Марина и Сергей Дяченко

Масштаб

Он чувствовал себя животным в переноске. Кабину несли вручную — в нарушение всех инструкций. Пол раскачивался в такт шагам носильщика, и от этой медленной качки подступала морская болезнь.

Салон без окон, обшитый звукоизолирующим материалом. Большой экран на передней стенке. Четыре мягких кресла, но Лео в салоне один. Здесь просторно и даже уютно, если не знать, как эта коробка выглядит снаружи, не знать об «аварийной ручке», привинченной к потолку. Предполагалось, что ручкой не будут пользоваться, — но этот, снаружи, ухватился и тащит, будто корзину с рынка, демонстративно наплевав на правила и на пассажира.

— Я требую соблюдения протокола, — сказал Лео в микрофон ноутбука. — Используйте колёсную платформу для перемещения кабины! Немедленно!

Снаружи прозвучал низкий рёв, переходящий в инфразвук. Динамики воспроизвели голос в нормальном звучании:

— Чуть-плюнь потяни, детектив. Тута почти уже.

Звукоизоляция помогала, как пластырь при поносе. Этот, снаружи, говорил на местном простонародном диалекте, который был в принципе понятен, но звучал как издевательство.

Лео торчал в кабине третий час. Он перебрался сюда из самолёта, через гофрированный рукав, и его заверили, что скоро он будет на месте. Но время шло, кабину куда-то везли, и Лео чувствовал каждый поворот как выход в невесомость. Он обрадовался, когда поездка закончилась, — но тут уже носильщик бесцеремонно взялся за аварийную ручку, и Лео, конечно, будет жаловаться, но кому? Кого здесь интересует его удобство?

Кабина устремилась вниз, будто падающий лифт, вздрогнула и замерла. Лео выдохнул сквозь зубы.

Сегодня утром он проснулся в отличном настроении: дело, которым он жил последние полгода, наконец-то завершилось. Суд принял во внимание все собранные улики. Женщина, обвинённая ложно, была полностью оправдана, прокурор выдал ордер на арест настоящего убийцы. Лео подал заявление об отпуске, шеф тут же подписал и с непривычным дружелюбием осведомился о планах на отдых. Лео пожал плечами: такие вещи он заранее не планировал. Полежать в постели, глядя в потолок, потом пробежать десять километров — с перерывами, потом сесть у компьютера, открыть сайт путешествий, поставить рядом чашечку кофе…

Он выпил кофе до половины, когда шеф перезвонил ему, и голос звучал так, что Лео чуть не залил клавиатуру: погиб посол в Альтагоре. По всей видимости, убийство.

— Вы понимаете, что это значит?! Не просто дипломатический скандал, а… Мир висит на волоске! Наши жизни зависят от того, как скоро преступление будет раскрыто! Убийцу надо вычислить немедленно и предоставить доказательства не только действий, но и мотиваций, да так, чтобы никто не посмел оспорить!

— Почему я? — спросил тогда Лео, и ответ ошеломил его:

— Они запрашивают вас.

И вот теперь он сидел в кабине-переноске, и от низкого воя тряслись обитые пробкой стены — этот, снаружи, понятия не имел, как приглушать голос, а может быть, хотел нарочно досадить чужаку.

— Детектив, — механический голос в динамиках прозвучал бархатно, будто пытаясь интонацией извиниться за оригинал. — Тута! Вот посольство!

* * *

Трёхэтажный особняк, добротный и даже величественный, был окружён палисадником. Кроме посла, тут жили секретарь, повариха и менеджер, причём обслуживающий персонал работал вахтенным методом — по несколько месяцев. В Альтагоре сложные условия труда — не столько физически, сколько психологически.

Лео преодолел секундную дрожь в коленях, открывая дверь кабины, спускаясь по короткому трапу, шагая через палисадник к особняку. У самого порога он остановился, перевёл дыхание и заставил себя оглядеться.

Он знал, как устроено это место, но никакое воображение не могло заменить увиденного своими глазами. Особняк с территорией и рекреационной зоной находился внутри другого пространства — огромной пустынной комнаты с белыми стенами, комнаты совсем иного масштаба. Здание посольства было похоже на кукольный дом в углу просторной, лишённой мебели детской.

Единственное окно здесь было высотой с десятиэтажку. Вместо неба нависал потолок, страшно высокий — и в то же время оскорбительно низкий, давящий на подсознание. Сопровождающий, точнее носильщик, который притащил сюда Лео, стоял у двери, в дальнем углу белой комнаты, хотя по инструкции уже должен был выйти. От великана воняло потным животным — и резким химическим духом: вероятно, так здесь представляют одеколон. Обширное брюхо казалось дирижаблем, а подбородок — ноздреватой и волосатой скалой. Великан поднял огромную руку и помахал — так, что Лео ощутил ветер на своём лице; великан был добродушен. Лео, скрипнув зубами, изобразил ответный жест. Проглотил горькую слюну, прижал к боку компьютер, другой рукой подхватил чемодан и поднялся на порог.

Дверь распахнулась раньше, чем он успел постучать.

— Господин детектив, наконец-то… добро пожаловать…

На пороге стоял секретарь посольства — Лео успел ознакомиться с его досье. Сорок лет, семейный, ответственный человек, отличные характеристики по работе. Бледен, явно растерян, смотрит на Лео как тяжёлый пациент на доктора-светило.

— Нам объявили, что посольство эвакуируют, но только после расследования. Нам отрезали связь… оставив только официальный посольский канал… Мы не можем утешить наших близких, они же дома с ума сходят… В первые минуты мы думали, что началась война!

— Может, как раз и начнётся, — утешил его Лео. — Не торопите события.

Схему особняка он тоже успел просмотреть по дороге: просторный холл, широкая лестница, ведущая на второй этаж, — здание было спроектировано для приёмов. Предполагалось, что нарядная толпа станет подниматься по этим ступенькам, а наверху будет маячить посол в чёрном смокинге, здороваться за руку, обмениваться приветствиями, и всё это под негромкую музыку и звон бокалов…

Никогда здесь не будет весёлой толпы. И не потому, что хозяин особняка мёртв. А просто граждане Альтагоры много выше этого дома, и, чтобы приобщиться к веселью, им пришлось бы становиться на четвереньки и заглядывать в окна — одним глазом, прищурив другой…

— Мы отказались давать показания, — быстро говорил секретарь. — Она хотела нас допрашивать. Явилась сюда, эта великанша… мы заперлись… готовились к силовому варианту. Ей достаточно один раз пнуть по дому ногой, чтобы… вы понимаете. Хорошо, что связались наши дипслужбы… как-то утихомирили её. Но она обязательно ещё придёт!

В кухне пахло выпечкой. Повариха, спортивная женщина лет тридцати, вытерла руки бумажной салфеткой.

— Господин детектив… Да, я пеку пирожки. А что ещё делать? Мы все пытаемся чем-то себя занять. Сделать вид, что жизнь продолжается… Извините.

Менеджер, печальный и слегка опухший, сидел в глубоком кресле в комнате отдыха персонала. Бутылку он к приходу Лео спрятал, но запах спрятать не мог.

— С-спасибо, что вы прибыли… Посол наверху, мы ничего не трогали… Что теперь будет?!

— Я прошу вас, сограждане, — официальным голосом сказал Лео, — оставаться на местах и по возможности соблюдать спокойствие. Ситуация объективно сложная, а может стать ещё хуже. Приготовьтесь.

Повариха нервно улыбнулась. Менеджер громко высморкался. Секретарь посмотрел на Лео с горькой обидой, как если бы доктор-светило оказался шарлатаном.

* * *

Кто такой посол на Альтагоре? Человек, занимающий декоративную должность. И ещё он заложник. В условиях вечного кризиса отношений двух стран — никаких метафор. Заложник — тот, кого убьют, если договор о непричинении вреда, заключённый между Ортлендом и Альтагорой, будет нарушен.

Андерс Плот, тридцати шести лет, неженатый, выпускник юридической академии, лежал на полу в посольском кабинете, лицом вниз. На нём был черный смокинг — именно такой, как представлял себе Лео, воображая очередь гостей на парадной лестнице.

Посол был единственным человеком в особняке, кто выбирался отсюда во внешний мир. В этом заключалась его работа. Надев официальный костюм, он шёл на дипломатический приём, либо на торжественный обед, либо на концерт — и часами находился среди великанов, занимая специально приготовленное кресло, улыбаясь и сохраняя достоинство, что чрезвычайно сложно, когда все вокруг ростом с башню и говорят почти инфразвуком.

Лео склонился над мёртвым послом. В ушах покойного помещались наушники-вкладыши: бедняга не успел вынуть их, вернувшись в особняк. Наушники — слабое подспорье, потому что низкие голоса великанов проникают сквозь тело, заставляя вибрировать мягкие ткани и кости. Лео содрогнулся.

Его ноутбук пискнул, фиксируя входной сигнал. Вызов, который нельзя отклонить, и очень некстати. Лео ничего ещё не понял в этой комнате и тем более ничего не решил.

Звонок повторился. Лео вышел из кабинета, прикрыв за собой дверь, и сел на ступеньку мраморной лестницы для приёмов.

— Здесь Лео Парсель, я слушаю.

— С прибытием, — сказал женский голос по ту сторону связи. Осветился экран, Лео увидел сперва уголок рта, уехавший вниз, потом она отодвинулась от камеры: круглое лицо с большими скулами, волосы цвета соломы, саркастические злые глаза. — Мне нужно от вас немедленное согласие на изъятие тела из посольского особняка.

— Представьтесь, пожалуйста, — сказал Лео.

Женщина хмыкнула:

— Может, жопу показать?

— Не стоит. — Лео вздохнул. — Представиться — гораздо информативнее.

Сейчас они были с ней в одном масштабе: виртуальная связь их уравнивала. Ноутбук Лео удобно лежал у него на коленях, клавиатура великанши вместила бы спортивную площадку. В двух устройствах использовались разные технологии, но функция была единой — коммуникация. Где-то там, в другом помещении, воздух ревёт и сотрясается от её голоса, от огромного тела несёт животным мускусом и химическим парфюмом, но здесь, на экране, она говорит по-человечески и похожа на человека. Настолько похожа, что Лео даже задумался: а узнал бы он по фотографии, что перед ним великанша?

Узнал бы, разумеется. По тончайшим деталям пропорций: скулы, губы. Ещё проще определять в профиль: линия подбородка…

— Меня зовут Эльза Бауэр, — медленно сказала великанша. — Я майор сыскной службы министерства обороны Альтагоры, и я веду расследование об убийстве посла. И если дело не будет раскрыто за двадцать четыре часа, договором о непричинении можно будет подтереться.

— Но это же прекрасно, — сказал Лео. — Война! Мы узнаем, как славно трещат наши дома, когда по ним топчутся в кованых сапогах. Один раз хорошо топнуть — и нет десятка таких, как я. А вы узнаете, правда или нет, что запрещённое биологическое оружие на самом деле не очень-то запрещённое.

— Ты сумасшедший? — спросила она после короткой паузы.

— Интересно, — сказал он задумчиво, — кому я здесь понадобился, я ведь далёк от дипломатии и международных отношений. Я просто детектив. Кто надоумил ваше правительство призвать меня?

