Кэйго Хигасино

Детектив Галилей — 3

Жертва подозреваемого Х

1

В семь тридцать пять, как обычно, Исигами вышел из дома. Уже наступил март, но по-прежнему дул холодный, пронизывающий ветер, и он на ходу поплотнее укутал шарфом шею. Мельком взглянул на велосипедную стоянку у дома. Там рядком выстроилось несколько велосипедов, но интересующего его, зелёного, не было.

Пройдя метров двадцать в южном направлении, вышел на широкую улицу. Син-Охаси. Если двигаться налево, на восток, попадёшь в район Старая Эдогава, если идти на запад — окажешься в Нихонбаси. Перед Нихонбаси протекает река Сумидагава, её пересекает мост Син-Охаси.

Для Исигами самый короткий путь на службу — идти прямо на юг. Через несколько сотен метров уткнёшься в парк Киёсуми. Возле парка — частная гимназия. В ней-то он и работает. Короче говоря, он школьный учитель. Учитель математики.

Увидев, что впереди загорелся красный сигнал светофора, Исигами свернул направо. Пошёл в сторону моста. Встречный ветер рвал пальто. Исигами сунул руки в карманы и слегка наклонился вперёд.

Небо было плотно затянуто тучами. Отражавшие их воды реки Сумидагава казались грязно-серыми. Маленький кораблик полз против течения. Провожая его взглядом, Исигами перешёл по мосту Син-Охаси. Спустился по лестнице. Нырнув под мост, пошёл вдоль реки. По обеим её сторонам устроены пешеходные дорожки. Но родители с детьми и влюблённые парочки предпочитают гулять чуть дальше, возле моста Киёсу, а здесь даже в выходные безлюдно. С одного взгляда понятно почему. Вдоль парапета выстроились в тесный ряд палатки из синего полиэтилена, в которых живут бездомные. Удобное место: прямо над головой проходит скоростная эстакада, защищающая от дождя. И вот доказательство: на противоположном берегу синих палаток нет. Разумеется, кроме всего прочего, для бездомных сподручнее держаться сообща.

Исигами равнодушно шёл мимо палаток. Большинство в человеческий рост, но некоторые не доходили и до пояса. Их и палатками-то не назовёшь — логова. Но для сна и этого достаточно. Вблизи палаток на верёвках сушилось бельё — красноречивое свидетельство того, что и здесь живут люди.

Какой-то мужчина, прислонившись к парапету, чистил зубы. Исигами часто его здесь замечал. За шестьдесят, седые лохмы связаны в пучок на затылке. Видать, работа его не прельщает. Те, кто рассчитывает подзаработать физическим трудом, в такое время не болтаются без дела. На работу вербуют спозаранок. И на биржу труда он идти явно не намерен. Даже если бы нашлось место, кто его возьмёт с такой гривой! Впрочем, в таком возрасте вероятность куда-нибудь пристроиться близка к нулю.

Ещё один, усевшись возле своей лачуги, усердно плющил сваленные в кучу жестяные банки. Исигами уже не раз был свидетелем этой картины и про себя прозвал мужчину «жестянщиком». На вид ему было около пятидесяти. По местным меркам он казался зажиточным, даже имел собственный велосипед. Полезная вещь для сбора банок. Его палатка располагалась в самом конце колонии и чуть в глубине — это место, судя по всему, считалось здесь самым привилегированным, из чего Исигами заключил, что он старожил.

Миновав ряд синих палаток и пройдя несколько шагов, он увидел человека, сидящего на скамейке. Человек был в пальто когда-то бежевого цвета, но от грязи ставшем почти серым. Под расстёгнутым пальто — вполне приличный пиджак и белая рубашка. «Небось ещё и галстук лежит в кармане», — предположил Исигами. Он прозвал этого человека «инженером». На днях видел, как тот читает технический журнал. Короткая стрижка, гладко выбрит. Видимо, этот «инженер» ещё не отчаялся вновь найти работу. Наверняка и сегодня отправится на биржу труда. Но вряд ли ему повезёт. Чтобы найти работу, ему прежде всего следовало бы поубавить гордыни. В первый раз Исигами увидел «инженера» дней десять назад. Было заметно, что он ещё не освоился со здешними порядками. Всё ещё пытается провести черту между собой и этими полиэтиленовыми хибарами. Поэтому и сидит здесь, в отдалении, с трудом представляя свою дальнейшую жизнь среди бездомных.

Исигами продолжал свой привычный путь вдоль реки. Недалеко от моста Киёсу встретилась старушка, выгуливающая трёх собачонок. Карликовые таксы в красном, зелёном и розовом ошейниках. Когда он подошёл ближе, кажется, и она его признала. Скривила губы в улыбку, едва заметно кивнула. Он кивнул в ответ и поздоровался.

— Доброе утро! — ответила она. — Какие нынче холода!

— Да уж, — поморщился он.

И уже собирался пройти мимо, когда старушка неожиданно добавила:

— Счастливого пути!

Исигами вежливо поклонился.

Несколько раз он видел, как она выходила с пакетом из универсама. В пакете, судя по всему, были сэндвичи. Вероятно, на завтрак. Следовательно, заключил Исигами, она живёт одна. Видимо, где-то поблизости: как-то раз на ногах у неё были сандалии. В сандалиях невозможно водить машину. Пережила мужа и коротает дни в одном из здешних домов с тремя собаками. Квартира, видать, вполне вместительная — может позволить себе держать аж трёх. А имея их, нечего и думать, чтобы переехать в более скромную квартирку. Допустим, кредит весь выплачен, но затраты на коммунальные услуги немалые. Следовательно, приходится экономить. За эту зиму ни разу не сподобилась побывать в парикмахерской. И волосы некрашеные.

Дойдя до моста Киёсу, Исигами поднялся по ступеням. Чтобы попасть в гимназию, надо было перейти мост, но он зашагал в противоположном направлении.

Ещё издалека бросалась в глаза вывеска на маленькой лавчонке: «Бэнтэн». Здесь продавали бэнто[1]. Исигами толкнул стеклянную дверь.

— Милости просим! Доброе утро! — из-за прилавка долетел привычный, но оттого не менее волнующий голос. Продавщица, Ясуко Ханаока, с белым колпачком на голове, улыбалась.

Он оказался единственным покупателем. От этого на душе стало ещё веселее.

— Пожалуйста, ассорти.

— Благодарю, мы всегда вам рады.

Прозвучало приветливо, но что при этом выражало лицо — неизвестно. Он не успел разглядеть, поскольку как раз копался в своём бумажнике. Можно было бы заговорить с ней — всё-таки соседи, но с чего начать?

Расплачиваясь, он наконец выдавил из себя:

— Холодно сегодня.

Увы, его бормотание заглушил шум открывшейся двери. В лавку зашёл новый покупатель. Всё внимание Ясуко тотчас переместилось на него.

Взяв коробку с бэнто, Исигами вышел на улицу. И теперь уже направился прямиком к мосту Киёсу. Он сделал крюк только ради того, чтобы зайти в «Бэнтэн».

Проходит утренний час пик, когда служащие спешат на работу, и в лавке «Бэнтэн» наступает затишье, но лишь в том смысле, что нет покупателей. На кухне кипит работа. К двенадцати часам надо доставить ланчи в фирмы, с которыми заключён договор. Пока нет посетителей, Ясуко помогает с готовкой.

Работают в лавке, включая Ясуко, четверо. В кухне заправляют сам хозяин Ёнэдзава и его жена Саёко. Доставка заказов в обязанности работающей по временному найму Канэко. Так что Ясуко практически одна обслуживает посетителей.

Прежде она работала в ночном клубе в Кинси. Ёнэдзава нередко захаживал туда пропустить стаканчик. Саёко работала там же хостесом, распорядительницей. О том, что Ёнэдзава — её муж, стало известно, только когда она объявила о своём уходе.

— Ну и ну, из королевы кабака в лавочницы! — неодобрительно судачили завсегдатаи клуба. Но для Саёко иметь собственную лавку было исполнением давней мечты, она и в клубе-то работала только ради этого.

После открытия «Бэнтэна» Ясуко изредка наведывалась туда посмотреть, что и как. Дело быстро шло на лад. Уже через год ей предложили место. Супруги были физически не в состоянии справиться с навалившейся работой.

— Ясуко, не хочешь же ты до скончания дней ублажать пьянчуг! — уговаривала её Саёко. — Да и дочь твоя, Мисато, уже большая, того и гляди начнёт комплексовать, что мать подвизается в таком злачном месте.

И добавила:

— Решать, конечно, тебе.

Пять лет назад Ясуко развелась с мужем и с тех пор жила одна с дочерью. Она и без советов Саёко понимала, что дальше так продолжаться не может. Мисато жалко, но, главное, возраст уже не тот, вот-вот укажут на дверь. Раздумывать было особенно не о чем. Она согласилась.

В ночном клубе к её уходу отнеслись равнодушно. «Что ж, поздравляем», — вот всё, что она услышала. Там тоже понимали, что немолодой уже женщине пора побеспокоиться о будущем.

Прошлой весной Мисато окончила младшую школу, и, воспользовавшись этим, Ясуко переехала в свою нынешнюю квартиру. От прежней ей было бы тяжело добираться до «Бэнтэна». В отличие от ночного клуба, в лавке работа начиналась рано. Она вставала в шесть, а в половине седьмого отправлялась на работу на велосипеде. Зелёном велосипеде.

— Учитель опять приходил? — спросила Саёко во время короткой передышки.

— Приходил. Так ведь он каждый день заходит!

Саёко, хихикнув, переглянулась с мужем.

— Чего это вы оба? Смеётесь надо мной?

— Не обижайся. Просто мы только вчера с мужем говорили: видать, этот учитель в тебя втюрился.

— Что?! — Ясуко от неожиданности отпрянула, едва не расплескав содержимое чашки, которую держала в руке.

— Сама посуди. Вчера у тебя был выходной, так? И учитель не появлялся. Заходит каждый день, и только в те дни, когда тебя нет, его не видно. Разве не странно?

— Ну, может, это случайно так совпало.

— Что-то сомневаюсь. А ты как думаешь? — Саёко обратилась за поддержкой к мужу.

Тот, осклабившись, кивнул:

— Уже не первый месяц. Как у тебя выходной, учитель не заходит. Я давно стал замечать, вчера только лишний раз убедился.

— Но я беру выходные в любой день, по договорённости с вами. Откуда же он знает?

— Действительно, странно. Объяснение может быть одно: он ведь живёт с тобой в одном доме. Вот и видит, как ты утром выходишь из дома, и отсюда делает вывод, работаешь ты в этот день или нет.

— Но я ни разу не сталкивалась с ним, когда выходила из дому.

— Может быть, следит за тобой из окна.

— Это невозможно, в нашем доме окна квартир выходят на противоположную от подъезда сторону.

— Ладно, не бери в голову, — сказал Ёнэдзава, не желая продолжать этот разговор. — Если действительно втюрился, рано или поздно сам признается. Во всяком случае, нам повезло: благодаря тебе у нас появился постоянный клиент. Не зря же ты работала в ночном клубе!

Ясуко, только для приличия улыбнувшись, быстро допила чай. Учитель никак не выходил из головы.

Его звали Исигами. После переезда она в тот же вечер, как принято, обошла соседей, чтобы представиться. Тогда-то она и узнала, что он преподаёт в гимназии. Крепкого телосложения, с широким, круглым лицом. Но глаза узкие, как щёлочки. Волосы короткие, редкие, из-за этого он выглядит лет на пятьдесят, но, скорее всего, моложе. Из тех, что не особо заботятся о своём внешнем облике: постоянно носит одно и то же. Почти всю зиму проходил в коричневом свитере. Если прибавить к этому пальто, то именно таким Ясуко видела его каждый раз, когда он заходил в лавку. Но кажется, чистюля: на его маленьком балконе вечно что-то сушится. Судя по всему, холост, более того, никогда не был женат.

Новость о том, что он в неё «втюрился», оставила Ясуко равнодушной. Для неё он был всё равно что трещина на стене комнаты: знаешь о том, что она есть, но внимания не обращаешь, да и нет в том необходимости.

При встрече здоровались, да ещё как-то раз она спрашивала у него совета по поводу оплаты коммунальных услуг. Но собственно о нём самом Ясуко ничего не знала. Лишь недавно догадалась, что он преподаёт математику: увидела у него под дверью стопку перевязанных верёвкой старых учебников по математике.

Хорошо хоть не напрашивается на свидание! При этой мысли она усмехнулась. Интересно, какую мину этот бирюк изобразит, если вдруг всё же решится за ней приударить?

Как всегда, в первой половине дня работа шла по нарастающей, достигнув пика в полдень. Но к часу более-менее управились. Всё как обычно.

Это произошло, когда Ясуко меняла ленту в кассовом аппарате. Открылась стеклянная дверь, и кто-то вошёл.

— Добро пожаловать! — сказала она и подняла глаза на посетителя. И в ту же секунду похолодела. Стояла, хлопая глазами, потеряв дар речи.

— Неплохо выглядишь! — засмеялся вошедший. Но во взгляде у него была злоба.

— Ты… Как ты здесь оказался?

— Чего удивительного? Найти сбежавшую бабу — на это я ещё способен.

Мужчина, сунув руки в карманы синего кардигана, оглядел лавку. Казалось, он что-то ищет.

— Зачем ты пришёл? — спросила Ясуко резко, но понизив голос: не хотела, чтобы услышали находившиеся на кухне хозяева.

— Ну что вылупилась? Давно не виделись, хоть бы улыбнулась для приличия, — мужчина мерзко ухмыльнулся.

— Если никаких дел нет, убирайся!

— Есть дело, поэтому и пришёл. Надо поговорить. Можешь освободиться на пару минут?

— Что ты мелешь! Не видишь? Я на работе.

Сказав это, Ясуко тотчас раскаялась. Получилось, что если б она не была занята, то согласилась бы на разговор.

Мужчина плотоядно облизнулся:

— Когда заканчиваешь?

— Нам не о чем разговаривать. Сказала же: уходи. И больше не появляйся.

— Какой бессердечный приём!

— А ты ждал другого?

Ясуко посмотрела с надеждой в сторону витрины — не идёт ли какой-нибудь покупатель, но улица была пустынна.

— Да уж, чего ещё от тебя ждать. В таком разе пойти, что ли, туда, — он задумчиво почесал затылок.

— Куда это «туда»?

— Раз ты от меня нос воротишь, придётся заняться твоей девкой. Школа где-то здесь рядом, да?

Он сказал именно то, чего Ясуко больше всего боялась.

— Не смей! Оставь мою дочь в покое!

— Тебе решать. Мне всё равно, с кем из вас двоих говорить.

Ясуко обречённо вздохнула. Но всё ещё надеялась как-то отвязаться.

— Я работаю до шести.

— С раннего утра до шести. Надо же, какая ты усердная!

— Тебя это не касается.

— Ну ладно, подвалю в шесть.

— Сюда не приходи. Направо по улице перекрёсток, на углу семейный ресторан. Там в половине седьмого.

— Договорились. Но только смотри, если обманешь…

— Приду, приду. Уходи.

— Ладно, уговорила. Я ж не зверь какой-нибудь!

Мужчина ещё раз окинул взглядом лавку и вышел, сильно хлопнув дверью.

Ясуко приложила руку ко лбу. Начала побаливать голова. Подступила тошнота. Её охватило отчаяние.

Она вышла замуж за Синдзи Тогаси восемь лет назад. В то время она работала в баре в Акасаке. Он был одним из посетителей.

Тогаси занимался продажей иностранных машин и преуспевал. Делал ей дорогие подарки, водил в роскошные рестораны. Поэтому, получив от него предложение, она почувствовала себя Джулией Робертс из фильма «Красотка». После своего неудачного замужества она одна, работая, воспитывала дочь и уже устала от такой жизни.

Первое время она была счастлива. Тогаси имел стабильный доход, она смогла с лёгким сердцем оставить ненавистную работу. К тому же он души не чаял в Мисато. Со своей стороны Мисато всеми силами пыталась относиться к нему как к отцу.

Но неожиданно произошла катастрофа. Тогаси уволили из фирмы. Выяснилось, что он на протяжении многих лет незаконно присваивал деньги. Его не привлекли к суду только потому, что начальство боялось понести ответственность за недосмотр и постаралось замять дело. У них не осталось ничего. Все неправедно нажитые деньги он уже давно растранжирил.

С этого момента Тогаси точно подменили. Нет, верно сказать, проявились его истинные качества. Он либо слонялся целыми днями без дела, либо пропадал в казино. Если Ясуко делала замечание, набрасывался с кулаками. Начал много пить. Постоянно напивался и бесился.

Само собой разумеется, Ясуко вновь пришлось устраиваться на работу. Но теперь всё, что она зарабатывала, Тогаси отнимал силой. Она стала припрятывать деньги, дошло до того, что в расчётный день он раньше неё являлся в ресторан и без спросу забирал её жалование.

Мисато теперь боялась его как огня. Не хотела оставаться с ним вдвоём в квартире и даже, случалось, вся в слезах прибегала к Ясуко на работу.

Ясуко потребовала развода, но он даже ухом не повёл. Когда она стала настаивать, избил её. Дойдя до предела отчаяния, Ясуко обратилась за помощью к адвокату, знакомому одного из её клиентов. Под напором адвоката Тогаси скрепя сердце подписал заявление о разводе. Он понимал что, если дойдёт до суда, наверняка проиграет. Хуже того его заставят платить алименты.

Но, увы, беды Ясуко на этом не кончились. Несмотря на развод, Тогаси продолжал её преследовать. Мол, взялся за ум, собираюсь с головой уйти в работу, — может помиримся? Поскольку Ясуко его упрямо избегала, он начал приставать к Мисато. Подстерегал её, когда она возвращалась из школы.

Глядя, как он кидается ей в ноги и умоляет простить, Ясуко понимала, что это спектакль, и всё же в ней просыпалась жалость. Как-никак прожили вместе какое-то время, и сердце у неё не камень. В конце концов, не выдержав, она дала ему денег. Это было ошибкой. Войдя во вкус, Тогаси стал ещё более навязчивым. Чем сильнее он унижался, тем более наглым становился.

Ясуко сменила место работы, переехала на другую квартиру. Бедняжке Мисато пришлось перейти в другую школу. После того как Ясуко стала работать в Кинси, Тогаси больше не появлялся. Она ещё раз сменила квартиру, поступила на работу в «Бэнтэн». Прошёл почти год. Она уже поверила, что навсегда избавилась от этого проклятья.

Нельзя впутывать Ёнэдзаву и его жену. Нельзя, чтобы об этом узнала Мисато. Она должна сама, без посторонней помощи, сделать всё, чтобы этот человек больше здесь не появлялся, иначе… Ясуко, собрав волю в кулак, с тоской глядела на стрелку, ползущую по циферблату.

В назначенное время она пришла в ресторан. Тогаси курил, сидя у окна. Перед ним стояла чашка кофе. Ясуко, присаживаясь, попросила официантку принести какао. Для всех других напитков вторая порция была бесплатной, но она не собиралась засиживаться.

— Ну и какое же у тебя ко мне дело? — спросила она, с ненавистью глядя на Тогаси.

Тот ухмыльнулся:

— Не так скоро…

— У меня нет времени на пустую болтовню. Если есть дело, говори, и на этом покончим.

— Ясуко, — Тогаси протянул руку. Видимо, хотел коснуться её лежащей на столе руки. Догадавшись, она отдёрнула руку.

Он скривился:

— Сердишься?

— А ты как думал! Ну же, выкладывай, что это за дело такое, ради чего ты меня выслеживаешь?

— Не надо так. Разве не видишь? Я пришёл с серьёзным разговором.

— Знаю я твои серьёзные разговоры!..

Официантка принесла какао. Ясуко тотчас взяла чашку в руку. Поскорее выпить и уйти.

— Ты всё ещё живёшь одна? — спросил Тогаси, глядя исподлобья.

— Тебя это не касается.

— Тяжело, наверное, женщине одной воспитывать дочь. С каждым годом расходы растут. А что это за работа — стоять за прилавком? Никаких перспектив. Может быть, всё- таки передумаешь? Я уже не тот, что прежде.

— И что же, интересно знать, в тебе изменилось? Никак устроился на работу?

— Да, у меня уже есть на примете хорошая работёнка.

— Другими словами, сейчас её нет?

— Но говорю же: работа есть. Начну со следующего месяца. Это новая фирма, но, если дело пойдёт на лад, я смогу обеспечить и тебя, и твою дочь.

— Отлично, если тебе так подфартило, найдёшь себе новую подругу. А меня, пожалуйста, оставь в покое.

— Ясуко, я не могу без тебя!

Тогаси вновь попытался схватить её за руку, держащую чашку.

— Не трогай меня! — крикнула Ясуко, отпрянув. От толчка какао расплескалось и попало на руку Тогаси.

— А, горячо! — он отдёрнул руку. Глаза его наполнились злобой.

— Не надо мне вешать лапшу на уши! Думаешь, я тебе поверю? Я уже не раз говорила: между нами всё кончено, у меня нет ни малейшего желания возвращаться к прежней жизни. Неужели не понятно? Пора перестать на что-то надеяться.

Ясуко решительно поднялась. Тогаси смотрел на неё, не говоря ни слова. Избегая его взгляда, она положила на стол деньги за какао и направилась к выходу.

Выйдя из ресторана, она вскочила на велосипед и налегла на педали. Надо было спешить, чтобы Тогаси не успел её догнать. Проехав по улице Киёсубаси, она пересекла мост и свернула налево.

Говорить им больше не о чем, но она сомневалась, что Тогаси на этом успокоится. Наверняка вскоре вновь явится в «Бэнтэн». Будет приставать к ней, устроит в лавке скандал. Возможно, подстережёт Мисато по дороге из школы. Будет ждать, пока у неё сдадут нервы. Сдадут нервы, и она даст ему денег. Всё это уже проходили.

Вернувшись в квартиру, она начала готовить ужин. По сути, всего лишь разогрела остатки овощей, принесённых с работы. Несмотря на это, её руки то и дело замирали. В груди теснились неприятные предчувствия, мешая сосредоточиться.

Между тем Мисато пора уже было вернуться. Она посещала секцию бадминтона и после тренировки, немного поболтав с подругами, шла домой. Поэтому возвращалась обычно около семи.

Неожиданно раздался звонок в дверь. Ясуко, заподозрив недоброе, вышла в прихожую. У Мисато был свой ключ.

— Кто? — спросила она, не открывая двери. — Кто вам нужен?

После продолжительной паузы послышался голос:

— Это я.

Ясуко почувствовала, как темнеет в глазах. Дурные предчувствия не обманули: Тогаси уже успел пронюхать, где она живёт. Наверное, на днях проследил, как она возвращалась с работы.

Не дождавшись ответа, Тогаси стал бить кулаком в дверь:

— Эй!

Она заставила себя отпереть дверь. Но не сняла дверной цепочки.

Едва дверь приоткрылась, в образовавшейся щели показалось лицо Тогаси. Он ухмылялся, скаля жёлтые зубы.

— Уходи! Что ты здесь делаешь?

— Наш разговор ещё не окончен. Уж больно ты вспыльчивая!

— Я же сказала: прекрати меня преследовать!

— Я всего лишь хочу с тобой поговорить. Может, всё-таки впустишь?

— Нет, уходи.

— Если не впустишь, придётся ждать здесь. Вот-вот подойдёт Мисато. Раз не получилось с тобой, поговорю с ней.

— Оставь ребёнка в покое!

— Тогда впусти.

— Я вызову полицию.

— Валяй! Сколько угодно. Разве плохо, что человек пришёл навестить свою бывшую жену? Уверен, полицейские меня поймут. «Что же это вы, дамочка, своего бывшего мужа даже на порог не пускаете?»

Ясуко закусила губу. Как ни странно, но Тогаси был прав. У неё уже был опыт общения с полицейскими. И никто пальцем о палец не ударил, чтобы ей помочь.

Кроме того, она боялась поднимать шум на лестнице. Она вселилась в этот дом, не имея на руках поручительства, и стоит поползти слухам о скандале, как её в два счёта выставят на улицу.

— Но только чтобы сразу ушёл!

— Ладно! — сказал Тогаси с торжествующим видом.

Сняв цепочку, она вновь открыла дверь. Тогаси, внимательно осматриваясь, снял ботинки. Квартира двухкомнатная. Сразу за прихожей — комната в традиционном стиле, крытая циновками, к ней справа примыкает маленькая кухонька. В глубине ещё одна комната, также крытая циновками. За ней — балкон.

— Квартирка маловата и обшарпана, но в общем ничего, — сказал Тогаси, бесцеремонно засовывая ноги под котацу[2] — обогреватель, установленный посреди комнаты. — А что это тепла нет?

Не спросив разрешения, вставил штепсель в розетку.

— Можешь трепать что угодно, я тебя насквозь вижу, — сказала Ясуко, продолжая стоять, — ты пришёл за деньгами.

— Ну вот ещё! Что это ты вздумала!

Тогаси достал из кармана кардигана пачку сигарет. Щёлкнул дешёвой зажигалкой и, затянувшись, огляделся по сторонам. Должно быть, заметил отсутствие пепельницы. Перегнувшись, вынул из мусорного мешка пустую банку и стряхнул в неё пепел.

— Деньги — это единственное, что тебе от меня нужно. Разве не так?

— Ну что ж, если ты так уверена, пусть будет по-твоему.

— Денег ты от меня всё равно не дождёшься. Поэтому уходи, и чтоб я тебя больше не видела!

Ясуко ещё продолжала говорить, когда дверь распахнулась и вошла Мисато. Она была в школьной форме. Заметив, что в квартире кто-то посторонний, она замерла. Лицо исказилось страхом и отчаянием: она поняла, кто это. Из руки выпала ракетка для бадминтона.

— А, Мисато, привет! Давненько! Как ты вытянулась! — развязно заговорил Тогаси.

Мисато, бросив вопросительный взгляд на мать, сняла спортивные тапочки, молча прошла в дальнюю комнату и плотно задвинула за собой перегородку.

— Можешь думать что угодно, — медленно заговорил Тогаси, — но всё, чего я хочу, — это восстановить наши прежние отношения. Что тут плохого?

— Сколько раз повторять, у меня нет ни малейшего желания. Ты и сам не рассчитываешь на моё согласие. Тебе это нужно как предлог, чтобы меня преследовать.

Должно быть, она попала в точку. Но Тогаси ничего не ответил, взял пульт и включил телевизор. Показывали мультики.

Ясуко, тяжело вздохнув, пошла в кухню. Достала бумажник из ящика возле мойки. Вынула две купюры по десять тысяч иен.

— Вот, и больше не проси! — она бросила деньги на обогреватель.

— Это ещё что такое? Сама говорила, что денег не дашь.

— В последний раз.

— Забери своё бабло обратно!

— Я знаю, что без денег ты не уйдёшь. Тебе мало? Извини. Больше не могу, сами с трудом перебиваемся.

Тогаси посмотрел на деньги, затем перевёл взгляд на Ясуко.

— Раз так, делать нечего. Что ж, ухожу. Но повторяю: я пришёл не за деньгами. Беру, только чтоб тебя не обидеть.

Тогаси сунул купюры в карман кардигана. Стряхнув пепел в пустую банку, вылез из-под одеяла обогревателя. Но направился не к выходу, а в сторону второй комнаты. Резко отодвинул перегородку. Было слышно, как воскликнула Мисато.

— Эй, что ты задумал! — крикнула, срываясь, Ясуко.

— Нельзя поздороваться со своей дочерью?

— Она уже тебе не дочь!

— Можно к тебе, Мисато? Как поживаешь?

Тогаси вошёл в комнату. С того места, где стояла Ясуко, не было видно реакции Мисато.

Наконец Тогаси направился к прихожей:

— Подрастёт, станет отличной бабёнкой. Я уже предвкушаю.

— Что ты несёшь!

— Помяни моё слово, года через три пойдёт работать, такую красотку везде с руками оторвут.

— Хватит молоть ерунду, уходи!

— Ухожу, ухожу. На сегодня хватит.

— И больше не приходи!

— Ну это ещё посмотрим.

— Что?!

— Предупреждаю, ты от меня никуда не убежишь. Решать буду я.

Тогаси захихикал и нагнулся, чтобы надеть ботинки.

Тут-то всё и произошло. Ясуко услышала за спиной шум. Обернувшись, увидела, что Мисато, всё ещё в своей школьной форме, стоит возле неё. И чем-то замахивается.

Ясуко оцепенела, не в силах ни остановить её, ни крикнуть. Мисато ударила Тогаси по голове. Раздался тупой звук, и Тогаси рухнул на пол.

2

Что-то выпало из рук Мисато. Это была медная ваза. Подарок по случаю открытия «Бэнтэна».

— Мисато, что ты наделала! — Ясуко удивлённо смотрела на дочь.

Лицо Мисато ничего не выражало. Она застыла, точно из неё вынули душу.

Но в следующий миг её глаза широко раскрылись. Взгляд был устремлён за спину Ясуко.

Обернувшись, Ясуко увидела, что Тогаси, пошатываясь, встаёт на ноги, морщится от боли и держится рукой за затылок.

— Ты, сучка! — взревел он с искажённым злобой лицом, глядя на Мисато. Покачиваясь из стороны в сторону, тяжело ступая, он двинулся на неё.

Ясуко встала на его пути, пытаясь защитить дочь:

— Прекрати!

— Прочь! — он схватил Ясуко за руку и резко отбросил в сторону.

Ясуко отлетела к стене, больно ударившись боком.

Мисато хотела убежать, но Тогаси схватил её за плечо. Навалившись всем своим весом, он опрокинул её на пол. Оседлал и, схватив за волосы, начал бить рукой по щекам.

— Сучка, убью! — рычал он, как зверь.

«И правда убьёт», — пронеслось в голове Ясуко. Если его не остановить, он убьёт Мисато.

Ясуко посмотрела вокруг себя. На глаза попался электропровод обогревателя. Она выдернула его из розетки. Другой конец был прикреплён к обогревателю. Но она, не обращая на это внимание, схватила провод и вскочила на ноги.

Зайдя за спину ревущего Тогаси, придавившего Мисато к полу, она набросила изогнутый петлёй шнур на его шею и что было сил дёрнула.

Захрипев, Тогаси откинулся назад. Не понимая, что происходит, он судорожно цеплялся пальцами за шнур. Она потянула со всей силой. Если сейчас отпустить, больше шанса уже не представится. Более того, он, как чума, уже никогда не оставит их в покое.

Однако силы были неравные. Провод выскальзывал из рук Ясуко.

Но в этот момент Мисато удалось разжать пальцы цепляющегося за провод Тогаси. Тотчас она взгромоздилась на него, сдерживая его яростное сопротивление.

— Мама, быстрее, быстрее!

Времени на раздумья уже не было. Крепко зажмурившись, она налегла из последних сил. Сердце бешено колотилось. Слыша, как шумит в ушах, она продолжала тянуть за провод.

Невозможно сказать, как долго это продолжалось. Она пришла в себя, услышав тихие всхлипы:

— Мама, мамочка…

Ясуко медленно приоткрыла глаза. Она всё ещё сжимала в руках провод.

Прямо перед ней была голова Тогаси. Широко раскрытые глаза потускли и смотрели в пустоту. Лицо стало иссиня-чёрным. Кожа вдоль глубоко врезавшегося в шею шнура вздулась багровой полосой.

Тогаси лежал неподвижно. На губах выступила пена. Из носа тоже что-то сочилось.

Ясуко отбросила шнур. Голова Тогаси с тупым стуком упала на пол.

Мисато опасливо слезла с неподвижного тела. Юбка была вся измята. Присела, прислонившись к стене. Глаза её не отрываясь смотрели на Тогаси.

Некоторое время и мать, и дочь молчали. Их взгляды были прикованы к распростёртому телу. Со странной отчётливостью Ясуко слышала, как жужжит флуоресцентная лампа.

— Что нам теперь делать? — прошептала наконец она. В голове зияла пустота. — Мы его убили.

— Мама…

Ясуко посмотрела на дочь. На мертвенно-бледном лице страшно краснели заплаканные глаза. Когда только она успела поплакать?

Ясуко вновь перевела взгляд на Тогаси. В её груди боролись противоположные чувства: желание, чтобы он вдруг ожил, и страх, что такое может произойти. Однако теперь уже практически не было сомнений, что её бывший муж мёртв.

— Он… был плохой, — захныкала Мисато, обхватив руками колени и уткнувшись в них головой.

— Что же нам теперь делать? — вновь пробормотала Ясуко, но не успела договорить, как раздался звонок в дверь. От неожиданности она вся затряслась, точно её охватили судороги.

Мисато тоже подняла голову. Теперь уже всё лицо её было залито слезами. Они посмотрели друг на друга. У обеих в глазах читался немой вопрос: кто там?

Вслед за этим послышался стук в дверь. Затем мужской голос:

— Госпожа Ханаока!

Голос знакомый. Но кому он принадлежит, Ясуко не могла сразу вспомнить. Она сидела точно в оцепенении, не в силах пошевелиться. Только продолжала переглядываться с дочерью.

Вновь раздался стук в дверь.

— Госпожа Ханаока! Госпожа Ханаока!

Тот, кто был за дверью, видимо, знал, что она находится в квартире. Нельзя продолжать делать вид, что её здесь нет. Но в создавшейся ситуации она не могла открыть дверь.

— Иди в дальнюю комнату, задвинь перегородку и ни в коем случае не выходи! — шёпотом приказала дочери Ясуко. К ней наконец вернулась способность рассуждать.

Вновь стук в дверь. Ясуко сделала глубокий вздох.

— Кто вы? — собрав остатки сил, она старалась говорить как можно спокойнее. — Что вам надо?

— Я ваш сосед. Исигами.

Ясуко была потрясена. Только сейчас сообразила, какой они подняли шум. Соседи не могли не заподозрить что-то неладное. Ничего удивительного, что Исигами решил наведаться и узнать, что происходит.

— Подождите минутку, — она попыталась придать голосу будничный тон, но не могла судить, насколько ей это удалось.

Мисато уже ушла в дальнюю комнату и задвинула перегородку. Ясуко посмотрела на труп. Надо что-то с ним делать.

Обогреватель сдвинулся далеко со своего места в центре комнаты. Разумеется, она же тянула за провод. Ясуко отодвинула обогреватель ещё дальше и прикрыла труп одеялом. Выглядело всё это довольно неестественно. Но другого выхода не было.

Быстро привела себя в порядок и вернулась в прихожую. В глаза бросились грязные ботинки Тогаси. Она засунула их в коробку для обуви.

Стараясь не шуметь, тихонько повесила дверную цепочку. Дверь была не заперта. Она облегчённо вздохнула. Слава богу, Исигами не попытался её открыть.

Приотворив дверь, увидела широкое, круглое лицо соседа. Узкие глаза были устремлены на неё. Лицо ничего не выражало. От этого делалось как-то не по себе.

— В чём дело? — Ясуко выдавила улыбку, но чувствовала, как у неё подёргиваются губы.

— Из вашей квартиры доносился сильный шум, — па лице Исигами по-прежнему невозможно было уловить никакой эмоции. — Что-то произошло?

— Нет, ничего особенного, — она отрицательно замотала головой. — Простите, если вас потревожили.

— Ну что ж, хорошо, если ничего.

Ясуко заметила, что сосед заглядывает внутрь квартиры. Она вся сжалась.

— Понимаете, таракан, — она выпалила первое, что пришло в голову.

— Таракан?

— Да, выполз таракан, и мы с дочерью вдвоём пытались его поймать, вот и подняли такой шум.

— Убили?

— Что? — у Ясуко напряглось лицо.

— От таракана избавились?

— Ах да. Всё в порядке, — Ясуко быстро закивала.

— Ну что ж. Может быть, я могу вам чем-то помочь? Скажите.

— Большое спасибо. Извините ещё раз, что вас побеспокоили, — поклонившись, Ясуко закрыла дверь. Заперла на ключ. Услышав, как хлопнула дверь соседней квартиры, она облегчённо вздохнула. Не сходя с места, опустилась на пол.

За спиной послышался треск отодвинувшейся перегородки. Затем голос Мисато:

— Мама…

Ясуко вяло поднялась. Взглянула на вздыбленное одеяло, и её вновь охватило отчаяние.

— Что сделано, то сделано, — сказала она наконец.

— И что теперь? — Мисато взглянула на мать исподлобья.

— Ничего. Позвоню в полицию.

— Явишься с повинной?

— А что ещё мне остаётся? Умершего уже к жизни не вернуть.

— И что с тобой сделают, если ты во всём признаешься?

— Ну… — Ясуко отбросила назад волосы. Она заметила, что они всклокочены. Наверняка учителю математики это показалось странным. Но теперь уже всё равно.

— Тебя посадят в тюрьму? — продолжала наседать Мисато.

— Скорее всего, да, — Ясуко улыбнулась, как улыбается человек, смирившийся с судьбой. — Как ни крути, я совершила убийство.

Мисато негодующе сжала кулаки:

— Но это нечестно!

— Почему?

— Ты не преступница. Разве не он сам во всём виноват? Он уже нам никто и всё равно продолжал нас мучить — и тебя, и меня. И из-за такого мерзавца тебя посадят в тюрьму?

— Всё так, но от этого убийство не перестаёт быть убийством.

Удивительно, но, пытаясь урезонить дочь, Ясуко и сама немного успокоилась. Теперь она уже могла хладнокровно посмотреть на создавшуюся ситуацию. И она всё яснее осознавала, что теперь у неё одна дорога. Ей не хотелось, чтобы за Мисато закрепилась славы дочери убийцы. Но поскольку от этого факта уже никуда не уйдёшь, остаётся лишь одно: постараться завоевать у людей хоть какое-то сочувствие.

Ясуко посмотрела на трубку беспроводного телефона, валяющуюся в углу комнаты. Протянула к ней руку.

— Не делай этого! — Мисато быстро подскочила и попыталась вырвать трубку из рук матери.

— Пусти!

— Не надо, — Мисато схватила Ясуко за запястье. Наверное, из-за того, что она занималась бадминтоном, пальцы у неё были на удивление сильные.

— Мисато, прошу тебя, пусти мою руку.

— Нет, я не позволю тебе сделать это. Иначе я тоже явлюсь с повинной!

— Что за чушь ты несёшь!

— Но ведь это я первая его ударила! А ты, мама, только пыталась меня спасти. И я тебе помогала всё это время, так что получается: я тоже убийца.

Слова дочери поразили Ясуко в самое сердце. Пальцы, сжимавшие трубку, ослабли. Воспользовавшись моментом, Мисато выхватила трубку. Для большей надёжности прижимая её к себе, ушла в угол комнаты и села, повернувшись спиной к Ясуко.

«Полиция…» — лихорадочно соображала Ясуко.

В конце концов, поверят ли в полиции её словам? Не вызовет ли у них подозрение рассказ о том, что она одна смогла убить Тогаси? Вряд ли они это легко проглотят.

Полиция наверняка тщательно изучит все обстоятельства. Из телевизионных криминальных сериалов она знала, как дотошно, используя всевозможные методы, полиция проверяет утверждения подозреваемого. Опрос свидетелей, научная экспертиза и прочее и прочее.

В глазах потемнело. Конечно, как бы ни запугивали её полицейские, она не расскажет о том, что сделала Мисато. В этом она была уверена. Но если начнут копать, всё сразу же всплывёт наружу. Бесполезно пытаться их разжалобить: они уже не оставят дочь в покое.

Ясуко пришла идея замаскировать всё так, будто совершила убийство в одиночку, но она тотчас отбросила её. Она не может тягаться со знатоками-криминалистами. Наверняка упустит какую-нибудь мелочь, и правда неминуемо выйдет наружу.

Сейчас все её мысли были направлены на то, как защитить дочь. Бедная девочка, она и без того по вине матери с детских лет нахлебалась горя! Ясуко готова была жизнью пожертвовать ради её счастья.

Так что же делать? Неужели нет никакого выхода?

И вдруг трубка, которую держала Мисато, зазвонила. Мисато посмотрела на мать широко раскрытыми глазами.

Ясуко молча протянула руку. После некоторых колебаний Мисато отдала ей трубку.

Ясуко, переведя дыхание, нажала на кнопку:

— Алло, алло, Ханаока слушает.

— Это я… Ваш сосед, Исигами.

Опять этот учитель! Что ещё ему надо?

— Что вы хотите?

— Я тут подумал… как со всем этим быть…

Ясуко не понимала, что он имеет в виду.

— Вы о чём?

— Я вам объясню… — Исигами выдержал паузу. — Конечно, если вы собираетесь обратиться в полицию, говорить не о чем. Но если у вас другие планы, думаю, я мог бы вам помочь.

— Что? — Ясуко пришла в замешательство. О чём это он?

— Прежде всего, — продолжал Исигами бесстрастно, — позвольте мне зайти к вам.

— Извините, но сейчас… это невозможно, — Ясуко обливалась холодным потом.

— Госпожа Ханаока, — вновь заговорил Исигами, — женщине в одиночку не по силам избавиться от трупа.

Ясуко потеряла дар речи. Откуда ему всё известно?

«Наверное, подслушал», — подумала она. По всей видимости, за стеной, в соседней квартире, было слышно, как она разговаривала с дочерью. Может быть, он даже слышал их потасовку с Тогаси.

«Всё кончено», — решила она. Путь к отступлению отрезан. Остаётся явиться с повинной в полицию. И попытаться, насколько это возможно, выгородить Мисато.

— Госпожа Ханаока, вы меня слышите?

— Да… слышу…

— Могу я к вам зайти?

— Да, но… — прижимая трубку к уху, Ясуко посмотрела на дочь. На лице Мисато мешались страх и тревога. Видимо, она терялась в догадках, с кем и по какому поводу говорит мать.

Если Исигами подслушивал за стеной, он наверняка знает, что Мисато причастна к убийству. Сообщи он об этом полиции, как бы Ясуко ни отрицала вину дочери, ей никто не поверит.

Ясуко собралась с духом:

— Хорошо. Я тоже хочу вас кое о чём попросить, поэтому, будьте так добры, зайдите ко мне на минутку.

— Сейчас приду, — сказал Исигами.

Как только Ясуко отключила телефон, Мисато набросилась с расспросами:

— Кто это звонил?

— Наш сосед, учитель. Исигами.

— Что ему нужно?

— Потом объясню. Иди в дальнюю комнату и задвинь перегородку. Быстрее!

Мисато с недоумением на лице подчинилась. Как только она скрылась, послышалось, как Исигами вышел из своей квартиры.

Раздался звонок. Ясуко поспешила в прихожую, отомкнула замок и сняла цепочку. Открыла дверь.

Исигами стоял с невозмутимым лицом. Почему-то на нём был синий спортивный костюм. Таким она его ни разу не видела.

— Пожалуйста, входите.

— Извините за беспокойство, — сказал Исигами с подчёркнутой вежливостью, переступая порог.

Пока Ясуко запирала дверь, Исигами прошёл в комнату и, нимало не смущаясь, откинул одеяло. С таким видом, точно хотел убедиться, что там лежит труп.

Присев на колено, принялся рассматривать его. Судя по всему, он о чём-то напряжённо думал. Только сейчас Ясуко заметила, что у него на руках водительские перчатки.

Ясуко опасливо посмотрела в сторону трупа. С лица Тогаси сошли все признаки жизни. Пена на губах уже успела высохнуть.

— Значит, вы всё слышали? — спросила она.

— Слышал? Что слышал?

— Наш разговор с дочерью. И поэтому позвонили по телефону?

Исигами посмотрел на Ясуко ничего не выражающим взглядом:

— Нет, ничего я не слышал. Звукоизоляция — единственное достоинство этого дома. Я только поэтому сюда и переехал.

— Тогда каким же образом?..

— Каким образом я догадался о том, что произошло?

— Да, — кивнула Ясуко.

Исигами ткнул пальцем в угол комнаты. Там валялась пустая банка. Из её отверстия на пол высыпался пепел.

— Когда я зашёл в прошлый раз, здесь пахло табаком. Решил, что у вас гость, но не увидел в прихожей обуви. Тем не менее я заметил, что под одеялом обогревателя кто-то есть. И провод не был подключён. Если бы кто-то хотел спрятаться, можно было воспользоваться дальней комнатой. Короче говоря, под одеялом не кто-то прячется, а кто-то спрятан. Всё просто. До этого я слышал шум борьбы, и причёска у вас была в сильном беспорядке, из чего нетрудно было догадаться, что здесь что-то произошло. И ещё. В этом доме нет тараканов. Я уже давно здесь живу, можете мне поверить.

Ясуко рассеянно следила за тем, как двигаются губы Исигами. Он говорил бесстрастно, без всякого выражения на лице. «Наверное, точно так же он в школе объясняет ученикам математические правила», — вдруг отвлечённо подумала она.

Заметив, что Исигами пристально вглядывается в неё, она отвела глаза. Ей казалось, что он видит её насквозь.

«Должно быть, уравновешенный, умный человек, — подумала она. — Лишь мельком заглянул в приотворённую дверь, и этого оказалось достаточным, чтобы обо всём догадаться». Но в то же время Ясуко немного успокоилась. Это означало, что Исигами не мог знать подробностей случившегося.

— Мой бывший муж, — сказала она. — Уже много лет как развелись, а он всё продолжал меня преследовать, требовал денег. Вот и сегодня то же самое. Сил уже не было терпеть, я вспылила…

Она потупила голову. Тяжело было рассказывать о том, как она убила Тогаси. Что бы ни случилось, Мисато должна остаться в стороне.

— Вы собираетесь явиться с повинной?

— Мне кажется, у меня нет другого выхода. Вот только жаль дочь, она-то здесь совершенно ни при чём.

В этот момент резко отодвинулась перегородка. За ней стояла Мисато.

— Не надо, мама, не надо, — выкрикнула она. — Дяденька, послушаете! Этого человека убила…

— Мисато! — оборвала её Ясуко.

Мисато вся подалась вперёд, чуть ли не с ненавистью глядя на мать. Глаза были заплаканы.

— Госпожа Ханаока, — сказал Исигами монотонно, — можете от меня ничего не скрывать.

— Но я ничего не скрываю…

— Мне ясно, что вы убили не одна. Очевидно, ваша дочь вам помогала.

Ясуко яростно замотала головой:

— Что вы говорите! Я всё сделала одна. Дочка только что пришла домой… Пришла уже после того, как я его убила. Она здесь совершенно ни при чём.

Однако по лицу Исигами было видно, что он не верит её словам. Вздохнув, он посмотрел в сторону Мисато:

— Вы говорите неправду, и, кажется, ваша дочь от этого страдает.

— Я не лгу, поверьте мне! — Ясуко схватила Исигами за локоть.

Тот, посмотрев на её руку, перевёл взгляд на труп. Затем слегка покачал головой:

— Проблема в том, как на это посмотрит полиция. Не думаю, что они вам поверят.

— Почему? — воскликнула Ясуко и тотчас осознала, что своим вопросом призналась во лжи.

Исигами показал на правую руку трупа:

— На запястье и на ладони синяки от внутреннего кровоизлияния. Если присмотреться, они в форме пальцев. Скорее всего, когда этого мужчину душили, он яростно сопротивлялся, пытаясь освободить шею. Чтобы помешать ему, его схватили за руку. Это ясно как дважды два.

— Но так я и сделала!

— Госпожа Ханаока, это невозможно.

— Почему?

— Вы ведь душили его сзади? Следовательно, вы никак не могли одновременно держать его за руки. Для этого надо иметь четыре руки.

Выслушав объяснение Исигами, Ясуко не смогла ничего возразить. Было чувство, что она вошла в туннель, из которого нет выхода.

Она уныло опустила голову. Если Исигами достаточно было одного взгляда, чтобы всё понять, что уж говорить о полиции, которая будет тщательно до всего доискиваться!

— Я одного не хочу: чтобы дочь была замешана в это дело. Только бы спасти её…

— А я не хочу, чтобы маму посадили в тюрьму! — всхлипнула Мисато.

Ясуко закрыла руками лицо:

— Что же нам делать?..

Ей казалось, что на плечи навалилась ужасная тяжесть, она едва держалась на ногах.

— Дяденька, — заговорила Мисато, — вы ведь пришли не для того, чтобы уговорить маму сдаться полиции?

Исигами некоторое время молчал.

— Я позвонил, — сказал он наконец, — в надежде, что смогу вам помочь. Если вы собираетесь обратиться в полицию, что ж, это ваш выбор. Если же нет, я подумал, что вам вдвоём не справиться.

Ясуко опустила руки, закрывавшие лицо. Действительно, позвонив по телефону, этот человек произнёс странную фразу: «…женщине в одиночку не по силам избавиться от трупа».

— Что нужно сделать, чтобы не пришлось обращаться в полицию? — вновь спросила Мисато.

Ясуко подняла глаза. Исигами слегка склонил голову набок. Лицо его оставалось бесстрастным.

— Есть два способа: скрыть сам факт того, что произошло убийство, или устранить всякую связь между вами и убийством. В любом случае необходимо избавиться от трупа.

— Вы думаете, это возможно? — спросила Мисато.

— Мисато! — воскликнула Ясуко с укором. — О чём ты говоришь!

— Мама, помолчи. Ну же, скажите, это возможно?

— Сложно. Но не невозможно.

Исигами по-прежнему говорил без всякого выражения. Но именно поэтому всё, что он говорил, казалось Ясуко логичным и убедительным.

— Мама, — сказала Мисато, — мы должны просить дяденьку о помощи. Другого выхода нет.

— Но как же это… — Ясуко посмотрела на Исигами.

Он опустил свои узкие глазки и, казалось, равнодушно ждал, пока мать и дочь придут к какому-то решению.

Ясуко вспомнила, что ей говорила Саёко. О том, что учитель математики в неё влюблён. Что он заходит в лавку только в те дни, когда она на работе.

Если бы не это, она бы наверняка усомнилась в психическом здоровье Исигами. Где это видано, чтобы сосед, человек совершенно посторонний, готов был оказывать помощь в таком деле? В случае неудачи ему самому грозит тюрьма.

— Если спрятать труп, всё равно его рано или поздно найдут, — сказала она. И поняла, что этой фразой она бесповоротно решила их судьбу.

— Ещё неизвестно, так ли уж необходимо прятать труп, — сказал Исигами. — В некоторых случаях лучше не прятать. Я должен вас кое о чём расспросить, чтобы определиться, что делать с трупом. Сейчас же ясно только одно: во избежание неприятностей нельзя оставлять его здесь.

— Расспросить? О чём?

— Я должен больше знать об этом человеке, — Исигами повёл взглядом в сторону лежащего на полу трупа. — Адрес, имя, возраст, место работы. Зачем он пришёл сюда? Куда собирался идти после? Есть ли у него семья? Вам придётся рассказать мне всё, что вы знаете.

— Так ведь…

— Но вначале перенесём труп. Вы должны как можно быстрее прибраться в этой комнате. Следов преступления здесь более чем достаточно.

— Перенести? Но куда?

— В мою квартиру, — сказал Исигами так, будто это было само собой разумеющимся, и, взяв под мышками, приподнял труп.

Учитель оказался необыкновенно силён. Ясуко заметила, что на его спортивном костюме была пришита лычка с надписью: «Клуб дзюдо».

Откинув ногой разбросанные по полу книги по математике, Исигами опустил труп на освободившееся место. Глаза у трупа были открыты.

Исигами повернулся к матери и дочери, остановившимся в дверях:

— Девочка пусть займётся уборкой. Надо всё пропылесосить. Как можно тщательнее. А вы, госпожа Ханаока, пожалуйста, останьтесь.

Мертвенно-бледная Мисато кивнула и, бросив взгляд на мать, ушла в свою квартиру.

— Прошу вас, прикройте дверь! — сказал Исигами.

— Ах да, извините.

Прикрыв дверь, Ясуко осталась стоять в прихожей.

— Пожалуйста, проходите. Извините, у меня тут страшный беспорядок.

Исигами взял со стула плоскую подушку и положил на пол возле трупа. Ясуко вошла в комнату, но не стала присаживаться на подушку и, стараясь не смотреть на труп, устроилась в углу. Глядя на неё, Исигами вдруг понял, что она боится мертвеца.

— Ах, простите, — он взял подушку и протянул ей. — Пожалуйста, так вам будет удобнее.

— Не надо, не беспокойтесь, — она, не поднимая глаз, отрицательно покачала головой.

Исигами вновь положил подушку на стул и опустился на пол возле мёртвого тела.

На шее трупа виднелся красно-чёрный шрам.

— Электропровод?

— Что?

— Задушили — с помощью электропровода?

— Да, от обогревателя.

— Тот самый обогреватель, — Исигами вспомнил одеяло обогревателя, под которым был спрятан труп. — С ним тоже нужно что-то сделать. Ладно, я этим после займусь. А кстати, — Исигами вновь посмотрел на труп, — вы договаривались с этим человеком о сегодняшней встрече?

Ясуко покачала головой:

— Нет. Он пришёл неожиданно, днём. После этого мы встретились вечером в семейном ресторане, недалеко от нашей лавки. Затем мы разошлись. Я думала, что с этим покончено, как вдруг он является сюда…

— Семейный ресторан?

«Вряд ли можно надеяться, что не было свидетелей», — подумал Исигами. Он достал из кармана кардигана убитого скомканные десятитысячные купюры. Две штуки.

— А, это я…

— Вы ему дали?

Ясуко кивнула. Он протянул ей деньги, но она не взяла.

Исигами поднялся, достал из кармана висевшего на стене пиджака бумажник. Вынул двадцать тысяч иен и сунул на их место купюры, побывавшие в кармане убитого.

— Возьмите, моими вы, надеюсь, не побрезгуете, — он протянул купюры из своего бумажника.

Немного поколебавшись, она шёпотом поблагодарила и взяла деньги.

— Ну, хорошо, — Исигами вновь начал обыскивать карманы убитого. Достал из кармана брюк бумажник. В нём было совсем немного денег, водительские права, какие-то чеки.

— Синдзи Тогаси, правильно? Живёт в Синдзюку… Он и сейчас там живёт? — спросил он, посмотрев на права.

Ясуко нахмурилась:

— Не знаю. Но думаю, что нет. Он действительно одно время жил в Синдзюку, но я слышала, что его выгнали оттуда за неуплату.

