Криптонов Василий Анатольевич

Бачурова Мила

Гамбит

Глава 1. Четвёртая техника

Тяжело работать телохранителем, если, во-первых, ты никогда телохранителем не работал, во-вторых, твой объект — пацан, которому вечно нужно куда-то нестись на поиски приключений, а в-третьих, у тебя есть ещё и настоящая цель в жизни, на которую вечно не хватает времени.

Ах, да. В-четвёртых. В-четвёртых, тяжело работать телохранителем, будучи недоучкой. Чтобы компенсировать хотя бы это, я сейчас и сижу посреди внушительных размеров тренировочного зала. Именно сижу, да. Потому что Делун — мой новый учитель — это не Вейж. Вейж всю жизнь обучал простых парней, а я оказался особенным, избранным духом. И если руками и ногами махать я под руководством Вейжа научился вполне терпимо, то развивать духовные техники он не умел. И своё неумение мастерски прятал за смелостью импровизаций.

Когда Делун впервые посмотрел на мои таланты, он только головой покачал, а я усмехнулся. Ну да, известное дело: «Забудьте всё, чему вас учили в школе». Сколько раз я такое слышал…

«Первые три техники, открывшиеся тебе, — говорил Делун, задумчиво глядя в пол, — это база, говорящая лишь о твоём исходном уровне. Тебе открылись две воздушные техники, это хорошо. У тебя большой потенциал. Но тебе нужно учиться с ним работать по-настоящему. В ближайшее время тебе откроются ещё три техники, которые определят вектор твоего дальнейшего развития».

Вздохнуть я себе тогда позволил только мысленно. С годами учиться становится всё сложнее и сложнее. Отчасти это обусловлено тем, что надо уже работать, отчасти — неизбежным старением мозга. Но так уж получилось, что сейчас я занимал тело молодого пацана, у которого с мозгом был полный порядок. Поэтому да, я мог позволить себе учиться, а всё неприятие этого процесса было чем-то вроде фантомной боли из прошлого.

«Меня интересует та техника, — сказал я, — которую использовал Нианзу. Когда его стало много».

Я неоднократно давал полный отчёт о той драке, которой закончился турнир, и теперь мог на неё запросто ссылаться.

«Тёмные Отражения, — тут же сказал Делун. — Это сложная техника, доступная лишь высокоорганизованному разуму. В ближайшие годы тебе с ней не справиться. Чем пытаться допрыгнуть до луны, лучше приберись у себя дома».

В этом была особенность Делуна — он, кажется, на ходу изобретал всякие пословицы и поговорки, причём, произносил их так, будто это были широко известные истины.

«Чтобы идти дальше, тебе нужно будет связать своего духа с миром, в котором ты живёшь. Миром вещным. Иначе он пожрёт тебя».

«Мир пожрёт?» — уточнил я.

«Дух. Ты связал его с болью. Боль убивает тебя, и дух убивает тебя. Так не должно быть, тебя учили неправильно. Нам предстоит всё изменить».

И мы «всё меняли». Внешне это выглядело так, будто мы сидим посреди огромного пустого зала. Иногда стоим. На мой взгляд, такие же тренировки можно было проводить хоть в тюремной камере, но я изо всех сил старался сдерживать скепсис. В конце-то концов, мне действительно было необходимо научиться пользоваться духом. Имелись подозрения, что Кианг — тоже избран. Иначе как бы он умудрился захомутать Нианзу, гордость и оплот клана Чжоу?

На открытие четвёртой техники ушла неделя. Техника называлась Зеркало Зла, и для её освоения Делун принёс нечто вроде фишек для покера, только деревянных. Тренировка начиналась с того, что я брал нож и старательно вырезал на одной стороне фишки иероглиф 龙, а на другой — 鏡子. Таким образом, в зависимости от того, с какой стороны начинать читать, получался либо «зеркальный дракон», либо «зеркало дракона».

Каллиграфия в число моих умений не входила. Лей — тот, чьё тело я занимал, — по-видимому, школу если и посещал, то особенно там не напрягался, так что необходимых моторных навыков у меня не было. Писать иероглифы тоже пришлось учиться, но через пару дней начало получаться вполне себе сносно. Зато дальше начинались проблемы.

— Зажми амулет в правой руке. — Делун называл «фишки» амулетами. — Закрой глаза и постарайся ощутить солнце у себя в груди, своё истинное сердце. Не представить, а именно почувствовать. Солнечные лучи пронизывают всё твоё тело. Затем — весь мир. Весь мир состоит из солнечных лучей. Перемести амулет в левую руку.

Первый раз я переложил фишку из одной руки в другую. Делун посмотрел на меня, как на идиота. Взгляд чем-то напомнил мне Вейжа, я даже приготовился получить палкой. Но у Делуна палки не было, она была у меня. С этой памяткой, оставшейся от Вейжа, я не расставался, носил палку за спиной, разделённую на две части. Длина как раз позволяла быстро выхватить палку и пустить в ход — хотя пистолет в кобуре подмышкой, которым я обзавёлся, приняв статус телохранителя Юна, ощущался пока более родным и надёжным.

— Не разжимая кулака, — уточнил Делун.

— А. Что ж вы сразу не сказали, — усмехнулся я. Однако учитель смотрел выжидающе и серьёзно. Я, вздохнув, закрыл глаза и постарался почувствовать солнце. Что мне ещё было делать?

За эту неделю мне много раз хотелось сказать Юну, новоявленному главе клана Чжоу, что мне в учителя достался сумасшедший. Я ничего не делал, только сидел, сжимая в руке дурацкую фишку, а Делун сидел напротив меня.

Иногда я видел своего дракона. Он дремал во тьме, лишь время от времени приоткрывал глаз и смотрел на меня. Весь его вид, казалось, говорил: «Хочешь, чтобы я тебе помог? Покажи мне настоящую боль». Этому чудовищу под силу было не то что переместить жалкую фишку — он мог бы, наверное, весь мир разобрать на молекулы. Если бы у меня, конечно, хватило сил выдерживать такую боль.

— Почему именно эта техника? — спросил я Делуна, открыв глаза. — Кто определяет, чему именно я должен учиться?

— Я определяю, — не моргнув глазом, ответил Делун. — Для этого и есть учитель. В отличие от Вейжа, я могу видеть отражение твоего духа в твоих глазах. И вижу, какие техники поведут вас обоих дальше.

— Вейж тоже видел духа, — заметил я.

Делун улыбнулся:

— Возможно, он так говорил.

— Он научил меня с помощью духа чистить организм от… всякой дряни. — Про свою способность не зависеть от таблеток я, по ряду причин, пока предпочитал молчать. Получил на месяц флакончик старого доброго «лекарства» и спрятал его в нашей с Ниу квартире.

— Какой дряни? — спросил Делун.

— Яд, — пожал я плечами. — Алкоголь.

Несколько секунд Делун вглядывался мне в глаза. Хмыкнул:

— Вот оно что. Теперь понятно, почему тебе так трудно. Ты уже признал своим учителем Вейжа и открыл четвёртую технику под его руководством. Поэтому ты мне сопротивляешься. Ты оказался в тупике, но я помогу тебе открыть путь.

— Всего-то лишь надо почувствовать солнце? — уныло переспросил я.

— Нет. Этот путь не приведёт никуда. Что делал Вейж? Как видел это ты, когда открывал четвёртую технику?

Рассказывать о том, что Вейж попросту врезал мне палкой между глаз, я поостерёгся.

— Видел дракона, — сказал я. — Который боролся с… белым пятном.

— И ты теперь можешь видеть дракона, когда хочешь?

— Ну… в целом, да.

— Так не теряй же времени! — вскричал обычно спокойный Делун. — Узри его и сообщи ему своё желание.

— Переместить фишку? — уточнил я. — Моё желание.

— Открыть технику!

Я закрыл глаза и без труда увидел дракона. Он проснулся. Парил в темноте беззвучно, смотрел на меня, будто ждал приказаний.

Техника Зеркало зла.

Как ещё ему сообщить, что я хочу её открыть? Мы с драконом смотрели друг на друга. И вдруг он, оскалив зубы, бросился на меня.

Я почувствовал забытую боль от его укусов. Закричал, там, в темноте, и ударил в ответ, отрывая от себя эту злобную тварь, с которой до сих пор так и не научился толком управляться. То он был моим союзником, лучше которого и представить нельзя, то — наоборот, врагом. Он убивал меня и помогал мне выжить, делая порой то и другое одновременно.

— Духи — существа иного мира, — гремел во тьме голос Делуна. — Духи не имеют ничего общего с людьми. Они не понимают людей, а люди — их. Лишь у немногих людей в душе есть нечто, напоминающее духам их родную природу, и таких людей они удостаивают своего общества. Дух даёт возможности, неподвластные обычным людям. А взамен получает возможность жить на земле. Но дух всё равно не понимает тебя. Именно поэтому мы привыкли уподоблять духов — животным, которых можно выдрессировать. Ты можешь научить трюкам тигра, или птицу, но это не значит, что они начнут тебя понимать. Так же и с духами, только немного сложнее. Добейся верного действия и поощри. Зеркало зла. Пока — только Зеркало зла.

Дракон кусал меня, я отталкивал от себя его морду, рыча от напряжения.

Да какого же чёрта я дерусь с самим собой?! Эта мысль меня разозлила и одновременно успокоила. Пожалуй, на самого себя я и разозлился. И в то же мгновение перестал драться.

Разжались и зубы дракона. Мы остановились друг напротив друга, смотрели, не моргая. И вдруг я понял, что смотрю на себя. Парня в чёрном ифу посреди бескрайней черноты. Смотрю — и чувствую свои крылья, свои лапы, чешую…

Я открыл глаза. И увидел перед собой Делуна, который вглядывался в меня, как гадалка в хрустальный шар.

— Очень увлекательно, — сказал я.

— Открой ладонь. — Учитель проигнорировал мои слова.

Я со вздохом раскрыл правую ладонь, и вздох умер на середине. Ладонь была пуста. Тогда я перевёл взгляд на левую руку, разжал её и увидел прах. Деревянную труху.

— Отлично, — сказал Делун. — Ты освоил технику. Осталось лишь совершенствовать её.

— И зачем вообще нужна эта техника? — спросил я, высыпав труху на пол. — Как мне поможет в бою способность переместить что-то из одной руки в другую, при этом разрушив? Если дела пойдут совсем плохо, и мне придётся зарабатывать на жизнь фокусами — тогда, конечно…

Делун резко встал, оборвав мои слова.

— Ты уже сталкивался с этой техникой, но, возможно, не понял, — сказал он. — Суть не в перемещении предметов, а именно в отражении зла. Амулет — это лишь инструмент для раскрытия техники, больше они тебе не понадобятся, мы будем учиться иначе. Суть техники Зеркало Зла в том, чтобы любая атака, направленная на тебя, возвращалась обратно.

Я вспомнил рассказ Ниу о том, как погиб бродяга, кинувшийся с ножом на избранника духа. Потом вспомнил, как Джиан стрелял в Нианзу, и пули поразили его самого.

— Это твоя первая по-настоящему сложная техника, — сказал Делун. — Не жалей времени на её совершенствование. В драке с достойным соперником она вряд ли сильно тебе поможет, ведь её применение требует постоянной концентрации, и рано или поздно ты упустишь контроль, а соперник превратит эту ошибку в роковую. Но смерть многолика, и она подстерегает не только со стороны достойных соперников.

Я покивал. Действительно. Если вовремя заметил стрелка, или того же нападающего с ножом, реакция может подвести. Кроме того, в случае со снайпером, реакция поможет лишь уйти с линии огня. А благодаря технике Зеркало Зла снайпера можно уничтожить так, что он даже не успеет понять, что произошло.

— А почему «амулет»? — спросил я, кивнув на стопку фишек, оставшуюся на полу.

— Избранный духом может создавать амулеты из дерева гинкго и «вешать» на них некоторые техники, — пояснил Делун. — Например, то же Зеркало Зла. Ношение такого амулета поможет отразить даже ту атаку, которую ты не замечаешь. Правда, это повлечёт за собой разрушение амулета, но, возможно, спасёт жизнь.

— И что нужно, чтобы сделать такой? — заинтересовался я.

— То же, что ты сделал сегодня. Пропустить амулет через свой дух, свою энергию. Только при этом не разрушить. Ты научишься, обещаю.

Я наклонился и подобрал оставшиеся фишки.

— Потренируюсь, — пообещал я Делуну.

Он кивнул, очевидно довольный тем, что я, наконец, начал проявлять рвение в учёбе. Я не стал ему говорить, что задумал. Не был даже уверен, что затея вообще сработает. Но в любом случае, я лучше опробую это сам и облажаюсь, чем раскрою возможный козырь человеку, которому я не доверяю.

— На сегодня тренировка окончена, — поклонился мне Делун.

Я поклонился в ответ и пошёл к выходу.

Да, я вошёл в клан Чжоу. Передо мной извинились. Мне, как могли, компенсировали многое, хоть и не всё. Я поднялся едва ли не на самый верх. Пожалуй, лучшего и вообразить было нельзя: окажись я сам во главе клана Чжоу, руки у меня были бы во многом связаны, а количество обязанностей похоронило бы меня с головой. Я же был телохранителем главы, что давало мне определённую свободу, плюс — изрядное влияние.

Предполагалось, что я должен быть благодарен и предан. Но я не доверял никому, потому что твёрдо знал одно: те, кто ставят себя выше закона, не могут быть моими друзьями. Клан Чжоу определённо был выше закона, написанного для простых смертных. Клан был свободен. А свобода — тяжкое бремя, ломающее хребты даже самых достойных и сильных.

Глава 2. Старые знакомые

Занятия проводились в месте, над которым висела табличка с иероглифами, обозначающими нечто вроде «Начало пути к себе». Здесь, хоть и на разных этажах, занимались как избранные духами, так и простые бойцы клана. Я про себя цинично называл здание «тренажёркой», хотя все мои здешние «тренировки» больше напоминали медитации.

Тем не менее, я, как обычно, принял душ и переоделся. Ифу теперь не было моей повседневной одеждой, я надевал его только для «тренировок». Повседневной формой одежды стал костюм в европейском стиле, брюки и пиджак, сшитые по моему размеру. Я к такой одежде не очень-то привык, в прошлой жизни костюм — не вспомню, когда и надевал, но отдавал ей должное в том плане, что это приятно освобождало голову. Не надо было думать, куда и как одеваться. У меня было четыре одинаковых костюма, за чистоту которых отвечала Ниу — куда она их носила для этого, я тоже не задумывался, знал только, что никаких домашних химчисток у нас точно не было.

В фойе у выхода я столкнулся с толпой вчерашних борцов, шумно сваливающих с тренировки. Узнал среди них Фу, Ронга, других цюаньцев. Они тоже заметили меня, подошли поздороваться.

Пересекались мы тут довольно часто, и я старался не терять контакта с парнями. Это были действительно важные связи. Связи с людьми, которые ради тебя могут подставиться. Могут избить, кого прикажешь, или даже убить.

Когда я сказал, что возить меня и, как следствие, Юна, будет Джиан, Юн поначалу возражал. По его мнению, для таких важных персон, какими стали мы, следовало нанять более профессионального водилу, чуть ли не чемпиона «Формулы 1». Я на это сказал, что предпочту, чтобы за рулём сидел человек, которого не перекупят. После всего, пережитого с Джианом, о нём я мог так сказать. Как, наверное, о любом цюаньце — но только о них. Поскольку за безопасность Юна отвечал я, ему пришлось уступить. И не думаю, чтобы он об этом пожалел — Джиан крутил баранку неплохо. Где он успел этому научиться, я не спрашивал, равно как и не интересовался наличием у Джиана водительских прав.

Цюаньцы, в свою очередь, тоже не старались от меня отдалиться. Теперь, когда стало официально известно, что я — избранный духом, да ещё и телохранитель самого главы клана (пусть это и пацан моего возраста), мой авторитет взлетел до небес. Все предыдущие конфликты и недоразумения забылись окончательно.

Ну, ими забылись. Я-то прекрасно помнил, что славный парень Ронг пытался изнасиловать девушку на пару со своим ныне покойным другом. Мою девушку. А когда я вмешался, он попытался на меня напасть. Опасно забывать о таких вещах, но полезно уметь перемещать их на другие уровни сознания. В мире, где мразь на мрази и мразью погоняет, некоторых мразей приходится называть своими друзьями.

— Слыхал новости? — спросил Ронг, хлопнув меня по плечу.

— Про что? Про сходняк? — предположил я.

«Сходняк» — это было чисто моё слово, такое же, как «тренажёрка». Предыдущий авторитетный глава клана Чжоу приказал долго жить (и до сих пор я не мог понять, сам он совершил этот опрометчивый шаг, или же ему помог Нианзу), после недолгого периода регентства Нианзу, на престол взошёл сопляк по имени Юн. У которого всех достоинств было — избранность духом и незамутнённый взгляд на мир. Остальные кланы, поделившие между собой Поднебесную, тактично промолчали какой-то минимальный срок, допускаемый трауром, после чего, разумеется, начали наводить мосты. Власть в кланах менялась редко, но после каждой такой перемены требовалось заново уточнять расстановку сил, заключать новые и подтверждать старые соглашения. Главы важно именовали это действо саммитом. Я, по старой памяти, именовал сходняком.

— Какой сходняк? — удивился Ронг.

— Саммит, — поморщился я.

Придётся куда-то ехать и слушать унылые псевдополитические блеяния бандитов, возомнивших себя королями. Если уж в этом мире даже закону плевать на такое, то мне уж и подавно не интересно. У меня всё ещё была своя цель, к которой я пока ни на йоту не приблизился.

— А, не. Я про другое. Про Цюань.

— А что Цюань? — лениво спросил я, глядя сквозь большое окно на застывший на парковке чёрный бронированный автомобиль, в стёклах которого отражалось заходящее солнце.

Школы, которые Нианзу, кажется, планировал закрыть, Юн решил оставить. Это был один из пунктов соглашения между кланами и правительством страны: кланы покупали малолетних правонарушителей, из которых нельзя было выдоить ни одной местной копейки. Соответственно, сохранился и Цюань. Туда направили нового учителя, нового директора и наверняка там уже начали воспитывать новую популяцию борцов. Может, даже Тао сумел пролезть, сбылась мечта идиота…

— Тао сбежал.

Я резко повернул голову к Ронгу.

— Что?

— Так и знал, что ты не в курсе, — оскалился Ронг. — У вас, наверху, про такие мелочи не разговаривают. А я подумал, вдруг тебе интересно будет.

— А ну-ка поподробнее, — велел я.

— Да куда уж подробнее? Тао сбежал из Цюаня.

— Его ищут? — не отставал я.

— Да ну! А то сам не знаешь, как там «ищут». Скрутит — на карачках приползёт. Куда ему деваться-то.

— Угу, — только и сказал я.

Тао — это был крохотный осколок крохотной жизни, которую я прожил в Цюане. Незначительный. Но и про него я не мог себе позволить забыть, особенно теперь.

Когда я вернулся в Цюань, на белом коне и в сияющих доспехах, свободу получили многие. Я долго думал над списком. Дольше всего думал именно над Тао.

Глуповатый парнишка, который по жизни свернул не туда. Не мразь, в отличие от некоторых. Просто дурак. Однако предыдущая жизнь наделила меня хорошим опытом, который сейчас буквально кричал: не пройдёт и года, как Тао вновь окажется в Цюане, либо в могиле.

Мрази умели делать выводы и становиться нормальными людьми — пусть и редко. Дураки умели только продолжать быть дураками. И я, после нескольких минут колебаний, отложил карандаш, не став вписывать имя Тао в список. Ко всему прочему, эта неблагодарная свинья ещё и кидалась на меня после всего, что я для него сделал. Неблагодарность. Задеть меня такое не может, но о человеке говорит многое. Если человек не умеет быть благодарным за маленькие радости, он и сундук золота в дерьме утопит. Делуну бы понравилась пословица.

Я попрощался с парнями и вышел на улицу первым. Лето стремительно вступало в свои права, с каждым днём на улице становилось всё более душно. Я поторопился открыть дверь машины и упал внутрь, рядом с Джианом, который тут же запустил двигатель.

— Как прошло, что нового? — спросил он.

Джиан каждый раз после тренировки спрашивал, что нового. Надеялся, что я покажу ему какую-нибудь новую крутую технику. Однако я этого, во-первых, не хотел, а во-вторых, мне было строго запрещено рассказывать непосвящённым об особенностях техник.

Простой человек избраннику духа не соперник. Но знание — сила. И, зная точно, как выглядит та или иная техника, можно было придумать способ противостояния ей. В наш век технического прогресса, задавшись целью, можно сделать практически всё, что угодно.

— Тао сбежал из Цюаня, — сказал я, пристёгиваясь.

— Иди ты! — вытаращил глаза Джиан.

— Сам в шоке. Посматривай по сторонам.

— Погоди. Ты что, думаешь, он на тебя кинется?

— На меня, или на тебя. Ты ему, вообще-то, две руки сломал, если помнишь. — Джиан поморщился и отвёл взгляд. — А Тао — дурак, к тому же наркоман, которого скоро начнёт ломать, если уже не начало.

Джиан вывел машину с парковки и выехал на дорогу. Поток замер, настороженно пропуская нас. Может, номера были «крутые», по местным меркам, а может, сам автомобиль являл собой нечто запредельное.

— Зря ты мне тогда не дал его прикончить, — проворчал Джиан.

— Может, и зря, — отозвался я, глядя в окно. — А может, и нет. Как по мне — пусть лучше сам себя прикончит. Тебе оно надо — руки марать?

— А мне теперь такие головняки нужны? — огрызнулся Джиан. — Только из этой задницы выбрался, зажил, как человек, и вот…

— Ты работаешь на клан, — напомнил я. — У тебя теперь вся жизнь — «и вот». Завтра скажут кишки себе выпустить — изволь подчиниться. А тут пока всего лишь какой-то жалкий Тао… Стоп, ты куда едешь?

— Домой, не? — бросил на меня взгляд Джиан.

— Отставить домой. Сегодня надо поработать сверхурочно.

— Начинается…

— Тебе мало платят?

Джиан тактично промолчал. Платили ему нормально. Мне платили ещё больше. На своих клан не экономил.

— Давай к отелю. — Я назвал отель, принадлежащий клану. Тот самый, в котором мы жили, когда приехали на турнир. Джиан поморщился — воспоминания были не лучшие. Там, как минимум, убили Вейжа.

— Надолго?

— Как пойдёт. Думаю, за час должен управиться.

Я достал из кармана пиджака телефон, просмотрел сообщения. «Готово», — оповещало одно из них. Кратко и чётко. Отлично.

— Делать-то чего будешь? — психовал Джиан. — Мне напрягаться? Движок глушить?

— Движок глуши, — разрешил я. — А вот расслабляться не надо. Я ведь сказал — смотри по сторонам. И не кури на работе! — Тут я повысил голос. — Куришь — опускаешь стекло, опускаешь стекло — становишься уязвимым. Дурацкие привычки убивают людей чаще, чем ты думаешь.

— Да я живу на этой работе!

— Вот и бросай курить, вставай на лыжи.

Джиан многозначительно покрутил пальцем у виска.

Я промолчал. Нередко у меня прорывались такие вот фразочки из прошлой жизни, имеющие значение на родном языке, но, увы, ничего не говорящие никому из моих нынешних товарищей.

— Пластырь купи, — сказал я, когда Джиан затормозил у отеля.

— Какой ещё пластырь?

— Никотиновый.

— Это для слабаков.

— Обещаю, насмехаться не буду. В нашем деле главное — результат, а как ты его достигнешь — вопрос десятый. Всё, давай, скоро буду.

— Угу…

В вестибюле отеля меня уже ждал тот самый человек с папкой, который освобождал нас из обезьянника, и с которым я потом приезжал в Цюань. Господин Вейшенг.

— Прошу, — кивнул он, пропустив обмен приветствиями, и нажал кнопку вызова лифта.

— Трудно было найти? — спросил я.

— Нисколько. Он жил по прежнему адресу. Было немного трудно уговорить его приехать, но я постарался. Однако он всё ещё в дурном настроении.

— Да что вы говорите…

Когда он, интересно, бывал в хорошем настроении? Когда пересматривал «Калигулу»?

Мы вышли на седьмом этаже. Вейшенг подвёл меня к нужной двери и приложил к замку ключ-карту. Послышался тихий щелчок.

— Я буду неподалёку, — сказал Вейшенг. — На случай, если тебе ещё что-нибудь понадобится.

Я кивнул и толкнул дверь.

— Наконец-то! — послышался знакомый голос. — Сколько можно ждать? И позвольте полюбопытствовать, по какому такому праву…

Он осекся, разглядев меня. Что-то внутри у него заклокотало. Я закрыл за собой дверь.

— Присаживайтесь, господин директор Ган, — сказал я, указав на стул. — Это я попросил, чтобы вас привезли сюда. Хочу немного поболтать, если вы, конечно, не возражаете.

Глава 3. Допрос

Юн, как мог, старался выяснить, кто такой Кианг. Он раздобыл все списки членов клана и конфиденциально их просмотрел. Я этих списков не видел, потому что Юн хотя и доверял мне, но не до безумия. Результатом поисков стал вердикт: в клане Чжоу никакого Кианга нет. Вернее, парочка нашлась, но даже беглого взгляда хватило, чтобы понять: никакого отношения к таблеткам они не имеют. Один был уличным бойцом без излишка мозгов в голове. Таблетки он никогда не принимал в принципе и даже не знал об их существовании. На работе избивал людей, заставляя их отдавать долги, а в свободное время либо бухал, либо курил траву.

Второй Кианг работал бухгалтером в борделе, был примерным семьянином и тоже не подходил нам никак.

После гибели Нианзу я, как мог, старался участвовать в расследовании, даже в расследованиях. Меня интересовали смерть Вейжа и внеклановые связи Нианзу. Те, кто вёл его расследование, по моему настоянию проверили и его звонки, и электронную почту, но везде была девственная чистота. Если Нианзу и поддерживал с кем-то контакт, то делал это с умом.

Не удалось пролить свет и на убийство Вейжа. Да, его, выслушав мои соображения, посмертно «повесили» на Нианзу. Однако вопросов по-прежнему было больше, чем ответов. К примеру, меч, которым убили Вейжа, исчез. Предполагается, что его забрал Нианзу. А для чего забрал?.. Почему?.. Загадка.

Я подробно описал меч. Он походил на тот, которым Нианзу убил себя, но — только походил. Клинок, который вонзили в спину Вейжа, был короче, у́же. Не говоря уж про иероглиф на навершии. У Нианзу был «тигр», а на том мече — «птица».

Услышав про иероглиф «птица», Юн странно задумался и на целый день исчез, после чего показал мне на телефоне фотографии двух мечей с такими иероглифами. Я внимательно рассмотрел оба и покачал головой — не то. Абсолютно.

«Чьи они?» — спросил я, возвращая фотографии.

Юн усмехнулся: «Двоих других претендентов на регентство. В случае, если бы твой дух оказался не птицей, и расследование потребовали бы провести более тщательно, Нианзу подставил бы кого-то из них».

Я мало что понял в этой чехарде с мечами, но Юн, убедившись, что я действительно не в курсе, сказал лишь, что учитель в своё время мне всё объяснит. И направил к своему личному учителю — Делуну. Который, в свою очередь, сказал, что до мечей мы доберёмся позже, а пока важнее всего — перемещать фишки из одной руки в другую.

В общем, следствие зашло в тупик на обоих фронтах, и я уж было приуныл, когда вдруг вспомнил разговор с директором Ганом. Давнишний разговор. Я тогда только прошёл испытание на борца в школе Цюань, проснулся в палате и сразу же увидел этого хмыря. Обозвал его Киангом. И, что самое интересное, директор выказал полнейшее понимание того, о ком идёт речь. Сказал что-то вроде: «Я польщён такой честью, но я её не заслуживаю». А потом заявил, что со мной придётся ещё долго работать — и ушёл. Больше мы к этому разговору не возвращались, и никакой «работы», по сути дела, не было.

Я не сразу вспомнил об этом случае по одной простой причине: искренне верил, что, чего бы там ни слышал краем уха директор Цюаня, при помощи главы клана мне удастся выяснить в разы больше. Однако Юн не помог мне практически никак, и пришлось сделать этот шаг назад.

Директор Ган переживал не лучшие времена. По моей просьбе его выкинули из Цюаня, и клан больше не брал его на работу. Тем не менее, найти его сумели и привезти в отель — тоже. Даже если клан не имеет над человеком формальной власти, остаётся власть неформальная.

— Садитесь, — повторил я, увидев, что директор буквально оглоушен моим появлением и временно утратил связь с реальностью.

Он встрепенулся и сел за стол.

Этот стандартный гостиничный номер — небольшой, из тех, что именуются «эконом-классом», должно быть, использовался кланом Чжоу именно для таких вот «разговоров по душам». Окно здесь было зарешечено, всей обстановки — обшарпанный стол и пара стульев. Стулья — крепкие, с подлокотниками. По следам на подлокотниках можно было сделать вывод, что предназначены они для цели вполне определённой.

Не знаю, успел ли директор осмотреть стулья. Но чувствовал он себя явно сбитым с толку, и это было хорошо.

Директор был одет в замусоленный, протёртый на локтях пиджак — остатки былой роскоши, а я — в новенький костюм, да ещё, поди, и от какого-то крутого бренда.

Я скинул пиджак, повесил его на спинку стула, сел. Заметил, что при лицезрении пистолетной кобуры у меня подмышкой глаза директора ещё больше вылезли на лоб. Потёр лицо ладонями, показывая Гану, что я устал. Что я устал в десять раз больше, чем он устал меня ждать. Проговорил:

— Прошу прощения за ожидание. Чай?.. Зелёный, чёрный?

— Н-нет, спасибо, — отозвался директор.

Бедный. Он понятия не имел, как со мной разговаривать. Вчера я был сопляком, которого он мог сожрать вместе с костями. Сегодня я стал кем-то, кто может карать и миловать, подчиняясь голосу из левой пятки. Ненависть, страх и растерянность гремучей смесью бурлили внутри директора Гана.

— Действительно, давайте уже быстрее покончим с этой ерундой, — кивнул я.

— Зачем меня сюда привезли? — резко спросил директор.

Это нормально. Ненависть будет вырываться вперёд время от времени. Главное не давать ей пищи.

— Как я уже сказал — нам нужно поговорить. У меня есть несколько вопросов… Сейчас, погодите секунду.

Я встал, открыл дверь и высунулся в коридор. Вейшенг, увидев меня, поспешил подойти. Я протянул руку к папке. «Зачем?» — спросил Вейшенг одними губами. Выглядел он и вправду удивлённо. Я нетерпеливо тряхнул рукой, и Вейшенг протянул мне папку.

— Прошу прощения. — Я вернулся за стол, открыл папку и уставился на лежащий поверх всех остальных бумаг рисунок крокодила, выполненный зелёной гелевой ручкой. Ребёнок, что ли, рисовал?.. У Вейшенга, кажется, есть дочь. — Итак, — начал я, — вы — господин Ган Бингвен, верно?

— Да, это моё имя, но…

— Год рождения — 4682-й, девятнадцатое ноября. Правильно?

— Да! — скрипнул зубами директор.

Я успел привыкнуть к тому, что здесь, в этом мире, европейское летоисчисление не в ходу. Который сейчас год в моём мире по китайскому календарю, я не помнил. И потому даже приблизительно не имел представления, что за год на дворе. 4739-й. Пожалуй, это всё, что мне следовало знать.

— Очень хорошо, — кивнул я и с непроницаемым видом переложил крокодила; за ним оказался список учеников школы Цюань. Новых учеников, в основном, после недавнего опустошения. Одно имя было обведено той же зелёной ручкой: Тао. — Тут не указано, с какого года вы работали директором школы?

Там вообще ничего не было указано насчёт директора Гана. Папка с бумагами была лишь инструментом давления на психику. Всегда тяжело знать, что где-то на тебя есть досье. И чем досье толще — тем тяжелее.

— С 4728-го — директором, — проскрипел Ган. — До тех пор работал старшим воспитателем, а…

— Ого, — покачал я головой, скользя взглядам по строчкам. — Вы больше десяти лет отработали директором. Неплохие характеристики, до последнего времени.

— Ближе к делу, пожалуйста. — Директор расправил перья — похоже, папка повлияла на него как-то неправильно. — Вы хотите предложить мне работу, как я понимаю?

Неожиданно. Впрочем, ладно, не я это придумал.

— Сначала давайте утрясём детали, чтобы можно было двигаться дальше. — Я чуть поморщился, показывая, что самого вся эта ерунда достала, но — обязан. — Итак, в Цюань вы пришли в 4726-м году, работали старшим воспитателем, до того — три года в Анбао, тоже воспитателем. Директором стали в 4728-м году. Ваш предшественник ушёл в отставку?

— Можно и так сказать, — фыркнул директор. — Он повесился у себя дома, в подвале.

— Ну да, ну да. — Я перевернул страницу, и у меня зарябило в глазах от колонок с какими-то цифрами. — Примерно тогда вы познакомились с господином Киангом, правильно?

Я не отрывал глаз от папки. Этот вопрос должен был прозвучать в числе прочих, как такой же незначительный. Однако когда молчание директора затянулось, я был вынужден посмотреть ему в глаза.

— Просто уточняю, — пожал я плечами. — Наши сотрудники могли напутать с датами.

— Н-не п-понимаю, о чём ты, — с трудом выдавил из себя Ган.

Он вспотел. И отвёл взгляд.

— Видите ли, в чём дело, — начал я на ходу менять стратегию. — Клан Чжоу действительно заинтересован сейчас в надёжных людях, в проверенных людях, если вы понимаете, о чём я. И вот вы здесь. Есть только одна небольшая проблемка, чистая формальность. Я-то прекрасно понимаю, что ваше знакомство с господином Киангом никак не было связано с делами клана. Однако есть стандартные процедуры, которые нельзя обойти. Буквально несколько слов, и всё это уйдёт в архив. — Я закрыл папку и отодвинул её на край стола, доброжелательно улыбнулся Гану. — Итак, вы познакомились с Киангом в 4728-м году, или раньше?

Ган упорно смотрел в стол. Мне даже на мгновение жалко его стало. Хотя чего жалеть-то? Может, рявкнуть как следует, приказать принять упор лёжа и отжиматься до самого рассвета? Хотя он, кажется, сдохнет задолго до рассвета. Может, даже до того, как начнёт отжиматься.

— Можете не торопиться. — Я подпустил в голос максимум доброжелательности, всё, на что был физически способен. — Я понимаю, это было давно, детали могли вылететь из головы. Мне нужно просто дать нашим сотрудникам хоть какую-то внятную историю.

Это уже был предел. Стратегия быстро себя исчерпала. Продолжи я в том же духе, и даже конченый лох сообразит, что я вешаю ему на уши лапшу. Если бы всё было просто, директор уже бы раскололся, но всё было куда сложнее.

Директор боялся. Этот садист буквально трясся от ужаса — и боялся он не меня, и даже не клана Чжоу. Я ведь только что заверил его, что и мне и клану будто бы плевать на эту историю. Нет, господин бывший директор Ган боялся Кианга. И теперь, когда я это понял, нужно было срочно менять стратегию во второй раз.

— Хорошо. — Я неспешно расстегнул пуговицы на манжетах рубашки и начал закатывать рукава. — Мы можем поговорить и по-другому.

Директор в ужасе смотрел на мои руки. Уж он-то знал, на что они способны. И наверняка догадывался, что тогда, во время моего триумфального возвращения в Цюань, я выдал ему далеко не всё.

— С Киангом, по сути, покончено, — сказал я, разминая пальцы. — Остались мелочи. Но мелочи — это и есть самое долгое, трудное и нудное. Такие мелочи, как ты. — Я повысил голос, и директор вздрогнул. Хорошо, очень хорошо, пусть лучше боится меня, чем Кианга. — Будь моя воля, я бы связал тебя и положил под асфальтоукладывающий каток, — ласково продолжил я, — а сам сел бы напротив с бутылкой пива и слушал твои вопли. Впрочем, если я здесь и сейчас ничего от тебя не услышу — мне пойдут навстречу. Ты — никому не нужный кусок дерьма, Ган Бингвен. Ты не нужен ни нам, ни Киангу, которому сейчас уже вообще мало что нужно. Покойники — народ неприхотливый, знаешь ли. Твоя жизнь ничего не стоит. — Я встал, с грохотом отодвинув стул от стола. — Либо рассказываешь, как ты познакомился с этим сукиным сыном, либо… — Я усмехнулся. — Ну, фантазия у меня богатая. И ты наверняка помнишь — у меня есть, за что с тобой поквитаться.

Я постарался, чтобы Ган понял: теперь яхочу, чтобы он молчал, мечтаю об этом. У меня руки чешутся — начать его избивать. И заговорить — для него единственный способ выжить и не стать инвалидом. Грех упускать такую возможность.

— С Киангом — покончено? — Ган набрался смелости посмотреть мне в глаза. — Но как?

— Как? — улыбнулся я. — Правда хочешь знать? Ну, я тебе уже вот-вот покажу, как делается «покончено». Ни одна мразь не посмеет вставлять палки в колёса клану Чжоу. Это всегда будет заканчиваться одинаково!

Тут я вспомнил, что господин Ган ещё даже не в курсе моей избранности. А ведь и это тоже может послужить общему делу.

Я взмахнул рукой. Мне был виден бледно-жёлтый луч, директору — нет. Зато стол, от удара Длинной Руки развалившийся на две части, произвёл нужное впечатление. Ган вскрикнул, вскочил со стула, чуть не упал. Папка соскользнула на пол, открылась. Из неё вылетел листок с зелёным крокодилом.

— Я скажу, я скажу! — залепетал директор, закрыв голову руками.

Я слышал, как в кармане моего пиджака яростно вибрирует телефон, но решил, что это может подождать.

— Внимательно слушаю, — процедил я сквозь зубы. — Как и когда ты встретился с Киангом, червяк?

Телефон перестал вибрировать. Ган вдохнул, выдохнул, снова вдохнул. Я терпеливо ждал.

— В 4727-м году, — пролепетал он. — Кианг… он пришёл ко мне домой. Я не знал, кто это, он…

Щёлкнул замок, и в дверь просунулся Вейшенг. Только этого не хватало!

— Лей. На пару слов.

— Подождать нельзя? — огрызнулся я.

— Если бы было можно, я бы не зашёл. Это касается… твоей работы.

Работа у меня была лишь одна. И если меня срочно дёргают ради неё… Чёрт, значит, я должен срываться хоть с допроса, хоть с мисс Вселенная.

— Запомни свою мысль, — посоветовал я директору и быстрым шагом прошёл к двери, по пути сдёрнув со стула свой пиджак и подобрав папку Вейшенга. — Не потеряй её до моего возвращения.

Чёрт бы побрал эту «работу»! Все старания насмарку. Когда я вернусь — судя по всему, не раньше, чем через час или два, — директор успеет подумать. А думать ему сейчас нельзя. И поручить довести допрос до конца — тоже некому. Не Вейшенга же просить об одолжении.

— Что? — прорычал я, оказавшись в коридоре.

— Подробностей не знаю, — сказал Вейшенг. — У твоего шофёра должны быть более подробные сведения. Кажется, господин Юн взят в плен, или… что-то вроде этого.

Глава 4. Завод

— «Или что-то вроде этого». «Что-то вроде этого», мать-то твою так! — крикнул я, саданув рукой по приборной панели.

— Не бесись, — философски заметил Джиан. — Подушка сработает. Сигарету хочешь?

— Отвали! Сто раз повторил, что бросил. А если бы подушки безопасности срабатывали от удара изнутри, их бы называли иначе, — буркнул я. Однако взял себя в руки и психовать перестал.

С гормонами в этом теле была настоящая беда. Выйти из себя — как нефиг делать. Каждая встречная симпатичная девчонка — королева красоты. Хорошо хоть прыщами бог не наградил, уже радость. А хуже всего — отслеживать эти взрывы очень тяжело. Это только кажется, что разум отдельно, а тело — отдельно. По факту, всё работает в одной упряжке, и провести разделительную черту не то что сложно — невозможно.

— Клан Чжоу, — покачал я головой. — Держат за яйца пятую часть Поднебесной. И что в итоге? Глава клана идёт и с дебиловатой улыбкой сдаётся каким-то непонятным боевикам! А вся остальная бестолочь просто стоит и смотрит. «Взят в плен, или что-то вроде этого», — передразнил Вейшенга я. — Тьфу, блин!

Джиан быстро вёл машину по ночному городу.

— Ладно тебе, — сказал он. — Юн — пацан совсем.

— А ты не пацан? — повернулся я к нему. — Ты старше Юна едва ли на пару лет — но тебе такая глупость хоть в страшном сне могла прийти в голову?

— Ну, так я и не на книжках рос, — усмехнулся Джиан. — И папка мой небоскрёбами в столице не владел.

Ну да. Отец Джиана не владел вообще ничем, кроме долгов. Иначе Джиан не загремел бы в Цюань. И не вертел бы сейчас баранку рядом со мной.

Я перевёл взгляд на дорогу и заорал:

— Стой!!!

Но шины уже визжали, оставляя дымящийся след на асфальте. Автомобиль остановился дай бог если в десяти сантиметрах от человека, вышедшего на проезжую часть.

— У тебя вместо головы — бамбуковый пень, что ли?! — заорал на выскочившего человека Джиан, опустив стекло.

Вот сколько его ни учи — всё без толку. А что если это простейшая засада? Вот серьёзно, элементарная, для детей.

— Окно закрой! — рявкнул я. — Сколько повторять? Ты — водитель. Если надо выйти из машины — спрашиваешь разрешения или у меня, или у Юна.

— А чё…

— А то, что если бы это была засада — тебе только что приставили ствол к башке, и я уже купаюсь в твоих мозгах, Джиан! Почаще представляй себе эту картинку.

Господи, это всегда так было, и просто у меня сейчас восприятие обострилось, или нынче ночью все решили потрудиться от души и свести меня в могилу?

Я открыл дверь.

— Какого чёрта? — заорал на человека, обходящего автомобиль с моей стороны.

Я-то его, разумеется, знал. Мой великий учитель с деревянными фишками, господин Делун.

— Еду с вами, — кратко сказал он и дёрнул ручку двери сзади. Дверь не открылась.

— Джиан, впусти его, — вздохнул я.

Щёлкнул замок. Как только Делун очутился на заднем сиденье, Джиан рванул с места, и дверь захлопнуло в движении.

— Вы хоть что-нибудь толком знаете? — повернулся я назад. — Или мне ждать, пока мы доберёмся до места, а там разобьём лагерь, пожарим зефирки на костре и начнём ночь охренительных историй?

Делун посмотрел на меня совершенно спокойно и сказал:

— Насколько мне известно, фармацевтический завод, принадлежащий клану Чжоу, внезапно захватили боевики клана Хуа.

— «Внезапно», — процедил я сквозь зубы. — Дерзость какая. Не могли захватить постепенно, нежно, с предварительными ласками…

— Мне непонятен твой сарказм, Лей, — обиделся Делун.

Зато Джиану он был понятен — тот заржал в голос, однако под моим взглядом быстро заткнулся.

— Дальше что? — поторопил я. — Какой придурок пошёл с этой информацией к Юну?

— Сложно скрыть такое… Юн, полагаю, услышал случайно и решил принять меры.

— Пойти и сдаться в плен клану Хуа?

— Он взял с собой пятерых бойцов.

Я застонал.

— Я тоже осуждаю его опрометчивый поступок, — холодно сказал Делун. — Но мотивы мне вполне понятны. Господину Юну необходимо утверждать свой политический авторитет. Он полагал недостойным прятаться за чужими спинами, когда ему бросают вызов. Хотел решить проблему сам…

— Политический авторитет? — Я снова повернулся к Делуну. — По-вашему, это — политика? Нет, господин Делун, когда боевики захватывают принадлежащий тебе завод, это не политика, а беспредел. И если такое случилось, значит, время разговоров уже безвозвратно прошло. И на завод нужно посылать не главу клана, а таких же боевиков, чтобы они отбили твою собственность обратно.

— Боевики уже там, — грустно сказал Делун.

Я заставил себя проглотить тонну сарказма, только выразительно откашлялся.

— Господин Юн равняется на своего отца, — заметил Делун. — Тот умел вести переговоры так, чтобы добиваться своего без единого выстрела.

— Господин Юн никак не может понять, что он — шестнадцатилетний сопляк, — сказал я, глядя вперёд, на дорогу. — И что его отец, прежде чем научиться вести переговоры так, как вы рассказываете, заполнил трупами не один котлован — ну, прежде чем остальные сделали вывод, что к его словам лучше прислушиваться. Юна проверяют на прочность, а не на умение трепать языком.

Делун откашлялся:

— Я это понимаю. Ты это понимаешь… каким-то образом, несмотря на то, что ты — ровесник Юна. А он видит ситуацию иначе. Ему доверили управление кланом, с рядом ограничений и поправок. Он рвётся из кожи вон, чтобы оправдать доверие и заслужить доверие ещё большее. Он жаждет выслужиться, если можно так сказать. А ещё господин Юн — мой ученик.

Тут в голосе Делуна прозвучала отдалённая угроза. Я кивнул, показывая, что понял. Драться с этим человеком мне совершенно не улыбалось. Уж во всяком случае — не сейчас, когда надо действовать вместе.

— Сколько всего избранных духом там будет? — перевёл я разговор на конструктивные рельсы.

— Ты и я.

— Что?! — Я снова развернулся и пронзил Делуна взглядом.

— Боевики не знают о том, что господин Юн там. Об этом вообще знает ограниченный круг людей, и всем им рекомендовано немедленно после того, как с… гхм, инцидентом будет покончено, забыть о том, что они видели. Совет клана не в курсе происходящего.

— Господин Делун, — процедил я сквозь зубы. — Вы понимаете, что происходит? Расшалившийся мальчишка упал в яму и сломал себе ногу. А мы, вместо того, чтобы попросить у взрослых лестницу, составляем из себя живую цепь, чтобы его вытащить, при этом рискуя каждую секунду свалиться в ту же яму. Вам не кажется, что это — бред?

— На твоём месте, Лей, я бы думал о том, что будет с тобой — если господин Юн лишится доверия клана.

— Я бы не стал жертвовать жизнью ребёнка ради своего благополучия, — брякнул я.

Про ребёнка — загнул, конечно. Нечаянно вырвалось, биологически Юн был даже постарше меня.

— Так не надо жертвовать, — мягко сказал Делун. — Надо спасти его и объяснить, в чём заключалась его ошибка.

— Ладно. План у вас какой-нибудь есть? — вздохнул я, отворачиваюсь.

— Я… готов положиться на тебя.

Закрыв глаза, я покачал головой:

— Как же я с вами мучаюсь.

* * *

Завод был виден издалека, он светился, как маяк в ночи. Вряд ли в обычное время во дворе зажигали столько прожекторов, но сегодня ночью здание завода оккупировали захватчики, и они были заинтересованы в том, чтобы мимо даже мышь не проскользнула.

Дорога оказалась перегорожена двумя бронетранспортёрами. Это меня немного успокоило и даже порадовало.

— Сиди в машине, — приказал я Джиану, отстегнув ремень.

Мы с Делуном вышли наружу. Здесь, на открытой пустынной местности, ветер дул сильный и прохладный. Я застегнул пиджак. Ко мне уже спешил парень в зеркальном шлеме. От неприятных воспоминаний аж передёрнуло. Сколько их, таких, одинаковых, перебил я в конце турнира…

— Лейтенант Фанг, к штурму готовы, — сказал парень искажённым голосом. — Прикажете начинать?

Обращался он не ко мне, а к Делуну. Тот, покачав головой, указал на меня — обозначил, кто здесь главный. Никто, как водится, ничего не знал и не понимал. Но делать что-то было нужно.

— План завода, — приказал я безапелляционным тоном. — Что там происходит? Информацию, мысли, идеи — выкладывай.

Командир боевиков переломил себя быстро. Настоящий профессионал, он не стал кривляться из-за того, что приходится слушаться подростка. Надо — значит, надо, приказы не обсуждаются. Что за пацан прибыл с Делуном, и кто позволил ему командовать — десятый вопрос, потом можно будет в курилке обсудить.

— Их там не менее двух десятков, — доложил он. — Предположительно — двадцать пять. Бронежилеты. Автоматы, какие — не ясно. Но в клане Хуа предпочитают DBM-17.

Название мне ни о чём не говорило. Как и машины, все пушки здесь были совсем иными, чем в моём родном мире.

— Провели разведку дронами, картина примерно такая. — Тут на капот автомобиля лёг, наконец, план завода, и затянутый в перчатку палец лейтенанта заскользил по нему. — Полтора десятка рассредоточены и патрулируют территорию. Возле ворот двое, эти не перемещаются, надо полагать, сменный караул. Это — фасовочный цех, здесь пятеро. Как будто что-то охраняют. Вероятно, там они держат работников.

— Вас заметили? — осведомился я. — В переговоры вступать не пытались?

— Не пытались. Заметили или нет — не могу знать, но полагаю, что да. Нам потребуется от пяти до десяти минут на освобождение завода.

Я уже приноровился к искажённому голосу Фанга, и показалось, что различил в нём оскорблённое недоумение.

С его-то точки зрения проблема вообще не стоила выеденного яйца. Зайти, перестрелять негодяев, выйти. Работники завода, скорее всего, не члены клана, соответственно, на них плевать: выживут — хорошо, погибнут — не велика потеря. И захватчики тоже должны это понимать, однако ведут себя так, будто не ждут штурма. Да ещё эта странная чехарда с субординацией, какой-то пацан, который ведёт себя, как крутой начальник.

Я изучил план. Шесть корпусов: два, по виду, склады, остальные — явно производственные. Фасовочный цех находился примерно в середине территории. Территорию патрулируют пятнадцать человек…

— Ходят в основном вдоль забора? — спросил я.

— Да, далеко от забора не отходят, — подтвердил Фанг.

— Мы можем запустить дрон, чтобы помог координировать действия?

— Легко.

— Отлично. Можешь выдать мне рацию? Мне нужна связь с вами. Я пойду вдоль забора, вот здесь. Ориентируемся на этот угол. Когда на него никто не будет смотреть, подай мне сигнал.

— Сделаем, но…

Фанг повернулся к заводу, посмотрел на забор через зазор между двумя бронетранспортёрами. Ну да, забор — из бетона, высота — метра два, а поверх змеится колючая проволока.

— Сделайте, — сказал я. — Как только я получу от вас добро, связь оборвётся. Засекаете ровно пять минут. Через пять минут вышибаете ворота броневиком и начинаете штурм. План же был такой, верно?

Глава 5. Штурм

В штурмах мне приходилось участвовать неоднократно, однако в такой дебильной ситуации я оказался впервые. Спасти мальчишку так, чтобы никто из наших об этом не догадался. Проникнуть на захваченную территорию вдвоём…

Ситуация из американских боевиков. В нормальной жизни такого просто не делается, да такого даже в голову никому не придёт. Это киногерой знает, что он победит, потому что так прописано в сценарии, и об этом орёт режиссёр. А в жизни клин клином вышибают, и если территорию захватила толпа вооружённых людей, значит, именно такая толпа и должна идти на штурм. С соблюдением всех кровью написанных правил ведения подобных мероприятий.

По сути дела, это был теракт, и мне даже в прошлой жизни тут делать было нечего. Но в прошлой жизни я ведь не был избранным духом.

— Что мне… — начал было Делун, когда мы шли вдоль забора.

Я повернулся к нему и закрыл рот ладонью. Делун опешил от такой скорости. Я и сам немного удивился — Делун не успел даже дёрнуться, — но виду не подал.

— Молчать, — еле слышно прошептал я. — Ни слова. Делай, как я, ни шагу в сторону. Убивать тихо.

Не до субординации было. Вернее, субординация изменилась. Сказал, что готов довериться мне — изволь доверяться. Ситуация, конечно, не дай бог — идти на такое дело с непроверенным человеком. Я в Делуне даже как в учителе ещё не был уверен на сто процентов, а уж как в бойце — тем более. С Джианом бы чувствовал себя спокойнее, будь тот избранником духа.

Мы дошли до намеченного угла. Я поправил гарнитуру, которую выдал мне лейтенант. Пока слышались только помехи. Но вот прорезался голос:

— Есть картинка. Двое сходятся в углу.

Лейтенант замолчал — и весьма благоразумно. Я представил себе парочку боевиков, которые стоят в полуметре от меня, отделённые забором. Услышал короткий разговор — слов не разобрал. Один из них тихо рассмеялся.

— Расходятся, — сообщил лейтенант. — Один — на юг, другой — на северо-запад, в глубь территории, скроется из виду через три секунды, первый — остаётся в поле зрения…

Я сорвал с головы гарнитуру и бросил на землю. Пора.

Паук

Невидимая нить рывком подняла меня чуть выше уровня забора, только ветер свистнул в ушах.

Крылья ветра

Невидимые крылья качнулись за спиной, и я перелетел на ту сторону. Мягко опустился на утоптанную землю между забором и стеной одного из корпусов завода. Перекатом ушёл в отбрасываемую зданием тень, огляделся.

Увидел голову Делуна над колючей проволокой, задерживаться на нём не стал — перелетит, не маленький. Посмотрел влево. Парень в камуфляже лениво шёл к другому углу здания, секунда — и исчезнет. С той стороны его пока не видно…

Я шагнул к нему, исчезнув из поля зрения первого. Нужно было решать быстро. Вырубить парня ударом Длинной Руки в затылок? Заманчиво, но он может успеть выстрелить, и тогда сюда сбегутся все, секретность операции псу под хвост. Убить мгновенно — та же история. Хотя… Парень только что разошёлся с товарищем, с которым они вместе смеялись.

Я сделал нарочито громкий шаг и глухо откашлялся в кулак.

Парень стал оборачиваться. Он тоже был в шлеме, как и наши боевики, но стекло поднял, и я успел увидеть его улыбающееся лицо. А заодно срисовал и палец, расслабленно лежащий на спусковой скобе.

Так быстро и кучно технику Длинной Руки я ещё не использовал. Отправил вперёд одновременно два «луча». Один ударил в раскрытое лицо, другой коснулся автомата и рванул на себя.

Мига не прошло, а автомат оказался у меня в руках. Боевик обмяк и шлёпнулся на землю.

За правым плечом засопели — подоспел Делун. Я не глядя протянул ему автомат, подошёл к вырубленному парню, оттащил его от угла. Расшнуровал ботинки парня, вытащил шнурки. Связал за спиной руки. Кляп, поморщившись, сделал из носка. По-хорошему — убить бы, чего с ним возиться… Но чёрт знает, как дальше пойдёт, а хорошо бы хоть кого-нибудь оставить живым.

Для чего? — одёрнул я себя. Для допроса?.. Господи, и когда уже адаптируюсь…

Было тихо. Всё-таки двадцать пять человек на такую территорию — это маловато. Я покончил с боевиком меньше, чем за минуту, и подошёл к углу. Осторожно выглянул.

Кусочек центрального корпуса просматривался даже отсюда. Справа были ворота, которые через четыре минуты вынесет БТР, и начнётся ад. На территории между мной и нужным зданием — трое «тюленей», еле ползающих, с автоматами, направленными стволами вниз. Один выстрел — и Юну может не поздоровиться.

— Э, он опять летает, — услышал я.

Парни задрали головы, видимо, рассматривая дрон. Один поднял средний палец.

Хорошо, что я не решился долететь до нужной крыши. Слишком большой риск, слишком много удачи было бы нужно для такого полёта. А рассчитывать на удачу никак нельзя.

Однако сейчас все трое смотрели в небо, и вот такой случай упускать точно было бы преступлением.

Я махнул правой рукой на боевика, стоявшего чуть в сторонке — отдал приказ Делуну, а сам тенью понёсся между двумя другими. Я не слышал собственных шагов. Услышал лишь порыв ветра за спиной — Делун приступил к выполнению приказа.

Первого из двух намеченных соперников я ударил ребром ладони по горлу, легко вырвал автомат. Второго — сам бог велел застрелить, но стрелять мне было нельзя, и я вновь использовал Длинную Руку. По сути, единственную боевую технику, которую знал. А как бы сейчас пригодились эти Тёмные Отражения…

Удар пришёлся в шлем. Парень качнулся, но не упал. Развернулся в мою сторону, вскинул автомат. Ну, приехали… Я поднял свой автомат быстрее, взял на мушку нос парня…

Вдруг брызнула кровь, и автомат в руках боевика распался на две части. Следом и обе руки, будто срезанные лазером, упали на землю. Парень разинул рот, собираясь заорать, но тут невидимая сила ударила ему в лицо с такой силой, что он перекувырнулся в воздухе, прежде чем упасть лицом в землю и затихнуть.

Я добил своего противника ударом локтя в лицо и только тогда посмотрел на Делуна. Тот уже оттащил за угол своего, с которым расправился, пока я не смотрел, и быстро приближался к этому, с отрубленными руками.

Опасная, однако, сволочь, этот Делун. Лучше ему под горячую руку не попадаться. Так я думал, оттаскивая оглушённого боевика за угол.

Тратить время на связывание мы уже не стали. Взяли по автомату, из третьего я вынул обойму, сунул в карман. Потом снял затворную раму и зашвырнул на крышу. Хоть принцип действия огнестрельного оружия здесь такой же, как в моём родном мире, и на том спасибо.

Путь к центральному корпусу оказался свободен. Мы побежали туда. Я — впереди, учитель — за мной. Оставалось минуты три. Если верить лейтенанту — пятеро боевиков на охране. И внутри… Если там — Юн, то наверняка его охраняют. Как вообще можно охранять избранного духом, если ты сам таковым не являешься? Ну… Я бы, наверное, поставил минимум троих парней с автоматами и велел им не опускать стволов. Если мальчишка хоть чихнёт — стрелять на поражение, а уже потом говорить «будь здоров».

Проще всего — вырубить его, конечно. Надёжнее — вырубить каким-нибудь препаратом, хоть тем же хлороформом. А если уж совсем надёжно — то убить. Но убивать главу клана, если я правильно понял расклад, оккупантам не выгодно. Разве только в том случае, если собираешься тут же раздавить весь клан — но у ребят из Хуа, видимо, таких планов нет. Как я и предполагал, они наверняка хотели всего лишь пощупать почву. Но тут внезапно припёрся Юн без охраны (обычные бойцы против вооружённых боевиков не в счёт) и спутал парням все карты.

С одной стороны, нападающие сорвали джекпот — захватили главу враждебного клана. С другой стороны, что делать с этим самым главой — непонятно. Смешная возня за заводик на глазах может обернуться началом настоящей войны.

Сейчас они сидят и ждут, пока с ними вступят в переговоры, посмеиваются над дроном, который снимает их сверху. Надеются, что всё ещё как-то выкружит в более-менее мирную степь. Отдадут Юна, заберут завод, плюс выторгуют себе ещё чего-нибудь. Только вот одна неувязочка, о которой эти парни не знают: Юн пришёл сюда, не поставив в известность совет клана. И сейчас мы с Делуном стараемся сделать всё для того, чтобы он так и оставался в неведении — по крайней мере, пока.

Сколько же проблем из-за безмозглых сопляков… Во всех возможных мирах.

Пятеро боевиков и впрямь прохаживались перед входом в здание. Окна — не большие, но высокие. На верхних этажах темно, движения нет. И с первого этажа за улицей, похоже, никто не наблюдает.

А боевики у дверей далеко не расходятся, из виду друг друга не выпускают. Осталась буквально пара минут…

Так, окна. На первом этаже — все зарешечены. Пусть я сумею вырвать решётку силой духа, но это — грохот, и следом неизбежно разобьётся стекло. А мне бы хотелось войти неслышно и использовать момент неожиданности. Значит, остаётся только дверь.

Мы с Делуном встали за углом одного из цехов. Секунды тянулись. Я изучал боевиков взглядом…

А забрала-то шлемов у них подняты. У всех пятерых.

Пространство перед зданием освещали два прожектора, плюс — лампочка над дверью. Я повесил автомат за плечо, поднял руки. Так, два удара по прожекторам, один — по лампочке. Грохот, осколки… Но прежде чем первый осколок упадёт на землю, я должен буду вырубить своего первого.

Делун коснулся моего плеча. Что?! Я резко повернулся, посмотрел на него. Лезет тут…

Учитель покачал головой и мягко отстранил меня. Я понял. Позволил ему встать первым. Делун глубоко вдохнул, поднял руки, будто собирался выйти сдаваться. Ещё раз вдохнул, и я увидел тонкие белые нити, протянувшиеся от его пальцев к прожекторам и лампе над входом. Все три одновременно моргнули, а потом и вовсе погасли.

— Это ещё что за чудеса? — проворчал кто-то.

— Не знаю. Может, пробки выбило. Или Чжоу решили выкурить нас, лишив электричества.

Боевики заржали в пять глоток. Я закрыл глаза, с силой надавил на веки пальцами. Быстрый способ приспособить зрение к полумраку. Погнали…

Скорость — это было всё. Скорость и техника Длинной Руки. Я бил в лица. Первый боевик покатился кубарем, выронив автомат — готов. Второй успел меня заметить, а я не успел сконцентрироваться. Удар ногой по стволу, автомат вырвало у него из рук. Я поймал оружие в полёте — неправильно, вверх тормашками, но поймал. И прикладом зарядил в изумлённое лицо.

Досматривать падение не стал, развернулся, перехватывая автомат правильно, и ткнул стволом в шлем третьему. Этот оказался сообразительнее остальных, он начал опускать защитное стекло, но не успел — ствол угодил в зазор между стеклом и шлемом.

— Не двигаться, — прошипел я. — Брось оружие. Подними стекло.

Парень не сразу, но подчинился. Автомат упал на землю, я отшвырнул его ногой в сторону. Рукой в перчатке парень коснулся шлема, и стекло поползло вверх. Как только я увидел его перепуганные глаза — врезал между ними прикладом. Парень тяжело повалился мне под ноги, и тут же загорелся свет, заставив меня сощуриться.

За Делуном я не следил. Этот мужик успел на деле показать, чего он стоит. И действительно, двое доставшихся ему парней валялись без чувств. Мы переглянулись, посмотрели на дверь. Вот он, последний, мать его, рубеж…

— Иду первым, — прошептал я. — Выжди и действуй по обстоя…

Договорить мне не дали.

— Э! — крикнули справа, издалека. — Вы…

Но, видимо, парень уже сообразил, что глупо разговаривать с людьми, которые стоят над — предположительно — трупами твоих боевых товарищей. Загрохотали выстрелы.

Глава 6. Блондин

Даже безукоризненный план всегда может накрыться медным тазом. В самый решающий момент нередко возникают незапланированные обстоятельства, вынуждающие импровизировать. Поэтому иногда уместнее вообще ничего не планировать, а просто сразу начинать импровизировать. Частенько такой подход себя оправдывает — вселенная как будто не успевает оправиться от удивления и как следует тебе напакостить.

Но в этот раз вселенная оказалась расторопной. Один из боевиков, патрулировавший западную часть завода, появился в пространстве между двумя складами и повернул голову. Увидел двух неизвестных и пять неподвижных тел в камуфляже.

Я рванул на себя дверь в тот же миг, как он начал стрелять. Мысль работала быстро и чётко. Я понял, что теперь стрельба — это даже хорошо. Ведь выстрелы слышатся издалека, а дверь открывается — значит, у тех, кто внутри, реакция будет предсказуемая.

За дверью оказалось ярко освещённое помещение, изрядную часть которого занимали огромные, в человеческий рост, цистерны, выстроенные вдоль стены. У меня в голове мелькнуло когда-то слышанное или читанное слово — «автоклав». Кажется, это так называется. Возле каждой цистерны находился блок управления. Рядом с одним из блоков я сразу увидел Юна.

Выглядел он вполне бодрым. Фингал под глазом не в счёт — наверное, слишком много болтал, рассказывая парням, как они не правы, и те решили его проучить.

Горстку людей в белых халатах согнали в дальний конец помещения, их охранял один боевик. Там же я разглядел и чёрные безрукавки бойцов клана Чжоу, на этих нацепили наручники.

Всего в цеху находилось трое боевиков. Юна никто не охранял, если не считать длинного нескладного парня с растрёпанными волосами и бледным вытянутым лицом. Он сидел на цистерне, недалеко от Юна, и болтал ногами. Ярко-синий пиджак, мятая розовая сорочка навыпуск, две пуговицы у ворота расстёгнуты. Оружия у парня я не увидел.

Когда я вошёл, ближайший боевик повернулся к двери.

— Что там та… — начал он.

Я выстрелил ему в грудь одиночным. Парня швырнуло назад, но он не упал, только попятился. Чёрт. Жилет… Поднял ствол чуть повыше, выстрелил ещё раз. Между глаз у парня появилась дыра.

Я сделал шаг по направлению к Юну. Двое других боевиков подняли оружие. Два выстрела раздались одновременно — мой и Делуна. Один из двух боевиков повалился на спину — куда-то я ему попал. За спиной второго лопнуло оконное стекло. Делун был отличным бойцом, но вот стрелок из него был весьма посредственный. Он, должно быть, и сам это понял — отшвырнул автомат и побежал к Юну.

Оставшийся в живых боевик бросился к цистернам. Укрыться за ними он не сумел бы при всём желании — они стояли почти вплотную к стене. Я дождался, пока мужик упрётся плечом в пульт управления, и дал очередь.

Боевик пригнулся, и пули попали в цистерну позади него. Через мгновение его пули полетели бы в меня, я приготовился взмыть под потолок, используя технику Паука, но жизнь внесла свои коррективы.

Из простреленного бока цистерны с рёвом ударила тугая струя пара. Приготовившегося к стрельбе боевика просто сварило живьём. Он орал несколько секунд, визжал. Потом визг сменился клёкотом, и я услышал звук падения.

Цех заволакивало паром. Заложников я уже не видел, исчезли и Юн, и парень в пиджаке, и Делун…

— Вашу мать! — заорал я. — Выключите это дерьмо!

Не знаю, к кому обращался — может, к людям в белых халатах, которые сидели в дальнем конце цеха. Ситуация накалялась во всех смыслах, пар продолжал реветь, я почувствовал, что рубашка под пиджаком липнет к телу.

Делун едва не сшиб меня с ног, вдруг вылетев из облака пара. Он откатился к самой двери и остался там лежать. А из облака вышел парень в синем пиджаке, таща на плече Юна.

— О, как неаккуратно, — засмеялся он. — Чуть не убили важного, полезного мальчика.

При первом взгляде я не успел отметить самую вопиющую особенность этого парня. Его растрёпанные волосы были белыми, обесцвеченными. Клоун чёртов… И ведь ничем не защищается.

Я выстрелил ему в живот. Юну при этом ничего не угрожало…

Такого я ещё не испытывал. Дракон внутри меня подскочил, будто от инъекции адреналина в сердце. И моё сердце тоже заколотилось с какой-то немыслимой скоростью. Кровь летела по венам, едва не воспламеняясь там. И дракон метнулся в сторону.

Я прыгнул влево и, перекатившись, услышал, как три пули ударили в стену. Мои собственные пули. Не отпрыгни я — они вонзились бы мне в живот. Зеркало Зла…

— Ещё один мальчик, — промурлыкал псевдоблондин. — Интересный, способный мальчик…

Дверь распахнулась, я вскочил.

— Господин Юшенг! — успел крикнуть тот, кто сунулся внутрь.

Что-то стукнуло, хрустнуло, и парень упал, не давая двери закрыться. Делун сделал своё дело, кажется, даже не приходя в сознание. Встал он, покачиваясь — видимо, псих с белыми волосами крепко приложил.

— Меня представили! — обрадовался блондин, только что не заплясал. — А как ваши имена, достопочтенные? Впрочем, попробую угадать. Господин Делун! Учитель нашего дорогого Юна. Рад встрече, рад. А это кто? — Он с интересом уставился на меня. — Я не знаю тебя, способный мальчик! Впрочем, сейчас это неважно. Брось оружие, или я сверну голову другому мальчику.

Он сбросил Юна с плеча, развернул его, будто партнёршу в вальсе, и прижал к себе спиной. Сгибом локтя поймал за горло. Мечтательным тоном проговорил:

— Или задушу? Или оторву голову? — вздохнул, очевидно, расстроившись оттого, что всё такое вкусное, а он не может выбрать. И приказал мне: — Брось автомат, мальчик. Давай поговорим. Нам надо говорить. Мне не хочется, право… Но что поделать — надо.

Обманываться клоунским видом парня я не собирался. По всему было видно, что он и задушит, и голову оторвёт, глазом не моргнув. К тому же — избранный духом. Стрелять в него, как выяснилось, опасно для жизни.

Я бросил автомат на пол, ногой оттолкнул его в сторону. Юн, который на каком-то этапе успел лишиться сознания, начал приходить в себя. Как слепой, ощупал руку блондина, сдавившую ему горло, вцепился в неё. Широко раскрыл глаза, посмотрел на меня, на Делуна.