— Я надоумила, — она уставилась на него сквозь экран. — Дальше что?

* * *

Его трижды приглашали преподавать в полицейскую академию, и один раз он почти согласился и даже провёл пробное занятие. По итогам его слушатели были озадачены, а сам Лео ощутил себя сороконожкой, затеявшей урок танцев. Как этот дурак может раскрывать дела, спрашивали студенты друг друга в социальных сетях. Он же не видит логической связи между болтом и гайкой!

Лео не умел объяснить им — и никому, впрочем, — откуда в его голове берутся гипотезы и на чём строятся умозаключения. Его сознание было чем-то вроде котла, куда следует загрузить информацию обязательно сырой, очищенной от всяких предварительных интерпретаций, потом выждать время, ничего не делая, потом открыть крышку и вытащить готовый продукт. Когда в прошлом году к нему явился журналист и предложил написать книгу в соавторстве, Лео честно признался, что в последний раз писал художественный текст на выпускном экзамене в средней школе, и этот опус едва не стоил ему аттестата.

Журналист оказался настойчивым, и в какой-то момент Лео решил, что проще дать согласие, чем объяснять, почему затея обречена на провал. Он потратил несколько часов, отвечая на вопросы журналиста, передал ему архив рассекреченных старых дел и тут же обо всём забыл.

Каково же было удивление Лео, когда через полгода он обнаружил себя на презентации, а своё имя на обложке. Со страниц отлично изданной, чуть пахнущей типографией книги на Лео глядел незнакомый человек, литературный персонаж, чья способность распутывать сложнейшие дела строилась на безупречной логике, а острый аналитический ум искал развлечений в постоянных парадоксах. Зачем-то журналист приписал своему герою любовь к шахматам — это была часть образа, как и вечно начищенные ботинки, как и походы в филармонию каждую неделю.

Книга имела оглушительный успех. Избыточная авторская фантазия спасла Лео от лишнего внимания: никто из благодарных читателей не мог узнать в блестящем герое прототипа, который вместо туфель носил тряпичные кроссовки, ненавидел шахматы с детства и давно забыл, где находится филармония. Тем не менее выдуманного детектива тоже звали Лео Парсель, и совпадение имён рано или поздно должно было сыграть с ним злую шутку.

Вот и сыграло.

— То есть ты хочешь сказать, — Лео недоверчиво смотрел на великаншу на экране, — что ты потребовала пригласить меня… из-за книги?

Она почуяла подвох. Её глаза из ореховых сделались тёмно-каштановыми.

— Кроме текстов, у меня нет информации о вашей стране, извини. Мне нужен был толковый детектив, способный работать в посольском особняке. Сама я не могу всё время ползать с лупой!

Все великаны дураки, меланхолично подумал Лео. Это расистское суждение, которое не делает чести приличному человеку. Все дураки поступают глупо, Эльза — великанша, стало быть, я попал в переплёт оттого, что тексты, изданные у нас, доступны на Альтагоре в электронном виде…

— А теперь оформляй изъятие тела, — сказала она тоном, не терпящим возражений. — Позже я поделюсь с тобой данными экспертизы и, возможно, выслушаю твои соображения, а пока что допроси свидетелей!

— Изъятие отменяется, — сухо отозвался Лео. — После того как я осмотрю место происшествия, тело посла отправят спецрейсом домой.

— И затянут экспертизу на пять или шесть часов? — она, кажется, растерялась. — Ты что, не доверяешь нашей лаборатории?!

— Я всё сказал.

Её глаза окончательно почернели, веки опасно сузились.

— Вы не будете здесь распоряжаться, детектив!

— Я уже здесь распоряжаюсь, — проговорил он ещё суше. — И у меня не двадцать четыре часа, а гораздо меньше, и тратить время на пререкания я не намерен.

Он оборвал связь. Несколько секунд сидел на ступеньке, прислушиваясь: он боялся, что во внешней комнате сейчас откроется гигантская дверь, содрогнётся пол, как при пятибалльном землетрясении, и послышится рёв сразу нескольких великанов. Что им стоит проломить стены, переловить всех, кто находится в особняке, забрать тело посла силой?.. При помощи микрохирургов провести микровскрытие… Несчастный посол не заслужил такого унижения.

Было тихо. Лео потихоньку выдохнул и посмотрел на часы: журналист-соавтор присочинил для красоты, что Лео носит серебряный хронометр с секундной стрелкой. Хронометр у Лео где-то был, но таскать на руке он предпочитал дешёвый пластиковый корпус с электронным табло. Просто потому, что его можно никогда не снимать.

Правительство Ортленда уже собралось на экстренное заседание. Армия Альтагоры уже перешла в состояние повышенной готовности. Великанша Эльза была излишне оптимистична, когда говорила про двадцать четыре часа.

* * *

— Когда вы вошли в комнату, окно в кабинете было закрыто или открыто?

— Открыто. — Секретарь нервно сглотнул. — Я хорошо помню, потому что был сквозняк. Незапертая дверь хлопала и привлекла моё внимание. Я постучал… Андерс… господин посол не ответил… Тогда я вошёл и увидел. Половина второго ночи…

— Вы ничего не трогали в комнате?

— Нет. Я только закрыл окно, потому что сквозняк…

— Но сейчас окно распахнуто и защёлка сломана.

— Так ведь… это сделала великанша, уже после убийства. У неё был щуп… с камерой. Она пальцем выдавила окно снаружи, просунула внутрь камеру и сняла… В смысле осуществила съёмку…

Окно кабинета на втором этаже. Лео представил, как Эльза Бауэр встаёт на четвереньки, склонив широкое сосредоточенное лицо над посольским особняком, и гигантским пальцем без маникюра выдавливает пластиковую раму…

— Вы были здесь, когда великанша осматривала комнату?

— Э… нет. Это не для моих нервов. — Секретарь принуждённо усмехнулся. — Её лицо было прямо здесь, напротив окна… Я вышел.

— То есть вы не знаете, касалась ли она предметов, брала ли что-то?

— Вроде бы всё на месте, — неуверенно проговорил секретарь.

Всё на месте, кроме орудия убийства, подумал Лео.

Следов борьбы в комнате нет. Смерть наступила вследствие удара в область правой височной кости. Нанести удар мог человек того же роста, что и посол: в этом случае убийца был правшой и подошёл сзади, и в руках у него был тяжёлый предмет. Либо нанести удар мог некто, находившийся снаружи, просто щёлкнув пальцем.

Лео силой воли изгнал из воображения картину: щелчок, вроде как сшибающий насекомое. Удар, сокрушающий череп. Тело отлетает внутрь комнаты, к столу. Вот он и лежит у самого стола, и кресло чуть сдвинуто…

— Вчера ночью к особняку приближались великаны?

— Совершенно исключено, — твёрдо сказал секретарь, поймал взгляд Лео и чуть переменился в лице. — То есть… Я обычно слышу, когда открывается та дверь, снаружи… великанская. И как в большой комнате кто-то ходит. А вчера не слышал.

— Вы правша, господин секретарь?

— Д-да…

Из-за жёсткого цейтнота Лео был вынужден совмещать обыск с допросом свидетелей. Или подозреваемых. Официального статуса у сотрудников посольства до сих пор не было. А между тем, судя по первым впечатлениям, убийцу следует искать именно здесь, в особняке.

— Покажите вашу коллекцию молотков, — сказал Лео.

— Коллекцию, — механически повторил секретарь, как если бы ему задали убийственный вопрос на экзамене, — коллекцию… чего?!

* * *

Все инструменты в особняке хранились в строгом порядке — Лео смог в этом убедиться, когда менеджер распахнул перед ним дверь склада в цокольном этаже.

Менеджер, в отличие от тощего секретаря, был сложен плотно и основательно, по-крестьянски. Этот человек знал толк в хозяйствовании, был педантичен и опытен. По молодости проворовался, был осуждён, потом амнистирован, покаялся и бросил пить. А теперь, похоже, переживал срыв, и хорошо бы отобрать у него бутылку.

— Я совершенно трезв, — менеджер помотал головой, будто отказываясь признавать реальность. — Вот, полюбуйтесь…

Чего здесь только не было — каждый предмет на своём месте, в поролоновом гнезде, в соответствующей коробке, с непременным инвентарным номером. Молотков имелось три, разной величины, все с квадратными бойками.

В то время как предмет, которым убили посла, не имел углов или выступов.

— Больше нет ни одного молотка, господин детектив, — менеджер говорил с чувством, так патетически, будто приносил вассальную присягу. — И вообще ни одного инструмента, кроме тех, что вы видите. Здесь ничего случайного, каждую железку можно отследить по документам! Я учитываю в этом доме каждую скрепку!

И он воздвиг перед Лео стопку подшитых бумаг: инструкции и техпаспорта на микроволновку и духовую печь, стиральную машину, автоматический пылесос и сотню других приборов, включая мини-сауну и теннисную пушку для тренировок.

— В штате не предусмотрена должность техника, — менеджер хотел бы говорить с достоинством, но получалось что-то среднее между жалобой и похвальбой. — Всё приходится делать самим. Если полка покосилась или труба протекла, к примеру…

Он привычным жестом полез в карман пиджака и вытащил садовые резиновые перчатки. Надел, будто собираясь немедленно приступить к работе, и тут же, спохватившись, снял и спрятал обратно в карман.

— В доме есть статуэтки? — спросил Лео. — Сувениры, металлические вазы? Гантели? Любые предметы, которыми можно убить человека, ударив по голове?

— Вы что же, думаете, — менеджер попытался разгневаться, но вместо этого икнул, — это мог сделать кто-то из нас?!

— Вы правша?

Менеджер кивнул, будто клюнул. Встретился глазами с Лео. Съёжился, втянул голову в плечи.

— У нас… сувениры, вазы… коллекция фарфора. А не чугуна! А ваши намёки… оскорбительны.

Какие уж тут намёки, мрачно подумал Лео.

* * *

— У меня алиби, — нервно покашливая, сообщил секретарь. — Во время убийства я разговаривал с женой — удалённо, она подтвердит. Мы говорили с часа ночи, когда посол вернулся с приёма, до половины второго, когда он был уже… когда я нашёл его.

— Вы понимаете, что жена не очень хороший свидетель для алиби?

— Зато провайдер связи — отличный свидетель, — секретарь улыбнулся, будто выкладывая на стол убийственный козырь. — Запросите данные провайдера, они подтвердят факт международного разговора.

— Что вам мешало установить связь, оставить компьютер в комнате, пойти и убить посла?

Секретарь запнулся и замер с открытым ртом. На лице у него отразилось паническое усилие — он был похож на человека, который в людном месте роется в кармане, где только что лежал кошелёк.

— Но, — секретарь сглотнул, — там ещё была тёща… она заходила в комнату и выходила… тёща — это хороший свидетель?

— Возможно, — сказал Лео. — Ваши коллеги, сотрудники посольства, где находились в этот момент?

* * *

— Мы оба семейные люди, — менеджер тоскливо потёр горящие, как у школьника, уши. — У меня двое детей, у Валентины… поварихи… у неё сын. Мы не собираемся ничего менять… Неужели мы должны… вот так признаваться в адюльтере, под запись, под диктофон?

— Если хотите подтвердить своё алиби.

— Вы что, никогда не изменяли жене?! — менеджер поднял на Лео грустные воспалённые глаза.