— Водительские права обновлены в прошлом году, получается, он нашёл где-то жильё, не меняя регистрации.

— Скорее всего, кочевал с места на место. Постоянной работы у него не было, так что вряд ли он мог себе позволить снять приличную квартиру.

— Похоже, что так и есть, — Исигами задержал взгляд на одном из чеков.

На нём значилось: «Гостиница Огия». 5880 иен за две ночёвки. Видимо, оплачено вперёд с задатком. Одна ночь — 2800.

Он показал чек Ясуко:

— Должно быть, именно здесь он жил в последние дни. Но если он вовремя не рассчитается, служащие гостиницы вскроют номер. Возможно, сообщат полиции, что постоялец исчез. Но более вероятно, что они не станут этого делать во избежание лишних проблем. Должно быть, такое часто случается, раз они требуют задаток. Но сейчас полагаться на удачу слишком опасно для вас.

Исигами продолжил обыскивать карманы. Нашёлся ключ с круглой биркой, на которой были вырезаны цифры 305.

Ясуко рассеянно осмотрела ключ. Она не имела ни малейшего представления о том, что делать дальше.

Из соседней квартиры послышалось тихое гудение пылесоса. Мисато занялась уборкой. Видимо, не зная, что её ждёт в ближайшем будущем, она решила сделать сейчас всё от неё зависящее.

«Я должен их защитить, — подумал Исигами. — Такому, как я, вряд ли когда-нибудь ещё, при других обстоятельствах, повезёт сойтись с такой красивой женщиной. Поэтому сейчас надо напрячь весь свой ум, все свои силы, чтобы остановить надвигающуюся на них беду».

Исигами посмотрел в лицо убитого. Оно уже ничего не выражало, казалось пустым. Но нетрудно было догадаться, что в юности этот мужчина считался красавчиком. Нет, даже сейчас, несмотря на то что с годами он несколько обрюзг, наверняка нравился женщинам.

При мысли о том, что в этого мужчину была влюблена Ясуко, Исигами почувствовал, как в груди зашевелилась ревность, защекотала, точно пузырьки, поднимающиеся в стакане газированной воды. Он встряхнул головой, устыдившись подобных чувств.

— У него был какой-то постоянный круг общения, друзья?

— Право, не знаю. Мы очень давно не виделись!

— Вы не спрашивали, что он собирался делать завтра? Например, с кем-нибудь встретиться?

— Не спрашивала. Простите, я ничем не могу вам помочь, — виновато вздохнула Ясуко.

— Ничего страшного, я спрашиваю на всякий случай. Вполне естественно, что вы не знаете, не волнуйтесь.

Исигами, остававшийся в перчатках, схватил голову убитого и, растянув пальцами губы, осмотрел зубы. На задних зубах блеснули золотые коронки.

— Вижу, он лечил зубы.

— Когда мы были женаты, он ходил к стоматологу.

— Давно это было?

— Мы развелись пять лет назад.

— Пять лет?

«Не стоит надеяться на то, что медицинская карта не сохранилась», — подумал Исигами.

— Судимость есть?

— Раньше не было. Но что было после нашего развода, я не знаю.

— То есть не исключено, что есть?

Даже если предположить, что судимости нет, высока вероятность, что когда-то брали отпечатки пальцев за нарушение правил дорожного движения. Исигами не знал, имеются ли у криминалистов возможности вести поиск по отпечаткам пальцев в базе данных дорожной полиции, но нельзя этого исключать, надо быть предельно осторожным.

Необходимо учитывать все те способы, какими по характерным признакам на теле возможно установить личность убитого. Надо во что бы то ни стало выиграть время. Короче, нельзя допустить, чтобы отпечатки пальцев и зубы попали в распоряжение полиции.

Ясуко вздохнула. От этого вздоха, в котором ему почудились какие-то чувственные нотки, у Исигами сильно забилось сердце. Он вновь поклялся себе, что не оставит её в беде.

Но задача была и впрямь нелёгкая. Если полиция установит личность убитого, они наверняка придут к Ясуко. Смогут ли мать и дочь устоять под напором въедливых вопросов? Если полагаться лишь на ненадёжные увёртки, полицейским достаточно будет поймать их на каком-нибудь противоречии в показаниях, чтобы вся защита рухнула, и тогда они наверняка разом во всём признаются.

Надо выстроить логически безупречную линию защиты, теоретически совершенную. Но сделать это необходимо немедленно.

«Перестань нервничать!» — убеждал он себя. В возбуждённом состоянии задачи не решить. Это уравнение обязательно должно иметь ответ.

Исигами прикрыл глаза. Как делал всегда, когда сталкивался с какой-нибудь сложной математической проблемой. Стоит отключить поток информации, поступающей из внешнего мира, как математические формулы в голове оживают, приходят в движение, претерпевают всевозможные метаморфозы. Однако в данный момент его голова была занята отнюдь не математическими формулами.

Но вот он открыл глаза. Первым делом посмотрел на будильник, стоящий на столе. Половина девятого. Затем взгляд переместился на Ясуко. Она, точно под напором его взгляда, попятилась.

— Помогите раздеть, — сказал он.

— Что?

— Мы должны снять с него одежду. Не только кардиган, но и свитер, и брюки. Надо поторопиться, иначе труп окостенеет, — с этими словами Исигами взялся за кардиган.

— Да, да, конечно, — Ясуко начала помогать, но из-за отвращения, которое она испытывала к мёртвому телу, пальцы её дрожали и не слушались.

— Ладно, я сам всё сделаю. А вы лучше идите помогите дочери.

— Простите меня, — Ясуко поклонилась и медленно поднялась с колен.

— Госпожа Ханаока! — крикнул ей вслед Исигами и, когда она обернулась, сказал: — Вам с дочерью необходимо алиби. Я подумаю об этом.

— Алиби? Но у нас нет никакого алиби!

— Поэтому мы должны его создать, — Исигами аккуратно сложил кардиган, снятый с трупа. — Доверьтесь мне. Положитесь на мои логические способности.

3

— Хоть бы раз до конца понять, в чём твоя логика!

Со скучающим видом подпирая щёку, Манабу Юкава демонстративно зевнул, снял очки в тонкой металлической оправе и положил сбоку, показывая тем самым, что они ему больше не понадобятся.

Возможно, он и прав. Вот уже минут двадцать Кусанаги сидел, уставившись на шахматную доску, но, сколько ни ломал голову, не видел, каким образом выпутаться из создавшегося положения. Король загнан в угол, никакие отчаянные вылазки не способны развернуться в решительную атаку. Он продумывал всевозможные ходы, но тотчас замечал, что любой из них мог быть легко блокирован.

— Нет, всё-таки шахматы — это не для меня, — пробормотал он.

— Ну вот, опять начинается!

— Не понимаю, почему запрещено использовать фигуры, забранные у противника? Что за нелепость! Это мои трофеи. Почему же я не могу распоряжаться ими по своему усмотрению?

— Таковы правила игры, нравится тебе или нет. К тому же фигуры — это не трофеи. Фигуры — солдаты. Взять их — означает убить. Нельзя же выпускать на поле убитых солдат!

— В сёги[3] это допускается.

— Снимаю шляпу перед гуманностью того, кто придумал сёги. Вероятно, в них «взять фигуру» означает не убить солдата противника, а забрать в плен. Поэтому его можно вновь использовать в игре.

— Жаль, что в шахматах по-другому.

— Перебегать на сторону противника противоречит рыцарскому духу. Ладно, хватит этих пустых разглагольствований, лучше посмотри логически на боевую позицию. В твоём распоряжении всего лишь один ход. К тому же у тебя осталось совсем мало фигур, и, какой бы из них ты ни пошёл, тебе уже мне не помешать. Смотри, я пойду слоном, и тебе будет мат.

— Сдаюсь. К чёрту эти шахматы! — Кусанаги откинулся на стуле.

Юкава надел очки и посмотрел на стенные часы:

— Мы играли сорок две минуты. Правда, большая часть времени ушла на твои раздумья. Ничего, что ты здесь бьёшь баклуши? Твой строгий начальник не будет ругаться?

— Только что закончили дело серийного убийцы. Могу же я хоть немножко передохнуть, — Кусанаги протянул руку к замызганной чашке. Растворимый кофе, которым его потчевал Юкава, уже остыл.

В 13-й лаборатории физического факультета Университета Тэйто в этот час не было никого, кроме Юкавы и Кусанаги. Студенты разошлись на лекции. Разумеется, Кусанаги это было известно, он не случайно зашёл именно в это время.

В кармане Кусанаги зазвонил мобильный телефон. Юкава, набрасывая на плечи белый халат, усмехнулся:

— Ага, срочный вызов!

Кусанаги, скорчив кислую мину, взглянул на дисплей. Юкава угадал: звонил молодой коллега из его отдела.

Место преступления — дамба в Старой Эдогаве. Неподалёку водоочистительная станция. На противоположной стороне реки уже префектура Тиба. «Нет чтобы это произошло на том берегу!» — с досадой думал Кусанаги, поднимая воротник пальто.

Труп лежал на краю дамбы. Он был завёрнут в синий полиэтилен, взятый, видимо, на какой-то стройплощадке.

Обнаружил его старик, совершавший пробежку по дамбе. Заметил ногу, торчащую из-под полиэтилена, и, набравшись мужества, заглянул под него.

— Возраст старика — семьдесят пять лет. Он часто бегает трусцой даже в такую холодную погоду. Но в его возрасте увидеть такую жуть! Можно только от души посочувствовать.

Киситани, молодой следователь, первым прибывший на место, докладывал обстановку. Кусанаги хмуро слушал, придерживая взлетающие полы пальто.

— Ты видел труп?

— Видел, — Киситани скривил губы в отвращении. — Начальник отдела приказал всё тщательно осмотреть.

— Да уж, с него станется. Сам-то он и близко не подойдёт.

— А вы будете осматривать?

— Зачем? Ты же уже это сделал.

По словам Киситани, труп был в ужасном состоянии. Во-первых, совершенно голый, даже ботинки и носки были сняты. Далее, лицо размозжено. Точно раздавленный арбуз, как выразился Киситани. От одного этого Кусанаги едва не стошнило. Пальцы на руках трупа обожжены, так что нет возможности снять отпечатки.

Мужчина. На шее следы верёвки. Кроме этого, никаких внешних повреждений.

— Может, специалисты что-нибудь обнаружат, — сказал Кусанаги, прохаживаясь по заросшему травой пустырю. Поскольку вокруг сновали полицейские, он делал вид, что ищет улики, оставленные преступником. Но если честно, он полностью полагался на специалистов в этой области. Сам он и не надеялся заметить что-либо важное.

— Рядом нашли велосипед. Его уже доставили в полицейский участок.

— Велосипед? Наверняка кто-то бросил, чтоб не тащить в утиль.

— Но он довольно новый. Только шины на обоих колёсах проколоты. Такое впечатление, что их намеренно прокололи иглой или чем-то ещё в этом роде.

— Может, он принадлежал жертве?

— Трудно сказать. На нём есть регистрационный номер, так что, скорее всего, удастся установить хозяина.

— Хорошо бы он принадлежал жертве, — сказал Кусанаги. — Иначе хлопот не оберёшься. Теперь всё зависит от этого — либо пан, либо пропал.

— Как это?

— Киситани, это у тебя первый неопознанный труп?

— Ну да.

— Давай вместе рассуждать. Лицо и отпечатки пальцев уничтожены, ясно, что преступник хотел скрыть личность жертвы. Другими словами, если мы идентифицируем убитого, то легко выйдем на преступника. Мы сейчас на распутье. Если установим личность жертвы, считай, нам крупно повезло. Если же нет…

В этот момент у Киситани зазвонил мобильный. Сказав пару слов, он обратился к Кусанаги:

— Велели идти в участок.

— Ну вот, это уже кое-что, — Кусанаги, оживившись, потёр озябшие руки.

В участке, в комнате следственного отдела, Мамия возился с электропечью. Мамия был начальником отдела, в который входили Кусанаги и Киситани. Несколько человек, лихорадочно суетившихся вокруг него, были, по-видимому, следователями из участка Старой Эдогавы. Судя по всему, в данную минуту они занимались обустройством следственного штаба.

— Слушай, ты приехал на своей машине? — спросил Мамия, посмотрев в упор на Кусанаги.

— Ну… В общем, да. Сюда на метро никак не доедешь.

— Так, значит, надо полагать, ты хорошо ориентируешься в этом районе.

— Нельзя сказать, чтобы очень хорошо, но в общем район мне известный.

— Короче, найдёшь без проводника. Возьми с собой Киситани и сходи вот сюда, — он протянул листок.

На нём были торопливо написаны адрес в Синодзаки и имя — Ёко Ямабэ.

— Кто это?

— Ты рассказал ему про велосипед? — обратился Мамия к Киситани.

— Рассказал.

— Велосипед, найденный рядом с трупом? — Кусанаги посмотрел на строгое лицо начальника.

— Да. Мы навели справки: в полицию поступило заявление о краже. Регистрационный номер совпадает. Эта женщина — хозяйка велосипеда. Мы уже связались с ней по телефону. Так что отправляйся к ней и порасспроси.

— С велосипеда сняли отпечатки пальцев?

— Об этом можешь не беспокоиться. Поторопись.

Точно спасаясь от грозящего обрушиться на них гнева начальства, Кусанаги и его юный напарник пулей выскочили из участка.

— Признаю своё поражение. Краденый велосипед! Впрочем, я подозревал что-то в этом роде, — Кусанаги с досады щёлкнул языком, крутя руль своей любимой машины.

Это был чёрный «скайлайн», за руль которого он впервые сел почти восемь лет назад.

— Вы считаете, велосипед бросил преступник?

— Похоже на то. Но даже в этом случае расспрашивать хозяйку велосипеда совершенно бесполезно. Откуда она знает, кто у неё украл велосипед? Впрочем, если мы установим, где он был украден, удастся немного прояснить маршрут преступника.

Поглядывая в листок с адресом и на карту, Кусанаги довёл машину до Синодзаки. Быстро нашли нужный дом. У входа на табличке значилось: «Ямабэ». Белый дом в европейском стиле.

Ямабэ оказалась женщиной лет сорока пяти. Видимо, предвидя визит полиции, она старательно накрасилась.

— Никаких сомнений, это мой велосипед, — сразу же сказала она, едва взглянув на фотографию, которую показал ей Кусанаги. Он позаимствовал её у криминалистов.

— Не могли бы вы зайти в участок и убедиться собственными глазами?

— Нет проблем, но велосипед-то мне вернут?

— Разумеется, как только закончится экспертиза. Это не займёт много времени.

— Пожалуйста, побыстрее, а то без велосипеда ужасно неудобно ходить за покупками, — Ямабэ недовольно нахмурилась. В её голосе угадывался вопрос: уж не будет ли полиция допытываться, почему именно у неё украли велосипед? Она ещё не знала, что её велосипед, возможно, имел отношение к убийству. Если б знала, вряд ли бы сгорала от нетерпения вновь на него сесть. «Ещё потребует компенсации, если узнает, что шины проколоты!» — подумал Кусанаги.

По словам Ямабэ, велосипед украли накануне, десятого марта, в промежутке от одиннадцати утра до десяти вечера. Она встречалась в Гиндзе с подругой, они прошлись по магазинам, посидели в ресторане, в результате она вернулась на станцию Синодзаки только около десяти вечера. Волей-неволей пришлось от метро добираться домой на автобусе.

— Вы оставили велосипед на стоянке?

— Нет, у проезжей части.

— Заперли на замок?

— Да. Привязала цепью к ограде тротуара.

Кажется, на месте преступления никакой цепи не находили…

Посадив Ямабэ в свою машину, Кусанаги первым делом направился к станции Синодзаки. Уточнить место, где был украден велосипед.

— Где-то здесь, — женщина показала на улицу, удалённую метров на двадцать от универмага при станции. Вдоль тротуара и сейчас стояли велосипеды.

Кусанаги посмотрел вокруг. Филиал кредитного банка, книжный магазин… Днём и вечером здесь должно быть много прохожих. При известной ловкости быстро перерезать цепь и укатить, не привлекая внимания, было парой пустяков, и всё же логичнее допустить, что велосипед угнали в то время, когда народ уже схлынул.

Кусанаги предложил отвезти Ямабэ в участок, чтобы она непосредственно опознала велосипед.

— Вот уж не повезло! — сказала она, сидя на заднем сидении. — Купила только в прошлом месяце. Представляете, в какой я была ярости, когда поняла, что его украли! Сразу же, не садясь в автобус, сообщила полицейскому на станции.

— Вы даже назвали ему регистрационный номер велосипеда.

— Я ж его только что купила! Квитанция ещё сохранилась. Я позвонила домой, и дочь мне продиктовала.

— Понятно.

— Так что же всё-таки произошло? Позвонивший мне из участка человек не сказал ничего определённого. Я уже начинаю беспокоиться.

— Пока рано о чём-либо говорить. Мы и сами ещё толком не знаем.

— Да? Неужели? Из вас, полицейских, никогда слова не вытянешь!

Сидевший сбоку Киситани едва сдерживал улыбку. Кусанаги благодарил судьбу, что они встретились с этой дамочкой сегодня. Позже, после того как разнесётся весть об убийстве, она бы замучила их вопросами.

В участке, увидев велосипед, Ёко Ямабэ без колебаний заявила, что он принадлежит ей. И, заметив проколотые шины и царапины, спросила у Кусанаги, у кого ей требовать возмещения за причинённый ущерб.

На велосипеде были обнаружены многочисленные отпечатки пальцев — на руле, на раме, на сиденье.

Помимо велосипеда, в ста метрах от места преступления нашли одежду, предположительно принадлежавшую жертве. Её запихнули в железную бочку и частично сожгли. Кардиган, свитер, брюки, носки и нижнее бельё. Напрашивался вывод, что преступник поджёг одежду, после чего поспешил уйти, но, вопреки его ожиданиям, она полностью не сгорела и огонь сам собой потух. Сразу же пришлось отказаться от надежды извлечь какую-либо информацию из того, где эти вещи были приобретены или изготовлены. Одежда самая обыкновенная, такая продаётся повсюду. Но зато с её помощью и на основании физических параметров трупа смогли составить изображение того, как выглядел убитый непосредственно перед совершением преступления. Один из членов следственного отдела отправился с этим рисунком в район станции Синодзаки для опроса возможных свидетелей. Но вероятно, из-за того, что в одежде не было ничего примечательного, его поиски оказались безрезультатны.

Кроме того, рисунок показали по телевидению. Тотчас обрушилась лавина сообщений. Но ни одно из них не имело отношения к трупу, найденному в районе Старой Эдогавы.

Тщательно проверили всех лиц, объявленных в розыск. Но подходящего человека не обнаружили.

Сосредоточившись на районе Старая Эдогава, занялись выяснением, не знает ли кто-либо о недавней пропаже одинокого мужчины, обошли гостиницы. Вскоре удалось уцепиться за одно сообщение.

В дешёвой гостинице «Огия» обнаружили пропажу постояльца. Об этом стало известно одиннадцатого марта, в тот самый день, когда был найден труп. Поскольку расчётное время истекло, служащий поднялся в номер, нашёл немногочисленные вещи, принадлежащие постояльцу, но сам он исчез. Сообщили управляющему, но за проживание было оплачено заранее, и тот не стал заявлять в полицию.

Немедленно собрали отпечатки пальцев и волосы в номере и на вещах постояльца. Образцы волос полностью совпали с волосами трупа. Более того, отпечатки пальцев на велосипеде соответствовали отпечаткам пальцев, найденным в номере.

Исчезнувший постоялец зарегистрировался под именем Синдзи Тогаси. Прописан в Синдзюку.

4

От станции метро Морисита они пошли пешком в сторону Син-Охаси и, не доходя до моста, свернули направо в узкую улочку. Среди выстроившихся в ряд жилых домишек приютились торговые лавки. Судя по виду, торговля в них велась с незапамятных времён. В других районах их уже вытеснили современные универмаги и крупные магазины, но здесь они упрямо цеплялись за жизнь, что, по мнению Кусанаги, свидетельствовало скорее в пользу этого захолустья.

Шёл уже девятый час вечера. Где-то поблизости была общественная баня: мимо прошла старуха с тазом в руках.

— С транспортом удобно, магазины все под рукой, место хорошее, — пробормотал шагавший рядом Киситани.

— Это ты к чему?

— Да нет, ничего особенного. Просто подумал, что для женщины, живущей с дочерью, без мужа, район вполне комфортный.

— Да, ты прав.

Было две причины, почему Кусанаги согласился. Во-первых, им действительно предстояло встретиться с разведённой женщиной, живущей с дочерью, а во-вторых, он знал, что Киситани сам рос без отца.

Кусанаги шёл, сверяя записанный в блокноте адрес с указателями на столбах. Судя по всему, они уже были недалеко от цели. В блокноте значилось имя — Ясуко Ханаока.

Адрес, оставленный в гостиничной книге, не был взят с потолка. Синдзи Тогаси действительно был прописан по этому адресу. Однако в настоящее время там не жил.

Информация о личности убитого была распространена через телевидение и печатную прессу с просьбой ко всем, кому что-либо известно о потерпевшем, обратиться в ближайший полицейский участок. Увы, ничего заслуживающего внимания собрать не удалось.

По документам риелторской конторы, сдававшей квартиру Тогаси, выяснили место его прежней работы. Он оказался продавцов подержанных автомобилей. Но работал недолго, не больше года.

Опираясь на это, шаг за шагом восстановили его жизненный путь. Неожиданно выяснилось, что когда-то он работал в фирме, занимающейся продажей элитных импортных автомобилей. Был уличён в растрате денег и уволен. Однако к суду его не привлекли. О самом факте растраты проговорился лишь один сотрудник фирмы, и то после долгих расспросов. В фирме отказались предоставить какую-либо подробную информацию, сославшись на то, что у них в штате уже нет никого, кто был бы в курсе того давнего инцидента.

В то время Тогаси был женат. По словам знавших его людей, он и после развода продолжал поддерживать отношения со своей бывшей супругой.

У неё была дочь от первого брака. Найти их адрес не составило труда. Мать, Ясуко Ханаока, и дочь, Мисато, проживали в районе Морисита, — короче, там, куда ныне направлялись следователи.

— Паскудное задание. Вот уж не повезло! — вздохнул Киситани.

— Не повезло, что пришлось идти вместе со мной?

— Ну что вы! Жалко мать и дочь, совестно врываться в их мирную жизнь.

— Если они не имеют отношения к убийству, то волноваться им не о чем.

— Так-то оно так. Но по всему видать: этот Тогаси был плохим мужем и плохим отцом, и вряд ли им будет приятно вспоминать о нём.

— Именно поэтому нам должны оказать тёплый приём. Мы же принесём им известие, что этот негодяй мёртв. Во всяком случае, не строй такое мрачное лицо. А то даже у меня настроение испортилось. Смотри, кажется, мы у цели.

Кусанаги остановился перед старым домом.

Здание было грязно-серого цвета. Стены покрыты заплатками многочисленных ремонтов. Два этажа, по четыре квартиры на каждом. В настоящее время только половина окон освещена.

— Квартира двести четыре, значит, нам на второй этаж, — сказал Кусанаги, поднимаясь по лестнице. Киситани шёл за ним следом.

Двести четвёртая квартира находилась в самом конце коридора. Из окна возле двери сочился свет. Кусанаги вздохнул с облегчением. Если б не застали дома, пришлось бы приходить снова. О своём визите они не предупредили.

Позвонили в дверь. Тотчас послышались шаги. Щёлкнул замок, дверь открылась. Однако цепочка осталась висеть. Впрочем, когда мать живёт одна с дочерью, подобная предосторожность совершенно естественна. Из-за двери на них с подозрением смотрела женщина. Красивая, черноглазая, с тонкими, запоминающимися чертами лица. Она выглядела моложаво, лет на тридцать, но Кусанаги понял, что это из-за тусклого освещения. Рука, придерживающая ручку двери, выдавала женщину постарше.

— Извините, вы — Ясуко Ханаока? — спросил Кусанаги, постаравшись придать своему лицу и голосу максимум любезности.

— Да, а в чём дело? — женщина глядела с тревогой на нежданных визитёров.

— Мы из полиции. Нам необходимо вам кое-что сообщить, — Кусанаги достал удостоверение и показал фотографию. Стоявший рядом Киситани проделал то же самое.

— Из полиции? — Ясуко удивилась. Большие чёрные глаза слегка подрагивали.

— Можно зайти на минутку?

— Ах да, конечно, — Ясуко на мгновение прикрыла дверь, сняла цепочку и вновь открыла. — А в чём, собственно, дело?

Кусанаги переступил порог. Киситани последовал за ним.

— Вам известен некто Синдзи Тогаси?

Кусанаги заметил, что лицо женщины едва заметно напряглось. «Наверное, потому, — подумал он, — что неожиданно услышала знакомое имя».

— Это мой бывший муж. С ним что-то произошло?

Она, видимо, не знала, что он убит. Не читает газет, не смотрит новостей по телевизору. Да и сказать по правде, средства массовой информации не уделили этому событию большого внимания. Нет ничего удивительного, что она не в курсе.

— Дело в том, что… — заговорил Кусанаги, и тут ему на глаза попалась плотно задвинутая перегородка в глубине комнаты.

— В задней комнате кто-нибудь есть? — спросил он.

— Дочь дома.

— Ах, ну да, конечно, — в прихожей стояли спортивные тапочки. Кусанаги понизил голос: — Господин Тогаси скончался.

Губы Ясуко дёрнулись, выражая удивление. Но в целом выражение её лица не изменилось.

— Но… почему? — спросила она.

— Его тело было обнаружено на дамбе в Старой Эдогаве. Пока это всё, что нам известно. Не исключено, что он был убит.

Кусанаги не стал скрывать. Так будет проще напрямую задавать вопросы.

Тут только на лице Ясуко изобразилось смятение.

— Но что же такое с ним произошло? — спросила она, растерянно качнув головой.

— Это мы и пытаемся сейчас выяснить. Поскольку, судя по всему, у Тогаси не осталось родственников, мы пришли поговорить к вам, ведь вы были с ним в браке. Извините, что так поздно, — Кусанаги поклонился.

— Понятно, — Ясуко подняла пальцы к губам и отвела глаза в сторону.

Кусанаги начала беспокоить задвинутая перегородка в глубине комнаты. Возможно, дочь в эту минуту подслушивает, о чём её мать говорит с незнакомцами. А если подслушивает, то как восприняла сообщение о смерти отчима?

— Извините, мы бы хотели задать вам несколько вопросов. Вы развелись с Тогаси пять лет назад, правильно? После этого вы с ним виделись?

Ясуко покачала головой:

— После развода почти не виделись.

Почти. Значит, встречи всё-таки были.

— В последний раз довольно давно. Уж и не помню, то ли в прошлом, то ли в позапрошлом году.

— По телефону звонил? Может быть, присылал письма?

— Нет, ничего такого, — Ясуко вновь уверенно покачала головой.

Задавая вопросы, Кусанаги исподволь осматривал комнату. Небольшая, в японском стиле, старая, но красиво убрана и прилично обставлена. На комнатном обогревателе блюдо с мандаринами. Увидев прислонённую к стене ракетку для бадминтона, он ощутил ностальгические чувства: в прежние времена, в университете, он ходил в секцию.

— Мы считаем, что Тогаси скончался десятого марта, мочью, — сказал Кусанаги. — В связи с этой датой и местом, дамбой в Старой Эдогаве, вам ничего не приходит в голову? Пусть даже какая-нибудь мелочь.

— Ничего. Для меня это был самый обычный день, а о том, чем этот человек занимался в последнее время, у меня нет ни малейшего понятия.

Не было никаких сомнений, что Ясуко в замешательстве. Вполне естественно, что ей неприятно отвечать на расспросы о бывшем муже. Кусанаги всё ещё не определился, имела она или нет какое-то отношение к убийству.

Он решил, что покамест можно этим ограничиться. Только в одном он хотел удостовериться.

— Десятого марта вы ведь были дома? — спросил он, убирая блокнот в карман. Этим жестом он хотел подчеркнуть, что не придаёт особого значения своему вопросу.

Однако уловка не сработала. Ясуко нахмурилась, видно было, что вопрос ей неприятен.

— Я должна рассказать всё, что я делала в тот день?

Кусанаги улыбнулся:

— Не воспринимайте так серьёзно. Но разумеется, нам бы помогло, если б вы могли припомнить, как провели тот день.

— Дайте подумать, — Ясуко уставилась в стену за спиной Кусанаги. Кажется, там висел календарь. Хотелось посмотреть, нет ли на нём записей, но Кусанаги стерпел и не обернулся.

— Десятого марта — с утра была на работе, потом с дочерью пошли немного развеяться.

— Извините за назойливость, и куда же вы пошли?

— Вечером были в кинотеатре. В развлекательном квартале в районе Кинси.

— Когда вы вышли из дома? Хотя бы приблизительно. И если не трудно, как назывался фильм?

— Вышли в половине седьмого. Название фильма…

Она назвала фильм, известный Кусанаги. Голливудский блокбастер, третья часть которого недавно вышла на экраны.

— После фильма вы сразу вернулись домой?

— Поужинали в кафе, расположенном в одном здании с кинотеатром, затем пошли в караоке.

— В караоке? Вы хотите сказать, в караоке-бокс?

— Да, дочь упросила.

— Понятно. Вы часто посещаете такие места?

— Раз в один-два месяца.

— Долго вы там пробыли?

— Как обычно, часа полтора. А то слишком поздно возвращаться домой.

— Посмотрели кино, поужинали в кафе, зашли в караоке. Таким образом, вы вернулись домой…

— Где-то в двенадцатом часу. Точно не помню.

Кусанаги кивнул. Но что-то его не удовлетворяло. Он и сам не понимал, что именно.

Спросив название караоке-бокса, следователи ещё раз извинились за вторжение и вышли из квартиры.

— Кажется, она не имеет никакого отношения к убийству, — пробормотал Киситани, идя по коридору.

— Пока ничего нельзя утверждать.

— Хорошо, когда мать с дочерью вместе ходят в караоке. Сразу видно: живут в дружбе и согласии, — чувствовалось, что Киситани не хотелось в чём-либо подозревать Ясуко Ханаоку.

Вверх по лестнице поднимался какой-то мужчина. Средних лет, плотного телосложения. Приостановившись, они проводили его глазами. Мужчина отпер дверь квартиры № 203 и вошёл внутрь. Следователи переглянулись и повернули назад.

На табличке квартиры № 203 значился некто Исигами. Позвонили. Дверь открыл тот самый мужчина. Он уже успел переодеться, был в свитере и домашних брюках.

Мужчина безучастно смотрел на незнакомцев. Обычно в таких случаях лицо человека выражает подозрительность, настороженность, но только не на этот раз. Для Кусанаги это стало полной неожиданностью.

— Извините, что побеспокоили в такое позднее время, не могли бы вы оказать нам содействие? — Кусанаги, изобразив приветливую улыбку, продемонстрировал полицейское удостоверение.

Но даже теперь ни один мускул не дрогнул на лице мужчины. Кусанаги сделал шаг вперёд:

— Всего лишь пару минут. Мы хотели бы с вами поговорить.

«Может быть, он не успел рассмотреть удостоверение», — подумал Кусанаги и вновь протянул свою книжку.

— А в чём, собственно, дело? — спросил мужчина, не обращая внимания на удостоверение. Видимо, он и так догадался, что Кусанаги и его напарник — полицейские.

Кусанаги достал из внутреннего кармана пиджака фотокарточку. Она была сделана в тот период, когда Тогаси работал в магазине подержанных автомобилей.

— Немножко старая, но, может быть, вы видели недавно похожего человека?

Мужчина внимательно посмотрел на фотографию, после чего поднял глаза на Кусанаги:

— Я его не знаю.

— Да, это вполне вероятно. Но может быть, всё-таки вы его где-нибудь видели?

— Где?

— Ну… где-то здесь, поблизости.

Мужчина, нахмурившись, вновь опустил глаза на фотокарточку. «Человек-кремень», — подумал Кусанаги.

— Не видел, — сказал мужчина. — Я не имею привычки глазеть по сторонам на улице и не запоминаю лица прохожих.

— Понятно, — Кусанаги уже пожалел, что они обратились к этому мужчине: из него ничего не вытянешь. — Вы обычно возвращаетесь домой в это время?

— Нет, каждый раз по-разному. Бывает, допоздна задерживаюсь в секции.

— В секции?

— Я преподаю в секции дзюдо. Запирать спортивный зал входит в мою обязанность.

— А, так вы работаете в школе?

— Да.

Мужчина назвал гимназию.

— Что ж, извините нас, вы, наверное, устали, — Кусанаги вежливо поклонился.

В этот момент он заметил наваленные в прихожей книги по математике. «Не иначе учитель математики», — подумал он с тоской. В своё время этот предмет доставил ему немало мучений.

— Господин Исигами — так вас, кажется, зовут, — в котором часу вы вернулись домой десятого марта?

— Десятого марта? А что произошло в тот день?

— Нет, это не имеет к вам никакого отношения. Просто мы собираем информацию об этом дне.

— Десятое марта… — на мгновение устремив взгляд вдаль, Исигами тотчас вновь посмотрел на Кусанаги. — Кажется, в тот день я сразу вернулся домой. Если не ошибаюсь, около семи.

— Вы ничего не заметили у соседей?

— У соседей?

— В квартире госпожи Ясуко Ханаоки, — Кусанаги понизил голос.

— Вы её в чём-то подозреваете?

— Нет, ещё нет. Просто собираем информацию.

На лице Исигами появилась задумчивость. Видимо, перебирал в голове воспоминания, связанные с соседкой.

— Плохо помню, но вроде бы ничего особенного.

— Может быть, какой-нибудь шум, громкие голоса?

Исигами покачал головой:

— Ничего подобного не припомню.

— Понятно. Вы дружите с госпожой Ханаокой?

— Как все соседи, при встрече здороваемся. Вот, собственно, и всё.

— Что ж, извините, что нарушили ваш покой.

— Ничего, — Исигами протянул руку к двери. На внутренней стороне висел почтовый ящик. Кусанаги невольно проследил за его рукой — и вытаращил глаза. Среди корреспонденции мелькнули знакомые иероглифы — «Университет Тэйто».

— Извините, позвольте спросить, — голос Кусанаги немного дрожал, — вы окончили Университет Тэйто?

— В общем-то, да, — узкие глаза Исигами едва заметно расширились, но в следующий миг он обратил внимание на журнал в ящике.

— А, вы об этом? Вестник математического факультета. Что тут удивительного?

— Нет, ничего, просто один мой приятель окончил Тэйто.

— Понятно.

— Ещё раз простите, — Кусанаги вышел из квартиры.

— Разве вы сами не учились в Тэйто? — спросил Киситани, когда они отошли от квартиры. — Почему прямо не сказали?

— Как-то стало неловко. К тому же он наверняка учился на физико-математическом.

— У вас тоже комплекс по поводу физики и математики? — ухмыльнулся Киситани.

— У меня есть приятель, который не даёт мне об этом забыть, — в голове Кусанаги всплыло лицо Манабу Юкавы.

Выждав десять минут после ухода полицейских, Исигами вышел из квартиры. Мельком взглянул на соседнюю дверь. Убедившись, что в окошке горит свет, спустился по лестнице.

До телефонной будки, расположенной в безлюдном месте, десять минут ходу. Разумеется, у него был и мобильный телефон, и телефон в квартире, но он решил, что пользоваться ими слишком рискованно.

Шагая, он прокручивал в голове разговор с полицейскими. Он был уверен, что не дал повода заподозрить, что между ним и убийством существует хоть какая-то связь. Однако никогда нельзя знать на сто процентов. Несомненно, полиция пришла к выводу, что женщина одна, без мужской помощи, не могла вынести труп из квартиры. Скорее всего, они сосредоточатся на поисках мужчины из окружения Ясуко, который был бы способен ради неё пойти на преступление. Вполне логично, если они станут присматриваться к нему, учителю математики Исигами. Уже потому, что он её сосед.

Он решил, что отныне не только нельзя заходить к ней, но и вообще следует избегать любых контактов. По этой же причине нельзя звонить из квартиры. Есть опасность, что полиция, получив в своё распоряжение регистрацию телефонных звонков, обратит внимание на то, что он часто звонит Ясуко.

А лавка «Бэнтэн»?

На этот счёт он ещё не пришёл к окончательному решению. На первый взгляд, было бы лучше какое-то время туда не заходить. Но полицейские рано или поздно придут туда с расспросами. Хозяева лавки, возможно, сообщат, что сосед Ясуко, учитель математики, до недавнего времени практически ежедневно заходил в лавку. Не покажется ли в таком случае странным, что после убийства он внезапно перестал появляться? Не следует ли, напротив, дабы избежать подозрений, продолжать ходить туда как ни в чём не бывало?

Исигами не был уверен, что нашёл самое логичное решение этой задачи. Он понимал, что к доводам рассудка примешивается желание, как и прежде, заходить по утрам в лавку. Лавка «Бэнтэн» оставалась единственным звеном, связующим его с Ясуко. Только там он мог с ней видеться.

Вот наконец и телефонная будка. Вставил карточку.

Набрал номер мобильного телефона Ясуко. Можно предположить, что полицейские прослушивают её домашний телефон. Лучше не рисковать.

— Алло, — послышался её голос. Они заранее договорились, что в случае необходимости Исигами будет звонить с улицы.

— Это Исигами.

— Да, я слушаю.

— Ко мне только что заходили полицейские. Наверное, они и у вас были.

— Да, совсем недавно.

— О чём они вас спрашивали?

Всё, что рассказывала Ясуко, Исигами в своей голове упорядочивал, анализировал и запоминал. Очевидно, на нынешнем этапе полицейские ещё не подозревали конкретно Ясуко. Вероятно, проверить алиби — обычная в таких случаях процедура. Можно предположить, что членов следственного отдела, которым нечем заняться, послали наобум добыть хоть какую-нибудь информацию.

Но если они установят маршрут Тогаси и тот факт, что он заходил к Ясуко, они уже не станут церемониться и устроят допрос по полной программе. Прежде всего постараются опровергнуть её утверждение о том, что она давно не видела Тогаси. Но он уже научил её, как обороняться.

— Ваша дочь разговаривала с полицейскими?

— Нет, Мисато была в другой комнате.

— Хорошо. Но учтите, что они всё равно рано или поздно подступят к ней с вопросами. На этот случай я уже объяснил вам, как себя вести.

— Да, вы всё подробно объяснили. Мисато говорит, что справится.

— Извините, что я слишком навязчив, но хочу повторить: нет необходимости разыгрывать спектакль. Достаточно механически отвечать на поставленные вопросы.

— Хорошо, я передам дочери.

— Да, вот ещё что. Вы показали им квиток билетов из кинотеатра?

— Нет, сегодня не показала. Вы же сами сказали не показывать до тех пор, пока они не потребуют.

— Правильно. Куда вы его положили?

— В ящик комода.

— Вложите в программку. Никто не хранит использованные билеты. Подозрительно, если они будут лежать в комоде.

— Я всё сделаю.

— Кстати, — Исигами сглотнул слюну, рука крепко сжала телефонную трубку, — ваши хозяева в лавке заметили, что я часто захожу?

— Да, — от неожиданности Ясуко растерялась.

— Меня интересует, что они думают по поводу того, что ваш сосед часто покупает бэнто. Это очень важно, пожалуйста, ответьте без обиняков.

— Хозяин сказал, что рад тому, что вы часто заходите.

— Он знает, что я ваш сосед?

— Да. Это плохо?

— Нет, с этим я разберусь. Только, пожалуйста, делайте всё так, как мы договорились. Хорошо?

— Хорошо.

— Ну ладно, это всё.

Исигами уже хотел повесить трубку, как Ясуко проговорила:

— Господин Исигами!

— В чём дело?

— Я очень вам благодарна. Вы мой спаситель.

— Не стоит, прощайте, — Исигами повесил трубку.

От её последних слов кровь в нём вскипела. Лицо пылало, холодный ветер был кстати.

Охваченный счастьем, Исигами двинулся в обратный путь. Но приподнятое настроение продолжалось недолго. Он вспомнил то, что она сказала про лавку «Бэнтэн».

Он понял, что допустил лишь один промах в разговоре с полицейскими. На вопрос о его отношениях с Ясуко он сказал, что только здоровается с ней, а надо было добавить, что покупает бэнто в лавке, в которой она работает.

— Ну что, подтвердили алиби Ясуко Ханаоки? — спросил Мамия, подрезая ногти.

— Да, она с дочерью была в караоке, — ответил Кусанаги. — Они, видимо, часто туда заходят, поэтому хозяин их запомнил. И в записях посетителей значатся их имена. Они пришли в девять сорок и пробыли полтора часа.

— А перед этим?

— Сеанс фильма, который, судя по времени, они могли смотреть, начинается ровно в семь. Заканчивается в девять часов десять минут. Поскольку, по словам Ясуко, они после кино зашли в кафе, всё согласуется с тем, что она сказала, — доложил Кусанаги, справляясь с блокнотом.

— Я не спрашиваю, согласуется или нет. Меня интересует, нашли вы конкретные доказательства того, что они там были?

Кусанаги, захлопнув блокнот, пожал плечами:

— Доказательств нет.

— И вас это удовлетворяет? — Мамия мельком взглянул исподлобья.

— Но вы же прекрасно знаете: кинотеатр и кафе — места, где труднее всего подтвердить алиби.

Выслушав оправдания Кусанаги, Мамия бросил на стол визитную карточку. На ней было напечатано: «Клуб “Мариан”». Адрес — в районе Кинси.

— Что это?

— Заведение, в котором раньше работала Ясуко. Пятого марта Тогаси туда наведывался.

— То есть за пять дней до убийства?

— Говорят, расспрашивал о Ясуко. Даже такому тупице, как ты, должно быть понятно, к чему я клоню.

Мамия показал пальцем на дверь:

— Марш за доказательствами! Если ничего не найдёшь, отправляйся опять к Ясуко.

5

На прямоугольной подставке стоял тридцатисантиметровый стержень. На стержень было надето кольцо. Похоже на детскую игру в метание колец. Единственное отличие — к подставке подходил провод, снабжённый выключателем.

— Это ещё что за хреновина? — спросил Кусанаги, разглядывая загадочный предмет.

— Лучше не трогать, — остерёг его Киситани.

— Не волнуйся. Если б было опасно дотрагиваться, эту штуку не оставили бы здесь без присмотра.

Кусанаги нажал выключатель. В тот же момент кольцо плавно поднялось вверх по стержню.

— Ого! — Кусанаги на мгновение попятился. Кольцо, поднявшись, остановилось, слегка дрожа. В этот момент из-за спины послышалось:

— А теперь попробуй опустить кольцо.

Обернувшись, Кусанаги увидел входящего в комнату Юкаву с книгами и папками в руках.

— Привет, ты был на лекции? — спросил Кусанаги и, как было сказано, кончиками пальцев опустил кольцо. Но тотчас же отдёрнул руку:

— Ой, горячо!

— Я не оставляю без присмотра вещей, к которым опасно притрагиваться, но при этом подразумевается, что трогать будут люди, знакомые с азами физики, — Юкава, приблизившись, щёлкнул выключателем. — Это прибор для опытов на уровне старших классов школы.

— У нас в старших классах физика не была обязательным предметом, — сказал Кусанаги, дуя на пальцы. Стоявший рядом Киситани украдкой ухмылялся.

— С кем имею честь? Кажется, мы не знакомы? — спросил Юкава, посмотрев на молодого следователя.

Киситани, согнав с лица улыбку, встал и представился:

— Киситани. Работаю вместе с господином Кусанаги. Много о вас наслышан. Говорят, вы не раз помогали в расследовании преступлений. Ваше прозвище Профессор Галилей известно даже в нервом отделе.

Юкава, поморщившись, замахал руками:

— Перестаньте так меня называть. И вообще, я помогал не ради своего удовольствия. Просто не сдержался, не мог спокойно смотреть на полное отсутствие логики в мышлении этого субъекта. Предупреждаю, вам тоже, если придётся с ним вместе работать, грозит разжижение мозгов. Это заразно!

Киситани прыснул. Кусанаги метнул на него сердитый взгляд:

— Ужасно смешно! И однако, Юкава, разве ты не находил удовольствия, распутывая загадки?

— Какое удовольствие? По твоей милости я не мог ни на шаг продвинуться в своей научной работе. Эй, не может быть! Ты опять явился с какой-то неразрешимой проблемой?

— Не бойся, сегодня ничего такого. Просто проходил мимо и зашёл поболтать.

— Ну, слава богу!

Юкава подошёл к раковине, наполнил колбу водой и поставил на газовую горелку. Видимо, как обычно, собирался заварить кофе.

— Кстати, вы раскрыли преступление, связанное с трупом в Старой Эдогаве? — спросил он, насыпая порошок в чашку.

— Откуда ты знаешь, что мы занимаемся этим делом?

— Особого ума не надо. В тот же день, когда тебя срочно вызвали по телефону, сообщили в вечерних новостях. Судя по твоей постной физиономии, следствие топчется на месте.

Кусанаги, нахмурившись, почесал нос:

— Нельзя сказать, чтобы мы совсем не продвинулись… Есть уже несколько подозреваемых. Всё ещё впереди.

— Понятно, подозреваемые, — равнодушно протянул Юкава, казалось, не слишком впечатлённый услышанным.

Вмешался стоящий рядом Киситани:

— Лично мне кажется, что следствие движется в неправильном направлении.

— Неужели? — Юкава посмотрел на него. — Вы противник избранного курса?

— Ну, не то чтобы противник.

— Не болтай лишнего! — Кусанаги грозно нахмурился.

— Простите.

— Не стоит извиняться, — вмешался Юкава. — Выполнять приказ, оставаясь при своём мнении, вполне здравая позиция. Не будь таких людей, прогресс бы остановился.

— Он совсем по другой причине недоволен расследованием, — нехотя сказал Кусанаги. — Переживает за тех, кого мы взяли на мушку.

— Вовсе нет! — пробормотал Киситани.

— Ладно, не притворяйся. Ты постоянно защищаешь эту мамашу и её дочку. Честно говоря, мне самому не хочется их подозревать.

— Как-то всё у вас сложно, — Юкава, улыбаясь, переводил взгляд с Кусанаги на Киситани.

— Ничего особенно сложного. У убитого мужчины была жена, с которой он давно развёлся, и, как нам стало известно, незадолго до смерти он пытался разузнать, где та живёт. Так что нам предстоит всего лишь подтвердить её алиби.

— Так у неё есть алиби?

— Ну, как бы это выразиться, — Кусанаги почесал затылок.

— Что-то у тебя стал язык заплетаться, — засмеялся Юкава, вставая. Из колбы уже шёл пар. — Будете пить кофе?

— Я бы не отказался, — сказал Киситани.

— А я воздержусь, — Кусанаги задумчиво пожевал губами. — С этим алиби что-то не вяжется.

— Я не верю, что мать и дочь говорят неправду! — горячо возразил Киситани.

— А где доказательства? Никаких доказательств нет!

— Но вы же сами, господин Кусанаги, сказали начальнику отдела, что в кинотеатре и кафе подтвердить алиби практически невозможно.

— Я не говорил, что невозможно. Я говорил, что трудно.

— Значит, женщина, которую вы подозреваете, утверждает, что на момент преступления она была в кинотеатре? — Юкава вернулся, неся две кофейных чашки. Одну из них он передал Киситани.

Поблагодарив, Киситани поднёс чашку к губам и неожиданно округлил глаза. Наверное, удивился, какой грязной была чашка. Кусанаги сдержал усмешку.

— Действительно, когда человек говорит, что был в кино, это трудно проверить, — Юкава присел на стул.

— Но после они пошли в караоке! Хозяин заведения это подтверждает, — сказал Киситани запальчиво.

— Это не причина, чтобы оставить без внимания кинотеатр, — возразил Кусанаги. — Можно допустить, что они пошли в караоке уже после совершения преступления.

— Ясуко с дочерью были в кинотеатре в семь-восемь часов. Даже если место безлюдное, требуется время, чтобы убить человека. А его не только убили, но и полностью раздели.

— Согласен, но, прежде чем утверждать их невиновность, следует изучить все возможности.

«Хотя бы для того, чтобы убедить нашего твердолобого начальника», — про себя добавил Кусанаги.

— Я, конечно, многого не знаю, — вмешался Юкава, — но, послушать вас, создаётся впечатление, что время совершения преступления уже точно установлено?

— Согласно анатомической экспертизе, убийство произошло не раньше шести часов вечера десятого марта, — сказал Киситани.

— Такие подробности нельзя выбалтывать посторонним, — предостерёг его Кусанаги.

— Но ведь профессор и раньше помогал следствию?

— В тот раз в дело были замешаны оккультные силы. Сейчас другой случай, незачем советоваться с непрофессионалами.

— Я действительно непрофессионал. Но прошу не забывать, что предоставляю вам место для разговора.

Юкава неторопливо отхлебнул кофе.

— Нам намекают, что пора убираться, — Кусанаги приподнялся со стула.

— А что сами подозреваемые? — спросил Юкава, не отпуская чашки. — У них нет доказательств, что они были в кино?

— Сюжет фильма они помнят. Но из этого нельзя заключить, когда они его смотрели.

— Билеты?

При этом вопросе Кусанаги невольно посмотрел на Юкаву. Их глаза встретились.

— Есть.

— Вот как? И где же они нашлись? — блеснул Юкава стёклами очков.

Кусанаги рассмеялся:

— Я, разумеется, понимаю, к чему ты ведёшь. Никто не хранит использованные билеты. Если бы Ясуко Ханаока достала их из ящика комода, мне бы тоже показалось это странным.

— Другими словами, она достала их из другого места?

— Вначале сказала, что, как ей кажется, билеты она выбросила. Потом на всякий случай посмотрела программку, которую купила в кинотеатре, и билеты оказались там.

— В программке… Что ж, такое вполне возможно, — Юкава сложил руки на груди. — И дата на билетах совпадает с днём убийства.

— Разумеется. Но по одному этому ещё нельзя утверждать, что они были в кино. Предположим, они подобрали билеты в мусорной корзине или же их купили, а в зал не пошли. Всё может быть.

— Но в любом случае подозреваемая была в кинотеатре или где-то поблизости.

— Мы так и подумали, а потому сегодня с утра отправились туда на поиски свидетелей. К сожалению, оказалось, что у девушки, работавшей в тот вечер контролёром, сегодня выходной. Пришлось идти к ней домой. А на обратном пути заглянули к тебе.

— По твоему лицу видно, что никакой ценной информации девушка-контролёр вам не сообщила, — захохотал Юкава.

— Уже столько дней прошло, да и не запоминает она лица посетителей. Я с самого начала не питал особых надежд, поэтому не слишком сильно расстроился. Ну ладно, нам пора, а то мы мешаем уважаемому профессору, — Кусанаги похлопал по спине всё ещё пьющего кофе Киситани.

— Удачи, господин следователь! Впрочем, если эта женщина, которую вы подозреваете, и в самом деле преступница, вам придётся изрядно попотеть.

Кусанаги резко обернулся:

— Что ты имеешь в виду?

— Я уже говорил: обычный человек, готовя себе алиби, вряд ли догадается позаботиться о правдоподобном месте для использованного билета. Если допустить, что она, предвидя приход полицейских, намеренно вложила билеты в программку, вам достался очень сильный противник, — из глаз Юкавы исчезла усмешка.

На миг задумавшись, Кусанаги кивнул:

— Приму к сведению. Ну, ладно, пока!

Он уже собирался выйти из лаборатории, как вдруг, вспомнив, вновь обернулся:

— Кстати, по соседству с подозреваемой живёт твой однокашник.

— Однокашник? — Юкава недоверчиво качнул головой.

— Учитель математики, некто Исигами. Сказал, что окончил Университет Тэйто, так что, вероятно, он с физико-математического факультета.

— И-си-га-ми… — несколько раз прошептал Юкава, и его глаза заметно округлились. — Неужто Дарума-Исигами?

— Дарума?[4]

Попросив немного подождать, Юкава исчез в соседней комнате. Кусанаги и Киситани переглянулись.

Вскоре Юкава вернулся. В руках у него была толстая чёрная папка. Раскрыв, он протянул её Кусанаги:

— Этот?

На листе были наклеены фотографии. Молодые люди, — видимо, студенты. Наверху напечатано: «Тридцать восьмой выпуск магистерской аспирантуры».

Юкава ткнул пальцем в круглолицего аспиранта. Бесстрастный, с узкими, как щёлочки, смотрящими прямо на камеру глазами. Подписано — Тэцуя Исигами.

— Да, это он, — сказал Киситани. — Совсем молодой, но никаких сомнений.

Кусанаги, прикрыв пальцем верхнюю часть лица, кивнул.

— Да, точно, он. Волос поубавилось, поэтому сразу не узнал, но сейчас вижу — он. Ты его знаешь?

— Мы учились на одном курсе. В то время учащиеся физико-математического отделения после третьего курса разделялись по специальностям. Я выбрал физический факультет, Исигами — математический.

Юкава захлопнул папку.

— Неужто этот дядька и я одного возраста? — крякнул Кусанаги. — Ужас!

— Он уже тогда выглядел старше своих лет, — усмехнулся Юкава, и вдруг на лице его отразилось удивление.

— Учитель? Ты сказал, что он преподаёт в школе?

— Да, в частной гимназии, преподаёт математику в старших классах. А ещё ведёт секцию дзюдо.

— Да, я слышал, что он с детства занимался дзюдо. Кажется, его дед держал додзё[5]. И всё-таки как-то не укладывается в голове. Неужели Исигами — простой школьный учитель? Ты не ошибаешься?

— Никакой ошибки.

— Придётся тебе поверить. Я давно ничего о нём не слышал, думал, что он занимается научной работой в каком-нибудь частном университете, и вот те на — школьный учитель! Этот Исигами… — взгляд Юкавы стал рассеянным.

— Он подавал большие надежды? — спросил Киситани.

Юкава вздохнул.

