«НАУКА И ТЕХНИКА»

Журнал для перспективной молодежи

№ 9 сентябрь 2007

Колонка главного редактора

Здравствуйте, наши дорогие читатели!

Вот и сентябрь, осень… Народ, утомленный отпусками собирается в города — производить материальные и духовные ценности. Хотя трудно себе представить какие духовные ценности могут быть «произведены» в нынешних «таунах». Проезд по центральной улице города способен оставить потрясающие впечатления от увиденной рекламы, от сумасшедших конкурентов Шумахера на дорогах, презирающих знаки и светофоры, и от самих украинских дорог. Вы представляете себе, если бы обычные (не хочу говорить «нормальные») люди вели себя в обыденной жизни так, как рекламные персонажи? Например «писали» историю пивом… Обычно в нее (в историю) вписываются… Как Цезарь, как Архимед, как Ньютон, Бисмарк… Как вписался в нее граф Витте, о котором вы прочитаете в нашем журнале в статье «Русский Бисмарк». Нас радует, что не все еще в этом мире меряется по толщине кошелька или «крутизне» своего автомобиля. Так, совсем недавно наш хороший знакомый — Павел Сидоренко, директор фирмы «Арти», один из наших уважаемых спонсоров — принимал участие в восхождении на один из «восьмитысячников» планеты. Не получилось. Но получится в другой раз! Мы рады (даже гордимся!), что именно НАШ спонсор (имеющий и тугой кошелек и крутую машину) бросил вызов самим Гималаям! И, конечно же, мы будем надеяться, что он сможет на страницах нашего журнала рассказать об этом. О том, что тянет в Горы.

В научной части этого сентябрьского номера вы еще сможете прочитать о загадочных Т-клетках, играющих важнейшую роль в иммунной системе человеческого организма, и о том, как эти самые организмы (т. е. мы с вами) творят науку, технику, искусство, цивилизацию, в конце концов, если их предварительно хорошо подкормить или наоборот — заставить поголодать. Ведь даже то, что мужчинам нравятся длинноногие женщины, имеет глубоко «желудочный» аспект — мужчина подсознательно понимает, что с такой длинноногой (и быстроходной) спутницей ему голодным не быть… Ну а когда живот набит, тогда можно с любимой и на звезды посмотреть, обещая подарить ей любую — поэтому приглашаем к статье о «черных дырах» и о структуре того, что мы называем Вселенной. Этим сыт не будешь, но ведь «не хлебом единым жив человек…»

В технической части этого номера, кроме наших постоянных рубрик «Морской Каталог» и «Авиационный Каталог», — окончания сразу двух статей — о «Катюше» и ее аналогах и об американском «Сейбре». Будет и начало — первая часть статьи о стратегических ракетах на твердом топливе, которая будет интересна не столько специалистам, сколько тем, кто еще помнит о том, что значит жить в ракетно-ядерной державе, с которой считается весь мир; и о легендарном советском танке Т-54. А также в рубрике «В мире интересного» рассказ о том, почему собственно нам пришлось когда-то стать «ракетно-ядерными». О том, как величайшие научные открытия, попадая в руки недалеких политиков, становятся величайшими источниками бедствий и горя. Вряд ли герои следующей статьи, рассказывающей о первых (еще дорайтовских!) самолетах, думали, что под крылья выстраданных ими детищ будут подвешивать напалм и плутоний. Им хотелось просто ЛЕТАТЬ… И всех тех, кому хочется летать, хочется попробовать запаха Неба (вместо того чтобы «описывать» историю), мы приглашаем перевернуть эту страницу.

Встречайте! Ваш «НиТ».

НАУЧНОЕ ОБОЗРЕНИЕ

• ГРАДОСТРОЕНИЕ И АРХИТЕКТУРА

Здание-крыло

Спонсор рубрики — ОАО “Трест Жилстрой-1” — современные технологии в строительстве

Что получится, если смешать архитектуру и аэродинамику? Аэроархитектура? Архидинамика? Наверное, что-то обтекаемое и симпатичное. Хорошо, а если загнать архитекторов в угол? В смысле — в границы существующих улиц и переулков? Тогда выйдет одно из самых экологически совершенных зданий Лондона.

Британская архитектурная компания Waugh Thistleton получила разрешение на планировочные работы, необходимые для постройки весьма примечательного — на вид — здания.

Это будет многоквартирный дом с блоком офисов в нижней части сооружения. Однако основной интерес представляет не он, а главный корпус: 14-этажная башня с 66 квартирами внутри. По форме она напоминает самолетное крыло, поставленное вертикально. Зачем?

Проект жилого здания на Рамсгейт-стрит (Ramsgate Street) в Лондоне Waugh Thistleton разрабатывала давно. И, по ее признанию, выбор пропорций здания проистекал от контекста: расположения улиц, на которые должны выходить фасады здания, местонахождения и вида соседних зданий.

Таким образом, придумав обтекаемое “крыло”, стоящее (в плане) под углом к нижнему блоку, лондонские архитекторы убили сразу нескольких зайцев: на заданном (ограниченном) участке получили строение с 66 квартирами и больше тысячи квадратных метров офисных помещений, создали заметный и очень оригинальный ориентир, освеживший район (соседние здания имеют меньшую высоту), вместе с тем не испортив сложившийся облик квартала.

С некоторых ракурсов новое строение кажется необычайно узким (хотя на деле его этажи представляют собой вытянутые треугольники) и навевает воспоминания о небоскребе “Утюг” в Нью-Йорке, а еще — о доме шириной один метр.

Но архитектурные соображения были не единственными при выборе формы башни. Waugh Thistleton предусмотрела размещение на одном из ее фасадов (точнее, на стыке двух фасадов, образующих “изгиб крыла”) ветровых турбин.

По замыслу архитекторов, сама форма здания, ориентированного вдоль господствующего направления ветра, должна способствовать концентрации воздушных потоков и разгону воздуха вблизи стен, то есть создавать неплохой энергетический потенциал для ветровых турбин.

Они должны обеспечить 13–15 % от потребностей здания в электричестве.

Любопытно, что для доводки формы здания на Рамсгейт-стрит архитекторы воспользовались программами по гидрогазодинамике, чтобы, вооружившись эффектом Бернулли, создать “ускоритель” потоков. Кстати, по сравнению со свободным потоком вокруг ветер здесь может удваивать свою скорость.

В эту “горячую точку” авторы проекта и поместили четыре ветровые турбины с вертикальной осью. И это, кстати, то место, где в башне разместились лифты и лестницы — подальше от квартир.

Шума от турбин, впрочем, должно быть и так очень мало. Поскольку эти “мельницы” — хорошо нам знакомые геликоидные “Тихие революции” (Quietrevolution) от компании ХСО2, которые инженеры уже пытались поставить на Букингемский дворец.

И это те самые турбины, тысячами которых известный архитектор Маркс Барфилд (Marks Barfield) смело предлагает заставить весь Лондон.

Надо сказать, что идея водружения ветряков на городские здания — стара. Однако существует не так много проектов, где ветровые турбины были бы не просто “налеплены” на здание, а где сам архитектурный проект изначально предусматривал бы изящное вписывание турбин в облик башни.

Но, кажется, специалисты Waugh Thistleton превзошли всех. Представьте только — они подобрали внешнюю облицовку башни-крыла, создающую наименьшее трение для потока воздуха. Это оказалась глазурованная керамическая плитка.

Благодаря всем этим ухищрениям турбины должны производить примерно по 40 тысяч киловатт-часов в год. Этого будет достаточно для освещения и работы всех компьютеров, факсов и принтеров офиса на 80 служащих, либо — для питания 40 квартир.

Четыре “тихих революции” на южной стороне башни сократят ежегодный выброс углекислого газа электростанциями на 7 тонн. И это авторы проекта считают одним из главных своих достижений. Наряду с потрясающим визуальным эффектом от этого необычного дома.

Эффектный вид здания ночью

При составлении проекта важное значение имело городское окружение будущего сооружения

Все здание четко делится на офисную и жилую части. Последняя имеет форму вертикально поставленного крыла, словно парящего над нижними этажами. Эффект этот усиливается сочетанием светлой плитки жилой башни и темной облицовки офисов. На схеме показано место размещения турбин. Один из таких генераторов — на рисунке справа

Фрагмент плана здания

• АСТРОНОМИЯ, АСТРОФИЗИКА И КОСМОНАВТИКА

Черные дыры и структура пространства-времени

Хуан Малдасена (Juan Maldacena), Институт высших исследований, Школа естественных наук, Принстон, США

Черные дыры — самые загадочные космические объекты из числа предсказываемых общей теорией относительности. В этой обзорной статье мы остановимся на некоторых интересных свойствах классических черных дыр. Если дополнить общую теорию относительности квантово-механическими представлениями, черные дыры перестают быть абсолютно черными. На самом деле, они испускают тепловое излучение. Существование этого теплового излучения приводит кряду парадоксов. Если же использовать дополнительно еще и теорию струн в качестве квантовой теории гравитации, часть парадоксов разрешается. Это приводит к некоторым интересным изменениям в нашем концептуальном понимании пространства-времени.

1. Черные дыры

Давайте начнем с теории всемирного тяготения Ньютона. Силу гравитационного притяжения мы испытываем прямо здесь, на поверхности земли. Если подбросить камень, он упадет под действием земного притяжения. А можно ли подбросить камень с такой скоростью, чтобы он на Землю не вернулся? Можно. Если запустить камень со скоростью выше второй космической скорости (около 11 км/с), он покинет гравитационное поле Земли. Эта «скорость выхода» зависит от массы и радиуса земного шара. Если бы Земля при ее нынешнем радиусе была массивнее или имела бы меньший радиус при ее нынешней массе, скорость выхода была бы выше. Возникает вопрос: что будет, если плотность и масса космического тела настолько велики, что скорость выхода из его гравитационного поля выше скорости света? Ответ: такое тело будет представляться внешнему наблюдателю абсолютно черным, поскольку свет его покинуть не может.

Приведу несколько примеров. Чтобы тело, масса которого равна массе Земли, превратилось в черную дыру, оно должно иметь радиус меньше сантиметра. Тело с массой Солнца должно сжаться до диаметра меньше километра. На это еще в конце XVIII века указал Пьер-Симон Лаплас, но тогда никто не придал этому особого значения

С появлением в 1905 году специальной теории относительности у нас появилось понимание того факта, что скорость света в вакууме — не рядовая скорость. Это космический предел: ничто не может двигаться быстрее света. Теория относительности Эйнштейна также учит нас, что пространство и время тесно взаимосвязаны. Для наблюдателей, движущихся друг относительно друга, время течет с разной скоростью. Предположим, вы стоите на улице и смотрите на проезжающие машины. Для водителей машин время течет чуть медленнее, чем для вас, и несколько иначе. Предположим, вы видите, как два светофора в разных концах улицы одновременно переключаются на красный. Для водителей же они переключатся не одновременно. Это получается после того, как мы учтем время, которое требуется свету, чтобы пройти расстояние от светофора до наблюдателей. И для вас, и для водителей свет движется с одинаковой скоростью, но время для них течет медленнее. То есть, время относительно, а скорость света абсолютна. Это противоречит нашим интуитивным представлениям о мире, так как эффект этот на нас практически не сказывается, поскольку мы обычно путешествуем на скоростях, которые очень далеки от скорости света, а время измеряем не с абсолютной точностью. Однако в ускорителях элементарных частиц этот эффект наблюдается постоянно. При скоростях, близких к скорости света, частицы живут значительно дольше.

Предположительно, в центре нашей галактики расположена сверхмассивная черная дыра. На изображении показано инфракрасное излучение ядра галактики Млечный путь, снятое космическим телескопом Spitzer

Пространство и время объединяются в единую концепцию пространства-времени. Время воспринимается по-раз ному двумя наблюдателями, движущимися друг относительно друга. Однако оба наблюдателя воспринимают одно и то же пространство-время. Имеются точные формулы, позволяющие нам связать наблюдения этих двух наблюдателей.

Теперь вернемся к гравитации. Она обладает очень важным свойством, которое открыл еще Галилей: все тела падают одинаково, если не учитывать сопротивление воздуха. В безвоздушном пространстве пушинка и камень упадут на землю одновременно. В случае действия других сил это не так. В электрическом поле заряженная частица будет двигаться иначе в случае изменения ее массы или заряда. В теории всемирного тяготения Ньютона причина, по которой все тела движутся под воздействием гравитационных сил одинаково, сводится к тому, что сила гравитационного притяжения пропорциональна массе тела. Иногда это называют «принципом эквивалентности».

Эйнштейн осознал, что теория Ньютона противоречит теории относительности, поскольку согласно ньютоновской теории гравитационное взаимодействие между телами передается мгновенно. В 1915 году Эйнштейн решил эту проблему таким образом, что из этого решения естественным путем вытекает и принцип эквивалентности. Свою новую концепцию Эйнштейн назвал общей теорией относительности. Он предположил, что гравитация возникает вследствие искривления пространства-времени. В искривленном пространстве-времени частицы движутся по кратчайшим траекториям. Изначально параллельные линии таких траекторий в искривленном пространстве-времени могут сближаться. Например, два земных меридиана на пересечении с экватором параллельны, однако по мере удаления от него они сближаются и, в конечном итоге, пересекаются в точке Северного полюса. Конфигурация пространства-времени зависит от материи, перемещающейся в нем. Общая теория относительности подразумевает, что темп времени зависит от гравитационного поля. Следовательно, два жильца одного дома, обитающие на первом и последнем этажах, воспринимают ход времени по-разному. Для обитателя первого этажа время течет чуть медленнее, чем для обитателя верхнего этажа. Для земных зданий этот эффект пренебрежимо мал и составляет порядка 10-15 секунды за секунду. Главное, что нам нужно усвоить, это то, что массивные тела стягивают пространство-время на себя. В частности, вблизи массивных объектов время течет медленнее, чем на удалении от них.

Графическое изображение искривления пространства в районе черной дыры

На изображении показана область центра нашей галактики, которую ассоциируют со сверхмассивной черной дырой (обозначение SgrA*). Также показаны недавно обнаруженные большие области высокотемпературного газа (миллионы градусов), которые простираются на множество световых лет в разные стороны от черной дыры (красноватые облака слева внизу и справа вверху)

Физики всегда стремятся сначала разобрать простейшие ситуации. Поэтому в 1916 году, вскоре после открытия общей теории относительности, молодой немецкий физик Карл Шварцшильд (Karl Schwarzschield) нашел простейшее сферически симметричное решение уравнении Эйнштейна. Это решение описывает частный случай искривления геометрии пространства-времени под воздействием точечной массы. Однако, вместо геометрии, давайте обратим внимание на другой их аспект: темп хода стационарных часов. Часы на поверхности Солнца идут на одну миллионную медленнее, чем удаленные от Солнца часы. Часы на поверхности нейтронной звезды идут со скоростью 70 % от скорости часов вдали от нее. Здесь налицо уже весьма значительный эффект расхождения во времени. Так вот, решение Шварцшильда подразумевает, что часы в «центре» точечной массы вообще остановились бы. Поначалу физики сочли это «нефизическим» парадоксом, следствием слишком упрощенного анализа.

Дальнейшие расчеты показали, однако, что речь в решении Шварцшильда идет даже не о некоем условном «центре», а о целой идеальной сфере. Путешественник, пересекающий границы этой сферы и попадающий внутрь нее, не испытывает ничего странного или необычного — для него время течет по-прежнему. А вот для сторонних наблюдателей за пределами этой сферы, принимающих сигналы от падающего внутрь сферы путешественника, любые сигналы от него будут неуклонно замедляться, пока не исчезнут, как таковые, при пересечении им поверхности сферы. Поверхность, на которой стационарные часы замедляются до нуля, принято называть сферой Шварцшильда или «горизонтом». Возврата из-за горизонта нет. Наблюдатель, пересекший его и попавший внутрь сферы, обратно не выберется и будет неизбежно поглощен сингулярностью в ее центре. «Сингулярность» — это область сверхвысокого искривления 1 пространства-времени, и путешественник в ней попросту исчезнет и будет раздавлен огромной гравитационной силой. Выясняется, что размер черной дыры согласно теории Эйнштейна описывается все той же формулой, предложенной еще Лапласом в рамках механики Ньютона, однако ее физическая интерпретация в корне меняется.

В центре нашей галактики обнаружено множество сложных структур. Основная область центра галактики известна как “Sagittarius А”. Внутри различают две области: “Sgr A East” and “Sgr A West”. Астрономы предполагают, что область Sgr A East (большой эллипс) может быть остатком сверхновой, которая взорвалась несколько тысяч лет назад. Область Sgr A West (малый эллипс) представляет собой спирально закрученный поток газа, поглощаемый объектом “Sgr А*”. Так назвали черную дыру, расположенную в центре галактики Млечный путь.

Черные дыры могут образовываться в результате астрофизических процессов, когда у звезд с массой, на порядок превышающей массу Солнца, кончается термоядерное топливо, и они обрушиваются внутрь себя под действием гравитационных сил. Имеется достаточно данных наблюдений, свидетельствующих о реальности существования таких черных дыр во Вселенной. С астрофизической точки зрения обнаруженные черные дыры подразделяются на две категории. Первый тип — это черные дыры, образовавшиеся в результате коллапса массивных звезд и обладающие соответствующей массой. Поскольку черные дыры кажутся нам реально черными, наблюдать их крайне сложно. Если посчастливится, мы можем увидеть лишь шлейф газа, затягиваемого в черную дыру. Разгоняясь при падении, газ разогревается и испускает характерное излучение, которое мы только и можем обнаружить. Источником газа при этом является другая звезда, образующая парную систему с черной дырой и обращающаяся вместе с ней вокруг центра масс двойной звездной системы. Иными словами, сначала мы имели обычную двойную звезду, затем одна из звезд в результате гравитационного коллапса превратилась в черную дыру. После этого черная дыра начинает засасывать газ с поверхности горячей звезды. Второй тип — это гораздо более массивные черные дыры в центрах галактик. Их масса превышает массу Солнца в миллиарды раз. Опять же, падая на такие черные дыры, вещество разогревается и испускает характерное излучение, которое со временем доходит до Земли, его-то мы и можем обнаружить. Предполагается, что все крупные галактики, включая нашу, имеют в центре свою черную дыру.

Однако основным предметом нашего разговора является не астрофизика черных дыр, а исследование их влияния на структуру пространства-времени.

Согласно теории Эйнштейна черная дыра представляет собой бездонный провал в пространстве-времени, падение в который необратимо. Что упало, то пропало в черной дыре навеки.

У черных дыр очень интересные свойства. После коллапса звезды в черную дыру ее свойства будут зависеть только от двух параметров: массы и углового момента вращения. То есть, черные дыры представляют собой универсальные объекты: их свойства не зависят от свойств вещества, из которого они образованы. При любом химическом составе вещества исходной звезды свойства черной дыры будут одними и теми же. То есть, черные дыры подчиняются только законам теории гравитации — и никаким иным.

Другое любопытное свойство черных дыр заключается в следующем: предположим, вы наблюдаете процесс, в котором участвует черная дыра. Например, можно рассмотреть процесс столкновения двух черных дыр. В результате из двух черных дыр образуется одна, более массивная. Этот процесс может сопровождаться излучением гравитационных волн, и уже построены детекторы с целью их обнаружения и измерения. Процесс этот теоретически просчитать весьма непросто, для этого нужно решить сложную систему дифференциальных уравнений. Однако имеются и простые теоретические результаты. Площадь сферы Шварцшильда получившейся черной дыры всегда больше суммы площадей поверхностей двух исходных черных дыр. То есть, при слиянии черных дыр площадь их поверхности растет быстрее массы. Это так называемая «теорема площадей», она была доказана Стивеном Хокингом (Steven Hawking) в 1970 году.

2. Черные дыры и квантовая механика

Следующий сюрприз ждал ученых, когда они занялись изучением квантовых эффектов. В квантовой механике вакуум — это не просто полное отсутствие элементарных частиц. Вакуум — это весьма интересное состояние пространства, в котором постоянно возникают и тут же аннигилируют пары «частица-античастица». В спрямленном пространстве чистого выхода в виде возникших из вакуума частиц мы не имеем в силу закона сохранения энергии. То есть, фактически, частицы взаимно аннигилируются, даже не успев родиться. В 1974 году все тот же Стивен Хокинг доказал, что вблизи горизонта это не так. Имеется ненулевая вероятность рождения пары частиц, сразу же оказывающихся по разные стороны бесконечно тонкого горизонта, причем закон сохранения энергии не нарушается, поскольку частица снаружи горизонта обладает, с точки зрения стороннего наблюдателя, положительной энергией, а частица внутри горизонта — отрицательной (при этом с точки зрения наблюдателя внутри сферы Шварцшильда все выглядит с точностью до наоборот). Тепловое распределение испускаемых частиц соответствует температуре, которая обратно пропорциональна массе черной дыры. Даже для черных дыр звездной массы эта температура настолько близка к абсолютному нулю, что этот эффект зарегистрировать фактически невозможно. Однако, если черная дыра достаточно долго пробыла бы в полном вакууме, то за счет эффекта Хокинга она постепенно бы теряла массу через излучение рождающихся на поверхности частиц. Теряя массу, черная дыра разогревается. Черная дыра с массой порядка 10^19 кг (масса большого горного хребта) разогреется до температуры в несколько тысяч градусов и будет выглядеть белой. Однако мощность такого излучения будет составлять не больше милливатта, и зарегистрировать его по-прежнему практически невозможно. Но, чем меньше становится масса изолированной черной дыры, тем выше становится ее температура, и тем быстрее она «испаряется», пока, вероятно, не испарится полностью. Фактически, если бы нам удалось сжать до плотности черной дыры всего несколько килограммов вещества (на практике нам этого, конечно, не дано!), такая черная дыра испарилась бы меньше, чем за одну миллисекунду, а энергии при этом выделилось бы больше, чем при взрыве водородной бомбы.

Наличие такого теплового излучения у черных дыр сразу создает две головоломки: 1) причины повышения энтропии черной дыры и 2) информационный парадокс. Попробую объяснить их смысл подробнее.

Художественное воспроизведение стадий поглощения звезды типа Солнце сверхмассивной черной дырой. Слева верху — звезда до распада, затем ее деформация, и наконец, поглощение черной дырой

2.1. Энтропия черных дыр

В классической физике тепловые свойства вещества обусловлены движением составляющих его материальных частиц. Например, температура воздуха связана со среднеквадратичной скоростью теплового движения его молекул. Родственное температуре понятие называется энтропия. Энтропия дает количественное выражение степени хаотичности движения составляющих системы. Законы термодинамики позволяют связать энтропию с температурой, массой и объемом, благодаря чем) ее можно рассчитать, не зная микроскопических деталей строения системы. Хокинг и Бекенштейн (Bekenstein показали, что энтропия черной дыры пропорциональна площади ее горизонта, деленной на квадрат т. н. гравитационной длины Планка Planck = 10-33 см.

Для черной дыры макроскопических размеров значение энтропии получается просто чудовищным. Однако законов термодинамики в данном случае, похоже, ничто не отменяет и они продолжают действовать даже с учетом, по сути, бесконечного «вклада» невидимых недр черной дыры в ее энтропию. Результаты эти крайне озадачивают, прежде всего, потому, что совершенно не ясно, из чего «складывается» энтропия черной дыры, поскольку никаких явных компонентов, которые своим хаотичным движением могли бы способствовать беспредельному увеличению энтропии внутри черной дыры нет. По крайней мере, мы не можем усмотреть их «снаружи», поскольку нам видится только по-настоящему «черная» дыра — бездонный провал в ткани пространства-времени, и чтобы понять, из каких «компонентов» она реально состоит, необходимо найти какие-то самые фундаментальные составные элементы, на которые можно разложить саму геометрию пространства-времени.

Крайне интересно еще и то, что энтропия черной дыры пропорциональна ее площади (квадрату радиуса), а не объему (кубу радиуса). В начале 1990-х годов Хофт (Hooft) и Зюскинд (Susskind) предположили, что в теории, объединяющей квантовую механику и гравитацию, число элементарных компонентов, необходимых для исчерпывающего описания системы, пропорционально площади окружающей поверхности, в которую она заключена. А это означает, что структура пространства-времени в корне отличается от структуры твердого тела, в котором число таких элементарных компонентов (материальных точек или атомов) возрастает пропорционально ее объему, а отнюдь не площади. С практической точки зрения такое ограничение энтропии поверхностью сферы не кажется чересчур принципиальным, однако, с теоретической точки зрения, оно приводит к коренному изменению представлений о мире, поскольку оказывается возможным описать замкнутую пространственно-временную область исключительно по поведению компонентов, расположенных на ее внешней границе.

2.2. Информационный парадокс

Мы уже отмечали, что происхождение черной дыры может быть различным, однако свойства самой дыры от этого не меняются. Обычно в физике при фазовом переходе или ином преобразовании от исходного состояния вещества зависит и конечное состояние вещества. Иногда различия едва заметны, но они присутствуют. Позвольте привести пример. Возьмем две абсолютно одинаковые тарелки, напишем на одной из них букву А, а на другой — букву Б, после чего разобьем ту и другую на мелкие кусочки. На первый взгляд результат идентичен — две груды мелких осколков на полу. Однако, тщательно изучив обе кучи битого фарфора, мы рано или поздно сумеем разобраться, на какой из исходных тарелок какая буква значилась.

А теперь предположим, что одну из этих тарелок мы бросили в черную дыру Судя по всему, что мы знаем на сегодняшний день, рано или поздно все вещество этой черной дыры вместе с остатками тарелки испарится в виде излучения Хокинга. Согласно теории Хокинга это будет чисто тепловое излучение, не зависящее от исходного состояния ни самой черной дыры, ни, тем более, попавшей в нее тарелки. То есть, мы, судя по всему, никогда не восстановим информацию о том, какая буква была изначально написана на тарелке.

Черная дыра в галактике "Circinus Dwarf"

Центром этой активной галактики является кольцо ярких звезд, что называется “ядро Сейферта”. Это значит, что сверхмассивная черная дыра всасывает в себя все окружающие газы и пыль. Галактика расположена в 13 миллионах световых лет от Земли. Поскольку галактика частично скрыта пылью нашей собственной галактики Млечный путь, ее открыли только в 1977 году.

На первый взгляд это кажется чистой воды академической казуистикой. Мы же постоянно что-то забываем в обычной жизни, и нам это не кажется противоестественным! Однако проблема-то на самом деле крайне серьезна, поскольку квантовая механика утверждает, что законы, управляющие этим процессом, таковы, что подобная информация должна быть в принципе восстановима. Поэтому решение проблемы сохранения информации является необходимостью с точки зрения построения последовательной и внутренне непротиворечивой квантовой теории гравитации. Информационный парадокс обязан быть разрешен в рамках такой теории.

Многие видные физики, включая С. Хокинга, полагали, что это невозможно. Они считали, что всякая информация внутри черной дыры уничтожается бесследно, и, как следствие, предлагали отказаться и от идеи Великого объединения теории взаимодействий в рамках квантово-механических представлений, и от квантовой механики, как таковой, поскольку она постулирует невыполнимый принцип сохранения информации.

Однако дальнейшее осмысление этого вопроса привело к интересным последствиям, а именно, к развитию теории струн в физике элементарных частиц

3. Разрешение загадок

3.1. Теория струн

Квантовая механика и гравитационная теория в рамках общей теории относительности вообще уживаются между собой крайне плохо. С практической точки зрения нам в повседневной жизни квантовая теория гравитационного взаимодействия, по большому счету, не нужна, поскольку все явления, с которыми мы прямо или косвенно сталкиваемся, описываются либо гравитационными эффектами, на фоне которых квантово-механические эффекты никак не проявляются, либо наоборот. С другой стороны, если нас интересует происхождение Вселенной и процессы, происходившие в первые мгновения после Большого Взрыва, универсальная и непротиворечивая теория нам все-таки нужна. В самом начале квантово-механические и гравитационные взаимодействия были в равной мере значимы. Именно это и послужило одной из главных мотивировок к разработке квантовой теории гравитации.

Такой теорией стала теория струн. В ее рамках удалось, наконец, объединить квантово-механические и гравитационные взаимодействия. Мы не знаем, верна ли эта теория, но лучшей кандидатуры на роль универсальной теории на сегодня не существует. Происхождение названия «теория струн» в рамках нашего обсуждения не столь уж и важно. Главное для нас — уяснить, что это квантовая теория гравитации.

3.2. Черные дыры в рамках теории струн

В рамках теории струн можно исследовать внутреннее строение черных дыр. В особых случаях можно даже составить описание микроструктуры черной дыры. По техническим причинам проще всего понять устройство черных дыр, живущих в пространственно-временном континууме постоянной отрицательной кривизны. Такие пространственно-временные континуумы представляют собой простейшее обобщение обычного спрямленного пространства. Кривизна спрямленного пространства равна нулю, и его двумерным аналогом является плоскость. Двумерным аналогом пространства с положительной кривизной является поверхность сферы. Двумерная модель («карта») гиперболического пространства с отрицательной кривизной представлена на рисунке. Аналогичным образом можно представить себе и пространственно-временные континуумы, обладающие нулевой, положительной или отрицательной кривизной. Пространственно-временные континуумы с отрицательной кривизной, по сути, имеют замкнутую границу в бесконечности. Частица может достигнуть бесконечно удаленной границы и вернуться обратно за конечное время, и это действительно возможно, но лишь по причине неоднородности течения времени — его ход убыстряется по мере удаления от исходной точки.

На рисунке Эшера представлена попытка воспроизвести геометрию гиперболического пространства. Показана его проекция на диск. Все изображенные фигуры геометрически конгруэнтны между собой, то есть, в исходном гиперболическом пространстве их геометрические размеры равны, однако из-за искажающего эффекта его проекции на диск, они кажутся уменьшающимися номере приближения к краю диска На самом же деле граница диска равноудалена на бесконечное расстояние от любой точки внутри диска Аналогичное искажение мы наблюдаем на географических картах в стандартной планиметрической проекции. Приполярные области кажутся непропорционально увеличенными. В этой проекции гиперболического пространства мы наблюдаем противоположный эффект. Размеры гиперболического пространства бесконечны, однако на рисунке оно выглядит конечным, поскольку область около обода показана в многократно уменьшенном масштабе.

В 1997 году я рискнул предположить, что все гравитационные физические взаимодействия в таком пространстве можно описать через теорию взаимодействия обычных частиц, расположенных на его границе. В дальнейшем эта гипотеза была детально разработана С. Габсером (S. Gubser), И. Клебановым, А. Поляковым, Э. Виттеном (Е. Witten) и многими другими учеными. Детали этой теории довольно сложны, однако ее ключевой момент состоит в следующем: теория гравитации, глубинной динамики которой мы до конца не понимаем, сводится к теории взаимодействия обычных частиц на поверхности сферы, которую мы, как раз, понимаем. Еще важнее то, что такая пограничная теория гравитации подчиняется принципам квантовой механики.

Термодинамическое состояние черной дыры в рамках этой модели описывается исключительно температурой частиц в ее граничном слое. Соответственно и энтропия черной дыры равняется лишь суммарной энтропии этих частиц. Сами же пограничные частицы как раз и являются «элементарными квантами» пространственно-временной геометрии.

4. Структура пространства-времени

Все эти идеи глубоко затрагивают наши представления о структуре пространства-времени. Обратите внимание, что начали мы с теории поведения частиц на сферической плоскости, ограничивающей черную дыру, то есть, имели дело с 2+1 пространственно-временными измерениями, а закончили теорией гравитации для 3+1 измерений. Получается, что одно пространственное измерение взялось буквально ниоткуда! Однако оно взялось не из ниоткуда, а из взаимодействий между частицами в 2+1 измерениях.

А это значит, что пространство-время — не самое фундаментальное понятие. Оно порождается более фундаментальными понятиями, и его законы вступают в силу лишь после некоторого удаления наблюдателя от объекта изучения. Позвольте привести аналогию. Предположим, мы наблюдаем поверхность озера. Мы видим волны, мы видим жуков-плавунцов, бегающих по поверхности воды и т. п. Поверхность озера представляется нам ясной и вполне описываемой. Действительно, мы даже можем написать уравнения, описывающие распространение волн, силы поверхностного натяжения и т. д. Теперь, предположим, нам захотелось изучить структуру поверхности воды более пристально. Под микроскопом мы увидим, что поверхность воды наблюдается не столь отчетливо, как раньше. А уж если мы посмотрим на нее в электронный микроскоп, то мы и вовсе увидим, как с поверхности воды беспрестанно срываются испаряющиеся молекулы, а их место занимают конденсирующиеся молекулы воды из воздуха, и поймем, что граница между водой и воздухом носит чисто условный характер, поскольку точно определить ее местоположение невозможно. При ближайшем рассмотрении оказывается, что мы недостаточно четко дали определение поверхности воды, что нужно, оказывается, каким-то образом включить в него явления, происходящие на уровне отдельных молекул. В точности также и определение пространства-времени при рассмотрении последнего в самых микроскопических масштабах утрачивает былую определенность. И выясняется, что на этом уровне главной является концепция слоя пограничных частиц, а само пространство-время — суть проявление их совокупных свойств.

Если бы мы только жили в пространстве-времени с отрицательной кривизной, то для понимания всего происходящего в нашей Вселенной достаточно было бы создать адекватную теорию пограничного слоя, описывающую по ведение частиц в нем…

Интересно, однако, что, судя по всем имеющимся данным, в макроскопических масштабах пространство-время нашей Вселенной имеет, увы, положительную кривизну. На текущий момент нам неизвестно, существует ли возможность для подобного описания гравитационных полей в пространстве-времени с положительной кривизной. Такое описание, если бы оно существовало и если бы нам удалось его найти, решило бы проблему сингулярности Большого взрыва.

• ИСТОРИЯ И АРХЕОЛОГИЯ

Русский Бисмарк

Селевич Ю. Л.

Едва ли есть в российской истории XIX— начала XX в. еще один государственный деятель, личность которого вызвала столько противоречивых суждений и оценок, как это произошло с С. Ю. Витте, министром путей сообщения в 1892 г., финансов в 1892…1903 гг., председателем Комитета министров в 1903. 1905 г.г. и реформированного Совета министров в 1905… 1906 годах? Витте, как никто другой, с величайшим усердием, всеми средствами насаждал собственные версии и трактовки важнейших событий времени своего пребывания у власти и написал мемуары, полностью подчиненные этой цели. Немалым числом брошюр и статей представлена также литература, направленная против Витте. С полным основанием в нем видели и видят одного из крупнейших преобразователей в истории России, «русского Бисмарка».

Сергей Юльевич Витте родился в Тифлисе 17 июня 1849 г. и воспитывался в семье своего деда А. М. Фадеева, тайного советника, бывшего в 1841–1846 гг. саратовским губернатором, а затем — членом совета управления Кавказского наместника и управляющим экспедицией государственных имуществ Закавказского края. Если обратиться к воспоминаниям Витте, то привлекает внимание одна деталь: рассказывая о своей родословной и детстве, он всего в нескольких строках говорит об отце и ничего не пишет о его родственниках. Сказано лишь, что Юлий Федорович Витте, директор департамента государственных имуществ на Кавказе, был дворянином Псковской губернии, лютеранином, принявшим православие, а предки его, выходцы из Голландии, приехали в «балтийские губернии», когда те еще принадлежали шведам. Умолчав о предках со стороны отца, Витте многие страницы воспоминаний посвятил семье Фадеевых: своей бабке Елене Павловне Долгорукой, ее дальнему предку Михаилу Черниговскому, замученному в татарской Орде и причисленному к лику святых, наконец, своему дяде — известному генералу и публицисту Ростиславу Андреевичу Фадееву. «Вся моя семья, — подчеркивал Витте, — была в высокой степени монархической семьей, и эта сторона характера осталась и у меня по наследству»

Портрет С.Ю. Витте

Художник И. Репин

Когда Витте за три-четыре года до смерти писал воспоминания, в его распоряжении был обширный домашний архив, содержавший и личные документы отца. При желании мемуарист мог сообщить читателю, что дед его со стороны отца Иоганн-Фридрих-Вильгельм Витте, именовавшийся в официальных русских документах «Фридрих Федоров Витте», в 1804 г. начал службу лесным землемером в Лифляндской губернии, дослужился до титулярного советника и в 1844 г. за 35-летнюю службу в офицерских чинах был награжден орденом Св. Владимира 4-й степени. Фридрих Витте умер в 1846 г., а лет десять спустя его сыновья получили потомственное дворянство за заслуги отца. Родители С.Ю. Витте венчались 7 января 1844 г., а почти через двенадцать лет псковское дворянское депутатское собрание слушало дело о причислении Христофа-Генриха-Георга Юлиуса Витте с женой Екатериной Андреевной и сыновьями Александром, Борисом и Сергеем к дворянскому сословию.

Однако Витте-мемуарист, когда его государственная карьера была уже позади, и политическое влияние упало до самой низкой черты, хотел убедить потомков, что происходил не из малоизвестных обрусевших немцев, а родился в семье дворянина, к моменту его рождения принявшего православие и с годами, под влиянием семьи Фадеевых, сделавшегося «и по духу… вполне православным». Витте позаботился, чтобы эти сведения из его родословной попали в солидные справочные издания. В результате в 1911 г. в словаре «Гранат» появилась статья П.Н. Милюкова о Витте, написанная по материалам, предоставленным им автору. В словаре Брокгауза и Ефрона статью о Витте написал один из давних его сотрудников, Н.Н. Кутлер. Естественно, что обе статьи не расходятся с соответствующими разделами «Воспоминаний». По-видимому, не без участия Витте в том же томе была напечатана краткая, но курьезная для энциклопедии такого ранга статья: «Витте — старинные курляндские дворяне, предки которых первоначально жили в Чехии, Пруссии, Голландии. Потомки их, переселившись в Россию, утверждены почти все по личным заслугам». Столь ревнивое отношение Витте к своему дворянскому происхождению и преданность православию легко понять, зная атмосферу духовной жизни воспитывавшей его семьи Фадеевых, в которой вечной занозой сидели и лютеранское прошлое, и родословная его отца.

Ранние годы Витте прошли в Тифлисе и Одессе, где в 1870 г. он кончил курс наук в Новороссийском университете по математическому факультету со степенью кандидата, написав диссертацию «О бесконечно малых величинах». Молодой математик помышлял остаться при университете для подготовки к профессорскому званию. Но юношеское увлечение актрисой Соколовой отвлекло его от научных занятий и подготовки очередной диссертации по астрономии. К тому же, против ученой карьеры Витте восстали его мать и дядя, заявив, что «это не дворянское дело».

1 июля 1871 г. Витте был причислен чиновником к канцелярии Новороссийского и Бессарабского генерал-губернатора, а через два года назначен столоначальником. В управлении Одесской железной дороги, куда его определил на службу дядя, он на практике изучил железнодорожное дело, начав с самых низших ступеней, побывав в роли конторщика грузовой службы и даже помощника машиниста, но скоро, заняв должность начальника движения, превратился в крупного железнодорожного предпринимателя. В 1874 г. с упразднением Новороссийского и Бесарабского генерал-губернаторства Витте был «оставлен за штатом на общем основании», после чего состоял при Департаменте общих дел Министерства путей сообщения и в 1875 г. был произведен в титулярные советники. Однако в апреле 1877 г. он подал прошение об увольнении с государственной службы. После окончания русско-турецкой войны 1877–1878 гг. принадлежавшая казне Одесская дорога влилась в частное Общество Юго-Западных железных дорог, возглавлявшееся известным банкиром и железнодорожным дельцом И.С. Блиохом. Там Витте получил место начальника эксплуатационного отдела. Новое назначение потребовало переезда в Петербург.

В столице он прожил около двух лет. События 1 марта 1881 г., (убийство императора Александра II), оставившие заметный след в биографии Витте, застали его уже в Киеве.

Духовный мир молодого человека складывался под влиянием его дяди. Вдохновляемые князем Барятинским и шефом жандармов графом П.А. Шуваловым, Фадеев и его единомышленники в середине 1870-х годов выступили с программой преобразований, направленных против либеральных реформ 1860-х годов. Эту программу Фадеев развивал в книге «Русское общество в настоящем и будущем. Чем нам быть?» (СПб. 1874). Он обвинял Петра I в заимствовании западных идей, не прижившихся на русской почве. В русском дворянстве автор видел единственную силу («культурный слой»), способную противостоять наступлению нигилизма. Дворянство должно было стать полным хозяином и в системе местного управления, возглавив всесословную волость и взяв целиком в свои руки земство.

Участвовал ли Витте в политических дискуссиях середины 1870-х годов — неизвестно. Сохранились только сведения более позднего характера о его безусловном сочувствии программным сочинениям Фадеева. Нуждаются в проверке данные о том, что в те годы Витте выступал как публицист, печатая свои фельетоны в одесских газетах «Правда» и «Новороссийский телеграф» под псевдонимом «Зеленый попугай».

После 1 марта Витте живо включился в большую политическую игру, затеянную Фадеевым и его единомышленниками. Как только до Киева дошла весть о покушении на Александра II, Витте написал в столицу Фадееву и подал идею о создании дворянской конспиративной организации для охраны императора и борьбы с революционерами их же методами. Фадеев подхватил эту идею в Петербурге и с помощью Воронцова-Дашкова создал пресловутую «Святую дружину». В середине и марта 1881 г. в Петербурге, на Фонтанке, в особняке графа П. П. Шувалова, состоялось посвящение Витте в ее члены. Он был назначен главным правителем «Дружины» в киевском районе.

К. П. Победоносцев (1827–1905). Обер-прокурор Синода

М.Н. Катков (1818–1887)

Публицист, редактор газеты «Московские ведомости», идеолог и пропагандист курса «контрреформ».

Сохранились донесения Витте Воронцову-Дашкову о положении в Киеве и на юге, свидетельствующие о том, что Витте ревностно относился к исполнению возложенных на него «Дружиной» обязанностей. По ее распоряжению он был направлен в Париж для организации покушения на известного революционера-народника Л.Н. Гартмана, участвовал в литературных предприятиях «Дружины» провокационного характера, в частности, — в составлении брошюры изданной (1882 г., Киев) под псевдонимом «Свободный мыслитель», содержавшей критику программы и деятельности «Народной воли» и предрекавшей ее гибель, а также в издании на деньги «Дружины» газеты «Вольное слово» (Женева, 1881–1883).

Уже в конце апреля 1881 г. Александр III встал на сторону врагов каких бы то ни было перемен в системе государственного управления, — таких, как М.Н. Катков и К.П. Победоносцев. Последовало смещение покровительствовавшего «Дружине» министра внутренних дел графа Н.П. Игнатьева. К весне 1882 г. Фадеев утратил свое влияние, а вскоре была ликвидирована и «Дружина». Покинутый бывшими единомышленниками, в том числе Воронцовым-Дашковым, он скончался в Одессе в конце 1883 года. Несмотря на политический крах своего кумира, Витте сохранил верность его идеалам, по крайней мере, до начала 1890-х годов.

В сентябре 1884 г. Витте напомнил о себе министру двора Воронцову-Дашкову письмом сугубо личного характера. «После смерти Ростислава Андреевича, — писал Витте, — у его сестер и нас, его племянников и племянниц, явилось желание, основанное на родственном, а вместе с тем на русском чувстве, чтобы к немецкой фамилии нашей Витте, — было разрешено присоединить русскую фамилию Фадеевых, то есть, чтобы наша фамилия Витте была переименована в фамилию Витте-Фадеевы. Желание это было желанием Ростислава Андреевича, — но он не успел осуществить его». Ожидалось, разумеется, что об этом национальном порыве будет доложено императору. Однако пыл Витте поостыл, когда он получил холодный казенный ответ, предлагавший просителю обращаться на высочайшее имя в установленном порядке.

