Валерий Гуминский

Наследник

Часть первая: вернувшийся

Глава первая

Албазин, август 2013 года

Никита

Теплый ветер, насыщенный запахами хвои, душистых лесных трав с горьковатым вкусом цветущей полыни и сухой земли, пронесся над верхушками деревьев; шаловливо потрепал густые поросли кустарника, вплотную подступившего к старой металлической ограде с облупленной от старости краской; пригнул пожухлую траву на оплывших могильных холмиках с деревянными, наскоро сколоченными пирамидками тумб, на которых висели заржавленные жестяные кругляши с небрежно выбитыми рядами цифр.

Для обычного человека, ненароком забредшего на безымянное кладбище, они могли сказать только одно: здесь похоронены люди, у которых не нашлось родственников, чтобы со всеми полагающимися почестями проводить их в Чертоги. И вместо имени на жестянках появились безликие цифры, значение которых не могли пояснить даже смотрители, периодически меняющиеся на этой должности. В архивных тетрадях кладбищенской конторы возле этих цифр значилась лишь короткая приписка: «муж.», «жен.» или же «ребенок», «подросток» с указанием пола.

Той, которая лежала под тяжким гнетом каменистой земли, повезло обрести свое имя, написанное золотисто-черной краской на скромном бетонном постаменте, притулившемся на границе между неизвестными умершими и богато украшенными мемориалами, стелами, гранитными памятниками. И кроме рассохшегося от давности лет искусственного венка на нем ничего не было.

Молодой высокорослый человек, стоя на коленях возле могилы, гладил осевший холмик земли рукой. Ветер, нашедший для себя новую забаву, взъерошил коротко стриженные волосы, начавшие обесцвечиваться под лучами жаркого августовского солнца, забрался под свободно выпущенную рубашку и тут же, испугавшись своей смелости, умчался вдаль, пригибая вымахавшую в рост полынь.

Никите было невыносимо стыдно, что в пылу странствий и решений своих мирских проблем он совсем забыл о матери, ждущей последнего достойного пристанища. Не здесь ее место, о чем она часто в последнее время напоминала своему сыну, приходя во сне со скромной улыбкой.

— Двадцать лет прошло, — тихо произнес стоявший за спиной юноши мужчина в легком светло-сером костюме и в щегольской шляпе, прикрывающей верхнюю часть его лица. Из-под нее виднелась только жесткая щетка усов, плотно сжатые губы и крупноватый, пожалуй, нос. — За это время сюда никто не приходил, не интересовался, кто она такая. Я ведь специально ввел в штат кладбищенской службы своего человека, чтобы он докладывал мне о всех людях, которые будут спрашивать о захоронении твоей матери. Лет семь-восемь бдительности не терял, а потом понял, что никому ничего не надо. Сюда вообще никто не ходит. Некому.

— Вы всерьез рассчитывали выйти на заказчиков убийства моей матери, Георгий Ефремович? — поднял голову Никита. Он так и не встал с коленей, но его глаза стали понемногу оживать.

— За столько лет я пришел к мысли, что это был несчастный случай, — ответил Астапов, небрежно засунув руки в карманы брюк. — Твою мать не хотели убивать. Скорее всего, ее пытались взять в заложницы до того момента, когда должен был родиться ты. А потом шантажировать Анатолия Архиповича.

— Может и не хотели, но как вариант рассматривали, — глухо произнес Никита. — Все равно Китсер знал заказчика. А я догадываюсь, кто им мог быть. Жаль, старый барон сдох, не успел я до него добраться. Унес с собой это имя. Его наследнику хватило ума не лезть в историю, где слишком много крови.

— Похорони свою месть здесь, Никита, — попросил Астапов искренне. — Я помогу тебе с последней волей Патриарха, но ты пообещай мне, что не будешь нести свою боль через всю жизнь. Не стоит оно того.

— Пока не могу ничего обещать, Георгий Ефремович, — волхв, наконец, поднялся на ноги и легким движением рук стряхнул с брюк щебенистые крошки и пыль. — Когда будет эксгумация?

— Послезавтра, — ответил Директор албазинского Департамента полиции, заматеревший на своей должности, приобретя повадки бывалого и тертого жизнью человека. — Раньше не получится. В любом случае постановление подписывает прокурор, а исполнительная комиссия приступит к работе не раньше понедельника. Придется подождать. Ты как хочешь провести перезахоронение?

— Проведу здесь кроду, — не задумываясь, ответил Никита и поправил на холмике пышный букет ярко-красных гвоздик, которые положил возле постамента сразу же, как только Астапов привел его сюда. С тех самых пор, как волхв покинул Албазин, обитель скорби разрослась довольно сильно, и заплутать в новых кварталах, пересечениях асфальтированных дорожек и натоптанных тропок оказалось легче легкого.

— Сожжение? — догадался Астапов.

— Да. Привезу прах домой, к своим, — вздохнул Никита и посмотрел на небо. К вечеру с юга поползли серые облака, грозившие к ночи или к завтрашнему утру пролиться дождем. Если он затянется, вскрытие могилы придется перенести, а это грозило неизбежной задержкой. В городе ему не хотелось оставаться надолго. Родовое поместье требовало его присутствия.

Мужчины медленно пошли по рассохшейся, с оплывшими глинистыми краями, колее вдоль густого боярышника, за которым просматривались лакированные бока солидных автомобилей. За ними тут же увязались четверо мощных плечистых ребят, приставленных для охраны государственного чиновника, в коей должности сейчас находился Астапов.

— Даже странно, что ты приехал в Албазин один, — директор поглядел на задумчивого спутника. — Обычно в твоем положении уже стоит задуматься о личном престиже, о куче телохранителей. Или всех врагов закопал?

Один из охранников распахнул заднюю дверь черного «Руссо-балта» перед хозяином и его собеседником. Уже находясь в салоне, пахнущем дорогим парфюмом и кожей обивки кресел, Никита ответил:

— Меня пока как противника всерьез не считают. Так, раздражающий фактор, не более. Занимаюсь родовым бизнесом, никуда не лезу, никому не мешаю. А когда полезу — вот и подумаю об охране.

Астапов кивнул, как будто согласился со словами Назарова. Надо сказать, Георгий Ефремович был потрясен, когда в его кабинет вошел сильно изменившийся Никита, превратившийся из угловатого, резкого и жилистого подростка в высокого привлекательного молодого человека. А ведь считалось, его уже давно не было в живых. Столичные новости Астапов не пропускал, и все, что происходило в Петербурге или в той же Вологде, директор прекрасно знал. Не ожидая от самого себя таких эмоций, он вскочил на ноги и крепко сжал Никиту в объятиях. Оказывается, парень приехал в Албазин за прахом матери, который хотел перевезти в родовое имение. Астапов пообещал содействие в таком деликатном деле.

— Ты так и не рассказал, где был последние годы, — Георгий Ефремович посмотрел на соседа, плотно сжимавшего губы и увлекшегося городскими пейзажами за окном машины, подзабытыми и сильно изменившимися.

— Да нечего рассказывать, — нехотя ответил Никита. — Я же нашел Хазарина! Прятался в Китае. Пришлось применить все свое красноречие, упросить тестя замолвить словечко перед императором, чтобы разрешил мне провести акцию. В общем, взяли мы гада. Вот только не удалось уйти незамеченными. Я прикрывал отход группы. Ну и попал в лапы китайской мафии. Бежал на катере; хотел морем уйти на нашу территорию, но неудачно. Взрывом оглушило, выбросило за борт, начисто память вышибло. Так и не понял, где находился все это время.

Никита беззастенчиво лгал. Ну зачем Астапову знать, какие приключения выпали на долю волхва? Все произошедшее с Назаровым теперь считалось глубоко засекреченной информацией. В Нижнем Новгороде, где Никита пробивал портал из чужой Яви, уже не протолкнуться от агентуры различных имперских служб. Даже из Академии Иерархов прислали несколько человек для развёртывания филиала с научной лабораторией. Император лично курировал этот вопрос, осознав угрозу от заблокированного портала. Не хватало еще гостей из параллельного мира.

— Так ты в коме был? — удивленно хмыкнул Астапов.

— Можно и так сказать, — увернулся Никита. — Непонятное состояние. Магический сон. А кто меня подобрал в воде, куда потом отвезли — совершенно не знаю. Как только пришел в себя, огляделся и стал готовиться к побегу. Какой-то островок неподалеку от китайского побережья. Вы же знаете, Георгий Ефремович, что для меня преград не существует. Как только физически окреп — развалил там все и убежал.

— Какие страсти кипят на Дальнем Востоке, — улыбнулся Астапов, мало веря в рассказ парня. Возможно, что-то подобное и было, но не настолько, чтобы сильного волхва два года удерживать в плену. Ладно, не хочет говорить — лучше забыть о разговоре. Спокойнее спать будет. Нахлебался с этими Назаровыми — вспоминать страшно.

— Ты у Барышева остановился?

— А к кому же еще мне здесь идти? — рассмеялся Никита. — Как-никак единственный «родственник» в Албазине. Вы бы видели, как он меня встретил. Никогда бы не поверил, насколько скупой на эмоции человек может так радоваться. Кажется, совсем недавно отсюда уехал…

Идущая впереди «ладога-гранд» свернула направо и выскочила на широкую Набережную. Водитель второй машины совершил тот же маневр, а Никита снова приник к окну, заинтересованно спросил:

— А что здесь происходит? На Амуре русло углубляют?

— И это тоже, но в основном дополнительные дебаркадеры строят, — пояснил Астапов, тоже глядя на суету вдоль реки, где стояло около десятка автокранов, а возле берега скопилось несколько грузовых барж. На середине реки, растянувшись цепочкой, земляные драги черпали своими огромными ковшами грунт. — Представляешь, что наши неугомонные соседи придумали?

— Даже предположить боюсь, — улыбнулся Никита. — Отвоевать амурский выступ?

— Если бы, — фыркнул директор Департамента полиции. — Вот уже несколько лет Амур исправно затапливает город и правый берег. Сначала думали, период такой климатический наступил. Влажный, обильный дождями. Как бы не так! В прошлом году кто-то из Коллегии Иерархов выдвинул версию, что мощные дождевые фронты формируются на территории Маньчжурии, и почему их все время тянет сюда и западнее. Многочисленные притоки Амура переполняются, и огромная масса воды начинает разливаться в низинных местах. Ну и Албазину достается. Уже пару раз Набережную накрывало наводнением.

— Кто-то из маньчжурских стихийников балуется? — догадался Никита.

— Точно. Причем, сидят где-то в самой глубинке, в монастыре или в пещере, и камлают, сволочи. Наши волхвы пытаются их накрыть своеобразным куполом, но только лишь снизили интенсивность дождей, — Астапов кивнул на забитую техникой береговую линию Амура. — Градоначальник решил укрепить набережную. Привлекли меценатов, купечество, коммерсантов. Нашли большие средства, вот теперь спасаем свой город. Скоро ожидаем очередной паводок. Обычно он начинается с середины августа. Если задержишься — увидишь, что творится.

— Выходит, все острова затапливает? — неприятно кольнуло в сердце. Никита вспомнил про подземный тоннель, ведущий из особняка Барышева в сторону Амура и через него. Так и не удосужился пройти его до самого конца.

— Начисто, — подтвердил Астапов. — Большинство мелких островков как бритвой срезало. Осталось что-то вроде отмелей, головной боли для судоходства прибавилось. Фарватер каждый год меняется.

Машина сопровождения свернула с широкого проспекта в небольшой проулок, заросший густой зеленью деревьев и кустарников. Аккуратные одно— и двухэтажные дома за массивные решетчатыми заборами мелькали блеском широких панорамных окон и разноцветьем кровли.

— Забываю спросить, — как только «Руссо-балт» стал притормаживать возле знакомого особняка, Астапов спохватился. — Как Тамара Константиновна, детишки?

— Хвала Перуну, все здоровы, — Никита улыбнулся. — Тамара передает вам привет. Сама сюда ехать отказалась. Слишком, говорит, воспоминания тяжелые.

— Да я понимаю, — кивнул Георгий Ефремович. — Кому-то надо за детьми присматривать. Ну и какие перспективы у твоих наследников? Стоило ли Китсерам затевать войну за обладание твоего Дара?

— Надо еще подождать немного, — усмехнулся Никита. — Годиков шесть. Инициацию проведем, а там видно будет. Но Полина уже подает надежды.

— А сын?

Машины остановились возле черных чугунных ворот, увитых ярко-зелеными ветками дикой виноградной лозы.

— Дар сильный, но опять же, надо ждать, — вздохнул парень. — Сейчас любые проявления магии для детей — спонтанные и неосознанные. Приходится возле них держать молодого помощника. Благо, их сейчас хватает.

— Я рад, что у тебя все налаживается, — Астапов подал руку Никите, прощаясь. — Значит, до понедельника. Как только все необходимые бумаги будут подписаны, я позвоню тебе. Будешь присутствовать при вскрытии могилы?

— Обязательно.

— Ну, всего хорошего.

Все тот же охранник распахнул дверцу, выпуская Никиту на улицу. И тут же, взревев моторами, оба автомобиля, набирая скорость, помчались дальше по улице. Оставшись перед воротами, волхв задумался. Кажется, Астапов знает больше про него, но в силу деликатности ситуации не стал задавать лишние вопросы. А любопытство явно переполняло его. Слухи в аристократической среде ходили нешуточные. Якобы господин Назаров откуда-то привез девушку, на которой хочет жениться, тем самым возрождая полигамные традиции, давно канувшие в лету. Для многих дворянских семей это показалось нахальным вызовом императорскому клану. Как-никак, все знали, на ком женат молодой волхв. И замерли в ожидании жесткого ответа от Великого князя Константина. Но лето уже заканчивается, и с момента возвращения Никиты из чужого мира над его головой стоит полный штиль. Кроме единственной аудиенции у императора никаких изменений в жизни волхва не произошло. Законы и Уложения Российской империи не отменяли положение о многоженстве, чем и воспользовался нахальный Назаров.

К его удивлению, Тамара сама предложила пока не нажимать на тему совместного проживания в одном доме двух женщин, одна из которых является законной супругой, а вторая — со статусом невесты, причем нескрываемым и даже тщательно пестуемым в обществе. Меньшиковы уже знали о заявлении Никиты, но пока заняли выжидающую позицию. Но приглашение для визита послали, точно зная от дочери, что молодая семья пока не может приехать в Петербург. А Константин Михайлович очень хотел поговорить с зятем по душам. Очень хотел. Рвался в Вологду, но его крепко держала за руку княгиня, понимая, каких дров муженек нарубит со своим характером.

А император при встрече наедине посоветовал:

— Ты, Никита Анатольевич, особо не встревай в полемику по поводу своей семейной жизни. Сейчас в газетенках столько грязи начнет литься, что лучше закрыть глаза на происходящее. Сразу запрещаю тебе вызывать на дуэли этих борзописцев. Ты меня понял? Конечно, велик соблазн проредить толпу ненужных писак, но ты же на этом не успокоишься.

— Насчет журналистов даю слово, — кивнул Никита. — Но от дворян оскорблений не потерплю. Не поймут меня, если спущу на тормозах прямые нападки.

— Только будь осторожен, — попыхивая трубкой, сказал император. — Под шумок кое-кто захочет расправиться с тобой. Твой «Изумруд» стал вожделенным объектом и очень большим геморроем для наших внешних врагов. Опасайся провокаций.

Удивительно, что Александр Михайлович ни разу не задал вопрос про Дашу. Потребовал лишь обстоятельный рассказ про чужую Явь, откуда Никите удалось вырваться. Для императора безопасность государства стояла на первом месте, а семейные дела племянницы его беспокоили меньше всего. Он прекрасно видел, как Тамара в одиночку справлялась с хозяйством, и оставался спокойным, в отличие от своего среднего брата. Тот прямо брызгал слюной, крича, что не потерпит прямого оскорбления. Ну и что он сделает? Убьет зятя? Ха-ха! Дочь-то его гораздо выдержаннее и мудрее! В общем, наделал переполоху Назаров.

Никита улыбнулся несвоевременным мыслям и по дорожке дошел до парадной лестницы. Кондратий Иванович так и не завел слугу, чтобы тот взял на себя часть хозяйственных дел, а также встречать гостей и открывать перед ними двери. До сих пор с Богданом живет в двухэтажном особняке, да с кухонными работниками.

Распахнув дверь, он вошел внутрь и сразу же уловил присутствие нового человека. Остатки его ауры витали в гостиной, а тонкий запах женских духов явственно указывал на виновника сего эфирного возмущения. Услышав за спиной тихие, крадущиеся шаги, Никита с трудом заставил себя не оборачиваться. И тут же прохладные ладошки закрыли его глаза. Осталось только тихое дыхание.

— Привет, Оленька! — улыбнулся он.

— Нечестно так! — возмущенно воскликнул девичий голос. И тут же в глаза хлынул солнечный свет. — Ты хоть бы раз не применял свои способности!

— А я и не применял, — тут же ответил Никита. — Интуиция.

Он обернулся и обомлел. Перед ним стояла высокая статная барышня с распущенными волосами по плечам, в белом платье с черными узорами по всему полю, или наоборот, в черном с белым принтом. Не важно. Ольга за последние два года превратилась в цветущую девушку с приятными округлившимися формами, а перекрашенные в черный цвет волосы ей удивительно шли к симпатичному личику.

— Извините, я ошибся, — пробормотал Никита, потупив взгляд, с удовольствием разглядывая стройные ноги «сестры». — Спутал вас с одной особой.

— Нахал, подними глаза, — ладошка ласково скользнула по щеке.

Он вдруг радостно зарычал и схватил Ольгу в охапку, закружил ее по гостиной. Чтобы не сшибить длинными ногами мебель, девушке пришлось их поджать. Хохоча и повизгивая, она обхватила Никиту за шею, пока оба не рухнули на диван.

— Ты какими судьбами здесь появилась? — удивленно спросил Никита, не обращая внимания, как Оля одергивает подол платья. — Кондратия Ивановича решила проведать?

— Он сам вызвал меня, — улыбнулась сквозь слезы девушка, положив руки на колени как примерная ученица гимназии. — Говорит, приезжай на пару дней, есть сюрприз. Не думала, что это ты…

Она неожиданно для волхва расплакалась, уткнувшись ему в грудь. Совсем как Тамара при встрече. Приобняв девушку, Никита ласково погладил ее по спине.

— Да ты что? С чего слезы крокодильи?

— Мы же тебя похоронили! О тебе столько писали два года назад! Просто сердце разрывалось! — шмыгнула Оля носом, приходя в себя. — Пропал, погиб в результате то ли несчастного случая, то ли в результате вооруженного конфликта на границе! Не знали, что и думать. Я не верила, честно. Даже с Тамарой пробовала списаться, но потом поняла, как ей тяжко и без моих вопросов. В общем, решила ждать, несмотря ни на что. Интуиция не подвела.

Она вздохнула и схватила Никиту за руки.

— Подожди, ты даже столичные новости не читала в последнее время? — удивился волхв. — Там только обо мне и писали.

— Не поверишь, но так и было. Я же после поездки в Петербург перевелась отсюда в Благовещенск. Там медицинский университет, перспектива. После того, как я продемонстрировала методику лечения организма от глубокого внедрения фармагиков, на меня сразу же накинули аркан и выдернули из Албазина. Я же только-только с практики вернулась, по станицам и селам моталась! Где мне читать?

— А ты сопротивлялась, когда тебя в университет тянули? — засмеялся Никита.

— Еще чего! — фыркнула девушка. — Я, чай, не дура! После такого опыта под руководством Цулукидзе и Кошкина оставаться в Албазине было сущей глупостью! Да и сам ректор посоветовал уезжать в Благовещенск. Признаюсь, мне же Артем Данилович Кошкин дал рекомендацию!

Оля счастливо улыбнулась.

— Так что я теперь там живу и учусь. Даже направление сменила. Теперь у меня специализация по фармагикам.

— Сильно, — удивленно произнес Никита. — Насколько я знаю, такой специализации у Целителей нет.

— Как мне пояснили, император был очень обеспокоен засильем фармагиков в России. А так как Кошкин и Цулукидзе являются флагманами по лечению этой пакости благодаря спасению княжны Меньшиковой, то естественно, что именно они возглавили целый научный институт. Когда они узнали, где я обучаюсь, приказали открыть факультет в Благовещенске. Под меня, представляешь?

Никита ошарашенно почесал затылок. Выходит, Ольга в скором будущем станет специалистом весьма редкого направления в магической медицине.

— И сколько вас таких отчаянных? — спросил он.

— Со мной десять студентов, — девушка важно приосанилась. — Потом мы все возглавим кафедры в других городах.

— Странно, что тебя не пригласили в Петербург. Такой шаг логичнее выглядит.

— Ну, профессорам виднее, — пожала плечами Оля.

В это время послышался стук трости по полу. Сам Барышев вышел на шум, издаваемый молодыми людьми. Он за несколько лет так и не изменился, оставшись таким, каким его помнил Никита в момент отъезда. И даже хромать перестал, вылечив свою проблемную ногу. А вот с тростью не расставался.

— Ну как, Никита, хороший сюрприз я вам устроил? — весело спросил Кондратий Иванович, присаживаясь в кресло напротив молодых. И с удовольствием посмотрел на свою племянницу.

— Угодили, дядя Кондратий, — подтвердил волхв. — Вы же не говорили, что она в Благовещенске учится. А я думал, к родителям уехала.

— Как тебе Оленька? — Барышев подмигнул смущенно зардевшейся девушке. — Красавица стала.

— Жениха пора подыскивать, — поддержал его Никита в тон. — Такой бриллиант пропадает.

— Скажете тоже, — пробурчала Ольга. — Некогда мне о женихах думать.

— Как скажешь, — Кондратий Иванович не стал развивать тему. — Я дал распоряжение стол накрыть. Через полчаса все будет готово. Отпразднуем втроем нашу встречу. Богдана я отпустил на день. По своим делам куда-то навострился.

Как пояснил Барышев, Альбина сегодня тоже не смогла прийти, чтобы встретиться с Никитой, но обещала завтра приготовить отменный домашний пирог. Кухонные работники тоже не подкачали и через обещанные полчаса накрыли стол в гостиной. Никита самолично разлил из плетеной бутылки домашнего вина, которое привезла с собой Оля в качестве гостинца, и произнес краткую речь, что он рад вернуться в ставший ему родным дом. Признался со смущением о своем неумении говорить тосты.

— Мне легче скрипты создавать, — добавил он и хлопнулся на стул.

После первого блюда Барышев аккуратно промокнул губы салфеткой и поинтересовался:

— Кстати, как прошла поездка на кладбище? Господин Астапов посодействует в твоей просьбе?

— Да, вопрос практически решен, — кивнул Никита, нацелившись на картофельную запеканку с грибами. — На следующей неделе думаю завершить дела и вернуться домой. Мама должна быть рядом со своими родичами. И мне спокойнее будет.

— Хорошо, что ты взялся за такое дело, — Кондратий Иванович пригубил из бокала вино. — Иначе быть не должно. А мне ведь стало казаться, что ты вообще забыл, кто лежит в албазинской земле.

— Как можно? — Никита не стал возмущаться, признавая укоры дядюшки справедливыми. — Я все время помнил о своем долге. Прах доставлю в имение.

— Расскажи, где ты был все время? — нетерпение Ольги так и прорывалось наружу. — Или военная тайна?

— Отчасти, — развел руками волхв и повторил ту же историю, кою рассказал Астапову. Он решил придерживаться ее в дальнейшем. В Албазине еще было немало мест, куда нужно заглянуть. Никита планировал съездить в Раздольную и в Золотые Пески. У него появилась мысль еще раз поговорить с Глебом Донским. Вдруг на этот раз отставной офицер согласится переехать в Вологду? Без опытных людей, побывавших в горячих точках, Никита никак не сможет собрать боеспособную гвардию клана. Шубин с Ильясом не вытянут такой груз. Если повезет, то и Арсения с Тагиром можно увлечь своими планами. А что? «Родники» строятся полным ходом, уже целая улица появилась, застроенная удобными малогабаритными домиками для персонала. Подвели воду, канализацию, электричество. Проложили асфальтированную дорогу до «Гнезда» и отворот на загородную магистраль. Правда, поселок нуждается в охране, и для этого понадобятся еще люди. А это, опять же, большие затраты.

— Как страшно, — отвлек его голос Ольги. Девушка поежилась. — Лежать в магической коме, а потом очнуться и не понимать, где ты находишься… Никита, пожалуйста, больше не надо авантюр! Я же тебя хорошо знаю! Угомонись! Больше внимания семье, детям!

— Кстати, Оленька, у меня к тебе предложение, — улыбнулся Никита. — Есть желание переехать поближе к столице? Мне нужны специалисты различных направлений. Целители в том числе.

— К тебе? — растерялась Ольга. — Ты зовешь меня в свой Род?

— Точнее, в будущий клан, — Никита переглянулся с Барышевым. Кондратий Иванович с интересом вслушивался в разговор, но пока ничего не говорил.

— Только в качестве Целителя? — прищурилась девушка. — Или есть другой коварный план?

Никита разгадал ее нехитрую уловку и рассмеялся:

— Разве плохо? Найдем тебе достойного жениха из одаренных. Когда закончишь обучение, будем вместе думать, как применить твою уникальную квалификацию. Например, создадим какой-нибудь медицинский центр в Вологде.

Никита неожиданно замолчал, вспомнив, что Настя Анциферова учится на биоинженера. Вот если бы и ее вместе с Анитой уговорить переселиться в свою Явь, можно и в самом деле освоить перспективное направление в магической медицине. С помощью назаровских капиталов, например, создать лечебный центр…

— Но как на это посмотрит профессор Кошкин? — удивительно, но Ольга пропустила мимо ушей слова про замужество, заинтересованная, надо признать, заманчивым предложением. — Нехорошо будет, если я приму вассальную присягу Назаровым, фактически отказавшись от карьеры.

— Глупости не говори! — вдруг воскликнул Барышев. — Тебе нужно расти, а в отрыве от головного центра будет весьма тяжело. Если Никите удастся поговорить с Кошкиным и убедить его в своих планах, езжай, не раздумывая! Будешь под защитой Рода! Клана! В кои веки появится уверенность в будущем! Эх, еще бы Настю устроить!

— А что с Настей, кстати? — опустошив бокал, Никита отставил его в сторону. — Как она?

— Замуж вышла год назад, — буркнула Оля с досадой. — Родителям неожиданно понадобились средства, а тут, как назло, Настя в Хабаровске с каким-то хлыщом познакомилась из рода Подшиваловых. Они занимаются речными перевозками, в Китай и Маньчжурию ходят. Богатые, не спорю. Мне с самого начала Семен не понравился. Скользкий какой-то, противный. Разговаривает с тобой, а сам глазами по сторонам стреляет, девушек проходящих мимо оценивает. Это нормально? А Настя, дурочка, втрескалась в него. Что-то же нашла!

Оля в сердцах сжала в кулачке вилку, словно орудие возмездия, которым хотела проткнуть своего новоявленного зятя.

— Хорошо, что пока детей нет! — добавила она. — Разобралась, слава Творцу, что за человек! Бабник, каких еще поискать надо! Слушай, Никита, помоги!

— Да чем я могу помочь? — удивился Никита, тоже раздосадованный неудачами старшей «сестренки». — Если они к алтарю встали, их может развести только жрец.

— Они по мирским законам обручались, — возразила девушка. — Даже не в церкви. Подшиваловы христианский крест приняли, а папа заставил Настю не ломаться и особо не заморачиваться по этому поводу. Деньги-то важнее!

Оля заморгала, и на ресницах проступили жемчужины слезинок. За свою сестру ей было обидно и больно. Ведь они мечтали о другой жизни, где есть место любви и уважению, что однажды они уйдут в чей-нибудь Род, который возьмет их под защиту. А получилось совсем наоборот. Как же вовремя появился Никита! Эх, сломалась-то Настя после известий о пропаже их «братика». Ведь однажды она призналась Оле, что Никита являлся для нее тем самым человеком, воплощающим все девичьи чаяния: сильным, смелым, в меру дерзким и самое главное — одаренным. Причем одаренность свою «брат» не ставил на первое место. Он жил вместе с нею, рос как человек, а не как придаток к природному Дару.

— Не было печали, — растерялся Никита и аккуратно разжал кулачок девушки, убирая вилку в сторону. — Значит, детей точно нет? Я имею в виду…. Ну, сама понимаешь!

— Нет, — замотала головой Оля. — Я уговорила дуреху пока не торопиться, даже блокаду поставила, чтобы она не забеременела. Пусть сначала разберется в своих чувствах.

— Что ты сделала? — воскликнул Никита.

Барышев только руками развел.

— С огнем играетесь, девки, — проворчал он без всякой злости.

— Блокаду поставила, — хлюпнула носом девушка. — Настя сама попросила. Теперь беременность не наступит, пока не сниму магический запрет. Ну, это я так назвала — блокада. Суть понятна?

— Да не дурак, понял, — яростно вцепившись пальцами в вихры на макушке, Никита лихорадочно соображал, что делать с этими экспериментаторшами. Ладно, если муж не сообразит, что происходит. А если узнает? Как будет реагировать? — Оля, я сейчас не могу как былинный богатырь мчаться в Хабаровск и освобождать твою сестру от человека, которого совершенно не знаю. Очень много дел за время моего отсутствия накопилось. Пусть еще подождет немного, а? Мне от тебя ответ нужен. Переедешь в Вологду?

— А ты уговоришь Артема Даниловича? — с надеждой спросила Ольга. — Хочу уехать отсюда!

— Уговорю, — пообещал Никита. — Думаю, профессор не откажется лично курировать самую одаренную студентку.

— Ой, скажешь тоже — одаренную, — отмахнулась девушка и улыбнулась. — А что это мы с пустыми бокалами сидим? Никита, поухаживай за сестрой и за дядюшкой! Расскажи лучше о своих детях. Мне интересно, какие способности они от тебя унаследовали!

Ватикан, август 2013

В кабинет государственного секретаря Луиджи Гросси входил с непонятной тревогой. Он только что вернулся с Мальорки, где проводил двухнедельный отпуск с женой и двумя сыновьями. Даже спрашивать его было необязательно, как прошел отдых. Луиджи полностью вкусил прелести морских поездок на яхте; благодаря своим мальчикам увлекся подводной охотой на крупных мясистых тунцов; по вечерам с женой сидел на террасе одного из многочисленных прибрежных ресторанчиков и пил душистое вино, разговаривая обо всем на свете, только не о работе. Потому как знал: стоит допустить мысли о ней — все, отдых становится пресным, а ощущение рутины начинает захлестывать с головой еще задолго до приземления самолета в аэропорту Рима.

Именно эти моменты не любил сорокапятилетний Луиджи Гросси, руководитель секции по иностранным делам в Апостольском дворце. А если быть точнее, очень секретной секции, проводящей очень секретные операции по всему миру. Если граф Борджиа вызвал его к себе, намечается работа, подвластная только спецам Гросси — бывшего офицера, прослужившего в Африканском легионе десять лет. Спецоперации, диверсионные рейды по охваченным межплеменной резней территориям, зачистка самых одиозных вождей, не желающих идти на компромиссы с властями.

Всего хватало с избытком. Трижды ранен, обладатель нескольких наград, подхваченная где-то малярийная лихорадка. Гросси с радостью принял предложение представителя Ватикана занять пост заместителя руководителя секции по спецоперациям. Зато не будет этой изнуряющей жары, бесноватых полуголых аборигенов с оружием в руках! Чего тут гадать? Согласен!

В тридцать два года Луиджи, наконец-то, женился к радости родителей. Умненькая красотка Изабель покорила его сердце сразу и бесповоротно. И родила ему мальчишек-погодков, не откладывая в долгий ящик такое важное для семейного счастья дело.

Все же прекрасно, не так ли?

Сердце, правда, подсказывало, что вызов к государственному секретарю чуть ли не с трапа самолета не окончится добром. Вернее, Гросси могло ждать какое-то задание, не сравнимое с теми, которые в его жизни были.

Красная ковровая дорожка от дверей вела через весь секретариат и упиралась в массивную дубовую дверь с ярко начищенными резными ручками. Возле нее, сложив руки на животе, стоял охранник в застегнутом темно-синем костюме, под которым опытный Гросси разглядел плечевую кобуру. Увидев Луиджи, он отошел от двери, ухватился за ручки и без усилий распахнул створки. Что ж, слуги Борджиа не только с пистолетом умеют обращаться, но и в качестве привратников неплохи.

Рассеянно кивнув, Гросси сделал несколько шагов вперед по натертому до блеска паркету и мгновенно оценил ситуацию. Ему стало слегка не по себе. Помимо Пьетро Борджиа в кабинете находился гроссмейстер-маг Марио Солера, по-хозяйски развалившийся в кресле. В глаза Гросси бросились массивные перстни на его пальцах с затейливыми вензелями, образующими монограмму из букв М и S. Насколько помнил Гросси, Солера никогда не надевал кольца с драгоценными камнями. Только перстни, таящие в себе какие-то уникальные магические заклинания или обычные технические штучки, позволявшие отправлять на тот свет неугодных Ватикану людей. В зависимости от ситуации Солера мог пользоваться как магическими артефактами, так и отравленными шипами, вмонтированными в корпус перстня. И яд. Куда же без самого эффективного орудия убийства? Даже семейство Борджиа, из которого происходил нынешний государственный секретарь, на что были любители создавать яды и травить ими своих противников, признавало за Солера роль искусного интригана-убийцы.

Ох, неспроста гроссмейстер появился в покоях Борджиа! Две гремучие змеи, подняв головы, внимательно вгляделись в застывшего неподалеку от длинного рабочего стола офицера.

— Луиджи, сынок! — расплылся в улыбке Борджиа, которому уже шел седьмой десяток лет. Широкая челюсть, гладко выбритое лицо с небольшими бороздками морщинок, умные холодные глаза цвета расплавленного свинца и седой короткий ежик волос. К его портрету можно было прибавить безукоризненный абсолютно черный костюм из джерси, выглядывающие рукава белоснежной рубашки с золотыми запонками. — Проходи, проходи смелее! У нас к тебе очень деловой разговор.

— Что-то связанное с магией? — на всякий случай закинул пробный камешек Гросси. — Нужно отыскать какой-то некрономикон или гримуар на вызов демонов?

— Все не так, Лу! — хохотнул Солера, приподнимая в приветствии бокал с вином. — Нечто другое, посерьезнее. Такого задания у тебя еще не было!

— Как отдохнул, Луиджи? — в отличие от мага государственный секретарь не фамильярничал и всегда называл Гросси полным именем, подчеркивая свое уважением ему. — Вижу по свежему лицу, что Мальорка благотворно повлияла на твое самочувствие.

— Прекрасно, господин Борджиа, благодарю, — слегка наклонил голову офицер. — Самое главное, жена очень довольна. За пять лет мы впервые были рядом, и ничто нас не отвлекало.

Секретарь улыбнулся, понимая, в чей огород полетел камешек. Ну, что сделаешь? Должность такая у человека суетная, можно сказать. Сам согласился. Но Гросси прав, надо почаще давать людям отдыхать. Тем, кто заслужил.

— Садись, Луиджи, — широким жестом Борджиа пригласил руководителя секции выбрать себе удобное кресло, благо их здесь было достаточно.

Гросси еще раз поблагодарил и сел подальше от Солера, мысленно осенив себя святым крестом. Маг в сердце христианского мира — это немыслимое кощунство. Времена, увы, изменились. Святая Инквизиция вдруг воспылала неизъяснимой любовью к одаренным и стала активно привлекать их к службе. Солера сотрудничает с Ватиканом уже сорок лет, за ним огромный опыт работы, десятки подготовленных учеников, создание штаб-квартир в европейских государствах и княжествах, разветвленная сеть осведомителей и исполнителей. Жуткий старик. Не только в качестве расторопного организатора, а вообще…. Веет от него преисподней.

Солера словно в издевку еще раз поднял бокал, отдавая салют офицеру.

— Итак, господа, давайте приступим к делу, — Борджиа, игнорируя жесты гроссмейстера, смотрел на Луиджи. — Я бы ни за что не поверил в происходящее, если бы не многочисленные подтверждения из Москвы и Петербурга от наших наблюдателей. Кажется, мы наблюдаем возрождение Ордена руссов-ариев, или, как их еще называют, Воинов Гипербореи. В русской Вологде появился потомок одного из них. Некий Назаров Никита. Открыто заявил о своем долге и пути Воина. Журналисты вовсю муссируют эту тему, благодаря чему у нас появилась возможность освежить свою память о давно почившем враге.

— Как такое могло произойти? — нахмурился Гросси, опять почувствовав неприятное покалывание в левой стороне груди.

— Луиджи, ты прекрасно знаешь ответ, — Секретарь укоризненно посмотрел на офицера. — Гиперборейцы не исчезли, а затаились, когда почувствовали нависшую над ними опасность полного уничтожения. Если бы Святая Церковь не медлила в полабских землях, глядишь, мы быстрее бы дотянулись до ядра Ордена. Но Русь, куда ушли все гиперборейцы, уже к тому времени была огромной, им было где спрятаться.

— У меня будет задание, связанное с Орденом руссов-ариев? — догадался Гросси.

— Да, — Борджиа поднял вверх толстую папку с какими-то документами, потом положил ее на стол и легким толчком послал в сторону Луиджи по гладкой поверхности. Удивительно, но она не упала, плавно затормозив на самом краю стола. — Изучишь это на досуге. А сейчас кратко хочу обрисовать твою работу на ближайшие месяцы. Нужно выйти на господина Назарова и проследить его контакты. Я уверен, что он начнет искать своих соратников. Не поверю, чтобы человек так простодушно обозначил свои приоритеты в жизни. Агентура постаралась на славу. Вся доступная информация по молодому человеку находится в папке.

— Поэтому господин Солера и находится в вашей компании? — Гросси бросил взгляд на улыбающегося мага, сдерживая свое раздражение. Слишком самоуверен стал старик. Или представляет себе это дело легким развлечением? В Россию Луиджи совать свою голову не хотел. Враз оторвут. Они же там все живут по своим законам и уставам, непонятным европейскому цивилизованному человеку.

— Именно поэтому, Лу, — гроссмейстер допил вино, запрокинув голову. Морщинистый кадык заходил вверх-вниз, вызвав у Гросси желание ударить по нему ребром ладони. Всего один хороший удар, хруст ломаемых хрящей и предсмертный крик…

Луиджи с трудом вырвался из морока, а Солера с вечной улыбкой смотрел на него, словно прочитал непотребные мысли в голове. Кто его знает, может, и читает, а?

— Назаров очень сильный артефактор, — сказал Марио. — С ним связано много историй, которые ты, Лу, с интересом прочитаешь. Я же буду курировать работу твоей агентуры и постепенно скрадывать зверя. И как только мы заманим всю затаившуюся верхушку Ордена в одно место — разом уничтожим.

— Такие дела быстро не делаются, — предупредил Гроссо, больше всего боясь, что Ватикан поставит задачу, ограниченную по срокам. Тогда в случае провала он потеряет свое место.

— Не переживай, Луиджи, — успокоил его Борджиа, поблескивая запонками. — Как раз торопиться не надо. Внимательно изучи досье, составь план, каким ты его видишь для осуществления, и начинай набирать людей. Финансовая составляющая тебя не должна волновать. Наши банки в Петербурге и Москве, и даже любой европейский банк с филиалами в России предоставят неограниченные суммы. Мы не должны ошибиться. Тщательность и осторожность — вот этих критериев и придерживайтесь, дорогой Луиджи.

— А Святая Инквизиция будет участвовать в охоте? — на всякий случай поинтересовался офицер. Не любил он, когда в его дела начинали вмешиваться посторонние службы.

— Вся ответственность лежит на тебе, Луиджи, — подтвердил Секретарь. — Тебе и отвечать за провал. Координируй свои действия только с господином гроссмейстером. И все детали операции согласуй со мной. В остальном же карт-бланш. Действуй, импровизируй.

— Мне не нужно ехать в Россию? — Гросси замер.

— Кстати, передай все дела Энцо Бьянки. Твой заместитель возьмет на себя текучку по секции, — несказанно обрадовал мужчину Борджиа. — Я же понимаю, какая нагрузка ляжет на твои плечи, Луиджи. А по России… Никто тебя не заставляет ехать туда и жить все время в напряжении. Оставайся с семьей, курируй операцию. Но периодически придется выезжать к месту событий. Тебе все понятно?

— Более чем, — вскочил Гросси и вытянулся. — Разрешите идти?

— Досье не забудь, — улыбнулся Секретарь.

Оставшись наедине с магом-гроссмейстером, Секретарь молча перебрал бумаги, оставшиеся на столе, и только потом поднял голову. Солера изучал его через стекло пустого бокала.

— Что думаешь, Марио? Справится мальчик?

— У него нет выхода, дружище, — маг убрал бокал от лица. — Гросси уже немолод, да и засиделся в кабинете, пусть и не потерял хватку. Его подпирают более шустрые и амбициозные ребята. И, кстати, тебе не кажется, что Лу излишне мягок в своих предпочтениях? Не ошибся ли ты, назначая его на весьма жесткое задание? Ведь придется зачищать не только всех Воинов, но и их семьи, потомство.

— Справится, — в голосе Борджиа зазвучал металл. — Он прекрасно осознает, что нравственные терзания на его службе недопустимы. Ты лучше налей еще вина и расскажи, где был последние два месяца.

Не сдерживая непроизвольные зевки (отвык, отвык от работы!), Луиджи некоторое время перебирал документы, предоставленные ему государственным секретарем, все больше и больше понимая, в какую яму его загоняет Борджиа. А ведет к ней прямая дорожка, с которой невозможно свернуть. На финише с него спросят в любом случае. За что его так подставляет Секретарь? За какие грехи?

Судя по многочисленным материалам Назаров тот еще фрукт. Молодой русский дворянин, получивший в наследство мощную военно-технологическую корпорацию от своего прадеда. Причем, до шестнадцати лет вообще не знал, что у него есть родня. Воспитывался в приемной семье мирян. А потом неожиданный взлет, женитьба на представительнице императорского клана. Большое наследство, упавшее в руки как вовремя созревший плод. Помимо техномагических предприятий имеет обширную сеть заводов и фабрик, объединенных в «Назаровские мануфактуры». Ткани его предприятий с успехом расходятся в Южной и Средней Азии, даже в мусульманских странах открылись филиалы. В Европе, правда, только одно представительство в Берлине. Англичане со своей продукцией не дают ходу, всячески препятствуют распространению русских тканей.

Ладно, это к вопросу о финансовой стабильности Назаровых. Снова зевок. Луиджи сделал несколько глотков кофе, приготовленного заботливой Изабель. Сейчас, наверное, уже закончила убирать со стола ужин, скоро придет сюда, приобнимет сзади и начнет упрашивать идти в постель. Заботится, чтобы не перетруждался. Да после отпуска Гросси чувствовал в себе столько энергии, что несколько часов, украденных у сна, его нисколько не утомят. Завтра с утра на работу ехать не нужно. Пожалуй, к обеду появится на службе, передаст все текущие дела Бьянки и с головой окунется в новое дело. Опасное, но интересное.

Больше всего Луиджи заинтересовала одна деталь. Почему Назаров отказался от службы в армии, имея массу возможностей сделать в ней карьеру. Сильный одаренный с перспективой занять ведущее место в Коллегии Иерархов — высшем органе магов России. А вместо этого делает неожиданный кульбит и уходит на обучение в магическую Академию. И с этого момента меняет свои предпочтения, осваивая артефакторику. Самое известное его изобретение — защитный комбинезон «бриз», который прошел обкатку в конфликте между Россией и Маньчжурией. О нем даже западные военные специалисты отзываются со сдержанным восторгом.

Луиджи машинально схватился за чашку и увидел, что она пустая. Хмыкнул и отставил ее в сторону, чтобы не мешала. «Ладно, еще немного почитаю и спать пойду», — решил мужчина. Изабель почему-то не заходит проверить, как тут себя чувствует супруг.

Очень интригующе развивались события с Назаровым во время его пребывания в очаге конфликта. Оказывается, в 2011 году он бесследно исчез. Абсолютно бесследно. Ни живым ни мертвым его не могли обнаружить. Смутные слухи о причастности к его похищению китайской Триады быстро затушили официальные власти. Как-никак, парень состоял в родственных отношениях с Великим князем Константином, наместником огромного региона на Дальнем Востоке. Положение обязывало уладить такой конфуз с подданным огромной империи. И вдруг неожиданно через два года Назаров появляется как чертик из табакерки.

Гросси оживился. Здесь начинались проявляться косвенные следы того факта, что Назаров является Воином-гиперборейцем. То, что он сделал заявление о своей причастности к древним традициям, офицера не удивило. У Назарова в скором будущем появится еще одна жена, и об этом уже в Петербурге говорили открыто. Тон высказываний светского общества был весьма разнообразен: раздражение, удивление, недоумение и пошлые шуточки, искусно завуалированные, чтобы не дай бог, на дуэль не потянули! Кто-то из журналистов ерничал по этому поводу, отмечая с ехидцей, что господин Назаров решил возродить фантом былой силы некоего военного Ордена, чьим адептом был его прадед — основатель «Изумруда» — для личного удовлетворения своих амбиций. Куча жен и детей, основание клана — ради чего еще нужно так напрягаться?

Луиджи решил размяться. Вскочив с кресла, он энергично замахал руками, с хрустом вывернул пальцы и заходил по комнате, сдвинув брови в размышлениях.

— О жене Назарова известно очень много, — стал рассуждать вслух руководитель секции. — Материала на нее хватает. А вот кто такая Дария (он так и произнес, прислушиваясь, как звучит имя нового для него персонажа) Сабурова? Откуда она вообще взялась? Даже журналисты пока в недоумении, старательно роясь в ее родословной. Среди петербургской знати такой фамилии не наблюдается. Скорее всего, девушка из мелкопоместных дворян или разорившихся аристо. Тогда зачем она понадобилась парню? Любовь? Нет, с трудом верится. Из-за простой любви русский император не дал бы свое одобрение. У девушки есть что-то полезное для нового Рода.

— Милый, ты так увлечен новым заданием, что не услышишь, как в дом влезают воры, — мягкие руки Изабель обхватили его сзади. Гросси остановился и развернулся, чтобы заключить в объятия миниатюрную черноволосую женщину.

— Для них же будет хуже, — пошутил он. — Дети спят?

— Они не в том возрасте, чтобы их контролировать, — отмахнулась жена. — Разбрелись по комнатам. Главное, не шумят, музыка не орет на всю улицу. Пошли спать? Или еще будешь работать? Кстати, что на тебя повесил этот противный старик Борджиа?

— Россия, — коротко ответил Гросси.

— О, Мадонна, — вздохнула Изабель. — И ты скоро поедешь туда?

— В ближайшие несколько месяцев точно буду дома, — усмехнулся мужчина. — Очень ответственное задание. Так что придется погрузиться в русский менталитет.

— Тебе помочь? — поинтересовалась Изабель.

— В чем? — Луиджи развеселился. — Хоть ты и умеешь здорово стрелять из моего пистолета, я бы не рисковал посылать тебя в Россию. Местные мужики уведут из-под носа!

— Шутник, — улыбнулась жена. — У русских своих женщин хватает. Я бы посоветовала тебе проконсультироваться с господином Джанетти. Он специалист по русской культуре, хорошо знаком с менталитетом местного населения, неплохой урбанист. Может, что-то посоветует.

— Уф, я подумал о тех профессорах, которые копаются в легендах и сказках, — перевел дух Гросси. — Они мне точно не помогут. А вот с твоим Джанетти я бы встретился. Но не сейчас. Я даже не знаю, с какого бока взяться за дело. Вопросов, которые я хотел бы задать, у меня еще нет.

— Не расскажешь хоть капельку из того, что повесил на тебя Борджиа? — неожиданно проявила любопытство Изабель. — Или на самом деле все очень серьезно?

— Пойдем лучше спать, — мягко отстранился Гросси. — Если понадобится помощь, я обязательно поинтересуюсь твоим мнением.

Чертово досье не давало покоя. Вынырнув из полудремы, Гросси прислушался к ровному дыханию жены, приткнувшейся к нему под бочок. Он так и не смог толком заснуть. Мешали мысли, бесчисленные комбинации будущей операции, поиск слабых мест Назарова. Конечно же, в первую очередь надо давить на него через жен, детей и ближайших подвижников. Потом — финансовая составляющая. А для этого нужно подрубить удачный бизнес. Нет, корпорация не по зубам. Там служба безопасности весьма серьезная. А вот попробовать ударить по мануфактурам вполне реально. Плохо, что агентура Ватикана в Азии не имеет разветвленной сети. Зато британская разведка нашпиговала весь Китай, Персию, Афганистан, Курдистан и даже Багдадский халифат своими шпионами. Неужели к ним придется обращаться? Почему бы и нет? Англосаксы не преминут воспользоваться моментом, чтобы опосредованно помешать русским.

Учитывая, какую должность занимал Гросси, ничего удивительного, что геополитика входила в приоритеты иностранной секции. Пугало только одно: как бы не разбудить русского медведя легким почесыванием его огрубевшей пятки. Легкое, казалось бы, дело превращалось в задачу со многими неизвестными.

Главы вторая

Станица Раздольная, август 2013 года

Никита

Сплетенные в жаркой схватке тела неожиданно рассыпались горохом в разные стороны. Мощный кряжистый мужчина с обритой головой и с пышными седыми усами разогнулся, словно только что сбросил со своей спины тяжелый груз; с хрустом повел плечами и цепко схватил широкими как лопата ладонями плечи молодого и настырного новика, пытавшегося сбить инструктора с ног. Легкий шаг в сторону, разворот — и незадачливый вояка снова летит на землю.

Продолжив стоять на месте, пожилой боец неожиданно по-молодецки присел и подсечкой завалил неосторожно подобравшегося к нему еще одного соперника. Снова взмыв вверх, начал раскачиваться как маятник часов, уворачиваясь от суматошных ударов. Скупые точные движения, выверенные тычки пальцами в нужную точку или удары ребром ладони привели к окончательному поражению четырех молодых парней. Лежа на земле, они тяжело дышали, влажно блестя на солнце оголенными торсами, к которым прилипли хвоинки и мелкие листочки.

— Сопляки, — насмешливо произнес мужчина, вынося свой вердикт. — Если нападаете толпой, так старайтесь мгновенно вырубить противника. Один отвлекает, другой бьет на поражение. А то месите кулаками одно и то же место, а я ловлю вас на примитивных ловушках. Даже уличная шпана знает, как завалить мастера боя.

— Дядька Тагир, ну ты не преувеличивай! — возмутился один из парней с шевелюрой пшеничного цвета. Это его ловко подсек пожилой учитель. — Тебя-то вряд ли собьют с ног! Вон как в одиночку раскидал нас! Мы даже пальцем не смогли прикоснуться!

— А ты на меня не смотри! — цыкнул Тагир. — В первую очередь отрабатывайте совместные действия! Так, даю задание: один против троих. Защищающийся должен продержаться пять минут. Остальные стараются уронить его на землю. Потом смена — и по новой.

— Вопрос, учитель, — второй паренек, чуть помоложе и коренастее, чем тот, что с шевелюрой, поднял руку. — А если управимся за две минуты?

— Остаются еще три, — напомнил Тагир. — Завалите — можете пинать, чтобы урок усвоил. В качестве приза. Петька — в круг! Начали!

Он развернулся, и уже не обращая внимания на учеников, направился в сторону второй группы, которую контролировал Арсений вместе с Никифором. Здесь шли занятия по отработке взаимодействий боевой группы и волхва с постановкой магической защиты. Группу изображали трое парней, мучаясь в полной выкладке: полевой камуфляж, автомат, рюкзак, набитый песком. Они шарахались между кустами, а четвертый из них, имевший Дар, тщательно создавал «скрыт». Никифор рычал в бессилии:

— Да вижу я вас! Мирон! Чтоб тебе тигр в задницу вцепился! Ты почему не используешь готовый скрипт? Зачем нужно создавать на голом месте новую магоформу? Я же просил тебя продумать на досуге парочку техник!

— Я забыл, дядя Никифор! — смутился юный волхв. — У меня лучше получается, когда передо мною реальная опасность!

— Реальная опасность? — старший наставник мгновенно метнул в его сторону сиреневую кляксу, которая в полете преобразилась в туго сплетенные в шар косички. На подлете к поспешно выставленному «шильду» эти косички рассыпались в виде щупалец и вцепились в защиту, активно ее проедая, отчего густо посыпались искры в разные стороны. Съежившиеся за «шильдом» бойцы с отчаянием на лице ждали, когда прекратятся мучения их соратника.

— Пошли, Арсений, присядем чутка, — Тагир поспешно ушел с линии возможной атаки, чтобы неопытный еще паренек сдуру и ненароком не натворил дел. Учителю еще хотелось жить.

Легендарные среди потайников бойцы отошли в сторону. Тренировки проходили на большой поляне, окруженной с трех сторон густым подлеском и вытянутым длинным языком в сторону станицы. Оттуда к поляне тянулась только натоптанная тропка, и от Раздольной досюда было чуть больше трех километров, преодолеваемых бодрым бегом. Для молодежи, как для той бешеной собаки, что сто верст не крюк, это вообще не расстояние. А Тагир, Арсений и Никифор садились во внедорожник и тихонько пылили следом.

Тагир сел на поваленное давним буреломом дерево и с блаженной улыбкой вытянул ноги, радуясь, что на него не обращают внимание молодые. Не хотелось терять репутацию несгибаемого учителя. Арсений вытер со лба широкой ладонью испарину и кивнул в сторону барахтающихся в свалке новиков.

— Толковые ребята?

— Да есть парочка, — хмыкнул Тагир. — Хваткие, злые, увертливые. Пожалуй, отдам их на боевую обкатку. Пусть возятся, отшлифовывают, гранят. Устал я что-то, Арся.

— С чего бы? — покосился на него верный товарищ. — Как сыр в масле катаешься. Страж не требует от тебя невозможного. Видишь, удачно пристроили к делу выявлять способности новиков. Разве плохо?

— Сам как думаешь? — Тагир прищурился, глядя на верхушки сосен, облитых янтарным светом августовского солнца. — Или до семидесяти собрался как молодой прыгать? У тебя, вон, уже двое огольцов растут. Со своими детьми заниматься надо, а не с этими лбами высокорослыми.

— Поздновато, конечно, наплодил, — почему-то Арсений воспринял слова друга как укор. — Сам-то лучше?

Мужчины тихо рассмеялись. Как бы они не жаловались на сомнительные трудности в роли этаких старейшин-воинов, в душе каждый из них был рад, что еще востребованы их знания и опыт. Да и руки тверды, с оружием и ножом управляют так, что любо-дорого посмотреть. Но все равно годы катятся под горку, и желание о тихой семейной жизни перевешивают все остальные мысли.

Где-то далеко, за стеной леса, пророкотал мотор и затих. Арсений настороженно поднял голову.

— Кто-то сюда едет? — спросил он.

— Нет, — прислушался и Тагир. — На развилке свернули. В лес ушли. Наверное, Егорыч патруль послал.

Между тем Никифор провел небольшой мастер-класс, показывая ученику возможности готовых скриптов. Для боевого волхва было удивительно, как можно не понимать простой техники, которой должен обладать любой одаренный. И в пример приводил одного бывшего своего соратника, чье имя Тагир и Арсений прекрасно знали.

— Никифор все правильно говорит, — кивнул в его сторону Тагир. — Только он лукавит. Гришка… То бишь Никита — он ведь Творцом поцелованный в макушку. Для него состряпать скрипт было как дышать. А Ленька салага еще, по тетрадкам учится. Вот смотри, как мучается, болезный. Аж с лица спал.

Арсений с любопытством ждал, что будет дальше. Этот самый Ленька, юный волхв, отошел в сторону от сидящих на траве «камуфляжных» и пробовал самолично выстроить скрипт и «упаковать» его. Никифор был рядом и изредка подсказывал, но в процесс не вмешивался. В какой-то момент новик задергался и судорожно взмахнул руками в сторону сидящих учителей.

Старшего волхва отшвырнуло в сторону горячей спрессованной волной воздуха, из которой сформировалась гудящая вытянутая стрела с зыбко дрожащим огненным наконечником. Она, набрав скорость, полетела в сторону замерших Тагира и Арсения. Казалось, еще пара секунд — и магоформа испепелит пожилых инструкторов, бесславно прервет их жизненный путь.

Возникший между ними и стрелой овал правильной формы втянул в себя атакующую магоформу, сжал ее до состояния белой точки — и мощный хлопок прокатился эхом по верхушкам деревьев. Выделившаяся тепловая энергия от уничтоженного плетения почему-то решила добить замершую на бревне парочку. Арсений и Тагир, не сговариваясь, прыгнули в разные стороны друг от друга и покатились по траве, прижимаясь к земле как можно плотнее, закрыв голову руками. Резко запахло чем-то паленым. На импровизированном полигоне все оцепенели.

— Не потеряли еще хватку, господа! — раздался молодой басок, шедший от подлеска. — Как я еще успел! Кто у вас «адским копьем» балуется?

— Никитка? — не веря своим глазам, Тагир сел на пятую точку и уставился на высокого светловолосого парня в светло-бежевом костюме и в дорогих туфлях с налипшими на них хвоинках. Наверное, через подлесок шел. — Маньчжурского ежа мне в дышло!

— Раньше ты так не ругался, дядя Тагир! — улыбнулся Никита, откинув полы пиджака, засунув руки в карманы брюк. — И долго валяться будете? Здорово, дядя Арсений!

— И тебе не хворать, — пробормотал Арсений, гибко вскакивая на ноги. И через секунду сжал в объятиях своего любимого ученика, которому надеялся передать все свои секреты, но судьба распорядилась иначе. — Ах ты, сынок! Жив, а!

— Арся, ну-ка, отойди в сторону! — Тагир, переведя дух от пролетевшей мимо неприятности, вразвалку подошел к Никите, и как только старый друг с сожалением выпустил из объятий парня, резко, не раздумывая, нанес сокрушительный удар ребром ладони в горло. Другая же рука с растопыренными пальцами шла чуть ниже, под ребра.

Ладонь провалилась в пустоту, а пальцы оказались в жестком захвате. Хрустнули суставы. Никита стоял сбоку и улыбался.

— Скрут применил, боец? — Тагир застыл на месте. — Молодцом, тоже хватку не потерял! Ну, иди же сюда, малыш!

Никита вдруг почувствовал резь в глазах, когда учитель прижал его к груди, и едва сдержавшись, быстро поморгал, чтобы никто не заметил слезы.

Никифор в нетерпении прыгал рядом совсем как молодой, и вопил, чтобы ему тоже дали возможность ощупать героя, на самом ли деле это он, а не морок из прошлого. Новики столпились чуть поодаль, с любопытством наблюдая за странной встречей.

В отличие от скупых проявлений чувств пожилых инструкторов волхв тискал Никиту несколько подольше, словно не верил, кто стоит перед ним, и кого уже никогда не чаял увидеть.

— А говорили, что ты пропал в Китае! — восклицал Никифор. — С вояками связался, какую-то операцию провернули, а тебя забыли за кордоном тяжело раненого!

— Да не был я ранен! — засмеялся Никита. — Кто такие страшилки рассказывал?

— И я говорил, что Гришку даже мошка без разрешения не кусала! Какое ранение? — Никифор в волнении назвал Никиту тем именем, под которым мальчишку скрывали от всевозможных врагов. — К нам в гости заглядывал твой телохранитель. Олег Полозов! Он же попросил перевести его через границу и отвлечь внимание маньчжурской стражи!

— А что с ним? — в волнении спросил Никита.

— Не знаем. До сих пор не вернулся, — ответил Арсений. — Близнецы его сопроводили до самой границы, устроили знатный шухер. Пока за ними бегали, Яр просочился на их территорию. Как я понял, твой друг хотел проникнуть в Китай через Маньчжурию, чтобы тебя искать.

Никита с трудом вспомнил, что позывной Олега с самого начала был «Яр». Так он и представился Стражу Амурского Двора.

— Так ты откуда, Никита? — Тагир вцепился в плечи волхва.

— Из Албазина я. Домой только недавно вернулся, месяца не прошло. Вот решил сюда приехать и прах матери отвезти в родовое поместье. И так столько времени потерял. Ну и заодно решил в станицу заглянуть.

— Со Стражем встречался?

— Да со всеми успел повидаться, — Никита улыбался от счастья, разглядывая лица своих старших товарищей. Ему были рады, что особенно грело его сердце. — И с Иваном Егоровичем, и с атаманом, и с родителями. Едва отбился, чтобы с вами повидаться.

— А чего так рвался сюда? — удивился Арсений, успевший надеть рубаху. — В Раздольной бы и дождался.

— Не зря, значит, рвался, — усмехнулся Никита, кивая на неровно выжженный круг земли, где его защитный «шильд» погасил ударную магоформу. Волхв-ученик стыдливо потупился. Никифор успел показать ему кулак и пригрозил отлучением от полевых занятий. Только теория за учебной партой. — Я же на машине. Взял напрокат в Албазине. Думал, прокачусь до вас, а на развилке свернул не туда. Почему-то показалось, что вы на старом месте занимаетесь. Пришлось пешком через лесок топать. Я же по магическим возмущениям аурных полей вычислил, куда идти. А потом почувствовал, что здесь неопытный волхв балуется.

— Учись, сопля, — Никифор легонько шлепнул совсем растерявшегося новика. — Вот так надо любить магию в себе. Я, кстати, об этом парне тебе и рассказывал недавно. Познакомься для приличия.

— Назаров Никита, — первым протянул руку улыбающийся гость.

— Мирон, — ободрившись, новик потряс ее в крепком пожатии. — Очень приятно. Научишь скрипты «консервировать»?

— Не наглей, — Никифор снова показал кулак. — Сам должен доходить, чтобы с кровью и потом!

— Да ладно тебе, Никифор, — Никита хлопнул по плечу старого приятеля. — Ничего страшного не произойдет, если подскажу пару приемов. А дальше сам дойдет.

— Верно, дойду! — обрадовался Мирон. — Мне бы техническую сторону плетений растолковать!

— Все, закругляемся! — Тагир посмотрел на солнце. — Петька, командуй оболтусам привести себя в порядок и бегом в станицу! Никитка, а ты далеко машину оставил?

— Да с километр отсюда, на просеке, — кивнул волхв куда-то в сторону. — Вы тогда езжайте, а я пешочком пройдусь. В штабе встретимся. Вечером к Прохоровым приходите. Мама на стол решила накрыть, приглашает вас.

— Так ты остаешься? — обрадовался Никифор.

— Куда я на ночь глядя помчусь? — Никита пожал плечами. — Все равно не отпустите, пока пару литров с вами не раздавлю.

Годы добавили Стражу Амурского Двора солидности и грузности, выбелив сединой голову и усы. Кряжистый, словно кедр в замшелой коре, с перевитыми венами на руках, похожими на корни, он как влитой сидел в кресле и слушал рассказ Никиты о своей жизни за последние шесть лет. Что тут скажешь, повезло парню. Удачно женился, аж на родственнице императора. Конечно, тут не обошлось без влияния Патриарха. Старик все-таки ухитрился оставить богатое наследство, которым Никита удачно воспользовался. А все равно жаль, что такого перспективного бойца потайники потеряли. Эх, если бы не опасения за его жизнь! А ведь Кирилл первым тревогу бить стал, почуяв нечто такое, что круто изменило предназначение юного волхва. Пришлось отпускать. Ну и хорошо: удача оказалась на его стороне. Радоваться надо за мальчишку, а не строить предположительные теории!

В явно придуманную легенду опытный Иван Егорович верил мало. Скорее всего, мальчишка выполнял какое-то тайное поручение по магической линии, требующее полной тишины даже по прошествии стольких лет. Впрочем, Страж не настаивал на дотошном рассказе. Захотел бы — давно открылся.

Тихон Данилов, до сих пор несший обязанности атамана, неспешно попивал чай с китайским лимоном, и тоже, судя по хитрой физиономии, не верил в причину долгого исчезновения своего подопечного.

— Рад, Никита, за тебя, — признался Иван Егорович, отодвигая от себя пустой стакан, на дне которого лежала пожухлая долька лимона. — Дети, говоришь, уже есть? Это хорошо. Это правильная позиция. И как у них с Даром?

— Было бы странным, если его не было, — Никита вздохнул. — Конечно же есть. Но до инициации говорить рановато про перспективы. Недаром же опытные иерархи предупреждают, что первенцы могут не перенять всех достоинств родителей.

— Да ты не переживай, — пробасил Тихон. — У тебя же цель совсем другая, правда? Воспитать достойных наследников, а не людей со сверхспособностями. Подумаешь, слабенькими будут. Зато папка вон в какую махину вымахал! Хотя, ты ведь тоже получаешься первенцем? Ошиблись, выходит, иерархи?

— Случайный набор обстоятельств, — усмехнулся Никита. — Повезло.

— Угу, повезло, расскажи кому-нибудь еще, — буркнул Страж. — А ты что так внимательно смотришь на Тагира с Арсением? Сказать хочешь мне что-то?

— Да, в общем-то, я же не просто так сюда приехал, — вцепившись в свою макушку пятерней, выдохнул Никита. — Отпустишь со мной Тагира с Арсением?

Пожилые учителя вытаращились на парня, а Тихон едва не подавился лимоном, который тщательно обсасывал во рту. До сих пор привычка дурная осталась. Никак не расстанется с ней.

— Куда? В Албазин? — всем показалось, что Страж и не удивился странной просьбе Никиты и был совершенно спокоен. — Для чего тебе они понадобились? Опять какую-то спецоперацию готовишь?

— Да не в Албазин, — легкая улыбка тронула губы Никиты. — В Вологду. Мне нужны опытные учители по боевым дисциплинам. А Тагир с Арсением как раз те, кто мне очень нужен. А то показалось, что дядьки устали от обучения новиков.

«Дядьки» возмущенно фыркнули, однако Никита заметил, как задумался Арсений.

— А в чем разница между твоим предложением и делом, которым заняты мои люди? — Страж тоже был озадачен, но вида не подал. — Ты хочешь создать боеспособную бригаду для каких-то дел или для защиты семьи? Тогда интенсивность тренировок и нагрузка нисколько не уменьшатся. Зачем менять шило на мыло? Легче завербовать инструкторов помоложе. Да и я еще не сказал своего слова.

— Я имею честь создать свой клан, — ошарашил всех молодой волхв. — Работа в этом направлении уже ведется. Финансово я независим, но расходы все равно будут огромными. А это значит, что нужны люди на всех стратегических направлениях. Хозяйство, личная армия, финансы, обеспечение охраны всех своих предприятий. Воевать я ни с кем не собираюсь, но держать в боеготовности своих людей все равно нужно. Отдайте мне Тагира с Арсением, Иван Егорович. У вас же есть молодые инструкторы, да тот же Васька Смородин, близнецы!

— Император запретит тебе создать клан, — прогудел атаман Данилов. — В России и так их полно. Зачем еще один? Чтобы напряжение между аристократами повысить? Кормушки на всех не хватит, а это что означает? Передел собственности, клановые войны.

Никита кивнул, соглашаясь с атаманом. Действительно, появление на сцене еще одного клана взбаламутит устоявшееся положение. Для содержания многочисленной армии слуг и работников потребуются неимоверно огромные финансовые затраты. Причем, не одноразовые, а постоянные, из года в год. Значит, нужны новые источники поступления денег. А откуда их брать? Меньшиковы сидят на государственной казне и на налогах, имея дополнительные возможности в виде больших предприятий по всей империи. Здесь и металлургия, и золотодобыча, и доходы от арендованных земель. Шереметевы загребли под себя все международные и крупные внутренние авиалинии. Волынские прочно сидят на автомобилестроении. Балахнины пусть и поскромнее, но тоже зацепили свой кусок пирога. Ведь Абрамовы, входящие в их клан, занимаются поставками оружия. А еще у них есть производство соли, сахара, многочисленные консервные заводы, часть которых, опять же, работает на армию, осуществляя поставки продовольствия.

Так что одними тканями и сукном сыт не будешь. Или надо разворачиваться в сторону Европы, что очень проблематично, или завоевывать азиатский континент, соперничая с персидскими, индийскими и багдадскими мануфактурами.

— Что, Никита, призадумался? — по-доброму усмехнулся Страж, понимая, какие мысли гложут парня. — Не ожидал таких сложностей?

— Почему не ожидал? Даже слегка преувеличивал, — Никита снова расслабился. — У меня есть два года, чтобы подготовить базу, основу для создания. Император ввел мораторий на создание кланов в течение двух лет. Мне нужно уложиться в этот срок. Финансы и своя личная гвардия.

— Амбициозен ты, юноша, непомерно, — вздохнул Иван Егорович. — Зачем тебе проблемы на ровном месте? Вошел бы в императорский клан и жил себе спокойно, детей воспитывал. По стопам Патриарха хочешь идти? Забыл, чем все кончилось для Назаровых?

— Я догадываюсь, что Меньшиковы укоротили руки Китсерам не ради моего спасения, — поморщился Никита. — Да и нужен им не я, а мои дети. Поэтому и не настаивают на жестком варианте вхождения в их клан. Тамара только из-за планов отца решительно настроена создать противовес императорской Семье.

— То есть, твоя супруга тебя поддерживает? — удивился атаман.

— Конечно, — кивнул волхв. — У нас только два варианта: или остаемся свободными дворянами, или нас сожрут. Сами понимаете, что спокойно ждать, когда в мое горло вцепятся аристо, я не буду. Ошибок Патриарха постараюсь избежать.

— Быть беде, — вздохнул проницательно Данилов. — Скоро новый передел наступит. И даже император этому не помешает.

— Ну, для Тайных Дворов сие событие как раз на руку, — Страж тяжело заворочался в кресле, устраиваясь поудобнее. — Все при деле будут.

— Я об этом не забыл, — Никита посмотрел на Тагира, о чем-то оживленно шепчущегося с Арсением. — Но опытные наставники значительно помогут мне, и кто знает, как повернутся дела в будущем. Вдруг Тайные Дома неожиданно станут ядром новой военной структуры.

— Темнит молодой, — хохотнул Тагир. — Ох, темнит!

Страж насупился и зашевелил своими густыми бровями, что-то обдумывая. Потом обратился к Тагиру:

— А сам ты что хочешь? Остаться в Раздольной, или поехать с Никитой? Вот давай начистоту. Я тебя отпускать не хочу. Твои знания и умения еще пригодятся молодым потайникам. И с Арсением такая же петрушка.

— Да стары мы, Егорыч, — вдруг честно ответил Тагир, потирая бритую макушку. — Война — дело молодых. Времена меняются, а мы уже не можем прыгать и бегать как в двадцать лет, подавая пример ученикам. Да и семьей заняться охота.

— Так и у Назарова вы тоже не на скамейке сидеть будете, — вмешался в разговор атаман. — Размечталось старичье!

— Поговори еще, — беззлобно откликнулся Арсений. — Давно ли от нас по лесам бегал, чтобы по шее не получить?

— Да я всего на десять лет вас моложе! — притворно возмутился Данилов.

— Щенок малый ты перед нами, — заключил Тагир беспощадно.

Мужчины оживились, вспоминая былое.

Никита терпеливо ждал, когда потайники наговорятся. Он уже видел, как меняется настроение Тагира и Арсения. Значит, правильно просчитал ситуацию. Страж прекрасно понимает, насколько ценны эти бойцы, но и обижать их не хочет, мягко отстраняя от интенсивных тренировок. Васька Смородин, с которым Никита уже успел поговорить, признался в больших изменениях в методиках подготовки. Действительно, времена настали другие, и требования иные, более современные, основанные на новейших принципах ведения боя. Русско-маньчжурский конфликт это показал со всей беспощадность. Партизанские методы меняются на разведывательно-диверсионные. Это хунхузы еще могут так воевать, а для потайника топтание на месте сродни смерти.

— Если ты обеспечишь им достойную старость и нужность — забирай, — честно сказал Васька.

Первым задал вопрос Страж.

— Поедете с Никитой в Вологду? Приказывать не имею права. Только без обид. Если нет желания — оставайтесь. Подумайте. У вас есть ночь для этого.

— Отпускаешь, значит? — осторожно спросил Тагир. — Ну, вот, Арся! Сподобились, в отставку отправляют…

— Да не ерничай ты, — поморщился Арсений, наклонившись вперед и сцепив руки в замок. — Где мы там будем жить?

— Мы построили поселок для работников имения, — ответил Никита. — Там будут жить только те, кто дал присягу Роду. Место прекрасное, не хуже Раздольной. Речка неподалеку, дорога, электричество, канализация, водоснабжение. Да и зимы помягче чем здесь.

— Смотри, как поет, — толкнул Тагир Арсения плечом в плечо. — Как коробейник зазывает. Даже интересно, что у него за товар за пазухой.

— С Любашей надо разговаривать, — кивнул Арсений. — Без ее согласия никуда не поеду.

— Ну, мне легче, — ухмыльнулся Тагир. — Моя Маруся не местная, ее ничего здесь не держит.

— Переезд — дело не быстрое, — выдохнул Никита. Кажется, одного перетянули на свою сторону. Уже победа. — Я не тороплю. Но до зимы желательно уже быть в Вологде. Ладно, вечером жду вас всех в гости. Там еще и поговорим.

Глава третья

Петербург, август 2013 года

Тамара, Даша

В первые дни после отъезда Никиты в далекий Албазин, про который Даша, к своему стыду, не знала ничего, как, впрочем, и в своей Яви, девушка чувствовала себя не в своей тарелке. Не то чтобы на нее смотрели как на невиданную зверушку, привезенную хозяином из заморской страны, но заинтересованные взгляды челяди и мужчин, занятых охраной поместья, ловила на себе часто. Единственная из всех, кто искренне посоветовал Даше не замыкаться на своих чувствах и эмоциях, была Яна. Вот уж действительно, боевая чародейка оказалась тем самым человеком, с которым чужемирке было легко и комфортно. Тамара, несмотря на свою приветливость, обозначила некую дистанцию, в пределах которой она еще проявляла такт и дружелюбие. Но в ее красивых глазах блестел лед настороженности.

Комната, в которой теперь жила Даша, мало напоминала ее родную в родительском дворце, но тоже понравилась девушке. Тамара распорядилась поставить компьютер, как назывался здесь электронный вычислитель, чтобы гостья не скучала. Получив доступ к Сети, девушка с жадным интересом набросилась на изучение истории данного сегмента Яви. И первым делом в поисковой строке появился Албазин. Неудивительно, что о таких вещах, происходивших в далекой Сибири, Даша не знала. Границы «ее» Руси простирались лишь до Урала, а что было дальше, ведали лишь государевы люди. Купеческая Русь им была известна гораздо больше, чем многим обывателям. Информация шла строго дозированная, и в основном, только с помощью газет и журналов. Сеть контролировалась спецслужбами, отсюда и скудость знаний.

Насытив свое любопытство, она начала искать фамилию Сабуровых, коих было превеликое множество. Из них дворян, правда, оказалось не так много. Мелкопоместные, безземельные, разорившиеся — и это обстоятельство наводило грусть. Без какой-то системы найти нужный след оказалось трудно.

Раздался стук в дверь. Явно не служанка. Даша усмехнулась. Не иначе сама Матушка заявилась.

— Войдите! — крикнула она.

Угадала. Тамара Константиновна собственной персоной в простом домашнем платье, умудряясь даже в нем выглядеть так, что у Даши от ревности леденели кончики пальцев. Ей бы тоже к своей красоте не помешает такое умение!

— Привет! — открыто улыбнулась молодая женщина, плотно закрывая за собой дверь. — Что изучаешь? Местную моду?

— Сабуровых пытаюсь найти, — призналась Даша, показывая жестом, чтобы Тамара присаживалась куда ей удобно. Хозяйка «Гнезда» не чинясь, подтащила к компьютерному столу стул и пристроилась рядом. Посмотрела в экран, хмыкнула.

— Здесь ты ничего не найдешь, — огорошила она Дашу. — Существует закон, которые запрещает выкладывать на общее рассмотрение полную информацию о дворянских родах. Ну, как видишь, Сабуровы здесь присутствуют. Уже хорошо для нас. На фотографиях не нашла никого, кто похож на твоих родственников?

— Абсолютно мимо, — вздохнула девушка. — А вот моя мама действительно похожа на твою. Есть, конечно, неуловимые различия. И я их прекрасно вижу. Однако сходство поражает.

— Рано или поздно нам придется всем вместе встретиться, — сказала Тамара. — Лично я не хочу пропустить такое событие. Но прежде нам надо подготовиться…. Хм, а почему бы и нет?

Она приложила к губам наманикюренный палец с ярко-красным ногтем, о чем-то призадумалась и положила ладонь на руку Даши.

— Есть желание прогуляться по столице? У вас же, как я поняла, Петербурга не существует?

— Нет. На его месте стоит Невск, маленький портовый городишко.

— Тогда ты очень много пропустила, — улыбнулась Тамара. — Собирайся. Сбегаем туда быстренько, к вечеру вернемся. Как там с погодой?

Ее изящные пальцы забегали по клавиатуре.

— Ага! Солнечно, «погодники» обещали еще несколько дней такой благодати. Так что наряжайся, прическу и маникюр тебе Алена соорудит. Нам полагается выглядеть на все сто. Меня, как-никак, половина Петербурга знает, надо соответствовать. Погуляем по городу, заглянем в Дворянский архив. Я сейчас созвонюсь с папой, попрошу его обеспечить нам пропуск…

— Туда просто так не пустят? — ошеломленная напором жены Никиты, спросила Даша.

— Он же Дворянский! — с непонятной интонацией произнесла Тамара. — Там о предках весь расклад собран. Вплоть до магических маркеров.

— Подожди, подожди! — воскликнула Даша, только сейчас сообразив, что же ее смущало в словах Тамары. — Если Петербург стоит на месте Невска, а Вологда находится в пятистах километрах от него — правильно? — то как мы туда «сбегаем»?

— А на что нам магия? — засмеялась молодая женщина. — Один шаг — и мы в столице.

— Ой, портал? — захлопала ресницами Даша. — Ты телепортатор?

— Да брось ты! — отмахнулась хозяйка дома. — Я не хотела заводить разговор за столом. О портале знает только Антон Шубин и еще один человек из команды Никиты. Который, кстати, этот путь и пробивал. Остальные, может, и догадываются, но я предпочитаю лишний раз языком не болтать. Так что приводи себя в порядок, через час я зайду за тобой. У тебя есть приличная одежда на выход?

— Не знаю, что здесь будет считаться приличным, — густо покраснела Даша, но дала разрешение Тамаре посмотреть свой гардероб. В конце концов, она права. Здесь свои предпочтения в моде, и выглядеть неприглядно Даша не хотела категорически.

Между тем Тамара распахнула дверцы шкафа и с особым вниманием стала рассматривать одежду, которую девушка захватила с собой из дома.

— Миленько, но не то, — задумалась она. — Неужели у вас запрещены укороченные платья?

— Излишняя раскованность осуждается, — призналась Даша. — Дома, конечно, можно пощеголять в смелых нарядах, но и то не везде. Я и Арина не рисковали ходить в коротких платьях или юбках даже в своем доме. Дедушка не одобрял. Брючные костюмы — пожалуйста, а вот свои красивые ноги показать — жуткое преступление.

— А хочется! — шутливо погрозила пальцем Тамара. — Ладно, пошли ко мне. Что-нибудь приятное найдем. Может, в Петербурге принарядим тебя.

— Не боишься, что своими руками конкурентку взращиваешь? — в таком же тоне спросила Даша.

Тамара пожала плечами и на мгновение потемнела лицом. Или неудачно в тень попала.

— Кажется, впервые мой муж принимает решение, не советуясь со мной, — призналась она. — Это меня, с одной стороны, радует. В доме должен быть мужик, не боящийся ответственности за свои действия. Решил, значит уверен, что всем будет хорошо. А с другой… Я с самого начала знала, к чему мы в итоге придем. Кстати, не обольщайся, милая «конкурентка», о незыблемости наших позиций. Чует сердце, где-то еще бродит недостающий элемент треугольника.

— Ты о чем? — удивилась Даша.

— Арий-воин, одаренный Силой, обязан передавать свои способности и Дар детям. И чем их больше будет, тем лучше для Ордена. Из потомков вырастают новые Воины, Целители, Ведуны. Таким образом создается преемственность среди гиперборейцев, — Тамара подошла к двери и распахнула ее, словно приглашая Дашу следовать за ней. — Но одна жена не может из года в год рожать многочисленную армию наследников. И тут орденские, как им показалось, придумали очень оригинальную систему. У Воина должно быть три жены минимум. Такой очаровательный треугольник, создающий фундамент семейного благополучия. Устойчивость во всем, гармония и мир.

— Забавная идея, — согласилась Даша, выходя наружу. — Даже при нашей полигамии я не слышала таких объяснений. А жены все должны быть одаренными?

— Обязательно. В этом весь смысл совместного проживания под одной крышей, — Тамара, постукивая каблуками туфель, прошла до своей комнаты, изредка кидая взгляд с площадки второго этажа вниз, где располагалась гостиная. Дети сейчас гуляли с Милютиной, и поэтому в доме было тихо. Только Варька дрыхла на диване, укрывшись пушистым хвостом. — Поэтому Никита и привел тебя сюда, в надежде переложить некоторые женские тяготы на твои плечи. Как тебе перспектива? Хочешь ли такой судьбы?

— Он такой циничный? — Даша с любопытством огляделась по сторонам. Ведь молодая хозяйка впервые пригласила ее к себе, что указывало на смягчение отношений. Лед между ними постепенно таял. Или это только видимость?

— Ты же с ним провела много времени, — Тамара вошла в гардеробную и пригласила гостью. — Что сама скажешь?

— Мне он показался очень рассудительным, даже чересчур, для молодого человека, — Даша призадумалась, застыв возле ростового зеркала. — Хотя, да. Если считать его желание вернуться домой с моей помощью, то он в меру циничен.

— С твоей помощью? Как это понимать?

— Жениться на мне, — усмехнулась Даша. — Потом я ему рожаю ребенка, и каким-то образом с помощью Зова Крови помогаю вернуться домой.

Тамара что-то удивленно пробормотала, но Даша не разобрала ни слова. Наконец, после недолгих размышлений и выбора нужного варианта, на ней оказалось ярко-розовое платье без рукавов с белыми вставками-узорами, идеально подошедшее по фигуре, средней длины, как и хотела сама Даша.

— Чудесно, — довольная больше, чем Даша, произнесла хозяйка дома. — Я в нем до беременности пару раз щеголяла, а теперь, боюсь, не влезу в него. Повернись, покрутись… Пожалуй, лучше не найдем. Извини, что с «барского плеча», но это временный вариант. Мы тебя приоденем, не переживай.

Даше было интересно посмотреть на город, который в этой Яви был столицей империи, а не того «огрызка от величия», как иногда выражался ее дедушка. По фотографиям, которые она рассматривала в Сети, Петербург ей понравился. Он был совершенно другой, не похожий по архитектурной стилистике на города Руси, скорее европейский, выбивающийся из общей картины.

Наконец, приготовления закончились, и Даша вместе с Тамарой спустились в подвал, который впечатлял своей надежностью. Бетонная лестница, ведущая вниз, толстые стены, тихие шелестящие звуки в воздуховодах, даже звуки от стука каблуков приглушены.

Тамара подошла к дверному полотну, покрытому серой краской, и приложила ладонь к узкой прорези, игравшей, по-видимому, роль замочной скважины. Даша озадаченно подумала, как хозяйка будет открывать дверь, а она уже распахивала ее внутрь.

— Заходи, — не оборачиваясь, пригласила Тамара. — Дверь сама захлопнется. Встаем одновременно сюда, в центр круга. Возьми меня за руку. Для подстраховки в первый раз.

Девушки шагнули вперед. Перед их глазами на мгновение потемнело, и тут же снова стало светло.

— Технический портал, — пробормотала Даша, озираясь по сторонам. — А где мы сейчас?

Они находились в небольшом пустом помещении, тоже похожем на подвальное. Через небрежную побелку проглядывали кирпичные стены, на потолке тускло светил одиночный плафон. Из комнаты можно было выйти только через одну дверь.

— В нашем особняке на Обводном, — пояснила Тамара. — Мы с Никитой здесь первое время после свадьбы жили, пока его прадед не умер. Потом переехали в Вологду. Идея портала моя. Не хотелось на переезды время терять.

— Разумно, — снова пробормотала Даша, идя следом за Тамарой. — А кто здесь живет?

— Милые старички, приглядывают за домом в наше отсутствие, — не оборачиваясь, ответила хозяйка «Гнезда». — Несколько работников и охрана.

Старики и в самом деле оказались весьма милыми. Они охотно приняли версию своей госпожи, что Даша — дальняя родственница Меньшиковых по линии Надежны Игнатьевны, но хитрые искорки в глазах Андриана Тимофеевича насторожили девушку. Она даже не могла себе представить, чтобы слуги не знали о родословной своих хозяев, сколько у них братьев и сестер, дядьев и теток. Так что старик, была уверена Даша, обязательно постарается выяснить, кто она такая.

Баба Марьяна захотела угостить их чаем, но Тамара была непреклонна. Правда, отклонила просьбу старушки мягко, чтобы не обижать. На выходе их встретил мужчина в рабочем комбинезоне и быстро отчитался по хозяйственной деятельности.

— А где Фадеев? — спросила Тамара. — Найди его срочно, и передай, что мы сейчас едем в Дворянский архив. Я возьму машину мужа.

— Давайте, я ее из гаража выгоню, прогрею, — попросил мужчина, с интересом поглядывая на стоявшую чуть поодаль Дашу, которая через перила парадной лестницы обозревала территорию особняка. — Да и протереть не мешает.

— Да, пожалуйста, Семен, — кивнула Тамара. — И побыстрее.

Как только мужчина убежал, она пояснила:

— Фадеев — это наш охранник. Бывший гвардеец, как и Антон Шубин. Вместе с ним за особняком присматривают еще трое человек. Поедем с сопровождением. Иначе папеньку сразу же предупредят о моем самовольстве. А Семен за управляющего.

Из-за дальнего угла дома вынырнул коренастый молодой мужчина с густыми черными усами и с шальными чертиками во взгляде. На нем отлично сидела рубашка с короткими рукавами, отлично обрисовывавшая рельефную грудь и демонстрирующая бицепсы сильных рук. Сам он был весь перетянут ремнями, на которых висела плечевая кобура с грозно выглядывающей рукоятью пистолета, а на брючном ремне примостилась рация. Даша с интересом посмотрела на этот экземпляр воинственного мужика. Рисуется, что ли?

— Тамара Константиновна! — Фадеев чуть ли не строевым шагом подошел ближе, но остановился в двух шагах от девушек. — Вы бы намекнули, что будете сегодня в гостях! Сударыня!

Он наклонил голову в знак приветствия, и Даша непроизвольно улыбнулась. Настолько ей показался забавным этот охранник, рисующийся своей внешностью. С другой стороны, надо и себя в руках держать, чтобы не давать повода для фривольных взглядов.

— Познакомьтесь, Андрей, — Тамара изящным жестом показала на стоявшую рядом гостью. — Дарья Александровна. Прошу любить и жаловать. Если в мое отсутствие она будет появляться в доме, не удивляйтесь. Отнеситесь к ней с таким же должным уважением, как и ко мне.

Фраза осторожная и нейтральная. Даша поняла, что рановато думать о сближении.

— Я все понял, — улыбка у Фадеева пропала. — Какие будут указания?

— Машину сопровождения до Дворянского архива. Мы поедем на «бриллианте».

— Вашего батюшку предупреждать?

— Он знает о нашем визите в Архив. Мы здесь ненадолго. Вечером обратно. Не хочу время терять.

— Как скажете, — Фадеев отошел и поднес к губам рацию. — Группа, на выезд! Сопровождаем хозяйку по городу.

В это время на широкой дорожке, шелестя шинами, показалась серебристая «ладога-бриллиант», начищенная до такого блеска, что глазам стало больно от солнечных бликов, отражавшихся от стекол и лакированных боков. Семен, стало быть, не впопыхах приводил машину в порядок.

Даша обратила внимание, что Тамара села за руль с большим удовольствием. Даже глаза прикрыла, когда заурчал двигатель. Несколько минут она просто вслушивалась в его бормотание и легкую вибрацию корпуса.

— У меня была своя гоночная машина, — пояснила Тамара, регулируя зеркало заднего обзора. — Я ее «ласточкой» называла. Отдала младшей сестре. Теперь она будоражит столичные улицы.

— А эта? — Даша пристегнулась ремнем, повертелась, подстраивая его под себя. Система безопасности, в принципе, была похожа. Ничего сложного. Да и миры схожи. Вот разве что любопытство съедало, что за Петербург такой?

— Мужнина. Я одно время ошибку сделала, перегнала ее в Вологду, а потом какое-то суеверие накатило, испугалась, — призналась Тамара, осторожно выезжая за ворота, распахнутые дедом Андрианом. Возле тротуара уже стоял «рено-соболь» с командой сопровождения. — Ну и решила обратно ее вернуть. Раз уж Никита оставил ее здесь, пусть и дожидается хозяина. Видишь, не зря. Все благополучно закончилось.

Даша была восхищена мелькающими в окне видами города, который словно по заказу сегодня был освещен ярким солнцем уходящего лета. Широкие проспекты, высокие мосты, бесконечные ряды магазинов с зеркальными или прозрачными витринами, толпы народа на тротуарах, вдоль набережной, огромное количество машин, яхт, речных трамваев — картина безудержной жизни, толкающей город вперед, к расцвету и росту потрясла девушку. В ее Яви были похожие города вроде Киева, Москвы, Ярославля, но они уступали в какой-то мелочи, которую Даша не могла уловить. Здесь же все дышало легкостью, мощью огромной империи, раскинувшей крылья на два континента.

Тамара специально ехала со средней скоростью, давая возможность гостье рассмотреть город, изредка кидая на нее косые взгляды. Молодой женщине вдруг стало немного завидно, что уже давно не испытывает таких простых эмоций от позолоченных шпилей, бесконечных переходных арок, скульптур, статуй и великолепных барельефов на зданиях.

Даша, держась за изящную светящуюся зеленоватую статуэтку левой рукой, вдруг повернулась к Тамаре и с обезоруживающей улыбкой сказала:

— Красивый город! Мне очень нравится!

— Погоди, ты еще не видела и сотой доли красот, — рассмеялась Тамара, ловко объезжая следом за машиной Фадеева застывшую по непонятным причинам на дороге зеленую «ладогу». — Ассамблеи, балы и прочие светские увеселения, на которых нам придется побывать обязательно, потому как императорское приглашение игнорировать не стоит. Даже страшно представить, какую волну мы поднимем своим присутствием!

— Можно поочередно посещать, — отчего-то заробела Даша.

— Ну уж нет! — решительно тряхнула головой Тамара. — Привыкай именно к такой жизни. Мы будем вдвоем с Никитой. Я хочу посмотреть, как будет кривиться столичная аристократия!

— Провоцировать хочешь?

— Хочу. Мне важно знать, какая часть Родов отшатнется от нас, а на кого можно положиться.

— Но для чего? — Даша не понимала всех раскладов столичной жизни, и некоторые странные идеи Тамары ее шокировали. Зачем, например, дразнить тех, кто и так косо смотрит на Назаровых?

— Об этом мы еще будем говорить, — прекрасно поняла мучения молодой девушки Тамара. — Я предоставлю тебе такой материал, который ты не найдешь в свободном доступе. Изучишь, чтобы быть в курсе столичных течений.

Машины свернули с Гагаринской набережной на Шпалерную, оставив по правую сторону Таврический сад, и въехав на Тверскую улицу, остановились возле четырехэтажного здания из желтого кирпича. Оно выделялось высокими узкими окнами, полностью зарешеченными по всему фронтону и тылу. Чугунный забор, отсекавший здание от уличной суеты, огораживал весьма приличную территорию, внутри которой находилась стоянка для автомобилей, скромный сад с парой беседок, со скамейками и фонтаном.

— Идем, — сказала Тамара, заглушив мотор. — У вас есть подобные заведения?

— Конечно, — пристраиваясь рядом с женой Никиты, кивнула Даша. — Две комплексных лаборатории. Все современное. Три часа — и тебе дают полный расклад. Так, кстати, Никита узнал о своем отце.

Тамара как на стену налетела. Никита об этом ей не говорил, что само по себе было странно. Мог бы и на радостях открыться. Или в самом деле держит обиду на человека, бросившего его мать?

— И кто же он? — остановившись, она схватила Дашу за локоть. — Или ты тоже не знаешь?

— Ну, почему же? — девушка осторожно отцепила пальцы Тамары. — Об этом писали в газетах.

— И кто он? Скажешь или предпочтешь тоже сохранить тайну?

— Анциферов Федор Михайлович, — Даша не стала нагнетать ситуацию. Никита ведь не просил ее что-то скрывать. — Но здесь может быть ошибка из-за парадокса времени и пространства. Не обязательно Федор Михайлович мог в вашей реальности быть отцом Никиты. Скорее всего, кто-то из потомков.

— Почему ты так думаешь? — лихорадочно вспоминала Тамара подробности об этом Роде.

— Ну… Потому что Федор Михайлович погиб совсем молодым, и по некоторым исчислениям не сложно понять, что он физически не мог оставить потомство.

Тамара махнула рукой Фадееву, чтобы тот оставался возле машин, и быстро зашагала к воротам, защелкнутым на массивный электронный замок. Нажала на кнопку вызова, и дождавшись вопроса, кто и по какому поводу хочет войти в Дворянский Архив, она назвала себя. Произнесенная фамилия Великого князя Меньшикова тут же распахнула калитку.

— Потомок или зеркальный двойник, — призадумалась Даша, шагая по дорожке, выложенной рубчатой плиткой, боясь, что сломает каблуки или подвернет ногу. Тамара испытывала такой же дискомфорт, что-то прошипев про идиотов-плиточников.

В пустом фойе их встретил пожилой мужчина с тщательно прилизанными волосами, в очках с тонкой оправой.

— Тамара Константиновна! — он степенно наклонил голову. — Мы извещены о вашем визите. Э…

— Дарья Александровна Сабурова, к вашему соизволению, — холодно произнесла Тамара. — Нам нужны все Боярские книги, начиная с пятнадцатого века, гербовники и дополнения к спискам.

— Вы подтверждаете личность госпожи Сабуровой? — все-таки блеснуло подозрение в глазах прилизанного администратора.

— Да, несомненно, — спокойствию Тамары можно было позавидовать.

Даша подумала, что вопрос мужчины тянул минимум на приличный скандал. Сомневаться в словах родственницы императора — жуткий прокол сотрудника. Но раз Тамара не возмущается, значит, все в порядке.

— Тогда прошу, — мужчина вытянул руку в сторону лестницы, ведущей наверх. — У нас, к сожалению, не установлены лифты. Здание старое.

Он поглядел на эффектно выглядевших девушек, и глаза за очками враз погрустнели. Чтобы не вызывать гнева высокородной дамы, администратор возглавил процессию и повел их в архивы, которые находились на втором этаже. Навстречу попадались сотрудники, такие же обветшалые, как и документы, хранящиеся за массивными железными дверями. Но при виде длинноногих красавиц они сразу же расправляли плечи и очень вежливо здоровались. Понимая, что простые дворянки сюда вряд ли попадут без протекции, личности девушек в скором будущем должны были горячо обсуждаться в кабинетах.

— Секция десятая, — остановился перед дверью с табличкой «10» администратор и достал из кармана пиджака небольшую связку ключей. Ловко выцепил один и затолкал в скважину.

Щелк! Щелк!

Одновременно с открытием двери зажегся свет в помещении, заставленном массивными металлическими полками.

— Здесь весь архив, начиная с пятнадцатого по восемнадцатый век, — пояснил мужчина. — Вам помочь или сами сориентируетесь?

— Сами, — отрезала Тамара.

— Все по алфавитному порядку, — напоследок сказал администратор, мгновенно поскучнев. — Если что-то потребуется, можете связаться со мной по телефону.

Он показал на трубку, висящую возле двери на базе, прикрепленной к стене. Постояв на выходе, словно в чем-то сомневался, администратор вышел и аккуратно закрыл дверь. Опять громко щелкнул замок, и девушки остались одни среди царства истории.

— Коротко, чтобы определиться с поисками, — закусила губу Тамара, окидывая взглядом полки. — Расскажи о своей родословной.

— Возвышение нашего рода началось во время войны Руси с польско-новгородским войском, — стала припоминать Даша. — Но до этого предки жили в Москве, являвшейся старой столицей. После грандиозного пожара в конце пятнадцатого века Рюриковичи приняли решение переехать в Тверь, к тому времени вошедшую в состав Руси. Часть Сабуровых осталась в Москве, а вот предки моего отца потянулись вслед за Великим князем Иваном. Одно время Василий Федорович Сабуров, а потом его брат Дмитрий были воеводами в Тверском княжестве. Проще говоря, Сабуровы — верные и преданные слуги Рюриковичей, лояльные им во всем.

Тамара прошлась вдоль полок, на которых красной краской были выведены годы, к которым принадлежали те или иные фолианты.

— Весьма разноречивая история, — вздохнула она. — В нашей реальности Сабуровы служили Ивану Васильевичу, даже состояли в опричной службе. Значит, нам нужны года от тысяча пятисотого до тысяча семисотого. Возможно, следы найдем там.

Тамара задрала голову. Нужные списки находились на третьей полке, до которой в силу своего роста она спокойно дотянулась. Начала снимать фолианты и класть в подставленные руки Даши. Потом девушки разложили их на столе и стали просматривать, изредка перекидываясь словами.

Через час кропотливого изучения Тамара выпрямилась и сделала легкий пасс рукой; холодный ветерок мазнул по лицам, освежая своим дыханием.

— Что у нас получается, любезная Дарья Александровна? — она посмотрела на девушку с выбившимися из прически кудрями, упрямо продолжавшей листать страницы гербовников и Бархатной книги. — А получается, что Сабуровы в конце семнадцатого века перестали играть значимую роль в жизни Великих князей и царей. И тем не менее, оказалось, что они имели очень близкие отношения с родами Годуновых и последних Рюриковичей. И что самое интересное, они пересекались с Суворовыми в какой-то период перед приходом Меньшиковых к власти.

— Так и есть, — фыркнула Даша, отчаянно желая чихнуть. Все-таки пыль на книжных страницах никуда не делась, хоть и работала здесь с тихим шорохом фильтрация. — Даже герб сходится один в один. Что же получается? У нас одинаковые маркеры крови?

— Они в любом случае будут одинаковы, сестрица! — рассмеялась Тамара. — Ты же дочь моей мамы, точнее зеркального двойника. Знаешь, у меня возникла идея: надо посмотреть старые домашние альбомы. Вдруг, да и засветятся твои предки там, где их никто не ожидает увидеть! Ладно, давай дальше рассуждать, что мы накопали.

— Одно время те Сабуровы, которых я склонна считать своими прямыми предками, исчезли с политического горизонта, — Даша откинула непокорные кудряшки с лица. — Многие разорились, кто-то переселился в маленькие города. Так, например, фамилия встречается в Костроме, Можайске. Побочные ветки тоже смотреть?

— Давай сначала основные, — Тамара пришла с очередным списком, но уже за девятнадцатый и двадцатый века. — Я же помню, что какой-то Сабуров в Петербурге занимал губернаторский пост! Читала недавно. И еще был посол в Афинах, позже — в Берлине. Какие-то смутные аналогии напрашиваются по Суворовым. Слушай, Даша, мы можем бесконечно гадать, пока не получим данные по крови. Я лично подозреваю губернатора в прямом родстве. Потому что после отставки он уехал в Гатчину и жил там до самой смерти. Его дети не снискали славы. Два сына служили в армии, третий — на флоте. Он и погиб во время конфликта с британцами возле острова Рюген. Наследство промотали уже внуки, а правнукам остались небольшие деревеньки для кормления. К середине двадцатого века насчитывается две побочные линии, которые теряются во мраке.

— Тогда есть возможность использовать одну из этих линий для моей легализации, — обрадовалась Даша.

— Вполне, — Тамара вытащила из сумочки небольшой плоский камешек темно-коричневого цвета и положила на фолиант. — Это мне Никита сконструировал, называется «Нимфа»: накопитель информации магический. Очень полезная штука. Не знаю, как работает, но его содержимое можно проецировать с помощью светового луча на стену. Так забавно.

— А где «фа»? — Даша с любопытством уставилась на засветившийся амулет.

— Какое «фа»? — Тамара недоуменно посмотрела на девушку, и вдруг рассмеялась. — Да это я сама придумала окончание. Аббревиатура «НИМ» вообще ничего не говорит, а вот «Нимфа» уже приобретает коммерческую привлекательность. Вернется муж из Албазина, заставлю его развернуть на базе «Изумруда» строительство предприятия по выпуску магических артефактов для бытовых нужд. Представляешь, какой рынок можно освоить! Возглавим его, чтобы не быть зависимыми от Назарова.

— Мы? — не поверила Даша.

— Конечно, мы! — воскликнула молодая женщина и решительно переложила замерцавший амулет на другой фолиант. — А ты хочешь, голубушка, всю жизнь выпрашивать средства на шпильки, булавки, платья, макияж и прочие необходимые штучки у Никиты? Если уж собралась войти в Семью, научись быть полезной. Дорогие вещи муж и так преподнесет на блюдечке, а вот всякие мелочи — это не его забота. Хотя свой подарок за рождение детей он так и зажал.

Последние слова Тамара пробормотала едва слышно, но не чувствовалось, что она сердится.

— Да, ты права, — смутилась Даша, но сердце ее затрепыхалось от волнения. Неужели Тамара пересмотрела свое отношение к ней и постепенно начинает приходить к мысли о втором обручении мужа? — Просто я не привыкла смотреть на супружество с такой точки зрения. Наше дворянство живет по старым уставам. Женщина сидит дома и ведет хозяйство. Муж обеспечивает всем необходимым. Финансовое бремя лежит на его плечах.

— Здесь иначе! — Тамара выдохнула облегченно, убирая «Нимфу» в сумочку. — Все! Пошли отсюда! У меня в носу свербит! Чертова пыль веков! Зато мы определились с поисками! Ура!

На улице они еще долго вдыхали нагретый за день воздух, пахнущий цветами и едва чувствующейся тины.

— А теперь по магазинам! — бодро произнесла Тамара. — Раз уж мы сегодня здесь, воспользуемся сполна преимуществом портала!

Глава четвертая

Албазин, август 2013 года

Никита

Ночью действительно пошел дождь. Мягко прошуршав мокрыми лапками по шиферной крыше особняка, не особо настойчиво постучался в закрытые наглухо еще с вечера окна, и обиженно отпрянул в сторону, щедро поливая сады и улицы.

Никита проснулся рано, бросился к окну, распахнул его, вдыхая запахи мокрой травы и сырой земли. Свинцовые тучи медленно уходили на северо-запад, отгоняемые бдительными «погодниками». От этих клубящих масс ощутимо фонило магией; Никита очень хорошо ощутил, какой Силой напитали неведомые шаманы дождевой фронт. Видно, маньчжуры и в самом деле решили утопить приграничный район в бесконечных ливнях и наводнениях. А ведь скоро осень. В деревнях, попавших под паводок, не успеют просушить дома, урожай будет потерян. Значит, нагрузка на городские службы снабжения увеличится, начнется недовольство крестьян, сельских жителей.

Никита усмехнулся внезапно пришедшим мыслям. Он видел, что тучи ползли в сторону Золотых Песков, куда как раз сегодня собирался съездить. К Донскому волхв хотел заявиться внезапно, желая преподнести сюрприз. Нет, дождя в дорогу категорически не хотелось.

Барышев уже занял свое излюбленное место в кресле и почитывал газеты, полученные с вечера. Никита поздоровался, пожелал доброго утра и выбежал на улицу в спортивных штанах и с голым торсом.

Проведя легкую разминку, он начал медленно поворачиваться то в одну, то в другую сторону, улавливая токи энергии, чтобы войти в режим «скрута». Постепенно наращивая движение, Никита обнаружил, что нисходящие и восходящие потоки образовали кокон, в котором бушевала нешуточная концентрированная мощь праэнергии.

Хрустя позвонками, волхв провел несколько упражнений на растяжку. Упершись руками в землю, он приподнял свое тело, вытянул ноги в разные стороны и застыл словно степной каменный идол. В крестце зажегся огонь, распространяясь по всему позвоночнику.

Ольга, наблюдавшая за его прыжками из окна своей спальни, так и застыла на месте, забыв, что стоит под свежими струями воздуха в одной тонкой сорочке. Она видела, как Никита оторвал сначала одну руку от земли, потом вторую — и повис в воздухе, медленно сводя ноги под себя. Напрягши магическое зрение, девушка увидела призрачный столб клокочущей субстанции, держащий волхва на весу. Обволакивая Никиту, энергия накапливала какую-то критическую массу, и застыв на мгновение, вдруг ринулась в небо.

Не было никаких ярких вспышек или длинных кометных хвостов. Просто вверх ушла концентрированная масса непонятной магической формы, не оставившая следов. Свинцовая туча, уползающая от Албазина, внезапно осветилась изнутри фиолетово-изумрудными всполохами. Ольга даже рот приоткрыла от удивления. Ей показалось, что неведомая рука кормчего развернула неповоротливую парящую в вышине тушу в обратную сторону, и подгоняемая ветром, понеслась к Амуру.

А Никита сделал плавный кувырок в воздухе и встал на ноги. Его взгляд обнаружил ошеломленную девушку в окне. Помахав Ольге рукой, волхв в несколько прыжков достиг крыльца и скрылся в особняке.

— Опять баловался? — оторвавшись от чтения, спросил Барышев без всякого неудовольствия. — Смотри, припишут мне штраф за испорченное воскресное утро. Сам оплачивать будешь.

— Все в порядке, дядя Кондратий! — засмеялся Никита. — Читайте вечерние новости, смотрите телевизор. А я в душ.

— Долго не задерживайся! Альбина сейчас на стол накроет! — крикнул Барышев.

Пока Никита приводил себя в порядок, вниз спустилась до сих пор находящаяся в состоянии глубокой задумчивости Ольга. Она поздоровалась с дядюшкой и Альбиной, хлопочущей возле стола, уставляя его судками, тарелками и чашками.

— Я с таким сумасшедшим в жизни не встречалась, — пробормотала она.

— Ты Никиту имеешь в виду? — хмыкнул Кондратий Иванович. — А что он делал? По воздуху летал?

— Угадал, — не сдержавшись, Ольга отщипнула от свежего сырника кусочек. — Извини, Альбина! Вкусно очень!

— А где Никита? — улыбнувшись, спросила повариха, принимая похвалу. — Уже все готово.

— Пожалуй, мы приступим к чаю, — решил Барышев, откидывая газету в сторону. — Так, говоришь, летал?

— Мне кажется, он что-то с тучей сделал, — наливая чай в кружки дядюшке и себе, сказала Ольга. — Не могло же присниться, как Никита развернул ее и погнал обратно к Амуру.

Кондратий Иванович рассмеялся, насыпая в чашку сахар. Ему давно все стало понятно. Ежегодное подтопление береговой линии, размыв сельскохозяйственных угодий, страдания сельских жителей, у которых Амур уничтожает или сносит дома — беда общая, и наместник, коим является, кстати, тесть Никиты, уже извещен о безобразиях, чинимых заграничными соседями. Так что парень нашел оригинальный способ отомстить маньчжурам. Или здесь кроется тайное указание Великого князя? Пакость будет знатная.

— Сегодня или завтра вечером мы станем свидетелями интересных событий, — успокаиваясь, сказал Барышев. — Никита обещал.

— Обещал — сделал! — Никита появился словно из ниоткуда, шутливо чмокнул в щеку зардевшуюся Ольгу и сел за стол. Движения его были несуетливые, но быстрые. — Мне нужно в Золотые Пески смотаться на денек. Вернусь, вероятно, поздно вечером. Ты когда, сестренка, уезжаешь?

— Я думала, мы вместе день проведем, — обиделась девушка. — Завтра рано утром отсюда в Благовещенск рейсовый автобус уходит. Когда еще увидимся?

— А ты подумала о моем предложении? Если согласна — я начну переговоры с Кошкиным. Хотелось бы видеть тебя рядом.

— Я подумаю, — Ольга вздохнула и посмотрела в чашку, словно пыталась найти ответы в стиле доморощенных ведуний. — Можно же подумать? Как-то все необычно и страшно.

— Конечно, — пожал плечами Никита, уничтожая сырник. — Я не тороплю тебя. Мой телефон знаешь. Не дозвонишься — свяжись с Тамарой. Скажу только одно: страшнее того, что случилось со мной, не будет. Во-первых, я не допущу, а во-вторых — чем раньше решишь изменить свою жизнь, тем много интересного увидишь.

— Искуситель, — улыбнулась Ольга.

Никита заторопился. На его телефон пришло сообщение о приезде такси. Наскоро допив чай, он махнул на прощание рукой и выскочил из дома. К его удовлетворению небеса стали понемногу очищаться. Пытаясь пробиться через тонкую прослойку серых облаков, солнце подсвечивало их кромки, отчего над Албазиным разлилось странное и удивительное мерцание.

— До Золотых Песков с возвратом? — уточнил водитель.

— Да, все верно, — подтвердил Никита и откинулся на спинку дивана. Он сел позади, давая понять, что не намерен забавляться разговорами. Хотелось как следует обдумать некоторые детали легализации Даши. Как она, кстати? Вчерашний звонок домой принес ощущение какой-то неправильности в первую очередь поведения Тамары. Девчонки или хитрили, или разругались. Недосказанность, увиливание от неудобных вопросов вроде «как вы ладите друг с другом». Хотелось, чтобы умница Тамара поняла одну вещь: назад пути уже не будет. В доме появится еще одна жена. Да, с точки зрения современной морали Никита подставлял свою любимую и ее семью. Что до Великого князя Меньшикова, волхв вообще о нем не думал. Но представить Дашу тестю и теще необходимо. Хотя бы для спокойствия в своей семье и во избежание семейных обид.

Золотые Пески с последнего посещения разрослись. Появилась еще одна улица, полностью застроенная двухэтажными коттеджами. Огромные квадраты частных территорий блестели яркой зеленью лужаек и бассейнов. Аккуратные мощеные дорожки тянулись вдоль домов, а молодая поросль елочек придавала поселку необыкновенную нарядность.

Никита показал, куда нужно ехать. Таксист аккуратно свернул с трассы и направил машину в район старой застройки. Остановившись возле обшитого темно-зеленым профилем забора, он спросил:

— Когда намерены ехать обратно?

— Давайте сделаем так, сударь, — призадумался Никита. А вдруг Донские уже не живут здесь? Со своими тайными визитами можно было легко нарушить личные планы. — Если я войду во двор этого дома, можете быть свободны до вечера.

— Тогда халтурку какую-нибудь возьму, — обрадовался водитель. — Вы не против?

— Да ради Перуна, берите, — усмехнулся волхв. — Только не нарвитесь на бдительного и честного гражданина. Враз вашу контору в известность поставит.

— Не впервой, — таксист, скорее, успокаивал самого себя. Что ему мнение клиента? С другой стороны, зачем язык распускать перед незнакомцем? Чревато последствиями.

Никита покачал головой и направился к наглухо закрытой калитке. Заметил на высоте своего роста кнопку звонка и утопил в нее палец. Где-то в глубине двора, приглушенно прозвучала птичья трель. И тут же тяжело забухал лай сторожевой собаки. Загремела цепь. Снова предупреждающий лай.

— Баргут! Место! — мужской голос, принадлежащий очень знакомому человеку, заставил Никиту улыбнуться. Щелкнул замок, и калитка распахнулась. Мужчины уставились друг на друга.

Донской изменился больше, чем предполагал Никита. Глеб и тогда не славился большим ростом, но сейчас создавалась видимость, что он еще больше врос в землю. Под спортивной майкой бугрились мышцы, покатый лоб пересекали несколько тонких морщин. Настороженно-любопытные глаза окинули Никиту с ног до головы.

— Чем могу быть полезен, сударь? — спросил он.

— Судя по всему с активными тренировками ты слегка завязал, — улыбнулся волхв. — Не узнаешь?

Нос со знакомой горбинкой задвигался, словно пытался по запаху выяснить, кого нелегкая занесла в этот утренний час. Недоумение в глазах сменилось узнаванием.

— Григорий? Серьезно, ты что ли?

— Григория уже давно нет, я вместо него, — засмеялся Никита и протянул руку. — Разреши представиться. Дворянин Назаров Никита, бывший ученик магической гимназии господина Борисова. Да я это, я!

— Ну и башня вымахала! — Донской шагнул навстречу, обхватив плечи Никиты, с силой тряхнул его. Потом с хрустом сжал в жестком захвате ладонь волхва. Несколько секунд оба испытывали на прочность друг друга, пока Глеб с усмешкой не уступил. — Вот так сюрприз! Да проходи уже! Никита, значит?

Огромный алабай белого окраса с желтоватыми подпалинами на шерсти сидел неподалеку от хозяина и внимательно следил за вошедшим во двор человеком. Мощный ошейник с металлическими полосками надежно держал зверя на привязи, но, тем не менее, Никита с опаской покосился на домашнего сторожа, предпочитая идти с левой стороны от Глеба.

— Он оценивает тебя, — пояснил Донской. — Прыгать, конечно, не станет, но в одиночку лучше по двору не шастать.

— Да я боюсь только одного: как бы не пришлось применять магию, — ответил Никита. — Жалко пса будет.

— А руками слабо побороть? — усмехнулся хозяин дома.

— Еще ни разу в спарринге у меня не было собак, — признался Никита. — Но лучше не буду рисковать.

— Тогда пошли в дом! — хлопнул по его спине Донской.

Никита сразу заметил, что пристройку к дому переделали капитально. Вместо небольших сеней сейчас красовалась кирпичная утепленная веранда с высоким крыльцом. Через нее мужчины прошли в дом, обрушивший на Никиту запахи свежей выпечки.

— Снимай куртку, обувку. Тапочки для гостей на нижней полочке, — скомандовал Донской, а сам проскочил на кухню. Зазвучал его чуть приглушенный голос. Пригладив на макушке волосы, Никита потянулся следом и сразу же увидел, что семья Глеба значительно разрослась. За столом на высоком табурете сидела светловолосая девочка лет трех в сарафанчике и болтала ногами, увлеченно поедая лепешки. Сбоку пристроилась женщина с пшеничными волосами, собранными в простую прическу, и держа на руках капризничающего мальчонку, пыталась скормить ему манную кашу.

— Здравствуйте, Марина! — улыбнулся Никита, глядя в васильковые глаза супруги Глеба. — Не признали?

— Почему же? — засмеялась женщина. — У меня память на лица хорошая. Григорий Старицкий, не так ли?

— Можно и так, — не стал спорить Никита. — Но сейчас я обрел свое родовое имя. Зовите Никитой.

— Да меня Глебушка уже предупредил, — Марина нахмурила брови скорее для кривящего губы ребенка, чтобы тот не вздумал волынить и ел кашу.

Девочка с любопытством уставилась на высокого парня, который вдруг подмигнул ей и сделал легкий пасс руками. Появившуюся на свет нарядную куклу дочка Глеба встретила восторженным вскриком.

— Дядя, ты фокусник? — принимая подарок с горящими от восторга глазами, спросила девочка. — Спасибочки!

— Нет, я чародей, а это куда лучше, чем фокусник, — присаживаясь перед нею на корточки, Никита протянул руку. — Привет. Я Никита. А тебя как зовут?

— Надеждой, — осторожно вложив пальчики в широкую мужскую ладонь, ответила девочка и посмотрела на родителей, как они реагируют на гостя. И успокоилась. Никто не показывал тревогу.

— А брата?

— Сережка.

— Отлично, — Никита встал. — Вот и познакомились.

Пока Марина хлопотала по хозяйству, Глеб позвал Никиту на веранду, где стоял старый диван, накрытый пушистым огромным пледом.

— Может, жахнем по пятьдесят? — подмигнул отставник, показывая на стеклянный шкафчик, где стояло несколько бутылок с разнообразными напитками. — Коньячок для аппетита.

— Если не будешь со мной бои устраивать — соглашусь, — Никита взял протянутый ему толстопузый стакан с янтарной жидкостью. — Будь здоров, Глеб!

— С возвращением! — легонько соприкоснулся своим стаканом Донской. — Рассказывай, зачем тебя в Албазин потянуло?

— Прах матери перевожу в Вологду, — признался Никита. — Пока Астапов решает все бюрократические проблемы, решил по старым друзьям пробежаться. Про тебя частенько вспоминал. Как ты сам? До сих пор в «Гладиаторе» преподаешь бои?

— Ушел я оттуда уже как два года. Руководство школы пошло по наименее затратному пути: стало принимать кого попало для обучения. Тут и купеческие детки, и мажоры местные. Деньги, конечно, хорошие пошли. Открыли еще два отделения, инструкторов набрали. И знаешь, вдруг мне стало скучно. Мысли посещать дурные начали. Зачем я этим непотребством занимаюсь? Для большинства учеников мои методики были всего лишь экзотикой, поняв принципы кои, можно перед девчонками показывать свою удаль. Да и хулиганистых ребят стало весьма много. Подумал я, подумал, обсудил вопрос с Мариной и решил уйти.

— И где теперь?

— Два раза в неделю даю частные уроки для богатых жителей Песков. Тут их около десятка. Мужики организовали спортивный зал. Может, ты видел, в самом конце поселка под желтой черепицей одноэтажное здание…

— Не обратил внимания, — признался Никита, отпивая мелкими глотками коньяк.

— А, неважно! — Глеб хмыкнул. — Железо тягают, лишний вес сбрасывают. Кто-то прослышал, что я преподавал боевые дисциплины, ну и начали меня уговаривать заняться тренировками. Согласился. Группа из пяти человек собралась. Натаскиваю их. Мужик в любом случае должен хотя бы знать, как кулаками махать.

— Нравится?

— Вкус потерял, — признался Донской. — Такое странное ощущение стало периодически накатывать, что где-то совершил ошибку, после которой все пошло не так. Зря, наверное, не согласился на твое предложение поехать в Вологду.

— Не зря, — успокоил его Никита. — Я ведь долго в Петербурге жил, учился, за девушкой бегал, завоевывая ее сердце.

— Завоевал? — с любопытством спросил мужчина.

— Ага. Двойняшек мне родила. Почти два года уже им, — улыбнулся Никита. — Да ты светские хроники не читаешь, что ли?

— Неинтересно, — отмахнулся Глеб. — Домашние хлопоты и дела полностью отрезвляют, некогда за чужой жизнью следить. За деток тебя поздравляю. А жена у тебя, случаем, не та ли красавица, с которой ты в Албазине дружил?

— Та самая, старшая дочь Великого князя Константина Меньшикова. Тамарой зовут.

— Ох ты ж, Никита, — Глеб опрокинул в себя остатки коньяка. — Куда взлетел-то, оказывается. Как ладишь с тестем?

— Стараюсь лишний раз не обращаться, — Никита тоже допил коньяк, но Донской не стал наливать ни себе, ни ему. — Незачем плодить долги, за которые можно независимость потерять.

— Тоже правильно. А сейчас чем занимаешься?

— Строю свою империю, — пошутил волхв. — Очень много дел, связанных с армией. Поставляю магические компоненты, имею много заказов. Работы хватает.

Донской задумчиво кивнул.

— Я же не просто так к тебе приехал, Глеб, — решил открыться Никита. Будь что будет. Согласится на предложение — прекрасно. Захочет и дальше мужикам удары кулаками ставить, его дело. — Еще раз предлагаю переехать в Вологду. Теперь я точно знаю, чего хочу, и какие люди мне нужны. Спецы по боевым дисциплинам сейчас особенно востребованы у меня. Охрана, телохранители, сопровождение семьи, маги, экономисты. В общем, клан я строю.

Глеб озадаченно почесал затылок. Такого размаха желаний молодого парня он не ожидал.

— В Вологде?

— Там мой дом, имение. Где же еще, как не на родной земле?

— А что император? Дозволяет?

— Пока нет. Но я не собираюсь терять время зря. Когда придет время выйти из тени в круг зубастых аристократов, я должен быть готов.

— К войне?

— К очень большой войне. С внешним врагом, — Никита был серьезен. — Есть вероятность, что меня, как потомка Воина-гиперборейца постараются стереть с лица земли. Я и так слишком ярко засветился.

— И кто враг?

— Ватикан. Святая Инквизиция. А наша клановая аристократия будет играть вспомогательную роль, выводя меня на флажки. Глеб, мне нужна сильная, мобильная и преданная армия. Неважно, сколько в ней будет человек: сто или тысяча. Главное, чтобы она могла решать любые задачи. Я смогу дать защиту каждому. Боевые доспехи с амулетной защитой уже есть. Еще что-нибудь придумаю.

— Вспомнил, что я боевой офицер? — хмыкнул Донской, ощущая толчки сердца от слов парня. Амбиции его просто зашкаливали, передавая волны энергии столь чувствительно, что не ощутить их было нельзя. — Допустим, я соглашусь. Как ты обеспечишь охрану моей семьи в случае заварухи?

— Мое «Гнездо» может принять до пятисот человек, — честно ответил Никита. — Любая опасность блокируется силовыми щитами и магической обороной. Но пойми одну вещь, Глеб: моя семья находится в таком же положении, как и другие. В первую очередь будут стараться уничтожить ее. Это самое слабое место в моих планах. Я с тобой честен. У меня интересно, но опасно. Спокойной жизни мы достигнем лет через двадцать, не меньше.

— Или вообще никогда, — добавил Донской, ухмыляясь. — Марина с детьми — мое препятствие. Попробуй ее уговорить, и я без лишних разговоров начну сегодня же собираться к переезду.

— Или никогда, — медленно повторил Никита. — А разве женщина не должна идти следом за своим мужем, поддерживая его в тяготах жизни?

— Должна, — засмеялся Донской, вставая и забирая у Никиты стакан. Поставил их на подоконник. — Но мы же говорим не о тихой жизни, а о службе в клане. Что нужно женщине? Красивый уютный дом с удобствами, ощущение достатка, который обеспечивает ее муж, по возможности, любимая работа для удовлетворения собственных амбиций. Ты можешь это предоставить?

— Все, что ты сейчас перечислил, является серьезным фактором для переезда? Или есть страх стать жертвой клановых разборок?

— Маринка за меня в огонь и в воду, — кивнул Глеб. — Но ей нужны гарантии, что она ничего не потеряет с переездом.

— Хочу тебя уверить, что вопрос с твоей женой почти улажен, — не моргнув глазом, ответил Никита.

За время его отсутствия нужный район разросся далеко на северо-запад, щеголяя новенькими многоэтажками с оцинкованными кровлями и яркими разноцветными панелями, придававшими праздничный и веселый вид жилым домам.

Никита попросил таксиста остановиться возле неказистого, если сравнивать его с новостройками, кирпичного дома, вышел наружу и огляделся. Да, это был тот самый дом, куда он прибегал с письмом от Кондратия Ивановича. Вот и детская площадка с беседками, ледяной горкой и с построенной из снежных блоков крепостью. Видно, нешуточные бои здесь разворачиваются. Ледяные зубцы обломаны, кое-где в стенах зияют бреши.

Усмехнувшись, он зашел в нужный подъезд, поднялся наверх и остановился возле двери, оббитой темно-коричневым дерматином. Шляпки гвоздей образовывали затейливый узор в виде ромба, вписанного в многолучевую звезду. Интересно, в тот раз ничего подобного не было.

Он нажал на кнопку звонка и прислушался к звукам, исходящим из квартиры. Звонко затявкала какая-то собачонка.

— Кто там? — спросил из-за двери женский голос и тут же шикнул на распоясавшуюся зверюшку.

— Я ищу одного жильца, — громко ответил Никита. — Он должен проживать в этой квартире. Зовут дедом Фролом.

На несколько секунд воцарилась тишина, прерываемая рычанием неугомонного четырехлапого охранника. Потом защелкали замки, дверь раскрылась наполовину, придерживаемая массивной цепочкой. Тут появилась морда таксы, внимательно оглядевшей пришельца: можно ли цапнуть за ногу, оставаясь при этом в недосягаемости? Пальцы незаметно активировали скрипт, и животное, недовольно рыкнув, заползло обратно.

— А кто вы ему будете? — в дверях стояла молоденькая девушка, кутаясь в теплый плед. Короткая стрижка, конопушки на носу, васильковые глаза.

— Родственник, — улыбнулся Никита. — Правда, далекий, врать не буду. Последний раз был здесь восемь лет назад. Просто в Албазине проездом оказался, вот и решил проведать.

— Так он умер, — покачала головой девушка. — Кажется, в десятом году.

— Кажется? — приподнял брови волхв. — Вы точно не знаете?

— Папа купил эту квартиру через какое-то агентство. Там ему сказали, что бывший жилец умер. Старичок какой-то. Соседи, правда, его недолюбливали, — губы собеседницы дрогнули в улыбке. — То ли чародеем он был, то ли Ведуном.

— То есть и соседи точно не знают, что старик умер? Может такое быть?

— Я помню, рассказывали, что он в больнице помер, — девушка пожала плечами. — Но это все на уровне слухов. А вот дверь вскрывали в присутствии участкового. Мы тогда всю старую мебель выбросили, оставили только альбомы и фотографии. Очень уж интересные снимки. Ой, подождите!

Она о чем-то задумалась, пристально посмотрела на Никиту и закрыла дверь. Недоуменно почесав затылок, волхв заходил кругами по площадке, ожидая развития ситуации. Через несколько минут девушка снова распахнула двери, только на этот раз скинула цепочку и даже вышла из квартиры, неся в руках два толстых альбома, в одном из которых лежала сложенная пополам газета.

— Подержите, — попросила она, передавая альбомы в руки Никиты. Вытащила и развернула газету, посмотрела в нее и поинтересовалась: — Это же вы?

На снимке Никита увидел себя обнимающегося с Тамарой в подвенечном платье.

— Как вы узнали? — удивился он. — За столько лет я, кажется, сильно изменился!

— Никита Назаров, зять Великого князя Меньшикова! Ой, как интересно! — глаза девушки вспыхнули нешуточным огнем. — Да вы это! У меня способность хорошая различать лица. Я же на художника учусь! Несколько штрихов к вашему портрету прибавила, возрастные особенности учла и тут же получила ваш образ.

— Да, я действительно тот самый Назаров, — Никита только развел руками. — У вас талант!

— Скажете тоже! — зарделась собеседница. — Меня Леной зовут.

— Лена, а вы не могли бы мне отдать фотографии? Они для меня ценны. Дело в том, что дед Фрол служил и воевал вместе с моим прадедушкой. Для семейного архива пригодились бы.

— Здесь письмо, — похлопала Лена ладошкой по верхнему альбому, обтянутому зеленым линкрустом. — Как раз для вас. На конверте написано «для Никиты Назарова». Мы еще гадали, придет ли загадочный Никита за своими вещами, или это какой-то розыгрыш. Пришли, только очень уж долго ждали.

— То есть я могу забрать альбомы?

— Да, только при одном условии, — Лена прищурилась. — Газета останется при мне. А вы дадите свой автограф с родовой печатью. И еще… Это правда, что вы очень сильный одаренный?

— Дворяне почти все имеют Дар, — Никита усмехнулся и извлек из воздуха ярко-алую розу с пышным бутоном. Запахло морозной свежестью. — Это вам, очаровательная Елена!

Девушка ойкнула и мгновенно зарделась. Схватив розу, она умчалась, оставив дверь открытой. Появилась снова и протянула ручку, намекая на автограф. Никита присел, положил на колени альбомы, а сверху газету. Размашисто написал несколько строк пожелания наискось. На выцветших буквах черная паста гляделась отчетливо. Подумав немного, волхв приложил к своей подписи печатку с родовым гербом, дал чуть-чуть Силы, и на бумаге проявился зеркальный оттиск рубина с солнечным коловоротом.

— Ну, вот и все! — Никита отдал газету девушке. — Настоящая печать рода Назаровых будет лучшим подтверждением для ваших родителей. А то скажут, что какому-то проходимцу отдала реликвии!

— Глупости! — вспыхнула Лена и вдруг порывисто приникла к волхву, чмокнула в щеку и нырнула в квартиру, захлопнув дверь.

— Шустрая девица, — Никита засмеялся, и крепко прижав альбомы, пошел по лестнице вниз. Интуиция ему подсказывала, что дед Фрол не так прост, а водить за нос обывателей ему не привыкать. Живет где-нибудь сейчас в далекой таежной деревушке и пьет чай с медом, радуясь, что вырвался из круга людской суеты.