— Всё нормально, Юн, — сказал я спокойным голосом. — Не дёргайся.

— Да, важный мальчик, успокойся, — проворковал блондин. — Мы сейчас всё-превсё решим. А ты, способный мальчик. Что это у тебя за спиной? Ну-ка, вытащи и брось — медленно-медленно. И никуда не торопись, ты ведь не боишься пара?

Тут шипение стихло. Я краем глаза заметил в белых клубах движение. Похоже, один из работников, воспользовавшись всеобщей растерянностью, освободился, отважно выключил проклятую цистерну и тут же убежал.

За спиной у меня была палка Вейжа. Вернее, две палки, которые при необходимости собирались в одну. Я носил её с собой скорее в качестве памяти об учителе, чем как реальное оружие. С пиджаком смотрелось, конечно, по-дурацки. Обычно я держал палку в руке, или оставлял в машине. Но были и специальные «ножны», сделанные на заказ, для крепления за спиной, и их я использовал сейчас.

— Бросай-бросай, — улыбался блондин. — Таким, как мы, ни к чему оружие, верно?

Я медленно вытащил обе половинки и разжал пальцы. Половинки откатились недалеко, одна остановилась сама по себе, другая — чуть раньше, упершись в брошенный автомат.

— Что ж, самое время начать говорить, — сказал блондин. — Итак, вы пришли, чтобы купить жизнь важного мальчика. Давайте торговаться. Что вы готовы отдать за него? Этот мальчик важнее, например, завода — так ведь?

— Забирай, — сказал я, сверля блондина взглядом.

Тот, кажется, растерялся.

— Прости… Что ты сказал, способный мальчик? Не помню твоего имени.

— Ты не знаешь моего имени, Юшенг. Хочешь завод? Забирай, клади в карман да уноси, не возражаю. А пацана оставь.

Юшенг моргал.

— Но, прости… Прости мне мою глупость, мальчик. Я не знаю, кто ты. Имеешь ли ты право говорить от лица клана Чжоу?

— А при чём тут клан Чжоу? — удивился я. — Клан Чжоу скажет сам за себя. Они не знают, что «важный мальчик» здесь, поэтому сдерживаться не будут.

Вдалеке послышался грохот — это на территорию завода вломился БТР, и тут же началась стрельба. Стрелял, судя по звукам, каждый квадратный метр завода. Слышались хлопки гранатомётов. Взрывы не заставили себя ждать. И стрёкот лопастей вертолёта отозвался музыкой у меня в сердце. А вот Юшенг не обрадовался.

— Так мальчик не столь важен, — прошептал он. — Какой кошмар… Нас заманили в ловушку. О, времена, о, нравы… Что ж, значит бессмысленный мальчик должен умереть.

Юн захрипел.

— Ты забыл про меня, — сказал я, и хватка Юшенга ослабла; он слушал. — Убить пацана — мгновение, а вот со мной этот номер не прокатит. И живым я тебя отсюда не выпущу. Хочешь уйти — оставь мальчишку.

Судя по бегающим глазам, Юшенг лихорадочно думал, оценивая свои шансы. Судя по тому, как он себя вёл, это был полный психопат, который мог изобразить любую реакцию. Может, он лишь притворяется думающим, а сам уже всё решил и сейчас просто потешается мысленно, глядя на меня.

— Назови мне своё имя, способный мальчик, — попросил он. — Скажи, и я, быть может, послушаюсь тебя…

— Достал, — сказал я.

Юшенг не заставлял меня держать руки на виду, не попросил поднять полы пиджака и повернуться — потрясающее легкомыслие, вызванное, вероятно, моим несерьёзным обликом. Юшенг решил, что трофейный автомат и палка — это всё, что у меня есть.

У меня ушло мгновение на то, чтобы выхватить пистолет из кобуры. Я чуть замедлил движение в самом конце, чтобы увидеть безумную улыбку этого крашеного полудурка. Ждёшь, что я сейчас разнесу сам себе бошку? Думаешь, твоё Зеркало окажется для меня сюрпризом? Ну, жди. Хатико тоже ждал.

Я выстрелил чуть левее лица Юшенга. Пули пробили крышку другой цистерны, и психопат не успел сообразить, что происходит.

Пар рванулся наружу, ревя, на глазах расширяя отверстия. Струя пара ударила Юшенгу в спину, в затылок. Он заорал, бросился вперёд, упал, подмяв под себя Юна.

Да, хреновый из меня телохранитель. Но я в самом начале честно сказал, что для этой работы нужно специальное обучение. Юн махнул на это рукой. Ему, похоже, важен был сам факт наличия рядом избранного духом, способного отметелить практически любого соперника. Он мог бы назначить меня другом, но такой должности в штате, очевидно, не предполагалось, поэтому я стал телохранителем. И только что подверг своего клиента смертельной опасности.

Юшенг с рёвом выскочил из-под паровой завесы. Делун попытался преградить ему дорогу, но отлетел в сторону. Юшенг сбил его, будто манекен. Делун бросился следом за ним.

А я, матерясь сквозь зубы, упал на пол, подполз к Юну и выволок его из-под струй пара. Поднялся он сам — не вырубился, и на том спасибо. Я подхватил обе половинки палки Вейжа.

Делун, убедившись, что Юн жив, здоров и стоит на ногах, выскочил в дверь вслед за Юшенгом. Юн, шатаясь, потянулся туда же.

— Куда! — рявкнул я и схватил его за плечо. — Стоять! Идём наверх.

Снаружи продолжался апокалипсис. Гремели выстрелы, грохотали взрывы. Такому персонажу, как Юн, там делать было совершенно нечего. Собственно, там и мне не надо было бы появляться — лучше предоставить профессионалам спокойно делать свою работу.

Мы взбежали вверх по металлической лестнице. Юна я практически тащил. Сверху окинул взглядом помещение, которое опять затягивало паром. Увидел в дальнем конце заложников, которые уже освободили друг друга, и очередной храбрый парень в белом халате кинулся к нужному пульту. А здесь, этажом выше, находилось, должно быть, что-то вроде офиса.

Я толкнул ближайшую дверь, она оказалась открыта. Загорелся свет. Ну, так и есть — офис. Столы, компьютеры, из людей — никого. Я втолкнул Юна внутрь, зашёл сам и закрыл дверь.

— Лей… — Юн повернулся ко мне.

И тут я, наконец, позволил себе перестать сдерживаться. Пока сюда не ворвались ненужные свидетели, я поднял две половинки палки Вейжа. Во имя твоё, учитель…

Глава 7. Тупик

— Ты в курсе, что означает слово «телохранитель»? — отдышавшись, спросил Юн.

Ну, хоть в драку не полез — я, честно говоря, приготовился отбиваться. Технически Юн был на порядок сильнее меня, и теми умениями, которые давала ему избранность, владел виртуозно. Я не удивился, когда узнал, что Юн попросту не помнит, как его обучали владению техниками — теми самыми, которыми сейчас с таким трудом пытался овладеть я.

«Мне кажется, что я всегда это умел», — просто обронил в каком-то разговоре Юн, и я понял, что это не шутка и не попытка выпендриться.

Сам я, например, не помнил, как меня в детстве учили плавать или кататься на велосипеде — но это ведь не означало, что уже родился с этими умениями. Кому-то — ушатанный ржавый велик, доставшийся в наследство от старшего брата, кому-то — техники избранного духом. Как говорится, каждому своё.

Учителям Юна стоило отдать должное — на мастерство их подопечный не жаловался. И физически, для своих шестнадцати лет, развит был неплохо — родительский уход, хорошее питание и здоровый образ жизни давали свои плоды. Однако между Юном и самым хилым, затюканным пацаном из Цюаня зияла громадная пропасть. Юну, в отличие от цюаньцев, никогда не приходилось драться, всерьёз защищая свою жизнь. Все бои, в которых он когда-либо участвовал, были тренировочными. Над Юном с самого детства распростёрла бронированные крылья неприкосновенность наследника клана. Все свои шестнадцать лет этот парень прожил в ощущении полной, абсолютной безопасности — и пошатнулось это ощущение лишь тогда, когда умер его отец.

А я… Я, казалось, боролся за свою жизнь столько, сколько себя помнил — за исключением совсем уж детства, которое вспоминал с трудом. Оно осталось где-то далеко, в прошлой жизни, фрагменты из которой если и всплывали, то вызывали недоумение — а это точно было со мной?.. Не ложная ли это память?..

В последнее время мне казалось, что всю свою сознательную жизнь я только и делал, что нападал и защищался. Терял друзей. Убивал врагов. Падал, сбитый с ног, и поднимался — для того, чтобы повергнуть того, кто меня сбил.

А Юн, похоже, по морде-то впервые в жизни получил — от меня. Тогда, на турнире. Во время тренировочных боёв с ним, должно быть, обращались куда более аккуратно, аристократическое личико не трогали.

Технически — да, Юн был сильнее, чем я. Практически — для меня драки давно стали частью жизни. Продолжением меня самого. Для того, чтобы ударить, мне не нужно было думать — и Юн это хорошо понимал.

— Не поверишь. В курсе, — сказал я.

— И?.. По-твоему, наилучший способ удержать моё тело в сохранности — это его отдубасить?

Спина и задница у Юна, должно быть, здорово горели — палку покойного Вейжа я не пожалел, поработал ею от души.

— По-моему, проще один раз как следует отлупить, чем сотню раз повторять одно и то же, — честно сказал я. — И быстрее, и доходчивее. А времени у нас мало. — И, не позволив Юну саркастически скривиться, продолжил: — Какого дьявола ты полез в это дерьмо один? Почему уехал без меня?

— Ты, возможно, что-то пропустил, Лей. — Юн присел на край стола. На столе мигал экран невыключенного компьютера, рядом со столом валялось опрокинутое кресло — сотрудники отсюда не вышли, а сбежали в дикой панике. — Что ж, для невнимательных повторю: я — глава клана Чжоу. Те, кто напал на завод — враги нашего клана. И разобраться с ними должен был я.

— Хочешь сказать, что моё участие в этих разборках было бы лишним? Я не должен был защищать тебя?

— Нет.

— Интересно. В таком случае для чего же, позволь узнать, ты меня нанял?

— Не притворяйся идиотом, Лей. — Юн встал, прошёлся по кабинету, поднимая опрокинутые стулья. — Те люди, что были здесь, принадлежат к другому клану. Это — внешний враг. Политический, если ты понимаешь, о чём я. Часть большой игры, которую начали задолго до того, как родился дедушка моего дедушки. Суть кланов — противостояние. Кланы воюют веками, делят территорию и ресурсы. Кто-то слабеет, кто-то поднимается. Кто-то крепнет и подминает под себя всё, до чего дотянется — а кто-то навсегда исчезает с лица земли. Это — борьба, понимаешь? Вечная борьба. И я, заняв место главы кланы, стал частью этой борьбы. Я должен быть готов к ней. Постоянно готов! И справляться со своими врагами я должен сам — иначе грош мне цена, как главе. Я не собираюсь прятаться за твою спину. И если ты этого не понял — мне очень жаль. Я думал, что ты понятливее.

Я присмотрелся к Юну. Мальчишка говорил абсолютно серьёзно. Он на самом деле считал, что разгребать это дерьмо самостоятельно — его прямая обязанность. Более того — считал, что сумеет с ней справиться.

Я почувствовал навязчивое желание ещё раз хорошенько ему врезать. Процедил:

— Повторяю вопрос. Для чего, в таком случае, тебе нужен я?

— Чтобы защищать меня от других опасностей, разумеется. Не от тех, что подстерегают на улице — с ними я должен справляться сам. Но помимо врагов, которые нападают открыто, существуют и те, что бьют исподтишка. Те, что притворяются друзьями.

Вот оно что. Маленький принц опасается дворцового переворота. Что ж, резонно — если учесть, с какой неохотой его допустили до власти, и на каких соплях держится его трон. Однако это никак не отменяет того факта, что нестись сюда в одиночку было полным идиотизмом.

Именно это я собирался сказать, когда в кармане пиджака завибрировал телефон. Нехорошим предчувствием меня накрыло ещё до того, как увидел, кто звонит.

— Слушаю.

Я почти не удивился, услышав три коротких слова. Произнесли их жёстко и деловито, но своё изумление говорящему скрыть не удалось. Он был абсолютно ошарашен случившимся. В отличие от меня.

Я, не удержавшись, выматерился по-русски.

— Что? — удивились в трубке.

— Говорю, так и знал, что надо ждать какого-то дерьма. Сейчас еду.

* * *

Мы вернулись в отель — тот, из которого меня сорвали, не дав закончить допрос.

По дороге я упорно молчал, наотрез отказавшись отвечать на вопросы Юна. Я не стал рассказывать, что произошло — частично потому, что это вызвало бы шквал новых вопросов, частично из-за того, что во мне до последнего теплилась надежда: а вдруг это какая-то ошибка? Пока не увижу всё своими глазами, не поверю. И я сказал лишь, что происходящее — моё дело, которое Юна совершенно не касается. Я предупреждал, что в моей жизни есть и другие цели, помимо охраны его драгоценной персоны. И то, ради чего мы сейчас на всех парах несёмся в город, имеет к ним самое прямое отношение. В отличие от Юна. Я предложил отвезти его домой.

Семья Юна проживала на окраине города. Мать, представительница древнего аристократического рода, отличалась крайне слабым здоровьем, так же, как и её младшая дочь, восьмилетняя сестра Юна. Дом они почти не покидали, я видел обеих всего один раз. Строго говоря, это был даже не дом, а скорее крепость — внушительных размеров особняк, окружённый парком. Ажурные беседки, цветущие клумбы, сад камней, пруд с фонтаном и лебедями — всё, как полагается. По периметру — забор едва ли не полуметровой толщины, у бронированных ворот — охрана, в специальных вольерах — служебные собаки, на ночь их выпускали прогуляться по парку. Юн не очень любил бывать дома, предпочитал ночевать в отелях. И я его, в общем-то, понимал — несмотря на благовония, комнаты особняка казались насквозь пропитанными запахом лекарств. Стоит ли говорить, что сейчас Юн упёрся, как бык.

— Это «твоё дело» имеет отношение к тому, кого ты ищешь? К Киангу? — спросил он.

— Да, — пришлось признать мне. Всё равно ведь рано или поздно узнает.

— В таком случае, я еду с тобой, — решительно объявил Юн. — С недавних пор этот человек и мне внушает опасения. И я, как глава клана, обязан быть в курсе происходящего.

Были бы мы вдвоём — я бы, скорее всего, не удержался и двинул этому «главе» по шее. Но в присутствии Делуна и Джиана приходилось делать вид, что решения Юна для меня — закон.

В номер отеля, где несколько часов назад я допрашивал директора, мы вошли вместе с Юном.

— Вот он, — виновато сказал сопровождающий нас Вейшенг.

Директор Ган лежал на полу. Рядом с обломками стола, три часа назад расколотого мною ради устрашения.

— Yobtvoyumat, — вырвалось у меня.

Опять.

Это уже казалось навязчивым дежавю — труп на полу, убитый ударом меча. С торчащим из груди этим самым мечом.

По телефону Вейшенг сказал мне лишь о том, что директор убит. Каким образом его умертвили, не сказал.

— Ничего не трогали? — спросил я.

— Нет. Ты же просил не трогать.

Я быстро осмотрелся.

Следов борьбы нет. Кем бы ни был человек, убивший директора — оказать ему сопротивление Ган даже не пытался.

— Камера? — спросил у Вейшенга я.

— Я отсмотрел запись — до того момента, как она оборвалась. Ган почти всё время сидел на стуле. Иногда вставал и ходил туда-сюда, потом снова садился. Потом задремал — так же, сидя. Когда тот, кто вошёл сюда, открыл дверь, Ган вздрогнул и проснулся — должно быть оттого, что услышал щелчок замка. Узнал вошедшего или нет, непонятно. Сказать он ничего не успел, просто открыл глаза. И на этом запись оборвалась.

— Ясно, — сказал я.

— Что? — удивился Юн.

— Что ничего не ясно! — буркнул я. — Что кто-то опять оказался на шаг впереди.

От бессилия хотелось выть. Понадобилось колоссальное напряжение воли для того, чтобы взять себя в руки.

Я наклонился к трупу.

Лужа крови, закатившиеся в предсмертном ужасе глаза, странно согнутые руки — как будто последним усилием Ган попытался поднести их груди, чтобы защититься. Или чтобы выдернуть меч.

Меч. Он интересовал меня больше всего, наконец-то удалось разглядеть его как следует. Когда убили Вейжа, к трупу меня не подпустил Нианзу. А сейчас наконец-то ничего не отвлекало.

Меч — всё тот же цзянь. Прямой, не очень длинный. Сверкающая сталь и деревянная рукоять, отполированная тысячами касаний. Кем бы ни был владелец меча, своё оружие он любил и тщательно за ним ухаживал. А ещё я увидел иероглиф, вырезанный на рукояти.

— Птица? — удивлённо сказал Юн.

Он стоял рядом со мной и тоже заметил иероглиф. Я хмуро кивнул.

Птица — теперь в этом нет сомнений. А если быть точным, то красная птица.

Промелькнуло воспоминание — номера машины, из которой меня фотографировали, затянутые красной тканью… Связано это, или просто совпадение? Что за птица?.. При чём тут директор?..

Я почувствовал, что голова идёт кругом. Из осмотра места преступления надеялся извлечь хоть какие-то ответы. А получил только новые вопросы.

— Вот именно об этом я и говорил, — вдруг выпалил Юн.

— О чём? — удивился я.

— Вот об этом! — Палец Юна, будто обвиняя, указывал на торчащий из груди директора меч. — Мне не нужна защита от внешних врагов, Лей. Она нужна мне здесь. Здесь, дома — понимаешь?! В моём отеле. В моём, чёрт возьми, клане!

Глава 8. Ночная прогулка

Я настоял на том, чтобы ночевать Юн поехал домой. Там, за крепостными стенами, под присмотром многочисленной охраны, я по крайней мере мог быть уверен, что он находится в безопасности. Сам тоже поехал домой, в свою квартиру.

Быстро поужинал и принялся мастерить очередной амулет. Тот факт, что сегодня мы с Делуном сражались плечом к плечу, завтрашних занятий не отменял.

Резьбой по дереву не увлекался даже в детстве, поэтому дело продвигалось туго. Но — хоть как-то продвигалось! В отличие от моего расследования. Тут я вынужден был признать, что со смертью Гана снова зашёл в тупик. Я понятия не имел, где теперь искать следы Кианга.

Поймал себя на том, что вместо иероглифа «дракон» пытаюсь вырезать на амулете «птицу». Выругался, отшвырнул деревянную фишку, взял другую. Птица была на том мече, которым закололи Вейжа. И на том, которым закололи директора Гана. Красная ткань на номерах машины… Я чувствовал, что всё это связано. Но выстраиваться в цепочку факты никак не желали. Может, конечно, я утомлён. А может, для того, чтобы заработала голова, не хватает привычной рабочей обстановки. Тишины кабинета, из которого давным-давно расползлись все, кроме меня. Исчерченной маркерами доски на стене. Папки с файлами в рабочем компьютере.

Пепельницы, утыканной окурками, — напомнил я себе, — стакана, в который в очередной раз плеснул коньяка из бутылки, припрятанной в сейфе… Нет уж. Я здесь не для того, чтобы возвращаться к старым привычкам. Алкоголь-то дома не держу.

Хозяин меча с иероглифом «птица» на рукояти себя ещё проявит, в этом я не сомневался. И всё, что требуется от меня — всего лишь быть настороже, чтобы поймать эту «птицу» за хвост. А уж в том, что он сможет вывести меня на Кианга, я не сомневался.

Ниу чувствовала, что настроение у меня поганое, но удержаться от болтовни не могла. Что ж, её тоже можно понять, целыми днями дома сидит. Разговаривать, кроме меня, не с кем. Поэтому я старался давить в себе раздражение и отвечал на расспросы.

— А что это за завод? Ну, тот, на который вы ездили? Что там делают? — приставала Ниу.

По поводу завода меня успели просветить.

— Таблетки, Ниу. Там делают таблетки. Те самые, которые ты пьёшь утром и вечером.

Тот поводок, на котором держат и тебя, и всех тех людей, которые имеют несчастье принадлежать клану Чжоу. Счетовод из меня не ахти, но навскидку — это каждый сотый человек из тех, кто проживает на подконтрольной клану территории. Каждый сотый человек — полностью подчинён клану. Я уже не раз задавал вопрос, когда же Ниу наконец избавят от зависимости, но ответы получал уклончивые. Юн мямлил, что вот-вот займётся этим вопросом, и просил подождать. Сколько подождать — не говорил. Вероятнее всего потому, что сам не знал.

Каждый сотый зависимый — и это на территории, которую населяют несколько миллионов человек. Неудивительно, что для производства таблеток строили целые заводы. Тот, на который напали представители клана Хуа, был не единственным — хотя и одним из крупных.

На таблетки, как я понял, была завязана немалая часть экономики клана. Таблетки давали Чжоу, по сути, бесплатных рабов. Халявную рабочую силу — крестьян, производственников, солдат.

Я уже знал, что заведений, подобных Цюаню, по стране разбросано немало. И содержатся там не только проштрафившиеся подростки, но и взрослые. Как настоящие преступники, полные отморозки, так и те, кто не смог вовремя выплатить кредит или не в том месте перешёл улицу. Клан грёб под себя всех, кого считал правонарушителями, независимо от величины нарушения.

Насколько я понял, примерно та же картина наблюдалась и в остальных кланах. Где-то зависимых от таблеток было больше, где-то меньше, но число этих людей неуклонно росло. Хотя, как рассказала мне Ниу, ещё два-три года назад о таблетках никто и слыхом не слыхивал. Она сама узнала о них, лишь оказавшись в Цюане. А сейчас, выйдя на волю, с удивлением поняла, что теперь о существовании «клановых таблеток» не знает разве что ленивый, и какие только сплетни о них не ходят.

Кианг плёл свою паутину медленно, но верно. В том, что таблетки появились в этом мире именно с его лёгкой руки, я не сомневался.

— А что же теперь будет? — ахнула Ниу.

— С чем? — Я отвлёкся, ушёл в свои мысли. На расспросы Ниу отвечал рассеянно, только сейчас встряхнулся. — С чем — что будет?

— Ну, с тем заводом. Его ведь надо… — Ниу задумалась. — Чинить, да?

Я невольно улыбнулся. Представил себе, как может выглядеть процесс починки простреленных мною цистерн.

— Починят. Не волнуйся.

— А с господином Юном что будет?

О «господине Юне» Ниу пеклась так, как могла бы печься о младшем брате — милом, но очень уж беспокойном мальчике. Всё время о нём расспрашивала. Я не стал рассказывать, что провёл с господином Юном ультрапедагогическую беседу, после которой ему, должно быть, до сих пор не очень удобно сидеть.

— А что с ним будет?

— Ну, ты сказал, что он действовал тайно, и совет клана ни о чём не знал. Но теперь, если на заводе такие серьёзные проблемы, они ведь по-любому узнают?

— Да, — задумчиво проговорил я. — Теперь-то — по-любому.

Ниу сочувственно завздыхала, а я подумал, что секреты Юна с самого начала были шиты белыми нитками. И не замечал он этого исключительно по неопытности.

Это не Юн принял решение ехать на завод — ему позволили туда поехать. О том, что Юн на заводе, мне сообщил Вейшенг. А он, хоть и не входит в совет клана, поскольку не является избранным, тем не менее занимает в управленческой верхушке Чжоу не последнее место. И вряд ли что-то, что известно Вейшенгу, может быть неизвестно совету клана.

Совет проверял Юна. Совету было интересно, на что способен наследник покойного Донгэя. Как он себя поведёт, что будет делать. И я, поостыв, понял, что Юн действительно принял самое правильное решение из всех возможных — хотя по-прежнему злился из-за того, что пацан ничего не сказал мне.

— Господину Юну… ничего не сделают? — осторожно спросила Ниу.

— Господин Юн — глава клана, — улыбнувшись, напомнил я. А единственный человек, который может ему что-то «сделать», сидит сейчас рядом с тобой. Но об этом тебе знать не обязательно. — Всё будет хорошо, не волнуйся.

Ниу благодарно улыбнулась, открыла рот, чтобы снова что-то спросить, и в этот момент у меня зазвонил телефон.

Я бросил взгляд на часы — половина десятого. Номер незнакомый. Почему-то снова мелькнула мысль об обладателе меча с птицей на рукояти.

Я взял трубку.

— Слушаю.

— Лей. Будь любезен, выйди на улицу. Нужно поговорить.

Голос я узнал.

— Хорошо, сейчас выйду. Где вы?

— Жду в машине.

Связь прервалась. Я встал.

— Куда ты? — ахнула Ниу.

— По делам.

Я быстро оделся — джинсы, футболка, в гробу видал круглыми сутками ходить в костюме. Рабочий день у меня, если что, закончился. Поколебавшись, надел кобуру, сверху накинул куртку.

— Не волнуйся, скоро буду. Наверное. Ты не жди, ложись спать.

Я улыбнулся Ниу и вышел.

* * *

Машину заметил сразу, её сложно было не заметить. Среди скромных семейных автомобильчиков, припаркованных во дворе нашего многоквартирного дома, она выделялась, словно чёрный лебедь в окружении серых уток.

Я подошёл. Правая задняя дверь машины распахнулась.

— Присаживайся, — пригласили меня.

Я сел.

— Добрый вечер, господин Реншу.

— Скорее, доброй ночи. Надеюсь, не разбудил?

— Нет.

— Хорошо. В «Лотос», — приказал Реншу водителю.

Машина тронулась. Одновременно с этим поползла вверх перегородка, отделяющая водителя от нас. Через минуту мы с Реншу оказались в полностью изолированном пространстве.

— Я не отниму у тебя много времени, — пообещал Реншу. — Через час вернёшься к своей возлюбленной.

Я благодарно поклонился.

— Спасибо. У нас с возлюбленной на эту ночь — серьёзные планы. Молодость, гормоны бурлят… Ну, вы понимаете.

Реншу посмотрел на меня сначала с недоумением, потом непонятно, одними губами, улыбнулся.

— Да, конечно. Молодость. Я понимаю. — И вдруг резко, жёстко сказал: — Не нужно со мной играть, Лей. Я сразу понял, что ты старше, чем пытаешься казаться.

— Интересно. — Я очень надеялся, что не изменился в лице. — А что ещё вы обо мне знаете?

— Всё, что рассказывают твои поступки. А они выдают взрослого мужчину.

Я сумел выдавить из себя улыбку.

— Спасибо, что хотя бы не спрашиваете, шпионом какого клана я являюсь.

— Это была ошибка, — спокойно сказал Реншу. — Мы проверили, ты не шпион. И твоё сегодняшнее поведение — лишнее подтверждение этого факта.

— О чём вы?

— О заводе, Лей. О том заводе, куда вы с Делуном помчались сломя голову на выручку Юну. Или ты, как и он, думал, что нам ничего не известно?

Я вздохнул.

— Нет, я так не думал. Я понял, что вы позволили Юну принять самостоятельное решение и наблюдали за ним.

— Рад, что я в тебе не ошибся.

Машина въехала на какую-то парковку и остановилась. Щёлкнули замки дверей.

— Идём, — позвал Реншу.

Мы вышли. Я увидел небольшой, нарядно подсвеченный домик в традиционном стиле, на берегу декоративного прудика.

— Одна из лучших чаёвен в этом городе, — прокомментировал Реншу. И неспешно двинулся по выложенной разноцветной плиткой, освещённой низкими фонарями дорожке.

У распахнутых дверей чаёвни нас встретила красивая девушка в традиционных одеждах. Сделала приглашающий жест и, ни слова не говоря, засеменила перед нами, показывая дорогу. Мы прошли в устланный коврами кабинет с низким, едва ли по колено, столом. За ним полагалось не сидеть, а лежать — на разложенных вокруг подушках. Реншу снял обувь, я тоже разулся. Мы расположились друг напротив друга, через стол.

Провожавшая нас девушка куда-то испарилась, но почти сразу появились две другие. Быстро расставили на столе чашки с уже заваренным чаем, чайник с кипятком, вазочки со сладостями, и удалились, плотно задёрнув за собой занавеси.

— Угощайся, — предложил Реншу и взял чашку. — Итак. Юн. У меня было время убедиться, что ты относишься к нему с большой теплотой. Мне этот мальчик тоже не чужой, он вырос у меня на глазах. Мы с его отцом были большими друзьями.

Да-да, — подумал я, — охотно верю. Только после смерти Донгэя регентом выбрали почему-то не тебя. Эти мысли пронеслись фоном, лицом я был сама учтивость и внимание.

— И моё нежелание видеть Юна главой клана обусловлено, прежде всего, заботой о его личной безопасности, — закончил Реншу.

— Понимаю, — кивнул я и тоже взял чашку. — Но есть ведь что-то ещё, верно?

— Разумеется, — сухо сказал Реншу. — Как бы тепло я ни относился к Юну, на первом месте для меня, как члена совета клана, всегда будет сам клан. И его безопасность.

— А у вас есть какие-то опасения на этот счёт?

— Ты мог бы и сам догадаться. После того, что случилось сегодня, полагаю, уже догадался. На нас напали боевики клана Хуа. Это не обычные отморозки, захотевшие немного поживиться за чужой счёт. Это — серьёзная, спланированная акция. Слухи разносятся быстро, Лей. Весть о том, что во главе клана Чжоу встал сопливый мальчишка, добралась до нужных ушей в тот же день. Боевики Хуа — первые ласточки. Они всего лишь прощупывали почву. А дальше… во имя общей цели кланы умеют на время забывать о любых разногласиях. И если они решат, что клан Чжоу недостаточно силён, начнётся война, в которой нам не выстоять. Нас просто-напросто сожрут.

— Судя по тому, что я видел на заводе, — медленно проговорил я, — война уже началась. Мы, конечно, дали отпор этим отморозкам, но что-то мне подсказывает, что просто так они не отступят. И сейчас речь идёт не о возможности войны как таковой, а о том, чтобы обойтись в этой войне малой кровью.

— Значит, я в тебе не ошибся, — повторил Реншу. — И правильно сделал, что пригласил для разговора. Ты, хоть и выглядишь ровесником Юна, по части разума значительно взрослее него. А ещё, что немаловажно, к тебе Юн прислушивается — в отличие от нас. Нам он кивает, но в любой момент может выкинуть что угодно, а потом с милой улыбкой сказать: «Мне пришлось принимать решение на ходу, и я передумал». Ты же всегда находишься рядом с ним, твоему мнению он доверяет. Я сейчас говорю от имени совета клана. И от имени совета прошу тебя взять мальчика под контроль. Ты не производишь впечатление человека, который пойдёт на поводу у эмоций. Ты мало говоришь, но хорошо умеешь слушать. Мы решили, что тебе можно оказать доверие.

— Благодарю. — Я церемонно поклонился.

А взглядом, нагло уставившись на Реншу, спросил: «Окей, и что мне за это будет?»

Коль уж меня считают бывшим беспризорником, не стеснявшимся воровать и побираться, этим надо пользоваться. В совете клана не дураки сидят. Они вполне отдают себе отчёт, что власть у Юна просто так не отобрать. Помимо того, что парень — наследник Донгэя, он ещё и самый сильный среди избранных, плюс — заручившийся моей поддержкой. А я — та ещё тёмная лошадка, от меня вообще неизвестно, чего ждать. Достаточно вспомнить Нианзу, погибшего при очень странных обстоятельствах. Юна можно, конечно, устранить физически — как это, судя по всему, было проделано с его отцом, но в этом случае клан, уже потерявший Донгэя и Нианзу, лишится ещё одного избранного. А если что-то пойдёт не так, неизвестно, сколько ещё народу Юн заберёт с собой на тот свет. И клан принял разумное решение: юридически оставить главой клана Юна, фактически — управлять мальчишкой посредством меня. Хорошо придумали, молодцы. Одобряю. Просите об одолжении — ладно. Но вы должны понимать, что за идею такие подонки, как я, не работают. Именно это я попытался передать мимикой.

По лицу Реншу понял, что не ошибся. От меня ожидали именно такой реакции, и ответ приготовили заранее.

— Кианг, — сказал Реншу.

Глава 9. Право на убийство

— Я видел запись допроса директора Цюаня, — сказал Реншу. — Как там его, Ган?

Я кивнул. Пока ещё не решил, как мне себя вести. То, что совет клана будет присматривать за моими действиями, было вполне ожидаемо. Осталось услышать, какие выводы они сделали.

— Тебе стоит отдать должное, Лей. Ты его почти расколол, чуть-чуть не хватило времени. Неудачное стечение обстоятельств.

— Знаете, я однажды почти успел на поезд, — признался я. — Ощущения схожие.

— Понимаю, — улыбнулся Реншу. — А закончить допрос тебе не удалось из-за легкомыслия Юна. Пришлось бросить допрашиваемого и нестись ему на выручку, так ведь?.. Именно об этом я и говорю — Юну пока очень не хватает рассудительности. Он очертя голову кидается в какие-то бессмысленные авантюры и тащит за собой тебя. Скажи, почему в поисках Кианга ты решил действовать самостоятельно? Отчего не задал вопрос мне, или любому другому члену совета?

— Э-э-э, — протянул я.

Откровенно говоря, мне это просто в голову не пришло. Решил отчего-то, что если Юн не знает, кто такой Кианг, то и никому в клане Чжоу это имя неизвестно. Но Реншу рассудил по-своему:

— Не доверяешь нам?

— Я пока чужой в клане Чжоу, — выкрутился я.

Реншу понимающе покивал.

— А между тем, имя Кианга хорошо известно каждому из членов совета. Каждому взрослому, — подчеркнул последнее слово он. — Юн присоединился к нам недавно, в курс текущего положения дел мы вводим его постепенно, шаг за шагом. У мальчишки пока и так голова кругом от всего того, что на него свалилось. А Кианг — это уже несколько другой уровень доступа, если можно так выразиться. В общем, мы без труда ответили бы на твои вопросы, тебе не пришлось бы тратить время на розыски Гана. И, кстати, Юну тоже никто не мешал обратиться с вопросом про Кианга к нам — но мальчишка для этого слишком горд. Мне кажется, что в нашем лице он пытается противостоять всему взрослому миру. Юн всё пытается решать самостоятельно, ни к кому не обращается за помощью. К чему приводит подобная беспечность, ты видел собственными глазами. Надеюсь, сочтёшь это дополнительным аргументом для того, чтобы начать влиять на ситуацию. Собственно, всё. Если тебя по-прежнему интересует Кианг, ты можешь задать любые вопросы мне. При условии, разумеется, что наше предложение принято.

— Принято. — Я протянул Реншу руку.

— Приятно иметь дело с разумным человеком. — Мы скрепили договорённость рукопожатием.

— Итак. Кианг, — сказал Реншу. — Первое, что тебе следует знать — это человек, который создал таблетки. Именно ему принадлежит рецептура, по которой их производят, и которую до сих пор никто другой не смог воспроизвести — хотя, разумеется, попытки продолжаются до сих пор.

— Кто он? — быстро спросил я. — Откуда он взялся?

— Информация, к сожалению, весьма противоречива. Разнятся даже сведения о том, сколько лет Киангу и как он выглядит. Одни источники уверяют, что не больше двадцати, другие утверждают, что хорошо за сорок. Относительно внешности то же самое — кто-то описывает молодого красивого парня, кто-то зрелого мужчину с лицом, изуродованным шрамами.

— А фотографий нет?

Реншу покачал головой:

— Увы.

Надо же. И почему я не удивлён?.. Кузнецов тоже никогда и нигде особо не светился, предпочитал загребать жар чужими руками. И если моему сознанию досталось тело подростка, Кузнецов точно так же может оказаться кем угодно.

— А когда появился Кианг? Я имею в виду, когда лично вы впервые о нём услышали?

— Слухи о новом наркотике поползли около двух лет назад. Разумеется, клан не мог оставить этот факт без внимания — думаю, ты понимаешь, о чём я. — Я кивнул. Ну, ещё бы бывшему сотруднику Управления по борьбе с наркотиками этого не понимать. Кому ещё контролировать оборот наркоты в стране, если не мафии. Мир другой, а устройство от нашего почти ничем не отличается. — Мы быстро узнали, что препарат, который создал Кианг, принципиально отличается от всех существующих наркотиков тем, что не уводит принимающего в страну грёз, — продолжил Реншу. — Он может обладать тем эффектом, который требуется заказчику. Обезболивающим, например. Или пробуждающим страсть…

— Или вселяющим безрассудную отвагу, — подсказал я.

Реншу спокойно выдержал мой взгляд.

— Да, или так. Что угодно — по желанию заказчика. С наркотиками этот препарат роднит быстрое привыкание к нему и жёсткая зависимость. Единожды начав его принимать, остановиться уже невозможно. Тот, кто подсел на него, будет привязан к руке, раздающей вожделенные таблетки, до конца своих дней. Естественно, мы направили все усилия к тому, чтобы этой рукой стала наша — рука клана Чжоу. Выйти на Кианга, для того чтобы заставить его работать на себя, пытались не только мы. Другие кланы, разумеется, тоже предпринимали такие попытки. Но ни одна не увенчалась успехом. Этот человек раз за разом ускользал у нас из-под носа, утекал, словно вода в песок. Единственное, о чём удалось с ним договориться — Кианг не будет выпускать свой препарат в обход кланов. Таблетки будут распространяться через нас. Говоря «нас», я имею в виду не только клан Чжоу, — уточнил Реншу.

— То есть, — медленно произнёс я, — производитель таблеток — Кианг, а кланы являются всего лишь дилерами. Верно?

— Да, можно и так сказать.

— И завод, на который вчера было совершено нападение, по сути принадлежит Киангу?

Реншу покачал головой:

— Нет. Завод, со всеми его ресурсами, принадлежит клану Чжоу. У других кланов есть свои заводы, но об этом чуть позже. А Кианг поставляет на завод сущую малость: тот самый ингредиент, без которого таблетки становятся обычными стимуляторами, не вызывающими привыкания. Объём ингредиента смехотворен. Мешочка размером с эту чашку, — Реншу приподнял чашку с блюдца, — хватает для того, чтобы выпускать тонны таблеток. Проблема лишь в том, что этих мешочков нет ни у кого, кроме Кианга. В настоящее время нам удалось договориться о некоем паритете. Своих заводов у Кианга нет, и мы платим ему большие деньги за то, чтобы они не появились. Кианг — разумный человек, он понимает, что строительство завода немного отличается от возведения за́мков в детской песочнице. Сохранить подобное в тайне вряд ли получится — а мы, со своей стороны, будем этому настойчиво препятствовать. Посему, в настоящее время клан Чжоу и Кианг — партнёры. Полагаю, что другие кланы сотрудничают с Киангом примерно на тех же условиях.

— Не оставляя при этом попыток раскрыть секрет волшебного ингредиента? — уточнил я.

— Разумеется.

— Но в свободном доступе таблеток нет? Их нельзя приобрести, как обычные наркотики? Таблетки распространяются только через кланы?

— Да, верно. Мы их придерживаем. Пока, — подчеркнул Реншу. — Пока — придерживаем.

— Слишком удобный инструмент — для того, чтобы попадать в чужие руки?

— Да. Какая-то малая часть, безусловно, утекает — все дыры не заткнёшь. Но это идёт нам, скорее, на пользу. Способствует распространению слухов, которые ходят вокруг таблеток. Уже сейчас, — Реншу многозначительно поднял палец, — таблетки приносят клану немалый доход. А уж когда они поступят в свободную продажу, начнётся золотая эпоха клана Чжоу. Я хочу верить, — закончил он, — что именно клана Чжоу.

— А тому, чтобы выпустить их в свободную продажу, мешает Кианг, — понял я.

— Да, так и есть. Кианг, по сути, глава шестого клана — состоящего, насколько я понимаю, из него самого и небольшой горстки его приверженцев. Но эта горстка держит за глотку пять остальных кланов — сильных и могущественных. Держит стальной хваткой и не позволяет шагу лишнего ступить. Кианг сейчас — это тигр, забравшийся на банановое дерево. — «Собака на сене», — подтянул про себя привычную аналогию я. — У него нет ресурсов для производства таблеток, но и выпускать из рук секретную формулу он не собирается. Могу я узнать, с какой целью ты разыскиваешь Кианга?

Ожидаемый вопрос. И я заранее решил, что скрывать мне нечего.

— Цель очень простая. Я хочу его убить.

Реншу развёл руками:

— Что ж, о причинах не спрашиваю, это не моё дело. Я говорю от имени совета клана: никому из нас Кианг не приходится родственником или другом. Ты можешь идти к своей цели, мы не будем препятствовать. Но, разумеется, с одним небольшим условием.

— Вам нужна формула ингредиента?

Реншу кивнул:

— Совершенно верно. И Кианг ни в коем случае не должен погибнуть раньше, чем мы получим эту формулу. Я понятно изъясняюсь?

— Да. Вполне.

— Если Кианг погибнет раньше, чем мы овладеем формулой, — продолжил Реншу, — полагаю, не нужно объяснять, какая участь ждёт человека, повинного в его смерти. И, поверь — преследовать этого человека будет не только клан Чжоу. Как я уже говорил, когда кланы преследуют единую цель, они могут действовать на удивление слаженно. Этого человека достанут хоть из-под земли. Его найдут где угодно. Это понятно, Лей?

— Разумеется. Только один вопрос.

Реншу выжидающе приподнял брови.

— Представим себе ситуацию, в которой клан Чжоу получил заветную формулу. Вы сказали, что после этого выпустите препарат в свободное обращение, так?

Реншу кивнул.

— То есть, велика вероятность, что через какое-то время зависимым от таблеток станет не каждый сотый, как сейчас, а едва ли не каждый второй?

— Именно так.

— И что за радость, уж простите, управлять толпой обдолбанных утырков? И сколь долго они живут — после того, как становятся зависимыми? До того момента, как полностью теряют человеческий облик? Вы сказали, что таблетки выбросили на рынок около двух лет назад, определённые выводы наверняка уже можно сделать.

— О, — улыбнулся Реншу, — а ты, оказывается, не знаешь самого главного.

Он извлёк из какого-то внутреннего кармана своих одежд небольшую книжку в коричневом кожаном переплёте. Некая помесь смартфона и планшета, в особенностях местных гаджетов я пока не разобрался.

— Смотри.

На показанной мне фотографии я увидел торчка в терминальной стадии. Героинового, вероятнее всего. Кожа да кости, вен почти не осталось, безумный взгляд и идиотский оскал. Возраст определить сложно, лет двадцать пять, наверное. Но, сколько бы ни было — до смерти этому парню оставались считанные недели.

— Запомнил, как выглядит этот человек? — спросил Реншу.

Я кивнул. Знал бы ты, скольких таких «людей» перевидал в прошлой жизни.

— Хорошо. А теперь посмотри на это фото.

Я посмотрел. Парень как парень. Одет в рабочую спецовку, сфотографирован на фоне то ли автомастерской, то ли сборочного цеха какого-то завода. Улыбается.

— Это он же, но до? — уточнил я.

— Нет, Лей. Это он же, но — после. После того, как его забрали в исправительное заведение, в котором героин заменили на клановые таблетки. Героиновая зависимость исчезла без следа. Парень хорошо работает, примерно себя ведёт, ему даже разрешили обзавестись семьёй. Посмотри на фото — он счастлив! Год, Лей. Всего год понадобился на то, чтобы превратить человеческие руины, которые я тебе показывал, обратно в человека. Вот что делают эти таблетки! И на них можно перейти с любого наркотика. Они, в отличие от наркотиков, не причиняют вреда, дают людям новую жизнь. Мы, клан Чжоу, хотим именно этого. Начать можно будет с центров помощи зависимым, а после того, как пойдут слухи о том, что таблетки действительно помогают, эту волну будет уже не остановить. Очень многое в стране, которую ты видишь, изменится, Лей. Мир изменится! Люди станут жить счастливо, гораздо более счастливо, чем сейчас! Все люди, во всём мире. А клан Чжоу займёт в этом новом мире своё скромное место.

Я молчал в полном обалдении. Казалось, что слышу речи Кузнецова-Кианга.

— Ты увидел и услышал всё, что хотел? — подождав, спросил Реншу.

Я встряхнулся.

— Последний вопрос, если позволите.

— Что?

— Я уже не раз спрашивал Юна, когда клан сочтёт возможным избавить от зависимости мою девушку? И других… моих знакомых. Тех, что работают сейчас на клан? — Я имел в виду Джиана и остальных цюаньцев.

Реншу посмотрел с удивлением.

— Не знаю, с чего ты взял, что клан практикует подобное. А после сегодняшнего разговора, полагаю, ты мог бы догадаться: никогда. Излечиться от зависимости невозможно.

«Я убью тебя, Юн», — мелькнуло в голове у меня. Хотя, по большому счёту, что с него взять? Когда Юн давал мне обещание избавить Ниу от зависимости — вероятно, сам не знал, что это невозможно. В детали, связанные с таблетками, Юна, по словам Реншу, пока ещё даже не начали посвящать. Я — уже знаю больше, чем он.

— А позволь узнать, для чего тебе избавлять свою девушку от зависимости? — недоуменно спросил Реншу. — Проблему деторождения мы решим, как только тебе это понадобится, это элементарная замена таблеток. А в остальном — не думаю, что приём таблеток причиняет ей какие-то неудобства.

— Об этом позвольте судить мне.

Я сказал это резче, чем хотел, но Реншу тоном не возмутился.

— Безусловно. Рад, что мы с тобой услышали друг друга. И полагаю, на этом можно закончить.

Через десять минут водитель остановил машину во дворе моего дома. Разговор с Реншу, как он и обещал, занял едва ли час.

Мы попрощались, я вышел. Машина Реншу уехала. А я по привычке, привнесённой в новый мир из прошлой жизни, поднял глаза к окнам во втором этаже. Три окна — кухня, гостиная и спальня. Ложась спать, Ниу оставляла включённым ночник в коридоре, и этот свет пробивался сквозь кухонное окно. Мне было приятно смотреть на него. Приятно сознавать, что меня ждут.

Однако сейчас окна в квартире, все три, были ярко освещены. Возле кухонного окна темнела фигура. И это была не Ниу.

Я метнулся в тень припаркованных во дворе машин. И, не сводя глаз с тёмной фигуры, положил руку на рукоять пистолета.

Глава 10. Маленький секрет

Я выждал. Фигура у окна шевельнулась. А через несколько секунд у меня в кармане завибрировал телефон. Потянувшись за ним, я уже знал, кто звонит.

— Какого хрена ты забыл у меня дома?!

— Развлекаю твою девушку, пока её возлюбленный шляется неизвестно где, — усмехнулся Джиан. — Может, за пивом сгоняешь, раз уж вышел? Посидим, расслабимся. А то какой-то ты слишком нервный стал.

С Джианом у нас в последнее время сложились странные отношения. Их можно было охарактеризовать как угодно, но только не «начальник-подчинённый». Во всём, что касалось работы, Джиан меня беспрекословно слушался, понимал с полуслова и реагировал на мои приказы мгновенно. Но как только работа заканчивалась, тут же вспоминал, кто из нас аж на два года старше, и фейерверк цюаньского остроумия начинал бить из него так, что не заткнёшь. Меня это, как ни странно, не раздражало — иначе давно бы прекратил. Ну, за редким исключением — не раздражало.

— Чего ты здесь забыл? — зайдя в квартиру, недовольно повторил я.

— Шёл из гаража, увидел, что со двора машина Реншу выезжает, — спокойно объяснил Джиан. — Тебя набрал — ты сбросил. Я набрал Ниу, она сказала, что ты куда-то сорвался. Ну, я и решил зайти на всякий случай, мало ли что. Сам же говорил — смотреть по сторонам.

Что-то вроде общежития, где обитал и Джиан, и другие бойцы клана, которым отдельное жильё не полагалось в силу невысокого статуса, находилось в доме неподалёку от моего — разнообразием выбора клан Чжоу своих работников не баловал. Здесь же, недалеко, находился и гараж, где обслуживали клановые машины.

Я вспомнил, что Джиан мне действительно звонил. Буркнул:

— Ладно, проехали.

— Я напекла лепёшек, — вмешалась выглянувшая из кухни Ниу. — Может, перекусите?

— С удовольствием, — оскалился Джиан.

— Хочешь сказать, что ещё не успел умять как минимум половину? — усмехнулся я. — Ниу, в следующий раз хорошенько подумай перед тем, как пускать этого проглота в дом. На него никаких продуктов не напасёшься.

Мы сели за стол. Ниу поставила перед нами тарелку с горкой лепёшек, налила чай. Я вдруг подумал, что понятия не имею, чем питается она сама. И утром, перед уходом на работу, и вечером, когда я возвращался, Ниу хлопотала вокруг меня. На мой вопрос: «А ты?» неизменно отвечала: «Ой, я потом!» Или: «Ой, да я уже поела!» Впрочем, при всём при этом, выглядела Ниу отлично, настроение у неё не портилось, кажется, ни разу с тех пор, как я увёз её из Цюаня, и я предпочитал ни во что не вмешиваться.

Вот и сейчас мы с Джианом налегали на ароматные лепёшки, а Ниу скромно сидела рядом со мной и улыбалась.

— Чего хотел Реншу? — спросил Джиан.

— Да так. О клановой политике беседовали.

— Оу, — заинтересовался Джиан, — и что там слышно? Юна женят на дочери главы клана Хуа?

Цюаньцы обожали эту шутку. Дочь главы Хуа, если судить по фоткам, была редкостным страшилищем. Ниу захихикала:

— Бедный Юн!

— Ничего, — успокоил Джиан, — зато сам он — смазливый, как девчонка. Красавчик плюс страшилище — дети должны нормальные получиться.

— Кстати, Лей, — вспомнила Ниу. — Помнишь, ты собирался… — она чуть заметно покраснела.

Любые разговоры, в которых звучало слово «дети», неизменно наталкивали Ниу на одну и ту же мысль. Хоть я и пытался всеми силами ей внушить, что уж к чему-чему, а к отцовству однозначно не готов. Не хватало ещё заводить детей в мире, где я сам непонятно, как оказался и на каких правах существую.

— Помню, — кивнул я, — таблетки. Пока, к сожалению, мне нечем тебя порадовать. Но я не оставляю попыток.

— Спасибо. — Ниу прижалась к моему плечу. — Представляешь, Джиан, как будет здорово — навсегда избавиться от таблеток?

— Не-а. — Джиан равнодушно зевнул. — Мне, если честно, до фонаря. Закинуться дважды в день — не проблема. Таблетки — халявные, да прославится в веках имя клана Чжоу, пропустить приём — так заломает, что точно не пропустишь. Ну и дети, опять же, — ухмыльнулся он. — Сейчас у меня ни о чём таком голова не болит. А без таблеток — это ж сперва башкой думать придётся, а уж потом — тем местом, которым парни обычно думают, когда красивую девчонку видят.

— Да ну тебя. — Ниу смутилась. Встала и отвернулась к плите.

— А это что? — заинтересовался Джиан.

И цапнул со стола фишку, на которой я аккурат перед звонком Реншу закончил вырезать иероглиф.

Я ударил Джиана по руке раньше, чем подумал, почему это делаю.

Фишка отлетела в дальний угол кухни. Ниу ахнула.

— Не смей трогать, — жёстко глядя на Джиана, приказал я.

Вот что у него было не отнять — рукоприкладство бывшего воспитанника школы Цюань не обижало и не возмущало. Для Джиана подобное было в порядке вещей. Он потёр ушибленную руку и спокойно пообещал:

— Ладно, не буду. А что это?

— Это? — Я подобрал с пола фишку, задумался, крутя её в пальцах. В общем-то, давно хотел проверить одну вещь… — Слушай, Джиан. А тебе не пора домой?

— Лей! — Ниу укоризненно повернулась ко мне.

Джиан хохотнул.

— Дорогие гости, не надоели ли вам хозяева?.. Ладно, понял. Иду.

Он поднялся. Я вышел вместе с ним в коридор, тоже накинул куртку.

— Куда ты? — высунулась из кухни Ниу.

— Немного провожу Джиана. Подышим воздухом.

Мы вышли на улицу.

Джиан закурил. Спросил, не глядя на меня:

— Чего хотел?

— Да так. Давай отойдём немного.

Мы завернули за угол дома, скрывшись от возможных взглядов из окон. Джиан недоуменно посмотрел на меня.

— Если собираешься сказать, что начал курить, а Ниу об этом не знает…

Я невольно улыбнулся — мы и впрямь походили на двух подростков, спрятавшихся с сигаретами от родительских глаз.

— Нет. Не начал. И тебе не советую.

Я отобрал у Джиана сигарету, бросил на землю и затоптал. Упреждая возмущённый возглас, приказал:

— А ну, подержи, — и всучил обалдевшему Джиану фишку с иероглифом.

Джиан выразительно постучал пальцем по лбу.

— У тебя, смотрю, совсем башню сорвало. То «не трогай», то сам в руки суёшь. Может, попроси у Юна выходной?

— Не могу.

— Почему?

— Потому что сначала я должен кое-что проверить.

— Интересно, что?

Вместо ответа я размахнулся и ударил. Целил Джиану в челюсть, и он уже начал поднимать руки, чтобы закрыться. Возможно, даже успел бы это сделать — недаром считался в Цюане одним из лучших борцов, и сейчас немало времени уделял тренировкам.

Но мой удар Джиана не достиг. Вместо него в челюсть прилетело мне. Джиан, кстати, наверняка и на ногах бы устоял. А я вот полетел кувырком на землю.

«Ого, — подумал, садясь. — А удар-то у меня, оказывается, неплохо поставлен. Слава твоим тренерским талантам, Вейж».

— Лей! — Джиан подскочил ко мне. — Это что за херня была?! Ты в порядке?

— Да. В полном. — Я протянул к нему руку: — Дай-ка амулет.

— Что? А! — Джиан сообразил, о чём я говорю, разжал кулак. И обалдело уставился на него. Изумлённо проговорил: — Но он же тут был! Чем хочешь поклянусь, эта срань секунду назад была у меня в руке!

Я удовлетворённо хлопнул его по плечу.

— Не надо клясться. Я тебе верю. Уже поздно, идём по домам.

— Объяснить ничего хочешь? — буркнул Джиан.

Я подумал.

— Нет. Сейчас — точно не хочу. Возможно, позже.

Джиан беспомощно выругался.

Я встал и протянул ему руку.

— Всё, Джиан. Спокойной ночи. До завтра.

* * *

К себе в квартиру я вернулся в прекрасном настроении. Созданный мной защитный амулет, вобравший в себя Зеркало Зла, работал. Значит, без защиты Ниу не останется.

Я понятия не имел, от кого её нужно защищать. Я был бы счастлив думать, что Ниу ничто не угрожает. И видимых угроз вокруг действительно не существовало — по крайней мере, пока. Но я слишком хорошо понимал, какую опасную игру затеял. И знал, что рано или поздно защита Ниу понадобится.

Как ни смешно, наилучший способ защиты, который я мог бы посоветовать Ниу — это бросить меня. Она свободный человек, пусть уйдёт из этой квартиры. Вернётся, к примеру, в дом своей матери. Пойдёт учиться, устроится на работу, найдёт себе жениха — чем там ещё положено заниматься порядочным девушкам её возраста. Пусть забудет меня и всё, что со мной связано — и чем крепче забудет, тем лучше для неё же.

Однажды я даже попытался завести с Ниу такой разговор. Намекнул, что для неё было бы лучше уйти. Что я — не тот человек, с которым стоит связывать свою судьбу.

Ниу побледнела и ухватилась за край стола — мы сидели на кухне. Я вскочил и бросился к ней, показалось, что она сейчас упадёт.

— Ты… прогоняешь меня? — странно севшим, не своим голосом проговорила Ниу. — Ты… меня разлюбил?

Глядящие мне в самую душу широко распахнутые глаза были сухими. Ниу, видимо, испытала такой ужас, что на слёзы её уже не хватило.

И что я должен был на это ответить?

«Нет, не разлюбил — потому что никогда не любил»?

«Мне было просто очень жаль тебя, ты удивительный, светлый, очень хороший человек, и я бы скорее сдох, чем позволил тебе дальше гнить в Цюане, а потом — на зловонной фабрике, где окрашивают ткани»?

Я не мог так сказать. Эти слова убили бы Ниу вернее, чем нож под ребро или пуля в голову.

Она-то, эта маленькая чистая девочка, любила меня со всей широтой своей огромной души. И я, оказывается, всегда это понимал — просто не хотел себе сознаваться. Она любила меня так, что этой любви за глаза хватало нам обоим. Она любила — а любовь, говорят, слепа. Я позволял Ниу находиться рядом с собой, готовить для меня еду, ухаживать за мной — а ничего большего этой простой, наивной девочке было и не нужно. Она искренне верила в то, что это и есть любовь.

— Не прогоняй меня, Лей, — из последних сил выговорила Ниу. — Не прогоняй. Пожалуйста. — И вцепилась мне в плечо двумя руками.

У меня не хватило сил на то, чтобы настаивать на своём. Никакие аргументы Ниу не услышала бы. Все их восприняла бы как доказательство того, что она мне попросту надоела.

Я обнял её, прижал к себе. Долго гладил по волосам, бормотал что-то успокаивающее. Подействовало — Ниу не умела долго горевать. Обижаться, кажется, не умела вовсе.

Тот вечер закончился в постели. А потом, когда Ниу выпорхнула из моих объятий, чтобы принять таблетку, я вдруг подумал о том, что понятия не имею, где она будет их добывать, если расстанется со мной. Ниу больше не заключённая Цюаня, она не работает за еду. Она — не боец, не проститутка. Клан снабжает её таблетками потому, что об этом прошу я. И не факт, что продолжит это делать, если мы расстанемся.

Именно тогда я задумался об эксперименте.

А сейчас, лёжа рядом с Ниу, которая выпила вечернюю таблетку и уснула, прижавшись ко мне, я задумчиво смотрел на неё.

И думал о том, что уже больше недели Ниу пьёт не настоящие таблетки. Я подменил их на какие-то дурацкие витамины для укрепления ногтей, которые купил в ближайшей аптеке. Сделав это в первый раз, жутко переживал. Спал в полглаза, готовый проснуться от малейшего писка или жалобы на недомогание. Но Ниу проснулась, как всегда, бодрой и весёлой.

Отсутствие утренней таблетки ей так же не нанесло никакого урона. Хотя я прекрасно помнил Ниу в Цюане — когда она пыталась копить таблетки! Помнил её мертвецкую бледность, круги под глазами. А сейчас — как будто так и надо.

Я думал, что Реншу сумеет внести какую-то ясность. Но он лишь подтвердил то, о чём я и так давно догадывался — никакого секретного антидота у клана нет, избавиться от зависимости нельзя.

Я смотрел на спящую Ниу — и ничего не понимал.

Глава 11. Улика

Убийство Вейжа в своё время, по сути, спустили на тормозах. Нианзу наглядно продемонстрировал, как это бывает, когда убит человек, не входящий в клан, а в убийстве замешан кто-то из «верхушки». В случае с господином бывшим директором Ганом, ситуация была немного иной. Сейчас рядом уже не было великого и могучего Нианзу, который творил, что хотел, ни на кого не оглядываясь. Кто бы ни угробил Гана, у него не было столько власти, чтобы замять дело. И расследование началось.

Джиан привёз меня к одному из административных зданий клана. Меня этот момент позабавил. Надо же, ОПГ, доведённая до абсолюта: со своей администрацией, бухгалтерией, не удивлюсь, если ещё и приёмными днями. Собственно, на данном этапе уже хрен отличишь бандитов от — страшно сказать — государственного аппарата. И задумаешься: а так ли уж велика на самом деле разница?.. Плохие мысли. Опасные мысли. Моей бывшей работе они очень мешали.

В здании я нашёл нужный кабинет, постучался и открыл дверь. В небольшом помещении за столом сидел грустный мужчина лет около сорока, с красными глазами. Он заполнял бумагами картонную коробку, стоявшую на столе, и посмотрел на меня, не отрываясь от работы.

— Господин Лей Ченг, — сказал он. — Телохранитель господина Юна… Меня предупреждали, что ты зайдёшь. Но, к сожалению, мне почти нечего рассказать. Коротко, ситуация выглядит следующим образом. Ган Бингвен находился в номере один. Господин Вейшенг после твоего ухода запер задержанного в номере и тоже отошёл по своим делам. Когда камеры наблюдения вместо спокойно сидящего на стуле задержанного начали показывать его труп, оператор немедленно доложил Вейшенгу. Тот немедленно известил нас. Всё было досмотрено подробнейшим образом, но ничего, что помогло бы нам узнать личность убийцы, не обнаружено. Более того, судя по тому, что орудие убийства осталось на месте, убийца не пытался замести следы. Однако кто он такой, мы не знаем. Моё мнение: это парень не принадлежит ни к одному из кланов, однако при этом он — избранник духа. Впервые с таким сталкиваюсь.

Мужчина тяжело вздохнул и откинулся на спинку кресла. Я сел напротив него, между нами оказалась коробка. Мужчина её отодвинул и устало посмотрел на меня.

— Я несколько раз поднимал вопрос о том, чтобы назначить в наш отдел избранного духом. Ну… ну хотя бы внештатным специалистом, к которому можно было бы при необходимости обратиться за помощью! Шила в мешке не утаишь, нам иногда — пусть редко — приходится разгребать за этими ребятами. И очень бы не помешал свой человек, способный рассказать, что к чему, и, в случае необходимости, достучаться, до кого надо… Но — нет, что вы! Избранные духами слишком горды для такой работы, для них нет большего позора, чем возиться с бумажками. И в результате любое подобное дело превращается в биение головой о стену. А сверху давят и орут, чтобы бились сильнее. Послушай, Лей… Ты ведь недавно из школы, если я не ошибаюсь? А я не ошибаюсь, я хороший сыщик, умею собирать информацию, это просто фигура речи. Да, понимаю, ты — молодой, и уже поднялся очень высоко. Но давай честно: вершина — не самое удобное место. Чем выше, тем сильнее дует ветер — надеюсь, ты понимаешь, о чём я. И в случае чего падать будет больно. Давай к нам, а? Создадим, так сказать, прецедент. Может быть, даже с этим делом нам удастся добиться чего-то стоящего.

Я смотрел на этого несчастного, задолбавшегося мужика и едва сдерживал слёзы умиления. Другой мир, другое тело, другая судьба. И — вот, пожалуйста. Мне снова предлагают работать в органах. Пусть и на бандитский клан.

Не буду врать, что не колебался. На какой-то миг я буквально увидел, как прихожу рано утром на работу, услышал шутки и разговоры коллег. Кто вчера кому сколько голов забил на очередном чемпионате, кто и как провёл выходные. Оказалось вдруг, что мне всего этого здорово не хватало…

— Давайте для начала поговорим об убийстве Гана Бингвена, — мягко увёл я разговор в сторону. — У меня есть вопросы, если не возражаете.

Мужчина развёл руками, как бы говоря: «Ну, мы же здесь именно для этого, так?». Имени своего он не назвал, и я подозревал, что вовсе не из желания его скрыть. Судя по степени умотанности, вряд ли он вообще сразу вспомнил бы своё имя. Личное давно укатилось куда-то на задний план, этот дядька горел на работе синим пламенем.

— Вы точно установили время смерти? — начал я.

— Определили по камерам. С точностью до трёх секунд. — Следователь задумался и добавил: — Пожалуй, что до трёх… В двенадцать ноль семь камеры в коридоре и в номере, где находился задержанный, внезапно перестали передавать изображение на пульт. С этими цифровыми технологиями… — Следователь покачал головой. — Все их нахваливают, а мне вот не очень нравится. Всё стало слишком просто, доступно, легко… Впрочем, отвлекаюсь. В общем, парочка камер ненадолго отключилась — и всё. Потом они заработали, как прежде. Как только оператор увидел, что произошло, он поднял тревогу. Да можешь, если хочешь, сам посмотреть. Перерыв в работе камер — три секунды. Никто, кроме избранного духом, не мог такого провернуть.

«Или чернокнижника», — подумал я, пока следователь кликал мышкой, вполголоса поругивая подтормаживающий компьютер. Как я успел понять, в этом мире чернокнижников либо не было, либо они очень хорошо скрывались. Я не слышал ни о ведьмаках, ни о колдунах — ничего подобного. А вот в моём мире, когда происходило такое странное убийство, мы сразу понимали, что в деле замешан чернокнижник. Потому что никто больше не сумел бы за три секунды убить человека и скрыться с места преступления, попутно озаботившись отключением камер. Идеальное убийство, проведённое, вместе с подготовкой, быстрее, чем обычный человек открывал бы запертую дверь.

Если Кианг здесь — сохранил ли он свои магические способности? Или, может, здесь чернокнижники — это и есть избранные духами? Значит ли это, например, что я, в своём мире, тоже был чернокнижником? Ведь дух я почувствовал ещё там. А что?.. Всё сходится. Говорят, что у случайных людей, таких, как я, этот дар, если и пробуждается, то годам к сорока. Может быть, именно это разглядел во мне Кузнецов — потому и стремился перетащить на свою сторону? Два чернокнижника вместе — страшная сила, если разобраться. Потому-то он и решил показать мне тогда свою берлогу, увешанную колдовскими рисунками и схемами.

— Вот, смотри, — сказал следователь и повернул ко мне монитор.

Запись велась цветная, качественная, с отличным разрешением — на своих внутренних делах клан не экономил. Можно было буквально разглядеть движения губ и, при наличии умения, восстанавливать ход разговора.

— Микрофоны тоже есть, — сказал следователь, будто услышав мои мысли. — Та же песня, что и с камерами — отключились на три секунды.

Микрофоны… Весь мой допрос был куда-то записан и кем-то прослушан. Собственно, уже даже не надо было думать, кем. После беседы с Реншу прошлой ночью сомнениям неоткуда было взяться.

Экран был разделен на две части. Слева просматривался пустой коридор, справа сидел на стуле, обхватив голову руками, директор Ган.

— Вот сейчас, обрати внимание, — сказал следователь. — Картинка была, и — хоп! — он щёлкнул пальцами. — Тьма. Камеры выключены.

— Обе, — заметил я. — Обе камеры.

Когда изображение вернулось, левая половина экрана снова показывала пустой коридор.

Вейшенга за то, что ушёл, мне хотелось прибить. Но я прекрасно понимал, что мне не позволят не только этого — допросить-то его как следует не дадут. Тем, что Вейшенг взял на себя труд разыскать Гана, он уже оказал мне большую любезность. Пока я вёл допрос, находился поблизости, видимо, из любопытства. А когда я ушёл, Вейшенг решил, что и ему в коридоре делать нечего. Охраной возле номера не озаботился, рассудив, вероятно, что из запертого номера, находящегося на семнадцатом этаже, да к тому же под наблюдением, задержанному деваться попросту некуда.

Я перевёл взгляд на правую половину. Директор на стуле уже не сидел. Он лежал на полу, а из его груди торчал меч.

Следователь поставил видео на паузу, развернул монитор.

— Дальше — интереснее, — сказал он. — Мы, разумеется, запросили записи со всех камер, проследили возможные пути отхода. Камеры в коридорах, на лестницах, в вестибюле, уличная камера, работающая на вход. И на всех — будто идёт волна, камеры выключаются, одна за другой. Вот, собственно, тот момент, та грань, за которой мы мало что можем. Совершенно ясно, что убийца — избранник духа.

Я вспомнил, как Делун ловко погасил лампы на заводе. Н-да, пожалуй, такой трюк можно провернуть и с камерами. Напрашивается мысль об избраннике духа. Слишком уж напрашивается. Прямо рвётся…

— Понимаю, о чём ты думаешь, — сказал следователь. — Если избранный духом убивает — зачем ему об этом кричать? Очень похоже на то, что кто-то оченьхотел нас убедить, будто действует избранник духа. Очень уж всё очевидно. Меч. Камеры. Немыслимая скорость.

Я посмотрел на следователя с уважением. Этот мужик определённо ел свой хлеб не зря.

— С операторами разговаривали? — спросил я. — Которые следят за камерами.

— Ещё бы! Но, к сожалению, ничего утешительного. Во-первых, у них нет доступа к включению и отключению камер. Такие вещи весьма непросто согласуются, и нужны коды доступа, которых у рядовых сотрудников нет. Допускаю, что кто-то мог им дать эти коды, но в любом случае, система настроена таким образом, что на каждую камеру уйдёт минимум пара секунд. Человек, перед которым поставят задачу создать такую «волну», должен будет тренироваться не день и не два. И это будет такая скорость работы с клавиатурой, что пианист-виртуоз обзавидуется. Но всё же! — Следователь поднял палец. — Теоретически — да, такой вариант тоже нельзя исключать.

— А во-вторых? — спросил я. — Вы упомянули «во-первых».

— А во-вторых, меч, — развёл руками следователь. — Избранники духов — люди, в основном, закрытые, и о своих умениях предпочитают не распространяться. Но кое-какие сведения нам всё же удалось раздобыть. И как тебе, вероятно, хорошо известно, ни один избранник духа ни за что не отдаст свой личный меч простому смертному. А этот меч — несомненно личное оружие.

