиатрическая лечебница. Специализированная. При советской власти в нее отправляли тех, кого теперь называют экстрасенсами, астрологами, ясновидящими. Сейчас в сети полно объявлений вроде: предскажу ваше будущее, гадаю по руке, делаю амулет на удачу. Все полная чепухня. Чаще всего такие «специалисты» – мошенники, они работают на дураков. Приходит женщина к такому, а колдун ей: «Ничего не рассказывай, вижу сам, кому надо печаль выкладывать, тот обманщик». И давай говорить: «Темно у тебя на душе. Какая-то женщина беспокойство вызывает».

Катя повернулась к Борису.

– Найдите хоть одну бабу, у которой внутри кошки ни на кого не шипят. Лично я таких не знаю. «Женщина беспокойство вызывает». Ха! Свекровь, мать, подруга, коллега по работе, кто-нибудь да нагадил. Колдун – просто деревенский психолог, он потом из клиентки аккуратно всю инфу вытянет – и готово. А в прошлые годы настоящие экстрасенсы были. Вроде бабушки Нинели. Они объявлений не писали, себя не рекламировали, тайно людям помогали, денег не брали. Сейчас психушка закрыта, лежит в руинах, но в ней остался дух тех великих людей, их энергетика. Мы ездим туда на несколько дней, ночуем в зале в спальных мешках и уезжаем, заряженные для новой работы.

– Мы – это кто? – полюбопытствовал Боря.

– Несколько человек, – обтекаемо ответила Катя, – те, кто подключен.

– Куда? – спросил батлер.

Девушка улыбнулась:

– Сложно объяснить. К информационному полю Вселенной.

Я понял, что наша беседа покатила совсем не по тем рельсам, но тоже не удержался от вопроса, который не имел отношения к проблеме, которой мы занимаемся по просьбе Ирэн.

– Нинель Николаевна обладала даром ясновидения?

– Да, – кивнула Катя, – очень мощным, а он передается генетически. Раньше существовало поверье, что ведьма не может умереть, пока не передаст дар колдовства кому-то из детей. Поэтому от погибающей ведуньи прятали ребят. Но она все равно ухитрялась какую-нибудь внучку за руку схватить. И готово! В секунду передавала свое умение, малышка точно вырастала ведьмой. Самое интересное – это правда. Только раньше люди про генетику не слышали. А ясновидящие, экстрасенсы – они всегда существовали. Собираясь перейти в мир мертвых, они гадали на детей, всегда вычисляли, кто из них одарен от рождения, и ждали момента, например, погладить по голове именно того, кого надо. При тактильном контакте малыш получал всю мощь умирающего. Но начинал понимать, чем обладает, лет в тринадцать. Бабушка не так давно умерла. Она дожила до открытия курсов по обучению экстрасенсорике, всегда саркастически улыбалась, если слышала из чьих-то уст: «До шестидесяти лет я жил, как все, а потом пошел рыбу удить и стал тонуть. Добрые люди вытащили, отвезли в больницу, я провел год в коме, очнулся и получил дар предсказания будущего любого человека».

Бабулечка мне говорила: «До шестидесяти лет жил, как все, а потом утонул. Да неужели? Просто на пенсию вышел, понял, что денег совсем нет, придумал историю в духе Александра Дюма и дурит наивных глупцов. Настоящий дар есть у единиц. Но если посмотреть наше телевидение, почитать прессу, то оказывается, что большая часть населения России экстрасенсы. Анекдот просто».

Бабуля рассказала мне, как она в детстве мучилась. Едет из школы в автобусе, рядом сидит мужчина, а от него бедой пахнет. Так сильно, страшно, что она в другой конец салона убежала, смотрит в окно. Тот человек вышел, стал переходить дорогу, и тут раз – из-за угла машина. Сбила она его, понятно, что насмерть. Бабушка, тогда девочка, была в истерике. Почему не остановила дядечку? Ведь чуяла запах беды, несло от человека, как из сырого подвала! Заболела она тогда, температура зашкалила. Вот как дар начинает проявляться, с детства. Понимаешь: ты урод, не такая, как все, мучаешься, страдаешь, еле-еле в конце концов до тебя доходит: надо людям помогать. А сейчас! Кома в шестьдесят лет! Утонул!

Катя горько вздохнула:

– Бабуля считала: если видишь на человеке знак, что ему скоро уходить из этой жизни, непременно его предупреди.

– Зачем? – удивился Борис.

– Чтобы он успел к смерти подготовиться, – объяснила Катя, – завещание составить. Думаю, она папе сказала про то, что его убьют.

Глава тринадцатая

– Не понял! – изумился Боря. – Что значит: «Сказала, что его убьют»?

Екатерина смутилась.

– Ну… бабуля умерла примерно за год до отца. Она знала, что скоро уйдет, назвала точно день своей кончины, даже время указала. Очень спокойно умирала, улыбалась, говорила: «Меня ждет новая чудесная жизнь. Не плачьте, там намного лучше, чем здесь». В последнюю неделю Нинелечка с каждым членом семьи по отдельности беседовала. Мне она велела развивать дар, объяснила, что я получила ее генетику. Астрология – это хорошо. Но нужно почаще ездить в Развилково, а еще лучше пожить у Марины.

– Это кто? – встрепенулся я, услышав новое, ранее не упоминавшееся имя.

– Марина лучшая подруга бабушки, – отмахнулась Катя. – Нинелечка к ней отправила в детстве моего папу пожить, думала, что у мальчика дар проклюнется. Но Марина ребенка быстро назад вернула. А вот меня она часто к себе звала. Я в бабулю пошла. Не знаю, что она моим родителям перед своей кончиной сообщила, но папа с таким лицом от Нинели вышел! Жуть прямо. Достал коньяк, выпил хорошо. Что-то плохое он узнал. Потом бабуля умерла, прошло, наверное, две-три недели, я ночью пошла в туалет, слышу, родители в спальне беседуют. Мама отцу говорит: «Нинель была не совсем на голову здорова. Думаешь, зря ее в психушке держали, а она потом тебя туда отправила?» Папа ей что-то тихо ответил, я не расслышала. А мама рассердилась: «Твоя мать совсем не добрая. Умирать никому не хочется. Люди перед смертью злятся на тех, кому предстоит дальше жить. Я через такое уже проходила. Зина, моя мамаша, прокляла и меня, и отца. Кричала: «Меня закопают, а вы на солнышке будете греться?» С твоей то же самое произошло. Забудь. Наболтала ерунды от зависти, что нам-то жить, а она на тот свет уйдет».

Но папа с того дня стал нервничать, пил много и умер. Маме выдали обычную справку о смерти. Но я уверена – отца убили. А еще я догадалась, что Нинель сына предупредила: тебе скоро умирать, готовься. Если не верите мне, съездите в Развилково к Марине. Она всю-всю правду точно знает. Хотя я ее давно не навещала. Мама с ней раньше постоянно общалась, а теперь не ездит. Ой! Только сейчас в голову мысль пришла! Вдруг папу не отравили? Вдруг он с собой покончил?

Спорить с Екатериной не стоило.

– Спасибо за подсказку, – поблагодарил я, – если дадите адрес, то я непременно отправлюсь к Марине.

Катерина дернула плечом.

– Я уже сказала: Развилково. Улицу и дом не помню. Да вам любой покажет, где живет Марина Дегунина.

– Ваши родители любили собирать гостей? – поинтересовался Борис.

– Дома? Нет, – ответила Катя. – Дни рождения, Новый год всегда в ресторане отмечали.

– А сами часто к кому-нибудь ходили? – подхватил я.

– Мама иногда ездит к приятельницам, – протянула Катя. – Из близких подруг у нее только Ирэн Львовна. Остальных я не знаю, имена слышала: Лена, Оля, Галя…

– Галина Михайловна Боброва? – улыбнулся Борис. – Милая пожилая дама.

– Нет, – возразила Катя, – у мамы только Ирэн старая, остальные все ее возраста. Папу убили! Стопроцентно!

Я сделал попытку воззвать собеседницу к разуму:

– Катя! Вы недавно предположили, что ваш отец мог совершить самоубийство.

– Да! – ответила девушка.

Борис понял, в каком направлении идут мои мысли, и включился в разговор:

– Если эксперт увидит инсценировку суицида, то спрятать концы в воду невозможно. Простите уж меня за толстокожесть и откровенность, но если кто-то решил добровольно уйти из жизни и осуществил задуманное, то это, безусловно, страшная трагедия. Но специалист всегда определит, что имел место суицид. По заключению эксперта, Алексей Эдуардович умер от острой сердечной недостаточности.

– Он дома скончался! – воскликнула Катя.

– Увы, случается подобное, – продолжал Боря, – есть болезни, от которых наступает мгновенная смерть.

Катя вскочила.

– Ясно! Вы пытаетесь мне внушить: «Девочка, ты дура. Алексей Эдуардович псих, и его дочь умалишенная. Безумие по наследству передается».

И тут я опомнился, ведь Ирэн просила найти «убийцу» Войкова, соврать, что преступник погиб, ну, например, в автокатастрофе, настигла его Божья кара… Надо как-то повернуть разговор в иное русло.

Боря отреагировал на фразу Кати про сумасшествие.

– Это не доказано, и мы намерены выполнить ваше задание. Но упираться только в одну версию неправильно.

– Похоже, я попала в компанию чрезвычайно умных сыщиков, – язвительно подчеркнула Катерина. – Детективы считают: если совершено самоубийство, то человек сам себя на тот свет отправил.

Я почувствовал свинцовую усталость.

– Иногда преступник пытается замаскировать убийство под суицид, но, как правило, эксперт сразу это обнаруживает.

Разговор наш, похоже, потек по кругу.

– Бывает такое, – согласился Борис, – но Иван Павлович правильно сказал, эксперт непременно заметит ссадины, царапины, синяки, неправильное положение пистолета в руке…

– А если сам стрелял, то как? – не утихала Катя.

– Тогда это самоубийство, – повторил я, – оно поэтому так и называется. Сам себя убил.

– Спасибки за разъяснение, – поморщилась гостья, – а то я не догадывалась, откуда слово взялось. А если он сам в себя пулю пустил, потому что его заставили? Мужчине сказали: «Или ты застрелишься, или мы убьем всю твою семью. Изнасилуем жену, дочь, поселим их в подвале, будем бить каждый день». Что он решит?

– Ну… – пробормотал я, – доведение до суицида… в принципе это возможно.

– Папу вынудили покончить с собой, – отрезала Катя.

– Кто? – живо спросил Борис.

– Отличный вопрос, – хмыкнула девушка, – вот на него-то и надо вам найти ответ.

– Постараемся, – пообещал я, – непременно разберемся.

Когда мы с батлером остались одни, я задал вопрос:

– И что в этой истории странного?

– Неужели мать не видит, что творится с дочерью? – протянул Борис. – Некоторые люди никак не могут принять смерть близкого человека. Им требуется помощь. На мой взгляд, надо направить Екатерину к психологу, к невропатологу, в группу поддержки лиц, которые лишились родных. Вероятно, ей нужно полететь отдохнуть. Нельзя оставлять девушку без внимания.

Я положил на тарелку кусок кекса.

– Скорей всего, Алиса пыталась дочке что-то предложить. Но вы же слышали рассказ Кэт о диалоге родителей, который она подслушала? Боря, неужели вы не поняли, что нам в завуалированной форме сейчас пыталась сообщить Катя? Нинель накаркала сыну скорую кончину, Алексей, наверное, привык верить матери. И если учесть, что певица безошибочно предсказывала будущее…

Боря округлил глаза, я рассмеялся.

– Понимаю вас. Но многие люди верят тем, кто объявляет себя экстрасенсом. Один раз ко мне на вокзале подошла цыганка со стандартным предложением: «Дай погадаю!» Я спокойно ответил ей: «Спасибо вам, но я не интересуюсь своим будущим».

И все. Женщина сразу отстала. Если ты не веришь во что-то, оно с тобой не случится. Не зря же Русская православная церковь запрещает пастве пользоваться услугами ведьм, колдунов и прочей нечисти. Давно известно, что человеку, трясущемуся от страха за свое здоровье, денежное и служебное благополучие, можно так его будущее представить, что у него включится система самоуничтожения. Катя искренне считает, что мать знала о предсказании бабки, отнеслась к нему несерьезно, отмахнулась от мужа, как от надоедливой мухи, оставила его наедине со своими проблемами. И чем это завершилось? Кате не надо, чтобы мы нашли убийцу, она уверена – это Алиса, которая бросила Алексея один на один с его проблемой. Девушке нужны другие наши действия…

– Чтобы мы назвали вслух имя! – договорил за меня Борис. – Чтобы не дочь обвиняла мать, а детективы до правды докопались.

– Верно. Завтра съезжу в Развилково, – решил я, – выясню у этой Марины, считала ли Нинель себя ясновидящей? Могла она запугать сына?

Борис кашлянул.

– Да, понимаю, – сказал я, – Ирэн просила «найти» убийцу Алексея. Попросту говоря, устроить спектакль, объяснить, по какой причине Войкова лишили жизни, завершить рассказ сообщением, что преступник умер. И тогда, по мнению матери Олега, Катя успокоится. Но, во-первых, мне категорически не нравится роль автора детектива. А во-вторых… Сейчас я испытываю большое желание разобраться во всем. Да, смерть Алексея не вызвала подозрений ни у медиков, ни у полиции. Да, вы нашли отчет о постмортальном исследовании тела. Да, все в порядке. С точки зрения закона придраться не к чему, но если смотреть с морально-этической стороны… Попробую выяснить, на самом ли деле Нинель обладала редким даром.

Я замолчал, потом повторил:

– Поеду в Развилково, поговорю с Мариной Дегуниной.

Борис опять кашлянул.

– Иван Павлович, мне самому хочется до истины докопаться, но у вас завтра не получится за город утром поехать.

– Почему? – не понял я.

– У вас съемки в шоу «Неправильные гости», – напомнил помощник.

– Совсем забыл, – признался я. – Ну зачем я согласился на участие в этой программе?

– Вас туда отправила Николетта, – сказал Боря.

Глава четырнадцатая

В восемь утра мы с Демьянкой стояли у турникета, который закрывал вход в здание.

– Вы на шоу «Неправильные гости»? – закричал кудлатый парень, который держал в руке лист бумаги.

– Да, – подтвердил я.

– Как вас зовут? – осведомился юноша.

И тут из рации, висевшей у него на груди, донесся хриплый голос:

– Где ты … застрял … немедленно ответь!

– Участника встречаю, – объяснил молодой человек.

– Игорь, какие на … участники! – взвыла рация. – Тебе надо наверху находиться!

– Редактор по гостям не пришел, – объяснил Игорь, – меня Анжелика вниз отправила.

– На … Анжелику, – прокряхтели из переговорного устройства, – вали наверх.

– Главного героя бросить? – осведомился парень.

– Совсем …? – закричал бас. – Веди его в гримерку!

Парень с улыбкой обернулся ко мне:

– Добрый день, господин Одеялкин, мы вас с Баранкой очень ждем. Проходите.

– Паспорт предъявите, – сурово велел полицейский у турникета.

Я протянул ему документ.

– Вас в списке нет, – спустя некоторое время отрезал страж порядка.

– Что значит нет? – занервничал Игорь.

– Нет – значит нет, – объявил страж турникета, – отсутствие присутствия данной фамилии в разрешительном списке на вход в здание.

Я посмотрел на Игоря.

– Моя фамилия Подушкин.

– Опять напутали! – рассердился тот. – Вчера Зайцева обозвали Уткиным. Ладно бы Кроликовым или Длинноухим, хоть как-то рядом. Но где заяц и где утка? Кругом одни кретины. Поищите в списке Подушкина.

Последняя фраза относилась к секьюрити.

– Нет, – ответил тот.

– Что значит «нет»? – заморгал юноша.

– Отсутствие присутствия данной фамилии в разрешительном списке на вход в здание, – повторил охранник.

– А кто у вас там имеется? – осведомился Игорь. – Одеялкин? Простынкин? Матраскин? Это все он.

Охранник показал на мой паспорт.

– Здесь указано: Подушкин.

– М-м-м, – простонал парень, – подождите чуток.

С этими словами он исчез в коридоре.

– Гражданин, отойдите назад, не мешайте проходу граждан, – велел мужик в форме.

– Здесь никого, кроме меня, нет, – удивился я.

– Не положено стоять у турникета.

– Но сзади только дверь на улицу, – уточнил я.

– Вот и ступайте туда, – велел охранник. – Когда будет наличие присутствия вашей фамилии в разрешительном списке, тогда и проследуете на вход.

И тут на столе, за которым сидел секьюрити, зазвонил телефон.

– Алле, первый пост, Григорьев, – произнес в трубку мой собеседник. – Выяснил. Понял.

Из коридора выбежал Игорь. Тяжело дыша, он произнес:

– Должны внести.

– Уже, – кивнул охранник. – Подушкин, проходите.

Мы с Демьянкой приблизились к «воротам».

– Стоп, – скомандовал охранник, – его пущу, а ее нет.

– Собаку?! – заорал Игорь.

– На пса не предъявлен документ, – пояснил зануда.

– У шавки нет паспорта! – закричал парень.

Охранник не потерял своего воистину стоического нордического терпения.

– Все, что передвигается на ногах, обязано иметь документ. В должностной инструкции указано о необходимости проверки у животных всех пород и видов ветеринарного паспорта с наличием отметок о сделанных прививках, приеме глистогонных препаратов, санации полости пасти. Необходимо наличие чипа, который подтвердит, что документ выдан именно данному объекту. Вход без намордника строго запрещен. У владельца при себе необходимо наличие присутствия мешка для сбора экскрементов и влажных салфеток для протирки загрязненного пола. Ступайте на первый этаж, комната сто семь, подайте копии документов о наличии присутствия необходимых документов и дождитесь положительного решения. Пса внесут в разрешительный список для прохода в здание с упоминанием породы и указанием номера чипирования.

Охранник замолчал. Мы с парнем уставились на него, и тут у Игоря заорала рация.

– Где …, где Кроваткин с …?

– На входе, – ледяным голосом ответил юноша.

– Какого … он там? Леня! Ты уволен …! Ни … сделать не способен! Послали … привести гостя!

– Я не Леонид …! Сам ты, Николай, такой! Я тебе не стажер …! Тут ваще …! – закричал Игорь в рацию.

Не могу процитировать вам его пламенную речь, потому что если не повторять нецензурные выражения, коими парень наградил невидимого собеседника, то из всего списка останутся лишь «да», «но» и «о’кей».

Из коридора вышел другой охранник, на этот раз совсем молодой и розовощекий. Тот, что не пропускал нас с Демьянкой, встал и был таков. Юнец сел на его место и спросил:

– Это ваш кричит?

– Мой, – согласился я. – Что-то у него случилось.

– Да нет, – махнул рукой секьюрити, – просто это телевидение, тут все бешеные и на голову больные. Вон какой он красный! Купите ему в автомате воды. А то еще инфаркт мужика долбанет, мне потом два часа после смены отчеты по вызову «Скорой» строчить.

– Вы правы, Игорю надо попить, – согласился я, наблюдая, как щеки редактора из бордовых превращаются в фиолетовые, – но у меня при себе бутылки нет.

– Да вон автомат, – сказал охранник.

– Он за турникетом, – напомнил я.

– И чего? – заморгал секьюрити.

– Можно пройти?

– Конечно.

– Собака одна не останется, за мной побежит.

– Ну и ладно, – махнул рукой секьюрити.

Мы с Демьянкой живо прошли через никелированную «вертелку», я достал из железного ящика пластиковую бутылку и протянул ее Игорю. Тот мигом открыл пробку, выпил воды, выдохнул и выругался:

– Чтоб тебя разорвало! – Потом он моргнул и спросил: – А вы как сюда попали?

– Нас пропустили, – ответил я.

– Хватай собаку, и бежим скорей, пока он не завел шарманку про списки, – скомандовал Игорь и помчался вперед по коридору.

Глава пятнадцатая

– Можете смотреть! – весело сказала гример и повернула кресло.

Я уставился в зеркало, удивился, хотел сказать: «Там отражение какого-то клоуна», но не успел. В носу у меня защекотало, я вынул из кармана платок, приложил его к лицу и чихнул.

– Аккуратней, – рассердилась женщина, которая готовила меня к съемке, – грим испортите. Как вам лук?

– Лук? – повторил я. – Ну… я не очень люблю этот овощ. В сыром виде не употребляю вообще.

Тетушка, задавшая мне вопрос, заморгала, потом процедила сквозь зубы:

– Изучите себя в зеркале, если что не так, я поправлю.

Я опять повернулся к зеркалу. И лишь тогда до меня дошло: отражение в нем – это я.

– Ну, как? – ледяным тоном осведомилась гримерша.

– Слов нет, – откровенно сказал я.

По лицу стилиста пробежала улыбка.

– Рада, что вам понравилось.

Понравилось? Да я узнал себя только по свитеру, потому что лицо и шевелюру мне дал напрокат некто странный. Во времена моего детства в газетах и по телевидению постоянно нахваливали квадратно-гнездовой способ посадки картофеля. Честное слово, не знаю ничего об этом методе, но предполагаю, что клубни закапывали на поле, расчертив его предварительно на квадраты. Почему я сейчас углубился в сельскохозяйственные воспоминания? Да потому, что мои волосы покрасили квадратно-гнездовым способом. Я выгляжу как один из героев фантастического фильма, не помню его названия. Зато я не забыл прическу монстра: его волосы смахивали на шахматную доску, черные и белые «клетки» по всей голове. А у меня пряди красные, синие, зеленые, оранжевые.

– Супер, да? – ликовала гримерша.

– Да, – выдавил я из себя. – Как долго держится краска?

– Ну, что вы, – засмеялась стилист, – на окрашивание времени нет. У нас надо быстро: шырь-пырь, и готово. К сожалению, ваша прекрасная прическа продержится до первого мытья головы.

Я вздохнул.

– Ой, Лен, как ты гостя оформила, – восхитилась девушка в красном платье, пробегая мимо нас, – а моя Светка, зараза, в отпуске, мне дали вместо нее какую-то кошку драную…

Продолжая возмущаться, девица исчезла.

– Оцените брови, – попросила Елена.

– Ой, – вырвалось у меня.

– Да, – потерла руки гример, – природа наградила вас невразумительным волосяным покровом, но я лучший бровист и ресничник.

Я увидел на лбу нечто, более всего похожее на два беличьих хвоста, потом взгляд переместился ниже… Я набрал полную грудь воздуха, хотел выдохнуть, да так и замер. А вы бы как отреагировали, увидев на веках опахала, а на щеках кирпично-бордовый румянец?

– Вот и мы, – раздался пронзительный дискант. – Посмотрите на Татьянку.

Я обернулся. В комнату вошла девушка в джинсах и футболке, на поводке она держала Демьянку, одетую в розовое платье в стразах, на голове у собаки кудрявились фальшивые локоны, в них торчал зеленый бант.

– Ой! – зааплодировала Лена. – Господин Простынкин! Вы с Татьянкой прямо как папа и дочка! Глазки одинаковые! Бровки такие же!

– Гость готов? – прохрипела рация, которая лежала на столике. – Кроваткина оформила?

– Да, – крикнула Лена.