Он стоял в дальнем углу имения, откуда хорошо виднелся каменный склеп с покоящимся прахом предков, и прижимал к себе небольшой металлический стакан, покрытый серебряной краской. Перед прыжком в Албазин Никита специально выбирал самое глухое место, чтобы не пугать жителей «Гнезда» появлением демона, где и установил маячок для Дуарха. Кто знает эту щепетильную тварь, куда снова занесет. Неправильно сориентируется и выбросит где-нибудь на необитаемом острове посреди океана в очередной чужой Яви.

Из Албазина Никита «прыгал» вечером, чтобы исключить излишнее внимание. Предупредил лишь Шубина и Ильяса. Они должны были исключить прогулки в нужный час по этой стороне усадьбы и караулить появление хозяина.

Так и есть. Показался патрульный внедорожник, на котором ехали только Антон и Ильяс. Они домчались по дорожке до Никиты, объехали лужайку по кругу и остановились.

— Как поездка? — спросил Шубин, вылезая наружу. Ильяс, сидящий на месте водителя, приветственно махнул рукой, но остался за рулем.

— На удивление продуктивна, — признался Никита. — Даже не ожидал, что все удачно выйдет.

— Тогда к усыпальнице? — разглядев в руках хозяина продолговатый цилиндр, догадался Шубин и открыл заднюю дверь внедорожника.

— Поехали, чего время терять, — Никита уселся на мягкий диван и перевел дух. Он дома! Теперь больше никаких длительных перемещений и путешествий! Надо заниматься тем делом, которому посвятил свою жизнь прадед. Разве что еще разок придется съездить на Онегу или к Белому морю, где, по словам Патриарха, должны проживать его соратники из потомков гиперборейского Ордена. Надо объединяться как можно быстрее. После открытого заявления Никиты в Ватикане должны зашевелиться, и скоро можно ждать гостей. Вот только каким будет их появление? Сразу объявят войну или будут тихой сапой вредить и выбивать ряды ариев?

Ильяс свернул с патрульной трассы на ответвление и домчался до усыпальницы.

— Как там мои жены? — без тени смущения, но с большой долей волнения, спросил Никита. — Не поубивали друг друга?

Шубин уже давно успокоился от осознания необычайных изменений в семье своего хозяина. Сначала он был разочарован и зол на Никиту, что тот в открытую заявил о вхождении в Род еще одной жены. Казалось, парень своим странным ходом нанес предательский удар в спину Тамары, которую Антон глубоко уважал. Мир для начальника СБ перевернулся, он даже несколько дней ходил как оглушенный. Алена осторожно, с самого начала постаралась выяснить, что же происходит между Тамарой и Дашей. Но на людях девушки вели себя предельно корректно и даже дружелюбно общались. А вчера они вернулись из Петербурга веселые и окрыленные, с кучей всяких пакетов. Даша за ужином восторгалась столицей, и было видно, что ее реакция не напускная, а искренняя.

Но самое главное, что Алена выяснила, Никита еще ни разу не покидал супружескую спальню. Гостья жила в отдельной комнате, и с виду казалась спокойной и выдержанной.

Шубин постепенно успокоился. Тамара Константиновна выглядела счастливой, и с нетерпением ждала возвращения Никиты домой.

— Между ними отличные отношения, — с ноткой удивления ответил Шубин. — Вчера они вдвоем посетили Петербург, вернулись без проблем.

— А что они там делали? — насторожился Никита, одним прикосновением руки к потемневшему от времени полотну дерева открывая замок. В лицо пахнуло сухой прохладой и тонким запахом пыли. Шубин включил свет, заходя следом.

— Я так понял, что Тамара Константиновна и Дарья Александровна решили посетить Дворянский архив, — ответил он в гулкой пустоте помещения.

Никита что-то пробурчал, медленно прохаживаясь вдоль стены, где были выбиты ниши для погребения. Большая часть их них уже заполнена и закрыта позолоченными именными пластинами. Найдя подходящую нишу, он поставил туда цилиндр и прижался лицом к стене.

— Ты дома, мама, — сказал он тихо. Не сдерживая слез, волхв замер, впитывая в себя холод камня. Потом пришел в себя, глубоко вздохнул и повернулся к деликатно стоящему возле выхода Шубину. — Ну и хорошо. Главное, чтобы сейчас меня не разорвали на тысячу мелких Назаровых! Погребальную церемонию устрою, как только изготовим именную пластину. А пока только так.

Низко поклонившись, он вслед за Шубиным покинул усыпальницу. Отправив Ильяса ставить машину в гаражный бокс, оба мужчины медленно пошли по дорожке к особняку, уже осветившемуся ожерельем ярких огней. Солнце окончательно ушло за горизонт, и последние летние сумерки разрисовали небо темно-лиловыми и желтовато-красными разводами.

— Скоро в «Гнездо» прибудут отличные специалисты, — предупредил Никита Антона. — Это мои старые учители, которые будут подготавливать людей для охраны и для личной гвардии. Приедут с семьями. Удалось сманить еще одного человека. Он бывший офицер, служил пластуном в пехотной разведке. Тоже едет с семьей. Надо их всех встретить и разместить в «Родниках».

— Понял, исполним, — кивнул Шубин, радуясь про себя, что скинет с плеч тяжелое бремя подготовки личного состава.

— Что там по охране поселка? Удалось закрыть периметр? — вглядываясь в приближающийся дом, поинтересовался волхв.

— Вчера закончили отладку магических щитов. Яна с Ромкой целый день возились, но вернулись довольные, — усмехнулся Шубин. — Все равно проверять тебе, хозяин.

— Сколько людей планируешь переправить в поселок для вооруженной охраны?

— Пока только десяток, не больше. Все равно нагрузка большая падает на них, как и на оставшихся в «Гнезде», — признался бывший гвардеец. — Теперь нужны еще люди. И так частым ситом проходимся по отставникам. Мне кажется, следует применить другую схему набора. Молодые довольно плохо идут на службу в аристократические кланы, а к нам и вовсе пока не стремятся.

— И что предлагаешь?

— Про частную школу подготовки разговор вести рано, как я понимаю? — улыбнулся Шубин. — Так я и понял. Тогда есть еще вариант. В деревнях и селах достаточно парней, которые в силу многих причин не могут реализовать себя в жизни. В город, конечно, они уехать в состоянии, но без должного образования пропадут. Что их ждет? Работа на фабриках, на железной дороге, мусорщиками или дворниками.

— Рекрутировать предлагаешь? — задумался Никита. — Нам бы голову не отвернул император за такие художества. Но идея стоящая. Насколько я знаю, создание частных военизированных компаний в России не запрещено.

— «Мангуст» Семенова, «Рысь» Гордеева, — подхватил Антон. — Оба отставные офицеры. На данный момент у них до полутора тысяч бойцов, если не больше. А еще «Касатка» Дергунова. Сопровождение морских грузов. Океанские дьяволы!

— Надо правовую схему продумать, — дойдя до крыльца дома, Никита остановился. — У нас есть адвокатская контора, которая еще с Патриархом работала. А вообще пора своих заводить. Ладно, пошел я.

В сумерках залитая светом площадка и журчащий фонтан умиротворяли Никиту. Однако он внимательно посмотрел по сторонам, отмечая деловую суету возле КПП и казармы, где крутились несколько бойцов, не занятых дежурством. Кто-то занимался на турнике, парочка самых здоровых кидали гири. На хозяина никто не обращал внимания. Вполне здоровая реакция, что нравилось Никите. Чего на него пялиться? И так каждый день на виду.

Не успел он войти в помещение, как широкая прихожая огласилась радостными воплями. Тамара в легком цветастом платье повисла на нем, осыпая поцелуями. Тут же появилась смущенная Даша. К немалому удивлению Никиты Тамара тихонько шепнула ему «иди» и подтолкнула к оробевшей от увиденной картины девушке. Нежно сжал ее в объятиях и получил свою долю поцелуев.

— А вот и папочка наш вернулся! — раздался голос Милютиной. Она держала за руки детей, которые с удивлением смотрели на безудержное веселье взрослых. Полина первой шагнула вперед, и уверенно протопала к Никите, требуя поднять ее на руки.

— Ах ты, красотуля моя! — засмеялся волхв, подхватывая дочь. Прижал к себе, пощекотал легкой щетиной, заслужив довольное хихиканье. Вторая его рука схватила Мишку, который стоически выдержал резкое взмывание вверх. Молча вцепился в его шею и замер, несмело улыбаясь. — И тебе привет, воин! Как тут без меня жили?

— Холосо, — ответила Полина.

— Скусяли, — сдал ее брат.

Все рассмеялись. Никита еще раз поцеловал детей, и Любовь Семеновна тут же увела их, чтобы не мешать взрослым.

— Ужин будет через час, — предупредила Тамара. — Приводи себя в порядок, пока на стол накрывают. Нам уже интересно послушать, чем ты в Албазине занимался.

Чтобы освежиться под душем и побриться ему с лихвой хватило получаса. Причем, щетину Никита сбривал обычным способом, не применяя особой техники. Хотелось просто расслабиться, аккуратно водя лезвием по щекам. Он был дома, и торопиться совсем не хотелось.

Спустившись в гостиную, он с удовольствием заметил, что девушки сидят чуть ли не рядышком и рассматривают какие-то журналы. Такие изменения его порадовали. Кроме того, Никите показалось, что на Тамаре и Даше совершенно новые платья, каких в гардеробах до этого не было. Ошибиться волхв вряд ли мог, хотя и не обращал особого внимания на женские наряды. Но, будучи владельцем ткацких мануфактур, глаз становится наметанным. Значит, решили обновки показать, хитрюги.

— Так что интересного в Албазине? — дождавшись, когда Надежда и Алена закончат с сервировкой стола и уйдут, спросила Тамара. — Сто лет, кажется, прошло с тех пор, как уехала оттуда.

— Всего чуть больше четырех, — поправил ее Никита, ловко управляясь ножом и вилкой, разделывая сочную говядину на мелкие кусочки. — Не преувеличивай. Там даже кустарник в вашем бывшем доме не успел до верха забора вырасти.

— Кстати, как там новые хозяева? — оживилась Тамара. — Видел их?

— Издали. Да и не было желания с ними разговаривать. Зачем? Продажу особняка вели адвокаты, а не мы, — Никита пожал плечами. — Зато я с Олей встретился. Кондратий Иванович втайне от меня вызвал ее, сюрприз хотел преподнести.

— Преподнес? — иронично спросила Тамара.

— Да, не ожидал, — кивнул волхв. — Девочка-то успехи делает. Не поверишь, на чем специализироваться будет. На фармагиках.

Тамара едва заметно поморщилась. Неприятные воспоминания сразу накрыли ее с головой.

— Пригласил ее в Вологду переехать, — быстро добавил Никита, — ну и родовую фамилию принять. Все-таки не чужой человек, да и специалист нужный. Оказывается, профессор Кошкин на нее ставку делает. Считает перспективной Целительницей. Представляешь?

— Хочешь принять ее в Семью? — Тамара переглянулась с Дашей, которая еще не понимала, о ком идет речь. — Кстати, да. Не хочется потерять Целителя. Нам нужны такие люди. Но есть проблема: Кошкина нужно убедить, зачем мы хотим заполучить Ольгу. Иначе обидим профессора.

— Пусть учится в Петербурге, — высказал мысль Никита, которую обдумывал прошлой ночью. — А закончит обучение, тогда и видно будет. Еще три года впереди. Поселим на Обводном, а при случае всегда можно вызвать ее сюда. Практика будет в столице, рядом с профессором.

— Не против, — согласно кивнула Тамара и пояснила смотрящим на них Даше и Любови Семеновне. — Это сводная сестра Никиты. Умненькая девушка, ассистировала профессорам Кошкину и Цулукидзе.

— Я слышала про них, — подтвердила Милютина, чопорно сидевшая на дальнем конце стола. — Весьма противоречивый тандем в магической медицине, но благодаря их перепалкам появились новые направления, активно осваиваемые в университетах.

— Вы интересуетесь медициной, Любовь Семеновна? — удивился Никита. — Ваши предпочтения, казалось мне, лежат в другой плоскости.

— Я всеядна, Никита Анатольевич, — без тени улыбки ответила Милютина. — Приходилось лечить детей, когда рядом не оказывалось специалиста. Обкладывалась толстыми справочниками и лихорадочно искала правильные методики. Хвала Дажьбогу, не дал увлечься тем, к чему не было ни малейших способностей.

Никита оценил шутку, хотя в некоторых случаях не понимал гувернантку, умевшую преподнести некоторые смешные моменты с серьезностью, присущей британским джентльменам.

— Ольга дала согласие? — спросила Тамара.

— Попросила время на размышление. Но призналась, что хочет перебраться поближе ко мне.

Тамара посмотрела на Дашу с таким видом, словно хотела напомнить про какой-то разговор, дескать «вот видишь, я же говорила! Держи ушки на макушке!»

— Дорогая, как ты смотришь на перспективу создать в Вологде филиал Целительской Академии? — вдруг спросил Никита. — Под это дело можно организовать исследовательскую группу. Например, направление в биоинженерии весьма перспективное. Создание биоимплантов, выпуск медицинских капсул с магической оснасткой.

Тамара ошеломленно посмотрела на своего изменившегося супруга. Из ветреного, готового сорваться на поиски новых приключений, сейчас Никита предстал этаким предприимчивым дельцом, смотрящим на далекое будущее с перспективой.

— А где брать таких специалистов? — спросила она. — Ты понимаешь, что биоинженерия у нас только-только начинает развиваться? Аппаратура дорогостоящая, а о медкапсулах вообще речи не идет.

— На что наш «Гранит»? Или «Изумруд», который может взять на себя разработку опытных моделей? — пожал плечами Никита. — С финансированием предлагаю обратиться к Меньшиковым. Совместный пай, например. Император с твоим отцом непременно ухватятся за эту идею.

— Никита знает, где взять специалистов, — улыбнулась Даша. — Вот и загорелся.

— И где же? — сделав глоток вина, Тамара с подозрением поглядела на мужа.

— Там, где я был, остались люди, как раз изучающие эту науку, — признался Никита. — Сестры Анциферовы. Обе учатся на медика. Младшая из них как раз осваивает биоинженерию. Но вряд ли они согласятся покинуть свою Явь.

— Анциферовы? — Тамара не забыла слов Даши, кто является настоящим отцом Никиты, и успокоилась. Любое женское имя, произнесенное в ее присутствии, мгновенно становилось раздражающим фактором. Ей казалось, что Никита упорно ищет еще одну супругу для создания семейного треугольника. Паранойя, не иначе. Но здесь, хотя бы, родная кровь, пусть и из чужого мира. — Где-то я слышала эту фамилию.

И незаметно подмигнула Даше, чтобы та молчала. Никита не заметил переглядываний своих женщин и предупредил:

— Кстати, у нас скоро будут инструкторы по подготовке охраны и личной гвардии. Сманил дядек Тагира и Арсения. И Донской согласился переехать в Вологду.

— Нам нужны специалисты разных профилей, — мягко напомнила Тамара. — Что ты думаешь?

— Я же не могу их вырастить на грядках, — полив соусов кусок отрезанной говядины, ответил Никита. — Все придет со временем. А пока будем обходиться своими силами. Алена когда приступает к занятиям?

— Через неделю. Очное обучение в Вологде, — ответила супруга. — Я спрашивала, нужно ли снимать жилье или она будет жить у матери. Знаешь, что заявила сия героиня? Будет приезжать в имение после занятий. Поговори с Шубиным, пусть выбьет эту глупость из головы. Как-нибудь три года перетерпим. Мне здесь не нужна домработница, не занимающаяся своими обязанностями. На выходных — ради богов, пусть приезжает.

— Хорошо, поговорю, — согласился Никита. — А кого вместо Алены?

— Найдем в «Родниках». Там уже десяток семей обживается из числа наших работников. Неужели кто-то из женщин не согласится на работу в доме?

— Надеюсь, что так и будет, — призадумался волхв. — Ладно, возьмите на себя эту заботу. Расскажите-ка лучше, зачем в Петербург ездили?

— Господа, я с вашего соизволения покину вас, — Милютина встала. — Пойду детей проведаю.

— А чай? — удивилась Даша.

— Признаться, не хочу, — деликатно отказалась дипломированная нянечка.

Она гордо выплыла из-за стола и удалилась наверх, ступая по лестнице, поддерживая край длинного платья, оставив Никиту наедине со своими дамами.

— А вот пусть Даша расскажет, — хитро увернулась Тамара, прервав молчание.

Девушка улыбнулась, когда Никита требовательно взглянул на нее. Он опасался, что инициатива красавиц может выплыть наружу раньше времени. Волхв планировал самолично прошерстить архивы, которые помогут создать нужную легенду для Даши, но его опередили.

— Ты не ругайся, дорогой, — попросила Даша. — Мы особо не буянили, тихонько порылись в архивных документах и выяснили направление, в котором нужно искать моих «зеркальных» предков. В начале двадцатого века в Петербурге губернаторствовал Сабуров Александр Петрович. Его потомки — разорившиеся дворяне. От него идут две побочные линии. Вот их мы и взяли за основу легенды.

— Выяснили, кто они?

— Пока еще нет, — Даша качнула отрицательно головой, но потом исправилась. — Точнее, фамилии выяснили. У губернатора были две внучки по мужской линии, но потом они вышли замуж за дворян. Один из них костромской дворянин Долгушин, а второй — армейский офицер пехотного полка Куделин. Мужскую линию решили не разрабатывать, чтобы не рисковать.

— Анализ маркеров крови не делали?

— Нет, решили тебя дождаться, — сказала Тамара. — Мы же не знаем, какая реакция в лаборатории будет.

— Домой не заглядывала?

— Назаров, ты из Албазина какой-то взбудораженный вернулся, — прищурилась Тамара. — Утихомирь свой пыл для других дел. Тебе он пригодится. Конечно, без тебя я с родителями разговор о Даше заводить не буду. Наша первая задача — обеспечить безупречную легенду Дарье Александровне. А потом все втроем и нагрянем.

Никита чувствовал, что Тамара находится в небольшой растерянности, не зная, как выстраивать семейные отношения в свете последних событий. И самую большую проблему она видела в его желании обладать двумя женщинами, не делая никаких разделений. Рано или поздно Никита пойдет в спальню к Даше, и этот момент тяготил молодую женщину невероятно. Хотелось думать о другом, но мысли все равно вертелись вокруг деликатной темы. И заговорить о таком страшно, и молчать тоже нельзя.

На некоторое время все замолчали, увлекшись чаепитием. Какое-то напряжение возникло между тремя молодыми людьми. И Тамара решила слегка изменить направление разговора.

— Никита, у нас возникла идея, — аккуратно положив чайную ложку на блюдце, Тамара с видом фокусника откинула салфетку с какого-то предмета, который весь ужин старалась не демонстрировать. Никита с удивлением посмотрел на знакомый амулет, но никак не мог понять причину его нахождения на столе. — Если мы запустим в свободное производство этот накопитель информации, работающий автономно, можно значительно поднять родовое благосостояние.

— А что сейчас здесь? — он ткнул пальцем в амулет. — Я имею в виду информацию.

— «Нимфа» смогла вместить архив дворянских списков за два последних века, — улыбнулась Тамара. — Проверено. Причем, без потери качества.

— «Нимфа»? — вздернул брови волхв и оглядел девушек с удивлением. — Вы уже имя опытному образцу придумали?

— Хорошее имя, зря ты так напрягаешься, — поддержала Тамару Даша. — Чтобы Род мог обеспечивать своих слуг хорошим жалованием, нужно как можно больше источников дохода. Знаешь, сколько предприятий у нашей семьи? Около трех десятков. Просто сидеть на родовой земле и жить с нее — не выход. Даже дедушка это понимал, когда заставлял своих детей скупать активы у разоряющихся дворян. Главное, опытное управление организовать. «Изумруд» и «Назаровские мануфактуры», не спорю, прекрасный и доходный инструмент, но надо что-то еще.

— Ничего себе, — пробормотал Никита, машинально откусывая большой кусок бисквитного пирога и тщательно его пережевывая. Ему нужно было время для обдумывания предложения от слаженно действующих девушек. — И как вы собираетесь реализовывать идею?

— Патентуй «Нимфу», а мы поищем в Вологде рабочую площадь, — уверенно ответила Тамара. — Я уже несколько адресов знаю, где мелкие купцы продают помещения. Нам много и не надо. Два склада и собственно рабочий цех.

— Допустим, что камни можно доставлять с уральских копий, — усмехнулся Никита, глядя в горящие глаза своих женщин. — Не обязательно использовать драгоценные или полудрагоценные камни. Нужна огранка, насыщение камня магическими плетениями. Значит, пара-тройка станочников, парочка магов тоже не помешает, если не больше. Водитель, грузчики, поставщик. Где оборвется ниточка?

— Сделай скрипт, и даже я смогу внедрить его в артефакт, — возразила Тамара. — С реализацией проблем не будет. Я хитро буду продвигать «Нимфу» через своих знакомых подружек в университете, расписывая ее достоинства, что, кстати, правда. Через полгода весь Петербург начнет упрашивать меня достать накопитель.

— Амулет-накопитель не единственный продукт на рынке, — возразил Никита. — Подобные вещи периодически появляются в продаже. Но ты права, «Нимфу» можно продвинуть с наименьшими затратами. Возьмете на себя часть хлопот — обеспечу деньгами, помогу с реализацией. Может, и в армии пригодятся. Скрипт создам, так уж и быть. Но, так-то, ваше дело не за столом корпеть, а управлять. А то я вас дома больше не увижу. Придется тогда еще одну жену привести…

Он едва успел нырнуть под стол, уходя от спрессованного магией воздушного «молота». Почувствовав на затылке треск волос от нестерпимого жара, Никита пожалел о своих словах. Чуть прически своей не лишился. Выждав несколько секунд и успев потушить начавшую тлеть скатерть простым «водным» плетением, он встал с колен и взглянул на сердитых красавиц.

— Назаров, ты неисправим, — холодно сказала Тамара, спокойно попивая чай. — Как в тебе умещаются мальчишество и взрослость, не понимаю.

— Действительно, — поддержала ее Даша, но в глазах плескался смех. — Ты какой-то торопливый стал.

— Виноват, не уследил за языком, — Никита обогнул стол и по очереди поцеловал своих Валькирий в щечку. — Пойду-ка я спать. Завтра дел невпроворот. С утра съезжу в «Изумруд», потом загляну в поселок. И да, надо бы табличку в усыпальницу матери установить. Послезавтра планирую устроить прощальную трапезу.

Тамара посерьезнела и кивнула головой. Здесь шутки уже были неуместны.

— До вечера не ждать? — на всякий случай спросила она. — Тогда выбери время, чтобы подъехать к лаборатории. Мы там будем. Не стоит откладывать вопрос по Даше в долгий ящик. Уже волна дурацких статеек поднимается. Дворянство пока молчит, гадая, чем закончится твоя эскапада насчет многоженства. Боюсь, если и родовитые Семьи заговорят, ты весь Петербург на дуэль вызовешь.

— Константин Михайлович не грозился меня убить? — улыбнулся волхв.

— Ждет удобного момента, — невесело посмотрела на него Тамара. — А ты бы не рассчитывал на свою удачливость, а подготовился к встрече с неотразимыми аргументами. Иначе мы потеряем протекцию Меньшиковых.

— Мой самый мощный аргумент — Даша, — кивнул на девушку Никита. — Я очень надеюсь, что княгиня узнает в ней реинкарнацию какой-нибудь родственницы.

Глава пятая

Рим, август 2013 года

Луиджи Гроссо

Бодрое журчание фонтана Делле Баньянти, наполнявшего кристально-сверкающей водой свою базальтовую чашу неподалеку от Кофейного Дома, нисколько не царапало слух двум мужчинам, расслабленно сидевшим на открытой террасе и изредка попивающим из тончайших белоснежных фарфоровых чашек ароматный напиток. Они встретились совсем недавно, и пока обходились кофе и сигарами. Точнее, курил собеседник Луиджи — коренастый, плотно сбитый мужчина с рублеными чертами лица, вдобавок ко всему загоревшему под жарким южным солнцем. Судя по красноватому оттенку кожи на узком орлином носу, еще и обветренному. Толстая сигара «Черный Дракон» изредка перекочевывала из одного угла рта в другой, после чего ложилась на стеклянную пепельницу, и мужчина, лениво протягивая руку к чашке, делал пару глотков.

Луиджи не торопил крепыша в белой рубашке, а лишь с любопытством изучал каждое его движение, для умного и проницательного человека многое говорящее. Джеймс Маккартур, как себя назвал при встрече мужчина, был одним из ведущих специалистов по Средней Азии, Закавказью и Ближнему Востоку. Но Луиджи было точно известно, что Маккартур избрал в качестве своей специальности. Агент влияния, вербовщик, разведчик, а при случае — человек с огромным опытом диверсионной работы.

Для Гроссо Маккартур оказался нужен в другом качестве. Он должен был подсказать, на каких направлениях лучше всего заставить неуступчивого клиента сдать свои активы, подписать нужные бумаги, войти в большой пул агентуры.

— Итак, я вас внимательно слушаю, мистер Гроссо, — голос у крепыша оказался на удивление мягким, бархатистым и слегка раскатистым, словно далекий гром на ясном небе. — Вы меня достаточно изучили по каждому движению рук, мимике лица и моим пристрастиям?

— У меня не такой богатый опыт в подобных делах, — улыбнулся Луиджи. — Я больше практик и аналитик по другим направлениям.

— В таком случае, — развел руками агент, придерживая между пальцев дымящуюся сигару, — выкладывайте свои просьбы. Только учитывайте географию моих дел.

— Вы же знаете Среднюю Азию, мистер Маккартур?

— Зовите меня просто — Джеймс, — непроницаемый взгляд собеседника уперся куда-то в переносицу Луиджи. — Какой район вас интересует конкретно, Луиджи?

— Туркестан, Бухара.

— Так, — кивнул агент, — дивные места. Бывал я в Бухаре. Говорите, не выцеживайте информацию по капле.

— Ватикан заинтересовался одним клиентом, чья деятельность идет вразрез с политикой Папы и Святой Инквизиции, — Гроссо отставил чашку. Становилось жарковато, но широкие листья пальм, растущих возле веранды, прикрывали от солнечных лучей. — Это русский аристократ, дворянин, имеющий активы в Бухаре в виде хлопковых полей и ткацкой фабрики, выпускающей широкий ассортимент тканей, идущих на Ближний Восток и в Индию.

— Я должен нейтрализовать сбыт его продукции или провести акцию по дискредитации?

— Нет, Джеймс. Гораздо глубже и жестче. Господин Назаров является, скажем так, ментальным врагом западной цивилизации, — Луиджи мучился, подбирая точные выражения, которые матерый англосакс должен был оценить правильно. — Вы слышали что-нибудь об Ордене Гипербореев?

Мужчина смешно наморщил лоб, но глаза его снова застыли ледышками.

— Орден магический?

— Да.

— Назаров является адептом этого Ордена?

— Орден давно перестал существовать, но его последователи, так называемые Воины, до сих пор умело прячутся от карающего меча Ватикана. Назаров, по нашей задумке, должен стать наживкой для оставшихся адептов. Нужно вынудить его ошибаться и нервничать, совершать глупости, чтобы в конечном итоге вывести на тщательно законспирированное общество. Все, подчеркиваю, все Воины должны исчезнуть с лица земли. Их дети и жены в том числе. Нужно прервать династические линии окончательно. Общий посыл задания понят?

— Да, — не дрогнул ни единым лицевым мускулом Маккартур. — Теперь давайте о деталях. Первичной целью является только мистер Назаров и его семья, родные и близкие?

— Он сам, его семья. Остальным как повезет. Желательно, самого Назарова убрать последним.

— Хм, — британец запыхтел сигарой, окутываясь дымом. — А кто будет заниматься зачисткой? Ватикан?

— Да. Ваша задача: выгнать на флажки матерого зверя. Назаров — потенциально опасный маг с широчайшим арсеналом боевых искусств, как магических, так и обыкновенных. Здесь досье…

Луиджи похлопал по коричневой простенькой папке, лежавшей на столе слева от него, и передал Маккартуру.

— Ознакомитесь на досуге, Джеймс. Весьма занимательное чтение. Оно вас увлечет, как и меня. Я сделал наиболее полную компиляцию, которая представляет интерес.

— Может, закажем что-то из легких салатов? — вдруг предложил агент. — Или бисквиты? Я хочу, пока вы рядом, пробежаться по досье. Вдруг возникнут вопросы. Я не очень люблю общаться по телефону.

— У нас запланирована еще одна встреча, — напомнил Гроссо, — где мы уже окончательно утвердим план нашего сотрудничества.

— И тем не менее, — уперся британец, и Луиджи не оставалось ничего другого, как подозвать официанта и заказать пару бисквитов с малиновым джемом, да еще по чашечке кофе. Маккартур не возражал.

Он закинул ногу на ногу, положил папку на колено и открыл ее, сразу погрузившись в чтение. Луиджи заметил, что агент просматривает материал очень быстро. Да и было-то его всего ничего — четыре листа экстракта. Через десять минут британец захлопнул папку и положил ее рядом. После чего с аппетитом принялся уничтожать свежий бисквит, уделив ему больше внимания, чем чтению.

Луиджи терпеливо ждал. Ему ничего другого не оставалось, как выпить еще одну чашку кофе. Интересно, что же извлек для себя Маккартур из досье?

— Почему именно Бухара? — поинтересовался британец, вновь раскуривая сигару от длинной горящей спички.

— Она находится далеко от основных коммуникаций Назарова, — пояснил Луиджи. — В первую очередь наш план основывается на планомерном расшатывании его финансовой стабильности. Хлопок — основное сырье, идущее на фабрики. Когда начнутся проблемы, Назарову придется выяснять причину сбоя. Заодно нужно провести кампанию по дискредитации его продукции. Предлагаю запустить механизм очерняющих статей в Индии и в Персии.

— Очень сложная схема, — пожал плечами агент. — Захват заложника был бы куда действеннее. Кстати, его жена, дочь Великого князя Константина. С ней уже был неприятный эпизод. Наши североамериканские коллеги пытались надавить на русское правительство с помощью заложницы, а Назаров — я вдруг вспомнил, откуда знаю эту фамилию! — спас свою будущую жену. Самолично. Но идея с заложником из его семьи куда предпочтительнее сгоревших складов с продукцией или сырьем.

— Одно другому не помешает, — возразил Луиджи. Его план поддержал сам Борджиа, а Солера обещал поддержку на последующих этапах операции. Запуск механизма должен был совершить Гроссо. Свою голову он пока в Россию совать не хотел. Нужно заставить Назарова нервничать, искать поддержку среди своих соратников, а уже потом выщелкивать из обоймы по одиночке всех Воинов. Возможно, план и в самом деле не блистал изящностью и коварством, но гарантировал несколько вариантов развития ситуации. — Наш клиент рано или поздно поймет, что происходящее — не стечение обстоятельств. И вот тогда он сделает тот шаг, который нам нужен.

— Хорошо, я понял стратегию Ватикана, — кивнул Маккартур и придавил пальцами сигару в пепельнице. — Предлагаю встретиться для окончательной доводки операции через неделю. К этому времени я набросаю план действий исходя из ваших желаний. Устраивает?

— Более чем, — встал вместе с британцем Луиджи и протянул тому руку. Мужчины попрощались и разошлись в разные стороны. Гроссо сел в свою изящную и юркую «Изотту», пригодную для езды на особенно узких улицах римских кварталов, и задумчиво посмотрел на отражение своих глаз в зеркале. Задание ему не нравилось, а ощущение скорой поездки в Россию — тем более.

Петербург, сентябрь 2013 года

Александр Михайлович сосредоточенно изучал карту Среднеазиатского региона, словно забыв, что в зубах у него зажата сигара. Только что закончив свой доклад, ушел Житин — начальник Внешней разведки и контрразведки. Его сообщение об активизации британской агентуры не удивило императора. Закончилась возня на дальневосточных границах, начался зуд поближе, на юге. Удерживать протекторат в Туркестане необходимо, об этом и речи быть не может. Не зря Самуил Петрович жаловался на дефицит кадров. Нужны еще люди: опытные разведчики, связники, агентура из местного населения. В Бухаре, Самарканде, Хиве, Фергане пока все складывается неплохо, а вот в отдаленных районах наблюдается нездоровое шевеление националистов, подстрекаемых персидской разведкой. В воздухе витает опасная для России идея о создании Великого Турана. Уже не знаешь, как поступить: или включать весь Туркестан в состав империи, или пойти иным путем, более мягким. Да вот кто подсказал бы, в каком направлении двигаться. Не одно копье сломано на совещаниях Кабинета Министров.

На столе зашуршал динамик многоканального телефона. Голосом секретаря четко доложил:

— К Вашему Императорскому Величеству его Высочество Великий князь Константин Михайлович!

— Пусть зайдет! — не оборачиваясь, громко произнес император. Чувствительность аппарата хорошая, можно хоть с середины кабинета говорить — услышат.

Дверь тут же распахнулась. Брат ввалился в помещение как недовольный медведь, которого злые пчелы отогнали от любимого лакомства. В безукоризненном светло-сером костюме, в белоснежной сорочке, в галстуке, перехваченном золотой заколкой — весь аккуратный, но со взъерошенной аурой. Мгновенно оценив диспозицию старшего брата, буркнул:

— Опять Житин страхи по Туркестану нагонял?

— А ты почему не присутствовал? — поинтересовался Александр. — Понимаю, не твое хозяйство, но мог бы подсказать князю Голицыну идеи. У него-то как раз самый горячий регион.

— Только не говори, что хочешь меня туда бросить, — покачал пальцем Константин Михайлович. — Своих проблем с беспокойными соседями хватает. Слышал, небось, что опять Цин-Го лепечет?

— Официальных жалоб не было, — улыбнулся Александр, усаживаясь в свое рабочее кресло. Сигара легла на край пепельницы. — Тебе виднее, ты же там наместник. Расскажешь?

— Уже неделю маньчжуров топит, — не удержавшись, весело хмыкнул Константин. — Сначала началось с легкого дождика, а потом как из ведра хлынуло. Местные шаманы — или кто там у них — пробовали рассеять грозовой фронт, но каждая их попытка оканчивалась неприятностью. Кого-то обязательно шарахало молнией. Словно некто на небесах предупреждал, что не стоит прикладывать свои поганые ручонки к Стихиям Природы.

Александр засмеялся. Рассказ был довольно забавен, но оставалось много непонятного.

— А при чем здесь Цин-Го? — поинтересовался он.

— Обвиняет русских в намеренной экономической диверсии, — пожал плечами Константин. — Он уже послал мне письмо с жалобой, надеясь на то, что мы сможем решить эту проблему. Просит прекратить магические эксперименты и даже задобрить злого русского шамана, который осерчал на добропорядочных соседей.

— Ишь ты, — с удовлетворением заметил император. — Добропорядочными-то давно стали?

— Я о том же напомнил ему, — с хрустом потянулся Константин, усаживаясь в гостевое кресло. — Да еще ноту протеста выкатил за художества магов. Какой год уже уровень Амура поднимают, нанося экономический урон нашим землям. Сразу же получил гарантии, что лично проведет расследование по вопиющим безобразиям.

— Забавно. Так что там вообще происходит?

— Коротко говоря, все приграничные реки вышли из берегов, смыли урожай. Даже Хинган с его засушливым климатом не выдержал удара стихии. Потоки воды в пустыне видел? Когда из ниоткуда грязные волны с перепуганными барахтающимися в воде животными накатывает на людское поселение? — Константин как сытый кот зажмурился, рисуя в воображении картину природного гнева.

— Кто у тебя там шалит? — нахмурился Александр. Смех смехом, но доводить ситуацию до крайности не стоит. — Не наши ли «погодники» устроили потоп?

— Нет, я уже выяснил. Никто из них не влиял на грозовой фронт без высочайшего соизволения. Но одна деталь меня зацепила. Говорили, что дней десять назад циклон, шедший из Маньчжурии, внезапно остановился над Албазиным и словно гонимый неведомой силой, поперся обратно на юг. Сначала наблюдали кратковременные дожди, а потом хлынуло. Самое интересное, с тех пор над нашей территорией стоит солнечная погода, а за Амуром жуткая картина. Весь горизонт черный.

— У нас появился сильный «стихийник»? — император пошевелил бровями.

— В Албазине работали следователи из Коллегии Иерархов. Источник проблемы, по их выводам, был именно там.

— Нашли?

— Нет.

— Мне одному кажется, что с этим городом мы словно пуповиной связаны? Есть идеи?

— Будешь смеяться, но в те дни в Албазин приезжал Назаров. Слава Перуну, система осведомления работает без сбоев, — Константин сжал ручки кресла. — Побыл там несколько дней и исчез.

— Думаешь на него?

— А на кого же еще? — раздраженно воскликнул Великий князь. — Паразит этакий! Как он там оказался? Из Вологды до Албазина быстро можно только на самолете долететь, но его имя по регистрационным спискам не проходит! И обратно словно ветром унесло! Не понимаю! Телепортацию освоил, что ли?

— Что он там делал? — протарабанил пальцами по столу Александр.

— Прах матери забирал. Прокуратура дала добро на эксгумацию. Директор Департамента полиции Астапов лично присутствовал на этом мероприятии. Он подтвердил факт приезда Назарова в Албазин.

— Наш новоявленный родственник становится очень серьезной, но крайне аполитичной силой, — сделал вывод император. — Вся его мощь направлена на непонятные нашему разумению действия. Или мы что-то упускаем?

— Тебе лучше знать, — язвительно заметил брат. — Ты с ним наедине разговаривал.

— По другому поводу, — отмахнулся Александр. — Государственная безопасность, знаешь ли.

— Знаю. И вообще, мы отвлеклись. Я к тебе жаловаться пришел.

— На кого? На зятя своего? Хорошо, назначу ему еще одну аудиенцию.

— Нет. На дочку свою. На Тамару.

Александр Михайлович гулко закашлял, чтобы скрыть изумление. Рука потянулась к графину с водой. Выпив залпом стакан, лихорадочно раздумывая, что произошло в семье среднего брата, он поставил его на поднос и уставился на Константина, чье лицо и в самом деле выражало большую обиду.

— И что я должен сделать? — сдерживаясь, чтобы не засмеяться, спросил император.

— Поговорить с ней. С тех пор, как Никита вернулся, они ни разу не навестили родителей. Тамара в разговоре с матерью уворачивается от прямых вопросов, что вообще происходит. Ведь нам тоже охота внуков почаще видеть, — в голосе Константина промелькнула обида. — Странно все это.

— Так сядьте на самолет и сами в гости наведайтесь.

— Да не в этом дело! Тамара недавно была в Петербурге с этой… девицей, которая вместе с Никитой прибыла. Гуляли по городу, в Дворянский Архив наведывались. Я им разрешение выдал, а в ответ что? Даже не заглянули к нам! Быстрее через портал в Вологду убежали!

— Послушай, Костя, — вздохнул Александр Михайлович, — ты бы немного остыл, подождал. Мне кажется, молодежь между собой сейчас разбирается. Ты же знаешь, кто эта девушка? Для Тамары, думавшей, что она будет единственной женщиной для Никиты, удар очень сильный.

— Именно! — приглушенно зарычал Константин Михайлович. — Отмени этот идиотский закон о многоженстве! Сегодня же, пока Назаров не повел к алтарю девчонку!

— Не могу! — развел руками император. — У нас все-таки есть и законодательная, и исполнительная власть. Мои действия ограничены. Я же не абсолютный монарх, а конституционный.

— Да мне в спину уже смеются! Скоро в открытую пальцем тыкать начнут! Мне дочь жалко! Как представлю, что этот мальчишка в открытую с двумя женщинами жить будет — готов разорвать его!

Великий князь так сжал подлокотники пальцами, что они жалобно захрустели, а кожа, обтягивающая их, лопнула в нескольких местах.

— Ты мне вещь не порти, — спокойно заметил Александр. — Мы же не знаем, что происходит в чужой семье. Племянница — женщина разумная, и если до сих пор мы не слышим никаких скандалов и просьб о разводе, значит, там все довольно неплохо.

— Неплохо?! — Великий князь вскочил на ноги. — Да я не понимаю, как человек может делить супружеское ложе с двумя женщинами! Да еще под одной крышей! Ему-то, видать, очень хорошо, а как моя дочь? Она для него кем стала? Эх, зря я не прислушался к голосу разума, когда Анатолий Архипович мне о Воинах-гиперборейцах много чего интересного рассказывал! Я ведь тогда посмеялся, не думал, какие вредные мысли Патриарх вложит в голову Никиты! А оно вон как все обернулось!

— Ты просто постарел, Костя, — улыбнулся Александр Михайлович, — и так реагируешь на происходящее. Там же молодость, влюбленность, желание объять весь мир.

— Я же…, — зашипел Великий князь.

— Да не кипятись ты, брат! — вздохнул император и чиркнул длинной спичкой, чтобы прикурить. — Говоришь, Тамару видели с Дарьей Александровной в Дворянском Архиве? Значит, искали родословную девушки. Ты, кстати, знаешь ее фамилию?

— Сабурова, — буркнул средний Меньшиков.

— Ну и? Не удосужился узнать, по чьей родовой ветви она может идти?

— Да она же из параллельного мира! Там все может быть иначе!

— А твоя дочь быстро сообразила, как извлечь из этого выгоду! Так что не суетись. Скоро Назаровы дружной семьей наведаются в твой дом. Посидите, поговорите, помиритесь. Но в чужую жизнь не лезь, брат. Мне, например, выгоднее иметь Никиту в союзниках, чем во врагах. Если Дарья Сабурова является уникальным носителем какой-то Силы, и у нее от Никиты будут дети — через два десятка лет Род Назаровых вычистит всех недругов. Честно сказать, Костя? Мне совершенно безразлично, сколько жен будет у Никиты. Мне нужна лояльность, верность долгу и присяге.

— Еще и клан ему разреши основать, — запыхтел Константин Михайлович.

— И разрешу, если увижу в том выгоду.

— Но мораторий!

— А что мораторий? — спокойствию старшего брата можно было позавидовать. — Имеет право император переменить свое мнение для особого случая? Или ты против?

— Сожрет тогда Никита Меньшиковых и не поперхнется, — пригрозил Великий князь.

— Не кликушествуй, — поморщился император. — Пусть будет противовес Балахниным и Волынским. Эти кланы уже всю печень мне выели. В Кабинете Министров уже пять их представителей. Давят сильно.

— Назаров слишком занят своим концерном, — заметил Константин. — Сам же говорил, что он аполитичен.

— Нужно заинтересовать. У Назарова во время свадебного банкета был контакт с Балахниным. Я даже знаю, что он предлагал парню.

— Перейти на его сторону?

— Нет. Стать неким уравнителем сил между противоборствующими кланами, — поднял зажатую между пальцами сигару император. — Алексей Изотович умный человек, просто так интересоваться человеком без имени в политике и в свете не будет. Значит, видит потенциал Назарова. А ты о каком-то многоженстве беспокоишься! Если Никита угомонит Балахнина — считай, половину битвы мы выиграли. Мне напряженность с Западом сейчас не нужна.

— Если ты сейчас дашь Никите добро на создание клана, зашевелится вся аристократия, — Константин Михайлович поднялся с многострадального кресла. — Назаров пока слаб, у него нет своей гвардии, семья надежно не ограждена от неприятностей, дети маленькие.

— Волчонок обязательно станет матерым зверем, если его кормить сырым мясом, а не кашей из миски, — туманно изрек император. — Нужно только вовремя подкидывать ему это мясо.

— То есть, справляться с проблемами он должен сам? — правильно понял его брат.

— Именно. Только так у него отрастут клыки. А в окружении девчонок он может показаться кому-то изнеженным домашним зверьком.

— И все равно, поговори с Тамарой, — по глазам Константина Михайловича император понял, что брат недоволен, не принимает его решений в полной мере. — Пусть приезжают все вместе. Не убью я ее любимого муженька. А очень хочется.

Глава шестая

Вологда, сентябрь 2013 года

Никита

— Там! — вытянув руку, Полина заулыбалась, когда в дальнем углу детской комнаты заколыхалась тяжелая сероватая взвесь, преобразившееся в высоченную фигуру демона со сложенными на голом торсе руками, упиравшегося головой чуть ли не в потолок. — Дурак!

— Я не Дурак, госпожа! — пророкотал демон, и Никите, сидевшему на полу рядом с детьми в окружении кучи игрушек, показалось, что он обижен. — Мое имя — Дуарх!

— Она же ребенок, Дуарх, — напомнил Никита, с трудом сдерживая смех. Вот уже полчаса демон пытается спрятаться от ментального сканирования Полины, но каждый раз попадает впросак. Его невидимость просто легко разбивалась о немыслимую возможность двухлетней девочки находить в инфернальных потоках чью-либо сущность.

— Согласен с твоими словами, Хозяин, — сделав вираж под высокими потолками в виде клубящихся завихрений, тварь уселась на пол неподалеку от Мишки, сосредоточенно вертящего в руках деревянные плашки, тут же рассыпавшиеся в мелкие щепки. Что ему нравилось в разрушении — Никита еще понять не мог, но пристально смотрел за его занятиями. Яне или Роману он пока не доверял своих детей. Сугубо из-за того, что лучше знал, как нейтрализовать побочные эффекты просыпающейся магии.

Тамара первой заметила, как после возвращения Никиты у детей началась удивительно бурная прокачка энергетических каналов. И следствием этого стало вот такое странное стремление Михаила ломать одним прикосновением рук игрушки. Которые срочно заменили выструганными плотником плашки. Их не жалко.

— Но умения твоей дочери выходят далеко за границы детских возможностей, — заумно добавил Дуарх, строго глядя на Полину. Пытался напугать ее выпучиванием своих багрово светящихся глаз, но только еще больше смешил ребенка. Дочка заливалась от смеха.

— Всего лишь опережает, — пожал плечами Никита, — а к восьми годам ничем не будет отличаться от своих сверстников.

— Только держи ее подальше от меня! — предупредил демон. — Она может раскрыть мое местонахождение!

— Хорошо, я учту, — призадумался Никита. В словах твари было рациональное зерно. Полина демаскировала Дуарха «навылет», без всякого труда. Эфирная чувствительность у дочери просто зашкаливала.

— А ты еще кого видишь? — спросил он у Полины.

— Нет, — девочка замотала головой. — Боятся. Убежали.

— Кого боятся? — не понял волхв. — И кто?

— Его, — пальчик уткнулся в демона, переместившегося в угол. Инфернальная воронка начала стремительно высасывать положительную энергию внешнего мира, поэтому Дуарх решил обезопасить детей от негативных потоков. Этакий заботливый дядюшка из преисподней. — Там много таких!

Получается, Полина видит изнанку Нави и всех ее обитателей. Много таких, как Дуарх? Кто они? Свободные твари или же люди, путешествующие, как и Никита, через инфернальный тоннель?

Дочка подняла голову, отрываясь от разглядывания куклы, разодетой в невообразимые наряды, и уставилась на дверь. Дуарх мгновенно исчез. И точно, в комнату, постучавшись, вошла Даша. Девушка с улыбкой посмотрела на игрушечное безобразие и, подоткнув платье, присела рядом с Мишкой и потрепала тому отрастающие вихры. Мальчишка развеял в прах очередную плашку и потянулся к «тете». Забравшись на ее колени, успокоился от своих разрушительных действий.

— А что он делает? — удивилась Даша, еще ни разу не видевшая такие фокусы от Мишки.

— До сих пор гадаю, — признался Никита. — У него три потока Силы, но в комбинации они могут дать невообразимо много вариантов магического умения. Пока деревяшки уничтожает. Я успеваю только рассеивать энергию.

Полина проползла через гору игрушек и тоже примостилась на коленях Даши. Никита только улыбнулся. Дети тянутся к ней, и это очень хорошо. Гораздо лучше, если бы он привел новую «маму», когда им будет пять-шесть лет. Пусть в раннем возрасте осознают, что их семья отличается от других.

— Поладила с Тамарой? — спросил Никита, глядя на девушку. — Гляжу, вы каждый вечер о чем-то оживленно разговариваете. Свои тайны появились.

— Стараемся найти точки соприкосновения, — задумалась Даша, прижимая к себе Полину. — Получается неплохо. Но я не уверена, что Тамара сдалась. Она не хочет видеть тебя мужем нескольких жен. Ты ведь до сих пор не приходишь ко мне ночью.

— Даша, есть некоторые вещи, которые я не могу игнорировать, — Никита подобрался поближе к ней, не вставая с пола. — Если я решил тебя повести к алтарю, никто не должен сомневаться в моих и твоих намерениях создать семью. А ночные тайные прогулки к тебе рано или поздно станут известны. У тебя сейчас хорошая репутация в доме, люди привыкают.

— Тебе не помешало мнение людей той ночью на кордоне, — зарделась Даша. — Почему сейчас боишься?

— Я дал слово Тамаре, — признался Никита. — Не хочу ломать установившиеся отношения между вами. После алтаря мы будем вместе гораздо чаще.

— И когда произойдет это событие? — качнула головой Даша, словно не соглашаясь со словами волхва.

— Как только я получу официальные бумаги на твою родословную, тут же начну готовиться. Подожди еще немного.

— Я-то подожду, а вот кое-кто ждать не будет, — предупредила Даша с улыбкой.

Никиту словно жаром обдало. Он еще толком не понял, о чем сказала девушка, но эмоции захлестнули его с ног до головы. Осторожно, чтобы не причинить вреда детям, копошащимся возле взрослых, Никита легонько сжал Дашу за плечи и притянул к себе, осыпая поцелуями.

— Не тяни, пожалуйста, — попросила Даша, почему-то смущаясь от пристального взгляда Полины. — Иначе я буду выглядеть во время церемонии очень неприглядно.

В дверь снова постучали. Заглянула Милютина, и не выказывая удивления, бесстрастно произнесла:

— Никита Анатольевич, вас внизу ожидает Ильяс. Вы же собирались ехать в рабочий поселок.

— Тамара еще не вернулась? — спросил Никита, вскакивая на ноги.

— Еще нет. Она предупреждала, что занятия сегодня закончатся чуть позднее.

— Спасибо, Любовь Семеновна, уже иду.

Сегодня Никита планировал заглянуть в «Родники» для проверки периметра безопасности. Защитой занимались Яна с Возницыным, но подстраховать молодых помощников-магов обязательно нужно. С Ильясом и десятком его парней из охраны Никита на двух машинах быстро домчались до поселка, где вовсю шли работы. С небольшого пригорка, заросшего густым сосняком, дорога ныряла вниз и делала поворот влево и сразу же шла параллельно новой асфальтированной трассе.

— Останови, — приказал водителю Никита.

Как только машины замерли на песчаной дороге, волхв вышел наружу вместе с Ильясом. Вооруженная охрана тут же сосредоточилась вокруг них, взяв под контроль местность.

— Здесь самая слабая точка в защите поселка, — сразу же сказал Никита. — Если бы я проводил диверсионную акцию, установил бы наблюдательный пункт. Передвижение транспорта, количество охраны, сколько жителей… Возьми бинокль и спокойно собирай информацию.

— Можно установить скрытый пост, — предложил Ильяс. — Место тихое, лес кругом.

— Да бойцы здесь с ума сойдут, — возразил Никита. — Невозможно на постоянной основе держать дальний секрет. Потеря бдительности, расслабленность гарантированы. Ты, Ильяс, мыслишь армейскими категориями. С нашими малыми ресурсами нужно попроще действовать.

— Магические ловушки поставить? — догадался Бекешев.

— Сигнальные маячки, — поправил его Никита. — Враг не должен знать, что его появление обнаружено. Магический скрипт в свернутом состоянии не будет виден со спецоборудованием. Но сразу же активируется, как только появится чужак.

— А как скрипт поймет, кто чужой, а кто свой? С нашей усадьбы короткая дорога здесь проходит, — разумно рассудил Ильяс. — Каждый раз будет срабатывать охранная система.

— В ауру каждого нашего человека «посадим» маячок опознавания, — Никита распахнул дверь машины, собираясь ехать дальше. — Нудная операция, но совершенно несложная.

По лесной дороге они спустились вниз, вывернули на асфальт и вскоре въезжали на территорию поселка, огороженного изящным металлическим забором, вознесшимся на два с половиной метра, если считать еще и бетонный фундамент. Никита с удовлетворением заметил, что Яна со своим военным опытом здесь гораздо нужнее, чем в «Гнезде». Там, где забор уже был полностью смонтирован и укреплен, по самому верху тянулись серебряные колпачки магических накопителей. Помимо этого, на вспомогательных высотных столбах группа рабочих монтировала камеры наблюдения. Повсюду сновали люди, громыхали кузовами грузовые машины, выезжая за ворота поселка.

Возле кирпичного домика-КПП стояли двое бойцов с автоматами. На них была униформа светло-песочного цвета: рубашка с короткими рукавами, штаны с многочисленными кармашками, заправленные в высокие ботинки. Голова надежно прикрыта кепи с длинным козырьком. Поясной ремень оттягивает кобура с пистолетом и магическим жезлом. Один из охранников был в черных очках, а другой зацепил их за край рубашки, довольствуясь тем, что козырек вполне спасает от яркого солнца.

Тот, что в очках, перегородил дорогу и махнул рукой, призывая остановиться. Невзирая на герб, отчетливо видный даже сквозь пленку осевшей на боках машины пыли, он подошел со стороны водителя и приказал опустить стекло. Второй, не мешая ему, прикрывал напарника.

Увидев Никиту и Ильяса, нисколько не смущаясь, боец кивнул и жестом показал, что можно ехать.

— Антон дал указание проверять все машины, — пояснил Ильяс, чуть напрягшись. Как себя поведет Никита? Разозлится, что его люди не пропускают хозяина и смеют его останавливать?

Никита, к его облегчению, не стал проявлять замашки заматеревшего аристократа, который за долгие годы привык требовать, чтобы его узнавали по блеску золотых колец.

— Правильно сделал, — ответил он. — Не люблю расслабленность на посту.

И сказал в спину водителю:

— Заезжай на территорию и остановись. Мы пешочком пройдемся.

Илья с Никитой направились к центральной линии поселка, где уже вовсю обустраивались жители. Хотя их было совсем немного, но ощущение жизни и наполненности чувствовалось к радости волхва. Только сейчас он понял, что вернулся домой. Здесь даже дышалось легче, чем в тех же Боровичах.

Стайка ребятишек с гиканьем и свистом промчалась мимо них, и Никита за спиной услышал их восторженные выкрики, когда увидели вооруженных бойцов сопровождения. Взрослые под их сопровождение прошли всю улицу от начала и до конца, чтобы оценить задумку строителей. Оказывается, большая луговина сразу за последними домами была также отсечена забором и превращена в детскую площадку с парковой зоной. Сейчас там работала бетономешалка, а трое рабочих что-то увлеченно обсуждали, склонившись над планом поселка.

— Водонапорная башня, — Ильяс показал на возводящееся строение из кирпича. — Заодно решили сделать наверху наблюдательный пункт.

— Неплохо, — оценил Никита. — И с пользой, и для дела.

Они перешли на вторую улицу, еще только застраивавшуюся и заваленную горами стройматериалов, и здесь столкнулись с Яной. Чародейка в рабочем комбинезоне яростно спорила с Возницыным, а легкий ветерок трепал ее неприкрытые платиновые волосы.

Увидев группу вооруженных людей, она нахмурилась, но разглядев среди них Никиту, успокоилась и приветливо помахала рукой.

— Вы даже циркулярную пилу перекричали, — усмехнулся Никита, подойдя к своим помощникам. — Чего спорите-то?

— Рома — упертый баран, не видящий ничего, кроме своих амбиций, — резко высказалась Яна. — Он не хочет ставить дополнительные отслеживающие модули в направлении реки и луговины. Объясняю ему, что это самые опасные направления, и в то же время здесь будут постоянно гулять люди и играть дети. Знаешь, Никита, что задумал господин Возницын? Территорию луговины за забором заминировать, а вдоль реки нашпиговать все сигнальными ракетами. Якобы, для магических модулей может не хватить энергии! Лень ему подзаряжать, видите ли!

Яна раскраснелась, и чтобы не махать руками, уперла их в бока. Никита засмеялся. Он полностью поддерживал чародейку. Как-никак, в армии служила, соображает, как нужно организовать оборону.

— Мы не собираемся воевать со всем миром, — он хлопнул по плечу Романа, смущенного и раздраженного таким явным неприятием своих идей от девушки, согласившейся пойти с ним к алтарю. — Действительно, Яна права. Периметр нужно поставить на охрану с помощью магических модулей. Можно двойную, даже тройную систему организовать. Первую линию разворачиваем на дальних подступах, вторую — чуть ближе. Основная будет проходить по ограждениям. Здесь же и камеры. Ничего сложного. Модули можно сляпать на коленке. Они не требуют большого количества энергии. Зарядил — на полгода хватит.

— Думаешь, к нам полезут? — все-таки задала главный вопрос Яна.

— Кому-то однажды захочется испытать нас на прочность, — не стал уворачиваться Никита. — Поселок стоит не в самом удачном месте в плане его охраны, поэтому я так и беспокоюсь. В идеале я хочу, чтобы тут вообще не мелькали люди с оружием. Кстати, а сюда можно из «Гнезда» вдоль реки проехать?

— Не получится, — покачал головой Ильяс. — Вологда в двух километрах отсюда делает приличный изгиб. Если на машинах ехать — потеряем время. А вот на катере вполне можно перебросить мобильную группу.

Никита снова задумался. Он не лукавил. Ему не нравилось, что поселок удален от усадьбы. Тамара на его вопрос, чем руководствовалась при выборе места, ответила: не хотела каждый день видеть из окна суетливую деревню под боком. И так хватает соседей-дачников, чьи вопли по вечерам доносятся до особняка. Женская логика порой напоминала поговорку про российскую дорогу, что «семь изгибов на версту». Но в чем-то супруга права.

— Катер… Мысль неплохая, — пробормотал волхв. — Делаем небольшую пристань напротив усадьбы. Группу можно добросить на машине. Это пять-десять минут, начиная от сигнала тревоги. Ильяс, нужно продумать этот вопрос и отработать схему.

— Сделаем, — судя по всему, Бекешеву тоже понравилась идея добираться до поселка по воде.

— А вот и строительное руководство, — громко произнес Возницын, кивая в сторону быстро шагающего к ним человека в белой каске.

Мужчине было лет пятьдесят, и уже появившееся брюшко выпячивалось через белую рубашку. Широкое добродушное лицо с капельками пота на лбу, учащенное дыхание — забег для прораба оказался нелегким.

— Мне сказали, что господин Назаров приехал! — выдохнул мужчина, оглядывая компанию людей, стоявших полукругом, и мгновенно понял, к кому нужно обращаться. — Это вы? Позвольте представиться. Дремин Николай Иванович. Руковожу строительными работами в вашем поселке.

— Очень рад познакомиться, — не чинясь, пожал ему руку Никита. — Отойдем в сторону?

— Не возражаю! — Дремин колобком обогнул охранников и присоединился к Никите. Остальные не стали идти за ними, получив упреждающий жест. — Я уже предоставлял рабочие планы вашей жене, и она одобрила проект. Хотелось бы услышать, что думаете вы.

— Я пока не могу охватить всего замысла, — признался Никита. — Но место неплохое. Как вы хотите им распорядиться?

— Ну… По плану в поселке будет четыре улицы, расположенных своеобразной «решеткой». Две вертикальные линии пересекутся двумя горизонтальными, грубо говоря. Таким образом мы упорядочиваем полезную площадь для придомовых участков. Все выверено с математической точностью. Центральные улицы застраиваются двухэтажными коттеджами для наиболее ценных работников, как объяснила Тамара Константиновна, — тараторил Дремин, вытягивая руку как флотоводец на мостике. — Остальные — в один этаж. Но у каждого дома будет подвал, гараж и приусадебное хозяйство, если захочется кому-то огурчики и морковку садить. Я бы предпочел мягкой травкой засеять, хе-хе! Не люблю копаться в грядках! Улицы заасфальтируем, это входит в стоимость проекта.

Дремин замолчал, ожидая советов или рекомендаций от Никиты, молча шагающего по песчаной дорожке вдоль размеченной линии будущей улицы.

— На сколько человек рассчитан поселок? — спросил волхв. — Хотелось бы уточнить.

— По первоначальному плану мы должны были возвести сорок жилых домов, — не глядя в свои записи, ответил Дремин. — Потом внесли изменения еще на двадцать домов сверх этого. Опять же, водонапорная башня, котельная, магазин, досуговый клуб на два этажа, возможно, придется и школу возводить. Но это в перспективе. И коммуникации. Самое сложное.

— Когда планируете окончание работ?

— Под ключ? Хм, в этом сезоне точно не закончим. Не успеем, — развел руками Дремин с сожалением. — Вот только одну улицу возвели, но коммуникации уже уложены заранее, все выведено на фундамент.

— А зимой дома поднимать можно?

— Можно, — Дремин почесал затылок, сбив каску на лоб. Потом поправил ее и обнадеживающе добавил: — Если отложить другие проекты, на которые у нас заготовлен сухой брус, то вторую улицу до Коловорота поставим.

— Отложите, — посмотрел на него Никита. — Мне нужны свободные дома. Жду приезда специалистов. Очень хороших специалистов. Постарайтесь, Николай Иванович.

В кармане пиджака залился трелью телефон. Мелодия была поставлена на номер Тамары. Судя по времени, учебный день закончился. И что такого срочного произошло?

— Дорогая, — отойдя в сторону, произнес Никита.

— Привет, милый, — голос Тамары был со странными нотками. — Ты сейчас где?

— В «Родниках». Смотрю, как воплощаются твои мечты.

— Угу… Стоишь или сидишь?

— Да как бы стою, — с усмешкой оглянулся по сторонам Никита. — Чем обрадовать или запугать хочешь?

— Тебя запугаешь, как же, — короткий смешок. — Слушай внимательно. Через два часа ты, Даша и Мишка с Полиной должны быть в доме на Обводном. Нас приглашают на казнь.

— Ты не шути так, солнышко, — озадаченно произнес Никита. — Не думал, что у тебя склонность к эскапизму.

— Я серьезно. Меня на выходе из университета поймал разгневанный папенька собственной персоной. Затащил в машину и поставил ультиматум. В общем, картина такая: или мы сегодня всем дружным семейством появляемся на ужине в родительском дворце, или навсегда теряем расположение клана Меньшиковых. Таким бушующим я отца давненько не видела.

— И Дашу брать? — не веря собственным ушам, переспросил Никита.

— Плохо слышишь? — вздохнула Тамара. — Даша в том числе должна быть у родителей. Кажется, наступает момент истины. Подумай, как будешь объяснять свое желание обзавестись гаремом.

— Я не собирался заводить гарем! — возмутился Никита, вовремя приглушив голос, помня о посторонних ушах. — И вовсе не считаю вас гаремными женами! Выдумала чего!

— Не я это выдумала! — отрезала супруга. — А Великий князь Меньшиков. Все, хватит болтать! Лети домой и собирай семейство! Я жду вас через два часа!

Тамара отключилась первой. Никита с содроганием подумал, какую обструкцию ему может устроить тесть. За себя он не волновался, а вот как отреагирует Даша на резкость высказываний Константина Михайловича? Махнув рукой — рано или поздно, все равно пришлось бы держать оборону — он поблагодарил Дремина и попросил его звонить по всем сложным вопросам, если таковые возникнут. Оставил номер телефона и попрощался с ним.

— Едем в «Гнездо», — приказал он Ильясу. — Яна, ты с нами или останешься здесь?

— Солнце еще высоко, — тряхнула платиной волос чародейка. — К ужину вернемся.

— Понял. На тебе с Романом безопасность усадьбы, — предупредил Никита. — Меня приглашают в Петербург на званый ужин к Константину Михайловичу. Вместе с детьми и женами.

— Ой! — побледнела Яна. — Что там будет! Никита, ты только не вздумай перечить князю! Он же на тебя зол, наверное, из-за Даши! Лучше промолчи лишний раз!

— Переживем, — улыбнулся Никита и показал сопровождающим его бойцам возвращаться к машинам.

Петербург, сентябрь 2013 года

Тамара расхаживала по огромной гостиной, раздумывая о неожиданном приглашении родителей. Гнева отца она не боялась; беспокоил ее Никита, который мог вспылить из-за Даши. Муж вернулся из своего загадочного путешествия совершенно другим человеком. Это был уже не тот мальчик, который рвался куда-то ради призрачных прожектов. В глазах Никиты стояла непонятная для Тамары уверенность в своих действиях и поступках. Подспудно она ждала, что супруг «сломается» и начнет разговор о Даше, слезно умоляя ему разрешить привести девушку в дом как вторую жену. Изумлению ее не было предела. Назаров молчал, и вообще не касался этой деликатной темы. Как будто все решил.

Признаваясь самой себе, Тамара думала: поступи Никита иначе, она бы стала презирать его за двурушничество. А так все честно. Открыто признал Дашу будущей женой, но твердо пообещал Тамаре до свадьбы никаких близких отношений с чужемиркой не вести. Хотя, взгляд его лучился непонятной радостью.

Где-то в глубине дома раздались детские голоса. Звонче всех кричал Мишка. Наверное, кота увидел. Хитрая тварь повадилась лежать в коридорчике, ведущем из кухонного сектора в подвальное помещение. Именно только оттуда можно было попасть в жилую часть дома.

— А вот и мы! — воскликнул Никита, входя в гостиную, легко неся на руках нарядно одетых детей. Следом за ним вошла Даша в зеленом платье со скромным декольте. На шее у нее висело ожерелье под цвет наряда, открытые запястья перехватывали золотые браслеты, в которых Тамара мгновенно уловила установленные магоформы. Видимо, Никита подстраховался, чтобы в случае гневных выпадов Великого князя, в результате которых всегда возникает магическое возмущение, Даша не пострадала. А кольца так вообще запитаны бронебойной защитой. Чего так Назаров испугался?

— Привет! — улыбнулась Даша. — Прекрасно выглядишь!

— Привет, сестричка! — Тамара легонько прикоснулась щекой к щеке чужемирки и повертелась перед нею, положив руки на бедра. Платье насыщенного алого цвета, подчеркивавшее каждый изгиб ее тела, предназначалось, скорее, для полной потери концентрации у мужа, который так и остался стоять с детьми на руках, не обращая внимания, что его волосы безжалостно теребит Мишка, а Полина елозит с возмущением, пытаясь слезть на пол. — Ну, как? Никита, что скажешь?

— А? — очнулся волхв, переводя затуманенный взгляд с Тамары на Дашу, и жалобно попросил: — Не ставьте меня в положение выбора! Вы обе прекрасны!

— Ты где плаваешь, муж дорогой? — вздохнула молодая женщина, выцарапывая детей из его крепких капканов. — Отпусти уже их!

Мишка и Полина один за другим перекочевали на диван, где и затеяли веселую возню.

— У меня возникла великолепная идея на Коловорот! — воскликнул Никита. — Если император пригласит нас всех на прием в загородный дворец, мы можем обыграть свое появление!

— А тебе зачем? — подозрительно спросила Даша, расхаживая по гостиной, внимательно разглядывая живописные полотна на стенах.

— Он таким образом решает свои попутные задачи, — пояснила Тамара, кинув взгляд на часики. — Так, странная семейка! Через пять минут выходим. За нами должен прибыть эскорт. Папенька настоял. Только с охраной! Никита, марш к зеркалу причесываться! Можно подумать, вороны на твоей макушке гнездо свили! Даша, ты только не волнуйся и веди себя естественно в присутствии родителей. Они обычные люди, все прекрасно понимают.

— Да, обычные, — добавил Никита, пригладив ладонью вихры. Легкий магический скрипт уложил волосы в нужном порядке. — Только немножко выше по статусу.

— Ой, да ладно тебе! — фыркнула Тамара, присев на диван рядом с детьми. — Ты вообще никакого пиетета к папе не испытываешь. Удивительно, как он терпит такого нахала.

— Мне кажется, он гордится мною, — парировал Никита. — Только признаваться не хочет, чтобы лицо не потерять.

В гостиную твердой поступью зашел статный офицер в гвардейском церемониальном мундире темно-синего цвета и с майорскими нашивками на рукаве. Окинул взглядом находящихся здесь людей и четко сделал три шага вперед по направлению к дивану. Козырнул и красивым голосом проговорил:

— Тамара Константиновна! Эскорт подан. Прошу пройти к выходу.

— Что-то все серьезно, — тихо хмыкнул Никита. — Даже не по себе стало.

— Никита, возьми детей, — попросила Тамара, вставая. — Пойдемте, что ли?

— Никита Анатольевич, позвольте, мой помощник займется ребятишками, — сбавил официоз гвардеец. — Михненко! Живо сюда! Детей на руки — и в машину!

— Слушаюсь! — появившийся молодой лейтенант с щегольскими усиками, наряженный в такой же мундир, на всякий случай спросил. — А к чужому человеку они пойдут?

Никита с интересом смотрел на реакцию Полины. Если дочке кто-то не нравился, она мгновенно реагировала различными способами: от рева до кидания вещей на пол. На этот раз она молчала, прижимая к себе мягкого пушистого игрушечного тигра.

— Пойдут, — уверенно ответил он.

Его поразило, что для встречи семьи тесть выделил три машины. Два массивных внедорожника нахально расположились чуть ли не на середине улицы, взяв в плотную коробочку роскошный длинный «Руссо-балт» такого же черного цвета с явно бронированными дверями. Одной охраны было только человек восемь. Что вообще происходит? Герб на дверцах — малый великокняжеский. Значит, машины из гаража Константина Михайловича. Как ни силился Никита разгадать подвох, ничего не мог придумать.

Один из бойцов распахнул заднюю дверь «Руссо-балта» (точно, бронированные! Необычная толщина двери бросается в глаза) перед подошедшими девушками, не моргнув и глазом. Немного замешкался, когда подошел лейтенант с детьми.

— Ничего страшного, — Никита решил помочь парню. — Я с ребятишками сяду на задний диван. Не переломлюсь.

Эта модель «Руссо-балта» могла взять на борт до восьми человек спокойно. Чтобы не тесниться на одном диване, волхв и принял такое решение. Усадил детей, и сам уместился вместе с ними, прижав к себе.

— Позвольте? — боец, который открывал двери, нырнул в салон и сел рядом с Никитой. — Инструкция!

— Раз положено — действуй, — усмехнулся Никита.

— В случае атаки на спинке водительского кресла имеется кнопка, — вдруг пояснил охранник. — Нажимаете ее — и салон отсекается бронебойным стеклом. Дверцы тоже с усиленной защитой, как и стекла. В диваны встроены броневые пластины. В случае направленного взрыва мины они защитят.

— Не пугай женщин, — попросил волхв.

— Извините, но положено проинструктировать, — без тени смущения отрезал сидящий с ним охранник.

— Поехали! — севший рядом с водителем майор поднес к губам рацию. — Интервал двадцать метров!

К чему такое пафосное мероприятие, Никита так и не понял. Первые минуты, когда «Руссо-балт», мягко и солидно несся по Обводному, он пытался анализировать ситуацию, потом плюнул на все и сосредоточился на детях, чтобы их ненароком не швырнуло на пол от резкого торможения. Всякое бывает.

Возле парадного подъезда их тоже встречали едва ли не почетным эскортом.

— Ты можешь понять, что происходит? — улучив момент, спросил Никита у Тамары, когда та, придерживая подол платья, поднималась по лестнице. — На твоего отца не похоже.

— Глупенький, — Тамара остановилась на площадке и поправила воротник рубашки у мужа. — Так и не понял? Во-первых, я его дочь. Во-вторых, с нами едут его внуки, которых будут защищать, несмотря на наше нежелание присоединяться к клану Меньшиковых. Здесь ты ничего не сможешь сделать. Даша, смелее!

Побледневшая девушка держалась чуть дальше от супружеской пары, так как в ее руки вцепились семенящие Миша и Полина. Она даже не поняла, когда у Никиты появились два роскошных букета. Повеяло холодком, а браслеты и кольца отреагировали легким покалыванием кожи, снижая уровень магической волны.

— Наконец-то! — в просторной прихожей, больше похожей на приемный зал, в отражениях зеркал и яркого света появился Константин Михайлович в безукоризненном костюме. Он держал под руку Надежду Игнатьевну, решившей сегодня щегольнуть своей вычурной прической. — Еще бы немного — и вы серьезно меня подвели бы, молодые люди. Никита!

Он протянул лопатообразную ладонь, и Никита, едва успев передать букеты жене, крепко пожал ее, предусмотрительно влив чуток Силы. Он подозревал, что тесть сейчас попробует отыграться за произошедшее. Так и вышло. Пальцы переплелись между собой, раздался легкий хруст суставов. Мужчины чуть ли не минуту испытывали прочность друг друга, пока легкий и невидимый тычок княгини не прекратил это «безобразие».

— С возвращением! — Надежда Игнатьевна с чувством обняла своего зятя, и ее искренность не вызывала сомнения. Получив букет хризантем, она прижала их к груди, вдохнула запах цветов.

— А где мои зайчата? — проревел Константин Михайлович, присев на корточки и раскидывая руки. — Идите к дедушке! Быстрее! У меня для вас кое-что есть!

Дети с визгом бросились к нему, едва не повалив массивного князя на пол.

— Папенька наш уже успел приложиться к божественному нектару, — сделала вывод Тамара, улыбаясь и обнимаясь с матерью.

— Пора бы и познакомить нас, Никита, — княгиня отдала букет горничной и пристально посмотрела на Дашу, скромно ожидавшей окончания бурной встречи родственников. Окинула ее взглядом с ног до головы, отмечая безукоризненный наряд и простоту, точеную фигурку девушки.

Никита внимательно наблюдал за тещей и мог поклясться, что лицо ее внезапно дрогнуло. А Даша так и вовсе побледнела, глядя на Меньшикову. Обе они какое-то время молча поедали друг друга взглядом.

— Мама, отец! Позвольте представить Дарью Александровну Сабурову, урожденную дворянку, — выдохнув из себя воздух, произнес Никита. — Мою будущую жену, такую же любимую, как и Тамара. Понимаю, что сейчас не к месту говорить об этом, но лучше сразу…

— Помолчи, Никита, — ладонь княгини взметнулась вверх. — Не мешай!

— А я подумал, как это Дарья Александровна похожа на твою троюродную тетку! — прогудел Меньшиков, тоже присоединяясь к жене.

— Константин Михайлович, Великий князь Меньшиков, — спохватился Никита, едва придя в себя от изумления.

— Светлый князь! — сделала легкий поклон Даша, приложив левую руку к груди. — Рада засвидетельствовать почтение!

— Кхм! Довольно оригинальное приветствие, — Меньшиков ласково прикоснулся к руке девушки. — Светлый князь! Ну, тоже хорошо! До чего же похожа на Веселину!

— Даша, да ты проходи, не стесняйся! — Надежда Игнатьевна даже схватила девушку за руку и потащила ее в гостиную. — Небось, наговорил Никита про нас нечто жуткое!

— Ничего я не говорил! Выдумки все это! — возмутился волхв, следуя за оживленными домочадцами, держа в руке букет роз. — А где Катя?

— А я здесь! — откуда-то сбоку раздался девичий голос, и запыхавшаяся девушка в коротком облегающем коктейльном платье повисла на его шее. — Едва успела прическу закончить!

— Ты пять часов эту башню строила? — удивился Никита, целуя в щеку свояченицу. — Шикарно выглядишь. Красотка такая стала! Это тебе к черному платью красные розы! Как удачно вышло, да?

— Спасибо! — теперь и Катя чмокнула в щеку волхва, на секунду задержалась и выдохнула ему в ухо: — Гад ты, Никита! Вернулся тишком, даже не позвонил! Еще и невесту привел! А как же я? Я же хотела занять это место!

— Катенька, — отстранившись в очередном изумлении от девушки, протянул Никита, — ты о чем говоришь! Меня же за такое художество отец точно захоронит где-нибудь за городом!

— А за эту девушку — не прибьет? — прищурила красивые глаза повзрослевшая, вытянувшаяся, но оставшаяся такой же шустрой, шебутной и легкой на язык девчонкой, Катя. Вздохнула тяжело, даже слезинка блеснула где-то в глубине.

— Вы о чем шепчетесь, заговорщики? — строгий голос Тамары вывел из ступора молодую парочку. — Катька, отстань от моего мужа. И так у него голова кругом идет, не успевает ориентироваться, куда шагнуть! Брысь!

— Злая, — сделала вывод Катя и демонстративно потянула волхва за руку. — Никита, познакомь меня с твоей новой… невестой. Надеюсь, она будет куда лучше, чем Тома.

И показала язык сестре.

Никита сначала не узнал в десятилетнем, наряженном в костюм-тройку, мальчишке княжича Сашку. Он сильно вырос, превратившись из пухлого непоседы в худощавого, со спокойными мягкими чертами лица мальчика. Увидев Никиту, Сашка встал с кресла и отложил в сторону книжку. Подошел сам и протянул руку.

— Здравствуй, Никита! — сказал он и улыбнулся. — А я всем говорил, что ты не погиб! Дураком надо быть, чтобы с такими возможностями угробить себя.

— Устами младенца…, — пробормотала Тамара, обхватив Никиту за плечи, стоя позади него. — И вообще, Санька, я тоже не верила! Не загордись!

— Здравствуй, княжич! — в ответ улыбнулся Никита, сжимая руку мальчишки. — Вырос ты сильно, пока я по мирам странствовал!

Семейный ужин протекал в спокойной и дружелюбной обстановке. Никто не поднимал самой острой темы, из-за чего Никита чувствовал себя не в своей тарелке. Лучше бы сразу поставили точки над «i», чем тянуть кота за хвост. Плавное течение разговора прекращалось только в момент перемены блюд. Больше всего говорила, конечно, Даша. Меньшиковы с большим интересом выспрашивали про ее родословную, что-то сопоставляли, выискивали аналогии, даже удосужились поспорить по некоторым моментам.

Тамара, сидевшая по правую руку от Никиты, то и дело похлопывала его по колену, призывая особо не дергаться. Даша вела себя разумно, и волноваться за нее не стоило.

— Родители приняли ее, — прошептала супруга. — Даже я чувствую, хотя Катька сильнее меня в сенсорике.

— А ты видишь, как Даша смотрит на твою маму? — в ответ прошептал Никита. — Я подтверждаю, что она один в один «зеркальный» двойник! Да и княгиня не отрывает от нее глаз! Кстати, кто такая Веселина?

— Дальняя родственница по маминой линии, — пожала плечами Тамара. — Я о ней мало что слышала. Даже по фотографиям в родительском альбоме ничего не скажу. Не помню.

— Так что получается, мать Веселины пересекалась с родом Сабуровых? — прогудел Константин Михайлович.

— Не с самими Сабуровыми, — разгоряченно проговорила Надежда Игнатьевна, — так бы мы знали. Она вышла замуж за человека из побочной линии Сабуровых. А вот сама Веселина очень и очень похожа на Дашу. Катенька, принеси, пожалуйста, из кабинета отца альбом в голубом бархате!

— А ты разве не знаешь, за кого именно? — удивился Великий князь.

— Нет, к сожалению, — махнула рукой Меньшикова. — Молодая еще была, все сейчас как в тумане, ничего не помню. Ага, доченька, спасибо!

Константин Михайлович, помогая жене, освободил часть стола от посуды, просто сдвинув ее в сторону, куда лег массивный фотоальбом, обтянутый бархатной тканью.

— Даша, не желаешь присоединиться? — позвала княгиня.

— Охотно, — сидевшая слева от Никиты девушка легко поднялась и переместилась на другую сторону стола. Нависнув над плечом Надежды Константиновны, она напряженно уставилась на фотографии. Неторопливо перелистывая тяжелые картонные листы, словно боясь упустить нужный снимок, Меньшикова иногда бросала какие-то реплики. Великий князь сидел молча, насупившись. Что-то думал, изредка кидая взгляды на Никиту.

— Ага! Вот эта фотография! — княгиня оживилась. — Здесь все двоюродные и троюродные тетки. На чьей-то даче под Петербургом. Так… Вот, пожалуйста. Что скажешь, Даша?

— Я же говорю, один в один сходство, — усмехнулся Константин Михайлович. — Осталось только выяснить, кто был отцом Веселины. Придется звонить теще. Она-то всех своих близких и дальних родственников знает.

— Позвоню, сама сегодня же и позвоню!

— У нее волосы светлее, — пробормотала Даша, ошеломленная увиденным. — Ростом поменьше, скулы более выражены.

— Да скажи, что похожа, а не пытайся найти отличия! — засмеялась Тамара. — Дайте и нам посмотреть!

Альбом перекочевал в руки Никиты. На снимке была запечатлена группа женщин разных возрастов от молоденьких девушек до пожилых матрон. Сама фотография была черно-белой, и вероятно, любительской, с большой зернистостью. Но лица разглядеть можно было без проблем, так же, как и разнообразные украшения, начиная от колец и заканчивая драгоценными камнями в колье.

— Средний ряд, крайняя слева, — подсказала Надежда Игнатьевна, но Никита и без помощи сразу же увидел двойника Даши, до боли походящую на нее. Да, Веселина была ростом ниже и чуть коренастее, но такая же миловидная, с модной в те времена высокой прической.

— Если бы фотография была цветной, я бы уверенно сказала, что это Даша, — вынесла свое решение Тамара. — Итак, Дарья Александровна — наша родственница, пусть и очень дальняя. Я имею зеркальное отражение, — поправилась она. — Что делать будем?

— Давайте прервемся, пока горничные сделают перемену блюд, — предложила княгиня. — Потом будем пить чай. Девочки, как насчет попудрить носики?

— Мама, откуда ты такую вульгарность откопала? — удивилась Тамара.

— Катерина заразу с улицы принесла, — сдала дочь Надежда Игнатьевна. — Не понимаю, откуда новые фразы у молодежи берутся? Мужчины могут поговорить наедине между собой.

— Весьма кстати, — буркнул Константин Михайлович и взглянул на Никиту, словно приглашал его перекинуться парой слов.

Они, конечно же, закрылись в кабинете. Великий князь, не говоря ни слова, уверенно поставил два хрустальных пузатых стакана на рабочий стол и вытащил из шкафа бутылку из черного стекла с витиеватой надписью по всей этикетке.

— Презент от Воронцовых, — пояснил он, разливая пахучий напиток. — Говорят, двадцать лет в бочке морили. Не врут, как думаешь? Но вкус изумительный.

Никита не стал чиниться, взял стакан и покачал его из стороны в сторону. Явно ощущался запах фруктов и тонкий — каких-то специй. Бренди и в самом деле был очень хорош. Покатав на языке тягучую янтарную жидкость, проглотил. И стал ждать, когда тесть соизволит высказать свои претензии.

— Сядь, не изображай столб, — удивительно спокойно произнес Меньшиков и первым занял место в рабочем кресле. — Сколько раз говорить: наедине чинопочитание не терплю. Или продолжаешь высказывать свое непонятное отношение ко мне?

— Ничуть, — Никита сел на диван и сделал еще один глоток.

— Никита, я очень расстроен твоим поведением, — покачал головой Константин Михайлович. — Почему не приехал порадовать нас своим удивительным спасением? Знал бы, как мать горевала после твоей пропажи в Китае. И я видел, что ее чувства не были наигранными. С кем играться-то, когда мы наедине? Нехорошо поступил.

— Я прошу прощения, если мое поведение оскорбило вас, — не полез на оборонительные редуты Никита, опасаясь стремительной атаки тестя. — Я еще целый месяц не мог поверить, что вернулся домой. Мне казалось, судьба очередную шутку сыграла, и я проживаю чужую жизнь. Хотелось побыть в кругу семьи, отдохнуть, не бежать никуда, не воевать. Мне это путешествие дорого обошлось. Как будто десять лет накинуло сверху.

— Ты и в самом деле другой стал, — хмыкнул Великий князь, грея в руках стакан. — Уверенности прибавилось, даже в глазах не упрямство горит, а осознание своей правоты. А вот когда девчонку эту сюда тянул, о чем думал? Тебе мало Тамары? Ты и в самом деле решил жить по заветам Ордена ариев-руссов, будь они неладны?

— Я думал только о благополучии своей семьи, — спокойно проговорил Никита. — Своей семьи, Константин Михайлович, а не вашей. Когда я встретил Дашу, словно какая-то вспышка заставила меня вспомнить и пережить прошлое. Ведь и с Тамарой я испытывал такие же чувства. Да, полюбил, и не жалею об этом. А как поступили бы вы, попади в такую ситуацию? Когда высок риск не вернуться обратно, навечно застрять в этом неприятном мире? Это как в комнате с зеркалами заблудиться. Сотни одинаковых ликов в отражениях, а где выход — не знаешь.

Никита перевел дух. Меньшиков угрюмо молчал, продолжая крутить стакан в руках.

— Поэтому мне оставалось только присмотреться и готовить запасной вариант, когда предстоит прожить остаток жизни в чужом мире. Да, я мог хранить верность Тамаре, но лгать самому себе не привык. Семья, дети, дом, служба государю — вот что предстояло мне до самой смерти. Даша стала моей отдушиной, и как только узнала о моем уходе домой, не сразу согласилась быть со мной. Она оставила родителей, братьев, сестру без шансов вернуться обратно. Каково ей, представляете? Я ни за что не отрекусь от нее, отец. Хоть сейчас можешь меня в порошок стереть.

— Тамара мне рассказала, как ты во всеуслышание заявил о скорой свадьбе, — Константин Михайлович наконец-то в три глотка осушил стакан и со стуком припечатал его к столу. — Более дурацкой выходки я еще не видел. Зачем громогласно заявлять о своем желании иметь несколько жен, продолжая традиции Ордена? За тобой теперь Ватикан до самой смерти гоняться будет. Ты же подставил свою семью под карающий меч Папской Инквизиции! Римская агентура уже сигналы шлет! Жди гостей!

Голос Меньшикова набирал обороты, воздух в кабинете вибрировал от Силы. Опасно затряслись стекла шкафов.

— Мало того, что своей башкой рисковать будешь, так еще и девчонок тянешь в могилу! Детей своих! Совсем соображать перестал? Романтические слюни здесь распустил, щенок! Да мне плевать, сколько у тебя жен будет, но среди них моя дочь! Моя! Дочь! И я всегда буду пристально следить за твоими делами, как бы ты ни отталкивал мою руку помощи!

Тяжелая длань с грохотом опустилась на стол. Потом еще раз. Легкие завихрения воздуха образовали воронку, метнувшуюся вверх под потолок, едва не сорвав люстру.

— Сам без защиты, без опытных советников, без личной гвардии — а искушенных в политических интригах инквизиторов дразнить вздумал! Своей Силушкой думаешь обойтись? Да хрен там! Скрутят и сожрут с дерьмом! Поэтому говорю тебе: не вздумай играть в рыцаря-одиночку! Твой прадед тоже полумерами обходился, в итоге потерял всю родню! Как почувствуешь, что за тобой охоту начали — сразу же мне говори! Или в Имперскую Безопасность обращайся! Но лучше мне! Надежнее будет! Ты понял меня?

Никита с каменным лицом выслушал гневную тираду Меньшикова, не забыв поставить легкий щит, чтобы снизить негативную энергетическую волну, неприятно бьющую по ауре.

— Я намеренно объявил о своей связи с Орденом, — пояснил он, как только Великий князь выдохся. — Необходимо покончить с теми, кто охотится на Воинов-гипербореев.

— Почему? — снова взвился тесть. — К чему этот героизм?

— Потому что мои дети в будущем могут столкнуться с этой бедой, и никто не знает, смогут ли они противостоять Ватикану.

— А в себе ты уверен? — язвительно спросил Меньшиков.

— В себе — да, — спокойно ответил Никита. — Поэтому и хочу форсировать события. Скоро меня начнут разрабатывать спецслужбы Ватикана, если уже не взялись. Я буду вынужден искать своих единомышленников, и по моим следам пойдут инквизиторы, чтобы полностью уничтожить таких, как я. Вот тогда и начну их вырезать одного за другим. Надо будет — дойду до самого корневища и уничтожу.

— О, боги! — выдохнул Константин Михайлович и налил себе полстакана бренди. — Ты же войну развяжешь против Запада! Нам только этого счастья не хватало! Может, тебя вообще в бункер посадить? Под десять метров железобетонного монолита с блокирующими магию амулетами? И держать до самой смерти!

— К сожалению многих, меня уже и двадцать метров бетона не удержит, — улыбнулся Никита. — Сразу советую не заниматься вопросом моей нейтрализации. Только время потеряете. Лучше не мешайтесь под ногами… Ну и от помощи не откажусь, батя. В разумных пределах.

Меньшиков сделал несколько глубоких вздохов, чтобы успокоиться.

— Послали мне боги сынка! — рыкнул он. — Ты бы знал, как возбудилась христианская община, когда прослышала про твои мужские желания! Нам еще гневных писулек на религиозной почве не хватало!

— Вам-то какое дело до христиан? — Никита пожал плечами. — Пусть возмущаются. Помашут руками да успокоятся. Я ведь не собираюсь завтра же вести Дашу к алтарю. Выждем немного, подготовим мероприятие и проведем без излишнего шума.

— Девочку лишаешь самого счастливого для нее момента в жизни, — пробурчал Великий князь. — Для тебя-то, конечно, уже пройденный этап, а ей хочется красивую церемонию, красивое платье, цветы и поздравления. Ты же всего этого ее лишил!

— Я не буду ее проводить в узком кругу! — удивился Никита. — В Вологде достаточно людей, которые охотно поддержат нас. Конечно, присутствие императора значительно повысило бы лояльность к Даше у местных дам.

Меньшиков выбил пальцами какую-то замысловатую дробь по столу.

— А нас ты пригласишь? — вдруг спросил он, хитро прищурившись.

— Вы же мои родители в какой-то мере. Конечно, буду рад увидеть вас в «Гнезде».

— Не «в какой-то мере», а настоящие родители! — рыкнул Великий князь.

В кабинете воцарилось молчание, словно противоборствующие стороны устали биться на ристалище и отошли на свои позиции.

— Ну и ладно, — Константин Михайлович грузно встал, со скрипом отодвинув кресло от себя, и уже возле дверей вцепился крепкими пальцами в пуговицу на рубашке Никиты. — Я не буду угрожать тебе, делать сто первое предупреждение, сын. Запомни только одно: если Тамара хоть одним своим словом выскажет мне обиду на тебя, что ты не уделяешь ей должного внимания, что больше времени проводишь с Дарьей… Хоть один намек! Я тебя просто уничтожу, разотру в порошок. Ты взял на себя огромную ответственность, и как публичный человек должен понимать, насколько твои девочки сейчас будут уязвимы. Не выбирай из них фаворитку, пожалуйста. И постарайся жить без склок. Ты же меня хорошо понял?

— Я прекрасно тебя понял, отец, — кивнул Никита, пристально глядя в глаза Великого князя, отмечая, что годы не щадят и этого сильного и противоречивого человека. Тонкие линии морщин уже явно проглядывают на лбу и на переносице, щеки слегка опустились, а во взгляде угольки едва тлеют. — Обещаю защищать Тамару и Дашу как единое целое. Не хочу кидаться клятвами на каждом углу. Я знаю, что делать, и делаю это без спешки.

Они вышли из кабинета, придав своим лицам беспечность и даже некоторую загадочность. Женщины очень внимательно посмотрели на них. Княгиня, зная своего мужа, понимала, что произошло в кабинете, но и виду не подала. Тамара сохраняла безмятежное спокойствие, потому что была уверена в Никите. Как бы не бушевал отец в гневе, муж всегда найдет доводы своим поступкам. Лишь Даша с трудом сдерживалась, с испугом глядя на мужчин. Она хорошо почувствовала вспышку гнева Великого князя, и не могла понять, чем закончился приватный разговор. Катя же улыбалась, но ничего не говорила.

— Что? — не понял Константин Михайлович, увидев направленные на них взгляды с разнообразными эмоциями. — Мы чай пить будем, наконец?

— Уже все готово, — ответила супруга. — Вы не хотите узнать, за кого вышла замуж мать Веселины? Или неинтересно?

— Очень интересно, — Никита сел на свой стул и тут же оказался в окружении своих красавиц. Оценил их таинственный вид. Даша, правда, была в каком-то растрепанном состоянии, блестя слезинками в глубине глаз. — Ждем, кто это был?

— Как мы и предполагали, одна из побочных ветвей Сабуровых, — ответила Надежда Игнатьевна, занимая место за столом. — Младшая дочь губернатора Надежда вышла замуж за московского дворянина Качалова, родила несколько детей, то ли шесть, то ли семь. Второй ее сын и женился на Людмиле Суворовой из младшей ветви рода. Людмила и стала матерью Веселины. Вроде бы просто, а вот не помню я этот момент. Куча родичей, все было перемешано в нашем доме. Какая же удивительная игра природы. Из всех детей именно Веселина больше всего походила на Сабурова — своего прадеда. И соответственно, в зеркальном отображении — Даша переняла яркие ее черты в своем мире.

— Игры богов, — проворчал Меньшиков, — в них лучше не вмешиваться. Один уже попробовал, и неизвестно, чем все закончится.

— Папа! — воскликнула Тамара, не вытерпев. — Никита просто спасался, и кто, как не Перун его направил в чужой мир! Не забывай, что произошло на нашей свадьбе! Он взял Никиту под свое покровительство!

— Надеюсь, так и дальше будет, — резко снизил градус напряженности Великий князь. Он не собирался спорить с женщинами, коих здесь было большинство.

Прощались долго и тепло, словно рухнула какая-то невидимая плотина, сдерживавшая таких разных людей, но объединившихся вокруг центральной фигуры, которой не без основания считали, кто тайно, а кто и не скрываясь, Никиту.

«Руссо-балт» снова взяли в плотную охрану и эскорт понесся к Обводному по залитым электрическим светом улицам. Никита бережно поддерживал спящих детей, умаявшихся за вечер от веселых игр с Сашкой. Они лежали по разные стороны от Никиты, раскинувшись на диване и положив головы ему на колени. Для этого пришлось обязательного охранника пересадить в одну из машин сопровождения. Девушки отгородились от передних кресел стеклом и о чем-то тихо разговаривали, едва ли не склонившись друг к другу.

— Даша, как тебе Надежда Игнатьевна? — вдруг спросил Никита.

Девушка повернула к нему голову, и ее черные в неосвещенном салоне машины зрачки замерцали изумрудными точками.

— Я такая дурочка, — вдруг всхлипнула Даша. — В какой-то момент показалось, что она моя мама! Даже назвала ее так, когда вы в кабинет ушли! Ой, как стыдно было! Никита, Тамарочка! Можно, я буду иногда в гости приезжать к Меньшиковым, а? Хоть раз в полгода, чтобы посмотреть на Надежду Игнатьевну!

— Ну, конечно, — успокоила ее Тамара, поглаживая по плечу. — Уж раз в полгода можно устроить встречу, не поломаемся. Дорогой?

— Полностью согласен, — про себя облегченно вздохнул Никита, откидываясь на спинку сиденья. Мнение Меньшиковых о Даше ему было важно лишь в последнюю очередь, но приятно, что княжеская семья приняла девушку. Крепкий тыл Никите сейчас нужен как никогда. И укрепить его необходимо, прежде чем Ватикан нанесет первый удар.

Глава седьмая

Вологда, сентябрь 2013 года

Никита

Знакомый по прошлому визиту Никиты с Олегом Полозовым храм Перуна так и продолжал незыблемо стоять на невысоком холме. Вдоль неширокой тропинки, выложенной грубым природным камнем, обработанным нарочито небрежно, тянулись заросли кустарника. От подножия следовало преодолеть несколько десятков метров по выщербленным ступеням, остановиться на площадке, возвышавшейся над растительностью, чтобы можно было без труда поклониться Солнцу, и продолжить путь.

В тот самый раз, когда Никита и Олег договаривались о кроде Патриарха, мало что изменилось. Разве что зелень, покрывшая холм, разрослась неимоверно; виднелась только часть полукруглой крыши.

Оставив машину с охраной внизу, Никита поднялся до храма, где его встретил тот же самый жрец, только теперь вместо волчьей накидки на нем был легкий темный плащ с капюшоном, да и рубашка явно новая, с вышитыми оберегами.

Опершись на посох, старый жрец бесстрастно смотрел на подошедшего к нему молодого человека. Его длинные, побитые сединой волосы, лениво шевелил прохладный ветерок. В тени массивного каменного строения уже ощущалось дыхание шагающей по земле осени.

Никита почему-то был уверен, что жрец его узнал. Неподвижные зрачки едва заметно дрогнули. Не чинясь, молодой волхв поклонился.

— Здравия тебе, батюшка! Дозволено ли будет посоветоваться с тобой?

— И тебе, внук божий, тех же благ, — степенно кивнул жрец. — Вернулся, наконец, из дальних странствий? Удивлен, что наслышан о твоем путешествии в чужую Явь?

— Признаюсь — да, — и в самом деле Никита не ожидал, что разговор начнется таким образом. Слишком яркими и не совсем приятными были воспоминания. — Но как?

— Два года назад шар Силы блекнуть стал, — жрец вытянул свободную руку, приглашая Никиту зайти в храм. — Мой помощник испугался, наивно полагая, что громовержец решил покинуть сию пристань. Я тоже сперва не понял сути происходящего. Ты ведь связан с ним, Воин. Не забыл?

— Такое не забудешь, — подтвердил Никита. Его голос не раскатывался по пустому помещению, а словно вяз в густом полумраке. Солнечный свет, пробивавшийся через круглое отверстие в потолке, бросал блики на небольшую часть стены, а статуя Перуна и черный алтарь казались размытыми силуэтами. — Связь была…наглядной.

— Я ошибочно подумал, что тебя уже нет в живых, — признался старец, — и вельми опечалился. Но уходили дни и месяцы, а шар продолжал жить, хоть и не давал столько Силы. Мне подумалось, что один из осколков изначального мира принял тебя, спас от гибели. Маленький ручеек энергии, который я ощущал, стал наполняться совсем недавно. Как видишь, я не ошибся в своих предположениях и ждал тебя со дня на день.

Стук посоха о камни прекратился. Никита чувствовал, что жрец стоит за его спиной, не мешая общаться с покровителем. Перун сжимал трезубец, и чуть подавшись вперед, пристально смотрел на застывшего молодого волхва. Казалось, еще чуть-чуть, и с его потрескавшихся губ слетит громогласное приветствие. Не мог же он укорять своего донора за долгое отсутствие!

— Дай ему жертву, — тихо произнес жрец. — От тебя не убудет.

— Прими, отец! — Никита вытянул обе руки вперед, пестуя в них сгусток плазмы. На открытых ладонях затрепетали маленькие язычки алых огоньков. Они сплетались между собой и превращались в холодный шар, росший на глазах. Как только плазма достигла нужного размера, она сразу изменила цвет на желтовато-сиреневый.

Шар Силы, который покоился на широкой длани Перуна, почувствовал токи энергии и ярко вспыхнул, осветив подобревший лик божества. На этот раз ощущения впившихся в тело тонких иголочек не было. Сразу же стало необыкновенно тепло; кровь, насыщенная Силой, забурлила как полноводная река.

Жрец, проживший на свете больше восьми десятков лет, повидал многое в своей жизни, отданной в служение Перуну. И он знал, почему человек внезапно начинает светиться изнутри. Избыток Силы, энергии крови и магических компонентов просто выплескивались наружу, высвечивая аурное поле носителя. Неучи и религиозные фанатики приписывали светящийся нимб над головой человека к чуду. Но жрец таких болванов всегда гнал прочь. В этом явлении не было никакого чуда, и зная механизм магических свойств Стихий, можно было влиять на свою паству, чего настоятель храма никогда не делал, в отличие от церковников.

Сейчас юноша светился изнутри, но мало того, он успевал делиться своей Силой с покровителем. Перун принимал жертву, а в храме стало неожиданно тепло. Слишком много мощи у мальчишки. Можно уметь стяжать все самое нужное и правильное, но отдавать накопленное дано не каждому. Сей молодой волхв мог бы стать великим Проводником, но его дорога иная. И жрец об этом знал давно.

— Достаточно, сыне, — тихо, но властно сказал жрец. — Достаточно. Не увлекайся.

Никита с трудом вернулся в реальность. Он как будто побывал в сокровищнице, где ему показали всю мудрость, накопленную мириадами душ, но не открыли и десятой доли из того, что лежало, казалось бы, на поверхности. Жаль! Если бы еще немного задержаться под сводом огромной пещеры и вкусить горький плод познаний!

— Ты же не просто так пришел сюда? — жрецу с трудом удалось вывести парня из состояния просветления. Как бы яд знаний не испортил душу! — Поговори со мною!

— Да-да, — пробормотал Никита, удивленно глядя на колыхающиеся кроны сосен, обступивших храм. Когда это он успел выйти наружу? Вдохнул в себя насыщенный смолой и хвоей воздух. — Я хочу провести обряд обручения. Дозволено ли?

— Любой храм Перуна дозволяет совершить таинство обручения, — спокойный взгляд жреца пронзал насквозь смущенного Никиту. — Нелепо задавать такие вопросы. Когда тебе угодно привести сюда свою невесту? Хотя, какая же она тебе невеста, сыне? Впору говорить о жене….

Никита густо покраснел. Он понял, на что намекает старик. И опять удивился прозорливости настоятеля. Может, перед ним стоит Ведун? Один из тех, кто скрывается в густых лесах Руси от рыщущих по свету инквизиторов?

— Прости, батюшка, за совершенное, — сам не понимая, зачем он кается, пробормотал Никита. — Я люблю ее. И жену свою первую люблю. Знаю, что надо сдерживать свои желания, как бы сильно ты не был уверен в своих чувствах. Но я был в трудной ситуации, и не находил выхода.

— Прощать тебя будет Матушка, — наконец-то проявил эмоции жрец, хмыкнув. — С ней и находи общий язык. Две жены — половина жены. Три — семья. Так, кажется, говорил Патриарх? Ну, не смотри на меня безумно! Я тебя хорошо разглядел, когда ты светился в храме. И прочитал твою прошлую жизнь. Только ведь дело не в том, сколько своих половинок ты хочешь собрать по осколкам миров, а в том, примет ли Перун твою любимую.

— А если не примет, что случится? — в горле Никиты стало сухо и противно. Рисковать жизнью Даши ради благословения Перуна он не хотел.

— На моей памяти ни разу подобного не происходило, — вроде бы успокоил его жрец, но тут же огорошил: — Но я всего лишь однажды подводил к алтарю человека, решившего взять вторую жену. Не накопил статистики.

В голосе старца прозвучала ирония.

— А кто он? Не соратник ли?

— Нет. Обычный дворянин, умеющий читать Законы и Уставы.

— А у меня это впервые будет, — попытался пошутить Никита. — Как проводить церемонию? Что нужно для нее?

— Назначай день, — пристукнул посохом жрец. — Так уж и быть, пусть невеста будет в белом. Сокроем таинство произошедшего между вами. Сделаю исключение из-за необычности ситуации. Ни к чему другим знать. Свидетели и гости будут? Вот и славно.

— Мы хотели бы сыграть свадьбу на праздник Лады, — решительно ответил Никита.

— Хороший день, славный, — кивнул жрец. — В этот день создаются новые семьи, играют свадьбы. Вас устроит время после полудня? Есть еще несколько пар, желающих обручиться в этот день. Я бы хотел снизить к вашему обручению излишнее внимание. Иначе пойдут разговоры среди вологжан, ненужные для вашего благополучия.

— Почему?

— Не всякий может принять древние уставы Ордена, — уже открыто улыбался жрец. — Или как истинный Воин ты готов бросить вызов миру?

— Я не хочу таиться, — твердо заявил Никита. — Пусть все идет своим чередом.

— Как скажешь, Воин, — старик застучал посохом по камням, провожая Никиту. — Перечить тебе не буду.

Они дошли до площадки и остановились. Собравшись с духом, Никита обратился к настоятелю:

— Разреши вопрос, батюшка.

— Спрашивай, чего уж там. Догадываюсь, о чем узнать хочешь.

— Батюшка, ты Ведун?

Жрец дважды пристукнул посохом и обхватил навершие обеими руками.

— Хм, ожидал, что об отце спросишь.

— Он из рода Анциферовых, — у Никиты не было сейчас желания выяснять тайны прошлого. — Я уже знаю об этом факте. Мне интересно другое…

— Нет, я не Ведун. Но я иду той же дорогой, что и вы, оставшиеся с оружием Воины, — удивил Никиту настоятель. — Моя жизненная задача состоит в том, чтобы собрать таких как ты, мечущихся и не находящих друг друга, в единое целое, в крепкий кулак. Я — потомственный жрец Ордена Гипербореев, так будет гораздо правильнее, чем термин «арии-руссы». Он не совсем точен, не отражает всего многообразия наших деяний.

— В Ордене было три сословия, — напомнил Никита. — Жрецов там не было.

— Да, — усмехнулся старик. — Именно мы эти сословия и выпестовали. Зачем нам ваша слава? Вы ее добывали своей кровью и знаниями. Наша же история тянется из таких глубин, куда уже не дано заглянуть.

— Выходит, каждый храм Перуна в России — штаб Ордена? — поразился Никита.

— Если рассуждать примитивно — пусть будет штаб, отделение, — согласился жрец, вновь став бесстрастным. — В любом храме тебя будут ждать и помогать. Но не забывай о своем предназначении. Увы, но сейчас вы боретесь со следствием, а это существенно снижает потенциал Ордена.

— Мой прадед завещал передать знания детям и внукам, — вспомнил молодой волхв.

— Все правильно. Вы готовите площадку под строительство нового здания, в котором потомки заложат ядро знаний.

— Так что именно мы должны сделать? — мучительно наморщил лоб Никита. — Для чего создали Орден? Спасать планету от природных катаклизмов? От нашествия иномирян? Или нести в мир знания и защищать простолюдинов от излишнего зла? Но мы же не полицейская организация, правильно?

— Мы не даем ответы, — грустно улыбнулся жрец. — Мы направляем ищущих в нужном направлении.

— Но я не люблю неопределенных и расплывчатых фраз, — Никита отчаянно цеплялся за возможность хоть что-то узнать от неожиданного помощника. — Должна же быть конечная цель, ради чего гипербореи создавали Орден, пестовали Воинов, Целителей и Ведунов!

— Какая цель может быть у цивилизации, задыхающейся под своими обломками? — жрец смотрел в даль, скрытую густым частоколом леса. — Спасти себя, в первую очередь. Никто ведь не дошел до края мира, сами себя уничтожаем в расцвете сил. Я же тебе сразу сказал: тебе предстоит бороться с последствиями, а не с причиной.

— А есть ли она — причина? — горько спросил Никита. — Всю жизнь ломать голову и рисковать жизнью, решая чужие проблемы? А как же дом, семья, дети? Жить, не мешая другим?

— Вечная ошибка молодых Воинов, — положил ему на плечо сухую шершавую ладонь жрец. — Искать ответы не в тех вопросах. Жить, не мешая другим, говоришь? Многие гиперборейцы несли в мир ошибочное знание. А ты не забывай, что, не мешая другим, столкнешься с силой, которая тебя сломает.

— Действовать на опережение? — догадался Никита.

— Хотя бы и так, — кивнул жрец и неожиданно оборвал себя. Кивнул вниз. — Иди, тебе пора. Затеял ты сложную игру, но нестандартную. Надеюсь, эта именно та причина, которая соберет воедино ваше воинство. Иди! — повысил он голос. — Постарайся найти ответы сам!

Никита был категорически против такой постановки проблемы. Спускаясь по дорожке к подножию холма, он кипел от негодования. Хороши же помощники! Сам ищи ответы! А как их искать, даже если прадед всю свою жизнь потратил, а кроме стопки исписанных тетрадей ничего не оставил! Ладно, там есть несколько имен, по которым можно выйти на след Воинов. Осталась надежда, что они не отступили от орденской клятвы, оставили после себя и воспитали потомков. Но кто даст самый нужный ответ? Ради каких целей жрецы храмов упрямо держатся за истончившуюся нить древности, тщась передать ее таким, как Никита?

— Все нормально, Никита Анатольевич? — приставленный в охрану Игнат Лещев с тревогой посмотрел на хмурое лицо хозяина, когда тот подошел к машине. Второй телохранитель распахнул заднюю дверь.

— Да, пустяки, — отмахнулся Никита, залезая в салон «Зубра». — Жрец неразговорчивый попался. Давай в «Изумруд».

— Понял, — Игнат сел рядом и похлопал по плечу водителя. — В головной офис двигай.

Всю дорогу, пока тяжелая машина летела по загородной трассе, Никита думал о словах жреца, которые вызвали небольшую тревогу. Получается, что Перун может воспрепятствовать обручению с Дашей? Если бы Никита не столкнулся с проявлением небесной силы во время свадьбы с Тамарой, он просто не обратил бы на это предупреждение внимания. А теперь лишний раз подумаешь, как подходить к алтарю. И откуда настоятель храма знает, что произошло между ним и Дашей? Ох, непрост жрец, совсем непрост!

Приехав в «Изумруд», Никита поднялся в свой кабинет и по телефону внутренней связи попросил барона Коваленко зайти к нему. Генеральный управляющий появился почти сразу, словно ждал вызова.

— Присаживайтесь, Станислав Евгеньевич! — поздоровавшись с бароном, Никита показал ему на стул рядом с собой. — Назрела необходимость пересмотреть некоторые моменты нашей коммерческой политики. Вы можете мне вкратце рассказать, какие заказы сейчас актуальны, и что можно развернуть дополнительно? Вижу, вы с пустыми руками.

Коваленко улыбнулся. Он с тех пор, как стал генеральным управляющим, держал все дела в голове. Так уж повелось у него с молодых лет. Память на цифры, на имена людей и на события, связанные со своей должностью, он помнил наизусть. Никита или забыл про это, или озабочен совершенно другими вещами, далекими от «Изумруда». Скромный Дар, помноженный на правильную технику магии.

— Не беда, Никита Анатольевич, — ответил барон. — Отвечу сразу по основным направлениям. Есть два десятка заказов от армии и флота, и мы работаем по ним в первую очередь. Это обязательно «бриз», улучшенный после конкретных замечаний, поступивших к нам из войск. Далее по значимости идут шифраторы и дешифраторы для флота. Все выразили желание оснастить корабли ими, а также магические компоненты для ракет. А также глушители и маячки ложных целей.

— Да, помню, — кивнул Никита. — Меня интересуют платы пассивной атаки, позволяющие ракетам скрытно выйти на ударную позицию. Есть по ним замечания?

— Практические испытания показали, что улучшить кое-какие компоненты необходимо, и наши техномаги уже исправляют недочеты, — барон сцепил пальцы рук и положил их на стол. — Гражданские заказы идут по второй категории значимости, но и их мы стараемся не срывать. Вы уже знаете про нижегородский контракт. Очень хорошие деньги. Очень. Нельзя останавливаться. Будем продолжать искать новых заказчиков.

— Станислав Евгеньевич, — протарабанил по подлокотникам кресла Никита, задумчиво глядя на спокойное и расслабленное лицо барона, — вы же знаете, что «Изумруд» и «Гранит» частные предприятия, хоть и работают под пристальным императорским надзором.

— Да, к чему это вы?

— Если отбросить налоги, жалование рабочим и служащим, на семейном счету остается весьма неплохая сумма. Я хочу открыть еще одно предприятие. Мои небольшие изобретения, не пошедшие в поток, Тамара хочет пустить в реализацию. Для этого мне нужны производственные и складские помещения, маги, работники… В общем все то, что необходимо для нормального функционирования предприятия.

— Насколько большим его видите? — сразу же заинтересовался Коваленко.

— Да черт его знает, — смущенно улыбнулся Никита. — Вот, например, накопитель информации. Простенький амулет из камешка, в который интегрирован скрипт записи. Кристалл кварца, например, может запоминать какой-то объем и проецировать изображение записей с помощью обычного светового луча на стену или в воздух.

— Идея не нова, — тут же отреагировал Коваленко. — Кстати, можно внедрить в него принцип полиэкрана, выводя сразу несколько окон, чтобы работать с разными документами. Бесплатно даю идею!

— Спасибо! Здорово вы придумали! — восхитился Никита. — Пожалуй, использую в скриптах такую наработку. Но патент обязательно наш!

— Не упустим, — хмыкнул барон. — А насчет ваших планов… В России разработкой таких накопителей занимаются Строгановы и Демидовы. Они ближе всех сидят к комплектующим, то бишь к уральским кварцам, самым оптимальным для записи и хранения информации. Боюсь, начни вы проявлять интерес к камешкам, появятся сопутствующие проблемы. Никто не захочет продавать Назарову кварцы.

— Думаете? — нисколько не удивился Никита. К этому он был готов.

— Даже уверен. Уральские камни очень хорошо подходят для магических накопителей. Какую-то часть мы используем в военных разработках, и Демидовы просто вынуждены нам отгружать некоторый процент комплектующих. В год мы получаем двести килограммов кварца, что совсем немного. Учитываем брак, непригодность некоторых камней, ошибки при шлифовке и во время запитывания плетений, а на выходе получаем мизер.

— Плохо, — признал Никита. — Я о таком казусе даже не подозревал. Моя ошибка.

— Ну, что так себя казнить, Никита Анатольевич? — улыбнулся барон. — А я на что?

— Скажите откровенно, Станислав Евгеньевич, вам нравится эта работа, должность? А то свалил на вас проблемы, а сам разгуливаю непонятно где.

— Не обижайте меня, Никита Анатольевич, — покачал головой Коваленко. — Я уже прижился в Вологде, семье нравится здесь. А я, можно сказать, в своей стихии. Подальше от суеты. Не в том возрасте, чтобы уничтожать свое благополучие.

— Хорошо, вы успокоили мою душу, которая давно была не на месте, — кисло улыбнулся Никита. — И как мне выходить из положения? Хотел отдать предприятие своим женам, чтобы чувствовали себя нужными Семье. Вроде игрушки, пусть потешатся. А с другой стороны — не совсем и потеха. Вещь-то нужная.

Барон откинулся на спинку стула. Раздался жалобный скрип. Все-таки Коваленко был крупным мужчиной, да и погрузнел за последнее время.

— Если игрушка, то…. Кварц ведь не такой редкий минерал. Его добывают и в Сибири, на Кавказе, на Алтае, — задумался управляющий. — Нам нужны камешки по низкой себестоимости, желательно поближе, чтобы расходы на транспортировку были незначительными. Предлагаю Карелию. Там есть несколько месторождений, их держит род Локтевых. Адекватные люди, охотно пойдут на сделку. Могу связаться с ними, выясню их условия. Думаю, сработаемся. Не понимаю только, почему Анатолий Архипович заранее не побеспокоился о собственном месторождении? Сейчас бы горя не знали. Из-за дефицита комплектующих и цены у нас высокие.

— Попробуйте, — оживился Никита. — И посоветуйте мне человека, который займется созданием нового предприятия.

— Да моего оболтуса Андрюшку привлеките, — усмехнулся барон. — Младшего сына. Ему двадцать пять, а все баклуши бьет. Но в коммерции проныра необыкновенный. К делу бы его приставить. Вот и посмотрим, на что годен. Если поднимет с нулевого уровня предприятие — так уж и быть, пусть женится, на ком хочет.

Никита удивленно посмотрел на своего помощника. Коваленко пояснил:

— Ругаюсь с ним часто, не могу понять, чего он от жизни хочет. Сошелся с какой-то мирянкой, живет с ней потихоньку, будто никто не знает. Я и сказал в сердцах: докажешь, что умеешь своими руками и головой работать — отпущу.

— А сможет? — недоверчиво спросил Никита.

— Завалит дело — из семьи выгоню, — твердо сказал барон. — Нечего в вашем клане разгильдяям делать.

— У меня еще нет клана, — улыбнулся волхв.

— Дело наживное, — махнул рукой Коваленко. — Через годик-другой получите высочайшее разрешение. Чувствую, к тому все и идет.

— Было бы хорошо, — призадумался Никита. — Хорошо, привлекайте своего сына. Мы можем попозже встретиться, обсудить детали. И подумайте на досуге. Станислав Евгеньевич, как еще стабильно увеличить состояние клана. Скоро понадобится много денег. Жду прибытия военных спецов, свою гвардию создаю.

— Давно пора, Никита Анатольевич, — одобрил барон. — На это денег жалеть не надо. Будем думать.

— По «Назаровским мануфактурам» есть проблемы?

— Нет. Бухара исправно поставляет хлопок, в Багдаде начинает работать наше совместное представительство, — успокоил Никиту Коваленко. — Ну и с индусами пробуем договориться.

— Что ж, я рад, — Никита встал, давая понять барону, что не намерен его больше задерживать. — Кстати, приглашаю вас с семейством на мое обручение с Дарьей Александровной Сабуровой в праздник Лады. Официально пришлем письмо чуть позже.

— Поздравляю! — Коваленко с чувством пожал руку молодого волхва. — Вы правильно делаете, что не слушаете завистливых голосов. Идите своей дорогой, которую вам показал Патриарх. Я поддерживаю вас, Никита Анатольевич. Сильный клан славится не только делами, но и красивыми женщинами. И благодарю за приглашение! Мы обязательно будем на церемонии. Холм Перуна, как я догадываюсь?

— Да, в местном храме, — подтвердил Никита, провожая барона до двери. — И еще раз спасибо за работу, Станислав Евгеньевич.

Оставшись один, Никита замер на середине кабинета и вошел в состояние «веретена», когда потоки энергии, льющиеся со всех сторон, как будто закрутили его в своем коконе, очищая ауру от накопившегося негатива. Это даже лучше, чем пресловутый «клапан». Быстро и легко.

«Правильный хозяин тем и хорош, что не вмешивается в процесс работы своего предприятия, — с иронией подумал Никита, садясь в машину. Он обещал Ильясу провести несколько занятий с личным составом охраны по рукопашному бою, и поэтому не стал задерживаться в «Изумруде». — Не знаю, что бы делал без Коваленко. Настоящее спасение для такого ленивого чародея как я!»

В кармане мелодично пропиликал телефон. Прочитав несколько строк, Никита пришел в хорошее настроение. Тагир прислал сообщение, что он и Арсений вместе с семьями выезжают поездом до Ярославля. Просил обеспечить встречу и переезд в Вологду.

Почему не на самолете, интересно? Никита наморщил лоб и только потом сообразил, что из Албазина нет маршрута в Вологду. Для этого нужно ехать в Благовещенск, и только оттуда можно улететь в Ярославль. Хрен редьки не слаще. Слишком муторно, учитывая, что едут с женами и детьми. Так что правильно, пусть по Транссибу без спешки путешествуют, страну посмотрят. Не все же опостылевшие сопки разглядывать. Главное, до свадьбы успеют приехать.

Глава восьмая

Москва, сентябрь 2013 года

Серджио Бертони

Он не любил суету и толкотню людского муравейника, каждый раз возникающую после посадки самолета. Вот и в этот раз Серджио не торопился выходить из салона, нарочито расслаблено сидя в кресле. Красивые итальянские стюардессы внимательно просматривали опустевшие места и багажные отсеки, памятуя о забывчивости некоторых пассажиров.

— Вы собираетесь обратно домой, сеньор? — пошутила одна из них, жгучая брюнетка с огромной копной волос, умело спрятанной под беретку. — Смею напомнить, что мы еще сутки пробудем в Москве.

— Спасибо, что предупредили, сеньорита, — в ответ расплылся в улыбке Серджио, коротким взглядом обежав стройную фигуру девушки с ног до головы, отметив отсутствие обручального кольца. — Пожалуй, все-таки выйду.

Он вытащил из багажного отсека свою неизменную спортивную сумку, с которой не расставался уже на протяжении десяти лет, считая ее неким талисманом на удачу. Ничего предосудительного в ней не было. Обычный набор путешественника налегке: рубашки, пара брюк, белье, несколько блокнотов для записи, гигиенические принадлежности. Все, что могло понадобиться в чужой стране, Серджио покупал на месте. Благо, плотный кусочек пластика на его имя содержал в себе приличную сумму от Ватиканского банка. Агентам из секции по иностранным делам платили неплохо, а командировочные и вовсе внушали оптимизм.

Серджио спустился по трапу на бетонную поверхность аэродрома и помахал рукой водителю автобуса, готовящегося отъезжать к терминалу. Тот недовольно просигналил, прося поторопиться. Пожав плечами, гость вошел внутрь, слегка потеснив излишне широкого незнакомого господина в темном пиджаке и в дурацкой шляпе. Вот и парился тот теперь под солнцем, в отличие от Бертони, наслаждавшегося теплом. Не любил он дожди и слякоть, промозглые ветра и тяжелые тучи, закрывающие небо. Хорошо, что командировка случилась на исходе лета. Успеть бы до первого снега вернутся в Рим.

По «зеленому» коридору он прошел до таможенного поста и предъявил свой заграничный паспорт. Молодой мужчина в излишне военизированном голубом кителе, под которой виднелась безукоризненная белая рубашка, внимательно посмотрел на многочисленные визы и штампы, тщательно сличил фотографию с оригиналом и выставил на стойку небольшую продолговатую коробочку с несколькими лампочками светодиодов на корпусе.

— Подержите ладонь над прибором, — сказал он по-английски. — Долго не надо. Считайте до трех и убирайте.

Серджио знал, что его проверяют магическим анализатором ауры, если выражаться по-научному. В обширных базах таможенных служб всех развитых стран содержатся миллионы слепков ауры, кто хоть раз пересекал границу чужого государства. А Бертони, можно сказать, жил в России несколько лет. Точнее, постоянно приезжал сюда по делам Ватикана.

— Вы уже были на территории Российской империи, — утвердительно произнес таможенник. — Господин Бертони, журналист, пресс-атташе секции по иностранным делам в Ватикане. Все верно? Или есть изменения?

— Все верно, — лучезарно улыбнувшись, ответил Серджио на хорошем русском. — Слава богам, до сих пор не выгнали с должности.

Нужно вовремя и правильно кинуть несколько фраз, показывающих, насколько человек сжился с чужой страной, тем самым растапливая лед недоверия у этих чертовых русских, у которых вместо сердца замороженная глыба. И богов надо обязательно поблагодарить. Язычники проклятые!

Вовремя загасив приступ раздражения, он еще раз улыбнулся офицеру, который еще раз пролистнул паспорт и положил его на стойку.

— Добро пожаловать в Россию, господин Бертони, — заученно произнес он. — Желаем вам легкой работы и хорошего отдыха.

Серджио забрал паспорт, тщательно пристроил его в нагрудный карман рубашки и широко зашагал по суетливому огромному залу аэровокзала, минуя толпу возле транспортировочной ленты, ожидая свой багаж. Усмехнувшись, агент еще раз подумал о пользе перемещения налегке.

Сориентировавшись по сторонам, он направился в сторону огромного табло, возле которого толпились люди и внимательно изучали рейсы. Только один из них стоял спиной и внимательно разглядывал всех, кто подходил сюда. Мужчина лет сорока, светловолосый, с прямым большим носом, с явными прибалтийскими или немецкими чертами лица мазнул взглядом по Серджио и оживился.

— Сеньор Бертони? — он шагнул навстречу агенту.

— Господин Китсер, если я не ошибаюсь? — вспомнив фотографию человека, должного встретить его в нужном месте, а именно здесь, под информационным табло.

— Он самый, — крепко пожимая руку итальянцу, подтвердил встречающий. — барон Китсер. Зовите Виктором.

— Серджио. Можно Сергеем, — усмехнулся Бертони.

— Машина ждет на улице. Пройдемте, — показал рукой барон на беспрестанно открывающиеся створки огромных стеклянных дверей, через которые текли толпы народа с сумками и чемоданами.

Белая элегантная «Криста» с изящными обводами корпуса, слегка приземистая, на взгляд Серджио, стояла чуть ли не у входа в здание, совершенно наплевав на запрещающие знаки. В этом проглядывалась вся русскость, даже Китсеры, давно потерявшие страх перед законом, в отличие от европейцев. Если появляется возможность, всегда используют ее для комфорта. Например, чтобы не шагать далеко к автомобильной стоянке.

Ничего не сказав, Бертони нырнул в прохладу салона, следом за ним влез и Китсер. Охранник тут же захлопнул дверь и прыгнул в переднее кресло. Машина мягко заурчала, и распугивая прохожих, вывернула на проезжую часть. Барон нажал на какую-то кнопку, и жужжащий звук подъемного механизма ворвался в салон. Прозрачная стеклянная перегородка отсекла пассажиров от передних кресел.

— Пришлось самому встречать вас, — пояснил Китсер. — Фотографию никому не показывал, даже своим подчиненным. Чем меньше народу знает, что мы с вами встречались, тем спокойнее для дела. Вы где остановитесь?

— В гостинице «Славянская». Там для меня забронирован номер, — Серджио усмехнулся. — Вернее, она всегда за мной. Я частенько в Москве бываю.

— Ваш русский почти безупречен, — кивнул барон.

— Почти? — удивился агент. — На чем вы меня подловили?

— Акцент южного европейца чувствуется.

— Можно подумать, вы, потомок прибалтийского немца, хорошо разбираетесь в оттенках языков, — Серджио неопределенно хмыкнул.

— Разбираюсь, — улыбнулся Китсер. — Моя жена из Испании. Те же нотки протяжности и певучести, когда пытается сконструировать сложную фразу там, где надо просто рубить жестко. Но переживать не стоит. Это я въедливый, а остальным плевать.

— Успокоили, Виктор, — Бертони откинулся на мягкую спинку дивана. — Итак, что вы можете сказать про нашего клиента?

— Фигура в русской политической жизни незначительная, — чуть подумав, ответил Китсер, — но в остальном является этакой темной лошадкой, способной занять очень выгодную позицию для рывка на вершину. Очень выигрышный старт. Этому может поспособствовать родственная связь с императорским кланом. Но Назаров пока не делает попыток войти в аристократический пул столицы. Скорее, он дистанцируется от него. Непонятны его мотивы. То ли не хочет остаться должником, то ли еще какие-то причины. Поговаривают, Назаровы желают создать свой клан.

— Неужели? — удивился Серджио. — Разве императору выгодны новые аристократические кланы? Ведь таким образом он только увеличивает напряжение между сословиями?

— Александр не торопится с ответом, взял тайм-аут для обдумывания проблемы, — Китсер отвернулся и посмотрел на проносящиеся вдоль дороги зеленые насаждения, уже тронутые легкой желтизной осени. — Но у нас есть подозрение, что он удовлетворит просьбу Назарова, тем более что его жена — племянница императора. Меньшиковы заинтересованы в союзниках.

— Разумно, — Серджио кивнул, как будто слова барона подтверждали его мысли. — Я бы тоже так поступил. Будем считать, что рано или поздно Назаровы образуют клан. Но его сил пока недостаточно, чтобы встать вровень с аристократическими семьями России. Ведь так?

— Да. Назаров пока слаб. Этим надо пользоваться. У него нет личной гвардии, охрана малочисленна, а сейчас еще и раздергана по объектам: строительство поселка для слуг, туристическая база на Белом озере под Вологдой, ну и собственно охрана имения.

— Сколько магов в наличии?

— Сам Назаров, его жена, и предположительно — вторая будущая супруга тоже имеет Дар, — барон повернулся к Серджио. — Есть еще двое волхвов, один из них боевой. Сами видите, сеньор Бертони, огромные бреши в системе безопасности.

— Меня заинтересовали ваши слова про будущую супругу, — оживился Серджио. — Кто она такая? Из чьего рода?

— Мы не знаем, откуда она появилась, — усмехнулся Китсер. — Назаров вернулся вместе с нею из далекой и загадочной поездки. Из какой, не спрашивайте. Не знаю. Фамилия девушки — Сабурова. Но как-то все странно в этой истории. Послушайте, не зацикливайтесь на этой особе. Она сейчас ничего не решает. Скоро у них свадьба, и тогда Назаров официально введет в свой дом вторую жену.

— Шустрый малый, — пошутил агент.

— Невероятно шустрый, — подтвердил Китсер и скривился, как будто у него зуб заболел. — Его необходимо стреножить, пока не выскочил в лидеры.

— А такие шансы есть? — с любопытством спросил Серджио. — Не подумайте, барон, что я не изучал досье этого человека. Однако вы живете в России, ваш отец неоднократно сталкивался с родственниками Назарова, да и конфликт никуда не спрячешь.

— Честно скажу: Назаров как противник мне неизвестен, — Китсер снова посмотрел, где они едут, и продолжил рассуждать неторопливо. — Я не могу дать развернутую аналитику. Говорю же: темная лошадка. Он со всеми ровен, у него нет конфликтов с кланами. Как будет дальше, одному богу известно.

— Как подойти к нему вплотную?