Что ж… Избранник, или не избранник, а дело обстояло просто. Кто-то, видимо, уже был в той комнате, когда я вёл допрос. Вопрос о том, почему я не заметил его присутствия, пока отложим, способности избранных — тема для меня пока новая и малоизученная. Этот кто-то дождался моего ухода, выбрал удобный момент — сейчас сложно сказать, чего именно дожидался — и убил директора, после чего сбежал из отеля. Камеры выключил либо он сам, либо всё-таки оператор. Однако, помимо камер, был ещё персонал отеля, гости. Следовательно, убийца должен был выглядеть так, чтобы не привлекать внимания.

— Персонал… — начал я.

— Никто ни на что не обратил внимания, — покачал головой следователь. — Ровным счётом ничего подозрительного.

Я кивнул. Ну да, конечно. Кто бы сомневался. Даже если кто-то что-то и видел, то триста раз подумает, прежде чем рассказать. Тяжело это — разбить свой идеальный мирок и впустить в него подозрительное. Закрыть глаза и притвориться, что ничего не было — куда проще.

— Ладно, — вздохнул я. — Давайте попробуем зайти с другого конца. Что там по мечу? Отпечатки пальцев?

— Никаких, — с готовностью откликнулся следователь. — Это ведь личное оружие.

— И? — удивился я.

— Ну да, действительно, мы должны были проверить, — потупил взгляд следователь. — Мы, собственно, проверили. Стандартная процедура… Меч абсолютно чист.

— Я могу на него взглянуть?

Следователь широко раскрыл глаза.

— Взглянуть?

— Ну да. Посмотреть на улику. Это возможно?

Следователь странно хмыкнул, пожал плечами и вывел меня из кабинета. Мы прошли по коридору, спустились на лифте на цокольный этаж. Там следователь открыл стальную дверь, ведущую, видимо, в хранилище улик. На одном из стеллажей пустовало место, помеченное ярлычком XC-0971-A.

— Собственно, вот, — щёлкнул пальцем по стеллажу следователь. — Всё, что осталось.

Я посмотрел на пустое место. На следователя.

— Вы издеваетесь?!

Глава 12. Личное оружие

Обычно я следовал мудрому правилу: приходить на тренировку с ясной головой и в душевном равновесии. Но сегодня это был невозможный для меня трюк. Я был в ярости! Но отменить тренировку не мог, потому что это была тренировка духа.

В мире людей я мог быть супергероем, но в мире избранников духа все ещё оставался сопливым пацаном. Частично мне помогал опыт прошлой жизни, частично — удача, частично — то, что мой дух, сам по себе, был очень силён. Но рассчитывать на это вечно нельзя. Мне было необходимо учиться, учиться и ещё раз учиться, чтобы стать по-настоящему сильным, без всяких «если» и «но». Теперь, когда у меня за спиной не стоит гигантская машина закона, моя война перешла в другую плоскость — где я либо тот, кто убивает, либо тот, кого убили.

— Отлично выглядите, — буркнул я, увидев в зале учителя Делуна.

У него была перевязана голова.

— Благодарю, — кивнул тот.

— Я так понимаю, вы догнали Юшенга?

Делун чуть заметно поморщился. И без слов было ясно, что догнал, только вряд ли эта досадная подробность остановила блондина-психопата дольше, чем на мгновение.

— Не будем тратить времени, предназначенного для твоего обучения, на обсуждение не относящихся к нему вещей, — сказал Делун и уселся на пол. — Ты принёс всё, что я просил?

— Так точно, господин учитель.

Я уселся напротив, разложил между нами несколько «фишек», на которых вырезал нужные иероглифы, и — меч. Меч господина Нианзу, тот самый, которым он убил себя, и который после этого отдал мне Юн. С таким выражением, будто этот жест означал что-то особенное.

— Покажи, — потребовал учитель.

Я не стал переспрашивать. «Показать» я мог с этим набором только одно. Взял «фишку», зажал в правой руке, закрыл глаза. После первого раза, дальше любая техника давалась всё проще и проще. Я будто бы запоминал то ментальное усилие, с которым она выполнялась, и быстро его воспроизводил. Сегодня я не видел дракона — просто почувствовал, как некая сила протекла сквозь меня справа налево.

Открыл глаза и разжал левый кулак. На ладони лежала целая и невредимая фишка.

— Вот, возьмите оберег, — сказал я, протянув «фишку» учителю. — Мало ли, когда пригодится.

Улыбнувшись, Делун взял «фишку» и, повертев её между пальцами, спрятал где-то в складках одежды.

— Прекрасно, — сказал он. — Поздравляю, ты овладел техникой Зеркало Зла. Теперь придётся выделять время на её совершенствование.

Я напрягся, приготовившись к удару. Но Делун вдруг рассмеялся:

— Нет, Лей, я не стану бить ни тебя, ни себя — в зависимости от того, как успешно ты будешь применять технику. Задача учителя сводится к помощи в раскрытии техники, а дальнейшее её оттачивание — уже задача ученика. Тот путь, который ты выбрал, таит множество опасностей. И у тебя будет множество возможностей отработать технику Зеркало Зла.

— И какой же путь я выбрал? — заинтересовался я.

— Путей не так уж много, и каждый избранник духа однажды совершает свой выбор. Ты свой сделал, возможно, ещё до рождения. Я увидел тебя уже идущим по этому пути.

— Попроще, пожалуйста, — попросил я. — Сделайте скидку на моё образование. Я всё-таки из школы Цюань, университетов не заканчивал.

Делун пожал плечами:

— Кто-то выбирает путь Воина, кто-то — путь Монаха, некоторым подходит путь Правителя, или путь Убийцы. Ты же твёрдо стоишь на пути Защитника.

— Защитника? Это что, быть телохранителем Юна — моё постоянное карьерное предписание, что ли?

— Я этого не говорил, Лей. Ты, возможно, ещё не осознаёшь себя, но всё впереди. Так уж сложилось, что ты пришёл в этот мир, чтобы защищать. И если порой ты бежишь от этого, то лишь подтверждаешь мои слова. Плох тот человек, который ни разу не усомнился в избранном пути, ибо лишь из сомнений рождается уверенность.

Блеск. Очередной афоризм. Будь мне сейчас действительно столько лет, на сколько выгляжу — наверное, слушал бы, раскрыв рот, впитывая мудрость каждой клеточкой своего тела. Но я-взрослый лишь с досадой складывал информацию куда-то в дальний ящик памяти.

Жизнь научила меня ничего не забывать. Но она же научила и не проникаться высокопарными речами. Именно поэтому я не повёлся на разглагольствования Кузнецова тогда, когда он решил мне открыться.

Учитель, видимо, сообразил, что семена его красноречия падают на сухую, нераспаханную почву, и сменил пластинку. Заговорил коротко и конкретно:

— В зависимости от избранного пути, одни техники будут тебе доступны, другими ты не сможешь овладеть никогда. Задача учителя — разглядеть путь и помочь ученику не тратить время на техники, которые он не сможет освоить. Полагаю, не нужно предупреждать, что не стоит никому открывать информацию о своём пути?

— Не нужно, — подтвердил я.

Если этот самый «путь» позволяет предположить, какие техники мне доступны, а какие нет, то это — точно информация не для чужих ушей.

— Ты выглядишь раздражённым, Лей, — заметил Делун. — Что случилось? Что мешает тебе сосредоточиться на тренировке?

— А бывают техники невидимости? — спросил я вместо ответа. — Или что-то подобное.

Делун кивнул:

— Безусловно.

— И какому же пути они присущи? Пути Убийцы?

— Этого я тебе сказать не могу.

Я закрыл глаза и помассировал веки.

— Так что тебя тревожит? — повторил вопрос Делун.

— Некомпетентность и идиотизм, — проворчал я. — Утром заезжал к следователю, который занимается убийством Гана. И что бы вы думали? Орудие убийства пропало из хранилища улик! Причём, ладно бы просто пропало, но всё это подаётся так, будто иначе и быть не могло! На меня смотрят, как на идиота. Какого чёрта?! Если кто-то из клановых шишек, избранных духом, пришёл и забрал улику — так чего дальше ломать комедию? Закрывайте дело, и гори оно всё синим пламенем.

— Улика — это меч? — уточнил Делун.

— Угу. Кажется, тот самый, которым убили Вейжа. «Кажется», понимаете? Я хотел его осмотреть, чтобы убедиться наверняка. А его нет! Так же, как и тогда. Но тогда его, допустим, забрал Нианзу. А теперь куда он делся?

— Не думаю, чтобы Нианзу забирал меч, — мягко возразил Делун.

— Ну, здорово. А я — думаю. Работа у меня такая — думать… была, — непонятно закончил я.

— Этот меч — личное оружие избранного духом, — сказал Делун. С таким выражением, как будто это всё объясняло.

— Вот и следователь то же самое говорит, — кивнул я. — И что? У меня тоже есть личное оружие. — Я подумал о палке Вейжа и о пистолете, именно в такой последовательности. — Однако оно, слава богу, никуда не исчезает.

Делун покачал головой:

— У тебя нет личного оружия, Лей. Пока. И именно сегодня мы начнём решать эту проблему… Возьми-ка меч. Что ты можешь о нём сказать?

Я поднял с пола меч. Что я мог о нём сказать? Я помнил, как он торчал из груди Нианзу. Как я смотрел на него и понимал: всё. Это конец. Битва проиграна вчистую…

— Лей? — окликнул учитель.

Я посмотрел на него.

— Ну… Я не специалист по холодному оружию. Если вы ждёте от меня чего-нибудь вроде «эпоха такая-то, работа мастера такого-то» — увы, мимо.

— Я жду вовсе не этого.

— А чего же?

— Осмотри рукоятку.

Я послушно осмотрел. Взгляд зацепился за навершие, на котором был выгравирован и подведён белой краской иероглиф.

— «Тигр». — Я показал учителю иероглиф. — Духом Нианзу был белый тигр.

— Не совсем правильно — говорить так, — возразил учитель. — Нианзу хотел видеть своим духом белого тигра. Не только дух влияет на человека, но и человек влияет на духа. Белый тигр — это результат единения человека и духа.

— Ясно, — кивнул я. — То есть, для простоты: духом Нианзу был белый тигр, верно?

Учитель наградил меня очередным печальным взором и, видимо, мысленно сделал ещё одну скидку на моё убогое образование.

— Пожалуй, — вздохнул он. — Этот меч — личное оружие Нианзу. Ты помнишь, как он появился у него в руках?

Подумав, я покачал головой. Это меня ещё тогда поразило. Пока мы дрались с Нианзу, он не использовал никакого оружия. И лишь когда уже проиграл — достал меч. Откуда?..

Я не видел ни ножен, ни, собственно, меча, хотя дрались мы долго и отчаянно. Какой смысл носить оружие, если не используешь его? Какой смысл прятать оружие? Нианзу ведь мог подождать, пока я подойду к нему, и ударить исподтишка, но он предпочёл покончить с собой. Большая загадка, что таскал на душе этот человек, что руководило его поступками на самом деле. Но, помимо большой, были ещё и малые загадки — например, откуда всё-таки взялся этот чёртов меч?

— Нет, я этого не видел. Я, правда, отвернулся, когда он его доставал, но… сказать по правде, Нианзу попросту неоткуда было его взять. Разве что… — Эта мысль пронзила меня только сейчас. — Разве что меч уже был в помещении! Может быть, рядом с тем креслом, в которое я бросил Нианзу. Невероятное стечение обстоятельств, но всё же…

— Нет, Лей. — Делун с улыбкой покачал головой. — Ты думаешь совершенно не в ту сторону. Меч был у Нианзу. Это — личное оружие, понимаешь? Оно отличается от обычного тем, что хранится у духа. Его не засечёт ни один металлодетектор, не обнаружит ни один обыск. Личное оружие привязано к избраннику. Оно само по себе хранит в себе частицу духа владельца. Никто другой не сможет завладеть им. Как только владелец захочет, его оружие окажется у него, пусть даже находится на другом конце земли. Мгновение — и хозяин держит его в руках. Именно так исчез меч, о котором ты говорил. Твоя так называемая улика. И именно так он исчезал дважды.

Я молча смотрел на Делуна, а тот вдруг перестал улыбаться, заговорил жёстче:

— В первый раз меч остался в теле твоего учителя, потому что Нианзу не знал, кто твой дух. Меч принадлежал избранному, ты — избранный, и этого хватило бы, чтобы обвинить в убийстве тебя. Но Нианзу что-то помешало.

Я вспомнил внезапное появление Юна на балконе.

— А во второй раз меч исчез не сразу, потому что это было посланием тебе, Лей. Зна́ком: «Я иду за тобой. А ты даже не знаешь, кто я». И теперь этот меч снова у владельца.

— Разрази меня гром, учитель! — не сдержался я. — Да от вас одного больше пользы, чем от всего этого следственного отдела! Неужели следак не мог мне всё это объяснить?

— Видимо, он не мог себе представить, что есть избранник духа, который не знает таких простых вещей, — отозвался Делун. — Моё упущение, виноват. В своё оправдание могу сказать лишь то, что я слишком поздно взялся за твоё образование. А упущенное время не вернёшь, можно лишь постараться бежать быстрее. И сегодня ты начнёшь приручать оружие. Ты победил Нианзу, и тем самым он позволил тебе завладеть его мечом. Теперь этот меч — твой, надо только объяснить это ему, да научить тебя им пользоваться. Закрой глаза, сделай то, что делаешь обычно. Объясни этому мечу, кто его хозяин.

Я закрыл глаза. Тьма, привычная тьма. А в темноте передо мною — знакомый белый тигр. Стоит, лупит себя хвостом по бокам.

«Ты — мой. Ты будешь мне подчиняться».

Тигр зарычал, прыгнул. Я сделал простое ментальное усилие, и тигра в прыжке сбил дракон. Здесь, на моей территории, дракон был гораздо крупнее тигра. Драка вышла жестокой, но короткой. Израненный тигр, рыча, отполз, а дракон расправил крылья, защищая меня.

«Достаточно, — сказал я, и дракон удалился мне за спину. А я шагнул к тигру. — Ты — мой. Принадлежишь мне. Служишь мне».

Тигр с трудом поднялся на трясущиеся лапы и наклонил голову.

Я открыл глаза.

— Осмотри рукоять, — велел учитель.

Я осмотрел. На навершии изменился иероглиф. Теперь там было написано: 龙. Дракон.

Глава 13. Плохие парни

Подошёл день отъезда. Такие дни всегда подкрадываются неожиданно, как ни готовься. Или даже наоборот — чем тщательнее готовишься, тем неожиданнее они приходят. По крайней мере, для Ниу, в мыслях которой этот день, вероятно, был смерти подобен — ведь я покидал её на неопределённый срок.

Сказать, сколько продлится «сходняк» глав кланов, я не мог, потому что не мог этого сказать и Юн. Секретности вокруг этого события развели столько, что я лишь головой качал. Дата начала до последнего «плавала», даже о том, куда мы едем, Юн узнал чуть ли не накануне отъезда.

«А ты не можешь остаться?» — спросила меня тогда Ниу.

Вопрос был по-детски наивным. Ниу всё понимала, но до последнего хотела верить — а вдруг? Вдруг у меня получится никуда не уезжать?

Раньше я бы, возможно, хотя бы задумался. Теперь же ответил решительно: «Нет, извини. Работа».

И не только работа. Просто когда Юн обронил слово Шужуань, я почувствовал, что внутри меня всё переворачивается.

Шужуань. Там всё началось

Туда я пытался сбежать из Цюаня — не вышло. И вот сама судьба устраивает мне эту поездку. Остаться? Это самое глупое, что я мог бы сделать. Я иду к цели, а на ловца, говорят, и зверь бежит.

Ранним утром, собравшись, я надел Ниу на шею цепочку с последним из амулетов, изготовленных на тренировке.

— Носи, не снимая, — велел я, зная, что любое моё пожелание она выполнит так, будто подчиняться велели ангелы небесные. — Никому не показывай. Это оберег, он будет тебя защищать. Пусть всегда касается кожи. Хорошо?

Ниу осмотрела деревянную «фишку». Многие девушки скривились бы, осознав, что на шею повесили не золото и не серебро. Может, даже скандал бы устроили на пороге, оставив прекрасные воспоминания на всю поездку. А Ниу подняла на меня взгляд сияющих глаз.

— Спасибо! Никогда его не сниму! — Убрала амулет под платье и тут же огорчилась: — А я не приготовила тебе никакого подарка…

— Ничего, у меня есть, — улыбнулся я и показал давешние чётки, которые Ниу подарила мне в Цюане. Я носил их на запястье. А за спиной у меня притаилась знаменитая палка учителя Вейжа. В общем, к поездке я подготовился — взял с собой все памятные сувениры, которыми владел.

— Старайся не выходить из дома без необходимости, — напутствовал Ниу я. — Не открывай дверь, если сзади близко кто-то есть. Если будут стучать — лучше даже к двери не подходи, клан все вопросы будет решать через меня. Время… неспокойное. Но скоро всё решится.

— А ты ведь будешь мне звонить?

— Обязательно. Я же обещал.

С улицы донёсся нетерпеливый сигнал — Джиан тонко намекал, что пора ехать. Я обнял Ниу, поцеловал и, подхватив сумку, вышел из квартиры.

Сумку с вещами бросил в багажник, сам уселся на заднее сиденье.

— За пацаном? — спросил Джиан.

— За господином главой клана, — проворчал я.

— Ага, ага. Я так и сказал.

Когда мы подъехали к воротам, Юн уже стоял за ними. На своей территории, с рюкзаком за плечами, ждал меня. Ну хоть чему-то он учится. Или делает вид, что учится. Усыпляет мою бдительность, прежде чем отчебучить что-нибудь очередное несусветное.

Я вышел из машины, осмотрелся. Ничего подозрительного не увидел, интуиция молчала, дракон сидел, не шелохнувшись. Я обошёл машину и открыл дверцу. Юн подал знак, ему открыли ворота.

— Доброго утра, Лей, — сказал он, усаживаясь сзади Джиана.

— Доброго, — отозвался я и бросил взгляд в небо. Небо было ясное, день обещал быть хорошим.

— Не понимаю, для чего выезжать так рано, — немедленно начал ныть Юн, когда я уселся рядом с ним. — Разве не опасно лишний час торчать на вокзале?

— Опаздывать — опаснее, — сказал я.

— Лей, я — глава клана. Если буду опаздывать, мне достаточно будет набрать один номер, и…

— Когда человек опаздывает, он сосредоточен на мыслях об опоздании, слишком торопится, не смотрит по сторонам. Даже если ему достаточно сделать один звонок, чтобы задержать поезд. Когда есть возможность, нужно оставлять свободное время.

— И что делать в это свободное время на железнодорожном вокзале?

— Куплю тебе интересную книжку, — пообещал я.

По моему голосу Юн понял, что тему лучше свернуть. Я — не папа и не мама, и уж тем более не образец педагогического таланта.

Юн помолчал, повертел головой, глядя в окна, пока Джиан лавировал, выезжая на дорогу. Заметил машины сопровождения, включая чёрный микроавтобус.

С собой предполагалось взять бойцов — для защиты и для солидности. Я пытался внести в списки своих, из Цюаня, но совет отказал, и даже вмешательство Юна не помогло.

«Это саммит, а не школьная вылазка на пикник, — категорически отрезал Реншу. — Клан Чжоу должен выглядеть не менее серьёзно, чем другие».

«Хватит уже того, что во главе клана стоит шестнадцатилетний пацан, а его телохранитель — такой же сопляк, — прочитал по тону Реншу невысказанное я. — Если ещё и сопровождать их будут вчерашние школьники, ничего, кроме нездорового смеха, такая процессия не вызовет». Единственным из цюаньцев, кого, уступив моей настойчивости, Реншу позволил включить в сопровождение, стал Ронг. Он, как и другие, сумел выжить на турнире, тренировался наравне с бойцами клана, работал на улицах. Ну и выглядел, как и Джиан, старше своих восемнадцати.

Этим парням, с которыми вместе мы прошли через ад, я теперь мог доверить даже свою жизнь. Нравились ли они мне? Нет. Но я знал, что ни Джиан, ни Ронг не пойдут против меня, а этого было достаточно. Про остальных бойцов клана я такого сказать не мог.

Юн, едва сев в машину, достал из рюкзака ноутбук, включил его, затрещал клавишами.

— Поезд прибывает завтра, — сказал он. — Место встречи пока не разглашается… Я приказал забронировать номера в самом лучшем отеле.

— Нас в этом отеле не будет, — оборвал его я.

Юн поднял на меня недоумевающий взгляд.

— Почему?

— Потому что если кто-то хочет тебя убить, то у него есть целые сутки на то, чтобы выяснить, где ты будешь жить, проникнуть туда и устроить сюрприз.

— Ты хочешь сказать, что нужно отменить бронь?

— Зачем? Пусть будет. Пусть недоброжелатели устраивают свои сюрпризы там, где нас нет.

— А где же мы будем жить?

— На месте разберёмся.

— Погоди, Лей… Так не делается! Такие вещи нужно решать заранее.

— Вот на этом-то вас, ценителей комфорта, и ловят, — кивнул я. — Страх неопределённости, базовая потребность в крыше над головой.

— Предлагаешь жить под открытым небом? — фыркнул Юн.

— Ты туда едешь не жить, а работать. Вот и будешь заниматься своей работой, а я займусь своей.

Тут Джиан решил зачем-то подать голос:

— Лей оттуда родом, он всё решит.

Джиан хотел успокоить Юна, но тот не удостоил его и взгляда. К Джиану он относился примерно как к мебели. Если бы с ним заговорил, к примеру, стул, он бы, наверное, тоже предпочёл не обратить внимания — зачем подыгрывать собственной шизофрении?

А я только сейчас задумался о том, что парень, тело которого я занял, действительно, судя по всему, родом из Шужуаня. Надежды на то, что проснётся его память, у меня не было. До сих пор все всплывающие воспоминания были только моими и касались другого мира. Значит, ничего я на самом деле о Шужуане не знаю.

Кроме того, что это — так называемая «нейтральная территория», официально не принадлежащая ни одному из кланов. Провинция, захолустье, но зато там безраздельно правил закон. И вести себя нужно было как можно тише, потому что все вопросы с полицией решались на порядок сложнее, чем здесь. Потому и «сходняк» проводили там — в месте, где ни один из кланов не будет себя чувствовать в своей тарелке, но и преимущества не будет ни у кого.

И, тем не менее, в Шужуане у меня могли быть старые знакомые. Там, насколько я знал, жили родители Лея, тело которого я занял, наверняка другие его родственники, а также коллеги по ремеслу. Само собой, вряд ли я с ними пересекусь. Помимо географических, есть ещё социальные факторы. Так, например, я теперь вращаюсь с сильными мира сего, а не ворую и не побираюсь, как, если верить директору Гану — мир праху его — я проводил время до того, как попал в Цюань. И всё же риск был. Что делать, если я столкнусь с кем-то? Разыгрывать сценарий «амнезия»? Дёшево и глупо. К тому же есть другой сценарий, более правдоподобный: «Я слишком высоко поднялся, чтобы говорить с вами, отбросами». Вот это должно будет сработать. Тут даже актёрских данных никаких не требуется — задрал нос повыше и вперёд, а остальное доработает воображение обиженного аборигена.

— Вот урод, — проворчал вдруг Джиан и просигналил. — Номеров не видишь, что ли?

Обычно в таких случаях он говорил: «Куда ты на своей помойке сраной лезешь?», но сегодня нас подрезал седан классом не ниже нашего. Пришлось помянуть номера — они у нас, само собой, были «непростые».

Ярко-красный седан вылез вперёд перед самым перекрёстком, и тут же вспыхнули стоп-сигналы. Джиан с проклятиями вдавил тормоз и снова засигналил.

Справа вдруг остановился чёрный «универсал» с наглухо затонированными окнами, слева — синий «хэтчбек». На них со всех сторон орали другие машины. Зелёный сигнал светофора только-только начал мигать.

— Джиан, жми! — заорал я.

— Куда?! — вытаращился он.

— Куда угодно, отсюда подальше!

У седана открылся люк в крыше, и наружу вылез парень в круглых тёмных очках. На плече он держал…

— Это что, гранатомёт? — севшим голосом спросил Юн.

Слово «гранатомёт» мигом переключило Джиана в рабочий режим. Он вывернул руль, дал по газам. Мощный движок взревел, тут же раздался звук удара, нас тряхнуло. Ещё удар, ещё…

Джиан сумел вывести автомобиль из захвата, растолкав по сторонам седан и универсал. Рванул на перекрёсток ровно в тот момент, когда загорелся красный. Сзади громыхнуло уже нешуточно — шмальнули из гранатомёта. Зад подбросило, Юн вскрикнул. Он был бледен, как мел. Видимо, даже не представлял себе, что против него могут устроить такое.

Ну, вот тебе, мальчик, проблемы улицы. Выходи, решай, ты ж хотел!

Джиан, рыча, крутил баранку. Задница машины грохнулась на дорогу, шины взгрызлись в асфальт. Джиан повернул вправо, чудом разминулся со встречной колымагой, я успел разглядеть перепуганные глаза водилы.

Выскочив на нужную полосу, Джиан вдавил газ до упора. Движок выл, стрелка тахометра зашкалила — передача не успела переключиться. Я обернулся. Трое преследователей рванули за нами. Парень с гранатомётом скрылся, не хотел шмалять на ходу.

— Кто это? — пролепетал Юн.

— Плохие парни, — сказал я.

— Хуа? Или кто?

— Ты правда считаешь, что сейчас нужно думать об этом? Тебе не всё равно, кто превратит тебя в мокрое пятно на асфальте? Ляг на пол.

— Что?!

— На пол! — рявкнул я.

Надо было вспомнить об этом раньше, но, как говорится, «раньше» уже закончилось. Хреновый из меня телохранитель, знаю.

Джиан нёсся вперёд, бросая машину из ряда в ряд. Юн, лёжа на полу, кажется, кому-то звонил, я разобрал слово «гранатомёт». Сам я лихорадочно смотрел по сторонам, пытаясь заметить других пособников.

Юн, конечно, был прав в своём изумлении. Одно дело — по-тихому отжать завод и захватить в заложники главу клана, который не придумал ничего умнее, кроме как припереться туда самолично. Это, на таком уровне, ещё можно даже назвать игрой, развлечением заскучавших ребят. Но когда средь бела дня тебя обстреливают из гранатомёта… Похоже, парни из Хуа слишком близко к сердцу восприняли случившееся на заводе.

Джиан вылетел на следующий перекрёсток, когда на светофоре уже загорелся красный свет. И наперерез нам вылетел красный микроавтобус. Джиан, завопив, выкрутил руль. Начал тормозить — слишком поздно. Микроавтобус врезался в крыло, нас завертело.

Со всех сторон сигналили, визжали тормоза… Ещё один удар — в капот вмялся стоявший посреди перекрёстка столб.

Вращение прекратилось. Я бросил взгляд в заднее стекло.

Мы стояли посреди перекрёстка — не самого оживлённого, а теперь, по сути, вовсе вымершего. Микроавтобус перегородил одну полосу, из него высыпали парни с автоматами. Тут даже ежу стало понятно, что на работу сегодня лучше добираться другим маршрутом.

Визг тормозов. Я повернул голову, увидел знакомый седан, над которым поднимался знакомый парень с гранатомётом.

Вот хрен бы знал, что в такой ситуации делать телохранителю… В любом случае, учиться поздно, значит, будем как обычно.

— Сидеть в машине, — приказал я и открыл дверь, одновременно вытаскивая из кобуры пистолет.

_____________________________

Уважаемые читатели!

Спасибо за то, что вы с нами.

В качестве благодарности, завтра, в честь начала продаж, на книгу будет действовать скидка. Только один день!

Кроме того, первым трём читателям, правильно ответившим на наш вопрос, авторы готовы предоставить промокоды.

Внимание, вопрос: назовите полное русское имя главного героя — его фамилию, имя и отчество.

Ответ пишите в комментах. Промокоды выдадим, как только проснёмся.

Подсказка: ответ на вопрос можно найти в первой книге серии.

Желаем вам приятного чтения!

Глава 14. Надо выезжать раньше

Я выскочил из машины, сразу взяв на мушку главную цель — гранатомётчика. Обстрел из автоматов стёкла машины выдержат в течение какого-то времени, а вот выстрел прямой наводкой из реактивного гранатомёта — это уже совсем другая песня.

Парень успел сообразить, что подставляется, но не успел понять, что с этим делать. Он повернулся, взяв на прицел меня. Я выстрелил. Пуля пробила ему грудь, оттуда плеснул фонтанчик крови. Парень с криком повалился вперёд. Гранатомёт скатился по стеклу и остался на капоте. Кровь полилась по стеклу.

Застрекотали автоматы. Я пригнулся, прячась за бронированной машиной. Прячась за своим клиентом, н-да…

Вот он, тот случай, о котором говорил Делун — прекрасная оказия отработать Зеркало Зла. Однако шанс будет ровно один. Если сразу не получится — я об этом, скорее всего, уже не узнаю. А альтернатив-то сколько? В данный момент я один против, кажется, десятка вооружённых людей, машины сопровождения с бойцами остались позади.

Звуки выстрелов поредели, некоторые начали перезаряжаться. Сейчас, или никогда! Паук.

Я взлетел на десяток метров, щелчком перевёл пистолет в автоматический режим и открыл огонь. Парни бросились врассыпную, некоторые скрылись за микроавтобусом. Двоих мне удалось скосить.

Четверо прицелились в меня, пока я менял обойму. Я закрыл глаза. Сейчас, или никогда… Зеркало Зла.

Руки быстро делали своё дело. Внизу загрохотали выстрелы. Чувство было такое, словно я вдохнул — и выдохнул направленное на меня зло без остатка. Обойма встала на место, я открыл глаза.

Трое из стрелявших лежали, растерзанные собственными пулями. Один — бежал, бросив автомат.

Из красного седана вышли трое парней в тёмных очках. Они быстро подготовили оружие к стрельбе. Я перевёл пистолет на них…

Выстрел застал меня врасплох — били из-за микроавтобуса. В левое плечо как будто оса ужалила. Пуля прошла по касательной, больше обожгла, чем ранила. И будто перебила удерживавшую меня нить.

Я начал падать. Тут же применил Крылья Ветра, изменил траекторию, понёсся к микроавтобусу. По мне стреляли, но у парней явно было маловато опыта в стрельбе по летящей мишени. В цель не попала ни одна пуля.

До крыши микроавтобуса я долетел за секунду, сложил крылья, перекатился и, выйдя из переката на колено, направил пистолет вниз. На меня смотрели широко раскрытые глаза. Я, недолго думая, загнал между ними пулю. Второй боевик успел вскинуть автомат. Я прострелил ему глотку и грудь. Он, падая, прострочил очередью бок микроавтобуса.

С третьим мы могли убить друг друга, но тут, видимо, водитель, оставшийся за рулём микроавтобуса, заволновался и рванул с места. Я покатился по крыше. Выстрелил — в никуда. Так же в никуда улетела пуля третьего.

Я упал с крыши. Тут же применил Паука, чтобы сделать падение контролируемым. В результате удачно приземлился на ноги, прямо перед третьим.

Удар ногой — автомат вылетел у него из рук. Ещё удар, с разворота, и обезоруженный парень с криком упал на асфальт.

За спиной разверзлось что-то. Как будто открылся портал в космос — пустота, высасывающая душу. Знакомое ощущение… И дракон заволновался. Как и тогда, на заводе, он рванулся в сторону, и моё тело последовало за ним.

Я упал, откатился на пару метров, и только тогда услышал взрыв. Меня подтолкнуло горячей волной. Кто-то подобрал гранатомёт…

Вскочив, я вдруг осознал, что стою в двух десятках метров от нашей машины. Её могли взорвать уже сорок раз. Могли обстрелять, вскрыть, сделать всё, что угодно.

Но не сделали.

Нападающие забыли про машину сразу же, как только её покинул я. И меня вдруг обожгло пониманием: их целью был не Юн. Эти люди пришли за мной.

Рёв приближающихся автомобилей заставил меня посмотреть в сторону. Парни, выскочившие из красного седана, один из которых держал гранатомёт, обернулись тоже. И прыснули в разные стороны.

Гранатомётчик не успел. Видимо, сегодня гранатомёт приносил своим владельцам одни несчастья. Его сбил чёрный микроавтобус, переехал передним колесом и остановился. Двери раскрылись, наружу высыпали бойцы клана Чжоу, вооружённые до зубов.

На той части фронта началась третья мировая. Я похромал к нашей машине, выяснить, как там дела, всё-таки обстреляли неслабо. Но дойти не успел.

Надо мной как будто мелькнула красная тень, и я бросился на землю раньше, чем дракон забил тревогу. Откатился, вскочил на ноги.

Передо мной стоял… ниндзя. Прямо как в чёртовых фильмах. С ног до головы в глухом обтягивающем костюме, только не чёрном, а красном. Маска — или уместнее назвать это балаклавой? — тоже была красной, рот и нос закрыты тканью, только узкая прорезь для глаз — и всё. Даже на руках были перчатки. Разумеется, красные.

— В цирк — туда, — сказал я, показав пистолетом направление. — Доро́гой ошибся, друг.

Ниндзя в ответ молча сделал два быстрых удара по воздуху. Я не успел сообразить, чем дело пахнет, не увидел даже пресловутых «лучей». Пистолет просто вышибло у меня из руки, а в грудь как будто наковальня врезалась, и я повалился на спину.

Твою мать. Только этого мне ещё не хватало. Один на один с избранником духа, к тому же, кажется, прекрасно подготовленным. Если бы сейчас рядом оказался Делун… Но рядом был только Юн, а он, хвала богам, тихо лежал в машине. Если, конечно, вообще был жив. Пули запросто могли быть бронебойными, подготовились ребята, судя по всему, отлично.

Я перекувырнулся через голову. Это была, пожалуй, одна из моих «коронок» — не падать туда, куда тебя уронили. Перекувырнулся — и оказался на ногах. Только ниндзя, как выяснилось, был ещё быстрее — встав на ноги, я сразу встретил его взгляд.

Блокировал его удар, заодно оценив силу противника. Силы там, пожалуй, не больше, чем у меня, однако со скоростью всё обстояло куда печальнее. Первый удар оказался скорее обманкой. Ниндзя левой рукой ударил мне в лицо, по горлу, в грудь. Добавил в живот с разворота, снова заставив отступать.

Я отшатнулся. Нанёс удар по воздуху, применив технику Длинной Руки. Ниндзя повернулся боком, пропуская удар мимо. А потом он словно превратился в алый лоскут ткани, пролетел по воздуху, и мне пришлось резко нырять вниз, чтобы нога в красном ботинке не сделала меня жертвой дантистов.

Кажется, я перешёл все допустимые границы, в плане скорости. Мысль не работала вообще, остались только инстинкты, вбитые Вейжем умения, да парение дракона в темноте.

Я блокировал удар за ударом. Сам бил в ответ, но ни один мой удар не достигал цели. Красный ниндзя, казалось, вообще не имел костей. Он изгибался на немыслимые амплитуды, как будто поставил себе цель — не дать мне даже коснуться его.

Где-то далеко гремели выстрелы, кто-то кричал. Мне показалось — показалось ли? — будто я вижу пулю, пролетевшую между мной и моим соперником. Но не могли же мы двигаться с такой скоростью! Или могли?..

От очередного удара я не мог уклониться, не успел бы и заблокировать. И я машинально использовал технику Зеркало Зла. Применить её получилось ещё проще, чем в прошлый раз. Кулак ниндзя врезался мне в лицо — то есть, должен быть врезаться. Я шагнул вперёд, не чувствуя сопротивления, а ниндзя упал на спину.

Я рванул из-за спины половинки палки. Одной почти зацепил красного — он успел откатиться. Палка стукнула по асфальту.

Ниндзя вскочил. Я первым перешёл в атаку, на этот раз не позволяя врагу сократить дистанцию. Мне без труда удалось войти в прежний ритм, набрать нужную скорость. Но теперь у меня было оружие, и ниндзя пришлось туговато.

Бить меня он не мог. Блокировать удар палки — остаться без рук. Перехватить палку я ему не позволял. Сейчас в скорости мы не уступали друг другу.

Но я опять забыл о техниках. Проклятье! Хорошо хоть вовремя заметил, почувствовал, как сгущается воздух, и отпрыгнул в сторону. Теперь сумел увидеть и тусклый красноватый луч.

Ниндзя затейливо взмахнул руками, и я увидел целую паутину таких лучей. Она полетела ко мне. Выяснять, что это такое, я не хотел. Подействует ли на это Зеркало Зла — не знал. Да и хватит ли у меня сил на ещё одно Зеркало? Судя по тому, как грустно смотрел на меня дракон из темноты, сил у нас оставалось — на донышке. Эту «батарейку» мне ещё предстояло раскачивать. Предстояло хотя бы научиться как-то чувствовать её «заряд».

Я подбросил палки в воздух, скинул пиджак, швырнул его в алую паутину, поймал палки — сделал всё это, даже не задумываясь. Уйти с траектории паутины мне не позволяла «профессиональная гордость» — дальше на пути стоял раскуроченный автомобиль с Юном внутри.

Пиджак на мгновение повис, будто увязнув в алой паутине, потом странным образом скорчился, смялся и упал. Исчезла и паутина.

Я швырнул палку в лицо ниндзя, сам помчался следом за ней. Предполагалось, что ниндзя придётся уклониться, и этого мгновения мне хватит, чтобы провести атаку. Однако вышло иначе.

Ниндзя бросился навстречу, поймал палку левой рукой, повернулся вокруг своей оси и выбросил правую руку вперёд. Ещё одна наковальня врезалась мне в грудь. Я, застонав, упал на спину, прокатился по инерции с полметра по асфальту, превращая в ничто рубашку и брюки.

Я не успел даже дёрнуться — на грудь мне наступила нога в высоком красном ботинке. Правая рука поднялась так, будто ниндзя собирался выдать мне пощёчину. Однако речь шла не о пощёчине, что стало очевидно, как только в руке у парня появился цзянь — традиционный китайский меч. С иероглифом «птица» на навершии.

— Ах ты, сука, — выдохнул по-русски я.

Половина палки всё ещё оставалась у меня в руке, и я ударил ниндзя по колену. Показалось, что слышу, как он зашипел от боли. Нога подломилась, и ниндзя упал на меня коленом. У меня в голове мелькнуло, что что-то здесь не то, что-то с этим парнем не так, но закончить мысль я не успел. Вторым ударом я мог бы разбить ему рожу, но пришлось вспомнить о мече. Клинок уже летел мне в голову. Однако ракурс был не самым удачным, и я заблокировал удар, просто подставив ладонь под запястье врага.

На мгновение мы замерли, глядя друг другу в глаза. Потом ниндзя прыгнул назад. Как ему удалось прыгнуть из такого положения, да ещё в прыжке сделать сальто — осталось загадкой. По части тренированности мне до этого психа было, как до Китая пешком, как бы загадочно ни звучало в Китае это выражение.

Ниндзя вскинул было меч, но тут послышался могучий рык, уже знакомый мне по недавнему визиту на завод. Это ревел бронетранспортёр. На перекрёсток подтянулась тяжёлая артиллерия, в количестве «много — не мало».

Ниндзя оценил перспективы драки со взводом вооружённых профессионалов, с сожалением посмотрел на меня, прыгнул в сторону и… Исчез.

Автоматы грянули. Пули прошили воздух. Стрельба продолжалась секунд десять, потом кто-то дал команду прекратить огонь. Всё закончилось.

Я поднялся. Кашляя — в груди после двух таких мощных ударов что-то неприятно болело — подобрал вторую половину палки, отыскал пистолет.

— Лей! — Дверь покорёженной машины открылась, наружу высунулся Юн. — С тобой всё в порядке?

— Вот поэтому, — прохрипел я, — надо всегда выезжать раньше. Чего смотришь? Вызывай нам другую машину.

Глава 15. Материя и энергия

Поезд тронулся, быстро набирая скорость. Мы с Юном сидели в купе, рассчитанном на двоих пассажиров. Судя по обстановке, пассажиров очень не бедных. Широкие кожаные диваны, толстые шерстяные пледы, ковровое покрытие на полу и масса всякой, закреплённой разными затейливыми способами дребедени, которая может понадобиться приличному человеку в дороге.

На столике между нами стоял термос. Знакомый: именно из него, или очень похожего я отхлёбывал странный кисло-сладкий напиток после того, как победил Нианзу. Юн отвёл меня тогда в свои апартаменты в отеле и велел пить. Сейчас он молча поставил термос на стол. Из того же рюкзака, откуда извлёк его, вытащил дорожный набор, в котором оказались две керамические чашки. Разлил напиток по чашкам и одну из них молча придвинул мне. Из второй отхлебнул сам.

Я сидел, тяжело облокотившись на столик, спиной к движению. Тоже молча. Меня накрыло так мощно, что даже языком было лень шевелить. Мышцы словно бы все разом одрябли, состарились. Зудело оцарапанное пулей, забинтованное плечо — хотя я чувствовал, что рана затягивается, и с моей бешеной регенерацией через день-два я о ней и не вспомню. Случись сейчас какая-то опасность — и я был бы полностью бесполезен, как телохранитель. Я бы с большой охотой прилёг, но держался. С трудом заставил себя взять в руки чашку, сделать глоток.

Через несколько глотков постепенно начало отпускать. Чувство усталости со мной до конца дня — это точно. Однако если я сейчас упаду спать и перепутаю день с ночью, будет только хуже. Лучше перетерпеть самые тяжёлые моменты. Боль ведь я терплю. Значит, и эту хрень выдержу, никуда не денусь.

Чтобы отвлечься от неприятных ощущений, я достал из сумки свои игрушки: стопку фишек и меч Нианзу, который уместнее было бы уже называть моим мечом, ведь иероглиф изменился, и тигр склонил передо мной голову. Поскольку с фишками у меня уже всё более или менее получалось, их я пока отложил в сторонку и сосредоточился на мече.

Делун говорил, что мне нужно сделать оружие частью своего биополя, своей психической энергии — что-то вроде этого. Я слабо представлял себе суть этого действа. Хотя вроде бы из курса физики помнилось, что материя и энергия — по большому счёту одно и то же.

Я усмехнулся — забавно всё-таки пытаться объяснить физикой то, что вытворяют избранные духами, да и самих духов заодно.

— По-твоему, это смешно? — ледяным тоном спросил Юн.

Я посмотрел на него и пожал плечами. Кажется, у мальчишки назрел серьёзный разговор.

— Они приходили за тобой, Лей. — Прозвучало это как обвинение.

— Да, я заметил. — Глупо было бы отрицать очевидное. — Ну что я могу сказать? Хочешь — уволь меня.

— А Ниу и остальных вернуть в Цюань?

Я помолчал, вертя меч в руках. Потом медленно произнёс:

— Верни. Только подумай сперва вот о чём. У меня в этом мире только один настоящий враг — Кианг. И этот сукин сын боится меня до такой степени, что даже не показывается сам. Сперва пытался убрать меня руками Нианзу, теперь прислал целую армию. А я, несмотря на это, жив и подбираюсь к нему всё ближе. Однажды я доберусь до Кианга, и дело будет кончено. Тогда мне понадобится новый враг.

Тут я опять поднял взгляд и посмотрел в глаза Юну. Он стушевался, забормотал:

— Я ничего такого не имел в виду. Я просто…

— Знаю. Ты просто болтал. Пытался говорить, как взрослый, рассуждать, как взрослый — в твоём, разумеется, представлении. А я хочу, чтобы ты понимал: быть взрослым — это путь в один конец. Нужно отвечать за свои слова и тщательно их обдумывать. И если твои слова расходятся с делом — уважать тебя не будут даже в собственной семье.

Юн отвёл взгляд, посмотрел в окно. Картинка за ним казалась смазанной, поезд набрал хорошую скорость. Всего он, кажется, разгонялся до трёхсот, или четырёхсот километров в час — в общем, что-то невообразимое.

— Может, ты расскажешь мне, в чём заключается ваш конфликт с Киангом? — спросил Юн.

— Может, и расскажу. — Я вертел в руках меч, гипнотизируя его взглядом. — Как-нибудь.

А мальчишка-то не промах. Как бы не оказалось, что он дурил меня с самого начала. Сейчас-то очевидно, что он уже знает, кто такой Кианг. Совет, разумеется, просветил его насчёт всяких неочевидных нюансов бизнеса, прежде чем отправить на сходку. И теперь Юн видит, из каких тончайших нитей сплетено настоящее и будущее его клана. Не догадывается лишь о том, что к нему приставили соглядатая — в моём лице. Ну, то есть Реншу считает, что приставили.

— Просто если я буду знать, в чём дело… Возможно, я смогу…

Мой короткий смешок оборвал его слова. Юн уставился на меня, а я смотрел на меч.

— Что сможешь? — спросил я. — Сказать что-то вроде «ребята, давайте жить дружно»?

— Возможно, я смогу уладить этот конфликт, — холодным тоном закончил Юн.

— Ну, если принесёшь мне голову Кианга на блюде — не вопрос, конфликт будет улажен.

Юн помолчал. Разговор явно ему не нравился, но он полагал его необходимым. Я же в глубине души грустно веселился, наблюдая эту комедию человеческих страстишек.

— Кианг поставляет сырьё для таблеток… — снова начал было Юн.

— Для каких? — перебил я. — А, для тех, о которых ты до встречи со мной слыхом не слыхивал?

— Если я о чём-то не знал — не значит, что этого не существовало! Люди веками не имели понятия о гравитации, однако не падали с земли в космическое пространство.

— Блестящая аналогия, — кивнул я. — Так вот, имей в виду: таблетки — это твоя гравитация. Без них клан Чжоу вышвырнет тебя в космическое пространство. Вот что меня всегда умиляло в наркотиках. Кругом говорят о наркоманах, о зависимости, о болезнях, которые можно намотать, если ширяться одной иглой на толпу. Но ведь эта дрянь держит не только тех, кто ширяется. Производители, распространители — все в одной сети. Каждый думает, что он свободен, но вырви из-под его свободы пакет с порошком — и всё рушится, как карточный домик. В каком-то смысле наркоманы — самые везучие. У них остаётся шанс пройти курс лечения и вернуться к нормальной жизни. У тех, кто свыше, такого шанса нет. Они могут сколько угодно врать себе, что вот сейчас ещё немного подкопят на новую машину, новый дом, на старость, на детей, на внуков, а потом всё — завяжут, уйдут на покой, или займутся легальным бизнесом. Да только наркотики так не работают. С каждым шагом они затягивают тебя всё глубже.

Напиток из термоса потихоньку действовал. Откат ослабел, рана почти не болела, я почувствовал себя человеком. Расправил плечи. И дракон шевельнулся во тьме, с любопытством приглядываясь к мечу, который я держал в руках.

Забери. Это твоё. Моё. Наше.

— Я глубоко огорчён, что ты приравниваешь меня к наркоторговцам, — снова заговорил Юн. — Во-первых, я занимаюсь этим не для личной наживы. За моей спиной клан. Сотни людей, которым нужно жить…

— Да-да, барыгам тоже нужно кормить семьи, — зевнул я. — Даже если этих семей у них пока ещё нет. Но ведь когда-нибудь будут. Сотню раз такие байки слышал.

— Во-вторых, — процедил Юн сквозь зубы, — я действительно ищу альтернативные способы. Просто сейчас, в данный момент, нам жизненно необходимо закрепиться в этом бизнесе. Это временно, до тех пор, пока мы не…

Он замешкался, и я сказал:

— Там, откуда я родом, есть такое выражение: «нет ничего более постоянного, чем временные обстоятельства». Ну, знаешь, когда ты поворачиваешь капающий кран так, чтобы капли беззвучно стекали по стенке ванны, ты думаешь, что завтра точно починишь его, или вызовешь сантехника. А через месяц смотришь на жёлто-оранжевые следы на эмали и понимаешь: что-то пошло не так.

Юн опять заёрзал.

— В конце концов, — буркнул он, — таблетки не наносят никакого вреда, я изучал этот вопрос.

Что ж, вот всё и сказано. И где же, интересно, тот наивный мальчик, который в своё время был так удивлён самому факту, что в школах «учеников» кормят какими-то таблетками?

— Ты их принимаешь? — спросил я, вглядываясь в меч.

— Что? Нет! — воскликнул Юн.

Должно быть, он неправильно истолковал мои слова, воспринял их как угрозу. Я говорил довольно жёстко, да к тому же держал в руках меч.

— А твои мать и сестра?

— Разумеется, нет. О чём этот разговор, Лей?

— Почему бы им не начать принимать эти таблетки, если они такие прекрасные? Почему бы тебе самому их не жрать?

Против воли мой голос зазвенел от злости, и где-то внутри, в непроглядной темноте жёлтый дракон оскалил клыки и расправил крылья.

— Потому что ни мне, ни моим родным это не нужно!

— О, так значит, есть те, кому нужно? Например, «ученики» в школах, да? Кстати, тут недалеко совершенно случайно едет парочка бывших борцов из Цюаня. Пошли, спросим, как это у них было? Наверное, в очереди стояли в эту школу, надеясь поскорее попробовать волшебного лекарства.

— Они сами выбрали свой путь, — буркнул Юн.

— Неверно, — отрезал я. — Нарушив закон, они заслужили наказание. Соразмерное наказание, по существующему закону. Но стать наркоманом ни один из них не выбирал! Этот выбор сделали за них вы. И к тому же солгали, что можете снять зависимость — хотя на самом деле нет. Сколько ценных бойцов за эти годы приняли вы в свои ряды? Сколько из них поднялись достаточно высоко? Что будет, когда все они, лишившись очередной дозы, взбесятся и начнут крушить всё подряд? Временные меры, ага. Пока эти несчастные наркоманы не сдохнут своей смертью.

— Лей, прекрати их так называть! Они не наркоманы!

— А как их называть? «Афро-наркозависимые»? Так будет политкорректно? Ну, извини, плохо у меня с лексиконом.

Меч, дёрнувшись в руке, уколол мне большой палец, капля крови упала на лезвие, потекла по нему и вдруг, зашипев, испарилась. Клинок засиял ярко-жёлтым светом и — исчез.

Внезапно…

Юн исчезновению не удивился. Для него наблюдать подобное — должно быть, в порядке вещей. А у меня было какое-то параноидальное чувство, что меч всё ещё при мне. Не в руках, но где-то… Где?

Я прикрыл глаза, и сразу же оказался в знакомой тьме, с драконом. Дракон парил вдалеке, танцевал, исполняя разнообразные пируэты, будто радовался чему-то. А прямо передо мной в воздухе висел меч, тот самый меч, который раньше принадлежал Нианзу, а теперь сделался моим. Безраздельно моим.

Я открыл глаза и посмотрел на Юна.

— Давай-ка я напомню тебе наш уговор, — сказал я. — Дело было вот как: я согласился стать твоим телохранителем, а ты пообещал выдать мне Кианга. Мне это приснилось?

Юн скрипнул зубами и отвёл взгляд.

— Значит, не приснилось, — заключил я. — В таком случае я немного подожду, ведь глава клана Чжоу, вне всякого сомнения, выполнит обещание, иначе просто быть не может.

Юн молчал. А я, откинувшись назад, вдруг почувствовал, что откат «откатился» окончательно. Я снова стал хозяином своему телу.

— Если тебя вдруг интересует, — процедил Юн сквозь зубы. — Насчёт избавления от зависимости. Так вот, я слышал, что это всё-таки можно сделать. Но для этого нужен совершенно особый препарат, который, опять-таки, производит только Кианг. И это — один из вопросов, которые я собираюсь поднять на саммите.

— Хочешь сказать, что Кианг гарантированно будет там?

Сказку об избавлении я пропустил мимо ушей. Юн либо врал, либо ему самому кто-то насвистел в уши. Ниу я оставил с полным пузырьком витаминов и с телефоном, велев звонить мне, если что-то пойдёт не так. Что угодно. Если вдруг она позвонит и пожалуется на ломку, которую ничем не снять, я скажу ей, где хранится флакончик с настоящими таблетками. Но почему-то был уверен, что этого не случится.

— Какие могут быть гарантии? — пожал плечами Юн. — Насколько я понимаю, Кианга никто никогда не видел. Он общается через своих представителей.

Забавно. Пять кланов стали настолько сильны, что подвинули правительство. Но вдруг пришёл Кианг и одним махом нагнул всех пятерых. И теперь кланы мечутся, отчаянно отрицая очевидный факт: их поимели. Как наивные девочки, всё ещё ждут букета цветов и золотого колечка, да только у Кианга другие планы.

В дверь постучали.

— Открыто, — сказал я и повернул голову.

Дверь купе мягко поехала в сторону. За дверью стояла проводница, прикатившая сервировочный столик, уставленный какими судками. Симпатичная. Я бы поставил все деньги на то, что девчонке даже восемнадцати не исполнилось — хотя, конечно, кто их, китаянок, разберёт. К тому же понятие «трудоспособный возраст» тут куда более зыбкое, чем в моей родной стране.

Проводница вежливым, мелодичным голосом поинтересовалась, не желают ли господа пообедать. Юн, кажется, несмотря на симпатичность, готов был послать её лесом, но я его опередил и сказал, что желают. Что если даже второй господин этого не желает, то я лично сожру ещё и его порцию.

Проводница вкатила столик в купе и принялась расставлять на столе судки. Она была одета в форму: тёмно-синяя узкая юбка и пиджак, с ослепительно белой блузкой. На коротко стриженых чёрных волосах чудом держалась шапочка, кокетливо сдвинутая набок. Купе наполнилось лёгким запахом духов. Я с интересом следил за тем, как руки девушки, затянутые в белые перчатки, расставляют на столе судки. Получалось у неё не очень ловко — новенькая, наверное. А может, просто волнуется — небось, не каждый день главу клана обслуживает. Девушка, заметив, что я на неё смотрю, мило покраснела и засуетилась ещё больше.

— Да вы не спешите, — попробовал успокоить её я, — мы не настолько голодные.

Юн фыркнул.

Девушка забормотала извинения, поставила на стол тарелки, мисочки для риса, положила палочки и удалилась. Я проводил взглядом её фигуру. Красивая всё-таки форма у женщин-железнодорожниц. Особенно разрез на юбке.

— Понравилась? — фыркнул Юн.

— А тебе — нет? — парировал я.

Юн пробормотал что-то пренебрежительное, дескать, видал и не таких красавиц, а я принялся с воодушевлением снимать крышки с принесённых судков и восстанавливать растраченные калории. В процессе поглощения силы прибывали, слабость откатывалась всё дальше, и скоро я вновь ощутил себя бодрым и готовым к любым испытаниям.

— В общем, ты можешь говорить, что хочешь, — возвращаясь к разговору, прерванному появлением проводницы, сказал Юн. — И можешь мне не верить. Но я действительно хочу от всего этого избавиться. Просто пойми — если Чжоу сейчас уйдут, никому не станет лучше, кроме других кланов. А если мы откажемся сотрудничать с Киангом, нам придётся уйти, или же нас сомнут. Не лучше ли будет, если там, наверху, будет кто-то, понимающий, что систему нужно менять? Думающий об этом?

— «Серьёзный мужик подумает над вашими проблемами. Один час раздумий — десять баксов», — сказал я.

— Что это? — нахмурился Юн.

— Анекдот, Юн. Просто анекдот. — Я встал, потянулся и, бросив взгляд в окно, шагнул к двери.

— Ты куда? — насторожился Юн.

— Проверю бойцов, — сказал я. — Сиди тут, запрись и никому не открывай. Сделай вид, будто пытаешься сохранить себе жизнь.

Глава 16. Меч Защитника

В коридоре меня внезапно накрыло снова, едва успел задвинуть за собой дверь. Не откатом — чем-то другим. Голова вдруг закружилась, я привалился плечом к оконному стеклу и закрыл глаза. Но ещё раньше, чем я их закрыл, вокруг сгустилась тьма.

Я вновь увидел свой меч, висящий в пустоте. И услышал чей-то голос, говорящий:

— Меч Защитника следует обнажать лишь для защиты нуждающихся. Тот, кто использует меч для других целей, расплатится своей силой. Но тот, кто призовёт меч для защиты слабого, обретёт в нём могучего союзника.

Голос стих. Дурнота, чуть не свалившая меня с ног, постепенно отступала. Я открыл глаза, перевёл дух. И что это такое было, интересно? Что за голоса в голове? Крайне тревожный симптом. А что ещё более тревожно — голос показался мне знакомым. Где-то я его слышал, причём, именно таким — громовым, раскатывающимся…

— О, сколько нам открытий чудных готовит нас избравший дух, — пробормотал по-русски я.

Попытался вспомнить всё, что знал о личном оружии от Делуна. Пожалуй, если наложить его слова на те, что произнёс голос во тьме, то получается достаточно цельная картина. Каждый избранный духом выбирает свой путь. От выбора пути зависят техники, которые он сможет освоить. У каждого избранного — наверное — так или иначе, рано или поздно, появляется личное оружие. И это оружие можно использовать лишь для целей, которые определяются выбранным путём.

И вот тут начинается самое интересное. Если вытащить меч не по делу — за это придётся расплачиваться «своей силой». Видимо, это подразумевает внеплановый, либо усиленный откат. То есть, если я достану меч и зарублю им, например, ту симпатичную проводницу — после этого опять буду лежать пластом. Поскольку мой путь — это путь Защитника, то меч, получается, только для защиты.

Или взять того шибанутого красного ниндзю, что пытался меня убить. Думаю, не ошибусь, если предположу, что он выбрал путь убийцы. Значит, его меч — только для убийств. Вейж — убит. Ган — убит. А против меня — не получилось. Не сработало. Значит, сейчас убийца расплачивается своей силой? Это, конечно, хорошо…

Смущают только два момента. Первый: ниндзя неизвестно где, и воспользоваться его слабостью у меня не получится. И второй: я не собираюсь вечно играть в обороне. Однажды я сам начну охоту на Кианга и всю его свору. Проканает ли это, как защита мира от наркотических пучин? Или после каждого убийства мне придётся сутки лежать, восстанавливаясь?

Впрочем, вторая проблема надуманная. Зачем мне использовать меч? Двадцать первый век на дворе, есть куда более эффективные инструменты для лишения людей жизни. К примеру, тот, что лежит у меня в кобуре. Меч — позёрство, не более. А кроме того, есть техники, которые в чём-то даже превосходят огнестрельное оружие. Их не изъять при обыске, не обнаружить детекторами. В общем, если я продвинусь дальше по этому пути — меч мне, пожалуй, не понадобится.

— Вы что-то сказали, господин?

Кажется, последнюю фразу я произнёс вслух. Рядом со мной стояла давешняя проводница и встревоженно заглядывала мне в лицо.

— Вы так побледнели. Хорошо себя чувствуете?

До меня снова донёсся запах её духов.

— Теперь уже гораздо лучше, — честно сказал я. — Как только вы подошли, сразу полегчало.

— О, господин — такой шутник!

Девушка мелодично рассмеялась. Полные губы раскрылись, на шее блеснула золотая цепочка, спускающаяся в вырез блузки. Она стояла так близко ко мне…

Я-взрослый, наверное, не стал бы этого делать. А я-шестнадцатилетний идиот привлёк девушку к себе и поцеловал в смеющиеся губы.

Она ахнула, попробовала отстраниться — я не отпускал.

Да и она всерьёз не сопротивлялась. То ли слишком обалдела от моего напора, то ли моя избранность испускала какие-то флюиды — не знаю. Но скоро мы уже целовались с такой страстью, что стало ясно: в одежде нам тесно.

— В моём купе сидит господин глава клана Чжоу, — усилием воли оторвавшись от губ девушки, хрипло сказал я. — Проводишь к себе?

Она молча, не отрывая глаз от моего лица, схватила меня за руку и потянула за собой.

Её купе оказалось едва ли не вдвое теснее того, где расположились мы с Юном. Две узких полки-дивана, крошечный столик, на прикреплённых к стене крючках висит какая-то одежда — мне некогда было осматриваться.

Пиджак девушки полетел на пол, вместе с моим пиджаком. Пуговицы на блузке она торопливо расстегнула сама — кажется, боялась, что под моими пальцами они брызнут в разные стороны. Юбка соскользнула к её ногам, девушка нетерпеливо переступила через неё. Я сел на узкий диван, потянул проводницу к себе на колени.

— Ты ненормальный, — тихо простонала она. А пальцы расстёгивали мою рубашку.

— Знаю, — целуя её, отозвался я. — Мне говорили.

* * *

Такого крышесносного секса в моей жизни ещё не было. По крайней мере, в здешней жизни — точно.

Кажется, что-то такое я пробормотал, когда начал приходить в себя. Крышу действительно сорвало наглухо. Причём, похоже, не только мне. Проводница смотрела на меня совершенно ошалевшими глазами.

— Обычно я себя так не веду, — попытался оправдаться я.

— Обычно? — фыркнула она.

Девушку словно подменили. Даже мелодичность из голоса пропала, тон стал низким, протяжным — и от этого, как ни странно, ещё более привлекательным.

Неужели она — из тех девчонок, что притворяются паиньками только до поры?.. Жаль, но я этого, кажется, никогда не узнаю. Внутренний голос подсказывал, что задерживаться в этом купе мне точно не сто́ит. Хотя бы потому, что диванов тут — два, и напарница девушки может появиться с минуты на минуту.

Я подобрал с пола пиджак.

— Душ — в конце вагона, — процедила девушка.

Она встала на полке на цыпочки, всё ещё обнажённая, из одежды — только золотая цепочка с каким-то кулоном, да белые перчатки на руках. На верхней полке были сложены стопками полотенца и постельное бельё, девушка взяла одно из полотенец и сунула мне в руки.

— На, чтобы тебе в купе не заходить. А то за версту моими духами пахнешь.

— Спасибо, — растерянно сказал я.

— Надеюсь, добрый господин не оставит бедную девушку своей милостью. — Проводница попробовала изобразить подобие поклона. Она постаралась вернуться к тому тону, которым говорила раньше, но получилось так себе.

— Не оставит, — пообещал я.

Выходил из купе, вцепившись в полотенце, как в спасательный круг. Замок двери за моей спиной щёлкнул с такой злостью, что я не удивился бы, если б вылетел.

Проводницу я, в общем-то, понимал. Ей было на что злиться. Ни с того ни с сего отдаться парню, которого видишь впервые в жизни, да ещё с такой страстью — непохоже, что в её жизни часто такое происходит. И она не из тех, кто практикует подобные вещи за деньги, это точно. Иначе расценки оговорила бы сразу.

Да и я — хорош, конечно. И что на меня, почти женатого человека, нашло?..

Мылся я долго — до тех пор, пока не пришло в голову, что запросто могу слить всю воду, запас которой пополнить в несущемся поезде попросту негде.

Вытерся, оделся. Рубашка всё ещё немного пахла духами…

Нет, к себе в купе я пока не пойду. Сказал Юну, что иду проверять бойцов — значит, пойду проверю бойцов. Задержался-то, кстати, буквально на полчаса, вряд ли больше.

С этой мыслью я перешёл в соседний вагон, который занимали наши бойцы, гипотетически готовые в любую секунду прийти нам с Юном на помощь.

Открыв дверь, я замер на пороге. Только что челюсть не отвисла.

Бойцы действительно были здесь. Все, включая Джиана. Они валялись на полках и на полу, в полной отключке, с закрытыми или закатившимися глазами.

На ногах был лишь красный ниндзя. Он стоял в дальнем конце вагона и тяжело переводил дыхание, видимо, только сейчас закончив свой триумфальный путь. Увидев меня, встрепенулся, грудь перестала тяжело вздыматься.

— Да чтоб тебя, — пробормотал я.

А ниндзя сорвался с места. Он не бежал ко мне — летел. Видимо, на Крыльях Ветра. Но и я не собирался ждать. Мы в двадцать первом веке, братишка.

У меня мгновение ушло на то, чтобы выхватить из кобуры пистолет. Выстрел глухо громыхнул в замкнутом пространстве. Ниндзя упал и кубарем покатился мне под ноги. Не ранен, просто сообразил, что к чему, и изменил траекторию.

Я уже хорошо успел понять, как этот выродок опасен, и взлетел под потолок на Пауке. Ниндзя оказался подо мной, я прицелился, выстрелил… След от пули в полу, ниндзя откатился и тут же вскочил.

Я быстро отсёк Паука и, как оказалось, вовремя. В потолок полетели сверкающие и смертоносные сюрикены. В этот раз ниндзя подготовился лучше.

На пол я приземлился слишком близко. Сунулся было с пистолетом, но получил удар по правой руке, и пуля ушла в сторону. Успел подумать, что нужно быть осторожнее, чтобы не попасть по своим. Ведь руку мне запросто могли отбить и вниз, и тогда я уже попал бы кому-нибудь в спину, или голову…

Но я попал в окно. В помещение с адским свистом ворвался воздух, и я вспомнил, какую скорость развивает поезд.

Одним движением пальца скинул обойму и отбросил пистолет подальше. Не самое подходящее оружие. Твою мать…

Ниндзя призвал меч, мне пришлось ответить тем же. Вот вам и двадцать первый век, н-да…

Мечом я дрался впервые, однако опыт работы палкой у меня кое-какой был, а остальное заменили скорость и реакция. Атака ниндзя разбилась о мою выверенную защиту. Клинки зазвенели, сверкая и сталкиваясь с невообразимой быстротой. В этом безумном танце малейшая ошибка могла повлечь за собой смерть.

Я сделал два шага назад, потом сумел-таки найти мгновенную брешь в защите ниндзя и атаковал сам. В отличие от палки, мечом можно было небезуспешно колоть, что я и делал. Меч Нианзу был подлиннее меча этой красной Птицы. Длиннее ровно настолько, чтобы это было преимуществом, а не помехой.

Ниндзя отшатнулся, но радоваться было явно рановато. Я опять проморгал ключевой момент. Вместо того, чтобы нанести очередной удар мечом, ниндзя ударил рукой воздух.

Зеркало з…!

Этот удар в грудь был гораздо сильнее всех предыдущих. Мои ноги оторвались от пола, спиной я врезался в дверь, вышиб её, тут же, перелетев тамбур, — следующую. Упал и кубарем покатился по коридору своего вагона, отхаркиваясь кровью. Успел подумать, что если проводница сейчас выглянет в коридор, запишет меня в психи окончательно и бесповоротно.

Меч оставался у меня в руке. Остановившись лёжа на спине, я поднял голову и увидел красного ниндзя, который летел на меня с занесённым мечом. Я вскочил, взмахнул мечом навстречу. Клинки сшиблись, зазвенели вновь. Как и всегда, боль только придала мне сил. Дракон внутри меня отчаянно хлопал крыльями и рычал.

— Лей? Что тут про…

Дверь в купе открылась, и в коридор высунулся Юн. Увидев спину красного ниндзя, он тут же замолчал, глаза вспыхнули, и в руке у Юна тоже появился меч. С ним он попытался напасть на ниндзя. Ключевое слово тут — «попытался».

Почувствовав, что количество врагов умножилось, ниндзя провёл быструю атаку на меня, заставив отступить, повернулся к Юну. Взмах — и меч Юна отлетел в сторону. Я кинулся на защиту, но ниндзя был быстр, как тысяча дьяволов. Он швырнул вверх свой собственный меч, и тот повис, глубоко вонзившись в потолок. А ниндзя повис, держась за меч, и принялся молотить Юна ногами. Голова мальчишки от ударов моталась в разные стороны, как у куклы. Полетели кровавые брызги из носа и изо рта.

Мечом я метил в поясницу ниндзя, но у него словно бы оказались глаза на заднице. Он поднял правую ногу и подошвой ботинка легко отбил удар в сторону. Выпрямил ногу, ударил меня, снова заставив отступить. Ниндзя спрыгнул на пол. Юна он швырнул вперёд, тот врезался лицом в стекло и тут же отлетел обратно, в купе, где, судя по звуку, рухнул на пол. Ниндзя с грохотом задвинул дверь купе, повернулся ко мне.

Мой удар пришёлся в пустоту. Ниндзя подпрыгнул и встал ногами на потолок, держась за рукоятку собственного меча. Однако когда он его выдернул, и из отверстия забил воздушный фонтан, ноги ниндзя так и остались стоять на потолке.

Чёртовы избранники! Чего ещё от них можно ожидать?! Ладно, сукин сын, хочешь так — давай так. Паук.

Я взлетел под потолок и повис там, поджав ноги. Обрушил на ниндзя серию ударов. Мне не нужна была опора, и о равновесии я не беспокоился, а ниндзя, чтобы продолжать борьбу, нужно было стоять. И вот ноги защитить — это была целая проблема. Именно на ноги я и нацелился.

Ниндзя сделал шаг назад. А я не мог последовать за ним, поскольку «висел» на невидимой нити. Ударил воздух левой рукой. Получилось почти так же ловко, как у ниндзя, но он повернулся боком, и бледно-жёлтый луч пролетел мимо, пробив дыру в панели над раскуроченной дверью.

