Екатерина Романова

200 женихов и одна свадьба

Часть 2

Это было первое утро, когда Сэдрик не разбудил меня звонкими воплями. Либо газеты молчали обо мне (что вряд ли), либо писали что-то вопиющее, что ему стыдно читать, либо что-то случилось с тиражом (маловероятно).

Я ставила на гадости.

Такие гадости, что мне и в дурном сне не приснится.

Однако прогадала.

Когда Таисия тщательно уложила мои волосы и затянула мои прелести в пышное платье из темно-сапфировой парчи, я спустилась к завтраку, чтобы узнать:

– Его нет!

Кэролайн всплеснула руками и запоздало пробормотала «доброе утро», хотя очевидно, ничего доброго в нем нет.

– И даже седьмой страницы? – обеспокоенно поинтересовался Самюэль, который обычно не вмешивался в наши разговоры, даже когда они касались очень щепетильных тем.

– О чем вы? – спросила, расстилая на коленях льняную салфетку.

– Весь тираж сегодняшней газеты кто-то выкупил, – Кэролайн налила в мою чашечку душистый кофе и добавила: – Сэд прибегал с утра. Говорит, ему даже одним глазком взглянуть не дали. Упаковали тираж и отослали в графскую резиденцию.

– Вот тебе и свобода слова! Мы с Кристианом расстались, – огорошила всех, подвигая поднос с корреспонденцией. – Наверное, он настолько меня возненавидел, что не хочет даже имени моего рядом со своим лицезреть.

Мысль неприятно кольнула сердце и утвердила меня в решимости уехать.

– Предвосхищая ваши вопросы – мы и не были вместе. И, друзья. Я долго думала, как поступить и приняла решение. Мне нужно уехать.

Кэри медленно опустилась на стул, Самюэль тревожно приблизился и остановился рядом, впервые отказавшись от военной выправки в пользу участливой позы. Он накрыл мою спину ладонью и тепло произнес:

– Леди Ортингтон. Мы приносим извинения за вчерашнее.

Кэролайн кивнула, быстро прожевывая кусок сыра. Она всегда что-нибудь жует, когда волнуется.

Тепло улыбнулась и погладила сухую ладонь Самюэля.

– Это не связано с вами. Я не одобряю вашей самодеятельности, но благодарю за участие. Мне нужна передышка. Нужно освободить мысли и, возможно, присмотреться к другим местам, где я смогу быть собой. Где смогу помогать людям.

– Так вы не собираетесь обратно на Землю? – с надеждой переспросила Кэри.

Неуверенно пожала плечами и отщипнула кусочек круассана. Подруга на автомате взволнованно выхватила его из моей руки и отправила в рот.

– Я точно больше не собираюсь замуж. Двести женихов – более чем достаточно. Если и решу связать с кем-то свою судьбу, что вряд ли, то не ради портала домой. Не хочу убегать. Не хочу врать. Не хочу причинять боль тем, кого люблю. Жизнь одна, Кэри. А я трачу ее на какую-то ерунду. Пожалуйста, прикажи собрать мои вещи. Я выезжаю сегодня в ночь, чтобы поспать в дороге.

Современные кареты для дальних путешествий оборудованы раскладным диваном с мягким и удобным матрасом. Получается почти как в поезде, только вместо стука колес – стук копыт, что куда приятней.

– Куда вы отправитесь? Надолго? Когда вернетесь? Кто…

Я накрыла ладонь Кэри своей и тепло улыбнулась:

– Кофейни останутся на вас – это главное, о чем следует позаботиться. Через неделю прием во дворце и вы должны постараться, чтобы все остались довольны. А насчет моего путешествия – сама пока ничего не знаю. Хочу съездить в Айрон и предложить проект больницы. Говорят, молодой граф не только продолжил политику отца, он мыслит еще прогрессивней. Шансы заняться хирургией открыто – крайне велики.

У меня окончательно забрали круассан. Пришлось довольствоваться чашкой кофе, но и ее не донесла до губ.

Хлебнув крепкий напиток, Кэри сморщилась и опомнилась:

– Простите, я что-то разнервничалась! Говорят, граф Айрон – из древнего рода драконов?

– Вот и выдастся случай это узнать!

Я тоже об этом слышала. Ходят легенды, что прежде Тэйлу населяли Первородные – сыновья Охиса. И были они, ни много, ни мало – драконами. Всамделишными фэнтезийными драконами с огромными крыльями, светящимися глазами, огнем из пасти и зубами размером с меня. У нас, например, есть четыре всадника Апокалипсиса, а на древней Тэйле было четыре посланника Охиса. Но, как и полагается, они не поделили прекрасную деву, пошли друг на друга войной, натворили страшных бед и разрушений, за что прогневали папу и утратили возможность обращаться драконами. Но драконья кровь так и текла в их венах. Поколение за поколением, они передавали силу старшим сыновьям. С тех пор прошло много времени и доподлинно уже никто не скажет, были ли эти драконы – или древние люди просто фантазеры. Но никого, кроме четы Айронов, в связи с драконами не уличали. Если это правда – где-то есть еще три потомка.

– Думаю, вы поступаете мудро, – голос Самюэля вернул меня в реальность. – Прежде чем принимать серьезные решения, необходимо тщательно все взвесить.

– Но в некоторых случаях лучше не затягивать! – многозначительно посмотрела на дворецкого, намекая на незамужнюю Кэролайн. Они так и будут ходить вокруг да около, или уже поженятся, наконец? Я бы с радостью испекла свадебный торт! – И, пожалуйста, пусть кто-нибудь накроет на стол. На троих!

Пока слуги суетились, я изучила почту. Контрагентам разослала уведомления, что теперь дела от моего имени уполномочены вести госпожа Кэролайн Фабри и господин Самюэль Дюпруа, написала письмо своему поверенному в графской канцелярии, к вечеру документы о переводе права собственности будут готовы, подпишу их перед отъездом.

По телу рассыпались мурашки.

Хотелось, чтобы все как в голливудском фильме: Кристиан узнает, что я уезжаю, остановит меня, поцелует и пустят титры…

Вот только не узнает. А, если и узнает, то не остановит и не поцелует. От этого сердце билось часто, но горько. Надежду так сложно вытравить из сознания, воспитанного на фильмах по книгам Джейн Остин!

Письмо от шантажиста с вежливым напоминанием, что у меня мало времени, скормила камину. Туда бы отправила и самого шантажиста, если бы знала, кто он.

Втроем с Кэри и Самюэлем мы обсудили стратегию на ближайшую неделю. На что обратить внимание при подготовке к приему, какие блюда и в какой очередности подать, как сервировать стол, каких поставщиков выбрать и какие цены включить в смету.

– Не обеднеют! – ответила на круглые глаза Кэролайн. Да, немного завысила ценник, но раз уж Кристиан отстегнул крупную сумму сэру Иолу, пусть и здесь не поскупится. Все равно за неделю до приема не станет менять поставщика десертов.

Кстати, насчет бедности! Пока мы занимались делами, принесли сундук сокровищ от сэра Иола. Тяжелый деревянный ящик, щедро сдобренный витиеватыми украшениями из золота и платины, сверкал драгоценными камнями. Его несли трое и то заметно взопрели. И куда теперь девать этот металлолом?

Идея родилась неожиданно. Единственное, что может остановить графа Айрона – отсутствие финансирования. Любой, даже самый привлекательный проект требует денег. А у меня как раз завалялся сундук, в котором хватит драгоценностей, чтобы оснастить больницу современным оборудованием. Современным для Тэйлы, конечно же. А, если Клиф устроит аукцион, то побрякушки леди Ортингтон, неуловимой невесты, как меня повадились называть с легкой подачи местных журналистов, можно продать в четыре раза дороже. Именно об этом я и толковала Клифу, который смотрел на меня как на пятое колесо в телеге.

– Я, кажется, чего-то не понимаю.

– Ты берешь драгоценностями, я знаю! А у меня – целый сундук. Сам сундук, кстати, в подарок.

– Почему тебе самой не устроить аукцион?

Расплавила складки на платье и, не поднимая взгляда, ответила:

– Потому что мне некогда. Я сегодня уезжаю.

– В Айрон?

Все-таки посмотрела на друга.

– Боюсь, у меня нет выхода. Сэр Кристиан едва не раскрыл меня. Я была на тростиночке от костра, поэтому не хочу больше испытывать судьбу. К тому же…

– Ты влюбилась, – с пониманием закончил Клифорд и направился к кофемашине. Ну, как машине? Чтобы все это дело работало – нужно крутить ручку. С бесперебойными источниками питания на Тэйле проблематично.

– С чего ты так решил?

– У вас на лицах все написано. Ночью у меня случился любопытный разговор с графом.

– Надеюсь, ты не пострадал?

На меня бросили веселый взгляд. Ну да, Клиф – три меня в обхвате. К тому же, смышленый парень с кучей талантов. С таким не захочешь портить отношения, даже если сильно нашкодит.

– Я за тебя испугался, но влюбленный мужик женщину не обидит.

– Это ты о чем?

– О то, что уехать в Айрон – отличная идея.

На стол легла чашечка ароматного кофе, приправленного корицей и опушенная белоснежной пеной сладких взбитых сливок. На десерт – загадочная улыбка Клифорда и сияющий взгляд.

– Я буду по этому скучать, – обняла теплую кружку и едва не всхлипнула, любуясь рисунком в форме улыбки.

– Дам тебе кофе-машину с собой.

– Дурак ты, – ответила беззлобно. – Буду скучать по друзьям. По тому, как вы без слов меня понимаете…

На глаза все же набежали слезы. Быстро вытерла их ладонями и сделала глоток. Сладость растеклась по телу, отгоняя грусть.

– Ну, так что? Поможешь? – я кивнула на список необходимого. – Все это нужно сделать вне очереди. Бюджет, сам понимаешь, не ограничен.

– Это внушительный список, Джулия, – Клифорд сделал глоток крепкого черного кофе и, отставив кружку, облокотился о стойку.

– А у меня – внушительный сундук всякого ценного барахла, – поиграла бровями, не думая отступать.

– И куда это все?

– Я открываю больницу.

Друг не изменился в лице, только взгляд его стал совсем уж… сострадательным.

– Не здесь, разумеется. Точнее, сначала Кристиан был не против, мы даже здание нашли, но потом… потом случился ромашковый чай и… – почесала переносицу, собираясь с мыслями. – Хочу предложить проект больницы графу Айрону. И, если в бюджет не закладывать расходы на оборудование, очень может получиться.

– Больница, значит? – Клиф почесал подбородок. – Это место, где бы ты могла безнаказанно резать людей?

– И ты туда же? – на губах собралась молочная пенка, и я слизала ее языком. – Это уникальный проект. Я хочу объединить под одной крышей лекарей, целителей, знахарей и докторов. Объединить знания Тэйлы и земные знания. Совместными усилиями медицины моего мира и магией местных целителей мы сможем спасти множество жизней.

– Сколько? Десятки, сотни?

– Тысячи, – у самой дух захватило. – Я планирую открыть при больнице курсы – со временем, конечно, когда появится финансирование. Чуть позже, если получится – самостоятельный факультет. Мои люди принесли много бед Китриджу. От их рук погибло слишком много людей. Я хочу это исправить. Хочу сделать все правильно, хочу…

От волнения выступили слезы. Клифорд накрыл мою руку своей ладонью.

– Ты ему об этом сказала?

– Он и слушать не стал. Клиф, он так страдает от своей потери, что не видит ничего! И я его, конечно, понимаю, но десять лет прошло! К тому же, другие не должны страдать вместе с ним.

– Дай ему время.

– У меня его нет. У детей, которым нужна операция – его нет. У тех, чья жизнь зависит от скорости реализации проекта – его нет. Да, сложно довериться, ведь той женщине, землянке, по вине которой погибли его жена и дочь, он тоже доверял, но… Я не хочу об этом. Так ты поможешь? С больницей?

– Помогу, – решительно заявил Клиф и кивнул на сундук. – Только это барахло забери.

– Клиф. Я передала свои активы по кофейням Кэролайн и Самюэлю. Не уверена, что смогу в короткое время собрать такую сумму в монетах.

– Обижаешь? Я хочу участвовать в твоем проекте как партнер.

– Это будет благотворительный проект.

– А я сильно похож на искателя наживы? – обиженно поинтересовался друг.

– Прости. Но… это очень дорого! Как я могу тебя отблагодарить?

– Джу, ты привела мне столько постоянных клиентов, что я перед тобой в долгу до конца жизни. Это – меньшее, что я могу сделать. К тому же, я уверен, такое доброе дело мне зачтется после смерти, – усмехнулся он. – И, зная твои советы, стоит ожидать наплыва клиентов из соседних графств, не так ли?

Я смотрела на этого мускулистого, грубоватого с виду человека, которому самое место на бойцовском ринге, а не за креслом артефактора, где требуется ювелирная работа со сверхмелкими деталями, и не могла поверить, насколько уникальна природа. За внешней грубостью прячется огромное и удивительно доброе сердце, которое так хочется обнять!

Сердце обнять не могу, а вот Клифа – очень даже. Прижалась щекой к каменной груди друга, обхватив его руками. Ну как его… половину Клифорда точно обхватила.

– Спасибо! Ты не представляешь, как много это для меня значит! Этих денег хватит, чтобы купить в Айроне здание под больницу. Если не придется платить аренду, мы существенно снизим расходы и…

– Просто помолчи, Джулс. Дай почувствовать себя важным и значимым! – улыбнулся Клифорд, крепко обнимая меня в ответ.

Я чувствовала себя почти счастливой. Ровно до того момента, пока не заметила на рабочем столе Клифа кипу пожелтевших страниц, испещренных сарсонскими письменами.

– Не может быть! – дернулась в сторону рукописей, но меня мягко (да, гора мышц тоже может действовать мягко), потянули на себя и отстранили. Клифорд спрятал заветные листы в сейф, который тут же растворился в воздухе.

– Сарсонские рукописи! – возмутилась я.

– Они, – согласился артефактор, возвращаясь за стойку.

– Они же были у Кристиана! Почему теперь здесь?

– Это особый заказ, Джулия. И ты знаешь правила моей работы – все заказы конфиденциальны. Даже для тебя.

– Но Клиф!

– Нет, – невозмутимо ответил друг, манерно попивая кофе.

– Я не выдала тебя сэру Кристиану, хотя могла! – попробовала надавить. – Ты ведь помогал мне в моих темных ритуалах с кровью! Ты бы сейчас в тюрьме сидел!

– Предлагаешь отблагодарить за помощь, о которой я не просил и которая теперь не актуальна? – по-доброму усмехнулся он, а я от безысходности взмахнула руками.

– Ну, хорошо. Не рассказывай, что там. Просто скажи – это может помочь мне вернуться домой?

Клифорд замолчал, а по телу хлынула ледяная волна мурашек. Там, в его сейфе, ключ домой! И пусть я решила остаться здесь, на Тэйле, но возможность отправить весточку родителям или даже побывать дома мне бы не помешала! Да что там, я хочу, очень хочу снова побывать дома, обнять маму, задать папе пару вопросов по кардиохирургии, да и было бы неплохо прикупить несколько современных аппаратов! Антибиотики, опять же, не помешали бы, я не говорю про… Стоп. О чем мы сейчас?

– Клиф, – произнесла осипшим голосом и облизнула губы. – Если это билет домой… ты не можешь его прятать от меня.

– Хорошо. Создам артефакт и отдам тебе, – он беззаботно пожал плечами.

– Правда?

– Нет, конечно! Ты сбежишь, а меня сожгут на костре. Я тебя люблю как сестру, Джулс, и готов всячески поддерживать твои проекты, но жизнь я люблю тоже. И она у меня одна.

Справедливо.

– А у тебя есть все необходимое? – глянула на книжный шкаф, в котором скрывался сейф.

– Через пару дней все будет готово.

– Если я побываю дома, то смогу принести на Тэйлу лекарства, оборудование, может, даже специалистов, которые первое время будут помогать…

– Истреблять нас? – усмехнулся Клиф. – Прости, но от землян мы ничего хорошего не видели. Ты не в счет.

– Поверь, в моем мире есть люди, готовые помогать бескорыстно. А сюда отправили убийц, выполняющих приказ… даже не знаю, чей именно.

– Дорогая, тебе лучше поговорить об этом с Кристианом. Возможно, он покажет тебе часы, но я бы сильно не надеялся.

– Часы?

Клифорд вскинул брови, поняв, что проговорился, и допил кофе.

– Значит, сэр Кристиан хочет попасть на Землю? – попробовала развязать другу язык, вдруг проговорится.

– Я не знаю другой причины, по которой ему мог понадобиться этот артефакт.

– Но, зачем, если он отомстил всем, причастным к тому нападению?

– Видимо, не всем. Об этом тебе стоит разговаривать с ним, а не со мной.

Заказчик! Наверное, он хочет добраться до того, кто отдал приказ напасть на Тэйлу! Вот и верь мужчинам и их сказкам про отпускание прошлого. Я должна получить этот артефакт до того, как Кристиан им воспользуется! Возможно, в Китридже он и лучший боевой маг, но в моем мире его магия может не сработать! Да его элементарно автобус собьет! Он попадет в тюрьму, а может, еще хуже, в психиатрическую больницу, где до него доберутся спецслужбы – и это лучший исход!

– Клиф. Я тебя кое о чем попрошу. Обещай, что выполнишь!

– Не могу дать такого обещания.

– Задержи заказ. Скажи, что проблема с деталями, или все оказалось сложнее, чем ты думал. Пойми, мой мир сильно отличается от Тэйлы! Там нет магии, возможно, Кристиан не сможет пользоваться своей силой. Но страшно не это. Если он попадет в тюрьму или в душевную лечебницу – выбраться оттуда не сможет до конца дней. И ты сможешь жить дальше, зная, что дал Кристиану ключ от дверей, за которым его погибель?

– Я – всего лишь артефактор, Джулс. И выполняю заказы. Три дня, неделя. Что изменится?

– Попробую с ним поговорить. Обустроюсь в Айроне и, возможно, напишу ему письмо или… – я осеклась и растерла грудь, в которой тревожно металось сердце. – Он не должен отправиться на Землю. Во всяком случае, не в одиночку.

Клифорд подарил мне тяжелый взгляд и барабанил пальцами по столешнице.

– Десять дней. Ты ставишь меня в неловкое положение, Джулс. Но, если все так, я не хочу лишиться друга.

– Спасибо! Огромное-огромное спасибо!

Звякнул колокольчик, возвещая о появлении нового клиента. Сэр Приус – престарелый достопочтенный племянник виконта Приуса, один из тех, кто подал иск на мои кофейни, шаркая ногами, подошел к стойке.

– Доброго тебе дня, сынок. А, дочка! Как ваше здоровье, ребятишки?

– Вашими молитвами, – ответили синхронно с Клифордом. Старший «ребятенок», раза в два выше самого сэра Приуса, подошел к стойке.

– Сынок, говорят, есть у тебя штука такая, которая волшбу поганую распознает.

– Проклятья?

– Да. Жених твойный, – он перевел взгляд на меня, – вчера приходил, ты уж передай ему спасибо сердешное, – мужчина приложил к груди сухую ладонь и низко мне поклонился. Вообще, такое в Китридже не принято. – Так быстро ушел, что и поблагодарить его не успели! Он ведь дочку мою от проклятия исцелил! Годами чахла, кровиночка, уж на похороны собирали! Оказалось – прокляли. Но граф-то наш как увидел дочку, так сразу и вылечил. Ни монетки не взял! И посоветовал артефакт купить от волшбы поганой, как его там…

– Сейчас принесу.

Клифорд скрылся в подсобке, а я вышла из-за стойки и, взяв старика под руку, отвела к диванчику и помогла сесть.

Если бы в графстве была больница с отделением проклятьелогии, дочери сэра Приуса сразу бы помогли! А сколько таких историй? Множество! И это в одной только столице.

– Сэр Приус, расскажите подробнее, что у вас делал сэр Ортингтон?

Старик осенил себя знамением Охиса и отмахнулся:

– Прости, дочка, старика! Не должен был болтать! Не велел он мне. Но я так благодарен сердешно, что не сдержался. Какой человек, наш граф, какой человек! И ведь ни медяка помощи не принял!

– Сэр Приус, я ничего не понимаю! Расскажите все ладом, раз уж начали!

Он всплеснул руками и, поправив серебристый шейный платок, поведал:

– Я ведь не по злобе поклеп-то на тебя написал, дочка. Ты хорошая девочка. Умная, добрая. Но моя Грита совсем плоха была. И появилась карга эта, стерлядь старая с ногами как у цапли, как бишь ее? А, леди Иол. Сказала, если напишу на тебя поклеп, она оплатит Грите лечение. Якобы, есть такое. Денег дала – пять золотых! Прости меня, дурака грешного, я и взял… и написал… и…

Он судорожно вздохнул и схватился за сердце. В уголках морщинистых глаз проступили слезы. Я погладила сэра Приуса по плечу и ободрила:

– Я не держу на вас зла. И понимаю, почему вы так поступили. Ради детей мы на все готовы.

Он поджал губы и дрожащей рукой отер подбородок.

– Сэра Ортингтона нам небеса даровали. Он пришел разобраться по иску, а тут как раз у дочери моей приступ начался… Он выгнал всех из дома и заперся с Гритой. Два часа молнии сверкали, тучи над домом сгущались, а из окон туман черный валил, как мороз по теплому дому стелется… знаешь, такой, клубами? А потом граф вышел, бледный как смерть, еле на ногах стоял, и сказал, что с дочкой моей все хорошо будет, а для дома надо артефакт от волшбы поганой купить, как ее там называют… Да так и ушел. Ни чаю не выпил, ни слов благодарности не принял. А дочка и правда, на глазах расцвела! Как рукой хворь сняло!

Он улыбнулся сквозь слезы, глядя куда-то в пустоту.

– Какой человек. Какой человек! И ведь ничего не взял, не то что леди Иол… Как я только, дурак старый, на ее удочку попался! Все до медяшки вернул старой ведьме, клянусь, дочка! Все до медяшки вернул! И судье признался, что поклеп настрочил. Хочешь – суди меня, ничего теперь не страшно. Главное, кровиночка моя жива и здорова.

– Господь рассудит, сэр Приус. Живите с миром. А с этой старой кошелкой я сама разберусь! – прорычала сквозь зубы.

– Разберись! – старичок сжал кулак, хоть пальцы его дрожали от немощи. – Охисом прошу, разберись! Я бы и сам, да как видишь…

Кивнула и вылетела из лавки, не прощаясь. Меня захлестывали эмоции. Есть такое лекарство, называется урсофальк. С виду такое приторно-сладкое, но вскоре оборачивается такой горечью, что желудок сводит. Так вот эта старая стерлядь воистину леди Урсофальк, а не Иол. Зачем она подкупила моих клиентов? Чтобы выставить сыночка в выгодном свете? Судя по реакции, Эдгар даже не знал о своем участии в моем спасении. Ух она, самка ехидны! Все ей выскажу, в долгу не останусь!

На эмоциях забыла сундук с сокровищами, да ладно, Клиф распорядится чтоб доставили. Но что хуже – вскочила на предателя ворна! Он увязался за моей лошадью и, когда я скрылась в лавке артефактора, защипал беднягу так, что она спаслась бегством.

Ворн бил копытом и раздувал ноздри, чувствуя мою злость. Вообще я планировала отдать его настоящему хозяину через Эрнандо. И магический блокнот сунуть следом, но планы поменялись. Ворн несся так, что в ушах завывал ветер. Из-под копыт Корнела сыпались искры, а дома и деревья смазывались до серо-зеленых пятен. На резких поворотах я сильно рисковала вылететь и сломать себе шею – все же без седла, но ворн умело маневрировал и ловил меня в опасные моменты.

Когда мы прибыли на место, не знаю, на кого я злилась больше: Корнела или леди Иол. Вот только первый вспорол копытом щебень и планировал взять ювелирный салон штурмом, за что заслужил снисхождения.

– Спокойно, дру…, – я осеклась. Какой он мне друг? Шпион на задании и только. – Спокойно, Корнел. Я сама разберусь. А ты будь хорошим мальчиком и жди здесь. Либо сэкономь мне время и возвращайся к хозяину.

А ведь для ворна целое поле фиалок посадили! Сортовых, крупных, ароматных и наверняка очень вкусных! Посмотрела в честные-честные глаза животного и поджала губы. Ладно.

Вздернула подбородок и вошла в ювелирную лавку с желанием крушить все, что попадется на пути. Попался Эдгар. Сначала расцвел, разве что не засиял, при виде меня, но сияние мгновенно потухло.

– Леди Джулия, что с вами?

– Вы знали? – просила грубо, не церемонясь с приличиями.

– Арги, прими заказ, – сэр Иол рассеянно улыбнулся клиентке и увел меня в кабинет. Попытался усадить на диван, но я вырвала локоть из его цепких пальцев и повторила:

– Так вы знали о планах своей матери?

– Каких планах?

– Она подкупила моих клиентов, чтобы те подали иски!

– Зачем ей это? – спросил Эдгар, нервно поправляя отвороты черного камзола.

– Очевидно, чтобы выставить своего бессовестного сына в выгодном свете.

Поймала на себе похолодевший взгляд.

– Или об этом вы тоже ничего не знаете? Удобная позиция.

– Леди Джулия. Я виноват. Вы были так счастливы, так рады и благодарны, что я решил…

– Присвоить себе заслуги графа? – усмехнулась, глядя в эти наглые глазенки, которые снова отливали желтым. Что не так с этим человеком? Почему от общения с ним у меня мурашки по коже? Еще не отошла от демонического облика графа Ортингтона, так теперь оборотень сэр Иол нарисовался.

– Это было недостойно, – повинился он. – Но о подкупах матери, слово мужчины, я ничего не знал.

– Слово мужчины?! – заломила бровь. Да это даже звучит бредово из уст Эдгара. – Я желаю видеть ее здесь. Немедля!

– Но….

– Немедленно, Эдгар! Иначе, клянусь, я так ославлю и вас, и вашу мать, что вы до конца жизни будете сожалеть, что решили сыграть на несчастье невинных людей и перешли мне дорогу!

Ждать пришлось недолго. Старая стерлядь словно знала, что ее коварный план раскрыли, и ошивалась неподалеку. Неудивительно, что сразу не выпрыгнула мне навстречу – стыдно, наверное, стало.

Когда леди Иол царственно вплыла в кабинет, опираясь на свою изящную трость надобную ей не больше чем мне клавесин, поняла, что нет. Нисколько ей не стыдно. Вряд ли она вообще знает значение этого слова.

– Леди Джулия. Как ваше здоровье? – миссис невозмутимость старательно проговаривала шаблонную формулу принятого в обществе приветствия. Но говорила с таким деланым участием, что звучало как: «все еще не сдохли?».

– Как вы могли, леди Иол? С виду приличная женщина, а на деле…

– А на деле? – переспросила она, призывая меня не стесняться в выражениях.

– Подлая и лицемерная…

– Дрянь? – ее узкие губы изогнулись в усмешке. Женщина проплыла до кресла у противоположной стены кабинета и манерно в нем устроилась. – Эдгар, пусть принесут мятного чаю. Нам с леди Джулией нужно поговорить.

– Но, матушка…

– Эдгар! – ее глаза сверкнули желтым светом.

Да что здесь творится? Либо у меня медленно съезжает крыша, либо на Тэйле все же водятся оборотни. Нехотя кивнув, мужчина подарил мне такой тяжелый взгляд, словно его отправили на казнь.

Когда двери за сэром Иолом закрылись, стерлядь молча покрутила кольцо на безымянном пальце и с усилием сняла его.

Меня взяла оторопь.

Я так и застыла с выпученными глазами, глядя на Марию Викторовну, женщину, которая прокляла меня на Земле. Женщину, из-за которой я оказалась на Тэйле и безуспешно скакала из одного замужества в другое, чтобы, наконец, вернуться домой. Женщину, которая родила изверга по имени Егор Баринов, сломавшего мою веру в любовь.

– Присаживайся, Маша. Нам предстоит долгий разговор.

Я смотрела на Марию Викторовну как на восставшего из мертвых виконта Ортингтона, которому так вовремя вырезала аппендикс. Едва не села мимо кресла – тело не слушалось, а сознание отказывалось верить увиденному. Егорова мать сидела передо мной в наряде леди Иол. Точь-в-точь леди Иол, только лицо изменилось. По ее телу пробежала желтая рябь и туманом утекла в кольцо.

Но… желтые глаза сэра Иола…

– Эдгар…

На большее меня не хватило. Горло скрутил спазм, во рту пересохло, а голос хрипел.

– Ты догадливая девочка. Странно, что не поняла раньше. Да, Эдгар – мой сын.

– Егор, – прошептала, глядя на закрытую дверь.

– Мы не так все планировали, – спокойно произнесла она. – Портал открывался сразу после свадьбы. Вы должны были пожениться и вместе отправиться в увлекательное свадебное путешествие на Тэйлу, где сын поведал бы тебе, частью какого великого будущего ты стала.

– Увлекательное свадебное путешествие? – я истерично усмехнулась, глядя на женщину в годах. Для старческого маразма еще рановато, менопауза уже давно позади, но с головой у нее все равно не порядок. – Вы выкинули меня в другой мир! – произнесла оторопело. – Я могла погибнуть!

– Да ладно тебе, – отмахнулась Мария Викторовна.

Я смотрела на нее осоловелыми глазами. И как только невозмутимость сохраняет, рожа наглая!

– Люди, да вы больные!

– Ты сама виновата в ситуации, в которой оказалась!

Мои брови взмыли вверх. На Земле я бы крепко выругалась, похлеще сантехника из управляющей компании. А уж тот мастер спорта по литерболу! Но жизнь на Тэйле существенно поуменьшила мой лексический запас…

– Не смешите мои бахилы, Мария Викторовна! Я застукала вашего сына со своей лучшей подругой, а в итоге оказалась в другом мире. И я сама в этом виновата?

– Нормальная женщина выслушала бы любимого человека, попробовала бы его понять.

– Да что уж там понимать? Обмен биологическими жидкостями, новый уровень эмпирический познаний, может, еще скажете, это был эксперимент с применением научного метода «сравнение»?! – я поднялась и поджала губы, чтобы сдержать рвущийся на волю поток гадостей.

Нервно расчертила кабинет шагами, метнула в Марию Викторовну яростный взгляд и взбесилась еще больше. Она сидела и в ус не дула. Словно так и надо! Словно вот прямо сейчас мы с ее сыном переживаем то самое увлекательное свадебное путешествие.

– У тебя много вопросов. Я готова ответить на некоторые, – произнесла она с таким видом, словно благодарности ждала.

Вопросов было много. И все они приходили одновременно. И разобрать какой из них важней – не получалось.

– Почему? Как? Зачем!

Мария Викторовна расплылась в улыбке и вольготно откинулась на спинку вельветового кресла.

– Я возглавляю секретный научный проект, – она переплела тонкие холеные пальцы и ухмыльнулась.

– Вы работаете на правительство?

– Поначалу. Но, когда мы узнали Тэйлу поближе…, – улыбка женщины стала коварной, даже маниакальной.

Психически больные делятся на несколько категорий: буйно и тихо помешанные. На Земле я как-то раз заходила на работу к подруге в психдиспансер. Бояться надо не буйных, от таких знаешь, чего ожидать. Опасность представляют тихо помешанные. Они могут месяцами, а то и годами ждать подходящий момент, чтобы совершить гадость, а иногда и преступление. Смотрят на тебя маниакальным взглядом, и ты никогда в жизни не поймешь, что творится в их голове.

Мария Викторовна всегда меня недолюбливала, что неудивительно. Матерям еще в роддоме выдают дополнительный ген, который отвечает за автоматическое признание невесток недостойными их великолепных сынков. Но даже в больной фантазии я не могла подумать, чтобы Егорова мама оказалась такой вот злодейкой!

– Теперь мы сами по себе. И пока тебе достаточно знать, что на Тэйле ты благодаря мне.

Благодаря?!

– Зачем?

У нее дернулась верхняя губа.

– Сын тебя любит, – по мне мазнули презрительным взглядом. – Откровенно говоря, для нашего с Егором проекта ты не нужна. И я бы не сильно расстроилась, если бы у тебя на Тэйле… не сложилось, скажем так.

Прямо в глаза мне признались в попытке убийства. А, если я возьму вон ту книгу с деревянной обложкой и, скажем так, опущу ее пару раз на голову одной психически нездоровой особы в годах?

– Егор знает?

– Это была его идея отправить тебя сюда. Но при перемещении нас несколько… раскидало.

– И меня, разумеется, совершенно случайно закинуло на земли виконта Ортингтона в графстве, сжигающем попаданцев?

– Разумеется, совершенно случайно. Иначе бы мы тебя сразу во все посвятили, – стерлядь скривила губы в издевательской усмешке. – Но ты и без нашей помощи освоилась.

– Вы не особо-то меня искали.

Сейчас уже и не вспомню, но с сэром Иолом я познакомилась далеко не сразу. Чета Иолов – известны давно в ювелирном деле, но каким боком к ним затесались Бариновы?

– Это заняло какое-то время… Приземляться в Ортингтоне было небезопасно. Пока освоились в Айроне, нашли личины…

Мария Викторовна говорила медленно, вальяжно, как сытая кошка, перед которой на последнем издыхании мечется мышь. Догонять ее нет ни смысла, ни желания – она уже в твоей власти. Можно насладиться представлением, и она это делала. Наслаждалась!

– Личины?

Женщина поиграла пальчиками, демонстрируя кольцо.

– Понадобились деньги, артефакты и несколько удачных смертей, чтобы мы с мальчиками стали Иолами.

– Кирилл тоже здесь?!

Я все же села обратно в кресло – колени то и дело подгибались от волнения.

– Вы с ним виделись мельком. Что на Земле, что на Тэйле, он не особо любит людей, и я его в этом не виню. Дома Кирюше пришлось несладко. К счастью, Китридж, для таких как мы: умных и предприимчивых землян, настоящий рай.

Личины… Несколько удачных смертей…

От лица отхлынула кровь. Меня сковывал страх. Передо мной убийца! Хладнокровная, жестокая, бессердечная убийца. И сейчас она плетет новую паутину, каждая нить которой опутывает меня с головы до ног. Записки с угрозами наверняка ее рук дело. Пусть Клиф и определил, что писал их мужчина.

– Что вы имели в виду, говоря «несколько удачных смертей»?

– Маша, ты не вчера родилась! – она поднялась и, опираясь на изящную трость, доплыла до бара. Выудила два хрустальных стакана, плеснула в оба немного карей жидкости, кинула кубики апельсинового льда. – Чтобы занять чье-то место, нужно, чтобы это место освободилось. А в лесах так много диких зверей. Несчастные случаи на охоте – не редкость для Тэйлы. Как бы то ни было, для всего Китриджа мы – чета Иолов, которая решила переехать из Айрона в Ортингтон.

Мне протянули бокал, но я видела змею. Кобру, распушившую капюшон, чтобы кинуться на меня в смертельном рывке или, как минимум, рюмку отборного яда.

– Если бы я хотела тебя отравить – сделала бы это давно. Пей.

Не помешает.

Дрожащие пальцы сомкнулись на холодном стекле. Двумя глотками я осушила стакан и резко выдохнула. Горло обожгло, и раскаленный ком медленно скатился в желудок, чтобы раскрыться там огненным цветком. По телу прокатилась теплая волна, закружила голову, но стало легче. Незначительно, но все же.

– Брашни, – женщина отсалютовала бокалом. – Чем-то похоже на бренди. Отлично снимает стресс.

Да уж. Не завидую тем, кто снимает стресс алкоголем. Для них уготовано отдельное место в отделении трансплантологии.

Каково это понимать, что ты совсем не знала людей, с которыми собиралась связать свою жизнь? Хочешь, не хочешь, но Мария Викторовна шла в комплекте с Егором – он очень привязан к матери. До такой степени, что это она выбрала время и место нашего бракосочетания, а я уступила, глядя на слезы старой женщины. Любимого сына отдает, что мне, жалко что ли? Конечно, мне было жалко выходить замуж в старом амбаре на окраине Москвы, но, якобы, сельская свадьба – это сейчас модно. А отправлять невест в другой мир – тоже модно?

И ведь я даже толком не помню момент перехода. Помню стоны из сарая с инструментами, как глянула в щель, подтянутые ягодицы Егора, вбивающиеся между ног лучшей подруги, стонущей не хуже свиней в соседнем сарае. Поначалу я на свиней и подумала, пока не услышала имя своего жениха. Хотела тихо уйти, но наступила на грабли (прямо как в анекдоте, еще и шишку получила тогда!). Меня заметили, попытались успокоить, хоть слез и не было – был ступор. Непонятное отупение и… как ни странно – легкость! Словно я освободилась. Словно решена моральная дилемма, и теперь я не обязана выходить замуж. Помню, бежала куда-то, а потом…

– Как я здесь оказалась? Последнее что помню – кто-то дал мне воды и я…

Подняла взгляд. Ехидна скалилась в ответ, медленно смакуя брашни худыми губами.

– Это была не вода!!!

– Коктейль из барбитуратов и трав с Тэйлы. Капелька магии и твое буйное воображение сделало остальное. С проклятием это было сильно, – засмеялась гадюка. – Нет, правда! Я бы до такого не додумалась. Мы применили ментальное внушение, чтобы в новом мире ты хотела выйти замуж за Егора. Но результат ошеломил!

Получается, все эти мысли и воспоминания о проклятье и Егоровой матери – ведьме – всего лишь плод моей одурманенной психики?

Меня словно по голове огрели.

Пять лет жизни я потратила на борьбу с ветряными мельницами! Я не слушала и не воспринимала ничьи слова о разумности своих действий, потому что была одурманена. И эти потерянные годы – вина старой стервятницы, решившей, что для ее сына так будет лучше!

– Вы омерзительны! – произнесла оторопело.

– В нашем мире это называется целеустремленностью.

Кажется, Мария Викторовна собой гордилась. Она выпятила грудь и вздернула подбородок, словно намеревалась получить нобелевскую премию за целеустремленность, не меньше.

Как ни странно, этот ее глупый вид привел в чувство. Страх исчез и сменился истеричным смехом. Сначала вырвался смешок, потом другой и вскоре я уже безудержно хохотала, глядя на глупое и удивленное выражение лица собеседницы.

– Даже магия не заставила меня стать женой вашего сына! – проговорила в перерывах между смешками.

Мария Викторовна зверела. Она-то рассчитывала на другую реакцию. Но другой не было. За пять лет я устала бояться: что не смогу практиковать и потеряю навыки, что никогда не вернусь домой, что не выйду замуж по любви, что меня казнят… страх стал неотъемлемым спутником моей жизни и стал настолько привычным, что Егорова мать на этом фоне казалась очередной неприятностью не больше. С уровня мирового зла в моих глазах она опустилась до мелкой пакостницы. Настолько беспомощной, что даже лекарствами и магией не смогла женить своего сына на мне.

– Не справилась магия – поможет шантаж! – прорычала она, стукнув стаканом о столешницу.

– А дальше что?

– Счастливый брак! – она гавкнула так, словно готова осчастливить нас насильно.

– Мария Викторовна, этот брак был обречен с самого начала! Я не люблю вашего сына и вряд ли любила когда-то.

– Стерпится, слюбится! – выплюнула она. – Отец Егора тоже не горел желанием, и вот результат – двадцать лет брака!

– И от такого счастливого брака он повесился! Еще долго продержался, замечу!

– Это не связано, к тому же…

Сэр Эдгар вошел в кабинет без стука и прервал мысль старой карги. Везти столик с угощениями самостоятельно было разумно. Или он догадывался, о чем пойдет разговор между мною и, так сказать, леди Иол?

– Мама, мы же договаривались сделать все мягко! – упрекнул он, закрывая двери. – Тебе капучино с шоколадом, как ты любишь? – спросил он меня после паузы.

Капучино? Серьезно?

– Возможно, так тебе будет легче все принять, – понимающе кивнул Эдгар и покрутил кольцо на указательном пальце. Крупный камень сверкнул, рассыпал искры, которые отозвались желтой рябью и сняли иллюзию, сталкивая меня лицом к лицу с человеком, что однажды разбил мне сердце. С человеком, который когда-то был для меня почти родным.

Зеленые глаза смотрели с теплотой и любовью. Искренне. Неподдельно. Не так как смотрел Эдгар, а так как умел только Егор. Чувства к нему вспыхнули вновь, но помутнение быстро прошло, стоило вспомнить, что он сделал, и где я после этого оказалась.

– Маш, не смотри так, будто у меня во лбу третий глаз.

Он толкнул столик внутрь и протянул мне высокий стеклянный стакан с пышной пленкой, усыпанной тертым шоколадом.

Нет. У него не третий глаз. У него как минимум рога. Как у козла.

– Я все тот же. Ничего не изменилось, – пропел он с ласковой улыбкой. Хуже всего – он, правда, верил в то, что говорил.

– Ты серьезно?!

Баринов поджал губы и сменил тактику:

– Смотрю, жизнь на Тэйле тебя ничему не научила.

– Напротив! Я поняла, что не все мужчины такие мудаки как ты. Есть и нормальные. Как минимум, две сотни.

Взгляд Егора стал жестким. Он резко поставил стакан на журнальный столик, и молочная пенка расплескалась по лакированной столешнице.

– По-твоему это шутки? – Егор смотрел на меня сверху вниз строго, как директор школы на провинившегося ученика. – Ты понимаешь, в какой ситуации оказалась?

На латыни это называется culus. Мы, хирурги, очень латынь любим.

Мария Викторовна сидела, закинув ногу на ногу, пила брашни и смотрела промораживающим взглядом, как кобра перед атакой. У такой ни души, ни совести. Егор раздувал ноздри, сдерживая ярость.

– Давай посмотрим. Мой бывший – псих, а мать его – убийца. О да. Кажется, я примерно понимаю глубину задницы, в которой оказалась. Скажи. Вы Иолов вместе убивали, или это хобби твоей матери? По понедельникам прикидываться участливой свекровью, а по воскресеньям душить кошек в подворотне и подстраивать несчастные случаи ни в чем неповинным людям?

Егор посмотрел на мать, но та невозмутимо пожала плечами.

– По-твоему мы пробовали – не получилось. Теперь попробуем по-моему. Она слишком много знает. Либо она с нами, либо…

И почему мне кажется, что варианты с «либо» я услышать не захочу?

– Иолы были не так уж и безвинны. Леди Иол наказывала слуг розгами до полусмерти. Эдгар вел разгульный образ жизни и часто бил проституток, а Фэйтон… Тот был алкоголиком и в пьяном дурмане не отличил бы родную мать от демона, – выпалил Егор на одном дыхании.

– Конечно. За это стоило их убить!

– Машенька, – он убрал за уши непослушные каштановые кудри и взял ахматовскую паузу. Ну, чтобы дальнейшие его слова воспринимались более драматично. А я задумалась о другом – о волосах. У Эдгара они по самые лопатки и убраны в хвост. Светлые, почти белые, идеально прямые. А у Егора буйные каштановые кудри. Ему приходится носить удлиненную прическу, иначе он похож не то на алкоголика, не то на электрика, неудачно ткнувшего два пальца в розетку. Может, еще поэтому я не заподозрила в Эдгаре Егора? Да хотя, здоровый человек разве сможет провести такую аналогию? В их поведении не было ни единой общей черты. Разве что Егор тоже предприниматель, но так можно подозревать каждого третьего в столице.

– Я понимаю все это несколько необычно, – продолжил Егор. – Но у тебя нет выбора. Без нашей помощи ты никогда не вернешься домой…

– Во-первых, я знаю, как вернуться домой. Во-вторых, кто сказал, что я хочу этого?

Кобра удивленно повернула голову, а Егор скрежетнул зубами:

– Влюбилась, значит?

– В Китридж. В людей, которые его населяют. В образ жизни. Мне нравится Тэйла, так что, в каком-то роде, даже спасибо. У меня много планов на будущее и проектов, а ваша подковерная возня и все, что вы можете мне предложить, – я поднялась, расправила подол платья и скучающе заявила: – не интересует.

– Сядь! – приказала Мария Викторовна.

– Благодарю, леди Иол, но…

– Сядь, я сказала. И, прежде, чем храбриться, посмотри на это.

Женщина глянула на сына, и кивнула. Тот нехотя подошел к столу и, приложив к замочной скважине кольцо, открыл потайной шкафчик.

– Записки с угрозами можете оставить себе, – старалась сохранить скучающий тон и ничем не выдать страх, но получалось плохо. Надежды, что меня просто так отпустят после увиденного, почти не было.

– Записки? – переспросил Егор.

– Инициатива Кирилла, – отмахнулась гадюка. – Он любит драматизировать. Доставай.

Записки писал Кирилл? Но ему-то зачем мое расставание с Кристианом?

Баринов извлек из ящика папку. Он нервничал и кидал то на меня, то на мать нерешительные взгляды. Вообще, Егор не злодей и никогда таким не был. Мать его, манипуляторшу, раскусила сразу, а вот в нем коварства никогда не замечала. Похотливый самец – это да. Так каждый третий мужик не может удержать коня в узде.

– Как бы то ни было – неважно. Я сама расскажу обо всем Кристиану. Признаюсь, что попаданка. А остальным до этого и дела нет. Так что угрозы для меня более не актуальны.

– Правда так думаешь? – довольно осклабилась Мария Викторовна и кивнула на папку, которая сейчас сиротливо лежала на отполированной столешнице Егорова стола. Он не хотел касаться этой папки, словно внутри сибирская язва, не меньше.

– Что там?

– Маша, я не хотел, чтобы до этого дошло. Я надеялся, все закончится иначе. Мы поженимся, я расскажу тебе о наших планах и в новое, великое будущее мы войдем вместе.

– Ты понимаешь, что говоришь как псих?

– Просто посмотри эту чертову папку! – рыкнула Мария Викторовна, теряя терпение.

Я понимала, что после увиденного дороги назад не будет. Что, скорее всего, мне придется влезть в то дерьмо, в которое меня тянут Егор с матерью. Как же мне не хотелось этого касаться… Украдкой глянула на дверь и получила в ответ жесткую усмешку.

– Если думаешь сбежать – не выйдет, – порадовала гадюка. – За дверьми Кирилл и, поверь, ты не захочешь познакомиться с его темной стороной.

Да я и со светлой знакомиться не горю желанием.

– Мама, в угрозах нет необходимости.

Да, чтоб вас всех! Быстро пересекла кабинет, отбросила кожаную корочку папки и замерла. Внутри были фотографии. Вообще-то, много было фотографий. Я одна, я с женихами, но Егор указал пальцем на другое изображение.

Взяла карточку в руки. На ней мы с Мэри – матерью Сэдрика – вместе прогуливаемся по парку. Удивительно, что я не замечала слежки, а горожане – фотокамеры в руках шпиона. Тоже иллюзия?

Положила фотографию на стол.

– Гулять по парку с подругой – не преступление.

– А дружить с женой мятежника? – гадюка нехотя поднялась с кресла и, опираясь на трость, вальяжно прошлась по кабинету.

– Ее муж – казнен. Ее причастность к мятежам не подтвердилась.

Егор усмехнулся.

– Маш, важно другое. Это Мэри Кармайкл. Жена Николаса Кармайкла.

– Это должно для меня что-то значить?

– От его руки погибли жена и дочь твоего обожаемого Кристиана.

– Нет… – прошептала, глядя на фотографию. Мы гуляем по залитому солнцем парку, держимся под руки и хохочем.

Конечно, Мэри ни в чем не виновата, но если Кристиан об этом узнает…

Ведь не хотела открывать папку! Теперь пути назад нет. Я уеду из Ортингтона, и это будет дорога в один конец. Без вариантов. Узнав, что я дружу с убийцей его близких, Кристиан никогда меня не простит! Одного этого хватит, чтобы он навеки вычеркнул меня из своей жизни.

– Знаешь в чем сила умного шпиона, Джулия? – примирительно произнес Егор.

– Это ты о себе что ли? – заметила нервно, разглядывая фотографию.

– В компромате, – сдержано ответил Баринов. – Твои связи и моя агентурная сеть… Вместе мы сможем завершить нашу миссию и возглавить графство!

Вскинула удивленный взгляд и усмехнулась:

– Возглавить графство? Если мне не изменяет память, Совет единогласно проголосовал за Кристиана. Моя кандидатура даже не рассматривалась, а, если бы и рассматривалась, я бы отказалась от титула. Я не люблю политику и не интересуюсь ей.

– Придется полюбить, – жестко произнес Егор и достал из папки еще одну фотографию.

Вот теперь меня взяла жуть.

Я подняла взгляд и прошипела:

– Ты не посмеешь!

– Только если ты не оставишь мне выбора.

– Чтобы занять че-то место, – напомнила Мария Викторовна, поравнявшись со мной.

Нужно, чтобы оно освободилось.

Я перевела взгляд на фото спящего графа. Сделано с близкого расстояния и так, что Кристиан не проснулся. Либо это какое-то супер-сложное заклинание, либо в его ближайшем окружении шпион. Не просто шпион, а настолько сильный или близкий, что умудрился сделать фото, не потревожив покой боевого мага. Приблизила фотографию – вдруг фотомонтаж.

– Это подлинник. В окружении графа есть преданные новому порядку. Настолько преданные, что отдадут за него жизнь, не раздумывая.

Бред какой-то!

Они готовы убить Кристиана ради власти? Возможно, тот взрыв – дело рук Бариновых. Если бы не появилась Мора, их план удался бы. За неимением графа, я бы стала графиней, вышла замуж за Иола, и они получили бы власть. Прямо какое-то семейство аль Капоне, ей богу!

– Зачем вам это? Никто даже не предполагал, что вы попаданцы. Заниматься бизнесом можно и не приходя к власти. К тому же, в Айроне и других графствах попаданцев не казнят. Вы процветаете, у вас денег – куры не клюют. Чего вам не хватает? Власти? Оно вам надо – отвечать за благополучие людей? Очевидно, что вы на это не способны и быстро привлечете внимание короля.

– Не говори о том, в чем не разбираешься, – фыркнула гадюка.

– Потому что только в Ортингтоне колоссальные залежи магнетиума, – сын с укоризной посмотрел на мать и спокойно объяснил их затею. – В одном грамме магнетиума мощи столько, что можно неделю освещать Москву и Подмосковье. Это новый источник энергии и здесь его столько, что всей Земле хватит на столетия! А теперь представь. Мы с тобой граф и графиня, заключим эксклюзивный договор с землянами на его поставку. Фирма на Земле, разумеется, тоже наша. Мать решит вопрос со стабильностью портала. Конечно, частью прибыли придется делиться с королем, но это сущие копейки по сравнению с тем, что мы получим. И на Тэйле, и на Земле мы станем миллиардерами. Даже не так, мы станем настолько богатыми, что сможем купить собственную планету!

У кого, интересно? У инопланетян?

– И сможем построить космический корабль? – спросила с надеждой.

– Разумеется! – ответил он вдохновенно. – Но зачем?

– Как же? Ты сядешь на него и навсегда улетишь, чтобы быть единственным и безраздельным правителем своей собственной вселенной. А я с огромной радостью помашу тебе ручкой и никогда, уж поверь, Егор, никогда, даже в страшном сне о тебе не вспомню!

У него дернулись ноздри, а глаза превратились в узкие злобные щелочки.