— Не хочется всуе употреблять слово «гений», но к нему оно приложимо в полной мере. Такие люди в науке появляются раз в пятьдесят, да что там — в сто лет! Мы учились на разных кафедрах, но и до нас доходила слава о его выдающихся способностях. Он из тех, кто презирает пользоваться компьютером и всю ночь напролёт, закрывшись в аудитории, решает какую-нибудь сложнейшую задачу на клочке бумаги. У него очень характерный вид со спины, поэтому в какой-то момент к нему прилипло прозвище Дарума. Разумеется, в этом не было ничего оскорбительного, а, напротив, почтение.

Кусанаги подумал, что вот уж воистину нет предела совершенству. Он-то всегда считал гением своего друга.

— Но как же получилось, что человек столь выдающихся дарований не смог стать университетским профессором? — спросил Киситани.

— Ну, видите ли, в университетах тоже всякое бывает, — Юкава вдруг замялся.

Кусанаги догадался, что его друг и сам немало натерпелся от интриг посредственностей, которых везде хватает.

— Как он на вид? Случаем, не болен? — Юкава посмотрел на Кусанаги.

— Кажется, здоров как бык, но в общении, как бы это выразить, замкнутый, недружелюбный, что ли.

— Невозможно понять, что у него на уме? — с грустной улыбкой подсказал Юкава.

— Что-то вроде того. Обычно, когда приходит полицейский, человек теряется, по меньшей мере удивляется, в любом случае есть хоть какая-то реакция, а этот и бровью не повёл. Такое впечатление, что его не волнует ничего, что не касается его лично.

— Да, ты прав, Исигами не волнует ничего, кроме математики. И всё-таки это необыкновенный, замечательный человек. Не дашь мне его адрес? Как только будет время, навещу его.

— Редко от тебя услышишь такое.

Кусанаги достал блокнот и объяснил, где находится дом, в котором живёт Ясуко Ханаока. Записывая адрес, физик, казалось, уже потерял всякий интерес к расследованию убийства.

В шесть часов двадцать восемь минут Ясуко Ханаока приехала на велосипеде с работы. Исигами видел её из своего окна. На столе перед ним лежали в ряд листы, густо исписанные математическими формулами. Он вступал с ними в бескомпромиссную схватку каждый день, вернувшись из гимназии. Но сегодня, несмотря на то что не было занятий в секции дзюдо, работа не клеилась. И не только сегодня. Вот уже несколько дней та же история. Уже стало привычкой, затаив дыхание, напряжённо прислушиваться к тому, что происходит в соседней квартире. Точно боялся упустить момент, когда вновь придут полицейские.

Прошлым вечером они действительно пришли. Те же два типа, которые заходили к нему прежде. Он успел заметить в удостоверении, что одного зовут Кусанаги.

По словам Ясуко, как он и предполагал, полицейские пришли проверить алиби, связанное с кинотеатром. Не произошло ли в кинотеатре какого-либо запоминающегося события? Не встретили ли кого-то из знакомых? Не сохранилось ли билета? Если вы что-то покупали в кинотеатре, не сохранился ли чек? О чём был фильм, кто в главных ролях?

О караоке вопросов не задавали, значит, алиби подтвердилось. Что и неудивительно. Это место было выбрано не случайно.

Ясуко показала полицейским билеты и чек за купленную программку в той последовательности, как её научил Исигами. На вопросы, не касающиеся содержания фильма, она отвечала неуверенно, не настаивая на деталях. Этому её тоже заранее научил Исигами.

Больше ни о чём не спрашивая, следователи ушли, но трудно поверить, что на этом они успокоятся. Можно предположить, что они решили проверить алиби, связанное с кинотеатром, не просто так, а потому, что обнаружились какие-то новые факты, бросающие подозрение на Ясуко. Что же это за факты?

Исигами поднялся и надел джемпер. Взял телефонную карточку, бумажник, ключи и вышел из квартиры.

Он уже начал спускаться по лестнице, когда снизу послышались шаги. Он остановился. Как-то сразу весь напрягся и ссутулился.

Поднималась Ясуко. Она, видимо, не сразу заметила, что перед ней стоит Исигами. Едва не столкнувшись с ним, она остановилась и удивлённо вскликнула. Должно быть, ей хотелось что-то сказать. Исигами почувствовал это, хоть и стоял с опущенной головой.

— Добрый вечер, — сказал Исигами, прежде чем она успела заговорить.

Ему стоило усилий, чтобы голос прозвучал с обычной невыразительностью, как будто он обращался к постороннему человеку. И не поднял глаз, чтобы не встретиться с ней взглядом. Прошёл мимо. Молча спустился по лестнице.

Нельзя поручиться, что за ними не следят, поэтому даже при встрече следует вести себя как обычные, малознакомые соседи — таким было одно из указаний, которое Исигами дал Ясуко. Видимо, вспомнив об этом, она прошептала: «Добрый вечер» и тоже молча прошла мимо.

Дойдя до той же телефонной будки, он поспешно сорвал трубку и впихнул карту. В тридцати метрах был расположен бакалейный магазинчик, его хозяин как раз в этот момент опускал ставень. Больше никого поблизости не было.

— Да, это я, — сразу же послышался голос Ясуко.

По голосу ясно, что она догадалась: звонит Исигами. Он невольно обрадовался.

— Это Исигами. Ничего необычного не произошло?

— Следователь… Следователь был в лавке.

— В «Бэнтэне»?

— Да, тот же самый.

— О чём спрашивал?

— Не заходил ли Тогаси в «Бэнтэн».

— И что вы ответили?

— Разумеется, я сказала, что не заходил. Тогда он сказал, что, возможно, Тогаси заходил в моё отсутствие, и прошёл в кухню. После хозяин сказал мне, что следователь показал ему фотографию Тогаси. Спросил, не видел ли он этого человека… Они меня подозревают!

— В этом нет ничего странного. Можно было предвидеть. Нет никаких оснований, чтобы впадать в панику. Это всё, о чём он спрашивал?

— Ещё спросил о моём прежнем месте работы, о кабаке в Кинси. Захожу ли я туда до сих пор, поддерживаю ли отношения с теми, кто там работает. Как вы меня научили, я ответила отрицательно. Затем я решила сама задать вопрос: почему он интересуется моим прежним местом работы? На что следователь сказал, что Тогаси не так давно туда заходил.

— Понятно, — Исигами, продолжая прижимать трубку к уху, кивнул. — Тогаси надеялся узнать, куда вы переехали.

— Должно быть, так. Кажется, им там известно, что я работаю в «Бэнтэне». Во всяком случае, следователь сказал, что Тогаси, судя по всему, искал меня и странно, что он не зашёл в «Бэнтэн». Но я продолжала настаивать, что не видела его.

Исигами припомнил следователя по имени Кусанаги. Сразу видно, что человек общительный, умеющий обращаться с людьми. Разговаривает любезно, без давления. Но уже то, что он работает в отделе уголовного розыска, показывает, что он умеет собирать нужную информацию. Он не из тех, кто угрозами выбивает признательные показания, — наоборот, он незаметно, исподволь, втираясь в доверие, вытягивает факты. Кроме того, следует остерегаться его зоркого глаза — достаточно вспомнить, как он сразу углядел в пачке корреспонденции журнал Университета Тэйто.

— О чём-нибудь ещё спрашивал?

— Меня больше ни о чём, но Мисато…

Исигами сильно сжал трубку:

— Полицейские и к ней подходили?

— Я только сейчас узнала: они остановили её по дороге из школы. Думаю, те же двое, говорившие со мной.

— Дочь дома?

— Да, сейчас передам ей трубку.

Видимо, девочка стояла рядом, в трубке тотчас же послышался её голос:

— Алло, алло!

— О чём тебя спрашивали полицейские?

— Показали фотографию того человека и спросили, не приходил ли он к нам домой.

«Тот человек» — Тогаси.

— И ты ответила, что не приходил?

— Да.

— О чём-нибудь ещё?

— О кино. Правда ли, что была в кинотеатре десятого марта. Может быть, я что-то путаю? Я настаивала, что это было десятого.

— Как они отреагировали?

— Спросили, говорила ли я с кем-нибудь или переписывалась о фильме.

— Что ты ответила?

— Сказала, что не переписывалась, но с подругами мы обсуждали. Попросили назвать имена подруг.

— Назвала?

— Назвала только Мику.

— Мика — это та, которой ты рассказала о фильме двенадцатого марта, да?

— Да.

— Хорошо, молодец. О чём-нибудь ещё спрашивали?

— Больше ничего важного. Нравится ли мне учиться в школе, трудно ли заниматься в секции бадминтона. Откуда они знают, что я хожу в секцию бадминтона? У меня в тот момент не было с собой ракетки.

«Скорее всего, увидели ракетку в комнате, — предположил Исигами. — Вот уж действительно, надо быть начеку: этот следователь всё замечает!»

— Что вы об этом думаете? — в трубке вновь послышался голос Ясуко.

— Не о чем беспокоиться, — Исигами постарался придать голосу уверенность. — Всё идёт согласно с нашими расчётами. Я думаю, полицейские ещё не раз придут к вам, но, если будете следовать моим указаниям, всё обойдётся.

— Спасибо вам. Вы наша единственная опора!

— Не падайте духом. Скоро ваши мучения прекратятся. Ну ладно, до завтра.

Повесив трубку и вынимая карточку, Исигами уже немного раскаивался в своих последних словах. «Скоро ваши мучения прекратятся» — слишком безответственное заявление. «Скоро» — сколько это, если конкретно? Увы, он не мог вычислить в точных цифрах.

Однако пока что всё шло согласно его плану, это факт. Он понимал: рано или поздно станет известно, что Тогаси разыскивал Ясуко, это только вопрос времени, поэтому пришёл к выводу, что необходимо обеспечить алиби. И то, что полиция не примет алиби на веру, он предполагал заранее.

Он предвидел, что следователи будут с особой тщательностью расспрашивать Мисато. Наверняка они думают, что самый верный способ разрушить алиби — надавить на ребёнка. Предвидя это, он принял всевозможные меры, но надо ещё раз проверить, не закралась ли где-нибудь оплошность.

Занятый этими мыслями, Исигами поднялся на свой этаж, как вдруг увидел, что перед дверью его квартиры стоит мужчина. Высокий, в тонком чёрном пальто. Видимо, услышав шаги, мужчина повернулся. Блеснули стёкла очков.

Первой мыслью было — полицейский. Но он сразу же понял, что это не так: ботинки были начищены и сияли как новенькие.

Когда он приблизился, всё ещё чего-то внутренне опасаясь, мужчина воскликнул:

— Неужели ты, Исигами!

Услышав его голос, Исигами всмотрелся в лицо повнимательнее. На лице играла улыбка. Более того, эта улыбка была ему знакома.

Исигами от удивления широко раскрыл глаза:

— Манабу Юкава?

И тотчас в нём ожили воспоминания двадцатилетней давности.

6

В тот день в аудитории, как обычно, почти никого не было. При желании в ней уместилось бы человек сто, но сейчас — всего около двух десятков студентов. К тому же многие из них сидели на задних скамьях — либо для того, чтобы после проверки присутствующих сразу же улизнуть, либо чтобы без помех заниматься своими делами.

Особенно мало было студентов с математического факультета. Можно даже сказать, что, кроме Исигами, вообще никого. Курс лекций, посвящённый истории естественных наук, не пользовался популярностью.

Исигами и сам не испытывал особого интереса к лекции, но по своей неизменной привычке занял второе место слева в первом ряду. На любой лекции он сидел на этом месте или где-то поблизости. Посередине ряда он избегал садиться, чтобы иметь возможность сохранять критический подход к тому, что слышит с кафедры. Он знал: сколь бы выдающимся ни был преподаватель, отнюдь не всё, что он говорит, заведомо истинно.

Обычно он сидел в полном одиночестве, но в этот день едва ли не впервые за ним уселся другой студент. Исигами не обращал на него внимания. Надо было успеть закончить до прихода преподавателя. Склонившись над тетрадью, он весь ушёл в решение какой-то задачи.

— Ты тоже большой поклонник Эрдёша?

Исигами не сразу понял, что вопрос обращён к нему. Только удивление, что в аудитории нашёлся человек, знающий имя Эрдёша, заставило его приподнять голову. Он обернулся.

Прямо за ним сидел, подпирая рукой щёку, какой-то парень с лохмами до плеч, в расстёгнутой на груди рубахе. На шее болталась золотая цепочка. Лицо в общем-то знакомое. Кажется, с физического факультета.

Нет, это не мог быть тот, кто только что обратился к нему, решил Исигами, как вдруг длинноволосый парень, продолжая подпирать рукой щёку, сказал:

— Решать по старинке, на листочке бумаги, не всегда удобно. У новых технологий есть свои преимущества.

Голос был тот же.

— Ты знаешь, чем я занимаюсь? — удивился Исигами.

— Дай-ка взглянуть, не люблю подсматривать, — длинноволосый парень указал пальцем на стол Исигами.

Исигами вновь опустил глаза на свою тетрадь. Страницы были исписаны формулами, но до решения ещё далеко, есть всего лишь намётки. Если парень с одного взгляда понял, чем он занимается, значит, он и сам когда-то уже подступался к этой задаче.

— Ты тоже пытался решить? — спросил Исигами.

Длинноволосый парень наконец-то отнял руку от щеки и улыбнулся:

— Я придерживаюсь принципа не делать того, в чём нет необходимости. Недаром я на физическом факультете. Мы, физики, всего лишь используем теоремы, которые разрабатывают математики. Так что доказывать их — ваша проблема.

— Но тебя эта задача интересует? — Исигами взял в руки свою тетрадку.

— Только потому, что доказательство уже найдено. Нет вреда в том, чтобы знать то, что доказано, — он посмотрел Исигами в глаза и продолжил: — Проблема четырёх цветов доказана. Любую карту можно раскрасить в четыре цвета.

— Не любую.

— Ну, конечно. Есть ограничение: плоскую или сферическую.

Речь шла об одной из самых известных математических проблем. Её сформулировал ещё в 1879 году Артур Кэйли: «Можно ли раскрасить четырьмя цветами любую карту, расположенную на плоскости или на шаре, так, чтобы любые две области с общим участком границы были раскрашены в разные цвета?» Потребовалось почти сто лет, чтобы решить эту задачу: доказать, что раскрасить возможно, или же придумать карту, на которой подобное невозможно. Доказательство нашли учёные из Иллинойского университета — Кеннет Аппель и Вольфганг Хакен. Используя компьютер, они установили, что любая карта сводится к разновидности ста пятидесяти основных карт, а после этого доказали, что все эти карты могут быть раскрашены четырьмя цветами. Это было в 1976 году.

— Я не считаю это доказательство исчерпывающим, — сказал Исигами.

— Возможно. И поэтому ты пытаешься решить задачу без использования вычислительной техники?

— Их метод слишком громоздок, чтобы осуществить его вручную, поэтому они воспользовались компьютером, но из-за этого невозможно решить окончательно, насколько их доказательство справедливо. Для проверки пришлось бы вновь задействовать компьютер, а это уже не математика в чистом виде.

— Узнаю почитателя Эрдёша! — заулыбался длинноволосый парень.

Пол Эрдёш — венгерский математик. Знаменит тем, что много путешествовал по разным странам, всюду организуя совместные научные исследования. Он исповедовал принцип, что у хорошей теоремы должно быть красивое, естественное и ясное доказательство. По поводу «теоремы четырёх цветов» он сказал, что, возможно, доказательство Аппеля — Хакена и правильно, но в нём отсутствует красота.

Длинноволосый парень с редкой проницательностью разгадал сущность Исигами. Он был поистине «почитатель Эрдёша». Тот и в самом деле был его кумиром.

— Позавчера я обратился к профессору с вопросом по поводу экзаменационной задачи по матанализу, — длинноволосый парень сменил тему. — В самой задаче ошибки нет, но полученный ответ оказался не слишком элегантным. Как и следовало ожидать, вкралась опечатка. Но я удивился, когда выяснилось, что кроме меня ещё один студент обращался с тем же вопросом. Честно сказать, мне стало досадно. Я-то гордился, что единственный из всех до конца понял эту задачу.

— Ну, это не так сложно, — пробормотал Исигами, немного смутившись.

— Вот и профессор сказал: для Исигами это пара пустяков. Верно говорят: нет предела совершенству. Я понял, что мне не стоит браться за математику.

— Ты сказал, что записался на физический факультет.

— Меня зовут Юкава. Будем знакомы, — парень протянул руку.

Исигами пожал её, а про себя подумал: «Странный тип». И тотчас ему стало смешно. Он-то всегда думал, что если кого и называют странным типом, то именно его.

Каких-то особенно тёплых, дружеских отношений у них не сложилось, но каждый раз при встрече они находили общие темы для разговора. Юкава был эрудит и хорошо разбирался во многих областях, не только в математике и физике. Был сведущ в литературе и искусстве, которые Исигами в глубине души считал глупостью, а потому не мог судить, насколько были глубоки познания его приятеля. Не с чем было сравнивать, да и Юкава, поняв, что его нового знакомого не интересует ничего, кроме математики, вскоре перестал заводить разговор на другие темы.

И всё же для Исигами, с тех пор как он поступил в университет, Юкава стал первым человеком, с которым он мог беседовать на равных и за которым он признавал подлинные научные дарования.

Впрочем, вскоре их пути разошлись, и они практически перестали видеться. Один поступил на математический факультет, другой — на физический. При достижении определённых успехов, в принципе, можно было перейти на другую кафедру, но ни Исигами, ни Юкава не желали менять специализацию. Их роднило стремление обосновать всё, что ни есть в мире, с помощью логики, но подход был прямо противоположный. Исигами стремился достичь своей цели, возводя один на другой блоки теорем. А Юкава всегда начинал с наблюдения какого-то факта, а затем, обнаружив задачу, решал её. Исигами предпочитал теоретические модели, а Юкава обожал эксперименты.

Несмотря на то что они практически не виделись, до Исигами время от времени доходили слухи о Юкаве. Он искренне за него порадовался, когда на второй год учёбы в аспирантуре услышал, что какая-то изобретённая им «магнитная шестерня» куплена крупной американской корпорацией.

Он не знал, что стало с Юкавой потом, после окончания магистратуры. Сам он покинул университет. С тех пор прошло двадцать лет.

— А ты всё такой же! — сказал Юкава, входя в квартиру и окидывая взглядом книжные полки.

— Ты о чём?

— Весь в науке. Сомневаюсь, чтобы у кого-либо с нашей математической кафедры было дома столько книг по математике!

Исигами ничего не сказал. На книжных полках, помимо специальных изданий, теснились папки с материалами научных обществ многих стран. Как правило, он получал их через интернет, но чаще всего только лишний раз убеждался, что в математике он продвинулся намного дальше большинства своих бойких, но скачущих по верхам коллег.

— Что ж, присаживайся. Кофе не хочешь?

— Кофе было бы неплохо, но у меня есть кое-что получше, — Юкава вытащил из пакета картонную коробку. Это была знаменитая марка саке.

— Право, не стоило так тратиться.

— Не мог же я после стольких лет, что мы не виделись, явиться с пустыми руками!

— Тогда, может, закажем суси? Ты не ужинал?

— Нет, но не стоит беспокоиться.

— Я сам ещё не ел.

Исигами поднял трубку и открыл папку, в которой были собраны материалы на тот случай, если придётся заказывать еду на дом. Однако, взглянув на меню лавки, специализирующейся на суси, он несколько заколебался. Он не слишком хорошо разбирался во всех этих тонкостях кулинарии.

Набрав номер, сделал заказ. Продавец был заметно удивлён тем, что заказ на двоих. «Сколько лет в этой квартире не было гостей!» — подумал Исигами.

— Признаться, я в некоторой растерянности. Как это ты вдруг решил навестить меня? — сказал Исигами, присаживаясь.

— Услышал о тебе от одного моего знакомого, сразу вспомнил студенческие годы, вот и захотелось повидаться.

— От знакомого? Любопытно, кто это может быть?

— Ну, это долгая история, — сказал Юкава неопределённо и в смущении почесал нос. — К тебе ведь заходил следователь из полицейского управления? Зовут Кусанаги.

— Следователь?

Исигами был поражён, но постарался не показывать этого. Вновь взглянул на своего бывшего университетского приятеля. Знает ли он что-нибудь?

— Кусанаги — наш однокашник.

Эти слова привели Исигами в ещё большее изумление.

— Однокашник?

— Мы познакомились в секции бадминтона. По виду не скажешь, но он, как и мы, окончил Тэйто, отделение социальных наук.

— А, вот в чём дело, — стеснившая грудь тревога мгновенно отпустила. — Теперь понятно, почему он так уставился на журнал, присланный из университета. Меня несколько удивило, что он так зацепился за Тэйто. Однако мог бы и сам сказать.

— Он не воспринимает тех, кто окончил физико-математическое отделение, как своих однокашников. Для него это люди с другой планеты.

Исигами кивнул. «Взаимно», — подумал он. Человек, в одни годы с ним ходивший на лекции в том же самом университете, ныне работает в полиции. От этой мысли ему стало как-то не по себе.

— Кусанаги сказал мне, что ты преподаёшь математику в гимназии, — Юкава посмотрел на Исигами.

— Да, здесь поблизости.

— Значит, правда.

— А ты остался в университете?

— Да, в 13-й лаборатории, — просто сказал Юкава.

«Это не наигрыш, — подумал Исигами, — кажется, он и впрямь не кичится тем, что работает в таком престижном месте».

— Профессор?

— Нет, ещё околачиваюсь в прихожей, — ответил Юкава беспечно. — Чтобы пробиться наверх, надо расталкивать соседей локтями.

— После того фурора, который вызвала твоя «магнитная шестерня», я был уверен, что ты уже профессор.

Юкава рассмеялся.

— Наверное, ты единственный, кто ещё помнит об этом. Моё изобретение так и не применили на практике, а потому отложили в долгий ящик, — он начал распечатывать принесённую бутылку саке.

Исигами, поднявшись, достал с полки две чашки.

— Я же, со своей стороны, не сомневался, — сказал Юкава, — что ты уже профессорствуешь в каком-нибудь частном университете, а на досуге ломаешь голову над теорией Римана. Что же с тобой произошло, Дарума? Или ты по примеру Эрдёша предпочёл быть вольным математиком?

— Увы, всё не так, — тихо вздохнул Исигами.

— Ну ладно, давай выпьем за встречу! — Юкава не стал выспрашивать подробностей и налил в чашки саке.

Разумеется, Исигами собирался посвятить свою жизнь изучению математики. После окончания магистратуры он был полон решимости, так же как Юкава, остаться в университете и в конце концов получить звание профессора.

Но его планам не суждено было сбыться. Обстоятельства сложились так, что он должен был содержать своих родителей. Он мог, конечно, оставаясь в аспирантуре, прирабатывать, но семейный бюджет трещал по швам.

В это время его научный руководитель сообщил ему, что один недавно открывшийся университет подыскивает кандидата на место ассистента. Университет был расположен недалеко от его дома, и, надеясь, что сможет продолжать там свои математические изыскания, Исигами ухватился за предложение. В конечном итоге это и сгубило его жизнь.

Вскоре выяснилось, что в университете практически невозможно вести научную работу. Преподаватели думали лишь о том, как удержаться на своём месте и спихнуть соперника, никто не чувствовал ответственности за свою миссию — взращивать для науки талантливую молодёжь, никто даже не пытался всерьёз заниматься наукой. Теоретические работы Исигами, на которые было затрачено столько усилий, оставались лежать под спудом. Хуже того, уровень студентов был удручающе низок, приходилось возиться с оболтусами, не знающими математику даже на школьном уровне, и попусту растрачивать время, которое можно было посвятить научным изысканиям. И всё это терпеть ради оказавшегося на удивление скудным жалования.

Он надеялся перевестись в другой университет, но мечтам не суждено было сбыться. Начать с того, что университеты, в которых есть математические кафедры, можно по пальцам пересчитать. А у тех, где есть, бюджет настолько мелок, что они не могут позволить себе взять ассистента. В отличие от технических отделений, промышленные корпорации их не спонсируют.

Исигами всё настоятельней чувствовал, что необходимо изменить направление жизни. В конце концов он решил покориться судьбе и зарабатывать себе на пропитание преподаванием в школе. И одновременно распрощался с мечтой посвятить себя всего чистой математике.

Рассказывая о своих злоключениях Юкаве, он вдруг осознал, что это было неизбежно. Почти все, кто вынужден отказаться от научной карьеры, оказываются в подобном положении. И Исигами должен был признать, что его пример не так уж уникален.

Когда доставили суси и сасими, приятели ещё раз выпили. Бутылка, принесённая Юкавой, опустела, Исигами выставил бутылку виски. Пил он редко, но был не прочь после того, как решил какую-нибудь сложную математическую проблему, пропустить стаканчик, чтобы снять умственное напряжение.

Разговор получился не слишком оживлённый, но Исигами было приятно вспоминать студенческие годы и делиться своими мыслями о математике. Беседа затянулась, он невольно отметил про себя, как много потерял времени впустую. Наверное, впервые после окончания университета. Глядя на Юкаву, Исигами думал, что это единственный человек, который способен его понять, единственный, кого он признавал себе равным.

— Ах да, совсем забыл, — неожиданно сказал Юкава и вынул из бумажной сумки большой жёлтый конверт. Выложил его перед Исигами.

— Что это?

— Посмотри сам, — заулыбался Юкава.

Внутри конверта оказалась пачка листов, плотно исписанных математическими формулами. Пробежав глазами первую страницу, Исигами тотчас понял, что это.

— Попытка опровергнуть гипотезу Римана?

— Ты понял с одного только взгляда!

«Гипотеза Римана» — одна из самых знаменитых задач в современной математике. Требуется доказать правильность гипотезы, выдвинутой математиком Риманом, но до сих пор никто не смог этого сделать. В работе, которую принёс Юкава, была попытка доказать ошибочность гипотезы. Исигами знал, что есть математики, придерживающиеся той же позиции. Но разумеется, никто из них так и не преуспел в опровержении.

— Один профессор с кафедры математики снял для меня копию, — сказал Юкава. — Ещё нигде не опубликовано. До опровержения далеко, но, на мой взгляд, направление выбрано верно.

— Думаешь, гипотеза Римана ошибочна?

— Я сказал только, что направление правильно. Но если гипотеза истинна, в этой работе где-то закралась ошибка.

Юкава был похож сейчас на проказника-мальчишку, которому не терпится убедиться, что его проделка удалась. Заметив это, Исигами сразу раскусил его замысел. Юкава его провоцировал. И заодно хотел проверить, не ослабели ли с возрастом его умственные способности, благодаря которым он когда-то удостоился прозвища Дарума.

— Можно взглянуть?

— Для этого я и принёс.

Исигами быстро пролистал исследование. Затем поднялся и направился к столу. Раскрыл новую тетрадь и взял в руку карандаш.

— Ты, конечно, знаешь о проблеме Р ≠ NP? — спросил Юкава из-за спины.

— Что проще при решении математической задачи: самому найти ответ или проверить правильность ответа, предложенного кем-то другим? Или же определить степень сложности в обоих случаях? Одна из задач, выдвинутых математической лабораторией Клэя, за решение которых назначена награда.

— Всё верно, — засмеялся Юкава, пригубив виски из стакана.

Исигами вновь повернулся к столу.

Математика похожа на поиски клада, считал он. Прежде необходимо определиться с исходной точкой, затем разработать маршрут и копать, пока не найдёшь искомое. Выстраивать в соответствии с планом формулы, искать зацепки. Если ничего не найдено, сменить маршрут. Тот, кто действует спокойно, терпеливо и в то же время смело, и конце концов добудет никому не ведомый клад, — иначе говоря, правильный ответ.

Если продолжить сравнение, проверять правильность чужого решения — это всего лишь обводить карандашом маршрут, проделанный другим кладоискателем. На первый взгляд, нет ничего проще. Но в действительности это не так. Многие, следуя по ошибочному маршруту, в результате выкапывают клад, который оказывается фальшивым, и порой бывает намного труднее доказать, что этот клад — фальшивка, чем отыскать подлинное сокровище. Вот почему возникают на первый взгляд нелепые проблемы вроде проблемы Р ≠ NP.

Исигами забыл о времени. Его возбуждали азарт борьбы, жажда поиска, но более всего подстёгивало уязвлённое самолюбие. Глаза ни на миг не отрывались от формул, все мозговые извилины были задействованы на то, чтобы их укротить.

Исигами резко встал из-за стола. Держа в руке листы с формулами, он обернулся. Юкава, накинув пальто, спал, свернувшись калачиком. Исигами потряс его за плечо.

— Просыпайся! Я понял.

Юкава с заспанными глазами медленно приподнялся, потёр лицо и посмотрел на него.

— Что случилось?

— Я понял! Увы, в этом опровержении есть ошибка. Вообще-то, забавная попытка решения, но допущена фундаментальная ошибка в распределении вероятностей простых чисел…

— Подожди, не торопись! — Юкава замахал руками. — Я со сна ничего не понимаю в твоих объяснениях. Впрочем, и с ясной головой, боюсь, разницы никакой. Честно говоря, я ничего не смыслю в гипотезе Римана. Принёс только для того, чтобы тебя позабавить.

— Но ты же сказал, что видишь в этой работе интересное направление!

— Доверился на слово профессору с кафедры математики. Сказать по правде, он и сам обнаружил ошибку, поэтому и не стал публиковать.

— Другими словами, ты хочешь сказать, что нет ничего удивительного в том, что я обнаружил ошибку, так?

— Нет, я восхищён тобой. Профессор сказал: даже незаурядному математику придётся изрядно попотеть, чтобы обнаружить ошибку, — Юкава посмотрел на часы. — А тебе понадобилось всего лишь шесть часов. Это поразительно!

— Шесть часов? — Исигами посмотрел в окно. Уже начало светать. Взглянул на будильник — было уже почти пять часов утра.

— Ты совершенно не изменился. Теперь я спокоен, — сказал Юкава, — Дарума-Исигами по-прежнему в отличной форме. Впрочем, я и не сомневался.

— Извини, я совсем позабыл о твоём присутствии.

— Ерунда. А вот тебе действительно надо поспать. Сегодня, наверное, как всегда, в гимназию?

— Да. Но я так возбудился, что вряд ли уже усну. Давно я не работал с таким напряжением. Спасибо, — Исигами протянул руку.

— Я рад, что зашёл к тебе, — сказал Юкава, пожимая руку.

Исигами успел немного поспать до семи часов. То ли из-за того, что за ночь он так переутомился, то ли потому, что пришёл в такой восторг от того, что снова работал с задачей, но он прекрасно выспался. Открыв глаза, он обнаружил, что его сознание ясно, как никогда.

Исигами одевался, когда Юкава сказал:

— А твоя соседка — ранняя пташка.

— Соседка?

— Я слышал, как она вышла из квартиры. В половине седьмого.

Видимо, всё это время Юкава не спал.

Пока Исигами думал, как отреагировать на его слова, Юкава вновь заговорил:

— По словам следователя, того самого, Кусанаги, твоя соседка подозревается в убийстве. Поэтому он и к тебе заходил с расспросами.

Исигами, сохраняя равнодушный вид, надел пиджак.

— Он посвящает тебя в дела, которые расследует?

— Иногда бывает. Зайдёт просто потрещать ни о чём, пожаловаться на житьё-бытьё, да и проболтается.

— Так что же всё-таки произошло? Твой следователь — как бишь его, Кусанаги — рассказывал какие-нибудь подробности?

— Кажется, полиция обнаружила труп какого-то мужчины. А потом выяснилось, что убитый — бывший муж твоей соседки.

— Ах вот в чём дело! — Исигами сохранял равнодушный вид.

— Ты дружишь с ней? — спросил Юкава.

Исигами на мгновение задумался. Если судить по интонации, с которой был задан вопрос, Юкава спрашивал без дальнего умысла. Поэтому и ответ не требовал какой-то особой осмотрительности. Однако Исигами смущало то, что Юкава находится в дружеских отношениях с полицейским. Не исключено, что расскажет ему об их встрече. Необходимо ответить, учитывая это.

— Никакой дружбы между нами нет. Впрочем, я частенько захожу в лавку бэнто, где работает госпожа Ханаока — так её зовут. По рассеянности забыл сказать об этом следователю Кусанаги.

— Значит, она продавщица.

— Захожу не потому, что там работает моя соседка, просто так совпало, что она работает в лавке, где я привык покупать бэнто по дороге в школу.

— Понятно. Но даже при таком шапочном знакомстве, признайся, не слишком приятно, когда под боком живёт женщина, подозреваемая в убийстве.

— Мне всё равно. Меня это не касается.

— Тоже верно.

Кажется, Юкава ничего не заподозрил.

В половине восьмого они вышли из квартиры. Юкава не пошёл в сторону ближайшей станции Морисита, сказав, что проводит Исигами до гимназии. Это даже удобнее, не придётся делать пересадку.

Юкава больше не заговаривал о Ханаоке и преступлении. Если до этого у Исигами и мелькало опасение, что Юкава пришёл по просьбе Кусанаги, чтобы прощупать его отношения с соседкой, сейчас он корил себя за излишнюю мнительность. У Кусанаги в принципе нет причин прибегать к таким ухищрениям.

— Забавный, однако, маршрут на работу, — сказал Юкава, когда они прошли под мостом Син-Охаси и направились вдоль реки Сумидагава. Наверное, он имел в виду выстроившиеся вдоль набережной палатки бездомных.

Мужчина с завязанными на затылке волосами развешивал сушиться бельё. Чуть дальше, как обычно, старик, которого Исигами прозвал «жестянщиком», плющил алюминиевые банки.

— Каждый день одно и то же, — сказал Исигами. — Месяцами ничего не меняется. Они живут, как часы.

— Как ни странно, такова участь всех тех, кто освободился из-под власти времени.

— Согласен.

Дойдя до моста Киёсу, поднялись по лестнице. Напротив стояло офисное здание. Увидев отражение в стеклянных дверях, Исигами покачал головой:

— Ты, Юкава, совсем не изменился, такой же моложавый. Не то что я. И волосы по-прежнему густые.

— Ну уж, я тоже изрядно поистрепался. Бог с ними, с волосами, голова уже плохо варит.

— Не наговаривай на себя!

Стараясь говорить непринуждённо, Исигами чувствовал растущее напряжение. Если так пойдёт дальше, Юкава дойдёт с ним до лавки «Бэнтэн». Его немного беспокоило, что этот талантливый физик, славящийся своей проницательностью, догадается о его отношениях с Ясуко. К тому же не исключено, что, увидев его с незнакомым мужчиной, она не сумеет скрыть удивления и выдаст себя.

Когда показалась вывеска лавки, Исигами сказал:

— Это и есть лавка, о которой я тебе говорил.

— «Бэнтэн»? Забавное название.

— Я хочу, как обычно, купить себе что-нибудь на завтрак.

— Ну, тогда прощай, — Юкава остановился.

Немного растерявшись от неожиданности, Исигами всё же почувствовал облегчение.

— Извини, что толком не смог тебя угостить.

— Это был роскошный пир, — Юкава прищурился. — У тебя больше нет желания вернуться в университет и заниматься научной работой?

Исигами покачал головой:

— Я уже не нуждаюсь в университете, чтобы делать то, что хочу. К тому же в моём возрасте никакой университет меня не возьмёт.

— Не думаю, что это так, а впрочем, спорить не буду. Ну, удачи тебе.

— И тебе того же.

— Рад, что мы встретились.

Пожав руку, Исигами проводил глазами удаляющуюся фигуру Юкавы. Не потому, что жаль было расставаться. Он не хотел, чтобы тот видел, как он входит в «Бэнтэн».

Только после того, как Юкава окончательно скрылся из поля зрения, он круто развернулся и пошёл быстрым шагом.

7

Увидев Исигами, Ясуко как-то сразу успокоилась. Его лицо выражало полную безмятежность. Прошедшей ночью у него, по всей видимости, был гость, она допоздна слышала за стеной голоса. Это было настолько необычно, что она терялась в догадках. А вдруг это полицейский?

— Пожалуйста, бэнто-ассорти, — своим обычным тусклым голосом сделал заказ Исигами. Как всегда, не глядя Ясуко в глаза.

— Слушаюсь, бэнто-ассорти. Спасибо, подождите минутку, — ответила она и шёпотом спросила: — Вчера у вас был гость?

— А… да, — Исигами поднял глаза и быстро заморгал, точно от удивления. Затем огляделся по сторонам и тихо добавил: — Нам лучше не разговаривать. Возможно, полицейские ведут за нами слежку.

— Извините, — Ясуко вжала голову в плечи.

Пока готовился заказанный завтрак, оба молчали. И старались не встречаться глазами.

Ясуко посмотрела в сторону улицы, но ничего не говорило о том, что за ними кто-то наблюдает. Впрочем, если полицейские действительно организовали слежку, они, разумеется, будут вести себя так, чтобы оставаться незамеченными.

Бэнто был готов. Она протянула пакет Исигами.

— Сокурсник, — пробормотал он, расплачиваясь.

— Что? — не поняла Ясуко.

— Ко мне зашёл мой приятель по университету. Извините, если мешали вам спать.

Исигами говорил, стараясь не двигать губами.

— Да что вы! — Ясуко вдруг улыбнулась. Наклонила голову, чтобы её губ не было видно с улицы. — Я только удивилась, ведь у вас раньше никогда не было гостей.

— В первый раз. Для меня это тоже сюрприз.

— Я за вас рада.

— Да, спасибо, — Исигами взял пакет с завтраком, — Ну, до вечера.

Вероятно, он имел в виду телефонный звонок.

— Хорошо, — ответила Ясуко.

Проследив глазами за сутулой спиной Исигами, удаляющегося по улице, она вдруг подумала: как замечательно, что даже у такого одинокого человека есть друзья!

Когда прошёл утренний пик заказов, она, как обычно, отдыхала в подсобке вместе с Саёко и её мужем. Сладкоежка Саёко выставила на стол лепёшки с фасолевой начинкой. Её муж, Ёнэдзава, предпочитающий солёное, не притрагивался к ним, ограничившись чаем. Канэко в это время развозила по офисам заказы.

— Вчера не приходили? — спросила Саёко, прихлёбывая чай.

— Кто?

— Ну, эти господа, из полиции, — Саёко нахмурилась. — Вчера они довольно-таки назойливо расспрашивали мужа и, как нам обоим показалось, собирались вновь наведаться к тебе, да? — Она обернулась за поддержкой к мужу. Неразговорчивый Ёнэдзава кивнул.

— Нет, после того раза больше не заходили.

В действительности они расспрашивали Мисато, остановив её у школы, но Ясуко решила, что не стоит упоминать об этом.

— Это хорошо. Полицейские как банный лист, прилипнут — не отстанут, пока всю душу не вытрясут.

— Уверен, это пустая формальность, — сказал Ёнэдзава. — Совсем не значит, что они подозревают Ясуко. У них есть свои бюрократические процедуры.

— Конечно, полицейские — те же чиновники. И всё-таки какое счастье, что этот Тогаси не заходил к нам. Если б он зашёл сюда накануне убийства, Ясуко бы точно заподозрили.

— Ну вот ещё, что за глупость! — Ёнэдзава кисло улыбнулся.

— Глупость не глупость, а, по словам полицейских, Тогаси расспрашивал о Ясуко в «Мариане» и, по идее, должен был зайти к нам. Именно поэтому они так подозрительно на нас смотрели.

«Мариан» — так назывался ночной клуб в Кинси, где раньше работали Ясуко и Саёко.

— Как бы там ни было, Тогаси к нам не заходил, так что говорить не о чем.

— Поэтому я и сказала: хорошо, что не зашёл. Если б он хоть раз заглянул, уверена, полицейские замучили бы Ясуко своими вопросами.

— Что ж, возможно, — Ёнэдзава покачал головой. Судя по лицу, эта проблема не слишком его занимала.

Что бы они сказали, если б знали, что в действительности Тогаси заходил? Ясуко охватило беспокойство.

— Да, ситуация неприятная, но потерпи немного, Ясуко, — сказала Саёко с присущей ей беспечностью. — Твоего бывшего убили, причём как-то странно, поэтому полицейские и пришли первым делом к тебе. Подожди, всё скоро прояснится, тогда и ты вздохнёшь. Я знаю, как он тебя мучил, этот мерзавец!

— Да уж, — Ясуко через силу улыбнулась.

— Если честно, я даже рада, что Тогаси прикончили.

— Ой! — невольно воскликнул Ёнэдзава.

— А что? Я и правда так думаю. Ты даже не представляешь, сколько всего Ясуко натерпелась от этого мужика!

— Откуда ты знаешь?

— Сама не видела, но Ясуко мне много чего рассказывала. Она и в «Мариан» пошла работать, чтобы убежать от него. От одной мысли, что он опять её разыскивал, у меня мурашки по коже. Не знаю, кто его убил, но я ему благодарна.

Ёнэдзава встал с возмущением на лице. Проводив его сердитым взглядом, Саёко придвинулась к Ясуко:

— И всё-таки любопытно: что же произошло? Может, не вернул долг?

Ясуко пожала плечами.

— Ну да, тебе до этого нет никакого дела, — быстро проговорила Саёко, запихивая в рот последнюю лепёшку. — Всё остальное неважно.

Ясуко вернулась на своё место за прилавком, но на душе было тяжело. Её хозяева ничего не подозревают. Более того, беспокоятся, как бы это убийство не имело для неё каких- либо негативных последствий. Ей было мучительно при мысли, что она их обманывает. Однако, если бы её арестовали, это нанесло бы им несравненно больший ущерб. Репутация «Бэнтэна» была бы испорчена. Таким образом, у неё нет другого выхода, кроме как продолжать всё скрывать.

Не зная, куда деваться от этих мыслей, она вернулась к работе. Она не могла ни на чём сосредоточиться, но из страха, что её недостаточное усердие, чего доброго, вызовет нарекания, собралась с силами и старалась во всём угодить посетителям.

Время близилось к шести часам, уже давно никто не заходил, как вдруг открылась дверь.

— Добро пожаловать, — механически сказала она и взглянула на вошедшего. В тот же миг у неё округлились глаза:

— Не может быть…

— Привет! — засмеялся мужчина. В уголках глаз собрались морщинки.

— Господин Кудо… — Ясуко от удивления закрыла ладонью рот. — Что случилось?

— Ничего не случилось. Зашёл купить себе что-нибудь на ужин. Какой у вас богатый выбор! — Кудо поднял глаза на висящие над прилавком фотографии бэнто.

— Вам сказали в «Мариане»?

— Ну да, — Кудо улыбнулся. — Давненько я туда не наведывался, а вчера вдруг взял и зашёл.

Ясуко, не отходя от прилавка, крикнула в кухню:

— Саёко! Ты только посмотри! Не поверишь!

— В чём дело? — раздался голос Саёко.

— Господин Кудо! — сказала Ясуко, улыбаясь. — Пришёл господин Кудо!

— Что? Кудо? — Саёко, сняв фартук, вышла. Посмотрела на улыбающегося мужчину в пальто и от неожиданности разинула рот. — Не может быть, и вправду — господин Кудо!

— Вы обе прекрасно выглядите. Саёко хорошо справляется с обязанностями хозяйки? Впрочем, и так видно, что дела у вас идут неплохо.

— Стараемся. Но почему вы вдруг решили к нам пожаловать?

— Ну… захотелось посмотреть на вас обеих, — Кудо, смущённо почёсывая нос, взглянул на Ясуко. За прошедшие годы эта его привычка не изменилась.

Когда Ясуко работала в ночном клубе в Акасаке, он был постоянным клиентом. Кудо всегда обращался к ней по имени и даже, случалось, приглашал её в дневные часы в ресторан. Иногда, после того как ночной клуб закрывался, они шли куда-нибудь вместе пропустить стаканчик. Когда, спасаясь от Тогаси, Ясуко перешла на работу в «Мариан», она ему одному сообщила об этом. И он сразу же стал там завсегдатаем. Он же был первым, кому она сказала, что покидает «Мариан». Кудо с немного грустным лицом сказал тогда:

— Желаю удачи, будь счастлива.

С тех пор они не виделись.

Из кухни вышел Ёнэдзава и подключился к разговору. Он тоже был в своё время постоянным клиентом «Мариана», мужчины знали друг друга в лицо.

Немного поговорив, Саёко сказала:

— Вам бы пойти куда-нибудь вдвоём, посидеть.

Её предложение пришлось как нельзя кстати. Ёнэдзава одобрительно кивнул.

Ясуко посмотрела на Кудо. Тот спросил:

— У тебя есть время?

Видимо, он намеренно пришёл к закрытию лавки.

— Да, если недолго, — сказала она, улыбаясь.

Выйдя из лавки, они направились пешком в сторону улицы Син-Охаси.

— Я хотел бы не торопясь посидеть с тобой где-нибудь в ресторане, — сказал Кудо, — но отложим это до следующего раза. Тебя, наверное, ждёт дома дочь.

Он знал ещё со времён работы Ясуко в Акасаке, что у неё есть дочь..

— А как поживает ваш сын?

— Всё хорошо. Сейчас уже в третьем классе колледжа. Экзамены в университет на носу, вот головная боль!

Кудо был владельцем маленькой типографии. Ясуко слышала, что он живёт в Одзаки вместе с женой и сыном.

Зашли в небольшое кафе. Рядом, у перекрёстка, находился семейный ресторан, но Ясуко намеренно отказалась от него: именно там она встречалась с Тогаси.

— Я зашёл в «Мариан» специально, чтобы узнать о тебе. Ты мне сказала тогда, что собираешься работать у Саёко, но я не знал адреса.

— Что это вы вдруг вспомнили обо мне?

— Ну, видишь ли… — Кудо замялся, зажёг сигарету. — Я услышал по новостям об убийстве и немного забеспокоился. Это же твой бывший муж… Скверная история!

— А, вы сразу поняли, что это он.

Кудо, выдыхая дым, невесело улыбнулся.

— Конечно понял. Фамилия — Тогаси, и лицо его я слишком хорошо помню.

— Простите, я совсем забыла.

— Тебе не в чем извиняться! — улыбнувшись, Кудо замахал рукой.

То, что Кудо к ней неравнодушен, она, разумеется, знала. Он тоже ей нравился. Однако до близости у них не дошло. Несколько раз он предлагал ей зайти в гостиницу. Но она всякий раз мягко отказывалась. Она не находила в себе смелости вступить в незаконную связь с женатым мужчиной, к тому же в то время, хоть она и скрывала это от Кудо, она ещё жила с мужем.

Кудо столкнулся с Тогаси как-то раз, когда провожал Ясуко. Она обычно выходила из такси, не доезжая до дома, и этот раз не был исключением, но она обронила в такси карманную пепельницу. Кудо побежал, чтобы отдать ей, и увидел, как та заходит в квартиру. Он направился прямо за ней. Однако дверь ему открыла не Ясуко, а незнакомый мужчина — Тогаси.

В тот момент Тогаси был пьян. Он принял Кудо за навязчивого клиента, преследующего Ясуко. Кудо не успел и слова сказать в своё оправдание, как тот набросился на него с кулаками. Если бы Ясуко, уже собиравшаяся принять ванну, не остановила его, дело могло кончиться очень плохо.

На следующий день Ясуко вместе с Тогаси ходила к Кудо извиняться. Тогаси держался смирно и прилично. Он понимал, что, если о произошедшем станет известно полиции, ему несдобровать.

Кудо не был рассержен. Он только упрекнул Тогаси в том, что тот допускает, чтобы его жена работала в столь сомнительном заведении. Тогаси был откровенно недоволен, но смолчал и только кивнул в ответ.

После этого Кудо, как и прежде, продолжал ходить в ночной клуб. Его отношения с Ясуко не изменились. Но они перестали встречаться за пределами клуба.

Изредка, в отсутствие свидетелей, он спрашивал о Тогаси: нашёл ли тот работу и тому подобное. И всякий раз она отрицательно качала головой.

И Кудо был первым, кто заметил, что Тогаси её бьёт. Она искусно скрывала под макияжем синяки от побоев, но его обмануть не удалось.

Он посоветовал ей обратиться к адвокату и обещал взять расходы на себя.

— Ну, как твои дела? — спросил Кудо. — Есть какие-нибудь проблемы?

— Проблемы? Приходили люди из полиции — вот, собственно, и всё.

— Понятно, этого следовало ожидать, — на лице Кудо промелькнула досада.

— Нет особых причин волноваться, — улыбнулась Ясуко.

— Только из полиции? А корреспонденты?

— Нет, этих не было.

— Уже хорошо. Я, впрочем, так и думал: не настолько эффектное убийство, чтобы на него накинулась жёлтая пресса, но всё же на всякий случай решил тебя повидать, узнать, не нужна ли тебе моя помощь.

— Спасибо, я вам очень признательна за участие.

От её слов Кудо как будто смутился. Опустив глаза, протянул руку к кофейной чашке.

— Надеюсь, всё образуется. Ты ведь не имеешь никакого отношения к этому убийству?

— Конечно нет. У вас были какие-то сомнения?

— Когда я увидел в новостях, сразу подумал о тебе. И уже не мог успокоиться. Как бы там ни было, речь идёт об убийстве. Не знаю, за что его убили, но у меня возникло неприятное чувство, что и ты как-то можешь пострадать.

— Саёко сказала то же самое. Все думают об одном и том же.

— Но как только увидел сегодня твоё весёлое личико, я понял, что зря волновался. Ты ведь уже несколько лет с ним в разводе, вас ничто не связывает. Правда же, ты давно с ним не встречалась?

— Нет, не встречалась, — Ясуко вдруг почувствовала, как у неё дрожат губы.

После этого Кудо заговорил о себе. Несмотря на экономический кризис, его фирме удавалось держаться на плаву. О своей семье, за исключением сына, он не распространялся. Так издавна сложилось. Поэтому о его отношениях с женой Ясуко практически ничего не знала, но предполагала, что они живут более-менее дружно. Работая в ночном клубе, Ясуко имела возможность не раз убедиться, что мужчины, гуляющие на стороне, как правило, вполне довольны своей семейной жизнью.

Когда они вышли из кафе, на улице моросил дождь.

— Какой же я негодяй! — виновато воскликнул Кудо. — Если б я тебя не задержал, успела бы вернуться домой до дождя!

— Как вы можете так говорить!

— До дома далеко?

— На велосипеде рукой подать.

— На велосипеде? — Кудо, кусая губы, посмотрел на небо.

— Не беспокойтесь. У меня при себе складной зонтик, дойду пешком, а велосипед я оставила у лавки. Завтра утром выйду чуть-чуть пораньше, только и всего.

— Ладно, я тебя подвезу.

— Спасибо, не надо.

Однако Кудо уже вышел на мостовую и, подняв руку, остановил такси.

— Сходим в следующий раз в ресторан? — спросил Кудо, как только такси набрало скорость. — Можешь, если хочешь, взять с собой дочь.

— С дочерью проблем не будет, но вам это удобно?

— Конечно. Сейчас у меня не слишком много работы.

Вообще-то, Ясуко имела в виду его жену, но решила не переспрашивать. Она почувствовала, что он догадался, к чему она клонит, и намеренно ушёл от ответа.

Он попросил номер её мобильного телефона, она продиктовала. Не видела причин отказывать.

Кудо велел водителю такси подъехать к самому её дому. Ясуко сидела в глубине, и, чтобы её выпустить, он тоже вышел из машины.

— Садитесь скорее, а то промокнете, — сказала она, выходя.

— Ну, до скорого.

— Да, — она кивнула.

Вдруг она заметила, что сидящий в такси Кудо смотрит ей за спину. Обернувшись, она увидела у входа на лестницу человека с раскрытым зонтом. В темноте лица было не разобрать, но по характерной фигуре она догадалась, что это Исигами.

Исигами медленно зашагал по улице. Ясуко подумала, что Кудо так пристально смотрел в сторону Исигами потому, что он всё это время наблюдал за ними.

— Я позвоню, — сказал Кудо и велел водителю трогать.

Ясуко проводила глазами огонёк такси. Она вдруг почувствовала, что давно уже не была в таком приподнятом настроении. Уже много лет она не испытывала такого удовольствия от общения с мужчиной.

Она увидела, как такси обогнало идущего Исигами.

Когда она вошла в квартиру, Мисато смотрела телевизор.

— Что нового? — спросила Ясуко.

Разумеется, она спрашивала не о школьных делах. Мисато это прекрасно понимала.

— Ничего. Мика ничего не сказала, думаю, поэтому полицейские больше не приходили.

Вскоре зазвонил её мобильный. Дисплей показывал, что с городского телефона.

— Да, это я.

— Исигами, — раздался как обычно тихий голос. — Сегодня что-нибудь было?

— Нет, ничего. У Мисато тоже.

— Хорошо. Но вы не должны терять бдительность. Вряд ли полиция сняла с вас подозрения. Скорее всего, они сейчас тщательно изучают ваше окружение.

— Понятно.

— Никаких происшествий?

Ясуко заколебалась.

— В общем-то, ничего необычного.

— Ну что ж… Извините за беспокойство. До завтра, — Исигами повесил трубку.

Ясуко отложила мобильный, чувствуя тревогу. Голос Исигами показался ей необычно взволнованным.

«Не потому ли, что он видел Кудо?» — подумала она. И теперь его мучат подозрения: кто этот незнакомый мужчина, подвёзший её на такси до дома? Только смятением можно объяснить его последний, немного странно прозвучавший вопрос.

Ясуко понимала, почему Исигами помогает им с дочерью. Очевидно, догадка хозяев была верна: он к ней неравнодушен.

Но что произойдёт, если она сблизится с другим мужчиной? Станет ли он помогать им так, как делал до сих пор? Будет ли изо всех сил напрягать свой ум ради их спасения?

Она подумала, что не стоило встречаться с Кудо. А раз уж встретилась, Исигами не должен был об этом знать.

Но тут в груди у неё всё вскипело.

Сколько ещё это будет продолжаться? До каких пор она должна прятаться от Исигами? Или он один имеет на неё право? И пока не истечёт срок давности за убийство, ей не позволено общаться ни с кем, кроме него?!

8

Посвистывание скользящих по полу резиновых подошв. И в такт им глухие шлепки. Услыхав эти звуки, Кусанаги почувствовал ностальгию.

Стоя на пороге спортивного зала, он заглянул внутрь. Прямо перед ним на корте Юкава орудовал ракеткой. В молодые годы мышцы бёдер у него, конечно, были покрепче, но всё равно он по-прежнему в отличной форме.

Партнёром по игре был какой-то студент. Довольно ловкий, он не пасовал даже перед самыми коварными ударами Юкавы.