— У меня не было жены, — сказал Лео.

— Почему? — удивился менеджер. — Или… у вас муж?

— Я никогда не состоял в браке, — сказал Лео со сталью в голосе. — Ни с кем! И это совершенно не относится к делу… А вам, считайте, повезло, если вы с поварихой были вместе в момент убийства. Я допрошу вас по отдельности и сопоставлю детали.

— Какой вы чёрствый нехороший человек, — сказал менеджер безнадёжно.

* * *

Посол жил аккуратно и скромно, совсем не пил, в отличие от менеджера. Держал в кабинете книжный шкаф без единого художественного текста — только исторические монографии, мемуары политиков и воспоминания спортсменов, в основном теннисистов. Его всерьёз интересовала культура великанов, и он собрал, кажется, всю доступную по теме литературу. Сейф в его кабинете запирался кодом «1–2–3–4».

Отпечатки тут тоже имелись — посла. Секретаря. Поварихи. Несколько «пальцев» менеджера, меньше прочих, учитывая его манеру носить в кармане рабочие перчатки.

Рядом с книжным шкафом стояла лёгкая стремянка — посол не ленился дотягиваться до верхних полок. Лео позаимствовал стремянку, чтобы заснять место преступления с самой высокой точки, из-под потолка. Он любил смотреть на предметы сверху, это помогало систематизировать наблюдения.

Когда Лео закончил осмотр, солнечный луч упал снаружи, из великанского оконного проёма, накрыл посольский особняк, заглянул в кабинет, в последний раз осветил мёртвого посла и отразился в лужице подсохшей крови. Оба окна — маленькое, в особняке, и большое, в комнате великанов, — выходили на юго-запад.

Лео облокотился о подоконник. Унылый пейзаж, он же интерьер: вместо неба, деревьев, улиц, газонов посол каждый день вынужден был любоваться белыми стенами внешней гигантской комнаты и серым пространством пола, на котором единственным цветным пятном выделялся ярко-зелёный теннисный корт. Наверное, посол много раз вот так стоял, подняв взгляд к источнику света, пытаясь увидеть что-то за внешним, великанским окном. Что там можно различить? Размытая синева, очертания облаков, солнечный луч. Лео задумался. А что увидит великан, вздумай он заглянуть снаружи?

В ночь убийства внешнее окно стояло открытым, по настоянию посла. Тот требовал, чтобы гигантская комната хорошо проветривалась, когда позволяет погода. В кабинете горел приглушённый свет, силуэт человека в проёме был отлично виден снаружи, и снайпер не мог бы промахнуться… Но пуля из винтовки великанов разорвала бы посла на части и не оставила бы сомнения, кто это сделал.

Значит, стреляли не из винтовки. Пневматическая труба с оптическим прицелом? Великаны сильны в механике, в отличие от электроники. Идея с выстрелом через окно — пока единственная версия, предполагающая невиновность посольских. Но где снаряд?

Лео заглянул под стол и под книжный шкаф. Осторожно передвинул тело. Ничего нового не нашёл. Могли выстрелить куском льда, думал Лео, но лёд бы растаял, и осталась бы влага. А этого нет; простой естественный вывод — орудие великанов изъяла из комнаты Эльза.

Дрогнул воздух — снаружи открылась огромная дверь. Затрясся пол, не катастрофически, но ощутимо. Лео отпрянул вглубь комнаты; вероятно, проживи он в этом особняке подольше — привык бы и не обращал внимания. Но покуда не привык — он мечется, как мышь, и хорошо, что никто не видел.

Солнце исчезло, будто съеденное, заслонённое огромной тенью. Легка на помине.

Лео осторожно выглянул из-за края портьеры. Увидел силуэт на фоне яркого света — Эльза стояла у окна, не глядя на особняк, спиной к Лео. Склонив голову, изучала великанскую оконную раму; в руках у неё было устройство вроде электронной лупы. Лео с тяжёлым вздохом подтянул к себе компьютер.

— Что ты там ищешь?

— Потерянную девственность, — отозвалась она, не оборачиваясь. Лео слышал её голос одновременно в динамиках и снаружи — к счастью, она не ревела таким низким басом, как великаны-мужчины.

— Эльза, — сказал Лео отрывисто. — Ты осматривала место преступления первой. Без свидетелей. Ты пальцем выдавила оконную раму, ты заглядывала внутрь… Что ты вынесла из комнаты посла?

Она чуть повернула голову. Лео видел её силуэт на фоне освещённого большого окна.

— Теперь жалею, что ничего не вынесла. Не стоило разводить дипломатию, выписывать Лео Парселя из Ортленда, ждать и договариваться. Надо было вытащить тело и отдать на экспертизу…

— А если я предположу, что ты сообщница убийцы? — скрипнув зубами, спросил Лео. — Некий великан выстрелил в окно из пневматической трубки, а ты во время обыска подобрала и спрятала снаряд. Или стреляла тоже ты?

— Идиот, — она повысила голос, и Лео невольно зажал ладонями уши. — Через несколько часов начнётся война. Я должна бы всё бросить и вывозить семью из города, но я взялась за это проклятое дело! Я рассчитывала на тебя, я поверила лживой книжонке… «Великий детектив!» И лучшая версия, которую ты за несколько часов родил, — что посла убила я?!

Лео слышал её дыхание: великанша была в ярости. Она шагнула по направлению к особняку, Лео малодушно отступил, но великанша вдруг остановилась. Резко наклонилась, присела на корточки и пинцетом — в два человеческих роста! — подняла что-то с пола, оттуда, где зеленел прямоугольник теннисного корта.

— Что ты нашла?!

— То, что ты упустил, — теперь в её голосе слышалось удовлетворение.

— Послушай, мы партнёры…

— Мы?! — повернувшись к Лео спиной, склонив голову, она разглядывала свою находку. — Нет. Ты решил поиграть в босса-с-пальчик. Играй. Но учти: если начнётся война, победителей не будет.

Она тщательно закрыла великанское окно, заперла на нём все задвижки и зашагала к выходу.

* * *

Парадная скатерть, белая с золотым орнаментом, входила в инвентарь посольства и ни разу не видела не только банкета, но даже утреннего чая. Едва вылупившись из заводской упаковки, она обречена была стать саваном; секретарь и менеджер, кряхтя и осторожно ступая, вынесли тело из кабинета и на скатерти, как в гамаке, спустили вниз, к мобильной кабине. Помещённый в пустой багажный отсек, посол казался грустным и разочарованным — свой путь домой он представлял не так.

Осматривая тело, Лео торопился и теперь очень надеялся, что в спешке не упустил ничего существенного. Ему хотелось поскорее отправить отсюда посла, как если бы тот был жив и подвергался опасности. Только получив сигнал из аэропорта, что тело на борту и самолёт готовится к взлёту, он немного успокоился: великанша не решилась на открытую конфронтацию.

Этой великанше удалось уязвить его. Когда имеешь дело с человекоподобным существом, у которого каждый палец почти с тебя ростом, надо быть очень умным. Либо чувствовать себя умным. Наслаждаться превосходством в интеллекте, пусть даже молча. Это даёт силы, чтобы примириться с реальностью; умная великанша не входила в планы Лео. Язвительная — тем более. Великаны часто хамят, но «босс-с-пальчик» — слишком метко сказано для великана. Она мастерски попала в его нерв, в его страх, в его унижение. Очень трудно работать, когда ощущаешь себя букашкой.

«Если начнётся война, победителей не будет».

Лео постоял у окна в опустевшем кабинете, где на паркетном полу был мелом обведён контур. Створка чуть покачивалась, беззвучно, как лепесток. Вчера ночью здесь было тепло, даже душно, полное безветрие. Посол вернулся с приёма — голодный и трезвый: он никогда не ел и не пил в присутствии великанов. Здесь, на столе, повариха оставила для него закуску и холодный чай без кофеина — в точности как распорядился господин посол. Он не прикоснулся ни к бутербродам, ни к чаю. Вместо этого он…

Дальше воображение Лео отказывалось работать. Сырьё в виде голых фактов было загружено в котёл сознания, но никакой реакции не происходило, как если бы суп пытались сварить из гвоздей. Важнейшего ингредиента не хватало: что она подобрала на теннисном корте?!

Он открыл свой компьютер. В ответ на недавний запрос ему прислали куцую биографическую справку: Эльза Бауэр, тридцать два года, не замужем. Служила в армии — как и все великаны обоих полов. Юридическое образование. Блестящая карьера. Есть родители и младший брат. Блогов не ведёт, публично не выступает, занимается спортом — плавание. Работа и спорт — и, кажется, вполне довольна жизнью.

А ведь мы чем-то похожи, подумал Лео. Кто знает, если бы к Эльзе явился великан-журналист и предложил написать книгу в соавторстве… Интересно, какой бы получился персонаж. Соавтор, разумеется, устремился бы подальше от скучной правды, приписал бы Эльзе любовь к джазу или авангардной живописи… или сделал бы её волонтёром в приюте для слепых щенков… Публике это интересно. Хотя мне, думал Лео, куда интереснее было бы другое: любовники. Конфликты. Провалы по службе. Ошибки в прошлом. Травмы…

Он не успел додумать — пришёл вызов с родины. От начальства, но это не был шеф Лео. Это был целый генеральный прокурор.

— К сожалению, пока нечего доложить, — признался Лео. — Собираю информацию. Жду результатов вскрытия. Есть кое-какие предположения, но их рано обнародовать.

— Господин Парсель, — сказал прокурор со значением. — Международная обстановка накаляется с каждой секундой.

— Я стараюсь не медлить, но…

— Погодите! — прокурор повысил голос. — Надеюсь, вы понимаете. Вы должны получить совершенно определённый результат: посла убили великаны.

— Но, — Лео почувствовал, как наливается кровью лицо, — я пока не знаю, кто…

— Не важно, кто из них, — сказал прокурор с нажимом. — Узнайте, как они это сделали. Наверняка у них была возможность. Ответственность за смерть посла лежит на великанах, чем раньше вы это заявите, тем лучше будет для всех!

— Вы же не ждёте от меня фальсификации? — глухо спросил Лео.

* * *

Где-то там, за океаном, шеф Лео получал сейчас жестокую трёпку уже от своего начальства. Хотя и не был ни в чём виноват — великаны выставили ему условие, что расследовать смерть посла будет Лео Парсель. Шеф не смог либо не посчитал нужным убедить их принять кого-то другого. Более сговорчивого. Понимающего остроту момента. А минуты утекают со страшной скоростью, и великаны-пилоты Альтагоры, наверное, уже в кабинах. Две страны разделены океаном, но океан в наше время несложно пересечь. У Ортленда отличная ПВО, но самолёты великанов обладают чудовищной инерцией. Военные Альтагоры не считаются с жизнями своих — даже будучи подбитыми, их лётчики поведут свои машины к цели. Один-единственный самолёт великанов, просто свалившись с неба, может уничтожить целый район…

«Ястребы» в правительстве Ортленда давно не стеснялись в выражениях: Альтагора должна быть превентивно ослаблена, угроза «большого сапога» — навсегда ликвидирована. Все знают, что вирус, убивающий великанов, уже создан и ждёт своего часа в пробирках. А вирус, превращающий великанскую электронику в груду хлама, уже написан лучшими программистами и хранится на недоступных серверах.