– Пойми. Убивают и за меньшее! – прорычал он, а на мое плечо легла тяжелая рука Марии Викторовны. – Гораздо меньшее! Если правительство России об этом узнает – здесь камня на камне не оставят! Они сотрут Ортингтон, а заодно и весь Китридж с лица Тэйлы просто чтобы посмотреть, какие еще залежи скрывают местные недра!

– Так ты еще и благодетель?

– Одна жертва – Кристиан, или миллионы погибших, – Егор изобразил весы и стоял с таким видом, словно он – спаситель мира. А его руки сейчас – мерило судеб миллионов.

Скотина ты, Егор Баринов!

– Я лучше все ему расскажу. Попытаю счастье. Пусть лучше меня сожгут на костре, чем такие звери как вы останутся безнаказанными!

– Маша!

– Я тебе говорила – нечего с ней сюсюкаться! – рука гадюки на моем плече сжалась. И откуда только в сухом теле такая силища?

– Она нужна нам! Без нее мы не получим власть…

– Со мной вы ее тоже не получите, – заверила, сбрасывая с себя острую хватку Марии Викторовны.

– Хорошо, – яростно прошипела гадюка, выуживая из папки последнюю фотографию. На ней я, Егор и его мать готовимся к свадьбе.

Фотография всколыхнула воспоминания. Я помню тот день. Нас фотографировал Кирилл, когда мы выбирали свадебный торт. Сидели в просторной кафешке и пробовали, кажется, десятый по счету торт. Мария Викторовна тогда вела себя как нормальная женщина: много шутила, давала советы, прислушивалась к моим желаниям. На фотографии она меня обнимает, а Егор стирает салфеткой масляный крем с моей верхней губы.

– Не понимаешь по-хорошему, будет по-плохому! – хриплый, словно прокуренный голос женщины разрушил розовый мир воспоминаний, который сейчас казался выдуманным, ненастоящим. Словно тех мгновений и не было. Может, они тоже плод моего больного или одурманенного лекарствами воображения?

– Это-то здесь при чем?

– А при том, Мария, что это я открыла двери в графский дворец и провела мятежников прямиком в тайную комнату, где прятались Элиссон и Джина. Или в это ты тоже не хочешь верить?

Попаданка, о которой рассказывал Кристиан. Мария Викторовна! Я тогда еще удивилась, что та стерлядь оказалась тезкой моей знакомой стерляди… Кто бы знал, что это одна и та же хладнокровная хордовая мерзость!

– Как вам спится-то ночами? – я отошла от нее подальше, словно одно нахождение рядом способно запачкать.

– На подушке и под одеялом! – огрызнулась она. – На войне не бывает без жертв. Элиссон и Джина отдали свои жизни, чтобы другим не пришлось! Кто ж виноват, что Кристиан тогда выжил!

Я смотрела на женщину, не в силах поверить, что она это всерьез.

– Мы тебе не враги, – мягко произнес Егор и получил от меня такой яростный взгляд, что даже отшатнулся. – Я тебе не враг.

– У тебя странный способ это показать!

– Пожалуйста, давай сделаем все по-хорошему…

– Это для кого будет по-хорошему?

– Для всех. Есть вариант, при котором Кристиан сохранит жизнь, а ты получишь любовь.

Я истерично рассмеялась. Егор выглядел таким беспомощным, таким отчаянным, словно кидал мне спасательный круг, который я не желала принимать.

– Баринов, ты можешь принудительно меня окольцевать, да хоть хомут мне на шею повесь, в клетке золотой запри – я никогда, слышишь, никогда не стану твой безвольной марионеткой! С меня хватит!

– Возможно, сейчас ты не готова ответить взаимностью на мои чувства. Но со временем… Я терпелив. Жизнь научила.

Я закрыла лицо ладонями и мотнула головой. Это просто фантастический оптимизм! Это на грани идиотизма! Кристиан – взрослый мужчина, боевой маг, к тому же, возможно даже не человек. Это как нужно не верить в своего… стоп, последнее зачеркнуть, это как нужно не верить в мужчину, чтобы плести за его спиной интриги, лишь бы его же спасти? Мы что, в мыльной опере? Я не завидую тому, кто попытается перейти дорогу графу. А эти фото… Что ж. Будущего у нас с Кристианом все равно нет. Прежде, чем уехать, оставлю ему записку, чтобы был осторожней. Что против него плетут интриги. Он сделает выводы, усилит охрану…

Оперлась ладонями на стол и подалась вперед.

– Не знаю, как вам еще сказать. Я. Не. Стану. Вам. Помогать!

Егор судорожно сглотнул, а старая гадюка впилась в мои волосы пятерней и резко дернула на себя, умело скрутив мои запястья за спиной. Я застонала от боли и попыталась вырваться, но карга держала умело, как тренированный боец спецназа.

– Мама!

– Заткнись и сядь! – скомандовала она. Егор беспомощно открыл рот, но все же опустился на стул. – А ты, тварь, слушай внимательно! Я не Егор и сюсюкаться с тобой не стану. Либо ты помогаешь нам, либо ты не выйдешь из этой комнаты живой, поняла?

Я с ужасом смотрела в глаза Егора и понимала другое: даже его мнимая любовь не настолько велика, чтобы остановить мать. Быть богатым он хочет больше, чем быть со мной.

– Убивайте! – прошипела, отчаянно надеясь, что Егор все же вступится.

Но он не вступился. Наоборот – зажмурился и отвернулся, когда рука его матери переместилась на мою шею и с силой сжала.

Без кислорода мозг человека погибает непростительно быстро. Я в панике билась в умелой хватке, открывала рот, как выброшенная на берег рыба, но все без толку. Сознание начало меркнуть и в тот миг, когда я потеряла надежду, сквозь пелену забытья услышала крик Моры:

– Живей, коняра ты недоделанная!

Мир взорвался радужной крошкой осколков. Взметнулись темно-зеленые шторы и в окружении стекла и щепок, в комнату ворвался Корнел. Я рухнула на пол и судорожно хлебнула воздух. Отползла подальше, пытаясь отдышаться, пока ворн истерично бился, распахивая крылья и отпихивая от меня Егора с матерью.

С мягким шелестом вокруг меня сомкнулся защитный купол крыльев, а ворн, выпятив грудь, яростно дышал, пуская из ноздрей густой дым. Казалось вот-вот и дыхнет огнем, как дракон.

Что-то негромко щелкнуло.

– Убери свою зверюгу, или я его пристрелю, – прорычал Егор.

В голове бешено клокотала кровь, а шею прошивали спазмы от пальцев Егоровой матери. Я выглянула из укрепления – бывший держал пистолет.

– Ты не посмеешь убить животное. Это низко даже для тебя, Егор.

– Твое животное разнесло мой кабинет и выломало окно! Хватит испытывать мое терпение! – крикнул он и выстрелил в потолок.

Оглушительный хлопок ударил по ушам, а от ярких брызг я зажмурилась и сжалась в комок. Ворн ринулся на Егора.

– Корнел стой!!!

Копыта ударили по столешнице и под россыпью деревянной крошки остались глубокие отметины. Ворн послушал. Пускал из ноздрей дым прямо в побледневшее лицо Егора в руках которого дрожал пистолет и не нападал.

Второй выстрел стал неожиданностью для всех. И только когда пистолет выпал из дрожащих рук Егора, а по моей руке щекотнула струйка крови, я поняла, что произошло.

– Прости, – ошалело произнес Егор и метнулся ко мне, но Корнел встал на дыбы и завизжал так, что уши заложило.

– Стреляй ему промеж глаз! – заверещала Мария Викторовна и Егор нырнул под стол в поисках оружия.

Пользуясь замешательством, ворн обхватил меня крыльями и, перебросив через голову, умостил поперек своей спины. Впереди уже маячило спасение в виде разбитого окна, один прыжок – и мы сбежим! Но старая стерлядь снова заговорила.

– Сэдрик!

Я ударила ворна по крупу, заставляя остановиться.

– У всех есть слабые места, – выпалила гадюка. – Ты, быть может, и смелая. Но достаточно ли смелости у того малыша с газетами? Или у Кэролайн, к которой ты так привязалась?

Я неуклюже скатилась с бока Корнела и, зажимая рану на плече, прорычала:

– Не смейте их трогать!

– А это, моя милая, зависит только от тебя.

Даже, если расскажу обо всем Кристиану, и он арестует Бариновых – на свободе останутся их подельники, которые доберутся до Сэда, Кэролайн, Мэри и всех, кто мне дорог. Всплывут эти фотографии и…

Кажется, у меня нет выбора.

Пока нет.

– Недавний взрыв – ваших рук дело? – процедила сквозь зубы, пережимая рану на плече. По ощущениям – ничего серьезного, кости и сухожилия не задеты, прошла навылет, мне повезло, что странно, учитывая присутствие Моры.

– Маша, ты задаешь не те вопросы, – улыбка Марии Викторовны говорила сама за себя.

– Нефритовый жезл, который привез ваш сын – это бомба с Земли?

– Такие умные как ты – долго не живут и плохо кончают, – прошипела ведьма. – Наши люди везде. Если думаешь взбрыкнуть, рассказать кому-то или искать помощи – мы ударим одновременно. Всех, кто тебе дорог, не станет в один миг.

Она щелкнула пальцами, и у меня внутри похолодело.

Я не собираюсь играть по их правилам. Не стану убивать или рушить чужие судьбы. Но, раз меня приперли к стенке, то в моих силах выведать как можно больше информации и уже с доказательствами прийти к Кристиану, чтобы обсудить – как поступить дальше. Пусть у них много людей, но в распоряжении графа – вся армия графства и тайные службы! Ему лишь нужен шпион в стане врага, которым могу стать я. Егор с матерью настолько уверены, что приперли меня к стенке (а они приперли), что не усомнятся в моей сговорчивости.

– Хорошо. Что вы хотите? Что конкретно вам от меня нужно?

Ворну пришлось выйти в окно и подождать с той стороны, а пистолету – сгинуть в потайном шкафу.

Мы волками смотрели друг на друга, понимая, что вынуждены сотрудничать. Если бы Бариновы могли так запросто добраться до Кристиана, как пытаются показать, не стали бы использовать меня. Да и смерть графа, тем более боевого мага, вызовет серьезные подозрения и привлечет ненужное внимание, а это всегда плохо для бизнеса.

– Все просто: мирный транзит власти. У тебя столько же прав на титул графини, сколько у Кристиана. Найди лазейку, как отстранить его от правления. Мирный транзит выгоден для всех. Когда Кристиан покажет свою несостоятельность, его место займешь ты, а я стану твоим верным мужем. Не переживай, все административные заботы я возьму на себя и приведу графство Иол в новый век. А ты сможешь заниматься благотворительностью, садами, пекарнями, нарядами – чем захочешь. Я же люблю тебя, Машенька. И, как мужчина, всегда о тебе позабочусь. Ты ни в чем не будешь нуждаться!

Кроме свободы и совести?

Поморщилась от боли, пережимая плечо сильнее. Кровь крупными каплями шлепала на тканый ковер ручной работы, не говоря о том, что заляпала мне все платье.

– Или ты облажаешься и совершенно случайно оба наследника Ортингтонов погибнут, – старым роялем громыхнула стерлядь из дальнего угла. – Разумеется, самым достойным претендентом станет мой сын.

– Вы так в этом уверены?

– Шантаж и угрозы, милочка, творят чудеса. Ты сама в этом убедилась.

Поджала губы и ответила сдержанно:

– Смотрю, вы все продумали.

– Маша, пожалуйста, – попросил Егор, разливая по бокалам брашни. – Ну, мы же не злодеи, в конце концов. И не враги. Это всего лишь бизнес. И все было бы иначе, не вспыли ты тогда…

Усмехнулась, вскинув брови. Выходит, еще и я виновата?

Села в кресло, обдумывая ситуацию. Протянутым Егором брашни продезинфицировала рану, а остатки выпила. Кто сказал, что алкоголь притупляет боль? Дайте мне сюда этого брехуна!

Пользуясь паузой, я заклеила кровоточащую рану самодельным пластырем – в моей походной аптечке всегда есть скальпель и пара необходимых мелочей.

– Есть у меня план, – произнесла, убрав инструменты в сумочку. – В уставе графства имеется положение о том, что граф может потерять свое место, если личные интересы станут для него выше общественных.

Вообще, пользоваться этим пунктом я не планировала, но узнать – узнала, когда Кристиан только перешел мне дорогу. Так, на всякий случай. Не думала, что всяким окажется вот эта вот ситуевина. Да, с моей стороны это будет подло, но зато я выиграю время и попробую узнать о планах Бариновых. Самое главное – найти информацию об их подельниках. Как далеко протянуты щупальца их подпольной организации?

Посмотрела на Егора и происходящее показалось дикостью. Я всегда считала его «удобным» мужем. Тихий, домашний, внимательный, работящий. Раз в две недели уходил с друзьями в бильярд или пивную, остальное время посвящал мне и работе. Мы почти не ругались. Казалось, лодка нашей семьи просто обречена на пожизненный штиль…

Но откуда ни возьмись появилась… в общем-то не очень хорошо все закончилось.

– И как ты это сделаешь? – мягко спросил Баринов.

– Больница. Кристиан отказал моему проекту из-за личных амбиций – моих связей с попаданцами. Я хочу предложить этот проект графу Айрону и, уверена, он не откажет. Тем более, у меня есть первичное финансирование.

– Если проект одобрят, мы разнесем эту весть по Ортингтону, – молниеносно сообразила старая карга. У нее внутри не иначе как встроенный генератор пакостей. Любую, даже самую полезную вещь она способна превратить в инструмент для манипуляций. – Народ взбунтуется – не все могут позволить путешествие в Айрон за излечением, а больных здесь – каждый второй. Кристиана снимут без нашего участия – сам народ. Мы всего лишь умело подтолкнем толпу к нужным действиям.

– М-гу… – кивнула уныло, надеясь, что до этого не дойдет.

Я хотела открыть больницу в Айроне, чтобы Кристиан локти кусал. Но кусать он должен был графские локти! А потом приехать за мной на белом коне (ладно, черный ворн тоже подойдет), рассыпаться в извинениях (да ладно, скупого «поехали домой» тоже хватит) и увезти меня обратно.

– Я еду с тобой! – решительно заявил Егор. – Мало ли что придет в твою смышленую головку. Я слишком хорошо тебя знаю, Маша. К тому же, дополнительный источник финансирования сделает любой проект более привлекательным. Граф Айрон не сможет отказать, если за твоей спиной будет состоятельный инвестор. Возьму представление проекта на себя.

– Еще чего! Это дело моей жизни и представлять его я буду лично. А ты, раз уж вызвался быть денежным мешком, важно постоишь в сторонке и улыбнешься, когда тебя об этом попросят.

– Ты стала слишком дерзкой.

– А ты стал полным придурком.

Он поджал губы и хотел сказать какую-то колкость, но его взгляд упал на мое плечо.

– Прости. Это случайно вышло, ты же понимаешь?

– Пошел ты к черту, Баринов! – я поставила стакан на приставной столик и поднялась. – Давно мечтала кому-нибудь это сказать, жаль чертей на Тэйле не водится. Выезжаю сегодня в ночь и боже тебя упаси залезть со мной в одну карету – выкину тебя по дороге с ближайшего обрыва, а стерляди твоей скажу, что сам упал. Не провожайте, найду выход.

Бесцеремонно сорвала с плеч леди Иол пестрый платок – прикрыть рану – и вышла.

В окно.

Так короче, да и Корнел то и дело заглядывал внутрь, рыл копытом землю, пофыркивая. Намекал, что готов в любой момент совершить свой геройский подвиг повторно.

– Жест засчитан, – я похлопала ворна по шее и забралась на услужливо подставленную спину. – Но мы все равно отправляемся к Эрнандо. Только сначала заедем в магазин, мне нужно сменить платье. Может, кому-то кровь и к лицу, но явно не мне…

Далеко мы не уехали. Не знаю, как он это делает, но буквально через триста метров нас нагнал яростный стук копыт. Его сиятельство, граф Ортингтон прискакал собственной персоной на взмыленном коне. Никак гнал во всю прыть!

– Бедненький, – протянула, останавливая ворна.

Это я о коне, конечно же, хотя граф тоже выглядел так, словно за ним черти гнались. Или резистентный ко всем антибиотикам золотистый стафилококк, что куда страшней. Лично я поежилась, представив этот ужас.

– Джулия!

Граф спрыгнул с коня и, пока я придумывала колкость для ответа, одним рывком сгреб меня в охапку. Стонать не планировала, но без обезболивающих любое движение рукой превращалось в пытку.

– Я почувствовал твою боль, а потом Корнел…, – проговорил он несвязно, осматривая мое лицо. Состояние графа объяснению не поддавалось – он был напуган! – Что произо… шло, – мужчина сорвал с моих плеч платок и замер.

По коже прошелся мороз. Взгляд сэра Кристиана темнел, а сам граф свирепел. В его глазах вновь разливалось уже знакомое пламя, рассыпая вокруг век сеть красных взбухших вен.

– Вы меня пугаете, – прошептала, пытаясь отступить назад, но сильные пальцы сжимали мои руки, не позволяя отойти.

– Кто?

– Это случайность… Корнел в порыве ревности ворвался к сэру Иолу через окно. Я поранилась осколком… Отпустите, вы делаете мне больно.

– Я убью его, – с ужасающим спокойствием объявил сэр Кристиан. Крик или рычание не напугали бы меня так, как эта холодная решимость.

– Кристиан! Пожалуйста, не нужно! Я порезалась осколком, ничего серьезного…

Мне молча продемонстрировали артефакт правды. Да чтоб его золотистый стафилококк сожрал, этот артефакт! Как бы от него избавиться? Хуже всего, что под демоническим взглядом графа и ложь-то в голову не лезла.

– Мы договорились о помолвке…

Ведь почти правда.

– Ты обручаешься по десять раз в неделю! – отмахнулся он, медленно возвращая прежний облик. – Но единственный, кому ты скажешь «да» – буду я, Джулия. Запомни это!

Эм…

Мне кажется, или кто-то ведет себя странно? Наше расставание и конфискация утреннего тиража газет намекала, что «тили-тили тесто» больше не про нас.

– Ты отказался от меня, – все остальные вопросы стали вдруг такими неважными. Мой мир сузился лишь до глаз, горящих огнем при взгляде на меня, и рук сэра Кристиана, переместившихся на мою талию и так бережно сжимающих в объятиях.

– Я зол на тебя. Боги, я так зол на тебя, Джулия, что едва сдерживаю рвущуюся наружу тьму!

И я ее чувствовала. Видела. Только в этот раз его тьма совсем не пугала. Наоборот, мне хотелось нырнуть в нее, пропустить через себя, слиться с ней. Положила ладони на грудь Кристиана, принимая в себя каждый удар его сердца.

– Я тебя почти ненавижу за ложь… – он скрежетнул зубами, а острые крылья его носа яростно дрогнули. – Кларисса рассказала, что вы сделали. Ты дала мне свою кровь, а это все меняет. Наши желания уже неважны. Я боевой маг и са’аркх – непреложный закон! – добавил он на непонятном диалекте.

– Будь здоров?

Кристиан усмехнулся и, нежно погладив меня по щеке, произнес уже своим, а не утробным голосом:

– Ты дала мне свою жизнь. И я сделаю для тебя то же.

Но что сделал Кристиан, я совсем не поняла. Ни как медик, ни как человек. Он раскрыл свой родовой перстень, тот самый, в котором маленькая иголочка, и саданул себя по пальцу. Бусинкой крови омыл мою рану, сорвав с нее повязку.

Доктор скажет – ужасная антисанитария, но во мне сейчас говорила любящая женщина, которая сочла это милым.

Но, во имя синегнойной палочки, ужасно антисанитарная милость!

– Ты моя, Джулия. И теперь никто и ничто этого не изменит.

Кроме моего попаданства, разумеется.

Не успела я обдумать эту мысль, как рану обожгло огнем. Я стиснула зубы, но боль только усилилась. Ни одна бактерия не действует так быстро. Жжение перекинулось на руку, шею, разлилось по телу и схлынуло также быстро, как и началось. Взамен пришла легкость. Я осторожно шевельнула плечом – ничего не болело. Вообще! Да и самой раны не осталось! А вместо шрама – маленький магический знак горящий черным светом.

– Что это? Что ты сделал?

– Исцелил твою рану.

Я закатала рукав графского камзола и укоризненно вскинула брови. Браслет плотно обнимал сильную руку хозяина и горел красным.

– Не лги мне, Кристиан!

– Ты же лгала. И продолжаешь лгать. Идем. Поговорим с твоим очередным женихом. Каким, кстати, по счету?

– Кристиан, не нужно! – я схватила графа за ладонь и показала артефакт. – Это была слу-чай-ность, – проговорила по слогам. – Видишь?! Я не вру.

– Тогда пусть сэр Иол сам мне об этом скажет, – с улыбкой отчеканил граф, переплетая наши пальцы.

– Пожалуйста, не нужно…

Только бы не спросил «почему». По-хорошему, я бы с радостью посмотрела, как Егору хорошенько достается, а Кристиан отводит душу…

– Леди Джулия! Мужчины не нуждаются в защите. Тем более со стороны женщины – это унизительно.

– Скажите это влюбленной женщине, – выпалила, не думая. – Она до последнего будет оберегать любимого!

– Иола?

– Что?

Кажется, это снова похоже на водевиль, в котором я имею в виду одно, а меня понимают иначе.

– Вы влюблены в него? – с усмешкой переспросил граф, не выпуская моих пальцев.

– Что, если я скажу «да»? – вздернула подбородок.

– Отвечу, что вы нагло врете.

– И даже на артефакт не посмотрите?

– Мне достаточно того, как вы на меня смотрите, – заявил наглец.

А я, вместо того, чтобы взгляд опустить, еще ближе подошла и… в бессилии фыркнула.

– А меня? – негромко спросил его сиятельство, притягивая меня к себе за талию.

Я совершенно потеряла нить разговора, когда моей спины коснулись кончики его пальцев. Мурашки рассыпались шелковой волной по всему телу.

– Вы меня любите?

Моргнула раз, другой и открыла рот, чтобы нагло соврать, но артефакт, будь он неладен!

– Ищете способ изящно соврать? – усмехнулся мужчина. – В этом вся вы. Хоть раз скажите правду, леди Джулия, хотя бы самой себе!

Правду? А она вам понравится?

– Скажем так. Вас определенно хочет мое тело, тут не поспоришь. Но разум… – покачала головой и хмыкнула, возвращая графу его же фразу. – Нет. Разум точно не хочет.

Состроила скорбное выражение лица и пожала плечами, Сэр Кристиан рассмеялся.

– Я сказал так, чтобы задеть вас, потому что злился на себя. Но открою секрет, леди Джулия. С женщинами это не работает, – произнес Кристиан бархатным голосом, искушающе проводя ладонями от моих кистей до плеч. Не закрывай глаза, Маша! Не тешь его самолюбие. А, впрочем, тешь на здоровье, приятно же! – Ваше тело не захочет, пока не захочет сердце.

Кто о чем, но мое сердце сейчас совершенно точно хочет в инфаркт – так быстро бьется!

– Как ваше здоровье, леди Джулия? – громыхнул неподалеку знакомый голос.

Отпихнула сэра Кристиана и, отступив на шаг, улыбнулась жениху пятьдесят девятому. Да, кажется, он. Интересно, сколько зрителей у нашего беспутства? Мы с графом встретились посреди жилого квартала, а Ортингтонцы крайне любят, взяв чашечку чая, постоять возле окна. Вот, например, Сара Бовейн – сестра Энтони. Она, конечно, судачить не станет, но леди Ровен, что прячется за шторкой шикарного особняка, уже наверняка диктует записки подругам, чтобы во всех подробностях обсмаковать, какая леди Джулия развратная особа!

– Вашими молитвами, сэр Ландрик! – ответила рассеянно, оглядываясь по сторонам. Насчитала семь зрителей в трех особняках. И всем вдруг неожиданно захотелось чаю, я смотрю…

– Ему придется молиться за свое здоровье, если не уберется восвояси, – недружелюбно заметил граф Ортингтон.

А вот Ландрик человек дружелюбный, он бодрой походкой направился прямиком к нам. Невысокий, полноватый, с собранным на затылке хвостиком, торчащим из-под смешной шапки. Он напоминал гнома из сказки про Белоснежку.

– Вы ведете себя неприлично! Сэр Ландрик – талантливейший архитектор столицы!

– У вас слишком много бывших женихов. Это начинает раздражать, – заметил Кристиан, касаясь моих пальцев.

– Ваше сиятельство! Какое счастье, что выдался случай поговорить с вами с глазу на глаз, – зажав подмышкой тубус с чертежами, сэр Ландрик протянул маленькую ладонь графу. Глянув на ладонь, затем на грозную меня и снова на ладонь, Кристиан нехотя ее пожал. Или смял, я бы даже сказала.

– Простите, но я занят. Исключительно, – сэр Кристиан многозначительно посмотрел в мою сторону, а я растеклась в улыбке.

– Ну, что вы! Мы не заняты! То есть, граф совершенно свободен, как и его глаза, и уши, и все остальное тоже!

Зря я это сказала.

Ближайшие полчаса мы слушали речь о сверхважности архитектурного ансамбля возле набережной. Сэр Ландрик великолепный архитектор, но настолько занудный рассказчик, что будь рядом подушка, я бы уснула. Благо с этой задачей неплохо справлялось плечо графа. Я под любым предлогом пыталась уйти, но меня крепко держали в объятиях, совершенно не обременяясь заботой о нашей репутации.

Наконец, проводив сэра Ландрика (с пятой попытки, он как бумеранг – все возвращался и возвращался!) я с улыбкой протянула его сиятельству блокнот:

– Что ж. Это было любопытно и познавательно, но мне пора. Совсем.

Сэр Кристиан едва не испепелил свой блокнот взглядом.

– Только не спрашивайте, что это. Ваш магический блокнот. Возвращаю вместе с Корнелом за ненадобностью. И, ваше сиятельство. Если вы намерены разобраться с сэром Иолом в произошедшем недоразумении – будьте добры, обойдитесь без моего присутствия. Мне принесли извинения и оказали первую помощь. Конфликт исчерпан, и я не имею ни малейших претензий к этим господам. Поверьте, природа и без того хорошенько наказала это семейство.

– У вас претензий нет, зато есть у меня.

Опять по новой! Мне больше нравилась та версия графа, которая на меня злилась. Что-то он с подозрительной скоростью отошел. И блокнот свой не забирает! С силой что ли всунуть? На землю бросить? Отправить бандеролью?

– Имейте претензии без меня, будьте любезны.

– Что ж. Вы правы, – с поразительной легкостью уступил его сиятельство. – Мужчины должны решать проблемы, а не создавать их. Я провожу вас домой.

Я стояла и смотрела на графа как баран на новые ворота. Такая простая фраза, а какой ошеломительный эффект! Егор никогда не решал моих проблем, он только создавал их! Да вся наша совместная жизнь была одной большой проблемой! Он даже на свадьбе умудрился напортачить, отымев мою лучшую подругу. А уж какие проблемы он создал после нее – вообще словами не описать.

– Леди Джулия?

– Блокнот, – произнесла с улыбкой.

– Не тратьте понапрасну время, оставьте себе.

– Я настаиваю!

Как-то странно усмехнувшись, его сиятельство забрал блокнот и… растворил в воздухе! А после, не дожидаясь моего согласия, подхватил под талию и усадил на ворна. Я не собиралась противиться компании, но думала мы поедем на разных животных, однако спина ворна с легкостью вместила двоих.

Ехать вместе оказалось неожиданно удобно, а функция подогрева и комфортабельной подушки в виде спины сэра Кристиана стала отличным бонусом. К тому же я могла, не испытывая угрызений совести, прижиматься к ней щекой, обнимать самого графа и вдыхать запах его одеколона: едва уловимый, с легкой нотой дыма. Единственное неудобство – мои чувства. Я прикипала. Крепко сжимала в объятиях графа и мечтала остановить мгновение. Чтобы не было ни Бариновых, ни моего попаданства, ни артефакта правды, ни груза прошлого, ничего. Только мы вдвоем, как есть. Без упреков и прошлых обид. Наши ладони вместе, их прошивают удары сердца его сиятельства. Пусть бы так было всегда, когда по-человечески хорошо. Так хорошо, что готова сойти с ума от счастья, и не нужно слов. Не нужно ничего. Только мурашки, слабость в ногах, головокружение и горячие пальцы на моих дрожащих ладонях.

– Леди Джулия, вы сейчас сильно рискуете сменой маршрута. У меня неподалеку есть особняк с крепкой двуспальной кроватью, – хрипло произнес Кристиан.

– Бесстыдник! – пробубнила, прижимаясь щекой к графской спине, а про себя подумала, что только обещать горазд, и вряд ли я когда эту кровать увижу!

Мое первое свидание осталось в далеком прошлом: восьмой класс, горящие щеки, Глеб Румянцев, приславший на День Святого Валентина записку с приглашением в кафе-мороженное. Помню, как заходилось сердце, летали бабочки в животе, все платья казались страшными, волосы – торчащими, а время до свидания – издевательски долгим. Я так волновалась, что даже живот болел. Сейчас, с Кристианом, я переживала что-то подобное, но в разы сильней. У меня горела кровь, а сердце билось так остро и сильно, что оглушало. Я захмелела от счастья и сделала вид, будто не заметила, что мы наматываем уже третий круг по парку, а мой дом – прямо за поворотом. Кто-то явно тянул время, которого, к слову, у меня совсем нет.

Кэролайн наверняка уже отправила письмо в канцелярию графа Айрона. А мне еще нужно закончить сборы, дать друзьям советы по подготовке к балу Кристиана и поработать над презентацией проекта больницы. Аукцион украшений, опять же, сам себя не устроит. Здесь или в Айроне? Лучше здесь, мое имя поднимет цену на побрякушки. Кто-то потешится, а я на эти деньги спасу чужие жизни.

– Кристиан, это очень мило, что вы с Корнелом решили меня проводить, но мне бы не хотелось отрывать вас от дел.

– Вы куда-то торопитесь? – пальцы графа сжали мою ладонь.

– Вообще-то, да.

Ворн нервно стриганул ушами и без приказа свернул в сторону моего дома. С графом у них какая-то особая связь. Никаких команд его сиятельство не давал, но ворн четко следовал желаниям наездника. Свернуть в сторону моего особняка – явно не личная инициатива Корнела.

– Вы так сердито на меня молчите, что, кажется, будто чего-то ждете.

– Вы достаточно четко дали понять, что мое общество вам наскучило, а я не имею привычки навязываться. У нас будет достаточно времени, чтобы привыкнуть друг к другу, незачем начинать прямо сейчас.

Ничего не понятно, но ладно.

Мы неспешно заехали с жилой стороны особняка, минуя любопытных посетителей кофейни, и сэр Кристиан помог мне спешиться. Сухо, учтиво, даже не обнял, бесстыжий! На мой возмущенный взгляд – не среагировал. И был уже готов раскланяться и уехать, но положение спас Сэдрик.

– Леди Ортингтон! – проорал он, потрясая над головой свежим номером газеты. – Скандал, очередной скандал! Все тайны о том, кто же выкупил утренний тираж газеты, и кому же отдаст свое сердце леди Джулия?

– Вот уж интересно, кто же выкупил весь тираж? – спросила с иронией, поглядывая на сэра Кристиана.

Но тот, закинув руки за спину, разглядывал волны вдалеке. Это и мое любимое занятие, когда я чем-то расстроена или подавлена.

Сэдрик пощелкал пальцами, намекая на монетку. Выудила из кошелька золотой и кинула парнишке.

– Без сдачи.

Сунув мне газету и поклонившись графу, мальчишка убежал и уже издалека донеслось:

– Скандал! Очередной сканда-ал!

Разворачивая газету, я ожидала там увидеть обличающие сведения о том, как граф Ортингтон в ярости скупает утренний тираж, лишь бы мое имя не стояло в одной газетной заметке с его, но чем дальше читала, тем выше взмывали мои брови.

– Что там? – не выдержал его сиятельство.

– Тираж выкупили не вы! – заявила обличительно.

– Разумеется, не я. Если мне захочется увидеть твое лицо – я просто приеду. Я не мальчик, Джулия, чтобы тайно воздыхать.

Снова перешли на «ты». Предельно откровенно и так остро, что у меня сжалось сердце.

– Не пойму, это комплимент или оскорбление?

– Это факт, – меня скупо погладили по щеке и забрали газету. Пробежавшись по заметке, граф стиснул зубы. Еще бы, старая стерлядь или ее предприимчивый сынок решили выставить Кристиана в дурном свете. Но, видимо, мало заплатили, потому что информация о том, что они выкупили тираж и велели отправить его в графскую резиденцию, выплыла наружу. – Теперь у меня на одну причину больше посетить сэра Иола.

– Леди Джулия, вам пришел букет от сэра Иола! – из дверей на крыльцо выплыл, собственно, букет, из-за которого совсем не было видно Кэролайн. Эрик пытался перехватить корзину с розами, подступая то с одной стороны, то с другой, но ему такую ношу не доверили. Сотни две цветов, не меньше. И на Тэйле с четным количеством цветков никакие суеверия не связаны.

– Леди Джулия, среди ваших бывших женихов не было гробовщика? – сквозь зубы процедил граф.

– Нет, но, кажется, был владелец крематория. Могу устроить симпатичную урну с хорошей скидкой. Хотите?

– Это вы леди Иол предложите.

Наверное, лучше не говорить, что в Айрон мы с Эдгаром отправимся вместе? Так ведь об Айроне сэр Кристиан тоже не знает.

– Ваши вещи уже собрали, – заявила Кэролайн, устраивая корзину на мраморной лавочке.

Теперь знает.

Я закрыла рот ладонью и тихонько взвыла.

– Во сколько вы планируете выезжать, чтобы… ой.

Распрямившись, Кэролайн заметила графа. Улыбнулась, поздоровалась, но стремительно темнеющий взгляд его сиятельства к мирным разговорам не располагал. Подруга медленно попятилась к дверям. Эрик, промычав что-то невразумительное, последовал ее примеру. Скрывшись в доме, они даже подслушивать не стали – звуки шагов удалялись, а потом что-то упало, кажется, разбилось, кто-то ойкнул и… дом ожил.

– Выезжать? – сэр Кристиан изогнул бровь.

Вот разве можно угрожать взмахом брови? Можно. Мне только что пригрозили, да так, что захотелось прикрыть мягкое место, предвкушающее проблемы.

– Сэр Кристиан, а чего вы хотели? После тех слов, что вы вчера наговорили…

– Моя просьба уйти была продиктована исключительно твоей безопасностью! Когда боевой маг теряет контроль – это зрелище не для слабонервных.

– А я похожа на такую?

Вспомнила, как вчера бежала от страха через полгорода босиком и отмахнулась:

– Риторический вопрос. Спасибо за заботу.

– А я не просто боевой маг, Джулия, – неожиданно произнес граф. – Орден, даровавший мне силу, черпает ее от Сарсонских богов. Ты можешь погибнуть, просто находясь рядом. Я не понимал, почему твоя ложь привела меня в такую ярость, почти до оборота. Но са’аркх все объясняет…

– Я ничего не понимаю.

Граф коснулся ладонью моего плеча, на котором уже погас горевший там символ.

– Жар, головокружение, боль – проявляются в первые несколько часов. Прошло только полтора. Дальше – больше. Если появятся какие-то симптомы – сразу свяжись со мной через блокнот.

– Сэр Кристиан, я вернула вам артефакт и… Подождите. Вы из-за этого возили меня кругами?! Из-за побочных эффектов вашей магии?

– Я бы не стал относиться к этому столь легкомысленно.

А я-то думала ему моя компания приятна! Вот что за человек? Сплошное разочарование.

– Разумеется, ни о каких поездках не может быть и речи.

Я усмехнулась и погрозила его сиятельству пальцем.

– Мои таланты не нужны в Ортингтоне, поэтому я найду им применение в другом месте. И с вами это обсуждать не стану. Я свободная женщина и принимаю решения, какие посчитаю нужными.

– Леди Джулия, вы испытываете мое терпение! Переступить через себя и смириться с вашей ложью было непросто. Делать вид, словно вы не врали мне дни напролет – еще сложней. Я едва сдерживаю желание запереть вас в подвале и посещать исключительно для выполнения брачных обязанностей и порки в назидание!

От подобной наглости я даже рот открыла. Хотела что-нибудь сказать, но что тут скажешь?

Правильно. Я сделала единственно верное: молча вошла в дом, громко хлопнула дверью и уже из-за нее ответила:

– Я снимаю с вас необходимость переступать через себя, сэр Кристиан! Не стоит! И свои садо-мазохистские наклонности практикуйте с кем-нибудь другим! Я могу помогать людям, я хочу помогать людям, и я буду это делать. Все, что вам остается – смириться, принять и жить дальше!

Ну вот. Я все сказала. А теперь можно и поужинать.

– Кэри, заберите с улицы розы! – крикнула, прислушиваясь к звукам за дверью. Неужели так просто уехал? – Они же не виноваты, что их отправитель хуже барана, – добавила еле слышно и с чувством выполненного долга развернулась, чтобы удариться в каменную грудь его сиятельства.

– Что за…

– Так что вы там сказали о моих наклонностях?

Медленно провела взглядом по вышивке на отворотах камзола, платку, сильной шее, резкому подбородку с легкой небритостью. А этот запах, сводящий с ума, врезался в сознание, помрачая его…

– Вы о частной собственности слышали?! – мотнула головой.

– Ни разу.

– Оно и заметно, – я попыталась обойти графа, но меня перехватили за талию и прижали к стене.

– Я не шутил, когда говорил, что ты моя. И наши с тобой желания не имеют никакого значения. Таков закон са’аркх, и ты сама на это пошла.

– Понятия не имею, о чем вы. Прошу прощения, но я рискую опоздать. Ночью дороги, знаете ли, небезопасны…

– Маги сарсонского ордена, знаешь ли, тоже.

– Сэр Кристиан! Простите за мещанский язык, но вы взрываете мой мозг! То вы холодны и намекаете на невозможность наших с вами выдуманных, замечу, отношений, то проявляете ко мне недвусмысленный интерес, словно наши отношения – настоящие!

– А какой реакции ты ждала после всего что сделала? – по моей щеке скользнуло горячее дыхание.

– Нормальной! Сначала злость, потом – прощение.

Граф жестко усмехнулся.

– Будем считать, что ты прощена.

Хлеще пощечины. Я захлебнулась от возмущения. Прямо к жизни меня вернул, прощена, видите ли!

– Не могу сказать о вас того же! Вы переходите все границы, сэр Кристиан, – уперлась ладонями в его грудь, но проще сдвинуть скалу с места.

– О каких границах может идти речь, когда ты смешала нашу кровь?

– Вы умирали. Я бы сделала это для любого.

– Даже так? – у него заходили желваки.

– Мы ходим по кругу! Вы важны для меня, но больница мне важна тоже! И выбирать – несправедливо!

Что я только что сказала? С больницей-то все ясно, но до этого… И после этого тоже не лучше. Маша, Маша! Егор и его мать слов на ветер не бросают. Из-за моих чувств Кристиан и мои близкие могут пострадать. Если я хочу их защитить, мне нужно оттолкнуть графа. Ради его же блага. И сделать это правдоподобно.

– Хорошо, – отрезал граф, и лицо его сделалось безучастным, но притаившаяся в уголках губ улыбка портила суровость образа.

Сняв с руки артефакт, он небрежно швырнул его на столик у стены и вернулся ко мне.

– Итак, леди Джулия. Поговорим начистоту. Я помогу вам расставить приоритеты.

Шаг ближе, а за моей спиной – стена. По волосам прошлось горячее дыхание сэра Ортингтона, а грудь коснулась его груди.

– Теперь скажи, что не ждешь моих прикосновений, – ладонь мягко коснулась моей щеки. Почти невесомо, но чувственные мурашки брызнули в разные стороны сотнями острейших иголочек. Спрятала руки за спину, чтобы не отозваться на ласку.

– Нет. Не жду.

Жесткая усмешка в ответ, а я краем глаза вижу, как заливается красным артефакт.

– Скажи, что не жаждешь почувствовать мое дыхание на своих губах, – прошептал он, вжимая меня в стену, отбирая остатки самообладания.

– Н-нет, – ответила хрипло, закрыв глаза.

Даже сквозь сомкнутые веки тусклое красное сияние артефакта кажется ярким красным сигналом светофора.

Нельзя же чувствовать человека так остро, так сильно, так ярко! Сердце грохотало в горле, и сэр Кристиан это слышал. Он вбирал каждый мой удар своей грудью, прижимающей меня к стене.

– Скажи, что не хочешь моих поцелуев, – прошептали губы Кристиана, касаясь моих. – Что не хочешь меня в своей жизни. Что есть что-то важнее уз, связавших нас…

Это был полный и безоговорочный провал. Мне кажется, даже под литрами ромашкового чая артефакт распознал бы мою неумелую ложь. Да для этого и артефакт не нужен.

Может, все же признаться? Может, рискнуть и попытаться вместе с Кристианом найти управу на Егора с его бандой? Ведь если я расскажу обо всем графу здесь, в своем доме – никто не узнает. Я уверена в каждом моем работнике. Да, они горазды подслушивать, но я готова дать руку на отсечение (ту самую, которой оперирую), что ни один из них не выдаст мои тайны даже за большие деньги.

– Сэр Кристиан. Я должна сказать вам кое-что, – произнесла, не открывая глаз и замолчала. Так просто слов не подобрать, а подобрать их нужно быстро, иначе пара мгновений и поцелуй. А после него будет сложно убедить графа держаться от меня подальше или выслушать правду. Не до правды будет…

Тактичное покашливание Кэролайн спасло положение.

– Леди. Я прошу прощения, но там сэр Иол, и он очень… странно себя ведет. Он взволнован!

Вот уж ничего странного. Сэр Иол всегда взволнован. А у меня сейчас щеки огнем пылают и руки дрожат.

– Снимаю предложение насчет урны, – прошептал Кристиан, коснувшись губами моих губ. По телу прокатился огненный ком и чтобы не упасть, я вцепилась в отвороты графского камзола. – От него и праха не останется!

– Кристиан. Мы помолвлены! – прошептала первое, что пришло в голову.

Но граф даже не услышал. Или вид сделал, что не слышит, продолжая бессовестно гладить меня ладонями… везде! «Везде» было довольно и мурлыкало от прикосновений, но… но!

– И я выйду за него замуж! – заверила, когда губы Кристиана коснулись моей шеи.

– Очень в этом сомневаюсь.

– И в Айрон мы едем вместе! – последний аргумент, в то время как мои пальцы зарываются в волосы на затылке его сиятельства.

Кажется, попала в точку. Кристиан медленно оторвался от своего занятия (к огромному прискорбию моей шеи и мочки уха, да и всего остального!) и выпрямился. Под темным взглядом мне захотелось мимикрировать под цвет обоев. Светло-лиловых, в цветочки сирени. Они отлично смотрелись бы в области моего носа и щек.

– Что?

– Как вы верно сказали – не всегда все происходит так, как нам хочется. Мы не обязаны подчиняться сарачего-то там, если не хотим. Я не хочу, вы не хотите – не стоит друг друга принуждать.

Хотя, справедливости ради, можно принудить парочку раз. Если бы не Бариновы, парочкой раз сэр Кристиан бы не отделался.

– Что ты пытаешься сказать, я не понимаю?

Как отодрать пластырь! Быстро. Решительно. Жестко! Слишком уж часто мне приходится отдирать пластыри в последнее время.

– Я хотела быть вежливой, но вы не понимаете намеков. Сэр Кристиан, вы пылкий любовник, и это слишком волнительно, чтобы сопротивляться. Но прошу, оставьте меня в покое! Ваше внимание меня тяготит!

– Тяготит? – оторопело переспросил граф, подняв бровь.

– Тяготит! Понятное слово, обозначающее, что…

– Что вы наигрались и теперь я – всего лишь имя на двухсотой строчке вашего блокнота.

Откуда знает про блокнот?

Кристиан выпрямился и, одернув изрядно помятый моими стараниями камзол, жестко отчеканил:

– Думаете, мне доставляет удовольствие бегать за вами в ожидании отдачи? Са’аркх практикуют самые сильные маги. Не заверши я ритуал – вы бы погибли на исходе лунного цикла!

– Полно вам преувеличивать, еще никто не умер от донорства кро… ви.

Последнее слово прошептала под пугающим взглядом его сиятельства и умолкла. Ладно, ладно. Это магия, и я действительно не учла, что кровь фигурирует в большинстве ритуалов, что у темных, что у светлых, что у разноцветных магов.

– На простых смертных са’аркх может вести себя непредсказуемо. Сейчас вы чувствуете себя здоровой, а через мгновенье можете сгореть, если вовремя не погасить откаты. Но воля ваша, – граф накрыл мое плечо ладонью и прошептал заклинание. Боль возникла внезапно и также быстро растаяла. – Я отсрочил неизбежное, но этого недостаточно. Через неделю прибежите как миленькая и будете умолять о моем внимании. Но не уверен, что найду достаточно времени для гашения последствий ритуала.

– Да как вы смеете? – вспыхнула, растирая саднящую кожу на плече. Прибегу как миленькая?!

– Всего хорошего, леди Джулия!

Коротко кивнув Кэролайн, которая стояла тише мышки, вжавшись в стену, Кристиан пошел…

Ой.

Кажется, к сэру Иолу он пошел, у которого поводов для волнения сейчас явно прибавится.

К Эдгару я особо не торопилась. Успела привести себя в порядок, сменить платье, умыться и даже выпить кофе за деловой беседой с Кэролайн и Самюэлем.

Наконец, озверевший от моего пренебрежения Баринов ворвался в мою спальню, распихав слуг. Самюэль вскочил, и, повинуясь военным рефлексам, прикрыл нас с Кэри широкой грудью.

– Отставить, – вырвалось помимо воли. Дворецкий разжал кулаки и выпрямился.

– Сэр Иол, леди Джулия еще не готова вас принять.

– Серьезно? – это было мне, сквозь жесткую усмешку.

– Быть может, налить вам чашечку кофе? – дружелюбно предложила Кэролайн.

На голову…

– Оно скоро польется из моих ушей! Думаю, семь чашек в ожидании вашего бесценного внимания – достаточно, – прорычал Баринов, и я кивнула в сторону выхода. Оставаться с Егором в моей комнате – плохая затея. С него станется озвереть в конец и по старой памяти потащить меня на кровать. Честно говоря, я уже не знала, что от него ожидать и предпочитала вести беседы на нейтральной территории: в большой гостиной первого этажа, где всегда завтракаю.

Самюэль вытянулся по струнке возле дверей, превратившись в статую, а Кэролайн услужливо накрыла на стол. Чисто из вежливости.

– Можете говорить свободно, у меня нет секретов от своих людей.

– Ни одного? – Эдгар многозначительно поднял бровь и покосился на дворецкого.

– Самюэль. Кэри. Пожалуйста, оставьте нас ненадолго.

Мало ли, какие еще скелеты всплывут в ходе новой беседы с моим бывшим извергом.

– Я на расстоянии полутора секунд. Эрик – трех секунд, – тактично напомнил дворецкий, бесшумно закрывая за собой двери.

Егор шумно сглотнул, принимая угрозу.

– Что ты здесь делаешь? Мы договаривались ехать порознь! – прошипела, когда мы остались наедине. – И я не шутила. С некоторых пор мне претит твое общество.

– А я помню, мы договаривались, что ты держишь язык за зубами, а трусы – на месте.

– Баринов, ты за словами следи, если зубы дороги!

– Позовешь защитничков? – прошипел он, брызгая слюной.

– Я, знаешь ли, научилась парочке приемов от местных.

У Егора дернулась верхняя губа. Он отодвинул стул и оседлал его задом наперед.

– Маша, если ты не остановишься, моя мать примет меры. Они с Кириллом настроены куда более решительно, и не станут терпеть твои выходки! Ты пойми – я единственный, кто на твоей стороне. Что бы ты ни думала, я люблю тебя.

– Сейчас расплачусь, – скрестила руки на груди.

– Можешь считать меня бараном – как угодно, но ты жива только благодаря мне.

Откуда он узнал про барана?!

– И на тот случай, если тебе очень захочется поболтать, ну, знаешь, обсудить с графом или кем-то еще, как можно нас убрать, знай. Если со мной, матерью или Кириллом что-то случится, наши люди активируют протокол «последний фейерверк». Объяснить, что это значит?

Я смотрела на Егора как на полоумного террориста.

– Бабах, бабах, бабах, – с лихорадочной улыбкой и жестикулируя, произнес он. – В столице и всех городах социального значения распустятся бутоны с тротиловым ароматом. По всему Китриджу. От Айрона до Ортингтона.

– Вы сумасшедшие!

– Мама велела передать, что это последнее предупреждение. Весь город видел, как ты зажималась с графом, а мы договаривались о другом.

– Я сделала и делаю все необходимое, – голос дрогнул.

– Да если бы я не появился, он бы отымел тебя прямо в прихожей!

– Думай, что говоришь! – я вскочила и поджала губы, чтобы не наговорить лишнего. Но видит бог, еще слово – и не сдержусь. Несмотря на все угрозы, несмотря ни на что – не сдержусь ведь!

– Ты лишь подогреваешь его интерес! – разозлился Егор. – Млеешь в его руках, как дешевая потаскуха.

Ну, все.

Я ударила ладонями по столу и прорычала:

– Я люблю его! Понятно? Люблю! И если собрать все твои поцелуи, все ночи, что мы провели с тобой вместе, они не заменят и взгляда сэра Кристиана! Я променяю все годы, проведенные с тобой на одно его прикосновение! Ни разу в твоих объятиях я не чувствовала того притяжения, той страсти, той искры, что есть у нас с Кристианом. Ни разу не чувствовала себя в безопасности с тобой. Тебя это бесит? Злит? – кричала я, наслаждаясь яростью и бессилием в глазах Егора. Пусть почувствует себя таким же беспомощным, какой чувствовала себя я, когда он имел мою лучшую подругу. – Ты сам все разрушил. И я научилась жить дальше – без тебя. И это хорошая, счастливая жизнь. Потому перестань унижаться – это омерзительно! И не тешь иллюзий, что все будет как раньше. Не будет. Вы шантажируете меня, а я выполняю ваши требования, причиняя боль тому, кого люблю. Но поверь, когда вы получите желаемое – наши пути разойдутся. Я сделаю все, чтобы никогда тебя не знать и не видеть! Никогда!

Под конец я откровенно кричала и задыхалась от эмоций, а когда закончила – моя грудь тяжело вздымалась. Егор сидел красный от злости и раздувал ноздри. Тишина звенела между нами, а воздух разве что не искрил. Бывший долго переваривал услышанное, но получил несварение.

– Я тебя предупредил. – прорычал он. – Мне известно все, что ты говоришь и делаешь. Один прокол, Маша, один единственный, и я лично, с огромным удовольствием уничтожу всех, кто тебе дорог, начав с графа Ортингтона.

– У тебя для этого яйца маловаты!

Пощечина стала неожиданностью. В глазах сверкнули искры, в ушах зазвенело, а через мгновенье Егор лежал на полу, прижатый коленом Самюэля и наслаждался запахом сапог Эрика. Кэри и Том едва сдерживали огра от возмездия: тот бился в их руках, кидаясь на сэра Иола.

Егор никогда прежде не поднимал на меня руку. Я зажимала саднящую щеку и не понимала, что происходит. Мне помогли сесть, а сэра Иола – вытолкали взашей. Вскоре мою руку сменила холодная заживляющая пластина, а в нос ударил аромат мятного чая.