Исход поединка решил мощный удар студента. Юкава опустился на пол. Кисло улыбаясь, что-то сказал.

Он перевёл взгляд на Кусанаги. Что-то крикнул студенту и, держа в руке ракетку, подошёл.

— С чем ты сегодня?

Кусанаги аж вздрогнул.

— Что за странный вопрос! Насколько я понимаю, именно ты мне позвонил, вот я и пришёл узнать, какое у тебя ко мне дело.

В мобильном телефоне Кусанаги сохранился пропущенный вызов Юкавы.

— Ах, ну да, я и забыл. В принципе ничего важного, поэтому я не стал оставлять сообщения. Твой мобильный был отключён, так что я решил, что ты очень занят.

— Я был в кино.

— В кино? Это в рабочее-то время? Хорошо живёшь.

— Совсем не то, что ты подумал. Я проверял алиби. Решил, что надо в конце концов посмотреть этот фильм. Как ещё проверить, правду ли говорят те, кого мы подозреваем?

— Это называется «использовал своё служебное положение».

— Когда смотришь по обязанности, для работы, уверяю тебя, никакого удовольствия. Если у тебя нет ко мне важных дел, зря я только притащился. Позвонил на кафедру, но мне сказали, что ты в спортивном зале.

— Ну, раз уж пришёл, давай вместе пообедаем. К тому же у меня и впрямь есть к тебе дело, — Юкава снял кеды и надел брошенные у входа ботинки.

— И какое же?

— Вначале ты рассказывай.

— О чём?

Юкава, остановившись, ткнул Кусанаги ракеткой:

— О фильме.

Они зашли в пивную, расположенную рядом с университетом. Кусанаги не бывал здесь со времён своей студенческой молодости. Сели за самый дальний столик.

— По словам подозреваемых, они ходили в кинотеатр в день совершения убийства — десятого марта. Двенадцатого дочь подозреваемой рассказала об этом своей однокласснице, — сказал Кусанаги, наливая пиво в стакан Юкавы. — Только что мы нашли этому подтверждение. Я смотрел кино, чтобы подготовиться.

— Оправдание принимается. И что же тебе поведала одноклассница?

— Ничего особенного. Она, во всяком случае, ничего необычного не заметила.

Одноклассницу звали Мика Уэно. По её словам, действительно, двенадцатого марта Мисато Ханаока рассказала ей о том, что ходила с матерью в кино. Поскольку Мика уже видела этот фильм, им было что обсудить.

— Через два дня после убийства. Как-то не вяжется, — заметил Юкава.

— Ты прав. Когда хочешь поделиться впечатлениями с подругой, которая вдобавок смотрела фильм до тебя, естественно сделать это на следующий же день. Я и засомневался: не была ли она в кино одиннадцатого?

— Такая возможность есть?

— В принципе, да. Подозреваемая работает до шести, и, если дочь вернётся домой сразу после занятий бадминтоном, они успевают на сеанс, начинающийся после семи. По их утверждению, именно так и было десятого марта.

— Бадминтон? Дочь — в секции бадминтона?

— В первый же раз, когда мы были у них в квартире, я догадался, увидев ракетку у стены. Ты прав, бадминтон меня тоже смутил. Как тебе хорошо известно, это довольно-таки изнурительный вид спорта. Школьница после тренировок в секции по идее должна падать от усталости.

— Если, конечно, не сачковать, как часто делал ты, — сказал Юкава, протягивая руку за горчицей.

— Не сбивай меня. Короче, я хочу сказать, что…

— Что было б странно, если бы школьница, уставшая после тренировки, пошла в кино, а потом до поздней ночи распевала песни в караоке. Правильно?

Кусанаги удивлённо посмотрел на друга. Действительно, угадал.

— Но в принципе возможно. Если девочка здоровая, сильная.

— Разумеется. Но эта-то — худышка, какой-то особой силы в ней не заметно.

— Допустим, в тот день тренировки были не слишком интенсивные. К тому же есть свидетельства, что вечером десятого они ходили в караоке.

— В общем-то, да.

— В котором часу они зашли в караоке-бокс?

— Девять часов сорок минут.

— Ты сказал, что мать работает в лавке бэнто до шести. Убийство произошло в Синодзаки, так что, если вычесть время пути туда и обратно, на убийство остаётся два часа. Разве это реально? — Юкава, не выпуская палочек, сложил руки на груди.

Глядя на него, Кусанаги пытался вспомнить, говорил ли он приятелю о том, что подозреваемая работает в лавке бэнто.

— Слушай, с чего это ты вдруг так заинтересовался этим преступлением? Давненько я не слышал от тебя просьб рассказать о том, как идёт наше расследование.

— Заинтересовался — слишком сильно сказано. Просто показалось забавным. Мне нравятся истории с железным алиби.

— У этой женщины алиби не столько железное, сколько труднопроверяемое — вот в чём наша проблема.

— А мне казалось, что вы считаете её невиновной.

— Так-то оно так, но на данный момент не нашлось никого другого, кого можно было бы подозревать. К тому же не слишком ли большое совпадение — отправиться в кино и в караоке в тот же вечер, когда произошло убийство?

— Всё это предположения. Они, конечно, имеют право на существование, но не стоит пренебрегать логикой. Может, лучше обратить внимание на что-то помимо алиби?

— И без твоих советов делаем всё, что надо, — Кусанаги достал из кармана висящего на стуле пальто листок бумаги и развернул на столе. На нём был отксерокопированный портрет мужчины.

— Это ещё кто?

— Мы составили портрет жертвы, как он выглядел на момент убийства. С этим портретом несколько следователей ходят по Синодзаки и опрашивают возможных свидетелей.

— Ах да, ты говорил, что одежда сгорела не полностью. Синий кардиган, серый свитер, чёрные брюки. Не слишком оригинально.

— Вот именно. Каждый второй заявляет, что он, кажется, видел такого человека. Следователи, опрашивающие свидетелей, в полной растерянности.

— Короче говоря, в настоящий момент никакой полезной информации?

— Пожалуй, да. Только одно сообщение заслуживает внимания: возле станции видели похожего подозрительного человека. Одна девушка, служащая на фирме, обратила внимание, что он болтался без дела у входа в метро. Увидев этот рисунок, вывешенный на станции, она его узнала и обратилась в полицию.

— Есть ещё бдительные люди! Что, если поподробнее расспросить эту девушку?

— И без тебя понятно. Однако, судя по всему, это не был убитый.

— Почему ты так решил?

— Станция-то станция, но не Синодзаки. Она видела его на предыдущей — Мидзуэ. Более того, лицо другое. Когда ей показали прижизненную фотографию убитого, она сказала, что ей кажется, будто лицо было более круглым.

— Более круглым?

— Что ж, наша работа — это повторение проб и ошибок, — сказал Кусанаги, подхватывая палочками размятый картофель. — Совсем не как у вас, физиков, признающих истинным всё, что соответствует теории.

Но Юкава никак не отреагировал на его выпад. Следователь поднял глаза — Юкава, сцепив пальцы, рассеянно смотрел куда-то вдаль поверх него.

Кусанаги хорошо знал, что подобное выражение на лице приятеля означает, что тот о чём-то глубоко задумался.

Наконец Юкава посмотрел на Кусанаги.

— Ты говорил, что лицо жертвы было размозжено.

— Да. И вдобавок сожжены подушечки пальцев. Преступник сделал всё, чтобы мы не могли установить личность убитого.

— Чем было размозжено лицо?

Убедившись, что вокруг никто не подслушивает, Кусанаги налёг на стол.

— Орудие не найдено, но, вероятнее всего, преступник использовал молоток или что-то в этом роде. Несколько раз ударил по лицу, проломив кости. И зубы, и подбородок — сплошное месиво, нет возможности сравнить с медицинской картой.

— Значит, молоток? — пробормотал Юкава, разламывая палочкой редьку.

— Тебе это что-то говорит? — спросил Кусанаги.

Юкава, отложив палочки, опёрся локтями о стол.

— Допустим, убийца — эта женщина из лавки. Тогда попробуй определи порядок её действий в тот день. Ведь, по-твоему, получается, она лжёт, говоря, что была в кинотеатре.

— То, что это ложь, не доказано.

— Хорошо, но меня интересует: как ты себе представляешь то, что произошло? — Юкава сделал рукой приглашающий жест и поднёс ко рту кофейную чашку.

Кусанаги нахмурился и нервно облизнулся.

— Разумеется, я не могу утверждать, но, на мой взгляд, неё происходило приблизительно так. Продавщица бэнто — от греха подальше назовём её А, — закончив работу, вышла из лавки около шести. До станции Хамамати пешком около десяти минут. На метро до Синодзаки минут двадцать. Если она воспользовалась автобусом или такси, то прибыла на дамбу в Старой Эдогаве в семь часов.

— Что в это время делал потерпевший?

— Он также направлялся к месту будущего преступления. Скорее всего, он заранее договорился с А о встрече. От станции Синодзаки он поехал на велосипеде.

— На велосипеде?

— Да, возле трупа нашли велосипед, отпечатки пальцев на нём принадлежат убитому.

— Отпечатки пальцев? Ты же сказал, что его пальцы сожжены.

Кусанаги кивнул.

— Это выяснилось после того, как мы установили личность убитого. Короче, отпечатки пальцев на велосипеде совпали с отпечатками пальцев, обнаруженными в номере, который снимал потерпевший. Я понимаю, к чему ты клонишь. Даже если нам известно, что человек, снимавший номер в гостинице, приехал на дамбу на велосипеде, это не доказывает, что он и есть убитый. Можно допустить, что в гостинице жил убийца и он же воспользовался велосипедом. Однако мы не поленились проанализировать волосы, найденные в номере. Они совпадают с волосами убитого. Для большей уверенности в данный момент проводится экспертиза ДНК.

Дав Кусанаги выговориться, Юкава улыбнулся:

— У меня нет никаких оснований утверждать, что полиция допустила ошибку в идентификации трупа. Меня больше занимает тот факт, что он приехал на велосипеде. Он держал велосипед у станции Синодзаки?

— Нет, всё не совсем так.

Кусанаги рассказал Юкаве эпизод, связанный с кражей велосипеда.

Глаза учёного блеснули за линзами очков.

— Получается, что, направляясь к месту встречи, потерпевший украл велосипед. Тогда как мог доехать на автобусе, на такси…

— Получается, так. По нашим данным, убитый нигде не работал и практически не имел денег. Возможно, пожалел даже на проезд в автобусе.

Судя по выражению на лице, Юкава не удовлетворился объяснением. Он скрестил руки и с шумом выпустил из носа воздух.

— Хорошо, оставим это. Итак, он и А встретились на дамбе. Продолжай — что дальше?

— Несмотря на договорённость о встрече, А, как я полагаю, где-то спряталась. Дождавшись, когда он появился, она подкралась сзади. Затем накинула на шею припасённую верёвку и сильно стянула.

— Стоп! — Юкава выбросил вперёд руку. — Каков рост убитого?

— Сто семьдесят сантиметров, — ответил Кусанаги и тотчас с досады едва не прикусил губу. Он не мог не понимать, что хотел сказать Юкава.

— А рост А?

— Около ста шестидесяти.

— Разница больше десяти сантиметров? — Юкава подпёр ладонью щёку и рассмеялся. — Думаю, ты догадался, к чему я спрашиваю.

— Действительно, задушить человека выше ростом тяжело. По расположению следов на шее ясно, что душивший тянул вверх. Однако можно предположить, что потерпевший, например, сидел. Допустим, всё ещё на велосипеде.

— Браво! Отлично вывернулся.

— Я и не думал выворачиваться! — Кусанаги в сердцах ударил кулаком по столу.

— Ладно, что дальше? Сняла одежду, разбила принесённым молотком лицо, сожгла зажигалкой кончики пальцев. Подпалила одежду и побежала с места преступления. Так, что ли?

— К девяти часам добраться до района Кинси вполне реально.

— С точки зрения времени, к твоему рассказу не придерёшься. Но в нём довольно много несообразностей. Ни за что не поверю, что все сотрудники отдела уголовного розыска согласны с твоей версией.

Кусанаги, скривив рот, залпом осушил стакан. Попросив проходящую мимо официантку принести ещё пива, вновь повернулся к Юкаве.

— Разве не говорят про женщин, что их действия не подчиняются логике?

— Возможно. Однако, даже если женщина застала здорового мужика врасплох и он сопротивлялся, вряд ли она была способна его задушить. А он наверняка отчаянно сопротивлялся. И последующие манипуляции с трупом для женщины слишком тяжелы. Извини, но я не могу принять твою версию.

— Я так и знал, что ты это скажешь. Но пойми, я отнюдь не убеждён, что моя версия во всём соответствует действительности. Я полагаю, что это лишь одна из возможных гипотез.

— Ты говоришь так, будто у тебя в закромах наберётся сотня идей. Ну же, не скупись, выкладывай, что ещё ты надумал.

— Я не претендую на истину. То, что я сказал, основывается на предположении, что преступление совершено там, где был найден труп. Можно допустить, что труп был туда подброшен и убийство произошло в каком-то другом месте. В следственном штабе эта версия имеет наибольшее число сторонников. Независимо от того, является А убийцей или нет.

— Обычно подобная версия представляется самой вероятной. Однако ты не рассматриваешь её как основную. Почему?

— Очень просто. Если А — убийца, эта версия отпадает. Дело в том, что у неё нет машины. Более того, она не умеет водить. Следовательно, у неё не было способа перевезти труп.

— Ты прав. Это важное обстоятельство.

— Далее, имеется велосипед, найденный возле трупа. Конечно, можно допустить, что он был подброшен специально для создания видимости того, что убийство произошло на дамбе, но тогда какой смысл оставлять на нём отпечатки пальцев? Ведь пальцы убитого были сожжены.

— Ты прав, велосипед — это загадка. — Юкава пробежался пальцами по краю стола, точно по клавиатуре рояля, после чего добавил: — Но как бы там ни было, не проще ли предположить, что убийца — мужчина?

— В следственном штабе это мнение преобладает. Однако отсюда нельзя делать вывод, что А совершенно ни при чём.

— Другими словами, у А был сообщник?

— В данный момент мы изучаем её окружение. Раньше она работала в ночном клубе, так что, сам понимаешь, хахалей у неё было хоть отбавляй.

— Слышали бы тебя работницы ночных клубов, вот бы обиделись! — усмехнулся Юкава и, глотнув пива, вновь посерьёзнел. — Покажи-ка мне ещё раз ваш рисунок.

— Этот? — Кусанаги достал листок с одетой фигурой убитого.

Глядя на рисунок, Юкава пробормотал:

— Любопытно, зачем преступник снял с трупа одежду?

— Вероятно, для того, чтобы скрыть личность убитого. Для того же, для чего размозжил лицо и сжёг пальцы.

— В таком случае не проще ли было забрать одежду с собой? Но он почему-то решил её сжечь, в результате она только обгорела, и благодаря этому вы смогли составить этот рисунок.

— Видимо, торопился.

— Но вообще-то говоря, разве возможно установить личность человека по его одежде и ботинкам, если, конечно, где-нибудь в кармане не затеряется бумажник или водительское удостоверение? Снимать с трупа одежду — слишком большой риск. Для преступника главное — скорее скрыться с места преступления.

— К чему ты клонишь? Хочешь сказать, была какая-то другая причина, почему он снял одежду?

— Определённо утверждать не могу. Но думаю, что, пока вы не установите причину — если, конечно, таковая имеется, — вы не сможете задержать преступника, — сказав это, Юкава пальцем нарисовал на рисунке большой вопросительный знак.

Результаты экзамена по математике в конце учебного года были удручающими. Это касалось всех классов: ни одного способного ученика. Исигами замечал, что год от года умственный уровень учащихся падает.

Вернув листы с тестами, Исигами объявил, что намерен устроить переэкзаменовку. По заведённому в гимназии порядку был установлен нижний допустимый балл по каждому предмету. Не получив его, ученик не мог перейти в следующий класс. Разумеется, поскольку проводились переэкзаменовки, отчисления за неуспеваемость были большой редкостью.

Новость о переэкзаменовке вызвала в классе недовольный ропот. Никакой другой реакции Исигами не ждал и пропустил бы мимо ушей, если б один из учеников не обратился непосредственно к нему:

— Господин учитель, во многих университетах нет вступительного экзамена по математике, так какая разница тем, кто собирается туда поступать, что у них по математике?

Исигами посмотрел в сторону вопрошавшего. Ученик по фамилии Мориока, почёсывая шею, озирался в поисках поддержки у товарищей. Парень невысокого роста, но даже Исигами, не будучи классным руководителем, знал, что он главный заводила в классе. Ему не раз делали замечания за то, что он приезжал в школу на мотоцикле.

— Ты, Мориока, собрался поступать именно в такой университет? — спросил Исигами.

— Разумеется, если вообще буду поступать. Сейчас меня в университет как-то не тянет, но в любом случае, когда перейду в следующий класс, я не возьму себе математику, уже сыт по горло. Так что мне плевать, какие у меня отметки по математике. Мне жалко вас. Нянчиться с такими болванами! Поэтому предлагаю договориться по-взрослому.

Класс грохнул от хохота: всех рассмешило слово «по-взрослому». Исигами тоже усмехнулся.

— Если тебе меня жалко, сдай хорошо повторный экзамен. Обещаю ограничиться вопросами по разделу дифференциально-интегрального исчисления. Ничего сложного.

Мориока громко фыркнул. Закинул одна на другую выставленные в проход ноги.

— Да на фиг они вообще нужны, эти дифференциалы и интегралы! Только пустая трата времени!

Исигами уже направился к доске, чтобы начать объяснение по поводу предстоящей переэкзаменовки, но слова Мориоки заставили его обернуться. Он не мог оставить их без внимания.

— Слышал, что ты, Мориока, увлекаешься мотоциклами. Ты когда-нибудь видел гонки?

Вопрос был столь неожиданным, что Мориока только молча кивнул в замешательстве.

— На протяжении трассы гонщики едут с разной скоростью. В зависимости от рельефа и направления ветра, но также и по соображениям тактики они постоянно меняют скорость. Победу обеспечивает мгновенное решение — где попридержать, где разогнаться. Это-то ты понимаешь?

— Дураку понятно, но при чём здесь ваша математика?

— Мгновенное ускорение — это производная скорости в данный момент. А если выразить иначе, то расстояние пробега — это интеграл ежесекундно изменяющейся скорости. В случае гонок, разумеется, все мотоциклы проезжают одно расстояние, поэтому для победы крайне важно рассчитать производную скорости. Ну что, я тебя убедил или ты по-прежнему считаешь, что дифференциальное и интегральное исчисление ни на что не годится?

Судя по виду, Мориока ничего не понял из объяснения и только растерянно хлопал глазами.

— Может быть, вы и правы, но гонщики об этом не задумываются. Какое им дело до дифференциалов или интегралов! Для победы главное — опыт и интуиция.

— Разумеется, они об этом не задумываются. Но команда поддержки думает, и ещё как! Она разрабатывает стратегию, выстраивая симуляционную модель и просчитывая, где с какой скоростью можно победить. Для этого они применяют дифференциальное и интегральное исчисление. Во всяком случае, они используют основанные на них компьютерные программы. Это факт.

— Ну так пусть те, кто делает эти программы, и учат математику!

— Возможно, ты прав, но не исключено, что когда-нибудь и ты станешь программистом.

Мориока резко откинулся назад:

— Мне это не грозит.

— Ну если не ты, может быть, кто-нибудь ещё из твоего класса. Для них и предназначены уроки математики. Хочу только подчеркнуть, что мои занятия всего лишь указание на вход в огромный мир под названием «математика». И если не знать, где вход, доступ в этот мир останется навсегда закрытым. Разумеется, те, кому математика не по душе, внутрь могут не входить. Я провожу экзамены для того, чтобы определить, кто хотя бы понимает, где он, этот вход.

Исигами окинул взглядом класс. Каждый год непременно находится ученик, который спрашивает, зачем нужна математика. И всякий раз он повторяет одно и то же. Поскольку сейчас он знает, что спрашивающий увлекается мотоциклами, привёл пример из мотоспорта. В прошлом году ученику, мечтающему стать музыкантом, он рассказывал о математических методах, используемых при звукозаписи. Ему было абсолютно безразлично, из какой области брать пример.

Когда, закончив занятия, он вернулся в учительскую, на его столе лежала записка. Номер мобильного телефона с пояснением: «Звонил некто Юкава». По почерку он узнал руку своего коллеги, тоже учителя математики.

«Что это Юкаве от меня понадобилось?» У него вдруг беспричинно забилось сердце.

Взяв мобильный, он вышел в коридор. Набрал указанный в записке номер и сразу услышал голос Юкавы:

— Извини, что побеспокоил, ты наверняка занят.

— Что-нибудь срочное?

— Да, пожалуй, что и срочное. Мы можем сегодня встретиться?

— Сегодня… Мне нужно ещё кое-что сделать. Я освобожусь после пяти, и если это так необходимо…

Уроки уже окончились, наступило время внеклассных занятий. Исигами не был классным руководителем, а запереть зал дзюдо можно было попросить кого-нибудь из коллег.

— Хорошо, — сказал Юкава, — буду ждать у ворот гимназии в пять часов. Ты не против?

— Мне всё равно. А где ты сейчас?

— Рядом. Ну ладно, до встречи.

— Договорились.

Отключив связь, Исигами продолжал сжимать телефон. Что же это за срочное дело, ради которого Юкава не поленился приехать?

Когда он закончил проставлять оценки за экзамен и собрался уходить, было ровно пять. Выйдя из учительской, Исигами пересёк спортивную площадку, направляясь к воротам.

За воротами возле перехода виднелась фигура Юкавы в чёрном пальто. Узнав Исигами, он заулыбался и помахал рукой.

— Извини, что без предупреждения, — крикнул он, продолжая улыбаться.

— Что случилось? — спросил Исигами, подходя и стараясь говорить как можно приветливее. — Чего это тебе приспичило сюда тащиться?

— Давай немного пройдёмся и поговорим.

Юкава пошёл вдоль улицы Киёсубаси.

— Нет, сюда, — Исигами показал боковую улочку. — По этой улице ближе к моему дому.

— Хочу пройти здесь. Кстати, заглянем в лавку бэнто, — небрежно сказал Юкава.

— В лавку бэнто? Зачем? — Исигами почувствовал, как у него напряглось лицо.

— Что значит «зачем»? Куплю себе бэнто. Что тут такого? Мне нужно сегодня ещё кое-где побывать, спокойно поесть времени уже не будет, вот я и решил по пути взять что-нибудь на ужин. Наверное, там вкусно готовят, раз ты каждое утро туда заходишь.

— Понятно, — сказал Исигами. — Что ж, идём.

Пошли по направлению к мосту Киёсу. Мимо проносились большие грузовики.

— Вчера я виделся с Кусанаги. Кажется, мы с тобой уже говорили о нём — следователь, который приходил к тебе.

Слова Юкавы встревожили Исигами. Дурные предчувствия усилились.

— И что с ним?

— Ничего особенного. Каждый раз, когда следствие заходит в тупик, он прибегает ко мне жаловаться. Как назло, ему постоянно попадаются запутанные дела. В прошлый раз он заставил меня решать задачу с полтергейстами. Пришлось-таки поломать голову!

Юкава начал рассказывать историю про полтергейстов. Действительно, это было довольно интересное дело. Но вряд ли он встретился с Исигами, чтобы позабавить его этой историей. Пока Исигами с нетерпением ждал, когда же Юкава наконец заговорит о настоящей цели встречи, показалась вывеска лавки «Бэнтэн».

Исигами испытывал беспокойство. Он не мог представить, как отреагирует Ясуко, когда увидит их вместе. Уже само появление Исигами в этот час было из ряда вон, а тут ещё со спутником. Как бы она не вообразила чего лишнего! Он молился, чтобы она вела себя как можно естественней.

Между тем Юкава толкнул стеклянную дверь и вошёл внутрь. Нехотя Исигами проследовал за ним. В этот момент Ясуко была занята с другим покупателем.

— Добро пожаловать! — Ясуко радушно улыбнулась Юкаве, после чего перевела взгляд на Исигами. В тот же момент на её лице отразились удивление и растерянность. Улыбка застыла на пол пути.

— Что-то не так? — спросил Юкава, очевидно, заметивший перемену.

— Нет, ничего, — Ясуко, по-прежнему с застывшей улыбкой, потрясла головой. — Это мой сосед. Каждый день покупает у нас завтрак…

— Я знаю. Это он мне расхвалил ваше заведение, я решил тоже попробовать.

— Спасибо, — Ясуко склонила голову.

— Мы вместе учились в университете, — Юкава обернулся в сторону Исигами. — А вчера я был у него в гостях.

Ясуко кивнула.

— Он не рассказывал вам обо мне?

— Да, немного.

— Так какой же бэнто вы мне посоветуете? Он какой предпочитает?

— Господин Исигами обычно берёт ассорти, но сегодня уже все проданы.

— Какая жалость! Ну, тогда на ваш выбор. Все такие аппетитные на вид.

Пока Юкава выбирал бэнто, Исигами глядел через стеклянную дверь на улицу. Вполне вероятно, что в эту минуту за ними из какого-нибудь укромного места наблюдают полицейские. А он ни в коем случае не должен показывать, что у него с Ясуко есть что-то общее.

Нет, главное сейчас не это. Исигами скосил глаза на Юкаву. Можно ли доверять ему? Вот что важно. Не следует ли держать с ним ухо востро? Ведь он приятель этого полицейского — как бишь его, Кусанаги, — а потому не исключено, что полиция использует его в качестве осведомителя.

Юкава наконец определился с выбором. Ясуко передала его заказ на кухню.

И тут произошло нечто непредвиденное. Стеклянная дверь распахнулась, и вошёл мужчина. Исигами, смотревший, ничего не подозревая, в ту сторону, невольно поджал губы. Мужчина, одетый в тёмно-коричневый пиджак, был, без сомнения, тем самым человеком, которого он накануне видел перед домом. Он подвёз Ясуко на такси. Исигами, раскрывая зонт, успел заметить, что они разговаривали как люди, давно знакомые друг с другом.

Мужчина не удостоил Исигами никакого внимания. И ждал, когда Ясуко вернётся к прилавку.

Вскоре Ясуко вернулась. Увидев мужчину, она не сдержала изумления.

Тот молчал. Только, улыбнувшись, слегка склонил голову. Видимо, решил дождаться, когда уйдут докучные посетители.

«Кто этот мужчина? — недоумевал Исигами. — Откуда он взялся? С каких пор он знаком с Ясуко?»

Исигами отчётливо запомнил выражение лица Ясуко, когда она вышла из такси. Такой радостной он ещё никогда её не видел. Он знал её как мать, воспитывающую дочь, как продавщицу… Но в тот момент она как будто преобразилась. Или это и есть её истинный лик? Короче, в тот вечер она была просто женщиной.

С этим мужчиной она была такой, какой никогда не была с ним.

Исигами смотрел одновременно на загадочного незнакомца и на Ясуко. Казалось, что воздух между ними двумя охвачен трепетом. Исигами почувствовал жжение в груди.

Бэнто, заказанный Юкавой, был наконец готов. Он взял его, расплатился и извинился перед Исигами за вынужденное ожидание.

Выйдя из лавки, они спустились к набережной Сумидагавы и пошли вдоль реки.

— Ты его знаешь? — спросил Юкава.

— Кого?

— Мужчину, который вошёл в лавку после нас. Мне показалось, что ты как будто чем-то недоволен.

Исигами вздрогнул. Его неприятно поразила зоркость приятеля.

— Нет, тебе показалось. Он мне совсем не знаком, — Исигами постарался вернуть на лицо выражение безразличия.

— Вот как? Ну ладно, — Юкава не проявил особого интереса.

— Так в чём же твоё срочное дело? Ты ведь не за бэнто сюда ехал.

— Ах да, о самом главном я и забыл, — Юкава нахмурился. — Как я тебе уже говорил, этот следователь, Кусанаги, вечно надоедает мне просьбами помочь в расследовании. И сейчас, узнав, что ты живёшь в соседней квартире с этой женщиной, он первым делом прискакал ко мне. Но что самое неприятное — это просьба, с которой он ко мне обратился.

— Чего же он хочет?

— Судя по всему, полиция по-прежнему подозревает её в убийстве. Однако ни одной улики они не нашли. Поэтому решили пока просто понаблюдать за ней. Разумеется, их возможности по части слежки ограничены. И они решили, что ты мог бы им помочь.

— Они хотят, чтобы я стал осведомителем?

Юкава почесал затылок.

— Ну, в каком-то смысле. Тебе, конечно, не надо наблюдать за ней круглые сутки. Достаточно, если ты будешь немного больше, чем обычно, обращать внимание на то, что происходит в соседней квартире, и, если произойдёт что-то подозрительное, сообщишь в полицию. Если называть вещи своими именами, они предлагают тебе шпионить за ней. Какая всё-таки наглость! Я думаю, они даже не понимают, как это оскорбительно.

— И ты встретился со мной, чтобы передать эту просьбу?

— Официальное предложение, разумеется, поступит от полиции. Но меня попросили вначале прощупать почву. Мне всё равно, если ты откажешься, я даже думаю, что тебе следует отказаться. Как бы там ни было, я свой гражданский долг исполнил.

Юкава выглядел сильно смущённым. Но Исигами засомневался: обращается ли полиция с подобными просьбами к гражданским лицам?

— И поэтому ты зашёл в «Бэнтэн»?

— Если честно, то да. Хотелось взглянуть своими глазами на женщину, которую подозревают в убийстве. Но вообще говоря, мне как-то не верится, что она могла убить человека.

Исигами хотел сказать, что и сам не верит, но слова застряли в горле.

— По внешности нельзя судить, — сказал он противоположное тому, что собирался.

— Согласен. Ну так что? Если от полиции поступит такая просьба, ты можешь согласиться?

Исигами отрицательно покачал головой.

— Сразу говорю: я откажусь. Не в моих правилах шпионить за другими людьми, да к тому же у меня нет времени. Сам видишь, как я занят.

— Вижу, вижу. Что ж, я так и передам Кусанаги. Больше не будем на эту тему. Извини, если испортил тебе настроение.

— Ничего страшного.

Они подошли к мосту Син-Охаси. Показались палатки бездомных.

— Кажется, убийство произошло десятого марта, — сказал Юкава. — По словам Кусанаги, в тот день ты пришёл домой сравнительно рано.

— У меня не было никаких дел после работы, поэтому вернулся около семи. Помнится, я так и сказал следователю.

— А затем, как обычно, вступил в бой с головоломными математическими проблемами?

— Да, верно.

Отвечая, Исигами подумал: «Он хочет проверить моё алиби? Но это означает, что он меня подозревает».

— Кстати, я забыл спросить, чем ты увлекаешься в свободное время? Есть у тебя какое-нибудь хобби, кроме математики?

Исигами рассмеялся.

— Никаких хобби. Математика — единственное, что меня интересует.

— Ну, а, к примеру, покататься на машине, чтобы немного отвлечься, развеяться… — Юкава изобразил рукой, как крутит руль.

— Даже если б хотел, не могу. У меня нет машины.

— Но водительские права у тебя наверняка есть?

— Это тебя удивляет?

— Да нет. Но, несмотря на свою занятость, ты ходишь в школу пешком.

— В то давнее время, когда я рассчитывал остаться в университете, я срочно получил права. Думал, понадобятся, чтобы добираться до работы. Но сказать по правде, никакой острой необходимости не было. Тебя интересует, умею ли я водить машину?

Юкава смущённо заморгал:

— Нет, почему ты решил?

— Так мне показалось.

— Я не вкладывал в свой вопрос никакого глубокого смысла. Просто подумал, что и ты наверняка любишь водить машину. Захотелось поговорить о чём-нибудь, помимо математики.

— Ты хочешь сказать — помимо математики и убийства?

Исигами спросил с иронией в голосе, но Юкава неожиданно расхохотался:

— Да, именно так.

Они прошли под мостом. Седоволосый мужчина готовил какую-то еду, поставив котелок на газовую горелку. Рядом с ним валялись алюминиевые банки. Несколько других бездомных тоже вышли из своих укрытий.

— Ну, ладно, позволь здесь откланяться, — сказал Юкава, собираясь подняться по лестнице на мост. — Прости, что завёл такой неприятный разговор.

— Извинись перед следователем Кусанаги за мой отказ сотрудничать с полицией.

— Извинения с твоей стороны совершенно излишни. Ты лучше скажи: можем мы ещё с тобой встретиться?

— Да мне всё равно…

— Выпьем, поговорим о математике.

— О математике и об убийстве?

Юкава поморщился.

— Может быть, — сказал он, пожимая плечами. — Кстати, мне пришла в голову одна проблема, имеющая отношение к математике. Если будет время, не хочешь поломать над ней голову?

— Выкладывай.

— Что сложнее: придумать трудноразрешимую задачу или всё же её решить? Я уверен, ответ обязательно есть. Ну как, интересно?

— Сложная проблема, — Исигами посмотрел Юкаве в глаза. — Я подумаю.

Юкава, кивнув, развернулся и пошёл по улице прочь.

9

Пока ели креветки, бутылка вина опустела. Ясуко, допив свой бокал, тихо вздохнула. Подумала: как давно она уже не была в итальянском ресторане!

— Ещё немного выпьем? — спросил Кудо. Его глаза слегка покраснели.

— Мне уже хватит. А вы, пожалуйста, не стесняйтесь.

— Нет, я тоже воздержусь. Предвкушаю десерт, — сощурив глаза, он тщательно вытер салфеткой рот.

Когда Ясуко работала в ночном клубе, они несколько раз ходили вместе в ресторан. И в итальянский, и во французский. Но в то время Кудо никогда не ограничивался одной бутылкой.

— Вы стали меньше пить?

Кудо, как будто о чём-то задумавшись, кивнул.

— Да, меньше, чем прежде. Годы уже не те.

— И правильно. Надо следить за своим здоровьем.

— Спасибо, — Кудо засмеялся.

Он пригласил её сегодня днём. Позвонил на мобильный. Поколебавшись, она согласилась. Колебалась она, разумеется, памятуя об убийстве. Учитывая обстоятельства, не самое удачное время, чтобы развлекаться и ходить по ресторанам. Кроме того, она чувствовала вину перед дочерью, которая даже сильнее, чем она, боялась исхода полицейского расследования. И конечно, у неё из головы не выходил Исигами, который, ничего не требуя взамен, помог им скрыть преступление.

Но в то же время она думала, что именно сейчас важно вести себя так, как будто ничего не произошло. А разве естественно было бы без веских причин отказаться от приглашения пообедать в ресторане с мужчиной, который оказывал ей покровительство, когда она работала в ночном клубе? Если б она отказала, это и было бы странно и, дойди до Саёко, вызвало бы её подозрения.

Но Ясуко сама сознавала, что всё это лишь пустые оправдания. Единственной причиной, почему она с такой готовностью приняла приглашение, было её желание встретиться с Кудо. Только и всего.

Впрочем, она до сих пор не разобралась, можно ли называть те чувства, которые она испытывает к Кудо, любовью. Она почти не вспоминала о нём, пока он не появился в лавке. Он был симпатичен ей, но не больше того, надо это признать.

Но точно так же невозможно отрицать, что, приняв его приглашение поужинать в ресторане, она внезапно обрадовалась. Это счастливое чувство было похоже на то, которое бывает, когда договариваются о свидании с любовником. Ей даже показалось, что её охватил лёгкий жар. Воспрянув духом, она отпросилась у Саёко и поспешила домой, чтобы переодеться.

Возможно, главным было желание хотя бы на час вырваться из гнетущего состояния, в котором она сейчас пребывала, забыть о своём несчастье. Или же в ней проснулась долго остававшаяся под спудом потребность, чтобы с ней обращались как с женщиной.

Как бы там ни было, Ясуко нисколько не раскаивалась, что пришла в ресторан. Пусть это ненадолго, пусть в глубине души её грызёт совесть, но всё же она испытывала уже позабытое радостное возбуждение.

— А что на ужин у твоей дочери? — спросил Кудо, держа в руке чашку с кофе.

— Я оставила в телефоне голосовое сообщение, чтобы она заказала себе что-нибудь. Скорее всего, закажет пиццу. Она её любит.

— Бедняжка. Надо было взять её с собой.

— Думаю, она с большим удовольствием будет есть пиццу, уставившись в телевизор. В ресторане она чувствует себя неуютно.

Кудо, нахмурившись, кивнул и почесал переносицу.

— Возможно, ты права. К тому же с незнакомым дядькой; никакого удовольствия от еды. В следующий раз надо об этом подумать. Сходить в какое-нибудь кафе с более раскованной атмосферой.

— Спасибо. Но не стоит беспокоиться.

— Никакого беспокойства. Я хочу с ней встретиться. Она же твоя дочь, — Кудо, попивая кофе, взглянул на неё исподлобья.

Днём, приглашая в ресторан, он добавил, чтобы она обязательно взяла с собой Мисато. Ясуко почувствовала, что он говорит искренне, и ей было лестно внимание Кудо к её дочери.

Однако у неё и мысли не было брать с собой Мисато. Дочь, действительно, не любила подобные заведения. Но главное, Ясуко не хотела, чтобы она сверх необходимого общалась с другими людьми. Что, если вдруг зайдёт разговор об убийстве? Она не была уверена, что Мисато сможет сохранить хладнокровие. Было ещё кое-что. Она не хотела демонстрировать дочери, как в присутствии Кудо в ней вновь пробуждается женщина.

— А как вы, господин Кудо? Ничего, что вы обедаете не со своей семьёй?

— Как я? — Кудо опустил чашку и опёрся локтями о стол. — Я пригласил тебя сегодня именно для того, чтобы поговорить об этом.

Ясуко посмотрела на него вопросительно, склонив голову набок.

— Видишь ли, сейчас я живу один.

Ясуко невольно ахнула от удивления. Взглянула на него с напряжённым вниманием.

— У моей жены нашли рак. Поджелудочной железы. Сделали операцию, но было уже поздно. Прошлым летом она скончалась. Она была молодой, и болезнь быстро прогрессировала. Всё произошло мгновенно.

Кудо проговорил это без всякого выражения в голосе. Может быть, поэтому смысл его слов не сразу дошёл до Ясуко. Несколько секунд она рассеянно смотрела на него.

— Это… правда? — наконец спросила она.

— Разумеется, я бы не стал шутить с такими вещами, — улыбнулся он.

— Даже и не знаю, что сказать в этой ситуации, — она наклонила голову, провела языком по губам и вновь подняла глаза: — Примите мои соболезнования. Наверное, вам было тяжело.

— Не без этого. Но, как я уже сказал, всё произошло мгновенно. Пожаловалась на боль в пояснице, сходила в поликлинику, а потом её вызвал врач и сообщил, что необходима срочная госпитализация. Больница, операция, послеоперационный уход — точно положили на ленту конвейера. Какое-то время она была в бессознательном состоянии, потом скончалась. И навсегда останется загадкой, поняла ли она, от чего умерла, — Кудо глотнул воды из стакана.

— Когда вы узнали о её болезни?

Кудо склонил голову набок:

— В конце позапрошлого года.

— Получается, когда я ещё работала в «Мариане». Вы к нам заходили…

Кудо, кисло улыбнувшись, пожал плечами.

— Опрометчиво я об этом заговорил. Жива жена или умирает — муж в любом случае виноват, если хочет пропустить рюмку.

Ясуко напряглась. Подходящие слова не приходили в голову. Вспомнила весёлое, жизнерадостное лицо Кудо, когда он появлялся в ночном клубе.

— Не знаю, насколько это годится в оправдание. Скажем так: я сильно уставал ото всей этой тягостной ситуации и, чтобы хоть немного развеяться, заходил взглянуть на твоё личико.

Он почесал щёку, на лбу обозначились морщины.

Ясуко всё ещё не могла произнести ни слова. Она вспомнила, как уходила из клуба. В последний день работы Кудо принёс ей букет цветов.

«Удачи тебе, будь счастлива!»

С какими чувствами он произносил тогда эти слова? Пожелал Ясуко счастья, а у самого в это время жизнь летела в тартарары…

— Унылый получился разговор, — Кудо достал сигареты, как будто только для того, чтобы скрыть смущение. — Но главное, теперь ты знаешь, что в результате всех этих обстоятельств тебя не должны волновать мои семейные проблемы.

— Но ваш сын… У него скоро экзамены.

— Сын живёт у моих родителей. Оттуда ближе до школы, да и я, признаться, плохой отец — даже ужин ему не могу приготовить. А мать очень рада, что ей на старости лет выпало заботиться о внуке.

— Получается, вы теперь живёте один?

— Если можно назвать это жизнью. Прихожу домой после работы только для того, чтобы спать.

— Раньше вы мне ничего этого не рассказывали.

— Думал, что нет необходимости. Я разыскал тебя, узнав о случившемся и беспокоясь, как ты справишься с навалившимися проблемами. Но коль скоро я пригласил тебя в ресторан, ты неизбежно должна была спросить о моей семье. Поэтому я решил, что лучше сразу всё рассказать.

— Понимаю, — Ясуко опустила глаза.

Она и правда понимала, что имел в виду Кудо. Он намекал на то, что хотел бы встречаться с ней не скрываясь. И рассчитывал на серьёзные отношения, имеющие дальнейшую перспективу. Высказанное им желание встретиться с Мисато преследовало ту же цель.

После ресторана Кудо, как и в прошлый раз, довёз её на такси до дома.

— Спасибо за чудесный вечер, — сказала Ясуко, перед тем как выйти из такси.

— Можно тебя ещё раз пригласить?

Ясуко, выдержав небольшую паузу, улыбнулась:

— Конечно.

— Ну, спокойной ночи. Дочери привет.

— Спокойной ночи, — ответила Ясуко и подумала о том, как трудно ей будет рассказывать об этом вечере Мисато. Она оставила на автоответчике сообщение, что идёт в ресторан с хозяевами лавки.

Проводив глазами увозящее Кудо такси, Ясуко поднялась в квартиру. Мисато, подсев к обогревателю, смотрела телевизор. Как Ясуко и предполагала, на столе лежала пустая коробка из-под пиццы.

— Привет! — Мисато подняла глаза на Ясуко.

— Привет, извини, что оставила тебя на весь вечер одну.

Как ни старалась, Ясуко не могла спокойно смотреть в глаза дочери. Из-за того, что она была в ресторане с мужчиной, она чувствовала себя виноватой.

— Телефон… звонил? — спросила Мисато.

— Телефон?

— Сосед… господин Исигами, — Мисато перешла на шёпот. Видимо, имела в виду его регулярные звонки.

— Я отключила мобильный.

— Ну вот, — Мисато сделала недовольную гримасу.

— А что случилось?

— Да ничего особенного, только… — Мисато мельком взглянула на настенные часы, — Господин Исигами уже несколько раз выходил из своей квартиры и вновь возвращался. Я посмотрела в окно — он шёл в сторону улицы, поэтому решила, что он ходил звонить тебе.

«Возможно, так и есть», — подумала Ясуко. По правде, всё время, что она была в ресторане, Исигами не выходил у неё из головы. Прежде всего, его ежедневный звонок, но, главное, её тревожило неожиданное столкновение лицом к лицу Исигами и Кудо в «Бэнтэне». Хорошо ещё, что Кудо принял Исигами за обычного покупателя.

Непонятно, почему Исигами именно сегодня пришёл в лавку в такое время. Вместе с ним был его приятель, но всё равно до сих пор такого не случалось ни разу.

Исигами наверняка узнал Кудо. И заподозрил, что неспроста мужчина, провожавший накануне Ясуко, появился опять в «Бэнтэне». Должно быть, он звонил по этому поводу, и было невыносимо, что придётся перед ним объясняться, оправдываться.

Погружённая в эти мысли, она повесила пальто на вешалку, как вдруг зазвонили в дверь. Ясуко испуганно переглянулась с Мисато. На какой-то миг она вообразила, что это Исигами. Но нет, он бы ни за что не стал…

— Кто это? — спросила она, подойдя к двери.

— Извините, что так поздно. Не могли бы мы поговорить? — мужской голос. Незнакомый.

Не снимая цепочки, Ясуко приоткрыла дверь. В коридоре стоял мужчина. Она его уже видела. Он достал из внутреннего кармана полицейское удостоверение.

— Меня зовут Киситани. Я уже был у вас, вместе с моим коллегой.

Ясуко вспомнила. Сегодня второго, Кусанаги, не было.

Она прикрыла дверь и сделала глазами знак Мисато. Та вылезла из-под обогревателя и молча удалилась в дальнюю комнату. Дождавшись момента, когда перегородка задвинулась, Ясуко сняла цепочку и открыла дверь.

— В чём дело? — спросила Ясуко.

Киситани опустил голову:

— Простите, опять по поводу фильма…

Ясуко невольно нахмурилась. Исигами предупреждал её, что полицейские будут въедливо расспрашивать её о посещении кинотеатра, и, действительно, оказался прав.

— Что же ещё вас интересует? Кажется, я обо всём уже рассказала.

— Да-да, конечно. Сейчас я бы хотел взять у вас квитки.

— Квитки? Вы имеете в виду билеты в кинотеатр?

— Да. В прошлый раз, когда вы нам их показали, Кусанаги просил вас ни в коем случае не выбрасывать…

— Подождите минутку.

Ясуко выдвинула ящик комода. В тот раз, когда она показывала билеты полицейским, они были заложены в программку, но после она переложила их в ящик.

Она протянула следователю оба билета, свой и Мисато. Поблагодарив, Киситани аккуратно взял их. На руках у него были белые перчатки.

— Значит, вы считаете, что я убийца? — неожиданно взорвалась Ясуко.

— Что за чепуха! — Киситани, протестуя, замахал руками. — Нам необходимо установить подозреваемого. Для этого мы постепенно отсеиваем людей, не вызывающих подозрений. С этой целью я и взял у вас билеты.

— А что можно понять по билетам?

— Не буду ничего утверждать, но, возможно, они нам как-то помогут. Было бы превосходно, если б мы получили достоверное подтверждение, что в тот день вы были в кинотеатре. Может быть, вы что-нибудь ещё вспомнили по этому поводу?

— Нет, ничего, что бы я не рассказала в прошлый раз.

— Жаль, — Киситани обвёл глазами комнату. — Всё ещё так холодно… Вы каждый год пользуетесь электрообогревателем?

— Обогревателем? Ну да, — Ясуко отвернулась, чтобы скрыть от следователя охватившую её дрожь. Было непохоже, что он случайно заговорил об обогревателе.

— Давно он у вас?

— Ну… уже лет пять. А что?

— Нет, так, — Киситани покачал головой. — Кстати, сегодня после работы вы куда-то ходили? Мне показалось, что вы поздно вернулись.

Застигнутая врасплох, Ясуко попятилась. И в то же время догадалась, что полицейские ждали её перед домом. Следовательно, скорее всего, видели, как она выходила из такси.

— Ходила в ресторан со знакомым.

Она намеренно ответила расплывчато, опасаясь сказать лишнего, но её ответ следователя не удовлетворил.

— Вас привёз на такси какой-то мужчина. В каких вы с ним отношениях? Простите за назойливость, не могли бы вы объяснить? — на лице Киситани было виноватое выражение.

— Неужели я должна даже об этом рассказывать?

— Ещё раз прошу прощения. Я понимаю, как это бестактно с моей стороны, но, если я не задам этот вопрос, начальство с меня три шкуры спустит. Обещаю, мы не доставим беспокойства вашему знакомому. Поэтому, прошу вас, скажите.

Ясуко набрала воздух.

— Его зовут Кудо. Он часто посещал клуб, в котором я раньше работала. Узнав о случившемся, он забеспокоился обо мне и пришёл меня проведать.

— Чем он занимается?

— Слышала, что владеет типографией, но подробностей не знаю.

— Как мы можем с ним связаться?

Ясуко нахмурилась. Увидев это, Киситани низко склонил голову:

— Мы не будем тревожить его без крайней необходимости. И даже если возникнет такая необходимость, обещаю вам, постараемся быть предельно деликатны.

Ясуко, не скрывая неудовольствия, взяла в руку мобильный телефон и скороговоркой продиктовала номер, который ей дал Кудо. Полицейский торопливо его записал.

После этого Киситани вновь, хоть и со смущением на лице, принялся дотошно выспрашивать её о Кудо. В конце концов ей пришлось рассказать и о том, как Кудо в первый раз зашёл в «Бэнтэн».

Когда Киситани ушёл, Ясуко, заперев дверь, опустилась на пол в прихожей. Она была совершенно обессилена.

Послышался звук отодвигаемой ширмы. Мисато вышла из дальней комнаты.

— Очевидно, они всё ещё сомневаются по поводу кинотеатра, — сказала она. — Но всё, как и предсказывал господин Исигами. Этот учитель просто гений!

— Да уж, — Ясуко поднялась и, поправляя волосы, вошла в комнату.

— Но ты же говорила, мама, что проведёшь вечер с хозяевами! — возмущённо сказала Мисато.

Ясуко, вздрогнув, подняла глаза. В глазах дочери был немой упрёк.

— Слышала?

— Разумеется.

Вздохнув, Ясуко, не глядя на неё, сунула ноги под обогреватель. Вспомнила, что следователь заговорил о нём.

— Как ты можешь в такое время с кем-то ходить по ресторанам!

— Я не могла отказать. Я многим обязана этому человеку. К тому же он пришёл меня проведать, он беспокоился о нас. Но я, конечно, виновата, что скрыла от тебя.

— Да мне-то лично всё равно, вот только…

В этот момент стукнула дверь соседней квартиры. Затем послышались шаги, удаляющиеся по коридору в сторону лестницы. Ясуко и Мисато переглянулись.

— Ты включила мобильный? — спросила Мисато.

— Включила.

Через несколько минут послышался звонок.

Исигами звонил из той же самой телефонной будки. В третий раз за этот вечер. Два прошлых раза мобильный телефон Ясуко не отзывался. До сих пор такого ещё никогда не было, поэтому он встревожился, не произошло ли какого-либо несчастного случая, но, услышав голос Ясуко, сразу понял, что его тревоги безосновательны.

Исигами слышал, как поздно вечером в соседней квартире звонили в дверь, но оказалось, что опять приходил следователь. По словам Ясуко, он забрал билеты. Исигами было ясно, зачем он это сделал. Скорее всего, собираются сравнить с сохранившимися в кинотеатре половинками билетов. Если найдут совпадающие половинки, изучат сохранившиеся на них отпечатки пальцев. Если отпечатки пальцев совпадут, значит, независимо от того, видели они фильм или нет, будет хотя бы подтверждение того, что они входили в кинотеатр. Но если отпечатков не найдут, подозрение к ним ещё более усилится.

Далее, по словам Ясуко, следователь расспрашивал её об обогревателе. Это также не стало неожиданностью для Исигами.

— Вероятно, они установили орудие убийства, — сказал он в трубку.

— Орудие?

— Провод электрообогревателя. Вы же им душили?

На другом конце Ясуко молчала. Наверное, вспомнила всю ту ужасную сцену.

— При удушении на шее всегда остаётся шрам от орудия убийства, — объяснил Исигами. Не тот случай, чтобы говорить обиняками. — Современные научные методы экспертизы достаточно совершенны, чтобы с большой долей вероятности определить, чем именно нанесены шрамы.

— Так, значит, поэтому следователь спрашивал об обогревателе?

— Думаю, да. Однако беспокоиться не о чем. Мы всё сделали как надо.

Исигами с самого начала понимал, что полиция легко установит орудие убийства, поэтому поменял обогреватель Ясуко на тот, что был установлен в его квартире. Их электрообогреватель в настоящее время был спрятан в его стенном шкафу. Более того, по счастливой случайности у этих двух обогревателей провода были разного типа. Если следователь обратил внимание на провод, он должен был сразу это понять.

— О чём-нибудь ещё полицейский спрашивал?

— Ещё?.. — переспросила она и замолчала.

— Алло, алло, госпожа Ханаока! Что с вами?

— Нет, ничего, всё в порядке. Пыталась вспомнить, о чём ещё спрашивал следователь. Кажется, больше ничего существенного. Он выразился в том смысле, что, если подтвердится, что мы были в кинотеатре, с нас снимут все подозрения.

— Понятно, значит, они уцепились за кинотеатр. Ну и прекрасно, ведь наш план был построен в расчёте на это. Ничего страшного.

— От ваших слов мне сразу стало спокойнее.

Услышав ответ Ясуко, Исигами почувствовал, как будто в его груди вспыхнул свет. Больше пяти часов мучившее его напряжение в одно мгновение рассеялось.

Может быть, поэтому его так и подмывало спросить об этом человеке. О мужчине, вошедшем в «Бэнтэн» вслед за ним и Юкавой. Он знал, что сегодня вечером тот человек вновь подвозил её домой на такси. Видел из своего окна.

— Это всё, что я могу сообщить, — сказала Ясуко и поспешно добавила, видимо, смутившись его продолжительным молчанием: — Может быть, у вас есть ко мне какие-то указания?

— Нет, ничего. Живите обычной жизнью, как вы делали это все последние дни. Ещё какое-то время полиция будет надоедать вам своими вопросами, самое важное — держитесь уверенно и не уступайте ни на пядь в главном.

— Да, понимаю, я постараюсь.

— Что ж, передавайте привет дочери, спокойной ночи.

Услышав от Ясуко: «Спокойной ночи», Исигами повесил трубку. Телефонная карточка выскочила из аппарата.

Выслушав доклад Кусанаги, Мамия не скрывал разочарования. Потирая руки, он раскачивался взад-вперёд на стуле.

— Получается, этот Кудо вновь встретился с Ясуко Ханаокой после убийства? Вы в этом уверены?

— Это подтверждают слова хозяев лавки. Вряд ли у них есть причины лгать. Они говорят, что, когда Кудо появился у них, Ясуко была удивлена не меньше их. Конечно, нельзя полностью исключить спектакль…

— Вот именно! Она же работала в ночном клубе, развлекала гостей. Должна быть хорошей актрисой, — Мамия поднял глаза на Кусанаги. — Прежде всего, изучите подробнее, что это за человек — Кудо. То, что он объявился сразу после убийства, слишком большое совпадение.

