Смелик Эльвира

ДЕРЕВЯННЫЙ ДОМ, ДЕРЕВЯННАЯ КУКЛА

Многие из вас, наверняка, слышали о Царском Селе, о его огромных парках и великолепных дворцах, в которых жили когда-то российские монархи. И, конечно же, многие знают, что в этом городе в Императорском Царскосельском лицее учился с 1811 по 1817 год юный Александр Пушкин, будущий всемирно известный поэт. Но сегодня речь пойдет о другом мальчике, озорном и задорном, который родился здесь в 1935 году.

Дом № 6 по улице Церковной

Церковная ул, дом 6. Современный вид

На углу Церковной и Малой улиц стоит старый двухэтажный особняк. Еще его называют домом Вуича, в память о первом хозяине. Построен он был в качестве летней дачи специально для чиновника Царскосельского дворцового правления действительного статского советника Василия Ивановича Вуича по проекту архитектора А.Ф. Видова в восьмидесятых годах XIX века. Деревянный, на каменном фундаменте, с балконами на резных кронштейнах и высоким крыльцом, он расположился недалеко и от Александровского парка, и от Лицейского сада.

Несколько поколений дворянского семейства Вуичей — выходцев из Сербии — преданно служили российским императорам. Герб их украшала надпись «Верность и честь». Но после Октябрьской революции Вуичи покинули Россию, а в опустевшем доме сначала устроили приют для беспризорников, затем — пансионат для больных.

В 1930 г. доме поселился вместе с семьей писатель Алексей Николаевич Толстой. В то время улица носила название Пролетарской, а сам город был переименован в Детское Село.

Вновь дом наполнился семейным теплом и уютом. На стенах появились картины известных мастеров и географические карты, в комнатах — антикварная мебель. Пол застилали красивые ковры, на полках шкафов стояли новейшие книги по физике, химии, философии. Зазвучала фортепьянная музыка.

Знаменитый хозяин

Алексей Николаевич Толстой

Кабинет писателя располагался в мезонине. Туда вела внутренняя лестница с пузатыми балясинами перил, которой, кроме Толстого, обычно никто не пользовался.

Алексей Николаевич вставал рано, даже если поздно ложился спать накануне. Уже в восемь часов утра наверху раздавались его тяжелые шаги. Толстой принимался за работу. Листки рукописей лежали везде: на письменном столе, на секретере, на маленьком столике у дивана. И никто не имел права в это время входить в кабинет: ни посетители, ни журналисты, ни члены семьи. А дом старательно приглушал посторонние резкие звуки, оберегая творческое одиночество писателя.

Алексей Николаевич был очень трудолюбив, дисциплинирован, упорен и требователен.

«Ежедневно — хотя бы несколько фраз, чтобы не терять ритма работы, — рассказывал Толстой о том, как пишет. — …Необходима ежедневная, неослабеваемая тренировка, иначе, как это постоянно бывает, писатель довольствуется первой удачно сложившейся фразой, но это еще не означает, что она — та, которая должна быть в данном случае».

Писатель строго следовал заведенному самим же распорядку. Работал только утром и днем, а если не успевал исполнить намеченное задание, заканчивал его вечером, но не позже полуночи. «Иначе — бессонная ночь». Работу он считал лучшим лекарством от усталости.

Только к обеду дом наполнялся людьми. Сюда приходили актеры и литераторы, художники и музыканты, ученые. И сразу озабоченный, погруженный в свои мысли писатель превращался во всеми любимого гостеприимного хозяина, общительного, веселого, остроумного, оживленного. А однажды среди посетителей появился особый заграничный гость — знаменитый английский фантаст Герберт Уэллс.

Дом любил многолюдные сборища, шум, веселье. Он откликался эхом на дружный смех и громкие возгласы.

Привычный ритм существования изменился в конце декабря 1934 года. Толстой тяжело заболел. Друзья и родные опасались за его жизнь, врачи категорически запретили серьезную работу. Но Алексей Николаевич не желал без дела валяться в постели, он не терпел пустоты. Толстой вернулся к своей давней мечте — написать на русском языке сказку «Пиноккио».