Витте был человеком практического ума, и хотя политическая программа Фадеева запала ему глубоко в душу, это не помешало ему во второй половине 1880-х годов сблизиться с контролировавшей идеологию Империи группой Каткова-Победоносцева-Толстого, тем более что это не потребовало от Витте значительной внутренней перестройки. С Катковым его сблизила начатая редактором «Московских ведомостей» кампания против Н.Х. Бунге. Катков добивался замены немцев, — министра финансов Бунге и министра иностранных дел Н.К. Гирса, своими, «русскими» ставленниками — И.А. Вышнеградским и И.А. Зиновьевым. Кат ков умер в июле 1887 г., успев исполнить свой замысел только наполовину: в январе Бунге был назначен председателем Комитета министров, и министром финансов стал Вышнеградский.

Витте, служивший в 1887 г. управляющим Юго-Западными железными дорогами, безоговорочно поддержал кампанию Каткова против Бунге в печати юга, выступив на стороне Вышнеградского. Победа Вышнеградского открыла путь на государственную службу и для самого Витте. В 1889 г. при поддержке «Московских ведомостей» он получил должность директора Департамента железных дорог в Министерстве финансов. Пришлось отказаться от вознаграждения в 50 тыс. рублей ежегодно, которое Витте получал на частной службе, и перейти на казенное жалованье в 16 тыс., из которых половину Александр III согласился «платить из своего кошелька», принимая во внимание заслуги Витте в железнодорожном деле. Расставшись с доходным местом и положением преуспевающего дельца ради манившей его государственной карьеры, Витте со свойственной ему энергией начал завоевывать Петербург. В начале 1892 г. — он уже министр путей сообщения. Дальнейшее продвижение по служебной лестнице ему осложнил новый брак после смерти первой жены. Его вторая жена Матильда Ивановна Витте (Нурок, по первому браку — Лисаневич) была разведенной и еврейкой. Несмотря на все старания Витте, ее не приняли при дворе, а дворцовые сплетни и интриги временами служили эффективным оружием в руках его врагов. Впрочем, брак состоялся с личного согласия Александра III. В августе 1892 г., в связи с болезнью Вышнеградского, Витте сделался его преемником на посту министра финансов.

Заняв кресло одного из самых влиятельных министров, Витте показал себя реальным политиком. Вчерашний славянофил, убежденный сторонник самобытного пути развития России в короткий срок превратился в индустриализатора европейского образца.

И все же — от груза идейного багажа своих наставников Аксакова, Фадеева и Каткова Витте освободился не сразу, не говоря уже о том, что созданная им экономическая система находилась в зависимости от политической доктрины Александра III, сформулированной усилиями Каткова и Победоносцева. В 1891 г. Витте с похвалой отзывался о националистической агитации «Московских ведомостей» в финляндском вопросе, отстаивая на ее страницах идею сохранения дворянства как «передового служилого сословия».

Император Александр III

Витте не был посвящен Вышнеградским в тайны подготовлявшейся уже много лет денежной реформы и едва не начал свою деятельность во главе министерства — инфляционной кампанией, — специальным выпуском «сибирских» бумажных рублей для покрытия расходов на постройку Великого Сибирского пути. Однако именно Витте в 1894–1895 гг. добился стабилизации рубля, а в 1897 г. сделал то, что не удавалось его предшественникам, — ввел золотое денежное обращение, обеспечив стране твердую валюту вплоть до первой мировой войны и приток иностранных капиталов. При этом резко увеличилось налогообложение, особенно — косвенное. Одним из самых эффективных средств выкачивания денег из народного кармана стала введенная Витте государственная монополия на продажу спирта, вина и водочных изделий, хотя идея введения табачной и винной монополии принадлежала Каткову.

На рубеже XX в. экономическая платформа Витте приняла вполне определенный и целенаправленный характер: в течение примерно десяти лет догнать в промышленном отношении более развитые страны Европы, занять прочные позиции на рынках Ближнего, Среднего и Дальнего Востока. Ускоренное промышленное развитие обеспечивалось путем привлечения иностранных капиталов, накопления внутренних ресурсов с помощью казенной винной монополии и усиления косвенного обложения, таможенной защиты промышленности от западных конкурентов и поощрения вывоза. Иностранным капиталам в этой программе отводилась особая роль. Еще в 1893 г. Витте говорил о них с осторожностью. Однако в конце 1890-х годов он выступил за неограниченное привлечение их в русскую промышленность и железнодорожное дело, называя эти средства «лекарством против бедности» и ссылаясь при этом на примеры из истории США и Германии.

Особенность проводимого Витте курса состояла в том, что он, как ни один из царских министров финансов, широко использовал исключительную экономическую силу власти, существовавшую в России. Орудиями государственного вмешательства служили Государственный банк и учреждения Министерства финансов, контролировавшие деятельность акционерных коммерческих банков. В конце 1890-х годов под эгидой Министерства финансов были учреждены Русско-Китайский, Русско-Корейский банки и Учетно-ссудный банк Персии для проведения политики экономического проникновения на рынки Китая, Монголии, Кореи и Персии.

В условиях подъема 1890-х годов система Витте способствовала развитию промышленности и железнодорожного строительства. С 1895 по 1899 г. в стране было сооружено рекордное количество новых железнодорожных линий, — в среднем строилось свыше 3 тыс. км путей в год. К 1900 г. Россия вышла на первое место в мире по добыче нефти. Казавшийся стабильным политический режим и развивавшаяся экономика, завораживали мелкого европейского держателя, охотно покупавшего высокопроцентные облигации русских государственных займов (во Франции) и железнодорожных обществ (в Германии). Современники шутили, что русская железнодорожная сеть строилась на деньги берлинских кухарок. В 1890-е годы резко возросло влияние Министерства финансов, а сам Витте на какое-то время выдвинулся на первое место в бюрократическом аппарате империи.

Министр финансов России сделался популярной фигурой и объектом внимания западной печати. Витте не скупился на расходы, рекламируя в европейских газетах и журналах финансовое положение России, свой экономический курс и собственную персону. Западные журналисты, вроде известного английского публициста Э. Диллона, рисовали своему читателю сказанный Министерством финансов (правдивый портрет этого удивительного государственного мужа, голландца по происхождению, считавшегося самым мужественным политическим деятелем в Европе, человека грубого, неповоротливого, угловатого, медленного в речи, но быстрого в действиях, лишенного внешней привлекательности», но под суровыми чертами скрывающего искры Прометеева огня, человека, исполняющего «Геркулесову работу» и не имеющего себе равных на всем пространстве Русской империи. Таким хотелось ему выглядеть в глазах западных предпринимателей или держателей русских ценных бумаг. Заказные статьи должны были служить средством защиты от нападок на него в отечественной и заграничной печати.

В конце 1890-х годов казалось, что Витте доказал своей политикой невероятное: жизнеспособность феодальной, в своей природе власти, в условиях индустриализации, возможность успешно развивать экономику, ничего не меняя в системе государственного правления. Окрыленный успехами государственного железнодорожного хозяйства, эксплуатировавшего свыше 10 тыс. верст железных дорог, и водочной монополии, Витте считал возможным распространить в отдаленном будущем опыт своей экономической реформы на систему местного управления, усовершенствовав его за счет создания хорошо организованной провинциальной администрации, с последующим упразднением земства. Былые увлечения славянофильскими теориями не помешали ему в 1899 г. провалить земскую реформу И.Л. Горемыкина и сорвать введение земств в Западном крае.

Однако честолюбивым замыслам Витте не суждено было осуществиться. Первый удар по ним нанес мировой экономический кризис, резко затормозивший развитие промышленности; сократился приток иностранных капиталов, нарушилось бюджетное равновесие. Экономическая экспансия на Дальнем и Среднем Востоке, сама по себе связанная с большими расходами, еще и обострила русско-английские противоречия и приблизила войну с Японией. С началом же военных действий ни о какой последовательной экономической программе не могло уже быть речи. Едва ли, однако, правильно было бы утверждать, что экономическую систему Витте погубили экономический кризис и русско-японская война. Ускоренная индустриализация России не могла быть успешной при сохранении традиционной системы власти и существовавших экономических отношений в деревне, и Витте скоро начал отдавать себе в этом отчет. «Когда меня назначили министром финансов, — вспоминал он, — я был знаком с крестьянским вопросом крайне поверхностно… В первые годы я блуждал и имел некоторое влечение к общине по чувству, сродному с чувством славянофилов… Но, сделавшись механиком сложной машины, именуемой финансами Российской империи, нужно было быть дураком, чтобы не понять, что машина без топлива не пойдет. Топливо это — экономическое состояние России, а так как главная часть населения — это крестьянство, то нужно было вникнуть в эту область».

С. Ю. Витте на посту министра финансов (фото 1902 г.)

Не желая «быть дураком», Витте в 1896 г., следуя настоятельным советам Бунге, отказался от поддержки общинного землевладения. В 1898 г. он сделал первую попытку добиться в Комитете министров пересмотра аграрного курса, сорванную, однако, В.К. Плеве, К.П. Победоносцевым и П.Н. Дурново. К 1899 г. при участии Витте были разработаны и приняты законы об отмене круговой поруки. Но общинное землевладение оказалось твердым орешком. В январе 1902 г. Витте возглавил Особое совещание о нуждах сельскохозяйственной промышленности, тем самым, взяв, казалось бы, к себе в Министерство финансов общую разработку крестьянского вопроса. Однако на пути Витте встал его давний противник Плеве, назначенный министром внутренних дел после убитого Д.С. Сипягина. Уже в июне 1902 г. Плеве в противовес Особому совещанию создал при своем министерстве аналогичную комиссию — еще один центр разработки аграрной политики, которая стала поприщем соперничества двух министров.

Объединенными усилиями противники Витте, при очевидном сочувствии императора, начали оттеснять министра финансов и от рычагов управления дальневосточной политикой, находившихся до того в его, почти исключительном ведении. Каковы бы ни были в совокупности причины увольнения Витте с должности министра, отставка в августе 1903 г нанесла ему удар: пост председателя Комитета министров, который он получил, был несоизмеримо менее влиятелен. Сам Витте поэтому сравнивал свое пребывание на этом посту с тюремным заключением.

Летом 1904 г., после убийства Е.С. Созоновым министра внутренних дел Плеве, к Витте вернулось деятельное состояние. Вопреки своим утверждениям, что полицейская карьера его не прельщала, он пытался занять освободившееся место, о чем свидетельствовали близко стоявшие к нему соратники. Тогда же, после убийства Плеве, Витте высказался за создание «объединенного» правительства с ним самим в качестве премьера и даже засел за изучение государственного права, чтобы постичь основы конституционного строя.

На протяжении осени 1904 г., получившей в политической истории России парадоксальное название «весна Святополк-Мирского» (по имени нового министра внутренних дел, который призывал доверять общественным силам и стремился разрядить сгущавшуюся политическую атмосферу), Витте принял в этих действиях живое и хлопотливое участие.

Он демонстративно поддерживал П. Д. Святополк — Мирского и окружал его, по свидетельству В.Н. Коковцова, «льстивыми, подчас совершенно ненужными проявлениями покровительства в заседаниях Комитета министров». Так Витте создал Мирскому репутацию своего «ставленника», а затем «все стали говорить, что фактически министром является теперь не кто другой, как тот же С. Ю. Витте».

Острые дискуссии на совещаниях у царя вызвал вопрос о привлечении в какой-либо форме к участию в законодательстве выборных от населения. Тут-то Витте и использовал двойственность своей позиции по вопросу о представительстве, чтобы, как выразилась в своем дневнике жена Святополк-Мирского, взять подготовку царского указа с программой преобразований в свои руки. На заключительном заседании царь, вслед за великим князем Владимиром Александровичем встал, было, на реформаторскую точку зрения, и виттевский проект указа с пунктом о созыве представительства как будто прошел. Но через два дня, когда царь заявил, что пункт о представительстве его смущает, Витте и великий князь Сергей Александрович, решительный противник преобразований, предложили его исключить, — и он тут же был вычеркнут царем.

Илья Репин. Манифест 17 Октября 1905

События «Кровавого воскресенья» 9 января 1905 г. Витте также сумел использовать. Накануне, в 7 часов вечера, редактор газеты «Право» И.В. Гессен, к юридической помощи которого Витте иногда прибегал, побывал у него и получил резкий отказ в ответ на просьбу о вмешательстве для предотвращения подготовлявшейся расправы с рабочими. Тем не менее, поздно вечером депутация представителей интеллигенции (среди них был и Гессен), потерпев решительную неудачу у генерала К.Н. Рыдзевского, товарища министра внутренних дел, который принял депутацию вместо поехавшего к царю Мирского, явилась к Витте. Витте снова заявил, что в его компетенцию дело не входит, но, предвидя, что оно может принять трагический оборот, решил назвать ответственных лиц — Коковцова, Мирского и самого царя, который «должен быть осведомлен о положении и намерениях рабочих».

Сейчас же после «Кровавого воскресенья» Витте принялся доказывать, что если бы царь прислушался к его мнению, а Комитет министров под его председательством был наделен реальной властью, дело обошлось бы — чуть ли не ко всеобщему удовольствию. Появилось пространное заявление «бывшего министра», в котором нельзя было не узнать Витте. Упомянув, что ни Совета, ни Комитета министров накануне 9 января не собирали, он обвинял царя (избегая прямо его называть) в том, что рабочих «принялись дико, нелепо расстреливать», что если уж сам царь не хотел к ним выйти, он мог послать кого-нибудь вместо себя. «Только авантюрист или дурак» может решиться теперь стать министром внутренних дел, заявлял «бывший министр». Ему было, конечно, совершенно точно известно, что «не соглашается принять этот пост и Витте, если только ему вместе с титулом канцлера не предоставят полной свободы применять свою программу».

17 января 1905 г. Николай И, обращавшийся за советом не только к Витте, но и к другим министрам, приказал ему составить из них совещание по «мерам, необходимым для успокоения страны», и о возможных реформах сверх предусмотренных указом от 12 декабря 1904 года. На трех заседаниях Совета министров, проведенных царем в феврале, Витте пугал его то революционной угрозой, то опасностями, связанными с созывом представительства. В итоге, однако, ему вместе с другими министрами, пришлось настаивать па созыве представительства. Он, впрочем, высказал мысль о возможности назначить представителей вместо их избрания. Одновременно с рескриптом

18 февраля царь поручил председательствование в Совете министров в свое отсутствие Сольскому, а не Витте, хотя тот в совещании министров, рассматривая возможность создания «объединенного» правительства, специально оговорил желательность того, чтобы в отсутствие царя председательствование поручалось одному из постоянных членов Совета.

В итоге 21 марта Совет министров, собравшись под председательством Сольского, не без строгости осудил указ от 18 февраля 1905 г., которым были разрешены петиции. Царя как бы обвинили в либерализме. Активное участие Витте в том заседании не осталось без последствий. 30 марта царь закрыл возглавлявшееся Витте с 1902 г сельскохозяйственное совещание, а 16 апреля — совещание министров под его же председательством, созданное 17 января 1905 г., которое по поводу «объединенного» правительства успело собраться всего два раза. Можно предположить, что одна из причин новой царской немилости заключалась еще и в том, что Витте опубликовал, как результат работы сельскохозяйственного совещания, свою антиобщинную платформу. Рост эффективности сельскохозяйственного производства, при низких ценах на его продукцию, был важной составной частью виттевской программы индустриализации. Он видел в этом средство и для высвобождения в деревне рабочих рук, которые использовались бы в промышленности, и для удешевления оплаты труда промышленного пролетариата. Тут-то главным тормозом и оказывалась община, приверженцем которой он был в молодости.

В общине Витте видел не только препятствие к развитию сельскохозяйственного производства, но и одну из форм революционной угрозы, поскольку она воспитывала пренебрежение к праву собственности. Он утверждал в мемуарах, что видел суть крестьянского вопроса именно в замене общинной собственности на землю — индивидуальной, а не в недостатке земли, а стало быть, и не в том, чтобы провести принудительное отчуждение помещичьих владений. Однако все это, по крайней мере по отношению ко времени пребывания Витте в Министерстве финансов, было до некоторой степени запоздалым остроумием. Кроме отмены в 1903 г. круговой поруки за внесение прямых налогов, Витте — он сам это признавал — мало что сделал на министерском посту против общины.

В начале XX века положение Витте стало весьма шатким. Против него объединились влиятельные придворные и правительственные силы, недовольные и самим сановником, и многими аспектами его политической деятельности. Помимо возмущения курсом на ускоренную индустриальную модернизацию страны, ущемлявшую интересы крупных землевладельцев, министр финансов стал объектом критики и в связи с его неприятием внешнеполитического курса на Дальнем Востоке, того курса, который в конце концов завершился русско-японской войной. Как монархисту, Витте была понятна и близка имперская экспансия России, но он всегда ратовал за экономическую экспансию, в то же время постоянно выступая против «демонстрации мускулов» перед лицом своих соседей. Министр финансов был уверен, что любой военный конфликт неизбежно приведет к нежелательным финансовым потерям и социальным потрясениям. Для программы же хозяйственного развития, тесно завязанной на иностранные займы и внешние денежные рынки, война могла стать просто убийственной. Но его доводы и призывы к осторожности мало кого убеждали.

Репин. «Торжественное заседание Государственного совета». Витте — № 66

В 1902–1903 годах антивиттевские настроения объединили весьма влиятельных фигур. Его врагами были муж сестры царя, великий князь Александр Михайлович, министр внутренних цел В.К. Плеве, контр-адмирал, управляющий Особым комитетом Дальнего Востока А.М. Абаза, наместник на Дальнем Востоке адмирал Е.И. Алексеев, председатель Комитета министров И.Н. Дурново. В обществе хорошо знали и о нелюбви к министру финансов императрицы Александры Федоровны, возмущенной и оскорбленной поведением Витте во время тяжелой болезни Николая II осенью 1900 года. Тогда сановник посмел обсуждать публично последствия смерти императора и воцарения младшего брата царя Михаила Александровича.

Натиску такой сильной партии стал уступать Николай II, его поддержка министра финансов начала ослабевать. Развязка наступила в августе 1903 года. Витте был снят с должности министра и переведен на почетный, но почти декоративный пост главы Комитета министров. Однако это не было окончательным крушением служебной карьеры. В последующие несколько лет Сергей Юльевич вновь сумел заявить о себе и вознестись на вершины успеха и известности.

После Цусимы поиски путей прекращения войны с Японией, необходимость чего окончательно выяснилась на военном совещании у царя 24 мая 1905 г., снова вывели полуопального сановника на передний план. Вечером этого дня на «совещании при Совете министров» Витте, задав отрицательный тон обсуждению возможности созыва Земского собора для решения вопроса о мире, заявил, что «дипломатическая партия проиграна» и неизвестно, какой мирный договор удастся заключить министру иностранных дел. А через месяц вести переговоры о мире было поручено ему самому. Это решение, надо думать, нелегко далось царю, учитывая ту позицию в вопросе об ответственности за войну, которую Витте занимал и отстаивал. К тому же справа царю внушали, что Витте мечтает стать президентом Российской республики.

Недюжинная одаренность, государственная опытность, широта взглядов и умение ориентироваться в чуждых российскому бюрократу американских политических нравах помогли Витте в переговорах о мире с Японией. Еще по дороге в США он расположил к себе журналистов. Приехав, продолжал активно действовать в том же направлении, устанавливая отношения с различными американскими кругами, еврейской общественностью, банковским миром, что способствовало успешному проведению переговоров.

В августе 1905 года ему удается заключить в г. Портсмут (США) мир с Японией, который лишь незначительно ущемлял русские интересы. За эту заслугу перед Россией ему высочайше был пожалован титул графа. Осенью 1905 года Витте становится «крестным отцом» русских политических свобод — Манифеста 17 октября. С середины октября 1905 до конца апреля 1906 года он возглавляет объединенный Совет министров. За несколько дней до открытия сессии Первой Государственной думы (27 апреля 1906 года) С.Ю. Витте ушел с поста главы кабинета и активной политической роли уже больше не играл. Опала невероятно уязвила честолюбие графа, и он решил рассчитаться со своими многочисленными врагами и недоброжелателями. Орудием своей мести он избрал ныне широко известные «Воспоминания», наполненные самовосхвалением и клеветническими измышлениями по адресу многих лиц, в том числе и последнего монарха.

До последних дней жизни (умер граф в Петрограде в ночь на 25 февраля 1915 года, немного не дожив до 66 лет) С.Ю. Витте не оставлял надежд на возвращение к активной политической деятельности. Будучи опытным царедворцем, не имевшим за собой поддержки никаких общественных групп или течений, но мастерски владевшим искусством политической интриги, он использовал различные приемы. В обществе циркулировали слухи о том, что для своего возвращения из политического небытия экс-премьер прибегал к протекции Григория Распутина. В этом сюжете до сих пор больше сомнительных утверждений (кочующих из книги в книгу), чем документальных свидетельств. Доподлинно известно мало. Сам отставной сановник общений с одиозным старцем не имел (один раз они лишь виделись в церкви), но жена, Матильда Ивановна, с ним встречалась и, как установила Чрезвычайная следственная комиссия Временного правительства в 1917 году, по крайней мере дважды была в распутинской квартире на Гороховой улице. О чем на этих встречах графиня говорила с отцом Григорием, неизвестно.

Однако всем попыткам вернуться к власти мешала непреклонность императора, раз и навсегда решившего в 1906 году не прибегать к услугам этого человека. В письме матери 2 ноября 1906 года Николай II заметил: «Сюда вернулся на днях гр. Витте. Гораздо умнее и удобнее было бы ему жить за границей, потому, что сейчас же около него делается атмосфера всяких слухов, сплетен и инсенуаций… Нет, никогда, пока я жив, я не поручу этому человеку даже самого маленького дела».

Итак, по монаршей милости Сергей Юльевич был вознесен на сановные верхи и по царской же немилости был оттуда низвергнут!

• В МИРЕ ИНТЕРЕСНОГО

Тайны "Горгоны"

Николай Иванович Игнатьев окончил ХАИ в 1962 г., после чего 5 лет работал в авиапромышленности. В течение последующих 33 лет работал в КБЭ «Электроприборостроения» (ныне АО «Хартрон»), принимал участие в создании систем управления ракетно-космической техники.

16 июля 1945 года сияние атомного пламени озарило удаленный уголок штата Нью-Мексико (США).

Состоялась операция «Тринити» («Троица») — испытание первой в мире атомной бомбы.

Соединенные Штаты стали ядерной державой, вовлекая Советский Союз в длительную изнуряющую гонку, победителей в которой не предвиделось.

Потсдам, 1945 год

16 апреля силами 41600 орудий, 6400 самолетов, 6300 танков, личного состава трех фронтов (1-го и 2-го Белорусских и 1-го Украинского) началась Берлинская операция. 20 апреля бои велись уже в самом Берлине.

Мир выходил из самой кровопролитной в истории человечества войны. Соотношение сил в мире развивалось явно в пользу Советского Союза. Такое положение не устраивало союзников. Они опасались, что, упоенные Победой, руководители СССР двинут на Европу. Не поверили союзники словам И.В. Сталина, сказанным им 9 мая: «…Советский Союз торжествует победу, хотя он и не собирается ни расчленять, ни уничтожать Германию».

И Уинстон Черчилль не сидел, сложа руки. Через две недели после завершения войны в Европе ему был представлен доклад с изложением плана третьей мировой войны. Предлагалось начать ее 1 июля 1945 года атакой британских и американских дивизий с привлечением 100 тысяч немецких войск. Не случайно западные союзники медлили с разоружением капитулировавших немецких воинских частей и частей СС.

Но позиция правящих кругов США определялась и их интересом завершить с наименьшими потерями для себя войну с Японией. А этого можно было достичь лишь с помощью СССР. В связи с этим была достигнута договоренность о конференции глав правительств СССР, США и Великобритании в поверженном Берлине. Поскольку столица Германии лежала в руинах, наметили проводить встречу в Потсдаме, в уцелевшем дворце Цецилиенхоф. Дата начала встречи «большой тройки» — 15 июля 1945 года — была предложена Президентом США, как выяснилось позже, не случайно. Перед тем, как отправиться в Европу, вновь испеченный президент США, Гарри Трумэн, подписал несколько документов, предназначенных для оглашения от его имени в его отсутствие, в числе их текст официального заявления «О бомбе нового типа, сброшенной на Японию». Пока он на борту крейсера пересекал Атлантический океан, в удаленном секторе авиабазы в Аламогордо, у подножия гор Сакраменто (штат Нью-Мексико) готовилась генеральная репетиция по поверке буйной силы расщепленного атома.

За столом переговоров на Потсдамской конференции (17 июля — 2 августа 1945 г.)

В Потсдам Гарри Трумэн прибыл вечером 15 июля.

Делегация СССР во главе с Председателем Совнаркома И.В. Сталиным прибыла в Берлин на следующий день. Буквально в эти же часы (5 часов 30 минут местного времени, 12 часов 30 минут среднеевропейского) в убежище на пункте управления, расположенном в 120 милях к юго-восток от Альбукерке, в 17000 ярдах к югу от точки «Ноль», заняли свои мест руководящие лица «Манхэттенского проекта» (см. НиТ № 8, 2007 г).

Вот в совершенном безмолвии всхрипнули динамики громкой связи: «НОЛЬ!» — и неземное сияние озарило степь, дальние горы и низки темные облака. Гигантский огненный шар ярче полуденного Солнца плавно поплыл вверх. Через несколько секунд до еле выступающих над землей убежищ докатился раскатистый звук взрыва.

История цивилизации выходила на особый виток, опаленный жарким и грозным светом.

Жители города Эль-Пассо в Техасе увидели на небе вспышку и услышали далекий раскат грома. Среди населения поползли слухи. Однако заранее подготовленные «дезы» от разных источников «потушили пожар». Людей успокоило сообщение о взрыве боеприпасов на складах Аламогордо.

На следующее утро, после «взрыва большого количества сильновзрывчатых веществ и пиротехнических средств» на вершине стальной 30-метровой башни, военный руководитель Манхэттенского проекта» Лэсли?ровс вызвал шифровальщиков и в Потсдам ушла телеграмма:

«ДЕЙСТВОВАЛИ УТРОМ. ДИАГНОЗ ЕЩЕ НЕ ОКОНЧАТЕЛЕН, РЕЗУЛЬТАТЫ, КАЖЕТСЯ, УДОВЛЕТВОРИТЕЛЬНЫЕ И УЖЕ ПРЕВЗОШЛИ ОЖИДАНИЯ»

17 июля в 17.08 «Большая тройка» приступила к работе. Председательствующим на конференции по предложению И. Сталина избрали президента США.

А Гровс в это время готовил «Докладную записку» военному министру Генри Стимсону о подробностях проведенного испытательного взрыва. 18 июля особо секретный пакет самолетом был отправлен в Берлин.

1 июля, бегло ознакомившись с его содержанием, Стимсон доставил пакет на виллу Трумэна и, заметно волнуясь, прочитал «Докладную…» Президенту.

На очередном совещании Трумэн был уже другим человеком: за его спиной теперь находился дипломат «Атом».

Проконсультировавшись со своими советниками и союзниками, 4 июля Трумэн доверительно, будто проговорившись, сообщил Сталину об успешном завершении испытания американской атомной бомбы. Черчилль, внимательно следивший за реакцией Сталина, пришел к выводу, то тот, скорее всего, не понял значения происшедшего: «Сообщение не произвело особенного впечатления на советского вождя и было воспринято им довольно безразлично».

В тот же вечер из Потсдама ушла шифротелеграмма:

«ДИРЕКТИВА ГРОВСА УТВЕРЖДЕНА ПРЕЗИДЕНТОМ».

Приказ командующему стратегической авиации генералу Карлу Спагсу — «После 3 августа, как только погодные условия позволят совершить визуальную бомбардировку, ?09-му сводному авиаполку 20-й воздушной армии надлежит сбросить первую спецбомбу на одну из следующих целей: Хиросима, Кокура, Ниигата, Нагасаки» — вступал в силу.

Но Трумэн и Черчилль ошиблись в своих выводах по поводу реакции Сталина. Дело было в том, что через 12 дней после сборки первой атомной бомбы через ведомство Берии «прошла информация» о дате и месте проведения ее испытания, о том, что США собираются сбросить две таких бомбы на Японию. Услышав сообщение Трумэна о том, что США испытали оружие неслыханной прежде силы, Сталин уже знал не только о запланированном взрыве первого американского ядерного устройства, но и о том, как идет работа по созданию собственной атомной бомбы. О результатах операции «Тринити» еще до беседы с Трумэном доложил Берия, инкогнито присутствующий на конференции.

А мир о рождении атомной бомбы узнал лишь тогда, когда в газетах появилось сообщение об уничтожении двух японских городов:

— 6 августа 1945 года (понедельник) над Хиросимой взошло «солнце смерти».

— 9 августа его жар опалил город Нагасаки.

По сути, эта бомбардировка городов Японии без всякой военной необходимости была не последним актом горячей войны, а «первым ударом в начинающейся холодной войне против Советского Союза».

У. Черчилль, Г.Трумэн и И.Сталин на Потсдамской конференции

Отступление. «Манхэттенский проект» (“Manhattan Project”)

Решение ассигновать крупные средства на производство атомной бомбы было принято в Белом доме 6 декабря 1941 года (т. е. до официального вступления США во вторую Мировую войну, которое было связано с нападением японцев на Пэрл Харбор 7 декабря 1941 года).

Кодовое наименование комплекса организационных, научно-исследовательских, конструкторских и промышленно-технологических работ, направленных на создание атомного оружия, взято от “Manhattan Engineering District” — «Манхэттенский инженерный округ» армии США, в ведение которого была организация строительных работ и материально-технического обеспечения проекта.

Для расположения научной лаборатории по разработке атомных бомб выбрали уединенный участок в штате Нью-Мексико, на «Столовой горе», в 30 км от города Санта-Фе Здесь до того находилась скотоводческая школа для мальчиков, сыновей богатых людей. Называлась она «Лос-Аламос» («Тополя») из-за тополей в близлежащем каньоне.

Ядро лаборатории составили ученые, работавшие в Беркли под руководством Роберта Юлиуса Оппенгеймера (Robert Oppenheimer). Он и был назначен директором лаборатории.

«Манхэттенский проект» подчинялся Президенту через военного министра Генри Л. Стимсона.

О нем знали

Советские разведывательные службы были информированы о проекте с самого его зарождения и внимательно следили за каждым этапом его развития.

Интересно отметить, что в аппарате разведки НКВД кто-то имел явную слабость к греческой мифологии, присваивая кодовые названия и имена (к примеру):

«АРТЕМИДА» — разведка;

«ГОРГОНА» — атомная бомба;

«КАРФАГЕН» — Лос-Аламос;

«ПАРФЕНОН» — Манхэттенский проект.

Служба безопасности проекта “Manhattan” занимала особое место.

С самого начала возглавлял ее полковник Борис Паш, сын митрополита Русской Православной церкви США Теофилуса Пашковского. Родился он в России, носил фамилию отца (в 1934 году ее укоротил), после событий октября 1917 года эмигрировал в Америку.

“Enormous” против “Manhattan Project”

Система безопасности «Парфенона» казалась абсолютно непроницаемой. Руководитель проекта гордился своей командой, которая должна была «сохранить в тайне от русских открытия и детали проектов и заводов». Но, увы, гордился он напрасно.

Добывание информации о создании ядерного оружия, а затем — о планах его использования являлось одной из главных задач внешней разведки СССР, начиная с октября 1941 года. Операция по проникновению в зарубежные атомные центры по добыванию атомных секретов получила кодовое название “Enormous”. Многие документы, добытые в результате операции, пока не рассекречены и нет надежды, что это случится в ближайшие годы. Но то, что стало известно, не может не поражать…

К концу войны в проекте «Манхэттен» работало, по крайней мере, шесть агентов советской разведки. Для обеспечения работы с ними имелось такое же количество агентов-связников.

Но именно два агента — «Чарльз» и «Млад» — стали источниками в вы сшей степени секретной информации по урановой проблеме. Эти два человека были избраны судьбой, чтобы оказаться в цитадели американских ядерных исследований. Они же стали свидетелями испытаний первой в мире атомной бомбы. Итак, при ПЕРВОМ взрыве американской атомной бомбы присутствовало ДВА советских агента!!!

«Отто», он же «Чарльз»

Он же Эмиль Юлиус Клаус Фукс (Fuchs). Его «карьера» в советской разведке начиналась в Лондоне, когда он по собственной инициативе установил контакт через своего друга Юргена Кучински, которого хорошо знали в советском посольстве. Тот и рассказал послу Майскому об ученом-атомщике, который участвует в сверхсекретной англо-американской программе, направленной на создание оружия необычайной мощности, и хочет помочь СССР в разработке собственной атомной бомбы.

О том, как проходили первые встречи, достоверно знали только двое — Клаус Фукс и его первый связник Симон (Семен) Давидович Кре мер, сотрудник Разведывательного управления (ГРУ) Генерального штаба РККА, работавший «под крышей» советского посольства.

Молодой физик после встречи с «Барчем» (оперативный псевдоним Кремера, Фукс знал его под псевдонимом «Александр») в укромном уголке Гайд-парка взялся подготовить в декабре 1940 года справку о возможности использования атомной энергии для военных целей.

Клаус Юлиус Фукс

«Барч» провел с Фуксом четыре встречи и получил от него в общей сложности около двухсот страниц различных документов о научно-исследовательских работах в рамках английской программы “Tube Alloys” («Тьюб Эллойз») по «Военному применению уранового взрыва». Кроме того Фукс сообщил, что аналогичные работы проводятся в Соединенных Штатах и что между этими странами существует сотрудничество, которое должно привести к созданию нового сверхмощного оружия.

Родился Клаус Фукс в маленьком городке Рюссельсгейме около Дармштадта (земля Гессен, ФРГ) 29 декабря 1911 года.

Учился в Лейпцигском университете, продолжал образование в Кильском. Был членом компартии Германии с 1932 года.

После прихода Гитлера к власти в 1933 году как антифашист-беженец оказался сначала в Париже, затем — в Англии. Его принял на жительство в Бристоле видный промышленник, который в свою очередь убедил известного физика Невилла Мотта, преподававшего в университете физику, взять молодого немца в свою лабораторию. В декабре 1936 года Мотт порекомендовал Фукса Максу Борну. Выхлопотав для Клауса стипендию глава кафедры теоретической физики университета в Эдинбурге в середине лета 1937 года принял его к себе.

1940 год характерен тем, что ученые начали будоражить свои правительства, указывая на теоретическую возможность создания супербомбы, а правительство Великобритании приняло решение о начале работ по урану и выделении средств профессору Рудольфу Пайерлсу для развертывания работ по атомной бомбе в Бирмингемском университете. Это ученый-беженец из Германии стал одним из немногих, кто понял, что для урановой бомбы нужен только легкий изотоп урана, и что необходимое ей количество для заряда измеряется не тоннами, а фунтами.

В поисках помощников Пайерлс натолкнулся на Фукса и запроси, разрешение у правительства Британии о привлечении его к секретным работам. В 1941 году Клаус Фукс был включен в группу ученых-физиков работавших над созданием атомной бомбы.

В июле 1942 года Фукс стал подданным Великобритании, получив доступ к совершенно секретным документам, в том числе и к дoнeceниям агента, который работал в Германии в области военных исследований.

Дальнейшую судьбу Клауса Фукса определило секретное соглашение подписанное президентом США С Рузвельтом и премьер-министром Beликобритании У. Черчиллем 19 августа 1943 года, об объединении усилий США и Великобритании.

Сам Роберт Оппенгеймер, высоко оценивший теоретические работы Фукса, порекомендовал включить его в состав английской научной миссии. В декабре 1943 года Фукс в составе британской группы ученых отбыл в США для участия в работе по американской атомной программе и поселился в Нью-Йорке. Вскоре его имя появилось в списке ученых, которым давалось разрешение на посещение различных исследовательских центров «Манхэттенского проекта» без необходимого в таких случаях специального разового разрешения.

Первая советская атомная бомба РДС-1

Первая советская термоядерная бомба РДС-6с

В феврале 1944 года Фукс коротко проинформировал советскую разведку о работах «Манхэттенского проекта» и о своем участии в этом проекте.

Вскоре он исчез из Нью-Йорка, внезапно и неизвестно куда. Только в январе 1945 года поступили от него сигналы. Как оказалось, с 14 августа 944 года Клаус Фукс стал сотрудником Лаборатории в Лос-Аламосе, строжайше охраняемой военной контрразведкой и ФБР.

В 1944 году руководитель отдела теоретической физики в Лос-Аламосе Санс Бете пригласил Рудольфа Пайергса возглавить группу, специализировавшуюся на разработке взрывного устройства и динамике ядерного взрыва. Тот не забыл о своем протеже, определил его в группу и поручил расчеты величины критической массы и разработку ИМПЛОЗИИ.

Руководство разведки НКГБ СССР знало о том, что разведка Наркомата обороны завербовала в Лондоне ученого-атомщика и ставила вопрос о передаче этого агента на связь со своей резидентурой. И только после того, как Клаус Фукс стал обитателем «Столовой горы», он был передан «для дальнейшего использования 1-му Управлению НКГБ СССР». Фукс («Отто»), не ведая того, с конца января 1944 года стал агентом другой специальной службы — внешней разведки. Вероятно тогда он и «приобрел» новый псевдоним — «Чарльз».

В феврале 1945 года Клаус Фукс передал Центру объемистый пакет — подробный письменный отчет, в котором суммировал все известное ему о последнем этапе разработки американской атомной бомбы.

Следующее рандеву Фукса со связником состоялось в июне. Клаус Фукс передал тогда письменную информацию о завершении работ по созданию урановой и плутониевой бомб и взрывным устройствам к ним. Очень важным было сообщение о предстоящем испытании в Аламогордо (намечалось оно на середину июня).

Последняя встреча с Фуксом в США (19 сентября 1945 года) была краткой. В ходе ее стало известно, что Фукс присутствовал 16 июля на испытаниях атомной бомбы. Важным было сообщение о дальнейших работах по усовершенствованию производства плутониевых бомб, и о том, что США ежемесячно производят 100 кг урана-235 и 20 кг плутония.

В середине июня 1946 года Фукс покинул Лос-Аламос и Соединенные Штаты. В Англии его назначили главой отдела теоретической физики Научно-исследовательского атомного центра в Харуэлле.

Испытание РДС-6 12 августа 1953 г.

Испытание РДС-1. Семипалатинский испытательный полигон. 29 августа 1949 г.

Руководство внешней разведки поручило возобновить встречи с ним резиденту по линии научно-технической разведки МГБ СССР А.С. Феклисову. Только «беспредельная преданность Фукса, его огромное мужество и крепкие нервы позволили продолжить тайные встречи… и передачу секретных материалов» — из воспоминаний А. Феклисова. 13 марта 1947 года в Лондоне К. Фукс передал в руки советского разведчика материалы чрезвычайной важности — материалы по производству плутония, которые Фукс не смог добыть в США. Они (по оценке ученых) позволили СССР сэкономить около 250 млн. рублей.

Материалы легли в основу Постановления Правительства СССР, которое обязывало разработчиков ядерного оружия провести теоретическую и экспериментальную проверку возможности создания нескольких типов атомных бомб усовершенствованной конструкции и водородной бомбы, которой был присвоен индекс РДС-6.

Неожиданное для Запада испытание советской атомной бомбы вызвало предположение, что у них ядерные секреты выкрали, Советам их могли передать люди, работавшие в Лос-Аламосе.

Осенью 1949 года в ЦРУ расшифровали несколько телеграмм, которыми в 1944 году Москва обменивалась с консульством в Нью-Йорке, и через его псевдоним «Чарльз» вышли на Клауса Фукса. Вскоре глава ФБР Гувер доложил президенту Трумэну, что его сотрудники выявили источник утечки атомных секретов из США.

Хотя Клаус Фукс и прекратил к этому времени связь с советской разведкой, как и обещал это сделать после первого ядерного взрыва, английская контрразведка взяла его в интенсивную разработку. Его не отстранили от работы, но многие сотрудники Харуэлла узнали, что глава отдела теоретической физики подозревается в шпионаже.

2 февраля 1950 года Клаус Фукс был арестован. На состоявшемся суде 1 марта 1950 года в соответствии с Законом о защите государственных секретов он был осужден на максимальный срок тюремного заключения. Фукса не приговорили к смертной казни только потому, что Советский Союз, которому он передавал секретные материалы, во время войны был союзником Англии.

8 марта 1950 года ТАСС сообщило:

«Агентство Рейтер опубликовало сообщение о состоявшемся на днях в Лондоне судебном процессе над английским ученым-физиком Фуксом, который был приговорен за нарушение государственной тайны к 14 годам тюремного заключения. Выступивший на этом процессе в качестве обвинителя генеральный прокурор Великобритании Шоукросс заявил, будто бы Фукс передавал атомные секреты «агентам Советского правительства».

ТАСС уполномочен сообщить, что это заявление является грубым вымыслом, так как Фукс неизвестен Советскому правительству и никакие «агенты» Советского правительства не имели к Фуксу никакого отношения».

Прозвучала правдивая ложь. Фукс действительно не был известен Советскому правительству — он был агентом внешней разведки НКВД/МГБ СССР.

Много ценнейшей в высшей степени секретной информации по урановой проблеме передал советским ученым через разведчиков Клаус Фукс. По оценке американских ученых эта информация дала возможность Советскому Союзу сократить сроки создания собственного атомного оружия до трех лет. Что касается термоядерной (водородной) бомбы, то его сведения позволили в СССР начать работы по ее созданию значительно раньше, чем в США.

В награду за эту ценную для СССР услугу Клаус Фукс получил 14 лет тюремного заключения и то от правительства Великобритании.

После досрочного освобождения 24 июня 1959 года «за примерное поведение» от предложения поселиться в Советском Союзе Фукс отказался и стал гражданином ГДР, жителем Дрездена, членом Академии Наук ГДР (1972), до 1978 года являлся заместителем директора Центрального Института ядерных исследований в Россендорфе и одновременно — профессором Высшей технической школы.

Он в течение почти 30 лет ждал, что Советский Союз признает его заслуги.

Но не дождался.

Умер Эмиль Юлиус Клаус Фукс 28 февраля 1988 года.

Похоронили его в Берлине на кладбище социалистов, где находятся могилы Карла Либкнехта, Розы Люксембург. На похороны пришло много людей. Но на этой печальной церемонии не оказалось ни одного представителя Страны Советов. Мало того, на подушечках покоились ордена, но не было ни одной советской награды, а впервые советская общественность узнала о нем в июле 1988 года, когда Центральное телевидение показало фильм «Риск-II».

«Персей», он же «Млад»

Клаус Фукс не подозревал, что работавший рядом с ним молодой физик-ядерщик, почти юноша, с самого начала принимавший участие в разработках «Манхэттенского проекта», тоже посчитал своим долгом «поделиться» с Советским Союзом секретами Лос-Аламоса.

Настоящее имя этого агента, имевшего доступ практически во все подразделения «Карфагена», долго оставалось в тайне. В документах советской разведки он фигурировал под псевдонимом «Млад». В средствах массовой информации он проходит под именем «Персей», которое придумали для того, чтобы скрыть настоящее кодовое имя агента.

Кто же, в действительности был «Млад»/«Персей»?