— Но, по словам Ясуко, он встретился с ней именно потому, что узнал об убийстве. Вряд ли это можно назвать совпадением, — робко вставил Киситани, стоявший рядом с Кусанаги. — Более того, если они соучастники преступления, разве стали бы они встречаться у всех на виду, ходить в ресторан?

— Можно допустить, что это отвлекающий манёвр, — сказал Кусанаги.

Киситани сдвинул брови:

— Так-то оно так, но всё же…

— Сосредоточимся на Кудо? — спросил Кусанаги начальника.

— Да, пожалуй. Если он замешан в убийстве, то, может быть, как-то себя выдаст. Попробуйте, займитесь им.

— Слушаюсь, — сказал Кусанаги и вместе с Киситани вышел от начальника.

— Тебе надо избавляться от привычки зацикливаться на одной идее, — сказал Кусанаги своему юному напарнику. — Тем самым ты играешь на руку преступникам.

— Каким образом?

— Вполне возможно, что Кудо и Ясуко давно уже в близких отношениях и только ловко это скрывали. А когда дошло до убийства Тогаси, они на этом сыграли. Для соучастников преступления самое желательное — чтобы никто не догадывался об их истинных отношениях.

— Если так, то им следовало бы продолжать скрывать свою связь.

— Вовсе не обязательно. Когда мужчина и женщина в близких отношениях, это невозможно долго скрывать, вот они, допустим, и решили, что сейчас самый удобный момент — притвориться, что они вновь встретились.

Киситани кивнул, но слова старшего товарища его, по-видимому, не убедили.

Выйдя из участка, Кусанаги вместе с Киситани сел в свою машину.

— Кстати, по поводу экспертизы, — сказал Киситани, пристёгивая ремень безопасности. — Большая степень вероятности, что в качестве орудия преступления был использован электропровод. Техническое название — провод в оплётке.

— Знаю, такой часто используют в домашней электротехнике. В обогревателях, например.

— Поверхность провода оплетена хлопчатобумажной нитью, и её фрагменты остались на шее убитого.

— И что из этого?

— Я посмотрел на электрообогреватель в их квартире — провод без оплётки. В резиновой оболочке.

— Понятно… И что ты из этого заключил?

— Да, в общем, ничего.

— Помимо обогревателей, полно другой бытовой техники. В качестве орудия убийства совсем не обязательно используют то, что находится под рукой. Может быть, она подобрала какой-нибудь шнур, валявшийся там, на набережной.

— Согласен, — сказал Киситани уныло.

Прошлым вечером они вдвоём следили за Ясуко. Основная цель была установить, существует ли среди её знакомых человек, который мог быть соучастником преступления, поэтому, когда после работы она села в такси с каким-то мужчиной, они, предвкушая удачу, поехали за ними. Убедившись, что пара зашла в дорогой ресторан, стали терпеливо ждать, когда они выйдут.

После ресторана Ясуко и мужчина вновь сели в такси и доехали до её дома. Мужчина не выходил из машины. Кусанаги поручил Киситани расспросить Ясуко, а сам поехал вслед за такси. По всей видимости, незнакомец не заметил, что за ним хвост.

Мужчина жил в дорогом доме в районе Одзаки. Звали его, как нетрудно оказалось установить, Куниаки Кудо.

В самом деле, Кусанаги сомневался, что женщина в одиночку способна совершить такое преступление. Если Ясуко Ханаока замешана в убийстве, напрашивался вывод, что у неё был соучастник — мужчина, даже, можно сказать, не столько соучастник, сколько главный преступник.

Может быть, этот Кудо и есть соучастник? Однако, споря с Киситани, он и сам как-то не очень верил. Было смутное чувство, что он движется в противоположном от цели направлении.

Но не это больше всего занимало Кусанаги. Вчера, когда они вели наблюдение за «Бэнтэном», возле лавки показались совершенно неожиданные для него персоны.

Его приятель Манабу Юкава и учитель математики, сосед Ясуко.

10

В седьмом часу вечера на подземную стоянку жилого дома въехал зелёный «мерседес». Это была машина Куниаки Кудо, как он установил, побывав ранее в его фирме. Кусанаги, ведший наблюдение из кафе напротив дома, заплатил за две чашки кофе и встал из-за столика. Из второй чашки он успел сделать лишь один глоток.

Он бегом пересёк улицу и влетел на подземную стоянку. В дом можно было войти либо с парадного входа первого этажа, либо прямо с парковки. Оба входа были оборудованы автоматическим замком, и люди с машинами, без сомнения, поднимались прямо со стоянки. Кусанаги хотел застать Кудо до того, как тот окажется у себя в квартире. Иначе, пока представишься по домофону, пока поднимешься на лифте, пройдёт немало времени, чтобы подготовиться.

К счастью, Кусанаги первый достиг входа. Опёршись рукой о стену, он успел немного отдышаться, когда показался Кудо в костюме, с портфелем в руке.

Кудо достал ключ и собирался вставить его в скважину автоматического замка, но в этот момент Кусанаги окликнул его:

— Господин Кудо?

Тот вздрогнул, точно застигнутый врасплох, и выдернул ключ из замка. Обернувшись, увидел Кусанаги. На лице изобразилось недоумение.

— Да, это я, — его взгляд быстро пробежал Кусанаги с ног до головы.

Кусанаги показал из-за отворота краешек полицейского удостоверения.

— Извините, что так неожиданно. Я из полиции. Могли бы мы с вами побеседовать?

— Из полиции… Вы следователь? — Кудо понизил голос и посмотрел с недоверием.

Кусанаги кивнул.

— Да. Я хотел бы поговорить с вами по поводу Ясуко Ханаоки.

Кусанаги внимательно смотрел, какая реакция будет у Кудо, когда он услышит знакомое имя. Если удивится, если выразит недоумение, это-то как раз и будет подозрительно. Ведь он должен знать о преступлении.

Однако Кудо, нахмурившись, кивнул в знак того, что понимает, о чём идёт речь.

— Ясно. Что ж, подниметесь ко мне? Или вам удобнее в каком-нибудь кафе?

— Нет, если можно, у вас.

— Пожалуйста. Извините только, у меня не прибрано, — Кудо вновь вставил ключ.

Хоть он и сказал, что у него не прибрано, квартира Кудо производила скорее унылое впечатление своей безликостью, — возможно, потому, что все предметы были из одного гарнитура, и лишняя мебель почти отсутствовала. Только диван да кресло. Кусанаги было предложено сесть на диван.

— Может, чаю или чего покрепче? — спросил Кудо, не снимая пиджака.

— Нет, спасибо. Я не займу у вас много времени.

Несмотря на это, Кудо сходил в кухню, принёс два стакана и бутылочку с чаем улун.

— Прошу прощения, а ваша семья? — спросил Кусанаги.

— Жена в прошлом году умерла, — сухо сказал Кудо. — У меня есть сын, но по некоторым обстоятельствам он у моих родителей.

— Значит, сейчас вы живёте один?

— Получается, что так, — Кудо не торопясь разлил чай в стаканы. Поставил один стакан перед Кусанаги.

— Вы по поводу Тогаси?

Кусанаги отдёрнул руку, протянутую к стакану. Если он первый заговорил, нет необходимости ходить вокруг да около.

— Да, по поводу убийства бывшего мужа Ясуко Ханаоки.

— Она не имеет к этому никакого отношения.

— Вы уверены?

— Но ведь они же были в разводе. Их ничто не связывало. У неё не было никаких причин убивать его, разве нет?

— В принципе мы тоже так думаем, но…

— Что?

— В мире существуют самые разные супружеские пары, и во многих случаях отношения между бывшими супругами не укладываются в общепринятые представления. Есть, разумеется, такие, которые, расставшись, сразу же порывают все связи. Не поддерживают никаких отношений. Становятся совершенно чужими людьми. Между ними всё кончено. Но чаще всё обстоит несколько иначе. Допустим, муж полностью порывает с прошлым, а жена никак не хочет с этим примириться. Или наоборот. Таких примеров пруд пруди. Даже после окончательного оформления развода.

— Она мне сказала, что прекратила все отношения с Тогаси, — в глазах Кудо появилась враждебность.

— Вы разговаривали с госпожой Ханаокой об убийстве?

— Разговаривал. Ведь именно из-за этого я и встретился с ней!

«Видимо, эти двое договорились, как отвечать на вопросы», — подумал Кусанаги.

— Другими словами, вы хотите сказать, что были неравнодушны к госпоже Ханаоке? Ещё до того, как произошло убийство?

Кудо недовольно нахмурился.

— Не знаю, что вы понимаете под словом «неравнодушен». Раз вы потрудились прийти ко мне, вы должны быть осведомлены о наших с ней отношениях. Я был постоянным клиентом в ночном клубе, где она когда-то работала. И с её мужем мне, хоть и случайно, довелось встретиться. Тогда-то я и узнал, что его зовут Тогаси. Поэтому, когда произошло это убийство и показали его фотографию, я забеспокоился и пошёл её проведать.

— Я знаю, что вы были завсегдатаем ночного клуба. Но исчерпываются ли этим ваши отношения? Вы, господин Кудо, глава фирмы, так? Должно быть, вы очень занятой человек? — Кусанаги намеренно принял саркастический тон. По характеру работы ему часто приходилось прибегать к подобной интонации. Но вообще-то, делал он это неохотно.

Кажется, приём Кусанаги произвёл нужный эффект. Кудо явно вышел из себя.

— Вы пришли меня спрашивать о Ясуко! А задаёте вопросы исключительно обо мне! Вы и меня подозреваете?

Кусанаги, улыбнувшись, замахал руками:

— Как вы могли подумать! Извините, если я вас обидел. Просто, поскольку вы сейчас в особо близких отношениях с госпожой Ханаокой, мне хотелось бы понять, что вы за человек.

Кусанаги говорил с добродушной улыбкой, но Кудо продолжал смотреть на него с неприязнью. Сделав глубокий вдох, он кивнул:

— Хорошо. Терпеть не могу, когда мне лезут в душу, поэтому скажу прямо. Она мне нравится. Если угодно, я её люблю. Поэтому, узнав о произошедшем, я поспешил встретиться с ней, посчитав, что это удобный случай с ней сблизиться. Ну что? Теперь вы довольны?

Кусанаги кисло улыбнулся. Это не было похоже на спектакль, на выученную роль.

— Пожалуйста, не горячитесь.

— Но именно это вы хотели от меня услышать?

— Мы всего лишь пытаемся установить окружение госпожи Ханаоки.

— Этого-то я и не понимаю! Почему полиция её подозревает? — Кудо потряс головой.

— Перед тем как Тогаси убили, он разыскивал свою бывшую жену. Другими словами, есть вероятность, что в конце концов ему удалось с ней встретиться, — Кусанаги решил, что нет смысла скрывать это от Кудо.

— И отсюда вы заключили, что она убила Тогаси? Вы, полицейские, всегда так прямолинейно мыслите? — Кудо фыркнул и пожал плечами.

— Извините, такие уж мы простаки. Разумеется, госпожа Ханаока не единственная, кто у нас на примете. Но на данном этапе мы ещё не можем снять с неё подозрений. Всё же есть вероятность, что если не она сама, то кто-то в её окружении держит ключ к разгадке.

— В её окружении? — Кудо нахмурился, после чего, точно придя к какой-то мысли, покачал головой. — Так вот в чём дело!

— В чём?

— Вы считаете, что она попросила кого-то убить её бывшего мужа. И поэтому пришли ко мне. Я первый кандидат на роль наёмного убийцы, да?

— Совсем не обязательно, но… — Кусанаги намеренно не докончил фразы. Может быть, Кудо сам проговорится.

— В таком случае, если хотите знать, я отнюдь не единственный, кто подходит на эту роль. В клубе было полно мужиков, которые по ней сохли. Ещё бы, такая красавица! И не только в клубе. По словам хозяев лавки, где она сейчас работает, есть мужчины, которые специально ради неё заходят к ним и покупают бэнто. Что бы вам их всех не допросить?

— Разумеется, если мы узнаем их имена и адреса, мы с ними встретимся. Вы кого-нибудь можете назвать?

— Нет, увы. Я не принадлежу к породе доносчиков, — Кудо ударил ребром ладони по столу. — А впрочем, даже если бы вы всех опросили, это пустая трата времени. Она не стала бы просить об этом. Она не злодейка и не дура. И ещё позвольте добавить: я тоже не такой дурак, чтобы убивать человека по просьбе любимой женщины. Боюсь, господин Кусанаги (так вас, кажется, звать?), вы без пользы провели со мной время, — быстро проговорив последнюю фразу, он встал. В смысле: «А пошёл-ка ты вон!»

Кусанаги приподнялся, но продолжал держать блокнот открытым.

— Десятого марта вы, как обычно, были в офисе?

Кудо на мгновение, точно застигнутый врасплох, вытаращил глаза. После чего лицо его приняло суровое выражение.

— Вас интересует, есть ли у меня алиби?

— Если угодно.

Кусанаги решил, что нет необходимости говорить обиняками. Кудо всё равно уже был в ярости.

— Подождите минутку, — Кудо достал из портфеля толстую тетрадь. Пролистал её — и закусил губу. — Ничего не написано… Значит, как обычно. В шесть часов вышел с работы. Если не верите, допросите сотрудников.

— А что вы делали после того, как ушли?..

— Я же сказал: ничего не написано, значит, как обычно. Вернулся сюда, поужинал и лёг спать. Поскольку я живу один, свидетелей нет.

— Может быть, получше вспомните? Нам тоже желательно сократить список подозреваемых.

Кудо сделал откровенно скучающее лицо и снова заглянул в тетрадь.

— Ах да, десятое марта… В таком случае… — пробормотал он как бы про себя.

— Что?

— День, когда я встречался с клиентом… Да-да, припоминаю, меня угощали куриными шашлычками.

— Помните время?

— Точно не помню. Думаю, просидели часов до девяти. После этого я направился прямо домой. Вот человек, с которым я встречался, — Кудо протянул визитную карточку, вложенную в тетрадь. «Студия дизайна».

— Хорошо, достаточно. Спасибо, — Кусанаги направился к выходу.

Когда он надевал ботинки, Кудо обратился к нему:

— Господин следователь… До каких пор вы будете следить за ней?

Кусанаги поднял на него глаза и ничего не ответил. Кудо по-прежнему смотрел на него волком.

— Вы же наблюдали за ней, раз узнали, что я с ней встречался. А потом, видимо, выследили меня.

Кусанаги почесал голову:

— Не знаю, что вам сказать.

— Признайтесь. До каких пор вы собираетесь ходить за ней по пятам?

Кусанаги вздохнул. Не стал прибегать к своей фирменной улыбке, только посмотрел пристально на Кудо.

— До тех пор, пока в этом не отпадёт необходимость.

Повернувшись спиной к Кудо, который собирался ещё что-то сказать, и коротко попрощавшись, открыл дверь.

Выйдя на улицу, поймал такси.

— В Университет Тэйто.

Подождав, когда машина тронется, Кусанаги раскрыл блокнот. Просматривая записи, он обдумывал свой разговор с Кудо. Есть необходимость проверить алиби. Однако сам он уже пришёл к выводу.

Этот человек чист. Он говорил правду.

Сразу видно, что он действительно любит Ясуко. Кроме того, как он и сказал, велика вероятность, что кроме него есть люди, готовые помочь ей.

Ворота университета были заперты. Благодаря фонарям было не очень темно, но в ночном университете всегда есть что-то зловещее. Кусанаги проскользнул через боковую калитку, сообщил охраннику о цели визита и прошёл внутрь. Охраннику он сказал, что у него назначена встреча с профессором Юкавой, но никакой предварительной договорённости у них не было.

Коридоры в здании были пустынны, но свет, проникающий сквозь щели некоторых дверей, ведущих в аудитории, свидетельствовал, что кое-кто ещё остался. Какие-нибудь профессора или студенты в тишине корпели над своими научными изысканиями. Про Юкаву он тоже слышал, что тот частенько ночует в университете.

Он решил встретиться с приятелем ещё до своего вторжения к Кудо. Во-первых, было по пути, но, главное, хотелось задать ему несколько вопросов.

Зачем Юкава появился в «Бэнтэне»? Он был в компании своего однокурсника, учителя математики. Случайно ли это? Если он что-то понял об убийстве, почему не говорит ему, Кусанаги? Если же он просто хотел поболтать со своим бывшим однокашником, для этого не было особой нужды заходить в «Бэнтэн».

Зная Юкаву, Кусанаги не допускал мысли, что тот без всякой цели зашёл в лавку, где работает подозреваемая в нераскрытом преступлении. До сих пор физик придерживался принципа без крайней необходимости не вмешиваться в дела, которые расследовал Кусанаги. Не потому, что не хотел брать на себя лишние заботы, а из уважения к своему приятелю.

На двери кафедры висела доска присутствия с именами студентов и аспирантов, работающих в лаборатории. Там же значилось имя Юкавы. Напротив его имени было помечено, что он «вышел». Кусанаги щёлкнул языком с досады. Не повезло. Скорее всего, уже ушёл домой.

Всё-таки он на всякий случай постучал в дверь. Согласно доске присутствия в лаборатории ещё оставалось два аспиранта.

— Пожалуйста, входите, — послышался густой бас.

Кусанаги открыл дверь. Из глубины вышел юноша в очках. Аспирант, которого он уже много раз видел.

— Юкава, наверное, уже ушёл? — спросил Кусанаги.

Аспирант сделал виноватое лицо:

— Да, только что. Если вам нужен номер его мобильного…

— Нет, спасибо, у меня есть. Никакого срочного дела. Просто был неподалёку и решил зайти.

Аспирант заметно расслабился. Наверняка наслышан про следователя, который иногда заходит к Юкаве.

— Мне казалось, он допоздна засиживается на кафедре.

— Обычно так и есть, но последние два-три дня уходит рано. И сегодня раньше обычного. Сказал, что ему необходимо куда-то зайти.

— Как интересно. Куда же? — спросил Кусанаги. Не пошёл ли он опять на встречу с учителем математики?

Но аспирант сказал нечто, чего он никак не ожидал услышать.

— Точно не знаю, но, кажется, ему что-то понадобилось в районе Синодзаки.

— Синодзаки?

— Да, он ещё спросил меня, как быстрее доехать до станции Синодзаки.

— А вы не спросили, зачем он туда поехал?

— Спросил: «У вас там какое-то важное дело?» На что он ответил: «Нет, так, пустяки».

— Любопытно.

Простившись с аспирантом, Кусанаги вышел из лаборатории. Он терялся в догадках. Что за дело у Юкавы на станции Синодзаки? Излишне говорить, что это ближайшая к месту преступления станция.

Выйдя из здания университета, Кусанаги достал мобильный телефон. Но, найдя телефон Юкавы, тотчас выключил. Он решил, что на этом этапе приставать с вопросами бесполезно. Если он, не посоветовавшись, решил заняться расследованием, значит, у него наверняка появились какие-то идеи.

И всё же…

«Неужто ему плевать, что его любопытство затрагивает мои интересы!» — обиженно подумал Кусанаги.

Проставляя оценки за переэкзаменовку, Исигами обречённо вздохнул: уж слишком разочаровывающими были результаты. Поскольку от этого экзамена зависел переход в следующий класс, он постарался сделать его намного проще, чем экзамен в конце семестра, но правильных ответов почти не было. Очевидно, ученики, понимая, что, как бы плохо они ни ответили, школьная администрация сделает всё, чтобы они прошли, не утруждали себя серьёзной подготовкой. И в самом деле, им ничто не грозило. Даже если они не наберут нужных баллов, с помощью каких-нибудь уловок их в конце концов всех протащат в следующий класс.

«В таком случае, — подумал Исигами, — вообще не следовало делать условием перевода оценки по математике». Во всём мире существует лишь горстка людей, действительно понимающих математику, поэтому нет никакого смысла заставлять поголовно всех учеников зубрить теоремы, да ещё на таком примитивном уровне, как они преподносятся в школе. Пусть бы только усвоили, что на свете существует такая сложная наука, как математика, — этого было бы вполне достаточно.

Проверив, что дверь в спортивный зал заперта, он направился к выходу. Выйдя за ворота, остановился, ожидая, когда зажжётся зелёный свет, как вдруг к нему приблизился человек.

— Вы к себе? — мужчина вежливо улыбнулся. — Не застал вас дома, решил, что вы здесь.

Лицо знакомое. Следователь.

— Кажется, вы…

— Наверное, уже успели забыть, — полицейский потянулся рукой во внутренний карман пиджака.

— Господин Кусанаги? Как же, помню.

Загорелся зелёный свет, Исигами начал переходить улицу. Кусанаги поспешил следом.

«Что ему нужно?» — задумался Исигами, ускоряя шаг. Два дня назад заходил Юкава, не связано ли с этим? Юкава говорил, что полиция хочет привлечь его к сотрудничеству, но обещал передать отказ.

— Вы, кажется, знакомы с Манабу Юкавой? — заговорил Кусанаги.

— Знаком. Он на днях был у меня в гостях. Сказал, что услышал обо мне от вас.

— Узнав, что вы окончили Университет Тэйто, я тотчас ему рассказал. Боюсь, поступил опрометчиво.

— Нет, я был рад нашей встрече.

— И о чём же вы говорили?

— Ну, в основном вспоминали студенческие годы. При первой встрече только об этом и говорили.

— При первой встрече? — Кусанаги посмотрел с недоумением. — Сколько же раз вы с ним встречались?

— Дважды. Во второй раз он сказал, что пришёл по вашей просьбе.

— По моей? — Кусанаги разинул рот. — И что именно он сказал?

— Сказал, что вы попросили его прощупать почву, не соглашусь ли я сотрудничать с полицией.

— Сотрудничать с полицией… — Кусанаги на ходу почесал щёку.

От Исигами не ускользнула его странная реакция. Видно было, что следователь в растерянности. Вероятно, то, что говорил Юкава, стало для него полной неожиданностью.

Кусанаги кисло улыбнулся:

— Мы так часто с ним общаемся, что у меня всё смешалось в голове, никак не припомню. Так о каком же сотрудничестве шла речь?

Исигами задумался, как лучше ответить. Он остерегался упоминать Ясуко. Но сейчас уже было бесполезно притворяться, что он с ней незнаком. Наверняка Кусанаги переспросит у Юкавы.

— Следить за госпожой Ясуко Ханаокой, — сказал он.

Кусанаги широко открыл глаза.

— Ах вот оно что… Да… Действительно… Кажется, я и в самом деле говорил что-то в этом роде. Мол, нельзя ли попросить господина Исигами помочь нам. А он поторопился вам передать. Теперь понимаю.

Исигами почувствовал, что Кусанаги пытается выкрутиться, придумывая на ходу. Получается, это была полностью инициатива Юкавы. Но с какой целью?

Исигами, замедлив шаг, повернулся к Кусанаги:

— Вы пришли ко мне с этой просьбой?

— Нет, извините. Юкава здесь ни при чём. Я к вам по другому делу, — Кусанаги достал из кармана пиджака фотокарточку. — Вы не видели этого человека? Снято скрытой камерой, поэтому не очень отчётливо.

Взглянув на фотографию, Исигами сглотнул слюну.

На ней был мужчина, который в данный момент занимал его больше всего прочего. Имени его он не знал. Не знал, кто он. Всё, что ему было известно, — он в хороших отношениях с Ясуко.

— Ну что? — вновь спросил Кусанаги.

«Как лучше ответить?» — подумал Исигами. Если сказать, что не знает, на этом разговор будет окончен. Но тогда он не сможет ничего узнать о нём.

— Такое чувство, что где-то его видел, — осторожно ответил Исигами. — Кто он?

— Не могли бы вы попытаться вспомнить, где именно вы его видели?

— Я каждый день встречаюсь со множеством людей. Мне было бы проще припомнить, если б вы сказали хотя бы, как его зовут, где он работает.

— Зовут Кудо. Владелец типографии.

Значит, Кудо… Исигами впился глазами в фотографию. Но почему следователь собирает сведения о нём? Разумеется, это как-то связано с Ясуко. Короче, они считают, что между Ясуко и Кудо существуют какие-то особые отношения?

— Ну как? Смогли что-нибудь вспомнить?

— Кажется, что где-то его видел… — Исигами потряс головой. — Нет, извините. Не могу вспомнить. Может быть, я его с кем-то путаю.

Кусанаги, не скрывая разочарования, спрятал фотографию за пазуху и протянул визитку.

— Если вдруг вспомните, свяжитесь со мной.

— Разумеется. А этот господин… он как-то связан с убийством?

— Пока ещё ничего не известно. Расследование продолжается.

— Он имеет отношение к госпоже Ханаоке?

— Да, в некоторой степени, — Кусанаги замялся. Было видно, что он не хочет выдавать информацию.

— Кстати, вы вместе с Юкавой заходили в «Бэнтэн»?

Исигами поднял глаза на следователя. Вопрос был неожиданный, он не сразу нашёлся, что ответить.

— Позавчера случайно увидел вас обоих. Я был на работе, поэтому не подошёл.

«Вёл наружное наблюдение», — догадался Исигами.

— Я привёл Юкаву в лавку: он сказал, что хочет купить бэнто.

— Почему в «Бэнтэн»? Бэнто можно купить в любом универсаме.

— Ну, об этом вам лучше спросить у него. Он попросил — я отвёл.

— Юкава говорил что-нибудь о госпоже Ханаоке и убийстве?

— Но я же сказал: он передавал просьбу о сотрудничестве с полицией.

Кусанаги замотал головой:

— Что-нибудь ещё. Возможно, вы слышали, он иногда даёт для следствия ценные советы. Он выдающийся физик, но у него вдобавок есть талант к расследованию преступлений. Я надеялся, что он высказал вам свои соображения по этому делу.

Исигами почувствовал некоторое смятение. Раз Юкава и этот полицейский так много общаются, они наверняка должны были обмениваться своими соображениями по поводу убийства. Почему же в таком случае следователь расспрашивает его, Исигами?

— Никаких особых идей он не высказывал, — это всё, что он мог ответить.

— Понятно. Ну извините, что отнял у вас время.

Кусанаги, поклонившись, пошёл назад той же дорогой. Глядя ему вслед, Исигами почувствовал неясное беспокойство.

Такое же чувство испытываешь, когда теорема, казавшаяся безупречной, вдруг из-за непредвиденной неизвестной величины начинает рассыпаться.

11

Выйдя на станции Синодзаки, Кусанаги достал мобильный. Выбрав номер Юкавы, нажал на кнопку. Приложил трубку к уху и осмотрелся по сторонам. Для трёх часов пополудни, этого половинчатого времени, народу было довольно много. Перед супермаркетом, как всегда, тесным строем стояли велосипеды. Появился сигнал соединения с сетью. Кусанаги ждал, когда послышится гудок вызова.

Но прежде чем он зазвучал, Кусанаги выключил телефон. Его взгляд наткнулся на того, кого он искал.

Сидя на ограде перед книжным магазином, Юкава ел мороженое. На нём были белые штаны и чёрный, свободного покроя пиджак. И ещё узкие солнцезащитные очки.

Кусанаги пересёк дорогу и подкрался к нему со спины. Юкава, казалось, смотрел в сторону универмага.

— Профессор Галилей! — громко позвал его Кусанаги, рассчитывая напугать, но реакция Юкавы оказалась неожиданно вялой. Продолжая есть мороженое, он неторопливо, точно в замедленной съёмке, повернул голову.

— У тебя хороший нюх. Недаром полицейских называют ищейками, — сказал он, ничуть не удивившись.

— Что ты здесь делаешь? Только не говори, что ешь мороженое. Такой ответ не принимается.

Юкава усмехнулся.

— Я тоже хотел спросить, что ты здесь делаешь, но ответ очевиден. Меня ищешь. Вернее сказать, приехал, чтобы узнать, что делаю я.

— Если ты такой догадливый, отвечай прямо. Что ты здесь делаешь?

— Тебя жду.

— Меня? Издеваешься?

— Нет, почти серьёзно. Я тут звонил на кафедру, и аспирант сказал мне, что ты заходил. И вчера вечером тоже. Поэтому я и решил, что, если тебя подождать здесь, ты в конце концов объявишься. Ведь аспирант сказал тебе, что я, скорее всего, в Синодзаки.

Всё было в точности так, как сказал Юкава. Когда Кусанаги пришёл в Университет Тэйто, ему, как и вчера, сказали, что того нет на работе. Основываясь на том, что накануне ему сказал аспирант, Кусанаги предположил, что Галилей опять в Синодзаки.

— Я спрашиваю тебя: зачем ты пришёл сюда? — спросил Кусанаги, немного повышая голос. Хоть он и привык к манерам старого друга переводить всё в шутку, в этот раз не смог сдержать раздражения.

— Ладно, не кипятись! Как насчёт кофе? Хоть он и из автомата, но повкуснее, чем растворимый у меня на кафедре, — Юкава поднялся и швырнул вафельный конус мороженого в ближайшую урну.

Они купили по банке кофе в автомате возле супермаркета, и Юкава, оседлав стоящий тут же велосипед, тотчас начал пить.

Кусанаги открыл свою банку, продолжая стоять и оглядываясь по сторонам.

— Нехорошо без спросу садиться на чужой велосипед, — заметил он.

— Всё в порядке. Владелец вряд ли скоро появится.

— Откуда ты знаешь?

— Тот, кто оставил здесь велосипед, наверняка зашёл в метро. Даже если он поехал до ближайшей станции, то, покончив с делами, вернётся не раньше чем через полчаса.

Кусанаги, хлебнув кофе, посмотрел на него с тоской:

— Ты и это успел заметить, пока ел мороженое?

— Наблюдать за людьми — моё хобби. Очень занимательно.

— Хватит саморекламы, не тяни, объясняй. Почему ты здесь? Только не ври, что это не имеет никакого отношения к расследованию убийства.

При этих словах Юкава повернулся и посмотрел на заблокированное заднее колесо велосипеда, на котором восседал.

— В последнее время редко кто помечает велосипед своим именем. Из предосторожности. Считается опасным открывать какие-либо сведения о себе незнакомым людям. Раньше, напротив, на всех велосипедах можно было увидеть имена их владельцев, но времена меняются, меняются и обычаи.

— Я вижу, ты заинтересовался велосипедами. Кажется, мы уже говорили на эту тему.

Припоминая прошлые разговоры, Кусанаги начал догадываться, что на уме у его приятеля.

Юкава кивнул:

— Ты засомневался, что велосипед подброшен к трупу в качестве отвлекающего манёвра.

— Я только заметил, что смысла использовать его для отвода глаз не было. Если преступник специально оставил на велосипеде отпечатки своей жертвы, то он мог и не сжигать ей подушечки пальцев. Ведь так в результате и получилось: благодаря отпечаткам пальцев на велосипеде мы установили личность убитого.

— Так-то оно так. Но что, если бы на велосипеде не было отпечатков пальцев? Неужели вы бы не смогли идентифицировать труп?

Кусанаги молчал секунд десять. Этот вопрос не приходил ему в голову.

— Скорее всего, смогли бы. В конце концов мы установили личность жертвы, сличив отпечатки пальцев на велосипеде и в номере гостиницы, но, думаю, и без отпечатков пальцев не было бы проблемы. Я уже говорил, что мы провели экспертизу ДНК.

— Помню, помню. Короче, само по себе сжигание пальцев на руках трупа не имело смысла. Но что, если всё это входило в расчёт преступника? Что тогда?

— Ты хочешь сказать, что он сжёг их, зная, что это бессмысленно?

— Разумеется, с точки зрения преступника, какой-то смысл был. Но он не в том, чтобы скрыть личность убитого. Это была уловка, чтобы навести вас на мысль о том, что брошенный велосипед не был отвлекающим манёвром. Как думаешь, можно это допустить?

Застигнутый врасплох, Кусанаги на мгновение онемел.

— Короче, ты хочешь сказать, что это всё-таки уловка для отвода глаз?

— Вот только неясно: для отвода глаз от чего? — Юкава слез с велосипеда. — Совершенно ясно, что он хотел заставить вас поверить, что убитый сам доехал на этом велосипеде до места, где произошло преступление. Но с какой целью?

— Если жертва не могла самостоятельно передвигаться, тогда был смысл скрыть это, — сказал Кусанаги. — Другими словами, к тому времени она была уже убита, а труп был каким-то образом перемещён на дамбу. Начальник отдела придерживается этой версии.

— А ты, насколько помню, был против. Наиболее вероятная подозреваемая Ясуко Ханаока не имеет водительских прав — таков, кажется был твой аргумент.

— Разумеется, если у неё был соучастник, разговор другой, — ответил Кусанаги.

— Это неважно. Меня больше интересует, когда был украден велосипед. Вы пришли к выводу, что это произошло между одиннадцатью часами утра и десятью часами вечера. Я начал сомневаться, едва услышав это. Уж слишком точно вы установили время.

— Это основывается на показаниях владелицы велосипеда, ничего не поделаешь. Тут не может быть никаких вопросов.

— Ты думаешь? — Юкава покачал головой. — А почему вы так легко обнаружили владелицу?

— Здесь тоже нет вопросов. Она подала заявление о краже велосипеда. Достаточно было навести справки.

Услышав ответ Кусанаги, Юкава тихо застонал. Даже тёмные очки не могли скрыть его досаду.

— Что такое? Чем на этот раз ты недоволен?

Юкава посмотрел пристально на Кусанаги.

— Ты знаешь, где был украден велосипед?

— Разумеется, знаю. Я лично беседовал с его владелицей.

— Тогда, извини за беспокойство, не мог бы ты показать мне это место? Оно где-то здесь?

Кусанаги посмотрел на Юкаву. Хотелось спросить: «И ради этого мне пришлось сюда тащиться?» Но он сдержался.

— Вон там, — махнул рукой Кусанаги и первый направился в указанную сторону. Это было не дальше пятидесяти метров от того места, где они пили кофе. Кусанаги остановился перед тесно стоящими велосипедами.

— Он был прикован цепью к ограде тротуара.

— Преступник перерезал цепь?

— Видимо, да.

— Значит, подготовил специальные кусачки, — сказал Юкава, осматривая стоящие в ряд велосипеды. — Взгляни, как много велосипедов без каких-либо цепей. Зачем же он пошёл на такие ухищрения?

— Этого я не знаю. Может быть, приглянувшийся ему велосипед оказался случайно привязан цепью.

— Приглянувшийся? — пробормотал Юкава. — Так чем же он ему приглянулся?

— К чему ты клонишь? — Кусанаги не сдержал раздражения.

Юкава повернулся в его сторону.

— Как тебе известно, я и вчера приезжал сюда. Точно так же, как сегодня, наблюдал за этим местом. Велосипеды оставляют в течение всего дня. Причём в большом количестве. Есть аккуратно запертые на цепь, но много и таких, которые, так сказать, напрашиваются на то, чтоб их украли. Почему же среди всех них преступник выбрал именно этот велосипед?

— Ещё не определено, что велосипед украл преступник.

— Это неважно. Допустим, что велосипед украл убитый. В любом случае, почему именно этот?

Кусанаги потряс головой.

— Я не понимаю, что ты хочешь сказать. Это обычный, безо всяких специфических примет велосипед. Ни о каком особом выборе речи не идёт.

— Нет, ошибаешься, — Юкава покачал вытянутым указательным пальцем. — Вот что мне пришло в голову: этот велосипед новый. Или, во всяком случае, выглядит новым. Ну что, я прав?

Кусанаги задумался. Он припоминал свой разговор с женщиной, у которой украли велосипед.

— Да, ты прав, — ответил он. — Она сказала, что купила его только в прошлом месяце.

Юкава кивнул с таким видом, как будто иного ответа и не ожидал.

— Так я и думал. Именно поэтому она не поленилась запереть велосипед на цепь, а когда его украли, тотчас же сообщила в полицию. Другими словами, преступник с самого начала собирался украсть именно такой велосипед. Поэтому он прихватил специальные кусачки, хоть и знал, что многие велосипеды стоят без всякой охраны.

— Получается, ему был необходим новый велосипед?

— Да, именно так.

— Но зачем?

— В этом-то вся и штука. Если допустить, что наше предположение верно, цель преступника могла быть только одной: преступник хотел, чтобы владелец велосипеда непременно сообщил в полицию о пропаже. Можно предположить, что это каким-то образом было ему на руку. Или, говоря точнее, тем самым он добивался того, чтобы расследование полиции пошло в неправильном направлении.

— Мы установили, что велосипед был украден между одиннадцатью утра и десятью вечера, а ты хочешь меня уверить, что это не так? Но откуда преступник мог знать, что скажет нам владелица велосипеда?

— Насчёт времени я не спорю. Но есть кое-что, о чём владелица должна была обязательно сказать полиции, а именно о месте, где стоял её велосипед, — Синодзаки.

Кусанаги, сглотнув, посмотрел на физика.

— Хочешь сказать, что это был отвлекающий манёвр, чтобы направить внимание полиции на станцию Синодзаки?

— Возможно и такое объяснение.

— Действительно, мы потратили уйму времени, чтобы разыскать очевидцев в окрестностях станции Синодзаки. Если твои рассуждения правильны, всё это впустую?

— Не впустую. То, что велосипед был украден здесь, — это факт. Однако преступление, которое вы расследуете, не так просто, чтобы из этого факта сразу делать окончательные выводы. Оно совершено более искусно, более тщательно.

Юкава развернулся и пошёл назад.

Кусанаги поспешил за ним:

— Ты куда?

— Домой, куда же ещё.

— Подожди! — Кусанаги схватил его за плечо. — Я ещё не спросил тебя о самом главном: почему ты так заинтересовался этим делом?

— А что, нельзя?

— Это не ответ.

Юкава стряхнул с плеча руку Кусанаги.

— Я подозреваемый?

— Подозреваемый? Что ты мелешь!

— В таком случае я вправе поступать так, как хочу. В мои планы не входит мешать тебе.

— Всё это прекрасно, но ты от моего имени солгал учителю математики, соседу Ясуко Ханаоки. Разве не ты сказал ему, что я прошу его сотрудничать с полицией? У меня есть право спросить, зачем ты это сделал.

Юкава в упор посмотрел на Кусанаги. Лицо его выражало необычайную холодность.

— Ты ходил к нему?

— Ходил. Ты же мне ничего не говоришь.

— Он что-нибудь сказал?

— Подожди. Моя очередь задавать вопросы. Ты считаешь, что учитель математики замешан в этом преступлении?

Юкава, не ответив, опустил глаза. После чего вновь зашагал в сторону станции.

— Эй, подожди! — крикнул Кусанаги ему в спину.

Юкава замедлил шаг и обернулся.

— Хочу тебя сразу предупредить: на этот раз я не стану оказывать тебе помощь. Я расследую это преступление по своим личным мотивам. На меня не рассчитывай.

— В таком случае и я больше не буду делиться с тобой информацией!

Юкава на мгновение опустил взгляд.

— Как угодно. На этот раз будем действовать независимо друг от друга, — сказал он и так решительно зашагал прочь, что Кусанаги не рискнул его преследовать.

Выкурив сигарету, Кусанаги направился к станции. Он намеренно тянул время, чтобы не оказаться в одном поезде с Юкавой. Непонятно почему, но это дело каким-то образом лично затрагивало физика — только так можно было объяснить его неожиданное решение расследовать преступление в одиночку. В данной ситуации самое лучшее — не мешать ему, пусть без помех пораскинет мозгами.

Трясясь в вагоне метро, Кусанаги задумался: что же так мучит Юкаву?

Очевидно, проблема в этом учителе математики. Кажется, его зовут Исигами. До сих пор в расследовании Кусанаги и его коллег Исигами не играл какой-либо заметной роли. Сосед Ясуко Ханаоки — вот, собственно, и всё. Почему же Юкава так им озаботился?

Кусанаги вдруг вспомнил о том, что заметил, когда вёл наблюдение за лавкой, где работала Ясуко. Юкава неожиданно появился там под вечер вместе с Исигами. По признанию Исигами, именно Юкава выразил желание зайти в «Бэнтэн».

А он никогда ничего не делает без умысла. Значит, не зря он с Исигами зашёл в эту лавку, у него была какая-то цель. Но какая?

Между прочим, сразу после этого появился Кудо. Но вряд ли Юкава заранее это предвидел.

Невольно вспомнился разговор с Кудо. Он не упоминал об Исигами. Впрочем, Кудо вообще никаких имён не называл. На этот счёт он выразился вполне недвусмысленно: «Я не принадлежу к породе доносчиков».

В этот момент что-то зацепило Кусанаги. «Я не принадлежу к породе доносчиков» — по какому поводу была произнесена эта фраза?

Он вспомнил сердитое лицо Кудо и его слова: «Есть мужчины, которые специально ради неё заходят в лавку».

Кусанаги, неприлично громко хмыкнув, резко выпрямился. Сидящая напротив девушка с брезгливостью смерила его взглядом. Кусанаги посмотрел на карту метро. «Пожалуй, сойду в Хамамати», — подумал он.

Он давно не держал в руках руль, но уже через полчаса езды вполне освоился. Впрочем, прибыв на место, он немного замешкался, когда надо было припарковать автомобиль на улице. Казалось, куда ни сунься, это создаст проблемы для соседних машин. К счастью, он заметил небрежно припаркованный малогабаритный грузовик и решился встать рядом с ним.

Он второй раз в жизни брал машину напрокат. В первый раз это было во время работы в университете. Он возил студентов на экскурсию по электростанции, где необходимо было перемещаться между объектами, расположенными на большом расстоянии, волей-неволей пришлось взять напрокат машину. Тогда это был минивэн на семь человек, сейчас — отечественная малолитражка. Поэтому управлять ею намного легче.

Исигами устремил взгляд на стоящее справа невысокое здание. На нём висела вывеска: «Компания Югэн. Отличная печать». Здесь работал Куниаки Кудо.

Отыскать его фирму не составило большого труда. От следователя Кусанаги он знал имя, Кудо, и то, что он руководит типографией. Порывшись в интернете, Исигами нашёл сайт, где были собраны сведения обо всех типографиях, и перебрал все расположенные в Токио. Только в одной компании директора звали Кудо.

Сегодня, как только закончился рабочий день, Исигами направился в прокат и взял заранее забронированный автомобиль. На нём он и приехал сюда.

Разумеется, брать автомобиль в прокат довольно рискованно. Улик не избежать. Однако после долгих размышлений он всё-таки решился.

Установленные в машине электронные часы показывали пять часов пятьдесят минут, когда из главного входа показалась группа мужчин и женщин. Убедившись, что среди них есть Кудо, Исигами напрягся.

Он протянул руку к цифровой камере, лежащей на соседнем сидении. Включив питание, посмотрел в видоискатель. Наведя на Кудо, увеличил зум.

Кудо был, как обычно, в строгом дорогом костюме. Исигами даже не знал, где продают подобные костюмы. «Именно такие мужчины нравятся Ясуко?» — невольно подумал он. И не только Ясуко. Большинство женщин, если бы им предложили выбрать между ним и Кудо, без сомнений предпочли бы Кудо.

Мучимый ревностью, он нажал на затвор. Вспышку он от ключил заранее. Несмотря на это, на дисплее отчётливо запечатлелась фигура Кудо. Солнце ещё было высоко, на улице достаточно света.

Кудо завернул за угол здания. Исигами уже установил, что там находилась стоянка. Он приготовился ждать, когда машина выедет.

Вскоре показался «мерседес». Зелёный. Увидев, что за рулём сидит Кудо, Исигами поспешно включил мотор.

Не выпуская из поля зрения автомобиль, поехал за ним следом. Он ещё не привык к вождению, поэтому держаться на хвосте было нелегко. Тотчас же вклинились другие машины, Исигами едва не потерял «мерседес» из виду. Особенно трудно было у светофоров. Но, к счастью, Кудо вёл машину осторожно. Не превышал скорость, на перекрёстках аккуратно останавливался на жёлтый свет.

Исигами старался держаться на расстоянии, чтобы Кудо его не заметил. Но ни в коем случае не собирался отказываться от преследования, даже если не повезёт и Кудо обратит внимание на следующую за ним машину.

Управляя автомобилем, Исигами время от времени поглядывал на навигатор. Он не слишком хорошо разбирался в географии Токио. Судя по всему, Кудо направлялся в сторону района Синагава.

Число машин увеличилось, преследование становилось всё труднее. Стоило немного расслабиться, как между ними встал грузовик. «Мерседес» практически исчез из поля зрения. Хуже того, пока Исигами колебался, не поменять ли полосу, зажёгся красный свет. Грузовик остановился первым в ряду. Короче говоря, «мерседес» улизнул.

«И это всё?!» — Исигами с досады ударил кулаком по рулю.

Однако, когда зажёгся зелёный и движение возобновилось, перед следующим светофором он увидел «мерседес», мигающий сигналом поворота на право. Без сомнения, это была машина Кудо.

Справа стоял отель. Видимо, Кудо собирался туда.

Исигами не колеблясь устремился вслед за «мерседесом». Это могло показаться подозрительным, но он зашёл уже слишком далеко, чтобы отступать.

Зажёгся сигнал светофора на правый поворот, «мерседес» тронулся с места. Исигами последовал за ним. От въезда на территорию отеля влево шёл спуск на подземную стоянку. Не отставая от «мерседеса», Исигами съехал вниз.

Беря билет на стоянку, Кудо слегка повернулся. Исигами вжал голову в плечи. Непонятно, заметил ли его Кудо.

Стоянка была пуста. «Мерседес» остановился возле входа в отель. Исигами припарковался на значительном отдалении. Выключив мотор, тотчас схватил в руки фотоаппарат.

Кудо вышел из «мерседеса». Исигами нажал на спуск, чтобы запечатлеть эту сцену. Кудо посмотрел в сторону Исигами. Видимо, всё-таки что-то заподозрил. Исигами ещё ниже пригнул голову.

Однако Кудо сразу же направился ко входу в отель. Убедившись, что Кудо исчез, Исигами поехал назад.

Может быть, и этих двух снимков достаточно?

Он так недолго оставался внизу, что, когда проезжал через ворота на выезде со стоянки, денег с него не потребовали. Осторожно вращая рулём, поднялся вверх по узкой полосе.

Он уже продумал текст к этим двум фотографиям. Фразы, сложившиеся в его голове, были приблизительно следующими:

«Я установил личность человека, с которым ты встречаешься. В доказательство прилагаю сделанные мной снимки.

Я хочу знать, в каких отношениях ты с этим человеком.

Если ты с ним в любовной связи, это подлое предательство!

Ты знаешь, на что я пошёл ради тебя!

У меня есть право приказывать тебе. Немедленно прерви все отношения с ним!

В противном случае весь мой гнев обрушится на него.

Сейчас мне уже ничего не стоит сделать так, чтобы его постигла та же участь, что и Тогаси. У меня есть решимость, есть возможности.

Повторяю, если ты состоишь с ним в физической близости, я не прощу такого предательства. Я буду мстить».

Исигами пробормотал заготовленный текст вслух. Проверил, достаточно ли угрожающе он звучит.

Загорелся зелёный. Он медленно выехал из ворот отеля и вдруг… увидел направляющуюся к отелю Ясуко!

Исигами невольно заскрежетал зубами.

12

Войдя в чайный зал, Ясуко сразу увидела в глубине машущую ей руку. Это был Кудо в тёмно-зелёном пиджаке. Зал был заполнен почти на треть. Встречались здесь и воркующие парочки, но главным образом — солидные бизнесмены, ведущие переговоры. Она прошла между столиками, смущённо опустив голову.

— Извини, что так срочно тебя вызвал, — улыбнулся Кудо. — Что будешь пить?

Подскочила официантка, Ясуко заказала чай с молоком.

— Что-то случилось? — спросила она.

— Нет, ничего серьёзного, — он поднял чашку с кофе, но, прежде чем отпить, добавил: — Вчера ко мне приходил следователь.

Ясуко закусила губу.

— Ты рассказывала полиции обо мне?

— Простите… После нашего прошлого ужина в ресторане явился следователь и стал настойчиво расспрашивать, где я была и с кем. Я подумала, что глупо скрывать. Это вызвало бы подозрения.

Кудо замахал руками:

— Не надо извиняться! Я ни в чём тебя не упрекаю. Думаю, напротив, это даже хорошо: теперь, когда полиция знает о наших отношениях, нам будет спокойнее встречаться открыто.

— Вы правда так думаете? — она посмотрела на него исподлобья.

— Да. Но придётся смириться, что какое-то время на нас будут косо смотреть. Вот, кстати, только что, когда я ехал сюда, мне сели на хвост.

— На хвост?

— Вначале я не замечал, но потом обратил внимание: одна и та же машина всё время следовала за мной. Не думаю, что это моя мнительность. Во всяком случае, она ехала до самой стоянки отеля.

Ясуко с тревогой посмотрела на Кудо, который рассказывал так, будто ничего особенного не произошло.

— И что потом?

— Не знаю, — он пожал плечами. — Было далеко, я не рассмотрел, кто сидел в машине. Он тотчас уехал. Честно говоря, до твоего прихода я наблюдал за здешней публикой, но, кажется, здесь нет соглядатаев. Разумеется, у них есть технические возможности наблюдать за нами, оставаясь незамеченными.

Ясуко огляделась по сторонам. Никто из присутствующих не обращал на них ни малейшего внимания.

— Они подозревают тебя? — спросила она.

— Ты убийца Тогаси, а я твой пособник, — кажется, такой сценарий они состряпали. Приходивший вчера полицейский напрямую потребовал у меня алиби.

Официантка принесла чай с молоком. Ожидая, пока она удалится, Ясуко вновь окинула беспокойным взглядом зал.

— Если предположить, что за нами следят, — сказала она, — увидев нас вдвоём, они могут что-нибудь заподозрить.

— Успокойся. Как я уже сказал, я хочу действовать открыто. Напротив, было бы подозрительно, если б мы встречались втайне. Нам нечего скрывать и нечего стыдиться, — как будто для того, чтобы подчеркнуть, что он ничего не боится, Кудо непринуждённо откинулся на диване, прихлёбывая кофе.

Ясуко притронулась пальцами к своей чашке.

— Вы очень добры, но я всё равно чувствую себя виноватой в том, что доставляю вам столько неприятностей. Мне кажется, всё-таки было бы лучше нам некоторое время не встречаться.

— Я так и думал, что ты это скажешь, — Кудо поставил чашку и подался вперёд. — Именно поэтому я попросил тебя о встрече. Я подумал, что в конце концов ты узнаешь, что ко мне приходили из полиции, и поведёшь себя как-нибудь неадекватно. Ещё раз повторяю: за меня не беспокойся. Я сказал, что у меня потребовали алиби, но, к счастью, есть человек, который может подтвердить, где я был в тот день. Так что в любом случае полицейские скоро от меня отстанут.

— Я очень рада.

— Но что меня по-настоящему заботит, так это ты, — сказал Кудо. — Так или иначе выяснится, что я не являюсь соучастником преступления. Но полицейские не снимут подозрений с тебя. Мне неприятно думать, что они и дальше будут отравлять тебе жизнь своей назойливостью.

— Ничего не поделаешь. Кажется, это правда, что Тогаси меня разыскивал.

— Какой негодяй! И что ему только от тебя было нужно?! Даже мёртвый он не оставляет тебя в покое, — Кудо скорчил кислую физиономию. Затем вновь посмотрел на Ясуко. — Я уверен, что ты не имеешь никакого отношения к убийству. Даже не думай, что я в чём-то тебя подозреваю, но, если ты поддерживала хоть какие-то отношения с Тогаси, я хочу, чтоб ты мне откровенно сказала.

Ясуко посмотрела на застывшего в ожидании Кудо. Она поняла, что в этом вопросе заключалась истинная причина, по которой он срочно захотел с ней встретиться. Несмотря ни на что, он всё-таки подозревает её.

Ясуко принуждённо улыбнулась.

— Не волнуйтесь. Я к этому совершенно непричастна.

— Так я и думал, но теперь мне спокойнее, раз ты сама это отчётливо подтвердила, — Кудо посмотрел на часы. — Раз уж мы встретились, как насчёт того, чтобы вместе пообедать? Я знаю здесь рядом хороший ресторанчик.

— Простите. Сегодня я не предупредила Мисато.

— Ну ладно. Не буду настаивать, — Кудо, взяв счёт, поднялся. — Идём?

Пока он расплачивался, Ясуко ещё раз окинула взглядом зал. Нет никого, кто хоть как-то смахивал бы на полицейского.

«Неудобно перед Кудо, но, пока его подозревают в соучастии, всё в порядке», — подумала она. Из этого получается, что полиция сбилась со следа и ищет на пустом месте.

Она всё ещё не была уверена, следует ли продолжать отношения с Кудо. Она страстно хотела сближения. Но если они станут любовниками, не приведёт ли это к катастрофе? У неё перед глазами неотрывно стояло бесстрастное, как луна, лицо Исигами.

— Я тебя отвезу, — сказал Кудо, отходя от кассы.

— Сегодня не надо. Доеду на метро.

— Не упрямься.

— Правда не надо. Я хочу ещё пройтись по магазинам.

Кудо был огорчён, но всё же улыбнулся:

— Ну, как хочешь. Тогда прощай. Я позвоню.

— Спасибо за угощение.

Когда Ясуко переходила улицу, направляясь к станции Синагава, зазвонил мобильный телефон. Она, не останавливаясь, открыла сумочку. Взглянув на дисплей, увидела, что звонит Саёко.

— Алло!

— А, Ясуко! Это Саёко. Ты можешь говорить? — по голосу чувствовалось, что она чем-то взволнована.

— Да, всё в порядке. Что случилось?

— После того как ты ушла, опять был полицейский. Он задавал такие странные вопросы, что я решила позвонить тебе.

Сжимая телефон, Ясуко закрыла глаза. Опять этот следователь! Он, точно паук, оплёл её сетью.

— Что же это за странные вопросы?

— Понимаешь, об этом типе. Об учителе математики. Его зовут Исигами.

При этих словах Ясуко чуть не выронила телефон.

— Зачем он им? — голос её дрожал.

— Полицейский сказал, что, по его сведениям, есть покупатели, которые приходят купить бэнто исключительно ради того, чтобы увидеться с тобой, и он спросил, кто это. Наверное, Кудо им проговорился.

— Кудо?

Она растерялась: он-то какое к этому имеет отношение?

— Дело в том, что я говорила с Кудо. И сболтнула, что кое-кто каждое утро заходит, чтобы только увидеть тебя. Видимо, Кудо передал мои слова полиции.