Звон прошел, но сменился отчаянием и тишиной. Не стоило срываться и подначивать его, но я больше не могла сдерживать эмоции. Вот и сейчас крупные капли стекали по щекам и падали в кружку. Кэри по-матерински гладила меня и подбадривала, а я чувствовала себя последней дурой, попавшей в передрягу, из которой нет выхода.

– Все очень плохо? – осторожно спросила подруга.

– Все еще хуже! – всхлипнула в ответ. – Вы ведь много услышали?

– Это ваш бывший жених? Тот самый, что с Земли?

Кивнула и вытерла щеки салфеткой.

– Плохой он человек. Очень плохой, леди Джулия.

– И я у него на крючке. Если откажусь выполнять его требования – вы все пострадаете.

Кэролайн улыбнулась и подбодрила:

– Разве вы не видели, какие у нас защитники? Эрик, Самюэль, – последнее имя она произнесла с гордостью и любовью.

– Выходи за него, Кэри. Не повторяй моих ошибок. Выходи за него замуж и уезжайте подальше отсюда. На мои деньги откройте кофейни или ресторан. Вам хватит на счастливую жизнь. Заберите Эрика, Мэри, Сэдрика, тогда, быть может, у меня будет шанс…

– Умереть в одиночестве? – усмехнулась подруга. – Леди Джулия. Мы взрослые люди и можем о себе позаботиться. Не позволяйте никому заставлять вас поступать против воли своего сердца.

– Не позволю, Кэри. Не позволю!

Слова подруги отрезвили.

Остаток дня я потратила на сборы и приготовления. Кэролайн уговорила меня вернуться через неделю, чтобы помочь с приемом в честь назначения графа Ортингтона. Несправедливо бросать ее с первым же важным заказом один на один, поэтому я пообещала вернуться.

Пока собирала вещи – обнаружила волшебный блокнот сэра Кристиана. Тот самый, который уже отдала ему. Попросила Тома сбегать к графу и вернуть, если не примет – всучить, если снова не примет, то просто оставить его на проходной за ненадобностью. После всех гадостей, что наговорил мне Кристиан, я изволю обижаться.

Егор явился ближе к одиннадцати, когда я пила чай перед выездом. В дом его не пустили, заставили ждать на улице. Бывший в этот раз подготовился и прибыл в сопровождении семи наемников. Дорога до Айрона не близкая – ехать почти день, а в пути всякое может случиться. Хоть в чем-то я с Егором согласна, а вот в остальном…

К слову, а откуда он узнал об остальном? Кто ему доложил, что я обжимаюсь с Кристианом в прихожей своего же дома?

«Пусть я буду бараном…» – всплыло в памяти. Это я вообще себе под нос говорила. Магия? Заклинание? Нет, граф бы сразу почувствовал.

– Ну, нет, – прошептала, глядя на себя в зеркало.

Почти все мои украшения куплены в лавке сэра Иола!

Я кинулась к шкатулке и достала сапфировый кулон, который был на мне сегодня. С обратной стороны среди сплетения золотых завитков что-то было. Я поднесла украшение к горящей свече и выругалась. Не знаю, как выглядят подслушивающие устройства, но в моем кулоне точно было что-то постороннее! И в серьгах, и в колье, и в бусах! Я осмотрела десятки своих украшений и ужаснулась. Как давно он меня прослушивает? Он же знает обо мне все! Мои страхи, предпочтения и мечты, кто мне дорог, чего я боюсь… Я полностью в его власти!

Не подаваясь панике, перебрала украшения и взяла с собой лишь те, что подарены виконтом Ортингтоном или куплены до знакомства с Эдгаром. Из скомпрометированных взяла только сапфировый кулон на тот случай, если понадобится как-то обхитрить Егора. Да и просто чтобы не догадался, что я все поняла.

Мимо вооруженного сопровождения и Егора с букетом прошла с гордо поднятой головой. Ароматный веник, пусть и красивый, не сотрет с моей души обиды. И никакие слова не способны загладить вину мужчины, поднявшего руку на женщину.

Скрылась в комфортабельной карете и, устроившись на уже расправленной постели, дернула за ниточку. У кучера сработал колокольчик, и лошади неспешно двинулись вперед.

Люблю путешествовать ночью. Сквозь открытые шторы на окнах видны яркие звезды. Не такие как в Москве или даже Челябинске, а настоящие: большие, яркие и ясные, как бриллианты, рассыпанные по черному атласу. Луны не было, но сегодня мне не до пейзажей. Завернувшись в одеяло, я думала, как выйти сухой из воды. Чтобы никому не причинить вред, даже грубияну Кристиану.

Сон не шел. Казалось, все на меня ополчилось: и подушка, и пуховое одеяло, и мягкая постель. Все было неудобно. С закрытой форточкой жарко, с открытым окном – холодно. И я бы потерпела, не начнись жар. Он концентрировался на правом плече, которое граф пометил магическим знаком. Самого знака уже не было, но жар остался. У меня словно закипала кровь, плеская кипятком на щеки и грудь. В голову лезли всякие мысли о больнице и сэре Кристиане. Медицинская кушетка удобное место для разных, скажем так, манипуляций, а его сиятельство в качестве пациента очень даже привлекательное зрелище! Для начала пациента нужно раздеть и осмотреть. Пальпацию, опять-таки, никто не отменял: упругая грудь, особое внимание животу…

Не знаю, куда бы завела меня фантазия, если бы не саквояж. Расшитая цветными нитями и камнями дорожная сумка сияла. Золотистый свет лился изнутри, будто в сумке заперли маленький солнечный лучик. Я выбралась из-под одеяла и осторожно ее открыла.

– Быть того не может!

Сиял блокнот графа Ортингтона! Тот самый, который я ему вернула, несколько раз, между прочим! А сиял из-за входящего сообщения. Листок покрывался символами и, когда сияющее золото рассеивалось, на нем оставались ровные строчки послания:

– Леди Ортингтон, по ночам честные графы желают спать. Умерьте фантазию и отдыхайте!

Нет, я все понимаю, подслушивать разговоры можно с помощью жучка, но как можно подслушать мысли? К тому же, не то, чтобы мои… Это словно наваждение. Сколько бы я ни отмахивалась, в голову упорно лезли картины, в которых мы с сэром Кристианом играем в игры с пометкой восемнадцать плюс. Причем на мне халат медсестры и фонендоскоп, которым, оказывается, можно…

– ЛЕДИ ОРТИНГТОН!!! – немедленно отозвался блокнот.

– Не повышайте на меня шрифт! – ответила спешно, стыдливо отмахиваясь от увиденных картин. – И не фантазируйте лишнего. Я думаю исключительно о больнице и графе Айроне!

– Обнаженном?!

Как буквы могут передавать недовольство?

– Пока вы не спросили, он был одет. А теперь…

– Теперь ложитесь спать и думайте об этом.

Ниже в растаявшем золотом сиянии прорезался магический символ. Кажется, такой же оставался на моем плече после магии графа.

– Сэр Ортингтон, я возвращала вам блокнот, как он оказался в моей сумке?

– Он будет у вас до тех пор, пока я так решил.

Вот как? То есть по-хорошему вы не понимаете? Как еще нужно нагрубить человеку, чтобы он ради своей же безопасности оставил меня в покое? Открыла окно кареты и вышвырнула блокнот в ночь. На душе было скверно, но если Кристиана убьют по моей вине, будет еще сквернее.

Не успела устроиться в постели и накрыться одеялом, как в голову снова полезли навязчивые мысли. Наваждение было настолько реальным, что в шелесте копыт и шуме ветра мне чудилось сбивчивое дыхание Кристиана, которое скользило по моей шее и ниже. Груди болезненно напряглись, внизу живота пылал пожар, а если открою глаза, я была уверена, наткнусь на черные бриллианты глаз его сиятельства. Только в этот раз они будут полыхать огнем от страсти, а не от ярости. Когда моя кожа полыхнула от реальных прикосновений, я вскочила и откинула одеяло.

– Сумасшествие какое-то!

В карете стало жарко, как в русской бане. Заправила за уши мокрые волосы и открыла окно. Саквояж снова сиял, а блокнот графа снова аккуратно лежал поверх моих вещей и сигналил о входящем сообщении. Схватила наглый артефакт и прочитала:

– Вы когда-нибудь научитесь воспринимать мои слова всерьез? Блокнот останется с вами. Я все же боевой маг, советую об этом не забывать.

Забудешь тут, когда напоминают с завидным постоянством!

Со мной, говоришь, останется? Ну, это мы еще посмотрим!

Я хладнокровно вырвала из блокнота все двадцать пять плотных листов, четвертовала их и пустила по ветру. Даже высунулась из кареты убедиться, что желтоватые кусочки разлетелись ночными мотыльками и усыпали дорогу и кучера позади идущей кареты. Кожаную обложку просто выкинула. Не то чтобы я собой гордилась, но вряд ли с таким граф Ортингтон справится.

Улыбнулась и с чувством выполненного долга закрыла окно кареты.

– Я все же боевой маг, – передразнила, забираясь в кровать. – А я – женщина с богатой фантазией.

Сумка снова засияла.

– Да быть того не может!

Оказывается, может! Внутри лежал абсолютно целый заколдованный блокнот.

– Вам полегчало от акта вандализма? Не тратьте время понапрасну. Блокнот не уничтожить. Даже в огне, – написал граф прежде, чем у меня оформилась мысль. И до того, как оформилась вторая, добавил: – и в воде тоже!

А, если…

– Вообще никак!

Ну ладно, ладно. Зачем кипятиться-то?

– Зачем вы это делаете? Я же сказала, что не желаю вас!

– Вы много говорите. Много лжете. И делаете много глупостей. Са’аркх – одна из них. И раз уж я был не в состоянии вам помешать наделать глупостей, как истинный джентльмен – понесу ответственность за последствия.

Как романтично! Всегда мечтала услышать нечто подобное (нет)!

– Символ, что я прислал, поможет справиться с привязкой. Воспользуйтесь им, сделайте нам обоим одолжение.

– Какой еще привязкой?

– Ваши наваждения, леди Джулия.

Так и знала, что это плод больной фантазии! Но моей фантазии!

– И как это остановить?

– Соитием.

И почему на Тэйле все еще не изобрели смайлы? Словами не так-то просто передать, пусть будет, крайнюю степень удивления.

– Есть еще способы? Увы, рядом нет подходящего кандидата. Сэр Иол не считается. И уточните вид соития, это важный момент!

Ответ пришел незамедлительно:

– Еще слово, и я обеспечу вас подходящим кандидатом, который испробует все формы соития для надежности!

И тут вдруг вспомнилось: а ведь сэр Кристиан владеет телепортацией… Нас с пострадавшим при взрыве он перемещал, с блокнотом забавляется, что мешает ему переместиться прямиком в карету и учинить бесчинства? И я не то чтобы совсем уж против, но… «Но» по имени Егор Баринов, его семейка и его прослушка! Кто знает, куда еще он напихал жучков.

– Сэр Кристиан, а вы способны почувствовать «лишние» заклинания? Следящие, например, или что-то в этом роде?

Граф не ответил. Ни сразу, ни через минуту, ни через две.

Что ж. Захлопнула блокнот, распахнула одеяло и только когда уже летела в мягкие объятия подушки, заметила неладное. Неладное выглядело точь-в-точь как сэр Ортингтон и, перехватив меня на подлете, повалило на лопатки.

– Снова вы сверху! – возмутилась, глядя в черные бриллианты графских глаз. Именно такими я их и представляла в своих фантазиях.

– Постель – единственное место, где дама может мной руководить, – охотно согласился его сиятельство, и в тот же миг я оказалась сверху.

Не могу сказать, что имела в виду это, но поза мне определенно нравилась. К тому же, фантазии безобидны. Не думаю, что граф в действительности может копаться в моей голове. На таком расстоянии? Нет, сомневаюсь.

Все это я думала, поглаживая свое наваждение по груди. Горячей, твердой, которая вздымалась в такт сильному дыханию.

– В прошлый раз на тебе не было рубашки! – произнесла, медленно потягивая за вязки на его груди.

– В прошлый раз я не делал так.

Когда горячие ладони графа медленно скользнули под мою ночную сорочку и сжали мои бедра, я вскрикнула:

– Ты настоящий! – но графа мой возглас не напугал. Его наглые ручонки продолжили исследовать мои окружности. – Что ты здесь делаешь?!

И ведь по-хорошему надо возмутиться. Этикет Тэйлы не дозволяет незамужней женщине зажиматься с мужчиной наедине до объявления помолвки, но…

Как только в моей жизни появился сэр Кристиан, в ней стало слишком много «но»!

– Ты задала мне вопрос, – напомнил его сиятельство, поглаживая пальцами мой животик. Легкая ткань сорочки лежала вокруг моих бедер как флаг поверженной армии. – И чтобы ответить на него, я должен находиться рядом.

Когда ладони графа легла на мою грудь и медленно погладили набухшие соски, пришлось закусить губу, чтобы не застонать. Какие вопросы? У меня, как у матросов, сейчас вообще никаких вопросов.

– Это обязательно? – спросила хрипло, ухватившись за ладони графа, чтобы… что? Просить остановиться или не останавливаться? Ну, кто узнает о моей маленькой слабости? Мы же взрослые люди и рядом никого. А кулон с прослушкой я положила в коробку, а ту – в другую коробку, ее в шкатулку и обернула несколькими тряпками. Если сэр Иол услышит что-то кроме треска и шума ткани – я сильно удивлюсь.

– Нет, но так гораздо приятней.

– М-гм, – простонала, закрыв от удовольствия глаза.

– Я определенно здесь, – прошептал граф, прикусив мочку моего уха. – И на тебе определенно нет ни следящих, ни губительных, ни передающих заклинаний. А теперь, Джулия, ты расскажешь, почему они могли на тебе быть.

Затуманенный разум не смог бы выдумать ложь. К счастью и не понадобилось. Кучер натянул вожжи, и лошади замедлили ход. Остановка посреди ночи? В поле?

– Именем графа Ортингтона, приказываю остановиться! – громыхнуло за окном и лошади встали.

Перевела недовольный взгляд на графа.

– Блок-посты. После недавнего взрыва я усилил меры охраны. Сейчас разберусь.

Но я накрыла грудь Кристиана ладонью и вдавила в кровать. Он послушно откинулся на подушки и улыбнулся.

– Хороший мальчик, – похлопала его по щеке и, поправив ночную сорочку, подошла к двери, чтобы откинуть шторку с окошка и осмотреться.

Сэр Иол беседовал с постовыми. Заметив меня в окне, он крикнул:

– Дорогая, не переживай, мы здесь ненадолго.

Прямо слышала, как при слове «дорогая» у кое-кого скрипнули зубы. Да чего уж там, у меня они тоже скрежетнули. Егор всегда звал меня дорогой. Не милой, не родной, не хорошей. Я не была зайкой, рыбкой, мышкой, киской. Только каким-то дорогим активом.

– Эдгар, пусть осмотрят мои вещи – я не возражаю.

– Не понадобится. Это мои люди, отдыхай.

Егор беседовал с постовыми как с подчиненными. Те, свесив носы, разве что носком землю не колупали, явно оправдывались. Значит, даже постовые замешаны в сговоре!

– Что значит его люди? – переспросил граф, поднимаясь. От него Егорова фраза тоже не ускользнула.

Думай, Маша! И думай быстро! Если граф выйдет на разборки, Егор может не выкрутиться и все закончится плохо. В первую очередь для самого графа. Навскидку пятеро постовых, Эдгар и его вооруженная до зубов охрана. Не знаю насколько силен Кристиан, но если честно – мне не хочется проверять.

– Знакомые, наверное. Сэр Иол любит покрасоваться.

Но его сиятельство мой ответ не устроил. Он поднялся и выпрямился, насколько позволяла высота потолка, поправил ворот рубашки и явно намеревался явиться народу босиком, в кальсонах и полу расстегнутой рубашке. Именно графские кальсоны подсказали мне решение. Точнее, то, что было под ними и требовало женской ласки.

– Прошу прощения, леди Джулия, но я…

Схватила Кристиана за рубашку и заткнула ему рот самым лучшим и надежным способом – поцелуем. Сначала его сиятельство хотел отстраниться – все же дела государственной важности: коррупция, контрабанда, может организованная преступность, но я усилила напор и, прильнув к графу всем телом, потащила в сторону кровати. С самых древних времен шпионки усыпляли мужскую бдительность лаской. Чем я хуже?

Когда под нами продавилась перина, организованная преступность отошла на второй план, а вот напористость его сиятельства вышла на первый. Его ладони жадно сжали мои ягодицы, пока губы изучали шею, ключицы и ямочку за ухом. Я разве что не мурчала от удовольствия, впиваясь пальцами в твердую спину графа, но при этом не теряла ясности ума. Пусть это будет тактическим отступлением.

Когда граф легонько подул на обожженную поцелуем кожу и впился губами в мои губы, я расплавилась в его руках как сыр в огне. Что я там говорила про ясность ума? Отшибло напрочь. А уж когда достоинство его сиятельства пришло в полную боевую готовность и выдвинулось на штурм крепости моей давно потерянной невинности, я была в шаге от поражения. Ну, кто узнает? Всего один разочек и…

И пути обратно не будет.

– Ваше сиятельство! – вскрикнула неожиданно, отталкивая Кристиана от себя. Подействовало слабо. Такого попробуй оттолкни. Граф легонько закусил мою нижнюю губу, все выше задирая подол моей сорочки. – Я должна вам кое в чем признаться. Я не девица! – выпалила, когда мои губы освободили из плена.

– К счастью, я тоже, – усмехнулся он, справившись с задачей. То есть от «пути обратно не будет» нас разделяло два тоненьких кусочка ткани кальсон и панталон. Хотя можно ли считать кружевные панталоны защитой?

– Но ваше сиятельство! – упорствовала, то ли отталкивая Кристиана, то ли поглаживая его грудь.

– Джулия, шлейф из двух сотен женихов – довольно красноречивая характеристика. Я понимаю, что у тебя богатый опыт, но…

– Что?!

Вот тут я не на шутку разозлилась, даже поводов выдумывать не пришлось.

– А ну ка слезьте с меня, ваше сиятельство!

Граф озадаченно поднял бровь.

– Слезайте, слезайте! – поторопила, с чувством ложной скромности прикрывая бедра полупрозрачным шифоном, хотя горящий взгляд Кристиана взывал совсем к другим действиям. Хотелось его подразнить, раззадорить и…

Плечо обожгло огнем и зачесалось.

– Вам не стыдно говорить мне такие вещи? – фыркнула, почесывая кожу в месте, где еще недавно стояла метка.

– Джулия, ты то сама на меня набрасываешься, то отталкиваешь. Мне сложно понять, чего ты хочешь?

Карета дернулась, и я красноречиво упала в объятия его сиятельства.

– Мне не нужен артефакт правды, чтобы понять, как ты реагируешь на мои прикосновения, – улыбнулся он, ласково поглаживая меня по щеке. Что тут скажешь? Я не актриса. Когда по венам течет пламя, сердце грохает с невероятной скоростью, а голова кружится и невозможно надышаться присутствием графа – это не скроешь. Но я должна. Я обязана, чтобы уберечь его.

– Реагирую, да, – накрыла ладонь Кристиана и сплела наши пальцы. – Но я не была с каждым женихом. Я большую часть из них знаю по несколько дней. Мне обидно, что ты такого обо мне мнения.

Чтобы потянуть время и отъехать подальше от поста, пришлось удариться в нудные рассуждения и переливания воды из пустого в порожнее. Краем глаза заметила, как за окном проплыли огни поста и медленно скрылись из вида.

– Да будет тебе известно, в моей жизни был только один мужчина – мой жених. Самый первый который, – поправилась, когда в глазах графа сверкнули смешинки.

Он поцеловал центр моей ладони и прошептал:

– Неважно, кто был у тебя первым. Важно, кто будет единственным.

Да разрази меня гром, серьезно?! И как нормальная женщина может противиться такому магнетизму? Как я могу отказаться от такого мужчины? Только я хотела послать все к черту и наброситься на этот ходячий источник тестостерона, как карету наполнило красное сияние – оно струилось из родового кольца его сиятельства.

– Не обращай внимания, – отмахнулся граф на мой немой вопрос, и сияние растворилось.

– Да. Кто будет единственным – действительно важно. И к этому выбору я подойду со всей ответственностью!

Сияние появилось вновь. На этот раз в сопровождении звука, похожего на дребезжание колокольчика.

– Очень вовремя, – выругался Кристиан. – К сожалению, мне нужно вернуться во дворец, но я помогу тебе облегчить выбор.

Я думала, таких поцелуев не существует, когда тебя касаются не губы, а душа; когда пальцы скользят по подбородку, а кажется, что играют на струнах сердца; когда хочешь остановить мгновенье, чтобы навсегда остаться в этом моменте бесконечного сумасшедшего счастья.

Вскоре Кристиан исчез, просто растворился в воздухе, оставив в напоминание о себе легкий аромат костра и хвои, в который хотелось укутаться как в одеяло. Собственно, это я и сделала – укуталась в одеяло, которое пахло Им, и сладко уснула.

Эта ночь стала самой жаркой за всю мою жизнь. По венам текла лава, грудь болела, внизу живота болезненно ныло, а плечо, которое пометил сэр Кристиан, невыносимо зудело и чесалось, как после укуса паута. Уснула я только под утро, когда вспомнила о символе, что прислал граф. А вот пробуждение оказалось похлеще ушата ледяной воды.

– Доброе утро! – прозвенел над головой визглявый голос Моры.

Вздрогнула всем телом и, схватившись за сердце, резко села. Наглые глазищи смотрели на меня без капли раскаяния или жалости. Хотела запустить в низ подушкой, но она у меня тут единственная. Да и толку, если за все годы я так ни разу в богиню и не попала?

– Издеваешься? Утро добрым не бывает. Особенно с твоим появлением. И что-то мне подсказывает, я уже вплотную подбираюсь к инфаркту. Ты бы как-то нежнее, Мора!

– Куда уж нежнее, дорогуша! – важно заявила богиня, расхаживая у меня в ногах. От ее тяжелой поступи проседала перина, возвещая неумолимое приближение чего-то явно нехорошего. – Я всегда помогаю своим подопечным. Вот и сейчас с дарами.

Подопечным? А я почему-то чувствую себя сочным бифштексом на фарфоровой тарелочке перед голодным едоком.

Мора остановилась в районе моих подтянутых к груди колен, взмахнула крылом, и в завихрениях воздуха образовался сгусток золотого тумана. Он вертелся и кружится, пока в его очертания я не разобрала песочные часы. Утонченные линии элегантно перекрещивались, напоминая застывшую в красивом изгибе танцующую пару.

– Песочные часы, – повторила вслух, рассматривая небольшой артефакт, щедро сдобренный золотистыми завитушками. И тут меня осенило: – Песочные часы!!!

– Доходит как до пипуни! – проворчала богиня. – Будем думать, что ты это спросонья. Да. Это песочные часы. И ты их для меня достанешь.

Усмехнулась и потянулась. Карету легонько потряхивало, сквозь тонкие занавески лился солнечный свет, а в щелочку между ними проглядывал лесной пейзаж. Значит, мы еще не доехали до столицы и можно немного понежиться.

– Мора, ты же богиня. Если тебе что-то нужно – возьми и сделай это.

– Вот я и делаю! – рявкнула правая голова богини, и артефакт растворился в воздухе. – Тебя привлекаю. Мы, боги, не привыкли руки, то есть, крылья и лапки марать, знаешь ли…

– А-а, – я сощурилась и откинулась на подушку. – Понятно. Ты просто не можешь его забрать, я права?

– Хотя бы и так! – богиня неслышно подкралась к моему лицу и глянула укоризненно всеми четырьмя глазами. – Ты героиня или кто?

– Скорее всего – или кто! Артефакт собирает Клифорд и скоро у него будет все необходимое.

– Будет, будет. И когда пески времени коснутся стекла пространства, зазвучит музыка вечности и польется река изменений, этот божественный артефакт должен находиться в моих лапах!

Глаза богини лихорадочно блестели, когда она рассказывала о всяких стеклах, песках и из чего там еще состоит эта безделушка.

– Я слышала, эти часы открывают портал на Землю. Я могу попасть домой с их помощью.

– Да. Открывают, – загадочно произнесла Мора. – А еще они способны разрушить межмировые тоннели.

Я насторожилась и села.

– Они могут запечатать двери на Землю?

Мора рассмеялась, запрокинув головки кверху, а потом произнесла хриплым голосом:

– Моя дорогая! Они способны не просто запечатать двери на Землю, они способны их разрушить! Навсегда.

Навсегда?! Как-то очень долго… Надежда на возможное возвращение домой, хотя бы ненадолго, на денек-другой, да или на час, грела мою душу все эти годы. Зачем Кристиану эти часы? Чтобы отомстить врагам, оставшимся в нашем мире или чтобы отрезать его от Тэйлы?

– А знаешь, что случится с попаданцами, которые останутся здесь?

Фантазия подкидывала много вариантов и один другого интересней. То есть, кровожадней…

– Вы медленно умрете, – хладнокровно сообщило крылатое чудовище. – Потеряв энергетическую связь с родным миром, вы иссохнете. Буквально. Все до единого.

Хоть бы голос у этой бесстыжей дрогнул. Хоть бы капля сострадания в одном из глаз промелькнула!

Кристиан наверняка знает о судьбе попаданцев. Неужели он готов пойти на этой ради мести?!

– Клифорд не отдаст артефакт. Выкрасть – не получится. А у графа отнять – вообще дурная затея! Мы можем собрать свой?

Мора едко усмехнулась и впилась когтями в хлопковую простынь.

– Не существует иных песков времени, чем те, что дарованы Охисом! И если Гертруда может подарить мне парочку молний для артефакта, то вот Доравел золотом в жизнь не поделится.

– А зачем молнии?

– Для артефакта нужно особое стекло. А такое могут создать лишь божественные силы. Эта вещица – уникальная. Ты даже не представляешь, какая мощь в ней скрывается!

Вот теперь в глазах богини кое-что пробежало. Корысть, кажется…

– Ну, так заставь Клифорда отдать часы.

Мора смолчала. Только расхаживала взад-вперед по простыне в цветочек, явно не желая признавать, что не может этого сделать. Или ей просто доставляло удовольствие трепать мне нервы своими ахматовскими паузами.

– Мои силы возросли, – важно гаркнула она. – Но я по-прежнему могу влиять только на подопечных. А песочные часы можно передать лишь добровольно, иначе они вернутся к владельцу.

Прямо как блокнот сэра Кристиана, который снова рассыпал золотой свет входящего сообщения из моей сумки.

– И в чем твой интерес? Тебе не все равно, сколько землян погибнет?

– Межмировое сообщение крайне важно для энергетической безопасности Тэйлы. Больше, чем ты можешь себе представить.

Я скептически хмыкнула. Мора – сердобольная хранительница равновесия? Куда более вероятно, что я стану делать операцию, не помыв руки, чем эта пернатая озаботится чем-то, кроме себя любимой.

– Ладно, ладно! – Мора подняла крылья и созналась. – Тебе известно, что я стремительно карабкаюсь вверх по карьерной лестнице пантеона. В первую линию богов попадают лишь сильнейшие, и их число не пополнялось вот уже несколько столетий. Чтобы сила божества росла, нужно ее откуда-то получать. Добровольная жертва в разы сильнее. А вы, попаданцы, народ очень отзывчивый. Чтобы стать сильнейшей, мне нужно занять свободную нишу. Покровительствовать попаданцам еще не брался никто из богов. Я стану первой, а ты будешь моим пророком. С твоей помощью я спасу всех попаданцев Тэйлы и получу мощнейший источник поклонения и благоговения. Да и, знаешь ли, открытые порталы тоже неплохо подпитывают, если знать, как правильно использовать энергию.

– Открытые порталы? – сердце забилось быстрее и нить разговора, то и дело ускользающая от меня, вдруг обрела смысл. – Ты знаешь, где в данный момент открыт портал на Землю?

– Знаю. И, быть может, поделюсь с тобой этим знанием, в обмен на твою помощь.

Я закусила губу. Дверь домой! Я прямо сейчас могу попасть домой, увидеть родных, своих коллег, друзей, операционную… В этот момент где-то открыто окошечко в мой родной мир. Всего-то и нужно…

Заставить Кристиана добровольно отдать артефакт, который способен уничтожить всех попаданцев.

Да проще от синегнойной палочки избавиться, чем это!

– Не представляю, как заставить Кристиана отдать мне часы.

– А ты друга своего подбей. У него мать смекалистая.

– Сэра Иола?

– Ага. Уж кто-кто, а он точно изловчится и поможет. Напрямую же заинтересован.

Вот еще не хватало работать на пару с Егором! Оставлю этот вариант на самый-самый-самый безвыходный случай. Я уже сказала про самый-самый? Нет, еще парочка «самый-самых» не повредит.

– Мора. А что, если уничтожить артефакт? Мы все выживем и, так уж и быть, отблагодарим тебя. Хочешь – можем храм построить даже, иконы нарисуем, свечки зажжем. Как ты предпочитаешь получать хвалу?

– Нельзя! – переполошилась богиня и добавила уже спокойней: – ни в коем случае нельзя!

– Ты чего-то недоговариваешь.

Богиня как опытный партизан хранила молчание.

– Мора, если ты хочешь моей помощи – рассказывай! Я должна знать все. Все подводные камни! Почему для тебя так важны эти часы?

Впервые я увидела в птичьих глазах такую душераздирающую человеческую тоску.

– Тебе не понять.

– А ты попробуй…

Богиня заговорила не сразу. Голос ее, тихий, с надрывом, лился медленной рекой, погружая меня в рассказанную историю, словно я сама стала ее частью.

– Я не всегда была такой уродливой. Когда-то давным-давно, столетия назад я была обычной девочкой. Пятой по счету, к тому же хромой. Работать в поле не могла, умом особым не отличалась, красотой – тоже. Одним словом, ни помощи сыскать, ни замуж отдать. Обуза и только. Отец меня откровенно не любил, матушка и подавно. Мои родители были магами Сарсонского ордена и мечтали об особых умениях. Отец нашел рукопись с секретом эликсира, способным наделить того, кто его выпьет особыми магическими силами. Больше всего он мечтал научиться летать… Древние сарсонцы шифровали все манускрипты и, если неверно истолковать написанное, эффект может получиться… необычным, – печально произнесла Мора, проведя крылышком по простыне. Я слушала ее историю с замиранием сердца, понимая, что произошло дальше. – Вот и получился. Отец не рискнул применить эликсир на себе и его подлили ничего не подозревающей мне. Поначалу ничего не происходило, но день за днем я начала меняться, пока не превратилась вот в это. Братья и сестры надо мной смеялись, односельчане считали, что меня сглазили или прокляли, называли неудачницей. Я долго терпела, но в один далеко не прекрасный день мое терпение лопнуло. Взрыв энергии, переродивший меня из чудовища в богиню, открывший доступ к силам иного уровня вошел в историю как «Дивное сияние».

А ведь я читала о нем! Его описывают как непонятный феномен, произошедший много веков назад в деревушке, которая получила название Неудачново и вымерла за неделю после сияния. Причем все семьи погибли при странных обстоятельствах: кто-то с лошади упал, кто-то случайно насадил себя на топор, отравился грибами, провалился в выгребную яму. В общем, на деревню напала волна неудач. Да так крепко напала, что к исходу седьмого дня из живых осталась лишь кошка.

– Ремка, – сказала Мора. – Она одна была добра ко мне. Я нашла ей новых хозяев и отправилась скитаться по миру. Долгое время у меня не было цели – только боль, обида, жажда мести, которую я выплескивала, насылая на людей неудачи и наслаждаясь их страданиями. Увы, эти жалкие энергетические подачки насыщают ненадолго. А часы… – Мора задумалась, печально глядя перед собой в пустоту. – Они способны повернуть время вспять. В масштабе вселенной или в масштабе одного тела.

– Ты можешь снова стать человеком?

– Упаси Охис! – фыркнула богиня. – Я хочу вернуть человеческое обличие. Поверь, даже неказистая, я выглядела куда лучше, чем после отцовских экспериментов.

Я смотрела на богиню, которая вдруг разоткровенничалась со мной как с лучшей подругой и сострадала.

– Ой, вот только не надо. Ну, то есть, спасибо, конечно, за подпитку, но не надо меня жалеть. Откровенно говоря, это твоя жизнь вызывает жалость.

Наверняка в данный момент кран с подпиткой для Моры перекрылся, потому что я скрестила руки на груди и зыркнула на хамку недружественно.

– Ну, так чего? Ты мне часы, я тебе портал домой. Идет?

Стук копыт стал звонче, а колеса задребезжали, въехав на мощеную дорогу. Мы подъезжали к первым крепостным стенам, окружающим столичные угодья с деревнями, заводами и фермами.

– Не уверена, что меня все еще интересует дорога домой, – слукавила я.

– Хорошо. Тогда у тебя в долгу останется богиня, а ты навсегда войдешь в историю как один из ее пророков. Мало?

Сейчас я смотрела на Мору иначе и видела несправедливо обиженную девочку, потому сказала полную глупость, о которой почти сразу пожалела, но слово же не воробей:

– Боги, наверное, все измеряют категориями «мне-тебе». А мы, люди, порой проявляем человечность. Я помогу тебе, потому что меня тронула твоя судьба. Это несправедливо.

Мора смотрела на меня ошарашено. Насколько вообще могут ошарашенно смотреть птицы, вот настолько и смотрела. А потом отрезала по-земному:

– Лады. Скрепим сделку?

– Только не кровью, с меня хватит, – я накрыла плечо ладонью, что не скрылось от цепкого взгляда Моры.

– Снять могу. Надо?

– Нет! – ответила поспешно и нарвалась на ехидный смех.

И почему хотя бы не обдумать предложение?

– Дура девка, такую сделку продула. Ты, это, когда часики достанешь, лапшу с ушей снять не забудь!

С этими словами богиня растворилась, а я знала, что Мора не соврала. О таком нельзя соврать. Когда боль льется изнутри, ею пронизано все: и взгляд, и голос, и каждый вдох. Она дышала болью обиды, которую не отпустила до сих пор. Жалко Мору. По-человечески жалко.

– Леди Джулия!

Накинув на плечи халат, я приоткрыла створку переднего окна.

– Через четверть часа прибудем в Исидок, – сообщил кучер. – Славный городишко. Желаете остановиться позавтракать?

– Почему бы и нет?

Мне хватило времени, чтобы надеть зеленое дорожное платье с пуговицами на груди, зачесать волосы в пучок и закрепить шляпку. На письмо сэра Кристиана пока решила не отвечать. Честно говоря, я не знала как себя с ним вести. Мне не хотелось врать его сиятельству, но и сказать правду я не могла. А новости Моры и вовсе выбили меня из колеи. Ну не похож Кристиан на безумного убийцу.

Воспоминание подкинуло образ графа, от которого я убежала, сверкая голыми пятками. Может, все-таки похож? Если только немножко…

– Джулия?

Я вздрогнула от голоса Егора, стучавшего в дверь кареты.

– Позволь пригласить тебя на завтрак?

Если я хочу как можно скорей выпутаться из этой истории, мне следует смирить гордость, отодвинуть эмоции на задний план и начинать думать здраво. Верхним мозгом, а не задним.

Я распахнула двери кареты и, натягивая легкие гипюровые перчатки, зажмурилась от яркого утреннего солнца.

– Сэр Иол, будьте любезны обращаться ко мне леди Джулия. Мы, все же, не так близки как вам того хочется, и я забочусь о своей репутации.

– Ты серьезно? – усмехнулся Егор в личине Эдгара.

– Абсолютно, – расплавила складки на платье и, приподняв подол, аккуратно спустилась по ступенькам, откинутым кучером.

Небольшой ресторанчик на берегу тихого озера оказался находкой. От воды веяло прохладой, а солнце согревало ласковым теплом. Отцветали яблони, усеяв озерную гладь жемчужинками перламутрово-алых лепестков, которые медленно скользили от берега к берегу и источали едва уловимый терпкий аромат. В ветвях сирени голосили соловьи, возвещая начало нового дня, напоенного жизнью и переменами.

Я усиленно изучала меню, лишь бы не обращать внимания на пристальный взгляд Егора, прожигавшего во мне дыру. Поняла, что не поняла ни слова. На китайском, что ли, написано?

– Что?! – не выдержала, наконец, и посмотрела на Эдгара поверх кожаной книжки.

– Возможно, так будет понятнее, – улыбнулся он и, отобрав у меня меню, повернул его вверх ногами. Точнее, это я читала его вверх ногами…

Отложила меню в сторону и, постучав ноготками по ажурной голубой скатерти, пристально посмотрела на Егора.

– К чему это?

– Мы ехали целую ночь, и заслужили завтрак в красивом месте.

Он указал жестом на мансарду, где кроме нас никого не было. Наверняка заранее арендовал ресторан, чтобы нам не мешали лишние глаза и уши. С одной стороны – похвально, с другой – самонадеянно.

К нам подошел официант и, поправив голубой шейный платок, принял заказ. Я заказала кофе со сливками и блинчики с абрикосовым джемом, Егор, свой любимый черный кофе без сахара, тост рыбой, яичницу с помидорами и стакан морковного сока. Сколько себя помню, каждое утро он не изменял своему вкусу. Даже пришлось купить соковыжималку, потому что покупной морковный сок вызывал у него сомнения в натуральности.

– Мы ведь оба знаем, как все закончится, – наконец, произнес он, когда официант удалился. – Ни к чему играть в недотрогу. Я был неправ, но и ты отреагировала слишком бурно.

Я подняла ладонь и отвела взгляд. Лучше смотреть на темно-зеленую гладь, под которой скользят овальные тени рыб, чем на жалкие попытки Егора оправдаться или сделать вид, что все нормально.

– Мы с тобой многое пережили, переживем и это.

– Я не хочу это переживать. Баринов, я попробовала жизнь без тебя и, знаешь, оказывается, мой мир не рухнул! Он не только не рухнул, он обрел новые краски.

– Кристиан, – жестко усмехнулся Егор, откидываясь на бархатную спинку стула. Красивая здесь мебель – из белоснежного дерева, обитая ярко-синим бархатом. В свете солнечных лучей она ослепительно сияет, но даже это наполненное красками место не могло наполнить смыслом наш бесцельный диалог.

– Не поверишь, но мой мир не сошелся клином на мужчинах.

– Да пойми же ты, Маша, вы не созданы друг для друга! И никогда не будете вместе! Это невозможно! Ты попаданка и стоит ему об этом узнать, как все закончится. Ну, поигралась, отомстила – я понимаю и не злюсь на тебя.

– Ошеломительное самомнение!

Я рассмеялась и официант, подоспевший с подносом, заискрился радостью, полагая, что молодая пара отлично проводит время.

– Молодые желают чего-нибудь еще? – лучезарно спросил он, обнимая серебряный поднос.

А можно вилкой в глаз моему собеседнику, пожалуйста? Ладно, ладно, не так кровожадно, в бедро тоже подойдет.

– Нет, спасибо. Мы позовем.

– Отдыхайте. Ресторан в вашем полном распоряжении!

На стол лег хрустальный колокольчик – красивый, но не практичный аксессуар для вызова официанта, если только не заколдован от падений.

– Маша. Давай начнем сначала, – негромко предложил Егор, накрывая мою ладонь своей.

Перевела на него взгляд и поняла, что ничего не чувствую. На меня смотрел Эдгар, это тоже нельзя сбрасывать со счетов, но даже самый проникновенный взгляд Егора не тронул бы сейчас.

– Красивая вещичка, – я освободила пальцы и взяла в ладони колокольчик. Его грани, пропуская солнечные лучи, рассыпали на скатерть ломаные обрывки радуг. – Пока ее не разобьют. Можно, конечно, склеить, но как прежде уже не будет. Не тот вид, не тот звук, да и вообще…

– Не будет, – с жаром согласился Егор, истолковав мои слова по-своему. – Не обязательно склеивать! Можно переплавить во что-то новое. Еще более прекрасное и уникальное! Просто дай мне шанс.

Внешность сэра Иола сбивала с толку. Жалобный взгляд, способный тронуть сердце похлеще взгляда кота из Шрэка, Егору совсем чужд. Когда-то меня привлекала в нем внутренняя сила, но при этом мягкость. В бизнесе он акула, но так трепетно относился к матери, что меня это тронуло. Казалось милым. Больше не кажется. Особенно, когда узнала его мать получше.

– Тогда для начала сними кольцо. Мы в Айроне, здесь не казнят попаданцев.

Взгляд Егора прорвался даже сквозь личину Эдгаровой внешности: жесткий, цепкий.

– Ты же знаешь, я не могу этого сделать.

Поджала губы и отрезала кусочек блина. Конечно, он не может этого сделать.

– Хорошо. Скольких людей ты убил? – спросила обыденно, отправляя в рот щедро сдобренный джемом блинчик.

У Егора дрогнули ноздри, но больше он ничем не выдал волнения.

– Я понимаю, к чему ты клонишь. Сравниваешь. Знаешь, скольких убил он?

Боевой маг, прошедший войну и десять лет мстивший за смерть любимых? Немало, наверное. Но кто осудит солдата, защищающего родину?

– Предпочитаешь об этом не думать? – самодовольно улыбнулся Егор, прочитав мое выражение лица. Ему это часто удавалось. – А ведь я в отличие от него не убийца.

– Ты хуже. Вовремя малодушно отворачивался, зная, что делают твой брат с матерью.

– Ради великой цели, Маша, и не на такое пойдешь, – Егор отсалютовал бокалом и пригубил морковный сок.

– Набить карманы – великая цель? – я чуть не поперхнулась кофе.

– Зря ты так. Деньги имеют огромное значение во всех мирах. Они даруют власть. Они делают возможным достижение любой цели.

– Мир во всем мире? Гуманитарное благоденствие, бесплатная медицина? – произнесла меланхолично, пожевывая блинчик.

– Если тебе это интересно – пожалуйста. Можешь быть филантропом. С теми ресурсами, что откроет нам разработка магнетиума, мы станем финансовыми богами. Тебе будут молиться страждущие всех миров! Неужели не привлекает? Ну же, Маша, скажи, что тебе это совсем не интересно.

Соврать? Артефакта у Егора нет, но себе самой не соврешь. Какой человек в здравом уме откажется от огромных денег, на которые сможет воплотить свою мечту помогать другим без всяких «но» и ограничений. Больным детям нужна срочная операция? Я могу помочь. Больницам не хватает оборудования? Не проблема. Невыгодные разработки лекарств от редких болезней? Я бы смогла их финансировать! Но цена слишком высока.

– Я не стану марать руки кровью невинных, – выдавила с сожалением. Нас, врачей, учат проще относиться к смерти, понимать, что она – часть нашей работы. Неизменная. Как бы ты ни старался, но выше головы не прыгнешь. Рано или поздно на операционном столе или сразу после операции у тебя умрет пациент. Хуже всего, что через много лет к этому привыкаешь. Констатируешь смерть и идешь дальше. Потому что не имеешь права раскисать. Так и здесь, Егор предлагает пожертвовать малым, чтобы получить многое…

– Мои руки тоже чисты, – с жаром произнес он.

– Разве? – я повела плечом, и Егор заметил, что рана, оставленная от его выстрела, уже зажила. Много же ему понадобилось времени, чтобы это увидеть.

– Это была случайность. Ты же знаешь, я никогда не причиню тебе зла намерено!

Для полноты картины не хватало жалобного взгляда. Но нет, смотрел так, словно сама виновата.

Память подкинула момент, когда Егорова мать душила меня, а Егор отвернулся. А еще вспомнилось свидание моей щеки с его тяжелой ладонью.

– М-гм, – хмыкнула, глядя на озерную гладь. Уж лучше туда, чем на Эдгара. Никак не могу отделаться от ощущения, что общаюсь с мертвецом, ведь сам сэр Иол зверски убит и неизвестно, похоронен ли. Вот тебе и высшее благо. Передо мной опасный человек и давно пора смириться с мыслью, что я его не знаю. Да и не хочу знать.

– Хочешь побывать дома? Увидеть родителей, убедиться, что им… ничего не угрожает?

Звякнула вилка о тонкий фарфор. Я вскинула яростный взгляд и прошипела:

– Только попробуй, Баринов! Если хоть волос упадет с головы моих родителей, я…

– Эй, эй, дорогая, полегче! – Егор рассмеялся и поднял ладони. – Ну что ты из меня монстра-то делаешь? Я всего лишь влюбленный мужчина, который пытается все наладить. Вы, женщины, любите драматизировать, я понимаю. Злись, сколько сочтешь нужным, я потерплю, – он мило улыбнулся и достал из внутреннего кармана камзола бархатную коробочку. – Пусть это станет первым шагом на пути нашего воссоединения.

Я тяжело вздохнула и только каким-то чудом не закатила глаза.

– Баринов, если там кольцо, я…

– Там не кольцо, – удивил Егор.

И правда. Внутри темно-синей коробочки лежал небольшой кулон. Красный камень в форме сердца, объятый двумя золотыми ладонями.

– Кровавый алмаз с Тэйлы в семьдесят пять карат в чистейшем солариуме, – с гордостью произнес Егор.

Самый редкий камень, самый дорогой металл, и, полагаю, еще парочка всего «самого» в этом украшении. И что, предполагается, что за красивую безделушку я душу дьяволу продам? Будь она из обычной меди, я бы прониклась больше, скажи Егор что-нибудь романтичное про мое сердце, которое он будет оберегать и все такое.

Я безразлично захлопнула коробочку и небрежно кинула в свою сумку.

– Ты свой первый шаг сделал, – произнесла, допивая кофе. – Следующий за мной.

До Айрона я выходила из кареты только по нужде. Привыкшая к плацкартным вагонам, я к удивлению кучера снесла дорогу без единой остановки «размять ноги или спину», «принять ванну», «вальяжно отобедать» и все в таком роде. Стараниями Кэролайн в холодильном ящике было полно вкусной домашней еды, которой не чета самые изысканные ресторанные блюда. А уж потерпеть денек без ванны я как-нибудь смогу.

Сэр Кристиан в духе заботливого доктора несколько раз на дню справлялся о моем самочувствии. Я отписывалась коротким «все хорошо», ведь у меня задача поважней: подготовка к презентации и подарок Эдгара. Конечно же, в последнем оказался жучок. Во всяком случае, маленькая штучка земного происхождения, спрятанная между камнем и солариумом явно не на своем месте. Егор мягко стелет, но я уверена – попробуй лечь, и спать будет ой как жестко. Что ж. Попробую сыграть в его игру. Я ничего не выясню об их мятежной организации, если продолжу себя вести как последняя стерва.

Карета неожиданно остановилась и мурашки, притаившиеся до времени, бросились по моему телу врассыпную. Что-то я не готова начинать прямо сейчас. Кучер постучал в окошко и сообщил, что мы подъехали ко второй линии крепостных стен, окружающих непосредственно столицу.

Таможенные процедуры заняли не больше четверти часа. В это время я приняла приглашение Эдгара выпить чаю в приграничном кафе, пока оформляются наши документы. Вела себя отстраненно и осторожно, но больше не вступала в открытое противостояние.

– С тобой все хорошо? Ты ведешь себя странно. Мой подарок не надела…

Едва сдержала усмешку. Вот уж действительно странно.

Была у нас на работе санитарка Ольга, которая раз в месяц приходила в новой обновке: золотое колечко с бриллиантом, кулон, сережки, заколка, браслетик. Чего у нее только не было. Сначала мы завидовали – какой мужчина: богатый, внимательный, заботливый! А потом узнали, что каждый такой подарок был извинением за побои. Последний раз дошло до разрыва печени. Я ассистировала на той операции, Ольгу едва спасли. Не знаю, простила она мужа или нет, но я не хочу повторять ее судьбу. Конечно, Егору я этого не сказала.

– Я ведь говорила, что следующий шаг за мной. Мне нужно подумать, Егор. Это слишком важное решение, чтобы принимать его вот так – впопыхах. Если я стану частью вашей… – замешкалась, не зная, какое слово подобрать.

– Организации, – подсказал он.

– Организации, то это не должно быть из-за шантажа. Мне не нравится, что вы убиваете людей, – произнесла шепотом, чтобы за соседними столиками не услышали. – Это же дико! Неужели нет вариантов мирного решения проблемы? Можно же договориться с Кристианом, за небольшой процент наладить поставки и…

Егор рассмеялся холодно и жестко.

– Маша, Маша. Сразу видно, что ты не политик и ничего не понимаешь в бизнесе. Во-первых, Ортингтоны настроены против попаданцев. Они ни за что не станут с нами сотрудничать. Но дело даже не в этом. Представь, что они узнают, насколько колоссальные запасы скрыты в их землях. Они захотят освоить их самостоятельно!

Вот уж действительно я не предприниматель и не политик. По мне на Земле неплохо живется с нефтью и электричеством, а все эти магнетиумы из области фантастики. Чем-то похоже на так называемый «мирный атом». Только после его приручения почему-то у людей спокойный сон пропал. Ну, мало ли… трещина в реакторе или что-то подобное. Чернобыль сложно забыть. В какой-то мере я очень понимаю нежелание Ортингтонцев что-то менять в своей привычной безопасной жизни.

– Вы даже не пробовали. Психология ортингтонцев такова, что сами они не станут осваивать магнетиум. Во всяком случае, явно не сразу.

– Маш, я не бессмертный. У меня нет возможности ждать годами положительного решения. Я хочу жить не завтра, не послезавтра, а сейчас. Деньги открывают доступ к невероятным возможностям. Представь, о чем ты мечтаешь? Ну же, закрой глаза и на минутку задумайся, чего бы ты хотела в эту минуту?

Почему бы и нет? Закрыла глаза, расслабилась, подставила лицо ласковым солнечным лучам и окунулась в подсознание. Куда-то я не туда окунулась, потому что в голове возник образ Кристиана. Его улыбка, взгляд, полный желания, мимолетное небрежное касание, которое отзывается дрожью во всем теле, его губы, которые сминают мои в собственническом поцелуе и ощущение ненормального, лихорадочного счастья…

– Представила? – голос Егора ворвался в мои фантазии ураганом и разметал осколки розовых грез.

Прокашлявшись, я глотнула чая и неопределенно пожала плечами. От того «представила» щеки пылали.

– Я всегда хотела помогать людям, – буркнула в кружку.

– Мы об этом уже говорили. Тебе не обязательно вникать в подробности того, что я делаю. В сущности, чем меньше ты знаешь, тем крепче твой сон.

На этот раз усмешку не сдержала. Вот, значит, как он делает? Отвернись, не обращай внимания и, вроде как, ничего плохого не произошло. А то, что Эдгара, чью личину ты носишь, больше нет, так это всего лишь «жертва войны ради высшего блага». Ну, вешают же люди шкуры убитых животных на стены? Почему с людьми нельзя так же? А, если вдруг из холодильника чья-то отрезанная голова вывалится, ты просто перешагни и сделай вид, что не видела. Кушай дальше свой йогурт, а голову я сам уберу, она для шантажа пригодится.

– Я уже говорила. Мне нужно подумать, – ответила резче, чем хотела.

К счастью, наши документы подписали, и неудобный разговор пришлось оборвать.