И кодовое имя, присвоенное советской разведкой ученому, и его подлинная фамилия были раскрыты в ходе выполнения «Проекта Венона». Среди 49-ти перехваченных и расшифрованных радиодонесений, которыми Москва обменивалась с советскими разведчиками в годы второй мировой войны и рассекреченных в июне 1995 года, (непосредственно касаются американского физика. После прочтения этих материалов эксперты Агентства национальной безопасности твердо уверились в том, что упоминавшееся в этих сообщениях имя «Млад», является псевдонимом самого младшего члена коллектива выдающихся ученых, занятых в Лос-Аламосе созданием «оружия судного дня».

Полное его имя Холтцберг Теодор Элвин (Тед Холл — для легкости произношения) впервые выплыло на страницах «Нью-Йорк Таймс Мэгэзин» в 1996 году.

Обучаясь в Гарвардском университете, Холл показал себя настоящим вундеркиндом. Поэтому он, еще не имевший диплома об окончании университета, был направлен на работу в святая святых американской военной науки. Туда он попал в ранге младшего научного сотрудника в феврале 1944 года.

Сам Оппенгеймер пригласил его в Лос-Аламос в середине 1943 года. Холл перед этим работал в Чикаго в окружении выдающихся ученых: Гарольда Юри, Артура Комптона, Глена Сиборга, Энрико Ферми, Эрнста Лоуренса. Занимался проработкой цепной реакции.

В день утверждения на научную должность ему исполнилось всего лишь 18 лет (родился Теодор Холл 20 октября 1925 года), а после окончания с отличием Гарвардского университета в неполных девятнадцать лет защитил докторскую диссертацию.

Башня и сборочный комплекс на испытательном поле при испытании РДС-1 на Семипалатинском испытательном полигоне.

Самая мощная в мире термоядерная бомба РДС-37

Испытания самой мощной термоядерной бомбы

Самыми актуальными в это время были расчеты критической массы плутониевого заряда. К этой проблеме по указанию директора лаборатории и подключили Теда Холла.

В октябре 1944 года после приезда в Лос-Аламос, Теодор Холл сделал свой выбор: он по своей инициативе познакомился с американским журналистом Сергеем Курнаковым.

Позднее Холл писал: «Мое решение вступить в контакт с Советским Союзом… было исключительно моим собственным. Меня никто не вербовал… Я с ранних лет размышлял и читал о политике и убедился, что в капиталистическом обществе экономическая депрессия может привести к фашизму, агрессии и войне, как это случилось в Италии и Германии. За время работы в Лос-Аламосе я осознал разрушительную силу атомной бомбы и задался вопросом, что может случиться, если после второй мировой войны в Соединенных Штатах наступит депрессия, а они при этом будут атомными монополистами.

… В некоторых кругах меня называют предателем, хотя в то время Советский Союз был не врагом, а союзником Соединенных Штатов. Советский народ героически сражался с нацизмом, заплатив огромную цену в человеческих жизнях, что, возможно, спасло западных союзников от поражения».

В своем донесении в Центр Курнаков охарактеризовал Холла как человека «исключительного ума, широких взглядов и хорошо разбирающегося в политике».

«Кавалерист»[1] получил добро из Москвы на вербовку юного ученого, и Тедд Холл стал информатором советской разведки, стал агентом не из корыстных побуждений, а считая своим моральным долгом перед людьми раскрыть Москве тайну «Манхэттенского проекта». В первый раз Холл передал Курнакову копию научного отчета, который он перед отъездом в отпуск написал для своего шефа в Лос-Аламосе, и список ученых, работавших вместе с ним. И в ноябре 1944 года нью-йоркская резидентура направила в Москву донесение, в котором сообщалось о Холле, получившем псевдоним «Млад».

Позднее он передал секрет принципа имплозии: простые две страницы, написанные от руки. Кроме этой наисекретнейшей теории Теодор Холл передал через связника схематическую модель атомной бомбы.

Передавая сведения по Лос-Аламосу, «Млад» категорически отказывался от материального вознаграждения, руководствуясь чисто гуманными соображениями.

После 1945 года Холл уже не принимал участия в шпионских акциях. После испытания первой советской атомной бомбы в августе 1949 года он вообще прекратил всякие контакты с советской разведкой. Но в 1950 году после расшифровки части кодов на него пала тень подозрения. На допросах в ФБР он держался твердо, что лишило агентов ФБР возможности усадить Теодора Холла на электрический стул.

С 1962 года он жил в Великобритании неподалеку от Кембриджа, сохраняя американское гражданство. Работал в Кэвендишской лаборатории, до выхода на пенсию преподавал биофизику. Он долгое время ничего не говорил журналистам, молчал, не давая повода усомниться в его преданности собственным идеалам. Лишь в 1998 году Теодор Холл нарушил обет молчания.

Умер Теодор Эрвин Холл в начале 2000 года, в возрасте 74-х лет: рак желудка и болезнь Паркинсона свели его в могилу.

После испытаний первой советской атомной бомбы ее создатели вполне заслуженно были удостоены высоких наград. Были награждены большая группа советских ученых, специалистов, сотрудников советской разведки. Клаус Фукс был награжден единственным советским орденом Дружбы Народов, посмертно.

Наверное, правы те, кто утверждает, что, если бы не работа этих людей на советскую разведку, то они бы смогли в жизни достичь гораздо большего, войти в число самых крупных ученых XX века. Они выбрали другую судьбу, работая не на собственную научную карьеру, а на ядерный паритет — то есть на мир…

• ХИМИЯ И БИОЛОГИЯ

Стражи иммунной системы

Зоптан Фегервари, Шимон Сакагучи. Фегервари работает в отделе патологии, профессор Сакагучи заведует отделом экспериментальной патологии в Киото

Регуляторные Т-клетки удерживают иммунную систему организма от нападения на собственные ткани. Их использование позволит лечить самые разные заболевания и, возможно, решить проблему отторжения трансплантированных органов.

«Тяжелейший аутотоксикоз» — такой термин был введен около ста лет назад известным немецким врачом-бактериологом Паулем Эрлихом для описания патологического состояния, при котором иммунная система человека «атакует» его же собственные органы и ткани. Эрлих полагал, что с биологической точки зрения в аутоиммунности (еще одно введенное им определение) нет ничего абсурдного, когда она находится под строжайшим контролем. Однако медицинское сообщество не приняло столь неоднозначной идеи. В самом деле, зачем природе встраивать в организм человека механизм, способный разрушать своего носителя?

Однако врачи время от времени сталкивались с заболеваниями, которые попадали под концепцию Эрлиха. Среди них рассеянный склероз, инсулинозависимый диабет, ревматоидные артриты. Выяснилось, что у подобных больных обычно на рушена функция особых лейкоцитов, известных как СD4+-Т-лимфоциты (они названы так потому, что созревают в тимусе — железе, расположенной в грудной клетке чуть выше сердца, и несут на своей поверхности молекулы гликопротеина CD4). В норме они играют роль «старших офицеров», которые отдают команду другим клеткам иммунной системы к наступлению на вторгшихся в организм врагов — болезнетворных микроорганизмов, но иногда направляют оружие против органов и тканей собственного тела.

Эрлих оказался прав и в другом: недавно идентифицированы клетки, специализирующиеся на возвращении на путь истинный вышедшей из повиновения иммунной системы. Они получили название регуляторных T-клеток. Будучи частью популяции СD4+-Т клеток, они поддерживают мир и согласие между иммунной системой и организмом. Кроме того, выяснилось, что им свойственна не только миротворческая функция: они также влияют на реакцию иммунной системы на проникшие в организм инфекционные агенты, опухолевые клетки, трансплантированные органы, клетки плода при наступлении беременности и т. д. Если удастся выяснить, как они выполняют свои обязанности, и почему их работа иногда дает сбой, исследователи получат возможность контролировать деятельность этих регуляторов и при необходимости подавлять иммунную активность.

Как только иммунная система начинает применять свое оружие не по назначению, регуляторные Т-клетки (T-reg) встают у нее на пути

Ненадежная система обороны

Многих людей сегодня пугает сознание того, что иммунная система в любой момент может выйти из-под контроля и спровоцировать аутоиммунное заболевание. Неприятнее всего то, что такой «иммунологический дамоклов меч» не так уж трудно привести в действие. Например, при введении мышам белков их собственной центральной нервной системы вместе с каким-нибудь адъювантом (неспецифическим стимулятором иммуногенеза) возникает деструктивная иммунная реакция которая в основном проявляется как рассеянный склероз, вызывающий разрушение головного и спинного мозга.

Вводя животным их собственные белки разного происхождения, можно вызвать и другие аутоиммунные реакции. Такая же опасность подстерегает и человека. По крайней мере из крови вполне здоровых людей выделены аутореактивные клетки иммунной системы, которые в пробирке ведут себя крайне агрессивно в отношении тканей своего родного организма.

Почему же при наличии постоянной угрозы со стороны собственной иммунной системы большинство из нас не страдает аутоиммунными заболеваниями? Каким образом наша внутренняя защита отличает опасных микробов от нормальных клеток своего организма? Исследователи обнаружили, что для обеспечения самотолерантности (способности удерживать иммунную систему в рамках) принимается множество мер предосторожности. Первая линия обороны, во всяком случае, в том, что касается Т-клеток, располагается в тимусе. Здесь созревшие Т-клетки проходят серьезный «курс обучения» и настраиваются на крайне слабую реакцию на здоровые клетки организма-хозяина. Клетки, не поддающиеся «дрессировке», отбраковываются. Однако ни одна система не застрахована от ошибок, и некоторое количество аутоагресивных Т-клеток ускользает от контроля. Попадая в кровоток и лимфу, они создают угрозу запуска аутоиммунной реакции.

Кровь и лимфа представляют собой вторую линию обороны. Здесь используется несколько приемов. Некоторые ткани, в том числе головного и спинного мозга, ограждены от аутоагрессивных клеток иммунной системы тем, что к ним ведет небольшое число сосудов, уходящих вглубь этих органов. Одна ко такая самоизоляция не может быть полной. В силу определенных обстоятельств (например, при повреждении тканей) аутореактивные клетки все же могут проникнуть внутрь. Другие способы защиты носят упреждающий характер. Иммунные клетки, проявляющие подозрительный интерес к здоровым тканям и органам, атакуются другими компонентами иммунной системы и разрушаются или инактивируются ими.

По-видимому, среди «подразделений», участвующих в упреждающих действиях, ключевая роль принадлежит регуляторным Т-клеткам. Большинство из них (а возможно, и все) обучаются мастерству в тимусе, а затем распространяются по всему организму в виде специализированной субпопуляции Т-клеток.

История открытия регуляторных Т-клеток

В 1969 г. Ясуаки Нисидзука (Yasuaki Nishizuka) и Тэруе Сакакура (Teruyo Sakakura) из японского Центра по исследованию рака в г. Нагоя обнаружили, что удаление тимуса у новорожденных мышат женского пола приводит к серьезным последствиям — разрушению яичников. Вначале ученые предположили, что тимус секретирует гормоны, необходимые для развития и сохранения данных органов. Однако позже выяснилось, что ткани яичников у мышат, лишенных тимуса, буквально наводнены иммунными клетками, что свидетельствовало о наличии аутоиммунного заболевания, возникшего в результате выхода из строя какого-то регуляторного механизма. Стоило ввести грызунам нормальные Т-клетки, как болезнь отступала. Все указывало на то, что в популяции Т-клеток имеется система самоконтроля.

Так выглядит T-reg-клетка мыши

В начале 1970-х гг. аналогичные результаты в ходе опытов на взрослых крысах получил Джон Пенхейл (John Penhale) из Эдинбургского университета, а Ричард Гершон (Richard Gershon) из Йельского университета впервые предположил, что существует некая группа Т-клеток, способных подавлять иммунную реакцию, в том числе и направленную против тканей собственного организма. Гипотетические клетки были названы супрессорными, но в то время никто не мог найти объяснения их поведению.

Основные надежды возлагались на обнаружение особых структур на поверхности Т-клеток — маркеров, по которым супрессорные Т-клетки можно было бы отличить от других составляющих иммунной системы. Начиная с середины 1980-х гг. многие молекулы были испробованы на роль потенциального маркера. В конце концов в 1995 г. один из нас (Сакагути) обнаружил таковой — им оказалась молекула, названная CD25. Когда у мышей были удалены CD4+-Т-клетки, несущие данный маркер, иммунной атаке подверглось сразу несколько органов: желудок, половые, слюнные, щитовидная и поджелудочная железы. К ним устремились лейкоциты и разрушили их.

Важным подтверждением того, что мы находимся на правильном пути, стал следующий эксперимент. Мы выделили популяцию Т-клеток нормальной мыши, удалили из нее большую часть CD4+-CD25+-T-клеток, а затем оставшийся материал инъецировали грызунам с нефункционирующей иммунной системой, что привело к развитию у них аутоиммунного заболевания. Чем меньше СD4+-СD25+-Т-клеток оставалось в Т-клеточной популяции, вводимой лабораторным животным, тем шире становился круг аутоиммунных расстройств, приводивших к гибели подопытных. При введении же CD4+-СD25+-Т-клеток даже в небольших количествах иммунитет восстанавливался и защищал организм от саморазрушения. Иммунологи стали называть CD4+-CD25+-Т-клетки регуляторными (или просто T-reg), по-видимому, желая устранить путаницу, которую вызывало определение «супрессорные».

Не только самотолерантность

Итак, есть указания на то, что T-reg-клетки действительно предотвращают развитие аутоиммунных заболеваний у человека, однако их роль оказалась еще значительнее. Так, они принимают участие в реакции организма на проникновение микробов.

В 1990-х гг. Фиона Паури (Fiona Powrie) из DNAX, исследовательского института в Пало-Альто, шт. Калифорния, проводила эксперименты по введению популяции Т-клеток, обедненной T-reg, мышам с нефункционирующей иммунной системой. В одной из серий экспериментов у животных развилось острое воспаление кишечника. Но аберрантная иммунная реакция была направлена в первую очередь не на клетки самого органа.

В кишечнике как грызунов, так и человека присутствует множество микроорганизмов. Нередко их число превышает триллион на каждый грамм ткани. Большинство из них не только безвредны, но даже необходимы: они улучшают пищеварение и вытесняют патогенные бактерии (например, сальмонеллы), которые в противном случае заселили бы кишечник. В норме иммунная система никак не реагирует на присутствие полезных, хотя и чужеродных тел. Но у мышей, которые использовала в своих опытах Паури, все было не так. Введенные иммунные клетки атаковали не только микроорганизмы, но и стенки кишечника реципиента. Однако при инъекции клеток T-reg подобных проблем не возникало. И если бы последние вводились вместе с другими Т-клетками с самого начала, то никакого воспалительного процесса в кишечнике не возникло бы. Подводя итоги, можно сказать, что иммунная система представляет собой спусковой механизм, готовый в любую минуту атаковать микрофлору кишечника, и сдерживают ее только T-reg-клетки.

Ответ иммунной системы на болезнетворные чужеродные агенты может контролироваться аналогичным образом. С одной стороны, T-reg-клетки способны блокировать слишком сильную реакцию, с другой — предотвращать уничтожение какого-нибудь инородного тела, позволяя ему существовать в организме хозяина. Есть свидетельство того, например, что невозможность полностью уничтожить обитающую в желудке бактерию Helicobactor pilori, вызывающую язвенную болезнь, связана с «умиротворяющим» действием T-reg-клеток на иммунную систему.

Дело в том, что неполное уничтожение в организме патогенов имеет положительную сторону. Был поставлен следующий опыт: мышей инфицировали безопасными для них паразитами. Даже если иммунная система животных была здорова, в их организме оставалось небольшое число микроорганизмов, и тогда повторная инфекция получала достойный отпор. Если же популяция Т-клеток была бедна клетками T-reg, то паразиты уничтожались все до одного, однако при повторном заражении иммунная реакция была столь слабой, будто организм грызунов никогда прежде с этими паразитами не встречался. T-reg-клетки, по-видимому, улучшают иммунологическую память, которая обеспечивает невосприимчивость организма к повторным заражениям и лежит в основе действия вакцин.

Есть указания и на то, что клетки T-reg способствуют нормальному (с иммунологической точки зрения) протеканию беременности, которая всегда оказывается вызовом иммунной системе. Поскольку плод наследует от матери только половину генов, а вторую полу чает от отца, он генетически не идентичен матери и по существу может считаться имплантированным органом. От отторжения плод защищает целый ряд механизмов, функционирующих в трофобласте (плацентарной ткани, соединяющей зародыш со стенкой матки). Трофобласт — не просто физиологический барьер для содержащихся в материнской крови веществ, вредных для плода: в нем продуцируются молекулы-иммуносупрессанты.

При беременности иммунная система будущей матери претерпевает изменения. Есть данные, что у женщин с таким аутоиммунным заболеванием, как рассеянный склероз, в период беременности T-reg-клетки проявляют большую активность. Есть основания полагать, что причиной спонтанных абортов у некоторых женщин оказывается низкая активность T-reg-клеток.

Обзор: иммунные регуляторы

Долгое время иммунологи не верили в существование клеток, специализирующихся на подавлении излишней активности иммунной системы. Однако таковые действительно имеются — они получили название регуляторных Т-клеток (T-reg).

T-reg-клетки не только подавляют аутоиммунную реакцию, но и помогают организму противостоять повторному заражению патогенными микробами, защищают от уничтожения полезные бактерии, населяющие кишечник, способствуют нормальному протеканию беременности. Однако у них есть и отрицательные свойства: они помогают раковым клеткам избежать атаки со стороны иммунной системы.

Результаты последних исследований дают надежду на создание новых методов лечения аутоиммунных заболеваний и рака. Возможно также, что T-reg-клетки избавят пациентов, перенесших трансплантацию органов или тканей, от пожизненного приема иммуносупрессантов.

Использование T-reg-клеток в медицине

Итак, T-reg-клетки являются мощным природным регулятором иммунной системы. Научившись влиять на его работу, мы сможем лечить различные заболевания. Ожидать немедленного практического внедрения подобного способа борьбы с недугами, конечно, не приходится, но имеющиеся данные позволяют надеяться, что введение в организм самих T-reg-клеток или препаратов, воздействующих на их активность, уже в скором времени сможет облегчить состояние некоторых больных.

Речь идет, прежде всего, об аутоиммунных заболеваниях. Возможно, с помощью T-reg-клеток удастся справиться также с разными видами аллергии. А легкость, с которой клетки T-reg «усмиряют» иммунную систему, предполагает, что они могут стать незаменимыми при операциях по пересадке органов.

Уменьшение активности T-reg-клеток можно было бы использовать и при лечении онкологии. Компоненты иммунной системы, циркулируя в крови и лимфе, бдительно следят за появлением в организме клеток, превратившихся в раковые. Они распознают их по определенным морфологическим признакам и причисляют к чужеродным агентам. Мешая «патрульным» клеткам иммунной системы выполнять работу, T-reg поневоле способствуют образованию и росту опухоли. По наблюдениям некоторых врачей, у больных раком аномально высоко содержание активных T-reg-клеток как в крови, так и в самой опухоли.

Что касается трансплантации органов, то здесь разрабатывается другой способ получения T-reg-клеток с нужными свойствами. Он предусматривает удаление T-reg из организма больного, которому предстоит трансплантация, и культивирование их вместе с клетками соответствующего органа донора. Цель подобной процедуры — получение Т-reg-клеток с уникальными способностями подавлять отторжение. Один из нас (Сакагути) доказал, что однократного введения таких клеток во время пересадки кожи достаточно для того, чтобы трансплантированный лоскут полностью прижился. Следует также отметить, что описанная процедура оставляет в неприкосновенности иммунную систему реципиента.

За последние десять лет представления о том, как работает защитная система организма, претерпели существенные изменения. Выяснив, как появляются клетки-регуляторы и почему они обладают столь высокой иммуносупрессивной активностью, мы сможем использовать их для лечения многих смертельно опасных недугов. Позволяя разрушать «чужое» и строго охраняя «свое», T-reg-клетки служат настоящими миротворцами иммунной системы.

ВОЕННО-ТЕХНИЧЕСКОЕ ОБОЗРЕНИЕ

• ВОЕННАЯ АВИАЦИЯ

Истребитель F-86 “Sabre”

Часть II

(окончание, начало в № 8, 2007 г.)

Александр Анатольевич Чечин и Николай Николаевич Околелов — выпускники ХВВАИУ, всю свою жизнь посвятили службе в военной авиации, преподаватели Харьковского университета Воздушных Сил, известные историки авиации. Знакомы читателям по публикациям в журналах: «Моделист-Конструктор», «Крылья Родины», «Авиация и время».

Следующий вариант самолета получил на фирме обозначение NA-191. К реализации этого проекта приступили 26 октября 1951 г. В результате изменений, внесенных в конструкцию, самолет превратился в истребитель-бомбардировщик. Для решения новых задач, под крылом “Сейбра” дополнительно установили еще по одному пилону. Это позволило самолету одновременно нести подвесные топливные баки и бомбовую нагрузку. В результате испытаний оказалось, что без ПТБ и с бомбовой нагрузкой, радиус действия самолета составлял всего 80,5 км но, несмотря на это, 5 августа 1952 г. фирма получила заказ на постройку 907 NA-191. Первый Sabre в варианте истребителя-бомбардировщика, получивший обозначение F-86F-30, вышел из сборочного цеха завода в Калифорнии в октябре 1952 года.

Серийный самолет имел четыре крыльевых узла подвески, на которых можно было размещать ПТБ емкостью 454,2 л или 757 л. Внутренние пилоны предназначались для подвески бомб массой до 454 кг. С двумя ПТБ емкостью 757 л, перегоночная дальность самолета составляла 2574,4 км, а боевой радиус — 914 км.

В январе 1953 года появилась очередная модификация истребителя-бомбардировщика F-86F-25 с новым крылом. Со старого крыла сняли предкрылки, а его площадь увеличили с 87,8 м^2 до 92,1 м^2. Стреловидность крыла по передней кромке довели до 35,70. Увеличение площади крыла позволило разместить в нем дополнительное топливо. Общая емкость внутренних топливных баков составила теперь 1911,4 л, вместо 1646,5 л. Новое крыло получило обозначение “6–3”. Внесенные изменения незначительно увеличили максимальную скорость полета на уровне моря, прирост составил 11,3 км/ч, а на высоте 10668 м — 6,5 км/ч. Расширился диапазон высот и скоростей полета. Значительно улучшилась маневренность “Сейбра”, особенно на больших высотах и на больших значениях числа М. Оттягивая наступление бафтинга, новое крыло давало пилоту возможность выполнять маневры с большими перегрузками на больших высотах. Разрешенная перегрузка на высоте выросла на 1,5g. Недостатком крыла стало повышение скорости сваливания с 206 км/ч до 231,7 км/ч, и, как следствие этого, наступило увеличение посадочной скорости, и, соответственно, длины разбега и пробега. Пятьдесят комплектов крыла “6–3” в сентябре 1952 года отправили в Корею, где прямо на аэродроме их устанавливали на F-86F и F-86E.

Крыло “6–3” стало стандартным для всех последующих “Сейбров” серии “F”. В ходе серийного производства, новое крыло устанавливалось на F-86F 25, начиная с 171-й машины, а на F-86F-30 — начиная с 200-й.

Следующая серия F-86F носила обозначение NA 191. Заказ на само леты был выдан 5 августа 1952 года. Машины получили обозначение F-86F 35. Поставки начались в октябре 1952 и были закончены к маю 1954 года. Всего выпустили 967 F-86F-35.

Согласно отдельно подписанному контракту, сборочный завод в Калифорнии выпустил 157 самолетов-носителей ядерного оружия (NA-202). F-86F-35 этой серии были способны нести я дерную бомбу Мк.12 весом 544,8 кг и мощностью 12–14 кт. Это была первая американская бомба, в которой использовалась бериллиевая оболочка. Бомба подвешивалась под левым крылом, а под правым крылом, для балансировки, подвешивался топливный бак.

Самолеты оборудовались маловысотной бомбардировочной системой LABS (Low Altitude Bombing System) с вычислителем, позволявшим вы понять бомбометание с кабрирования или полупетли. При этом точка сброса бомбы определялась автоматически. Всего выпустили 2239 “Сейбров” модификации “F”.

Прогрев двигателя при помощи специальной печки зимой 1952 года. F-86E из 25 FIS

F-86F с пушками

После первых боев, проведенных F-86 против МиГ-15, стало ясно, что пулеметного калибра вооружения американских истребителей для борьбы с МиГ-ами явно недостаточно; МиГ обладал поразительной живучестью. Подтверждением этому может служить сообщение полковника Гленна Иглстона (Glenn Eagleston), что один из МиГ-ов, в который им было выпущено 2/3 боезапаса, смог выйти из строя и уйти на свой аэродром. На следующий день он уже принимал участие в воздушном бою. Необходимость установки на F-86 пушечного вооружения становилась очевидной.

С целью проверки эффективности авиационных пушек в Корею, прямо со сборочного цеха, направили четыре "F86Е-10 (серийные номера 51-2803, 1819, 2826 и 2836) и шесть F-86F-1 серийные номера 51-2855, 2861, 2867, 1868, 2884 и 2900), вооруженных четырьмя пушками Т-160 калибром 20 мм. Орудия имели скорострельность 1500 выстрелов в минуту. Боекомплект составлял 100 снарядов на ствол. Проверка работы системы вооружения проводилась на самолете (с/н 51-2803), отстрел оружия на высотах от 3000 до 7500 м прошел без проблем. Пушечные “Сейбры” получили обозначение F-86F-2, а вся программа перевооружения кодовое название Gunval.

Все восемь пушечных истребителей поступили в 4-е истребительное крыло. В составе 335-й эскадрильи новые “Сейбры” вступили в бой.

Сброс топливных баков перед воздушным боем

В первых боевых вылетах выяснилось, что во время маневренного боя на высотах 9000-10000 м стрелять из пушек невозможно. Пороховые газы попадали в воздухозаборник и приводили к срыву потока воздуха с лопаток компрессора, наступал помпаж, и двигатель останавливался. На испытаниях этот дефект не проявился, ведь стрельба велась на более низких высотах, где в меньшей степени ощущался недостаток кислорода. В результате, пушечные “Сейбры” так и не одержали ни одной воздушной победы.

После установки отражателей пороховых газов дефект был устранен. В последующих 282 воздушных боях, проведенных на F-86F-2, из 41 обстрелянного пушками МиГ-15, шесть были сбиты, три сбиты предположительно и 13 получили повреждения. Два пушечных “Сейбра” получили повреждения, но смогли вернуться на аэродром. Войсковые испытания завершились 1 мая 1953 года. Самолеты отправили обратно в США. Впоследствии все F-86F-2 оказались в составе подразделений Национальной Гвардии.

Уже после окончания корейской войны, в 1954 году, два F-86F-1 (с/н 51-2916 и 51-2926) были оснащены 20мм пушками Oerlikon 206RK и получили обозначение F-86F-3. Испытания новой системы вооружения проводили на авиабазе Эглин (Eglin) во Флориде. Результаты испытаний оказались абсолютно неудовлетворительными. Пушка, обладавшая большей массой, смещала центр тяжести самолета и усложняла управление. Впоследствии, получив обозначение JF-86F, эти самолеты использовались для проведения различных испытаний в течение 1954-55 годов и были списаны в 1957 году.

RF-86F

В 1953 году, на авиабазе Тсуики в Японии, несколько F-86F-30 приспособили под установку фотокамер К-14. Проект получил кодовое название Haymaker — Косарь. Все вооружение, прицел и РЛС с самолетов сняли. Установка фотокамер соответствовала принятому ранее расположению на RF-86A по программе Ash-tray. Фотокамеры, также как и на RF-86A, установили горизонтально. Съемка велась через систему зеркал. Как и на RF-86A в фюзеляже сделали утолщения, закрывавшие установленные в нем фотокамеры. Модифицированный “Сейбр” получил обозначение RF-86F-30.

Новые самолеты поступили на вооружение 15-й тактической разведывательной эскадрильи, базировавшейся в Кимпо. RF-86F-30, как правило, летали на разведку совместно с RF-86A до самого конца боев. Для ввода в заблуждение пилотов МиГ-ов в носовой части RF-86F-30 подрисовывали пулеметные порты.

В июне 1953 года начался серийный выпуск РЕ-86Р.От“ корейских” они отличались установкой двух камер К-22 и одной К-17, которые стояли вертикально, и крылом типа “6–3”. Всего выпустили 8 разведчиков RF-86F (серийные номера 52-4337, 4379,4492, 4800, 4808, 4822, 4823, и 4864). Их выпуск совпал с окончанием Корейской войны, поэтому проявить себя в боевой обстановке серийные самолеты не успели.

Несмотря на успешное применение RF-86A и RF-86F в боях, в качестве тактического разведчика следующего поколения, командование ВВС США выбрало RF-84F фирмы Republic Aviation. Однако все построенные RF-86F продолжали использоваться по своему прямому назначению до полной выработки ресурса.

Раскрытые воздушные тормоза истребителя F-86F

Применение в Корее

Понеся большие потери в боях с МиГ-15, американское командование в срочном порядке направило в Корею 4-е крыло истребителей перехватчиков (4 Fighter Interceptor Wing), в состав которого входили 334, 335, и 336-я эскадрильи. Большинство летчиков уже обладали боевым опытом (на счету крыла числилось более 1000 сбитых немецких самолетов).

В середине декабря 1950 года транспорты с F-86 прибыли в Японию Там самолеты выгрузили и после облета перегнали на авиабазу Кимпо в Корею. Первые “Сейбры” произвели посадку на летном поле авиабазы 15 декабря. 17 декабря 1950 года произошла первая встреча “Сейбров” с МиГ-ами. Американцы выполняли облет района южнее реки Ялуцзян и встретили четверку МиГ-15. В скоротечном бою лейтенант Брюс Хинтон (Bruce Hinton) сбил МиГ из 29-го ГвИАП.

Через 5 дней американцы потеряли первый “Сейбр”. Первым в групповом бою сбил F-86 летчик 177-го ИАП Н.Е. Воробьев. По нашим данным общий счет этого боя составил 3:2 в пользу МиГ-ов. Однако американцы признали потерю только одного истребителя, вместе с тем, они заявили об уничтожении шести МиГ-15. До конца декабря, по данным командования 4 FIW, “Сейбры” выполнили 234 боевых вылета, провели 76 воздушных боев и одержали восемь побед, потеряв при этом один истребитель.

Крупнокалиберные пулеметы

В конце декабря, после возобновления наступления китайских и северокорейских войск, F-86 впервые были использованы в качестве истребителей-бомбардировщиков. Эффект от этого оказался незначительным. Малая полезная нагрузка, большая скорость полета и сложность применения самолета в горной местности — делали его менее эффективным, чем F-80 и F 84. “Сейбры”, как правило, несли только две неуправляемые ракеты HVAR.

В марте 1951 года бои в воздухе возобновились с новой силой.

В это время и появилось знаменитое понятие “Аллея МиГов”, которое включало в себя район в северо-западной Корее, к югу от реки Ялуцзян. Этот район являлся зоной ответственности МиГ-ов, и для американцев полеты в этом месте представляли большую опасность. Бои над “Аллеей МиГов” отличались скоротечностью. Отдаленность аэродромов базирования “Сейбров” ограничивала их время пребывания в этом районе.

По утверждению американцев, 20 мая 1951 г. пилот Джеймс Джабара (James Jabara), одержав на F-86A две победы над МиГами, стал первым асом реактивной эпохи. Но известно, что заместитель командира эскадрильи 29 ГвИАП С.И. Науменко, уже в феврале 1951 года, имел на своем счету 5 побед, а старший лейтенант Капранов сбил 4 самолета и у него были еще две неподтвержденные победы.

По американским данным за первые пять месяцев 1951 года “Сейбры” выполнили 3550 боевых вылетов и одержали 22 победы.

С лета 1951 года командование авиации ООН стало отмечать активизацию действий истребителей противника. К этому времени относится прибытие в зону конфликта 324-й и 303-й истребительных дивизий под командованием трижды Героя Советского Союза генерал-майора И.Н. Кожедуба и генерал-майора Г.А. Лобова. В воздушных боях 11, 17, 18 и 19 июня “Сейбры” понесли значительные потери, хотя американцы признали потерю только двух F-86.

С 22 октября 1951 года новые истребители F-86E начали поступать на вооружение 51-го FIW. Первые 75 “Сейбров” сели на авиабазе Сувон (Suwon), где базировались 16-я и 25-я эскадрильи, летавшие до этого на F-8 °C. 1 декабря 1951 года летчики крыла впервые вылетели на боевое задание на новых самолетах. 2 декабря, летчик 25-й эскадрильи лейтенант Пауль Роач (Paul Roach) одержал первую воздушную победу.

В июне 1952 года в состав 51-го крыла включили 39-ю истребительную эскадрилью. С конца 1951 года “Сейбры”, в нарушение резолюции ООН, стали массово появляться севернее реки Ялуцзян. До этого времени фиксировались только единичные случаи пролета американских самолетов.

В июне 1952 года на вооружение подразделений, воевавших в Корее, начала поступать очередная модификация “Сейбра” — F-86F. Более высокие летные характеристики нового самолета позволили его пилотам уверенней чувствовать себя в бою. Американцы заявили, что 335-я эскадрилья до конца 1952 года одержала на F-86F восемьдесят одну победу, в то время как две другие эскадрильи крыла, воевавшие на F-86E, — только сорок одну. После таких успехов, все летчики хотели воевать только на новых “Сейбрах”, которых не хватало на перевооружение всех подразделений. Пришлось стараться более или менее равномерно распределять прибывающие самолеты по подразделениям. Но это не могло полностью решить задачу перевооружения на более совершенную технику и командование ВВС решило передать все имеющиеся в Америке F-86F в Корею, а все F-86E перевезти в США.

F-86F с вариантами бомбовой нагрузки

В сентябре 1952 года в Корее начали летать новые “Сейбры” с крыльями “6–3”. Они уже не уступали МиГ-ам в скороподъемности и маневренности на больших высотах, а также практическом потолке. По заявлению американцев, именно F-86F с крылом “6–3” одержали самые значительные победы в Корейской войне. В период с 8 по 31 мая 1953 года на этих самолетах было сбито 56 МиГов, при одном потерянном “Сейбре”. Этот показатель американцев смогли превзойти только в начале 80-х годов израильские летчики, когда над долиной Бекаа на своих F-15 и F-16 сбили 80 сирийских истребителей, не потеряв ни одного своего самолета.

Разработали американцы и новую тактику. Теперь истребители располагались эшелонировано по высотам. Выше всех шли новые F-86F, обладавшие лучшими высотными характеристиками, а нижние эшелоны занимали F-86E, которые отбивали атаки МиГ-ов, прорывавшихся к охраняемым самолетам, которые летели ниже. 20 июня 1953 года пилоты “Сейбров” заявили о 16-ти победах, что являлось самым лучшим показателем за все дни войны.

Первые “Сейбры” истребительно-бомбардировочной модификации F-86F-30 появились в Корее 28 января 1953 года. Самолеты поступили на вооружение 18 го истребительно-бомбардировочного крыла. 25 февраля новые “Сейбры” впервые появились в пределах “Аллеи МиГов”. В этом вылете F-86F-30 одержали и первую победу. К концу марта, с поступлением достаточного количества F-86F-30, стало возможным вооружить ими 12-ю отдельную эскадрилью и 2-ю эскадрилью южноафриканских ВВС. Всего южноафриканцы выполнили на “Сейбрах” 1427 боевых вылетов, потеряв две машины от огня средств ПВО противника. После окончания войны все “Сейбры” были возвращены США.

В феврале 1953 года, 8-е истребительно-бомбардировочное крыло, базировавшееся в Сувоне, заменило свои F-8 °C на F-86F-30. Переучивание личного состава завершилось в начале апреля. Восьмого и тринадцатого апреля самолеты 8FBW впервые приняли участие в атаке наземных частей противника. К этому времени, ВВС США располагали в Корее пятью крыльями истребителей-бомбардировщиков. Три из них имели на вооружении самолеты F-84G Thunderjet, а два — F-86F-30. “Сейбры” вполне успешно выполняли задачи по бомбометанию, и в то же время они были способны отразить атаки МиГ-ов. Способность истребителя-бомбардировщика вести активный бой была особенно необходима в районе “Аллеи МиГов”.

Заправка самолетов F-86E на авиабазе Сувон

В июне 1953 года “Сейбры” больше потеряли при штурмовке войск противника, чем в воздушных боях. За месяц F-86F-30 сбросили на противника 3044 тонны бомб, при этом от огня зенитной артиллерии было потеряно 14 машин.

Считается, что точка в борьбе между “Сейбрами” и МиГ-ами была поставлена 22 июля, когда лейтенант Сэм П. Юнг (Sam P.Young) из 31-го крыла одержал свою первую и последнюю победу, сбив МиГ-15.

Последний самолет был сбит 27 июля, уже после вступления в силу договора о прекращении огня, когда капитан Ральф С. Парр (Ralph S. Parr) на своем F-86F-30 сбил над Китаем советский военно-транспортный самолет Ил-12, при этом весь экипаж и пассажиры погибли.

На момент прекращения огня, американцы располагали в Корее семью авиационными частями, на вооружении которых находилось 297 “Сейбров”, из них 132 самолета, являлись истребителями-бомбардировщиками.

Американские данные по результатам действий F-86, мягко говоря, не отличаются точностью и правдивостью. По одним источникам, пилоты “Сейбров” сбили 808 Мигов, потеряв 58 своих (соотношение потерь 14:1), по другим — одержано 792 победы над МиГ-ами, свои потери — 78 машин (соотношение потерь 10:1). 39 американских летчиков стали за время Корейской войны асами, воюя на “Сейбрах”.

F-86E капитана Bill Lilley (7 побед), Япония 1952 год

Описание конструкции F-86E

F-86 — представлял собой цельнометаллический, одноместный, однодвигательный реактивный истребитель со стреловидным крылом.

Фюзеляж типа полумонокок. Конструктивно фюзеляж разделялся на две части — носовую и хвостовую. Технологический разъем позволял осуществить быструю расстыковку фюзеляжа с целью замены двигателя или его агрегатов.

В носовой части фюзеляжа размещались: воздухозаборник двигателя, отсеки электронного оборудования и вооружения, герметическая кабина летчика, закабинный отсек радиооборудования, передний и задний топливные баки. Двигатель закреплялся на цапфах силовых шпангоутов носовой части фюзеляжа.

Канал воздухозаборника огибал кабину пилота снизу.

На верхней кромке воздухозаборника, под радиопрозрачным обтекателем, устанавливалась антенна РЛС. На нижней кромке воздухозаборника стояла камера кинофотопулемета.

В отсеке оборудования, перед кабиной пилота, размещался аккумулятор, блоки РЛС, вычислитель прицела, радиостанция и кислородные баллоны.

За носовым отсеком оборудования находилась гермокабина пилота, закрытая фонарем каплевидной формы. Задняя часть фонаря при открывании сдвигалась назад. Катапультируемое кресло пилота разработано фирмой North American. Оно обеспечивает безопасное покидание самолета на скоростях более 170 км/час, в диапазоне высот от 100 метров до практического потолка самолета. За креслом пилота находилась рамочная антенна радиокомпаса и отсек радиооборудования. Ниже размещался передний фюзеляжный топливный бак. За ним стоял второй топливный бак. Общая емкость баков 1644 литров. Справа и слева кабины находились отсеки вооружения, закрытые быстросъемными панелями.

Удлинительная труба двигателя проходила через всю хвостовую часть самолета. Сверху фюзеляжа устанавливался киль и стабилизатор. На правом и левом борту хвостовой части устанавливались тормозные щитки. На левую сторону хвостового отсека была выведена дренажная труба топливной системы.

Крыло самолета двухлонжеронное, стреловидной формы. Стреловидность по передней кромке 35°. Относительная толщина крыла в корневой части 11 %, в корневой части — 10 %.

В центроплане крыла, в межлонжеронном пространстве, размещался крыльевой топливный бак. По всей передней кромке крыла располагался отклоняемый предкрылок. По задней кромке крыла, с внешней стороны, находились элероны, с внутренней (ближе к фюзеляжу) стороны стояли закрылки. На законцовке правой консоли крыла крепилась штанга ПВД. Снизу крыла могли устанавливаться пилоны, на которые можно было подвешивать подвесные топливные баки или бомбы различного калибра.

Хвостовое оперение — однокилевое, стреловидной формы. Вертикальное оперение состояло из киля и руля поворота. На руле поворота установлен триммер. Горизонтальное оперение включало стабилизатор и руль высоты. Стабилизатор мог поворачиваться в диапазоне от +6° до -10°. Управление всеми рулевыми поверхностями — жесткое.

Шасси — трехстоечное. Передняя стойка шасси закреплялась на первом силовом шпангоуте фюзеляжа. Уборка передней стойки осуществлялась в нишу, расположенную в нижней части фюзеляжа. При этом колесо разворачивалось на 90° по полету. Основное шасси устанавливалось снизу крыла. Уборка осуществлялась в ниши центроплана. Тормоза колес — воздушные, колодочного типа. Уборка и выпуск шасси осуществлялись гидравлическим приводом. Аварийный выпуск можно было выполнить от воздушной системы.

Силовая установка самолета включала турбореактивный двигатель J47-GE-13 фирмы General Electric с тягой 2359 кг и обеспечивающие системы, в которые входили: топливная система, масляная и противопожарная системы.

Вооружение самолета состояло из шести пулеметов Colt-Browning М3 калибра 12,7мм скорострельностью 1100 выстрелов в минуту. Боекомплект состоял из 267 патронов на каждый пулемет. Кроме этого, на двух крыльевых узлах подвески можно было подвесить две бомбы калибром до 454 кг, или четыре неуправляемые ракеты HVAR. ЦК

Через полвека — F-86 и МиГ-15 из частных коллекций

Летно-технические характеристики истребителей F-86

• КОРАБЕЛЬНЫЙ КАТАЛОГ

«Уорриор» — значит «воин» или британский ответ

Павленко С.Б.

Спонсор рубрики — NOC international®Настоящие подшипники

Когда на берегах туманного Альбиона осознали полную беспомощность своих парусно-винтовых армад перед французскими «Глуарами» и оценили всю степень своего отставания, это произвело эффект взорвавшейся бомбы в тихих коридорах британского Адмиралтейства. Сказать, что англичане были удивлены недостаточно. Они были раздосадованы, ошеломлены, сокрушены, смяты и раздавлены. Второй раз за последние десять лет «владычица морей» оказалась «за флагом» французского кораблестроения, которое британцы, после Трафальгара и ?кбукира, откровенно презирали (хотя и побаивались).

Ошеломляющий для всех военно-морских стратегов, успех брони при Кинбурне, не произвел на лордов британского Адмиралтейства того впечатления, которое он оказал на умы французских и русских кораблестроителей. Для этого были свои причины. Продемонстрированные французами «новоделки» представляли собой типичные корабли береговой обороны (именно поэтому их мы не будем подробно рассматривать в дальнейших статьях нашей «линкорной» серии) или, если угодно, — прибрежного действия. Охранять свое побережье, а не в эскадренном бою завоевывать господство на море — вот их типичная сфера деятельности. Нельзя сказать, что Англия не развивала эту часть своих военно-морских сил, — ведь первые парусно-винтовые «переделки» появились в Royal Navy именно для охраны побережья. Но заботясь о неприступности своих берегов, гордые британцы даже не могли допустить мысли о том, что им когда-нибудь придется это делать ВСЕРЬЕЗ! Вот бомбардировать иностранное побережье… Английский флот, всегда бывший орудием наступления, орудием экспансии, обеспечивающий военно-морское владычество Великобритании во всем Мировом Океане, по-определению был ориентирован на океанские операции! Но для выполнения главных целей флота, которыми тогдашние адмиралы считали господство на море и блокаду вражеских портов, французские «Девастасьоны» и английские «Глаттоны» не подходили ни по каким параметрам. Капитан, руководивший бомбардировкой Кинбурна, в сердцах сравнивал плавучие батареи с черепахами. При встречном ветре их тащило назад, и тогда приходилось отстаиваться на якорях либо прибегать к буксировке. Для настоящей морской службы требовалось создать мореходный броненосец, не уступающий парусным кораблям того времени, что, по общему мнению тогдашних военно-морских кругов, было невозможно.