И сценарий «победоносной войны» давно известен: один вирус следует залить в компьютерные сети, другой — в водопровод крупных городов. Система обороны Альтагоры будет парализована, система здравоохранения захлебнётся. Самолёты возмездия не взлетят, бомбы не посыплются, великаны-десантники протянут ноги, которыми собирались кого-то топтать, а правительство Ортленда по всем каналам обратится к человечеству: мы атаковали первыми, чтобы упредить коварное нападение!

А ведь великанам должно быть и вправду страшно, подумал Лео. Мы агрессивнее, мы технологически сильнее, мы считаем себя вправе убивать их без жалости только потому, что они такие огромные… А мы их боимся на уровне физиологии. Потому что мне, например, невыносимо даже слышать, как там, снаружи, кто-то ходит…

— Великаны часто приближаются к дому?

Повариха нарезала овощи на салат, привычно, ювелирно точно. Ещё одна правша, механически отметил Лео.

— Каждый день. — Повариха работала, нож постукивал о доску, это был домашний умиротворяющий звук. — Утром приносят доставку — продукты, заказы с родины. Дипломатическую почту. Вечером прибирают территорию. Поначалу здесь был автоматический пылесос, но Андерс… господин посол посчитал, что это опасно. Любая техника может сломаться, особенно великанская. С тех пор приходит великан-уборщик с ведром и тряпкой. И вчера приходил, часов в семь вечера.

— Там, под большим окном, где теннисный корт, он тоже моет?

— Да. Вокруг сетки он моет специальной тряпкой. Это очень старательный великан. — Повариха ополоснула нож под струёй воды и тщательно вытерла полотенцем.

— В каком настроении был вчера господин Андерс? Не волновался, не был чем-то расстроен?

— Как всегда… перед приёмами он немного нервничал, знаете, как артист перед выходом на сцену. Когда вернулся, был очень усталый. И такой… отстранённый. Но он всегда уставал после этих… мероприятий.

И она горестно вздохнула.

— Он спустился в кухню всего на одну минуту, это было уже после полуночи. Попросил таблетку от головной боли, я ведь здесь медработник, заведую аптечкой, курсы прошла…

— У него часто болела голова?

— Когда возвращался — почти всегда…

— Вы дали ему таблетку, и он вернулся к себе?

— Нет. Он спросил, как включается духовой шкаф. Я предложила ему разогреть, что он хочет, или заново приготовить. То есть жестами показала, он после приёмов всегда был глуховат… Он ответил, чтобы я не беспокоилась, он всё сделает сам… такой милый. Такой… простой, искренний. Никто из нас не мог убить его, это невозможно представить.

— У вас в семье финансовые проблемы? — небрежно спросил Лео.

— Нет, — она насторожилась, — не так чтобы… то есть… а откуда вы знаете?! И при чём тут…

Интересно, могли ли великаны подкупить её, подумал Лео. Взятка в местной наличке завалит взяточника, как полный кузов щебёнки из самосвала. А движение на банковских счетах отслеживается под микроскопом. Но объективно — деньги ей нужны…

— Мой муж потерял крупную сумму, — помолчав, сказала повариха. — Пытался спекулировать на криптовалюте. Ну что же… а я ему изменила. Квиты, — она очень горько улыбнулась. — Мне не хотелось бы с вами это обсуждать…

— Простите, — сказал Лео. — Не хотел вас обидеть. В ночь убийства — здесь был великан? Вы его слышали?

— Нет. — Повариха сбросила нарезанные овощи в глубокую керамическую тарелку, отточенным жестом добавила соуса. — Я не слышала. Хотя, знаете, когда поживёшь так несколько месяцев, великаны снаружи становятся чем-то вроде дождя или ветра. К ним не прислушиваешься. — Она окинула взглядом уже готовые блюда в термических упаковках. — Господин детектив. Может быть, вы поужинаете с нами? Я приготовила, как обычно, на четверых. Не задумываясь. А теперь вот вспомнила, что Андерс не придёт…

Она вдруг отвернулась, пряча лицо, и втянула голову в плечи. Или она великая актриса, подумал Лео, или по-настоящему горюет. Трагическая, внезапная смерть молодого успешного человека, сдержанного, ровного в общении с начальством и подчинёнными, не имеющего врагов…

— Приятного аппетита, — сказал он поварихе. — Я не голоден. Поужинаю позже.

Он вышел в гостиную. За огромным окном снаружи сгущался вечерний свет. Лео прислушался: далеко, а может, и не очень далеко низкими инфразвуковыми раскатами ревели голоса великанов, и, кажется, эти голоса приближались.

Вполнакала горели лампы, на бильярдном столе валялись забытые шары, будто овцы на зелёном лугу после визита волка. На массивной деревянной вешалке одиноко висел галстук-бабочка, а на подставке для обуви лежала теннисная ракетка. Разумеется, не личные мотивы, думал Лео. Кто бы ни лишил жизни Андерса Плота — его убили только потому, что он занимал должность посла. Убили заложника. Скверно.

Лео вышел на порог, отчего-то крадучись. Потоптался в палисаднике, преодолевая страх. Решившись, зашагал к теннисному корту — тот был покрыт сочно-зелёным пластиком, у сетки стояла корзина с цыплячье-жёлтыми мячами. Яркие весенние цвета тревожили взгляд, а не радовали.

С каждым шагом Лео делалось всё неуютнее — он чувствовал свою уязвимость. Звук шагов отражался от стен и высоченного потолка, создавая странные акустические иллюзии. Сама идея строить особняк в помещении — великанском — казалась издевательством, но в Альтагоре нередки шквалы, которые и с великанских зданий, бывает, сносят крышу. Давайте же прятаться, соблюдая требования безопасности. Резонные и унизительные требования.

А ещё насекомые, осы, пчёлы, комары, цветные бабочки, ударом крыла сбивающие с ног. А ещё грызуны размером с лошадь. Великаны исправно проводят в районе посольства дезинсекцию и дератизацию, спасибо и на этом…

Лео остановился на краю корта. Посмотрел на свои кроссовки. Было какое-то правило насчёт обуви на корте — во всяком случае, в спорткомплексе его юности. Только специальные туфли, не оставляющие следов…

Убийца не оставил следов.

Что подняла с пола Эльза своим огромным пинцетом? Этот предмет оказался на корте в ночь убийства. Ведь ещё с вечера старательный великан с ведром и тряпкой всё здесь тщательно прибрал…

Лео заставил себя пройти ещё несколько шагов. Мячи лежали в корзине, как яйца в гнезде; интересно, что может вылупиться из таких уютных, ворсистых, ярко-жёлтых шаров. Лео прислушался к своим ощущениям. Котёл в голове до сих пор работал вхолостую, но вот-вот прозвучит щелчок, и края шестерёнок сойдутся.

* * *

— Я понимаю, что вы расстроены, — терпеливо сказал Лео, стоя под дверью комнаты, в которой заперся секретарь. — Но мне очень нужна от вас консультация, прямо сейчас.

Минуту было тихо. Потом щёлкнул замок. Секретарь стоял на пороге — в мятой рубашке с расстёгнутым воротом, с красными глазами, всклокоченный и мокрый. Нервный срыв, подумал Лео. А врача здесь не держат, избыточная роскошь.

— Вам лучше признаться, — сказал Лео мягко. — Сию секунду. Не затягивая.

— В чём? — секретарь содрогнулся.

— Ладно. — Лео вздохнул. — Кто из вас лучше играл в теннис — вы или господин посол?

Секретарь молчал несколько секунд. Лео сжал зубы: это была очень долгая пауза.

— Мы играли примерно одинаково, — медленно сказал секретарь. — А при чём здесь…

— У вас была теннисная пушка для тренировок. Вы оставили её на корте в ночь убийства.

— Не понимаю, — беспомощно сказал секретарь.

— Очень хорошая пушка, не так ли? Я видел её технические документы, когда осматривал склад. Это устройство, которое подаёт мячи над сеткой, чтобы игрок мог принимать удар.

— Хорошая. — Секретарь мигнул воспалёнными глазами.

— Очень мощная. — Лео доверительно улыбнулся. — Необычайно мощная. Лучшая модель.

— Чего вы от меня хотите?! Я… играл… тренировался… Пушка отстреливала мячи, я отрабатывал удар с лета… Это было моё свободное время… Андерс… господин посол был на приёме…

— Вы дождались, пока он вернётся, и убили его. Я знаю как. И великанша тоже скоро узнает. Она подобрала улику, она вас разоблачит, а не я. Представляете, какой будет международный эффект?

— Вы ошибаетесь, — тихо сказал секретарь. — Андерс был моим другом…

Он замолчал, перевёл дыхание и заговорил внезапно охрипшим голосом:

— Он был для меня… единственным близким человеком. Моя жена меня презирает, тёща ненавидит. Может, я большего и не заслуживаю…

Он с силой провёл ладонью по лицу.

— Обвиняйте, пожалуйста. Будет справедливо, если меня осудят, раз я был рядом и не смог предотвратить его гибель… Но чем я его, по-вашему, убил — теннисным мячом?!

Компьютер Лео издал короткий неприятный звук; примерно так вякает электронная касса, отказывая в платеже. Великанша Эльза не включила камеру — вместо заставки у неё была полицейская эмблема Альтагоры.

— Спускайтесь в бункер, или что там у вас есть. Идёт толпа громить посольство. Охрана не справляется. Пока не прибудет военный патруль, забейтесь в щёлочку!

И она оборвала связь. Рёв низких голосов становился ближе. Ближе. К нему добавились душераздирающие вопли автомобильных сирен. Задрожали стёкла.

* * *

Проектировщики особняка держали в уме неотвратимость войны. При посольстве имелось убежище — бетонный этаж с бетонной же крышкой, по архитектуре слегка похожий на гнездо медведки. Щель-укрытие давала возможность продержаться и сутки, и неделю; случись международный конфликт, сотрудники посольства укрылись бы в бункере и через некоторое время вернулись бы в новый мир — затянутый дымом и полностью лишённый великанов. Заваленный исполинскими гниющими телами.

Лео дождался, пока повариха, секретарь и менеджер скроются в бункере, пока крышка встанет на место. Поднялся из цокольного этажа на первый; в зале с мраморной лестницей раскачивалась люстра, будто маятник, а пол не просто содрогался — он трясся так, что подпрыгивали неубранные крошки. Там, снаружи, толпа великанов подходила ближе, и ближе, и ближе. Охрана посольства, если она и была, не делала попыток никого остановить.

Слово «щёлочка», употреблённое великаншей Эльзой, произвело на Лео странный эффект: он отчего-то начал видеть все вокруг в красном спектре, а время, кажется, замедлилось. Ни о чём не думая, он подошел к распределительному щиту — у входа справа, за изящной деревянной панелью — и отыскал тумблеры, регулирующие внешнее освещение.

Во всём особняке не горели окна. И снаружи, в комнате великанов, царил полумрак. За огромным окном холодным светом горел синий фонарь и тёплым светом — жёлтый. Поэтому тени, вдруг упавшие на стекло, показались двойными, с голубым и апельсиновым оттенком. Три тени, пять, семь, потом одна сплошная многоголовая тень; стекло хрустнуло, потеряло прозрачность и пошло трещинами, будто растянули огромную паучью сетку. И ещё одну. И ещё; наушники почти не защищали. Барабанные перепонки Лео готовы были треснуть.