– А Бобик?

– Конечно, – отозвалась девушка.

В помещение влетел Игорь.

– Господин Одеялкин, пойдемте!

Я молча побрел за парнем, у моей ноги вышагивала Демьянка, слава богу, ей не дали зеркала.

Почему я согласился принять участие в телешоу под названием «Неправильные гости»? Ответ прост: программу ведет Сергей Смолин. Он сын третьего мужа Нюки, который одно время являлся четвертым супругом Маки, затем стал первым спутником жизни Аленушки. А эта девушка дочь зятя Коки от какого-то его брака, она благополучно расписалась с Кириллом. Он владеет пакетом акций в банке, который принадлежит Владимиру, моему отчиму. Кроме того, Кирюша долго жил с Мусей, бывшей женой Сергея Смолина, но так и не предложил ей руку и сердце. Ладно, чтобы вы не запутались во всех причинно-следственных, родственно-дружеских, тусовочных связях, объясню проще. Николетта сказала мне:

– Наш Сережа теперь ведет шоу с собаками. Тебе надо приехать в студию.

Я осторожно спросил:

– У этого Сережи собаки в напарниках или они к нему в качестве гостей приходят?

– Столь глупый вопрос мог задать только ты, – фыркнула маменька, – и он не «этот Сережа», он наш Сережа, сын третьего мужа Нюки…

Далее на мою голову вылился ушат информации, которую я, как мог, пересказал вам. Был ли у меня шанс отказаться? Теорически да, практически нет! И вот он я, Простынкин, Кроваткин, Одеялкин, стою у входа в студию вместе с Демьянкой-Татьянкой.

– По сигналу идете вперед, доходите до красной точки на полу, – зашептал кто-то мне в ухо, – останавливаетесь. Бобика сажаете рядом, потом общаетесь с ведущим.

Чьи-то холодные пальцы кинули мне за шиворот что-то ледяное. Я вздрогнул.

– ОК, – загудел другой голос, – не волнуйтесь, это я звук вешал, сейчас за уши зацеплю гарнитуру.

В зале заговорил мужчина:

– Справа у нас Анна с Никой.

– Идите, идите, – зашептали мне в ухо, – вперед!

Я покорно двинулся на звук, после темноты закулисья на секунду ослеп, потом увидел в центре съемочной площадки мужчину. Неподалеку от него высилась корпулентная дама, около нее стояла беленькая кудлатая собачка размером с мой кулак. На псинке красовались фрак, бабочка и цилиндр. Все участники действа были с разноцветными волосами, бордовыми щеками, беличьими хвостами на лбу и опахалами на веках.

– Ура, все в сборе, – закричал ведущий и замер.

Зрители тоже притихли.

– Коля, Коля, отожми кнопку! – завопил Сергей. – Ау! ПТС! Дайте ведущему в ухо! Немедленно! Не слышу ухо! Только ваше бла-бла и ржач! Надо снимать! Хорош там веселиться! Ну, наконец-то! Погнали! Справа у нас…

– Мы стопились, – произнес густой бас.

– За фигом? – рассердился ведущий. – Нет бы прикрыться!

– А я что? – загудел невидимый «Шаляпин». – Я ничего. Мне велели: «Стоп!» Я и застопился.

– М-м-м, – простонал Сергей. – Мы сегодня начнем?

– Мотор идет, – объявили с потолка.

В центр студии выскочила девушка, в руках она держала доску. Юная леди остановилась, подняла верхнюю часть деревяшки, что есть силы стукнула ею о нижнюю и умчалась. Люди в зале начали смеяться и показывать на болонку. Я посмотрел на собачку и увидел: бедняжка так испугалась громкого звука, что описалась.

– Доброе утро, – закричал Сергей, – с вами шоу «Неправильные гости»! Слева от меня Анна…

Раздался грохот, в студию вошел мужчина в синей спецовке, он толкал перед собой тележку, на которой высился стол.

– Это что? – обомлел ведущий.

– Реквизит, – меланхолично пояснил рабочий, – велено в третью прикатить со склада.

– Это невозможно, – впал в истерику ведущий, – безобразие! Вы что, не видите, съемка у нас.

– Тут везде съемки, – возразил реквизитор.

– Люди сидят! – покраснел Сергей.

– Везде сидят! – пожал плечами мужик.

– Федька! – закричали из-за кулис. – Не туда припер! Ты в пятой сейчас.

– Ну, еж матреш, – поморщился Федор, – вы сначала там разберитесь, а потом человека гоняйте.

– Почему у Ковалевой на программе все работает как часы, – заныл ведущий, глядя, как рабочий разворачивает тележку, – у нее все живо снимается. Реквизита полно, и его вывозят за секунду, не ошибаются.

– Знаешь, с кем Ковалева спит? – спросил кто-то из тьмы закулисья.

– Нет, – осекся Сергей. – С кем?

– С тем, кто всем так по башке настучать может, что мы описаемся, как болонка, – ответил другой голос. – Погнали! Мотор идет.

В центр площадки снова выбежала девица и что есть силы стукнула деревяшкой о деревяшку. Зрители захихикали и стали показывать пальцами на меня. Я глянул на Демьянку, которая отошла от меня на пару шагов и стояла поодаль. Около ее пышной розовой юбки темнела не менее пышная кучка гуано.

Глава шестнадцатая

– Как прошли съемки? – осведомился Боря, наливая воду в ванну. – Вы такие красивые вернулись.

– В особенности хорош собой господин Одеялкин-Кроваткин-Простынкин, – усмехнулся я, – телелюди никак не могли договориться, как им меня звать-величать.

– М-да, – крякнул Борис, сажая собаку в ванну. – Дорогая, ты не очень приятно пахнешь.

– Это аромат телевидения, – вздохнул я и рассказал, как мы с Демьянкой провели первую половину дня.

– От всей души сочувствую вам, – сказал Борис, когда я наконец замолчал, – но есть и хорошая новость: съемка завершилась.

– А вот и нет, – возразил я, – никто не предупредил меня, что шоу состоит из двух частей. Сначала мы с Демьянкой дефилируем по студии, демонстрируя наши восхитительные луки. Меня и собаку переодевали четыре раза, хорошо хоть прическу не меняли. А потом идет вторая часть. Черные ящики! Три штуки. Надо выбрать один, в нем будет письмо с заданием. Его надо выполнить хозяину и собаке. В других тоже послания, они все разные. Подробностей я не знаю.

– Ну и ну! – покачал головой батлер. – А если придется прыгать с парашютом?

– Нет, нет, – возразил я, – никакого экстрима. Нечто простое.

– Что? – уточнил Боря.

– Не знаю, – вздохнул я, – но меня предупредили: «Не волнуйтесь, ничего сложного не будет».

– Что делали предыдущие герои? – не унимался мой помощник.

– Шоу только начинается, – пояснил я, – мы с Демьянкой были первыми. С нами еще дама с собачкой! Сейчас пятнадцать часов. Сколько ехать до Развилкова?

Борис подвигал мышку.

– Сорок минут.

Я встал.

– Хватит бездельничать, отправлюсь к Марине. Что-нибудь о ней известно?

– Скорей всего, дама проживает в поселке без регистрации, – ответил Боря, – там сейчас ни одной Марины нет. Есть Марии в количестве пяти штук. Три школьницы и две дамы средних лет.

– Возможно, одна из них представляется Мариной, – предположил я.

– Если женщина работала в психиатрической клинике, которую закрыли в начале девяностых, то ей никак не сорок лет, – возразил батлер. – Документы психиатрической лечебницы не сохранились. Кто там руководителем был, я пока не выяснил.

– Ну, не все сразу получается, – утешил я расстроенного Бориса, – а насчет возраста Дегуниной… Можно его примерно определить. Медсестра получает диплом в восемнадцать лет, предположим, она сразу после училища нанялась в сумасшедший дом… Хотя хватит строить догадки на пустом месте. У нас есть шапка? Шерстяная.

– Да, – кивнул Боря, – но вы их не любите.

– Верно, – согласился я, – да только мыть голову времени нет, а явиться в Развилково с прической, как у сумасшедшего клоуна, большой радости мне не доставляет.

Батлер ушел, а я быстро выпил чай, отправился в прихожую и нашел там Бориса, державшего черный вязаный колпак. Я натянул головной убор и взглянул в зеркало.

– Надеюсь, ресницы и брови отвалятся по дороге. Не знаю, чем их приклеили. Многократные умывания не смыли ни «опахала», ни «беличьи хвосты».

– Вам странно видеть себя таким, – забормотал Боря, – но на самом деле никто не удивится и не будет шокирован, глядя на вас. Вы просто мужчина с густыми бровями и на зависть всем дамам длинными загнутыми ресницами. Волосы экзотика, остальное нет.

– Уговорили, – улыбнулся я, – шапку не снимаю, на остальное внимания не обращаю. Ну, я пошел.

– Проводим вас, – засуетился Борис, – заодно собака прогуляется.

Мы спустились во двор, я сел за руль, помахал рукой помощнику, Демьянке и лег на курс.

Дорога оказалась свободной. Основная масса москвичей еще была на работе, поэтому я очень быстро добрался до съезда на Дмитровское шоссе и полетел по нему, радуясь своей удаче. Современный столичный автолюбитель ликует по любому поводу. Не попал в пробку? Ура! Не поменяли за ночь направление движения по улицам? Ура, ура! Не перекрыта дорога, потому что некая важная персона спешит непонятно куда в самый час пик? Ура, ура, ура!

В Развилково я въехал в самом радужном настроении, припарковался около продуктового магазина и зашел внутрь. За прилавком стояла полная тетушка с безумными кудрями. Покупательницами были две дамы в одинаковых пуховиках. У одной из-под него торчала фиолетовая юбка. Ноги второй были упакованы в голубые джинсы.

– Здравствуйте, – сказал я.

Трио перестало что-то оживленно обсуждать. Продавщица улыбнулась.

– Чего хотите? Есть молоко с фермы.

– Может, вы домик ищете? – с надеждой осведомилась одна из покупательниц. – Новый год скоро. Его принято встречать за городом. У меня отличные условия. Биотуалет в доме. Не в пятиэтажке кукую. В своем особняке.

– Особняк! – рассмеялась вторая. – Ирка, у тебя изба!

– Да, – подтвердила Ирина, – большая, теплая. С биотуалетом. Вода есть, электричество.

– Спасибо за предложение, – поблагодарил я, – вы, наверное, давно в Развилкове живете?

Ирина вздернула подбородок.

– Я местная. Родилась тут. Папа с мамой, бабушка с дедушкой, все развилковские. А Верка приехавшая, замуж она сюда вышла.

– Ага, – обиженно протянула вторая женщина, – тридцать два года тут, а все не местная!

– Наверное, вы знаете, где можно найти женщину по имени Марина… – начал я.

– Маринку-гадалку, – хором произнесла троица и рассмеялась.

– Как вы догадались, что я ищу именно ее? – удивился я. – Марина не редкое имя.

– Мы всех своих знаем, – пожала плечами продавщица, – да и дачников тоже, одни и те же на лето избы снимают. Вас же никогда тут не видели.

– А к кому посторонние прикатывают? – перебила ее Ирина. – К Маринке.

– По центральной улице до конца, – начала объяснять третья участница беседы, – упретесь в забор, потом налево и по дороге до конца. Там она живет.

– Дом кирпичный, – с завистью добавила торговка, – крыша черепичная. Забор до неба. Домофон имеется.

Я поблагодарил кумушек и отправился к гадалке Марине.

Глава семнадцатая

– Иван Павлович? – спросил из динамика звонкий молодой голос. – Вы не записаны.

– Простите, свалился вам как снег на голову, – начал я извиняться. – Очень нужно поговорить.

– О чем? – поинтересовались с той стороны калитки.

– Сложно объяснить в двух словах, – ответил я. – Понимаю, я помешал вам, наверное. Но увы, не смог найти телефон Марины, а побеседовать с ней необходимо.

Замок щелкнул.

– Входите, – разрешила та, что с пристрастием допрашивала незваного гостя.

Я очутился во дворе, увидел девушку в объемной куртке. Голову и большую часть ее лица скрывал капюшон.

– Шагайте за мной, – скомандовала она.

Я подчинился и очутился сначала на большой веранде, а потом в комнате, где стояли стол, два стула и комод. Другая мебель отсутствовала, и окна в помещении не было. Зато на стенах висели плакаты, почти на всех изображались части человеческого тела. И лишь на одном было много-много цифр. На столе находился псевдохрустальный череп, красная, желтая и зеленая свечи в стакане, глобус. Длинная полоса ткани, расшитая крестами из золотых нитей, свисала с комода.

Девушка коротко велела:

– Садитесь.

Я снова покорно выполнил ее приказ. Юная леди подошла к одной стене, сделала быстрое движение рукой, открылся шкаф-купе, дверь которого оклеили теми же обоями в мелкий цветочек, что и стены. Хозяйка вытащила из гардероба бордово-красное одеяние, тоже богато украшенное золотым шитьем, и надела его. Наряд походил на длинную в пол жилетку. Лицо красавицы при этом имело самое серьезное выражение.

Завершив процесс одевания, хозяюшка тоже села и осведомилась:

– Зачем пришли?

Как-то раз мы с Андреем Поповым, талантливым психологом, профессором, завели беседу о людях с необычными способностями. Помнится, Андрюша тогда сказал:

«Да, есть «видящие». Лично я знаю троих. Они все схимонахи[5], живут в уединении. Предсказаниями не занимаются, денег с тех, кто пришел попросить у них совета, не берут. Да, они видят твое прошлое и будущее. Но ничего не откроют человеку, если тот явился выяснять из любопытства: что его ждет. Однако порой они кому-то открывают его судьбу. Мне известен случай с отцом Иоанном Крестьянкиным[6], он определенно обладал даром видеть весь жизненный путь человека. Одна из духовных дочерей отца Иоанна пришла попросить у него благословения на, как она думала, пустяковую операцию. Но старец коротко произнес: «нет». Дама стала упрашивать отца Иоанна, тот твердо стоял на своем: нельзя отдавать себя в руки хирурга. Нет и нет. Женщина не послушалась. Результат оказался плачевным: во время элементарного вмешательства что-то пошло не так, больная через некоторое время скончалась».

Рассказав эту историю, Андрюша спросил: «Знаешь, от каких «провидцев» нужно бежать без оглядки? От тех, кто спрашивает у тебя: «Зачем пришел, в чем твоя проблема?» Истинный ясновидец все про человека знает уже в тот момент, когда он только собрался к нему ехать. Остальные, те, что просят сообщить о твоих проблемах, просто хотят денег. Нельзя с ними общаться, потому что непонятно, кого сей мошенник может разбудить своими глупыми обрядами. Нельзя обращаться к гадалкам и прочей нечисти».

– Что вас тревожит? – спросила у меня хозяйка.

– Можно попросить у вас глоток воды? – прошептал я. – Волнуюсь, в горле пересохло. Вы Марина?

– Верно, – ответила врунья. – Бутылку с водой вообще-то надо с собой в дорогу брать!

Я изобразил смущение.

– Простите. Забыл.

Хозяйка закатила глаза и вышла. Я быстро сделал фото таблицы с числами, отправил его Борису, получил ответ и спрятал сотовый. Не успела трубка оказаться в кармане, как вернулась девушка. Она поставила передо мной граненый стакан, села и повторила:

– Ну? С чем вы пришли?

Я улыбнулся:

– Меня зовут Иван Павлович.

– О’кей, – отмахнулась «ясновидящая». – Прайс знаете?

– Размер вашего гонорара? – уточнил я.

Марина ухмыльнулась и дала мне лист бумаги.

– Читайте.

Я пробежал глазами по тексту.

– Ну, – поторопила лгунья, – что-то не понятно?

– Если вы спрашиваете про калькуляцию, то нет, – ответил я. – В ней четко расписан каждый пункт: решение одной проблемы – одна цена, исследование кармы – другая, изучение будущего на год вперед, на два, на пять лет, до конца жизни – все… Лично мне хочется узнать: сколько еще лет проживет на белом свете моя теща?

«Экстрасенс» зажгла свечи, погладила череп, посмотрела на таблицу с цифрами, начертила на листе бумаги круги, написала какие-то латинские буквы, повертела глобус. Все действия «ясновидящая» совершала с самым серьезным выражением лица. Я терпеливо ждал, пока завершится скверно поставленный спектакль.

Минут через пять Сара Бернар из Развилкова решила, что пора завершать выступление, и начала вещать:

– Сатурн и Венера в доме вашей тещи встали в эпицентр Солнца. Градус амбивалентности, как показала таблица Рошфора…

Я не выдержал и рассмеялся. Градус амбивалентности! По поводу этого слова консультация Бориса мне не нужна.

Мошенница нахмурилась:

– Ничего веселого нет. Ваша теща проживет до ста семи лет.

– Являюсь холостяком, – остановил я лгунью, – посему теща в моей жизни отсутствует.

Марина осеклась, а я продолжил:

– На картонном листе с цифрами, который висит на крючке, на самом деле напечатана таблица. Но не Рошфора. А Брадиса. С ее помощью без калькулятора вычисляют значения синусов, косинусов, тангенсов и котангенсов углов с точностью до минуты. Слово «амбивалентный» означает двойственность переживания. Что это такое? Один и тот же объект вызывает у человека одновременно два противоположных чувства. Этот термин ввел Эйген Блейлер. Он полагал, что амбивалентность является одним из основных признаков шизофрении. Еще вопрос по астрономии: способен ли Сатурн с другими планетами встать в эпицентр Солнца? Думаю, это будет катастрофой. Может, вас и зовут Марина, но вы не обладаете даром видеть будущее.

– Вы кто? – пролепетало юное создание.

– Иван Павлович Подушкин, – снова представился я, – мне необходимо поговорить с Мариной, но не с вами. А с пожилой дамой, которая носит то же имя.

– Бабушка умерла, – прошептала девица.

– А вы решили ее заменить, – улыбнулся я, – повесили на стены фото страниц из рукописей Леонардо да Винчи, они широко представлены в интернете, добавили для «научности» таблицу Брадиса. Ангел мой, где вы взяли епитрахиль и стихарь?

– Что? – заморгала врунья. – Тряпочку и платье?

Я кивнул.

– Стихарь, по-вашему платье, богослужебное облачение священно- и церковнослужителей. Епитрахиль, именуемая вами тряпочкой, – это принадлежность богослужебного облачения православного священника, длинная лента, которую надевают на шею, а ее концы спускаются спереди почти до ботинок.

– Мне одежду принес Петька, – призналась «ясновидящая», – не знаю, где он ее взял.

– Ангел мой, – вздохнул я, – ни стихарь, ни епитрахиль не положено носить дамам, но не будем обсуждать этот вопрос. Ваша бабушка давно скончалась?

– Несколько месяцев прошло, – ответила внучка.

– Как ее звали? – спросил я.

– Марина Афанасьевна Дегунина, а я Марина, это мое имя, меня назвали в честь бабушки, фамилия Филькина, – решила рассказать о себе хозяйка.

– Кем она работала? – осведомился я.

– Вы кто? – неожиданно оскалилась девушка. – Почему я должна отвечать на ваши вопросы?

Я вынул удостоверение и раскрыл его.

– Владелец детективного агентства, – прочитала чаровница и ойкнула: – На меня пожаловались? Соседки настучали? Жабы! Бабку они боялись! А на меня наехать решили?

Я не любитель советского кино, но мне неожиданно вспомнилась фраза из фильма, который во времена моего детства частенько показывали по телевизору. Название его я запамятовал, а вот слова, что произносил сурового вида милиционер, застряли в мозгу. Меня маленького они здорово напугали, я потом долгое время, увидев на улице человека в форме, быстро переходил на другую сторону, а ну как схватит меня злой дядька! Я никогда не выражаюсь так, как герой той киноленты, но сейчас ситуация показалась мне подходящей для этого заявления. Я прищурился.

– Вопросы здесь задаю я!

– Ой, – вырвалось у Марины, – бабка, типа, доктор, тут раньше неподалеку была дурка. Она там работала. Сейчас.

Марина вскочила, открыла шкаф, порылась на полке и положила передо мной визитку.

– Марина Афанасьевна Дегунина, – прочитал я, – доктор наук, профессор, психиатр, психолог. Заведующая отделением. Ваша бабушка не только врач, она еще и душевед.

– Мне это без разницы, – пожала плечами любительница наживы.

– Марина Афанасьевна жила в этом доме, – продолжал я, – скажите…

– Да, – перебила меня тезка ученой, – теперь он мой! Внучку она терпеть не могла, но коттедж ее мне достался. Во как!

– В права наследства вступают через полгода после кончины родственника, – уточнил я, – за шесть месяцев могут найтись и другие претенденты на дом.

– Не, – радостно возразила красавица, – все умерли: и мать, и отец, и брат. Повезло мне! Дом только мой!

Я сделал глубокий вдох.

– Наверное, у госпожи Дегуниной был кабинет?

– Ага, – скривилась молодая мошенница, – она одна на двух этажах тут гуляла. А я жила в съемной комнате! Здорово, да? Бабка обязана внучку любить, денег ей давать. У ней было много добра. И все мое теперь! Во как!

– Скорей всего, в кабинете хранились записи, книги, – предположил я.

– Там полно дерьма было! – объявила Марина.

– Разрешите взглянуть на документы?

Филькина прищурилась.

– За десять тысяч покажу, где они!

Не стоит возмущаться: ах уж эта современная молодежь. Подлые, глупые, жадные люди жили во все времена. Каин, сын Адама и Евы, убил своего брата Авеля. Зависть, жадность и прочие не самые добрые чувства появились вместе с первыми людьми. А поскольку все мы ведем свой род от тех, кого изгнали из рая, то незачем удивляться поведению Марины. Моя задача найти записи Дегуниной, а не осуждать девицу за алчность. Да и прав у меня на это нет. Я сам грешен, люблю деньги. Но ваш покорный слуга их честно зарабатывает.

Я вынул кошелек, отсчитал требуемую сумму и, держа деньги в руке, произнес:

– Когда увижу архив, вы получите гонорар.

– Пошли! – обрадовалась врунья.

Глава восемнадцатая

К моему удивлению, Марина вышла из дома и направилась по улице к лесу. Я подумал, что у Дегуниной был офис, в котором она принимала больных, и молча последовал за девушкой. Вскоре мы очутились у леса и двинулись в сторону оврага. Марина остановилась на краю глубокого рва, забитого мусором.

– Здесь!

– На помойке? – уточнил я.

– Ага, – кивнула Филькина.

– Вы выбросили архив?

– За фигом он мне нужен? Давайте деньги.

– Вы не заслужили их, – возразил я. – Речь шла о том, что вы предоставите мне возможность изучить документы.

– Забирайте их себе и делайте с ними что хотите, – топнула ногой Марина.

– Вы их утилизировали, – напомнил я.

– И чего? – хмыкнула краса ненаглядная. – Дерьмо отсюда раз в сто лет вывозят. И только летом, потому что оно воняет. Когда холодно, никто не приезжает. Мешки сюда две наши улицы сбрасывают. У других свои места. Вон мои тюки.

Я всмотрелся в груды отходов.

– Где?