Де Лом и его «Глуар» показали, что невозможное — возможно. В то время как главный советник британского правительства Пальмерстона (Henry Temple Palmerston), восьмидесятитрехлетний сэр Ховард Дуглас (sir Howard Douglas), известным специалист по артиллерии и «живая реликвия» парусного флота, яростно препятствовавший рассмотрению проектов броненосцев, настаивал на дальнейшей постройке парусно-винтовых деревянных линкоров, Дюпюи де Лом, заручившийся поддержкой Наполеона III, «кромсал» на верфях Тулон, Шербура и Бреста парусно-винтовые линкоры, безжалостно «кромсая» при этом и вековые традиции парусного флота.

Батарейный броненосец “Warrior”

Орудие батарейного броненосца “Warrior”

В Великобритании же продолжало набирать обороты строительство парусно-винтовых линкоров. Верфи испытывали острую нехватку материала, ив 1861 году парламент выделил 950 тыс. фунтов стерлингов (громадная по тем временам сумма!) на приобретение и заготовку древесины. И только слухи об успешных работах на уже строившемся «Глуаре» и еще более ошеломляющие слухи о завершении проектирования полностью железного броненосца «Куронь» заставили Совет Адмиралтейства изменить свое отношение к броне..

С. Рассел (John Scott Russel) и И Уатт (Isaac Watts), конструкторы британского броненосного первенца — «Warrior» (брит «Warrior» — «Воин»), решили в полной мере использовать преимущества более развитой промышленности Брита нии. Прежде всего, сам проект оказался более прогрессивным по сравнению с французским. «Уорриор» был целиком построен из железа, что позволило не только значительно облегчить его корпус, но и осуществить впервые в военно-морской истории эффективное разделение на водонепроницаемые отсеки. На протяжении 80 м корабль имел двойное дно; выше его располагались продольные и поперечные герметичные переборки, разделявшие броненосец на 92 отсека. Броневые плиты пояса весом по 4 т были выполнены очен тщательно: выступы одной плиты заходили в пазы друга, что обеспечивало отличную прочность всей брони, но представляло такую сложность при изготовлении, что более подобная технология уже не повторялась. В качестве подкладок под броню использовались тиковые брусья общей толщиной около полуметра. «Уорриор» отличался острыми обводам корпуса и большим отношением длины к ширине (недопустимым для деревянного корабля), в результате чего оказался значительно быстроходнее своего французского соперника. Качественные материалы дополнялись быстрой и хороша работой английских верфей, и заложенный позже, чем «Куронь», «Уорриор» обогнал французского железного первенца. Более того, по плану предполагалось ввести его в строй практически одновременно с заложенным более чем на год раньше «Глуаром», но сложность изготовления «фигурных броневых плит стоила лишнего года постройки.

Батарейный броненосец “Defence"

Железо дало строителям «Уорриора» значительно большую, по сравнению с де Ломом, свободу для конструкторского творчества. Железный корпус равной прочности был легче деревянного; металлические детали можно было скрепить прочнее, чем деревянные, промышленность могла поставить больше металла, чем природа — подходящего леса: все это вместе означало, что из железа можно строить большие, более прочные и длинные, с лучшими обводами корабли, чем из дерева. Железо позволяло создать корабли большего водоизмещения и лучшей остойчивости, чтобы разместить на них должное количество припасов и угля, достаточно мощные машины, расположить пушки достаточно далеко от ватерлинии, и обеспечить большую площадь парусов.

Вследствие этого, «Уорриор» имел водоизмещение в полтора с лишним раза больше, чем «Глуар», более развитой рангоут (что англичане совершенно ошибочно считали большим преимуществом), его орудийные порты дальше отстояли от поверхности воды, что обеспечивало лучшие условия для ведения артиллерийского огня при волнении на море, и, наконец, имели более совершенные обводы корпуса, улучшающие его мореходные качества.

Первый английский «блин» не вышел «комом» — проект явно был более современен по сравнению с французским, но все-таки, как и всякий корабль, в особенности пионерский по своей идее, «Уорриор» не был лишен разнообразных недостатков.

Так из-за того, что «Уорриор» превосходил «Глуар» своими размерами (чем отчасти и объяснялась его мореходность), то полная защита всего надводного борта броней оказалась невозможной (вес брони и так достигал (75 тонн), и поэтому броневой пояс занимал менее 2/3 дины броненосца, а по толщине бортовой брони «британец» даже уступал «французу». Далее в нос и корму шло тонкое 10-12-миллиметровое железо, не дававшее никакой защиты ни от бомб, ни от ядер. Недостатком такой схемы бронирования была уязвимость рулевой машины, что в боевых условиях могло оказаться фатальным недостатком даже при встрече с достаточно сильным парусно-винтовым линкором. «Глуар», при подобной же встрече, мог устраивать безнаказанное «сафари» на своих «тонкошкурых» противников. Англичанам оставалось полагаться только на разделение носовых и кормовых помещений на мелкие изолированные отсеки. Для чего-то над железным корпусом конструкторы намостили (другого слова и не подберешь!) толстенный, почти двухметровый фальшборт, тяжелый и абсолютно бесполезный. Безусловным преимуществом «Боша» являлась паровая машина — более чем в два раза мощная. «Уорриор» реально превосходил «Глуара» по скорости на полтора узла, что позволяло ему выбирать наивыгоднейшие дистанции боя и углы обстрела.

Батарейный броненосец «Achilles»

Более солидные размеры и увеличенное водоизмещение позволили разместить на «Уорриоре» солидное вооружение — более многочисленное и крупнокалиберное. Орудия английского броненосца выглядели предпочтительнее, так как были способны пробить броню французского броненосца с дистанции большей, чем французские пушки — английского. Хорошо было продумано и расположение артиллерии: пушки помещались на поворотных платформах, и при тех же углах обстрела английский броненосец имел орудийные порты шириной всего 60 см — по сравнению с целыми «воротами» на «Глуаре». Англичане считали, что их порох, броня и машины также превосходят французские, что отчасти было верно.

Но, и французские, и английские броненосцы, помимо индивидуальных недостатков, обладали еще и одним общим. Они сохраняли полное парусное вооружение, хотя и не столь развитое, как на небронированных деревянных линкорах. На паровую машину адмиралы-«марсофлоты» все еще не могли полностью положиться (и не полагались еще на протяжении трех десятилетий!). «Глуар», в силу возложенных на него задач, «парусностью» страдал в меньшей степени. «Уорриор» же имел столь «оригинальные» особенности, как раздвигающиеся на манер подзорной трубы дымовые трубы, убираемые при ходе под парусами, и поднимающийся в особом колодце в корме корабля гребной винт (конструкция применяемая англичанами на всех своих парусно-винтовых линкорах). Последний весил весьма солидно — 10 т, и для его подъема специальными талями требовались усилия 600 человек — почти всей команды корабля.

Надо сказать, что «Уорриор» при всей своей новизне и удачливости, изначально не проектировался как ответ «Глуару», хотя впоследствии англичане всячески пытались это умолчать. Для того, чтобы неделями оставаться в штормовом море, защищая торговые пути или поддерживая блокаду, Royal Navy требовались прочные, надежные и мореходные корабли. «Уорриор» прекрасно подходил для выполнения этих задач — но полное понимание его возможностей (относительно возможности эскадренного боя) пришло только после завершения его испытаний. Доктор Ламберт (Lambert) утверждал, что размеры и скорость «Уорриора» были определены тем, что он изначально считался не линейным кораблем, а неким типом «суперфрегата», составной частью быстроходного отряда, способного нанести врагу быстрый удар по обнаружившимся уязвимым точкам. При вступлении «Уорриора» в строй случился казус, — только большой экипаж (свыше 700 человек) частично «выручил» Адмиралтейство при определении класса «Уорриора». По чисто формальным признакам (количеству орудий) он «тянул» только на самый последний, четвертый ранг Пришлось использовать в качестве аргумента численность команды, и первый английский броненосец был повышен в чине до третьего ранга, хотя было ясно, что он сильнее любого «первоклассного» деревянного трехдечного линкора.

Но несомненный успех испытаний «Уорриора» еще не означал победы в английском флоте броненосцев над винтовыми линейными кораблями. Броненосцы рассматривались лишь как «…добавление к нашим силам, способное уравновесить французские броненосцы, и не должны считаться кораблями, превосходящими любой другой тип кораблей; — в самом деле, ни один благоразумный человек в настоящее время не сочтет безопасным рисковать из-за качеств этих новых кораблей превосходством Великобритании на море».

Лишь весной 1861 года мнение британцев стало склоняться в пользу броненосцев. То, что броненосцу может противостоять только броненосец, признал даже такой упорный их противник как уже упоминавшийся Говард Дуглас. Уже практически лежа на смертном одре, он заявил, что «пока — наш сосед — Франция — упорствует в постройке железных кораблей, мы обязаны делать то же…» Но даже тогда не было признано, что винтовые линейные корабли устарели. Вновь ставший премьер-министром Пальмерстон, твердо стоял за линейные корабли, и отчаянно боролся с министром финансов, чтобы получить средства на постройку не только броненосцев, но и линейных кораблей, так как полагал, что у обоих типов кораблей будут свои сферы применения, подразумевая использование линейных кораблей в колониях. Железные корпуса британских броненосцев легко обрастали, а обшивка их медью — для предотвращения обрастания — не представлялась возможной из-за неизбежности электрохимической коррозии. В европейских водах, при наличии возможности регулярного докования, корпуса железных кораблей было легко очистить; вне европейских вод это было практически невозможно. Таким образом, прекращение работ по семи новейшим линейным кораблям было, как полагали в Адмиралтействе, только временным решением.

Батарейный броненосец “Minotaur”

Носовая часть батарейного броненосца “Minotaur”

Даже в 1862 году на закупку леса для постройки деревянных линкоров была выделена значительная сумма — около 600 тыс. фунтов. Лишь год спустя было, наконец, признано, что линейные корабли сошли со сцены. В апреле, через два месяца после принятия решения о закупке леса, произошло эпохальное (для мирового кораблестроения) сражение Гражданской войны в США — сражение на Хэмптонском рейде. Первый броненосец Конфедерации «Вирджиния» («Virginia»), часто называемый «Мэрримаком», утопил два деревянных корабля северян, после чего выдержал бой с их броненосцем «Монитор» (об этих кораблях и этом сражении рассказ в следующих номерах). Стало ясно, что все линейные корабли должны быть защищены броней. Британский парламент и пресса осознали, что весь линейный флот страны устарел, и что кораблестроительная политика последних лет была недальновидной и расточительной.

Срочно было заложено еще несколько броненосцев: два — в декабре 1859, еще два — в марте и феврале 1861 года. Но, т. к. государственные верфи оказались занятыми недостроенными парусно-винтовыми «деревяшками», то заказы га их строительство пришлось выдавать частным верфям.

«Наверное, самый важный вывод из войны 1854–1855 годов — важность для морской мощи способности быстро использовать самые новые и важные изобретения, которые может дать человеческая изобретательность. Урок, к сожалению, так и не понятый в должной мере Британией до сих пор».

William Laird Clowes

«Уорриор» показался Адмиралтейству слишком дорогим, следующие построенные вслед за «Блэк Принсом» четыре броненосца типа «Дифенс» хоть и имели железный корпус, но в остальном совершенно не походили на своих удачных предшественников: они были меньше, тихоходнее, и намного хуже вооружены. Более маневренные, чем «Уорриор», они не годились для того, чтобы стать с ним в одну линию. По одиночке — по крайней мере, это верно в отношении «Дикенса» и «Резистэнса» — они были даже слабее «Глуара». Адмиралтейство из соображений экономии принесло в жертву однородность эскадры. Во Франции же напротив, Морское министерство полагало, что крайне важно строить броненосцы, способные действовать совместно: это принцип лежал в основе французской кораблестроительной программы 1858—60 годов. Натаниэль Барнаби, один из ведущих кораблестроителей «туманного Альбиона», вообще оценивал боевую эффективность «защитников» (брит. «Дифенс» — «Защита») не более чем в 14 потенциала «Уорриора»!

Более удачным проектом из ранних английских броненосцев считается «Ахиллес», который повторял проект «Уорриора» в несколько улучшенном виде. Корпус корабль защищался 4,5-дюймовой броней от штевня до штевня, а сам корабль был несколько быстроходнее. Вес его брони достиг 1200 т. На нем была установлена более совершенная машина, броня пояса распространена по всей длине ватерлинии, а количество водонепроницаемых отсеков превысило сотню. Не удалось окончательно избавиться только от присущего всем ранним «броненосным фрегатам» недостатка — этот корабль плохо управлялся, что, впрочем, было связано прежде всего с чисто технической сложностью передачи усилий от штурвала на руль — ведь никаких силовых приводов в это время на флоте еще не было, и приходилось пользоваться целой системой блоков, талей и рычагов.

Прийдя в себя и решив показать всему миру (а особенно — Франции с ее La Royale) — кто в море хозяин, англичане превзошли самих себя., бросив на строительство очередной серии кораблей типа «Минотавр» все ресурсы промышленности. Корабли этой серии были объявлены «неуязвимыми» — корпус был полностью бронированным — от верхней палубы и почти на два метра ниже ватерлинии (незащищенным оставался лишь небольшой участок в верхней части). Эти уникальные для английского флота 5-мачтовые броненосцы имели прекрасную мореходность, хорошо вели себя на волнении и обладали завидной скоростью. Просторные помещения явились дополнительным соблазном для адмиралов, и «Минотавр» и «Эйджинкорт» всю свою активную карьеру провели в качестве флагманских кораблей флотов. Более сильный в артиллерийском вооружении «Нортумберленд» неоднократно оказывался в подчинении у своих «кровных братьев». Головной корабль серии — «Минотавр»— был закончен постройкой еще в 1865 году, но на нем в течение полутора лет испытывались различные элементы оборудования, в том числе его парусное вооружение. Итог оказался неутешительным: корабль водоизмещением свыше 10 тысяч тонн развивал под всеми парусами на своих пяти мачтах не более девяти узлов. Стало совершенно ясно, что паруса уже отжили свой век на флоте, но чины Адмиралтейства упорно настаивали на их наличии на каждом новом броненосце, поскольку считалось, что если они и непригодны в бою, то хотя бы уменьшат расход угля. О том, как эти мачты, со всем своим такелажем будут вести себя под ураганным огнем противника предпочитали не думать… Все корабли этой серии отличались большой длиной, и ожидалось, что управлять ими будет довольно трудно (даже по сравнению с предыдущими «железными комодами»!). Совершенствование артиллерии привело к тому, что вместо 4,5-дюймовой брони начали устанавливать 5,5-дюймовую, но с более тонкой деревянной подкладкой.

Батарейный броненосец “Royal Oak”

Батарейный броненосец “Caledonia” в доке

Что и говорить, «Минотавр» мог оказаться страшным соперником для любого современного ему броненосца. В первоначальном проекте предусматривалась установка новейших 100-фунтовых пушек Армстронга (Sir William Armstrong) с казенным заряжанием, но их «довести до ума» не удалось, что сильно ослабило восторженные отклики британской прессы по поводу закладки трех броненосных исполинов. Вооруженные 9-дюймовыми дульнозарядными орудиями, размещавшимися на неудачных станках конструкции адмирала Перси Скотта (Sir Percy Scott), и еще более неудачными 7-дюймовыми дульнозарядными орудиями — при умеренной зыби «Минотавры» становились фактически безоружными перед любым противником. В конце концов, разочарованные англичане окрестили «Минотавры» «наибольшими и наихудшими броненосцами всей викторианской эпохи»! Кроме того, действительность превзошла все ожидания — «Минотавры» были отвратительными «ходоками» и под парами и отличались просто ужасающей управляемостью. Что и говорить, попытка британцев «перепрыгнуть французов с одного прыжка» закончилось в огромной (и чрезвычайно дорогостоящей!) луже…

Мало того — заоблачная стоимость этой серии (и потраченные на нее ресурсы) сыграли с Адмиралтейством злую шутку и привели Англию на ту же сомнительную колею «переделок», из которой безуспешно пытался вырваться (уже несколько лет!) французский флот.

Батарейный броненосец “Lord Warden”

Французы прекрасно стартовали, и чтобы догнать их требовались энергичные меры. Видя свое явное отставание от Франции по броненосным кораблестроительным программам, и также страдая от недостатка ресурсов (нарезные орудия, железные конструкции, броня), которые в огромных количествах стал поглощал проект «Минотавров» — англичане пустили в ход все резервы. И хотя главный конструктор британского флота А. Уоттс являлся противником дерева в качестве материала для главных сил флота — каковым также был и Дюпюи де Лом, ему пришлось подстраиваться под обстоятельства — также, как и его французскому коллеге. Контр-адмирал Спенсер Робинсон (sir Spencer Robinson), назначенный новым морским инспектором в феврале 1861 года, уже в мае того же года получил одобрение на переделку в броненосец одного из линейных кораблей, постройка которого была прекращена в прошлом году — «Ройал Оук» («Royal Oak») — лишь бы побыстрее вывести в море еще один британский броненосец. По мере того, как поступали новости о французской кораблестроительной программе, за «Ройал Оуком» последовали и прочие — было принято решение о переоборудовании в броненосцы еще нескольких однотипных «Оуку» 91-пушечных деревянных двухдечных кораблей II ранга (типа «Оушн»), Их надстройки и верхняя палуба были сняты, затем их корпуса удлинили на 7 метров, подобно их прототипам во французском флоте, и покрыли броней. В итоге все «замороженные» на стапелях линейные корабли были спущены на воду как броненосцы. Однако же эти корабли оказались достаточно неудачными, хотя и вошли в строй достаточно быстро для того, чтобы избавить лордов Адмиралтейства от мании преследования. Они обошлись, конечно, дешевле, но оказались куда менее прочными, чем железные корабли, и в скором времени были исключены из списков флота. Англичане считают, что решение о переделке стало весьма эффективным способом завершить историю винтовых линейных кораблей Royal Navy: линейные корабли прослужили еще некоторое время, но последнее поколение было принесено в жертву броненосцам, и ни один больше не был заложен. Странно, но в такой же оценке французским «переделкам» англичане отказывают…

На четырех вышеупомянутых кораблях переделки прошли быстро, но к моменту достройки пятого («Зилэс») выяснилось, что подобное увеличение длины приводит к недостаточной прочности деревянной конструкции, и от этой меры пришлось отказаться. В результате «несерийный» «Зилэс» оказался меньше кораблей типа «Оушн» на 700 с лишним тонн, самым медленным (скорость 11,5 рзла) и самым слабым по вооружению (двадцать 178-мм орудий). Практически весь свой срок службы он провел под парусами, прибегая к машине только в случае полного штиля.

Итак, не стоит думать, что французскому «дереву» противостояло английское «железо»: это довольно распространенное заблуждение (в первую очередь — благодаря стараниями англичан). Не только французы строили — когда была возможность — железные броненосцы, но и англичане построили немало броненосцев с деревянными корпусами. Некоторые из них стали результатом переделки находящихся на стапелях линейных кораблей — таких как «Ройал Оук» и его систершипов — меры, позволившей пустить в дело корабли, в противном случае мгновенно бы устаревшие.

Однако два корабля — «Лорд Клайд» и «Лорд Уорден» были построены по специальному проекту по особому настоянию (!!!) Робинсона, т. к. считалось, что, во-первых, для противодействия французам надо построить броненосцы нового типа (авторитет французов!), и, во вторых — что их корпуса должны быть деревянными (?!). Одной из причин этого неожиданного ретроградства стало то, что англичане оказались под впечатлением удачной переделки винтовых линейных кораблей в броненосцы — на взгляд морских лордов они, с их полными поясами по ватерлинии, лучше подходили для боя с французами, чем железные броненосцы с неполными поясами. Основой проекта послужил последний неброненосный и самый мощный трехдечный парусно-паровой линкор «Беллерофон». Корпус обшили железными листами и даже устроили железные водонепроницаемые переборки.

«Лорд Уорден» был тяжелее «Клайда» на 360 тонн; частично, потому что он нес более тяжелые паровые машины и имел «благоустроенную» адмиральскую корму. Кроме того, «Уорден» имел клиперный нос, в то время как «Клайд» имел стандартный таранный нос.

Впоследствии также выяснялось, что строевой лес, используемый для строительства «Клайда» был не выдержан (и это — в Британии!). Кроме того факта, что «Лорд Клайд» был построен из невыдержанного леса, к тому же — зараженного грибком, главное различие между этими двумя однотипными кораблями было в их двигателях. «Уорден» имел паровую машину с тремя цилиндрами, в которой механические напряжения были сбалансированы, что привело к восемнадцати годам безупречной и надежной работы. «Лорд Клайд» имел машину с двумя цилиндрами, работа которой приводила к сильным вибрациям которые корпус не мог поглотить, что, в свою очередь, приводило к быстрому изнашиванию механизмов и самих машин.

Вообще, «Лорды» оказались на редкость неудобными и чопорными (как истинные лорды!) в эксплуатации и считались в британском флоте наихудшими «ходоками». Если же учесть, что «Уорден» был самым тяжелым деревянным судном, из всех когда-либо построенных — из-за веса его брони и машины, — с соответствующей управляемостью, — то приходится признать, что «океанскими броненосцами» эти корабли можно было назвать только в качестве издевательства над их командами и капитанами.

Вид на корму батарейного броненосца “Northumberland"

Носовое украшение батарейного броненосца “Agincourt”

Игра не стоила свеч: «Лорд Клайд» послужил всего 11 лет и был исключен из списков флота в 1875 году «ввиду некачественной постройки», успев износить к тому времени две паровые машины (первая была заменена уже через три года после вступления корабля в строй). Его «систершип» прослужил на 14 лет больше; настолько же дольше мучилась и его команда, поскольку эта пара броненосцев оказалась еще и рекордсменом по бортовой качке.

Вообще, в первое десятилетие становления броненосного флота англичане оказались в непривычной для них роли «догоняющего», вынужденного копировать действия противоборствующей стороны со всей поспешностью — не особенно разбираясь в целенаправленности таких действий. Только этим можно объяснить появление в британском флоте «броненосных корветов» — в ответ на появление таких кораблей во Франции (см. «НиТ» № 8 за 2007 г.). Являясь развитием ужасно тихоходных 12-узловых «Гектора» и «Вэлиента», эту ветвь развития железных броненосцев продолжила недоворуженная и недобронировання «Пенелопа» водоизмещением в 4500 т. В конце концов, решив перегнать французов во всем, англичане навесили броню даже на такие небольшие корабли как шлюпы «Рисерч», «Энтерпрайз» и корвет «Фейворит». Кроме как маниакальным страхом перед отставанием от французского флота и наличием лишних денег в бюджете британского Адмиралтейства появление этих кораблей объяснить просто невозможно…

• Батарейный броненосец «Уорриор» («Warrior»), Великобритания, 1861 г

Водоизмещение — 9210 т.;

Длина — 127,4 м.;

Ширина — 17,7 м.

Осадка — 8,2 м.;

Мощность — 5300 л.с.;

Скорость хода — 14,5 уз. (под машиной); 13,0 уз. (под парусами);

Запас угля — 853 т.;

Бронирование: (железо)

— бортовой пояс — 114 мм.;

— траверзы —114 мм.;

Вооружение:

— в 1861 г. — 48х68-фунт. (нарезн.)

— в 1867 г. — 4х203мм„28x179мм., 4х20-фунт. (нарезн.)

Экипаж — 705 чел.

---

Построено 2 единицы: «Warrior» и («Black Prince», 1862).

Заложен в 1859 г. на Thames Ironworks в Blackwall (Лондон), спущен, на воду 29 декабря 1860 и вступил в строй 24 октября 1861 г. Стоимость постройки составляла 357,3 тыс. фунтов. Первый броненосный корабль построенный целиком из железа. До 1 апреля 1875 года входит в состав главных сил британского ВМФ, затем, до 31 мая 1883 г. состоят в резерве. Впоследствии использовался как блокшив, плавбаза миноносцев и как плавучая тепло электростанция. Продан в 1924 году. В настоящее время сохраняется в качестве корабля-музея.

• Батарейный броненосец «Дифенс» («Defence»), Великобритания, 1861 г.

Водоизмещение — 6150 т. (6700 т.);

Длина — 92,0 м.;

Ширина — 16,5 м;

Осадка — 7,6 м.;

Мощность — 2450 л.с.;

Скорость хода: Под парами -10,8 уз., под парусами — 10,5 уз.(12,5 уз.)

Бронирование: (железо):

— бортовой пояс -114 мм.,

— траверзы -114 мм.

Вооружение:

— в 1861 г. — 8x178 мм., 10-68-фунт., 4x102 мм.

— в 1867 г. — 2x203 мм., 14x178 мм.(16x178 мм.)

Экипаж — 460 чел.

---

Характеристики кораблей отмеченных* приведены в скобках. Построено 4 единицы: «Дифенс» («Defence»), «Резистенс» («Resistance»), «Гектор» («Hector»)*, «Вэллиент» («Valiant») *.

Заложен в декабре 1859 г., спущен на воду в 24 апреля 1861 г. и вступил в строй 04 декабря 1861 г. В 1862–1866 и 1876–1879 гг. нес службу в составе Флота Канала. В 1867 году перевооружен и продолжал нес™ службу до 1868 году, когда был направлен в воды Северной Америки до 1870 года. В 1871–1872 годах — в составе флота Средиземного моря В 1872–1874 проходил ремонт в Plymouth Служил судном охраны: в 1874–1876— в Shannon, а в 1879–1885— в Mersey. В 1890 году переделан в плавучую мастерскую и переименован в «Indus». Разобран в Devonport после 1940 года.

• Батарейный броненосец «Ахиллес» («Achilles»), Великобритания, 1864 г.

Водоизмещение — 9830 т.;

Длина — 115,8 м.;

Ширина — 17,8 м.;

Осадка — 8,31 м.;

Мощность — 5720 л.с.;

Скорость хода —14,3 уз. (под парами)

Бронирование: (кованное железо)

— бортовой пояс — 114 мм.;

— батарея — 114 мм.;

— траверзы — 114 мм.

Вооружение:

— 1864 г. — 20x100-фунт. 11868 г. — 4x203 мм., 22x178 мм.

— 1874 г. — 14x229 мм.

Экипаж — 709 чел.

---

Заложен в 01 августа 1861 г., спущен на воду в 23 декабря 1863, и вступил в строй 26 ноября 1864 г. Строился по переработанному проекту «Уорриора» — с измененной формой корпуса и улучшенной защитой рулевого устройства. Отличался наличием четырех мачт и огромной площадью парусов (44 тыс. кв. фут.). После вступления в строй был приписан к Chatham и нес службу в Флоте Канала (Channel Meet). После перевооружения в 1874 году служил охранным судном Portland. В 1877 году опять прошел перевооружение и нес охранную службу в Liverpool. В 1878 году принимал участие в демонстрации Британского флага в Дарданелах во время русско-турецкой войны. Затем, в 1880–1885 годах опять нес службу в Флоте Канала. Находился на хранении в «Hamoaze» до 1902 года, когда был переделан в плавбазу, переименован в Hibernia и направлен на о-в Мальта (Malta) где находился до 1914 года. Впоследствии был переведен в Chatham, последовательно переименовывался в «Egremont» и «Pembroke» и продан на слом в 1925 году.

• Батарейный броненосец «Минотавр» («Minotaur»), Великобритания, 1868 г.

Водоизмещение — 10690 т.;

Длина — 124,0 м.;

Ширина — 18,1 м.

Осадка — 8,5 м.;

Мощность — 6700 л.с.;

Скорость хода:

— под парами — 14,3 уз.,

— под парусами — 9,5 уз.;

Бронирование: (кованное железо)

— бортовой пояс — 114…140 мм.,

— траверзы —140 мм.;

Вооружение:

— в 1868 г. 4x229 мм., 24x178 мм., 8х24-фунт. (22x203 мм., 2x178мм.)

— в 1875 г. — 17x229 мм., 2х20-фунт.

Экипаж — 705 чел.

---

Характеристики кораблей отмеченных * приведены в скобках.

Всего построено 3: «Минотавр» («Minotaur»), «Эйджинкорт» («Agincourt»), «Нортумберленд»* («Northumberland»)

Заложен на Blackwall on the Thames в 12 сентября 1861 г., спущен на воду в 12 декабря 1863 г. и вступил в строй 19 декабря 1868 г. Первоначально имел название «Elephant». С 1867 г. по 1873 г. числился флагманским кораблем Флота Канала (Channel Fleet) и был приписан к Portsmouth. В 1873–1875 году прошел модернизацию с полной заменой вооружения и опять продолжал службу в качестве флагмана В 1887 году переведен в резерв. В 1893 году был переименован в «Boscawen II» и переделан в учебный корабль в Portland. С 1905 г. по 1922 г. — опять переименован в «Ganges» и назначен учебным кораблем в Harwich. Продан на слом в 1922 году

• Деревянный батарейный броненосец «Оушн» («Осеап»), Великобритания, 1866 г.

Водоизмещение — 6830 т.;

Длина — 83,2 м.;

Ширина — 17,8 м.;

Осадка — 7,3 м.;

Мощность — 3750 л.с.;

Скорость хода:

— под парами — 12,9 уз.,

— под парусами — 11,5 уз;

Бронирование: (кованное железо)

— бортовой пояс — 76… 114мм. (до 152 мм.),

— батарея — 114 мм.;

Вооружение:

— в 1866 г. — 24x178 мм.

— в 1867 г. — 4x203 мм., 20x178 мм. (10x229 мм., 8x178 мм.)

Экипаж — 605 чел.

---

Характеристики кораблей отмеченных * приведены в скобках.

Всего построено 5: «Принс Консорт» («Prince Consort», 1864 г.), «Каледония» («Caledonia»,1865r.)( «Оушн» («Осеап», 1865 г.), «Ройал Оук» («Royal Oak», 1863 г.), «Ройал Альфред» («Royal Alfred», 1867 г.)*

Заложен 23 августа 1860 г., спущен на воду 19 марта 1862 г. и вступил в строй в июле 1866 г. Корабли этой серии были переоборудованы из 90-пушечных деревянных линейных кораблей II класса. Прохо дил службу в составе Флота Канала и в Средиземноморье. В 1867 году был направлен на Дальний Восток. От Гибралтара до Гонконга путь проделал под парусами. Находился на станции в Батавии (Джакарте) до 1872 года. Дважды под парусами проходил мыс Доброй Надежды. В 1872 году поставлен в док и выведен в резерв.

• Деревянный батарейный броненосец «Лорд Уорден» («Lord Warden»), Великобритания, 1867 г.

Водоизмещение — 7842 т.;

Длина — 85,3 м.;

Ширина — 18,0 м.;

Осадка — 7,9 м.;

Мощность — 6100 л.с.;

Скорость хода:

— под парусами — 10,0 уз.,

— под парами — 13,4 уз.;

Бронирование (кованное железо):

— бортовой пояс — 114…140 мм.,

— боевая рубка — 114 мм.;

Вооружение:

— в 1866 г. — 16x203 мм., 4x178 мм.

— в 1872 г. — 2x229 мм., 14x203 мм., 2x178 мм., 2х20-фунт.

Экипаж — 605 чел.

---

Всего построено 2: «Лорд Клайд» («Lord Clyde», 1866 г.) и «Лорд Уорден» («Lord Warden», 1867 г.)

Заложен 24 декабря 1863 г., спущен на воду 27 марта 1865 г. и вступил в строй 30 августа 1867 г. После краткого плавания в составе Флота Канала был направлен в Средиземное море в качестве флагманского судна до 1875 г. Пройдя в 1875 г. ремонт, был направлен в резерв до 1878 года, когда был введен в строй для участия в демонстрации британского флота в Дарданелах, В 1885 году был выведен из состава флота и в 1889 продан на разборку.

• АВИАЦИОННЫМ КАТАЛОГ

Не сдавать позиции!

Раздел выходит под редакцией Мороза С.Г.

Английская делегация, выходившая 7 июля 1934 года из зала заседаний Лиги Наций, была довольна — ее проект договора, ограничившего «тоннаж» бомбардировщиков в ВВС всех стран, был принят. Угрозы по адресу Франции, СССР, Италии, Германии и многих других держав, ставших по тому или иному поводу потенциальными противниками Великобритании, не имели результата, но теперь новая стратегия позволит сдержать рост их мощи…

В поиске путей развития ВВС английское Министерство авиации в 1931 году издает спецификацию (техническое задание) G.4/31 на скоростной моноплан, который мог бы действовать на удаленных театрах военных действий как торпедоносец, горизонтальный и пикирующий бомбардировщик, штурмовик, разведчик и даже санитарный самолет. Никому из семи конкурсантов не удалось выполнить условия полностью, и даже получившая контракт компания «Виккерс» представила заказчику совсем не то, что он просил.

Рассмотрев «проект 246», подписанный Главным конструктором фирмы Бернсом Уоллисом, министерство отказалось его финансировать одномоторный низкоплан с очень длинным крылом напоминал не боевую машину, а рекордный самолет большой дальности. Вооружение состояло из неподвижного пулемета в носу и турельного в штурманской кабине, бомбы размещались в небольших контейнерах под крылом, их общий вес был лишь 454 кг. Каркас так называемого «геодезического типа» не имел привычных нервюр и шпангоутов, их заменили стрингеры, пущенные под 45° к лонжеронам крыла и оперения, или к бимсам фюзеляжа — такая конструкция была у дирижабля R100 проекта того же Уоллиса. В 1931 году R100 был снят с эксплуатации. И хотя поводом к этому была катастрофа другого дирижабля, R101, каркас которого строил извечный конкурент «Виккерса» частная фирма «Болтон Пол» (на борту R101 погибло 54 человека, в том числе министр авиации Великобритании Томпсон), но это тоже сыграло против проекта «246». И все же «Виккерс» смог «запустить руку в другой карман государства» и найти деньги в обход Министерства авиации.

Прототип начал полеты 19 июня 1935 года и показал высокие летные данные. Министерство сменило гнев на милость, переписало задание по фактическому облику самолета и заказало 96 серийных бомбардировщиков «тип 253».

Vickers “Wellesley” Mk.I

Vickers “Wellesley” Mk.II

Поставки серийных «Уэллсли» Mk. I начались в 1937 году. Самолет был крайне нетехнологичным и дорогим, сложным в управлении, ненадежным, планер постоянно приходилось «латать» в разных местах, вооружение, хотя и усиленное за счет введения дополнительной внешней подвески бомб, оставалось слабым и могло быть действительно эффективным лишь с применением химических боеприпасов. Теснота кабин и отсутствие резервов мощности мотора и бортовой электросети не позволили иметь оборудование для ночных полетов. Попытки установить требуемые приборы на нескольких серийных бомбардировщиках «тип 291», так и не поступивших в эксплуатацию, или усилить крыло на «типе 294» успеха не имели. Внедрить в серию на «Уэллсли» Mk. II удалось лишь объединенную кабину летчика и штурмана.

Но заказ на самолет даже увеличили, всего было построено 176 «Уэллсли», включая опытные и 5 рекордных. Три из них под командованием скуадрон-лидера Келлетта взлетели 5 ноября 1938 года в Исмаилии, Египет, а через двое суток две машины достигли порта Дарвин в Австралии, пройдя 11525 км. Третья машина не дошла до цели 800 км и приземлилась в Восточном Гиморе. Но дальность серийных самолетов была намного меньше — 1776 км z нормальной нагрузкой 454 кг. Такой самолет Бомбардировочное командование, естественно, не устраивал.

Armstrong Whitworth A.W.38

Н.Р. 52 “Hampden” B.I

Замену тяжелым бомбардировщикам-бипланам английское Министерство авиации начало готовить в 1932 году, издав спецификацию В.9/32, усчитывавшую ограничения веса, которые Англия так настойчиво предлагала остальным. Ее реализация стала классическим примером того, как два разных человека могут понять одно и то же задание. На фирме «Хендли-Пейдж» работу над новым самолетом возглавил Г. Лахманн. У «Виккерса» задание было поручено Р.К. Пирсону, но фактически все определял все тот же Уоллис и не удивительно, что «Виккерс 271» получил геодезический каркас, так как только он позволял уложиться в заданный вес при значительных размерах самолета. На обоих концах фюзеляжа были обтекаемые стрелковые точки, на виде сбоку фюзеляж напоминал вытянутую каплю с характерным поджатием в хвостовой части, что уменьшило его сопротивление. Все кабины были под стеклом, 8 254-кг бомб размещались в отсеке, шасси убирались.

Самолет Лахманна Н.Р. 52 был намного меньше. Экипаж и вооружение размещались в носу, а «необитаемый» хвост выродился в тонкую балку, на которой крепилось двухкилевое оперение. Самолет проектировался как бомбардировщик, способный вести воздушный бой (“fighting bomber”) и надо было обеспечить лучшие условия обстрела для верхней и нижней турельных установок, а в носовой части кроме подвижного пулемета у штурмана поставили и встроенный, из которого стрелял летчик. «Тип 271» был облетан 15-го, а Н.Р. 52–21 июня 1936 года, но их опередил неожиданный конкурент — 17 марта совершил первый полет бомбардировщик A.W. 38, созданный под руководством Главного конструктора фирмы «Армстронг-Уитворт» Дж. Ллойда согласно новой спецификации В.3/34. «Виккерсу» и «Хендли-Пейдж» понадобилось четыре года, чтобы справиться с заказом, «Армстронг» обошелся двумя, соединив фюзеляж спроектированного ранее бомбардировщика A.W. 30 со сделанным впервые в практике фирмы кессонным крылом транспортного самолета A.W.23.

Кургузый, летавший с заметно опущенным носом A.W. 38 (крыло пришлось поставить под очень большим углом к оси фюзеляжа из-за неудачной компоновки шасси, не обеспечивавшего взлетный угол атаки) показал невысокие ТТХ, но был самым надежным как по планеру, так и по двигателям «Тайгер» Mk. IX (производства моторостроительного филиала фирмы «Армстронг»). Первый контракт на 80 самолетов, названных «Уитли», фирма получила уже в августе 1935 года, когда строительство прототипа только началось, а 13 мая 1936 года были заказаны еще 240 бомбардировщиков. Из двух первых самолетов лучше себя показал Н.Р. 52 и летом 1936 года он был принят на вооружение, под наименованием «Хэмпден», заказ на него составил 180 машин. Одновременно решили купить и 180 бомбардировщиков «Виккерса», названных «Веллингтон».

Фактор конкуренции перестал действовать, что не замедлило сказаться н; качестве доводки самолетов, ведь пока это были лишь прототипы, которым было далеко до серийных образцов.

К 1936 году британскому генштабу стало ясно, что фанфары в честь «миротворцев из министерства иностранных дел» звучали напрасно и генералы забили тревогу. Договор об ограничении бомбардировочной авиации не был выполнен ни одним подписантом, и военные потребовали резко увеличить поставки бомбардировщиков. Например, темп выпуска самолетов «Уитли» должен был достичь 5–6 машин в неделю. Хуже всего дело обстояло с «Веллингтонами» В Mk. I, трудоемкость и цена которых казались просто нереальными. Кучу витых невзаимозаменяемых стрингеров даже хранить в цехе было невозможно, не то, что разобраться в том, куда какой ставить. Фирму предупредили — если она не отладит технологию массовой сборки своего «геодезического вундеркинда», ее загрузят выпуском более простого «Уитли» В Mk. I. Выполняя это требование, сделали специальную сборочную оснаст ку, упростили форму хвостовой части, отказались от стрелковых точек с большими «дутыми» стеклами и т. п. Доработали руль высоты, из-за которого погиб первый прототип «Веллингтона», моторы Бристоль «Пегас» Mk. XVIII заменили на старые, но надежные Mk. X (на «Веллингтоне» В Mk. IA), переделали всю гидравлику и т. д. Но летчики жаловались на плохую управляемость и маневренность «Веллингтона», это безуспешно попытались устранить на опытном В Mk. IB.

Дела у «Армстронга» были не лучше. Из-за спешки большинство самолетов сдавались формируемой 4-й бомбардировочной группе без вооружения, которое ставили потом. Серийный самолет имел недостаточную устойчивость на виражах и с 19-й серийной машины пришлось увеличивать поперечное V консолей крыла. С января 1938 года начались поставки «высотных» «Уитли» В Mk. II с моторами «Тайгер» Mk. VIII (920/613 л.с.) с 2-ступенчатыми ПЦН. Такое устройство повышенного наддува появилось на военном самолете впервые, и было пока несовершенным. Выше 3000 м скорость выросла на 3–5 км/ч, но у земли данные по сравнению с Mk. I упали.

Н.Р. 52 “Hampden В.I.

Начиная с варианта В Mk. III, освоенного в августе 1938 года, было увеличено поперечное V центроплана, что I наконец-то дало ощутимое улучшение устойчивости. На этой же модификации усилили вооружение, обеспечив подвеску 454- и 908-кг бомб (ранее пределом был калибр 227 кг), в носу установили новую турель с гидравлическим управлением, сделали нижнюю выдвижную огневую точку, оказавшуюся, впрочем, неудачной. Самолет получил полный комплект приборов для ночных полетов и, несмотря на падение скорости на 10 км/ч, был принят на вооружение.

Пока между «Виккерсом» и «Армстронг-Уитворт» шла «семейная сцена» по поводу дележа заказов и устранения многочисленных рекламаций (оба эти предприятия входили в национальный концерн «Виккерс», контрольный пакет акций которого принадлежал государству) частник «Хендли-Пеидж» работал в более менее спокойных условиях. На его «Хэмпденах» внедрялись лишь незначительные изменения, и все самолеты шли под маркой В Mk. I. Головной самолет поступил в часть в 1938 году, в том году к выпуску подключился завод государственной компании «Инглиш Электрик».

Между тем летные данные всех трех бомбардировщиков по мере внедрения различных доработок неуклонно снижались. Конструкторы считали, что исправить дело можно, заменив моторы воздушного охлаждения «Пегас» и «Тайгер» новыми.

Фирма «Нэпир» обещала, что ее Н-образный 24-цилиндровый двигатель жидкостного охлаждения «Деггер» будет развивать мощность 1500–2000 л.с. и под них в 1936 году спроектировали модификацию «Хэмпдена», скоростной бомбардировщик Н.Р. 53 «Хирфорд» Mk. I Но серийный «Дэггер» давал лишь 1000 сил, был крайне ненадежен и большинство из 150 построенных «Хирфордов» постепенно были переоснащены старыми «Пегасами».

11 февраля 1938 года начались испытания «Уитли» В Mk. IV с 12-цилиндровыми двигателями жидкостного охлаждения Роллс-Ройс «Мерлин» Mk. II, которые благодаря совершенной конструкции и хорошему нагнетателю были более мощными и высотными, чем «Тайгеры», а винты «Ротол» в сочетании с механизмом совместного управления шагом и газом с регулятором постоянных оборотов упростили управление ими. Рост мощности был использован для увеличения запаса топлива, улучшение оборудования и усиление вооружения: впервые на самолете появилась кормовая турель с четырьмя пулеметами «Виккерс-К» с гидравлическим управлением (от нижней «корзины» отказались). Новые турели поставляла специализированная фирма «Нэш и Томпсон».