Путь до арендованного дома занял не больше часа. Я с удовольствием рассматривала Айрон в распахнутое окно и постепенно влюблялась. В отличие от Ортингтона, здесь буйная природа и величие ампира перемежались с некоторыми веяниями нового времени. Так, на дорогах можно было встретить нелепые паровые машины. Огромные, кадящие и шумные, но автономные, без лошадей. Люди еще шарахались от них и бросали вдогонку любопытные взгляды, но сам факт!

Больше всего меня поразил трамвай. Люди толпились на остановках и, как мне кажется, желали на него попасть даже не из практических соображений, а чисто для развлечения. Особенно ждали ребятишки.

Над городом тянулась сеть проводов – здесь осваивают электричество; лавки и заведения украшены вывесками с подобием лампочек, а по улочкам разгуливают мальчишки с цветной сладкой ватой на палочках. Слышала, в столице Айрона великолепный парк аттракционов. Вот бы там побывать!

За разглядыванием местных красот и чудес не заметила, как мы добрались до места. Небольшой двухэтажный особняк в стиле ампир утопал в цветущих розовых кустах, обнимавших невысокий кованый заборчик. Мне спешно выдвинули ступеньки и помогли выйти из кареты.

В дом вела дорожка, выложенная камнями и обрамленная аккуратными клумбами маргариток и бархатцев. Хозяева дома любят природу – это заметно по саду. Небольшая придомовая территория выглядела изумительно: в глубине сада рядом с небольшим фонтанчиком на крепкой ветке ивы – подвесные качели. Слева – увитая плющом белоснежная беседка, и я уже представляла, как буду пить в ней вечерний чай с пирожным и любоваться маленьким прудиком, который облюбовало утиное семейство.

– Составишь мне компанию за ужином?

Вздрогнула от голоса Егора за спиной. Надо примириться с его привычкой неожиданно подкрадываться сзади. Хорошо, что не придется делить один дом на двоих, дрогнет ведь рука, полетит ведь с лестницы вверх ногами…

– Давай двигаться постепенно. К тому же, я приехала сюда по делам и, возможно граф Айрон…

– Леди Джулия! – в распахнутых дверях показался высокий мужчина лет сорока. Стройный, подтянутый, он напоминал Самюэля в молодости, только не такой угрюмый. Напротив, на гладко выбритом лице искрилась улыбка. Интересно, но я успела подметить, что в Айроне с улыбками все куда лучше, чем в Ортингтоне. – Наконец, вы прибыли. Так, девочки, позаботьтесь о вещах хозяйки, – он поднял ладони, затянутые в белоснежные перчатки, и манерно похлопал.

Из дома высыпала вереница горничных: молодых девушек в темно-синих платьях с белоснежными передниками. Они выстроились передо мной в шеренгу и, синхронно исполнив реверанс, представились:

– Анита.

– Сибрита.

– Габита.

– Эм… – протянула озадаченно, понимая, что вряд ли запомнила хоть одно имя, не говоря уже о том, что лица горничных мне показались одинаковыми. Миленькие, кукольные, с ровной линией черной челки сразу над бровями. Даже волосы убраны в одинаковые прически и подвязаны лентами идентично.

– Они сестры тройняшки, а я, – дворецкий изящно склонился передо мной и гордо выпрямился. – Алеруан, к вашим услугам, леди Ортингтон.

Воцарилась неловкая пауза. Дворецкий бросил на горничных недовольный взгляд и те, еще раз поклонившись, убежали разбирать мои вещи.

– Для вас пришло письмо из графской резиденции. Мне передали, что вы желаете получить его незамедлительно, еще до отдыха.

– Разумеется.

Я приняла плотный конверт и, присев на мраморную лавочку, разорвала сургучную печать.

Ответ граф Айрон писал лично. Размашистый ровный почерк без лишних завитушек, сообщал, что меня будут рады видеть тотчас же по прибытии в столицу и что мой проект, который я кратко набросала в письме, правителя графства заинтересовал как «перспективный и весьма любопытный».

– Алеруан, пусть горничные подготовят ванну и парадный наряд. А вас я попрошу доставить письмо в графскую резиденцию с уведомлением о моем прибытии. Возможно, его сиятельству будет удобно принять нас через пару часов.

– Куда нам спешить? Мы же хотели побыть вдвоем этим вечером? – недовольно вставил Егор.

– Прошу, поторопитесь, – улыбнулась дворецкому, и тот скрылся в доме. Уйти просто так, не попрощавшись с Егором, я не могла. Пришлось объясниться. – Я прибыла в Айрон по делам. Чтобы выполнить нашу договоренность, мне следует встретиться с графом. Я хочу как можно скорее со всем этим покончить и жить без гнета. Мне дороги люди, которым вы угрожаете.

– Маша…

Я подняла ладонь, осекая Егора.

– Не надо. Не говори сейчас ничего. Ты обещал дать мне время – так прояви терпение, о котором ты мне все уши прожужжал.

Баринов склонил голову, понимая справедливость моего упрека. Кивнув, я отправилась в дом где, наконец, оказалась в спасительной прохладе и не менее спасительном одиночестве. Дорога вымотала меня куда меньше чем необходимость общаться с Егором и натянуто улыбаться в тот момент, когда хочется наговорить гадостей и навсегда вычеркнуть этого гнилого и лицемерного человека из своей жизни.

Дом мне понравился. Небольшие комнаты наполнены уютом, оформлены в классическом стиле и мягких постельных тонах. Я выбрала спальню на втором этаже с балкончиком, выходящим окнами в сад. Приняла ванну, перекусила и с помощью моих многочисленных «ит» из которых запомнила только Аниту (но, хоть убей, не отличу ее от сестер), переоделась в платье цвета красного вина. По словам Кэролайн, этот благородный цвет мне очень идет.

– Девочки, я не очень сильна в обычаях Айрона. Мой наряд не слишком откровенный?

Из выреза выглядывала аккуратно уложенная грудь, в ложбинке которой сверкала рубиновая капелька украшения, подаренного еще виконтом Ортингтоном. Неприкрытые плечи и голая шея казались слишком откровенными на фоне собранных в высокую прическу волос. Больше похоже на наряд для свидания. Люблю это платье, хоть оно и с тугим корсетом.

– Леди Констанция уже два года носит наряды длиной до колена! – сообщила первая горничная, подвивая локон у моего правого виска. – А у нее на коленке родинка!

Она прошептала это так, словно иметь родинки на коленях – преступление.

– А достопочтенная виконтесса леди Шерил оголяет щиколотки даже на официальных мероприятиях! – улыбнулась горничная номер два, расправляя мои подъюбники. – Говорит, так воздушное орошение лучше.

О, бедная виконтесса. Мне бы ее проблемы с орошением!

– Вас можно назвать дамой пуританских взглядов. Но вы и сами это поймете, когда окажетесь рядом с графом, – заключила третья горничная, закрывая пудреницу.

При упоминании графа у девчонок загорелись глазки. Загорелись тем особым огоньком, когда говорят о ком-то желанном, но недосягаемом.

– А какой он – граф Айрон?

Поймала в зеркале восторженные взгляды. Горничные синхронно вздохнули и залились краской.

Понятно.

Кажется, мне пора начинать волноваться.

Скорость, с которой из резиденции графа пришел ответ, ошеломила. Не прошло и четверть часа, как посыльный принес записку, что меня ожидают в любое удобное время, хоть «прямо сейчас».

Но от «прямо сейчас» отвлекло золотое сияние. И все бы ничего, но оно лилось из моей сумочки, в которую блокнот его сиятельства просто не поместился бы. Но он поместился! Лежал себе, в размерах уменьшенный, и сиял как неприкаянный.

«Будь осторожна с Адрианом. Он согласится с любыми твоими предложениями, лишь бы насолить мне. У всех свои цели».

«Верно. У всех свои цели. Моя – открыть больницу. И неважно, чем будет руководствоваться граф Айрон».

Хотела написать Адриан, но не стоит отрывать от дел главу графства. Хотя в душе заворочалось что-то теплое и мягкое от мысли о том, что ради меня сэр Кристиан готов все бросить, преодолеть огромное расстояние и появиться, чтобы… что? Заявить на меня права и подписать себе смертный приговор? Бариновы, будь они неладны!

«Если ваш блокнот намерен преследовать меня всюду, хотя бы попросите его не сиять так ярко, чтобы не смущать окружающих».

«Сияние видно лишь адресату. Не делай ничего, о чем потом пожалеешь», – напоследок напутствовал граф Ортингтон и, так сказать, вышел из чата. Я уже и забыла это ощущение, когда напишешь кому-нибудь в соцсетях, а потом с волнением ждешь заветных бегающих точек и клик-клик, от которого сердце на миг замирает…

Но граф откликался и вернулся к рутинным делам, не зная, что запоздал со своими советами. Я уже делаю то, о чем пожалею – снова обманываю его.

Оставила блокнот на тумбочке в коридоре и, попрощавшись с дворецким, двинулась к карете в полной уверенности, что портативная копия графа Ортингтона все равно перекочевала в мою потяжелевшую сумочку.

В том, что я зря волновалась об открытых плечах и груди поняла по прибытии к графской резиденции. Начнем с того, что возле шлагбаума (!) стояли секьюрити (!!). Во всяком случае, другого слова для затянутых в черное мужчин с лицами-кирпичами у меня не нашлось. Костюмы земного кроя обтягивали их сильные фигуры, а из-под пиджаков выглядывали крепкие задницы, что на Тэйле, вообще-то, не принято. Мужское достоинство, что главное, что запасное, стыдливо (ну, либо с гордостью, тут кого как природа наградила) принято прикрывать полами камзола.

Дальше – больше.

Ознакомившись с моими документами, секьюрити изволили открыть шлагбаум и пропустить нас внутрь. По мощеной дороге мы подъехали к центральному входу роскошного трехэтажного дворца, возле которого сновали дамы именуемые в Ортингтоне не иначе как «своенравными и распущенными».

Я лицезрела и упомянутые горничными щиколотки, и не упомянутые колени. Где-то вдалеке промелькнул изгиб обнаженной до пояса спины. Я даже не удивлюсь, если мне навстречу выйдет пупок… Не собственной персоной, конечно, но все же. Местный граф, похоже, тот еще озорник и плут.

Я некоторое время сидела в карете и рассматривала дворец. Так сильно он отличался от родового гнезда Ортингтонов с его колоннами и прямыми линиями!

Вход располагался на втором этаже и к нему вели две широких изогнутых лестницы, выполненных из белого мрамора. Они сияли на солнце и казалось, что снующие по ним посетители плавают в золотом мерцании. Между лестницами расположилась уютная терраса, объятая шикарной балюстрадой. Горшочки с пестрыми пятнами цветов висели на каждом столбике, превращая площадку на первом этаже в удивительное местечко. Здесь были и мраморные лавочки, и фонтанчики в больших каменных вазах, и деревья в горшках – я с любопытством вышла из кареты, чтобы посмотреть ближе, но мое внимание отвлекли кустарники в форме животных. Это вообще что-то с чем-то! За такое моего двенадцатого жениха, садовник который, если бы не сожгли на костре, то с позором бы уволили – точно.

– Ты великолепна в этом платье.

Голос Егора в очередной раз застал врасплох. Можно подумать в другом платье я так себе. С неохотой оторвалась от созерцания куста в форме козла. Пока Егор не появился, я думала, что это антилопа, но нет. Точно козел, причем абсолютный.

– Благодарю.

Вот теперь я в полной мере оценила незаменимость веера (которого, к слову, у меня с собой не было)! Им так удобно прикрывать недовольные гримасы!

Бывший жених (кстати, в хронологии моих женихов не указан за недостойностью) провел по мне собственническим взглядом, уделив особое внимание верхним выпуклостям и тому, что между ними располагалось. Точнее, тому, чего там не было.

– Ты не надела мой подарок?

– Я бы могла сказать, что он не подошел к платью, но скажу правду. Я пока не готова к этому шагу, – поправила ажурные перчатки, которые принято носить в Ортингтоне и, как успела заметить, не принято в Айроне, и подняла на Егора хмурый взгляд.

– А это шаг? – он так довольно улыбнулся, что захотелось отправить его в кусты. Те самые, что в форме козла. Как говорится, свои должны держаться вместе. – Хорошо. Я подожду.

Не состарься в ожидании.

– Но, Маша, – имя Егор прошептал, склонившись к моему уху. – Я не буду ждать вечно.

Кажется, я где-то видела куст в форме барана. Сходить что ли, посмотреть?

– Очень на это надеюсь. Идем, или будем дальше любоваться видами? Сад с фигурами великолепен, не находишь?

Егор безошибочно повернулся к барану, видимо, ощутив родственную связь на духовном уровне. Баран взирал на него зелеными листочками с такой меланхолией, что я едва сдержала смех.

– Не нахожу, – наконец, изрек Егор, укладывая руку на моей талии. – Идем внутрь.

Внутри оказалось еще лучше, чем снаружи! А, когда скинула ладонь сэра Иола, так стало и вовсе замечательно. Я с упоением разглядывала электрические лампочки причудливых форм в огромных свисающих с потолка люстрах. На стенах, рядом с привычными картинами цветов, каких-то знатных дам и, видимо, очень важных зданий, висели плазменные панели. Уникальное сочетание магии и техники восхищало.

– Посетитель номер семьсот двадцать восемь, приглашаем вас в кабинет тридцать четыре. Второй этаж, левое крыло.

Приятный женский голос лился откуда-то сверху, а на плазменной панели вспыхнули цифры. Восхитительно!

– Леди Ортингтон?

Ну что за привычка подходить ко мне со спины?

Я повернулась к незнакомцу и только по его смущенной улыбке поняла, что все еще не закрыла рот. Как тут его закроешь, когда все вокруг – диковинное слияние магии и техники? Ортингтону такое и не снилось. Тому, кто придумал систему электронной очереди (точнее, надоумил местных артефакторов ее воссоздать), в Ортингтоне приготовили бы очень-очень большой костер. А потом, когда он прогорит, поджарили бы пепел еще парочку раз, так, на всякий случай.

Мужчина в приталенном черном пиджаке и с аккуратно зачесанными на бок волосами, смотрел на меня терпеливо и дружелюбно.

– Меня предупредили, что вы из Ортингтона, – пояснил он снисходительно. – Наверное, многое вам покажется диким и необычным, но вы быстро привыкнете. Я – Ривей, главный администратор графской резиденции. Его сиятельство вас ожидает. Пойдемте?

Восхищенно кивнула, и, пока шли в графский кабинет, с восторгом рассматривала местные красоты. Впаянные в стены аквариумы с диковинными рыбками, ансамбли из цветов, свисающие с потолка и плавно переходящие в прудик прямо в центре холла. Ладно бы декоративный, так ведь там лягушки квакали!

– Осторожней! – Ривей успел подхватить меня под локоток, когда я чудом отскочила в сторону, чтобы не раздавить ящерицу. – Граф любит природу и все необычное, – пояснил мужчина, аккуратно обводя меня вокруг зеленой полянки и отпуская уже в коридоре, застеленном привычным ковром.

– Я уже заметила.

– Граф, кажется, с приветом, – недовольно прошептал Егор.

А мне напротив все больше не терпелось познакомиться с таким интересным человеком, чьи подданные леди спокойно щеголяют голыми коленками, а сэры не стесняются носить пиджаки поверх лосин (хотя некоторым, честно говоря, особо гордиться-то нечем, лучше бы камзол надели).

К нам навстречу из-за угла вышел упитанный господин с завитыми кверху усами и такой важностью на лице, словно он носит в животе не жир, а яйца единственного в мире дракона. Егор схватил меня за локоть и прошептал на ухо:

– Виконт Монтенбатен – один из нас. Дай мне минутку.

– Сэр Иол! – виконт вскинул брови и, погладив себя по животу, расплылся в довольной улыбке. – Какими судьбами?

Липкий взгляд карих глаз прошелся по мне, застряв в области декольте.

– А это что за дивное создание?

«Это называется женской грудью!» – процедила про себя, очередной раз пожалев об отсутствии веера, которым можно а) – прикрыть грудь, б) ударить нахала по голове. Раз восемь.

– Моя леди Ортингтон! – с нажимом произнес Егор, после чего заметно потускневший взгляд виконта поднялся выше.

– Понятно, понятно. Вы позволите, леди Ортингтон, украсть ненадолго вашего спутника?

А можно вы его навсегда украдете? Я ведь даже не расстроюсь, если вы нечаянно задушите его в своих объятиях или открутите ему голову за что-нибудь. У таких как вы, то есть преступников, наверняка найдется причина для вендетты.

Снисходительно улыбнулась и, когда мужчины скрылись за углом, продолжила путь.

– Мы не дождемся вашего спутника? – удивился Ривей.

Ох, если бы!

– Поверьте, все необходимое у меня с собой, – я обняла папку с набросками и расчетами. Это даже к лучшему, что Егора не будет рядом. Если он заблудится по пути к графскому кабинету – только порадуюсь!

Увы, но проще заблудиться в трех соснах, потому что упомянутый кабинет оказался сразу за углом. Ривей нажал на железную ручку в форме головы дракона и двери подались вперед.

– А мы не…

Но широкая спина моего спутника уже оказалась по ту сторону кабинета. Замешкавшись, нерешительно шагнула вперед.

Мягко говоря, в Ортингтоне так не принято. Мало того, что без стука, так еще и без приглашения! О том, что двери открыли не лакеи и о моем появлении не известили и вовсе молчу. А извещение – вещь крайне необходимая, чтобы, как говорится в уставе нашего графства, правящее лицо имело возможность принять положение, подобающее его статусу. Проще говоря, чтобы мы не застали его сиятельство ковыряющим в носу или еще чего похуже.

Уж лучше бы сиятельство ковырялся. Точнее – лучше бы оба ковырялись, потому что в центре просторного зала с несколькими рабочими зонами, вели ожесточенную дискуссию граф Ортингтон призрачный и граф Айрон собственной персоной.

– Крис, мы это обсуждали! Айрон – свободное графство! Я не собираюсь рисковать жизнью своих людей, пусть и попаданцев, чтобы…

Меня заметили.

Так заметили, что уж лучше бы раззаметили обратно! В меня ударили с одной стороны интерес, с другой – возмущение, да с такой силой, что захотелось превратиться в лужицу и утечь куда-нибудь вон под ту симпатичную статую полуголого не пойми кого. Почему скульпторы так любят лепить скульптуры обязательно без одежды?!

Неловко улыбнулась и помахала ладонью то ли Кристиану, то ли другому графу, которого за широкой спиной Ривея не успела толком разглядеть. Отметила лишь, что он высок, светловолос и носит рубашку свободного кроя вместо положенной этикетом амуниции минимум из трех слоев одежды, это не считая шейного платка. Интересно, у графа Айрона хоть один шейный платок имеется? У Кристиана вот имеется. А еще взгляд есть, которым можно раздавить носорога. А ведь я далеко не носорог!

– Это что за дивное создание?

Нет. Шейных платков у графа Айрона, наверняка, нет, а вот неприятности однозначно появятся. Кристиан прямо-таки испепелял его взглядом.

– Адриан, это моя…

– Извини, я занят, – перебил его сиятельство, ударяя ладонью по магической пластине на столе. Изображение Кристиана дрогнуло и обернулось изумрудным дымом.

Я тоже хочу такую кнопку! Хлобысь – и выключил человека.

– Ваше сиятельство, – приосанился Ривей, вспомнив о хороших манерах. – Позвольте представить, леди Джулия Ортингтон.

Я о манерах тоже вспомнила, поэтому перестала прятаться за спиной администратора и явилась прямиком под любопытствующие очи местного землевладельца. Лучше бы я и дальше пряталась. Обычно такие сцены в романтических фильмах пускают под медленную музыку, берут крупные планы и делают замедленную съемку вздоха, срывающегося с губ, расширяющихся зрачков и дрожащих пальцев. А через много серий все заканчивается или свадьбой, или детьми, или похоронами, или всем разом – зависит от жанра.

Но моя история из разряда триллера. Значит, ничего хорошего ждать не приходится.

От графа сперло дыхание ровно так же, как у моих тройняшек горничных. Хорош собой? Нет. Его словно из мрамора вытесали, только зачем-то поверх тела накинули одежду. Идеальные линии лица – в меру жесткие, в меру мягкие. Идеально голубые глаза – не темные, как морские глубины и не светлые, как лед. Идеальное телосложение – широкие плечи, узкий таз, крепкие ноги, обтянутые черными штанами, заправленными в высокие сапоги. Единственное, в чем граф Айрон не идеален – это манеры, потому что сейчас, откинув со лба непослушную прядь пшеничных волос, он меня бесцеремонно разглядывал. Хоть бы попытался сделать вид, что не испытывает столь неприкрытого низменного интереса.

Опомнилась, что я занимаюсь тем же и исполнила реверанс.

– Ривей, дальше я сам.

Администратор скрылся из зала со скоростью болида Формулы-1. Я только успела бросить в его спину беспомощный взгляд, напрочь отрезанный громко хлопнувшей дверью. Кажется, мышка попала в ловушку к хищному и любящему развлекаться со своими жертвами коту. Только почему-то опасности женская интуиция не чувствовала, чего не скажу о попе. Вот та чуяла ворох приключений.

– Слухи о вашей красоте оскорбительны, – произнес граф, делая неопределенный жест в сторону зоны отдыха. Я вопросительно подняла бровь. – Они не передают и сотой доли вашего очарования!

Я все еще не пришла в себя, разглядывая графа Айрона с недоумением. Не так я представляла себе таинственного и загадочного Адриана, возможного потомка драконов! Холодный, как бетон, серьезный, как экскаватор, могучий, как советский комод, какой угодно, но не такой же! В нем все выбивалось из канонов: непослушные чуть вьющиеся локоны касались плеч, вязки на вороте рубашки небрежно развязаны, камзол валяется на спинке козетки и… да! Нет шейного платка. Его отсутствие меня особо возмутило.

По возрасту не дам графу больше тридцати пяти, хотя рассыпанные вокруг глаз морщинки и глубина взгляда говорят о большом житейском опыте. Казалось, граф сошел со страниц дамского журнала, чтобы совращать женский род, но никак не для управления графством. Какой дракон? Походу, тут инкуб нарисовался, не меньше. Был у меня в библиотеке один романчик…

– Вы потеряли дар речи? – в мои мысли (которые потекли вообще не туда, куда следовало), вовремя ворвался бархатистый голос графа.

– Потеряешь тут, – усмехнулась нервно, снова отчаянно жалея, что не ношу веер. Это многофункциональное устройство, к тому же, портативный вентилятор. Впрочем, от охватившего меня жара веер бы не спас. Тут нужен кондиционер. А лучше – ледяная ванна! Почему я никогда не была в Арктике?! Вот прямо сейчас – самое время.

Маша, вспомни, зачем ты сюда пришла и не смотри на этот ходячий тестостерон как голодная собака на сочный кусок мяса!

Мясо с мозговой косточкой…

Склонив голову на бок, граф двинулся ко мне. А я медленно пятилась. Какая там зона отдыха? Я сюда во имя труда пришла!

– Я пришла, чтобы обсудить…

– Сегодня вечером, за ужином, – его сиятельство, коварно приближаясь, оборвал мой боевой настрой. – Только вы, я, легкий салат с морепродуктами, фрукты и сладкое вино.

От слова «сладкое» в животе как-то потеплело. Неестественно, будто уже выпила. По венам разлился кипяток, ударяя в голову нотками легкого похмелья.

Все пошло не по плану! Где там Егор заблудился? Тут же нет других дверей! И поворотов других нет! Семь шагов и вот она я, спасай девицу, в беду попала. Но нет! Когда надо мужика – нет его. Точнее, мужик-то как раз есть, но лучше бы уж не было.

– Ваше сиятельство, боюсь, вы неверно меня поняли, – пролепетала, стремительно бледнея. Во всяком роде кровь от лица отхлынула и устремилась куда-то вниз.

– Вы не замужем, это всей Тэйле известно, – невесть зачем констатировал он.

– У меня двое детей! – ляпнула в слабой попытке охладить непонятный интерес графа Айрона.

– У меня пятеро, – отмахнулся он, неотступно приближаясь. – Уверен, они подружатся.

– Постыдная болезнь! – вымолвила с ужасом, когда мои лопатки коснулись прохладной стены. Вот когда начинаешь сожалеть об отсутствии этой самой болезни!

– Любая постыдная болезнь с легкостью лечится, но вы это лучше меня знаете, не правда ли? – негромко произнес граф, отрезая мне пути к отступлению ладонями, которые уперлись в стену справа и слева от моих плеч. Ну, все, товарищ! Сам нарвался.

Резко выдохнула и, вздернув подбородок, окунулась в омут графских глаз, как в озеро ледяной воды. У меня так же захватило дух, а по телу рассыпались мурашки. Я поняла, что тону, словно меня засасывает в водоворот и становится трудно дышать. И чем дольше я смотрела в его глаза, искрящиеся магическим светом, тем больше увязала. Боевой пыл растаял как первый снег под солнечными лучами.

Метка Кристиана обожгла плечо как раз вовремя. Словно хлесткая пощечина, она вернула меня к реальности. Магия! Иных объяснений моему состоянию нет.

– А еще я знаю один великолепный прием. Если поднять колено под нужным углом, то вы перестанете бояться постыдных болезней. Навсегда. Потому что у вас появится куда более страшная и, увы, неизлечимая.

Граф с интересом вздернул брови.

– Импотенция называется, – прошипела, хватаясь за обрывки ярости, которые то и дело кидались врассыпную под чарующим взглядом его сиятельства. – Оформим заказ или вы все же отойдете на приличное расстояние и перестанете испытывать на мне свои способности? Потому что, откровенно говоря, в итоге вы испытываете мое терпение, а оно имеет ограниченный запас прочности. Мы, женщины, порой бываем несдержанными!

Мою тираду его сиятельство выслушал с такой улыбкой, словно я ему дифирамбы пела. А ответ этого наглого котяры и вовсе ошеломил:

– Леди Джулия, выходите за меня замуж!

Хлопнула ресницами. Еще раз и снова. Граф Адриан смотрел на меня как мальчишка, впервые увидевший рожок мороженного в магазине. Страшно хочется скушать, но нельзя – пока не купишь.

– Вы меня не расслышали? – переспросила с надеждой.

– Каждое слово, – мягко произнес он, бережно убирая мне за ухо прядь волос. Сердце сжалось не то тревожно, не то трепетно. Не так я себе представляла нашу встречу! – И каждое попало точно в цель. До нашей встречи я был закостенелым холостяком.

– И страх импотенции заставил вас перемениться?

– С вами мне импотенция не грозит, можете не сомневаться.

От такой наглости я раскрыла рот, как выброшенная на берег рыба. Хотела что-нибудь сказать, но любой ответ пойдет мне же во вред.

– Можем обвенчаться сегодня вечером, портные успеют пошить наряд, не сомневайтесь…

– Джулия! – раздался от дверей взволнованный голос Егора.

Ну, наконец-то!

Я поднырнула под графским локтем и отошла на приличное расстояние. Хотя любое приличное расстояние становится неприличным от взгляда, под которым, несмотря на килограммы ткани, я кажусь голой. Мои щеки пылали огнем, и я проклинала все на свете, что надела корсет. Дышать в нем невыносимо. А то, что окно приоткрыто – ничуть не спасает положения.

– Джулия! – повторил, пусть будет сэр Иол, врываясь в графский кабинет как в свою спальню.

Ривей, невесть откуда взявшийся на пороге, представил моего спутника, но мы с графом смотрели друг на друга. Я – возмущенно, он – с восхищением.

– Прости, что задержался, дорогая. Ваше сиятельство.

Егор небрежно поклонился, заслужив короткий скучающий взгляд.

– Кто? – вопрос предназначался мне.

– Сэр Иол, сэр Адриан, – произнесла сбивчиво, хотя Егора уже представили. Вопрос явно заключался в другом. Под пристальными взглядами трех мужчин у меня мысли путались в биениях сердца. – То есть его сиятельство, ваше сиятельство, граф…

Что я несу?! Растерла переносицу дрожащими пальцами, пытаясь собраться с мыслями.

Граф медленно приблизился, бережно приподнял мою голову за подбородок и прошептал:

– Адриан. Просто Адриан, малышка.

– Это возмутительно, – произнесла шепотом. – Какая я вам малышка, мне уже слегка за тридцать!

– Можно поцелую? – взгляд голубых глаз, полный неприкрытого желания, обжог губы и опалил кожу огнем.

– Если вам надоело жить – попробуйте.

– Готов рискнуть.

– Очень возмутительно, – добавила с отчаянием, уже не надеясь выбраться из лап этого хищника, из которых выбираться, почему-то, совсем не хотелось. Магия это или слабость моего тела, но рядом с графом я чувствовала себя в безопасности и спокойствии. Если не считать, конечно, тахикардии и спутанности сознания… Примерно так чувствует себя жертва, зачарованная змеей за секунду до смерти. Легкость и безмятежность. А потом – ам! И ты уже без головы.

– Кхм, кхм, кхм!!! – зычно и демонстративно кашлянул мой бывший.

Его сиятельство щелкнул пальцами и Егор замер. В буквальном смысле замер. Не моргал, не шевелился, не дышал.

– Временный стазис. Ваш любовник?

– Эдгар? Нет, конечно. С чего вы так решили?

– На вас са’аркх Кристиана, но она не инициирована, – теплые пальцы графа коснулись моего плеча, активировав метку. Она кусала и жалила его сиятельство, но тот лишь загадочно улыбался. Как он вообще заметил ее? Ничего, доступного взгляду обычного человека на моем плече не было. – Другие не видят, не переживай, – мне подмигнули и вернулись к сути. – Другой мужчина называет вас по имени. Он либо родственник, либо любовник.

– Всего лишь спонсор проекта.

– Спонсор?! – плутовато переспросил граф, за что я удостоила его самым возмущенным взглядом из всех возможных. – Ох, эти чопорные ортингтонские леди. Вы восхитительны! Хорошо, что вы не спите, я не люблю конкурентов. С трупами столько возни, – его лицо сделалось таким озабоченным, что я на мгновенье поверила. Впрочем, вскоре Адриан улыбнулся и щелкнул меня по носу. – Да бросьте, леди Джулия. Я не такой злодей, каким кажусь.

– Еще хуже?

– Осторожней! Моя влюбленность в вас уже граничит с помешательством!

И хотела бы сказать, что граф шутил, но его взгляд: прямой, сильный, заинтересованный, не оставлял простора для фантазии. Кажется, меня только что пометили. Примерно так же, как собака метит столбик или колесо машины, но только взглядом. Я кожей ощущала, как на левом плече разгорается пламя, вплавляясь в кожу острыми иглами. И ведь не сказать, что этот взгляд с неприлично близкого расстояния меня совсем не тронул. А вот его причина точно не во мне.

– Ваше сиятельство, прекратите! – произнесла хриплым голосом, отчаянно пытаясь выпутаться из липких сетей чужой магии.

– Не прав. Поспешил. Извиняюсь! – Адриан поднял ладони, и жжение в плече исчезло, а я для надежности отступила на пару шагов, хотя вряд ли это меня спасет. – Вы свободны.

Кивнула и направилась к выходу, да что там, я буквально побежала, но за спиной прогремел голос:

– Я это вашему спутнику. А вас, леди Джулия, я попрошу остаться.

Егор, как ни в чем не бывало, кивнул и молча вышел из зала, а я повернулась к графу и вздернула бровь.

– Выберем здание? Для больницы? – деловым тоном обозначил он.

Легкость, с которой предводитель графства Айрон перестраивается в ходе беседы, поставила меня в тупик. Вот он только что нагло и бесцеремонно клеил меня в присутствии бывшего жениха, а теперь с тем же жаром предлагает обсудить мой проект? И Егор тоже хорош, преспокойно оставил меня наедине с Казановой местного мира!

– Вот так вот сразу?

– К чему тянуть? Я люблю все новое и необычное, – по мне прошлись восторженным взглядом. Что-то я не поняла, он сейчас о каком проекте? По обустройству больницы или завоеванию моего бедного сердца? – А, если это новое и необычное еще и пользу приносит – кто я такой, чтобы вставать на пути прогресса?

Передо мной встал выбор: дверь, за которой свобода или граф Айрон, от которого сердце бьется чаще, а мозги превращаются в кисель. Но не по причине моей телесной слабости (хотя чего уж там, любая женщина ослабеет от такого мужчины), а по причине его необычной магии.

Окно! Совсем забыла, что остается третий вариант, который когда-то подкинула Мора.

Поджав губы, я показала его сиятельству, чтобы не приближался, а сама отошла к раскрытому окну. Чтобы подышать и чтобы выпрыгнуть, если дела совсем плохи будут.

– Граф…

– Адриан.

– Граф Айрон, – настояла я, подарив мужчине суровый взгляд. Впрочем, он моментально плавился, встречаясь с лучезарным взглядом голубых глаз. Они как яркое солнце обладали уникальным умением плавить даже стылый лед. Трематода ты ж паразитическая! Отвернулась и продолжила. – Граф Айрон. Если вы хотите, чтобы у нас что-то получилось, а вы наверняка хотите, я это уже поняла, договоримся о нескольких вещах: вы перестанете испытывать на мне свою магию. И перестанете подначивать Кристиана.

– Кристиана? – раздалось над моим ухом.

Как так получилось, что он оказался рядом и даже накручивает на палец прядку моих волос?

– Он тоже ваш спонсор?

– Любовник, – выдала резко, выдержав взгляд графа, впервые не приправленный магией. Я это отчетливо почувствовала, потому что холодок, скользнувший в его взгляде, отозвался дрожью вдоль позвоночника. Настоящей, не магической дрожью.

– У вас ничего не было, са’аркх не инициирована, – напомнил Адриан. – Вы либо влюблены, либо отчаянно ищете способ избавиться от моего внимания.

– Наконец вы поняли, что оно не взаимно?

Его сиятельство рассмеялся. Звонко, искренне и так заразительно, что и мои губы тронула улыбка.

– Восхитительно, леди Джулия, восхитительно. Я вас понял. Как там у вас говорится? Не стоит дергать кота за яйца?

– Тигра за хвост, – поправила машинально и поймала на себе плутоватый взгляд.

Ловушка! И я в нее попалась, потому что на Тэйле никто, кроме попаданцев, так не говорит.

Откинув голову назад, его сиятельство хищно улыбался и рассматривал меня как диковинный артефакт. Примерно так я впервые разглядывала в микроскоп бациллу сибирской язвы: и страшно, и интересно, и, в общем, страшно интересно!

– А Кристиан не знает, да? Вдвойне любопытно! Как заскучавший аристократ, у которого все есть, я не упущу возможность пободаться с Кристианом. Но не беспокойтесь. Ваш секрет в надежных руках, – он коснулся ладонью своего сердца, с каким-то странноватым намеком. Проверить его что ли? Ну, на скрытые сердечные патологии. – Я не подлец. Выдавать вас мне не с руки.

Вздохнула. Уж лучше б был подлец, чем все это.

– Вы, правда, прожили в Ортингтоне пять лет? Как вам удалось?

– А вы, смотрю, обстоятельно подготовились к нашей встрече, – ответила хмуро. – И мастерски уходите от темы. Наша с вами работа станет невозможной, если вы не прекратите испытывать на мне свои способности.

– Прекращу! – охотно согласился он. – С одним условием: вы зовете меня по имени.

– Я не торгуюсь!

– Взаимно!

Граф скрестил на широкой груди мускулистые руки и, обнажив белоснежные зубы в широкой улыбке, испытывал мои нервы на прочность. Интересно, а если ударить его по голове вон той толстенной книгой, мозги на место встанут? Чьи мозги, правда – тот еще вопрос!

Я всплеснула руками и отвернулась к окну. С одной стороны – Кристиан, с другой – Егор, а с третьей вот этот вот любопытный кадр, вызывающий тахикардию и приливы крови к ненужным местам.

Да, к синегнойной палочке все это!

– Знаете, я приехала сюда, чтобы предложить проект, который спасет жизни тысячам ваших подданных. Уникальный проект, который прославит ваше графство, возможно, даже привлечет внимание короля, а это – дополнительный источник финансирования, что каждому графству не помешает. Но я вижу, вы слишком заняты самолюбованием, гордыней и попытками соревноваться с давним другом или врагом, не пойму кто вы с Кристианом, чтобы заметить что-то дальше своего носа.

– Вы хотели сказать дальше вашего декольте, – невозмутимо поправил граф.

– Именно, но… – запнулась и уставилась на его сиятельство в недоумении. А ведь я так и хотела сказать!

– Всего лишь проницательность. Я не умею читать мысли, – с сияющей улыбкой сообщили мне. – Вы продолжайте, продолжайте. Вас очень интересно слушать!

Я взирала на свою последнюю надежду, ослепительно прекрасную, но такую пустую внутри, и понимала, что хватаюсь за воздух. Найду другой способ! Пойду шпионкой к Егору, сделаю вид, что решила начать все сначала. Попрошу его помочь с часами, найду иной способ сместить Кристиана, так, чтобы никто не пострадал. Но это все? Нет. Спасибо. Сделаю то, что хирурги умеют лучше всего – умою руки!

Молча обошла графа Айрона и направилась к двери. От разговора со стеной куда больше толку.

– Леди Джулия!

– Простите, что напрасно потратила ваше время.

Дверь не поддалась. Сказать, что меня это удивило? Да ничуть. Я попробовала еще раз, еще. Метнула рассерженный взгляд в графа, ибо больше метнуть было нечего, а традесканцию мне как-то жалко.

– Это вы меня простите. Вы правы, леди Ортингтон. Я воспринял вас как отличную возможность насолить Кристиану, но не подумал, что это ранит ваши чувства. Обычно мое обаяние приводит женщин в восторг. Вы первая, кого мои чары рассердили.

– Мне жаль, что в вашем окружении не нашлось ни одной приличной леди, – заметила раздраженно, дернув ручку еще раз, но уже без энтузиазма.

– Давайте начнем сначала, – примирительно предложил граф Айрон.

У меня дежавю?

– И вы обещаете не использовать на мне свои чары?

Его сиятельство скептически нахмурился.

– Не могу пообещать ничего определенного, ведь в моем арсенале довольно большой набор так называемых чар. Как знать, что может случиться, пока вы в Айроне? Мое покровительство требует применения магии.

– Обойдусь без покровительства.

– Этот вопрос не обсуждается, – непререкаемый тон заставил отказаться от, собственно, пререканий. Предводитель Айрона может быть серьезным.

– Главное, не превращайте мой мозг в кисель! – потребовала примирительно. – Я этого терпеть не могу.

Граф улыбнулся и хотел отпустить привычную скабрезную шуточку, но промолчал и указал рукой на широкую плазменную панель.

– Представите свой проект? И, леди Джулия. Прошу, все же обращайтесь ко мне по имени. Насколько мне известно, у землян это принято.

– К представителям власти мы обращаемся по имени отчеству.

– Нам предстоит плодотворная совместная работа, так мне будет удобней, – настаивал этот несносный граф, и я сдалась. Что мне, сложно что ли?

– Хорошо, Адриан! – подчеркнула последнее слово и снисходительно улыбнулась. – Теперь довольны?

Мне показалось, или улыбка его сиятельства была слишком уж торжествующей для такой маленькой победы? Списала это на игры воображения и раскрыла папку.

Презентация проекта не заняла много времени. Я подготовилась основательно, прилагая графики, чертежи и расчеты. Прикладываешь листок на настольную панель, и чертеж всплывает на плазменном кране. Очень удобная вещь, с которой я быстро освоилась.

Его сиятельство утратил и тень игривости. Слушал внимательно, выглядел сосредоточенным, задавал уместные вопросы, о которых я даже не думала, хотя должна была. У нас найдутся средства, чтобы открыть больницу и укомплектовать первоначальной аппаратурой, но ее содержание и обслуживание, зарплата персоналу, приобретение расходников, коммунальные услуги, в конце концов… Эти простые вещи, которые всегда улаживала Кэролайн, попросту выскользнули из моего внимания. В итоге, мы дорабатывали проект вместе и так увлеклись, что не заметили подошедшего со спины Ривея.

– Прошу прощения, что отвлекаю, но у меня деликатное донесение.

Мне подарили аккуратный и полный учтивости взгляд, намекающий, что неплохо бы подхватить свои подъюбники и переместить их за дверь.

– Говори, у меня нет тайн, которые стоило бы скрывать от нашей очаровательной гостьи, – не отрываясь от расчетов, произнес мужчина. – Вот здесь. Если урезать эти расходы на начальном этапе, мы высвободим средства для дорогостоящего оборудования, о котором вы говорили. А при выходе на самоокупаемость, мы их заложим в бюджет следующего года.

Я склонилась над документом и вскинула брови. Как я сама до такого не додумалась? Мой сундук с драгоценностями, конечно глубок, но не настолько, чтобы обеспечить оборудованием отделения, требующие сверхточных и уникальных артефактов «вот прямо сейчас!».

– Гениально! – заметила потрясенно, делая на полях пометки.

Ривей кашлянул и, перекатившись с носков на пятки, произнес:

– Обнаружили тело виконта Монтенбатена.

Мы с графом оторвались от документов, посмотрели друг на друга, затем на Ривея. Того самого виконта Монтенбатена, который вышел из кабинета Адриана несколько часов назад?

– Он же недавно вышел! – воскликнули мы с его сиятельством.

Ривей растерянно посмотрел на меня, на графа, нервно улыбнулся и пожал плечами, понимая, что разговор и впрямь слишком деликатный для моих ушей. Это вам не герпес! Ацикловиром внезапный труп не вылечишь.

– Простите, леди, нам придется перенести встречу. Не хочу ранить вашу нежную женскую психику.

Стоп! Труп виконта, которого мы только что видели! Как Егор стал Эдгаром? Верно. Его мать позаботилась, чтобы настоящего Эдгара не стало!

– Давность смерти виконта уже установили?

Графский администратор посмотрел на его сиятельство. Получив негласное одобрение, аккуратно произнес:

– Мы еще ждем специалистов, но не требуется экспертиза, чтобы понять – умер он давно.

– Трупный аутолиз? – спросила по-деловому. – Гниение?

Ривей кашлянул, а граф с широкой улыбкой заявил:

– Перед тобой моя будущая жена, так что не стесняйся выражать восхищение.

Закатила глаза и мотнула головой.

– Только трупный аутолиз или появление личинок, даже червей свидетельствует о давней смерти. Возможно, мумификация? Мне придется долго перечислять, если вы сами не расскажете.

– Боюсь, виконт слегка… сгнил. Его нашли в лесу за городскими стенами.

– Ваши предположения, леди?

– Не увидев труп, не могу сказать ничего определенного. От двух суток до месяца. Необходимо посмотреть.

– Не думаю, что эта картина для ваших глаз.

– Вы говорите с женщиной, которая держала в этих самых руках разорванный кишечник. Кстати, пациент остался жив. Поверьте, вы недооцениваете мою психику.

– Ривей, пригласи Мэрдока. Нам есть, что обсудить.

Когда двери за администратором закрылись, его сиятельство сложил руки на груди и произнес:

– Что ж, леди Джулия. Рассказывайте.

– О чем?

Взгляд Адриана прошибал насквозь. Я как бабочка, пришпиленная булавкой к стенду, не могла ни трепыхнуться, ни тем более вырваться.

– Вы знаете больше, чем говорите. Выкладывайте.

Ну, я и выложила. Нет, точнее, сначала подумала, все тщательно взвесила, а уже потом выложила. Десяти секунд мне хватило, чтобы понять – если Адриан принял мое попаданство и глазом не моргнув, примет и все остальное. По мере моего рассказа лицо его сиятельства становилось все серьезней и холодней. Ни тени озорного весельчака. Он внимательно выслушал мой рассказ о Егоре, который вовсе не сэр Иол, о его матери и брате, которые убили чету Иолов и, словно волки в овечьей шкуре, разгуливают по Китриджу. А о террористических актах и вовсе молчу! То есть, я не молчала, конечно же, все как на духу выложила, но взрывы и неслучайные смерти Адриана уже не так впечатлили.

– И вы не нашли ничего умней, чем притащить его сюда как своего… спонсора? – задумчиво спросил граф.

– А что я могла? – всплеснула руками, чувствуя, наконец, облегчение, что могу хоть с кем-то разделить ношу этой тайны. Да, граф может оказаться не таким уж и душкой, подложить мне огромную свинью, но я так устала бояться, что готова рискнуть! Да я понятия не имею, что мне делать! В одиночку против организации Егора мне не выстоять, а вот с помощью графа Айрона, почему бы и да? Что ему мешает?

– До меня уже доходили слухи, что Иолов словно подменили, но я не из тех, кто проверяет каждую сплетню. В свете новых обстоятельств жалею, что не поддался интуиции. Это далеко не первая семья, которую как будто подменили. Я едва не лишил виконта Монтенбатена титула сегодня за радикальные взгляды во внешней политике, которых он прежде никогда не придерживался. Теперь все встает на места. Может, и прав Кристиан, что опасается попаданцев? Вас хлебом не корми, дай устроить какой-нибудь заговор! Только на прошлой неделе мои люди раскрыли сеть тайных лабораторий, выращивающих ядовитые дурманящие травы.

– Наркотики?

– Именно. На Тэйле до вашего появления дурман не приветствовался, а сейчас мы с ног сбились, чтобы вытравить эту заразу с улиц!

– Вы так запросто делитесь со мной этой информацией?

– Вам доверяет Кристиан. Значит, могу и я.

– Я не могу понять – вы друзья или враги?

Адриан усмехнулся и, откинув с лица пшеничные пряди, чуть запрокинул голову.

– Наши отношения можно назвать какими угодно, леди Джулия. Мы не друзья, и не враги. Нас связывает прошлое и обязует будущее. Узы, которые нас связали, выше любой дружбы и вражды.

Взгляд графа упал на мое плечо, где невидимая чужому взору, сияла метка, доступная взгляду этого мага.

– И часто, слишком часто жизнь сталкивает нас лбами, – задумчивый взгляд графа прошелся по моей коже.

– Это случайность.

– Вот как? – иронично. – Случайности не случайны, моя дорогая. И есть множество способов обойтись без са’аркх. Это был его сознательный выбор, но сомневаюсь, что на него сознательно пошли вы. Мы вернемся к этому разговору чуть позже, а сейчас о необходимом. Я так понимаю, вас заботит голова Кристиана?

– И титул.

– Разумеется, кому нужен мужчина без титула? – шутливо заметил граф, поворачиваясь к входным дверям за несколько секунд до того, как они распахнулись. – Леди Джулия, позвольте представить Мэрдока. Официально этого человека не существует. По факту, он станет вашей тенью и левой рукой. Правой, как вы поняли, буду я.

Ничего себе тень! Копия Клифорда в ширину и высоту!

– Левой рукой… что происходит?

– Вы хотите разрушить планы вашего нулевого жениха?

И ведь даже в такой серьезный момент не забудет улыбнуться!

Разрушить планы Егора? Да проще достать карту с нижнего яруса карточного домика, чтобы тот не распался!

Тревожно кивнула, понимая, что вляпываюсь в совсем уж большие неприятности.

– Тогда посвящаю вас в шпионки его сиятельства графа Айрона!

Предложение Адриана оказалось мне не по душе. Совсем не по душе! Я понимала, что это единственный вариант разобраться с возникшей ситуацией, но изображать из себя обуянную внезапной любовью к бывшему? Смотреть в его наглые глаза с обожанием, когда хочется плюнуть ему в лицо? Позволить его рукам касаться меня, не говоря уже о том, что он захочет пойти дальше поцелуев? А Кристиану что сказать? Как заставить его поверить в мои внезапно вспыхнувшие чувства к Эдгару? А, если решит проверить, правда ли я ничего к нему, графу, не испытываю? Поймет ведь, что вру… Тут и за браслетом ходить не надо.

При мысли о близости с Егором меня захлестнуло возмущение. Хлебнула воздух открытым ртом и отошла к окну.

– Некоторые мужчины, да будет вам известно, предпочитают заходить дальше слов! – заметила нервно, глядя в цветущие сады графского дворца.

– До этого не дойдет. Я позабочусь.

– Как? Сделаете его импотентом?!

Мэрдок смущенно кашлянул в кулак, а Адриан изогнул бровь, оценив мое предложение.

– Если нет, то вряд ли в этом мире существует сила, способная остановить Егора от празднования нашего воссоединения.

Горячие пальцы графа накрыли мои, совсем заледеневшие от переживаний.

– Доверься мне.

– Я знаю вас от силы пару часов!

– Разве этого мало?

Мой взгляд встретился со взглядом его сиятельства и страх исчез. Я понимала, что в моей жизни есть мужчины, способные стать опорой, способные поддержать, когда я стою на краю пропасти. Способные на благородные поступки, оставаясь в тени. Способные сделать так, чтобы после предательства самого близкого человека я вновь научилась жить и верить.

– Вот и отлично.

Теплые пальцы графа мягко очертили мой подбородок и напоследок щелкнули меня по носу.

– Мэрдок выдаст инструкции и определит способ связи. К этому вопросу нельзя подходить халатно.

– А уж учитывая, что Егор буквально нашпиговал меня прослушкой – тем более!

Мужчины переглянулись и понеслось… Меня просветили каким-то прибором – смесь магии и технологии, затем облапали магическими щупальцами (от облапывания руками я напрочь отказалась), просканировали задумчивыми взглядами и сочли, что я не опасна. Точнее, ничего никуда не передаю.

А дальше часы утомительной подготовки. Мэрдок и граф, отменив все дела, снабдив меня чаем и вкусностями, пристали с вопросами. Кто, что, где, куда, когда, как? Из представленной мной информации Мэрдок – здоровый детина, не меньше Клифорда и с такой же буйной забранной в хвост шевелюрой – начертил схему, которую возглавляла, предположительно, леди Иол.

А потом, пользуясь моей передышкой (неплохо и чайку хлебнуть после нескольких часов болтовни), добавил в скупое дерево заговорщиков еще двадцать четыре ответвления.

– Мне известно об отдельных личностях и семьях, – задумчиво начал граф Айрон. – Мы ведем за ними аккуратное наблюдение. Эти люди хитры, умны, коварны и наблюдательны. Малейшее подозрение и, как рак-отшельник, они нырнут в свои раковины или прыгнут в новые личины.

– Но информация, которую дали вы, – Мэрдок, довольный проделанной работой, улыбнулся, глядя на широкое дерево заговорщиков. – Мы знали только вершки. Вы дали нам корешки.

Ага, прямо как в той русской народной сказке про мужика и медведя. Что медведь ни выбери – вершки ли у репы, корешки ли у пшеницы, все не угадывал. Вот и мне что-то подсказывало, что из этой сказки ничего путного не выйдет.

– Боюсь, эти самые корешки тянутся на Землю. Не имея надежных связей, лабораторий и каналов сбыта добытого магнетиума, невозможно провернуть такую операцию здесь, на Тэйле.

– Это легко исправить, – отмахнулся граф Айрон. – Кристиан уже занимается этим вопросом.

– Песочные часы?!

Я чуть чаем не поперхнулась.

– Леди, я уже говорил, что влюблен в вас по уши? – восторженно воскликнул граф. – Ваша осведомленность воистину ошеломляет.

– Как и список моих женихов. Нужная информация всегда будет в моем распоряжении.

– У нас это называется агентурная сеть и сеть осведомителей-информаторов. Вы ценный агент для любой разведки, странно, что к вам еще не пробовали подобраться представители других стран.