– Зеленые сумки, – объяснила Марина, – типа пластиковые мешки. Нашла их у бабки на чердаке. Не знаю, где она их взяла. Двенадцать штук! Как раз все барахло в них и влезло. Забирайте все! И чужое тоже хватайте. Дерьма не жалко. Денежки! Мне!

Но я решил так просто не сдаваться.

– Сначала посмотрю, что в пакетах.

– Ох и жадный вы, дядя, – укорила меня внученька Дегуниной.

Я молча пошел по тюкам к островку зеленого цвета. Радость, господа, можно найти везде, даже в канаве, куда сваливают отходы. И чем сейчас я доволен? А тем, что днем слегка подморозило, поэтому я иду по пакетам и узлам, как по Тверской. Вот утром градусник показывал плюс один, и тогда бы я не смог легко пробежаться по объедкам, ноги начали бы проваливаться. Но при условии небольшого морозца променад по отбросам даже приятен. Я добрался до первой сумки, открыл ее, увидел папки, общие тетради, вытащил одну, прочитал на обложке: «Ольга Валерьевна. Навязчивые состояния». И понял: Марина меня не обманула.

Можно я не стану живописать, как вытаскивал кули из оврага, как запихивал их в машину, как забил багажник, заднее сиденье, нагромоздил торбы до потолка, оккупировал и переднее пассажирское кресло? Быстро такую работу не выполнишь, устал я изрядно, поэтому, подъехав к дому, где располагался офис, позвонил Борису и попросил:

– Найдите нашего дворника, пусть поможет перетащить мою добычу наверх.

– Что-то интересное нашли? – спросил батлер.

– Пока не знаю, – признался я, – надо посмотреть, может, ерунда, а может, и нет.

Не прошло и часа, как зеленые сумки оказались в холле квартиры, где располагалось наше детективное агентство.

– Странный запах, – поморщился Борис. – Где вы раздобыли архив Марины?

– На помойке, – ответил я и добавил: – В прямом смысле слова, поэтому аромат от улова специфический. Рыться в торбах не особенно привлекательное занятие, но иного способа найти информацию об Алексее у нас нет. Если Катя правильно поняла слова матери, если ее отец и впрямь находился на лечении в психиатрической клинике, то вдруг у него были суицидальные наклонности? Вдруг со смертью Войкова дело обстоит не так, как указано в документах? Давайте сначала разберемся в том, что произошло, и сообщим правду Ирэн. Пусть она потом объяснит Кате, как обстояло дело. Предлагаю такой план действий. Я пороюсь в сумках. А вы пока пошарьте в интернете. Может, найдете крупинку информации про Алексея? У него определенно был Фейсбук.

– Нет, – возразил Борис, – господин Войков в соцсетях отсутствует. Я пытаюсь выяснить, не завел ли он аккаунт на другое имя. Задача не из легких.

– Может, откопать сведения о профессоре Дегуниной будет проще, – предположил я.

– Надеюсь, что да, – кивнул Боря. – Иван Павлович, сейчас дам вам маску для лица, перчатки, есть в запасе одноразовый комбинезон, который эксперты используют, когда изучают место преступления.

– Спасибо, – поблагодарил я.

– Беспокоюсь о вас, – сказал мой помощник, – мало ли какая зараза водится в канаве с отходами. Надо принять меры безопасности.

– Конечно, – согласился я и взял телефон, который начал звонить.

– Иван Павлович, – пропел женский голос, – завтра съемки второй части шоу. Мы ждем вас с Татьянкой.

– С Демьянкой, – поправил я собеседницу.

– Очень сожалею, но Демьянку лучше оставить дома, – ответила та.

– Завтра не нужна собака? – уточнил я.

– Очень даже нужна, – возразила редактор.

– Как к вам обращаться? – поинтересовался я.

– Ася, – наконец-то представилась собеседница, – но надо прибыть с тем животным, которое снималось в студии. С господином Простынкиным была Татьянка. Вот ее и привозите завтра. Демьянку оставьте дома. Вашу вторую любимицу непременно запишем, но в следующий раз. Прибыть надо по другому адресу.

Я пустился в объяснения:

– У меня одна собака, ее кличка Демьянка.

Из трубки донеслось напряженное сопение, потом радостное:

– А-а-а! Поняла! Вы брали псинку напрокат. У вас дома живет Бананка, а к нам вы приехали с Татьянкой! Правильно! Зачем домашней девочке стресс! Лучше привезти телепсинку, она будет рада на публике показаться.

– Хорошо, – согласился я, – завтра господин Одеялкин и Татьянка приедут без опозданий. Адрес подскажите, не знаю, куда направиться.

– Сброшу вам на Ватсап, – ответила Ася. – Спасибо за то, что вы веселый. Смешно так шутите. Ха-ха-ха! Я же в курсе, что вы Простынкин, а не Одеялкин.

Не успел я положить мобильный на стол, как он снова затрезвонил. В полной уверенности, что сейчас опять услышу голос Аси, я, не глядя на экран, схватил трубку и спросил:

– Адрес не отправляется?

– Это я, – произнес мужской голос.

– Боб, – выдохнул я, – как поживаете?

– Отлично. Только я больше не Боб! Сережа! А у вас как дела?

– Нормально, – ответил я и включил громкую связь.

– Есть предложение.

– Нет!

– Хоть выслушай!

– Говори.

– Паспорт менять не надо. Свитер.

– Свитер? – повторил я. – Одежда?

– Да, – подтвердил Сергей, – всего-то носишь его с декабря по март, и десять процентов твои.

– Пуловер рекламный? – догадался я.

– Ну так! Благое дело! Расскажешь людям о новом корме.

– О чем? – уточнил я.

– О фирме «Котики-животики», – растолковал Сергей, – свитер суперский. Голубой! На нем розовая надпись: «Котики-животики любят пожратики. Если ты, как я, котик-животик, вступай в наш клуб. Телефон на спине».

Борис упал головой в ноутбук. Стало понятно: мой помощник погибает от смеха.

– Телефон на спине, – повторил я.

– Ага, – согласился Сергей, – его отлично видно. Супермегапредложение. Десять процентов за то, что ты в пуловере ходишь!

– Нет, – отрезал я, – и не проси.

– Ну, ты прямо Иван Грозный на Мальдивах, – заныл Сергей.

Я быстро прервал разговор, заблокировал очередной номер и спросил у Бори, который вытирал глаза салфеткой:

– Мы от него когда-нибудь избавимся?

– Похоже, нет, – спрогнозировал батлер. – Простите, Иван Павлович, я представил, как вы появляетесь в таком наряде на суаре у Николетты. Хотя… там вы могли бы произвести впечатление. А вы с Сергеем перешли на «ты».

– Правда? – изумился я. – Мне не свойственно амикошонство.

– Знаю, – улыбнулся Боря, – и тем не менее. Некоторые люди так последовательно надоедливы, что привыкаешь к ним, считаешь их родными.

Я вздрогнул.

– Ну уж нет! Похоже, Сергей не злой, но он определенно не мой человек.

Глава девятнадцатая

До вечера я разбирал сумки, радуясь тому, что Марина Афанасьевна отличалась завидной аккуратностью. На каждого пациента Дегунина заводила толстую общую тетрадь, но она не была официальной историей болезни. Очень скоро я понял: доктор наук даже в советские годы вела обширную частную практику. Уж не знаю, выезжала она к пациентам или их привозили к ней, но больных было немало. Похоже, тетради стояли в шкафу по годам, а внучка просто смахнула их в объемные торбы. Поэтому записи оказались в сумках в том же порядке, что и на полках. На обложках были наклейки: имя, отчество, фамилия, год рождения. Поэтому просмотр шел довольно быстро, все тексты я не просматривал. Зачем? Меня интересовал Алексей Войков. Но материалы о нем все не попадались. Может, Дегунина с ним не работала?

Открыв новую торбу, я удивился: в ней обнаружились тетради в ярко-красных обложках.

Я посмотрел другие пакеты, куда складывал неинтересный материал, там были только темно-синие тетрадки. Скорей всего, из магазинов просто исчез привычный для Дегуниной товар, и ей пришлось покупать другие тетради.

Я потянулся к сумке и вытащил толстый «том». «Нинель Николаевна Комарова». Дата, указанная ниже, дала мне понять, что девушка, которую звали, как и мать Алексея, только фамилия у нее была другая, ходила в школу.

Я открыл тетрадь, глаза побежали по строчкам. Почерк у Дегуниной – радость учительницы старших классов. В младшей школе педагог может поставить за упражнение, которое выполнено без ошибок, не пять, а четыре. Снижение оценки он объясняет, написав под ней: «Пишешь, как курица». Но к тем, кто вот-вот получит аттестат и покинет школу, уже так не придираются. Педагогу приходится порой ломать глаза, разбирая каракули. Марина Афанасьевна же старательно выводила каждую букву, не пренебрегала знаками препинания. Читать ее заметки было легко, их словно напечатали на машинке.

Нинель Николаевна Комарова – это новое имя Нины Николаевны Маровой. Мать девочки, Ольга Ивановна Марова, вдова, вышла замуж за Леонида Андреевича Темкина. Нина жила с матерью, которую очень любила. С покойным отцом отношения у нее не сложились, он сильно пил, распускал руки, запрещал дочке посещать музыкальную школу. Почему девочке запрещалось обучаться пению? На этот вопрос папаша отвечал: «Потому что я так решил». Ольга Ивановна, домашняя хозяйка, полностью зависела от мужа материально, и он это прекрасно понимал. Мать и дочь жили на правах рабынь. Нине запрещалось разговаривать в присутствии Николая, а за малейшую провинность девочку жестоко наказывали. О том, что творится у Маровых, никто из посторонних понятия не имел. Семья обосновалась в Подмосковье в собственном доме, его окружал большой участок. Здание стояло на отшибе, почти у самого леса, Николай мог творить что хотел. Окружающие считали его интеллигентным, воспитанным человеком, прекрасным мужем и отцом. Вежливый, модно одетый Маров производил наилучшее впечатление на окружающих. Он считался опытным стоматологом, работал в поликлинике и активно занимался частной практикой. В материальном плане семья жила лучше многих. И у Ольги, и у Нины были шубки из натурального меха, красивая обувь, жена сверкала золотыми украшениями. Нина отлично училась, хотя у нее было слабое здоровье, она часто болела, но никогда не отставала от класса. В школу она всегда ходила с приготовленными домашними заданиями, в дневнике у Нины были только пятерки. К поведению Маровой претензий тоже не было. Она сидела за первой партой, на все вопросы учителей первой поднимала руку. Во время перемены дети бегали, шумели, а Ниночка сидела в коридоре на банкетке и готовилась к следующему уроку. Невкусную еду в столовой ученица безропотно съедала. Радовал учительский глаз и внешний вид Нины: косы, банты, белый воротничок, тщательно отглаженное платье, фартук, начищенная сменная обувь. Единственным изъяном идеальной во всех отношениях девочки можно считать лишь постоянное освобождение от уроков физкультуры. Но, учитывая частые хвори Маровой, это никого не удивляло. На Нину мало обращали внимания. Отличница с прекрасным поведением и совершенно не конфликтной матерью, которая никогда не задерживала плату за обеды и молча сдавала деньги на нужды родительского комитета. В классах сидели по тридцать человек, от двадцати девяти из них у классного руководителя начиналась мигрень. А Нина? Сидит тихо, читает учебник. Зачем акцентировать внимание на идеальной школьнице, она в нем совсем не нуждается. Педагогический состав считал Марову беспроблемной. Но на самом деле все обстояло иначе. Нина не страдала разными недугами. Дома она оставалась, если на лице появлялись синяки. Оттуда они брались? У папы было развлечение. Приняв несколько рюмок, Николай прислонял дочь к стене, помещал ей на голову яблоко и начинал швырять в него остро заточенные гвозди. У мужика был неплохой глазомер, но выпитый алкоголь порой сбивал меткость, гвоздь попадал куда угодно, но не в цель. Если промахов было много, Николай начинал бить дочь, крича: «Не умеешь стоять правильно».

Ольга в это время пряталась во дворе, где спешно находила какую-нибудь заботу по хозяйству. Справку-освобождение от уроков физкультуры мать покупала у педиатра. Во времена детства Нины девочки занимались спортом в коротких трусах и майках, которые потом назовут «алкоголички». От острых гвоздей на лице и теле Нины оставались мелкие ссадины, синяков почему-то не было. Точки от уколов проходили за три-четыре дня, и Нина могла посещать школу. А вот от побоев образовывались черные кровоподтеки, они исчезали медленно. Если девочка разденется для занятий спортом, то все сразу увидят гематомы. Конечно, можно сказать, что она упала… Раз свалилась, два шлепнулась, три ушиблась, четыре грохнулась… В конце концов даже у равнодушных к Нине учителей появятся вопросы. А вот школьное платье с рукавами до запястья, плотные чулки – форма, которую тогда носили все девочки, – полностью маскировали следы побоев.

Завидовали ли соседи благополучию Маровых? Да. Но местные кумушки, глядя, как Ольга проходит мимо них в новом пальто, шептали ей вслед:

– Деньги есть, а счастья нет. Господь детей дает, да сразу забирает.

Ольга несколько раз беременела, на свет появлялись здоровые младенцы. Но ни один из них не дожил до года, все умерли.

Эти события происходили давно, в пятидесятые годы двадцатого века. Может, в Москве, до которой, кстати, рукой подать, и были опытные педиатры, но в маленьком городке работала самая обычная поликлиника. Детей в ней лечил старенький доктор, который считал панацеей от всех ребячьих хворей чай с малиной или медом, натягивание шерстяных носков с сухой горчицей на ночь, а все витамины заменял куриный бульон. Ольга потеряла двух маленьких девочек. А когда Нине исполнилось четырнадцать, умер ее отец Николай.

На следующий день после похорон мужа Ольга заперла дом, взяла девочку и исчезла в неизвестном для соседей направлении. Дом пару лет простоял пустым, потом у него появился новый хозяин.

Куда подевались вдова с дочкой? Они перебрались в Москву в квартиру Ольги, куда ее принесли младенцем. Для Нины началась новая жизнь.

– Что-то нашли? – спросил Боря, заглядывая в кабинет.

– Читаю историю болезни матери Алексея, – пояснил я, – обнаружил ее в одной из сумок. А у вас что?

– А я раздобыл информацию на Марину Афанасьевну Дегунину, – воскликнул Боря.

Глава двадцатая

– Есть интересные факты? – спросил я.

– Официальная биография без каких-либо темных пятен, – отрапортовал Боря, – родители врачи, дочь пошла по их стопам, окончила мединститут, потом увлеклась психологией. В результате обучения двум наукам стала замечательным специалистом психиатром плюс психологом. Ее мужем был коллега Вадим Борисов, семья существовала много лет. После смерти супруга вдова жила одна. Родила дочь, которая вышла замуж за иностранца и улетела из Москвы, потом прислала матери внучку. Марина Афанасьевна ее воспитала. Долгие годы работала главврачом психиатрической лечебницы. Вроде ничего необычного. Но я нашел в интернете на портале «Твори сам, не бойся» очерк о Дегуниной. Его написал Герман Феликсович Берг, бывший пациент Марины. Статья напоминает авантюрный роман. Это рассказ о том, как Марина Афанасьевна спасала людей, которых в советские времена считали умалишенными и запирали в лечебницах. Очерк небольшой, но в конце дан телефон, емайл и есть объявление: «Если вас заинтересовала личность Дегуниной и вы можете проспонсировать издание повести о ней, пишите-звоните». Без надежды на успех я набрал номер. Герман ответил сразу, он готов завтра прямо с утра приехать к нам. У него много записей, он дружил с Мариной Афанасьевной, знал Эдуарда Михайловича Войкова, называл его несчастной жертвой жены-убийцы.

– Однако, – воскликнул я. – Нинель кого-то лишила жизни?

– Пока не знаю. Пойду приготовлю вам ужин, – сказал батлер и ушел.

А я вновь углубился в записи Марины.

Ольга Ивановна Марова вдовствовала недолго, довольно быстро она опять вышла замуж за Леонида Темкина. Тот не имел никакого отношения к стоматологии, он пел патриотические песни. Отчим оказался добрым человеком, обратил внимание на талант падчерицы, определил ее в музыкальную школу, нанял дополнительно педагога по вокалу. Ольга родила ребенка, тот прожил меньше года и умер. Марова попала в больницу с сердечным приступом, а Нину отчим привел к Дегуниной на прием. Сначала Леонид вошел в кабинет один и заявил:

– Падчерица убила мою дочь. Сначала она отрицала содеянное, но потом призналась в том, что лишила жизни сводную сестру и всех остальных младенцев, которых родила ее мать.

Дочитав до этого места, я закрыл тетрадь и решил взять в своей библиотеке, которую начал собирать еще мой отец, какой-нибудь роман Джейн Остин. Считаете произведения англичанки чтением для женщин? На мой взгляд, книги делятся на две категории: плохие и хорошие. Причем плохая, в моем понимании, повесть для вас может стать любимым произведением. Литературный вкус сродни гастрономическому. Я люблю лимоны, а вы терпеть не можете кислятину. Но стал ли фрукт хуже от вашего к нему отношения? Начнут ли любители цитрусов нападать на тех, кто не притрагивается к ним? Станут ли кричать: «Да как ты смеешь не любить лимоны? Их весь мир считает лучшими из фруктов».

Смешной вопрос. Конечно, нет. Но тогда почему на женщину, которая наивно призналась в соцсетях, что обожает любовные романы, мигом налетает свора фанатов другой литературы и начинает строчить: «Фу, Пушкина надо читать!» Книги, они как лимоны. Кто-то возненавидел Александра Сергеевича еще в школе, а кто-то каждый вечер читает его стихи. Русский народ давным-давно придумал пословицу: «Кому поп, кому попадья, кому свиной хрящик». Станет ли свиной хрящик злиться на тех, кому нужны поп с попадьей?

Прямо надо мной раздался резкий звон. Я открыл глаза: восемь утра. Ну надо же! Я заснул и во сне спорил с теми, кто считает, что их мнение о литературе, кулинарии, политике, вообще обо всем единственно верное. Мне надо поторопиться, через час в офис придет Герман Берг.

Мы с Борисом быстро позавтракали, я поспешил через дорогу в наш офис. Боря вывел на прогулку Демьянку.

Подойдя к подъезду, я вынул ключ и услышал тихий голос:

– Не подскажете, детективное агентство на каком этаже?

Я обернулся. За моей спиной стоял высокий, слегка сутулый худой мужчина неопределенного возраста. Нижнюю часть его лица скрывала неопрятная, местами седая, местами пегая борода, глаза закрывали очки от солнца. Судить о том, сколько лет незнакомцу, видя только его нос, затруднительно. Но если судить по одежде, то передо мной находится не очень молодой человек. Голову его прикрывала старая ушанка, на нем был видавший виды пуховик, ноги обуты в желтые пимы с коричневыми полосками. Такая обувь считалась модной в семидесятые годы прошлого века.

– Вы, наверное, Герман Феликсович? – спросил я.

Мужчина удивился:

– Откуда вы меня знаете? Вы из КГБ?

– Конечно, нет, – поспешил я его успокоить, – меня зовут Иван Павлович Подушкин. Вы приехали по адресу. Проходите.

Берг опустил голову.

– Не имею желания общаться с кагэбэшником.

– Я не принадлежу к их числу, – заверил его я.

– Докажите, – потребовал гость.

Я на секунду опешил. И как я могу доказать свою непринадлежность к бойцам тайного фронта? Ох, похоже, Герман Феликсович не совсем адекватен. Навряд ли у нас состоится конструктивный разговор. Очень жаль, я надеялся узнать нечто важное.

– Я нормален психически, – заявил вдруг Герман, – это просто проверка.

Собеседник поежился. Мне стало жаль его, поэтому я предложил:

– Давайте поднимемся в офис, выпьем горячего чаю, побеседуем в тепле. Погода не располагает к разговорам на улице.

– Мне лучше кофейку, – попросил Берг.

– А вот и Борис, – обрадовался я и показал на своего помощника, который пересек мостовую и приближался к нам.

– Он из КГБ? – прищурился Герман.

– Конечно, нет, – ответил Боря, услышав его вопрос. – Один из тех, кто пострадал от коммунистического произвола.

– Боря, свари нам капучино, – велел я.

– Последний раз пил его, когда получил деньги за лекцию о Гомере, – вздохнул Герман, – следовало купить новые ботинки, но я подумал: старые совсем крепкие, а я давно не отдыхал, надо гульнуть, как раньше, и отправился в кафе.

Под неспешный рассказ гостя о посещении харчевни мы вошли в офис и устроились в столовой. Боря выставил угощение. Герман сделал глоток кофе, стал нахваливать напиток и осекся.

– Господа, боюсь, у вас сложилось обо мне ложное мнение. Я не нищий, зарабатываю переводами. Вчера завершил работу над текстом философа по имени Филит Косский.

Я уставился на Германа, а тот продолжал:

– В интернете есть журнал, который посвящен философии. Слава богу, там не печатают статьи современных авторов. Я перевожу для издания труды великих умов древности. А если они оставили только устное наследие, пишу рассказ о ну… например, ученом по имени Гегесий.

– Его доктрина оказалась настолько безрадостной, – пробормотал я, – что Гегесия прозвали «подстрекающим к смерти». По приказу Птолемея учение Гегесия впоследствии запретили в Александрии.

– Бог мой! – изумился Герман. – А я-то считал, что о несчастном Гегесии знает лишь очень узкий круг специалистов.

– Прочитал недавно статью о нем, – признался я, – похоже, я подписчик журнала, о котором вы говорите. Про философа написал некто Горняков. Замечательная работа, мне захотелось познакомиться с автором.

Герман встал.

– Горняков – это я.

Глава двадцать первая

– Вы не сумасшедший, – брякнул я, – вы человек уникальной эрудированности. Но почему вы не работаете под своим именем? И по какой причине изображали перед нами неадекватного типа с манией преследования?

Герман сел на место.

– В журнале всего два автора, я один из них. Нехорошо, когда в оглавлении стоят одинаковые фамилии, сие подрывает авторитет издания. Поэтому у нас с Леонидом Марковичем много псевдонимов. И да, я совершенно здоров психически.

Мне стало неудобно.

– Извините за глупое высказывание.

– Бред: «Меня преследует КГБ» – был весьма распространен в советские годы, – улыбнулся Берг, – сейчас он неактуален. И пропали Наполеоны, Александры Македонские. Нынче у больных другие кумиры. Почему я говорил про кагэбэшников? Могу объяснить, но у вас, полагаю, есть ко мне другие вопросы.

– Нинель Николаевна… – начал я и рассказал часть истории.

– Нина, – перебил меня Берг, – бедная девочка. Марина Афанасьевна была уникальным специалистом и редкой доброты человеком. Дегунина создала особую психиатрическую клинику. Я попал под ее опеку в восемнадцать лет. Глупый первокурсник исторического факультета не отличался красотой лица, толщиной кошелька и модной одеждой. А с древних времен девушки выбирали себе спутников жизни из тех, кем восхищались окружающие. Когда-то они падали к ногам тех, кто мог убить медведя, развести огонь, украсить шею красавицы ожерельем из зубов хищников. Собственно говоря, ничего до нынешних дней не изменилось. Да, покупка дорогой машины не медвежья шкура, но суть-то не в мехе, а в успешности представителя сильного пола. В школе меня дразнили занудой. В институте учатся люди немного постарше, поэтому меня просто не включили ни в одну компанию. А я влюбился в первую красавицу курса Аню, решил во что бы то ни стало привлечь ее внимание. И объявил себя ясновидящим. Подошел к Анне в перерыве между лекциями и тихо сказал:

– Не переживай, твой дядя вылечится, его возьмет под крыло профессор.