Я упал на пол, в очередной раз не справившись с двумя техниками одновременно. Ниндзя последовал за мной. Первым же ударом он разнёс окно, заполнив коридор ревущим ветром. Однако я не дал ему того мгновения, которого он хотел. Следующую атаку отбил быстро и решительно, из защиты тут же перешёл в нападение. Похоже, ниндзя начинал уставать, либо злиться, либо и то, и другое сразу.

Он красивым сальто отпрыгнул назад и взмахнул руками. Вновь, как и в прошлый раз, в меня полетела призрачная алая сеть. Сердце ёкнуло. Я чувствовал смертельную опасность, исходящую от этой паутины, однако защититься уже не успевал. Путь оставался один…

Я отозвал меч — это получилось на удивление легко и естественно. И прыгнул в окно, тут же использовав Крылья Ветра.

Я понимал, что совершаю безумный поступок. Выпасть из поезда на такой скорости — смерть. Удержаться на нём — нечего и думать. Но как только меч оказался на месте, во тьме, рядом с драконом, что-то произошло.

Я не успел задохнуться от бьющего в лицо ветра. Крылья подняли меня вверх, и я встал на крыше, выставив руку перед собой. Я тяжело дышал, но ветра — не было.

И что это? Новая техника, спонтанно раскрывшаяся? Делун вроде говорил, что мне полагается их шесть, на данном этапе. Крылья ветра, Паук, Длинная рука, Зеркало зла, эта, которая чистит организм от ядов — пятая. И вот пришла шестая, названия которой я тоже пока не знал, и даже не очень понимал, как именно она работает и что делает.

Моргнув, я на миг увидел внутри себя нечто, напоминающее переплетение призрачных лучей. Они соединялись в невообразимо сложном узоре, и в этой комбинации зрела какая-то сила, которая и переполняла меня сейчас.

Красный ниндзя выскочил на крышу вслед за мной. Едва удержался. Я ясно видел алые крылья у него за спиной. Это с их помощью он стоял против ветра на немыслимой скорости в четыреста километров в час?!

Ниндзя явно задыхался, он хватал воздух ртом, но отступать не собирался. Однако теперь преимущество было у меня. Я двигался быстрее и легче. Только вот другие техники применять не спешил — если главная отрубится, меня просто размажет по этой крыше ровным слоем.

Меч выскочил из руки ниндзя и улетел, вертясь, в хвост поезда. Ниндзя на миг растерялся, и я этим воспользовался. Мой клинок разрезал красную ткань на животе, нанёс глубокий порез. Послышался вскрик, но, возможно, мне лишь показалось.

Продолжая движение, я выполнил вертушку и с удовольствием ощутил, что удар достиг цели. Ниндзя кубарем скатился с крыши, исчезли крылья, и секунду спустя он превратился в крохотное алое пятнышко вдали. Кажется, ветром его несколько раз ударило о стены поезда. Могло и под колёса затянуть, но это уже мечты.

Я не сомневался, что ещё встречусь с этим парнем. Но, по крайней мере, до конца путешествия можно о нём забыть. После такого падения он на поезд уже не заберётся, никакие Крылья Ветра не помогут.

Глава 17. Госпожа Вэнь

Обратно в вагон я проник через то же окно.

Поезд снижал ход. Голос по громкоговорителю требовал от пассажиров соблюдать спокойствие и не покидать свои места. Разумная предосторожность — в коридоре бушевал настоящий ураган. Постепенно, правда, стихающий, по мере того, как снижалась скорость. Пассажиры первого вагона то ли оказались на удивление законопослушными, то ли их двери каким-то образом заблокировали от греха. По крайней мере, в коридоре я не увидел никого, кроме мужчины в форме проводника, пытающегося подняться с пола возле тамбурной двери. Его, похоже, сбило с ног ураганом.

Я бросился в своё купе, к Юну. Как-никак, долг телохранителя, наверное, заключается в том, чтобы убедиться, жив ли клиент — если уж защитить его не получилось.

Юн был жив, но без сознания. Слабак… Вполне допускаю, что его папаша был хорошим человеком, но в воспитании разбирался так себе. Хочешь научить сына драться — надо первым делом не частных учителей для тренировки духа нанимать, а отдать пацана на год-другой в секцию бокса, на общих началах. Умение не только оставаться на ногах, но и продолжать бой после того, как тебе, судя по ощущениям, в голову врезался грузовик — дорогого стоит. И часто оно куда важнее умения красиво размахивать руками и ногами.

Я поднял Юна и уложил на диван. Выглянув в коридор, крикнул мужику в форме, что нужен врач. Тот понятливо закивал, что-то передал по рации.

А я пошёл в соседний вагон, к парням. Вот там было оживлённо. Экипаж поезда в панике метался между бойцами. Эти люди, разумеется, знали, кто здесь едет, и боялись до дрожи, что клан жестоко отомстит им за халатность.

Но, хвала богам, все бойцы были живы. У ниндзя, видимо, не было цели их убивать. Он охотился только за мной, а парней вырубил для того, чтобы не путались под ногами, когда доберётся до добычи. Я присел рядом с Джианом, который выглядел самым «проснувшимся» из всех и мрачно, исподлобья смотрел на меня.

— Даже пикнуть никто не успел, — не дожидаясь вопросов, буркнул он. — Этот сукин сын ворвался, как хорёк в курятник.

— Техники использовал? — поинтересовался я.

— Нет, фокусы показывал. — Джиан, морщась, потёр лоб. — За первую секунду троих вырубил, ни к одному даже не прикоснувшись. Я, как он на меня посмотрел, сразу в проход выкатился, потом только подумал: «А зачем?». Но всё равно ничего сделать не сумел. Пикнуть не успел — как он меня вырубил. Пацан-то живой?

— Живой, что ему сделается, — вздохнул я. — Этот красный выродок по мою душу приходил.

— А? — обалдело уставился на меня Джиан. Аналитика не была его сильной стороной. — В смысле? А зачем ему ты?

— Так… Долги из прошлой жизни. Не забивай голову.

Я похлопал Джиана по спине и прошёлся по вагону — убедиться, что с остальными всё в порядке. Выслал прочь проводников — лишние уши были ни к чему. Как только мы остались одни, тщательно расспросил парней.

Надеялся на то, что кому-нибудь из них повезло сорвать с ниндзя маску. Но — увы. Все говорили одно и то же: не успели вскочить — как уже упали. С каждым новым опрошенным я, очевидно, всё больше мрачнел.

— Лей, а чего ты хочешь? — не выдержал Ронг. — Что мы могли сделать? Нас взяли, чтобы мы с нормальными людьми вопросы решали, а не с избранными!

Я вспомнил, как отлично бойцы показали себя на том злополучном перекрёстке и попытался сменить выражение лица.

— Вы молодцы, парни, — сказал я. — Дело в том, что когда я сюда заглянул, этот козёл так тяжело дышал, будто ему всё это далось крайне нелегко. Вот я и подумал — а вдруг…

Я не договорил — они и так поняли. И что я имел в виду поняли, и что похвастаться им нечем — осознали. Головы опустились, глаза уставились в пол.

— Ты его убил? — спросил Ронг.

— С поезда сбросил, — сказал я. — А там чёрт его знает.

Парни немного приободрились. Видимо, факт того, что я скинул красного урода с поезда, восприняли, как личную победу.

Я вернулся в своё купе, где обнаружил пришедшего в себя Юна, которому светил в глаза фонариком мужчина в белом халате, надетом поверх формы железнодорожника. Рядом отирался ещё один дядька в форме, представившийся начальником поезда.

— Рекомендую господам перейти в другой вагон, — дождавшись, пока врач закончит осмотр, сказал он. — Мы постараемся провести здесь кое-какие ремонтные работы, но, разумеется, продолжать путешествие в этом вагоне нельзя.

— Сколько времени займёт остановка? — спросил я.

— Полчаса, не больше. Что успеем за это время — сделаем. А дольше стоять не получится. Наш состав — не единственный на этом направлении, мы обязаны следовать расписанию.

Что ж, резонно. Мы с Юном перешли в другой вагон и заняли купе, представляющее собой полный аналог предыдущего.

— Как твой телохранитель, я рекомендую тебе сменить телохранителя, — дождавшись, пока мы останемся одни, сказал я. — Ну или, по крайней мере, не пытаться вмешиваться, когда меня убивают. О чём ты вообще думал?

В коридоре меча Юна я не заметил — наверное, он призвал его обратно сразу, как очнулся, а даже если нет — призовёт позже. Как я успел понять, потерять личное оружие — дело практически невозможное.

— Думал о том, что моего друга могут убить, — проворчал Юн. — И, ради всего святого, можешь ты уже переодеться? Ты похож на уличного пьяницу, а не на телохранителя главы клана.

Тут Юн был прав. Костюм, откровенно говоря, не походил уже вообще ни на что. Пиджак пострадал меньше, чем брюки, но и он после того, как попал в алую паутину, неуловимо изменился, как будто съёжился. Что именно с ним не так, я не мог сказать, в свойствах тканей не разбирался. Но что-то однозначно было не так.

Я открыл сумку. Там лежал ещё один костюм, копия первого, и наряд попроще — штаны и безрукавка. Форма бойца клана. Подумав, я отдал предпочтение ей.

— А поприличнее ты ничего не взял? — полюбопытствовал Юн, когда я вытащил форму и начал расстёгивать пуговицы рубашки.

— Взял. Но я оставлю «поприличнее» до сходняка. Мало ли, что ещё может случиться.

— Ох, Лей, прекрати это так называть! — скривился Юн. — Не сходняк, а…

— Хочешь узнать мою теорию? — перебил я, скинув рубашку. — Конечно хочешь, что за вопрос. Так вот: люди начинают цепляться за слова только тогда, когда ощущают реальность проблемы.

— В смысле? — не понял Юн.

— В прямом. Ну, вот был у меня один знакомый. Он прям взвивался, когда при нём говорили, что он бухает, или нажирается. Он требовал, чтобы все говорили правильно: «выпивает». И что ты думаешь? Прошло десять лет, и он умер в больнице, в очереди на пересадку печени, в окружении таких же алкашей.

Я надел безрукавку, сменил штаны, заодно — обувь. Вместо туфель натянул привычные кроссовки, начал прилаживать за спину «ножны» для палки Вейжа.

— Или другой пример. Одна девушка постоянно требовала, чтобы я говорил ей, что люблю. Вот именно так: «я тебя люблю», не иначе. Каждый чёртов день. Как думаешь, чем всё закончилось?

— Она умерла в очереди на пересадку печени? — усмехнулся Юн.

— Не совсем. Я от неё ушёл. — Я застегнул сумку, затолкал её под сиденье. — Думаю, ты уловил суть. Если человек не уверен в чём-то, он требует этой уверенности от других. Требует нужных ему слов. Мы, люди, привыкли к словам, нам с ними легче. И мы склонны забывать о том, что за словами скрывается жизнь, у которой свои законы и правила. Ты едешь на воровской сходняк, где прожжённые мафиози будут решать, как выдоить из мира побольше денег. И сам это понимаешь. Но клан — это единственный мир, который ты знаешь, и тебе чертовски хочется верить в то, что ты возглавляешь что-то хорошее, что-то по-настоящему важное для мира. Ты хочешь верить, что занимаешься политикой, а не влез в грызню диких зверей. Все вокруг говорят: «саммит» — и твоё сердце успокаивается. Я говорю: «сходняк» — и ты начинаешь злиться. На себя, на кланы, на весь мир. Но это — злость страшная, опасная. Поэтому проще высказать недовольство мне, за то, что я употребил неправильное слово. Как сказал бы Делун: легче назвать дерьмо апельсином, чем нажать смыв.

Юн смотрел на меня скептически, но скепсис был явно напускным. Я видел, что мои слова проникают ему в голову и где-то там даже оседают. Пускай. Может, со временем они что-нибудь сдвинут. Из Юна запросто может вырасти толковый парень, задатки у него неплохие.

— Есть пара вопросов. — Я сел напротив Юна. — Этот ниндзя дважды применил против меня одну технику. Такая, знаешь, как будто паутина, летящая ко мне. Что это? Чем грозит?

— Техника Тенёта Тьмы? — предположил Юн. — Визуально выглядит как паутина, и работает так же. Опутывает жертву.

— А дальше? — спросил я. — Опутывает — и всё?

— Дальше — зависит от желания того, кто применяет технику. Паутина может просто удерживать. Может жечь. Может сдавить. — Юн для наглядности сжал кулак. — Выжать тебя, как лимон.

Я вспомнил, что нечто подобное произошло с моим пиджаком. Н-да уж, неприятная хрень. Не зря два раза с ней разминулся.

— Ладно, — сказал я. — А такая штука, когда на скорости четыреста километров в час тебя не сдувает с крыши поезда, как называется?

Юн посмотрел на меня с интересом:

— Крылья Ветра?

— Не-а, — покачал я головой. — Крылья Ветра там не сильно помогали.

— Тогда не знаю, — пожал плечами Юн. — Ты же понимаешь, что я не учил все техники подряд. Только то, что рекомендовал Делун.

— Хочешь сказать, что выучиться техникам чужого пути всё-таки можно? — насторожился я.

— Можно, почему нет. Ну, примерно как шахматисту можно научиться поднимать штангу, или тяжелоатлету — играть в шахматы. Вряд ли будет большой толк, но если считаешь нужным — тренируйся.

— Ясно. — Я посидел ещё немного, подумал, барабаня пальцами по столу. — Надо будет достать эту книжку с техниками и хорошенько изучить. В интернете нет, скачать не получится?

Юн вытаращился на меня так, будто я отрыгнул в церкви. Я улыбнулся и махнул рукой — мол, не принимай близко к сердцу, это я так, шалю.

— Ты куда? — забеспокоился Юн, когда я встал и направился к выходу.

— Прогуляюсь.

— Ты уже один раз прогулялся!

— Ну так можно ведь и два раза на дню прогуляться. Ты не знал?

* * *

Ехать предстояло ещё довольно долго, и я решил для разнообразия вспомнить, кто я такой. Не озабоченный подросток, не чемпион мира по каратэ, не телохранитель главы клана, а старый добрый мент из иного мира.

Хотя вопрос о том, кто я такой, оставался открытым настежь. Я не мог уже плотно ассоциировать себя с тем человеком, который шагнул в магический круг. С тех пор слишком много воды утекло. И нельзя было игнорировать тот факт, что я таки был подростком и мог, наверное, уделать даже чемпиона мира по каратэ. Да и с подростковыми гормонами тоже ничего не поделаешь, безумный секс с проводницей — живой тому пример.

Кем бы я ни был раньше, теперь я — вот это. И с этим приходится жить. По крайней мере, пока в жизни есть цель. Но в этом безумном миксе всё-таки оставался ещё и старый добрый мент из иного мира. Которому не давал покоя тот факт, что за всё время колготни с Юном и перемещениями в другой вагон эта самая проводница ни разу не показалась. Вещи нам помогал переносить начальник поезда самолично, вокруг других пассажиров суетились другие проводники. А свою знакомую я не видел — хотя, если хоть что-то понимал в профессиональных обязанностях проводников, она должна была помогать пассажирам в числе первых.

Я вернулся в наш вагон. Там суетились какие-то люди, пытающиеся закрыть выбитое окно и проломленную крышу фанерными щитами. На меня покосились, но ничего не сказали. Наверное, уже были в курсе, что окно и крыша прохудились не без моего участия. Я прошёл по вагону. Двери купе были открыты настежь. Всех, включая купе проводников. Внутри никого не было.

— Не подскажете, где мне найти проводницу? — обратился я к одному из работяг.

— Там? — предположил он. И ткнул пальцем в сторону того вагона, из которого я пришёл.

Логично. Я развернулся и пошёл обратно.

Дверь в купе проводников была полуоткрыта, на узком диване сидела женщина средних лет в железнодорожной форме. Увидев меня, она вскочила и мгновенно натянула на лицо приветливую улыбку.

— Что вам угодно, господин?

— Угодно повидать проводницу из первого вагона, — решив не ходить вокруг да около, брякнул я. — Вы не подскажете, где мне её найти?

Женщина вдруг побледнела.

— Э-э-э… Я не знаю… Не могу сказать…

— Так не знаете или не можете сказать? — уточнил я.

— Не могу сказать, — поколебавшись, решила она. — Обратитесь к начальнику поезда.

— Хорошо, — кивнул я. — Вызовите начальника. Вы ведь можете это сделать?

Нехорошее предчувствие, которое до сих пор тихонько царапалось, взвилось на дыбы. Мне не нравилось, как ведёт себя проводница.

— Могу.

— Вызывайте.

Женщина послушно достала рацию. Минут через пять притопал начальник поезда.

Я повторил свою просьбу.

— Госпожа Вэнь неважно себя чувствует, — пробормотал начальник.

— Что значит — неважно?! — Я добавил в голос металла.

— Она… Э-э-э…

— Отведите меня к ней.

— Но…

— Быстро!

Спорить начальник не осмелился.

Мы прошли насквозь два соседних вагона, после чего начальник остановился перед дверью в одно из пассажирских купе и постучал. Не дождавшись ответа, открыл дверь.

— Госпожа Вэнь. С вами хотят побеседовать.

Я бесцеремонно отодвинул начальника, загораживающего дверной проём, и заглянул в купе.

Сначала не увидел ничего, кроме торчащего из-под простыни и пледов черноволосого затылка. Потом лежащая на диване девушка села и уставилась на меня перепуганными глазами.

Я смотрел, наверное, не менее ошарашенно. Потому что никогда прежде эту девушку не видел.

Глава 18. Старые новые знакомые

— Эта дрянь сказала, что Сяо заболела, и руководство прислало на смену её, — всхлипывала несчастная проводница. — Она мне сразу не понравилась! Такой противный голос!

— И внешность тоже противная, — подсказал я.

— Да, — согласилась девушка.

Удивительная всё-таки штука — женское соперничество. Любая обладательница привлекательной внешности априори записывается в лютые враги.

— Мы, как обычно перед отправкой, разошлись по своим вагонам, чтобы переодеться и готовиться к встрече пассажиров. Как вдруг меня толкнули в спину. Я упала, хотела закричать — но не сумела, мне зажали рот. Поднесли что-то к лицу, я почувствовала резкий запах. И почти сразу потеряла сознание. А когда очнулась, поняла, что я связана, и лежу в багажном ящике под диваном в каком-то из купе. Видимо, в резервном, они обычно пустые. Во рту у меня был кляп. Я пыталась освободиться, позвать на помощь, но не получалось. Тогда я затихла и стала просто ждать, пока меня найдут.

— И вас нашли, когда начали переводить пассажиров в другие вагоны, — закончил я. — Так?

— Да.

— Немедленно соберите весь персонал в одном вагоне, — приказал начальнику поезда я. — Быстро!

В глубине души догадывался, что опоздал. Но тем не менее, в ближайшие полтора-два часа поставил на уши весь поезд.

Сначала в одном вагоне собрали весь персонал, и я заглянул в лицо каждому. Потом мы вместе с Юном и бойцами обошли всех пассажиров и на всякий случай заглянули под каждую полку. Без толку. Знакомой проводницы нигде не было.

Что ж, ожидаемо. Пока поезд вынужденно стоял, у неё было достаточно времени для того, чтобы сойти и раствориться в окружающем пространстве. Двинуться пешком по рельсам навстречу закату, например. Или навстречу красному ниндзе — что более вероятно. В том, что эти ребята работали в паре, я не сомневался. Настоящая проводница, которую накачали то ли хлороформом, то ли ещё какой-то дрянью, была девушкой довольно крупной, раза этак в полтора крупнее моей знакомой, в одиночку та никак не сумела бы запихнуть её в багажный ящик. А сама фальшивая проводница была, видимо, запасным вариантом. На случай, если ниндзя с поставленной задачей не справится — что, собственно, и произошло.

Ниндзя меня бил-бил — не добил. И вот на этом этапе должна была включиться фальшивая проводница. Отравить меня, задушить, как вариант — затрахать насмерть, но я, подлец, опять всё испортил. Из-за выбитого окна поезд остановили, из вагона стали выводить пассажиров, и, осматривая купе — не забыл ли кто чего, — непременно обнаружили бы настоящую проводницу, связанную и с заткнутым ртом. И фальшивая проводница приняла единственно верное решение — смылась. Ну, или очень хорошо спряталась. По крайней мере, обыск не дал никаких результатов. Кроме злых, недовольных задержкой пассажиров, да угроз жаловаться.

В самых запущенных случаях Юн подходил к возмущающимся и говорил: «Здравствуйте. Я — глава клана Чжоу, вы можете пожаловаться мне». Все претензии, как ни странно, тут же испарялись. Похоже, физиономия Юна уже успела примелькаться в новостях. Да и небольшой отряд сопровождения из одетых в узнаваемые безрукавки бойцов добавлял словам Юна веса.

— Думаешь, ниндзя мог быть Кианг? — устало спросил Юн, когда мы несолоно хлебавши вернулись в своё купе.

Я надолго задумался. Кианг, он же Кузнецов… Тот человек, которого я знал, не стал бы рядиться в обтягивающий костюм и надевать маску. Не тот уровень, мягко говоря.

— Вряд ли, — честно сказал я.

— Тогда зачем ему маска? — продолжал рассуждать Юн. — Если человек надевает маску, значит, он боится быть узнанным.

— Я бы его в любом случае не узнал. Понятия не имею, как выглядит Кианг.

Юн хмыкнул. Мы опять коснулись причин моей вражды с Киангом — человеком, которого я ни разу в жизни не видел.

— Возможно, он не хочет, чтобы его узнали потом, — говорил Юн. — Если бы он убил тебя и потом объявился на саммите, ему бы не хотелось, чтобы я его узнал. Ведь тогда…

Юн замолчал.

— А что тогда? — насмешливо спросил я. — Скажи ещё, что в память обо мне ты презрительно откажешься участвовать в этой таблеточной канители.

Юн молча отвернулся к стене и притворился глухонемым.

— Об этом и речь, — вздохнул я. — Там, где замешаны наркотики, в конце концов не остаётся ничего больше. Дружбе там уж точно места не найдётся.

Я прикрыл глаза, думая о причинах ношения маски. Известная личность? Нет, глупо. Селебрити сами рук не пачкают. Личность, известная конкретно мне? И имеющая на меня зуб?.. Тао, брат! Ты, что ли?!

От последней мысли я не удержался — фыркнул. Да уж… Шансов на то, что за несколько месяцев озверевший тюфяк Тао избрался духом и научился драться так, что с лёгкостью кладёт десяток клановых бойцов, попросту нет. Мы ж не в детском мультике. А ведь, пожалуй, только у Тао из всех моих знакомых и были мотивы пытаться меня убить, скрывая своё лицо. Идиотия вполне в его духе. Но этот запредельный уровень боевого мастерства?.. А подтанцовка с кучей вооружённых отморозков, перекрывших нам дорогу?.. Нет, не вяжется.

Отомстить мне могли бы попытаться многие. Но попытаться вот так, нагло, с обстрелом из гранатомёта машины главы клана Чжоу? Это уже нечто за гранью. У кого может быть такая мощь? Только у другого клана. А другой клан скорее был бы заинтересован в том, чтобы убрать Юна, я для них слишком мелкая сошка, чтобы переводить на меня такие ресурсы. Ну и вообще, бизнес есть бизнес, кланами рулят деловые люди. Если бы моя смерть была им необходима, первым делом эти парни обратились бы к совету клана Чжоу с деловым предложением. Которого, судя по моей встрече с Реншу, не поступало.

Опять нет, везде — нет!

И как ни крути, всё указывает на Кианга. Пусть ниндзя не он сам — хотя отметать такую возможность вовсе я не могу — но он вполне мог отдать приказ. Кианг — единственный человек, который может потратить на меня такую иррациональную мощь. Уж он-то знает, что это — рационально, это, чёрт побери, самое лучшее вложение денег, какое только можно представить.

Думая об этом, я в который уже раз ощутил разочарование. После всего-всего этот сукин сын снова пытается убить меня издалека, чужими руками, и даже лицо исполнителя прячет под маской. А ведь он был сильным. Отважным. В ад бы шагнул, не задумываясь… Куда всё это делось? Вылетело из головы вместе с пулей из моего пистолета?

— Лей, — вдруг позвал Юн, повернувшись ко мне. — Помнишь, ты рассказывал о своём знакомом, который утверждал, что выпивает, а через десять лет умер от разрушения печени?

— Конечно. Это было часа три назад, у меня не настолько плохо с памятью. А что?

— А сколько тебе было лет, когда ты с ним познакомился?

Оригинальная история чуть не сорвалась с языка. Мы познакомились в академии, когда мне едва исполнилось восемнадцать. А последний раз виделись, когда мне было двадцать семь. Ему столько же, но выглядел он на все сорок. Н-да…

— Пять, — быстро посчитав, сказал я.

— Ясно, — сказал Юн и вновь отвернулся.

Конечно, ясно. Что же тут неясного…

* * *

Поезд прибыл. Первым на перрон вышел я, осмотрелся. Следом за мной вышел Юн. Мы двинулись к выходу в город. Бойцы из соседнего вагона потянулись за нами.

Я дал добро на звонок в гостиницу примерно за час до прибытия. Звонил Юн с моего телефона, имена назвал липовые, которые я написал на бумажке. При регистрации можно будет сказать, что оговорились и очень сожалеем. Лучше, чем рисковать, называя настоящие. Сейчас наверняка у всех администраторов отелей инструкция — сообщать о прибытии таких-то и таких-то. Они, конечно, всё равно сообщат, но лучше на пару часов позже.

Юн вяло сопротивлялся этим мерам секретности, уповая на то, что убить, как выяснилось, пытались меня. На это я возразил, что если кто-то хочет убить меня, это вовсе не означает, что кто-то другой не хочет убить господина главу клана Чжоу.

Мы остановились возле стоянки такси, и я уже начал высматривать самого молчаливого водителя, когда услышал отчаянный женский вопль:

— Стой! Держите его! — и топот быстро бегущих ног.

Я машинально сделал шаг в сторону, развернулся, прикрывая Юна от возможной опасности, но увидел лишь грязного, одетого в обноски пацана лет двенадцати, с ярко-красной дамской сумочкой, который летел, едва касаясь ногами асфальта.

К нам это всё не имело ни малейшего отношения, однако инстинкты из прошлой жизни сработали безукоризненно, а сверхбыстрое молодое тело отреагировало на сигнал выше всяких похвал. Я даже глазом моргнуть не успел, а пацан уже вопил, прижатый к земле, с заломленной рукой. Сумочку я поднял и обернулся, чтобы вручить женщине, неуклюже прицокавшей на высоких каблуках. И тут вдруг мне самому заломили руку.

Это произошло так неожиданно, что я даже сопротивляться не стал, рухнул рядом с пацаном, преисполнившись недоумения.

— Попался, щенок! — пропищал на ухо неожиданно тонкий голос, исходивший, однако же, от взрослого мужика в полицейской форме. — Вот ваша сумочка, госпожа, держите.

— Вы не того, не того поймали, — заверещала женщина. — Вон тот, тот украл! А этот молодой человек, наоборот, схватил его!

— А эти подонки так и работают, — отозвался полицейский, не дав мне даже слова сказать. — Один ворует, второй его якобы ловит. Вы ему — вознаграждение. Вроде и не кража, а вроде и заработали. Да, Лей? — Полицейский дёрнул меня за руку. — А я ведь тебя хорошо помню! Сбежал из Цюаня, да? И сразу — опять за старое?

— Послушай, уважаемый, — услышал я мягкий голос Джиана. — Не надо делать глупости. Тут все разумные люди, так ведь?

Бойцы быстро и незаметно обступили меня и полицейского.

— А вы кто такие? А?! — отважно запищал полицейский, застёгивая наручники у меня на запястьях. — Тоже подельники?

Я вспомнил, что неприкосновенность, которую давала нам с парнями униформа бойцов клана, здесь, в Шужуане, не работает. Здесь — нейтральная территория, на которую не распространяется власть ни одного из кланов. И здесь — кто бы мог подумать! — полиция работает так, как она, в общем-то, в нормальном обществе и должна работать.

Послышался ещё топот ног — на подмогу коллеге спешили двое других полицейских. Я закусил губу. Да уж, такого точно не ожидал.

— Вы ошибаетесь, господин полицейский, — вмешался Юн. — Этот человек состоит в…

— Джиан, заткни его! — рявкнул я.

Юн осёкся. Не то сам, не то Джиан успел что-то сделать — этого я с такого ракурса разглядеть не мог.

— Работайте по плану, доберётесь до места — там решите, как меня вытаскивать, — приказал я.

Полицейский рывком поставил меня на ноги. Я увидел обалдевшие лица парней. Особенно вытянулось лицо у Юна. Он, наверное, только сейчас понял, что это такое — приехать на нейтральную территорию инкогнито. На моём месте запросто мог оказаться сам.

Нас с пацаном-воришкой, провожаемых обалдевшими взглядами, затолкали в местный аналог воронка и заперли. Наручники не сняли.

— Вот так вот и делай людям добро, — пожаловался я своему товарищу по несчастью.

Мы сидели на деревянных скамьях друг напротив друга. Машина ехала по дороге, по совершенно незнакомой мне дороге, в чужом городе.

Пацан, как ни странно, вёл себя тихо и мирно. А я-то думал, начнёт меня костерить, на чём свет стоит.

— А это правда ты, да? — спросил вдруг он, шмыгнув носом.

— Допустим, — кивнул я. — А тебе кого надо?

— Ну, это… Ты ведь — Лей, да? Лей Ченг?

— Может быть, — осторожно сказал я. — А может, и нет.

— Да ладно, чё ты, это… Я ж тебя сразу узнал. А говорили, что тебя, это… Клану Чжоу продали.

— Кто говорил?

— Ну, пацаны. Да все говорили! Яозу даже к твоей матушке ходил, она подтвердила.

Вот тут я содрогнулся. К моей, значит, матушке…

— Как она? — быстро спросил я.

— Мать-то? Да ничё, живёт потиху. Слышал, пацаны ей помогают немного. Ну, это… когда получается.

— А где она живёт?

— Да всё там же, — шмыгнул носом пацан.

— Адрес можешь сказать?

— А ты чё, забыл, что ли?

— Да я-то помню, — выкрутился я. — Просто кажется, что ты мне по ушам ездишь. Что-то не верится, чтобы Яозу с такой мелкотой, как ты, дела имел.

— Да ты чё! — Пацан вскочил, но долбанулся макушкой о низкий потолок и шлёпнулся обратно. — Ты чё гонишь, я нормальный! Яозу меня знает!

— Так хорошо знает, что рассказал, где живёт моя мать? — фыркнул я.

— Да чё там, это… подумаешь, тайна! — И пацан выдал мне нечто вроде адреса, который я изо всех сил постарался запомнить. Со всей уймой подробностей, вроде «возле этого направо, и тама потом прямо, не доходя до того-то — налево».

Ни название района, ни другие подробности не шевельнули в голове ровным счётом ничего.

А пацан тем временем с любопытством меня рассматривал.

— А чё у тебя за прикид такой? — поинтересовался он. — Я по телеку видал, в таких шмотках, это… бойцы Чжоу ходят.

— Серьёзно? — удивился я.

— Ну.

— Ни фига себе! Не знал.

Пацан обиженно насупился. Но всё же проговорил:

— Ты бы, это… переоделся. А то здесь у нас за такое могут и на нож посадить.

Я поблагодарил за ценный совет. Похоже, жители Шужуаня высоко ценили свою нейтральность.

Выяснив у пацана всё, что нужно, я стал смотреть в крохотное окошко, забранное сеткой. Смотрел на город, неподконтрольный ни одному клану, и отмечал убожество улиц, грязь, обилие старых и дешёвых машин. Так ли уж плохо это, когда помимо официальной власти есть ещё сила в виде кланов? Сложный вопрос, философский, мой простецкий разум для таких не создан.

Впрочем, есть и более простые вопросы. Например, адрес матери того Лея, чьё тело я так нахально занял, адрес дома, в котором этот Лей, вероятно, родился и вырос. Помимо любопытства, которое я легко мог задвинуть на задний план, это означало кое-что очень важное.

До сих пор в этом мире у меня была лишь одна привязка — к клану Чжоу. От них я получил жильё, социальную защиту, работу — всё. Когда мои пути с Чжоу разойдутся — что останется? А они разойдутся. Это Реншу я сумел убедить в том, что договорённость с ним что-то для меня значит. А сам преследовал свою цель. Я собирался убить Кианга при первой возможности, не дожидаясь, пока он кому-либо передаст секрет производства таблеток. Этот секрет должен быть похоронен вместе с Киангом, нельзя допустить, чтобы рецептурой завладел кто бы то ни было.

Возможность заиметь собственную берлогу на нейтральной земле — дорогого стоит. А тут есть ещё и мать Лея. Не знаю, конечно, какие отношения связывали её и сына, среди подобной публики всякое бывает, но судя по тому, что женщину навещали товарищи Лея — неплохие. А значит, мать — последний человек, который меня сдаст. Плюс серьёзно настроенные пацаны, готовые порешить всякого кланового бойца, который заявится в Шужуань.

Отличный расклад. Удаче, похоже, наконец-то надоело стоять ко мне спиной. Кроме того, я тут, кажется, даже обладаю каким-никаким авторитетом.

— А ты, это… — сказал пацан, словно торопясь подтвердить моё предположение. — Ты теперь опять с Яозу будешь, да?

В ответ я выразительно посмотрел на стенку, отделяющую нас от водителя, и постучал согнутым пальцем по лбу. Пацан заткнулся мгновенно, мимикой и жестами дав мне понять, что осознал свою глупость и больше так не будет.

А вскоре автомобиль остановился, и двери открылись.

— Добро пожаловать домой, придурки, — злорадно сказал старый знакомый полицейский.

Глава 19. Участок

В обезьяннике я оказался второй раз в этом мире. Рекорд мира прошлого оказался побит. Мы с пацаном, который представился как Минж, сидели рядом. Неподалёку, опустив голову на грудь, дремал старый бродяга. Я усмехнулся, вспомнив, как мы с коллегами однажды спорили, есть ли разница между понятиями «бомж» и «бродяга», и если есть, то кто именно достоин уважения.

Четвёртым обитателем клетки оказался нервный парень неопределённого возраста. Я, за время пребывания в этом мире, немного научился разбираться в вопросе, с точностью плюс-минус десять лет. Этому парню было лет двадцать-тридцать. Он бродил взад-вперёд по клетке, то и дело останавливался у выхода, просовывал руки через прутья и кричал что-то в духе «гражданин начальник, ну чё ты в самом деле, я же ничё не делал». На него рявкали, чтобы заткнулся, и он опять начинал бродить.

— Слышь, — толкнул меня локтем Минж. — А чё ты, это… на меня бросился-то?

Я несколько секунд подумал. Честный ответ звучал просто: потому что я мент, а бывших ментов не бывает. Однако Минж бы такого ответа не понял. Поэтому я сказал проще:

— Потому что я тебя на своей территории не припомню, у нас такие лохи не работали. Думал, ты с другого района.

Минж обиделся, но изо всех сил постарался этого не показать. Ему явно было просто необходимо добиться моего уважения.

— Я всего пару месяцев как с Яозу, — буркнул он. — Яозу говорил, ты больше не вернёшься.

— Видимо, я забыл спросить разрешения у Яозу. Кстати, как там остальные пацаны?

Минж оживился, начал шёпотом рассказывать, называть имена. Я задал вопрос по одной простой причине: мне хотелось знать масштабы, на которые смогу в случае чего рассчитывать. Жизнь длинна и полна неожиданностей, нужно уметь пользоваться любым инструментом, который попадает в руки.

Допрашивать Минжа, как следователь или прокурор, я, разумеется, не мог. Пусть пацан и молод, но видно, что калач уже тёртый. Запрётся наглухо, если почует неладное. На длительную работу внедрённым агентом у меня элементарно не хватило бы времени. Пришлось довольствоваться малым, восстанавливать структуру из оговорок и полунамёков.

Яозу был главным. Сначала я подумал, что речь идёт о парне моего возраста, или несколькими годами старше. Но Минж разговорился, и выяснилось, что под началом у Яозу ходят и взрослые инвалиды-попрошайки — те, кого в моём мире называли профессиональными нищими. Тут это дело, как и во всех других цивилизованных мирах, было поставлено на крепкие коммерческие рельсы. Просить подаяние в «рыбных» местах можно было, только если засылаешь долю правильным людям. В противном же случае варианта было два: либо твоя инвалидность усугубляется, либо появляется. То же самое касалось и карманных краж.

Минж не сильно на меня обиделся за подставу с залётом в обезьянник. Ход моих мыслей оказался ему вполне понятен. Я, вернувшись после долгой отлучки домой, увидел за работой незнакомого пацана и взбесился. Это было в порядке вещей. Яозу, как я понял, мог вообще сначала избить палкой, а потом уже поинтересоваться, в чём, собственно, дело.

Палка… Я повёл плечами. Палку у меня при задержании, естественно, изъяли — как и пистолет. Надо будет этот момент проконтролировать, а то знаю я наших. С маргиналами никто сильно не церемонится, и о правах человека речь особо не заходит.

Насчёт Юна и остальных я не беспокоился. Детишки взрослые. У Юна — влияние, связи и деньги, у клановых бойцов — опыт решать проблемы. Если захотят, они тут за пару дней свою банду сколотят и выжмут Яозу серебряные рудники окучивать. Уж в гостиницу заселиться точно сумеют и без меня.

Тем более, как выяснилось за последние сутки, убить хотели не Юна, а меня, поэтому именно себя я и пытался обезопасить, звоня в гостиницу в последний момент. Тонкий момент: когда я в безопасности, могу сосредоточиться на защите Юна. А вот если меня пытаются убить всякие красные ниндзя, отдачей может зацепить кого угодно. Случившееся в поезде — тому вернейшее доказательство.

Итак, парни сейчас должны были решать бытовые проблемы и беспокоиться обо мне. А я мог спокойно заняться агентурной работой. Вряд ли кому-нибудь, даже Юну, придёт в голову мысль, что я нарочно, с радостью сдался полиции, хотя именно так оно, по сути, и было. Услышав, что полицейский меня знает, я подумал: а почему нет?

Разговор с Юном в поезде лишь подтвердил мысли, которые возникли давно. Пути мои с кланом Чжоу могут разойтись в любой момент. Прикрыть наркоторговлю Юну никто не позволит. Поначалу он, конечно, будет морщиться, давая необходимые разрешения, а потом и морщиться перестанет. Плавали, знаем, как это работает. Не мой путь.

Пока что клан был мне нужен. Чтобы попасть на сходняк, разузнать больше о Кианге. А то и встретить его — чем чёрт не шутит. Дальше я намереваюсь действовать по обстоятельствам, и эти обстоятельства легко могут заставить свернуть куда угодно.

У меня было преимущество, которое легко можно назвать недостатком: я был один. То есть, сам по себе, не представлял никакую структуру, а соответственно, у меня были развязаны руки. В прошлой жизни я, пусть и формально, должен был следовать инструкции. В этой я был никто. Присягу клану я разрешил себе не считать. Если мой путь — путь защитника, значит, я защищу мир от Кианга, вот и вся цель. И в её достижении все средства хороши.

Снаружи, за решёткой, вдруг поднялось небольшое оживление — пришла женщина, у которой Минж стащил сумочку. Ей было хорошо за тридцать, красотой она не блистала, однако относилась к той прекрасной породе женщин, которым внутренняя доброта успешно заменяет внешние достоинства. Во всяком случае, когда посмотрела на меня, я непроизвольно улыбнулся.

Женщина, судя по тем обрывкам фраз, что доносились, пришла меня защищать. Писать заявление она категорически отказалась, заявила только на Минжа, а меня выставила героем. Бравший меня полицейский пытался её убедить ровно до того момента, как женщина пообещала оформить жалобу на него, и вообще поднять шумиху вокруг того, что полиция хватает, кого попало, лишь бы создать иллюзию бурной деятельности. Полицейский быстро стушевался и выпроводил женщину. После чего заговорил с дежурным, бросая в мою сторону яростные взгляды.

— Не, не отпустит, — сказал Минж. — Слыхал, это… им весь отдел дрюкнули. До конца месяца надо показатели поднять. Щас придумают, повесят на тебя чего-нибудь.

А может, и вешать не придётся… Вот этот, беспокойный, что метался по клетке, вдруг остановился и пристально уставился на меня.

— Проблемы, брат? — спросил я.

В таких случаях часто бывает, что кто первым проявил инициативу — тот и победитель. Однако сейчас ситуация была иной.

— Ты чё, пацан, из педовни Чжоу сбежал? — прошипел парень. — Что за хрень ты на себя напялил?

Мысленно я закатил глаза. А что если бы я тут в костюме сидел? Хотя, будь я в костюме, меня, может, и полицейский бы хватать поостерёгся. Удачно всё совпало.

— А ты чё, мой стилист? — усмехнулся я. — В таком случае, ты уволен. Вали, ищи другую работу.

Минж тихонько присвистнул и напрягся. Бродяга так и дрых, даже начал всхрапывать — его происходящее не беспокоило. А у стоявшего напротив меня шужуаньца глаза налились кровью.

— Я тебе щас покажу, кто из нас уволен, недоносок!

Он пошёл на меня. Я быстро прокрутил в голове варианты.

В принципе, всё, что нужно, я здесь узнал. Задерживаться в участке дольше было бы непродуктивно. Если я встану и отметелю этого дурачка, у полицейских появится отличный повод меня прикрыть на пятнадцать суток, или сколько у них тут полагается. Не вариант.

Техники? Длинная Рука — самое очевидное, однако кто будет разбираться, чем я ударил блюстителя шужуаньской чистоты? Как только он с криком полетит на пол — я уже буду виновен. Паук? Позёрство. Разумеется, опознав во мне избранника духа, парень кидаться точно перестанет, однако я привлеку ненужное внимание, и тем самым подам сигнал красному ниндзя, этому грёбаному «энгри бёрд».

Вариант оставался, по сути, один. Названия этой техники я не знал, что создавало определённые проблемы. Обычно названия техник мелькали у меня в голове, и это облегчало их применение. Сейчас же мне пришлось обратить взгляд во внутреннюю тьму. Там я увидел словно бы некий кокон, сотканный из множества лучей, затейливо переплетающихся меж собой.

Нет, не так…

Несколько лучей изменили направление и, под моим взглядом, сложились в новую фигуру, ту самую, которую я уже видел на крыше поезда. Как только в темноте возникли нужные контуры, фигура ослепительно вспыхнула, я моргнул и поднял руку.

Парень хотел просто и без затей врезать мне ногой в голову, однако до конца выпрямить ногу не сумел. Я кончиками пальцев ощутил прикосновение подошвы его ботинка. Для меня это было именно прикосновение, для парня — удар. Он как будто долбанул в стену. Покачнулся, замахал руками, стараясь не упасть.

— Нифига себе, — восхитился Минж.

— Эй, что там у вас! — прикрикнули с той стороны.

Мы с Минжем сидели, бродяга так и не проснулся, а парень с недоумением посмотрел на меня, потом — на полицейских и, дёрнув плечами, продолжил курсировать взад-вперёд, насколько позволяла длина клетки.

Лучи вернулись в прежнее состояние. А я задумался о новой технике. Получается, я правильно понял, это нечто вроде щита. Щит легко спас меня от дикого урагана на крыше поезда, сейчас отразил удар. Полезная штука. Должно быть, одна из тех, что полагается мне эксклюзивно на пути Защитника. Только вот названия нет… И Делуна нет, чтобы спросить. Ладно, до выяснения обстоятельств, выдумаю сам какое-нибудь пафосное наименование. Например: Щит Правды. Сойдёт.

И ещё я вдруг задумался, какой же путь избрал Юн? Явно не защитника, иначе он даже из моего путанного описания понял бы, о какой технике идёт речь. Ну и кто же он? Правитель?.. Какие, интересно, техники доступны правителю?

Новый голос — хорошо знакомый — привлёк моё внимание. Я посмотрел сквозь решётку и увидел Джиана. Дежурный как раз сказал ему что-то резкое, а Джиан в ответ улыбнулся — своей неповторимой улыбкой, от которой у Тао и ещё минимум половины Цюаня душа уходила в пятки.

— Понимаю, друг. Я немного поспешил.

Джиан нашёл меня взглядом, улыбнулся ещё шире и помахал рукой. Я кивнул в ответ.

Дежурный начал что-то говорить, но тут у него зазвонил телефон. Дежурный громко, раздражённо рявкнул в трубку. Когда он заговорил вновь через десять секунд, голос его был насквозь пропитан мёдом. Однако с той стороны, судя по всему, не слушали. Дежурный осекся на середине фразы и положил трубку. Тут же выскочил из-за стола и побежал к клетке, звеня ключами.

— Бывай, Минж. — Я хлопнул по плечу пацана и встал. — Свидимся.

Палку мне вернули сразу, без вопросов. А пока я внедрял её обратно в ножны, положили передо мной кобуру с пистолетом.

— А, да, — вздохнул я. — Забыл про него совсем.

Дежурный смотрел на меня одновременно с ненавистью, страхом и интересом. Я в ответ улыбнулся:

— Служи, как я служил! — и повернулся к Джиану. — Идём.

Глава 20. Шужуань, как он есть

Возле участкового пункта полиции стояла чёрная машина с тонированными стёклами.

— Прокат, — сказал Джиан. — Ты знал, что машины нам заказали заранее?

Я покачал головой. В детали того, что мы будем делать после прибытия в Шужуань, меня не посвящали. В курсе был только Юн, а он всеми силами пытался изображать таинственность. Если бы посоветовались со мной, я бы настоял на том, что напрокат надо взять что-нибудь менее броское. Впрочем, ладно. Я до сих пор толком не могу понять, прячусь от посланцев Кианга, или наоборот, ищу встречи с ними. Зло берёт. Почему бы этому сукину сыну просто не выйти со мной один на один?

Хотя, конечно, понятно, почему. Кианг не имеет права так рисковать. Он поднял с нуля огромную структуру, вот-вот захватит мир. В одном мире я ему уже всё обломал наглухо. Здесь он такой ошибки не допустит.

Усевшись рядом с Джианом, я пристегнул ремень и задумался. Если в том, другом мире Кузнецова теперь нет, то таблеток, видимо, тоже не производят. И куча торчков сейчас сходит с ума, а медики разводят руками. Сложно так, навскидку, оценить масштабы бедствия. Ведь с тех пор, как Кузнецов обколол меня своим революционным наркотиком, я про него фактически не слышал — хотя на нехватку осведомителей не жаловался. И уж кто-нибудь обязательно должен был выболтать тревожные слухи о новой революционной таблетке! Но — нет, тишина. Кузнецов использовал этот мир, как испытательный полигон?.. Начал тут, а потом постепенно потащил производство туда, к нам?.. Какой-то ведь был смысл в этом двумирном действе.

А может, всё каким-то образом завязано на сырьё? Тот самый «секретный ингредиент», без которого ничто не работает. Возможно, он добывается только в одном из двух миров… Нет, хватит гадать, информации предельно мало. Всё, что я себе напридумываю в информационном вакууме, ни к чёрту не годится. Нужны факты. Конкретные данные. Зацепки. И тогда из них можно попытаться выстроить цельную картину.

— Куда ты едешь? — спросил я Джиана.

— Пока особо никуда. — Он крутил головой, выискивая просвет в дорожной пробке. — А так, вообще, в гостиницу собирался. Но у тебя, судя по тону, другие планы.

— Это точно, — кивнул я. — Нужно попасть в… — Я назвал адрес, услышанный от Минжа. — Только есть пара нюансов.

Пока Джиан выворачивал руль, я включил свой смартфон, загрузил местную карту. Палец завис над экраном… Нет, чёрт, я ж не дошколёнок. Давайте уже по-взрослому, гулять так гулять.

— Джиан, а ну выключи телефон, сними батарею, — распорядился я.

— В смысле, «сними батарею»? — вытаращился на меня Джиан. — Ты чё, десять лет в спячке был?

Я повертел в руках свой аппарат. Н-да, действительно, батарею так просто не снимешь. Всё для удобства и безопасности пользователя.

— Ладно, тогда план «Б», — сказал я. — Тормозни-ка вон там.

Джиан послушно зарулил на парковку перед торгово-развлекательным центром.

— Прям ностальгия сразу, да? — усмехнулся он.

— Угу. — Я тоже вспомнил дикую битву на парковке, после которой наши с Джианом отношения начали понемногу меняться. — Давай аппарат.

— Что ты задумал? — спросил Джиан, отдав мне свой телефон.

— Угадай. Не угадаешь — объясню. А, и ещё, дай-ка пиджак.

Джиан, как водитель уважаемых людей, на работе тоже носил костюм. Я накинул его пиджак сверху, так, что безрукавка бойца клана Чжоу в глаза не бросалась. Выглядел я теперь, не то как хипстер, не то как бич. А вкупе с юным возрастом — вообще как хрен знает кто.

Я вышел из машины, быстрым шагом прошёл в ТЦ. Трюк довольно простой, но работающий безукоризненно. Один из тех, что завязаны на привычку людей к шаблонным действиям. Внутри центра без труда отыскал оживлённый гипермаркет, бросил в свободный шкафчик оба телефона, запер и, забрав ключ, спокойно вышел.

Люди будут видеть закрытый шкафчик, вот и всё. Охране глаз не хватит отслеживать судьбу каждого ключа. Может быть, в конце рабочего дня и хватятся, да и то — вряд ли. Я открыл этот трюк случайно, когда, заскочив в супермаркет, оставил спортивную сумку в таком шкафчике, а хватился только на следующий день. Сумка стояла там же, целая и невредимая.

Быстрее, проще и дешевле, чем камера хранения. Хочешь что-то спрятать — положи у всех на виду, древняя мудрость.

— Есть идеи, как мы будем искать это твоё секретное место? — спросил Джиан, когда я вернулся и сел рядом с ним.

— Ага. — Я развернул бумажную карту, которую приобрёл в том же ТЦ, в книжном отделе. — В детстве в «Зарницу» не играл?

* * *

На поиски нужного места у нас ушло чуть больше часа. За это время мы уехали в такую глухомань, что даже мне стало не по себе от условий, в которых живут люди. Складывалось ощущение, что мы перенеслись в прошлое минимум на пару сотен лет.

Асфальтовая дорога закончилась, грунтовая, кажется, так и не началась. Джиан, шипя сквозь зубы, вёл дорогой арендованный автомобиль по рельефу, который и пешком без мата не одолеешь. Однако вскоре мы увидели возле дороги автобусную остановку. Ну надо же, охренеть не встать, сюда ещё и транспорт ходить умудряется.

Это были самые настоящие трущобы. Полуразрушенные дома в два-три этажа, построенные, вероятно, задолго до того, как в моём мире изобрели радио. Поставленные друг на друга металлические контейнеры — на некоторых, поверх облупившейся краски, до сих пор можно было прочитать названия компаний-перевозчиков. Шалаши из досок, крытые линолеумом, лачуги из фанеры, обмотанные пищевой плёнкой… Люди жили где попало и как попало. Попадались оставшиеся без колёс фургоны, автобусы. Просто большие картонные коробки — которые тоже наверняка являлись чьим-то жилищем.

— Шужуань, как он есть, — пробормотал я. — Фотосессию бы сделать.

— А? — переспросил Джиан.

— Ну, знаешь, бывает… В газетах: «Такой-то фотограф провёл выставку работ «Дно Дна», с целью привлечь внимание к страданиям таких-то и таких-то». А потом фотограф зарабатывает на своём проекте уйму денег, обзаводится статьёй в Википедии, а такие-то и такие-то как жили, так и живут.

— Какой ты умный, — флегматично заметил Джиан. — Развилка. Куда едем, босс?

— Я не настолько умный, увы. Давай, вон у тех спросим. — Я кивнул на стайку чумазых ребятишек, играющих у дороги.

— Не скажут, — поморщился Джиан. — Ты на нас посмотри. И на чём мы едем. Хорошо, если камнями не закидают.

— Тормозни, психолог фигов, — вздохнул я.

Джиан послушно остановил машину возле детей. Они сидели на корточках, но, завидев машину, встали и, насупившись, уставились на нас. Двое пацанов, одна девчонка. Лет по семь-восемь.

Я вышел из машины, размял плечи, осмотрелся. После полутора часов в машине было приятно просто постоять. Потом обратил внимание на малышню, будто только что их заметил. Нащупал в кармане пиджака, который одолжил у Джиана, бумажник.

— Привет, — лениво бросил детям, даже не пытаясь улыбаться. Улыбка — привилегия высшего сословия. А в таком обществе, как здесь, за улыбку незнакомца могут и убить. Не дети, конечно, но, тем не менее. — Я тут заплутал немного, дом ищу. — Я назвал адрес. — Подскажете, куда повернуть?

В моей правой руке появилась купюра. Я ею не размахивал, но дети заметили. И взгляды за неё зацепились.

— А вам зачем? — хрипло спросила девчонка. Под носом у неё надулся пузырь из соплей, она его быстрым и злым движением стёрла.

— Маму ищу, — сказал я. — Давно тут не был. Всё изменилось.

Это была достаточно простая ложь. Для семилетнего ребёнка «давно» — это буквально пара дней, и они ещё не вошли в тот циничный возраст, когда понимаешь, что вокруг тебя нихрена никогда не меняется. А если всё же меняется, то к худшему.

— А как её зовут? — не отставала девчонка.

Подозрительная. На что угодно готов спорить, папаша либо мотает срок, либо недавно откинулся. А может, девочка уже на своём веку успела повидать две-три ходки любимого родителя. Хорошо, кстати, если он про неё вообще вспоминает.

— Госпожа Ченг, — сказал я.

С именем вышло неудобно. У Минжа я не спросил, это было бы уже совсем странно. Да и с фамилией запросто мог попасть пальцем в небо. Может, у меня фамилия отца, а у матери — другая.

Но девочка, кажется, меня прекрасно поняла. Она кивнула, потом внимательно осмотрела машину, меня и купюру у меня в руке. И я вдруг понял, что именно здесь мой образ просто идеален. Одет непонятно во что, сверху дешёвый пиджак, вид слегка помятый, тачка крутая, в руке — купюра. Парень, который поимел систему и вернулся победителем. Паровозик, который смог.

— Тама, — прогнусавил один из пацанов и показал на поворот влево.

— Тама дорога совсем плохая, — быстро вмешалась девчонка. — Лучше туда, — и показала на проезд, находящийся ещё левее. — После трубы — туда, — махнула рукой, — а там увидите. Недалеко.

Кажется, у меня на глазах только что развернулась битва за деньги. Как бы потом детишки не вцепились друг другу в глотки.

— От души, родная, — улыбнулся я и протянул купюру девчонке. — На, беги к маме.

Девчонка, смекнув, что к чему, вчистила бежать. А я полез в карман — мальчишки следили за моей рукой, не отрываясь. Я достал из бумажника пару купюр поменьше и раздал им.

— Берегите себя, пацаны, — напутствовал я и сел в машину. — Нам туда, Джиан.

Пацаны остались возле дороги и до последнего провожали нас взглядами.

— Я, конечно, не подслушивал, — сказал Джиан. На бумажник, который я убирал обратно в карман, он смотрел с неудовольствием. — Но ты не боишься, что к твоей матушке после этого могут прийти гости, которые услышали, что у неё объявился сынок с деньгами?

— Нет, — покачал я головой. — Я уверен, слухи пойдут правильные.

Что такое «совсем плохая дорога», я даже представить себе боялся. После поворота мы проехали пару сотен метров, и Джиан решительно вырубил движок.

— Пошло оно! — сказал он. — Ещё чуть-чуть, и мы отсюда вообще не вылезем.

— Ладно, — вздохнул я. — А вон, кстати, и труба.

Трубу было сложно не заметить — здоровенная, кирпичная. Должно быть, осталась от котельной, или чего-то в этом роде. Про трубу говорили и Минж, и девчонка.

Дождя не было давно, за что можно было только благодарить бога. После хорошего ливня эту дорогу одолел бы не каждый джип, что уж говорить о нашем культурном автомобиле с низкой посадкой.

Пошли пешком. Джиан в туфлях, я — в кроссовках.

— Юн будет психовать и задавать вопросы, — заметил Джиан.

— Пусть попсихует, — рассеянно заметил я. — Разберусь.

— А мне-то что говорить? Он ведь и с меня спросить может.

— Скажешь, по торговому центру шарились. На обратном пути купим какую-нибудь херню для отвода глаз.

— Как-то по-детски.

— Да начхать. В случае чего — переводи стрелки на меня.

— Окей, — буркнул Джиан, споткнувшись об очередную кочку.

Возле трубы мы повернули налево, и неожиданно оказались на более-менее приличной улице. Здесь хотя бы стояли дома. Пусть убогие, покосившиеся, но — дома. Между ними были натянуты верёвки с сохнущим бельём, в подобии дворов кто-то умудрялся держать кур. А людей видно не было. На работе, наверное. Или воруют — тоже, в общем-то, занятие. Или отсыпаются после работы или воровства.

— Оно, нет? — спросил Джиан.

Я повернул голову. Табличка на чуть живом домике выглядела, как издевательство. Тонкий намёк на то, что это место не перенеслось сюда из какой-то иной вселенной, а имело непосредственное отношение к этой. Улица. Номер дома. Неудивительно, что местная детвора знает адрес. Может, это вообще единственная табличка, сохранившаяся во всём квартале.

— Оно, — подтвердил я и глубоко вдохнул. — Ну, с богом.

Я подошёл к двери и постучал. Негромко, без настойчивости. Послышалось шебуршание за дверью. И тишина. Я постучал ещё раз. Тихо…

— Мама? — негромко сказал я, с трудом заставив себя произнести это слово.

И дверь открылась мгновенно. Худая, словно бы высохшая женщина, закутанная в остатки того, что когда-то было шалью, уставилась на меня. Секунду стояла, раскрыв рот, словно бы в изумлении. И вдруг всхлипнула, бросилась ко мне, обняла.

— Лей, — разобрал я сквозь рыдания. — Лей! Сыночек…

Глава 21. Дом, милый дом

Я предвидел это. Боялся и одновременно надеялся на такой исход. А когда время пришло, эмоций попросту не было. Простой факт: обнимающая меня женщина была мне чужой. Я не знал её, не помнил, и её лицо, её слёзы не вызвали ни малейшего отклика в душе.

Наверное, может показаться странным, что мать даже не заподозрила, будто с её сыном что-то не так. Однако на самом деле это не такая уж редкая ситуация. Люди сплошь и рядом меняются до неузнаваемости, особенно если есть хороший повод, как у меня. Я прошёл через все круги ада пенитенциарной системы и вернулся — другим человеком. Чего-то мне не хотелось вспоминать. О многом не хотелось рассказывать. А кроме того, если из дома меня забрали мальчишкой, то теперь, в глазах матери, я вернулся мужчиной, и она робела, не решалась мне докучать.

Мы сидели за столом — мама, Джиан и я. От рассохшейся столешницы отделился верхний, облицовочный слой, сделанный из пластика. Пластик примотали к столешнице синей изолентой. Я подумал, что это сделал, наверное, ещё папа Лея — сам Лей использовал бы скотч. Изолента так потемнела от времени, что казалась чёрной.

Папа. Мама…

Трудно было заставить себя называть незнакомую женщину мамой, но я справлялся. Мы пили чай — как ни странно, вполне приятный на вкус. Джиан помалкивал, делая вид, что разговор его не касается, что, в общем-то, так и было.

— Скажи правду, — попросила мама, касаясь моей руки. — Ты сбежал?

Я едва сдержал усмешку. Тем же вопросом сейчас, должно быть, задаётся Юн. Моё выражение лица маме, кажется, не понравилось.

— Лей… — прижав руки к груди, прошептала она.

Я торопливо мотнул головой.

— Не сбежал. Вышел по закону. Всё нормально, не волнуйся.

— Но как же так — по закону?! Тебя ведь выкупил клан. Мне велели забыть тебя. Сказали, что ты теперь навеки принадлежишь проклятым Чжоу!

— Ну… Видишь ли. Так сложилось, что я теперь — сам Чжоу.

Мама в испуге закрыла себе рот ладонями. Я улыбнулся, легонько коснулся её плеча:

— Ничего. Я не обидчивый.

— Но как…

— Мне просто очень нужно было выйти на волю. И я нашёл путь… Расскажи лучше, как ты тут? — Я окинул взглядом убогое убранство её одинокого жилища. Хотелось спросить: «И где мой папа?», но это было бы чересчур даже для изменившегося после отсидки сыночка.

Где может быть папа такого, как я? В космосе, в дальнем плавании, на худой конец — в могиле. Ну, или, с учётом объективных реалий, его пепел давно развеяли по ветру.

О себе мама говорила скупо, неохотно. Видимо, ей не хотелось жаловаться сыну, который только что вернулся из ада, а ничего, кроме жалоб, она вспомнить не могла. Работала всё там же (где «там же?»), денег едва хватало на то, чтобы сводить концы с концами. Зарплату недавно урезали, начальник сказал «временно», но, судя по горькой усмешке матери, она, в отличие от Юна, хорошо знала, чем чреваты «временные» обстоятельства.

— Пацаны-то помогают? — осведомился я, вспомнив слова Минжа, с которым мы познакомились на вокзале.

Мама едва заметно поморщилась, отвела взгляд. Стала смотреть в окно.

— Ясно, — кивнул я.

— Этот, как его… Яозу твой заходил пару раз, — нехотя сказала мама. — Важный такой. Если что, говорит, обращайтесь, всё сделаем. Ну и куда к нему обращаться, где я его найду? Да и что — всё? — Она махнула рукой. — Мне Гуолианг помогает.

— Кто? — не удержался от вопроса я.

Мама посмотрела с удивлением:

— Гуолианг. Не помнишь разве? Каждый день заходит. То починит что-нибудь, то деньгами немного поможет. Как тебя забрали, мне ведь совсем туго стало… А скоро он сам заболел. Упал прямо на пороге своего дома. Лежал ничком, я думала, умер. А врача сюда — сам знаешь, попробуй дозовись. Он когда очнулся, я ему так и сказала: «Гуолианг, глупый ты человек! Таким, как мы с тобой, разве болеть позволено? Нашему брату, да нашей сестре — либо работай, поесть забывая, либо уж сразу помирай». А он, как сейчас помню, смотрел на меня, смотрел, и вдруг заплакал, я аж испугалась. И говорит: «Виноват я перед тобой, Кингжао. На всю жизнь виноват. А ты мне — взяла, да эту жизнь спасла…». Бредил, наверное. Да только с тех пор, как на ноги встал — он меня не оставляет. Каждый день приходит. Да и сейчас, верно, скоро придёт.

Я переглянулся с Джианом. Тот пожал плечами. Какой-то Гуолианг, помогающий выжить моей матери. Которую, как оказалось, зовут Кингжао… Кингжао Ченг. Наверное, Ченг.

Мама тоже с любопытством поглядывала на Джиана, который молча, будто ботаник-первокласник на чаепитии, отхлёбывал из чашки и делал вид, что ничего вокруг не замечает, а весь целиком погружен в свои мудрые мысли.

— Это, кстати, Джиан, — сказал я. — Мой… — и завис.

Мой — кто?

Водитель? Друг? Коллега по работе?

— В общем, мы с ним в школе познакомились, — буркнул я в итоге.

— В школе? — удивилась мама.

— Ну, это… Школой называлось то место, куда определил меня клан Чжоу. Мы с Джианом сумели оттуда выйти. Я бы без него не справился.

Тут я вспомнил, как дрался с Нианзу. Тот сотворил полчище своих двойников, и они убили бы меня, если бы Джиан внезапно не выстрелил из автомата.

— Ваш сын преувеличивает, госпожа Кингжао, — заметил Джиан своим фирменным мягким голосом. — Благодаря его мужеству и таланту и я, и многие другие не только сохранили жизнь, но и получили свободу. И даже много больше, чем свободу.

Наверное, он вспоминал о том, как на турнире при загадочных обстоятельствах убили Вейжа, нашего учителя, и я внезапно взвалил на себя его обязанности. Да, наверное, если бы не я, школа Цюань пришла бы к финишу с куда более худшими результатами.

— Ладно, все молодцы, — поморщился я. Никогда не любил купаться в лучах славы.

— Лей очень скромный, — сказал, усмехаясь, Джиан.

— Я всегда знала, что буду им гордиться, — просто сказала мама.

А я вдруг подумал, что моя настоящая мать не сказала бы такого никогда. В глубине души — может, и гордилась бы. Но представить себе её, произносящей эту пафосную фразу вслух, я не мог. Мама… кажется, что ещё чуть-чуть — и вспомню её лицо.

Разговор о прошлом и настоящем прервался паузой. После этой паузы неизменно должен был начаться разговор о будущем. Сын вернулся домой. Поддержка и опора. Что дальше?

— Ты теперь на работу устроишься? — с надеждой спросила мама.

У жителей Шужуаня, видимо, было весьма смутное представление о том, какие порядки царят в кланах.

— У меня уже есть работа.

— Правда? — захлопала глазами она. — И кем ты работаешь?

Я вновь встретил насмешливый взгляд Джиана. Ну да, поди объясни, кем я работаю…

Сказать правду? А если эту правду кто-нибудь узнает здесь? В Шужуане, как я успел понять, к кланам относятся весьма неровно. И если на полицию, к примеру, ещё можно надавить сверху и заставить отпустить нужного человека, то простой люд запросто может взять вилы и зажечь факелы.

А взгляд матери искал ответы. Она смотрела на мой пиджак, на непонятную безрукавку под ним, на торчащие из-за спины палки. Весь мой вид порождал больше вопросов, чем давал ответов.

— Специалист по безопасности, — сказал Джиан раньше, чем пауза стала подозрительной.

— Как это? — удивилась мама, теперь во все глаза глядя на Джиана.

— Ну, как… — вздохнул тот. — Знаете, как на предприятиях. Сидит такой орёл в отдельном кабинете, ни черта не делает. Раз в году выползает, раздаёт всем бумажки — мол, распишитесь, что прослушали лекцию по технике безопасности. И обратно в кабинет.

— А-а-а, — улыбнулась мама и кивнула. — Ну… это хорошо, сынок. То, что у тебя свой кабинет — это прекрасно.

Я посмотрел на Джиана так, что у меня чуть спонтанно не активировалась какая-нибудь смертоубийственная техника. Джиан в ответ ухмыльнулся.

— А где же ты работаешь? — спросила мать. — На заводе?

— На заводе, ага, — вздохнул я. — Фармацевтическом.

Вспомнил свою недолгую карьеру на заводе, окончившуюся горой трупов и двумя пробитыми цистернами.

Вряд ли маме было так уж легко поверить, что её сын — не то профессиональный попрошайка, не то карманный воришка — вдруг резко и решительно выбился в люди. У неё оставалось множество вопросов. Однако она придержала их до лучших времён — мудрая женщина. Вместо этого, начала обильно за меня радоваться, предрекать великое будущее и интересоваться планами на семейную жизнь.

— А Лей уже почти женат, — снова наябедничал Джиан.

Я прожёг его взглядом и снова подумал о технике Длинной Руки. Одно небольшое усилие, и Джиан сутки будет кровью кашлять…

— Неужели? Правда? — всплеснула руками мама. — Как её зовут?

— Ниу, — буркнул я.

Вспомнил лицо своей «жены». В воображении оно тут же изменилось, и вместо него я внезапно увидел лицо фальшивой проводницы.

Угрызения совести? Не, не слышал. А вот отыскать ту дамочку я бы не отказался. Есть у меня к ней конфиденциальный разговор.

— Что же ты не привёз её познакомиться? — притворно возмутилась мама. — Хоть фотографию покажи.

Я потянулся за телефоном — кажется, там была парочка снимков Ниу — но вспомнил, что пиджак не мой, а телефон остался в торговом центре.

— В другой раз, — пообещал я.

И, раз уж полез в карман, то, чтобы не прерывать движения — это выглядело бы странно — достал бумажник. Открыл его, оценил запас наличности — когда расплачивался с детишками, не до того было. Джиан заёрзал на табурете.

— Вот, — сказал я, выложив на стол всё, что было в бумажнике. — Это тебе. Потрать, как считаешь нужным. Потом будет больше.

По тем меркам, к которым успел привыкнуть я, сумма была смехотворной. А здесь это было настоящее богатство, и мама чуть не упала в обморок, увидев на чуть живом столе в своём ветхом жилище такие деньги.

Последовали длительные прения на тему надо-не надо. В конце концов мать сдалась. Спрятала деньги в деревянную баночку на полке с приправами. С надеждой спросила:

— Ты надолго приехал?

— Нет, сейчас уезжаю, — покачал головой я.

И вряд ли в обозримом будущем вернусь… Но об этом умолчал.

«Но как же… Но хотя бы пообедать? Да я сейчас, да я быстро!».