Ясуко подумала, что это похоже на правду. После разговора с Кудо следователь зашёл в «Бэнтэн», чтобы проверить его слова.

— И что же ты ответила?

— Я подумала, что нет смысла скрывать, и честно всё рассказала. Об учителе, живущем с тобой по соседству. Но я подчеркнула: это всего лишь наши предположения, что он в тебя влюбился, а как там на самом деле — бог его знает.

Ясуко почувствовала, что у неё пересохло во рту. Полиция в конце концов добралась и до Исигами. Их навёл на него рассказ Кудо? Или у них есть более веские основания для подозрения?

— Алло, ты меня слышишь, Ясуко? — встревожилась Саёко.

— Да!

— Не знаю, правильно ли я поступила, что всё рассказала. Или я тебя подвела?

Ясуко так и подбивало сказать: «Да, подвела, и ещё как!»

— Нет, никаких проблем. Ведь я едва знакома с этим учителем.

— Вот именно! Как раз это я и пыталась внушить ему.

— Хорошо, спасибо.

Ясуко нажала отбой. Желудок свело судорогой, её затошнило. Гнетущее чувство не оставляло всю дорогу до дома. Она зашла по пути в супермаркет, но и сама не запомнила, что купила.

Когда хлопнула дверь соседней квартиры, Исигами сидел перед компьютером. На экране были три снимка. На двух Кудо, на третьем — Ясуко, входящая в отель. Он хотел, если удастся, снять их вдвоём, но пришлось отказаться от этой мысли: Кудо, кажется, его заметил, а если б вдобавок его обнаружила Ясуко, было бы совсем плохо.

Исигами рассчитал наихудший вариант развития событий. В таком случае снимки пригодятся, но, разумеется, надо постараться всеми способами избежать этого.

Взглянув на настольные часы, Исигами встал. Было около восьми часов вечера. Свидание Ясуко и Кудо заняло не так много времени. Он почувствовал, что от одного этого на душе полегчало.

Сунув в карман телефонную карточку, он вышел из квартиры. Привычным маршрутом зашагал по ночным улицам. Несколько раз оглянувшись, убедился, что за ним нет слежки.

Он вспоминал свой разговор с полицейским по фамилии Кусанаги. Тот вёл себя довольно странно: расспрашивал о Ясуко, но при этом казалось, что главная его цель — выведать что-то о Юкаве. В каких они вообще отношениях? Чтобы сделать следующий ход, надо знать наверняка, подозревают его или нет.

Из всё того же автомата он позвонил на мобильный Ясуко. После третьего гудка она отозвалась.

— Это я, — сказал Исигами. — Вы в порядке?

— Да.

— Сегодня было что-нибудь необычное?

Хотелось, конечно, спросить, о чём они беседовали с Кудо, но как завести об этом разговор? Он даже знать не должен об их свидании.

— Если честно… — начала Ясуко и, точно смутившись, замолчала.

— Что? Что-то произошло?

В голове пронеслось: «Может, Кудо чем-то оскорбил её?»

— В лавку… в «Бэнтэн» приходил следователь. И, как мне сказали, спрашивал о вас.

— Обо мне? Что же он спрашивал? — Исигами сглотнул слюну.

— Не знаю, как вы к этому отнесётесь, но у нас в лавке уже давно болтают о том, что… я боюсь, господин Исигами, вы рассердитесь…

«Какая мямля!» — в сердцах подумал Исигами. Наверняка у неё тоже был неуд по математике!

— Не рассержусь. Рассказывайте всё как есть. О чём у вас там болтали? — спросил Исигами, предполагая, что в лавке потешались над его внешним видом.

— Видите ли, я, конечно, так не считаю, но моя хозяйка, она вбила себе в голову, что вы приходите к нам исключительно для того, чтобы увидеться со мной…

— Что? — у Исигами на мгновение закружилась голова.

— Извините. Это была только шутка, пустая болтовня. Не подумайте ничего плохого, она вовсе так не считает на самом деле, — Ясуко старательно подбирала слова, но и половину из них Исигами не слышал.

Значит, другие люди тоже заметили!

Они не ошиблись. Он действительно каждое утро покупал бэнто только для того, чтобы увидеть Ясуко. И, если быть искренним, он надеялся, что она в конце концов догадается. Однако от мысли, что это не было тайной для посторонних людей, его бросило в жар. Наверняка все они помирали со смеху, наблюдая, как такой урод сохнет по красавице!

— Вы сердитесь? — спросила Ясуко.

Исигами поспешно откашлялся.

— Нет. Так что же спрашивал следователь?

— До него дошли эта сплетни, и он пришёл в лавку спросить, о ком именно идёт речь. Хозяйка назвала вас.

— Понятно, — Исигами всё ещё чувствовал жар. — От кого он услышал об этом?

— От кого?.. Не знаю.

— Это всё, о чем он спрашивал?

— Кажется, да.

Исигами крепко стиснул трубку в руке. Нельзя позволить себе расслабиться, поддавшись эмоциям. Неизвестно, кто их навёл, но факт тот, что полиция подбирается к нему. Теперь в этом уже можно не сомневаться. В таком случае необходимо продумать ответные действия.

— Девочка дома?

— Мисато? Да…

— Не могли бы вы на минутку передать ей трубку?

— Да, конечно.

Исигами закрыл глаза. Сосредоточившись, он старался проникнуть в замыслы Кусанаги и его коллег, угадать, какие действия они уже предприняли и каков будет их следующий шаг. Но неожиданно перед его внутренним взором всплыло лицо Юкавы, и он вздрогнул. Что за козни строит этот проклятый физик?

— Алло, — послышался звонкий детский голосок. Мисато взяла трубку.

— Это Исигами, — сделав паузу, он спросил: — Ты ведь сказала двенадцатого марта своей подруге, что была в кинотеатре? Мике — так, кажется, её зовут?

— Да, я и полицейским об этом сказала.

— Кажется, у тебя есть ещё одна подруга, Харука?

— Да, Харука Тамаока.

— А с ней ты после этого обсуждала фильм?

— Нет, только тогда. Ну, может быть, совсем чуть-чуть…

— О ней ты не говорила следователю, правильно?

— Да, сказала только о Мике. Но вы же сами предупредили, что пока лучше о Харуке не говорить.

— Да, именно. Но теперь пришла пора сказать.

Исигами, опасливо озираясь, начал давать Мисато подробные указания.

Над пустырём за теннисным кортом поднимался столб серого дыма. Приблизившись, Кусанаги увидел, что Юкава, засучив рукава белого халата, ворошит что-то прутом в железной бочке. Из неё-то и поднимается дым.

Услышав шаги, Юкава обернулся.

— Ты ходишь за мной, как какой-нибудь маньяк за девицей.

— По отношению к подозрительным личностям следователь и должен вести себя как маньяк, выслеживающий жертву.

— Хочешь сказать, что я подозрительный? — Юкава весело сощурил глаза. — Наконец-то и тебя посетила оригинальная идея! Продолжай в том же духе и непременно добьёшься успеха.

— Не хочешь спросить, почему я считаю тебя подозрительным?

— Зачем? На учёных во все времена смотрели с опаской, — он вновь принялся ворошить прутом в бочке.

— Что ты жжёшь?

— Всякую ерунду. Старые доклады, ненужные статьи. Не доверяю бумагорезке, — Юкава взял в руку стоявшее рядом ведро и плеснул воду в бочку. Послышалось шипение, поднялся густой белый дым.

— У меня есть к тебе разговор. Я должен официально допросить тебя.

— Какой строгий тон! — убедившись, что огонь в бочке погас, Юкава подхватил ведро и пошёл в сторону здания университета.

Кусанаги поспешил за ним.

— Вчера после нашей встречи я был в «Бэнтэне». И услышал там кое-что очень интересное. Хочешь узнать что?

— Да как-то не особо.

— Как угодно, но я всё равно скажу. Твой дружок Исигами влюблён в Ясуко Ханаоку.

Юкава остановился как вкопанный и обернулся к Куса- наги. В его глазах заиграл огонёк.

— Это сказали хозяева лавки?

— Ну, в общем, да. Пока мы с тобой беседовали, меня вдруг осенило. И я поспешил в «Бэнтэн» проверить свою догадку. Логика, конечно, важная вещь, но и интуиция — серьёзное оружие в руках полицейского.

— И что дальше? — Юкава вновь пошёл в прежнем направлении. — Допустим, он влюблён в Ясуко Ханаоку, и что, собственно, это даёт вашему расследованию?

— Хватит прикидываться! Не знаю, какое чутьё тебе подсказало, но ты заподозрил, что Исигами был пособником в преступлении, и именно поэтому втайне от меня стал его обхаживать.

— Не помню, чтобы я что-нибудь от тебя скрывал.

— Как бы то ни было, я обнаружил основание, чтобы подозревать Исигами. Теперь я займусь им более тщательно. Собственно, это всё, что я хотел тебе сообщить. Вчера мы немного повздорили, так, может, заключим мирный договор? Короче, я буду предоставлять тебе нужную информацию, а ты поделишься со мной всем, что сумеешь добыть. По рукам? Условия неплохие.

— Ты хочешь меня купить. Но я ещё ничем не располагаю. Всего лишь позволил себе немного пофантазировать.

— Ну так поделись своими фантазиями! — Кусанаги заискивающе заглянул своему другу в глаза.

Юкава, отведя взгляд, вновь зашагал:

— Пошли ко мне, там поговорим.

В лаборатории Кусанаги сел за стол, раскрашенный странными арабесками из обожжённых пятен. Юкава поставил две кружки, как обычно, весьма сомнительной чистоты.

— Если Исигами — соучастник преступления, то какова, по-твоему, его роль? — сразу же спросил Юкава.

— Ты хочешь, чтобы я раскрыл все карты?

— Ты же предложил перемирие! — Юкава, сев на стул, неторопливо пил растворимый кофе.

— Ну хорошо. Я ещё не рассказывал боссу об Исигами, так что всё это не более чем гипотеза, но если допустить, что убийство произошло в другом месте, то труп на дамбу перенёс Исигами.

— Ого! Ты же был противником версии перемещения трупа.

— Я говорил: если был сообщник, всё меняется. И всё-таки я уверен, что главный преступник, то есть убийца, — это Ясуко Ханаока. Возможно, конечно, Исигами оказывал ей помощь, но у меня нет сомнений, что она присутствовала при убийстве и была его инициатором.

— Безапелляционно!

— Если предположить, что и убийство, и перемещение трупа — дело рук Исигами, то нельзя говорить о его соучастии. Получается, что он главный преступник. Более того, единственный преступник. Как бы ни был человек влюблён, он на такое не пойдёт. Ведь если Ясуко ему изменит, всё кончено. Она и сама оказалась бы в довольно рискованном положении.

— Тогда не допустить ли, что убийство совершал он один, а труп перевозили вдвоём?

— Нельзя сказать, что вероятность равна нулю, но, думаю, она не слишком большая. Алиби Ясуко в кинотеатре сомнительное, но последующее алиби достаточно твёрдое. Вероятно, они действовали, заранее рассчитав время. В таком случае трудно представить, что она участвовала в перемещении трупа, на что должно было уйти немало времени.

— Что в алиби Ясуко Ханаоки не имеет подтверждения?

— То время, которое она провела в кинотеатре, с семи до девяти часов десяти минут. В кафе и караоке, куда она зашла после, есть свидетели. Единственное, в чём я не сомневаюсь, — это что она всё-таки заходила в кинотеатр: на билетах, сохранившихся в кинотеатре, мы нашли отпечатки её пальцев.

— Таким образом, ты полагаешь, что убийство было совершено Исигами и Ясуко за эти два часа десять минут?

— Может быть, и от трупа избавились тогда же, но, судя по времени, высока вероятность, что Ясуко покинула место преступления раньше Исигами.

— А где произошло убийство?

— Этого я не знаю. В любом случае именно Ясуко назначила свидание Тогаси.

Юкава молча хлебнул из кружки и нахмурился. Он не выглядел убеждённым.

— Ты хочешь что-то сказать?

— Да нет.

— Если хочешь что-то сказать, говори без обиняков. Я высказал своё мнение, теперь твоя очередь.

Юкава вздохнул.

— Машина отпадает.

— Что?

— Исигами обошёлся без машины. Для того чтобы перевезти труп, необходима машина, правильно? Своей у него нет, необходимо где-то взять. Не думаю, что ему известен способ раздобыть машину, не оставив никаких следов и улик. Для обычного человека это невозможно.

— Я собираюсь вплотную заняться фирмами проката.

— Удачи. Но гарантирую, что ты ничего не найдёшь.

«Вот гад!» — Кусанаги с досадой посмотрел на Юкаву, но тот сидел как ни в чём не бывало.

— Я только сказал, что убийство было в другом месте, а Исигами затем переместил труп. Кстати, нельзя исключить и того, что убийство произошло прямо на дамбе. Поскольку их было двое, возможно всё.

— Ты хочешь сказать, что они вдвоём убили Тогаси, размозжили лицо, обожгли подушечки пальцев, сняли с трупа одежду, сожгли её, а потом вместе пешком ушли с места преступления?

— Может быть, этим объясняется промежуток времени, выпадающий из алиби. Но в любом случае Ясуко должна была вернуться к окончанию фильма.

— По твоей версии, на найденном велосипеде приехал убитый?

— Так, получается.

— А отпечатки пальцев Исигами попросту забыл стереть. Вопрос: мог ли Исигами допустить такую элементарную ошибку? Дарума-Исигами!

— Любой гений способен на ошибку.

Юкава задумчиво покачал головой:

— Любой, но не он.

— Ну хорошо, почему же, по-твоему, он не стёр отпечатки пальцев?

— Я постоянно размышляю об этом, — Юкава сложил на груди руки. — Но пока ещё не пришёл к окончательному выводу.

— Не слишком ли ты много размышляешь? Может быть, он и гений в математике, но как убийца он дилетант.

— Не вижу большой разницы, — парировал Юкава невозмутимо. — Быть убийцей даже проще.

Кусанаги, покачав головой, поднёс ко рту замызганную кружку.

— В любом случае я займусь разработкой Исигами. Если есть вероятность, что он был соучастником, круг следственных действий расширяется.

— Согласно твоей теории, преступление было совершено весьма небрежно. Сплошные упущения: забыл стереть отпечатки пальцев с велосипеда, оставил недогоревшую одежду… В таком случае у меня возникает вопрос: это преступление было совершено по заранее продуманному плану? Или же в результате каких-то обстоятельств произошло спонтанно?

— Я думаю… — ответил Кусанаги, глядя на Юкаву, который, казалось, что-то прикидывает в уме, — я думаю, оно произошло спонтанно. Например, Ясуко назначила свидание Тогаси для каких-то переговоров. Исигами присутствовал в качестве её, так сказать, телохранителя. Однако возникла ссора, и в результате они вдвоём убили Тогаси. Может, всё было так?

— Тогда появляется противоречие с тем, что ты только что толковал о кинотеатре, — возразил Юкава, — Если они собирались только поговорить, не было никакой необходимости обеспечивать себе алиби. Даже если оно и не вполне убедительно.

— Хочешь сказать, что убийство было спланировано заранее? Что с самого начала Ясуко и Исигами поджидали его в засаде, чтобы убить?

— Это сложно представить.

— Ну вот опять! — Кусанаги скорчил недовольное лицо.

— Если Исигами спланировал убийство, он не мог быть таким растяпой. Он не мог составить план с такими вопиющими ошибками.

— Тогда, по-твоему, получается… — заговорил Кусанаги, но в этот момент вдруг зазвонил его мобильный. Извинившись, он включил телефон.

Звонил Киситани. У него была важная информация. Задавая вопросы, Кусанаги записывал в блокнот.

— Кое-что интересное обнаружилось, — сказал Кусанаги, выключив телефон. — У Ясуко есть дочь по имени Мисато. Киситани получил любопытнейшее свидетельство от её школьной подруги.

— Какое?

— В день, когда произошло преступление, Мисато сказала своей подруге, что вечером собирается с мамой идти в кино.

— Неужели?

— Киситани проверил. Кажется, никакой ошибки. Короче, получается, что Ясуко уже днём договорилась с дочерью пойти в кино, — Кусанаги посмотрел на физика: — Теперь уже можно не сомневаться, что это было запланированное убийство.

Но Юкава покачал головой.

— Это невозможно, — сказал он уверенно.

13

Ночной клуб «Мариан» был расположен в пяти минутах ходьбы от станции Кинситё, на пятом этаже здания, забитого всевозможными питейными заведениями. Здание было ветхое, с лифтом старой конструкции.

Кусанаги посмотрел на часы. Ещё только восьмой час вечера. «Должно быть пусто», — предположил он. Он собирался обстоятельно обо всём расспросить, поэтому хотел избежать наплыва посетителей. «Впрочем, неизвестно, ходит ли вообще сюда кто-нибудь», — подумал он, разглядывая ржавые разводы на стенках лифта.

Однако, войдя в «Мариан», он едва сдержал удивление. Из двадцати столиков треть была уже занята. Судя по костюмам, большинство — служащие, но попадались и какие-то сомнительные личности неопределённых занятий.

— До этого я собирал информацию в клубе в Гиндзе, — шепнул Киситани на ухо Кусанаги. — Тамошняя хозяйка и говорит: «Хотела бы я знать, где теперь надирается весь тот народ, который во время экономического бума околачивался у нас!» А мы теперь знаем: все переползли в такие вот кабаки.

— Думаю, ты ошибаешься, — сказал Кусанаги. — Тот, кто однажды разбогател, уже не может позволить себе опуститься до такого уровня. Здешние выпивохи и завсегдатаи Гиндзы — люди разного сорта.

Подозвав охранника, они объяснили, что хотят поговорить с управляющим. Молодой охранник тотчас перестал заученно улыбаться и исчез в глубине.

Вскоре появился другой охранник и проводил Кусанаги и Киситани к стойке бара.

— Что-нибудь выпьете? — спросил он.

— Пожалуй, пивка, — протянул Кусанаги.

— А можно? — удивился Киситани, когда охранник удалился. — Мы же как-никак на работе.

— Если ничего не пить, другие посетители будут смотреть на нас косо.

— Тогда надо было заказать чай.

— Ты когда-нибудь видел в подобных заведениях двух здоровых мужиков, пьющих чай?

Пока они так препирались, показалась женщина лет сорока в серебристо-сером костюме. Лицо густо накрашено, волосы собраны на затылке. Очень худая, но довольно красивая.

— Добро пожаловать! Какое у вас ко мне дело? — спросила она, сдержанно улыбаясь.

— Мы из полиции, — сказал, понизив голос, Кусанаги. Сидевший рядом Киситани сунул руку во внутренний карман пиджака. Кусанаги, жестом остановив его, вновь посмотрел на женщину. — Показать удостоверения?

— Нет, не надо, — она присела возле Кусанаги. Положила перед ним визитку: «Соноко Сугимура».

— Вы здесь хозяйка?

— Можно сказать и так, — Соноко Сугимура кивнула, улыбнувшись. Видимо, не собиралась скрывать, что всего лишь работает по найму.

— Как много у вас посетителей, — сказал Кусанаги, оглядывая зал.

— Только видимость. Это заведение держит директор одной компании ради минимизации налогов. Все, кто сюда приходит, как правило, так или иначе связаны с ним по работе.

— Неужели?

— Не знаю, что нас ждёт в ближайшем будущем. Саёко правильно поступила, открыв свою лавку.

Говорила она уныло, но, когда вскользь упомянула имя своей предшественницы, Кусанаги расслышал в её голосе презрительные нотки.

— Боюсь, наши ребята уже успели замучить вас вопросами…

Она кивнула:

— По поводу Тогаси? Уже несколько раз заходили. В основном беседовали со мной. Вы и сегодня по этому поводу?

— Извините за навязчивость.

— Я уже говорила вашим коллегам: мне кажется, вы на неверном пути, если подозреваете Ясуко. У неё не было никаких мотивов совершать убийство.

— Да что вы, какие подозрения! — Кусанаги, рассмеявшись, замахал руками. — Следствие топчется на месте, поэтому мы решили начать всё по новой. Вот и зашли к вам.

— Опять всё по новой, — вздохнула Соноко Сугимура.

— Вы говорили, что Синдзи Тогаси приходил пятого марта.

— Да. Я удивилась, давненько его не было, и потом я никак не ожидала, что он придёт сюда.

— Вы знали его лично?

— Видела пару раз. Я тоже раньше работала в Ака- саке в одном заведении с Ясуко. Тогда и познакомились. В то время он был мужик хоть куда, даже интересный.

Подразумевалось, что на этот раз Тогаси выглядел совсем иначе.

— Вы сказали, что Тогаси спрашивал, где живёт госпожа Ханаока.

— Я подумала, он хочет с ней помириться. Но я ему не сказала. Слишком хорошо знаю, сколько горя он причинил Ясуко. Но он стал расспрашивать и других девочек. Я не придала этому значения, думала, что никто из здешних не знает Ясуко, но, оказалось, одна слышала, что Саёко открыла лавку бэнто. Она-то и сболтнула Тогаси, что Ясуко работает там.

— Понятно, — кивнул Кусанаги.

Для того, кто устраивается на работу по знакомству, практически невозможно скрыться бесследно.

— Человек по имени Куниаки Кудо часто сюда заходит?

— Господин Кудо? Из типографии?

— Да.

— Раньше частенько бывал. Но в последнее время не приходил, — Сугимура склонила голову. — А что с ним?

— Я слышал, что, когда Ясуко работала в ночном клубе, он покровительствовал ей.

Сугимура, слегка улыбнувшись, кивнула.

— Да, кажется, она ему очень нравилась.

— У них была связь? — в лоб спросил Кусанаги.

Сугимура с сомнением покачала головой:

— Разное болтали, но мне кажется, что ничего серьёзного не было.

— Почему вы так думаете?

— Они сблизились, когда Ясуко работала в Акасаке. Но именно в ту пору у неё обострились отношения с Тогаси, мерзавец совсем замучил её, и Кудо не мог этого не знать. После этого Кудо стал чем-то вроде её друга-советчика, и, кажется, до настоящей близости у них так и не дошло.

— Но когда Ясуко развелась, им ничто не мешало встречаться.

Сугимура покачала головой.

— Господин Кудо не такой человек. Когда он помогал ей советами, как обуздать мужа, со стороны могло показаться, что делает он это ради того, чтобы после развода без препятствий встречаться с ней. Видимо, такое подозрение его оскорбляло. Поэтому и после того, как Ясуко разошлась с мужем, он поддерживал с ней исключительно дружеские отношения. К тому же Кудо женат.

Очевидно, Сугимура не знала, что жена Кудо умерла. Кусанаги решил, что нет необходимости сообщать ей об этом.

То, что она сказала, было похоже на правду. Во всём, что касается интимных отношений, острота интуиции женщины, работающей в ночном клубе, даст фору любому детективу.

Кусанаги пришёл к окончательному выводу, что Кудо непричастен к убийству. В таком случае пора переходить к следующему пункту.

Он достал из кармана фотокарточку и показал её Сугимуре.

— Вы не знаете этого человека?

Это была фотография Исигами. Киситани снял его тайком, когда он выходил из школы. Снимал под углом, поэтому Исигами смотрел куда-то в сторону.

На лице Сугимуры изобразилось недоумение.

— Кто это?

— Вы его не знаете?

— Нет. Во всяком случае, к нам он не приходил.

— Его зовут Исигами.

— Исигами?

— Ясуко никогда не упоминала это имя?

— Простите, что-то не припомню.

— Он преподаёт в гимназии. Не слышали от Ясуко чего-либо в этой связи?

Сугимура отрицательно покачала головой.

— Мы до сих пор время от времени перезваниваемся, но она ни разу не упоминала ни о чём подобном.

— Ну хорошо, а как насчёт личной жизни Ясуко? Есть у неё мужчина? Может быть, она рассказывала вам, просила совета?

Сугимура грустно улыбнулась.

— Я уже говорила следователю, который приходил до вас: я ни слова не слышала от неё на эту тему. Конечно, можно допустить, что у неё кто-то был и она от меня скрывала, но сомневаюсь, что это так. Она все свои силы положила на воспитание Мисато, и, думаю, у неё просто не оставалось времени на всякие шашни. И Саёко мне то же самое говорила.

Кусанаги молча кивнул. Он с самого начала не слишком надеялся собрать в этом баре богатый урожай на предмет отношений между Ясуко и Исигами, поэтому не сильно огорчился. А после того, как услышал решительное утверждение, что за спиной Ясуко не маячило никакого конкретного мужчины, он почти разуверился в своём предположении, что Исигами был соучастником преступления.

Вошёл новый посетитель. Сугимура ненадолго отвлеклась на него.

— Вы сказали, что часто перезваниваетесь с Ясуко. Когда вы в последний раз с ней говорили?

— Думаю, в тот день, когда в новостях сообщили о смерти Тогаси. Удивившись, я позвонила ей. Я уже рассказывала об этом кому-то из ваших.

— И как она отреагировала?

— Да, в сущности, никак. Сказала, что к ней уже приходили полицейские.

Кусанаги не стал говорить, что одним из этих полицейских был он.

— Вы сказали ей о том, что Тогаси заходил сюда и расспрашивал, где она живёт?

— Нет. Зачем? Я не хотела тревожить её понапрасну.

Таким образом, получается, что Ясуко не могла знать, что Тогаси её разыскивает. Короче, она не могла предвидеть, что он придёт к ней, и, следовательно, не могла заранее обдумать план его убийства.

— По правде, я чуть не проговорилась, но в тот момент она так весело болтала о том о сём, что я не решилась…

— В тот момент? — Кусанаги уцепился за слова Сугимуры. — Когда это было? Неужели после всего, что произошло?

— Нет, извините. Это было ещё до того. Дня через три-четыре после того, как Тогаси у нас появился. Она позвонила, но меня тогда не было на месте, и оставила сообщение, я ей потом перезвонила.

— Когда же это было?

— Когда? — Сугимура достала из кармана мобильный телефон. Кусанаги решил, что та хочет свериться со списком входящих звонков, но она вызвала на дисплей календарь. Взглянув на него, Сугимура подняла глаза:

— Десятого марта.

— Что? Десятого марта?! — воскликнул Кусанаги, переглянувшись с Киситани. — Вы уверены?

— Да, именно.

Десятое марта — день, когда, как считается, был убит Тогаси.

— В какое время?

— Я позвонила, вернувшись домой с работы, так что, думаю, около часа ночи. Она звонила около полуночи, я ещё была на работе.

— Как долго вы разговаривали?

— Думаю, с полчаса. Как обычно.

— Итак, вы позвонили ей. На мобильный?

— Нет, не на мобильный. На домашний.

— Может быть, я излишне придираюсь к словам, но это значит, что вы звонили не десятого, а одиннадцатого, в час ночи.

— Вы правы. Если строго подходить.

— Вы сказали, что госпожа Ханаока оставила сообщение. Не могли бы вы вспомнить, что именно она сказала?

— Вроде того, что у неё есть ко мне дело, не могу ли я позвонить ей, когда вернусь с работы.

— И в чём заключалось это дело?

— Ничего важного. Она спросила адрес мануального терапевта, у которого я лечилась от ревматизма.

— Мануального терапевта? Раньше случалось, чтобы она звонила по таким пустякам?

— Наши женские дела, вы знаете, — это всегда, в сущности, пустяки. Только повод, чтобы поболтать. В этом смысле я ничем от неё не отличаюсь.

— А то, что вы говорили за полночь, тоже в порядке вещей?

— Обычное дело. Такая у меня работа — ночью только и есть время поболтать. Ну, вообще-то, я предпочитаю звонить в выходной, но раз уж она сама позвонила…

Кусанаги кивнул понимающе. Однако его не покидало чувство неудовлетворения. Выйдя из бара и направляясь к станции метро, он продолжал обдумывать услышанное. Его смутили последние слова Сугимуры. Десятого марта, ночью, Ясуко звонит по телефону. Более того, по своему домашнему. Короче говоря, в тот момент она была дома.

В следственном штабе как-то само собой возобладало мнение, что убийство произошло десятого марта после одиннадцати вечера. Эта версия, разумеется, основывалась на том, что убийцей была Ясуко Ханаока. Даже если посещение караоке — подлинный факт, она вполне могла совершить преступление после.

Однако никто не был горячим сторонником этой версии. Ведь если предположить, что, выйдя из караоке, Ясуко сразу же направилась к месту преступления, на дамбу, она должна была прибыть туда около полуночи. После же преступления, если, конечно, допустить, что его совершила она, ей просто было не на чем быстро добраться до дому. Преступник, если он в здравом уме, не станет ловить такси, чтобы не оставлять улик. К тому же в таком безлюдном месте, где произошло убийство, такси практически не поймаешь.

Кроме того, надо учитывать время, когда был украден этот проклятый велосипед. Кража произошла не позже десяти часов вечера. До этого времени Ясуко должна была успеть побывать на станции Синодзаки, и всё ради того, чтобы отвлечь внимание полиции. Если же это не было отвлекающим манёвром и велосипед действительно украл Тогаси, остаётся вопрос, где он был и что делал перед тем, как встретился с Ясуко в полночь на дамбе.

Понятно, что следственная бригада сочла излишним проверить, где была Ясуко поздно ночью. Но если бы проверили, оказалось бы, что и на этот случай у Ясуко есть алиби! Это-то и мучило Кусанаги.

— Помнишь нашу первую встречу с Ясуко? — спросил Кусанаги, шагая по улице.

— Конечно помню, — сказал Киситани. — А что?

— Я тогда спросил её об алиби. Где она была десятого марта.

— Таких подробностей не помню, но, кажется, что-то в этом роде было.

— Так вот, она ответила: с утра на работе, вечером пошла развлечься с дочерью. Посмотрели кино, зашли в кафе, а затем в караоке. Домой вернулись в двенадцатом часу. Кажется, так.

— Точно, именно так она и сказала. Ну и что из этого?

— Хозяйка бара говорит, что после этого Ясуко позвонила ей по телефону. Более того, хотя срочного дела не было, она оставила на автоответчике сообщение с просьбой перезвонить. Хозяйка бара позвонила приблизительно в час ночи. После этого они болтали около получаса.

— Здесь что-то не так?

— Почему в тот раз — ну, когда я спрашивал её об алиби, — Ясуко об этом не упомянула?

— Почему? Решила, что нет необходимости.

— Нет необходимости? — Кусанаги остановился и посмотрел на юного коллегу: — Но ведь то, что она звонила с домашнего телефона и разговаривала со знакомой, доказывает, что она была дома!

Киситани тоже остановился. Вытянул губы.

— Так-то оно так, но, с точки зрения Ясуко, было достаточно рассказать о том, что она делала вне дома. Если б вы задали вопрос, что она делала, вернувшись домой, она бы наверняка рассказала о телефонном звонке.

— Ой ли? Неужто это единственная причина?

— А что ещё можно предположить? Понятно, если б она скрыла, что у неё нет алиби, но, получается, она умолчала о том, что алиби есть! Мне кажется странным строить на этом какие-то выводы.

Киситани был явно недоволен. Отвернувшись, Кусанаги продолжил шагать. Молодой следователь с самого начала проникся сочувствием к Ясуко Ханаоке. Требовать от него объективного мнения бессмысленно.

Кусанаги вспомнил свой дневной разговор с Юкавой. Физик упрямо настаивал на том, что, если Исигами имел отношение к убийству, оно не было спланировано заранее.

— Если б он разрабатывал план устранения Тогаси, он бы не выбрал кинотеатр в качестве алиби, — заявил тогда Юкава. — Показания Ясуко о том, что она была в кинотеатре, для вас слишком неубедительны. Исигами не мог не понимать этого. Но есть ещё более важная проблема: у Исигами не было причин помогать Ясуко убивать Тогаси. Даже если, предположим, он хотел спасти её от мучителя, он бы наверняка придумал какой-нибудь другой способ разрешить эту ситуацию. Он бы ни за что не выбрал убийство.

Кусанаги спросил, хочет ли он тем самым сказать, что Исигами по своему характеру не способен на убийство.

— Дело не в характере, — ответил Юкава. — Искать в убийстве избавление от мучений нерационально. Совершающий убийство только усугубляет свои проблемы. Исигами слишком расчётлив, чтобы совершить подобную глупость. С другой стороны, если этого требует логика, он способен на любой, самый жестокий поступок. Такой это человек.

Тогда он спросил, каким образом, по мнению Юкавы, Исигами может быть связан с убийством.

— Если предположить, что он замешан, — ответил физик, — то он не прикладывал рук к самому убийству, в этом я убеждён. Короче, в тот момент, когда он появился на сцене и смог оценить ситуацию, убийство уже было свершившимся фактом. Что после этого он мог предпринять? Если бы был способ каким-то образом скрыть преступление, уверен, он бы поступил именно так. Коль скоро это невозможно, он бы употребил все средства, чтобы сбить полицию со следа. Например, научил Ясуко и её дочь, как отвечать на вопросы следователей, в какой последовательности приводить доказательства их невиновности и так далее.

Короче, Юкава предполагал, что все показания, которые до сих пор давали Ясуко и её дочь, были продиктованы Исигами. За ними стоял он и дёргал за ниточки.

Однако, сделав такое заключение, физик невозмутимо добавил:

— Разумеется, это всего лишь мои предположения. Они основаны на допущении, что Исигами замешан в убийстве. Но само это допущение вполне может оказаться ошибочным. Более того, я искренне хочу ошибиться, молюсь о том, чтоб всё это было моей фантазией.

Когда Юкава говорил это, лицо его выражало необычайное страдание и скорбь. Казалось, его ужасала одна мысль о том, что он может потерять вновь обретённого друга.

Юкава не стал распространяться, почему он заподозрил Исигами. Видимо, отправным пунктом была догадка, что Исигами неравнодушен к Ясуко, но о том, что навело его на эту мысль, он предпочёл умолчать.

Кусанаги полностью доверял проницательности и аналитическим способностям Юкавы. Он был уверен: если Юкава пришёл к такому выводу, значит, так оно и есть, он не может ошибаться. С этой точки зрения, даже в том немногом, что он почерпнул в «Мариане», было нечто, на что нужно обратить особое внимание.

Почему Ясуко не сообщала Кусанаги о своём алиби ночью десятого марта? Если она убийца и это алиби было специально заготовлено для того, чтобы отмести подозрения полиции, она должна была сразу же рассказать о нём. Но она почему-то умолчала. Может, именно так её учил Исигами? Не было ли главным его указанием: «Сообщайте полиции минимум того, что необходимо»?

Кусанаги вспомнил слова Юкавы, брошенные походя, когда тот ещё не проявлял интереса к этому делу. Когда Кусанаги упомянул, что Ясуко нашла использованные билеты в кинотеатр в программке, Юкава сказал: «Обычный человек, готовя себе алиби, вряд ли догадается позаботиться о правдоподобном месте для использованного билета. Если допустить, что она, предвидя приход полицейских, намеренно вложила билеты в программку, вам достался очень сильный противник».

Пробило шесть часов, и Ясуко уже собиралась снять фартук, когда в лавку неожиданно вошёл посетитель. «Добро пожаловать!» — инстинктивно сказала она с дежурной улыбкой, но, посмотрев на вошедшего, пришла в замешательство. Лицо знакомое. Но кто он, она не могла догадаться. Всё, что ей было известно, — старый друг Исигами.

— Вы меня помните? — спросил он. — Я к вам давеча заходил с Исигами.

— Ах да, помню, — она насильно вернула на лицо улыбку.

— Шёл поблизости и вдруг вспомнил про ваши бэнто. В тот раз было очень вкусно.

— Спасибо.

— Сегодня… Пожалуй, возьму ассорти. Исигами сказал, что обычно берёт именно эти, но в прошлый раз, как назло, все были распроданы. А сегодня?

— Сегодня есть, — Ясуко передала в кухню заказ и вновь сняла фартук.

— Как, вы уже уходите?

— Да, я до шести.

— Понятно. А теперь домой?

— Да.

— Что ж, вы не против, если я вас провожу? Мне надо с вами поговорить.

— Со мной?

— Да, скажем так, посоветоваться. Насчёт Исигами, — он многозначительно улыбнулся.

Ясуко без всякой причины забеспокоилась.

— Но я почти ничего не знаю о господине Исигами…

— Я не отниму у вас много времени. Побеседуем на ходу, этого достаточно, — говорил он мягко, но голос не допускал возражений.

— Ну если недолго, — согласилась она обречённо.

Он сказал, что его зовут Юкава. Преподаёт в университете, который в своё время окончил Исигами. Дождавшись, когда приготовили его бэнто, они вместе вышли из лавки.

Ясуко, как обычно, приехала на велосипеде. Она собралась идти, толкая его перед собой.

— Позвольте мне, — предложил Юкава, взявшись за руль, и спросил: — Вы часто общаетесь с Исигами?

— Нет. Только здороваемся, когда он заходит в лавку.

— Вот как? — сказал Юкава и надолго замолчал.

— Так о чём же вы хотели посоветоваться? — не вытерпела она.

Но тот ничего не ответил. Ясуко снова забеспокоилась. Наконец он сказал:

— В сущности, Исигами — человек прямодушный.

— Что? — не поняла Ясуко.

— Я сказал «прямодушный». Он всегда ищет самое простое решение. Никогда не добивается нескольких вещей одновременно. И чтобы достичь своей цели, выбирает самые простые средства. Поэтому он никогда не сбивается с пути. И ни в малейшей степени не колеблется. Но при всём том в житейских делах он совершенно беспомощен. Классический неудачник. К сожалению, это тоже следствие его характера.

— Но, господин Юкава…

— Извините, я и сам не знаю, что хочу сказать, — Юкава грустно улыбнулся. — Вы познакомились с Исигами, когда переехали в этот дом?

— Да, я, как это принято, зашла к нему представиться.

— И сказали, что работаете в лавке бэнто, так?

— Да, но…

— И с того времени он стал заходить в «Бэнтэн»?

— Не помню… Возможно, и так.

— Наверняка вы обменивались какими-то словами, вам ничего не запомнилось? Неважно что, пусть даже пустяки.

Ясуко пришла в замешательство. Вопрос был совершенно неожиданным.

— Почему вы об этом спрашиваете?

— Только потому… — Юкава посмотрел на неё, — что он мой друг. Человек, которого я очень ценю, и потому хочу во всём разобраться.

— Но какой интерес могут представлять наши слова? Ничего не значащий обмен любезностями.

— Но для него это краткое общение с вами значило очень многое, — сказал Юкава. — Каждое ваше слово было для него драгоценным. Вы должны это понимать.

Заметив, как серьёзно он на неё смотрит, Ясуко вдруг почувствовала, что мурашки бегут по коже. Она поняла: этот человек знает о том, что Исигами в неё влюблён. И хочет выведать, как всё началось.

Она вдруг осознала, что сама ни разу об этом не задумывалась. А ведь ей всегда казалось, что она отнюдь не из тех красоток, в которых влюбляются с первого взгляда.

Ясуко покачала головой:

— Ничего особенного не припоминаю. Поймите же, мы практически не общались.

— Что ж, охотно вам верю, — тон Юкавы несколько смягчился. — Что вы о нём думаете?

Ясуко посмотрела на него с изумлением.

— Но вы же не могли не замечать его чувств к вам. Что вы об этом думаете?

Вновь неожиданный вопрос застал её врасплох. И было бы неуместно отделаться смешком.

— Ничего определённого сказать не могу… Кажется, он хороший человек. И очень умный.

— Значит, вам известно, что он хороший человек и к тому же умный? — Юкава замедлил шаг.

— Ну, мне так показалось.

— Понятно. Извините, что отнял у вас время, — Юкава протянул ей руль велосипеда. — Передавайте привет Исигами.

— Я не знаю, увижусь ли с ним.

Но Юкава кивнул, улыбаясь, и резко развернулся. Глядя на его удаляющуюся фигуру, Ясуко вдруг почувствовала, что этот человек наделён внутренней силой, которой невозможно противостоять.

14

Ряды унылых физиономий. У некоторых на лицах даже больше чем уныние — мука. Были и те, кто уже осознал всю тщетность мучений и, судя по виду, с равнодушным смирением принимал своё поражение. Мориока с самого начала экзамена, даже не заглянув в вопросы, смотрел, подперев щёку, в окно. Над крышами окрестных домов простиралось ясное, голубое небо. Наверное, он с тоской мечтал о том, как было бы хорошо сейчас гонять на мотоцикле вместо того, чтобы изнывать от скуки в классе.

Наступили весенние каникулы. Но на этом для некоторых учащихся мучения не прекратились. Слишком многие не смогли набрать баллов, необходимых для перехода в следующий класс, даже после переэкзаменовки, и пришлось организовать дополнительные занятия. В классах, которые вёл Исигами, таких набралось ровно тридцать человек. По сравнению с другими предметами это было необычайно много. После дополнительных занятий новый экзамен. Сегодня.

Когда Исигами готовил тесты, заместитель директора без обиняков потребовал, чтобы вопросы были как можно проще.

— Извините за прямоту, но ведь это всего лишь пустая формальность. Не можем же мы переводить в следующий класс учеников с неудами! Да и вам, господин Исигами, наверняка надоело с ними возиться. На вас жалуются, что вы даёте на экзаменах слишком трудные задачи. Прошу вас, постарайтесь на этот раз сделать так, чтобы прошли все.

Сам Исигами не видел в своих экзаменационных заданиях ничего сложного. Напротив, они казались ему элементарными. Во всяком случае, они не выходили за рамки того, что он преподавал на уроках, и для тех, кто усвоил основы, решить их не составляло труда. Он всего лишь слегка изменил их форму. По виду они чуть-чуть отличались от тех шаблонных задач, которыми набиты учебники и школьные пособия. Поэтому ученики, которые только механически зубрили правила, становились в тупик.

Но на этот раз он последовал указанию начальства. Выбрал из готового сборника задач самые стандартные. Те, для решения которых достаточно знать программу.

Мориока, зевнув во всю глотку, посмотрел на часы. Его взгляд встретился со взглядом Исигами. От неловкости он демонстративно нахмурился и скрестил руки. Видимо, объявлял о своей полной капитуляции.

Исигами ему подмигнул. По лицу Мориоки пробежало удивление, затем он усмехнулся и вновь отвернулся к окну.

Исигами вспомнил, как некоторое время назад Мориока спрашивал о пользе дифференциальных исчислений. Он постарался объяснить их важность на примере из мотоспорта, но всё же сомнительно, чтобы парень хоть что-то понял.

Он никогда не испытывал неприязни к ученикам, задающим подобные вопросы. Совершенно естественно, что человек не понимает, зачем ему учить какие-то формулы. Именно из желания понять пробуждается интерес к науке. И только тот, кто не боится спрашивать, может в конце концов постичь суть математики.

Но, увы, слишком много встречается преподавателей, считающих ниже своего достоинства отвечать на кажущиеся им столь примитивными вопросы учеников. Вернее, думал Исигами, неспособных дать ответ. Не понимая математику в её подлинной сущности, на своих уроках они следуют установленной программе и заботятся лишь о том, чтобы ученики получили требуемое число баллов, и поэтому их так раздражают такие вопросы, как тот, что задал Мориока.

«Господи, чем я занимаюсь!» — вздохнул Исигами. Приходится тратить время на экзамен, необходимый лишь для того, чтобы выставить оценки, и не имеющий никакого отношения к подлинной математике. Ни в проставлении оценок, ни в определении по результатам, кто прошёл, а кто нет, не было ни малейшего смысла. При чём здесь математика? При чём здесь учёба?

Исигами поднялся.

— Всё, господа, заканчивайте решать задачи, кто сколько успел, — сказал он, оглядывая класс. — В оставшееся время напишите на обороте экзаменационного листа, о чём вы сейчас думаете.

На лицах учеников появилось недоумение и растерянность. Класс зашумел. Послышался шёпот: «Как это — написать, о чём думаешь?»

— Опишите свои чувства к математике. Всё равно что, лишь бы это имело отношение к математике, — сказал он и добавил: — То, что вы напишете, будет учитываться при выставлении оценки.

В тот же миг лица учеников засияли от радости.

— А на сколько это потянет баллов? — спросил один из учеников.

— Всё зависит от содержания, — сказал Исигами, присаживаясь. — Раз уж задачи вам не по зубам, покажите, на что вы способны хотя бы в этом.

Ученики перевернули листы с вопросами. Некоторые с ходу начали что-то писать. Мориока был одним из них.

«Ну, теперь-то все смогут сдать экзамен!» — подумал Исигами. За незаполненный лист с вопросами никакой оценки не выставишь, а если что-нибудь напишут, то можно что-нибудь и поставить. Может, заместитель директора и будет недоволен, но он же сам требовал, чтобы все прошли в следующий класс!

Прозвучал звонок, время экзамена закончилось. Но несколько человек закричали: «Пожалуйста, ещё немножечко!» Пришлось добавить ещё пять минут.

Сдав экзаменационные листы, все вышли из класса. Как только двери захлопнулись, послышались громкие голоса учеников. Кто-то крикнул: «Пронесло!»

Когда Исигами вернулся в учительскую, его дожидался секретарь.

— Господин Исигами, к вам посетитель.

— Посетитель? Ко мне?

Секретарь, приблизившись, прошептал Исигами на ухо:

— Кажется, из полиции.

— А…

— Что будем делать? — секретарь посмотрел с озабоченным видом.

— Как «что»? Он же, наверное, ждёт?

— Так-то оно так, но можно под каким-нибудь благовидным предлогом его спровадить.

Исигами пожал плечами:

— В этом нет необходимости. Где он?

— В комнате для посетителей.

— Хорошо, сейчас иду, — Исигами запихнул экзаменационные листы в портфель и вышел из учительской. Он решил выставить оценки дома.

Секретарь пошёл было за ним, но Исигами попросил его не беспокоиться:

— Я и один справлюсь.

Он прекрасно понимал, что на уме у секретаря. Тому было страшно любопытно, зачем пришёл полицейский. Он и прогнать его предлагал, рассчитывая таким образом выудить из Исигами подробности того, что произошло.

В комнате для посетителей сидел человек, которого он ожидал увидеть. Следователь по фамилии Кусанаги.

— Извините, что не оставляю вас в покое даже на работе, — Кусанаги встал и поклонился.

— Как только вы догадались, что я здесь? Ведь сейчас весенние каникулы.

— Честно говоря, я вначале зашёл к вам домой, но вас не оказалось, и я наугад позвонил в школу. Мне сказали, что у вас дополнительный экзамен. Ну и работка у вас, не позавидуешь.

— Ученикам ещё хуже. Сегодня была уже вторая переэкзаменовка.

— Представляю, какие головоломные задачи вы им приготовили!

— Почему вы так решили? — спросил Исигами, посмотрев в глаза Кусанаги.

— Нет, я ничего особенного не имел в виду, просто так подумал.

— Ничего сложного в моих задачах нет. Максимум, так сказать, слепое пятно, появляющееся в результате неверных предпосылок.

— Слепое пятно?

— Например, задача, представляющаяся геометрической, на самом деле задача на функции, — Исигами сел напротив следователя. — А впрочем, это неважно. Вы-то по какому делу?

— Ничего особенного, — Кусанаги сел и открыл блокнот. — Мне бы хотелось поподробнее расспросить вас про тот вечер.

— Про какой вечер?

— Десятого марта, — сказал Кусанаги. — Я думаю, вам известно, что именно в тот вечер произошло убийство, которое мы расследуем.

— Труп, найденный в Аракаве?

— Не в Аракаве. В Эдогаве, — поспешил поправить Кусанаги. — Я вас уже прежде спрашивал о госпоже Ханаоке. Не заметили ли вы чего-нибудь необычного в ту ночь?

— Да, теперь припоминаю. Я вам ответил, что ничего необычного не заметил.

— Именно так. Мне бы хотелось, чтобы вы ещё раз подробно вспомнили всё с этим связанное.

— Даже и не знаю, что вам ответить. Как можно вспомнить, когда не знаешь, что именно надо вспомнить? — Исигами слегка улыбнулся.

— Видите ли, вполне возможно, что то, чему вы не придали значения в тот момент, на самом деле имеет большой смысл. Нам бы очень помогло, если б вы рассказали как можно подробнее всё, что происходило в тот вечер. Даже если вам кажется, что это не имеет отношения к убийству.

— Надо подумать… — Исигами почесал шею.

— Конечно, я понимаю, это нелегко, уже прошло много времени, но я прихватил вот это, — возможно, так проще вспомнить.

Кусанаги положил на стол рабочий табель Исигами, список распределения учебных часов и расписание занятий. Видимо, взял у секретаря.

— Я подумал, что это вам поможет, — Кусанаги любезно улыбнулся.

Едва взглянув на табель, Исигами раскусил замысел следователя. Хоть он и не сказал об этом прямо, Кусанаги интересовала не Ясуко, а алиби самого Исигами. Он не имел понятия, по какой конкретно причине полиция взяла его под прицел. Его тревожило другое: ему почудилась за этим рука Юкавы!

Как бы то ни было, если цель полицейского — проверить его алиби, надо отвечать соответственно.

Исигами уселся поудобнее.

— В тот вечер я вернулся домой после окончания занятий в секции дзюдо, так что, думаю, было около семи. Кажется, я уже говорил вам об этом.

— А после возвращения вы всё время оставались в своей квартире?

— Кажется, да, — сказал Исигами намеренно несколько расплывчато. Хотел посмотреть, как отреагирует Кусанаги.

— В квартиру никто не заходил? Или, может быть, кто-то звонил по телефону?

Исигами слегка качнул головой.

— В какую квартиру? Вы имеете в виду квартиру госпожи Ханаоки?

— Нет, в вашу квартиру.

— В мою?

— Я понимаю, вам может показаться странным, какое это имеет отношение к убийству. Но мы всего лишь хотим как можно яснее представить, что в тот вечер происходило вокруг госпожи Ханаоки.

«Звучит неубедительно», — подумал Исигами. Наверняка следователь и сам осознаёт, насколько притянуто за уши его объяснение.

— В тот вечер я ни с кем не встречался. А телефон… Думаю, вряд ли кто-то мне звонил. Мне вообще редко кто звонит.

— Неужели?

— Извините, вы из-за меня проделали такой путь, а я не могу сообщить вам никакой полезной информации.

— Нет-нет, вам не о чем беспокоиться. Кстати… — Кусанаги взял в руки рабочий табель. — Согласно этому табелю вы взяли отгул утром одиннадцатого марта. Вы вышли на работу во второй половине дня. Что-то произошло?

— Одиннадцатого? Ничего особенного. Немного нездоровилось. Поэтому я попросил об отгуле. Занятия в третьем семестре уже практически закончились. Я подумал, что большого вреда не будет.

— Вы обращались к врачу?

— Нет, это было не настолько серьёзно. Поэтому я и вышел на работу после полудня.

— Я спросил у секретаря, он мне сказал, что вы практически никогда не берёте отгулов. Только примерно раз в месяц, в первой половине дня.

— Всё верно, я беру эти дни в счёт отпуска.

— Также я слышал, что вы ведёте на досуге математические исследования и часто занимаетесь всю ночь напролёт. По словам секретаря, именно в этих случаях вы на следующий день берёте отгул в первой половине дня.

— Кажется, именно так я и объясняю секретарю.

— Он сказал, что вы берёте отгул приблизительно раз в месяц… — Кусанаги вновь устремил глаза на табель. — Но вы и в предыдущий день, десятого марта, брали утром отгул. Поскольку в этом не было ничего необычного, в администрации не придали значения, но, когда услышали, что и на следующий день вы утром не придёте, немного удивились. По их словам, никогда раньше вы не брали отгул два дня подряд.

— Мне понятна их реакция, — Исигами провёл рукой по лбу. В создавшейся позиции надо делать очередной ход, тщательно всё взвесив. — Но никакой особой причины не было. В предыдущий день я засиделся глубоко за полночь и договорился выйти на работу после обеда. Однако вечером у меня немного поднялась температура, и я вновь попросил отгул. Вот, собственно, и всё.

— Значит, после обеда вы вышли на работу?

— Да, — кивнул Исигами. — Что в этом странного?

— Да нет, ничего. Только подумал: если вы смогли выйти на работу после обеда, вряд ли у вас было что-то серьёзное со здоровьем. А в случае лёгкого недомогания, как правило, мало кто остаётся дома, так что я немного удивился. К тому же вы ведь брали отгул накануне.

Кусанаги не скрывал, что относится с подозрением к Исигами. Видимо, решил, что ему на руку, если Исигами несколько выйдет из себя.

«Принять вызов?» — подумал Исигами и криво усмехнулся.

— Возможно, вы и правы, но в то утро я почувствовал себя плохо и никак не мог встать с постели. Но к полудню, как ни странно, мне стало лучше, и я решил сделать над собой усилие и выйти на работу. Разумеется, на моё решение повлияло и то, что накануне я уже брал отгул.

Пока Исигами говорил, Кусанаги смотрел на него не отрываясь. Это был пристальный, сосредоточенный взгляд человека, уверенного, что, если подозреваемый лжёт, в его глазах обязательно появится смятение.

— Действительно, ваш организм закалён занятиями дзюдо, при лёгком недомогании достаточно и половины дня, чтобы прийти в норму. Вот и в администрации мне сказали, что раньше вы никогда не болели.

— Ну уж! Даже я могу простудиться.

— Но это случилось в тот самый день…

— Что вы имеете в виду под «тем самым днём»? Для меня это был обычный день.

— Разумеется, — Кусанаги захлопнул блокнот и встал. — Извините, что вас побеспокоил.

— Это вы меня извините, что ничем не смог вам помочь.

— Нет, я вполне удовлетворён.

Вдвоём они вышли в коридор. Исигами проводил следователя до выхода.

— Вы встречались с Юкавой после того раза? — спросил на ходу Кусанаги.

— Нет, больше не встречался, — ответил Исигами. — А вы? Наверное, видитесь время от времени?

— Нет, увы, я был слишком занят. Как вы смотрите на то, чтобы как-нибудь встретиться втроём? Юкава говорил мне, что вы тоже не прочь выпить, — Кусанаги жестом опрокинул стакан.

— Пожалуйста. Только, думаю, лучше это сделать, когда вы раскроете убийство.

— Возможно, но и у нас во время работы случаются выходные. Я вас как-нибудь приглашу.