Он все еще лежал в кровати, но, приладив на колени папку, вовсю работал над удивительной историей про похождения забавной деревянной куклы.

Кто такой папа Карло?

Так выглядел дом, когда в нем проживал А.Н.Толстой

Сказка «Приключений Пиноккио» создавалась примерно в то же время, когда шло строительство дома на Церковной улице. Автором ее был итальянский литератор Карло Лоренцини, больше известный под фамилией Коллоди. Своим творческим псевдонимом он выбрал название пригорода Флоренции, в котором прошли его детские годы. Так имя маленькой тосканской деревушки прославилось на весь мир.

Когда Карло начал сочинять свою знаменитую сказку, он был уже далеко не молод, ему исполнилось пятьдесят пять лет. Позади остались долгие годы каждодневного напряженного писательского труда, без особых радостей и успехов.

Публикация «Истории одной марионетки» началась в первом номере нового еженедельника «Детская газета», вышедшего в Риме 7 июля 1881 года.

Коллоди продолжал работу урывками, время от времени, несколько раз пытался завершить сказку, но читатели требовали продолжения. Финал появился только через два года. Тогда же в свет вышла первая отдельная книжка. А к началу XX века сказка была переиздана уже около пятисот раз.

В России «Приключения Пиноккио» были опубликованы в 1906 году. А в 1924 году в Берлине вышел еще один перевод сказки на русский язык. Книгу выпустило созданное русскими эмигрантами издательство «Накануне». Перевела сказку с итальянского Нина Петровская, а переделал и обработал Алексей Толстой.

Именно тогда появилась у писателя первая задумка пересказать историю деревянной куклы по-своему.

Больше озорства и веселья!

Карло Коллоди

Сказка Коллоди показалась Алексею Николаевичу слишком скучной и пресной. Чересчур много в ней нотаций и поучительных изречений, и так мало озорства и веселья. Поначалу непослушный, скверный Пиноккио потом перевоспитывается, превращается в добродетельного мальчика, и хотя становится живым, но… каким-то ненастоящим. А новый герой, придуманный Толстым, до самого конца остается, непоседливым, упрямым, чрезмерно любопытным, отчаянным и дерзким. Точно таким же, каким был когда-то маленький Алеша Толстой.

Живя в небогатом, небольшом, заброшенном в степях хуторе Сосновке недалеко от Самары, мальчик грезил о необыкновенных приключениях, о дальних странах. Мечтатель, выдумщик, озорник, он не любил сидеть дома, предпочитал исследовать окрестности или играть с друзьями — крестьянскими мальчишками. Алеша много читал, а вот учился, по его же словам «разумеется, скверно». Своими истинными воспитателями он считал не маму, не отчима, не нанятого специально для него домашнего учителя, а «сад, полный птиц, пруды с их сложной жизнью, реку, поля, животных».

Разве не теми же чертами характера обладает герой новой сказки? Может потому и начинается она с подобного вступления: «Когда я был маленький — очень, очень давно, — я читал одну книжку: она называлась „Пиноккио, или Похождения деревянной куклы“»?

Неугомонного, проказливого деревянного мальчишку писатель навсегда связал с детством, не терпящим бесконечных и надоедливых поучений, вопреки всем разумным и мудрым советам выбирающим «ужасные опасности и страшные приключения». Детством своим собственным и любым другим. На самом же деле Толстому в момент появления первой публикации истории Пиноккио на русском языке было уже двадцать четыре года, и он готовил к изданию сборник собственных стихов. Поэтому и взрослые, особенно жившие во времена создания сказки, всегда находили в ней много интересного и захватывающего.

Как Пиноккио стал Буратино и другие чудесные превращения

Титульный лист берлинского издания сказки

Иллюстрация Льва Малаховского к берлинскому изданию сказки о Пинноккио

Обложка первого издания сказки

Имя для нового героя нашлось в самом начале книжки Коллоди.