Но уже во втором полете один «Мерлин» отказал. Для доводки силовой установки пришлось переоборудовать еще два самолета. Мощность моторов и вес лопастей винтов одного направления вращения выросла, и рулей уже не хватало, чтобы удержать самолет на направлении взлета. Потому выпуск варианта Mk. IV был вскоре остановлен и на замену ему пришел «Уитли» В Mk. V с увеличенным вертикальным оперением. Первый самолет этого типа поступил в строевую часть 27 августа 1939 года. До начала II мировой войны оставалось четыре дня…

Британский парламент объявил войну Германии 3 сентября 1939 года. Основу матчасти Бомбардировочного командования RAF составляли самолеты «Хэмпден» В Mk. I. Большинство из 226 машин этого типа входило в 5-ю Бомбардировочную Группу (5.BG), оперативное соединение, примерно соответствующее корпусу дальней авиации СССР Основную часть из 196 самолетов «Уитли» свели B.4.BG, это в основном были машины ранних модификаций с моторами «Тайгер», новых было только 33 самолета Mk. IV, 7 Mk. IVA и 5 Mk. V. «Веллингтонов» в 3.BG было 183 в модификации Mk. I и IA. Устаревших «Уэлсли» оставалось более ста бортов, которые были распылены по отдельным эскадрильям как в метрополии, так и в Африке, в Ираке и в Индии.

4 сентября 1939 года 14 «Веллингтонов» из 9-й и 149-й АЭ (эскадрилья Бомбардировочного командования по штату имела 24 самолета, и хотя фактическое их число было несколько меньше, можно предположить, что уровень боеготовности этих частей был лишь порядка 30 %), разбавленные «Бленхеймами» из Командования непосредственной поддержки войск, пошли бомбить базу ВМС Германии Брюнсбюттель. Там воздушная разведка обнаружила два крупных боевых корабля. Изо всей армады к цели прошли лишь два «Веллингтона», но и те были сбиты зенитками, став первыми самолетами, погибшими на Западном фронте. Но командиры получили нагоняй не за результаты рейда, а за то, что… их действия могли случайно нанести вред гражданскому населению! Поняв намек, Бомбардировочное командование умерило пыл и стало увещевать немцев листовками, долетая до Варшавы и Праги, но толку от этого?

Wellington Mk.IB

Затишье кончилось, когда 14 декабря 1939 года 12 «Веллингтонов» из 99-й АЭ на бреющем под ураганным зенитным огнем прорвались гавань Вильгелмсхафена и строем бросили бомбы, добившись нескольких попаданий. Но ценой тому была потеря половины самолетов, сбитых зенитками и истребителями, которые тали англичан почти до самых берегов Туманного Альбиона. 17 декабря 2 «Веллингтона» из 9-й, 37-й и 149-й. Э были посланы бомбить корабли ригсмарине в Вильгельмсхафене. На подходе их засекла РЛС, которую немцы успели установить на Гельголанде, бомбардировщики были атакованы первой группой Bf 110 еще над морем, теряя самолет за самолетом, англичане все же вышли на цель, но командир видел гражданские суда, стоявшие меж боевых, и подал сигнал отмены атаки. Под шквальным огнем зениток, сменившимся над морем атаками истребителей, лишь десять экипажей смогли дойти до Англии…

Было принято решение перейти к очному применению дальних бомбардировщиков, резко увеличить их выпуск, чтобы иметь возможность собирать большие ударные группы, потери которых будут меньше за счет взаимной огневой поддержки, усилить оборонительное вооружение «Веллингона» до уровня самолета «Уитли».

Еще в 1938 году испытывался «Велингтон» В Mk. IB с улучшенной обороной, но его летные качества вместо того, чтобы улучшиться (а это было главной задачей при создании модификации) упали из-за плохой аэродинамики установок, и самолет принят не был. Лишь новые стрелковые башни Нэш и Томпсон» F5 и F10 с гидроприводом для спаренных пулеметов в носу, на корме, а также общее усовершенствование аэродинамики, подгонка капотов, люков, створок и т. п. позволили без ухудшения «летучести» увеличить на 4 т взлетный вес. От выдвижной пулеметной установки, получившей говорящее само за себя прозвище «мусорной корзины», отказались, введя два пулемета в бортовых окнах. Такой самолет «Веллингтон» В Mk. 1C стал первой массовой модификацией машины: 2685 экземпляров. Весь предыдущий выпуск составил два прототипа, один опытный В Mk. IB, 180 серийных I Mk. I и 183 В Mk. IA.

Такой рывок в увеличении выпуска тяжелых самолетов стал возможен благодаря созданию консорциумов (так называемых «пулов»), в которые вошли не только самолетостроительные заводы (за ними остались только операции окончательной и частично агрегатной сборки), поставщики двигателей, комплектующих и вооружения.

Сотни мелких фирм были загружены военными заказами, что стало возможным благодаря реорганизации системы управления: новый премьер-министр Черчилль преобразовал Министерство авиации в Министерство авиационной промышленности, взяв за основу схемы германского авиаминистерства и наркомата авиапромышленности СССР, избавив ведомство от несвойственных функций и бюрократии.

И это принесло свои плоды. Самолетов «Уитли» В Mk. V было построено 1466, тогда как всех предыдущих серийных модификаций было сделано лишь 200. Заводы «Хэндли-Пейдж» и «Инглиш Электрик» большинство из построенных (498 и 770) «Хэмпденов» В Mk. I сделали уже в ходе войны. В 1940 году к ним подключился канадский пул С А АС, сдавший 160 машин для ВВС Великобритании и Канады. Но наиболее широко развернулось производство «Веллингтона», он же наиболее последовательно совершенствовался, что позволило машине сохранить свою боевую ценность даже когда в части бомбардировочного командования начали в больших количествах поступать четырехмоторные «Стирлинги», «Галифаксы», «Ланкастеры», «Либерейторы» и «Фортрессы».

Еще до войны «Виккерсу» поручили проработать модификации «Веллингтона» с новой силовой установкой и весной 1939 года был облетан опытный бомбардировщик с моторами «Мерлин» Mk. X по 1145 л.с. Увеличенное оперение и двигатели правого/левого вращения сделали самолет простым в управлении, несмотря на увеличенный взлетный вес. Оборонительное вооружение несколько уступало Mk. 1C: те же спаренные пулеметы в носовой и кормовой башнях с гидравликой, но на две бортовые установки пулемет оставили лишь один, перекидной, в серии восстановили два пулемета в бортах. Максимальный вес бомб (реализуемый только при загрузке боеприпасов малых калибров) уменьшился на 200 кг, зато предельный вес единичной бомбы возрос с 907 до 1814 кг. Поскольку на тонну вырос взлетный вес, было усилено шасси. Увеличили запас топлива, и с 900 кг бомб самолет мог пройти 3500 км. Самолет показал хорошую скорость (408 км/ч), но пока готовился его выпуск, вышел запрет использовать двигатели «Мерлин» на бомбардировщиках, а когда он был отменен, на «Мерлины» оказался столь высокий спрос, что «Веллингтонов» Mk. II построили только 400. Испытывался и более мощный средневысотный «Мерлин» XX, но «Веллингтон» В Mk. VII с ним так и остался опытной машиной и дальше моторы водяного охлаждения ставились только на малосерийные высотные варианты самолета, о которых мы поговорим позже. Лучше сложилась судьба варианта с мотором «Геркулес», который проектировался параллельно с «двойкой».

Whitley В Mk.V

Wellington Mk.IC

В отличие от Mk. II, «Веллингтон» I Mk. III с опытными моторами Бристоль «Геркулес» НЕ 1SM (1375 л.с.), высотность которых повышалась турбокомпрессорами, имел лишь незначительные отличия от базового В Mk. IA. Это, а также отсутствие дефицита «Геркулесов» (на истребители их пока не ставили), позволили быстрее передать самолет, начавший летные испытания 18 мая 1939 года, в производство, но пошли проблемы с турбокомпрессорами и если поставки модификации В Mk. II начались в октябре 1940 года, то серийный В Mk. III в строевых частях появился только весной 1941-го, а первая АЭ приступила к боевой работе лишь 22 июня того года. В серии устанавливались двигатели «Геркулес» Mk. III с приводным центробежным нагнетателем, а на последних — «Геркулес» Mk. X. Всего было построено 1517 таких самолетов. Главным козырем «тройки» стала четырехточечная кормовая пулеметная башня FN20 (носовая установка и бортовые были такие же, как и на Mk. II).

Еще в конце 1939 года спроектировали вариант самолета В Mk 1C с американскими двигателями Пратт-Уитни R-1820-S3C4-G. Летные данные получились ниже, чем у серийного Mk. I, но летом 1941-го его все же пришлось запускать в серию и он получил наименование «Веллингтон» Mk. IV. Всего было построено 220 «четверок», половина с вооружением по типу В Mk. 1C, а остальные — с четырехточечной турелью в хвосте.

Уже в 1941 году «Веллингтоны» начали строить в транспортных и иных «вспомогательных» вариантах, но это не означало конца карьеры самолета как бомбардировщика. В 1942 году вышел на испытания прототип модификации В Mk. X с «Геркулесами» Mk. VI. За счет применения новых алюминиевых сплавов при том же весе каркаса взлетный вес удалось увеличить еще почти на тонну. Его бомбардировочное вооружение соответствовало варианту Mk. 1C (бомбы калибра от 114 до 907 кг общим весом до 2043 кг), а оборону составляли спаренный носовой пулемет, два одиночных бортовых и башня с четырьмя стволами в хвосте. В том же году начались поставки самолета в войска. «Десятка» стала самой массовой модификацией «Веллингтона» (3803 самолета) и последним бомбардировщиком. Всего было построено 11461 «Веллингтонов» всех версий.

«Странная война» в Европе закончилась весной 1940 года. Молниеносными ударами вермахт нанес поражения англичанам и их союзникам, в Норвегии, во Франции, на Средиземном море и на Балканах, в Африке, захватил Голландию, Бельгию и Данию, надеявшихся остаться в стороне от мирового конфликта. После падения Франции Гитлер предпринял беспрецедентное воздушное наступление на Британские острова, вошедшее в историю как «Битва за Англию», а разведка докладывала, что готовится десант на Британские острова. Черчилль поставил перед Бомбардировочным командованием задачу: в случае начала высадки нанести массированные удары по захваченным плацдармам, судам в море и скоплениям вражеских войск на континенте. Именно бомбардировщики и флот могли остановить врага, на сухопутные войска надежды было мало.

Но лучшая оборона — наступление. Где и как надо действовать бомбардировщикам? Многие в кабинете Черчилля (да и он сам) склонялись к тому, что акцент в боевых действиях следует сместить на Средиземноморский ТВД и оттуда нанести Германии мощный удар с юга на север. За этим стоял не столько военный расчет, сколько гениальное предвидение опытнейшего политика, который уже в 1940 году видел картину, которую весь остальной мир узрит только в 1945-м: Красная Армия, а не англо-американцы освобождают страны Восточной Европы. Плацдармом для удара на Балканы и дальше на Румынию, Словакию, Чехию и Польшу, Черчилль считал Африку. Но пока там дела обстояли далеко не блестяще, в том числе и из-за нехватки дальних бомбардировщиков, едва ли не единственным таким самолетом там пока был устаревший «Уэллсли».

Летчики этих «летающих анахронизмов» делали все что могли. Максимально используя дальность своих машин, они в одиночку атаковали цели, до которых не могли добраться двухмоторные «Бленхеймы» Командования непосредственной поддержки войск.

Особенно отличилась 14-я АЭ майора Стэплтона. Именно она 11 июня 1940 года сожгла стратегически важное нефтехранилище в порту Массайя. 8 августа над Красным морем при возвращении с бомбежки полевого аэродрома итальянских ВВС Зула четверка «Уэллсли» этой АЭ атаковала и сбила итальянский транспортник S.81 Ее «Уэллсли» и намеренно использовались в качестве истребителей, успешно обеспечив прикрытие конвоя в Красном море в середине августа 1940 года. Но появление немецких истребителей из эскадр JG 27, ZG 26 и других был(приговором для неповоротливых и слабовооруженных «Уэллсли». Их последней большой акцией стала бомбежки занятой итальянцами Аддис-Абебы в августе 1940 года. Не лучше дела обстояли и в Европе, где противник начал создание организованной системы ПВС уже в 1939 году.

Разведка докладывала, что первые попытки ночных налетов на точечные цели оказались неэффективны. Не помогло даже внедрение системы наведения бомбардировщиков по радиолучу «Джи», так как ее радиус действия был ограничен до 150–200 км. Вывод напрашивался сам собой — компенсировать низкую точность ночного бомбометания увеличением числа бомбардировщиков. И вот в ночь на 30 мая 1942 года состоялся первый «тысячесамолетный рейд»: из 1046 бомбардировщиков, шедших на Кельн, 599 были типа «Веллингтон». Прежние приличия были отброшены и они крушили наряду с военными объектами и жилые кварталы. В такой качестве «Хэмпдены» применялись до начала 1942 года, «Уитли» до середины 1943-го, а «Веллингтоны» же последние вылеты на бомбардировку сделали в 1945-м. Самолеты этого типа поставлялись также для ВВС Канады, Новой Зеландии и Южно-Африканского Союза, авиации Свободной Франции, на них летали также чешские и польские эскадрильи в составе RAF А после войны несколько десятков бомбардировщиков этого типа было продано Греции.

Wellington Мк. V

Wellington Мк. Х

Подведем некоторые итоги деятельности английских дальних бомбардировщиков во II мировой войне. Наибольшие потери понесли «Хэмпдены», на счету которых меньше всех боевых вылетов. Почти половина всех «Хэмпденов», 714 машин, погибла в боях, лишив жизни 1077 членов их экипажей. 128 из них пали жертвой истребителей (в том числе 92 — ночью), 108 сбили зенитки, столкнулся с аэростатом заграждения, 263 разбились по разным причинам, 214 пропали без вести. Тревожная ситуация с самолетами этого типа сложилась с самого начала войны и уже в 941 году их начали передавать Береговому командованию RAF, предполагая использовать против подводных лодок. Но там польстились на длинный бомбоотсек, приспособив самолет под легкую, 18-дюймовую торпеду Мк. XII. Но с ней отсек полностью не зарывался и характеристики самолета, и без того никудышные, упали еще более.

13 таких самолета в 1942 году были поставлены и в СССР: в авиации Северного Флота, которая вела напряженные бои, обеспечивая проводку караванов «ленд-лизом» из Англии, катастрофически не хватало торпедоносцев. Их эксплуатировал 24-й минно-торпедный авиаполк, часть, зарекомендовавшая себя с наилучшей стороны и уже через год после своего формирования получившая гвардейское знамя. Полк был вооружен в основном самолетами Ил-4Т наихудших серий выпуска 1942 года, когда из-за замены металла древесиной и снижения качества изготовления летные данные резко упали, но и там репутация «Хэмпдена» оказалась «ниже нижнего предела».

Самолеты «Уитли» всех вариантов выполнили 9858 боевых вылетов, сбросили 9845 т бомб, потери составили 480 бортов.

И, наконец, бомбардировщики «Веллингтон» сделали 47409 боевых вылетов, сбросили 41823 т бомб, а их боевые потери были относительно невелики — 1332 самолета. «Вимпи», как в честь мультипликационного персонажа называли «Веллингтоны» в английских ВВС, несмотря на свой грузный и неэстетичный вид, более приличествующий транспортному самолету, оказались прочными, живучими и надежными машинами, настоящими «воздушными рабочими войны-»…

Наименования английских авиационных фирм, самолетов и авиационных моторов, и их период, принятый в советской литературе 30…40-х годов

Авиационные фирмы

«Армстронг-Уитворт» — Sir W.G. Armstrong Whitworth Aircraft Limited;

«Бристоль» — Bristol Motor Co.;

«Виккерс» — Vickers [aviation] Ltd., Vickers — Armstrong Aviation;

«Инглиш Электрик» — The English Electric Co. Ltd.;

«Канадский ассоциированный самолетостроительный консорциум» — СААС, Canadian Associated Aircraft Consortium

«Нэпир» — D. Napier & Son, Ltd.;

«Нэш и Томпсон» — Nash & Thompson;

«Пратт-Уитни» — Pratt & Whitney;

«Роллс-Ройс» — Rolls-Royce Motor Co.;

«Хэндли-Пейдж» — F. Hendley Vge & Co.;

Типы самолетов

«Уэллсли» — Wellesley; «Уитли» — Whitley; «Веллингтон» — Wellington; «Хэмпден» — Hampden; «Хирфорд» — Hereford.

Типы двигателей

«Геркулес» — Hercules; «Деггер» — Dagger; «Мерлин» — Merlin;

• АРТИЛЛЕРИЯ И МИНОМЕТЫ

Выходила на берег "Катюша"

часть II, начало в № 8, 2007 г.

Братченко В.

«Огонь вели русские «катюши». Снаряды взрывались по обе стороны дороги, но, что удивительно, ни один не упал на нее, поэтому люди не пострадали. Через некоторое время, мы снова услышали знакомый звук, за которым последовала серия взрывов, на этот раз справа от дороги. Недолет! Больше всего я боялся, что «проклятая ведьма Катюша» подойдет к колонне сзади и прочешет ее огнем. Вот тогда уж точно никому мало не покажется»

Э.Корти, «Немногие возвратившиеся»

В июне 1944 года на вооружение поступила новая пусковая установка БМ-31-12 для М-31 на шасси «Студебеккера». Пуск снарядов из этой пусковой установки осуществлялся не из транспортных укупорок, а из использованных, впервые в ракетостроении, направляющих сотового типа. Каждая направляющая ячейка пусковой установки состоит из четырех труб диаметром 32 мм и длиной 3 м, находящихся внутри связывающих их восьмигранных обойм. Трубы ячейки расположены друг относительно друга так, что в поперечном сечении образуют квадрат, в который вписывается окружность диаметром 306 мм. Таким образом, ячейки являются как бы стволами, придающими снарядам направление полета. Двенадцать ячеек направляющих объединены в пакет, состоящий из двух ярусов по шесть ячеек в каждом. Для стопорения снарядов на направляющих при движении установки было разработано специальное приспособление, состоящее из верхней и нижней поперечных планок с колодками для закрепления снаряда спереди в походном положении, двух задних откидных решеток с тарелями и натяжными устройствами (для закрепления снаряда со стороны среза сопла) и системы рычагов, позволяющих опускать или поднимать откидывающиеся решетки и тем самым стопорить или освобождать снаряды. Это устройство являлось также блокировкой, исключавшей самопроизвольный пуск снаряда в походном положении установки. Благодаря наличию устройства стопорения снарядов на направляющих пусковые установки могли заряжаться в исходном районе, выдвигаться на огневую позицию, давать залп и покидать огневую позицию до того, как противник нанесет по ней удар. Пусковая установка имеет подъемный и поворотный механизмы, с помощью которых обеспечивается достаточная точность и быстрота наведения пакета направляющих по углу возвышения (от 10° до 48°) и по горизонту (±10°) без передвижения базового шасси. С принятием на вооружение таких боевых машин резко возросла маневренность и скорострельность тяжелой реактивной артиллерии. По аналогии с «катюшей», БМ-31-12 прозвали «андрюша».

БМ-31-12 на Параде Победы. Обратите внимание на восьмиугольную форму направляющих

Модернизации подвергались и снаряды М-13. В апреле 1944 года на вооружение принят снаряд М-13УК (улучшенной кучности), с кучностью, в два раза превосходящей М-13. Такой эффект достигался за счет введения в конструкцию двигателя 12 косорасположенных периферийных отверстий, обеспечивавших проворот снаряда на траектории и, тем самым, резко уменьшавших отрицательное влияние на кучность эксцентриситета снаряда. В октябре 1944 года на вооружение РККА поступил снаряд М-13ДД, у которого дальность стрельбы составила 11,8 км, что в 1,5 раза превышает дальность М 13. Увеличение дальности было достигнуто за счет применения двух двигателей М-13, работавших одновременно.

Начиная с сентября 1944 г. в конструкторском бюро завода «Компрессор» проводились работы по созданию пусковой установки БМ-8-СН сс спиральными направляющими. Пру запуске с этих направляющих снаряды М-8 получали дополнительное вращение, вследствие чего уменьшалось их рассеивание и соответственно повышалась кучность стрельбы.

БМ-31-12 на огневой позиции

Во фронтах реактивная артиллерия применялась на главных направлениях. Если в наступательных операциях 1941 года и первой половины 1942 года на этих направлениях привлекалось в среднем 50–60 % реактивной артиллерии от общего количества, имевшегося во фронте, то к конц) 1942 года там сосредоточивалось до 80 %. Были выработаны и наиболее рациональные формы управления реактивной артиллерией. Части и соединения, приданные армиям, чаще всего в период подготовки и поддержки атаки, использовались централизованные в составе армейских групп, а при бое в глубине обороны части М-8 и М-13 придавались стрелковым, механизированным и танковым соединениям Во время артиллерийской подготовки атаки реактивная артиллерия вела огонь залпами батарей и дивизионов по различным целям: подавляла и уничтожала живую силу и огневые средства в опорных пунктах, сосредоточения резервов, нарушала управление противника и т. п. Открыто расположенная живая сила уничтожалась снарядами М-8 и М-13, укрытая в легких сооружениях — снарядами М-3, а в прочных сооружениях полевого типа — снарядами М-30 и М-31. По крытой живой силе и огневым средствам врага огонь, как правило, велся внакладку, с огнем ствольной артиллерии и минометов, что резко увеличивало плотность и эффективность огня. При этом реактивные снаряды оставляли 15…20 % всех выпущенных снарядов по объекту. Распределение огня реактивной артиллерии по участкам (целям) обычно было следующим: огонь снарядами М-13 и М-8 велся по целям, расположенным в 2–4 км от переднего края обороны, огонь же снарядами М-30 — исключительно по опорным пунктам и узлам сопротивления на переднем крае. Плотность огня при поражении живой силы и огневых средств в опорных пунктах, на различных фронтах, была неодинакова и колебалась от одного до трех дивизионов по однотипному участку. При развитии успеха в глубине вражеской обороны реактивная артиллерия участвовала в отражении контратак пехоты и танков, воспрещала маневр резервами, подавляла отдельные опорные пункты на промежуточных рубежах, вела огонь по колоннам противника, передовой и другим важным объектам, характерной особенностью боевого применения реактивной артиллерии в обороне в 1943 году явилось ее широкое использование не только для уничтожения живой силы, но и в борьбе с танками. Эту задачу она выполняла главным образом путем массирования огня по районам сосредоточения и по крупным атакующим группам танков. При этом танки, как правило, выводились из строя при прямом попадании снарядов М-30 и М-31, а также при разрыве их в непосредственной близости. Легкие и средние танки поражались даже при разрыве снарядов в 5-10 метрах от них.

Также отмечались случаи применения «Катюш» против танков на прямой наводке. Для этого передними колесами машина заезжала в специально вырытый окоп так, что направляющие находились в горизонтальном положении.

Удельный вес реактивной артиллерии на фронтах Великой Отечественной войны постоянно возрастал. Если в ноябре 1941 года было сформировано 45 дивизионов «катюш», то и 1 января 1942 года их насчитывалось уже 87, в октябре 1942 года — 350, а в начале 1945-го — 519. Отдельные установки БМ-13 на шасси ЗИС-6 прослужили всю войну, и дошли до Берлина и Праги. Одна из них, № 3354, которой командовал гвардии сержант Машарин, сейчас находится в экспозиции Ленинградского музея артиллерии, инженерных войск и средств связи.

Когда Красной Армии пришлось штурмовать немецкие города-крепости в 1945 году, встал вопрос о применении «катюш» в условиях городских боев. Нужно было эффективное оружие для уничтожения немецких укреплений, но близость противоборствующих подразделений делала применение «катюш» опасным для своих пехотинцев. Выход был найден — тяжелые реактивные снаряды М-31 в транспортировочных ящиках устанавливали прямо в проемах окон и с расстояния 20–30 м били по противнику, укрывшемуся в домах и подвалах. В Берлине реактивными снарядами М-30 и М-31 вооружали штурмовые группы.

Также с 1942 года реактивное оружие поступило на вооружение и Военно-Морского Флота СССР. Речные и морские катера оборудовались многозарядными пусковыми установками М-8-М, М-13-М, М-24-М и 16-М-13 под реактивные снаряды М-8, М-13, а позднее и М-13-УК. 12 декабря 1942 катера-охотники нанесли удар реактивными снарядами по позициям врага под Новороссийском. После этого корабельные пусковые установки применялись Дунайской флотилией при освобождении Венгрии, Чехословакии и Австрии, а затем кораблями Тихоокеанского флота и Амурской военной флотилии при высадке десанта на Курилах.

Итого, за вторую мировую войну произведено 3374 «катюш» (372 на базе ЗиС-6,1845 — «Студебеккеры», 1157 — другие 17 типов шасси). Статистика по типам «катюш» такова: БМ-8 — поступило в войска 2400, потеряно-1400; БМ-13 — поступило 6800, потеряно — 3400; БМ-31 поступило - 1800, потеряно - 100.

Модификации

Существовали пусковые установки на базе пулеметных станков (М-8-6, снаряд М-8, 6 направляющих), аэросаней, мотоциклов (БМ-8-12, снаряд М-8, 12 направляющих), и, как было сказано выше, просто наземных рам (М-30-4, снаряды М-30 и М-31, 4 направляющих). Также рамы устанавливали на железнодорожные платформы (БМ-8-72, БМ-13, БМ-8-48).

Боевые действия 1941 года показали, что проходимости грузовика ЗиС-6 может не хватать для маневров в условиях русского бездорожья. Также ЗиС-6 был уязвим для вражеского огня из стрелкового оружия. В августе 1941 г. в конструкторским бюро завода «Компрессор» был рассмотрен вопрос о создании пусковой установки БМ-8 на шасси легкого танка Т-40. Разработка этой установки проводилась быстро и уже к 13 октября 1941 г. была успешно завершена. Новая установка, получившая название БМ-8-24, имела снабженную механизмами наводки и прицельными приспособлениями артиллерийскую часть с направляющими для запуска 24 реактивных снарядов М-8. Артиллерийская часть монтировалась на крыше танка Т-40 вместо башни. Вся необходимая электропроводка и приборы управления огнем размещались в боевом отделении танка. Когда танк Т-40 сняли с производства, как базу для БМ-8-24 стали использовать Т-60. БМ-8-24 применялась на начальном этапе войны. По окончании выпуска Т-60 производство БМ-8-24 также свернули, но ее модифицированную артиллеристскую часть использовали для установок БМ-8-48, которые устанавливали на отечественный грузовик Газ-АА и на ленд-лизовские «Студебеккер» и «Форд-Мармон». Реактивными пусковыми установками оснащались также гусеничные тягачи СТЗ-5-НАТИ, получаемые по ленд-лизу автомобили повышенной проходимости «ФордМармон», «Интернационал Джиемси» и «Остин».

В 1942 году проводились работы над пусковой установкой КАРС-l реактивных снарядов М-13 на шасси танка КВ-1, но эти задумки не получили развития в связи с прекращением выпуска танков КВ.

Летом 1942 года, когда начались бои на Кавказе, возникла нужда в гор но-вьючных легких пусковых установках. В кустарных условиях в Сочи была создана «младшая сестра Катюши» М-8. Восемь реактивных снарядов выстреливались почти одновременно. Вес — 68 килограмм. М-8 хорошо проявила себя в горных условиях. Также устанавливалась на торпедные катера. Впоследствии применялась на Малой Земле, в Крыму, Карпатах, затем в Северной Корее.

Боевая машина реактивной артиллерии БМ-24Т на базе ЗиС-151

После Второй Мировой

В начале 50-х гг. на вооружение Советской Армии поступили новые реактивные системы: БМ-14 (16 стволов), БМ-14-17 (17 стволов), БМ-24 и БМ-24Т (12 стволов), БМД 20 В основном, послевоенные «катюши» устанавливали на шасси ЗИС/ЗИЛ-151. На базе последнего “катюши” воевали в Китае, Корее, на Ближнем Востоке, состояли на вооружении армий союзников Советского Союза по всему миру — от Кубы до Вьетнама. Гением реактивных систем считают Героя Социалистического Труда, доктора технических наук, профессора Александра Никитовича Ганичева. Его системы залпового огня "Град”, “Ураган” и “Смерч” — лучшие в мире.

Буксируемые РСЗО пользовались спросом у повстанцев и партизан во всех уголках мира в XX веке. И даже в «свежей» ливанской войне 2006 года еврейские поселения подвергались обстрелам ракет, пущенных с самодельных рам.

Реактивная артиллерия других стран

Немецкая реактивная артиллерия

В 1931 г. при Военном министерстве был создан специальный отдел, ведавший вопросами реактивного вооружения. Одной из серьезных проблем первых ракет было то, что по мере расходования располагавшегося в хвостовой части реактивного заряда центр тяжести снаряда смещался, и он становился крайне неустойчивым и неточным. Группа генерала Дорнбергера, работавшая в Куммерсдорфе, пришла к революционной для того времени идее: поместить реактивный заряд в головную часть снаряда, а назад вывести только сопло. Там же, сзади, помещался и боевой заряд. Разместив стабилизаторы под углом, они смогли также придать ракете вращение вокруг продольной оси, что дополнительно стабилизировало ее и повысило дальность и точность стрельбы. Так был создан шестиствольный реактивный миномет Do-Great 38. Снаряд калибром 150-мм и массой 40 кг, запускавшийся со станка решетчатой формы, оказался неудачным. В качестве метательного заряда использовало черный порох, имевший склонность к детонации прямо на стартовой позиции. В серийный выпуск этот образец не пошел.

В вопросе стабилизации снаряда i полете русские пошли по пути применения крыльев для снаряда, а немцы предпочли стабилизацию реактивных снарядов вращением и отказались от крыльевых стабилизаторов Так, русские ракеты летели дальше но немецкие аналоги выигрывали в кучности. Устойчивость самой распространенной мины 15-cm-Nb.W,41 в полете обеспечивалась своеобразной турбиной, имевшей по окружности 28 сопловых отверстий с минимальным диаметром 5,5 мм, наклоненных под углом 14°

Накануне начала войны с СССР в 1940 году на вооружение поступил 15-cm Nb.W.41, он же 15-см Nebelwerfei («метатель дыма»), он же Wurfgerat 41 («метающее оружие»). Это тип оружия немцы называли также «химическими минометами». Русские же солдаты иронично прозвали его «ванюша», по аналогии с «катюша». Также их называли «Ишак» за характерный звук пру стрельбе. Немцы же уважительно называли его Stuka zu Fuss — «сухопутная «Штука» («Штука» — пикирующий бомбардировщик Ю-87)».

Изначально планировалось применять их для газовых атак, но так как до химической войны дело так к не дошло, на вооружение поступили снаряды с фугасной боевой частью и дымовые.

Конструктивно 150-мм миномет обр.41 состоит из блока стволов, лафета (взятого от 37-мм пушки PAK-36V37] и прицельных приспособлений. Миномет имел колесный ход, пружинное подрессоривание.

Знаменитый немецкий 6-ствольный реактивный миномет Nebelwerfer 41, он же “ванюша”

Поврежденный Nebelwerfer 41

При выстреле реактивный пороховой заряд мины воспламеняется посредством электрозапала, вставляемого в одно из сопловых отверстий.

В свою очередь электрозапал приводится в действие электрозапальной машинкой с ручным приводом. Стрельба из миномета велась 158,5-мм турбореактивными осколочно-фугасными и дымовыми минами. Дальность стрельбы осколочно-фугасной миной составляет 6 900 м. Радиус разлета осколков этой мины равняется?0 м в стороны и 13 м вперед. Дымовая мина при благоприятных метеорологических условиях образует дымовое облако диаметром 80-100 м, которое охраняет достаточно высокую плотность в течение 40 секунд. Огонь из шестиствольного миномета велся залпами 6 выстрелов в течение 10 секунд. Таким образом, дивизион этих минометов в составе трех батарей по? минометов в каждой в течение 10 секунд мог выпустить 108 мин. Вслед за 5-cm-Nb.W.41 последовали и другие конструкции минометов и реактивных снарядов различных калибров вплоть до 320 мм.

Практически обеспечивалась скорострельность в 3 залпа в каждые 5 минут, однако длительная стрельба с одной и той же позиции, как правило, не применялась из-за демаскировки позиции дымовым следом турбореактивных мин.

Малая мобильность иногда играла злую шутку с расчетами этих минометов — противник засекал позицию, откуда велся огонь и накрывал ее ответным огнем. Выпуск этих реактивных минометов начался в 1940 году и продолжался до конца войны. Всего было изготовлено 5769 15-cm Nb.W. 41. К 1 марта 1945 г. в войсках еще находилось 2295 минометов. Невысокие характеристики снаряда объясняются меньшей силой примененного дигликолевого пороха, энергетически менее выгодной стабилизацией вращением по сравнению с оперением, меньшей степенью расширения газов в сопле и т. д. Он был трудоемок в изготовлении.

Относительно слабое фугасное действие 15-см мины заставило немецких конструкторов разработать сходный по конструкции, но более мощный 21-см пятиствольный реактивный миномет 21-cm Nebelwerfer 42. В боекомплект миномета входил только один тип мин — 21-см реактивная осколочная мина обр.42 (21-cm Wgr.42 Spr). Шесть установок составляли батарею, три батареи — дивизион, три дивизиона — полк. Некоторые полки сводились в бригады — по два полка в бригаде. Итого, в бригаде было 108 пятиствольных 21-см минометов. Всего с 1942 по 1945 гг. было изготовлено 1487 установок 21-cm Nebelwerfer 42.

Как и советские РСы, 210-мм снаряды применялись в авиации. Они запускались из обычных труб, подвешенных под крылом истребителей типа Fw-190 и Me-109G (по два снаряда под крылом). Для вооружения двухмоторного истребителя Ме-410В-2 была создана опытная шестизарядная пусковая установка револьверного типа, стрелявшая 210-мм снарядами Wgr.42. Вращающийся барабан со снарядами размешали в специальной нише в нижней части фюзеляжа

Как говорилось выше, в мобильности буксируемые «Небельверферы» проигрывали «катюшам». Было принято решение о создании пусковой установки на базе грузовика. Как база был выбран хороший по проходимости полугусеничный Opel-Maultier, который, к тому же, защитили 6–8 мм броней. Прототип был изготовлен в начале 1943 года. В серийное производство запустили сразу два варианта: боевую машину 15 cm Panzerwerfer 42 Sf (Sd. Kfz.4\l) и транспортер боеприпасов Munitionskraftwagen fur Nebelwerfer (Sd.Kfz.4), в котором размещалось 20…30 реактивных мин. К марту 1944 года было выпущено 300 установок и 289 транспортеров боеприпасов. Также «Панцерверфер» вооружался одним 7,92-мм пулеметом MG-34 или MG-42. Экипаж-4 человека. Десять труб с реактивными снарядами находились на крыше на поворотном станке. Вертикальные углы наведения пакетов стволов миномета колебались в пределах от -12° до +80°. Горизонтальный угол наведения составлял 270°. В принципе бронекупол мог поворачиваться на 360°, но ведение прицельной стрельбы с помощью дальномера RA-35 ограничивала кабина водителя. Полная масса установки составляла 8450 кг

На восточный фронт эти реактивные установки попали в марте 1943-го года. Надо сказать, что 10-ствольный «Панцерверфер» представлял собой достаточно удачную боевую машину. Ее проходимость и защищенность была лучше, чем у советских установок. Меньшее количество мин компенсировалось большой точностью за счет использования турбореактивного эффекта. К числу достоинств можно отнести и второй боекомплект, возимый непосредственно на боевой машине, и наличие бронированного транспортера боеприпасов. Однако никакого заметного влияния на ход боевых действий самоходные «ванюши» в отличие от «катюш» не оказали, их было слишком мало. С конца 1944 года вместо Opel-Maultier базой для пусковой установки служил новый БТР sWS, что позволяло улучшить проходимость и увеличить возимый боекомплект.

Существовал еще один вариант самоходной пусковой установ ки, разработанной в академии войск СС в Брюнне. Пакет направляющих рельсового типа для запуска двадцати четырех реактивных 80-мм снарядов был смонтирован на шасси трофейного французского полугусеничного тягача Somua S303(f). Всего изготовили 13 машин этого типа. Их использование было менее удачным, чем у Panzerwerfer 42, как по причине маленького калибра, так и из-за большого рассеивания снарядов. Немецкие солдаты прозвали эсэсовскую установку «Орган Гиммлера».

Также существовали реактивные минометы на базе БТРа Sd.kfz 251/1. На бортах машины устанавливались шесть пусковых рам (пять для ракет калибром 280-мм и одна — для 320-мм.). Также машина вооружалась двумя пулеметами. Наводка на цель производилась поворотом корпуса всей машины. Экипаж составлял семь человек. Все ракеты выпускались за 10 секунд на дальность 1,9 км (для фугасной ракеты) и 2,2 км (для зажигательной). Этих машин было выпущено около 340 единиц.

В начале 1944 года немцы изготовили снаряд, скопированный с советского PC 82. Он имел 4 направляющих штифта, как у советских образцов до 1940 года, когда лишняя пара была исключена. Немцы слепо повторили советский снаряд, захваченный в начале войны. Испытания показали его явное превосходство над, вдвое большим по калибру, немецким 158,5-мм снарядом. Однако завершить работу не удалось, несмотря на все усилия гитлеровских конструкторов. Это лишний раз характеризует сложность проблем, решенных советскими ракетчиками при создании «катюши».

Еще одна немецкая пусковая установка Panzerwerfer на базе Opel-Maultier

Американская и британская ракетная артиллерия

Широкого распространения в сухопутных войсках США реактивная артиллерия не получила. В основном это были установки на базе танка М4 «Шерман». В 1943 году на вооружение поступили 114,3-мм (4,5”) и 182-мм (7,2”) пусковые установки на шасси среднего танка М4 “Шерман”. Неуправляемый 114,3-мм реактивный снаряд М8 имел длину 900 мм. и массу 16 кг., из которых 1,8 кг. приходилось на заряд ВВ (тротил) и 2,1 кг. на пороховой двигатель. Стабилизация снаряда в полете обеспечивалась за счет вращения вокруг его продольной оси, вызванного истечением части пороховых газов ракетного двигателя через боковые наклоны сопла. Ракетный двигатель разгонял снаряд до 260 м/с, обеспечивая дальность стрельбы 3,8 км. Стабилизация снаряда за счет турбореактивного эффекта, как и у немцев, позволила добиться достаточно высокой кучности, благодаря чему М8 до конца войны оставался основным неуправляемым снарядом американской реактивной артиллерии.

Кроме установки Т34 «Каллиоп» для американской армии были сконструированы еще две пусковые установки, позволявшие вести огонь реактивными снарядами М8 — Т27 “Ксилофон” (на шасси 2,5-тонного грузового автомобиля) и Т23 (на легковом автомобиле “Виллис”).

182-мм пусковая установка Т40 монтировалась на танках М4, M4A1, М4А2, М4 АЗ и М4 А6. Артиллерийская часть пусковой установки — пакет из 20 направляющих сотового типа, в отличии от пусковой установки Т34 был смонтирован не на корпусе танка, а на башне.

Для стрельбы использовались принятые на вооружение в 1943 году 182-мм неуправляемые реактивные сна ряды М17 и М25. Длина снаряда составляла 880 мм, масса 27,5 кг, из которых 2,34 приходилось на заряд ВВ. Стабилизация снаряда в полете осуществлялась при помощи хвостового оперения. За время работы ракетного двигателя снаряд разгонялся до 210 м/с. Дальность стрельбы составляла около 3,2 км.

Снаряд М25 представлял собой усовершенствованный вариант М17. Он имел головную часть другой конструкции, длина была увеличена до 1250 мм, а вес уменьшен до 26 кг.

«Каллиоп» Т34 впервые был применен 2-й бронетанковой дивизией во Франции в августе 1944 года. Использовалась очень ограниченно. Вероятно, это обусловлено достаточным количеством ствольной артиллерии в армии США и полным господством авиации союзников в небе Европы в 1944 году.

Работы над неуправляемыми реактивными снарядами в Великобритании начались в 1939 году и уже через два года на вооружении английской армии и флота состояли 57-мм, 76,2-мм, 127-мм и 178-мм реактивные снаряды, которые использовались как средство усиления зенитного огня.

Разработанный в начале 1941 года 127-мм реактивный снаряд имел длину 1830 мм и массу 49,5 кг. Осколочно-фугасная головная часть весила 13,5 кг, из которых 3,18 кг приходилось на мощное ВВ, и имела ударный взрыватель. Стабилизация снаряда в полете — как у немцев и американцев.

Пусковая установка на базе полугусеничного БТРа Sdkfz 251/1 “Ханомаг"

В ходе десантной операции на Сицилии в 1943 году англичане впервые использовали 30-ствольную буксируемую пусковую установку для 127-мм реактивных снарядов. Установка состояла из смонтированного на одноосном колесном ходу пакета из 30 рубчатых направляющих (пять рядов и шесть направляющих в каждом), подъемно-поворотного механизма и трех откидных сошников, — одного переднего и двух задних. При помощи подъемного и поворотного механизмов лафета, пакету направляющих можно было придать угол возвышения от +20° до +45°, а в горизонтальной плоскости — угол 40°. Дальность стрельбы из пусковой установки составляла 7300 метров. Управление огнем осуществлялось с помощью выносного пульта. На марше установка буксировалась обычной армейской грузовой машиной.

Английская трехдюймовая 76,2-мм) ракета была разработана в середине 30-х годов в качестве более дешевой альтернативы трехдюймовой зенитной пушке. Она имела почти такую же массу, как 76-мм снаряд, примерно такую же начальную скорость и дальность полета. Данное оружие весьма неплохо зарекомендовало себя, пусковые установки этих ракет размещались во многих морских портах и военных базах на территории Великобритании и за ее пределами. В 1944 оду английские инженеры разработали 32-ствольную реактивную пусковую установку “Лэнд Матресс”. Эта английская 57-мм ракета, по сути, являлась экспериментальной моделью, созданной в процессе разработки другой, более известной 76-мм зенитной ракеты, но и сама она оказалась вполнe боеспособным противовоздушным оружием. Стволы были собраны в единый блок и размещались на двухколесном лафете. Сам реактивный наряд представлял собой двигатель из 3-х дюймовой зенитной ракеты и боеголовку от морской 5-дюймовой 127-мм) ракеты, начиненную чудовищной мощности фугасным зарядом и ударным взрывателем. Впервые подобные установки были использованы канадскими подразделениями при штурме Вальхерена (устье Шельды) Если сравнивать наши «катюши» и немецкие аналоги, то советская техника предстает в более выгодном свете. Во-первых, технология производства советских реактивных снарядов намного проще, сами снаряды менее чувствительны к заводскому браку, что являлось одним из важнейших факторов в условиях тотальной войны, хотя кучность у немцев была в основном выше. Также буксируемые пусковые установки значительно проигрывали в мобильности советским установкам на шасси грузовиков. И хотя в ходе войны в Вермахте появились мобильные РСЗО, но их было слишком мало.

Американские РСЗО “Каллиоп” на базе танка М4 “Шерман” использовались крайне редко.

Итак, накануне Второй Мировой войны произошла реабилитация ракетного оружия. Новые виды вооружения отлично дополняли ствольную артиллерию, и современная артиллерия развивалась именно под влиянием опыта боевых действий на фронтах Второй Мировой. «Катюша» положила начало особому виду артиллерии — мобильным РСЗО (РСЗО — реактивная система залпового огня), которые могут двигаться с войсками, эффективно сопровождать их огнем и быстро менять позицию. Сама же «катюша» стала символом победы нашего народа, покрыв неувядаемой славой советских оружейников и простых солдат.