Наконец стекло поддалось. Взорвалось миллионом осколков, и они рассыпались по серому гладкому полу. Перебираясь через подоконник, переваливая тяжёлые туши, воняя потом и мускусом, великаны устремились внутрь.

В этот самый момент лампы над особняком вспыхнули в полную мощность. На крыльцо упал ослепительный круг света, и в центре круга стоял Лео с микрофоном в руках. Тени в этом белом свете получались отменно-чёрные и очень контрастные, не как в театре, не как в операционной, а как на улицах мегаполиса в момент мировой катастрофы.

Лео оценил эффект — и почти сразу полностью ослеп. Это было к лучшему. Но и великаны остановились: слишком резко поменялась обстановка, слишком ярко ударил свет в их расширенные зрачки.

— Территория посольства Ортленда, — сказал Лео в микрофон. — Вы нарушаете международный договор, согласно которому…

Строители особняка предусмотрели такой диалог: динамик в три человеческих роста, установленный на балконе второго этажа, рявкнул низким басом, транслируя речь Лео, делая её различимой для великанов.

— …посольство неприкосновенно, — продолжал Лео. — Сейчас вы нарушаете закон. Это неминуемо повлечёт ответственность. Административную. И уголовную. Чтобы избежать последствий, покиньте территорию посольства!

К нему медленно возвращалось зрение. Рассеянным светом прожекторы заливали и великанов — громилы топтались у стены под разбитым окном, рядом с бывшим теннисным кортом. У них были орудия в руках, что-то вроде пожарных багров, — видимо, обнесли пункт гражданской обороны. Их животы вздымались и опадали, вокруг башмаков облаком висела пыль, головы казались крохотными и, кажется, почти касались потолка. Их рты были в недоумении разинуты: каждая глотка глубиной в колодец. За окном орала и напирала толпа; Лео отстранённо подумал, что книга, написанная журналистом-соавтором, сожрёт память о реальном человеке, и через несколько лет даже близкие знакомые будут верить, что детектив Парсель носил идеально чистые туфли и всегда рассуждал логически.

— Вы хотите справедливости, — он повысил голос. — Вы хотите знать, что убийство в посольстве — не провокация. Так дайте же мне завершить расследование!

До них наконец-то дошёл смысл его слов. Великаны переглянулись. А потом захохотали. Они смеялись заливисто, как дети, ведь голос из динамика казался им комическим писком. Контраст между словами и тембром заставлял их ржать, похрюкивая.

Звук их смеха был как пытка. Все кости, все полости, сколько их было в теле Лео, болезненно взвыли.

— Я сотрудничаю с полицией Альтагоры, и я обещаю…

Великаны прибывали и толпились. Ступали по хрустящим осколкам, приближались к особняку, склоняя головы, разинув рты, с азартом и некоторым удивлением. Их мысли читались на лицах: каждый мечтал накрыть оратора ладонью, как лягушонка, взять в пригоршню и рассмотреть повнимательнее.

— …полностью объективное расследование!

Динамик должен быть в десять раз мощнее и ниже по тембру. Тонким кукольным голосом можно ругаться, умолять или зачитывать Конституцию — всё едино. Их ярость сменилась весельем, а потом любопытством, но для Лео это не победа, а катастрофа, потому что лучше однажды попасть под каблук, чем стать игрушкой в потных ладонях.

— Мы с вами хотим одного и того же! Мы хотим, чтобы убийца предстал перед судом!

Они хотели совсем другого, их желание становилось с каждой секундой всё нестерпимее: сцапать таракашку двумя пальцами. Осторожно повернуть. Прижать чуть сильнее, проверяя, насколько он крепок…

Новый шум послышался снаружи; Лео не сразу уловил его среди рёва, грохота и звона в ушах. Те, что стояли ближе к двери, завертели огромными головами, их животы чуть подались назад. Сразу несколько великанов заорало в голос, ругаясь на диалекте, — Лео не мог разобрать ни слова. Потом загрохотала дверь, и в комнату ворвался новый великан, ничуть не ниже прежних, но не такой толстый. Лео не сразу понял, что это Эльза, одетая во что-то вроде военного камуфляжа.

Лео впервые увидел её вот так, целиком, при ярком свете — не изображением на экране компьютера, не силуэтом в окне. Она была огромна, каждая ступня размером с джип-внедорожник. И она орала на толпу, жестикулировала и бранилась; от её голоса Лео почувствовал, как лопаются сосуды в глазах.

Она встала между толпой и посольским особняком. Сам по себе этот жест ничего бы не решил, но военный патруль, о котором Эльза говорила раньше, всё-таки, видимо, прибыл. Правительство Альтагоры здраво рассудило, что разгром посольства не добавит соседям миролюбия и что пока есть призрачный шанс задержать войну — надо им воспользоваться; громилы заколебались, снаружи послышалась автоматная очередь, и Лео потерял слух.

— Я не слышу.

Она шевелила губами на экране — круглолицая, широкоскулая, злая. Странно смотрела, будто ожидая. Чего ждала — что он станцует, что он взлетит?

Повариха рыдала в комнате для персонала, менеджер её успокаивал. Секретарь заперся у себя в комнате. По этажам ходили сквозняки: окно, через которое вломились великаны, зияло гигантским проёмом, а погода между тем переменилась. Ветер снаружи задувал в особняк. Следовало пройти по всем этажам и накрепко закрыть форточки, но у Лео не было сил.

Эльза поднесла руки к ушам, указательными пальцами дотронулась до козелков и стала их массировать, выразительно глядя, будто пытаясь передать Лео сокровенное знание. Лео подумал и повторил её жест. То ли массаж великанши сработал, то ли пришло время слуху восстановиться, но внутри правого, а затем и левого уха что-то хрустнуло, и вернулся звук — будто сквозь вату.

— Ого, — сказал Лео.

— Смысл своей выходки объясни мне, пожалуйста, — потребовала она прокурорским тоном.

— Э… — сказал Лео, — спасибо, что позвонила тогда, ты спасла нас, между прочим.

— Почему ты не спустился в бункер? Где логика?!

Логика в его поступках присутствует, конечно. Только она всегда выявляется задним числом. Интуиция командует, Лео выполняет, логика потом находится, как закатившийся под кровать теннисный мячик.

— Ты собирался их удержать?! — у неё раздувались ноздри.

— Но ведь удержал же, — сказал Лео.

Приятно было наблюдать за сменой выражений на её лице. Лео надеялся, что до настоящей правды Эльза не докопается: ему неловко было признаваться даже себе, что он поддался манипуляции, пусть и неосознанной.

«Забейтесь в щёлочку», — сказала она. И тем самым нажала на спусковой крючок, существовавший, правда, исключительно в голове у Лео. Он мог бы ответить ей сейчас: я не спрятался, потому что хотел сохранить достоинство. Но вместо этого сказал:

— Считай, что они меня испугались и повернули обратно. И не тронули особняк.

Великанша разглядывала Лео сквозь экран, будто составляя его подробный словесный портрет.

— Ты, может, идиот, но точно не трус.

— В вашей культуре почётнее быть трусом или идиотом?

Она запнулась — и тем опять его порадовала: он сбил её с толку. Заставил растеряться. В каких же мелочах он находит удовольствие.

* * *

Повариха перестала рыдать. Теперь она раскачивалась, сидя на стуле в гостиной.

— Господин детектив… Мы звоним, нам не отвечают… Свяжитесь по вашим каналам! Пусть эвакуируют посольство! Нас убьют… растопчут сапогами…

— Ситуация под контролем, — сказал Лео, вылавливая бильярдные шары из луз, собирая с зелёного сукна. — Не волнуйтесь. Скоро мы будем дома.

— Хотите сыграть партийку на бильярде? — желчно осведомился менеджер, наблюдая, как Лео укладывает шары в полированный ящик.

— Почти, — сказал Лео. — Пройдите в ваши комнаты и не покидайте их. Желательно не подходите к окнам.

Он вышел на порог с тяжёлым ящиком в одной руке и компьютером в другой. Великанша бродила вдоль дальней стены, битое стекло хрустело под её огромными подошвами, и от этого звука Лео морозило.

Осколки устилали пол великанской комнаты, в их гранях отражался свет. Лео шагнул и понял, что путь до теннисного корта будет длиннее, чем в прошлый раз. Хоть бы не оступиться и не упасть на эти осколки, проще сразу прыгнуть в мясорубку…

— Ты так покалечишься, — сказала великанша, будто отвечая на его мысли. Её голос вибрировал в воздухе, больно кусая барабанные перепонки, и одновременно звучал в динамиках компьютера — в человеческом тембре. — Давай я просто переставлю тебя с места на место?

— Если ты ко мне прикоснёшься, — сказал Лео, — случится катастрофа.

— Ты обгадишься? — голос её звучал с издевательской серьёзностью.

— Нет, я сфальсифицирую расследование и повешу убийство на великанов. Никто не станет вдаваться в детали. Наши просто начнут атаку.

Она промолчала. Лео не видел её лица — он смотрел только под ноги, чтобы не наткнуться на осколок, не оступиться и не порезаться.

— Нападение на посольство, — сказала великанша очень тихо, — не было стихийным. Его спланировали и организованно провели. Используя толпу дураков.

— Кто? Зачем?

— Затем, что ваши всё равно начнут атаку, сфальсифицируешь ты дело или нет. Но, возможно, ваши чего-то не знают. И наши не столько боятся войны, сколько приближают её.

Лео остановился. Деревянный ящик готов был выскользнуть из вспотевшей ладони.

— Чего ждём? — сухо спросила великанша. Стекло под её ногами перестало хрустеть.

Лео, пошатнувшись, зашагал дальше. Его кроссовки были уже порезаны в нескольких местах. Ещё пятьдесят шагов… ещё двадцать…

Если великаны приближают войну, значит, они надеются победить. Техническое превосходство не панацея, когда противник может взять тебя двумя пальцами, а потом зажать в кулаке. В детстве Лео видел во сне кошмары — как его сажают в коробку вроде обувной, но размером с комнату, накрывают крышкой и продают в магазине для великанов: он игрушка, он домашний питомец для их детей…

Осторожно ступая, он добрался до разгромленного корта. Сетка была растоптана. Поле усыпано битым стеклом. На небрежно расчищенном пятачке Эльза оставила теннисную пушку, похожую одновременно на чемодан и соковыжималку, с пластиковой корзиной наверху и чёрным хоботом на передней стенке.

Это был предмет, который великанша подобрала накануне. Его роль в убийстве предстояло сейчас подтвердить или опровергнуть.

— Начни с мячей, пожалуй, — сказала великанша.

— Не нуждаюсь в советах.

Жёлтые мячи полетели один за другим. Их траектория повторялась от выстрела к выстрелу — пушка была точна. Лео представил, как посольский секретарь в белых теннисных шортах скачет здесь в свете прожекторов, отрабатывая удар за ударом…

Корзина опустела. Лео загрузил бильярдные шары — те были тяжелы, будто залитые изнутри свинцом. Но ведь и пушка необычная, чрезвычайной мощности, и убийца мог подойти ближе к окнам. Лео прикрыл глаза, воспроизвёл в деталях: выстрел. Шар проламывает череп. Убийца поднимается в кабинет, забирает снаряд и только тогда поднимает тревогу…

Пушка глухо крякнула. Первый шар вылетел, описал дугу и упал в нескольких шагах. Лео отшатнулся: осколки разлетелись с неприятным хрустом.