У бедной женщины не было готовой еды. Она, возможно, вообще старалась есть раз в день, и этот раз ещё не настал… Я пытался отнекиваться, но быстро понял, что это дохлый номер, и сдался.

— Пойдём, покурим? — выручил Джиан.

— Угу, — я встал из-за стола.

— Да курите здесь, — всплеснула руками мама, — я окно открою!

— Не надо, мы выйдем. Не хотим тебе мешать.

Мы вышли на улицу, посмотрели на всё ещё высоко стоящее, затянутое пеленой облаков солнце.

— Дай сигарету, — буркнул Джиан.

— Ты же знаешь, что я не курю.

— Пиджак.

— А…

Я сунул руку в правый карман, достал пачку, протянул Джиану. Прикурив, тот заметил:

— И в другой раз свои деньги отдавай, ладно? Я понимаю, что ты очень щедрый, но…

— В другой раз — помалкивай больше, — перебил я его. — Зачем ты про завод понёс?

— Про завод понёс ты, — возразил Джиан. — Я про другое сказал. А что? Ты завис, мамаша заволновалась.

Я поморщился. Не хотелось признавать, но Джиан был прав.

— А про Ниу — тоже, считаю, не зря сказал, — продолжал Джиан. — Матери это любят. Семья — стабильность. А если и семья, и работа — ну так вообще, считай, жизнь удалась.

— Ты мне ещё сыночка сочини, — буркнул я.

— Да легко. Джианом назову, в мою честь. Может, и глазки у пацана мои будут…

Не сдержавшись, я врезал ему в грудь локтем. Точнее, попробовал врезать — Джиан ушёл от удара. Заржал. А я вдруг заметил, что к нам по дороге ковыляет какой-то старик.

Он шёл явно с трудом и придерживал одну руку другой. Такое мне приходилось видеть. Последствия инсульта. Печальное зрелище, но, откровенно говоря, вдвойне печальнее, когда такое настигает молодых.

— А вот и Гуолианг, — сказала мама, выйдя на крыльцо и помахала рукой. — Эй, Гуолианг! Смотри, Лей вернулся! Как ты и говорил. А я, глупая, не верила…

Старик приветливо помахал здоровой рукой. Джиан отсалютовал ему сигаретой. А на меня словно столбняк напал.

Потому что я узнал лицо старика. Точь-в-точь такое же, ошибки быть не могло.

Всё началось в Шужуане.

Ты из дважды рождённых. Разделённый. Живущий между мирами. Дважды рождённый! Лей. Гром.

Когда он остановился перед нами, где-то далеко зарокотала проходящая стороной гроза. Гуолианг улыбнулся мне:

— Лей…

Глава 22. Гуолианг

Обед в родном доме превратился в пытку. Я сидел, как на иголках. Мне не терпелось взять этого старика за шкирку и вытрясти из него всю правду до капли. Однако Гуолианг, судя по всему, никуда не спешил. Он степенно вкушал еду, приготовленную моей матерью, болтал с нею обо всяких бытовых мелочах. Она то и дело рассказывала ему обо мне (ни слова не сказав про клан Чжоу, молодец), и Гуолианг одобрительно кивал.

— Я всегда верил, что ты своего добьёшься, Лей, — говорил он, похлопывая меня по плечу, как родной дедушка.

Я выдавливал из себя вежливые улыбки и не забывал орудовать палочками, чтобы не обидеть маму.

Джиан почувствовал моё напряжение и стал, наконец, помалкивать. На Гуолианга смотрел с любопытством. А уж с каким любопытством на него смотрел я…

Старик, с которого всё началось. Тот, что направил меня в заброшенный торговый центр, наговорив кучу ерунды про какого-то Кианга, про магический круг и утопленный в наркотиках Шужуань. Тогда он показался мне сумасшедшим, и всё же я решился проверить его слова.

Гуолианг же никак не выказывал нашего с ним знакомства. Вот будет номер, если окажется, что у него от путешествий между мирами отшибло память, и мне достанется очередная пустышка. Такое чувство, что все ниточки, ведущие к Киангу, рано или поздно обрываются. Господин Кузнецов оставался неуязвимым, в своём невидимом убежище, откуда он мог подсылать ко мне убийц сколько угодно, пока я не оступлюсь.

— Нам пора, — сказал я, когда с едой было покончено.

И выразительно посмотрел на Гуолианга. Тот степенно кивнул:

— Пожалуй, и я пойду.

Мама засуетилась, принялась уговаривать всех остаться. Сцена затянулась ещё на несколько минут.

Наконец, мы вышли на улицу. Мама стояла на крыльце. Я пообещал ей, что скоро приеду ещё. Как бывший полицейский, который постоянно обещал то же самое своей жене, я умел это делать профессионально.

Гуолианг похромал в ту же сторону, откуда пришёл. Я решительно двинул за ним. Джиану ничего не оставалось, кроме как присоединиться ко мне.

— Нам в другую сторону, — заметил он вполголоса, чтобы Гуолианг не услышал.

— Мне нужно пообщаться с этим стариком, — ответил я. — Может, подождёшь в машине?

— Может, и подожду… А ты тут не собираешься в очередное дерьмо влипнуть?

— Даже если собираюсь, Джиан… — Я выразительно посмотрел на него.

Во всех последних передрягах он мало чем мог мне помочь. Освобождение Юна на заводе, битва на перекрёстке, драка в поезде… и на крыше поезда. Джиан хорошо понимал, кто я такой, и спорить не стал.

— Не задерживайся, — бросил он, повернув в другую сторону. — Мне кажется, я уже отсюда чувствую, как пацан мечется в истерике.

Это он про Юна. Ну да, я тоже что-то такое чувствовал. И очевидно было, что разговор предстоит неприятный. Ну а с другой стороны, чем я рискую? Должностью? По-моему, в том, чтобы я был телохранителем, больше заинтересован Юн, чем я. Для меня это было лишь одной из ступенек, ведущих к Киангу. А сейчас я нащупал другую. И, как знать, может, это ступенька эскалатора.

Я быстрым шагом нагнал Гуолианга и пошёл с ним рядом. Старик хромал бодро и молчал, будто не замечая меня.

— Значит, здесь всё и началось, так? — спросил я.

— Здесь и продолжается, — кивнул Гуолианг.

— У меня есть вопросы…

— Придержи их до тех пор, пока мы не окажемся в тихом месте, Лей, — посоветовал Гуолианг.

У меня немного отлегло от сердца. Слава богу, в несознанку старик играть не будет. Я уже до смерти устал преодолевать идиотские препятствия. Сколько ещё противников нужно одолеть, прежде чем доберусь до Кианга?..

Идти пришлось недалеко. Гуолианг жил в почти таком же домике, что и моя мать, только ещё более ветхом и разваленном. Он открыл дверь, вошёл внутрь, ни слова не говоря. Поскольку дверь осталась открытой, я расценил это как приглашение.

Старик буквально рухнул в старое продавленное кресло. Мне достался плетёный стул. Я сел. Ставни на окнах были закрыты, свет проникал только сквозь щели, но щелей было столько, и они были такими широкими, что, при желании, можно хоть газету читать.

Гуолианг, кряхтя, раздобыл откуда-то трубку и кисет с табаком. Я терпеливо ждал, пока он закурит, и по дому распространится терпкий малоприятный запах.

— Инсульт, да? — спросил я, нарушив молчание. — По-моему, после такого не стоит налегать на курево.

— Ну да, можно умереть, — хрипло засмеялся Гуолианг. — Экая неприятность, в мои-то годы. Задавай правильные вопросы, Лей. У нас не так много времени. Я могу в любую секунду умереть, а ты, кажется, торопишься.

Я задумчиво покивал. Может, старик курит что-то особенное? А то я тоже как-то вдруг успокоился и расслабился. Хотя нет, вряд ли. На любую дурь мой организм реагирует совсем иначе. Скорее просто атмосфера в этом доме какая-то безмятежная.

— Почему я? — спросил я. — Какой в этом смысл? Зачем ты заставил меня…

— Лей… Не родился ещё тот человек, который сумел бы заставить тебя что-то сделать. — Гуолианг сильно затянулся и, выпуская клубы дыма, сказал: — Посмотри вокруг. Сколько ты уже тут живёшь? Год?

— Чуть меньше.

— Почти год. Ты видишь, что происходит. Видишь, к чему всё идёт. И скажи мне, кто сможет это остановить? Видишь ты здесь такую силу? Не отвечай, я знаю, что не видишь. Её попросту нет. Я прожил в Шужуане всю свою жизнь и справедливо считал, что живу в заднице мира. Однако Кианг вскоре превратит в задницу весь мир. Я это понимал, и я искал наудачу того, кто сможет противостоять Киангу. И удача мне улыбнулась — я нашёл тебя.

Гуолианг снова затянулся и, задумчиво глядя в сторону, добавил:

— Пути между мирами открыты лишь для дважды рождённых. Тех, которые родились в разных мирах… Это сложно понять, ещё сложнее объяснить. Кианг родился не только в этом мире, но и в твоём. Поэтому он может относительно легко перемещаться между…

— Не может, — перебил я. — В моём мире я его пристрелил.

Гуолианг осёкся, посмотрел на меня широко раскрывшимися глазами и вдруг захохотал так, что аж прослезился. Я терпеливо ждал, пока внезапное веселье завершится.

— Отлично. Отлично, Лей! — Старик ударил кулаком по подлокотнику кресла. — Значит, теперь этот сучий выкормыш заперт здесь. Воображаю, как он злится. Разом потерять половину свободы… А что самое главное — ты тоже здесь.

— Я-то — здесь, — кивнул я. — А этот пацан, Лей? В том моём теле? — Я неопределённо мотнул головой куда-то в сторону и вверх.

— Именно, — подтвердил Гуолианг.

— Вы себе представляете, каково ему там?

— Всем нам несладко, Лей. Не будем жалеть тех, кто претерпевает мучения. Лучше постараемся, чтобы их страдания не были напрасны.

— А вы-то как туда попали? Это ведь были именно вы, я запомнил лицо.

Гуолианг грустно улыбнулся. Только тут я заметил, что улыбалась у него только одна половина лица.

— Я сделал то, чего делать нельзя… Причём, дважды. И поплатился. Весьма дёшево поплатился, надо сказать. Я не предполагал вернуться живым, но у меня не было иного пути. Я бросал кости. Я смотрел в огонь. Я слушал шёпот деревьев. Я искал долго и упрямо, пока не нашёл лишь одну тончайшую нить, ведущую к победе. И это был ты. Однако ты оказался по ту сторону, и мне пришлось подтолкнуть тебя к переходу сюда.

— Ладно, — поморщился я, снова почувствовав, что на меня водружают какие-то лавровые венки. — Давайте перейдём к более насущным вопросам. Где мне найти Кианга?

Гуолианг покачал головой, и я мысленно выругался. Ну да, размечтался, чтобы всё так просто и сразу.

— Я не знаю, где он скрывается, не могу даже объяснить, как он выглядит. Увы, здесь я тебе не помощник. Как и все, я начал слышать это имя давно. Когда в Шужуань хлынули наркотики. Дешёвые, доступные наркотики, из-за которых люди гибли пачками. Тогда имя Кианга передавалось из уст в уста. Одни его проклинали, другие — те, что распространяли эту дрянь — благословляли. Препараты постоянно менялись, как будто бы Кианг ставил опыты. И вдруг всё оборвалось. Последние несчастные погибли, про Кианга забыли. Но я помнил. И я смотрел в огонь, я слушал шёпот деревьев… Я знал, что это затишье перед бурей. И вот теперь буря уже рядом.

— Угу, Кианг создал нужный препарат. И нашёл себе дилеров, — пробормотал я. — Это даже не буря. Это конец света… Который сперва отрепетируют здесь, а потом распространят на весь мир.

Старик молча кивнул.

Надо ли было сорваться, закричать на него? Как-никак, этот засранец выдернул меня из родного мира, превратил в ад жизнь того пацана, которому принадлежит это тело. Хотя, с другой стороны, лично я ничего не потерял, а пацан — тот, может, даже приобрёл. Вряд ли он сам, собственными усилиями сумел бы пробиться в борцы, а пробившись — вряд ли бы победил на турнире. А значит — школа Цюань, потом серебряные рудники и смерть. Дряхлым двадцатипятилетним стариком. Сейчас у этого парня болит всё, что может болеть, он живёт в аду, но — живёт. И проскрипеть так, вероятно, сумеет ещё долго. Заявление я не отдал, так что вполне возможно, что пацан уже почти год служит в полиции. Может быть, у них даже что-то получилось с Настей…

Да, пожалуй, всё сложилось наилучшим образом. Если не считать того, что встреча со стариком не принесла мне ровным счётом ничего. Я только потерял время.

— Значит, где искать Кианга — вы не знаете, — подытожил я. — И помочь мне ничем не можете.

— Я и вправду не знаю, где скрывается Кианг, — пожал плечом Гуолианг. — Но помочь тебе кое-чем могу. Я видел нити, из которых сплетётся будущее, я смотрел…

— …в огонь, — продолжил я. — Слушал шёпот деревьев, нюхал, как течёт река. Да, я помню.

Гуолианг ухмыльнулся и с трудом выбрался из кресла. Положил погасшую трубку на столик.

— Направить тебя я не могу, — сказал он, начав рыться в ящике комода, примостившегося рядом с креслом. — Однако я могу тебе помочь. Видишь ли… никто об этом не знает, и пусть так и будет дальше. У клана Чжоу, как и у других кланов, есть ветви, которых они не признают. По разным причинам. Чаще всего ветвь отсекают в том случае, если она на протяжении трёх поколений не приносит избранников духа. Считается, что высшие силы отвратились от этой ветви. Так получилось и с моей семьёй. Однако… Ах, вот оно.

Гуолианг вытащил из ящика древнюю, поеденную временем по краям жёлтую страницу, видимо, вырванную из какой-то книги. Страница была заботливо вложена в плотную мультифору для сохранности.

— Вот, — улыбнулся старик и помахал страницей. — Это тебе пригодится.

— И что это? — Я не скрывал скепсиса. — Бусидо?

— Не знаю, что такое бусидо. А это — одна из высших техник избранных духами. Страница из книги, принадлежавшей клану Чжоу. Той самой, что доступна лишь учителям.

Глава 23. Страница из книги

Из вежливости я довольно долго вглядывался в пожелтевшую страницу, испещрённую рисунками и иероглифами. Иероглифы не читались в принципе, разве что некоторые, но и те вызывали сомнения. Древние письмена, по древности не уступающие самой бумаге, естественно.

Бумага — это было проклятие китайцев, по крайней мере, в моём мире. Они изобрели её раньше всех остальных народов и с восторгом кинулись записывать всё, что только могли придумать. История, мифы и легенды, хроники, художественная литература. Только внезапно оказалось, что бумага, в отличие от пергамента, не отличается большой долговечностью. Потому-то в наше время прошлое Китая и осталось относительной загадкой: оно попросту истлело, за давностию лет.

Этот клочок, до того, как попал в комод папаши Гуолианга, явно хранился очень бережно, в надлежащих условиях. Однако и его не обошло тленом. Теперь же, в обыкновенном — пусть и очень плотном — «файлике», он доживал свои последние годы.

Картинки, напротив, выглядели очень современно, прямо как из пособия по самообороне, или гимнастике. На первой человек в ифу стоит, руки по швам. На второй руки у него сложены перед грудью. Отдельно рядом — картинка с пальцами. Видимо, это очень важно — как нужно держать пальцы. Следующая картинка — в руках появляется меч. Человек падает на колени и вонзает меч в землю. От меча и от человека разлетаются в разные стороны чёрточки. Последняя картинка дублировала предпоследнюю, с той лишь разницей, что у ног человека лежала не то мёртвая, не то спящая девушка.

— Интересно, — кивнул я, протянув файлик обратно Гуолиангу. — А перевод есть?

— Конечно, — удивил меня Гуолианг и постучал согнутым пальцем себе по лбу. — Всё здесь, Лей. Всё, что тебе нужно знать. К сожалению, я не учитель, и могу дать тебе действительно лишь перевод. Изучить эту технику ты должен будешь сам. Только… — Он замешкался, и вдруг стал каким-то растерянным, жалким. — Только я не знаю, как ты будешь этому учиться. Ведь это — разрушительная техника.

— Значит, придётся что-нибудь разрушить, — беспечно сказал я.

Про себя же подумал, что в крайнем случае обращусь с этим к Делуну.

— Что за техника, в целом? — спросил я.

— Она называется — Последнее Дыхание.

— Н-да, очень оптимистично, — пробормотал я. — А подробности можно?

Гуолианг смутился ещё больше. Похоже, он ожидал, что я приду к нему более подготовленным.

— Это очень сильная и действенная техника, — пробормотал он. — Однако и очень опасная. Она может истощить чакру полностью…

— Истощить что?

Гуолианг вытаращился на меня так, будто я высморкался в Туринскую плащаницу.

— Ты не знаешь, что такое чакра? Но… Что же ты вообще знаешь?!

Я пожал плечами:

— Обо всём понемножку. Чего вы от меня хотите? Я нахожусь в этом мире меньше года. Учусь по программе избранных — меньше месяца.

— Но чакра — это ведь… это основы, — бормотал Гуолианг.

— Уверены? Вы ведь не учитель, — подколол я его.

Древний листок лежал на столике между мной и Гуолиангом. Я потянулся за ним, взял, ещё раз окинул взглядом. Заметил ещё одну картинку, которая, при первом осмотре, показалась мне просто черкотнёй, как будто кто-то ручку расписывал. Однако документ писали явно не ручкой, и вряд ли бы допустили в нём бессмысленные вензеля. Вглядываясь в переплетение линий, я понимал, что вижу нечто знакомое.

Пожалуй, это было похоже на то, что я видел в своей внутренней тьме уже дважды. Первый раз — на крыше поезда, второй — в шужуаньском «обезьяннике». Оба раза я применял технику, названия которой не знал. Ту, что защищала меня от ветра, от удара. Сплетённые лучи. Может, это и есть «чакра»? Но почему Делун об этом ни слова не сказал? Вопросы… Вопросов больше, чем ответов.

Я положил листок на колени и попытался сложить из пальцев такую же фигуру, как на картинке. Получилось не с первого раза, зато когда получилось, я вскрикнул и непроизвольно выругался по-русски.

У меня в руках образовался меч Нианзу, и его лезвие пробило лежащий на коленях лист бумаги. Одновременно со мной горестный вопль издал Гуолианг. Он кинулся на пол, поднял лист, прижал его к сердцу, будто пытаясь от меня спасти.

— Что ты делаешь? Ведь это призыв личного оружия! — возопил старик.

— Ну извините, — пожал я плечами. — Раньше я призывал его по-другому.

К тому же, его нужно призывать только для защиты. И теперь, стало быть, как только я верну меч, он высосет из меня силы. Из моей чакры?.. Господи, было бы у меня время на изучение всей этой мути! Ну почему здесь людям не хватает огнестрельного оружия? Так всё просто и удобно. Раз — и мозги по стенам. Без всяких чёртовых «техник».

Я повертел меч в руках… Пожалуй, поношу пока так. В конце-то концов, я не в культурной столице, а в трущобах. Может, повезёт кого-нибудь от чего-нибудь защитить, вот и оправдается внеплановый призыв меча.

— Дикарь, — прошептал Гуолианг. — Дикарь с микроскопом… Как жаль, что я ничего не знаю, я могу лишь видеть кое-что… Но ты-то должен был знать, что дух, душа и тело — действуют, как одно.

— Не, старик, — покачал я головой, ковыряя ногтем лезвие. — Ты говоришь с дилетантом, для которого душа и дух — одно и то же, и ни в то, ни в другое ему верить совершенно не хочется.

Гуолианг выпал в полнейшую прострацию. Я встал, посмотрел ещё раз на пробитый посередине листок — ещё одна метка времени, далеко не самая жестокая. Как ни странно, этот недоузор, который я поначалу принял за абстрактную черкотню, легко запоминался. Как будто каждая чёрточка несла некий свой, особый смысл. Не для меня, конечно, а скорее для дракона, который ощутимо шевельнулся где-то там, в темноте.

Я с минуту вглядывался в переплетение линий, потом закрыл глаза. В темноте увидел этот же узор. Как будто он отпечатался у меня на сетчатке. И вдруг рядом с ним появились другие узоры. Совершенно другие, более простые, выполненные агрессивными линиями. Один, другой, третий… Один из них я совершенно точно узнал — тот же самый, что виделся мне уже дважды. И над ним первым вспыхнули иероглифы: 長城. Великая Стена.

Следом загорелись иероглифы над другими «узорами»: Длинная Рука, Крылья Ветра, Паук, Зеркало Зла, Очищающий Свет. И, наконец, Последнее дыхание. Этот узор отличался от остальных, был бледен и гораздо более сложен, задействовал множество лучей.

Как я всё это видел — понять было нереально. Я видел всё одновременно, и одновременно словно бы и не видел. Чувствовал, знал… Но откуда? Откуда, например, я мог узнать название техники Великая Стена?

— Ты почувствовал? — услышал я взволнованный голос Гуолианга. — Вот видишь! Тебе нужно было лишь услышать про чакру, чтобы ты начал видеть истинную суть техник. Теперь у тебя есть доступ к великому знанию, Лей.

Я открыл глаза и посмотрел на Гуолианга.

— Детский сад какой-то, — честно сказал я, заставив старика вновь помрачнеть. — Так что делает эта техника, к чему мне быть готовым? Великое знание молчит.

Гуолианг смотрел на меня с типичной стариковской обидчивостью.

— Значит, не нужно, — буркнул он.

— Охренеть не встать, — закатил я глаза. — Вы даёте мне оружие и не объясняете, как им пользоваться.

— Я ничего тебе не даю, — ещё больше насупился старик. — Все возможные техники изначально заключены в тебе. Их нельзя «дать», их можно только открыть. Те, к которым предрасположена твоя чакра.

Это уже не детский сад, а какой-то дебильный анекдот. «Вот тебе техника Последнее Дыхание. Она может полностью истощить твою чакру и убить тебя. А зачем она нужна — этого я тебе не скажу». Тогда уж назвали бы технику «Кот в Мешке».

— Это всё? — Я посмотрел на круглые часы, висящие над обеденным столом. Если старик не забывает менять батарейки, то скоро будет пять вечера. Юн уже не просто истерит, он в конвульсиях бьётся.

— Ещё только одно, — тихо сказал Гуолианг. — Помни, ради чего ты здесь.

— Это я прекрасно помню. Кианг. И — всё.

— Нет, Лей. Я призвал тебя не для того, чтобы ты вершил личную месть. Я знаю, что у тебя большой неоплаченный счёт к этому человеку, но проблема глубже, куда глубже…

— Разрешите, я вас прерву? — Я осторожно переместил короткий меч под пиджак, лезвием вверх, и придержал рукоять через карман; вроде ничего, если идти спокойно — то и незаметно, и не порежусь. Правда, ходить, сунув руки в карманы пиджака, так себе зрелище, но я вроде бы и не претендую на титул выдающегося джентльмена. — Так вот, господин Гуолианг. Во-первых, вы меня не призывали. В круг я шагнул сам. Исключительно ради того, чтобы отыскать Кузнецова и пристрелить его, как бешеную собаку. Во-вторых, мне на этот мир, признаться, класть с высокой колокольни. Не подумайте плохого, здесь очень мило, и есть неплохие люди. Однако у меня было время подумать, и пришлось признать, что Кузнецов в чём-то был прав. Свинья грязи найдёт. Я потратил одну жизнь на то, чтобы спасти от наркоты свой родной мир. Тратить вторую жизнь на то же самое я не собираюсь. Поэтому — да, у меня есть счёт, который я предъявлю Киангу. И как только я получу по нему оплату — всё. Дальнейшее меня не касается.

— Лей…

— Скорее всего, — перебил я, — со смертью Кианга всё закончится. Закончится страшно. Если он действительно единственный владеет секретом производства этой дряни, все те, кто сидит на ней, сдохнут от ломки. Среди них есть и те, кого я называю своими друзьями. Очень жаль, и всё такое. А ещё меня после этого будут разыскивать все кланы, чтобы убить максимально жестоко. В таких условиях у меня, уж простите, будет чертовски мало возможностей для основания собственного управления по борьбе с наркотиками.

— Лей! Постой, погоди, Лей!

Гуолианг вскочил, когда я двинулся к двери, заковылял следом. Я обернулся, держась за дверную ручку.

— Чего вы от меня ждали? — устало спросил я. — Ну, чего?! Я ведь не политик, не военачальник. Вам нужна была сила? Вот она, сила. Но для того, чтобы изменить мир, силы мало. Нужно работать. Долго, нудно, из поколения в поколение. Учить своих детей не быть дегенератами. Менять жизнь к лучшему, а не скатывать её в дерьмо, завывая о том, как вокруг всё плохо. Я нахожусь в Шужуане меньше суток, и, судя по тому, что увидел, наркотики Кианга — не самое страшное, что случилось с этим миром.

На это Гуолиангу возразить было нечего. Он поник, опустил голову. Я вышел. На душе сделалось паршиво. Даже хуже, чем до встречи со стариком. Такое чувство, будто я его вероломно обокрал и ушёл.

Я угрюмо шагал по дороге, перебирая в голове все открытия сегодняшнего дня, пока не наткнулся на Джиана, который стоял, сложив руки на груди.

— Долго, — прокомментировал он. — Ну и что этот дед тебе сказал?

— Показал новую технику, — ограничился я кратким пересказом.

— Да ладно? Покажи?

— Как-нибудь в другой раз. А ты чего тут стоишь? — спросил я.

— Тебя жду, — разъяснил очевидное Джиан.

— А машина где?

— Хороший вопрос.

Джиан показал мне ключи и печально понажимал кнопки на брелке. Брелок несколько раз пиликнул, давая понять, что ничего в существующем порядке вещей изменить не способен.

— Твою мать, Джиан! — воскликнул я.

— Мою мать, да. Тебя же здесь уважают, пальцем никто не тронет — ни тебя, ни машину, всё чётко. А как мать — так мою. Нормально. Ну, ладно. Ты — начальник.

Я посмотрел в его лицо, половина которого так и несла на себе следы знакомства с кипятком — память о Вейже и о начале нашего знакомства. Джиан ответил спокойным, чуть насмешливым взглядом.

Да уж. Бросать дорогую машину здесь, посреди трущоб, и рассчитывать на то, что она тебя дождётся, было по меньшей мере наивно.

— Чёрт с ним, вызовем такси, — сказал я.

— Не вопрос, — согласился Джиан. — Вызывай. Я уже пытался.

Я машинально сунул руку в карман за телефоном и замер. Джиан всё так же внимательно на меня смотрел.

— Ладно, — буркнул я, отведя взгляд. — Пошли ловить попутку.

Мы пошли. Вскоре после развилки послышался треск моторов, и впереди появились… Сперва я принял их за мотоциклистов, ещё подумал — вот отважные ребята, гонять по такому рельефу. Потом, когда они приблизились, понял, что ребята едут на квадроциклах. А когда все пятеро нас окружили, я понял, что ловить ничего не придётся. Нас уже поймали.

Глава 24. Трофеи

— Не дёргайся, — бросил я Джиану, пока парни носились кругами, рассматривая нас со всех ракурсов.

— Мы люди маленькие, — с ленцой отозвался Джиан.

Однако я чувствовал, как он напрягся, приготовившись к драке.

Парни были явно крутые, в чёрных кожаных куртках, с торчащими дыбом волосами. Ну, так… крутые среди мелочёвки. Однако их было пятеро, а нас — двое. И парни чувствовали себя хозяевами положения.

Они закончили свой танец демонстрации силы, остановились. Главный, с косым шрамом на левой щеке, заглушил движок, его примеру последовали остальные.

— Чё-то потеряли, пацаны? — спросил парень со шрамом.

Я на несколько секунд замешкался с ответом. Пытался понять, как лучше построить разговор. Заставить ли ребят вернуть тачку с извинениями, или забить на неё… Мы, конечно, сами дураки, тут спору нет. Однако эти пятеро отчаянных — только верхушка айсберга. Уничтожать весь Шужуань ради машины — долго и муторно. И нет лучше способа рассказать всему миру, что вот он я, избранный духом, Лей, вот здесь.

Мне нужен был Шужуань, как место, где я, в случае чего, смогу раствориться. А не как фон, на котором я буду сиять.

И всё же попытаться-то можно.

— Ага, — сказал я как можно безмятежнее. — Тут наша колымага недалеко стояла. Не видали? Может, мы на ручник поставить забыли, укатилась куда-нибудь.

— Может, и видали. — Парень слез с квадроцикла и, кряхтя, вытащил откуда-то из-под седла обрез. — А вознаграждение будет?

— Придумаем что-нибудь, — сказал я, приподняв бровь.

Не ожидал, что так скоро покажется оружие. Ну, ладно. Минус угрызения совести…

— Ну валяй, придумывай. — Главарь со шрамом привалился к своему транспорту, держа обрез стволом вниз. — Там если чё — спрашивай, мы поможем придумать. Мы — ребята умные.

Сзади кто-то заржал, кто-то сплюнул. Джиан подчёркнуто медленно обернулся.

— Чё вылупился? — тут же прикрикнули на него. — В землю смотри, понял?

— А ты зачем так грубишь? — ответил Джиан. — Нормально разговаривать не умеешь?

— Слышь, ты чё, учить меня собрался?! — Судя по звуку, собеседник Джиана спрыгнул на землю. — Щас тут останешься, понял?

— Да понял, понял. Я вообще понятливый.

Главарь усмехнулся и вновь обратился ко мне:

— Слышь, а чё у него волосы такие длинные? Это подружка твоя, да?

— Не, у нас так не заведено, — покачал я головой. — Там, откуда мы родом, другие обычаи, не как у вас. Ты про машину вспомнил?

Главарь нахмурился, обрез дрогнул и чуть приподнялся.

— А ты про вознаграждение подумал, крутой?

— Да, есть мыслишка. По штуке на брата. Но сначала я увижу тачку. И она заведётся.

— Пацан… — Главарь негромко рассмеялся. — Ты что-то попутал. Ты тут не будешь указывать, как всё будет. Тут я буду указывать. И для начала ты вывернешь карманы.

— Пиджак пусть скинет, — посоветовал парень слева. Он жевал жвачку, широко разевая рот, как будто нос у него был заложен. Говорил невнятно, но его поняли.

— Пиджак снимай, — согласился главарь. — Да ты не бойся, всё нормально будет.

— Знаю, — кивнул я, снимая пиджак. — Но всё равно немножко нервничаю, понимаешь.

— Слыхали, пацаны, а он остряк, — усмехнулся парень справа от главаря.

— Угу, остряк из клана Чжоу, — сказал главарь, увидев безрукавку. — А сколько раз мы говорили этим уродам, что в Шужуане им делать нечего? Ты не помнишь, а? — Он повернулся к своему жвачному другу.

— Много, — отозвался тот, умудрившись чавкнуть два раза в одном слове. — Пиджак давай сюда. Быстро, пока не попортили.

Я вдохнул, выдохнул… Ну что ж, пора.

— Лови, — сказал я.

Подвоха от меня никто не ожидал. В конце-то концов, я и вправду бросил пиджак. Кто ж мог знать, что под ним окажется меч. И что я добавлю ему ускорения при помощи техники Длинной Руки.

Где-то на краю сознания я зафиксировал, как вспыхнули соответствующие иероглифы, и моя — чакра, или как её там? — изменилась, составляющие её лучи переплелись иначе.

Кобуру парни тоже разглядели только тогда, когда я им это позволил. Уже пустую.

Меч пробил глотку жвачного, да так и остался торчать у него из шеи — парень рухнул на землю. Первая пуля вошла между глаз главаря, вторая — в висок парню справа. Я развернулся на каблуках, толкнул Джиана, сам прыгнул в другую сторону, уводя нас с самых вероятных траекторий огня.

— Ах ты, су… — заорал парень, который успел слезть с квадроцикла.

Я выстрелил прежде чем упал, и пуля разорвала парню щеку. Грохнувшись, я выстрелил во второго, который лихорадочно пытался выдернуть что-то из-под куртки. Не успел — пуля попала ему в грудь. Пока он падал, я направил ствол на того, дерзкого, с простреленной щекой. Он пританцовывал на месте, скуля. Вторая пуля разнесла ему голову.

Стало тихо. Только где-то далеко грустно прокричала птица.

— Обязательно было так греметь? — спросил, вставая, Джиан. — Я думал, ты убьёшь их своими техниками…

— Нафиг никому не надо знать про техники, — проворчал я. — И вообще о том, кто это сделал. Готов спорить, тут каждый день минимум один труп от огнестрела где-нибудь находят.

Джиан отряхнулся, поднял свой пиджак, критически осмотрел его, покосился на меня.

— Надевай, — разрешил я. — Возьму трофей.

Я подошёл к ещё дёргавшемуся парню с жвачкой. Он замер, когда я склонился над ним. Меч торчал у него из глотки. Закрыв на миг глаза, я попытался позвать меч… Тщетно. Тогда я сложил из пальцев уже знакомую комбинацию и увидел в темноте меч. Моё личное оружие неспешно крутилось, сверкая, будто отражая несуществующий свет. Открыв глаза, я увидел, что меч больше не торчит из глотки.

— Миссия выполнена, — пробормотал я. — И больше без всяких грёбаных неожиданностей.

Я снял с мертвеца кожаную косуху. Чуть великовата, но, если подвернуть рукава — сойдёт. В карманах обнаружилось немного интересного. Пачка сигарет, зажигалка, выкидуха, жвачка…

Жвачку и нож я, без зазрения совести, выбросил. Сигареты и зажигалку отдал Джиану. Тот взял молча, будто так и надо.

— Умеешь на таких? — кивнул я на квадроцикл.

Джиан молча подошёл к самому здоровенному. Когда взревел движок, я удовлетворённо кивнул и выбрал модель себе по вкусу. В том, что наследники погибших бандюков побегут в полицию заявлять об угоне, почему-то сомневался.

* * *

В моём мире передвижение по городу на квадроциклах было запрещено. В том Китае, который я знал — тоже. Поэтому по дороге к торговому центру, где я оставил в камере хранения телефоны, ожидал, что на хвосте вот-вот повиснет полицейская машина и нам прикажут прижаться к обочине. Всё-таки трущобы — трущобами, там свои порядки, а город есть город. Ну, хоть сколько проедем, и то ладно. Однако никто в нашу сторону и ухом не вёл. Здесь квадроциклы были, видимо, в порядке вещей. Хотя обратный путь получился долгим.

Сначала мы искали торговый центр — карта осталась в машине. Потом я забрал телефоны из ящика. Свой включил уже на улице — и немедленно посыпались уведомления о пропущенных вызовах. Юн, Юн, Юн… Ниу?

Подумав, я набрал Ниу. С Юном так и так скоро увидимся, вряд ли я смогу ему как-то помочь на расстоянии.

— Лей, у тебя всё хорошо, ты уже добрался? — послышался озабоченный голосок из трубки. — Я смотрела телевизор, там рассказывали про какие-то перестрелки в Шужуане…

— А ты не смотри телевизор, и всё будет хорошо, — посоветовал я. — Всё отлично, я на месте. Мы тут с Джианом прошвырнулись по магазинам. Телефон разрядился. Ты как?

— О, я — хорошо. Только скучаю…

— Ну, ничего. Скоро вернусь. Чувствуешь себя как?

— Хорошо. А что, почему ты спрашиваешь? Ты думаешь, я… — Ниу замешкалась.

Нет, об этом я не думал. Я просто пытался понять, как работает то, что работает. Ниу уже давно не принимала таблеток и чувствовала себя, судя по всему, прекрасно. Первый вариант, который буквально напрашивался — вся зависимость выдумка. Внушение. Но я знал, что это не так, и дух внутри меня тоже это знал. А второй вариант, абсолютно фантастический — зависимость снялась через меня.

Если мой дух способен нейтрализовывать яд (как я недавно выяснил, эта техника называется Очищающий Свет), то, наверное, можно допустить и то, что он каким-то образом влияет на яд в чужом теле. Но вот каким?

Я предполагал самый паршивый вариант — что Ниу начнёт ломать, как только я уеду. Тогда я сказал бы ей, где спрятаны настоящие таблетки. Однако вот, прошло уже больше суток, а она всё так же беззаботно щебечет. Значит, что? Значит, то, что я сделал, не требует моего постоянного присутствия. Сделал — и всё, от зависимости Ниу избавлена.

Осталось понять, что именно я сделал. Если я смогу исцелять от зависимости других — это будет просто волшебная способность. Не уверен, что знаю, как мне лично она поможет в жизни, но уж точно не помешает.

— Ну, мало ли, — солгал я. И тут же задумался: а почему, собственно, «солгал»?

Если всё, о чём я думаю — правда, то Ниу уже давным-давно не принимает никаких противозачаточных… Н-да. Надо будет поостеречься на будущее. Ещё только ребёнка мне не хватало, для полного счастья. Тогда уж останется только мишень на спине нарисовать.

Мы поболтали ровно столько, сколько мне понадобилось, чтобы дойти до квадроциклов на парковке и протянуть Джиану его телефон. Я быстро попрощался с Ниу.

— Пацан звонил, — грустно сказал Джиан, глядя на экран своего смарта.

— Разберёмся, — сказал я. — Слушай, Джиан…

— А?

— Мы же с тобой много времени проводим вместе, так?

— Ну? — нахмурился тот.

— Дай руку.

Джиан протянул мне руку, я её пожал. Отпустил. Задумался. Джиан выглядел совершенно сбитым с толку.

— Что? — спросил он.

— Сделай мне одолжение, — решился я. — Не пей таблетку сегодня вечером.

— В смысле? Почему?

— Просто… Ну, я хочу кое-что проверить. Договорились?

Джиан смотрел на меня с подозрением, будто пытаясь определить, не употреблял ли я чего, однако в итоге пожал плечами в знак согласия. К моим странностям ему было не привыкать.

Уточнив маршрут уже по электронным картам, мы рванули к гостинице. По пути я подумал, что, пожалуй, есть одна вещь, которой мы регулярно занимались с Ниу… Если дело в этом, то в вопросе избавления от зависимости Джиану я ничем помочь не смогу. Да и вообще мало кому смогу — уж мужикам, так точно нет. Девчонкам — теоретически, да, хотя…

Я вспомнил стайку девушек, которые работали в кухне Цюаня, и которых я освободил вместе с Ниу, и усмехнулся. Ну, если будет скучно, и потянет совершить благородный подвиг, можно будет и выйти в рейд.

Когда мы подъехали к зданию гостиницы, Юн вышел навстречу. Похоже, я не зря волновался, пацан наверняка отслеживал мой мобильник. Юн явно многое хотел высказать, но как только увидел, на чём мы приехали, лицо у него вытянулось, и заготовленные фразы вылетели из головы.

— Это ещё что?! — спросил Юн.

— Квадроцикл, — сказал я, спрыгнув со своего. — Отличная вещь, зверь-машина. Надо будет погонять по бездорожью, да, Джиан?

— Угу, — отозвался Джиан. — Как-нибудь — обязательно.

— А где машина?! — воскликнул Юн.

— Угнали, представляешь, — сказал я. — Припарковали возле торгового центра, вернулись — нету. Пришлось брать, что под руку попалось. Ну и местечко, этот ваш Шужуань.

— Торговый центр? — начал закипать Юн. — Вы были в торговом центре?! Можно полюбопытствовать, зачем?!

— Я себе куртку искал.

Юн поперхнулся словами, а я тряхнул трофейной косухой. Она выглядела какой угодно, только не свежекупленной.

— Тут, оказывается, безрукавки, как у нас, очень сильно не любят. Можно нажить себе нехилых проблем. Вот, решил заехать приодеться. Кстати, бойцам тоже надо бы сказать. Джиан?..

— Передам, — пообещал Джиан. — Разрешите идти, босс?

— Давай, — кивнул я. — Помнишь, о чём мы говорили, да?

У Джиана на лице отразилось всё, что думает обо мне и моих загонах, однако он молча кивнул и пошёл в отель. Юн выдохнул и покачал головой.

— Лей… Нам нужно очень серьёзно поговорить.

— Отлично. Я как раз проголодался. Есть тут где-нибудь приличная кафешка?

Глава 25. Высокий потенциал

Юн честно пытался играть в терпеливого человека, но долго не выдержал. Я не придуривался, а правда был голоден, как тысяча волков. Завтрак в поезде вообще, казалось, пролетел мимо желудка. У мамы я старался себя сдерживать — бедолага и так не объедается. Поэтому сейчас, в ресторанчике, в который привёл меня Юн, я оторвался за все свои мучения.

— Лей, меня серьёзно беспокоит твоё поведение, — взорвался, наконец, Юн, который едва притронулся к своей тарелке.

— М? — удивился я.

— Начнём с того, что ты отвлёкся на мальчишку на вокзале. Зачем?

— Он у женщины сумочку украл, — с набитым ртом пояснил я то, что вроде как и без того было очевидным.

— Я видел. Но я не спрашиваю, что он сделал. Я спрашиваю, зачем ты отвлёкся на него. У тебя была совсем другая работа. Ты — телохранитель.

Я кивнул, прожевал и проглотил то, чем успел набить рот, и посмотрел Юну в глаза:

— Слышал байку про мальчика, который не знает, чего хочет?

Юн поморщился:

— Лей, меня не интересуют байки, я…

— Жил-был один мальчик. Однажды он нанял телохранителя. Мальчик влез во взрослые разборки, телохранитель его спас, и мальчик сказал: «Не надо было меня спасать, это — внешняя политика, я с ней разберусь сам, защищай меня только от внутренних опасностей». И вот как-то раз мальчик приехал в Шужуань. Так далеко от внутренних опасностей, как только можно. «Отлично, — подумал телохранитель, — можно чуток расслабиться». Но мальчику опять какого-то хрена не понравилось…

Юн, покраснев, стукнул ладонями по столу так, что тарелки подпрыгнули.

— Тише, — посоветовал я. — А то со стороны выглядит так, будто у нас супружеская ссора.

Юн, спохватившись, огляделся, а я улыбнулся, возвращаясь к своей тарелке. Подростки… Им так важно, что о них будут думать все вокруг. И до чего же спокойно жить без этих тараканов в голове.

— Как ты думаешь, — понизил голос Юн, — для чего я взял тебя на саммит?

— Понятия не имею, — честно признался я. — Ты мне не сказал, а самому думать лень.

Я вполне мог допустить, что взять меня Юну настоятельно порекомендовал совет, о разговоре в чаёвне не забывал ни на минуту. Совет однозначно был за то, чтобы я присутствовал на переговорах. Им нужен был кто-то хладнокровный и расчётливый. Человек, которому доверяет Юн. И вместе с тем — человек, которого можно контролировать. Удивительным образом все эти черты соединились во мне. Только вот вряд ли Юну преподнесли ситуацию именно так.

— На сами переговоры, — процедил Юн сквозь зубы, — смогут пройти только два или три человека. Я решил, что со мной отправишься ты, потому что я могу тебе доверять.

— Так, — кивнул я, промакивая губы салфеткой. — И что, сходняк уже прошёл?

— Нет, пока даже не назначили место…

— То есть, я ничего не пропустил. Так в чём проблема?

Юн выдержал мой взгляд, что было довольно неожиданно. Я полагал, что на этом месте он уже стушуется и постарается замять разговор.

— Проблема в том, Лей, что ты испытываешь моё доверие. И я не понимаю, зачем.

Я отложил салфетку, вздохнул и подался вперёд, подавая невербальный сигнал, что сейчас будет сказано нечто важное.

— Я бросился на воришку потому, что он украл сумку, Юн. Украл у женщины, которая не смогла бы его догнать и остановить. Пацан поступил плохо, и я его остановил, вот и вся премудрость. Я так живу. Спасаю людей — до тех пор, пока они убедительно не докажут мне, что спасать их не нужно. Как, например, доказал в своё время один паренёк по имени Тао.

— Тао? — нахмурился Юн.

— Да, Тао. Из Цюаня.

— Один из тех, кого ты освободил?

— Не совсем. Это тот, кого я не стал освобождать. Тао доказал мне, что в спасении не нуждается. Поэтому я оставил его гнить там, где ему самое место. Говорят, правда, он недавно сбежал, но, как показывает практика, это ненадолго. Всё возвращается на круги своя. Планета вертится. Дебилы заколачивают гвозди в доски собственного гроба. А я спасаю тех, кто не может за себя постоять. Если ты считаешь, что должен прекратить — я прекращу.

Вот теперь Юн отвёл взгляд, потому что услышал в моих словах то, что я в них вкладывал. Молодец, сообразительный. А я продолжил:

— Меня задержала полиция. Я прекрасно помню, что Шужуань — нейтральная территория, поэтому не позволил тебе устроить сцену на вокзале. Сцену, которая привела бы только к раскрытию твоего инкогнито и поставила бы твою безопасность под угрозу.

— Это я понимаю, — воскликнул Юн и тут же понизил голос: — Но после того, как Джиан уехал за тобой, прошло почти семь часов! Что ты делал всё это время? Покупал куртку?

— Ага, — кивнул я.

— Лей…

— Что? Повторяю ещё раз: ты не хочешь, чтобы я защищал тебя от внешних проблем. Место проведения сходняка ещё даже не назначили. А меня, после того, как я прошёл турнир, объявили свободным человеком. Я свободен, и я воспользовался своей свободой. Вот и всё.

— Но я звонил, ты мог хотя бы ответить!

— Согласен. Это — косяк. Больше не повторится.

Юн стиснул зубы. Я едва сдерживался, чтобы не улыбнуться.

Люди ненавидят, когда с ними поступают так. Люди не желают решать проблемы — нет. Они хотят кричать на проблемы, и чтобы проблемы смотрели себе под ноги, глотая слёзы. Никто не хочет, чтобы перед ним извинились, все хотят сделать виновнику больно. Никто не хочет, чтобы преступность исчезла, все хотят только с ней бороться. Кроме Кузнецова, конечно… Но он — исключительный человек. Другого я не назвал бы своим врагом.

— И это всё, что ты можешь сказать? — еле сдерживаясь, сказал Юн.

— Всё, — пожал я плечами. — А ты хочешь меня оштрафовать, или уволить? Валяй, я умею принимать наказания.

В течение трёх секунд мне казалось, что Юн сейчас резко встанет и уйдёт. Этот порыв читался у него на лице, как в раскрытой книге. Однако мальчишка действительно быстро учился. Он рос не по дням, а по часам, и уже начал отращивать себе второе дно. В результате, скорее всего, из него получится крайне неприятный тип. Но так уж устроена эта жизнь, что приятные типы в ней годятся лишь на то, чтобы писать заявления на то, как их в очередной раз поимели.

Юн улыбнулся, хотя во взгляде его не было ни грамма веселья.

— Обойдёмся без штрафов и увольнений, — сказал он и взялся за палочки. — Я просто хотел убедиться, что ты не утратил чувство реальности.

— За это можешь не волноваться, — заверил я его. — Я всегда твёрдо стою на ногах.

Пришёл официант, принёс горячее. Разговор не клеился, и я решил направить его в то русло, в которое мне было нужно.

— А Делун учил тебя с самого детства, верно?

— Да, — кивнул Юн. — У меня уже четвёртый дан.

— Дан? — уточнил я. — Как в единоборствах?

— Ну да. Изб… — Юн огляделся и понизил голос. — Ну, такие, как мы, тоже пользуются этой системой. Новый дан присваивается за каждые три освоенные техники. Я владею двенадцатью, и поэтому у меня — четвёртый.

— Слушай, вот об этом я и хотел поговорить! — воодушевился я, почувствовав, что Юн легко увлёкся предложенной темой. — Почему я сейчас впервые слышу от тебя про все эти даны? Ты ведь, наверное, и про чакру знаешь?

Юн фыркнул:

— А. Понимаю, почему ты начал этот разговор. Ну да, я забыл предупредить, что Делун очень специфически подходит к обучению. Он считает, что сначала необходимо дать ученику проявить себя, дойти до некоего предела, что ли. А уже потом, когда тот естественным образом остановится, начать рассказывать, как всё это работает на самом деле. Мой отец… Ну, в общем, я с детства знал про даны и про чакру. И когда Делун взялся за меня, я не понимал, почему он якобы ничему меня не учит.

— Вот как, — протянул я. — Понятно. Я-то думал, он только со мной дурью мается.

— Нет, это нормально, — улыбнулся Юн. — А какой дан у тебя?

Я прикрыл глаза, и тотчас же передо мной возникли «картинки» переплетения лучей чакры, с соответствующими иероглифами. «Картинок» было семь, но седьмая по-прежнему была бледна.

— Второй, — сказал я. — Объяснишь, почему ты, обладатель четвёртого дана, взял меня телохранителем?

— Видишь ли. Речь не о том, как много ты постиг. А о том, как много ты можешь постигнуть. — Юн перегнулся через стол. — Я не должен тебе этого говорить, но…

— Так может, и не надо? — перебил я. — Обычно с этой фразы начинаются самые скверные истории.

— …но Делун сказал, что видит в тебе потенциал вплоть до десятого дана, — выпалил Юн, будто меня и не слышал. — А твои техники уже сейчас сильнее, чем у многих.

Н-да, перехвалил паренька. Детской восторженности и непосредственности в нём ещё — вагон и маленькая тележка. Однако потенциал и я в нём всё-таки вижу.

— Служу отечеству, — буркнул я в ответ.

— Ты служишь клану Чжоу, Лей, — усмехнулся Юн. — А уж клан Чжоу приведёт отечество к величию, которого оно не знало никогда прежде. В этом можешь не сомневаться.

* * *

Оказавшись у себя в номере, я с наслаждением разулся, разделся, принял душ. Чувство было такое, словно всё дерьмо, которого пришлось коснуться за этот день, смывается с кожи и исчезает в водостоке. Пожалуй, это можно назвать чем-то вроде традиции, ритуала. Кто-то после работы глушил водку, а мне хватало обычного душа.

Я повалился в постель и уставился в потолок, по которому пробегали блики от проезжающих за окном автомобилей. Задумался…

Какая-то угнездившаяся в голове привычка говорила, что я полностью обессилен. И действительно. Мне-прошлому, изломанному, изувеченному жизнью, испытаний этого дня хватило бы с лихвой, чтобы в конце его рухнуть замертво. Задержание, «обезьянник», мотания по городу с Джианом, встреча с мамой, которой я не помнил, знакомство с Гуолиангом, которое не дало ничего, кроме разочарований, стычка с местными, покатушки на квадроциклах…

Только вот моё тело не то что не устало, оно, можно сказать, требовало ещё. Меня переполняла энергия, что, в общем-то, было логично. Ведь тело — совсем ещё юное, не уставшее от жизни, и оно хотело отрываться на всю катушку. Бежать, драться, заниматься любовью, напиваться до беспамятства… В любой последовательности.

Я дал себе десять минут на то, чтобы уснуть, потом решительно встал. Это тоже была традиция. Я и в прошлой жизни не позволял себе тратить время на рефлексию и переживания, особенно когда вернулся к жизни после многочисленных операций. Десяти минут должно хватить, чтобы уснуть. Если по истечение этого времени сна ни в одном глазу — значит, вставай и займись чем-нибудь полезным. Покопайся в материалах текущего дела. Позанимайся лечебной гимнастикой. Почитай книгу — может, ума прибавится, всё на пользу.

Книжек в номере не было. Я подумал было постучаться к Джиану с вопросом «Есть чё почитать?», представил его рожу, фыркнул и, конечно, никуда не пошёл. Оделся, немного позанимался физухой — спать по-прежнему не хотелось. Подошёл к окну, выходящему во внутренний двор отеля. Прогуляться?..

С этого, наверное, начинают все супергерои. Обладая суперспособностями выходят прогуляться ночью, чтобы справиться с бессонницей. А уж в Шужуане-то ночью будет тысяча и один повод стать супергероем. Только костюма не хватает соответствующего. И — маски. Как у грёбаного красного ниндзя…

В стекле мне почудилось движение. Этого хватило, чтобы сработали инстинкты. Я прыгнул в сторону, проклиная себя последними словами. А если бы снайпер? А?! Да я бы тогда никакого движения даже близко не заметил! Придурок! Эх, не привык я служить чьей-то мишенью, обычно всё бывало наоборот…

Стекло с грохотом брызнуло осколками, и в номер ворвался прохладный ветер снаружи.

Глава 26. Недоразумение

Упав на пол, я откатился в сторону и тут же вскочил. Мне показалось, что опасность пришла снаружи — несмотря на то, что номер находился на седьмом этаже, — но я ошибался. Осколки выплеснулись за окно, а значит, убийца был здесь. И теперь я его видел.

— Опять ты?! — вырвалось у меня.

Красный ниндзя рывком опустил меч, которым только что пробил окно, хотя планировал пронзить меня.

Выглядел ниндзя точно так же, как и в нашу последнюю встречу. И так же стремительно двигался — не похоже, будто падение с поезда на него хоть как-то повлияло.

— Может, поговорим? — предложил я, прикидывая, как бы добраться до пистолета, который оставил на тумбочке возле кровати.

Ниндзя мне этого шанса не дал, разговаривать ему тоже было неинтересно. Меч сверкнул у него в руке, и мне пришлось отскочить назад, чтобы избежать смертельного ранения.

Я призвал собственный меч, он легко прыгнул мне в руку из небытия, или из моего биополя — не принципиальный момент. Главное, что у меня в руке теперь тоже было оружие.

Следующий удар я встретил клинком, но отвести не успел. Проклятый ниндзя, быстрый, как пуля, пнул меня в живот. Потеряв равновесие, я врезался спиной в дверь. Та неожиданно легко подалась, хрустнула и открылась.

Перекат. Я вскочил на ноги, поймал болтающуюся дверь и буквально швырнул обратно, будто захлопывая. Для ниндзя, который как раз пытался выскочить за мной следом, это стало неожиданностью. Я услышал удар. И тут же, не давая опомниться даже себе, пробил дверь мечом.

С той стороны донёсся вскрик. Я выдернул меч и отскочил в сторону по коридору. За спиной завизжали.

Я резко обернулся, увидел женщину в халате, с логотипом отеля на кармашке. Видимо, одна из постоялиц куда-то ходила среди ночи. Возможно, в гости к другому постояльцу. А тут я. С грохотом и мечом, на острие которого — кровь. Крови, правда, женщина, наверное, не разглядела, но ей хватило грохота и меча.

— Скройся! — прикрикнул я.

Больше времени уделить постоялице не смог. Дверь вылетела из проёма, врезавшись в стену напротив, и ниндзя алым торнадо вырвался в коридор. Ну что, Лей… Не спалось тебе, да? Энергии было много? Ну, собственно, вот…

Я порезал своего соперника неглубоко — он, видимо, успел среагировать и увернуться. И всё же красная ткань оказалась рассечена на левом боку. Царапина, кровь на которой уже потемнела и запеклась.

Ниндзя налетел на меня. Я едва успевал отражать удары. Приходилось отступать по коридору, шаг за шагом. Периферическим зрением я увидел женщину, которая кричала. Теперь она молча вжималась спиной в дверь, зажмурив глаза, и, похоже, надеялась слиться со стеной. Мы прошли мимо неё, непрестанно звеня мечами. Если ниндзя и заметил свидетельницу, то уделять ей время не стал. Он бы и Юна тогда, в поезде, не тронул, если бы тот не попытался вмешаться. Свидетели моего убийцу не интересовали, его интересовал только я. Знать бы ещё, почему.

Очередной удар я встретил удачно и потянулся своим клинком к глотке ниндзя. Тот мигом сообразил, чем дело пахнет, и отскочил назад. Замер.

— Отлично, — выдохнул я. — Может, всё-таки поговорим? Кто ты такой, и чем я тебе так сильно насолил?

Очень легко было бы убедить себя в том, что это — Кианг. Или какой-то подосланный им персонаж. Однако никаких доказательств этого у меня не было, следовательно, любая информация могла пригодиться. Даже ложь из уст убийцы.

Но ниндзя не разговаривал вообще. Он, возможно, меня и не слушал. Он делал что-то странное своим мечом. Взмах, лезвие вверх, полукруг, лезвие в наклон… Я не уследил за всеми пируэтами клинка, но как только ниндзя замер с поднятым над головой мечом, тут же почувствовал неладное.

— Ах ты, с… — Договорить я не успел, пришлось срочно отпрыгивать назад.

Я интуитивно усилил прыжок Крыльями Ветра — и правильно сделал.

Ниндзя опустил клинок, будто я стоял перед ним на коленях, и он собирался разрубить меня пополам. Бледно-красная полоса отделилась от клинка, пролетела пару метров и ушла в пол.

Пол дрогнул. Его перечеркнула трещина, что-то застонало и затрещало.

Это была техника. Техника, для выполнения которой ниндзя понадобилось что-то исполнять мечом, а не руками. Ох, как же мне не хватало классического образования! Спасибо тебе, Делун, за твоё нестандартное видение, два месяца обучения — псу под хвост. Да любой дятел с нулевым даном на моём месте должен был сообразить, что ниндзя выполняет технику! А мне приходилось опираться на рефлексы и интуицию.

Ниндзя сорвался с места. Казалось, он бежит, вообще не касаясь пола ногами — настолько лёгкими, невесомыми выглядели его шаги. Однако у пола ощущения были иными, и он провалился.

Попавший в яму, которую рыл мне — практически буквально — ниндзя на миг растерялся. Прыгнул чуть позже, чем надо было, и оттолкнуться ему было уже не от чего.

Дыра — около метра в диаметре, снизу грохотали падающие обломки. Я сделал шаг назад, ещё один…

Раздалась мелодичная трель, сопровождающая открывающиеся двери лифта. Я развернулся и встретился взглядом с Джианом — который, наверное, чтобы крепче спалось, решил посидеть в баре, а теперь возвращался в номер.

— Назад! — рявкнул я и ворвался в лифт, втолкнув туда же Джиана.

Грохот. Я развернулся и увидел красного ниндзя, вылетевшего из пролома с такой скоростью и энергией, будто бы там, внизу, стоял батут. Красным этот парень уже не казался. Теперь это был скорее «серый ниндзя».

Я кулаком врезал по кнопке первого этажа и ударил воздух между сходящимися створками. Длинная Рука отработала отлично, только вот ниндзя, несущийся к лифту, естественно, успел отскочить в сторону, и удар пришёлся куда-то в дальнюю стену.

Двери закрылись. Я оттолкнул пытающегося что-то сказать Джиана в сторону, сам метнулся в другую. Вовремя — между створками ворвалось лезвие.

— Твою-то ж мать, — прошептал Джиан.

«Лифт едет вниз!» — сообщил жизнерадостный электронный голосок, и кабина тронулась. Лезвие заскользило вверх, тут же исчезло. Загрохотало сверху.

— На пол! — скомандовал я. — Ствол есть?

Мы наполовину сели, наполовину легли на пол. Джиан сунул мне в руку пистолет, я поднял его, целясь в потолок. Как только оттуда послышался едва различимый стук — выстрелил дважды, вернул Джиану.

— Не стреляй, — громко прошептал я. — Не стреляй в этого сукиного…

Такое чувство, будто ниндзя обиделся. Потолок буквально лопнул, лезвие меча пронзило воздух. Я бросил взгляд на электронное табло. Ещё три этажа, ещё тридцать три несчастья может случиться… А почему, кстати, не случается? Ниндзя затаился, применив Зеркало Зла, и ждёт, пока мы начнём палить? Возможно. Или же творит какую-то другую технику, пока мы думаем, что он ждёт. Вот это уже больше похоже на хреновую правду. Кажется, нас сейчас в этой кабине в фарш перемолотит.

Я вскинул руку так же, как делал это в полицейском участке. Большой палец в сторону, средний и указательный прижаты друг к другу, безымянный и мизинец согнуты. Великая Стена.

От кончиков пальцев распространилось бледно-жёлтое поле, в которое сверху тут же ударило нечто вроде красной стрелы. Руку будто электричеством пронзило. Я зашипел сквозь стиснутые зубы. Ощущение прокатилось от кисти до плеча и медленно, неохотно потянулось обратно.

Вторая стрела ударила в то же место, миг спустя третья — левее. Пластик на потолке плавился и капал вниз, растворяясь на куполе, созданном моей защитой.

Я зарычал, с трудом сдерживая крик. Джиан, наверное, вообще ничего не понимал в происходящем. Он-то видел лишь мою поднятую руку и капли пластика, падающие вниз и исчезающие неизвестно где.

«Первый этаж», — пропел электронный голос.

— Пошёл! — толкнул я Джиана.

Тот выкатился из кабины в вестибюль. Я услышал крики. Здесь всё ещё шарашились люди. Персонал за стойкой ресепшена, заселяющиеся постояльцы, носильщик, толкающий к лифту тележку с чемоданами.

Ещё одна алая стрела долбанула в Великую Стену. В этот раз у меня чуть не треснула кость. Хватит… Я выкатился из лифта вслед за Джианом, и пол в лифте буквально взорвался.

Я вскочил, поднял меч. Ниндзя легко и изящно спрыгнул сверху, с того, что осталось от потолка лифтовой кабины и, не коснувшись развороченного пола, выпрыгнул в вестибюль.

— Я вызову полицию! — пропищал чей-то истерический голос, не разобрать, мужской или женский. — Я вызываю…

В следующее мгновение мой слух заполнился свистом рассекаемого воздуха и звоном клинков. Я после Великой Стены основательно ослаб, а вот ниндзя, казалось, только вошёл во вкус. И настал мой черёд пропустить удар. Острие птичьего меча ужалило меня в ключицу на излёте.

Я тут же использовал сократившуюся дистанцию для контратаки, проигнорировав этап рефлексии по поводу раны. Выбросил вперёд меч.

Ниндзя отпрыгнул, и меч цели не достиг, но я в самом начале немного схитрил. Вместе с очевидным выпадом использовал технику Длинной Руки. С этим ниндзя уже ничего не успел сделать.

Я снова услышал его голос — непроизвольный вскрик, когда бледно-жёлтый луч ударил ему в грудь. Ниндзя собрался моментально, отпрыгнул, выполнил сальто назад. В этот момент я с небывалой остротой ощутил тот унизительный факт, что атакующая техника у меня, по сути, лишь одна, и применять её вторично сейчас — себе дороже. Наверняка ниндзя подготовился.

Стоп… А как насчёт моего кота в мешке, Последнего Дыхания? Стоило подумать, и где-то там, в темноте, нужное изображение выдвинулось на передний план. Вспомнилась страница из древней книги.

Я перехватил меч двумя руками, нацелив лезвие вниз, упал на одно колено. Поднял меч повыше, чувствуя, как в темноте быстро перенаправляются нужные лучи. Что-то там менялось, происходило, заставляя руки дрожать от ощущения силы.

Движение — резкое, отчаянное — привлекло моё внимание. Ниндзя выставил перед собой руку, и это была никакая не техника, а инстинктивный жест испуганного человека: «Нет! Остановись!».

Я сдвинул брови. А ниндзя, убедившись, что привлёк моё внимание, отозвал меч и сделал шаг назад, сложив перед собой руки. Наклонил голову.

— Так, — сказал я, не понимая толком, что произошло, но чувствуя, что всё изменилось внезапно и к лучшему. — Так. А теперь давай-ка мы с тобой пого…

Выстрел даже меня заставил подпрыгнуть, а красный ниндзя схватился за низ живота и упал.

— Джиан, твою мать, я что тебе велел?! — заорал я.

— Он отвлёкся, — сказал Джиан. — Он… Чёрт, где он?!

Я резко повернулся к упавшему ниндзя и не увидел его. Только несколько капель крови на полу, и всё.

— Замечательно, — проворчал я и вернул меч во тьму. Никаких неприятных ощущений не последовало. Я призывал оружие для защиты — всё по-честному. А вот красному демону наверняка придётся несладко. Хотя, может, ему зачтётся то, что он меня оцарапал?

Я осмотрел рану. Чепуха, к утру затянется, насколько я знаю свой организм. Ну, может, не к утру, но до вечера я уж точно стану целым и невредимым, если, конечно, этот отморозок снова на меня не кинется.

— Вы с ума сошли? Что вы устроили? — Ко мне семенил смешной лысеющий мужичок в сером костюме. Самым смешном в нём был его рост — чуть выше моего плеча. — Вы за всё это заплатите, и я настаиваю, чтобы вся ваша банда сию же минуту…

— В вашем отеле, — перебил я, — на меня напали. Меня чуть не убили. Вот его чуть не убили на моих глазах! — Я ткнул пальцем в Джиана, который тут же сделал несчастное лицо. — Заплатить — мы заплатим, не волнуйтесь. Да только вряд ли кто-то захочет поселиться в гостинице, где его в любую минуту могут зарезать в собственной постели. Отзывы о том, что тут у вас творится, мы обеспечим, не сомневайтесь!

В этот момент с улицы в вестибюль вошла молодая пара. Они, похоже, неплохо провели вечер, смеялись и обнимались, но, услышав мои слова, которые я произнёс нарочито громко, замерли и переглянулись.

— Но послушайте… — тут же изменил тон коротышка. — Это всё какое-то недоразумение…

— Да уж, — вздохнул я и ещё раз огляделся по сторонам. — Вы правы. Всё это какое-то одно большое недоразумение.

Глава 27. Байшань — белая гора

Разбудил меня телефонный звонок. Я, не открывая глаз, протянул руку, нащупал трубку на стационарном аппарате. Буркнул по-русски:

— Громов. Слушаю.

— Что? — обалдел Юн.

А я стремительно проснулся. И так же стремительно вспомнил, что не задремал в кабинете за столом. Однако интересное сходство между миром, где я родился, и тем, который окружает меня сейчас — стационарные аппараты издают одну и ту же трель.

— Лей, с тобой всё в порядке? — обеспокоенно спросил Юн.

— В полном, — буркнул я.

Не выспался нихрена из-за чёртова красного урода, убил кучу времени на разборки с администрацией отеля, из-за выбитого окна переселился в другой номер, а тело, судя по ощущениям, ночью переехал КАМАЗ — сначала вдоль, потом, для верности, поперёк. Однако я, как ни странно, всё ещё жив. А по нынешним непростым временам одно это — уже признак полного порядка.

— Тогда жду тебя на завтраке. Ресторан на первом этаже, справа от ресепшена. Нужно поговорить.

— Так, — мгновенно напрягся я. — А с тобой-то всё в порядке?

— В полном, — усмехнулся Юн.

— Тогда перед завтраком я за тобой зайду. Без меня из номера не выходи.

Я дал отбой. Положил трубку и потянулся.

С десяток секунд ушло на уговоры самого себя принять ночную встречу с красным ниндзя в зачёт утренней разминки. Моё малодушное «я» посопротивлялось, но в итоге капитулировало. Я стащил своё многострадальное тело с кровати на пол и принялся разминаться.

* * *

В столовой, у раздаточных столов, мы с Юном последовательно наполнили тарелки жареными пельменями — готи, — тушёными и свежими овощами. Взяли по стакану сока и сели за стол.

Я заметил за другими столами Джиана и других бойцов, пересчитал — все были здесь. Помахал парням рукой. Спросил у Юна:

— О чём ты хотел поговорить?

— Мне прислали координаты места встречи, — важно сказал Юн.

— И где это? Далеко отсюда?

— Прилично. Больше сотни километров.

— Хорошо. За два часа доедем.

Юн покачал головой:

— Вряд ли. То есть, первые-то километров пятьдесят мы проедем быстро. А вот потом…

— А что — потом? Дорога паршивая? — Я вспомнил трущобы, по которым мы с Джианом катались вчера.

— Насчёт паршивости — не знаю. Но ехать быстро у нас точно не получится. Нужно будет подняться в горы на высоту почти двух тысяч метров.

Я присвистнул.

— А что там, в горах? Горнолыжный курорт? Не сезон, вроде. И кататься я не умею.

— Лей… — Юн укоризненно покачал головой. — Там монастырь.

— Ого. Женский, надеюсь?

Юн вздохнул и махнул рукой, подзывая официанта.

— Чай, пожалуйста.

Дождавшись, пока официант наполнит нам чашки и отойдёт, сказал:

— Это древний монастырь. Раньше их было много. Монахи жили в горах отшельниками, познавая учение Будды и свой внутренний мир. Часть из них становилась великими воинами…

— Да я в курсе, в курсе, — заверил я. — Про женщин пошутил. Все боевые техники, которыми мы владеем сейчас, пришли из таких монастырей, верно?

— Да, верно. Сохранилось их, к сожалению, не очень много. И большая часть — здесь, в Шужуане. Все саммиты кланов проходят в монастырях, но в котором из них — неизвестно до последнего дня, чтобы, если какой-то из кланов вдруг замыслит недоброе, у него не было преимуществ. Сегодня утром мне сообщили, что это за место. Мы едем в Монастырь Ледяных Гор.

— Очень романтично. А тёплую одежду ты взял?

Юн посмотрел с недоумением:

— Зачем она мне?

Ох, ну точно. Он же избранный.