Вот как называлась сказка полностью — «Приключения Пиноккио. История деревянной куклы». По-итальянски это звучит: «Le avventure di Pinocchio. Storia d'un burattino».

Буратино! Чем не подходящее имя?

Как говорил старый Карло: «Это имя принесёт мне счастье. Я знал одно семейство — всех их звали Буратино: отец — Буратино, мать — Буратино, дети — тоже Буратино… Все они жили весело и беспечно…»

Другие персонажи, созданные Коллоди тоже перекочевали в новую сказку. Но все они поменяли имена. А еще некоторые из них поменяли профессии или черты характера. Только столяр Джузеппе по прозвищу «Сизый Нос» (у Коллоди — Мастер Вишня) мало в чем изменился. А вот папа Карло (Джепетто) из рыбака превратился в шарманщика.

Фея — наставница Пиноккио, постоянно менявшая облик и возраст, в сказке Толстого навсегда осталась девочкой с голубыми волосами, самой красивой куклой из театра синьора Карабаса Барабаса. Она получила имя Мальвина, которое в России тех времен часто носили героини сентиментальных романов.

Мальвина просто помешана на чистоте, порядке и хороших манерах, она готова воспитывать и читать нравоучения в любой момент. А ее верный слуга и охранник Артемон получился из пуделя Медано, кучера Феи, игравшего в истории Коллоди совершенно незначительную роль. Возможно, имя для собаки Толстой позаимствовал из рассказа «Белый пудель» другого русского писателя — Александра Куприна. Только немного изменил его звучание.

«Черная голова» и просто Васька

Из второстепенного героя чуть ли ни в главного преобразился владелец кукольного театра. Сменив имя, он сменил и характер. Хотя оба директора имеют одинаково ужасный вид — «такой, что можно было окоченеть от страха», — Манджафоко гораздо добрее Карабаса Барабаса. Пиноккио легко удается разжалобить кукольника, и пять золотых деревянному человечку Манджафоко дает совершенно безвозмездно. Ведь в истории Коллоди холст с нарисованным очагом всего лишь незначительная, мелкая деталей, которая подчеркивает крайнюю бедность Джепетто.

Откуда взялось имя доктора кукольных наук? Тут существует несколько мнений. Кто-то считает, что Карабас пришел из сказки Шарля Перро «Кот в сапогах», а кто-то выводит это имя из казахского языка. «Карабас» в переводе с казахского означает «черная голова». Оказывается, в Северном Казахстане, к югу от города Караганда, существует железнодорожная станция с названием «Карабас».

Со второй частью имени — еще сложнее. Корни слова «Барабас» ищут и в немецком языке (bramarbas — бахвал, хвастун), и в итальянском (barraba — мошенник), и даже в соседней с Северным Казахстаном Барабинской степи.

Одно ясно, Толстой тщательно подбирал имена для своих героев. В его сказке нет случайных названий.

Дружно перекочевала в «Приключения Буратино» из истории о Пиноккио неразлучная пара мохнатых разбойников — Лис и Кот. Только Лис превратился в лису, персонаж для русского человека более привычный и близкий. Сколько мы знаем сказок, в которых героиней была рыжая плутовка! Да и за красивым, благородным итальянским именем Базилио скрывается всего лишь бродячий беспородный русский Васька.

Иллюстрации Бронислава Малаховского к первому изданию сказки о Буратино

Новые друзья и враги

Помимо героев, пришедших из книжки Коллоди, в сказке Толстого появляется много новых персонажей.

Например, печальный стихоплет Пьеро, по уши влюбленный в красавицу Мальвину, персонаж итальянской комедии масок. Он напоминал современникам писателя поэтов Серебряного века. Или старая, свирепая крыса Шушара, едва не загрызшая Буратино в каморке Карло. Считается, что свое имя крыса получила от названия петербургского пригорода — поселка Шушары. Это слово понравилось Толстому звучащим в нем зловещем шуршанием. А вот нелепый продавец пиявок Дуремар, скорее всего, имел в жизни реальный прообраз.