• БРОНЕТЕХНИКА

Семейство танков Т-54/55 (часть I)

Шумилин С. Э.

Вступление

Семейство танков Т-54/55 является, по всей вероятности, самым многочисленным среди танков всех марок, принятых на вооружение после второй мировой войны. Действительно, только в СССР за более чем три десятка лет их серийного производства (начавшегося в 1947 году и завершившегося в 1979 году) было построено около 55 тыс. этих машин. Кроме того, они выпускались по лицензии в Польше (с 1956 года), Китае (с 1957 года) и Чехословакии (с 1958 года). Если учитывать и эти машины, то общее количество построенных Т-54/55, достигает фантастической цифры — 86 500 экземпляров. Т-54/55 как советского, так и иностранного производства активно экспортировались. Поэтому кроме стран Варшавского договора, в разные годы, они поставлялись еще в четыре десятка различных стран, начиная от Гвинеи и Замбии и кончая Финляндией и Югославией. И сегодня в мире еще эксплуатируются десятки тысяч этих танков.

Танк Т-54Б

Но дело не только в количестве. В свое время Т-54 заслужил очень лестные оценки специалистов. Например, германский военный эксперт Ф.Зенгер-унд-Эттерлин отмечал, что «танк Т-54 отличается достаточной подвижностью, рациональной конфигурацией корпуса и башни и более мощным вооружением, чем у машин этого класса других государств. Форма башни заслуживает самой положительной оценки». В 50-х — начале 60-х годов Т-54/55 составляли основу танкового парка Советской Армии (СА) и причину постоянной головной боли западных военных. Дело в том, что до 60-х годов Т-54 был единственным в мире танком, пригодным для использования в глубоких наступательных операциях, а с появлением Т-55 (имевшего противоатомную защиту), даже применение противником ядерного оружия не смогло бы воспрепятствовать молниеносным маршам советских танкистов. Некоторые историки считают, что именно Т-54/55 стали «решающим фактором», предотвратившим сползание мира от «холодной войны» к третьей мировой. Правда повоевать им все же пришлось, и повоевать немало. Впервые Т-54 продемонстрировали свои боевые качества во время военных конфликтов на Ближнем Востоке и в Индокитае (вообще же воевали они на всех континентах, за исключением, пожалуй, Австралии и Северной Америки).

История создания. Рождение долгожителя

Проект первого варианта среднего танка Т-54 был разработан в 1944 году под руководством знаменитого конструктора советских танков Александра Морозова в КБ-520, эвакуированном из Харькова в Нижний Тагил на территорию Уральского вагонного завода (УВЗ). КБ-520 было образовано 14 декабря 1938 года на заводе № 183, бывшем ХПЗ им. Коминтерна (Харьковский паровозостроительный за вод); первым его начальником был назначен Михаил Кошкин (под руководством которого был спроектирован средний танк Т-34 — знаменитая «тридцатьчетверка», по комплексу своих боевых качеств признанная военными экспертами лучшим танком Второй мировой войны), а его заместителем — Александр Морозов.

При всей их внешней несхожести Т-54 является прямым потомком «тридцатьчетверки», а «промежуточным звеном» между Т-34 и Т-54, стал разработанный в КБ-520 средний танк Т-44 (см. «НиТ» № 5 и № 6 за 2007 г.). Именно он оказал определяющее влияние на конструкцию Т-54.

Средний танк Т-44 был принят на вооружение в ноябре 1944 года и, хотя еще 18 июля 1944 года вышло постановление ГКО об организации в Харькове танкового завода № 75 НКТП по выпуску 300 танков Т-44 в месяц, но до конца войны в Европе здесь успели выпустить всего 190 машин. Они считались еще «ограниченно годными» (бортовые передачи, механизмы поворота, торсионные валы работали ненадежно) и вплоть до конца мая 1945 года сдавались лишь в учебные подразделения. Только в июне первая партия новых танков была отгружена в войска, а в августе танковая часть, оснащенная Т-44, отправилась на Дальний Восток в действующую армию, но в боях она участия не принимала.

Т-54 польского производства с установленным минным тралом

Несмотря на довольно высокие характеристики, необходимо признать, что Т-44 не имел существенных преимуществ перед танком Т-34/85, как по своему бронированию, так и по вооружению. Недолгую карьеру Т-44 в основном предопределила как раз недостаточная мощность его основного вооружения — 85 мм орудия ЗИС-С-53. Уже к концу 1944 года, с появлением на поле боя немецких танков и самоходок со значительно усиленной бронезащитой (для уверенной борьбы с которыми мощности 85 мм пушки, которой были вооружены советские средние танки, уже не доставало) стало ясно, что Т-44 не может рассматриваться как основная боевая машина танковых войск даже на ближайшую перспективу.

Имелось два пути повышения мощности пушечного вооружения среднего танка. Первый — увеличение начальной скорости снарядов 85 мм орудий за счет увеличения порохового заряда или удлинения ствола. Работая в этом направлении, в 1944 году в Центральным артиллерийским конструкторским бюро (руководитель — Грабин) было разработано 85 мм танковое орудие большой мощности.

Второй путь — увеличение калибра танкового орудия. Правда первая попытка оснастить Т-44 с пушкой большого калибра — Д-25Т-44 (122 мм) (кончилась неудачей (боекомплект составлял всего 24 выстрела, а заряжающему не удалось обеспечить нормальные условия работы). После этого было предложено оснастить советские средние танки, в том числе и Т-44, орудиями калибра 100 мм, с баллистикой, хорошо освоенной в производстве корабельной пушки Б-34. Начиная с 1944 года, разработка таких орудий проводилась параллельно с длинноствольными калибра 85 мм. Так в ОКБ-9 на базе морского орудия была создана 100 мм пушка Д-10, в ОКБ № 92 в г. Горьком спроектировали 100-мм пушку ИС-100, а в конце 1944 года в КБ № 92 завода им. Сталина в г. Горьком была спроектирована 100 мм танковая пушка ЛБ-1 (кстати, ЛБ расшифровывается как Лаврентий Берия, который в то время был заместителем председателя Государственного Комитета Обороны и ведал вопросами вооружения).

Окончательный выбор в пользу 100 мм орудия определило то, что относительно легкие снаряды 85 мм пушек плохо пробивали наклонную лобовую броню, толщиной более 80 мм из стали повышенной твердости, которая устанавливалась во второй половине войны на немецкой бронетехнике. В то же время менее скоростные, но более тяжелые 100 мм снаряды крушили такую броню на всех дистанциях. К тому же в производстве 100 мм пушка с длиной ствола 56 калибров и умеренным давлением пороховых газов была проще и дешевле, а 85 мм пушку повышенной мощности нельзя было вместить в габариты танковой башни меньшие, чем необходимые для установки 100 мм пушки.

Уже летом 1944 года конструкторами ОКБ-520 был предложен проект улучшенного танка (первоначально именовавшегося в документах Т-44В) с усиленным вооружением (100 мм пушка Д-10Т), бронированием (корпус до 100 мм, башня до 130 мм) и более выносливой подвеской. Также предполагалось установить более мощный двигатель с новой системой охлаждения и планетарную трансмиссию (существенно повышавшей маневренность), а также значительно улучшить условия работы экипажа в боевой обстановке. Реализация всех этих изменений тянула уже не на модернизацию, а изготовление совершенно новой машины.

В сентябре 1944 года проект нового танка, который теперь уже именовался как Т-54, был рассмотрен в Наркомате танковой промышленности. Начальство одобрило проект, более того, спустило в ОКБ напряженный график работ: к 1 декабря 1944 года изготовить опытный образец, к 15 января 1945 года закончить испытания и к 20 мая выпустить и доставить всем заводам изготовителям нового танка рабочие чертежи. Однако работы велись не так быстро, как предписывало начальство. Реально проектирование удалось завершить только в декабре 1944 года, а опытный образец был изготовлен в январе — феврале 1945 года.

При конструировании танка Т-54 были использованы узлы и механизмы среднего танка Т 44, с внесением в них изменений, вызванных усилением вооружения и бронирования. Литая башня с диаметром погона в свету 1800 мм имела толщину брони в лобовой части 180 мм (у Т-44 — 120 мм). Вварная крыша башни изготавливалась из двух катаных броневых листов толщиной 30 мм (у Т-44 — 15 мм).

Танки Т-54 из 201-го бронетанкового полка ДРВ, движутся по раскисшему от дождей проселку, 1972 год

Первый опытный танк Т-54, на испытаниях 1945 год

Конструкция корпуса в целом была аналогична корпусу Т-44. Однако толщина верхнего и нижнего лобовых листов, установленных соответственно под углами 60° и 45° от вертикали, составляла 120 мм (у Т-44 — 90 мм). Лобовой лист корпуса выполнялся без смотровой щели механика-водителя.

Вооружение танка состояло из опытной 100-мм танковой пушки Д-10ТК (боевая скорострельность до 7 выстр./мин) и двух 7,62-мм пулеметов: один был спарен с пушкой; второй, курсовой, устанавливался в отделении управления справа от механика-водителя.

В моторно-трансмиссионном отделении танка перпендикулярно продольной оси корпуса устанавливался V-образный двенадцатицилиндровый четырехтактный дизель В2-44 мощностью 520 л.с. Для облегчения пуска двигателя в зимних условиях имелся пародинамический ламповый подогреватель.

В топливную систему входило четыре основных (внутренних) топливных бака общей емкостью 530 л. Кроме внутренних топливных баков, снаружи танка на надгусеничных полках, устанавливались три дополнительных бака емкостью по 55 л каждый. Дополнительные баки, в отличие от Т-44, были включены в топливную систему. Запас хода по шоссе с использованием дополнительных топливных баков — 300–360 км (у Т-44 — 235 км).

Ходовая часть была практически полностью заимствована у Т-44. Сохранилась и архаичная гусеница с гребневым зацеплением.

Масса танка возросла до 35,5 т (против 31,8 т у Т-44), а максимальная скорость снизилась до 43,5 км/ч (у Т-44 — 51–56 км/час), тем не менее, средняя скорость движения осталась на уровне танков Т 44 и Т-34.

Испытания первого опытного образца танка Т 54 были проведены на Научно-испытательном бронетанковом полигоне ГБТУ КА (станция Кубинка Западной железной дороги) в период с 11 марта по 14 апреля 1945 года.

Конечно же, в их ходе обнаружилось множество недостатков. Однако заключение комиссии по проведению испытаний, под руководством Е.А. Кульчицкого, было в целом положительным. В нем особо отмечалось, что танк Т-54 по своим основным боевым качествам (мощность вооружения и бронирование) превосходит всё существующие средние танки. К его основным недостаткам отнесли недостаточную снарядостойкость башни и устарелость конструкции трансмиссии и ходовой части — башня поражалась на больших дистанциях, а трансмиссия и ходовая часть снижали динамические качества танка. Учитывая резкое повышение боевых качеств среднего танка, достигнутое в танке Т-54, комиссия посчитала целесообразным рекомендовать танк Т-54 на вооружение Красной Армии, но с обязательной отработкой и установкой следующих узлов и механизмов:

— башни по типу ИС-3;

— КПП с синхронизаторами и 2-ступенчатого планетарного механизма поворота танка;

— гусениц с цевочным зацеплением;

— вращающегося пола боевого отделения;

— амортизаторов ходовой части

— экранов от гранат типа «Фауст».

С учетом более мелких замечаний общий их список составил 68 пунктов Можно сказать, что предложения и замечания комиссии стали программе! развития танка Т-54 на многие годы вперед.

Представляют интерес и личны впечатления Е.А. Кульчитского (которые он впоследствии описал в свои: воспоминаниях) — «Танк производит впечатление. Его внешние формы учитывали необходимые углы встречи со снарядами противника, что придавало ему соответствующую обтекаемость и красоту. Более совершенной формы корпус, приплюснутая башня с новой пушкой… Эта, на первый взгляд просто красота форм и силуэта говорила специалистам о высоких технических параметрах машины: обтекаемые формы корпуса и башни — о повышенной стойкости броневой защиты и его меньшей поражаемости, длинный ствол пушки — о высокой начальной скорости снаряда большие с внешней обрезинкой катки — о возможностях движения на высоких скоростях».

К июлю 1945 года на заводе № 183 с учетом результатов испытаний первой опытной машины, был разработан и изготовлен второй опытный образец танка Т-54 (получивший заводское обозначение «объект 137»). Он отличался от предшественника конструкцией башни, вооружением и ходовой частью.

Как и рекомендовала комиссия по испытаниям, литую башню выполнили по типу башни тяжелого танка ИС-3

Второй опытный танк Т-54, вооруженный пушкой ЛБ-1 калибра 100 мм с дульным тормозом, хорошо видна измененная форма башни с установленным на ней зенитным пулеметом ДШК.

Толщина брони в ее лобовой части достигала 200 мм, бортов — от 160 до 15 мм. В башне монтировалась 100 м танковая пушка ЛБ-1, с которой был спарен 7,62-мм пулемет СГ. Кроме спаренного с пушкой пулемета, имелось еще два неподвижных (курсовых) пулемета СГ, установленных в бронированных ящиках на надгусеничных роликах. Стрельбу из них вел механик-водитель, а наведение на цель осуществлялось за счет поворота всего танка.

На крыше башни между люками командира и заряжающего устанавливался 12,7-мм зенитный пулемет ШК.

Боекомплект танка состоял из 34 унитарных выстрела к пушке, 3500 патронов к пулеметам СГ, 150 патронов к пулемету ДШК и 12 ручных гранат Ф-1.

Силовая установка осталась такой же, как и на первом опытном образце. Емкость внутренних топливных баков удалось увеличить до 545 л, дополнительных наружных — до 180 л.

В трансмиссии были использованы пятиступенчатая коробка передач и двухступенчатые планетарные механизмы поворота, вместо старых бортовых фрикционов, в результате чего тяговые и динамические характеристики танка улучшились. В ходовой части была применена новая мелкозвенчатая гусеница с цевочным зацеплением развитыми грунтозацепами. Боевая масса танка составила 39,15 т.

Иранский Т-54 в засаде (период ирано-иракской войны 1980–1988 гг.)

Трудное детство

К этому времени окончилась война Европе. Уже 25 мая 1945 года Государственный Комитет Обороны (ГКО) постановил перевести часть оборонных предприятий на выпуск товаров для населения, а 29 августа 1945 года было принято решение о подготовке пятилетнего плана восстановления развития народного хозяйства. Перевод промышленности на мирные рельсы привел к сворачиванию работ по проектированию перспективной бронетехники (из-за снижения объемов финансирования), правда работы, начатые до мая 1945 года, все же продолжались, хотя и менее интенсивно. Кроме того, по окончании войны оказалось, что советские танки, ее выбравшие мало пригодны для несения службы в мирное время. Если в войну средний танк жил на фронте от трех дней до недели, успевая при этом принять участие в двух-трех атаках, и в этих условиях ресурсу его механизмов можно было не уделять особого внимания, то теперь, в мирных условиях, танк должен был служить уже не неделю, а как минимум в течение пяти лет плановой эксплуатации.

Именно в свете таких изменившихся требований и прошли (с июля по ноябрь 1945 года) испытания второго экземпляра Т-54. Теперь требовалось не только создать более мощную и совершенную боевую машину, но и обеспечить ее надежность, учтя в конструкции огромный опыт эксплуатации танков, накопленный на фронтах Второй мировой войны. В результате танк Т-54 испытаний не выдержал и был лишь рекомендован к принятию на вооружение, после обязательного устранения многочисленных выявленных недостатков.

К ним, прежде всего, относились недостаточная надежность и ресурс дизеля В2 44, ненадежная работа бортовых редукторов, что являлось причиной частых поломок на марше. Мал оказался ресурс гусеничных цепей, недостаточной прочность ободов опорных катков. Неприемлемым посчитали военные и наличие дульного тормоза у орудия ЛБ-1, плохим оказалось эффективность вентиляции боевого отделения, а электродвигателю поворота башни недоставало мощности.

Казалось бы, после этого все силы конструкторов должны были быть брошены на доработку танка и требующийся после этого выпуск соответствующей технической документации. Однако по некоторым сведениям в декабре 1945 года работы над «объектом 137» были заморожены (что по всей вероятности было связано с уже упоминавшимся переходом на выпуск мирной продукции и недостатком финансирования).

Но здесь как говорится в пословице «не было бы счастья, да несчастье помогло». Вскоре после знаменитой речи Уинстона Черчилля в Фултоне (март 1946 года), которая ознаменовала собой окончательный разрыв между бывшими союзниками и начало «холодной войны», во всем мире вновь были скорректированы планы военного производства. Естественно сделал это и СССР, в результате 29 апреля 1946 года правительственным постановлением № 960-402сс средний танк «Объект 137» принимается на вооружение (под наименованием Т-54), даже несмотря на то, что многие его недостатки так и не были устранены. Но принять постановление это одно, а довести машину и развернуть ее серийное производство это совсем другое, и если первый вариант танка Т-54 был создан за каких-то полгода, то доводка машины до боеспособного состояния (по требованиям мирного времени) затянулась на долгих четыре года. В результате хотя в течение 1946 года на заводе № 183 было запланировано изготовить 165 серийных Т-54, фактически было построено всего лишь три опытных образца.

Два из них — усовершенствованные в соответствии с рекомендациями комиссии 1945 года были построены летом 1946 года. От предшественников образца 1945 года новые Т-54 отличались следующим: лобовая броня башни была доведена до 200 мм, бортовая — до 160. Пятискоростная коробка перемены передач с постоянным зацеплением шестерен получила синхронизаторы Вместо бортовых фрикционов были установлены двухступенчатые планетарные механизмы поворота (ПМП), которые позволяли осуществлять повороты с незначительным снижением скорости без перехода на пониженную передачу, и повысили среднюю скорость движения по проселочной дороге. Обе опытные машины несли макеты 100-мм орудий, причем разного типа: первый танк — ЛБ-1, второй — Д-10Т. Кстати, вскоре после завершения этих испытаний был сделан окончательный выбор между этими орудиями — 30 сентября 1946 года, Постановлением Совета Министров СССР на вооружение танка Т-54 была принята система Д-10Т (военные гак и не простили пушке ЛБ-1 наличие дульного тормоза).

Индийский Т-54А из состава 72-го бронетанкового полка, 1971 год. На стволе установлен ложный эжектор

Эти опытные Т-54 испытывались с 20 июля по 10 августа на заводском полигоне в Нижнем Тагиле. По результатам испытаний совместная комиссия Министерства транспортного машиностроения и бронетанковых и механизированных войск подчеркнула, что при всех достоинствах представленных танков в них реализованы далеко не все замечания 1945 года. Кроме того, проведенные конструктивные изменения привели к значительному увеличению боевой массы. Если по ТТТ она не должна была превышать 36 т, то фактически полный вес опытных танков составил более 39 т. Следующий опытный образец танка Т-54 (пятый по общему счету и третий в 1946 году), был построен в сентябре и испытывался в течение октября-ноября 1946 года. Танк прошел на заводских испытаниях более 2000 км. Одновременно дорабатывались чертежи танка с улучшенными характеристиками и уменьшенным весом. Всего в 1946 году в конструкцию Т 54 было внесено 649 изменений.

План производства Т-54 на 1947 год был утвержден в количестве 400 штук (250 — завод № 187 в Нижнем Тагиле, 100 — завод № 75 в Харькове и 50 — завод № 174 в Омске), причем это по скорректированному в сторону уменьшения варианту плана. Однако фактически построено было только 22 экземпляра Т-54.

Два головных образца первой серии танков T-54 поступили на межведомственные испытания, проводившиеся в Нижнем Тагиле с 25 апреля по 27 мая совместной комиссией ГБТУ и Минтрансмаша. Танки испытания выдержали и были рекомендованы к серийному производству — правда, с внесением еще 36 изменений.

23-24 июня 1947 года Минтрансмаш и командование бронетанковых и механизированных войск приняли совместное решение о выпуске установочной серии танков Т-54 с постепенным внедрением на них изменений. Первая машина серии вышла в заводской пробег в июле. Эти машины получили обозначение Т-54-1 (по-видимому, Т-54 1-й серии) или Т-54 обр. 1946 года. Всего до конца года в конструкцию Т-54 было внесено 1490 изменений.

В 1948 году производство Т-54 начало набирать обороты — собрали 593 танка (285 — завод № 183 в Нижнем Тагиле, 218 — завод № 75 в Харькове, 90 — завод № 174 в Омске). Но первый же опыт войсковой эксплуатации показал, что танк еще очень «сырой». Из Белорусского военного округа, куда поступили для войсковых испытаний первые «пятьдесятчетверки», сыпались жалобы, которые дошли до высшего руководства страны. В результате в январе 1949 года министр Вооруженных сил Н.А. Булганин провел специальное совещание с представителями 5-й механизированной армии, где эксплуатировались Т-54, мнение танкистов было однозначным — «танк имеет много конструктивных и производственных дефектов, указывающих на то, что с этой машиной поторопились, не довели ее в производстве». Подтверждала это и статистика — только один завод № 183 получил 45 актов рекламаций на танки выпуска 1948 года.

По сообщениям из воинских частей, самыми массовыми дефектами танков Т-54 были: выход из строя КПП, разрушение пальцев гусениц и торсионов, течи жидкости из гидроамортизаторов и смазки ПМП, некачественная покраска. Большие опасения у танкистов вызвали неоднократные случаи самопроизвольного срабатывания автоматической системы ППО (при этом погиб один механик-водитель), с другой стороны при реальном возгорании противопожарное оборудование зачастую не срабатывало. Не понравились танкистам и курсовые пулеметы на крыльях танка, они оказались слишком уязвимыми, стрельба из них неточной, да и боекомплект был недостаточен. Проведенный в сентябре 1947 года обстрел первых серийных башен «пятьдесятчетверки» выявил еще один очень неприятный конструктивный просчет — обратный наклон в их нижней части башни («заман») приводил к очень опасным рикошетам снарядов в тонкий под башенный лист, что могло привести к взрыву расположенного здесь боекомплекта и потере танка.

В итоге в январе 1949 года правительственным решением производство танков Т-54-1 было остановлено на всех заводах — вплоть до устранения дефектов.

Оставшиеся в войсках танки Т-54-1 потихоньку списывали, а в середине 60-х годов, некоторые из них использовались как огневые точки в создаваемых укрепленных районах вдоль китайской границы.

Т-54-1 (Т-54 образца 1946 года, «Объект 137»)

Описание конструкции

Танк Т-54 (образца 1946 года) был спроектирован по традиционной компоновочной схеме с отделением управления в передней части машины (у левого борта), боевым отделением в средней части и моторно-трансмиссионным в кормовой.

Корпус танка — сварной, башня — литая с вварной крышей и дифференцированными по толщине стенками скругленной формы с обратным скосом («заманом») по всему периметру и кормовой нишей.

Кормовая часть корпуса аналогична Т-44. Лобовая часть имела прямоугольную форму; лобовые бронелисты с целью увеличения снарядостойкости установлены под большими углами к вертикали. Верхняя лобовая деталь корпуса монолитная, толщиной 120 мм с углом наклона к вертикали 60°; толщина крыши и днища корпуса в районе отделения управления 30 и 20 мм соответственно. Днище для увеличения прочности имело корытообразную форму. Бортовые листы устанавливались вертикально. Толщина брони бортов корпуса 90 мм, кормы 45 мм.

Рабочее место механика-водителя было расположено в отделении управления слева от продольной оси корпуса. Над креслом механика-водителя, в верхнем бронелисте корпуса, имелся подвижной люк. За его сиденьем в днище располагался люк запасного выхода, открывающийся внутрь танка. В положении «по-боевому» (с закрытым люком) обзор местности осуществлялся с помощью двух призматических наблюдательных приборов МК-1К. Правее места механика-водителя в носовой части танка располагались передние топливные баки, аккумуляторные батареи и основная часть боекомплекта пушки в стеллажной укладке на 20 выстрелов.

Башня кругового вращения была установлена в средней части корпуса. В ней размещались три члена экипажа: командир и наводчик — слева, заряжающий — справа. По сравнению с башней танка Т-44 башня танка Т-54 претерпела значительные изменения, связанные прежде всего с установкой новой 100 мм пушки Д-10Т в подвижной броневой маске. Башня несколько выходила за габариты корпуса, поэтому по его бортам были сделаны местные расширения. Толщина литой брони лобовой части башни 200 мм. Привод разворота башни — электрический (с управлением от командира и наводчика), а наведения орудия в вертикальной плоскости — ручной. Из-за стремления получить в Т-54 минимальный забронированный объем в сочетании с большими размерами качающейся части орудия Д-10Т даже, несмотря на увеличенный диаметр башни (1825 мм в свету), экипаж в боевом отделении был стеснен, отсутствие вращающегося подвесного полика сильно затрудняло работу заряжающего. При частой стрельбе была велика загазованность боевого отделения даже при наличии специальных вентиляторов: нагнетающего — установленного на крыше башни; вытяжного — на перегородке силового отделения.

Танковая пушка Д-10Т имела длину 1,61 м и массу 1948 кг. Дальность прямого выстрела бронебойным снарядом оставляла 1000 м, осколочно-фугасной гранатой — 1100 м (при высоте цели 2 м). Максимальная дальность стрельбы — до 14600 м. Бронебойный снаряд на дальности 2000 м пробивал вертикально расположенную броню толщиной 155 мм. Боевая скорострельность составляла до 7 выстрелов в минуту. Углы вертикального наведения пушки — от -5° до +18°. На пушке устанавливался прицел ТШ-20.

Справа от орудия, в маске пушки, монтировался 7,62 мм пулемет СГ-43, еще два 7,62 мм курсовых пулемета СГ-43, были размещены по каждому борту в броневых ящиках на надгусеничных полках.

Танк Т-54-1 на испытаниях 1947 года. Основное вооружение танка — 100 мм пушка Д-10Т (без дульного тормоза). Хорошо видна башня характерной формы (с «заманом» по всему нижнему периметру).

Внутри ящика у пулемета имелись две специальные коробки с лентами по 250 патронов каждая. От стреляных гильз их освобождали по израсходовании обеих лент. Укладка лент в ящики и заряжание пулеметов производились снаружи машины. Установка пулеметов на боевой взвод осуществлялась механиком-водителем с помощью специального привода, находившегося на левом борту корпуса отделения управления. Над люком заряжающего на турели, аналогичной устанавливаемой на танках ИС-3 и ИС-4, монтировался зенитный пулемет ДШК калибра 12,7 мм с коллиматорным прицелом К10-Т (углы вертикального наведения пулемета от -4,5 до +82°). Боекомплект танка включал 34 унитарных 100 мм выстрела с осколочно-фугасными и бронебойными снарядами (20 выстрелов размещались в отделении управления, 14 — в боевом отделении), 200 патронов к 12,7 мм пулемету ДШК и 4500 патронов к СГ-43 калибра 7,62 мм.

Обзор по горизонту командиру обеспечивали прибор наблюдения ТПК-1 и четыре призменных прибора, установленных по окружности крышки люка. Благодаря такому расположению, командиру танка был обеспечен круговой обзор без поворота командирской башенки. У наводчика кроме прицела ТШ-20, имелся перископический прибор наблюдения МК-4, такой же прибор устанавливался и у заряжающего.

Левый курсовой пулемет Т-54-1, установленный в коробке на надгусеничной полке, на последующих модификациях танка от него отказались.

Схема моторно-трансмиссионного отделения — поперечная. В нем размещался 12-цилиндровый V-образный четырехтактный быстроходный дизельный двигатель жидкостного охлаждения В-54, который являлся дальнейшим развитием конструкции дизеля типа В-2. Мощность дизеля — 520 л.с. Трансмиссия состояла из входного редуктора (гитары), многодискового главного фрикциона, пятиступенчатой коробки передач с двумя инерционными синхронизаторами, механизма поворота и простых однорядных бортовых редукторов. В качестве механизма поворота были применены двухступенчатые планетарные механизмы, обеспечивающие получение двух расчетных радиусов поворота, а также возможность кратковременного увеличения силы тяги при прямолинейном движении без переключения передач за счет одновременного перевода рычагов управления в переднее положение.

Топливные баки емкостью 520 л были расположены в забронированном объеме (в боевом отделении и отделении управления). Дополнительно на надгусеничных полках устанавливались цилиндрические бачки для топлива. Запас хода танка по топливу составлял 330 км.

Ходовая часть танка выполнена по пятиопорной схеме с задним расположением ведущих колес. Подвеска танка индивидуальная, торсионная с лопастными гидроамортизаторами на передних и задних узлах подвески. Этот тип гидроамортизаторов, впервые примененный в отечественном танкостроении на танке Т-54, используется и до настоящего времени. Торсионы индивидуальной подвески установлены внутри корпуса на всю его ширину. Опорные катки левого борта смещены назад на 105 мм по отношению к каткам правого борта. Такое расположение катков вызвано смещением торсионных валов подвески. Опорные катки такие же, как на Т-44 — сдвоенные, с резиновыми шинами. Стальные диски катков спицованные с отверстиями для их облегчения. Ведущие колеса — со стальными съемными зубчатыми венцами (по 13 зубьев). Гусеница металлическая, мелкозвенчатая, с цевочным зацеплением и открытым металлическим шарниром. Каждая гусеница состояла из 90 траков, с развитыми грунтозацепами. Ширина гусеницы — 500 мм. Удельное давление на грунт — 0,93 кг/см^2 (против 0,83 кг/см^2 у Т-44)

При движении по шоссе танк развивал максимальную скорость 48 км/ч. На пересеченной местности он был способен преодолевать следующие препятствия: подъем до 30 град., вертикальную стенку высотой 0,73 м и ров шириной 2,7 м. Без предварительной подготовки танк преодолевал брод глубиной 1,4 м (танк образца 1946 года разрабатывался еще без учета возможности движения под водой).

В Т-54 была применена углекислотная полуавтоматическая система противопожарного оборудования, которая обеспечивала тушение трех различных пожаров или двух пожаров, возникших одновременно в разных отделениях.

Снаружи кормовой части корпуса устанавливались две малые дымовые шашки — МДШ, оборудованные системой дистанционного запала и сброса.

В качестве средств связи использовались радиостанция 10-РТ-26 и танковое переговорное устройство ТПУ-47.

Серийный танк Т-54-1 на министерских испытаниях 1947 года

Т-54-1 с установленным минным тралом ПТ-54

Т-54-2 (Т-54 образца 1949 года, «Объект 137»)

Одной из основных причин низкой технической надежности «пятьдесятчетверки» был завышенный вес машины (серийные танки имели перетяжеление до 1 т, что соответственно доводило удельное давление на грунт до 0,96 кг/см^2, со всеми вытекающими последствиями). Основным источником добавочного веса была башня (особенно этим страдала продукция челябинского завода № 200), поэтому именно ей и уделили основное внимание конструкторы.

Для сокращения веса танка башня была полностью перепроектирована — изменены ее размеры и форма, при сохранении толщины брони. Ликвидированы обратные скосы («заманы») спереди и с боков по нижнему периметру. Обратный скос, значительно уменьшенный по высоте, сохранился только на корме (для обеспечения открывания люка водителя), но уже без образования ниши. Для повышения снарядостойкости прибегли к иному способу крепления орудия. От бронированной маски орудия отказались, в результате ширина его амбразуры уменьшилась до 400 мм. Благодаря этому, лобовой части башни удалое! придать лучшую форму, уменьшилась площадь поверхности башни, и соответственно ее вес. Платой за это стало некоторое усложнение демонтажа пушки — если на Т-54-1 пушку снимали вместе с бронированной маской выдвигая весь этот узел вперед, то теперь приходилось, приподняв башню сзади, выкатывать пушку на корму. В целом новая башня обеспечивала экономию веса в 780 кг по сравнению с серийными башнями выпуска 1948 года.

Учитывая статистику, по которой 90 % попаданий в танк приходилось на высоте более 1 метра от земли, а также для сохранения заданной массы, толщину лобового листа корпуса уменьшили с 120 до 100 мм, толщина бортовых листов осталась неизменной — 80 мм.

Вместо двух 7,62 мм пулеметов СГ-43, расположенных по бортам на надгусеничных полках, установили один курсовой пулемет в отделение управления, справа от механика водителя. Боезапас к 7,62 мм пулеметам уменьшили до 3500 патронов. Турель 12,7 мм зенитного пулемета ДШК заменили улучшенной конструкцией.

Т-54-2 (Т-54 образца 1949 года) получил новую башню, на которой обратный скос («заман») сохранился только на корме (он хорошо виден на этой фотографии).

Большим достижением стала разработка и установка на танк нового мультициклонного воздухоочистителя с масляной ванной и эжекционным насосом пыли, обеспечивающего 99,9 % чистку воздуха поступающего в двигатель, вместо имевшихся ранее 96 % (поступление пыли в двигатель уменьшилось при этом в 30–40 раз). Длительность работы до очередной очистки возросла до 25–30 часов; теперь танкистам не нужно было останавливать колонны боевой техники каждые 2–3 часа для освобождения бункеров от накопившейся пыли.

На танке были введены танковый форсуночный подогреватель масла и двигателя. В системе ППО вместо автоматического включения ввели полуавтоматическое кнопочное. Пуск ППО мог производить командир (в боевом отделении) и механик-водитель (в боевом отделении и в МТО).

Три цилиндрических внешних топливных бака заменили двумя плоскими, прямоугольной формы, включенными общую систему питания. Первоначальная выработка горючего велась из них. Баки разместили справа в кормовой части надгусеничных полок. Гусеницу расширили на 80 мм (до 580 мм), что позволило уменьшить удельное давление на грунт до 0,81 кг/см^2.

Первый танк с новой башней покинул сборочный цех 29 августа 1949 года, а уже на следующий день начались его заводские испытания. В сентябре были собраны еще два танка, которые испытывались междуведомственной комиссией. И только в конце ноября 1949 года по решению правительства было разрешено серийное производство новой модификации танка Т-54-2 (образца 1949 года).

В 1950 году только завод № 183 изготовил 423 машины вместо 400 по плану (общее количество выпущенных в том году «пятьдесятчетверок» составило 1007 шт.), объем выпуска 1951 года составил уже более 800 танков (по всем заводам — 1566 шт.).

Перевернутая башня Т-54-2 хорошо виден «заман» ее задней части. Танковое кладбище под Кабулом Афганистан), 2004 год

Т-54-3 (Т-54 образца 1951 года, «Объект 137»)

В 1951 году завершилась очередная модернизация Т-54. Решение о проектировании и изготовлении для «пятьдесятчетверки» новой опытной башни («по типу танка ИС-3») было принято 28 января 1950 года, т. е. всего через два месяца после начала производства танка Т-54 образца 1949 года А в начале 1951 года был собран первый танк Т-54 с привычным теперь обликом — с башней «классической» формы без заманов и кормовой ниши. Внутренний объем башни уменьшился, поэтому в ее кормовой части удалось поместить только 4 снаряда (ранее было пять). Для прохождения кормы башни мимо люка механика-водителя последний сдвинули на 45 мм вперед и на 10 мм влево. С целью повышения снарядостойкости немного изменили конфигурацию лобовой проекции: стенкам башни был придан больший наклон с плавным переходом в крышу. Телескопический прицел наводчика ТШ-20 был заменен новым — ТШ2-22 с переменным (3,5 и 7-кратным) увеличением. На лобовом листе устанавливались детали для крепления минного трала.

Заменили оборудование и для постановки дымовых завес — вместо двух МДШ использовали более мощные БДШ-5 с системой дистанционного зажигания от электрозапалов. Управлять постановкой дымовых завес могли командир и наводчик. Использованные БДШ-5 сбрасывались, не выходя из танка (заряжающий — правую, наводчик — левую).

Боевая масса Т-54-3 не изменилась — 35,5 т. Серийное производство Т-54-3 (или Т-54 образца 1951 года) началось с 1952 и продолжалось до 1954 года.

(окончание следует)

Модернизированный Т-54-3 образца 1951 года морской пехоты на ученьях. На танке установлен стабилизатор, что видно по установленному на стволе орудия противовесу

• РАКЕТНО-КОСМИЧЕСКАЯ ТЕХНИКА

Твердое топливо холодной войны (часть I)

Александр Анатольевич Чечин и Николай Николаевич Околелов — выпускники ХВВАИУ, всю свою жизнь посвятили службе в военной авиации, преподаватели Харьковского университета Воздушных Сил, известные историки авиации. Знакомы читателям по публикациям в журналах: «Моделист-Конструктор», «Крылья Родины», «Авиация и время».

Впервой половине прошлого века Советский Союз достиг определенных успехов в разработке ракетного вооружения.

Было принято на вооружение большое количество разных неуправляемых твердотопливных ракет. Наиболее известными из них стали ракеты М-13, использовавшиеся на легендарных установках залпового огня “Катюша”. Считалось, что СССР превосходит другие страны в ракетной области. Но вторая мировая война расставила все по своим местам. Оказалось, что Союз преуспел только в тактических ракетных системах, а первенство в тяжелой ракетной технике принадлежало Германии.

Стремление ликвидировать это отставание привело к появлению постановления Совета Министров № 1017-419 от 13 мая 1946 года по вопросу развития ракетного вооружения.

В нем ставилась задача скопировать немецкие ракеты ФАУ-2 и “Вассерфаль”, с жидкостными ракетными двигателями. На это бросались все людские и финансовые ресурсы.

Другое направление развития ракетной техники — твердотопливные ракеты, становилось второстепенным.

Руководство страны рассматривало их только в качестве тактического средства дополняющего или заменяющего обычную артиллерию. Такой перекос в пользу ЖРД был вызван не только успехами немецких инженеров, но и большим количеством технических проблем, связанных с использованием твердого топлива на больших ракетах.

Например, отсутствием технологии создания стабильно горящих пороховых зарядов диаметром более 600 мм, трудностями управления величиной и направлением тяги пороховых двигателей.

Кроме этого, большинство ученых вообще считало невозможным создание тяжелых ракет с дальностью более 2500 км на твердом топливе, поскольку оно имело низкий удельный импульс по сравнению с топливом для ЖРД.

Неуправляемая твердотопливная ракета "Луна".

Удельный импульс, играющий столь большую роль в ракетной технике, представляет собой величину механической энергии, которая может быть получена из химического топлива для образования тяги. Его можно рассчитать по простой формуле:

I = T∙t/W

где: Т — тяга (кг), t — время горения, W — вес топлива.

Очевидно, что для увеличения удельного импульса (I) необходимо повышать тягу и продолжительность горения, а вес топлива уменьшать. Жидкое топливо идеально вписывалось в это соотношение: большая тяга и продолжительность горения при сравнительно небольшом весе.

Если внимательно рассмотреть таблицу, сразу становится понятно, почему на тяжелых ракетоносителях типа Saturn, Н-1 или “Энергия” использовались жидкие кислород и водород.

Для иллюстрации важности этого показателя можно рассмотреть характер изменения производной дальности полета по удельному импульсу. Оказывается, что для ракеты с дальностью полета 11000 км летящей в вакууме, двигатели которой работают на керосине и кислороде, с удельным импульсом 310 кг. сек/кг, уменьшение удельного импульса на 1 единицу обойдется в 172 км дальности полета.

Теперь можно мысленно заменить жидкое топливо на твердое (при одинаковом весе), а лучшие из твердых топлив того времени имели удельный импульс всего около 150 к г «сек/кг, и подсчитать, насколько упадет дальность. Невозможность создания твердотопливной ракеты дальнего действия будет доказана.

Удельный импульс различных ракетных топлив

Состав топлива и окислитель ∙ Тип ∙ I, (кг «сек/кг)

Баллиститный порох ∙ Твердое ∙ 200

Этиловый спирт и кислород ∙ Жидкое ∙ 241

Аммоний перхлорат и полиуретан ∙ Твердое ∙ 266

Аммоний перхлорат, полибутадиенакриловая кислота ∙ Твердое ∙ 280

Красная азотная кислота и несимметричный диметилгидр. ∙ Жидкое ∙ 294

Азотный тетраксид и несимметричный диметилгидразин ∙ Жидкое ∙ 300

Жидкий кислород и керосин ∙ Жидкое ∙ 310

Жидкие кислород и водород ∙ Жидкое ∙ 419

Жидкий фтор и жидкий водород ∙ Жидкое ∙ 440

Поэтому, большинство постановлений правительства по твердотопливным ракетам, выпущенных сразу после войны, касалось модернизации существующих и разработки новых реактивных снарядов для систем залпового огня. Пожалуй, единственным исключением из этого, стала разработка в 1946 году неуправляемого дальнобойного реактивного порохового снаряда ДРСП-1. На нем использовался ракетный двигатель твердого топлива (РДТТ) диаметром 200 мм с нитрогликолевым порохом. Работая около 5 секунд, он разгонял снаряд до скорости 1926 км/ч и обеспечивал дальность полета 18,5 км.

По сравнению с тяжелым артиллерийским орудием того же калибра, стреляющим на 25–30 км, эти характеристики были весьма скоромными. Но по весу и мобильности пусковая установка с ракетами существенно превосходила пушку. Благодаря последним преимуществам, тактические ракеты получили право на жизнь и продолжили свое развитие.

Следующим этапом их совершенствования стало оснащение тактических ракет ядерными боевыми частями. Первыми это сделали американцы. В начале 50-х годов они приняли на вооружение две твердотопливные ракеты с ядерными БЧ Honest John MGR-1 и Lacrosse М4Е2. Первая с диаметром двигателя 584 мм, а вторая — 520 мм.

В 1953 году разработку подобных ракет поручили Научно-исследовательскому институту пороховых снарядов. Через два года начались испытания неуправляемых ракет аналогичного назначения ЗР-1 “Марс” и ЗР-2 “Филин”, а в 1958 году их приняли на вооружение.

Паритет был восстановлен, но в Союзе еще не знали о том, что Штаты уже ушли далеко вперед в области твердотопливных двигателей, работая над межконтинентальными баллистическими ракетами второго поколения с РДТТ.

Для американцев главными аргументами в пользу применения твердого топлива на больших ракетах стала мобильность и безопасность. Отцом нового направления можно считать американского генерала Бернарда Шривера (Bernard A. Shriever), который возглавлял отдел баллистических снарядов ВВС. В 1955 году он обратился к нескольким американским фирмам с просьбой провести исследования в области РДТТ и найти решения основных проблем. Через два года американцы научились управлять вектором тяги и временем работы двигателей, обеспечили стабильность горения зарядов большого диаметра и нашли подходящие материалы для корпусов РДТТ и стенок камер сгорания.

В 1957 году конкретизировались требования к новой универсальной твердотопливной ракете: три ступени с РДТТ, управление при помощи отклонения реактивного сопла, инерциальная система наведения, дальность полета 10200 км, запуск из шахт или железнодорожных платформ. Проект получил обозначение XSM-80 Minuteman.

Универсальность ракеты заключалась в возможности ее свободной комплектации ступенями. Если использовались все три ступени, то получался стратегический вариант, если две (вторая и третья) — оперативно-тактический, с дальностью 1600 км, и, наконец, если использовалась только третья ступень, то получалась тактическая ракета с дальностью полета 320 км.

В 1958 году от универсальности отказались и сосредоточили усилия только на трехступенчатом варианте. 10 ноября 1958 года главным разработчиком Minuteman назначили фирму Боинг.

Для проведения испытаний ракет на базе Канаверал был создан стартовый комплекс, включающий две наземные стартовые площадки, две экспериментальные пусковые шахты глубиной 27,4 м и диаметром 7,6 м, две вышки обслуживания, два укрытия и различные вспомогательные сооружения.

Одновременно началась разработка твердотопливной баллистической ракеты Polaris с дальностью 2200 км для вооружения атомных подводных лодок.