— Что ж, буду ждать.

— Непременно! — с этими словами Кусанаги вышел через главный вход.

Вернувшись по коридору, Исигами посмотрел из окна на удаляющуюся фигуру полицейского. Кусанаги говорил по мобильному телефону. Лица его не было видно.

Тот факт, что следователь пришёл удостовериться в его алиби, заставил его крепко задуматься. Очевидно, должна быть какая-то причина, почему полиция взяла его под подозрение. Что же это может быть? В прошлые встречи Кусанаги вёл себя совершенно иначе.

Однако, судя по сегодняшним вопросам, Кусанаги до сих пор не догадывался о том, как в действительности всё произошло. Кажется, он блуждает далеко от истины. То, что у Исигами нет алиби, наверняка заставит полицию предпринять какие-то действия. Но неважно. Это всё ещё укладывается в его план.

Проблема в другом.

Он представил Юкаву. Как глубоко этот тип проник в суть произошедшего? И как далеко зайдёт его рвение?

Накануне Ясуко сообщила по телефону нечто, сильно его удивившее. Юкава спросил у неё, что она думает об Исигами. Более того, он, по-видимому, догадывался, что Исигами неравнодушен к Ясуко.

Он припомнил свои разговоры с Юкавой, но не мог найти ни одного оплошного высказывания, которое бы выдало его чувства к Ясуко. Так каким же образом этот физик догадался?

Исигами, круто развернувшись, направился в учительскую. По дороге ему попался секретарь.

— А где же следователь?

— Кажется, услышал всё, что хотел. Только что ушёл.

— Вы не идёте домой?

— Сейчас иду. Только захвачу кое-что.

Оставив разочарованного секретаря, так и не узнавшего, что было нужно следователю, Исигами быстрым шагом вернулся в учительскую.

Сев на своё место, он заглянул под стол. Достал несколько хранившихся там папок. Содержание их не имело никакого отношения к урокам. Результаты многолетней работы над сложнейшими математическими проблемами.

Сунув папки в портфель, он покинул учительскую.

— Сколько раз повторять! Исследование — это следование ходу мысли. Если в процессе эксперимента получены результаты, отвечающие вашим ожиданиям, это ещё не повод для радости. Ожидания, вообще говоря, редко оправдываются. Проводя эксперимент, мы пытаемся открыть что-то новое для себя. Как бы там ни было, подумайте ещё и напишите…

Юкава был в необычном для себя раздражении. Возвращая курсовую работу уныло стоящему студенту, он всем своим видом выражал крайнее неудовольствие. Студент понуро вышел из комнаты.

— Первый раз вижу тебя сердитым, — сказал Кусанаги.

— Вовсе я не сержусь! Слишком слабое теоретическое обоснование, я всего лишь провожу инструктаж, — учёный поднялся, чтобы заварить в кружке растворимый кофе. — Ну что, узнал что-нибудь новое?

— Проверил алиби Исигами. Вернее сказать, встретился с ним самим и спросил.

— Лобовая атака? — Юкава, держа в руке большую кружку, повернулся спиной к мойке. — И какова была его реакция?

— Утверждает, что в тот вечер не выходил из дома.

Юкава, нахмурившись, покачал головой.

— Я спросил, какая была реакция. Я не спрашивал, что он ответил.

— Реакция? Ну, какого-то особого смущения я не заметил. Видимо, узнав, что его ждёт следователь, успел психологически подготовиться.

— Всё же он наверняка насторожился, когда ты спросил его об алиби?

— Нет, нисколько, он даже не спросил, почему меня это интересует. Я, впрочем, выспрашивал не напрямую.

— Это на него похоже. Он наверняка ожидал, что его будут спрашивать об алиби, — пробормотал про себя Юкава и сделал глоток из кружки. — Так, говоришь, он в тот вечер всё время был дома?

— Более того, у него поднялась температура и на следующий день он пропустил утренние занятия, — Кусанаги выложил на стол рабочий табель Исигами, который получил в секретариате.

Юкава подошёл и сел за стол.

— Значит, говоришь, на следующее утро? — спросил он, беря в руки табель.

— После совершённого убийства ему пришлось сильно потрудиться, чтобы скрыть следы преступления. Это объясняет, почему он не смог утром выйти на работу.

— А что насчёт продавщицы бэнто?

— Всё тщательнейшим образом исследовали. Одиннадцатого марта Ясуко Ханаока, как обычно, с утра была в лавке. На всякий случай добавлю, что и дочь её пришла на занятия в школу. Без опоздания.

Юкава, опустив табель на стол, скрестил руки.

— Ты сказал, пришлось сильно потрудиться, чтобы скрыть следы преступления. Что, по-твоему, необходимо было сделать?

— Ну, например, избавиться от орудия убийства.

— Для этого понадобилось больше десяти часов?

— Почему десяти?

— А как же? Преступление произошло вечером десятого марта. Поскольку Исигами не вышел на работу до полудня, получается, что на всё про всё ему понадобилось больше десяти часов.

— Надо вычесть время на сон.

— Ни один человек в здравом уме не станет спать, пока не уничтожит следы преступления. И не говори, что он взял отгул потому, что не успел выспаться. Как бы ни было тяжело, он бы наверняка вышел на работу.

— Но должна же быть причина, почему он в то утро пропустил занятия!

— Именно это я и пытаюсь понять, — Юкава взял в руку кружку.

Кусанаги аккуратно сложил лежавший на столе табель.

— Есть один вопрос, на который я хочу сейчас получить ответ. Что дало тебе повод подозревать Исигами? Мне необходимо это знать.

— Зачем? Ты же сам, без моей помощи, установил, что Исигами неравнодушен к Ясуко. Так что по этому пункту моё мнение тебе уже без надобности.

— Нет, так не пойдёт! У меня есть определённые служебные обязанности. И я не могу, докладывая своему начальству, сказать, что наобум ткнул в Исигами.

— Ты изучал окружение Ясуко и напал на учителя математики Исигами. Разве этого не достаточно?

— Об этом я уже доложил. После чего попытался установить, в каких они отношениях. Но, увы, мне до сих пор так и не удалось обнаружить доказательств того, что их что-то связывает.

Юкава вдруг расхохотался, сотрясаясь всем телом и едва не расплескав кофе.

— Какое уж там!

— Что? Что ты имеешь в виду?

— Да ничего. Только то, что ты сказал: между ними вроде бы ничего нет. Скажем резче: сколько ни ройся, ничего не отыщешь.

— Пожалуйста, не делай вид, что тебя это не касается. Моё начальство уже начинает терять интерес к Исигами. Боюсь, если так пойдёт дальше, мне не позволят вести расследование так, как я считаю нужным. Поэтому я прошу тебя сказать, почему ты заподозрил Исигами. Ладно, Юкава, кончай! Почему ты отмалчиваешься?

Юкава перестал улыбаться и поставил кружку на стол.

— Потому что нет смысла рассказывать. Это тебе ничем не поможет.

— Почему?

— Потому что причина, по которой я стал подозревать, что Исигами имеет отношение к убийству, совпадает с тем, что ты только что сказал. Из одной случайно подмеченной мелочи я заключил, что он питает нежные чувства к Ясуко. Это подтолкнуло меня изучить возможность его участия в преступлении. Ты спросишь, почему тот факт, что он к ней неравнодушен, навёл меня на такую мысль, но это, так сказать, интуиция. Если не знать, что за человек Исигами, понять его поступки очень сложно. Разве ты сам не говорил об интуиции, необходимой полицейскому? Вот и у меня сработало.

— Удивительно слышать от тебя — интуиция!

— Иногда помогает.

— Ну что ж, тогда ответь, каким образом ты догадался о чувствах Исигами к Ясуко.

— Отказываюсь, — отрезал Юкава.

— Эй!

— Это затрагивает его человеческое достоинство. Так что позволь мне оставить свои наблюдения при себе.

Кусанаги вздохнул, и в тот же момент, постучав в дверь, вошёл студент.

— А, это ты! — обратился Юкава к студенту. — Извини, что сразу не позвал. Нам надо поговорить о твоём вчерашнем ответе на письменном экзамене.

— А что такое? — студент в очках застыл на месте.

— Ты довольно складно всё написал. Но есть одна вещь, нуждающаяся в уточнении. Ты много рассуждаешь о физике твёрдых тел, но почему?

Студент пришёл в явное замешательство.

— Но ведь экзамен был по физике твёрдых тел.

Юкава, поморщившись, покачал головой:

— Суть проблемы в теории элементарных частиц. Именно с этой позиции следовало подойти. Не надо думать, что если экзамен по физике твёрдых тел, то все другие теории отменяются. Так хорошим учёным не станешь. Надо избавляться от предубеждений и неверных предпосылок. Иначе не увидишь того, что лежит на поверхности.

— Теперь понятно, — кивнул студент, заметно повеселев.

— У тебя светлая голова, поэтому мой совет тебе не помешает. Ну, это всё, удачи.

Поблагодарив, студент вышел.

Кусанаги пристально смотрел в лицо Юкавы.

— Я чем-то испачкался? — спросил тот.

— Нет, я просто подумал, что все учёные говорят одинаково.

— А именно?

— Что-то подобное я слышал от Исигами, — Кусанаги передал то, что учитель математики говорил по поводу экзаменационных задач.

— Значит, он сказал: «…слепое пятно, появляющееся в результате неверных предпосылок»? — усмехнулся Юкава. — Это на него похоже.

Но в следующий момент он вдруг резко изменился. Вскочил со стула и, обхватив руками голову, прошёл до окна. Взглянул вверх, точно чего-то искал на небе.

— Эй, Юкава, что с тобой?

Но тот только отмахнулся, точно просил не мешать ему думать. Пришлось Кусанаги довольствоваться наблюдением.

— Это невозможно! — пробормотал Юкава. — Он не мог этого сделать!

— Ты о чём? — нетерпеливо спросил Кусанаги.

— Ну-ка покажи мне свою бумажку. Табель Исигами.

Кусанаги послушно достал из внутреннего кармана сложенный табель. Взяв его, Юкава взглянул с ненавистью на табель и тихо застонал:

— Неужели…

— Эй, Юкава, хватит темнить. Поделись со мной!

Тот вернул табель со словами:

— Извини, сейчас ты должен уйти.

— Это что ещё! И не подумаю! — возмутился следователь. Но, взглянув на Юкаву, тотчас осёкся.

Лицо его друга-физика было искажено скорбью и страданием. Никогда раньше Кусанаги не видел его таким.

— Извини меня. Пожалуйста, уйди, — повторил Юкава. Чуть ли не простонал.

Кусанаги поднялся. У него накопилась гора вопросов. Но он понимал, что в данную минуту единственное, что он может, — это оставить приятеля одного.

15

Часы показывали семь часов тридцать минут. Исигами с портфелем в руке вышел из квартиры. В портфеле лежало то, что представляло для него высшую ценность в мире. Папки с материалами по математической теории, которая ныне занимала все его мысли. На создание которой ушли многие годы напряжённого труда. Уже в дипломной работе он сделал её основной темой своего исследования. Но всё ещё был далёк от завершения.

По его расчётам, для окончания исследования понадобится ещё лет двадцать. А может быть, и больше, если возникнут какие-либо непредвиденные трудности. Именно потому, что проблема была столь сложна, он верил: она стоит того, чтобы математик посвятил ей всю жизнь. К тому же он был убеждён, что никто, кроме него, не сможет её разрешить. Часто Исигами мечтал о том, какое было бы счастье избавиться от нужды думать о чём-то постороннем и полностью сосредоточиться на работе, отбросив всё лишнее. Тревожило, успеет ли он за отпущенный срок жизни завершить своё исследование, и было жаль времени, потраченного впустую.

Он решил, что отныне, куда бы его ни закинула судьба, он не будет расставаться с этой папкой. Надо беречь каждую минуту, шаг за шагом продвигаясь к цели. Достаточно иметь под рукой бумагу и карандаш. Больше ничего не нужно, лишь бы он мог продолжать своё исследование.

Исигами шёл привычным путём. Перейдя мост Син-Охаси, двинулся вдоль реки. Справа протянулись палатки, сделанные из кусков синего полиэтилена. Старик с длинными седыми патлами, собранными в пучок на затылке, ставил котелок на газовую горелку. Страшно подумать, какое варево у него там, в котелке. Возле сидела на привязи бежевая псина. Задом к хозяину, понуро опустив голову.

Жестянщик, как обычно, плющил банки. Что-то бормотал себе под нос. Возле него стояли два мешка, уже доверху полных.

После жестянщика, через несколько шагов, показалась скамейка. На ней никто не сидел. Мельком взглянув на неё, Исигами пошёл дальше, глядя себе под ноги. Его походка не изменилась.

Кто-то шёл навстречу. По утрам он обычно встречал старушку с тремя собаками, но это была не она. Исигами невольно поднял глаза.

И от удивления встал как вкопанный. Идущий навстречу приближался, широко улыбаясь. В нескольких шагах от Исигами остановился.

— Привет! — сказал Юкава.

Исигами, на мгновение онемев, с трудом расклеил губы:

— Ты меня поджидал?

— Разумеется, — ответил Юкава, продолжая улыбаться. — Ну, не то чтобы поджидал — прогуливался вдоль набережной, надеясь, что мы встретимся.

— У тебя ко мне срочное дело?

— Срочное дело? Может быть, и так, — Юкава неопределённо покачал головой.

— Говори сразу, — Исигами посмотрел на часы. — Я тороплюсь.

— Мне хватит десяти минут, может быть, пятнадцати.

— Ничего, если на ходу?

— Без разницы, — Юкава осмотрелся вокруг. — Только для начала немного поговорим здесь, минуты три. Давай присядем вон там, — и, не дожидаясь ответа, направился к пустующей скамейке.

Исигами, вздохнув, последовал за ним.

— Мы уже как-то проходили здесь с тобой, — сказал Юкава.

— Да, было дело.

— Ты тогда сказал, глядя на бездомных, что они живут как часовой механизм. Помнишь?

— Помню. Ты ещё заметил, что такова участь всех, кто освободился из-под власти времени.

Юкава удовлетворённо кивнул.

— Ни ты, ни я не можем освободиться от времени. Мы оба — шестерёнки в часовом механизме под названием «общество». Без этих шестерёнок часы придут в негодность. Как бы кто ни хотел вращаться по своему желанию, окружение этого не позволит. С одной стороны, это даёт чувство стабильности, а с другой — лишает свободы. Мне кажется, многие среди бездомных не согласились бы вернуться к своей прежней жизни.

— Если ты и дальше будешь заниматься пустой болтовнёй, три минуты скоро истекут, — Исигами посмотрел на часы. — Вот, минута уже прошла.

— Я хотел только сказать, что в этом мире нет бесполезных шестерёнок и только сама шестерёнка решает, где её место, — Юкава внимательно посмотрел на Исигами. — Ты хочешь уволиться из гимназии?

Исигами вздрогнул:

— Почему ты так решил?

— Просто так показалось. Подумал, что ты вряд ли доволен ролью шестерёнки «учитель математики», — Юкава поднялся со скамейки. — Пошли?

Они зашагали бок о бок. Исигами ждал, когда его старый приятель заговорит первым.

— Кусанаги сказал, что встречался с тобой. Расспрашивал тебя об алиби.

— Да, на прошлой неделе.

— Он тебя подозревает.

— Кажется, да. Не понимаю почему.

Юкава вдруг расплылся в улыбке:

— Честно говоря, он подозревает тебя только наполовину. Он обратил на тебя внимание только после того, как увидел, что я заинтересовался тобой. Не более того. Наверное, нехорошо, что я об этом разбалтываю, но у полиции нет никаких улик, чтобы тебя подозревать.

Исигами остановился.

— Зачем ты мне всё это говоришь?

Юкава тоже остановился и повернулся лицом к Исигами.

— Потому что я твой друг. Это единственная причина.

— Ты решил, что как друг должен мне рассказать? Почему? Я не имею никакого отношения к преступлению! Мне всё равно, подозревает меня полиция или нет.

Юкава вздохнул глубоко и протяжно. Затем покачал головой. Увидев в его глазах сожаление, Исигами занервничал.

— Алиби ни при чём, — тихо сказал Юкава.

— Что?

— Кусанаги и его коллеги трудятся в поте лица, чтобы опровергнуть алиби. Они уверены, что, если преступление совершила Ясуко Ханаока, они смогут докопаться до истины, исследовав все недостоверные пункты в её алиби. А если ты соучастник, то, как они полагают, достаточно тщательно проверить твоё алиби, чтобы вывести тебя на чистую воду.

— Я совершенно не понимаю, зачем ты завёл разговор на эту тему, — продолжал настаивать Исигами. — Работа у них такая — подозревать всех подряд. Разве не так?

Юкава вновь усмехнулся:

— Кусанаги рассказал мне любопытную вещь. О том, как ты готовишь задачи для экзамена. Используешь слепое пятно, появляющееся из-за неверных предпосылок. Например, задачка прикидывается геометрической, а в действительности требует функционального анализа. Что-то в этом роде. «Ив самом деле! — подумал я. — Такие задачи полезны для учеников, которые не понимают сущности математики и привыкли всё делать по учебнику». Сразу решив, что перед ними задача по геометрии, они упрямо ищут ответ в этом направлении. Но ответа нет. Только зря тратят время. Кому-то он может показаться излишне жестоким, но это очень эффективный способ проверить истинные знания ученика.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Кусанаги и весь его отдел, — лицо Юкавы вновь стало серьёзным, — вбили себе в голову, что стоящая перед ними проблема решается путём опровержения алиби. Поскольку главный подозреваемый настаивает на своём алиби, этот путь кажется совершенно естественным. К тому же такое впечатление, что алиби вот-вот рассыплется. Ведь это вполне человеческое желание — найти уязвимое место противника и в него ударить. В нашей научной практике мы действуем сходным образом. Однако и в мире науки нередко случается, что представляющееся уязвимым в действительности только уводит от цели. Полиция попалась в эту ловушку. Нет, правильнее будет сказать, полицию в неё заманили.

— Если у тебя вызывает сомнение ход расследования, не ко мне надо обращаться, а к господину Кусанаги.

— Разумеется. В конце концов придётся так и поступить. Но вначале мне хотелось поговорить с тобой. О причине этого я уже упомянул.

— Из-за того, что считаешь меня своим другом?

— Если угодно, потому, что мне грустно видеть, как ты губишь свой талант. Хочу, чтобы это проклятое дело скорее разрешилось и ты мог заняться тем, чем ты должен заниматься. Не хочу, чтобы ты впустую растрачивал свои мозги.

— Я и без твоего желания не теряю время зря, — отрезал Исигами, поднялся и пошёл быстрым шагом. Но не потому, что опаздывал на работу, — ему стало невыносимо оставаться в этом месте.

Юкава поспешил за ним.

— Неправильно думать, что разгадка этого преступления состоит в достоверности алиби, — сказал он. — Здесь совсем другая проблема. Разница намного больше, чем между геометрией и функциями.

— Просто любопытно: в чём же, по-твоему, тут проблема? — спросил Исигами, не замедляя шаг и глядя прямо перед собой.

— Одним словом трудно выразить, но если всё же попытаться, то я назвал бы это проблемой камуфляжа. Маскировки. Полицейские введены в обман искусным камуфляжем, устроенным преступниками. То, что им кажется зацепкой, таковой не является. Всё подстроено так, что в тот момент, когда следователям представляется, что они наконец-то ухватились за путеводную нить, они только сильнее запутываются в сетях, расставленных преступником.

— Как-то слишком сложно.

— Сложно. Но если слегка изменить угол зрения, задачка становится на удивление простой. Когда средний человек пытается устроить сложную маскировку, то именно эта сложность обычно играет с ним злую шутку. Он сам роет под собой яму. Талантливый человек такой ошибки не допустит. Он усложнит решение задачи, избрав очень простой способ, но такой, до которого средний человек никогда не додумается.

— Я всегда считал, что физики не любят отвлечённых рассуждений.

— Что ж, если хочешь, можем поговорить конкретно. Время есть?

— Ещё немного есть.

— Хватит, чтобы зайти в лавку бэнто?

Исигами, мельком взглянув на Юкаву, вновь устремил глаза вперёд.

— Я вовсе не каждый день покупаю там бэнто.

— Неужели? А я слышал, что чуть ли не каждый день.

— Так вот почему ты связал меня с этим преступлением!

— Можно и так сказать, а можно иначе. То, что ты каждый день покупаешь бэнто в одном магазине, ни о чём не говорит, но то, что ты каждый день ходишь туда, чтобы увидеть определённую женщину, уже наводит на размышления.

Исигами, остановившись, зло посмотрел в лицо Юкаве.

— Ты думаешь, раз ты мой старый друг, тебе позволено говорить всё, что вздумается?

Юкава не отвёл глаз. В его взгляде, выдерживающем исполненный неприязни взгляд Исигами, чувствовалась большая внутренняя сила.

— Ты правда обиделся? Я, конечно, понимаю, что у тебя на душе неспокойно, но…

— Какая чушь! — Исигами вновь зашагал.

Когда подошли к мосту Киёсу, он стал подниматься вверх по лестнице.

— На некотором отдалении от того места, где обнаружили труп, была сожжена одежда, которая, как полагают, принадлежала убитому, — вновь заговорил Юкава, поднимаясь вслед за ним. — В бочке нашли обгоревшие остатки. Полагают, что это сделал преступник. Когда я впервые услышал об этом, я сразу задумался: почему преступник не дождался, когда вся одежда сгорит? Кусанаги полагает, что он торопился покинуть место преступления, но в таком случае, как мне кажется, проще было унести одежду с собой и после, без помех, избавиться от неё. Или же преступник торопился сжечь её как можно быстрее? Как только об этом задумываешься, невольно возникают сомнения. Тогда я решил сам попробовать сжечь одежду.

Исигами вновь остановился:

— И ты сжёг?

— Да, в бочке. Джемпер, свитер, брюки, носки… Кажется, ещё нижнее белье. Купил у старьёвщика, но всё равно пришлось раскошелиться. В отличие от математиков, мы, физики, не можем успокоиться, пока не проведём эксперимент.

— И какой результат?

— Отлично горит, выделяя ядовитый газ, — сказал Юкава. — Сгорела вся без остатка. В один миг. И пяти минут хватило.

— И что из этого следует?

— Почему преступник не мог подождать эти пять минут?

— Действительно, загадка, — Исигами, поднявшись по лестнице, свернул влево и пошёл по улице Киёсу. В противоположном направлении от лавки «Бэнтэн».

— Бэнто покупать не будешь? — предсказуемо спросил Юкава.

— Какой ты зануда! Сказал же: я не каждый день покупаю! — Исигами нахмурился.

— Как хочешь, если не боишься проголодаться, — Юкава пошёл рядом с ним. — Кроме того, рядом с трупом нашли велосипед. В ходе расследования выяснилось, что его украли на станции Синодзаки. На велосипеде были отпечатки пальцев, принадлежащие, как полагают, убитому.

— И что из этого?

— Какой, однако, растяпа преступник! Не поленился размозжить лицо трупа, а стереть отпечатки с велосипеда забыл. Но если предположить, что он оставил отпечатки намеренно, — другой разговор. Для чего же, по-твоему, он это сделал?

— Понятия не имею.

— Может быть, для того, чтобы связать убитого с велосипедом? Преступнику было невыгодно, если полиция решит, что велосипед не имеет отношения к убийству.

— Почему?

— Он хотел, чтобы полицейские ухватились за мысль, что убитый приехал на дамбу на велосипеде от станции Синодзаки. Более того, обычный велосипед для этого не годился.

— Разве велосипед, который нашли, был каким-то особенным?

— Вполне обычный. За одним исключением: он был совершенно новый.

Исигами почувствовал, как у него побежали мурашки по коже. Он с трудом сдержал порывистое дыхание. Его привёл в чувство чей-то голос:

— Доброе утро!

Мимо проехала на велосипеде школьница. Она слегка кивнула головой в сторону Исигами.

— Доброе утро! — крикнул он вдогонку.

— Потрясающе! — сказал Юкава. — Я думал, в наше время ученики уже не здороваются с учителями на улице.

— Ты прав, почти никогда. Так что там насчёт того, что велосипед был новым? В этом есть какой-то смысл?

— Полиция решила, что, мол, если уж воровать, то новый, но причина не так проста: преступнику было важно, как долго велосипед простоял у станции метро.

— Почему?

— Потому что для преступника велосипед, простоявший у станции несколько дней, был совершенно бесполезен. Более того, он хотел, чтобы владелец объявился. Для этого необходим новый велосипед. Мало кто решается оставить надолго только что купленный велосипед, а если его украли, высока вероятность, что владелец обратится в полицию. Впрочем, я не утверждаю, что всё это было обязательным условием, чтобы замаскировать преступление. Видимо, преступник рассуждал так: если сработает — хорошо, повышается процент успеха.

Исигами продолжал идти, глядя прямо перед собой и никак не комментируя предположения Юкавы. Вскоре они подошли к гимназии. Показались фигуры учеников.

— Интересный разговор, с удовольствием послушал бы ещё, — Исигами остановился и повернулся к Юкаве. — Но сейчас на этом закончим, не хочу, чтоб слышали ученики.

— Хорошо, договорились. Да я, собственно, уже сообщил тебе всё, что хотел.

— Спасибо за интересную беседу, — сказал Исигами. — Ты недавно предложил мне проблему. Что сложнее: придумать трудноразрешимую задачу или всё-таки, поразмышляв, решить её? Помнишь?

— Помню. На мой взгляд, придумать задачу сложнее. Тот, кто решил задачу, всегда должен испытывать уважение к тому, кто её придумал.

— Согласен. А как насчёт проблемы Р ≠ NP? Что проще: самому, поразмыслив, найти ответ или проверить, правилен ли ответ, данный кем-то другим?

На лице Юкавы мелькнуло неудовольствие. Он, видимо, не понимал, к чему клонит Исигами.

— Ты дал свой ответ, — Исигами ткнул пальцем в сторону Юкавы. — Теперь очередь выслушать ответ, предложенный другим.

— Исигами…

— Ну всё, мне пора, — Исигами повернулся спиной к Юкаве и пошёл к гимназии, крепко сжимая в руке портфель.

«Вряд ли он сказал всё, что знает, — думал он. — Проклятый физик видит меня насквозь».

Даже поедая абрикосовый десерт, Мисато угрюмо хранила молчание. «Всё-таки не надо было брать её с собой!» — сокрушалась Ясуко.

— Ты наелась, Мисато? — спросил Кудо. Этим вечером он готов был в лепёшку расшибиться.

Мисато, поднимая ложку ко рту и не поглядев в его сторону, кивнула.

Они сидели в китайском ресторане в Гиндзе. Кудо попросил, чтобы Ясуко обязательно привела дочь, и та с трудом её уломала. Обещания, что она сможет поесть всяких вкусностей, не оказали на неё никакого эффекта. Она согласилась, только когда Ясуко заявила, что нужно вести себя естественно, иначе полиция что-то заподозрит.

Но теперь Ясуко уже раскаивалась, беспокоясь, что только испортила Кудо настроение. Во время еды тот всё время пытался разговорить Мисато, но она в ответ лишь мямлила что-то нечленораздельное.

Доев десерт, Мисато повернулась к матери:

— Я в туалет.

Как только она ушла, Ясуко сказала, прижимая руки к груди:

— Простите, господин Кудо.

— Простить? За что? — он изобразил удивление. Наверняка притворялся.

— Моя дочь такая необщительная. А в компании со взрослыми совсем теряется.

Кудо улыбнулся.

— Я и не надеялся, что мы сразу подружимся. Когда я был школьником, вёл себя точно так же. Поэтому, думаю, всё-таки хорошо, что мы сегодня встретились.

— Спасибо.

Кудо кивнул, достал из висящего на стуле пиджака сигареты и зажигалку. Во время трапезы он не позволял себе курить. Видимо, из-за присутствия Мисато.

— Кстати, после нашей последней встречи ничего не случилось? — спросил он, сделав затяжку.

— В каком смысле?

— Я имею в виду то преступление.

Ясуко на мгновение нахмурилась, потом подняла на него глаза:

— Ничего особенного. Всё как обычно.

— Полицейский не приходил?

— Уже давно. И в лавку не заходит. А вас, господин Кудо, он не беспокоил?

— Нет, ко мне тоже не приходил. Наверное, подозрения рассеялись, — он стряхнул пепел в пепельницу. — Меня только одно немного тревожит.

— Что?

— Видишь ли, — Кудо замялся, на лице его появилось смущение. — Дело в том, что в последнее время мне часто кто-то звонит по телефону, но, когда я снимаю трубку, не отвечает. У меня дома.

— Кто же это может быть? — Ясуко нахмурилась. — Как неприятно!

— И вот ещё что, — он, поколебавшись, достал из кармана пиджака листок, вырванный, видимо, из блокнота. — Я нашёл это в почтовом ящике.

Взглянув на текст, написанный на листке, Ясуко похолодела. Она увидела своё имя.

«Не приближайся к Ясуко! Ты не тот человек, который может составить её счастье!»

Судя по всему, распечатано на принтере. Разумеется, без подписи.

— Пришло по почте?

— Нет, просто подбросили в ящик.

— Вы кого-нибудь подозреваете?

— Абсолютно никого. Поэтому я решил спросить у тебя.

— Я тоже не представляю, кто это может быть, — Ясуко схватилась за сумочку и достала из неё платок. На ладонях выступил пот.

— Вы получили только эту записку?

— Нет, вместе с ней была фотография.

— Фотография?

— Снято, когда мы с тобой в прошлый раз встречались в Синагаве. Кажется, на автостоянке отеля. Я тогда ничего не заметил, — Кудо с сожалением покачал головой.

Ясуко невольно огляделась вокруг. Но нет, не может быть, чтобы за ними наблюдали даже в этом ресторане.

Вернулась Мисато, разговор прервался. Выйдя из ресторана, Ясуко простилась с Кудо и села с дочерью в такси.

— Ну как, вкусно было? — спросила Ясуко.

Но Мисато сидела надувшись и ничего не ответила.

— Ты себя вела некрасиво.

— Не надо было тащить меня с собой. Я же говорила, что не хочу идти!

— Но нас же пригласили!

— Вот и шла бы одна. Я больше не пойду.

Ясуко вздохнула. Кудо верил, что со временем сердце Мисато оттает, но она сильно в этом сомневалась.

— Мама, ты собираешься за него замуж? — вдруг спросила Мисато.

Ясуко, сидевшая откинувшись на сиденье, резко выпрямилась:

— Что ты такое говоришь!

— Я серьёзно. Ты собираешься замуж?

— Нет.

— Правда?

— Конечно правда. Я всего лишь изредка с ним встречаюсь.

— Ну, тогда ладно, — Мисато отвернулась к окну.

— Что ты хочешь сказать?

— Ничего, — Мисато медленно повернула голову в сторону матери. — Я только подумала, что было бы нехорошо предавать того дяденьку.

— Того дяденьку?

Мисато, посмотрев в глаза матери, молча качнула головой вбок. Наверное, хотела сказать: дяденьку из соседней квартиры. Она не назвала его по имени, чтобы не услышал водитель такси.

— Выбрось всё это из головы, — Ясуко вновь откинулась на сиденье.

Мисато только хмыкнула. Она не поверила.

И без напоминания дочери мысль об Исигами внушала Ясуко беспокойство. У неё из головы не выходило то, что рассказал ей Кудо.

Услышав о телефонных звонках и подброшенном письме, она сразу подумала о нём. Она не могла забыть мрачный взгляд Исигами в тот вечер, когда Кудо подвёз её на такси домой. Нетрудно вообразить, какая жгучая ревность охватила Исигами, как только он узнал, что Ясуко встречается с другим мужчиной. Ведь невозможно сомневаться, что именно любовь к Ясуко побудила его прийти к ним на помощь и спасти от ареста.

Да, конечно же, это он, Исигами, преследует ненавистного ему Кудо. Что же он задумал, что собирается предпринять? Имея такой козырь — соучастие в её преступлении, — надеется подчинить её жизнь своей воле? Запретит ей не только выходить замуж, но и вообще приближаться к другим мужчинам?

Только благодаря Исигами ей удавалось до сих пор ускользать от полиции, расследующей убийство Тогаси. И разумеется, она не могла не испытывать за это признательности. Но к чему все эти ухищрения, если отныне она до конца своих дней обречена пребывать в его власти? Нет никакой разницы с тем временем, когда был жив Тогаси. Только место её мучителя занял Исигами. Хуже того, теперь она вообще не могла от него убежать, не могла изменить ему!

Такси остановилось перед домом. Выйдя из машины, Ясуко с дочерью поднялись по лестнице. В квартире Исигами горел свет.

Войдя к себе, Ясуко начала переодеваться. В этот момент послышалось, как открылась и вновь закрылась дверь соседней квартиры.

— Слышишь? — сказала Мисато. — Дяденька сегодня вечером опять ждал.

— Слышу! — раздражённо ответила Ясуко.

Через несколько минут зазвонил мобильный телефон.

— Алло?

— Это Исигами, — из трубки донёсся ожидаемый голос. — Сегодня всё в порядке?

— Да, в порядке.

— Не случилось ничего непредвиденного?

— Нет, ничего.

— Что ж, хорошо, — она услышала тяжёлое дыхание. — Я должен вам кое о чём сказать. Во-первых, я опустил в ваш почтовый ящик три конверта с письмами. После, пожалуйста, возьмите их.

— Письма? — Ясуко посмотрела в сторону двери.

— Они понадобятся впоследствии, обязательно их сохраните. Хорошо?

— Д-да…

— Я написал для вас инструкцию, как использовать письма, вы найдёте её там же. Излишне говорить, что эту инструкцию необходимо уничтожить. Понятно?

— Понятно. Мне прямо сейчас её взять?

— Нет, после. Сейчас я должен сказать ещё кое-что важное… — Исигами вдруг замолчал. Ясуко почувствовала, что он почему-то колеблется.

— Что именно? — спросила она.

— Этот телефонный разговор, — наконец проговорил он, — будет последним. Я больше не буду вам звонить. Разумеется, и вы тоже не должны мне звонить. Отныне, что бы со мной ни произошло, вы и ваша дочь должны оставаться сторонними наблюдателями. Это единственный способ вас спасти.

От его слов Ясуко охватила сильнейшая дрожь.

— Послушайте, господин Исигами, я вас не понимаю, что всё это значит?

— Рано или поздно вы всё поймёте. Сейчас об этом лучше не говорить. Главное, не забывайте о том, что я вам сказал. Вы поняли?

— Подождите! Я ничего не понимаю, объясните хоть что-нибудь!

Почувствовав, что с матерью что-то не так, Мисато подошла к ней.

— Думаю, нет никакой необходимости что-либо объяснять. Прощайте.

— Но послушайте… — сказала Ясуко, и в этот момент связь прервалась.

Мобильный телефон Кусанаги зазвонил, когда они вдвоём с Киситани ехали в машине.

Развалившийся на откинутом назад пассажирском сидении Кусанаги поднёс к уху телефон, не меняя позы.

— Кусанаги, слушаю.

— Это я, Мамия, — послышался хриплый голос начальника отдела. — Немедленно езжай в участок Старая Эдогава.

— Нашли что-нибудь новенькое?

— Нет. У нас гость. Пришёл мужчина, который говорит, что хочет с тобой встретиться.

— Гость? — на мгновение в голове промелькнуло, что это Юкава.

— Исигами. Школьный учитель, сосед Ясуко Ханаоки.

— Исигами? Хочет со мной встретиться? А нельзя по телефону?

— По телефону нельзя, — отрезал Мамия. — Он пришёл по важному делу.

— Он вам что-нибудь объяснил?

— Говорит, что будет говорить только с тобой. Возвращайся скорее!

— Ну ладно, еду, — Кусанаги, прикрыв рукой телефон, похлопал Киситани по плечу. — Разворачивай, едем в участок.

— Утверждает, что убийца — он, — донёсся голос Мамии.

— Что?! Что вы сказали?

— Говорит, что он убил Тогаси. Короче, он пришёл с повинной.

— Не может быть! — Кусанаги резко подскочил.

16

Исигами смотрел на Кусанаги без всякого выражения. Его взгляд было бы вполне уместно назвать невидящим. Он был устремлён куда-то в пустоту, и сидящий напротив Кусанаги, казалось, очутился перед ним по чистой случайности. Такое, во всяком случае, было у следователя впечатление от абсолютно апатичного лица Исигами.

— Я впервые увидел его десятого марта, — заговорил Исигами монотонно. — Когда я возвращался из школы домой, он болтался в коридоре. Видимо, хотел проникнуть в квартиру госпожи Ханаоки, так как шарил рукой в её почтовом ящике.

— Извините, он — это кто?

— Тогаси. Разумеется, в тот момент я ещё не знал, как его зовут, — Исигами улыбнулся кончиками губ.

В комнате, отведённой для следственных действий, находились Кусанаги и Киситани. Киситани сидел за соседним столом и фиксировал показания. Исигами отказался встречаться с кем-либо другим. Он опасался, что под перекрёстным допросом начнёт путаться.

— Поведение незнакомца показалось мне подозрительным, и я спросил, что ему нужно. Он выглядел взвинченным и ответил, что у него есть дело к Ясуко. Добавил, что он её муж, живущий отдельно. Я сразу понял, что он лжёт, но ради предосторожности сделал вид, что поверил.

— Подождите-ка. Почему вы решили, что он лжёт? — спросил Кусанаги.

Исигами набрал воздуха в лёгкие.

— Потому что я знаю всё о Ясуко Ханаоке. Я знал, что она разведена и скрывается от своего бывшего мужа.

— Откуда вам всё это известно? Вы живёте в соседней квартире, но, насколько я слышал, практически с ней не общались, только были постоянным клиентом в лавке, где она работает.

— Это — номинально.

— Что значит «номинально»?

Исигами распрямил спину и слегка выпятил грудь.

— Так это выглядело со стороны. Но в действительности я её телохранитель. Моя задача — охранять её от мужчин, приближающихся к ней с дурными намерениями. Но разумеется, было бы нежелательно, чтоб об этом знали окружающие. Я же всё-таки по профессии школьный учитель.

— Поэтому при нашей первой встрече вы сказали мне, что практически с ней не общаетесь? — спросил Кусанаги.

Исигами перевёл дыхание.

— Вы пришли, чтобы допросить меня по поводу убийства Тогаси, правильно? Не мог же я вам выложить всю правду. Вы бы сразу меня заподозрили.

— Вы правы, — согласился Кусанаги. — Итак, вы утверждаете, что знаете всё о Ясуко Ханаоке, поскольку являетесь её телохранителем, так?

— Да.

— Другими словами, вы давно уже с ней в близких отношениях?

— Да. Разумеется, ещё раз повторю, мы держали наши отношения в тайне. У неё есть дочь, и при наших встречах мы соблюдали осторожность, шли на любую хитрость, только бы ребёнок ни о чём не догадался.

— Пожалуйста, поконкретнее, как это происходило?

— Есть много способов. Вам сразу обо всех рассказать? — Исигами посмотрел вопросительно на следователя.

Кусанаги почувствовал себя как-то неуютно. Известие о том, что Исигами был в тайной связи с Ясуко, стало для него полной неожиданностью, да и весь рассказ вызывал сомнения. Но по своей натуре ему не терпелось как можно быстрее всё узнать.

— Хорошо, поговорим об этом позже. Расскажите поподробнее о своём разговоре с Тогаси. Начиная с того места, когда вы сделали вид, что поверили его словам о том, что он муж Ясуко.

— Он спросил меня, не знаю ли я, куда ушла Ясуко Ханаока. На это я сказал, что она с дочерью здесь уже не живёт, что в связи с работой недавно ей пришлось переехать. Он удивился. Спросил, не знаю ли я их нового адреса. Я ответил, что знаю.

— И какой адрес вы ему дали? — спросил Кусанаги.

Исигами усмехнулся.

— Я сказал, что они живут в Синодзаки.

«Ну вот и Синодзаки выплыло», — подумал Кусанаги.

— Но ведь этого же недостаточно?

— Разумеется, Тогаси хотел знать точный адрес. Я велел ему подождать, зашёл в свою квартиру и, взглянув на карту, написал на листке адрес. В действительности по этому адресу находится водоочистительная станция. Я передал ему листок, он был без ума от радости. Всячески меня благодарил.

— Почему вы выбрали этот адрес?

— Понятно, для того, чтобы заманить его в безлюдное место. Я хорошо знаю тот район.

— Подождите. Получается, что, едва встретившись с Тогаси, вы решили его убить? — Кусанаги впился глазами в лицо Исигами. Всё услышанное его поразило.

— Разумеется, — не дрогнув ответил Исигами. — Как я уже говорил, моя обязанность — защищать госпожу Ханаоку. Раз появился человек, приносящий ей страдания, я должен как можно быстрее его устранить. Это мой долг.

— Вы были уверены, что Тогаси мучает госпожу Ханаоку?

— Я знал. Этот человек приносил ей одни страдания. Она поселилась со мной по соседству, чтобы убежать от него.

— Она вам сама об этом рассказала?

— Да, она сообщила мне это с помощью специальной связи.

Исигами говорил без запинки. Очевидно, прежде чем явиться в полицию, он не раз прокрутил в голове своё признание. Однако в его рассказе было много несообразного. Во всяком случае, он очень не вязался с тем образом Исигами, который сложился у Кусанаги.

— Что было после того, как вы передали записку с адресом? — он решил продолжить вопросы, отложив на время сомнения.

— Он спросил меня, знаю ли я, где она работает. Я ответил, что точно не знаю, но вроде бы в каком-то ресторане или закусочной. Сказал, что она заканчивает в одиннадцать и что дочь приходит после школы к ней на работу, а потом они вместе идут домой. Разумеется, всё это я придумал.

— Ради чего?

— Надо было ограничить действия этого типа. Каким бы ни было безлюдным место, в мои планы не входило, чтобы он отправился туда слишком рано. Узнав, что Ясуко работает до одиннадцати и что дочь тоже раньше этого не вернётся, он вряд ли пошёл бы к ней домой раньше этого времени.

— Простите, — Кусанаги, вытянув руку, прервал его, — всё это вы сообразили в тот самый момент, стоя в коридоре?

— Да. Вас что-то не устраивает?

— Нет. Мне только показалось удивительным, что вы сходу всё так ловко придумали.

— Что тут такого? — лицо Исигами стало серьёзным. — Этот тип жаждал во что бы то ни стало встретиться с Ясуко. Мне же оставалось только воспользоваться его желанием. Ничего сложного.

— Ну, может быть, для вас это и в самом деле пустяки, — Кусанаги нервно облизал языком губы. — И что же дальше?

— Для верности я дал ему номер своего мобильного телефона и сказал, чтобы он позвонил, если не сможет найти дом. Вообще говоря, моя излишняя любезность могла бы его насторожить, но он всё съел. Наверное, не отличался особыми умственными способностями.

— Кому же придёт в голову, что человек, которого впервые видишь, собирается тебя убить!

— Думаю, именно потому, что он впервые меня видел, моё поведение могло показаться подозрительным. Однако он бережно спрятал в карман записку с нелепым адресом и, не скрывая радости, удалился. Я зашёл в квартиру и начал подготовку, — Исигами не спеша протянул руку к чашке и с удовольствием выпил уже остывший чай.

— В чём состояла подготовка? — нетерпеливо спросил Кусанаги.

— Я переоделся в одежду, в которой легко двигаться, и стал ждать. У меня было время подумать, как вернее убить этого типа. Перебрав различные способы, я решил его задушить. Подумал, что это самое надёжное. У меня были опасения, что, не имея опыта, я перепачкаюсь в крови, если зарежу или забью его насмерть. К тому же у меня не было уверенности, что я смогу свалить его одним ударом. А при удушении и с оружием никаких проблем. На всякий случай, для прочности, я решил использовать электропровод от обогревателя.

— Почему именно провод? Мне кажется, годится любой шнурок или верёвка.

— В качестве вариантов я обдумывал галстук или виниловый шнур. Но и то и другое скользит в руках. К тому же они растягиваются. Провод от обогревателя — самое удобное.

— Итак, дождавшись ночи, вы отправились на место?

Исигами кивнул.

— Вышел из дома около десяти. Кроме провода я прихватил нож для резки железа и зажигалку. По дороге на станцию я заметил валяющийся кусок синего полиэтилена и, сложив, взял его с собой. После этого на поезде доехал до станции Мидзуэ, там поймал такси и доехал до района Старая Эдогава.

— Станция Мидзуэ? Не Синодзаки?

— Если б я сошёл в Синодзаки, я мог бы столкнуться с этим типом, что в мои планы не входило, — не задумываясь ответил Исигами. — Я и из такси вышел в месте, достаточно отдалённом от того, которое указал Тогаси. Главное, что меня заботило, — чтобы он не обнаружил меня раньше времени.

— Что было после того, как вы отпустили такси?

— Стараясь никому не попадаться на глаза, я направился к месту, где, по моим расчётам, должен был появиться он. Впрочем, мои предосторожности были излишни, вокруг не было ни души, — Исигами вновь глотнул чай. — Не успел я прийти на дамбу, как зазвонил мобильный. Это был он. Пожаловался, что пришёл по адресу, указанному в записке, но дома не нашёл. Я спросил, где он сейчас находится. Он подробно объяснил. Не догадываясь, что я совсем рядом. Я попросил его подождать, пока уточню адрес, и отключил телефон, но к этому времени я уже установил, где он находится. Он сидел, ничего не подозревая, на пустыре возле дамбы. Я медленно приблизился, стараясь идти неслышно. Он меня не заметил. Очухался лишь тогда, когда я уже стоял у него за спиной. Но в тот момент я уже накинул провод ему на горло. Он попытался сопротивляться, но я резко дёрнул, и он сразу обмяк. Всё было проще простого, — Исигами посмотрел на чашку. Она была пуста. — Можно ещё чаю?

Киситани поднялся и налил чай. Исигами поблагодарил его кивком.

— Убитый был крепкого телосложения, около сорока лет. Окажи он сопротивление, думаю, его было бы не так легко задушить, — сказал Кусанаги.

Выражение лица Исигами не изменилось, он только прищурился.

— Я веду секцию дзюдо. При захвате сзади я могу справиться с любым, даже очень сильным человеком.

Кусанаги, кивнув, взглянул на уши Исигами. Они были похожи на листья цветной капусты, своего рода знак отличия дзюдоистов. Такие уши нередко встретишь и у полицейских.

— Что вы делали, после того как его убили?

— Мне было необходимо скрыть личность убитого. Я был уверен, что, если труп идентифицируют, подозрение сразу же падёт на Ясуко. Вначале снял с него одежду. Снял, разрезав её принесённым ножом. Затем разбил лицо, — Исигами говорил как о чём-то само собой разумеющемся. — Нашёл большой булыжник, завернул в полиэтилен, после чего несколько раз ударил. Не помню точно, сколько раз. Думаю, раз десять. Потом зажигалкой обжёг кончики пальцев. Закончив со всем этим, взял одежду и пошёл оттуда. Однако, уходя, я заметил железную бочку, бросил в неё одежду и попытался сжечь. Но пламя неожиданно заполыхало так сильно, что я испугался, как бы кто не заметил издалека, поэтому, не дожидаясь, когда всё сгорит, я поспешно удалился. Дойдя до оживлённой улицы, поймал такси, доехал до станции Токио, там пересел на другое такси и вернулся домой. Было около полуночи, — договорив до этого места, Исигами вздохнул, точно с облегчением. — Это всё, что я сделал. Провод, нож и зажигалка находятся в моей квартире.

Взглянув краем глаза на Киситани, записывающего признательные показания, Кусанаги сунул в рот сигарету. Поднёс огонь и, затянувшись, внимательно посмотрел на Исигами. Тот по-прежнему выглядел совершенно невозмутимо.

В его рассказе не было заметных противоречий. Состояние трупа и описание места преступления совпадали с тем, что было известно полиции. Поскольку многое не было обнародовано и не появлялось в прессе, невозможно было признать его рассказ выдумкой.

— Вы сообщили о совершённом вами преступлении госпоже Ханаоке?

— Зачем? — ответил Исигами. — Не хватало ещё, чтобы она кому-нибудь проболталась. Известно, как женщины умеют хранить секреты!

— Значит, вы не обсуждали с ней убийство?

— Разумеется, нет. Было нежелательно, чтобы вам, полицейским, стало известно о наших отношениях, поэтому я решил прервать с ней все контакты.

— Но вы упомянули, что общались с госпожой Ханаокой с помощью какой-то специальной связи. Что конкретно вы имели в виду?

— Есть несколько способов. Во-первых, она со мной говорила.

— Другими словами, вы всё же где-то встречались?

— Ни в коем случае. Это бы привлекло внимание. Она говорила, оставаясь в своей квартире. Я слушал с помощью техники.

— Техники?

— Я установил в своей стене устройство, улавливающее звуки.

Киситани, остановив руки, повисшие над клавиатурой, поднял глаза. Кусанаги и без слов понял, что тот хотел сказать.

— Подслушивающее устройство?

Исигами недовольно нахмурился и потряс головой.

— Я не подслушивал. Я слушал только тогда, когда она ко мне обращалась.

— Госпожа Ханаока знает об этом устройстве?

— Может быть, и не знает. Но она говорила через стену.

— То есть говорила вам?

— Да. Но поскольку в квартире находилась дочь, она не могла беседовать со мной открыто. Она делала вид, что разговаривает с дочерью, а в действительности обращалась ко мне.

Сигарета, зажатая в пальцах Кусанаги, догорела почти до конца. Он стряхнул пепел в пепельницу. Встретился глазами с Киситани. Молодой напарник с сомнением покачал головой.

— Госпожа Ханаока сама сказала, что будет разговаривать с вами, делая вид, что говорит с дочерью?

— Мне это и так было понятно. Я всё про неё знаю.

— Короче, она вам этого не говорила. Вы сами так решили.

— Это невозможно, — бесстрастный Исигами немного покраснел. — Именно от неё я узнал, что бывший муж издевается над ней. Какой ей был смысл рассказывать об этом дочери? Она рассказывала в расчёте, что я услышу. Она просила меня сделать что-нибудь с этим.

Кусанаги махнул одной рукой, точно пытаясь его успокоить, а другой рукой погасил сигарету.

— К каким ещё способам общения вы прибегали?

— Телефон. Я каждый вечер звонил ей по телефону.

— На домашний?

— На мобильный. Но я не разговаривал по телефону. Я только подавал сигналы звонком. Если у неё было ко мне срочное дело, она принимала вызов. Если не было, то пропускала. Сосчитав пять гудков, я отключался. Между нами так было условлено.

— Между вами? То есть она знала об этом?

— Да, мы заранее об этом договорились.

— Ну что ж, мы можем спросить у госпожи Ханаоки.

— Пожалуйста. Я в этом не сомневаюсь, — сказал Исигами уверенным тоном и двинул подбородком.

— Вам придётся ещё не раз повторить то, что вы нам сейчас сообщили. Официальное признание мы оформим позже.

— Сколько надо, столько повторю. Мне теперь всё равно.

— У меня к вам ещё один, последний вопрос, — Кусанаги сплёл пальцы на столе. — Почему вы пришли с повинной?

Исигами набрал воздуха в лёгкие.

— Вы считаете, что я не должен был этого делать?

— Я не об этом спрашиваю. Раз вы пришли с повинной, для этого должна быть какая-то причина, какой-то повод. Вот что я хочу узнать.

Исигами фыркнул:

— Мне кажется, это не имеет никакого отношения к вашей работе. Разве не достаточно, что преступник, мучаясь угрызениями совести, пришёл к вам с повинной? Какая вам ещё нужна причина?

— Глядя на вас, трудно поверить, что вас мучают угрызения совести.

— Если б вы спросили меня, чувствую ли я за собой вину, мой ответ, пожалуй, был бы отрицательным. Но я раскаиваюсь в содеянном. Лучше бы я этого не делал. Если б я предвидел, что меня так бессовестно предадут, я бы не стал убивать человека.

— Предадут?

— Эта женщина… Ясуко… — Исигами слегка приподнял подбородок, — он предала меня. Она встречается с другим мужчиной! И это при том, что я устранил её бывшего мужа! Если б не её постоянные жалобы, я бы этого не сделал. Сколько раз я слышал от неё: «Чтоб он сдох, этот мерзавец!» Я убил его вместо неё. Можно сказать, что она соучастница. Вы должны её тоже арестовать.

Чтобы проверить показания Исигами, в его квартире был произведён обыск. Тем временем Кусанаги вместе с Киситани допрашивали Ясуко. Она уже вернулась с работы. Мисато тоже была дома, но полицейский увёл её из квартиры. Не потому, что берегли её чувства, а потому, что хотели выслушать её версию событий.

Узнав, что Исигами явился с повинной, Ясуко удивлённо вытаращила глаза и чуть не поперхнулась. Некоторое время она не могла сказать ни слова.

— Для вас это неожиданность? — спросил Кусанаги, внимательно следя за её реакцией.

Ясуко покачала головой, после чего наконец проговорила:

— Даже и в мыслях не было. Но зачем ему убивать Тогаси?

— Вы не догадываетесь о его мотивах?

По лицу Ясуко пробежали какие-то сложные чувства, она как будто колебалась, сомневалась в чём-то. Видно было, что есть что-то, о чём она не хочет говорить.

— Исигами утверждает, что сделал это ради вас. Убил ради вас.

Ясуко страдальчески нахмурилась и прикусила губу.

— Кажется, у вас есть на сей счёт какие-то догадки?

Она едва заметно кивнула.

— Я догадывалась, что этот человек ко мне неравнодушен. Но чтобы он сделал такое…

— Он утверждает, что находился в постоянном контакте с вами.

— Со мной? — Ясуко сердито сверкнула глазами. — Я ничего об этом не знаю.

— Но были же телефонные звонки! Причём каждый вечер.

Кусанаги передал Ясуко рассказ Исигами. Её лицо немного смягчилось.

— А, так вот кто мне звонил!

— Вы не знали?

— Подозревала, что это он, но не была уверена. Он же не назывался!