Девушка чуть не упала.

– Откуда ты знаешь про его болезнь?

– Умею читать будущее, – гордо заявил я. – Матвея будет лечить наилучший доктор.

Аня зашипела:

– Отстань, идиот! Ясновидящих не существует!

Через два дня она поймала меня в буфете и заговорила уже иным тоном:

– Герашечка, дядю положили к академику Петрову, он дал хороший прогноз. Кто тебе сказал, что так будет?

Я сделал загадочное лицо.

– Уже объяснил: я вижу будущее.

Герман взял новую чашку с кофе, которую поставил перед ним Боря.

– Моя мама работала в «Медицинской газете», брала интервью у докторов, у нее была толстая телефонная книжка. А ее лучшая подруга Валентина служила помощницей декана истфака, поэтому мне велели подавать туда документы. Я был круглый отличник и не нуждался в помощи на экзаменах, но моя фамилия смахивала на иудейскую, что могло помешать мне при поступлении. На самом деле в нашей семье одни русские, просто у отца где-то далеко был предок-немец. Поэтому я по паспорту – Берг. У Валентины была сестра Катя, а у той дочь Аня, та самая красавица. Ну, вам понятно?

– Естественно, – кивнул Борис, – Катя попросила Валю, та обратилась к вашей матушке с просьбой найти врача для родственника. А вы услышали их беседу.

– У Анны фамилия Самодурова, – вздохнул Герман. – Девушка разболтала всем, что я могу предсказывать будущее, ко мне потянулся народ. С Аней у нас завязался роман, я не мог рассказать ей правду и превратился в местную знаменитость. Целый год я прикидывался цыганкой Азой, а потом к нам домой приехали мужчины в черных костюмах и забрали «провидца».

Гость провел ладонью по бороде.

– Излагать всю историю нет резона. Глупый Гера работал пифией бесплатно. Но нашелся человек, который написал донос: Берг за большие деньги наводит порчу на людей и утверждает, что через десять лет в СССР к власти придут американцы. Меня, естественно, отчислили из вуза, мне светил нешуточный срок, но благодаря матушке, которая включила все свои связи, меня признали сумасшедшим. Советская психушка была хуже тюрьмы, но родительница и тут постаралась, добилась определения сына к Дегуниной, Марина Афанасьевна побеседовала со мной и коротко сказала:

– Вменяем. Просто недоумок по жизни.

Берг улыбнулся:

– Великая женщина. Основная часть ее больных – люди, которые занимались нетрадиционной медициной, писали книги не о величии марксизма-ленинизма, а предсказывали падение социализма. Был и настоящий ясновидец, который на все просьбы погадать только отмахивался. Какие дискуссии велись в местной библиотеке, какие там читались лекции! Я смог потом, спустя годы, получить диплом о высшем образовании, но я получил наивысшее образование, внимая ученым, которые содержались в психлечебнице, они со мной занимались, читали лекции. Кого там только не было! Математик, физик, химик, историк, биолог, философ… Марина Афанасьевна следила за тем, чтобы все подопечные работали. Шляться просто так было нельзя. Идешь в библиотеку? Пожалуйста. Вышел подышать воздухом? Нет проблем. Но вечером всех соберут в зале, и каждый расскажет, что сделал за день. Один написал главу своей книги, второй прочитал нужные статьи, третий посадил кусты… Занятия люди выбирали сами, исходя из своих желаний. А я повис в воздухе, потому что был просто студент-балабол. Но Дегунина живо нашла юному Митрофану дело, посадила меня переписывать свои заметки. Почерк у Марины Афанасьевны – китайский шифр, я еле-еле его разбирал. А я с детства увлекался каллиграфией, ходил на занятия.

– Так это вашей рукой заполнены тетради! – воскликнул я.

– Именно так, – подтвердил Герман. – После того как меня выпустили из лечебницы, я стал помощником Дегуниной, вел все ее записи. Помогал я Марине с радостью. К сожалению, в последний год своей жизни она болела. У нее есть внучка, весьма оборотистая девица. Похоже, она испугалась, что бабушка завещает мне дом, и просто не пускала меня к Дегуниной. Увы, я по документам совершенно посторонний Марине Афанасьевне человек, один раз попытался объяснить внучке: мне ничего не надо, я хочу просто ухаживать за пожилой дамой, перед которой преклоняюсь. Но девушка пригрозила вызвать полицию, пришлось мне уйти несолоно хлебавши. О смерти Дегуниной я узнал не сразу, она же не поп-дива, о ее кончине пресса не сообщила. Что сталось с записями? Понятия не имею. Скорей всего, бесценный научный материал погиб.

– Нет, нет, – успокоил я ученого, – хотя вы правы. Внучка выкинула записи в помойку. Но я их спас. И готов отдать вам.

– Какая радость! – заликовал гость. – Прекрасная новость! Я передам их профессору Осипову, он тоже из наших, из тех, кого Дегунина спасла от тюрьмы.

– Но вернемся к Нине. Помните ее? – продолжил я разговор.

– Да, конечно, – кивнул Берг, – мне досталась от предков прекрасная память, в ней хранится много интересного. Нина! Вначале я был самым молодым в лечебнице, потом привезли девушку. Вот она на самом деле являлась больной. История тяжелая: садист-отец и полностью подчиненная ему семья. Ольга, жена Николая, родила несколько детей. Нина – старшая. Девочка очень любила мать, жалела ее, но защитить от отца не могла. Но она уберегла от мучений своих крохотных сестричек. Как? Убила их. Отравила лекарством, которое принимала Ольга Ивановна.

Герман расстегнул шерстяной кардиган.

– Согрелся у вас. Марина Афанасьевна пребывала в твердой уверенности, что мамаша, которая и пальцем не пошевелила, чтобы избавиться от супруга-мучителя, подсказала девочке идею убийства. Сумасшедшей в семье являлась Ольга, а не ее дочь. Таблетки, которые надо прятать, если в доме есть дети, Ольга оставляла на видном месте. Постоянно говорила, что лекарство яд, что младенец подрастет и тогда отец начнет его жестоко мучить… Она разве что только не сказала девочке: «Насыпь в кефир препарат и дай малышке».

Ольга сделала все для того, чтобы старшая дочь так поступила. Садист потом умер от сердечной недостаточности. Дегунина считала, что, скорей всего, его тоже руками дочери отравила Ольга Ивановна. Но это лишь предположение Марины Афанасьевны. Она долго занималась с Ниной и никогда не ошибалась. Ольга после смерти своего мучителя быстро вышла замуж во второй раз. Сей факт смутил Дегунину. Как правило, женщины, жертвы психологического и физического насилия, после того как освобождаются от мучителя, длительное время шарахаются от представителей сильного пола. А эта дама в рекордно короткий срок поменяла статус вдовы на «счастлива замужем». Второй ее супруг, Темкин, прекрасно относился к Нине и к ее матери. Ольга родила еще одну девочку, и… Нина убила сестру.

Ранее у девушки было оправдание: лишаю младенцев жизни, потому что спасаю их от страданий. А как оправдаться сейчас? На совести Нины несколько жизней. В процессе следствия она взяла на себя ответственность за отравление малышек и Николая, родного отца. Темкин быстро развелся с женой, оставил ей огромную квартиру и куда-то исчез. И каков итог? Нина заперта в лечебнице, признана душевнобольной. Ольга получила все имущество покойного мужа, включая завидную квартиру, и апартаменты второго супруга. У дамочки образовалось две жилплощади. Чем она занималась? Понятия не имею. А что Нина? У нее был уникальный голос, она пела, как ангел. Марина решила вытащить девушку из психушки. Оцените масштабность задачи?

– Очень сложная, – заметил Боря.

– Да просто невозможно такое провернуть, – воскликнул я.

– Вы просто не знали Дегунину, – улыбнулся Герман. – Если Марина Афанасьевна поставила перед собой задачу, она ее всегда решала. Используя свои связи, Дегунина раздобыла девушке новые документы на другое имя, похожее на ее родное, другую фамилию, познакомила ее с Эдуардом Войковым. И вскоре у Нинели Николаевны Войковой родился сын Алексей. Ни супруг, ни тем более ребенок понятия не имели о прошлом Нинели, о том, что ранее ее звали Ниной. Кстати, Ольга Ивановна до сих пор жива…

– Как? – изумился Боря. – Ей триста лет?

– За сто перевалило. Точную цифру не назову, – ответил Герман, – она еще несколько раз побывала замужем, пережила всех супругов, получала каждый раз большое наследство. Живет пожилая дама за счет арендной платы, которую получает от сдачи квартир. В наем она сдает пять апартаментов, все в Центральном округе. Сама обустроилась на Патриарших прудах. Нинель стала оперной певицей. Не звездой первой величины, но вполне востребованной, она много концертировала, не так давно умерла. И Эдуард покойник. Алексей тоже скончался, у него остались дочь и жена.

– Вы, похоже, следите за этой семьей, – пробормотал я.

Герман пожал плечами.

– Это случайно получилось. Я попал под влияние социума. Завел Инстаграм, стал искать знакомых. Интересовали меня учителя, те, кто читал лекции, находясь у Дегуниной. Понятно, что самые пожилые ушли, но были и такие, кто старше меня всего лет на десять. Представьте, я нашел пару человек. И один из них сбросил мне Инстаграм Нинели. Там в основном снимки ее выступлений. У Войковой есть небольшое число верных поклонниц, одна создала фанатский профиль, вот там много информации. В этой реке я и начерпался знаний.

– Да, есть такой аккаунт, – подтвердил Боря, – я его просматривал.

– Почему все тетради в синих обложках, а несколько в красных? – задал я вопрос, не имеющий отношения к делу.

– В них записи о близких друзьях Дегуниной, – пояснил Берг, – или о тех, кто стал ей особенно дорог, как Нина.

– По какой причине вы так странно вели себя в начале нашей встречи? – не выдержал я. – Право, любопытно. Отчего твердили про КГБ?

Герман усмехнулся:

– Это лично мной придуманный тест. Иду на свидание к незнакомцу. Надо его хоть слегка изучить, понять, кто перед тобой. Если человек, услышав про кагэбистов, живо сворачивает общение и уносится, то он мне не нравится. Если спокойно реагирует, я с ним тогда как с другом себя веду. Хорошие люди сострадательны, они не станут сбегать от человека со странностями, как от прокаженного. Вот такую отличную проверку я изобрел, она безотказно работает!

– Да уж, – пробормотал Борис, – оригинальный способ. Никогда о таком не слышал.

Глава двадцать вторая

– А вот Иван Павлович! – обрадовалась корпулентная девушка в обтягивающих брюках. – И Татьянка с ним.

Я только вздохнул, объяснять очередному незнакомому редактору, что собаку зовут Демьянка, определенно не стоит.

– Здравствуйте, господин Кастрюлькин, – произнес мужчина в рваных брюках.

Я удивился. Одеялкин, Кроваткин, Простынкин… С такими фамилиями все ясно, они в родстве с Подушкиным. Но Кастрюлькин? Каким образом кухонная утварь связана с постельными принадлежностями? Хотя… в прежние времена домработница маменьки, сварив гречневую кашу, заворачивала чугунную емкость в одеяло, а сверху устраивала подушку.

– Вообще-то я Сковородкина, – произнес нараспев тоненький голосок.

Я повернул голову и увидел у стены на стуле женщину, которая определенно хотела казаться юной нимфой. Незнакомка облачилась в розовое платье, туфли того же цвета и заплела две косички.

– Я прекрасно знаю, как вас зовут, – недовольно отреагировал мужчина, – но у меня возникло желание проинструктировать участника шоу Кастрюлькина.

– Перед вами Подушкин, – возразил я.

Незнакомец издал стон.

– А где Кастрюлькин?

– Понятия не имею, – ответил я.

– Куда подевалась ваша жена? – задал вопрос редактор.

– Никогда не связывал себя узами брака, – отчеканил я.

– Вы кто?! – рявкнул собеседник.

– Иван Павлович Подушкин, – объяснил я, – вместе с Демьянкой прибыл для съемок второй части шоу.

– Я Сковородкина, – сообщила дама в розовом, – со мной Вилли.

Послышался топот, в комнату ворвался парень безумного вида.

– Где Кастрюлькина?

«Розовое платье» немедленно ответило:

– Я Сковородкина.

– Пошли, – велел юноша, – на площадку. Вас везде ищут!

– Я давно тут сижу, – стала оправдываться дама.

– Тут не надо, надо в другом месте, – отрезал молодой человек, – двигаем, двигаем, шевелимся!

– Вилли, Вилли, – позвала дама.

– Забудьте про него, мы опаздываем, – занервничал парень.

– Не могу, мы вместе, – возразила «нимфа».

– Внук вас здесь подождет, – опрометчиво произнес теледеятель.

– Валера! Где Кастрюлькина? – заорали из коридора.

– Тут, она не идет, уже час уговариваю ее с места сдвинуться, – не постеснялся соврать представитель съемочной бригады.

В комнату вошло существо неопределенного пола. Если принять во внимание длинные, почти до пояса, локоны, серьги в ушах, ярко накрашенные глаза и губы, то это женщина. А если учесть бесформенный свитер, грязные кроссовки эдак сорок второго размера, то это мужчина.

– Здрасте всем, я Леся! – закричало странное создание.

Я сообразил, что «оно» дама.

Новое действующее лицо посмотрело на меня:

– Вы Кастрюлькина?

– Нет, – возразил я.

– Сковородкина я, – повторила тетка, – но я шагу без Вилли не сделаю.

Леся всплеснула руками.

– Так он вас ищет!

– Где? – занервничала «нимфа».

– В студии, пошли скорей, – велела Леся.

– Вилли, Вилли, – закричало «розовое платье» и кинулось в коридор, – и как только ты убежал? Ах, безобразник!

– Кроваткин готов? – прохрипела рация.

– Он еще не приехал, – отрапортовала редактор, – у нас здесь Кастрюлькин с Татьянкой!

– Гони его в студию!

– Леня, тебе Кроваткин нужен!

– Замолчи, Леся! – завопила рация. – У меня от вас сейчас голова лопнет!

– Похоже, ищут меня, – произнес я, – Кроваткин…

– Ноги в руки! В студию, – не дослушала рация.

– Леня, он Кастрюлькин, – запаниковала редактор, – наш герой! Приехал с Татьянкой.

– Бабу оставьте себе, нам отдайте мужика, – взвизгнули из переговорного устройства.

– Она собака!

– У каждой бабы свой характер!

– Леня! Она реально сука.

– Леся! Следи за своим языком в присутствии героев программы!

– Где Кроваткин? – вкрадчиво спросили из коридора.

Глава двадцать третья

Я схватил Демьянку и вышел из помещения.

– Здесь.

Худенькая, просто прозрачная девушка в джинсах и фартуке с карманами, из которых торчали разнокалиберные кисти, зашептала:

– Бежим, бежим, бежим! Игорь копытом землю роет! Вы шикарно для своего возраста выглядите, прямо маринованный огурчик! Пудрану вас, и все. Да?

– М-м-м, – пробормотал я, неся Демьянку.

Бодрой рысью мы добрались до железной двери. Девушка открыла ее.

– Осторожней, на полу шнуры.

– Звучок повешу, – сказал хриплый голос, и чьи-то ледяные пальцы начали шарить по моей спине.

– Пудрану вас? – прошелестела владелица кистей.

– Что вы хотите сделать? – осторожно осведомился я и услышал в ответ все тот же загадочный глагол:

– Пудрануть. По-быстрому.

А за моей спиной тем временем беседовали два человека:

– Прибей гостя.

– Еще не озвучил.

– Хорош ковыряться, мы и так задержались.

– Я в этом виноват?

– Нет, конечно. Можешь прибивать.

– Гость, пойдемте.

– Стой, он не пудранутый, – занервничала девушка.

– Что такое пудрануть? – решил осведомиться я.

– Пудрочкой вам мордочку обпудрю, – пояснила девочка, – а то блестеть будете на камеру. Можно?

– Пожалуйста, – разрешил я.

– И долго мне ждать? – зашипели слева.

– Уже запудрячила, – испуганно сообщила гримерша.

– Двигаем! – велел голос.

– Стоп! Собаку озвучиваем?

– Собаку? Какую?

– Он ее на руках держит!

– Про пса ничего не знаю.

– Минутная готовность! – заорали с потолка.

– На фига собаке звук? – вмешалось сопрано. – Она говорить не будет.

– А на фига ему псина? – поинтересовались слева.

– Мотор идет! – возвестил бас.

Две девушки схватили меня с разных сторон, втащили в ярко освещенное помещение, плюхнули на стул, шепнули:

– Сидите ровно, улыбайтесь, реагируйте живо, – и унеслись.

Я выдохнул, увидел незнакомую ведущую, трех женщин, зал с публикой и весьма удивился. Вроде в первой части действо разворачивалось иначе.

– Начали, – скомандовали с потолка.

Тут же появилась камера на длинной ноге, она стала облетать студию.

– Доброе утро, дорогие телезрители, – закричала ведущая, – в эфире шоу «Три невесты и я».

Удивление вашего покорного слуги переросло в недоумение.

– Наш герой никогда не оформлял отношений, – заворковала теледевушка. – Константин, почему вы за свои шестьдесят два года так и не нашли любовь всей жизни?

И тут меня осенило! Вконец замороченные редакторы, не способные запомнить фамилии героев очередной программы, перепутали участников. Я попал не на вторую часть шоу, которую ведет родственник подруги маменьки, а в другую программу. И что теперь делать?

– Константин задумался, – засмеялась ведущая, – наверное, он растерялся, увидев, какие роскошные невесты находятся в нашей студии. Да?

Вопрос определенно адресовался мне, а я так и не понимал, как быть, но на всякий случай кивнул.

– Девочки, – говорила далее рулевая действа, – ваша красота сразила Костю.

Три ненатуральные блондинки, совокупный вес которых превышал пару центнеров, а общий возраст перевалил лет за пятьсот, радостно захихикали.

– Константин… – снова обратилась ко мне ведущая.

Я набрал полную грудь воздуха, сейчас громко скажу: «Случилась накладка, я приехал принять участие в другой программе».

– Стоп, – заорали с потолка.

Я выдохнул. Похоже, режиссер понял, что в кадре не тот, кто ему нужен.

Ведущая нахмурилась, скосила глаза в сторону, потом встала.

– Константин, простите, вам придется поменять пиджак, вы сливаетесь с креслом. Это ошибка костюмера.

Я чуть было не возразил вслух: «На мне бежевый пуловер, а кресло обито тканью красного цвета», – но вовремя сообразил, что неправильного героя просто аккуратно удаляют из студии.

Весьма довольный тем, что дело разрешилось безо всяких моих усилий, я вышел в коридор, где попал в кольцо людей.

– Иван Павлович, примите наши извинения за накладку, – произнес мужчина, чей голос я сразу узнал.

Это он постоянно кричал с потолка.

– Меня зовут Семен, я режиссер этого шоу, – продолжал мужик. – Произошла накладка, совпали два обстоятельства. Съемки программы, куда вас пригласили вместе с собакой, сегодня утром отменили из-за болезни второй героини. А вам не позвонили, не предупредили, что не надо приезжать. Сегодня же впал в истерику наш главный герой, он… Елена, ну-ка, рассказывай! Это твой косяк.

Худенькая бледная женщина с растрепанной головой зашептала:

– Он звякнул часа полтора назад, заявил: «Я отказываюсь сниматься». Причину не объяснил. Просто нет, и все! А у нас аренда студии, зрители, три героини, съемочная бригада, гримеры-костюмеры – все на местах. Неприятная ситуация. Я стала его уговаривать, денег предложила. Нет, и точка. Ну… вот… так.

Елена замолчала.

– Дальше, дальше докладывай, – велел Семен.

Женщина молчала.

– Лена испугалась, что ей влетит, – затараторила девушка в джинсах, – надеялась, что удастся упросить мужика, молчала, никому не сказала, что задница случилась. А вы сидели в комнате. Катю послали за героем, она вас приняла за Константина. Катюха вообще не виновата, никогда вас не видела…

Я поднял руку.

– Все-все! Понял. Нет проблем, я уезжаю домой.

– У нас к вам просьба, – замел хвостом Семен, – можете посидеть на программе? Гостя-то нет! Это милое шоу для семейного просмотра. Ничего скандального. Вы выбираете спутницу жизни. Претендентки демонстрируют свои таланты: танцуют, поют, читают стихи. Герой им ставит оценки. Между конкурсами появляются эксперты: астролог, ясновидящая. Они говорят о вашей совместимости с той или иной участницей шоу, дают прогноз будущих отношений. Мы вам оплатим съемку. С собакой посидит Елена. И если я когда-нибудь понадоблюсь вам, всегда постараюсь помочь. Пожалуйста. Очень прошу. Выручите нас.

– Мне надо выбрать невесту? – на всякий случай уточнил я. – Только выбрать? Брак не регистрируется?

Телелюди дружно рассмеялись.

– Нет, конечно, – ответил Семен, – это представление. Да, надо назвать кого-то своей невестой. Вам вручат свидетельство о помолвке, но это просто филькина грамота.

– М-м-м, – пробормотал я.

Елена взяла меня за локоть.

– Иван Павлович, когда в театре или в кино разыгрывается эпизод свадьбы, артисты что, на самом деле женятся, а потом по завершении спектакля бегут разводиться?

– Нет, конечно, – улыбнулся я.

– Вот и у нас так же, – сказала редактор. – Вы на телевидении, здесь все неправда. Пожалуйста, согласитесь. В противном случае съемка не состоится, а это огромные материальные потери, нагорит всем, нас лишат премии. Меня уволят. И как тогда жить? Как ребенка прокормить?

Я понимал, что Лена занимается откровенным шантажом, но мне стало жаль женщину.

– Хорошо. Только разрешите Демьянке со мной сидеть. Она не помешает.

– Нет проблем, – согласился Семен, – собака придаст живости действию. Пусть ведущая задаст вопрос участницам, как они относятся к домашним питомцам. Спасибо, Иван Павлович. Навек ваш должник.

– Можно последний вопрос? – осведомился я.

– Спрашивайте что угодно, – улыбнулся режиссер.

– Если ни одна из дам мне не понравится, то что тогда делать?

Семен сделал быстрое движение рукой, все женщины, которые находились рядом, мигом улетучились. Режиссер понизил голос:

– Иван Павлович, вам придется кого-то выбрать. Но никаких обязательств у героя перед участницами нет и не будет. Они об этом знают, прошли жесткий отбор, беседовали с психологом. Ни малейших проблем у вас не возникнет. Кем вы работаете?

– Владею детективным агентством, – ответил я.

– Ух ты, – восхитился Семен, – в детстве я мечтал стать Шерлоком Холмсом. Ведущая задаст вопрос о вашей профессии. После выхода программы в эфир у вас увеличится число клиентов. Забацаем вам бесплатную рекламную акцию. Ну, пошли!