Я покосилась на Мэрдока и тайком осенила себя крестным знамением. Еще чего не хватало. Всего-то хотела тихо-мирно замуж выйти. Кто ж виноват, что двести женихов перепробовала и все никак? А стоило отказаться от затеи с женитьбой, как еще вереница нарисовалась. И один лучше другого, и все колечко предлагают. Только теперь мне этот брак без надобности. Но к вопросу о птичках. Точнее, песочных часах.

– Вы хотите отсечь Тэйлу от других миров?

– Разумеется. Никого не удивит, если ведомый жаждой мести граф Ортингтон перекроет все межмировые порталы.

– Но он не ведом жаждой мести? – уточнила, сама не зная зачем.

Адриан усмехнулся и, примостив подбородок на ладони, поинтересовался:

– Вы правда его любите?

– Правда, правда. Так ведом или нет?

– Прошло десять лет, дорогая. Любая, даже самая сильная боль притупляется со временем. Он много мстил, но месть не приносит утешения. Одни лишь разочарования и новую боль.

Говорил так, словно по опыту знает. Почему все сильные мужчины обязательно с каким-то надрывом в душе? Неужели обычному добропорядочному мужику в результате плодотворной работы не может посчастливиться стать крутым магом и великим политиком? Нет, надо обязательно кого-то потерять, схоронить, чем-то пожертвовать или приобрести парочку проклятий.

– Не мстит, значит, – заключила, уводя тему от грустных нот к более оптимистичным.

– Холодный расчет. Мы по-разному относимся к попаданцам, но одинаково – к мятежникам. Взрыв, который прогремел в Ортингтоне недавно, унес жизни многих людей, с которыми я был знаком. Это недопустимо, – жестко отрезал Адриан. – И с таким я мириться не стану. Не важно, попаданец ты, или коренной житель Тэйлы. Либо подчиняйся законом, либо получили по всей строгости. А о том, что необходимо отсечь все порталы, король уже давно говорит. Все будет в рамках закона.

Отлично сказал. Где подписаться?

– Вот только вы не можете воспользоваться песочными часами. Их использование ударит по богам. Да и нам, попаданцам, грозит смерть. Медленная и мучительная.

– Ударит по богам? – граф вскинул брови, словно я сморозила несусветную глупость.

Я неопределенно пожала плечами.

– Я вычитала в древней Сарсонской рукописи, что межмировой обмен энергиями крайне важен для их существования.

– Мэрдок, пригласи модистку. Самую расторопную. К вечеру нужно пошить великолепное свадебное платье!

– Адриан, я серьезно! – воскликнула, а у самой сердце кольнуло. Словно в имени графа какая-то не то тайна, не то магия. Она иголочкой вошла в сердце и растеклась по венам сладким теплом.

– Не переживай. Мы взрослые мальчики, и знаем, как уберечь ваши головки от медленной и мучительной гибели.

– Сделать ее быстрой и безболезненной?

Я едва успела отпрянуть, когда губы графа сомкнулись там, где только что были мои.

– Что вы себе позволяете?

– Перестаньте меня восхищать, иначе женюсь на вас прямо в этом платье! И еще не то себе позволю!

– Я все расскажу Кристиану.

– Я сам ему расскажу. После свадьбы.

Я всплеснула руками и, громко скрежетнув стулом, поднялась. Это надо быть таким наглецом, чтобы даже не постесняться Мэрдока, который с невозмутимым видом разглядывал нарисованное нами дерево, вносил дополнения и сличал с информацией из своих папок.

– Мы с вами договаривались!

Адриан вскинул ладони в знак примирения и заговорил уже серьезно:

– Вы правы. Виноват, каюсь. Песочные часы ничем вам не навредят – обещаю. Этот вопрос мы как раз обсуждали с Крисом до вашего появления. Многие из моих друзей и заслуженных жителей Айрона – попаданцы. Я не желаю, чтобы с ними что-то случилось.

– А как быть с богами?

– Леди Джулия. Вы всерьез полагаете, что эти порталы способны оказать сколько-нибудь значимое влияние на богов первого пантеона? Любому из них достаточно щелкнуть пальцами, чтобы вся Тэйла обросла такими порталами.

– Я не про богов первого пантеона, – произнесла неуверенно, сама не зная, почему волнуюсь за Мору. Ну, подумаешь, останется она в образе безобразной птицы, мне-то что с того? Подумаешь, не попадет в более высокий круг, не продвинется по карьерной лестнице. Столько пакостей мне сделала, заслужила! С другой стороны… человечность! Я же обещала ей помочь.

– Остальные – мелкие пакостники, с которыми и считаться не стоит.

Я закусила губу, понимая, что нажила себе еще одну проблему. Теперь часы нужны не только Кристиану и Море, но еще и Адриану. И ни один из них мне их точно не отдаст.

– Подожди! – граф прищурился и поднялся. – Кто?

– Кто что?

И глаза такие сделала честные-пречестные. Даже ресничками похлопала.

– Смира? Айсфера? Мирэл?

Его сиятельство перечислял имена, поглядывая на меня так ехидно, что внутри все нехорошо сжималось. С десяток назвал, пока не дошел до Моры. И тут у меня дернулся глаз. Что поделать – безусловный рефлекс уже выработался.

– Мора!!! – громогласно позвал Адриан.

Я вздрогнула от его сильного с хрипотцой голоса. А вот у Мэрдока нервы оказались куда крепче. Мужик что-то писал в своих бумагах, изредка бросая на нас задумчивый взгляд. Даже пушечный выстрел вряд ли отвлек бы его от занятия.

Но что более странно, так это появление двухголовой проныры. Она, виновато потупив взгляд, выползла откуда-то из-под подоконника с видом нашкодившего школьника, и засеменила по полу.

– Удивительное дело. Попаданка и богиня неудач.

– Между прочим, я перепрофилировалась! – виновато шаркая лапкой по полу, заметила богиня.

– Да неужели? Помнится, в прошлую нашу встречу кто-то обещал подумать над своим поведением!

– Так я же не знала, что вы… ну… что вы это вы…

Она тяжело вздохнула.

– Дракон? – спросила я с интересом.

А, нет. Мэрдок все-таки поднял голову. Как и остальные присутствующие. Как-то неуютно я почувствовала себя от всеобщего внимания. Прямо Елка в Рождество!

– Так слухи ходят, – пожала плечами.

Вопрос о драконе остался открытым.

– Зачем тебе песочные часы? – требовательно спросил Адриан.

– Так все за тем же! Исправиться что бы! Я ведь дело благородное нашла, как вы и завещали! Хочу покровительницей попаданцев стать! – богиня заметно оживилось, и даже подняла голову. А вторая голова на меня осуждающим взглядом позыркивала, словно я последняя предательница.

– И что мешает?

– Чтобы они начали мне поклоняться, сначала их нужно спасти…

Адриан потер переносицу и вздохнул. Видно у него с Морой свои счеты, потому что посылать мелкую пакостницу в дальнее и усеянное венерическими заболеваниями путешествие он не спешил. Хотя вполне мог бы. Ему-то что за дело до божественной сутолоки?

– Все еще не понимаю, причем здесь часы.

– А это чтобы внешность мою вернуть. Ну, и заодно сделать так, чтоб вы ворота не захлопнули, и не превратили всех попаданцев в урюк.

Брови его сиятельства медленно поплыли вверх. Он внимательно посмотрел на богиню, на меня, снова на богиню и произнес:

– Правильно ли я понимаю, что рискуя жизнями полутора тысяч попаданцев Тэйлы, и порядка двух миллионов мирных жителей Айрона, я должен вот так запросто взять и отдать тебе песочные часы, способные уничтожить мир?

Мора снова провела лапкой по полу и вздохнула.

– И только для того, чтобы ты вернула себе прежнюю внешность и почесала чувство собственной важности? Справедливости ради, Мора, ты же понимаешь, что была не ахти какой красавицей?

– Ваше сиятельство!

– На правду не обижаются, – отмахнулась богиня. – У меня хотя бы не было крыльев! И была одна голова, человеческая, а не вот это вот все… богатство! – последнее слово она выплюнула похлеще любого матерного.

Вердикта Адриана мы обе ждали с внутренним надрывом. Понятия не имею, почему я так волновалась за богиню, но волновалась.

– Вы говорите, что Эдгар не поверит в ваши внезапно возникшие чувства? – задумчиво уточнил граф.

– Не поверит.

– А тебе, значит, нужны песочные часы.

Мора взволнованно кивнула.

– Женщины, женщины! Вы умеете здорово усложнить ситуацию. Но на то и нужны мужчины, чтобы решать проблемы, а не создавать их!

Где-то я это уже слышала. Их что, одна мама воспитывала?

– Допустим, вы, леди Джулия, обратитесь к Эдгару за помощью с песочными часами. Чтобы он доказал вам свою любовь и преданность. Ведомый мужским самолюбием, он найдет способ это сделать. Тем более что мы ему поможем.

– Как? Кристиан ни за что не отдаст ему часы!

– Ему – нет. Но отдаст мне.

– А вы передадите Егору? Но…

– Оставьте этот вопрос мужчинам, – улыбнулся Адриан. – Ваша задача – быть красивой и слушать. Втереться в доверие, узнать как можно больше информации и вовремя ее передать. Часы станут тем переломным моментом, с которого вы якобы вновь воспылаете былыми чувствами.

Мэрдок поднялся из-за стола и вложил в ладонь графа блокнот. Небольшой, на железных кольцах, он очень напоминал тот, что дал мне Кристиан.

– Это для экстренной связи. Текст стирается после прочтения. Следов не остается.

Сунула в сумочку уже второй по счету блокнот. Если так дальше пойдет, от количества таскаемой с собой канцелярии у меня плечо натрудится.

– Просто попроси его достать песочные часы. Остальное мы сделаем сами. А ты, Мора, поможешь.

Богиня что-то проворчала себе под нос, закатила глаза и растворилась в воздухе, будто получила инструкции на каком-то недоступном мне уровне.

– Допустим, Егор поверит в мои чувства. Как заставить Кристиана в них поверить? Он знает мое отношение к сэру Иолу.

– Как ты думаешь это будет? – после долгой паузы, серьезно спросил граф. Его взгляд, полный не то сожаления, не то сострадания, сверлил во мне дыру, требовал обратиться к той части моего сознания, которую я заперла на семьдесят четыре замка, и еще комодом задвинула.

– Не знаю, – ответила тихо, рассматривая ковер. Отточенный, между прочим, прием. А ковры в Айроне ох какие красивые! Пушистые, пестрые, тканые…

– Тогда я тебе расскажу. Он узнает рано или поздно. Са’аркх не дает права на развод. Сам он ее снять не сможет. Он тебя не убьет, конечно, но что это будет за жизнь? Каждый его взгляд на тебя будет напоминать об убийцах его жены и дочери. Само твое существование в его доме будет напоминать об этом. Вы разъедетесь по разным комнатам, потом по разным домам и, может быть городам. Он сошлет тебя в монастырь или глухую деревню, завалит деньгами, а сам заведет любовницу, потому что мысль о том, что отныне завести нормальную семью у него никогда не получится, будет отравлять его существование…

Каждое слово Адриана било точно в цель, выворачивая мои внутренности наизнанку. Я запрещала себе об этом думать. Малодушничала. Надеялась, что как-нибудь пронесет. Но жизнь и тонны художественной литературы доказывают, что не проносит. Никогда. Даже самые опытные шпионы, способные десятилетиями обманывать своих близких, рано или поздно прокалываются. А я не шпион. Я обычный хирург, девушка с хрупким сердцем, которая ненавидит врать и любит человека, чье будущее уничтожит.

Но кому как не хирургу знать, что с опухолью можно сколько угодно заигрывать, но рано или поздно ее придется вырезать. И резать надо с запасом, чтобы в будущем не аукнулось.

– Вижу, ты и сама об этом думала.

– Я надеялась, что он сможет простить.

– Почему ты приехала с проектом ко мне? – чуть запрокинув голову, поинтересовался Адриан.

– Кристиан узнал, что свои знания я получила от попаданцев.

– И как отреагировал?

Да как-то не ахти. Передернула плечами. Этот жест не ускользнул от внимательного взгляда его сиятельства.

– У тебя живое воображение. На секунду представь, что будет, если он узнает, что ты – попаданка.

А если узнает, что мой бывший и его мать приложили руку к убийству его жены и дочери?

Я накрыла лицо ладонями и судорожно выдохнула. Сердце сжалось от боли, а ужас, обуявший меня, почти лишал разума.

– Джулия, – бархатный голос Адриана обволакивал теплым одеялом поддержки, представляясь тем спасительным светом, что брезжит в конце мрачного и холодного тоннеля безысходности. – Мне жаль говорить это, но единственный способ решить проблему – вырвать ее с корнем. Нет способа избежать боли. Есть способ ее уменьшить. Если ты навсегда вычеркнешь Кристиана из своей жизни, со временем научишься жить дальше. Все научаются, поверь моему опыту. К тому же, так он сохранит жизнь, не усомнится, что ты решила остаться с Эдгаром. У Иола не будет причин для ревности и не возникнет сомнений к твоим вернувшимся чувствам. И, в конце концов, так будет проще самому Кристиану. Лучше малая боль сейчас, чем боль, возведенная в бесконечность. Не стоит давать надежду, если рано или поздно ты все равно ударишь.

Я долго смотрела в окно, не находя сил для ответа. Только метка заставляет Кристиана идти против своей воли и своих желаний. Не будет ее – не будет и проблем. Только уязвленное графское самолюбие и мои разбитые чувства.

Адриан стоял рядом, накрыв мою ладонь своей. Мрамор подоконника остужал кровь, а горячая кожа Адриана дарила тепло. Всю жизнь я словно зажата между огнем и льдом. Меня бросает то в одну крайность, то в другую. Иногда так хочется лечь в постель, накрыться одеялом с головой и сказать: «я в домике». И пусть, как в рекламе йогурта, весь мир подождет.

Только он не подождет.

– Что вы предлагаете? – прошептала едва слышно.

– Я могу снять са’аркх, – спокойно произнес он. – Если ты этого хочешь.

Повернула голову и посмотрела на графа. Так непривычно видеть его серьезным, таким спокойным и надежным, что хочется обнять его, как коала обнимает дерево, и повиснуть так, в надежде, что все решат за меня.

– Кто же вы?

– Это откроется только моей избранной. Рассказать?

– Нет, спасибо, – отвернулась, снова разглядывая, как бегут по небесной лазури взбитые сливки облаков. – Кристиан никогда не поверит в эту аферу. К тому же, у него артефакт правды. Один вопрос – и ложь раскрыта. И стоит вам снять са’аркх, как разорвется пространство, а потом разорвутся чьи-нибудь ткани и мне придется останавливать кровь и много зашивать…

Адриан усмехнулся и ободряюще погладил меня по плечу.

– Это я возьму на себя.

– Вы слишком много берете на себя. Это начинает меня беспокоить.

– Привыкай быть моей женщиной. У этого есть свои плюсы.

Кажется, говорить, что я не его женщина и никогда ей не стану – бесполезная трата времени. Пусть думает, что хочет.

– Давайте сделаем это.

Все прошло слишком быстро и просто. Вот только что была метка Кристиана, а теперь – не стало. Зато появилась пустота в сердце и непонятная ломящая душу тоска.

– И все? – спросила с недоумением.

– Для вас, леди Джулия, все закончилось. А для меня – только начинается. Вы позволите оставить вас на минуту? Не переживайте, стены этой комнаты не дрогнут даже под натиском богов.

Неопределенно кивнула, с тревогой впитывая каждый звук удаляющихся шагов Адриана. А хлопнувшая дверь словно отрезала струну натянутых нервов, которая больно ударила меня по лбу. И тут на меня обрушилась лавина эмоций. Они лились изнутри лихорадочной дрожью и потоком горячих слез. Я понимала разумом, что поступила правильно, и понимала сердцем, что совершила большую ошибку.

– Я знал, что ты появишься, но чтобы так быстро, – реплика Адриана, судя по интонации, оборвалась на половине. Точнее, ее оборвал яростный грохот, звук бьющегося мрамора, за которым грохот тяжелых сапог по лестнице. – Отставить! Мы разберемся!

По команде графа сапоги загрохотали в обратную сторону и все стихло. Я дернула дверь за ручку, но, разумеется, было заперто. Тогда нагнулась к замочной скважине, но кроме туманных очертаний и теней ничего не могла разобрать. Зато слышимость была отличной.

– Эй, эй, Крис, полегче!

Тени метнулись, снова раздался грохот, опять что-то разбилось.

– Это была ваза моей бабушки!

– Ты знать не знаешь свою бабушку! – прорычал Кристиан.

– Но она могла бы принадлежать ей.

Я выпрямилась – все равно ничего не видно – и прильнула ухом к двери.

– Граф Айрон выполняет все свои обещания, не так ли? – прорычал граф Ортингтон.

– Брось, друг…

– Ты обещал отомстить, ударить в самое больное место… Поздравляю. У тебя получилось.

Снова тишина, напоенная чем-то трагичным. Не знаю, что связывает этих двоих, но точно богатое прошлое.

– Гархаллат, – прозвучало как гром в тишине. Если это ругательство, то близко к проклятию. О холодную сталь этого слова можно дробить камни.

– Крис, ты же…

– Гархаллат! – повторил он. – Можешь сам выбрать время, место и стихию.

– Неужели она этого стоит? – потрясенно спросил Адриан.

– Она стоит и не этого.

– Кристиан. Мы это уже проходили. К чему пафос? К чему трагедия? В конечном счете, выбор всегда делает женщина.

– А ты отлично играешь на эмоциях и подтасовываешь факты. Что ты ей сказал?

– А это имеет значение? Она свой выбор сделала. И это не ты.

– Гархаллат, Адриан. Жду твоего посланника завтра на рассвете.

Меня отшвырнуло от двери яростной волной перемещения, всколыхнувшей воздух от ухода Кристиана.

Двери открылись почти сразу. Его сиятельство окинул испуганную и потрепанную меня растерянным взглядом и удивленно спросил:

– Кто-то умер?

Уж лучше бы умер.

– Вы же знаете, что я все слышала.

– А что мне скрывать? Кристиан мог дать мне по морде, но предпочитает умереть с пафосом и красиво. Что ж. Боги ему судьи.

Легкомысленно пожав плечами, Адриан прошел к столу и поднял папку с моим проектом, намереваясь, видимо, освежить какие-то данные.

– Что значит умереть?

– Поединок Гархаллат – это бой между… – граф поднял голову и улыбнулся. – Не забивай свою красивую головку.

– Что значит умереть?! – я не шелохнулась с места, понимая что вся моя кровь сейчас хлынула к ногам, которые буквально вросли в пол.

Откинув папку, Адриан вздохнул и сложил руки на груди.

– Ему меня не победить, тем более в истиной сущности. И Кристиан прекрасно это знает. Самоубийство – дешево и недостойно, особенно для мужчины его статуса и положения. Он предпочитает пасть от моей руки, защищая честь женщины. Красиво и похвально. Но глупо. И опять-таки похвально, да. И нет, дорогая, ты не приглашена. Или забыла, что мою истинную сущность увидит только избранная? Явишься на дуэль в этом качестве?

– Вы же не убьете его, – прошептала онемевшими губами.

– Увы. С Гархаллат выходит только один.

– Так отмените все!

– Нельзя, если принял.

– Так какого перегноя вы его приняли?! – осипший голос едва не сорвался на визг.

– Отказ равен бесчестию рода и медленному вырождению магии в нем. Я, конечно, Криса люблю, но не настолько, чтобы обречь своих потомков на такое плачевное будущее.

– Моя жизнь не так плачевна, как может показаться. И я уже проклинаю тот миг, когда переступила порог вашего кабинета!

– Я понимаю, вы, женщины, любите драматизировать. Выпустите пар, можете даже поплакать, но лучше сконцентрируемся на задаче.

Задаче по имени Егор. И как в таком состоянии я должна играть в любовь?

– Если это выше ваших сил – давайте все отменим. Я найду другой способ.

А я буду сидеть дома, смотреть в окошко и плакать по своей искалеченной судьбе? Нет. Спасибо. Жертва уже принесена, так пусть она хотя бы не будет напрасной.

– Нет. Я готова! – заявила решительно.

– Полегче! Мы не на убийство идем. Всего лишь освежим увядшие чувства.

– Как мне это сделать? Не уверена, что в таком состоянии смогу придумать что-то убедительное.

– Мужчины не любят доступных женщин. Но и застегнутые на все пуговицы нас не прельщают. Мы охотники по своей сути. Вы должны дать тонкий намек, чтобы он сам сделал первый шаг.

Я бы ему в глаз дала, да боюсь, после этого у нас уже точно ничего не получится.

Хотя… Побрякушка, которую Егор подарил в том уютном кафе. Ошейник с местным аналогом GPS маячка.

– Я знаю, как это сделать.

– Не сомневаюсь!

Мы с графом обсудили подробности нашего сотрудничества, и первым пунктом стало уничтожение блокнота Кристиана. Как о нем узнал Адриан – вопрос вопросов, но блокнот превратился в пыль и осел на пол серебристой крошкой.

Я не услышала ни слов поддержки, ни слов ободрения, но, когда возвращалась в свой новый дом, чувствовала себя намного лучше. От состояния рыбы, выброшенный на берег, я перешла в состояние рыбы, которую вернули в воду после долгой засухи. Надежда есть, но где-то что-то воняет.

Егор меня не потревожил ни за ужином, ни на вечерней прогулке, которую я устроила в обществе своих горничных. Кто как не местные жители лучше всего знают потайные и самые уютные местечки Айрона? Я ничуть не пожалела о том, что выбралась за стены красивого особняка. Меня познакомили с фонтаном, исполняющим желания, если помочить в нем правую пятку трижды (я помочила, но что-то сильно сомневаюсь, что сработает), увидела парк семи радуг (соответствует названию, там всегда сияет семь ярких радуг на поляне вечного дождя), прогулялась по базару сладостей и прикупила подарки для домашних в «Лавке всего». В этой Лавке и впрямь оказалось все, включая важные зелья Клифорда по проверке супружеской верности. Зелье я тоже прикупила, чтобы Клифу же подарить. И нашла даже туалетный ершик со стразами! Не смогла устоять и не добавить его в свою коллекцию.

Пусть мне удалось немного отвлечься, но Кристиан ни на секунду не выходил из мыслей. Он никак не дал о себе знать. Ему ничего не стоило разорвать разделяющее нас пространство и появиться рядом со мной в любую минуту, но он этого не делал. Может, и к лучшему. Его обязывала метка, а теперь он освободился. Глядишь, одумается, отменит местный аналог дуэли и еще Адриану спасибо скажет.

А вот на пороге дома меня ждал сюрприз. Точнее, ждал дворецкий, а сюрприз стоял в корзине рядом с ним. Огромный такой и шикарный сюрприз, для тех, кто любит миллион алых роз и дешевый пафос. Цветы, аккуратно собранные в огромной плетеной корзине, источали сладковатый аромат. Граф Айрон решил взять меня измором?

– Это принесли с посыльным, – важно произнес дворецкий, протягивая мне плотный бежевый конверт, перевязанный бордовой атласной лентой.

Отпустила горничных домой, а сама присела на лавочку, подышать прохладой вечернего воздуха и прочитать послание.

На трех листах! И нет. Это был не Адриан. Письмо написал Егор. Настолько унылой и отчаянной графомании я не читала никогда. Где-то к середине меня начали терзать сомнения, что писал кто-то другой и самому Егору перед отправкой почитать не дали. Это, пожалуй, даже к лучшему, иначе автору сей графомании понадобилась бы моя квалифицированная помощь… Или услуги моего бывшего жениха, того, который директор крематория. Славные, скажу вам, урны отливает! Сначала меня как-то смущала традиция Ортингтонцев дарить на праздник Великого сна ритуальные принадлежности, а потом ничего – втянулась. Это опять Ортингтонская чопорность. Оно и правильно, с одной стороны. Как-то поспокойней отойти, когда знаешь, что тебя ссыплют в миленькую баночку, а не развеют над каким-нибудь болотом, где единственным свидетелем твоей бесславной кончины станет престарелая жаба.

С Егором всегда так: начинаешь за здравие, а заканчиваешь за упокой.

Он извинялся.

Раз триста за пятьдесят строк и ни разу не повторился. Назвал себя всевозможными уничижительными эпитетами, а уж о количестве нелестных сравнений вообще молчу. Автору этого опуса однозначно стоило выдать премию. После такого подарок Егора не наденет только мраморная статуя. Хотя и у той сердцевина дрогнет, особенно от последней фразы: «уничижительно лобызаю твои чресла, алкая скорого прощения, моя неувядающая латуния!».

Впрочем, от последней фразы дрогнет не только сердцевина. Два вопроса к создателю нетленки: он себе хотя бы примерно представляет местонахождение женских чресел? И, мать моя кардиохирург, плотоядная латуния, несомненно, цветок красивый, но пахнет тухлым мясом! Грешным делом понюхала подмышку. Ну, мало ли, написано с намеком. Но нет. Исправно благоухаю фиалками и ванилью. В прямом смысле, без иронии.

Изрядно повеселев, я сложила сочинение вчетверо и припрятала в сумочке. В самые темные времена буду доставать и перечитывать, самооценку повышать. Корзину велела разместить в холле. Пусть прислуга любуется и обоняет.

«Единственным желанием твоего недостойного слуги является возможность обонять хотя бы шлейф твоего аромата…» – вспомнились в памяти шедевральные строки. Люблю нюхнуть перед сном запах разлагающегося мяса!

Но на этом сюрпризы не закончились. На пороге меня встретили горничные, с такими большими глазами, словно у меня на голове выросли рога. Вроде как неплохо бы и сообщить хозяйке, да что-то никто не решится.

– Что случилось? – спросила, наконец, пропустив дворецкого с благоухающей ношей и одарив каждую горничную внимательным взглядом.

– Вам подарок, – робко произнесла Анита. Или Сибита. Или… Так. Кажется, неплохо бы раздать им бейджики…

– Бомба? – уточнила с иронией, медленно снимая перчатки.

При слове «бомба» девочки синхронно отступили и испуганно переглянулись.

– Вы меня пугаете. Что там?

– Это… драконий пересвет! – решилась, наконец, Габита. А, нет, это Анита, а первой была Сибита. Да ну их, как только мама в детстве не путалась? Ну, точно зеленкой их метила! А то ведь дело такое. Не грех одну два раза покормить, а одну голодной оставить.

Мне протянули скромненькую веточку, украшенную тремя крупными цветками. Крепкие, словно из воска, лепестки сияли жемчужной белизной. Чем-то похоже на земную орхидею, только еще очаровательней.

Очаровательней! Подходящее слово, потому что я смотрела на эту изысканную веточку с широкой улыбкой и заполошно бьющимся сердцем как на бездомного котенка, которого хочется взять на ручки и отнести домой.

Взяла подарок и, прежде, чем Сибита успела что-то сказать, вдохнула аромат. Палец кольнуло что-то острое, хотя на гладком стебле не было и намека на шипы. Капля крови упала на лепесток, задрожала, двинулась к основанию цветка и окрасила его в темно-бордовый цвет. Следом за ним окрасился второй и третий цветок. И мне бы отшвырнуть загадочный подарок, но я как зачарованная наблюдала за диковинной магией, не в силах отвести глаз.

А вот горничные мои отвели. Все и разом. Охнули и отступили, глядя кто куда. Шикарный, шикарный ковер в прихожей!

Закончив раскрашивать цветы, незнакомая магия пробежалась по стеблю, перекинулась на мою ладонь, украсила вязью предплечье, локоть, забралась на плечо, пощекотала шею, обожгла лоб и исчезла, как не бывало. Вот все боятся женщин-хирургов. Мол, неизвестно, какую она тебе операцию ночью в порыве ревности сделает. Нет! Официально заявляю, что бояться надо мужиков магов! Их хлебом не корми, дай девицу всякими закорючками пометить!

И вот что это сейчас, спрашивается, было?

– Это подарок графа Айрона, – доложила первая из пришедших в себя горничных. Ковру. Она доложила это ковру!

А, нет, это дворецкий доложил, горничные в себя еще не пришли – так и стояли с открытыми ртами. Впрочем, я и без пояснений поняла, что подарок с подвыподвертом мог послать только этот господин.

Граф Айрон, значит. Снова намеки? Снова неусыпающие попытки меня охмурить? Никак приворотный цветочек, не иначе!

– Да. Его сиятельство прислали, вот только что, перед вашим приходом, – подтвердила Анита. Хотя ей-то откуда знать, мы же вместе гуляли.

– Граф, значит, прислал, – произнесла задумчиво, покручивая в ладонях веточку. – Пошлите этого графа, то есть, пошлите этому графу подарок обратно. С моими наилучшими пожеланиями.

– Но драконий пересвет нельзя вернуть! – обомлели горничные.

– Серьезно? – я заломила бровь и хладнокровно всучила очаровательный цветок в руки оторопевшему дворецкому.

– Но… – растерялся он.

Я улыбнулась, похлопала мужчину по плечу и, довольная своей силой воли, поднялась по лестнице.

Нет, ну справедливости ради я шесть ступенек все же одолела! Седьмую взяла исключительно упорством. А вот с восьмой, да, какая-то проблема случилась. Меня прямо-таки тянуло вырвать цветок из рук обомлевшего дворецкого и прижать к груди. Цветок, не дворецкого, конечно же. Словно от сердца кусок отрываю, а не отдаю очередную магическую побрякушку хозяину.

Ну, нет. Хватит с меня мужиков-манипуляторов!

Восьмая ступенька поддалась.

Сэр Ортингтон, которого, видите ли, долг обязывал (а ведь он меня даже не обесчестил, подлец!). Егор, которого самолюбие залюбило до душещипательных писем. А граф Айрон вообще никакой логике не поддается. Хочет насолить давнему недодругу? Нашел же способ!

На девятой ступеньке я обливалась потом и чувствовала себя извергом, оставляющим котенка на съедение голодным собакам. Это просто магический цветок, Маша! А я страдай тут! Понимаю, что магия, но от этого не легче, ведь магия манипулирует настоящими человеческими чувствами.

Хорошо, что ступенек всего лишь десять.

Захлопнула двери комнаты и прижалась к ней спиной. Меня потряхивало. Бросало то в жар, то в холод. Я словно чувствовала зов цветка, оставшегося там внизу. Он стонал от одиночества и боли, настолько явственной, что через четверть часа я сдалась, лично плеснула в вазу ледяной воды и кинула туда несчастное кровожадное растение. Ну, в конце концов, от того, что я поставлю цветок в вазу, не попаду же я в какие-нибудь коварные сети заклинания? А цветок уберу с глаз подальше. Вот, например, на прикроватную тумбочку! Нет, еще подальше… на рабочий стол. Все. Спокойно, Маша! Дыши ровно. Это просто цветок. А пахнет-то как сладко! А лепесточки-то какие бархатные, так и манят, так и…

Взвыла и, собрав в кулак силу воли, заперлась в спальне.

Здравая доля скепсиса упорно твердила, что это не просто цветок. И, быть может, вовсе не цветок. На этой прекрасной мысли я легла спать, понимая, что сознание больше не выдержит эмоционального терроризма.

Но сон не шел. Не то чтобы меня смущал цветок – за закрытой дверью он особо не тревожил – меня смущал Кристиан. Может, написать ему письмо? Самое обычное, отправить с голубем. Пишут же люди друг другу письма. Например…

Я с энтузиазмом поднялась и взяла с секретера карандаш. Закусив губу, вывела: «Я тревожусь. У вас все хорошо?»

Нет. Бред какой-то! Еще подумает, что и правда тревожусь! Появится прямо посреди спальни, и проверит, по своей ли воле я метку сняла. Да и вообще, может мне его еще о симптомах спросить? Нет ли тахикардии, чувства тревоги? Уймись, Маша!

Тряхнула головой, зачеркивая фразу, и прикусила кончик карандаша.

– О! Лучше так! Жду ваших проповедей, а их все нет… – пробурчала, выводя новую строчку.

Посмотрела на текст и нахмурилась.

– Проповедей, Маша? Серьезно? Ты что, священнику пишешь?

Отшвырнула карандаш и плюхнулась обратно на кровать, в надежде увидеть золотое сияние. Да хоть откуда-нибудь! Я бы с низкого старта сорвалась, чтобы прочитать сообщение. Но сияния не было. Сообщения тоже. Да и Кристиан, наверняка, уже радостно выпивает в компании какой-нибудь красотки. Все, Маша. Выкини его из головы, разделайся с Егором и начни жизнь заново! Нужно поставить крест на всей этой истории и, может быть, вернуться домой… Здесь-то меня уже ничего не держит.

С этими мыслями я, наконец, уснула. Или, как принято писать в романах, забылась тревожным сном.

* * *

– Тебе понравилось послание? – спросил Егор с потаенной надеждой, помешивая чай серебряной ложечкой. Она так колотила о стенки фарфоровой кружки, что лучше бы уж в колокол звонили. От бессонной ночи у меня раскалывалась голова, а тут еще этот любитель любовно-юмористических опусов нарисовался с утра пораньше с желанием выпить кофе. Я бы сейчас чашечку коньяку выпила. Голова болела как от знатного похмелья, а ведь я человек тренированный! Перед операцией пятьдесят грамм коньяка, чтоб ладони не дрожали милое дело. Не то чтобы Егор сильно ждал моих восторгов, скорее не особо доверял красноречию сочинителя и припер… то есть, явился лично проверить, проняло меня или нет.

Пронял-проняло!

Я поджала губы и кивнула, старательно изображая восхищение. На деле вспомнила о чреслах и неувядающей латунии, искренне надеясь, что пахну куда лучше и это не тонкий намек.

– Великолепно, – выдохнула, сдерживая смех. – Сохранила на память для будущих поколений.

Им тоже посмеяться полезно. Смех жизнь продлевает, слово доктора даю! Кстати, о памяти поколений! Помню, как пришла снимать с банкомата первую зарплату помощницей медсестры (да, было и такое). Банкомат кряхтел, звенел, пыжился – никак ржал. Долго издевался прежде, чем выдать мне заветные три тысячи. Так вот первую из них я в рамочку вставила и на стенку повесила. Если доведется вернуться домой, я знаю, что будет висеть рядом с этой памятной тысячей деревянных.

Поморщилась от яркого солнечного света и закуталась в палантин. Завтракали мы в беседке, среди цветущего жасмина, звенящих фонтанчиков и прохладного ветерка. Егор явился внезапно, поэтому я наскоро собрала волосы в высокий хвост, как часто делала на Земле, накинула шелковый халат и прихватила палантин, если замерзну.

Ах, да. Забыла про одну деталь, которую пришлось достать из-под кровати, а потом из коробки, из мешочка, из пакетика и еще одной коробочки. Кулон с прослушкой!

Как бы невзначай коснулась его кончиками пальцев, разглядывая бабочку, пригревшуюся на ароматном цветке жасмина.

– Это шаг? – осторожно спросил Егор.

До некоторых доходит как до жирафа!

– Первый, – ответила тихо и добавила, прерывая торжествующую улыбку бывшего. – Но, Егор, ты подорвал мое доверие. Не думай, что это будет легко и просто.

– Ты же знаешь, я сделаю все, что захочешь.

Пожала плечами, наблюдая, как по мощеной улочке за зеленой изгородью нашего участка то громыхают паровые машины, то скачут лошади, то проезжают дамы на велосипедах. Айрон все больше напоминал мне дом.

– Хотя, есть кое-что… Да нет, забудь. Это слишком, даже для тебя, – отмахнулась, делая глоток кофе.

Егор, поправив лазурный шейный платок, подобрался и подался вперед. Его белоснежный камзол ослепительно сиял на солнце, выдавая отчаянную попытку своего хозяина произвести впечатление.

– Говори.

Аккуратно поставила фарфоровую чашечку на блюдце в форме листа кувшинки и начала как бы нехотя:

– У меня есть один пациент, которому медицина, увы, уже не может помочь. Но есть один редкий артефакт. Он описан в Сарсонских рукописях, – я осеклась, набивая цену. – Да, впрочем, ладно. Лучше у Клифорда спрошу. Он наверняка что-нибудь слышал.

– Что за артефакт? – обиженно спросил Егор.

– Песочные часы, – вздохнула обреченно, словно требуя звезду с неба.

– И как мне узнать, что это именно они?

– Ты точно не ошибешься. Других песочных часов Сарсонские рукописи не описывают.

– Два дня, максимум, – он приосанился.

– Правда?! – я изобразила сраженную наповал девицу и даже поморгала ресничками. Перебор, наверное.

– Я же сказал, что достану для тебя все, что захочешь. Сегодня вечером у тебя или у меня? – резко сменил тему этот, прости господи, джентльмен.

– У тебя или у меня что?

– Отпразднуем, – Егор поиграл бровями, намекая, что праздновать будем с голыми пупками и, в идеале, голым всем остальным.

Та-ак. И где обещанная помощь графа Айрона?

Смех-смехом, но принц на белом коне не заставил себя долго ждать. Прежде, чем я успела придумать отмазку поубедительней месячных или больной головы, из-за угла показался его сиятельство на белоснежном ворне. Поразительно, но в этот раз граф удосужился принарядиться: шелковая рубашка пряталась под малахитовым камзолом, отороченным угольно-черной вышивкой, в тон брюкам и высоким, до колен, кожаным сапогам.

– Вот только его не хватало, – недовольно пробубнил Егор и закатил глаза. Он сидел спиной к его сиятельству и мог себе позволить любые гримасы. Собственно, не скупился.

Я кисло помахала ладонью второму незваному гостю, который уже спешился и сунул перчатки подбежавшему к нему дворецкому. Тут и «-иты» мои высыпали на дорожку, ведущую в сад. Склонились перед графом в реверансах и, опустив взгляды, попеременно справились, не нуждается ли сиятельство в чем-нибудь.

– Мне то же, что пьет хозяйка.

Кивнув, девчонки наперегонки бросились в дом. Не удивлюсь, если за право нести чашку графу разразится война. Дай Бог донесут раза с пятого…

– Доброе утро, господа! – бодро заявил граф, взлетая в беседку. Здесь и до него не ахти какая атмосфера царила, а теперь она и вовсе попахивала прокисшими щами. – Что-то вы не веселы. Почему не празднуем?

Интересно, а Егор помнит, как этот выдающийся экземпляр мужского пола бесцеремонно окучивал меня, как любимый кустик сортовой картошки прямо на его глазах? Судя по взгляду – если и помнит, то старательно изображает амнезию.

– А что праздновать? – вяло поинтересовался Егор.

– Конечно же открытие больницы! Насколько помню, вы спонсор проекта. Леди Джулия с таким восхищением рассказывала о вас, что я решил познакомиться лично. Вчера вы так скоро нас покинули.

Замечательно бы и сегодня повторить этот подвиг!

– Да, я почувствовал себя нехорошо, – нахмурившись, произнес Егор, но быстро повеселел. – Джулия, правда, говорила обо мне?

– Не переставая! – заверил Адриан, опускаясь на диванчик рядом со мной. Пришлось ущипнуть графа, когда, его рука хозяйски опустилась мне на плечо. Но Егор этого не видел, он вообще мало что видит, когда ему поют дифирамбы.

– Надеюсь, вы не против, если я присоединюсь? Нам есть, что обсудить.

Это точно. Например, внезапную любовь графа к магической ботанике и нательной живописи!

Но вопреки всякой логике, мы битый час обсуждали больницу. Егора беседа быстро утомила и, отговорившись делами, он откланялся, обещая прислать вечером карету (да упаси всевышний).

Как только пыль от копыт Егоровой лошади осела на мостовую, мы с графом синхронно выдохнули и улыбнулись. Прежде, чем прозвучали новые слова, я приложила палец к губам и указала на кулон. Понятливо кивнув, его сиятельство предложил прогуляться до здания больницы. Ремонтная бригада уже ждала указаний, а дизайнеры за ночь подготовили несколько проектов, которые ждали утверждения.

– Ехать верхом удобнее. Я позволил себе позаботиться о костюме для верховой езды для вас. Не сочтите за дерзость.

Адриан махнул рукой и Анита, словно только этого в кустах и ждала, тут же выскочила с большой плоской коробкой в руках.

– Не торопитесь, я терпелив. И у вас прекрасный лимонный джем!

Лимонный джем. А у вас прекрасные ягодицы! Особенно, когда они двигаются отсюда в отправлении, откуда прибыли! Пара ласковых так и рвалась с языка, но я же, вроде как, леди!

Когда оказалась в спальне, захотелось к паре ласковых добавить еще дюжину, потому что внутри коробки оказался брючный костюм (что хорошо), но тех же цветов, что костюм его сиятельства (что, разумеется, плохо). Сделала ход конем: брюки надела, а вместо женского малахитового жакета надела свой – бордовый из бархата. Как раз в тон к нему имелась шляпка с вуалькой и белоснежные перчатки.

Кулон, понятное дело, спрятала под семью замками, еще и подушкой придавила, да-да, прямо под кроватью. Мало ли до чего современная техника дошла! А уж вперемешку с магией одни боги знают, на что она способна.

Адриан не удивился моему наряду, только кивнул со снисходительной улыбкой.

– Не подошло по размеру, – нагло соврала, ловко забираясь в седло оседланной для меня лошади.

– По цвету, вы хотели сказать? – с иронией осведомился он.

– Конечно же, это чистое совпадение, что мне выбрали камзол из точно такой же ткани, как ваш?

– Чистое совпадение, – меланхолично заметил он.

Внимание Адриана перестало меня тяготить, хотя оставался еще вопрос цветка и нательной живописи, который я не стала оставлять на потом.

– Выкладывайте. В чем подвох этого вашего драконьего перестраха? – спросила, пришпорив коня.

– Драконий пересвет – цветок редкой красоты. Столь же редкой, как вы, леди Джулия.

– Давайте без высокопарных оборотов. Во что вы меня втянули? Вы сняли метку Кристиана, но пометили меня новой. Я жду объяснений.

Адриан улыбнулся и, кивнув какому-то прохожему с высокой шляпой-цилиндром на голове, пояснил:

– Защитные чары. Мне будет спокойнее знать, что вам ничего не грозит в мое отсутствие.

Если защитные – ладно. Но что-то подсказывало, верить графу Айрону на слово не стоит.

– Ваш план в защитных чарах? Егор планирует отпраздновать наше воссоединение сегодня вечером. Как это будет? Его вышвырнет в окно?

Меня всегда возмущало, что выкинуть человека в окно куда легче, чем выкинуть из мыслей. Как-то коллеги со скорой рассказали забавный случай. Прибыли они на вызов. Два веселых друга (веселых после семи бутылок боярышника, принятого не в лекарственных целях) поспорили, что будет, если спрыгнуть с шестого этажа в сугроб. Ясное дело, никто прыгать не хотел. Тогда толстяк помог другу решиться, и выкинул того в окно. Полет закончился на дереве, а мужик отделался синяком и легким испугом. Прибывшая на место бригада скорой рассказу не поверила – мужики продолжали веселье, хотя соседи уверяли, что один из них выпал из окна. С криком «да ты шо не веришь? На, смотри!» толстяк выкинул худого повторно.

Так вот к вопросу о том, что из окна выкинуть человека просто, попробуй выкини его из головы и сердца.

– Вариант с окном мне нравится больше, – плутовато заметил граф. – Но ваш благоневерный всего лишь впадет в чары. А дальше все зависит от его фантазии.

Как бы мне наутро краснеть не пришлось. Фантазия у Егорушки ого-го какая!

Продолжать разговор я не стала. Если магия цветка защитная – пусть остается. Да и лучше мы проведем операцию по воссоединению тычинки и пестика на моей территории, а не в мужицком логове.

Здание больницы оказалось неподалеку. Нас и правда ждали рабочие, готовые приступить к ремонту вот прямо сейчас! Осмотрев поместье, заслушав доклад прораба, мы с Адрианом просмотрели эскизы и остановились на втором. Мне понравились веселые цвета и разрисованные стены в педиатрическом отделении. От ярких рисунков в хирургии отказалась. Милый зайка под наркозом обернется таким монстром, что выходить не захочешь! Никакой самодеятельности, только хардкор!

Мы взялись за ремонт. К вечеру была готова одна операционная и несколько послеоперационных палат. На завтра должны подготовить смотровую и несколько кабинетов диагностики.

– Резюме специалистов вышлют к вам домой, – доложил его сиятельство. – Ремонтные работы с подводом коммуникаций завершат за два-три дня. Оборудование уже выехало из Ортингтона и завтра будет здесь.

– Вы связались с Клифордом? Я потрясена!

– Рад слышать.

Весь проект больницы оказался сплошным потрясением, и меня потрясало (в хорошем смысле) до позднего вечера. В небе уже светила луна, когда я вспомнила о свидании с Егором. Если бы не Адриан – ходить мне голодной и замерзшей, а так меня накормили, напоили, и даже снабдили малахитовым камзолом. Вечера в Айроне, как и в Ортингтоне, зябкие, поэтому отнекиваться и строить из себя горячую южную женщину я не стала.

– Будет странно, если мы вернемся в поместье вместе. Думаю, Егор меня уже заждался, – остановилась возле коня и вернула его сиятельству аккуратно сложенный камзол.

– Что ж. Тогда пусть вас сопроводит Мэрдок, – согласился он.

– Если я появлюсь в компании Мэрдока, это будет еще более странно.

– Поверьте, леди, его компанию вы даже не заметите. Доброй вам ночи.

Мою руку облобызали, саму меня подсадили на коня и отправили восвояси. Никакого Мэрдока я и правда не заметила. Ни сейчас, ни позже, когда неспешно брела под фонарями вдоль парка, ни когда подъезжала к дому, где меня, сидя на мраморной скамейке с очередным веником из роз, нетерпеливо дожидался Егор.

С заметно потрепанным веником, который, судя по вороху лепестков вокруг лавки, успели раз десять швырнуть и даже потоптать ногами.

Что ж, Маша, помнишь занятия в драматическом кружке пятого класса? Ага, то-то и оно. Конечно, не помнишь, ведь ты на них не ходила. Говорила мне Анна Федоровна, что аукнется. Пожалуйста. Уже аукается.

Постаралась украсить свою кислую мину сладкой улыбкой, но получилось скверно. Во всяком разе, Егор смотрел на меня как-то настороженно. Бросив кривляться, я устало вздохнула и поплелась на казнь.

– Что-то ты подзадержалась! – недовольно начал Егор.

– Не то слово, – согласилась, едва ли не вырывая из рук благоневерного предназначенный мне веник. – Что ты сделал с букетом?

– Перенервничал, – сознался Егор. – Тебя долго не было.

– Занималась больницей. Не думала, что проект окажется таким сложным.

Точнее, не думала, что граф Айрон будет так скор на расправу. Три дня, и можно принимать первых больных! Это же уму непостижимо.

– Граф Айрон обещает, что мы запустим больницу еще до приема в честь графа Ортингтона.

Егор заметно оживился и распрямил плечи.

– Это отличная новость! Вам следует поторопиться и провести несколько успешных операций! Молва о больнице Айрона должна разнестись со скоростью морового поветрия! А матери не составит труда подкинуть дров в костер народного негодования. Дни Кристиана на графском кресле будут сочтены.

– Ага, – заметила грустно, глядя на измятые лепестки роз. – Зайдешь?

Егор только этого и ждал. Бежал разве что не вприпрыжку, двери передо мной распахнул, букет вырвал из моих рук и всучил Аните. От чая и закусок отказался, жакет с меня стянул еще внизу, а уже на лестнице, не сдерживая себя, присосался к моей шее словно клещ. Такой прыти я не ожидала. Только ступили на второй этаж, как Егор вжал меня в стену и, в порыве страсти, смял ладонями мои ягодицы, прижимаясь ко мне изрядно распаленной промежностью.

Где же там графская магия подзадержалась? Эта занимательная биология начинает раздражать!

Под рукой оказался металлический канделябр. Взвизгнула молния на брюках Егора.

– О, как я долго этого ждал, сладенькая моя.

Я тоже долго этого ждала! Рука с канделябром взмыла вверх и благоневерный осел к моим ногам.

А ведь я не успела ударить!

Посмотрела на занесенную руку с подсвечником, виновато вернула его на тумбочку и, перешагнув Егора, кинулась в свою спальню. Отдышавшись, решила, что как-то нехорошо оставлять его в коридоре и отволокла улику, то есть Егора, в комнату.

Пришлось раздеть его догола, раскидать одежду, создать видимость бурной ночи, чтобы на утро не пришлось выдумывать историй. Хотя, судя по довольной улыбке на Егоровом лице, с утра мне придется краснеть от своего распутства.

Следующие три дня прошли как в страшном сне, с перерывом на еду, сон и переодевания. Я практически ночевала в больнице. А, учитывая, что стоило мне выйти за рамки здания и меня настигало несчастье по имени Егор, выходила я нечасто.

Граф Айрон явно перестарался, потому что от рассказов благоневерного краснела не только я, но даже обои в моей спальне. Это ж надо ТАКОЕ придумать с моим участием. Приходилось кивать, угукать и надеяться, что в следующий раз Егор поумерит пыл, но, как назло, у него открывалось второе, третье, а то и четвертое дыхание.

Прислуга уже привыкла, что после нашего с Егором появления, он падает без сил едва, поднимется по лестнице. Более того, узнав мою историю (ту, где Егор меня жестко обманул и бросил у алтаря, а теперь я под прикрытием выуживаю у него супер-важную информацию, чтобы помочь графу Айрону), вызвались стать соучастниками. Особо бойко вызвались Габита с Сибитой – они от Адриана без ума. Но Анита переплюнула всех: взвалила на себя тяжкий груз уничтожения Егоровой одежды и лобызания его щек и груди густо напомаженными губами. Кому-то же надо оставлять улики. Кому-то, кто не я!

Вспоминаются годы буйной молодости и наивности. Помогала в терапевтическом отделении и поражалась бессердечности терапевтов, отправляющих бабушек с анализами, кричащими «диабет!!!», «спасите-помогите» домой без ничего. Ну, иногда назначали витаминки, больше пить и отдыхать. Я возмущалась «как можно»? Пока не узнала страшную тайну. Коварные бабули, чтобы получить диагноз «сахарный диабет» перед сдачей анализов выпивают литр сладкого чая… Что не сделаешь ради пособия по инвалидности! Вот и у нас так же – что не сделаешь, ради достоверности! Даже черта спящего поцелуешь.

Постепенно я начала приручать Егора: сначала – информация, потом обнимашки-засыпашки. На деле выглядело так, словно мы шли в ресторан или кафе, куда за нами тенью следовал Мэрдок, позволяя себя увидеть исключительно для моего спокойствия. Я мило ворковала, оправдывая подступающую тошноту отсутствием сна и переутомлением (а не видом довольной Егоровой физиономии) и, как бы невзначай, задавала вопросы. А Егор отвечал. С охотой и энтузиазмом.

Мне удалось узнать, что поставки оборудования для разработки магнетиумовых руд уже начались. Более того, на Землю отправили первую партию магнетиума, с которым проводят испытания. Имена, пароли, явки пока не предоставили, ключ от квартиры, где деньги лежат – тоже. Но интуиция подсказывала, после пары ночей в блаженном забытье наедине с распаленной фантазией Егор выложит даже больше.

Плохо, что заговорщики работают не только здесь, но и в нашем мире. Захлопнуть двери на Землю и посмотреть, кто придет проверить неработающий портал – неплохое решение, но нам нужно добраться до сердцевины этой клоаки. Которая оказалась куда глубже, чем мы предполагали.