Я вспомнил, как Юн показывал мне сад, окружающий их семейный особняк, когда вдруг хлынул дождь. Как положено в этих широтах — проливной, словно из ведра. Но Юн и ухом не повёл, продолжил, как ни в чём не бывало, рассказывать, что вот этот могучий баньян отец посадил в день, когда он родился. Баньян выглядел пока не очень могучим, но Юна это не смущало. Как и дождь — я с изумлением заметил, что на Юне не промокло ни нитки. Силой духа, или избранности, или хрен уж знает чего он сотворил у себя над головой что-то вроде невидимого зонта. Капли дождя до Юна попросту не долетали. Растворялись в нескольких сантиметрах от него, не касаясь. Юн и на мотоцикле носился без шлема, вероятно, применяя ту же технику — сопротивление воздуха не было ему помехой. И то, что промокаю я, он, кстати, заметил не сразу. Посмотрел с удивлением, но ничего не сказал. Техники и всё, что связано с их применением, среди избранных были, если я правильно понял, чем-то очень личным. Задавать по этому поводу вопросы было не принято. Охота человеку мокнуть — ну, пусть его мокнет, мало ли у кого какие загоны. То, что я обозначенной техникой попросту не владею, Юну, видимо, даже в голову не пришло. Как не пришло сейчас, что в горах мы с бойцами, в безрукавках на голое тело, перестанем быть боеспособным подразделением через пару часов после захода солнца — когда стучишь зубами, не до боевых действий. Если нас, конечно, к тому времени не разместят в гостинице. А бывать в монастырях мне доводилось. И иллюзий по поводу тамошних «гостиниц» я не строил.

Пробормотал:

— Тебе-то — понятно, незачем.

Высмотрел среди бойцов Джиана и махнул рукой, призывая подойти.

Джиан появился, дожёвывая на ходу что-то вкусное.

— Проблемы, босс?

— Пока нет. — Я вытащил бумажник, достал несколько крупных купюр. Приказал: — Езжай в ближайший торговый центр или на рынок, укомплектуй личный состав верхней одеждой. И про себя не забудь. Куртки, желательно непромокаемые, обувь покрепче. И нам нужна ещё одна машина, не на квадрике же господина главу везти.

Джиан пересчитал наличность. Взял у меня бумажник, прибавил к купюрам ещё несколько. Пообещал:

— Чеки принесу. — И решительным шагом направился в сторону выхода.

* * *

Мы разместились в прокатных машинах. Колонна получилась серьёзная, но Юн всё равно остался недоволен.

— Надо было ещё одну машину взять, — попенял он Джиану, — для солидности.

— Надо было, — огрызнулся тот. — Знать бы ещё, где! Эту-то еле добыл. Мы, между прочим, не одни такие умные сюда приехали, тут ещё с четырёх кланов народ. И все поломились машины арендовать.

Я понял, что следующей фразой запросто может прозвучать что-то вроде «в следующий раз сам в прокат пойдёшь», и поспешил восстановить субординацию:

— Всё, Джиан. Нашёл — молодец. Поехали.

Мы стартовали. Впереди — один джип, за ним наш, за нами, замыкающим, третий.

На выезде из города догнали похожую колонну. Этим парням с прокатом явно повезло больше, чем Джиану: все три машины были новенькими, навороченными. Если набиты под завязку, их там тоже человек двенадцать, прикинул я. Столько же, сколько и нас. Вероятно, количество боевиков, которым позволялось присутствовать на сходняке, как-то регламентировалось.

— Клан Чэнь, — прокомментировал Юн. — Едут, как приличные люди. Не то что мы.

Джиан за рулём обиженно засопел.

— Откуда ты знаешь, что это Чэнь? — спросил я.

— Узнал их лидера. Вон он, в той машине, что посередине.

Посредине колонны ехал не джип, а настоящий джипище. Колёса — трактор обзавидуется. Возвышался над двумя другими, как наседка над цыплятами.

— Ничего, — утешил я. — Зато у нас лидер моложе и красивее.

Джиан фыркнул. Господин глава клана юмора не оценил и надменно отвернулся.

Мы выбрались из города, набрали хорошую скорость. Шоссе стелилось под колёса — ровное и пока ещё прямое.

— Вон она, — вдруг сказал Юн.

— Кто? — не понял я.

— Байшань. Белая гора.

Я отвлёкся от пристального наблюдения за дорогой — после встречи с красным ниндзей ожидал в любой момент любой подставы — и посмотрел туда, куда он показывал.

Зрелище впечатляло. Огромная гора, увенчанная снежной шапкой, возвышалась над скалистой грядой так гордо и величественно, что хоть честь отдавай.

— Красиво.

— О, да. — Юн откинулся на спинку кресла, — Ты прежде здесь не бывал?

— В горах — нет, — припомнив свою легенду, осторожно ответил я.

— А мне доводилось, отец возил несколько раз. Тут, у подножия Байшань, заповедник и санатории. Воздух целебный, маме и сестре он всегда шёл на пользу.

Дорогу по трассе мы, как и предсказывал Юн, одолели быстро. А дальше началось предгорье. Ещё километров двадцать заметно сузившаяся дорога петляла, а дальше начался уже настоящий серпантин.

Километр-два по прямой, потом резкий, едва ли не на сто восемьдесят градусов, поворот. Еще километр-два, опять поворот. Дорога узкая, иногда попадались встречные машины — не разогнаться. А в поворотах скорость тем более приходилось снижать.

Уши то и дело закладывало, навигатор показывал, что мы поднялись на высоту почти в полторы тысячи метров. Машин навстречу попадалось всё меньше. Я заметил, что в джипе, едущем за нами, открылось окно, и кто-то из бойцов, сидящих сзади, блеванул за борт.

— Воздух, говоришь, целебный, — задумчиво пробормотал я.

— Ага. — Юн бойцовского конфуза не заметил. Он смотрел то на дорогу, то на навигатор — явно считал оставшиеся километры. Господину главе клана не терпелось поскорее приехать и начать вершить великие дела.

Мы поднялись ещё на две сотни метров. Я заметил на скалах островок нерастаявшего снега. Небольшой, в тетрадный лист, но что-то подсказывало, что скоро таких островков будет попадаться всё больше.

Проехали горную деревушку — в отличие от предыдущих, встречавшихся по пути, на удивление сурового вида. Крепкие двухэтажные дома, ощетинившиеся решётками на окнах, и единственное то ли кафе, то ли чаёвня — она же, вероятно, магазин.

Спросить у Юна: «Что за странный посёлок?» я не успел. Сначала увидел, что машина, едущая перед нами, включила стоп-сигналы и остановилась, а потом разглядел, что встали бойцы у шлагбаума. Джиан тоже затормозил.

— Сидеть, — скомандовал по рации я. — Без команды не высовываться.

— Спокойно, Лей. — Юн улыбнулся. Для него шлагбаум явно не стал неожиданностью.

— В чём дело? — резко спросил я.

— Это блокпост.

— Какой ещё блокпост?

— Обыкновенный. В монастырь наше сопровождение не пропустят. Парням придётся остаться здесь. Дальше поедем только мы.

От шлагбаума к нам уже шли двое людей.

Оранжевые ифу с широкими поясами, головы, обритые наголо. Шли они босиком. Судя по непроницаемым выражениям лиц, впивающиеся в стопы мелкие придорожные камушки были последним, что их беспокоило в этой жизни. Машину сопровождения монахи миновали, не задержавшись ни на секунду. Из трёх машин колонны безошибочно выбрали нашу и остановились рядом с ней. Молча, синхронно, спрятали руки в рукава ифу.

— Говорить буду я, — объявил Юн. И взялся за ручку двери.

— Непременно, — согласился я. — Но стоять ты будешь рядом со мной, — и перехватил его руку.

— Лей! — возмутился Юн. — Это обычные монахи! Они ничего мне не сделают.

— Вот именно в этом я и хочу убедиться. Мало тебе было обстрела на дороге? Выйдешь после меня. — И я распахнул дверь.

Глава 28. Монастырь ледяных гор

Выйдя на дорогу и быстро оглядевшись по сторонам, я почтительно склонил голову:

— Прошу, господин глава клана.

Мои слова и подчёркнуто уважительная поза, видимо, немного утешили Юна. Он выбрался из машины уже с правильным выражением лица — спокойным и уверенным. Таким, как будто шестнадцатилетние пацаны у кланового руля — обычное дело, а сам он принял на себя управление кланом раньше, чем избавился от памперсов.

— Приветствую уважаемых служителей Монастыря Ледяных Гор.

Юн сложил руки в традиционном жесте, которым ученику полагалось встречать учителя. Я повторил его жест.

— Господин Юн Чжоу? — низким, сипловатым голосом осведомился один из монахов.

— Совершенно верно.

Монахи синхронно поклонились:

— Рады приветствовать вас. Следуйте за нами, — и явно собрались уходить.

Юн остановил их взмахом руки:

— Я не один. Со мной телохранитель и шофёр.

Тот монах, что говорил, посмотрел на меня.

— Господин Лей Ченг?

Я поклонился.

— Вы тоже можете следовать за нами.

— Только Лей? — Юн оглянулся на машину. — А мой шофёр?

— На саммите могут присутствовать лишь два представителя от каждого клана. Ваши сопровождающие могут разместиться здесь. — Монах указал на неприветливые дома. — Это посёлок паломников.

— Ясно, — сказал я. — Машину-то пропустите?

Монахи переглянулись.

— Для людей, не имеющих сил подняться в монастырь на своих ногах, допустимы другие варианты подъёма.

Мне показалось, что в голосе монаха прозвучала снисходительность. А Юн метнул на меня яростный взгляд.

— У нас достаточно сил на то, чтобы подняться самостоятельно. Благодарю вас.

* * *

— Дурдом какой-то, — проворчал я.

Мы ползли в гору вслед за монахами. Для машин, может, и существовала другая дорога, но нам её не показали. По узкой тропе, где мы шли, не проехал бы не то что джип — мотоцикл, и тот вряд ли. Грубые, необработанные камни, которыми была выложена тропа, укладывал, должно быть, ещё сам Будда — такими старыми они выглядели. Миллионы шагов отшлифовали тропу так, что в центре её образовалась ложбина.

Тропа вилась, как и дорога, серпантином. С одной стороны — скалы с редкими островками зелени, с другой — отвесный обрыв. Тропа постоянно забирала вверх, и камни, которыми она была выложена, то и дело образовывали ступени. То невысокие, то доходящие едва ли не до пояса. Один из монахов шёл впереди нас с Юном, второй позади. То ли страховал на случай, если кто-то из нас сорвётся, то ли должен был прочитать над падающим в пропасть последнюю молитву — у этих ребят не поймёшь. Лица монахов хранили прежнее каменное выражение.

— Нахрена было гнать сюда столько народу, если на встречу допускают только двоих? — спросил я. — Совет клана ведь знал об этом?

— Знал.

— И?

Юн посмотрел с недоумением.

— Традиция.

И правда, чего это я. Там, где включаются традиции, логика бессильно бьётся в конвульсиях. «Сопровождение» — видимо, своего рода демонстрация клановой мощи, поэтому Юн так расстроился из-за того, что мы с Джианом прощёлкали заказанную заранее крутую машину, и пришлось брать то, что удалось найти. И Юна, кстати, вероятнее всего, предупредили о здешних сюрпризах — недаром у него с собой удобный рюкзак. Мне-то пришлось закинуть сумку с вещами на плечо, и она здорово мешала, что тоже не добавляло хорошего настроения.

Хоть убей, не представляю, чем заниматься в отсутствие хозяев пяти десяткам подготовленных бойцов из пяти разных кланов. Между которыми, конечно, формально — худой мир, а по факту — чёрт его знает, какие могут быть претензии друг к другу. Остаётся уповать лишь на то, что в посёлке паломников не продают алкоголь. Иначе — как-то даже думать не хочется, что за картину мы можем застать, спустившись.

С этими мыслями я остановился перед очередной каменной ступенью высотой по пояс. Дальше возвышались ещё несколько таких же, на последней нас поджидал монах-проводник. Он вспархивал на ступени неуловимыми движениями, только что стоял тут — и вот уже на камне. А мне приходилось опираться на руки, забрасывать ноги вверх… Да пошло оно всё! Надоело. Два часа ползём, если не больше.

Паук

Крылья ветра

Я взлетел над камнями и остановился рядом с монахом. Через пару секунд рядом со мной оказался Юн. Прошипел:

— Что ты делаешь?!

— Стремлюсь поскорее приблизиться к святыне, — отбарабанил заготовленный ответ я.

Юн меня, кажется, с удовольствием порвал бы на куски, но присутствие монаха заставляло сдерживаться.

— Такой… э-э-э… способ подъёма допустим? — спросил он.

Монах, похоже, и сам об этом размышлял. Впервые за те два часа, что мы топали за ним, слегка изменился в лице. Переглянулся со вторым монахом, появившимся на камне вслед за Юном.

Эге, мужики, да вы, похоже, растерялись! Видимо, до сих пор такие наглецы, как я, вблизи святыни не встречались. Никто не позволял себе использовать техники там, где полагается покорно волочить ноги, охреневая от бесконечности подъёма, но зато укрепляя дух и открывая чакры, или что уж там положено.

— Вы не паломники, — промолчав с полминуты, изрёк наконец монах.

— Верно подмечено, — согласился я.

Юн метнул на меня ещё один яростный взгляд.

— А значит, можете передвигаться, как хотите, — решил непростую дилемму монах. — Но с одним условием — не обгонять меня.

С этими словами он двинулся дальше.

— Ну и зачем ты это сделал? — Юн с укоризной повернулся ко мне.

— Затем, что люди из других кланов наверняка поднимаются по точно таким же тропам.

— И что?

— То, что если мне выпадает возможность хоть в чём-то получить преимущество — я это делаю. Мы доберёмся, во-первых, быстрее, чем другие кланы, во-вторых, без навязчивой мысли «господи, когда ж я сдохну». Спокойно осмотримся на месте, всё такое. Меня, если ты забыл, сегодня ночью снова пытались убить.

— Здесь тебя никто не тронет, — пообещал Юн. — Монастырь неприступен. Никто посторонний туда не попадёт.

— Тем более хорошо. Успеем вздремнуть перед обедом. Не знаю, как ты, а я сегодня очень беспокойно спал.

Юн покачал головой. Однако по лицу я видел, что мысль оказаться в монастыре раньше, чем представители других кланов, его приятно согрела.

* * *

Монастырь возник перед нами словно из ниоткуда. Очередной поворот серпантина — и тропа вдруг упёрлась в каменные столбы ворот, кажущиеся её продолжением. А сразу за воротами нависали одно над другим, поднимаясь всё выше, четыре здания. Толстенные стены, крохотные окошки — в такой крепости можно держать осаду десятилетиями. Последнее здание, самое высокое, было увенчано небольшой башенкой и островерхой крышей с загнутыми вверх скруглёнными углами. Храм.

Здания выглядели так, словно приросли к отвесной скале. Впрочем, в каком-то смысле так и было. Мне доводилось бывать в подобном монастыре, я знал, что стены зданий всего лишь огораживают входы в пещеры. Жилые помещения, молельни — всё там, внутри скалы. Юн не преувеличил, сказав, что монастырь неприступен. Попасть в него иначе, кроме как пройдя через единственные ворота, не сумел бы никто. Последнюю сотню метров к тропе, по которой поднимались мы, не присоединялись другие тропы — хотя ниже, на разных уровнях высоты, я видел развилки. Но к воротам вела только эта.

— И каким же образом сюда можно приехать на машине? — спросил у монаха я.

— Никаким. Сюда невозможно приехать.

— Но вы ведь упомянули «другие варианты»?

— Я говорил не о машине.

— А о чём? — не отставал я.

— О других вариантах подъёма.

Ясно. Просто так он военную тайну не откроет. Ладно, глаза у меня есть. Понадобится — сам разберусь.

Ворота распахнулись, едва мы успели приблизиться. Монахи сложили руки в благочестивом жесте, мы с Юном последовали их примеру. Ещё несколько шагов по той же тропе — и поднялись по ступеням самого ближнего здания. Каменная ограда, ведущая от ворот, соединялась с его стеной — той, что справа. Получается, что если выглянуть из окна второго этажа, под собой увидишь бездонную пропасть. Ну и великолепный вид, разумеется. А левой стены у храма не было. Её заменяла скала.

Двери в здание отворились так же беззвучно и будто бы сами собой, как ворота.

Мы вошли в здание вслед за монахом — тут же, впрочем, почтительно отступившим в сторону. В качестве встречающего я почему-то ожидал увидеть убелённого сединами старца, постигшего все тайны просветления и выражающего свои мысли исключительно древними мудростями — такими, что Делун от зависти зубами заскрежещет. Настоятеля, одним словом. Но нас встретил человек лет, на вид, не больше тридцати. Одетый в такое же оранжевое ифу с широким поясом, как у наших сопровождающих, такой же бритый и босой.

— Рад приветствовать вас на территории Монастыря Ледяных Гор. — Он говорил негромко, но эхо в этом пустом, гулком помещении разносило слова так, что мог бы вовсе шептать. — Моё имя — Ксин, обитель доверила мне встречу и размещение гостей. Я покажу вам ваши жилища и зал, где будут проходить переговоры. Идёмте. — Ксин взмахнул рукой, приглашая следовать за собой.

Я, оглянувшись, увидел, что оба наших сопровождающих куда-то исчезли. Юн открыл было рот, собираясь то ли поздороваться, то ли представиться, но Ксин не стал этого дожидаться. Его босые ноги ступали по выскобленным доскам пола абсолютно неслышно. По крайней мере, до меня не долетало ни звука.

Ксин распахнул дверь в дальней стене помещения. Я оценил толщину стены — навскидку, с полметра. Предшественники монахов подошли к строительству обстоятельно.

Новое помещение представляло собой точную копию предыдущего — те же каменные стены и выскобленный деревянный пол, я почему-то не сомневался, что скоблят его вручную. Но здесь потолок не уходил в небеса. Наоборот, был таким низким, что рослый Ксин едва не задевал его головой. А левая стена была испещрена рядом полукруглых арок, как будто гигантские кроты прорыли в ней полдесятка ходов, и все эти ходы заканчивались здесь.

— Это — жилые помещения, — сказал Ксин. — За мной, пожалуйста, — и нырнул в ближайшую арку.

Я, сделав пару шагов, остановился и принялся нащупывать в кармане телефон, собираясь включить фонарик. Рядом со мной замер Юн. Я был готов поклясться, что занят он тем же самым. Не видно было ни зги, а Ксин словно растворился в темноте.

— Уважаемый, — окликнул я, — вы всё ещё с нами?

— Да, — отозвался из темноты Ксин. А в следующую секунду его фигура осветилась — монах зажёг свечу.

Стало видно, что мы находимся в каменном коридоре. Справа — глухая стена, с левой стороны — входы в пещеры.

— Братья и паломники обходятся без освещения, — сказал Ксин. — Но вы можете пользоваться свечами. — «Ибо что с вас взять, убогих», — мысленно закончил я.

Ксин зажёг от свечи ещё одну. Пригнувшись, зашёл в ближайшую пещеру. Я подумал, что купе проводников, где у меня случился внезапный бурный, но скоротечный роман, в тот момент казавшееся тесным, было, оказывается, очень даже ничего — по сравнению с размерами пещеры.

В одной из её стен находилось углубление длиной в человеческий рост. В углублении — постель. От углубления до противоположной стены — едва ли полтора метра. На постель можно было лечь, а на полу, рядом с углублением — помолиться, стоя на коленях. Всё. Никаких других занятий келья, видимо, не предполагала. Свечу Ксин, оплавив снизу от другой, пришлёпнул прямо к полу. И любезно предложил:

— Располагайтесь.

Мы с Юном переглянулись. Я скинул с плеча сумку и бросил её на постель — рассудив, что, как телохранитель, обязан быть ближе ко входу, чем охраняемое тело. А по выражению лица Юна было понятно, что рассуждать он пока не в состоянии. На подобные условия проживания мальчик явно не рассчитывал.

Ксин прошёл в следующую пещеру, где точно так же пришлёпнул к полу свечу и предложил располагаться. Юну ничего не оставалось, кроме как скинуть и положить на постель свой рюкзак.

— Когда прибудут другие гости, я провожу вас в зал переговоров, — пообещал Ксин. И растворился в темноте коридора.

Глава 29. Новый план

— Мне показалось, или мы его бесим? — спросил у Юна я.

— Монаха? — уточнил он.

— Да.

— Полагаю, что дело не в нас. То есть, не лично в тебе или мне.

Вот оно что.

Ну да, я мог бы и сам сообразить, что вряд ли здешним хозяевам так уж по душе «гости». И вряд ли монахи пригласили сюда этих гостей по доброй воле. Скорее уж им поступило предложение, от которого невозможно отказаться, и ничего другого, кроме как, стиснув зубы, терпеть, пока в стенах заведения, проповедующего отречение от пороков, будут обсуждать свои тёмные дела люди, чья основная деятельность — производство этих самых пороков, им попросту не остаётся.

Я вдруг понял, что монахам, пожалуй, сочувствую. Что, впрочем, не отменяло решимости осмотреться.

Я направился к выходу из коридора.

— Ты куда? — вскинулся Юн.

— Никогда не был в зале переговоров. Хочу посмотреть, как он выглядит.

— Я с тобой!

Ну, кто бы сомневался. Между прогулкой по древнему монастырю и просиживанием задницы в глухом каменном мешке я бы тоже однозначно выбрал первое.

Мы вышли из коридора в зал с низким потолком. Прошли его насквозь. Зал ожидаемо закончился закрытой дверью. Интересно, что предполагается делать, если она заперта, а у меня вдруг возникла необходимость срочно отсюда выбраться? Для справления естественных надобностей, например — кстати, не худо бы уточнить, где их тут справляют. Орать «Помогите!»?

Однако дверь открылась легко, от простого нажатия плечом. И именно здесь, судя по обстановке, находился зал для переговоров. Я увидел большой круглый стол и десяток стульев. Всё, в отличие от монастырских стен, новенькое, современное. Даже, пожалуй, подчёркнуто современное, выглядящее в этом зале со стенами из натурального камня и окошками, больше напоминающими бойницы, чересчур инородно. На столе — стопка бумаги, подставка с карандашами и ручками, два больших блюда на высоких ножках, наполненных фруктами. У стены — небольшой стол с чайными принадлежностями, кулером и даже — я чуть не уронил челюсть — кофе-машиной. Определённый набор услуг для проведения переговоров монахи, видимо, всё же предоставляли.

— Ты когда-нибудь пил кофе? — спросил Юн. Тоже заметил кофе-машину.

«На работе литрами глушил», — чуть не ответил я, но успел сдержаться.

— Нет. А ты?

Юн скривился:

— Пробовал, жуткая дрянь. Не представляю, как европейцы это пьют.

Я пожал плечами:

— Наверное, ужасно мучаются.

Кофе-машина меня не интересовала. Не жил хорошо, так нечего и начинать. Зал переговоров меня, в общем, тоже не интересовал. Гораздо любопытнее было, что творится снаружи, за стенами. Так ли уж неприступен хвалёный монастырь, как о нём рассказывают.

Я прошёл зал насквозь и толкнул дверь, находящуюся в дальней стене. В лицо дохнуло прохладным горным воздухом. Отлично. Вот и выход.

— Что там? — Рядом со мной оказался Юн.

— Если правильно понимаю, что-то вроде спортплощадки, — отозвался я.

Разглядывая открывшийся глазам внутренний двор, вдруг очень ярко представил сцену, сотни раз виденную в фильмах: монахи, одетые в оранжевые ифу, синхронно выбрасывают вперёд руки и ноги, отрабатывая удары и выпады, которые им запрещено применять против людей, но если очень хочется, то можно.

Двор был засыпан землёй, утоптанной за прошедшие века до состояния абсолютной каменности. На противоположной стороне двора находилось здание храма, а справа его огораживала каменная стена. Перед ней были высажены то ли деревья, то ли кустарник с густой листвой, почти закрывающей стену. Если не присматриваться — ничего не заметишь. Но я присматривался. Тут, в отличие от зала для переговоров, меня интересовало всё, каждый камень и каждое дерево. И я заметил то, что искал.

Велик был соблазн подойти поближе и посмотреть, угадал или нет, но мешало присутствие Юна. Делиться с ним догадками не хотелось.

— Напомни, о чём мы будем переговариваться, — попросил я.

— О нападении на наш завод, — удивился Юн. — Сто раз ведь обсуждали. Саммит созван по нашей инициативе, инициативе клана Чжоу. Мы представим другим кланам нового главу — то есть меня, — и объясним, что смена власти не означает ровным счётом ничего. Мы по-прежнему в состоянии защищать то, что принадлежит нам. Такие выпады, как позволил себе Хуа, недопустимы. Мы в присутствии других кланов затребуем у них компенсацию.

— А мой моральный ущерб мы включим в эту компенсацию?

Юн нахмурился:

— Что?

— Ну, если ты вдруг не заметил, с того момента, как мы тронулись в путь, меня трижды пытались убить. Ты не собираешься спросить, какому из кланов принадлежит этот красный выродок? Скоростной поезд с выбитым окном и отель, в котором проломили перекрытие между этажами, наверняка показали уже во всех новостях. Убить пытались меня, но ты при этом находился рядом. А что, если я был всего лишь первой целью? И меня пытались устранить для того, чтобы проще было добраться до тебя?

— Бред, — подумав, — решил Юн. — У красного демона была куча возможностей меня убить, однако он этого не сделал.

— Это мы с тобой знаем про кучу возможностей. А другим-то кланам хронику не показывали, откуда им знать, как именно всё было? А наличие прецедента — вполне себе повод задать им вопрос, не находишь?

Юн задумался.

— Ну… Да. Возможно, ты и прав.

— Запиши, а то забудешь, — посоветовал я. — Давай составим план переговоров.

— План у меня здесь. — Юн постучал себя пальцем по лбу.

— Здесь у тебя старый план, тот, который придумал совет клана. А мы с тобой только что составили новый. Надо бы записать.

— На чём?

— Я там на столе видел и бумагу, и ручки. Пойду принесу, ты-то вряд ли найдёшь.

— Совсем за идиота меня держишь? — обиделся Юн. И решительно направился к переговорному залу.

Что, собственно, мне и требовалось.

Едва дождавшись, пока Юн скроется в дверях, я в несколько быстрых шагов оказался у стены. Раздвинул кустарник. Ну, так и есть. Не ошибся.

Стена в этом месте резко обрывалась с двух сторон, становясь невысокой, едва ли по пояс. Просвет получился не широким — метр, вряд ли больше, но монахам, видимо, и этого достаточно. Хитры, черти оранжевые! Со стороны двора просвет не виден за кустарником, а снаружи, снизу — поди разгляди что-то на такой высоте. Да и дорога… я выглянул за стену. От вида разверзшейся сразу за ней пропасти стало жутковато, поспешил убраться назад. Но то, что хотел, увидел — никаких троп, по крайней мере, заметных, с этой стороны не было. Здесь не было вообще ничего, кроме отвесных скал. И уходящего со стены в пропасть, перекинутого через барабан замаскированной в кустах лебёдки, металлического троса.

— Лей!

Я успел выбраться из кустов раньше, чем вернулся Юн. Стоял, правда, не совсем там, где мы расстались, но господин глава клана этого, похоже, не заметил.

— А где бумага? — глядя на его пустые руки, сварливо спросил я. — Так и знал, что не найдёшь!

Юн нетерпеливо отмахнулся.

— Там, в зале, Ксин. Ищет нас. Он сказал, что представители остальных кланов прибыли. Можно начинать переговоры.

* * *

Насчёт «можно начинать» Ксин слегка погорячился. Когда мы вошли в зал переговоров, за круглый стол усаживались только двое: пожилой мужчина и наш с Юном старый знакомый, блондин-психопат. Переоделся, надо же — приличный костюм напялил, не иначе как босс приказал. И даже свои обесцвеченные патлы кое-как пригладил. А больше в зале пока никого не было.

Я незаметно взглянул на Юна. Ничего, даже в лице не изменился, увидев блондина. Хорошо держится.

— Господин Киу, если не ошибаюсь. — Юн учтиво поклонился в сторону пожилого мужчины.

Тот помедлил, но всё же встал и протянул руку.

— Не ошибаешься, господин Юн. Ты похож на Донгэя.

— Благодарю. Быть похожим на него не только внешне — большая честь для меня. Знакомьтесь, господин Киу. Это мой телохранитель, его зовут Лей.

Мы пожали друг другу руки. Господин Киу чем-то напомнил мне цюаньского мастера Куана. Такая же хитрая лоснящаяся рожа.

— А вы представите мне своего спутника, господин Киу? — Юн спокойно смотрел на блондина.

— Мне казалось, что вы знакомы, — растянув губы в ухмылке, проговорил Киу.

— У господина Юна нет привычки предлагать знакомство неизвестно кому, — вмешался я. — К тому же, в прошлый раз ваш сопровождающий так спешил, что не удосужился назвать своё имя. Я бы сказал, что он умчался, как ошпаренный.

Блондин вдруг заржал.

— Смешно, — прокомментировал он. Повернулся к Киу: — Этот дерзкий мальчик обварил меня паром. Славная была потеха — помнишь, я рассказывал?

— Приятно, что ты не забыл нашу встречу, — кивнул я.

— Это Юшенг, — сказал Киу. — Главный специалист по безопасности клана Хуа. — Тут уже я, припомнив, что именно такую должность назначил мне вчера, во время встречи с матерью, Джиан, с трудом удержался от идиотского смешка.

Повисла неловкая пауза. Юшенг и я разглядывали друг друга, но подавать руки не спешили. В зал начали заходить представители других кланов. Пауза сама собой замялась, и мы с Юном сели за стол со стороны, противоположной Киу и Юшенгу.

Вёл саммит самый пожилой мужчина из всех, собравшихся за столом. Он назвался Земином, главой клана Чэнь. Если я правильно понял, это была традиция — действом управлял самый старший. Ну, как положено — уважение к возрасту, плюс тот факт, что управление кланом — не посиделки в доме престарелых. Одно то, что человек в принципе ухитрился дожить до столь преклонного возраста и не смещён с поста молодыми нетерпеливыми соратниками, уже должно вызывать уважение.

После того, как представители кланов закончили с приветствиями, Земин сказал:

— Мы собрались здесь по зову клана Чжоу. Слово — его главе, господину Юну.

Шустро у них тут, однако. Не рассусоливают, сразу к делу переходят. Надеются, что удастся уладить все вопросы одним днём, да свалить отсюда по-быстрому? Всё-таки менее уютные апартаменты, чем те, которые нам предоставили здесь — поискать.

— Спасибо. — Юн поднялся.

Его, наверное, просветили относительно протокола встречи, по крайней мере к вопросу Земина парень был готов.

— Всем вам хорошо известно, что в последнее время на наш клан одно за другим обрушиваются тяжёлые несчастья, — начал Юн. — Несколько месяцев назад скончался мой отец, господин Донгэй. Следом внезапная кончина постигла господина Нианзу, назначенного советом клана моим регентом. После его смерти управление кланом пришлось взять на себя мне. Не думал, что придётся говорить об этом очевидном факте, но, коль уж мы все здесь собрались, скажу. Я намерен продолжать политику своего отца. Я ни на йоту не собираюсь отступать от его решений! И уж тем более не планирую отказываться от каких-либо объектов или территорий, принадлежащих клану Чжоу. — При этих словах Юн уставился на Юшенга. Именно на него — не на главу клана Хуа. Тоже продуманный ход, — понял я. Даёт таким образом возможность Киу свалить вину на идиота-помощника. Это, дескать, ему вдруг приспичило лазить по чужим заводам, а я спиной стоял и знать ничего не знаю. Если Юну удастся сейчас убедить главу Хуа в том, что Чжоу — это по-прежнему серьёзная сила, несмотря на смену руководства, у старика будет возможность отыграть назад, сохранив при этом лицо. — И если имуществу моего клана наносят ущерб, то мой святой долг, как главы — потребовать компенсации.

Никто из собравшихся ничего не сказал, но я понял, что слова Юна, да и сам Юн, представителям кланов скорее понравились.

— Полагаю, что каждый из вас на моём месте поступил бы так же, — закончил Юн и обвёл собравшихся взглядом. — У меня всё. — Он сел на место.

— Что скажешь, Киу? — спросил Земин.

— Скажу, что все мы люди и иной раз ведём себя неосмотрительно, — развёл руками тот. — Если кто-то из клана Хуа что-то нечаянно зацепил на чужой территории, мы готовы загладить эту вину. Хотя всё будет зависеть от размера компенсации, конечно.

— Ты готов назвать сумму? — Земин повернулся к Юну.

Тот кивнул.

— Только не забудьте, пожалуйста, включить в эту сумму ущерб от нападений на нас, уважаемый господин Киу, — решил вмешаться я.

Земин с удивлением посмотрел на Юна, остальные представители кланов начали переглядываться — как мне показалось, тоже с искренним недоумением.

— О чём говорит твой человек, Юн?

— Человек говорит о том, что по дороге сюда на нас с господином главой клана было совершенно три покушения, — пояснил я.

— Встань, когда выступаешь на саммите. — В голосе Земина зазвенел металл.

Я подчинился.

— Прошу прощения, меня не знакомили с регламентом… Так вот. По дороге на вокзал нашу машину обстреляли из гранатомёта. В поезде какой-то сумасшедший избранный с помощью неизвестной мне техники вырубил наших бойцов сопровождения и напал на меня, мне едва удалось отбиться. А этой ночью было совершено ещё одно покушение, в отеле, где мы остановились. Меня пытались убить прямо в моей комнате, снова всё тот же ненормальный.

— О ком ты говоришь? — спросил Земин. — Из какого клана этот избранник?

Я развёл руками.

— Не могу знать. Он был в маске. Но если рассуждать логически… — Я повернулся к Юшенгу и вперился в него взглядом.

Был почти уверен, что красный ниндзя — не он, блондин и ростом чуть повыше, и двигается иначе, но психологически должно было сработать. Оно и сработало.

— Чё уставился? — психанул Юшенг, мгновенно низвергая высокопарный «саммит» на уровень обычной бандитской разборки. — Да если бы я на тебя напал, мокрого места бы не осталось, мальчик!

— Допустим, — кивнул я, — а кто же тогда, по-твоему, на меня напал?

— Откуда мне знать? Может, Цзинь, может, Цай — а теперь на нас спихнуть пытаются, из-за того несчастного завода! А может, и…

— Что ты сказал? — Из-за стола грозно поднялся глава клана Цзинь. — Ты обвиняешь наш клан в нападении?!

— Он и нас обвинил, — напомнил глава Цай.

Я вдруг понял, что блондина-психопата тут сильно не любят.

Н-да, серьёзную я кашу заварил. Чем закончится, интересно? На словах порешают или до рукопашной дойдёт?

Но закончилось всё так, как не ожидал, по-моему, никто.

— Господа. Попрошу минуту внимания.

Голос Ксина прозвенел на весь зал. Оказалось вдруг, что монах умеет говорить громко. Мы, десять собравшихся, дружно повернулись ко входу.

Для того, чтобы увидеть замершего на пороге зала рядом с Ксином красного ниндзя.

Глава 30. Завтра в полдень

— Не припомню, чтобы мы приглашали на саммит клоунов, — процедил Земин.

Я посмотрел на старика и едва не вздрогнул. Голову и плечи Земина вдруг укрыл огромный чёрный панцирь. А из-под панциря выдвинула узкую змеиную башку черепаха.

Я быстро оглядел остальных. Птицы, драконы, тигры… В одно мгновение вокруг стола переговоров образовался целый адский зверинец.

— Кто позволил пропустить его сюда, Ксин?

— Вы, господин Земин.

— Я?!

— Вы сказали, что на саммите будут присутствовать по два представителя каждого клана…

— Они все здесь. — Земин нетерпеливо обвёл рукой стол.

— … и, возможно, господин Кианг, — спокойно закончил Ксин.

Наступила тишина.

То есть, красный клоун — всё-таки Кианг?! Я был уверен, что этот вопрос задал себе мысленно каждый.

А Земин решил спросить вслух:

— Насколько я знаю, господина Кианга никто из нас никогда не видел, — сварливо сказал он. — Как мы можем быть уверены, что под маской скрывается именно он?

— Этот человек сумел оказаться здесь, минуя всех наших наблюдателей, — сказал Ксин. Судя по интонации, это было что-то из разряда «закурил под водой». — Насколько хорошо у нас поставлена охрана, не мне вам рассказывать, господин Земин. Но этот… парень появился словно из ниоткуда. Сказал, что он — представитель господина Кианга и предъявил полномочия для встречи с вами.

— Надеюсь, его не затруднит предъявить их ещё раз?

Ксин повернулся к ниндзя. Тот поднял руку, в которой, оказывается, держал смартфон, и коснулся экрана.

— Уважаемые господа. Этот человек является моим законным представителем, — услышал я раздавшуюся из аппарата чёткую, размеренную речь. — Всё, что он скажет, произносится по моему распоряжению и имеет такой же вес, как слова, произнесённые мною лично. Приношу извинения за то, что в силу ряда причин не могу присутствовать на саммите. Уверен, что уважаемыми представителями кланов будут приняты исключительно правильные, разумные решения. Желаю вам провести встречу в приятной, дружественной обстановке. Спасибо, что уделили внимание.

Ниндзя снова коснулся экрана. Обращение, по всей видимости, закончилось.

Я готов был поклясться, что впервые слышу этот голос. И в то же время именно сейчас у меня рассеялись последние сомнения в том, что Кианг — это Кузнецов. Я узнал его интонацию, его слова. Его вкрадчивые повадки хищного, опасного зверя, умеющего усыплять чужое внимание — для того, чтобы самому всегда быть начеку. Быть готовым ринуться в бой в момент, когда соперник меньше всего этого ждёт. Всегда, в любых обстоятельствах вести свою игру. Так говорить и так вести себя умел лишь один человек — тот, ради которого я оказался в этом мире. А представителям кланов, судя по всему, был знаком и голос.

— Да, — сказал Земин. — Это действительно говорил Кианг.

Окинул взглядом собравшихся. Возражений не нашлось ни у кого.

— Ты можешь идти, Ксин.

Монах поклонился и вышел из зала, закрыв за собой дверь. Ниндзя так и остался стоять, не шелохнувшись.

Земин сделал рукой приглашающий жест. Ниндзя поклонился и подошёл к столу. Сел на пустующее место.

— Как тебя называть? — спросил Земин.

Ниндзя мотнул головой. Для него это, видимо, не имело значения.

— Я скажу, как его называть, — объявил Юн.

Для меня это заявление стало такой же неожиданностью, как и для остальных. Мы, все девять, дружно повернулись к Юну.

— Это та самая красная тварь, которая трижды пыталась нас убить! Я требую объяснений.

Земин нахмурился:

— О чём ты говоришь?

Ну, конечно. А то ты не понял! Не сумел сложить два и два. Тоже хитрый лис, не хуже Кузнецова. Ты всё прекрасно понимаешь — кроме того, какую позицию следует занять, — вот и тянешь время.

— Перед приходом этого клоуна Лей сказал, что на нас напали, — объяснил Юн. Он горячился, торопился сказать — явно принял «непонимание» Земина за чистую монету. — Так вот — это был он! — И ткнул пальцем в ниндзя.

Тот не шелохнулся. Сидел за столом, как до этого стоял — уставившись в одну точку, изображая собой красную статую.

— Кивни, что ли? — предложил я. — А то, может, это не ты? Может, мы перепутали?

Ниндзя, помедлив, кивнул. Я развёл руками.

— Надо же. А я уж думал, у тебя вокзальный воришка костюм спёр.

— Я требую, чтобы этот подонок немедленно покинул саммит, — горячо сказал Юн. — Господин Кианг должен прислать для переговоров другого человека!

— Я бы, допустим, не возражал, — медленно проговорил Земин, — и полагаю, что никто бы не возражал. Но как об этом сказать господину Киангу?

— Очень просто. Пусть он ему позвонит и скажет. — Юн снова ткнул пальцем в ниндзя. — Уверен, что никто не будет против, если воспользуется для этого спутниковой связью.

Земин неопределённо пожал плечами.

А ниндзя мотнул головой.

— То есть, звонить Киангу ты отказываешься? — уточнил я.

Ниндзя кивнул.

— А эта обезьянка вообще говорить-то умеет? — заинтересовался Юшенг. Ему, судя по безумному блеску в глазах, вдруг стало очень интересно испытать посланца Кианга на прочность.

Ниндзя повернулся к Земину — словно спрашивая у него разрешения. Тот с деланным сожалением развёл руками.

— Что ж, поскольку заменить представителя господина Кианга в данный момент невозможно, беседовать придётся с тем, кого он прислал. Свои разногласия, господин Юн, вы сможете обсудить позже. Итак, что ты уполномочен нам передать?

Ниндзя коснулся рукой плеча. Я увидел, что в этом месте к его костюму пришит небольшой карман. А через секунду понял, что в кармане спрятано какое-то устройство, искажающее голос. Люди так не говорят, так говорят персонажи дурацких мультфильмов. Подобный тембр получается, если вдохнуть гелия — в школе, помню, баловались. Ненатуральный и абсолютно не узнаваемый.

— Господин Кианг выражает опасения относительно обстановки, сложившейся в клане Чжоу, — прочирикал ниндзя.

Возможно, при других обстоятельствах его голос звучал бы забавно. Сейчас он не вызвал ни у кого даже тени улыбки.

— Господин Кианг намерен прекратить поставки сырья клану Чжоу — до тех пор, пока не убедится в том, что обстановка нормализовалась.

Нужно было быть редким идиотом для того, чтобы не догадаться, о каком «сырье» идёт речь. Кианг только что, просто и незатейливо, лишил клан Чжоу таблеток.

Юн побледнел, потом позеленел. К такому повороту совет клана его явно не готовил. Однако надо отдать мальчишке должное — он сумел собраться и задать вопрос спокойно, по-деловому.

— Что именно в политике клана Чжоу не устраивает господина Кианга? — спросил Юн. И даже голос не дрогнул. Молодец. Чему-то отец всё же успел его научить.

По лицам собравшихся я видел, что здесь нет ни одного человека, которому был бы неинтересен этот вопрос. Сегодня — клан Чжоу, завтра — твой. Кианг, видимо, успел приучить этих людей к быстроте и жёсткости своих решений.

«Что натворили эти безумцы Чжоу?» — читалось на лицах собравшихся — каждый из которых привык вершить судьбы тысяч людей. Каждый из которых в своём клане, на своей территории был кем-то вроде верховного божества. А Кианг одной фразой заставил этих взрослых мужчин почувствовать себя школьниками, расшалившимися на перемене.

«Чем Чжоу вызвали его гнев? Что нужно сделать для того, чтобы не повторить их ошибки?»

Я понял, что всем как-то резко стало наплевать на регламенты, полномочия и прочую шелуху. Им плевать, что для встречи на высшем уровне Кианг прислал красного клоуна с мультяшным голосом. Они стерпели бы хоть манерного трансвестита, хоть вонючего бродягу. Они смотрели на ниндзя и ждали.

— У господина Кианга есть основания не доверять этому человеку, — сказал ниндзя. И указал на меня. — Господин Кианг считает недопустимым его вмешательство во внутреннюю политику клана Чжоу.

Юн опёрся о стол. Голос у него зазвенел, сорвался на мальчишеский фальцет:

— Лей — мой телохранитель. Всего лишь — телохранитель! Слуга, если угодно. Я готов поклясться всем святым, что он не имеет никакого влияния на политику клана! Он даже в совет не входит.

— У господина Кианга другое мнение.

Ниндзя сидел по-прежнему прямо, положив руки в красных перчатках на колени. Он не двигался. Его рот был закрыт маской, шевеления губ никто из нас не видел. И от этого создавалось впечатление, что перед нами — не человек, а какой-то хитроумный транслятор.

— У господина Кианга есть основания полагать, что клан Чжоу пригрел на своей груди змею. Для того, чтобы яд этой змеи не распространялся дальше, господин Кианг решил прекратить поставки сырья — до тех пор, пока клан Чжоу не вырвет у змеи жало.

— Могу вырвать я, — медовым голосом предложил Юшенг. — Кланы ведь должны помогать друг другу! Как там тебя, Лей?.. Не хочешь пойти прогуляться?

— Господин Кианг уже пытался помочь клану Чжоу решить эту проблему, — не глядя на Юшенга, сказал ниндзя. — Трижды пытался. Но, к сожалению, не успел предупредить главу клана Чжоу о своих намерениях.

Юшенг стушевался и заткнулся.

И у Юна на этот раз слов не нашлось. Он выглядел абсолютно ошарашенным. В общем-то, было от чего. Не каждый день тебе заявляют, что человек, которому ты доверял чуть более, чем полностью — пригретая на груди змея.

— Я… мне нужны доказательства, — наконец скорее выдохнул, чем выговорил Юн. — Я не верю тебе!

— Господин Кианг не сомневался в такой реакции господина главы клана Чжоу. — Ниндзя так и смотрел куда-то перед собой. — Господин Кианг с большой теплотой относился к его покойному отцу и готов предложить другой вариант решения вопроса.

— Какой? — вскинулся Юн.

Наивный.

Я был уверен, что знаю ответ. И не ошибся.

— Этот человек уйдёт со мной. Тем самым господин Кианг любезно избавит клан Чжоу от необходимости решать эту проблему на своей территории.

— А поставки? — быстро спросил Земин. — Что в этом случае будет с поставками сырья?

— В этом случае господин Кианг продолжит поставки клану Чжоу в прежнем объёме.

Ну вот и всё, слово сказано.

Мне показалось, что сидящие за столом дружно выдохнули. Уж такую-то «проблему» каждый из них решил бы легко и непринуждённо. Жизнь продолжается, играем дальше.

Каждый — кроме Юна. На бедном пацане лица не было.

— Как скоро… клан Чжоу должен дать ответ? — сумел выговорить он.

Я бы не удивился, если бы ниндзя сказал: «Сейчас».

Недооценил Кузнецова.

— Завтра, — сказал ниндзя. — Господин Кианг понимает, что это непростое решение. Клану Чжоу нужно время на то, чтобы его принять.

«А тебе, мальчик — на то, чтобы смириться с этим решением, — мысленно закончил я. — На то, чтобы убедить себя в его правильности. Ты ещё слишком молод. Ты пока не научился предавать».

Что ж — браво, Кузнецов. Ты всегда был отличным психологом.

— Завтра в полдень, — сказал ниндзя. И поднялся. — Это всё, уважаемые. Господин Кианг не смеет более отнимать у вас драгоценное время.

Он поклонился и пошёл к выходу. Хлопнула дверь. В наступившей мёртвой тишине истерически заржал Юшенг.

Глава 31. Правила обители

Я почему-то не сомневался, что с уходом ниндзя моё участие в саммите закончится. Так и получилось.

— При всём уважении, господин Юн, — сказал Земин, — я попросил бы вашего телохранителя не участвовать далее в нашей встрече.

— А я бы этого телохранителя вообще на цепь посадил, — хохотнул Юшенг. — Чтобы не сбежал до завтра.

— Не смей в таком тоне говорить о людях, принадлежащих клану Чжоу! — Юн метнул на Юшенга яростный взгляд.

Тот, с усмешкой глядя на меня, поднял руки — дескать, всё-всё, сдаюсь, не надо так нервничать.

— Лей, — начал Юн. — Тебе, возможно, и в самом деле…

— Да, господин глава. — Я встал.

Юн, в конце концов, передо мной ни в чём не виноват. Он — всего лишь пацан, взваливший на свои плечи груз, который не каждому взрослому по силам. Я был уверен в том, что Юн до последнего будет пытаться меня отстоять. Так же, как и в том, что у него ничего не получится. Уж кто-кто, а Реншу — человек, который умеет убедительно произносить красивые слова. О чести, долге, жертвах во благо клана — что там ещё принято говорить, когда нужно оправдать предательство. Всё, что я мог сделать для этого неплохого, в общем-то, мальчишки — позволить ему сохранить лицо.

— Пойду подышу воздухом.

— Уверен, что скучать ты не будешь, — глядя на меня в упор, сказал Земин. — Несмотря на то, что монахов во дворе не видно, они там есть.

Иными словами, двор под наблюдением. Что ж, ожидаемо. Хотя какая мне разница? Бежать всё равно не собираюсь.

— Спасибо за заботу. Всего наилучшего.

Я вышел во двор. Не сомневался, что сходняк затянется надолго — у собравшихся есть что обсудить.

Расспросить Юна обо мне — откуда я, такой нарядный, взялся и чем могу так интересовать господина Кианга. Отправить его звонить своим — решение очевидно, но доложить о том, что произошло, Юн наверняка обязан. Потом снова расспросы, перемывание костей Киангу… Часа два, не меньше. А на улице, кстати, уже стемнело.

Я поднял голову — и вдруг понял, что надо мной звёздное небо. Здесь не было смога — этой извечной грязной дымки, укрывающей города, она осталась где-то далеко внизу. Воздух был чист и прозрачен. А небо — такое близкое, что звёзды, казалось, можно трогать руками. И — невозможная, пронзительная, звенящая тишина.

В ней хотелось раствориться. Просто застыть, запрокинуть голову, глядя на звёзды — и исчезнуть. Ничего не чувствовать. Ни о чём не думать. Позволить мирозданию самому управлять тобой. Дать себе шанс поверить, что мирозданию лучше знать, как быть. Что оно как-нибудь всё решит само, без твоего участия. И если участники саммита, выйдя во двор, найдут здесь твоё остывшее тело с горлом, пронзённым мечом — увидят, что ты умер с улыбкой на губах.

Я спустился по каменным ступеням. Сидеть во дворе было не на чем, скамьями монахи не озаботились. Я уселся прямо на землю. Подумал вдруг, что, кажется, понимаю человека, который решил построить монастырь именно здесь. Если уж даже меня, прожжённого циника, так впечатлило увиденное — что говорить о людях, готовых открывать свою душу совершенству и познанию. Монастыри ведь строили именно для этого. По крайней мере, в том Китае, который я знал.

Шли века, чистые красивые идеи строителей монастырей извращались. И в итоге от того, что называлось когда-то путём к себе, к своей душе, остался лишь набор боевых техник — которым такие, как Вейж, пытались обучить таких, как Джиан или Бохай.

И этот мир Гуолианг предлагает мне защищать?! Да гори он синим пламенем. Моя цель — найти и убить Кузнецова-Кианга. После этого — а скорее всего, в процессе — я, надеюсь, наконец-то сдохну. И всё закончится.

— В твоей душе живёт ненависть.

Я не подпрыгнул от неожиданности. Отчего-то был уверен, что ко мне подойдут. Хотя ожидал, что увижу другого человека — красного ниндзя. Однако со мной заговорил Ксин. Я понятия не имел, что ему ответить, и промолчал.

— Ты враг Кианга? — спросил Ксин.

— Да. — У меня не было ни единой причины лгать.

— Есть ли у тебя необходимость отдать какие-то распоряжения?

А вот это было уже неожиданно.

— Перед смертью? — поднимая глаза на Ксина, уточнил я.

— Перед тем, как ты отправишься к Киангу.

— А если есть, то что?

— Ты можешь передать распоряжения мне. Если то, о чём ты попросишь, не противоречит заповедям нашей обители, я и мои братья постараемся помочь.

Ого. Монахи-то, оказывается, не только молиться умеют. Впрочем, в этом я как раз не сомневался. А вот в неожиданном предложении Ксина…

— Могу узнать, чем я успел так угодить тебе и твоим братьям?

— Мы умеем наблюдать. Ты — враг Кианга. — Ксин говорил тихо, но очень отчётливо. Я сидел на земле, он стоял надо мной, и слова долетали будто издалека. Но я отчего-то был уверен, что никто, кроме нас двоих, это разговор не слышит. — Завтра твой клан предаст тебя. Обменяет на богатство, которое приносят наркотики. Ты силён и смел, ты мог бы попробовать убежать. Но ты не бежишь — потому что ждёшь встречи с Киангом. Ждёшь её сильнее, чем жених ждёт у алтаря невесту.

— Ну, допустим, — медленно сказал я. — А при чём тут мои распоряжения?

— Мы тоже желаем Киангу смерти, — просто сказал Ксин.

Всё интереснее и интереснее.

Монахам очевидно противны кланы, как явление — но Кианг, получается, противен ещё больше. И два минуса в итоге дали плюс — для меня, которого Кианг практически в открытую объявил своим врагом.

— Присесть не хочешь? — предложил я.

Ксин отрицательно качнул головой:

— За нами могут следить. Времени мало. Говори.

— Я могу позвонить? Так, чтобы об этом никто не узнал? — быстро спросил я.

— Увы. Связь здесь только спутниковая, она отслеживается. Ты можешь передать распоряжения мне, я спущусь в поселок и позвоню, кому скажешь.

— А я могу спуститься в посёлок? Так, чтобы спуск занял не три часа?

В лице Ксин не изменился. Но мне показалось, что в глазах у него мелькнуло разочарование — во мне ошиблись.

Я поморщился.

— Да не сбегу я, не бойся! Ты всё правильно сказал. Я действительно жду встречи с Киангом. Клянусь, что никуда не денусь. Но для того, чтобы отдать распоряжения, мне нужно побывать в посёлке. Тебе я не смогу объяснить всё, это должен сделать именно я, понимаешь? Никто другой не справится.

— Сколько времени это займёт? — подумав, спросил Ксин.

— Полчаса, не больше.

— Твоего отсутствия не заметят?

— Постараюсь сделать всё для того, чтобы не заметили.

— Перед рассветом, — сказал Ксин.

Что ж, разумно. Перед рассветом сон — самый крепкий.

Я кивнул.

— Пройдёшь в столовую и стой у двери. Я открою её снаружи.

Я сообразил, что столовая — это зал переговоров.

— Хорошо. Спасибо.

Ксин не ответил. Просто развернулся и ушёл.

* * *

Около четырёх часов утра я тихо поднялся и вышел из своей кельи. Заглянул в келью Юна. Ожидаемо не разглядел в темноте ничего, но мальчишка, кажется, спал. Из других помещений тоже не доносилось никаких звуков, кроме храпа.

Я дошёл до двери и замер. Она открылась почти сразу. Беззвучно и словно сама по себе. Я выскользнул из зала. Ксин, ожидающий снаружи, приложил палец к губам и кивком приказал следовать за собой. Когда мы удалились от здания, тихим шёпотом прошелестел:

— Ты ведь уже обнаружил наш подъёмник. — Это был не вопрос, а утверждение.

Я кивнул. Догадывался, что мои разведывательные действия не останутся незамеченными.

— Он стоит здесь со времен строительства монастыря.

Я едва удержался, чтобы не присвистнуть. Это сколько ж подъёмнику лет-то?

— Трос заменили недавно, — успокоил Ксин, — буквально лет пятьдесят назад.

Да уж, и впрямь новьё — по сравнению с возрастом самого монастыря.

— Мы не часто пользуемся подъёмником, монастырь полностью находится на самообеспечении, — продолжал Ксин. — Но механизм на всякий случай поддерживаем в рабочем состоянии.

Он раздвинул кусты. Я увидел знакомую прореху в стене, лебёдку и тянущийся от неё трос. И ничего, напоминающего платформу для грузов.

— Тебе туда, — сказал Ксин. И махнул рукой, указывая на пропасть.

— Предлагаешь спрыгнуть? — уточнил я. — А менее затейливого способа самоубийства у вас не изобрели?

Вместо ответа Ксин перегнулся через стену. Позвал меня:

— Смотри.

Я подошёл, встал рядом с ним. И увидел то, что никак нельзя было разглядеть, не перегнувшись: примерно в полуметре под нами в скале находилась пещера. Естественное образование или рукотворное — навскидку не определить.

— Когда будешь готов, качни трос дважды, — сказал Ксин. — Я запущу лебёдку. Ты сказал, что на улаживание дел тебе нужно полчаса. Ровно через сорок минут я начну поднимать платформу обратно. К этому времени ты должен уже находиться в ней.

— Ясно, — кивнул я.

Перекинул ногу через стену. Повернулся к Ксину. Он молчал. Никаких подсказок, вроде «пощупай, там снаружи вбиты скобы» не давал. И я никаких скоб не нащупывал.

Времени отгадывать загадки у меня не было. Я ухватился за край стены и повис над пропастью на руках.

Крылья Ветра

Крылья подхватили меня, когда я отпустил руки, они же внесли в пещеру. Немного не рассчитал, ударился головой о потолок — надо было пригнуться ниже. Я огляделся.

Обычному человеку для того, чтобы оказаться здесь, либо пришлось бы проявить немыслимую ловкость, либо… либо обычному человеку, по замыслу строителей монастыря, просто нечего тут делать. Здесь мог оказаться только избранный. Хотя, возможно, я недооцениваю монахов, и для них безумные акробатические трюки — всего лишь лёгкая разминка… Как бы там ни было, рассуждать об этом некогда. Отпущенное мне Ксином время уже пошло.

Упомянутая монахом «платформа» оказалась клеткой из металлических прутьев, размером примерно метр на метр, с полметра высотой. После того как я, усевшись на её дно, дважды качнул трос, закреплённый на нём ролик пришёл в движение. Клетка приподнялась над полом пещеры, поехала вперёд — а через секунду рухнула в пропасть. По крайней мере, ощущения были именно такими.

Ролик заскользил по тросу с той же скоростью, с которой клетка могла бы просто падать. Я судорожно вцепился в металлические прутья, упёрся ногами в пол. Земля стремительно приближалась. Я думал о том, что погибнуть именно сейчас и так по-дурацки будет сущим идиотизмом. И что вряд ли я сумею применить какую-то технику раньше, чем расшибусь вдребезги. Однако в момент, когда до земли оставались считанные метры, клетка вдруг замедлила ход. Скользнула куда-то под укрытие деревьев, по моей голове, которую поспешил пригнуть, плечам и стиснутым на прутьях рукам захлестали ветки. А вскоре клетка остановилась.

Я выдохнул. Заставил себя отцепиться от прутьев. Встал и выбрался из клетки.

Первым делом проверил телефон — связь появилась. Уже неплохо. Осталась, в общем-то, ерунда — разыскать посёлок, в котором мы оставили бойцов, а в посёлке — Джиана.

Глава 32. Старый долг

Я осушил больше половины здоровенной кружки, когда в мозг прошёл сигнал: что-то не так. Что-то, чёрт побери, капитально не так!

— Что это за дрянь? — просипел, толкнув кружку по столу.

— Травяной чай, — буркнул Джиан. — То ли клевер, то ли ещё какая-то хрень.

— Прикалываешься?

— Какие уж тут приколы. Ничего другого в этой дыре не подают. Ну, может, ещё воду. Мне только не рассказывай, как это грустно, договорились?

— Да уж, — только и сказал я.

— Чего случилось-то? За тобой как будто духи гнались.

Джиан вытащил сигарету, повертел её в пальцах, вздохнул и убрал обратно в пачку. Похоже, уже пытался отколоть тут такой номер, и ничем хорошим это не закончилось.

А за мной и в самом деле — будто духи гнались.

Мало того, что пришлось в темноте, наугад пробираться в сраную деревню паломников, а в ней, таясь, разыскивать Джиана — единственного человека, которому я мог доверять, так мне ещё необходимо вернуться к «платформе» в назначенный срок. Иначе клетка уедет без меня, а мне предстоит добираться пешком.

— Значит, слушай сюда, — заговорил я, на всякий случай понизив голос. — Охать и ахать будешь потом, сейчас слушай и запоминай. Я скоро вернусь в монастырь, и больше ты меня, скорее всего, не увидишь.

— Охренеть. Ещё какие новости?

— Сказал же — не перебивай! Кианг выдвинул Чжоу требование — сдать меня, иначе их вышвырнут из таблеточного бизнеса. Юн думает. Но если пацан не совсем дурак, то думает он уже только над деталями. Меня сольют, это точно.

Джиан изменился в лице, а я обнаружил, что дальнейшая речь, которая казалась в голове такой чёткой и ясной, куда-то вся подевалась, и слова застряли в глотке. Поднял кружку, хлебнул ещё травяного чая.

— Тебя спрятать? — деловито спросил Джиан. — Или валим отсюда?

— Вот интересно, куда ты — лично ты! — собрался валить? — Я посмотрел на него. — Ну, допустим, ты меня увезёшь. Мы убежим, нас не догонят, бла-бла-бла. А дальше? Кто тебе таблетки будет таскать? Ты тогда сделал, как я просил? Как оно было?

— Хреново, как обычно, но терпимо, — поморщился Джиан.

Ясно. Значит, чтобы мой дух спас человека от пагубной зависимости, требуется нечто большее, чем сидеть рядом, периодически переругиваясь. Ну что ж… Чем могу, как говорится.

— А про таблетки ты не волнуйся, — продолжил Джиан. — Во-первых, каждый нормальный человек копит на чёрный день. А во-вторых, из школ, ты думаешь, куда так хорошо идут таблетки? И так регулярно, так стабильно?

Меня будто молнией пронзило. Твою мать! Ларчик-то открывался гораздо проще. Я предполагал существование некоей подпольной лаборатории, на которой нейтральным школьным таблеткам делают нужные присадки. А по факту — бойцы клана, которым по разным причинам пришлось бежать и скрываться, тоже должны как-то жить. Неудивительно, что спрос превышает предложение.

— Главное — где-то зарабатывать, — философски закончил Джиан и отхлебнул из своей кружки. — Остальное как-нибудь приложится.

— Я не побегу, Джиан.

— Что за чушь? Почему? — нахмурился он. — Одно дело сидеть в поганом Цюане, где может повезти, а может не повезти. Но если тебе точно подписывают приговор, то…

— Я здесь ради Кианга. Понимаешь? Мне плевать на всё остальное. Кианг — моя цель. Никто не знает, как его найти, никто не знает даже как он выглядит. У меня была одна-единственная ниточка, ведущая к нему, и ту — обрубили. Сейчас у меня впервые появился шанс встретиться с этой скотиной лицом к лицу, и я его не упущу.

— Но он же тебя убьёт!

— А это мы ещё посмотрим, кто кого.

— Но если ты надеешься, почему говоришь, что мы больше не увидимся?

Я грустно улыбнулся:

— А вот это, Джиан, самое страшное. Когда я грохну этого ублюдка Кианга, я стану врагом всех кланов номер один. Они пойдут на любые гнусности, чтобы меня достать. Тогда-то тебе и пригодится твой запас на чёрный день.

Страха в глазах Джиана я не заметил. Он просто кивнул.

— Но если останешься жив, ты меня найдёшь, так ведь?

— Будь уверен, — кивнул я. — И скучать тебе не придётся, потому что прямо сейчас нужно начать работать. Первым делом возьми расписание поездов. Начиная с сегодняшнего дня встречай каждый, что приходит из Тайчэня в Шужуань.

— Кто должен приехать?

— Ниу.

— Ясно.

— Это первое. Второе: отыщи в трущобах того старика, Гуолианга — который приходил к моей матери. Купите в Шужуане небольшой дом, или квартиру — не принципиально. Лучше пусть всё будет оформлено на него, сам нигде не светись и Ниу не позволяй. Старайтесь платить только наличкой.

— И где же мне найти налички на дом? — вытаращился на меня Джиан.

— Снимать в банкоматах, где же ещё. Деньги будут, это я обеспечу, не волнуйся. Прикупи себе что-нибудь с капюшоном, чтобы не светить рожу по камерам. И Ниу тоже…

Я помолчал, собираясь с мыслями. Полез уже в какие-то дебри, а всех нюансов всё равно не предусмотришь. Лучше сосредоточиться на главном.

— Дом в Шужуане, — подсказал Джиан. — И кого туда поселить? Ниу?

— Не только. Ещё мою мать. — Я сумел выговорить это слово как так и надо. — И самому тебе лучше находиться при них.

— А старикан этот? Гуолианг?

— Старикана лучше оставить, где он сейчас. Отблагодаришь его как-нибудь. Вряд ли кланы рискнут далеко сунуться в Шужуань, это всё-таки не подвластная им территория, но на всякий случай лучше замести следы.

— Справлюсь, — кивнул Джиан. — Дальше?

— Дальше — всё. Деньги у вас будут, живите. А, да…

Я похлопал себя по карманам в тщетной надежде отыскать там листок и ручку. Ничего подобного не обнаружил, разумеется.

— Запиши в телефон, — велел я и продиктовал Джиану название витаминов, которые выдавал Ниу за таблетки.

— Это ещё что? — буркнул он.

— Это будешь покупать в аптеке и давать Ниу вместо наших таблеток. Она их пьёт уже больше двух недель, и всё нормально. Только тайно, Джиан! Ври ей что хочешь. Как именно будешь преодолевать нечеловеческие трудности — мне плевать.

Джиан записал название в телефон и поднял взгляд на меня.

— Как ты это сделал? — прошептал он. Мне казалось, что он смотрит, как на ангела, спустившегося с небес.

— Понятия не имею, — вздохнул я. — Вот, честно — ни малейшего. Узнаю — расскажу… Всё, хорош трындеть. Пошли к машине. У меня ещё дел невпроворот и на казнь успеть надо.

Мы вышли из крохотного гостиничного номера, который занимал Джиан, и, таясь от возможных посторонних взглядов, направились к стоянке автомобилей. Обычные паломники, наверное, прибывали в эти места более скромно, а сейчас тут расположился целый автопарк.

Джиан открыл багажник джипа, я достал трофейную куртку. Там в кармане лежало ещё кое-что, прикупленное в шужуаньском торговом центре.

— Ну ты и шпион, — покачал головой Джиан, когда я вставил свеженькую сим-карту в простейшую чёрно-белую звонилку.

— Бережёного бог бережёт, — сказал я и, набрав номер из телефонной книги смартфона, поднёс звонилку к уху.

Ответили после четвёртого гудка. Сонный и недовольный голос буркнул:

— Ну?

— Доброй ночи, Зиан, — сказал я и отошёл в сторону. Джиан закурил-таки сигарету, не удержался. — Узнаёшь? Имени не называй, не надо. За тобой должок, помнишь?

Голос проснулся моментально и тут же всё вспомнил.

— Пиши адрес, — сказал я и продиктовал свой домашний. — Прямо сейчас поезжай туда. Там тебя ждёт Ниу на чемоданах. Если чемоданов больше двух — берёшь два, будет что-то пищать — не слушаешь. Едете на вокзал. Поездом — в Шужуань. Здесь её встретят, а ты вернёшься обратно и можешь считать долг закрытым. Денег у тебя хватит?

— Эм-м-м… Должно, — проворчал Зиан, который, похоже, всё записывал на бумажку, не доверяя едва проснувшейся голове. — Это мне за то, что тебе пришлось слушать, как я читаю стихи, да?

— Какой ты догадливый. Давай, действуй.

— Слушай, ну ты же в курсе, где я живу, да?

— Не вполне…

— Короче, по этому адресу буду только к утру.

— Ясно. Ладно, доберёшься — отзвонись. Только… — Я в задумчивости посмотрел на небо. — Только набери мой номер. По видеосвязи. Если что-то не так, скажи, что приехал, потому что Ниу попросила тебя убить таракана.

— Угу, запомнил. Это всё?

— Да. До связи.

Я сбросил вызов и тут же набрал следующий номер — Ниу.

— Алло? — раздался её настороженный голосок после первого же гудка.

Ниу я даже не пытался предупреждать, чтобы не называла моего имени. Бессмысленно. Всё равно сначала три раза его назовёт, и только потом задумается, не сболтнула ли чего лишнего.

— Ниу, это я, времени мало, слушай внимательно…

— Ой, Лей! — тут же завопила она. — Это ты? А я так испугалась, когда увидела незнакомый номер. Я как раз смотрела фильм, в котором…

— Ниу! — простонал я. — Про фильмы — потом. Слушай меня. Собери вещи. Самое необходимое положи в рюкзак, с которым я забирал тебя из Цюаня. Смена белья, зубная щётка, документы — это всё должно быть под рукой. Остальное на твоё усмотрение, но старайся особо не усердствовать. К утру — не знаю точно, во сколько — приедет старый знакомый. Он тебя заберёт. Слушайся его, делай всё, что он скажет. Ясно?

Молчание. Я терпеливо ждал. Джиан докуривал сигарету, глядя в звёздное небо.

— Лей, что-то случилось, да? — тихо спросила Ниу.

— Не забивай голову. Если хочешь меня ещё увидеть — делай, как я сказал. Когда на твой счёт поступят деньги — перезвони на мой номер. На мой, а не на этот, с которого сейчас звоню, поняла?

Она поняла. Я быстро попрощался и оборвал связь. Выдохнул. Ну, как будто бы всё…

— Можно один неделикатный вопрос? — сказал Джиан, продолжая разглядывать небо. — Откуда у тебя дома чемоданы?

— Жизнь такая, Джиан, — вздохнул я. — Жизнь такая, что чемодан дома — предмет первой необходимости. Ладно, всё, я полетел. Ты тоже выдвигайся.

— Запросто. — Джиан затянулся в последний раз и щелчком запулил окурок в сторону. Дальнейшей его судьбой не озаботился, сразу посмотрел на меня. — Прям полетел-полетел?