— В корпорации «Изумруд» работает наш человек, который внедрился по заданию моего покойного отца, — напомнил Китсер. — Лычков Тимофей. Запомнили? А еще можно надавить на Константина Краусе. Он телепортатор в «Изумруде». Лоялен Назарову. Есть жена, сын. Родители не желают с ним видеться, потому что считают его предателем. На самом деле так и есть. Вассальная клятва нашему Роду нарушена, и Константин должен понести наказание.

— С ним разбирайтесь сами, барон, — покачал головой агент. — Скажите, как можно надавить на клиента?

— Да все просто, — пожал плечами собеседник. — Его главная ценность — семья. Человек, обретший свое истинное имя, наследство и прочие привилегии, всегда будет держаться за семью. У него есть жены, есть дети. Учитывая, что все молоды, наследников может быть много. Ударьте по семье.

— Похищение ребенка не станет ли катализатором его мести? — задумался Серджио, нисколько не возмутившись словами Китсера; сердце не дрогнуло от циничного предложения. Он выполнял свою работу, за которую получал хорошие деньги.

— Несомненно. Обязательно приложит все силы, чтобы покарать похитителей и вернуть ребенка, — хищно улыбнулся Китсер. — Хотите бить по Назарову со всех сторон?

— Его нужно подтолкнуть к желанию найти союзников из Ордена, — напомнил Серджио. — Вот самая главная задача. А все остальное — сопутствующие проблемы.

— Неужели в Ватикане всерьез считают, что гиперборейцы до сих пор существуют? — засмеялся барон.

— Не считайте Ватикан и Святую Инквизицию наивными дилетантами, — Серджио разочарованно посмотрел на Китсера. — Они знают о таких вещах, о которых не принято изучать в школах и университетах.

В это время «Криста» заложила крутой вираж и вписалась в правый поворот, который уводил куда-то в район старых застроек. Через несколько минут машина плавно затормозила возле пятиэтажной гостиницы из белого камня, на фронтоне которой вязью было выписано название: «Славянская». Широкая гранитная лестница влажно блестела после уборки. У массивных дубовых дверей застыли два швейцара в красных кафтанах. Администрация гостиницы таким оригинальным способом позиционировала русские традиции. Здесь и еду подавали исконно русскую, по старинным рецептам, и она безумно нравилась Серджио. Агент понимал, что для иностранцев, живущих здесь, было совершенно наплевать, каким образом приготовлен борщ или наваристые щи; пироги или кулебяки; уха или солянка. Современные технологии позволяли создавать такие изумительные блюда, чьи вкусовые качества серьезно отличались в лучшую сторону от тех, что существовали в старой Руси. Серджио подозревал, что и бытовую магию применяли. Но это были мелочи. Ему все равно здесь нравилось.

— Всего хорошего, — Бертони пожал руку барона. — Если возникнет необходимость, я с вами свяжусь. Не теряйтесь. Кстати, вы контактируете со своим магом? Лычковым, да?

— Хорошая память у вас, Серджио, — похвалил Китсер. — С первого раза запомнили. Да, у меня есть с ним связь.

— Я профессионал, — ответил Бертони, дожидаясь, когда охранник откроет ему дверь. — До свидания, барон.

Он не оглядывался, когда шел по лестнице. Швейцары в кафтанах распахнули двери и с легким полупоклоном, что тоже, по мнению Серджио, входило в перечень услуг как показ традиций, проводили его внутрь гостиницы. В холле было безлюдно, только двое охранников скучали в разных концах помещения, да несколько жильцов сидели в креслах и разговаривали между собой. Подойдя к административной стойке, Серджио попросил проверить бронь заказанного номера, и молодой человек с гладко зачесанными назад волосами, пощелкав кнопками клавиатуры, выложил перед ним ключ.

В своей комнате он первым делом заглянул в холодильник и убедился в его наполненности. Вытащил бутылку пива «Хамовники», скрутил сильными пальцами крышку и рухнул в кресло. После нескольких глотков достал из кармана брюк плоскую коробку телефона и набрал нужный номер.

— Я на месте, — сказал он. — Встреча состоялась. Информации не так много, как хотелось бы, но кое-какие интересные подробности я выяснил. Послезавтра выезжаю в Вологду.

— На таможне вопросов не было? — густой мужской голос приятно обволакивал слух.

— Без проблем.

— Хорошо. Действуй, как обговорено. Если заметишь к себе интерес со стороны спецслужб — уезжай.

— Я понял, капо[1]. Всего наилучшего.

— Удачи, Серджио.

Агент отключил линию и снова приложился к бутылке. Его мозг, не привыкший бездельничать, уже начал прокручивать в голове одобренный в Ватикане план, добавляя к нему подпункты, предполагающие импровизацию и самостоятельную работу. Вот только одна деталь напрягала. Господин Краусе, ушедший из своего Рода, и значит, нарушивший вассальную клятву, был спокойно принят в техномагическую корпорацию, где не елочные рождественские игрушки делают. Не верил Бертони, что местная служба безопасности о таком факте не знала, и тем не менее, позволила ввести в штат по его рекомендации мага Лычкова. Игра? Очень похоже. Н-да, Китсеры и не поняли, что их за нос водят. Подальше таких консультантов. Сам справится. Кстати, есть же Тайные Дворы! Как вариант, можно привлечь их к работе. Наемники ответственны, когда им хорошо платят. Ну, Ватикан никогда не скупился на подобных персонажей.

Серджио отсалютовал неизвестно кому бутылкой и припал к горлышку.

Вологда, сентябрь 2013 года

Никита

Легкий выдох, почти невидимый для соперника шаг в сторону — и еще один боец отлетел от волхва, но сгруппировавшись, перекувыркнулся через голову. Скрут влево, захват кисти одной рукой, а пальцы второй нажимают на чувствительные точки. Нож, блеснув лезвием на солнце, падает в траву. Никита жестко кидает второго нападающего, но вовремя придерживает его перед тем, как приложить спиной к поверхности земли. Калечить бойцов в программу ознакомительной рукопашной схватки в его задачу не входило.

По резко дернувшейся к нему тени, Никита понял, что третий соперник готов нанести удар со спины. Да, такое условие он поставил лично: полный контакт, возможность использовать элементы любых отработанных техник, вплоть до тех, которые применяют в уличной драке.

Не оборачиваясь, он резко «выстрелил» правой ногой и попал в солнечное плетение спарринг-партнера. Мгновенный уход с линии чужой атаки и завершающий удар в основание черепа. Вернее, удар был лишь обозначен, но и этого хватило, чтобы боец охраны ткнулся носом в пыль вытоптанного десятками ног тренировочного пятачка.

— Достаточно, — Никита подал руки обоим лежащим на земле охранникам и легко поднял их на ноги. — Становитесь в строй.

Под смешки товарищей незадачливая троица встала в жиденький строй. Сегодня тренировалась группа, свободная от охраны. Чтобы максимально охватить занятиями своих бойцов, оставшихся в имении, Никита разделил их на две половины. Пока одна несла службу в наряде, другая уходила на луговину, где под руководством Ильяса проводила интенсивную тренировку. Хозяин требовал, чтобы каждый из обучающихся хорошо разогрел мышцы, и подходил лишь тогда, когда считал, что парни достаточно размялись.

Пройдясь вдоль замершего строя, Никита предупредил:

— Я не намерен давать вам фундаментальные знания по рукопашному бою. Через неделю у вас будут настоящие специалисты, которые выработали свою систему, вот по ней и будете учиться. Я же хочу показать, насколько эффективно можно противостоять противнику, превосходящему вас количественно и качественно, с оружием и без него.

— Вопрос можно? — поднял руку один из недавно принятых на службу парней из какой-то деревушки под Вологдой. Ильяс уже успел таким образом завербовать несколько человек, отслуживших в армии.

— Пока можно, — сдержался Никита. — Позывной?

— Лязгун.

— За что тебя так обидели? — удивился волхв.

— Зубами во сне стучу, — ухмыльнулся ражий боец с пудовыми кулачищами и мощным рельефным торсом.

Внимательно посмотрев на него, Никита отметил, что с ним он еще не проводил бой. Невозможно было охватить целый десяток интенсивными занятиями. Если бы кроме Ильяса и двух опытных парней натаскать еще парочку, стало бы значительно легче.

— А, понятно. Отвечаю: я боевой маг, и мой принцип боя основан на иных правилах.

— Как это? — не понял любопытный охранник.

— Два шага вперед! — резко приказал Никита.

Еще ничего не понимая, Лязгун четко вышел из строя на два шага и остановился, вытянувшись в струнку. Он уже понял, что ляпнул ненужное, и сейчас понесет наказание. Недаром Ильяс успел показать ему кулак, стоя за спиной хозяина. Лицо его не предвещало ничего хорошего для любопытного бойца. Кажется, нарвался на внеочередной наряд!

— Дисциплина хромает, — Никита обернулся и недовольно посмотрел на Бекешева. — Следует преподать азы самым любопытным. Лязгун, приказываю нападать на меня с ножом! Бить на поражение. Увижу, что сачкуешь, вылетишь как пробка из охраны!

Парень побледнел. Возвращаться домой после того, как получил очень хорошую работу, было бы настоящим позором.

— Старшина, дайте ему свой нож! — Никита не понижал градус холода в своем голосе.

Ильяс с непроницаемым лицом извлек из кожаных ножен свой любимый и страшный взгляду «шайтан», ловко подкинул его и поймал за широкое лезвие. Подал Лязгуну рукояткой вперед, не забыв снова показать кулак.

— Поясняю, — отходя в сторону на пятачок, где проводились спарринги, сказал Никита. — Полный контакт. Бей, режь, как будто от исхода боя зависит твоя жизнь.

— Взаправду бить? — бледнея еще больше, спросил парень. — А если попаду? Я ведь хорошо владею холодным оружием.

— Докажи свое умение, а я понятливо объясню, почему мои методы подходят не всякому, — усмехнулся Никита и развел руки в сторону. — Начинай!

Лязгун шагнул навстречу волхву и сделал первый выпад, резкий и опасный; мгновенно перекинул нож в левую руку, ловко перехватив его рукоятью так, чтобы нанести секущий удар по горлу. Хищно блеснувший клинок понесся навстречу живой плоти, чтобы располосовать мягкие ткани и хрящи, выпустить горячую кровь. Лязгун знал, что от такого удара уже невозможно увернуться. Если не насмерть, то тяжелая рана все равно приведет к поражению.

Он не понял, почему полетел вперед, минуя неподвижно стоящего хозяина. Как бы самому не напороться на острое лезвие. В районе локтя болезненно стрельнуло. Массивное тело, ускоряясь само по себе, увлекло его к земле. Упав на бок, Лязгун пропахал пару метров, едва не вскрикнув от впившихся в голый торс мелких камешков. Неожиданно злая черная пелена застлала ему глаза. Моментально взлетев на ноги, парень решительно пошел в атаку, только теперь не размахивал оружием, как полоумный. Короткие тычки старался менять глубокими выпадами, как только видел перед собой фигуру соперника. Лязгун просто забыл, с кем дерется. Перед ним был враг. Тот враг, о котором отцы-командиры убежденно говорили, что его надо уничтожить, если появляется возможность. Служба на границе убедила Кирилла Прошкина в правоте их слов. Несколько контрабандистов, вздумавших тягаться с ним в искусстве ножевого боя, могли бы подтвердить, если бы не гнили сейчас в земле.

Когда пелена схлынула с глаз, Кирилл, носивший смешное, но слишком уж обидное прозвище Лязгун, встретился взглядом с хозяином. И понял, каким дураком выглядит перед строем своих товарищей. Глупо летал по кругу, совершенно не замечая, как Никита играючи уходил от ударов. Но как только очнулся, мощный удар открытой ладонью опрокинул Прошкина на землю. Дыхание перехватило от жуткой боли. Хотелось дышать. Открывая рот как рыба, выдернутая из воды, Лязгун ощущал горячие ручейки слез на щеках, потому что ни капли воздуха не поступало в легкие.

Никита наклонился над парнем, внимательно посмотрел на его мокрое лицо и резко нажал на какую-то точку на шее. Живительный воздух хлынул внутрь, и мертвенная бледность отступила. Подав руку, волхв помог подняться поверженному сопернику.

— Отдай нож и становись в строй, — сказал он.

— Есть, — прохрипел Лязгун, и понурившись, направился в сторону молчащих товарищей, встал на свое место.

— Я двигаюсь гораздо быстрее, чем вы можете себе представить, — пояснил Никита охранникам. — Предугадываю ваши удары на мгновение раньше, чем вы спланируете их. Соперников моего уровня очень мало, но они есть. Сравняетесь со мной, с удовольствием буду обучать. Вот почему я говорю, что мой принцип боя не подойдет вам. Но всегда есть к чему стремиться.

Никита усмехнулся, глядя на поверженного им соперника. Надо как-то подбодрить парня.

— А от твоего хитрого удара мало кто ушел бы, — сказал он, обращаясь к Лязгуну. — Особо не переживай. Если бы я действовал гораздо медленнее, с гарантией схлопотал бы удар по горлу.

Кирилл заулыбался. Он был настолько уверен в своих способностях, что провал на глазах товарищей воспринял как катастрофу. А еще ему было очень стыдно за свой срыв.

— Никита Анатольевич, прошу простить меня, — не выдержал он. — Я вел себя во время боя как дебил. Как будто здравый смысл отключился.

— Я заметил, — кивнул Никита, и по строю прошелестел смешок. — Ильяс, есть еще полчаса. Отработайте те элементы, которые я показывал.

— Понял, — Бекешев на несколько секунд задумался, и стал формировать пары по каким-то своим соображениям.

А Никита легкой трусцой побежал по дорожке в сторону дома. На прогулочной лужайке увидел Мишку и Полину, играющих с Варькой. Кошка трехцветной молнией носилась по кругу, задрав хвост, но не делала попыток удрать от вопящих и галдящих детей. В кресле под тентом сидела Милютина в сарафане и широкой шляпе; не отрывая взгляда от ребятни, она успевала вышивать на пяльцах.

— Доброе утро, Любовь Семеновна! — пробегая мимо, крикнул Никита.

— Доброе, Никита Анатольевич! — помахала женщина рукой. — Я гляжу, вы себе работу нашли?

— Да пустяки, просто подрабатываю! — засмеялся волхв и внезапно изменил направление. Подхватил взвизгнувших от восторга детей на руки и большими скачками понесся по кругу, изображая лошадь.

— Не переусердствуйте! — предупредила нянечка. — Они же от вас теперь не отстанут!

Уделив еще немного времени играм, Никита вернулся в дом, принял душ, переоделся и спустился в гостиную, поприветствовав поцелуями Тамару и Дашу. Яне, вернувшейся вчера поздно вечером из поселка, досталось легкое прикосновение к щечке, отчего чародейка зарделась.

— Только не вздумай ревновать, — предупредила Яна сидевшего рядом Возницына.

— Постараюсь, — смутился Роман, потому что в самом деле ужасно переживал, что девушка изменит свои предпочтения и бросит его. Он же не совсем глупый, прекрасно видит, как иногда Яна смотрит на молодого хозяина. До сих пор жалеет об упущенной возможности стать женой Назарова. Поэтому Возницын торопил подругу как можно скорее встать у алтаря.

— Антон, как дела у Алены? — сев во главе стола, спросил Никита возвышающегося слева за Дашей Шубина. — Справляется?

— Да, без проблем, — начальник внутренней службы охраны кивком поблагодарил Надежду, наложившую ему в тарелку янтарно-рассыпчатую пшенную кашу, обильно политую маслом. Взяв вилку, переложил в маленькое блюдце несколько творожников. — Алена девушка сообразительная, не думаю, что с учебой возникнут сложности.

— Ты уже сформировал группу в Ярославль? — Никита попробовал кашу. Вкусная, рассыпчатая, да еще сдобренная маслом — Надежда действительно умела угодить даже самому привередливому вкусу.

— Пошлем микроавтобус и «Зубр» с охраной, — не задумываясь, ответил Шубин. — Внедорожник большой. Если не хватит места, туда можно посадить пару-тройку человек помимо наших людей.

— Сколько выделим бойцов?

— Два водителя и в сопровождение троих. Думаю, хватит.

— Как у нас с жильем? — Никита посмотрел на Тамару. — Ты проконтролировала нашего прораба?

— Все готово, — успокоила его жена. — Оба дома стоят рядышком. Да и вся улица уже заселена. Скучно не будет.

— Прекрасно, — настроение у волхва было хорошим. И день обещал быть ярким и солнечным. — Хоть сброшу с себя тренировки личного состава.

— Ты слишком усердствуешь, дорогой, — заметила Тамара. — Этак твоих сил не хватит на руководство. Пора бы определить важные направления…

— Например?

— Мы говорили насчет производства накопителей, — напомнила Даша. — Что-то продвинулось в этом деле?

— Какие вы шустрые! — засмеялся Никита. — Барон Коваленко ведет переговоры с поставщиками. Будет результат — сразу же скажу. Его сын уже ищет производственные помещения. Если все звезды сойдутся, то через два месяца можно приступать к работе. В лучшем случае, — поправился волхв и суеверно постучал по стулу. — Сейчас сосредоточьтесь на приглашениях.

— Мы их уже разослали, не переживай, — Тамара, сидящая с правой стороны от него, похлопала по руке. — Как насчет того, что дядя Саша приедет на ваше торжество?

— Боюсь, мы не сможем обеспечить ему должную охрану, — покачал головой Никита. — Было бы здорово, не спорю. Но ведь это муторное мероприятие: охрана, обеспечение безопасности по маршруту движения.

— Появление императора на вашей свадьбе сразу же заткнет всем голосистым рты, — Тамара, по своему обыкновению, не стала спорить с Никитой, приводя совершенно иные аргументы, от которых было трудно отмахнуться. — А насчет безопасности можешь не волноваться. Вологда наполовину заполнена спецслужбами. Все безопасные маршруты отработаны и взяты под контроль уже заранее. Так что кортеж до нашего имения пройдет без проблем.

Никита кивнул. По поводу торжественного обеда были споры. Хотели снять один из ресторанных комплексов в Вологде, но потом передумали. Для обеспечения безопасности пришлось бы задействовать дополнительные силы, а в «Гнезде» можно было обойтись своей охраной. Защитные магические панели дадут дополнительную гарантию от нападения. Да и Константин Михайлович обещал задействовать некоторые службы. Конечно, он был очень недоволен, что Никита не захотел провести свадьбу в Петербурге, и сдался после того, как Тамара поддержала мужа.

— Не переживай, — присоединилась Даша, — всю подготовку мы взяли на себя. Не отвлекайся от важных дел.

Появилась Надежда с тележкой и стала расставлять чайный сервиз. В это время запел свою мелодию телефон Шубина. Тот извинился и быстро вышел из-за стола. «Наверное, Алена — подумал Никита. — Этих тоже надо женить, как и Яну с Романом. Ладно, до Коловорота всех к алтарю сведу».

Несколько минут Антона не было, а когда появился, Никита по его лицу понял: что-то произошло. Такие вещи чувствуются интуитивно, по каким-то невидимым токам, баламутящим аурное поле.

— Никита Анатольевич, выйдем? — Шубин мялся, не желая, видимо, выкладывать плохие новости при всех.

— Да говори уже, здесь чужих нет, — отмахнулся Никита.

— На Белом озере произошло нападение на нашу строительную площадку, — Антон опустился на стул. — Два десятка вооруженных людей на машинах ворвались на базу, связали всех строителей и заперли в вагончике. Сожгли рабочую технику. Охрану каким-то образом разоружили, избили и увезли в неизвестном направлении. Потом, правда, их нашли за несколько километров, привязанных к деревьям.

— А кто звонил? — Никита сжал зубы.

— Вадим Рыбаков, наш охранник. Он в этот момент где-то в другом месте находился, и поэтому не попал под раздачу. Все видел.

— А остальные? Как их нашли?

— Так Вадим и нашел. Сел в машину и осторожно поехал следом. По западной стороне озера есть несколько лесных дорог, возле одной из них и обнаружил. В подлеске.

— Все живы?

— Да, только у некоторых переломы. Пальцы, носы…. Про гематомы я уже и не говорю.

— Готовь группу на выезд, — посмотрел на Шубина Никита. — Человек пять хватит. Яна, собирайся, со мной поедешь. Роман, не пыхти! Остаешься в «Гнезде». Не думаю, что и здесь попытаются пощипать, но подстраховаться надо.

— Никита, это какая-то провокация, — Тамара расстроилась. — И она связана с твоим недавним заявлением. Предупреждала же, чтобы ты особо не распространял новости о своей приверженности Ордену.

— Я ожидал такую реакцию, — Никита успокаивающе поднял руку. — Даже рассчитал по времени первый ход. Ошибся на день.

— Ты хочешь сказать, что знал? — поразилась Даша.

— Не знал, где именно ударят, а так — да, ожидал, — волхв допил чай и аккуратно поставил чашку на блюдце. — Ладно, девочки, сидите сегодня дома, в город не ездите. В случае опасности знаете, что делать. Детей в охапку — и в норку.

— Когда тебя ждать? — Тамара, как более опытная в общении с Никитой, знала, что бесполезно приводить доводы к разумным действиям. Лучше потратить время с пользой. — Пока до Белого озера доедете, пока разберетесь….

— Милая, у меня есть скоростной транспорт, — укоризненно произнес Никита. — Надо его слегка погонять, а то застоялся.

— Дуарха хочешь использовать? — удивилась Даша. — А у тебя есть наводка на место?

— Я уже давно о маячке побеспокоился, — засмеялся Никита, увидев вытянувшиеся лица своих женщин. — Яна поставила, когда ездила.

Яна в смущении развела руками, словно просила прощения, что не рассказала о таком ходе хозяина.

— Поэтому ты ограничил число бойцов, взятых с собой? — догадалась Тамара.

— Именно так, солнышко, — поклонился Никита и тут же схлопотал легкий шлепок по спине.

— Иди, и будь осторожен, — вздохнула жена. — Вот, Дарья Александровна, кто будет твоим супругом. Пока не поздно, откажись, а? Лучше я одна с ним буду справляться, освобожу тебя от бесконечных переживаний.

Даша улыбнулась. Теперь, когда семья Меньшиковых неожиданно для них самих оказалась родственной Сабуровым, Тамара смягчилась и стала больше времени проводить с недавней соперницей за сердце Никиты. «Раз у меня появилась еще одна сестренка, я не могу ее оттолкнуть, — так пояснила она мужу. — Видно, на роду у меня написано делить свое счастье с другой женщиной. Только и ты не расслабляйся. Мы все-таки ранговые Валькирии.»

— Яна, а ты чего затуманилась? — Никита положил руку на плечо чародейки. — Пошли. Быстрее вычислим нападавших — быстрее найдем заказчика. Подозреваю, агентура Ватикана проснулась.

Он крепко поцеловал Тамару, а потом и Дашу. Девушка, обхватив его за шею, прошептала:

— Береги себя. Ты же знаешь, что мы тебя очень ждем.

Никита понял, какой намек дала Даша, и пообещал не горячиться. Потом решительно покинул гостиную. На крыльце его ждали Антон и Ильяс.

— Может, я с тобой? — с надеждой спросил Бекешев. — Людей здесь достаточно, справятся при случае.

— Ильяс, ты из немногих с боевым опытом, — не согласился Никита с его просьбой. — Оставайся в «Гнезде». И присмотри за поселком. Я с вами сам свяжусь, если будет информация.

На внедорожнике их отвезли на дальний фас имения; здесь находилась «стартовая площадка», как в шутку Никита назвал полянку, окруженную сосновой порослью, где без всякой опаски можно было вызывать демона. Так уж захотел сам Никита. Площадка не просматривалась со стороны дачного поселка, и надежно скрывалась от особняка.

Никита помимо Яны взял с собой Игната Лещева и Мишу Шаталова — уже проверенных бойцов, и, как ни странно, здесь же оказался Лязгун, выглядевший в боевом облачении весьма сурово. Такого встретишь, захочешь обойти за два километра. Четвертого Никита видел лишь мельком. Он частенько ездил с Ильясом в поселок, и оставался там на несколько дней, а в имении только отдыхал от дежурств. Охотно кидал гири, тягал штангу. Ростом под два метра, фактурный, ни в чем не уступает Лязгуну.

— Позывной, боец? — досадуя, что не удосужился заранее узнать про всех новичков, обратился к нему Никита.

— Слон, — шевельнул плечами парень.

— А, можно было догадаться, — пробурчал волхв и жестом показал, чтобы все встали рядом с ним. — Слушайте внимательно. Что бы сейчас не произошло, дергаться и пугаться не нужно. За оружие не хвататься, лишних движений не делать. Подошли поближе! Яна, золотце мое, иди ко мне!

Он шутливо приобнял чародейку, которая с улыбкой спряталась в его объятиях, проконтролировал бойцов, и убедившись, что все готовы к неизвестности, выкрикнул:

— Дуарх!

Серая воронка, возникшая над землей, мгновенно обрушилась вниз, обволакивая ошеломленных людей, не догадывавшихся, с чем придется столкнуться, непроницаемой стеной взбаламученного воздуха и мгновенно выстудила его.

— На какой маяк ориентироваться? — прогудел голос, звучавший как будто со всех сторон.

— Озерный.

— Исполняю!

Мгновение — и воронка сжала в своих объятиях группу, чтобы через мгновение выпустить их на поляне неподалеку от Источника. Сейчас здесь никого не было, но шалаш до сих пор выглядел добротно. Никита пожалел, что Николас вернулся в свой родной лес. Заскучал старик, и удерживать его было бы некрасиво. Свое дело он сделал, а в подарок получил такой заряд энергии, что еще лет на двадцать хватит, как пошутил сам Ведун.

Воронка исчезла, как будто всем эти чудеса привиделись. Только пожухлая инистая трава вокруг группы людей говорила о произошедшем.

— С ума сойти, — только и смог выговорить Шаталов, ощупывая себя. Хотел убедиться, что не спит. — Никита Анатольевич, да с таким телепортом мы разом схватим уродов!

Никита не стал убеждать бойцов в обратном. Если они считают, что столкнулись с новым способом портального переноса, то пусть так все и останется в тайне. Ведь демон не появлялся на виду у всех. И общался мысленно, не проявляя свою сущность.

— Даю минуту привести себя в порядок! — приказал Никита. Нужно торопиться, пока есть возможность считать «сигнатуру» аурных следов нападавших. — Яна, в какой стороне строительная площадка?

— Отсюда два километра, не больше, — сориентировалась девушка мгновенно. — Нужно идти от шалаша на север, в тот просвет между сосняком. Выйдем на берег и повернем на северо-восток.

— Игнат! Идешь головным! Лязгун — замыкающим. Дистанция пять шагов. Вперед!

Распределив группу, Никита встал за Яной, и для общей безопасности передвижения «навесил» защиту, чтобы в случае попадания в засаду никто не пострадал. Активные «амебы» развернулись в поисковые модули и разлетелись в эфирном поле. Отдавать ситуацию на откуп случаю волхв не собирался.

На строительную площадку отряд вышел через полчаса. От озера будущая база была отделена красивым сосновым лесом, а неподалеку расположились три вагончика, поставленных буквой «п». За ними застыли черными чадящими кусками железа бульдозер, экскаватор и две грузовые машины. Противно пахло сгоревшей резиной. Неподалеку от них стоял заляпанный грязью внедорожник охраны с гербом рода Назаровых на дверце. Удивительно, что нападавшие не сожгли и его.

На месте будущих туристических домиков и административного корпуса уже залили фундамент. Железная арматура торчала подобно копьям застывшей в ожидании боя армии. Возле одного вагончика столпились люди в рабочей одежде. Увидев приближающуюся группу вооруженных людей, от них отделился один человек в униформе. Торопясь и спотыкаясь, охранник подбежал к ним.

— Где пострадавшие? — не давая ему опомниться, спросил Никита.

— В вагончике лежат, — выдохнув воздух, доложил Рыбаков, поправляя сбившуюся кепи. — Я их привез на машине и сразу же приставил врача. Что смог, то сделал.

— Нападение когда произошло? — широко шагая по вспаханной площадке, продолжал спрашивать Никита.

— Три часа назад, — охранник, старясь не отставать, чуть ли не бежал рядом. — Оповестил Шубина, и поехал следом. Хотел найти следы, в каком направлении эти сволочи исчезли. И на наших ребят наткнулся. А как вы умудрились так быстро приехать?

— Сколько людей охраняют площадку? — игнорируя вопрос, Никита посмотрел на Яну. — Ты в последний раз неделю назад была.

— Как всегда, по пять человек, — пожала плечами девушка.

Кивнув на разнобойное приветствие рабочих, Никита заскочил по железному трапу в вагончик, покрытый светло-голубой краской. После солнечного дня здесь царил мягкий полумрак. На самодельных нарах лежали его люди, а возле столика прикорнула невысокая фигурка врача.

— Хозяин! — оживились бойцы.

— Лежите, лежите! — Никита остановил их попытки подняться на ноги.

Врач вздрогнул и повернул голову. Это была совсем молоденькая миниатюрная девушка с веселой россыпью веснушек на лице. Через плечо перекинута толстая коса пшеничного цвета.

— Ой, здравствуйте! — она неловко поднялась и одернула на себе тонкий вязаный свитер. — Извините, задремала!

— Как ваше имя? — Никита сел на свободный стул.

— Зина, — смущенно проговорила девушка, мельком взглянув на стоящую возле дверей Яну в камуфляжном обмундировании.

— Вы Целитель?

— Нет, что вы! Я мирской врач. Работаю по контракту.

— Зина, что скажете о характере повреждений моих людей?

— Фатального ничего нет, — успокоила волхва девушка. — Несколько переломов: пальцы, переносица. А также ссадины, гематомы, сильные ушибы.

— Жить, значит, будут? — улыбнулся Никита.

— Будут, — мило улыбнулась Зина. — Мужчины крепкие. Полчаса назад героически доказывали мне, что с худшими переломами проводили на ногах чуть ли не сутки.

— Да? — иронично посмотрел на притихших охранников Никита. — Хорошо, вы мне дали прекрасную идею, Зиночка. Кто в группе старший, бойцы?

— Я, — приподнялся на локте худощавый темноволосый парень с неприятными багрово-фиолетовым синяком под левым глазом. — Алымов Сергей. Десятник.

— Что здесь произошло, Сергей? — волхв благодарно кивнул девушке и развернулся вместе со стулом к десятнику. — Только кратко, нам еще след найти надо.

— Утром, часов в десять, точно не знаю, на часы как-то не удосужился посмотреть, — Сергей осторожно положил голову на подушку, — на площадку въехали два микроавтобуса «Онега» белого цвета. Мы не успели среагировать вовремя, потому что были рассредоточены по всему периметру стройки. Рыбаков стоял на самой дальней точке, поэтому и не попался им в лапы. Приехало не меньше пятнадцати вооруженных людей. Форма камуфляжная, как и у многих частных компаний, с автоматами. Других опознавательных знаков, шевронов или герба не было. Согнали рабочих к вагончикам. На нас мгновенно накинули какое-то заклинание, мы даже двинуться с места не могли. Я решил выяснить, какого беса они творят, но сразу же получил по голове.

— У него легкое сотрясение, — тут же вмешалась Зина.

— Ребят свалили на землю, разоружили, — поморщился Алымов. — Мы же не собирались устраивать пальбу среди гражданских, а нападавшим плевать. По их рожам я понял, что они готовы вообще всех положить. В общем, дал команду не сопротивляться. Да и как дернешься, если руки-ноги свинцом налиты? Эти твари все посожгли здесь, а нас забрали с собой и повезли вдоль озера. Смотреть не давали, повалили на пол. Потом на какой-то заброшенной просеке вывели наружу, еще раз по ребрам врезали. Привязали к деревьям и уехали. Все.

— Ничего не говорил?

— Молчком. Только один угрожал, чтобы рты не раскрывали. Никаких фраз, по которым можно было определить, кто они такие.

— Вооружены автоматами? — задумался Никита.

— Да. Еще чуть ли не у каждого пистолет, — добавил Сергей. — Кто-то на бедро кобуру нацепил, кто-то в разгрузке на груди носит. Никаких зацепок. Оружие однотипное, как и форма.

— Предупреждение какое-то, — подала голос Яна, так и продолжавшая подпирать плечом дверной косяк. — Может, все-таки Городецкие шалят? Маг, опять же, в составе группы.

— Сейчас узнаем, — встал Никита. — Вы пока оставайтесь на месте. Зиночка, проследите за этими героями, чтобы никуда не сбежали. А мы по округе покатаемся.

На улице к нему подошли несколько рабочих. Один из них, похожий на дремучего лесного отшельника, в замасленном комбинезоне, ломая в руках кепку с длинным козырьком, смущенно спросил:

— Господин, не знаю вашего имени… Вижу, вы тут главный. А нам что делать?

— Продолжайте работу, — удивился Никита. — У вас контракт подписан? Подписан. Так в чем дело? Я смотрю, вы еще не везде нулевой уровень вывели.

— Да как же без техники? Скоро еще одна бетономешалка подъедет — и все на этом, — развел руками работяга.

— Я свяжусь с конторой. Завтра новую технику пригонят.

— А если опять приедут? — стоявший рядом с лешим молодой паренек с тонкой полоской усиков выглядел не испуганным, а скорее воинственным. Дай такому оружие — наделает бед.

— Не приедут, — успокоил строителей Никита уверенным голосом. — Я знаю, зачем они сюда заявились. Эту проблему решу. Вас никто трогать не будет.

Внедорожник охраны, переваливаясь на вывалах земли, подъехал ближе к вагончикам. За рулем сидел Миша Шаталов. Все, кто переместился с Никитой из Вологды, собрались рядышком, ожидая дальнейших приказаний.

— Со мной поедут Яна, Лязгун и Слон, — приказал Никита. — Игнат, остаешься за старшего. Свяжись с «Гнездом», передай Шубину, что мы на месте, начинаем поиск.

— Есть, — скрывая разочарование, что придется вместо настоящей розыскной работы быть нянькой, Лещев отступил назад, не мешая остальным садиться в машину.

Обдав толпу едким выхлопом газов, внедорожник как неуклюжая черепаха попятился назад и развернулся на узком пятачке, заставив особо любопытных разбежаться по сторонам. Шаталов огляделся и направил «Зубра» по проложенной колее, ведущей от вагончиков к строительной технике и дальше к сосняку. Именно по этой дороге уезжали микроавтобусы. Слепок, осторожно снятый Никитой с травмированного десятника, пока еще прослеживался. Багровый, дрожащий и вытянутый как угорь, след указывал на северо-восток.

Дорога вильнула вправо, старательно копируя береговую линию озера, но через несколько минут показались предупреждающие знаки, что здесь находится частная территория, въезд запрещен. И герб Городецких на каждом из них.

— Давай налево, — приказал Никита, отслеживая дергающегося «угря». — Здесь лесной массив слишком большой, вот и поехали в объезд.

Никита не был знаком с расположением туристических баз Городецких, но по карте они хорошо позиционировались. Километров десять вдоль берега заняты площадками, различающимися по уровню комфорта и развлечений. А неизвестные не стали ехать дальше. Они выкинули ребят где-то здесь, в глухом подлеске. Это место обнаружилось довольно быстро по замершему эфирному слепку десятника, но Никита не стал останавливать машину. И так ясно, что нападавшие стремились выехать из запутанного лабиринта проселочных дорог и скрыться в непроходимых дебрях вологодских лесов.

— Где-то здесь спрятался Тайный Двор, — Никита все чаще стал смотреть в карту, разложенную на коленях. — Дед мне говорил, как туда попасть. Только вспомнить надо. Наперво нужно к Шоле выехать, потом двигаться строго на север, оставив по левую сторону Митино.

— Я знаю, где есть мост, — вдруг сказал Лязгун. — Все, как вы и говорите, Никита Анатольевич. Митино слева, а за Шолой давненько какая-то странная деревушка покоя мне не дает. Охраняется так, как будто оружейный или продовольственный резервный склад. Я там пару раз бывал, охотился. Попробовал было заглянуть ради интереса, но меня еще на подходе завернули. Как будто специально в лесу дозор выставили. Все с серьезным оружием.

— Тайный Двор, — кивнул Никита. — Там не любят любопытных прохожих.

— А вы откуда знаете? — Лязгун оживился, ожидая от хозяина рассказ. Яна фыркнула, сдерживая смех.

— Приходилось, — волхв тоже усмехнулся. — Поможешь водителю сориентироваться.

Лязгун и в самом деле вывел машину точно на деревянный мост, перекинутый через мутновато-желтую реку, заросшую по берегам ивняком. Неторопливое течение обмывало лиственничные сваи, прибивая к ним мелкий мусор в виде веток, травы, водорослей. Прогрохотав по настилу, тяжелый внедорожник оказался на другом берегу, испугав откуда-то взявшихся коров. Небольшое стадо вольготно расположилось на луговине, а парочка буренок вообще встали на колее. «Зубр» злобно рявкнул сигналом, предупреждая нерадивых животных, чтобы убрались с дороги.

— Теперь все колеса в коровьем дерьме будут, — пожаловался Михаил, сосредоточенно объезжая стадо. Как только оно оказалось позади, машина пошла бодрее.

Казалось бы, простенькая и безобидная фраза не содержала в себе что-то смешное, но сначала заржали Слон с Лязгуном, к ним присоединилась Яна, а Никита, отвернувшись к окну, кусал губы, чтобы не рассмеяться. Напряжение, витавшее с самого начала, куда-то улетучилось.

Успокоившись, Кирилл спросил с подозрением:

— Никита Анатольевич, а почему мы едем именно в Тайный Двор? След сюда ведет?

— Хочу с одним человеком поговорить, — задумчиво произнес Никита, глядя по сторонам. Сузившаяся дорога завиляла, как будто хотела убежать в сторону, да только тяжелая машина, придавливая ее своей тяжестью, не давала такой возможности. — Ты сбавь скорость, Миша. Нельзя тут быстро ездить.

И только он произнес эти слова, на дорогу из ельника вышли двое вооруженных автоматами людей в грязно-зеленом камуфляже. Один из них уверенно махнул рукой в перчатке с обрезанными пальцами, призывая остановиться. Его напарник, неказистый с виду мужичок, расставил широко ноги, и совершенно не угрожая оружием, с усмешкой смотрел на притормаживающий «Зубр», перегораживая ему путь.

— Где-то третий должен быть, — пробормотал Никита. — Не дергаемся, сидим спокойно. Нас снайпер пасет.

Машина аккуратно остановилась в метре от стоящего на середине дороги мужичка. Не заглушая двигатель, Михаил опустил стекло наполовину и стал ждать, пока к нему соизволят подойти. Из «Зубра» он выходить не собирался.

— Доброго дня, путники! — мужичок заглянул в салон, даже не нагибаясь. — По какому делу здесь катаетесь? Только не говорите, что грибы поехали собирать! Грибы нынче на грибников не нападают. Спокойный сезон выдался! А вы с серьезным оружием!

— Скажи, служивый, Селезень еще здравствует? — спросил Никита.

— А кто его хочет видеть? Старика не велено тревожить. И откуда ты его знаешь?

— Ты должен был этот вопрос задать наперво, боец! Передай, что Назаров приехал. У тебя же есть рация? Пусть свяжутся со Стражем. Мы подождем, хоть и торопимся сильно.

Дозорный отошел от машины и что-то сказал напарнику. Тот достал рацию и поднес ко рту. Изредка кидая взгляд на застывший «Зубр», он доложил на базу о произошедшем, потом сделал знак рукой, дескать, подождите. Через несколько минут рация снова ожила.

— Откуда ты знаешь Стража? — шепотом спросила Яна. — Знакомый?

— Его хорошо знал мой прадед, — так же откликнулся Никита. — Он был нанимателем потайников. Повезло, что Селезень еще жив. Даже не надеялся.

— Приказано пропустить, — озадаченно сказал неказистый, снова появляясь возле машины. — Через два километра будет опорный пункт. Только езжайте медленно. Здесь резких не любят. Могут и свинцом угостить. Подсадите с собой нашего человека. Он покажет дорогу в деревню. Все, валите отсюда!

Вологодский Тайный Двор, сентябрь 2013 года

Никита

— Все-таки решил приехать, — Селезень самолично разлил из пыхающего паром самовара кипяток по расписным чашкам, разбавляя густую красноту заварки, и поставил их перед Никитой и Яной. Молчаливая молодуха в повязанном на голове платке быстренько расставила на столе нехитрую деревенскую снедь и ушла за крашенную перегородку, отделявшую кухню от жилых помещений. — Не чаял увидеть. Полковник-то все уши прожужжал про наследника, а вот не успел…

Никита сообразил, что древний старик имел в виду его прадеда, полковника Назарова, и молча кивнул, осторожно прихлебывая ароматный напиток.

Селезень уже несколько лет назад уступил должность Стража своему преемнику, не в силах исполнять свои функции ввиду здоровья, но как консультант и помощник еще мог долго передавать опыт и знания. Слегка опущенные плечи, густая грива седых волос аккуратно лежит на плечах; пышные усы, словно покрытые инеем; морщинистое лицо схоже с корой древнего дуба, испещренное многочисленными бороздами; щеки оплыли, а вот чисто выбритый подбородок волевой, твердый. И глаза еще зоркие, острые, без старческой катаракты. Возможно, пользовался услугами Целителя, боясь потерять зрение.

— О Яре ничего не слышно? — с надеждой спросил Селезень, аккуратно черпая ложечкой мед из стеклянной розетки.

— Я и сам не знаю, Андрей Васильевич, — развел руками Никита. — Когда вернулся с Дальнего Востока, узнал об Олеге. Где его теперь искать на просторах Китая? Хорошо, что политическая ситуация сейчас получше. Может, скоро даст о себе знать.

— Яр не такой человек, чтобы пропасть, — убежденно сказал Селезень, дернув кадыком. — Я же хотел его сделать своим преемником, но держало крепкое слово, данное Анатолию Архиповичу. Можно сказать, переманил к себе, хитрый волхв.

Старик внезапно засмеялся, отчего в его горле что-то заклекотало, как кипящая вода в чайнике.

— Рассказывай, парень, что тебя в наши края забросило вместе с чародейкой?

Селезень рассеянно мазнул взглядом по Яне, с удовольствием угощающейся медом и домашними бубликами, присыпанными сахарной пудрой. Так! Еще одна сладкоежка.

— Дело серьезное, Андрей Васильевич, — отодвинув чашку в сторону, Никита настроился на тяжелый разговор. — Вступили мы в долевое строительство с князем Городецким. Взяли землю возле Белого озера, стали обустраиваться. А сегодня какие-то упыри налетели на строителей, испоганили все, технику сожгли, избили моих охранников, увезли подальше, связали и бросили. Парней-то нашли, а вот след нападавших потерялся на пути к вашему Тайному Двору.

— Поэтому решил, что Селезень взял заказ на эту акцию? — усмехнулся старик и погладил вскочившего на его колени лоснящегося черного котяру. — Я знаю про строительство базы, как и то, что твоя жена взяла пай. Здесь моя вотчина, сынок, и все интересное фиксирует моя разведка. Тем более, официальный контракт между нами и Назаровыми прекратился два года назад.

— Надеюсь, без обид?

— Какие обиды? — Селезень покряхтел. — Вы предлагаете услуги — мы выполняем. Закончили дело и разбежались. Но Анатолий Архипович очень меня просил приглядеть за тобой на первое время. Опасался.

— А чего опасался?

— Да Инквизицию, — простодушно произнес бывший Страж. — Вашего брата давно уже решено искоренить, вот и шныряют по Руси адепты Ватикана. И сегодняшняя акция, я уверен, их рук дело. Мои ребятки еще не собрали всю информацию по этому происшествию, но завтра я уже буду все знать.

Никита с трудом сдержал удивление, а вот Яна захлопала глазами, глядя на хозяина дома.

— Есть подтверждение, что это агентура Ватикана действует? — спросил молодой волхв.

— Подтверждать должен ты, Никита, — добродушно усмехнулся старик. — Кто недавно во всеуслышание крикнул по всему миру, что Орден Гипербореев жив, что ты наследуешь их право на существование? Читал я твою яркую речь. Журналисты умеют украшать слог. Как воочию увидел.

— Так я о Ватикане и подумал, — признался Никита. — Меня смутило обстоятельство, что Вологодский Тайный Двор находится неподалеку. Признаюсь, первым делом на вас подозрение упало.

— Правильно думал, — кивнул Селезень, допивая чай, и не делая остановки, снова потянулся за заварным чайничком, горделиво стоявшим на самой верхотуре самовара. — Но это не мои люди. Новый Страж без моего одобрения опасные контракты брать не будет. Так что ищи в другом месте.

— А есть версии, кто мог быть?

— Отщепенцы, кто еще? — Селезень ухмыльнулся. — Помнишь небось, как попал в засаду? Не выветрилось из памяти? Агенты Ватикана делают ставку на тех, кто порвал с Тайным Домом, кого выгнали за различные проступки. И таких обиженных немало.

— Неужели опять те самые? — пробормотал Никита.

— Тебе нужно выйти на агента, — посоветовал Страж. — Скорее всего, он крутится где-то рядом, или руководит из такого места, куда стекается вся информация. А в Вологде работает его помощник. Инквизиторы вообще не любят привлекать к таким операциям большое количество своих людей. А вот наемников используют охотно.

— Они хотят через меня вскрыть всех «гиперборейцев», — Никита вздохнул и посмотрел на Яну. Девушка отодвинула чашку, понимая, что разговор заканчивается. — Думают, что я побегу за помощью.

— Побежишь, — убежденно сказал Селезень. — Когда в твоей семье начнут твориться плохие вещи — побежишь. Ты уверен, что все правильно рассчитал?

— Уверен. Только не знаю, в каком направлении начнут бить.

— Любаша! — вдруг крикнул старик, и когда появилась та самая девушка в платке, ласково произнес: — Сходи, будь добра, до Рената. Скажи, дед зовет. Только побыстрее, а то гости уезжать собрались.

Он усмехнулся, глядя на покрасневшую Яну. Никита только руками развел. Селезень и так сказал достаточно, чтобы спокойно начать действовать, не оглядываясь на потайников. Хотя бы с этой стороны не прилетит неожиданный удар.

— А кто эта девушка? — полюбопытствовала Яна.

— Любаша-то? Так правнучка, кто же еще за стариком ухаживать будет, как не родной человек?

Стукнула входная дверь и на пороге появился молодой парень в «осеннем» камуфляже, перетянутом поясным ремнем, на котором висела кобура с пистолетом. Скинув кепи, он пригладил светло-рыжие волосы и звонко поздоровался:

— Мир вам, гости! Здорово, деда!

— А вот и правнук пожаловал! — губы старика раздвинулись в улыбке. — Проходи, Ренат, к столу. Разговор есть.

Парень крепко сжал ладонь Никиты, но понял, что нарвался на достойного противника, и улыбнулся.

— Ренат, — представился он.

— Никита, — усмехнулся в ответ волхв и показал на девушку. — А это Яна.

Ладошку Яны Ренат подержал в своей лапище, покачал ее и с сожалением отпустил. Хитрец сел напротив чародейки, жестом показал, что ему не нужно наливать чай.

— Что за спешка, деда? — спросил он. — Хотел с ребятам на стрельбище сходить…

— Успеешь, — пошевелил бровями Селезень. — Ты знаешь, кто эти люди?

— Понятия не имею, — Ренат еще раз оббежал взглядом гостей. — Заказчики?

— Назаров Никита.

— Тот самый? — аж привстал парень. — Ух, надо же! Дед мне рассказывал про экспедицию в Кашгар! Вот приключение было! Как сказку слушал! Значит, полковник Назаров — ваш дед?

— Прадед, если точнее, — улыбнулся Никита. — Патриарх Рода.

— Сядь, Ренат, не мельтеши, — осадил потайника Селезень. — Задание тебе. Будешь связным между нами и домом Назаровых. Знаешь, где усадьба?

— Знаю, — кивнул парень. — Что нужно делать?

— Сказал уже: поддерживать связь между нами и Назаровыми. Посыльным побудешь, — усмехнулся в усы старик. — Ты молодой, резвый. Иногда информация должна передаваться с глазу на глаз. Понял?

— А как же атаман? — почесал затылок Ренат. По его глазам хорошо читалось разочарование. Селезень погрозил пальцем правнуку.

— С Нефедом я поговорю лично, чтобы тебя не дергал. Чего вдруг скис? С опасным врагом наш заказчик столкнулся. Любой, кто даже боком причастен, имеет шансы в Небесные Чертоги уйти досрочно. Ты понял меня, мальчишка?

— Понял, деда, — сразу же посуровел Ренат. — Как будем общаться?

— Неподалеку от усадьбы строится поселок для наших работников, — сказал Никита. — Можешь туда приезжать под видом какого-нибудь страхового агента. Соответствующий вид себе продумай, на машине рекламу накарябай.

— О, так и сделаю! — обрадовался парень, почувствовав, что его вовлекают в опасную интригу.

— Прошу прощения, — озадаченно спросил Никита, переглянувшись с Яной. — А почему вы меня заказчиком называете?

Селезень забавно сморщил нос, словно хотел то ли чихнуть, то ли рассмеяться, но сдержался. Как-то странно взглянул на молодого волхва.

— Патриарх тебе ничего не говорил насчет второго контракта с нашим Двором?

Вместо ответа Никита пожал плечами.

— Перед своей смертью, месяца за два или три он заключил с нами бессрочный договор. Речь шла о защите твоей семьи, будущих детей и всех жен, которые у тебя будут. Полковник, вероятно, о чем-то догадывался и хотел защитить от будущих проблем. Так что твой Род под защитой Вологодского Двора.

— Но у меня нет этого договора на руках, — растерялся Никита. — И я не рассчитывал на услуги Двора.

— А тебе он и не нужен, — в тон молодому волхву ответил Селезень. — Это наш двусторонний контракт. Деньги регулярно поступают с какого-то счета, о котором ты не знаешь. Патриарх и после смерти продолжает удивлять. Сумма фиксированная, и я так полагаю, рассчитана не на один десяток лет.

— Ничего себе! — не удержавшись, потрясенно выдохнула Яна. — Но это же здорово!

Никита не знал, что сказать. Он тоже впал в небольшой ступор. Прадед преподнес неожиданный и приятный сюрприз. Теперь в случае непредвиденных ситуаций можно использовать потайников. Это как последний аргумент во время проигранной драки. Нет, проигрывать Никита вовсе не собирался; вариативность действий и комбинаций против Ватикана значительно возросли.

— А обо мне в договоре что-нибудь сказано? — решил уточнить Никита. — Могу ли я давать приказы потайникам, или только Страж планирует операции?

— Можешь, — подтвердил Селезень. — Страж и атаман без твоего ведома не станут заниматься самодеятельностью. Для чего я Рената к тебе приставил, как думаешь?

— Кто сейчас Страж?

— Муса. Опытный боец, заслужил свое право быть Стражем. Кстати, он частенько с Яром в паре ходил. Так что у вас общий знакомый есть.

— Надо с ним поговорить, — потрепал свою макушку Никита. — Неловко как-то уезжать, когда такие подробности раскрылись. Муса сейчас в штабе? Или уехал куда?

— Да здесь он крутится, — заявил Ренат. — Могу проводить. А то заплутаете в нашей деревеньке. Вроде бы штабной корпус видно из любой точки, а не подберетесь. Обязательно наткнетесь на чей-нибудь забор.

— Специально так строили? — догадался Никита.

— Идея деда, — кивнул парень. — На всякий поганый случай. Вдруг императору придет в голову пересмотреть условия давнего договора…

— Ренат, хватит языком трепаться, — нахмурился Селезень. — Отведи гостей.

В сенях послышался грохот упавшего ведра, потом сдержанный матерок. Дверь распахнулась, на пороге появился кряжистый мужчина лет пятидесяти в обычном охотничьем костюме «осенней» расцветки, с наголо бритой шарообразной головой. Черные жесткие усы обрамляли тонкие плотно сжатые губы. Незнакомец переступил высокий порог, и тяжело ступая по крашенным половицам, дошел до стола.

— А мне уже доложили, что гости к Андрею Васильевичу любопытные приехали, — пробасил он, присаживаясь на стул, подставленный Ренатом. С интересом посмотрел на Яну, потом перевел взгляд на Никиту.

— Сам пожаловал, — усмехнулся Селезень и зычно крикнул: — Любаша, тащи еще чашку!

— Да я не чай сюда заглянул пить, — выставил ладони перед собой мужчина, но девушка без всяких церемоний поставила перед ним блюдце и чашку, потом лично наполнила ее ароматным напитком.

— На здоровье, дядя Муса, — пропела она мелодичным голосом.

— Спасибо, дочка, — потер лысину Страж. — Давайте познакомимся, что ли? Уже поняли, видимо, кто я такой?

— Разобрались, — кивнул Никита и представил девушку: — Наша родовая чародейка Яна. Я — Назаров.

— Муса, — все-таки назвал себя Страж и крепко пожал руку волхва. — Ладно, долго разговоры разводить не буду. Андрей Васильевич, полагаю, поставил вас в известность о контракте господина Назарова с нашим Двором?

— Да, и весьма удивлен этим фактом, — признался Никита.

— Ну что ж, будем отрабатывать, — Муса зацепил крепкими пальцами засахаренную сушку и отправил ее в рот. Захрустел, безжалостно ее перемалывая зубами, а потом запил чаем. — Только сразу хочу предупредить. Ресурсов для полноценной агентурной работы у меня не хватает. Спецов нет. Олег Полозов был бы к месту, но не судьба… Бойцов для силовых операций предоставлю по первому требованию. Есть еще пожелания?

— Возможно, появятся, — Никита решил слегка притормозить Мусу. Контракт, который он в глаза не видел, мог содержать в себе очень интересные моменты. Соглашаясь со словами Стража, можно легко упустить выгоду или попасть в неприятный переплет. Нужно смотреть договор! — Я сейчас не готов обсуждать тактику и стратегию нашего нового сотрудничества. Не ожидал такого подарка от Патриарха, если честно. Хочу подумать в спокойной обстановке. Я же сюда приехал из-за нападения на моих людей. Нагло похитили, избили и бросили в лесу. Кто они такие? Как их искать?

— А прекрасная чародейка не смогла найти аурный след? — улыбнулся Муса.

— Исходника не было, — ответила Яна. — Впустую сработали. Или у напавших был маг, подчистивший «хвосты».

— Тогда ждите еще одно нападение, — посерьезнел Страж. — Ренат, ты понял свою задачу?

— Да, — до сих пор находившийся на кухне парень тихо сидел на лавке возле входной двери. — Буду держать связь с Никитой.

— У этой банды где-то должна быть лежка, — призадумался Муса. — Давно они меня интересуют. Тоже хочу с ними познакомиться. Поработаем, Никита Анатольевич?

— Поработаем, — согласился волхв. — Для того и приехал сюда.

— И долго ты молчать будешь? — Яна не вытерпела, когда машина проехала по мосту в обратном направлении. Никита сидел задумчивый и не раскрывал рта от самой деревни. — Что тебя напрягает в условиях контракта? Это же здорово, что дедушка обеспечил защиту твоей семьи!

— А я и не возражаю, — Никита очнулся и посмотрел на девушку. — Только почему Муса не дал мне ознакомиться с договором? Видишь ли, они каждый год получают определенную сумму с какого-то тайного счета Патриарха, и чувствуют себя очень неплохо. А что прописано в контракте? Какие условия должны выполнять потайники? Кто дает приказы: Стражи или наниматель? И кто этот наниматель? Дед? Но его уже нет в живых? Я? Или еще хуже — какой-нибудь посторонний человек вроде князя Городецкого? Я его назвал в качестве примера, не напрягайся. Селезень вскользь упомянул, что я «могу» распоряжаться ресурсами Тайного Двора. А между «могу» и «имеет право» большая пропасть с юридическими ловушками.

— Да я поняла, — вздохнула Яна, глядя на широкую спину водителя. — Конечно, Страж поступил неправильно. Не зная условий договора, трудно его убедить в необходимости ознакомить наследника с полным текстом. Здесь могут крыться неудобные моменты.

— Видишь, сама все оцениваешь критически, — улыбнулся Никита. — Я не надеялся на доброту Мусы. Со своей стороны он правильно поступает, не вскрывает козыри даже перед клиентом.

— Ты ведь можешь достать договор? — пристала к нему чародейка. — Примени свои способности!

Никита улыбнулся наивной горячности девушки. Он-то прекрасно знал систему безопасности потайников. Любая документация хранится под надежными магическими замками. Вдобавок к этому не меньше трех-четырех волхвов проводят постоянный мониторинг помещений, меняют так называемые «коды доступа», потому что понимают: в мире, где способных чародеев полным-полно, всегда найдется уникум, способный обойти любую защиту.

— Сначала бы узнать, где хранят контракт, — задумчиво произнес Никита, глядя на знакомую дорогу, ведущую к озеру. Скоро уже появится строительная площадка. — Знаешь, Яна, оставим пока эту тайну на совести Мусы. Главное, он подтвердил свою готовность помогать мне. Лишние люди не помешают. В любом случае, я вообще на них не рассчитывал, когда начинал игру против Ватикана.

— Правильно, Никита Анатольевич, — обернулся Шаталов с переднего кресла. — Сами справимся. Не переживайте так. Шубин с Ильясом людей потихоньку набирают, службу безопасности с нулевого уровня вообще тяжело выстроить. Но ведь продвигаемся же!

— Продвигаемся, — согласился Никита и переглянулся с Яной. Чародейка улыбнулась и ободряюще сжала его запястье прохладными пальцами.

Домой возвращались опять с помощью Дуарха. Никита решил оставить Лязгуна и Слона на озере, забрав вместо них двух охранников с сильными повреждениями. Вот и опять всплывает проблема родового Целителя. Где его брать? Если Ольга даст согласие на переезд в «Гнездо», можно вздохнуть с облегчением. Девушка, конечно, не высочайшего уровня маг-медик, но имея практику, быстро поднимет его. Эх, еще бы Аниту с Настей сюда! Эта девичья троица действительно смогла бы создать медицинскую базу! Мечты, мечты! Они как сладкая патока отравляют мозг и не дают мыслить конструктивно. Девчонки-«сестры» остались в мире, где Никите было неуютно, но где, как ни странно, осталась частичка его самого.

Ледяной воздух, опахнувший лицо, умчался по кронам деревьев, осыпая хвою и листья, а столпившиеся вокруг волхва люди зашевелились, приходя в себя после инфернального путешествия, высосавшего из них все силы. Шаталов по рации вызвал машину и через пару минут два внедорожника, сделав небольшую петлю, остановились возле «стартовой площадки». Морщащихся от повреждений охранников усадили в первую машину вместе с остальными бойцами, а Никита с Яной поехали на следующей. Как-то не было желания топать своими ногами до особняка, уже светившегося окнами в мягких сентябрьских сумерках. Хотелось поскорее попасть в объятия любимых женских рук и потискать ребятишек.

Подъезжая к крыльцу, он увидел две изящные фигурки, стоявшие плечом к плечу под светом уличных фонарей. Тревожные выплески из аурного контура обеих девушек размытыми пятнами дрожали в магическом зрении. Его ждали.

Покосившись на молчаливую Яну, Никита заметил, что она чему-то улыбается, погруженная в свои мысли. О ком думала чародейка? О своем ненаглядном Роме? Или представляла себя на месте одной из его женщин? Сделав вид, что не заметил эмоций Яны, Никита отвернулся. Тяжелая машина плавно затормозила возле крыльца. Тут же подскочил один из охранников и распахнул дверь. Не останавливаясь больше ни на секунду, волхв поспешил навстречу встрепенувшимся женам. Теперь он точно дома.

Серджио Бертони

Сентябрь 2013 года

И ведь неплохо все начиналось! Барон Китсер в пылу желаний досадить своему врагу, открыл Серджио много личных контактов, где-то нужных, а где-то запылившихся от бездействия. Из всего хлама агент Ватикана выбрал самое действенное, что могло сработать в ближайшей перспективе. Он даже не ожидал, что такое вообще возможно при нынешней системе внутренней безопасности страны.

Тайный Двор — архаичная и странная полулегальная организация, некий аналог частных охранных и военных компаний — даже в своей жесткой структуре имел много огрехов. Иначе бы оттуда не убегали люди и не сбивались в более мелкие криминальные структуры. Почему так? А кому нужны наемники и убийцы, покинувшие так называемую «зону безопасности», где их никто бы и не тронул? Император честно соблюдал договор между государством и Дворами, имевшими в совокупности до десяти тысяч бойцов по всей России. Но вздумай кто уйти из легальных наемников, подписывал себе приговор.

А Китсеры этим воспользовались. Отщепенцы, по разным причинам разорвавшие контракт с Тайными Дворами, были собраны под крылом барона. Виктор честно признался, что прямо сейчас может выставить до двухсот вооруженных наемников. Серджио посмеялся и отговорил барона от такой глупости. Ему нужно-то всего человек двадцать-тридцать для первоначального плана.

Щипать Назарова следовало потихоньку. С самого дальнего, незначительного края. И для таких целей подходила строительная площадка на берегу Белого озера. Не особо вникая, зачем понадобилось мальчишке строить еще одну туристическую базу, когда вдоль западного берега их было предостаточно, Серджио, тем не менее, провел большую работу, подготавливаясь к акции.

Он побывал в Вологде для налаживания контактов с Лычковым, тем самым магом, внедренным в систему «Изумруда». Пару дней следил за ним из автомобиля, взятого напрокат, силясь выяснить, на самом ли деле его «пасет» безопасность корпорации. Решил пока не трогать мага до лучших времен. Пусть ждет своей очереди.

Акция прошла успешно. Хорошо натренированные бывшие «потайники» легко скрутили охрану стройки и увезли ее подальше в лес, где и отработали на них приемы рукопашного боя. Как и предполагал Серджио, Назаров не проигнорировал инцидент. Сам примчался на площадку. Единственное озадачило агента: как он умудрился появиться возле озера, если не выезжал из своего имения? Для отслеживания перемещений клиента Бертони послал одного из наемников к усадьбе Назаровых. И тот подтвердил, что никаких движений в округе не наблюдалось. Вертолет, на котором мобильность существенно повысилась бы, тоже не прилетал. Да и не было «вертушки» в наличии у Назарова. Выходит, он оставался дома. И в то же время его видели возле озера.

Эту странность нужно было хорошенько обдумать.

Но все сорвал телефонный звонок от шефа из Рима.

— Оставь все свои дела и езжай в Бухару, — сказал Гроссо.

— Я так понимаю, задавать вопросы не к месту, — озадаченно произнес Серджио, сидя в своем гостиничном номере и попивая пиво прямо из бутылки. — Но поясните, зачем замораживать операцию в Вологде?

— Тебе надлежит встретиться с одним человеком, готовящим вторую фазу операции, — глухой голос шефа звучал словно из-под одеяла. — Он британец. Зовут Джеймсом Маккартуром. Запомнил?

— Да.

— Отлично. Он будет тебя ждать каждый вторник и четверг в одиннадцать часов утра возле архитектурного комплекса Ляби-Хауз. А точнее… Так, это ханака[2] Диван-Беги. Запомнил? Я перешлю тебе фото этого человека, не ошибешься. Весьма колоритная личность, тем более в городе, где европейцев не так много.

— Зато там много русских, — напомнил Серджио. — Бухара ведь под их протекторатом.

— Англосакса от русского не отличишь? — язвительно заметил Гроссо. — Теряешь квалификацию. Просто подойди и передай привет от меня. Назовешься своим именем. Про тебя Джеймс уже знает. На месте и определитесь с дальнейшими действиями. Тебе все понятно?

— Да, капо, — Серджио прикусил язык. Все-таки это был приказ, недвусмысленный и четкий. Обсуждать его имело смысл в другой обстановке, когда все закончится. Тогда будет ясно, прав хозяин или нет. Значит, в Бухаре завязывается некий узел, призванный сдвинуть с места всю громаду операции. Ехать так ехать. — А как быть с контактами в Вологде?

— Заморозь до своего возвращения, никаких больше акций. Того, что ты сделал, пока достаточно. Насторожил Назарова, пусть подергается. Он сейчас будет готов к любому твоему шагу. Так что Бухара — лучший момент. Заодно развеешься и клиента в напряжении подержишь.

— Я понял, капо. Сделаю так, как вы сказали, — беспрекословно подчинился Бертони. Отключившись от разговора, он тут же по внутреннему телефону связался с администратором и попросил найти подходящий авиарейс до Бухары, и пока служащий занимался важным для него делом, допил пиво и выбросил пустую бутылку в пластиковую корзину.

Администратор ответил через четверть часа.

— Из Вологды нет ни одного рейса, к сожалению. «Петербургские международные авиалинии» предлагают еженедельные полеты из Ярославля. Ближайший — через два дня. Вам заказывать?

— Конечно, — буркнул Серджио, досадуя на своего шефа, что придется болтаться в ожидании полета без дела. Разве что с Чубарем — командиром наемников — встретиться и обсудить дальнейшие планы. Чтобы не вздумал самодеятельностью заниматься.

— Я вам позвоню, как только забронирую билет, — любезно проговорил администратор.

Конечно, закажешь, в твои обязанности входит такая опция. А пока нужно собираться, заодно карту Бухары приобрести бы не мешало. Где этот Ляби-Хауз находится? Знать бы заранее. Вздохнув, Серджио снова взялся за телефон. Администратор бесстрастно выслушал его просьбу и заверил, что карту достанут в течение дня. Да, самую подробную, какая найдется в Вологде.

Через десять минут первая новость слегка воодушевила его. На четверг рейс до Бухары в полдень. Получается, к встрече с британцем Джеймсом Серджио не успевает. Еще три нужно где-то выжидать. Значит, заказывать гостиницу нужно, о, дьябло! Очень много времени теряется зазря! Здесь, в Вологде, он бы успел провернуть какие-нибудь комбинации, а вынужден лететь в жаркую сейчас Бухару! Эх, почему не потребовал для себя артефакт портального переноса? Сейчас бы глазом не успел моргнуть — уже там находился бы.

— Закажите такси до Ярославля, — не забыл озадачить администратора Бертони. — Да, на восемь часов утра. Ну и что, что недалеко ехать! Всякое может по дороге произойти! Все! Карту нашли? Я жду! И кстати, сделайте бронь в хорошей гостинице Бухары. На мое имя. Вы все поняли?

Карту принесли вечером. Серджио забрал у посыльного целлофановый пакет, дал ему чаевых и закрыл дверь. Тщательно изучил городской план, нашел злополучный Ляби-Хауз. Оказывается, это был архитектурный ансамбль неподалеку от центральной торговой улицы Бухары, а точнее, одна из центральных площадей, в стародавние времена служившая большой торговой площадкой. Серджио понял, что нужно ориентироваться на медресе Кукельдаш, тогда есть шанс не проскочить мимо точки встречи.

Бухара встретила его необыкновенно горячим солнцем, прибивающим к земле невыносимым жаром. Серджио сам был южным человеком, и к теплу ему не привыкать. Но здесь на самом деле очень жарко, пусть уже осень на календаре.

Пройдя таможенный досмотр, он вышел из душного, залитого ярким дневным светом здания аэропорта, и решительно направился в сторону стоянки, где столпились десятки разномастных автомобилей: от современных европейских моделей вроде легко узнаваемой итальянской «Бьянчи» с огромными каплевидными фарами, до совершенно раритетных двухдверных «Суиз», на которых легко просматривались следы ручной покраски.

Черноволосые мужчины в тюбетейках стояли кучкой возле стеклянного ларька и о чем-то горячо спорили, размахивая руками. А, может, и не спорили, а рассказывали каждый свою историю. Серджио перехватил дорожную сумку с правой руки на левую и решительно зашагал в их сторону.

— Господа, мне нужно в отель «Сухроб», — по-русски сказал Серджио, остановившись в двух шагах от водителей. На него сначала не обратили внимание, но после повторной фразы один из них, молодой кучерявый парень со смуглой кожей вытянул руку куда-то за ларек.

— Подойди к диспетчеру, дорогой, — сказал он на ломаном русском. — Все заказы через него.

Пожав плечами, Бертони обошел стеклянный куб, оказавшийся цветочным магазином, и сразу же увидел открытый ларек с длинным козырьком, защищавшим от солнца. Возле него на массивном табурете сидел очень толстый мужчина в шелковом полосатом халате и в тюбетейке на выбритой голове. Он степенно перебирал четки и кивал головой снующим мимо него людям. Видимо, его хорошо знали, судя по почтительным поклонам более молодых. Над козырьком растянуто темно-красное полотно, на котором белыми буквами кто-то дрожащей и нетвердой рукой написал «Диспетчер». В ста метрах от суетливой площадки возвышалось двухэтажное кирпичное здание со строгой надписью «Комендатура аэропорта» на русском, английском и узбекском языках. Да, русские здесь были везде, удерживая контроль над землями Туркестана. Неудивительно, что бухарский аэропорт находился под бдительным оком местного гарнизона.

— Уважаемый, чем я могу тебе помочь? — увидев, что Серджио на несколько секунд впал в задумчивость, толстяк в полосатом халате оторвался от своих четок и дружелюбно посмотрел на итальянца. — Нужен извозчик? Куда? Подходи ближе, здесь так шумно, а кричать я не люблю!

— Ассалому алайкум! — вежливо ответил Бертони. — Мне нужна машина до отеля «Сухроб». Водители не берут, направили сюда.

— Правильно, — улыбнулся толстяк и похлопал по толстой потрепанной тетради, в которой торчал карандаш. — Все заказы отсюда идут через меня. Я назначаю водителя, чтобы между ними не было обид, что кто-то больше отработал! А работы всем хватает! Видишь, дорогой?

За Серджио уже начала скапливаться очередь. Несколько человек терпеливо ждали, когда клиент закончит разговор.

— Найдешь Отабека, он тебя до отеля довезет, — записывая что-то в тетрадь, сказал толстяк, и плавным жестом показал, чтобы Серджио отошел и не мешал остальным заказывать машину.

Удивляясь про себя такой странной организации извоза, и пожимая плечами, Бертони вернулся к галдящим водителям и спросил:

— Кто из вас Отабек?

— Я, — из толпы, распихивая ее могучими плечами, вышел темноволосый крупный пожилой мужчина с шикарными смолянистыми усами. На его лице, несмотря на смуглость, проглядывали оспины. — Это же тебе в «Сухроб» нужно? Я тебя запомнил. Пойдем, брат! Вон там моя красавица!

«Красавицей» оказался старенький побитый британский «дэмлер», неведомыми путями попавший сюда с Туманного Альбиона. Впрочем, почему неведомыми? Известно, что через Афганистан, в котором заправляют англичане в северный Туркестан идет поток островных товаров. «Дэмлер» — довольно старая марка, концерн выпускал различные модификации легковых автомобилей от двухдверных до пятидверных. Этот же раритет был именно двухдверным, с облупившейся белой краской на крыльях и боках.

— Не смотри так, дорогой, — открыв жалобно скрипнувший багажник, водитель дал знать, чтобы клиент положил свою сумку сюда. — Очень шустрая красавица. Не успеешь пальцы на руке пересчитать — на месте окажешься.

Серджио расстался с поклажей, справедливо рассудив, что она будет только мешать в тесном пространстве автомобиля. Потом сел в пассажирское кресло и не нашел ремней безопасности. Раньше они были, судя по фурнитуре, оставшейся на боковине и с левой стороны кресла, но хозяин счел по своим соображениям убрать важную деталь.

«Дэмлер» зашатался, когда Отабек примостился в своем кресле.

— Ваш диспетчер не сказал, сколько стоит проезд, — вспомнил Серджио.

— Два рубля, — водитель завел мотор и довольно небрежно вывел машину из длинного ряда на широкую полосу, по которой густым потоком шли другие автомобили и микроавтобусы. Работы и в самом деле хватало всем. — Полтинник отдаем дядюшке Пулату. Это его законная доля. Он ведь отвечает за работу таксистов аэропорта. А есть еще автовокзал, там другие люди.

— А из чего складывается цена?

— От расстояния и желания гостя посмотреть Бухару, — охотно ответил Отабек, чуть ли не каждую минуту надавливая на кнопку клаксона, приветствуя проезжающих мимо коллег. — Вот ты сразу в отель едешь, я тебе свою цену назвал. А захотел бы посмотреть город — немножко бы прибавил, заодно рассказал бы много интересного. Хочешь?

— Нет, спасибо, — засмеялся Серджио, шутливо выставив перед собой руки. — Отдохнуть хочу.

— А ведь ты не русский, да? — вдруг заявил водитель, даже не глядя на Бертони.

— Почему ты так подумал?

— Не похож. Я русских каждый день вижу. Приезжих, местных, которые в гарнизоне служат.

— Угадал, — не стал юлить агент. — Я из Европы, но много лет прожил в Петербурге. Журналист. У меня задание от Русского Географического Общества. Знаешь такое?

— «Вокруг света»? — проявил осведомленность Отабек.

— Не только. Они же спонсируют много экспедиций, а я по контракту работаю, статьи и снимки в Европу отправляю.

— А! — кивнул Отабек и сосредоточился на дороге, которая не была прямой, как полет стрелы, а сворачивала в какие-то старые кварталы, обнесенные мощными глиняными стенами, пробегала мимо затрапезных домиков с просевшими черепичными крышами и внезапно выскакивала на яркий проспект с высотными башнями, сделанными из стали и стекла. Новое и старое, умудрявшееся уживаться на древней земле, совершенно сбило с толку Серджио. Смена картинок никак не укладывалась в стройную систему миросозерцания итальянца. Привыкший к изящным архитектурным комплексам европейских городов, здесь его программа сбивалась от вида минаретов, покрашенных сочной лазурью и охрой куполов мечетей, от старых глинобитных бедняцких домов и ультрасовременных зданий разнообразных компаний. Кроме русских здесь вели свои дела коммерсанты Багдада, Дели, Кабула, Шираза, Басры. Арабская вязь встречалась повсюду, но и английские и русские вывески присутствовали в полной мере, чтобы не заблудиться.

Отель «Сухроб» оказался небольшим трехэтажным строением в виде буквы «П», окруженным многочисленной зеленью и древними чинарами, под которыми администрация мудро расставила столики для вечерних посиделок. В тени деревьев журчали фонтаны, наполняя неправильной формы бассейн, в котором бесстрашно плавали утки и лебеди. Арочные окна с замысловатой резьбой почти все оказались закрыты или жалюзи, или изящными портьерами. Не каждый любит жаркое южное солнце.

Персонал оказался вышколенным. Каждый из сотрудников разговаривал на трех языках минимум, осознавая, насколько важно находить подход к каждому из постояльцев. Как объяснил администратор, тщательно записывая имя и фамилию Серджио, в их отеле чаще всего останавливаются европейцы. Здесь приличная кухня, более знакомая северным людям, минареты расположены далеко, что очень немаловажно. Голоса муэдзинов, усиленные магическими свойствами аппаратуры, через которую ведутся трансляции молитв, мешают постояльцам, любящим тишину.

— Вам здесь понравится, — на приличном английском сказал администратор в белой рубашке с галстуком-бабочкой. Он подал ключи с брелоком, на котором были выбиты цифры комнаты. — Ужин в семь вечера возле платанов у фонтана. Завтрак в восемь. Обед в час дня. Это для информации. Если желаете провести экскурсию, можно заказать автогида. Машина с кондиционером и баром. Опытные водители, которые никогда не болтают за рулем.

— Я подумаю и вечером дам ответ, — забирая ключи, пообещал Серджио. — Кстати, а есть у вас бассейн, чтобы в нем плавать, а не созерцать грациозных лебедей?

— Конечно, — администратор улыбнулся. — За вторым корпусом специально оборудованная площадка для отдыха. Лужайка, шезлонги, чистейшая вода. Инструктор по безопасности. Были случаи, знаете ли. За детьми нужен глаз да глаз.

— Я вас понял, уважаемый! — кивнул Бертони, и чтобы доставить удовольствие местному служащему, поблагодарил его, вспомнив кое-что из разговорника, купленного заранее. — Рахмат![3]

Его сумку схватил подросток в белом мундире и быстро зашагал в сторону лифта. Номер комнаты он уже увидел, и поэтому не дожидаясь хозяина, сорвался с места, проявляя служебное рвение. Серджио ухмыльнулся и незаметно достал мелкую монетку для чаевых, коих скопилось в кармане пиджака еще с проживания в вологодской гостинице.

Мальчишка занес легкий багаж в номер, получил причитающееся и убежал. Бертони повесил на наружную дверную ручку табличку «не беспокоить» и закрылся, щелкнув запорной «собачкой». Неторопливо обошел простенькую, но уютную комнату, врубил на полную мощность кондиционер, чтобы побыстрее нагнать прохладу, и выглянул из окна третьего этажа. Ага, вот и гостиничный бассейн с темно-зеленой прозрачной пластиковой крышей, закрывающей овальную чашу водоема. Вокруг него многочисленные шезлонги, занятые сейчас постояльцами, низкие лежаки, раскинутые прямо на изумрудной траве, конусообразные тенты, под которыми хорошо скрываться от солнца.

Серджио задернул зеленую бархатистую портьеру и вытащил телефон из кармана. Звонок предназначался шефу.

— Я на месте, капо, — тихо сказал он в динамик.

— Отлично, — в этот раз голос секретаря секции звучал куда лучше. — Как город?

— Пока не разобрался, — честно признался агент, — но чертовски жарко. Жарче, чем в благословенном Неаполе. И кажется, Бухара слишком стара для меня.

— Привыкнешь, — хохотнул Гроссо. — У тебя есть несколько дней до встречи. Походи по городу, оглядись. Место встречи обсмотри со всех сторон. Чтобы можно было убегать в случае чего…

— Не учите, капо, отца яичницу жарить, — грубовато пошутил в ответ Серджио, но Гроссо только усмехнулся. Видимо, в хорошем настроении пребывал.

— Отдыхай. Как пройдет встреча — мне сообщать не нужно. В Бухаре за эту фазу операции отвечает Маккартур. По ситуации смотри сам.

— Понял, — агент сбросил вызов, положил телефон на прикроватную тумбочку и с удовольствием потянулся, чувствуя, как хрустят суставы и позвонки. Что ж, пора заказать гида и познакомиться с лучшей частью города.

Огромная тень от древнего, покрытого трещинами, чинара падала на низенький столик, за которым сидели два человека европейской внешности. Из зарослей густых кустарников звучал целый хор местных инструментов, вплетающихся в негромкий говор людей, собравшихся в оазисе зелени и воды, чтобы выпить зеленого чаю и просто пообщаться друг с другом.

— Плов надо кушать руками, — поучал Серджио британец. Он схватил щепотью горстку риса с мясом и сформировал из нее шарик, а потом закинул в рот, покивал с удовольствием, оценивая вкус блюда. — Попробуй, дружище. В таких местах лучше не выделяться и не настраивать против себя этих дружелюбных людей.

Он показал взглядом на соседние столики, больше похожие на импровизированные деревянные помосты, застеленные коврами. На каждом из них сидели по пять-шесть человек и неторопливо попивали из пиал чай, о чем-то степенно разговаривая.

— Здесь самая большая и лучшая чайхана, — пояснил Маккартур, отхлебнув горячий чай. — Не поверишь, сидят по нескольку часов, не меняя позу. Я бы так не смог. У меня после таких посиделок все тело заклинивает. Но ничего, привык. Теперь тоже могу по десять часов застывать на месте. И выпивать литрами чай.

Он рассмеялся, крепко зажав пиалу в руке.

— Непривычно, — сознался Серджио, пробуя есть плов так же, как и британец. Сначала получалось плохо. Рассыпчатый желтоватый рис не хотел превращаться в шарик, и приходилось закидывать комочки в рот, подводя вторую руку под пальцы, чтобы не замарать рубашку и брюки маслянистым продуктом. Но потом приспособился и сноровисто лепил шарики. Плов был чем-то похож на ризотто, но гораздо ароматнее, сытнее и вкуснее. Специй не пожалели, чего уж говорить. И все же вкусно!

Насытившись, мужчины ополоснули в специальных пиалах с водой пальцы и вытерли их полотенцами. Маккартур на правах хозяина налил чаю итальянцу и себе, показал на поднос со сладостями.

— А теперь можно и поговорить, — сказал он, сделав несколько мелких глотков. — Вы удивлены, Серджио, этим вызовом в Бухару. Понимаю, прерывать операцию, когда она в самом разгаре, никогда не следует. Но я хочу извиниться и предложить слегка изменить план.

— Почему Бухара? — не вытерпел агент.

— Потому что здесь находится крупный офис «Назаровских мануфактур» и главный поставщик хлопка для фабрик нашего клиента, — просто ответил Джеймс.

— Вы планируете нанести удар по смежным звеньям?

— Да, как первый этап, — кивнул британец. — Назаров не может смотреть спокойно, как его предприятия подвергаются разорению. Он обязан отреагировать.

— Но тогда логично щипать его с двух сторон, — возразил Серджио. — Если мы согласуем операцию — будет эффективнее.

— Поэтому вы здесь, коллега, — усмехнулся британец, почесывая облупившийся нос. — Я не люблю разговаривать по телефону о таких деликатных вещах. Даже магические амулеты стараюсь не использовать.

— Что ж, — развел руками итальянец. — Раз я здесь, раскрывайте свой план.

Он взял с подноса кубик засахаренного рахат-лукума и отправил его в рот. Тот, что продавался в восточных лавках Рима, почему-то не шел ни в какое сравнение с местным продуктом. Тут же рука потянулась к медовой пахлаве. Невозможно оторваться.

Маккартур с улыбкой смотрел на изумленного гостя.

— Берегитесь, Серджио, — сказал он. — Если такими темпами вы продолжите угощаться местными сластями, то подсядете на них, как на наркотики. Про «радугу» слышали, надеюсь? Вроде безобидная и в какой-то мере увлекательная штука, а последствия ужасны.

— Боитесь, что растолстею? — ухмыльнулся Бертони, вытирая пальцы. — Напрасно. Не подвержен. Итак, предлагайте свой план.

— Неподалеку от Бухары находится огромный склад хлопка, который по железной дороге отправляется через казахские степи в Оренбург. Оттуда его доставляют на фабрики «Назаровских мануфактур». Большинство предприятий находится восточнее от Вологды, поэтому такая логистика тяжелая, но наиболее выверенная. Другая была бы еще хуже, — прервавшись, Джеймс сделал еще пару глотков чая. — Вы же в курсе, коллега, что Бухара — это огромный конгломерат мелких городков, прилипших к древнему городу. И каждый из них контролируется Семьями. Местная аристократия, кичащаяся своими корнями аж от эпохи эфталитов[4], очень крепко держит в своих руках экономику и финансы города. Многие из них недовольны, что некоторые Роды пошли на сделку с русскими. В частности, хлопковый аристократ Каримов сотрудничает с Назаровым, имеет хороший профит. У него большая личная гвардия, контроль над западной частью Бухары и очень сильные трения с кланами Махкамовых и Авлодовых. Мне предстоит натравить их на Каримовых, что не представляется таких уж трудным делом. Соперники спят и видят, как уничтожают конкурентов. Заодно мы бьем по карману Назарова. Поставки прекращаются на неопределенное время, если Каримовых не выключат из экономики. А в другом случае наш клиент будет долго искать новых поставщиков.

— Не забывайте, что в Бухаре очень сильный гарнизон русских, — задумался Серджио. — И контрразведка не дремлет. Назаров близок к императорскому клану. Может легко попросить о помощи, и ему ее дадут.

— Пустое, — махнул рукой британец. — Беспорядки можно спровоцировать таким образом, что русские не станут вмешиваться. Им же важнее сохранить свое влияние на эмира, а с клановыми им возиться не с руки. Сами разберутся. Разнесут полгорода? Да кому интересно? Отстроят заново. Эмиру даже лучше. Видели новостройки? Отголоски клановых войн.

— Да ну? — удивился Серджио. — А я думал, местные приобщаются к современной архитектуре.

— Ха-ха! — рассмеялся Джеймс, наливая себе и гостю новую порцию чая. — Вы наивны, Серджио. Там, где увидите новый жилой комплекс, знайте, раньше стояла махалля. Это городской квартал со своей мечетью, с общинным управлением. Так вот, каждая махалля находится под властью какой-либо Семьи. Понимаете, о чем я?

— Клановая война?

— Именно. Неугодных стерли с лица земли с помощью магии и обычного стрелкового оружия, — британец ухмыльнулся. — Сюда даже бронетехнику загони и начни разрушать старые стены — эмир не дернется. Он потом придет на пепелище и заберет землю. Ему-то чего бояться, имея под рукой десяток джиннов.

Бертони крепко задумался. Что-то не нравилось в идее Маккартура, скребло по сердцу и попискивало под спудом тяжелого задания от Ватикана. Только что? Как разобраться в сигналах, идущих из глубин души? Где таится подвох?

— Что-то не так? — опытный взгляд британца сразу заметил колебания гостя.

— Такую операцию можно провернуть и без меня, — замялся Серджио. — Моя работа в чем заключается?

— Третья фаза, — отставил чашку в сторону Джеймс. — Нужно похитить ребенка Назарова. В России его прятать бесполезно. Клиент — очень сильный маг, разыщет дитя в два счета и поотрывает всем головы. Уверен, что на ауры двойняшек давно маячки повесили. В Бухаре будет проще. Мы просто поставим мощную отводящую иллюзию, направим по ложному следу. А заодно начнем шантажировать. Уверен: парень дрогнет. Он обязательно начнет делать ошибки.

— Похищением должен заняться я?

— Да, сеньор, — жестко произнес британец. — Именно вы. Переправляете его сюда, мы его прячем надежно и начинаем следующую фазу.

— Вам не жалко город? — поиграл желваками Бертони. — Назаров его развалит.

— Абсолютно не жалко, — цинично ответил Маккартур. — Для меня важен хорошо выполненный заказ. Заодно и русским свинью подложу. Так, кажется, они говорят?

— Да. Хотите устроить в чужом протекторате волнения?

— Я же британский подданный. Служу своей империи, — пожал плечами Маккартур.

— Обещайте, что ребенку не причинят вреда, — опять ворохнулось тревожное чувство. Нет, не из-за беспокойства за будущего заложника, а за свою жизнь.

— С чего бы такое трепетное чувство жалости? — удивился британец. — Не переживайте. Его хорошо спрячут, будут заботиться… До определенного момента, если Назаров не поймет, что от него требуют, и продолжит глупить.

— Раскрыть все имена гиперборейцев?

— А для чего тогда такая сложная схема? Испугается за жизнь ребенка — всех сдаст. Поверьте, сеньор, от таких жизненных коллизий мало кто на ногах может удержаться. Даже великий чародей.

— Кого берем? Сына или дочь?

— Берите…, — Маккартур задумался, — дочку.

— Дочь? Не сына?

— А чем плоха девочка? Не раздумывайте, делайте так, как я сказал. Наши аналитики просчитали психотип Назарова. За свою дочь он будет рвать и метать. Гарантирую. Отцы дочерей любят до безумия.

— Хорошо, как скажете, — сдался Серджио. — Нужен канал, по которому ребенка переправят в Бухару.

— Хоть поездом, хоть самолетом, — пожал плечами британец. — Таможенный досмотр на границе России и Туркестана хоть и жесткий, но проблем не будет. Привлеките мага, который сумеет подправить ментальную память ребенка. Вот и получается, что папочка и дитя едут в Бухару по делам коммерции. Рекомендую самолетом. Проводите операцию, переправляете заложника сюда, и только потом начинаете переговоры с Назаровым. Раньше не вздумайте. Найдет за один миг. Обязательно задействуйте гроссмейстера, чтобы ауру ребенка погасить, ну и мозги чуть подправить. Есть у вас такой?

— Найдем, — кивнул агент. — Надо будет, самого Солеру озадачу.

— Солеру? — Джеймс задумался. — Хорошо бы. Ну, что ж, давайте еще по чашечке выпьем и разойдемся. Завтра же уезжайте обратно. А я начну подготавливать почву среди местных.

Глава девятая

Вологда, сентябрь 2013 года

Никита, Даша, Тамара

Для Даши наступивший день свадьбы казался нереальным событием, происходящим как будто в странном сне, где не было ни одного родного лица. Она еще долго не могла понять, почему рядом нет родителей, братьев, сестры и многочисленных друзей с подругами, а рядом хлопочут совершенно чужие люди, помогая ей наряжаться.

С другой стороны, спокойная умиротворенность перед ответственным шагом в неизвестность, в которой, как верила девушка, нет никаких кошмаров, обволакивала и умиротворяла. Там ее ждет Никита, ее любовь… Да, признавалась себе Даша, не так она мечтала выйти замуж, но что жалеть о случившемся? Все равно на ней белое подвенечное платье с вшитыми в него золотыми нитями, создавшими активное защитное поле (Никита настоял в ателье, даже сам «навешивал» плетения на фурнитуру), а на голове красуется изящная полупрозрачная фата. И к храму Даша шла не принудительно, а счастливо улыбаясь, изредка поглядывая на серьезного Никиту.

Идущий справа волхв в черном костюме придерживал ее под руку, когда они медленно поднимались по старым ступенькам к храму, а слева от нее в качестве подружки шла Тамара в небесно-васильковом длинном платье. Дружкой Никиты был Антон Шубин, донельзя серьезный и важный в элегантном бежевом костюме; бутон свежей розы в кармашке дополнял праздничный ансамбль.

Без гостей, конечно, не обошлось. Довольно много вологодских дворян пришли поздравить молодых. Здесь же было семейство Городецких из соседнего имения. Старый князь — вечный антагонист Назаровых — кажется, был доволен происходящим. Для него любое событие, связанное с Никитой, оказывалось богатой пищей к размышлению. Вот и сейчас, степенно вышагивая со своей супругой впереди всей массы вологодского дворянства, Городецкий выстраивал линию поведения в дальнейших отношениях со своими соседями. Его пытливый ум уже давно заметил присутствие Великого князя Константина, что говорило о многом. Меньшиковы не отвернулись от молодой семьи, не стали морщиться от эпатажной выходки Никиты Назарова, беря в семью вторую жену.

Родители Тамары по ее решению были представлены как наиболее близкие родственники Дарьи Александровны, и поэтому имели право войти следом за молодоженами.

К удивлению и расстройству невесты император не приехал на церемонию, но Никита, улучив момент, шепнул Даше на ухо, что самый важный гость уже находится в «Гнезде» под усиленной охраной. В последний момент было решено не засвечивать государя перед вологодской публикой. Иначе в городе начнется сущее безумство. Вот так: вроде бы и скромная церемония, но с такой концентрацией важных фигур, что поневоле оторопь берет.

— По своей ли воле молодые ступают на порог дома Перунова? — старый жрец в черном плаще, подбитом волчьим мехом, встретил их возле входа в храм не со своим посохом, а с традиционным копьем Перуна. Стоявший рядом с ним молодой помощник замер, держа в руках жезл.

Никита про себя улыбнулся. Снова те же вопросы, на которые нужно отвечать со всей прямотой. А вот Даша слегка побледнела и с силой вцепилась в руку своего жениха.

— По общей воле, — ответил Никита, слегка варьируя ответы. Такое допускалось.

Сурово сдвинув брови, старый жрец выпытал у молодых нужные фразы и одновременно с ударом тяжелого копья по каменным плитам у входа пригласил их внутрь к алтарю. Никита и Даша разошлись в разные стороны от черного камня и протянули руки друг к другу.

Тамара ждала дальнейших событий с жадным интересом. Как сейчас отреагирует Перун? Какую задачку задаст жрецам? А то, что это произойдет, молодая женщина верила всем сердцем. Ведь однажды чудо случилось, и ее муж получил покровительство Громовержца. С тех пор произошло много неприятных с ним событий, но он жив и здоров, пусть и слегка разочаровал свою любимую женщину, введя в дом еще одну супругу.

— Претит ли кому из присутствующих соединение крови двух родов? — подошел к алтарю старший жрец.

— Нет, — хором ответили Меньшиковы.

— Верно ли ваше слово, что между молодыми нет родства крови, что они крепки и прочны душевно?

— Подтверждаем!

— Быть посему! Доверьтесь Силе Алтаря, внуки Божьи!

Дождавшись этого момента, Никита надел на палец молодой жены кольцо с родовым камнем. Рубин кроваво сверкнул в солнечных лучах, лившихся из отверстия в куполе. Даша с трепетом и волнением, едва не промахнувшись, надела супругу кольцо с изумрудом, которое налилось насыщенным зеленым цветом. Пока ничего не происходило.

— Прими нашу Силу, Перун, — вдруг услышала Тамара шепот Никиты. Муж стоял, вытянувшийся как струна, крепко держа руки Даши в своих руках над центром Алтаря. С черным камнем стала происходить какая-то метаморфоза. Его чернота стала настолько притягивающей и глубокой, что многим показалось: Алтарь растворяется в сумраке Храма. Но это изначальная мысль тут же улетучилась, потому что пальцы Тамары начали тонко вибрировать, а в особенности супружеское кольцо. Рубин налился чарующей краснотой, как и тот, который находился на кольце Даши. Каково было Никите с его тремя родовыми камнями, можно только представлять. Но молодой волхв стоял спокойно и улыбался происходящему.

Шар в ладони Перуна запульсировал в такт камням и осветил суровый лик бога, испещренный морщинами-трещинами. Между Никитой и Дашей протянулись тонкие световые линии, жадно обмениваясь энергией аур. Гладкая поверхность Алтаря, кажется, почернела еще больше. А изумрудно-красные дрожащие линии метнулись от колец к шару и зафиксировали треугольник. Но дальше произошло неожиданное.

Дрожащие светящиеся дорожки вдруг заметались, словно растерянно искали еще одну точку привязки. В храме наступила недоуменная тишина. А Тамара с восторгом увидела, что от ее супружеского кольца сформировался пучок красновато-голубого цвета и рванулся к рукам Никиты и Даши, связывая всех троих молодых людей в один контур. Шубин даже отшатнулся в сторону, не выдержав тончайшей вибрации воздуха вокруг Алтаря.

Тяжелые древние стены из дикого камня оплыли, превращаясь в удивительное здание со стеклянным куполом, и настолько визуально воздушное, что проплывающие вверху белоснежные облака создавали эффект полета. Яркий солнечный свет заливал мраморный пол с зеленовато-золотистыми вкраплениями. Даша в своем белом платье словно сама светилась, только изнутри. Но лицо ее выражало растерянность.

Вокруг них, дружно сцепивших руки, не было ни единого человека. Только Алтарь, взявший на себя странную роль свидетеля клятвы, притягивал своей осязаемой мощью.

— Что это такое? — изумленно выдохнула Тамара, оглядываясь. Куда-то пропали родители, Шубин, старый жрец с помощником. Хотелось нарушить тишину; торжественность момента стала невероятно лишней. Кто-то явно переигрывал. — Это фокус, Никита? Иллюзия? Что произошло?

— Я ничего не понимаю, — у волхва вид был не лучше. Но растерянность уже перебивалась нотками восторга и любопытства. — Опять Небесные Чертоги? Кто-то хочет дать благословение? Вы все это видите?

— Ну, конечно! — Тамаре не было страшно, но хотелось вернуться обратно.

— Так это же…, — растерянно произнесла Даша, оглядываясь по сторонам. — Мы же в Храме Солнечных Богов! Самый большой и известный на Руси после Перунова Храма! Но он же в Ярославле находится! Никита!

— У нас нет такого храма! — быстро ответила Тамара. — Точно говорю! Это не наш мир!

— Я бы хотел знать, как нас перекинуло в твою Явь! — волхв не отпускал рук Даши, а тут и Тамара прижалась к нему, напряженная и готовая к любому развитию ситуации. — Неужели импульс Ходока сработал?

— Что за Ходок? — Тамара затеребила мужа. — Почему я всегда узнаю о твоих сюрпризах, когда событие уже произошло?

— Не шали! — вдруг громко сказала Даша, отчаянно покраснев. Она опустила голову, и казалось, тщательно изучает прожилки на мраморном полу. — Не время еще!

— Даша? — Тамара переглянулась с Никитой. Ну, конечно! Муж улыбался, прижимая обеих девушек к себе. — Да что такое?

Иллюзия после слов невесты стала расплываться, возвращая их в полутемное помещение, наполненное гулом изумленных и встревоженных голосов.

— Перун взял новую семью под защиту! — рыкнул старый жрец, первым придя в себя от произошедшего, и трижды ударил копьем по полу. — Он пригласил детей своих в Небесные Чертоги, чтобы самолично дать благословение!

Тут не захочешь, да поверишь, что Громовержец заинтересовался молодой семьей и дал им наставление, забрав в свой дом. Заодно и бокалом вина угостил!

Чтобы не ломать церемонию, Никита решил пока не заморачиваться произошедшим. У загадки должно быть решение. Произошел мгновенный перенос трех человек из одной Яви в другую. Но каким образом? Кто инициировал переход? Даша? Неужели Дар Ходока просыпается? Как бы это было прекрасно! А кому тогда она сказала «не шали»? Неужели это проделки ребенка, которого Даша ожидает? Да не может такого быть!

С последним восклицанием жреца новая супружеская пара вышла на улицу, принимая поздравления. На какое-то мгновение, потеряв Дашу в круговерти гостей, Никита почувствовал цепкие пальцы на своем локте.

— Отойдем, юноша, — старый жрец говорил негромко. — То, что произошло, не говори никому.

— А что было? Мы просто не поняли. Перед глазами пронеслись странные видения.

— Вы пропали на мгновение. Просто растворились в пространстве, — жрец потер лоб. — Кому-то показался удачным такой фокус. Но я-то понял, что произошло. Где вы были?

— Честно, не могу понять, — искренне глядя в пытливые глаза жреца, ответил Никита. — Я хотел бы разобраться в этом происшествии, но не сейчас!

— Да, сын, иди к своим женам, — вдруг улыбнулся жрец. — Перун соединил не только тебя с юной супругой, но и твоих жен между собой. Невероятно. Много лет назад я в качестве помощника проводил обручение такой же пары. Об этом я тебе говорил в прошлую встречу. Человек брал вторую жену, но Перун показал, что между ними не было гармонии. А здесь я слышал и видел слияние космических сфер.

— А как это выглядит? — Никита с беспокойством посмотрел на веселящихся гостей, еще стоящих на площадке. Пора бы уже ехать в имение.

— Ты не жрец, и тебе не дано этого Дара, — хитро прищурился жрец. — Ты велик в другом. Иди, и береги своих женщин. Особенно ту, которая скоро подарит тебе еще одного наследника. Не в нем ли все дело?

Последних слов Никита уже не слышал. Он торопливо нагнал Дашу с Тамарой и взял их под руки, чтобы спуститься по лестнице вниз к длинной веренице машин. Перед девушками охрана распахнула заднюю дверь длинной, элегантной белоснежной «Ладоги-премиум», предоставленной бароном Коваленко. Где он достал такую редкую модель, оставалось загадкой. Но машина отлично смотрелась в кортеже черных бронированных автомобилей сопровождения, украшенная атласными лентами семейных цветов: алой, голубой и зеленой.

Никита сел между Тамарой и Дашей, и тут же поднял стеклянную перегородку, отсекавшую от излишне любопытных ушей.

— Девочки, есть предположения? — обняв жен за плечи, привлек к себе, и не удержавшись, поцеловал обеих по очереди. — Что произошло в Храме? Я успел перекинуться со жрецом парой слов, и у него появилась версия….

Он внимательно и поочередно посмотрел на любопытные лица своих красавиц.

— Не томи, Назаров! — Тамара легонько ущипнула волхва за колено.

— Мы могли переместиться в Явь Даши благодаря неким ее способностям.

— Вряд ли, — возразила девушка. — Помнишь, как мы в Источнике бродили, пока ты сам не почувствовал Зов?

— Тогда руку к моему возвращению приложила Тамара, — согласился Никита, вдыхая терпкий аромат духов, исходящих от молодой жены. — А сейчас мы вообще ничего не делали.

— Никита, ты же догадался, в чем дело, — укоризненно произнесла Даша. — Может, расскажешь?

— Ага, не забудь объяснить буйство силовых линий от наших колец! — пробурчала Тамара. — Что еще сказал волхв?

— Между тобой и Дашей появилась связь, — улыбнулся муж.

Тамара фыркнула.

— Конечно, появилась! Дарья Александровна, чай, кузина моя дальняя!

Никита снова улыбнулся и не стал оспаривать непреложный тезис о родстве. Да, путем нехитрых манипуляций и мелких подтасовок, от которых никому не стало ни холодно, ни жарко, Даша легально обрела статус мелкопоместной дворянки, а к этому небольшую деревеньку неподалеку от Волхова. Причем, она была выкуплена императором в счет долгов у одного разорившегося дворянина. Вот такой подарок преподнесли Меньшиковы Даше. Именная грамота с императорской печатью и золотыми буквами на темно-бордовом поле едва не ввела девушку в ступор и вызвала реку слез, которые, впрочем, быстро высохли.

Обдумывая слова старого жреца об особой связи между женами, Никита крепко прижал к себе девушек и до самого имения мучительно выстраивал версии о произошедшем с ними возле Алтаря. Выходило, что их перенос спровоцировал ребенок Даши. Но каким образом — непонятно. Ходоки — редкая квалификация магов. Придется принять эту версию и хорошенько покопаться в старинных фолиантах.

Съезд с основной трассы на дорогу, ведущую в «Гнездо», охранялся парой бронетранспортеров, на которых сидели бойцы в полном вооружении. Они проводили взглядами колонну машин и остались стоять на месте. У них был четкий приказ: пропустить колонную со свадебной машиной и наглухо перекрыть путь. Все гости уже были в усадьбе, ждали только жениха с невестой и родственниками.

На полном ходу свадебный кортеж проскочил распахнутые ворота усадьбы, освещаемый блицами журналистских фотоаппаратов. Сегодня здесь присутствовали не абы какие корреспонденты из Вологды и столицы, а самые проверенные и лояльные, которые напишут правильные репортажи и опубликуют самые красивые фотографии. А как же иначе, если неожиданно для всех в гости к молодоженам приехал сам император с супругой. Едва отойдя от шока, журналисты увлеченно бросились брать у него интервью в ожидании молодоженов. Когда еще такой шанс будет? Александр Михайлович был в хорошем настроении, и охотно беседовал с людьми.

Небольшая часть важных столичных гостей недоумевала, почему Назаровы решили проводить свадебные торжества в захолустье, коим считали Вологду, и не скрывали этого, но местное дворянство, в особенности губернатор, откровенно радовались. Когда еще император почтит вниманием их город! А здесь, в загородном дворянском поместье можно пообщаться с высшей аристократией без обязательных церемоний! Прав господин Назаров, что не клюнул на уговоры петербуржцев!

Для увеселительных мероприятий построили огромный павильон, где нашлось место и пиршеству, и танцам, и музыкальной группе из столицы, увлеченно выбивавшей бодрые ритмы из своих инструментов.

А у Даши сон продолжался, обретя новые эмоции и краски. Она практически не слышала поздравительных речей гостей, до сих пор не веря в происходящее. До самого последнего момента ей казалось, что Тамара, так благосклонно относившаяся к чужемирке, неожиданно встанет в позу и перед Алтарем запретит Никите вводить в дом вторую жену. И вся ее вежливость окажется напускной, фальшивой.

А теперь она держала под столом руку Никиты, боялась потерять его, стоит только разжать свои пальцы. Или еще хуже: Тамара при всех собравшихся выскажет личную волю как хозяйка дома. Но нет. Матушка, как про себя стала называть Тамару Даша, сидела по правую руку от Никиты в своем нарядном платье и скромно кивала, когда в ее честь произносили тосты. Кажется, она сама была слегка обескуражена и смущена происходящим.

Когда встал император, гул голосов за длинными столами прекратился. На Александре Михайловиче как влитой сидел темно-синий костюм в тонкую полоску, оттенявшийся белоснежной сорочкой. Из-под рукавов поблескивали золотые запонки. Подняв руку с бокалом шампанского, император какое-то мгновение молчал, а потом густым, хорошо поставленным голосом заговорил, смотря в сторону Никиты и Даши, а заодно цепляя взглядом Тамару:

— Меня неоднократно пытались убедить в необходимости упразднить древние уложения и уставы в отношении многоженства. Дескать, они диссонируют общество, которое давно перешло на иные формы семейного института, и смущают молодые умы. Если бы не наш уважаемый Никита Анатольевич, я вряд ли заставил бы себя изучить эти интересные законы, о которых знал поверхностно. Впрочем, как и многие из сидящих здесь, исключительно из-за их замшелости на полках Канцелярии.

Сделав небольшую паузу, император продолжил:

— Ратующие за единообразие в семейной жизни забывают, что издревле среди славянских — и не только — народов существовал обычай многоженства. Продвижение христианского учения в Европе уничтожил институт полигамии. Для большинства населения новая форма оказалась наиболее приемлемой. Согласитесь, уважаемые гости, что обычный мирянин, крестьянин или фермер, работающий с утра до ночи, физически не сможет прокормить двух жен и большое количество детей. Много ли высокородных осталось со времен больших потрясений в европейских землях? Думаю, ответ понятен. Мир, где существовали разные формы семейного общежития, перестал быть. Мы постепенно пришли к единообразию.

Александр Михайлович оглядел притихших гостей и повысил голос:

— И мне стало интересно, а почему же институт наложниц до сих пор процветает не только у нас в России, но и в хваленой Европе? Почему женщина, нравящаяся мужчине, получает статус наложницы, а не верной супруги? Почему старательно обходят эту тему те, кто больше всех вопит о скорейшем упразднении закона о многоженстве? Не переглядывайтесь, уважаемые гости! Этих людей здесь нет, но я уверен, что завтра они с интересом будут просматривать газеты с моей речью. Господа журналисты постараются…

Газетчики закивали головами, не забывая клацать затворами фотоаппаратов. Намек императора был недвусмысленный, и кому он предназначался, уже завтрашним утром ощутят, как колеблется под их ногами земля. Наложницы, что и говорить, очень приятное дополнение к личному благополучию, и необременительное. Бастарды? Пф! Их найдут куда пристроить!

— Никита Анатольевич один из немногих, кто открыто заявил о своей приверженности древним традициям, зафиксированным в княжеских законах, но позже открыто вымарывавшихся оттуда неизвестными «доброхотами». Память людская крепче бумаги, только иногда в нее вкладывают совершенно иную мысль, чтобы в будущем подобно вирусу она уничтожила самую суть древнего кона. Да, я говорю об Ордене Гипербореев, ариев-руссов. Признаюсь, даже мне до сих пор не понятны и неведомы истинные задачи полумифического Ордена, — император усмехнулся, а над столами прошелестел тихий говорок. — После возвращения господина Назарова из далекого путешествия мы долго разговаривали с глазу на глаз, и Никита Анатольевич убедил меня, что упразднять право на многоженство еще рановато. Ему надо успеть жениться на молодой особе, которая сейчас сидит ошуюю от него. Вижу, времени он даром не терял.

Раздался смех, кто-то даже попробовал аплодировать удачной шутке императора. Александр Михайлович кинул взгляд в сторону молодой семьи, словно с интересом оценивал, как будет развиваться ситуация. Но в его глазах Никита видел иное. Меньшиков как будто предупреждал, чтобы волхв не заигрывался во вседозволенность. Причина была ясной. Племянница должна оставаться приоритетом в семейных отношениях. Или же между женами стоял знак равенства.

— Можно бесконечно рассуждать о моральных принципах многоженства, — поморщился Меньшиков, — но я, пожалуй, закруглюсь. Рука уже устала держать бокал. Хочу лишь напомнить тебе, Никита, что ношу, которую ты взваливаешь на себя, не вздумай перекладывать на хрупкие плечи своих жен, даже несмотря на их одаренность. Теперь к Берегине прибавилась и Валькирия, и я подозреваю, что отсидеться за их спинами тебе не удастся. А чтобы мои слова не показались пресными и сухими, позволь преподнести вашей семье…

Снова шепоток, подобно свежему ветру с моря, пронесся над столом. Ранг Валькирии у Дарьи Назаровой весьма впечатлил гостей. Для них это стало сюрпризом.

Александр Михайлович описал рукой с бокалом широкий круг, куда попали Назаровы, и замолчал. От самых дверей павильона чеканным шагом к нему подошел сухопарый офицер в форме гвардейской стражи и подал большой конверт с императорской печатью на сургуче. Явная стилизация «под старину» заинтересовала гостей. Поползли шепотки, но смолки сразу же, когда хрустнул сургуч. Крошки посыпались на пол, а император нарочито медленно вытащил из конверта плотный лист, подозрительно похожий на грамоту, и сказал:

— Пожалуй, единственный раз в жизни я отступаю от своих слов, когда говорил, что ни один Род в ближайшие годы не получит право на создание клана…

Тамара побледнела и быстро положила задрожавшие руки на колени, чтобы их никто не увидел.

— Правда, почти два года я этот мораторий поддерживал. Но ввиду особых обстоятельств, раскрытых господином Назаровым в приватной беседе, и за его особые заслуги перед Отечеством я своею волею даю право Роду Назаровых создать свой клан с правом привлечения в него любого Рода, высказавшего желание служить его Главе, с правом вассальной присяги и пожизненной службы на благо процветания клана и готовности встать на защиту империи.

Тамара могла поклясться, что в традиционной форме дарования последних слов не было. Видимо, во время аудиенции между Никитой и дядечкой шел очень серьезный разговор, связанный с последними событиями. А именно: опасность вторжения из чужой Яви, откуда мужу удалось убежать вместе с Дашей. Именно это обстоятельство подвигло императора дать право Назаровым создать клан. Как же зашушукались гости! Очень скоро все заинтересованные лица в России узнают о рождении конкурентного клана и начнут посылать своих эмиссаров для переговоров!

Ход родного дяди был рассчитан правильно. Недаром он согласился с доводами Никиты и Тамары провести свадьбу в Вологде, подальше от влиятельных Балахниных и Волынских, держа в уме свои комбинации. О решении императора аристократы столицы, конечно, проведают. Но только завтра утром, не раньше. Сейчас все телефонные звонки блокируются с помощью специальной аппаратуры, а амулеты связи не смогут связать своих носителей ввиду полного хаоса в астральном поле. Веселитесь, гости, пейте и ешьте, но не старайтесь угодить и вашим, и нашим!

С трудом сдержав улыбку, Тамара почувствовала прикосновение руки Никиты. Его аура полыхала ярко-алыми и желто-зелеными протуберанцами. С огромным волнением муж встал и принял из рук того же офицера императорскую грамоту и поклонился императору.

Меньшиков пригубил шампанское.

— Горчит оно, — удивленно произнес Александр Михайлович. — Ей-богу, горчит!

— Горько! — заревели гости и дружно зазвенели бокалами.

Даша, покрывшаяся румянцем, попала в крепкий капкан мужских рук и запрокинула голову, подставляя губы для поцелуя. Невероятное облегчение, что период неизвестности и томительного ожидания неприятностей закончился, накатило на нее. Только сейчас девушка поняла, что у них начинается странная, но интересная жизнь, пугающая и будоражащая своей новизной. Разве не этого ей хотелось?

Часть вторая: розы с шипами

Глава первая

Вологда, декабрь 2013 года

Никита

Жбан с облегчением вышел из промороженного уличного сортира, на ходу застегивая пряжку ремня, и по проторенной в снегу дорожке направился к дому, уютно светившемуся в ночи янтарно-желтыми окнами. Свет из кухни падал на фиолетово-темные сугробы, которые почему-то было лень раскидывать — так и лежали неряшливыми кучами. Да и кому охота заниматься ненужной работой? Хозяин дома — инвалид, еле передвигается, как бы до весны не загнулся. Лосю, как командиру пятерки, плевать на порядок во дворе. Главное, пока не высовывать носа из этой деревеньки, где они уже третий месяц торчат, скрываясь от рыскающих по лесам поисковых команд Назарова — того самого клиента, чьих людей они немножко «обидели», легонечко поломав ребра. Не убили же! Но почему-то Чубарь строго-настрого приказал всем пятеркам рассыпаться по окрестностям, а по возможности, уехать в другие города подальше от Вологды на время. И ждать сигнала к сбору.

Вот и ждут уже три месяца. Скоро Коловорот — веселый праздник для души и сердца, а они сидят в этой дыре как сычи, и от нечего делать водку глушат, хотя Лось в первый месяц лютовал, запрещая прикасаться к спиртному. Да видно самого одолело безделье и непонятная ситуация, до осатанения.

А все Рябой! Божился, что знает местечко, где можно спокойно пересидеть даже до весны. Лесная глухомань у черта на куличках, куда даже дорог приличных нет. Одни охотники да рыболовы лямку жизненную тянут да не ропщут. Ладно хоть у каждого здесь генератор электрический есть. Все же не самые бедные люди, денежка в кармане водятся. До магических светильников никто не охоч, надо признать.

Сплюнув в сторону покосившегося заплота, за которым угадывались грядки запущенного огорода, плотно укрытого снежным покрывалом, Жбан засунул руки в карманы бушлата и заторопился в дом. Небось уже всю бутыль самогона вылакали. Хмель на морозе отпустил, и наемник чувствовал себя бодро.

Внезапно периферийным зрением он уловил качнувшуюся на заборе тень от светящегося окна. Как будто нарисованная на бумаге ломаная линия зашевелилась и превратилась в тяжелую тягучую каплю. А потом дернулась и пропала.

Жбан задумался. Местные никогда по чужим дворам не лазят. Выследили группу? Хорошо, что дом, в котором они поселились, находится в самой середке деревни. Скрытно подобраться очень тяжело, и стрельбу никто устраивать не станет. Здесь у каждого карабин. Чужаков стараются отваживать раз и навсегда. Если бы не Рябой, который корешился с местными охотниками, вряд ли им дали бы жить в деревне.

Жбан без спешки откинул левую полу бушлата, под которым висела расстегнутая кобура, и ухватился за теплую ребристую рукоять пистолета. И замер. Острая сталь ножа обожгла горло, насытив сердце жутью, а опытная рука выломала из пальцев рукоять, забирая оружие к себе.

— Пикнешь — умрешь, — прошептал густой, пропитанный мятными леденцами мужской голос. Вкус конфет был настолько явственный, что Жбан мгновенно поверил в реальность происходящего. Их вычислили. — Давай к крыльцу.

Возле высокого лестничного марша, ведущего в дом, стояли еще двое с автоматами. На них были странные костюмы переливающиеся серебристой чернотой и теплые шапочки с прорезями для глаз и носа.

— Сколько человек в доме? — шепотом спросил один из них, сверкая белками глаз.

— Хозяин-калека и четверо наших, — сглотнул слюну Жбан. Орать или сдать всех, чтобы остаться в живых? Начнет предупреждать, точно глотку перережут. Ну почему собаку не завели? Любая шавка уже давно облаяла бы непрошенных гостей!

— Оружие?

— Автоматы, пистолеты, ножи, — пожал плечами Жбан.

— Расположение комнат? — продолжал допытываться незнакомец.

Попавший в плотный захват Жбан краем глаза заметил еще несколько фигур, рассыпавшихся по двору. И все тоже в таких же комбинезонах. Люди осторожно занимали места под окнами и замирали в ожидании атаки.

— Холодные сени, вход в дом, небольшой коридор, — стал перечислять пленник. — Слева хозяйская комната, потом идет большая комната, вроде гостиной. Посредине стоит печка. Справа от нее две спальни и кухня.

— Все на кухне или уже спать легли?

— На кухне сидят, — признался Жбан.

— Водяру жрут, небось, — сказал за его спиной тот, кто держал нож возле горла.

Жбан благоразумно промолчал.

— Ладно, свободен, — кивнул тот, кто расспрашивал.

И Жбан повалился на землю, оглушенный сильным ударом рукоятью ножа.

— Под крыльцо его затащи, — приказал Ильяс Слону. — Руки и ноги перетяни, кляп в рот не забудь.

Вжикнули нейлоновые шнуры, плотно стягивающие руки и лодыжки упавшего пленника. Слон со всей обстоятельностью обшарил бесчувственного Жбана, и его пистолет с ножом перекочевали к новому владельцу. Легко, без натуги боец перетащил пленника под крыльцо, захламленное картонными коробками и перевязанными пачками старых газет.

— Полежи здесь, — похлопал Слон наемника по щекам и запихал в рот заранее приготовленный кляп. — Не замерзнешь, надеюсь.

Ильяс прижал ладонь к уху и дал короткую команду. На крыльцо взлетели двое бойцов, осторожно открыли дверь — беспечность наемников не удивила Бекешева. Почувствовали себя неуязвимыми, вот и расслабились.

Вслед за двумя бойцами в черных «бризах» поднялись еще трое: Ильяс, Слон и Лязгун. Вся пятерка замерла возле двери, ведущей в дом.

— Кухня справа, — прошептал Ильяс. — Светошумовую кидай. Вяжем всех.

— Понял, — прозвучал глухой ответ.

— Пошли!

Дверь распахнулась. Один из бойцов, неслышно перебирая ногами, переместился вглубь коридора, а второй рванул в комнату хозяина-инвалида. Гулко хлопнуло, стены осветило отблесками яркой вспышки. Послышались крики, звон посуды, грохот падающей мебели.

— На пол! — заорал Слон, врываясь в кухню, где метались ошалевшие наемники, получившие серьезное ослепление после «зари». — На пол, гниды! Руки за спину!

Один из наемников посчитал, что может прорваться, несмотря на пляшущие в глазах яркие пятна, и получил жесткий удар прикладом автомата в лоб. Остальные предпочли упасть на пол. Их быстро связали и рывком подняли на ноги.

— Выводи на улицу, — приказал Ильяс. — Шевелитесь, парни, пока деревня не проснулась.

К воротам, тихо урча мотором, подъехал микроавтобус с тонированными стеклами. Дверь с шуршанием распахнулась, и наемников бесцеремонно закинули внутрь, не разбираясь особо, удобно ли им лежать в узком проходе между креслами. Не забыли и Жбана, уже пришедшего в себя. Салон заполнился вооруженными бойцами.

— А где хозяин? — спросил Ильяс Лязгуна.

— Да он бухой, даже не проснулся, — ответил парень.

— Точно бухой?

— Проверил, точно.

— Поехали! — приказал Ильяс водителю, взяв на себя ответственность оставить инвалида дома. Предполагалось, что он вообще не в курсе, кто эти люди. Деньги платят за проживание — и то хлеб. — Этим руки связать!

Машина мягко покатила по неширокой улице, приминая свежевыпавший снег, доехала до конца и развернулась в обратную сторону. Впереди ничего, кроме перегороженных жердями поскотин, не было. Прибавив скорости, микроавтобус вскоре исчез в подступающем к деревне лесу.

Такие странные эволюции не остались незамеченными местными жителями. Просто они не хотели выяснять причины, по которым в их родную деревню зачастили гости. Зная, что у Бориски-хромого давненько околачиваются странные люди с оружием, ничего удивительного, что за ними приехали и тайно вывезли в неизвестном направлении. Для охотников такой вариант был куда предпочтительнее, чем неизбежные разборки с чужаками.

Никита категорически не хотел осквернять место, где проживала его семья. Не для того рушилось старое поместье, чтобы превращать его в пыточные подвалы. Пойманных наемников привезли в частный дом, который давно уже был выкуплен для подобных дел. Находившийся в тихом районе Вологды, он ничем не привлекал внимание местных жильцов. Эка невидаль, заботливый сын купил престарелому отцу жилье с маленьким палисадником, и хоть иногда, да посещает его. В чужие дела не принято нос совать.

И в этот раз давно примелькавшийся местным жителям микроавтобус въехал в распахнутые ворота, в аккуратный дворик, выложенный декоративными каменными плитами, а что было дальше, то особо любопытные никак не смогли увидеть.

— Кто командир группы? — спросил Ильяс угрюмо молчащих наемников. — Что, никто не хочет брать на себя смелость сознаться? С соплями выбивать надо?

— Я, — пошевелил затекшими плечами стоявший с правого края мужчина. Его правильно очерченное лицо портили излишне толстые губы и слегка сплюснутый нос. Русые волосы на непокрытой голове сбились в один неряшливый колтун.

— Позывной или имя? — потребовал Ильяс.

— Зови Лосем, — нехотя ответил командир.

— Как пожелаешь, — Бекешев махнул рукой. — Этого отдельно в сарай. И присматривать. Слон, отвечаешь.

— Понял, — боец бесцеремонно схватил Лося за ворот рубахи и как нашкодившего котенка поволок его к дальним строениям, закрывающим обзор со стороны соседских домов. Раскрыл дверь и пихнул наемника внутрь. — Располагайся с комфортом.

— Эй, да я же замерзну! — возмутился Лось, шевеля связанными руками, пытаясь ослабить прочный нейлоновый шнур с хитрыми узелками, не дающими освободиться от пут.

— Не дадим, — усмехнулся Слон и с треском захлопнул дверь, не забыв защелкнуть замок, висевший на петле. Ключ был у него в кармане. Прислонившись к стене, боец тихо засвистел незамысловатую мелодию, мысленно восхищаясь хозяином, предоставившим всем участникам поисковой операции боевой комбинезон «бриз». Дорогущая вещь! В нем было не только безопасно, но и тепло. Особые модули, как пояснил господин Назаров, автоматически поддерживают комфортную температуру и не дают замерзнуть даже в лютый мороз. Единственная проблема состояла в невозможности противостоять магической атаке, начисто вышибающей все защитные амулеты. Но для предотвращения подобных ситуаций рядом всегда должен находиться волхв.

Сегодня с ними был сам Никита Анатольевич. Правда, он не ездил с группой, ожидая их в этом доме. Слон довольно улыбнулся. Правильно, что плюнул на все эти разговоры про опасность вассальной службы у высокородных. Ничем не опаснее обычной работы охранником в каком-нибудь занюханном торговом центре или в банке. Здесь, хотя бы, хозяин заботится о безопасности своих людей.

И Слон незаметно для чужих глаз погладил мягкую и слегка шершавую ткань «бриза». Не видел бы сам, как комбинезон гасит выстрел в упор, не причиняя вреда человеку, ни за что не поверил бы. Но под пулю встал сам Никита Анатольевич, что только прибавило к нему уважения. Правда, потом Тамара Константиновна выговаривала мужу, чтобы тот прекратил заниматься глупостями, а лучше с детьми пошел поиграл — Слону было стыдно, что он случайно услышал тихую перепалку супругов, когда передвигал по просьбе Надежды массивную кухонную мебель. Хорошая она женщина, Тамара Константинова. Дюже красивая и не надменная. Но и запанибрата никогда со слугами не разговаривает.

Он видел, как наемников развели по разным сторонам. Троих заперли в подвале — дом стоял на высоком фундаменте, скрывая под собой гараж и хозяйственные помещения — а одного, того самого, которого Слон взял во дворе, повели в дом.

— Давай сразу договоримся, что ты не будешь играть в героя, — сказал Никита, глядя на Жбана. — Расскажешь, кто ваш наниматель, какие цели перед вашим отрядом ставил, почему вы напали на туристическую базу, избили людей.

— Бесполезно на меня давить, барин, — усмехнулся Жбан, интенсивно шевеля запястьями рук, освобожденных от нейлоновых шнуров. — Я многого не знаю, а что знаю — мелочь карманная.

Он с опаской посмотрел по сторонам. Бежать бесполезно. Двое в комбинезонах стоят у дверей, еще один перекрывает направление к окнам. Помимо вооруженных бойцов и допросчика здесь еще двое. Молодой паренек сердито морщится и разминает кисти рук. Второй — пожилой, смуглолицый, бритый наголо, в простеньком охотничьем зимнем костюме, и от него веет жуткой опасностью. Вот именно — опасностью. А ведь ничего не делает, просто стоит и изучает Жбана.

— Ну и давай по мелочи, — улыбнулся Никита, выйдя на середину комнаты. Но улыбка-то хищника, готово в любой момент вцепиться в горло, если не понравится поведение врага. Заложив руки за спину, с интересом посмотрел на играющего желваками наемника. — На базу нападала ваша команда, ты даже не пытайся скрыть свое участие в этом деле. Кто вас нанимал?

— Один клиент, — пожал плечами Жбан. — Я ничего не знаю, потому что с ним разговаривал старший группы. Мы вообще в этих делах не участвуем.

— Дай-ка, вспомню, — волхв наигранно наморщил лоб. — Структура пятерок. Каждая группа имеет своего командира. Только он имеет право координировать действия с главным вашей шайки. С остальными вы не пересекаетесь, только в особом случае. Атаман, в свою очередь, выходит на связь с нанимателем.

— Зачем же меня допрашивать? — пожал плечами Жбан. — Все верно. Каждая пятерка действует автономно. Спрос с командира.

— Но вы напали на базу не впятером, — напомнил Никита. — По словам рабочих, в микроавтобусе было не меньше десяти человек. Где сейчас вторая группа?

— Понятия не имею, — Жбан был спокоен. Куда могли исчезнуть ребята из второй пятерки, мог знать только Лось. И то сомнительно. После акции они разбежались в разные стороны, не докладывая, где и когда встречаться.

— Я всегда, когда разговариваю с людьми, похожими на тебя, прошу только об одном, — Никита приблизился к наемнику и пристально взглянул ему в глаза. Да так, что у допрашиваемого живот скрутило от нехороших предчувствий. — Скажи правду, и будешь избавлен от копания в своих мозгах.

— Нет, — прошептал побледневший Жбан. — Запрещено законом применение ментоскопии!

— Ого, какие слова знаешь! — ухмыльнулся пожилой мужик. — А что чувствует человек, у которого с башки слепок снимают? Хочешь попробовать?

— Да я вправду ничего не знаю! — заторопился Жбан. — Наши группы встретились на трассе, ведущей к курорту, потом свернули на лесную просеку, чтобы не светиться перед отдыхающими, и обогнули озеро по южной оконечности. Ну, а дальше вам все известно.

— Была еще одна машина?

— Да. Внедорожник. В нем ехали наши командиры. Они в акции не участвовали, ждали нас в другом месте.

— Ладно, расслабься, — Никита посмотрел на Тагира, который изъявил желание тряхнуть стариной и заняться поиском наемников. Бывший инструктор словно невзначай провел пальцем вдоль виска, но волхв его хорошо понял.

— Рома, приступай, — сказал он молодому помощнику. — Легонечко пройдись, не увлекайся.

Жбан поздно сообразил, что паренек-то не простой сопляк, случайно попавший в компанию матерых мужиков. Он слишком близко подпустил к себе Романа и только успел дернуться, ощутив сковавшую его ноги и руки силу. Холодные ладони сжали виски, пропуская через себя своеобразные невидимые щупальца, окутавшие мозг наемника. Жбан сразу же расслабился, боясь только одного: как бы не наделать в штаны. Он знал, чем заканчиваются подобные фокусы с памятью.

Через пять минут неподвижности Жбан, выпучив глаза, рухнул на колени, чуть не рыдая. Машинально сунул руку между ног, проверяя сухость своих штанов, и облегченно вздохнул. Кажется, миновала его жуткая участь оказаться измазанным в собственном дерьме.

— Этого в подвал, — приказал Никита одному из бойцов. — Посадить отдельно. И тащите следующего.

И как только Жбана с заплетающимися ногами увели из комнаты, поинтересовался у покрытого мелкой испариной Романа:

— Что-нибудь разглядел?

— Пустой он, Никита Анатольевич. Действительно ничего не знает, — развел руками помощник. — Легкие остаточные следы эмоций, вообще не связанных с прошедшей акцией. Образы деревни, где прятались наемники, размытые воспоминания…

— Надо было сразу колоть этого Лося, — сказал Тагир, поглаживая череп. — Он все-таки имеет выход на своего атамана. Пока образы свежи — надо вытаскивать их наружу.

— Пусть на морозе посидит, — не согласился Никита. — В сарае есть небольшое оконце, выходящее как раз на подвальную дверь. Он наверняка будет следить, кого водят на допрос. И к нужному моменту созреет. Вот его мы будет колоть по полной программе. Я с него не слезу. Мне нужно добраться до их атамана и спросить за давнее нападение под Вологдой, когда хотели убрать меня и Олега Полозова. Чувствую, что это одна и та же наемная команда.

— Только не переборщи, а то получим слюнявого идиота, — предупредил Тагир.

Допрос остальных пленных не дал ничего нового. Все как один твердили, что только старшина знает в лицо атамана, и задание получал от него наедине. А они простые пешки, исполнители. Показали пальцем на объект, заплатили деньги за выполненную работу — и все. Правда ли, что после акции на берегу озера им не давали задания? Да, правда. Уже три месяца прячутся по норам, выполняя приказ дышать ровно и не дергаться.

— Давай сюда главного, — потер переносицу Никита. Он боялся ошибиться в своих выводах. Больше двух месяцев Арсений с парой молодых ребят мотался по округе и осторожно выспрашивал людей о чужаках, которые совершенно не вписываются в образ местного населения. Арсений умудрился даже найти соглядатаев, которые доносили ему разнообразные новости за хрустящие купюры. Удивительно, как ему удалось среди мусора ненужной информации найти золотое зернышко. И вот результат: пять наемников у них в руках. И только Лось может вывести на атамана.