Прогулки с Егором по Айрону позволили выявить как минимум семь семей, под личиной которых скрывались попаданцы. А это высокопоставленные чиновники, один даже из тайной службы графа Айрона!

Адриан и вида не подал, что опечален этим фактом, хотя полагаю, он крепко задумался. Мэрдок ни на минуту не оставлял меня одну (за что ему большое спасибо), а Егор радовал все больше.

– У меня появилась информация по твоему делу, – поглаживая пальцами мою ладонь, произнес Егор.

Мы как раз заканчивали распаковывать посылки Клифорда, когда он пришел. Меня выманил на улицу исключительно аромат жаренного стейка с печеным картофелем и сырным соусом, поэтому мы сидели на лавочке в больничном теперь уже парке, слушали, как заливаются малиновки и подставляли солнцу сытые лица и животы.

– Песочные часы? – я подобралась и, скомкав бумажный пакет из-под еды, выбросила в урну. – Рассказывай!

– Они у твоего дружка – Клифорда, – у Егора дернулись ноздри, а его пальцы впились в мою ладонь. Выдернула руку и с осуждением посмотрела на этого самца Бонобо. – Прости. Он, конечно же, часы не отдаст. Но прошла информация, что их будут перевозить сегодня ночью из Ортингтона в Айрон. Из-за магии, переполняющей артефакт, их нельзя перемещать порталом. Этим мы и воспользуемся.

– Но повозка наверняка будет охраняться.

Егор кивнул.

– Среди охраны наши люди. Они произведут подмену. В Айрон прибудут совсем другие часы. Ты получишь свой артефакт завтра с утра, а я, хочется надеяться, свою награду, – прошептал он, зарываясь носом в мои кудри.

А то он ее каждую ночь не получает? Так бы и вылила ему на голову остатки кофе из картонного стаканчика! Вместо этого брезгливо погладила бывшего по шевелюре и, отговорившись делами, скрылась в больнице.

Отлично. Значит, наживку заглотили, а мы вскрыли еще несколько заговорщиков.

Мэрдок уже намозолил палец, записывая все новых и новых членов банды, а на доске не осталось свободного места. Две сотни членов – и это только те, кто себя проявили. Подозревать стали всех и каждого, включая стул, на котором сидит граф Адриан.

В эту ночь я осталась в больнице – сил на очередную инсценировку бурной ночи не осталось. Его сиятельство вызвался охранять мой покой собственноручно, так сказать, а потому растянулся на соседней койке.

– Вы вовсе не обязаны оставаться, – заявила, позевывая в кулак. В стрельчатое окно заглядывала луна, разделяя комнату на две части. Я лежала, посеребренная лунным светом, а граф Айрон оставался в тени. Подложив под голову руку, он разглядывал меня и молчал. – Я всего лишь тестирую палату. Чтобы пациентам было удобно.

– Моя магия работает? – предположил граф.

– Ваша магия работает слишком сильно! – возмутилась я. – Мы ничего не делаем, а мне уже нужны передышки!

– Боюсь, это ваша магия, моя милая. Вы обладаете уникальным умением сводить с ума мужчин одним фактом своего существования.

Подавив тяжелый вздох, я перевернулась на спину. Сил раздеться не было, поэтому я лежала поверх покрывала прямо в платье. Уж лучше так, чем снова прыгать вокруг Егора. Конечно, спать с мужчиной, который тебе не жених, в одной комнате – это крест на репутации, но мы-то знаем, что у меня ее нет. Отчасти, это где-то даже плюс, потому что я могу себе позволить подобную вольность. А была бы я чопорной леди – отношения бы пришлось выяснять.

Я снова широко зевнула.

– На этой прекрасной мысли предлагаю завершить сегодняшний день. Добрых снов, ваше сиятельство.

– Добрых снов, – с коварной улыбкой произнес он, продолжая на меня смотреть.

И пусть я повернулась к графу спиной, его взгляд: внимательный, обжигающий, пристальный, чувствовала всем телом, пока не провалилась в глубокий и крепкий сон. Пусть смотрит, чего уж там! Шнуровка моего корсета это оценит.

* * *

В глаза светило яркое солнце. Мне было так жарко, что руки потянулись к завязкам на корсете прежде, чем я осознала два факта. Первое – подо мной кто-то дышал. Второе – этот кто-то перехватил инициативу и издевательски медленно потянул за ленту.

Начиная догадываться о произошедшем, я нерешительно приоткрыла глаза и вскрикнула:

– Вы!!!

– А вы бы предпочли Егора? – с иронией поинтересовался граф Айрон и оказался сверху. Теперь дышали не подо мной, теперь дышали на мне: нагло, бессовестно, бесцеремонно, нарушая все мыслимые и немыслимые правила приличия!

– Я бы предпочла проснуться в одиночестве, как и засыпала! Слезьте с меня, немедленно!

– И не подумаю, – плутовато заявил наглец, нависая надо мной на вытянутых руках.

– Я знаю отличный прием…

– Осведомлен, осведомлен, – граф перехватил инициативу и навалился на меня нижней частью своего великолепного тела. Той самой, о всех функциях которой девочкам до восемнадцати знать не положено.

Увы, мне было слегка «за», и я прекрасно понимала, что в кальсонах графа, увы, не пистолет.

– Я вас укушу! – прошептала в ужасе.

– Очень на это надеюсь! – граф уже тянулся к моей шее, когда я это сделала. Дернулась вперед и со всей силы цапнула его за губу.

Мужчина взвыл и отпрыгнул от меня, как ошпаренный. Сплюнула на пол, и в бешенстве вскочила на ноги.

– Знаете, ваше сиятельство, я все понимаю, но это переходит границы! Легкий флирт, колкие замечания, щекотливые взгляды и даже бесстыдное сокращение между нами дистанции – я все терпела, но это?! Да вы за кого меня принимаете? Да вы… да я…

И графу бы следовало, поджав хвост, рассыпаться в извинениях, но вместо этого, он сидел спиной к стене и, стирая с губы кровь, довольно улыбался.

– Я знал, что не ошибся. От одного взгляда на тебя у меня закипает кровь!

– Поверьте, это взаимно! Она закипает настолько, что рука рефлекторно ищет что-нибудь тяжеленькое!

– Кипятись, мой цветок, я не стеклянный, не разобьюсь от пары ударов и нескольких укусов.

Я сокрушенно вздохнула, и впрямь подыскивая что-то весомое. Увы, но кроме прикроватной тумбочки, оставалась лишь крючковатая вешалка, но ее пока открутишь от стены, все желание драться отпадет!

– Граф, вы понимаете, что ведете себя глупо?

– А вы понимаете, что теперь моя жена?

– Сколько можно го… что? – я осеклась и уставилась на его сиятельство.

Он ухмыльнулся и медленно поднялся с кровати, вполне однозначно демонстрируя свое тренированное тело и свой большой, нет, даже огромный, скажем так, низменный ко мне интерес.

Подняла взгляд выше, но легкая ткань белоснежной рубашки тоже не оставляла простора для фантазии. Да и не нужен мне простор, и так все видно.

Насилу оторвала взгляд от неположенных мест и перевела выше.

– Любовь моя, ты назвала меня по имени? – мужчина бережно провел по моим волосам, снова наплевав на приличия и расстояния. Его дыхание скользнуло следом.

– Я много кого называю по имени.

– Среди этих «много кто», – у Адриана дернулись ноздри и нехорошо сузились глаза, – есть драконы?

Да меня от вас, господин нехороший, уже драконит!

– Я всего лишь назвала вас по имени! Не преувеличивайте, это ничего не значит!

– Только не для древней магии. А драконий пересвет? – мужчина хищно сузил глаза. – Я сделал тебе предложение, ты его приняла.

– Вы не сделали, вы всучили мне предложение! Да еще и снабженное такой магией, что я едва разума не лишилась! И вообще, предложение чего?

– Выкать не поможет, любовь моя. И формальности значения не имеют. Приняла? Приняла! Брачная метка, – Адриан провел ладонью перед моим лицом, и кожа засияла узорами, оставленными драконьим, фитоспороз его, пересветом! Прямо-таки железобетонная улика! – Тоже на месте. И последнее – мы провели ночь вместе!

– Я с вами не спала! – возмутилась, отпихивая от себя графа.

Он отпихнулся. С задорной улыбкой, полагая, что никуда я от него не денусь. А я денусь и еще как!

– Разве?

– Абсолютно точно! Я бы это запомнила!

– Не сомневайся, душа моя, когда мы займемся любовью, ты это обязательно запомнишь! – по моим волосам снова провели ладонью, которую я отпихнула. – Но сейчас я говорю об обычном сне.

– Что за бредовые традиции? Имя, цветочки, сон на соседних койках? Мы что, в пионерском лагере? Граф Айрон, перестаньте заниматься чепухой и перейдем к делам насущным. Мы взяли отличные темпы, хотелось бы их сохранить, чтобы… почему вы на меня так смотрите?

– Ты невероятно сексуальная, когда раздаешь приказы!

Не имея возможности стукнуть графа, я стукнула себя. По лбу.

– Понимаю, это сложно признать, понять и принять, но ты со временем привыкнешь. Отныне мы с тобой муж и жена. Согласен, – граф нехотя поморщился, – мои методы ухаживания несколько агрессивные, но, главное результат.

– Вы от меня вазэктомию получите, отличный будет результат?

Вот здесь я по праву насладилась непониманием на лице горе-мужа!

– Если это такой коварный способ затащить женщину в постель, то вы жестоко просчитались. Да и вообще, наш брак не консуммирован!

– Вы, люди, преувеличиваете значение секса. Не переживай, я обязательно раскрою все грани твоей чувственности, но лишь тогда, когда ты сама будешь к этому готова. Думаю, дня два тебе хватит смириться с новой реальностью.

– Вы себя со стороны слышите?

– Хорошо. С твоим упорством, может быть, и три. Но, так или иначе, наша связь сделает свое дело. Согласись, – граф приблизился и коснулся ладонью моей щеки. – Тебе нравятся мои прикосновения.

Чего греха таить, где-то там, глубоко… да нет, душа тут вовсе ни при чем, глубоко внутри, в районе нижнего мозга, зашевелилось низменное и предательское чувство. Нет, даже не чувство, а настойчивое такое желание продолжить свой славный род. И оно становилось тем сильнее, чем ближе подходил Адриан. Его взгляд рождал в моей голове крайне неприличные картины с участием графа, меня и кровати. Хотя последняя вовсе не обязательна, пол тоже подойдет.

Поняла, что меня снова нагло заколдовывают, отпихнула графа и прошипела:

– Не смейте проворачивать со мной свои фокусы! Хватит!

– Для справки. Вы с Кристианом. Это невозможно. Вам обоим стоит это понять. Он слишком горд и заносчив, чтобы принять твою сущность, а меня она даже притягивает. Крис женится на Арабелле и все будут довольны! Кстати, ты хотела, чтобы я отменил Гархаллат. Так вот, он больше не актуален. Поединок возможен за сердце незамужней женщины, а ты, слава богам, уже за…

– Значит, я еще и спасибо должна сказать?! – сжала кулаки.

– Вовсе не обязательно. Поцелуя хватит.

Ну, все. Нарвался!

– Убью!

– Не получится. Неубиваем, – развел плечами муженек. – Лучше поцелуй!

– Я тебя сейчас так поцелую! – закричала, снимая с ноги туфельку и прицеливаясь в дракона.

– О, вы перешли на ты! Надеюсь, не помешала? – воскликнула симпатичная леди, бесцеремонно вошедшая без стука.

Леди втиснула себя в тугой корсет, оканчивающийся экстравагантной юбкой: короткой (по колено) спереди и длинной (до пола) сзади.

Мы так и замерли: смеющийся Адриан в притворно-умоляющей позе и разъяренная я с туфлей над головой.

– Здравствуй, мама!

– Мама?! – возопила в священном ужасе. – Уже знакомимся с семьей?!

– Не переживай, вы быстро подружитесь. Моя мама с тебя пылинки сдувать будет!

– Адриан, срочно ее выкормить! Она же яйцо не выносит!

У меня дернулся глаз.

– Яйцо?! – сорвалась на фальцет. – Я что, курица?!

Не успели мы обдумать эту мысль, как в дверях показался Егор. Улыбка медленно опустилась вместе с очередным букетом роз, когда он заметил всклокоченную меня без туфли, взъерошенного Адриана и смятую постель.

– А это кто? – недовольно спросила леди Айрон.

– Бывший жених Джулии! – отмахнулся Адриан.

– Будущий муж! – весомо поправил Егор и расправил плечи, чтобы доходить леди Айрон хотя бы до плеча. Она глянула на него сверху вниз и констатировала со злобным прищуром:

– Будущий труп!

– Что, простите?

Кажется, сейчас послеоперационная превратится в операционную, и еще большой вопрос, кто и кого будет оперировать!

И хорошо бы на этой прекрасной ноте всем разойтись по палатам (кстати, психиатрическое отделение неподалеку), но разлилось золотое сияние, из которого злой, как тысяча чертей, вышел Кристиан.

– Долго же ты, – рассмеялся Адриан, особенно когда граф Ортингтон вопросительно вздернул бровь. Он переместился прямо передо мной, и получилось, что туфлей я замахнулась на него.

– Леди Ортингтон?

– Кристиан, а ты здесь какими судьбами? – улыбнулась леди Айрон. – Пришел поздравить?

– С похоронами сына? – вторая бровь Кристиана присоединилась к первой.

– Вон! – прошептала, понимая, что сейчас взорвусь.

Меня не услышали.

– Джулия, объясни, что происходит! – потребовал Егор, в ответ его пришпилили четыре разъяренных взгляда с такой силой, что он пошатнулся и свалился на задницу, прижимая к груди сверток, завернутый в холщовую сумку.

– Адриан, на пару слов, – процедил Кристиан.

– Матушка, тебе лучше выйти. Джулия сейчас не в настрое… – удар прогремел неожиданно. Адриан мог его отбить, но не стал.

– Кристиан! Как вульгарно! Если рассержен, лучше плюнуть в лицо, зачем руки марать! – возмутилась леди Айрон. – Тем более при жене моего…

Второй удар, озорной смех Адриана, вопли Егора, возмущение леди Айрон. С меня хватит!

– Во-о-он!!! – гаркнула с такой силой, что палата опустела через две секунды и наступила блаженная тишина.

Я вдоволь насладилась ею, прерывая только гневным сопением.

Что ж, леди Джулия Айрон. Каким будет ваше первое решение в новом статусе?

Первым решением стало надеть туфлю обратно и сдуть прядку с лица.

Все. Теперь можно звать Егора.

Количество мужчин с матримониальными планами на один квадратный метр создало взрывоопасную, токсичную смесь, вот меня и повело. А теперь, когда сознание прояснилось, я вспомнила сверток, обнимаемый Егором. Учитывая, что ночью должны были доставить песочные часы…

– Сэр Иол!

Двери распахнулись незамедлительно. Благоневерный вошел, прикрыл простенькую деревянную дверь и остановился. Это он правильно. Наученный горьким опытом, знает, что лучше не злить женщину в период гормонального всплеска. А у меня гормоны разве что из ушей не выскакивали. Кстати, уважительная причина отменить вечерние кроватные полежалки!

– Достал?

– Не то слово! Надо поскорее от него отделаться! – выдохнул он, но встретив мой недоуменный взгляд, переспросил: – Ты о чем?

– О песочных часах. А ты о чем?

– О графе Айроне. И графе Ортингтоне тоже. Я как посмотрю, им медом намазано, где ты находишься.

Пожала плечами.

– Ничего не поделать. Придется это принять, пока мы не завершим наш план. Да и после граф Айрон станет частым гостем моей клиники.

А, если продолжит вести себя как баран, еще и частым пациентом, уж это я могу гарантировать! Учитывая скидку на неубиваемость Адриана, у меня будет широкое поле для экспериментов!

– Так ты достал артефакт?

– Да, – Егор бережно развернул холщовую тряпку и протянул мне изящную вещицу.

Песочные часы оказались крупнее, чем я думала. Примерно как внушительная ваза: хрусталь переливался всеми цветами радуги, золотые перекладины, удерживающие емкости с песком, расписаны ажурной вязью древне-сарсонских символов. А песок, дремлющий в нижнем отсеке высокой горкой, мог сотворить чудо.

Он мог отправить меня домой!

Прямо сейчас (не знаю, правда, как это работает) можно открыть портал на Землю! Сердце защемила тоска по родителям, моей операционной, моим пациентам и наставникам. Я вспомнила и пошарпанную лавочку у дома, и соседку тетю Тому с золотым зубом, которая все время лузгает семечки и все про всех знает. И котов дворовых, и кактус на работе, и даже вечно капающий кран, чтоб его, тоже помню!

– Егор, а мои родители, они…

Я сглотнула ком, он не давал говорить.

– Раз в неделю я шлю им письма от твоего имени. Думают, что ты уехала врачом без границ в Зимбабве, гордятся тобой. Если хочешь, можем сделать фотку, отправлю им. Расскажешь, что мы помирились и скоро поженимся. Наверняка они обрадуются.

Ага, так обрадуются, что этого изверга из-под земли достанут. Не удивительно, что они поверили в мою африканскую поездку. Не выдержала позора, уехала залечить нервы… Это он хорошо придумал.

– Мы сможем вернуться на Землю?

Егор скривился.

– Переходы между мирами крайне опасны. Они меняют сознание, Маша. Кирилл часто путешествует и стал несколько… нервным.

Так он взорвал здание, в котором погибло два десятка людей, из-за нервов? Нормальные люди пьют пустырник, а не играют со взрывчаткой!

– Ты не боишься его?

Егор посмотрел на меня внимательно и напряженно.

– Что ты хочешь, Маша?

– Спокойной жизни. Когда это закончится?

– Когда ты станешь графиней Иол.

Повисла нехорошая тишина. Взгляд Егора стал холодным, решительным и злым. Ради денег он готов на все. Ради положения в обществе, ради мнимого счастья, нарисованного на бумажках…

– Думаешь, Кристиан так просто смирится с отставкой?

– Ему придется смириться, – с нажимом произнес Егор. – Иначе ему в этом помогут. Машенька. Успокойся. Как только мы получим власть и наладим поставки магнетиума, ты, под моим чутким руководством, сделаешь Ортингтон самым процветающим графством! Даже Айрон нам в подметки не будет годиться. Люди существа благодарные…

Вот уж нет. И не существа, а человеки!

– Они с радостью воспримут изменения…

Ой ли? Ортингтонцы-то? Которые за слово «сантехника» мужика на костре сожгли? Чую, кое для кого, пальцем показывать не буду, большущий костер соорудят в рамках самосуда. А я, так уж и быть, вовремя отвернусь или до магазина сантехники прогуляюсь… Горбатого только могила исправит.

– Ты пойми, мы действительно не злодеи. И не террористы.

Я вздернула бровь.

– Хорошо, тот случай – досадное недоразумение.

Так вот как называется теракт, унесший жизни невинных людей? Недоразумение! Фыркнула, понимая, что большего себе позволить не могу.

– Мы не хотим применять силу. Но иногда, чтобы сделать что-то великое, чтобы дать людям светлое будущее, приходится принимать… непростые решения.

Красиво-то как говорит – заслушаешься! Недоразумение, непростые решения. А на деле – убийство, смерти, шантаж, членовредительство…

– Все закончится. Все обязательно закончится, как только мы возьмем под контроль власть и наладим поставки. Думаю, с твоей помощью, это закончится через две-три недели.

Я едва не взвыла. По мне так закончилось бы это безумие прямо сейчас!

Песочные часы прямо-таки кричали человеческим голосом, чтобы я воспользовалась ими и сбежала домой. В конце концов, меня все это не касается! Вернусь к пациентам, к родителям, заживу спокойной жизнью.

Перевела взгляд на Егора. Ага. Даст он мне жить спокойной жизнью. Прилетит на Землю, найдет меня и заставит вернуться. Да и могу я бросить ортингтонцев? Сколько их еще погибнет, пока Бариновы не приберут к рукам все, что захотят? Да и, когда начнут диктовать свою политику, бунты обеспечены. Ортингтон не Айрон. Им куда проще сжечь неугодного графа, чем принять существование электричества…

– Хорошо, – произнесла устало. – Если ты не против, мне нужно работать.

Мужчины весь день благоразумно меня избегали. Я передала артефакт Море (не знаю, правильно ли поступила, но ведь Адриан бы не позволил все провернуть, будь это опасно?). Богиня не верила своим глазам, долго ходила вокруг да около, проверяя, не подсунула ли я ей пустышку, а потом, когда убедилась, что все настоящее, схватила артефакт и исчезла, даже спасибо не сказав.

Впрочем, не за спасибо я это сделала, а за… Сама не знаю почему.

День пролетел в одночасье. Больница стремительно оживала. Толпы работников сновали то тут, то там. Я успевала раздавать указания, настраивать оборудование, принимать кандидатов в медсестры и докторов. Познакомилась со многими земными врачами, которые с радостью присоединились к моей команде, и даже организовали методическую работу с младшим медицинским персоналом.

Ночь опустилась неожиданно. Егору послала письмо, что, к моей превеликой скорби, женские дни не позволят нам сегодня побезобразничать. В ответ мне пообещали, что приложат все усилия к тому, чтобы ближайшие два года женские дни меня вообще не посещали.

Ребенок.

Мысль о том, что у нас с Егором когда-нибудь мог бы быть ребенок, оглушила.

У меня. С ним. С этим извергом, убийцей и сатанистом! Воистину, когда нам кажется, что Бог нас ненавидит, на самом деле – любит и бережет. Перекрестилась и взялась за документы. Хоть я и жена графа Айрона (бред какой!), юридические формальности никто не отменял.

Графские юристы нарисовали для меня красивые документы, которые оставалось только прочитать и подписать. За этим благородным делом я и уснула. Прямо лицом в бумагах.

Пробуждение стало неожиданным и приятным. Было тепло, мягко, вкусно пахло костром, а еще трещали поленья.

Поленья?

Резко подняла голову и ударилась о что-то твердое.

– Осторожнее, любовь моя, поранишься!

– Адриан? – нахмурилась, выбираясь из объятий графа. Я лежала на коленях его светлости, который восседал на диване и распивал алкогольные напитки, задумчиво глядя в огонь.

Настроения ругаться не было, сил – тоже. Несмотря на небольшой отдых, организм отчаянно требовал принять горизонтальное положение и отключить все системы восприятия.

– Где я? И как я здесь оказалась?

– Ты себя изводишь, поэтому я отвез тебя домой. Твою комнату как раз подготовили. Велеть приготовить ванну? Ужин?

– Адриан, – мой тяжелый взгляд оборвал дальнейшие рассуждения на эту тему. – Скажи лучше, Море можно доверять? Я сегодня отдала ей артефакт.

– Доверять? Море? – граф усмехнулся и сделал глоток. Кубики льда в граненом бокале приятно шелестели и сверкали в отблесках огня. – Да ни за что!

Я округлила глаза:

– Почему тогда ты позволил отдать ей часы?!

– Ты же этого хотела. И так на меня смотрела, что, милая, я бы сделал что угодно.

– И сейчас готов сделать что угодно? – пропела елейно-приторно.

– Конечно, – он прищурился.

– Прыгни в камин, милый, – проговорила с ласковой улыбкой.

– Увы, это не поможет. Дракона не убить, – объявили мне с деланым разочарованием.

– Я люблю неразрешимые задачи. Обязательно найду способ и познакомлю тебя с ним. Лично! Где, говоришь, моя комната?

– Второй этаж, налево, двери с позолотой. Она рядом с моей! – донеслось вдогонку. Словно я сомневалась!

В полусонном состоянии я не успела как следует разглядеть дом графа, но сочла его вполне приятным. Дом, конечно же, граф же полный мерзавец, хоть и очаровательный. А к дому привыкать не стоит, вот завтра как проснусь, как разведусь! Должен же быть развод по-драконьи. Точно должен…

С этой мыслью я упала в ворох перин прямо в одежде и совершенно не удивилась, когда проснулась раздетая и под одеялом. К счастью, потенциального трупа, который меня раздевал, поблизости не наблюдалось.

Оценив по достоинству изящное кружево ночной сорочки, я выбралась из кровати, намереваясь как-нибудь по-тихому отсюда выскользнуть. Стараясь не шуметь, как мышка, откинула шелковое одеяло. Мало ли у драконов слух отменный? Я вообще драконов не встречала, в них даже в этом мире не то чтобы сильно верят, а в нашем и подавно. А тут – такое «счастье». Еще и драконова жена. А мать его, леди Айрон, тоже дракон? Про какое такое яйцо она говорила?

От этой мысли стало дурно.

Ноги коснулись теплого деревянного пола. Я тихонько поднялась (ни одна половица не скрипнула), добралась до кресла и с визгом подскочила, когда за спиной раздалось:

– Доброе утро, женушка!

Вот честное слово, не хотела я быть грубой, но вырвала поднос из рук его сиятельства и как следует огрела его по голове вместе со всем, что на этом подносе было. И пусть, конечно же, не попала (фарфор разбился об пол, а кофе больше намочило меня, чем Адриана), зато чувствовала моральное удовлетворение.

– Кажется, ты сегодня не в духе?

– Кажется? – прошипела, понимая, что зверею. Еще чуть-чуть и сама, как дракон, начну из носа дым пускать. – В моем мире говорят – кажется, креститься надо!

– Что за ересь? – не понял он.

– Примерно такая же, как наша с тобой свадьба. Немедленно разведи нас, а не то… – осеклась и подумала. – Не то…

Боевой запал резко пропал, потому что список возможного «а не то» не вырисовывался.

– А не то? – с нескрываемым интересом переспросил муженек и даже бровь приподнял. – Огреешь меня подносом?

– А не то до конца жизни вам грозит воздержание!

Адриан рассмеялся – громко и звучно, а потом произнес:

– Серьезная угроза, любовь моя. Но, как я уже говорил – ты сама придешь и довольно скоро. А, когда это случится, поверь… я не изверг, отказывать женщине!

Уж лучше десять тысяч суровых, строгих и хмурых Кристианов, чем один этот… самец дракона! Интересно, самцы драконов тоже называются кобелями? Потому что этот кобель очень сильно рисковал достоинством.

– Нарвешься на вазэктомию. Обещаю!

– Я тут провел ликбез… – стушевался граф, рефлекторно прикрывая самое дорогое (и это не голова).

Плотоядно улыбнулась. Что ж, и на старуху найдется проруха.

– Поэтому брысь! И чтобы я тебя близко не видела! – топнула ногой, балансируя на грани истерики.

– Договорились, любовь моя. Я терпелив, немного подожду. Прислать к тебе…

– Согрешу, Адриан! – прорычала, хватаясь за канделябр.

– Понял, переоденешься сама, служанку – выкинешь в окно, еду – смоешь в ночной горшок.

– Еду оставьте у порога, – смилостивилась я, бережно прижимая к себе канделябр.

Только сейчас вспомнила, что нахожусь в шелковой сорочке, украшенной кружевом в самых любопытных местах и не оставляющей никакого простора для фантазии. Перехватив блуждающий по мне взгляд его сиятельства, замахнулась подсвечником, и плута как ветром сдуло.

– Мора!!!

Для надежности я подперла двери стулом, хотя не сомневалась, если понадобится – Адриан вынесет ее с петель и никакие преграды его не остановят.

– Мо… а вы кто? – осеклась, заметив рядом с креслом долговязую неприглядную девушку.

– Кто-кто? Дракон в манто!

– Мора? – опешила, обнимая канделябр.

Опомнилась, вернула канделябр на место, а на плечи набросила халат, услужливо кинутый кем-то на край кровати.

– Это ты сама догадалась или подсказал кто? – недружелюбно отозвалась девушка.

– Для той, кто вернул с моей помощью человеческий облик, – а Адриан был прав, не ахти она какой красавицей была, – ты ведешь себя довольно грубо.

– Может, тебе еще спасибо сказать?

В памяти всплыло «поцелуя будет достаточно!». Рука потянулась к канделябру.

– Ладно, ладно, не кипятись! – протараторила богиня, проследив мои намерения. – Чего надо?

– Как убить дракона? – выпалила, а потом, подумав, изменила вопрос. – Точнее, как развестись, если ты стала женой дракона. И, если развестись нельзя, как его убить?

– Ты серьезно готова порешить Адриана?

Кто-то слишком много общался с попаданцами. Дурно воспитанными попаданцами! Но вопрос, в общем-то, закономерный. Не готова. Потому ставлю на возможность развода.

– Надеюсь, до этого не дойдет. Так как?

– У тебя есть примерно двести вариантов, как это сделать, – губы богини растянулись в пошловатой улыбке. – Если, конечно, вы не успели консуммировать брак.

Если понадобится, я ему консумматор отрежу, но никогда, ни за что не стану с ним спать!

– Не успели, – отрезала, закусив губу. – Мне нужны подробности.

– Подробности – это уже на ваше усмотрение, леди Ортингтон, – гоготнула Мора.

– То есть, чтобы разорвать не скрепленный, скажем так, брак, мне всего лишь нужно изменить мужу?

– Попробуй, – усмехнулась она. – Выбери, кого не жалко, из своего длиннющего списка, и попробуй. А убить дракона нельзя.

Что ж. У меня есть, как минимум, двести попыток.

– Письмо передашь? – спросила, бросаясь к секретеру.

К счастью, писчие принадлежности находились в исправном состоянии. Я набросала срочное послание для графа Ортингтона (к кому еще мне обращаться за помощью, не к Егору же!) и протянула Море. Она скептически посмотрела на записку и перевела на меня взгляд темно-синих глаз, опушенных короткими ресницами.

– Я похожа на почтового голубя? Может, мне еще курлык-курлык сказать?

– Если это ускорит выполнение просьбы – можешь и сказать. Не веди себя как хамка! В конце концов, я тебе услугу оказала, и ты моя должница. Не переломишься оставить это письмо на его рабочем столе!

Проворчав что-то нечленораздельное, богиня бесцеремонно развернула мое послание, прочитала и ехидно похихикала.

– И верни часы.

Спрятав бумажку в карман льняного платья, Мора отрезала:

– Не. Они на ремонте.

– Что значит на ремонте? Мы так не договаривались!

– То и значит! Я использовала их мощь для ритуала. Пока подзарядятся, туда-сюда… – она отвела глазки и присвистнула.

– Что значит «туда-сюда»? – богиня молчала. – Мора?

– Пойду, пожалуй, письмо доставлю!

Поиграв бровями, негодница растворилась в воздухе.

– Мора!!!

Но негодницы и след простыл. И как теперь, спрашивается, оправдываться перед Адрианом? Впрочем, он и так дел натворил, пусть решает проблему.

Отправить письмо Кристиану казалось хорошей идеей, пока я его писала. «Срочно нужна помощь! Сегодня вечером, в моем поместье в Айроне. Вопрос жизни и смерти!!!!!» Нет, кажется, восклицательных знаков я поставила на десяток больше, но не суть. Друзьям (да и врагам тоже) морды не квасят, когда девушка безразлична. Да и вообще, джентльмен девицу в беде не бросит, сколь бы странной ни была ее просьба. Явится, куда денется. Объясню ситуацию, попрошу помощи, так сказать, по-дружески. Прочитает, придет, спросит, что случилось, а я ему такая…

Вот здесь вышла заминка и идея с письмом свою привлекательность уже потеряла. Что ему сказать? Кристиан, родненький, не затруднит ли тебя, скажем так, по-быстренькому меня развести разок-другой, пока Адриан в другую сторону смотрит?

Не удивительно, что весь день я провела в терзаниях, вздрагивая каждый раз, когда что-то в больнице сверкало (а сверкало сегодня часто – шла настройка магического оборудования, ведь на завтра планировалась первая сложнейшая операция на открытом сердце, где я всего лишь ассистент). Мне все казалось, что из очередной вспышки мне навстречу шагнет Кристиан и начнет спасать. Ну, или не начнет, он же не догадывается, какого рода мне помощь требуется.

Или догадывается?

От этой мысли я едва не уронила колбы, которые несла в лабораторию. Что, если он обо всем догадался и явится в одном полотенце на бедрах? Хотя, если подумать, оно было бы даже к лучшему. Так уговаривать не придется, краснеть.

Я едва не сошла с ума от переживаний. Егора, который по привычке вывел меня в свет и кормил не помню чем, даже не слушала. Главное, научилась кивать, выражая заинтересованность, а отвечать вовсе не требуется. От вечерней встречи отговорилась женским недомоганием и ушла из больницы пораньше, тем более что оставались сугубо косметические штрихи, которые работники завершат и без меня.

Домашние сразу поняли, что что-то неладно. На вопросы я отвечала рассеянно и, по растерянным лицам «-ит» поняла, что отвечала что-то не то. Приняла ванну, намазалась кремами, надушилась духами, поняла, что переборщила (Кристиан упадет от одного только благоухания) и снова приняла ванну. Легкий ужин, вино, фрукты, камин попросила зажечь, надела шелковый халат поверх шифоновой сорочки, но…

Графа не было!

Не было, что б его!

Позвала Мору, та уверяла, что бросила письмо в стопку на его рабочем столе, но, судя по величине той стопки, граф не особо часто туда заглядывает.

Надежды таяли с каждым мгновением. Одно обнадеживало – граф Айрон, в отличие от Егора, перестал душить своим вниманием. После того, как поставил мне штамп в паспорте (ну, то есть, метку на всей мне), он успокоился, полагая, что магия сделает свое дело. Только не сделает. Когда Адриана поблизости нет, меня к нему и не тянет. Но, стоит его сиятельству появиться, то да, что-то предательски потягивает внизу живота.

Драконий пересвет, к слову, я выкинула. Нещадно. Зверски. Открыла окно и… Да нет, конечно. Велела поставить в саду, с глаз долой убрать.

Кристиан спасать меня не шел. Я допила бутылку вина, съела весь виноград и, когда в вазочке остались только веточки и косточки, уныло вздохнула.

– Что ж, ваше сиятельство! Придет война, попросишь хлеба, а я…

В последнее время с угрозами у меня напряженно, поэтому с чистой совестью (ведь честно ждала же!) и тяжелым сердцем (ведь надеялась же!) легла спать. Это даже к лучшему, я найду другой способ развестись, не подставляя Кристиана. Ведь, если бы он согласился помочь, пришлось бы объяснять, что это так – рабочий момент, чтоб не принимал близко к сердцу или какому другому органу.

Хорошо. Все хорошо. Надо будет попросить Мору письмецо-то забрать…

Сон был поверхностный и нервный. Я вздрагивала от каждого шороха, хрипела, стонала, то укрывалась одеялом, то откидывала его, пока, наконец, не села в кровати. Бесполезно. Выспаться мне сегодня не грозит.

– Не спится? – раздалось из темного угла.

Я сначала кинула туда подушкой (на всякий случай), а потом поняла, что голос принадлежал Кристиану, и подавила позорное желание забраться под одеяло.

– Постель жестковата, – произнесла, отводя взгляд, хотя фигура графа, посеребренная лунным светом, льющимся в приоткрытое окно, была окутана мраком.

– Подушка кажется вполне удобной, – нагло заявил этот самец человека.

– Буду признательна, если вернете.

Его сиятельство поднялся. Серебристый свет упал на его лицо и тело. От игры света и тени Кристиан казался еще красивей, а моя просьба не такой уж и экстравагантной.

– Семейная жизнь не ладится? – холодно поинтересовался граф, взбивая подушку. А точнее – выбивая из нее дух. С ледяным спокойствием на лице, его сиятельство превращал мою подушку в не пойми что.

Придушить что ли планирует?

Я опасливо напряглась, когда граф двинулся на меня с подушкой наперевес. Точно придушит! И будет прав, в общем-то.

Но Кристиан удивил. Наклонился, совершенно не стесняясь того факта, что мои губы почти касались его шеи, и положил подушку на кровать.

Издевается, гад!

От него пахло костром, хвоей и чем-то еще таким, что делало запах до безумия привлекательным. Настолько вкусным и сумасшедше притягательным, что хотелось податься вперед и шумно вдохнуть, коснуться губами его кожи, почувствовать, как его сердце ускоряет ритм…

– Прошу.

Голос графа стал ниже, рождая во мне неприличные желания. Неприличные для замужней женщины, разумеется, а для женщины свободной – самые обычные, здоровые и, даже, полезные!

– Просишь?

– Твоя подушка. Можешь ложиться.

– Уже начнем? – переспросила подозрительно.

– Начнем что? – так же подозрительно переспросил граф.

Так, кажется, это до утра затянется.

– Ты же пришел мне помочь, или я ошибаюсь?

– Что ты хочешь, Джулия? – устало спросил он, присаживаясь на край кровати.

Его пальцы коснулись моих, и от этого мимолетного прикосновения по телу пошла дрожь. Мне хотелось накрыть его ладонь своей, почувствовать его силу, сплести наши пальцы…

– Хочу, чтобы ты помог мне развестись, – заявила, глядя в глаза его сиятельства.

Он усмехнулся.

– Ты говоришь решительно. Так, словно знаешь способ.

– Судя по тону, тебе о нем тоже известно.

– Известно, – Кристиан отвел взгляд.

– И? – мой голос явно сквозил отчаянием.

– Ты уже опоздала. Этот способ возможен, только если брак не консуммирован.

Где там мой подсвечник?

– Отлично, в чем суть? – почти прорычала. В беспамятстве граф мне не поможет. Сначала использую по назначению, а уже потом можно и за подсвечником сходить.

– Ты меня слышала? – внимательный взгляд графа в лунном сиянии опьянял похлеще крепких напитков, в которых, благодаря профессии, я знаю толк.

– Я тебя сейчас ударю за намеки! Не консуммирован он, не консуммирован. Что я должна сделать?

– Изменить мужу и произнести формулу «обет сломан, отрекаюсь от уз».

– Так просто?!

Кристиан усмехнулся.

– Ты бы предпочла выпить слезы девственницы, собранные в пятое воскресенье седьмого лунного цикла?

Подняла бровь, сполна оценив юмор графа, а потом принялась расстегивать пуговицы на сорочке.

– Что ты делаешь?

– Мужу собираюсь изменять.

– С кем?

Даже остановилась от такой вопиющей недогадливости. Притворно оглянулась и пожала плечами.

– Ну, раз уж других кандидатов здесь не наблюдается…

– Джулия, я…

– Если скажешь, что ты не такой или таким не занимаешься, насилие применю. Вот честное слово, возьму и применю насилие. Тебе что, сложно?

– Ты не понимаешь, о чем просишь, – Кристиан устало потер переносицу, отмахиваясь от мысли о моей измене Адриану.

– Я не прошу, – заявила, покончив с тремя пуговицами. Они как назло выскальзывали из-под пальцев, словно маслом смазанные. Принялась за вязки.

Кристиан накрыл мои руки своими, останавливая.

– Джулия. Ты не должна совершать необдуманные поступки, – произнес он ледяным тоном.

– Вот и отлично! Я совершаю очень обдуманный и взвешенный поступок! – прошептала, уверенная в принятом решении как никогда. И это была не только необходимость, хотя и она, конечно, тоже. – Я не поняла, мы будем изменять моему мужу, или разговоры разговаривать?

Граф смотрел мне в глаза так, что сильно рисковал оказаться на лопатках в следующие десять секунд. Как стойко держится! Только ноздри слегка дрогнули и зрачки расширились, когда я провела ладонью по его щеке, тронутой легкой щетиной, прошлась пальцами по шее, ощутив, как яростно пульсирует кровь, опустилась к груди – ощутимо твердой даже через плотную ткань…

– Джулия, – прошептал он, и накрыл мою руку своей, пытаясь меня остановить.

Ясно-понятно.

Приплыли, Маша. Отворот-поворот по-графски.

– Хорошо, прошу прощения, что потревожила, – заявила деловым тоном, словно меня ни капельки не задел отказ. На деле я едва ли не до пяток покрылась краской. Первая предложила мужчине себя, а получила вот это вот все. Одно успокаивало – ради благого дела, а не потому, что гормоны в голову ударили.

Хорошо-хорошо, без гормонов не обошлось, но все же для благого дела.

– Ничего страшного, граф Ортингтон, – проговорила скучающе, тщетно пытаясь застегнуть пуговицы на груди. – У меня внушительный список бывших женихов и, как вы успели меня неоднократно упрекнуть, я незаслуженно обделила их своим вниманием.

Первая пуговица поддалась. Великолепно! Правда, толку от моего занятия ноль: под тонкой тканью отчетливо выступают свидетельства моего интереса к графу Ортингтону. Неплатонического интереса.

– Уверена, один из них окажется столь благородным, чтобы…

Треск рвущейся ткани ошарашил. А в следующее мгновение меня смяли в яростных объятиях и, подхватив под бедра, вжали в стену. И чем ему кровать не угодила?

Губы обожгло гневным, почти лихорадочным поцелуем, выбившим воздух из легких. Язык графа вторгся в мой рот, срывая совсем не целомудренный поцелуй. Я потянулась навстречу горячим рукам, страстно блуждающим по моему телу, плавилась в ласке, пила сбивчивое дыхание Кристиана, вырывающееся с рыком между поцелуями.

Под моими ягодицами оказалась гладкая столешница комода, с которой все полетело на пол. Не разрывая поцелуя, граф скинул с себя камзол и принялся за рубашку. Вид Кристиана, с затуманенным взглядом, распалял желание до невыносимости. Оно пульсировало острой болью внизу живота, кружило голову. Граф издевательски медленно стягивал рубашку, позволяя насладиться игрой литых мышц, по которым лился лунный свет, не отказала себе в удовольствии коснуться каждого изгиба идеального тела. Так и хотелось провести по крепким кубикам… языком.

Я стекла с комода и воплотила свои желания. Кристиан терпел с глухим рычанием, пока я не опустилась на колени, и не принялась за застежку его брюк.

– Сегодня твой день, – прошептал он, заставляя меня подняться, и бережно взял на руки, чтобы отнести в кровать.

От штанов его сиятельства мы избавились также быстро, как от моей сорочки, но менее эффектно. А дальше стало совсем не до титулов…

Кристиан ласкал меня везде: жадно, горячо, страстно, как голодный, дорвавшийся, наконец, до еды. Наши тела извивались в танце безудержной страсти, то яростно вбиваясь друг в друга, то словно танцуя, сливаясь воедино в танце любви и нежности. От нашей страсти скрипела кровать, сбились простыни, а слуги, наверняка, краснели, спрятавшись по комнатам, от моих стонов. Но сдерживать себя я не хотела. Наслаждение волнами подкатывало к горлу, вырывая из него протяжные, хриплые стоны, которые Кристиан тут же подхватывал и выпивал, проводя языком по моим распухшим от поцелуев губам. Неистовый, он то умело доводил меня до вершин, то внезапно останавливался, позволяя насладиться остротой желания, граничащего с безумием.

Яростный толчок и перед моими глазами рассыпались яркие звезды, обжигая каждую клеточку тела, превращая меня в невесомую, легкую радость.

– Обет сломан, – прохрипел Кристиан, закусывая мочку моего уха и подаваясь вперед.

– Обет сломан, – повторила судорожно, раскрываясь навстречу, впиваясь ногтями в его спину.

– Отрекаюсь от уз, – дорожка поцелуев прошлась от ямочки под моим ухом до ключицы, резкий толчок, и я прошептала, едва слышно:

– Отрекаюсь от уз.

Очередная огненная волна прокатилась по телу лихорадочной дрожью, на этот раз ломая чужую магию, срывая цветки навязанных мне уз.

– Джулия, – прошептал Кристиан, ускоряя темп. – Ты моя, только моя…

– Твоя, – прошептала в ответ, извиваясь под мужчиной, которого бесконечно, до умопомрачения, до боли в сердце люблю.

Мы вместе увидели звезды, соединившись телами, душами и сердцами. Тяжелое дыхание – одно на двоих, яростный стук сердец – один на двоих, и даже сон унес нас одновременно: уставших, обессиленных и слитых воедино.

Давно я не спала так… так! За окном мелодично голосили соловьи, воздух, пропитанный сладковатым ароматом цветов, лился ветерком, охлаждая все еще горячую и такую чувствительную после ночных событий кожу.

Кристиан спал, смяв меня в объятиях. Как ребенок прижимает во сне любимую игрушку, так и он держал меня, не желая выпускать и на минуту. Он выглядел таким расслабленным, спокойным и беззащитным, каким мужчина его положения редко бывает с женщиной. Это степень абсолютного доверия – позволить себе сон с кем-то еще, ведь, теоретически, если я захочу, то…

Эксперимента ради, поднесла ладонь к шее его сиятельства и только коснулась подушечками пальцев его кожи, как услышала мягкое:

– Пытаешься меня задушить в благодарность? – он говорил, не открывая глаз. И как давно мы не спим и наблюдаем?

– В благодарность? – переспросила, все же положив на его шею ладонь. В нее втекала яростная сила, бьющаяся внутри Кристиана. Провела ладонью чуть ниже, по стальным мышцам груди.

– За развод, – надменно сообщили мне, открыв глаза и приподняв бровь.

Я остановилась и возмущенно подняла взгляд:

– Может, мне вам еще чек выписать?

– Ну что вы, леди! Я не меркантилен. Натуральный способ оплаты мне вполне подойдет.

– Оплаты или расплаты? – я довольно потянулась, не отказывая себе в удовольствии скользнуть обнаженным телом по телу его сиятельства, и почувствовать, как в мое бедро упирается символ мужской гордости. А гордиться там есть чем, я проверяла!

– Пусть это будет чем угодно, лишь бы с тобой, – прошептал Кристиан, впиваясь в мои губы требовательным поцелуем.

Я беззастенчиво прильнула к нему, жадно отвечая на поцелуй, впитывая каждой клеточкой его страсть, его желание, жар его тела. Мои пальцы блуждали по его сильной спине, а пальцы Кристиана…

С моих губ сорвался бессовестный всхлип, когда граф добрался до запретных мест и принялся творить свою неплатоническую магию, играя на струнах моего тела так ловко, что не хватало дыхания, темнело в глазах, а весь мир сузился до сильных, уверенных движений внизу и горячих губ, покрывающих пленительно медленными поцелуями мою шею и плечо.

– Кристиан, – прошептала в исступлении, отчаянно впиваясь пальцами в его спину, выгибаясь навстречу, бесстыдно отдаваясь ему без остатка. Потому что нет ничего более естественного, радостного и чистого, чем дарить себя любимому мужчине.

Меня накрыло яростной волной наслаждения, настолько острой и пронзительной, что все тело дрожало, а с губ срывались стоны, которые Кристиан жадно впитывал своими губами, повторяя:

– Моя Джулия… моя…

Лихорадочный стук в двери как-то не вписывался в картину сегодняшнего утра. Мое сознание еще пребывало в осколках блуждающего по телу наслаждения, за которое я планировала сполна отплатить сэру Ортингтону, ведь оставаться в долгу для леди неприемлемо, но в двери продолжали барабанить.

– Если никто не умер, меня нет! – крикнула недовольно.

– Мы так и сказали сэру Иолу! – заверила горничная. – Но потом вы изволили так громко кричать, что он… что…

– Сэру Иолу? – примерно так крошится лед в блендере. Кристиан был, мягко говоря, не в восторге от утреннего гостя, да и я тоже.

– Он думает, вам плохо и рвется сюда, – тревожно сообщила горничная.

– Что значит рвется? – переполошилась и села, прижимая к груди покрывало. Снизу послышались крики, шум, топот.

– Боюсь, мы долго его не удержим, леди! Вы, пожалуйста, ну… вы ведь понимаете? – смущенно произнесла другая служанка.

– Спасибо, что предупредили!

Кем бы вы там ни были, Анита, Габита, Сибита или… да неважно, в общем.

Я вскочила и заметалась по комнате, собирая вещи его сиятельства. Откинувшись на спину, он закинул руки за голову и беззаботно наблюдал за моими метаниями.

– Что вас связывает?

Глянула на графа. Его угораздило прикрыться ниже пояса простынкой, которая бессовестно топорщилась в самом интересном месте.

– Тебе нужно спрятать это! То есть, всего себя. Спрятаться, – произнесла сбивчиво.

– Что, прости?

– Спрятаться! – прошипела и закинула вещи графа под кровать, когда на лестнице послышался топот.

– Я знаю, что она здесь! Живо пустите меня! – кричал Егор.

Я прямо сквозь стены видела, как дворецкий звездой своего тела перекрыл доступ к дверям в мои комнаты. Уверена, будет биться до последнего, то есть от силы полминуты. Егор, все же, не скупится на низкие приемы.

– Залезай под кровать!

– Что? – опешил граф и даже приподнялся, щегольнув кубиками на своем идеальном животе. Я залюбовалась и потеряла насколько драгоценных секунд.

– Живо-живо-живо!

В передней громыхнула дверь. Я отчаянно спихнула Кристиана с кровати и толкнула под нее. Как раз в этот момент двери в спальню распахнулись, и ворвался всполошенный Егор. Он провел по мне ошарашенным взглядом и его брови взмыли вверх.

– Ма…

Я глянула на него страшными глазами – все же из-за дверей выглядывала прислуга, а у них уши есть!

– Джулия?! – исправился он, только усилием воли не роняя нижнюю челюсть.

Что сказать, всклокоченная, я была одета в шелковое одеяло на голое тело и только! Зато уверена, мое лицо украшал великолепный румянец, а голову – воронье гнездо.

– Зачем ты ворвался ко мне как варвар?

– Ты стонала! Тебе было плохо! – возмутился он, блуждая лихорадочным взглядом по моей комнате. Его грудь тяжело вздымалась, как у загнанного коня.

О, мой милый! Мне как раз было очень, очень хорошо! Так хорошо, как с тобой никогда не было. А вот теперь – да. Теперь мне очень плохо.

– Это я во сне, – отмахнулась недовольно.

– И с каких пор ты спишь обнаженной?

Я выглянула из-за Егора и махнула прислуге. Нехотя, они разбрелись по своим делам. И на том спасибо! Меня чуть не поймали на горяченьком. Хотя, поделом бы ему было, конечно, если бы не обстоятельства.

– Жарко сегодня. Так зачем ты пришел?

– Хотел обсудить важный вопрос.

Чего это Кристиан под кроватью притих? Неужели и правда сидит там? Заглянуть бы, проверить…

– Давай не здесь! Я оденусь, приведу себя в порядок.

– Для этого разговора одежда не требуется, – проворковал Егор, растягивая на губах улыбку.

– У меня женские недомогания, я ведь говорила!

– Если спишь голой – значит, все закончилось.

– Нет, не закончилось! – настаивала, отступая к комоду. – Знаешь ли, кроме гигиенических… эм… салфеточек еще и палочки есть!

Странно, что его сиятельство еще не вылез из-под кровати и не открутил сопернику, да хотя бы уши вместе с языком за такие вопросы!

– Есть и другие способы доставить мужчине удовольствие, – заявило это хамло деревенское.

Едва переступив порог моей спальни, он тут же потянулся к ширинке. А на такого рода приставания магия Адриана действует? И почему, интересно, она отправляет в эротические фантазии Егора, но пропустила Кристиана? Может, это зависит от моего отношения к кандидату в любовники?

– О, это точно, я много таких знаю!

К примеру, подсвечником по голове. Мы с ним уже успели подружиться!

Пока благоневерный не перешел от угроз к действиям, я бросилась к нему и, обхватив лицо ладонями, поцеловала.

Пытка длилась недолго. Бывший обмяк и грохнулся на пол, сорвав с меня покрывало. И все бы ничего, но двери бесцеремонно распахнулись и на пороге, сияя свежестью, красотой и белизной камзола, появился Адриан.