Глава двадцать четвертая

Не успели мы с Демьянкой войти в квартиру, как Борис осведомился:

– Как съемка?

Потом батлер вдохнул и чихнул.

– Перед вами счастливый жених, – ответил я и протянул помощнику папку, – посмотрите, потом сожгите. И помойте как следует руки. Апчхи! Ох, простите.

Батлер снова чихнул, а Демьянка начала фыркать. Борис вытащил из прозрачного файла листок и громко процитировал:

– Свидетельство о помолвке: «Иван Павлович Одеялкин и Римма Николаевна Кривцова торжественно объявляются женихом и невестой. Совет да любовь». Господи! Что это?

– Свидетельство о помолвке, – повторил я и снова чихнул.

– Почему оно издает такой удушающий аромат? – полюбопытствовал Боря. – Апчхи!

– Фр, фр, фр, – затрясла головой Демьянка и удрала.

– У программы рекламный проект с фирмой, которая выпускает парфюм для дома, – объяснил я, – их представитель облил сей, с позволения сказать, документ.

Борис закашлялся.

– Парфюм редкой вонючести.

– Пойду в ванную, надо срочно принять душ, – решил я, – и нужно помыть Демьянку. Как у нас дела?

– Есть кое-что интересное, – скороговоркой произнес помощник. – Вы приводите себя в порядок, я сделаю чай и все расскажу.

Чтобы избавиться от въедливого аромата, мне пришлось изрядно постараться. Когда я сел наконец-то за стол, Боря задал вопрос:

– Вы просмотрели все тетради в красных обложках?

– Нет, – ответил я, – изучил первую, в ней говорилось о Нинели. Остальные не успел изучить, пришлось ехать на телевидение.

Боря молча положил передо мной две тетрадки: синюю и красную. Я открыл ту, что лежала сверху, и мигом потерял желание наслаждаться горячим ароматным чаем, о котором думал всю дорогу домой.

– Алиса Крысина?

– Именно, – кивнул Борис, – жена Алексея Войкова. Вторую тетрадь посмотрите.

Я выполнил его просьбу и испытал очередной шок.

– Алексей Войков! Минуточку! Ничего не понимаю. Это…

– Муж и жена, родители Кати, – пояснил Боря.

– Они оба являлись пациентами Дегуниной? – пробормотал я. – Знакомы с детства? Ничего не понимаю.

– Сам в недоумении, – признался Борис, – только Алексей попал к Марине Афанасьевне на три года раньше Алисы, и он и она никогда не жили в клинике. Они частные пациенты.

Я встал, сходил в кабинет, взял бумагу, ручку и вернулся в столовую.

– Лучше начертить схему. Нина, которая стала Нинелью Николаевной, дочь отца-садиста и матери, которая, возможно, провоцировала девочку на убийства, вышла замуж за Эдуарда Михайловича Войкова. По словам Германа Феликсовича, жениха для будущей оперной певицы нашла Дегунина.

– У пары родился сын Алексей. Я прочитал тетрадь, которая ему посвящена. У мальчика с раннего детства были психологические проблемы, – заметил Боря.

– С генетикой не поспоришь, – сказал я, – родной дед парня – садист, мать, пусть ее и подтолкнули к преступлениям, – убийца. И какой у них мог быть продолжатель рода? Что у Алексея со стороны отца?

– Официальная биография Эдуарда без единого темного пятнышка, – отрапортовал помощник, – его родители тоже ни в чем плохом не замечены. Но давайте вспомним жизнеописание Нинели, которое может прочитать в интернете любой человек, в нем нет ни словечка об убитых ею маленьких сестрах. Помните рассказ Константина Фомина?

– Конечно, – подтвердил я, – он одно время обучался с Алексеем в интернате, куда паренька отправили из-за постоянных разъездов родителей. Если верить Фомину, учащегося Войкова выгнали за интимную связь с педагогом.

– В пятнадцать лет Леша становится пациентом Дегуниной, – подхватил Боря, – возможно, мать отправила проблемного мальчика к своему доктору. Уж наверное, Нинель понимала: если сейчас не обратить внимания на задвиги сына, дело может плохо закончиться. Но Алиса! Она-то как попала к Марине Афанасьевне?

– Она тоже не состояла на учете, как и Войков, являлась «левой» пациенткой, – объяснил батлер, – у нее проблемы по линии полового поведения. Если вкратце, то девочку привела мать, Зинаида. Как она нашла Марину Афанасьевну, не знаю. Зинаида сообщила, что ее дочь-школьница полная развратница. Она готова лечь спать с любым хоть на Красной площади. Ни стыда ни совести у девочки нет.

Дегунина пообщалась с Алисой наедине и поняла, что никаких сексуальных отношений у нее нет. Наоборот: Алиса была запугана матерью до такой степени, что обходила всех представителей мужского пола по кривой дуге. Увы, если сейчас не скорректировать проблему, то у девушки могут возникнуть проблемы в семейной жизни. А вот Зинаиде требовалось серьезное лечение. Дегунина предложила ей пройти специальный курс, но женщина отказалась. Ни ее, ни Алису Марина более не видела.

– Отлично! – воскликнул я.

– Просто прекрасно, – поморщился Борис. – Спустя некоторое время к Дегуниной явился Прохор, отец Алисы. Марина Афанасьевна записала свою беседу с ним. Судя по тому, как велась запись, главврач была педантичным, ответственным человеком. Муж Зины начал разговор с просьбы ничего не сообщать о его визите жене. Потом он пояснил, что его Зина просто помешалась на теме: дочь – проститутка. Алиса сбежала из дома. Отец стал ее искать и нашел в команде Вольдемара Штиха.

– Владельца журнала «Мэн и остальные», основателя премии «Голая красота»? – уточнил я.

– Он самый, – подтвердил Борис, – расцвет бизнеса Вольдемара пришелся на подростковые годы Алисы. Прохор честно сообщил, что дочери лучше дома не показываться, мать ей житья не давала. Затем стал просить: «Дайте мне таблеток, буду бабе их в кефир подсыпать, совсем она с ума сходит». Естественно, Дегунина ему отказала, но посоветовала: «Убедите жену прийти ко мне. Ей можно помочь. Я готова это сделать».

Боря повернул ко мне свой ноутбук.

– Смотрите, это фото Крысиной. Она девушка года по версии издания Штиха. Понятно, что снимок обработан, но надо признать: Алиса редкая красавица.

– Вы правы, – согласился я, – с точки зрения лица и фигуры изъянов нет. Но каков возраст Крысиной в минуту славы?

Борис нажал на мышку, на экране появился текст, я начал читать его вслух:

– Девушка года. Элис. Девяносто – шестьдесят – девяносто. Восемнадцать лет. Свободно владеет тремя иностранными языками, студентка, умница и просто красавица…

– Все вранье, – остановил меня батлер, – имя на самом деле – Алиса. На фото ей пятнадцать. Школу она не окончила, двоечница, оставалась на второй год. Вот объемы тела и что она красавица правда.

– И как он не побоялся выставить почти обнаженной несовершеннолетнюю, – удивился я.

– Ну, в те годы еще и не такое делали, – хмыкнул мой помощник, – это было время вседозволенности и искаженного понимания слова «свобода». Думаю, у Вольдемара был паспорт на имя Алисы, в котором указали измененный год рождения. Дмитрий Соколов приедет к нам через полчаса, я с ним договорился.

– Соколов? – переспросил я.

Боря встал.

– Это настоящее имя владельца журнала. Вольдемар Штих – псевдоним владельца откровенного издания, которое давно умерло. Штих-Соколов нынче примерный семьянин, владелец радиостанции, в эфире которой никогда не звучало слово «секс».

– Интересный поворот, – протянул я. – Думаете, он помнит Алису?

Боря повернул ноутбук экраном к себе.

– Он оживился, когда я назвал ее имя, сказал: «Эх, Бориска, как молоды мы были!»

– Вы знакомы, – догадался я.

– Дмитрий жил в одном доме с Казаковым, у которого я работал. Михаил Петрович приятельствовал с ним, – объяснил батлер. – Соколов частенько у нас ужинал, ему нравилась моя готовка. Потом Казаков умер, я покинул его дом. Мои отношения с Дмитрием оборвались. Сегодня, поняв, что он знал Алису, я рискнул ему позвонить по тому номеру, который он мне много лет назад дал. Честно говоря, я ни на что не надеялся. И вдруг из трубки:

– Боря?

Я удивился.

– Дмитрий Вадимович, это вы?

Он в ответ:

– Бориска! А это ты? У меня на экране появилось твое имя.

– Я не менял номер, – объяснил я.

– Я тоже не хочу заводить другой контакт для тех, с кем в близких отношениях, – сказал собеседник. – Что случилось?

Я спросил у него про Алису, Дмитрий рассмеялся.

– Моя Галатея. Конечно, я ее помню.

Ну и согласился приехать, предупредил, что у него только два свободных часа, завтра он куда-то улетает.

Я встал.

– Лучше нам направиться в кабинет. Как вы думаете, Ирэн знает правду о семье Войковых?

– Есть тайны, которые никогда никому не сообщают, – ответил Боря.

Я направился в коридор.

– Возможно, господин Соколов, он же Штих, расскажет нам нечто интересное. А то у меня создалось впечатление, что я бреду в тумане, натыкаясь на стены.

Глава двадцать пятая

– Годы летят, я превратился в старого полкового коня, а марципановый пирог Бориса стал только вкуснее, – произнес импозантный стройный мужчина, которого я бы мог посчитать ну лет на пять-семь старше себя.

– Дмитрий Вадимович, вы мне льстите, – смутился мой помощник.

Гость отодвинул тарелку.

– Бориска, ты прекрасно знаешь, что я способен на многое. Но лесть не входит в число талантов Соколова. Вы меня покормили, чаем напоили. О погоде ля-ля не станем, обмусоливать театральные премьеры тоже недосуг. Перейдем к делу. Зачем вам я понадобился? По телефону Боря интересовался Элис. Она объект вашего внимания, Иван Павлович? Или можно просто Ваня?

– Последнее обращение нравится мне намного больше, – сказал я, – вы правы. Меня интересует эта девушка.

– Красоты неописуемой была фемина, – вымолвил Дмитрий, – я нашел ее на помойке.

Я заявил:

– Дмитрий, нам нужны подробности о жизни Алисы. Если нетрудно, вспомните, как и где вы с ней познакомились?

Соколов хмыкнул:

– Так я уже сказал: на помойке. Дура-домработница почистила селедку, бросила потроха в ведро и ушла. Я вернулся домой… мать моя женщина! Вонь невозможная! Пришлось самому к бакам тащиться. Подвалил я к контейнеру, вижу: из него торчит задница в лосинах. Ничего так попка, симпатичная. Ну, я и шлепнул ее. Девушка обернулась, зашипела:

– Еще раз пристанешь, плюну в тебя, и ты быстро подохнешь! У меня туберкулез.

Ну, это она зря. Мой папаша от палочки Коха убрался, я знаю, как эти больные выглядят, ничего общего у них с той, что сейчас в дерьме ковыряется. Гляжу я на бомжиху и охреневаю. Красавица. Если ее помыть, одеть, причесать – любого с ума сведет. Даже сейчас, грязная, хороша невероятно, глаз не оторвать! Привел я ее к себе, отправил в ванную, когда она оттуда вышла, я опять обалдел. Побирушка волосы помыла, и у них феноменальный цвет оказался. Начал я ее расспрашивать, услышал выдуманную историю про погибших родителей, конечно, не поверил. Велел:

– Говори честно, получишь билет в новую жизнь.

Она призналась, что сбежала из дома. Мать у нее с левой резьбой, бабе повсюду чудятся мужики, которые ее дочурку домогаются. Идет Алиса домой, сосед с ней здоровается, потом он входит в подъезд, и тут дверь квартиры на первом этаже распахивается, появляется бабень и орет:

– Я вызвала милицию. Ща приедут, посадят тебя за секс с моей несовершеннолетней дочерью.

На всю голову ушибленная тетка. Прохор, отец Алисы, вроде нормальный, но дурак. Опять же в прямом смысле слова. Служил на хлебозаводе, подрабатывал мелким ремонтом. Плитка в туалете у кого-то отвалится, его зовут. Деньги в семью приносила Зинаида, она была портнихой, пахала в ателье, имела много частных клиентов.

Наутро я отвез Алису в редакцию, вызвал фотографа, стилиста. Все припухли, только спрашивали: «Где ты ее откопал?» Одели герлу, причесали. Упс! На каблуках она ходить не умеет! Спину крючит, подбородок в грудь упирает, ногами загребает, руками размахивает. Катастрофа. Но хороша! Снял я ей квартиру. Начал обучать. Тренировал, как Жучку. В процессе выяснилось, что говорить нормально она не способна, через слово б… вставляет. Ну и классические слова: ложить, покласть, ейная, ихняя. Полный набор подзаборщины. Но хороша! Двигаться мы ее выдрессировали, на каблуках она освоилась, в подоле длинного платья не путалась, не ходила, как шахтер в забой. Я решил ее сделать девушкой месяца, провел работу, внушил:

– Молчи. Если тебя о чем-то спросят, загадочно улыбайся. Запомни фразу: «По этому вопросу обратитесь к моему агенту господину Штиху». Вызубри фразу. Зовут тебя в гости, в ресторан, обещают главную роль в кино, руку и сердце предлагают, денег за ночь… Вот по любому поводу эти слова говори, потом молча уходи. Молча.

Она послушалась, и отлично получилось. Мы ее фото в каждом номере давали. А потом, здрасте! Вечером как-то звонят мне в дверь, я открываю, стоит мужик плохо одетый, бормочет:

– Мне бы Соколова!

Я давно ученый, с незнакомыми не общаюсь, ответил:

– Он тут не живет, я квартиру у Дмитрия снимаю, а что?

Гость заметно огорчился.

– Как Штиха найти?

Я ему свой вопрос:

– Зачем он вам?

– Дочь моя, – говорит, – Алиса, в его журнале на фото видел. Я по ней сильно соскучился.

Дмитрий потер затылок.

– Ну, тут уж пришлось его впустить. Прохор оказался нормальным мужиком. Но, как я уже говорил, дураком. Образования нет. Есть трудолюбие и моральные принципы: не пьет, не курит, жене не изменяет, дочь обожает. Что он мне рассказал? У жены Зинаиды бзик на почве секса. Сама она с мужем спит раз в году под одеялом, в полной амуниции, хорошо хоть сапоги не натягивает. Все, что связано с интимной жизнью, для нее разврат, дьявольщина. Алиса в ее понимании шлюха. Почему? Девочка ничего предосудительного не совершала. Но ей исполнилось двенадцать лет, значит, сейчас по мужикам пойдет, забеременеет, аборт ей по малолетству не сделают, принесет в подоле. Позор! Зина – мать проститутки. Прохор с женой спорить боялся, он всегда молчал. Алиса тоже давно поняла: возразишь матери, а та как наподдаст любым предметом, который под руку ей попадется.

Соколов покачал головой и продолжил рассказ. Я старался не пропустить ни слова из его истории.

У пары, убогой и внешне и внутренне, родилась на свет уникальная красавица. Вот как это получилось? Чем взрослее становилась дочь, тем сильнее лютовала мамаша. Фразу: «Девчонка со всеми переспать норовит, а мне потом насмешки соседские придется терпеть» – она повторяла как мантру. Добрая матушка лупила Алису просто так, для профилактики, да еще норовила ударить по лицу, говорила: «Подурнеет, перестанет на мужиков кидаться».

Удивительно, но определенно ненормальная баба была талантлива. Она замечательно шила, женщины передавали номер телефона портнихи из уст в уста. И еще одна странность: с клиентами Зинаида вела себя адекватно, беседовала без хамства, казалась весьма приятной. Если заказчица просила платье в обтяг, мини-юбку, декольте до пупка, швея не злилась, не кричала про разврат, а выполняла то, что заказывали. А вот для мужа и родной дочери дом превратился в Армагеддон. Если помните, это упоминаемое в Апокалипсисе место последней битвы сил добра с силами зла в конце времен. Понятно, что Зина считала себя правой, а остальных членов семьи развратниками, злодеями.

Как-то раз портниха пришла с работы в необычно хорошем настроении и заявила:

– Алиса, завтра отправишься к врачихе, она тебя вылечит от б…!

Девочка ничего не сказала, а отец занервничал и потребовал:

– Рассказывай, что за врач!

Воистину тот вечер в семье Крысиных прошел необычно. Прохор решился задать вопрос жене, а та вместо очередного скандала вполне мирно объяснила:

– Клиентка моя новая, лечит сумасшедших! Обещала Алиску положить в свою больницу, дурь из нее выколотить!

Дмитрий кашлянул.

– Что произошло в клинике, мне рассказала уже Алиска после того, как я сообщил ей о визите папаши. Мать привезла ее к Дегуниной. Марина Афанасьевна побеседовала с девочкой, потом попросила: «Посиди в коридоре недолго» – и вызвала в кабинет Зинаиду. Алиса сначала смирно восседала на стуле, потом заскучала и решила узнать, что врач говорит мамаше. Младшая Крысина на цыпочках подкралась к двери, присела, приложила ухо к замочной скважине и услышала: «Предлагаю вам пройти курс лечения…» Школьницу охватил ужас. Ее запрут в психушке! Никогда не выпустят! Что делать? Алиса быстро пошла по коридору, она понимала, что беспрепятственно миновать пожилого мужчину, который стережет выход, ей не удастся. Охранник позовет кого-нибудь из персонала. Как спастись? И тут девочка увидела дверь с надписью «Туалет только для сотрудников». А в сортирах-то, как правило, есть окно!

Алиса кинулась в клозет и чуть не завизжала от радости. Она не ошиблась, там было приоткрытое окно. Почему в психиатрической лечебнице нашлось окно без решеток? У меня есть лишь один ответ. Основная часть пациентов была совершенно нормальна, ну разве что имела некие особые способности. Опасными для общества таких людей нельзя считать. Они прекрасно понимали: если сбегут из лечебницы, вернутся домой, на них живо настучат соседи. И тогда случится беда, беглец окажется в другом месте, не у доброй Марины Афанасьевны, а у какого-нибудь психиатра, который настроен карать всех, кто думает, что он умеет предсказывать.

Глава двадцать шестая

Алиса пряталась в лесу несколько дней, набрела на заброшенную сторожку, спала там. Стояло лето, погода радовала теплом. Девочка мылась в речке, собирала ягоды, воровала овощи на чужих огородах и вполне комфортно себя ощущала. Потом пришла осень, полил дождь. Жить в сторожке стало невозможно. Алиса пристроилась к доброй старушке, носила ей воду из колодца, помогала с хозяйством, прожила у бабушки некоторое время, потом та умерла.

Алиса перебралась в Москву, жила на вокзалах, в заброшенных домах. Счет дням она потеряла, зиму провела в каком-то подвале. Вспоминала ли она дом? Нет! Крысина боялась даже думать о матери. Неизвестно, как бы далее развивалась ее жизнь, но на счастье Алисы ленивая домработница Соколова выкинула потроха селедки в мусорное ведро и убежала домой, не позаботившись вынести отбросы в контейнер во дворе.

Дмитрий взял чашку с остывшим чаем.

– К нам попал архив Дегуниной, – объяснил я, – девочка напрасно сбежала. Марина Афанасьевна поняла, что она совершенно нормальна. Больная там была мать. Слова: «Предлагаю вам пройти курс лечения» адресовались Зинаиде. Вы встречались с мамашей?

– Нет, – ответил Соколов, – и желания не имел. А Прохору помог. Дремучий мужик. Не знаю, умел ли он читать? Основной источник информации для него – телевизор, а люди, которые вещают с экрана, – боги. Но при полной тупости у Крысина были умелые руки, работоспособность и желание найти такую службу, чтобы сутками домой не возвращаться. Я его устроил помощником пекаря в приличное место. Он там просто расцвел. Жене он ни слова обо мне и Алисе не сказал. Зинаида мой журнал никогда не читала, фото дочери не видела. А Прохору издание подарил мужик, у которого он что-то чинил. Крысин начал листать страницы и увидел снимок дочери…

Соколов опять потер шею.

– Дурак дураком, а смог найти мой адрес. Может, и не идиот он вовсе, просто образования у него ноль. Зато человек добрый. Обзавелся своей пекарней. Как я узнал, что у него есть маленький бизнес? Юбилей праздновал. Народ позвал в ресторан, не всех приглашал, средний круг. Папарацци пролезли, фотографий нащелкали. Через несколько дней раздался звонок в дверь. Я по-прежнему в своей старой квартире живу. Открываю. Ба, Прохор! В руках здоровенная коробка, за ним стоит Алиска в шубе. Они прочитали где-то статью о моем юбилее и явились с поздравлениями. Вот тогда я их новости и узнал. Прохор мне собственноручно испеченный торт припер. Алиса вышла замуж, родила девочку, сидит с ребенком, муж у нее Леша Войков. Помнится, я спросил у нее:

– Ты как с супругом-то познакомилась?

Она улыбнулась:

– У Олега Котина на дне рождения, Алеша в ресторане был.

– Олег? – повторил я. – Котин?

– Ты его знаешь? – обрадовался гость и отбросил церемонное «вы». – Хороший парень. Он сейчас высоко поднялся, богатым стал. А я его помню в рваных штанишках. На заре компьютерной эры в России мне понадобился умелец, который бы кое-что делал в сети. Эх, программа Ай си кью! Ку-ку! Ностальгия! Уж не помню, кто привел Олега, отлично его отрекомендовал. Мне кандидат понравился: умный, старательный, денег хотел, но не спереть, а заработать. Он у меня года два прослужил, потом свое дело организовал. Мы с ним остались приятелями, порой пересекались на разных мероприятиях. Алиска понятия не имела, что я Олега знаю и с мужем ее знаком. М-да! Вот уж бобер!

– Вы про Котина или про Войкова? – уточнил Боря.

– Олег никогда бабам юбки не задирал, – махнул рукой Дмитрий, – а вот Леша! Тот был огонь! Гудел по-страшному. Когда Алиса сказала, за кого замуж вышла, я расстроился, не повезло девочке. Вообще непонятно, зачем Алексею семья? И на фиг ему ребенок? Из Войкова отец как из меня балерун. Избалованный до мозга костей парень. Мать у него была оперная певица, средненькая. Отец вроде композитор, музыкант. Семья Алексея и не семья вовсе. Мамаша сама по себе, муж тоже. У меня были подозрения, что Леха дает и нашим, и вашим, со всеми спит, но открыто с геями не общается. Вот поэтому ему супруга и нужна была, чтобы никто о нем дурного не подумал. Это все, что я знаю. Теперь занимаюсь другим бизнесом, с другими людьми кручусь. Алиса хорошая девочка, только с мамашей ей не повезло. Гидра реальная. Да и с папашей тоже не гладко сложилось. Правда, Прохор в отличие от своей жены не злой, но глупый!

Когда Соколов ушел, Боря подвел итог беседы:

– Алису можно смело вычеркнуть из числа подозреваемых. Зачем ей супруга жизни лишать? Не знаю, сколько любви осталось у нее к мужу, но Алексей когда-то стал выигрышным билетом для девочки, у которой была только красота. Наверное, жена была благодарна Войкову.