Старшина группы в сопровождении Слона вошел в комнату, сильно промерзший; его заколотило в теплом помещении. Тагир, не давая ему опомниться, насел с вопросами.

— Ты старший?

— Да…

— Имя, позывной — Лось?

— Да не томи ты, дедуля, — поморщился Лось, дуя на ладони. Стук его зубов разносился по всей комнате. — Ты же не следователь имперского сыска, а такой же бандит, как и я.

— Поговори мне, внучек, — оскалился Тагир. — Дашь имя своего атамана — отпустим без последствий.

— Я не знаю его имени, — тут же простучал челюстью Лось.

— Врешь, паскуда, — лениво произнес Тагир. — Все на тебя указали. Со мной два квалифицированных волхва, которые промыли мозги твоим ребяткам. Будешь утверждать обратное?

— Охотно верю, — Лось старался играть героя, но голос мгновенно изменился, подсел. Он сразу стал проигрывать варианты, при которых останется в живых и не сойдет с ума после ментального вмешательства. — Но я в самом деле не знаю имени атамана. Мы его так и звали. Со старшинами он контактировал по телефону, встречались изредка.

— Его лицо, значит, ты помнишь, — кивнул Никита. — Где может сейчас находиться атаман?

Лось развел руками. Немного согревшись, он почувствовал себя лучше. Мозг активно работал, выискивая варианты спасения. Нет, побег исключен. Снаружи двор охраняется плотно. Судя по вооружению и амуниции, клиент нанял серьезных ребят или это личная гвардия. Старшина узнал Назарова. Атаман перед заданием прислал фотографию клиента — это точно он. Просто удивительно, как ему удалось выйти на след группы. Волхв, участвовавший в акции, тщательно затер все аурные следы, и уверял, что никому не удастся найти их. Выходит, обманул, гнида! За что только ему платят?

— Он никогда не говорит о своем местоположении. Возможно, перемещается по губернии или вообще уезжает по делам, — как можно честнее ответил старшина. — Тогда мы залегаем на дно и ждем новый заказ.

— Садись, — сказал Никита и с грохотом пододвинул к наемнику табурет. — Сейчас с тобой поработает ментат.

Лосю стало нехорошо. Теперь понятно, почему его во время допроса не подвергали демонстративным пыткам ножом или тонким проводом для удушения. Зачем, если есть волхв, способный проникнут в глубинные пласты памяти и переворошить так, что от мозгов ничего не останется. Он судорожно сглотнул комок, появившийся в горле.

— Сказали же: садись! — тяжелая рука Слона опустилась на плечи коренастого Лося и сжала пальцами какую-то точку, от которой наемника перекосило. Он шлепнулся на табурет.

— Мне нужна информация по второй группе, — Тагир подошел к нему и неожиданно уперся тяжелым ботинком с толстой подошвой в край табурета, а мыском раздвинул колени, почти рядом с гениталиями. Лось судорожно попытался отодвинуться подальше. — Где их можно найти? Дашь наводку на атамана — уйдешь живым. Так что? Сделка?

— Группа Кислого дислоцируется в Аксеново, — Лось стремился избежать ментального вторжения в свой мозг, и без малейшего угрызения совести сдал подельников, с которыми хоть и редко, но все-таки пересекался на больших заданиях. — Может, они и сейчас там. Где находится Чубарь — не знаю.

— Чубарь — позывной атамана?

— Да.

Тагир выпрямился и взглянул на стоящего позади наемника Слона. Тяжелый удар снес Лося на пол. Шею как будто заклинило. Сильная клешня вцепилась в рубашку и вздернула его обратно на стул.

— За ребят тебе гостинец, тварь! — прогудел Слон. — Говори за атамана!

— Да пошел ты, — сплюнул тягучую слюну Лось, ощущая легкое головокружение. Хорошо приложил! — Дайте гарантию, что оставите в живых!

— Мне не трудно, — Никита хладнокровно смотрел на происходящее. — Даю.

— Я в самом деле не знаю, где он сейчас, — зачастил Лось. — Можете взять мой телефон и дождаться звонка. Номера его нет, он сам со мной связывался. А входящий я стирал.

Никита переглянулся с Тагиром.

— Где телефон? — спросил Тагир у Слона.

Боец вытащил из нагрудного кармашка разгрузки плоскую складную коробочку.

— Единственный телефон, — пояснил он, подавая аппарат Никите. — Больше ни у кого не было.

— Хорошо, — кивнул волхв и спрятал улику во внутренний карман теплой куртки. — Рома, приступай. Гарантии хороши в том случае, когда клиент готов поделиться своими знаниями. А ты, сударь, много чего скрываешь.

Стягивающий ноги и руки холод, тонкие уколы в районе висков — Лось задергался, но ничего не смог поделать против блокирующих движение плетений. Обмякнув, он бессмысленным взором уставился в дальнюю стену пустой комнаты.

— Тащи из него все, Рома, — Никита не отрывал взгляда от Лося. — Даже если разрушишь его мозг. Мне нужно «видеть» атамана. Только через него мы выйдем на заказчика.

— Я могу убить его, Никита Анатольевич, — голос Возницына предательски дрогнул, но руки уже привычно превратились в нужный инструмент для прощупывания памяти.

— А ты не убивай, Рома, — ласково произнес Тагир. — Перед тобой враг, который в твою Семью щупальца запустил. Ты ведь знаешь, ради чего живешь и трудишься. Действуй, сынок, вытяни из него все!

Лося подвергали ментоскопированию трижды. Роману приходилось прерываться, чтобы набраться сил, а заодно снизить негативные последствия внедрения в чужой мозг. В самом конце, когда за окнами уже забрезжил рассвет, парень вывел пускающего слюни Лося из забытья и без сил рухнул на старый продавленный диван — чуть ли не единственный предмет мебели в доме.

— Жить будет, — выдохнул Возницын. — Его сейчас трогать не надо. Потом посмотрим, как в норму привести.

— Слепки взял? — поинтересовался Никита. — Сейчас это самое главное.

— Да, все, что было за последние несколько месяцев — срисовал, — постучал себя по виску пальцем Роман. — Дальше не было смысла лезть. Хаос и мешанина образов.

— Ты уверен, что этот человек нам больше не понадобится? — это уже Тагир.

— Да. Теперь его надо выводить из заторможенности.

Тагир сделал знак Никите, и они оба вышли в холодные сени, загроможденные длинным столом и лавками, отодвинутыми в сторону, чтобы здесь появилось побольше места для ходящих взад-вперед людей.

— Что думаешь, Никита? — выдохнув пар, спросил Тагир.

— Лося на всякий случай стоит придержать, — задумался волхв. — Вдруг Рома ошибся, а потом будет поздно.

— Остальных в расход?

— Они мне не нужны, — Никита взглянул на Тагира. — Где гарантия, что кто-то из них не побежит предупреждать тех, кто затеял возню против меня?

— Правильно. Значит, зачищаем, — учитель похлопал по плечу Никиту. — Ты не лезь в это дело. Я возьму Слона, Лязгуна и еще парочку ребят — они зуб точат на эту мразь — и на машине отвезем в укромное местечко. Леса здесь дюже дремучие, не хуже нашей тайги. А ты оставь двоих, чтобы за Лосем присматривали, а сам с Ромкой возвращайся домой.

Он еще более пристально взглянул на своего бывшего ученика.

— Или чувство вины вдруг появилось?

— Нет, — качнул головой Никита. — Со мной все в порядке. А вот Ромке ничего пока говорить не надо. Мальчишка впечатлительный, еще не оброс шкурой.

— Так я и говорю, чтобы он с тобой возвращался, — Тагир усмехнулся. — А с Лосем пока повременим. Если с ума не сойдет — еще разок покопаемся в его закромах.

Иногда Никите казалось, что он стал часто отождествлять себя со зверем. Ведь тот никогда не будет убивать, будучи сытым. Лишь голод выгоняет из теплой норы в поисках пропитания. Так же и он тщательно выпалывает вокруг себя поляну, освобождая для себя жизненное пространство по необходимости, защищая семью. Да и кто эти люди для Никиты? Наемники, бывшие «потайники», уже один раз предавшие своих командиров и друзей. В последний раз, когда волхв разговаривал с Мусой, тот дал ему прямой ответ: никаких претензий Тайный Двор за отщепенцев предъявлять не будет. И он поймет Никиту, если будет принято радикальное решение.

Нет, Никиту Назарова призраки прошлого не беспокоили. Беспокоила его необходимость и дальше кроваво защищать свой молодой клан. Так можно и связь с реальностью потерять, лихо отбиваясь от врагов.

Откинув тягучие мысли, отравляющие душу, Никита вместе с Ромкой переместились в «Гнездо» с помощью заскучавшего Дуарха. Вот еще одна проблема: когда отпускать демона? Свое предназначение тварь преисподней выполнила, и пора было исполнять обещание. Однако впереди назревал самый главный бой в жизни Никиты, и лишаться грозного оружия пока не следует. Ладно, что сам Дуарх пока молчит.

Инфернальный вихрь разметал по сторонам снежный покров «стартовой площадки», и закручиваясь в спираль, поднялся в воздух и исчез в свете нарождающегося дня. Никита вызвал по рации дежурную машину и уже через десять минут стоял в прихожей, окруженный своими женщинами. «Своими» он считал и Яну, которая держала за руки двойняшек (дети всегда просыпались рано), пока законные супруги тискают в объятиях своего мужа; и строго-чопорную Любовь Семеновну в элегантном темно-зеленом платье; и даже кухарок во главе с Елизаветой.

Раздевшись, он легко подхватил на руки детей и дал возможность подергать себя за волосы. Успокоившись, Полина обхватила его щеки ладошками и серьезно сказала:

— Холодные! Где был?

— В лесу гулял, Деда Мороза искал, — пошутил Никита, проходя в гостиную.

— Нашел? — с искренним волнением спросил Мишка.

— Нашел! Обещал скоро в гости заглянуть. С подарками.

— А я так и не дождалась подарка за эту сладкую парочку! — с обидой сказала Тамара, отбирая детей у мужа, спасая его волосы от методичного прореживания, и решительно отдав их гувернантке. — Тебе не кажется, что ты заигрался в тайны?

— Извини, солнышко, — прижал ее к себе Никита и прошептал на ухо. — Обязательно подарю.

— И заодно подумай, как отблагодаришь младшую женушку за очередного наследника, — усмехнулась Даша, поглаживая ладонью по уже заметному животу.

— Наследника? — замер Никита, хватая ее за плечи. — Вы уже были у Целителя? Точно мальчик?

— И у Целителя, и даже у мирских медиков, — подтвердила Тамара, присаживаясь на диван, и бесцеремонно сгоняя с него Варьку, которая лежала, свернувшись пушистым бубликом, и ни на что не реагируя. — Хотели проверить, чья же наука сильнее. Оказалось, обычная техника тоже не врет.

— Так срок уже подходящий, — хмыкнул Никита, обняв своих женщин. — Никто не ошибется.

— Случаи разные бывают, — туманно произнесла Тамара. — Как прошла охота?

— Удачно, — рассеянно глядя на суетящихся Надежду и Марию, накрывающих стол к обеду, ответил Никита. — Взяли первую группу, вытрясли из нее все, что можно было.

— Ментальный допрос применяли? — поинтересовалась старшая жена.

— Пришлось. Они же думали, что мы только пальчиком погрозим и отпустим их, — Никита поморщился. — Странные люди. Ввязались в игру, где правила диктуют другие люди…

— Надеюсь, глупость не сделал? — осторожно спросила Тамара.

— Там остался Тагир, — кивнул Никита и ласково погладил приятную округлость живота Даши. Та только улыбнулась, продолжая сидеть тихо, прислонив голову к его плечу. — Он взял на себя ответственность. Командира пока приберегли. Вдруг возникнет необходимость взять дополнительную информацию.

— Хорошо, — кивнула Тамара. — Но ведь там было гораздо больше.

— На вторую группу уже вышли. Только нужно проверить точно, чтобы ошибок не было. Роме нужно составить визуальный портрет атамана, а через него уже будем выходить на агентуру Ватикана.

— Все-таки их подозреваешь?

— Несомненно, — твердо сказал Никита. — Это их работа.

— Кстати, — Тамара потрепала мужу вихры, — вчера вечером звонил Айдаров из Казани. К нему приехали представители поставщика хлопка из Бухары. Там какие-то непонятные вещи творятся. Василий ничего не говорит, но по его голосу понятно — радостного мало.

— Что хочет Айдаров?

— Предупредил, что едет в Вологду вместе с бухарцами. Послезавтра будет в городе. Я сказала ему, чтобы не терял время, а сразу ехал в «Изумруд». Корниенко предупрежден, встретит делегацию на аэродроме. Генерального управляющего тоже поставила в известность. Будем все вместе думать…

— Будем? — усмехнулся Никита.

— Я тоже поеду с тобой, — твердо проговорила Тамара. — «Изумруд» мне небезразличен. И кстати, как продвигаются дела по запуску производства накопителей?

— Терпение, и еще раз терпение, — улыбнулся Никита. — Андрей Коваленко аки зверь рыщет по Вологде, развил такую неуемную деятельность, что после Коловорота, думаю, будут результаты.

— Ура! — Даша хлопнула в ладоши.

Тамара снисходительно посмотрела на нее и незаметно сжала пальцы Никиты.

— Дорогой, ты не будешь против, если я займусь с Дарьей Александровной основами экономики и хозяйствования? И вообще, пора подумать о ее качественном образовании, пока еще молода!

— Обязательно подумаем, — Никита прижал к себе своих женщин. — А теперь за стол. Надежда уже сердится, грозится голодными нас оставить. И Яну с Романом позовите, а то куда-то спрятались.

— Обнимаются где-нибудь, — отозвалась Надежда, расставляя тарелки. — Вы бы их женили уже, Никита Анатольевич!

Бахтияр Каримов за годы своего общения с европейцами приобрел нужный лоск и одевался как настоящий белый аристократ: деловой костюм из джерси в тонкую белую полоску на темно-синем материале, галстук с золотой булавкой-заколкой, белоснежная рубашка с запонками, в которые искусно инкрустированы алмазные «слезы невесты» (тонкая работа кланового ювелира), начищенные до зеркального блеска туфли из крокодиловой кожи. Для солидности средний брат Главы Рода постоянно носил с собой тонкую трость, набалдашник которой изготовлен из сандалового дерева, а в полости таился тонкий как игла клинок. Не доверял Бахтияр сытому спокойствию, воцарившемуся в Бухаре в последние годы, и оказался прав.

— Господин Назаров! — Каримов при виде вошедшей в кабинет группы людей не стал вскакивать как молодой мальчишка, но излишнюю солидность и вальяжность тоже мудро не проявлял. Не тот случай. Встал, как и положено мужчине, равному по статусу. — Я очень рад, что вы откликнулись на нашу просьбу!

— Здравствуйте, господин Каримов, — Никита пожал руку мужчине, по возрасту превосходящему его в два раза. — Видимо, ваше появление неспроста. Иначе что могло сорвать вас с благословенных теплых краев и окунуться в суровые северные будни! Знакомьтесь, пожалуйста. Барон Коваленко, мой генеральный управляющий, имеющий такие же права на ведение дел, как и я.

Представленные друг другу мужчины обменялись рукопожатием.

— Моя жена Тамара Константиновна, верный помощник и советник по особо важным вопросам, — Никита хитро ввернул необходимость присутствия женщины там, где ей, по мнению Каримова, нельзя было находиться.

Бахтияр не понаслышке знал о красоте женщин севера, но сейчас с трудом сдержал ноющую ломоту в зубах от вида молодой, пышущей очарованием молодой айол[5] в элегантном длинном платье из дорогой ткани, и с ярко выраженным жарким цветом ее каштановых волос. Он, как и подобает истинному джентльмену, осторожно обхватил теплые пальцы племянницы русского императора (Каримов знал об этом факте!), и склонился над ними, делая вид, что целует, но не прикасаясь губами. Зато внимательно рассмотрел кольца с камнями. От них шел давящий на ауру фон. Мощная защита.

Вскинув голову, Бахтияр жестом показал на молодого высокого чернявого парня с пронзительными, слегка навыкате, глазами, застывшего чуть в сторонке.

— Господа, позвольте представить моего старшего сына, помощника и наследника. Умид. Моя надежда на старости лет.

— Отец, — укоризненным баском проговорил парень, неловко поклонившись хозяевам концерна, приложив для верности руку к сердцу. Он только взглянул на Тамару и потерял спокойствие. Глядеть на чужую женщину, пусть и с открытым лицом, ему категорически запрещалось, о чем предупреждал отец перед приездом в Вологду. И предупреждал, оказывается, не напрасно. Мудр отец, очень мудр! Такая яркая роза, цветущая в невыносимо холодных снегах, могла кого угодно свалить с ног от восхищения. Злясь на себя, Умир то и дело косился на красавицу, сидящую рядом со своим мужем, и со страхом опускал глаза, боясь быть пойманным за непотребным Аллаху занятием. Ничего, что его невеста Наргиз тоже невероятно красива. Но ее красота — знойная жара юга, опаляющая и иссушающая. А эта женщина — глоток воды в раскаленной пустыне, которую пьешь, и не можешь напиться!

Поняв, что думает не о том, Умид жутко покраснел. Он вдруг почувствовал, как Тамара посматривает на него с тщательно скрываемой усмешкой. Эта айол сообразила, насколько потрясла парня своей внешностью. Стыдно! Как бы отец не узнал! Как же трудно скрывать эмоции? Очень хитер хозяина концерна, очень! Специально пришел с женщиной на переговоры!

— Никита Анатольевич, позвольте я вкратце обрисую ситуацию, — встал Айдаров, раскрыв кожаную папку с какими-то документами.

— Вы не волнуйтесь, Василий Федорович, — заметил опытный Коваленко дрожь в пальцах руководителя «Назаровских мануфактур». — Не все же так страшно, как вам кажется.

— Простите, Станислав Евгеньевич, — поднял голову Айдаров, — но ситуация за последнее время изменилась. Только факты, господа. Известно, что хлопок начинают собирать в сентябре-октябре, это самый оптимальный срок…

При этих словах Бахтияр кивнул. Если не опаздывать с посевом, хлопок вызревает как раз к сентябрю.

— У Каримовых весьма обширные плантации, и они работают не только с «Назаровскими мануфактурами», но и с английскими фабриками, — продолжил Айдаров. — И здесь начинается самое интересное. Господин Каримов начал бить тревогу два месяца назад. Собранный хлопок поступает на очистительные заводы, чтобы убрать из него семена, очистить от пыли, упаковать. После этого готовое сырье отгружается на наши мануфактуры, где, собственно, из него получают ткани. Так вот… Я зафиксировал резкое падение поставок сырья, и постарался как можно быстрее выяснить, что происходит. Возможно, какой-нибудь форс-мажор: сырье, например, испорчено. Но меня заверили, что я напрасно беспокоюсь. Но вторая партия пришла еще на несколько тонн меньше, чем было заявлено в контракте. По сути, на наших фабриках придется сокращать или время работы, или закрывать часть из них, чтобы обеспечить полную загрузку основных площадок.

— Хорошо, я вас понял, Василий Федорович, — Никита повернулся к Бахтияру. — Теперь-то вы можете объяснить ситуацию, господин Каримов?

— Для этого я сюда и приехал, — ожил представитель бухарского клана. — У нас возникли очень большие проблемы, серьезно бьющие по контракту. Клан Авлодовых развязал против нас войну. Нашли причину, называется. Один наш родственник, якобы, оскорбил младшую дочь ойла бошлиги, как по-русски… Голова?

— Глава рода? — подсказала Тамара.

— Да, хонум[6], все точно, — вежливо кивнул в ее сторону Каримов. — Дочь Главы рода. Самое странное, что все свидетели как один утверждали, что так и было, хотя этот мальчик всегда отличался благообразным поведением, набожностью и кротостью. Даже если он посмел оскорбить девушку, затевать вражду с применением оружия не стоило. Никто никого не убил, не нанес побои. Мы согласились выплатить, как говорят европейцы, компенсацию, но Авлодовы, всегда рассудительные люди, вдруг уперлись.

Каримов посмотрел на сына и тот с готовностью налил ему в стакан минеральной воды из бутылки, стоявшей у него под рукой. Мужчина сделал пару глотков и удовлетворенно кивнул.

— Чем же Авлодовы рассудительны, если вы с ними за последние годы трижды затевали войну? — проявил осведомленность барон Коваленко.

— Войны между кланами идут по разным причинам, — Каримов прикрыл глаза на мгновение, но потом зорко оббежал взглядом собравшихся. — В основном, это экономика, рынки сбыта продукции, желание приблизить своих людей к эмиру в качестве советников. Вы, вероятно, не знаете, но каждые пять лет благословенный бухоро амири Умар ибн Абдулахад, да продлит Аллах его безмятежные дни, проводит выборы советников среди самых известных и достойных в Бухаре Семей. Семь советников в течение пяти последующих лет помогают нашему эмиру в его нелегком деле управления народом. Да, бывают инциденты, когда в ход идут подкупы, убийства кандидатов, шантаж, захват заложников. Всякое бывает. Такова суетная жизнь. Поэтому Авлодовы никогда не стремились без причины переходить некую границу…

— Люди Авлодовых нанесли удар по складам с нашей продукцией? — нетерпеливо пошевелился Никита, уже поняв, к чему клонит Бахтияр.

— Да, сгорели два цеха по упаковке в районе Сархана, — подтвердил Бахтияр. — Мы не предполагали, что это поджог. Всякое бывает, поверьте. Люди не идеальны, беспечность в нас сидит гораздо глубже, чем самодисциплина. Но затем еще один пожар с гибелью четырех охранников. Склад большой, и потеря всего урожая, что скопился там, стал ударом для нас. На случайность уже нельзя было списать. Видеокамеры зафиксировали несколько машин с вооруженными людьми. Наши маги «привязали» джинна для охраны периметра, но его сумели каким-то образом нейтрализовать.

— Что-то еще осталось для отправки на мануфактуры? — нахмурился Никита.

— Есть еще один склад, но он находится далеко от Бухары, и на семейном совете было принято усилить его охрану. Туда перебросили сотню наших бойцов с магами в поддержку, — Каримов снова припал к стакану. — Извините. В горле от волнения комок стоит. Я больше к зеленому чаю привык, а от воды еще больше тянет пить.

— Не подумали, — развел руками Никита. — Я попрошу приготовить зеленый чай.

— Нет-нет! Не беспокойтесь! — Бахтияр мотнул головой. — Я уже заканчиваю. У нас осталось сырья на три-четыре месяца работы, тут Василий Федорович прав. Мы постараемся отгрузить все оставшееся сырье как можно быстрее. Но… Мой отец хотел бы, чтобы многоуважаемый Никита Анатольевич самолично посетил Бухару. У нас есть что обсудить. Я сам не уполномочен решать серьезные вопросы. А они, поверьте, таксир[7] Назаров, требуют быстрого решения.

— А мои личные представители?

— Нет, — Каримов сложил ладони лодочкой напротив сердца. — Не обижайте нас, Никита Анатольевич. Приезжайте лично. Мы гарантируем вам безопасность, а наше гостеприимство проложит прочный мостик в наших отношениях. Отец давно жаждет познакомиться с вами. Вы, может, и не знаете, но мой дед был лично знаком с вашим эээ… прадедом. Первое соглашение подписывалось в Бухаре.

Никита задумался. В Бухаре происходила не обычная межклановая война. В сердце ворохнулся червячок подозрения, что события в Вологде и в Бухаре имеют самую непосредственную связь. Или противник хочет, чтобы он покинул «Гнездо», или готовит какую-то акцию в Туркестане.

— Да, это удивительно, — Никита улыбнулся. — Вроде бы коллеги, партнеры, а лицом к лицу никогда не встречались. К сожалению, я не смогу тотчас же поехать в гости. Скажем, через неделю. Вас устроит такой срок?

— Несомненно! — обрадованно выдохнул Каримов. — Приезжайте со своей несравненной хонум Тамарой! Вы не пожалеете!

Короткий, как удар тонкого стилета, взгляд из-под бровей. Никита сразу понял, что предложение бухарца не понравилось жене. Ну, тут свои причины и резоны.

— Мы посмотрим, — уклончиво ответил Никита.

Каримовы откланялись и покинули здание «Изумруда», а в кабинете остались Никита с Тамарой, барон Коваленко и задумчивый Айдаров.

— У меня только два предположения, — сказал Станислав Евгеньевич, покручивая в руке пустой стакан. — Или бухарские кланы начали передел влияния, или к точечным беспорядкам приложил руку Ватикан.

— Я ни за что туда не поеду, Никита, — твердо произнесла Тамара. — И тебе не советую. А если ловушка?

— Как раз за себя я спокоен, — волхв ткнул пальцем в пол, намекая на инфернального слугу. — В любом случае уйду по сигналам маячков, которые расставил в нужных точках. Чужой мир исключаю…

— Перестань так шутить, — поежилась молодая женщина. — До сих пор кошмары снятся. У меня такое чувство, что Каримовы сами не могут урегулировать ситуацию, а союзников у них не оказалось. А как только император дал Назаровым статус кланового рода, тут же засуетились. Полагает, что у нас большая армия бойцов?

— Скорее, надеется на русский гарнизон, — усмехнулся Айдаров. — А если копнуть поглубже, то они держат в уме, что Никита Анатольевич является родственником императора. Вдруг пойдет навстречу, если вы попросите помощи.

— Седьмая вода на киселе я, — хмыкнул Никита, — а не родственник. Чужие проблемы решать не намерен, но съездить надо. Осмотрюсь, с людьми поговорю.

— И в качестве третейского судьи не вздумай вмешиваться, — подсказал барон. — Тамара Константиновна права. Бухарцы тоже следят за глубинными течениями в аристократической среде России, и мимо них не прошло известие о получении вами кланового статуса. Постараются уговорить вас с помощью среднеазиатского гостеприимства. А уж поверьте, оно не оставит равнодушным.

— Дед рассказывал, знаю, — Никита кивнул. — А вообще интересно, что у них на уме. Втягивать себя в чужие разборки не буду. Хватит. Интересы моего клана на первом месте.

— И это разумно, — вздохнул облегченно Коваленко. — Будете кого брать с собой в Бухару? Не одному же ехать?

— Пожалуй, Ильяс не откажется, — призадумался Никита. — Ну и парочку крепких отчаянных ребят захвачу. Поверьте, больше не надо.

— Как быть с мануфактурами? — Айдаров нервно крутил в руках позолоченную ручку, словно не знал, что с ней делать. — Снижать производство или работать по плану?

— Не переживайте так, Василий Федорович, — барон полистал какие-то бумаги в своей неизменной добротной коричневой кожаной папке. — У нас всего три фабрики, и судя по данным, которые поступили вчерашним вечером, дела обстоят неплохо. Казань пусть работает в полном объеме, а в Твери и Тобольске сокращайте выпуск продукции. У нас же только Казань работает на экспорт. Ничего страшного. Если через месяц обстановка не улучшится, подумаем, как быть. Хлопок можно закупать и в других местах.

— Хорошо, я дам распоряжение Твери и Тобольску, — кивнул Айдаров, скинув с себя груз беспокойства. Все-таки за его спиной был огромный штат работников, которых оставлять без содержания не позволяла совесть и обычный страх перед волнениями. — Надеюсь на визит Никиты Анатольевича к поставщикам.

— А если это тонкая игра Ватикана, я бы не доверяла Каримовым, — прервала свое молчание Тамара, все это время тревожно раздумывая о накатывающих событиях. Ее больше всего волновала безопасность семьи, детей и даже беременной Даши, которую в такой ситуации бросать тоже нельзя. — Кто знает, может те же Авлодовы гораздо ближе к нам в роли союзников…

— Нельзя отвергать и эту версию, — согласился Коваленко. — Я бы посоветовал, Тамара Константиновна, обратиться к императору. В таком случае поддержка спецслужб не помешает. Ничего зазорно в этом не вижу. Знаю, что каждый клан хоть раз да просил помощи у государства. И никто не вставал в горделивую позу, не примите за намек, Никита Анатольевич.

— Пустое, — отмахнулся Никита. — Я съезжу на пару дней и вернусь. Никто и не поймет, что меня нету в Вологде. Но сперва закончу начатое дело. Оно сейчас важнее.

Оказавшись в теплом салоне «Руссо-балта», Тамара прежде всего нажатием кнопки подняла прозрачную пластиковую перегородку, и только потом прижалась к Никите, обдав его запахом новых духов «Герлен», которым в последнее время отдавала предпочтение. Именно они будоражили обоняние Каримова, когда тот склонился в почтительном приветствии.

— Никита, мы опять влезаем в опасную игру, — прошептала она. — Я не прошу тебя отступиться, потому что уже поздно что-то менять. Но будь осторожен. Каждый твой шаг связан теперь с нами, с твоими детьми. Помни историю Назаровых, и ни на миг не теряй бдительность. Каримовы могут быть наживкой. А настоящий враг находится и здесь, и в Бухаре.

— Я введу в усадьбе военное положение, — кивнул Никита. — Ненадолго, пару-тройку деньков вся наша гвардия останется в имении. «Родники» придется эвакуировать тоже. Места для людей должно хватить. И еще, милая…. Поговори с дядюшкой и отцом. Чтобы спецслужбы усилили наблюдение за «Гнездом».

— Да, дорогой, конечно, — припав к губам Никиты, Тамара ощутила легкое головокружение, и с трудом прервав поцелуй, поправила ему воротник рубашки, выбившейся из-под костюма. — Ты становишься мудрее, муж мой. Но все равно командировка в Бухару — из разряда тех глупостей, которые необходимы для твоего самоутверждения. И от своего мнения я не откажусь.

— Когда-нибудь, к шестидесяти годам я стану мудрым дедом, и сидя в кресле-качалке буду поучать внуков, — пошутил Никита, вдыхая терпкий, на тонкой грани сладости и горечи, запах.

— Ой, Назаров, от тебя дождешься спокойной жизни, — усмехнулась Тамара, уютно устроившись в объятиях Никиты. — Скажи честно, как ты себя ощущаешь в окружении двух жен?

— Честно?

— Да, хочу от тебя услышать правду, и только правду, — ее кулачок постучал по колену волхва.

— Мне нравится, — улыбнулся Никита. — Я к тебе и Даше испытываю необыкновенные чувства, и тянет меня к вам одинаково.

— Ну, да, — закусила губу Тамара и усмехнулась, — вижу, как ты стараешься. Даша, кстати, сказала мне по секрету, чтобы я с тобой больше времени проводила. Ей сейчас нужно поменьше эмоций проявлять, побереги ее. Намек понял?

— Да, солнышко, я же понятливый, — Никита еще крепче сжал в объятиях ойкнувшую жену. — Как же я рад, что ты со мной!

— Цени! — Тамара легонько потрепала кончик носа Никиты. — И поцелуй меня еще раз!

Петербург, декабрь 2013 года

Никита

Давно он не садился за руль своего «бриллианта»; обиженно рыкнул мотором, верный друг несколько минут содрогался, словно хотел донести до хозяина свою обиду. Но потом, как и полагается, оттаял и радостно заурчал, мягко гася вибрации, идущие в салон.

Вдохнув в себя запах духов, до сих пор не выветрившегося после последней поездки девушек, Никита решительно вывел машину из гаража, развернулся на асфальтированном «пятачке» и выехал через распахнутые ворота, коротко просигналив деду Андриану. Старик в ответ помахал рукой, потом достал из кармана телогрейки маленькую плоскую коробку — пульт управления позволял открывать и закрывать массивное решетчатое полотно в радиусе десяти метров — и нажал на кнопку. Дождавшись, когда с мягким стуком ворота перекроют въезд, дед сгорбился и медленно пошел по дорожке к дому.

Никита воспользовался «домашним» телепортом не случайно. Сегодня у него была важная встреча в особняке тестя. Великий князь поддался уговорам старшей дочери Тамары и решил поговорить с Никитой в кругу людей, вхожих в кулуары императора. Об этой встрече не должны были знать приближенные, адъютанты, порученцы и прочие, кто отвечал за общественные связи советников Александра IV.

А точнее, у Константина Михайловича в кабинете сидел Житин Самуил Петрович — бессменный начальник Внешней разведки и контрразведки — и первый заместитель начальника Генштаба генерал Пронский. Если с первым Никита однажды встречался в неформальной обстановке, то Пронского он не знал. Невысокого роста, коренастый, весь какой-то цепкий, словно столетний дуб, раскинувший корни в разные стороны, с залысинами на висках и макушке, генерал производил впечатление домашнего дедушки, повидавшего жизнь, и прячущего в хитром прищуре глаз мудрость. Только стильный гражданский костюм портил картину, превратив доброго дедулю в некоего чиновника, скучающего от рутинной работы.

— Господа, я выступаю гарантом нашей неформальной встречи, — начал свою речь Великий князь, перед этим поставив плотную защиту от прослушивания, навесив блокирующие плетения на дверях и на окне. Потом не торопясь, с позволения гостей, разлил коньяк в пузатые фужеры. — Мой зять, Никита Анатольевич Назаров, хочет провернуть очередную авантюру, но ради справедливости, не им затеянную.

— Тогда пусть сам и расскажет, — играя добродушного дедушку, сказал Пронский, рассеянно, отточенными за долгие годы движениями, покручивая фужер в пальцах.

— Да, господа, — Никита, предупрежденный Меньшиковым, не стал вскакивать на ноги. Гостям не понравилось бы излишнее рвение молодого, поэтому, сидя в кресле, было легче пойти на контакт с прожженными волками. — Рассказ мой будет слегка расплывчатым, но без понимания ситуации вы вряд ли схватите суть происходящего.

— Молодой человек, вы недооцениваете профессионалов, — усмехнулся Житин, но разрешающим жестом позволил Никите говорить. — Мы выслушаем вашу историю…

…После того, как Никита замолчал, офицеры некоторое время попивали коньячок, глубокомысленно переглядываясь между собой. Великий князь пока просто сидел расслабленно, изучая замысловатые узоры на плотных обоях.

— Самуил Петрович, кажется, это ваша конюшня, — добродушно произнес Пронский. — Вы всех лошадок знаете в стойлах. Кто на что способен. Начинайте, а я продолжу, если возникнет необходимость.

— Хорош коньячок, Константин Михайлович, — подмигнул Житин хозяину, на что Меньшиков отреагировал правильно. Он просто выставил бутылку на столик, вокруг которого сидели гости. Дескать, угощайтесь, у нас нет официоза. Да и тонко порезанный лимончик возбуждает, одним только видом выделяя обильную слюну во рту. — Что ж, ахалтекинцы в моей конюшне представлены слабо. Из всех названных фамилий никто не претендует на породистость и благородство. Слабоват корень, хоть и идет, якобы, от эфталитов. Я бы еще покопался в их родословной, но не хватает людей, занявшихся бы этим. Махкамовы — клан очень влиятельный, с разветвленной сетью близкородственных семей. Контролирует девяносто процентов сельскохозяйственного рынка. Фрукты, овощи, пшеница, кукуруза, рис — неполный список всей номенклатуры. Активная торговля с Китаем, Афганистаном, Персией, Россией. Богатейшая семья с мощными финансовыми активами. Есть несколько банков, даже в Европе умудрились открыть парочку.

Житин прервался, сделал глоток и удовлетворенно кивнул. Коньяк ему нравился.

— Сильная личная армия. По официальным данным численность достигает тысячи двухсот боевиков. Но по данным разведки под ружье может встать еще около двух тысяч. Но это уже «мясо», состоящее из дехкан, фермеров и люмпенизированной массы, проживающей в подконтрольных Махкамовым районах. Мы подозреваем связь этого клана с британской разведкой, что прекрасно ложится в версию господина Назарова. Чтобы нагадить России, англичане охотно пойдут на сговор с Ватиканом. Неоднократно такие союзы фиксировались. Учитывая обширную разветвленную агентуру в Бухаре, Хиве, Самарканде, Шахрисабзе, Коканде, Махкамовы с большой вероятностью могут вписываться в схему.

— А каковы у них отношения с Каримовыми? — спросил Никита, очень внимательно слушая неторопливую речь Житина.

— Обычные. Напряженные. Надо понимать, что Бухарский эмират очень разнороден по своему наполнению. Помимо узбеков, таджиков и афганцев, составляющих большую часть населения эмирата, там есть и казахи, и туркмены, и персы. Евреи, конечно же! Без них никуда. Клан Махкамовых состоит преимущественно из коренных народов, и чужаков никогда не допускает в Семью. Так что перс или афганец вряд ли сможет там ужиться. А Каримовы давно тяготеют к русским, казахам, активно привлекают еврейский капитал.

Житин усмехнулся, на мгновение задумался и продолжил:

— Далее Авлодовы. Глава Рода очень недоверчивый человек. Окружил себя близкими родственниками. К остальным питает здоровое опасение. На него уже трижды покушались. Отравление, снайпер, подрыв машины. Живуч, подлец. Личная гвардия насчитывает пятьсот человек. Еще семьсот постоянно стоят под ружьем. В случае большого конфликта может выставить еще две-три тысячи штыков. Ситуация такая же, как и у Махкамовых. Своих бережет, а в мясорубку пускает слуг и рабов. Вообще, странная семейка. Я не удивился, Никита Анатольевич, когда вы рассказали, по какому поводу Авлодовы окрысились на Каримовых. Вполне такая история могла произойти. Люди очень обидчивые, много кровников. Знают, что в особо серьезных ситуациях привлекут своих родственников, сидящих на чиновничьих должностях. Вам рассказывали, какие страсти кипят, когда эмир набирает советников на пятилетний срок?

— Да, весьма поучительно, — кивнул Никита. Коньяк он допил, но следующую порцию наливать воздержался. Все-таки перед ним сидели умудренные жизнью люди, и сдержанность играла на руку молодому волхву. Старики пусть балуются напитком. Их право и привилегия. — Но тогда получается, что Каримов эту историю преподнес в ином ключе?

— Все может быть, — сказал Пронский. — Даже то, что ваш поставщик играет на стороне Ватикана. Опосредованно, конечно. Но тоже на их мельницу льет.

— Авлодовы контролируют всю золотодобычу Туркестана, — добавил Житин. — Самые крупные находятся в бассейне реки Зеравшан и в Кызылкуме. Могут купить всех и вся. В Бухаре подгребли под себя строительство новостроек, но не полностью. Там уже кланы поменьше возмутились такой наглостью, и объединились для отпора. Лет пять назад была крупная война, половину кварталов уничтожили что с одной стороны, что с другой. Авлодовы победили, но пошли на попятный.

— Они замечены в связях с британцами? — внимательно слушавший расклад ситуации, Константин Михайлович оживился.

— Как и многие другие, — усмехнулся начальник Внешней разведки. — Островитяне почему-то уверены в своем праве хозяйничать в Средней Азии. Но здесь не Индия, у которой под боком не было крупного игрока. А Россия к таковым относится, и терпеть выходки англосаксов не будет. Поверьте, работа идет.

— А что известно про самих Каримовых? — с интересом спросил Никита, желая совместить свои знания с информацией, крутившейся в глубинах русской контрразведки.

— Каримовы, как частный клан, одни из первых обратили внимание на Россию как на экономического партнера, — усмехнулся Житин, прекрасно прочитав любопытство в глазах парня. — Ради справедливости, на них первым вышел господин Назаров, ваш прадед, юноша. Он тогда только-только начинал развивать ткацкое предприятие, и туркестанский хлопок ему был очень нужен. Затраты на транспортировку невысокие, поставщик близко, и англичане не мешают. Сотрудничество сложилось благоприятное. За все время никаких нареканий. Но когда уже вы, Никита Анатольевич, начали совместно с Карповичем продвигать свой товар в Индию, Персию и Багдад, британцы заволновались. На Каримова попробовали давить. Господин Карпович отреагировал мгновенно. Он понимал, что благополучие предприятия и его финансового положения зависит от бухарцев. И обратился к эмиру напрямую. Конечно, без больших даров не обошлось.

— Почему мне об этом рассказал барон Коваленко, а не сам Карпович? — нахмурился Никита. — Мы отдаем три процента от своих прибылей, чтобы наше присутствие на арабском рынке тканей было ощутимым. Эмир об этом знает, но никаким образом не помог Каримову.

— Не могу знать, Никита Анатольевич, — Житин развел руками. — Вы уж сами с Карповичем разговаривайте. А по вашему партнеру скажу: в Бухаре его позиции слабоваты, если честно. Соперников сдерживает лишь присутствие экспедиционного корпуса русских. Зная, что Фархад Каримов заручился поддержкой генерала Вершинина, они предпочли затихнуть.

— У нас возникает вопрос: Каримов может играть на обе стороны? — спросил Меньшиков, потягивая напиток из фужера.

Житин ответил не сразу. Чувствовалось, что генералу не хотелось дать неверную информацию. Здесь была боязнь не ошибиться в раскладе сил и допустимости в игру человека, бросившегося в одиночку бодаться с Ватиканом. Да, Житин прекрасно знал о безрассудном решении Назарова, и втайне радовался, что его можно использовать против Западной католической церкви, усиливающей свое влияние в восточноевропейских княжествах и странах.

— Нет, Каримов не будет играть на обе стороны, — пошевелился Самуил Петрович. Скорее, он хочет чужими руками задавить врагов. Рассчитывает на вашу магию.

— Я не буду в одиночку драться за его территорию, — усмехнулся Никита. — Здесь он ошибается.

— Давайте исходить из ситуации, что затеянная возня в Бухаре и вокруг вашей туристической базы — звенья одной цепи, — Пронский возбужденно схватил пластинку лимона и отправил в рот, вызвав внутреннюю дрожь у Никиты. Он никогда не любил жевать этот цитрус без сахара, и подивился стойкости вкусовых рецепторов генерала. — Не приходила мысль в голову, что вас раздергивают, господин Назаров?

— Приходила, — признался волхв. — И все равно хочу съездить в Бухару, понять на месте суть происходящего.

— Тогда может произойти какой-то инцидент во время вашего отсутствия, — снова взял слово Житин. — Ватикан просто так не возбуждается, простите за пошлость. А он именно что сделал стойку после слов о приверженности к древним традициям гиперборейского Ордена. Ему нужны ваши связи с адептами Ордена, ведь так?

— Да, не буду этого отрицать.

— А вы сами-то знаете этих людей? Патриарх Назаров должен был передать вам свои связи, — Житин усмехнулся, поглядывая через стекло фужера на бесстрастного Никиту. — Молчите, если не считаете нужным раскрывать свои карты. Тогда у меня версия одна. Инквизиция будет давить на вас через самых любимых людей: жен и детей. Поэтому возможно похищение оных. Это как вариант. Неважно, когда произойдет акция. Будете ли вы в Бухаре или в Вологде — но нужно к ней готовиться. Обезопасить своих родных, увеличить охрану…

— Я вас услышал, господин генерал, — кивнул Никита. — Спасибо за информацию. Теперь мне лучше видны расклады в междоусобице бухарских кланов. Юрий Яковлевич, я могу рассчитывать на помощь генерала Вершинина? Вернее, на его незримое присутствие рядом со мной?

Никита смущенно хмыкнул, признавая превосходство армейских чинов перед своим самовольством. Куда без поддержки в чужой стране? Демон в рукаве — великолепный аргумент для излишне горячих, но мудрее будет позиционировать стоящих за спиной русских солдат с оружием в руках.

— Я свяжусь с комендантом, — Пронский сложил ладони вместе, словно хотел поаплодировать, но передумал. Так и застыл. — За Авлодовыми и Фархадовыми присмотрят. Но в любом случае думайте головой и заранее продумайте пути отхода. И не устраивайте там разборки в обрамлении местного колорита.

— Обещаю, — улыбнулся Никита.

После ухода двух влиятельных офицеров Константин Михайлович пригласил Никиту к столу, уже накрытому для ужина.

— Мать сказала, чтобы я тебя ни в коем случае не отпускал, — проворчал Меньшиков тихо в спину Никиты, когда оба мужчины появились в гостиной. Хитрюга Катя как будто знала, что зять не сразу побежит к своим ненаглядным женам, решила продемонстрировать себя во всей красе. Распустив длинные, переливающиеся темно-каштановыми волнами, волосы по спине, девушка в светло-голубом платье с неглубоким декольте и длиной, чуть-чуть не доходящей до колен, прошествовала к столу, и села так, чтобы Никита оказался рядом. Поправила цепочку с крохотной сапфировой капелькой, выпущенную поверх волнующего взор бюста, и скромно замерла, сложив руки на коленях.

Надежна Игнатьевна удивленно вздернула бровь. Она все прекрасно понимала и переживала за дочь, попавшую под обаятельную власть молодого зятя. Любой разговор о личной жизни девушка прерывала, не желая слушать ничего о замужестве, к которому ее исподволь готовили. Чем их всех пленяет Никита? — вот что больше всего мучило княгиню. — Таких парней по России хоть половником черпай, не вычерпаешь.

Разговор за столом крутился больше всего вокруг Миши и Полины. Надежда Игнатьевна сетовала на недостаток времени, хотя очень хотела приехать в Вологду на пару недель, чтобы вдосталь повозиться с внуками.

— Никита, а вы не думали о переезде в Петербург? — осторожно прощупывала почву женщина. — Можно ведь и не в самой столице жить, а где-нибудь поблизости. Хотя, что я говорю. Вологда в этом отношении ничем не отличается от пригорода. Но у вас же есть особняк на Обводном…

— Рано, матушка, — Никиту забавило желание княгини нехитрым ходом добиться, чтобы Тамара с детьми была рядом. — В Вологде у нас намечаются крупные изменения. Строится поселок, туристическая база, люди приезжают. Уже несколько местных дворянских родов прошение на вассальную службу подали. Я не могу вот так просто взять и бросить дело, на которое планирую потратить большую часть жизни.

— Возрождение родового имения — дело правильное, — Константин Михайлович положил на тарелку вилку и нож, промокнул губы салфеткой после уничтоженной с аппетитом запеченной радужной форели (коньячок сказывался!), и запил белым вином. — Не вижу в этом ничего страшного, мать. Мы же знаем, что в любой момент молодые могут появиться в Петербурге. Всего один шаг отделяет Вологду от столицы. Зачем переживать? Не заходят в гости? Есть свои причины. А Тамара частенько забегает.

— Но внуки…

— Подрастут, и тогда родители с радостью будут отдавать их нам на несколько месяцев в году, лишь бы побыть наедине, — хмыкнул Великий князь.

— Дашу не забывай, — обрезала его Надежда Игнатьевна. — Как она там? Скромно молчите, сударь.

— Хорошо. Уже четвертый месяц идет, — кивнул Никита, заметив, как вспыхнуло румянцем лицо Кати, напряженно слушавшей разговор. — Мальчик будет.

— А Даша успела нам сказать, — вдруг произнесла девушка.

— Даша? — изумился Никита. — Сама?

— Мы разговаривали по телефону, — подтвердила княгиня. — Ты хотя бы представляешь, в какой пустоте оказалась бедная девочка? Раз уж судьба уготовила мне быть похожей на ее мать, я взяла на себя роль заботливой наседки.

— Я не позволяю Даше замыкаться в себе, — слова Надежды Игнатьевны неприятно царапнули по сердцу. — Она не чувствует отчужденности. Тамара с ней сошлась очень близко.

— Я не обвиняю тебя, Никита, — мягкие лапки успокаивающих движений пригладили взбунтовавшуюся ауру волхва. — Речь идет лишь о психологическом спокойствии твоей жены. Мы будем очень рады, если ты не станешь препятствовать Даше посещать наш дом.

— Еще чего! — Никита возмущенно вскинулся. — Я никаких запретов не ставлю, ради богов, пусть приходит!

— Ну, раскудахтались, — пробурчал Меньшиков. — Никита, не встревай ты в этот безнадежный спор! Кажется, мы давно выяснили позиции друг друга. К чему лишние слова? Ты мне лучше скажи, как собираешься обеспечивать безопасность семьи? Беспокоят меня эти инквизиторы, а ты заявляешься с непроницаемым лицом, как будто все уже решено.

— Честно говоря, я не особо распространяюсь о своем визите в Бухару, — счел нужным ответить Никита. — Сроки тоже не называл. Только приблизительно. Во время моего отсутствия «Гнездо» будет переведено на защитный вариант. Я же ненадолго, на два дня, не больше. Никто не успеет среагировать.

— Хорошо, если так, — согласился с доводами зятя Великий князь, но сомнения в его душе никуда не делись. — А что там по туристической базе? Разобрался?

— Ликвидировали одну из двух групп наемников, — Никита не собирался распространять детали операции ни перед кем, даже перед своим тестем. Это сугубо личное дело клана, и втягивать в расследование государственную структуру, к коей относились спецслужбы Меньшиковых, он не хотел. — След повел дальше. Пока не поймаем атамана, не выйдем на агента.

— Подозреваешь Ватикан?

— Склоняюсь к этому варианту, — признался Никита.

— Ладно, сын, я не буду давить своим авторитетом и вмешиваться в вашу жизнь, — чуть ли не повторил мысли молодого волхва Константин Михайлович. — Чего тебе по сто раз на дню повторять, как я беспокоюсь о Тамаре и детях. Сам понимаешь. По Бухаре вопрос решен, тебя прикроют. Как только вернешься, найди время и желание поговорить со мной и императором. Он тоже заинтересовался странной возней. Ты подданный Его Величества, не забывай. Любой конфликт всегда увязывай с последствиями. Ну, прежде чем в него втянешься, я имею в виду.

Когда закончился ужин, и Никита собрался уходить, Катя вцепилась в его руку и заявила, что хочет проводить до ворот. Потом решительно сбросила туфли и с вызывающим видом натянула на ноги сапожки. Усмехнувшись про себя, волхв помог девушке надеть шубу, и попрощавшись с родственниками, вышел с Катей на улицу.

— Прогуляемся по саду? — тряхнув непокрытой головой в сторону аллеи, подсвеченной ночными фонарями, отчего волнистые пряди заколыхались в разные стороны, Катя потянула за собой Никиту. — Ты все равно на машине, быстро доедешь.

Они медленно завернули за угол дворца и по вычищенной от снега дорожке углубились свернули в сторону от прямой линии аллеи, рассекавшей большую площадь пополам. Небольшой летний сад, сейчас таинственно спящий под мохнатыми снежными шапками, тянулся до самого забора. Но Катя повела Никиту по узенькой тропке, приноравливаясь к его шагам.

— К чему этот маскарад, Катюша? — поинтересовался волхв, поддерживая девушку под руку; она как будто невзначай прижалась к его плечу, излишне близко и смело. — Ты бы видела, как тебя ела глазами мама.

— Я взрослая девушка, имею право на личную жизнь, — выдохнула легкий морозный пар княжна. — И вообще, матушка в последнее время всегда так на меня смотрит. Просто я захотела побыть немножко с тобой.

Никита покачал головой. У Катерины в голове какие-то тараканы завелись, Тамара предупреждала.

— Не бойся, эта часть сада не просматривается с видеокамер, — засмеялась Катя. — Ваша честь не будет запятнана, сударь.

— Ох, княжна, с огнем играешь, — предупредил Никита вроде бы шутливо, но с навязчивостью молодой девушки надо было что-то делать. Ну не брать же ее третьей женой! Тамара точно срубит голову своими клинками. — Сестра узнает, рассоритесь.

— А я тебе разве не нравлюсь? — Катя остановилась и пристально взглянула на волхва. Ее темно-вишневая помада на губах сейчас выглядела зловеще и одновременно привлекательно. — Ты же не глупый мальчик, давно сообразил…

— Катя, ну нельзя же так, — попробовал увещевать волхв. — Ты мне нравишься, не стану скрывать. Но ведь нужно как-то разграничивать свои желания и мою жизнь. Я уже слишком далеко ушел от той девочки, которая до сих пор меня любит. Ведь так, Катя?

— Не знаю, плакать мне от горя или закатить истерику, — вздрагивающим голосом пробормотала княжна. — Раньше не мог сказать этого? Как дура жду твоих шагов. Даже старшей сестре призналась о своих чувствах. Жили бы втроем… Что здесь такого? Ты, вон, наплевал на мнение общества с высоты своих устремлений и целей, которые до сих никому не понятны, и женился на Даше. Меня забыл…

— Катя, зря ты так, — вздохнул Никита, сжав плечи девушки. — Отец не дал бы нам добро, я знаю. На тебя у Великого князя свои планы, которые я не могу нарушить. И не буду. Не могу я конфликтовать с Меньшиковыми, сомнут и раздавят. Нужно взрослеть.

— Я повзрослела, — отрезала княжна. — Просто хотела проверить тебя, чтобы последние иллюзии рассеялись. Была надежда… Ну, что ж, спасибо за правду.

Она развернулась, но не спешила убегать. Степенно просунула руку под локоть Никиты, тряхнула головой.

— Идем, я тебя провожу до машины, — предложила девушка и неожиданно добавила: — Отец хочет выдать меня замуж за старшего сына графа Разумовского. Приятный молодой человек. Служит в МИДе. Должность, конечно, еще недостаточно весомая, но перспективная. Может статься, за границу уедем.

— Семен Разумовский? — Никита не сразу вспомнил, как зовут избранника Кати. Ну да, Разумовские ведь входят в клан императора. Логичный ход Великого князя. — Отличный выбор. Отец очень любит тебя, Катя. И очень мудро поступил, что не стал пороть горячку и выдавать тебя замуж за первого попавшегося аристократа.

— Да он никогда не порет горячку, — усмехнулась Катерина. — С виду только разыгрывает взбешенного папашу. Непосвященные очень впечатляются.

Княжна остановилась и снова развернулась лицом к волхву.

— Пока мы не вышли из «мертвой зоны», — сказала она, чарующе улыбнувшись, — поцелуй меня, Никита. Не ищи в этом подоплеки. Один поцелуй — и мы расстанемся верными друзьями. Пусть будет напоминанием, что сказки не всегда оканчиваются приятно. Только по-настоящему целуй.

Легкое колебание, и его губы ощутили сладковатый вкус помады. Княжна горячо ответила, крепко обхватив Никиту за шею. Пока длился поцелуй, волхв отстраненно, механически раскрывал скрипты «амеб», разлетевшихся в разные стороны в поисках камер в радиусе двадцати-тридцати метров. Если хоть одна из них попадется на пути — магоформы сожгут все электронно-магические платы. Кате он доверял, а Великому князю — не полностью. Компрометирующая видеосъёмка может тихонько осесть в дальних уголках сейфа, чтобы когда-нибудь выскочить наружу и испортить жизнь семье Назаровых. Потому что Никита никогда не забывал, под чьей рукой действовали Китсеры.

Глава вторая

Бухара, декабрь 2013 года

Бахтияр свое слово сдержал. Для встречи дорогого и важного гостя из России прямо к трапу самолета авиатранспортной компании «Голубые купола» подъехала целая кавалькада массивных армейских джипов, перекрашенных из пятнисто-песчаных цветов в черные. Видимо, Каримовы приобрели машины у британцев и переделали их под свои нужды. Широкие, хищные передки с хромированными отбойниками и усиленные металлическими бамперами; большущие фары спрятаны под пластиковыми козырьками; затонированные бронебойные стекла. И над каждым автомобилем подрагивает тонкий прут антенны — антураж шокировал пассажиров, сходящих с самолета.

— Никита Анатольевич! — к русским гостям уверенно подошел мужчина восточной внешности в длиннополом пальто и без головного убора. Несмотря на холодный ветер, пробивающий насквозь открытое пространство летного поля, он не обращал на временные неудобства никакого внимания. — С прибытием! Как долетели? Все ли в порядке с вами и вашими спутниками?

Если встречающий и разочаровался в скудном сопровождении важного гостя, то очень умело скрыл эти неподобающие эмоции. А вот на широкоплечих Слона и Лязгуна, молчаливо взявших в плотную «коробочку» своего хозяина, мужчина, возраст которого Никита установил в пределах тридцати лет, смотрел с нескрываемым восхищением. В теплых меховых куртках и в шерстяных кепи с удобными ушными клапанами, которыми, впрочем, парни не пользовались, они выглядели еще массивнее. На их фоне терялся Ильяс, но он, хотя бы, со своим смугловатым оттенком кожи и роскошными черными усами мог сойти за местного и при случае легко раствориться в толпе. А эта колоритная парочка сразу же привлекала внимание.

— Спасибо, не успели устать, — добродушно улыбнулся Никита, протягивая руку, которая тут же оказалась в плотном капкане обеих ладоней.

— Мое имя Юсуф, Никита Анатольевич, — представился встречающий. — Я младший сын Главы Рода. Мне велено доставить вас и ваших людей к отцу. В доме уже накрыли достархан и с нетерпением ждут.

— А сколько же у вашего отца сыновей? — полюбопытствовал Никита, и следуя указаниям Юсуфа, направился к белому представительскому «даймлеру», который выделялся своей солидностью и осадкой. Видимо, был полностью бронированным. Стоявшие возле дверей охранники мгновенно их распахнули.

— Двоих вы уже знаете, — мужчина с легким полупоклоном предложил Никите первым занять место на мягком комфортном диване. — Бахтияр — старший, Турсун и Килич — средние. Ну и я, ваш покорный слуга. Вы же не будете против, если ваши люди поедут в машине сопровождения?

Никита кивнул и жестом просигнализировал Ильясу, чтобы тот не расслаблялся. Бекешев в ответ показал, что понял, и с парнями занял место во внедорожнике, стоявшем сразу же за белым автомобилем.

— Килич — интересное имя, — волхв наморщил лоб, утопая в мягкости дивана. — Не подскажете, Юсуф…

— По-русски можно перевести как «Сабля», — Юсуф сел рядом, и дверца тут же захлопнулась. — Так его иногда называют Клыч, что одно и то же. Просто нам привычнее первый вариант.

— Хорошо, буду знать.

Передний джип гулко просигналил и рванул с посадочной полосы вдоль ангаров, минуя топливозаправщики, обогнул двухэтажное здание аэропорта. Вся кавалькада не стала вливаться в поток легковых автомобилей и автобусов, а направилась к техническим воротам, которые тут же разошлись в разные стороны. Каримовы, как, впрочем, и другой знатный клан Бухары, не хотели терять время в пробках, неизменно возникавших на подъезде к основной трассе, ведущей в город.

— Не самый удачный момент для визита, — Юсуф кивнул на серо-землистый пейзаж за окном машины, разбавленный одинокими домиками фермеров по обе стороны трассы и небольшими придорожными кафе. — Весной или в начале лета здесь очень красиво. Зацветают гранаты, персики, лимоны, инжир, олча! И не так жарко! Вам, северянам, очень трудно привыкнуть к нашему климату.

— Выбирать не приходится, — согласно кивнул Никита, с любопытством глядя на оживающую картину пригорода Бухары. Уже появились двухэтажные коттеджи, аккуратные домики, сверкающие свежей кровлей и аккуратными заборчиками, асфальтированные улицы, заставленные машинами.

Впереди показался перекресток с мигающими светофорами. Джипы сопровождения свернули направо и помчались дальше, огибая постепенно растущий ввысь город с величественными куполами минаретов и тускло сверкающими серебром на хмуром зимнем солнце многоэтажками и башнями корпораций.

— Чтобы не проезжать по территории, подконтрольной Авлодовым, отец приказал вести вас другой дорогой, — пояснил чуть смущенный Юсуф. — Не подумайте, что мы боимся этих… этих коварных и нечестивых людей. Но безопасность гостя превыше всего. Да и не должны они знать, что кто-то из России приехал.

— У вас настолько сейчас напряженная ситуация с Авлодовыми и Махкамовыми?

— Извините, Никита Анатольевич, но я не уполномочен говорить о таких вещах, — молодой мужчина совсем покраснел, досадуя на категорический запрет Главы Рода вообще не открывать рта, если речь зайдет о взаимоотношениях с врагами. А Юсуфу хотелось просто поговорить с русским гостем. Но о чем говорить, если он прибыл сюда с важной целью, и очень сосредоточен? Вряд ли захочет сейчас идти на контакт. Вот потом, после достархана, можно будет попробовать. И жаль, что Назаров приехал только со своими аскерами, а жену оставил дома. По словам племянника Умида у русского невероятно красивая женщина, от вида которой забываешь обо всем на свете. Признавшись родному дяде в грехе созерцания чужой супруги, Умид был ошеломлен, и к своей Наргиз приглядывался так, словно хотел найти в ней черты, так потрясшие его.

Кавалькада тем временем оставила слева город и свернула в район одноэтажных старых застроек. Глинобитные заборы скрывали жизнь, протекавшую вдали от людских глаз. То и дело приходилось обгонять понуро бредущих осликов, тянущих повозки с фермерским грузом. На гудящую моторами колонну никто из сидящих на огромных тюках людей не обращал внимания. Меньше любопытства — здоровее будешь.

— Многие на базар едут, — подсказал Юсуф. — Он как раз сейчас по пути будет. Карвон-базар называется. А там и наша махалля скоро. Может создаться впечатление, что Бухара — город маленький, но здесь сконцентрирован огромный архитектурный ансамбль, на который едут посмотреть гости со всего мира. Преимущественно, надо признать, мусульмане Востока. Но и европейцев хватает.

— У вас какое образование? — поинтересовался Никита.

— Финансы и экономика, — улыбнулся Юсуф. — Учился в Петербурге, после его окончания уехал в Германию, там продолжил постигать азы экономических наук.

— У вас хороший русский, — заметил волхв, — поэтому и заинтересовался. Подумал, без России дело не обошлось.

— Мой дед тоже хорошо разговаривал по-русски, — подтвердил мужчина. — Встреть вы его, подивились бы. К сожалению, он уже давно покинул наш мир.

Наконец, машины одна за другой свернули с дороги, и сбавив ход, медленно поехали вдоль парковой зоны, покрытой скукожившейся травой, на которой блестели капельки растаявшего инея. Пересекли арык по нарядному мостику и углубились в нагромождения домов с переплетениями улочек и переулков. То и дело в заборах мелькали резные красивые дверцы. Снующие по делам женщины опасливо сторонились, боясь быть задетыми широкими бамперами автомобилей.

— Единственная дорога, ведущая к нашей махалле, — пояснил Юсуф. — Только здесь можно проехать, поэтому на всем протяжении расставлены посты наблюдения. Вы их не увидите, но мальчишки хорошо свою работу выполняют. У каждого есть рация.

— А как обстоят дела в других местах?

— Куда мы едем — получше. Дед на пустоши пристроил к старым кварталам новые махалли и посадил там своих слуг. Наша Семья живет тесно, стараясь не разбегаться в разные стороны, — Юсуф задумчиво глядел вперед. — Но и туда просто так не добраться. Поставлена сильная охрана. Нет, не дети! Наши аскеры прекрасно справляются и без их помощи.

Мужчина шутил, стараясь разбавить нервное напряжение, повисшее в машине. Он понимал гостя. Его люди находятся в другом автомобиле, здесь же он один, лицом к лицу с телохранителем, водителем, умеющим владеть оружием не хуже профессионального бойца; да и Юсуф, владеющий призывом марида — бесполого духа воздуха — мог считаться боевой единицей. Если бы не предупреждение Бахтияра, что русский гость сам сильнейший маг. Только скромничает, старается не показывать свое могущество, иначе бы давно стал повелителем Севера. Или не хочет?

— Приехали, — Юсуф с облегчением вздохнул, отгоняя от себя неприятные мысли. Хорошо, наверное, что Назаров является важным союзником. Глядишь, аксакалы Рода сумеют уговорить русского помочь в противостоянии с Авлодовыми. Они сейчас как противная колючка саксаула, попавшая в обувь. Мешает идти, причиняет боль.

Та часть махалли, куда заехала колонна, отличалась от старой части квартала. Здесь кирпичные стены, выкрашенные охряной краской, придавали архитектуре живописный вид. Из-за высоких заборов тянулись ветви садовых деревьев, проглядывали крыши домов, покрытых металлической кровлей разных цветов. Часть машин осталась на улице, а «даймлер» с джипом, где сидели бойцы Никиты, заехали внутрь на широкий двор, выложенный плоским декоративным камнем.

Никита сразу заметил, что он состоит из внешней и внутренней части, образуя своеобразный вписанный квадрат. Внешние стены укреплены, повсюду камеры, но охраны как таковой видно не было. Или она искусно пряталась, или вся работа по обеспечению безопасности проходила снаружи, вне стен этого дома. Который, кстати, был очень большим, с просторной открытой верандой, на которой сейчас стояли несколько мужчин, преимущественно пожилого возраста. Возле дома находился бассейн, с росшим вокруг него карагачем.

— Отец и его братья, — пояснил Юсуф. — Оказывают уважение гостю.

К «даймлеру» подскочили два юрких паренька в полосатых стеганых халатах и в тюбетейках; рывком, чуть ли не синхронно, распахнули дверцы машины. Пока Никита одергивал пальто, убирая невидимые глазу складки, делегация аксакалов покинула веранду и направилась к нему.

— Ассалому алейкум, дорогой таксир Никита! — сухощавый, с острыми плечами, так и выпирающими из-под халата, но еще довольно крепкий, морщинистый как тот карагач возле бассейна, с маленькими, крепкими руками, старик приложил левую руку к сердцу. Никита уже был проинструктирован Юсуфом, что аксакалы предпочитают не жать руку, а прикладывать свою к сердцу, животу или к середине груди.

Никита сделал легкий, едва видимый поклон.

— Ваалекум ассалом, уважаемые аксакалы! — произнес он, и тоже повторил жест, приложив руку к сердцу. Стоявшие за спиной Главы старики бесстрастно разглядывали молодого гостя. После приветствий старый Фархад жестом показал на веранду, словно приглашая войти в дом.

— Как добрались, таксир Никита? Легок ли был путь?

— Спасибо, все прошло прекрасно, — волхв чувствовал присутствие чьего-то взгляда и желание пробиться через оболочку тройной защиты, которую Никита заблаговременно нацепил на ауру. Да и «кольчужка» Тамары прекрасно справлялась с ментальным нажимом. Кто-то балуется магией, скрытно наблюдая за гостями. Ильяс с ребятами остались во дворе, оживленно болтая с местными бойцами. За время поездки успели сдружиться.

— Проходите в дом, Никита, сейчас будем угощаться. Плов кушать, лагман, суп-шурпа, фрукты, — неторопливо шагая рядом, Фархад успевал перебирать почерневшие от времени четки. — О своих аскерах не беспокойтесь. Их накормят, отведут в комнаты для отдыха. Признаюсь, не ожидал, что вы будете настолько смелы, взяв с собой всего троих.

— Я почему-то был уверен, что вы сумеете защитить гостя в любой неприятной ситуации, таксир Фархад, — любезно ответил Никита.

— Защита гостя — священный долг для каждого из нас, — подтвердил Глава, пропуская Никиту вперед, чтобы он зашел в дом. Дверной проем для его роста был весьма низок. Волхв вспомнил, что Юсуф говорил по этому поводу. Такое расположение двери было сознательным. Люди, входя или покидая помещение, нагибались, то есть совершали поклон. Порог дома считается священным, и легкий поклон помогал выказывать свое уважение к дому, его обитателям. Что ж, мудрое решение, и нисколько не оскорбительное для чужака. Красиво завуалировано.

— Пожалуйте в гостиную, таксир Никита, — Фархад вслед за волхвом вошел в большую комнату, устланную роскошными персидскими коврами, а посредине красовался достархан — невысокий сервированный стол, накрытый цветастой скатертью.

Никита сел рядом с Главой Рода на стеганый тюфяк, а остальные члены Семьи расположились по периметру. Незаметно как появился сам Бахтияр, а с Юсуфом еще двое мужчин, чертами лица схожими со старшим братом. Вероятно, это и были еще двое из рода Каримовых: Турсун и Килич. Оба коренастые, невысокого роста, с мощными шеями борцов. Никита ощутил потоки Силы от их аур. Кажется, больше преобладал Воздух. Каримовы, значит, «воздушники», и стараются культивировать эту Стихию в своем Роде.

Сначала, как и полагается, разговаривали о незначительным мелочах: о здоровье, погоде, о детях, вскользь упомянули финансовые рынки и биржи, что сейчас интересует людей. Никита не торопился приступать к важному делу. Как их здесь ведут — знает каждый, хоть раз столкнувшийся с южным гостеприимством. Пока гость не насытится, не вкусит в полной мере негу окружающей его заботы и внимания, никто слова не скажет, зачем затеяна встреча. В любом случае, начинать должен был Фархад.

Когда разлили ароматный зеленый чай по пиалам, а обслуживавшие стол женщины поставили посредине достархана огромное серебряное блюдо с посыпанной сладкой сахарной пудрой халвой, щербетом, пахлавой, тулумбой — палочками из заварного теста, облитыми янтарным сиропом — началась серьезная беседа.

— Ваш прадед, таксир Никита, очень хотел, чтобы сотрудничество и дружба между нашими Семьями оставалась такой же крепкой, какой она была в самом начале, — Фархад крепко держал пальцами пиалу. — Иногда мы не в силах понять замысел Аллаха, и делаем ошибки. Сначала их совершают чуждые нам люди, а мы втягиваемся в их грязные замыслы и сами ведем неугодные всевышнему дела. Клан Авлодовых не хочет идти на примирение, и от этого еще больше втягивают всех в войну. До которой осталось совсем немного.

— Как вы полагаете, уважаемый Фархад, какова истинная цель нападок Авлодовых? — спросил Никита, абсолютно уверенный в том, что Каримовым неизвестен кукловод, дергающий за ниточки из-за кулис. Ведь на черном фоне не видны манипуляции руками, если все внимание направлено на кукол. — Нарушить только вашу коммерцию, или же нанести удар по всей выстроенной цепочке?

Фархад хитро опустил мохнатые веки, осыпанные серебристым пушком, всего лишь на несколько секунд; когда же взглянул на Никиту, в его глазах мелькнула холодная расчетливость.

— Авлодовы действуют не по своей воле, как и Махкамовы, — решительно сказал он. — Повод для уничтожения складов был ничтожный, можно было спокойно замять скандал хорошим достарханом и выплатой приличной суммы родителям девушки. Но Пулат — это Глава Авлодовых — посчитал иначе.

Фархад замолчал, а слово взял его брат, степенный аксакал с аккуратно подстриженной бородой, спускавшейся до груди, которого звали Маджидом. По обмолвкам во время разговора Никита предположил, что младший брат Главы выступает в роли начальника разведки. Говорил по-русски он с очень сильным акцентом, но вполне сносно, и понять его не составляло труда.

— Наши люди, внедренные к Авлодовым, говорили о частых визитах каких-то людей европейской внешности как раз перед первыми нападениями на склады с хлопком. Мы знаем, что Пулат предпочитает вести дела с британцами и немцами, и поэтому не придали значения этому факту, — Маджид сделал пару мелких глотков чая. Морщинистый кадык дернулся, и старик продолжил: — Сопоставить время акции и визиты европейцев не составило труда. Мы сразу же начали проверять свои связи по всем зарубежным филиалам, и выходило, что большие потери сырья произошли на русском направлении. Больше нигде. Авлодовы рассчитали все точно. Сбор хлопка закончился, сырье распределено в точности по контрактам. Мы не можем восполнить потери, перебросив их с других складов.

— Я понимаю эту проблему, — кивнул Никита, придя к мысли о длинной руке Ватикана. Значит, и правда, что на него решили давить с нескольких сторон. — Нельзя нарушать контрактные обязательства. Выход найдем. В конце концов закупим хлопок у других поставщиков, чтобы не останавливать станки.

— Большие затраты бьют по интересам вашей Семьи, таксир Никита, — сказал Бахтияр, имеющий право вести разговор вместе с аксакалами. — Если позволить врагам и дальше подрывать финансовую стабильность, проиграем все. Вы рассердитесь, что мы не выполняем свои обязательства и прервете сотрудничество. А мы потеряем важного клиента на севере.

Никита понимал, что Бахтияр преувеличивает свои проблемы. Если Каримовых удалить с русского направления, они прекрасно найдут новых потребителей, а в проигрыше окажется только Назаров и его мануфактуры. Но дело даже не в этом. Бахтияр грубо подталкивал молодого волхва к военному конфликту с Авлодовыми и Махкамовыми. Русское оружие и обученные бойцы, которых обязательно приведет молодой дворянин, могли существенно усилить клан Каримовых.

— Да, бьют, не спорю, — Никита, сохраняя невозмутимость, припал к пиале. Щербет оказался невероятно сладким, и хотелось смыть приторную пленку с языка. — Но я хочу выяснить, что за люди подталкивают ваших противников на активные действия.

Он сознательно не сказал «враги», чтобы не перейти тонкую грань, за которой каждый начинает искать причины для развязывания войны, в которой гибнут не только профессиональные бойцы и маги, но в первую очередь простолюдины. Никита еще не встречался с массовой зачисткой проигравшего клана; исключение составляли события в старобоярской Москве в Яви, откуда он сбежал. Анита рассказывала, что опальные Роды были уничтожены полностью ракетными залпами и магическими техниками. Здесь могло произойти то же самое. Вступят Каримовы в войну с чужими кланами — их цинично вырежут. И Фархад прекрасно понимает последствия.

— Можно ли захватить этих загадочных европейцев? — после недолгого молчания спросил Никита.

— Вряд ли, — покачал головой Маджид. — Мы рискуем засветить наших соглядатаев.

— А вы уверены, что в вашей Семье нет агентов из других кланов? — задал главный вопрос молодой волхв.

— Мы знаем, что они есть, — пожал плечами «глава разведки». — Каждого поименно. Следим за ними, аккуратно сливаем нужную информацию.

— То есть, — оторопел Никита, — они сейчас в курсе, что из России приехал важный гость?

— Да, — не смущаясь, сказал Маджид.

— А как же слова о безопасности гостя? — усмехнулся Никита, осознавая, что все предположения о личной игре Каримовых сбываются.

Юсуф, сопровождавший русского волхва, густо покраснел, осознав, в каком неприглядном свете его выставили.

— Вы можете быть спокойны, таксир Никита, — сказал Бахтияр. — Никто не посмеет вас обидеть. Да и не полезут сюда Авлодовы. Разведать попытаются, чтобы собрать максимум информации.

Никита допил чай, поставил пиалу на стол, и она тут же наполнилась свежим чаем. Да сколько же его можно пить? Но приходится терпеть, потому как часть ответов волхв еще не получил.

— Кстати, я хотел бы выяснить, какие техники используют маги клана Авлодовых? От своего прадеда я слышал, что большой популярностью пользуются призывы огненных джиннов, подземных гулей и водных маридов.

— Авлодовы — приверженцы Огня, — вступил в разговор еще один брат Фархада, которого звали Урман. По возрасту он был младше Главы рода и Маджида, и бородка у него оказалась короче, зато выкрашена в красно-зеленые цвета. Урман сидел слева от Никиты и постоянно пытался проникнуть в ауру волхва, и каждый раз натыкался на ощетинившуюся «кольчужку». По технике воздействия Никита уже давно понял, что это именно Урман сканировал его во дворе. Родовой маг? Возможно. На пальцах тускло блестят перстни и кольца с драгоценными камнями, в каждом из которых таится определенная магоформа.

— Кто самый сильный?

— Холдар Авлодов — один из сыновей Главы, — сразу же ответил Урман. — Владеет техникой призыва джинна Огня. Есть еще несколько родовых магов по младшей линии родства, но с ними можно справиться. А вот с Холдаром тяжело. Именно он сжег те самые склады с сырьем. Играючи, даже не приближаясь к охраняемой территории.

— И как вы предполагаете защищаться от него в своей махалле? — Никите стало интересно.

— Против огненных джиннов есть много действенных техник, — Урман переглянулся с Главой, и тот слабо кивнул. — Ловушки с магоформой развоплощения по всей махалле расставлены, ни один джинн или ифрит не проникнут.

— Можно ли будет съездить в Сархан? — поинтересовался волхв. — Хочу посмотреть воочию, что произошло.

— Нет никаких проблем, Никита Анатольевич, — взял на себя роль ведущего Бахтияр. — Завтра с утра организуем поездку. Не угодно ли отдохнуть с дороги?

— Пожалуй, стоит, — Никита не устал, но следовало обсудить услышанное со своими людьми.

Старый Фархад разразился длинной тирадой на своем языке; появившаяся в гостиной женщина среднего возраста в цветастом платье выслушала Главу и повела Никиту полутемными коридорами куда-то вглубь дома. Открыла дверь с красивыми резными рисунками и покрытую светлым лаком, и на плохом русском сказала:

— Ваша комната, таксир.

Никита поблагодарил женщину, которая тут же исчезла. Комната небольшая, но уютная. На полу огромный, на всю площадь, ковер искусной выделки, и явно ручной работы. Широкая, но низкая кровать на массивных резных ножках, застеленная толстым стеганым одеялом. Шкаф, кресло, столик — причем, мебель не покупная. Краснодеревщик работал с прилежанием.

Единственное окно выходит во внутренний дворик с персиковым садом. Снаружи закрывается ставнями, чтобы летом сохранять прохладу в доме. Приглядевшись, Никита заметил играющих среди деревьев ребятишек разных возрастов. Они гонялись за какой-то мелкой собачонкой и весело гомонили.

В дверь пару раз стукнули.

— Входи, Ильяс! — крикнул Никита.

Бекешев, к облегчению волхва, привел всю команду. Со Слоном и Лязгуном ничего не случилось, хотя волхв подспудно ожидал чего угодно на чужой территории. Сейчас наступал тот момент, когда верить нужно было только самым близким людям. А кто такие Каримовы? Обычные предприниматели, торгующие хлопком и жаждущие разобраться с конкурентами руками своих союзников.

Никита сел на кровать, предложив своим людям устраиваться поудобнее, кто как хочет, а сам поставил в комнате «полог», чтобы ни единое слово не проникло за барьер. Мало того, несколько «каракатиц» повисли в коридоре, выполняя роль сигнализации.

Слон и Лязгун, нисколько не смущаясь, устроились на ковре, удобно подложив под себя подушки. Ильяс предпочел кресло. Демонстративно положил на колени пистолет, показывая тем самым, что тоже готов к неожиданностям.

— Вас покормили? — первым делом спросил Никита.

— От пуза, — ответил Слон. — Такого плова в жизни не едал.

— А где вас устроили?

— Да в соседней комнате, — кивнул на противоположную стену Ильяс. — Я сначала напрягся, когда вас не увидел, а потом девчушка, которая нам показывала дорогу, сказала, где вы находитесь.

— Что доказывает, хозяева не стремятся нас расселять по одиночке, — расслабился Никита. — Мы все вместе, и это уже хорошо. Рассказывайте, что интересного узнали.

— Мы больше о жизни перетирали, — сказал Лязгун. — Все парни из внутренней охраны Фархада и его семьи. Они и дом защищают. О старике отзываются хорошо, говорят, что очень справедливый, но с отступниками разбирается сурово. Если кто нарушает клятву, может спокойно собакам скормить. У Каримовых в махалле псарня есть. И для таких случаев Фархад держит несколько псов-людоедов.

— Ты серьезно? — Никита внимательно посмотрел на Лязгуна. — Ничего не курил с парнями? Может, насвай пробовал?

— Я неизвестную гадость в рот брать не собираюсь, — поморщился парень.

— А откуда знаешь про него? — стало любопытно волхву. — Ты же ни разу в жизни в Средней Азии не был. Его здесь, как раз, частенько употребляют.

— В «Гнезде» просветили, — неохотно ответил Лязгун, — когда узнали, что я с вами в Бухару еду. Дескать, попробуй, если случай представится. Да еще лыбились, гады, думали, что не замечу! Поганая штука, да, хозяин?

— Если тебе нравится верблюжье сухое дерьмо, куриный помет и всякая другая дрянь — то пробуй, — подлил огонька Ильяс. — В насвае этого добра навалом.

Лязгуна передернуло, и он даже решил сплюнуть, но вовремя вспомнил, где находится.

— Как чувствовал, что подстава! — возмущенно бросил он.

— Ладно, ближе к делу, — привел всех в чувство Никита. — Что еще интересного, кроме собак-людоедов?

— Говорят, скоро большая война с Авлодовыми начнется, — заговорил Ильяс. — Подробности никто не знает. Бойцам просто сказали, чтобы готовились. Фархад сам по себе старикан боевой, и прощать обиды не станет. Сгоревшие склады — лишь повод для атаки. Противоречия между тремя большими кланами тянутся давно. Фархад, кажется, решился. По моему мнению, боевые действия начнутся в ближайшие дни, пока мы здесь. Подозреваю, что этого и добиваются Каримовы. Как только нас втянут в свои разборки, в наше представительство поступит сигнал, что соотечественники в опасности, надо спасать. Конечно же, Фархад станет убеждать генерал-губернатора, что именно его клан защищает русских гостей. Я не знаю, как отреагирует наш спецназ, но участвовать в мутном деле нет никакого желания.

— У меня тоже, — подтвердил Никита. — Пока мы здесь, от меня больше ни на шаг. Если попытаются нас заманить в ловушку, перемещаемся в «Гнездо».

— А если приказать демону уничтожить гадов? — спросил Слон.

— Ни в коем случае, — отрезал волхв. — У местных есть сильные маги, подчиняющие джиннов. А они серьезные противники для моего демона. Рисковать не будем. Ильяс, твои выводы сходны с моими. Завтра поедем в Сархан, осмотрюсь на месте.

— Как нам это поможет? — задал логический вопрос Ильяс. — Нам ведь нужны гарантии, что в следующий раз хлопок придет в Россию. Или вам придется перепрофилировать свои заводы.

— Надеюсь, до этого не дойдет, — Никита с хрустом в позвоночнике потянулся. — Давайте отдыхать.

Отпустив парней, он обновил защитный полог, разделся и лег спать, закутавшись в одеяло. Глубокой ночью сработал естественный «будильник», и досадуя на себя, что не сходил в туалет (это же надо столько выпить чаю!), Никита вскочил на ноги, тихо распахнул окно и выглянул наружу. Повеяло морозцем с запахом жженного кизяка. Где-то усиленно топили печь.

Жилище Фархада хоть и считалось традиционным, но все удобства он постарался сделать современными. Правда, туалет находился на заднем дворе в небольшом кирпичном пристрое под односкатной крышей. Да его и было видно в просветах между деревьями.

Никита насторожился. Большая тень мелькнула вдоль забора, замерла на месте и вдруг сорвалась с места. Послышалось глухое рычание, какая-то возня, потом все затихло. Волхв перевел дух. Ночью охрана выпускала фархадовских зверюг, чтобы те контролировали весь двор. Фонари освещения были только со стороны ворот, и сюда достигал только отсвет от них, делая тени еще более глубокими и выразительными.

Снова рычание. Две собаки, одна за другой, проскользнули под окном, не замечая замершего Никиту. Что-то их привлекло со стороны сада и тыловой части усадьбы. Выверенным движением он скастовал несколько каракатиц-разведчиков с функцией аудиоконтроля и раскидал их в магическом поле по разным сторонам, большую часть которых направил вслед за собаками.

Чтобы контролировать окно, Никита развернул кресло и сел в него. Бежать куда-то расхотелось. С улицы не доносилось ни звука. А раз собаки не лаяли — вряд ли кто-то пытается залезть во двор. Или же здесь маги.

Он напрягся. Один из «разведчиков» среагировал на какой-то живой предмет. И пропал. Аурную метку разглядели и мгновенно уничтожили. Не зря, значит, пришлось среди ночи встать. И не в особенностях организма дело. Никита давно заметил, что, просыпаясь ночью, он каким-то образом активизирует проблемы, которые приходится решать кардинальными методами.

Перейдя на магическое зрение, отыскал парящие в серой полумгле эфирного пространства своих каракатиц и скопом направил туда, где пропала их товарка. Как, интересно, будет реагировать неизвестный?

Среагировал он быстро, вернее, суматошно начал зачищать поле, полагая, что его обнаружили. Никита считал колебания его аурного контура и сразу же идентифицировал чужие магоформы, плавающие по всей усадьбе. Ясно. Идет подсчет людей в доме Фархада. Кто же такой шустрый и незаметный? Неужели никто из магов Каримовых не видит лазутчика?

Свою ауру трудно сделать невидимой, она в любом случае будет «просвечивать» в эфире; для опытного мага не составит труда идентифицировать ее. Но Никита все-равно набросил на себя «полог», быстро оделся и выскользнул из комнаты. Как и ожидалось, в комнате, примыкающей к гостиной, находилась охрана. Ее было довольно много. Четверо спали, а трое парней смотрели телевизор с приглушенным звуком.

При виде Никиты они удивленно поднялись. Один из них, с лицом человека, прожившего большую часть жизни в степи под горячим солнцем, что-то гортанно спросил. Никита поморщился.

— Кто по-русски понимает? — тихо произнес он.

— Говори, таксир, — запинаясь, произнес второй, более старшего возраста. — Пить хотел? Беспокоит что-то?

— Мне кажется, за усадьбой ведут наблюдение, — медленно, чтобы его поняли, сказал Никита. — Собаки чуют, но понять не могут, где находится чужак.

— Сюда невозможно пройти, — с трудом произнес охранник.

— Кто у вас отвечает за охрану дома?

— Килич.

— Зови его срочно. Если опоздаем, наблюдатель уйдет.

Боец не стал дальше заниматься глупостями в виде расспросов. Он негромко, но резко произнес длинную фразу, после которой один рванул в темноту дома, а второй стал будить спящих.

К удивлению Никиты, сын Фархада появился так быстро, что закралось сомнение: а спал ли он вообще? Судя по багровому лицу охранника, бегавшего за Киличем, парень явно не бока отлеживал. Наверное, с молодицей миловался.

— Таксир Никита, — вежливо произнес Килич, застегивая пуговицы камуфляжной куртки. Да и сам он уже был готов бежать куда угодно, только направление укажи.

Килич был круглолиц, более светел кожей, чем братья, но жесткая щетка усов и странные морщинки на лбу превращали его в умудренного жизнью человека.

— Я обнаружил чужака, наблюдающего за домом с помощью магоформ, — пояснил Никита, надеясь, что Килич хорошо понимает и разговаривает по-русски. Ведь во время угощения он вообще рта не раскрывал. — Нужно его поймать и допросить. Вдруг он из клана Авлодовых?

— Где он сидит? — деловито спросил Килич.

Никита показал направление, и парень закивал, показывая тем самым, что понял. Начал раздавать указания. Через минуту в помещении никого не было.

— Я сказал аскерам, чтобы поднимали всю смену, — пояснил Килич. — Надеюсь, мы не опоздали.

— Там был маг, — возразил Никита. — Он может закрыться «пологом», и никто его не обнаружит. Надо бы мне тоже присоединиться к вашим людям.

— Нет, таксир, — вежливо, но твердо Килич пресек желание Никиты помочь охранникам. — Вы гость, и не должны рисковать своей жизнью. Мы допустили проникновение чужака в нашу махаллю, и мы исправим ошибку.

— А если не поймаете?

— На все воля Аллаха, — был спокойный ответ. — Кто-то заинтересовался приездом важных людей к нам, вот и решили проверить. Не думаю, что хотят напасть.

— В вашу махаллю легко пробраться? — Никита сел на широкую лавку, застеленную кошмой. Раз не пускают поохотиться — подождет результата здесь.

— Пробраться можно куда угодно, — спокойно ответил Килич, оставаясь стоять на ногах. — Окраины никого не интересуют, а вот наш дом под усиленной охраной. Внешний периметр под постоянным наблюдением. Маги следят за сигнальными ловушками, и при малейшем нарушении к месту выдвигается мобильная группа.

— А как же тогда…, — Никита ткнул пальцем в стену, за которой сейчас разворачивалась охота на неизвестного наблюдателя. — С таким же успехом можно послать снайпера, который легко замаскируется и будет ждать свою цель.

— Кто-то ответит за ослабление дисциплины, — Килича ничем нельзя было пронять. — Проведем расследование, накажем виновных. Весь маршрут, по которому прошел чужак, укрепим ловушками.

— Не уверены, что поймаете? — усмехнулся волхв.

— Скорее всего, так и будет, — Килич, наконец, присел на соседнюю лавку, положил руки на колени. — Мага вообще трудно поймать, если он сам не захочет.

Шутник. Даже улыбнулся слегка, приподнимая верхнюю губу. Никита заметил, что у него действительно резцы изогнуты и похожи на саблю. Природные знаки соответствуют имени. Клыч — Килич. Сабля.

Вернулись бойцы. По их растерянному виду сын Фархада и Никита поняли о безуспешной попытке поймать неизвестного. Покосившись на гостя, один из преследователей виновато бросил несколько фраз. Килич резко ответил, отчего охранники совсем погрустнели.

— Лежку нашли, — пояснил Килич. — В двух дворах отсюда. На крыше устроились двое. Следы оставили, а сами убежали. Там наши слуги-водовозы живут. Оставили засаду, утром будем выяснять, как чужаки проникли в махаллю. Если измена — пусть сами на себя пеняют.

Здесь ничего не выжило после огненного шторма. Огромная огороженная территория, отданная под склады, казалась теперь черным пятном среди бледно-желтого песчаника. Металлические ангары в некоторых местах оказались пробиты концентрированными сгустками огненных магоформ и оплавлены в различных местах от невыносимого жара. Каменные склады тоже пострадали от безумства джинна. Камни спеклись в монолитную массу, деревянная кровля вообще испарилась, словно ее никогда и не было. Часть складов устояла, но внутри гулял только ветер, разгоняя черную пыль по округе.

Асфальтированные дорожки, разбивавшие территорию сырьевого склада на ровные квадраты, были усеяны булыжниками, обугленными досками, а кое-где и остовами сгоревших погрузчиков и фургонов.

— Удар нанесли ночью, — пояснил Фархад, ради такого случая поехавший вместе со своими сыновьями Бахтияром и Юсуфом. Старик в своем бежевом пальто вылез из джипа, опираясь на тонкую прочную трость, и махнул свободной рукой в сторону рощицы карагача, растянувшейся ломаной дугой в ста метрах от сетчатого забора. — Прятались там. А Сархан находится в трех километрах от складов. Пока дежурная группа подоспела, здесь все уже полыхало.

— Почему же вы не вырубили рощу? — Никита поморщился от сухой пыли с черным снегом, ударившей его в лицо.

— Зачем губить подаренное нам Аллахом? — Фархад замер, всматриваясь вдаль. — У магов есть десятки хитростей, таксир Никита. Кому, как не вам знать об этом. Я задам вопрос: если бы вместо рощи была пустыня, как бы вы подобрались к складу?

— Самый простой способ: накидываю на себя полог и приближаюсь к объекту, — Никита понял, зачем старик спросил об этом. — Если существуют ловушки, способные вскрыть невидимое глазу передвижение, я попытаюсь уничтожить их с помощью своих методов.

Фархад кивнул. Он слушал Никиту, но смотрел совсем в другую сторону. Потом сказал:

— Здесь был Холдар Авлодов. Только его джинн такой сильный. Он его кормит, взращивает. Против слуги мало кто устоит.

— Почему же, имея такой сильный аргумент, Авлодовы до сих пор не контролируют всю Бухару? — Ильяс со Слоном и Лязгуном стоял позади Никиты вместе с телохранителями Фархада. Комендант «Гнезда» не был потрясен масштабами разрушения, скорее, удивлен той беспечности, которую показывали слуги Каримовых.

— Здесь один хозяин — эмир, — пояснил Бахтияр, зябко кутаясь в кашемировое пальто. Стоять на открытой местности, вдыхая со свежестью морозного утра гарь уничтоженных складов, он не хотел. Русский маг, как ни прискорбно, был прав. Давно надо было вырубить карагач. Именно он помешал вовремя среагировать на опасность. Ведь Холдар сюда приехал не один, а с целым отрядом аскеров. Это уже потом, когда ловушки заверещали об опасности, охрана спохватилась. Был короткий бой, превратившийся в избиение. Свирепая тварь, изрыгающая нестерпимый жар, одним лишь дыханием уничтожила склады. Хвала Аллаху, что погибло всего восемь человек: несколько охранников и работников, на свою беду оставшихся ночевать в подсобном помещении.

— Авлодовы не глупы, — подтвердил старик, — и они никогда не станут показывать свою силу. Эмир не потерпит перекоса в расстановке политических фигур.

— А война между кланами допустима? — не успокаивался Ильяс.

— В неких разумных пределах, — подтвердил Бахтиер.

Никита сделал жест, чтобы Ильяс не наговорил лишнего, возмущенный такой странной трактовкой.

— Я хочу съездить до рощи, — вдруг попросил Никита. — Мне нужна машина. Ильяс, ты со мной.

— Понял, хозяин.

— Нодир! — Фархад подозвал к себе крупного аскера в камуфляжной зимней куртке и отдал распоряжение на своем языке. Тот кивнул, перекинул автомат с одного плеча на другое, махнул кому-то рукой. С сухим треском, ломая шинами куски обуглившихся досок, подъехал джип. Никита с Ильясом сели на заднее сиденье, а Нодир занял место с водителем.

Все-таки старик не стремился держать на коротком поводке своего гостя. Про Никиту Фархад знал не так много, но и той скудной информации, которую ему предоставила разведка клана, хватило понять: Назаров ничуть не слабее Холдара. Зачем держать гостя за руку, если он сам проявляет интерес? Важно показать ему тропку, на которой можно обнаружить много интересного. Глядишь, господин Назаров проникнется ситуацией, поможет партнеру.

А Никита стоял посреди рощи, закрыв глаза. Он перешел в режим магического зрения, отыскивая следы загадочного Холдара. Что-то его смущало. То ли знакомый почерк, по которому действовал маг, то ли еще какая несуразность, царапающая мысли. Авлодов явно у кого-то учился. У каждой техники есть свои следы, как и у пули, выпущенной из оружия, как отпечаток пальца или аура. У Холдара прослеживалась техника китайских даосов. Никита сейчас не смог бы объяснить, на каком уровне он это понял. Чувствовал, и этого было достаточно.

Ильяс, чтобы не терять время, вместе с Нодиром, с которым вчера хорошо посидел и поговорил, прогулялись по роще. Они сразу отыскали следы машин, вытоптанную траву, окурки. Впрочем, клановые аскеры Авлодовых и не скрывали своего присутствия. Склад сжигали не ради мести. Боевики вообще с места не двигались. Трудился один джинн.

Никита Анатольевич сразу сказал, что едет в Бухару искать не виновника произошедшего, так как о нем уже известно. Тогда зачем? Игра на грани риска была бы оправдана, если бы хозяин не имел семьи. Но две жены! Дети! Зачем сейчас оставлять их одних?

— Отсюда в Бухару есть еще дорога? — спросил Никита, подходя к бойцам.

— Через Сархан можно доехать, — сказал Нодир, махнув в сторону едва виднеющихся вдали крыш населенного пункта. — Но там дорога хуже. Мы никогда там не ездим. Только грузовые фуры, потому что к станции ближе.

— Возвращаемся, — волхв зашагал к джипу.

— Скажите, уважаемый Фархад, — когда они ехали в город, продрогшие и молчаливые. — А что вы знаете про Холдара? Что он за человек? Кто его обучал магическому искусству? Откуда у него джинн? Ведь тварей очень тяжело привязывать к себе.

— Холдар — старший сын третьей жены Пулата Авлодова, — не сразу сказал старик, словно собирался с мыслями. — Так получилось, что его божественный источник оказался очень сильным, и как только мальчику исполнилось четыре года, забрал его на свою половину, окружил сильной охраной. В школе учился очень хорошо, имел способности к математике и магическим наукам. Его вели лучшие учителя Бухары и Самарканда. Немудрено, что в семнадцать лет встал вопрос о его дальнейшем обучении. К тому времени способности Холдара как носителя Огня проявлялись все лучше и лучше. А десять лет назад у Авлодовых появился какой-то странный китаец. Моя разведка пыталась выяснить, что он за человек, его цели в клане, откуда вообще пришел. Единственное, что удалось узнать, он из Кашгара. А до этого вообще в каком-то горном монастыре проходил обучение и медитации.

Фархад обхватил руками набалдашник трости и замолчал, как будто вслушивался в шум мотора.

— По всему выходит, именно китаец обучил Холдара каким-то техникам, а потом вместе с ним исчез.

— Куда исчез? — не понял Никита.

— Исчез из Бухары. Надолго. А появился три года назад, и сразу же начались претензии Авлодовых к мелким кланам. Несогласных просто уничтожали огнем. Сначала приезжают представители Пулата, вежливо просят уступить активы или полностью переходить под руку Авлодовых. Несогласных просто сжигали. Целыми кварталами. С Махкамовыми им удалось как-то договориться после бессмысленной войны, где половину старой Бухары развалили. Тогда эмир вмешался вместе с русским гарнизоном. Развели воюющих.

— Получается, Холдар — ведущий маг клана, имеющий в своем подчинении джинна, — призадумался Никита. — И появилась тварь у него года три назад.

«Возможно, в то самое время, когда я находился в Китае или уже перенесся в другую Явь, — скребнула мысль. — Слишком много параллелей и совпадений, чтобы быть случайностью. Я, Хазарин, а теперь и еще один сильный маг, побывавший там. Что, опять мой давний враг замешан? А каким боком? По словам Меньшикова, продажный волхв погиб в авиакатастрофе, устроенной им же. Не нашли тела, не нашли фрагментов. Просеяли всю землю в районе падения. Фиксировали каждый след аур погибших, составляли таблицы совпадений с аурами их родственников, выискивали расхождения. И пусто. Все пусто. Не могло такого быть. Как может пропасть человек? Даже сгорев в огне, он оставляет пусть маленький, но след. Отбрасывая логику, я могу предположить, что Хазарин каким-то образом перенесся в иную Явь. Как и я. Возможно, где-то сейчас спокойно живет, а его услугами пользуются те, кому в радость появление сильного волхва».

— Да, так и есть, — подтвердил Фархад. — Кто-то из старых магов мог подсказать, где Холдару взять слугу-джинна.

— А где, кстати? — оживился Никита. — Как вообще можно приручить того марида или гуля?

— Техники древних мудрецов, сокрытые в манускриптах, дают неоспоримую власть над демонами преисподней, — вздохнул старик. — Еще во времена Искандера Рогатого все рукописи и книги были сожжены или вывезены им из Бухары, Самарканда, Хивы. Я подозреваю, что-то могло остаться, и вот именно эти выжившие через века учения достались Холдару. Иначе нет объяснений.

— У вас есть его фотография? Хочу посмотреть.

— Да. Приедем домой, я скажу Киличу, чтобы он предоставил вам снимки Авлодовых. У нас есть обширное досье на членов этого клана, — Фархад усмехнулся. — Как и у них, впрочем, на всех нас.

Подспудно Никита ожидал какой-нибудь гадости со стороны конкурентов Каримовых. Раз уж взялись щипать их, то за очередным ударом дело не встанет. Но, к удивлению, поездка завершилась без происшествий. Солидный кортеж, набитый клановыми бойцами, миновал пригород и вернулся в махаллю. Опять часть машин осталась снаружи, остальные въехали во двор.

— Что выяснили по ночному магу? — резко спросил Фархад у подошедшего к ним Килича.

— Этот сын шакала, Орзу-водонос, и в самом деле давненько помогает Махкамовым, — поморщившись, ответил сын. — Признался, что получал деньги за услуги, пускал в свой дом для слежки за нами. У него удобное расположение дома, поэтому маг спокойно устраивался на крыше и закидывал свои магоформы к нам во двор.

— Дом обыскали?

— Да, бобо[8]. Нашли только деньги и золото. Орзу признался, откуда у него все это. Оружия в доме не было.

— У водоноса, кажется, семья? — Фархад, постукивая тростью, подошел к дому.

— Жена, трое детей.

— Предателя скормить собакам. Детей и жену в колодки — и продать, — бесстрастно произнес старик.

— Уважаемый Фархад, — Никита не вытерпел. Одно дело наказать непосредственного предателя, который знал, чем грозит его тайная деятельность для семьи, и тем не менее, продался врагу. Жена, как пособница, тоже рискует ответить головой за грехи мужа. Но дети… — Не мое дело вмешиваться в ваши приказы, и я понимаю всю ответственность, которую вы испытываете, охраняя ваш Род от таких людей, как Орзу. Но могу ли я смиренно просить вас пощадить семью и не ввергать их в глубины бедствий? Возможно, есть какие-то другие способы показать своим людям на примере отступившихся, что грозит предателям?

Фархад замедлил шаг, и глядя на мелькающих в цветастых халатах женщин, занимающихся хозяйственными делами, тихим голосом ответил. Даже Килич замер, стоя за спиной деда.

— Вы верно сказали, таксир Никита. На примере отступившихся я должен показать остальным, что ждет их в случае предательства. А ведь Орзу давал мне клятву. И не только за себя, но и за свою семью. Что побудило его превратиться в отступника? Неужели не понимал, кто в первую очередь пострадает? Но только ради вас, уважаемого гостя, я смягчу наказание для невиновных. Килич!

— Да, бобо! — мужчина тут же вынырнул из-за спины и замер в почтительном полупоклоне.

— Орзу должен умереть на глазах жителей махалли. Это не обсуждается. Жену выпороть, чтобы все знали, что супруги ответственны друг перед другом и перед хозяином. Эту мысль нужно донести до всех. У Орзу двое детей старше восьми лет, так?

— Да.

— Их вместе с матерью поставить на самую грязную работу. А малышка Гузаль пойдет в мой Род под опеку.

— Как долго держать Юлдуз в повинности? — уточнил Килич.

— Пока я не сочту нужным освободить ее, — Фархад приложил руку к сердцу, посмотрев на Никиту.

Волхв ответным жестом показал, что он безмерно благодарен за доброту, проявленную к отступившим. В конце концов, здесь не его вотчина, и отвечать за жизни подчиненных приходится не ему. Он гость с правом всего лишь раз попросить снисхождения для незнакомых людей.

На снимке, который ему показали, Холдар, к облегчению Никиты, не имел ничего общего с Хазарином. А ведь подспудно влезла мыслишка, что его враг каким-то образом сумел завладеть душой и телом молодого мага. Познавши тайны даосов можно еще и не так изумить окружающих тебя людей.

Пока женщины накрывали в гостиной стол, мужчины сидели в соседней комнате и беседовали о перспективах сотрудничества. Никита попросил некоторое время для обдумывания ситуации.

— Как только мы тщательно проведем разбор случившегося, я пришлю к вам делегацию для детального обсуждения, — заверил он. — Не думаю, что Авлодовы или Махкамовы горят желанием подвинуть ваш клан. У каждого есть своя ниша, свои приоритеты. Хлопок все равно останется за вами.

— Мы тоже надеемся, что сгоревшими складами все ограничится, — кивнул Бахтиер, соглашаясь. — И все же опасность войны существует. Наша разведка донесла о какой-то нездоровой активности со стороны Махкамовых и их переговоры с Авлодовыми.

За стеной послышались громкие голоса и торопливые шаги; в дверях появился Килич и прислонился к косяку.

— Прошу меня извинить, — сказал он, стараясь отыскать взглядом Никиту. — Только что аскеры на дальнем дозоре задержали человека от Авлодовых. Он хочет передать нашему гостю какое-то сообщение. С глазу на глаз.

— Где этот человек? — Фархад взял в горсть свою бороду и напряженно задумался.

— Сидит во дворе под охраной.

— Хочу посмотреть, — Никита ожидал чего-то подобного. Слишком все спокойно проходит. Невнятно и нелогично. Сожгли склады с сырьем, продемонстрировал ударную мощь огненного джина, а на выходе — тишина. Ради чего тогда все затевалось?

Черноволосый мужчина в традиционном теплом халате сидел на скамейке под большущим карагачем в окружении двух бойцов. Он был спокоен, словно вокруг него не враждебное окружение, а обычные работники офиса или некрупного предприятия. Лет ему было не больше сорока, смугловат лицом; слегка приплюснутый нос, густые усы, гладко выбритый подбородок. Обыкновенный человек без каких-либо магических способностей.

Проверка ауры ничего не дала. Никаких хитрых подсадок в виде маячков или скрытых плетений, активирующихся по сигналу на расстоянии. В общем, не живая бомба, и то хвала Перуну.

Увидев приближающегося к нему Никиту и Килича с Юсуфом поодаль, он встал, и без знаков приветствия шагнул навстречу. Охранники встрепенулись и рванули следом, пытаясь остановить. Волхв махнул рукой, останавливая ретивых аскеров. Килич коротко рыкнул, и те отступили назад.

— Господин Назаров? — русский у незнакомца был практически безупречный, если не вслушиваться специально. Так, слабенький акцент. — Для вас сообщение от моего хозяина.

— Кого вы представляете, любезный? — поинтересовался Никита.

— Клан Авлодовых. Я здесь по поручению Главы Рода.

— Что вы хотите мне сказать?

— О вашем нахождении в Бухаре известно всем влиятельным людям города, — сказал посыльный. — И все знают, почему вы здесь. Но это ваше дело, конечно. Мой господин спрашивает, есть ли у вас возможность связаться с родным домом?

— Телефоны еще никто не отменял, — внутренне холодея, ответил Никита.

— В таком случае желаю вам очень внимательно отнестись к тому, что услышите, — незнакомец приложил руку к сердцу и добавил: — Только прошу, не нужно меня задерживать и допрашивать. У меня стоит блокировка. Я просто умру, но вы ничего не добьетесь.

— Таксир Никита? — Килич напрягся. — Я могу задержать этого наглеца.

— Думаю, он прав, — задумчиво проговорил Никита. Ментальную блокировку он найдет, но вряд ли сможет ее снять. — Отпустите связника. А я хочу позвонить домой.

— Никита Анатольевич, вы бы шли в дом, — откуда-то выскочил Ильяс, успевший раздобыть для себя халат. Теперь его можно было легко спутать с местным бухарцем. — На улице довольно прохладно. На вас лица нет. Что сказал этот гад?

— Ну почему сразу гад? — усмехнулся волхв, беря себя в руки. Похлопав по карманам пиджака, вытащил телефон и нашел в списке важных абонентов номер Тамары. Сделав знак, чтобы за ним не ходили, и не обращая внимания на холод и вылетающий изо рта парок, побрел вдоль парапета бассейна.

Тамара ответила мгновенно.

— Никита, это ты? — не дожидаясь голоса мужа, с тревогой спросила она.

— Я, солнышко, — нахмурился Никита. Явно что-то случилось.

— Слава Перуну! — выдохнула Тамара. — У нас большие неприятности. Точнее, не у нас, а у Кости Краусе!

— Говори, — обернувшись по сторонам, Никита забрел в садик, где ночью бегали псы-волкодавы. — Только без истерики.

— Тебе легко советовать, а Вероника сейчас находится у нас в «Гнезде» и ревет без остановки. Просит, чтобы ты помог им.

— С Костей что?

— Да не с Костей! Андрюшку — их сына — похитили утром! Мальчишке же всего три года! Сам бы он никуда со двора не делся! Костя рвется полицию на ноги поднять, а я попросила его пока успокоиться и не делать резких движений!

— Правильно, — машинально кивнул Никита, хотя Тамара его не могла видеть. К своему стыду он испытал облегчение, что не с его детьми произошло несчастье. — Если пацана похитили, эти твари обязательно свяжутся и выставят свои условия.

— Так уже выставили! — воскликнула Тамара, и вдруг в трубке возник какой-то шум. Голос Вероники ворвался в ухо как внезапный ураган.

— Никита, дорогой! — рыдала жена Кости. — Они сказали, что помочь можешь только ты. Нужно лишь отдать им списки людей из Ордена Гипербореев! На размышление — два дня! А потом… потом они будут присылать за каждый день молчания по одному пальцу сына! Никита, пожалуйста…

Вероника сорвалась и ее плач перешел в бабий вой. Тамара, умница, отобрала телефон и шумно выдохнула:

— Уф! Вся усадьба на ушах стоит! Ты все понял?

— Да, это Инквизиция, — сжал зубы Никита. — Меня выдернули из Вологды, нанесли там удар, но совсем в другом месте, как я ожидал.

— А чего ты ожидал? — голос Тамары задрожал. — Ты опять на десять шагов вперед рассчитываешь, ни с кем не советуясь? Я бы могла быть в курсе твоих замыслов?

— Давай не будем ругаться, — вздохнул Никита. — Я скоро буду дома. Опасаюсь, что меня могут прослушать. Скажи Веронике, что до тех пор, пока похитители не встретятся со мной, Андрюшке ничего не сделают. Они просто давят на психику, понимаешь? Ход, конечно, гениальный. Через чужого ребенка воздействовать на меня. Только ты, солнышко, не реви, хорошо?

— Постараюсь, — жена вздохнула, сдерживая рвущиеся наружу эмоции.

— Как Даша?

— Тоже переживает. Но я ее изолировала от истерящей Вероники, сидит в своей комнате, в карты с Яной играет. На деньги, кстати! — наябедничала Тамара. — Шубин усилил охрану усадьбы, все передвижения снаружи только в крайних случаях. В поселке все спокойно, но боюсь, что следующий удар могут по нему нанести.

Никита понял, что нужно заканчивать разговор. Мягко попрощался с Тамарой и нажал «отбой». Ильяс уже давно понял по меняющейся мимике лица своего хозяина, что произошло нечто неприятное. Рядом никого из Каримовых не было.

— Ильяс, где Слон с Лязгуном?

— Да где им быть? В доме сидят, в нарды с парнями режутся, — Ильяс тут же оказался рядом. — Что случилось, Никита Анатольевич?

— Возвращаемся домой, — Никита почувствовал, как ему стало жарко. Непонятно каким образом он сдерживал рвущуюся наружу магическую ярость, способную разрушить все строения вокруг. Это хорошо. Научиться контролировать выплески магии, полностью поглощенным другими делами Никита пытался еще в гимназии господина Борисова. Вернее, учителя вбивали калеными гвоздями. Чуть ли не первая заповедь, как и у медиков: не навреди окружающим, то бишь пациенту, когда эмоции начинают душить, когда хочется кричать от злости и ярости.

— Заказывать билеты на самолет? — деловито спросил Ильяс.

— Боюсь, времени не будет, — волхв посмотрел на небо, которое к обеду полностью очистилось от грязно-серых облаков. Декабрьское солнце залило Бухару бледно-желтым светом. — Ищи парней и собирайтесь. А я попрощаюсь с семейством Фархада.

Выяснилось, что сегодня самолета в Ярославль не будет. Значит, оставался только один путь. Но демонстрировать своего помощника из преисподней Никита не хотел. Поэтому ему стоило больших усилий отказаться от эскорта и убедить Фархада, что он обойдется простым такси. Всего-то нужно выехать за город и вызвать Дуарха. Без свидетелей.

— Уважаемый Фархад! — приложил руку к сердцу Никита. — Я доверяю вам и вашим людям, но метод, с помощью которого я буду возвращаться домой, не должен сейчас видеть никто. Мои люди разрабатывали аварийный телепорт не один год. Я мог бы и в Бухару попасть именно таким способом, но проявил уважение к вашему Роду. Позвольте мне уйти по телепорту без лишних свидетелей.

— Так и быть, таксир Никита, — пошевелил седыми бровями старик. — Юсуф, вызови надежное такси и посади в него гостей. Но я хочу, чтобы вас сопроводили до выезда из города. Даю слово, что никто за вами не поедет.

Свое слово Глава Рода сдержал. Джип сопровождения долго держался за потрепанным от долгой службы таксомотором, и отцепился только тогда, когда замелькали загородные постройки и ровные квадраты полей и садов.

— Куда же ехать, уважаемый? — спросил таксист, нервно натянув на глаза кожаную старую кепку с облезлым козырьком. Ему было не по себе, когда заметил, что очень знакомый ему джип долго держался в хвосте. Если дело в гостях…. Нет, даже не хотелось думать, что можно попасть в нехорошую историю.

— Езжай прямо, — сказал Ильяс, сидевший рядом с водителем. — Нам нужно безлюдное место, желательно какой-нибудь заброшенный сад или дикая роща. Знаешь такое место?

— Как не знаю? Знаю. Сразу за кишлаком Гулларни, — закивал головой таксист. — Здесь недалеко. Правда, кишлак тоже давно заброшен. Землю богатые люди купили. Новый поселок будут строить. Современный.

Через триста метров водитель стал сбавлять скорость, не забывая посматривать по сторонам.

— Гулларни! — сказал он, останавливая на пустынной обочине. Палец его показывал вправо, где промерзшая и голая проселочная дорога вела к полуразрушенному поселку. Глинобитные дома уже развалились, зияя огромными дырами в стенах; крыши провалились внутрь. Сразу за кишлаком раскинулась роща, тоже заброшенная и хмуро съежившаяся от холода, пытаясь прикрыться голыми ветвями. — Хорошее место было! Какой персиковый сад! Эх!

— Поехали туда, — сказал Ильяс. — Давай, давай. Заплатим сверху. Не бойся.

— Может, пешком дойдете? — несмело попросил водитель. — Здесь недалеко…

— Ты хочешь, чтобы мой хозяин ноги сбил по этой дороге шайтана? — возмутился Бекешев. — Поехали.

Таксист что-то пробормотал, поминая Аллаха, и аккуратно съехал с дороги вниз, и держась колеи, медленно повел машину к мрачным развалинам. За несколько метров до первых домов он остановился.

— Держи, — усмехнулся Ильяс, глядя на заметно испуганного водителя, и дал ему несколько банкнот русского казначейства. — Русские рубли принимаешь?

— Конечно! — закивал хозяин такси и обмяк, закатив глаза.

— Через десять минут проснется, — пояснил Никита, вылезая из машины на промозглый зимний ветер. — Нас он в лицо помнить не будет. Черт его знает, на кого работает парень. А маячок я здесь ставить не собираюсь. Он уже в махалле закреплен. Так что в следующий раз можно сразу в гости к Фархаду заявиться.

— Шустрый вы, Никита Анатольевич! — восхищенно выдохнул Слон. — Все своими штучками опутали!

— Ты поменьше болтай языком, — толкнул его в плечо Ильяс. — Шуруй за стену. Не на открытом же месте портал открывать.

Никита с бойцами зашли за угол дома и вызвал Дуарха. Демон мгновенно материализовался из песчаного ледяного крошева, и выслушав приказ, окутал воронкой четырех человек, высасывая из них энергию жизни. Впрочем, за три-четыре удара сердца ему не удалось бы принести большого вреда людям. Маячок, поставленный в «Гнезде», притянул его, как по привязанной ниточке, точно на «стартовую площадку» имения.

Вологда

«Гнездо», декабрь 2013 года

Никита

Как ему удалось выдержать мощный шквал эмоций, несших в себе радость, горе и страх, Никита и в спокойной обстановке не смог бы пояснить. Видимо, в последние дни у него активизировалось умение ставить ментальную блокировку от энергетических выплесков чужих эфирных полей.

Легче всего волхв выдержал встречу со своими женщинами. Купаясь в ласковых потоках любви и облегчения, он по очереди поцеловал Тамару и Дашу, и только потом попал в объятия Вероники, глаза которой были красные, словно от недосыпа.

— Никита! Как хорошо, что ты так быстро вернулся! — снова заплакала она, заливая слезами костюм волхва. Она даже не могла трезво анализировать, как можно было из Бухары попасть в Вологду за полчаса от последнего разговора.

Костя, который только недавно приехавший в имение, догадывался, но молчал. Его лицо за сутки буквально высохло от переживаний, на скулах играли желваки от крепко стиснутых зубов.

— Давайте спокойно, без истерик и всяких ненужных предположений, — попросил Никита, проходя в гостиную. Тут же крепко пожал руку Роману и приобнял Яну, ждавших его в гостиной. — Присаживайтесь, рассказывайте.

— Никита, может, чаю? — спросила Даша. — До ужина еще далеко, пока Елизавета с Надеждой сготовят, все с голоду помрут. Я распоряжусь.

— Даша, угомонись, — Яна чуть ли не силком усадила заметно пополневшую молодую женщину на диван рядом с Никитой. — Я пойду помогу. Все равно уже эту историю слышала.

Она ушла, а Никита требовательно поглядел на Костю. Телепортатор сжал коленями ладони, и глядя в пол, глухо заговорил.

Ничего не предвещало беды. Обычно признаки надвигающейся катастрофы трансформируются в тревожные ожидания от странных звонков, визитов непонятных и неприятных гостей, подозрительных личностей, шарахающихся под окнами. Чета Краусе, к слову, продолжала жить в своем первом доме, который был куплен после переезда в Вологду.

Вероника после рождения Андрейки взяла на себя роль домохозяйки и постоянно находилась с сыном: гуляла с ним, играла и кормила. Помощница, конечно, была. Но она большую часть времени проводила на кухне и убиралась в доме. Сегодня, как назло, горничная отпросилась по личным делам, и Вероника отпустила ее, не видя никаких проблем. Сама не справится, что ли?

Одев сына, она выпустила его в садик, возле дома, а сама устроилась возле окна, почитывая книгу и не забывая посматривать за Андреем. Тот копался в снежных сугробах, и его потешная фигурка в меховом пальто и лохматой шапке то и дело мелькала среди деревьев.

Вероника сама не могла понять, как задремала. Да какое там задремала! Мгновение, выключившее ее из реальности, закончилось падением толстой книги на пол. Женщина тут же бросилась к окну и с ужасом поняла, что не может найти Андрея. На улицу он никак не мог выбраться. Забор прочный, металлический, с узкими просветами, и одетый в шубу ребенок не имел шансов пролезть через прутья.

Тем не менее Вероника только и успела накинуть на плечи вязаный платок и выскочить на мороз. Ребенка нигде не было. А через десять минут раздался звонок. Незнакомый мужчина глухим голосом предупредил, что мальчик похищен. Если родители хотят увидеть его живым, следует как можно быстрее связаться с Назаровым Никитой Анатольевичем и убедить его передать список имен тех, кто связан с Орденом Гипербореев. Только в этом случае Андрей вернется домой живым и невредимым. Иначе после часа «икс» ему будут отрезать пальцы. По одному за каждый день просрочки.

Вероника, услышав последние слова мужа, снова зарыдала. В гостиной повисло тягостное молчание. Никита о чем-то подумав, сказал:

— Тебя усыпили. Применили технику дальнего воздействия. Легкое плетение. Значит, за Андрюшкой следили не один день, как и за тобой. Изучали ваш распорядок дня. Им хватило пяти минут. Один перепрыгивает через забор, хватает ребенка и передает его из рук в руки помощнику. Садятся в машину и уезжают.

— Я не могла столько времени спать! — тряхнула головой Вероника.

— Ты спала не меньше пяти минут, — жестко опроверг ее возражения Никита. — Я знаю эту технику. Тебе же показалось, что ты задремала совсем ненадолго.

— А как же свидетели? — воскликнул Костя. — Почему они ничего не видели?

— Потому что похитители работали под «пологом», — уверенно ответил волхв. — Если мы сейчас с тобой съездим к твоему дому, я обнаружу остаточные следы магоформ. Кто ведет следствие?

— Горбатьев Юрий Семенович, — тут же ответил Костя. — Да, маги из следственного отдела проводили проверку на аурные следы. Но там такая мешанина! Ты же знаешь, что улица у нас не такая уж тихая. Люди ходят частенько. Правда, за один след зацепились, но пока не знаю, к чему привело расследование… Никита, ты ведь поможешь? Что это за списки?

— Имена людей, за которыми охотится Ватикан, — жестко сказал Никита.

— Почему они надавили на меня? — растерянно спросил Краусе. — Ведь ты можешь запросто отказаться. Не твой же ребенок…

Он замолчал, словно испугался своих слов. Никита яростно взглянул на него.

— Да потому что просчитали меня! — пояснил волхв. — Вы вошли в мой клан одними из первых, покинув род Краусе без колебаний! Потому что вы мои люди! А я всегда защищаю тех, кто верен мне! И за Андрейку я стою так же, как за своих Полину и Мишку!

Тамара успокаивающе положила руку на его колено, а Даша — с другой стороны погладила плечо. Они же прекрасно чувствовали, насколько взвинчен их муж, с трудом сдерживаясь, чтобы не натворить глупостей.

— Извините, — Никита провел рукой по лицу. — Сколько дней дали на решение проблемы? Два дня? Значит, эти два дня вы живете в «Гнезде», никуда не выезжаете. Костя, тебя касается в первую очередь. В «Изумруд» ни ногой. Отдыхайте и постарайтесь успокоиться. За эти два дня вашему сыну ничего плохого не сделают. А я потрясу информаторов, чтобы выяснить, где прячут Андрея. Мы вступили в войну со страшным врагом, и надо понимать, каковы ставки. Или мы побеждаем, или нас рано или поздно вырежут. Весь клан. Я не пугаю, а объективно оцениваю ситуацию.

— В разговоре со мной ты говорил, что ты ожидал подобного удара, но в другом месте, — произнесла Тамара. — О чем шла речь?

— Обо мне, — честно ответил Никита. — Я как раз и ждал нападения в Бухаре, но там все прошло спокойно. Как будто специально активные действия свернули.

— Могли похитить наших детей, — заметила старшая жена.

— Да, могли. Но они поступили гораздо тоньше, с прицелом разрушить мой Род в ближайшей перспективе, восстановив против меня друзей и соратников, — Никита вздохнул, приглаживая взбурлившую ауру. Помогло. — Как только Шубин вернется из поселка, проведем совещание в кабинете.

— Ты не против, что Департамент полиции участвует в поисках? — удивилась Тамара.

— Почему я должен быть против? — волхв обхватил руками теплую ладонь супруги. — Можно и спецслужбы привлечь. Налицо подрывная деятельность зарубежных организаций на территории империи.

— Тогда я могу позвонить отцу? — обрадовалась Тамара.

— Позвони, — улыбнулся Никита. — Мне кажется, помощь ИСБ еще понадобится.

Глава третья

Вологда, декабрь 2013 года

Серджио Бертони, ранее

За этим человеком Серджио следил уже несколько дней. Взяв в аренду незаметную белую малолитражку с тарахтящим двигателем, от звука которого у агента почему-то постоянно ныли зубы, он объездил всю Вологду, тщательно запоминая расположение улиц, переулков, отмечал на карте важные для себя места. А вечером, ровно в половине шестого Бертони останавливался неподалеку от высотного здания «Изумруда», прижимая машину к обочине, и отыскивал взглядом нужного ему человека.

Тимофея Лычкова он узнал по фотографии, любезно предоставленной ему бароном Китсером. Невысокий нескладный мужчина в черном драповом пальто и в высоких ботинках с толстой подошвой прощался со своими коллегами возле кирпичного здания КПП и неторопливо шагал по тротуару, помахивая старомодной тросточкой. И так каждый день.

Серджио аккуратно ехал следом, особо не торопясь. Достаточно того, что он визуально не терял клиента. Лычков не изменял своей традиции заходить в пивную, стоящую в трехстах метрах от своей работы, выпивал там большую кружку светлого, и только после этого направлялся домой.

Убедившись, что за магом нет никакой слежки или приставленной охраны, Серджио, наконец, решил пойти на контакт. В один из дней, дождавшись Лычкова после дегустации своего любимого сорта пива, агент догнал его на машине, коротко просигналил, обращая на себя внимание. Маг с удивлением посмотрел на обшарпанный автомобиль и пальцем показал на себя, как бы спрашивая: «это вы мне?»

Приспустив стекло со стороны пассажирского кресла, Серджио крикнул:

— Вы не против, если я вас подвезу?

— С чего такая любезность? — радовало, что Лычков не стал торопливо удаляться или звать полицейского. При его профессии это был наиболее вероятный сценарий. Но телепортатор осторожно приблизился и наклонился, рассматривая водителя.

— Вам привет от барона Китсера.

— Не имею чести знать этого человека, — последовал ответ.

Бертони чертыхнулся про себя. Маг боится, что спецслужбы подведут к нему своего сотрудника — это же ясно. Почему заранее не были разработаны кодовые фразы, по которым можно понять, где подстава, а где агентурный контакт?

— Audi vidi sili, — с усмешкой произнес Серджио с нотками ментора фразу, вырванную из контекста тайного кодекса, подразумевавшую три основных принципа агентурной работы иностранной секции.

Лычков его услышал. Словно невзначай покрутил головой и ввалился в салон, с грохотом захлопнув дверь, и совершенно другим, злым голосом прошипел:

— Вы в своем уме? Какого черта катаетесь за мной, даете возможность срисовать вас «безопасникам»? Надо же: «слушай, смотри и молчи»! Приехать из Ватикана и так глупо подставляться под разработку!

— А разве барон Китсер с вами не связывался по моей персоне? — Серджио надавил на педаль газа, увеличивая скорость. Ловко маневрируя по узкой дороге, в душе проклиная нерадивых водителей, бросивших свои машины в неположенном месте, он выехал на основную трассу.

— Мое внедрение проходило при старом бароне, — сказал Лычков, блаженно вытянув ноги, а трость пристроил рядом, но так, чтобы при случае воспользоваться ею как оружием. Бертони усмехнулся. Забавно. Маг надеется на обыкновенную палку, боясь, что в машине на него могут накинуть блокиратор.

— В таком случае извиняюсь, что подвергаю вас опасности, — Серджио свернул с главной дороги. Район, куда он привез Лычкова, был старым и отличался добротными купеческими постройками, хозяева которых в последние годы приловчились сдавать жилье в аренду.

— Вы знаете, где я живу? — равнодушно спросил маг.

— Следил за вами, — признался Серджио.

— В таком случае командуйте сами, — вдруг усмехнулся пассажир.

Притормозив возле добротного одноэтажного дома с застекленной верандой, он высадил мага у калитки, а сам отогнал машину чуть подальше, чтобы лишний раз не засвечивать свой интерес к Лычкову. Понимал, конечно, что играть против русской ИСБ ему не хватит ресурсов и сил. Тем не менее, капля предосторожности может спасти его самого и внедренного мага.

— О чем вы хотели со мной поговорить, господин…, — пока на кухне уютно шумел чайник, маг успел что-то сделать с системой отопления, и по трубам пошло тепло.

— Зовите меня Сергеем, — улыбнулся Бертони. — Что за странная установка в углу прихожей?

— Паровая бойлерная, — пояснил Лычков. — Весь квартал в свое время подсоединили к котельной. Мне только остается открыть вентиль, и через полчаса в доме будет тепло. Ванная, санузел, кухня да спальня — мне хватает. В гостиной я редко нахожусь. Больше в постели. Читаю, смотрю новости по визору.

— Забавно выражаетесь, — улыбнулся Серджио.

— Как привык, так и говорю, — махнул рукой Лычков, расставляя на столе скромное угощение в виде напластанных ножом бутербродов, вазочек с черной и красной икрой, тарелки со студнем, а на плите яростно шкворчала сковорода с картошкой. — Так зачем вас занесло в Вологду?

— Назаров.

— А! — усмехнулся Лычков, нарезая ноздреватый черный хлеб, от которого шел легкий будоражащий ржаной запах. — Ватикан заинтересовало, что молодой и чрезвычайно энергичный юноша во всеуслышание заявил о своей миссии?

— Ватикан всегда был противником тех, кто дружит с силами, которые своим существованием противоречат аргументированному проявлению божественного чуда.

— Магия тоже противоречит? — усмехнулся Лычков.

— Ни в коем случае. Разве Иисус не был магом? Как раз магия считается божественным проявлением, небесным Даром нашего Господа, — Серджио не хотел вступать в религиозный диспут, понимая, где находится. Россия оставалась одним из последних мест, где преобладали неоязыческие предпочтения, многобожие, и как следствие, языческое волхвование. Искра одаренности у местных чародеев считалась даром Космоса, некоей Пятой Стихией, краеугольным камнем верования в природную Силу, возможностью передавать ее по наследству и улучшать «породу», чтобы в конце пути выставить подготовленное воинство для последнего боя. А сонм богов был всего лишь проводником природного Дара, неким могучим смотрителем.

Именно эта стратегия и возмущала Ватикан. О каком последнем бое ведут речи волхвы? Зачем издревле был образован Орден Гипербореев, руссов-ариев? Не для захвата ли магических Источников по всему миру, чтобы никто больше не смог вкусить божественного Дара? Зря, что ли, Инквизиция и Ватикан потратили столько сил, очищая Европу от последствий «гиперборейской» заразы?

Доктрина Ватикана всегда пыталась найти равновесие между заботой обо всем обществе, не забывая о слабых и бедных, а также уважая человеческую свободу и право на частную собственность. А магия, которой пользуются папские агенты и инквизиторы — необходимое зло для борьбы с последователями языческой ереси.

На кухне стало тепло, и Серджио решился с позволения хозяина скинуть вязаный свитер, который он купил однажды по случаю в одном из магазинов Петербурга. Самое забавное, что свитер был изготовлен на «Назаровских мануфактурах». Ирония судьбы или предзнаменование?