24 сентября 1958 года американцы провели первые огневые испытания двигателя для морской ракеты Polaris диаметром 1370 мм. Затем последовали запуски двигателей диаметром 1700 мм для Minuteman.

Такие размеры РДТТ нам даже и не снились. Главный секрет заключался в рецепте топлива, над которым в США работали еще в годы второй мировой войны. Особенно преуспела в этом направлении Лаборатория реактивных двигателей Калифорнийского технологического института. Разработанное там топливо получило обозначение GALCIT 53. В качестве окислителя в нем применяли перхлорат калия, в качестве горючего использовался особый тип битума с добавлением нефти.

Опытный образец ракеты Minuteman I перед летными испытаниями. К ракете прикреплен нейлоновый трос, удерживающий ракету от падения

Испытательный пуск ракеты Minuteman

Топливо изготавливалось следующим образом: асфальт и нефть нагревали в смесительном баке до температуры 176 °C, а затем в смесь добавляли перхлорат. Прежде чем заполнить камеры сгорания топливом, их смазывали горячей смесью асфальта и нефти. После того, как топливо достаточно остывало, его заливали в камеры сгорания, которые несколько раз встряхивали для обеспечения однородности при затвердевании топлива.

В окончательной форме GALCIT 5 представлял собой твердую черную массу, при обычных температурах напоминающую застывший гудрон. Такое топливо имело ряд преимуществ перед пороховыми смесями: оно не растрескивалось при хранении, и надежно прилипало к корпусу двигателя.

В дальнейших разработках асфальт заменялся полисульфидным полимером или полиуретаном. При использовании перхлората аммония в качестве окислителя можно было получить цельный импульс более 250, а, добавив в смесь металлический порошок, довести импульс до 280.

Немаловажно и то, что изготовленный по такой технологии двигатель был абсолютно безопасен, не требовал дальнейшего технического обслуживания и мог храниться много лет, готовый к немедленному запуску. Преимущества огромные! Ведь большинство жидкостных баллистических ракет Р-7, Р-12, Atlas и Titan-I, стояли на своем дежурстве в незаправленном состоянии.

Сообщения об успехах американцев привели к появлению двух постановлений Совета Министров СССР, первое — № 1032-492 от 5 сентября 1958 года касалось создания ракетного комплекса Д-6, для вооружения подводных лодок. Разработка ракеты поручалась ОКБ-1 Королева.

Во втором постановлении, от 21 юля 1959 года № 839–379, формулировались требования к твердотопливным баллистическим ракетам класса “земля-земля”. Предусматривалось разработать три ракеты с дальностью 30, 2500 и 10000 км.

Поиском рецепта твердого топлива занялись практически все ведущие химические организации: Ленинградский Государственный институт прикладной химии (ГИПХ), Пермский НИИ-130 (НИИ полимерных материалов), НИИ-125 и Алтайский НИИ химической технологии (АНИИ XT). Поиски проходили в рамках программы “Нейлон”. Программа имела два направления: “Нейлон-Б” и “Нейлон-С”. Первое направление — традиционное, на базе баллиститного пороха. Второе — исследовательское, имело целью получение смесевого топлива, на базе перхлората аммония, фурфурольно-ацетоновой смолы, тиокола марки “Т” и нитрогуанидина, с удельным импульсом не менее 235 кг» сек/кг.

Ракета РТ-2 на параде в Москве (вверху), установщик ракеты РТ-2 (внизу)

Пока в СССР собирались с силами, по ту сторону океана твердотопливное направление развивалось семимильными шагами.

Разработка Minuteman была закончена и началось производство небольшой серии ракет для проведения летных испытаний.

Двигатель первой ступени работал на более совершенном топливе, состоящем из полибутадиеновой акриловой кислоты, перхлората аммония, алюминиевого порошка и эпоксидной смолы. Металлический корпус двигателя изготавливался из шести свариваемых цилиндрических секций (толщина стенок 3,7 мм) и двух днищ. Верхнее днище приваривалось к цилиндрической части корпуса, а нижнее — привинчивалось на многозаходной резьбе, после заливки топлива.

На внутреннюю поверхность нижнего днища наносилось теплозащитное покрытие, состоящее из слоя асбеста и слоя армированной стекловолокном фенольной смолы. Такое же покрытие наносилось на небольшие выхлопные трубы, соединяющие камеру сгорания с четырьмя соплами. Затем в эти трубы устанавливались графитовые вставки толщиной 25 мм.

Перед заливкой топлива в корпус помещался алюминиевый стержень с сечением в форме шестиконечной звезды, который служил для образования внутренней полости в топливном заряде. Топливо затвердевало в течение двух суток, затем следовал 48-часовой период постепенного охлаждения заряда до комнатной температуры.

Фирма Тиокол, главный разработчик двигателей, утверждала, что топливо в корпусе двигателя не изменит своих характеристик в течение, как минимум, пяти лет.

В конце техпроцесса изготовления из РДТТ вынимался алюминиевый стержень, и двигатель отправляли на гигантскую ренгеновскую установку, для поиска трещин и пустот. После проверки, с торца топливного заряда срезался излишек топлива и к корпусу привинчивалось нижнее днище.

Вторая ступень отличалась тем, что нижнее днище корпуса крепилось болтами, а корпус РДТТ третьей ступени изготавливался из стекловолокна, пропитанного эпоксидной смолой, методом намотки на гипсовую оправку.

Каждая ступень имела четыре отклоняющихся сопла. Два сопла отклонялись дифференциально вверх и вниз для управления ракетой по тангажу, и два — отклонялись в одном направлении для управления по курсу и в разных направлениях для управления по крену.

Ступени соединялись болтами, через переходники в виде усеченных конусов.

Инерциальная система наведения ракеты обеспечивала точность с вероятной круговой ошибкой попадания в цель менее 1600 м.

15 сентября 1959 года на базе ВВС Эдвардс состоялось первое испытание ракеты Minuteman, с целью определения оптимальной формы и размера пусковой шахты. Топлива в двигателе первой ступени было всего на несколько секунд горения, что обеспечивало ее подъем только на несколько десятков метров над землей. Для того, что бы ракета не упала обратно в шахту после прекращения работы двигателя, ее поддерживали несколько нейлоновых тросов. Всего провели 18 подобных “пусков”.

Строительство подземной части ракетной базы Minuteman

С февраля 1961 года начались реальные пуски ракет с наземных пусковых установок. Первые два были успешными и один оказался неудачным. Затем приступили к пускам из шахты — четыре успешных и один неудачный.

Разработанная на основе результатов испытаний боевая пусковая шахта имела глубину около 26 м и внутренний диаметр основания 3,7 м. В верхней части шахты находилась кольцеобразная галерея высотой около 4 м и диаметром 7 м, где размещались источники электропитания и устройства для обслуживания ракеты. Шахта закрывалась десятитонной железобетонной крышкой.

На боевых позициях десять шахт управлялись из одного подземного центра управления. Центр управления имел свою кислородную систему, систему водоснабжения, запас продовольствия и независимый источник электроэнергии. Таким образом, личный состав центра управления мог автономно существовать под землей в течение нескольких недель. По проекту, пусковые шахты не имели внешней охраны и были связаны с центром управления только специальной системой связи. Проверка ракет должна была проводиться раз в три года, а текущее техническое состояние — контролироваться автоматическими датчиками.

Одновременно с шахтным отрабатывался и железнодорожный вариант Minuteman. Планировалось поставить на вооружение более ста ракетных железнодорожных составов. Каждый состав состоял из 11–15 закрытых платформ с тремя или пятью ракетами. Ракетные поезда должны были курсировать в северной части железнодорожной системы США, это объяснялось тем, что дальность полета не позволяла запускать Minuteman из южных штатов.

Для обеспечения скрытности, внешний облик платформ был максимально приближен к обычным железнодорожным вагонам. Разработка и производство шестиосных пусковых железнодорожных платформ, весящих при полном оборудовании по 136 т и имеющих длину около 27 м, заняла несколько лет. Испытания первой платформы начались 26 января 1961 года.

Вибрации при перевозке по железной дороге заставили разработать специальный контейнер, в котором ракета предохранялась от ударных и вибрационных нагрузок по всем трем осям. В контейнере поддерживалась постоянная температура и давление.

Во время транспортировки контейнер находился в горизонтальном положении на подъемнике пусковой установки. По сигналу на запуск состав останавливался, а колеса платформ закрывались специальными панелями. Одновременно по бокам каждой платформы на железнодорожное полотно выдвигались двенадцать гидравлических опор, которые немного поднимали платформу над рельсами. Крыша платформы открывалась и подъемник устанавливал ракету вертикально на пусковую установку. Двенадцать регулируемых домкратов обеспечивали строго горизонтальное положение пусковой установки. Для предохранения платформы и железнодорожного полотна от повреждения выхлопными газами, применялись отражатели, направляющие пламя в обе стороны от платформы. Подготовка Minuteman к запуску требовала всего 15 минут.

Для предотвращения несанкционированного запуска предусматривались две соединенные последовательно панели управления. Для запуска было необходимо, чтобы все переключатели на обеих панелях находились в одном положении. Панели управления стояли в разделенном перегородкой помещении с разными входами. Процедура пуска начиналась только после получения кодированного сигнала из штаба командования стратегической авиации.

Военные считали, что для предотвращения уничтожения железнодорожных составов в результате внезапной атаки совсем не обязательно чтобы они были все время на ходу Предполагалось, что железнодорожные составы большей частью буду! находиться на многочисленных стоянках. Через регулярные промежутку времени составы намечалось возвращать на базы для обслуживания.

Однако несмотря на то, что подвижной системе Minuteman уделялось особое внимание, в декабре 1961 годе министерство обороны США прекратило работу в этом направлении, в пользу увеличения количества ракет шахтного базирования. Обосновывав причину этого решения, министр обороны США заявил, что эта система будет стоить в несколько раз дороже, система стационарных баз, и ее эксплуатация потребует гораздо больше средств. Кроме того, подвижная система менее надежна и точна и вызывает множество сложных эксплуатационных проблем. Помимо этого система размещенная на железнодорожных составах, курсирующих по стране, легче выводится из строя диверсионным» группами. Ракету приняли на вооружение под обозначением LGM-30/Minuteman-1. Серийное производстве ракет началось 12 апреля 1962 года, а через девять месяцев в США уже развернули первые боевые подразделения новых ракет. Каждая ракета несла одну мегатонную боеголовку.

Пуск ракеты Minuteman I из транспортно-пускового контейнера

Пуск ракеты Titan II

Для полноты картины развития стратегических ракет в США необходимо упомянуть о еще одном важном обстоятельстве — появлении у США модернизированного варианта жидкостной баллистической ракеты Titan.

Titan II была первая в мире баллистическая ракета с ампулизированными топливными баками. В качестве топлива и окислителя на ней использовались несимметричный диметилгидразин и тетраксид азота. Эти жидкости заливались в баки, после чего они наглухо закрывались стальными мембранами. В таком виде ракета могла находиться на дежурстве в шахте несколько лет. В нужный момент мембраны прокалывались, компоненты смешивались, самовоспламенялись и ракета устремлялась к цели. На процедуру пуска уходило буквально несколько минут. Ракета имела орбитальную боеголовку мощностью 10 Мт и могла атаковать заданную цель с любого направления. Успешные запуски нескольких таких ракет американцы провели осенью 1960 года. В начале 1963 года новые “Титаны” поставили на боевое дежурство.

Разработка подобных ракет ГР-1 и Р-36 в СССР начнется только в 1962 году. Причем, ГР-1 глобальная ракета ОКБ Королева) вообще не полетит, а Р-36 по западной классификации SS-18 “Сатана”) будет испытываться аж до 1966 года.

Таким образом, в начале 60-с годов, несмотря на все героические усилия, Советский Союз отстал от США в ракетной области на несколько лет.

Небольшой прогресс в реализации программы “Ней?н-С” наметился в 1963 году, когда в Ленинградском ГИПХ шло создано топливо на основе связующего полиуретана, а в Пермском НИИ-130 — топливо на основе связующего полифурита. Но эти топлива не обладали требуемой эластичностью и годились только для стендовых испытаний перспективных РДТТ. НИИ-125 к 1965 году разработало сме?евое твердое топливо со связующим низкомолекулярным полибутадиеном. Заряд этого топлива из-за низкой пластичности опять не мог быть залит в “стакан” двигателя и изготавливался в виде вкладной шашки, что утяжеляя двигатель и снижало надежность его работы.

Решение было найдено только в середине 1965 года Алтайским НИИ химической технологии. Ученые создали высокоэнергетическое твердое топливо на основе бутилкаучука. Оно позволяло “заливать” двигатели и обладало другими соответствующими характеристиками.

Ракетчики, поставленные в жесткие рамки постановлением 59-го года, не могли ждать милости химиков и сходу начали проектные работы.

Ракета средней дальности получила обозначение РТ-1. Над ней трудилось ОКБ-1 Королева. Проектная дальность ее полета составляла 2400 км. В Главном ракетно-артиллерийском управлении ракете присвоили индекс 8К95.

Законченный проект РТ-1 представлял собой трехступенчатую ракету с двигателями, работающими на баллиститном порохе марки НМФ-2, с удельным импульсом около 200. Каждая ступень состояла из связки четырех РДТТ. Двигатели первой ступени имели диаметр 800 мм, а второй и третьей — 700 мм. В заряде имелся цилиндрический канал и четыре продольные щели, по которым происходило горение. Пороховые заряды вкладывались в стаканы РДТТ перед запуском. Для выравнивания давления в связке между РДТТ имелась огневая связь.

Управление дальностью полета обеспечивали отверстия для отсечки тяги, находящиеся в головной части каждого двигателя. В полете они были закрыты металлическими заглушками. В нужный момент, при помощи детонирующего шнура, заглушки разрывались, давление в корпусе РДТТ резко падало и тяга обнулялась. Газы, выходящие из отверстий сразу после подрыва, создавали небольшую тягу обратного направления, что использовалось для разделения ступеней. Управление по курсу, крену и тангажу обеспечивали отдельные твердотопливные двигатели, установленные по бокам первой и третьей ступени. Вторая ступень управлялась аэродинамическими рулями. Стартовый вес ракеты составлял 35,5 т.

По большому счету, РТ-1 можно считать ближайшей родственницей “морской” двухступенчатой ракеты комплекса Д-6. Сначала разработка этих ракет шла параллельно, но в 1961 году работа над Д-6 была прекращена.

Летные испытания РТ-1 начались в 28 апреля 1962 года. Из восьми пусков только три оказались удачными. В удачных пусках головная часть падала в район цели с большими отклонениями по дальности, некоторые перелеты достигали величины 12 км. Такие характеристики никого не устраивали, поэтому проект РТ-1 закрыли.

Проектирование ракеты с дальностью 600 км поручили конструктору Александру Давидовичу Надирадзе, который в то время работал в Научно-исследовательском институте пороховых снарядов. Ракета получила название “Темп”. По своему внешнему виду и конструкции она напоминала уменьшенную РТ-1, отличаясь от нее наличием решетчатых стабилизаторов на первой ступени. Испытания начались в мае 1961 года. Ввиду того, что ракета не дотягивала до заданных характеристик, а КБ не укладывалось в сроки, доведение ракеты прекратили в 1963 году.

Работы по твердотопливным ракетам зашли в тупик. Совет Министров постоянно менял требования к твердотопливным ракетам, выпуская каждый год новое постановление.

Вероятно, правительство СССР просто растерялось, увидев свое отставание от США. В последнем постановлении от 16 июня 1963 года конструкторам поставили конкретную задачу скопировать Minuteman. Правительство и военные хотели видеть копию в трех ипостасях: РТ-2 — дальность полета 10000 км; РТ-25 — дальность 5000 км; РТ-15 — дальность 2500 км. Количество ступеней и остальные характеристики каждого варианта брались из требований к проекту XSM-80. Интересно, что “сочинители” постановления не обошли своим вниманием и возможность железнодорожного базирования.

Работу над РТ-2 поручили опять ОКБ-1. Руководство проектом осуществлял И.Н. Садовский. Новая ракета не отличалась совершенством, но была определенным шагом вперед. В РДТТ трех ступеней уже применялись вкладные шашки из трехкомпонентного синтетического топлива. Ступе ни соединялись между собой ферменными конструкциями (своеобразная визитная карточка ракет разработанных в ОКБ-1).

Во время военного парада 9 мая 1965 года макеты еще не летавших ракет РТ-2 провезли по Красной площади, немного приподняв упавший престиж советской ракетной техники в глазах иностранных военных атташе. Хотя, если честно, престиж и стратегический паритет восстановил Челомей, запустив в крупносерийное производство свои ампулизированные жидкостные ракеты УР-100.

Первая ступень ракеты РТ-2П (вверху), вторая и третья ступени ракеты РТ-2П (внизу)

26 февраля 1966 года на полигоне Капустин Яр состоялся первый удачный пуск ракеты РТ-2. Предыдущие два пуска, 5-го и 25-го числа, закончились неудачей. После семи пусков испытания переместились в Плесецк, где отрабатывалась конструкция шахты и производились пуски на максимальную дальность.

На полигон ракета доставлялась по частям: первая ступень отдельно и вторая с третьей в сборе. Части находились в специальных изотермических вагонах. На станции ступени перегружались в транспортно-стыковочные машины и перевозились в проверочный корпус.

После необходимых контрольных проверок, части ракеты подвозились к пусковой шахте и последовательно загружались в пусковой стакан. Головная часть подвозилась на отдельной машине. После сборки, для обеспечения необходимого режима хранения твердого топлива, пусковой стакан герметизировался.

Первые пусковые стаканы изготавливались из листовой стали. Ракета стояла на дне стакана и опиралась на его стенки сбрасываемыми обтюраторами первой ступени. В момент старта обтюраторы исполняли роль поршневых колец. Газы от работающего двигателя первой ступени, сдерживаемые обтюраторами, выбрасывали ракету в воздух. Этот способ запуска требовал минимальных зазоров между стенками и обтюраторами — допуск не более 2,5 мм. Для достижения такой точности приходилось полировать выступающие сварные швы двадцатиметрового стакана вручную, что было совершенно неприемлемо в условиях массового производства. Поэтому в серийное производство запустили бесшовный стакан, изготовленный из стекловолокна, методом намотки на оправку.

Шахта закрывалась сорокатонной крышкой. Перед запуском крышка открывалась при помощи семикилограммового порохового заряда.

Для проверки твердого топлива семь ракет поставили в шахты на длительное хранение. Осенью 1968 года их начали “отстреливать”. Ракеты проверку выдержали, топливо не растрескивалось, и в декабре 1968 года комплекс РТ-2 приняли на вооружение. Всего провели 32 испытательных пуска, 10 пусков закончились авариями.

Первый боевой полк, вооруженный РТ-2, заступил на боевое дежурство в 1971 году. Структура и состав комплексов почти полностью соответствовал американскому Minuteman. Ракетами РТ-2 вооружили шесть полков РВСН (60 шахт). Все эти части находились в районе Йошкар-Олы.

В конце 60-х годов был создан усовершенствованный вариант ракеты РТ-2 — РТ-2П. На нее установили более точную систему управления, новую боевую часть и заменили двигатели всех ступеней. Новые РДТТ изготавливались методом заливки твердого горючего на основе бутил-каучука. Двигатель третьей ступени имел стеклопластиковый корпус.

Испытания новой ракеты завершились в 1972 году. Всего запустили 15 ракет, два запуска были неудачными. До 1977 года все ракеты РТ-2 заменили на Р1-2П. Серийное производство РТ-2П продолжалось до 1982 года.

В 1994 году закончился гарантийный срок хранения двигателей и ракеты сняли с вооружения.

Судьба двух других ракет, указанных в июньском постановлении 1963 года, сложилась следующим образом. Ракету средней дальности РТ-25 решили не делать, так как ее дальность в 5000 км достигалась при помощи регулировки РТ 2.

Ракету РТ-15, на базе второй и третьей ступени РТ-2, делали в Ленинградском ЦКБ-7 под руководством Петра Александровича Тюрина. Она была меньше и легче РТ-2, что позволило сделать ее в подвижном варианте, установив транспортно-пусковой контейнер на гусеничное шасси.

Гусеничный транспортер с ракетой весил более 60 тонн и мог передвигаться по шоссе со скоростью 30 км/ч. Своими габаритными размерами и внешним видом транспортер напоминал травоядного динозавра: длина с ракетой около 13-ти метров, а высота почти шесть. Подвижность этого гиганта на пересеченной местности вызывала большие сомнения.

В состав одного подвижного ракетного комплекса входило шесть пусковых установок и семь колесных машин обеспечения, на базе больших MA3-543: командный пункт, топопривязчик, две электростанции, три машины связи и одна машина для личного состава. Выживание такого “стада гигантов” в условиях войны могло оказаться под вопросом.

Ракету показали на параде в Москве в 1966 году. Испытания РТ-15 проходили с 1966 по 1970 год. После 20 испытательных пусков комплекс рекомендовали принять на вооружение, но, в связи с тем, что на испытания вышел более совершенный ракетный комплекс “Темп-2С”, ракету РТ-15 на вооружение не приняли.

Аналогичная судьба постигла и еще один передвижной комплекс с ракетой РТ-20, который проектировали в Днепропетровске. РТ-20 была комбинированной ракетой длиной 17,8 м; первая ступень твердотопливная, а вторая — жидкостная, работающая на несимметричном диметилгидразине и тетраксиде азота. По расчетам специалистов такой гибрид должен был обеспечить межконтинентальную дальность полета.

Для транспортировки контейнера с ракетой использовался тот же гусеничный транспортер, что и для РТ 15, только длина контейнера с ракетой равнялась 22 м. Во время испытаний ракета показала низкую надежность — из 9 пусков только 3 оказались удачными, а дальность полета была меньше расчетной более чем на 1000 км. Разработку РТ-15 закрыли.

Подводя итоги можно сказать, что первая попытка создать ракету похожую на американский “Минитмен” у советских конструкторов не удалась. Но их труды не пропали даром — созданная производственная база и научный задел позволили в короткие сроки создать гораздо лучшие образцы твердотопливных ракет, прообразом которых стала ракета подвижного стратегического комплекса “Темп-2С”. На его базе были разработаны такие известные системы оружия как “Пионер” и “Тополь”. Но это тема для следующих публикаций на страницах нашего журнала.

(окончание следует)

Самоходная пусковая установка ракеты РТ-15.

Установка боеголовки на ракету РТ-15

ОБЩЕТЕХНИЧЕСКОЕ ОБОЗРЕНИЕ

• ГРАЖДАНСКАЯ АВИАЦИЯ

Блеск и нищета («Дорайтовской авиации («чуть-чуть» — не считается?)

Панченко Г.

В 1996 году автор этих строк, осматривая экспонаты исторического музея Ганновера, вдруг наткнулся на загадочный стенд. В небольшой витрине была выставлена старинная фотография, запечатлевшая некоего почтенного бюргера за штурвалом странной конструкции, больше всего напоминающей гибрид зонтика, велосипеда и воздушного змея; судя по костюмам пилота (?) и зрителей, дело происходит в самом начале двадцатого века. Рядом демонстрируется современный макет этого устройства (тут уже нет сомнений: оно предназначалось для полетов).

Краткая информация на стенде гласила, что в 1903 г. житель Ганновера Карл Ято (Karl Yatho), на несколько месяцев опередив признанных изобретателей самолета братьев Райт, построил и испытал первый аэроплан, успешно совершивший ряд коротких полетов. Более полных сведений никто из музейных работников, к сожалению, предоставить не смог. И в последующие годы — тоже. Ситуация изменилась лишь за несколько месяцев до столетнего юбилея этого полета, но на тот момент уже не было нужды обращаться к сотрудникам ганноверского музея: об аппарате Ято заговорила уже вся Германия… Впрочем, про это — позже.

А в течение почти столетия основные справочники по ранней истории авиации дружно молчали и об этой машине, и о ее изобретателе. Причем справочники не только русские и американские — немецкие тоже…

Летопись самых первых— локомотивов, автомобилей, самолетов — традиционно полна лакун. Порой их появление действительно датируется куда более ранними годами и даже десятилетиями, чем утверждают официальные справочники. Впрочем, «появление» — термин достаточно расплывчатый. Наши соотечественники, безусловно, помнят эпоху, когда родоначальником всей мировой авиации считался Можайский — хотя «полет» (и даже «отрыв от земли») его аппарата был совершен не в реальности, а лишь на страницах патриотической литературы; да и на авиаконструкторскую мысль, если совсем честно, разработки Можайского не оказали ни малейшего влияния.

Может быть, и с аэропланом Ято — та же история? Германия ведь не меньше России стремилась прослыть «родиной слонов»…

Итак, является ли Ганновер родиной авиации? И да, и нет.

…История эта началась во второй половине 1890-х гг., когда молодой конструктор Карл Ято увлекся идеями знаменитого Отто Лилиенталя, «отца» немецкой (да и мировой!) планеристики. Ято и сам совершил несколько полетов на планерах, но целью его все-таки был именно моторный аппарат. Поэтому первые испытания пришлись уже на 1903 г., когда изобретатель скопил достаточно средств на легкий, но довольно мощный (12 л. с.) бензиновый двигатель — хотя корпус самолета он смонтировал еще за шесть лет до того…

Самолет Ято запечатлен после переделки: биплан, а не триплан

Самолет Ято (вид сзади)

Основные данные об этих опытах сохранились в дневниковых записях самого изобретателя: «18 августа — первый прыжок по воздуху при совершенно тихой погоде, 18 метров на высоте 3/4 метра. Большая радость».

Кстати, это был еще не совсем тот самолет, фотография которого выставлена в музее. Окончательный вид он приобрел после 21 августа, когда во время очередной попытки взлететь был опрокинут боковым ветром и получил серьезные повреждения. При восстановлении его К. Ято с целью уменьшения парусности ликвидировал верхнее крыло. «Нынешний аппарат катится гораздо быстрее. Из триплана получился биплан. Гораздо удобнее в обращении, особенно при ветре».

Наилучшие результаты были достигнуты в ноябре 1903 г. Но они, вместо того чтобы стать триумфальными, обратились скорее против изобретателя и его детища. Об этом в дневнике сказано так: «…много маленьких полетов длиной до 60 метров и высотой два с половиной метра. Иногда — до трех с половиной метров. Несмотря на неоднократные попытки, большей дальности и высоты полета добиться не могу. Мотор слаб».

Тут конструктор ошибался. Мотор его аппарата был не слабее, чем у братьев Райт, которые совершили свой первый пробный полет — на сходной высоте и практически на такую же дистанцию — уже 14 декабря того же года. А у Можайского совокупная мощность двух моторов вообще превышала 20 л. с. (правда, при том соотношении веса и подъемной силы, что были достигнуты в его машине, для взлета требовалось минимум втрое больше).

Вообще, для аппаратов тяжелее воздуха должная энерговооруженность перестала быть недостижимой уже в последней четверти XIX в. Сама по себе — перестала Но кроме двигателя, для самолета важна еще хорошая или хотя бы минимально сносная аэродинамика, продуманная форма пропеллера, реально действующие системы управления…

Всего этого у Ято, в отличие от его американских коллег, не было и даже не планировалось. Так что сходство их результатов обманчиво: то, что для ганноверца стало пределом, достижимым после ряда доработок и целой серии испытаний, для братьев Райт являлось началом. Потратив те же несколько месяцев на доработку конструкции и постижение пилотных навыков, они уже без труда совершали длительные (свыше пяти минут! на фантастической скорости почти 60 км/ ч!) управляемые полеты, сопровождающиеся хотя бы элементарным маневрированием.

Но ведь взлетел немецкий конструктор все-таки раньше? Да, раньше. Теперь об этом можно говорить с уверенностью. Прежде в тех источ никах, где сообщалось о самолете Ято (С. С. Bergius «Die StraCe der Piloten im Bild», Munchen, 1979; R. Surpf «Das Buch der deutchen Fluggeschichte», Stuttgart, 1956; Д. А. Соболев «История самолетов. Начальный период», М., 1995), сам факт отрыва от земли подвергался некоторому сомнению. Исследователей можно понять: большинство фактов известно лишь со слов Ято… хотя на опубликованных фотографиях рядом со стоящим на земле самолетом видны зрители, воспоминаний они вроде бы не оставили… ни единой фотографии самолета в воздухе тоже как будто не сделано…

Однако пять лет назад ганноверец Вольфганг Леонхардт выпустил обширную монографию о своем знаменитом — и малоизвестном! — земляке, почему-то называя его эксперименты «первым моторным полетом» (W Leonhardt «Karl Jathos ersten Motorflug 1903», Hannover, 2002), в которой собрал все сведения, публиковавшиеся ранее только в местной печати, привел фотографии, не публиковавшиеся прежде вообще… И сомнения отпали: самолет Ято действительно поднимался в воздух. В безмоторном режиме планера — скорее всего, еще 8-го декабря 1902 г. А уж серия летне-осенних испытаний (в смысле отрыва от земли — удачных!) — несомненная реальность. Причем полет 13 октября произошел в присутствии многих свидетелей.

Но… полет ли это был? Сам Ято называл его «воздушным прыжком». Пожалуй, это верное определение — при официально зафиксированной высоте «прыжка» 3/4 м и длине 18 м.

В этом смысле даже ноябрьские рекорды Ято — именно и только отрыв от земли. Взлет, в лучшем случае подлет, а не полет.

Задайся Орвилл и Уилбур Райт целью взлететь — им это оказалось бы по силам не то что в 1903 г., но вообще на исходе XIX в. Однако братья целенаправленно стремились именно летать. На что и затратили дополнительные годы конструкторского труда…

Что до отрыва от земли, то этот рубеж, строго говоря, уже был преодолен, причем не на бензиновых, а на паровых двигателях: в 1890–1891 гг. — стараниями француза Адера, в 1894 — американца Максима (более известного по другому его изобретению: пулемету «максим»). Так что утверждения насчет «первого моторного полета» выглядят, мягко говоря, странно. А ведь был еще и сомнительный (по факту) отрыв от земли самолета Уайтхеда в 1901–1902 гг. И несколько менее сомнительный (в смысле факта отрыва от земли), однако несомненно аварийный «взлет» машины Левавассера в 1903 г. — правда, точная его дата до сих пор не выяснена…

К полету все эти попытки имеют отношение весьма косвенное. А к истории развития авиации — вообще практически нулевое.

Так что когда Германия в течение многих десятилетий не пыталась сотворить кумира из того же Ято, это было вполне правильно. Хотя, пожалуй, насильственная «гонка за приоритетом» — одно, а забвение реальных заслуг — совсем другое…

Но как раз в последние годы перед вековым юбилеем у немецких историков авиации терпение лопнуло — и они все же начали торопливо сотворять из ганноверского инженера национальный символ. Монографией Леонхардта дело не ограничилось: была объявлена кампания, имеющая целью воссоздание абсолютно точной и, главное, действующей копии самолета Ято. К этой идее подключилось несколько авиаконструкторов. Энтузиастам удалось собрать и немалые финансы: свыше полумиллиона евро!

Пожалуй, окажись хоть малая толика этой суммы (в перерасчете на рейхсмарки рубежа XIX–XX веков) в распоряжении самого Ято — это серьезно облегчило бы ему задачу. Ведь свой самолет он собрал буквально «на коленке»: стальные трубы, деревянные и бамбуковые расчалки, полотняные плоскости крыльев. А потом еще шесть лет копил средства на хотя бы минимально подходящий мотор.

Впрочем, точная и, главное, научно обоснованная реконструкция — действительно нелегкое дело Например, когда еще в 1914 г. был воссоздан знаменитый «Аэродром» (название самолета!) С. Лэнгли — которому все в том же 1903 году «чуть-чуть», из-за аварии при запуске, не удалось опередить братьев Райт, — он и в самом деле летал, хотя и заметно хуже, чем первые из райтовских образцов. Однако это был глубоко некорректный опыт, поскольку в нем использовались не только резко выросшие за десятилетие навыки пилотирования и запуска, но и… доработки исходной конструкции, усовершенствованной с учетом тогдашнего уровня авиации.

Хотя точное следование «букве закона» способно привести к еще более парадоксальным результатам. Например, реконструкция самолета, на котором якобы — именно якобы! — отрывался от земли американец Густав Уайтхед (он же — немец Густав Вайскопф: американизировал свою фамилию он уже в США), была произведена с предельно точным учетом ТТХ машины, указанных в свое время лично Уайтхедом. Согласно им, самолет без двигателей весил 43 кг, а вес обоих двигателей (10 и 20 л.с.) не превышал 27 кг.

Аппарат с такими характеристиками реконструкторы действительно сумели построить— причем используя лишь материалы, применявшиеся в 1901 г. Но сделано это было лишь в конце XX в. И по технологиям самого конца XX в., а отнюдь не самого его начала.

Воссозданный таким способом самолет продемонстрировал способность совершать «прыжки» даже чуть более дальние (хотя и не более высокие: до полуметра над грунтом), чем удавалось сделать машине Ято. Однако практически не подлежит сомнению: сам Уайтхед не смог бы добиться столь низких весовых характеристик при заявленной мощности и размерах. Так что абсолютно ясно, отчего он ни в «своих» 1901–1902 годах, ни в «райтовском» 1904 не предъявил публике успешно работающие образцы самолетов, не попытался их доработать или создать на их основе новые, еще более совершенные конструкции. Словом, не делал ничего подобного тому, чем активно занимались братья Райт и другие авторы успешных конструкций.

А ведь его самолет[2] не ломался при первом же старте, как машины Лэнгли или Левавассера, у которых взлет немедленно переходил в «жесткую посадку» (лишь чудом не оказывавшуюся губительной для пилотов). Наоборот: Уайтхед будто бы совершал длительные полеты, успешно маневрировал, брал на борт пассажира (!), безаварийно садился на травянистую равнину и на воду (!!)…

Во всяком случае — если верить словам самого Уайтхеда. Или каких-то очень странных свидетелей, которые появляются то заочно (на газетных страницах), то посмертно (уже многие десятилетия спустя, почти перед II мировой войной). Но если не верить им, что вообще останется от этих полетов?

Напомним: в полеты братьев Райт Европа тоже какое-то время пыталась не верить, предпочитая отдавать приоритет Альберто Сантос-Дюмону, который совершил первый полет на глазах всего Парижа (хотя по срокам он отстал от своих американских коллег не на месяцы, а почти на два года — по «летаемости» же практически не превзошел Ято). И скептицизм был развеян не показаниями очевидцев (многочисленных!), не фотографиями райтовского аэроплана в воздухе, даже не всеамериканской славой Уилбура и Орвилла. А тем, что вскоре Уилбур прибыл во Францию с серией демонстрационных полетов — и наглядно показал, чем хорошо управляемый надежный аэроплан отличается от конструкций, способных с пятой попытки и грехом пополам оторваться от земли, проделать путь в несколько десятков метров по прямой и «успешно» (т. е. без серьезной аварии) сесть.

(«Неверие» в американцев поддерживал и сам Сантос-Дюмон, что, пожалуй, не делает ему чести. Ведь он был таким же учеником Октава Шанюта — одного из основателей научно-практической школы планеризма, — как братья Райт, и ревниво следил за успехами «птенцов гнезда Шанютова» по всему миру. Более того: незадолго до их первого полета Фердинанд Фебер, соратник Сантос-Дюмона и даже «соавтор» его достижений, приезжал в Америку, пытался встретиться с Райтами, посетить их мастерскую… Однако Уилбур и Орвилл от контактов уклонились, заподозрив француза в попытке «украсть идею». Судя по всему, их подозрения были небезосновательны!)

Так что к воссозданию самолета Ято реконструкторы подошли со всей немецкой скрупулезностью. Им удалось в точности соблюсти технологии начала XX в., хотя это и потребовало дополнительного времени: пробные полеты даже чуть опоздали к столетнему юбилею. Но, к восторгу реконструкторов, при первых же экспериментах аэроплан оторвался от земли и сумел проделать несколько в точности таких же «прыжков», как получалось у Ято.

Самолет Леона Левавассера 1903 г. Эта нечеткая фотография — единственное его изображение

Несмотря на претенциозное название «№ 21», это, по-видимому, единственный из самолетов, реально построенных Уайтхедом. Впрочем, от земли он в любом случае едва ли отрывался.

На этом бы и остановиться. Однако эта история имела трагическое продолжение.

Дело в том, что очень уж велик оказался соблазн хотя бы частично объяснить неудачу Ято его слабыми навыками пилотирования. Действительно: самого конструктора «летный стаж» исчислялся не часами, но минутами — даже к ноябрю 1903 г. А современный пилот, испытывавший копию «первого немецкого самолета», имел большой опыт управления аппаратами малой авиации..

Во время очередного старта летчик без колебаний набрал намного большую высоту, чем сто с лишним лет назад смог и решился сделать конструктор аэроплана. И, несмотря на опытность пилота, машина потеряла управление, опрокинулась. Самолет разбился. Летчик погиб.

Тень этой катастрофы посмертно настигла и самого Карла Ято: с тех пор на историю его полетов вновь опустился «занавес молчания». Что, разумеется, несправедливо. Особенно если учесть, что и при жизни ганноверскому авиаконструктору глубоко не везло…

Имя Адера, оторвавшегося от земли еще на паровом двигателе, известно тем, кто интересуется историей авиации. Лэнгли — тоже. Леон Левавассер, не сумев опередить братьев Райт, оставил свой след в деле завоевания неба: он в 1907–1908 гг. создал несколько самолетов под общим названием «Гасамбид» (в честь своего «спонсора») и «Антуанетт» (в честь мадмуазель Антуанетт Гастамбид, его дочери), причем по крайней мере «Гастамбид-Ленжин-2» и «Ангуанетт-4», летавшие особенно успешно, оказали заметное влияние на идеи, развиваемые мировой авиацией. А созданный чуть ранее очень удачный мотор, тоже названный (Антуанетт», многие годы ставился на самолеты самых разных фирм. Именно он стоял на «14 бис» Сантос-Дюмо» — который до прибытия в Париж Вилбура Райта числился «первым аэропланом». Между прочим, без столь замечательного двигателя эта жалкая пародия на шанютовские планеры вряд ли вообще смогла бы оторваться от земли!

(Все же будем справедливы: Сантос-Дюмон, даже «провалившись» как конкурент братьев Райт, остался в памяти потомков заслуженно. До этого он сумел построить первый реально управляемый дирижабль, а после этого создал несколько вполне удачных авиаконструкций. В частности — первый сверхлегкий самолет класса «авиетка».)

Даже жуликоватый Уайтхед сумел войти в историю не только как фальсификатор. Он известен рядом смелых — до курьезности — конструкций планеров, иногда даже сопровождавшихся попытками установить на планере легкий мотор. Правда, самый известный из «моторных планеров» Уайтхеда, созданный позже обоих (?) его самолетов, одновременно является и самым курьезным. А претенциозная попытка разрекламировать в целом неудачные испытания очень напоминает «самолетную» эпопею.

(Кажется, именно эти испытания окончательно убедили братьев Райт в необходимости строить не очередной планер с мотором, но именно самолет — отдельный тип летательного аппарата. Так что Уайтхед, продемонстрировав, «как не надо делать», действительно оказал авиации серьезную услугу…)

Имя Ято в этом ряду отсутствует. Почему? Может быть, он после первой неудачи отказался от попыток штурмовать небо? Нет, не отказался. Воз вращался к этой идее еще трижды в 1908–1909 гг., 1911,1912. И эти «возвращения» очень характерны.

«Ято-2», самолет 1908–1909 гг. (он несколько раз дорабатывался без «смены модели», с чем и связана «растянутая» датировка), является прямым наследником первого самолета. Да кое-что изменилось. Сила мотора выросла до 35 л. с., диаметр винта — до 2,5 м, несколько иной вид приобрела стойка шасси. Поскольку более ясна стала (не для Ято — для ВСЕХ) важность аэродинамического управления, был добавлен вынесенный вперед руль высоты, что автоматически превратило тип самолета из «бесхвостки» в «утку». Но в целом — тот же бесфюзеляжный биплан с толкающим винтом. Летчик по-прежнему словно бы «подвешен» снизу, главным рулем высоты по-прежнему является подвижная верхняя плоскость, рули поворота — все те же широкие вертикальные лопасти между крыльями…

Неудивительно, что «Ято-2» показал не лучшие результаты, чем «Ято-1» образца 1903 г. Скорее странно другое: почему конструктор продолжает цепляться за эту схему? Неужели он настолько консервативен? Или до сих пор пребывает под гипнозом своих юношеских впечатлений от полетов на балансирных планерах раннего поколения? Но ведь если в 1908–1909 гг. у многих авиаторов еще сохранялись сомнения насчет оптимальной компоновки — большинству из них уже стало ясно, какие схемы НЕ являются оптимальными на этом уровне развития техники.

А в 1911 — тем более. Но Ято все-таки пытается сохранить прежнюю конструкцию самолета, которая в те годы стремительного совершенствования авиационной техники выглядит просто анахронизмом.

Трудно поверить в столь беспросветную техническую слепоту. Особенно со стороны человека, который, как-никак, первым оторвался от земли на самолете с двигателем внутреннего сгорания. Но если это не слепота — то… Чего же Ято хотел достичь? Какие достоинства он видел в своей схеме?

Один из планеров Уайтхеда в процессе малоудачных испытаний

Обратим внимание: крылья всех его самолетов — не прямоугольны, а скорее дугообразны, с вынесенным вперед скрученным «углом». В целом они близки к контурам знаменитого семени цаннонии. Еще в конце XIX в. было опубликовано несколько работ, в которых доказывалось, что форма этого семени является оптимальной для самолетного крыла. На заре самолетной эры было создано несколько и планеров, и моторных аппаратов с крылом разной степени «цаннониеобразности». По ряду причин (прежде всего объясняющихся «технологическим рубежом»: матерчатая обтяжка крыльев, множество расчалок и т. п.) не все они в равной степени выдерживали испытание моторным полетом — но планировали всегда хорошо.

Наиболее известные из них — конструкции (планеры и самолеты) австрийцев Этриха и Велса, впоследствии породившие очень популярный тип самолета «Таубе» («голубь»), Нельзя забывать и об использовавших этот принцип планерах-бесхвостках Вейса (наиболее успешные из них были построены в 1907–1909 гг.), а также почти современных им самолетах-бесхвостках Дана, которые фактически стали первыми образцами «летающих крыльев».

Ято создавать «летающее крыло» не рвался. Но, похоже, он хотел создать что-то вроде… мотодельтаплана. Свойства дельтообразного крыла Рогалло еще не были открыты — однако «цаннониеобразный» контур в ту эпоху оказался к нему ближе всех прочих.

Сейчас всем ясно: «малая авиация» не просто имеет право на существование, но и занимает вполне определенную нишу, в которой у нее вообще нет достойных конкурентов. Казалось бы, что во времена низких скоростей и слабых моторов сфера ее применения должна быть куда шире. Но именно тогда авиация стремилась не «сыграть» на этих ограничениях, а превозмочь их.

В завязавшейся гонке за мощностью и скоростью идея Ято попросту не была воспринята. Вообще, многие авиаконструкторы были тогда вынуждены сделать «шаг назад», отступиться от экспериментов с многообещающими нестандартными проектами (как бы перешедшими в разряд фантастики) и, так сказать, переключиться на работу в мэйнстриме. Тот же «Таубе от цаннонии сохранил лишь некоторые особенности задней кромки крыла, а в остальном его контуры сделались вполне традиционны…

И ганноверец вынужден сдаться. Последний из его самолетов, «Ято-4» — уже не фантастика, а мэйнстрим машина типичного для 1912 г. облика. Вот она-то летала куда лучше всех прежних «Ято». Но — совсем неважно по меркам 1912 г., времени триумфа Фармана и Латама, Блерио, Ньюпора…

Что поделать. Карл Ято просто вступил на чужую территорию. Успеха на ней ему было не добиться по определению. И вскоре он оставляет авиацию навсегда.