– Привлекательная внешность очень часто служит ключом, который открывает закрытые для дурнушек двери, – вздохнул я. – Получается, что все нити сходятся в психиатрической лечебнице. Там когда-то находилась Нина-Нинель. В этом же заведении лечился Алексей Войков, который с юности шел на поводу у своих сексуальных желаний.

– Сомневаюсь, что Алиса не знала о приключениях мужа, – вставил свое слово Боря, – женщин трудно обмануть. К тому же неверные супруги совершают одинаковые ошибки.

– Какие? – поинтересовался я.

Боря убрал со стола чашку гостя.

– Начнем с простых. Запах духов. Парфюм прилипчив, и чем он дешевле, тем навязчивее. Мужик приходит домой, супруга его целует и делает стойку – чужой запах! Если дама не особенно умна, она может сразу спросить: «И с какой бабой ты сегодня обнимался? Вся рубашка дешевым дерьмом провоняла».

У большинства ходоков налево хватает ума соврать: «Коллега меня чмокнула при встрече, терпеть не могу, когда посторонние бабы с облизыванием лезут. Ну не отталкивать же ее!»

А дама поумней промолчит, скажет про себя: «Понаблюдаем». И внимательно осмотрит одежду супруга. Чужие волосы на пиджаке… Ну… это может быть случайностью. Губная помада цвета вырви глаз на рубашке. Ну… Всякое бывает, некоторые особы обожают вступать в тесный контакт с любым мужчиной. Чужие темные волосы, замотанные вокруг пуговицы на ширинке!

Я рассмеялся:

– Тут уж про случайность не подумаешь.

– Но самый верный показатель, – продолжал Боря, – это подарок. Если супруг внимателен, частенько приносит жене шоколадки, игрушки, любимые ею лакомства, то презенты не должны ее настораживать. Но если Ромео расщедривается всего два раза в году, тридцать первого декабря притаскивает сковородку, на день рождения жены приносит кастрюлю и объявляет: «Цветы – зряшная трата денег, лучше подарить нужную в хозяйстве вещь», то появление супруга с корзиной белых роз в руках и заявлением: «Дорогая, вот, шел мимо магазина, решил порадовать тебя» – должно насторожить супругу, вызвать вопрос: какой шанс, что спутник жизни говорит правду? Сто из ста! Он и впрямь проходил мимо точки с цветами, торопился домой от любовницы, испытывал угрызения совести, которые всегда мучают неопытного ходока налево, и решил купить розы. Еще должны настораживать слова мужа: «Что-то мы с тобой в постели как по шаблону работаем, давай поэкспериментируем», в особенности если это сказано после лет эдак пятнадцати тихой семейной возни под одеялом. Вот у жены и рождается вопрос: а с чего бы мой-то решил повеселиться, вися на люстре вниз головой, кто его этому научил?

Увлекательную беседу прервал визгливый голос:

– Ванечка, ты где?

Я вздрогнул, а Борис быстро вышел в холл, стремительно вернулся и шепнул:

– Иван Павлович, там ваша жена.

– Боря, вы прекрасно знаете о том, что я холостяк, – тоже тихо ответил я.

– У нее есть документ, – продолжал помощник, – женщина явилась с чемоданом. М-да. Выглядит она… ну…

Я встал и отправился в прихожую.

Глава двадцать седьмая

В холле на небольшом диванчике сидела полная женщина лет пятидесяти. На ней красовалась норковая шуба. Сколько бы ни старались гуру моды вывести на российский рынок манто из чебурашки, как бы активно ни писали в интернете о жалости к животным, но для основной массы дам нашей страны шуба – это норка. Кто побогаче – замахивается на соболя, кто победнее – на нутрию. Меховое пальто – это показатель достатка и успеха. Шкура чебурашки – удел отъявленных модниц, а их не так уж много. Но, знаете ли, доха из хищного млекопитающего семейства куньих может выглядеть элегантно, а может – чудовищно. Передо мной сейчас был второй вариант. В пару к нему прилагалась шапка из той же зверушки. Такой головой убор моя няня, а потом домработница Николетты именовала малахаем. Нянюшка считала, что шапки бывают двух разновидностей. Одна уже упомянутый малахай, а вторая тымак! Не спрашивайте меня, как они выглядят, я не знаю ответа на сей вопрос.

– Здрасте, – расцвела при виде меня незнакомка, – вот, приехала.

– Рад встрече, – машинально ответил я, – с кем имею честь беседовать?

– Сюзанна, – кокетливо поведя плечами, представилась гостья. – Вы мой жених. Я замерзла, пока от метро дошла.

– Да, к сожалению, подземка далеко, – поддержал я светскую беседу.

– Еле-еле сумку дотащила, – пожаловалась дама.

Я огляделся.

– А где багаж?

– На лестнице, – пролепетала Сюзанна, – она на колесах, я не решилась вам, Ванюшенька, пол пачкать. Я очень аккуратная.

Боря открыл входную дверь и… Мне показалось, что помощник вкатил гроб на колесиках.

– Я очень устала, – жаловалась тем временем Сюзанна, – ноги просто подкашиваются, руки онемели, я замерзла, мечтаю о чашечке горячего чая!

Ну и как вы отреагируете на подобный спич? Хорошее воспитание весьма невыгодная вещь для того, кто им обладает.

– Разрешите, я помогу вам снять манто, – произнес я, – Боря заварит чай, и мы обсудим проблему.

Сюзанна не стала отказываться, она обрадовалась и не скрывала этого.

– О! Как здорово. Где можно руки помыть?

– Я провожу вас, – галантно предложил Боря и повел незваную гостью по коридору.

Спустя минут пятнадцать, перестав рассыпаться в похвалах чаю и кексу, который испек Боря, Сюзанна решила схватить быка за рога.

– Ванечка, а когда у нас свадьба?

Боря, который в этот момент стоял у мойки, уронил в нее чашку. Я же решил, что лучше сразу расставить все точки над «i», и заявил:

– Дорогая Сюзанна, я решительно не помню момента, когда делал вам предложение.

Глаза тетушки наполнились слезами.

– Но… как же так? Было много свидетелей.

– Какого события? – спросил Боря, вынимая из мойки осколки.

– Ванечка встал на одно колено, подарил мне колечко, – затараторила гостья, – нас видели, ну… наверное, человек… много. Все кричали: «Горько!»

– Так мы уже и свадьбу сыграли?! – воскликнул я.

– Нет, помолвку отметили, – уточнила гостья.

Услышав слово «помолвка», я насторожился, а Сюзанна опустила глаза.

– У меня есть документ.

– Какой? – спросил мой помощник.

Незваная гостья порылась в дамской сумке, которую не выпускала из рук, извлекла из ее недр сложенный несколько раз лист формата А4, разгладила его и продемонстрировала мне:

– Вот. Вам тоже такой дали.

– Верно, – согласился я, – но в шоу не было участницы по имени Сюзанна. Раиса. Надежда. Ирина. Вроде все.

– Ванечка, у вас уникальная память, – решила польстить мне «невеста». – Я та, кого звали Ирой.

– А Сюзанна тогда кто? – спросил Боря.

– Я, – смутилась тетушка.

– Ирина-Сюзанна, – протянул Боря, – оригинально, не избито.

– Просто Сюзанна, – прервала моего помощника гостья. – Устроители шоу сказали, что Сюзанна не русское имя. А мы не во Франции. Лучше Ирой назваться.

– Борис, – попросил я, – налейте гостье еще чаю.

– Можно кофейку? – попросила та. – Заварка у вас жидкая, веником пахнет.

Батлер на секунду замер, но тут же взял фарфоровый чайник.

– Ира… – начал я.

– Сюзанна, – поправила меня обладательница шубы.

– Простите, – вздохнул я, – в именах запутался. Это было шоу, просто шоу. Правды в нем нет. Спектакль это.

– Нет, – возразила красавица, – посмотрите, какое имя невесты у вас в документ вписано.

– Он безымянный, – ответил я.

– Нет, – повторила дама, потом показала пальцем с неровно опиленным ногтем на строчку, – здесь мое имя. И у вас оно указано.

Боря быстро покинул столовую, я не стал возражать.

– Наверное, вам дали такое, но в бумаге, которую получил я…

В столовую вернулся Боря, он положил передо мной лист.

– Прочитайте, Ванечка, – промурлыкала Сюзанна.

– Давайте помогу, – предложил Боря и начал читать: – «Телеканал «Шоу года» и программа «Три невесты и я» поздравляет Ивана Павловича Подушкина, паспорт, серия, номер, выдан, адрес по прописке, с обретением невесты. И в честь радостного события выдает ему Свидетельство о помолвке».

Боря замолчал.

– Ну вот, – обрадовался я, – никаких имен больше.

Ирина-Сюзанна кашлянула.

– Данное свидетельство состоит из двух частей, посмотрите на его обратной стороне.

Батлер перевернул лист.

– «Свидетельство о помолвке. Ивана Павловича Подушкина, паспортные данные указаны на странице номер один, с Ириной-Сюзанной Феценбергенратц фон Руникален, баронессой Органской…»

Я чуть не упал со стула, и тут раздался голос маменьки:

– Вава! Почему открыта дверь и что за ужасное животное висит на крючке? Почему в холле стоит гроб на колесах?

Глава двадцать восьмая

Маменька мастерица появляться в моем доме в самый неподходящий момент, но сегодня она превзошла себя, вошла в столовую в то время, когда Боря произнес: «…баронессой Органской», а я, изумленный наличием в свидетельстве текста на обратной стороне листа, повторил:

– Ирина-Сюзанна Феценбергенратц фон Руникален, баронесса Органская – это все вы?

– Да, Ванечка, – пропела гостья. – И мы помолвлены, о чем оба имеем документы с печатями.

– Помолвлены! – закричала Николетта. – Почему я ничего не знаю? Где баронесса?

– Это я, – скромно потупилась Сюзанна, – а на вешалке не животное, а моя шубка. Ее сшили из куска мантии шлейфа Жозефины, жены Наполеона. Моя прапрапрабабушка находилась среди гостей торжественного события. У императрицы была невероятно длинная мантия. Ее потом разрезали на куски и раздали молодым женщинам, которые ее держали. Понимаете, о чем я говорю?

– Картина художника Жака Луи Давида, – пробормотал я, – «Коронация».

Сюзанна улыбнулась Боре.

– Можете открыть фото в интернете?

Мой помощник быстро выполнил ее просьбу и повернул ноутбук экраном к гостье.

– Видите женщин, которые держат меховой шлейф Жозефины? – спросила Сюзанна. – Одна из них моя родственница. Угадайте кто?

Николетта ткнула пальцем в экран:

– Вот! Вы с ней просто одно лицо!

Сюзанна зарделась.

– Все так говорят. Прапра… бабуле достался самый лучший кусок мантии. Она сшила из него манто, оно передается в нашей семье из поколения в поколение. Конечно, шуба слегка постарела, я вывожу ее из дома погулять только в исключительных случаях. Очень захотела шубке бабули Ванечку показать…

Я покосился на Николетту, та сидела молча, что для маменьки было более чем необычно, она всегда солирует в разговоре. И если кто-то сообщает о недавно приобретенном за очень дорогую цену манто, госпожа Адилье парирует: «Прекрасная вещь! Но зачем покупать шубу стоимостью в космический корабль? У меня таких три штуки, все висят без дела, некуда их выгулять». Но доху из мантии-шлейфа императрицы Жозефины ничем не переплюнешь.

И тут на мое счастье зазвонил телефон. Номер оказался незнакомым, но я живо вскочил и со словами:

– Простите, у меня очень важный разговор, – покинул комнату.

В коридоре я перевел дух и произнес:

– Слушаю вас!

– Вы Иван Павлович Подушкин? – спросил незнакомый женский голос.

Естественно, я ответил:

– Правильно.

– Владелец детективного агентства?

– Именно так.

– Секундочку, – пропела незнакомка, и тут же в наушнике заговорил баритон:

– Ну, здрасте! Что-то с моим мобильным. Никак не соединяет с твоим, пришлось попросить Нинку тебе позвонить!

– Какаовум! – выпалил я.

– Узнал? Супер. На этот раз у меня наишикарнейшее предложение!

– Уважаемый Боб… – начал я.

– Не, не, – перебил меня до крайности назойливый тип, – я просто Сережа. Выслушай меня внимательно!

– Если речь пойдет о свитере… – предупредил я.

– Да мы уж лишились денег из-за твоей разборчивости! – посетовал Сергей. – Оцени меня, я нашел для тебя нечто интересное! По части детективных услуг.

– Сережа, – попытался я вразумить безумного мужика, – ну подумай сам. Я зарабатываю расследованиями. А ты мне предлагаешь рекламировать конкурента!

– Кто сказал? – фыркнул Петров. – Клиента я тебе надыбал. Дуру такую, что сам удивился. Разве я говорил о чьем-то продвижении?

Мне пришлось ответить:

– Нет. Но поскольку ты зарабатываешь пиаром, то…

– То, да не то, – перебил собеседник, – нельзя за другого думать. Дай человеку высказаться, а уж потом решай.

Я вздохнул.

– Извини, ты прав.

– Зинаида, уже едем, жди нас! Будем вовремя.

Я потряс головой. Иван Павлович, ты определенно совершил глупость. Почему ты согласился на эту встречу? И как теперь разруливать ситуацию с «невестой»?

– Дорогая! – закричала маменька. – Скорей надевайте вашу прелестную шубку!

Через пару секунд я увидел Николетту и Сюзанну-Ирину.

– Вава, – сообщила маменька, – мы сейчас поедем по делам.

– Да, – подтвердила «невеста».

– Сами все решим, – заявила Николетта, – потом тебе сообщим!

Я не успел глазом моргнуть, как обе дамы оделись, Ирина-Сюзанна схватила «гроб на колесах», и через секунду в квартире воцарилась блаженная тишина. Я вернулся в столовую, рассказал Борису, что сделал глупость, сейчас к нам мчится Сергей, и с запозданием удивился:

– Что произошло? Почему они обе сбежали?

– Николетта сказала Ирине-Сюзанне, что невесте неприлично до свадьбы жить в доме жениха, – серьезно ответил помощник, – и предложила ей остановиться у нее в доме. Госпожа Адилье, оказывается, прапраправнучка французского короля Людовика Четырнадцатого. И у нее в гардеробе есть плащ с его плеча.

Я посмотрел на Борю, он посмотрел на меня.

– Думаю, дружба баронессы и вашей маменьки долго не продлится, – предположил батлер. – Пока Иван Грозный с Мальдив несется к нам, я успею чай заварить.

И тут раздался звонок в домофон.

– Быстро он, однако, – удивился Боря и ушел.

Я подошел к окну. Что отличает городского жителя от сельского? Да масса всего!

Но есть одно, на мой взгляд, главное обстоятельство. Те, кто обитает на природе, видят небо. А вы когда в последний раз любовались облаками или звездами? Я, например, бегу по делам, не поднимая головы. Вечно у меня забот полон рот! Какое небо?! Облака?! Помилуйте! Мне надо спешить!

Я отошел от окна. В суете постоянных забот можно и не заметить, как жизнь пройдет!

– Ваня, привет, – произнес знакомый голос.

Я обернулся и отпрыгнул в сторону. На пороге стояла гиена. Не стану изображать героя, говорить: «И не таких зверей я скручивал и сдавал в зоопарк…» Нет, все не так. Я обомлел от неожиданности, потом опомнился, схватил со стола толстую книгу…

Гиена встала на задние лапы, передними сняла голову, и я увидел веселое лицо Сергея.

– Круто я тебя напугал! До усрачки!

Я выдохнул.

– Да уж! Сюрприз удался.

Петров расстегнул сбоку молнию и вылез из костюма.

– Автор прикида Варвара Кослина. Она владеет фирмой по пошиву эксклюзивных карнавальных костюмов.

– У нее здорово получается, – признал я.

– Ребята, пожрать дадите? – осведомился Сергей и сел к столу. – Чаек там, пирожок, ну, что Бог послал!

– Сейчас сервирую, – ответил из зоны кухни Боря.

Петров лег грудью на стол.

– Ребята, я нашел вам клиента Роберта, знаю его сто лет, он женился на Варьке, которая костюмчики шьет. Бабенка себе на уме, хитроватенькая, дочь генерала. Квартира ей от отца досталась, дача, добро всякое. А у Роберта ничего нет, кроме постельного таланта. Сечете?

– Сечем, – хором ответили мы с помощником.

– Жили они, жили, – продолжал Петров, – тесть зятю магазин организовал, там всякой фигней торгуют.

Сергей потряс костюмом гиены:

– Варька вот это мастерить начала, хорошо пошло. Год назад генерал умер. Роберт давай в бизнесе вертеться. То он поставщиков ищет для своего магазина, то еще чего… Деньжат стал поболе зарабатывать, на свою бабу времени нет. Варьке это не понравилось. Ну она ж дочь генерала! Она ж привыкла, что все ее должны слушаться. Скомандовала мужу: «К ноге!» Значит, к ноге! Роберт раньше с самодуркой не спорил. А какой смысл? Она вопль поднимет, переорать ее невозможно. Лучше сделать, как она требует, и забыть. Да и генерала Робка побаивался. Но тесть-то умер! А Варька мужику поперек горла встала. Что-то она стала в очередной раз вякать, на Роба наезжать. Нефедов сумку взял, сказал: «Хорош, натерпелся я» – и ушел назад в свою квартиру, она пустая стояла.

Сергей нахмурил лоб.

– Мы с ним не то чтобы друзья. Давние знакомые. Короче, я его сейчас позову, он в машине сидит. Ваня! Он не бедный, заплатит как надо. Семьдесят процентов твои, тридцать мои.

Я не успел среагировать, Петров схватил телефон.

– Роб, иди! Ждут тебя.

Глава двадцать девятая

– Значит, вы полагаете, что жена решила вас убить? – спросил я у потенциального клиента, когда тот завершил свой рассказ.

Крепкий мужик с простоватым лицом кивнул.

– Похоже на то. Жизнь у нас нормально шла, пока я был ручным кроликом. У Варвары несколько фирм, у меня одна. Квартира ей по наследству от отца досталась, фазенда тоже. Мне надоело плясать под ее дудку. Только и слышал: «Ты дурак, делай, как я велю». Ну, достало все. И тесть помер, он мне все грозил: «Обидишь Варюху – ты покойник». А сам в ящик сыграл. Я сказал жене: «Детей у нас нет, мне от тебя вообще ничего не надо. Не я фирму покупал, а Андрей Владимирович. Уйду жить в свою квартиру. Давай мирно разойдемся, делить ничего не хочу».

Роберт замолчал.

– У вас кто-то появился, – догадался я.

Нефедов смущенно улыбнулся:

– Да. На заправке познакомились. Люся. Тихая. Говорит мало, готовит вкусно. Зарабатывает. Она астролог.

Я вздрогнул.

– Кто?

Роберт почесал затылок.

– Астролог. Это такие люди, которые по звездам чужую судьбу предсказывают. Она мне рассказала все, что постороннему никак узнать нельзя. Про моих родителей выложила такие детали, какие только я знаю. Папы с мамой давно в живых нет.

– Зачем Люся вам эти сведения сообщила? – осведомился Борис.

Роберт сделал глоток из чашки.

– Вкусный чай какой. Покажете пачку? Мы в очереди с Люсей встретились. Ну… сейчас расскажу про наше знакомство.

Нефедов поведал свою историю.

…Когда Роберт ушел от жены, Варвара безмерно разозлилась, звонила сбежавшему супругу, кричала:

– Раздену тебя догола! Ничего не получишь.

Роберт спокойно отвечал:

– Говорил же: оставь все себе. Живу сейчас в квартире, она была моей еще до свадьбы. Фирма моя тоже до брака с тобой создана.

– Все отниму, – бесновалась Варвара.

Прошла пара недель, жена успокоилась и завела иные речи:

– Робочка, не сердись! Устала я, крышняк скинуло. Наговорила не помню что! Дурь несла! Давай помиримся.

Муж отказался и приготовился к очередному приступу ярости брошенной супруги. Но та вела себя прямо как родная. Она теперь излучала доброту. Похоже, Варвара опомнилась, решила вести себя мирно. Может, Роберт и вернулся бы в семью, но тут у него произошла встреча. Он приехал на заправку и увидел там симпатичную женщину по имени Люся. Они вместе стояли в очереди к кассе, перебросились парой слов, и Роб пригласил даму выпить кофе. Вечер закончился в уютной квартире Людмилы, которая сразу показалась Робу родной. Там не было телевизора, зато повсюду стояли книги. И дорогой мебели не было, и кухня не итальянская, а старая, советская: на дверцах шкафов рисунок «в цветочек». Роб прямо как у мамы дома себя почувствовал.

Нефедов поселился у Людмилы, вместе они прожили несколько месяцев, а потом любовница огорошила его заявлением:

– Прости, но не могу более рядом с тобой находиться.

– Что случилось? – спросил Роберт.

– У тебя живет Алафет, – заявила любимая, – не знаю, откуда он взялся. Но с таким человеком я общаться не могу. Прощай, Роберт, нам было хорошо вместе.

Любовник оторопел, потом стал задавать вопросы. Кто такой Алафет? Где он находится? Почему Люся решила, что этот тип обитает с Нефедовым, который его в глаза не видел? Что вообще происходит?

– Ты не поймешь, – коротко ответила Люся.

Вид у нее при этом был отнюдь не ласковый, лицо исказила брезгливая, если не сказать злая, гримаса. Просто удивительно, как Люда изменилась за пару часов. Еще утром она нежно улыбалась Роберту, а в пять вечера превратилась в змею, да не в ужа, а в гадюку.

Нефедов страшно обиделся и ушел. Куда? К себе в квартиру. В спину ему Люся сказала:

– Ты сильный, должен знать правду. Алафет убивает тех, с кем живет. Приведи дела в порядок, завещание составь.

Вот тут у Роберта пропало всякое желание оставаться с Людмилой. Уйдя от любовницы, он вдруг понял: Люся была тихая, милая, но очень себе на уме. Ничего о своем прошлом она не рассказывала. Нефедов даже фамилии ее не знал.

На следующий вечер после того, как Людмила выгнала Роба, он приехал домой с работы, поел, лег в кровать и услышал тихий голос:

– Привет!

Нефедов обомлел.

– Кто здесь?

– Я Алафет, – ответил тот же голос. – Смерть меня за тобой послала.

– Не пори чушь, – отрезал Нефедов, – отстань.

И тут же осекся. С кем он беседует? Кто в его квартире?

Роберт посмотрел мне в глаза.

– Не стану долго языком молоть. Не верю я в алафетов и прочую нечисть. Но голос меня пугал, он таблетки на тумбочку клал.

– Таблетки на тумбочку? – повторил Боря. – Кто?

– Алафет, – заявил Нефедов.

– Вы, когда на работу уходите, квартиру запираете? – отмер я.

– А как же! На два замка, – ответил Роберт.

– На каком этаже живете? – продолжил Борис.