— Так что же Назаров? — ставя сковороду на середину стола, поинтересовался Лычков. Закончив сервировку, он уселся напротив гостя и жестом пригласил того угощаться. — Вы хотите встретиться с самым богатым человеком Вологды или просто уничтожить его?

— Примитивность не в нашем вкусе, — усмехнулся Серджио, накинувшись на еду. Он и в самом деле был голоден, а к русской кухне давно привык, уже не морщась от вида холодца с чесноком и укропом. Наворачивал так, что челюсти хрустели. — Назаров очень смелый молодой человек, но слегка увлеченный своим предназначением. Не знаю, как его прадед сумел обратить взор юноши на великую цель, и не дал ему кинуться в пучину развлечений и разврата. Что, кстати, с успехом делают столичные аристократы. И нам было бы легче. Но молодой человек слишком серьезен в своих делах, и поэтому его нужно остановить.

— Будете «стирать»?

— Медленно отрывая куски плоти от костей, — Серджио не шутил, всего лишь цитируя руководителя Святой Инквизиции. — Вы должны нам помочь.

— Не смею отказывать, — кивнул маг. — Но не забывайте, что я нахожусь под бдительным оком службы безопасности «Изумруда».

— Мы в курсе. Только ближе к делу… Мне дано указание похитить ребенка Назарова, желательно — дочку. Но я сомневаюсь в правильности выбора. Что скажете?

— Правильно сомневаетесь, — накладывая черную икру на кусочек хлеба, покачал головой Лычков. — Пустое это дело. Хотите знать мое мнение? Не советую трогать детей Назарова: ни дочь, ни сына. Те, кто планируют подобные авантюры, сами не понимают, какое осиное гнездо могут расшевелить. Во-первых, детей своих Назаров охраняет похлеще Императорского Монетного Двора. Во-вторых, не забывайте, кто у него жена. Сама племянница императора. Уже чревато. Через пять минут после акции вся агентура Ватикана на территории России будет вырезана с показательной жестокостью. Еще одного наглого наезда на носителя императорской крови не потерпят.

— Вы о похищении Тамары Меньшиковой?

— О ней, бедненькой.

— Да, вы правы, — кивнул Серджио, радуясь, что его мысли полностью совпадают со словами Лычкова. — Я тоже пытался донести до руководителей о бесполезности планируемой акции. Но меня не слышат. Есть ли у вас предложения?

— Назаров очень трепетно относится ко своим людям, — почесав черенком вилки висок (вышло совсем по-мужицки), сказал маг. — Для него неприемлемо бросить членов Рода и клана в беде. За каждого старается встать горой. На этом и нужно сыграть.

— Предлагаете похитить кого-то из близкого окружения? — иронично спросил Серджио, кивком благодаря за чашку чая. — Если я преподнесу своим хозяевам новый план, он должен быть аргументирован.

— Ради бога, — пожал плечами хозяин. — Со мной в отделе работает Константин Краусе, который недавно дал клятву Назарову, вступив в его клан. Возможно, что скоро и родовую фамилию возьмет, ибо хочет порвать отношения со своей семьей. У талантливого телепортатора есть сын. Ему сейчас года три, не больше. Живут в своем доме. Охрана не предусмотрена почему-то. Не знаю, чем думает Корниенко, что оставляет без присмотра семью Краусе. Кстати, мне тоже положена охрана, но как видите, Сергей, я хожу домой пешком как обычный смертный.

Лычков тихо засмеялся, отставив чашку с чаем в сторону.

— Идея стоящая, — заметил агент.

— Да просто замечательная! — воскликнул маг. — Похищаете мальчишку, прячете его подальше и начинаете шантажировать. Назаров обязательно будет испытывать чувство вины перед молодой семьей, которая ему близка. Даже больше, чем за своих детей. Неужели ваши аналитики не видят весь пасьянс?

— Наши аналитики не живут в России, — пожал плечами Серджио, допивая чай. — Вы поможете мне?

— В чем именно? В подготовке или в участии?

— У меня есть трое крепких ребят, но нет мага. Вдруг понадобится применить некоторые магоформы, чтобы без шума провернуть похищение. Оставлять за собой трупы не планирую.

— Организуйте акцию, когда у меня будет выходной, — сразу же предупредил Лычков. — Я работаю четыре дня в неделю, но при случае меня вызывают на работу в субботу или воскресенье. Хотя… За мной могут смотреть ненавязчиво. Поэтому подстраховаться не помешает. Или используйте артефакты, которые я вам предоставлю. «Купол невидимости», «сонные чары» — самые действенные вещи.

После ужина Серджио попрощался с магом и поехал к себе в гостиничный номер. Первым делом он связался по сети со своим патроном Луиджи Гроссо и попросил санкцию на изменение первичного плана, который был обсужден с британцем Маккартуром и предоставлен для разработки. Через два часа Гроссо прислал резолюцию с одобрением. Скорее всего, аналитический отдел поддержал доводы агента.

Напоследок позвонил атаману наемников. Серджио был обеспокоен пропажей группы Лося, от которого до сих пор никаких вестей не поступало. Как сквозь землю провалился. Атаман оказался не в настроении. Потеря боевой пятерки и на него подействовала не лучшим образом. Коротко сказал, что на встречу готов прибыть, но по слухам, за его командой охотятся. Причем, скрадывают так, что сразу и не поймешь, кто встал на след. То ли имперская безопасность, то ли «потайники», а может, и люди Назарова.

Закончив разговор, Бертони еще раз пробежался по цепочке мероприятий. Самое главное, как советовал британец Джеймс, переправить заложника подальше от Вологды, а потом диктовать условия. Ну что ж, Бухара, так Бухара. Придется еще раз туда слетать, тем более, тропинка натоптана. Но сначала нужно встретить Солеру. Гроссмейстер согласился помочь.

Имение Назаровых

Декабрь 2013 года

— На носу Коловорот, а у нас вместо предпраздничных хлопот тяжелая работа предстоит, — Никита окинул взглядом собравшихся в кабинете-библиотеке верных сподвижников. — Сожалею, что так получилось. Я всерьез ожидал удара по своей семье, но Ватикан меня переиграл в дебюте.

— Мы тоже твоя семья, Никита, — возразил Костя, выразивший желание присутствовать на совещании кланового руководства. — Не отделяй нас от себя. И не вини в произошедшем.

Никита кивнул с благодарностью. За ночь телепортатор взял себя в руки и выглядел получше. Вероника сумела подправить его аурный контур и снизить уровень негативной энергии.

— Итак, пробегусь коротко по происшествию, — сказал волхв. — Вчера утром во время прогулки был похищен сын Кости Краусе. Неизвестные применили, по моему мнению, усыпляющую магоформу на небольшой площади, под которую попала Вероника. Было достаточно пяти минут, чтобы выкрасть ребенка. После этого похитители связались с родителями мальчика и поставили условие: список людей, принадлежащих Ордену в обмен на Андрейку. И определили срок. У нас… Точнее, у меня осталось чуть меньше двух суток, чтобы выдать Ватикану всех гиперборейцев. Остается непонятным, что делать мне? Сдаваться самому или меня оставят в покое? Я ведь тоже в каком-то смысле наследник Ордена.

Никита усмехнулся.

— Вчера вечером Яна и Роман съездили к дому Краусе и тщательно проверили остаточные ауры следов. Хорошего мало. Место многолюдное, все эфирные потоки забиваются, и найти отпечатки магоформ, применявшихся злоумышленниками было весьма непросто. Но нашли. Слабенький, на издыхании. Мы его «запечатали» и теперь по нему можно будет отследить направление, по которому увезли мальчика.

— Каковы шансы, что старый след поможет? — спросил Арсений, сидевший не за столом, а в мягком глубоком кресле. Там ему было комфортно.

— Мой прадед рассказывал, как они искали следы экспедиции барона Китсера, — напомнил Никита. — Какие-то магические артефакты, разработка военных. Именно с тех пор у Анатолия Архиповича и возник прообраз «Изумруда».

— Мы можем воспользоваться этими наработками? — поинтересовался Шубин.

— Придется к военным обращаться или как следует поискать в инженерных архивах, — задумался Никита. — Если прототип сохранился в «Изумруде» — мы сможем воссоздать поисковые амулеты. Я займусь этим после совещания. Позвоню Коваленко. Но давайте ближе к делу. Честно скажу: мы в тупике. До сих пор никто не связался со мной. Если я становлюсь важным звеном в их операции, то почему молчат?

— Психологическое давление, — сказала Тамара, скромно занявшая место в дальнем конце стола, дав возможность мужчинам быть поближе к Никите. — У тебя, в принципе, не остается выбора. Или ты сдаешь всех пофамильно, или Андрея мы больше не увидим. Поэтому и времени дали так мало.

Костя болезненно поморщился, но сделал над собой усилие и промолчал.

— Мне кажется, мальчика вывезли из Вологды, — сказал вдруг Ильяс. — Похищение могли провести те же люди, что и на Белом озере. Вы же сами предполагали, Никита Анатольевич, некую связь между произошедшим в Бухаре и в Вологде.

— Как версию отметать не будем, — согласился Никита. — Для подготовки акции было слишком мало времени, и агенту, если он действовал в одиночку, очень трудно найти команду с нуля. Поддерживаю Ильяса. Кстати, что там по второй группе? Нашли их? Нам нужен атаман наемников. Срочно. В его голове очень много интересного. Хотелось бы узнать.

— Работаем, — ответил Ильяс. — Трое человек сейчас проверяют адрес, который вытрясли из Лося. Пока тишина. Хорошо маскируются и не засвечиваются. Или уже замели следы.

— Никита, что ты решил по требованию похитителей? — Тамара решила вернуть разговор в конструктивное русло. — Неужели тебе Анатолий Архипович не дал подсказку, где искать адептов Ордена?

— Самое грустное, что даже я до сих пор не знаю точных адресов этих людей, — покачал головой волхв. — Архивные записи старые, а проверить их подлинность не представляется возможным. Через паспортные столы я не хочу светить свой интерес.

— Получив имена «гиперборейцев», похитители не отдадут мальчишку, — высказал свое мнение Тагир, изредка поглаживая бритую макушку. — Не будьте такими наивными. Сначала они проверят подлинность списка, и только потом что-то сдвинется с места.

— Я об этом и думаю, — пробурчал Никита. — Не верю инквизиторам. Одну минуту, господа…

Он нашел в телефоне номер барона Коваленко. Управляющий откликнулся сразу же, словно только и ждал, когда ему позвонят.

— Здравствуйте, Станислав Евгеньевич! У меня срочная просьба. Нужно проверить инженерные архивы. В них могут находиться разработки артефактов по поиску старых аурных следов. Я не знаю, как называются, но еще прадед использовал их в экспедиции в Кашгар. Вы знаете об этом? Тогда будет легче. Дайте знать, если найдете. Да, спасибо…

Никита отложил мобильный в сторону, переплел пальцы между собой и положил их на крышку стола.

— Я никого сдавать не буду, — озвучил он свое решение, глядя на побледневшего Костю. — Понимаю, что обрекаю твоего сына на риск потерять здоровье или даже жизнь. Но вся эта возня затеяна с одной целью: полностью зачистить остатки Ордена. Ватикан не первый год бесчинствует в России и в Европе, и с получением имен не успокоится. На кону сотни жизней наших людей, соотечественников, большинство из которых женщины и дети. Вы все это должны понимать, чтобы не обвинять меня в бездушии и черствости.

— Жизнью моего сына покупается жизнь тех, кого ты даже не знаешь? — с горечью спросил Костя и вдруг резко встал, отчего стул с грохотом рухнул на пол. Телепортатор вышел из кабинета, оставив за своей спиной тягостное молчание.

Тамара покачала головой. Трудно было понять, к чему был ее жест. Несогласие со словами мужа или же отрицательное отношение к поступку Краусе? Кто знает. Молодая женщина ничего не сказала, но тихо вышла следом за Костей.

— У нас нет ни единой зацепки, — нарушил молчание Никита, бесстрастно глядя перед собой, стараясь не встречаться взглядом с сидящими. Действительно, а кто они такие, эти мифические сподвижники, которые даже не удосужились себя проявить, когда дед был жив? Почему не пришли на помощь? Почему вообще молчат, не дают о себе знать? Ведь посыл Никиты перед общественностью был очень громким, рассчитанным именно на этих людей. Ватикан сразу себя обозначил, а «гиперборейцы» молчат! Может, и нет уже никого? Потомки оказались слабы? Решили устраниться от своей миссии? Так стоит ли защищать их ценой жизни Андрюшки Краусе?

«Плохо начинаю собирать клан, — мрачно подумал Никита. — Люди, несомненно, понимают ситуацию. Но заноза в душе будет мешать объективному восприятию моих действий. Надо действовать так, как я решил с самого начала».

— Я сам съезжу к дому Краусе, — сказал он. — Посмотрю на месте. Ильяс, форсируй поиск наемников. Антон, на тебе обеспечение охраны имения и поселка. Режим не ослаблять. Уверен, со мной обязательно свяжутся и разъяснят свои условия. Все свободны.

Уловив на себе сочувствующий взгляд Яны, он отвернулся. Чувствовать себя одновременно подлецом и спасителем не хотелось. А сейчас был тот момент, когда волхв в самом деле ощущал бессилие. Похитители не связываются, молчат. Права Тамара. Психологическое давление, жесточайший цейтнот и нервозность должны привести к единственно правильному решению: сдать Ватикану остатки Ордена.

Никита очнулся от своих мыслей, удивленно поняв, что находится в кабинете один, продолжая сидеть в кресле, сжимая в ярости подлокотники. Черная тяжелая масса поднималась из глубин души и сжимала горло. Ощутимо потрескивал воздух, накапливая критическую массу отрицательной энергии. Хорошо, что рядом был Дуарх. Он мгновенно просчитал ситуацию и без вызова появился перед хозяином. С небывалым облегчением втянул в себя негатив, очищая атмосферу кабинета.

— Хозяин не должен поддаваться эмоциям, — пророкотал демон, материализуясь посреди кабинета. На нем, к удивлению Никиты, был костюм какого-то странного кроя, и широкополая шляпа на голове. — Сейчас ничего нельзя сделать. Враг сам себя обозначит.

— Ты куда собрался? — поинтересовался Никита, испытывая легкость во всем теле. Дуарх перетянул на себя всю черную энергетику. — У тебя вечеринка в преисподней?

— Хочется сменить образ, — признался Дуарх. — И тебя повеселить.

— А помочь ты сможешь? След похитителей взять, например?

— Я не пес, чтобы бегать по следам, — хмыкнул демон. — Нет, хозяин, не смогу. Если бы на ребенке была метка, даже старая, отыскал бы его следы.

— Кровь родителя пойдет? — пришла в голову неожиданная мысль.

— Кровь? Да, попробовать можно, — в голосе Дуарха послышалось оживление. — А то я скучаю без дела.

— Тогда исчезни на время! Я скоро приду!

Никита сорвался с места и прошел сквозь демона, словно того и не существовало. Лишь всколыхнулись серые протуберанцы вокруг фигуры Дуарха. А волхв уже выскочил из кабинета и направился в гостиную. По аурным всполохам он обнаружил, что все незадействованные в работе собрались там. Тамара, Даша, Вероника, Костя с Яной и Ромкой Возницыным сидели на диванах и горячо спорили, вырабатывая планы по освобождению Андрея.

— Костя! — громко окликнул от телепортатора, не обращая внимания, как на него посмотрели. — У Андрея брали кровь на проверку одаренности?

— Да, — у молодого мужчины потухшие глаза разом загорелись надеждой. Его растерянность от слов Никиты в кабинете испарилась.

— Чьи маркеры преобладают? Вероники или твои?

— Мои.

— Очень хорошо. Пошли!

Девушки переглянулись между собой. Тамара улыбнулась. Теперь она видела своего настоящего мужа, деятельного и неусидчивого. Кажется, ему удалось найти выход из безнадежной ситуации.

Никита притащил Костю на кухню и попросил у ошарашенных женщин, хлопочущих за готовкой, шприц с иглой. Елизавета без лишних слов заглянула в аптечку и вытащила из нее хрусткий плотно запечатанный бумажный пакет.

— Садись, закатай рукав рубашки, — кивнул Никита на стул, ловко перетягивая руку телепортатора жгутом. — Покачай кровь….

— Что ты удумал? — Костя задумчиво сжимал и разжимал пальцы, пока волхв готовил шприц. — С помощью крови искать?

— Да, — коротко ответил волхв. Он протер место будущего укола ваткой со спиртом, и воткнул в вену тонкое жало. Пластиковый цилиндр почти мгновенно наполнился кровью. Никите для образца хватило бы и несколько капель, но он не хотел рисковать, а для запаса половины шприца хватит.

Закончив процедуру, волхв усмехнулся.

— Надежда, выдай Константину стакан кагора. Ему сейчас полезно.

— Я в порядке, — смутился Костя, поняв, на что намекал Никита. — Извини, что сорвался.

— Потом, — оборвал его Никита и умчался в кабинет.

Дуарх и в самом деле изменился за последнее время. Он стал больше подражать живым людям, вспомнив об иронии и цинизме, как о способе общения. Вот и сейчас демон сидел в кресле, закинув ногу на ногу, тщательно рассматривая лакированный носок ботинка. Понимая, что все это иллюзия, Никита рассмеялся. Дуарх выглядел импозантно в новом обличье.

— Что будешь с этим делать? — он показал шприц с кровью. — У отца ребенка взял.

Забавно было наблюдать, как цепкие и толстые пальцы Дуарха обхватывают прозрачный цилиндр с кровью. Мираж человека, сотканный из мириадов частичек материи потустороннего мира, умудрился взять в руку цельный предмет. Шприц полетел в сторону, а кровь испарилась на глазах удивленного Никиты. Дуарх глубоко вздохнул, широкие ноздри затрепетали как у настоящего поискового пса.

— Я покину тебя на некоторое время, хозяин, — предупредил демон. — Старайся не попадать в неприятные ситуации!

Он хохотнул и с гулким хлопком исчез, разбрасывая по сторонам ледяное крошево, оставшееся от инфернального пробоя. На мебели медленно таяли проплешины инея.

Никита вздрогнул. Настолько неожиданно прозвучала пронзительная трель телефона. Звонил барон Коваленко.

— Никита Анатольевич! — бодро произнес управляющий. — Нашел-таки я эту разработку! Называется «Шлейф». Но это рабочее название, а так всего лишь буквенно-цифровое обозначение для полигонных испытаний. В семидесятых годах снят с производства и передан в «Изумруд» для гражданского пользования. Однако в разработку не пошел. Какие на то причины — не знаю. Так и осел в архивах.

— Технически мы можем изготовить партию для полевых поисков?

— Не вижу трудностей, — Коваленко не колебался ни секунды. — Нужную магоформу запитаем в сферическую заготовку. Правда, нужны биологические образцы.

— Если к вам заедут супруги Краусе, можете у них взять?

— Конечно! Но это может помочь только в поисках ребенка. А вот как обнаружить похитителей, я не знаю.

— Мне нужно двадцать «Шлейфов», Станислав Евгеньевич. Десяток зарезервируйте на образцы Краусе, а остальные оставьте пустыми.

— Я все понял, Никита Анатольевич. Но готовы они будут только завтра. Увы, ни один человеческий гений не сможет сделать за сутки сложную техномагическую конструкцию. Я подключу всех свободных магов-инженеров.

— Что ж, и на этом спасибо, — пробормотал Никита. — До свидания, Станислав Евгеньевич. Держите меня в курсе.

Молчание похитителей напрягало не на шутку. Как осуществлять связь с этими людьми, какие тонкости прячутся в их требованиях? Никита не собирался играть втемную, рискуя жизнью Андрейки. Поэтому он сделал то, что логично напрашивалось в сложившейся ситуации: он попросил у Вероники и Кости их телефоны, потому что первые звонки шли именно на них. Краусе без лишних вопросов отдали аппараты.

По дороге к месту, где похитили мальчика, супругов высадили возле «Изумруда». А Никита в сопровождении Нагайца, Слона, Лязгуна и водителя, чью роль привычно исполнял Миша Шаталов, поехали дальше.

Эфирное поле, испещренное многочисленными тропками светящихся людских аур, полностью забило следы похитителей. Да и не надеялся Никита на слепок, переданный ему Яной. Слишком слаб, слишком быстро рассыпается. Но главную роль он выполнил. Никита нащупал направление, в котором увезли мальчишку.

— До Ярославля за сколько по прямой можно доехать? — спросил он Михаила, сосредоточенно крутящего руль тяжелого внедорожника, медленно катающегося по тихому одноэтажному району. — За час?

— Чуть больше, — откликнулся Шаталов, не увеличивая скорость, как и приказал хозяин. — Часа полтора, если не торопиться.

Никита попросил остановить машину, вышел наружу и несколько минут ходил по тротуару, то замедляя шаг, то и вовсе останавливаясь. Потом развернулся и пошел вдоль магазинов и купеческих лавок.

— Двигай за ним, — задышал Слон в затылок Михаилу. — Неужели нашел?

— Салага еще поучать меня, — проворчал Шаталов, но многосильного зверя повел уверенно, правда, по самой кромке, рядом с тротуаром. Догнав Назарова, он поехал чуть ли не вровень с широко шагающим волхвом.

Наконец, Никита сел в салон.

— След нечеткий, но уже точно прощупывается направление. Сначала я сомневался, а теперь уверен. В Вологде его нет. Давай, Миша, дуй к Ярославскому шоссе. Я хочу еще там проверить. А вот рядом с ним еще кто-то крутился. И он остался в городе.

— Сделаем, Никита Анатольевич! — Миша город знал хорошо, и уже через несколько минут, срезав значительную часть пути, выруливал на окраину Вологды.

Остановился возле памятной стелы, обозначавшей начало Ярославского шоссе. Неподалеку сверкал предновогодними гирляндами двухэтажный загородный ресторан, принадлежавший Городецким. Старый князь, надо сказать, оказался ушлым коммерсантом, несмотря на свою аристократическую спесь.

Никита предупредил, чтобы за ним не ехали, а сам вылез наружу и по обочине медленно побрел вперед, не обращая внимания на пролетающие мимо автомобили, выбрасывающие из-под колес снежную крупу. Остановился, развел руки с раскрытыми ладонями, словно хотел поймать нечто невидимое.

— Переживает, — сидя в тепле, произнес Слон. — Интересно, что будет, если хозяин разгневается?

— Упаси тебя Перун видеть это, — повернулся к нему Шаталов. — Никита Анатольевич сам по себе человек очень спокойный, и вывести его из себя дорогого стоит. Я бы, конечно, не рискнул. Разговаривал с Тагиром и Арсением. Они хозяина с детских лет знают. Однажды, не дрогнув, с водонапорной башни парочку наемников сдернул с помощью магии. Обрушил лестницу, даже глазом не моргнул. Так что свою Силу он применит без колебаний.

— Неужели нашел след? — оживился Лязгун, увидев торопливо идущего в сторону внедорожника волхва.

Распахнув дверь, Никита ввалился в салон и откинулся на спинку дивана.

— Миша, едем домой. След слабый, но более устойчивый. Видимо, недавно из города уезжали. В Ярославль они поехали. Слепок зафиксировал.

— Почему именно туда? — удивился Слон. — Здесь несколько деревень есть. В любой можно спрятаться….

Переливисто заиграл телефон Кости. Сделав жест, чтобы Михаил заглушил мотор, и никто не открывал рта во время разговора, Никита посмотрел на светящийся экран. Номер был заблокирован, но волхв без колебаний нажал на вызов. Однако первым говорить не спешил.

— Господин Краусе? — мужской глуховатый голос звучал негромко, как будто его хозяина не волновало, разберет ли абонент речь. — Вы передали наше пожелание господину Назарову?

— Да, — так же невнятно ответил Никита. — Что с моим сыном?

— Мы же вам ясно сказали: в течение двух дней с ним ничего не случится. По истечении срока начнем выполнять свою угрозу. В день по пальцу.

— Мне нужно подтверждение, что ребенок цел и невредим, — умело создав дрожь в голосе, Никита на самом деле пытался вызвать у похитителя устойчивую уверенность, что родители мальчика находятся в панике. — Как я могу вам верить?

— У вас же есть сетевая почта? Мы пришлем на нее видеосъемку мальчика. Сегодня вечером смотрите. А пока послушайте его голос.

— Папа! Папа! — хныкающий ребенок, находившийся где-то рядом, мог быть как Андрейкой, так и подставным малышом. Никита пока ничему не верил. С инквизиторами лучше не расслабляться. — Папочка! Хочу домой! Забери меня!

Голос удалился. Видимо, Андрея убрали подальше от говорившего.

— Убедились?

— Видео будет убедительнее, — скрипнул зубами Никита. — Я жду от вас подтверждения. И откуда вы знаете адрес моей сетевой почты?

— Мы о вас много чего знаем, — засмеялся неизвестный. — Не думайте, что, работая в такой солидной компании, вы защищены от внешних проблем. Можете сказать спасибо своим родителям, предоставившим нам информацию. Вы же с ними переписывались одно время? Адресок остался.

Никита мысленно выругался. Неужели Костя до сих пор не сменил свою почту, как ушел из рода Краусе? Непростительная ошибка и халатность. Хотя, сейчас это и к лучшему. Можно будет следить за Андреем.

— Так что насчет Назарова?

— Вашу просьбу мы ему передали. Он думает.

— Желательно побыстрее, Константин! От его расторопности многое зависит.

— Я знаю, но не могу давить на своего хозяина.

— Завтра заканчивается срок ультиматума. Послезавтра начинаем выполнять свое обещание, — снова пригрозил неизвестный.

— Почему вы не разговариваете с самим Назаровым? Это было бы логичнее!

— Потому что мы хотим, чтобы архивные записи передали именно вы. Ребенок ваш, и беспокоиться о его жизни должны вы! Страх стимулирует лучше всего.

— Да Назарову плевать на ребенка! — «не выдержав», заорал Никита. — Он сказал, что откажется от ваших условий!

Бойцы замерли. Таким хозяина они никогда не видели. В его наигранной экспрессии все равно чувствовалась боль и отчаяние, страх и злость, готовые выплеснуться в сгустившийся в салоне воздух в виде магических ударных плетений. На их плечи упала невероятная тяжесть ментальных эмоций.

— Ведь это ваши проблемы, Константин, — равнодушно произнес мужчина. — Уговорите его. У Назарова тоже есть дети, он поймет. Все, достаточно. Сегодня вечером мы пришлем видео и письменные инструкции, куда отвезти бумаги. А послезавтра начнем высылать пальчики.

Динамик щелкнул и наступила гнетущая тишина.

— Едем домой, — приказал Никита, и до самого «Гнезда» молчал, сосредоточенно думая о чем-то своем.

В имении никаких происшествий не было, как, впрочем, и в поселке, и на Белом озере. Тишина странная, зловещая. Шубин с Ильясом как раз закончили формировать ночную смену. Люди были сосредоточены, но излишнего напряжения никто не показывал. Все понимали, что спокойная жизнь закончится с окончанием срока ультиматума. А что предпримет хозяин — знал только он.

За ужином Никита пересказал разговор с похитителем, и предупредил Костю с Вероникой, чтобы они обязательно просмотрели свою почту.

— Почему ты уверен, что они уехали в Ярославль? — спросила Даша. Она, в отличие от других, пила из фужера воду. — Могли ведь и за городом осесть.

— Сначала я не был уверен, что похитители покинули Вологду, — подтвердил Никита, — и даже следы на выезде из города не подтверждали моей теории. Но Дуарх подтвердил: Андрея увезли далеко, используя телепорт.

— Куда? — воскликнула Вероника. За последние часы она взяла себя в руки, и на лице уже не было опухлости от слез. Видя, что Никита добился хоть какого-то результата, обнадеживало женщину.

— На юг, — спокойно ответил волхв. — Дуарх сказал, что нашел вашего сына. С ним четыре человека. Главное, на Андрее теперь метка.

— А если ее обнаружат? — взволновался Костя.

— Не смогут, — Никита подцепил кусок антрекота, макнул его в соус и с аппетитом стал жевать. Потом, не выдержав укоризненного взгляда Тамары, добавил: — Ну не получится у них заглянуть в Навь. Мне тяжело объяснить, как работает метка, поставленная с изнанки. Но поверьте: мой слуга тщательно отследил маршрут похитителей и сейчас ставит промежуточные маячки по дороге. Через час-другой я буду точно знать, где мальчик. Но уже предполагаю, что он где-то в Средней Азии или на Кавказе. Вряд ли его вывезли за пределы страны.

— Так их надо схватить! — вскинулась Вероника. — Предупредите спецслужбы! Великий князь Меньшиков ведь обещал помощь!

— Костя, я хотел бы с тобой поговорить после ужина в кабинете, — Никита предпочел обратиться к Краусе, который старался успокоить жену.

В библиотеке Костя перестал себя сдерживать. Нервно заметался от одной стены к другой и чуть не накинулся на Никиту.

— Я не могу понять, чего ты ждешь! Жизнь моего сына в опасности! Не ты ли ставил своей целью защищать клан любыми методами?

— Сядь! — жестко произнес Никита, которому надоело мелькание худощавой фигуры перед глазами. Чуть-чуть надавив своей Силой на сознание телепортатора, он заставил Костю ошеломленно замолчать и хлопнуться задом в кресло. — Хорошо. А теперь слушай внимательно. И все, что я тебе скажу, не должно дойти до Вероники. Не хочу женских истерик. Сейчас важно думать и действовать хладнокровно. Андрея с помощью телепорта спрятали от нас. Внешним сканированием астрала его не обнаружить. Пусть они думают, что мы без козырей. Так даже лучше.

— Почему ты уверен, что Средняя Азия?

— Потому что Туркестан — отличное место, где можно спрятать заложника. Подмандатная территория, банды, терроризм, порядок только в крупных городах, да и то сомнительный. Русские гарнизоны не справляются с контролем местности. Похитители хотят выиграть время. Они же понимают, с кем имеют дело. А теперь главное, Костя. Я не буду организовывать спасательную операцию до тех пор, пока не пойму, где точно находится твой сын. Помолчи!

Снова мощный нажим на ауру, и Костя обмякает, послушно оставшись сидеть в кресле. Все-таки нелегко регулировать ментальные приказы; чуть не вогнал телепортатора в спячку!

— Как только похитители успокоятся и поймут, что на их хвосте нет преследователей, я сразу начну действовать. У меня есть Дуарх, который проникнет в любую щель, несколько опытных бойцов, побывавших в таких передрягах, что им сам черт не брат, а также сильные волхвы. Да я один с Яной справлюсь с десятком чародеев высокого уровня!

Никита говорил убежденно, уверенно и без малейшего колебания, потому что верил в свои силы. Единственная занозка, сидевшая в голове, была связана с мальчиком. Инквизиторы — опытные палачи. Знают, на какие болевые точки давить, чтобы сломать клиента. И волхв беспокоился, что к Андрейке примут такие меры воздействия, от которых станет плохо всем. Вот что нужно было пресечь быстро и безжалостно. Какой смысл ловить тварей по дороге? Пусть приведут прямо в логово, где и нужно задавить всю кодлу. А спецслужбы, при всем уважении к ним, не имеют столь оперативной возможности перемещаться из одной точки в другую.

— А если Андрея будут мучить? — бледный Костя измученно посмотрел на Никиту. — Спаси сына, Никита Анатольевич!

— Если моя догадка верна, то скоро Андрейка будет дома, — улыбнулся Никита. — А ты готовь телепорт с переброской большого количества народа. Сколько можешь за один раз провести по каналу людей?

— Максимально двадцать человек, — ответил Костя, приходя в себя. — Но я сразу же перегораю. Лучше оптимизировать операцию.

— Не стоит, — махнул рукой Никита. — Двадцать человек с оружием за один раз вполне нормально. Дуарх тоже с десяток перекинет.

— Хоть бы показал мне своего демона, — усмехнулся Краусе.

— Догадался, кто таков мой слуга?

— Не дурак. Принцип телепортации предполагает использование инфернальных «перевозчиков», как их называем мы, телепортаторы. После твоих невероятных перемещений за такой короткий промежуток времени сразу сложил два плюс два.

— А разве каналы перехода соприкасаются с Навью? — стало любопытно Никите.

— Если нужна отрицательная энергия — приходится заниматься прокладкой канала, проходящего в опасной близости от Нави, как ты называешь потусторонний мир, — хмыкнул Костя. — Помнишь, еще в Албазине ты устроил демонстрацию своих возможностей, замедляя время? Как еще умудрился не погибнуть? Ты почти повторил один из принципов построения телепорта, как раз соприкасающегося с Навью. Я тогда промолчал, не стал подталкивать тебя к дальнейшим изысканиям. А то бед натворил бы.

— Да уж, — призадумался Никита. — Ладно, пошли отдыхать. Завтра утром я пошлю Яну покататься по городу. Скинул ей слепок следа еще одного участника похищения. Он остался здесь, в Вологде. Хочешь проветриться?

— Съезжу, — твердо пообещал Костя. — А как же работа?

— Всех, кого надо, предупредили, — успокоил его Никита. — И Коваленко знает, и начальник безопасности в курсе, и твой непосредственный начальник инженер Шульгин.

— Тогда я спокоен, — улыбнулся Краусе.

Никита заглянул в детскую, и под суровым взором Любови Семеновны поиграл с Полиной и Мишей, изображая поочередно то лошадку, то слона. Почему-то детям больше нравился слон. Вот и пришлось подражать, громко трубя и топая, чем вызвал их счастливый смех. Потом Милютина прогнала Никиту, сетуя на режим.

К этому времени он уже знал, что чета Краусе получила «посылку» в виде небольшой записи, где Андрей выглядел вполне здоровым, только слегка испуганным и зареванным. И только после этого видео просмотрели Шубин и Тагир с Арсением. Пытались выяснить, где могли снимать сцену. Но не смогли идентифицировать место. Да и трудно это понять на фоне белой стены или простыни. Единственный вывод состоял в том, что похитители прибыли на место, откуда будут манипулировать Костей.

— Что будешь делать, Никита Анатольевич? — спросил Шубин. Мужчины снова собрались в библиотеке, ставшей оперативным штабом. — Какой-то план или наметки?

— Мне непонятно, каким образом я буду передавать архивные списки, — пожал плечами Никита. — Значит, в городе остались посредники, через которых пойдет вся информация. Непонятно и то, почему не ведут переговоры со мной.

— Боятся контактировать с тобой, — высказал версию Тагир. — Видимо, твоя репутация страшит их. Вдруг умеешь мысли читать?

— Смешно, — хмыкнул Никита. — Знаешь, не отказался бы от такого дара. Но я поступлю иным образом, чтобы выиграть время. Передам фамилии людей, чьи гербы уже давно перевернуты. Пока разберутся, буду знать, где держат мальчишку.

— Думаешь обхитрить Ватикан? — Арсений, стоя возле окна, изредка посматривал на освещенные дорожки, ведущие в парк.

— Нет, выигрываю время, — повторил Никита. — В этом случае мне хватит нескольких часов. И тогда я захлопну крысоловку.

— Есть идея, где сейчас мальчик? — Тагир смотрел на волхва так, словно читал его, как открытую книгу. От проницательного взора старого «потайника» не ускользали малейшие нюансы мимики бывшего ученика. — Вижу, что знаешь.

— Как рабочая версия, — предупредил Никита. — Должно остаться при вас. В Бухаре его прячут. С помощью сильного телепортатора и заранее поставленного маячка можно очень быстро удалить заложника от эпицентра событий. А к похищению готовились заранее, и знали, куда увозить Андрея.

Никита вошел в освещенную ночником спальню, щелкнул «собачкой» замка и облегченно вздохнул. Суматошный день закончился, а завтрашний сулил еще больше хлопот. И опасностей. Насколько быстро сумеет агентура Ватикана понять, что ей подсунули фальшивку (передача бумаг все-таки состоялась; сам Костя переправил электронные копии бумаг по сетевой почте)? Впрочем, сейчас это не имело никакого значения. «Оперативный штаб» не спит, отбирая бойцов для завтрашней акции. Даже в Петербурге зашевелились после звонка Никиты Великому князю Меньшикову. Должно получиться.

Тамара уже лежала в постели, монотонно покачивая ступнями ног, выглядывающими из-под одеяла, и с самым внимательным видом читала книгу, на темно-синей обложке которой золотом выделялась надпись.

— «Поэты Серебряного века», — присаживаясь рядом и одновременно читая название книги, хмыкнул Никита. — Как странно. Есть множество миров, а какая единая закономерность прослеживается. Везде одни и те же стихотворцы, пусть и с некоторыми вариациями. Сколько зеркальных двойников еще существуют, как думаешь, солнышко?

Тамара отложила книгу в сторону и замерла, ощущая нежные прикосновения рук мужа к ее волосам, которые темно-огненной лавой покрыли подушку.

— Ты же не увлекаешься поэзией, дорогой, — сказала она с улыбкой. — Ты весь погружен в тайны и в решения этих тайн. Может, пора начать строить новую жизнь?

— Верну Андрейку — и начну, — пообещал Никита. — Недолго осталось. И Ватикан надо напугать, чтобы сюда перестали совать свой нос.

— Задача грандиозная, но трудновыполнимая, — Тамара покачала головой. — Как ты дотянешься до Рима? Давай договоримся, что все проблемы будем решать по их значимости. Хватит воевать, милый. Ты был у Даши?

— Целый час болтали, пока не уснула.

— Она милая, — Тамара вздохнула, — но чувствует себя не в своей тарелке. Все-таки чужой мир, люди другие.

— Я долго привыкал, — подтвердил Никита.

— Кажется, ты не знаешь, как себя вести с двумя очаровательными женами, — усмехнулась супруга, медленно расстегивая пуговицы на рубашке Никиты. — Нахватал подарков и растерялся. Вот я, например, активно стараюсь вложить в голову Даши, что она имеет на тебя столько же прав, как и я. Хотя мне очень трудно терять роль собственницы. А ты мечешься, думая, что она стесняется своих проявлений чувств, ей плохо в этом доме.

— Не совсем, но суть ты уловила, — слегка покраснел Никита. — Неловкость присутствует.

— Психологически ты не готов к переменам в семье, — Тамара улыбнулась, словно поведение мужа подтверждало ее мысли. — Надо как-то исправлять это.

— И как? — обхватив ее запястья, спросил Никита.

— Я бы посоветовала тебе пожить у бухарского эмира месяца два, — промурлыкала Тамара, прикладывая его ладони к своим щекам. — Он ведь как-то справляется со своим гаремом. Расскажет, опытом поделится…

— У меня не гарем, а нечто большее, — предупредил Никита, загораясь от близости женского тела и тонкого аромата крема, нанесенного на руки. — Мне нужны верные помощницы, а не одалиски в постели. А опыта мы сами наберемся.

— Хорошо, как скажешь, — пробормотала Тамара, откидывая книгу, упершуюся ей в бок. — Не гаси свет, я хочу видеть тебя… падишах!

Глава четвертая

Бухара, декабрь 2013 года

В ранних предрассветных сумерках на гражданский аэродром с надсадным гулом моторов сел легкий транспортник «Си-5». Раскидывая из-под шасси легкую снежную порошу, успевшую накрыть посадочные полосы, самолет закончил свой пробег по крайней дорожке и свернул в заранее подсвеченный «карман».

Тут же со стороны ангаров к нему устремились два крытых фургона. Пока они мчались по технической полосе, задняя аппарель транспортника опустилась, и по ней, грохоча тяжелой обувью по металлической поверхности, сошли на землю два десятка хорошо экипированных и вооруженных людей. Выстроившись в ровную линию по обе стороны аппарели, они явно ожидали, когда к самолету подъедут грузовики.

Один из фургонов развернулся и задом подался к аппарели. Тут же последовали отрывистые команды, и бойцы забегали, таская разнообразные зеленые ящики из самолета в машину. Погрузка закончилась, несколько человек запрыгнули следом и опустили брезентовый полог.

Остальные загрузились во второй грузовик. Транспортник поднял аппарель, и на него можно было уже не обращать внимания. Свою задачу он выполнил: переброска оперативного отряда службы имперской безопасности завершилась. Оставалось только ждать окончания какой-то сверхсекретной операции на территории Бухарского эмирата, чтобы обратно забрать людей и технику.

Пока грузовики ехали по дороге из аэропорта в пункт постоянной дислокации русского гарнизона, в одном из районов Бухары происходили вещи не менее интересные, особенно для жильцов обширного дома семьи Каримовых.

Сначала посреди застывшего сада образовалось бледно-фиолетовое свечение, которое разрослось до размеров круга диаметром около двух метров, и оттуда стали выходить люди в черных комбинезонах и шлемах. Полная экипировка привела в замешательство и восторг аскеров Каримовых, которые вышли встречать вологодских гостей. Если бы Никита Назаров не предупредил Фархада и его сына Бахтияра о скором прибытии вооруженного отряда, могло произойти непоправимое. Но не сейчас. Тагир и Арсений, взяв на себя командование первой группой, уже обсуждали с Киличем, где разместить такую ораву. Вместе с ними прибыл и Костя Краусе.

А через пару минут внезапный ледяной вихрь пронесся над крышами домов, согнул верхушки замерзшего карагача, взметнул слежавшийся песок со снегом и затих, уткнувшись в глинобитный забор с тыльной стороны дома.

Никита в своем «бризе», как и прибывшие ранее бойцы, осмотрелся по сторонам, и успокаивающе поднял руку, сигнализируя о прибытии.

— Располагай людей, — приказал он Ильясу.

С ним через инфернальный портал прибыло пятеро. И Тамара. Она в волнении скинула шлем и вытерла проступивший на лбу пот. Такого путешествия ей не приходилось совершать, вот и занервничала слегка, попав в инфернальный тоннель с помощью Дуарха.

— Ты как? — улыбнулся Никита, поддерживая за локоть жену. — Испугалась?

— Знаешь, а мне понравилось, — Тамара машинально захотела поправить кокон волос, но наткнулась на шлем, отдернула руку.

Молодая женщина в боевом костюме, облепившем ее стройную фигуру с соблазнительными формами, на секунду прижалась к Никите, словно благодарила за смелость взять ее с собой, и тут же отпрянула, осознавая, где находится.

В самом деле Никите пришлось выдержать мощный натиск со стороны Тамары, как только она узнала, что хочет предпринять супруг. Просьба была в самом деле необычная. Волхв долго молчал и изумленно смотрел на жену, словно тот самый сказочный герой, когда лягушка превратилась в неописуемую красавицу. Впрочем, сравнивать Тамару с лягушкой Никита не рискнул. У него даже мыслей таких не возникло.

— Там будет очень опасно, — сказал он, выйдя из столбняка.

— Я знаю, — спокойно ответила Тамара. — Но я могу надеть «бриз». И не забывай, что я Валькирия, хоть и не раскрывшая эту ипостась как следует. Я смогу за себя постоять, если тебя не будет рядом. Пора раскачать мой ранг.

— Зачем тебе это?

— Краусе — наши вассалы. Возможно, они захотят взять фамилию Назаровых. А мы должны показать, что умеем защищать своих родовичей. Я пойду с тобой, милый, и не пытайся меня отговорить.

— Первая твоя безрассудная идея за все время, что я тебя знаю, — грустно улыбнулся Никита, поглаживая жену по щеке. — И ты не Валькирия. Скорее, Дашино присутствие было бы уместнее.

— Даша беременна. Пусть увеличивает число наследников, — усмехнулась Тамара. — Берегиня тебе тоже понадобится в этом бою.

— Обещай, что будешь исполнять все мои указания беспрекословно, — Никита сам удивился, почему он разрешил Тамаре участвовать в операции по освобождению Костиного сына. Где-то в самых темных закоулках души затаилась мысль, а насколько сильна его жена в ипостаси Валькирии? Так ли уж силен ее боевой Дар? Проверить в обыденных условиях не представлялось возможным. А Никита хотел быть уверенным, что в момент какой-нибудь опасности Тамара и Даша спасут детей, не испугаются применить свою Силу против врага.

— Обещаю, — снова прижалась к нему жена.

Важных гостей встречали с еще большей помпой. Женщины семьи Каримовых встали с рассветом, и появление такого количества людей их не испугало. Уже горел огонь в тандыре, пыхтел огромный самовар. Бойцов разместили в гостевых комнатах. Некоторая заминка вышла с девушками, которые прибыли с Назаровым. Одна из них — жена, другая — родовой маг. И как в таком случае быть? Допустимо ли приглашать женщин в мужской круг, если они участвуют в операции? Противоречие разрешила Тамара. Она прошептала на ухо Никите, что вместе с Яной приглашена к разговору с хозяйкой дома — почтеннейшей Саидой.

— Не думал я, таксир Никита, что вы так скоро вернетесь в мой дом, — старый Фархад оглядел гостей, всех как один облаченных в пугающие своим видом необыкновенные комбинезоны. — Сожалею, что случай выдался неприятный, но мы готовы помочь вам.

— Благодарю, — кивнул Никита. — Хотелось бы обсудить наши действия, чтобы не случилось накладок. Вы подготовили план махалли Авлодовых?

— Давайте сначала покушаем, — вдруг решил Фархад, чувствуя напряжение среди гостей. — Горячий чай с лепешками, медом и вареньем уже готов. Это не займет много времени, а потом вы спокойно обсудите все военные дела с Киличем и Юсуфом.

Никита не стал спорить. Законы гостеприимства не отменяют заложенных издревле правил поведения. Тем более Ильяс незаметным жестом дал понять, что и в самом деле надо попить чайку. Хозяев не стоит обижать.

Килич подготовил хорошую карту, с подробным описанием всех постов вокруг усадьбы Авлодовых. Никиту же волновало лишь одно.

— Холдар в городе?

— Да, — подтвердил сын Фархада. — За ним следили весь день. Никуда не уезжал, так и находится на территории махалли.

— Откуда наиболее удобно и как можно ближе подойти к дому Авлодовых?

— Только вдоль арыка, — кончик карандаша уткнулся в черную прямую полосу, прочертившую план махалли насквозь. — Или прямо по воде. Но она очень холодная, ноги сразу сведет. Да и сторожевые псы чуть ли не в каждом дворе. Шансов пройти незамеченным не будет.

— А если под «пологом»? — Ильяс задумался. Этот вариант ему нравился больше, чем простая атака в лоб и с флангов. Костюмы могут выдерживать низкую температуру, не то что ледяные воды арыка.

— У Авлодовых тоже есть маги, — пожал плечами Юсуф, больше слушая обсуждение ночной атаки, но не давая никаких советов. Младший брат лучше разбирается там, где нужно воевать.

— Ильяс, со своим десятком пойдешь по арыку. Яна будет с тобой, — решил Никита. — Она поставит «невидимку» и заодно прикроет вас в случае огневого контакта.

— Яна — это та девушка с белыми волосами? — Килич столкнулся с Яной во дворе, и теперь его сердце непонятно почему сбоило. А на жену Назарова он и вовсе боялся глядеть больше пяти секунд. Холодная северная женщина с темно-огненными волосами, которые больше подошли бы южным красавицам, одним своим видом показывала, что она достойна своего господина. От нее ощутимо несло управляемой Силой, которую Килич чувствовал всей своей аурой.

— Да. Она боевой маг, имеет опыт прикрытия больших групп, — подтвердил Никита. — Надеюсь, штурмовать не придется. Я постараюсь убедить Главу отдать ребенка. Дальше… Вторую группу возглавлю лично. Спецгруппа полковника Хилкова должна сейчас приехать к вам.

Никита посмотрел на наручные часы и про себя улыбнулся. Достаточно было заранее договориться с руководителем группы, чтобы раньше времени тот не сунулся в махаллю клана Каримовым.

— Русский спецназ тоже участвует? — такого сюрприза Килич не ожидал и мгновенно воспрял духом. Только бы Авлодовы не пошли на переговоры с русскими! Пусть лучше начнут сопротивляться, чтобы у Каримовых было моральное право уничтожить врагов!

— Исключительно ради спасения мальчика, — предупредил Никита, хорошо прочувствовав радость Каримова. — Они никому не подчиняются, даже гарнизону города. Еще раз хочу напомнить: мы здесь не для того, чтобы разрушать жилые кварталы. Провокации не нужны.

Килич скрыл блеск в своих глазах. Что бы этот важный господин не говорил, а он добьется своего. Всего-то нужно вовремя нарушить переговоры одним выстрелом. Авлодовых надо выкинуть из Бухары.

Зашипела его рация, прицепленная на кармашек с помощью клипсы. Килич на своем языке что-то буркнул в динамик, а потом по-русски резко приказал:

— Пошлите какого-нибудь мальчишку вместе с ними. Пусть дорогу покажет. Отбой.

Повесив рацию обратно на кармашек, сын Фархада пояснил:

— На один из постов подъехали три микроавтобуса. Это спецы из столицы. С ними полковник Хилков. Сейчас они будут здесь.

И действительно, через пять минут за глухим забором послышались звуки моторов. Потом загрохотало железо ворот, и три приземистых микроавтобуса с местными номерами, тускло поблескивая тонированными стеклами, заехали во двор, и повинуясь жестам одного из охранников, встали возле дальней стены усадьбы.

Захлопали дверцы, наружу стали выскакивать люди в камуфлированных костюмах с оружием. Повинуясь коротким приказам, они не разбредались по сторонам, а столпились возле одного из старших офицеров с нашивками капитана на левом плече.

Сорокалетний крепкий мужчина с крупным носом, имевшем небольшую горбинку и с сухим обветренным лицом тяжело зашагал в сторону крыльца, на которое вышли младшие братья Фархада с гостями из Вологды. Он как бы невзначай держал левую руку на поясной кобуре. Может, привычка ощущать оружие, а может, какой-то посыл для местных.

— Полковник Хилков, — представился он. — Прибыл для проведения спасательной операции.

Братья — Юсуф и Килич — как и подобает хозяевам, поздоровались с офицером первыми, а потом представили гостей. Хилков приветливо кивнул Никите и пожал ему руку. Еще вчера они общались во дворце Великого князя Меньшикова, куда волхв отвозил свое драгоценное семейство: Дашу с ребятишками и гувернантку. Никита не рискнул оставить их на время отсутствия большинства мужчин в родовом имении. А Меньшиковы с радостью согласились принять внуков и младшую жену зятя под свою опеку. Именно там Хилков с Никитой и обсудили насущную проблему.

— Вы еще не отрабатывали план? — спросил полковник, слегка помассировав кончики ушей. Что ни говори, утро было прохладным, по ощущениям доходило до минус пяти или даже больше.

— Как раз рассматриваем карту, — ответил Килич. — Прошу, офицер, в дом! Наши люди пока барашка зарежут, шашлык приготовят, плов — успеем обсудить совместные действия.

Хилков долго рассматривал лист ватмана, на котором неровной рукой была начертана схема усадьбы Авлодовых и прилегающих к ней домов слуг и вассалов. Он оперся руками о стол и водил взглядом от одной точки к другой, изредка спрашивая о назначении того или иного объекта.

— Хм, — полковник, наконец, распрямился и кончиком карандаша ткнул в западную часть схемы. — Как я понял, именно в этой стороне находится дворец эмира. Значит, нам нельзя там светиться. Я свяжусь с генералом Вершининым. Он блокирует дорогу под видом оперативных мероприятий, чтобы никто не смог выскочить наружу. Для Умара ибн Абдулахада такая передислокация не будет неприятным сюрпризом. Скорее, как гарантия безопасности для жителей прилегающих кварталов. А вот остальные направления нужно перекрыть максимально. Что думаете, Никита Анатольевич? Гляжу, вы уже вовсю до моего приезда разрабатывали план. Поделитесь?

— Мы предлагаем пустить одну из моих групп по арыку, — сказал Никита, показывая маршрут Ильяса. — Он как раз проходит по усадьбе Авлодовых. С группой будет боевой маг для прикрытия.

— Арык разрезает махаллю на две части, — заметил Хилков. — Ясно, что аскеры Пулата Авлодова перекроют, в первую очередь, его. Но задумка правильная. Если придется атаковать, то со всех сторон одновременно. Хорошо, оставим вашу группу именно там. Где вы себя видите?

— По центру, — Никита ткнул пальцем в точку, обозначенную как главный блокпост. — Я хочу решить вопрос миром, без разрушений квартала.

— Слабая идея, господин Назаров, — хмыкнул полковник. — Авлодовы уже замешаны в похищении подданного Российской империи. А Бухарский эмират, как вы знаете, под протекцией России. Я могу на законных основаниях ликвидировать этот клан.

Килич окончательно воспрял духом. Он же знал о таких тонкостях, и не раз намекал Назарову на силовом решении вопроса. Эмир, получается, не будет вмешиваться!

— И все же я попытаюсь, — твердо сказал Никита. — Не забывайте, что там прячут ребенка моих вассалов.

— Хорошо, дадим им шанс, — кивнул Хилков. — Поговорите с Главой. А мы с людьми Каримовых возьмем под контроль все выходы из махалли. Если переговоры окончатся провалом, просто дайте знать.

— Как?

— Световую ракету в воздух. Красную, — чуть подумав, ответил полковник.

— Магический фонарь пойдет?

— Не важно. Главное, чтобы сигнал был виден со всех точек.

— Обеспечу, — пообещал волхв.

Дальше пошла специфика обсуждения предстоящей операции. Вокруг стола собрались все, кто должен был возглавить группы. Каждому Хилков обстоятельно рассказывал, где находиться, чего ждать и как действовать в случае атаки. Никиту же мучил один вопрос. Как отреагирует Холдар? Несомненно, если переговоры закончатся провалом, маг обязательно пустит в дело своего джинна. Тогда волей-неволей Никита обязан приказать Дуарху вступить с ним в бой. И засветить демона. Но иного выхода не было. Против огненной твари сдюжит только такое же инфернальное чудовище.

Тамару и Яну он обнаружил гуляющими вокруг бассейна, сейчас пустого и прикрытого черной плотной пленкой, защищавшей от зимнего мусора. На девушек косились многие охранники Каримовых, но никто не возмущался, что женщины свободно перемещаются по двору, вместо того чтобы тихо сидеть в комнатах и не показываться на глаза мужчин. Никита про себя посмеялся. Попробуй сейчас кто высказать недовольство, враз получит двойную дозу магического воздействия. Обе прелестницы в своих подогнанных по фигурам «бризах» и в самом деле оказались воплощением северных воительниц — белокожих, недоступных и опасных. Одаренные из Каримовых прямо ощущали исходящую от них угрозу своему здоровью. Да и старый Фархад не возмущался; он все время проводил в доме и лишь изредка появлялся на веранде, облепленный внуками. Вот уж кто получил невероятное удовольствие от большого количества разнообразного народа, да еще с настоящим боевым оружием.

— Не скучаете? — подошел к ним Никита, приобняв за плечи девушек.

— Скучаем, — призналась Яна. — Я в этом женском курятнике находиться не могу. Если бы не Наргиз — невестка Бахтияра — которая хоть мало-мальски по-русски разговаривает, с ума сошла бы. Все без передышки болтают, даже во время работы! Когда пойдем супостата бить?

— Скоро, — посмеялся Никита. — Выдвигаемся в час ночи. Яна, ты идешь с группой Ильяса. У вас самый трудный участок. По арыку пробраться к усадьбе Авлодовых. Будешь прикрывать ребят от магических атак. Они, вероятно, будут.

— Справлюсь, — кивнула девушка.

— И еще. Потом поговоришь с Ильясом, он тебе всю диспозицию раскроет. Хочу предупредить, — волхв легонько сжал плечо Яны. — Если увидишь джинна — бегите оттуда. Геройствовать не надо.

— Джинн? Из кувшина? — удивилась Тамара. — Кто такой шустрый приручил тварь?

— Есть у Авлодовых сильный маг, — признался Никита. — Получается, что итог схватки могут решить только огневик и мой Дуарх. Все остальное — детская игра. Боюсь, как бы весь квартал не спалили.

— Боже, а как нам Андрейку выручать? — побледнела жена.

— Постараюсь решить вопрос переговорами. Но там решают не они, а люди, похитившие мальчишку. Даже один из них, явно агентурный работник Ватикана. А здесь в последнее время активизировались британцы, — Никита приноровился к шагу девушек. — Я перекинулся парой слов с Хилковым. Он уже успел ситуацию в Бухаре узнать из своих источников. Вероятно вмешательство англичан. Надеюсь, еще и с ними разбираться не придется, а?

— Я тоже надеюсь, — прижалась к нему Тамара.

— Как вам «бриз»? — стало любопытно Никите. — Не жмет в подмышках?

В ответ раздалось хихиканье. Яна показала большой палец.

— Главное, в нем не холодно, — ответила Тамара с улыбкой. — А если серьезно: его хорошо усовершенствовали по сравнению с прототипом. Очень удобный… Дорогой, он и в самом деле может выдержать выстрелы из пулемета?

— Удержит, не сомневайся. А вот лезть под выстрелы ради проверки не разрешаю категорически, — нахмурился волхв. — Все время рядом со мной будешь. Надо бы еще привязать для гарантии.

— Я тебе привяжу! — ладонь Тамары со звучным хлопком легла на спину Никиты. — Хорошо: обещаю быть все время с тобой. Честно.

Они молча обошли бассейн, и снова направились по кругу. Поскрипывали сочленения «бриза» и тяжелые ботинки, впечатывающие в камень, которым была выложена дорожка, многочисленные смерзшиеся комочки песка, нанесенные ветром. Яна настолько увлеклась этим занятием, что даже отстала. А, может, проявила такт, оставив супругов наедине.

— Как думаешь, Никита, с мальчиком все в порядке? — озабоченно спросила Тамара. — Что-то я беспокоюсь. Уже сутки с окончания ультиматума прошли, а с Костей никто не связывается. Неужели блефовали насчет пальцев?

— Надеюсь, — для волхва вопрос безопасности Андрейки был самым главным сейчас. Как еще обернется атака? Если усадьбу Авлодовых накроют боевыми техниками, есть большой риск для его жизни. Можно попробовать прорваться с помощью демона и выдернуть младшего Краусе, повторив фокус со спасением Аниты и Насти. Если бы не джинн-огневик. Самый опасный и непредсказуемый фактор.

— Ты уверен, что о нашем прибытии никто не знает? — уцепившись за локоть мужа, Тамара посмотрела на Никиту, сосредоточенно разглядывающего высокий забор внешнего двора.

— Группа Хилкова, несомненно, засвечена, — уверенно ответил волхв. — Я думаю, на таком стратегическом месте как аэродром у каждого клана есть свои информаторы. Прибытие спецназа ИСБ создает больше вопросов, чем ответов. Здесь мы выигрываем. Мало ли зачем они здесь? Может, операция против британской агентуры готовится…

— Никита! — раздался крик Кости. Телепортатор спешил к ним навстречу от дома, держа в руках телефон. На его лицо было страшно смотреть. Оно было таким же, как и свинцово-хмурое небо над головой. — Никита!

— Что-то случилось, — помрачнела Тамара.

Тут же рядом оказалась Яна. Она была насторожена, словно почувствовала что-то в поведении Краусе.

— Никита! — едва не рыдая, Костя протягивал телефон волхву. — Как такое может быть? Ты же обещал! Неужели твои чертовы списки важнее моего сына, а? Сделай же что-нибудь!

У него явно начиналась истерика. Яна шагнула вперед, закрывая собой Никиту с Тамарой, и с размаху влепила Косте пощечину.

— Успокоился? — бесстрастно спросила она. — А теперь дай сюда телефон. Что там случилось?

— Нажми повторный просмотр почтового ящика, — мертвым голосом сказал обмякший Костя. — Туда вложено видеопослание.

Никита с девушками склонился над экраном и стал смотреть на происходящее. Какая-то комната без привязки к месту, белый фон, посредине стоит низенький стол, за ним сидит мальчик с черной повязкой на глазах. Левая рука покоится на крышке стола, и ее крепко держит огромного вида фигура. Камера снимает так, что лица не видно. Чей-то глухой голос говорит сбоку:

— Видимо, вы плохой отец, господин Краусе. А ваш патрон Назаров — бездушный и бессердечный человек, которому важны изжитые мифы древности. Что ж, в таком случае приходится идти на такие меры, которые мне глубоко противны как христианину. Поверьте, не я виноват в том, что произойдет. Господин Назаров посчитал нас дурачками, подсунув списки несуществующих более фамилий. Расплачиваться придется ребенку.

— Быстро они сработали, — сквозь зубы произнес Никита в пустоту.

— Мальчику не будет больно. Как видите, мы завязали ему глаза и блокировали болевые узлы с помощью магических техник. Рядом с нами находится Целитель, который поможет ребенку. Только подумайте, как ему будет страшно увидеть руку без пальца. Пока только без одного.

— Мамочка, — прошептала Тамара, больно сжав пальцами запястье Никиты.

В руке огромной фигуры блеснуло остро отточенное лезвие мясного тесака.

Девушки плакали, обняв друг друга, а Никита лихорадочно раз за разом просматривал жуткий ролик. Он словно что-то искал, проматывая то вперед, то назад какие-то нужные ему моменты. Костя сидел на земле, закрыв лицо ладонями.

— Что я скажу Веронике? — стонал он. — Не уберег!

— Яна, — резко сказал Никита. — Уведи Костю в дом!

И развернувшись, чуть ли не бегом помчался в мужскую половину, где отдыхали вся верхушка предстоящей операции.

Полковник Хилков, привыкший и не к таким ситуациям, был спокоен и собран. Он сам трижды просмотрел послание, пока Килич и Юсуф ругались, называя всех Авлодовых трусливыми шакалами, воюющими с детьми. Ильяс, Тагир и Арсений просто молчали, погрузившись в мрачное молчание.

— У вас есть какое-то мнение по этому непотребству, господин Назаров? — поинтересовался Хилков, отдавая телефон Никите.

— Похищение проведено с помощью агентуры Ватикана, как я и предполагал, — ответил волхв. — Старались сместить акценты на местные обычаи, с помощью которых выбивают сведения у пленников. Только вот сами себя назвали христианами. Это папский агент, несомненно. В Вологде остались еще помощники, но я до них дотянусь. И еще… Что-то меня гложет. Какое-то постановочное действие…

— Постановочное действие? — вздернул брови офицер. — В чем же оно выражается? Палец бутафорски отрубили? Знаете, меня не проведешь постановками. Удар был настоящим, и палец отрублен у ребенка, а не у какой-то куклы… Или подозреваете иллюзию? Вы же узнали мальчика?

— Да, это может быть он, — Никита покрутил шеей, снимая болевые спазмы. Настолько его поглотила ярость от произошедшего, что стянуло все мышцы. Да и чертовски давило болью на затылок. За двое суток он спал всего пару-тройку часов, мотаясь между Вологдой и Петербургом. — Но Ватикан способен на постановку качественных иллюзий.

— Вы так спокойны, Никита Анатольевич? — пристально поглядел на него Хилков. — Скажите, а отец мальчика не натворит глупостей?

— Рядом с ним чародейка. Она не позволит.

— Так, значит, план меняется?

— Если мы видели настоящую экзекуцию — я выжгу весь квартал, — пообещал Никита.

— Ого! — офицер предупреждающе поднял руку. — А как же дети, старики, женщины?

— Ультиматум, — ответил Никита. — Они отдают Андрея и сдают агента Инквизиции. В ином случае мое слово решающее. И пусть простит меня Перун.

Тагир кашлянул, и все мужчины Рода вышли на улицу. Следом потянулись Килич и Юсуф. Им было неуютно в комнате, которая ощутимо сжалась в размерах. Едва видимые сгустки энергии заплясали по углам и потолку, выжигая кислород. Стало трудно дышать. Хилков расстегнул верхние пуговицы камуфляжной куртки.

— Меня предупреждали о ваших способностях, — сказал с легкой усмешкой Хилков. — Будьте любезны, Никита Анатольевич, держите себя в руках.

Трель Костиного телефона отвлекла волхва. Он знал, кто звонит, и просто нажал на вызов.

— Вы посмотрели? — голос был тот же, который Никита слышал в прошлый раз.

— Да, ублюдки! — придав голосу побольше ненависти, выдохнул Никита. — Я лично вас найду и уничтожу без сожаления!

— Держите свои эмоции, они вам сейчас ни к чему, — голос был холоден как ледяная пустыня. — Завтра в это же время мы отрубим мальчику второй палец. Заставьте господина Назарова исправить ошибку. До свидания!

— Они на самом деле не подозревают, что разговаривают с другим человеком? — удивленно спросил Хилков.

— Сам поражаюсь, как легко удалось обмануть похитителя иллюзией нужного голоса, — пожал плечами Никита.

— Прекрасно, что у вас разносторонние способности. О нашем прибытии не знают, или не связывают с предстоящей операцией, — оживился полковник. — Ну что ж, давайте готовиться к акции. Я очень надеюсь на вас, Никита Анатольевич. Если блокируете местных чародеев, у нас появится шанс на успех.

— Он у вас будет, — подтвердил волхв.

Глава пятая

Петербург, декабрь 2013 года

Дворец Меньшиковых

С самого отъезда половины мужского населения в Бухару Даша испытывала настоящий ужас. Она вдруг поняла, что различие между мирами не такое уж и большое. И здесь, и там идет война. За ресурсы, за обладание властью, за доминирование во всех остальных сферах жизни. Все для клана — таков девиз можно выбивать на гербе каждой аристократической семьи.

Хотелось верить, что Никита со своими людьми сумеет спасти ребенка. Это мужская работа. И даже присутствие в клановом отряде Яны нисколько не удивило Дашу. Она боевой маг, и этим все сказано. А вот желание Тамары присоединиться к опасному предприятию ее слегка напрягло. Женщина должна защищать свой очаг и семью только в том случае, когда рухнули последние рубежи обороны. Здесь же Никита спокойно дал себя уговорить и пообещал взять старшую жену с собой. Видимо, у него были свои виды на Тамару.

Может быть, боязнь остаться наедине с родителями Тамары так волновало девушку? Вряд ли: возможность провести несколько дней рядом с Надеждой Игнатьевной смягчало волны беспокойства и нервозности, давало пусть и ложное, но ощущение домашнего уюта.

Но перед отъездом они всем семейством заявились во дворец Меньшиковых.

— Милая, тебе надо успокоиться, — мгновенно просчитала княгиня ее внутреннее состояние, когда улеглись первые эмоции от неприятных новостей. — Для ребенка нет ничего хуже, чем постоянное самоедство матери. Пойдем, я тебе покажу комнату, где ты будешь жить. Кстати, она на первом этаже. Для твоего удобства я подумала, что постоянно подниматься по лестнице сейчас будет трудно.

— Спасибо, — смущаясь, ответила Даша. — А можно детей поближе поселить? Они ко мне привязались, да и вам меньше будут докучать.

— Дорогая! — засмеялась Надежда Игнатьевна. — Это тебе надо от них отдохнуть! Поверь, есть кому присмотреть. Мы пришли…

Комната Даше понравилась. Видимо, она была частью гостевого комплекса, в которой предусмотрели все удобства. Главное, из окон можно было смотреть на парк, сейчас стыло сжавшийся под снежной шапкой. Четко выделялись терракотовые дорожки, очищенные от снега. Они разрезали большую площадь на неровные ассиметричные площадки с деревьями или кустарниками.

— Позвать горничную, чтобы помогла переодеться? — кивнула на округлившийся живот Даши княгиня.

— Пока сама справляюсь, — покраснела девушка. — Спасибо.

— Хорошо. Через пару часов ужин. Если хочешь, можешь присоединиться к нам.

Переодевшись, Даша вышла в гостиную, где с Полиной и Мишкой весело возился княжич Саша, а Тамара тихо разговаривала с матерью, убеждая ту в абсолютной безопасности предприятия, затеянного Никитой. Ведь они в чужой город не одни едут, а с целой группой вооруженных людей, опытных в боевых делах. Самого Никиты не было видно.

А ведь именно он настоял на переезде семьи из Вологды в Петербург. Никита даже не скрывал своего беспокойства, что большая часть охраны отправится вместе с ним. Шубин оставался в «Гнезде» вместе с Ромой Возницыным, возмущенным тем фактом, что его девушка будет рисковать жизнью, а он, мужчина — остается в тылу. С трудом удалось его успокоить. Яна, пусть и не бывала в настоящем бою, но имела армейский опыт. А Рома даже учебного пороха не нюхал.

Антон Шубин не мог дать гарантии безопасности оставшимся в имении людям с обескровленной защитой. Поэтому Никита без слов собрал семью и через портал перешел вместе с ней в особняк на Обводном, откуда на двух машинах их отвезли к Меньшиковым.

Даша нашла свободное место на диване, и к ней тут же перебралась Полина, прильнув с видом хитрой лисички к животу.

— Как там братик? — лукаво спросила она, сразу перетянув на себя внимание женщин.

Самое интересное, Полина одна из первых определила, кого носит под сердцем Даша, но взрослые отнеслись к ее словам недоверчиво, и только после медицинского обследования они испытали приятный шок. Проявляющиеся все больше и больше способности дочери заставили Никиту серьезно пересмотреть задачи по ее дальнейшему магическому обучению. Где-то нужно искать специалиста-иерарха, или снова вытаскивать из дремучих чащоб Николаса. Старый Ведун владел теми знаниями, которые в современной Академии Иерархов не давали.

— Ждет, когда сможет с вами увидеться, — улыбнулась девушка, погладив девочку по голове.

Надежда Игнатьевна была потрясена не меньше Тамары. Княгине не говорили о Даре внучки. А теперь она сама столкнулась с Видящей.

— Когда Полечка стала видеть? — шепотом спросила она у Тамары. — Почему вы мне ничего не сказали?

— Сомневались, — честно призналась дочь. — Ее способности стали проявляться перед появлением Никиты, где-то за полгода. Но они были какие-то странные. Поля видела нечто в другом диапазоне. Никита рассказывал, что однажды через астрал прорвался в наш мир, и дочка прекрасно его ощущала. Она же не знала, что Никита — ее папа.

— А как сейчас обстоят дела? Дар развивается? — допытывалась Надежда Игнатьевна.

— Мы не хотим подстегивать ее инициацию, — сразу предупредила Тамара. — Как бы хуже не стало. Пусть тренируется, овладевает своими способностями. Дети иногда сами знают, как им жить с Силой. Но ребенка Даши Полина увидела одной из первых. И даже определила, что это мальчик.

— Боюсь предположить, кого родит Даша, — еще тише произнесла княгиня. — Я в смысле Дара…

— Почему боишься? — рассмеялась Тамара. — Вот Мишка все-таки слабее. Может, и вправду, сработала теория об одаренных первенцах, что они наследуют Силу в урезанном виде?

— Но ведь они двойняшки, — задумалась Меньшикова, глядя на веселящихся Дашу и детей. — Почему тогда моя внучка сильнее?

— Потому что Мишка родился на две минуты раньше, — улыбнулась Тамара. — Не знаю, вдруг это обстоятельство и сыграло свою роль. Но сын отстает на несколько тактов. У него пока нет ярко выраженных способностей, но что точно он умеет — так это крошить предметы в своих руках.

— Ось земля-огонь? — задумалась княгиня. — Ипостась боевого мага. Тоже неплохо. Только с инициацией нельзя тянуть. В семь лет нужно приглашать специалистов из Коллегии Иерархов и Целителя.

— Так почему боишься? — пристала Тамара к матери. — У Даши, например, тоже будет первенец. А вот когда мы еще по одному родим — вот тогда берегитесь!

Женщины рассмеялись. Даша слегка покраснела. Она, к своему удивлению, слышала часть разговора, хоть и сидела довольно далековато. Все предположения, кем же может стать ее сын, разбивались о твердую уверенность самой Даши. Теперь ей точно было известно, кого она вынашивает. Дуарх не зря намекал на некие обстоятельства появления Ходока.

Источник, через который Даша с Никитой попала в его мир, каким-то образом повлиял на организм девушки. Зарождающаяся в ней жизнь получила Силу, несоизмеримую с той, которая дается детям одаренных людей. Она была иной, абсолютно иной. Природной? Изначальной, когда миры еще тесно соприкасались друг с другом? Древнейшие мифы — это всего лишь отголоски из жуткой бездны, в которую уже никогда не заглянуть. Там страшно. Но тайны тянут как магнит. А нужная информация витает в эфирных полях, перехватываясь такими людьми, как Ведуны.

Предположение, что Ходоком мог стать Никита, опроверг сам Дуарх. Демон изредка появлялся в комнате Даши, когда муж уединялся с Тамарой, и развлекал девушку всевозможными историями из своей жизни. Так он абсолютно уверенно сказал, что хозяин не мог стать Ходоком. И не станет. А вот тот, кто сейчас ждал своего часа в утробе матери, гарантированно им будет.

Даша впервые испытала шок от мысли, кого она родит. Сам Дуарх не мог с точностью сказать, как будет влиять Дар на Ходока. Может, он будет с легкостью открывать порталы. Или создавать их одним взмахом руки. Одно Даша теперь знала точно. Сын поможет ей увидеться с родителями. Ради такого случая она готова подождать инициацию Дара. Пусть семь лет, пусть — десять! Но обязательно побывает дома!

К ужину вышли Никита с Константином Михайловичем. По их разгоряченным лицам женщины сразу поняли, что без коньячка и жарких споров не обошлось. Даше стало интересно, какие аргументы привел муж, чтобы убедить Великого князя о необходимости взять с собой Тамару в Бухару. Но по довольному взгляду Никиты поняла, что вопрос решен положительно. На месте Меньшикова Даша запретила бы мужу любые эксперименты с жизнью своих женщин. Но ведь Тамара сама изъявила свое желание влезть в авантюру. Нет, в семье Назаровых спокойной жизни не будет!

А после отъезда Никиты и Тамары наступили тягучие часы ожидания. Вроде бы всего ничего: пережить пару-тройку дней, а потом вернуться в «Гнездо». Со странным упорством Даша ловила любую новость из Средней Азии, но почему-то все новостные издательства хранили молчание о том, что происходит на территории туркестанского протектората. Она коротала время в беседах с Катей, оказавшейся весьма веселой и умной собеседницей, и отвлеченно думала, почему Бухара еще не разрушена до основания.

За ужином собирались все вместе. Даже Константин Михайлович умудрялся вовремя появляться, хотя целыми днями мотался по городу или работал в своей резиденции, находившейся в другой половине дворца.

— Мне интересно, — орудуя ножом и вилкой так виртуозно, что Даше становилось завидно, Меньшиков начинал выпытывать у нее подробности о родном мире, — в какой момент наши исторические пути разошлись? У вас, как я понял из коротких фраз, Рюриковичи до сих пор держатся у власти. Весьма интересный факт. Но меня настораживает, что Сибирь не входит в состав империи. Так ли это?

— Все правильно, Константин Михайлович, — подтверждала Даша. — Сибирь, начавшая осваиваться первопроходцами-купцами и стрельцами при Иване Васильевиче, постепенно заселялась разными сословиями. Туда уходили крестьяне, ремесленники, гильдейские, казаки. После смерти Ивана Васильевича его сын Федор, взявший титул Великого князя, перестал интересоваться восточными землями, будучи вовлечен в войну за престол. Старое боярство и Новгород стремились к унификации с Западом, открыто поддерживали идею о свержении Рюриковичей. Конечно, ни о какой Сибири речи не шло. А тем временем туда переселилось очень много народу, даже князья потихоньку уходили, осознавая потенциал огромных территорий. Так незаметно — в исторической хронологии — Сибирь и отделилась. Провозгласила независимость от Руси, хотя и называлась Сибирской Русью, словно боялась потерять материнскую связь с родиной.

— И какие сейчас отношения между двумя государствами?

— Деловые, — подумав, ответила Даша. — Больше деловые, завязанные на торговле и финансах. Купеческая Русь весьма довольна своим положением, торгует с Китаем, Индией, Японией, Америкой.

— А как с пограничными претензиями?

— Граница проходит по Каменному поясу, — Даша поправилась. — По Уралу. Никаких проблем. Даже войн не было. Аборигены Сибири вполне лояльны власти, даже южные рубежи защищают.

— Получается, с Федора Ивановича пошли изменения, — хмыкнул Меньшиков. — Тогда не империя, а, Даша?

— Не империя, а разрозненный лоскут княжеств, — повторила девушка слова родного деда. — Они спаяны единым торговым пространством и страхом поглощения более нахальными княжествами и государствами. Но Рюриковичам мешает многовековая вражда со старыми боярскими родами. Опальных очень много. Новгород привечает их, дает земли на кормление. А остальных стараются раскидать по большой территории между Мезенью и Печорой, а то и дальше.

— Архаика, — фыркнул Меньшиков.

— Да, так и есть, — подтвердила Даша, и ей стало неприятно от такой уничижительной оценки своей родины. А ведь дед слово в слово говорил то же самое. — Патриарху нашего Рода не нравится политика последнего Великого князя, и он, как только наслушался Никиту, сразу же захотел, чтобы я переселилась сюда.

— Мудрое решение, — кивнул Меньшиков. — Даже мне стало неуютно от той системы, где ты проживала. Не хочешь сюда перетянуть родителей?

— Дед грозился переехать ко мне, — улыбнулась Даша, отпивая из бокала холодную минералку. — Но я бы не хотела, чтобы папа с мамой столкнулись с такой же проблемой, как и Никита. Ему стоило таких трудов вырваться из разработки спецслужб! Нет, не надо. Хотя в вашей Яви, по моему первому впечатлению, все-таки есть какая-то привлекательная изюминка.

— Ну, не хочешь — не буду настаивать, — пошутил Константин Михайлович. — И в самом деле, пока мы не можем предложить друг другу какие-то идеи. Все же у нас разные государственные формации. Увы…

Даша предпочла бы забыть об этом разговоре. Но ведь тесть Никиты не из тех людей, которые просто так отмахиваются от однажды услышанной идеи. Значит, в умах высоких лиц зреет что-то, связанное с ее родной Явью. Нельзя допустить, чтобы о Даре ее первенца узнали спецслужбы. Вот это по-настоящему страшно. Начнут использовать сына в своих корыстных делах. Так дело и до шантажа дойдет! Ни за что!

Поздним вечером полупустой дворец погрузился в темноту, освещаемый только яркими уличными фонарями, в комнату Даши постучали. Судя по всему, за дверью не таился кто-то опасный. Аура слегка размыта нежно-зеленым цветом с алыми всполохами небольшого беспокойства.

Пожав плечами, девушка сползла с кровати и прошлепала тапочками по полу. Щелкнула «собачкой», открывая дверь.

— Катя? — удивилась она. — Заходи…

— Я ненадолго, извини, — сестра Тамары была в пижаме. Она без излишних церемоний просочилась в комнату и прыгнула на кровать. — Присоединяйся, смотри, что я нашла.

В ее руках засветился экран телефона. Даша пристроилась рядом. Ничего интересного не происходило. Неизвестный любитель ночных съемок зачем-то снимал внутренний двор, который сам по себе был каким-то странным. Постройки, деревья, кустарники, глинобитные заборы. Тусклый свет фонаря высвечивал кудлатую башку огромного пса, лежащего на подстилке возле конуры, а камера все никак не могла сфокусироваться на какой-то одной точке.

— Что это такое? — Даше надоело пялиться в экран. Но ведь не зря же Катя пришла к ней!

— Бухара, — коротко ответила девушка, откидывая одной рукой непокорную прядь волос за плечо. — Смотри, смотри!

Внезапно экран побелел, но фокус стабилизировал изображение. Даша открыла рот. На небо в огромном количестве взлетели какие-то странные продолговатые алые капли. Они рассыпались подобно фейерверку и осветили горизонт. А потом из динамика раздались хаотичные хлопки и треск, словно кто-то ломал сухие ветки.

— Да это же выстрелы! — воскликнула Даша.

— Угу! — буркнула Катя. — Догадываешься?

— Начинаю соображать. Никита бушует?

— Нет. Но дальше это точно он приложил руку.

Небо осветилось оранжево-алым. Огромные кляксы огненных вспышек раскрасили черное полотно. Словно спятивший гигантский художник нетвердой рукой раскидал их по горизонту, и они летали по кругу, сталкиваясь и рассыпаясь искрами. Изредка от этих клякс отрывались белые круги и падали вниз, освещая крыши домов. Сопоставив размеры близлежащих жилищ и горизонт, Даша сообразила, насколько большими могут быть вспышки огня. Там, на периферии, бушевала магия необычайной силы. Даже камера телефона не выдерживала напряжения, разлитого в воздухе. Пошли полосы, задергался фокус. Но в самый последний момент вся иллюминация рухнула вниз; огромный огненный цветок вырос на месте падения. За кадром охнули и запричитали, упоминая Аллаха. Экран снова подернулся рябью и погас.

— А что я должна была узнать? — удивленно спросила Даша.

— Технику Никиты. Он там с кем-то серьезным сцепился. Это его штучки: расщеплять огненные копья и прочую дрянь.

Девушка ойкнула, взглянув на побледневшую Дашу.

— Прости, пожалуйста! — воскликнула княжна, хватая невестку (именно таковою она считала Дашу, справедливо приняв Никиту как брата). — Вот я дура! Не подумала! Да все нормально с ним! Я же сенсорик! Не ощущаю негатива от экрана!

— Все нормально, — сглотнула тягучую слюну Даша. — Ты мне лучше водички налей, а то тяжело с постели вставать.

Пока Катя с трясущимися руками наливала из бутылки минеральную воду, Даша справилась с волнением и спросила:

— Так ты умеешь считывать эмоции с трансляторов? — удивилась Даша, унимая непонятно с чего зачастившее сердце.

— С каких трансляторов? — подала воду Катя. — А! Ты имеешь в виду — на расстоянии? Ну, проявилась у меня такая способность. Даже удивительно. Никита шутил, что я техномагом становлюсь.

— Никита знает?

— Конечно! Я же его сегодня утром консультировала по некоторым аспектам!

Катя мгновенно прикусила язык. А Даша как гончая, встала на след и стала выпытывать, зачем Никита звонил именно ей, хотя спецов по различным вопросам хватает в России. А вот спрашивал совета почему-то у Кати? Княжна сделала страшную гримасу на лице и даже приложила палец к губам.

— Все не могу говорить! Там какая-то проблема образовалась. Нужно было через «транслятор» выяснить, насколько правдив абонент.

— Выяснила?

— Да. Представляешь! — Катя счастливо улыбнулась. — Я ведь сначала не верила, что могу считывать эмоции или срывать иллюзии с экрана! Самый лучший контакт получается, когда рядом живой человек. Но у меня круче получилось! Правда, перенапряглась, и кровь из носа пошла. Еле остановила. Сил-то не было даже простенькую целебную вязь сотворить.

— Так врал этот абонент или нет?

— Если я не ошиблась — врал.

— Интересно они там время проводят, — задумалась Даша. — Я теперь не засну. Буду думать о Никите и Тамаре, переживать. Все-таки в Бухаре настоящий бой шел. Представляешь, а мне всегда бухарские розы нравились! Без шипов, бутоны мясистые, плотные, цвет такой насыщенный! А запах!

Даша мечтательно вздохнула, как будто на нее повеяло теми запахами цветов, которые ей всегда дарили родные на день рождения. А еще она вспомнила букет от Никиты.

— Скучаешь по дому? — Катя неожиданно для себя приобняла совсем неродную для себя девушку, да к тому же укравшую сердце ее Никиты, почувствовав, как пытается раскрыться Даша и получить поддержку. — Поверь, здесь тебе будет очень хорошо. С Никитой не пропадешь. Он такой… Никогда не обидит. Правда, Тамара периодически возмущается его мужскими секретами, но не поучает, как нужно жить. Надеюсь, и ты тоже примешь его таким. Может, вдвоем удастся стреножить.

Катя помолчала, и вдруг заговорщицки окликнула:

— Даш!

— А? — зарывшись в одеяло, полусонно спросила девушка.

— Как вы вообще втроем одной семьей живете? Мне так страшно интересно, потому что никто не даст ответа, кроме вас. В столице столько слухов ходит скабрезных. Боюсь, если Никита услышит — половину Петербурга на кладбище отправит. Но вы, наверное, единственная полигамная семья в России, которую я знаю…

— Какая ты любопытная, — усмехнулась Даша. — Ты права. Никите не стоит знать, что о нас болтают и думают. У нас все хорошо, Катюша. Все очень хорошо и пристойно. Мы ведь сами учимся быть вместе, и даже боимся иной раз следующий шаг сделать, чтобы не разрушить создаваемый мир. Ты лучше спроси меня через парочку лет. Вот тогда я точно дам правильный ответ.

— Ладно, подожду, — Катя поправила одеяло и гибко поднялась. — Спокойной ночи! Извини, что проявила ненужное любопытство.

Она тихо закрыла за собой дверь, а Даше было лень вставать, чтобы «собачкой» заблокировать замок. Воздействовать Силой тоже не хотелось. Да и не умела она управлять механизмами на расстоянии. Даже Никита взламывает замки контактным способом, а что уж говорить о ней?

А утром за завтраком Константин Михайлович, держа на коленях Мишку и пытаясь накормить его манной кашей, вдруг подмигнул Даше.

— Кажется, наши ребятки неплохо повеселились в Бухаре, — сказал он. — Впрочем, для эмира несколько гектаров пустой земли с развалинами только впрок пойдут. Такие услуги для империи будут дорого стоить.

— Они приехали? — воскликнула Даша.

— Еще в Бухаре. Отсыпаются. А потом будет праздник. Так что еще на денек задержатся, наверное, — Великий князь усмехнулся. — Да ты не волнуйся, дочка. Они через портал возвращаться будут. С Обводного позвонят, когда Назаровы там появятся. Охране я дал распоряжение. Не бросят же своих деток. Да, Михаил? Мамка не бросит?

— Да, — кивнул мальчишка, отпихивая тарелку с кашей от себя. — Не буду больше! Сам ешь!

Бухара, декабрь 2013 года

Никита, Тамара

После разговора с Катей, о котором не знал никто из окружения Никиты, волхв заметно успокоился и еще несколько раз просмотрел запись. Да, все было исполнено на том уровне, когда происходящее леденит кровь и заставляет сердце сжиматься от боли и сострадания.

Но Катя приятно удивила. Вдохнула в него надежду. Надо потом ей подарок сделать.

Весь день из усадьбы Каримовых никого не выпускали, даже самых преданных слуг. А по периметру охрана тщательно следила за передвижениями жителей махалли. Создавалось впечатление, что хозяин дал команду перейти на осадное положение. Такие прецеденты случались и раньше, поэтому никого не удивило обилие вооруженных аскеров на блокпостах.

А ночью, когда город успокоился и закрылся в своих квартирах и домах, в одной махалле началось движение. Ворота усадьбы распахнулись, и на улицу выехала солидная колонна, состоящая из микроавтобусов спецназа и джипов с боевиками Каримовых. Постепенно эта колонная рассасывалась, и вскоре к Авлодовым ехали только «безопасники» с Хилковым во главе и команда Никиты. В первой машине находился местный житель, знающий дорогу. О принадлежности черных затонированных микроавтобусов к русским спецслужбам в Бухаре вряд ли кто-то догадывался, поэтому они выехали на одну из центральных улиц и помчались, не скрывая в южном направлении, пересекая город напрямую.

К назначенному времени все группы уже были рассредоточены по периметру квартала, опоясывавшего усадьбу Авлодовых. Еще один многочисленный отряд перекрыл трассу, чтобы Махкамовы не вздумали вмешаться в операцию «Южная ночь». Полковник Хилков оказался тем еще романтиком.

Килич принимал доклады групп по рации. Хилков дублировал своих людей. А Ильяс, Яна и еще восемь человек уже начали движение по арыку. Режим радиомолчания соблюдали частично. На этом настаивал Никита. Зная, что махалля окружена, Авлодовы обязательно заинтересуются, кто собрался с ними воевать. Волхву было важно, чтобы на переговоры вышел сам Глава Рода или же его наследник — Холдар.

Сев в один из джипов, Никита с Тамарой доехали до центрального блокпоста, обложенного мешками с песком, и закрывавшего широкий проезд в глубины квартала. Неподалеку стоял пикап с самодельной пулеметной турелью. Небольшой глинобитный домик освещался уличным фонарем. Так что появление двух странных фигур в бледно-желтом круге света не осталось незамеченным. Их окликнули, подтвердив свои намерения стрелять лязгом затворов автоматов.

— Я — Назаров! — крикнул Никита. — Хочу говорить с вашим хозяином или с Холдаром!

— Мы тебя не знаем! — с жутким акцентом ответили из-за мешков. Какой-то аскер в теплой камуфляжной куртке оперся на верхний ряд и демонстративно повел стволом автомата в сторону Никиты и Тамары. — Уходи отсюда, если хочешь живым остаться!

— Ты уверен, что они не будут стрелять? — поежилась Тамара, стоя чуть позади и правее Никиты. Взяв на себя защиту мужа с помощью постоянно подпитываемой «кольчуги» и дополнительных активных «шильдов», она была настороже и успевала посматривать по сторонам. Где-то на границе света и темноты блеснул металл. На крыше соседнего дома явно засел снайпер, отслеживая их движение.

— «Бриз» надежен, любимая, — тихо произнес Никита. — Но я тебя прикрою «сферой». Эй, аскеры! Скажите, что пришел русский за ребенком, которого прячут в доме хозяина! Лучше договоримся на берегу — потом поздно будет!

На секунду прервавшись, Никита прислушался к звукам на блокпосте. И продолжил с нажимом:

— Я в любом случае заберу его, но тогда все здесь будет разрушено.

За мешками весело рассмеялись. Посыпались шуточки на своем языке. Потом тот же голос, который отвечал Никите, снова заговорил:

— Ты сумасшедший, русак! Или пьян! Иди отсюда, по-хорошему говорю тебе! Не будет с тобой никто разговаривать, Аллахом клянусь!

— А ты не понимаешь, воин! — блокпост еще на один шаг становится ближе. «Бриз» активирован, защита выстроена. За спиной подтягиваются люди Килича. Да еще неслабая подпитка извне идет. Тамара трудится неустанно. — Я пришел сюда за ребенком, которого похитили из моего дома трусливые шакалы. Мужчины так не делают! Если никто из старейшин Рода не захочет со мной разговаривать, я войду в махаллю силой!

Снова смех, но более приглушенный и неуверенный. Глубоко вздохнув, Никита закрыл глаза и ухнул в черную бездну, разыскивая дрожащий огонек свечи. Нащупав робкое тепло, идущее от пламени, он вызвал Хозяина. Тавро на груди жгуче защипало. Мохнатая глыба, опаляя равномерным дыханием, прошла рядом с ним и материализовалась возле блокпоста.

Тамара ойкнула, вцепившись в руку Никиты. Огромный медведь, кажущийся смолисто-черным, резко поднялся на дыбы и рявкнул так, что часть мешков свалилась вниз. Тяжелая волна магических проявлений выплеснулась из эфира и ударила по непонятливым аскерам. Тишина взорвалась криками и заполошными очередями из автоматов. Ментальное давление в виде страха и неуверенности коснулась каждого.

— Пошли! — выдохнул Никита и размеренно зашагал к блокпосту, раскрывая скрипты воздействия один за другим. Сегодня никакой мягкой силы. Только принуждение к разговору и добровольная сдача. А принуждать придется через смерть.

Гулко стукнули выстрелы с крыши. Комбинезон на Тамаре вспыхнул радужной сеткой, гася кинетическую энергию пули. Судорожно вздрогнув, молодая женщина выпрямилась и развела руки в сторону. Ледяные клинки хищно блеснули в свете фонарей. Еще один выстрел — и в ту же секунду на крыше расцвел огненный цветок. Кто-то из аскеров Килича врезал из гранатомета, сметая снайпера с позиции. И тишины больше не стало.

Мелкие группы аскеров Фархадова шли за спиной русских магов, сметающих со своего пути испуганную охрану, постепенно втягиваясь в узкие проходы глинобитных улочек. За ними семенили несколько испуганно-восхищенных чародеев клана. Таится смысла не было. В ухе, где была вставлена клипса переговорного устройства щелкнуло, прошелестел тихий голос Ильяса.

— Заняли позицию напротив усадьбы. Заглушили всех, кто попался на пути. Это вы шумите?

— Пришлось, — ответил Никита, внимательно следя за Тамарой. Жена воинственно шла рядом, распугивая своим видом отступающих аскеров Авлодовых. Паника в их глазах только нарастала. Две фигуры в черной облегающей коже были неуязвимы, их не брало оружие. Жуткие рикошеты от автоматных очередей только усиливали хаос. Аскеры, вставшие на след русских, выкашивали всех, кто попадал под горячую руку. — Иду в направлении усадьбы, сопротивление слабое.

— «Пост два» снят, — ворвался еще один голос. — На позиции.

А вот и спецы Хилкова. Связь по гарнитуре общая, на выделенном шифрованном канале. Аппаратура, глушащая важные переговоры, находится в одном из микроавтобусов. Магические платы шифратора обеспечивают безопасность в случае активного противодействия через аурное поле.

— «Пост три» снят. На позиции.

— «Пост один» готов. Ждем указаний.

Все. Теперь пути к усадьбе открыты и взяты под контроль. Но Авлодовы уверены, что только с центрального блокпоста какой-то сумасшедший русак пытается прорваться в усадьбу.

Откуда-то сбоку метнулась темная фигура и с отчаянным криком попыталась достать Тамару. Длинный клинок рассек наискось плоть, расплескивая магическую субстанцию по одежде врага, легко перерубая мышцы и кости, превращая все в ледяную крошку. Никита успел увидеть результат и поежился. Первая жертва от руки супруги на его глазах. Лишь бы сама Тамара выдержала то, что сейчас творит.

Узкий проход расширился и вывел их на небольшую площадь с росшим на ней карагачем. Вдоль домов стояли машины, из-за которых по ним ударили автоматные очереди. С противным визгом рикошетируя, пули уходили в черное небо. Амулеты подзарядки усиленно закачивали на контуры «Бриза» энергию, заращивая пробои.

Скрипты «огненного копья», «ледяных торосов» и «адских игл» ушли в сторону автомобилей. Мгновение — и все озарилось багровыми вспышками. Гулко хлопнули раскрывающиеся магоформы, сметая со своего пути очередной рубеж обороны разнообразными техниками, вырывая куски металла из машин, замораживая небольшие площади фиолетово-серебристыми пластинами льда, лишая людей возможности убежать в укрытие.

— Зовите старших родовичей, глупцы! — уловив момент тишины, крикнул Никита.

За его спиной запалено дышали аскеры, едва успевая реагировать на происходящее. По сути, им даже не пришлось много стрелять, только контролировать тылы. С этим они справились прекрасно. Кажется, периметр махалли перешел под контроль Каримовых. Клановые маги в количестве пяти человек, пусть и слабенькие, разворачивали защитные пологи, закрыв ими боевиков. Оставался последний рубеж, самый трудный. Ведь еще сам Холдар не вступил в бой.

— Собака русская! — выкрикнул кто-то с отчаянностью обреченного. Послышались злые голоса, потом — звонкая пощечина.

Из-за горящей машины вышел высокий мужчина в военном камуфляже британских колониальных войск со своеобразной грязно-песочной раскраской. На его голове едва держался лихо заломленный берет такого же цвета.

— Я — офицер службы внутренней безопасности, — сказал он, бесстрашно останавливаясь за пару метров от Никиты и Тамары. Взгляд молниеносно скользит по необычным комбинезонам и застывает на гибкой высокой фигуре с выделяющимися формами. Замешательство проходит быстро. — Что вам угодно, сэр?

— Я русский дворянин. Назаров Никита мое имя, если ты настолько щепетилен, — ответил волхв с металлом в голосе. — В доме твоего хозяина содержится маленький мальчик, которого похитили из моего клана. Требую возвратить его без взаимных претензий, выдать тех, кто сделал это грязное дело. И мы уйдем. Передай господину, что я желаю с ним говорить.

— Я не имею права беспокоить своего господина ночью, — ответил старший аскер, но в голосе сквозит досада. Он понимает двойственность своих слов, понимает, что выглядит глупо, когда половина квартала уже под контролем чужаков, а вокруг горят машины. — Убирайтесь из махалли, и приходите утром. По ночам хорошие люди по гостям не ходят.

— Хорошие люди детей не воруют и не рубят им пальцы, — резко ответил Никита. — Поэтому будь любезен и дай знать своему господину, что я желаю с ним говорить. Без ребенка не уйду, боец.

Он усилил ментальный нажим, не зная, получится ли толком продавить упорство верного аскера. Очень уж крепкие закладки заложены в его голове. Изменив свое отношение к цепному псу, Никита больно щелкнул того по носу. Дежурный ночной стражи понял этот посыл и поднес к губам рацию. Резко протарахтел что-то, замер на некоторое время, тягуче повисшее над улицей.

— С вами будет говорить Холдар, наследник Главы, — процедил офицер. — Вас устроит?

— Вполне.

— Тогда идемте за мной.

Никита показал жест стоящим за его спиной боевикам, чтобы никто не вздумал глупить. А сам с Тамарой, которая держалась в шаге от него, контролируя обстановку, миновал горящие автомобили и вошел через маленькую калитку во двор.

— Женщина не может быть допущена к наследнику, — предупредил «безопасник».

— Она со мной, и это не обсуждается, — парировал Никита.

Старший офицер клана возмущенно запыхтел, но ничего не сказал. Он показал рукой, куда нужно идти, а сам предупреждающе что-то прокричал напрягшимся вооруженным людям, набившимся во дворе. Здесь их было человек сто, не меньше. Часть контролировала стены, другие перекрывали путь к огромному дому, ничем не отличавшемуся от каримовского. Гостей окружили плотным кольцом и довели до освещенной веранды. Дальше шел только офицер с десятком сопровождающих.

В одной из комнат, обставленной богатой мебелью из красного дерева и с пышными коврами на полу, их оставили с просьбой подождать. Один из аскеров демонстративно встал в проеме двери. Тамара сжала рукояти мечей и положила их крест-накрест на колени, а сама тяжело откинулась на спинку стула. Никита с жалостью посмотрел на нее.

— Устала, солнышко?

— Непривычно, — слабая улыбка тронула губы молодой женщины. — Кажется, я впервые убила человека.

— Держись, нам еще придется подраться, — кивнул Никита, поправляя шлем жены. В клипсе звучали короткие фразы, из которых складывалась обстановка по периметру. Русский гарнизон блокировал большую часть Бухары, не пропуская ни одну машину в зону боевых действий. А сюда явно рвутся не только боевики Авлодовых, но и их союзники. Однако несколько предупредительных выстрелов из пушек БТРов охладили горячих парней.

Спецы Хилкова вырезали пост южного фаса махалли и заняли ключевые позиции. Им помогли люди Килича. Получается, что усадьба осталась почти без прикрытия. Пополнения не будет, и возможно, Авлодовы пойдут на переговоры.

— Держусь, — кивнула Тамара. — Как думаешь, нам отдадут Андрея?

— Надеюсь на благоразумие хозяев, — Никита стоял за спиной жены, прикрывая ее прозрачной «сферой». Кто знает этого диковатого аскера, пялящегося на искристые клинки… Или на стройные ноги его супруги, соблазнительно обтянутые черной тканью боевого комбинезона? Шарахнет из автомата в припадке религиозного экстаза, потом придется здесь все в мелкую сечку крошить.

Размышления Никиты прервалось появлением в комнате молодого красивого мужчины восточной внешности с гладко выбритыми щеками и тщательно ухоженными усами. Короткая черная блестящая от ароматических масел бородка, закрывавшая скулы, придавала ему налет брутальности. Никита сразу его узнал. Это и был Холдар — наследник клана, которому после смерти старика Пулата предстояло стать Главой.

— Желаю мира и разумных решений вашему дому, — приложив руку к сердцу, Никита сделал легкий, едва видимый поклон в ответ на церемониальное приветствие мужчины. Все-таки за Холдаром стоит сильный Род, и корни свои он хорошо помнит.

Холдар мгновенно пробежался взглядом по русским гостям, чуть-чуть зацепил взглядом замершую Тамару, особенно тщательно просканировал магические клинки, но никакого удивления или неудовольствия не высказал. Женщина на мужской половине, да еще с обнаженным оружием — за такое бесчестие сразу можно камнями побить. Если бы не обстоятельства, вынудившие появиться здесь этих странных людей.

Наследник без колебания протянул руку.

— Здравствуйте, господин Назаров, — русский его был безупречно чистым. — Мне доложили о вас и о… вашей спутнице.

— Не делайте вид, господин Авлодов, что вы не узнали княжну Меньшикову, — нахмурился Никита, не подавая руки. Никаких политесов с теми, кто вредит клану, пусть даже и косвенно.

Холдар его понял прекрасно, усмехнулся и сделал глубокий поклон, приложив руку к груди. Дождавшись бесстрастного кивка Тамары, ответил:

— Да, узнал. Мне показалось, что вы не хотите публичного разглашения своего… кхм…визита. Вот и стараюсь не нарушить инкогнито. Может, чаю?

— Не стоит беспокоиться. Давайте обсудим ситуацию.

— Как скажете, господин Назаров, — Холдар великолепно владел собой, убрав растерянность и лихорадочную работу мысли с лица. Казалось, появление родственницы русского императора в боевом комбинезоне, больше похожем на костюм диверсанта, должно привести в замешательство любого человека. Но наследник клана не растерялся. — Ваша супруга может пересесть в более удобное место.

Тамара переглянулась с Никитой, и дождавшись его кивка, переместилась в глубину комнаты и уселась в кресло, контролируя распахнутые двери, в которых стояли уже трое охранников. Мечи она так и не убрала, но вдобавок к этому демонстративно сформировала снежный шарик и стала мять его пальцами, недобро поглядывая на бойцов.

Никита вместе с Холдаром сели на подушки. Откуда-то у мага в руках появились черные отполированные частыми прикасаниями пальцев четки. Размеренно постукивая ими, наследник сказал, добавив в голос укора:

— Вы могли бы прийти днем. В нашем доме любят важных и влиятельных людей. Поверьте, почет и уважение могут давать не только в семье Каримовых.

— У нас не было выбора, Холдар, — покачал головой волхв. — Не возражаете, если мы будем общаться по-простому?

— Нисколько, Никита, — улыбнулся мужчина. — Так что вас заставило прийти к нам в столь поздний час? И столь необычно, что наш дом уже окружен людьми Каримовых, а в городе введены части русского гарнизона?

— У вас скрываются люди, причастные к похищению ребенка — сына моего слуги, — нажал Никита. — Не пытайтесь убедить меня в обратном. Маячок врать не будет.

— Я знаю, кто вы такой, Никита, — улыбнулся Холдар, и снова мазнул взглядом по Тамаре. Он и сел таким образом, чтобы контролировать обоих гостей. На охранников, торчавших за закрытыми дверями, наследник не надеялся. Только на свои силы. А ему сейчас противостояли очень сильные одаренные. — Вопрос лишь в том, как вы ухитрились его поставить. Ведь на мальчике в момент изъятия маячка не было.

— Секрет мастерства, — Никита дал откровенно понять, что говорить правду не будет. — А как вы оказались замешанным в грязной истории — не понимаю. Разные конфессии, свои игры… Ватикан что-то вам пообещал?

— Давнее сотрудничество, — щелкнуло еще несколько косточек. — Мой отец не мог отказать гостям. Сейчас он хозяин клана. Я всего лишь проводник его приказов.

— Отдайте мальчика — и разойдемся миром. У нас нет точек соприкосновения, чтобы друг с другом воевать.

— Не стоит угрожать нам псами Каримовых, — Холдар усмехнулся. — Даже несмотря на блокаду махалли, им не удастся проникнуть в сердце усадьбы. Фархад напрасно своих людей потеряет. Или надеетесь на своих солдат? Генерал Вершинин не вмешивается в местные конфликты.

— Поэтому мы здесь одни, чтобы договориться, — сказал Никита, осторожно раскидывая «амеб» по дому, одновременно с этим упаковывая их во временные капсулы. Теперь Холдар вряд ли обнаружит всех следящих помощников. — Вы же умные человек, Холдар. Вас прочат Главой Рода. Докажите своим милосердием.

— Господин Назаров, — четки сделали очередной круг и замелькали в пальцах мага, — к сожалению, вы не выполнили просьбу наших партнеров. Вернее, обманули их ожидания. В результате ребенок потерял пальцы. Вы смотрели послание? На вашей совести страдания мальчика, только на вашей.

— Я могу поговорить с этим человеком? — спросил Никита.

Холдар был удивлен: этот русский оставался безучастным и бесстрастным, словно отстранился от ужасов и боли ребенка. А вот его прекрасная женщина не могла сдерживать эмоции. Приятно было за ней наблюдать. Интересная пара. Как же она живет с человеком, имеющим каменное сердце? И ведь дети у них есть. Почему же глупый итальянец не похитил родное дитя Назаровых? Вот тогда бы эмоции хлестали через край, подпитывая ауру Холдара. Любил наследник купаться в чувствах чужих ему людей.

— Он не будет с вами разговаривать, Никита, — склонил голову маг. — Он сразу предупредил меня о невозможности встречи. Но уполномочил меня требовать от вас имена людей, которых вы считаете своими соратниками. Итак, вы готовы поделиться ими со мной?

— Исключено, — отрезал волхв. — Вы всего лишь посредник. Я хочу видеть агента, похитившего моего человека. Да-да, именно так. Даже дети являются моими вассалами. Я за каждого несу ответственность.

Никита понимал, что именно так нужно вести разговор. Здесь не Россия, а Средняя Азия со своим менталитетом и отношением к людям, как к собственности.

— Увы, — развел руками Холдар. — Мы не достигли согласия. Может, все-таки позволите угостить вас чаем? Я давно не разговаривал с очень сильными магами. А в вас чувствуется рвущаяся наружу Сила. Хотелось бы….

Негромкий разговор в тишине огромного дома был нарушен гулким хлопком на улице. Потом грохнуло, по крыше застучали камни, поднятые взрывом в воздух. Никита сразу понял, что по усадьбе саданули из гранатомета. Но кто? Не было приказа открывать огонь. Бойцы Хилкова точно не причастны к этому. У них ведь только штурмовые автоматы, пистолеты и ножи. Оружие посерьезнее у клановых Каримова. Черт, эти аскеры на глазах срывают переговоры!

В доме Авлодовых поднялась паника. Где-то плакали дети, голосили женщины. А с улицы хлынули звуки выстрелов, трескотня автоматов и разрывы гранат.

— Ах, как плохо, господин Назаров, — покачал головой Холдар, даже не двигаясь с места. — Вы не можете контролировать шакалов Фархада, сознательно срывающих переговоры. Силовой вариант не пройдет, я же предупреждал. А теперь на вашей совести будут смерти других людей. Старый дурак просчитался, решив чужими руками смести конкурентов.

— На позиции, — прошелестел голос Ильяса. — Ждем, не рыпаемся.

— Сигнала к атаке не было, — присоединился Хилков. Нервничает полковник, но своих держит на коротком поводке. — Болваны атакуют усадьбу.

В комнату влетел вооруженный аскер и быстро отчитался перед Холдаром на родном языке. Никита тем временем жестом приказал Тамаре быть наготове. Прорваться отсюда они смогут, но только в том случае, если наследник не воспользуется Силой джинна. Но будет ли он вызывать тварь в доме?

А вот и результаты поиска подоспели. Несколько «амеб» вернулись к хозяину и точно обозначили местонахождение Андрея. Маячок работал исправно. Мальчишка находился здесь, на нижнем уровне. Значит, подвал существует.

Холдар резко встал, и не говоря ни слова, вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Никита метнулся к окнам, но понял, что снаружи их надежно охраняют. За дверями тоже стоят вооруженные люди.

— Объект на месте, — щелкнув раз по клипсе, привлекая внимание, быстро произнес Никита. — Подвал. Начинайте движение. Нас держат в доме.

Все. Теперь под жаркую какофонию выстрелов группа Ильяса и ударная штурмовая команда Хилкова, нацеленная на проникновение в дом, начали незримыми тенями скользить вдоль стен заборов, между деревьями, прячась в жалких тенях строений, убирая по пути всех, кто мог завалить операцию своим ненужным вниманием. За своих Никита не беспокоился. «Бризы» надежны, да и Яна не лыком шита. Умеет работать под огнем.

Холдар появился через пять минут. Видимо, в помещениях сумели навести порядок или эвакуировали через подземные ходы. Плохо, если и Андрея прихватят. Но нет, еще один маячок, вернувшийся к хозяину, успокоил. Младший Краусе еще здесь.

— Выходите, — коротко произнес мужчина.

Тамара тут же оказалась рядом с Никитой, и уже ни на шаг не отступала от него. Холдар стремительно прошел по коридору и вышел на открытую веранду. В ночном воздухе раздавались хлопки, треск автоматных очередей и крики. За высокой стеной усадьбы горело какое-то жилище. Но по интенсивности боя Никита понял, что люди Килича не смогли прорваться внутрь.

— Мы тебя видим, — голос Ильяса тих и спокоен. — Наблюдаем за домом.

Холдар подвел русских к небольшой группе людей в халатах.

— Отец, — поклонился он старику с пустым левым рукавом. — Вот те люди, которые пришли с переговорами.

Пулат Авлодов мазнул взглядом по чете Назаровых, и скрипучим злым голосом произнес:

— Никаких переговоров! Нас пытаются уничтожить одной рукой, а другой присылают парламентеров!

— Этот русский — Назаров, — Холдар, на удивление, старался образумить отца. — Он хочет забрать ребенка, которого привезли итальянцы. Может, стоит быть разумнее?

— Так гости не поступают! А с врагами нашей Семьи разговор короток! Женщина да не смеет стоять здесь! Аскеры, бросьте ее в подвал! Я потом разберусь с ней, чтобы неповадно было бесстыдно в доме появляться! Как ты мог допустить такое, сын! — шипя от злости, старик совсем не слушал, что пытается сказать ему наследник.

Холдар согнулся еще ниже.

— Мальчишку в колодки!

— Отец, они русские, — произнес один из стоящих рядом мужчин, под халатом которого проглядывала военная форма.

— И что? Так даже лучше! — хищный нос Пулата на худом лице выглядел угрожающе. — Поторгуемся за головы этих неверных!

— Не играй с огнем, отец! — попробовал увещевать его Холдар.

— Молчи, щенок! — топнул ногой Пулат, и неожиданно резко ударил ладонью в грудь наследника.

Холдар улетел в темноту, но успел сгруппироваться, чтобы не поломать кости. А старикан-то не так слаб, как кажется, хоть и с одной рукой! Впрочем, пора действовать. Последние слова старшего Авлодова, словно специально сказанные на русском языке, утвердили мнение Никиты, что он сейчас сделает.

— А мне говорили, что в Бухаре гость священен, — сказал контрольную фразу Никита. Все, теперь в дело вступят спецы и группа Ильяса. Оставшаяся с Тагиром и Арсением контрольная группа должна выдвинуться от центрального блокпоста к усадьбе, присоединяясь к бойцам Фархада.

— Уважаемые люди не приходят ночью, как воры, — отрезал старик, повернувшись к Назаровым. — Еще и женщину привел в мой дом! Нечестивец! Взять их!

Четверо аскеров шагнули вперед, намереваясь, в первую очередь, перехватить Тамару. Мелькнули ледяные клинки. Несколько взмахов руками — и хрипящие от боли люди падают на землю, орошая ее черной в слабом освещении кровью. Никита мгновенно накрывает куполом себя и жену, побледневшую, но уверенную в своих действиях.

— Неправильно ведешь себя, старик, — ответил волхв, и коротким тычком сформировал две разнонаправленных магоформы, обрушив их на Пулата и родственников. Людей расшвыряло по сторонам, причем довольно далеко.

Холдар подобно пантере прыгнул в освещенный круг и нанес огненной техникой мощный удар. Багрово-оранжевая секира, размазываясь от бешеной скорости, обрушилась на купол, пытаясь пробить защиту. Да, маг и в самом деле силен. Он сформировал второе лезвие, чтобы нанести еще один удар в деформированное место. Никита спешно залатал пробой и накачал в купол энергию.

— Мне надо выйти наружу! — сказал он Тамаре, держащей его ауру на нужном уровне, заодно укрепляя «кольчугу». — Иначе он так и будет контролировать «сферу»! Я выйду, а ты отступай к арыку, там Ильяс!

Не дожидаясь ответа от жены, волхв мощно оттолкнулся и вырвался из кисельной субстанции, сразу почувствовав, как стало легко дышать, несмотря на дым горящих домов и пороховую взвесь, скопившуюся в усадьбе. Стреляли уже нешуточно. В дело вступили маги с обеих сторон. Союзникам удалось выбить ворота и ворваться на территорию усадьбы. Сразу стало тесно. Трассеры очередей расчерчивали небо, дико кричали люди, где-то выли собаки, вспухали магические техники, строя и ломая защитные купола и убивая неосторожных.

— Отлично! Я не думал, что моего папашу убьет русский! — оскалился Холдар, приняв стойку. — И это прекрасно! Он и так зажился на свете, как и мои братья-болваны!

— Твой отец оскорбил мою женщину, — ответил Никита.

— Плюнь на него! Мы будем драться как истинные маги, владеющие огромной Силой!

— У тебя перевес в джинне, — усмехнулся волхв, встав в одну из свободных стоек, чтобы руки могли в любой момент не только кастовать скрипты, но и бить в физическом контакте.

— Зато ты в хитром костюме! — парировал Холдар и заорал своим бойцам. — Идите и защищайте дом! Я сам разберусь с русским! Кстати, Никита, я не буду убивать твою очаровательную жену. В моем гареме она будет самой дорогой розой. И родит мне сильных сыновей.

— Губу закатай, мечтатель, — усмехнулся Никита, краем глаза заметив, что Тамара никуда не убежала, а стояла чуть сбоку, поддерживая его Силой Берегини. Ее ноздри свирепо раздувались от слов Холдара. — Говорят, бухарские розы самые красивые. Я убедился, что это не совсем правильно. Мой северный цветок гораздо прекраснее. Тамара, я же сказал тебе уходить!

На мгновение жена приникла к нему, и шепнув сакраментальное «убей его, любимый», как будто пытаясь разрядить напряжение избитой фразой дешевых романов, черной тенью метнулась под прикрытие карагача, рядом с которым протекал арык. Там уже хозяйничали бойцы Ильяса и Яна, перекрывая всевозможные выходы из дома, чтобы не упустить похитителей. В первую очередь это было их задание, и на бой они не отвлекались.

— А еще у них есть один маленький недостаток, — молодой волхв с облегчением выдохнул и стал обходить напрягшегося Холдара по кругу. — Без шипов такой розе трудно защищаться от похотливых рук. Моя женщина имеет такие шипы, ты уже видел. Так что давай закончим концерт. Я здесь не ради удовлетворения твоих амбиций.

— Ха-ха! — то ли закашлял, то ли засмеялся наследник. — Про розы ты здорово сказал! Но мне некогда, Никита! Становится слишком шумно! Пора заканчивать!

Уверенность Никиты, что Холдар не захочет вступать в бой с обычным набором магических техник, подтвердилась. Авлодов слишком уверовал в силу своего прирученного джинна. И нет ничего хуже для мага, чем потерять квалификацию. Холдар, конечно, ее не потерял, наивно было такое утверждать. Он чувствовал Силу Никиты, и поэтому хотел исключить риск затянуть бой.

— Шальхин! — выкрикнул он, отражая удар тончайшего режущего полотна из частичек песка. Гудящая сфера рассыпалась в прах, больно секанув по щекам раскаленными песчинками.

Гулкий подземный стон разнесся по проснувшейся махалле. Под ногами ощутимо заколебалась почва, и вдруг яркая вспышка, подобно огромной осветительной ракете, убила ночную темноту. Она поглотила все тени, мгновенно обнажив тайные позиции противоборствующих сторон, где замерли люди с оружием. Стали отчетливо видны крыши домов, верхушки деревьев и даже купол минарета, возвышавшегося над кварталом Авлодовых.

Стремительная тень тут же набежала на место боя, оставив висящую над землей багровую фигуру, настолько ужасающе большую, что многих привела в трепет. Бой стал затихать, и не оттого, что нападавшие сломили сопротивление охраны и местного ополчения; многие бросились бежать от предстоящего ужаса. Огненный ифрит — не сказочный персонаж.

— Дуарх! — Никиту не впечатлил жуткий клубок дыма, превращающегося в инфернальную тварь. Его демон был под стать своему сопернику. И его природа была совершенно иного качества.

— Вы полны сюрпризов, Никита! — воскликнул Авлодов, восхищенно глядя на две формирующиеся к атаке фигуры тварей. — Шальхин, уничтожь его!

В воздухе начал распространяться низкий гул, который постепенно повышался, отзываясь болью в ушах, давя ультразвуком. Демоны ринулись друг на друга, столкнулись и яростно сплелись в клубок, создав вокруг себя невыносимую для человеческого организма ауру чуждой энергии, высасывая из всего живого силы. Инфернальные потоки бушующими волнами накрывали все, до чего могли дотянуться, и вытягивали, вытягивали живую энергию даже из деревьев и земли. Ткань мироздания застонала, прогибаясь под избыточным напором магических масс. Менялась структура вещей, попавших под удар, вспыхивали деревья, нагревшаяся вода в арыке запарила густым облаком, в ужасе закричали животные, вырываясь из своих стойл, покидали дома кошки, из конур убегали собаки, стремясь покинуть зону жуткого страха.

Никита и Холдар поняли, что в таком состоянии они не могут биться, закрываясь от фонящей инфернальной дыры всеми доступными средствами. Они просто стояли друг против друга, не в силах пошевелиться, выстраивая защитные рубежи. Но тем не менее, вяло огрызались, кидая друг в друга вязи техник.

Оставалось только ждать, когда демоны разберутся между собой.

Тамара нашла Никиту, сидевшего на отлетевшем от джипа колесе. На коленях у него покоился шлем, а сам волхв с прищуром смотрел на большую толпу народа в разноцветных халатах в окружении вооруженных бойцов Килича, и словно размышлял, как с ними поступить. Пожирающий усадьбу Авлодовых огонь уже затихал, но еще можно было рассмотреть лежащие тела убитых, среди которых в полном составе оказались сам Пулат и его братья. Возле отца на коленях стоял Холдар, склонив голову. От его фигуры веяло тоской и безнадежностью. Да, нелегко ощущать пропавшую Силу, высосанную двумя тварями в пылу грандиозного боя, устроенного ими в ночном небе. И как результат — Дуарх и Шальхин уничтожили его Дар, опустошили энергетику Силы. Наследник погибшего клана остался без единой капли магии. Простой человек, потерявший всех старших родственников, жалкая тень былого могущества. И Килич, стоявший неподалеку с пистолетом в руках, понимал это. По его лицу хорошо читалось желание убить недруга. Один выстрел в затылок — и все кончено. Но рядом были женщины, старики и дети — прислуга Авлодовых, дальние родственники. Это обстоятельство сдерживало Килича. И так Каримовы наплодили кровников. Годами придется расчищать завалы мести.

— Милый, — Тамара тронула за плечо мужа и встала на колени, прижимаясь к нему, ощутив щекой сухую, как кожа пустынной ящерицы, поверхность комбинезона. — Ты в порядке? Твоя «кольчуга» рассыпалась, все защитные контуры уничтожены. Как себя чувствуешь?

— Абсолютно нормально, — кивнул Никита, погладив растрепанные и мокрые от пота волосы жены. — Я сумел закрыться от проклятого «пылесоса», но мне нужно несколько минут, чтобы восстановиться. Не вздумай меня подпитывать. У тебя тоже энергии не так много. Как сама?

— Блевать хочется от этого всего, — с королевским спокойствием ответила Тамара и жалобная улыбка тронула ее бледное лицо. — Как на живодерне. Никогда больше не буду клинками пользоваться!

— Ты молодец, любимая, — прижал к себе супругу Никита, перекидывая на нее потоки чистой энергии. — С тобой можно в бой идти. Где Ильяс, Яна?

— Прочесывают подвал, — Тамара облегченно выдохнула. — Может, там еще есть пленники. А где Андрей? Его нашли?

— Ведут, — кивнул Никита на сутолоку среди жителей усадьбы. Расталкивая людей, к нему шел мужчина в прожженном халате и с чудом сохранившейся на голове тюбетейкой. Маленький мальчик на руках, обняв его за шею, молча созерцал картину ночного погрома. Удивительно, но он не плакал и не истерил.

Тамара бросилась навстречу мужчине, но за пару шагов до него протянула руки и что-то сказала. Тот поклонился и передал Андрейку молодой женщине. Тамара счастливо засмеялась и стала что-то спрашивать у ребенка. Никита не беспокоился насчет мальчишки. Он ведь не раз видел красивую тетю у себя дома, да и в «Гнездо» его привозили неоднократно. Вот и сейчас, доверчиво обняв Тамару за шею, ребенок приник к ней и затих.

— Никита! Никита! — чуть не плача от радости, воскликнула жена. — Посмотри на его руки! Как такое может быть?

— Я знаю, — кивнул волхв, вставая. Нацепил шлем на голову и улыбнулся, глядя на ошарашенное лицо супруги. — Килич! Спроси у людей, где мальчик с отрубленными пальцами?

Приказав своим аскерам приглядывать за безучастным Холдаром, Килич злым голосом повторил вопрос по-узбекски и еще на паре незнакомых наречий. Кто-то откликнулся и затараторил, размахивая руками. Потом в сопровождении одного из бойцов куда-то убежал. Люди взволнованно и приглушенно разговаривали, не понимая, что с ними будет. На них, как будто, и внимания не обращали.

Мальчика нашли. Боец подвел его к Никите.

— Покажи руку, — попросил волхв, подкрепляя свои слова жестами. Мальчишка не понимал по-русски, прятал левую руку за спиной. Взгляд у него был затравленный, как у звереныша. Аскер сердито рыкнул, и рука поспешно вернулась на место. В глаза бросилась грязная от сажи повязка с проступившими пятнами крови. На месте двух пальцев перевязанные культяпки.

Сглотнув сухой горький комок, колом вставший в горле, Никита погладил ладонью воздух перед собой и вручил растерянному мальчугану блестящий игрушечный макет «Руссо-балта» ярко-красного цвета. Тот схватил машинку и прижал к груди. Он бы убежал со своим сокровищем в укромное место, если бы тяжелая ладонь аскера не лежала на его плече.

— Как такое может быть? — выдохнула Тамара, стоя за спиной мужа.

— Иллюзия, — ответил Никита, подзывая к себе Килича. — Вместо Андрея под нож поставили этого паренька. Наложить маску чужого лица для опытного мага не составляет труда. Гораздо хуже, если спектакль играют далеко от зрителей. Поэтому мы все и повелись на видеозапись.

— Но ты догадался? Поэтому и был такой… спокойный?

— Догадался, а потом проконсультировался с одним человеком. Эмпат и сенсорик. Подающий надежду специалист, — Никита усмехнулся и обратился к подошедшему Киличу: — У вас есть Целитель-хирург? Нужно посмотреть руку мальчика.

Не показывая удивления, что вместо пострадавшего русского мальчишки оказался совершенно другой ребенок, Килич кивнул.

— Да, есть. Мы заберем мальчика в Семью, окажем ему помощь. За счет казны Авлодовых, — в глазах мелькнуло удовлетворение. Младший сын Фархада приказал своему человеку отнести мальчишку к машинам. — Холдар лично отдаст все богатства своего клана!

— Килич, — Никита дождался, когда боец с покалеченным ребенком уйдут, и вплотную подошел к Каримову, — скажи мне, на кой черт ты нарушил мой приказ? Кто стрелял из гранатомета? Ты понимаешь, что едва не сорвал операцию?

— Нервы, — нехотя пояснил Килич. — Извини, что так получилось. Молодой боец, опыта мало. Увидел фургон со стороны пригорода и подумал, что Махкамовы помощь шлют своим союзникам. Вот и шарахнул из РПГ.

«Врет, гад, — подумал Никита, глядя в глаза Каримова. — Там была группа Хилкова. Они оседлали единственно опасную трассу, чтобы не пропустить Махкамовых. Ладно, разберусь с вами попозже. Зарубка на память, что вам не во всем нужно доверять».

— Я накажу этого дурачка, — пообещал Килич.

— Делай с ним, что хочешь, — махнул рукой волхв и щелкнул по клипсе. — Всем сбор возле КПП! Закончили!

Он забрал заснувшего Андрейку из рук Тамары, и как будто что-то вспомнив, повернулся к Киличу.

— А что будешь делать с родственниками Авлодовых?

— Возьму за них выкуп, — мужчина довольно осклабился. — У Пулата еще много людей: в Самарканде, Карши, Шахрисабзе. За Холдара особенно много дадут. Он же наследник. Пулат успел провозгласить его перед всем кланом. Пусть забирают. А махаллю мы отдадим эмиру, да будет милостив к нему Аллах!

— Холдара убьют, — напомнил Никита. — Таким он никому не нужен.

— Ты великий чародей, таксир Никита, — вдруг поклонился Килич. — Семья благодарна тебе за помощь. У тебя сердце большое. Но позволь совет: не жалей таких людей, как Холдар. Позволишь им встать с колен — нанесут удар в спину. И ты правильно сделал, что уничтожил огненное отродье Авлодовых, отправив к иблисам его тварь! Твой слуга оказался сильнее! И еще…

Молодой мужчина долю секунды смотрел в глаза Никиты и вдруг приложил руку к груди:

— Таксир Никита, отец очень благодарит тебя за помощь, и нижайше просит остаться на праздничный достархан. А вы пока отдохнете, выспитесь. Торопиться ведь некуда, правда?

Никита переглянулся с Тамарой, и супруга едва заметно кивнула.

— Мы согласны, уважаемый Килич.

Килич остался со своими людьми в усадьбе, собирая трофеи и сортируя пленников по их значимости. Возможно, простолюдинов он превратит в рабов. Возможно, за родственников возьмет огромный выкуп. Никиту сейчас это не волновало. Андрейка спасен, потерь среди его бойцов нет, только слегка обожженные от огромного смерча, пронесшегося над ночным кварталом.

Единственная досада: итальянцы успели телепортом уйти в неизвестном направлении. Скорее всего, они сейчас в России спешно готовятся к эвакуации.

Никиту и Тамару встретили на выходе несколько бойцов во главе со Слоном. Огромный боец, на которого едва налез «бриз», с нескрываемым облегчением отдал приказ парням окружить хозяев и сопровождать до машин, которые уже готовились к отъезду.

— Как тебе удалось победить огневика? — полюбопытствовала Тамара, прежде чем залезть в постукивающий мотором джип.

— Дуарх все-таки уникальный демон, — тихо произнес Никита. — Но честно: мы одолели Шальхина с большим трудом. Мне повезло, что Холдар потерял связь с ифритом, а я вовремя подхватил нить управления. Пока соперник боролся за остатки своего Дара, я «перенастроил» Шальхина под себя. Зато сейчас он тихо и мирно сидит у меня за пазухой.

Тамара засмеялась. Шутка показалась ей уместной, но, когда муж со спящим Андрейкой сел на заднее сиденье машины и мельком показал ей горлышко узкого серебряного кувшинчика, смех пропал.

— Зачем эта гадость тебе? Дуарха не хватает? Выброси или закопай метров на сто вглубь!

— Я хочу его использовать как сюрприз для наших гостей из Ватикана, — в голосе Никиты было столько железа и льда, что Тамару пробрало до кончиков пальцев, а в животе поселился холод. — Жаль, не поймали агентов. Теперь я уверен, что вместе с похитителем находился очень сильный маг. Такую иллюзию надо уметь сотворить.

— Вижу, у тебя не один сюрприз, скрытый от меня, — укоризненно произнесла жена.

— Ты о чем, солнышко?

— Что за медведь тебе помогал? Ты освоил технику боевой иллюзии?

Никита тихо рассмеялся и поцеловал Тамару в грязную от копоти щеку.

— Нет, я освоил технику Звериного Зова. В той Яви. Это Дар Анциферовых. Оказывается, они умеют призывать ипостась Велеса. Ну а я, как носитель их крови, воспользовался моментом…

— Демон, Медведь, — задумчиво проговорила молодая женщина, почему-то совершенно не испытывая злости, что супруг опять держал ее в неведении. Чувство гордости за мужчину, умеющего в нужный момент предъявить сюрприз врагам, затопило ее сердце теплой волной. — Кто будет следующей фигурой твоего Навьего войска?

— Не знаю, — в ответ раздался веселый голос Никиты. — И знаешь, мне тоже становится интересно!

— Как же хочется домой, — прижалась к нему Тамара. — Закончить эту историю поскорее. Соскучилась по детям, по «Гнезду». Но придется уважить гостеприимных союзников…

— Ильяс! — щелкнул по гарнитуре Никита. — Собирай людей и возвращайся к Каримовым. Килич остается здесь для зачистки.

— Понял, командир! — тут же ответил Ильяс.

— А где наши гости?

— Они уже на базе чай пьют, я думаю, — хохотнул Бекешев. — Полчаса назад вся группа покинула махаллю.