Второй шар упал ещё ближе. После трёх выстрелов пушка заткнулась, завибрировала, и на табло побежало сообщение о критической поломке.

* * *

Уже через несколько минут, анализируя следственный эксперимент, он искренне не мог понять, как ухитрился поверить в такую чушь: бильярдным шаром? Из теннисной пушки?! Интуиция Лео, его сокровище, сработала на этот раз как генератор случайных чисел. Он снова поддался манипуляции: вслед за великаншей поверил, что улика, найденная на корте, — ключевая.

— Хорошая попытка, — сказала великанша. — Но уж слишком… экзотическая версия.

Она стояла у дальней стены и говорила теперь очень тихо. Её голос не отдавался болью в ушах, но шипел и постукивал, как ветер в бамбуковой роще. Динамик компьютера произносил те же слова правильно и ровно, будто надиктовывая. Странно, но сейчас великанша пыталась щадить его чувства: и слух, и самолюбие.

— Годная версия, — после паузы снова заговорила Эльза. — Вполне в духе Лео Парселя.

— Книга — журналистский вымысел, — он выдавливал из себя слова, как засохшую пасту из тюбика. — Такого Лео Парселя, что там описан, не существует. Это литературный персонаж.

— А расследования? Подлинные дела, на которые ссылается автор, — они тоже вымышлены?

— Нет. — Лео поморщился, не понимая, куда она клонит. — Дела были. Я их раскрыл. А что?

Она молчала, и Лео с удивлением понял, что молчание может быть красноречивее слов.

— Времени всё меньше, — пробормотал он, просто чтобы разбить тишину.

— Ты не боишься обвинить своих, — задумчиво сказала Эльза. — А это посложнее, чем выйти навстречу толпе погромщиков… Твоё начальство, я думаю, на тебя давит?

Лео промолчал.

— …Потому что моё на меня давит со страшной силой, — забывшись, она заговорила громче, но тут же снова понизила голос. — Но теперь я склоняюсь к мысли, что это сделали наши. Был выстрел снаружи, из модифицированного оружия с оптическим прицелом.

— И это меня ты упрекаешь в «экзотических версиях»?! — взорвался Лео. — Снаряд-то где? Кто его вынес? Никто из ваших не мог подобраться к дому незамеченным!

— Я читала о неких военных разработках, — помолчав, сказала Эльза. — Извини, без подробностей. Они секретные. Но снаряд, изготовленный по особой технологии, может испариться без следа за несколько минут. Состав воздуха в особняке никто не проверял… А теперь поздно, всё отлично проветрилось.

— Но если это так, — Лео охрип, — это значит… Убийство посла было санкционировано на самом высоком уровне. У вас в Альтагоре. Чтобы развязать войну.

Эльза сглотнула так шумно, что Лео показалось, будто рядом на берег накатила огромная волна.

* * *

Он оставил на корте пушку, мячи, бильярдные шары. Пусть явится старательный великан-уборщик и выметет все вместе с битым стеклом. Идти обратно было легче — Лео приноровился. Снаружи, за стенами гигантской комнаты, великанские патрульные машины беззвучно мигали красными и синими огнями. Блики дрожали на осколках, Лео казалось, что он бредёт не то по пенному морю, не то по тлеющим угольям.

— Я изучала социальные связи вашего посла, — тихо сказала великанша. — Он вёл… активную светскую жизнь, в отличие от предшественников. Он не считал для себя позором прогуляться по столу, даже во время банкета, даже между бокалов.

Лео скрипнул зубами, представив себе эту картину.

— …И он посещал не только официальные мероприятия. Он ходил в гости, лично, по приглашению — ко многим высшим чиновникам, у него были ровные доверительные отношения с премьер-министром, например. С министром здравоохранения. Он вёл переписку — строго по делу, о реформе среднего образования. О принципах здравоохранения, о доступности медицины… Но спрашивал и о семьях адресатов, был в курсе личных новостей…

Лео молчал. До порога посольского особняка оставалось несколько десятков шагов.

— Он не испытывал отвращения к Альтагоре, — задумчиво сказала великанша. — И страха. И высокомерия. Если ты понимаешь, о чём я.

— За это и поплатился, — сказал Лео.

— Послушай, версия — всего лишь версия. Мы оба сейчас паникуем. Нет ни единого доказательства, что это провокация военных Альтагоры. Нет экспертизы тела. Если бы ты согласился на изъятие — у нас уже был бы отчёт криминалиста…

— Если бы это был твой соотечественник — ты бы отдала его криминалистам Ортленда?

Великанша переступила с ноги на ногу, хрустнуло стекло под огромными башмаками, и Лео только теперь понял, что последние полчаса Эльза не двигалась с места, застыв, будто вкопанная.

* * *

Секретарь заперся у себя в комнате и на стук не отвечал. Лео не стал его принуждать — сказал через дверь, что ошибся с обвинением и сожалеет. Было поздно, никто не спал, в отдалении мигали красные и синие огни, напоминая Лео безумные дискотеки его юности.

Компьютер стоял на полу, подключённый к розетке. Горела настольная лампа; расхаживая по коридору второго этажа, Лео переживал самый страшный профессиональный крах в своей жизни.

Ортленд заранее уверен в победе, но Альтагора держит козыри, о которых соотечественники Лео не догадываются. Химическое оружие? Эльза упоминала секретные разработки. Если химическая бомба уже существует, то единственному исполинскому самолёту достаточно просто дотянуть до берегов Ортленда. Накрыть собой несколько кварталов — и взорваться, и пусть умирают все…

Пришёл вызов от великанши. Лео малодушно захотелось не отвечать: нечего было ей ответить.

Эльза была необыкновенно мрачна — такой подавленной Лео её до сих пор не видел.

— Отличные новости. У тебя есть шанс.

— На что?

— Погибший, — сказала великанша, — как ты помнишь, был в тёплых отношениях с нашим министром здравоохранения. Я узнала, что на последнем приёме, накануне убийства, между ними случилась крупная ссора.

— Записи, свидетели? — быстро спросил Лео. — Они ведь разговаривали через компьютер, как мы с тобой? Протокол вёлся?

— Нет. Они общались напрямую.

— Невозможно. — Лео содрогнулся.

— Смотри…

На экране появился чёрно-белый кадр: запись с камеры слежения в официальном кабинете. Лео увидел человека, сидящего к камере спиной… Нет, великана! Тот утопал в глубоком мягком кресле, а по столешнице перед ним, по чёрной полированной столешнице металась крохотная фигура, размахивая руками. Маленький человечек что-то орал… пищал, вероятно, еле слышным мышиным писком. Сидящий в кресле подался вперёд, склонился над фигуркой на столе, и Лео сделалось страшно. Великан поднёс огромную руку к уху, прислушиваясь. Замер на секунду, а потом с силой опустил кулак на стол — жестом раздражения, отчаяния и гнева. Столешница затряслась. Фигурка на столе подпрыгнула, будто на батуте, и, не удержавшись, повалилась на колени…

Изображение пропало. На экране снова возникла Эльза, мрачнее прежнего.

— Они разговаривали без посредников и без охраны, — сказала она. — Эта запись — всё, что есть.

Лео беззвучно выругался.

— Вскоре после этого инцидента посол уехал. Он был физически цел, но явно потрясён.

— Это дипломатический протокол — вот так поступать? — Лео понимал, что теряет самообладание, и ничего не мог с этим сделать. — Так ведут себя ваши министры, это хороший тон, это считается допустимым?!

— Учти, что они часто общались, — сказала Эльза. — Они приспособились друг к другу. Вероятно, раньше между ними такого не было.

— Ты копаешь под своих, — пробормотал Лео, выравнивая дыхание. — Это не просто предположение — это серьёзный мотив, и вашим он не понравится…

— …Поэтому меня отстранили от дела.

— Что?!

— Утром министр здравоохранения подал в отставку. Только что стало известно об его аресте.

— В чём его обвиняют, в убийстве?

— Не теряй времени. Слушай. Они проведут обыск в посольском особняке. Я отказалась подписывать ордер, но они найдут кого-то посговорчивее.

— Но это… неприкосновенная территория. — Лео почувствовал, как немеет лицо. — Погромщиков они могли списать на случайность… Официальный обыск — значит объявление войны.

— У тебя есть несколько минут, чтобы самому найти предмет, который им нужен, — сказала Эльза.

— Орудие убийства, — пробормотал Лео.

— Идиот. — Эльза оскалилась. — Не орудие. В особняке хранится что-то настолько ценное, что наши перестали считаться с любыми приличиями. Ты, великий детектив, я тебя спрашиваю, — что это?!

— Я великий детектив, — шёпотом сказал Лео. — Ты сейчас зря иронизируешь.

* * *

На экран своего компьютера он вывел одновременно две оперативных записи. Первая была сделана Эльзой — через окно, камерой на палке-штативе. Снимая, великанша вглядывалась в малейшие детали, будто разбирая комнату на части, анализируя предмет за предметом: каждую пуговицу на чёрном пиджаке мёртвого посла, каждый корешок на полке книжного шкафа.

Лео документировал место преступления иначе. Взобравшись на стремянку, подняв камеру как можно выше, он пытался захватить в кадр сразу несколько предметов и сопоставить между собой. Полка книг целиком. Труп на полу — относительно стола и относительно окна. Окно — в сочетании с надорванной шторой и сломанной защёлкой.

— Погоди. — Он считывал два видеоряда, чувствуя, как закипает в мозгу разрозненная информация.

— В чём дело? — спросила она ревниво. — Я не вижу ничего нового, что снимала я, что потом снимал ты…

— Ракурс, — сказал Лео.

Он выставил на двух половинках экрана два стоп-кадра — полки шкафа, снятые сверху и снизу.

— Разница в объёмах, — после длинной паузы сказала Эльза. — Там дополнительное пространство, внутри.

Лео бросился к книжному шкафу. Понял, что не дотянется, и заново разложил стремянку. Сейф был отлично спрятан, обнаружить его было невозможно, не перетряхнув все книги одну за другой, — либо не сравнив два ракурса видеозаписи. И у этого сейфа не было кода — только скважина для ключа.

— В крайнем случае, — сказала великанша на экране компьютера, — чтобы избежать обыска, ты сможешь отдать им… просто отдай эту вещь.

— Эльза, — сказал Лео. — Я тебе очень благодарен за помощь…

— «Помощь»?! — она оскорбилась.

— …Но сейчас я отключаю связь. Это наше посольство и наши тайны.

Он успел увидеть, как она рывком приближает лицо к камере. Открывает рот, чтобы что-то сказать…

Экран погас.

* * *

— Вы знаете в этом здании каждую скрепку. — Лео кивнул на гору технических бумаг. — Где документы на сейф модели «62–12»?

— Их нет, — еле слышно сказал менеджер.

Он, казалось, трезвел с каждой секундой.

— То есть в кабинете посла установлен второй сейф — не задокументированный? Потайной?