– Девятый у меня, – без запинки отрапортовал рассказчик, – я подумал о том же, о чем и вы! Может, ко мне кто приходит, пока я отсутствую? Хозяин восвояси, а непрошеный гость шмыг в квартиру. Возвращаюсь я поздно, поем, что в холодильнике есть, суп там, картошку, рухну в кровать. И тут голос! Алафет поет: «Роберт, я все приготовил! Проглоти пилюлю, тебе сразу лучше станет!» А мне и правда было плохо. Руки-ноги холодеют, колотит в ознобе, спать хочу жуть как. А голос ноет: «Проглоти лекарство! Сразу очухаешься. Всего три капсулы надо. И ты снова огурец!»

– Можете уточнить название медикамента? – осведомился я.

– Сфоткал его, – сказал Роб и дал мне свой телефон.

– Папазол? – изумился Боря, который тоже посмотрел на экран. – Его еще выпускают?

– Знаете его, да? – обрадовался Роберт. – Я никогда не видел. Внутри двойные капсулы, сине-коричневые, и буква на них. Перелистните, я ее тоже щелкнул.

Мы с батлером переглянулись.

– Куда вы дели препарат? – спросил я.

– Выкинул! – ответил посетитель. – Вы бы стали пить лекарство по совету Алафета?

– Сомнительно, что мы с Иваном Павловичем совершили бы такую глупость, – ответил мой помощник. – Интересно, кто с вами беседовал? Я видел людей, которые общаются с Наполеоном, Александром Македонским. Но вы на них не похожи.

– Я здоров психически, – согласился Роберт, – и подумал, как вы: не пью, травку не курю, колесами не балуюсь. Откуда у меня белая горячка, наркоманские глюки? Что, если мне не чудится, а кто-то правда болтает? Решил обыскать квартиру! Все перерыл! На коленях повсюду прополз. Плинтусы оторвал, шкаф перетряхнул. И нашел! Вот он, Алафет!

Нефедов положил на стол выпуклый предмет, напоминающий брелок от ворот, и нажал на его «брюшко».

– Спишь? – пропел тоненький голосок. – Это я, Алафет! Плохо тебе сейчас, ой как нехорошо! Выпей лекарство!

Несколько минут мы все молча слушали выступление, потом я задал новый вопрос:

– Где вы нашли сию штуку?

– В кровати, – ответил Нефедов, – под наматрасником, он у меня не толстый, не люблю такие. Нашелся там, где я подушку кладу.

– Просто, как расческа, – заметил Боря, – носитель срабатывает от надавливания. Роберт лег, Алафет заговорил. Чуть повернулся, он замолчал. Впервые вижу такую штукенцию. Сейчас гляну, для чего она создана.

– Адрес Люси помните? – задал я самый интересный вопрос.

– Конечно, – удивился Роберт, – жил там одно время! Вы мне лучше скажите, что это за ерундень-то? Откуда этот Алафет?

Я посмотрел на Бориса, тот кашлянул.

– Могу сообщить лишь о своей догадке. Вы ушли от жены, естественно, Варвара разозлилась. Всегда послушный супруг вдруг решил проявить строптивость. Ну, это как взбесившиеся домашние тапочки. Они удобные, разношенные, выглядят не особенно гламурно, перед гостем в таких не подефилируешь, но для личного комфорта – лучше их нет. И вдруг! Тапки, на которые особого внимания не обращала, решили улепетнуть. Супруга разозлилась, решила вас наказать, раздеть догола. Квартира вам от родителей до брака досталась. Тут никак. А за фирму, которую помог создать отец жены, можно побороться. Но Варваре-то достанется не все предприятие, она получит его часть. А хочется полностью завладеть имуществом Нефедова. Вы муж и жена, в случае вашей смерти супруга станет наследницей первой очереди. Варя стала с вами милой, думала, что вы поверите ей и вернетесь. И она получит время для консультации с опытными адвокатами, но муж проявил гордость, не вернулся в привычное стойло. А потом состоялась встреча с Люсей, с которой вы совпали по всем параметрам.

– Думаете, все это Варя подстроила? – почесал в затылке Нефедов.

– Полагаю, Люсю наняли, чтобы иметь возможность подсунуть вам Алафет, – кивнул я. – «Астролог» и «ясновидящая» очень постаралась, она вам рассказала о нечисти, которая вас с собой утащит. Но вы, на ваше счастье, оказались человеком трезвого ума, не испугались.

– Оксигометрин![7] – заявил Боря. – Я нашел по фото пилюли. Они приметные. В аптеках не продаются, предназначены только для использования в стационарах. При применении нужно тщательно рассчитывать дозу исходя из веса, возраста, физического состояния больного, учитывать другие принимаемые им средства. Последствия передозировки: галлюцинации, резкое повышение давления, головокружение, спутанность сознания, дезориентация в пространстве, депрессия, бессонница. Ну и еще на целую страницу список побочных явлений.

Боря оторвался от увлекательного чтения.

– Прямо скажем, это не аспирин. Хотя и от него можно проблемы получить.

– Начнет муж пить таблетки и вскоре уедет на «Скорой» в больницу, – подвел я итог услышанному. – Варвара сможет что-нибудь придумать, времени у нее будет много. Но это всего лишь наши фантазии. Если хотите, чтобы мы во всем разобрались, то надо подписать договор. Без него мы не имеем права работать.

Глава тридцатая

– Конечно, – обрадовался Роберт. – Хотите, я нарисую вам портрет Люси? Вдруг пригодится? Дайте бумагу и карандаш. Мне надо минут двадцать.

Пока Роберт занимался творчеством, Боря что-то искал в компьютере, а мы с Сергеем мирно болтали о разном. Удивительное дело, но Петров стал мне нравиться.

– Готово, – сообщил Нефедов, – я нарисовал ее вместе с подругой. Они тогда на бензоколонке, где мы познакомились, вместе были. Только приятельница ушла, а Люся осталась. Я изобразил нашу первую встречу.

Я подошел к нему.

– Роберт! Да у вас талант! Лицо как живое. Правда, Боря?

Батлер оторвался от экрана, окинул взглядом работу Нефедова и пробормотал:

– Ну, это прямо Иван Грозный на Мальдивах!

– Что не так? – насторожился Роберт.

– Борис поражен вашим талантом художника, – произнес я, не понимая, что могло так поразить моего помощника.

– Я старался, – заулыбался Нефедов. – Ой, чуть не забыл! Люся мне подарила платок, велела носить его всегда на шее, потому что это мой талисман с изображением тотемного животного. Я взял презент, а она стала постоянно спрашивать: «Платочек с тобой? Повязал его? Покажи!» Я благодарил ее всякий раз, а Люся говорила: «Слон тебя всегда защитит». Но я дурацкую тряпку, как только на улицу выйду, запихивал поглубже в карман, чтобы случайно не выпала.

– Почему вам подарок не понравился? – полюбопытствовал я.

– Что я, голубой? – скривился Нефедов. – Таскать на шее бабский платок с изображением слона? Да никогда. К тому же он чем-то пах, типа конфетами. Сладкий, противный аромат. Стойкий очень, никак не выветривался. Когда я ушел от Люси, потерял его где-то.

Роберт и Сергей ушли. Я решил выяснить у батлера, чем его так поразил портрет, но Боря первым задал вопрос:

– Вы когда-нибудь встречались с Алисой, матерью Кати?

– Не довелось, – ответил я, – только слышал от Ирэн о необыкновенной красоте дамы.

– Я сейчас смотрел сайт гимназии, которой владеет Алиса. Устройство, которое Роберт нашел в своей кровати, называется «язык без костей». Когда-то существовала практика изучения иностранных языков во сне. Включаешь магнитофон, засыпаешь, а твой мозг слушает тексты. Особого признания метод не снискал, но иногда хорошо забытое старое со временем превращается в новое. Пару лет назад некий педагог «придумал» «язык без костей», он предназначен детям, которые учат английский с малолетства. На крохотное устройство можно записать много информации. Для шести-семилеток там размещают сказки, песенки. Родители кладут «болтуна» под подушку малыша, тот засыпает под иноземную речь. Через час-полтора мать достает устройство, а ребенок спокойно спит. Электронное приспособление я нашел в сети сразу. У них на сайте есть страница: «Наши большие друзья и партнеры». Первой упомянута Алиса. Вот ее фото. Неземной красавицей ее сейчас уже никак не назовешь. Но она до сих пор очень хороша.

Борис развернул ко мне экраном свой ноутбук.

Я моргнул раз, другой, третий… потом воскликнул:

– Но это же Алиса на рисунке! Она подруга Люси? Сколько у матери Кати домов и квартир?

– Дача и апартаменты, где она сейчас живет, – объяснил батлер. – Квадратные метры нажиты в браке, после смерти Алексея они по завещанию отошли Алисе и Кате. Покойного мужа никак нельзя назвать крупным бизнесменом, но он прилично зарабатывал.

– А чем занимался Алексей? – из простого любопытства осведомился я.

Борис хмыкнул:

– Выпускал два журнала для мужчин с фотографиями на грани фола. И такой же для женщин. На издания постоянно подавали в суд разные граждане, но никому ни разу не удалось выиграть процесс. Денег предприятия приносили достаточно. Кроме них… – Борис умолк, потом продолжил: – Два ночных клуба для тех, кто считает секс лучшим развлечением, соответственно разной половой направленности. С одиннадцати вечера это развлекательные учреждения. А днем ведут просветительскую работу, там выступают врачи, психологи, юристы, устраивают конкурсы красоты, закрытые вечеринки для семейных пар.

– Кто рулит бизнесом после смерти Войкова? – не умолкал я.

– Там целая команда, – ответил Боря, – она работала и работает, бизнес едет по накатанной дороге. Только теперь владелица его Алиса.

– Катя не имеет доли в прибыли?

– Формально нет, но мать дочку не обидит, – улыбнулся Боря, – полагаю, материально женщины прекрасно обеспечены. Опаньки! Неожиданно.

– Что? – спросил я.

– Квартира, в которой живет Люся, астролог и экстрасенс… – пробормотал батлер. – Я решил выяснить, кто ею владеет. Подумал: или узнаю отчество и фамилию Людмилы, или выйду на того, кто ей эту квартиру сдает. Запустил поиск. Сейчас прилетел ответ. Эти апартаменты, кстати, весьма скромные, принадлежат Матильде Федоровне Бобровой.

Я опешил.

– Кому?

– Матильде Федоровне Бобровой, – повторил Борис, – в девичестве Макиной. Она вышла замуж за Илью…

– …который ушел из дома к астрологу и ясновидящей. Галина Михайловна, свекровь Матильды, имени разлучницы не знала, – протянул я, – ее сын сильно изменился, озлобился, не желал более видеть супругу, детей, бросил семью, но потом вернулся, начал пить и в конце концов умер от передозировки. В его комнате нашли платок с изображением обезьяны, он пах дешевыми духами. Похоже, женщину, которая влюбила в себя Илью, зовут Люся, она снимает квартиру у Матильды. Хотя… может, Людмила – не настоящее ее имя.

– Пожирательница мужчин, так называют представительниц слабого пола, которые заводят роман с кем-либо, некоторое время ведут себя безупречно и после отношений, полных мира, спокойствия и любви, резко прекращают общение. Мужчина при этом испытывает не самые приятные эмоции. А пожирательнице только того и надо, потому что ее цель – причинить боль тому, кто ее любит. В большинстве случаев подобные дамы – жертвы насилия в детстве. Нам надо пообщаться с Матильдой, Алисой, Ирэн. Не очень красивая история вырисовывается.

– Катю приглашать? – спросил Боря.

– Не готов пока ответить, – признался я, – надо еще кое в чем разобраться.

Глава тридцать первая

Прошло пять дней. В нашем офисе собрались дамы: Ирэн, Матильда, Алиса и Екатерина. Чтобы беседа, упаси бог, не походила на допрос, на большом столе накрыли чай с разными вкусностями, которые любят женщины. Компания уселась, стала угощаться и мирно беседовать о пустяках. Минут через двадцать мне показалось, что подходящий момент настал, и я с самым невинным видом задал вопрос:

– Матильда, сколько лет вы дружите с Алисой?

– Восхищаюсь женщинами, которые проносят сквозь годы дружбу, завязавшуюся у них в детстве, – подпел мне Боря.

Алиса рассмеялась:

– Ну, это не про нас с Бобровой. Мы сегодня встретились впервые.

– Не отказалась бы стать подругой Алисы, – подхватила Мотя, – возможно, после сегодняшнего чаепития мы будем встречаться. Но познакомились мы только что.

– У вас есть квартира, – продолжил я.

– Да, – откликнулась Алиса, – ранее мы с Алешей в ней вместе жили. Теперь она моя.

Катя поджала губы, но ничего не сказала, а мать продолжала:

– Не понимаю, почему вас заинтересовала моя недвижимость, но уточню: есть еще загородный коттедж. При желании в нем можно жить круглый год. Но мы с семьей ездили в поселок только на праздники, я люблю город, деревня мне претит.

– Если не секрет, где вы провели детство? – задал свой вопрос Борис.

– Я принадлежу к роду Крысиных, – гордо ответила Алиса, – дворянство у моего отца было, а вот денег вечно не хватало. Мы жили на окраине Москвы в неудобной двушке. Родители там так и остались. После смерти мамы я забрала к себе отца. Зачем вы нас пригласили? Что от меня нужно владельцу детективного агентства?

– Сейчас попробую объяснить, – пообещал я.

– Пирожные, что на голубом блюде, где вы их брали? – неожиданно осведомилась Матильда.

– Сам пек, – ответил Борис.

– Вы гениальный кондитер, – воскликнула Мотя, изобразив неимоверный восторг.

Вот только глаза дамы при этом остались холодными. То ли она сейчас продемонстрировала светскую любезность, то ли сильно занервничала и решила сделать батлера своим союзником. Некоторые юные и не очень прелестницы искренне полагают: если они похвалят мужчину, то он, впав от этого в щенячий восторг, станет верным пажом этой дамы.

– Матильда, ваше детство прошло в Капотне, – прямо сказал я.

Мотя поморщилась.

– Да. К сожалению, мой отец принадлежал к породе неудачников, всегда всем довольных людей. Мама ему говорила: «В доме даже сахар закончился». Супруг отвечал: «Я вчера видел в буфете полную банку варенья. С ним чай вкуснее». Зарабатывал отец мало, семья всегда была в долгах, я была одета в лохмотья.

– Замуж вы вышли в двадцать пять лет, – продолжал Боря, – тогда вы уже жили в приличном районе и являлись владелицей просторной двушки.

Матильда кивнула:

– Да. Я пошла на работу. Трудилась лучше всех. И вот результат.

– Алиса с родителями жила тоже в не очень престижном месте в той же Капотне, – подчеркнул я. – Мы подумали: вдруг вы подруги детства, могли ходить в одну школу. И не ошиблись. Крысина и Макина были одноклассницами!

– Во вруньи! – засмеялась Катя. – Во мастерицы прикидываться!

Алиса попыталась исправить положение.

– Ну и ну! Я не узнала Мотю. Сколько мы не виделись? Вот дела, встретились и не поняли, что сидели за одной партой!

– После окончания школы мы не пересекались, – заявила Боброва.

– Вы обе не получили аттестата за десятилетку, – остановил лгуний Боря. – Алиса сбежала из дома от явно сумасшедшей матери, Матильда проучилась восемь лет. Во времена вашей юности в Москве существовало обязательное восьмилетнее обучение. После него одни дети шли в девятый-десятый классы, а другие поступали в ПТУ или начинали работать. Матильда отправилась на службу, ее взяли в магазин уборщицей. И где же девочки из нижних социальных слоев познакомились с Алексеем и Ильей, парнями из интеллигентных, обеспеченных семей?

Дамы молчали.

– Добрым ангелом стал для вас Вольдемар Штих, настоящее его имя Дмитрий Соколов, – продолжал я. – Вы обе у него работали. Алису, редкую красавицу, он подобрал в прямом смысле слова на помойке. Она рылась в мусоре.

Из коридора послышались шорох и скрип. Борис вышел.

– В бачке! – обрадовалась Катя. – Прикольно. Ой, не могу! Мама, ты королева отбросов!

– А ну заткнись, – велел сердитый мужской голос, и в столовую вошел Дмитрий. – Девочка, ты права не имеешь выступать. Родители тебе все дали, всем обеспечили. Благодари Бога, что Зинаида тебе в мамаши не досталась. Размахалась тут языком. Ты чего в жизни достигла? Пока ничего. Вот и молчи в тряпочку. Привет, мои кисоньки! Давно вас не видел, но зайки со временем только красивее стали.

Алиса и Мотя ему кивнули.

– Со своими мужиками они на какой-то моей вечеринке познакомились, – начал Соколов и сел за стол. – У Алиски отношения развивались быстро. Алексей такую красавицу упускать не хотел. Точно уже не помню, но вскоре он ей кольцо на палец надел. Ну, Лиса эксклюзивный вариант. И она не очень переживала, что Алексей налево сразу после свадьбы ходить стал.

Я молча слушал Дмитрия. Да нет, Алиса расстраивалась из-за измен супруга. Она анонимно позвонила Фомину, сообщила, что его любовница спит с Войковым. Вот только кто-то позвал Алису по имени, и Константин понял, кто его проинформировал. Если тебе плевать на мужа-ловеласа, то не станешь никому звонить.

А Дмитрий продолжал:

– Уж сколько в былинные годы вокруг меня симпатяшек вертелось! Толпы! А Крысина была одна. Редкой красоты она! Как ко мне Мотя попала? Матильда, без обиды, ты миленькая на мордочку, но не эксклюзив. Такие хорошенькие толпами в мой офис ходили, не видать бы тебе съемок в журнале, кабы не Лиса, она попросила: «Возьми мою одноклассницу, она сейчас полы моет». Я Алиске ни в чем отказать не мог, поэтому Мотя оказалась в моделях. Сделал ее пару раз девушкой месяца. И тогда на Мотю Илья глаз положил. Нервы он ей помотал. То приближал к себе, то отталкивал. Квартиру любовнице купил, деньги давал, но в жены не звал, с родителями не знакомил. Сколько лет ты его высиживала? Зая моя?

Матильда поморщилась:

– Какая разница? Я добилась своего.

– Молодца, – потер руки Соколов. – И что тебе жених в день свадьбы сказал, а?

Мотя отвернулась к окну.

– Не помню. Что-то про любовь.

– Ну не, я хорошо Илью знал, – погрозил ей пальцем Дмитрий. – Бобров не по части ласковых выражений. Отчего невеста рыдала, когда мне в день похода в загс звонила? Давай, детка, колись. Иначе сам расскажу.

– Он за мной заехал, – залепетала Матильда, – бумагу сунул: «Подпиши». Начала я читать напечатанный текст, а там!.. Наш брак должен существовать без детей. Если я рожу – это моя проблема. Илья малышей терпеть не мог, они ему были неприятны. Ну, я и подмахнула документ. Так замуж хотела. С трудом довела мужика до загса, и теперь порушить свое счастье, так и не получив его? Я подумала: как-нибудь все улажу, образуется с детьми. Тут Димон верно говорил: Алиска красавица, а я обычная. Мне пришлось за Илью цепляться. Он долго меня мариновал, когда наконец штамп в паспорте поставили, уже не двадцать мне было, облетели лепесточки! Не могла я Илью никак упустить. Да, я позвонила Диме, правда, не плакала, боялась, что макияж потечет, рассказала ему про бумагу. Что ты ответил?

Соколов сделал глоток кофе.

– Договор о намерениях печатают на бланке, подписывают в присутствии юриста. То, где Мотя подпись поставила, – фигня, никакой силы не имеет. Редкий мужик чадолюбив, парни детей обычно не хотят. А потом, раз уж появились, привыкают, даже любить начинают.

– И как шла ваша семейная жизнь? – задал я следующий вопрос. – Все было хорошо?

Матильда и Алиса одновременно встали.

– Приятно было познакомиться, спасибо за чай, мне пора, – заявила первая.

– Не понимаю, по какому праву вы посмели вести здесь этот разговор, – прошипела вторая.

– Прав никаких нет, – согласился Борис, – к нам обратилась женщина, которая уверена, что Алексея убили. Как? Интересный вопрос. А другая дама, с которой мы беседовали в процессе нашего расследования, рассказала о смерти Ильи. Нас насторожили некоторые совпадения в деталях кончины того и другого мужчины. Ну, например, оба они вступали в интимные отношения с женщиной по имени Люся. Мать Ильи рассказала, что сын ушел к ней на некоторое время, потом вернулся домой, вел себя неадекватно и в конце концов покончил с собой. Официальная версия смерти господина Боброва звучит так: «Илья слишком увлекался спиртными напитками, терял адекватность. В один из своих запоев он принял большую дозу наркотического вещества и отправился на тот свет». Но мать Ильи слышала, как ее невестка говорила по телефону. Матильда считала, что находится дома одна, поэтому весьма откровенно говорила. О чем?

Боря нажал на мышку, из ноутбука раздался голос Галины Михайловны:

– Ванечка, мой рассказ ведь нельзя использовать против Моти? Ее не посадят? Она хорошая девочка, я ее люблю. Если бы ты только знал, как Илья над ней издевался! Какой скандал случился, когда она наконец-то решила забеременеть! Не один год прошел со дня свадьбы, много времени пролетело. Вопрос как стоял: или Моте сейчас рожать, или никогда. Возраст подпер. Сын пришел в ярость: «Делай аборт!» Ну, тут уж я вмешалась, заявила: «Илья! Ты весь в отца! Тот тоже не желал детей. Приказал мне на операцию идти. Я отказалась, поэтому ты родился. И мой внук на свет появится. Точка. Не дам убить малыша». Илья Мотю не уважал, считал, что он ее осчастливил, когда женился. Супруга должна следы его ботинок целовать. А когда выяснилось, что у Матильды двойня… Он из дома уехал, вернулся уже после того, как деткам месяца три исполнилось, глянул на них, сказал: «Фу» – и больше в комнату к ним не заходил. Отвратительно себя вел, говорил Моте: «Родила, думаешь, хозяйкой стала? Да никогда. В зеркало глянь! И так особой красотой не блистала, а сейчас без страха и не взглянешь». Мотя себе грудь сделала, живот подтянула, но раз не мила, то не мила. Илья домой неделями не приезжал. Почему не разводился? Ванечка, не могу тебе это сообщить. Огромный секрет. Уже после смерти сына я пошла в магазин. Как мы живем, ты видел. Но скоро все наладится, через полгода Мотя вступит в права наследства, разблокируют счета. Сейчас, конечно, не очень весело. Матильда знает, что я надолго в супермаркете застряну, начну искать что подешевле, она за мной дверь закрыла, я из подъезда вышла, дождь хлынул, я побежала назад за зонтиком. Вхожу, слышу, как Мотя беседует по телефону…

– Хватит, – попросила Матильда, – остановите запись.

Глава тридцать вторая

Голос пожилой дамы стих.

– Свекровь мне лучшая досталась, – прошептала Мотя, – а я после того, что с Ильей случилось, с катушек съехала. Пить начала, разум потеряла. Совесть меня мучила. Поедом жрала! Назюзюкаюсь по брови! Что творю? Сама не знаю! Думала, успокоюсь. А душу огонь жрет!

– Не слушайте ее, – сказала Алиса, – она чушь несет.