В конце XIX века в Москве был очень популярен французский доктор Жак Булемард. Всем прочим медицинским методам он предпочитал лечение пиявками и часто показывал опыты на себе. Пиявок доктор тоже ловил сам. Одевался он в длинный балахон, который защищал его от комаров. Дуремаром француза дразнили русские дети, коверкая трудную непонятную фамилию.

Особые русские черты писатель придавал не только героям своей сказки. В описании городских пейзажей далеких стран на берегу Средиземного моря не раз попадаются детали, больше характерные для тогдашней России. Тут и покосившиеся колокольни, и лавочки по краям улицы, в которых торгуют известными каждому русскому ребенку сладостями: маковыми треугольничками на меду, сладкими пирожками, леденцовыми петушками на палочках. А знаменитый палиндром (т. е. текст, одинаково читающийся в обоих направлениях) «А роза упала на лапу Азора», который диктует Мальвина во время урока, принадлежит перу Афанасия Фета. Да и основное действующее лицо — Буратино, разве не похож на исконно русских персонажей: Петрушку или Иванушку-дурачка?

Но, конечно, самым главным новым героем, основательно изменившим сюжет старой сказки, стал неодушевленный предмет — золотой ключик.

«Здесь какая-то тайна!»

Обратив внимание в самом начале истории о Пиноккио на холст с нарисованным очагом, висевший в жилище Джепетто, Толстой не смог равнодушно пройти мимо этой необычной детали. Вместе со своим любопытным героем писатель решил заглянуть за него. И что же он там обнаружил? Совершенно новую сказку.

Основной сюжет «Приключений Пиноккио» и «Приключений Буратино» очень схож до того самого момента, когда кот с лисой выкапывают монеты, зарытые деревянным мальчиком на Поле Чудес. Но первые намеки на различия в дальнейших приключениях появляются уже в пятой главе.

Пиноккио и в голову не пришло сунуть свой нос в нарисованный котелок. Да и нос у него в тот момент был совершенно обыкновенный — маленький. Только Буратино мог проткнуть дырку в старом холсте, да еще и увидеть в ней спрятанную от посторонних глаз небольшую дверцу.

Наверное, каждый из нас сможет вспомнить сказку, в которой есть таинственная запертая дверь. Обычно, за ней прячется что-то невероятное, чудесное. И к каждой двери необходимо подобрать свой ключ.

Ключ — предмет сам по себе волшебный. Он помогает устранить преграду с пути. Он — символ решения, знания, освобождения.

Испытав «ужасные опасности и страшные приключения», пройдя огонь, воду и встречу с древним чудовищем («Зеленая ряска на поверхности пруда заколебалась, и появилась большая, страшная змеиная голова»), Буратино получил свой ключик и открыл заветную дверь.

Что же он за ней нашел? Пещеру с несметными богатствами? Роскошный дворец из золота, в котором столы ломятся от обилия изысканных угощений?

Нет. Гораздо большее. Любимое дело. Собственный чудесный мир. Кукольный театр, в котором нет жестокого директора. В котором никто не дергает за ниточки, пытаясь управлять твоей судьбой. В котором ты сам — режиссер своей жизни.

Писатели, поэты, художники, актеры…

Толстой закончил свою сказку в августе 1936 года. И так же, как с историей о Пиноккио, читатели впервые познакомились с ней на страницах газеты. Сказка начала печататься с продолжениями в «Пионерской правде». Затем она вышла в издательстве «Детгиз» с черно-белыми иллюстрациями Бронислава Малаховского. Интересно, что берлинское издание «Приключений Пиноккио» в обработке Толстого оформлял Лев Малаховский, родной брат Бронислава.

С тех сказка переиздавалась огромное количество раз, переводилась на многие языки.

Веселый, неунывающий Буратино без страха шагнул со страниц книжки на театральную сцену и на киноэкран. Появился даже газированный напиток «Буратино» и конфеты «Золотой ключик».

А как же дом на улице Пролетарской?

Его судьба складывалась непросто. Были в ней и встречи, и расставания, и радости, и горе, и одиночество, и напрасные ожидания.