— Совершенно… верно.

— И где ключ?

— У господина посла, — сказал менеджер твёрже. — Он сам его хранил. Это его… личная собственность.

— Но я не нашёл ключа, — сказал Лео. — Ни в кабинете, ни в спальне господина посла, ни в его карманах. У вас ведь есть дубликат?

— Нет, — пролепетал менеджер.

— Через несколько минут сюда явятся великаны, — сказал Лео. — Они проведут обыск, перед этим сняв с особняка крышу. И личный досмотр всех сотрудников они тоже проведут, под микроскопом. Вы сомневаетесь, что они отыщут ключ?

— Личный досмотр?! — послышалось от дверей. Лео обернулся; повариха стояла, вцепившись в приоткрытую дверную створку, как если бы её не держали ноги.

— Господин детектив… вы не можете этого допустить!

— Я не допущу, — мягко сказал Лео. — Ключ, пожалуйста. Вы знаете, где он?

Повариха поколебалась секунду, потом сунул руку в карман просторных рабочих брюк и вытащила маленький ключ на металлическим кольце.

Менеджер шагнул вперёд, протянул руку, будто пытаясь остановить её.

— Я никого не убивал!

— Мы с ним не спали вместе, — тихо сказала повариха. — То есть вообще да, но не в эту ночь… Он меня… уговорил солгать. У него нет алиби.

— Я не убивал, — с мукой в голосе повторил менеджер. — Когда я вошёл… он был уже… мёртвый.

* * *

Половину сейфа занимала шахматная коробка. По масштабам великанов — спичечный коробок.

Сюда же в беспорядке были заброшены шахматные фигуры — огромные, литые, со множеством деталей. Даже пешки были такими тяжёлыми, что любая партия превратилась бы в силовую тренировку.

— Орудие, — пробормотал Лео, натягивая перчатки.

Металл, из которого была отлита белая ладья, потускнел от засохшей крови. Посла убили сувенирной шахматной фигурой, по весу сравнимой с гантелью.

— Он лежал здесь, — пролепетал менеджер. — Сейф был открыт. Шахматы частью в сейфе, частью на столе… Как если бы он решал шахматный этюд… Только ладья — на полу… Рядом с его головой…

— И вместо того, чтобы немедленно поднять тревогу, вы…

— Я испугался! — менеджер сцепил трясущиеся пальцы. — Сейф, шахматы… мой приговор. Их нет ни в одной описи. Я не должен был монтировать для посла этот тайник, это против правил… Я увяз по уши. Посол мне угрожал… увольнением. Компрометацией. У меня семья, кредиты… И кое-какие грехи, я не святой… Вы же первый назвали бы меня убийцей!

— Но вы не убийца? — с сомнением спросил Лео.

— Я говорю, он был уже мёртв! Тогда я решил… вывести себя из-под удара. Я убрал все фигуры обратно в сейф, сложил стремянку…

— И вы думали, их никто никогда не отыщет?

Менеджер сцепил пальцы на груди.

— Я ждал, что посольство эвакуируют, особняк запрут… или вовсе развалят великаны. Я ждал, что начнётся война. И война всё спишет…

— То есть вы, — сказал Лео, — готовы были поставить мир на грань гибели, чтобы скрыть свои… грешки?

— Так это я главный негодяй?! — менеджер задохнулся. — Я… всего лишь… а они… они были в сговоре! Они любовники, чтобы вы знали. И они изменники родины! Вот во что они меня втравили — а я понятия не имел в своей наивности! Я подслушал их разговор… случайно… накануне… — он болезненно закашлялся. — Я знаю, кто убил посла, ну и поделом! Я не хочу быть их сообщником, не хочу. Я во всём признаюсь!

* * *

Секретарь говорил с большим трудом, его голос таял в воздухе, будто пар.

— Я понимал его побуждения… это были благородные… гуманистические идеалы. И с каждым днём… с каждой неделей его решимость крепла. Он говорил: невозможно, недостойно разрабатывать такое оружие. Которое поражает только великанов… но при этом не разбирает правых, виноватых… взрослых, детей… Видите ли, он считал великанов такими же людьми, как мы… и не притворялся. Даже и не надо ждать войны, он говорил. Если вирус «А» существует, синтезирован — рано или поздно его кто-то выпустит на свободу. И Альтагора опустеет… за несколько дней. Он точно знал, как это будет, и рассказывал мне в жутких подробностях. В муках, страхе, в отчаянии они вымрут. Нам достанутся их огромные дома, их колоссальные шахты… которые нам не нужны. Но миллионы жителей Ортленда вздохнут свободно, зная, что больше ни одного великана на свете нет…

Секретарь посмотрел на свои руки, скованные наручниками.

— Он говорил о своих планах, что это милосердие. Что это наш долг… Когда я слушал его, я был его союзником. Но потом, каждый раз… я понимал, что это измена. Настоящая измена родине. Я уговаривал его остановиться. Каждый раз, когда он шёл на приём, я ждал его обратно с ужасом. Я не знал, о чём он с ними разговаривает… боялся представить, что он им обещает. В тот раз… в последний. Он уехал на приём, а я пошёл на корт, установил теннисную пушку, отбивал и отбивал мячи, и мысленно говорил с ним, и повторял все свои доводы, по кругу, ещё и ещё… А потом он вернулся, и я понял, что что-то случилось, но он не стал со мной разговаривать.

— Вы помогали ему добыть… информацию?

— Нет! — секретарь подпрыгнул на стуле. — Я не имел к этому отношения. Я даже не знаю, как далеко он зашёл в своих планах, удалось ли ему…

— Удалось, — сказал Лео.

* * *

Великаны прибыли через полчаса и на этот раз не стали врываться, крушить и выламывать дверь. Лео получил вызов с канала, которым обычно пользовалась Эльза. На связь вышли несколько собеседников — седой великан, лысеющий великан, пожилая великанша с брошью на платье и сама Эльза, страшно усталая, с кругами под ввалившимися глазами.

— Господин детектив, мы так поняли, что сейчас вы принимаете решения в посольстве, — сказал седой великан. — В рамках оперативных мероприятий мы вынуждены санкционировать обыск здания. Просим сотрудников оставить на месте личное имущество и верхнюю одежду и переместиться в мобильный транспорт, который сейчас подадут.

Снаружи захрустело битое стекло под огромными подошвами. Кабина-переноска с внешней ручкой, как у корзины, опустилась перед крыльцом особняка.

— Представьтесь, пожалуйста, — кротко сказал Лео.

Седой великан на секунду опешил. Потом усмехнулся:

— Меня зовут Генрих Герт, я главный советник юстиции Альтагоры. Я прошу вас сотрудничать, во избежание эксцессов.

— Эксцессов трудно избежать, учитывая, что вы только что блокировали электронные каналы, лишив посольство связи с родиной и нашим правительством. Это очень недружественный жест. — Лео с сожалением покачал головой.

— Нам жаль, если он так истолкован, — холодно отозвался седой великан. — Но время идёт. Мы стараемся избежать неэтичных и травмирующих решений. Вам не понравится, если вас будут хватать руками, не так ли?

— Прежде чем хватать меня руками, — сказал Лео, — вспомните о том, что обратный отсчёт запущен и война практически неизбежна. Я знаю, что именно вы надеетесь здесь найти… Да, то, о чём вы только что подумали, советник. Вы пришли за некой вещью, которая, как вы полагаете, поможет вам победить. У меня плохие новости — её больше нет в доме.

У троих на экране изменились лица. Только Эльза смотрела непонимающе; она ещё ничего не знает, подумал Лео.

— Это уничтожил не я, — быстро сказал Лео. — Но я вам гарантирую — оно уничтожено. Исходите из этого и попытайтесь предотвратить войну — прямо сейчас.

— Мы всё равно начнём обыск! — пожилая великанша дёрнула уголком рта.

— Нет, — Лео посмотрел на неё через экран. — Это плохое решение. Хорошее решение — немедленно прекратить мобилизацию и подтвердить полнейшее миролюбие государства Альтагора…

Лысый великан отключил звук и связался с кем-то по телефону — Лео надеялся, что ради мирных переговоров, а не для немедленного штурма посольства.

— Обострение отношений между нашими странами случилось после смерти посла, — продолжал он нарочито неторопливо, с расстановкой. — Но, проведя расследование, я с ответственностью утверждаю, что ни спецслужбы, ни правительства Ортленда и Альтагоры не причастны к этой смерти. Это не провокация, и не нарушение договора, и даже не чья-либо личная месть…

Глядя сейчас на экран, Лео каждую секунду осознавал колоссальную разницу между собой и собеседниками, вопиющую разницу в масштабах. Их ноутбуки — размером с зал кинотеатра в мультиплексе. Брошь на плече пожилой великанши — как чеканный щит средневекового латника. Компьютер не уравнивает Лео и великанов, лишь создаёт иллюзию коммуникации, и Лео не может понять, что за мысли бродят в циклопических башках за маскообразными рожами.

Только Эльза казалась живой среди масок. Только её лицо он мог выделить среди прочих. Он видел её растерянность, горечь, удивление — и надежду.

— Я расскажу, как всё было, — сказал Лео, обращаясь персонально к Эльзе. — Это займёт всего несколько минут.

* * *

— Господин Андерс добыл сувенирный шахматный набор не вполне официально. Используя обходные каналы. Обратите внимание, какое тонкое литьё, какая поразительная работа…

Лео повернул компьютер так, чтобы великаны видели и доску, и расставленные на ней фигуры.

— …Как видите, шахматы имеют символическое значение — например, фигура короля стоит на постаменте в виде ладони и держит на ладони другую фигуру, миниатюрную. Сплошной символизм. Оба ферзя представляют собой женщин с этническими элементами в одежде, с характерными чертами лица, вот белый ферзь — большие скулы, тонкие губы, несколько скошенный лоб, — фенотип, характерный для народа Альтагоры. Посол приготовил шахматы в подарок министру и собирался доставить их на приём…

Четыре великана смотрели на него с монитора. Три чужака — и Эльза; страшное напряжение было в их глазах.

— Посол знал, что вирус «А» существует и что он будет применён рано или поздно. Используя связи в среде учёных… некую группу, которая теперь будет, увы, разоблачена… Он получил с дипломатической почтой кое-что. Давайте посмотрим на эту ладью…

Руками в перчатках Лео взялся за белую фигуру на левом фланге и с усилием повернул круглое навершие-башню. Ладья открылась, как термос, — она была полой изнутри.

— Две одинаковых ладьи разного веса, — сказал Лео. — Так я понял, что внутри у некоторых фигур, возможно, есть полости. Эту, монолитную, я с трудом могу поднять…

Двумя руками он приподнял и поставил обратно на доску ладью на правом фланге, со следами крови.

— Тайник? — отрывисто спросил седой великан. — Это было спрятано… в шахматах?!

— Тайник опустел, как видите.

— То есть теперь его содержимое хранится у вас, детектив. — Пожилая великанша хищно прищурилась.

— Нет. — Лео взял со стола канцелярскую папку. — Вернувшись с приёма, господин посол спустился на кухню и спросил повариху, как включается духовой шкаф… Через несколько минут он умер.

Он замолчал, чувствуя, что ему изменяет голос. Взял чашку с водой и напился — в полной тишине.