— Угу. Ты ведь хотел увидеть какую-нибудь технику? — усмехнулся я.

Не дожидаясь ответа, оттолкнулся ногами от земли и ощутил, как за спиной расправляются невидимые крылья. Обратную дорогу, к спрятанному на задах посёлка подъёмнику я себе примерно представлял и решил максимально её сократить.

— Охренеть, — прокомментировал Джиан. — Вот что травяной чай с людьми делает. Пойду ещё кружку опрокину.

А я полетел обратно. Теперь постоянно, словно бы вторым, внутренним зрением видел эту свою чакру. Поначалу она светилась ярко, потом начала тускнеть. Синхронно с этим накатила усталость. Ещё не откат, нет. Откат, насколько я понял, это когда чакра вообще погасла и перешла в режим восстановления. Поэтому со временем откаты случались всё реже — я таки набирался опыта и успевал остановиться раньше, чем достигал предела. Ну, если обстоятельства не вынуждали продолжать действовать даже после его достижения.

Как только чакра подозрительно замерцала, я убрал крылья и приземлился на ноги. Побежал. Вроде уже близко… Ровняем дыхание. Техники мне сегодня ещё понадобятся, в этом почему-то не сомневался.

Судя по тому, что платформа стояла там же, где я её оставил, в заданное время уложился. Я уселся на дно клетки. На всякий случай дважды качнул трос — хотя понимал, что это бессмысленно, на таком расстоянии колебания вряд ли дойдут по адресу. Тем не менее, примерно через минуту платформа пришла в движение. Колебания всё же докатились, или просто совпало?.. Вверх платформа двигалась на порядок медленнее, чем вниз. И всё же подъём занял в разы меньше времени, чем я потратил бы, поднимаясь пешком.

Вскоре на фоне предрассветного неба нарисовались монастырские стены. Они приближались — до тех пор, пока монастырь полностью не закрыл небо собой. Платформа въехала в пещеру и остановилась. Я выбрался из неё.

Крылья Ветра подняли меня из пещеры на стену. Ксина поблизости не наблюдалось. Я, впрочем, и не рассчитывал его увидеть — монах сделал, что обещал, и ушёл. Лебёдка, должно быть, отключалась автоматически.

Я спрыгнул со стены, осторожно раздвинул кустарник. Оглядел двор — пусто. На всякий случай отошёл подальше от подъёмника и выбрался из кустов в дальнем углу двора, там, где стена поворачивала.

Фигуру, отделившуюся от противоположной стены, заметил слишком поздно.

— Особенный мальчик, — произнёс знакомый голос, и его обладатель вышел на лунный свет из темноты. — Вот так встреча.

Глава 33. Торги

Юшенг, сумасшедший крашеный блондин из клана Хуа, с улыбкой смотрел на меня и только что губы не облизывал. Я остановился, окинул его ответным взглядом.

— Виделись уже. Дай пройти.

Но Юшенг не торопился уступать мне дорогу.

— Прекрасная ночь для прогулок, не правда ли? — промурлыкал он.

— Если это подкат, то я не заинтересован.

— Судьба, — вздохнул Юшенг. — Жестокая судьба. Юшенг обречён на одиночество. Никто его не понимает, никто не любит…

— Побрей башку, уйди в монахи, — пожал я плечами. — Ты сказать что-то хотел, или у тебя обычное ночное размягчение мозгов?

Юшенг и вправду днём вёл себя несколько иначе. Сейчас он больше напоминал того психопата, с которым я встретился на заводе, принадлежавшем Чжоу. Впрочем, если сосредоточиться, то я могу уловить это ментальное подобие запаха, исходящее от него. С самого Цюаня я крутился в окружении наркоты, и обоняние притупилось. Но если сконцентрироваться… Да, Юшенг явно был под чем-то. Избранный-наркоман. Жёстко.

— Кианг, — мечтательно сказал Юшенг. — Сильный человек. Могучий. И вдруг ему для чего-то запонадобился мальчик. Способный мальчик. Для чего же? Может быть, это — особенный мальчик?

— Ясно, — усмехнулся я. — Всё-таки размягчение. Что ты задумал, Юшенг? Похитить меня и торговаться с Киангом? Ну так вот, за меня наверняка только что торговался клан Чжоу. Вряд ли ты сможешь выпросить что-то большее. Кианг натянул вас всех и вертит вами, как ему угодно.

— Особенный мальчик, — улыбнулся Юшенг, не желая реагировать на грубости. — Умный. Умнее многих взрослых. А ещё сильный. Все думают, что он сбежал, испугавшись Кианга, а я так не думал, даже не сомневался. Я вышел во двор, чтобы подождать — и дождался.

— Мне начинает надоедать этот разговор, — поморщился я.

То, что меня хватились — конечно, неприятно. Однако я же здесь, так? И пока ещё не под арестом. Значит, разберёмся.

— Клан Чжоу никогда не держался за своих людей, — грустно сказал Юшенг. — Легко расставался с ними. Жестокие люди, не ценящие по-настоящему особенных мальчиков. Хуа — не такие. Хуа — древний и достойный клан, не забывший, что род силён настолько, насколько сильны люди, его составляющие.

— Звучит, как начало интересного предложения, — хмыкнул я.

— О, да, очень интересного! — закивал Юшенг и воровато оглянулся. — Я говорил с Киу. Я поделился с ним своими мыслями, и он сказал, что у него в голове точно такие же.

— Хреново же ему, — посочувствовал я.

— Очень тихо, под покровом ночи, я, Юшенг, предлагаю тебе, особенный мальчик, сделаться членом клана Хуа. Предложение действует бессрочно.

— И посмертно? — уточнил я.

Юшенг ещё шире растянул губы в улыбке.

— Особенный мальчик собрался умирать? Я не верю. Я верю, что мальчик очень особенный, и что мы ещё встретимся. И когда мы встретимся, у мальчика в кармане будет лежать важный секрет…

— А-а-а, — протянул я. — Вот оно что.

— Чем выше поднимется клан Хуа, обладая этим секретом, тем выше поднимешься и ты, особенный мальчик. Лей Ченг из клана Хуа…

Блондин протянул мне руку. Я задумчиво на неё глядел. Пожать ничего не мешает, вот только зачем? Если я и раздобуду секрет производства таблеток, то, пожалуй, сожгу его на свечке. Уж точно не буду поддерживать ни один из этих отмороженных кланов.

Но с другой стороны, если я действительно выберусь из этой передряги, причём, с тем результатом, на который рассчитываю, то на меня действительно будут охотиться все. И если Хуа будут верить, что у меня есть, что им предложить, их можно хотя бы попытаться использовать в своих интересах.

— Принято, — сказал я, пожав тонкую руку Юшенга. — Только это будет стоить денег.

— Деньги? — скривился блондин. — Я предлагаю тебе много большее…

— Много большее легко отнять. Деньги — сложнее.

— Как скажешь. Приятно говорить с человеком, который знает, чего хочет.

Юшенг посторонился и позволил мне открыть дверь. Пройдя насквозь зал переговоров и выйдя туда, где находились жилые помещения, я совершенно не удивился, обнаружив рядом со входом в коридор, ведущим к нашим кельям, Юна.

— Вот как ты выполняешь рекомендации своего телохранителя, — укорил я, прежде чем Юн успел раскрыть рот. — Бродишь тут ночью, среди всяких отморозков…

— Это главы кланов и доверенные лица, — огрызнулся Юн.

— Угу, я только что на входе столкнулся с одним таким доверенным. Не удивлюсь, если узнаю, что эта тварь тайком жрёт младенцев. Не удивлюсь, даже если и не тайком, — закончил я в задумчивости.

Юшенг и вправду производил впечатление полного психа. Без рисовки, без выпендрёжа. Наглухо сдвинутый гражданин, к тому же — избранный таким же придурковатым духом. Плюс — неизвестные препараты, явно меняющие и без того поехавшее сознание.

— Куда ты ходил, Лей? — Юн быстро перешёл к делу.

— Прогуляться. А что, ты успел занервничать?

— Не ври мне! — Юн сдвинул брови. — Что это тебя вдруг понесло прогуливаться?

Я усмехнулся. Помолчал.

— Знаешь, — сказал я, — как живётся особо опасным преступникам? Ну, тем, которые действительно полные отморозки и зарабатывают себе пожизненные срока? Вряд ли, ты не знаешь даже, каково живётся в ваших клановых школах, а это — семечки по сравнению с тюрьмой строгого режима. Так вот, у этих людей нет перед глазами морковки. Они не смогут победить в турнире и стать свободными. Такое вроде бы простенькое, но мерзкое слово: по-жиз-нен-но-е. Оно означает, что волю ты не увидишь никогда. И некоторые из этих ребят делают одну очень интересную штуку. Они убивают кого-нибудь. Сокамерника, или просто незнакомого и никому особо не нужного зэка — без разницы. Казалось бы, чем ещё можно наказать человека, который отбывает пожизненный срок в тюрьме строгого режима? Да ничем. Но бюрократическая машина работает для всех одинаково. И вот провинившегося везут на суд. Закованного в цепи, под конвоем, в спецмашине, из крохотного зарешеченного окошка которой он смотрит наружу и видит людей, видит жизнь, солнце, небо. Сколько длится эта поездка? Час? Меньше? А потом — путь обратно. Вот ради этих двух часов некоторые люди готовы убить. А ты спрашиваешь меня, почему я решил потратить свою последнюю ночь на прогулку в горах под звёздным небом.

Юн опустил взгляд. Я кивнул:

— Надеюсь, ты не против, что я за тебя сказал то, что должен был сказать ты.

— Я… — вскинулся Юн, но я остановил его взмахом руки.

— Хватит уже этих сцен на пороге. Давай зайдём.

Я прошёл в свою келью, Юн молча — за мной.

Я достал из кармана коробок спичек, любезно оставленный Ксином, зажёг свечу. Сидеть в келье, кроме постели, было не на чем. Мы с Юном уселись друг напротив друга, поджав под себя ноги. Юн, судя по выражению лица, всё это время пытался сочинить пафосную речь. Пройдут годы, прежде чем до него дойдёт, что пафосные речи не работают. По крайней мере, не в таких ситуациях, и не с такими людьми, как я. К самопожертвованию человека нужно готовить долго. Годами, если не десятилетиями.

— Есть одна легенда, Лей, — начал Юн. — О человеке, который основал клан Чжоу. Это было его имя, а фамилий тогда даже не существовало, они появились сначала как клановые имена. Сын этого человека совершил тяжкое преступление против императора. И солдаты пришли с требованием его выдать. И тогда…

— И тогда господин Чжоу вышел к солдатам и взял вину на себя. Его жестоко казнили. Семья подобрала останки и погребла их на холме, который ты, если бы у нас было время, мог бы мне показать.

Юн широко раскрыл глаза:

— Откуда?.. Наше фамильное предание, которое…

— Да брось. Суть таких легенд всегда одинакова, а учитывая ситуацию, ничего другого ты мне рассказывать не стал бы. Так что давай уж без фольклора, по существу. Ты хочешь попросить меня отдать жизнь за то, чтобы клан Чжоу долго и счастливо торговал наркотой. Верно?

— Лей, я не хочу, чтобы ты так об этом думал! — Юн стукнул кулаком по лежанке.

— Ну, прости. Ты можешь приказать мне что-нибудь сделать — и я, всё ещё являясь твоим телохранителем, подчинюсь. Но приказать, что мне думать, ты не можешь.

— Таблетки — всего лишь средство, не более. Сто лет назад такой проблемы не существовало, мы жили и работали в совершенно других условиях. Клан Чжоу честно и благородно завоевал свою власть и свой авторитет!

Я покачал головой. Честно и благородно, надо же… И ведь искренне верит сам себе. Даже не представляет, сколько крови нужно пролить, чтобы поднять такую махину, как клан Чжоу.

— Но сегодня всё это под угрозой, — с жаром продолжил говорить Юн. — Мы можем потерять абсолютно всё. И что тогда останется? Власть поделят между собой эти четверо стервятников. А они уничтожат мир! И что лучше? Лучше нам сейчас исчезнуть навсегда, или остаться, принять вызов, а потом найти способ противостоять…

— Да я не возражаю, — перебил я распалившегося парнишку. — Видел такое тысячу раз. Один человек — разумен и обойдёт дерьмо по широкой дуге. А любая структура обязательно кинется валяться в этом дерьме вместе с другими. Есть какой-то такой изъян в человеческой природе… Послушай, хватит уже красивых слов. Давай к делу.

Юн вздохнул.

— Я разговаривал с советом клана.

— По спутниковой связи, которую упоминал Земин? — уточнил я.

— Да. Я не могу принимать таких серьёзных решений сам, это затронет слишком многих.

— Меня, например, — согласился я. — И что сказал совет? «Сливай его, найдём тебе другого телохранителя»?

— Лей, ты должен понять. Тебя невозможно заменить, и я бы никогда на это не согласился, но…

— Сопли, — безжалостно оборвал я. Начал уже уставать от этой бесконечной прелюдии. — Просил же — к делу.

— Что ты хочешь от меня услышать? — вспылил Юн. — Да, согласиться с тем, чтобы Кианг забрал тебя — единственный вариант удержаться на плаву. Но это должно быть твоё решение.

— Вот как? — Я откинулся на спинку стула. В душе ржал, как конь. Цирк, ей-богу. С конями. — То есть, говоря словами Кианга, вы предлагаете змее подавиться собственным жалом? А чем эта змея может представлять опасность для клана, тебе не сообщили, кстати?

Зная Кузнецова, я был почти уверен, что с советом клана он не связывался. Самая страшная опасность — та, о которой ничего не известно.

Юн потупился.

— Нет. Не сообщили… И я не верю Киангу! — Он посмотрел на меня едва ли не умоляюще. — Не верю, что ты можешь чем-то нам угрожать! Ты просто нужен ему, вот и всё. Но, к сожалению, в данных обстоятельствах его мотивы не имеют значения. Отказ Кианга от сотрудничества представляет для нас серьёзную угрозу. А ты… Ты ведь присягал клану. Ты можешь спасти Чжоу, а можешь нанести нам фатальный удар. Если нанесёшь удар — станешь врагом клана, со всеми вытекающими. Все наши договорённости будут разрушены, твоё имя проклянут. А если ты спасёшь клан, мы будем чтить тебя. Я могу обещать, что совет клана позаботится о Ниу, как о твоей жене. Она получит обеспечение до конца жизни, её будут почитать, как супругу великого героя, твои дети получат самое лучшее образование…

— Юн, — тихо перебил я. — Какие нахрен «мои дети»? Ты чего тут накурился, пока я гулял? Кто их Ниу делать-то будет?

Юн осекся и почему-то сильно побледнел. Такие вот мелочи лучше, чем информация, поданная в лоб, показывают человеку, что его ждёт. До Юна, пожалуй, лишь сейчас в полной мере дошло, что он уговаривает меня умереть. Без всякой мишуры с честью и благородством — умереть. Навсегда. И Ниу я даже не увижу, при всём своём могуществе клан никак не успеет организовать нам свидание.

— Ладно, — вздохнул я. — Забей. Ты там что-то говорил про обеспечение Ниу. Продолжай.

— Д-да, — пролепетал Юн. — Ей не придётся работать — никогда, до конца жизни. Ей окажут любые услуги в любом принадлежащем клану месте. Плюс единовременная выплата…

— Во, — кивнул я. — С этого и надо было начинать. А теперь слушай меня. Выплату Ниу должна получить уже сейчас. Я понимаю, что ты честный, благородный человек, и сейчас сам веришь в то, в чём мне поклянёшься. Однако завтра, или через год ситуация может измениться. Изменишься ты сам — не спорь, я знаю, что так и будет. Поэтому сейчас ты позвонишь и отдашь приказ. Потом мы с тобой спустимся вниз, в посёлок, и мне позвонит Ниу. Скажет, что ей пришла именно та сумма, которую мы сейчас оговорим. После этого — я в полном вашем распоряжении, господин Чжоу.

— Конечно, — не задумываясь, сказал Юн. Поняв, что я готов завести разговор о деньгах, он заметно расслабился. — Мы можем предложить сто тысяч. Посоветовать Ниу, в каком банке разместить вклад — так, чтобы…

— Хорошее предложение, оборвал его я. — Только небольшая поправка. Не сто тысяч, а сто миллионов. И не надо мне рассказывать, сколько на самом деле стоит моя жизнь.

Глава 34. Соглашение

У бедняжки Юна начал дёргаться глаз. Я, в общем-то, ожидал такой реакции. Прекрасно понимал, что требую огромную сумму. Однако ничего нереального в ней для клана Чжоу, по моим прикидкам, не было. Более того, Совет должен понимать, что за полгода-год даже вялого таблеточного бизнеса эти деньги вернутся. А вот если бизнес прикроется, тогда — тысяча извинений, дамы и господа, но вы в полнейшем и окончательном пролёте.

— Лей, ты, наверное, просто не понимаешь, о каких деньгах идёт речь. — Юн метался по келье взад-вперёд, насколько это было возможно в таком крохотном помещении. — На эти деньги можно шестой клан основать!

Ещё бы мне этого не понимать.

— Хочу, чтобы Ниу после моей смерти ни в чём не нуждалась, — сказал я. — Ведь я люблю её больше жизни… — Чуть не добавил «и всё такое», но сдержался. Это бы прозвучало как-то совсем уж издевательством.

— Я ведь пообещал тебе, что мы…

— Обещания — это слова. А деньги — уже что-то реальное.

— Но мы не сможем так быстро собрать такую сумму!

Да, малыш, а торговаться-то ты не умеешь. На рынок тебе лучше не ходить. Ничего не купишь, ещё и должен останешься.

— Вы? Не сможете? — Я скептически приподнял бровь. — Ну, ладно. О, как жаль, прости, я не посмотрел в свой ежедневник. К сожалению, на сегодня у меня всё занято, совершенно не могу умереть за клан Чжоу.

Может быть, надо было избрать другую стратегию. Распустить нюни, размазать сопли, дрожащим голосом шептать о неземной любви и страхе смерти. Возможно, это скорее бы повлияло на Юна. Но я себя переломить не мог. Во всю жизнь ни разу ни перед кем не согнулся, и на пороге возможной смерти уж точно не буду. Хотите играть? Окей, играем по моим правилам. Вот и всё.

Юн остановился, схватившись за голову. Понимаю, головушка пухнет. Ему ведь сейчас звонить Реншу и рассказывать, как он мастерски провёл переговоры со мной. Настолько мастерски, что теперь клан должен родить в кратчайшие сроки огромную кучу денег. Лишний повод совету клана задуматься: а так ли уж хорош этот так называемый глава? А не поставить ли вместо него кого-нибудь взрослого и рассудительного?

Все эти мысли отчётливо читались у мальчишки на лице.

— У тебя нет выбора, — сделал Юн слабую попытку вернуть себе сильную позицию.

— Вообще-то есть. — Я выразительно посмотрел на выход из кельи.

— Хочешь сбежать? — В голосе Юна появилось презрение.

— Не хочу, но если придётся…

— А ты подумал, что мы прекрасно знаем, где живёт Ниу?

— А ты подумал, что я прекрасно знаю, где живёт твоя сестра? — Я посмотрел Юну прямо в глаза. — И мать. И все твои лёжки в отелях знаю наперечёт.

Такого удара Юн, кажется, не ожидал. Открыл рот и тут же закрыл его. Кровь отлила от лица.

— Я ведь бывал у тебя дома, и не раз, — вкрадчиво проговорил я. — Нет опаснее врага, чем бывший друг. Поверь, Юн, если мне придётся уходить — я быстро найду способ либо обезопасить Ниу, либо сравнять счёт.

Я предполагал, что дойдёт и до такого, но на сердце всё равно сделалось мерзко.

Юн вовсе не был мразью. Я был уверен, что этот ход с шантажом придумал не он. Юн был неплохим, в общем-то, пацаном, который изо всех сил пытался всё сделать правильно — но не знал, как именно будет правильно. И рядом с ним не было адекватного взрослого, который сумел бы объяснить.

Совет? Там ему говорили другое. Делун? Тот не лез ни во что дальше тренировок. Я? Я не был взрослым в этом мире, а подчиняться своему ровеснику — трудный навык, который даётся далеко не каждому.

Я вдруг подумал, что возможно, если доживу, судьба ещё сведёт меня с Юном. Скорее всего, мы встретимся врагами. И лишь годы спустя он нехотя допустит мысль, что я был прав. Если, конечно, к тому времени не ссучится окончательно.

Юн сжал кулаки, на плече его расправил крылья лазоревый дракон. Я даже не старался, но вновь, как в битве с Нианзу, ощутил, что из груди у меня вырывается некая сущность. Жёлтый дракон вырос посреди кельи.

Дракон Юна был размером с ворону. Мой дракон величиной скорее напоминал сенбернара. Они оскалились друг на друга, подняли крылья.

— Не надо, Юн, — тихо сказал я. — Прошу, не надо. Жить ты сможешь и без клана, уверяю. А вот мёртвому тебе клан уже ничем не поможет.

Лазоревый дракон исчез, а миг спустя растворился в воздухе и жёлтый. Я глубоко вдохнул и выдохнул. Юн уже стоял у выхода, тяжело дыша, и смотрел себе под ноги. Судя по ощущениям, мы только что закончили драку — да так оно, наверное, и было. Я победил, Юн проиграл.

— У тебя час, — сказал я. — Час, чтобы всё утрясти с советом клана. А потом мы с тобой спустимся в посёлок.

Метнув на меня дикий взгляд затравленного зверя, Юн выскочил из кельи.

Я перевёл дух. Ну, вот и ещё один шаг сделан. Теперь — самое сложное. Ждать. Просто тупо ждать. Хорошо, что умею это по прошлой жизни.

Я откинулся к стене. Посидел без движения с закрытыми глазами… Через несколько часов я могу умереть. Опять — ничего нового. Я уже тысячу раз прощался с жизнью. А она, будто бестактная гостья, всё не уходит. Вот я и перестал верить, что однажды оставит меня. Наверное, потому и страха — нет. Это хорошо. Это значит, что можно подумать о других вещах.

Скоро я встречусь с Киангом. Захочет ли он поболтать? И если да, то захочу ли я? Пожалуй, что нет. В этот раз я должен просто нанести удар — быстрый и смертоносный. Никаких переговоров с террористами. Не о чем нам больше разговаривать.

И вот если Кианг понимает, что я думаю таким образом, то дела плохи. А он явно понимает, иначе зачем бы подсылал этого долбанутого ниндзя, который совершенно явно пытался меня убить? Скорее всего, меня поведут на расстрел. Ну, возможно, ниндзя насвистит в уши, что со мной хотят всего лишь поговорить, чтобы я не слишком дёргался по дороге. Важно быть начеку. Ну, как обычно.

Чёрт, а мне ведь уже не терпится, чтобы всё началось! Жду, как ребёнок новогодней ночи. Чтобы дед Мороз, подарки, чудеса и красный грузовик с надписью «Кока-кола».

В келье я всё-таки не усидел. Встал, вышел на улицу. Однако сразу у выхода натолкнулся на человека.

— Доброго вечера, господин Ченг, — произнёс голос из темноты.

Я его вспомнил — глава клана Цай, собственной персоной.

— Спасибо, актуальное пожелание, — отозвался я.

— А вы не теряете чувства юмора.

— Я вообще редко что-нибудь теряю. Если что моё — крепко за это держусь.

Я пошёл прочь от здания, в поисках уединения. Забавно. Монахи, вероятно, сам монастырь-то впёрли на такую высоту именно с этой целью.

Глава клана Цай шёл за мной с упорством тени. Хотелось развернуться и врезать ему как следует, однако любопытство побеждало. Что-то ведь скажет, что-то предложит.

— А как насчёт жизни? — спросил он, когда мы остановились.

Я уселся на землю — машинально на то же место, где сидел во время разговора с Ксином. Уставился в звёздное небо. Спросил:

— А что насчёт неё?

— Вы так легко собираетесь с ней расстаться.

— Ну, положа руку на сердце, не думаю, что это будет так уж легко. Но в общем и целом — я не строю иллюзий относительно бессмертия. Все умрут, я не исключение. На пятьдесят лет раньше, на пятьдесят лет позже — в масштабах Вечности не велика разница.

Глава клана удивил меня, усевшись на землю рядом. Прямо в своих дорогущих штанах. Значит, предложение точно будет интересным.

— Так вышло, что я слышал ваш разговор с господином Юном.

— Мама вам не говорила, что подслушивать нехорошо? — Игры закончились. Изображать почтительность по отношению к людям, на которых мне глубоко плевать, от меня больше не требовалось.

Но глава Цай не оскорбился.

— Говорила, господин Ченг. А папа говорил: «В бизнесе не бывает подлых приёмов, сынок. Бывают рабочие и нерабочие».

— Это он мудро загнул, — признал я. — И?

— Сто миллионов, — задумчиво произнёс глава. — Разумная цена за жизнь. Как верно заметил господин Юн, на эти средства можно основать собственный клан. Или вложить часть этой суммы в тихий и спокойный, но прибыльный бизнес, остальное положить на счёт, счастливо и безбедно жить на проценты, откладывать прибыль, растить детей…

Опять они про детей. Что ж все как сговорились-то?! Не хватает только внезапно узнать, что Ниу беременна. Так вроде нет же, не так давно обсуждали.

— Идиллия, — согласился я.

— Идиллия, которая может стать реальностью, — возразил глава. — В этом и заключается моё предложение.

Сегодня просто ночь предложений. Надо же. Сказал бы кто несчастному мальчишке Лею, загремевшему в Цюань, какими деньгами и обещаниями будут швыряться над его головой сильные мира сего меньше, чем через год — он бы пальцем у виска покрутил.

— А конкретнее? — попросил я.

— Сто миллионов — большие деньги, однако, как вы верно заметили, вполне посильные для хорошо развитого клана. Такого, как Цай, например. Господин Кианг выставил условие клану Чжоу. Если Лей Ченг исчезнет навсегда, клан Чжоу не выполнит это условие.

А Кианг вычеркнет Чжоу из списка своих дистрибьюторов, — мысленно закончил я. Клан ослабнет, и четыре остальных раздерут его на куски. Потенциальная прибыль от этой сделки легко окупит расходы. На деньги, которых хватит, чтобы основать новый клан, Цай избавится от сильнейшего конкурента.

Что мне до Чжоу? Да ничего. Юна жалко, конечно, но в остальном — да гори они все. А что я получу? Жизнь. Домик за городом, о котором не то чтобы мечтал, но был бы не против. Возможность не думать о завтрашнем дне. Жить долго и счастливо. С Ниу… Ну а почему бы нет? В моём возрасте уже трудно верить в то, что где-то меня ждёт большая и чистая любовь, от которой будет замирать сердце. А даже если и ждёт, никто не даст гарантии, что эта любовь выдержит испытание бытом. Ниу, пусть и не будила во мне глубоких чувств, но я к ней привык, она меня не раздражала и даже наоборот, с ней моя жизнь делалась куда более приятной. Всяко лучше, чем завтракать пивом, отводя взгляд от горы заплесневелых тарелок в раковине, и каждую неделю притаскивать домой новую пассию.

Да, идиллия… Я буквально представил себе этот домик, посреди бескрайних зелёных лугов, на берегу какого-то озера. Картинка была яркой, как настоящая. Правда, пейзаж больше напоминал Исландию, чем Китай. Ну и что? Кто сказал, что я обязан прожить жизнь именно в Китае?

— Думайте, думайте, господин Ченг, — привёл меня в себя голос собеседника. — Это хорошие, правильные мысли. Если вам интересно, вот ещё одна мудрость, изречённая некогда моим отцом: «У живых есть миллионы возможностей. У мёртвых нет ничего».

Я вдохнул, выдохнул, и картинка с домиком на зелёном лугу исчезла. Осталось небо, усыпанное холодными точками звёзд.

Как долго я смогу спокойно жить, зная, что Кианг уничтожает мир? Превращает человечество в толпу безмозглых торчков? Сколько лет пройдёт, прежде чем я нажрусь и пущу себе пулю в лоб? Или покину этот самый дом на берегу озера и отправлюсь туда, куда будет звать меня сердце?

Пока мы с Кузнецовым живы, в этом мире не будет места для нас двоих. Кто-то один должен сдохнуть. И лишь после этого я смогу уйти на покой.

— Подумал. Нахрен, — ответил я. Нарочно, расчётливо грубо.

— А вы уверены, что подумали хорошо? — Глава клана Цай не скрывал своего разочарования.

— Да. Я предан клану Чжоу. Это моё последнее слово.

Глава Цай встал.

— Что ж, уважаю ваше решение, господин Ченг. Однако это не мешает мне считать его глупым.

Когда он ушёл, я закрыл глаза, помассировал их пальцами сквозь веки. Что за ночь… И ведь она ещё не закончилась. Сколько там прошло времени из часа, что я выделил Юну? Едва ли половина. Тянется время, как жвачка с сахаром.

Открыв глаза, я почти не удивился, увидев стоявшего передо мной красного ниндзя. Без оружия, с опущенными руками, на безопасном расстоянии.

— Тоже хочешь мне что-то предложить? — зевнул я. — Ну валяй, излагай. По ходу пьесы, у меня сейчас как раз часы приёма заявок.

Глава 35. Бывший друг

Ниндзя молчал. Я сидел и ждал от него хоть какого-то проявления жизни — тщетно. Как будто выключили.

— Присматриваешь, чтобы я не сбежал, — сказал я утвердительно. — В посёлок, небось, тоже за мной спускался?

Может, игра теней в неверном лунном свете ввела меня в заблуждение, но показалось, что ниндзя кивнул. Как он одолел подъём, я не спрашивал. Почему не вмешался в мои действия — тоже. Уже ясно, что парню дали чёткую установку, в рамках которой он и действует. И до тех пор, пока я не пытаюсь выйти за эти рамки, меня не трогает. Вот если бы я попытался сбежать, другое дело. Но я не пытался.

— А ведь я тебя и сейчас-то даже не почувствовал, — пожаловался я. — И тогда, в отеле, когда ты чуть меня не пришил. Как ты это делаешь, подонок? — Я вздохнул. — Значит, ты наверняка слышал все мои разговоры. Что ж… Вся надежда лишь на то, что Кианг не поглупел с тех пор, как мы виделись в последний раз. Тогда он не стал бы приплетать близких — по крайней мере, когда дело касалось меня. Знал, что меня это не сломит, только ещё больше разозлит.

Ниндзя молчал. На этот раз не было ни намёка на кивок. И я вдруг ощутил полнейшую апатию, невероятную усталость, напоминающую откат. Только это был не откат, а просто гормоны штормило от всего, что пришлось взвалить на себя этой ночью. Хотелось всё сбросить и уйти. Принять предложение главы Цай, или Юшенга, или чёрта лысого — лишь бы меня хоть на время оставили в покое.

— Может, ты всё-таки снизойдёшь до ответов на парочку вопросов? — спросил я, с трудом маскируя раздражение. — Например, для чего тебе маска? Зачем ты скрываешь своё лицо, изменяешь голос? Кого я могу узнать, и что это изменит — теперь?

Молчание. Слышит он меня вообще? Дать бы по башке, как древнему чёрно-белому телевизору, чтоб заработал, зараза.

— А Ган? — продолжил я, и мне показалось, будто ниндзя содрогнулся. — Зачем его было убивать? Я думал, само существование Кианга — секрет, но, как оказалось, совет клана знал о нём даже больше, чем я надеялся выбить из Гана. Так зачем было его убивать? Неужели лишь для того, чтобы припугнуть меня?

Я думал, ниндзя и в этот раз таинственно промолчит, но вдруг услышал ответ. Ниндзя говорил так же, как на сходняке — мультяшным, искусственно изменённым голосом:

— Ты очень плохой следователь. Видишь только одну сторону вещей: ту, что касается тебя лично.

Мысленным ударом кулака я заставил заткнуться свою профессиональную гордость.

— Ого, — протянул я. — Да Кианг, оказывается, с тобой откровенничает. И что ещё он обо мне рассказал?.. Слушай, а может, всё гораздо проще? Может, Кианг — это ты и есть?

Я поднялся на ноги. Каждая мышца в теле напряглась, приготовилась к битве. Мне, чёрт побери, хотелось этой битвы. Выплеснуть хоть немного дикого напряжения, сковавшего всё внутри. Но ниндзя сделал шаг назад, покачал головой:

— Нет. Я провалил задание, больше попыток не будет.

— Э… — озадачился я. — В смысле? Кианг запретил меня убивать?

Ниндзя кивнул, как мне показалось, нехотя. Вот так номер… Может, Кианг и в самом деле хочет сохранить мне жизнь? Так, стоп. Откуда эта гнусная надежда? Убить! Немедленно. Сперва — надежду, потом — Кианга. Но сначала…

— Отлично. — Я опустил руки. — Это всё существенно облегчает. Не придётся с тобой возиться всю дорогу.

Ниндзя промолчал, а я вдруг понял, что мне парадоксальным образом сделалось его жалко. А это можно и нужно использовать. По крайней мере, чтобы прощупать почву, чтобы отправляться не совсем уж в неизвестный мир.

— И что, он тебя теперь накажет? — спросил я, подпустив в голос хорошо рассчитанную толику сочувствия.

Напряжённое молчание в ответ.

— Молчание — знак согласия, — кивнул я. — А как именно? Ну давай, расскажи, как наказывает Кианг. Руку отрубит? В угол поставит? По правде говоря, я бы на его месте не стал ни убивать, ни увечить такого хорошего работника. Дерёшься-то ты неплохо.

— Всё будет так, как решит Кианг, — глухо отозвался ниндзя.

— Ну надо же, какой фатализм, — усмехнулся я. — Знаешь, а я ведь помню, как тогда, в отеле, ты меня остановил. Испугался, что я применю ту технику.

— От неё погибло бы множество людей, — быстро ответил ниндзя. — Разрушения были бы огромны.

— И с каких пор тебя это волнует?

Ниндзя заткнулся. А я покачал головой:

— Не сочиняй. Тебе просто хотелось жить, это по глазам было видно. Тут нет ничего плохого, жить хочется всем. — Я сделал небольшой шаг вперёд. — Но не все работают на Кианга. Он тебе платит, или это что-то личное?

Мне показалось, будто глаза ниндзя расширились до предела. Я задавал вопросы, которые каким-то образом ломали его небольшой, но складно устроенный мир. Знать бы ещё, каким именно образом.

— Расслабься, я ничего такого не имел в виду. — Ещё один шаг навстречу. — Просто всегда интересно, каким образом подонки вроде Кианга добиваются преданности от таких парней, как ты. Наверное, он сделал что-то хорошее для тебя? Это он может, не спорю. Если дьявол не исполняет желаний, то кому он, нахрен, нужен, да?

Что-то созрело. Что-то вот-вот взорвалось бы в этом облачённом в красное верном солдате Кианга. Что-то бы я узнал. Но тут, как на зло, за спиной послышался голос:

— Лей?

Юн. Проклятье! Я резко обернулся:

— Что?

— Я закончил.

— Сейчас буду.

Я повернулся к ниндзя и шёпотом выругался на родном языке. Ниндзя исчез. Как не было.

* * *

— Всё сделано, — сказал Юн, глядя мне прямо в глаза, будто специально копировал мою манеру.

Мы вновь сидели у меня в келье, при свече.

— Можешь расщедриться на пару подробностей? — попросил я. — Что конкретно сделано?

— То, о чём мы говорили, — сказал Юн. — Сто миллионов переведено на счёт Ниу. Не на текущий, само собой, — торопливо добавил он. — Специальный счёт, ей пришло уведомление.

— Отлично, — кивнул я. — Давай спустимся в посёлок и уточним детали.

Юн помрачнел:

— Ты мне не веришь…

— Скажем так: я верю, что тебе сказали, будто деньги переведены. А теперь хочу услышать подтверждение этого из уст Ниу. Как только она подтвердит — я заведу руки за спину и позволю надеть на меня наручники. Ну или как там этот красный партизан предпочтёт меня конвоировать.

— Нам не обязательно спускаться, — сказал Юн. — Я же говорил, здесь есть спутниковая связь… Если хочешь, я могу раздать сеть на твой телефон.

— Отлично. — Я вытащил из кармана смартфон и брякнул его на стол. — Раздавай.

Юн замешкался.

— Э-э… Прямо сейчас не получится, спутник только что ушёл. Где-то через час будет возможность.

Ох и не нравилось мне это. Как кстати ушёл спутник… Якобы ушёл. Проверить-то я не смогу, со спутниковой связью дел не имел, даже не соображу, куда смотреть и чего тыкать, и может ли вообще спутник куда-то там «уйти». Но интуицию не обманешь — Юн тянет время. Нахрена? Мог бы этот час ещё тихо посидеть, а потом выползти.

Возможно, он боялся, что я просто сбегу. Кстати, запросто. Если подумать, у мальчишки ситуация вообще аховая. Находится у чёрта на куличках, единственного человека, которому он здесь может доверять, приходится слить. Ближайшая ударная сила — внизу, быстро до неё не добраться. Согласен, меня лучше не выпускать из виду и подкармливать позитивными новостями с чайной ложечки.

Пока что-то там, в городе происходит…

Думай, Лей! Думай.

Вариант первый — всё именно так, как и говорит Юн. Деньги переведены, спутник ушёл. Не верится. Копаем дальше. Второй вариант: никаких денег переводить и не думали, кто-то едет ко мне домой, чтобы заткнуть Ниу навсегда. Смысл? Смысл близится к нулю. Если я пойму, что Ниу прикончили, тут же разорву все соглашения. А рвать соглашения я умею очень красиво. Юну отсюда живым не уйти, это он должен понимать. А заодно — конец и клану Чжоу, который лишат таблеток — потому что я, естественно, не пойду на убой. Ну, это Юн так думает. Он-то не знает, что я вовсе не собираюсь погибать, а наоборот рвусь туда, чтобы перегрызть Киангу глотку.

Ниу должна мне ответить. Чёрт… Почему я не подумал о том, чтобы сказать ей ждать где-нибудь за пределами квартиры?! Да хоть на лестничной площадке, этажом выше? Ведь третий вариант — кто-то едет к ней, чтобы заставить сказать то, что я хочу услышать.

У меня, конечно, есть козырь в рукаве — Зиан. Как на боевую силу, я на него не рассчитываю, но как на пару глаз и пару ушей — вполне. И про него никто не знает. Отлично. Однако всегда всё может пойти не так. Поэтому пока есть возможность, нужно диктовать свои условия.

— Пошли, — встал я. — Быстрее спустимся.

Я посмотрел на часы — доходило шесть, на улице уже вовсю светало. Утро.

— Лей, это глупо! — Юн пытался говорить едва ли не зевая, но получалось из рук вон плохо. — Надо просто немного подождать.

— Вставай, — поманил я его рукой. — Пройдёмся. Полезно, профилактика геморроя. Лет через тридцать ещё спасибо мне скажешь.

* * *

— Где наша машина? — спросил Юн, как только мы вошли в посёлок.

Пока спускались, рассвело, но народ ещё, видимо, дрых, никто не торопился выползать на улицу. Только вдалеке один парень, голый по пояс, увлечённо отрабатывал приёмы тайдзицюаня. Из какого он клана, я с такого расстояния разобрать не мог. Точно не наш, у нас таких энтузиастов нет.

— Здесь где-нибудь, — сказал я.

— Лей, она стояла вот на этом месте! Я видел, как Джиан отогнал её сюда.

— А от меня ты чего хочешь? Без понятия, где машина. Может, Джиан за пивом поехал. Ты что, пытаешься мне зубы заговаривать? — Я достал смартфон, убедился, что появилась сеть. — К чему мне готовиться, Юн? Что я услышу, когда наберу номер?

— Н-ничего, — ответил Юн, как-то разом позабыв про машину.

— Плохо, — вздохнул я и набрал номер.

Уведомлений о пропущенных вызовах не было. И это — тоже плохо.

Ниу взяла трубку после третьего гудка. Каждый гудок будто подводил некую черту, и к третьему я уже был уверен: опоздал. То, что должно было случиться — случилось. После того, что я ей наговорил, Ниу не выпустила бы телефон из рук, она ответила бы ещё до первого гудка.

— Лей? — Безжизненный голос в трубке.

— Да, дорогая! — жизнерадостно сказал я и даже улыбнулся на всякий случай. — Уже проснулась? Как у тебя дела?

— Проснулась… Да. Всё… хорошо.

Угу, слышу, лучше не бывает.

— Отлично. Слушай, посмотри, там никакие деньги не приходили?

— Деньги пришли, — тут же отозвалась Ниу. — Сто миллионов. Что это значит, Лей?

Такое чувство, будто прочитала слова с бумажки. Ну, Юн, мать твою… Даже не пытайся потом притворяться, будто ты ничего не знал. Господи, да мальчишка вспотел. На этом утреннем холоде — вспотел, будто час работал на беговой дорожке.

— Всё нормально, — сказал я. — Эти деньги теперь твои. Потом объясню. Ничего не бойся, лучше ляг ещё поспи. Деньгами можешь пользоваться. Я перезвоню позже.

Я сбросил вызов, повертел телефон в руке.

— Ну что? — хрипло спросил Юн. — Она подтвердила?

— Угу, — отозвался я.

— Значит — всё? Ты… Наше соглашение — в силе?

— Подожди.

— Чего?

— Одного важного звонка.

— Какого ещё звонка?!

— Ну, я же сказал. Важного… Кстати, и правда интересно — где наша машина?

Юн завертел головой, совершенно сбитый с толку. И тут телефон у меня в руке ожил. Зиан. Отлично.

— Слушаю, — сказал я, поднеся трубку к уху.

Юн смотрел на меня широко раскрытыми глазами.

— Лей, — раздался спокойный голос Зиана. — Извини, так сложилось, но я у тебя дома, дверь была открыта… настежь. Просто хочу, чтоб ты знал: Ниу попросила меня прихлопнуть таракана.

Твою мать…

— Ясно, — процедил я сквозь зубы.

— Да хрена с два тебе ясно. Ты бы видел этого таракана… Вот, посмотри, включаю видео.

Я опустил смарт и увидел, как на экране появилось лицо Зиана. Выглядел он гораздо лучше, чем в Цюане, здоровым человеком. Но изображение тут же замельтешило. А когда стабилизировалось, мне понадобилось всё самообладание, чтобы не уронить челюсть.

— Давно не виделись, предатель! — взвизгнул Тао.

Он стоял посреди моей кухни. Левой рукой обхватил шею Ниу, а правой приставил ей к виску пистолет.

Глава 36. Господин фокусник

И то правда — давно не виделись. Казалось, целая жизнь прошла. Если бы не напоминание от Ронга, я бы, может, никогда и не вспомнил больше о Тао. Мало ли через мою жизнь пролетело таких вот малолетних дураков? Десятки сидели у меня в кабинете, размазывая сопли по безусой мордашке, и умоляли пощадить, не ломать жизнь, рассказывали про маму, папу, институт и любимую девочку. Раз в жизни я пошёл такому несчастному навстречу, отпустил на все четыре стороны. А пару месяцев спустя его приняли уже серьёзно — за изнасилование и убийство той самой любимой девочки.

Тао я свободы не давал. Он добыл её сам — выбил, вымолил, высосал — не знаю. Знаю лишь, что распорядился ей этот выродок как обычно — то есть, как конченый дебил.

— Я немедленно вызову туда наших людей, — тихо сказал Юн, который тоже видел картинку на моём смартфоне.

— Руки, — сказал я ещё тише.

— Что? — удивился Юн, ладонь которого полезла в карман.

— Руки. Держи так, чтобы я их видел. И без лишних движений.

Я умею говорить так, чтобы мороз продирал по коже. И Юн сейчас испытал это на себе в полной мере. Миг назад рядом со мной стоял глава клана, считающий, что выдумал виртуозную многоходовку, и вдруг, как по мановению волшебной палочки, появился перетрусивший мальчишка, мечтающий оказаться где угодно, только не здесь, не рядом со мной.

— С кем ты там шепчешься, трус? — не выдержал Тао. — Говори со мной, или я вышибу ей мозги!

Убедившись, что Юн меня понял, я перевёл взгляд на экран. Руки Зиана слегка подрагивали, но Тао с перепуганной Ниу оставались по центру.

— Да, Тао. Слушаю тебя. — Я старался говорить спокойно и доброжелательно. — Какими судьбами? Ниу, привет ещё раз. Ты не сказала, что у тебя гость.

— Я… Я… — пискнула Ниу, но тут, видимо, ствол особенно сильно уперся ей в висок, она судорожно вдохнула и замолчала.

— Заткнись, сучка, а то прикончу! — всхлипнул Тао.

Его трясло. Выглядел — хреновей не придумаешь.

— Сюда перейди, урод. Сюда, я сказал! — Тао обращался к Зиану. — Думаешь, я забыл, как ты надо мной смеялся? Я всё помню!

— Добро помни, а зло забывай, — послышался голос Зиана, который послушно сместился вправо, встал, как я понял, спиной к раковине. — Помнишь, как Пенг сдёрнул с тебя штаны во дворе, а я не засмеялся? Я тогда единственный не засмеялся!

— Заткнись! — завизжал Тао.

— Зиан, закрой рот, — поддержал его я.

Ещё не хватало, чтобы он тут со своим остроумием лез.

В кадр попал стол, на котором я разглядел перевёрнутый пузырёк. А это белое — видимо, рассыпавшиеся таблетки. Отлично. Вот и тема для беседы.

— Сколько тебя уже ломает, Тао? — осведомился я.

— Тебя не касается. Я сам решаю свои проблемы, понял?!

— Решаешь сам? Нажравшись моих таблеток?

— Тебе нужно было просто назвать моё имя. Просто имя — и всё. Тебе это ничего не стоило, а я бы получил свободу!

— Тао, это — не настоящие таблетки. Поэтому тебя и не отпускает, тебе становится только хуже. Дай девчонке уйти, и я скажу тебе, где лежат настоящие. Там — полно, тебе надолго хватит.

— За дурака меня держишь, да? — проскулил Тао. — Всегда, всегда ты со мной так! А что я такого глупого сделал, а? Может, то, что пытался тебя спасти тогда, когда твой замечательный друг Джиан тащил тебя к бассейну с кипящей водой?

Я слушал Тао вполуха. Мой взгляд был прикован к груди Ниу. То платье, что было на ней, я помнил, у него был хороший вырез, но проклятый Тао держал Ниу неумело, по-дурацки, так, что я не мог разглядеть того, что мне было нужно.

— Чего ты пытаешься добиться? — вздохнул я. — Тао, подумай, что происходит. Тебя нашли, сказали адрес, дали пистолет и инструкции. А что дальше? Ты знаешь, что такое «торпеда»?

— Что? — озадачился Тао. Больше последних двух-трёх слов у него в голове, видимо, не оседало.

— «Торпеда» — так называют человека, которого отправляют сделать грязное дело, и при этом никого не волнует, вернётся ли он живым. Зачастую даже невыгодно, чтобы он возвращался. Как штрафники в войну. Чего тебе наплели, Тао? Что отпустят? Или что возьмут в клан? Да подумай ты, наконец, головой! Ты для них — песчинка.

— Всегда, — тяжело дыша, сказал Тао. — Всегда ты так говорил. А я не хочу тебя слушать, ублюдок! Я хочу слушать людей, которые в меня верят.

— Тао, тебя в лучшем случае бросят обратно в Цюань. В худшем — прикончат без суда и следствия. Эти ребята сами себе закон.

— Заткнись! Заткнись, ясно?

— Я думал, ты хотел поговорить… А зачем тогда пришёл? — Я изобразил замешательство, и оно легко передалось Тао. У него забегал взгляд.

— Я… Я…

Я едва сдержал улыбку.

Нет, в этом было некоторое изящество. Первым порывом Юна наверняка было послать сюда одного из клановых бойцов. Однако он предполагал, что я могу об этом узнать, если что-то пойдёт не так, вот как сейчас. И задумался о варианте получше. Человеке, который мог бы мне напакостить и не подставить при этом клан. Наверняка кто-то из Совета вспомнил случайно, что как раз недавно в городе поймали беглого Тао. А что? Это ведь подарок судьбы! Если всё сорвётся, у меня и мысли не возникнет, что клан имеет к этому отношение. Ведь Тао строго-настрого запретили говорить о людях, которые его сюда направили.

Для сляпанного наспех, план очень хороший. Но ставка явно была сделана на то, что я сойду с ума от одного только вида Ниу, оказавшейся в опасности, и на мой юный возраст. Увы, я сохранил способность анализировать. Где бы Тао взял пистолет? Где бы Тао взял мой адрес? И, наконец, ключевой вопрос: почему всё это произошло именно сейчас?

Наверное, я должен был об этом задуматься уже потом, когда шагал бы с красным ниндзя на казнь. И только тогда — бессильно проклинать подлый клан Чжоу. А Ниу спас бы какой-нибудь герой по сигналу Юна. И она-то уж точно ничего бы не заподозрила.

Суки. Свора бешеных сук. И Юн — умница — растёт в нужном направлении, не по дням, а по часам.

— Хотел посмотреть, как ты живёшь, — выпалил Тао. — Как ты тут наслаждаешься жизнью, пока я прозябаю в Цюане!

— Ну и как, посмотрел? Побывал во всех залах моего дворца? Бассейн с шампанским видел? Ниу, будь любезна, проводи Тао в гарем, к наложницам, где твоё гостеприимство?!

— А мне можно? — опять не сдержался Зиан. Этот парень был из тех, кто, наверное, и в аду будет шутки шутить, натуру не переломаешь.

— Смешно, да? — проскрипел Тао. — Смешно?! А как ты запоёшь, если я вышибу мозги твоей подстилке, а?

Хрен бы знал… Первым порывом, наверное, будет сорваться в город, отыскать Тао и жестоко его прикончить. Потом я вспомню про Кианга. И сделаю какой-то выбор. Знать бы ещё, какой. Выбор шестнадцатилетнего пацана, у которого на глазах убили возлюбленную? Или выбор взрослого мужика, который подобрался к цели так близко, что врубать заднюю непростительно глупо?

Однако Тао, напрягшись, дёрнул руку вверх, сжав Ниу горло. Теперь захват был правильным. Но в дурацкой судьбе Тао всё сложилось так, что эта «правильность» сделала ему только хуже. Я увидел всё, что мне было надо, и мысленно выдохнул с облегчением.

— Не надо, — сказал я, подняв свободную руку. — Тао, не делай глупостей. Она тут ни при чём, она ни в чём не виновата.

— Да? А я? Я в чём виноват?! Что я такого сделал, чтобы заслужить Цюань?!

— Спроси у своих новых дружков. Не я тебя туда посадил.

— Ты мог меня освободить!

— А зачем? Вот ты освободился. И чем ты занят? Сводишь глупые счёты? Дождался, пока меня не будет, пришёл пугать мою девушку. Герой!

— Заткнись!

— Иначе что? Хочешь сказать, выстрелишь? Да у тебя кишка тонка, не пудри мне мозги. Ты за всю свою жалкую жизнь не совершил ни одного поступка, только тупил и просирал шансы, один за другим. Убери уже ствол, не позорься, дерьма ты кусок.

Тао буквально обалдел от моих слов. Ниу, судя по выражению лица, тоже. Юн первым пришёл в себя и шёпотом выразил общую мысль:

— Что ты творишь?! Он же убьёт её!

Угу, а раньше ты об этом не думал? Когда подсылал ко мне в дом неадекватного торчка, даже не удосужившись дать ему нужную таблетку. Хотя Юн не был знаком с Тао, даже не встречал его не разу, возможно, он и правда не знал, что всё так плохо. Скорее всего ему тоже запудрили мозги. Однако… Однако я как-то сказал Делуну, что не стал бы жертвовать жизнью ребёнка ради собственного благополучия. А этот ребёнок уже учился жертвовать и делал на этом поприще серьёзные успехи.

— Ты пожалеешь! — очнулся Тао. — Ты сейчас пожалеешь об этом!

— Мне скучно, я отключаюсь, — поморщился я. — Ниу, не бойся, этот задрот ничего тебе не сделает, верь мне, поняла? Ты в полнейшей безопасности, и…

Дико расхохотавшись, Тао нажал на спусковой крючок.

* * *

Выстрел, пролетев тысячи километров в виде радиоволн и искаженный динамиком, был сухим и нестрашным, но я непроизвольно зажмурился и не сразу смог открыть глаза. Да что с тобой, Лей? Неужели тебя так сильно это пугает?

Как видно, да.

Визг Ниу тоже был далёким и отстранённым, как будто не имеющим ко мне ни малейшего отношения. Чуть ближе раздался восхищённый голос Зиана:

— Чудо! Господи, я только что узрел чудо! Лей, можно я сделаю селфи на фоне этого волшебства? Хотя вряд ли кто-то мне поверит, что это Тао, сейчас догадаться невозможно.

Я открыл глаза. Кухня была уделана кровью и мозгами, как в фильме ужасов. На полу лежало неподвижное тело, практически обезглавленное.

«Разрывная», — пораскинул мозгами Тао. Я едва сдержал истерический смешок.

— Ты на машине? — спросил я Зиана.

— Типа того. — Он повернул смарт, и теперь я видел его лицо. — Мопед.

— Хрен с ними, с чемоданами, пусть берёт рюкзак — и валите. В остальном всё по плану. Где Ниу?

— Убежала в ванну.

— Постучи, дай мне её.

— Будет исполнено, господин фокусник.

Я опустил телефон и достал пистолет. Юн шарахнулся от меня.

— Ты не посмеешь!

— Брось оружие! — гаркнул чей-то голос.

Надо же, а я и не заметил, как меня окружили. Вся королевская рать собралась, а остальные рати — тоже неподалёку, наблюдают. Им-то интересно. Вмешиваться точно не станут, их не разочарует никакой исход. Зрелище будет интересным в любом случае, грохнут ли главу клана Чжоу, или его телохранителя.

— Сейчас ты достанешь телефон, — медленно, стараясь не сорваться, приказал я Юну. — Наберёшь номер и отзовёшь псов, которые следят за моим домом. Даю десять секунд, время пошло.

— Лей? — запищал смартфон в моей руке. Я поднял его к глазам. Движение невольно вышло синхронным с движением Юна, который, стиснув зубы, набирал номер.

— Ниу, скажи Зиану, чтобы подошёл к окну. Пусть скажет, когда одна из машин сорвётся.

— Слышу! — отозвался невидимый Зиан.

Они находились в гостиной — понятно. Ниу бы ни за какие деньги не согласилась войти в кухню ещё хоть раз в жизни. Хорошо, что с этой квартирой она сегодня попрощается навсегда.

Юн что-то говорил в трубку, я держал его на мушке, а десять бойцов, включая Ронга, держали на прицеле меня. Интересно, устроит ли Кианга такой вариант, что меня завалят свои же? Если нет, и Чжоу вылетит из наркогонки, всей дружине пропишут по-полной. Хотя погибать мне тут вовсе не обязательно. Избранник здесь только один. Юн. Он же и есть самый опасный соперник. С остальными я управлюсь на раз-два-три.

— Как ты? — спросил я Ниу.

Лицо её блестело от воды, она, должно быть, умывалась, но, услышав от Зиана, что я зову, не посмела задержаться. На её волосах, на щеке, на шее ещё оставались следы крови.

— В по… В порядке, — пролепетала Ниу. — Лей, прости, твой амулет сломался. Я не знаю, как, он только что был, а теперь рассыпался. Я так его берегла, я…

— Тихо, — улыбнулся я. — Он защитил тебя. Для того и существовал. Главное, что ты жива-здорова. Слушайся Зиана, он доставит тебя в безопасное место.

— «Ки-мото» чёрная рванула так, что огонь из-под колёс, — услышал я голос Зиана. — Никто не подходил, она просто уехала.

— Отлично, — кивнул я. — Всё, выходите.

И опустил пистолет.

— Лей… — всхлипнула Ниу.

— Всё хорошо, — сказал я. — Я люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя, Лей!

Я оборвал связь и спрятал телефон. Подумав, убрал в кобуру пистолет. Непередаваемое ощущение, когда одиннадцать человек, окружившие тебя, одновременно расслабляются.

— Разрывные, — сказал я, глядя в землю.

— Лей, я не знал…

— Разрывные, blyad’, пули, — повторил я. — Чтобы наверняка. Да ей бы травмата хватило!

— Я не знал! Правда! — Юн сорвался на визг.

Я поднял голову, посмотрел ему в глаза.

— Может, и не знал. Теперь — знаешь. Это — те люди, ради которых ты жопу рвёшь и наизнанку выворачиваешься. Люди, которые за пригоршню таблеток мать родную на куски порежут. До сих пор они тебе улыбались, а сегодня ты увидел их клыки.

Юн молчал, бледный, как смерть. Он тяжело дышал. Растерянный ребёнок, вляпавшийся в огромное дерьмо и понятия не имеющий, как из него выгрести.

— Деньги, — напомнил я. — И времени очень мало. Собственно говоря…

Я покосился вправо, где заметил необычное движение. Ну точно, красный ниндзя соткался там будто из воздуха, бойцы шарахнулись от него, как от чёрта.

— Собственно говоря, времени совсем не осталось.

Ниндзя наклонил голову, подтверждая мои слова. Юн, облизнув пересохшие губы, вновь потянул из кармана смартфон.

Глава 37. Знакомый запах

— Знаешь, это, в конце концов, становится смешным, — сказал я своему спутнику. — А если нас остановят, и у тебя попросят документы? Ты просто убьёшь патрульного и поедешь дальше? Или какой у нас план?

Монастырь остался позади. Со всей своей политикой, кланами и монахами. Юн сумел решить вопрос быстро и качественно. Уже через пять минут после того, как он начал лихорадочно бормотать в телефон, мне перезвонила Ниу. Они с Зианом ехали на его мопеде, но остановились ради этого звонка.

«Лей, откуда столько денег? Ты что… Ты кого-то убил?!»

Наверное, это было самое страшное, что она могла предположить. Да, честно говоря, в мире нормальных людей это и было самым страшным предположением. Убийство — за гранью, это что-то непостижимо уродливое и противоестественное. И дай бог, чтобы так и оставалось. Нет ничего хорошего в том, чтобы пополнить ряды людей, для которых убийство — рутина.

Я победил. Правдами и неправдами, но я обставил клан Чжоу, и сейчас Ниу ехала в Шужуань. В безопасность. Под защиту Джиана — хитрого и мерзкого сукиного сына, который умеет никому не доверять и стрелять на поражение. Интересно, как скоро они сойдутся после моей смерти?.. Обидная мысль, но, боюсь, много времени не пройдёт. Джиан вряд ли станет слишком уж убиваться, а Ниу… Ну, женское сердце в го́ре — материал податливый, если знаешь, как с ним обращаться. А уж по этой-то части я в своём шофёре не сомневаюсь.

Впрочем, к чёрту, всё это сейчас не важно. Прошлое остаётся в прошлом, а настоящее — вот оно. Чёрный джип, летящий по дороге с максимально допустимой скоростью — стрелка спидометра ни разу не пересекла запретную черту. Ниндзя сидит за рулём, я — рядом.

— Серьёзно, — сказал я, когда ниндзя не обратил на меня внимания. — Зачем тебе маска? Теперь-то уж всё равно, для меня это — дорога в один конец.

Это выглядело гротескно и комично — ниндзя в красном костюме, в красной маске, за рулём современного автомобиля. Как будто реальность где-то незаметно закончилась, и я очутился в комиксе.

— Кианг хочет с тобой поговорить, — прочирикал ниндзя своим дурацким голосом. — Просто поговорить. Всё.

— Ну да, ну да. Мы с ним уже раз поговорили, — усмехнулся я. — Ладно. Вот что я тебе скажу. Видишь вон ту заправку? Давай-ка, тормозни там.

Ниндзя повернул голову, посмотрел на меня. Молча. Не то с укоризной, не то с угрозой — по мимике сложно было разобрать.

— Мне нужно в туалет, — сказал я. — И жрать охота. На голодный желудок разговаривать с Киангом — так себе идея. Блевать будет нечем.

Ниндзя до последнего мучительно думал над моими словами. Потом всё же сбавил скорость и свернул на заправку. Подъехал к колонке.

— Заправь машину, — чирикнул он.

— Прости? — Я уже взялся за ручку двери.

— Заправь. Машину, — повторил ниндзя.

Он открыл бардачок, там я увидел несколько помятых купюр. Движения ниндзя были резкими, дёргаными. Как будто он изрядно психовал из-за всей этой ситуации.

— Серьёзно? — Я взял деньги. — Ты мне так доверяешь? А если я залью в бак соляры, что тогда?

— Тогда ты её сольёшь, почистишь свечи, а бак заправишь бензином. И постараешься успеть до того, как я сообщу Киангу, что ты нарушил соглашение. До того, как он свяжется с Юном. До того, как Юн решит убрать Ниу.

Я молча вышел — вернее, выпрыгнул — из машины. Захлопнул дверцу, вставил заправочный пистолет в горловину бака. Отстояв небольшую очередь, протянул купюры усталому кассиру.

— Третья колонка, полный бак. Два вока* со свининой и бутылку воды на сдачу.

Сам пошёл в сторону туалетной кабинки, напряжённо размышляя о своём загадочном спутнике. И что не так с этим парнем? Прячет лицо, изменяет голос. Может, это — следствие травмы? Например, обгорел в пожаре, сильно пострадали лицо и гортань. Травмы повлияли на голос. И теперь он не хочет показывать лицо и говорить.

Хм… Версия интересная, однако если на неё хоть немного надавить — начнёт трещать и сыпаться. Во-первых, такая стеснительность больше свойственна девушкам. Взять хоть Джиана — половина рожи ошпарена, и хоть бы что. Ходит себе, в ус не дует. И его успеху у противоположного пола ошпаренная рожа, кстати говоря, не мешает. Во-вторых, неужели Кианг, такой крутой, что держит за яйца все пять кланов, не может профинансировать косметическую операцию своему бойцу — если тот так уж сильно страдает? Может. Более того, Кузнецов бы именно так и поступил. Как я уже говорил, этот человек любит оказывать услуги. Он умеет мягко стелить.

Ну и, наконец, в-третьих. Красная маска?.. Более мощного способа привлечь к себе внимание не найти. Шрамы, какими бы они ни были жуткими, часть людей может и не заметить, восприятие работает очень по-разному, тот, кто хоть пару-тройку раз опрашивал свидетелей, это подтвердит. Но красная маска бросится в глаза любому. Грим, и тот был бы лучше.

Впрочем, — думал я, направляясь к колонке, — я допускаю распространённую ошибку. Пытаюсь оценивать действия людей с позиции здравого смысла. А им, как известно, пользуются далеко не все. И даже среди тех, кто пользуется, бытуют разные мнения по части того, что конкретно есть этот самый здравый смысл.

Ниндзя сидел в той же позе, в какой я его оставил. Сидел и ждал. В момент, когда я подошёл, пистолет отщёлкнуло, и цифры на табло остановились. Я вернул пистолет обратно, закрыл бак и поспешил на кассу.

— Держи, — протянул я ниндзя один вок и палочки. — Подкрепись. Есть ощущение, что ехать нам ещё прилично.

Снова этот взгляд. Мне пришлось поставить коробку с обедом на заднее сиденье, потому что ниндзя даже руку не протянул.

— Ну, как хочешь, — сказал я. — Если от усталости вырубишься за рулём и мы во что-нибудь врежемся — я не виноват.

Джип рванул с места. Я неторопливо ел свою порцию, тщательно пережёвывая. Уж я-то знаю, как это полезно — иметь в желудке нечто такое, что при необходимости будет переработано организмом в чистую энергию. Когда в теле нет ни грамма жира — это очень актуальный момент. А когда едешь на встречу со старым другом — актуальный вдвойне.

Ниндзя вроде бы тоже ожирением не страдал. В своём дурацком обтягивающем костюме он выглядел таким же тощим, как я.

— Сдачу себе оставил, — сказал я, орудуя палочками. — Помру — заберёшь, в правом кармане. Купишь жареных каштанов.

Мы выехали из не то городка, не то деревушки, и я задремал. Проснулся от негромкого стука двери. Сердце подпрыгнуло и заколотилось. Приехали! Кианг!

Огромная доза адреналина выплеснулась в кровь, но как только я оценил обстановку, накатило разочарование. Стоим на обочине. Рядом — рощица. Солнце медленно клонится к закату.

Но что самое интересное — ниндзя на водительском сиденье не было. Отлить, что ли, приспичило? Ну хоть что-то человеческое.

Я обернулся и увидел, что коробка с обедом пропала. Ещё интереснее.

Через окна я своего спутника не видел, зато когда мой взгляд случайно упал на зеркало заднего вида, тайна раскрылась. Ниндзя стоял за джипом и, судя по движениям, быстро, жадно запихивал в себя еду. Чтобы не показать мне даже свою нижнюю челюсть, он повернулся спиной.

— Дурдом, — прошептал я.

В кармане завибрировал телефон. Я достал его, посмотрел номер — неизвестный.

— Слушаю?

— Пока всё ровно, — отчитался голос Джиана. — Товар забрал, везу на склад. Конкурентов не видно.

Мысленно я выдохнул. Вслух же сказал:

— Вы ошиблись номером. Не знаю никакого товара.

— Да? Прости, брат, не ту цифру набрал.

Я сбросил вызов. Пару секунд посидел с закрытыми глазами. Ну, вот и всё. Афера официально удалась. Можно доставать шампанское и праздновать. Можно идти на смерть со спокойным сердцем. Разумеется, у Джиана и Ниу ещё может возникнуть — и наверняка возникнет! — миллион проблем. Однако это уже не моя жизнь. Теперь меня точно — оторви да выброси.

Открыв глаза, я разблокировал смартфон, зашёл в настройки, выполнил сброс. Достал сим-карту, сломал её. Переломил пополам и смартфон. Когда посмотрел в зеркало, ниндзя покончил с едой. Он поднёс ко рту ладонь, запрокинув при этом голову назад.

— О-о-очень интересно, — пробормотал я.

Жест выглядел знакомым до дрожи. Так цюаньцы принимали таблетки. Так принимала их Ниу. У неё не было картонных стаканчиков, как в школе, она просто клала таблетку на ладонь и бросала её в рот. Один в один, как этот красный ниндзя.

Избранник духа, сидящий на таблетках? Зачем?!

Стоп. Давай не будем гнать коней. Я даже не знаю, что это за таблетки. Может, ниндзя витамины принимает. Или… не знаю… Анальгетик какой-то — голова разболелась.

Стоп ещё раз!

Когда я только попал в Цюань и оказался в столовой, меня чуть с ног не сбило тем, что я посчитал запахом. Только это был не запах, а некое внутреннее ощущение, что где-то здесь, рядом — наркота. Я чуял её получше служебной собаки. Как чуял и в прошлой жизни. После всего, что сотворил со мной Кузнецов, я не только потерял восприимчивость к наркотикам, я научился их ощущать. Бесценное качество на обысках, сколько времени экономило. А ведь наркоманы и, тем более, барыги бывали очень изобретательны.

Но здесь я, так или иначе, всегда находился в окружении таблеток. Жил с ними, спал на них, пил их и нейтрализовывал своим духом. Я привык к этому «запаху» и перестал его замечать, привык жить в постоянном лёгком дискомфорте. Однако если сосредоточиться…

Я легонько потянул воздух носом. Так и есть. Вот оно, это ощущение. Бр-р-р, аж передёргивает. Всё, ладно, отвлеклись. Итак, ниндзя — на таблетках. Тех самых. Загадки множатся…

Я приоткрыл окно и ждал. Когда ниндзя пошёл к своему месту, тихонько выбросил раскуроченный телефон из окна.

Ниндзя уселся за руль, запустил двигатель, окинул меня ещё одним подозрительным взглядом.

— Что? — посмотрел я ему в глаза. — Может, объединимся в команду? Я буду покупать тебе еду, а ты — убивать моих врагов. Это называется симбиоз.

Чуда не произошло. Болтать на отвлечённые темы ниндзя не собирался. Джип рванул с места, и мы вновь покатились по дороге в никуда. Вскоре она начала петлять. Мне показалось, что ниндзя специально путает меня, потому что мы пару раз пересекли главную дорогу.

— Значит, Кианг держит тебя на таблетках, — сказал я. — Что ж ты сразу не сказал? Это многое объясняет. Например, твою преданность ему.

В этот раз ниндзя даже не повернулся, продолжал крутить баранку.