– Неделю назад, – продолжала Мотя, – ночью мне плохо стало, в туалете тошнило, сил нет. Мама Галя вызвала «Скорую», похмельщика. Денег ему кучу отдала, последние рубли отсчитала, меня в чувство привели, лежу в кровати и плачу. Входит Галина Михайловна, говорит:

– Доченька, успокойся, никто ни о чем не узнает. А если вдруг и узнает, то это мерзкая сплетня. Илья сам таблеток наглотался, сам стакан взял. Полиция не усомнилась, что он просто дозу лекарства превысил. Да, сейчас у нас плохое время. Денег нет. Завещания Илья не оставил. Странные люди появились, хотят себе кусок от чужих средств оттяпать. Но все будет хорошо, я сегодня была на приеме у адвоката. Дело решится в нашу пользу. Счета разблокируют. Все к нам вернется. Успокойся. Прекращай куролесить. Возьми себя в руки. Вспомни про детей, про меня.

Я ей на шею бросилась.

– Мама, я совершила ужасное!

Она в ответ:

– Замолчи. Ничего не знаю и знать не хочу.

И я очнулась. Все. Бутылки выкинула. Теперь я нормальная. Алиске тоже досталось! Ой, как тяжело ей пришлось! Сколько она вытерпела!

– Заткнись, – прошипела сквозь зубы подруга.

– Лучше все рассказать, – возразила Мотя.

Алиса встала.

– Не знаю, что вам собралась сообщить идиотка Матильда, но я ни к чему отношения не имею!

– Это же твоя идея, – заморгала Мотя.

– Не пори чушь, – гаркнула Алиса.

Я поднял руку.

– Давайте расскажу сам, как обстояло дело. Сразу предупреждаю, многое из этого – наши домыслы, логические умозаключения, не более того. Алиса, вы абсолютно правы. Я не могу никого ни в чем обвинять, возбуждать уголовное дело. И доказательств у меня никаких нет. Но давайте я кое-что объясню.

Алиса закатила глаза.

– Зачем мне слушать вашу чушь?

– Сядь, мама, – попросила Катя, – я хочу послушать рассказ Ивана Павловича.

Алиса неожиданно повиновалась.

Я начал повествование:

– Мы знаем, как Илья относился к жене. Остался открытым вопрос, почему Бобров решил пойти в загс? Дети ему не нужны, супруга, похоже, тоже. Что его на это сподвигло? Ответ оказался более чем прост: господин Бобров вел бизнес на паях с Митрофаном Николаевичем Розовым. Давайте опять предоставим слово Галине Михайловне.

В компе снова зазвучал голос свекрови Моти:

– Ванечка, конечно, я знаю, по какой причине Илюша сыграл свадьбу с Мотей, жил с ней, не разводясь. Терпеть жену не мог, злился на беднягу, при виде близнецов содрогался. Почему он не разбил брак? Из-за моего двоюродного брата. Тот весьма богат. Розов вложился в предприятия Илюши, поддержал их, вывел на новую орбиту. Митрофан намного старше моего сына, всегда относился к нему как к младшему брату. У Розова крепкая православная семья, одна любимая жена, тьма детей, они все ходят в храм. Розов без конца спрашивал Илью, когда же тот наконец женится, родит наследников. А сын вовсе не хотел связывать себя брачными узами. Все отнекивался, говорил: «Пока не встретил свою любовь». В конце концов Митрофан сказал мне: «Илья странно себя ведет, живет с женщиной без оформления брака. Это низко. Я хорошо к нему отношусь, но больше помогать не стану. Не нравится мне поведение Ильи, похоже, он не мой человек. У нас с ним разные моральные установки».

Я передала эти слова сыну. Ради сохранения прекрасных отношений с благодетелем, который его финансово поддерживал, Илья женился на Моте. И по этой же причине примирился с наличием детей.

Боря выключил запись.

– К сожалению, Розов умер примерно за месяц до кончины Боброва. Останься он жив, ни у Моти, ни у Галины Михайловны не возникло бы проблем с финансами.

– На людях Илья был вполне мил со мной, но дома-то не так! Он меня бил, – прошептала Матильда, – за любую, на его взгляд, провинность. Тайком лупил. Лицо не трогал. Один раз я не выдержала, сказала ему: «Ухожу от тебя». Он ответил: «Только на кладбище. Митрофан развод не одобряет. Или ты сидишь тихо, или устрицами несвежими отравишься».

Я испугалась, что он меня убьет. Алиса все знала, она единственная была в курсе всего. У нее свои проблемы. Алексей жуткий бабник, был готов с каждой переспать. Не имели значения возраст, внешность. Проститутками он брезговал, боялся заразиться. И постоянно Алису упрекал: «Ты холодная, поэтому я с другими вынужден встречаться».

– У Алисы было тяжелое детство с явно ненормальной матерью, – вздохнул Борис, – такая способна навсегда внушить дочери отвращение к сексу.

– Алиска хорошо относилась к Леше, – сказала Мотя, – но он такое совершил, что простить никак нельзя. Он…

– Немедленно заткнись, – велела Алиса, – это мои тайны. Ты не имеешь права их выбалтывать! Да, нам в мужья достались монстры. Моте садист, который мучил ее и морально, и физически. А мне человек, чьи сексуальные желания зашкалили за все пределы и границы.

– Еще и жадный он был, – возмутилась Мотя. – Да, он помог Алиске открыть гимназию. Небольшую, там немного учеников. Алексей дал денег, а когда школа заработала, велел отдавать ему долг с процентами. У Алисы почти ничего не оставалось. Она просила мужа хоть дивиденды скостить, сказала: «Я же твоя жена». Он ей ответил: «В постель со мной ты ложишься после скандала и ведешь себя как бревно. Странно, что у нас дочь родилась. Жена иначе должна к мужу относиться, с жены я бы проценты не брал».

– Замолчи, – буркнула подруга.

Но Мотю понесло.

– Нет, пусть они знают, как нас мужья мучили. Алиска купила для своих младших учеников смешную штуку. На нее можно записать что угодно, например задание по иностранному языку. Потом положить под подушку малышу. Он ворочается во сне, устройство включается. Мать ребенку говорит: «Это фея с тобой беседует».

– По-моему, такое устройство полный бред, – наконец-то произнесла хоть что-то Ирэн. – Ребенок не выспится!

– Детям всякая ерунда нравится, – пожала плечами Мотя, – они с удовольствием пользовались игрушкой.

Алиса встала:

– С меня хватит. Матильда, я запрещаю тебе продолжать разговор.

– Почему? – спросила Боброва.

– Потому что ты дура! – рявкнула Алиса.

– Нет! Просто я не хочу, чтобы они думали о нас плохо, – закричала Мотя. – Мы хорошие, мы долго терпели, но сколько можно? А у тебя вообще страшная ситуация! Жуткая! Алексей приставал к родной дочери и изнасиловал ее!

Повисла тишина. Алиса встала и выбежала за дверь. Катя тоже молча поднялась и направилась к выходу. На пороге она остановилась и обернулась.

– Да, отец ко мне приставал. Я от него отбивалась. Он не хотел меня насиловать, ждал, чтобы я отдалась добровольно. В конце концов я не выдержала, маме рассказала. Но мне и в голову не могло прийти, что она отца убьет. Все равно я его люблю, он же мой папа.

Глава тридцать третья

– Кто такая Люся? – спросил я, когда за Войковыми захлопнулась дверь. – Мы знаем только, что она знакома с Алисой.

– Я все расскажу, – зачастила Мотя, – очень плохо себя чувствую из-за того, что мы сделали. Прямо дурно мне. Расскажу, и спокойней станет. Когда Катя пожаловалась Алисе на то, что творит Алексей, мы поняли: все, конец. Надо что-то делать, так дальше продолжаться не может. Думали-думали, потом кино посмотрели американское, Катя в интернете нашла, матери посоветовала, Алиса любит детективы. Ну, и мы сюжет фильма использовали. Наняли актрису в агентстве «Все, что хочешь».

– Где? – удивился я.

Боря быстро застучал по клавишам.

– В агентстве «Все, что хочешь». Выполним любое ваше желание. Коротко и ясно.

– Там работают профессионалы! – заявила Мотя. – Они нам дали Люсю. Мы ей объяснили задачу: надо понравиться мужчине, увести его из семьи. Некоторое время вести счастливую жизнь, потом его выгнать, типа надоел. А когда мужик с Люсей жил, та ему в еду подкладывала таблеточки. Они вызывали эйфорию, восторг. Еще Люся платочек ему подарила, он был пропитан каким-то особым лекарством, оно не выветривалось, вызывало глюки. Мужик к дозе привыкал. А потом он домой возвращался, таблеток там не было, ну и наступал депрессняк. Жуткий. Надо было только подождать, пока он сопьется или на наркотики подсядет. Ну, так и вышло! Илья наглотался всякой дряни, превратился в растение. Алексей стал виски глушить литрами. Когда мой муж оказался в клинике, а Войков умер, я стала мучиться совестью. Но теперь успокоилась! Мы ни Илью, ни Алексея пальцем не трогали. Вообще! Они сами все сделали. Вот.

Мотя замолчала. В комнате воцарилась тишина, потом Ирэн прошептала:

– Боже! Ну как вам такое в голову пришло?

– Не нам, мы фильм посмотрели. Если бы не он, то ничего бы не случилось. Зачем такие фильмы снимают? – нашла оправдание содеянному Мотя и повторила: – Мужья сами виноваты! Они могли не связываться с Люсей! У них жены есть, зачем посторонняя баба? Хорошо так себя вести? Правильно? Мы что, их заставляли на любовницу кидаться? Нет. Они могли ее куда подальше послать. И кто во всем виноват? Кто?

– Мы поняли, – остановил я впавшую в раж Матильду, – у вас накопились проблемы с мужьями. Но чем провинился Роберт?

– Кто? – опешила Мотя.

– Нефедов, – уточнил я, – к нему вы зачем Люсю подослали?

– Нет, нет, – затрясла головой Матильда. – Нет. Вообще о таком человеке не знаю, имени не слышала. Мы только со своими мужьями разобрались. Что за Нефедов? Понятия о нем не имею.

Я молча смотрел на госпожу Боброву. Уж простите меня за откровенность, но в паре Алиса – Матильда госпожу Глупость представляет последняя. Мать Кати намного умнее подруги. А вот в плане подлости обе дамы друг друга стоят. И ведь ничего с ними поделать нельзя. Илья и Алексей умерли своей смертью. Первый от передозировки наркотиков, второй от инфаркта. Другой вопрос, почему Бобров стал употреблять стимуляторы, а Алексей стал каждый вечер глушить алкоголь канистрами? Но, повторяю, в смерти мужчин никто не усмотрит криминала. Что будет, если я сейчас позвоню своему знакомому следователю и расскажу ему всю эту «кинематографическую» историю? А ничего. У меня нет улик, нет никаких доказательств. Да, я выполнил просьбу Кати, выяснил, что смерть ее отца была спровоцирована Алисой. Но ведь она защищала свою дочь, которой домогался отец. Конечно, мать могла обратиться в полицию. Но в случае официального разбирательства информация могла попасть в прессу, на Катю обрушилась бы сомнительная слава, жизнь девушки стала бы адом.

Я потер лоб. Очень неприятная, чисто семейная история. И уж совсем непонятно, с какого бока тут Роберт? Может, связаться с Сергеем?

Эпилог

Прошло несколько месяцев, на смену зиме явилась весна, а там и лето наступило. Вечером прекрасного теплого дня я приехал в супермаркет и пошел в отдел товаров для животных. Демьянке понадобилась новая миска для воды.

Я неторопливо шел по магазину, случайно наткнулся на мужчину с корзинкой и стал извиняться:

– Простите мою невнимательность.

– Рад встрече, Иван Павлович, – произнес знакомый голос, – давно собирался вам позвонить, но, честно говоря, боялся.

Я узнал Петрова и воскликнул:

– Сережа! С трудом узнал тебя! Прекрасно выглядишь, помолодел. Я неоднократно звонил тебе, но никто не отвечал. Потом отозвался какой-то мужчина, сообщил, что ты уехал за границу. Я переживал за тебя, ждал весточки. Как дела? Может, кофе выпьем?

Сергей молча кивнул. Мы нашли на первом этаже торгового центра кафе, сели за столик, и Петров неожиданно сказал:

– Иван Павлович, вы мне сразу очень понравились. По складу характера напомнили моего деда. Он такой же был: интеллигентный, мягкий, никогда не сердился, всех прощал.

– Мне далеко до вашего дедушки, – смутился я, – я отнюдь не ангел.

– Я не Сергей, – вдруг сказал собеседник. – Господин Петров реально существующее лицо, но я не он. На самом деле мое имя Владимир, я служу актером в небольшом театре, подрабатываю съемками в киносериалах, в эпизодах. У меня семья, жена, двое детей, мама – всех надо содержать. Основной мой заработок идет от агентства «Все, что хочешь», а исполняю там разные роли.

– Вы никогда не были Бобом Какаовум, – пробормотал я.

– Нет, – улыбнулся Владимир, – этой глупостью занимается настоящий господин Петров, который временно за приличную мзду отдал мне в аренду свою личность. Сценарии в агентстве пишут талантливые люди. Иван Павлович, вы ничего не заподозрили?

– Нет, – признался я.

– Но вы, конечно, устроили проверку Сергея, – сказал собеседник, – и вышли на весьма странного человека, который меняет имена-фамилии. Я не имею никакого права сообщать вам правду. Наша беседа – большой риск для меня. Могу лишиться солидного заработка, а вместо него получить большие неприятности. Но! Вы мне очень понравились, работая с вами, я понял, что участвую в подлых делах. Контракт с агентством истекает в июне, я не стану его продлевать. И сейчас скажу вам правду. История с Робертом и Люсей была выдумана.

– Зачем? – удивился я. – Конечно, история странная, но мы с Борисом подумали, что у Люси, наверное, много клиентов. Роберт был ее очередной жертвой. То, что он обратился к нам, просто совпадение. И то, что Роберт более в детективном агентстве не показывался, тоже не удивило. Не редки случаи, когда потенциальный клиент, поговорив один раз со мной, более не приходит.

Владимир вздохнул:

– Иван Павлович, молодая женщина, которая нас наняла, опасалась, что вы не догадаетесь, что ее мать с подругой решили убить своих мужей. Вы на самом деле в какой-то момент затормозили. Поэтому получили подсказку: визит Роберта с сообщением про Люсю и платочек.

– У Алексея платка не было, – только и смог произнести я.

– Он был, – твердо произнес собеседник, – просто Алиса выкинула тряпку, не придав ей значения! Заказчица хотела, чтобы вы узнали про Людмилу и поняли, что ее отца лишили жизни весьма оригинальным способом, – объяснил Владимир-Сергей. – Клиентка опасалась, что вы сами не догадаетесь. Поэтому вам дали подсказку.

– Катя! – воскликнул я. – Это она все затеяла. Ничего не понимаю! Зачем ей это? Если девушка все прекрасно знала, понимала, что мать спасала ее от насильника, зачем она решила сдать Алису?

Владимир кашлянул. Я осекся.

– Что не так?

– Все, Иван Павлович, не так, – мягко произнес артист. – Не спрашивайте, как я узнал правду. Нам, как вы понимаете, всю ее не сообщают. Это случайно получилось. До моих ушей дошла беседа, которую вели тет-а-тет. Передам вам ее суть. Екатерина давно мечтает жить отдельно и так, как она хочет. Но мать не дает девушке свободы, контролирует ее. Из-за этого у Кати нет личной жизни. У Алисы много проблем по части секса, она пытается внушить дочке, что интимная жизнь – грязное, мерзкое занятие. Но у Кати другое мнение на сей счет. Она хочет избавиться от давящей опеки матери. Поэтому она обратилась в агентство «Все, что хочешь», там написали сценарий. Вкратце он таков. Катя скажет матери, что отец к ней пристает. Потом покажет Алисе интересный американский детектив. И вроде невзначай расскажет ей про агентство. Если Алиса не клюнет, не поспешит в офис «Все, что хочешь», тогда спектакль пойдет по другому сценарию. Но мать обратилась в агентство, и все пошло, как планировалось.

– Зачем в этой истории детектив? – только и смог спросить я. – Катя добилась своего, отца больше нет.

– Вы не поняли, – укорил меня собеседник. – Алексей не приставал к дочери. Он никогда не пытался изнасиловать ее. Екатерина выдумала эту историю, чтобы Алиса убила Алексея. Алиса абсолютно не сексуальна, она красавица, но секс ей не нужен. Да, ей не нравились бесконечные любовницы Войкова, его хамство, но она терпела. Катя нашла способ выбить мать из нирваны, соврала про свое изнасилование. И Алиса решила – после этого Алексей не имеет права на жизнь. Девушке не отец мешал, мать ее вечно шпыняла, поучала, не разрешала жить так, как дочери хочется. Все было задумано так. Катя обратится к вам с просьбой узнать: кто убил ее отца. Что будет дальше? Подушкин докопается до истины, узнает, что виновница гибели Алексея его жена. И каково будет развитие событий? Екатерина потребует от матери деньги, которые положены ей по наследству, а потом заставит Алису оставить ее навсегда в покое. Если Алиса откажется, Катя пригрозит ей рассказать всю правду про смерть отца желтой прессе, которая смешает владелицу гимназии с грязью. Да, никто Алису убийцей официально не признает, но она точно лишится своего бизнеса. Сомнительно, что найдутся родители, готовые за немалые деньги отдать чадо в школу, которой руководит дама с подмоченной репутацией. Если Иван Павлович затормозит с расследованием, ему аккуратно подскажут правильное направление. Для этого наняли Роберта. И все пошло по сценарию. Возникло лишь одно непредвиденное обстоятельство. Никто не предполагал, что Алиса привлечет Матильду. Но все сработало. Спасибо вам, Иван Павлович.

– За что? – не понял я.

Владимир потер ладонью затылок.

– У меня на этом деле в голове прояснилось, дорабатываю по контракту и ухожу. Дошло до меня, что не все можно делать за деньги. Понимаю, вы более не захотите со мной общаться, но я после нашей сегодняшней встречи перестану считать себя мерзким дерьмом. Поверьте, я очень хотел вам позвонить, но… струсил, короче. Хорошо, что нас судьба в магазине столкнула.

Владимир встал, откланялся и ушел. Я остался за столиком в одиночестве и стал решать трудную задачу: как сообщить правду Ирэн? Стоит ли говорить ей, что убийца Алексея на самом деле Катя? Она настроила Алису на поход в агентство. Да и мной девушка ловко манипулировала. Кто рассказал нам с Борей про Марину Дегунину? Кто подсказал, где можно найти тетради? Катя!

Я оттянул ворот водолазки, которая начала меня душить. Как назвать дело, которым я занимался? Ну, это просто Иван Грозный на Мальдивах!

На следующее утро меня в шесть утра разбудил телефонный звонок.

– Добрый вечер, Одеялкин! – закричал женский голос.

– Доброе утро, – пробормотал я, – слушаю вас.

– У меня для вас отличная новость! Мы продолжаем наше шоу.

– Рад за вас, – пробормотал я.

И тут зазвонил городской телефон.

Я схватил трубку.

– Вава, ты мне срочно нужен, – закричала маменька.

Я испугался.

– Николетта, у тебя все в порядке? Сейчас только шесть утра! Ты здорова?

– Замолчи, Вава! Слушай! Я закрываю садик! Он мне надоел! Я только что приехала со дня рождения Микки, хочу спать! Надо обсудить твою свадьбу с баронессой.

– Одеялкин! Ждем вас! – кричала женщина в другое мое ухо.

– Микки не умеет устраивать суаре.

– К девяти успеете приехать?

Два женских голоса перемешались в моей голове и слились в одну канонаду.

– Можно подъехать к половине десятого. Микки отвратительно оделась. Не забудьте паспорт. Немедленно купи костюм, я устраиваю прием по случаю твоей помолвки.

– Одеялкин, вы здесь? Ответьте! – взвизгнули в правом ухе с такой силой, что я очнулся.

– Вава, немедленно скажи, сделаешь или нет? – потребовала маменька.

– Да, – быстро ответил я.

– Одеялкин, мы ждем вас! – завопили в другом ухе.

– Нет, – ответил я, – не имею возможности приехать.

– Но вы только что сказали: «да», – напомнила женщина.

– В вашем случае это означает – «нет», – заявил я.

– Перезвоню через полчасика, – пообещала теледевушка и отсоединилась.

– Вава, с кем ты беседуешь? – рассердилась маменька.

– С тобой, – вздохнул я.

– Отлично, – обрадовалась Николетта. – Слушай проблему. У Маки есть любовник, а у него третья жена от пятого брака…

Когда-то у меня случился роман с замужней дамой, которая вела себя как свободная женщина. Мы могли с ней уехать в Питер, провести там неделю, и она ни разу не вспоминала о семье. Однажды я не выдержал и спросил у нее: «Зачем ты вышла замуж?» Дама закатила глаза и задумчиво протянула: «Ваня, у меня есть ответы на многие вопросы: как зовут супруга, где он работает, сколько получает. Но, ей-богу, я не могу ответить, зачем вышла замуж. Так фишка легла».

Вот и я не могу ответить на вопрос, который вы хотите задать: Иван Павлович, почему ты всегда трусливо поджимаешь хвост и исполняешь капризы Николетты? Не знаю. Так фишка легла. Кроме того, я прекрасно понимаю: если откажусь, маменька насядет на меня и заведет длинный разговор. А прервать беседу с Николеттой, как, впрочем, и с любой женщиной, можно лишь одним способом: дама должна убедиться, что мужчина, с которым она беседует, умер. Если представитель сильного пола хочет, чтобы дама прекратила разговор, ему надо научиться притворяться мертвым.

Примечания

1

Профессор Хиггинс – главный герой пьесы Бернарда Шоу «Пигмалион». Он поспорил со своим другом полковником Пикерингом, что за шесть месяцев сумеет превратить уличную цветочницу Элизу Дулиттл в светскую даму и весь высший свет примет ее за герцогиню.

2

Суаре (от фр. soirée) – вечеринка.

3

Куверт (от фр. – couvert) – конверт.

4

Журфикс – (от фр. – jour fixe) – фиксированный день. До большевистского переворота в России многие представители творческой интеллигенции, дворянство устанавливали определенный день для постоянного приема гостей. На журфикс приезжали без приглашений. Все знали – по четвергам с семи вечера надо посетить Петровых, а двадцатого числа каждого месяца – Ивановых. Количество журфиксов в месяц зависело от материального состояния и задора хозяев. Одни были готовы веселиться с друзьями, приятелями три раза в неделю, другие только в последний четверг месяца.

5

Схимонах – монах, который принял великую схиму, иначе – великий ангельский образ. При постриге в великую схиму монах дает обет отречения от мира и всего мирского.

6

Отец Иоанн (Крестьянкин) (1910–2006) – священнослужитель Русской православной церкви, архимандрит. Сорок лет был насельником Псково-Печерского монастыря. Один из наиболее почитаемых старцев конца XX – начала XXI века.

7

Лекарства с подобным названием нет. Есть другое с аналогичным действием. Из этических соображений автор не указывает его подлинное наименование.

Content

Дарья Донцова
Иван Грозный на Мальдивах

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Глава тридцать вторая

Глава тридцать третья

Эпилог

Примечания