1908 г. Карл Ято демонстрирует свой самолет Ято-2

Времени ему было отпущено еще довольно много: больше, чем Уайтхеду, больше, чем старшему из братьев Райт, больше, чем Левавассеру. До 1933 г. Но на последних фотографиях Ято мы видим человека, сломленного даже не грузом лет, а скорее каким-то горестным удивлением. Ему довелось дожить до эпохи, когда специалисты по «арийским корням» начнут с тошнотворной дотошностью анализировать происхождение кумира его юности — Отто Лилиенталя[3]. Когда начала замалчиваться роль Октава Шанют, другого кумира его молодости и продолжателя дела Лилиенталя — ибо не к лицу германцам признавать заслуги «лягушатников». Когда великолепный интернационал времен первого освоения неба был уже настолько невозможен, что казалось даже странным, как он вообще мог существовать, причем столь недавно

О своем «авиационном приоритете» Ято в те годы предпочитал не вспоминать. И, возможно, последним утешением для него стало, что и современники-соплеменники об этом искренне забыли.

И уж тем более он не мог предвидеть, что через многие десятилетия на одном из зданий Ганновер появится мемориальная доска «Здесь жил Карл Ято (1873–1933 изобретатель первого в мире самолета». Однако почти никто, даже сотрудники Исторического музея не смогут объяснить любопытствующим, что это был за самолет…

• ОБЩЕСТВО

Технология скрытого мира

Ваганов А.

В верхнем палеолите население Русской равнины съедало в год до 10 тысяч мамонтов.

К концу XX века 1 млрд. человек все чаще страдали от недоедания — в основном из беднейших регионов Южной Азии.

За умопомрачительным темпом развития современного информационного общества как-то выпадает из поля зрения одно принципиально важное обстоятельство: любые высокотехнологичные гаджеты (сотовых телефонов, например, 2006 году было продано 1 млрд. штук!) воспринимаются обществом только в том случае, если попадают в «унавоженную» почву. То бишь, если общество обеспечено хотя бы минимально необходимым набором калорий, накормлено и напоено. Опубликованное недавно исследование лауреата Нобелевской премии по экономике Роберта Фогеля (Robert William Fogel), который сейчас работает в университете Чикаго, «Избавление от Голода и Преждевременной Смерти, 1700–2100» лишний раз напоминает нам об этой банальной истине.

Так, по мнению Фогеля, научно-технический и социальный прогресс был обусловлен в первую очередь тем, что европейцы и североамериканцы начали лучше питаться. На протяжении большей части истории человечество питалось плохо и хронически недоедало. По мере развития технологий количество потребляемых человеком калорий увеличилось на 250 %. В результате масса тела среднестатистического жителя Европы и Северной Америки за 300 лет увеличилась на 50 %, количество детских смертей сократилось в разы, а продолжительность жизни возросла на 100 %.

Действительно, в конце 80-х годов XX века в пересчете на душу населения соотношение расходов на научно-исследовательские и опытно-конструкторские разработки (НИОКР) между промышленно развитыми и развивающимися странами Африки составляло, примерно, 67/1. Этот научно-технологический градиент и стал сегодня определяющим для мирового развития. Если до середины XVIII в. национальный доход на душу населения, производимый почти на всей территории Земли, не очень отличался от местности к местности, то в ходе промышленной революции, начавшейся в Англии, ситуация кардинально меняется.

В 1750 г. территории, которые сегодня традиционно относят к третьему миру, произвели валовой национальный продукт, оцениваемый в 112 млрд. долл., а нынешние развитые страны — всего 35 млрд. долл. (в долларах США 1960 года). Но уже к 1913 г. объем производства ВНП соответственно составил 217 и 430 млрд. долл.

Сытые люди смогли думать и работать намного продуктивней, подчеркивает Роберт Фогель. Оно и понятно, как отмечает известный российский эксперт в области антропологии питания А.И. Козлов, «все большая доля энергии стала использоваться для питания очень крупного, по сравнению с другими животными, мозга: у низших обезьян на поддержание работы мозга приходится 10–13 %, а у человека около 20 % от общего объема энерготрат организма». Путь к этому мозговому раю у представителей вида homo sapiens был весьма тернист.

Согласно расчетам известного советского палеонтолога Н.К. Верещагина, в эпоху верхнего палеолита годовой объем добычи охотничьих групп, обитавших на территории Русской равнины и Крыма (10–15 тыс. человек), мог быть эквивалентен 120 тыс. северных оленей, 80 тыс. лошадей, 30 тыс. бизонов или 10 тыс. мамонтов.

Мало того оказывается, одним из вариантов адаптивного ответа на недостаток белка было возникновение различных форм каннибализма. «Умеренный» каннибализм, по оценкам исследователей, мог обеспечивать, например, некоторым группам обитателей нагорий Новой Гвинеи годовое поступление примерно 10 % необходимого им животного белка.

Известный историк экономических учений Ангус Мэддисон так объясняет произошедшую за исторически мгновенный срок метаморфозу: «Исследовательский аспект в экспериментальной науке имел для Запада исключительное значение и стал главным условием ускорения технического прогресса, проявившего себя в полную силу в XIX–XX вв.».

Голод в Москве при Борисе Годунове

Андрей Козлов приводит ряд поразительных фактов. Вот лишь краткая сводка экспериментальной активности Запада, позволившей ему в итоге так рвануть вперед в деле обеспечения хлебом насущным:

1590 — изобретение микроскопа;

1675 — открытие бактерий (А.Левенгук);

1857 — открытие бактериальной природы брожения (Л.Пастер);

1865 — открытие законов наследственности (Г.Мендель);

1870–1890 — получены первые гибриды кукурузы и хлопчатника, обладающие новыми свойствами; первые удобрения;

1909 — открытие одного из наиболее важных процессов промышленной химии — синтез аммиака под высоким давлением (Ф.Габер, Германия). Не менее 40 % из 6 млрд. населения Земли живы лишь благодаря открытию синтеза аммиака Сегодня в мире ежегодно потребляется свыше 80 млн.т. азотных удобрений. Внести такое количество азота в почву с помощью органических удобрений было бы совершенно немыслимо, даже если бы все мы только этим и занимались;

1933 — получены первые гибриды кукурузы, предназначенные для коммерческого использования (США);

1948 — основополагающие работы в области изучения химических средств защиты растений от вредителей, — обнаружение поразительных инсектицидных свойств ДДТ (П.Г.Мюллер, Швейцария);

1950-е — переход от традиционного выпаса домашних животных на технологии стойлового разведения. В результате за 50 лет (к 2002 году) мировое производство мяса выросло в 5 раз, в пересчете на душу населения — более чем вдвое. Кстати, для производства каждого килограмма говядины требуется около 7 кг зерна, свинины — 4 кг, птицы и прудовой рыбы — примерно 2 кг;

1953 — расшифрована структура ДНК (Дж. Уотсон, Фр Крик);

1963 — получены новые сорта пшеницы, увеличивающие урожайность на 70 % (Н.Борлоуг); начало «зеленой революции» в сельском хозяйстве;

1990 — первый зарегистрированный продукт питания с генетически модифицированными ингредиентами: ГМ-дрожжи (Великобритания);

1996–1997 — начало возделывания первых ГМ-культур: кукуруза, соя, хлопчатник (Австралия, Аргентина, Канада, Китай, Мексика, США).

Памятник жертвам голода 1845–1851 гг. в Ирландии

А теперь сопоставьте с этими данными такой факт: признанная в мире эталоном французская профессиональная кухня начала формироваться как раз только в XVII веке, в эпоху правления Людовика XIV. При королевском дворе состояло более 300 поваров. Даже прообраз современной ресторана впервые появился во Франции лишь около 1765 года. Но уже в 1840 году в Париже их насчитывалось более 500.

Как это ни парадоксально, но открытие месторождений нефти и стремительное совершенствование технологий ее переработки тоже внесли свой вклад в сытое настоящее современной западной цивилизации. Андрей Козлов, например, отмечает, что «до распространения нефтепродуктов и электричества, то есть практически до последней трети XIX века, в европейских хозяйствах животные жиры рассматривались прежде всего как сырье для получения источников света: свечей и масла для ламп. Присутствие на столе дорогой жирной пищи служило в первую очередь показателем достатка хозяина и демонстрацией его высокого социального ранга».

Ценность животного сала как материала для высококачественных свечей была столь велика, что в VIII–IX веках в империи Карла Великого предписывалось откармливать быков только на получение жира. Еще в первой половине XIX века в Австрии стоимость говядины составляла в среднем лишь 41 % стоимости животного жира. В США того времени основное значение имел китовый жир. В 1846 году мировой китобойный флот насчитывал около 900 судов, из которых 735 были американскими. В первой половине XIX века Америка «жила в зависимости от кита»: нефть на континенте не была обнаружена.; Великие Равнины прерий еще служили пастбищами для бизонов, а не коровьих стад.

«И это только начало большого пути: если дела будут идти таким же образом и подобными темпами, то в последней четверти XXI века большинство людей будут доживать до 100 лет», — уверен Роберт Фогель.

Впрочем, до этого еще очень и очень далеко.

По данным Международной конференции по питанию к концу XX века 1 млрд. человек на планете испытываю недостаток питания — в основном из беднейших регионов Южной Азии (прежде всего Бангладеш и Индии), а также государств Восточной Азии и Сахеля (стран, северная граница которых располагается в Сахаре). Недоеданием было поражено как минимум 20 % населения развивающихся стран, а недостаточное или неадекватное питание в той или иной форме встречалось в каждой стране мира.

Так что оптимизм Роберта Фогеля, возможно, несколько преувеличен. Или, по крайней мере он относится к тому самому «золотому миллиарду» сытых землян.

• КОМПЬЮТЕРЫ, КИБЕРНЕТИКА И ИНТЕРНЕТ

Биометрия

Кобринович Ю. О.

Опознать человека, просканировав рисунок его радужки, отпечатки пальцев, проанализировав снимок лица, походку, движение— такова задача биометрических систем идентификации. Быстрое опознавание пользователя мировой сети или покупателя в магазине удобно, оно может стать гарантом безопасности, но, и скрывает опасность тотального контроля.

Первая волна массового внедрения биометрических систем идентификации возникла после 11 сентября 2001 года, и это значительно осложнило процедуру въезда в США. С 2005 года все прибывающие в США иностранцы обязаны иметь в визах или паспортах биометрическую информацию, а снятые отпечатки и цифровые снимки передаются в постоянную базу данных. Ранее для граждан «дружественных стран» процедура получения визы была упрощена, теперь — биометрическое сканирование обязаны проходить все.

Администрация Европейского Союза разрабатывает критерии, какая именно биометрическая информация должна храниться в визовых документах третьих стран, паспортах граждан Евросоюза и в информационных системах. Особенно активны Франция и Великобритания, министерства внутренних дел объясняют это массовой миграцией и участившимися подделками паспортов.

Гораздо дальше шагнул Восток: осенью 2003 года в Тайване была завершена выдача 22 миллионов идентификационных карточек, в такой смарт-карте содержится 32 Кб памяти с номерами социального страхования, медицинской информацией и контактными адресами; в Таиланде планируется выдача 61 млн карточек — всем гражданам — каждая будет содержать отпечаток пальца; а в Китае в 2004 году началась выдача смарт-карт с персональным кодом ДНК — для всех взрослых граждан.

Стандартная мышь со встроенным сканером легко обманывается простым пакетом с теплой водой

Такой “фэйс-контроль” успешно проходит во многих системах распознавания

Не только государства, но и крупные компании активно участвовали во внедрении средств биометрической идентификации первой волны, пытаясь уменьшить риск промышленного шпионажа и контролировать перемещение своих работников в офисах.

Вторая волна связана с обычными пользователями и некрупными фирмами. Средства биометрической идентификации второй волны гораздо дешевле и проще.

Биометрическая идентификация — альтернатива пользовательских паролей для доступа в глобальную сеть. Среди пользователей Интернет самые популярные пароли — это имена членов семьи и домашних животных (36 и 29 % всех опрошенных), названия, связанные с хобби (21 %). «Сильными паролями» обзавелись только 7 %. Но ряд бессмысленных букв и цифр сложно запомнить, а записанный он может быть потерян, или хуже того — найден недоброжелателем. А, например, отпечаток пальца — код длиной до 1000 бит, хранящийся на выделенном сервере, «передан» и «найден» он быть не может, как и забыт — уверенное опознавание пользователя возможно даже при 30 % поражения площади рисунка. Кроме того, код отпечатка до рисунка восстановлен быть не может, что должно гарантировать дополнительный уровень защиты — в случае, если он все же будет получен с сервера.

Для биометрической идентификации пользователя компьютера необходимый минимум: клавиатура, микрофон, веб-камера, и, конечно, соответствующее программное обеспечение. Более специализированные наборы включают в себя сканер отпечатков пальцев, стандартную мышь со встроенным сканером, клавиатуру со сканером, планшет для ввода рукописных цифр или текста для идентификации по почерку.

Методы биометрической идентификации делятся по типу измеряемых и анализируемых признаков. Статическая идентификация — идентификация по неизменяемым характеристикам, таким как отпечатки пальцев, радужная оболочка, сетчатка глаза, форма лица, форма ладони, расположение вен на кисти рук.

Динамическая идентификация учитывает признаки, которые изменяются постепенно или под действием эмоций, и считается менее надежной, чем статическая. К динамическим признакам относят голос, почерк, клавиатурный почерк, личную подпись.

Надежность При работе биометрической системы возможны два типа ошибок: ошибки первого рода (FRR) — предоставление доступа человеку, не имеющему на это права, и второго рода (FAR) — отказ в доступе человеку, это право имеющему.

Сканирование лица планировалось применять для обнаружения людей, находящихся в розыске. Сигнал от камеры постоянного видеонаблюдения преобразуется в серию фотографий, фотографии обрабатываются программным обеспечением, которое

С анализирует расположение характерных особенностей на лице. Количество таких параметров сверхизбыточно — более 80, для точной идентификации необходимо опознание лишь 14, и если некоторые особенности лица можно косметически скрыть или изменить с помощью пластической хирургии, первоначальное лицо будет определено системой. Лицевые параметры затем сравниваются с эталонными по 10-бальной шкале (Facelt). Порог «совпадения» выставляется оператором, и назначается, обычно, в пределах 8.5. От того, насколько грамотно выставлен порог, зависит успех распознавания.

Тем не менее, технологии распознавания лиц, тестировавшихся на протяжении двух лет в американских аэропортах, себя не оправдали. В 2003 году ПО и камеры наружного наблюдения демонтировали — слишком много было ложных совпадений.

Технологии распознавания лица постоянно совершенствуются, но эффективны пока, только если объект съемки удачно расположен относительно камеры, да и то, некоторые системы распознавания можно обмануть, подсовывая вместо лица фотографию (FaceVACS-Logon) или экран ноутбука, демонстрирующий запись лица в движении.

Дактилоскопические системы опознания с оптическими сенсорами подвержены ошибкам первого рода — как продемонстрировал японский криптограф Цутома Мацумото их достаточно легко обмануть. Мацумото и его группа в университете Иокогаме разработали два простых метода: с помощью пищевого желатина и формовочного пластика они изготовили полоску-отпечаток по слепку чужого отпечатка пальца, эту полоску можно прилеплять к собственному пальцу и обманывать систему, даже если рядом есть живой охранник; во втором методе — желатиновый отпечаток изготавливается по чужому сфотографированному отпечатку, обработанному программой повышающей четкость изображения методом фотолитографии.

Желатиновый слепок чужого отпечатка решить некоторые проблемы

Нехитрым приспособлением можно легко обмануть систему опознавания радужной оболочки глаза

Емкостные сенсоры (FingerTIP] на «мышке» или клавиатуре можно обмануть, повторно «оживив» уже имеющийся на сенсоре отпечаток, — достаточно подышать на сенсор или приложить к нему пакет с теплой водой. По уже имеющемуся на стекле отпечатку с помощью графитовой стружки и липкой ленты можно воссоздать отпечаток, далее — достаточно приложить ленту к сенсору.

Опознавание радужной оболочки глаза основано не только на характерном узоре изображения, но и на глубине расположения зрачка — все это сканируется инфракрасными датчиками. Преодолеть эту систему (Authenticam ВМ-ЕТ100) можно распечатав на матовой бумаге и с высоким разрешением снимок глаза, проделав отверстие на месте зрачка, куда и подставить свой глаз при опознании.

Биометрия начала развиваться недавно, свою главную функцию — повышать защиту и безопасность — она еще не выполняет, и ее внедрение — следствие прогнозов футуристов, имеющих свое особое мнение по поводу биометрических технологий. Как все современные технологии, она — обоюдоострое лезвие. С одной стороны — удобство, простота и безопасность, а с другой — фундамент для злоупотребления государства и корпораций, которые получают возможность управлять процедурами идентификации и правами доступа.

В НАШЕЙ КОФЕЙНЕ

Главный недостаток

Известный советский океанолог, полярный исследователь, инженер, контр-адмирал, профессор Н.Н. Зубов (1885–1960) уделял много внимания педагогической деятельности, по его инициативе в ряде высших учебных заведений были организованы кафедры океанологии. Как-то раз студенты расстроили ученого своей нерадивостью. Понимая, что внушение необходимо, но в то же время не желая выглядеть в глазах учеников этаким брюзгой, Николай Николаевич начал рассказывать им притчу:

— Некогда искусный механик изобрел замечательное ружье. С его помощью можно было потрошить, чистить и даже обжаривать дичь. К сожалению, у ружья этого был хотя и один, но весьма существенный недостаток — оно не стреляло… Студенты недоуменно притихли, гадая, куда клонит профессор. А тот неожиданно круто изменил тему.

— Так и вы! — загремел его голос. — Вы ходите в турпоходы, участвуете в спортивных соревнованиях, не пропускаете новых фильмов и спектаклей, посещаете вернисажи и вечера танцев, занимаетесь еще неизвестно чем, но вы не делаете главного — вы не учитесь!

Пока держится…

Более ста лет назад группа английских архитекторов была приглашена в Испанию для осмотра знаменитого позднемавританского дворцового комплекса «Альгамбра» в Гранаде, сооруженного в середине XIII — конце XIV веков. Приглашая столь компетентных гостей и идя на немалые расходы, хозяева преследовали тайную цель: они хотели выяснить важный технический вопрос, связанный с реставрацией. В одном из залов дворца мраморный косяк дверного проема прогнулся за прошедшие века почти на 6 см. И администрацию дворцового комплекса волновал вопрос, нужно или нет приступать к немедленной и весьма дорогостоящей реставрации.

Мнение авторитетов было однозначным: «Мрамор хрупок. Косяк скоро сломается. К спасению шедевра нужно приступать немедленно».

Но получилось так, что вскоре после визита архитекторов Альгамбру посетил туристом Майер — скромный учитель физики из Германии. Он сам обратил внимание на чрезмерный прогиб косяка, внимательно осмотрел его и одобрительно произнес:

— О, этот косяк еще постоит!

— Как, почему? — встрепенулись служители музея.

— Да потому, что мрамор при больших статических нагрузках становится пластичным и ведет себя как жидкость. Это я обнаружил во время путешествия по Швейцарии, где своими глазами видел в Альпах, как изгибаются и текут под высоким давлением пласты известняка. И у вас нагрузка на косяк большая, так что он продержится без поломки еще не одну сотню лет.

Служители, конечно, ничего не поняли из этих мудреных рассуждений, которые нынешнему специалисту в области геологии кажутся элементарными, но реставрацию косяка посчитали за благо отложить. Так он и стоит до наших дней.

Помалу и помногу

Молодой датчанин X. Кратценштейн (1723–1795) приехал в Россию уже известным ученым. Окончив университет в Галле, он вылечил путем воздействия электричеством паралич пальца у пациента за 15 минут, в то время как лечение массажем заняло бы полгода. В Петербургской академии наук Кратценштейн должен был помогать академику физико-математического класса Г.В. Рихману, исследовавшему совместно с М. В. Ломоносовым атмосферное электричество.

В 1753 году случилось несчастье: Рихмана во время экспериментов убила молния, и потрясенному Кратценштейну довелось зафиксировать смерть русского ученого от разряда, ударившего его в висок и вышедшего через мизинец ноги. Неожиданно для всех датчанин не продлил пятилетнего, весьма выгодного для него контракта с Академией наук и вернулся на родину.

Всю оставшуюся жизнь Кратценштейн жесточайшим образом корил себя за то, что не уследил за Рихманом. «Как же я мог упустить из виду главнейшее правило медицины, — говорил он.

— Ведь если лекарство в малой дозе полезно, то в большой — губительно. Так и электричество: помалу лечит, а помногу — калечит!»

Не путать Датский с Датскими…

Известный советский океанограф профессор Б.П. Орлов одну из своих лекций неожиданно начал фразой:

— Заклинаю вас, никогда не путайте Датский пролив с Датскими проливами!

И, не разъяснив студентам смысл столь парадоксального обращения, как ни в чем не бывало стал читать лекцию дальше. Заинтригованные этими словами профессора студенты поспешили навести справки в библиотеке и обнаружили, что в данном случае «часть больше целого». Одна только ширина Датского пролива — пространства, отделяющего Исландию от Гренландии, — едва ли не больше суммарной длины (!) Малого и Большого Бельтов, Эресунна, Каттегата и Скагеррака, то есть всех Датских проливов, соединяющих Балтийское и Северное моря.

Даже птицам доверять нельзя…

В конце XIX века Франция, Германия, Россия стали энергично строить военные корабли, и британское адмиралтейство всерьез обеспокоилось этой угрозой традиционному превосходству Англии на море. В 1887 году оно создало военно-морскую разведку, и один из ее способных офицеров, Д. Астон приступил к разработке системы наблюдения за передвижением кораблей возможного неприятеля с помощью быстроходных яхт и рыбачьих шхун. Но как быстро и своевременно передать свежие разведданные в Лондон? Поскольку телеграф исключался, а радио тогда не было, Астон предложил снабдить каждое судно почтовыми голубями. Но тут его ждал удар. На докладной, где обосновывалась организация морской голубиной почты, адмиралтейское начальство глубокомысленно начертало: «Оставить без внимания, поскольку эти птицы могут доставить дезинформацию»…

ПРЕСС-ЦЕНТР

Новая нанобумага умеет хранить электричество

Фрагмент нового материала для конденсаторов

Профессор материаловедения Пуликел Алжаян и его коллеги из политехнического института Ренселлера создали новое средство для хранения электрической энергии. На вид это простая бумага, однако она обладает уникальными свойствами.

Изобретение представляет собой тонкий лист целлюлозы с нанотрубками, укрепленными на нем. Поместить нанотрубки на эту на поверхность оказалось не так просто. Ситуацию осложняет тот факт, что существует мало веществ, которые могут хорошо растворять целлюлозу. И все же ученые нашли очень удобный выход: они подобрали подходящую растворяющую жидкость и решили использовать ее в дальнейшей работе. Если с помощью этого растворителя нанести нанотрубки на лист, а затем высушить его, то получится бумага, которую можно использовать в качестве конденсаторных обкладок. За счет площади многочисленных нанотрубок площадь поверхности диэлектрика по сравнению с простым плоским листом оказывается существенно больше, а значит, больше и емкость. Из такого материала можно сделать уникальный бумажный конденсатор, который будет обладать внушительной емкостью.

Оказалось, что эту бумагу можно использовать и в качестве основы для элементов питания, точнее, для электролитических конденсаторов. Дело в том, что экспериментаторы взяли в качестве растворителя специальную жидкость, которая может действовать и в качестве электролита — гексафлюорофосфат лития.

Чтобы получить полноценный конденсатор, покрыли одну сторону целлюлозного листа нанотрубками, а другую — литием. Тока от такого заряженного источника из нескольких листов хватает для загорания светодиодного фонарика.

Достоинством такого "хранилища энергии" является широкий диапазон рабочих температур — от -70 до 150 градусов по Цельсию. Листы целлюлозы с нанотрубками так же гибки, как и обычная бумага, и могут применяться в самых разных областях. Одна из них — медицина, ибо разработка характеризуется низкой токсичностью.

Решена загадка 1 % отличия человека от обезьян

Человек идентичен шимпанзе на 98–99 %, если судить только по генам, а вот на практике отличия куда существеннее. Оказывается, также важно, когда и как включаются те гены, что у нас есть.

"Если человек и шимпанзе генетически идентичны на 99 %, почему мы все же настолько отличны?". Ответ, кажется, наконец-то нашли Ральф Хэйгуд и его коллеги из университета Аюка.

Участок генома, изменившийся у человека сильнее всего, исследователи обнаружили в 2006-м, но большой ясности это открытие не внесло. Возможно, что секрет в сильном различии человека и обезьян следовало искать не только в отличных генах, но и в генах, которые были, как кажется, одинаковыми.

Возможное решение этой "загадки 1 %" еще в 1975 году предложил ныне покойный биолог Аллан Уилсон. Уже тогда было ясно, что генетические отличия человека и шимпанзе крайне малы, хотя о полной записи всего кода того и другого вида и говорить не приходилось. Уилсон и его коллега Мэри-Клэр Кинг решили, что, поскольку генетические наборы столь близки, важную роль в отличии человека от шимпанзе играют различия в регулировании работы имеющихся генов, то есть тех 99 %, которые хоть и являются общими, но, по-видимому, активируются несколько иначе.

Теперь Хэйгуд со товарищи смогли доказать верность давней догадки. Они выполнили первый обзор на уровне генов регионов-промоутеров — участков ДНК, регулирующих время и уровень активности смежных генов. Ученые воспользовались данными по геному человека, шимпанзе и, для сравнения, макаки. Причем анализу подверглись промоутеры для 6280 генов, которые присутствуют во всех трех видах.

Генетики сравнивали эти регионы с нефункциональными участками-промоутерами и делали заключение о темпе эволюционного изменения в тех или иных промоутерах. Оказалось, что у 575 человеческих генов, многие из которых были связаны с работой мозга и, что более удивительно, питанием, промоутеры имеют сильные отличия от своих аналогов у обезьян. А это ученые посчитали признаком положительного эволюционного отбора, который помог нам стать теми, кто мы есть. Из участков-промоутеров, подвергшихся наиболее ускоренной эволюции у человека, исследователи отметили районы, затрагивающие развитие нервной системы, в частности — формирование аксонов.

А что еще интереснее — более 100 генов из той половины тысячи с лишним связаны с метаболизмом углеводов, особенно — глюкозы. Хэйгуд полагает, что некогда энергию для развития мозга человек получил благодаря изменениям в рационе (в сравнении с шимпанзе) — переходу от фруктов к клубням и корням.

Поставлен мировой рекорд магнитного поля

Рекордная катушка. Специалисты отмечают, что развитие сверхпроводящих магнитов очень важно, поскольку мощные резистивные магниты требуют слишком большого расхода энергии

Ученые и инженеры из: Florida State University, компании Superpower и National High Magnetic Field Laboratory и поставили новый мировой рекорд индукции магнитного поля, созданного сверхпроводящим магнитом. 26,8 тесла — таков рекорд катушки, изготовленной американскими специалистами. Появление таких магнитов может привести к большому прогрессу в исследованиях по физике, биологии и химии.

Авторы рекордного эксперимента использовали хорошо известный высокотемпературный сверхпроводник — иттрий-барий-медный оксид (YBCO) Ученые считают, что у него большой потенциал для применения в ряде областей, и что он будет использоваться для создания магнитных катушек с полями, сильнее 30 тесла. Более того, исследовав различные свойства этого материала, ученые предсказали, что на его основе возможно будет создание магнитов, генерирующих поле и в 50 тесла.

Мыши-мутанты моделируют шизофрению

Трехмерная модель мозга трансгенных мышей. Места, где происходят изменения, вызванные искажениями гена DISCI, показаны темно-синим цветом.

Трансгенных мышей часто используют для изучения самых различных физиологических нарушений, например, в сердечно-сосудистой системе. А коллектив токийских ученых провел эксперименты, в которых мыши оказались неплохими моделями и для исследования шизофрении. В изучении шизофрении существует множество различных направлений, по-разному понимающих природу этого заболевания. Один из таких подходов — генетический — особенно интенсивно развивается в настоящее время. Для исследователей, работающих в этом направлении, большой интерес представляет ген DISCI, искажения которого напрямую связывают с шизофреническим расстройством.

Такатоси Хикида, руководивший исследованием, и его коллеги вывели мышей, у которых были различные аномалии в строении DISCI. V таких мышей наблюдался ряд особенностей, заметно отличающий их от сородичей. У них обнаружились некоторые отклонения в структуре нервной системы. Например, были расширены боковые желудочки головного мозга — эта особенность часто наблюдается у людей, страдающих шизофренией. Кроме того, для модифицированных мышей характерно необычное поведение, в частности, гиперактивность, дисфункции при обработке какой-либо информации, депрессивные симптомы. Также у мышей обнаружился белок, аналогичный тому, который сигнализирует об аномальной картине мозговых импульсов у людей-шизофреников.

Хикида считает, что мыши с поврежденным геном DISCI вполне могут служить моделями для дальнейших исследований шизофрении, а также других расстройств человеческой психики.

Создан трехмерный вестибулярный протез

Многоканальный вестибулярный протез весит примерно 80 граммов.

Чарльз Делла Сантина и его коллеги создали электронный протез вестибулярного аппарата для людей с нарушенным чувством равновесия.

Устройство представляет собой электронный приборчик размером не больше коробка спичек. Устройство закрепляется на голове. Протез содержит микросхему управления, аккумулятор и, главное — датчики движения, параллельные полукружным каналам внутреннего уха. Сигнал, вырабатываемый схемой, подается через восемь электродов, имплантированных во внутреннее ухо пациента, на вестибулярные нервные окончания. Причем процессор, используя оригинальную программу, формирует миллисекундные импульсы, имитирующие по форме аналогичные импульсы, идущие от настоящего внутреннего уха. Таким образом, устройство полностью заменяет работу поврежденного вестибулярного аппарата, создавая в голове ощущение движения.

В новинке впервые реализовано искусственное чувство равновесия, реагирующее на движение и вращение во всех трех плоскостях и по всем трем осям. Новый прибор уже испытали на животных — шиншиллах. Данный имплантат со временем может помочь тысячам и тысячам больных, страдающих от нарушений работы вестибулярного аппарата, являющихся результатом наследственного заболевания, воздействия вирусов, применения антибиотиков, химиотерапии, следствием инсульта или травмы головы

Около умирающей звезды нашлась планета с почти земным годом

Свежая находка заинтересована тех астрономов, которые хотят узнать, что будет с Землей, когда Солнце станет красным гигантом.

Экстрасолнечную планету с периодом обращения, практически равным земному году, обнаружил вместе с коллегами Александр Волшчан, некогда открывший первую планету вне Солнечной системы. "Свежая" планета интересна тем, что она обращается вокруг красного гиганта и может многое рассказать о том, что будет с Землей, когда Солнце будет на таком же эволюционном этапе.

Эта планета была найдена с помощью телескопа обсерватории McDonald. Объект располагается на небосклоне в созвездии Персея и удален от нас на 300 световых лет По размеру экзопланета сопоставима с Юпитером. А период ее обращения примечателен тем, что составляет 360 земных суток, что совсем немного не дотягивает до земного года. Что же касается ее звезды, то она приблизительно вдвое массивнее Солнца, а по размеру больше него в десять раз. Планета, вращаясь вокруг этой звезды, заставляет совершать ее едва заметные колебания. По этим-то отклонениям ученые и смогли обнаружить планету.

Судя по всему, этот объект не может быть приютом для жизни: на нем слишком велика гравитация, да и из-за жара звезды, "распухнувшей" до красного гиганта, там сформировались не самые благоприятные условия. Как напоминает в очередной раз Александр Волшчан, аналогичная участь ожидает Землю через 5 миллиардов лет, однако наша планета станет необитаемой из-за этого, видимо, уже через 2 миллиарда.

Ископаемый лесок сохранил неокаменевшие пеньки

Всего геологи обнаружили 16 частей окаменевших деревьев.

Скорее всего, древние кипарисы, выглядели так же, как и эти современные кипарисы, растущие в заливе в штате Луизиана

Венгерские ученые сообщили об интересном открытии: на северо-востоке страны обнаружены остатки небольшого леса, датируемого 8 миллионами лет. По словам Альфреда Дулаи, необычно то, что части большинства деревьев сохранились в вертикальном положении. Находка представляет собой своего рода пни высотой от 4 до 6 метров и шириной от 1,5 до 3 метров. Они представляют собой части болотных кипарисов, сохранившихся с давних времен в открытых залежах бурого угля. Интересно, что, несмотря на древность, эти деревья дошли до нашего времени в неокаменевшем состоянии. Благодаря анализу их материала ученые надеются узнать кое-что о некоторых важных особенностях климата того времени. В период плиоцена в этих районах, где было болотисто или где было не очень глубокое море, и произрастали кипарисы. В конце плиоцена море отошло, и из некогда погруженных в воду деревьев сформировались открытые залежи угля. Тем не менее, находки вроде этой чрезвычайно редки.

Биполярное расстройство личности уменьшает серое вещество

Резкие перемены настроения не редки и у здорового человека. Но приводят ли они к разрушению мозга — неизвестно.

Серое вещество в мозге человека, страдающего биполярным расстройством личности, разрушается с каждым очередным маниакальным или депрессивным приступом — таков вывод исследования доктора Эндрю Макинтоша и его коллег.

Это открытие Макинтош сделал в результате магниторезонансного исследования структур мозга 21 человека, страдающего биполярным расстройством личности (оно известно также под прежним названием "маниакально-депрессивный психоз"). Среди этих испытуемых — люди, пережившие от одного до шести приступов за время четырехлетнего периода их изучения.

Как показали результаты обследования, у всех этих людей уменьшилось количество серого вещества в височной доле головного мозга, в гиппокампе и в мозжечке. Такое уменьшение оказалось существенным и по сравнению с контрольной группой здоровых испытуемых.

Эти области связаны с осуществлением ряда функций — от памяти до координации движений. Каких-либо заметных изменений в белом веществе мозга обнаружено не было.

Доктор Макинтош уточнил, что величина потерь серого вещества пропорциональна количеству эпизодов биполярного расстройства. Одной из гипотез исследования было то, что возможное уменьшение серого вещества приводит к снижению интеллекта. Анализ данных, полученных в работе, полностью подтвердил.

Генетики взломали ДНК мастодонта

Мастодонты, гуляющие по болоту. По мнению художницы Кэрен Карр, мастодонты частенько проводили время за этим занятием, пока не вымерли в конце плейстоцена около 10 тысяч лет назад

Группа исследователей, возглавляемая доктором Михаэлем Хофрайтером, объявила о расшифровке ДНК мастодонта. Благодаря такому открытию стали известны подробности эволюции этого существа и некоторых других, родственных ему видов. Для расшифровки генома ученые использовали зуб мастодонта, найденный в Аляске. В работе исследовалась ДНК, извлеченная из митохондрий. Возраст зуба составляет от 50 до 130 тысяч лет, поэтому данный образец является одним из старейших, для которого проводилась расшифровка митохондриальной ДНК. До настоящего момента не было ясности в вопросе о том, в каком родстве состоят современные слоны, мамонты и мастодонты. Ситуацию осложнял тот факт, что у нынешних слонов нет достаточно близких живых "родственников", благодаря которым можно было бы восстановить такую картину. За счет анализа расшифровки генетического материала ученые смогли разобраться с этой трудностью и получить ряд других ценных сведений.

Так, удалось определить, что африканские слоны "отделились" от азиатских около 7,6 миллиона лет назад. Спустя миллион лет произошло "разделение" мамонтов и азиатских слонов. Что же касается эволюции самих мастодонтов, то теперь ученым стало известно, что эти животные отделились от прочих хоботных млекопитающих около 25 миллионов лет назад.

Генетики создали 12-головую медузу

Слева: Eleutheria dichotoma в своем натуральном виде. Справа: "многоголовые” экземпляры, подвергшиеся вмешательству генетиков

Опыты с морским беспозвоночным провели Бернд Ширватер (Bernd Schierwater) и Вольфганг Якоб (Wolfgang Jakob) из Stiftung Tier rztliche Hochschule Hannover. Генетическому вмешательству подвергались экземпляры медузы вида Eleutheria dichotoma. Исследователи решали вопрос, как в ходе эволюции возникли организмы, подобные тем, что строят коралловые рифы. Ведь у них, в колонии, фактически общее "тело", но много "голов". Биологи установили, что за многоголовость (точнее — за число оральных полюсов у медуз) отвечает на удивление мало генов, влияющих на развитие органов.

Ученые подобрали молекулы РНК, внедрение которых в медузу заглушало работу генов Сnох. Подавляя экспрессию гена Сnох-3, авторы опытов получали двухголовые создания, а приглушая ген Сnох-2. число голов удалось увеличить. У некоторых экземпляров медуз число оральных полюсов доходило до 12.

Также, воздействуя на гены Сnох-1 и Сnох-5, биологи получили раздвоенные щупальца и деформацию оси симметрии у медуз. Коралловые полипы и медузообразные относятся к одной группе, называемой cnidarians (стрекающие). Ширватер и Якоб полагают, что далекие предки полипов, жившие как одиночные животные, изменили свои гены, чтобы стать колонией, у которой был больше шанс выжить.

Также ученые делают вывод, что заглушение совсем небольшого числа генов у тех или иных созданий в далеком прошлом могло привести к большому разнообразию типов строения тела, что мы и наблюдаем сегодня.

* * *

В номере № 8 за 2007 г.:

На стр. 66 подпись под рисунком читать как “Карл Великий и папа Адриан I. В 772 г. папа Адриан I призвал его для защиты от лангобардского короля Дезидерия”;

На стр. 72 подпись к обложке читать как “Встреча Наполеоном III королевы Виктории на борту линейного корабля “Бретань” в Шербуре”.

---

Изобретатели! Если у вас есть интересные идеи и вы хотите рассказать о них по телевидению, обращайтесь на канал ОТБ (Харьковское областное телевидение).

Звоните по телефону (057) 705-09-96 Прокаевой Анне

* * *

Ожидайте в следующих номерах журнала:

• Истребитель 5-го поколения EF-2000 “Eurofighter”.

• Боевые собаки.

• Истоки украинской геральдики.

• История гетьманства в Украине.

• Взаимодействующие галактики.

• А также наши постоянные рубрики «Морской каталог» и «Авиационный каталог».

* * *

На обложке: В этом звездном скоплении «Писмис 24» находится сразу несколько сверхмассивных звезд, готовых в ближайшее время превратится в черные дыры.

Советский основной боевой танк Т-55. Прага, август 1968 г.

На танке — белый крест, проходящий через верхнюю часть корпуса и башни для распознавания «своей» авиацией с воздуха. Танк несет тактические обозначения: в ромбе — код части и подразделения. Цифра «6» — номер машины

* * *

Журнал «Наука и техника» зарегистрирован Министерством Юстиции Украины (Св-во КВ № 12091-962ПР от 13.12.2006)

УЧРЕДИТЕЛЬ и ИЗДАТЕЛЬ — Поляков А.В.

ГЛАВНЫЙ РЕДАКТОР — Павленко С.Б.

Заместитель главного редактора — Барчук С.В. Редакционная коллегия: Павленко С.Б., Поляков А.В., Кладов И.И., Мороз С.Г, Игнатьев Н.И.

В журнале могут быть использованы материалы из сети Интернет.

Рукописи не возвращаются и не рецензируются.

Приглашаем к сотрудничеству авторов статей, распространителей, рекламодателей.

Редакция приносит извинения за возможные опечатки и ошибки в тексте или в верстке журнала.

Подписка па журнал принимается всеми отделениями “Укрпочты” до 20-го числа каждого месяца.

Подписной индекс по каталогу “Укрпочты” — 95083.

Подписной индекс по каталогу “Газеты, журналы” агентства Роспечати: 21614

В случае обнаружения типографского брака или некомплектности журнала просьба обращаться в редакцию.

Журнал можно приобрести или оформить редакционную подписку, обратившись в редакцию.

Адрес редакции: г. Харьков, ул. Плехановская, 18, оф. 502. тел. (057)7177-540, 7177-542 Адрес электронной почты: samson@kharkov.ua. Адрес для писем: 61140, г. Харьков, а/я 206.

Адрес в сети Интернет: www.nuuka-tehnika.com.ua

Формат 60x90-1/8. Бумага офсетная. Печать офсетная. Усл. печ. лист 9. Зак. № 232 Тир. 6500.

Типография ООО «Беркут+». г. Харьков, ул. Плехановская, 18, оф. 501, т. (057)7-543-577, 7-177-541

Примечания

1

Сергей Николаевич Курнаков, он же Курнаков-Козельский, русский дворянин, офицер царской армии, театральный деятель и журналист, с 30-х годов работал на советскую разведку, имея кодовое имя «Кавалерист».

2

Точнее, даже два самолета. Один из них (именно он и запечатлен на фотографиях) был оснащен «газовыми» двигателями, работающими на ацетилене, — а более мощные (по 40 л. с.) двигатели другого, якобы успешно летавшего в 1902 г., работали на керосине. Из описания Уайтхеда как будто следует, что речь идет не о переоборудовании прежней машины, а о новой модели.

3

«Цветочные» фамилии типа Розенталь, Блюменталь, Лилиенталь в Германии носили главным образом — хотя и далеко не исключительно! — представители, условно говоря, «неарийского» населения. Впрочем, окончательно утвердившись у власти, нацисты предпочли не заострять внимание на происхождении предков Лилиенталя, поскольку он идеально подходил для роли «пионера германской авиации». Но эту трансформацию взглядов Ято уже не застал.

Content

«НАУКА И ТЕХНИКА»
Журнал для перспективной молодежи
№ 9 сентябрь 2007

Колонка главного редактора

НАУЧНОЕ ОБОЗРЕНИЕ

• ГРАДОСТРОЕНИЕ И АРХИТЕКТУРА

Здание-крыло

• АСТРОНОМИЯ, АСТРОФИЗИКА И КОСМОНАВТИКА

Черные дыры и структура пространства-времени

• ИСТОРИЯ И АРХЕОЛОГИЯ

Русский Бисмарк

• В МИРЕ ИНТЕРЕСНОГО

Тайны "Горгоны"

• ХИМИЯ И БИОЛОГИЯ

Стражи иммунной системы

ВОЕННО-ТЕХНИЧЕСКОЕ ОБОЗРЕНИЕ

• ВОЕННАЯ АВИАЦИЯ

Истребитель F-86 “Sabre”

• КОРАБЕЛЬНЫЙ КАТАЛОГ

«Уорриор» — значит «воин» или британский ответ

• АВИАЦИОННЫМ КАТАЛОГ

Не сдавать позиции!

• АРТИЛЛЕРИЯ И МИНОМЕТЫ

Выходила на берег "Катюша"

• БРОНЕТЕХНИКА

Семейство танков Т-54/55 (часть I)

• РАКЕТНО-КОСМИЧЕСКАЯ ТЕХНИКА

Твердое топливо холодной войны (часть I)

ОБЩЕТЕХНИЧЕСКОЕ ОБОЗРЕНИЕ

• ГРАЖДАНСКАЯ АВИАЦИЯ

Блеск и нищета («Дорайтовской авиации («чуть-чуть» — не считается?)

• ОБЩЕСТВО

Технология скрытого мира

• КОМПЬЮТЕРЫ, КИБЕРНЕТИКА И ИНТЕРНЕТ

Биометрия

В НАШЕЙ КОФЕЙНЕ

ПРЕСС-ЦЕНТР

Примечания