— В каком-то плане я даже восторгаюсь, что ли… Переломный момент в истории. Во все времена люди держались за жратву, за статус, за всяческие блага и удобства. Были чудаки, которые могли послать всё это к чёрту, но мёртвой хваткой вцеплялись в идеи. А сейчас ещё будут таблетки. Нет, я не спорю, наркота была и раньше. Но ни один вменяемый человек не стал бы держать при себе наркомана. Таблетки — это другое. Человек, который их принимает, может быть блестящим профессионалом. Если задуматься, это ж какие перспективы! Открываешь фирму, обещаешь большие зарплаты, набираешь сотрудников. В столовой им в чай подмешивают немного лекарства. Через месяцок можно снизить зарплату в два раза, и никто не уйдёт. Может быть, попытаются, но сутки спустя прибегут обратно, продавать за копейки свои таланты. Только вот что я тебе скажу, друг мой. Совершенно не обязательно сидеть на этом дерьме всю жизнь. Я глотал эти таблетки несколько месяцев, а теперь — нет. И я не один такой. Если заинтересует — обращайся. А тебя заинтересует, потому что теперь я знаю, как тебя будет наказывать Кианг. Он просто на пару дней лишит тебя таблеток. Ведь так?

Я смотрел на профиль ниндзя. Ниндзя смотрел на дорогу. Тишина растягивалась и растягивалась…

— Господин Ган мог указать ниточку, которая привела бы к Киангу, — вдруг сказал ниндзя. — Поэтому он должен был умереть. Он мог рассказать обо мне. Это недопустимо. Лишняя информация для клана Чжоу.

Я вспомнил, когда спрашивал про Гана. Это было ночью. Чуть меньше суток назад.

— Н-да, вот что значит — позднее зажигание, — не удержался я от комментария.

— Приехали, — сказал ниндзя.

Я посмотрел вперёд. Ощущение дежавю… Мы подъезжали к заводу. И пусть бронетранспортёров там не было, но вооружённых людей я разглядел издалека. Кианг ждал нас.

Глава 38. Снова завод

— Это он, да? — спросил длинноволосый жирный мужик с автоматом, когда я спрыгнул на землю.

Обращался он к ниндзя, которого тут, видимо, хорошо знали. Ниндзя в ответ только кивнул. Обошёл машину и жестом велел мне следовать за ним. Он и раньше был молчалив, а теперь вовсе заткнулся.

— Шибздик, — вынес вердикт мужик, окинув меня пытливым взглядом. — Он реально что-то там может?

Остальные, стоявшие на заднем плане, загоготали, и мужик, подбодрённый этим звуком, шагнул ко мне. Может, хотел ударить, или сказать что-то провоцирующее — я этого не узнал. Ниндзя внезапно оказался между нами, лицом к мужику.

— Да понял, понял, — пробормотал мужик. — Просто пощупать хотел, из чего сделан парнишка. Нельзя так нельзя.

— Любишь парнишек щупать, да? — усмехнулся я.

В мужике что-то заклокотало, однако он не посмел даже ответить. Ниндзя повторил свой жест — следуй за мной — и двинулся к воротам завода. Я пошёл, мысленно качая головой. Хреново в этом мире у Кузнецова с персоналом. Хотя, в том мире тоже было не ахти. Те же самые безмозглые урки, раздобревшие на фактически дармовых харчах, живущие в предвкушении ещё больших дармовых харчей. Но, с другой стороны, тут у Кианга есть красный ниндзя. А это — боец, настоящий. Я ещё ни с кем не дрался столько раз в полную силу. Обычно все умирали с первой попытки.

Завод был точно не фармацевтический. Едва мы миновали проходную (в будке охранника сидел такой же отморозок с автоматом, как те, что стояли снаружи, и внимательно смотрел на меня), в глаза бросились застывшие грузовики, краны. Пахло металлом, а не лекарствами.

— Что-то рабочих не видно, — заметил я. — Кианг дал всем выходной?

Как и следовало ожидать, ниндзя промолчал. Я уже немного привык к его манере разговаривать. В основном, он отмалчивался, иногда что-то говорил. При этом либо отдавал приказ, либо отвечал на вопрос, который ему задавали году этак в прошлом. Складывалось впечатление, будто он без перерыва думает над всем, что слышит, и как только до чего-то додумывается, тут же это озвучивает, независимо от того, имеет ли мысль отношение к текущей ситуации.

Мы прошли по выложенной бетонными плитами дорожке к административному зданию, у входа в который томился ещё один автоматчик. У этого оружие висело за спиной — видимо, мужик ничего не боялся. А зря. Я бы мог убить его за четверть секунды максимум, и вряд ли даже ниндзя сумел бы мне помешать. Они тут что, не имеют никакого понятия об избранных духами? Хотя, если подумать, чем бы мужику помог направленный на меня автомат, снятый с предохранителя? Та же четверть секунды — и всё.

— Босс сказал отвести его туда, — сказал мужик и вытянул руку.

Я посмотрел в указанном направлении. Цех. Здоровенный. Вот, пожалуй, и всё, что я мог о нём сказать. Видимо, там Кианг и хочет со мной «просто поговорить». Ну а что? Отличное место. Задолбал этот официоз административных помещений: чай?.. чёрный?.. зелёный?.. садитесь в кресло, полистайте журнал. То ли дело, например, циркулярная пила или плазменная сварка! Или чан с расплавленной сталью. Обстановка, так сказать, располагающая к беседе.

Кианг… Скоро я увижу этого сукиного сына. И что-то произойдёт. Что-то случится, чем-то всё это закончится. На пороге этого эпохального события я вновь ощутил, что не боюсь смерти. Как и тогда, когда доска была протянута между двумя небоскрёбами.

Ниндзя стоял и молча смотрел на мужика. Мужик занервничал:

— Я всего лишь передаю его слова.

— Кианг там? — спросил я.

Мужик с видимым облегчением перевёл взгляд на меня.

— Что, не терпится? — оскалился он.

— Не то слово, аж подпрыгиваю. Он там, или нет?

Я подумал, что раз уж ниндзя, по тем или иным причинам, разговаривать стремается, то почему бы не взять эту функцию на себя. В конце концов, одно дело делаем — идём к Киангу. Пусть каждый со своей целью — как к волшебнику страны Оз — но нужно ведь помогать друг другу.

— Там, — буркнул мужик и отвёл взгляд.

Я взгляда не отводил. Такой ответ меня не устраивал. Он выдавал либо ложь, либо неуверенность.

— Повторю вопрос. Кианг там? Ты его видел?

Теперь мужик взглянул на ниндзя и совсем потерял кураж. Взгляд его уткнулся в каменное крыльцо под ногами.

— Кто его вообще видел? — буркнул он. — Машина подъехала, кто-то вышел. Приказ дали. Ничего не знаю.

— Вот так и отвечай, когда спрашивают, — посоветовал я. — Крутого изображать дома будешь, перед женой.

Если мужик что-то и вякнул в ответ, я этого уже не слушал. Развернулся и пошёл к указанному цеху. Ниндзя быстро меня нагнал и зашагал рядом. Мне показалось, я чувствую некие волны благодарности, исходящие от него. Видимо, за то, что взял переговоры на себя.

— Не только.

— Чего? — повернулся я к ниндзя.

— Таблетки — страховка, — пояснил ниндзя. — Я с Киангом по другой причине.

Мне опять потребовалось время, чтобы воскресить в памяти разговор, к которому относилась эта фраза. Охренеть у чувака мозг. Там какие-то совершенно нелинейные процессы идут, даже представлять страшно.

— По какой? — спросил я.

Ниндзя помолчал. Когда он заговорил, я был готов к чему угодно, хоть к тому, что он скажет спасибо за то, что я купил еду и заправил машину. Но ниндзя решил для разнообразия ответить в тему:

— Цена жизни — всегда жизнь.

После этого он замолчал так, что я понял — дальше тормошить бессмысленно. Да и неактуально. Секунды остались до встречи, к которой я готовился годами. Разве на этом фоне что-нибудь ещё может иметь значение?

Возле цеха стояла крутая чёрная машина (так я и не научился разбираться в марках местных машин), седан с тонированными стёклами. Не тот, из которого меня фотографировали — в этом я был уверен. С другой стороны стоял грузовик, и тут я впервые увидел рабочих. Быстро, если не сказать торопливо, они таскали картонные коробки (судя по всему, увесистые) из кузова в цех. Сновали туда-сюда, даже не поднимая глаз. Должно быть, их немного нервировали люди с автоматами, которые внимательно наблюдали за разгрузкой.

По мне скользнули любопытные взгляды, но я не услышал ни слова. Чем ближе к начальству — тем больше мозгов, ясное дело. У самых приближенных хватает ума хотя бы держать язык за зубами.

Внутри цеха ярко горел свет. Я увидел, что коробки носят к одной из камер, расположенных в дальнем конце помещения. Всего камер было три, две — закрыты, одна, средняя, открыта настежь. Внутри её горел свет. Часть коробок занесли внутрь, большинство складировали снаружи, по бокам от входа. Уже другие люди с ними возились: вскрывали, что-то вытаскивали, тянули какие-то провода…

Не нравилась мне эта хрень. Совершенно не нравилась. Да, знаю, я сам позволил затащить себя в лапы Кианга. Думал, что готов ко всему, что он только может выдумать, и у меня были основания так думать. Впервые осознавшись в этом теле, я постоянно психовал из-за того, что в нём мало сил. Но теперь дошёл до такого уровня, что, встреть себя из прошлой жизни — уделал бы за секунду-другую. Сильнее, быстрее, чем сейчас, я не был никогда.

Только вот все эти приготовления… Я их не понимаю и не знаю, как действовать. Кинуться в драку, перебить всех? Ниндзя этому воспротивится. Будет очередная долгая изнуряющая битва. Когда я её закончу, Кианг возьмёт меня тёпленьким, если будет ещё что брать. Или же сбежит. Он в этом воплощении что-то слишком осторожен. Сбежит, а я останусь один, измождённый, на руинах завода. И снова придётся начинать с начала, без единой зацепки. Только теперь в нагрузку пойдут ещё и пять кланов, желающих меня уничтожить. Кианг устроит такой аттракцион легко.

— Здорово, мужики! — весело крикнул я, стараясь никак не проявить своей неуверенности. — К Киангу кто крайний?

На меня посмотрели несколько пар глаз. Кто-то ткнул стволом автомата в камеру. Мы с ниндзя переглянулись. Кажется, ему это тоже было в диковинку, однако он лишь ускорил шаг. Я не спешил. Попытался заглянуть в одну из коробок — не дали, закрыли, едва я приблизился. Тогда я посмотрел внутрь камеры.

Примерно три на четыре метра. Внутри, кроме тех же коробок, стоит красный пластиковый стол, как в летнем кафе, и два таких же стула. Один занят… Сердце у меня заколотилось быстрее.

В углу камеры сидел человек в глухом чёрном пальто. Руки он прятал в карманах, лица я не видел. Человек был в шляпе, голова — опущена. Не удивлюсь, если ещё и рожу шарфом замотал.

На столике стоял графин с коричневой жидкостью и два коньячных бокала. Меня ждут.

Я остановился на пороге. Человек не шелохнулся, вообще не подал ни единого признака жизни. А не подстава ли это?

— Вот так встреча, да? — первым нарушил я тишину. — Кто бы мог подумать.

Мне показалось, что тёмная фигура шевельнулась. Я решил закрепить успех:

— Там, снаружи, отличная погода. Не желаешь прогуляться со старым другом? Зачем сидеть в духоте?

Теперь точно — движение. Человек поднял голову. Нет, шарфа на нём не было. Я увидел лицо. Сухое, безжизненное лицо, изборождённое шрамами. Блеклые глаза, похожие на те, что бывают у утопленников, которых нашли далеко не сразу.

Я жадно впился взглядом в это лицо, вырезал его у себя в памяти. Теперь оно будет там храниться под меткой «враг». Храниться столько, сколько потребуется.

— Господин, — выдохнул ниндзя и опустился на одно колено.

Мне показалось, будто голос его больше не стеснён, однако говорил он тихо.

— Зайдите, — приказал Кианг. — Это будет разговор не для чужих ушей. Камера не пропускает никаких сигналов и исключает возможность подслушивания снаружи.

Голос Кианга я тоже внимательно прослушал. Голос врага. Немного сиплый, но сколько же в нём силы… И всё-таки, это запросто может быть ловушкой. Вернее, даже не так: это ловушка, совершенно точно, иначе и быть не может. Меня больше беспокоит, настоящий ли сыр лежит в этой мышеловке.

Кианг улыбнулся. Лучше бы он этого не делал. Казалось, будто плоть треснула, и сейчас оттуда потечёт стылая кровь.

— Ran`she ty` by`l smelee, Leonid. Gorazdo smelee. Ya razocharovan.

Ниндзя встал, его рука легла мне на плечо, слегка нажала — мол, давай, заходи. Я опомнился. Услышать родную речь было необычно. Звучало чуждо, непривычно, однако внутри всё перевернулось. До сих пор не отдавал себе отчёта, как же мне этого недостаёт.

— Ran`she ya tebe doveryal, — сказал я. — Bol`she e`takoj oshibki ne dopushhu.

Ниндзя толкнул меня сильнее, торопясь выполнить приказ своего господина. Я чуть не упал и шагнул-таки внутрь камеры. Ниндзя тут же оказался рядом со мной. А сзади раздался металлический стук.

Я развернулся. Не подставил спину Киангу, нет. Спиной прижался к стене, повернул голову. Массивная металлическая дверь была закрыта. Глухо стукнул, запираясь, мощный замок.

Другой звук привлёк моё внимание. Звук льющейся жидкости. Я повернулся к столику. Кианг наполнял бокалы из графина.

Если сомнения ещё оставались, то теперь они исчезли. Кузнецов всегда наполнял первый бокал до краёв. И выпивал залпом.

— За встречу, Лей. — Кианг поднёс к губам бокал. — Пусть и нерадостную.

Он продолжал говорить по-русски, и ниндзя, видимо, ничего не понимал. Краем глаза я увидел то, чего не видел раньше. Красную птицу, мечущуюся в панике по клетке, из которой не может вырваться. Как будто ниндзя изменило самообладание, и он позволил мне увидеть своего духа.

А вот Кианга в потере самообладания упрекнуть было нельзя. Он быстро, но без спешки осушил бокал, поставил его на стол и посмотрел на меня. Мол, примешь вызов?

— Предпочитаю убивать трезвым, — сказал я. — Так ощущения полнее.

— Ты уже убил меня, — сказал Кианг, и голос его зазвучал грубее, звуки стали резкими, будто обрубленными. — На пороге моей мечты — убил и закрыл мне дорогу домой. Тем же я намерен отплатить тебе, неблагодарный щенок.

— Неблагодарный? — Мне показалось, что я ослышался. — Я?! Я должен был быть благодарным?! За что? За трое суток, что ты колол мне свою грёбаную дурь? За полгода на больничной койке? Или за то, что ты хотел спасти мир, утопив его в наркотиках? Извини, я это как-то пропустил. Может, раскроешь свою мысль?

Кианг встал, расправил пальто. Я убрал правую ногу назад, поднял руки. Тело само по себе перешло в боевую стойку. Рядом напрягся ниндзя.

— Выпей, Лей, — сказал Кианг по-китайски. На меня он больше не глядел. — Я получил сведения о твоей комплекции. Этого должно хватить, ты практически не почувствуешь холода. Ты, видимо, не понял, что находишься в морозильной камере. Наверное, уже чувствуешь холод… В ближайшие минуты температура достигнет минус сорока градусов. В коробках — нитроглицерин. Думаю, тебе не нужно рассказывать, что с ним произойдёт, если начнёшь ломиться. Я получал подробные отчёты о твоих боях, и могу заверить: твоей единственной боевой техники не хватит, чтобы выбить эту дверь, а вот взорваться — запросто. Даже если каким-то чудом ты отсюда вырвешься, сработает детонатор снаружи, и взрыв превратит тебя в ничто. Я оставляю тебе возможность выбрать смерть. Ты, заметь, мне такой роскоши не предоставил.

— Господин… — прошептал ниндзя.

— Слабые слуги мне не нужны, — резко ответил Кианг. — Слишком много было ошибок. Слишком много поражений. Считай, что твоя служба закончена, Дэйю. Прощай.

— А ты ничего не забыл, придурок? — спросил я. — Ты ведь тоже здесь. Меня такой исход вполне устраивает. Что бы ты ни задумал — ты уже облажался. Потому что я готов умереть, а вот ты…

— А вот я… — улыбнулся Кианг и покачал головой. — А я никогда не бывал на этом заводе, Лей. И сейчас меня здесь — нет.

Я моргнул. Кианга не было.

Стулья и стол были. Графин, стаканы, один из которых полон. Ниндзя в красном, с опущенной головой и поникшими плечами. Коробки с нитроглицерином. Всё осталось, только Кианга не было. А на его стуле расплылась лужица коньяка, который теперь тонкой струйкой стекал на пол.

Глава 39. Последнее дыхание

Холод я осознал лишь после того, как исчез Кианг. Температура опускалась стремительно. Меня начала бить дрожь. Пока это вряд ли была реакция на холод, моему разгорячённому телу он был приятен. Но нервы, напряжённые до предела, давали о себе знать.

— Это был Кианг? — спросил я.

Ниндзя покачал опущенной головой. Он вообще выглядел, как марионетка, которую бросил кукловод. Что, собственно, было недалеко от истины.

— Что значит, «нет»? — Я повысил голос. — А кто это был? С кем я, чёрт побери, разговаривал?

— Тульпа, — прошептал ниндзя.

— Что?!

— Техника называется Тульпа.

Ниндзя отвернулся, подошёл к двери и сел на пол, прислонившись к ней спиной. Я ходил взад-вперёд по морозильной камере. Тульпа… Что ещё за «тульпа»?

— Так. Достало. — Я подошёл к ниндзя и сорвал у него с головы маску. — Хватит уже играть в секретность, мы…

Я осекся. Стоял, держа в руке красную тряпицу, и действительно не знал, что сказать. Даже мысли о Кианге каким-то образом съехали на задний план.

— А-а-а… — протянул я.

Короткие спутанные волосы, засаленные — ведь она несколько дней не снимала маску. Да, она. Девушка. Более того, я её знал. Не очень хорошо, но достаточно близко.

— Зачем? — Таким был первый вопрос, который я задал.

Я этого действительно не понимал. При всей своей сдвинутости, не мог понять, для чего спать с человеком, которого собираешься убить. А если уж спишь, то почему не используешь именно этот момент, эту абсолютную уязвимость?

— Отвали! — всхлипнула проводница из поезда и, подтянув колени к груди, обняла их руками.

Грудь… Ну да, при всех своих достоинствах, проводница тут ничем не могла похвастаться. Впрочем, для китаянок это скорее норма. Незабвенная медсестра Яню из Цюаня была скорее исключением из правила. И всё же…

— Тугая бинтовка, — буркнула проводница.

— А?

— Ты ведь думаешь про мою грудь? Не пытайся сделать вид, будто это не так.

Я сглотнул. Я моргнул. Так… Ладно, информация принята к сведению. Оказывается, я трижды не на жизнь, а на смерть дрался с девчонкой. Мощный плюс к самолюбию. И, собственно, ответ на вопрос, почему маска и для чего изменять голос.

В глазах представителей кланов Кианг мог быть каким угодно героем — но тот факт, что он прячется за спину женщины, присылает её для проведения переговоров, эти люди не смогли бы принять. Это было бы слишком большим ударом по их самолюбию, прямым указанием на то, что Кианг их в грош не ставит. Вероятнее всего, так оно и было, но допустить возникновения у этих людей подобной мысли Кианг не мог. Пока — не мог. Кстати, вот ещё одно доказательство того, что мнимый Кианг — европеец. Подлинному китайцу самая мысль о том, что его представителем может стать женщина, в голову бы не пришла. Как не пришла мне самому мысль о том, что проводница из поезда и красный ниндзя могут оказаться одним и тем же лицом, н-да… Вот что называется — полностью интегрироваться.

А между тем — дыхание уже паром вырывается изо рта, и пальцы начинают коченеть.

— Что за тульпа? — Я с трудом заставил себя переключиться. — Можешь внятно объяснить, о чём речь?

Я уже был готов сорваться на крик, если эта ниндзя ответит на какой-нибудь позавчерашний вопрос, услышанный ею по телевизору, но — нет. Сорвав маску, я будто открыл совершенно другого человека.

— Совсем ничего не знаешь? — огрызнулась девушка. — Тульпа — существо, порождённое мыслью. Управляемое, или живущее собственной жизнью — зависит от задач и способностей создавшего. Это одна из высших техник.

— Ладно, хрен с ней, с тульпой. — Я прошёлся по холодильнику, теперь не только потому, что на ходу мне лучше думалось, но и для того, чтобы не замёрзнуть. — Я понял, что это был какой-то призрак, или типа того.

Проводница выразительно застонала, мол, какой же я тупой. А я вспомнил её имя — Дэйю. Во всяком случае, так её назвал мнимый Кианг.

— Меня другое интересует, — повысил я голос. — Эта хрень выглядела как Кианг? Я видел его лицо? Слышал его голос?

Дэйю посмотрела на меня с удивлением. Да что я опять не так сказал?! Как же задолбали все эти тонкости.

— Я не знаю, — отозвалась, наконец, Дэйю.

— Что значит, не знаешь? Ты никогда не видела Кианга?

— Только… его тульпу. Всегда — только её.

Меня накрыло. С головой. Жёлтый дракон стремительно взлетел, изрыгая пламя в безответную тьму. Я взревел и, подбежав к двери, врезал по ней кулаком. Боль взорвалась в руке. Где-то на задворках памяти мелькнул учитель Делун, который говорил, что я создал очень нехорошую петлю обратной связи между своим духом и болью, что её, петлю эту, надо разрывать. Мелькнул — и исчез. Плевать уже. Не до здорового образа жизни.

На двери осталась вмятина. Сталь вогнулась, но это было всё. Единственный выплеск.

— Ты всё-таки решил умереть от взрыва нитроглицерина внутри? — равнодушно спросила Дэйю.

Она так и сидела перед дверью, бил я над её головой.

— Не собираюсь я тут умирать, — скрипнул я зубами. — Слишком роскошный подарок ублюдку. Дерьмо! — снова заорал, не в силах обуздать гнев. — После всего — снова ноль. Снова ни с чем! Трусливый выродок!

— Он не трусливый, — сказала Дэйю. — Он такой же, как ты. Целеустремлённый. На всё, кроме цели, ему плевать.

— Как я? — Я уставился на неё. — Я, по-твоему, такой? Мне плевать на всё, кроме цели?

— Угу. Только не рассказывай мне про свою большую любовь — которой ты не можешь сохранить верность даже в течение суток. И про друзей, за которых готов отдать жизнь, рассказывать не надо. Себе можешь врать, сколько угодно. Однако наступит момент, когда ты столкнёшься с собой лицом к лицу, и увиденное тебе не понравится.

Я молча швырнул в неё маской, отвернулся.

— Хотя уже не наступит, — вздохнула Дэйю.

Теперь меня уже колотило, как в лихорадке. Температура упала градусов до двадцати пяти. Воздух сделался словно колючим, дышать им было больно. Челюсти двигались с трудом, мне пришлось говорить медленно, чтобы речь сохраняла внятность.

— Встань. Не сиди на полу.

Дэйю посмотрела на меня с удивлением. Опять.

— Почему?

— Задница примёрзнет, вот почему! — Я пошевелил нижней челюстью, пытаясь вернуть ей подвижность. — Встань и говори. Что у тебя есть?

Дэйю, помедлив, встала. Получилось у неё это с трудом.

— В каком смысле, «что есть»? Ничего. Похоже, что у меня много карманов?

— Я про техники, дура! Что ты умеешь? Должно быть что-то подходящее.

Опять смотрит, как баран на новые ворота.

— Лей, ты не выберешься отсюда.

— Давай это я буду решать? Просто скажи, какие у тебя есть техники, что-то подходящее. Что-то, что нас защитит.

— Я не Защитник, у меня практически нет защитных техник.

— А снять дверь без грохота — сможешь?

— Нет. Могу попробовать её расплавить, но… — Дэйю повернулась к двери, потрогала её рукой. — Нет. Я раньше исчерпаю себе чакру досуха. И расплавленный металл будет течь сюда. От температуры что-нибудь обязательно сдетонирует. Лей, можешь выполнить одну мою просьбу? Заткнись и дай мне умереть. Я совершила много поступков, о которых хотела бы подумать в последние минуты жизни. В тишине.

— Ты убила Вейжа, — сказал я. — За это тебе придётся ответить передо мной лично. Но для начала придётся выжить.

— Этого греха на мне нет, — отрезала Дэйю. — Твоего учителя убил Нианзу. Своим мечом.

— Не свисти. Я видел иероглиф «птица» на навершии.

— Это была идея Нианзу. Я воткнул свой меч в труп. В рану, которую нанёс он.

Голос Дэйю изменился, снова стал каким-то сдавленным, бесполым. И почему-то она заговорила о себе в мужском роде.

— Ну да, — недоверчиво сказал я. — Теперь-то можно наговорить много чего…

— Мы заледенеем через десять минут. Или взорвёмся через двадцать. По-твоему, мне есть резон врать?

Холод. Чёртов пронзающий душу холод. Мысли — как обдолбавшиеся улитки, еле ползают. Надо их как-то подбодрить, чем-то… Взгляд упал на столик.

— Да, отличная идея, — сказала Дэйю. — Займись делом.

Она села на стул, тот жалобно крякнул. Пластик на таком холоде становится хрупким. Однако веса в Дэйю было всего ничего.

Я наполнил до половины бокал, выдохнул и опрокинул ледяную жидкость в рот. Пищевод обожгло, в желудок бухнулась холодная бомба, от которой тут же пошли волны тепла. Иллюзорного. На самом деле алкоголь не поможет против холода, скорее наоборот. Но, тем не менее, в мозг поступили сигналы о том, что жизнь-то налаживается, и мыслительная деятельность восстановилась.

Что у меня есть? Длинная Рука — вызовет сотрясения. Мы взорвёмся. Паук — бесполезно. Крылья Ветра — бесполезно. Очищающий Свет… Ну, разве что коньяк нейтрализовать. Великая Стена!

— Великая Стена, — сказал я с торжеством. — Мы вырвемся отсюда!

Эта техника, насколько я успел понять, защищала от любого воздействия. Удары, ветер — всё. Почему бы ей не справиться и со взрывом?

— Используй, — сказала Дэйю. — Давай.

Я подчинился. Вытянул руку перед собой, увидел/почувствовал, как пересекаются, складываясь в нужный узор, лучи чакры.

Дэйю вскочила, в руке у неё появился меч — тот самый. Удар, удар… За секунду она врезала мне по невидимой Великой Стене раз восемь. В девятый лезвие пронзило преграду и застыло у меня возле горла.

— Сообрази, во сколько раз сильнее будет взрыв. — Дэйю отозвала меч и села обратно. — К тому же, пламя будет бушевать везде. Ты не сумеешь закрыться.

Ладно. Мимо. Но я хотя бы пытаюсь.

— А меч не высосет из тебя силы? — поинтересовался я. — Ты ведь опять никого не убила.

Дэйю посмотрела на меня с любопытством.

— Надо же. Хоть что-то ты знаешь. Вытянет, не сомневайся. Благо, силы мне больше не пригодятся.

— Зеркало… — начал было я, но сам себя оборвал.

Бред. Зеркало Зла работает с чем-то вроде намерения причинить зло. Когда я пробил цистерну, и в спину Юшенга ударила струя пара, Зеркало не сработало. Это был пар. Между мной и блондином оказалось больше одного звена, и его техника сделалась бесполезной. То же и сейчас. Соблазнительная мысль, что адский взрыв минует меня и поразит Кианга, где бы тот ни был. Однако он не такой дурак, чтобы оставить мне подобную лазейку.

Вот, пожалуй, и всё. Ну… Ну, раз так, то я вижу единственный вариант. Длинная Рука, вынести дверь и рваться вперёд на Крыльях Ветра. Удастся ли мне обогнать взрыв? Не знаю. Вероятность крайне мала. Особенно, если заминирован весь цех. Невозможно.

Но это будет попыткой. Всё лучше, чем сидеть и ждать. Медленно замерзать. Сдаваться.

— Лей, — вдруг позвала Дэйю, каким-то странным тоном. — Тогда, в гостинице, мне показалось, что ты… Когда ты перехватил меч, я точно почувствовал, что ты собрался применить технику. И я остановил бой.

— Ну? — посмотрел я на неё. Однако Дэйю прятала взгляд.

— Мне показалось, или ты пытался? Ты знаешь эту технику?

— Знаю. И?

Что эта техника даёт, я так и не успел узнать. Помнил картинки со страницы старой книги. Парень, который вонзает в землю меч, а рядом с ним лежит девушка. Хм, а ситуация-то схожая.

— Речь идёт о Последнем Дыхании, так? — Теперь Дэйю подняла голову и встретила мой взгляд. — Значит, я не ошибся. Что ж, у тебя есть шанс выйти отсюда. Если ты, конечно, выживешь. Ведь название технике дали не просто так. Её применяют единственный раз в жизни. Часто он же и последний.

— Что будет? — спросил я.

— Будет… Будет нечто вроде пузыря. Огромного пузыря, который уничтожит всё вокруг настолько, насколько хватит твоей чакры. Контролировать этот поток ты не сможешь. Ничто извне не сумеет тебе навредить. Используя эту технику ты, вероятнее всего, убьёшь себя сам. Но это — шанс. Попробуй. Заодно отомстишь мне.

Она остановила бой. Тогда, почувствовав, что дело пахнет взрывом. Почему? За кого она боялась? За себя? Не похоже. Сейчас она скорее ищет смерти. За множество людей, которые находились в гостинице? Вот это уже теплее.

— У меня остались к тебе вопросы, — сказал я.

— Увы, они останутся без ответов. — Я заметил, что её лицо начало покрываться инеем. — Не трать времени. Я гото…

Мой кулак врезался ей в лицо. Стул сломался, Дэйю кубарем откатилась к двери и уже не встала.

— Женщины — неплохие создания, — пробормотал я, приближаясь к ней. — Но столько болтают…

Я перевернул девчонку на спину. Встал перед ней на одно колено, как безутешный влюблённый. Поднял руки. Меча даже не почувствовал — ладони закоченели совершенно. Непослушные пальцы сомкнулись вокруг рукояти.

Последнее Дыхание

Чакра вспыхнула, лучи мгновенно перестроились. Началось…

Я с силой опустил меч вниз. Он пронзил стальной пол в сантиметре от локтя Дэйю. Яркая вспышка ослепила меня, что-то рванулось из меня наружу, и я закричал.

Чувство было такое, словно меня разрывает изнутри.

Глава 40. Я умер

Во тьме ревел дракон. Он сиял, как молодое солнце, отважившееся уничтожить всю тьму в мире. Сияние превращалось в горение — и дракон пылал. Пламя пожирало его плоть, заставляя его реветь ещё громче, сиять ещё ярче.

Он привык к тому, что боль — это сигнал. Боль — значит, нужно бороться, нужно рваться вперёд, проламывая преграды, оставляя на них клочья своей плоти. И так — пока не будет достигнута цель. Простая и понятная цель: осветить весь мир, спасти его… уничтожив.

Но я не был драконом. Я понимал всё безумие этой затеи. Моё сознание рвалось на части, множилось. Я точно видел свои руки, вцепившиеся в рукоять меча. Вокруг них искажалось, плыло пространство, как будто всё реальное было нарисовано на огромном парусе, который терзал ветер. Я видел дракона во тьме и нёсся к нему, задыхаясь от раскалённого воздуха. Атаковал собственное внутреннее солнце, о котором упоминал Делун.

А ещё я видел, как взорвались коробки с нитроглицерином. Видел, как вылетела дверь, будто картонная. И сразу же изменили форму стены морозильной камеры. Они выгнулись, я словно оказался внутри стального шара.

Будет нечто вроде пузыря. Огромного пузыря, который уничтожит всё вокруг настолько, насколько хватит твоей чакры. Контролировать этот поток ты не сможешь…

А вот это уже давай-ка я буду решать. Терпеть не могу, когда мне рассказывают, чего я смогу, а чего не смогу.

Там, снаружи, за выбитой дверью, тоже что-то взорвалось, пламя лизнуло оболочку «пузыря». Я переключился — обратно, во тьму, которая умирала, уступая напору жёлтого ослепительного света, всепожирающего огня. К сердцу которого я летел.

Появилось и ещё одно измерение, его я тоже видел одновременно с другими. Переплетение лучей чакры. Таинственный узор сиял. Лучи стремительно истончались. Негде было взять энергии, чтобы продлить время их существования. Можно было только прекратить этот кошмар, в котором уже не было ни малейшего смысла.

Я попытался разрушить технику, сломать узор из лучей. Может быть, хоть уничтожить один из них, пусть это ослабит меня, сделает увечным, но оставит живым! А там — там я что-нибудь придумаю. Живые вечно что-то придумывают, тем и отличаются от мёртвых.

Мои руки дрожали на рукоятке меча, пытаясь разжаться, оборвать технику.

Сквозь вселенную, сотканную из огня, я летел к её сердцу, и нечем было дышать, и не было места для жизни…

И где-то в ещё одном измерении моя душа металась, ища, за что уцепиться, чтобы не утонуть окончательно. Там промелькнуло лицо Ниу. Потом — Вейж, Джиан, Ронг. Юн. Делун. Дэйю. Душа тонула. Все образы, которые являлись перед ней, были неправильными. словно бы скользкими. За них было не уцепиться.

Но вот там явилось новое лицо. Свежее, как будто вырезанное в памяти. Неживое, будто маска. Изборождённое шрамами. И голос зазвучал: «Раньше ты был смелее, Леонид. Гораздо смелее».

Душа рванулась наружу.

Я настиг дракона в учинённом им пламени и ударил его — всем своим существом. Дух взмахнул крыльями, искры брызнули от него во все стороны.

Мои руки перестали дрожать на рукоятке меча, пальцы левой — разжались.

* * *

Запах гари, ещё какой-то запах — резкий, химический. Потом — звуки. Гудит огонь, что-то падает, осыпается. Кто-то стонет.

Последним возвращается зрение, и я вижу, кто стонет. Дэйю приходит в себя на полукруглом дне котлована, выбитого мной. Её взгляд блуждает, останавливается на моём лице.

— Встать, — говорю я.

Не ей — себе. Потому что мне сейчас действительно нужно встать, а без приказа тело попросту не послушается. Это даже не откат, это что-то за его пределами. Такое бывает в спорте — когда теряешь связь с собственным телом. Оно ещё может продолжать что-то делать — бежать, поднимать тяжести, бороться. Но ты понимаешь: предел достигнут. И теперь не ты, но что-то другое принимает решение: сколько ещё продержится твоё тело, прежде чем свалится.

Я встал — легко, тело — словно пушинка. Я вообще его не чувствую. Шаг, прыжок, бег. Легче лёгкого. Как будто бы я умер, но моей душе позволили вернуться в тело. Я — кукловод, управляющий единственной марионеткой.

В моей правой руке — меч. Я призвал его для того, чтобы исполнить технику, которая защитила бы меня, Дэйю. Он сполна исполнил своё предназначение, но мне всё ещё страшно. А вдруг — нет? Вдруг это не считается? Если он отожрёт у меня ещё чуточку энергии — мне конец. Я погибну. Не сгорю в жёлтом пламени — нет. Поплыву головой вниз по тёмной реке.

Цех был уничтожен. Сквозь проломленный потолок я увидел темнеющее небо. Пол частично горел, частично — сплавился в нечто неописуемое, гладкое, по чему я шагал. Но вот я побежал — сквозь огонь, лавируя между обломками, перепрыгивая их.

Снаружи, как и внутри, плывут клубы дыма. Грузовик перевернулся на бок и лежит, будто издохший слон. Легковому автомобилю повезло ещё меньше, он выгорел до остова. Каменная дорожка спеклась в цельное нечто.

А что если я действительно уничтожил весь мир? Что если?..

Но — нет, вон административное здание, целёхонько. И под ногами уже различаются отдельные камни, не сплавившиеся. А от здания навстречу кто-то идёт, держа автомат на изготовку.

— Какого хрена? — заорал этот кто-то. — Там хоть один уйти успел?

— Нет, — ответил я, и собственный голос показался мне чужим. Совершенно чужим — я никогда не слышал этого глухого звука с той стороны могилы.

— Эй, ты кто? — Мужик остановился, а я узнал его. Тот, что направил нас в цех.

Я взмахнул рукой, меч полетел вперёд. Мужик захрипел, выстрелил в землю — палец судорожно дёрнулся. Он упал. Я снял с него автомат.

Дым постепенно рассеивался. Я видел бегущие фигуры, слышал их резкие крики. Ребята суетились. Им нужно было убедиться, что я мёртв. А может, они беспокоились за своих — за тех, кто остался? Впрочем, порадовать мне их нечем в любом случае.

— Кто стрелял? — услышал я истерический крик. — Стой! Брось оружие!

Кажется, это мне. Я машинально поднял автомат и выстрелил, одновременно отпрыгнув в сторону. Тот, кто спрашивал, успел выстрелить в ответ, его пуля просвистела мимо. Моя — попала в цель. То, как она пробила его плоть, я почувствовал. Своего тела — не ощущал вообще. Я упал набок, а когда вставал, заметил, что в левое плечо вонзилась торчащая из бетонного обломка арматура. Кровь текла по руке, но боли — не было.

Я шёл, как в тумане. Наверное, дым уже рассеялся, но для меня весь мир превратился в царство неясных очертаний, смутных теней, которые кричали на меня и плевались огнём, свинцом. Растерянные и неприкаянные в этом аду, который устроил я. Я был в нём дьяволом, шёл и нёс с собой смерть. Одинокий пацан с оружием в руках, истекающий кровью, с пустым, остановившимся взглядом. Словно вернувшийся с того света.

Почему-то я упал на колено. Попытался встать — получилось плохо, через пару шагов упал снова. Наклонил голову. Так и есть, правая штанина намокает от крови. Подстрелили.

Я поднял голову. В трёх шагах передо мной стоит, тяжело дыша, длинноволосый, худой, как щепка, человек. Спешно меняет магазин.

Мне вскинуть автомат — мгновение. Щелчок — пусто. И менять не на что.

Длинная Рука? Зеркало Зла?

Я даже почувствовать своей чакры не могу. И не могу представить, что случится, если использую ещё хоть одну технику. Хотя почему нет? Могу. Чакра истощится. Дух разорвёт меня окончательно и уйдёт искать себе нового избранника. Я умру.

Но если меня застрелят — я тоже умру. Что лучше — верная смерть, или призрачный шанс?

Я отбросил автомат, сжал руку в кулак. Сейчас. Сейчас лицо этого перепуганного хмыря вомнётся внутрь, брызнет кровь, треснет череп…

Что-то метнулось между мной и ним. Что-то стремительное и красное. Сверкнул меч, и раздался хрип.

Мой противник упал. А миг спустя упал и я — тело перестало слушаться нитей, за которые я дёргал. Кончено. Больше я не сделаю сегодня ни шагу.

Веки опустились без моего усилия, сами по себе. Даже захоти я — не смог бы им воспрепятствовать. Темнота. Спокойная, умиротворяющая. Где-то там, далеко, побеждённый мною и посрамлённый, мерцает жёлтый дракон, восстанавливает силы. Где-то там чуть тлеет эта так называемая чакра. Её бледные лучи переплелись в узоре, который не соответствует ни одной из техник. Это — комбинация покоя, восстановления. Всё можно восстановить, если оно, конечно, не разрушено полностью.

Снаружи — выстрелы, крики. Там идёт какая-то война. Война кого-то с кем-то. Бессмысленная и далёкая. Всё дальше и дальше, всё тише…

* * *

Вкусный запах. Только меня от него тошнит. Такое вот парадоксальное ощущение.

Я дома. Как всегда, вернулся чёрт знает во сколько, выспаться толком не успел. А уже надо вставать. Ниу приготовила завтрак. Литров десять кофе в течение дня помогут продержаться, но увы, кофе здесь нет, это я точно знаю.

Лежать неудобно. Подушки нет — я её уронил во сне, что ли? Простыней нет. Вместо простыни я чувствую что-то гладкое, пахнущее кожей. Узкое и неуютное.

А что у нас есть дома такого? Да ничего нет. И выпрямиться я почему-то не могу, ноги упираются. Но шевелятся — это почему-то радует.

Преграда для ног вдруг исчезла, в лицо повеяло прохладой. Запах усилился.

— Сесть можешь?

Голос. Женский. Однако это — точно не Ниу.

Я приложил чёртову уйму усилий, чтобы разлепить глаза, поднять непослушные веки. Увидел Дэйю. В красном костюме, без балаклавы. Она держала в руке алюминиевую миску, из которой и исходил запах.

Точно. Вспомнил. Красный ниндзя. Завод. Кианг. Последнее Дыхание.

Я выстонал что-то нечленораздельное. Пожалуй, больше всего в этом наборе звуков было пожелания, чтобы Дэйю катилась к чёрту, а меня оставила в покое. Однако Дэйю либо не поняла, либо поняла так, как посчитала нужным. Она наклонилась, одной рукой схватила меня за воротник и рывком посадила. Да уж, это не Ниу. Церемониться не будет. Я застонал. Голова закружилась, но быстро унялась.

Я сидел на заднем сиденье машины. Джипа. Того самого, должно быть, на котором мы приехали на завод.

— Пей. — Горячий край миски ткнулся мне в губы.

Я был не в том состоянии, чтобы сопротивляться, и послушно начал глотать. Запах вкусный, а вкус… Мог бы — поморщился. «Галина Бланка» — буль-буль. В лучшем случае. Однако это было горячее питьё, с какими-никакими углеводами. Попадались твёрдые куски, я вяло пытался их жевать.

Тело я уже чувствовал, однако все мышцы были как чугунные. Даже глотал с трудом. Услышав моё беспомощное мычание, Дэйю убрала миску. Я перевёл дух.

— Что? — спросил я.

На большее сил не хватило. Но большего и не требовалось. О чём ещё я мог спрашивать?

— Завод уничтожен, — доложила Дэйю. — Пара человек Кианга успели сбежать, остальные мертвы. Мы в роще, в сотне километров от завода. Я свернула на проселочную дорогу.

Теперь я увидел отблески костра на её лице. Увидел и деревья за стеклом.

— Я умер?

— Лей, не начинай бредить.

— Нет. Я — умер?

Опять слова не послушались. Но Дэйю каким-то чудом меня поняла:

— Вряд ли. Тебя видели те, кто сбежал. Ты, конечно, лежал, как убитый, но они доложат, что из цеха ты вышел на своих двоих.

Она опять поднесла к моим губам миску, я сделал ещё пару глотков. Отдышался.

— Хорошо, — сказал я и улыбнулся. — Значит, план Б.

Мне послышался вздох. Дэйю смотрела на меня бесконечно усталыми глазами.

— Что ещё за план Б? — спросила она.

— Узнаешь. Поехали.

— Куда?

— Байшань. Монастырь — помнишь? Потом — Шужуань. Потом… Начнётся.

Мир померк, и я почувствовал, что падаю. Дэйю подхватила меня. Кажется, я слышал, как она сквозь зубы ругается. Хлопнула дверца, потом другая. Кажется, заработал мотор. Кажется, мы куда-то поехали, но я ни в чём не был уверен.

Пройдут недели, прежде чем я сумею встать на ноги.

Глава 41. Дэйю

Я видел ещё множество обрывков реальности, какие из них были настоящими, какие — осколками воспоминания, или воображения? Этого бы я сказать не смог, даже если бы захотел разобраться.

Первое твёрдое, конкретное впечатление — я лежу в тёмной келье монастыря. Глаза открыты. Я один. Жёстко, холодно. И мучительно хочется встать. Ни тебе ангелочков с арфами, ни чертей со сковородками. Значит, живой. А сомнения были, и серьёзные.

Я сел — голова закружилась. Пришлось немного посидеть без движения, унимая тошноту, скрутившую пустой желудок. Вдох-выдох. Сердце бьётся. Хребет не сломлен. Значит, нужно встать!

Скрипнув зубами, я поднялся на ноги и проковылял к выходу.

Был соблазн вообразить, будто сходняк глав кланов ещё не начался, будто я всего лишь прилёг отдохнуть с дороги, вырубился, приснилось всякого, и теперь меня гнёт и ломает после неудобного ложа. Заманчивая мысль, да только я не привык себе врать.

Кианг. Тульпа. Дэйю. Всё это было и было реальным. А в монастыре я лишь потому, что сам потребовал отвезти меня сюда. Святая земля, где никто не станет меня искать, а если найдёт, то не посмеет убить. Навлечь гнев монахов на собственный клан — таких безумцев не существует в природе. Хотя, Киангу, по идее, всё равно. И мне всё равно, где от него прятаться. О возможностях этого человека я могу лишь гадать, а значит, что в монастыре, что под кустом — перспективы примерно одинаковые. Но в монастыре у меня есть ещё одно дело, забить на которое я не могу.

Да, Кианг старался меня убить, я понимаю. Но он мне и кое-что показал. Например, что выследить его и уничтожить в одиночку у меня не выйдет. Он слишком умён и хитёр для этого. Ещё он показал, что ни на один клан я не могу рассчитывать. Дружба? Выгода? Честь? Всё это отходит на второй план перед вопросом выживания. А Киангу достаточно перекрыть один-единственный вентиль, чтобы любой клан начал танцевать, как тарантул на сковородке.

На государственный аппарат тоже никакой надежды. За исключением Шужуаня, государственная власть в Китае этого мира — формальность. Ширма, за которой сокрыты реальные вершители человеческих судеб. Чжоу, Хуа…

Вариант оставался ровно один. И если здесь я получу добро, то очень скоро противостояние с Киангом перейдёт на новый уровень. Надеюсь, у этого сучонка полыхнёт, где надо, когда новые сведения до него докатятся. Надеюсь, он будет лезть на стены и визжать от бессильной ярости. Может, он уже этим занимается. Ведь он знает, не может не знать, что я выжил на заводе. И понимает, что коль скоро я жив, значит, уже изобретаю какой-то план.

Впрочем, не только Кианг знает меня, но и я знаю Кианга. Если я изобретаю план, значит, он придумал их уже с десяток. Либо ждёт моего хода, либо сделал ход сам, и я вот-вот его почувствую.

Дэйю я нашёл сидящей на обрыве — там, откуда уходил в бездну трос подъёмника. Она переоделась в оранжевое монашеское ифу. Если бы не волосы, со спины её и не узнал бы. Я сел рядом, посмотрел вниз.

— Дурацкая идея, — тут же прокомментировала Дэйю. — Голова закружится. А мне уже надоело вытаскивать тебя за шкирку с того света. Вообще не понимаю, чего ради я этим занимаюсь.

Я привалился плечом к стене. Она была права: перед глазами всё плыло. По-хорошему, мне бы вообще отползти подальше от края, но по-хорошему мне надоело, так что я остался сидеть, где сидел, просто поймал плечом опору и направил взгляд в чистое небо.

— Предлагаю расставить точки над «i», — сказал я. — С того света тебя за шкирку вытащил я. Да, ты помогла отбиться на заводе, однако я, возможно, справился бы и сам. Да, ты меня оттуда увезла, но — смотри выше. У меня железное правило, Дэйю: я не умираю, пока не закончу своих дел.

Говоря, я практически не кривил душой. Да, было бы трудно. Да, было бы куда дольше и больнее. Но я бы выгреб сам. Не из такого дерьма выгребал.

— А я не просила меня вытаскивать, — огрызнулась Дэйю. — Что, ты тоже из этих? Не можешь своим крохотным умишком додуматься, что жизнь не для всех является ценностью?

— Ну так какого ж чёрта ты здесь сидишь? — зевнул я. — Вот обрыв. Давай.

От её взгляда я едва не вспыхнул. Даже жарко стало. Но я его выдержал. И твёрдо сказал:

— Мне нужно всё, что ты знаешь. И мне нужна ты.

Её глаза расширились.

— Что ты несёшь?!

— Ты меня слышала. Я должен знать своих людей и доверять им. Должен понимать их хотя бы в первом приближении. То, что произошло между нами в поезде — зачем это было? Почему ты меня не убила сразу? У тебя было порядка миллиона шансов, призови ты меч — я бы даже моргнуть не успел.

Она быстро отвернулась, но я заметил, что к лицу прилила кровь.

— Ненавижу тебя, — процедила Дэйю сквозь зубы. — Почему ты не сдох, исчерпав чакру, упёртый придурок!

— Я объяснил, почему. Теперь твоя очередь.

Дэйю гневно сопела, сжав кулаки на коленях. И, наконец, заговорила, будто плюясь словами:

— Так бывает, когда духи чувствуют друг друга. Когда хотят объединиться, когда им есть, что сообщить друг другу. С этим бесполезно спорить. Я была как одурманенная, ничего не могла с собой поделать. И попробуй скажи, что ты мог. — Дэйю с вызовом посмотрела на меня. Я промолчал. Подумав мельком, что сексуальный опыт у Дэйю, похоже, не богат. Иначе знала бы, что у мужчин в подобных ситуациях с красивыми девушками сопротивляться в принципе не очень принято. — Духи… — расценив, вероятно, моё молчание как согласие, продолжила Дэйю. — В этот момент они словно подпитывают друг друга. Говорят, бывает, что после объединения духов даже новые техники открываются. — Я мигом вспомнил себя стоящим на крыше поезда. Великая Стена… Надо же. И впрямь, бывает. — Это не имеет никакого отношения к любви, — торопливо уточнила Дэйю, — и вообще к личным чувствам. Ни малейшего отношения, понял?

— Да понял, понял. Ладно, обойдёмся без обручального кольца, уговорила.

Кажется, она хотела мне врезать, но сдержалась. И правильно. В контексте такого разговора выглядело бы нелепо, будто часть интимного ритуала. Закончила совсем уж сквозь зубы:

— А ещё — я не убийца. Я не могу убивать.

Я моргнул.

— А ну, повтори?

В руках Дэйю появилась знакомая красная маска. Она ловко натянула её на голову, посмотрела на меня.

— Я — убийца, — сказала враз погрубевшим голосом. — Я могу убить кого угодно. Хоть собственного отца. Гана Бингвена.

Я резко подался вперёд.

— Что? Что ты сказала?

— Сказал. Я сказал: Ган Бингвен — мой отец. По приказу Кианга я убил его. Я не мог ослушаться приказа Кианга.

Дэйю содрала с себя маску и уставилась на меня злыми глазами, в которых стояли слёзы.

— Это он придумал. Кианг. Он забрал меня у родителей, когда я была ещё ребёнком, он учил меня. Хотел сделать из меня убийцу. Но я не могла убивать! Я — слабое ничтожество. Кианг махнул было на меня рукой, но потом ему пришла в голову эта идея. — Дэйю потрясла у меня перед носом маской. — Когда я в ней — я убийца. У меня нет сомнений. Нет угрызений совести. Нет страха. Маска забирает всё лишнее, оставляет только навыки, отточенные, как лезвие меча.

Чувствовалось, что она впервые кому-то обо всём этом рассказывает. Она привыкла молчать, держать в себе, и тут — прорвало. Нельзя было ни жалеть её, ни утешать, она восприняла бы это как оскорбление. Даже увидев у меня в глазах намёк на жалость, кинулась бы на меня с мечом, пусть не как убийца, а как доведённый до отчаяния человек.

— Как же так получилось? — спросил я ровным голосом. — Почему Кианг тебя забрал?

— А сам не сообразишь? — прорычала Дэйю. — Я — избранная. Девочка! Это стало очевидно в пять лет. В нашем роду никогда не было избранных, никто из наших знакомых и знакомых знакомых никогда ни с чем подобным не сталкивался, и отец не знал, что ему делать — радоваться или паниковать. Он предпочёл испугаться. Единственный ребёнок в семье, дочь — я стала проклятием рода. Деталей не знаю — была слишком маленькой, а потом Кианг запретил мне вспоминать об этом. Но, кажется, отец был должен клану крупную сумму и не мог расплатиться. И вот появился Кианг. Это была сделка века! Спихнуть бесполезную дочь, мину замедленного действия, с какой стороны ни посмотри. И получить достаточно средств, чтобы погасить долги и устроить свою жизнь. Повышение по службе. Шанс завести другого ребёнка, правильного пола. А Кианг получил меня. Вот и вся история.

И снова я лишь отложил эту историю у себя в памяти. До сих пор как-то не задумывался, могут ли духи избирать женщин. Оказывается, могут… А с Дэйю нужно было вести себя правильно. К делу, сразу к делу, не позволяя ей отвлечься.

— Значит, Кианг уже тогда искал избранников, — сказал я. — Собирал армию, или типа того. А как он их находил? Есть какая-то методика?

— Наверное, — буркнула Дэйю, отвернувшись от меня. Вновь уставилась вниз. — Никогда не интересовалась. Чем меньше интересуешься делами Кианга, тем больше шансов сохранить себе жизнь.

— И много у него таких, как ты? Я имею в виду избранных?

— Я ведь сказала. Чем меньше интересуешься — тем спокойнее живёшь. Я изо всех сил старалась не знать ничего лишнего. Всё необходимое мне сообщал Кианг.

— Он рассказал, кто он такой? Откуда? Про меня ты ведь знала, что был следователем.

— Он сказал, чтобы я не обманывалась твоей внешностью. Твоим якобы юным возрастом. Сказал, что твоя душа прошла длинный жизненный путь, и вкратце мне его описал. Сказал, что ты умеешь драться, умеешь стрелять, что ты легко убиваешь, в отличие от меня. Что я не должна оставлять тебе ни намёка на свою личность, потому что ты долгие годы работал в полиции, и без труда сообразишь, как себя вести — для того, чтобы я невольно начала тебе доверять.

Я помолчал. Дэйю первой не выдержала тишины:

— А что значит, «откуда»? — спросила она. — Ты имеешь в виду, Кианг…

— Я не знаю точно, как всё происходило и когда началось, — покачал я головой. — Но если понимаю правильно, то ты должна была заметить, как что-то изменилось. Не так давно. Поведение Кианга…

— Да, — твёрдо сказала Дэйю. — Но он и раньше вёл себя по-разному. Обычный Кианг, к которому я привыкла, был раздражительным, нетерпеливым. Но иногда его будто подменивали. Он становился спокойным, хладнокровным, как рептилия. И такой он сейчас.

— Потому что это уже, по сути, не Кианг, — пробормотал я. — Так же как я — не Лей Ченг… Ладно, оставим. Сколько времени ты уже без таблеток?

Дэйю вздрогнула от того, как резко я сменил тему.

— Это одна из причин, по которым я всё ещё не свела счёты с жизнью, — пробормотала она. — Ты в отключке почти две недели. Последнюю таблетку я приняла перед тем, как мы добрались до завода. Пообещала себе, что как только станет невмоготу — я всё оборву. Но…

— Но, — усмехнулся я. — Значит, это «но», чёрт побери, работает. Неизвестно как, однако…

— О чём ты говоришь? Это ведь его кровь.

Тут я с удивлением воззрился на Дэйю. Она потупилась.

— Да, каюсь, это мой грех. Я старалась знать как можно меньше, но так получилось, что случайно узнала. Секретный ингредиент таблеток — кровь Кианга. Кровь, заряженная его духом. Сверхбыстрое подчинение. Вот о чём не догадываются кланы: они роют себе могилы собственными руками. Потому что каждый, кто принимает таблетки, на самом деле подчинён Киангу. Как только он отдаст приказ — эти люди сделают всё, что угодно.

— Всё? — переспросил я.

— Я убила своего отца, когда мне приказал это сделать голос из телефонной трубки, — горько проговорила Дэйю. — А поняла, что натворила, только когда сняла маску в безопасном месте… Я — избранная духом! А уж что касается обычных людей… — Она покачала головой.

— Да-а-а, — протянул я. — Да ты — просто на вес золота. Пожалуй, я всё-таки продвинулся вперёд на этот раз.

— О чём ты?

— О том, что Кианг слишком поспешно разыграл свой гамбит. И теперь — мой ход.

Услышав за спиной шаги, я обернулся. Монах Ксин замер, будто наткнувшись на мой взгляд, и тихо сказал:

— Настоятель ждёт тебя, Лей Ченг.

— Отлично, — кивнул я. И спрыгнул со стены на землю.

— Лей! — окликнула меня Дэйю, как только я сделал шаг. — Ты что, всерьёз собираешься воевать с Киангом?

— Не я — мы. Ты, я и ещё кое-кто.

— Кое-кто вроде твоего тупоголового шофёришки?

— Это как минимум, — улыбнулся я. — Не отходи далеко, Дэйю. Скоро твоя жизнь наполнится смыслом.

* * *

Следующая глава в этой книге последняя. Больше книг бесплатно в телеграм-канале «Цокольный этаж»: https://t.me/groundfloor. Ищущий да обрящет!

Эпилог

— Едут, — подал голос Ронг.

Он сидел перед монитором, на который выводился сигнал с камер, следящих за входом. Мы их слегка развернули, чтобы лучше видеть дорогу, ведущую к воротам. По ней и в самом деле катились броневики.

— И повторится всё, как встарь, — пробормотал я на русском.

— А? — переспросил Ронг.

— Ничего, не отвлекайся. На позиции! Началось.

Началось…

Многое закончилось в Байшане и Шужуане, но многое и началось. Я долго говорил с настоятелем монастыря, прежде чем получил от него то, что мне было нужно. То, без чего дальнейшая святая война превратилась бы в бандитскую резню — не больше и не меньше.

Прибыв в Шужуань, мы с Дэйю отыскали Гуолианга. Я отблагодарил старика, как мог, за самый ценный подарок, который мне когда-либо дарили. Техника Последнего Дыхания помогла мне сохранить жизнь и начать собирать силы для новой войны.

Гуолианг принял мою благодарность и проводил нас к новому дому, да там и остался. В доме, в котором жили мать Лея, Ниу и Джиан. Дэйю отказалась заходить в дом. Она просто исчезла, а потом появилась, когда мы собрались уезжать. Молча и незаметно. У Джиана задёргался глаз, когда он её увидел.

И вот мы здесь. На том самом заводе, где однажды Юн глупо влез в ловушку, где я познакомился с Юшенгом. Мы вошли сюда глубокой ночью, когда рабочих практически не было. Охрану одолели без единого выстрела. И — отпустили. Они понесли весть, и к утру она достигла нужных ушей.

— Внимание! — заголосил усиленный мегафоном голос. — У вас одна минута, чтобы сдаться! Через минуту вы будете уничтожены!

Да, заложников у нас не было, с нами можно было не церемониться. Это был один из тех принципов, которые я задекларировал у настоятеля монастыря. Никаких заложников. Никаких наркотиков.

Кланы образовались в незапамятные времена. Каждый из них получал одобрение монахов, и заключались договорённости на веки вечные. Договорённости, которых не пересматривали и не нарушали. Но с тех давних пор прогресс шагнул далеко вперёд, и на нынешние кланы монахи смотрели с отвращением. Однако уже не имели над ними власти.

«Когда-то кланы формировались из достойнейших, — с горечью сказал мне настоятель. — Они должны были блюсти чистоту мира. Но человеческая натура всегда находит возможность вываляться в грязи. Избранные духами рождались лишь в кланах, и долгое время было так — пока прямые дороги не начали петлять. И тогда духи стали покидать узилища кланов. Выбирать других избранников… Мы считаем, что это — предвестие новой силы. Быть может, этой силой должен стать ты, Лей Ченг. Убеди меня в чистоте своих намерений».

На высокой горе, в уединённой обители, впервые с древних времён был заключён договор между землёй и небом, между человеком и богами.

Я вышел из ворот завода один, без оружия, с небольшим тубусом в правой руке. Остановился, физически ощущая каждый ствол, целящийся в меня. Я уже мог сказать, как полетят пули. Сколько из них полетят в меня, сколько — мимо. Знал, как повернусь, чтобы мимо пролетели все. Знал, как подпрыгнуть, как бить и стрелять.

Тогда, в ловушке Кианга, я применил высшую технику и выжил. Чакра восстановилась. И после этого она стала сильнее. Лучей добавилось, узор усложнился.

— Пусть выйдут все! — настаивал мегафон.

— Мы не собираемся сдаваться! — крикнул я в ответ. — Это — переговоры. И я буду говорить лишь с главой клана.

— Исключено! — отрезал голос из мегафона. — Повторяю, у вас остаётся тридцать секунд, после чего…

— После чего вы умрёте, — заявил я. — Возможно, завод тоже будет уничтожен, но вы — умрёте, а мы — останемся.

Рядом со мной из ниоткуда появилась Дэйю, облачённая в красный костюм, и лейтенант, который держал мегафон, осекся. Перед ним стояли двое избранных. А за нашими спинами стоял Цюань. Парни, в которых я не сомневался, и в которых не ошибся. Они не были избранными, но хорошо знали, с какой стороны браться за оружие.

Юн вышел из-за броневика и быстро зашагал ко мне. Чуть сзади, за правым его плечом, вышагивал Реншу. Два на два.

— Напомни, что я здесь делаю? — вполголоса попросила Дэйю.

Красная птица больше не томилась в клетке, она свободно расправляла крылья, сидя на её плече.

— Играешь за хороших, — подсказал я.

— Точно… Я и забыла, какое причудливое название ты придумал для самоубийства.

— Я такой, ага. Выдумщик.

Юн остановился в десяти метрах от меня, сложил руки на груди. Лицо — непроницаемая маска. Повзрослел пацан.

— Что это значит, Лей? — сказал он. — Ты нарушил соглашение.

— Да не сказал бы, — пожал я плечами. — Насколько мне известно, все договорённости между Чжоу и Киангом остались в силе, к вам у него никаких претензий.

А какие у него могли быть претензии? Кианг не дурак, он прекрасно знал, что теперь ни в одном из кланов друзей у меня нет, а следовательно, требовать моей выдачи — как минимум, глупо. Объявить награду за мою голову — это можно, да только я и тут ему всё обломал. Потому что ни один клан не станет со мной бодаться, пока я сам не вынужу их к этому.

— Клан Чжоу заплатил озвученную тобой сумму за твою смерть. Но ты жив.

— Прости, — усмехнулся я. — В следующей атаке — обязательно сгорю.

— Это не шутки, Лей. Клан Чжоу — не благотворительная организация. Ты вернёшь деньги и ответишь за то, что сделал сейчас. Не ожидал от тебя подобной глупости. Что ты пытаешься доказать?

Вместо ответа я бросил ему тубус. Почувствовал, как у троих солдат дрогнули пальцы на спусковых крючках, почувствовал, как напрягся молчаливый Реншу.

Юн поймал тубус, открыл его, вытряхнул свиток. Развернул и пробежал глазами написанное. Когда посмотрел на меня, вид у него был, мягко говоря, растерянный.

— Что это?

Реншу бросил взгляд на свиток, рискнув на миг выпустить меня из виду, и болезненно поморщился.

— Там же написано, — сказал я. — Ты говоришь с главой клана Ченг.

— Это невозможно! — выпалил Юн.

— Знаю. Потому и делаю. Я не из тех, кто ищет ровных дорог. Документ верни, пожалуйста.

Юн убрал свиток обратно, бросил тубус мне.

— Это ничего не меняет, — заявил он.

— Ошибаешься. Это меняет примерно всё.

— Хорошо! — выкрикнул Юн. — Я понял, что ты не хочешь решать вопрос по-хорошему. Я с уважением отношусь к решению монахов, иначе быть не может. Однако это никак не отменяет твоего долга…

— А нет никакого долга, Юн, — перебил я. — Если вспомнишь, речь шла о том, чтобы я отправился к Киангу и тем самым помог клану Чжоу сохранить свои позиции. Так вот — я свою часть договора исполнил. Это могут засвидетельствовать главы четырёх остальных кланов. И если ты попытаешься с меня взыскать, они посмотрят на это, как на отступление от принципов чести. Репутация Чжоу упадёт. А когда репутация падает, может случиться любая неприятность. Думаю, что господину Реншу это хорошо известно.

Реншу с непроницаемым лицом наклонился к уху Юна и что-то шепнул. Это «что-то» Юну явно не понравилось, он нахмурился.

— Мы вернёмся к этому разговору, — процедил он сквозь зубы, — позже. А сейчас — немедленно освободи завод.

— Завода ты больше не увидишь, — покачал я головой.

— Что?!

— Ну… Он либо взорвётся, либо станет моей собственностью, как-то так. В любом случае, таблетки здесь больше печь не будут. Прими решение, Юн. Каким именно способом ты хочешь потерять завод?

Юн стоял, тяжело дыша. Он внезапно стал как будто ниже ростом. Что-то там, внутри него, происходило. Я затаил дыхание. Ждал.

Юн оглянулся на свою армию, посмотрел на меня.

— Ты ведь не остановишься, да?

— Угадал.

— Этот завод — только начало?

— Верно.

— Мы… можем договориться о том, чтобы клан Чжоу продержался дольше остальных кланов?

Я молчал. Я думал.

— Это же чистый блеф, — еле слышно прошептала Дэйю. — Они нас сметут. Даже если мы взорвём бомбы — нам это уже ничем не поможет.

— Тс, — оборвал я. — Ты присутствуешь при рождении человека. Это сложный процесс, опасный. Не лезь.

Дэйю покачала головой. Она не верила в людей. Дочь Гана, воспитанная Киангом, не могла верить в такие глупые сказки.

— Ты согласен? — крикнул Юн. — Мы можем объединить силы. Я готов помочь тебе против…

Реншу чуть заметно толкнул Юна, и тот замолчал. Верно. Не то место, чтобы обсуждать военный союз.

Что ж, вот я и становлюсь частью политической системы. Надеюсь, мне хватит сил не заблудиться в её дебрях.

— Мы можем это обсудить, — сказал я. — Однажды.

— Я пришлю тебе приглашение на переговоры, — кивнул Юн с видимым облегчением.

— Лучше я тебе.

Когда он развернулся, я, помедлив, крикнул:

— Юн!

Он посмотрел на меня.

— Помнишь, ты говорил, что ищешь альтернативу?

Юн кивнул.

— Вот она, перед тобой. Искать больше не нужно. Свободных мест — хоть отбавляй.

Юн помолчал, глядя на меня. И ничего не ответил. Ушёл, вместе с Реншу. А вскоре отхлынули войска.

— Они нападут ночью, — уверенно заявила Дэйю. — Бред! Не могут они просто так подарить тебе завод.

— Ночью нас здесь уже не будет, — сказал я. — Но день придётся поработать.

Я немного приврал, сказав, что завод больше не будет выпускать таблеток. Ему предстояло разразиться ещё одной партией, последней. С новым секретным ингредиентом.

Мы повернули к заводу. В воротах уже ждал Джиан, чуть поодаль стояли остальные цюаньцы.

— Лей, если у тебя не выйдет… — Джиан покачал головой.

— Ты видел Ниу? — перебил его я. — Вопросы есть?

— Нет, но…

— Доверься. Я тебя пока ещё ни разу не подвёл.

Джиан кисло улыбнулся в ответ. Я понимал его. Таблетки заканчивались, а я только что выбил табуретку из-под ног.

Пусть они все беспокоятся об этом. Пусть переживают о том, как трудно им будет без таблеток. Потому что это — та проблема, которую я точно могу решить. А вот грядущая война кланов… Чтобы в ней выстоять, нам понадобится просто феерическая удача.

Солнце поднималось, пробивалось сквозь дымку, освещая многострадальный завод. Что-то с треском менялось в мире, и я был в центре этих перемен.

От авторов

Спасибо за то, что были с нами, за вашу позитивную энергетику, за ваши лайки, комменты и награды. История Лея продолжится в четвёртой книге, которая будет сильно отличаться от трёх предыдущих — у неё будет зелёная обложка. Может быть, конечно, она не совсем зелёная. Может быть, она даже и совсем не зелёная. Но это уже не важно. Старт уже скоро, в четверг, после полуночи. Не переключайте канал!

И если вы давно собирались поставить книге сердечко, но всё как-то забывали, то сейчас — самое время! 😉

Content

Криптонов Василий Анатольевич и др Гамбит

Глава 1. Четвёртая техника

Глава 2. Старые знакомые

Глава 3. Допрос

Глава 4. Завод

Глава 5. Штурм

Глава 6. Блондин

Глава 7. Тупик

Глава 8. Ночная прогулка

Глава 9. Право на убийство

Глава 10. Маленький секрет

Глава 11. Улика

Глава 12. Личное оружие

Глава 13. Плохие парни

Глава 14. Надо выезжать раньше

Глава 15. Материя и энергия

Глава 16. Меч Защитника

Глава 17. Госпожа Вэнь

Глава 18. Старые новые знакомые

Глава 19. Участок

Глава 20. Шужуань, как он есть

Глава 21. Дом, милый дом

Глава 22. Гуолианг

Глава 23. Страница из книги

Глава 24. Трофеи

Глава 25. Высокий потенциал

Глава 26. Недоразумение

Глава 27. Байшань — белая гора

Глава 28. Монастырь ледяных гор

Глава 29. Новый план

Глава 30. Завтра в полдень

Глава 31. Правила обители

Глава 32. Старый долг

Глава 33. Торги

Глава 34. Соглашение

Глава 35. Бывший друг

Глава 36. Господин фокусник

Глава 37. Знакомый запах

Глава 38. Снова завод

Глава 39. Последнее дыхание

Глава 40. Я умер

Глава 41. Дэйю

Эпилог

От авторов