— Понял. Отбой.

— А мне вот стало интересно, кто этот спец, который разоблачил иллюзию через экран телефона? — задумалась Тамара.

Никита, глядя в окно, ничего не сказал, делая вид, что дремлет. Андрейка тихо посапывал рядом, положив голову на его колени, а ногами бесцеремонно уперся в бок Тамары. Пусть спит и не думает, как ему несказанно повезло, что у людей, похитивших его, не хватило духа перейти тонкую грань, за которой оставалась только месть и ненависть. Вернее, им хватило ума не дергать тигра за хвост. Но все равно за свое преступление инквизиторы получат сполна. Так решено.

Петербург, Зимний Дворец, декабрь 2013 года

Никита

Александр Михайлович, сдерживая ухмылку, просматривал докладную записку, совершенно не обращая внимания на застывших в ожидании первых слов императора людей, стоявших на ковровой дорожке. Почерк полковника Хилкова был безукоризненно каллиграфичен и легко читался. Хотелось бы еще и пояснительную от молодого и нахального Назарова, но он человек гражданский, даже на государственной службе не состоит. Пора бы его привлечь к той самой ответственности, дающей уверенность работодателю, что подчинённый перестанет заниматься ерундой. Не распылять свои силы на глупости, а служить империи.

Так что пусть стоят пока.

Великий князь Константин, сжав подбородок ладонью, больше интересовался реакцией Никиты. Ничего не боится, шельмец! Может, и вправду его следует озадачить непосильным трудом, как хочет брат? Несерьезно все это. Драки, разборки, демонстрация своих способностей ради… ради чего? Неосознанный риск? Или горячая кровь требует действий? Кстати, его прапрадед Архип Назаров был таким же непоседливым в молодости, как показывает анализ его личного дела, хранящегося в архиве Генерального штаба.

— Умар ибн Абдулахад, эмир Бухарский, — поднял голову император, оторвавшись от чтения, — посетовал мне, что несколько прошедших дней были для него весьма тревожными. То целый квартал сгорел вместе с уважаемыми членами клана Авлодовых, то стычки между Семьями прокатились по многим городам эмирата. Сейчас идет очень активный передел власти. Каримовы спешно укрепляются, подчиняя себе мелкие кланы. Теперь, судя по расстановке сил, кроме эмира с его большим влиянием, остались только компаньоны господина Назарова и некие Махкамовы, легко вошедшие в союз с вашим кланом и Каримовыми. Как нам использовать новую диспозицию, Никита Анатольевич? Подскажете?

Никита подобрался. Он не понимал, почему Александр Михайлович не предложит сесть. Специально держит на ногах, что ли? Уже полчаса в вертикальном положении, даже мышцы затекли. А использовать Силу, чтобы сбросить усталость с ног, в кабинете не стоит. Сразу же блокираторы сработают. С некоторых пор такие меры безопасности принял сам император, частенько грешивший выплесками Силы, отчего мебель приходилось менять едва ли не каждый месяц. Что делать: гнев не направишь на людей. Хотя некоторых нерадивых слуг надо бы проучить, чтобы шевелились и думали правильно.

— Ваше императорское величие, — чуть склонил голову Никита, — я не представитель Генштаба. Всей картины не вижу. Не мне судить.

— Год в Военной Академии никуда не выкинешь, — напомнил Меньшиков. — Не поверю, чтобы несостоявшийся офицер не просчитал ситуацию перед акцией. Говорите, Никита Анатольевич. Разрешаю величать меня государем. А то оскомину набивает официоз.

Поняв, что это приказ, Никита про себя вздохнул и сказал:

— Эмир лукавит, государь. Для него несколько гектаров освободившейся от старых застроек земли как подарок Аллаха. Через месяц там вырастут деловые центры и жилые дома. Каримовы уже намекнули, что не претендуют на эту территорию. Этакий подарок верных слуг. Теперь в Бухаре два сильных клана, один из которых является моим партнером. А с другой стороны — должник. Я ведь проделал за них черную работу.

— Но что это дает нам?

— Мы получили союзников, государь, — ответил Никита. — Британская разведка теперь будет вынуждена оборвать связи с Махкамовыми и искать выходы на новых людей. Если будут контакты с Каримовыми, что вряд ли, все планы англичан будут на вашем столе через два часа. Генерал Вершинин в приватной беседе подтвердил свой интерес в местной агентуре.

— Ну, уже неплохо, — хмыкнул Александр Михайлович, потерев переносицу. — Каримовы надежны?

— Как деловые партнеры они не разочаровывают, государь. А как они будут себя вести в контактах с русской разведкой — не знаю.

— А ваше мнение, Николай Петрович? — посмотрел на вытянувшегося Хилкова император. — Есть что сказать? Свежий взгляд, так сказать.

— Я не знаю Каримовых, — честно ответил полковник. — У меня сложилось впечатление, что они чужими руками уничтожили конкурентов. Примитивная тактика сработала лишь потому, что господин Назаров невероятно сильно переживал за судьбу ребенка. Иначе бы мы вообще палец о палец не ударили. Клановые противоречия среднеазиатских Семей — невероятно запутанная история со своими хитрыми ловушками. Вчерашние враги могут стать союзниками, и наоборот.

— Феодальные отношения в действии, — пожал плечами Константин Михайлович. — Там до сих пор махровое средневековье. Нельзя ставить на одну лошадь.

— Именно, Ваше Высочество, — подтвердил Хилков, повернувшись к Великому князю. — Продадутся, когда сочтут нужным.

— На другое и не рассчитываю, — пальцы императора простучали дробь по крышке стола. — Мне достаточно того, что эмир позволил нам увеличить состав колониального войска. Разворачиваем гарнизоны в Самарканде, Карши и Фергане.

— Самые опасные направления, — заметил Константин Михайлович. — Особенно Фергана.

— Потому и усиливаемся, — император пристукнул ладонью по столу. — Надо пользоваться бардаком, который устроил молодой и горячий Глава Рода.

Его взгляд, в котором плескался смех, уперся в Никиту. Волхв не был согласен с оценкой своих качеств, но против мнения императора разве что человек с носорожьим характером попрет. Носорогом себя Никита не считал.

— Государь, — напомнил о себе Хилков. — Дозвольте просьбу.

— Излагайте, Николай Петрович.

— Для Службы Безопасности я бы посоветовал перейти на комбинезоны Назарова, — вдруг сказал полковник. — Они отлично себя зарекомендовали. Одно дело, конечно, слышать о качествах «бриза», а другое — воочию наблюдать, как сбруя защищает человека от выстрелов из пулемета практически в упор. Впечатлен, честно скажу.

Никита скрыл удивление. Хилков вообще не упоминал при частной беседе о «бризах», и такое откровение было приятным довеском к характеристике службиста.

— Они в самом деле такие эффективные? — хитро прищурился император.

— Так точно, государь, — кивнул полковник.

— Вы сами убедились в этом, правильно? А кто-то несколько месяцев назад твердил, что «бризы» для внутренней охраны и телохранителей слишком технологичны и мешают развиваться профессионально?

— Виноват, Ваше императорское Величество, — вытянулся Хилков. — Беру свои слова обратно. Осознал ошибку.

— Вас никто не винит, полковник, — мягко заметил император. — Надо было лично убедиться в эффективности предлагаемой защиты. Вы убедились, а я ненавязчиво показал вам на ваши ошибки, убив двух зайцев.

— Хитро, — покрутил головой Хилков, вовсе не обижаясь. — Тыкнули как котенка в миску с молоком.

— Господин Назаров, надеюсь, станет поставщиком «бризов» к Императорскому Двору? — как бы ненароком спросил Меньшиков у Никиты. — Не откажет в просьбе?

— С радостью, государь! — сердце екнуло. Дело начинало приобретать неплохой размах. Поставщик Императорского Двора — это уже статус! — Не подведу!

— Отлично. Дам распоряжение, чтобы подготовили нужные бумаги и грамоты. А также личную печать, — император зашелестел бумагами. — Никита Анатольевич, я прочитал ваше прошение об изменении герба… Ошибся! О дополнениях. Ведь получается, что теперь у вас клановый герб с элементами трех Родов! Меньшиковы, Сабуровы и Назаровы… Хм. А почему четвертый элемент — роза?

— Моя младшая супруга Дарья Александровна очень любит бухарские розы, — помедлив, ответил Никита. — Некая символичность…

Он не стал договаривать, но император и не стремился полностью выяснить детали такого решения, посчитав их деликатными. Размашисто вывел на листках свою подпись и завизировал личной печатью.

— Геральдическая Комиссия рассмотрит ваше прошение, господин Назаров, — сказал Меньшиков-император. — Вопрос, конечно, не быстрый, но за пару месяцев управятся. Бюрократические крючки не способен преодолеть даже я. Все ждут своей очереди.

— Подожду и я, — кивнул волхв. — Тем более мои бумаги с прошением на утверждение кланового герба уже лежат в Комиссии. Надеюсь, еще не просматривали.

— Приписку сделал, не пропустят, — успокоил Александр Михайлович. — Кстати, пока вы здесь, Никита Анатольевич, извольте взять приглашение на Ассамблею.

Он открыл ящик стола, достал оттуда плотный конверт с вложенным в него императорским приглашением и положил на край. Коротким жестом разрешил Никите подойти и забрать его.

Зимние Ассамблеи устраивались не только для молодежи. Существовали собрания-балы и для уважаемых семей без заневестившихся дочерей и достигших брачного возраста сыновей. В общей сложности на Коловорот приходилось пять-шесть Ассамблей, но самой престижной считалась та, которую устраивали в загородном императорском дворце. Зимний павильон на шестьсот человек расцвечивался великолепной иллюминацией, приглашались музыканты разных жанров, кому что по душе, и изумительный фуршет — правда, стоило посетить завершающую Ассамблею, чтобы весь год, или хотя бы до летнего Собрания судачить в кулуарах о прошедшем событии.

Жаль, что Даша не сможет посетить праздничное пиршество. Ввести беременную жену на четвертом месяце в высокое общество Никита не рискнул бы. Пересуды, презрительные усмешки светских львиц, шептания за спиной молодой жене совсем не нужны. Но, ничего, в следующий Коловорот он обязательно покажет своих красавиц Петербургу.

— Господа, — император неожиданно поднялся и подошел к Хилкову и Никите, — я благодарю вас за спасение подданного Российской империи и за безукоризненно проведенную операцию. Примите мое искреннее признание.

Он крепко пожал каждому из них руку.

— Всего доброго, господа, — Александр Михайлович плавным жестом показал на дверь, напоминая об окончании аудиенции.

Когда в кабинете остались только братья, император с нескрываемым удовольствием достал сигару и раскурил ее, окутавшись дымом. Кондиционер возмущенно зашумел, втягивая в себя табачные клубы.

— Твой зять не такой уж и простак, — сказал Александр Меньшиков, прохаживаясь по ковровой дорожке. — Я прочитал донесение Хилкова очень внимательно. Особо заинтересовал меня эпизод с магическими техниками. Назаров устроил бой с каким-то магом, по силе равным ему. Конечно, победил (хм, почему я уже не удивляюсь?). Но каким способом! Ты знал, что Никита умеет призывать демона?

— Чего? — от удивления Константин Михайлович выпрямился в кресле. — Ты сейчас о чем говоришь?

— Демоны, твари преисподней, — спокойно ответил император. — Я же говорю, что твой зять — непростой фрукт. Каким образом он заполучил власть над инфернальной тварью? Почему сей факт прошел мимо твоего взора?

— От тебя впервые слышу! — сердце Великого князя учащенно застучало. — Твой Хилков, случаем, не был пьян во время операции?

— Абсолютно трезв, — сигара описала полукруг и вернулась в рот старшего брата. — Он видел бой двух демонов, видел эпичную концовку с ярким фейерверком. И самое главное, полковник стал свидетелем, как непонятная тварь подчинялась командам Назарова. Успел увидеть окончание представления. Демон подчиняется мальчишке.

— И что теперь делать? — холодные капельки пота потекли по позвоночнику. Шея тоже взопрела.

Взгляд венценосного брата был неприятным.

— Он — твой зять, родственник; и ты за него должен отвечать, — сухо произнес Александр. — Что-то в последнее время вокруг Назарова опять образовывается центр всяких событий. Не ты ли являешься катализатором безобразий?

— Ты в своем уме, Ваше Величество? — Константин Михайлович вдруг почувствовал, как его вжало в кресло сумасшедшая сила. Как будто неподъемный груз на плечи свалился. Почему же не работают блокираторы? Неужели Сашка отключил? — В чем меня обвиняешь? В измене?

— Я тебя не обвиняю, а задумываюсь о будущем. Тенденция какая-то нарастающая с Назаровым. Сначала пропал на два года, гуляя по чужим мирам. Потом появляется так же неожиданно, утверждая, что сбежал из-под плотной опеки спецслужб. Теперь еще и демон в загашнике. Что дальше?

— Но ты же сам поддерживаешь семью Назаровых! — справедливо указал Великий князь. — Кто, как не ты дал им клановую грамоту и герб? В конце концов, Тамара — твоя племянница! В крови Полины и Михаила течет кровь Меньшиковых! Да Никита и не отказывался от союза с нами, пусть и стремится к независимости!

Табачный дым завесой закрыл лицо императора. Как только он рассеялся, перед Константином Михайловичем снова был его старший брат, а не бесстрастный и не скрывающий своих подозрений человек с неограниченной властью.

— Я против Никиты ничего не имею против. До тех пор, пока он не начнет карабкаться вверх. С инфернальной тварью ему будет легко уничтожить не только врагов, но и всех союзников. И привести к трону Орден.

— Твои подозрения ничем не обоснованы! — воскликнул Великий князь. — Твой план работает, мы постепенно закрываем проблемные места с помощью Никиты. Рано или поздно он все равно со своей семьей переедет в Петербург и займет положение, равное среди высокородной аристократии. К нему начнут слетаться все оппозиционные Роды, видя в нем возможность спихнуть нас с вершины! Так их можно аккуратно вывести из тени! А своим поведением Назаров отлично вписывается в заданную модель! Рано ему показывать наше недовольство! Игра еще и не началась!

— Может ты и прав, — задумчиво пробормотал император. — Я слегка растерялся после известия о тайном оружии Назарова. Думаешь, в его планах нет желания возродить Орден?

— Дался он ему! — засмеялся облегченно брат. — Когда похитили сына Краусе с требованием выдать всех гипербореев, Никита даже не поморщился. Тамара рассказала, как он вел себя, увидев экзекуцию с отрубанием пальцев. Ни один мускул не дрогнул. Ему в лицо кричали, что он бессердечный человек. А парень просто уничтожил верхушку клана, вздумавшего ввязаться в чужую игру, и вытащил мальчишку живого и невредимого. Жаль, не поймал инквизиторов. Я бы посмотрел, как он им головы отстригает.

— Кстати, как сам мальчик? У него и в самом деле пальцы на месте? — стало интересно императору.

— Да все нормально. Вместо него какого-то несчастного подсунули и необычным способом превратили в Краусе. Иллюзия хитрая. Подозреваем магов Ватикана. А вот паренек действительно пальцев лишился. Каримовы за счет казны своих врагов ему обеспечат лечение, да и семье неплохо перепало.

— Да, это справедливо, — положив сигару в пепельницу, Александр Михайлович прошелся по кабинету. — А какого беса ты разрешил дочке участвовать в спасательной операции? Совсем на старости лет рехнулся?

— Она бы все равно меня не послушалась, — пробурчал брат и язвительно добавил: — Назаровы давно вольны делать то, что им заблагорассудится. С твоей подачи. Не дети, чай.

— А ты пытался?

— Меня поставили перед фактом. Но хотя бы внуков привезли и Дарью под наше крыло, — хмыкнул Великий князь. — В кои веки поигрался с ребятишками.

— Девушка, говоришь, беременна?

— Сына ждут. Полина увидела. Забавно было наблюдать за ее попытками овладеть техникой уникального Дара.

— Полю берегите, — отрезал император. — Назаровых предупреди, чтобы поменьше афишировали способность девочки. А Михаил чем радует?

— Боевыми техниками, — хмыкнул Меньшиков-князь. — Я так понял, уникальность детей в их неосознанном умении оперировать потоками Силы. Они еще не понимают, что сосредоточено в их руках, но после первой инициации их нужно учить, и очень серьезно.

— Не зря, значит, мы поставили на Назарова? — усмехнулся Александр Михайлович.

— Не зря. Только ты не оскорбляй парня своими параноидальными подозрениями.

— Я — император, — расправил плечи старший Меньшиков. — Мне положено подозревать всех. Чтобы потом не оказаться затоптанным своими слугами.

Глава шестая

Вологда, декабрь 2013 года

— Получается, мы получили приглашение на ближайший Коловорот, — вертя в руках красочные открытки с витиеватым напечатанным текстом на обороте, сказала Тамара. — На двоих, кстати. Даша не вошла в список заключительной Ассамблеи.

Девушка только вздохнула, печально глядя на свой округлившийся живот. Никита негодовал. Он-то рассчитывал, что император, несмотря на некоторые обстоятельства в семейной жизни, внесет в списки и Дашу. Выходит, в открытую игнорировать стал?

— Я, в таком случае, никуда не поеду, — заявил он, присаживаясь рядом с Дашей, тут же уткнувшейся в его плечо. Она не плакала, только неприятный осадок в душе замутнил предпраздничное настроение.

— Ты даже моего мнения не спросишь? — заломив брови, спросила Тамара, сидя напротив парочки в кресле. Она изящно закинула ногу на ногу и помахивала открытками в воздухе. — Вместе ли мы будем показывать демарш перед императором, или я очень хочу поехать в загородную резиденцию?

— Могу тебя отпустить, — кивнул Никита. — Одно дело оставить Дашу дома, когда ее имя внесено в список приглашенных, а другое — открыто показать свое отношение к моей жене. Ну, и лично ко мне.

— Дурачок, — улыбка тронула губы Тамары. — Плохо знаешь моего венценосного дядюшку. Даши нет в списке сугубо из-за заботы о ее здоровье и моральном спокойствии. Александр Михайлович советовался со мной, как поступить, и все, что ты сейчас о нем думаешь, лишь следствие моего влияния на любимого дядечку. Даша, извини, что я решила за тебя. Но в самом деле тебе сейчас быть дома. Беременная молодая женщина на балу — жуткое «фи» от петербургского общества. Мы отыграемся летом, дорогая. Сошьем красивые платья, появимся дерзкие и вызывающие, и прихлопнем чванливую массу своим видом.

— Летом? — удивился Никита, ошарашенный эскападой жены.

— Ты вообще смотрел содержимое конверта? — вздохнула Тамара. — Видишь, я держу две открытки. Одна приглашает нас на Ассамблею, а вторая — на летний загородный бал по случаю дня рождения наследника престола. Так и написано: господин Назаров с супругами. И даже имена есть для некоторых недоверчивых.

Никита сорвался с места, выхватил открытки, нашел нужную и внимательно прочитал, потом передал Даше. Девушка расплылась в улыбке и обняла волхва за шею.

— Я даже не раскрывал конверт, — смущенно произнес Никита. — Знал, что там приглашение, но не предполагал, что сразу на два события! Извини меня, солнышко, за ворчание на императора. Виноват, исправлюсь.

— О чем я всегда и говорю, — Тамара покачала головой, глядя на супруга. — Ты пытаешься идти против течения, выискивая препятствия. А все очень просто. Достаточно спросить меня. Может, начнешь руководствоваться здравым смыслом? Меньшиковы не собираются выставлять нас в плохом свете, у них иные, неподвластные нашему уму, мысли. Порой парадоксальные, но правильные.

— Осознал и оценил твой ум, — улыбнулся Никита.

— Даша, ты не в обиде? — Тамара пристально взглянула на девушку.

— Нет, Матушка, — выдохнула счастливо Даша, отчего все весело рассмеялись. — Правда, такое решение и в самом деле наилучшее. Ничего, к тому времени я уже приду в норму.

Разобравшись, наконец, с императорским подарком, Никита оставил девушек и пошел в кабинет, выделив себе несколько часов на работу. Сначала нужно поговорить по видеосвязи с бароном Коваленко, потом выяснить, как продвигаются дела у его сына Андрея, взявшего на себя роль организатора нового предприятия. Уже нашел помещение, провел ремонт, причем, на свои деньги, не попросив ни копейки, что говорило о его принципиальной заинтересованности в деле. Сейчас ведет переговоры с Локтевыми — владельцами карельских месторождений. Первая партия кварцев должна прибыть в середине января. К тому времени молодой Коваленко наймет штат работников. Шустрый молодой человек, признался Никита.

После разговора с бароном он собрался в поселок. Активная фаза стройки закончилась с наступлением сильных холодов, и сейчас в «Родниках» проживало около сотни человек: работники и служащие со своими семьями. Но самым главным стимулом поехать туда у Никиты стало желание увидеться с Глебом Донским.

Бывший офицер все-таки решился на переезд, и вот уже второй день обустраивается в выделенном для него доме. Они там все рядышком заселились: Тагир, Арсений и Глеб. Та самая троица, которая, по мнению Никиты, должна сколотить крепкую, хорошо обученную родовую дружину. Полноценную боевую гвардию, охрану и спецотряд для деликатных поручений. Люди, жаждавшие получить не только работу, но и надежную защиту в лице нового клана, шли к нанимателю с большим желанием. Вот и пригодится Донской для отсеивания неприспособленных для военного дела индивидов. А дальше за дело возьмутся старые матерые тигры. Так что из десяти кандидатов вряд ли больше трех-четырех человек вольется в боевой коллектив. Но те, кто останутся, и будут настоящими сливками гвардии.

Покопавшись в столе, он вытащил наружу потрепанный блокнот, в котором отыскал нужный номер телефона. Пока есть время, нужно решить еще один вопрос. С подарком для Тамары. Ведь ждет, периодически намекает, кивая на детей.

— Василий? Касаткин? — услышав недовольное бурчание, улыбнулся Никита. Он звонил с нового номера, поэтому немудрено, что Васька не узнал. — Я не отвлекаю тебя?

— Я не знаю вас, сударь, — ответил Василий. — Представитесь?

— Охотно. Назаров Никита Анатольевич, вологодский дворянин…

Не дождавшись, когда волхв закончит свое представление, Васька расхохотался. Затем признался, что не узнал голоса.

— Совсем зазнался, сударь, — обиженно произнес он. — Ты когда из мертвых воскрес? Уже месяца четыре прошло, да? Почему до сих пор скрываешься?

Василий был представителем рода Касаткиных, занимающегося автомобильным бизнесом. Конечно, им было далеко до поставщика императорского двора князя Волынского, но свою нишу заняли прочно. Теперь выпускают неплохие внедорожники, седаны и кабриолеты.

— Извини, разгребал дела за время своего отсутствия, — признался Никита.

— Так ты приезжай, посидим в ресторанчике, винца попьем, поговорим. Плюнь на проблемы, Тамару с собой возьми. Со второй женой — Дашей, да? — познакомишь. Или стесняешься?

— Не подкалывай, сударь, — Никита усмехнулся. — Летом, возможно, встретимся.

— Сам сказал! — оживился Васька. — Я за язык тебя не тянул! Ну, ладно, рассказывай, зачем я тебе понадобился.

— Хочу индивидуальный заказ на вашем заводе разместить. Примете?

— Ого, что именно? Внедорожники для своей дружины? Их много заказывают, учти. Все более-менее солидные. Все как сговорились, меняют личный автопарк. Работы хватает.

— Нет, хочу легковой автомобиль с хорошими ходовыми характеристиками. Не кабриолет, не гоночную. Но посолиднее, чтобы и в Петербурге не стыдно было показать ее. Ну и с учетом детей, которых придется возить на заднем сиденье.

— Угу. В принципе, мы такие выпускаем, только комплектация различная. По всем ценовым нишам. Что конкретно? Какие условия?

— Ты же знаешь, как женщины выбирают тачки? Сначала смотрят, нравится ли вообще машина по цвету. Технические характеристики для большинства не существенны, — засмеялся Никита. — Можешь спросить у своей жены или девушки, как бы она выбрала? Кстати, ты женат?

— Марину Мельникову помнишь?

— Ого! Ты все-таки решился с ней заговорить, а потом окрутить?

— Да, благодаря Тамаре. Так что подарок будет двойной, Никита. От души. Постараемся сделать добротную, элегантную машину, достойную твоей супруги, — пообещал Васька. — Эскизы пришлю, выберешь. Я так понял, подарок будешь держать в секрете?

— Правильно понял. Утечка исключается. Кстати, я могу дать рекомендации, как усилить движок с помощью рун и защитить корпус магическими контурами. Все-таки безопасность я ставлю превыше всего.

— Согласен. Будет интересно воплотить твои идеи. Надеюсь, не броневик хочешь заказывать? — Васька зашуршал чем-то. Видимо, спешно накидывал на бумагу просьбу Никиты.

— Ни в коем случае. Как идеал, чтобы для примера — шведская «Криста». Помнишь, такая была у Ларисы Зубовой?

— Надо же, вспомнил, — хмыкнул Касаткин. — До сих пор не отпускает?

— Да ты что! — возмутился волхв. — Давно забыл, как страшный сон.

— А она сейчас под колпаком спецслужб, — доверительно произнес Васька. — Уехала в Рим вместе с мужем, сотрудником посольства. В общем, свое обаяние будет применять на дурачках-сеньорах или работниках МИДа.

— Вася, смени тему, — предупредил Никита. — Не о том говорим. Понимаешь, о чем я?

— Да, извини, заболтался, — вздохнул Касаткин. — Как только художники создадут эскиз, а инженеры предоставят прототип с характеристиками, я перешлю тебе все документы. Если согласишься, предоплата — пятьдесят процентов сразу, а потом в течение двух последующих месяцев по двадцать пять. Согласен на такие условия?

— К весне сделаете?

— Сделаем.

— Надо будет за срочность платить — звони, не стесняйся, — Никита посмотрел на часы. Пора закругляться. — Будь здрав, Василий. Привет Марине.

— И тебе не хворать, Никита. Не теряйся больше. Своих девчонок поцелуй от меня.

— С удовольствием.

С хрустом расправив плечи, Никита встал из-за стола и стал собираться в поездку. Как хорошо, что он вовремя вспомнил про Касаткиных. Тамара получит свой подарок за рождение первенцев. Зная, как ей не хватает ярко-вишневой «ласточки», волхв решил, что этот самый подарок будет в виде машины. Не кабриолет, конечно — положение обязывает иметь солидное средство передвижения. Двухместная гоночная карета — баловство для молодых барышень.

Накинув теплую камуфлированную куртку, он выскочил на улицу, где его дожидались Слон, Лязгун и Нагай, как-то незаметно ставшие его личными телохранителями. Последний, впрочем, еще и Тамару прикрывал, когда та из «Гнезда» выезжала в город. За рулем внедорожника сидел Мишка Шаталов, тоже примкнувший к группе сопровождения. Он приспустил стекло наполовину, когда увидел Никиту.

— В «Родники», — сказал ему Никита.

В самом поселке Глеба он не нашел. Так же, как и Тагира, и Арсения. Марина Донская радостно поприветствовала заехавшего к ней Никиту, и пока кормила семейного зубастого охранника, привезенного из Албазина, объяснила, где искать благоверного.

— Старая гвардия устроила полигон в трех километрах отсюда и стрельбище, — потрепав по холке алабая, жена Глеба с прищуром посмотрела на волхва. — Теперь каждый день туда ездят на машинах. Ну и моего забрали с собой. Дескать, нечего прохлаждаться, если заявился сюда делом заниматься. Ты уж, Никита, вразуми этих ретивых дядюшек. До сих пор вещи по дому неразобранные валяются.

— Поговорю, — улыбнулся Никита, поглядывая на пса, закидывающего в свою пасть кашу с мясом. — Как устроились? Жилье вас устраивает?

— Ожидали худшего, — усмехнулась Марина, медленно шагая с Никитой по дорожке к дому. Она была в меховой куртке и без шапочки, и казалось, совсем не замечала бодрящего морозца. — А тут водопровод прямо на кухню выведен, отопление в комнатах. Санузел в доме. Балуешь ты людей, Никита.

— Хочу, чтобы им было комфортно, но и отдачи потребую нешуточной.

— Надеюсь, это все осознали, — кивнула Марина. — Спасибо, что позвал сюда. Честно, устала я от Албазина. Все-таки пограничный город, и это очень хорошо ощущается. Только не говори ничего Глебу!

— Хорошо, буду нем как могила, — засмеялся Никита. — Вы мебель контейнером отправляли?

— Да, обещали через неделю привезти. Звонили из компании.

— Как прибудет, сразу же обращайтесь. Грузовик выделю.

— Да они сами привезут! — отмахнулась Марина. — Надо лишь охрану предупредить, согласовать проезд в поселок.

— Что ж, рад за вас, — Никита легонько сжал запястье женщины на прощание. — Осваивайтесь.

Дорогу на полигон подсказали на КПП поселка. Боец объяснил, что надо держаться русла реки, проехать лес, а за ним есть заброшенный карьер. В нем-то и организовали стрельбище вместе с учебной площадкой. Шаталов сказал, что понял, про какое место говорится. Оказывается, он еще летом туда с Ильясом ездил, осматривали прилегающие к поселку места.

Карьер и в самом деле оказался очень удобным для тренировочного процесса. Если его не искать целенаправленно, так обнаружить среди молодого сосняка, росшего вдоль оплывших краев оврага, не представлялось таким уж легким делом. Единственная наезженная дорога, на которой отчетливо виднелись следы техники, прорезала кустарник и ныряла вниз. Туда и повел машину водитель.

Сам карьер, к удивлению Никиты, был свободен от снега. Здесь чувствовалась работа волхва. Магическая техника, начисто уничтожившая наст, обнажила желтовато-бурый суглинок. Не иначе Яна или Ромка постарались. Часть карьера была отдана под стрельбище, а на второй половине шли интенсивные занятия. Около десятка бойцов отрабатывали какие-то упражнения с оружием под руководством Арсения и Тагира. Им помогал коренастый мужчина в утепленной меховой куртке. По скупым, очень знакомым движениям рук и торса Никита признал в нем Глеба. Надо же, сразу по приезду втянулся в работу, не давая себе ни дня поблажки. Донской взял к себе в помощники какого-то бойца и на нем показывал технику «рукопашки», шаг за шагом, неторопливо, но с неоднократными повторами, постепенно ускоряя движение.

Водитель аккуратно остановился возле других машин, и Никита в сопровождении рынд направился к группе тренирующихся. Глеб заметил его первым, потому что стоял лицом к стоянке. Что-то негромко произнес, и группа рассыпалась на мелкие кучки. А Донской поспешил навстречу Никите.

Они крепко обнялись, похлопали друг друга по спине, стараясь вложить в каждый удар эмоции от встречи.

— Как устроился? Всем доволен? — Никита с улыбкой смотрел на своего старшего товарища. — Я к тебе заезжал, а ты, оказывается, все бросил, и скорее из дому убежал!

— Марина нажаловалась? — хмыкнул Донской, выдыхая клубы морозного пара. — Сама, кстати, вытолкала взашей, как только к нам Тагир и Арсений наведались. Слушай, а ты почему не сказал, что они тоже с Албазина?

— Сюрприз хотел сделать, — увернулся Никита. — Лучше обрисуй мне ситуацию с пылу-жару. Какие перспективы видишь, что нужно поменять или улучшить?

— Да не торопись ты, — засмеялся Глеб. — Через недельку я предоставлю тебе отчет. Надо всю охрану просмотреть, на что люди способны. А потом начнем сколачивать гвардию. Плохо, что приходится на улице заниматься. Спортивный зал, по слухам, только летом обещают построить. Вот там бы я развернулся. Карьер для стрельбища хорош, не спорю.

Подошли Тагир с Арсением. Поздоровались. Никита поинтересовался, кто очищал от снега стрельбище. Оказалось, Ромка Возницын здесь применял боевую технику «Перунова огня», довольно сложную для волхвов. Как он сам пояснил, хотелось оценить свои силы и возможности, пока рядом нет Никиты. Подсказки, видите ли, ему не нужны. Иначе сразу же начнет дергаться и совершать ошибки. А так все прошло гладко, кроме обрушившегося дальнего края карьера, где должны поставить мишени. Никита задумался. Неужели уровень нынешних чародеев вырос настолько, что они без труда осваивают эту опасную, в общем-то, магическую технику?

Потайники, как и Глеб, попросили его ускорить строительство спортивной базы в поселке. Под крышей заниматься куда комфортнее, а боевые стрельбы могут проводить другие инструкторы вроде Игната Лещева, ставшего заместителем Ильяса. Что ж, самый первый набор гвардии уже чувствует себя заматеревшими волками.

Разговор прервался суматошной трелью из внутреннего кармана куртки. Звонок шел от Афанасия Турского — еще одного «старичка», сейчас занимавшегося розыском второй группы наемников, устроивших налет на Белом озере.

— Хозяин, нашли этих паскуд! — с придыханием, словно пробирался через глубокие сугробы, произнес Афанасий. — Долго же выслеживали!

— Где?

— Да там же, в Аксеново! Просто нелегко было распознать их среди обычных жителей! Шифровались, гады! А сегодня прокололись! Кажется, к ним атаман приехал!

— Удача-то какая! — пробормотал Никита. — Маячок при тебе?

— Так точно!

— Выстави его подальше от деревни, в укромном месте, и жди прибытия!

— Понял! Через десять минут сигнал будет настроен!

Для экстренного перемещения, если вдруг поисковая группа обнаружит наемников, Никита дал Афанасию списанный маячок, который был забракован военной комиссией, но для простеньких функций — сигнал подать, заякорить места перемещения по порталу — вполне годился.

— Кажется, крупную дичь заполевали, — усмехнулся Никита, забрасывая телефон в карман.

— Неужели самого атамана нашли? — оживились бывшие «потайники».

— Афанасий признал по фотороботу, — кивнул Никита. После допроса Лося Ромка несколько дней выцеживал с ментального слепка наемника образ атамана, замучив художника, специально для этой цели найденного в городе. Паренек оказался не только талантливым, но и умеющим держать язык за зубами. За все сеансы ни разу не задал вопроса, зачем такому важному человеку, как господин Назаров, требуется рисунок. Молча закончил свою работу, получил приличный гонорар и покинул имение. Рисунок растиражировали, часть отдали потайникам Вологодского Двора.

— Надо брать! — Тагир едва не подпрыгнул на месте. — Никита, я с тобой!

— Дядька Тагир, ты бы остался, — волхв вздохнул. — Молодые справятся!

— Лопухнутся, как пить дать! — зарычал Тагир. — Я подстрахую мальчишек с тыла!

— Не сидится старому на месте, — усмехнулся Арсений. — Да возьми ты его, Никита! Не успокоится, всю плешь проест!

Донской, еще не вошедший в курс дела, с любопытством посматривал на спорящих потайников. Ему хотелось понять, почему так все оживились, но Никита его точно на задание брать не будет. Не для этого он вытаскивал с Албазина бывшего вояку, чтобы тот по лесам бегал.

— Со мной пойдут Слон, Лязгун, Нагай, Тагир, — решил Никита. — Давайте в машину, живо! Занятия продолжить! Вечером жду в имении!

Прыгать в Аксеново нужно подальше от карьера и поселка, чтобы никто не видел. Шаталов остановил внедорожник как раз на середине пути в заснеженном лесу, высадил Никиту с бойцами, а сам погнал в «Гнездо».

Из всех присутствующих только Нагай ни разу не пользовался инфернальным тоннелем. Забавно было глядеть на его бесстрастное, но побледневшее лицо при появлении тускло-серой воронки, с ужасающей скоростью пожиравшей снежный покров. Но оказаться внутри нее было еще страшнее. Нагай посмотрел на спокойного хозяина и сам проникся вселенским безразличием к жизни. Если эфенди Никита не боится жуткой воронки, созданной какой-то прирученной тварью, то и Нагаю не стоит дрожать перед неизвестностью. После Бухары телохранитель преисполнился невероятным уважением к хозяину имения.

Дуарх сработал ювелирно, выбросив группу точно на маячок. Афанасий, дожидавшийся их в подлеске, едва успел закрыть лицо руками, как снежная стена накрыла его с ног до головы, взрыхляя твердый наст на лесной полянке.

— С прибытием! — отплевываясь от попавшего в рот снега, сказал Афанасий.

Лязгун со Слоном стали подначивать его и спрашивать, каково это попасть под ударную волну демонической сущности. Но кое-кому было не до смеха.

— Шайтан! — выдохнул Нагай, ощупывая себя с необыкновенной тщательностью, словно пытался найти какие-то следы жуткого перелета на одежде.

— Доклад! — потребовал Никита.

Афанасий сразу подобрался.

— Наемная группа в количестве пяти человек проживает в доме на окраине деревни. Место удачное. Сразу за огородами есть ручей, сейчас замерший. К дому ведет дорога, проживают соседи. Силовую операцию провести невозможно из-за риска навредить обычным людям, — на ходу проговорил Турский. — Мы расположились в заброшенной баньке, и оттуда постоянно следим за перемещениями наемников. Они постоянно начеку, периодически обходят двор. Ночью выставляют стражу. Смена через каждые два часа.

— Точно они?

— Точно. Живут тихо, стараются по улицам не шататься, с местными в разговор не вступают, кроме одного. Есть мнение, что именно этот человек проживает в Аксеново. Его знают, с ним здороваются. Поэтому он постоянно берет на себя заботу о закупке продовольствия. Сегодня к ним приехали на «Зубре» двое. Водитель и еще один, в котором опознали атамана.

Афанасий перевел дух.

— Рискованную позицию выбрали, — посмотрел на покошенное строение, притулившееся на берегу ручья.

— Хозяев нет, дом заколочен, — возразил Турский. — Мы же не с бухты-барахты туда заселились. Стараемся не следить, чтобы местные не засекли.

— С атаманом не ошиблись? — Никита тоже подустал, пока шел, утопая в снегу.

— Точно он. Ну, похож очень, если быть объективным, — поправился помощник. — Видите, Никита Анатольевич, как удачно. Мы сейчас незаметны. Подлесок рядом, тропка скрыта кустарниками, под берегом пройдем, и вообще в мертвой зоне окажемся.

Неказистая банька, заселенная бойцами, как нельзя лучше подходила для наблюдательного пункта. С приземистого чердака нужный дом проглядывался в бинокль. Соседние дворы тоже контролировались без проблем. А вот как жилье — дрянное сооружение. Затопить печь нельзя — сразу точку раскроют. Вот и старались ребята любыми способами утеплить помещение. В предбаннике на дверь навесили найденную на чердаке старую коровью шкуру, уже всю в дырах. Здесь постоянно находился один из бойцов, контролируя тропинку от бани до жилого дома. Мало ли, вдруг хозяева объявятся неожиданно.

Первым делом Никита активировал скрипты огненных рун, и через десять минут в баньке стало весьма жарко, и бойцы с удовольствием сбросили с себя меховые куртки. А волхв с Афанасием залезли на чердак и стали внимательно следить за искомым домом.

— Машина уже два часа стоит, — пояснил помощник. — В ограду не загоняют. Значит, скоро уедет. Надо брать.

— Надо, — согласился Никита, обшаривая биноклем подходы к лежбищу наемников. Расположение дома такое же. Ворота и калитка выходят на улицу, а за огородами небольшой пустырь, оканчивающийся овражком, в котором скован льдом ручей. А дальше поле, кустарники, ивняк — и лес. — Чем раньше начнем, тем лучше. Атаман может в любой момент сорваться с крючка. Плохо, что день. Суета будет видна.

— «Скрыт» используйте, — напомнил Афанасий. — Двух-трех человек накроете сферой, а остальных расставим на пустыре, как раз под оврагом. Если кому-то придет в голову бежать — только в лес.

— Н-да, диспозиция прямая, как лом, — усмехнулся Никита. — Тогда слушай приказ. Ты берешь своих парней и перекрываешь пустырь. Я с Тагиром и рындами войду через «парадную». Попробую усыпить, чтобы не дергались и не открыли стрельбу.

— Есть, понял, — кивнул Афанасий и скатился по лестнице вниз собирать команду.

Местные жители весьма наблюдательны к мелочам, особенно тем, которые оставлены чужаками. Поэтому Никита и взял на себя самую тяжелую часть операции: провести под «скрытом» команду, прибывшую с ним. Создав сферу невидимости, он осторожно приоткрыл калитку. Со стороны показалось, что ветер, гуляющий по улице, решил пошалить и распахнул плохо закрытую створку в заборе нежилого двора. Волхв еще раз пояснил, как нужно себя вести, чтобы не демаскировать свое передвижение.

Шли вдоль заборов, оглядываясь по сторонам. Вроде бы все тихо, никто пальцем не тычет. Мимо по дороге прошли две женщины, протарахтела старая малолитражка. И только какая-то вредная псина учуяла людей и недоуменно гавкнула несколько раз, не найдя причину своего раздражения.

Возле внедорожника, чуть-чуть съехавшего с дороги на обочину, они остановились. Никита подозвал Слона и тихо пояснил, что нужно сделать. Боец кивнул, осторожно вцепился в ручку дверцы со стороны водителя. Раздался щелчок. Дверца резко распахнулась, являя изумленное лицо ничего не понявшего молодого парня. Последовал короткий, но очень сильный тычок сложенными в щепоть пальцами в районе шеи — и водитель обмяк, завалившись на руль.

— Займись им, — приказал Никита. — Сейчас тебя будет видно, так что не светись. Садись за руль и жди нас. Следи за калиткой, чтобы никто не убежал. Все, мы пошли.

Калитка оказалась закрытой. Нагай как более легкий и подвижный с помощью Лязгуна перелез через забор и запустил хозяина и странного старика с сильными и жилистыми руками. Несмотря на возраст, нукер эфенди на его глазах скрутил трех молодых парней, чем заслужил молчаливое одобрение и уважение. Вот и теперь Тагир подмигнул Нагаю и жестом показал, что нужно держаться позади хозяина.

Никита оценил размеры дома, чтобы сформировать скрипт нужной концентрации. Накрывать «сном» предстояло сразу всех, избегнув ненужного риска при захвате. Тагир, как более опытный вояка, задержал Лязгуна и Нагая, чтобы парни по дурости не попали под раздачу. «Сонная» руна, накачанная необходимой Силой, проскочила через дымовую трубу.

— Пять, четыре, три, — беззвучно шепча губами, отсчитал Никита, — один… Пошли!

Но даже при своей уверенности он приказал Лязгуну особо не усердствовать. Действовать осторожно, не вваливаться в помещение, как медведь на пасеку. Бойцы исчезли за дверью, и через две минуты появились на пороге.

— Все спят! — выдохнул Лязгун. — Шестеро. Нагай их упаковывает.

Никита с Тагиром зашли в теплый пахнущий чем-то едва кислым и сдобным, дом. Небольшой, разделенный печкой на две комнаты: жилую зону и кухню. В комнате вповалку, где кого застал удар скрипта, лежали люди в домашней одежде. Кто в спортивных штанах и майке, кто вообще с голым торсом щеголял до сна. Здесь действительно было жарко натоплено.

Только один выделялся среди давно живущих здесь наемников. Он был в сером вязаном свитере, перетянутом плечевыми ремнями, на котором висела кобура с пистолетом. Щетинистое, землистое лицо, обветренные скулы — совсем неряшливый вид, словно человек несколько дней прятался по укромным местам и не мог привести себя в порядок. Если судить по фотороботу — это и есть тот самый человек, встречавшийся с агентом Ватикана. Уронив голову на руки, атаман спал прямо за столом, под ногами валялся стакан. Подняв его, Никита принюхался. Вода. Удивительно, что спиртным от наемников не пахнет. Значит, дисциплина присутствовала.

— Нагай, Лязгун! — между тем Тагир раздавал поручения. — Живо все оружие собрать и в сени вытащить. Не стоим!

Никита обезоружил атамана, забрав массивный «Бур» с дополнительными обоймами, отцепил нож от пояса, и аккуратно прощупал с ног до головы на предмет еще какого-нибудь сюрприза.

— Что с ними делать будем? — спросил старый потайник, контролируя спящих.

— Атамана забираем с собой, остальные мне не нужны, — не задумываясь ни на секунду, ответил Никита. — Лязгун, бери Нагая и тащите «приз» в машину. Водителя сюда!

Щелчок пальцем по клипсе гарнитуры. Афанасий тут же откликнулся и выслушал приказ хозяина. Пока рынды занимаются перетаскиванием грузов, появился Турский, облепленный снегом. Через сугробы по огородам пробирался.

— Мы сейчас уезжаем с атаманом, — Никита ставил задачу, понимая, что нужно как можно скорее покинуть село. Движение пошло нешуточное. А вдруг наемники подстраховались и поселили в доме напротив наблюдателя? — Ты с ребятами доберешься до «Гнезда» своим ходом, как и приехали сюда. Этих… в расход. Что не так?

Афанасий с трудом не отвел своего взгляда от потемневших глаз Назарова. Выдержал и четко ответил, что задачу понял. В конце концов он давал клятву верности на Родовом артефакте, и любое колебание может сыграть на противоположную сторону весов. Да и кто ему эти люди? Наемники, поставленные вне закона. Их даже потайники стараются прореживать, если ловят.

— Прекрасно, — словно прочитав его мысли, кивнул Никита. — Жду вас дома с докладом о проделанной работе.

Он вышел в прохладные сени, куда уже затаскивали обмякшего водителя. Слон приложил его ощутимо. Никита сначала хотел стереть часть памяти парня, но передумал. Через несколько минут Афанасий подчистит за собой все следы. Здесь только смертники, и применять к ним какие-то дополнительные меры воздействия не хотелось.

Вологда, декабрь 2013 года

Никита

— Господа, я не понимаю, по какому причине вы удерживаете меня насильно? — поинтересовался атаман, сидя на том же стуле, на котором когда-то сидели его подчиненные. Связанные прочным пластиковым шнуром с фиксатором руки были заведены за спину; ноги для верности тоже перехвачены. Скакать по комнате пленнику никто не собирался дозволять.

Он еще не понимал, в какую историю вляпался. Вернее, причину своего похищения наемник знал, но не предполагал, насколько глубоко увяз в желании заработать на легком пощипывании разбогатевшего дворянчика.

— Причина одна, — Тагир с хрустом размял суставы пальцев, — нам нужен твой контакт с одним человеком. Иностранцем, заказавшем нападение на туристическую базу. Или с группой лиц, давших тебе контракт на силовую акцию на Белом озере.

— Я его не знаю, — пожал плечами атаман. Отпираться от организации нападения он не стал. Глупо, если попался на жареном. — Нашел меня через посредника, представился Сергеем. А иностранец он или нет — не мне судить. Паспорт не показывал.

— Сергей? — спросил Никита, стоя сбоку. — Значит, русский?

— Говорю же: не знаю. Но разговаривал по-русски.

— Что предлагал?

— Рейд на базу, — атаман посмотрел на Тагира и перевел взгляд на волхва. — Заплатил хорошо.

— Ребенка кто похищал?

— Какого ребенка? — удивился наемник и попытался пошевелиться в возмущении. — Вы на меня не вешайте чужих грехов! Я здесь не при делах!

— Ты же понимаешь, что проверить твою память для меня не составит труда, предупредил Никита и показал рукой на Ромку Возницына, с обреченным видом ментального палача ждавшего, когда наступит его черед. — Вот этот паренек перевернет все твои мозги. Лучше сразу скажи, кто планировал похищение Краусе, кто участвовал в акции!

— Господин хороший, да я клянусь здоровьем своей матери и бабушки, — выпалил атаман, старательно отворачиваясь от взгляда ментата, — не участвовал я в этом непотребстве! И про какого-то Краусе впервые слышу! Мне еще жить не надоело!

— Врешь, падла, — Тагир навис над ним, положив колено на пах, и всем весом надавил, вызвав испуганный вскрик пленника. — Не ори! Мы знаем, что в похищении участвовали несколько человек. Кого нанял этот Сергей? Из твоей команды или кого-то другого?

— Да не знаю я! — учащенно задышал атаман. — По базе не отрицаю — наша работа! А к похищению меня не привязывайте!

— Допустим, поверим, — откликнулся Никита. — Как ты выходишь на Сергея? Какой способ связи? Когда договорились в следующий раз встретиться?

— Он сам сказал, что позвонит.

— Слон, — кивнул Тагир.

Рында оторвался от перегородки, которую подпирал спиной, и неторопливо подошел к атаману. Короткий размах — кулак влетает в живот, заставляя того согнуться от недостатка воздуха.

— Как ощущение? — полюбопытствовал Тагир. — Ты сразу выложи все свои секреты, малыш. Живее будешь.

— Так я вам и поверил, — прокашлялся атаман. — Нету вам веры, как и всем, кто моих парней под ножи кидает.

— Ты еще пожалуйся, гнида, — оскалился Слон, — поплачь слезами горючими. Да вас по всей Вологде ищут, поговорить желают! Продался один раз — так уж до конца иди!

Снова увесистый удар, всхлип.

— По лицу не бьете, бережете, что ли? — усмехнулся пленник, отдышавшись.

— А нет смысла лупить тебя с воодушевлением, — пояснил Никита. — Если сейчас не сдашь агента — ментат всю память выпотрошит!

— Я же говорю, что Сергей сам выходит на связь, — заторопился атаман. — После звонка я стираю номер телефона. Виделись всего лишь раз, и после этого общались на дистанции. Все инструкции присылались пакетом в сетевую почту. Деньги шли на счет. Лица этого человека я не запомнил. Детей не похищали!

— Ну, сейчас проверим! — ласково произнес Тагир. — Рома, сынок, давай-ка работай! Хватит известку со стен обтирать!

Возницына уже не трясло от таких манипуляций. Как-то свыкся с мыслью, что приходится трудиться не только боевым волхвом, но и ментатом. Привычно сжал ладонями виски дернувшегося в страхе пленника и послал нужные импульсы в мозг, развертывая перед собой полотно образов.

Никита внимательно наблюдал за парнем. Беспокойство он стал проявлять, когда заметил, что Роман побледнел, тень неуверенности мелькнула у него на лице. Собираясь прервать манипуляции, он шагнул к Возницыну, но молодой помощник сам вышел из состояния медитации.

— Никита Анатольевич, мне надо кое-что сказать вам, — он показал взглядом на дверь. Выйдя в сени, Роман горячо зашептал: — Я нарвался на блокаду! Не могу обойти ее без риска разрушить мозг! Как только цепляюсь за чей-то образ, сразу же утыкаюсь в закладки ложной памяти! Здесь нужен сильный специалист! У меня иная специализация!

— Плохо, — помрачнел Никита. — С ним может связаться этот Сергей в любую минуту, а у нас нет раскладов. Ты точно не сможешь прорвать блокаду?

— Могу, но пациент или умрет, или произойдет вычищение всех ячеек глубинной памяти! — Рома скис. — Извините, Никита Анатольевич, что подвел вас!

— Ладно, не кори себя, — Назаров хлопнул помощника по плечу. — Топай в дом, прикажи Тагиру собираться. И клиента пусть упакуют. Перевезем его в надежное место.

Оставшись один, Никита вышел на улицу, поежился от мороза, усилившегося к вечеру. Набрал нужный номер.

— Петрович! Здорово! Не спишь? Да шучу, шучу. Слушай меня внимательно. Мне нужно спрятать очень важного клиента. Он с трудом идет на контакт, но у меня нет времени сейчас его колоть. Блокада стоит. Пока найду спеца, его желательно изолировать. Есть местечко? В подвале «Изумруда»? Хм, а я и не знал. Надо будет потом с тобой экскурсию провести. Все, отбой. Через полчаса будем на территории, подъедем с технического входа. Встретишь.

Никита знал, что начальник СБ Корниенко выполнит свою работу чисто. Его ребята умеют держать язык за зубами. Утечки информации быть не должно. На мгновение задумавшись, волхв отыскал в телефонной книжке номер Великого князя, данный для экстренного вызова. Меньшиков предупредил, чтобы Никита звонил по нему в крайней необходимости. Линия защищена шифраторами и не прослушивается, поэтому засорять ее всякими мелкими просьбами не рекомендуется.

Константин Михайлович откликнулся после трех продолжительных гудков.

— Говори, Никита, — Меньшиков даже приветствовать своего зятя не стал, тем самым намекая о срочности и важности вызова.

— Мне нужен очень опытный ментат, чтобы снять многоступенчатую блокаду памяти, — тоже не рассыпался в здравицах Никита. — Своими силами, боюсь, не смогу. Время поджимает.

— Есть у меня один экземпляр, правда, старенький, — эмоции проскользнули в голосе Великого князя. — Но работает виртуозно. Когда посылать?

— Сейчас. Я его встречу в аэропорту. Только по номеру рейса предупредите.

— Почему не через портал?

— Не хочу, чтобы посторонние знали о нем, — честно признался волхв.

— Ментат из нашего клана.

— Нет, отец. Посылай обычным ближайшим рейсом.

— Как скажешь, — хмыкнул Меньшиков. — Но это не меньше пяти-шести часов. Тебя устроит?

— Думаю, за это время ничего не случится.

Князь не стал выспрашивать, какую авантюру затеял зять. Он подтвердил, что понял просьбу Никиты и отключился от разговора. Вот теперь можно ехать в «Изумруд».

Тяжело приминая снег, внедорожник выехал из ограды, перевалился через неглубокий водоотводной кювет и остановился в ожидании, когда Лязгун закроет ворота. Телохранитель ввалился в салон и пихнул Слона в бок, чтобы тот подвинулся. Машина взревела, выплевывая густые клубы грязно-серого цвета, и понеслась по проулку, напугав парочку пушистых котов, вздумавших устроить битву посреди дороги.

Москва, декабрь 2013 года

Луиджи Гроссо

Все-таки настал тот момент, когда пришлось окунуться в суровую русскую зиму с ее блеклостью красок и жестоких северных ветров. Ночной звонок от агента расстроил Луиджи и заставил вспомнить, что заграничный паспорт еще не просрочен, а виза в Россию уже проставлена. Буркнув в трубку, что прилетит в Москву в течение завтрашнего дня, руководитель секции по иностранным делам прошлепал босым на кухню и налил себе граппу в пузатый стакан на три пальца, сел за стол и задумчиво выцедил водку, отдающую волнующими ароматами винограда и жасмина.

Что ж, он предполагал несколько вариантов развития ситуации, и провальные моменты в их число входили. После изучения аналитической записки, где описывался психологический портрет Назарова, Гроссо подспудно ожидал от клиента такой прыти. И не понимал, почему местные умники с долей снисходительности утверждали, что молодой дворянин в силу своих амбиций не будет обращаться за помощью к более сильным и влиятельным лицам, хотя у него за спиной вообще не было той силы, сходной с той, которую накопили аристократические кланы России. Оказалось, все обстояло иначе. Серджио и Солера, чудом выскользнувшие из заварушки, устроенной Назаровым и местным кланом, утверждали: в операции по освобождению заложника участвовали люди из спецслужб. Они не вмешивались в бой, но перекрывали все потенциальные пути отхода, контролировали передвижение вооруженных групп, отсекали от эпицентра боя помощь.

Солера, накинув на обоих сферу невидимости, удачно проскользнули мимо кольца оцепления и телепортом ушли в Ярославль, где был заякорен маячок. И только потом прибыли в Москву, откуда стали спешно вызывать для консультации Гроссо.

— Почему не спишь? — мягкие и теплые от сна руки жены оплели его шею. — Граппу ночью пьешь… Ясно, что-то случилось.

— Мне нужно ехать в Россию, — вздохнул Луиджи, поглаживая шелковистые волосы Изабель. — А я рассчитывал, что раньше весны туда ни ногой!

— Ты излишне самоуверен, Лу, — Изабель взяла стул и села рядом с мужем, запахнув полы халата на коленях. — Недаром же символом России является матрешка. Тайна в тайне, приправленная непредсказуемостью. Кстати, привезешь мне сувенир? М-мм? Матрешку, например?

— Обязательно, — улыбнулся Луиджи. — Собери, пожалуйста, мой заграничный комплект. А я сделаю несколько звонков, раз уж встал.

— Я не сплю — и другие должны работать? — усмехнулась Изабель, вставая. — Настоящий патрон!

— Спасибо, милая!

Таможенный осмотр Гроссо прошел без проблем. Со статусом официального представителя Папской резиденции ему можно было не волноваться, что бдительная служба пригласит для беседы или, что еще хуже, увяжет появление Луиджи с какой-нибудь операцией Инквизиции на территории России. Бывали случаи. Агентура проваливалась сразу за синей разграничительной полосой, выложенной на гранитном полу возле таможенных стоек.

Серджио Бертони ждал его возле стеклянных павильонов, украшенных разнообразными цветными лентами, мишурой и яркими блестящими шарами. Чувствовалось приближение русского Коловорота, совпадавшего с Рождеством Христовым. Удивительное совпадение, всегда поражавшее воображение Луиджи. И не скажешь, что хитрые восточные славяне удачно «подмазались» к христианскому празднику. Космические часы неумолимо, в течение неисчислимых миллионов лет, отсчитывали дату зимнего солнцестояния, невзирая на людскую суету. Можно принять за удачу или счастливое стечение обстоятельств, что соединение Сатурна и Юпитера на небосводе две с лишним тысячи лет назад на исходе декабря предзнаменовало рождение Сына Божьего. Или в этом факте кроется тайна, которую Ватикану невыгодно выносить на прилюдное обсуждение? Может, как раз Ватикан и «примазался» под космическое событие, отмечаемое славянами?

Отбросив от себя еретические мысли, Луиджи мысленно перекрестился и попросил прощения у Папы. Шагнувший ему навстречу Луиджи выглядел спокойным, но во взгляде мерцали огоньки настороженности. Как отреагирует Ватикан на провал одной из фаз операции? Полетит ли голова с плеч?

— Шеф, с прибытием, — сделав легкий кивок, приветствуя Гроссо, Серджио пристроился рядом, чтобы сопроводить его до машины.

— Где Солера? — первым делом спросил Луиджи, прерывая молчание в теплом салоне такси. Он поднял пластиковую прозрачную перегородку и выжидающе посмотрел на своего агента.

— Солера сидит в номер и носа оттуда не показывает, — доложил Бертони. — Зато borsh уплетает за обе щеки чуть ли не каждый день.

— Меня не интересуют его гастрономические пристрастия, — холодно ответил Гроссо. Посмотрев на яркие в праздничной иллюминации улицы, проносящиеся за окном, он слегка расслабился. Все-таки Москва не напоминает Рим, в отличие от Петербурга. Какая-то она чужая, отталкивающая всех, кто не осознает ее русскость. А вот столица — это совершенно другая песня. Так кто проектировал и строил Петербург? Не итальянские архитекторы разве? Ну и чему удивляться, что между ним и Римом существуют неуловимые параллели? — Дайте короткий отчет.

— Коротко? — задумался Серджио. — Мы облажались, шеф.

— Неудивительно, — хмыкнул Гроссо. — Решили наскоком, как на рыцарском турнире, сбить с лошади противника. Вообще-то, я сам виноват, что пошел на поводу Солеры. Он убедил меня в необходимости быстрой акции, утверждая о полной готовности. В конечном итоге вы подобно крысам убежали из Бухары. Где прокол?

— У Назарова оказался впечатляющий фактор неожиданности, — доложил Бертони. — Демон.

— Демон? — Гроссо оторопел. — У мальчишки под рукой настоящий демон? А почему я об этом не знал?

— Никто не знал, шеф. Никто. Даже этот самовлюбленный в свою мощь Холдар Авлодов со своим огненным джинном. Такого фейерверка я никогда не забуду. Там несколько кварталов сгорело.

— Проклятье, — Луиджи откинулся на спинку дивана. — Вот она — матрешка!

— О чем вы, сеньор Гроссо? — полюбопытствовал Серджио.

— Так, вспомнил о своем, — рассеянно ответил Гроссо.

Солера, судя по его благодушию, совсем не волновался за произошедший срыв операции. Его позиция была устойчивая, в отличие от Луиджи. Папская Инквизиция занималась силовым решением всех возникающих проблем, а Солера занимал положение, позволявшее ему спокойно смотреть на барахтанье низовых звеньев вроде тех, в которых сейчас находился Бертони.

Маг-гроссмейстер встретил Луиджи, сидя в мягком глубоком кресле, да еще и в теплом халате, попивая из бокала вино. Сдержав рвущиеся из глубины души проклятия, Гроссо разделся, аккуратно повесил пальто на плечики, забросил меховую кепи с ушными клапанами на верхнюю полку, прошел на середину комнаты, опустился на диван, закинув ногу на ногу.

— Странная у нас встреча, Марио, — заметил он.

— Я не в том положении, Луи, чтобы вскакивать по каждому поводу, — улыбнулся маг. — Приветствую, сынок, в Москве!

— Налейте лучше вина, — буркнул Луиджи.

Серджио выполнил просьбу шефа, наполнив бокал вином, оставившим на стекле тягучие маслянистые капли — верный признак качественного напитка — а сам отошел подальше, но готовый в любой момент дать ответ.

— За вами нет слежки? — спросил Гроссо, пригубив вино.

— Как обычно, — пожал плечами Солера. — Каждый иностранец в «Славянской» имеет личного сопровождающего. За мной, к примеру, присматривает молодой человек приятной наружности. Куда бы я не пошел, он исправно топает следом, думая, что его не замечают. А я давно ему в ауру следящий маячок подсадил.

— Мне нужны подробности операции, Марио, — поморщился Луиджи. — Как получилось, что вы не смогли заставить Назарова нервничать?

— Он весьма крепок, этот юноша, — с одобрением произнес маг. — А еще у него есть демон. Подозреваю, что с его помощью он своевременно обнаружил похищенного ребенка, поставил на него метку, проследил, куда мы направляемся, и подтянул все силы в эту точку. Таким образом, не распыляя сил, он сконцентрировался в одном месте. И ударил так, что от нас полетели ошметки.

Гроссо показалось, что Солера восхищен действиями Назарова, и не скрывает этого факта. Ну да, маги все одинаково «больны», ревниво следят за успехами конкурентов, тщательно пытаясь копировать особо удачные техники.

— Откуда у него демон?

— Есть ли вопросы полегче, Луи? — вздохнул Солера. — Мы знали, что у Авлодовых есть сильный маг, управляющий джинном, и в какой-то момент расслабились. Клановая разведка упустила момент с началом атаки. Да и не знали они, что Назаров со своей командой уже был в Бухаре.

— Почему вы напрямую не вышли на клиента, предпочитая вести переговоры с родителями? — резко спросил Гроссо. — Вы же тем самым дали ему возможность действовать на опережение? И не факт, что разговаривали именно с родителями похищенного ребенка! Не водил ли вас за нос Назаров? И как, черт возьми, он мог поставить метку на заложника? Каким образом? Солера, вы отходили от него куда-то?

— Я все время наблюдал за мальчиком, — сдержанно ответил маг, словно невзначай показывая перстни. — Никаких прорывов через ауру не было.

— Тогда как?

— Вероятно, через преисподнюю, — Солера допил вино и отставил руку, в которой держал пустой бокал, в сторону. Серджио, как заправской лакей, сделал шаг к креслу, и снова наполнил бокал. — Больше никаких вариантов. Демон получает конкретное задание, находит ребенка и через инфернальный тоннель подцепляет маячок.

— Вы же утверждаете, что в ауре никаких следящих меток не было, — уцепился за несоответствие Гроссо. — Тогда как нашли Краусе? Я допускаю утверждение, что к нему подобрались с «черного входа». Но потом что произошло?

— Ищу ответ на этот загадочный вопрос, — развел руками Солера. — Я и сам не понимаю, Луи, как Назаров провернул этот фокус. Не ожидал от него такой умной и специфической работы. Может, с ним стоит дружить, а не вычищать, как сорную траву?

— Я не обсуждаю приказы Ватикана, — сухо ответил Луиджи. — Людям, которые окружают Папу, безразличны наши сомнения. Давайте думать, как еще можно выполнить задание.

— Позволите, шеф? — Серджио решительно встал чуть ли не посредине двух важных сеньоров, кинул взгляд на Гроссо, потом на мага. Получив благосклонный кивок от Луиджи, твердо сказал: — Я полагаю, мы форсировали события. Такие акции нужно подготавливать тщательно. С самого начала мне не нравилась идея Маккартура похитить ребенка. Дело даже не в моих моральных принципах; я был готов и на большее, чем шантажировать родителей отрубленными пальцами несчастного подставного мальчишки. Шеф, мы переоценили свои силы, понадеялись на быстрый результат. С такими людьми, как Назаров, торопиться не стоит. Разработка клиента должна вестись методично, не две или три недели. В итоге мне пришлось усиленно искать исполнителей, стоящих вне закона в России. А вы сами знаете, какие из таких людей получаются помощники. В результате на хвост сеньора Чубаря сели люди Назарова. Одну группу, судя по молчанию ее командира, уже уничтожили. На вторую могут вскоре выйти, если уже не вышли.

— Я тебя понял, Серджио, — оборвал его Гроссо. — Приказ государственного секретаря Борджиа и в самом деле скоропалителен. Ты сможешь найти аргументы в пользу плавной и аккуратной разработки Назарова? Если они есть в обойме твоих предложений, я готов завтра же забрать тебя в Рим и устроить встречу с Борджио.

— Понял, шеф, — Бертони отошел в сторону, держа в руках бутылку. Так как больше никто не протягивал бокал, он поставил ее на журнальный столик. — Будем работать.

— У тебя есть связь с русскими наемниками? — поинтересовался Гроссо. Предложение агента не было лишено благоразумия. Да так и надо было делать, черт возьми! Вот что подспудно давило на Луиджи уже несколько месяцев! Спешка! Что вдруг Ватикан возбудился от слов какого-то мальчишки, отчего пришлось сворачивать побочные акции и перебрасывать с других направлений опытных работников, и причем всех — в Россию! Будь на месте Борджио сам Луиджи, он бы обложил Назарова невидимым кольцом осведомителей, агентов, ложных друзей, подсунул бы ему смазливую девку из обедневших дворянок — какую-нибудь испанскую или немецкую княжну. И пусть такая игра грозила затянутостью и долгосрочностью, но в конце Ватикан сорвал бы крупный выигрыш! А теперь все пошло прахом! Мальчишка будет настороже, и попробуй при таком раскладе внедрить в его клан своего человека!

— Да, я периодически звоню атаману, — подтвердил Серджио.

— Когда будет очередной сеанс?

— Завтра в два часа дня.

— Звони сейчас, — предложил Гроссо.

— Тогда он не возьмет трубку, — покачал головой Бертони. — Мы обговорили все детали контактов. Звоню всегда я, потому что не разрешаю держать в памяти телефона мой номер. После общения наемник должен стереть его.

— Можно ведь приобрести «черный» номер, — пробурчал Луиджи. — А так, выходит, ты привязан к базе данных.

— Так он и есть «черный», — улыбнулся Серджио. — Когда похищали мальчишку Краусе, каждый звонок был одноразовый. Карта уничтожалась.

Гроссо встал с дивана и пересек комнату, чтобы полюбоваться видами заснеженного города и его изящными шпилями над замерзшим заливом. Он понял, что своим приездом вряд ли решит проблему в течение одной недели, которую зарезервировал для себя. Операция провалилась с треском, надо признать. Запустить механизм заново и без спешки подготовиться к бою. Учитывая новый фактор в деле Назарова, теперь работы прибавится не только гроссмейстерам Папской инквизиции, но и негаторам[9], которым предстоит найти оружие против демона и его силы. Только в этом случае можно с полной уверенностью придавить опасного врага, а не так…. Возня в песочнице получилась!

Чувствуя, что раздражение нарастает, Гроссо отвернулся от окна и поинтересовался:

— А русская кухня и в самом деле такая изумительная, что господин Солера не хочет отсюда уезжать?

— О, Луи, ты даже не представляешь! — гроссмейстер ожил и даже потер ладони. — Не желаешь ли вкусить варварской пищи? Она диво как хороша! Серджио, сынок, закажи нам в номер полноценный ужин! И бутылку вина не забудь!

Вологда, декабрь 2013 года

Никита

— Кирсанов, — подал Никите сухую морщинистую ладонь с длинными и тонкими, как у пианиста, пальцами старичок. Его слегка прищуренные глаза испытующе глядели на молодого человека, и чтобы в них нельзя было ничего прочесть, опускал пушистые посеребренные ресницы вниз. — Остап Демьянович. Не ожидал, что меня будут встречать с такой помпой. Впервые сам был в гуще событий, так сказать, хе-хе. С почетным эскортом!

— Вы не устали, Остап Демьянович? — поинтересовался Никита, показывая ментату на кресло, чтобы тот мог присесть после дороги. — Извините, что так срочно пришлось воспользоваться вашей услугой. Пациент требует немедленного осмотра. У него есть ценная информация, которая может грозить моей семье.

— Не вздумайте оправдываться! — Кирсанов замахал руками, в которых были зажаты темно-коричневый портфель с блестящими замками и лакированная трость с серебряной ручкой, на которой проглядывалась изящная чеканка. Старик подошел к дивану, сел на самый краешек, положив ручную кладь слева от себя, а трость упер в пол. — Я же все понимаю! Великий князь Константин Михайлович позвонил мне лично и попросил прибыть в Вологду. Я еще сообразить не мог, а что я забыл в далекой и дикой Вологде, как мне привезли билет на ближайший рейс, хе-хе! Пообещал сделать все возможное для его уважаемого зятя.

Кирсанов чуть-чуть склонил голову и тут же вздернул ее, внимательно глядя на Никиту.

— Говорите, что нужно сделать.

— У нашего клиента во время попытки снять слепок памяти обнаружилась многоступенчатая блокада, — пояснил Никита. — Возник большой риск потерять не только информацию, но и здоровье человека.

— Кто применял ментальное воздействие? — пристукнул тростью по полу Кирсанов. — Я в свое время преподавал в Медицинском императорском университете на факультете нейрофизиологии и ментальных техник. У меня много учеников, большинство из них помню.

— Вряд ли этот юноша слушал ваши лекции, — улыбнулся Никита. — Другая спецификация. Роман Возницын его зовут.

— Возницын? — наморщил лоб старый ментат. — Не родственник ли он Федору Ильичу?

— Да, это сын графа Возницына, главы ИСБ.

— Подумать только, как время бежит, — пробормотал Кирсанов, уперев подбородок в рукоять трости. — А какой сын? У Федора Ильича, кажется, их предостаточно!

— Младший.

— Да, да! Помню карапуза, гонявшегося за собаками в дворцовом парке, — ментат улыбнулся. — Вот это помню, а в дальнейшем судьба не свела! Знаете, Никита Анатольевич, не будем терять время! Ведите меня к своему пациенту, хе-хе!

Нагай, стоявший у дверей застывшим каменным идолом, оживился и распахнул створки, выпуская старца в коридор, где его приняли под охрану Слон и Лязгун.

Атамана поместили в подвале «Изумруда»; еще в процессе постройки его разделили на два крыла: техническое и рабочее. Если технический отсек посещался служащими корпорации ежедневно, то рабочее крыло едва ли имело и сотую долю такого интереса. Поэтому здесь можно было найти очень старые комнаты с древней мебелью, зачем-то заброшенной сюда, вместо законного места на помойке.

В одну из них и вошел Кирсанов с Никитой. Пленник лежал на лавке под бдительным присмотром двух охранников Корниенко. Комната больше походила на актовый зал. Длинные ряды кресел, обтянутых бархатной обивкой, уже покрытой толстым слоем пыли и настолько потертой, что виднелись дыры в разных местах; небольшое возвышение в дальнем конце помещения, на котором стоял длинный стол и стулья, вызывало удивление и улыбку. Кто вообще проводил собрания под многометровым слоем бетона? Или у основателя «Изумруда» были свои доводы для скрытых сборищ?

— Слон, позови Тагира, — приказал Никита. — Где он, кстати?

— Чай с Федором Петровичем пьет, — простодушно ответил Слон. — Сейчас вызову. Здесь просто связь глушится. Поднимусь наверх и кликну.

— Давай шустрей, мы уже приступаем, — поторопил Никита.

Кирсанов потер ладони и с любопытством посмотрел на осунувшегося атамана, который проснулся от громкого разговора. Мрачно посмотрел на благообразного старичка в длиннополом пальто мышиного цвета, силясь понять, что он здесь забыл. Между тем Остап Демьянович разделся, и Лязгун принял у него верхнюю одежду. Оставшись в вязаной жилетке поверх белой рубашки, ментат подошел к сидящему со связанными руками наемнику, постукивая тростью по полу. Окинул того с любопытством, присущим больше лабораторным работникам.

— Эй, начальник! — заволновался атаман. — Кто это такой?

— Бесов из тебя выгонять будет, — Лязгун встал рядом со стариком. — Сам же не хочешь добровольно рассказать про своих нанимателей.

— Я ничего не знаю! — заорал атаман и попробовал вскочить.

Тяжелый кулак обрушился на его шею; не потеряв сознание, наемник завалился на лавку, и тут же взлетел вверх, поднятый крепкими руками. Его протащили несколько метров и бросили на стул, тщательно привязали к нему ноги, опутали тело прочным тонким шнуром.

— Чтобы не дергался, — пояснил телохранитель Никиты.

Кирсанов невозмутимо досмотрел этот спектакль до конца, провел несколько пассов ладонями перед собой, и наемник успокоился, уставившись стеклянным взглядом в полутемный угол, где стояли наваленные друг на друга рассохшиеся шкафы. В это время пришли Слон, Тагир и Корниенко. Они сели рядышком с Никитой, чтобы не отвлекать ментата.

За работой Остапа Демьяновича было интересно наблюдать. Закатав рукава рубашки, старик пассировал ладонями над макушкой наемника, пальцами пробегал по вискам, затылку и шее, что-то беззвучно шептал и кружился вокруг стула. На его лбу выступила испарина, в отличие от атамана, чье лицо стало восковым.

Никита засек время, сколько будет длиться сеанс. Первая фаза закончилась через десять минут.

— Воды, — прохрипел Кирсанов, отвернувшись от Чубаря.

Хорошо, что ментат заранее предупредил о такой важной мелочи как держать под рукой несколько полулитровых бутылок с минеральной водой. Слон с хрустом скрутил крышку с одной из них, подал старику. Тот с удовольствием приложился к горлышку, сразу выпил половину, и отдал бойцу.

— Работали по методу Фридриха Магнуссона — одного из столпов ментального воздействия на мозг, — пояснил Кирсанов. — Он преподавал в Кельнском университете, а потом ушел на вольные хлеба. Поговаривали, в Рим уехал. Но я не следил за дальнейшими перипетиями его жизни. Ученым был толковым, а как человек — скандальная личность.

— А откуда вам известен почерк блокады? — поинтересовался Никита.

— Есть характерные «замочки», — Остап Демьянович снова потер ладони, разгоняя энергетические токи. — Некоторые из них ведут к ложным целям. В свое время господин Магнуссон активно вводил их в практику. Почерк узнаваем, весьма узнаваем.

— У него есть последователи, ученики? — Корниенко заинтересованно посмотрел на ментата.

— Да сколько угодно. Я же говорю, что прослеживаются характерные черты «замков», многочисленные блокировки определенных участков мозга. Так, господа, я приступаю ко второму этапу, не мешайте!

Кирсанов останавливался еще два раза, чтобы напоить наемника и попить самому. Атаман Чубарь находился в глубокой прострации, закатив глаза. Он уже не реагировал на движения рук возле своего лица. Никита стал беспокоиться, что пленник не выдержит и помрет тут же, на стуле.

Старый ментат устало покачиваясь, дошел до скамейки и сел, сложив ладони на колени словно примерный ученик.

— Что скажете, Остап Демьянович? — осторожно спросил Никита.

— Пациенту нужен отдых, как и мне, впрочем, — усмехнулся Кирсанов. — Почти добрался до закладки, активирующей смерть мозга. Вы же представляете, молодые люди, принцип взрывного устройства, поставленного на неизвлекаемость?

— Прекрасно представляем, — подтвердил Корниенко. — Неужели все так сложно?

— Какая-то изощренная блокировка, — пробормотал ментат. — Никогда с такой не встречался. Если бы не «увидел» знакомые элементы, угробил бы пациента.

— Сколько нужно времени для восстановления? — Никита понимал, что торопить Кирсанова нет смысла. Чубарь оставался единственным связующим звеном с агентом Ватикана. Потерять его — означало оборвать такую нужную ниточку.

— Минимум пять часов, — Кирсанов задумался. — Впрочем, Никита Анатольевич, я подозреваю, что жизнь этого человека вас не трогает.

— Вы правы, — сухо ответил Никита. — Он жив лишь благодаря своей памяти.

— А не секрет, что именно вам нужно?

— Лица людей, с которым он встречался за последние три месяца. Имена, номера телефонов.

— Хм, каков у вас разброс желаний, — ментат покрутил в руках свою трость. — Найдите художника. Я с помощью одной методики передам ему в мозг образы. Проверю, как это работает.

— Художник есть, — подтвердил Никита. — Пока вы отдыхаете, мы привезем его сюда. А пока прошу вас подняться в мой кабинет. Поужинаете, поспите пару часов. Я приношу свои извинения, что не приглашаю вас в свое имение в гости, но мне важен результат, и как можно скорее.

— Я понимаю, — кивнул Кирсанов. — Не стоит разводить вокруг меня суету. Ведите в свои апартаменты.

Никита устроил ментата в кабинете и приказал Лязгуну со Слоном неотрывно находится при Остапе Демьяновиче, а сам заглянул к барону Коваленко, который до сих пор находился на рабочем месте. Станислав Евгеньевич обрадовался и загрузил молодого волхва многочисленными задачами. Проговорили долго, обсуждая перспективы развития мануфактур, расширение военных заказов не только для армии и флота, но и для гражданской авиации, тем более что уже Шереметевы по своим каналам выходили на барона. Номенклатура пока обсуждалась, ничего конкретного.

— Локтевы согласились на сотрудничество, — обрадовал Никиту Коваленко. — Я уже отправил наших представителей и юристов для подписания договора о поставке мориона, горного хрусталя, аметиста и оникса на наши площади.

— Каковы условия Локтевых? Самые наглые, конечно, — улыбнулся Никита.

— По два процента акций «Изумруда» и «Гранита, первая партия накопителей в количестве тысячи штук в личное пользование.

— Куда им столько «Нимф»? — удивился волхв. — Солить собрались, что ли?

Коваленко лишь руками развел.

— Накопитель — не стратегический артефакт. Может, в качестве презента зарубежным партнерам или для своих работников.

— Пятьсот, — решил Никита. — Иначе мои девочки возмутятся. Нечего баловать Локтевых. Не тот калибр. По акциям согласен.

— Тогда я предупрежу наших юристов, — кивнул барон. — Андрей уже сигнализировал мне, что помещение и склады для нового предприятия готовы. Пакет документов ждет подписания. Но лишь после Коловорота. Работников тоже нашли.

— Время терпит, — махнул рукой Никита. — Вы не едете в Петербург, Станислав Евгеньевич?

— Детей отпущу, а сам с женой здесь останусь, — барон вздохнул. — Что-то скучный я стал в последнее время. Как бирюк в норе. Старею, кажется.

— А вот так думать не стоит, — Никита поднялся. — Найдите себе развлечение. Кстати, в гости заезжайте как-нибудь. Я с Тамарой посещу в конце года Ассамблею, а вас приглашаю в первую неделю нового года в «Гнездо». Со всем семейством. Жена хочет с вашим Андреем обстоятельно поговорить. Вот и устроим вечер. В шахматы сыграем или бильярд предпочитаете?

— Вы же, Никита Анатольевич, себя плохим игроком позиционируете! — усмехнулся Коваленко.

— А вы меня и проэкзаменуете, — отшутился Никита, и взглянув на часы, попрощался. Пора было идти в подвал и продолжать допрос. Позвонил Тагир и предупредил, что художника уже доставили.

Через два часа он по образам, вложенным в его память ментатом Кирсановым, нарисовал целую галерею образов. На отдельном листе неровным почерком легли цифры, которые тут же стали пробивать по базе. И выяснилось, что несколько из них вообще ни на кого не зарегистрированы. Их записали отдельно и передали Никите.

А портреты, нарисованные черным грифелем на бумаге, ушли к специалистам внутренней СБ. Предстояло проверить их по базам Вологодского Департамента полиции, где у Корниенко были нужные дружеские связи.

Утренний звонок телефона разбудил Никиту в постели. Осторожно сняв с груди руку Тамары, обхватившей его во сне, и уткнувшейся куда-то в подмышку головой, он повернулся и быстро сцапал аппарат, нажав на вызов.

— Слушаю, — хрипловато выдавил Никита.

— Пробили этих субчиков, Никита Анатольевич, — голос у Корниенко был довольным. — Шестерых программа опознала как бывших бойцов военизированных команд, а вот еще один довольно интересный тип. Правда, программа дает всего сорок девять процентов схожести, но в галерее лиц он выделяется.

— Чем, Федор Петрович? Не тяни, Перуном заклинаю! — пришлось повысить голос. Покосившись, обнаружил, что Тамара уже проснулась, но глаза не открывает. Ее выдавали подергивающиеся веки. Не удержавшись, прошептал в ухо: — Хитрюга! Я тебя раскусил!

— Журналист, работает в нескольких редакциях внештатным корреспондентом. Итальянец, но в России живет большую часть времени, — ответил начальник СБ. — Серджио Бертони зовут. Есть еще информация, как бы не к разглашению. Его подозревают в агентурной связи с Ватиканом и Папской Инквизицией.

— Кто бы сомневался, — хмыкнул Никита. — Скорее всего, это он и есть. Ладно, Федор Петрович, спасибо тебе. Будем выжимать из этого типа все, что получится. Отбой!

Тамара легонько хлопнула его по лбу ладошкой, как только он положил телефон на тумбочку.

— Ничего я не хитрюга! — прижимаясь к нему, нарочито сердито пробурчала она. — Это твой противный звонок разбудил меня! Сегодня выходной, кстати! Во сколько ты домой приехал? В час ночи! Как будешь исправляться?

— Как ты пожелаешь, — Никита сделал невинные глаза. — Хотя на твоем месте я бы еще поспал!

— Уже не получится! — сверкнула глазами Берегиня, обхватывая шею Никиты руками. — А у тебя всего лишь час до той минуты, когда сюда ворвутся вопящие охотники за скальпами! Не теряй времени даром!

— Давайте вкратце, что там по нашему клиенту, — энергично растерев лицо ладонями, Никита посмотрел на «оперативный штаб», собравшийся в кабинете. — Яна, Роман! Выяснили, чей был след?

— Да, — взял слово Роман, перед этим переглянувшись с чародейкой. — След привел к дому Лычкова — сотрудника «Изумруда». Сначала мы засомневались. Может, случайные переплетения аурных следов, но потом Петр Федорович дал нам расклад по этому человеку, и мы уже более тщательно отследили маршрут Лычкова. Оказывается, он все время ходит одной и той же дорогой, у него нет приятелей, с которыми можно поговорить за жизнь, в карты поиграть, да просто пивка попить. Он все время один. Работа — дом. Да, пиво он выпивает, но опять же без компании. Крайне замкнутый и нелюдимый человек.

Корниенко согласно кивнул, бесшумно перекатывая ручку по листку бумаги. Он заметно нервничал.

— Чтобы оказаться на другом конце города, да еще в районе, где находится дом Краусе — странность для его образа жизни очень заметная, — продолжил Роман. — Если бы Лычков облюбовал этот маршрут ради своих пеших прогулок, мы бы не были столь категоричны. Но теперь утверждаем: этот волхв появлялся возле дома Краусе не случайно. Он играл демаскирующую роль, отводя взгляд от похитителей. В деле Лычков не участвовал, боясь засветиться, а вот запутать следы — весьма неплохая роль.

— То есть Лычков все же принимал участие, — Никита задумался. — Зная, что он «подсадной» от Краусе, мы получаем очень неприятные для нас выводы. Каким-то образом барон связан еще и с агентурой Ватикана. Серджио Бертони имел с ним контакт, и скорее всего, вывел нашего «крота» из «спящего» состояния.

Быстрый взгляд на Корниенко. Начальник безопасности тяжело вздохнул.

— Петр Федорович, вы тщательно просмотрели все записи внешних камер, — обратился к нему Никита. — Заметили что-то? Кто подходил к Лычкову, говорил с ним?

— Нет никаких данных, Никита Анатольевич, — развел руками Корниенко. — Камеры фиксируют выход работников за пределы предприятия, зону перед КПП. А вот что творится дальше — увы. Если этот Бертони тщательно все просчитал, он точно не попал в объективы уличных камер. Коллеги Лычкова ничего не могут сказать. Господин Возницын прав: один и тот же алгоритм действий: работа — пивная — дом.

— Опрос работников пивной делали?

— Спрашивали, — ответил Корниенко. — Лычков там завсегдатай, но официантки в один голос утверждают, что в интересующие нас дни к нему за столик никто не подсаживался. Мое мнение: контакт произошел по дороге. Бертони мог перехватить Лычкова по дороге.

— Да, версия весьма крепкая, — снова помассировав лицо, сказал Никита. — Что ж, мы очень шумно сели в лужу, господа. И виноват в этом ваш покорный слуга — Назаров Никита Анатольевич. Вот он сидит перед вами.

Над столом прошелестели тихие возгласы, но быстро утихли.

— Да не надо меня оправдывать. Я обязан был взять под защиту семью Краусе, но меня снова подвела однобокость моих размышлений. Не знаю, почему я так был уверен, что самый сильный удар нанесут по моей семье. В результате проспали включение «крота», который активировал все последующие события. Это недопустимо. Моя вина в том, что я заставил Петра Федоровича снизить внимание к Лычкову и ослабить охрану Краусе. Принимаю заслуженные упреки.

— Никита Анатольевич, — мягко заметил Корниенко. — Ваша ошибка лишь в одном: вы стараетесь сделать все сами, по каким-то своим соображениям избегая попросить помощи ИСБ. Работа по иностранной агентуре — их обязанность. В нашем клане не хватает ресурсов, чтобы организовать полноценную работу контрразведки. Пора мыслить масштабно, и действовать нагло. У вас мощная поддержка в лице Меньшиковых. Помощь императорского клана не помешает никогда.

Никита простучал пальцами по крышке стола. Посмотрел на соратников.

— Тагир, что по Бертони?

— Все в порядке, хозяин, — прогудел потайник. — Упаковали парня тихо и без шума. Он собирался уезжать из России. Мы выяснили, что у него уже был заказан билет до Рима, и ожидал его в аэропорту. Изъяли агента по дороге. Авария, красивая плачущая девушка, просящая помощи….

При этих словах Яна зарделась и потупила глазки. Тагир усмехнулся и продолжил:

— Итальянец потерял осторожность. Пока утешал сеньориту — получил усыпляющий укол. Сейчас очухался. Пора ментаскопировать.

— Почему сразу ментаскопировать? — удивленно спросил Никита. — А обычный допрос?

— Не станет он раскалываться, — убежденно поддержал товарища Арсений. — Даю гарантию, что в его башке такие же закладки, как у того наемника. Произнесет какую-нибудь кодовую фразу — и захлебнется пеной. Или сердце остановится.

— Рома, проведешь поверхностное считывание, — приказал Никита, и с удовлетворением заметил, что Возницын уже не бледнеет, и пальцами трясучку не устраивает. Только кивнул, принимая приказ, плотно сжав губы. — Если там образ Лычкова проявится — сразу мне доклад.

— Понял. Я могу выезжать? — Рома решительно встал.

— Езжай. Возьми с собой Ильяса с оперативной группой. Петр Федорович, там ваша епархия. Присоединяйтесь к Роману.

— Слушаюсь, — Корниенко без лишних слов покинул кабинет вместе с волхвом.

Обведя взглядом оставшихся, Никита жестко сказал:

— Пора наказывать. Я более чем уверен, что перед нами связка Ватикан — Бертони — Китсер — Лычков. Если последний всего лишь пешка, то уши Инквизиции торчат во все стороны. Я за ликвидацию всей цепочки.

— Никита — ты хозяин, — сказал Шубин. — Не стоит устраивать голосование. Но я за ликвидацию. Только как нам до Ватикана добраться?

— Появилась одна огненная идея, — усмехнулся Никита, и все увидели черноту в его глазах.

Тимофей Лычков как обычно, нигде не задерживаясь, и не меняя схему своего маршрута, дошел до своего дома, ощущая послевкусие солодового светлого. Постояв возле закрытой калитки, осторожно прощупал эфирные потоки, отсеивая те, которые нанесли прохожие. Несколько знакомых аур волхв тоже отбросил. Во двор никто не заходил.

Тимофей не держал ни собак, ни кошек. Они слишком суетливы, везде бегают, оставляя свои неряшливые аурные следы, отчего лишний раз приходится чистить контрольную полосу безопасности, которой волхв проложил вокруг дома. Но на этот раз все спокойно.

Щелкнул замок, калитка распахнулась. Лычков, тяжело опираясь на трость, дошел до веранды, покопался в связке ключей, открыл двери и пару минут постоял на пороге, вдыхая в себя морозный воздух помещения, и только потом решительно шагнул в прихожую.

Его движения были отработаны до автоматизма. Скинуть пальто, шапку, переобуться, упрятав ноги в теплые войлочные тапки, пройти в закуток, отделенный от прихожей, где в слабом свете магического фонаря маслянисто чернеет массивная туша бойлера. Открутив нужные вентили, Лычков пошел на кухню, где довернул паровой кран, потом такую же операцию совершил в спальне, и вернулся обратно. Пора было готовить ужин.

Что ж, удачно вышло с этим мальчишкой. Его след никто не обнаружил, хотя этот странный иностранец с мощной энергией каких-то заклинаний чего-то боялся. Тимофей пытался доказать ему, что любой аурный след в большом городе можно легко затереть, упрятать в тысяче таких же малознакомых и мешающих расследованию. Но гроссмейстер (надо же! Великий маг, а боится!) до самого конца операции нервничал. И что? Вот прошло уже достаточно времени, когда его можно было арестовать за пособничество, а Тимофей как ходит на службу в этот опостылевший «Изумруд», так и продолжает тянуть лямку службы, которую ему навязали Китсеры. Будь они тоже неладны!

Странное пощелкивание в трубах, выбивающееся из ритма нагнетания пара в систему, заинтересовало его. Оно не было размеренным, вроде одного щелчка в минуту, а лихорадочно частило. Нахмурившись, Лычков положил в сковороду наскоро размороженный с помощью тепловой магоформы бифштекс, и заторопился в бойлерную. Мало ли, вдруг давление подскочило на подстанции, клапана не выдержат…

Щелчки продолжались в ускоренном темпе. Как будто стальные шарики прыгали в нутре узких труб. Прищурившись, волхв посмотрел на показания манометра. Что-то ему не понравилось. Рука потянулась к вентилю и сделала полуоборот.

Скрипт боевой магоформы «каскад», развернулся как вырывающаяся из кокона личинка, и разворотил работающий бойлер, помогая скопившемуся пару обрести свободу. Жгучие белесые хвосты обрушились на завопившего от боли волхва. Лычков не успел сделать ничего. Умело спрятанное во временном пространстве на две минуты назад плетение сработало в штатном режиме. Попав под струю пара с давлением почти в один бар волхв умер через минуту от болевого шока, тщетно пытаясь совершить хоть какую-нибудь попытку спасти себя с облезающей с лица и рук кожей. Но угасающее сознание не смогло сформировать медицинские магоформы, которые путались и не могли внятно соединиться в единую спасительную вязь.

Смерть Лычкова стала еще одним лопнувшим звеном в длинной цепи, связанной причудливым образом между Инквизицией и русским дворянином из Вологды. Бертони насторожился. Низовые агенты часто попадают в разработки спецслужб, и их гибель не считается чем-то необычным. Рутина, в общем-то. Но когда эту цепочку начинают разрывать, руководителям стоит задуматься. И Серджио решил бежать.

Часть третья: хозяин «Гнезда»

Глава первая

Вологда, апрель 2014 года

Оживленный вокзал встретил прибытие очередного состава обычным гомоном, суетой и зычной перекличкой дежурного и диспетчеров. Сочно лязгнув буферами, электропоезд Ярославль-Вологда остановился и с шипением распахнул створки дверей. На перрон высыпали пассажиры и деловито зашагали к двухэтажному зданию с арочными окнами, поблескивающими стеклами на ярком весеннем солнце.

Оля покинула душный вагон едва ли не последняя. Поставив дорожную сумку на колесиках возле своих ног, она щелкнула фиксатором, вытягивая ручку до нужной длины. Потом цепко окинула себя взглядом, и посчитав, что ее брючный костюм светло-серого цвета не пострадал во время поездки, направилась с иссякшим потоком людей к сквозной арке, не заходя в здание вокзала.

На привокзальной площади ее должна ждать машина. Никита обещал прислать ребят, которые отвезут ее в «Гнездо». С любопытством поглядывая по сторонам, привыкая к новой для себя действительности, Оля миновала проход и оказалась на другой стороне от перрона. Здесь все свободные места были забиты автомобилями. Большинство, конечно, таксомоторы с желто-зелеными бортами, на которых в белые круги вписаны цифры.

— Девушка! Подброшу до места за пять минут! Недорого! С ветерком прокачу!

— Красавица, я вообще бесплатно могу взять! Только внимание на меня обрати и адресок оставь!

Оля шла вдоль стоянки и улыбалась, не отвечая на призывные крики. Постукивали каблучки туфель по выложенной гладкой плитке; на оконных карнизах ворковали голуби; на кустах растущей вдоль здания вокзала сирени, облепив ее серо-коричневыми гроздьями, разорялись воробьиные банды. Внимательно посмотрев по сторонам, Оля закусила губу. Нигде не видно «рено-соболя» с гербом Назаровых. Странно. Судя по всему, машина встречающих безнадежно застряла на улицах Вологды.

Пожав плечами, девушка нашла свободную лавочку, машинально провела ладонью по крашенной поверхности, и убедившись, что она чистая, села и задумалась. Надо звонить Никите. Он же строго-настрого запретил не пользоваться частными таксомоторами, как бы не хотелось побыстрее прибыть в имение. Машина будет, обещал он.

Оля сняла с плеча сумочку, порылась в ней и вытащила зеркальце. Тщательно осмотрела себя, поправила локоны завитых волос, и только потом взялась за телефон.

— Никита, я уже приехала, а твоих людей не вижу, — пожаловалась она после приветствия. — Смотри, а то передумаю и в Петербург укачу!

— А ты внимательно посмотрела? — в голосе Никиты тревоги нет, но чувствуется, что напрягся. — Стоят где-нибудь возле шашлычной или пирожковой.

— Нет, я еще не ослепла, — вытянув шею, девушка еще раз посмотрела по сторонам. — У меня в глазах рябит от желтого цвета!

— Понятно. Ильяс звонил десять минут назад, предупредил, что задержится. Там центральную улицу перекрыли, в объезд поехали. Ты никуда не уходи, я сейчас проверю, где они потерялись.

Никита отключился, а Оля, зажмурившись, стала нежиться на теплом солнышке, но рукоять сумки не отпускала. Какая-то тень промелькнула перед глазами, и она почувствовала, что рядом присели. Послышалось мягкое покашливание. Недовольно открыв глаза, увидела мужчину средних лет в хорошем костюме и элегантной шляпе. Закинув ногу на ногу, сосед внимательно посмотрел на свои тщательно вычищенные туфли, матово поблескивающие на солнце.

— Ох, извините, барышня, — несмело улыбнулся мужчина, — что потревожил вас. Вы, я вижу, приезжая? Дело в том, я ведь тоже здесь неместный. А ехать почти через весь город. Предлагаю, чтобы сократить расходы, взять одну машину. Водителя-то я уже нашел, а третьего не хватало.

— Есть еще один пассажир? — полюбопытствовала Оля. Никуда она ехать не собиралась, а вот понять, для чего незнакомец агитирует на такое сомнительное путешествие, ей очень захотелось.

— Да, представляете! Вы можете заплатить одну треть суммы, зато быстро и с ветерком в любую точку города! — оживился мужчина. — Сейчас многие таксисты так подрабатывают. Не ахти какой левый приработок, но тем не менее…

— А вам хочется в спекуляции участвовать?

— Да какая спекуляция? — засмеялся незнакомец и скинул головной убор. — Мы экономим, а водители лишнюю копеечку в карман кладут. Ох, забыл представиться! Игорь Яковлевич, профессор Ярославского университета. Приехал по приглашению на симпозиум. А машина местного ВУЗа сломалась. Вот и приходится на такси добираться. Так вы не против?

— Мне вообще за город, — усмехнулась Оля.

— Так нашему попутчику тоже за город! — обрадовался мужчина. — Вы платите всего полтора рубля, зато отвезут вас в нужное место!

В Вологде не было никакого ВУЗа, только специализированные курсы от университетов Москвы, Петербурга и Ярославля. И про сломанную машину было очень смешно услышать. Оля уже поняла, что ни под каким предлогом не сдвинется с места. Перед ней, скорее всего, какой-то проходимец или аферист. А то и бандит. Увидел одинокую красивую девушку, сразу в голове свои комбинации выстроил. Увезут куда-нибудь за город, изнасилуют и убьют.

Продолжая улыбаться, Оля зорко посматривала по сторонам, ожидая увидеть машину, присланную Никитой. При людях на нее не посмеют напасть. Да и сама она может использовать свою Силу, парализовать конечности или остановить сердце «Игоря Яковлевича», вздумай тот применить к ней меры воздействия. А еще Оля поняла, что мужчина — не одаренный. У него не было ни малейшего намека на Дар. Значит, в большей степени он простолюдин, что еще больше укрепляло подозрения девушки.

— Вы знаете, я все-таки подожду, — вежливо отказалась Оля. — За мной должны приехать. Спасибо, конечно, за вашу заботу, но…

— Жаль, — вздохнул мужчина и надел шляпу. — А ведь понадеялся, что с такой красивой попутчицей скоротаю дорогу.

Его рука нырнула в карман пиджака, и Ольга заметно напряглась. В этот момент из-за стоящих вдоль тротуара таксомоторов вылетел черный «рено-соболь», и пренебрегая предупреждающими знаками, завернул прямо на привокзальную площадку, распугивая не только голубей, но и прохожих. Послышались возмущенные голоса, кто-то стал звать полицию.

Дверцы машины распахнулись, и девушка увидела двух широкоплечих молодых мужчин в кожаных куртках. Солнечные блики и здание вокзала отразились в черных очках.

Игорь Яковлевич мгновенно выдернул руку наружу и застыл на месте.

— Сударь, исчезните, — после недолгой паузы, во время которой один из мужчин с шикарными черными усами пристально разглядывал «профессора», тот мгновенно испарился, последовав умному совету. Взгляд остановился на Ольге. — А вы Оля, если я не ошибаюсь?

— А вы кто сами будете? — девушка могла бы и не задавать этот вопрос, потому что рубин с коловоротом и с весьма забавно выглядящей поверх него розой прекрасно демонстрировал принадлежность машины к роду Назаровых.

— Разрешите представиться, — бравый усач скинул очки и его слегка смуглое лицо осветилось белозубой улыбкой. — Ильяс Бекешев, заместитель начальника службы безопасности усадьбы «Гнездо». Никита Анатольевич очень просил вас встретить.

— А вы опоздали, — Оля встала и бросила взгляд на мощного двухметрового верзилу, маячившего позади Ильяса, и капризно добавила: — Меня едва не похитили.

— Приносим свои глубочайшие извинения. Городской муниципалитет затеял ремонт дорог, а мы не разобрались вовремя, вот и потеряли время, — раскаяние мужчины было настолько искренним, что он с гулким стуком ладони по широкой груди вызывал улыбку девушки. — Слон! Возьми у боярышни поклажу! Чего ты застыл?

— Сию секунду! — второй спутник Ильяса сорвался с места и подхватил сумку как перышко, не забыв задвинуть ручку до упора. — Я ее в багажник положу!

— Едемте! — Ильяс учтиво провел Олю до машины и помог ей сесть внутрь. — Вас уже давно с большим нетерпением ожидают в поместье.

Слон уселся на переднее сиденье, отчего «соболь» обиженно крякнул. Водитель — молодой паренек в униформе песочного цвета — сердито заворчал:

— Этак машину мне покалечишь! Вот уж точно — слон!

— Поговори мне, щегол желторотый! — великан с хрустом сжал пальцы в кулак и помаячил перед носом водителя. — Дави на газ, новик! Я еще не понял, какой из тебя профессиональный шофер! Экзамен мне сдавать будешь!

— Разбежался, — буркнул водитель и аккуратно съехал с тротуара. — А вот и полиция появилась. Что делать будем, командир?

Двое постовых, увидев машину со знакомым гербом, замедлили шаг, но Ильяс предпочел объяснить ситуацию. Неловко потом будет слушать зловредные шепотки, дескать, дворянам ни один закон не писан. Он приказал остановиться, вышел навстречу полицейским и через пару минут вернулся обратно.

— Все в порядке, теперь едем, — Ильяс посмотрел на Олю с той долей скромности, что позволяло девушке не одергивать его, а смущенно потупить взор, да еще похлопать ресницами. — А кто был этот странный тип с вами на скамейке? Можете не отвечать, конечно…

— Мне показалось, аферист или бандит, — призналась Оля. — Он якобы искал попутчиков, чтобы меньше платить за дорогу.

— Ого! — Слон повернулся в их сторону. — Ильяс, помнишь Шубин рассказывал про историю с Аленой, когда ее вот такие же деятели похитили? Снова, что ли, началось?

— Я могла ошибиться, — возразила девушка.

— Проверим, — нахмурился Бекешев. — Я не разглядел, там были камеры слежения?

— Я видел парочку, — ответил водитель, выруливая на оживленную трассу из привокзального «кармана». — Но они направлены на вход. Может, есть еще, которая общую картину показывает.

Оля не многое поняла из разговора мужчин, но порадовалась, что они вовремя появились. Ситуация могла пойти по самому непредсказуемому варианту. Например, схватил бы за руку и втолкнул в подъехавший автомобиль с сообщниками. Ищи потом ветра в поле.

— Пожалуйста, ничего Никите не говорите, — попросила Оля, увидев в руке Ильяса телефон. — Я же его знаю, начнет город с ног на голову переворачивать!

— Предупрежу, что везу вас в «Гнездо», — пояснил Ильяс. — А то места себе не находит, каждые пять минут отчета требует.

До самого имения Ильяс больше не проронил ни слова, только изредка улыбался, слушая пикировку Слона с водителем; Ольга не раз замечала его взгляд, легкий, скользящий и оценивающий.

В «Гнезде» ее ждали. Не успев толком ничего разглядеть и понять, как была заключена в теплые объятия Тамары.

— А ты очень изменилась! — жена Никиты, придерживая девушку за плечи, с удовольствием оглядела ее. — Видная барышня стала! Все-таки решила принять предложение Никиты?

— Он умеет убеждать, — улыбка тронула губы Оли. — А я хочу на высоком уровне работать.

— Я уверена, что Кошкин согласится с Никитой, — кивнула молодая женщина. — Пошли в дом! Познакомлю тебя с семьей!

В ее голосе прозвучала легкая ирония, удивившая Олю. Про вторую жену Никиты девушка, конечно, знала, и опасалась, что отношения двух его супруг могут испортить впечатление от встречи с Тамарой и расстроить встречу с профессором. Как эти события могли быть связаны между собой, Оля внятно объяснить не могла. Боязнь присутствовала — вот и все.

— Мама! Мама! Миша Варьку за хвост таскает! Ей же больно! — к Тамаре подлетела маленькая девочка в белом сарафане в красный горошек, но увидев Ольгу, обхватила мать за ноги и прижалась к ней, мгновенно замолчав.

Оля с жадным интересом посмотрела на девочку. Волосы у нее были такого же цвета, как и у Тамары, только с более светлым оттенком, и отсвечивающие расплавленной медью.

— А это моя Полина, — Тамара бесцеремонно оторвала дочь от колен и легонько повернула ее голову в сторону Ольги, предлагая оценить свое и Никитино творение. — Что скажешь?

— Такая хорошенькая! Мне кажется, она наполовину от вас обоих взяла, — Ольга присела перед Полиной и по-свойски протянула руку. — Привет! Меня Оля зовут!

— Ты еще одна мама? — поинтересовался ребенок, осторожно подав ладошку.

Тамара рассмеялась, покачивая головой, и развернув дочку, отправила ее в гостиную, откуда доносился дробный топот ног и воинственные кличи.

— Пожалуйста, вот тебе и результат проживания под одной крышей дружной полигамной семейки! — сыронизировала Тамара. — Впрочем, дети мгновенно оценили свою выгоду. Если одна мамочка сердится, другая их обязательно возьмет под крыло, да еще квохтать над ними будет!

— У вас постоянные роли? — улыбнулась Оля, входя следом за хозяйкой в гостиную, где развернулись настоящие гонки за пятнистой кошкой, хитро увиливающей от попыток захватить ее в плен. Она то и дело взлетала на спинки кресел, ныряла под диваны и настороженно смотрела оттуда, оценивая диспозицию.

— Ни в коем случае, — возразила Тамара, — иначе такое разделение плохо кончится.

Оля увидела еще одну молодую женщину, сидящую на диване.

— Знакомьтесь, девочки, — Тамара непринужденно встала посреди комнаты. — Ольга, сестра Никиты, та самая, которая героически спасала меня от фармагиков. Без иронии, правда! А это Даша — младшая жена Никиты.

Оля про себя отметила, что Тамара преднамеренно употребила слово «младшая», как будто хотела сразу показать свою главенствующую роль в семье. В этом ничего удивительного не было. Все-таки она по статусу гораздо выше второй жены Назарова, и Даша эту тонкость прекрасно понимает. Восприняла спокойно слова старшей супруги, и не вставая, улыбнулась.

— Здравствуйте, Оля, — звонко произнесла она. — Никита все уши прожужжал, ожидая сестру. Признаться, вы мало похожи. Даже совсем ничего общего нет!

— Я, скорее, названная сестра, — развела руками девушка. — У нас ни капли родной крови. Впрочем, это нам совсем не мешает считаться близкими родственниками. Так мы и говорим чужим людям.

Поняв, что Даша дохаживает беременность, Ольга использовала цепкий взгляд Целителя, и увидела дрожащие и слившиеся в единое целое контуры двух аур. Одна из них, очень молодая, неровная, с тончайшей пленкой только-только формирующейся защиты, активно пыталась вырваться из притяжения материнского поля.

— У вас мальчик, — улыбнулась Оля. — Кстати, я бы посоветовала в ближайшие дни перевести беременную под усиленный присмотр квалифицированных врачей. Где планируете рожать?

— Тебя что-то беспокоит? — Тамара жестом пригласила Ольгу сесть на диван, а сама заняла место рядом с Дашей.

— Совершенно ничего не беспокоит, — успокаивающе подняла ладони девушка, — ребенок здоров, но аура весьма интересная. Энергии очень много. Благодаря этому Дарья Александровна чувствует прилив сил, что может спровоцировать преждевременные роды.

— Так срок, вроде бы, подходит, — усмехнулась Тамара.

— Да, подходит, — подтвердила Оля. — Я ведь имею в виду неожиданные схватки. То есть рядом с Дарьей Александровной в этот момент должен находится специалист.

— Оля, для тебя я Даша, — мягко заметила молодая мамочка. — К чему официоз между родственниками? А насчет родов мы уже обговаривали варианты. Конечно, мы склоняемся к тому, чтобы лечь в родильное отделение. Правда, Никита в силу своего непонятного упрямства оригинальничает. Хочет пригласить акушеров в имение. Даже комнату приказал приготовить.

— Глупости! — Оля привскочила от возмущения. — Я сама с ним поговорю! Надо сегодня же ложиться! Аура ребенка активно отходит в сторону! Где Никита, кстати?

— В «Изумруде» на совещании, — Тамара посерьезнела. — Скоро должен подъехать. А сейчас давайте чай пить. Совсем забыли, что ты с дороги. Не думаю, что в ближайшие часы что-то произойдет.

Вернувшийся из города Никита попал под град обвинений, даже не успев обняться со своей «сестрой». Девушка, уперев руки в бока, отчитала его и потребовала немедленно везти Дашу в город и не устраивать эксперименты, которыми частенько стали грешить аристократические семьи.

— В роддом, немедленно! — забила последний гвоздь молодая Целительница. — Готова сама сопровождать!

— Оля! Оля! — растерянно засмеялся Никита, окруженный детьми и женщинами. Он так и стоял в расстегнутом плаще, а позади смущенно топтался Антон Шубин. — Может, сначала мы поужинаем, а потом займемся Дашей? Как ты на это смотришь?

— Уговаривать в обратном не будешь? — подозрительно спросила Ольга. — Я не поведусь на твои хитрости.

— Честно, — прижал руку к груди Никита и вдруг схватил девушку за талию, и к восторгу Полины и Мишки закружил ее по гостиной. — Как я рад, что ты приехала!

Во время ужина он оглядел сидящих за столом и вдруг обратился к Тамаре:

— А если отправить Дашу в Петербург? Я позвоню Константину Михайловичу, он не откажет в просьбе.

— Не опасно ли пользоваться телепортом в ее состоянии? — призадумалась Тамара.

— Опаснее было бы с помощью Дуарха путешествовать, — возразил Никита.

— Давайте не будем рисковать, — вмешалась в разговор Даша. — Не забыли, что с нами произошло во время свадьбы? А если в момент перехода малыш спровоцирует сбой портала? С магией лучше не шутить. Нет, я останусь здесь.

— Антон, — обратился к Шубину волхв, — надо приготовить машину. Сам поеду вместе с Олей.

— Сопровождение подготовлю, — невозмутимо кивнул начальник СБ.

— А я могу остаться с Дашей, — вызвалась Яна. — Насколько я знаю, в местном роддоме есть смежные палаты для родственников. Пригляжу.

— Уже присматриваешь местечко? — пошутила Тамара, на что чародейка покрылась румянцем. — Ладно, господа, специалист лучше знает, что делать. Помогу Даше собрать вещи.

Договориться с профессором Кошкиным о встрече, пусть он даже и находился в Петербурге, было нелегко. То у него симпозиумы, то ассамблея медицинских светил Европы; но больше всего времени занимали консультации по различным аспектам магического целительства. Если бы не княгиня Меньшикова, имевшая свои возможности выйти на Артема Даниловича, вопрос мог зависнуть надолго. Узнав, что речь идет об Ольге, которой Кошкин самолично устраивал протекцию, он сразу же согласился встретиться.

Тихая музыка, ненавязчиво растекавшаяся по уютному ресторану, способствовала хорошему пищеварению, как успел пошутить профессор, увлеченно колдуя над ростбифом из телятины.

— Вы не стесняйтесь, кушайте, — кивнул он напряженной Оле, сидевшей на краешке стола. — Никита Анатольевич подает вам прекрасный пример, как нужно себя вести в расслабленной обстановке.

— Абсолютно согласен, Артем Данилович, — улыбнулся Никита, пригубливая вино. — Оля не привыкла к подобному общению. Вы для нее нечто вроде небожителя, на которого принято молиться.

— Лишь бы без жертвоприношений, — засмеялся профессор и поднял свой бокал с вином, приглашая девушку выпить вместе с ним. — Ваша серьезность, Ольга Викторовна, меня начинает пугать. Когда вы героически держали энергетические каналы Тамары Константиновны во время процедур, и то румянец на ваших щеках играл.

— Я была в ужасе. Извините, больше так не буду, — невпопад ляпнула Оля и еще больше покраснела, досадуя на себя. Хотелось отхлестать себя по щекам и собраться. Разговор серьезный, о ее будущем, как-никак!

— Мы вам верим, — Кошкин промокнул салфеткой губы и откинулся на спинку стула, обтянутую мягким бархатистым материалом бежевого цвета. — Ну-с, Никита Анатольевич, поведайте мне, ради чего вы пригласили меня и угощаете вкуснейшими блюдами!

— Речь идет о студентке Хомутовой, — Никита тоже отложил столовые приборы. — Дело в том, что еще задолго до событий, произошедших с моей супругой, я дал себе слово предоставить Оле родовую защиту. Сейчас у меня есть такая возможность, и я хочу ею воспользоваться. Мне нужны Целители, Артем Данилович. И я бы дождался получения своей названной сестрой диплома, а потом забрал к себе. Но Оля мне рассказала, что вы разглядели в ней потенциал, и хотите образовать особую группу молодых Целителей, которые будут работать с фармагиками.

— Вы против? — блеснул глазами Кошкин. Он так и продолжил сидеть, не шевелясь, только руки скрестил на груди. Блеснули золотом вычурные запонки на рукавах рубашки.

— Абсолютно согласен с вашей стратегией, господин профессор, — Никита не собирался играть в «гляделки» с Кошкиным, но взгляд все-таки не отводил. — Стране нужны такие редкие специалисты. В связи с этим у меня и возникла просьба, чтобы не выглядеть в ваших глазах неблагодарным субъектом. Можете ли вы походатайствовать за перевод Оли из Благовещенска в Петербург? Тем самым мы убиваем двух зайцев. Сестра учится и одновременно проходит ценную практику в моем вологодском имении. А после окончания университета вы можете сформировать группу Целителей, как и хотели. Или…

Никита, почувствовав сухость в горле, отпил вина и незаметно подмигнул Ольге, которая с немалой толикой надежды смотрела поочередно на него и на профессора.

— Есть второй вариант: создание в Вологде полноценного медицинского исследовательского центра, который будет предельно насыщен техномагической аппаратурой высшего уровня. Биокапсулы для поддержания жизнедеятельности человека, погруженного в магические жидкости; внедрение биоимплантов и прочих изысков, которых пока в империи очень мало.

— Вы искуситель, Никита Анатольевич, — быстро ответил Кошкин. — Но я ориентировал Ольгу Викторовну на борьбу с фармагиками.

— А их можно победить только в симбиозе с другими технологиями, — возразил Никита. — Не забывайте, что я могу значительную часть своих ресурсов бросить на создание новейшей аппаратуры гражданского назначения. Там нужно-то всего лишь изменить концепцию.

— Как это решение отразится на военных поставках? — профессор был хорошо осведомлен о предназначении «Изумруда».

— Придется поднапрячь «Гранит» и расширить профильные направления, — улыбнулся Никита. — А то жалуются люди, что чувствуют себя пасынками.

— Вы представляете себе финансовую составляющую этого проекта? — покачал головой Кошкин, но Никита, тщательно следивший за каждым движением лицевых мускул, рассмотрел задорные огоньки в глазах профессора и тщательно скрываемый трепет от перспектив.

— Совместный пай, — бросил волхв небрежно. — Я, вы, Великий князь Константин и сам император. Меньшиковы заинтересованы в появлении в России медцентра такого уровня. Правда, хотели построить таковой в Петербурге, но после долгих обсуждений приняли мой проект.

Кошкин оттянул пальцем галстук, как будто он начал душить его. Повертел шеей, и сдерживаясь, степенно выпил из бокала, заботливо наполненного Никитой.

— У меня нет таких средств, Никита Анатольевич, — с сожалением признался профессор. — А теперь представьте, что любезный мой оппонент Захария Цулукидзе узнает, какие возможности у меня, к примеру, будут, согласись я на ваше предложение! Он же взбаламутит весь медицинский мир, начнет открыто дискутировать со мной, отвлекать и обижаться! Захария — он же как ребенок! Не хочет признаваться, насколько крепко со мной связан!

Никита понятливо кивнул. Эта парочка и в самом деле давно уже стала легендой среди Целителей. Над ними подшучивают, рассказывают про них различные анекдоты… Но они самые лучшие в своих областях специалисты, признавали все.

— А если я уговорю его присоединиться к нашей компании? Работы для всех хватит, — Никита и в самом деле сейчас ощущал себя искусителем, нашептывающим в ухо профессора о прелестях будущего проекта. И сломал-таки колеблющегося Кошкина. — Насчет пая не беспокойтесь. В конце концов Назаровы и Меньшиковы сами вложатся в проект.

— Но как же Центр в Петербурге? — слабо попытался сопротивляться Артем Данилович.

— Вы можете оставить здесь своих талантливых учеников в качестве руководителей, а можете одновременно координировать работу и в столице, и в Вологде, — улыбнулся Никита, глядя на растаявшего Кошкина.

— Как?

— Технический портал между городами.

— Придай силы, Дажьбог, — пробормотал профессор, — во всех его ипостасях! Никита Анатольевич! С вами опасно иметь дело! Вы поколебали мою уверенность в завтрашнем дне! Но так хочется выйти на новый уровень целительства, вы бы знали! А где найдете специалистов по проектированию медкапсул? У нас биоинженерия находится в зачаточном состоянии, на нее не обращают внимания. Любой Целитель может отработать не хуже регенератора! Но… Я поддерживаю вашу идею обеими руками! Если вы, дорогой Никита, так же обольстите Захарию, я лично напрошусь на аудиенцию к императору и предоставлю гарантии!

— Спасибо, Артем Данилович, — наклонил голову Никита. Рука с бокалом взлетела вверх. — Теперь можно и выпить за договоренности!

— А я? — обиженно воскликнула Оля, до сих пор сидевшая молчком. — О моей судьбе так ничего и не сказали! Может, я зря здесь сижу?

Кошкин и Никита переглянулись, и вдруг рассмеялись, наперебой стали утешать девушку. Профессор тепло посмотрел на нее и решительно произнес:

— Пишите заявление на имя директора Академии. А я завтра же позвоню Семухину и очень порекомендую перевести вас в Петербург. Сессию вы сдаете в Благовещенске — это не обсуждается. А потом милости просим ко мне. Никита Анатольевич, вы, надеюсь, проследите за судьбой своей названной сестры?

— Обязательно.

— Ну а вы, Оленька, если решили принять родовую клятву Назаровым, готовьтесь к суматошной жизни. Требовать буду втрое жестче, — шутливо погрозил Кошкин пальцем. — Нагрузка очень большая предстоит.

— Я справлюсь, Артем Данилович, — расцвела Оля. — Спасибо вам большое!

— Просто я вижу в вас потенциал, — Кошкин словно бы невзначай посмотрел на часы. — Никита Анатольевич, осталась одна интрига: кто из биомагов, как я называю этих энтузиастов по магической инженерии, согласился с вами работать?

— Никто, — Никита спокойно посмотрел на профессора. — Я не разговаривал с ними. Но у меня есть минимум один специалист, имеющий четкое представление, для чего все это нужно. Осталось только уговорить.

— Ну, вы сможете, — Кошкин виновато развел руками. — Прошу прощения. Вынужден вас покинуть. Благодарю за приглашение принять участие в проекте. Будем на связи, господин Назаров!

— Да, конечно, — Никита встал, провожая профессора. — Как только начнутся подвижки в работе, я вас извещу. Всего доброго.

Проводив его взглядом, Никита рухнул на стул и осушил свой бокал.

— Вроде бы и не упрямился, а чувствовал, что опасается принять мое предложение, — выдохнул он. — Зато с тобой очень легко получилось.

— Мне кажется, ты специально его отвлек своим проектом, — улыбнулась девушка. — Профессор размяк, а ты его дожал.

— Не скажи, — покачал головой Никита, подзывая к себе официанта и расплачиваясь с ним за ужин. — Он весьма хладнокровен. Думаю, о твоем переводе в столичный университет Кошкин давно думал. Считаю, не хотел обижать своего коллегу из Благовещенска. А тут, как бы, случай подвернулся.

Никита помог Оле надеть плащ, и они покинули заведение, который только сейчас стал заполняться припозднившимся посетителями. Уличный работник в темно-зеленом жакете тут же сделал отмашку кому-то на автомобильной стоянке, и «бриллиант» подогнали прямо к крыльцу. Дав чаевые шустрым ребятам, Никита усадил девушку в машину, сам же устроился за рулем.

— Домой? — с нотками разочарования спросила Оля.

— Не хочется? — покосился на нее Никита, отъезжая от ресторана.

— Честно, погуляла бы по набережной! — мечтательно произнесла девушка. — На Неву посмотреть, в кафе посидеть!

— Тогда погуляем! — усмехнулся волхв. — Тебе когда нужно быть дома?

— На послезавтра заказала билет до Благовещенска, — вздохнула сестра. — На самолете полечу. А после сессии уже окончательно сюда. Никита! А где я жить буду?

— На Обводном, — пожал плечами парень. — Я разве тебя брошу? В особняке места полно. Правда, скучновато среди стариков и охраны будет, но зато сэкономишь значительные средства.

— Спасибо! — дождавшись момента, когда Никита притормозит на красный свет светофора, быстро ткнулась губами в его щеку. — Ты самый лучший брат в мире!

— Ты других братьев не видела! — усмехнулся волхв. — Не превозноси мои добродетели, пока не сравнишь их с иными!

— Все равно не переубедишь! — Оля улыбнулась, глядя вперед на мельтешащие габаритные огни идущих впереди машин, на отблески неоновых реклам, дробящиеся на мириады искр на их лакированных поверхностях.

Некоторое время они ехали молча. Никита сосредоточенно смотрел на дорогу, а потом спросил:

— Мне стоит беспокоиться за Дашу?

— Чего вдруг? — фыркнула девушка. — Обычные женские дела. Нет, с ней все нормально. Не сегодня-завтра родит. Я очень хорошо рассмотрела ауру. Даже интересно было наблюдать, как происходить разделение… Никита, а твоя Тамара как отнеслась к Даше?

— Ну как могут относиться друг к другу родственники? Я думаю, между собой они уже договорились.

— Родственники? — удивленно взглянула Ольга. — Тамара и Даша родственницы? Но… как?

— Смотри, вон там кафе интересное, «Рыбак на льду» называется. Там не подают рыбные блюда, разве что под пивко. Но мы же не пиво пить будем? Посидим, кофе с эклерами вкусим…

— Подожди, ты мне про своих женушек расскажи. Заинтриговал.

— Там и расскажу, — притормозив возле стоянки, Никита загнал туда «бриллиант».

Устроившись за круглым столиком на открытой террасе, прикрытой большими панорамными стеклами только со стороны залива, откуда постоянно дули ветра, они дождались своего заказа, и Никита рассказал, как он познакомился с Дашей. Ему просто хотелось поделиться своими впечатлениями от путешествия в другую Явь, открывая перед собеседником иные грани переживаний, страхов и желаний, чего не хотел слушать император. Меньшиков всегда был прагматиком; зачем ему рефлексии подданного? Главное, вернулся с ценной информацией, и на том спасибо.

Для Оли рассказ Никиты был сродни сказкам для взрослых в расплодившихся ныне бульварных книжках про путешественников в иные миры. Забавно, страшно интересно и почти неправдиво. Волхв ее понимал. Теории множественности миров едва ли доходили до простых обывателей. Так и получается, что споры в среде телепортаторов ежегодно вызывают интерес разве что у спецслужб.

Она расслабленно слушала негромкую речь Никиты, иногда зябко поводя плечами. Хоть и не снимала плащ, но шалый ветер нет-нет да и влетал на террасу, теребя края скатерти, обдавая влажным запахом водорослей.

Оля не сразу поняла, что произошло. Возле их столика остановился неизвестный молодой мужчина, держа одну руку, в которой между пальцами оказалась зажата дымящаяся сигара, на излете. Он бесцеремонно поглядел на девушку, а потом очень внимательно — на Никиту.

— Сударь! Вы же Назаров? — незнакомец не был пьян, однако нотки легкого алкогольного тумана все же проскакивали. Да и винный запах, благодаря свежему воздуху, ощущался. — Прошу прощения, что так бесцеремонно вторгаюсь в вашу приватность, но у меня давно было желание задать вам один вопрос. И вот такая удача…

— Представьтесь, сударь! — Никита пристально изучал лицо мужчины. Сухощавое, астеничное; щеголеватые усики, тонкие брезгливо сложенные в прямую линию губы. Нет, он не знал, кто это.

— Охотно! — сигара ныряет между зубами, ароматный дымок окутывает незнакомца. — Сорокин Александр, дворянин.

Никита откинулся назад, спинка стула жалобно хрустнула. Голова мгновенно стала перерабатывать огромный массив информации. Однозначно, этого Сорокина он не знал, а вот сама фамилия вызывала неприятные ассоциации с прошлым. Патриарх потратил много времени, рассказывая внуку о расстановке политических и клановых сил в стране. Сорокины считались в то время вассалами семьи Китсеров, как и Браухичи, Катаевы, Краусе. Семья из мелкопоместных дворян, разорившаяся из-за пристрастия Главы Рода к азартным играм в покер и преферанс. Китсеры всегда славились способностью подбирать слабохарактерных, способных на любые «подвиги» дворян и принуждать к вассальной присяге. Иначе кто будет грязными делами заниматься вместо хозяев?

— Вы следите за нами? — на всякий случай уточнил Никита.

— Никоим образом! — Сорокин неприятно улыбнулся и мазнул взглядом по напрягшейся Ольге. — Мы здесь давно сидим в теплой и непринужденной компании!

Он кивнул в сторону панорамного окна, ограждавшего зал от террасы. Кого имел в виду Сорокин, Никита не понял. Может быть, вон тот столик ближе к выходу из кафе, где присели несколько молодых людей и девушек; или толпящиеся возле барной стойки трое мужчин. Скорее всего, так и есть. То и дело взгляды их обращаются к происходящему на террасе. Ждут чего-то? Ага, в этот самый момент они перекинулись несколькими словами и двинулись к дверям.

— У вас ко мне какое-то дело? — Никита подозревал: назревает провокация.

— О, да! — встрепенулся мужчина и снова повернулся голову в сторону девушки.

Никиту стало напрягать такое поведение.

— Вы или задавайте свой вопрос, или прошу оставить нас в покое, сударь, — не выдержала Ольга.

— Всего лишь единственный вопрос, — гадко улыбнулся провокатор и посмотрел на Никиту. — Кажется ли вам, господин Назаров, что вы подрываете устои семейных отношений? Жить одновременно с двумя женщинами, плюя на мораль и общество — каково? Думаете, столичная знать простит такой вызов? А вы продолжаете коллекционировать красавиц?

— Хам! — выпалила Ольга.

Никита не дрогнул ни единым мускулом. Жалеть о сказанных словах будет только один человек, который сейчас находился перед ним. Развернув подходящий скрипт, волхв одним движением пальца внедрил его в ауру Сорокина. Тот еще улыбался, не понимая, что сейчас упадет на пол. Со стороны это движение выглядело как обычный инцидент с посетителем, почувствовавшим недомогание. Колени у незадачливого дворянина подломились, рука непроизвольно сжала грудь с левой стороны.

Быстро выдернув стул из-под свободного столика, Никита помог Сорокину избежать конфуза, аккуратно посадил его, похлопал по бледным щекам и суетливо замахал руками, призывая официанта. На террасе было всего несколько человек из посетителей, и они первыми прибежали на помощь, еще ничего не понимая. Они слышали, что Сорокин что-то говорил, но не разобрали слов.

— Плохо стало человеку! — пояснил Никита. — Есть среди вас Целитель, господа?

И отрицательно покачал головой дернувшейся было Ольге. «Сиди», — говорил его взгляд.

В общей суматохе он вывел девушку из кафе, и только в машине пояснил:

— Меня провоцировали. Иного выхода не было. Я давал слово императору не ввязываться в дуэли.

— Да я машинально дернулась, — оправдывалась Оля. — Мне тоже стало понятно, к чему эта наглая выходка была.

— Твои рефлексы Целителя чуть не сорвали воспитательный процесс, — усмехнулся Никита, разгоняя «бриллиант» по опустевшей дороге. — Надо же, Китсеры все никак не угомонятся.

— У него стало плохо с сердцем, — пояснила Оля, ощущая противную дрожь в пальцах. — Что ты с ним сделал?

— Микроинфаркт, — хмыкнул Никита. — Небольшое воздействие на нужные точки — человек сразу себя чувствует плохо. У Сорокина большие проблемы со здоровьем. Точно такая же гадость была у Аленки, когда впервые мы познакомились в доме прадеда. Но там я помог девушке, а здесь подтолкнул сукиного сына к критическому моменту. Осуждаешь?

— Ты правильно сделал, — поежилась Оля. — Он же нарывался на скандал! Но зачем? Банальная дуэль? Вряд ли соперник выйдет победителем…

— Меня предупреждали на счет провокаций, — Никита свернул на Обводный, постепенно приближаясь к своему дому. — У многих желание прополоскать мою семейную жизнь, заодно и из равновесия вывести. Императору не нужны скандалы с яркой дуэльной окраской. Иначе бы в Петербурге после нескольких стычек с плохим исходом задумались бы.

— Думаешь, удача всегда на твоей стороне будет?

— Насчет удачи не знаю, — пожал плечами волхв. — У меня с ней в последнее время разногласия были, но мы договорились.