Он осмотрел место преступления: Егора, распластавшегося на ковре у моих ног, обнаженную меня и торчащий из-под кровати камзол Кристиана. Чем больше улик обнаруживал этот ищейка, тем шире становилась его улыбка.

Осознав, что стою обнаженной, я прикрылась руками и бросилась к шкафу, чтобы спрятаться за его дверцей.

– Групповушка? – нагло заявил этот самец дракона.

– Покалечу! – прорычала, накидывая на плечи шелковый халат.

– Это так ты благодаришь бывшего мужа? – возмутился граф Айрон, переступая порог моей спальни, больше похожей на проходной двор.

– Благодарю?! Да я тебя сейчас так отблагодарю, что… а за что?

Я поубавила боевой пыл. Адриан слов на ветер не бросает. Обиженным, разъяренным, да или, хотя бы, расстроенным изменой жены он не выглядит.

– Так это все – твоих рук дело?!

– Не то, чтобы рук, – усмехнулся он, извлекая из-под кровати камзол Кристиана. – Да и дел, как посмотрю, натворили вы сами… Но без моей помощи, конечно, не обошлось. Всего-то и требуется взять женщину в истерике, мужчину со сперматоксикозом, запереть в одной комнате и через девять месяцев наслаждаться результатом.

А ведь мы не предохранялись!

Совсем!

И овуляция в разгаре… Ой-ей!

– Дама не подумала, мужчина – понадеялся? – усмехнулся граф Айрон, верно оценив мой испуганный взгляд. – Да, Кристиан? Или думаешь, я тебя не вижу из-за покрова невидимости?

– Я бы удивился, если бы ты не видел, – ответило кресло, в котором постепенно проявились очертания Кристиана, одетого в угольно-черный камзол, отороченный серебристой вышивкой. Граф успел зачесать волосы и даже надеть шейный платок! В отличие от меня, присутствующие мужчины выглядели блестяще, так что, когда в комнату ворвалась леди Айрон с причудливой саблей наперевес, картина, в общем-то, складывалась однозначная.

– Где этот смертник?! – крикнула она, окидывая комнату осоловелым взглядом и спотыкаясь им об Егора. Во сне он постанывал и то улыбался, то вытягивал губы характерной трубочкой.

Леди Айрон метнулась к моему бывшему и, одним движением взвалив его на плечо, заявила:

– Сожгу за городом, прах развею, сделаем вид, что ничего не было. А ты! – в меня ткнули пальцем. – Эх, ты!

За сим леди Айрон откланялась и вышла с Егором на плече.

– Ваше сиятельство, она же не…

– Мама! Не надо жечь сэра Иола, он нам нужен! – крикнул Адриан.

В ответ донеслось раздраженное:

– Да я так, припугну только, чтоб знал, как жен у моего мальчика уводить.

Через несколько секунд громко хлопнула входная дверь и воцарилась тишина.

Недобрая такая.

– Хорошо, мама не знает, что это ты у меня жену увел, – усмехнулся Адриан, глядя на сэра Ортингтона. – Мне-то тебя не жалко, а вот ей ты всегда нравился почему-то.

– Я само очарование. Поговаривают, женщины от меня без ума, – с хладнокровной иронией отозвался граф.

Да, отношения у этих двоих… занимательные!

– А теперь, господа, объяснитесь, что здесь происходит? – потребовал Кристиан.

– Ты, правда, под кровать залез? – не удержался Адриан, поглядывая на камзол его сиятельства.

Я закатила глаза и достала оттуда одежду Кристиана. Аккуратно сложила, пока мужчины выясняли отношения.

– Отвали!

– Голый?!

– Вот появится у тебя женщина, тогда и поговорим!

– У меня много женщин, но такой ситуации не было ни разу.

– Значит, ты выбираешь неправильных женщин!

Молодец! Вот это я понимаю!

– В общем, Кристиан, – Адриан резко изменил тон и тему. – О вашей с Джулией интрижке, – бросил ироничный взгляд на друга-недруга, – не должна узнать общественность, иначе ты испортишь ее прикрытие. Сэр Иол замешан в деле с запрещенными ядовитыми веществами. Мы ждем большую партию и, чтобы вскрыть не только мелких курьеров, но и организаторов, требуется участие Джулии. Она ему нравится.

– Это я уже заметил, – прорычал мой ревнивец. То есть, не мой, конечно же, но прорычал – не то слово!

– Было бы глупо этим не воспользоваться.

– Я против ее участия в этом деле!

Стояла, прижимая к груди аккуратно сложенную одежду Кристиана, и переводила взгляд с одного мужчины на другого. Мое присутствие никого не смущало, как не смущает присутствие в комнате рояля или красивой вазы.

– Ну, это вы уже наедине обсудите, – отрезал граф Айрон. – Джулия девочка взрослая и имеет право принимать самостоятельные решения.

– Убью.

– Да вы только обещать горазды. Два сапога пара!

Мою ручку облобызали, подарили на прощание улыбку и задорное подмигивание.

– Быть вашим мужем стало честью, леди Ортингтон. Но я не имею привычки красть женщин у друзей, – и внимательный, даже тяжелый взгляд на Кристиана. – До скорой встречи.

Я прошептала одними губами «спасибо», до конца не веря, что Адриан сделал все это для меня. И ведь он умудрился одним махом логически объяснить, почему мы с Кристианом не можем афишировать наши отношения, и почему я должна играть в любовь с Егором. Вот ведь… др-ракон!

– Я против твоего участия в этом деле! – повторил Кристиан, как только двери за Адрианом закрылись. По комнате пробежали голубоватые всполохи, закрывая нас пологом тишины.

– Я не спрашивала твоего разрешения, Кристиан, – вскинула голову. – Как не спрашиваю разрешения руководить больницей, куда я наняла попаданцев. Лучших в своем деле, у которых мне есть чему поучиться! У которых я хочу и буду учиться медицине! Да-да. Резать людей железяками и доставать из них органы. Напоминаю, что это никак не связано с некромагией или темными ритуалами! Это наука. Как электричество, которое осваивают в Айроне и пускают по проводам, как паровые машины или велосипеды. На-у-ка.

Кристиан скрежетнул зубами. Наука ему не нравилась.

– Это мы еще обсудим!

– Мы не будем это обсуждать! – едва удержалась, чтобы не топнуть ногой. – Жаль, что ты так и не понял. Я не приемлю ограничений свободы! Ваши с графом Айроном метки и попытки меня подчинить – ужасны и отвратительны! Границы, рамки и условности – не для меня. Ты не готов принять меня такой, какая я есть, – развела руками, показывая, что говорится, товар натурой, – что ж. Такова жизнь! – я старалась выглядеть беззаботной, хотя слова давались тяжело. – Мне было хорошо с тобой, спасибо, что помог развестись, хоть все это и оказалось очередной забавой Адри… графа Айрона, – я осеклась, вспоминая, к чему привело в прошлый раз столь вольное обращение по имени. – Я всего лишь тебя использовала, а теперь…

Он молча выслушал мою тираду и переспросил:

– Что «теперь»?

– Останемся хорошими знакомыми, если, конечно, тебя не смущает друг, ежедневно общающийся с попаданцами и, какой кошмар, выплачивающий им заработную плату за труд!

– Мне не нужно такое знакомство, – отчеканил граф Ортингтон после долгой паузы.

А мне казалось, что больнее уже не может быть.

Судорожно вздохнула, словно мне дали под дых, и пошатнулась. Его сиятельство мгновенно подхватил меня и притянул к себе.

– Мне не нужен очередной знакомый, Джулия, – повторил он, нежно убирая с моего лица непослушные пряди. Медленно, одну за другой. А когда закончил, посмотрел мне в глаза и произнес: – ты мне нужна как женщина. Моя женщина.

– Женщина не может быть другом? – прошептала, завороженно глядя в искрящиеся обожанием глаза его сиятельства.

– Ты можешь быть моим другом, моим врагом, моим кошмаром, моим благословением, моим всем. Но только моим, это понятно? – произнес он, приподняв мой подбородок, и поглаживая большим пальцем мою нижнюю губу.

Сердце болезненно сжалось, а глаза защипало от слез. Если это признание в любви, то официально самое-самое-самое трогательное, которое я когда-либо слышала. Не помню, чтобы Егор вообще признавался мне в любви. Просто ставил перед фактом, что я его «дорогая» и «бесценная». Наши отношения вообще напоминали товарно-денежные, где я была активом. А здесь… будь кем угодно, но моей?

– Я все равно не откажусь от больницы, – прошептала, и Кристиан накрыл мои губы мягким, очень нежным поцелуем. – Хорошая попытка, но настаивать бесполезно! – а это уже не шептала, а мурлыкала, как довольная кошка, которой дали сметанки и почесали за ушком.

– Покажи мне, – дыхание Кристиана обжигало губы и сменялось нежными, почти невесомыми поцелуями между словами.

– Что?

– Покажи мне больницу, – очередной поцелуй и граф отстранился, чтобы увидеть мою реакцию. А она была, мягко говоря, ошеломительной. – Я хочу посмотреть. Возможно, мы со временем сможем решить этот вопрос в Ортингтоне.

Ой-ой. Это не вписывается в концепцию «Кристиан – мамонт, никогда не пойдет на открытие больницы, за что будет свергнут недовольным народом и спокойненько отойдет от дел, чтобы не стать самым очаровательным трупом за всю историю патологической анатомии».

– Когда ты уехала, у меня было время подумать обо всем этом. Изучить вопрос. Из-за личных… – он поджал губы и продолжил не сразу. – В силу определенных предубеждений, я позволил эмоциям заглушить голос разума. Но слухи о твоем проекте распространились далеко за пределы Айрона. Слышал, что многие Ортингтонцы уже выстроились в очередь, чтобы попасть к тебе на прием.

Это так. На плановые операции запись на три месяца вперед. Да и остальные отделения уже забиты заявками. Учитывая, мою популярность среди Ортингтонцев, они готовы записаться на резекцию желудка, лишь бы посмотреть, как я тут устроилась и приобщиться к великому.

На днях я получила такое интересное письмецо: «Многоуважаемая леди Джулия! Вообще, у меня ничего не болит, но я так хочу встать у истоков хирургии нашего мира, что готов пожертвовать себя науке, лишь бы войти в историю как первый пациент, которого вы прооперируете в первой больнице Китриджа! Ведь можно же отрезать мне что-нибудь, не сильно нужное и не очень важное? С нетерпением жду вашего ответа!»

И что тут, спрашивается, ответить. Не сильно нужное и не очень важное? Можно отрезать, например, мозг, ведь очевидно, что господин все равно им не пользуется. Но я поостереглась так отвечать – не ровен час, согласится.

Но вернемся к Кристиану. Он думал о больнице?

– Да. У меня запись на три месяца. Не уверена, что скоро вернусь в Ортингтон, разве что за вещами. И, конечно же, не пропущу прием в честь твоего назначения. Мы все же…

Кристиан изогнул бровь в ожидании продолжения, но я, в лучших женских традициях, сменила тему.

– В любом случае, я не брошу больницу Айрона и теперь связываю свое будущее с этими местами.

Сказала, а сама поняла, что не лукавлю. Те дни, что я провела в больничных хлопотах, стали одними из самых счастливых за все время моего попаданства. Булочки, конечно, замечательно, но открыто практиковать хирургию – еще лучше.

– Я люблю свое дело! Я живу им, Кристиан, и мне жаль, если ты этого не понимаешь.

– Любишь резать людей и пускать им кровь? – скептически переспросил он.

– Люблю спасать им жизнь. Как спасла тебе и многим другим.

Кристиан замолчал, напряженно вглядываясь в мое лицо. Я понимала, что сейчас решается моя судьба, наша судьба и ждала его решения со страхом. В планы Егора не входит мое проживание в Айроне, в планы Кристиана – тоже. Но мне, наконец, пусть и робко, пусть и несмело, во многом с надеждой на Адриана, стоит начать строить собственные планы.

– Это твой ответ? – наконец, уточнил граф Ортингтон.

Именно так – граф Ортингтон. Холодным, деловым тоном. Таким же тоном можно требовать отчета от работника, имени которого даже не знаешь.

– Да.

– Я вас услышал, леди Ортингтон.

Мне со всей учтивостью (то есть, не касаясь губами) поцеловали ладонь, оставив на прощанье лишь тонкий аромат хвои и грусти. Я не поняла, что произошло между нами, но это что-то изменит мою жизнь на «до» и «после».

В надежде, что Кристиан насчет больницы сказал, не подумав, я решительно задвинула мысли о мужчинах на задний план и сосредоточилась на переднем. Ну, то есть, на своем проекте. Завтра планировалось открытие. И это не вечеринка с выпивкой и девицами в экстравагантных нарядах, это боевое крещение уникальной операцией, на которой я буду ассистентом знаменитого кардиолога с Земли. Петер Штольц из земной немецкой клиники любезно согласился возглавлять отделение кардиологии и даже поднатаскать меня в этом направлении. Волновалась ли я? Не то слово! А потому – никаких больше отвлечений.

Я проверила готовность больницы, дала последние указания работникам и персоналу. Написала письма домашним и огромное благодарственное письмо Клифорду, который без устали создавал все новые и новые артефакты по моему заказу. Конечно, Адриан щедро слал ему чеки с гонорарами, однако сегодня мы получили их обратно с угрозой смертельной обиды в случае появления еще хотя бы одного.

Егор появился поздно вечером: побитый, помятый и в стельку пьяный. Долго передо мной извинялся, стоял под балконом на коленях и кричал о своей великой любви, что «это» было в последний раз и «такого» больше не повторится.

Что «это» и какого «такого» мне было, как говорится у нас на Земле, фиолетово, потому что с утра планировалась ответственная операция и, узнав, что с бывшим все хорошо, я провалилась в целительный сон. В него же провалился и Баринов, причем прямо под кустом пионов. Будить его предусмотрительно не стали, а с утра, когда я направлялась в больницу, попросила принести ему огуречного рассола и морковного сока. Оставить прямо под кустом, чтобы не возникло проблем с поиском после побудки.

За беспрецедентной операцией наблюдал, не побоюсь преувеличить, весь Китридж. Уникальные навыки доктора Штольца, безукоризненность и точность артефактов Клифорда, магия трех целителей, моя скромная помощь на подхвате и опыт четырех медсестер через семь часов закончились нашей безоговорочной победой. Девочка со сложнейшим пороком сердца, не поддающимся магической коррекции, получила шанс на здоровую жизнь!

Как только мы с доктором, уставшие, но потрясающе довольные, вышли из операционной, нам тут же сунули конверты с золоченым орнаментом и сургучной печатью королевской канцелярии. Его величество заинтересовался нашим проектом и приглашает на личную аудиенцию. И это победа! Это триумф!

Адриан подарил мне драконий пересвет, который я демонстративно выкинула в мусорку и взамен получила стандартную корзиночку с орхидеями и лилиями с оправданием «стоило попытаться». Егор, по традиции, всучил через курьера корзину красных роз, а Кристиан… Кристиан подарил мне молчание.

Впрочем, меня лихорадило и разрывало от счастья, я занималась тем, чем мечтала, я спасла жизнь маленькой девочке, получила уникальный опыт, встала у истоков легальной медицины Китриджа и могла с полным правом сказать, что, наконец, счастлива. Что мне какие-то там графы?

И я была счастлива ровно до того момента, как сквозь толпу журналистов, уже передающих по артефактам сведения во все крупнейшие газеты страны, ко мне не поплыла леди Карга-Иол с надменной физиономией на худом лице.

– Леди Ортингтон! – пафосно воскликнула она, распихивая журналистов костлявыми локтями. – Я в восхищении! Не побоюсь сказать, что мы со всем миром с замиранием сердца ждали результатов вашей… операции! – последнее слово она отчеканила с явным намеком.

Коротко кивнула в сторону и повела каргу в свой кабинет, передав цветы и подарки помощникам.

Кабинет я обустроила на первом этаже рядом с приемной и отделением реанимации, чтобы в случае экстренной ситуации быстро ее уладить. Закрыла за собой дубовые двери и предложила карге неудобно устроиться на моем шикарном вельветовом диванчике возле окна (чтоб ей радикулит надуло!).

– Какая нечистая вас сюда привела?

Хотела поинтересоваться, где она припарковала метлу, но вовремя осеклась, хотя своего неудовольствия скрывать не стала.

– Ну же, дорогая. Мы скоро сроднимся. Неужели я не могу по-матерински поздравить тебя с успехом.

Скрестила руки на груди и опустилась в кресло, отгородившись от старухи письменным столом. Внушительным, к слову, длинным, цвета красного вина. За ним удобно устраивать небольшие совещания, но леди Иол я предусмотрительно усадила на диван, как бы намекая, чтобы не задерживалась.

– Давайте по делу. Я свою часть сделки выполняю.

– Сейчас подъедет мой человек. Ты дашь интервью Ортингтонской газете, которая выйдет сегодня вечером и задаст отличное настроение перед графским приемом.

– Не стоило утруждаться и приезжать, чтобы сообщить об этом лично. Могли бы ограничиться письмом. В вашем-то возрасте, да такие поездки…

Карга скрежетнула зубами и резко поднялась.

– Не твое дело, куда и зачем я езжу! Господин Кариан прибудет через полчаса. Соизволь быть на месте и давать правильные ответы!

С этими словами леди Иол спешно покинула мой кабинет и отправилась, наверняка, на поиски блудного сына. Сэр Иол явился вчера не в лучшем виде. Неизвестно, где он успел побывать и каких дел натворить после урока вежливости от леди Айрон. Людская молва быстрее ветра. Наверняка карге уже доложили о подвигах Баринова.

Журналист, как я и полагала, не интересовался больницей. Он упорно задавал один и тот же вопрос, меняя формулировки: «Предлагала ли я проект больницы Кристиану?», «Правда ли, что граф Ортингтон отказался строить больницу?», «Правда ли, что из-за графа, в Ортингтоне никогда не будет своей больницы?».

– Знаете, на втором этаже в западном крыле отделение диагностики, – произнесла, теряя терпение. Лысый мужичок в красном камзоле, с интересом подался вперед. – Я считаю, что вам не помешает проверить лобную и височные доли головного мозга.

– Да вы что? – испугался мужчина. – Со мной что-то не так?

На языке вертелся с десяток диагнозов, но я сделала взволнованное лицо и посоветовала, взволнованно постукивая ноготками по лакированной столешнице:

– Сходите. Как можно скорей. И без очереди, без очереди. Скажите, что леди Ортингтон послала…

К счастью, сработало. Мужик сорвался с места с такой прытью, что даже свои записи оставил. Впрочем, там не было ничего существенного, кроме одного единственного ответа: «нет, я не предлагала графу Кристиану проект больницы, и он не отказывался ее строить». Хотя, в каком это мире средства массовой информации довольствовались правдой?

Я достала из верхнего ящичка принадлежности для письма и спешно набросала послание для семьдесят третьего жениха, Закари Тордела, владельца типографии, с мольбой о саботаже, диверсии или целенаправленном изничтожении всего номера, в котором графа Ортингтона выставят последним мерзавцем, лишившим жителей графства доступа к медицинской помощи.

Сначала я пообещала год бесплатного медицинского обслуживания его семьи и обследование матушки (которая давно слаба здоровьем), но, если Закари этого покажется мало, пригрозила всем рассказать о его постыдной болезни. И неважно, что таких у него не водится. Если он готов выпустить в свет поклеп на Кристиана, я тоже не постесняюсь!

– Мора!!! Мора, я знаю, что ты меня слышишь!

– Слышу, слышу, – донеслось недовольное из-за угла. – Чего тебе надобно, старче?

– Смотрю, на пользу идет общение с землянами? – улыбнулась, наливая сургуч на конверт и громко шлепая личную печать. – Передай это письмо Закари Торделу. И убедись, что он его прочтет до того, как в печать выйдет вечерний выпуск газеты!

Мора посмотрела на меня с презрением.

– Ничего не путаешь, человек?

– Ты однажды уже помогла, неужели снова откажешь? Мора, миленькая, пожа-алуйста, – я обворожительно улыбнулась и помахала письмом. – Тебе же не сложно, одна нога здесь, другая – там. Человеческая нога! – напомнила для существенности.

– Всю жизнь, да, припоминать будешь? – недовольно пробубнила она, вырывая из моих рук письмо и бессовестно распечатывая.

– Она у людей все равно недолгая. И не заметишь, как меня похоронят.

– Жду не дождусь! – пробурчала она, небрежно запихивая прочитанное письмо в карман платья. – Последний раз, ясно?

– Обычно золотая рыбка отвечает «не печалься, ступай себе с Богом! Будет тебе доставка письма…».

– Это с каким это еще таким богом?

– С Морой! С Морой я хотела сказать, – исправилась и сложила руки в умоляющем жесте.

– Хрен с тобой. Последний раз в общем, – буркнуло чудовище и растворилось в воздухе.

Что ж. Остается надеяться, что Закари не даст газете выйти в свет, а я… А я должна что-нибудь придумать, чтобы Кристиан отказался от своей должности, и сохранил свою прекрасную голову на мужественных плечах. Пальцы обожгло жаром воспоминания о горячей коже на плечах графа Ортингтона. Как под моими ладонями переливались твердые мышцы…

Закусила губу, поймав себя на постыдном волнении. Еще не хватало раскраснеться журналистам на славу!

Мне принесли письмо от Егора, который снова рассыпался в извинениях о таинственном «этом» и «таком», уверял в своих пламенных чувствах (к кому или чему – не уточнялось) и заверял, что мы обязательно встретимся в Ортингтоне (да упаси все боги вместе взятые, включая Мору), куда его увезла матушка по срочному делу (видимо, отписать родительского пенделя за непотребное поведение и поругание чести рода Иолов).

Следом поступила записка от Адриана, что он готов лично отвезти меня в Ортингтон на своей сверхбыстрой модернизированной карете, чтобы перед завтрашним приемом я успела отдохнуть, привести себя в порядок и явиться в блистательной красоте. Отказываться не стала. После случившегося я прониклась к графу Айрону сестринской любовью. К тому же, нам следует обсудить дальнейшие планы с заговорщиками и незапланированными демаршами Кристиана. Надеюсь, он не додумается объявить на приеме об открытии больницы под своим покровительством… Это, разумеется, для графства хорошо. А вот графу ходить без головы уже не очень хорошо.

Адриан забрал меня из дома ровно в назначенное время. Я успела немного отдохнуть и перекусить перед дорогой. Восторг от операции сменился усталостью и расслабленностью, а потому я планировала подремать, но его сиятельство, как бы между делом, протянул мне свежий номер местной газеты.

Забавы ради, я ее развернула и…

На первой странице, щедро усыпанной изображениями сэра Иола, в подробностях описывались события вчерашнего вечера, который он провел в самом скандальном публичном доме столицы, где не гнушаются не только женского и мужского общества, но еще и…

– Козы?! – едва ли не взвизгнула.

– Кажется, это был козел, но я, если честно, особо не всматривался, – невозмутимо сообщил граф Айрон. Он сидел в полумраке кареты, одетый в изящный камзол так подходящего ему белого цвета, и смотрел на меня с грустной задумчивостью.

А вот меня угораздило рассмотреть Егора. Да еще и со всех ракурсов.

– Единственный уцелевший экземпляр газеты! Стараниями леди Иол, как полагаю, матушки этого любителя парнокопытных, все остальные были изведены.

– Что ваша матушка сделала с Егором?

– Всего лишь отравила драконьим ядом и по доброте драконьей довезла до места. А яд у нее специфический. Вызывает трепетную любовь ко всему, что движется. А, поскольку движется в подобных заведениях все подряд…

– Ваша мать – страшная женщина! – поежилась, убирая газету подальше от глаз. Казалось, мои руки выпачкались в грязи, до которой скатился Баринов.

Адриан пожал плечами:

– У нее несколько извращенное чувство справедливости. Но, если между нами, мне его ничуть не жаль. Он причинил боль такой женщине, как вы. Нужно быть последним глупцом, чтобы упустить ее. И, поверьте, моя дорогая, если Кристиан упустит и этот, любезно мною предоставленный шанс, третьего я ему не дам.

– Это я вам не дам! Ну, то есть, шанс не дам. Я не буду вашей, лорд Айрон. Думаю, вы должны бы это уже понять.

Он грустно улыбнулся и откинулся на спинку дивана. Вокруг его глаз рассыпались морщинки, заставляя задуматься о том, сколько же ему в действительности лет?

– Думаю, в тебе говорят импульсивность и влюбленность, – он снова перешел на «ты», взяв непринужденно-расслабленный тон, лишенный официоза, но пропитанный искренностью, которая так редка между людьми нашего положения. – Это объяснимо. Я бы рад ошибаться насчет вас с Кристианом, но все, что я говорил прежде – остается в силе. Когда он снова разобьет тебе сердце, когда ты разочаруешься в мужчинах этого мира, когда захочешь надежности, стабильности и безопасности, просто знай – мой дом и мое сердце всегда открыты для тебя, Джулия. Рано или поздно ты вернешься. Если мы, драконы, что-то и умеем, так это ждать.

Мне стало безмерно жаль графа Айрона, ведь состарится же в ожидании! Конечно, в его словах была доля истины. Мои отношения с Кристианом – как прогулка по жерлу вулкана, который вот-вот взорвется. Мои отношения с графом Айроном – как прогулка по безмятежному полю, где каждый шаг известен и предсказуем, поскольку продуман Адрианом до мелочей. Две одинаково неприемлемых крайности.

– Спасибо, – ответила коротко, не желая обижать дракона, его любовниц и целую толпу детишек, которые могут стать моими, но, к счастью, никогда не станут. Впрочем, поддержка графа Айрона для меня много значила, а присутствие его рядом – ободряло.

Мы обсудили предстоящий прием, на котором, как думают Адриан и Мэрдок, ожидается саботаж, диверсия или еще что-то в этом духе. Они полагают, что завтрашнее мероприятие в любом случае заставит организаторов Егорова тайного сообщества хоть как-то проявить себя, поэтому вслед за нашей каретой двигался корпус секретной службы Айрона. Разумеется, невидимо и неслышно.

Я любезно пригласила графа расположиться в гостевых покоях моего дома (на ночь глядя да в постоялый двор? Я же не изверг!), на что сразу же получила согласие, в купе с шикарной улыбкой.

На модернизированной карете мы добрались на удивление быстро. Домашние, несмотря на позднее время, встретили нас радушно. Кэролайн широко улыбалась, поглядывая на графа, а вот Самюэлю и Эрику он не понравился. Первый смотрел с отстраненной холодностью, разговаривал с подчеркнутой вежливостью, а второй прямо заявил:

– Тронешь ее – съем!

– А не подавишься? – усмехнулся граф Айрон.

– Если подавлюсь – выплюну и снова съем!

– Похвальная преданность! – оценил Адриан и, подмигнув мне, отправился следом за Самюэлем.

Мы с Кэролайн проболтали до утра в моей комнате, меняя одну чашку кофе другой, третьей, пятой, восьмой. Оказалось, что их с Самюэлем дела пошли на лад и, кажется, дворецкий почти созрел, чтобы сделать ей предложение. Вот только боюсь, если он будет зреть еще пару лет, они снова успеют смертельно поссориться. Здесь бы не помешал яд леди Айрон. Может, у Адриана найдется пузырек для доброго дела?

Кэролайн поведала, что в типографии случилась оказия. Вечерний номер газеты самовоспламенился. Есть предположение, что кто-то проклял тираж. Расследование уже ведется (моим женихом номер тридцать два, к которому надо будет завтра заскочить!), а местные жители остались без очередной порции сплетен на ночь.

Когда запели первые петухи, и завыла скрипка Жоржа Стравелли, поняли, что пора на покой. К тому же, мои глаза нещадно слипались, и я слушала вдохновенные рассказы Кэролайн, ловя себя на мысли, что вижу несуществующие детали, дополняемые полудремой.

На Жоржика натравили Эрика, и через четверть часа я уже наслаждалась запахом домашней постели и уютом любимой кровати. В гостях, конечно, хорошо, но дома гораздо лучше. Только завтрашний прием вызывал серьезные опасения…

Утром Адриан дал последние указания, и они с невесть откуда взявшимся Мэрдоком (которого Самюэль и Эрик провожали откровенно ненавидящими взглядами) покинули наш гостеприимный дом еще до завтрака. А вот я не отказала себе в удовольствии полакомиться блинчиками за разбором утренней корреспонденции и беззаботным щебетанием Сэда. Парнишка жутко соскучился по мне и, уплетая за обе щеки сахарные плюшки, без умолку делился новостями и благодарил, что дала его матушке работу на графском приеме (еще бы граф об этом не узнал!).

Время до вечера тянулось томительно долго. Я успела сделать необходимые дела, трижды отшить Егора, убедив, что прекрасно помню нашу цель и сделаю все необходимое, чтобы умостить свои прекрасные ягодицы на графском кресле.

За час до приема Кэролайн вернулась домой, чтобы помочь мне переодеться. Обычный вечер, которых за время моей жизни в Китридже были уже сотни, в этот раз вызывал трепет и волнение. Кристиан так и не объявлялся, хотя Кэри видела его пару раз: озабоченного, задумчивого, нелюдимого, надменного. В общем, выглядел граф как и обычно, ничуть не терзался тем, что между нами произошло. Впрочем, с этим ему помогала справиться леди Арабелла. Поговаривают, последние несколько дней они неразлучны и народ уже ставит ставки, объявят ли сегодня вечером об их помолвке!

Из ладоней выпали бумажные крошки. Не заметила, что превратила салфетку, которой хотела поправить помаду, в труху.

– О чем вы так беспокоитесь? – заботливо спросила Кэролайн, подкалывая мои кудри заколкой с россыпью мелких изумрудов под цвет моего наряда.

Я все же надела корсет и выбрала наряд с открытыми плечами и грудью. Нет необходимости весь вечер обмахиваться веером, а всем известно, как на таких приемах бывает душно! По лифу корсета бежала золотистая шелковая нить вышивки, выписывая затейливые цветочные узоры. Такая же нить украшала подол пышной изумрудной юбки.

– С чего ты решила? – отряхнула дрожащие ладони от бумажных крошек и натянула на лицо вымученную улыбку.

– Мы знакомы пять лет. Я вас как саму себя знаю.

– Наверное, даже лучше, – усмехнулась, застегивая на запястье золотой браслет с россыпью изумрудов. Такие же сережки надела в уши и повернулась к подруге.

– Это из-за него? – догадалась она. – И из-за нее?

К глазам подступили непрошенные слезы. Я улыбнулась еще шире и меня стиснули в крепких материнских объятиях.

– Я вам так скажу. Если это любовь, настоящая любовь, то вы будете вместе, леди Джулия. Несмотря ни на что. Нет в мире таких преград, которые не способно преодолеть любящее сердце.

Кроме попаданства, разумеется, которое мне никогда, ни за что, ни при каких условиях не простят.

– Сразу после бала я уезжаю в Айрон, – сообщила, не разрывая объятий.

– Я знаю.

– И буду по вам скучать… – это уже сквозь слезы.

– Не будешь.

– И… Почему? – я отодвинулась, чтобы заглянуть в плутоватые глаза Кэролайн.

– Потому что мы поедем с вами. Все мы. У нас было время, чтобы тщательно взвесить и обдумать это решение. Дом не там, где знакомые стены и любимые обои. Дом там, где родные люди. А вы для нас, леди Джулия, самый родной человек. Вы объединили нас всех в одну семью, дали нам жизнь, о которой можно только мечтать. В Айрон, значит в Айрон, главное – вместе!

Вот теперь я окончательно уничтожила макияж и прическу, потому что позволила слезам обжигать щеки, а шаловливым рукам Кэролайн трепать меня по голове.

Выплакавшись, насмеявшись, мы в странных и смешанных чувствах отправились к месту торжества.

Адриан подал мне руку, и я положила ладонь на изгиб его локтя. Что ж. Возможно, он и прав. Возможно, стабильность лучше ветра в поле. Сколько ни пытайся поймать его сачком, все равно ничего не выйдет. Взгляд глаза в глаза: спокойный, понимающий, принимающий. Все мы рано или поздно взрослеем и приходим к пониманию, что пора остепениться. Пора взять ответственность за свою жизнь и поступки, которые ты совершаешь.

Перед нами распахнулись двери и герольд объявил о прибытии графа Айрона и его очаровательной спутницы, всеми любимой озорницы (дословно) леди Джулии Ортингтон.

Спасибо, что не ставите ставки о том, когда…

– Ставки о том, когда граф Айрон сделает леди Джулии предложение принимаются за пятым столом.

Я закатила глаза и вздохнула.

– Добро пожаловать в Ортингтон, граф Айрон.

– А местное общество довольно… колоритное, – с улыбкой заметил он, провожая меня к ближайшему столику, где аккуратной горкой возвышались тарталетки с малиновым джемом и в шахматном порядке стояли бокалы с шампанским. Кэри все выполнила безукоризненно! Она юркой куницей, ловко, несмотря на комплекцию, ныряла между гостями, успевая наполнять столики, раздавать официантам распоряжения, приводить в порядок декоративные элементы, нарушенные гостями. В общем, вела себя как полноправная хозяйка вечера, хотя на нас только напитки и закуски.

Когда в зал вошел Кристиан, мой мир пошатнулся. Музыка вдруг замолчала, а яркие краски потускнели, расцветив мир черно-белыми оттенками, сузив его только до ладони, сжимающей пальцы леди Арабеллы, затянутые в кружевные перчатки.

Обворожительная, прекрасная, в бордовом платье, подчеркивающем белизну ее кожи, она цвела и рассыпалась заливистым смехом, то прижимаясь щекой к груди Кристиана, то шаловливо отталкивая его, чтобы перестал ее смешить. Граф, кажется, тоже выглядел весьма довольным. Но улыбка быстро сошла с его лица, когда мы встретились взглядами.

– Кажется, мне нужно поднять градус настроения! – заявила, нащупывая ладонью тонкую ножку бокала с шампанским. Не отрывая взгляда от графа, который тоже смотрел на меня, я понесла бокал к губам и… – Что вы делаете?

– Леди, стресс не запивают выпивкой, вас этому не учили? – Адриан изогнул бровь и улыбнулся. А у меня пальцы дрожали, внутри все металось, мне хотелось стать маленькой девочкой, закатить истерику, напиться до беспамятства, опрокинуть поднос с тарталетками и разбить бокал с шампанским о стену. Нет, пожалуй, сначала вылить шампанское в лицо Кристиану, а уже потом разбить о стену. Не лицо, бокал конечно.

Тьфу ты, совсем запуталась!

– Я хочу кого-нибудь разрезать! – призналась и потянулась к другому бокалу, но граф перехватил мою ладонь и переместил на свое плечо.

– Это непродуктивно. Предлагаю потанцевать.

Обаятельная улыбка, изящный пируэт и меня закружило по танцевальному залу. Танцующие расступились, пропуская в центр зала самого графа Айрона, который изволил танцевать с самой леди Джулией Ортингтон.

– Да я в таком состоянии вам все ноги оттопчу! – возмутилась, когда пируэты закончились и меня прижали к стальной графской груди.

– Ничего страшного. У меня их всего две, – сказано с невозмутимостью и слегка приподнятой бровью.

Официально. Быть с графом Айроном и оставаться в плохом настроении невозможно. Я улыбнулась, улыбнулась шире, а потом в груди заклокотал смех.

– Разве не положено в таком случае говорить женщине комплименты? – ответила, посмеиваясь. – Например, что она великолепно танцует и что никакое состояние не способно повлиять на ее навыки. Заметьте, я еще ни одной ноги вам не оттоптала!

– В комплиментах нуждается только неуверенная в себе женщина. За вами я такого не наблюдал.

Зато за нами наблюдал весь зал, включая того, чьего имени я не хочу произносить ни вслух, ни про себя. Отныне буду звать его «тот господин». Так вот, тот господин следил за нашим танцем с ледяным, я бы даже сказала мертвенным спокойствием. Правда бокал в его руках покрылся сеточкой трещин, но с кем не бывает. Силу не рассчитал.

Когда последние звуки музыки растаяли, граф Айрон поцеловал мою ладонь и произнес:

– Теперь вы сияете, а кого-нибудь разрезать хочется ему.

На «того господина» старалась не смотреть, но гаденькая часть меня ликовала свершившемуся возмездию.

– Разве мы не должны подойти, чтобы…

– Позволите? – громыхнул за спиной недовольный голос Баринова. Он с опаской поглядывал на графа Айрона, и в целом выглядел так, словно в любой момент готовился убежать. Это он молодец. Это правильно.

– Если дама не возражает.

Конечно, дама возражает! Еще как возражает! Но…

Очередная улыбка, очередная мелодия и гости разноцветными парочками разбрелись по паркету, вливаясь в узор танца.

– Вчерашний номер газеты самовоспламенился, – издалека начал Егор, стискивая руки на моей талии так, что наверняка останутся следы. Двигался он легко и умело, запросто сочетая танец с выяснением отношений.

– Я слышала об этом, – прорычала в ответ сквозь улыбку. – Какая трагедия!

– Маша, ты, правда, думаешь, я идиот?

Ему начистоту или чтобы приятно было?

– Я, правда, думаю, что для такого обвинения у тебя недостаточно доказательств!

Пальцы Баринова впились в мою спину. Он склонился к моему уху и прошептал:

– У тебя была возможность сделать все по-своему. Правильно. Без жертв. Но ты выбор сделала. Доигралась, девочка. Если сегодня Кристиан каким-то чудом сам не откажется от своей должности, мы поможем ему принять правильное решение. Поняла?

– Я сделала все, что от меня зависело! Если у твоей матери возникли проблемы, то…

Ладонь Егора до хруста сжала мои пальцы. Я закусила губу, чтобы не застонать от боли.

– Значит так. В кабинете твоего графа лежит папка, – улыбка, промораживающая душу, и долгий колючий взгляд подействовали лучше дальнейших слов. – Та, содержимое которой тебе понравилось в прошлый раз. Ты знаешь, что случится, если сегодня вечером снова произойдет какая-то… неожиданность.

Егор коварно улыбнулся и не стал дожидаться конца танца, справедливо полагая, что с меня станется оттоптать ему ноги каблуками. Граф Айран сразу же оказался поблизости и, подхватив меня под локоть, отвел в сторону.

– К каждому из членов нашего списка приставлены люди, – отголоски гнева пропитывали голос графа рычащими нотками, но большего себе дракон не позволил. – Одно слово, Джулия… одно только слово и мы начнем операцию.

– Операцию? – переспросила, дрожащими пальцами удерживая бокал с шампанским, который забрали из моих рук и заменили стаканом яблочного сока.

– Операцию, – с отеческой улыбкой повторил он.

– Операцию, – прошептала и залпом все выпила. Поняла, что не шампанское и сморщилась. Хоть бы пустырника кто налил, что ли? – Я…

– Леди Ортингтон! – раздался за спиной веселый голос Арабеллы. Пустырника? Нет. Лучше рюмку коньяка. Или две. Пол-литровых рюмки. – Вы сегодня нарасхват! Я еле дождалась, пока вы освободитесь!

Ну, Джулия, соберись! Ты же пять лет училась этому великолепному ортингтонскому качеству.

Нацепила на лицо самую дружелюбную улыбку из всех возможных и процедила:

– Леди Арабелла! Вы сегодня обворожительны!

Возникла неловкая пауза.

– Леди Арабелла правее, – подсказал Адриан, и я нехотя перевела взгляд.

– То есть, конечно же, вы обворожительны, леди Арабелла, – почтительно кивнула, – А вы, граф Ортингтон, специалист по разводам, этим похвастаться не можете.

Ударьте меня кто-нибудь по лбу и снимите с моего лица эту глупую улыбку! Вот кто за язык тянул?

У Кристиана скрежетнули зубы, да так отчетливо, что леди Арабелла поспешила перевести тему.

– Адриан, а вы уже поставили ставку, кто быстрее поженится?

Она заливисто засмеялась, от чего у Кристиана еще и желваки заходили. Да уж. Разрядила, называется, обстановку… Следующая попытка вообще не в бровь, а в глаз:

– Крис, ну что же ты молчишь, не приветствуешь давнего друга?

– Поприветствовать? – усмехнулся граф. – Хорошо. Как ты мог, др-руг.

Адриан не стушевался. Играючи поцеловал мою ладонь и ответил:

– Ты просил меня присмотреть за ней и приударить, если понадобится! Я не стал отказывать себе в удовольствии.

– Ты его об этом просил?! – просверлила Кристиана гневным взглядом, искренне жалея, что не умею, как Супермен, пускать из глаз лазерные лучи.

– Был зол на тебя, – отмахнулся граф Ортингтон. – И не думал, что он женится на тебе!

– А какой вариант «приударить» тебя бы устроил?!

– Я был зол! – прорычал он.

– А теперь зла я. Поздравляю!

Хотела уйти в поисках чего-нибудь покрепче шампанского (точно знаю, у Кэролайн на кухне найдется бутылочка ликера, которым щедро сдабривают некоторые булочки), но Кристиан перехватил мою ладонь и притянул меня к себе.

– Потанцуем, – пояснил он, прижимая меня так плотно, что такие танцы обычно заканчиваются выдачей кричащего свертка в родильном отделении.

– Если вы намерены посвятить весь танец выяснению отношений, я лучше пойду!

И честно попыталась, но меня закружили в легком пируэте и снова притянули к себе. Нежно. Остро. С такой лаской, что невозможно сопротивляться.

– Почему? – спросил он негромко, блуждая взглядом по моему лицу.

– Потому, что у меня есть ноги! Потому и пойду.

А у сэра Кристиана есть взгляд, способный уничтожать людей и воскрешать их в тот же миг, как этот взгляд обратится на тебя.

– А на что вы рассчитывали, граф? – спросила с подчеркнутой вежливостью. – С вашим отказом от меня жизнь не закончилась.

– Когда я успел от тебя отказаться?

– Вам изменяет память? Или напомнить, чем закончилась наша последняя встреча?

– Ты много говорила, а я сделал выводы.

– Ваши выводы сегодня прекрасно выглядят! Вы подарили им очаровательное рубиновое ожерелье! – взгляд упал на леди Арабеллу, которая откровенно флиртовала с Адрианом, совсем не заботясь, что Кристиан прижимает меня бесстыдно близко, а его губы касаются моего виска.

А вот меня это заботило. И заботило, что веки тяжелеют, хочется обмякнуть в его руках и позволить вести себя не только в танце, но и в жизни. Вспомнила, что Егор и вся его братия, наблюдают за нами. Отпрянула на пионерское расстояние и отметила улыбку на красивых графских губах.

Не смотреть на губы, Маша! Вот, красивые глаза, в которых пляшут смешинки. Веселится, значит!

– Я не дарил леди Арабелле ожерелье, но приятно, что ты ревнуешь.

– Я вовсе не…

– Ты хорошо подумала насчет Айрона? – перебил Кристиан, не сводя с меня взгляда.

– Ты о графе или его графстве? – произнесла скучающе и улыбнулась, когда у его сиятельства заходили желваки. – Я не думала насчет графа Айрона, но мне приятно, что ты ревнуешь.

Меня прижали вплотную так близко, что я слышала биение его сердца: быстрое, сильное, яростное. В какой-то момент, наши сердца стали биться в унисон и это ошеломило. В ушах шумело, в груди клокотало, и я уже не знала, как мне дальше быть. Не могу, не хочу ему врать! Ну почему нельзя, щелкнуть пальцами и сделать так, чтобы Егор, его мать, и все, кто с ними связаны взяли и растворились? Словно их и не было никогда.

Над ухом раздалось покашливание графа Айрона.

– Прошу прощения, но музыка закончилась и… сэр Иол, – прошептал Адриан.

Я тут же отпрянула от Кристиана и поспешила за своим спутником к леди Арабелле.

– Нет необходимости держать леди Ортингтон в руках, она не ребенок, – нервно заметил его сиятельство.

– Ну что ты, она под моей защитой! Пусть чувствует это, – самодовольно заметил Адриан.

– Она в ней нуждается? – удивился граф.

– Ходят слухи, мою маленькую леди едва не сожгли на костре за, – граф усмехнулся, – некромагию! Серьезно, Крис? Некромагию? А окажись она попаданкой, на месте бы обезглавил?

Я пихнула графа Айрона в бок, но тот нахально подмигнул в ответ.

– Твою маленькую леди? – прорычал Кристиан, сверля меня взглядом. А я не нашла ничего лучше, чем спрятаться за спину дракона. Благо там есть где прятаться. – Не мели чушь!

– Кажется, история повторяется, а, старый друг?

Леди Арабелла подхватила меня под локоток и вовремя увела. Этим двоим не помешает поговорить по душам.

– О чем это он? – спросила, когда мы отошли на приличное расстояние, делая кружок по залу. Со сцены вещала леди Беринда, секретарь Кристиана. Она во всех красках, графиках и картинках расписывала предстоящие реформы. Мало кто слушал (только инвесторы и бизнесмены), остальные же (то есть их дети, жены и любовницы) плавали от столика к столику, танцевали, смеялись, сплетничали и строили друг другу глазки.

– Это давнее дело, – леди Арабелла подхватила со столика два бокала с шампанским и один протянула мне. Спасибо, добрая самаритянка! – Но они все еще не могут простить друг друга. Моя сестра была влюблена в Адриана. И замужество с Кристианом не смогло вытравить эту любовь из ее души.

Девушка сделала глоток шампанского и улыбнулась.

– Она изменяла мужу? – поставила пустой бокал на столик.

– Было пару раз. Не мне ее судить, ты только посмотри на него!

Мы обернулись и посмотрели на мужчин. Закусив губки, синхронно вздохнули. Только если Арабелла смотрела на Адриана, я – на Кристиана. Графы повернулись одновременно и мы, пойманные на подглядывании, захихикали и, как маленькие девочки, выбежали из зала, чтобы прогуляться по саду и побеседовать.

Леди Арабелла, как девица проницательная, тут же заявила, что у них с Кристианом ничего нет. Она полагала, мне это известно, поэтому и позволяла себе такие неуместные шутки. Но у влюбленной женщины на глазах стекла, искажающие мир до неузнаваемости и не всегда он искажается в лучшую сторону. От прогулки я получила истинное удовольствие. Подышала свежим воздухом, прояснила мысли и поняла: не позволю Егору меня шантажировать. Граф Айрон, прости Господи, дракон! Он с легкостью защитит всех, кто мне дорог. А, если Кристиан не примет мою сущность, то… То так тому и быть! Врать ему в глаза, придумывать очередной повод, чтобы оттолкнуть… надоело! Да и не верю, что потеряв меня, Баринов тут же кинется уничтожать ни в чем неповинных людей. Одно дело шантажировать и угрожать, другое дело – воплотить угрозы в жизнь.

Наполненная решимостью, я вернулась в зал, где тут же попала в центр внимания.

– А вот и она! – воскликнула ведущая вечера. – Леди Ортингтон, пожалуйста, поднимайтесь на сцену.

На меня смотрели улыбающиеся лица. Только Бариновы не улыбались. Егор большим пальцем почесывал шею, намекая, что мне конец, леди Иол жалила ненавидящим взглядом, а Кирилл нервно оглядывался по сторонам. Из всей троицы больше всех меня беспокоил именно он…

– Что произошло? – спросила у леди Арабеллы.

– Наверное, Крис сообщил, что в Ортингтоне открывают больницу.

– В Ортингтоне открывают больницу? – внутри похолодело.

Значит, времени на разговор с Кристианом по душам уже нет.

– Остальное он сам тебе скажет. Иди.

И я пошла. Точнее, меня ноги понесли, а идти мне вовсе не хотелось. Но Кристиан так сиял, что я не могла взять и сбежать. Кроме того, леди Ортингтон никогда не бежит от неизвестного.

Ну, разве что из-под венца, но это уже совсем другая история.

Оказалось, история все та же. Стоило подняться на сцену и попасть под прицел ярких магических огней, как Кристиан взял мою ладонь и уверенно сжал, намекая, что вырываться уже поздно. Неловко улыбнулась, поглядывая сквозь слепящие огни в толпу. Лица гостей лишь угадывались, но семейство Бариновых стояло в первом ряду и с великим интересом ждало новостей.

Перевела взгляд на графа. Не похоже, что сейчас он публично откажется от должности.

– В присутствии свидетелей… – начал он торжественно и громко. Так громко, что я вздрогнула от усиленного магией голоса, который слышали даже в дальних уголках зала.

Нет, точно не откажется. Скорее всего, сморозит какую-нибудь глупость. От волнения закусила губу, лихорадочно соображая, что бы сделать.

– В присутствии журналистов и наших общих друзей, что немаловажно в такой ситуации, – с улыбкой произнес граф, и по залу прошлась волна деликатного смеха.

Неподалеку от сцены показалась Кэролайн. Она разложила на столике закуски и, обняв серебристый поднос, посмотрела на сцену. Прочитав волнение на моем лице – изогнула бровь.

Кристиан опустился на колено, после чего я поняла, что нещадно пропустила половину речи. Мою руку по-прежнему крепко держали, а во второй руке его сиятельства сверкало изящное колечко с небольшим очаровательным камушком.

– Обязательно дарить драгоценности прилюдно? Можно было в сторонке, – выпалила, не в полной мере осознавая суть происходящего. А, когда осознала…

– Джулия, ты станешь моей женой?

Эм… что, простите?

В зале повисла тишина. Кажется, я слышала, как скрежетнули зубы Егора, как потирает ладошки старая Карга и как в голове Кирилла в страшных муках рождаются коварные замыслы.

Кристиан выглядел серьезно: стоял на колене и ждал моего ответа. Весь зал, собственно, ждал. А я бросила испуганный взгляд на Кэролайн. Та снова изогнула бровь. Я нахмурилась. Та вопросительно сощурилась, я едва заметно повела плечом.

Меня охватывала паника. Сказать «нет» – прилюдно унизить Кристиана. Переживет, конечно, но я себе не прощу. Согласиться – сорвать с цепи всех собак, которых сейчас держат Бариновы. Да и мое «да» превратится в пепел, когда Кристиан откроет папку в своем кабинете.

Звук бьющегося стекла и спасительный грохот подарили мне время.

– Помогите! Нужен доктор! – раздался женский возглас.

Кэролайн не нашла ничего лучше, как упасть в обморок. И упала, стоит сказать, так искусно, что я дернулась было на выручку, но…

Но!

Вокруг нее суетилась толпа. Даже Бариновы на какое-то время замешкались, пытаясь понять, что происходит и опасно ли это для них.

– Джулия, – прошептал граф, по-прежнему удерживая мою ладонь. Этот взгляд – полный надежды, любви и обещания долгой и счастливой совместной жизни сорвал тормоза.

Я заставила его подняться и быстро-быстро, пока не передумала, протараторила.

– Кристиан. На самом деле меня зовут Маша Воробушкина. Я попала в Китридж пять лет назад из-за козней матери моего жениха – Егора Баринова, известного тебе как сэр Эдгар Иол. И есть несколько фактов, которые правда.