— …Повариха, пережив шок, пытаясь занять себя, затеяла выпечку. Перед тем как начать, она надёжно вычистила духовой шкаф и выбросила пепел в контейнер. Этот маленький факт защищает её от подозрений куда надёжнее, чем фальшивое алиби…

Он достал из папки два обгоревших фрагмента — тончайший полупрозрачный пластик, неровные края, каждый лоскут размером с ладонь.

— С момента убийства мусор из особняка не вывозили. Я порылся в контейнерах и нашёл вот это.

Он выложил фрагменты прямо на шахматную доску. На горелых лохмотьях с трудом можно было различить несколько символов и часть схемы.

— Что это? — тихо спросила Эльза.

— Вакцина, — сказал Лео. — Химическая формула. Была.

Её глаза потемнели. Лео увидел, как отливает краска от её лица, как оно делается белым, будто у сувенирной шахматной фигуры.

— Прости, Эльза, — сказал Лео, чувствуя, как нарастает звон в ушах. — Посол готовил для передачи либо готовую вакцину от вируса «А», либо финальные наработки, но с возможностью быстро поставить производство на поток. Это подтолкнуло бы… местные исследования, не только вирусологию, но и биологию в целом. Министр здравоохранения считал, что победа у него в кармане, но посол усомнился…

— Мелкие, мерзкие твари, — шёпотом сказала Эльза. — Плесень. Убийцы.

Погас один из четырёх экранов — лицо Эльзы исчезло. Осталось три: лысый великан, седой великан и пожилая великанша смотрели неподвижными оловянными взглядами.

— Усомнился, — повторил Лео механически. — Он…

И замолчал. Великаны ждали; у этих, в отличие от Эльзы, была железная выдержка.

— То, что вы расцениваете как подвиг и спасение целой расы, господа, — через силу проговорил Лео, — с нашей стороны выглядит как измена родине. Посол колебался, не мог принять решение. Явился на приём без подарка. Неизвестно, о чём они говорили с министром, но министр пришёл в ярость… Все мы понимаем его разочарование и обиду. Когда министр так хватил кулаком по столу, что посла подкинуло на столешнице, будто лягушонка… Андерс Плот кое-что понял, господа.

Его собеседники молчали. Любой актёр позавидовал бы столь драматичной паузе, но Лео меньше всего сейчас думал об эффекте. Ему надо было просто перевести дух.

— Слишком большая разница в росте, господа. Масштаб… С этим приходится считаться. Получив вакцину, Альтагора рано или поздно явилась бы в Ортленд. И мы оказались бы беззащитными. Поэтому…

Проще было бы дробить камни кувалдой под палящим солнцем, чем говорить эти слова.

— …Поэтому, вернувшись с приёма, посол сжёг микроплёнки в духовом шкафу.

Снаружи, в комнате великанов, где стоял особняк, открылась дверь. Лео почувствовал, как тянет холодом из приоткрытой форточки. Трое с экрана молча на него смотрели.

— Кто-то пришёл, — с тяжёлым сердцем сказал Лео. — Теперь, когда вы знаете, что вакцины нет, — может быть, вы удержитесь от штурма посольства?

— Кто убил посла? — отрывисто спросил седой великан.

— Он умер от сердечного приступа, — сказал Лео. — Когда я получу результаты экспертизы… надеюсь, они подтвердят мои выводы.

— От сердечного приступа — со вмятиной в черепе, в луже крови?! — пожилая великанша оскалила желтоватые зубы.

Снаружи тяжело ступал великан — один, насколько мог судить Лео. Пока что один.

— Андерс Плот тяжело переживал свою измену родине, — Лео усилием воли удержался, чтобы не обернуться к окну. — Состоявшуюся измену, хотя и не доведённую до конца. И своё предательство… новых друзей из Альтагоры. Понимаете, он предал всех и ничего не достиг. Шахматы жгли ему руки, он решил убрать их в тайник, поднялся на стремянку, но ему сделалось плохо. Может быть, он пытался позвать на помощь, а может, и нет. Мы знаем только, что он пережил сердечный приступ, упал и, уже падая, ударился головой о… вот об эту фигуру. — Рука Лео в перчатке остановилась в нескольких миллиметрах от белой ладьи. — Тем самым он пустил следствие по ложному пути. Впрочем, господа, он сделал это непреднамеренно…

Со звоном разлетелось стекло. Лео вздрогнул и обернулся: Эльза стояла рядом с посольским особняком на коленях и смотрела на него снаружи.

Одновременно вскрикнули великаны на мониторе. Впервые в жизни они получили такой опыт: увидели уроженку Альтагоры глазами Лео, через камеру на его ноутбуке. Огромная, чудовищная великанша заглядывала в комнату через окно. Лео видел своё отражение в бешеных, налитых кровью глазах. Ей достаточно было протянуть руку и щёлкнуть пальцами, будто прогоняя назойливое насекомое.

Материализовался кошмар, который Лео видел в детстве. Стали реальностью его самые глубинные страхи. Отступая, он потерял равновесие, взмахнул руками и упал — как накануне упал здесь посол.

Эпилог

— Я попросил вас о консультации, — сказал человек в дорогом костюме, — хотя это непривычно и не вполне соответствует правилам. Но, учитывая обстоятельства…

— Рад буду помочь, — радушно отозвался Лео.

Они сидели в кафе на крыше высотного офисного центра, на приватной террасе. Горизонт с этой точки зрения казался особенно далёким, а город — особенно прекрасным. Люблю высоту, подумал Лео.

В отдалении, в пригороде, маячило несуразное здание — небоскрёб вне гармонии и пропорций. Там маялся, запертый в четырёх стенах, посол великанов: на суровой диете, с жёстким — вынужденно жёстким — контролем потреблённой воды, с мониторингом всех физиологических отправлений, чтобы не пострадала местная канализация… А ведь им хуже у нас, чем нам у них, с неожиданным сочувствием подумал Лео.

— Я, как вы знаете, завтра отбываю в Альтагору, — сказал его собеседник. — После всего, что случилось, мне предстоит особая миссия…

Он замолчал и посмотрел выжидательно. Где-то внизу ворковали голуби.

— Да, нелёгкая работа, — согласился Лео. — Но очень важно, чтобы в посольстве на Альтагоре постоянно жили наши сотрудники, это доказательство добрых намерений, прочного мира между двумя странами…

— Заложники, — грустно пробормотал его собеседник.

— Не надо так печально, — сказал Лео. — Важно, чтобы с вами рядом работали люди, которым вы доверяете. Вместе легче перебороть тоску по родине.

— Да уж, да уж, — грустно покивал человек в дорогом костюме. — Вероятно, Андерс Плот умер от тоски, не выдержало сердце… — Он бросил острый взгляд через стол. — А знаете, ведь обстоятельства его смерти столь глубоко засекречены, что даже я… даже мне не сказали… всего. Возможно…

Он вопросительно замолчал.

— О нет, — Лео грустно улыбнулся, отхлёбывая кофе. — Я знаю не больше вашего. Экспертиза выявила обширный инфаркт, увы. В штат посольства добавлена должность врача, чтобы предупредить трагедии в дальнейшем. Занимайтесь спортом, ведите здоровый образ жизни… Вот как я. Я сегодня уже пробежал десять километров.

— В той книге, что вы написали, — сказал его собеседник, — есть много полезных советов, в том числе о физкультуре. Прекрасная книга, очень мотивирующая!

— Я рад, что вам понравилось. — Лео посмотрел на хронометр с секундной стрелкой, надетый специально по случаю встречи. — Прошу прощения, я вынужден идти. Искренне желаю вам удачи в должности посла в Альтагоре!

* * *

Его маленькая квартира в историческом центре города давно нуждалась в ремонте, паркет растрескался, обои потускнели. Лео никогда не обращал внимания на такие мелочи, но сегодня вдруг призадумался. Что, если освежить краску в ванной? Или поменять шторы? Если не замахиваться на подвиги — может быть, хотя бы заказать новое офисное кресло вместо старого, клочковатого, будто линяющая змея?

Он никогда не вешал на стены ни картин, ни украшений. Самой стильной и удобной вещью в его доме была беговая дорожка, тренажёр; отчего именно сегодня ему захотелось что-то поменять?

Странные мысли рассеялись так же скоро, как и нахлынули. Лео сел к столу и улыбнулся: заранее планировать ничего не надо. Пусть всё идёт как идёт.

Он просматривал варианты отелей у моря, когда пришёл международный вызов. По личному каналу. Лео не стал отвечать, как и вчера, но она опять перезвонила. И ещё раз.

— Алло, — сказал он, не подключая камеру.

— Привет, — хрипло и как-то очень растерянно заговорила Эльза. Она, кажется, уже не верила, что он отзовётся.

И возникла на экране — скуластая, бледная и очень сосредоточенная. Совсем не похожая на злобную великаншу, глядящую в окно посольского особняка.

— Ты в курсе, какой счёт тебе выкатят за международный разговор? — Лео поморщился.

— И я его оплачу, — сказала она отрывисто. — Включи камеру! Пожалуйста…

Он вздохнул и выполнил её просьбу.

— Лео, — сказала Эльза на экране. — Я хочу объясниться.

— Я и так всё знаю.

— Нет, не знаешь. — Она смотрела ему в глаза. — У нас в школе, с третьего класса и до выпуска… были обязательные занятия по гражданской обороне. Висели плакаты в коридорах. Очень страшные. Каждый месяц — учебная тревога. Вирусная опасность. Правила поведения. Что делать, если родители умирают. Как выявить симптомы, куда идти, как поступать, если ты уже заражён…

— Эльза…

— Ты можешь меня выслушать?! Когда я поняла, что формула вакцины была совсем рядом… Формула спасения. Отмены кошмара. Освобождения. Андерс Плот мог спасти нас, всех — виноватых, невиновных, детей, стариков… Но не стал. Когда я это поняла, со мной случилась истерика, Лео.

— Я заметил.

— Я знаю, что виновата. Ты не желаешь зла Альтагоре. Ты лучший в мире детектив. Я напрасно тебя обидела… Лео, если бы у тебя была вакцина на руках, ты передал бы её нам — или уничтожил?

Она выпалила свой вопрос и уставилась на него через монитор, требовательно и одновременно умоляюще.

— Я понимаю, почему ты звонишь и чего от меня хочешь, — сказал Лео. — Но я не стану врать, что передал бы. И не стану лгать, что уничтожил бы. Пойми, один акт шпионажа — не панацея. Рано или поздно вакцину создадут в ваших лабораториях. А наши синтезируют другой вирус. И так без конца. Пока есть Ортленд и есть Альтагора, будет вечное противостояние, и выкинь из головы подростковые этические дилеммы… Всё, ты разоришься со стоимостью связи. Удачи, и спасибо за наше сотрудничество.

— Подожди, — проговорила она быстро. — Не разорюсь, не твоя забота. Считай, что я пригласила тебя в кафе и оплатила ужин…

— Что?! — он поперхнулся.

— Я не знаю, как ещё сказать, — сказала она, и он с огромным удивлением увидел, что она совсем юная, что она краснеет от смущения, как девчонка. — У меня тут новое дело об убийстве, очень сложное. Может быть, ты проконсультируешь?

Content

Марина и Сергей Дяченко
Масштаб