Усмехнулся, поглядел по сторонам и свернул на тихую улочку; «бриллиант», шурша колесами по асфальту, подкатил к воротам семейного особняка, и пока охрана занималась своими непосредственными делами, добавил, показывая на себя пальцем:

— В этом теле очень много возможностей, которые я не могу применить в обычной жизни. Разрушить город, разметать войсковое подразделение, сделать из пустыни оазис, или наоборот — все можно. Но нельзя. Порой кажется, что мне нужно было родиться в те времена, когда превращать замки и крепостные стены в каменную пыль не считалось преступлением. Я же ходячая бомба, от которой невольно ждут неприятностей. Вот и занимаюсь мелочами.

— Никита, время героев ушло, — покачав головой, Оля грустно улыбнулась. Ее ладонь прикрыла руку волхва, лежащую на руле. — Сейчас миром правит умение договариваться или гадить противнику иными методами.

— Да? Похищать детей или рубить им пальцы ради выполнения своей людоедской доктрины? — вдруг оскалился Никита, глядя вперед. Ворота откатились в сторону, и он неожиданно резко нажал на газ, влетая во двор. — Черт! Нет, ошиблась ты, Оленька! Остался один должок, и переговорами никто не отделается!

Петербург, апрель 2014 года

Никита

— Теперь-то ты мне расскажешь, что задумал? — Константин Михайлович, заложив руки за спину, с удовольствием вышагивал по чисто подметенной дорожке, вдыхая прелые запахи прошлогодней травы, горьковатый дымок от костра, так бодряще будоражащий ноздри. Дворники жгли остатки прошлогодней листвы в Летнем саду, подготавливая огромную территорию парка для гостей и жителей столицы.

— Помнишь историю с Ларисой Зубовой? — спросил Никита, наедине запросто обращаясь к князю на «ты». Как Меньшиков и хотел. Рядом с ними никого не было, четверка телохранителей ненавязчиво шла позади, а еще двое маячили в десяти метрах в авангарде. Развернутая магами «сфера» в любой момент могла закрыть высочайшее лицо от неожиданной атаки.

— Не тяни, Никита, все я помню! — вдыхая запахи дымков, Меньшиков прикрыл глаза от удовольствия. — Зачем тебе понадобилась эта неуравновешенная девица?

— Она сейчас живет в Риме, так?

— Слава Богам, избавились от проблемы! — усмехнулся Константин Михайлович. — Если ты соскучился и хочешь с ней встретиться, мог бы и не разговаривать со мной.

— Мне нужно с ней встретиться, — подтвердил Никита, — но в присутствии спецслужб. Как мне известно, ее муж имеет неплохие, и даже прочные отношения со многими римскими патрициями из мафиозных Семей, которые, в свою очередь, связаны с сотрудниками Папской Инквизиции.

— Та-аак! — протянул Великий князь, машинально распахивая пальто, словно ему стало жарко под плотной кашемировой тканью. — А теперь поподробнее, что ты собрался сотворить с несчастным Ватиканом?

— С Ватиканом — ничего, — даже не улыбнулся Никита. — Я хочу уничтожить штаб-квартиру Инквизиции, которая находится в Риме. Именно оттуда тянутся ниточки к агентуре в России.

— А чем тебе Зубова поможет?

— Повлиять на мужа. Ей ничего не стоит попросить его встретиться с нужными людьми, тесно общающимися с верхушкой Инквизиции.

— Откуда тебе известно об этих связях? — Великий князь нахмурился.

— Нашел информатора.

— Допустим… Что тебе даст эта возможность? Ведь ты не собираешься ехать в Рим и показательно разрушать штаб-квартиру? — Константин Михайлович лукавил. Он хорошо выучил своего зятя, и знал, что просто так мальчишка его бы не выдернул из рабочего кресла.

— Маленькая просьба уважаемого человека — она ведь ничего не стоит? — рука Никиты нырнула во внутренний карман пальто и через мгновение перед Великим князем на ладони лежал невзрачный черный шарик с матовой поверхностью. — Нужно всего лишь оставить сей предмет в одном из помещений штаб-квартиры.

— И все? — недоверчиво спросил Меньшиков.

— И все, — Никита все же улыбнулся. — Ведь ничего сложного, правда?

— Шар Теслы? — тесть покосился на загадочный предмет.

— Нет. Я еще не сошел с ума, чтобы Рим с лица земли стирать, — хмыкнул волхв. — Всего лишь маячок. Цепочка событий простая. Вы мне устраиваете встречу с Ларисой под контролем сотрудников внешней разведки. Я отдаю Зубовой маячок, и она возвращается в Рим. Нажимает на мужа, используя свои способности. Он, в свою очередь, передает маячок нужным людям. Последний этап: закладка шарика. Его можно оставить в любой комнате. В приемном отделении, в кабинете мелкого чиновника, за плинтус уронить, наконец.

— А дальше происходит взрыв? — усмехнулся Меньшиков. — И головная контора перестает существовать?

— Желательно, со всеми одиозными инквизиторами, — кивнул Никита.

— Размах королевский, однако, — покачал головой Константин Михайлович. — Акция очень громкая. Сам понимаешь, что Ватикан мгновенно поймет, кто стоит за ней. Императору не понравится.

— А что ему не понравится? — удивился Никита. — Россия не играет роль в христианизации Европы, не вмешивается в дела Ватикана. Можно списать все на фанатиков, которых у нас полным-полно.

— Ты имеешь в виду тех безумных, которые водят хороводы вокруг идолов, которым поклонялись наши предки до появления первых Светлых князей? — хмыкнул Меньшиков. — Боюсь, не поверят. Папская Инквизиция — организация очень сложная, многоструктурная, и какой-то свихнувшийся адепт вряд ли сможет подложить взрывчатку.

Они ненадолго замолчали, продолжая свой путь по мощеной дорожке. Невдалеке из-за деревьев выскочила галдящая стайка ребятишек. Охрана мгновенно напряглась, готовая в любой момент переловить непосед, но не дать им приблизиться к важным людям. Но дети, размахивая прутьями, пересекли тропинку и побежали к пруду, где лениво плавали утки с селезнем.

— В штаб-квартире Инквизиции существует несколько подразделений, борющихся с инакомыслием и с врагами Святой церкви, — нарушил молчание Никита. — Да и не секрет это. Но самое главное я выяснил. Мой враг: Ордо Маллеус — магическое подразделение Инквизиции, противодействующее демоническим угрозам и расследующее природу демонов — давно и успешно рыщет по свету, собирая артефакты инфернального порождения. Сколько у них находится демонов, скованных надежным заклинанием «цепей смерти», знают только маги— гроссмейстеры или квалификаторы. Можно ведь представить, что кто-то совершенно случайно нарушил печать артефактов. Досадное недоразумение, приведшее к трагическому уничтожению штаб-квартиры.

— Демоны, говоришь? — хмыкнул Великий князь и глубоко задумался. — Разрешение на такую специфическую операцию дает император. Я поговорю с Его Величеством. Но мне нужна гарантия от тебя лично, что своими действиями ты не дискредитируешь нас.

— Даю слово, — твердо ответил Никита. — Инквизиторы, начав расследовать инцидент, пойдут по ложному пути.

— Ты хочешь разовой акцией нарушить работу Папской Инквизиции на долгие годы, — медленно произнес Константин Михайлович, глядя под ноги. — А точнее — один из его филиалов. Не хочешь передать информатора, сведения об агентах и прочие интересные детали нашей СБ?

— Передам, но только после устранения верхушки, или хотя бы части ее. Информатора не сдам.

— Мне стоило бы взять тебя за грудки и вытрясти все подробности, что ты задумал, — Меньшиков остановился возле изящной летней беседки, которую несколько рабочих приводили в порядок: снимали шпателями старую краску с деревянных панелей, выгребали мусор, нанесенный внутрь ветрами. — Лично я в тебе не сомневаюсь, но предупреждаю: пока не получишь разрешение, даже не вздумай шевелиться в этом направлении. За сотрудниками посольства Ватикана установлена слежка, любой подход к твоей семье фиксируется. Сиди ровно и жди от меня известий.

— Слушаюсь, — шутливо произнес Никита.

— Как Даша? Сын? — полюбопытствовал Великий князь. — С ними все в порядке?

— Просто отлично, — расцвел Никита. — Ярослава с Дашей забрали домой; теперь там весь женский батальон вокруг них вьется.

— А ты в это время месть совершить вздумал? — хмыкнул Меньшиков. — Кстати, а почему не в честь прадеда назвал?

— Старая ветвь умерла, — покачал головой волхв. — Скажу честно: Патриарх тоже не святой был. Не хочу с его именем на Ярика вешать груз всех кармических бед. У него своя судьба.

— Есть Дар?

— Дар есть, — медленно проговорил Никита. — Я удивился бы, если его не было бы. Будем ждать проявления Силы. Куда она сына поведет — сам не ведаю.

— Брось, не настаиваю, — отмахнулся Великий князь, сам не веря в свои слова. Конечно, он очень пристально проследит за судьбой мальчишки. Теперь каждый ребенок Назарова обречен на плотную опеку, пусть и незримую. Клан Меньшиковых пока крепко держит империю в руке и не допустит, чтобы самых сильных одаренных использовали в интригах против них. А дети Никиты как раз по такой категории и проходят.

Остановившись возле неработающего фонтана, за которым виднелись распахнутые ажурные входные ворота парка, Константин Михайлович протянул руку Никите, крепко пожал.

— До встречи, сын. Вы почаще заглядывайте в гости. Понимаю, что в нынешней ситуации носиться из Вологды в Петербург утомительно, даже с тайным своим тоннелем, мы все равно ждем вас. Кстати, не забыли о приглашении на день рождения цесаревича? Ждем вашу семью с нетерпением.

— А что так? — прищурился Никита.

— Понимаешь, — понизил голос Меньшиков, — будут представители всех кланов. Они каким-то образом прознали, что император послал вам личное приглашение, и теперь изнывают в ожидании празднества. Только ли с Тамарой придешь или Дашу тоже покажешь свету. Жадность до сплетен неискоренима.

— Дети, ей-богу, — хмыкнул Никита. — Я за них боюсь, когда мои девчонки там появятся.

— И я о том же, — подмигнул тесть. — Ну, бывай, Никита. Тебя известят о решении императора.

Ответ пришел удивительно быстро. Позвонил сам Константин Михайлович и предупредил, что в особняке на Обводном Никиту будет ждать офицер из ИСБ, который сопроводит его в нужное место. Предстоит беседа с важными людьми, знающими тайную кухню Папской Инквизиции.

Тамара уже давно подозревала, что Никита затевает нечто масштабное, но с чем это было связано, не могла понять. Даже включив все свое женское обаяние и ласку, она не смогла выпытать у мужа, какими мыслями занята его голова. Обижаться на супруга Тамара не стала. В конце концов Никита уже не мальчик. Две жены и трое детей обязывают принимать решения, тщательно их взвесив.

— Может, скажешь, зачем тебе в Петербург? — попыталась в последний раз пробить брешь в обороне мужа Тамара во время завтрака. — Намеком? Какой-то круг молчания образовался, представляешь?

Вопрос предназначался Даше, сонно хлопающей глазами и не понимавшей, куда собрался муж. Сегодня всю ночь Ярослав беспокойно ворочался, сбивая пеленки и изредка хныча. Но ел с аппетитом, после чего засыпал на час-другой, а потом снова начинал изводить молодую мать. Даша каким-то глубоким чутьем понимала, что не просто так сын возится в своей кроватке. Наконец, разозлившись, она позвала Дуарха. Тварь тут же замаячила в дальнем углу. Оказывается, это из-за него Ярик не спал. Демон пояснил, что защищает ребенка, не дает ему непроизвольно исчезнуть из этого мира.

— С ума сошел? — испуганно прошептала Даша, вскакивая. — Как он может исчезнуть?

— Я забираю всю лишнюю энергию Ходока, чтобы он не смог с ее помощью уйти в другой мир, — как можно тише пророкотал Дуарх. — Если ты не знаешь, госпожа Дария, Ходоки с младых лет умеют находить Тропы в извилистых норах мироздания, даже будучи в младенческом возрасте. Я его сдерживаю.

— И что мне делать? Как защитить? — все это не нравилось Даше больше и больше.

— Я буду рядом, пока Ходок не научится себя сдерживать, госпожа Дария, — смиренно произнесла тварь и исчезла.

Даша не сразу поняла, что Тамара обращается к ней. Виновато улыбнулась и схватила чашку с дымящимся ароматным кофе, который для нее сделала Надежда.

— Никита опять что-то скрывает? — поинтересовалась она. — Ничего не помогло его разговорить?

— Ничего, — пожала плечами Тамара. — Я так старалась, а он только хихикает.

— Ты не права, дорогая, — быстро доедая последнюю оладью в своем блюдце, ответил Никита. — Я очень впечатлен твоим темпераментом, но именно это дело требует тишины. Никакой утечки!

Он вскочил из-за стола, поцеловал подставившую ему щеку Тамару, а затем и Дашу. Погладил ее по плечам.

— Когда у нас появится нянечка? — спросил он, недовольный состоянием младшей жены. — Так нельзя. Я не могу упрашивать Тамару и Яну подменять тебя постоянно. В конце концов это неразумно!

— Не кипятись как самовар, — успокоила его Тамара, машинально сметая крошки на край стола. — Сегодня приедут две нянечки. Они будут дежурить по ночам. А ты будешь спать.

Она посмотрела на младшую супружницу.

— Но…, — попыталась что-то сказать Даша, но Матушка строго оборвала ее.

— И не вздумай вскакивать по ночам! Сцеживай молоко в бутылочки, няньки покормят. Сил нет смотреть на тебя!

Никита быстро собрался, чтобы не слушать нравоучения своей старшей жены и не попасть под раздачу. Накинув пальто и натянув тонкие перчатки, он шутливо помахал рукой домочадцам и спустился в подвал.

Тамара выждала некоторое время, когда затихнут шаги мужа, и тихо сказала:

— Даша, ты не обижайся на меня. Я понимаю, что первый ребенок, что постоянное напряжение… Но мы теперь можем позволить себе сбросить часть груза со своих плеч. Нянечки будут следить за Яриком по ночам, а днем есть Любовь Семеновна, Яна, да и Лизавета с Марией могут с удовольствием понянчиться с ребенком. Ты должна выглядеть на все двести процентов. Не сонной совой, а красивой молодой женщиной.

Даша молча допила кофе, поставила чашку на блюдце.

— Я Никиту вижу каждый день, но хочется и в другое время, — с вызовом сказала она. — Красотой надо пользоваться, а не просто демонстрировать ее.

Тамара усмехнулась. Девочка обиделась, пусть и не показывает свои бушующие чувства.

— Предлагаю кроватку Ярослава перенести в его детскую комнату, — сказала она. — Она большая, и нянька не будет маячить в твоей спальне.

— Для чего? — буркнула Даша. — Мне спокойнее будет, если Ярик рядом.

— Ты с Никитой хочешь спать или с няней? — напрямую спросила Тамара. — Сегодня же сделай так, как я попросила. С сыном ничего не случится. А ты займись собой. Пожалуй, на недельку отпущу супруга в твои объятия. А то в самом деле эгоисткой становлюсь.

Даша жутко покраснела, но взяла себя в руки, вскинула голову и искренне поблагодарила Матушку, как она уже привыкла называть Тамару, нисколько не комплексуя по этому поводу. Тамара улыбнулась, но в душе ворохнулась мысль, насколько же у них пока все сложно. Кому-то первому нужно перешагнуть через черту недопонимания и стыдливости.

Встреча с нужными людьми была назначена в Особой Канцелярии военного министра. Никита не торопился, следя по часам за временем. Успевал. Заодно за неспешной ездой прокручивал в голове будущий разговор. Могло случиться так, что от него потребуют разложить всю операцию на сегменты, чтобы выяснить, где может случиться прокол. Да Никита и так знал тонкое место. Муж Ларисы — темная лошадка. Правда, перед поездкой волхв просмотрел всю информацию, доступную для обывателей.

Лариса вышла замуж за княжича Ивана Петровича Троекурова, младшего сына известного в петербургских аристократических кругах коллекционера холодного оружия и средневековых доспехов. Его дворец был забит этим железом от подвала до чердака, что служило поводом для различных анекдотов. Сам же княжич Троекуров, получивший отменное юридическое образование, был взят на работу в Министерство Иностранных Дел. Хорошо знал посла Зубова, отца Ларисы. Где они пересеклись, история умалчивала такие тонкости. Но фактом осталось знакомство молодого и перспективного чиновника с матерым и осторожным послом. Не трудно догадаться, что дочку после известных скандальных событий решили от греха подальше убрать из столицы. Ее тщательно вели и разрабатывали, аккуратно сводя с Иваном Троекуровым. Спецслужбы имели на их союз какие-то свои виды. Лариса, скорее всего, чуть-чуть надавила на княжича, и тот влюбился по самые уши.

Вероятно, за Троекуровыми присматривали, поэтому и подсадили на крючок яркой и непредсказуемой девушки неопытного в любовных делах Ивана. Сейчас молодая пара жила в Риме. Троекуров получил должность второго секретаря русского посла задолго до знакомства с Ларисой, и уже успел обрасти неплохими связями с местным истеблишментом и мафией. Именно это обстоятельство и заинтересовало Никиту.

Бертони, оказывается, был хорошо осведомлен о тайных сношениях преступных синдикатов и кланов с Папской Инквизицией. Никите нужны были имена тех людей, которые имели доступ в ее штаб-квартиру. И он их получил.

Загнав машину на парковочную стоянку, Никита посмотрел на тщательно охраняемые входные ворота. На территорию Военной Коллегии гражданских пропускали лишь после регистрации и выдачи временных разрешений. А получить пропуск можно было в небольшом одноэтажном здании из темно-красного кирпича.

Его уже ждали в одном из кабинетов, запрятанных в лабиринтах полутемных коридоров. Посыльный получил распоряжение и провел Никиту в нужное место.

— Подполковник Дубинин, — представился моложавый мужчина в гражданском костюме и пожал руку Никиты. — Я курирую агентуру в итальянских княжествах и в самом Риме.

— Павленко, — привстал со стула худощавый, в элегантных очках, парень. — Аналитический отдел.

Судя по отсутствию звания, аналитик принадлежал к гражданским чинам, привлекаемым к работе в системе безопасности. Все равно не в «поле» работает, риска никакого.

— Капитан Антонов, Дмитрий Васильевич, — энергично потряс руку Никите офицер, единственный, кто был в военном мундире. — Организую вашу встречу с агентом здесь, в столице. Сопровождение, отслеживание… Здесь еще хватает папских соглядатаев. Нужно исключить все случайности.

— Прошу, господа, к столу, — подполковник прервал словоизлияния Антонова. — Времени у нас мало, поэтому приступим. Мирон, что там по связям Троекурова?

— Довольно прочные и надежные, — поправив очки, ответил гражданский. — Семья Бруно, Семья Поррелло, Семья Ланца. Представители именно этих кланов очень активно действуют в Риме и в его пригородах. Между ними поделены сферы услуг, промышленность, туризм. Именно они замечены в связях с Ордо Маллеус. Предполагаем, что каждая из Семей стремится получить артефакты, которые уравняют шансы при возможном крупном конфликте. Инквизиция тоже стремится заручиться поддержкой влиятельных кланов, но использует принцип «разделяй и властвуй».

— На кого нужно ориентироваться? — подполковник Дубинин не садился за стол, а неторопливо расхаживал по кабинету; поскрипывание паркета сопровождало каждый его шаг. — Кто наиболее близок к эмиссарам Ордо Маллеус?

— Пожалуй, Ланца, — Павленко посмотрел на Никиту. — Держат тотализаторы по всем княжествам Апеннин. Часть прибыли уходи в казну Папской Инквизиции. Вроде индульгенции, хотят грехи свои замазать, когда попадут туда…

Аналитик поднял палец вверх, показывая на потолок.

— Давай-ка, Мирон, оставим свои предположения при себе, — сухо заметил Дубинин. — Значит, Ланца…. Вопрос такой: на каком основании их пускают в штаб-квартиру на Пьяца ди Санта Аполлинаро? И насколько надежны сведения, что кто-то из верхушки Ланца свободно входит в кулуары магического отдела?

— Сведения надежны, — капитан Антонов ответил уверенно. — Сантьяго Ланца, наследник Главы Семьи, например. Замечен в дружеских отношениях с гроссмейстером Солера. Агентура фиксирует все их контакты. Сам маг имеет свободный доступ в Папскую резиденцию.

— Хорошо, разрабатываем Сантьяго Ланца, — подполковник круто развернулся и все-таки сел за стол. — Никита Анатольевич, раскройте детали своего плана.

— В этом маленьком безобидном шарике интегрирован маячок, — Никита аккуратно положил тот самый предмет, который показывал Меньшикову, на середину стола и придержал его пальцем. Зафиксировал на месте и продолжил: — Нужно через Троекурова передать этот предмет человеку, вхожему в штаб-квартиру Инквизиции. А тот должен оставить шар в незаметном глазу месте. Маячок не обнаружат, так как он смещен во временном диапазоне на минуту назад. Как только я получу сигнал, что посылка доставлена по адресату, начинаю действовать сам.

— А вы уверены, что ваша акция не станет пустышкой? Вдруг в здании не будет тех, кого собрались убирать?

— Я хочу, чтобы маячок пронесли в среду или четверг. Ну, или попытались бы в эти сроки. Впрочем, я не настаиваю столь категорично.

— Почему именно в эти дни? — заинтересовался Дубинин.

— В эти дни большая часть высокопоставленных чиновников и часть гроссмейстеров собираются в штаб-квартире для составления еженедельных отчетов Папе, — пояснил Никита.

— Однако! У вас весьма специфическая информация! — Дубинин переглянулся с капитаном Антоновым. Между ними как будто состоялся молчаливый диалог, но его содержание Никита понял. Взяли на заметку.

— Есть одна проблема, — Мирон Павленко блеснул стеклами очков, глядя на Никиту. — Княжич-то отдаст вещицу, а как поступит Ланца? У меня большие сомнения, что он оставит какой-то странный шарик в помещении важной организации. Возникнут неприятные вопросы. Можно ли создать презент, который с удовольствием будет принят Сантьяго?

— Оригинальная авторучка, например, — предложил подполковник. — Не фабричная, а сделанная мастером. Такая вещица всегда будет находиться у клиента. Как только Ланца войдет в штаб-квартиру, вы можете активировать свою ловушку.

Наступило молчание. Офицеры снова не таясь переглянулись между собой и уставились на озадаченного волхва. Никита осторожно спросил:

— Я правильно вас понял, что Ланца подлежит ликвидации? Ведь он не расстанется с подарком, так?

— Конечно, — подтвердил Дубинин. — Ваше желание совпадает с нашими раскладами по клановым предпочтениям. Столкнем лбами Инквизицию и Семьи.

— Тогда еще лучше, — расслабился Никита. «Внешники» нисколько не стеснялись напрямую использовать идею волхва для достижения своих целей. — Мне понадобится два-три дня, чтобы изготовить презент. Как думаете, стоит инкрустировать ручку драгоценными камнями? Сделать ее наборной, например.

— А у нас уже есть, — усмехнулся подполковник и кивнул своему помощнику.

Капитан Антонов вытащил из внутреннего кармана кителя изящную металлическую ручку серебристого цвета и с золотым пером. Две бриллиантовые дорожки спускались от самого верха вниз, причудливо переплетаясь между собой. Повертев в руках дорогую игрушку, Антонов продемонстрировал блеск камешков.

— Пять сотых карата каждый алмаз, — пояснил он. — Колпачок съемный. Вы можете интегрировать маячок внутрь?

— Нет проблем, — забирая ручку, ответил Никита. — Мне хватит двух дней.

— Тогда мы успеем вызвать супругу княжича Троекурова в Петербург, — подтвердил Дубинин. — Свяжемся с вами, как только подготовим встречу. Никита Анатольевич, не сочтите за дерзость…

— Да? — удивился Никита.

— Не могли бы вы презентовать нам несколько таких маячков со смещением во времени?

Усмехнувшись, волхв пообещал подарить контрразведчикам приличную партию приглянувшихся артефактов.

Оставив машину на стоянке яхт-клуба — встреча в местном ресторане с той, которая едва не испортила ему жизнь, выглядела бы издевкой, но того требовали кураторы операции — Никита неспешно зашагал по вычищенной от зимнего мусора дорожке, небрежно засунув руки в карманы плаща. Поднялся по лестнице, где его встретил швейцар в бутафорском морском кителе и с легким поклоном распахнул перед ним двери.

Оставив в гардеробе верхнюю одежду, Никита огляделся по сторонам. В этот ранний час посетителей было не так много. Семейная пара с шумливыми детьми, два студента, о чем-то горячо спорящих за чашкой кофе, да старичок с седыми шикарными бакенбардами. Встретившись с ним взглядом, волхв неизвестно почему кивнул ему приветливо, и старик, к его удивлению, ответил степенным наклоном головы.

— Вас ждут на капитанском мостике, — прошелестел голос за спиной. Жест рукой, показывающий на лестницу, имитировавшую трап, показал направление.

Усмехнувшись, Никита принял приглашение и неторопливо поднялся наверх, обратив внимание, что перила и балясины лестницы покрыты темно— вишневой мастикой, а сверху еще и залакированы, что придавало дереву благородный цвет.

На «капитанском мостике», удачно стилизованном под настоящий командный мостик старинного корабля, где самым выдающимся предметом был огромный штурвал с лакированными ручками, царила полная тишина. Ни одного человека, кроме сидевшей в дальнем углу девушки в светло-зеленом платье. У Никиты мелькнула мысль, что кураторы устроили встречу таким образом, чтобы рядом с ним и Зубовой вообще никого не было.

С последней встречи Лариса ничуть не изменилась. Единственное, что она осмелилась сделать со своей внешностью, это обрезать волосы и превратить их в короткую прическу, заодно перекрасив в глубокий черный цвет. Девушка сидела спиной к лестнице, и даже не шелохнулась, услышав шаги в пустом зале.

Никита сел напротив и взглянул на красивое, спокойно-безмятежное лицо Ларисы. Отставив руку в сторону, она держала между пальцами тонкую сигарету с перламутровым мундштуком. Блеснули камнями кольца.

— Здравствуй, Лара, — Никита внимательно следил за реакцией Зубовой.

— Назаров Никита! — Лариса положила сигарету на край пепельницы и протянула левую руку. — Какая неожиданная встреча!

Словно и не прошло несколько лет с их последней встречи. Настоящее равнодушие или показное? Никакого удивления или страха в красивых глазах; и все же нотки настороженности присутствуют. Усмехнувшись, Никита приложился губами к тыльной стороне ладони, пахнущей фиалками.

— Только не говори, что ты выбрала место наобум, — предупредил он. — Решила намекнуть?

— Да, захотела лишить тебя психологической устойчивости, — тонкие губы девушки, подведенные помадой тепло-бордового цвета, раздвинулись в улыбке.

— Господа что-то желают? — возле них неизвестно откуда появился мужчина в строгом черном костюме. Через рукав перекинуто белоснежное полотенце. На официанта он был похож как сам Никита на акробата. Явно из Конторы. Присматривает за своим агентом.

— Пожалуй, я не откажусь от кофе, — посмотрел на него волхв. — А ты что будешь?

— Мне коктейль, — Лариса не отрывала взгляда от Никиты. — Любой, на ваше усмотрение.

— Сию минуту, — мужчина исчез.

Девушка подперла рукой подбородок и с жадным любопытством стала изучать лицо волхва. Никита молчал.

— Когда мне сказали, что ты хочешь со мной встретиться, я подумала о какой-то злой шутке, — заговорила Лариса. — Представляешь, живу себе спокойно в милом тихом особнячке, залитом теплым южным солнцем, и тут появляется человек из учреждения, о котором вспоминать не хочется. Но я человек подневольный, сама пошла на сотрудничество со спецслужбами.

— Собралась и поехала, — кивнул Никита.

— Мне даже билет преподнесли на блюдечке, — усмехнулась девушка. — Мужу пришлось солгать, что срочно нужно в Петербург. Но он молодец, лишних слов не задает.

— Ты нашла свою половинку или…?

— Наза-ааров! — протянула Лариса. — Давай, не будем намеками портить друг другу настроение. Что случилось, то случилось. Я ни о чем не жалею!

— Отлично, тогда поговорим откровенно и по-деловому, — Никита замолчал, принимая от молчаливого «официанта» свой кофе. Лариса получила темно-вишневый коктейль и обхватила губами трубочку.

Снова оставшись наедине, она кивнула, словно просила продолжать разговор.

— У меня к тебе есть большая просьба, — Никита отхлебнул ароматную «арабику». — Точнее, к твоему мужу, но посредником можешь быть только ты.

— Во что хочешь втянуть Ивана?

— Ни во что. Абсолютно безопасный ход. Только не притворяйся, что впервые слышишь просьбу. Твои кураторы уже нашептали, что нужно делать. Впрочем, я сам лично напросился на встречу. Так будет правильнее.

Лариса улыбнулась и кивнула. Отказываться от задания, о котором ей недвусмысленно намекнули перед встречей с Назаровым, девушка не смогла бы, невзирая на отношения с человеком, едва не попавшим под ее чары, и вероятнее всего, затаившим, в связи с этим обстоятельством, злость или обиду. Да, он пришел без цветов, что сразу показало степень недоверия молодого волхва. Лариса давно махнула рукой на презрительные шепотки и кривящиеся лица, стоило только ей показаться в высшем свете Петербурга. Поэтому выход замуж за княжича Троекурова показался Ларе очень своевременным и правильным. Уехав из России, она обрела покой, но в то же время ощущала на своем горле цепкую руку Внешней разведки. Император не даст ей покоя. Впрочем, он не мешал ей наслаждаться жизнью.

Только вот задание слишком уж мутное, несмотря на легкость. Девушка с недоумением смотрела на изящную авторучку с золотым пером. Каждая капелька бриллианта давала такой вес подарку, что возникал закономерный вопрос: на какую операцию размахнулась Военная Коллегия?

— Интересная вещица, — Лариса напряглась, переводя взгляд в магическое поле, но ничего не заметила. Аурные следы людей, прикасавшихся к авторучке, слабо фонящие камешки — необычный и дорогой подарок. Только и всего.

Щелкнул замок — ручка надежно погрузилась в глубины женской сумочки.

— Хорошо, Никита, я передам мужу эту штуку, чем бы она не была. Каковы дальнейшие шаги?

— Иван Петрович должен встретиться с господином Сантьяго Ланца, — допивая кофе, предчувствуя окончание разговора, сказал Никита. — Так как у них неплохие приятельские отношения, то презент будет к месту. У Ланца день рождения через десять дней.

— Все уже знаешь, — усмехнулась Лариса, выбивая из мундштука погасшую сигарету. — А дальше что?

— Ничего, — пожал плечами Никита. — Встретится, отдаст — и до свидания.

— Ты знаешь, что Сантьяго — первый в Семье Ланца на должность дона — кланового папы? — повертев в руках тонкую фиолетово-белую пачку сигарет, Лариса бросила ее в сумочку, снова клацнув замком. — Сдается мне, скоро у них произойдут сильные подвижки на иерархической лестнице.

— Лара, ты же умная девушка, — вздохнул волхв. — Держись подальше от политики, насколько хватит сил. Вздумаешь проявить свой интеллект не там, где нужно — пропадешь.

— Изменился ты, Никита, — покачала головой Лариса, вставая из-за стола. — Нет уже в тебе мальчишества, которое привлекало меня. Скучнеешь, покрываешься броней цинизма.

— Старею, скорее всего, — пошутил Никита, вставая следом за девушкой. Поцеловав ей руку на прощание, он дождался, когда Лара спустится вниз в общий зал ресторана и выйдет на улицу, и только потом повторил ее маневр. Никакого сожаления или взбудораженных чувств от встречи он не ощущал. Зубова даже не попробовала провернуть свой фокус с «магнитом». Или тоже повзрослела, и искренне любит своего мужа?

Рим, апрель 2014 года

Луиджи Гросси

Вернувшись из России, Гросси несколько дней занимался подробным отчетом для государственного секретаря. Борджио потребовал аналитическую записку с возможными вариантами развития по операции «Нордиста», что означало «северянин». Незамысловато, но понятно, на кого направлен карающий меч Ордо Маллеус.

Луиджи не скрывал своей тревоги по развитию ситуации. Досадный прокол с нанятыми наемниками перекрывался большим провалом с заложником. События в Бухаре дали много пищи для размышления. Во-первых, Назаров имеет за спиной весьма солидное прикрытие со стороны имперских спецслужб. Во-вторых, русский чародей владеет небывало мощным инфернальным оружием, которое можно использовать в широком диапазоне ответных действий. Третья неприятность заключалась в том, что Ватикан не может открыто действовать на чужой территории, фактически объявляя войну русскому императору.

Луиджи вдруг обнаружил, что за окном уже рассвело, а свежий утренний ветерок колышет легкую ткань штор, и с ненавистью оттолкнул от себя кипу исписанных листов. Прав был сеньор Конти — бывший секретарь Папы, уже как десять лет почивший — когда говорил, что любое вмешательство в чужеродный организм требует тщательной подготовки. А если этот организм еще и опасен в своей непредсказуемостью, тем более следует умерить свою торопливость. Ведь Гросси пытался намекнуть Борджио, что операция может закончиться неудачей. Так и случилось. Назаров теперь насторожен, и вряд ли допустит возле себя возню.

События в Бухаре впечатлили даже Солеру. Старик успел смыться, не попав под огненный шторм, начисто выжегший два квартала, и теперь затаился в своем неаполитанском особняке, подозрительно притихнув.

Просмотрев еще раз свои записи, Гросси поморщился. Его предложение вряд ли возьмут на вооружение. А всего-то нужно установить за Назаровым плотное наблюдение, взять в разработку его детей, подвести к ним сверстников, которые со временем станут вхожи в клан этого чародея. Год за годом, спокойно и методично внедрять в чужеродный организм убийственные клетки. Вот это самая лучшая стратегия. Война идет сотни лет, и что Инквизиции еще два десятка лет для достижения цели?

Он прошел в кухню, где уже крутился старший сын Виченцо с взлохмаченной после сна головой. Перед ним стоял кувшин с апельсиновым соком, который с завидной скоростью уменьшался в объемах.

— Привет, пап! — махнул рукой парень. — Ты не спал, что ли? Всю ночь свет горел.

— Подглядывал? — пошутил Луиджи. — Или сам поздно пришел?

— Провожал Марию, случайно увидел, — спокойно ответил сын.

— Как у тебя с ней дела?

— Хорошо, — неопределенно пожал плечами Виченцо.

— Красивая девушка, — признался отец, наливая себе в узкий стакан сок. — Сам-то перспективы свои просчитываешь?

— Она из семьи Бруно, — предупредил старший сын. — Ты же знаешь, кто это такие?

— Шоколадные бароны, князья виноградников, — пошутил Гросси. — Да знаю я эту семью. Серьезная девица. Сам будь осторожен. Языком не трепись почем зря. Не забывай, кто мой патрон. Он не любит, чтобы кто-то из родственников его подчиненных был связан с кланами. Эх, сын! Ладно, я поехал на службу. Вернусь к обеду. Маму предупреди, чтобы не волновалась.

Пьетро Борджио выслушал аргументы Луиджи очень внимательно, но по застывшим ледяным глазам государственного секретаря он прекрасно понимал, что не убедил шефа. Если он заставить Гроссо ехать в Россию для завершения операции, придется подчиниться, на ходу переделывая план.

— Луи, мое разочарование не от твоих выводов, — неожиданно сказал Борджио, — а от неквалифицированной работы низшего звена.

— Там даже Солера не помог, — напомнил Гросси. — Он просто спасал себя и агента. Если бы русские взяли их за шкирку, как нашкодивших щенков, скандал вышел бы неимоверный. Мы и так с огнем играем на враждебной территории.

— Папа очень внимателен к деталям, — Борджио встал из-за стола и прошелся по кабинету, заложив руки за спину. — Мои наблюдения совпадают с вашими. Могу сказать, я предвосхитил их еще вчера и выложил в беседе с Папой. Поэтому операцию нужно рассматривать как долгосрочную перспективу с внедрением в клан Назаровых нужных нам людей. Кого вы бы посоветовали, Луиджи?

— В Петербурге хватает аристократических семей, которые недовольны появлением молодого клана, — Гросси не стал делать вид, что тщательно обдумывает вопрос шефа. Ночная работа отлично простимулировала мозг. — Я бы обратил внимание на Балахниных и Волынских, как на наиболее одиозные Семьи. Британская разведка давно проложила к ним дорожку, получая прекрасные дивиденды в виде политической борьбы в императорской России. Почему бы и нам не выйти на их кланы с предложением сотрудничества? У Назарова пока трое детей, а может стать еще больше. Их всех придется пристраивать, давать образование. Разве у старшей дочери этого чародея через восемнадцать лет не может появиться молодой человек, в которого она влюбится? Жизнь иной раз такие гримасы показывает, что страшно становится.

Гросси замолчал. Борджио тоже не торопился с ответом. Поскрипывая обувью, он старательно измерил длину кабинета и остановился возле широкого окна, глядя на дворцовую площадь, по которой сновали десятки людей, промаршировал взвод швейцарской стражи.

— Долгосрочная перспектива для нас не в новинку, — проговорил секретарь. — Англосаксы очень удачно пользуются этим инструментом. В самом деле, почему бы и нам не сыграть очередную партию, растянув ее на два десятка лет? В таком случае нужно искать молодых помощников, вводить их в курс дела. Сколько вам тогда будет, Луиджи?

— Надеюсь к тому времени по-стариковски отдыхать на своей яхте в окружении внуков, — усмехнулся Гросси.

— Тогда постарайтесь, дорогой Луиджи, — резко развернулся Борджио. — Очень постарайтесь правильно организовать подготовку помощников. И, кстати, что по агенту в России? Вы его нашли?

— Нет. Пропал бесследно по пути в аэропорт. Поиски не привели к успеху. Я приказал свернуть операцию.

— Плохо! Очень плохо! Я был бы рад, если его труп нашли прямо там, на дороге. Но теперь подозреваю худшее. Его держат как ценного осведомителя в роли заложника. Нужно отыскать Бертони и…

Пальцы Борджио описали круг, красноречиво указывая на желания патрона.

— Я понял, — кивнул Луиджи, маскируя свои эмоции за бесстрастной маской равнодушия. — Будем искать.

— Ну и вы не затягивайте с этим вопросом, — Борджио сел в кресло, и в этот момент переливчато зазвонил телефон. Сняв с рычага трубку перламутрового цвета, он коротко бросил: — Слушаю.

Впервые Гросси видел такую гамму эмоций на лице секретаря: удивление сменилось растерянностью, перешедшей в стадию гнева. Потерев шею, Борджио сдержанно спросил:

— Насколько сильно распространяется огонь? Я надеюсь, вы знаете, что делать. Оповестили Монтанари? Тогда занимайтесь происшествием по протоколу.

С грохотом положив трубку, Борджио агрессивно потер свой подбородок.

— Горит штаб-квартира Инквизиции, — сказал он, потому что Гросси ждал ответа, не влезая с расспросами из-за субординации. — Внутри здания произошел непонятный инцидент, вызвавший пожар. Полностью уничтожен подвал с артефактами (какая удивительная избирательность!), обрушена левая половина дворца, принадлежащая Ордо Маллеус. Частично пострадали здания, примыкающие к Пьяца ди Санта Апполинарио.

— Не думаю, что это простое разгильдяйство, — насторожился Гросси. — Мне Солера рассказывал, как тщательно хранятся магические артефакты. Между сейфами обязательно ставят защитные и блокирующие щиты, чтобы в случае прорыва вся мощь магии гасилась, а не активировала другие артефакты.

— Как видите, случайностью здесь и не пахнет, — раздраженно сказал Борджио. — Мы оба понимаем, что русские дотянулись до Инквизиции. Но доказать этого не сможем, чувствую сердцем. Поезжайте туда, Луиджи. Может, что-то и раскопаете помимо официальных следователей.

Все прилегающие улицы были перекрыты полицией, и пробиться к полыхающему дворцу, где находилась штаб-квартира Папской Инквизиции с ее отделениями, не представлялось возможным. Только предъявленный жетон сотрудника секретариата позволил Гросси проехать до Пьяца ди Санти.

Картина впечатлила. Четырехэтажный дворец был объят желто-багровым пламенем, а одна часть здания сложилась в огромную кучу обугленного камня. Пожарные машины полукругом стояли возле штаб-квартиры и поливали из брандспойтов самые крупные очаги. Зеваки столпились на противоположной стороне улицы; большое количество дорогих автомобилей с гербами римских Семей удивило Луиджи. Они-то какого дьявола здесь делают?

Луиджи зорким взглядом разглядел в скромной кучке людей, одетых в легко узнаваемые костюмы государственных чиновников и мундиры полицейских, старого знакомого из следственного отдела Алессандро Сартори.

— Алессандро, дружище! — Гросси подошел к немолодому уже мужчине, прячущему под широкими полями черной шляпы пытливый взгляд опытного следователя. — Ты же в Милане должен быть!

— Вчера приехал, — подавая сухую сильную руку, ответил знакомый. — Не успел чемодан распаковать, сразу подключили к делу.

— Можешь сказать, что произошло? — кивнул на развалины левого крыла дворца Гросси.

— Если не вдаваться в подробности, то похоже на срабатывание артефакта, — хмыкнул Сартори. — По словам очевидцев сорок минут назад из нижней части левой рекреации, где находилось отделение Ордо Маллеус, раздался сильный хлопок, потом повалил черный дым, словно электропроводка загорелась. Однако уже через пять минут полыхнуло серьезно. Весь первый этаж мгновенно загорелся, а обрушение произошло неожиданно. Как будто горячим ножом по маслу сверху вниз провели.

— Доигрались, — проворчал Гросси.

— Ты про склад артефактов? — с любопытством спросил Алессандро, знавший, какие редкие магические вещи хранятся под пятью метрами бетона штаб-квартиры Инквизиции. — Согласен, проморгали ситуацию. Может, старый артефакт не выдержал, защита ослабла.

— Или диверсия, — мрачно добавил Луиджи.

— Есть подозрения? — оживился Сартори.

— Нужно подождать, пока разберут завалы, — увернулся Гросси. — Ты лучше скажи, жертвы есть?

— Человек двадцать-тридцать, не меньше, — следователь сбил шляпу на затылок, хищно взглянув на кавалькаду дорогих авто. — Чинуши, маги, секретари. Даже кто-то из семьи Ланца умудрился оказаться там. Шумок уже идет, наследник под руинами остался лежать.

— Сантьяго? — поразился Гросси. — Он-то какого черта у Инквизиторов забыл?

— Спросить бы самого черта! — усмехнулся Сартори. — Теперь придется опрашивать всю эту спесивую семейку!

Луиджи подумал, что нужно позвонить Солере. Мало ли, вдруг и ему приспичило сегодня появиться в штаб-квартире. Его место работы как раз находилось в эпицентре завала. Однако новость про погибшего Сантьяго Ланца сейчас становилась горячей. Клановые разборки, никогда не выходившие на уровень, где их могли жестко осадить спецслужбы, с сегодняшнего дня грозили потрясениями стабильности в Вечном городе. Мафия против Инквизиции. Как вам заголовки газет?

Но Гросси точно знал, что Семья Ланца никак не замешана в делах, где у нее совершенно не было интересов. Русские спецслужбы — вот кто устроил побоище. Назаров в одиночку никак бы не смог совершить такую акцию. Да попробуй докажи эту версию! Сразу спросят: какая связь между Ланца, Инквизицией и русскими шпионами в Риме?

Глава вторая

Вологда, апрель 2014 года

Никита

Телефонный звонок от представителя Касаткиных, прозвучал в тот момент, когда Никита находился в нешуточном напряжении. Лариса Зубова, уже находившаяся в Риме, должна передать «посылку» через своего мужа Сантьяго Ланца. Агент, получивший задание неотрывно следить за его передвижениями, подаст сигнал в Петербург, а уже оттуда на аппарат Назарова поступит код подтверждения. Продолжавшееся молчание изводило, а волхв чувствовал себя как на иголках.

Не перебивая, Никита выслушал собеседника, и только в самом конце сказал:

— Сделайте так, чтобы мой заказ был завтра утром возле ворот имения. Лучше, конечно, в пять утра. Это мое условие. Вы знаете, куда ехать? Все, я лично вас встречу.

Никита довольно улыбнулся своему отражению в зеркале, висевшему в библиотеке-кабинете, и с хрустом потянулся. Наконец-то можно было заняться обычными делами, связанными с «Изумрудом» и с началом работы небольшой компании «Аметист», заточенной под выпуск магических накопителей информации. Первая партия «Нимф» уже лежит на прилавках одноименного магазина, названного в честь кварцевого минерала, на основе которого создали накопитель, а вторая отдана на реализацию в столице через дочерние компании. Андрей Коваленко, мало того, что в короткие сроки умудрился создать с нуля производственную базу, так еще и договорился с людьми из Петербурга взять на себя продажу опытной партии в несколько сот штук. Авось и выгорит дело. Ну и опытная партия ушла Локтевым по договору.

Честно признаваясь себе, Никита не надеялся, что продажа накопителей пойдет по повышающейся экспоненте. Скорее, взрывного интереса не будет. Рынок пусть и не насыщен артефактами подобного рода, но и не так мал. Каждый может найти себе по вкусу тот прибор, который удовлетворяет его запросы. Волхву было интересно, как отреагирует покупатель на внедренный в «Нимфу» скрипт полиэкрана. Работать сразу на нескольких «окнах» любят студенты, биржевики, экономисты, аудиторские компании. Да еще возможность интегрироваться в Сеть по протоколу шифрованной связи тоже не останется незамеченной.

Последнее новшество Никита привнес из военных наработок. Не секрет, что безопасность личной переписки в последние годы весьма востребована у местного населения.

В любом случае он был рад за девчонок. Пусть они сейчас в силу большой личной загруженности не могут постоянно следить за работой компании, но скоро Тамара закончит университет, а Даша сможет спокойно оставлять Ярослава на руках нянек. Андрей Коваленко охотно согласился взять на себя роль управляющего «Аметистом». На время, пока готовится его свадьба. Барон сдержал свое слово, как только поговорил с Никитой и лично удостоверился в эффективной работе сына.

Умение притягивать к себе события или подстегивать их ход сработало и сейчас. Экран телефона осветился от входящего сообщения. Взглянув на четырехзначный код, состоящий из набора цифр, ничего не значащих для непосвященных, Никита глубоко вздохнул в себя воздух. Пора.

На улице скучали Слон и Лязгун. Увидев выскочившего хозяина, мгновенно подобрались.

— Машину мне, живо! — приказал Никита.

Слон вырвал из кармашка рацию и резко передал кому-то распоряжение. Не прошло и двух минут, как из гаража вылетел «Тигр», и завывая на высоких оборотах, помчался по дорожке, огибая чашу фонтана. Водитель был опытный. Он аккуратно затормозил возле крыльца.

— На «стартовую площадку», — приказал Никита, прыгая в нутро салона. Телохранители не отставали. По протоколу, разработанному Шубиным, они обязаны сопровождать хозяина, даже если тому вздумалось просто покататься по имению. Заняв свои места, они молча ждали, что скажет Никита.

Но до самой площадки волхв хранил молчание. Выйдя из машины, он жестким голосом, отметая любую попытку телохранителей пойти с ним, сказал:

— Машину отогнать на сто метров от площадки. Всем стоять возле нее, не приближаясь ко мне. Что бы ни случилось! Приказ понятен?

— Так точно, хозяин! — подобрался Слон.

Дождавшись, когда внедорожник задним ходом отъедет на безопасное расстояние, Никита вздохнул и вытащил из внутреннего кармана камуфляжной куртки серебристый миниатюрный кувшинчик с притертой пробкой, на которой бледно сияла фиолетовая руна. Забавно получается, что контейнер для блокирования джинна сделан в виде кувшина как дань арабским сказкам. Традиция, никуда не денешься! А ведь можно было в простой колбе держать строптивую тварь. Самое главное — магический замок. Чем сложнее вязь артефакта — тем спокойнее для окружающих.

Создав напряжение в эфирном поле, Никита одним движением сорвал пробку. Воздух вокруг него мгновенно сгустился и пахнул жаром в лицо. Серая клубящаяся масса поднялась вверх и трансформировалась в оранжево-багровую фигуру, нисколько не похожую на сказочного джинна, которого рисуют в детских книжках.

— Шальхин! — стоило большого труда не дрогнуть от вида твари, от который несло как из доменной печи. Защитное поле с трудом сдерживало клокочущие жаром потоки воздуха. Никита отчетливо проговорил несколько фраз на арабском, после чего гудящая масса успокоилась.

«Говори, повелевающий! — пророкотал в голове голос джинна. — Ты не мой хозяин, но один твой приказ я выполню, как было условлено».

— Повелеваю тебе проникнуть по сигналу маяка в здание моих врагов и уничтожить его! — четко сказал Никита. — Потом ты свободен!

«Укажи путь!»

Слепок с ауры авторучки, снятый заранее, внедрился в память зловредного джинна. Пульсация маяка мгновенно достигла чутких эфирных контуров твари. Шальхин как боевая ракета тут же навелся на нужную точку и исчез, оставив после себя медленно остывающие клубы дыма. Свежий ветер с реки развеял последнее напоминание о джинне. Но серой пахло довольно ощутимо.

Никита вытер со лба пот. Да, с такой боевой машиной надо уметь обращаться. Это еще чудо, что удалось склонить Шальхина к сотрудничеству на одну лишь акцию с последующим освобождением. Выбора у волхва не было.

Махнув рукой, подзывая к себе машину, он мог только себе представить, что сейчас творится в штаб-квартире Инквизиции. Хотелось надеяться, что Лариса не совершила ошибку, и Шальхин выскочит из инферно именно там, где и планировалось.

— Никита Анатольевич, как вы с этими страхолюдинами справляетесь? — с уважением спросил подошедший с вытаращенными глазами Лязгун. — Едва в штаны не намочил! А последний раз я ссался в полтора года, когда меня соседский волкодав облаял!

Водитель и Слон заржали, но излишне возбужденно, тоже впечатленные увиденным.

— Лаской и добрым словом можно и демона приручить, — хмыкнул Никита, садясь в машину. — Давайте обратно. Мне еще новости надо посмотреть.

Аурный маячок, внедренный Никитой в авторучку-презент, сработал как магнит для огненного джинна. Едва Сантьяго Ланца зашел по каким-то своим делам в отделение Ордо Маллеус, агент русской разведки тут же позвонил по нужному номеру телефона и остался стоять неподалеку от штаб-квартиры Инквизиции, что едва не стало причиной его гибели. Опытного агента никто не предупреждал о последствиях такого шага, потому что никто не предполагал, как это произойдет.

Шальхин вынырнул из инфернального тоннеля прямо в кабинете одного из гроссмейстеров Ордо Маллеус подобно внезапно зародившемуся под ногами ничего не подозревающего человека вулкану. Мгновенно раскалившийся воздух превратил Сантьяго, вальяжно сидевшего в кресле, в обугленную головешку, а гроссмейстера сжег запоздалым огненным шквалом.

Джинн каким-то своим невероятным чутьем почувствовал зов находящихся в глубине здания артефактов, и подобно громадной капле раскаленной магмы пробил несколько стен и устремился вниз, в подвал, оставляя за собой бушующее пламя огня. Его не остановила толщина железобетонных перекрытий, которые он прошел как раскаленный штырь сквозь кусок льда.

Артефакты, любовно собираемые сотрудниками Папской Инквизиции по всему свету, сыграли роковую роль. Два запечатанных рунами бронзовых кувшина шестого-девятого веков (никто толком их не идентифицировал, да и не было нужды) привлекли Шальхина. Джинн одним лишь дыханием изменил структуру защитной вязи, и освобожденные твари, озлобленные и неуправляемые, принялись крушить все вокруг. Три огненных эпицентра подточили фундамент левого крыла штаб-квартиры, сплавив бетон и опорные балки, после чего здание рухнуло, погребая под собой тех, кто не успел выбежать на улицу.

Вязкая, насыщенная огнем, волна воздуха ударила по зевакам, раскидала их по сторонам. Но им все же повезло больше. Обожженных было предостаточно, но никто не погиб. Русского агента спасла реакция, оставшаяся от боевого прошлого. Он нырнул на асфальт, прикрываясь бортами машин, стоявших на противоположной стороне улицы. Зазвенели разбитые стекла, завыли сигнализации, истошные крики людей огласили утреннюю тишину прилегающих к Пьяца ди Санти Аполлинарио улиц.

С удивлением посмотрев на сожженные полы дорого пальто, агент покачал оглушенной головой и постарался как можно быстрее убраться с места катастрофы. Полиция должна прибыть с минуту на минуту, а отвечать на их вопросы у мужчины не было никакого желания.

Пришел он в себя в каком-то небольшом сквере. Сев на свободную скамью, агент достал телефон и сделал один звонок, произнеся ничего не значащую фразу. Но тот, кто сидел в Петербурге, выводы сделал правильные. На какое-то время самая амбициозная и опасная секция Папской Инквизиции оказалась обезглавленной.

Никиту разбудил дикий вопль индейца, снявшего скальп с врага. Взлетев на ноги, он мгновенно перешел в боевой режим и бросился к распахнутому окну, возле которого стояла Тамара и закрывала рот ладошками. Повернувшись к всклокоченному ото сна мужу, она повисла на его шее и осыпала поцелуями.

Осторожно, не разнимая крепких рук супруги, Никита осторожно выглянул в окно и расслабленно вздохнул. На придомовой лужайке, сверкая на утреннем солнце как до блеска начищенная золотая монета, стояла гордость индивидуального заказа рода Касаткиных. Прижавшийся к земле подобно хищному зверю, с плавными обводами крыльев и капота, с никелированной радиаторной решеткой, на которой красовался шильдик в виде герба Назаровых, ярко-красный автомобиль воплотил в себе некоторые дизайнерские черты шведской «Кристы» и русской «Ладоги» класса «премиум». Что ж, Василий сдержал свое слово. Судя по реакции Тамары, она мгновенно влюбилась в подарок.

Уф, а он подумал, что с машиной что-то случилось. Вот же очаровательная сирена, чуть сердце не засбоило!

— Никита! — не сдержавшись, Тамара снова зацеловала мужа. — Это ведь мне? Правда?

— Тебе, солнышко, — улыбнулся Никита, едва удерживая за талию свою старшую жену. — Я ведь обещал подарок за деток? Выполняю… Стой! Ты куда рванула? Хочешь всю усадьбу шокировать своей прозрачной сорочкой?

Он захохотал, глядя на суматошную беготню Тамары по спальне. Похватав в охапку одежду, жена скрылась в ванной комнате. По скорости облачения она сейчас могла дать сто очков вперед любому бойцу, поднятому по тревоге. Через пять минут, закалывая на ходу собранные в небрежный пучок волосы, натянув на себя бриджи и темно-синюю блузку, Тамара вылетела в коридор, толкая перед собой спрессованный магией воздух, чтобы не терять время на открывание дверей.

— С ума сойти, — покачал Никита головой и тоже стал одеваться. Ему удалось поспать пару часов после прибытия фуры с машиной. Пришлось накидывать «полог тишины», чтобы аккуратно выгрузить автомобиль и подъехать на нем к дому под самые окна. Украсив подарок лентами, он тихо пробрался в спальню и крепко уснул с чувством выполненного долга.

Вспомнилось, как Даша, зачарованно хлопая глазами, смотрела на огромную корзину с бухарскими розами, присланными Каримовыми в знак благодарности за помощь в противостоянии с враждебным кланом. Правда, Никите пришлось шепнуть Бахтияру, какой именно подарок он бы хотел преподнести своей молодой жене, родившей ему сына.

Помимо двух тысяч тринадцати роз (год, когда Никита с Дашей вернулись в «Гнездо») союзники сделали свой персональный подарок для новорожденного: безгардовая хивинская сабля в орнаментированных бирюзой и покрытых эмалью ножнах с серебряной чеканкой заняла почетное место на стене кабинета Никиты.

Впрочем, рано или поздно Никита собирался торжественно передать ее подросшему Ярику. Мужчине — мужское оружие. А молодой матери, кроме роз — драгоценное колье из струящихся водопадов жемчуга, изумрудов и рубинов. Но этот подарок преподнес сам Никита, после чего на несколько ночей попал в сладкий плен младшей жены.

Сегодня в имение должны были приехать представители нескольких вологодских родов. Мелкопоместные дворяне — слухи в небольшом городе ходят упорные и надежные — серьезно обсуждали вопрос вхождения в клан Назарова. Они видели, что молодой дворянин, имеющий мощную протекцию императора, остался в Вологде и не собирается покидать родовые земли. Мало того, расширяет свое влияние, умело избегая столкновений с Городецкими.

Поэтому после оживленного завтрака Никита с Антоном Шубиным и специально приехавшим по такому случаю бароном Коваленко отправились в штаб-квартиру, как шутливо стали называть хозяйскую библиотеку обитатели «Гнезда».

— Никита Анатольевич, а не пора ли вам подбирать экономический персонал? — ожидая гостей, спросил барон, с интересом разглядывая бухарскую саблю, точнее, чеканку на ножнах, где была изображена эпическая битва двух инфернальных тварей и ставший на дыбы огромный медведь. — Управляющий имением не помешает, да еще парочка помощников. Пусть учатся, подтягиваются на уровень. Девушка, которую вы отправили учиться…

— Вы про Алену? — Никита неторопливо просматривал бумаги, привезенные Коваленко с собой. — Если быть откровенным, то место главного управляющего я ей не могу пока доверить. Да, нужен очень опытный и битый зверь. Но у меня пока нет такого в наличии и даже на горизонте. Антон, без обид….

Шубин усмехнулся. Он тоже не верил в счастливую случайность, что Никита сразу доверит его невесте ответственную работу. Для Алены будет лучше набрать опыта под надежным крылом.

— Тамара Константиновна, как я понимаю, учится последний год, сдает экстерном экзамены, — проскрипев туфлями, Коваленко сел за стол, — но займется «Аметистом». Правильно?

— Вероятнее всего, — кивнул Никита. — Дел хватает всем.

— Действительно, после показательной порки в Бухаре вокруг вас началось оживление, — усмехнулся барон. — Кстати, а где ваши юристы?

— Должны приехать с минуты на минуту, — успокоил его волхв. Адвокатская контора, с которой тесно работал Патриарх, теперь полностью перешла в его руки. Можно сказать, купил на корню десяток квалифицированных работников — юридических крючкотворов.

В дверь кабинета постучали. Заглянул Слон и доложил:

— Адвокаты приехали.

В помещение вошли двое мужчин в темных костюмах, держа в руках солидно распухшие портфели, набитые документами. Один из адвокатов, худощавый, с жесткими кудряшками волос на голове, поблескивая очками с толстыми линзами, откашлялся и уверено произнес, чуть грассируя:

— Здравствуйте, господа! Где нам можно пристроиться?

— Иона Яковлевич! — улыбнулся Никита, и не погнушавшись, встал навстречу своим важным работникам. Обоим пожал руки. — Ваше место возле меня с другой стороны стола, напротив барона. Будете рядом, чтобы оперативно решать все вопросы.

— Как скажете, Никита Анатольевич, — адвокат направился к своему месту.

По пути он важно кивнул сидящим, так как знал и барона Коваленко, и Антона Шубина. Доводилось не раз встречаться и обсуждать некоторые вопросы. Второй адвокат, чуть помоложе господина Франца, с типичными чертами коренного рязанца, круглолицый, с мягкой опушкой бровей, несуетливо пристроился рядом со своим коллегой и начал доставать из портфеля какие-то папки, раскладывать их в определенном порядке возле себя.

Через полчаса появились и представители вологодского дворянства. Никита порадовался, что библиотека может принять такое количество народа. Вместе с Главами родов прибыли старшие сыновья и несколько адвокатов. Переговоры предстояли серьезные и долгие.

— Господа, — встал Никита со своего кресла и оперся ладонями о крышку стола. — Я очень польщен вашим вниманием к моему клану, и искренне рад, что вы нашли время для важной встречи. Не буду нагнетать таинственность, но мне уже давно известны настроения мелкого дворянства. Вы желаете войти в мой клан или присоединиться в качестве союзных родов?

— Позвольте, господа, — опираясь на солидную трость поднялся высокий старик, придерживаемый под руку молодым мужчиной, очень похожим на него самого. Глава едва тихо шикнул, чтобы с ним не возились, как с ребенком, и расправил худые плечи.

«Бобров Афанасий Иванович, — тут же сработало внутреннее досье Никиты. С этим семейством ему не удавалось до сих пор встретиться. Мелкопоместный род, в активе четыре деревеньки с населением в пару тысяч человек. Занимаются добычей рыбы, на Белом озере два консервных завода, да еще по Вологде-реке стоит три предприятия. — Небогаты, но марку свою держат. Когда Городецкие стремились подчинить себе большую часть дворянских родов, именно Бобровы не поддались на жесткое давление и отказались от вассальной клятвы. Что очень помешало в дальнейшем расширении своего коммерческого дела».

— Прошу, Афанасий Иванович, — кивнул Никита.

— Так уж вышло, что последние годы, а это уже лет сорок, не меньше, — Бобров наморщил лоб, — в Вологде нет путного хозяина. Губернатор — ставленник императора, а дворянство всего лишь прослойка, собирающая налоги с земли и отдающая их в казну. Князь Городецкий по праву первородства пытается взять под свою власть все вологодское дворянство. Шесть десятков родов уже несут вассальную службу. Мы тут, оставшиеся на свободе, собрались вместе и покумекали…

Старик Бобров усмехнулся и оглядел сидящих.

— Пора бы и нам определиться. Очень впечатлило людей появление императора на вашей свадьбе, Никита Анатольевич. Просто так высокие гости в захолустье заглядывать не будут. А, значит, мы рискуем пропустить самое интересное.

— И что же, Афанасий Иванович, вы увидели интересного? — оживился Никита.

— Очень уж удобно наш город расположен, — хитро прищурился Бобров. — Отсюда прямой путь до столицы; через Ярославль можно везти товары в Москву или на юг; Архангельск, почитай, почти под боком. Выход на море. Ну и на Вычегду тропка пробита. Выгода для тебя, Никита Анатольевич, для твоего клана. Приток в казну, если расстараться.

Он отставил трость и стал загибать пальцы с пожелтевшими ногтями.

— Лесопильные заводы можно загрузить по максимуму. Рыба, пушнина, мед, ягода, грибы. Все, что душе угодно. Удобная логистика позволит торговать быстро и с прибытком. Опять же, в Среднюю Азию кой-чего можно отправить…

Опять хитрый прищур.

— Афанасий Иванович, — Никита откинулся на спинку кресла. — Все, кто не привык лениться, этим и занимаются. Не понимаю, зачем вам сближение с Назаровыми? Только ли ради одной прибыли?

— Так ты же, Никита Анатольевич, напрямую можешь регулировать все проблемы, — пробасил пожилой кряжистый бородач. Это был Глава рода Ковригиных, державших как раз несколько лесопилок. Умудрился сохранить производство, когда Городецкие обрушили цены, разом скупив аналогичные предприятия вокруг и поставив новые производственные цеха. — Конечно, прибыль в наши кошельки — дело доброе, но не самое первое. Хозяина надобно. Да не просто хозяина, а человека, показывающего своим примером, как нужно жить на земле. Крепкий корень, сильный и большой род, семья, жена и дети.

Никита вздернул бровь, и так у него это хорошо получилось, что Бобров решил поддержать своего земляка. Он до сих пор стоял на ногах, отмахиваясь от помощи сына.

— Не подумай, Никита Анатольевич, чего плохого про свою семью! Ты сам хозяин своей голове. Хошь три жены, хошь — четыре, мы за спиной не плевались, когда ты к алтарю еще одну невесту повел, и дальше плеваться не будем. В ладу с женушками живешь — и то радость тебе. Понимаем, что род возрождать надо. Тут наша поддержка. Прадед твой большое уважение имел, только не там поддержку искал.

Он обвел рукой всех присутствующих, энергично закивавших головами. Никита задумчиво глядел на Боброва и никак не мог понять, к чему такие речи с извилистыми подходами. Сказал бы сразу, чего хочет. Это Каримовы могут часами сладкими речами обольщать. А русскому — чтобы сразу в лоб.

— Эх, да чего там! — махнул рукой старик, заметив устремленные на него взгляды Глав. — Мы с поклоном к тебе, Никита Анатольевич! Прими мой Род, а также Роды Ковригиных, Окуневых, Пашковых и Турских в свой клан! Не на основе союза, а как слуг своих верных. Готовы принести клятву на крови, если вздумаешь роту от нас принять древним обычаем!

— Вы готовы дать роту над Алтарем Силы? — удивился Никита. — Представляете, что с вами случится, если кто-то нарушит клятву и причинит вред моей семье? Не я покараю, а гнев Перуна!

— Клятву примут все, — твердо произнес Николай Турской, ставший Главой после недавней смерти отца. В свои тридцать пять лет он крепко держал хозяйство в руках, не давая ему разориться. — Каждый родович. От подростков до стариков.

— Роту дают лишь дворянские семьи, — предупредил барон Коваленко. — Излишне будет нагонять простолюдинов в храм Перуна. Несколько тысяч человек затянут процедуру до зимы.

— Клятву должны принять все, — высказался Шубин, оглядывая гостей. — Даже простолюдины. Обычно клановые пренебрегают такими тонкостями. Но именно круговая порука и клятва на Алтаре дают возможность укрепить клан. Крестьянин отвечает за свои проступки против Главы как своей жизнью, так и жизнью дворянина.

— И как нам провести это мероприятие? — заинтересовался Турской.

— В течение года объехать все деревни и села с малым Алтарем Силы, — Шубин говорил уверенно, словно не раз был свидетелем принятия роты. — Нужно пояснить ситуацию, чтобы ни у кого не возникло мысли о принудительности. Кто хочет уйти — пусть уходит. Тем самым мы на корню пресекаем любую подрывную деятельность против клана.

Главы родов зашумели, обсуждая предложение Шубина.

Никита не вмешивался, глубоко задумавшись о цели такой масштабной клятвы. Простолюдины давно уже не приносили клятву клану, связанные ею со своими хозяином-дворянином, ходившим под вассальным долгом. Отношения строились на роте, данной Главе или Патриарху клана родовичами. Все. Хочешь, чтобы тебя обеспечивали защитой — служи честно и верно.

С другой стороны…. Шубин всерьез опасался повторения событий, случившихся с прадедом Никиты, и как честный служака, преданный, скорее, Тамаре, чем самому волхву, старался обезопасить молодой клан со всех сторон. Последние события с Краусе подстегнули Антона, Ильяса, Тагира и Арсения к созданию некой системы, позволявшей бы отслеживать любую опасность для родовичей. Конечно, к каждому не приставишь охранника, но вот детей стали держать в поле зрения постоянно. Костя недолго уговаривал Веронику, и они ближе к весне переехали в «Родники».

— Так что решили, господа? — спросил он, когда шум стал постепенно затихать. Удивительно, как ему удалось отвлечься от споров и погрузиться в свои мысли.

— Мы принимаем условие клятвы, — сказал Бобров. — Сначала перед Алтарем пройдут наши семьи и родственники. С ними вопрос обсуждался давно, так что никаких проблем не будет. А уже потом мы приведем к присяге своих людей.

— Отлично, — кивнул Коваленко. — Есть какие-то встречные предложения?

— Мы пригласили своих юристов, — Турской показал на мужчин, сидящих на диване, и те оживились, зашуршали бумагами. — Любые отношения, пусть и проведенные через присягу, должны быть закреплены договорами и уставом клана. Мы подготовили черновой вариант, но с вашей стороны охотно примем дельные предложения. Вижу здесь уважаемого Иону Яковлевича. Опыта ему в таких делах не занимать.

— А вы меня хорошо помните, молодой человек, — легкая улыбка скользнула по губам Франца. — У вас солидная стопка документов. Хорошо подготовились, господа. Присаживайтесь поближе. Работы много.

Никита предложил гостям спуститься вниз и подкрепиться легкими закусками, пока юристы обсуждают возникшие проблемы и противоречия. Единодушно решили, что пока не будут выработаны основные принципы вассальных отношений, из «Гнезда» никто не уедет.

Италия, Неаполь, апрель 2014 года

Солере не было страшно. Произошедшее в Риме покушение на сотрудников Ордо Маллеус не стало неожиданностью. Гроссмейстер в глубине души признавался себе, что ожидал такой реакции русских. Вот только как им удалось так эффективно сработать? Кого они нашли на роль самоубийцы? Войти в помещение и устроить геенну огненную и выскочить оттуда живым и невредимым вряд ли кто сумеет. Значит, исполнитель заранее знал, на какую смерть идет.

Маг Папской Инквизиции также не верил в случайности. Скорее всего, русские спецслужбы, защищающие Назарова, нашли какого-то должника или запутавшегося в своих грехах отступника из команды инквизиторов, вручили ему какое-нибудь жутко разрушительное магическое оружие и провели акцию возмездия. Взамен на жизнь своих родных. Что ж, один-один. Браво, господин Назаров!

С другой стороны Марио Солера не был безбашенным юнцом. Жизнь научила трезво оценивать свои возможности. Сейчас самое лучшее, что можно сделать — скрыться на время где-нибудь в провинции. В Неаполе, например, его ждет вилла с горячими служанками. Да, нужно отдохнуть и привести мысли в порядок. Судя по всему, отдел еще долго будет восстанавливаться. Семеро высокоуровневых магов окончили свои жизни под развалинами дворца, а еще десяток мелких клерков так замарали от страха штаны, что вряд ли согласятся на оперативную работу за границей. Таких, как Серджио Бертони еще сыскать надо. Кстати, куда потерялся парень? Контакты заблокированы, из России не выезжал. Неужели Назаров его достал и держит в заложниках, выцеживая ценную информацию по капле крови? Вот еще одна причина, по которой нужно как можно скорее покинуть Рим.

Но Солера умел быть благодарным. Перед отъездом он позвонил Луиджи Гросси и предупредил, чтобы тот был начеку. Русские, вероятно, начали охоту за всеми участниками акции против паладина (так он в шутку называл Назарова. Ага, дошутились!) Ордена Гипербореев. Гросси выслушал его со всей серьезностью и пообещал принять меры по своей безопасности.

Отключив все телефоны, по которым его могли найти коллеги или сам Пьетро Борджио, он предался неге, купаясь в подогретом бассейне или лежа на массажном столе, где над его дряхлеющим телом трудились две черноглазые чаровницы, готовые исполнить не только этот каприз, но и другие, не менее приятные даже в его возрасте.

Закутавшись в простыню наподобие древнеримским патрициям, Солера прямо из бассейна, где проводил вечерний моцион, протопал в свою огромную спальню. Там его ждало вино, сыр и фрукты. Подчиняясь какому-то странном призыву остаться наедине со своими мыслями, он прогнал одну из горничных, крутившуюся возле столика, шлепком ладони по упругой попке, так выразительно обрисованной под тонким шелком туники. Вздохнул, медленно обводя взглядом тяжелые темно-зеленые портьеры, отрезавшие его от созерцания лужайки перед виллой, и сел в кресло. Утонув в приятно скрипнувшем кожей кресле, он взял бокал и сделал несколько глотков.

Ледяной ветер в дальнем углу спальни сорвал с кровати одеяло и едва не сдернул с гардин шторы. Черная давящая на сердце масса проявилась на мгновение и исчезла, оставив наедине с Солерой молодого человека в странном комбинезоне, больше похожем на облачение водолазов.

Не говоря ни слова, пришелец подошел к столику и сел в соседнее кресло, по-хозяйски и вольготно.

— Какого дьявола? — выдавил из себя Солера, пытаясь выстроить одновременно «шильд» и атакующий «наконечник», чтобы в один момент уничтожить наглеца. Но почему-то плетения срывались или в самом начале техники, а то и в самом конце, разрушая всю магоформу.

— Дьявол здесь ни при чем, господин гроссмейстер, — на очень плохом итальянском ответил непрошенный гость. — Я к вам пришел без его помощи. Узнаете меня?

— Следуя логике событий — Назаров? — пришел в себя Солера. — Ваш язык отвратителен, надо признать.

— Я знаю. Не было времени для детального прорабатывания ментальных закладок, — кивнул Никита. — Впрочем, это не помешает мне покарать вас.

— За что? — рука с бокалом опустилась вниз.

— Не лицемерьте, Солера. Вы очень глубоко оскорбили меня. При вашем содействии похитили ребенка из моего клана. Ваше счастье, что кто-то из вас проявил благоразумие и не стал экспериментировать с похищением моих родных детей. А еще не стал калечить Андрея Краусе. Правда, вам не помешало угробить здоровье другого малыша.

— Я не участвовал в этом представлении, — поспешно заявил Солера, сердясь на себя, что позволяет страху завладеть сердцем.

— Вы обеспечивали техническую часть всей операции, поэтому умрете легко.

— Назаров — вы псих! — рассмеялся Солера, пытаясь вырваться из невидимых пут блокираторов, чтобы насытить свои артефакты силой и разметать на молекулы наглеца. Но невозможная тяжесть магической силы давила на плечи и играючи корежила все способы освободиться.

— Возможно. Знаете, что это такое? — Никита вытащил из нагрудного кармашка серебряную зажигалку и чиркнул колесиком, зажигая огонь.

— Обычная зажигалка! — вино одним глотком упало в желудок и растопило частичку льда. — Что вы хотите от меня, сеньор Назаров? Давайте уладим все дела и разойдемся! Я компенсирую вам моральные страдания, сдав несколько важных агентов на территории России, а вы спокойно удалитесь в свою преисподнюю, или откуда вас вынесло?

— Обижаете, гроссмейстер, — улыбнулся Никита. — Я обычный маг, умеющий то же, что и вы. А насчет сдачи агентов — опоздали. Кое-кто успел раньше вас. Дело в том, что Ордо Маллеус считает многие дохристианские организации или Ордена своими экзистенциальными врагами, в кои попадает и Орден Гипербореев. А, значит, несет основную ответственность за свои деяния. Априори мы не можем стать друзьями и разойтись бортами в безбрежном море. Поэтому военные действия, которые вы развязали, больно ударили по обеим сторонам. Мы уже знаем, кто был инициатором охоты на меня и мою семью… Папу трогать не будем, у него своих дел хватает, чтобы еще следить за каким-то адептом дикого Ордена из России. Но сеньор Борджио непосредственно отдавал приказ о моей ликвидации.

— Вам до него не добраться, — Солера все время пытался создать конструкт эффективного плетения, да такой, чтобы без больших разрушений в доме, нечто изящное, элегантное и смертельное, вроде тонкого воздушного или ледяного лезвия. Но странная пустота, в которую всасывались все заготовки, наталкивала на мысль, что где-то здесь находится инфернальный пробой. Антиматерия поглощает все живое. — Второго такого фокуса, как с Ордо Маллеус, вам не провернуть. Приняты все меры предосторожности.

— Подобраться можно к любому, — пожал плечами Никита. — К сеньору Гросси, например, не в пример легче.

— Бертони! — догадливо хмыкнул Солера. — Дьябло! Так и знал, что он жив, а не сгинул на просторах дикой страны! Но как вы меня нашли, даже зная о моем участии в акции? Я все следы замел!

— Вспомните день отлета в Рим, — усмехнулся волхв. — Вы еще девушке, сомлевшей от духоты, помогали.

— Да, помню, — Солера нахмурился, пытаясь понять, как русская красотка с платиновыми волосами едва не умудрилась потерять сознание в огромном помещении аэровокзала. Она обмякла на его глазах, вцепившись в руку. — И что?

— Метка, аурный маячок, — Назаров улыбался открыто. — По ней я вышел на вас через инфернальный канал.

— Не может быть! Я проверяю себя каждый раз! Маячок не блоха, сразу можно распознать.

— А если он надежно скрыт на пять минут назад во временном поле?

— Временной парадокс? — Солера непроизвольно застонал. — Вы отлично владеете этой техникой, сеньор Назаров! Старый идиот, расслабился!

Огонек, трепещущий перед его глазами, раздвоился и погас. А за спиной Солера осязаемо почувствовал какое-то шевеление. Грозное, тяжелое и массивное, нависшее над ним.

— Не стоит смотреть назад, сеньор Солера, — предупредил Никита. — Там ваша смерть.

— Вы говорите ерунду, Назаров! — нервно засмеялся гроссмейстер, ощущая, как сжимается сердце. — Какая смерть? Вы всерьез решили меня убить? Я могу вам пригодиться! У меня обширные связи в Ватикане, которые русская разведка может использовать в своих целях!

— Вы очень опасный человек, Солера, — задумавшись на мгновение, волхв принял решение. — У вас нет семьи, нет привязанностей, а ваши годы только придают решительности человеку такого калибра, как вы. Будете играть свою партию, что недопустимо для меня.

— Глупо! Любая информация может стать решающей, если уж вы собрались тягаться с Ватиканом!

— Я в самом начале предупреждал, что пришел за вашей жизнью, — Никита решительно встал. — Приговариваю вас к смерти за покушение на честь и достоинство моего клана. Как Глава Рода самолично выношу решение и привожу в исполнение. Так будет правильно и честно.

— Да что ты возомнил о себе, мальчишка! — рявкнул Солера и взлетел на ноги, чувствуя, как наливаются свинцом руки и ноги. Пальцы снова заплясали, пытаясь выстроить конфигурацию воздушных магоформ, чтобы они сжали в своих объятиях русского наглеца до такого состояния, чтобы глаза выдавило из глазниц, чтобы кровь из ушей… Но ничего не получилось. За спиной раздался рык. Обернувшись, гроссмейстер мгновенно пропустил несколько ударов сердца. Жесткая лапа со страшными когтями погрузилась в его грудь; резкая боль заставила выгнуться уже мертвое тело.

Солера рухнул в кресло, где его через полчаса нашла одна из чаровниц, решившая проверить хозяина. Посиневшее лицо, выпученные глаза и свесившийся с уголка рта язык уверенно подсказали спешно вызванному коронеру, что сеньор гроссмейстер умер от банального инфаркта. Только его чрезвычайно заинтересовали отпечатки звериной лапы на морщинистой волосатой груди хозяина виллы. Приехавшие следом серьезные господа из одной папской конторы настоятельно рекомендовали не фиксировать эту странность.

Вологда, «Гнездо», май 2014 года

Удивительно теплым был последний месяц весны. Вокруг особняка изумрудно сверкали лужайки с аккуратно подстриженной травкой, возле бассейна уже разложили шезлонги, которые были заняты каждый день кем-нибудь из обитателей «Гнезда».

Неподалеку от бассейна раскинулся детский городок с причудливыми домиками, песочницей, качелями и лавочками. Сейчас там царило настоящее веселье. Ерема — сын Надежды — как самый старший из ребятни, бегал с выводком малышей, занимая их какими-то играми. К Полине и Мишке присоединился Андрейка Краусе, давно пришедший в себя после происшествия с похищением. Обычный ребенок, забывший страшный сон. Но Вероника до сих пор с содроганием вспоминала дни, когда готова была убить Никиту собственными руками. Обвиняла его в бездушии и черствости, рыдала и не могла поверить, что этот славный мальчик, которого она помнила по Албазину, готов ради эфемерных и непонятных идей пожертвовать здоровьем и жизнью ее сына.

А потом Вероника с ошеломлением слушала рассказа Кости, и не могла поверить, каким образом Никита раскусил подделку с ужасными кадрами казни, и не говоря никому подготовил акцию мщения. Зная, что боль и страдания приносят другому ребенку, он все-равно открыто выступил против целого клана. Для него неважно, кем был тот мальчонка. Никита уничтожил родовое гнездо тех, кто помогал преступникам. Просто разметал его пеплом над Бухарой.

Сейчас ей было стыдно за свои эмоции. До сих пор. Вероника не знала, как загладить свою вину за злые слова в адрес Никиты. Лежа с Дашей в шезлонгах, они тихо переговаривались и постоянно поглядывали в сторону визжащей и смеющейся малышни, словно кто-то мог выкрасть их из-под носа бдительной охраны. Ярослав спал в коляске рядом с Дашей, прикрытый от солнца козырьком и кисеей от мух.

Приставленные к детям два охранника из нового набора расположились под «грибочком» спиной друг к другу и посматривали по сторонам с излишней серьезностью. Они знали, что усадьба надежно прикрыта силовыми щитами и сигнальными маячками на подходах, но недвусмысленное предупреждение Ильяса Бекешева не расслабляться ни в коем случае, вынуждало парней постоянно крутить головой, сканируя подходы к детской площадке.

Полине слегка поднадоело бегание за вертким Еремой. Слишком уж быстро носится хитрец, что не догнать. Пусть Андрей и Мишка, если хотят, и дальше продолжают игру. Вот прятки — милое дело. Поля враз находила всех игроков, где бы они не скрывались. Дети еще не знали, как пользоваться своими умениями, чтобы накрыться «пологом невидимости» или модной «вуалью», под которой гасятся все излучения ауры.

Девочка всего этого тоже не знала. Ее интуиция и Дар, ждущий инициацию, подсказывали точное местонахождение соперников. Мальчишки сообразили, что против Полины у них нет шансов, перестали играть в прятки. И Видящая заскучала.

Она огляделась по сторонам и оживилась, как будто разглядела возле раскидистых кустов жасмина и сирени нечто, что сможет разнообразить игры. Деловито протоптав дорожку мимо сидящих охранников — те заметно напряглись, как бы ребенок не сиганул в кусты — и неожиданно плюхнулась задом на траву.

Со стороны ее движения казались странными. Полина как будто пыталась вытащить руками какую-то застрявшую между корней кустарника вещь. Если бы кто из взрослых рассмотрел ее лицо в этот момент, весьма удивился и даже рассмеялся бы. Настолько сосредоточенным оно было. Пыхтя и бормоча что-то вроде «да ползли же сюда» или «хватит меня царапать», девочка пыталась решить какую-то странную задачу.

— А я и не знала, что у вас щенки в усадьбе появились, — Вероника случайно взглянула на сидящую в траве Полину, приставив ладонь козырьком ко лбу. — Какие-то они странные.

— Щенки? — Даша очнулась от дремы и приподнялась на локте. — Какие еще щенки? Донские обещали алабайчиков, но пока они Баргуту пару найдут…. Ой, мамочки, это что за твари?

И в самом деле, возле Полины увивались три странных создания. Внешне они были похожи на обычных кутят с абсолютно черной шерстью, пухленькие и веселые, как и подобает малышам. Однако, если приглядеться, различия начинали выпячиваться. Слишком мощные для щенков лапы, высокая сформировавшаяся холка, излишне вытянутая пасть с поблескивающими на солнце острыми клыками, похожими на шилья.

— Семен! Артем! — закричала встревоженно Даша, вскакивая с лежака и накидывая на себя халат. — У Полины какие-то щенки!

С облегчением увидела, что парни уже сами разглядели, кто копошится возле ног хозяйской дочки. Вскочив на ноги, охранники бросились к ней, больше всего боясь, что непонятной породы зверята покусают ребенка. Но как только они приблизились к Полине, кутята по-взрослому встали в боевую стойку, выдвинувшись клином к противнику. Впереди, расставив лапы и наклонив широкую лобастую башку, встал самый большой щенок и зарычал, обнажая клыки. Его помощники, поддерживая его, с грозным видом определили линию, за которую никому не стоит переступать.

— Не трогайте их! — завопила Поля. — Это мои щенки! Я с ними играю!

В усадьбе поднялся переполох. Никиты и Ильяса в доме не было — они по делам уехали в Вологду. Тагир с Арсением проводили тренировки личного состава в полевых условиях. Так что примчался только вооруженный Антон Шубин с несколькими бойцами и Яна. Столпившись неподалеку от грозной троицы и стоящей рядом с ними в воинственной позе Полины, взрослые растерянно топтались и не знали, что делать.

— Полечка, милая, а откуда у тебя щеночки? — Даша уже передала Ярослава на руки Милютиной и приказала ей уйти в дом. — Они через забор пролезли?

— Я их позвала, — насупившись, ответила Полина, боясь, что сейчас ее мохнатых друзей отберут. — Им было страшно и скучно там.

— Где «там»? — Даша переглянулась с Яной, но чародейка только пожала плечами.

— Ну, там! Неужели непонятно? В ледяной пещере!

— О, боги! — выдохнула Яна. — Я ничего не могу понять. У них какая-то странная аура! Как будто неживые и живые одновременно. А как ты их позвала, Полинка?

— Смотрю, они плачут и просятся на руки, — оживилась девочка. — Я их и вытащила наружу!

— Мама дорогая! — ахнула Яна. — Кажется, я поняла, кто это!

В это время малышня подняла скандал. Мишка с Андреем увидели щенков и завопили, что они тоже хотят поиграть с ними. Пришлось Веронике применять методы воздействия, ментально давя своим авторитетом. Мальчишки успокоились и покорно пошли в дом.

Яна сделала пару шагов вперед и остановилась, предупрежденная рыком зверей. Присела на корточки и внимательно взглянула в желто-багровые зрачки вожака. Щенок без звука оскалился, но подойти к себе не дал.

— Яна, поясни, — Шубин напряженно думал, что делать дальше. Стрелять при детях в зверей никто не будет. А если кинутся на взрослых? Руками отбиваться? Ножами на виду ребенка? Зубы-то невероятно острые! — Что за порода? Я таких еще не видел!

— Они из Инферно, — Яна поднялась и усмехнулась, глядя на ошеломленные лица Даши, Антона и бойцов охраны. — И это не порода. Гримы это. Адские псы-охотники.

— Я звоню Никите, — Шубин смахнул капли пота со лба. — Неужели пробой? Еще этого счастья нам не хватало! Наверное, демон дыру проковырял между мирами!

— Дуарх привязан к Никите, — возразила Даша. — Не думаю, что он будет вольничать таким образом.

— Не знаю, Дарья Александровна, — покачал головой Антон. — Сомневаюсь я что-то.

Он отошел в сторону, приказав бойцам внимательно смотреть за действиями щенков. Кто знает, как себя поведут звери? Пока успокоились, но боевой порядок не нарушали, надежно охраняя Полину.

— Доченька, а ты можешь их обратно отправить? — Даше было страшно. Перед ней открылась новая ипостась Полины. Если ребенок в таком нежном возрасте умеет извлекать из Инферно зверей, то кого она вызовет, пройдя инициацию?

— Могу, но им там холодно! — надула губы девочка. — Они все время плачут, потому что маму потеряли!

— Хотя бы ненадолго, а? — упрашивала Даша. — Скоро приедете папа, и мы все вместе решим, что с ними делать.

— А папа их не убьет? — глаза ребенка наполнились слезами. Она ведь чувствовала, что забавные новые друзья отличаются от милых пушистых созданий, что есть почти в каждой семье. С ними можно поиграть, но недолго. Не созданы эти милашки для игр.

— Да ты что! Это же твои щенки, правда? Ты же видишь, что с ними ничего не случится? Отправляй их обратно, и мы пойдем в дом, где тетя Лиза что-нибудь для них приготовит. Потом накормишь.

Гримы по неслышимой команде повернулись к Полине, окружили ее, и как-то незаметно исчезли в легкой серебристой дымке, похожей формой на портал. Все облегченно выдохнули.

Охранник Семен подхватил девочку на руки и понес ее в дом. Бойцы дисциплинированно рассеялись, словно их и не было.

— Вы понимаете, что произошло? — Яна посмотрела на задумчивых Шубина и Дашу. — Полинка каким-то образом активировала весьма редкое умение. Я даже аналогии не могу вспомнить. Фамильяр? Вряд ли… Надо покопаться в старинных книгах.

— Не рано ли такие возможности прорезались? — нахмурился Антон. — Этак мы скоро обнаружим в доме тварь похлеще Дуарха.

— Вряд ли, — покачала головой Даша. — У нее Дар не инициирован, и вряд ли это произойдет раньше положенного срока.

«Ага, дорогуша, мечтай! В коляске еще один уникум дрыхнет. Уж ему-то ничего не стоит «провалиться» в иную Явь!» — молодая женщина содрогнулась от такой перспективы.

— А я как раз допускаю, — возразила Яна. — Насыщенная искра одаренности могла передаться от Никиты к дочери в весьма причудливом состоянии. У нее все энергетические каналы прокачиваю магические потоки вдвое быстрее, а вот физиология значительно проигрывает во времени. Видно же, как у Полинки растут возможности Дара.

Никита приехал к тому времени, когда дочка раскапризничалась и требовала накормить щенков. Она даже спать не пошла после обеда, дожидаясь отца. С порога подхватив Полину на руки, волхв очень внимательно выслушал ее сбивчивый рассказ и пообещал посмотреть на зверей, как только немного отдохнет.

— Ничего не понимаю, — когда Любовь Семеновна увела Полину в детскую комнату, признался Никита, усаживаясь в кресло напротив женского коллектива, который всем составом расположился на диванах. — Яна, ты точно уверена, что твари извлечены из Инферно? Может, обычные щенки. Подкинули дачники под забор, а те сюда переползли.

— Сигналки сработали бы, — возразила Яна. — Силовые щиты включают вечером, но пассивные элементы защиты постоянно проверяются. Они настроены не только на людей, но и на взрослых особей животных. Щенки крупные, незаметно не смогли бы пробраться. Полина их извлекла из другой реальности.

— Мы сами видели, как она их отправила обратно, — подтвердила Даша. — Просто растворились в воздухе.

Никита озадаченно молчал, потирая подбородок. Требовалось осознать факт неожиданного и необычного проявления Дара. Если ранг Видящей Полина могла еще как-то усилить, то как быть с извлечением инферно-тварей? Судя по всему, проблемы только начинаются.

— Мне надо посоветоваться с Дуархом, — пожал плечами Никита, словно сам не верил в то, что предложил. Демон все-таки являлся обитателем изнанки мира, и прожил там не одну сотню лет. — Кто еще может дать консультацию? Среди наших Иерархов и архимагов вряд ли найдется человек, который сталкивался с подобным.

— Как бы способности твоей дочки не стали известны в Петербурге, — разумно предположила Вероника. — Ладно там Меньшиковы; Полина их кровная родственница. А вот твои недруги, Никита, всерьез озаботятся нейтрализацией такого мощного оружия. Чем позже они узнают, каким Даром владеет внучка Великого князя Константина, тем лучше для всех нас. Видишь, я уже как часть семьи забочусь о безопасности.

Вероника грустно улыбнулась. Никита встал, легонько сжал ее плечи, словно ободряя, и сказал:

— Я на «стартовой площадке», поговорю с Дуархом. Если меня будут искать посетители, пусть ждут в гостиной. Даша, пригляди за Полиной. Постараюсь как-нибудь решить вопрос со зверюшками. Они хоть не страшные?

— Необычные, — засмеялась младшая жена. — Яна говорит, какие-то гримы.

— Грим — гончая Ада, — кивнул Никита. — Слышал не раз про таких тварей. Больше всего из западной мифологии. А раз так, информацию нужно искать в этом направлении. Яна, займешься?

— Я тоже могу, — предложила свою помощь Вероника. — У меня подружка в архиве Имперской библиотеки работает. Свяжусь с ней, попрошу поискать материалы. У них есть отдел старинных манускриптов.

В сопровождении Слона и Лязгуна (Нагаец охранял Тамару, пока она была в университете), он доехал до площадки, вытоптанной и почерневшей от энергетических пробоев, и приказал телохранителям оставаться возле машины.

Призвав Дуарха, Никита поставил перед собой охранительный щит, чтобы демон не занялся активным вампиризмом.

— В нашем роду ходила легенда о Комхане — призывателе тварей преисподней, — зашелестел голос Дуарха, трансформировавшегося в поджарого широкоплечего мужчину в современном костюме. — Он был прародителем звериной некромагии, источник которой уже невозможно отыскать. Все, кто пытался освоить сложную технику призыва, погибли от рук друидов или позже от инквизиторов. До сих пор существует опасность для людей, вставших на путь Призыва. Твоя дочь — Призывающая. От этого факта тебе никуда не деться, Хозяин.

— Как работает техника?

— Точно не скажу. Есть два пути: Зов и Извлечение. Малышка «извлекла» щенков Гончей, пробив изнанку мира одним лишь движением рук, — Дуарх на мгновение замер, вдыхая запах цветущих растений и терпкой хвои. По его лицу пробежала волна удовольствия. — Сначала она увидела их, заинтересовалась, не понимая, что проникает в чужой мир. Для твоей дочки это еще игра, развлечение.

— В чем опасность Дара?

— Ни в чем, кроме будущих проблем с окружающими ее людьми, — машинально пожал плечами демон. Буднично заложив руки за спину, он шел рядом с Никитой и наслаждался этим моментом. — Когда она вытащит очередную зверюшку при большом скоплении народа, вот тогда начнется кошмар. При должном и правильном обучении можно поставить Дар в служение. Гончие — великолепные охотники и защитники. У твоей дочери будут отличные телохранители. Преданные до смерти.

— Но она не Ходок?

— Нет. В чужое мироздание ей не пройти без посторонней помощи.

— Что ж, наверное, это и к лучшему, — задумчиво произнес Никита и остановился на небольшой лужайке, скрытой от посторонних глаз густой растительностью. — А ты можешь узнать, откуда эти щенки?

— Они остались без матери, — тут же последовал ответ. — Так бывает. Взрослые Гончие умеют преодолевать барьер между мирами. Скорее всего, мать убили маги. Щенки остались одни. И тоже умрут. Никто их не будет спасать, даже другая Гончая.

— Я так понимаю, что в нашем мире они не могут жить?

— Исключено. Вся их жизнь протекает в инферно. На земле они могут появляться ненадолго.

— Слава Перуну, — Никита вздохнул и повернул обратно. Дуарх шел рядышком как привязанный. — Мне разгуливающие по усадьбе твари совсем не нужны.

— Гончих можно «одушевить», и они смогут жить в человеческом мире.

Никита беззвучно выругался. Умеет Дуарх «обрадовать».

— Каким способом?

— Только Призывающий умеет это делать. Как? Не знаю. Думаю, через привязку по имени или через кровь. Ментальное родство… Будущее покажет. — демон по-человечески вздохнул. — Гончие — мощное оружие, Хозяин. Сумей правильно распорядиться выпавшим шансом, и не пожалеешь. Я думаю, тебе тоже стоит обучиться возможности призывать. Владея Зовом…

— Зов — это иное качество, — отрезал Никита. — Иные принципы призыва. Впрочем, я попробую. Просто не хочу терять квалификацию боевого волхва и артефактора. Иначе погрязну во всех этих необычных магических культурах. Мне кажется, Дуарх, сказывается твое влияние на моих детей. Каким-то образом ты активируешь странные способности дочки. Ярослав — Ходок, Полина — Видящая и Призывающая. Кошмар, а не детки.

Дуарх утробно захохотал, колыхаясь всеми частями тела, отчего стал рассыпаться на серую клубящуюся массу. Собравшись воедино, он снова присоединился к раздумчиво гуляющему по лужайке Никите.

— Дуарх, ты многое для меня сделал, — с усилием произнес Никита. — Твоя часть договора выполнена. Я получил от тебя много ценного, начиная от прямого Источника и заканчивая уничтожением огненного врага. У меня есть сын-Ходок, а с ним появилась возможность проникнуть в Явь моей Даши. Дочка станет искусной Призывающей, уж ты постарался, вложив частичку изнанки в ее возможности, хотя я не очень рад этому феномену. Выпороть бы тебя, да ремня такого нет. Что скажешь?

— Рано, — неожиданно для волхва ответил Дуарх и подмигнул багрово-черным глазом. — Мне нужно поднять на ноги Ходока. Я дал обещание госпоже Дарии, что буду рядом с ее сыном. Но если я тебе не нужен, проведи обряд переподчинения, и я начну служить твоей младшей жене.

— Ага, разбежался, — смущенно пробормотал Никита, в душе испытывая облегчение и радость. Конечно, чтобы стать сильным, нужно самому преодолевать сложности и препятствия. Каким бы трудным не было решение, Дуарх заслужил свободу. За спиной Никиты сейчас была не жалкая кучка преданных ему людей, а несколько тысяч присягнувших ему на верность жителей Вологды. Клятва над Алтарем связала всех в единую прочную нить, разорвать которую можно было лишь с помощью нешуточной войны.

Дуарх решил остаться. Что ж, это его выбор. Пусть он и демон, но тлеющая искорка благородства и верности у него в душе осталась. Может, когда-нибудь Никита найдет способ вырвать его из ледяных пещер Инферно и даст ему спокойно воссоединиться со своей семьей. Это будет самой лучшей благодарностью.

— Я, пожалуй, вернусь к себе, — громыхнул Дуарх, рассыпаясь в серую пыль. — Пригляжу за щенками, аха-ха! Мне приятно служить тебе, Хозяин. Не думал, что вообще произнесу эти слова! Но так и есть! Терпи меня еще какое-то время! Или предложил что-то стоящее, что заинтересует такую капризную тварь, как я!

Ткань мироздания с тугим хлопком закрыла червоточину, по которой Дуарх выбирался в Явь. Вихрь обжигающего холодом воздуха обволок Никиту, осыпая его искристыми льдинками, и со свистом втянулся в землю. В небе грозно пронеслась Перунова колесница, а сам Бог, приглядывающий за своим внуком, неодобрительно громыхнул своим копьем. Не дело якшаться с тварями преисподней, если есть Сила, данная Космосом. Мысленно попросив прощения, волхв пошел к машине.

— Никита Анатольевич, — чересчур робко спросил Слон. — А что сейчас было? Громыхнуло неслабо так, когда демон исчез.

— Договор пересматривали, — усмехнулся Никита, скрывая в голосе дрожь от пронзивших его небесных вибраций. — Новая жизнь начинается, парни. Ладно, чего столбами прикидываетесь? Поехали домой.

Петербург, май 2014 года

Ярко-желтая пичужка с изумрудными полосками на пушистых крылышках оживленно засвистела, услышав переливчатый звон колокольчика. Дворецкий с непроницаемым лицом, особо не торопясь, пересек гостиную. В огромной прихожей со стеклянными дверями ярки светильники разбавляли легкий полумрак.

Распахнув створки с витражными вставками, дворецкий внимательно изучил того, кто стоял перед ним и с легким полупоклоном пропустил посетителя внутрь. Тут же появился один из слуг, принимая из рук седовласого мужчины шляпу и тонкие перчатки.

— Доложите о моем приходе, — повернулся к дворецкому мужчина.

— Слушаюсь, господин барон, — поклонился тот, и заметно ускорившись, исчез в тишине огромного помещения.

Пока посетитель тщательно приводил в порядок свою прическу перед ростовым зеркалом, дворецкий постучал в мощную дубовую дверь, дождался отклика и войдя внутрь, остановился на пороге.

— К вам барон Абрамов, господин, — с важностью королевского мажордома сказал дворецкий. — Прикажете пригласить к вам? Или примете в гостиной?

— Скажи ему, пусть сюда идет, — князь Балахнин переглянулся с двумя собеседниками, в этот момент находившимися в его кабинете.

Абрамов ничуть не удивился присутствию в этот час у князя своего вассала Романова и князя Орлова; приветливо поздоровался со всеми и по радушному жесту хозяина сел в одно из кресел.

— Что-то ты мрачен сегодня, Петр Дмитриевич, — заметил Балахнин. — Акции концерна упали?

— Поиздержался слегка, — усмехнулся Абрамов. — Дочку к замужеству готовлю. Приданое солидное надо. Не абы за кого выдаю.

— Волынские, небось, рады, — князь Орлов с интересом смотрел на маслянистые следы от качественного бренди в стакане. Поболтал еще разок — и отхлебнул. — Союз с оружейным бароном многого стоит.

— Ага, спят и видят, как свое автомобильное хозяйство с моим делом скрестить, — барон кивнул с благодарностью, когда сам Балахнин налил ему из пузатой бутылки янтарный напиток. — Впрочем, я нисколько не разочарован. Главное, наши активы станут гораздо прочнее, да и военная техника лучше пойдет за рубеж. Научились делать машины для гражданских, пусть теперь пораскинут мозгами, как составить конкуренцию британской и американской технике.

— Можно подумать, это твоя идея-фикс, — засмеялся Балахнин. — Главное, дочка счастлива. Она же Пашку Волынского с двенадцати лет знает. Вместе учились в гимназии, в университете. Чего жалеть-то? Много кто по любви женится или замуж выходит? То-то и оно.

— Не о том спор, Алексей Изотович, — скромно произнес Абрамов, глотнув бренди. — Зачем звал-то?

— Да вот, наш любезный боярин Николай Кириллович собрал кое-какие данные по одному известному субъекту, на которого нужно обратить уже давно особое внимание.

— О Назарове, что ли? — поморщился Абрамов. — Да зачем он тебе нужен, княже? Живет в своей глуши, даже корпорацию не хочет переносить в столицу, не говоря о том, что из Вологды не собирается уезжать. Спекся птенец!

— Ай-я-ай! — покачал головой Балахнин и весело подмигнул Орлову. Пожилой князь спрятал усмешку в густых поседевших усах. — Как отстал от жизни, Петр!

— Или я чего не знаю? — оглядел товарищей барон с удивлением. — Никитка княжий титул получил? Или третью жену себе нашел?

Пошутил удачно. Собеседники рассмеялись, но смех быстро пошел на убыль. Балахнин сложил руки на груди и устроился в кресле поудобнее. Кивнул Романову, сидевшему скромно чуть поодаль с большим блокнотом в пошарпанной обложке, и что-то изредка туда записывал.

— Николай Кириллович, прошу, — разрешил князь кивком головы открыть рот своему вассалу.

Романов осторожно кашлянул, отодвинул от себя блокнот, словно страдал дальнозоркостью, и заговорил, постепенно воодушевляясь.

— За последние три месяца количество провинциального дворянства, ушедшего под вассалитет Назарова возросло в два раза. Очень много мелкопоместных дворянских родов, в том числе относящихся к исконным, дали роту новому клану. Судя по спискам, которые мне удалось собрать, сейчас Назаров владеет ста двадцатью селами и деревнями, тремя тысячами душ простолюдинов. Двадцать пять мелких родов встали под герб Назарова. По отношению к кланам Меньшиковых, Шереметевых, Волынских, Балахниных он, конечно, проигрывает в десятки раз, но подбирается к вам, уважаемый Петр Дмитриевич.

Короткий взгляд в сторону поморщившегося барона. Не дождавшись ответа, Романов продолжил:

— Капиталы клана увеличились втрое. Не ахти, но у Назарова появился шанс маневрировать на аукционах и биржевых рынках. Есть сигналы об увеличении активности его людей по скупке неликвидных акций. В основном, деревообработка, рыбное хозяйство, сельскохозяйственная продукция. Зафиксирована попытка выйти на контакт с родом Касаткиных, которые активно продвигают свои автомобили на внутреннем рынке.

Абрамов прикрыл глаза. Пусть себе дергаются. Волынские — поставщики Двора Его Императорского Величества, и никто не сможет отпихнуть гиганта от автомобильного пирога. Касаткины — мелочевка, которую стоит сожрать, чтобы не беспокоиться за тылы. Металлургия, крупное машиностроение, железнодорожное и авиастроение, двигатели с магическими накопителями для машин, самолетов, кораблей, военной техники — вот те корни, которые питают аристократические кланы и не дают им развалиться, размазаться тонким слоем по обществу. Пусть и силен император, но против такой махины не полезет. Даже имея контрольный пакет акций в стратегических сегментах.

Он еще не знал, что в недрах Министерства императорского двора уже заворочались шестеренки, продвигая постановление Его Императорского Величества о присвоении почетного звания поставщика Двора Назарову Никите. Один из сегментов военных поставок плавно ускользнул из рук предприимчивого барона. Спецзаказ для службы охраны дворца, личной гвардии и для Военной Коллегии уже получил почетный знак.

— Мои люди особенно отмечают способ принятия клятвы. Сначала все дворяне, пошедшие под руку Назарова, приносят клятву на малом Алтаре. Магический обряд связывает хозяина и слугу намертво, пока она не будет снята обоими по обоюдному согласию. Нарушение клятвы грозит тяжелыми последствиями для отступника, — Романов нервно почесал переносицу отросшим на мизинце ногтем. — После того, как все роды присягнули клану Назаровых, пришел черед мирян. Все поголовно кроме детей до четырнадцати лет приняли обряд над Алтарем.

— Магический обряд? — вздернул брови Абрамов и фыркнул. — Чем это грозит нам? Почему вы так внимательны к этому факту? Ну, захотел потешить свое самолюбие мальчишка, да ради Богов! Наши предки тоже баловались подобными вещами, но потом все заменили жесткие контракты. И смерть нарушителя клятвы от обычной пули, поверьте, ничуть не краше магической кары!

— Все-таки, Петр Дмитриевич, ты чем-то сегодня раздосадован, — покачал головой Балахнин. — Ты еще самого интересного не слышал.

— Наказание за похищение ребенка, когда половину Бухары чуть не стер? — хмыкнул Абрамов. Вот уж поистине, его нельзя было ничем удивить. — Согласен, правильно поступил. За такие вещи города стирали в каменную крошку. Здесь Никитка молодец. Уважаю.

— А ты слышал, дорогой барон, что случилось потом? — усмехнулся князь Балахнин. — С теми, кто планировал операцию? В Риме сгорела цитадель Папской Инквизиции. Полыхнула жарким пламенем. До сих пор Ватикан икает.

— Назаров руку приложил? — оживился Абрамов. — Ну-ка, поведайте, как ему удалось?

— Мои кроты нашептали, что акцию возмездия планировали в штабе Внешней разведки. Причем, заметили там нашего молодого героя, — Балахнин опрокинул в себя остатки бренди, плескавшегося в бокале. — Нет, он не покидал Россию. Но встречался с… кем? Угадаешь с трех раз, Петр Дмитриевич?

— Видимо, меня в то время не было в Петербурге, — хмыкнул Абрамов. — Ей-богу, княже, как дети малые! Чего веселитесь-то? Ну… С императором? Нет, конечно, чего это я глупости говорю. С кем-то из глав кланов? Опять нет? Ладно, сдаюсь. Нет у меня вариантов.

— С Зубовой Ларисой. То есть с Троекуровой, конечно, — Балахнин цепко взглянул на барона. — Чуешь, откуда ветерок дует?

— Ничего себе, — Абрамов тоже быстро осушил бокал. — А зачем?

— Не надо напоминать, что Зубова сейчас живет в Риме? Приехала в Петербург, встретилась с Назаровым, мило с ним поболтала — и через два дня Ордо Маллеус перестал существовать.

— У Назарова есть что-то такое, что даст ему значительный перевес в будущей борьбе за влияние в столице! Тайное оружие?

— Наконец-то, дорогой барон! — пару раз хлопнул в ладоши Орлов, заскучавший от равнодушия Абрамова. — Ваша епархия, кстати! Не мешало бы выяснить, что в «Изумруде» начали разрабатывать. Или Назаров овладел каким-то древним заклятием. В любом случае он становится опасным соперником. Потихоньку, не мытьем так катаньем подбирается. Лет через десять наберет вес, многих столкнет с дороги.

— Я уже давно вам предлагаю не искать в Назарове врага, — Балахнин резко встал и прошелся по кабинету. — Конечно, в друзья его звать тоже глупо. Он не пойдет. Вельми осторожен. Ждет от окружающих одни подлости. Винить его не стоит. Жизнь у него несладкая была, рваная. А вот привлечь в качестве незаинтересованного арбитра между Меньшиковыми с их союзниками с одной стороны, и, между нами, с другой — вот на это стоило бы обратить внимание. Пусть станет Посредником, Кормчим… Я уже имел с ним беседу, но что может в свои неполные восемнадцать лет мальчишка? В осторожной игре, длящейся веками, он еще полный профан. Сейчас, я считаю, появился шанс выдвинуть темную лошадку на первые роли, на освещенную сцену.

— Не пожалеем? — недовольно шевельнулся в кресле Абрамов.

— Опасаетесь человека, не имеющего опыта кланового управления? — засмеялся Орлов. — Да бросьте! Не перевернет Назаров устоявшиеся правила игры! В самом деле, пусть попробует на своей шкуре давление двух противоборствующих сил. Когда затрещат косточки, вот потеха начнется!

— Помимо своей пресловутой магической силы надо иметь изворотливый ум в политических реалиях, — изрек Романов. — А у мальчишки явный перекос в веру своего могущества.

— Дело говорит человек! — поднял палец Балахнин. — Скоро начинаются празднества по случаю дня рождения наследника. Будут Ассамблеи. На главное торжество приглашено семейство Назарова. Уверен, он захочет блеснуть своими женами. Надо поговорить с уважаемыми людьми Петербурга, которые тоже получили приглашение, чтобы женщин нашего волхва окружили вниманием. Молодые, красивые — им это нужно. А я все-таки попробую убедить Никиту Анатольевича в нашем интересе. Интересно мне наблюдать, как человек пытается найти себя в жестоком и неспокойном мире. Почему бы и не помочь букашке, которая запуталась в паутине?

Глава третья

Вологда, май 2014 года

Никита

Утренний дождь, успевший освежить молодую листву, тротуары и дороги, медленно ушел на северо-запад, в сторону Белого озера, оставив после себя светлое ощущение начинающегося дня. К полудню солнце окончательно подсушило землю и траву, в которой энергично копошились голуби и воробьи, разыскивая червяков и букашек.

Шаталов, уже зная привычки своего хозяина, неторопливо ехал по улицам Вологды. Команды возвращаться в «Гнездо» не было, поэтому можно было по ходу движения любоваться ладными фигурками девушек, поторопившихся нацепить на себя легкие платьица и короткие юбки. Они дефилировали по тротуарам веселыми разноцветными птичьими стайками или в одиночку, и на них засматривались многие мужчины, в том числе и Михаил со Слоном и Лязгуном. Последний особенно тяжко вздыхал, положив локоть на дверцу с опущенным стеклом, и щурясь от встречного потока воздуха.

— Миша, а что мы медленно тащимся? — раздался насмешливый голос Никиты, закончившего разбираться с бумагами. — Давай-ка заглянем в «Аметист», хочу посмотреть, как там дела идут.

— Понял, Никита Анатольевич, — Шаталов надавил на педаль газа, и машина облегченно рыкнула, освобождаясь от сдерживающих ее пут. Мимо замелькали нарядные витрины магазинов и лавок, небольшие скверы и заработавшие городские фонтаны.

Перед очередным светофором водитель затормозил, увидев красный свет. Никита повернул голову, рассматривая прохожих, и внезапно его сердце ухнуло вниз, пронзенное тысячами иголок. Промелькнувшее черное платье с ярко-красными языками пламени на ткани словно вернули его в прошлое. Высокая девушка, лица которой волхв не смог видеть со спины, неторопливо шагала по тротуару; стильная красная сумочка покачивалась на ее плече, а густые волнистые темные волосы были умело собраны в толстый пучок, схваченный алым бантом.

— Девушку видишь? — спросил Никита, внезапно почувствовав, как сердце предательски засбоило. — В черно-красном?

— Вижу, — оживился Шаталов.

— Давай за ней, постарайся не упустить.

— Цыганка, — авторитетно заявил Слон.

— С чего вдруг цыганка? — засмеялся Лязгун. — Их уже лет десять в Вологодской губернии не видели. Как своим табором снялись однажды, так и сгинули неведомо где.

Михаил не стал вмешиваться в спор, надавил на педаль газа. Хозяин, несколько последних дней ходивший погруженный в свои мысли, неожиданно ожил. Кто эта девушка, интересно? Просто так обращать внимание на незнакомку с улицы Никита не станет. Что-то опять замыслил.

Усмехнувшись, Шаталов довольно быстро нагнал девушку в длинном эффектном платье, сбавил скорость, уходя вправо почти к самому краю дороги. Она внезапно остановилась возле кофейни с витиеватым названием «Сладкая жизнь», постояла немного и толкнула стеклянную дверь, входя внутрь.

— Высади меня здесь, а сам найди стоянку поблизости, — приказал Никита осипшим голосом.

Слон и Лязгун, как и положено телохранителям, в первую очередь оглядели помещение. Кроме официантки за прилавком, влюбленной парочки, воркующей за пирожными с кофе и молодой мамочки с ребенком, никого больше не было. Никита похлопал по плечу Слона и показал на крайний столик, чтобы они там дожидались его, а сам направился к заинтересовавшей его девушке.

— Красивая какая, — вздохнул Лязгун, развалившись на диванчике.

— Не по Сеньке шапка, — хмыкнул Слон. — Ты слюни-то подбери. Хозяин не просто так рванул за этой штучкой. Может, знакомая какая?

Девушка с удивлением взглянула на свежую орхидею, легшую на столик рядом с чашкой с ароматным кофе. Легкие волны магии опахнули ее лицо, и амулеты в виде колец, перстней, золотой цепочки и браслетов на тонких изящных запястьях мгновенно выстроили защитный контур, отражая непроизвольное проявление чужеродных плетений.

Подняла голову и неприязненно посмотрела на молодого парня, который с самым серьезным видом стоял возле нее, заложив руки за спину. Симпатичный, стильно одет, светло-бежевая рубашка из дорогой ткани, правда, без вычурных золотых запонок и инкрустированных мелкими самоцветами пуговиц, как сейчас модно среди столичной знатной молодежи. А вот на пальцах — в глаза сразу бросилось — поблескивают два (два!) обручальных кольца. Печатка с родовым гербом, смутно что-то напоминающим. Недавно ведь читала…

— Разрешите составить компанию красивой боярышне, столь необыкновенной в наших северных краях? — совсем по-детски улыбнулся парень. — Разрешите представиться: Назаров Никита, владелец вон той башни под названием «Изумруд».

Он неопределенно махнул рукой в сторону, и девушка с любопытством стала ждать продолжения, точно зная, что отсюда известную башню-свечу не видно. Видя, что она молчит, парень изогнул бровь, лихорадочно соображая, что делать дальше. Его не приглашали присесть, но и не гнали.

— Назаров? — переспросила девушка. Взяла в руку чашку, изящно отставив мизинец в сторону, сделала мелкий глоток. — Тот самый? Владелец военно-магической корпорации, обладатель двух жен, безжалостный мститель, размалывающий в пыль города? Да, вспомнила….

— Не города, а всего лишь два квартала, — легкая тень набежала на лицо Никиты. — А в остальном все так и есть! Вы прекрасно осведомлены о моих активах!

— А зачем вы со мной знакомитесь? — стало любопытно девушке. — Какая нужда заставила вас следить за мной из машины? Ваш взгляд был ощущаем аурой. Вы очень сильно хотели со мной поговорить?

— Вы заинтересовали меня, прекрасная незнакомка, — волхв лучезарно улыбнулся, отчего собеседница невольно растянула губы в ответной улыбке. — Откуда в наших краях появилась девушка, в чьих жилах течет кровь испанских маркизов из Севильи? Это примерно, я не настаиваю на точности своих выводов.

Никита ожидал, что действительность, с которой он столкнется, может разочаровать его. Так и было в самом деле. Движения рук, голос, фигура и прочие неуловимые мелочи указывали на хорошо знакомую ему княжну, но внешне эта незнакомка не была точным зеркальным двойником Юли Колычевой. Притягательная смуглолицая красавица, которую Никита никогда в жизни не видел, почему-то именно сейчас появилась на его пути. Прошлое не хочет отпускать? Или это сигнал, что брошенные дела нужно завершать, несмотря ни на что?

Девушка отставила чашку в сторону и взяла в руки орхидею, поднесла к носу. Тонкие крылья ноздрей затрепетали, а легкая смуглость лица покрылась краской.

— Я бы на месте другой честной девушки показала вам на выход, сударь, — ледяным голосом произнесла она. — Но с рождения я любила совать нос в каждую тайну. Мама всегда напоминает мне, что кошку сгубит любопытство. Присядьте, господин Назаров. Откуда вам известно, что у меня в роду были выходцы из Андалузии?

— Ваш прадед, значит, князь Колычев? — облегченно вздохнул Никита, глядя на девушку, так поразительно похожую на княжну Юлию. Да, не точная копия той самой, оставшейся в невыносимо далеком мире, но и схожести хватает.

— Прадед — да, Колычев, но не князь, — незнакомка помахала орхидеей перед своим лицом и положила цветок. — Вы ошиблись с титулом, уважаемый господин Назаров. Обычный дворянин, посещавший с русской миссией Севилью.

— В чем-то я все равно прав, — кивнул Никита. — Позвольте узнать ваше имя?

— Нет, не скажу, — блеснула жемчугом зубов смуглянка. — Если вы любите тайны, сами найдете ответ. Я и так предоставила вам один из ключиков. Дерзайте.

— Дайте одну попытку, — Никита поднял ладонь и умоляюще посмотрел на незнакомку. — Вдруг угадаю?

— Извольте, — пожала плечами девушка.

— Вас зовут Юлия, — выпалил волхв с надеждой.

— Вы страшный человек, господин Назаров, — опять послышался лед в голосе. — Или чертовски удачливый. Всего хорошего. Оставьте меня.

— Извините, если я вас чем-то обидел, — душа Никиты ликовала и пела. — Вы мне напомнили очень близкого человека, которого я потерял, кажется, навеки. А судьба распорядилась иначе. Не зря я сегодня поехал по этой улице. До свидания, Юлия! Прошу извинить за беспокойство!

— Не вздумайте вешать свои маячки на мою ауру, — хмыкнула девушка, озадаченная таким поворотом. Получил отказ и сразу же на попятную? Странно! Легкое разочарование скользнуло по лицу Юлии. — Защитные артефакты уже дважды отбили вашу бесцеремонную атаку. Еще одна — и я вынуждена буду обратиться за помощью к своим братьям. Не портите мое впечатление о вас.

Никита раскланялся и покинул кафе в прекрасном настроении. Он еще не знал, откуда в Вологде появилась эта девушка, но выяснит обязательно. Его версия, которая крутилась в голове с той поры, как он вернулся домой, начинала приобретать доказательства. Два мира имеют какие-то общие законы вселенской механики, позволяющей соприкасаться им между собой и причудливо переплетаться разнообразием форм бытия. Отсюда и появление двойников, пусть и не похожих столь явно друг на друга. Но предки у них всегда общие. Это уже закономерность, от которой не отмахнешься. Юля, возможно, носит другую фамилию, но прадед, как она сама призналась — Колычев. И где найти информацию по миссии русского посольства в Севилью? Логично предположить, что такие архивы находятся в МИДе.

Сев в машину, Никита первым делом позвонил Великому князю. Меньшиков откликнулся сразу. Зять ему звонил довольно редко, и больше по каким-то важным делам, так что игнорировать не стал.

— Соскучился, зятек? — иронично спросил Константин Михайлович.

— Горю желанием встретиться, — в тон ответил Никита.

— А что так?

— Помощь нужна. Информационная.

— Хм, заинтриговал. Опять что-то замышляешь?

— Нет, с призраками прошлого борюсь.

— Говори, у меня мало времени.

— Нужен архивариус из МИДа или допуск в архивы министерства. Есть ли возможность таких вариантов?

— Кто тебя заинтересовал? — скрывая в голосе любопытство пополам с настороженностью, спросил Меньшиков. — Тут, кстати, меня на части разрывают, требуя встречи с тобой. Впечатлены, знаешь ли, акцией против известной организации. Как ты сумел такое провернуть, хотят узнать.

— Просто так не получится помочь, отец? — догадался Никита.

— Баш на баш, — тут же последовал ответ. — Сам понимаешь, я никогда бессребреником не был. Да и долги отдавать приходится. Вот один такой ты мне и поможешь закрыть. Как же не воспользоваться моментом?

— Хорошо, — вздохнул Никита, глядя на городские пейзажи за окном внедорожника. — Баш на баш. Меня интересует некий дворянин Федор Колычев, участник русской миссии в Севилью. Точный год не знаю, но не думаю, что таких мероприятий было много. В общем, нужно собрать полное досье на этого человека, на его семью, на потомков, родственников.

— Принято, — по-деловому, не рассыпаясь вопросами, откликнулся Меньшиков. — Завтра жду в своем рабочем кабинете, скажем… В одиннадцать утра.

— Буду, — коротко ответил Никита и отключился. — Миша, давай по плану. Сейчас в «Аметист», а потом домой.

— Никита Анатольевич, вопрос разрешите? — Лязгун, сидевший на переднем сиденье, явно извелся от неизвестности.

— Валяй, боец, — Никита уже догадался, о чем спросит телохранитель.

— Кто эта барышня? Уж больно необычная для наших краев.

— А сам как думаешь? Проведи анализ по внешнему виду. Что можешь сказать о человеке, не зная его?

Слон заржал, радуясь, как попал в капкан незадачливый друг. Поменьше бы языком болтал, глядишь, не пришлось бы пыхтеть. Лязгун показал кулак, на несколько секунд задумался, и потом неуверенно пробормотал:

— Могу ошибиться… Девушка дворянка. На руках заметил кольца и браслеты, но родового перстня не было. Значит, род мелкопоместный, без права ношения своего герба прилюдно, или его вообще нет. Или свободны от вассальной присяги. Но барышня, извините, хозяин, очень породистая. У меня сложилось мнение, что вы ее знаете, или она кого-то напоминает.

— Ну, Кирилл, пора тебе в аналитическую группу переходить, — пошутил Никита.

— Я лучше с вами останусь, Никита Анатольевич, — испуганно произнес Лязгун, всерьез посчитавший, что его размышления станут толчком к переводу на скучную должность. — Не для меня аналитика, ну ее!

— Со мной опасно, — подковырнул волхв.

— Да где не опасно, хозяин? — пожал плечами парень. — Зато с вами интересно, вокруг жизнь кипит. Нет, я лучше останусь там, где больше пользы принесу.

Появление Никиты дома вызвало необычайный переполох среди детей. Как только он вошел в гостиную, она тут же наполнилась гомоном ребятни. Полина мгновенно учуяла приезд отца, и к этому моменту целая делегация торопливо спускалась со второго этажа, держась за перила лестницы, соблюдая наказ мамочек быть аккуратными при спуске, и рванули к Никите.

— Папа! Скажи Полине, чтобы она дала мне покормить щенков! — завопил возмущенно Мишка, с разбегу цепляясь за ногу Никиты. — Так нечестно! В прошлый раз вы одни ходили их мясом кормить! Я тоже хочу!

Полина облюбовала вторую ногу, ревниво сверкая темно-зелеными глазами, и прижалась к отцу, словно хотела предупредить брата, что все решения принимает не он. Андрейка, на удивление, прижившийся в «Гнезде», до этого знатно поскандалил, не желая уезжать в поселок. Так и жил в особняке неделями, изредка возвращаясь домой, где хозяйничала Вероника. Теперь он скромно стоял в стороне, но в его глазах было столько мольбы, что Никита рассмеялся.

— Надо спросить у тети Лизы, приготовила она мясо для твоих грызунов, или нет, — Никита погладил дочку по голове.

— Они не грызуны! — насупилась чем-то недовольная Полина, притопнув ногой, и потянула его за руку. — Пошли скорее!

Лизавета покачала головой, увидев шумную делегацию во главе с Никитой, и тут же вытащила из холодильника большую миску, наполненную мясом, причем не мякотью, а с костями, как любили Гончие. Зубы-то у них росли нешуточные, что Никита сам побаивался, как бы не цапнули детей. Поэтому лично контролировал извлечение щенков и их кормление, готовый к самому худшему варианту: просто уничтожить их, если вздумают проявить агрессию. Слезы ребенка ничто по сравнению с тяжелыми травмами, нанесенными тварями.

Никите было интересно наблюдать, как дочка извлекает щенков Гончей с изнанки мира. Инфернальные твари нисколько не сопротивлялись, когда их звали и бесцеремонно вытаскивали в Явь. Для дочки было без разницы, откуда призывать зверей. Если бы ей не запретили — могла и в детской комнате устроить развлечение. Поэтому Никита установил жесткое правило: кормежка только при нем и только в одном месте, на лужайке с тыльной стороны усадьбы, где их могли контролировать при случае Тамара и Даша.

Он увел ребятню на лужайку и предупредил Полину:

— Не торопись вытаскивать щенков. Сначала посмотри, нет ли рядом с ними взрослой особи. Ты понимаешь, почему я так беспокоюсь?

— Да, папочка, понимаю, — кивнула дочь с серьезным видом. — Бес… Безопасность, да?

— Правильно, — кивнул Никита и отошел в сторону, рассадил детей за своей спиной и накрыл прозрачным «сферическим щитом». — Начинай.

Полина встала на колени, положила на них руки и стала «всматриваться», словно силилась что-то рассмотреть в неведомой глубине. Ей понадобилось всего пару минут, и вот руки вспорхнули вверх и самым настоящим образом погрузились в сгустившийся до состояния киселя белесый воздух. Это было похоже на попытку раздвинуть полог мироздания и проникнуть в чужую реальность.

Еще мгновение — и Полина деловито вытащила первого щенка, а следом за ним и остальных. Гончие тут же сориентировались и построились клином, сканируя пространство вокруг себя. Вожак, как его назвала Полина за постоянно желание быть первым в стае, повел носом, заковылял на еще некрепких лапах и ткнулся в туфли Никиты. Признал Самого Главного в стае, потом вернулся к Полине и стал терпеливо ждать, когда ему дадут пищу.

— Пусть каждый из вас покормит щенков, — кивнул Никита, бдительно смотря за тварями.

Полина первой дала Вожаку сочную кость с розовым мясом, потом остальные присоединились к ритуалу. Они расположились полукругом и заурчали, вгрызаясь в пищу. А дети с восторгом смотрели на них, дожидаясь окончания кормежки. Потом они будут играть и возиться, отнимая время у Никиты. Но что сделаешь? Сам взял на себя нелегкую обязанность. Не было у него уверенности в безобидном характере инфернальных тварей.

После того, как дочка отправила Гончих в свое инферно-логово, Никита отвел детей на игровую площадку, где их дожидалась Милютина. Любовь Семеновна до ужаса боялась нового увлечения хозяйских детей.

— Никита Анатольевич, — укорительно покачивая головой, гувернантка решила высказать все, что считала нужным. — Вы как хотите, но заигрывание с этими… этими жуткими созданиями может привести к печальным последствиям. Не хочу кликушествовать, но я внимательно посмотрела информацию про этих гримов, и не скажу, что в восторге.

— Я тоже не в восторге, Любовь Семеновна, — сделав виноватое лицо, ответил Никита. — Но мифология не всегда несет правдивую информацию. Надеюсь, что возьму под контроль новое увлечение Полины. Без меня она обещала не вызывать тварей в Явь.

Гувернантка что-то пробормотала про непоседливых и ужасно развитых детей, и заспешила к песочнице, вспомнив о своих обязанностях обучать и воспитывать.

Федор Колычев, урожденный дворянин Тверской губернии, младший сотрудник канцелярии Великого князя Владимира в составе русской миссии находился с апреля по октябрь 1921 года в Севилье. Дружественный визит был приурочен к столетию андалусийского Дома Ла-Альгаба. Именно там Федор познакомился с молодой девушкой по имени Амалия.

Никита еще раз прочитал этот абзац. Ошибки не было. Амалия не являлась дочерью маркиза де Ла-Альгаба, но у него и в самом деле была дочь Донсия. Однако никакого романа между нею и Федором не было. А вот история про завоевание русским дворянином сердца андалусийской цыганки Амалии в досье упоминалась, только сухим канцелярским языком. Колычев привез домой девушку, но вынужден был уйти из рода в результате конфликта с отцом, который к тому времени нашел старшему сыну невесту. Свадьба сорвалась.

Федор давно проживал в Петербурге, но болезненно воспринял разрыв с родственниками. Получив поддержку Великого князя Владимира, женился на Амалии, взявшей имя Анна после крещения в христианской церкви (девушка все-таки была набожной, и погружаться в языческую культуру ей не хотелось). Появились дети. Молодая пара была плодовитой, оставив после себя многочисленное потомство: пятерых сыновей и трех дочерей.

Колычевы проживали в собственном имении неподалеку от Петербурга. Под управлением Главы младшей ветви Колычевых находилось две деревушки, с которых семья и кормилась. Младшая дочь Федора Екатерина вышла замуж за дворянского сына Ермолова, чей род был связан вассальной присягой Шереметевым. А ее дочь Анна и стала матерью Юлии.

Перекинув пару листов с четко отпечатанным текстом, Никита нашел, что искал. Подготовивший записку архивариус словно знал, какая именно информация потребуется для заказчика. Здесь были даже копии фотографий, генеалогическое древо и прочие отсылки, помогавшие в поиске.