Кристиан остолбенел, а я закатала его рукав и подняла руку с артефактом правды:

– Первое – я люблю тебя, и была бы счастлива стать твоей женой. Но этого никогда не случится, потому что ты меня не простишь. Второе – я попаданка, но никогда, ни при каких условиях не желала, не делала и не сделаю зла тебе или кому-нибудь из Китриджа. Жорж Стравелли не считается, он сам виноват, – нервно усмехнулась, ощущая, как внутри разрастается лихорадочная дрожь. – Третье – я никак не связана с мятежниками и не причастна к гибели твоей семьи, но к ней причастно семейство Бариновых, известное тебе как семья Иол. Сэр Эдгар на самом деле Егор Баринов, тот самый жених, из-за которого я и пыталась снять несуществующее, как оказалось, проклятье. И последнее – сразу после приема я уеду в Айрон и никогда не вернусь. Прости меня. Пожалуйста, если сможешь, прости…

Взгляд Кристиана: пустой, отрешенный стал хуже любых самых гнусных слов. Я хотела убежать. Хотела исчезнуть с лица земли. Хотела сделать хоть что-нибудь, чтобы стереть это выражение с его лица, и причиненную боль – из сердца, но не могла. Не существовало в мире той силы, которая сейчас могла бы что-то изменить.

– Прости, – прошептала снова и развернулась.

Он больше меня не удерживал. Только выпало на пол кольцо из ослабших пальцев и, звякнув, покатилось по ступенькам со сцены, где затерялось под ногами взволнованной толпы.

Из массы гостей, суетившихся вокруг Кэролайн, вдруг отделилась черная тень и взметнулась на сцену. Кристиан потрясенно смотрел мне вслед и не заметил Кирилла с ножом. Он метнулся к графу, но я была ближе…

Я обнимала Кристиана и смотрела в его пустые глаза, хватая ртом последние глотки воздуха. Какое странное чувство. Когда ты режешь других людей, не чувствуешь ничего: ни сострадания, ни боли, ни радости, ни голода – ничего. Ты должен быть пустым, чтобы заставить чужое сердце снова биться, чужие органы – снова работать и работать как надо.

Я видела смерть. Я касалась ее. Чувствовала это ледяное дыхание в затылок, словно по правое плечо от меня, орудующей скальпелем, стояла пресловутая старуха и ждала ошибки.

Но сейчас все было по-другому. Кирилл хотел убить Кристиана, но холодная сталь клинка поразила меня. Я чувствовала, как легкие наполняются кровью, струйка которой стекла из моего рта. Как сбивается с ритма сердце, грохая неловко и глухо. Как темнеет в глазах, а звуки становятся тише. Кирилла, конечно же, сразу схватили, Егора и леди Иол – тоже. Вообще, невесть откуда, словно вышли из тени, зал заполонили стражники Айрона. Но мне было не до них. Я обмякла в руках Кристиана, понимая, что, пожалуй, хотя бы раз в жизни сделала что-то правильно.

Я спасла жизнь любимого, значит, жила не зря.

– Джулия, – прошептал граф, подхватывая меня. – Энтони!!!

Кристиан подхватил меня на руки и, крепко обняв, опустился на пол, продолжая звать Энтони Бовейна. Но нож – не магическое оружие. Ни один лекарь Ортингтона и всего Китриджа мне не поможет.

Ожидание смерти затянулось. По моим скромным подсчетам, проникающее ранение грудной клетки с повреждением легкого и, скорее всего, магистральных сосудов, должно закончиться смертью в течение нескольких минут. Несмотря на то, что кинжал все еще во мне, я должна была погибнуть, но не погибала. Потерять сознание, но не теряла его. Кристиан осел на пол, прижимая меня к груди, и застыл. Вместе с ним застыл весь мир.

Я, конечно, слышала, что для умирающих время течет по-иному, но не до такой же степени!

Или я уже того? Боль куда-то исчезла, сменилась холодом и непониманием.

– Ну, знаешь, так не пойдет! – раздался голос Моры. Богиня вышла из-за спины Кристиана и села рядом с ним на пол, сложив ноги по-турецки. – Я рассчитывала на счастливый финал, а ты что тут устроила?

– Это не я устроила! Это Кирилл, – произнесла, ощущая, как булькает в груди при каждом слове. Я могла говорить, но не шевелиться. – Я не планировала, чтобы кто-то умирал.

– Думала, что после твоего признания Бариновы скажут «ой, ну ладно, мы тогда вернемся на Землю, такие нехорошие?».

– Я вообще ни о чем не думала.

– Оно и заметно! – недовольно фыркнула Мора, поигрывая песочными часами. – Ты веселишься, а я подчищай, так, получается? И что мне с тобой делать?

– Дать спокойно умереть и радоваться. Теперь не придется отсылать ничьи письма. Ты же не голубь, – я грустно усмехнулась, но Море было не до смеха. Она смотрела на меня с неподдельной тревогой.

– Дура, да? Ты моя единственная подруга, дубина ты окаянная! Только губу не раскатывай, – тут же предупредила она.

– Да мне, знаешь ли, недолго осталось. Могу и раскатать.

– В твоей больнице тебя откачают? – богиня что-то прикидывала в уме.

– Не думаю. Вряд ли. Пока соберутся врачи, пока подготовят операционную, пока поймут, что со мной и что делать. Шанс крайне мал.

– А на Земле? – нехотя поинтересовалась Мора.

– Что ты задумала?

– Я не могу отменить смерть! Даже при помощи этой безделушки! – она потрясла часами, ссыпающими золотой песок пушистой струйкой. – Но могу закинуть тебя туда, где тебе помогут.

Меня вдруг осенило. Эта «безделушка» может закинуть меня на Землю! Кристиан планировал с помощью часов запечатать все проходы в наш мир, а что, если немного усложнить план, чтобы никто не пострадал, во всяком случае, физически?

– Чего? – богиня оценила мой задумчивый взгляд.

– Да. На Земле у меня есть шанс выжить. Но, Мора, я соглашусь вернуться только в одном случае: если вместе со мной ты переместишь всех попаданцев Китриджа.

– Всех попаданцев? – возмутилась богиня и порывалась вскочить, но ноги, сложенные по-турецки, сделали задачу невыполнимой. – Всех попаданцев! Нет, конечно.

Я сникла.

– Для этого моих сил не хватит. Но… есть у меня один должник, у которого силенок для такой затеи даже с избытком!

Мора исчезла, но часы, отмеряющие мгновенья жизни, остались на месте. Песчинки застыли в воздухе и едва заметно поблескивали в мягком свете огней, освещающих бальный зал. Я не могла пошевелиться или моргнуть. Мир замер и только мысли продолжали течь. И, судя по взгляду Кристиана, на чьих коленях я по-прежнему лежала, не у меня одной. На его глазах блестели слезы. Знать бы еще, от чего. Может, он негодовал, что не смог казнить попаданку собственноручно?

Идиотский закон!

Идиотские предрассудки…

Идиотская любовь.

Через какое время появилась Мора – нельзя сказать. Но ее спутник, со столь же непритязательной внешностью, выразил неудовольствие временным застоем. Лопоухий парнишка рахитичной наружности вызывал серьезные опасения, но Мора выглядела спокойной.

Песчинки в песочных часах вновь заструились, как в замедленной съемке. Кажется, от скорости их бега и меняется время.

– Вы задали неразрешимую задачку, леди Ортингтон! – недовольно заметил помощник Моры, почесывая круглое пузико, вываливающееся из-под серой футболки с неприличной надписью на английском. Кажется, еще один любитель попаданцев. – К тому же, я люблю попаданцев! Жалко мне их!

– Мора, ты ему сама объяснишь? У меня не так много времени. Не знаю, как работают твои часы, но каждая минута сокращает мой шанс на выживание с каждой каплей потерянной крови.

От которой, к слову, знатно намокло под корсетом.

– Он в курсе возни вокруг магнетиума, подмены личностей и всего такого. Ну же, Ильс!

– Готова так бездарно прос… эм, профукать свое желание?

– Ильс! – Мора дала богу затрещину, и сложила руки на груди. – Если не можешь помочь, так и скажи! Я тут, видишь ли, тебя во всех красках расписала, а ты, оказывается, магический импотент.

– Я? Импот… – он задохнулся от возмущения. – Да я захочу, да в один миг, вот щелчком всех возьму и…

Не так я себе представляла перемещение. Думала, закрутит меня в магическом потоке, как было в первый раз. Тряхнет, развернет, замутит, но я закрыла глаза будучи в Китридже, а открыла уже на Земле.

Наше, земное солнце, светит несколько иначе. По лазурной глади лениво ползли пушистые гроздья облаков. Неподалеку выла сирена скорой помощи, слышались голоса. Я лежала на асфальте не в силах пошевелиться и чувствовала, как силы оставляют, а сознание окончательно погружается во тьму.

– Рита, каталку, живо!!! Разворачивайте операционную!

– Проникающее ранение грудной клетки сзади, – прошептала сквозь хрипы. – Гидро…пневмот…оракс, – кашлянула кровью и провалилась в темноту.

* * *

– Нож! – крикнула, заметив в руках Кирилла оружие.

Граф Айрон среагировал мгновенно. Едва различимое движение пальцев и серебристое лезвие пролилось на пол мягким пломбиром. Кирилл испуганно бросил рукоятку на пол и метнулся к подсобкам. От стен, словно из пустоты, отделились стражники с гербами Айрона на эполетах.

– Будь здесь, – скомандовал Кристиан, зажимая в моей ладони кольцо. Короткий поцелуй обжог губы, и меня отдали на попечение стражи Ортингтона.

– Леди, пожалуйста, пройдите с нами, – проговорил незнакомый стражник, косясь в сторону Бариновых. Предатель! В близком кругу Кристиана…

Но, подождите! Что-то здесь не так! Все попаданцы, мы все должны были вернуться на Землю. Что происходит?!

Все суетились. Ведущий вечера попросил гостей оставаться на местах.

– Леди Ортингтон, – стражник с силой сжал пальцы на моем локте и потащил со сцены.

– Отпустите меня!

– Мне приказано…

– Отпустите! – повелел Адриан и стража, нехотя, отступила. – Вон!

Снова метнув взгляд на Бариновых, мужчины недовольно кивнули и отошли в сторону.

Тревога нарастала.

– У меня нехорошее предчувствие. Что-то произойдет, Адриан! Кристиану грозит опасность…

– И, кажется, не только ему, – задумчиво произнес дракон, прислушиваясь к чему-то с закрытыми глазами. – Оставайся с Мэрдоком, что-то не так…

Я кивнула, отступая под защиту знакомого мага. Через несколько минут Кирилл стремительно выбежал из подсобки и, расталкивая локтями гостей, выбежал на улицу. Стража кинулась за ним. Я поймала перепуганный взгляд Егора, схватившего леди Иол под локоть.

– Маша, беги!!! – крикнул он, но крик терялся во взволнованном рокоте гостей, медленно продвигающихся к выходу. – Беги!!! – повторил он, пытаясь продраться сквозь толпу и утащить за собой мать.

Бежать?

Адриан скрылся в подсобке, из которой выбежал Кирилл, Кристиан давал указания страже. Ничего не предвещало беды, кроме яростно вопящей интуиции и Егора, махающего к выходу и волокущего за собой мать разве что не за волосы.

Пусть я буду выглядеть идиоткой, плевать! Лучше перебдеть.

Я бросилась к Кристиану и повалила его на пол, закрыв собой. Воцарилась тишина. Нехорошая такая, неправильная, наполненная, мягко говоря, смущением.

– Джулия, что ты делаешь? – удивленно спросил он, а в следующий миг яростный взрыв сотряс стены.

По ушам ударило бешеной силой, из глаз посыпались искры. В какой момент я оказалась под его сиятельством, укрывшим меня собой – не пойму. Но вместе со мной он укрыл защитным куполом еще с десяток человек.

– Для справки – это мужчина должен укрывать женщину собой, но никак не наоборот.

– Я нечаянно, – прошептала оторопело, пытаясь понять, кто я, где я, и что произошло.

– Я тоже тебя люблю, – прошептал Кристиан. Это явно вырвалось, да и как-то смазалось в общей суете.

Над нами дрожала мутная пелена силового поля, за которым бесновался огонь, пожирающий людей, шторы, скатерти и мебель. К потолку вздымалась пыль вперемешку с гарью и искрами. Всюду стонали люди, звали на помощь. Местами с потолка осыпался камень, но в целом разрушения оказались не такими масштабными, как в прошлый раз.

– Где Адриан?

Сердце сжалось от нехорошего предчувствия. Кристиан помог мне подняться и отряхнуться, а я думала только о том, что его сиятельство вошел в дверь, за которой рвануло.

– Адриан! – крикнула в панике. – Он ушел туда…

Дрожащей ладонью указала на дверь, от которой остались только пылающие алые угли.

– Его не убить простым взрывом. Но оставайся в центре купола, я проверю.

Перед глазами стояла пелена слез, сердце сбивалось с ритма, но я рассеянно кивнула, пытаясь собрать мысли в кучу. Сейчас я должна быть сильной. Должна помочь людям. Должна…

Взгляд зацепился за Егора, и сердце окончательно рухнуло в пятки. Вопреки приказу его сиятельства, я подхватила разодранные юбки и кинулась к бывшему. Его мать лежала на полу без сознания, а сам Егор, прикрывая ладонями рваную рану живота, захлебывался от крови, глядя в потолок застывшими от ужаса глазами.

– Нет! Нет-нет-нет! – прошептала, на автопилоте проверяя жизненные показатели пациента. Нет, не пациента. Моего жениха. Бывшего, мужчины, с которым нас многое связывает. – Разрыв печени… разрыв селезенки… – чеканила холодные слова, за которыми тьма обреченности.

– Маша, – прохрипел Егор, схватив меня за ладонь окровавленными пальцами. – Маш, я не жилец…

– Не шевелись! Рваная рана живота… у тебя внутреннее кровотечение. Молю, береги силы. Я сейчас остановлю кровь. Мэри! – завопила на весь зал. – Набор номер один! Мэри!!!

Девушка не отозвалась, от чего сердце вообще перестало биться. Мэри, Кэролайн, Сэд… все, кто мне дорог – работали за стеной от подсобки… нет. Пожалуйста, только не это!

– Маша, возьми это…

В ладонь легло что-то холодное, а второй рукой я пыталась найти источник кровотечения.

– Ключ от тайника. За прибрежным маяком. Наша песня… Три шага вперед…

– Семь направо. Врозь сердца молчат, и только вместе бьются, – прошептала, глотая слезы, понимая, что ничем не смогу помочь, что это последние минуты Егора.

– Там золото. Карты. Тридцать миллионов евро. Стань счастливой, Маша… стань счастлив… – он не успел договорить. Взгляд замер на мне, а на губах – легкая улыбка.

– Мэри, набор реанимации!!! – закричала в исступлении. – Мэри!!!

Не помню, в какой момент в моих ладонях оказался прибор для реанимации. Я раз за разом безуспешно пыталась запустить сердце Егора, но оно не билось. Оно уже не могло биться. А я все не оставляла попыток.

– Леди Джулия, леди Джулия!!! – Сэдрик тряс меня за плечо. Я подняла заплаканные глаза на мальчишку, перепачканного сажей, и не могла сдержать боль, рвущую меня в клочья. – Он умер. Но вы можете спасти других. Моя мама…

Взгляд Сэда и слова маленького мальчика – необычно взрослые и такие правильные – переключили внутренний рубильник. Я сунула ключик в сумочку и, мысленно простившись с Егором, подхватила сумку с инструментами и побежала за Сэдом. В первую очередь – Мэри и Кэролайн. Они обучены лекарскому делу, их помощь важна как никогда.

К счастью, все оказалось не так страшно. Несмотря на близость к эпицентру взрыва, капитальная стена не пострадала (вопрос «почему» решила оставить на потом). У Мэри было легкое сотрясение и перелом голени. Я привела ее в чувство и оставила отдохнуть.

– Мэри, приходи в себя, нам нужна помощь!

Женщина кивнула и, прижимая к ране кусок льда, закрыла глаза. Кэролайн отделалась ушибами и легким испугом, а потому уже давно «ушла в поле». Я последовала за ней. Вскоре показался Кристиан. Аккуратно тронув меня за плечо, он прошептал:

– Адриан в порядке. Больница в Айроне готова. Я открою портал для транспортировки…

Я выдержала долгий, полный невысказанных эмоций взгляд и коротко кивнула.

– Две минуты.

Второй взрыв стал неожиданностью для всех и…

Я резко распахнула глаза и поняла, что задыхаюсь. Верещали датчики, сердце заходилось в тахикардии, шумело в ушах, мне отчаянно не хватало воздуха. Попытки сделать вдох проваливались, на груди словно лежал камень.

– Сатурация ниже нормы. Геннадий Вадимович! Она в сознании, но сатурация упала…

Геннадий Вадимович? Папа?!

– Сколько? – раздался голос отца.

– Семьдесят! Продолжает падать! Тахикардия… давление… Срочно… реанимации!

Предложения рвались на короткие слова и фразы, пока окончательно не утонули в тишине и темноте. Если рядом отец, я в безопасности. Главное, потерпеть. Немного потерпеть…

Сколько я пробыла в забытье – не знаю. Но в один солнечный день открыла глаза. Легкие наполнялись воздухом, шумел аппарат вентиляции, ускорял темп пульсометр, несколько подскочило давление, судя по датчикам. Сатурация и другие показатели в норме. Голова поворачивалась слабо, но я могла видеть все данные на мониторе. Нажала кнопку на пальце, вызывая медсестру.

Вскоре надо мной уже суетился отец и коллеги из реанимации. С трубы меня, к счастью, сняли, перевезли в отдельную палату. Оказалось, я пролежала в коме полтора месяца, а это значит, что впереди еще недели три коечного режима с аттракционами на разных этажах и приемом кучи дряни.

Грудь практически не болела, в отличие от головы, а потому, когда в дверном проеме показался Баринов, я списала на галлюцинацию или последствия только что принятых таблеток.

Галлюцинация двинулась ко мне и произнесла:

– Привет, Маша.

Я потянулась к тревожной кнопке, но Егор накрыл мою ладонь своей:

– Маш, подожди! Подожди, я не причиню тебе вреда. Пожалуйста, дай мне сказать…

Сузив глаза, решала, то ли заорать во все горло (хватит и отца, чтобы Егор полетел головой вниз с четвертого этажа), то ли дать Егору очередной шанс. Молча кивнула, устраиваясь на подушках. Шевелиться было больно, но я терпела вынужденное полулежащее положение.

Баринов закрыл двери и положил на пустую прикроватную тумбочку красную розу. Что, прикрылась лавочка, денег на корзины с цветами не стало?

Он подвинул к моей кровати стул и устроился на краешке.

– Я был таким идиотом, – сказал он после долгого молчания.

Был? Мне, кажется, мало что поменялось. Чего уж скромничать? Был, есть и всегда буду. Но начало неплохое.

– Мне казалось, мы делаем великое дело. Хорошее дело. И для Земли, и для… Китриджа, – добавил он глухо.

Усмехнулась и тут же поморщилась. Боль еще отдавала в спину.

– Кирилла посадили. Но у тебя еще возьмут показания. По материалам дела мы были на костюмированной вечеринке. Кирилл выпил, приревновал тебя ко мне и ударил ножом. После этого засунул в машину и выкинул около больницы, где тебя и обнаружили.

Усмехнулась бы повторно, но это больно. Они все продумали, какие молодцы!

Мы снова молчали.

– Ты тоже это видела? – Егор шептал, словно боялся нарушить тишину.

– Видела что?

– Что было бы, не закрой ты Кристиана собой? Если бы мы все не вернулись на Землю?

Тот сон, в котором мы все погибли? Значит, его видела не я одна? Мрачно кивнула и передернула плечами. Вид Егора, умирающего на моих руках, мои бесполезные попытки реанимировать его… Пусть Баринов порядочная сволочь, но все же живой человек.

– Его видели все. Моя мать, Кирилл… все, кто там был. Мама вышла на пенсию и отказалась от проекта. Я тоже решил уйти.

– Зачем ты мне все это говоришь?

– Не знаю, – он неловко улыбнулся. – Возможно, чувствую, что виноват. Когда я переживал свою смерть… когда ты пыталась меня спасти, несмотря ни на что…

Он поджал губы, не в силах продолжить. У меня тоже выступили слезы. Этот сон, уж не знаю, кем он был послан, изрядно потрепал нервы. Мне казалось, что все это происходит наяву. Я чувствовала запах гари и крови. Он въелся в память несмываемым пятном.

– Значит, все закончилось?

– Для нас, да, – он пожал плечами. – Все двери на Тэйлу закрыты. Наши пытались построить новые тоннели, но все пути отсечены. Это невозможно. Не с нашей стороны точно.

Я закрыла глаза, чтобы не разреветься. Неделю, что пришла в себя, я отгоняла любые мысли о Тэйле и Кристиане. Старалась убедить себя, что последние пять лет моей жизни были выдумкой, фантазией. Что я провела эти годы здесь – в четырех стенах, только в соседнем отделении, где лежат Наполеоны, Пушкины и Екатерины Великие. Ведь правда лежат! А как рассказывают – заслушаешься! Я захожу туда порой, чтобы почувствовать себя не такой ненормальной, какой чувствую сейчас.

– Вы никогда не встретитесь, – словно издеваясь, произнес Егор.

– Уйди.

– Но, Маша…

– Катись к черту, Баринов! Честное слово, если я еще раз увижу тебя, дефибриллятор уже не поможет!

Он понимающе кивнул, натянуто улыбнулся и ушел, не прощаясь, оставив на прикроватной тумбочке маленький ключик. Ключик из моего сна.

Я тяжело возвращалась к реальности. Сначала, по настоянию отца, пришлось прекратить походы в соседнее отделение (грешным делом, начала даже верить, что Екатерина Вторая и впрямь… ну, вы понимаете, они могут быть убедительными!), потом пришлось интересоваться чем-то, помимо количества таблеток и миллилитров вливаемых мне медикаментов, а в один пасмурный день мне сказали, что пора домой.

– То есть, как? – опешила я, глядя на Риту как на предателя.

– Домой, Маша. Ты здорова. Отдохни немного, съезди на море, развейся и возвращайся. В хирургии, сама знаешь, рук всегда не хватает! А хороших рук не хватает тем более. Бариновы, конечно, полные отморозки, но ты не должна ставить крест на своей жизни из-за одного неудачного романа.

Одного? Эх, Рита, Рита, знала бы ты! Их было, как минимум, двести и один раз я даже замуж вышла. Но…

Воспоминания о Китридже рвали душу. Я отчаянно, до боли, до истерики хотела обратно. Вдохнуть полной грудью теплый, пахнущий травами и рекой воздух возле своего поместья, вкусить пирог с рыжиками и жареным луком, испеченный Кэролайн, слушать, как они с Самюэлем ворчат и ругаются без повода. А Эрик? Его трепетная забота обо мне вообще незабываема! Помню, как он подарил мне белые пионы, услышав, как я их люблю. И неважно, что по пути растоптал клумбы с редкими Айронскими розами и две грядки с петуниями и астрами. Главное – старался! От души принес – весь куст, с корнем…

А Корнел? А Сэд? И…

Я расплакалась у Риты на плече, но надежды остаться еще на пару деньков в больнице пали смертью храбрых. Мне прописали пустырник, валерьянку, путевку на море и с пинком выставили за двери.

Помогло. И валерьянка, и пустырник, и море, и сериалы, которые смотрела запоем, поливая слезами подушку и поглощая тонны вредной выпечки с транс-жирами и пальмовым маслом, скрипящим на зубах. Вспоминала Кэри с ее пирогами, снова плакала и снова ела.

Все пути на Тэйлу закрыты. Я сама попросила их закрыть. Зато могу быть спокойна, что моим друзьям не грозит опасность.

Однажды я получила письмо от доктора Штольца, с которым мы провели уникальную операцию. Он спрашивал, не известно ли мне, как нам удалось вернуться? Пока тщательно подбирала слова с извинениями, пришло еще одно письмо, что он несказанно счастлив оказаться дома. Его жена не находила себе места от горя, а внуки изменились до неузнаваемости. И таковы истории многих попаданцев, застрявших на Тэйле. Все они счастливы вернуться. Лишь я одна какая-то несуразная, страдаю и никак не могу примириться с потерей.

Через год все же получилось. Я устроилась в хирургическое отделение, и моим наставником стал сам доктор Ватников, известный в России уникальными операциями на печени и почках. Он любит повторять: «Хочешь сделать женщину счастливой, подари ей здоровую печень!». Никто так до конца и не понимает шутки, но всякий раз операционная задорно хохочет. Это, вроде как, стало доброй традицией перед операцией.

– Маш, там в травматологии твой случай. Ватник сказал тебе отписать. Сходи, приколись! – в ординаторскую заглянула Юля и передала мне карту пациента.

– Доктор Ватников! – поправила строго.

Конечно, чуть что, сразу Воробушкина разгребай! Будто у меня валежника и консерв мало! Вот Марья Петровна, например, лежит уже второй месяц. Только собираемся выписать, а она какую-нибудь свинью подкинет. Так и не определимся, валежник она или консерва. Оперировать, вроде как, пока рано, но выписывать тоже нельзя. Так и лежит под наблюдением. А Игорь Дмитриевич…

– Маша! – Юля снова заглянула. – Ты бы глянула. Он реально странный какой-то.

– Если экстренное, в неотложку тогда. Кто дежурный-то?

Медсестра закатила глаза и, вздохнув, я нехотя поплелась в травматологию. Обычно у нас неотложных туда не принимают, спокойно можно доделать дела. Но, раз настоятельно просят…

– Прикинь, его, короче, подобрали на обочине! – вещала Юля, полноватая медсестра, которая со мной сдружилась. Я вообще после Китриджа ни с кем не дружу, стала злая, замкнутая и ворчливая, поэтому как она меня терпит – тот еще вопрос. Радует, что с пациентами особо разговаривать не приходятся. В операционной, глядя на внутренний мир человека, сразу понимаешь, хороший он или плохой. Внутренний мир, я имею в виду. Лицо, как правило, не запоминаю, имя и данные – тоже, а вот по шву узнаю безошибочно.

– Пьяный что ли? Если пьяный, на рентген, покапайте и домой. Таким даже автобус ничего не сделает.

– Тоже так подумали, но нет. Трезвый. Свидетели говорят, он пытался остановить автобус рукой!

Я затормозила, от чего мне в спину врезался кто-то из пациентов, а я налетела на стойку с промо-материалами и чуть ее не опрокинула.

– Ты чего?

– Пытался остановить автобус рукой? – уточнила с нехорошим предчувствием. Кто-то из Китриджа? Меня перенесло на Землю мгновенно, а остальных – не сразу. Еще полтора месяца опаздуны сыпались, появляясь то тут, то там. Где они были все время – не ясно. Но, судя по описанию, не тут, и не там, и в местах вообще нехороших…

– Знаю, что ты думаешь, но на дурака не похож. Вообще, милаха, если честно. Полька хотела себе забрать, но Ватник сказал, чтобы ты пошла.

Припечатала Юлю злобным взглядом.

– Доктор Ватников, я имела в виду.

– Так-то лучше. Ладно, иди давай по делам. Посмотрю на вашего трезвого и вменяемого чудотворца.

В палату входила с тревогой. Вдруг не всем попаданцам сообщили, что план с магнетиумом провалился и меня больше убивать не надо. Конечно, в больнице полно охраны, но всегда остается шанс, что пациент окажется быстрее и не так уж он сильно болен…

Мужчина лежал за ширмой, а я стояла у дверей, не решаясь сделать шаг. Когда двери за спиной распахнулись, со всей дури треснула Юльку по голове папкой и схватилась за сердце.

– Дурная что ли, так человека пугать?

За ширмой послышались звуки, скрип кушетки.

– Лежите, сейчас подойду! – гаркнула, не поворачиваясь. – У вас могут быть переломы, не шевелитесь пока. Чего тебе надо?

– Там у Рогова, кажется, Иван Михалыч. Везут в операционную, нужен мясник. Разделайся с этим и за дело.

Закатила глаза. Что, Воробушкина нынче в каждой бочке затычка? Я же не кардиолог с инфарктами ассистировать! Захлопнула двери и повернулась к пациенту с желанием добить, чтоб не мучился, так будет гуманней, чем терпеть осмотр в моем состоянии. Но вышло, что добили меня…

– Наконец-то, – прошептал Кристиан.

Я потрясенно смотрела перед собой и не могла поверить. Прошло больше года. Мысль, что мне никогда не вернуться на Тэйлу так остро въелась в подкорку, что я перестала сомневаться или ждать чуда. Егор подтвердил, что выстроить тоннель невозможно. Мора закрыла все входы и выходы на Землю. Все. Или…

– Мора оставила проход? – спросила хмуро, натягивая резиновые перчатки.

Кристиан ждал явно не такого ответа, но другого у меня не было. Я довела его до кушетки и помогла устроиться.

– Нет. Она закрыла все, – произнес он, делая вид, что совсем не больно, хотя с виду третье ребро сломано и подвывих плечевого сустава.

Совладав с перчатками, со всем профессионализмом провела осмотр. Проверила реакцию зрачков на свет, пульс, давление, дыхание, все жизненные показатели.

– Ты, правда, пытался остановить автобус? – спросила буднично и резко вправила плечевой сустав.

Граф и вида не подал. Только сильнее стиснул зубы и почти сразу ответил:

– Я, все же, маг.

А еще позер. Мог бы и постонать, это ведь реально больно!

– Ну да, ну да. Самый сильный проклятийник и все такое… – попыталась улыбнуться, но не вышло. Мне не верилось в происходящее. Куда с большей вероятностью я снова сошла с ума. Да, было и такое. Примерно через два месяца после того, как меня выписали, я начала разговаривать с Кэролайн. И все бы ничего, но Сэдрика под окнами не было, да и Жоржа Стравелли – тоже. А вот соседи, которым мешали мои ночные вопли, были. И они скоро позвонили, куда следует, чтобы мне помогли.

Помогли. Быстро помогли. Профессионально.

Поэтому сейчас, разговаривая с Кристианом, я другой рукой писала СМС-ку Юле, чтобы принесла мои таблетки. Да-да, те самые, в синей баночке, которые выключают видения вроде графа Ортингтона в палате моей больницы.

Юля прилетела с поразительной скоростью.

– Маш, я не поняла, тебе от галюнов пилюли или противозачаточные? – из-за двери показалась Юлькина голова. – И те, и те в синей баночке.

Желание убивать – не самое лучшее качество для хирурга. Но в последнее время оно стало случаться все чаще.

– Обе оставь. И не доводи до греха!

– Обе? – она поиграла бровями, поглядывая на Кристиана. Хотела задернуть шторку, но передумала.

– Стой. Ты его тоже видишь? – уточнила на всякий случай.

– Вижу, вижу. Еще как, – улыбнулась она, накручивая прядку на палец.

– И он… какой?

– Шикарный! Странноватый, конечно, видно ролевик. Но… шикарный!

– Леди, с вами все в порядке? Вы ведете себя странно, – заметил Кристиан.

Юля перестала играть бровями, насилу распутала палец, увязший в волосах, и уточнила:

– Так что, от галюнов забрать, оставить только противозачаточные?

– Уйди! – прошипела, задергивая шторку.

– Серьезно? Думаешь, я не настоящий? – спросил Кристиан, когда двери в палату закрылись.

– Настоящий Кристиан не стал бы искать дорогу в мой мир. Точнее, вполне бы мог, но явно не для того, чтобы найти меня. Впрочем, если наша встреча стала случайностью, то… подожди. Ты понимаешь русский. И акцент почти незаметный.

– Стоило немалых усилий выучить твой язык, – сознался он, разминая вправленное плечо, и попытался сесть, но я волевым движением приструнила пациента.

– Что значит… Так, давай начнем сначала. Как ты здесь оказался?

Волнение набирало обороты. То, что передо мной не галлюцинация, уже сложно отрицать. Но… как?

– Влюбленный мужчина, наделенный магией, способен на многое. Жаль, что ты так и не поняла этого.

Да что вы, батенька, прекрасно поняла! Десять лет гоняться за убийцами жены, выследить и уничтожить – это многого стоит.

– Не любишь оставлять хвосты, надо полагать, – нервно улыбнулась. – Решил закончить дело?

– Это точно, – Кристиан все же сел напротив меня. – Ты ни за что не поверишь, как мне удалось попасть на Землю.

– С помощью Моры?

– Я проклял себя.

– Что, прости?

Кристиан улыбнулся, глядя на меня как-то странно. Даже попав под автобус, он выглядит сногсшибательно. Пусть с ног сшибло его, но отделался он, можно сказать, легким испугом. Остается удивиться его ловкости и везучести! А вот обо мне хорошего не скажешь. Хвост сполз на бок, пряди из него выбились, форму два дня не меняла, потому что с работы еще не уходила. Сначала мое дежурство, потом Женьку подменила – у него сын родился. Завтра, по идее, опять моя смена…

Но Кристиан смотрел так, словно не видел мешков под глазами, торчащих волос (заметно укоротившихся, к слову) и мятой формы. Он будто видел перед собой леди Ортингтон, которой я давно перестала быть.

– Я проклял себя. Адриан быстро понял, что ты уговорила Мору провернуть… все это. Оказалось, она отсекла все порталы, запечатала их. И мне бы радоваться – я же хотел именно этого.

– Открыл бутылочку редкого вина, припасенного на такой случай?

– Позже откроем вместе, – ответил он и взял мои холодные пальцы в свои теплые ладони. Задумчиво посмотрел на белые резиновые перчатки и продолжил. – Меня ответ не устроил. Древние Сарсонские рукописи, переговоры с богами, консультации с орденом… Все безрезультатно. Отрезанные миры не могут соединиться.

– Но ты здесь.

Он обворожительно улыбнулся.

– Благодаря тебе. Вспомнил, как ты ввалилась в мой кабинет и требовала снять с тебя проклятье, мешающее вернуться домой. Большего бреда я не слышал. Но… когда не осталось надежды, решил попробовать бред. И, как ни странно, с третьего раза получилось. Я проклял себя и оказался здесь.

– И, чтобы вернуться на Тэйлу, тебе нужно снять проклятье, верно?

Он кивнул и улыбнулся еще шире.

– А для этого?

– Так получилось, что для этого мне нужно жениться.

Я усмехнулась. Усмехнулась громче, потом и вовсе расхохоталась. Юлька снова заглянула в кабинет и напомнила, что ждут мясника.

– Иван Михалыч подтвердился. Тебя на печень ставят, а Ватник будет на насосе.

– Иду. Позови Полю, пусть свозит Крис… пациента на рентген. Перелом ребра. Возможно, что-то еще по мелочи. Сотрясения нет.

– Ты работаешь мясником? – спросил Кристиан, не желая меня отпускать. – Слова этой леди… слишком таинственны. Я не настолько освоил ваш язык.

– У нас довольно странный мир, – улыбнулась и поднялась. – Так называют хирургов. Я делаю все то же, что делала в Китридже, только здесь аппаратура круче. Сейчас придет моя коллега, осмотрит тебя и…

– Джули… – он осекся.

– Маша. Меня зовут Маша Воробушкина. Можно Мария Геннадьевна, как больше нравится, – произнесла уверенно и протянула ладонь.

Кристиан поднялся и элегантно поклонился, насколько позволяло сломанное ребро. Вообще, оно такого не позволяло, а я не позволяла уж тем более, но кто бы меня слушал? Поцеловав мою ладонь, он произнес:

– Рад знакомству, леди Воробушкина.

Усмехнулась. Леди Воробушкина – это сильно, вообще-то.

– Ты только не называй Полину леди, ладно? Она неплохой хирург-травматолог, но у меня в последнее время очень нестабильное поведение. Не хотелось бы поставить ей фингал, ну, знаешь… если вдруг рука дрогнет.

Кристиан заломил бровь.

– Увидимся…

Я ушла быстро, и не оборачиваясь, потому что уйти от него было сложно. Он ворвался в мою жизнь, когда я утратила всякую надежду на возвращение. Вот так запросто появился на пороге больницы… Нельзя же так!

Двойная операция прошла успешно. Вообще, такое у нас редко практикуется, но Ватник мне доверяет, несмотря на мой скверный характер. А ведь посквернел он не на ровном месте.

Перелом у Кристиана подтвердился. Он наотрез отказался раздеваться перед незнакомыми девицами и требовал, чтобы его обслужила я. На возгласы «мужчина, мы сейчас охрану вызовем», он ответил «вызывайте, если не жалко». Вызвали. Заперли их в палате. Ждали, ждали. Десять минут, двадцать, тридцать – тишина и нет никого. Как оказалось, Василий Евгенич три смены не спал, а Кристиан человек понимающий…

Я выгнала всех из палаты и с укоризной посмотрела на графа.

– В нашем мире так не принято! – заявила с ходу. – Раздевайся.

– В вашем мире не отменили рабство? – он скрежетнул зубами и взялся за пуговицы камзола.

– У нас свободное общество.

– То есть вы по доброй воле делаете с собой… это?

Он окинул меня сочувствующим взглядом. Я слишком кровожадно щелкнула ножницами и Кристиан замер на миг, но потом продолжил раздеваться.

– Что делаем?

– Вот, например, сэр Евгенич.

Я старательно сдерживала смех, сосредоточиваясь на бинтах.

– Трое суток без сна. Ел только утром. А содержание ему в последний раз платили месяц назад!

Камзол полетел на кушетку и Кристиан взялся за вязки рубашки, продолжая негодовать и в красках описывать нашу незавидную жизнь, которую мы называем свободным демократическим обществом.

Рубашка оказалась рядом с камзолом, и мне предстал граф Ортингтон во всей красе. Немного побитый, местами поцарапанный, что ничуть не портило впечатления, разве что наоборот.

– И это вы называете свободным обществом?

– Угу… – хмыкнула, стараясь не смотреть Кристиану туда, где сломанное ребро. Воспоминания имеют свойство всплывать в самый ненужный момент. Горячие воспоминания, а мне работать надо!

– Ты, правда, выбрала такую жизнь по доброй воле? Если тебя держат силой, только скажи!

Я замерла в странной позе: обхватив Кристиана руками. Ничего такого, никакой эротики, всего лишь хотела бинтовать. Но вопрос, заданный со всей серьезностью, выбил из колеи.

– Держат силой? – усмехнулась в грудь моего, то есть, его сиятельства. – Ты удивишься, но тут никого не держат. Захочешь уйти – будут только рады. И вообще, пожалуйста, не отвлекай меня от работы. Сейчас очень ответственный момент.

Я на силу выбросила из головы непотребные мысли и начала бинтовать, аккуратно касаясь Кристиана ладонями.

– Прости, у меня холодные руки.

Под пристальным взглядом чувствовала себя неловко, хотя превратить человека в мумию я смогу и с закрытыми глазами.

– Ты часто это делаешь?

– Бинтую раны?

– Обнимаешь обнаженных мужчин.

Щелкнули ножницы. Я закрепила конец бинта и отложила инструменты.

– То, что сейчас произошло, называется манипуляция. Стандартная медицинская манипуляция.

– Ты манипулируешь фактами, а не отвечаешь на вопрос.

– Кристиан, я не пойму, к чему это?

Он достал из кармана брюк кольцо. То самое, которое укатилось под ноги взволнованной толпы. Я думала, оно потеряно.

– Чтобы вернуться на Тэйлу, мне нужно жениться.

– Удачи! Без паспорта это будет проблематично. К тому же, еще жену предстоит найти, хотя, с твоими данными это не проблема.

Я замерла, чувствуя, как наливается тьмой графский взгляд. В нашем мире магии нет. Нет браслетов правды. А еще нет угроз, которые бы помешали мне стать леди Ортингтон на самом деле.

– Поэтому с проклятьем ты, конечно, намудрил.

– Не поверю, что ты не решишь этот вопрос.

– Два вопроса, вообще-то.

– Жена у меня уже есть. Остался некий паспорт, о котором ты говоришь.

Я обхватила плечи руками и, посмеиваясь, отошла к окну. В небе беззаботно парили птицы, суетливо кучковались облака, то пряча солнце, то позволяя урвать несколько минут ласкового тепла.

– Ты хотя бы представляешь, что мне пришлось пережить за этот год? – мой голос звучал глухо, и я старательно сдерживалась от позорного рыдания.

– Почему ты сразу обо всем не рассказала? – раздалось за спиной совсем близко.

– А ты бы стал слушать?

Ладони Кристиана коснулись моих плеч, прошлись по рукам, легли на живот и притянули меня к перебинтованному мною же телу.

– Ты умеешь убеждать, когда захочешь. Но даже не попыталась.

– Риск был слишком велик! Если вы с Адрианом не поубивали друг друга, он наверняка рассказал тебе о причинах.

– Рассказал. Мы бы со всем разобрались. Вместе.

В последнее время ироничная усмешка стала моим постоянным спутником.

– И как быстро ты решил, что мое попаданство не проблема?

– В тот момент, когда ты закрыла меня от удара. Ты была готова умереть за меня, – прошептал он, касаясь дыханием моего уха.

Я и сейчас готова. Но только никогда ему об этом не скажу!

– В тот момент я понял, что нужно учиться отпускать прошлое и принимать то, что дает жизнь.

– Даже, если она подсовывает не пойми чего? – попробовала разрядить обстановку, но получалось плохо. По щекам уже катились слезы.

Кристиан развернул меня к себе и прошептал:

– Я целый год искал дорогу к тебе…

– Даже язык выучил, – улыбнулась сквозь слезы, позволяя теплым пальцам графа размазывать их по моим щекам.

– Немного магии и чуть-чуть усердия. На самом деле, это была самая легкая часть. Я чуть было не отчаялся, когда даже боги развели руками.

– А я совсем отчаялась и даже успела загреметь в дурдом. Прости, что лгала тебе.

– У тебя не было выбора. Я был ослеплен гордостью и предубеждением. Но теперь все позади. Поженимся и вернемся домой.

Я нахмурилась.

– Вообще-то, на счет паспорта я не шутила. Ты вне закона, Кристиан. А, значит, мы не сможем пожениться.

– Это значит «да»? – спросил он, надевая кольцо на мой палец.

– Вообще-то, положено дождаться ответа…

– Я и так долго ждал, потом ответишь, – прошептал Кристиан, накрывая мои губы своими.

Жадный поцелуй выбил воздух из легких. Граф не спрашивал, он заявлял на меня права, ставил перед фактом, что Джулия Ортингтон отныне носит фамилию не на птичьих правах, а на самых что ни на есть настоящих.

– Маш, ты… ой! – вскрикнула Юля, захлопывая двери. Громкий стук и покашливание пришлось повторить трижды, прежде чем Кристиан нехотя отстранился. – Маш, карты подпиши? У меня смена закончилась…

Карты я подписала. А потом мы с Кристианом поехали к моим родителям и все им рассказали. Отец мне не поверил, и даже заказал выезд дурки на дом. Когда Кристиан подтвердил мои слова, мама заказала вторую бригаду. И только звонок от доктора Штольца, с которым отец был знаком по работе, убедил его, что мы говорим серьезно. Они не обрадовались, узнав, что все это время я была вовсе не в Африке или Новой Зеландии, а на Тэйле. Хотя, какая, по сути, разница? Люди везде одинаково нуждаются в помощи.

Нас благословили только на третий день, когда родители примирились с мыслью о существовании других миров. А вот возврат в Ортингтон стал задачей. Подложного паспорта у нас не было. Пришлось ехать в общину старообрядцев и просить венчать нас, в надежде, что этот ритуал засчитается за полноценный брак.

К моему удивлению, сработало. Правда выкинуло нас возле старого поместья графа Ортингтона, куда я свалилась шесть лет назад, с одной единственной поправкой: мы переместились абсолютно голые!

Через три месяца

– Джулия Ортингтон выходит замуж!!! – заголосил Сэдрик. – Снова!!!

Кристиан отточенным движением запустил в открытое окно подушкой. Да, для отпугивания Сэда мы завели специальную подушку-полетушку. Чтобы отпугивать Жоржа имелась подушка побольше с приделанными к ней консервными банками.

– Делаем ставки, кто окажется быстрее: сэр Кристиан Ортингтон или ноги леди Джулии!

Я сладко потянулась в кровати и резко открыла глаза, вспомнив, какой сегодня день.

– Что случилось, любовь моя?

Кристиан сгреб меня в охапку и прижал к себе, ласково поглаживая в самых любимых местах. Поскольку любил он меня всю, с головы до пят, то и поглаживал, где вздумается. А я что, не против совсем! Только за…

– Ничего. Я готовиться пойду, девочки скоро будут.

Объятия стали тверже. Медленный поцелуй коснулся шеи, губы сомкнулись на мочке уха, коснулись щеки…

– Твои девочки уже давно замужем. Зная Адриана, гарантирую, что Арабелла задержится. Да и Кэролайн с Самюэлем еще относительно молоды.

– Фу! Кристиан, я не хочу думать, чем они занимаются в спальне!

– Я имел в виду утреннюю пробежку, но, если ты об этом, предлагаю отрепетировать заключительную часть сегодняшней церемонии.

Меня придавили тренированным телом, по которому я так люблю скользить ладонями, повторяя стальные бугорки на груди и торсе жениха. Эта часть церемонии меня как раз не волновала. Мы со всей ответственностью подходили к ежедневным тренировкам и, можно сказать, достигли таких совершенств, что…

Я закусила губу и впилась ногтями в спину Кристиана. Упражнение номер один: ноги на спине партнера, максимально расслабится и получать наслаждение. Громко стонать, дразнить партнера и растягивать удовольствие только приветствуется. Но не сегодня, ведь через три часа надо быть в церкви, а я голая, раскрасневшаяся и возбужденная.

Поэтому перекатилась на кровати и оказалась сверху, взяв ситуацию в свои, так сказать, руки. Шевельнула бедрами, наслаждаясь восхищением в глазах будущего мужа. Я ускорила темп, подбираясь к вершине и, когда мир погрузился в блаженство разноцветных красок, разнося по телу эйфорию, услышала заветное:

– Я люблю тебя.

Наконец-то. Через три месяца ожиданий…

Церемония должна была проходить в центральном кафедральном соборе Ортингтона. Собралось, не побоюсь преувеличить, пол-Китриджа. Поговаривают, даже королевская чета планировала заглянуть, но я особо не рассчитывала.

– Уже скоро, да? – спросила, предпринимая очередную попытку погрызть ногти, но Арабелла стойко следила за моим маникюром, и всякий раз одергивала меня.

– Священник уже на месте. Кристиан с Адрианом тоже.

– Я… Мне…

Меня охватила паника. Двести раз я пыталась выйти замуж. Двести! Раз! Это вам не один или два неудачных случая, даже не чертова дюжина. Это две сотни. Так что знакомый мандраж меня охватил сразу, как только раздался звон колоколов.

– Мне в туалет надо, – простонала, умоляюще глядя на Кэролайн и Арабеллу, которые держали меня взаперти.

Кэри с триумфальным выражением лица поставила передо мной ведро.

– Что это?

Она приподняла бровь.

– Ты издеваешься?

– Слишком хорошо тебя знаю.

Фыркнула и прошлась из стороны в сторону. Окон нет – сбежать не получится. Вариант с туалетом не прокатил. Не понимаю, зачем нам вообще жениться? Три месяца Кристиан уговаривал совершить церемонию, и три месяца мне удавалось тянуть кота за хвост. Но живот становится слишком большим, медлить больше нельзя. Вроде как, надо совершить пресловутый ритуал и стать мужем и женой перед глазами всего общества. Чего сложного-то?

– Маша, ты его любишь, он любит тебя, у вас все получится! – заверила Арабелла.

– Лучше зови меня Джулией. Как-то привычней уже. Маша осталась в России.

Кэролайн по-матерински меня обняла и, когда громыхнула торжественная музыка, передала под конвой Самюэля.

Я подняла все свои связи, чтобы спланировать идеальный побег! Эрнандо отказался выделить коней или ворнов (всю нашу скотину перед свадьбой предусмотрительно отогнали в табун за городом). Клифорд не согласился сделать артефакт невидимости, чтобы я могла незаметно улизнуть с церемонии. Суорен, жених сто шестнадцать, мог сотворить порошок переноса в другое место, но тоже отказался! Тридцатый и сорок восьмой женихи – плотник и кузнец, тоже не согласились пропилить для меня тайный выход из церкви. Жених восемьдесят один, владелец типографии, три дня до свадьбы тиражировал объявления, чтобы не смели помогать леди Джулии готовить побег. Да-да, для таких помощников Кристиан и соорудил показательный костер на площади (кстати, за три месяца так никого ни разу и не сожгли, а с моей подачи этот закон и вовсе отменили). Хуже всего, жених сорок один, владелец крепостной стражи, оцепил территорию церкви вместе с Лютером – главой тюремной стражи. Вот у последнего на меня зуб особый, поэтому задачу он выполнял с превеликим удовольствием.

В общем, все как один сговорились и твердили, что двести первый раз – алмаз! Даже Адриан, счастливо женатый на Арабелле, разводил руками. И вот от кого вообще не ожидала, так это от Жоржа! Потому что первую скрипку в свадебной арии взял он. С выражением искреннего счастья на лице, он изливал (причем без единой фальшивой ноты!) прекрасную музыку, под которую меня волокли к алтарю. Именно так называется процесс, когда невеста стоит, а сопровождающий – идет. Розовая ковровая дорожка собралась гармошкой под моими каблуками. Я, вцепившись в букет, смотрела перед собой огромными от страха глазами и мотала головой:

– Самюэль, отпусти! Мне надо в туалет!

– Потерпишь! Не упрямься, иначе за дело возьмется Эрик!

Подействовало. Нехотя, но я стала переставлять ноги. Правда, так медленно, что дойду до алтаря, наверное, к концу следующей недели. Ничего, может, жених устанет ждать и…

Пойдет навстречу.

Кивнув Самюэлю, Кристиан подхватил меня на руки, как пушинку, и понес к алтарю.

– Вообще-то, так не положено! – увы, возмущалась такому вопиющему нарушению церемонии я одна. Остальные умиленно вздыхали и улыбались.

Предатели! Все до единого! А особо ретивые (Кэри и Арабелла) закрыли собой оба выхода из церкви. Окна тоже отпадают, под ними патрулируют ворны, и они в сговоре с зачинщиками всего этого бедлама.

– Отпусти! – потребовала, но как-то вяло.

– Однажды я тебя уже отпустил. Больше этого не повторится.

Церемонию так и провели. Ноги невесты пола уже не касались. Когда прозвучало заветное «да» (после двух «нет», трех «не знаю», одного «хочу в туалет» и «надо подумать»), все с облегчением выдохнули. Жорж вошел в раж и ударился в импровизацию, поэтому церковь быстро опустела и все переместились в графскую резиденцию.

И все было как в сказке. Свадьба гуляла три дня и три ночи, а на четвертую невеста понесла. Точнее, понесла она гораздо раньше, как минимум, три месяца назад, но объявили мы об этом только сейчас. От меня настоятельно требовали прекратить работу в больнице, но оперировала я до последнего. То есть, положила скальпель, только когда воды отошли. Ну, что, право дело, воды отошли – это еще не потуги, а передо мной киста на почке, бросить нельзя…

Мору повысили до помощницы богини Судьбы. Сон, который мы видели, оказался возможной нитью, которая, к счастью, навсегда порвана. В напоминание от Егора у меня остался лишь маленький ключик, открывший тайник с кучей земных бумажек. А вот золото очень пригодилось. Мы с Кристианом основали благотворительный фонд и внесли все найденные сокровища туда, чтобы послужили благому делу. На остаток открыли университет и больницу в Ортингтоне. Работать на два графства сложно, но для графа и графини Ортингтон нет невыполнимых задач.

К тому же, двести бывших женихов – это вам не шутки!

19.05.2020

Content

Екатерина Романова
200 женихов и одна свадьба
Часть 2