В 1938 году Алексей Николаевич уехал в Москву. Царское Село тогда уже носило новое имя — «Пушкин».

Права на здание Толстой передал Ленинградскому отделению Литературного фонда.

Внутренние помещения перепланировали, и в особняке разместился Дом творчества Ленинградских писателей. Здесь жили, работали и бывали в гостях писатели Александр Беляев, Михаил Зощенко, Вениамин Каверин, поэты Ольга Берггольц, Илья Эренбург, художники Кузьма Петров-Водкин, Александр Головин, актер Василий Качалов, балерина Галина Уланова, ученые Николай Качалов и Абрам Иоффе и много других известных людей. Здесь создавались произведения, вошедшие в золотой фонд русской литературы.

Пеструю, насыщенную, веселую жизнь прервала Великая отечественная война.

Дом творчества опустел, но ненадолго. Уже в августе в нем разместились редакция газеты «За Советскую Родину» 1-й Кировской дивизии Ленинградского народного ополчения и одно из подразделений этой дивизии, называемое «взвод писателей».

Разрушенный город, израненный дом

В июле начались первые бомбардировки, в начале осени город содрогался от мощных ударов орудий. Лопались стекла, вылетали оконные рамы, дворы и сады зияли воронками от аэропланных бомб. 17 сентября немцы вошли в Пушкин.

По-летнему теплый солнечный день стал одним из самых страшных в истории города.

Захватчикам не было никакого дела ни до русской истории, ни до русской культуры. Началось расхищение ценностей, в парках вырубались вековые деревья. Залы императорских дворцов и Лицея, большие особняки, павильон «Эрмитаж» гитлеровцы заняли под казармы и мастерские. Печки топились мебелью и музейными книгами. В Александровском дворце размещался штаб. В Екатерининском дворце, в комнатах Александра II, расположилось гестапо, в подвалах — тюрьма. Церковь дворца стала местом стоянки мотоциклов и велосипедов, в Агатовых комнатах и всемирно известной Камероновой галерее были устроены конюшни и коровник.

Пострадал и дом Вуича. Взрывом разрушило крышу, выбило окна, сломало навес над крыльцом. Часть деревянной обшивки растащили на дрова.

Оккупация продолжалась двадцать восемь месяцев. За это время город превратился в развалины, от его былой красоты не осталось и следа.

В мае 1944 года особняк вновь увидел своего знаменитого хозяина. Толстой приехал в Пушкин вместе с членами Чрезвычайной Государственной комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фа-шистских захватчиков и, конечно, побывал на Пролетарской улице у дома, в котором прожил восемь лет.

Началась работа по восстановлению города. Дом Вуича тоже отремонтировали: частично перестроили второй этаж, перенесли вход, деревянные стены отштукатурили и покрасили. Зимой здесь размещалась База отдыха Главной водопроводной станции Ленинграда, а летом — детский сад этой же станции.

Дом был частично разрушен во время Великой отечественной войны

Надежды и сны старого дома

Дом после восстановления. 50-е годы XX века

Сейчас дом пустует. Окруженный палисадником и про-зрачной металлической оградой он стоит на небольшом возвышении в центре квартала. Раскидистая крона старой липы прикрывает обветшалый, облупившийся фасад.

Дом дожидается реставрации. Он живет надеждой на то, что когда-нибудь опять распахнутся его высокие двери, принимая многочисленных посетителей и гостей. И летними белыми ночами под шелест густой листвы, а, может, в зимнюю непогоду под завывания студеного ветра слышатся дому удивительные голоса.

Вот раздается строгий приказ красавицы-куклы с фарфоровой головой и железным характером: «Мальчики, ступайте немедленно мыться и чистить зубы!» Ему вторят печальные вздохи Пьеро, переходящие в бессвязное глупое бормотание. Но все прочие звуки перекрывает дробный стук деревянных подошв по ступеням лестницы и заливистый смех.

— Это я — Буратино!

Content

Смелик Эльвира
ДЕРЕВЯННЫЙ ДОМ, ДЕРЕВЯННАЯ КУКЛА