Юлия — дочь столбового дворянина Николая Егоровича Васильева, проживавшего сейчас в Устюге. Род Васильевых был довольно многочисленным, и рассыпался по Руси весьма вольготно, но больших успехов не снискал. Вот и получается, что Николай женился на внучке Колычева — на той самой Анне, а у Юлии большую роль сыграла кровь прабабки. Смуглолицая одаренная красавица с неплохим набором магических техник по факту являлась вассальной подданной князя Бельского, союзного Шереметевым клана. На нее уже положили глаз клановые евгеники Шереметевых, и можно было ожидать скорого брака с кем-то из сыновей князя Василия Юрьевича.

Теперь все стало ясно. Зеркальный двойник Юлии все-таки имел некоторые сходства в биографии, пусть и не во внешности. Единственное, чего не было в досье — кем являлась девушка по своему магическому статусу. Такие вещи никто посторонним за красивые глаза не предоставит.

— Вы удовлетворены, Никита Анатольевич? — спросил Пронский, заметив, что парень закрыл папку и стал задумчиво изучать прямые линии паркетных плашек. — Нашли то, что хотели?

— Да, Юрий Яковлевич, более чем, — кивнул Никита. — А я могу забрать эти документы в личное пользование, или они подотчетны?

— Надеюсь, ты не замышляешь ничего против Шереметевых? — заметно напрягаясь, спросил Константин Михайлович. Значит, тоже успел изучить досье. — Ты смотри, Никита, не балуй с такими вещами. Лучше признайся честно, зачем тебе понадобились Колычевы?

— Хотел сопоставить детали смежных миров, — приоткрыл завесу Никита. Он прекрасно знал, что заместитель начальника Генштаба по вопросам безопасности Пронский является куратором операции «Врата»; именно его люди сейчас держали под контролем в Нижнем Новгороде точку выхода из той Яви, куда попал Никита благодаря гению Дуарха. — Там Колычевы имеют довольно весомое влияние у дворян северной Руси.

— Но ты же не из-за этого хотел покопаться в родословной мелкого, по нашим меркам, дворянина? — не отставал от него Меньшиков, чуя какую-то тайну. — Сдается мне, ты встретил человека из той Яви, который попросил тебя об одной услуге. Других выводов у меня нет. Никита, ты лучше сразу признайся, иначе потом ИСБ за тебя примется, не спасу! Возницын, сам знаешь, лютый пес, в пятки вцепится — не отдерешь.

— Действительно, Никита Анатольевич, — скрывая стальной блеск глаз, добавил Пронский, — лучше раскройте свой интерес. Клянусь, ни одна капля информации не просочится наружу. Интриги я за версту чую. Против кого копаете?

— Да не копаю я! — удивленно взмахнул руками Никита. Сделав вид, что подчиняется просьбам старших по чину, он «признался». — Встретил девушку, обликом похожую на Юлию Колычеву — княжну из той Яви. Попытался познакомиться. Меня она точно не знает, хотя аурный рисунок почти в точности повторяется. Зеркальный двойник, потомок Колычевых.

— Девушка, говоришь, повторяет аурный контур твоей знакомой княжны? — Меньшиков переглянулся с Пронским. — А как с ее одаренностью? Ты просканировал ее?

— Вы сами могли ознакомиться с полной версией досье, — удивился Никита.

— Мне важно твое мнение, восприятие ее потенциала, — ушел в сторону Пронский.

— Техника Огня превалирует, — кивнул Никита. — Защиту ставит умело, не дала подцепить маячок. Энергетические каналы прокачаны хорошо, при должном уровне подготовки может освоить Воздух и Землю. А для девушки с Даром это очень здорово. Умеет чувствовать. Но опять же, Ведунья тоже может владеть стихиями в полной мере, как и ранговая Валькирия не иметь возможности применять какие-то техники.

— В той Яви у тебя с ней были контакты? — Великий князь спрашивал не просто так, как могло бы показаться на первый взгляд Никите. Он не ревновал из-за своей дочери. В его вопросе скрывались иные мотивы. — Как вы относились друг к другу?

— Неплохо. Хорошими друзьями расстались. Правда, я не знаю, вышла ли она замуж за наследника престола. Я бы хотел, чтобы так случилось.

— Почему? — полюбопытствовал Пронский.

— А вдруг появится шанс снова туда проникнуть? — усмехнулся Никита. — У меня будет хорошая поддержка во властвующей семье.

— Да, это аргумент, — расслабился офицер и снова обменялся коротким, но режущим как сталь, взглядом с Меньшиковым. — Ладно, мы все поняли. Ностальгию или влюбленность никто не запрещает. Только будьте осторожны, Никита Анатольевич. Если девушку приметили Шереметевы — они ее добьются. Не пытайтесь намеренно искать с ней встречи.

— Как повезет, — пожал плечами волхв.

Меньшиков недовольно поморщился. Своего зятя он выучил досконально. На предупреждения прореагирует, но останется при своих мыслях.

— Вы лучше расскажите, каким образом уничтожили штаб-квартиру Ордо Маллеус? В чем была хитрость с авторучкой?

— Маячок сработал штатно, навел мое секретное оружие точно в нужное место, — улыбнулся Никита. — А если серьезно: мне удалось взять под контроль огненного джинна, когда воевал с Авлодовыми. Приручить не удалось, к сожалению, но единственный мой приказ тварь выполнила. Навелась на маячок и сожгла штаб Инквизиции.

— Лихо, — покачал головой Пронский. — Элегантное решение, господин Назаров. Аплодирую. Причем, до сих пор никто не понял, кто стоит за акцией. Агентура доносит, что римские влиятельные Семьи предъявляют Инквизиции очень большие претензии, впрочем, те тоже не остаются в долгу. И с Солерой тоже довольно удачно получилось, да?

— А что с ним? — с любопытством, не дрогнув ни единым мускулом, спросил Никита.

— Сердце прихватило у старичка, — офицер как-то странно поглядел на волхва. — С девицами молодыми баловаться любил. Вот и не выдержал нагрузки.

— Собаке собачья смерть, — Никита пожал плечами, давая понять, что ни единым словом больше не обмолвится о гроссмейстере Инквизиции.

— Ну да, ну да… Вы просто кладезь неожиданностей. Оказывается, у вас в загашнике огненный джинн завалялся; кто Солеру отправил на встречу с Богом — абсолютно не знаете, хотя я подозреваю обратное… Не могли бы еще парочку тварей приручить? Которые огнем выжигают целые кварталы?

Взгляды всех трех мужчин скрестились. Повисло напряженное молчание. Никита, не показывая своего разочарования, что разведка узнала про джинна, медленно проговорил:

— Увы, Юрий Яковлевич. Слишком опасное и грязное дело — приручать ифритов. Нестабильные они. Опасные дюже. Я лучше для армии еще что-нибудь придумаю, чем с этими тварями возиться. Повезло однажды — второго раза может не быть.

— Хорошо, я вас понял, — усмешка скользнула по губам Пронского. — Вы свободны.

Дверь за Назаровым закрылась. Офицер многообещающе посмотрел на Великого князя. Меньшиков поморщился.

— Не нужно армии лезть в это дело! — предупредил он.

— Попытаться же можно, — не сдавался Пронский. — Весьма удобный случай подложить Шереметевым подлянку, как выражается уличная гопота.

— Стравим Назарова с влиятельными людьми. Мальчишка еще слаб, — покачал головой Меньшиков. — Надо поговорить с Возницыным. Жаль, не смог сегодня приехать. Его мнение стоит многого. Тем более, что сын в клане Назарова принял роту.

— А было бы неплохо девушку взять в оборот, — офицер задумчиво протарабанил пальцами по подлокотникам кресла. — Кто знает, как у нас пойдут дела с проектом «Врата». Долгоиграющая комбинация с неизвестными последствиями. Даже удивительно, какие совпадения бывают в жизни.

— Лучше бы ученые занялись эффектом «зеркальных двойников», — проворчал Меньшиков. — Зная Назарова, он ведь точно будет с этой Васильевой-Колычевой контакты искать. Вы аналитическую записку по мальчишке императору подготовили?

— Ко дню рождения наследника она будет готова, Ваше Высочество, — вскочил Пронский, поняв, что аудиенция закончена. — Есть небольшие трудности с описанием мотиваций и поступков. Но сегодняшний рассказ меня очень удивил и насторожил.

— Что ж, Юрий Яковлевич, можете быть свободны, — вздохнул Меньшиков. — О нашей беседе распространяться не стоит. Мало ли в штабе говорунов и наушников. Я встречусь с главой ИСБ, чтобы выработать мероприятия. Кстати, я бы рекомендовал совместную записку подготовить. Так лучше раскроется картина происходящего. Ладно, поговорю с Возницыным. Идите!

— Есть! — козырнув, офицер развернулся и покинул рабочий кабинет Великого князя.

Константин Михайлович опустил плечи и медленно подошел к окну, чтобы полюбоваться расцветающим парком. Раньше бы не стал обращать внимание на буйство природы и свежий ветерок, ласково обдувающий лицо. А теперь сентиментальность поселилась в душе, сжирает стальной стержень в душе. Жалел ли он Никиту? Нет, Великий князь, как и его старший брат-император, жили ради клана, ради благополучия Семьи и тех, кто беззаветно служил их роду. Если угодно поставить Назарова на передний край своих амбиций — так тому и быть. Дочь? Она с самого первого дня совместной с зятем жизни дала знать, что будет поддерживать Никиту. Это была месть за его игры с ней, и Меньшиков понимал Тамару. И не осуждал. Отрезано — так отрезано. Чтобы использовать своих подданных ради благополучия империи — не жалко никого.

— Ты, Никита, слишком сам себе на уме, — пробормотал Меньшиков в пустоту и прикрыл окно. — Пора выползать из уютного гнездышка. Не отсидишься в стороне.

Глава четвертая

Петербург, июль 2014 года

Загородная резиденция императора

Представительские машины с разнообразными гербами-шильдиками, нанесенными трафаретом на дверцы или капоты, с самого обеда тянулись непрерывной чередой через распахнутые ворота КПП Летней резиденции; многочисленные инспекторы в военной форме и приданные им в помощь волхвы останавливали каждую из них перед желтой предупреждающей чертой и очень тщательно проверяли, сканируя разнообразными приборами, чтобы выявить артефакты, вздумай их кто-нибудь протащить на важнейшее мероприятие в качестве летального оружия.

Аристократы, чей статус позволял им беспрепятственно проходить через рогатки охраны на аудиенцию к императору, сейчас даже не спорили и не пытались качать свои права перед уставшими и ошалевшими от летней жары гвардейцами. Они спокойно сидели в своих бронированных «Руссо-балтах» или представительских «Даймлерах» в божественном холодке, нагоняемым кондиционерами, развалившись на мягких и уютных диванах, отгородившись прозрачными стеклянными щитами, и ожидали, когда закончится проверка и водитель увезет их к гостевому дворцу.

Охрана КПП в составе нескольких десятков вооруженных бойцов гвардии в легкой бежевой униформе, которая была спасением от сегодняшней жары, с ног сбилась, регулируя поток машин и распределяя их по отстойникам, где проводилась проверка. В добавок к этому мощные магические накопители ощутимо давили своей невидимой энергией на плечи. Блокираторы включили сознательно, иначе бы в воротах никто бы не устоял от невообразимого фона артефактов, амулетов, колец и перстней, сконцентрированных на нескольких десятках квадратных метров.

Никита похвалил себя, что заставил своих жен, зевающих от раннего пробуждения, и свежую как огурчик команду сопровождения перейти из Вологды в Петербург как можно быстрее. Пока на Обводном все приводили себя в порядок, охрана семейного особняка готовила машины для выезда. Сегодня почти вся аристократическая столица собиралась ринуться за город, и движение по трассе будет невероятно затруднено. А еще проверки, распределение гостей по гостиничным номерам. Времени уйдет очень много. Ладно, что начало торжеств намечено на семь часов вечера. Должны успеть.

Ехали тремя машинами. Никита с Тамарой и Дашей сидели в мягко катящейся «Ладоге-премиум», солидно порыкивающей на прямых отрезках дороги; впереди шла машина охраны, а позади — дружина в составе пяти человек, которой предстояло сопровождать хозяйское трио во время церемонии. Все три автомобиля красовались ярким новеньким гербом Назаровым на капоте; изменение родового статуса позволяло обозначать свою принадлежность таким способом. Можно было и золотой шильдик прикрепить, но от этой затеи отказались. Герб виден лучше.

— Титулованные дворяне имеют право появляться на Ассамблеях в сопровождении телохранителей, выделенных из личной гвардии для охраны важного лица, — читала Даша вслух «Свод уставов для дворянских и мирских Собраний, Ассамблей и прочих мероприятий» в темно коричневом переплете с золотистым тиснением на корешке и обложке. Она прижалась к Никите, чтобы не заваливаться на поворотах, и цепко держала в руках солидный томик. «Ладога» шла мягко, и строчки в книге не прыгали как сумасшедшие. — Количество оных определяется особым списком, согласованным с начальником внутренней службы императорского двора.

— Папенька всегда брал не меньше двадцати человек, — Тамара заинтересовалась кавалькадой черных машин, уверенно пошедших на обгон. Пять бронированных авто с короткими сигналами обошли их и плавно вписались в правый поворот, поморгав на прощание габаритными огнями. Волынские развлекаются. У них многочисленная родня из разных концов столицы сейчас стекается в резиденцию. — Никита не является титулованным лицом, хотя еще перед свадьбой я рекомендовала ему выкрутиться ужом и получить малюсенький титул барона!

— Дорогая! — возмущенно зашевелился Никита, прервав свои размышления. Придал голосу капризности ради шутки. — Не хочу баронство! Уже был им. Мне бы княжеский титул!

— Его заслужить нужно, — назидательно произнесла Тамара и вдруг ее глаза опасно сузились. — Не поняла! Что значит «уже был им»? Опять скелеты в шкафу завелись?

— В моей Яви Никите баронство сразу же присвоили, как только возникли политические коллизии, — сдала волхва Даша. — Так что формально у него есть титул. Не догадался захватить грамоты, муж?

— Они остались в Боровичах в аккуратной рамочке на стене, — Никита укоризненно покачал головой, но Даша только улыбнулась и показала кончик языка.

— Ты серьезно? — вскинулась Тамара. — Тебе дали титул, а ты забыл официальное подтверждение? Кстати, почему ты ничего не сказал о баронстве?

— Я говорил!

— Ничего подобного! Как-то вскользь упомянул, что тебя поставили наместником. А я мимо ушей пропустила, что такую должность не дают без титула. Надо бы тебя обратно отправить!

Никита задумался. Почему бы и нет? Источник, вход в который он тщательно заякорил маячком, никуда не делся. Другой вопрос, а хочется ли ему сейчас возвращаться в Явь, где его могут поджидать с распростертыми объятиями, звеня браслетами с блокирующими артефактами?

— Да кто на эту грамоту будет здесь смотреть! — воскликнул он. — Титул дан Великим князем, а не императором. Печать будет считаться нелегитимной.

— Ладно, придется поговорить с дядей Сашей, — угрожающе произнесла Тамара. Зная ее, Никита заранее пожалел императора. Ведь выбьет из него грамотку, ей-богу выбьет!

— Дворяне, не имеющие титулов, но являясь Главами столбовых родов, также имеют право на сопровождение их лицами из родовой дружины, — продолжала просвещать саму себя Даша. — Но в меньших количествах. Смотри список… Поэтому ты взял только пятерых, Никита?

— Да, про эти тонкости я знаю, — подтвердил волхв. — Больше мне не позволено.

Они свернули с трассы Петербург-Шлиссельбург на отводную, прямую как стрела дорогу; съезд охранялся двумя бронетранспортерами и бойцами гвардии, а в небе барражировал вертолет, нарезая большие круги. Дорожный знак рекомендовал снизить скорость, но и без этого продвижение значительно затруднилось. Впереди дорога была забита машинами.

Через КПП удалось прорваться в три часа. Один из офицеров, наклонившись к окну со стороны водителя, вручил пластиковый жетон с цифрой «120» Никите и пояснил:

— Сейчас проезжаете по правой стороне до гостевого особняка. Вы можете с вещами заселяться, а машины нужно отогнать на стоянку. Дежурные все объяснят. Приятного времяпровождения!

Он козырнул и отошел, спеша к следующей группе автомобилей.

Гостевой четырехэтажный особняк, затерявшийся в окружении соснового леса, принадлежал дворцовому ансамблю и соединялся ажурным стеклянным переходом с основной резиденцией. По нему можно было, не выходя из гостиницы, сразу попасть в зал торжеств. Особенно актуально это было для зимних собраний. Кому охота напяливать на себя шубу или пальто и топать по морозу к центральному входу дворца! Дамам в их богатых нарядах и с замысловатыми прическами данный переход очень даже нравился.

Объехав по широкой дуге резиденцию, машины клана Назаровых оказались на широкой дороге, ведущей к гостинице и уже без препятствий, спокойно добрались до нужного места. Возле широкого крыльца толпились служащие в серебристо-алых однообразных мундирах, принимая гостей и помогая им сориентироваться и заселиться в апартаменты.

К «Ладоге» подскочили двое в униформе, как будто заранее знали, что именно в ней находятся важные гости. Никита с подозрением подумал, что им «простучали» с КПП. Разбежавшись в разные стороны, служащие открыли двери машины и помогли выйти Тамаре и Даше, а еще один, стоящий рядом с видом главного распорядителя и не влезавший в суету, учтиво кивнул Никите.

— День добрый, сударь, — поприветствовал он сразу же. — Можно ваш пропуск?

Получив жетон, он мельком взглянул на цифру и небрежно засунул его в карман мундира.

— Господин Назаров, прошу вас, проходите в холл гостиницы, — сказал распорядитель уверенно. — Там оформляют и распределяют по номерам. За вещи не беспокойтесь. Ваш подарок, будьте любезны. Его проверят перед торжеством и передадут наследнику. Таково указание императора.

Никита не возражал. Он знал про специальную службу по проверке всех, абсолютно всех презентов на предмет магических закладок. То, что он сотворил со штаб-квартирой Ордо Маллеус, дало богатую пищу для размышлений внутренней службе безопасности. Пусть лучше сейчас тщательно прошерстят каждый подарок, чем потом хвататься за голову и бороться с трагическими последствиями.

Сделав знак носильщику, который тащил его сумку с вещами, Никита извлек шкатулку и передал ее старику-администратору. Тот кивнул, ловко обхватывая цепкими пальцами презент, на мгновение прикрыл глаза.

— Не секрет, что там внутри? Очень сложные и необычные вязи, — старик с интересом посмотрел на волхва. — По структуре знакомы, а вот то, как они между собой взаимодействуют… Это очень странно.

— Будет лучше, если проверку проведут специалисты, — подсказал Никита.

— Да, несомненно, — старик поднял руку, и к нему тут же подскочил подросток в униформе, забрал шкатулку и куда-то помчался. — Всего доброго!

Шустрый старик оказался. По номеру жетона определил фамилию, заодно проявил свою даровитость. Магической Силы у него хватало лишь на то, чтобы «просканировать» подарок, а вот дальше Дар вступал в противоречие с плетениями и рунами, запитанными магией.

Никита подхватил жен под руки и вместе с ними поднялся по ступенькам наверх. Двери автоматически распахнулись, и они очутились в огромном прохладном административном холле, где на полную мощь шуршали кондиционеры. К семейному трио подскочил улыбающийся юноша в строгом черном костюме; узкий прямоугольник из пластика на лацкане указывал на имя. Парня звали Николай.

— День добрый, господин Назаров! Дамы!

Он учтиво сделал легкий поклон, на который Тамара с Дашей отреагировали степенными кивками.

— Вам уже пояснили, что телохранители и внешняя охрана будет размещена в соседнем корпусе? — спросил Николай, цепляя взглядом странную компанию. Красивые женщины открыто с двух сторон взяли под руки молодого аристо и с любопытством, словно проверяя реакцию административного работника, смотрели на него. — Проблем с этим не будет? Отлично. Правила проживания простые. Если что-то понадобится, есть внутренняя связь. Для вас выделен двухместный номер триста двадцатый. Кхм! Или нужен еще один номер?

Николай смущенно замер. Он не знал, как реагировать на ситуацию. Вроде бы у мужчины семейное кольцо, как и у его спутниц. Нет, не одно, а целых два. И как поступить? Сделаешь ошибку — скандал выйдет знатный. Иногда случалось, что аристократы приезжали сюда на празднества со своими любовницами. Но чтобы так открыто, с двумя? Или с ним жена и любовница?

— Молодой человек, — пожалела его Тамара, очаровательно улыбнувшись, отчего Николай мгновенно покрылся испариной, — расслабьтесь. Нам хватит двухместного номера. И да, поселимся мы там втроем.

Весело и звонко засмеявшись, дамы зацокали каблуками туфель по мраморному полу, направляясь к лифту. Никита протянул руку, и служащий Николай судорожно вложил в ладонь ключ от номера.

— Надеюсь, у вас хватит ума не трепаться о своих впечатлениях? — холодно поинтересовался волхв, демонстрируя блеснувшие в кольцах драгоценные камни.

— Нет, господин Назаров, — сглотнул комок парень и облегченно вздохнул, когда остался один. Но взгляд поневоле, как магнитная стрелка в компасе, метнулся вслед загадочным гостям, решившим не ждать лифты, без устали снующие вверх и вниз. Они пошли по лестнице; женщины опять вцепились в своего сопровождающего с двух сторон, а свободными руками приподнимая подолы платьев.

— Уф! Чуть не вляпался! — мотнул головой Николай и бросился к очередным гостям.

Никита довел жен до нужного номера, с видом фокусника приложил ладонь к замку, провернул ее по часовой стрелке. Щелчок — дверь распахнута.

— Пижоните, сударь! — усмехнулась Тамара.

— Прошу в царские апартаменты! — шутливо поклонившись, волхв пропустил девушек внутрь, а следом за ними — грузчиков с тремя дорожными чемоданами. Дождавшись, когда они выйдут из номера, вручил пятирублевую ассигнацию усатому мужику в кепке.

— Благодарствую, господин! — без тени смущения грузчик ловко спрятал купюру в кармашке рабочего комбинезона. — Ежели что понадобится — так мы рядышком!

Он неуловимо повел глазами по сторонам и хитро подмигнул щедрому молодому аристократу. Никита усмехнулся:

— Буду знать.

Закрыв дверь, волхв с интересом огляделся. Пусть и не царские, но апартаменты поражали размером. Строители не поскупились на отделку и не стали резать квадраты помещения. Мебель недорогая, но изысканная; большущий ковер посредине комнаты; кресла, диваны, огромная панель телевизора на стене; широкие окна, бархатистые шторы нежно-василькового цвета с мохнатыми висюльками.

— Щедро! — оценил он обстановку и заглянул в соседнее помещение, оказавшееся спальней с огромной кроватью. Здесь тоже с метрами не жались. Тамара с Дашей уже вовсю раскладывали свои наряды и цепляли на вешалки. Никита промолчал, молча поражаясь, как девчонкам пришло в голову тащить сюда половину домашнего гардероба. Он уже давно перестал на это обращать внимание. Лучше принять правила игры и не заморачиваться. Хотят с собой возить десяток платьев — ради Перуна, пусть так и будет.

— Ладно, я в душ! — объявила Тамара и помахала ручкой, исчезая в ванной комнате.

— Никита, а к чему все это? — не понимала ситуации Даша, растерянно разводя руками. — Мы же не собираемся тут жить несколько дней?

Никита улыбнулся наивности жены, не привыкшей к подобным мероприятиям, и прояснил ситуацию. Ассамблея, или Летнее Собрание, приуроченное в нынешнем году к двадцатипятилетию Владислава Александровича, старшего сына императора и его наследника, решено было провести за городом. Поэтому программа празднеств предлагала разнообразные развлечения, от бальных танцев для любителей старины и махровых консерваторов, до современных дискотечных ритмов. Предполагались приватные беседы императора с приглашенными гостями (не со всеми!), фуршеты, обеды и ужины, выступления артистов, даже цирковую труппу пригласили. Веселье могло затянуться на два-три дня. Покидать раньше времени праздник, пока сам император не раскланяется с гостями, считалось моветоном.

— Поэтому Тамара так тщательно искала кормилицу для Ярослава? — надулась Даша. — Ну, Никита! Ты бы мог предупредить о такой традиции!

— И что бы ты сделала? — присел Никита рядом с Дашей, обнимая ее за плечи. — Ярика с собой забрала бы?

— А если что случится? — воскликнула жена. — Меня до сих пор трясет от похищения Андрея!

— В «Гнезде» сейчас самые лучшие бойцы клана, — постарался успокоить ее Никита. — Там Глеб, старики-разбойники, Слон, хорошо обученные охране бойцы, Яна с Ромкой, наконец! Мы ведь всех детей оставили на попечении Любови Семеновной! Да ничего не случится! Я нахальные щупальца врагов отсек и надолго отбил охоту совать нос в чужие дела! Ну и связь держу постоянно. Расслабься, надевай свое новое платье и своди всех с ума!

— Эй, а я? — возмущенно произнесла Тамара, выходя из душа в халатике и с огромной башней из полотенца, намотанного на голову, чтобы не намочить и не испортить прическу. — Я тоже хочу сводить! Зря, что ли, два месяца портного мучили? Никита, надеюсь, наш подарок понравится наследнику?

— Абсолютно уверен, — улыбнулся Никита.

С подарком он как раз не заморачивался, удивляясь переживаниям жен, что лучше всего преподнести цесаревичу. Для таких случаев было лучшее средство в виде магического свитка. Но к данному мероприятию требовалось два свитка: цесаревичу Владиславу и его невесте, которая, по активно ходящим по Петербургу слухам, уже прибыла в столицу. Ее и должны представить сегодня перед многочисленным дворянством и объявить о помолвке. Один свиток с запитанными рунами косметических ингредиентов приготовлен для княжны Софьи Хованской, который ей обязательно понравится, судя по реакции Надежды Игнатьевны, выпрашивающей уже пятый презент для своих сановитых подруг.

Свиток для цесаревича содержал несколько активных скриптов для магического улучшения технических характеристик автомобиля. Владислав был фанатом гоночных машин, что для Никиты не оказалось неожиданным. Зная его пристрастия, легко сформировать потребный и нужный подарок. Оба презента уже «созрели», и теперь лежали упакованные в тубусы из палисандрового дерева. Даже интересно, что подумают дворцовые волхвы.

— Я тоже в душ, — решила Даша.

— Когда начало церемонии? — на всякий случай уточнил Никита.

— В семь, — ответила Тамара, аккуратно раскладывая на туалетном столике свою косметичку как врач перед операцией — инструменты. — У нас еще будет время зайти к родителям. Они должны вот-вот приехать.

В дверь настойчиво постучали. Переглянувшись с женой, которая почему-то встревожилась, Никита пошел открывать. На пороге стоял высокий офицер в белом парадном мундире. С левого плеча свешивался золотой аксельбант, пуговицы с имперскими орлами едва не слепили глаза.

— Слушаю вас, господин майор, — взглянув на погон, дружелюбно произнес Никита.

— Господин Назаров? — переспросил офицер. — Вас тотчас просят прибыть на аудиенцию. Я провожу вас.

— А к кому, если не трудно ответить? — озадачился Никита. Может, тесть уже приехал и теперь таким образом развлекается до начала торжеств?

— Вы все узнаете, — майор отступил чуть в сторону, предлагая Никите идти с ним.

— Одну секунду, господин майор, — прикрыв не до конца дверь, Никита заглянул в спальню и предупредил Тамару, что ненадолго исчезнет. Кому-то очень захотелось с ним встретиться.

Адъютант повел Никиту иным путем. Через коридор они спустились по служебной лестнице, пересекли два шумных от гостей крыла и оказались под стеклянным куполом, залитым солнечным светом. На пути им встречались только гвардейцы, вооруженные короткоствольным оружием.

— Прошу, — жестом показал сопровождающий в левое крыло, отходящее от переходного тоннеля. — Сейчас сработают блокираторы, и ваша магическая Сила перестанет действовать. Отнеситесь к этому с пониманием. Вам ничего не грозит.

Пожав плечами, Никита ничего не ответил, и тут же ощутил, как вокруг него взбаламутился воздух и сжал невидимыми путами, разом блокируя прокачку энергетических каналов. «Хорошо иметь последний аргумент в виде накачанных мускулов и умения драться, — с усмешкой подумал волхв, продолжая движение по опустевшему коридору. — Вот только не все тонкости учитывает охрана. С другой стороны, про мои возможности император прекрасно знает, и наверняка зубры службы безопасности осведомлены.»

Коридор закончился широким холлом, где никого, кроме склонившегося над столом адъютанта-секретаря никого не было. Он встал и коротко бросил:

— Проходите, вас ждут.

Сопровождающий офицер распахнул тяжелую резную дверь, покрытую лаком, и произнес:

— Прошу!

А сам сделал шаг в сторону, пропуская Никиту в светлый кабинет, откуда хорошо было глядеть на сосновый лес, стоя у огромного полотна оконного проема. Дверь закрылась со звонким щелчком. Оглянувшись по сторонам, волхв заметил молодого человека в белой рубашке без галстука. Верхняя пуговица небрежно расстегнута, что говорило о неофициальности встречи. Аккуратная прическа, пытливые карие глаза, широкие скулы, легкий загар на лице — Никита сразу узнал наследника. Цесаревич Владислав с любопытством, чего и не скрывал, изучал гостя.

— Ваше Императорское Высочество, — склонил голову Никита в приветствии.

— Давайте без излишней церемонии, — подтвердил догадку волхва цесаревич. — Можно просто — Великий Князь. Проходите, Никита, присаживайтесь.

Он широким жестом показал, что можно выбрать себе любое кресло. Никита сел возле журнального столика, притулившегося возле окна. Цесаревич кивнул и устроился напротив.

— Давно хотел с вами познакомиться, Никита, да вот что-то постоянно мешало, — признался наследник. — То личные дела, то ваше отсутствие. Теперь-то никуда не сбежите, надеюсь?

— Постараюсь, Великий Князь, — улыбнулся волхв. — Если не вмешается случай.

— Часто вмешивается? — усмехнулся в ответ цесаревич. — Судя по вашему послужному списку, так и есть.

— Послужной список? — приподнял бровь Никита. — Не знал о таком.

— А я давно слежу за вами, — подмигнул по-мальчишески Владислав. — Отец рекомендовал. Знаете, наследнику всегда приходится ориентироваться на политические пристрастия окружающих его людей. Особенно, когда большинство из них открыто демонстрируют желание сменить форму правления. Слава Перуну, я стараюсь подбирать свою свиту хоть и по капелькам, но основательно. Те люди, на которых я опираюсь, меня не подведут. А вы как раз из тех, кому я готов верить.

«Не ошибись, цесаревич, — мог бы сказать Никита, но промолчал. Глупо высказывать мысли, которые бродят и в голове Владислава. Парень ведь не дурак. — многие на этом горели».

— На основании моего списка? — на всякий случай уточнил Никита, поняв, что его мысли хорошо прочитаны Меньшиковым.

— Аналитические выкладки, беседы с отцом и дядюшками, и, наконец, я слежу за своей двоюродной сестрой. Тамара ни за что бы не вышла за человека, который далек от нее по духу. А именно ваша жена является тем самым эталоном моих пристрастий. Вы хорошо смотритесь друг с другом, поэтому и рискнул с вами заговорить.

— Великий Князь, а в чем подоплека разговора? Что заставило вас пойти на контакт со мной?

Пальцы цесаревича простучали по подлокотникам кресла.

— Формирование Малого Кабинета. Я ищу соратников, сподвижников. Опору своей власти, которая рано или поздно перейдет ко мне. Вот так откровенно. Вы, Никита, получили огромный аванс в виде кланового герба. Или же вы будете отрицать, что грамота, данная вам императором, результат всего лишь некоторых ваших авантюр? У вас нет армейского ценза, в спецоперации на Дальнем Востоке вы участвовали как гражданское лицо. Долг дворянина стоять на защите Отечества, а вы решили не продолжать службу, перейдя в Академию Иерархов.

Подняв руки в успокаивающем жесте, Владислав тут же смягчил наезд:

— Впрочем, ваши успехи в других областях характеризуют вас настоящим и преданным подданным российского трона. Не подумайте, что я хотел принизить все, что создано вашими, и только вашими руками. Я лишь обозначаю свое отношение к человеку, который проявляет разумные действия для спокойствия в империи.

— «Радуга», — подсказал Никита. — Вы забыли о «радуге», Великий Князь. Мне пришлось изрядно попортить свое здоровье, чтобы понять механизм действия этой гадости.

— Я помню, — сжал губы Владислав. — Впрочем… Давайте напрямую. Как вы относитесь к тому, чтобы войти в мою свиту?

— Нет, — тут же твердо ответил Никита. — Осмелюсь отказаться. На мне слишком большая ответственность, чтобы махнуть рукой на свое дело и семью, занимаясь только вашим сопровождением по Петербургу. Увы, я слишком поздно влился в состав дворянской знати и слишком рано повзрослел.

— Меня отец предупредил, что вы так ответите, — нисколько не выказал своего разочарования или недовольства цесаревич. — Не слово в слово, но смысловая подача именно такая. Что еще раз показывает: вы человек принципов. Хочу, Никита Анатольевич, чтобы между нашими семьями, вдруг неожиданно разошедшимся по разным кланам, не было недопонимания.

— Мне тоже нужны крепки союзники, — признался Никита. — Но такие, которые не ударят в спину через десяток лет, почувствовав мнимую угрозу с моей стороны.

Цесаревич слабо улыбнулся и кивнул в знак понимания. Какое-то время молодые люди молчали, пристально изучая друг другу, и ни один из них не дрогнул, не отвел взгляд.

— Хотите союзников, Никита? — вдруг оживился Владислав. — Охотно. Их у нас есть, как любят каламбурить некоторые шутники. Такие союзники, о каких вы мечтаете. Но есть одна проблема. Они так же молоды, как и мы с вами. Мощная прослойка старших родовичей жестко контролирует их возможности и желания. Готовы ждать?

— Двоякий вопрос, Великий Князь, — призадумался Никита. — Ждать-то готов, но меня напрягают некоторые моменты. Близость к власти ваших оппонентов вроде Балахниных, Волынских и Шереметевых. Вы прекрасно знаете их мысли и желания. Как хотите бороться? Неужели переманите наследников на свою сторону?

Меньшиков наклонился вперед, кожаная обивка вкусно захрустела.

— Последние сто лет мои предки закладывали институт преемственности власти и искали методы, которые могут обезопасить нас от потрясений. Мы не против многопартийности, Сената, Конгресса и черт-те чего еще, схожего с нашей Думой. Но мы против слома всей системы, заложенной после смерти Петра Алексеевича Романова. Согласитесь, вам же нравится нынешняя Россия?

Никита прислушался к себе и уверенно кивнул. Какой может быть другая Россия — он уже видел.

— Ну, вот, не все так плохо, — улыбнулся цесаревич. — Согласен, что существует опасность развития по самому дурному сценарию, если кланы не договорятся о паритете и не найдут противовесы. Тогда мы получим неофеодальную рабовладельческую Россию с новейшими технологиями и вооружением, а также амбициозные империи-престолы с архаизацией общества.

— Элитарные сословия и рабы-простолюдины? — упростил мысль Владислава Никита.

— Именно, — кивнул наследник престола. — Я не хочу, чтобы мои потомки топили в крови вставшую на дыбы Россию. Хочу, чтобы им досталась сильная страна, где будут рады всем талантливым и умелым, землепашцам и рабочим.

— Смело, — Никита был согласен с Владиславом, потому что сам хотел спокойствия своему молодому клану. — И трудновыполнимо.

— Почему?

— Кланы, — пожал плечами Никита. — Вот самая архаичная система России, и самая прочная. Ее не сломать, как бы мы не хотели. Здесь все замешано на таком крепком растворе, рецепт которого затерян в веках.

— Давайте подчиним их, — цесаревич откинулся назад. — Знаете же, как более мелкие банки или предприятия попадают в пасть крупным акулам бизнеса? Я с вами откровенен, Никита, потому что уверен в вашей поддержке. Меня никто не уполномочивал говорить такое, но я хочу сделать ставку на ваш клан.

«А вот тут ты, цесаревич, лукавишь, — мелькнула мысль и хихикнув, спряталась где-то глубоко в голове. — Как раз грубо прощупываешь мои настроения и желания по заданию отца. Но Меньшиковы и в самом деле стали активно искать союзников среди дворянских родов, не столь именитых, как петербургские Семьи. Что ж, такое предполагалось. Слишком откровенно стали закрываться в защитной раковине».

— Мы с вами стоим перед глыбой, — решил сманеврировать Никита. — Даже Его Императорское Величество очень осторожен в выборе каких-либо резких действий.

Цесаревич согласно кивнул и поднялся на ноги. Никита тут же повторил его маневр, понимая, что аудиенция закончена или подходит к концу. Интересно только, велась обычная запись на аудио и видеопленку? Замершие каналы энергии сигнализировали, что блокировка продолжает действовать. Не прощупать магическим взглядом стены кабинета. Если император запретил любую запись, значит степень доверия к Назарову очень высока. Хотелось бы верить, хотелось…

— Я все понимаю, Никита Анатольевич, — впервые полно назвал его Владислав, подавая руку для пожатия. — Надеюсь, что в будущем у нас появятся общие интересы и проекты. До встречи на торжестве. Буду рад познакомиться с Дарьей Александровной. Заодно представлю свою невесту. Думаю, у них много общих интересов найдется.

— Хочу на это надеяться, Ваше Высочество, — Никита крепко пожал руку цесаревичу, и только шагнул к двери, как она распахнулась. Словно сопровождающий ждал этого момента. Значит, все же обычная камера работала. Но записывался ли звук? — До свидания!

— Всего доброго, господин Назаров! — дружелюбно кивнул Меньшиков.

В номере к нему бросились встревоженные жены, уже облаченные в свои новые платья. Стрелки часов неумолимо подходили к началу торжества. У Назаровых не было того необходимого веса, который позволял чуточку сыграть на публику и появиться попозже. Так обычно и бывало, что первыми всегда проходили столбовые дворяне, стоящие чуть ниже по иерархической лестнице. «Тяжеловесы» же пользовались вовсю своей маленькой хитростью. Исходя из этого, можно было предположить, что те же Шереметевы, Волынские, Балахнины появятся в самом конце церемонии представления гостей.

— Ты где был? — спросила Тамара, вглядываясь в лицо супруга. — Мы тут все варианты перебрали, вплоть до того, что тебя арестовали!

— За что меня арестовывать? — рассмеялся Никита, с удовольствием глядя на жен, ощущая себя счастливым собственником. — Я же верноподданный Российской империи, зла не творю, разве что для врагов. Когда идем?

— Думаю, через полтора часа будет нормально, — посмотрев на часы, ответила Тамара. — Мы как раз подойдем к основному потоку. Ну, как тебе мы?

И обе дамы синхронно покрутились перед Никитой, чтобы тот оценил их наряды.

Для женщин выбор платьев не был регламентирован какими-либо уставами, так как предстоящее торжество в большей мере предназначалось для молодежи. Поэтому дозволялись даже коктейльные платья различной длины, но лишь во втором или третьем раунде, когда веселье перехлестнется в бары и на танцполы. Строгая длина нарядов была допустима лишь на начальном этапе, но и здесь дозволялась небольшая вольность в виде небольшого разреза на бедре, чтобы показать стройную женскую ножку; многие не гнушались глубоким декольте или открытыми плечами.

Никита уже видел праздничные наряды девушек, но сейчас, когда они были доведены до совершенства, едва перевел дух. А как же иначе, если эти самые разрезы присутствуют у обеих. Да еще открытые плечи, демонстрирующие легкий и приятный загар (результат частых посещений солярия!). Платье Тамары насыщенного алого цвета контрастировало с изумрудно-золотистыми переливами Дашиного наряда. На левом плече младшей жены алел бутон живой розы. У Тамары же был аналогичный, только глубокого голубого цвета. Это был намек на события, о которых уже знали в Петербурге многие. Нечто вроде боевой награды, метки: род сумел отстоять свою честь и уничтожить своих обидчиков.

По настоятельной просьбе Никиты в каждое из платьев были вплетены защитные серебристые нити. Пришлось изрядно потрудиться, чтобы навесить плетение на каждый сантиметр артефакта. Целая катушку тончайшего материала передали портным с точным указанием, что и как нужно делать. Никита учитывал то обстоятельство, что в резиденции обязательно врубят блокираторы, и любая защитная безделушка окажется хоть и красивым, но бесполезным мусором. А вот нити имели пассивную защиту. Так что его красавицы могли быть спокойны. Первую атаку — не допусти боги! — артефакт отразит.

— Девочки, вы — огонь! — Никита с трудом сдерживал суматошное биение сердца. Собственник сокровищ внутри него довольно урчал от восхищения. — Вы сами по себе прекрасная сила, сбивающая с ног! Не меньше двадцати килограмм тротила! Поражающая мощность радиусом в сорок метров! Это почти весь приемный зал!

— О чем это он? — удивленно спросила Даша.

— Оценил! — Тамара была довольна. Ей-то было понятно, что там бормочет супруг. — Кажется, придется помочь мужу сдвинуться с места. Иначе рискуем опоздать.

— А вы не боитесь, что ваш выход парализует торжество? — задумался Никита.

— Милый, мы ведь для тебя стараемся, — мягко сказала Тамара, правильно дозируя нужную и своевременную лесть. — Хотим достойно выглядеть рядом с самым лучшим мужчиной на свете. А остальные пусть со стороны смотрят.

И сбивая совсем замершего на середине комнаты Никиту с мыслей, она добавила:

— Переодевайся. Твой костюм готов и поглажен. И поторопись, пожалуйста.

Вышли пораньше, чтобы неспешно прогуляться от гостиницы до правого крыла резиденции, отданного под торжество. Даже издали было хорошо видно, как постарались оформители придать красочности парадному входу. Все утопало в цветах и шарах разных размеров; длинное ковровое покрытие сбегало с лестницы на асфальтовую дорожку; откуда-то неслась музыка; яркие фонари рассеивали сгущающиеся сумерки.

Было многолюдно. Вокруг праздничные наряды женщин, строгих цветов костюмы старшего поколения и разнообразные — молодежи, которой, кстати, приехало преизрядно. Многие приветливо здоровались с Назаровыми, но большинство, конечно, выделяли при этом Тамару. Знакомых Никиты было очень мало. Но тем не менее представители родов Орловых, Карповичей, Воронцовых, которые пересекались с ним во время обучения в Академии, дружелюбно приветствовали Никиту. Многие с огромным любопытством поглядывали на Дашу, а женщины простреливали друг друга взглядами, оценивая наряды.

К Никите и девушкам присоединились Антон Шубин, Ильяс, Лязгун, Нагай и Миша Шаталов; они шли чуть позади и по бокам. Большинство аристократов не пренебрегали статусной охраной. И сейчас черных костюмов было настолько много, что казалось — целая стая грачей заполнила лужайки и огромную площадь при дворце.

— Господин Назаров с… супругами! — громогласно известил мажордом в белоснежном костюме, когда Никита с Тамарой и Дашей под ручку прошел через арку входных дверей. Он на мгновение запнулся, перебирая в уме варианты ответа, но сделал правильный ход. Нетривиальная задача, когда гость прибывает не с одной дамой, выбила у мужчины капельки пота на лбу. Были бы любовницы — объявил бы по имени. Дочери тоже попадали в легкую категорию. Но такая ситуация у мажордома возникла впервые, хотя, старательно заучивая списки гостей, он не мог не знать, кем приходятся Никите эти девушки.

Но все равно было необычно. Облегченно вздохнув (кажется, подобных казусов сегодня уже не будет), мажордом вернулся к своим обязанностям, выкликая очередные имена.

Владислав встречал гостей лично. Рядом с ним стояла миловидная светловолосая девушка с легким румянцем на щеках. Она оценила масштабы происходящего и слегка робела, попав в такую обстановку. Но, скорее всего, ей льстило быть в статусе нареченной. Будущая жена цесаревича приветливо улыбнулась, когда Меньшиков представлял Никиту, Тамару и Дашу. Спокойно вынесла информацию, что все трое являются семьей, и даже пожелала счастья.

— Сестренка! Как же я давно тебя не видел! — Владислав хотел обнять Тамару, когда закончилось официальное представление, но сдержался, осознавая, что находится под прицелом сотен глаз, а потом с улыбкой посмотрел на Дашу. Опять перевел взгляд на двоюродную сестру. — У нас появилась еще одна дальняя родственница? Я слышал от Надежды Игнатьевны эту историю, но, признаюсь, не до конца верил! Если бы встретил Дарью Александровну случайным образом, мог бы и спутать с Тамарой.

— Поверьте, Ваше Императорское Высочество, так и было, — подтвердил Никита.

Все рассмеялись.

— Мы обязательно поговорим, — мелодично произнесла Софья, прощаясь с девушками. — Не теряйтесь, пожалуйста!

— Она хорошенькая, — по-простецки шепнул Владислав Никите, показывая взглядом на Дашу. — Вы умеете гранить драгоценные камни, сударь.

— А вы излишне скромны, Ваше Императорское Высочество, пряча такой бриллиант от нас, — не остался в долгу Никита, имея в виду Хованскую. Он не лукавил. Провинциальная красота Софьи рано или поздно расцветет столичным шармом. Уж в женской красоте волхв без лишней скромности толк знал.

Оба заулыбались и разошлись. Их скоротечный разговор не остался без внимания. По углам зашептались, просчитывая дальнейшее развитие ситуации. Несомненно, молодой человек, ведущий яркую женскую пару по кругу большого зала, давно был в фаворе к императору, но сейчас и наследник подтвердил свое расположение к молодому дворянину.

Никита был вынужден оставить своих жен рядом с подружками Тамары, чтобы не скучали; к его радости, здесь были братья Воронцовы — Андрей и Василий — а также почти все молодые ребята из вассальных родов императорского клана. Мирон Адашев, высокий черноволосый красавец с заметной родинкой под нижней губой, приветливо подал руку.

— Наконец-то наш отшельник изволил вылезти из вологодских дебрей, — пошутил Андрей Воронцов. — Мы уже скучать стали, никаких сплетен про вас. Обсуждать нечего.

— Почему же? — усмехнулся Адашев. — А как насчет последних событий? Никита, может, лично расскажешь, как удалось спасти пацана Кости Краусе? Я понимаю, приятного мало, но по столице столько нелепостей ходит… Якобы ты кучу народа уничтожил своей Силой, многих наказал, кого-то данью обложил как князь из древних времен. Впрочем, это твое дело: рассказывать или нет.

— Поверьте, господа, ничего интересного, — покачал головой Никита и подхватил бокал шампанского с подноса, который нес мимо них официант. — Огонь, грязь, кровь. Я ведь сторонник переговоров, а война — последний довод. Не моя вина, что кто-то пытается испытать судьбу.

— Да, с тобой лучше не шутить, — хмыкнул Василий Воронцов. — Я бы тоже так поступил. Честь рода требует жестких решений. Удалось покарать всех похитителей?

— Кое-кому стоит спрятаться получше, — туманно изрек Никита, вслушиваясь в возбужденный гомон собеседников. Еще бы, в открытую узнать, что кровники до сих пор где-то прячутся, дорогого стоит. С другой стороны, от кого утаивать священное право мести? Про убитых узнают, а про живых предпочтут промолчать.

— Судари, да что вы все о неприятном? — воскликнул невысокий юноша с усиками, глядящимися на его полноватом лице довольно забавно. — Мы бы хотели узнать, откуда Никита привез такую симпатичную особу, как Дарья Александровна? Почему мы так мало о ней знаем? Тебе нужно срочно переселяться в Петербург! Тамара Константиновна и Дарья Александровна обязаны украсить своим присутствием светское общество!

— Господин Свешников, я боюсь за это общество, — под смех друзей ответил Никита, попивая шампанское. — Посмотрите внимательно вокруг, и обратите внимание на реакцию мужской части сегодняшней Ассамблеи, когда они смотрят на моих жен. Как думаете, Сергей, у кого сегодня будет шанс уйти без сердечного приступа, без косоглазия и без свернутых шейных позвонков?

— А еще со следами пощечин от своих благоверных! — под громкий смех добавил Андрей Воронцов. — Сережа, ты излишне горяч! Никита сам знает, где ему жить. Возможно, через пяток лет он и передумает.

— Все может быть, — согласился Никита, поглядывая по сторонам, выискивая алое платье жены. Тамара чувствовала себя как рыба в воде и уверенно маневрировала среди прибывающих гостей вместе с Дашей, где надо идя на абордаж нужных персон, а где просто и изящно отворачивая в сторону, не желая затевать пустые разговоры.

Значит, процесс знакомства идет полным ходом. За жен волхв был спокоен. Тамара знает, к кому подойти и представить младшую со-жену в выгодном свете. Может, и в самом деле прислушаться к разумным, по сути, словам и переехать в Петербург? Но тут же отбросил эти мысли. Пока рано. Нужно укрепить финансовый фундамент клана, запустить все проекты, которые намечены на ближайшие пять лет, попробовать все-таки перетянуть в свою Явь сестер Анциферовых со своими семьями.

— Кстати, Никита! — оживился Адашев. — Прошел еще один слух, что ты вместе с профессором Кошкиным замыслил какой-то медицинский центр строить. Да об этом все Целители Петербурга и Москвы шепчутся! Ты же знаешь, что моя матушка как раз работает под руководством Артема Даниловича.

— Так…, — хмыкнул Никита. — А какая специализация? Извини, не интересовался.

— Она по акушерству. Выправляет патологии с помощью своей энергетики, — Адашев потер подбородок в волнении. — Никита, вопрос, конечно, нескромный, или даже преждевременный: что именно в этом центре будет приоритетным?

— Мирон, да я бы рад тебе ответить, но сам еще толком не знаю, на что делать упор, — развел руками волхв. — Но одно точно знаю: биоинженерия пойдет первой в списке. Но это отдельный пункт! Может, кардиология займет верхнюю строчку!

— Биоинженерия — серьезная штука, — закивал Свешников. — Я читал, какие чудеса можно с ее помощью делать. Руку заменить биоимплантом, например…

— Здесь, скорее, завязка на магических компонентах, — возразил Никита. — В смелых планах вообще научиться отращивать ампутированные конечности. Там же не искусственный прирост пойдет. Организм сам будет давать необходимый материал. Сейчас как проходит операция? Если конечность успели спасти и стали приращивать с помощью медицинских магоформ, то есть шанс. А я беру проблему шире. Во время боя, например, солдат теряет руку. У санитаров нет возможности ее найти и поместить в контейнер. Раненый поступает в госпиталь с печальным диагнозом. Вместо руки — культя. Что делаем?

— Что? — заинтересовались молодые люди.

— Помещаем в капсулу с магическими и биологическими жидкостями и наблюдаем, корректируя курс лечения. Это теория. Потому что я сам толком не знаю, как все получится.

— Тогда откуда такая уверенность? — спросил кто-то из новых присоединившихся, заинтересовавшись оживленным разговором. — Сможет ли раствор активизировать рост клеток?

— Может, — кивнул Никита. — Я не отрицаю многих плюсов такого направления, я лишь затрудняюсь ответить, насколько трудоемким будет процесс.

— У нас слабая база, — Адашев подобрался поближе к Никите. — Но я уверен, что изыскать средства и специалистов можно.

— Император заинтересовался, — кивнул волхв, с интересом смотря за передвижениями Мирона. Что-то ему было нужно. — Долевое участие с моей стороны и Меньшиковых. Дело лишь за мной и Кошкиным. Нам нужно найти специалистов, работающих в смежных сферах.

— Скрестить ежа с удавом? — хмыкнул Андрей Воронцов. — То бишь магов-инженеров и Целителей?

— Иного пути нет, — твердо ответил Никита. — Господа, позвольте вас покинуть на некоторое время! Нужно приглядеть за своими сокровищами.

Народ засмеялся, понимая, о чем идет речь. Никита попрощался, и пробиваясь через сгущающуюся толпу, ориентировался на платье Тамары. Мажордом уже объявил о приезде Великого князя Меньшикова, Балахниных, Шереметевых и прочих тузов Петербурга. Звучала легкая музыка, раздавались взрывы смеха, кто-то потянулся в соседний зал, где начались танцы.

В небольшом кругу вместе с женами он заметил Катю Меньшикову с плечистым коренастым парнем в костюме песочного цвета. Он возвышался над всеми девушками как надежная гранитная скала, но взгляд, которым он одаривал младшую сестру Тамары, был полон обожания. Да, в такую барышню трудно не влюбиться. Особенно если она и сама не против ухаживаний.

— А вот и наш дражайший муж, — улыбка расцвела на губах Тамары. — Познакомься, Никита, с молодым человеком Катеньки. Виконт Разумовский.

— Можно просто Семен, — добродушно усмехнулся парень, протягивая широкую ладонь. Крепко пожал. — Наслышан о вас, Никита. Приятно познакомиться воочию. Екатерина Константиновна чуть ли не вашим летописцем является. Можно сказать, я вхож в тайны вашей жизни.

— Взаимно приятно, — Никита посмотрел на зардевшую Катеньку, скромно держащую руку спутника. В своем сиреневом платье и с замысловатой прической, увенчанной лентой такого же цвета она выглядела очень привлекательной. В глазах ее мелькнули шальные искры, и розовый язычок показался между губ и нырнул обратно. Ей-богу, девчонка еще!

Он все-таки поцеловал Катю в щеку в знак приветствия.

— И много наговорила сия прелестница? — поинтересовался Никита, кивая на свояченицу. — Все тайны выдала?

— Если бы я демонстративно не зажимал уши — то все, — снова усмехнулся Семен. — Не против, судари и сударыни, если мы перейдем на «ты»?

Все согласились и дружно направились в буфет, который предлагал разнообразные напитки. Посадив девушек за свободный столик, Никита с Семеном пошли заказывать коктейли. Поглядывая, как бармен ловко наполняет бокалы содержимым, Разумовский негромко произнес:

— Никита, я тебе завидую.

— Почему? — удивленно засмеялся Никита. — Только не говори, что женщины на меня вешаются, а я жен выбираю только модельных. Если об этом речь идет…

— А так действительно говорят, — рассмеялся Семен. — Ты же в Петербурге не живешь, не знаешь, какие разговоры по кулуарам ползут. Перспективные невесты уже всерьез пари ставят, на кого обратит внимание Вологодский отшельник, чтобы взять третью жену.

— Кошмар, — покачал головой Никита. — Отшельником прадеда называли, я-то не достоин такого звания.

— Принимай, ибо с честью продолжаешь его традиции, — пошутил Разумовский. — А насчет пари — серьезно. Расшевелил ты светское общество так, что лихорадит и трясет. Про Тамару все давно знали, что она яркая женщина. А вот Дашу сегодня оценивают так, что мне не хочется быть на ее месте.

— Заметил?

— Ужас, — закатил глаза Разумовский, и оба рассмеялись.

— И все же, почему ты завидуешь? Умело ушел от вопроса или забыл? — Никита поблагодарил бармена и осторожно придвинул к себе полные бокалы.

— Хорошо, скажу, — Семен на мгновение задумался. — Тебя твои жены любят очень искренне, я заметил по разговорам. Просто удивительно, как тебе удается сдерживать баланс, чтобы не свалиться в фаворитизм. Или тоже нужен Дар?

— Любовь, Семен, только любовь, — вздохнул Никита, подавая два бокала новому знакомому. — Причем не такая: любил — остыл — бросил. А другая, когда ты понимаешь, что делаешь. Осознанно. Не принуждая свою избранницу. Не понял?

— С трудом, если честно, — виновато улыбнулся Разумовский. — Надо самому все это испытать.

— Именно. Катя — девушка очень серьезная, сильный сенсорик, — предупредил Никита. — Тебе будет труднее. Каждое твое колебание в принятии решения она заметит и положит на весы. Что перевесит — то и получишь. Я не давил на Тамару, а вот с Дашей получилось труднее. Но мы теперь учимся жить вместе, и нам комфортно. И я уверен, что могу дать свою любовь обеим.

— Поэтому и завидую, — Семен показал взглядом, что пора нести коктейли для заждавшихся девушек.

Время понеслось вскачь. Веселье стало разбиваться на отдельные куски мозаики, в которых каждый нашел для себя то, что было интересно. Плавные вальсирующие мелодии уступали место бодрым ритмам современной музыки, а потом на сцене появлялись исполнители романсов, выбивая слезу у публики. Коалиционные течения сталкивались, кружились в водовороте страстей и горячих споров, чтобы потом разбежаться по углам для обсуждений стратегий и тактических уловок.

Никита чувствовал, что за ним пристально наблюдают из лагеря Балахниных. Видимо, готовят очередную «случайную» встречу в крутящемся водовороте праздника. Но ему было наплевать. Тамара с Дашей уговорили его хоть немного потанцевать, и сил сопротивляться не было.

— Пригласи Дашу, — прошептала старшая жена, зорко посматривая по сторонам, выискивая какую-то жертву. — Так уж и быть, я отобьюсь от кавалеров. Первый танец все равно с мужем, пусть успокоятся.

Раскрасневшаяся Даша полностью отдалась оглушающему и выжимающему все эмоции празднику. Обхватив жену за гибкую талию, Никита вел ее в танце и улыбался, вдыхая в себя шлейф будоражащих запахов. Он чувствовал волны счастья, исходившие от любимой женщины, и сам купался в них. Когда зазвенели последние ритмы и затихли под куполом зала, Даша, не стесняясь никого, поцеловала его в губы, и попала в крепкие объятия Никиты.

— Спасибо, любимый, — прошептала она и отпрянула, загадочно улыбаясь.

Никита отвел жену к воркующим на диванчиках отдыхающим дамам и протянул руку Тамаре. На него изучающе уставились несколько пар глаз. Кроме Лизы Воронцовой, приветливо кивнувшей ему, он никого не знал; учтиво поклонился и отвел Тамару в центр зала.

Ее ладони легли на плечи мужа.

— Ты меня тоже поцелуешь после танца? — смешинки прыгали в ее глазах.

— Обязательно, — пообещал Никита. — Мне можно.

Грянула музыка….

Глава пятая

Летняя резиденция императора

Попивая шампанское, он стоял на открытой террасе, с которой открывался вид на шумящий от верхового ветра сосновый лес. Хвойный запах нагревшихся за день деревьев доносился даже сюда, будоража обоняние. Освещенные дорожки, уходящие в заросли, были заполнены гуляющей публикой. Слышался смех, цоканье женских каблуков по асфальту, будоражащие звуки музыки.

Тамара и Даша прочно попали в лапы молодежи, воспользовавшейся возможностью потанцевать с красавицами, на которых лежала загадочная печать замужних женщин, делящих кров с одним мужчиной. Впрочем, никто не осмелился задавать фривольные вопросы, так как вокруг Назаровых образовался определенный защитный круг из молодых людей клана Меньшиковых, ревниво следивших за попытками чужаков ухлестывать за «своими» девушками, пока муж где-то ходит и решает насущные вопросы.

— Господин Назаров, позволите ли вы нарушить ваше уединение? — услышал Никита знакомый голос.

Обернувшись, волхв увидел князя Балахнина и еще двух мужчин сурового вида в безукоризненных нарядах. Один из них небрежно зажимал в пальцах сигару, а второй — седовласый и кряжистый, еще держащий силу в своем теле — с видом ученого, изучающего букашек, без стеснения рассматривал молодого человека.

— Не смею отказывать, — Никита и сам давно ждал, когда к нему подойдут. Константин Михайлович его предупредил о возможной встрече, так как Балахнин уже прощупывал почву.

— Тогда представлю своих друзей, — Балахнин кивнул на седовласого. — Князь Шереметев Василий Юрьевич, Патриарх клана.

Небрежный кивок в ответ.

— Князь Волынский Леонид Иванович, Патриарх клана.

Мужчина с сигарой был более богат на эмоции. Он не стал протягивать руку, унизанную перстнями, как и Шереметев, но хотя бы легкой улыбкой показал, что ему занятно познакомиться с каким-то там юношей без солидного веса в обществе.

— Господина Назарова вы, судари, уже узнали, не так ли? — Балахнин не стал смотреть на спутников. — Глава молодого перспективного клана. Может быть, нам стоит пройти в одну из беседок, не занятых веселой молодежью? Я распорядился приготовить нам тихое и уютное местечко. Надеюсь, никто не против за разговором распить бутылочку хереса?

Беседка, полностью остекленная, и в самом деле обнаружилась готовой для приватной беседы. Здесь горел свет от небольшой люстры, стояли мягкие кресла вокруг низенького столика. На нем поблескивала темно-зелеными боками вычурная бутылка хереса, а вокруг — ровно четыре бокала. Закусок не было. Да и к чему они, если к Palo Cortado они не требовались. Хрустальная пепельница тут же нашла своего хозяина. Кроме Волынского никто не курил.

Балахнин, к удивлению Никиты, сам взялся за бутылку и разлил по бокалам золотисто-янтарный напиток. Никто не притронулся к нему, давая возможность насытиться букетом. Волынский пыхал сигарой, но ароматный дым нисколько не мешал, медленно улетучиваясь через вентиляционную систему.

— Никита Анатольевич, позвольте выразить свое восхищение вашими розами, — первым поднял бокал Балахнин, взявший на себя ведение то ли переговоров, то ли светской беседы, где будут прощупываться настроения. — Вы шокировали все общество, собравшееся на торжестве. Я своими глазами это видел, хоть многие и старались поменьше говорить. Мне тоже было интересно, придете вы только с Тамарой Константиновной или рискнете…

— Мне нечего стыдиться или рисковать на пустом месте, — спокойно ответил Никита, берясь за тонкую ножку бокала. — Это мои женщины, которых благословил Перун у Алтаря. Почему же я должен прятать молодых и красивых дам от публики? Мы честны перед богами.

— Похвально, — наклонил голову Балахнин, скрывая улыбку. Горячий задор юности, плещущийся в ауре молодого волхва, подпитывал и его контуры, насыщая недостающими компонентами, от которых кровь кипит и заставляет бежать вперед без остановки. Великолепный коктейль для стареющего льва. — В самом деле, вы не совершили какого-то греха, чтобы стыдливо уворачиваться от плевков и тычков.

— Ну, еще никто мне в лицо не плевался, — хмыкнул Никита, — попробовали бы…

— Да… Вы помните, Никита Анатольевич, нашу последнюю встречу? — князь убрал улыбку. — С того времени прошло много времени, чтобы вы спокойно обдумать ситуацию и сделать выводы.

— Предложение занять роль арбитра, чтобы разводить серьезных людей по разным углам? — на всякий случай уточнил Никита, поглядывая боковым зрением на Волынского и Шереметева. Те закрылись непроницаемыми коконами и пока молчали. — Можете ли вы обозначить свои желания в противостоянии с Меньшиковыми? Ну, не делайте такие оскорбленные лица, господа. Вся аристократия столицы знает, что между императорским кланом с их союзниками и прозападной партией идет нешуточная борьба. Слава богам, без крови. Если вы уступаете такой непрочный пост Кормчего малоизвестному дворянину без титула, здесь явно присутствует комбинация. Куда она приведет?

— Вы излишне драматизируете ситуацию, юноша, — пыхнул дымом в сторону Волынский. — Кормчий как арбитр имеет иммунитет ко всякого рода неприятностям, происходящим между Сциллой и Харибдой. Надеюсь, не надо раскрывать сию метафору? Вы только-только начинаете жить, а у вас уже сложилось ядро клана. Объединить вокруг рода, восставшего из пепла аки Феникс, дорогого стоит. И мы, посоветовавшись, решили предложить вам стать посредником в решении спорных вопросов.

— Арбитр разрешает споры, а Кормчий — по логике — ведет корабль по фарватеру, — заметил Никита. — Не видите противоречий?

— Их, в общем-то, нет, — не согласился Волынский. — Самая главная их функция: брать в свои руки ситуацию и не колебаться в принятии непопулярных мер. Вы больше тяготеете к Меньшиковым, без сомнения, и тем не менее, стараетесь держать дистанцию. Но это и хорошо. Вас будут слушать. А учитывая репутацию, которую вы начинаете приобретать, мы надеемся на разрешение спорных вопросов в мирном русле. А как Кормчий, вы можете вывести болтающуюся ладью в спокойную гавань.

— То есть вы предполагаете, что споры могут перерасти в конфликт между аристократией и властью? — херес приятно согрел, и был бы хорош в любой другой компании, но только не с этими волками. — Не лучше будет создать какой-нибудь Совет из всех кланов, который и будет решать наболевшие вопросы…

Волынский и Шереметев переглянулись со снисходительным видом, словно щенок с растущими зубами попытался цапнуть дремлющего возле конуры волкодава.

— Уже проходили эту стадию, — пояснил Балахнин. — Его Величество, а также союзные кланы в лице Лодыженских, Кантакузенов, Мансыревых почему-то не захотели вступать в Собрание. А что там делать половине Патриархов с общими взглядами? Штаны протирать в креслах? Оппоненты не явились на войну.

Князья заулыбались. Волынский снова задымил сигарой, смакуя вкус напитка.

— Почему отказали? — захотел узнать Никита, особо не надеясь на откровенность.

— Высокая политика клановых противовесов, — туманно произнес Шереметев.

— И вы теперь решили подойти с другого бока? — хмыкнул Никита, подняв бокал. Поболтал содержимое и сделал маленький глоток. — Император будет недоволен. Да и я не определился со своими политическими пристрастиями.

— Да зачем они вам, Никита Анатольевич? — Шереметев выпрямился в кресле. — Политика завязана на финансах и ресурсах. Кто владеет ими, тот и диктует волю. У Меньшиковых того и другого хватает, впрочем, как и у нас. Хотите подтянуться до нашего уровня, не опасаясь, что вас раздавят как мошку? Мы поможем. Есть лакомые кусочки на Урале, в Сибири, на Севере. Они не бесхозные, но при должном умении можно сместить нерадивых хозяев, отдав ресурсы молодому и амбициозному юноше. Да, я понимаю, когда у тебя в гардеробе пара штанов, горделиво восседать на подиуме, изображая из себя Посредника — тот еще анекдот.

Мгновенно погасив зародившуюся вспышку гнева (чего, собственно, и добивается старый пес), Никита задумчиво поднял взгляд на хрустальную люстру, медленно покрывающуюся инистым ковром. Жалобно звякнули висюльки, трескаясь от холода.

— Неплохо вы, Василий Юрьевич, научились тыкать щенков носами в их недостатки, — разогревая воздух в беседке, ответил Никита. — Штанов у меня хватает, кстати. Я не кичусь размерами гардероба; мне достаточно пока того количества, что там находится.

— Обиделись, юноша? — Шереметев, будь иная возможность, оскалился бы, показывая свой норов. — Не стоит, поверьте. Я же не оскорбляю вас, а предлагаю хорошенько подумать о своих будущих активах. Так и вес наберете, и привлечете для конструктивных бесед все кланы России. Да их и не так много. Кстати, снизьте давление на наши ауры. Игра льда и огня впечатляет, но я уже стар, чтобы вестись на такие фокусы.

Балахнин допил свой напиток и поставил на столик бокал. Взглянул на своих собеседников, потом — на Никиту.

— Мы отвлеклись, господа, — сказал он. — Нам бы хотелось услышать ваше мнение, Никита Анатольевич. Согласны ли вы принять роль посредника? Вы можете отказаться, ваше право. Жили ведь без Кормчего. Идея может остаться идеей, и никому от этого хуже не будет. Но самому-то охота всю жизнь провести на задворках? Я в молодости цеплялся за любую возможность подняться вверх, и не чурался выгодных предложений. От этого я не стал хуже или лучше. Каким был, таким и продолжаю идти по жизни. Это же все от характера зависит. Выбирайте главную линию и держитесь ее.

— Спасибо за совет, Алексей Изотович, — глядя в глаза князю, ответил Никита. — Мне нужно крепко подумать, если вы не против.

— Мы давно никуда не торопимся, — Волынский с силой ткнул окурком в пепельницу, гася тлеющий табак. — Решение разумное, спешка только повредит. Но я был уверен, что вы за столько лет выработали свою стратегию после нашей последней встречи. Или поменялись приоритеты?

— Император должен знать, что вы мне предлагаете, — Никита словно не услышал этого вопроса, и обвел взглядом князей. Кто дрогнет?

— Обязательно расскажите ему, что вам предлагают роль арбитра, — без тени усмешки сказала Шереметев. — Его Величество все равно знает про наши попытки создать некий согласительный орган. Так что удача в ваших руках, юноша. Думайте, решайте.

— Когда я должен дать ответ?

— Как только поймете, что готовы, — Балахнин встал, и с ним синхронно поднялись все. — Спасибо, Никита Анатольевич, что нашли время побеседовать со стариками. Передавайте привет вашим очаровательным женам. Кстати, я бы поторопился, а то вокруг них необычайный ажиотаж! Уведут ведь!

Никита попрощался с князьями, и направился к ярко освещенной террасе. Над крышей резиденции вспух красный цветок и с грохотом разбросал по небу свои лепестки. И тут же засвистело, затрещало, наполняя воздух дымом и запахом пороха.

— Согласится? — задумчиво спросил Волынский, покручивая в руке очередную сигару, которую не торопился зажигать.

— Пари? — оживился Шереметев. — Я думаю, что клюнет на перспективу, но после разговора с императором. Вожак уговорит его принять предложение, но постарается вложить Назарову в голову свои мысли.

— Своенравен больно, — покачал головой владелец мощного автоконцерна России. — Молодость всегда делает ошибки, и ты, Алексей Изотович, немного слукавил. Сколько раз получал по соплям, когда хватался не за свое?

— Мальчишке это неинтересно, — отмахнулся Балахнин, наблюдая за изумрудными, фиолетовыми желтыми огнями, раскрашивающими небо. — Ему нужны позитивные моменты, чтобы решиться на самый главный шаг — стать равным среди нас.

— А что будем оспаривать? — Шереметев шутливо толкнул Волынского плечом. — Я ставлю «Медузу». Ты давно на мою балтийскую яхту засматриваешься, Ленька.

— Отличная ставка, — Волынский почему-то недоверчиво посмотрел на старого друга, стараясь понять, в чем подвох. А потом ответил: — Дача под Озерками.

— Хм? Двести гектаров соснового леса, целебный запах хвои, рыбалка, банный комплекс, куда стремится попасть половина Петербурга?

— Да.

— Вместе со всей обслугой?

— Кроме нескольких человек, — качнул головой Волынский. — Их я заберу с собой, если профукаю спор. Повара и управляющего ни за что не отдам!

— Идет, — оживился Шереметев. — Алексей, ты свидетель.

— Ей-богу, как ребятишки! — хохотнул Балахнин и зафиксировал пари. — Жаль мне тебя, Ленька! Такую дачу просадил!

Раннее утро пытается скромно заглянуть в плотно зашторенные окна гостиничного особняка. Туман только-только начинает рассеиваться, убегая рваными космами от свежего ветерка. Тишина, гулявшая в сосновом лесу, нарушилась тарахтением уборочного мини-трактора, волочащего за собой тележку, куда уборщики закидывали мусор, оставшийся после первого вечера торжества: цветные ленты, лопнувшие шарики, пластиковые стаканчики, опустошенные бутылки пива, шампанского и более крепкие вроде коньяка и водки. В беседках тщательно прибирались, пока знатные гости отсыпаются. Мало кто пришел в гостиницу до полуночи. Большинство веселились до четырех утра.

В голове было пусто как в выпитой до дна бочке. Нет, она не болела, но ощущение пустоты не пропадало. Никита до того, как лечь спать, провел очистку всех энергетических каналов. Не хотелось утром вставать с неприятной болью в висках. Лучше уж так, учитывая сколько шампанского было выпито в компаниях, где развлекались Никита, Тамара и Даша.

Покосился направо. Темно-каштановая копна на подушке подсказала, кто прячется под тонким одеялом. Тамары не слышно и не видно. Усмехнувшись, он перевел взгляд налево. Даша с такой же растрепанной прической прикорнула под боком, закинув на него руку и ногу, словно взяв в жесткий силовой захват. Перед тем как ложиться спать, девчонки выпили еще одну бутылку шампанского. Хохотали, наперебой рассказывали, как за ними пытались ухаживать молодые столичные хлыщи, пока дорогой муж где-то пропадал, потом танцевали — еле их угомонил. Заставил снять свои нарядные платья и переодеться подобающе сну. Ну не в шелках же в постель ложиться?

И как теперь выбираться? И нужно ли? Сегодня предстоит еще один день развлечений, но, по правде, Никите хватило вчерашнего праздника. Хорошо погуляли, повеселились — пора и по домам. Император, загадочно усмехаясь, прилюдно сказал, что ждет гостей в шесть часов вечера. Скорее всего, как пояснила Тамара, когда они шли в номер, будет объявлено о свадьбе Владислава и Софьи. Соответственно, банкет и танцы.

Осторожно сняв с себя руку Даши, посмотрел на жену. Нет, даже не пошевелилась. После бурного выплеска адреналина обеих теперь из пушки не разбудишь. Но, тем не менее, Никита подстраховался. Активировал скрипт «легкий сон», досчитал до пяти и освободился от сладкого плена. Поднапрягшись, покинул спальное ложе и протопал в гостиную. На столике лежал его телефон с выключенным звуком.

Два пропущенных звонка с одного и того же номера. Это был сигнал от подполковника Дубинина. Значит, нарыли что-то его люди. Никита решительно заперся в ванной комнате и набрал совершенно другие цифры по памяти.

Дубинин откликнулся сразу же.

— Доброе утро, господин Назаров, — свежим, бодреньким голосом произнес разведчик. — Как вам отдыхается?

— Излишне, я бы сказал, — вздохнул Никита.

Дубинин рассмеялся. Что-то настроение у него невероятно хорошее.

— По голосу чувствую, что всю ночь гуляли! Ну, вы же молоды, силы восстанавливаете быстро. Да и полезно вам, Никита Анатольевич, иногда в свет выходить. Сидите в своем вологодском бастионе, света белого не видите. Ладно, пошутили — и достаточно. Мои люди отследили сеньора Гросси. Он спешно выехал из Рима, и сейчас наслаждается неожиданным отдыхом. В Палермо мы не смогли выйти на контакт, но попытаемся перехватить его в море.

— Он куда-то дальше собрался бежать? — наморщил лоб Никита.

— Нет, просто отдыхает, катается на яхте вместе с семьей. У нас появилась мысль…

Дубинин знал, что канал связи, предоставленный по его номеру, тщательно зашифрован. Поэтому не торопясь, обстоятельно рассказал суть операции. Никита задумчиво простучал пальцами по краю сверкающего белизной умывальной чаши.

— У вас еще остались мои подарки? — спросил он.

— Конечно, — Дубинин догадливо хмыкнул. — Вам нужен маячок для направленного тоннеля?

— Да. Как только операция вступит в решающую фазу — я прибуду на встречу.

— Договорились. Там, — особо выделил подполковник, — за операцию отвечает «Этруск». Имя его я не могу назвать, сами понимаете. Но вы его легко узнаете по солидной бородке. Все необходимые рекомендации я ему передал. Желаю успеха. Постарайтесь, чтобы жирный тунец не сорвался с нашего крючка.

— Я в этом и сам заинтересован, — Никита отключил телефон и потянулся до хруста в суставах. Предстояло завершить зачистку поля вокруг своей семьи. Ватикану сейчас не до гиперборейцев. Помимо разрушенного штаба Ордо Маллеус в России основательно проредили агентурную сеть Инквизиции, оставив только эмиссаров католической церкви под негласным наблюдением. Пусть занимаются религиозными делами, а в дебри тайной войны не лезут. Меньшиковы сдержали свое слово. Для Папы это был намек, чтобы угомонил своих гроссмейстеров-магов. Секции, не связанные с Ордо Маллеус, пока могли выдохнуть спокойно.

Передышка в три-пять лет сейчас необходима. За это время нужно объединить всех оставшихся орденских адептов в единую организацию и выработать стратегию противостояния. Возрождать Орден суждено детям или внукам, когда на них перекинут ресурсы клана.

«Мне воспитывать своих отроков, — подавив вздох, подумал Никита, распахивая дверь ванной комнаты. — Как их убедить в нужности традиций, если сам ни черта понять не могу?»

Жены до сих пор не встали, перейдя в очередную фазу сна. Усмехнувшись, Никита заказал в номер завтрак на три персоны, и пока было время, распахнул окно во всю ширь, вдыхая свежий запах леса. Упал на пол и стал отжиматься, постепенно наращивая темп. Как только мускулы затрещали от напряжения, а энергетические каналы стали активно сбрасывать избыток магических потоков (Дуарх сейчас с удовольствием поглощал «живую» энергию), он сел и скрестил ноги. Замер, гармонизируя вертикальные потоки Силы, равномерно направляя их вверх и вниз. Прочистив родники, он открыл глаза в тот момент, когда в дверь осторожно постучали.

Молодые парень и девушка в белой униформе официантов вкатили тележки с завтраком. Парень быстро превратил журнальный столик в обеденный стол с помощью нехитрых манипуляций с мебельным механизмом. Девушка накинула хрусткую бежевую скатерть и через пять минут сервировка закончилась. Она стрельнула глазками в сторону молодого мужчины в спортивных штанах и майке, и пожелала приятного аппетита. Плавной походкой, покачивая бедрами, она покинула номер. Ее помощник бесстрастно забрал вторую тележку и молча двинулся следом.

— Подъем, спящие красавицы! — чуть-чуть повысив голос (не в армейской казарме, поди!), Никита заглянул в полутемное помещение. Зашевелилась одна из копен каштановых волос, та, что посветлее. — Кто проспит завтрак — повторно кормить не буду!

— Любящий муж мог бы и в постель подать! — простонала Тамара, тоже выныривая из глубин одеяла. Растрепанная голова поднялась над подушкой, прищуренные ото сна глаза непонимающе смотрели то на Никиту, то на Дашу, сидевшую рядом с ней.

— Подал бы, но там слишком много! — весело ответил волхв. — Апельсиновый и вишневый сок; прожаренные тосты с тонкими ломтиками бекона; паштеты на любой вкус и многое другое! Вкуснотища-то какая! Рук не хватит донести! Не хотите? Ладно, я сам все съем.

— Искуситель! — простонала Даша. — Боже, зачем я столько шампанского выпила? Почему меня никто за руку не держал?

— Потому что ты нас обнимала и целовала, — хихикнула Тамара, приходя в себя. — Попробуй, угомони такую буйную!

— Я буйная была? — покраснела Даша.

— Ага, и в неглиже танцевала, — поддел волхв. — Вскочила на постель, потребовала музыку. Шикарно, кстати, получилось. Нам понравилось. Так возбуждающе и на тонкой грани… Может, в следующий раз повторишь?

— Кошмар! — закрылась одеялом младшая жена. — Какой стыд! Убейте меня!

— Было бы чего стыдиться! — фыркнула Тамара. — С таким-то телом!

— Лучше вино пейте, чем эту газировку! — Никита посмотрел на часы. — Быстренько приводите себя в порядок. Советую контрастный душ. Сразу жить захочется. Я жду за столом.

Через двадцать минут обе супруги, насупленные как совята, сидели за столом, кутаясь в халаты. Кажется, совет мужа они проигнорировали. Но горячий кофе привел их в норму. Оживились и стали уничтожать все, до чего руки дотягивались.

— Что хотел от тебя Балахнин? — хрустя тостом, допрашивала Тамара. — Опять предлагал утопический вариант кланового равновесия?

— Хуже, — усмехнулся Никита, потягивая апельсиновый сок. — Мне предложили стать хозяином предприятий на Урале и в Сибири. Причем, согласились полностью передать под мое управление, на законных основания. Я выкупаю неликвидные, якобы, заводы, месторождения полезных ископаемых и прочие вкусные вещи, и становлюсь очень и очень богатым человеком. Роста моего благосостояния старательно не замечают. Клан, естественно, получает необходимый вес. А я становлюсь Кормчим.

— Какой он упорный, Алексей Изотович, — покачала головой Тамара. — До сих пор со своими идеями носится.

— А ты что думаешь? Стоит принять предложение? Я проанализировал разговор с разных сторон, но никаких явных подвохов не обнаружил.

— Ой, дорогой, — вздохнула Тамара. — Только Полина может сказать, как тебе поступить. Но ей всего три года.

— Смеешься? — Никита, однако, оживился и задумался. — Впрочем, идея неплохая. Только надо правильно задать вопрос.

— Боюсь, что слушать тебя не будут, — честно ответила старшая жена. — Или делать вид, что как все здорово. Я не могу понять конечную цель такого рьяного продвижения молодого Главы клана на арбитражную должность. Честно, не знаю!

— Тогда, пожалуй, слово за мной, — кивнул Никита. — Еще одна встреча с императором не помешает. Узнаю его мнение.

— Решать только тебе, — Тамара сняла мизинцем с уголка губ каплю джема. — Но я в любом случае поддержу тебя.

— И я, — воинственно заявила Даша. — Правда, не знаю, что вообще происходит.

Все рассмеялись.

— Что у нас сегодня по мероприятиям? — поинтересовался Никита.

— Объявят помолвку цесаревича и Софьи, — пояснила всезнающая Тамара. — Я с отцом успела перекинуться парой слов. Потом легкий банкет, танцы, кулуарные беседы. Может быть, братец захочет с тобой встретиться еще раз.

Никита уже рассказал женам, какая беседа у него была с цесаревичем Владиславом. Тамара отнеслась к этому со всей серьезностью, заявив, что нельзя игнорировать такое предложение. Малый Кабинет цесаревича — это будущий Кабинет Министров, влиятельная партия при дворе. И отмахиваться не следовало бы.

— Ты знаешь, милый, — перед тем как выйти из номера, старшая жена поправила Никите воротник рубашки, — я все-таки поговорю с Владиславом. Вдруг он обиделся за твое нежелание быть подле него. Обещаю, что заталкивать тебя в свиту помимо твоей воли не буду.

— И ты согласишься переехать в Петербург? — удивился Никита.

— Придет время — ты сам в столицу побежишь, — вздохнула Тамара.

— А мне Петербург понравился! — заявила Даша. — И я не против жить здесь!

Сицилия, июль 2014 года

Луиджи Гросси

— И сколько времени нам предстоит провести в Палермо, дорогой? — спросила Изабель, нежась под теплым сицилианским солнцем на шезлонге. Открытая терраса семейной виллы продувалась свежим ветерком, насыщенным разнообразными запахами, доносящимися с моря. Отсюда открывался великолепный вид на изумрудный залив, забитый яхтами, рыболовецкими шхунами, лодками. Вроде бы и суетно там, но настолько далеко.

— Я не знаю, милая, — вертя в руках бокал с граппой, виновато ответил Гросси. — Патрон сказал, чтобы до окончания следствия я находился здесь. Боится, что стану следующей мишенью для мстительного русского.

— Как же так вышло? — женщина приподнялась и посмотрела на Луиджи, отмечая, как он в последние дни спал с лица. Худоба явственно просматривалась из-за обтянутых скул, черных кругов под глазами. Муж плохо спал по ночам, но не из-за пресловутой боязни, а из-за возникших проблем. Изабель, просыпаясь, замечала, что его нет в постели, а из-под двери кабинета просачивается свет. — Почему тебя отстранили от работы? Любая операция в чужой стране чревата провалами.

— В любом случае отвечает непосредственный начальник, — улыбнулся Луиджи. — А кого Борджио назначил им? Меня!

Гросси слегка лукавил, когда сказал Изабель, что его отстранили от работы. Сеньор Борджио, узнав о смерти Солеры, тут же посоветовал своему подчиненному на время уехать из Рима, раз такой мор среди сотрудников Ордо Маллеус пошел. Ведь Гросси не только контактировал с Солерой; он разрабатывал операцию против Назарова. Терять его Борджио никак не хотел. Вот и придумали отговорку. Пока патрон вырабатывает стратегию дальнейшего поведения, Луиджи наслаждается вместе с семьей незапланированным отпуском.

Вместе с семьей Гросси в Палермо прибыло несколько сотрудников внутренней службы безопасности Ватикана. Пятеро молодых мордоворотов жили на вилле в гостевых комнатах. Места хватило всем. Парни питались отдельно, хозяев не стесняли. Только два раза в неделю горничная убиралась в комнатах. В остальном — обычная практика: сопровождение по городу чиновника и его жены, а также детей, что случалось почти каждый день. Не сидеть же на одном месте, когда вокруг все благоухает, живет, фонтанирует энергией!

— Нам что-нибудь грозит? — напрямую спросила Изабель, прижимая ладонью волосы, взъерошенные ветерком. Посмотрела на мужа, на свое отражение в его черных очках. — Только честно, не лукавя.

— Солера тоже думал, что будет в безопасности, — пожал плечами Гросси, допивая граппу. — Однако, его каким-то образом разыскали.

— Так это был не сердечный приступ? Его убили?

— Сердце, дорогая. Сердце. Факт установлен. Но кто спровоцировал инфаркт? — Луиджи задумчиво посмотрел на море. — Я не верю в его естественную смерть. Солера участвовал в операции — умер. Бертони, непосредственный исполнитель — пропал, и скорее всего, вываливает перед контрразведкой тонны материала. Впрочем, он не слишком много знает. Солера… Вот он мог бы многое рассказать, но его убрали. Почему? Я не знаю. Перебрал кучу версий.

— Чем можно шантажировать старика, чтобы он пошел на сотрудничество с русскими? — Изабель отвернулась и тоже стала разглядывать акваторию залива. — Любовницами? Да на шалости Солеры уже давно глаза закрыли. Семьей? У него нет семьи, нет близкого человека, через которого можно надавить на гроссмейстера. Солера, если отринуть все догмы про добродетели, почти святой.

— Надо же! — хмыкнул Луиджи. — Старик сейчас на небесах радуется твоим словам. А ты права, дорогая. Солера пошел бы на контакт в одном случае. Чтобы подложить русским большую свинью. Змеиные повадки гроссмейстера хорошо известны в Ордо Маллеус, и поэтому все деликатные операции поручались Солере. Имя его коварство.

— Получается, что Борджио можно достать только через тебя, — Изабель снова посмотрела на мужа. — А тебя легко сломают, когда детей или меня похитят.

— Я не допущу этого! — сжал зубы мужчина, признавая правоту жены. — Попрошу патрона увеличить охрану!

— Они найдут способ, — горько улыбнулась Изабель. — Русские тоже умеют работать с магией. Если ты думаешь, что нас защитят — я лучше сразу яд приму. На востоке не такая уж и дикая империя; у ней хватит ресурсов стереть в порошок всех врагов. А Рим? До сих пор некоторые княжества препятствуют объединению Италии в единое государство. Как будто история Древнего Рима, подчинившего себе весь цивилизованный мир, их ничему не научила.

— Но Рим все же распался, — напомнил Луиджи.

— А Россия никак не желает распадаться, да? — Изабель вздохнула. — Не это должно тебя беспокоить. У нас дети, Лу, ты не забыл? Есть ли запасной вариант, если до нас доберутся? Что будешь делать?

— Сколько вопросов! — засмеялся Гросси. — Даже не знаю, что тебе ответить. Русские не будут ссориться с Ватиканом. Им хватило показательной акции, и думаю, теперь успокоятся.

— А если нет? — настаивала Изабель. — Солера не из простых людей, но его не пощадили. Взрыв в штаб-квартире Инквизиции тоже не рядовое события. Лу, за тобой могут прийти! Успокой меня, скажи, что ты знаешь, как поступить!

— Что же ты предлагаешь? — Гросси всегда интересовался мнением своей жены, даже если оно шло вразрез с его мыслями. Симбиоз разнонаправленных идей порой приводил к удивительным решениям. — Допустим, меня взяли в заложники. Мне нужно сотрудничать с русскими?

— Сдай Борджио, — негромко сказала жена. — Он сидит под Папой, выполняет все его поручения. Значит, в ответе за произошедшее. Тебя втянули в грязную игру, которую должны были вести инквизиторы вроде Солеры. Борджио предвидел такой результат и подстраховался, поставив тебя на русское направление. Ты же больше по Северной Европе специализируешься. Почему согласился на Россию?

— Не знаю, милая, — пожал плечами Луиджи, с изумлением слушая Изабель. Нет, не все нравилось в ее выводах, но логика присутствовала. Действительно, в Секретариате есть много людей, работающих на русском направлении. А поставили его. Почему? Нет, неверно. Почему выбор Борджио пал на Гросси? — Россия — очень сложный компонент в нашей работе. И я решил, что получил шанс подняться выше, стать заместителем государственного секретаря.

— Тебе об этом говорили?

— Не напрямую.

Изабель вздохнула. Ругать мужа она не будет. Любому человеку свойственно заблуждаться, идти против логики, делать ошибки. Луиджи где-то ошибся. Не в момент работы, а чуть раньше, когда принял решение.

— Пьетро — мой патрон, — поморщился Гросси, понимая, о чем думает Изабель. — Его приказы следует исполнять, а не обсуждать. Впрочем, это везде так.

— Сдай его, — лицо женщины приняло жесткое выражение. — Борджио мне никогда не нравился. Самовлюбленный тип, взращенный поганой семейной доктриной подставлять любого, кто может занять его место. Именно ты подавал большие надежды в своем деле, о тебе положительно отзывались коллеги. И вдруг странное назначение. Нельзя за месяц-другой подготовить сложнейшую комбинацию и осуществить ее. Русский мальчишка отбил атаку сравнительно легко, как ты сам сказал. А Борджио не дурак, и знал заранее, где ты можешь сделать ошибку.

— Тогда мы смертники, — честно предупредил Гросси. — И нас ничто не спасет, если хоть одна душа узнает о сотрудничестве с русскими.

— А я и не верила, что все обойдется, — спокойно парировала жена. — Ты влез в авантюру, откуда несло откровенной канализацией. Где Инквизиция — там лишь смрад и запах паленой плоти. Кстати, я даже восхитилась, когда Ордо Маллеус заполыхал. Это было символично. По делам и расплата.

Гросси молча созерцал зеленовато-синие холмы в легкой кисее дымки, аквамарин и зелень моря; в душе поселилась тоска. Оказаться загнанным в ловушку, когда нет выхода даже при наличии острых зубов и когтей, не самая радостная перспектива. Да еще семья. Как быть? Где прятать детей? Изабель — ладно — никогда его не покинет, будет до самого конца. Но ведь есть еще и родители.

— Отец! — раздался голос Виченцо, появившегося на террассе с мокрыми волосами. Видимо, принимал душ. — Почему мы сидим все время дома? Давайте покатаемся на яхте! Поныряем, рыбу половим! Ну же!

— Я тоже хочу на море! — поддержал его младший брат Джакомо, вынырнувший из-за его спины. Вихрастый черноволосый пятнадцатилетний паренек, больше похожий на мать, взявший ее нежные черты лица и огромные глаза, чуть не плясал от нетерпения. — Мы уже неделю в Палермо, и до сих пор ни разу на яхте в море не выходили! Пожалуйста!

Детям не объяснишь, почему им приходится прятаться в четырех стенах или за мощными спинами телохранителей. Но они уже достаточно взрослые, чтобы понять, что у родителей какие-то проблемы.

Гросси вдруг почувствовал облегчение. Казалось, в его глазах промелькнул ответ, как нужно поступить, и жена перемену эту заметила. Вскочив с лежака, он с хохотом обнял своих сыновей, деловито сказал:

— Найдите Фабио и скажите, что мы тотчас едем в порт. А я арендую яхту. На неделю забудем Палермо! Вас устроит, семья?

— Да! — закричали в унисон Виченцо и Джакомо, после чего бросились искать начальника охраны, чтобы огорошить его свалившейся на голову работой.

— Ты принял решение? — улыбнулась жена, уже стоя рядом с Луиджи, и сразу попала в его объятия. Расслабилась, ощутив крепкие руки на своей талии.

— К черту всех! — пробормотал Гросси. — Если эти дикие русские появятся, даже сам сеньор Назаров, чтобы меня убить, я знаю, что делать. А сейчас собираемся и убегаем отсюда в море! Надо пользоваться моментом, раз отправили в отпуск!

Луиджи любил моменты, когда удавалось проснуться ночью и выйти из каюты на палубу, продуваемую свежим бризом, и вдыхать в себя терпкие запахи моря. Он завороженно смотрел на яркий круг луны, нависший своим брюхом над зыбкой поверхностью огромной чаши расплавленного жидкого серебра; какое-то успокоение поселялось в душе, а огромный зверь, дышащий всей грудью под днищем яхты, как будто напоминал, кто здесь хозяин. Стоит лишь шевельнуться чуть посильнее, встряхнуться — и человек, теряя опору под ногами, сразу начнет понимать, что в этом мире он слабая букашка, гость. Луиджи порой пытался сопоставить себя с целой вселенной, зовущейся морской бездной, но каждый раз в благоговейном ужасе выныривал из морока. Ему и на земле было хорошо.

На всякий случай проверив в капитанской рубке работу приборов — они по ночам стояли на якоре, и дежурили только телохранители на палубе — Луиджи снова вышел на свежий воздух, вцепившись в борт руками, стал бездумно смотреть на далекие береговые огни Маретимо — небольшого островка, на траверсе которого сейчас находилась «Жемчужина Сицилии». Яхта симпатичная, ходкая. Гросси уже не раз брал ее в аренду, когда получалось приехать в Палермо, и хозяин «Жемчужины» без проблем и колебаний отдавал ее в надежные руки. Луиджи умел управлять такой посудиной, даже диплом шкипера получил, чтобы управлять плавсредством.

Сейчас на борту находилась его семья и вся пятерка охранников. Желание Гросси на пару неделю уйти в море Фабио воспринял с кислым выражением лица. Но делать нечего. Он сам понимал, что держать взаперти целую семью, когда опасности, как таковой, не замечалось, идея очень плохая. Луиджи знал Фабио хорошо. Тот обязательно созвонится со своим шефом и получит необходимые инструкции. Гросси был уверен, что им разрешат покинуть Палермо.

Так и случилось. Фабио лишь предупредил об ответственности и внимательности на море. Никаких встреч с такими же любителями прогулок под парусами, никаких заходов в порты других городов без надобности. Полностью автономное плавание, за исключением связи, которая должна быть постоянно.

Луиджи перевесился через борт. Ему показалось, что где-то тарахтит моторная лодка, но так слабо, на грани слышимости. Наверное, кто-то из Маретимо вышел на ночную рыбалку, увидел габаритные огни яхты и решил рассмотреть поближе. Не самое удачное время для экскурсии. Время — третий час ночи, на борту все спят, кроме одного из охранников. Фабио все же не рискует расслабляться вдали от берега. Вот и сейчас послышались тяжелые шаги от кормы. В воздухе мелькнул алый огонек и упал в воду. Запах табака коснулся ноздрей Луиджи.

Массивная тень промелькнула вдоль борта и оказалась за спиной Луиджи.

— Не спится, сеньор? — это Адриано, самый крупный бодигард в группе, больше похожий на шагающую скалу. Внешность пугающая, а голос такой забавный, мягкий, ближе к тенору. Адриано мог бы работать на телевидении, озвучивать рекламные ролики или стать диктором. Но его крупным лицом, словно вытесанным из камня и испещренным двумя глубокими шрамами, можно не только детей пугать. Изабель, увидев Адриано в первый раз, попросила Фабио как можно реже допускать на хозяйскую половину своего подчиненного. Начальник бодигардов юмор оценил, посмеялся.

— Привык работать по ночам, — откликнулся Гросси, — уснуть не получается.

— Бывает, — сочувственно пробурчал Адриано. — Мне показалось, где-то лодка прошла. Вы не слышали?

— А мне показалось, что слуховые галлюцинации, — пошутил Гросси.

— Нет, на воде звук хорошо разносится, — задумался бодигард, постукивая пальцами по левой стороне груди, где у него на плечевых ремнях висела кобура. — Специально гасят звук кожухом. Не иначе браконьеры.

— Что здесь делать браконьерам? — удивился Луиджи. — Тунца никто не запрещает ловить.

— Вы мало знаете, сеньор Гросси, — тихо рассмеялся Адриано. — Здесь проходит один из трафиков международной контрабанды фармагиков, магических артефактов из Африки, ну и обычного барахла. Маретимо и Фавиньяно находятся в очень удобном месте для местных «траффиканте». Груз встречают, перекидывают на свои лоханки и развозят по островам. Одни с этого кормятся, другие получают дешевый товар.

— Ты сам откуда об этом знаешь?

— Пять лет службы в морском батальоне полиции, — в голосе бодигарда послышались теплые нотки. — Как раз в Палермо. Частенько устраивали засады на «траффиканте». Были времена! Эй, а эти ребята не перепутали нас с поставщиками? Кажется, они серьезно в гости напрашиваются!

Адриано перегнулся через борт, как несколько минут назад сам Луиджи, что-то пробормотал. Гросси подумал, что надо включить прожектор, закрепленный на флайбридже, и в этот момент в голове словно воздушный шарик лопнул, мгновенно погрузив его в беспамятство. Если бы мужчина не держался за поручни, то мог наделать большого шума, упав на палубу. А так лишь колени подогнулись, и он сполз по борту вниз. Он не видел, что Адриано тоже сомлел и прикорнул рядышком.

Луиджи открыл глаза и сразу понял, в какую скверную ситуацию попал. Он лежал на жесткой панцирной кровати, прямо на голых пружинах. По освещению скудной лампочки над потолком, Гросси понял, что он явно не на яхте. Это какая-то убогая рыбацкая хижина. По стенам развешаны старые и рваные сети, в углу чугунная печка с проржавевшей трубой, которая через небольшое отверстие выходит наружу. Напротив печки за столом сидели три персонажа самого неприглядного вида: бородатые, обветренные, широкоплечие. Один из них курил вонючую сигарету, вдобавок ко всему покручивая в руке «беретту», и то и дело направлял ствол на Луиджи. Его товарищи тоже не на праздник собрались. Все вооружены.

А вот и четвертый, совсем молодой, в каком-то балахоне, похожем на современную одежду подростков с капюшоном. Он стоял в сторонке и терпеливо ждал, когда Гросси вынырнет из магического сна.

— Кто вы? — голосовые связки предательски захрипели. — Где моя семья?

— С вашими родными все в порядке, — сказал один из сидящих людей, бородатый как матерый шкипер, да еще в видавшей виды кепке. — Пока. Если не будете глупости творить.

— О чем вы? — прокашлялся Луиджи. В голове до сих пор стояла неприятная тяжесть от магического удара — а иначе объяснить внезапный сон Гросси не мог. Переведя взгляд с «траффиканте» (а как еще их идентифицировать?) на молодого человека, он внезапно похолодел от страха. Такого не могло быть, но случилось. Теперь Луиджи мог сполна почувствовать всю гамму чувств, которую испытал Солера.

Перед ним стоял Назаров. Собственной персоной. И это не было галлюцинацией. Он что-то сказал по-русски, и «шкипер» перевел:

— У нас есть несколько вопросов лично к вам. Постарайтесь отвечать искренне и честно. Еще раз повторю: от ваших ответов зависит жизнь людей, оставшихся на яхте.

— Что с ними будет? — похолодел Гросси.

— Малейшая фальшь в словах — и мы даем сигнал своему человеку, контролирующему яхту. Бум!

«Шкипер» при этих словах пристукнул ладонью по столу. Гросси в отчаянии замотал головой, еще не веря в происходящее. Жест понятен даже ребенку. Взорвут, не поморщившись! Как Назаров оказался здесь? Кто поспособствовал его проезду через многочисленные границы? Или он использовал своего демона? Твари преисподней идут к своей цели неисповедимыми путями.

— Я буду говорить, — сказал Луиджи.

— Ottimamente (превосходно), — неожиданно произнес Назаров. Он взял свободный табурет и сел напротив Гросси. И заговорил на итальянском. Пусть и плохенько, но Луиджи его понимал, удивляясь, правда, почему парень не пользуется услугами «шкипера». Сообщник владел языком гораздо лучше. Скорее всего, Назарову было важно самому поговорить с Гросси. — По нашим данным вы являетесь руководителем секции по иностранным делам. Сектор Северной Европы. Это так?

— Да, подтверждаю.

— Кто давал санкцию на операцию по моей ликвидации на территории России?

— Пьетро Борджио, — сглотнул слюну Луиджи. — Это государственный секретарь Ватикана.

— Нам известна его должность, — прервал его Никита. — Какое конкретное задание давал Борджио?

— Отследить ваши связи с потомками Воинов Ордена Гипербореев, сеньор Назаров.

— Узнали меня? — не удивился волхв. — Мы встречались?

— По фотографиям, — признался Гросси. — Я изучил досье на вас, сеньор…

— Хорошо, я понял. Итак, продолжайте.

— Я был руководителем операции, но всю работу выполнял мой человек в России.

— Имя?

— Серджио Бертони, один из опытных агентов. Он должен был любыми путями заставить вас выйти на своих соратников. А дальше ликвидацией всех адептов Ордена и их семей занимались бы другие люди.

— Кто именно?

— Ордо Маллеус. У них есть квалифицированные люди, занимающиеся исключительно грязной работой.

— Кроме Бертони кто еще был задействован в операции?

— Из моих людей — никто.

Луиджи перевел дух. Если про Маккартура русские не знают — лучше его не упоминать. А то британцев ко всем проблемам не хватало разозлить.

— Вы инициировали похищение ребенка моих слуг. Исполнители понесли наказание. Остались две очень значимые фигуры в этом деле, — Никита наклонился и посмотрел в глаза Гросси. — Мне вас пристрелить как бешеную собаку или выберете благородный способ уйти из жизни? В обмен на жизнь вашей семьи.

— Я не хочу умирать, сеньор, — вскинул голову Луиджи и бесстрашно взглянул на русского мальчишку. — Есть другой путь.

— Вы уже успели подготовиться к нашей встрече? — иронично спросил Никита. — С чего бы смертнику предлагать условия? Я вас слушаю.

— Я могу сдать вам Борджио со всеми потрохами, — стараясь не торопиться и отвечать обстоятельно, Гросси почувствовал необычайное облегчение, как будто преодолел страх высоты и рухнул вниз, зная, что перед самой землей его подхватят крепкие руки. — Этот человек причастен ко многим акциям в Европе, инициированным по приказу Папского комитета или самого Папы. Орден Гипербореев всегда относился к приоритетным целям на востоке. Ваша амбициозная речь стала катализатором событий. Вы могли затаиться и прожить спокойную жизнь, но Борджио зацепился за возможность усилить свое влияние в Ватикане. Он вас услышал, сеньор Назаров. И все завертелось.

— Допустим, вы нас заинтересовали. Что дальше?

«Ага, «нас»! Значит, Назаров действует не в одиночку. Скорее всего, эти люди из русской разведки, — подумал Гросси. — Я на правильном пути!»

— Вы получите из моих рук полное досье на преступления государственного секретаря, помогаете свалить его с должности, но так, чтобы он не поднялся более, и ставите меня, — нахально произнес Луиджи, но внутренне сжался, ожидая реакцию русских. — А на этом посту я могу долго снабжать вас секретами Ватикана.

— Почему вы уверены, что на такое важное и ответственное место поставят вас? Есть предпосылки?

— Да. Я уже несколько лет подбираюсь к этой должности, но Борджио словно испытывает меня, каждый раз выдумывая причины не дать мне место помощника, — честно признался Гросси. — В ваших интересах пролоббировать мое назначение. У русских много денег, я знаю. И влияние на чиновников Ватикана. Кое-кто давно прикормлен вашей разведкой. Их имена мне неизвестны, но «крот» точно есть. Как видите, я никого не сдал. Вот и пригодилась моя дальновидность.

— То есть вы готовы работать на русские спецслужбы? — немного удивленно спросил Никита и посмотрел на «шкипера». Тот едва заметно кивнул головой.

— За деньги, — продолжал наглеть Луиджи, потея от страха. — За большие деньги. Я знаю, что вы меня будете держать на крючке, и поэтому с моей стороны никаких двойных игр. Свалите Борджио, поставьте на его место меня — и вы получите сведения из самой цитадели христианского мира.

— Вам не надо напоминать, что случится с вашей семьей, сеньор Гросси? — спросил «шкипер». — Любое вихляние хвостом приведет к гибели ваших замечательных сыновей и жены. А также всех старших родственников. Мы не шутим.

— Я тоже не шучу, сеньоры, — воспрял духом Луиджи.

Один из сидевших за столом постучал пальцем по циферблату часов. Жест предназначался для всех, кроме итальянца.

— Пишите расписку, — «шкипер» выложил на стол лист бумаги с авторучкой, и Гросси, пошатываясь, слез с кровати. Сел на предоставленный Назаровым стул и четким, выверенным почерком заполнил половину листа с собственной подписью. Как только закончил, его руку тут же взяли в жесткий захват. Кончиком ножа укололи палец и приложили сразу внизу листа. Назаров накрыл отпечаток своей ладонью, и Луиджи увидел слабое сиреневое свечение с золотистыми линиями рун.

«Аурный отпечаток, — подумал Гросси. — А они не так глупы, как мне хотелось бы. Подстраховались отлично. Впрочем, мне деваться некуда.»

— Сейчас вас отвезут обратно на яхту, — сказал «шкипер», игравший здесь, по-видимому, главную роль. — Можете и дальше отдыхать. Через неделю мы ждем от вас досье на Борджио. О времени встречи вас уведомят. Живите спокойно, не дергайтесь по пустякам. Работайте, улыбайтесь своему патрону.

— А деньги?

— Куда же без них, — усмехнулся «шкипер» и положил перед Гросси черно-золотистую банковскую карту с выдавленным на ней известным логотипом в виде средневековой башни с рыцарем, стоящим сбоку от нее. Луиджи видел такие у большинства клиентов «Мюнхенского банка», имевшего довольно разветвленную сеть в Европе. Им владели Марксы — два брата-еврея из Германии. Что ж, и это правильно. Русские тщательно скрывают следы своего участия в долгосрочной операции. — Прибудете в Палермо, можете сразу проверить баланс, чтобы не возникло недоразумений. Каждый месяц на счет карты будут поступать деньги. Какая валюта вас устроит?

— Я живу в Италии, — пожал плечами Луиджи. — Часть можно лирами, часть франками.

— Договорились, — кивнул «шкипер». — Тогда до свидания. Надеемся на плодотворное сотрудничество.

Гросси хотел еще что-то сказать, но в голове снова взорвался шарик, и ставшая привычной темнота мягко обволокла его непроницаемым коконом.

— Двадцать минут, — сказал Никита. — Как раз хватит, чтобы добросить его до «Жемчужины» и оставить рядом с охранником, пока тот не проснулся.

Двое бородатых мужчин подхватили итальянца и вытащили его из сарая; «шкипер» спросил:

— Теперь куда, Никита Анатольевич?

— Я ухожу по тому же маршруту. Как только исчезну — уничтожьте маячок. Сюда я вряд ли вернусь. За Гросси придется проследить. Может взбрыкнуть.

— Не получится, — усмехнулся Этруск. — Мы его хорошо изучили. Видели, как он мгновенно принял решение? Значит, заранее обдумывал сложившуюся ситуацию. На самом деле так и есть. Для чиновника Ватикана он человек излишне совестливый и осторожный. Инициативу проявляет в редких случаях, и то, когда на кону стоит карьера.

— Сейчас на кону была жизнь семьи.

— О чем и речь. Гросси принял единственно правильное решение. Если он займет место Борджио — у нас появится великолепный шанс заглянуть в кулуары Папской резиденции.

— Постарайтесь помочь Гросси свалить Борджио, — Никита протянул руку человеку, который организовал не только настройку канала из России на остров Маретимо, но и слежку и ведение итальянца до самой точки его «изъятия». — До свидания. Спасибо за все.

— И вам того же. Только не расслабляйтесь у себя первое время. Мало ли — вдруг спящие агенты активизируются.

Никита ничего не ответил, только кивнул и покинул помещение. Пройдя несколько метров по захламленной береговой линии (мусора, выброшенного на берег, здесь хватало, поэтому и выбрали такое уединенное место), он заметил отходящую от берега лодку и вздохнул свободно полной грудью. Сигнал портального маячка обнаружил сразу. Именно сюда из Вологды его перенес Дуарх. Строить полноценный порт не было необходимости. Разовая акция, всего лишь. Сейчас Никита уйдет обратно, а резидент уничтожит маячок.

Хлопнула воздушная пробка, и на него посыпались холодные кристаллики льда. Дуарх, как всегда, без эффектов не может. Темная фигура, освещенная лунным светом, взвилась вверх, образуя воронку, в которую бесстрашно шагнул Никита.

— Такси подано, Хозяин! — хохотнул демон, пребывая в хорошем настроении. — Домой?

— Домой!

Луиджи распахнул тяжелые веки и покосился по сторонам, стараясь как можно меньше крутить головой. Он, оказывается, лежал рядышком с Адриано, который до сих пор не проснулся, сладко похрапывая, привалившись к борту. Раздраженно толкнул его, но не добился успеха.

«Магический сон, — догадался Гросси. — Меня разбудили с помощью какой-то магоформы, а потом снова усыпили, только ненадолго».

Пошатываясь, он встал и побрел в кают-компанию; распахнул холодильник и достал оттуда холодную бутылку минералки. Сначала приложил ко лбу, приходя в себя от приятного прикосновения, а после с хрустом скрутил пробку. Пересохшая глотка с вожделением приняла в себя ломящий зубы холод.

Он не сожалел о своем решении. Несколько дней морской прогулки, ныряние на глубину, рыбалка — все это позволило ему выстроить в голове несложную, в общем-то, стратегию личного предательства. Как обмануть систему, он прекрасно знал. Лучше работать на своего врага, получая при этом деньги, чем оказаться в подвалах службы безопасности Ватикана или на дне моря со своей семьей. Что будет через пять или десять лет, Луиджи не загадывал. К тому времени он придумает, как оградить себя от разоблачения. Все будет нормально. Не зря же в конце своего изобличительного документа сделал приписку, что в случае провала Изабель с сыновьями должна получить защиту и подданство Российской Империи.

Как же ловко все провернули эти русские! Дождались момента, когда он вырвался из потенциально опасного для его жизни города, отследили его маршрут и выкрали из-под носа охраны! Поговорили, завербовали и вернули обратно, разве что пыль с одежды не стряхнули…. Но как здесь появился Назаров?

Луиджи поморщился и снова припал к бутылке. Какая разница, самолетом, подводной лодкой или телепортом! Он маг, умеет оперировать пространством и временем. Оседлал демона своего, в конце концов, и прилетел на встречу.

В серебристую полосу света, льющегося в иллюминатор, вступила высокая тень, пересекла ее и остановилась перед Гросси.

— Лу! Что ты здесь делаешь? — изумленная Изабель присела рядом с мужем, запахивая халат на коленях. Принюхалась. — Пьешь?

— Вода, всего лишь вода! — улыбнулся Луиджи.

— Я проснулась, а тебя нет рядом. Какую уже ночь такое происходит. На палубе бодигард храпит, а ты здесь в темноте со своими мыслями.

— Все в порядке, милая! — выдохнул Гросси и крепко обнял Изабель. — Все просто отлично! Ты только верь в меня, и все у нас получится!

— Я тебе и так верю, la mia vita, — улыбнулась женщина и погладила колючую щеку Луиджи. — Решение, которое ты принял, приму и я. Что бы не случилось, я с тобой до самого конца.

Вологда, «Гнездо», август 2014 года

— Двадцать два — «уточки», — очередной бочонок вынырнул из полотняного мешочка. Тамара оглядела напрягшихся соперников. Усмехнулась. У Даши и Антона Шубина оставалось закрыть по одной цифре.

Нарочито медленно опустила руку в горловину мешочка, перемешала содержимое и вытянула потертый от многочисленных прикосновений бочонок.

— Тридцать один, — объявила Тамара.

Двойной вздох пронесся над столом. Не повезло.

— Предлагаю устроить свадьбу Яны с Романом и Антона с Аленкой в день Лады, — Никита посмотрел на чародейку, вспыхнувшую румянцем. — Хватит уж героически скрывать свои чувства. Мне не нужны бойцы, которые думают не о деле, а тратят силы на разбирательства.

— И обжимаются по углам, — наябедничала Тамара.

— Вы неправильно все поняли, Тамара Константиновна, — буркнул Роман, уныло глядя на карточки, едва закрытые фишками. Ему сегодня не фартило. Зато Яна дважды срывала банк.

— Я не против, — усмехнулся Шубин, одним глазом посматривая куда-то в глубину коридора, где мелькало темно-синее платье Алены. — Весело будет.

— Сорок пять! — торжественно сказала Тамара.

Даша завопила и захлопала в ладоши, демонстративно при всех закрывая фишкой последнюю строчку в игровой карточке.

— Я выиграла! Банк мой!

Она сгребла с середины стола к себе кучку монет и купюр. Горя глазами, оглядела игроков.

— Десять рублей! Великолепный выигрыш! — засмеялся Никита.

Все шутливо поздравили счастливицу с победой. На пороге гостиной появился Слон и громко сказал:

— Никита Анатольевич! С КПП передали: к вам просятся какие-то странные гости. Говорят, будут разговаривать только с вами.

— Потайники? — извинившись, Никита встал из-за стола и вышел вместе со Слоном в коридор. — Не Ренат, случаем?

— Никак нет. Мы их спрашивали об этом, но они отрицают.

— Сколько их?

— Трое. Все уже с сединами, но выглядят солидно.

— Машина где?

— Да возле подъезда ждет.

Они и в самом деле выглядели колоритно. Их аккуратно подстриженные бороды были покрыты благородной сединой, а размаху плеч позавидовал бы и молодой Слон, который стоял неподалеку от Никиты и с сомнением рассматривал незнакомцев. Если такой старичок сожмет в объятиях — перелом костей обеспечен. А так — обычные люди. В простеньких куртках, которые любят туристы-лесники, на ногах прочные шнурованные ботинки на толстой подошве, свободно висящие штаны на ремне.

— Мир вам, отцы, — войдя в дежурную комнату, где эти старцы чинно попивали чаек, предложенный охраной, Никита с любопытством оглядел незнакомцев. — Я Назаров Никита, хозяин имения. У вас ко мне какое-то дело?

Старики внимательно посмотрели на него, дружно встали со своих мест и сделали легкий поклон. Брови Никиты взлетели вверх. Он ведь мгновенно прощупал ауру этих непростых людей. У каждого резервуар Силы неимоверно полон, чуть ли не клокочет, грозясь разорвать энергетические каналы; и тем не менее, они как-то умудрялись держать под контролем высокую концентрацию магии.

— Здравствуй, Воин, — сказал крайний старик, у которого обветренное красное лицо было покрыто мелкими рубцами морщин. — Поклон шлют тебе соратники и недоумевают, почему до сих пор не появляешься, хотя давно объявил прилюдно о своем Роке.

— Кто вы? — сердце захолонуло от предчувствия, а в комнате словно свежий ветерок пронесся.

— Ты уже догадался, а все сопротивляешься, — укорил его второй старик. — Мы присланы к тебе передать символ Ордена, дающий право возглавить воинство Гипербореев.

— Без меня — меня женили, — пробормотал Никита, медленно оседая на табурет. Из караулки словно метлой вымело всех охранников. Слон постарался, мигом сообразив, что здесь дело весьма важное, и нечего посторонним уши греть.

— Ты сам поднял стяг, — сурово проговорил первый, — и вступил в бой с Инквизицией. Ладно, пустые разговоры все это. Нас делегировали Роды Бежиных, Исаевых, Мещериных, проживающие на Мезени. Мы — Патриархи этих Родов. Я представляю Исаевых. Вот он, — кивок на второго — Бежин. Ну и Мещерин Всеслав Гордеевич, наш молчун.

— Приятно, что ко мне такое внимание, — в списке родов, составленном прадедом, эти фамилии были. Никита чуть ли не назубок выучил небольшой столбец имен, чтобы в случае необходимости не прибегать к вскрытию архивных данных. Все правильно. Древние фамилии, столбовое дворянство, ни одного аристократического Рода. — Отчаялся уже ждать вашей помощи.

— А ты бы еще десять лет собирался к нам, — оживился до сих молчавший Всеслав Гордеевич в забавной потрепанной кепке с козырьком; у него из-под расстегнутой куртки виднелся полувоенный френч английского покроя. Такие сейчас можно было увидеть только в музеях. С британца снял? Островитяне на Мезени лет пятьдесят назад частенько мелькали. — Под лежачий камень водичка-то не течет.

— Да, но кто мешал вам собирать под одно крыло оставшихся Воинов?

— Недруги, — отрезал старик Исаев. — Беломорье, Архангельск, Мезень, Печора уже несколько десятков лет кишат британской агентурой в цепкой связке с Папской Инквизицией. Кто-то сгинул в лесах и болотах, кого-то излишне любопытного утопили с камнем на ногах. Подчистили слегка, но не до конца.

— А спецслужбы на что? — поморщился Никита, осознавая, насколько все сложно. Остатки Ордена, давно потерявшего централизованное управление, пытаются воевать архаичными методами со структурами, перешедшими на современные методы разведывательной работы. — Кто мешал обратиться напрямую к императору?

— Стойте, уважаемые, — пристукнул ладонью по краю стола Мещерин. — Не туда разговор пошел. Этак мы ни до чего не договоримся. Может, молодой Воин пригласит нас к себе в гости? Посидим рядком да поговорим ладком.

— Конечно, прошу вас, — Никита жестом показал на дверь. — Проходите к машине. С ветерком довезу. С семьей познакомлю.

Пропустив делегатов-стариков на улицу, он вздохнул и решительно двинулся следом. Прошлое само нашло его.

Было выпито неимоверное количество чая с медом и лимоном, а старики не собирались уходить в свои комнаты для отдыха. Продолжали сидеть в кабинете и обсуждать различные моменты будущего развития Ордена. Елизавета то и дело поднималась наверх, принося свежезаваренный чай, конфеты, печенье и покачивала головой, то и дело округляя глаза и кивая на часы. Никита только улыбался, но разгонять говорливую компанию не спешил.

В доме уже все спали. Жены не проявили большого интереса к делам Никиты; Тамара сразу поняла, кто заявился в их особняк, и даже не сделала попытки поинтересоваться, о чем пойдет разговор. Женское чутье подсказывало, что излишние знания ей только навредят. Захочет дорогой супруг поделиться своими мыслями — она всегда выслушает его и даст совет. Иногда призраки умершего мира предпочитают, чтобы о них знали избранные. А Никита привык якшаться со странными персонажами, при этом не испытывая дискомфорта. Ну, такой человек…

Снаружи возле дверей, сидя на стуле, застыл Нагай. В полутьме огромного дома он казался вырезанным из массивного куска камня идолом, дающим путникам надежду на кров и защиту. Телохранитель исполнял свою единственную роль, от которой получал удовольствие. Служить сильному хозяину, который играючи подчиняет себе тварей и путешествует туда, куда захочет, за один лишь удар сердца, Нагай почитал за счастье, и был твердо уверен, что ему повезло в жизни.

— Я все понимаю, уважаемые, — вздохнул Никита, обводя взглядом размякших стариков. — Прошло очень много времени, связи разрушены, между нами нет единого мнения. Вы хотите, чтобы я взял на себя роль Поводыря, меня совершенно не зная. Может, у вас есть достойный человек, который все время на ваших глазах, которого вы знаете лучше меня?

Всеслав Гордеевич кашлянул в кулак и укоризненно посмотрел на парня, устало откинувшегося на спинку кресла.

— Достойных среди нашего воинства предостаточно, — сказал он, — чуть ли не каждый второй. Только что оно означает, это достоинство? Кто себя проявил так, как ты, Никита Анатольевич? На виду императора, на слуху у всего дворянства. Сам себя возвысил. С тебя и спрос.

Помолчал и продолжил:

— Мы-то про тебя многое знаем, а вот ты про нас — почти ничего. Узнал наши фамилии из списка прадеда и успокоился, решив вершить дела в одиночку. Так нельзя.

— За тебя высказались все Роды, которые мы успели опросить, — басовито прогудел старик Бежин. — Их, почитай, два десятка. А еще половина до сих пор своих представителей не прислала. Ждем. Бери на себя руководство Орденом.

— Один я не потяну, — решительно произнес Никита. — Нужна команда из самых достойных, чтобы каждый мог взять на себя роль руководителя. Это необходимо во избежание неприятных ситуаций. Допустим, что меня уберут с дороги. И что? Снова прятаться в болотах будете?

— Разумно, — кивнул Патриарх Исаевых. — Мы так и думали. Есть предложение через полгода собраться в Мезени и обсудить стратегию Ордена. Выработаем общий Устав, задачи, сформируем гвардию. Молодых волхвов у нас много. Почитай, в каждой семье по четверо-пятеро одаренных ребят. Мы время не теряли, по болотам не прятались.

Старики засмеялись и даже плечи расправили.

— Хорошо, — тоже улыбнулся Никита и потер лицо ладонями. — Радует ваш оптимизм. А кто будет оповещать всю нашу рать?

— А вона, Милодар Виткович своих птенцов уже разослал на восток к Камню, — кивнул на Бежина Исаев. — Пока рядили, он уж сам все организовал. Думаю, оставшихся оповестим, и после Коловорота устроим Собор. Ты не против, Никита Анатольевич?

— Решено, — кивнул Никита. — Только как будем держать связь?

— Через посланника, — поскреб бороду Мещерин. — Мы сами все сделаем, Никита Анатольевич, не переживай. У тебя сейчас иные заботы. Как-никак в императорские выси тебя тянут, в свои делишки хотят вовлечь. Будем отвлекать — ошибок наделаешь.

— Следите за мной, что ли? — усмехнулся волхв, отодвигая от себя пустую кружку. Хватит, уже в горле чай плещется.

— Приходится, — без тени улыбки посмотрел на него Всеслав Гордеевич. — Теперь знай, молодой Воин, что за тобой присматривать будут. Кинул бы клич раньше — не пришлось бы бряцать оружием на весь мир. Гордыню обуяй, сынок. Мы же все в одной лодке. И твои лепые жены, и детишки. Думаешь еще одну хозяйку в дом ввести?

Никита неожиданно смутился. Сейчас не было необходимости обручаться в третий раз за столь короткий срок. Внутренний голос — или как еще назвать странное и непонятное состояние, когда душа тянется к той женщине, которая ему уготована судьбой — пока молчал. Поэтому он и отпустил Катю, хотя девушка очень нравилась ему; именно из-за этого не стал ломать судьбу Насти и Аниты. Ольга? Юля Васильева-Колычева? Не знал он пока ничего. Сердце само подскажет.

— Еще не срок, — решил закрыть тему Никита, и старики не стали настаивать. — Лучше скажите мне, кем являются Жрецы Храмов Перуна? Кто они такие в системе Ордена? Почему мой прадед о них ничего не говорил?

Патриархи переглянулись, между ними протянулся незримый и неслышимый разговор. Потом Мещерин кивнул, словно решился на что-то, и ответил:

— Жрецы не входят в структуру Ордена Гипербореев. Они, скорее, Создатели, праотцы той системы, которая, по их мнению, должна гармонично распределить по всему миру принцип равновесия. Гибель цивилизаций обусловлена именно нарушением баланса. Кому-то надоело каждый раз поднимать из руин города и заново вбивать в головы людей утерянные знания. Но это дело второе. Жрецы — суть Хранители Источников. Каждый из Храмов построен на определенных участках земли, где сконцентрирована огромная Сила, давящая из недр планеты, и встречающаяся с потоками Космоса. А теперь представь, какими недюжинными способностями должен обладать Жрец, чтобы не дать этой жуткой Силе вырваться наружу. Не все добро, что в руки людей попадает.

— А что скажете про Алтарь, Всеслав Гордеевич? — напрягся Никита. Кусочки разрозненных картинок постепенно складывались в картину, где в центре всего находился он. Беременная мама, пришедшая в Храм, сама того не ведая, пропустила через себя потоки Силы, давшие ему, в конечном итоге, уникальный Дар. Не перешедший по наследству, как думалось прадеду. Нет. Это был Дар Вселенной и матушки-земли.

— Алтарь есть место схождения миров, — ошарашил его Мещерин. — Точка перехода из одной Яви в другую. Но только пойми одну вещь, Никита Анатольевич: есть Источники, есть искусственные и природные Врата. А есть Алтарь. Запасной вариант при самых гибельных ситуациях. Просто так он не откроется.

«Получается, во время свадьбы мой Ярик играючи распахнул закрытые для нас двери, — потрясенно подумал Никита. — Будучи в лоне Даши он сместил пространства, перенеся нашу семью в Явь своей матери. Или Алтарь среагировал на Ходока таким образом. Кем же ты будешь, Ярослав?»

Никита промолчал, не став раскрывать истинную причину своего любопытства. Это стратегическая информация, которая должна остаться тайной как можно дольше. Даже близкие люди, зачастую являющиеся носителями подобных тайн непроизвольно, должны быть от нее далеки.

— Удивили вы меня, уважаемые Патриархи, — выдохнул Никита. — Так понимаю, до тайн Алтаря Жрецы никого не допускают?

— Даже не пытайся, — ответил Исаев. — Ревностные служители Храма не для Ордена держат сии Врата. Точнее, не только для нас.

«И все-таки, что мог узнать Жрец вологодского Храма? — с тревогой подумал Никита. — Ведь он прекрасно видел, что мы исчезли из Яви. И мог сопоставить некоторые моменты, чтобы взять меня на «карандаш». А, дьявол! Везде тайны!»

— Что за символ вы хотели мне передать? — не в силах больше держаться, спросил молодой волхв. — Вы упомянули о нем, а сами не предъявили.

Старики переглянулись; у Никиты создалось впечатление, что они каким-то образом мысленно переговариваются. Потому как Всеслав Гордеевич полез за пазуху и вытянул наружу массивный бронзовый медальон с выбитыми на нем коловоротом и рунами, идущими по кругу в виде некоего текста. Что-то подобное находят археологи в причерноморских степях.

— Символ Высшего Воинства, — сказал старик и нагнул голову, чтобы скинуть витой потемневший шнур с шеи. Медальон с тихим стуком лег на стол. Морщинистая руку подвинула его к Никите. — Как он тебя примет?

Стоило волхву накрыть медальон, как рунические знаки налились нежно-зеленым цветом. Задребезжали стекла в книжных шкафах, засветились ножны бухарской сабли, а ладонь Никиты почувствовала уколы тысяч мелких иголок. Они были весьма болезненны. Да ко всему этому метка Велеса обожгла кожу на груди. Концентрация всех способностей молодого волхва проявилась в древнем медальоне, покрытом патиной. Едва сдержав дикую Силу, рвущуюся наружу, Никита сжал зубы и утихомирил артефакт. Его словно опустошило наполовину.

— Вы рисковали, судари, — хрипло сказал он, потемневшими глазами оглядев гостей. — Подвергли риску мою семью. Видано ли приносить в мир такую вещь?

— Знал бы ты, Воин, в каких сомнениях мы жили все это время! — радостно улыбаясь, сказал Милодар Виткович. — Боялись, что ошибемся. Но тебя ведут за руку боги, ведут! Бери медальон, он теперь твой.

Приподняв ладонь, Никита задумчиво посмотрел на темный кругляш, покорившийся воле молодого волхва. Выходит, Мещерин и был тем самым верховным Воином почти погибшего Ордена. Иначе бы не носил на груди строптивый медальон. Хитер старик, обвел вокруг пальца мальчишку!

Путь, который начинался в амурской станице, вывел его из дебрей причудливо запутанной жизни; десятки людей, поддерживающих его, направили по дороге, где должна была состояться встреча с этими бородатыми северянами. Здесь, под крышей родного дома незримо лег новый рубеж, который предстояло перешагнуть и идти дальше. Куда приведет дорога?

Ответ мог дать только Перун. Но он не сотрясал гневным громом небеса, а, значит, был доволен и согласен с выбором своего подопечного, дав ему благословение.

©Ноябрь, 2020 — январь 2021

Примечания

1

Капо (итал) — начальник, шеф.

2

Ханака — странноприимный дом с мечетью и кельями, обитель дервишей. В архитектуре Ближнего и Среднего Востока крупная многокамерная постройка с центральным купольным залом, прорезанным неглубокими нишами по сторонам. Ханаку иногда сравнивают с гостиницей. Почти в каждой из них имелись правила кратковременных или долгосрочных посещений.

3

Спасибо.

4

Эфталиты — крупное племенное объединение раннего Средневековья (4–6 века), создавшее обширное государство, в которое входили Согдиана, Бактрия, Афганистан, Гандхара (северная Индия). Предположительно, эфталиты были сообществом людей разного этнического происхождения, в котором были представлены европеоиды и монголоиды.

5

Айол (узб) — женщина.

6

Хонум (узб) — госпожа.

7

Таксир (узб) — господин.

8

Бобо (узб) — дедушка.

9

Негатор (латин. negator — отрицатель) — как человек, так и предмет, способный выключать магические проявления одаренного.

Content

Валерий Гуминский
Наследник

Часть первая: вернувшийся

Глава первая

Главы вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Часть вторая: розы с шипами

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Часть третья: хозяин «Гнезда»

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Примечания