По словам Ясуко, впервые звонок раздался около трёх месяцев назад. Звонивший, не представившись, вдруг начал говорить о том, что она сочла вмешательством в её личную жизнь. По тому, что он говорил, можно было заключить, что он уже давно наблюдает за ней. Она решила, что это какой-то маньяк. Ей стало страшно. Она не догадывалась, кто это мог быть. После этого неизвестный звонил ещё несколько раз, она решила не отвечать. Но как-то раз, когда она по рассеянности ответила, неизвестный мужчина сказал следующее:

«Я понял, что ты была занята и не могла говорить по телефону. Поэтому давай договоримся так. Я буду звонить каждый вечер, и, если тебе потребуется моя помощь, ты ответишь. Я буду ждать до пятого гудка. Таким образом ты успеешь в случае необходимости ответить».

Ясуко не стала возражать. С того времени и в самом деле каждый вечер звонил мобильный. Звонили с уличного телефона. Она решила на эти звонки не отвечать.

— Вы не поняли по голосу, что это Исигами?

— Каким образом, если до этого мы с ним и двух слов не сказали друг другу? И по телефону мы говорили всего пару раз, в самом начале, поэтому я уж и забыла, какой у него голос. К тому же мне и в голову не могло прийти, что этот человек занимается такими вещами. Ведь он же школьный учитель!

— В наше время школьные учителя тоже разные бывают, — заметил Киситани и тотчас потупил глаза, точно раскаиваясь в том, что сказал.

Кусанаги припомнил, что его молодой напарник с самого начала расследования был на стороне Ясуко. Наконец-то он может успокоиться, после того как Исигами явился с повинной.

— Было ещё что-нибудь кроме телефонных звонков? — спросил Кусанаги.

— Подождите минутку, — сказала Ясуко, поднялась и достала с полки над дверью конверты.

Их было три. Ни имени отправителя, ни адреса назначения, только на лицевой стороне крупно написано: «Для Ясуко Ханаоки».

— Что это?

— Нашла в своём почтовом ящике. Были и другие, но я их выбросила. А потом из телевизионной программы узнала, что надо на всякий случай сохранять такие вещи: они могут послужить вещественным доказательством в случае судебного разбирательства. Как было ни противно, эти три я оставила.

— С вашего позволения, — Кусанаги открыл конверты.

В каждый было вложено по листку бумаги. Короткий во всех случаях текст был напечатан на принтере.

«В последнее время ты стала злоупотреблять косметикой. И одеваешься вызывающе. Тебя это портит. Тебе больше идут скромные наряды. К тому же меня беспокоят твои поздние возвращения. Как только кончаешь работать, немедленно возвращайся домой!»

«Мне кажется, тебя что-то мучает. Если это так, не стесняйся, сообщи мне. Ведь именно для этого я звоню тебе каждый вечер. Со своей стороны мой тебе совет: нельзя доверять другим мужчинам. Не доверяй никому. Слушай только то, что говорю тебе я».

«У меня дурные предчувствия. Уж не изменяешь ли ты мне? Хочу верить, что это не так, но, если это правда, я тебя не прощу. Ибо у тебя только один истинный друг — я. Никто другой тебя не защитит».

Закончив читать, Кусанаги вложил письма обратно в конверты.

— Мы можем их взять?

— Конечно.

— Что-нибудь ещё в таком же роде?

— Со мной больше ничего, но… — Ясуко замялась.

— Что-нибудь с вашей дочерью?

— Нет. С господином Кудо.

— Куниаки Кудо? Что с ним?

— На днях я встречалась с ним, и он сказал, что получил странное письмо, анонимное. С угрозами, чтобы он не приближался ко мне. И ещё в конверт была вложена фотография.

Исходя из предшествующих событий, автором письма не мог быть никто иной, кроме Исигами. Кусанаги вспомнил о Юкаве. Тот с таким уважением относился к Исигами как к гениальному математику. Какой же шок для него будет, когда он узнает, что его друг похож на типичного маньяка!

Послышался стук в дверь.

— Войдите, — сказала Ясуко.

В приоткрывшейся двери показалось лицо молодого следователя, одного из тех, кто проводил обыск в квартире Исигами.

— Господин Кусанаги, можно вас на минутку?

— Иду, — Кусанаги, кивнув, поднялся.

Перейдя в соседнюю квартиру, он увидел сидящего на стуле Мамию. На столе перед ним стоял включённый компьютер. Молодые полицейские упаковывали в картонные коробки всевозможные вещи.

Мамия ткнул пальцем в сторону стены за книжным шкафом.

— Полюбуйся на это!

Кусанаги невольно вскликнул от изумления.

Кусок обоев величиной с ладонь был оторван, вырезана доска обшивки. Из образовавшейся бреши выглядывал тонкий провод. К концу провода были приделаны наушники.

— Попробуй, надень.

Кусанаги подчинился. Едва он приладил наушники, послышались голоса:

«Как только мы найдём доказательства, подтверждающие показания Исигами, всё остальное пройдёт быстро. Теперь мы уже будем меньше беспокоить вас и вашу дочь…»

Голос Киситани. Есть посторонние шумы, но слышно вполне отчётливо, даже не верится, что говорят за стеной.

«…А что будет с господином Исигами?»

«Это решит суд. Но поскольку речь идёт об убийстве, даже если ему не вынесут смертный приговор, легко он не отделается, могу вас уверить. Так что вам не о чем беспокоиться, больше он не будет вам досаждать…»

«Какой же он болтун!» — подумал Кусанаги, снимая наушники.

— Надо будет после показать госпоже Ханаоке, — сказал Мамия. — Исигами утверждает, что она была в курсе, но я сильно сомневаюсь.

— Вы хотите сказать, что Ясуко Ханаока ничего не знала о том, что делает Исигами?

— Я слышал весь ваш разговор с Ясуко, — Мамия, усмехнувшись, посмотрел на подслушивающее устройство. — Исигами — классический маньяк. Вбил себе в голову без всяких на то оснований, что Ясуко разделяет его чувства, и устранял всех мужчин, которые оказывались поблизости. Можно только пожалеть её бывшего мужа.

— Ну уж…

— Что с тобой? Что такая кислая рожа? Чем-то недоволен?

— Не в этом дело. Всё это время я старался понять характер Исигами, но его признания настолько расходятся с моими предположениями, что я в полной растерянности.

— У каждого человека несколько личин. А маньяки в большинстве своём люди неординарные.

— Это я понимаю, и всё же… Кроме подслушивающего устройства нашли что-нибудь?

Мамия кивнул:

— Электропровод от обогревателя. Вместе с обогревателем был засунут в комод. Более того, провод в оплётке. Такой же, какой был использован при убийстве. Если экспертиза обнаружит на нём частицы кожи убитого, всё будет ясно.

— Ещё что-нибудь?

— Посмотри на это, — Мамия задвигал мышью компьютера. В резких движениях его руки не было уверенности. Наверное, кто-нибудь только что показал ему, как это делается. — Вот!

На экране показалась страница текста. Кусанаги прочёл:

«Я установил личность человека, с которым ты встречаешься. В доказательство прилагаю сделанные мною снимки.

Я хочу знать, в каких отношениях ты с этим человеком.

Если ты с ним в любовной связи, это подлое предательство!

Ты знаешь, на что я пошёл ради тебя!

У меня есть право приказывать тебе. Немедленно прерви все отношения с ним!

В противном случае весь мой гнев обрушится на него.

Сейчас мне уже ничего не стоит сделать так, чтобы его постигла та же участь, что и Тогаси. У меня есть решимость, есть возможности.

Повторяю, если ты состоишь с ним в физической близости, я не прощу такого предательства. Я буду мстить».

17

Юкава стоял у окна. Даже со спины было видно, что он чем-то сильно расстроен. Конечно, это можно было объяснить шоком от известия, что его старинный приятель, с которым он встретился после долгих лет разлуки, совершил преступление, но Кусанаги показалось, что причина была в другом.

— Итак, — сказал Юкава глухо, — ты поверил его признаниям.

— Как полицейский, я не вижу причин сомневаться, — ответил Кусанаги. — Мы обнаружили множество свидетельств, подтверждающих его показания. Сегодня я проводил опрос возле телефонной будки, расположенной недалеко от его дома. Исигами заявил, что каждый вечер звонил оттуда Ясуко. Напротив телефонной будки расположен бакалейный магазин. Его хозяин видел человека, похожего на Исигами. В последнее время мало кто пользуется уличными телефонами, поэтому он его запомнил. Утверждает, что часто видел, как он звонил.

Юкава медленно повернулся в сторону Кусанаги.

— Брось это двусмысленное выражение — «как полицейский». Я спрашиваю: веришь ли ты сам? Официальный ход расследования меня не интересует.

Кусанаги вздохнул.

— Если честно, что-то здесь не так. В показаниях противоречий нет. Всё сходится. Но как-то не укладывается в голове. Если по-простому, не могу вообразить, что он это сделал. Я попытался высказать это начальству, но меня не поняли.

— Для полиции главное — что преступник благополучно пойман, на остальное им плевать.

— Нашлась бы хоть одна подозрительная зацепка, разговор был бы другой, но, как ни странно, — ничего. Всё тютелька в тютельку. Например, что касается отпечатков пальцев, не стёртых с велосипеда, он говорит, что вообще не знал, что убитый приехал на велосипеде. Так что и здесь не придерёшься. Все факты совпадают с тем, что заявил Исигами. Сам понимаешь: что бы я ни сказал, никто не позволит мне начать следствие заново.

— Другими словами: «В голове не укладывается, но плыть против течения не собираюсь и потому делаю вывод, что Исигами — убийца».

— Прекрати издеваться! Разве не ты яростный приверженец того, что факты важнее эмоций? Разве не в том заключается научный подход, чтобы признавать логику явлений даже в тех случаях, когда это не согласуется с нашими ощущениями? Ты сам много раз мне это говорил.

Юкава, покачивая головой, сел напротив Кусанаги.

— В последний раз, когда я виделся с Исигами, он напомнил мне математическую задачу. Она формулируется как Р ≠ NP. Что проще: самому, поразмыслив, дать ответ или проверить, правилен ли ответ, данный другим? Знаменитая задача.

Кусанаги поморщился.

— Тоже математика? Разве это не философский вопрос?

— Неважно. Исигами предложил вам свой ответ. Он заключается в его явке с повинной и признательных показаниях. Употребив на полную катушку все свои умственные способности, он придумал ответ, который кажется правильным, с какой стороны ни посмотри. Если вы просто примете его как есть, это будет означать ваше поражение. Теперь ваша очередь напрячь все силы ума и проверить, правилен ли его ответ. Вам брошен вызов, вас испытывают.

— Но для этого мы и собираем сейчас подтверждения!

— Всё, чем вы занимаетесь, похоже на то, как ребёнок обводит карандашом чужой рисунок. А должны были бы поискать, нет ли какого-то другого ответа. Вот если будет доказано, что никакой другой ответ невозможен, только тогда можно утверждать, что его ответ единственно правильный.

Юкава говорил так строго, что Кусанаги не мог не почувствовать его раздражения. Он впервые видел обычно спокойного, молчаливого физика в таком возбуждённом состоянии.

— Ты утверждаешь, что Исигами солгал. Что убийца не Исигами.

Юкава сдвинул брови и прищурился. Глядя ему в лицо, Кусанаги продолжал:

— Какие у тебя основания утверждать это? Если они есть, поделись со мной! А то получается, что все твои слова сводятся к тому, что «он мой старый приятель, поэтому не хочу верить, что он убийца».

Учёный поднялся и повернулся спиной к Кусанаги.

— Эй, Юкава! — окликнул его следователь.

— Это правда, я не хочу верить, — сказал Юкава. — Кажется, я уже говорил, что для этого человека самое важное — логика. Чувства на втором месте. Он способен на всё, чтобы эффективно решить поставленную задачу. Но, несмотря на это, убить человека… Более того, убить человека, к которому он прежде не имел никакого отношения… Это невообразимо.

— Значит, это твой единственный аргумент?

Юкава резко повернулся и уставился на Кусанаги. Но в глазах его был не гнев, а скорее скорбь и мука.

— В нашем мире, — сказал он, — иногда приходится признавать факт того, во что не хочется верить.

— Однако ты утверждаешь, что Исигами оговорил себя?

Юкава, нахмурившись, покачал головой.

— Этого я не говорил.

— Мне понятно, к чему ты ведёшь. Несмотря на признательные показания, Тогаси убила Ясуко Ханаока, а Исигами только её прикрывает. Однако чем тщательнее мы изучаем все обстоятельства, тем слабее вероятность этого. У нас уже есть несколько материальных свидетельств того, что Исигами совершал поступки, достойные маньяка. Неужели он мог пойти на такие ухищрения ради того, чтобы скрыть её преступление? А главное, есть ли на свете люди, готовые взвалить на себя чужую вину за убийство? Для Исигами Ясуко не родственница, не жена. Она даже не его любовница. Допустим, он помог ей скрыть следы преступления, но, коль скоро с этим не получилось, он бы просто смирился, и всё. Это в натуре человека.

Юкава внезапно вздрогнул, точно его осенила какая-то мысль.

— Смиряться при неудаче — так поступают обычные люди. Продолжать покрывать, несмотря ни на что, до самого конца — это труднее всего, — пробормотал он, устремив глаза вдаль. — Но именно таков Исигами. Он и сам это прекрасно осознавал. Поэтому…

— Что?

— Нет, — Юкава потряс головой, — ничего.

— Лично я не могу отказаться от мысли, что Исигами — преступник. Пока не обнаружатся какие-то новые факты, направление расследования не изменится.

Ничего не ответив, Юкава потёр лицо. Глубоко вздохнул.

— Получается… он предпочёл провести остаток жизни в тюрьме?

— Раз он убил человека, иначе не будет.

— Видимо, так, — Юкава, потупившись, застыл неподвижно. Некоторое время он оставался в той же позе. — Извини, не можешь меня оставить? Я немного устал.

С какой стороны ни посмотреть, Юкава вёл себя очень странно. Кусанаги ещё о многом хотелось его расспросить, но вместо этого молча поднялся со стула. Юкава и в самом деле выглядел измождённым.

Когда Кусанаги, покинув лабораторию, шёл по тёмному коридору, со стороны лестницы показался юноша, худощавый, с нервным лицом. Кусанаги его знал. Аспирант Токива, работающий под руководством Юкавы. Тот самый, который когда-то в отсутствие учёного сказал ему, что тот, возможно, поехал в Синодзаки.

Токива, вероятно, тоже узнал Кусанаги и слегка кивнул, собираясь пройти мимо.

— Минуточку, — обратился к нему Кусанаги. На лице Токивы показалось недоумение. Кусанаги улыбнулся: — Я хотел бы вас кое о чём спросить. У вас найдётся пара минут?

Токива, взглянув на часы, согласился.

Выйдя из корпуса, в котором располагалась кафедра физики, они вошли в студенческую столовую. Взяли в автомате кофе и сели за стол друг против друга.

— Пожалуй, это повкуснее растворимого кофе, который вы пьёте на кафедре, — заметил Кусанаги, поднося ко рту бумажный стаканчик. Он хотел шутливым тоном расположить к себе аспиранта.

Токива усмехнулся, но лицо его ещё заметнее напряглось.

Кусанаги думал вначале поболтать о том о сём, но, решив, что в данном случае это бесполезно, перешёл сразу к делу:

— Я хочу вас спросить о профессоре Юкаве. Вам не кажется, что в последнее время он ведёт себя как-то странно?

Токива пришёл в замешательство. Кусанаги подумал, что неудачно выразился.

— Вы не замечали, что он занят чем-то не имеющим непосредственного отношения к его университетской работе? Например, постоянно куда-то отъезжает.

Токива низко опустил голову, точно погрузившись в раздумья. Кусанаги поспешил улыбнуться.

— Разумеется, я не имею в виду, что он замешан в каком-то неблаговидном деле. Трудно объяснить, но у меня такое ощущение, что Юкава что-то от меня скрывает ради моего же, как он считает, блага. Думаю, вы не хуже меня знаете, какой он оригинал.

Неясно, насколько убедительно прозвучали его слова, но аспирант немного расслабился и понимающе кивнул. Возможно, единственный пункт, по которому они достигли взаимопонимания, — это то, что Юкава — большой оригинал.

— Не знаю, связано ли это с каким-либо расследованием, — сказал Токива, — но несколько дней назад он звонил в библиотеку.

— В библиотеку? Университетскую?

Токива кивнул:

— Спросил, есть ли у них газеты.

— Газеты? В любой библиотеке есть газеты.

— Разумеется, но профессор Юкава интересовался, как долго они хранят старые газеты.

— Старые газеты?

— Ну, не то чтобы очень старые. Мне кажется, он спросил, можно ли просмотреть все газеты за этот месяц.

— За этот месяц… И какой был ответ? Можно?

— Кажется, в библиотеке был весь комплект. Во всяком случае, сразу после звонка профессор отправился туда.

Поблагодарив Токиву, Кусанаги встал из-за стола, продолжая держать в руке бумажный стаканчик с кофе.

Библиотека Университета Тэйто располагалась в небольшом трёхэтажном здании. В своё время, будучи студентом, Кусанаги заглянул туда лишь пару раз, поэтому не мог определить, проводилась ли в ней реконструкция. Но на его взгляд, здание выглядело вполне современным.

Сразу у входа за конторкой сидела девушка, он обратился к ней и спросил о газетах, которые просматривал профессор Юкава. Она посмотрела на него с нескрываемой настороженностью.

Пришлось лезть за полицейским удостоверением.

— Профессор Юкава тут ни при чём. Меня лишь интересует, какие он читал статьи, — Кусанаги отдавал себе отчёт, насколько надуманным выглядел его вопрос, но не смог выразиться иначе.

— Кажется, он сказал, что хочет просмотреть статьи за март, — сказала девушка, аккуратно подбирая слова.

— За март — какие статьи?

— Подождите минутку, — девушка приоткрыла рот и закатила глаза, точно пытаясь вспомнить. — Он сказал, что ему вполне хватит отдела происшествий.

— Отдел происшествий? А где у вас газеты?

— Пройдите сюда, пожалуйста, — девушка провела его к узким горизонтальным полкам, на которых лежали газеты.

— В каждой стопке газеты за десять дней, — пояснила она. — Здесь только газеты за прошедший месяц. Более старые мы уничтожаем, раньше хранили, но сейчас старые статьи можно прочесть в интернете.

— Юкава… профессор Юкава сказал, что ему достаточно газет за один месяц.

— Да, номера после десятого марта.

— После десятого марта?

— Да, я точно помню, он именно так и сказал.

— Могу я просмотреть эти газеты?

— Пожалуйста. Когда закончите, скажите мне.

Как только девушка отошла, Кусанаги нетерпеливо вытащил с полки стопку газет и положил на ближайший столик. Решил просмотреть все заметки о происшествиях начиная с десятого марта.

Излишне говорить, что десятое марта — день, когда был убит Тогаси. Очевидно, что Юкава пришёл в библиотеку, чтобы изучить статьи, посвящённые этому преступлению. Но что он искал в газетах?

Кусанаги отыскал статьи об убийстве. Первая была напечатана в вечернем выпуске от одиннадцатого марта. Затем в утреннем выпуске от тринадцатого сообщили о том, что установлена личность убитого. Но дальше никакой информации не было. Следующая статья сообщала о явке с повинной Исигами.

Что именно могло заинтересовать Юкаву в этих статьях?

Кусанаги несколько раз внимательно перечитал всё то немногое, что касалось убийства. Во всех статьях были довольно скудные сведения. Юкава, благодаря Кусанаги, владел намного большей информацией, чем можно было почерпнуть в этих статьях. У него не было никакой необходимости вновь читать об этом в газетах.

Кусанаги скрестил на груди руки, глядя на стопку газет.

Начать с того, что Юкава не тот человек, который при расследовании преступления станет опираться на газетные сообщения.

Ныне, когда убийства случаются чуть ли не каждый день, если в расследовании не произошло заметных подвижек, газеты редко возвращаются к одному и тому же делу. Что касается убийства Тогаси, то, с точки зрения публики, в нём не было ничего примечательного. Юкава не мог не сознавать этого.

Да и не в характере Юкавы совершать бессмысленные поступки. Даже сам Кусанаги, сыщик со стажем, не мог избавиться от мысли, что Исигами не подходит на роль преступника. Его не оставляла тревога, что они идут по ложному пути. И он был почти уверен, что Юкава знает, в чём их ошибка. Прежде он не раз приходил на помощь полиции. И сейчас у него наверняка есть наготове подсказка. Но почему же он молчит?

Кусанаги, сложив газеты, подошёл к девушке.

— Надеюсь, вы нашли, что искали? — спросила она с заметным беспокойством.

— Кое-что, — ответил Кусанаги уклончиво.

Он уже собирался уходить, когда девушка сказала:

— Мне кажется, профессор Юкава также просматривал региональные газеты.

— Что? — Кусанаги резко обернулся. — Региональные газеты?

— Да, он спросил, нет ли у нас газет, выходящих в префектурах Тиба или Сайтама. Но я ответила, что таких мы не держим.

— Что-нибудь ещё он просил?

— Нет, кажется, только это.

— Тиба или Сайтама…

Кусанаги покинул библиотеку в недоумении. Ход мыслей Юкавы был ему совершенно непонятен. На кой чёрт ему региональные газеты? Или он ошибся, вбив себе в голову, что Юкава расследует убийство, а в действительности тот занят чем-то совсем другим?

Не зная, что и думать, Кусанаги вернулся к автостоянке. Сегодня он приехал на своей машине.

Сев за руль, он уже собирался завести мотор, как вдруг увидел Юкаву, выходящего из здания университета, без халата, в тёмно-синем пиджаке. Лицо его было сосредоточено, и он, не глядя по сторонам, направился прямиком к выходу.

Дождавшись, когда Юкава прошёл ворота и свернул налево, Кусанаги тронул машину. Медленно выехав за ворота, он увидел, что тот садится в такси. Как только такси отъехало, Кусанаги выехал на проезжую часть.

Холостой профессор обычно большую часть дня проводил в университете. Он часто говорил, что домой ему возвращаться незачем, а читать книги и заниматься спортом удобнее в университете. И с едой никаких проблем.

На часах ещё не было и пяти. Вряд ли он в такую рань возвращается домой.

Двигаясь следом, Кусанаги запомнил фирму такси и номер машины. Если вдруг по дороге потеряет, после можно узнать, где вышел Юкава.

Такси направлялось на восток. Из-за постоянных заторов машины еле двигались. Несколько вклинилось между Кусанаги и такси, но, к счастью, светофоры их не разделили.

Вскоре такси миновало район Нихонбаси. Доехало до переезда через реку Сумидагава и остановилось. Это было прямо перед мостом Син-Охаси. Впереди — дом, в котором живут Исигами и Ясуко.

Кусанаги, остановив машину у обочины, наблюдал за происходящим. Юкава спустился по лестнице сбоку моста. По-видимому, он направлялся не к дому.

Быстро оглядевшись по сторонам, Кусанаги поискал место, где можно припарковаться. К счастью, перед счётчиком было не занято. Оставив машину, он поспешил вслед за Юкавой.

Тот шёл медленно по набережной реки. Шёл так, как будто у него не было никакого дела, просто прогуливался. Время от времени поглядывал на бездомных. Но не останавливался.

Остановился он в том месте, где заканчивались палатки. Облокотился о парапет. И вдруг неожиданно повернулся в сторону Кусанаги.

Сыщик смутился. Но на лице Юкавы не было удивления. Напротив, лёгкая усмешка. Видно было, что он давно уже заметил за собой слежку.

Кусанаги, ускорив шаг, подошёл к нему:

— Засёк?

— Твоя машина бросается в глаза, — ответил Юкава, — такого старого драндулета уже нигде не увидишь.

— Ты сошёл здесь после того, как заметил меня? Или с самого начала направлялся сюда?

— Можно сказать, что и то и другое и правда, и немножко неправда. Первоначальная цель моя была немного дальше. Но, заметив твою машину, я сошёл чуть раньше. Хотел привести тебя сюда.

— И зачем же тебе понадобилось приводить меня сюда? — Кусанаги мельком огляделся по сторонам.

— Здесь я в последний раз разговаривал с Исигами. Я тогда ему сказал: в этом мире нет бесполезных шестерёнок, и шестерёнка сама вправе решать, как ей быть использованной.

— Шестерёнка?

— После этого я высказал ему свои догадки по поводу преступления. Его реакция была «без комментариев», но уже после того, как мы расстались, он дал ответ. Этот ответ — его явка с повинной.

— Тебя послушать, он явился с повинной, смирившись с неудачей.

— Смирившись? Что ж, в каком-то смысле можно назвать это смирением, но это не значит, что он выложил все козыри. В действительности он их только приготовил.

— О чём вы говорили с Исигами?

— Я же сказал тебе — о шестерёнках.

— Но после ты его о чём-то спрашивал, так? Я об этом.

Юкава как-то печально улыбнулся и покачал головой:

— Это не имеет значения.

— Не имеет значения?

— Главное — разговор о шестерёнках. Обдумав его, он решил явиться в полицию.

Кусанаги шумно вздохнул.

— Кажется, ты в университетской библиотеке просматривал газеты. Зачем?

— Токива сказал? Ты решил и за меня взяться?

— Я не хотел этого делать. Но ты меня вынудил, потому что ничего мне не говоришь.

— Да я особо не обижаюсь. Это твоя работа, если тебе надо что-то узнать обо мне — пожалуйста, сколько угодно.

Кусанаги, взглянув на Юкаву, виновато опустил голову.

— Прошу тебя, Юкава. Прекрати меня дурить. Ты ведь что-то знаешь, да? Так скажи мне. Наверняка преступник не Исигами. В таком случае, как ты считаешь, будет справедливо, если его осудят? Ты же не хочешь, чтобы твоего старого приятеля считали убийцей?

— Подними голову.

Кусанаги послушно посмотрел на Юкаву. И ужаснулся. Такое страдание читалось на его лице.

— Разумеется, мне бы не хотелось, чтоб его осудили как убийцу. Но содеянного не вернёшь. Почему только всё так получилось?

— Что тебя мучает? Откройся мне! Я же твой друг.

— Друг, но в то же время — полицейский.

Кусанаги потерял дар речи. Впервые за долгие годы он почувствовал, что между ними стена. И оттого, что он полицейский, он не может спросить друга, которого никогда ещё не видел в таком состоянии, о причине страданий.

— Я сейчас собираюсь зайти к Ясуко. Пойдёшь со мной?

— А ты позволишь?

— Если хочешь. Только условие: не открывай рта.

— Хорошо.

Юкава круто развернулся. Кусанаги поплёлся за ним. Видимо, первоначальная цель Юкавы была лавка «Бэнтэн». Следователя так и подмывало спросить, о чём его друг хочет поговорить с Ясуко, но он сдержался. Дойдя до моста Киёсу, Юкава быстро поднялся по лестнице. Когда Кусанаги ступил на верхнюю ступень, то увидел, что Юкава остановился и ждёт его.

— Видишь это офисное здание? — Юкава показал на ближайший дом. — На входе стеклянные двери. Нас видно?

Кусанаги посмотрел в указанном направлении. В стеклянных дверях отражались две фигуры.

— Видно, и что?

— Когда я встретился с Исигами сразу после убийства, я точно так же смотрел на наши фигуры, отражающиеся в стекле. Вернее, вначале я даже не заметил. Посмотрел, когда Исигами обратил моё внимание. За секунду до этого у меня и в мыслях не было, что он может иметь какое-то отношение к убийству. Я был так счастлив, что встретил своего старого друга…

— Хочешь сказать, что, увидев в стекле отражение, ты стал его подозревать?

— Он тогда сказал: «Ты совсем не изменился, такой же моложавый. Не то что я. И волосы по-прежнему густые…», тем самым признавшись, что озабочен своей плешью. Это меня изумило. Дело в том, что Исигами, каким я его знал, был абсолютно равнодушен к своей внешности. Он всегда придерживался убеждения, что по внешности нельзя судить о достоинствах человека, и говорил, что никогда не выберет жизненный путь, при котором внешность играет хоть какую-то роль. И вот надо же, он заботится о своих волосах! У него действительно плешь, но он уже не в том возрасте, когда это вызывает огорчение. Тут-то я и догадался: он оказался в ситуации, когда обращаешь внимание на свою внешность, короче, он влюблён. Но почему именно здесь он вдруг ни с того ни с сего заговорил об этом? Неожиданно забеспокоился о том, как он выглядит?

Кусанаги понял, к чему клонит Юкава.

— Потому что он вот-вот должен был встретиться с предметом своей страсти? — спросил он.

Юкава кивнул.

— Я тоже так подумал. Женщина, работающая в лавке бэнто, соседка по квартире, женщина, у которой убили бывшего мужа, — уж не она ли занимает его мысли? Однако, если это так, возникает большой вопрос: не имел ли он отношения к убийству? Разумеется, это не могло меня не волновать, но я решил занять позицию стороннего наблюдателя. Может быть, и его любовь всего лишь мой домысел. В следующий раз, встретившись с Исигами, я зашёл вместе с ним в лавку. Решил посмотреть, как он себя поведёт, авось что-нибудь пойму. И надо же, так совпало, что в этот момент неожиданно появился ещё один посетитель. Приятель Ясуко.

— Кудо, — сказал Кусанаги. — Он с тех пор не на шутку за ней приударил.

— Ничего удивительного. В тот момент, когда она разговаривала с этим Кудо, лицо Исигами… — Юкава сдвинул брови и покачал головой. — Короче, мне всё стало ясно. Исигами по уши влюблён в эту женщину. Его лицо было искажено ревностью.

— Но в таком случае сразу же возникает другой вопрос…

— Да, понимаю. Было только одно объяснение, разрешающее это противоречие.

— А именно — Исигами замешан в убийстве. Так вот что заставило тебя подозревать его? — Кусанаги вновь посмотрел в сторону стеклянных дверей. — Ты страшный человек. Неужто эта мелкая оплошность стала для Исигами роковой?

— Даже после стольких лет, что мы не виделись, я не забыл его непреклонной воли и аскетизма. Иначе наверняка пропустил бы его слова мимо ушей…

— В любом случае ему не повезло! — сказал Кусанаги и пошёл в сторону лавки. Но тотчас остановился, заметив, что Юкава не идёт за ним следом.

— Разве ты не собирался зайти в «Бэнтэн»?

Юкава медленно приблизился к нему.

— У меня к тебе просьба, которая может показаться жестокой, — сказал он, глядя себе под ноги. — Согласен?

Кусанаги выдавил улыбку:

— Смотря какая.

— Можешь выслушать меня как друга? Можешь на какое-то время перестать быть полицейским?

— Я не понимаю. О чём ты?

— Прежде чем мы встретимся с Ясуко, хочу тебе кое-что рассказать. Но я буду говорить с тобой именно как с другом, а не как с полицейским. Поэтому пообещай, что ни при каких обстоятельствах не разболтаешь никому то, о чём сейчас услышишь. Ни своему начальству, ни приятелям — никому. Можешь поклясться? — В глазах за стёклами очков чувствовалось напряжение. И решимость.

«Смотря по тому, что я услышу», — хотел сказать Кусанаги. Но слова застряли у него в горле. Он понял, что, если скажет их, этот человек навсегда перестанет считать его своим другом.

— Хорошо, — сказал он. — Обещаю.

18

Проводив глазами вышедшего из лавки покупателя, взявшего бэнто с жареной рыбой, Ясуко посмотрела на часы. Осталось всего несколько минут до шести часов. Облегчённо вздохнув, она сняла белую шапочку.

Кудо предложил ей встретиться после работы. Он позвонил днём на мобильный телефон.

— Мы должны отпраздновать, — сказал он. Его голос звучал весело.

На вопрос, что отпраздновать, он ответил:

— Разве непонятно? Отпразднуем арест настоящего убийцы! Теперь ты свободна от подозрений. И у меня как гора с плеч свалилась. Наконец-то полиция оставит нас в покое, за это не грех и выпить.

Судя по голосу, Кудо был в радостном возбуждении. И неудивительно, он ведь не знал, что произошло на самом деле, но Ясуко не смогла заставить себя подыгрывать ему.

— У меня нет настроения, — сказала она.

— Почему? — удивился Кудо.

Ясуко молчала.

— А, понимаю, — сказал он, видимо, со свойственной ему проницательностью заметив что-то в её голосе. — Хоть вы и были в разводе, вас по-прежнему многое связывало. В самом деле, праздновать неуместно. Прости.

Он всё истолковал превратно, но Ясуко по-прежнему молчала. Не выдержав, он вновь заговорил:

— Кроме этого, у меня есть к тебе серьёзный разговор. Я хочу, чтобы мы обязательно встретились. Хорошо?

«Отказаться?» — подумала она. Ей было невмоготу. Её терзала вина перед Исигами, который вместо неё сдался полиции. Но она не находила в себе сил отказать. Что это за серьёзный разговор?

В конце концов договорились, что он встретит её в половине седьмого. Кудо упомянул было о том, чтобы и Мисато присутствовала, но Ясуко это разом отмела. Дочери в её нынешнем состоянии встреча с Кудо была противопоказана.

Ясуко наговорила на автоответчик домашнего телефона, что вернётся позже, чем обычно. Догадываясь, как к этому отнесётся Мисато, она совсем приуныла.

Наступило шесть часов, и Ясуко сняла фартук. Крикнула находившейся в подсобке Саёко:

— Я заканчиваю!

Саёко, уже приступившая к ужину, посмотрела на часы.

— Спасибо за работу. Иди, я приберусь.

— Хорошо, тогда я пошла, — Ясуко сложила фартук.

— Свидание с Кудо? — спросила Саёко шёпотом.

— Что?

— Ведь это он тебе звонил днём? Приглашал в ресторан?

В замешательстве Ясуко ничего не сказала.

— Я так за тебя рада! — участливо сказала Саёко, неверно истолковав её молчание. — Неприятности с этой ужасной историей позади, ты сошлась с таким хорошим человеком, как Кудо, — наконец-то и тебе улыбнулась удача!

— Может быть…

— Не может быть, а точно. Ты достаточно настрадалась, а теперь должна жить счастливо. Хотя бы ради Мисато.

Слова Саёко болью отозвались в душе Ясуко. Хозяйка лавки искренне желала своей подруге счастья. Ей и в голову не могло прийти, что её подруга — убийца.

— Ну ладно, до завтра, — сказала Ясуко и поскорее вышла из кухни. Она не могла смотреть Саёко в глаза.

Выйдя из «Бэнтэна», она пошла в направлении, противоположном тому, каким обычно возвращалась с работы. Встретиться договорились в семейном ресторане на углу. Ей меньше всего хотелось заходить в него. Ведь именно там состоялась роковая встреча с Тогаси. Но Кудо сказал, что в этом ресторане проще всего встретиться, и она не нашлась как отговориться.

Над головой проходила скоростная трасса. Едва она вошла под эстакаду, кто-то окликнул сзади:

— Госпожа Ханаока!

Мужской голос.

Остановившись, она обернулась и увидела, что к ней приближаются два человека. Она сразу их узнала. Один — старый друг Исигами по имени Юкава, второй — следователь Кусанаги. Было только непонятно, каким образом эти двое оказались вместе.

— Вы меня помните? — спросил Юкава.

Ясуко, переводя взгляд с одного на другого, кивнула.

— Какие у вас сейчас планы?

— Вообще-то… — она посмотрела на часы. Но её прошибла такая дрожь, что она ничего не видела. — Я должна встретиться с одним человеком.

— Может, всё-таки уделите нам полчаса? Это очень важный разговор.

— Увы, нет, не получится, — она покачала головой.

— Хорошо, а как насчёт пятнадцати минут? Может, и за десять управимся. Вон там, посидим на скамейке, — Юкава показал на маленький парк, разбитый под эстакадой.

Говорил он мягко, но почти повелительно. Ясуко почувствовала, что он действительно хочет сообщить ей нечто очень важное. В прошлый раз, когда она встречалась с этим университетским профессором, он тоже говорил с ней шутливым тоном, но так, что от его слов ей становилось не по себе.

Больше всего ей сейчас хотелось убежать. Но в то же время мучил вопрос: что он собирается ей сообщить? Наверняка это касалось Исигами.

— Хорошо, десять минут.

— Отлично, — Юкава улыбнулся и первым вошёл в парк.

Увидев, что Ясуко колеблется, Кусанаги сказал:

— Ну же, чего вы медлите, — и сделал ободряющий жест рукой.

Она кивнула и пошла вслед за Юкавой. Было неприятно, что этот сыщик всё время молчит.

Юкава опустился на скамейку и предложил ей сесть рядом.

— А ты пойди погуляй, — сказал он Кусанаги, — нам надо поговорить тет-а-тет.

Кусанаги сделал недовольную гримасу, но, пожав плечами, отошёл к выходу из парка и достал сигареты.

Ясуко, тревожно взглянув на Кусанаги, опустилась на скамейку.

— Это ведь следователь? Ничего, что вы с ним так?

— Всё в порядке. Я вообще хотел прийти один. К тому же для меня он прежде всего друг, а не полицейский.

— Друг?

— Со времён учёбы в университете, — Юкава широко улыбнулся. — Получается, он и Исигами приходится однокашником. Впрочем, они прежде не знали друг друга даже в лицо.

— Так вот в чём дело… — сказала Ясуко. Но она всё ещё не понимала, зачем этот профессор, прослышав о преступлении, встречался с Исигами.

Тот ничего ей не говорил. «Но не виноват ли Юкава в том, что план Исигами провалился?» — подумала она. Наверняка в его расчёты не входило, что следователь окончил тот же университет, что и он, и, более того, имеет с ним общего знакомого.

И всё же о чём собирается говорить с ней этот человек?

— Мне искренне жаль, что Исигами явился с повинной в полицию, — Юкава неожиданно приступил к самой сути. — Как подумаю, что столь одарённый человек отныне только в тюрьме сможет применить свои знания и способности, мне, как учёному, становится крайне обидно. Как это несправедливо!

Ясуко на это ничего не ответила, только сжала лежащие на коленях руки.

— И всё же я никак не могу представить, что он совершил такое! По отношению к вам…

Ясуко почувствовала, что Юкава смотрит на неё. Она вся оцепенела.

— Просто не верится, что он совершил по отношению к вам такую низость! Нет, «не верится» — слишком слабое выражение. Я убеждён в обратном — так будет ближе к истине. Он… Исигами говорит неправду. Почему он говорит неправду? Теперь, когда он уже опорочил своё имя убийством, ему нет никакого смысла упорствовать во лжи. И тем не менее он продолжает лгать. Этому может быть только одно объяснение: он солгал не ради себя. Он скрывает правду ради кого-то другого.

Ясуко сглотнула слюну. Отчаянно попыталась выровнять дыхание.

«Этот человек в общих чертах догадывается о том, что в действительности произошло», — подумала она. А именно — что Исигами кого-то прикрывает, а значит, убийца не он. Поэтому пытается каким-то образом спасти своего друга. Как это проще всего сделать? Самый быстрый путь — вынудить истинного преступника сознаться. Заставить его выложить всё подчистую.

Ясуко опасливо посмотрела на Юкаву. И неожиданно увидела, что он улыбается.

— Кажется, вы думаете, что я пришёл для того, чтобы вас в чём-то убедить.

— Нет, я так не думаю, — Ясуко пожала плечами. — И вообще, я не понимаю, в чём вы собираетесь меня убеждать?

— Да, извините, я неловко выразился, — он опустил голову. — Я всего лишь хочу открыть вам глаза на одно обстоятельство. Для этого я и пришёл сюда.

— Одно обстоятельство?

— Видите ли… — Юкава сделал паузу, — вы не знаете всей правды.

Ясуко удивлённо уставилась на него. Юкава уже не улыбался.

— Судя по всему, ваше алиби подлинное, — продолжал он. — Вы действительно ходили в кинотеатр. И вы, и ваша дочь. Иначе ни вы, ни тем более ваша дочь-школьница не устояли бы под рьяным напором полицейских. Вы сказали правду.

— Да, конечно. Мы не лгали. И что из этого следует?

— Но вам наверняка должно показаться странным: как можно обойтись без лжи? Почему полиция столь беспомощна в своих поисках? Он… Исигами устроил всё так, что вам достаточно было говорить правду, отвечая на вопросы полиции. Хитрость была в том, что, как бы ни продвигалось расследование, полиции никак не удавалось сделать решающий шаг в раскрытии преступления. В чём заключается хитрость, вы, пожалуй, и не знаете. Конечно, догадываетесь, что Исигами использовал какой-то ловкий трюк, но в чём он заключается — вам невдомёк. Я прав?

— Я совсем не понимаю, о чём вы говорите, — Ясуко еле выдавила улыбку. Но чувствовала, что губы её дрожат.

— Он принёс большую жертву, чтобы вас защитить. Немыслимую жертву, которую ни один обычный человек — ни вы, ни я — даже не может вообразить. Вероятно, он уже с самого начала был готов к тому, что при неблагоприятном развитии событий примет всю вину на себя. Весь его план строился на этой предпосылке. Иначе говоря, только эта предпосылка в конце концов и устояла. Но в результате он поставил себя перед очень жестоким выбором. Любой человек может дрогнуть. Это Исигами тоже понимал. Поэтому сам отрезал себе путь к отступлению. И это тоже стало элементом его поразительной комбинации.

Ясуко не находила себе места. Она не могла понять ничего из того, что говорил Юкава. Но, несмотря на это, у неё было предчувствие, что ей исподволь готовится какой-то неожиданный удар.

Всё было так, как сказал этот человек. Ясуко понятия не имела, к какой хитрости прибегнул Исигами. И в то же время её удивляло, почему так легко удалось отразить все атаки полиции. Честно говоря, вновь и вновь повторявшиеся допросы полиции казались ей бьющими мимо цели.

И Юкава знает ответ на эту загадку.

Он посмотрел на часы. Наверное, проверил, сколько у него ещё осталось времени.

— Мне очень тяжело рассказывать вам об этом, — сказал он, и на лице его действительно была заметна скорбь, — поскольку это идёт вразрез с желанием Исигами. Уверен, именно от вас он более всего хотел бы скрыть правду. Не ради себя. Ради вас. Если вы узнаете правду, вам придётся всю жизнь нести тяжкое бремя. Но я не могу не открыть её вам. Я считаю, что обязан сообщить, как беззаветно он любил вас и какую принёс жертву, иначе его жертва окажется неоценённой. Он был бы против, но мне невыносима мысль, что вы можете остаться в неведении.

Ясуко почувствовала, что вся дрожит. Стало тяжело дышать, казалось, она вот-вот упадёт в обморок. Она понятия не имела, что собирается ей сказать Юкава. Но по его голосу догадывалась, что это будет нечто страшное.

— Что же это такое? Если хотите сказать, говорите скорее, — потребовала она, но голос её дрожал.

— В этом деле убийца… человек, совершивший убийство в Старой Эдогаве, — Юкава глубоко вдохнул, — он, Исигами. Ни вы, ни ваша дочь ни при чём. Убил Исигами. Он вовсе не оговорил себя, явившись с повинной. Он и был настоящим убийцей.

Ясуко была в недоумении, она не понимала, о чём речь, но Юкава поспешно добавил:

— Однако труп, найденный на дамбе, не принадлежит Тогаси. Это не ваш бывший муж. Это совсем другой человек, который был предназначен его изображать.

Ясуко сдвинула брови. Она по-прежнему не улавливала, о чём говорит Юкава. Но, увидев, как грустно мигают его глаза за стёклами очков, она вдруг всё поняла. Она закрыла рот руками. От удивления едва не вскрикнула. И почувствовала, как вспыхнула и тут же побледнела.

— Кажется, вы наконец поняли, о чём я говорю, — сказал Юкава. — Да, это так. Для того чтобы защитить вас, Исигами убил другого человека. Это произошло десятого марта. На следующий день после того, как был убит Синдзи Тогаси.

У Ясуко потемнело в глазах. Даже сидеть было тяжело. Руки и ноги онемели, всё тело сковало.

Кусанаги догадался по виду Ясуко Ханаоки, что Юкава раскрыл ей всю правду. Даже с того места, где он стоял, было видно, как побледнело её лицо. «Ещё бы! — подумал Кусанаги, — на её месте любой бы удивился, а она к тому же заинтересованное лицо».

Кусанаги и сам всё ещё полностью не верил. Когда незадолго до этого Юкава высказал ему свою версию, первой его реакцией было: «Это невозможно!» Разумеется, Юкава не стал бы шутить подобными вещами, но слишком уж всё казалось нереальным.

— Не может быть! — сказал тогда Кусанаги. — Чтобы скрыть убийство, совершённое Ясуко Ханаокой, совершить ещё одно убийство? Какая безумная глупость! И кто же, по-твоему, этот второй убитый?

Юкава грустно покачал головой.

— Ты спрашиваешь кто? Я не знаю, как его зовут. Но знаю, откуда он взялся.

— Как это понимать?

— В этом мире есть люди, которых никто не будет искать, если вдруг они исчезнут, никто даже уха не почешет. Не заявят в полицию на розыск. Именно таким, скорее всего, и был этот человек — без семьи, без друзей, — сказал Юкава и показал на дорогу, по которой они шли вдоль дамбы. — Ты сам только что видел этих людей.

Он не сразу понял, что имел в виду Юкава. Однако, когда посмотрел в указанном направлении, его осенило. У него перехватило дыхание.

— Бездомные?

Оставив без внимания его вопрос, Юкава сказал:

— Ты заметил человека, который плющил банки? Он знает всё о бездомных, нашедших здесь пристанище. Я спросил его. Он сказал, что около месяца назад к ним присоединился один приятель. Впрочем, на их языке «приятель» означает лишь то, что он живёт с ними в одном месте. Этот человек ещё не построил себе отдельной палатки и стыдился, что спит в картонной коробке. Как объяснил мне этот промышляющий алюминиевыми банками старик, вначале все такие. Людям труднее всего отбросить гордость. Но, как сказал он, это всего лишь вопрос времени. Однако этот новенький однажды исчез. Никого не предупредив. Старик немного забеспокоился, не случилось ли чего, но и только. Другие бездомные тоже наверняка заметили, но вида не подали. В их мире внезапное исчезновение человека — обыденное дело.

Помолчав, Юкава продолжил:

— Этот человек исчез примерно десятого марта. Ему было под пятьдесят. Внешне ничем не примечательный, обычного для своего возраста телосложения.

Труп в Старой Эдогаве был обнаружен одиннадцатого марта.

— Не знаю, как это произошло, но, вероятнее всего, Исигами узнал об убийстве, совершённом Ясуко, и решил помочь ей уйти от наказания. Он рассудил, что просто избавиться от трупа нельзя. Как только выяснят личность убитого, полиция сразу же придёт к ней. А он имел все основания сомневаться, что мать и дочь смогут долго прикидываться ничего не знающими. Тогда у него созрел план: подбросить труп другого человека и внушить полиции, что это и есть Синдзи Тогаси. Полиция рано или поздно выяснит, когда и как он был убит. Но чем дальше будет продвигаться расследование, тем меньше будет подозрений к Ясуко. И это естественно. Ведь человека, труп которого найден, убила вовсе не она. Поскольку это дело не имеет отношения к убийству Синдзи Тогаси, вы, полицейские, занимались расследованием совсем другого преступления.

То, о чём с таким невозмутимым видом рассказывал Юкава, казалось совершенно фантастичным. Слушая его, Кусанаги не переставал недоверчиво покачивать головой.

— Скорее всего, Исигами придумал свой безумный план, проходя вдоль этой реки. Наблюдая каждый день бездомных, он, должно быть, рассуждал так: «Зачем вообще они живут? Прозябают в ожидании смерти? А когда умрут, никто не заметит, никто не опечалится». Ну, это, конечно, моя фантазия.

— Ты хочешь сказать, Исигами считал, что их можно безнаказанно убить? — спросил Кусанаги.

— Думаю, об убийстве он до поры до времени не помышлял. Но когда стал разрабатывать свой план, он о них вспомнил. Для меня это несомненно. Я уже говорил тебе как-то раз: если какой-то поступок покажется ему логичным, он способен на любую жестокость. Такой у него характер.

— Убить человека — это логично?

— Ему не хватало одного элемента, чтобы сложить головоломку, — трупа постороннего человека. Этот элемент был необходим, чтобы завершить пазл.

То, что говорил Юкава, не укладывалось в голове. И странным казалось, что он рассказывает обо всём этом с такой интонацией, как будто читает лекцию в университете.

— На следующее утро после того, как Ясуко Ханаока убила Тогаси, Исигами подошёл к одному бездомному. Не знаю, о чём конкретно они говорили, но, скорее всего, он предложил ему работу. Суть договорённости прежде всего заключалась в том, чтобы пойти в снятый Тогаси номер и провести там время до вечера. Накануне ночью Исигами собственноручно уничтожил в этом номере все следы пребывания Тогаси. В результате в номере остались лишь отпечатки пальцев и волосы бездомного. Вечером он надел одежду, полученную от Исигами, и пошёл на указанное место.

— На станцию Синодзаки? — спросил Кусанаги.

Юкава отрицательно покачал головой:

— Нет, скорее всего, на предыдущую — Мидзуэ.

— Мидзуэ?

— Думаю, что Исигами, украв велосипед в Синодзаки, встретился с этим человеком на станции Мидзуэ. Велика вероятность, что к тому времени он уже имел велосипед в своём распоряжении. Затем они вдвоём проследовали на дамбу в Старой Эдогаве, где Исигами его убил. Лицо он разбил, разумеется, для того, чтобы скрыть, что это не Тогаси. Но по сути дела, сжигать кончики пальцев было совершенно излишним. Поскольку в гостиничном номере оставались отпечатки пальцев убитого бездомного, полиция бы и так пришла к ошибочному выводу, что найденный на дамбе труп принадлежит Синдзи Тогаси. Однако, если разбить лицо, но не уничтожить пальцы, в действиях преступника обнаружится непоследовательность. Пришлось сжечь пальцы. Но в таком случае возникала опасность, что полиции понадобится слишком много времени на выяснение личности убитого. Поэтому он оставил отпечатки пальцев на велосипеде. По этой же причине он не до конца сжёг одежду.

— Но тогда не было никакой необходимости в новом велосипеде!

— Думаю, он украл новый велосипед на всякий случай, чтобы подстраховаться.

— Подстраховаться?

— Для Исигами было важно, чтобы полиция правильно рассчитала время убийства. В конце концов так и произошло: время убийства было относительно точно установлено в результате вскрытия, но, если бы труп нашли с запозданием, время убийства определили бы приблизительно, с разбросом в несколько дней. Этого он больше всего и опасался. Самое худшее для него было, если б предполагаемое время убийства захватывало предшествующий день, — короче, вечер девятого марта. Поскольку именно в тот вечер Ясуко убила Тогаси, у неё не было алиби. Чтобы этого избежать, он хотел иметь в запасе доказательство, что велосипед украден не раньше десятого. Вот зачем понадобился новый велосипед. Если нужен велосипед, который вряд ли оставят дольше чем на день, велосипед, о краже которого владелец узнает в тот же день, то речь может идти только о новом.

— Получается, этот проклятый велосипед имел большое значение! — Кусанаги постучал себя рукой по лбу.

— Я слышал, что, когда велосипед нашли, обе шины были проколоты. В этом тоже присущее Исигами хитроумие. Вероятно, он сделал это для того, чтобы никто его не угнал с места преступления. Он заботился о мельчайших деталях, чтобы обеспечить алиби Ясуко.

— Однако её алиби, равно как и алиби её дочери, оказалось не столь уж безупречным. Мы до сих пор так и не обнаружили твёрдых доказательств того, что они были в кинотеатре.

— Но вы не смогли доказать и обратное, что они не были в кинотеатре, не так ли? — Юкава ткнул пальцем в Кусанаги. — Ненадёжное алиби, которое невозможно поколебать. В этом-то и была ловушка, устроенная Исигами. Если б он подготовил железное алиби, полиция заподозрила бы возможность какого-то хитрого трюка. Не исключено, что в таком случае возникла бы идея, что труп не принадлежит Синдзи Тогаси. Этого и опасался Исигами. Согласно его схеме, убитый — Тогаси, подозреваемая — Ясуко Ханаока, и он постарался сделать всё, чтобы полиция твёрдо придерживалась этой версии.

Кусанаги застонал. Всё произошло так, как говорил Юкава. После того как установили, что труп принадлежит Синдзи Тогаси, подозрение сразу же пало на Ясуко Ханаоку. А всё потому, что в алиби, на котором она настаивала, были неясные моменты. Полиция продолжала держать её под подозрением. Но получилось так, что сомневаться в её алиби означало не сомневаться в том, что труп принадлежит Тогаси.

— Страшный человек! — пробормотал Кусанаги.

— Согласен, — сказал Юкава. — Между прочим, ты сам дал мне подсказку, после которой я догадался об этом жутком трюке.

— Я?

— Помнишь, ты рассказал мне о том, как Исигами готовит задачи для экзамена по математике? О слепом пятне, возникающем из-за неверных предпосылок. На первый взгляд — задача по геометрии, а в действительности — на функциональный анализ.

— И что из этого?

— Та же схема: на первый взгляд — какой-то хитроумный трюк с алиби, а в действительности — проблема с идентификацией трупа.

Кусанаги невольно вздохнул.

— Помнишь, как после этого ты показал мне рабочий табель Исигами? Согласно табелю, он не выходил на работу в первой половине десятого марта. Ты, кажется, не обратил на это внимания, решив, что это не имеет отношения к делу, но я сразу понял: главное, что хочет скрыть Исигами, произошло вечером накануне.

Главное — убийство Синдзи Тогаси, совершённое Ясуко Ханаокой.

В версии Юкавы всё сходилось. Теперь было понятно, что не зря он так привязался тогда к краже велосипеда и несгоревшей одежде. Всё это имело прямое отношение к выяснению того, что происходило в действительности. Кусанаги вынужден был признать, что они, полицейские, заблудились в лабиринте, устроенном Исигами.

И всё же чувство нереальности осталось. Мыслимое ли дело — убивать человека для того, чтобы скрыть другое убийство? Конечно, можно сказать: в том-то трюк и заключается, что его невозможно помыслить, и всё же…

— В этой комбинации есть ещё одно очень важное звено, — сказал Юкава, точно догадавшись о том, что чувствовал Кусанаги, — а именно: если бы каким-то образом правда открылась, это бы только укрепило решимость Исигами пожертвовать собой, явившись с повинной. У него были опасения, что он проявит слабость, если придётся взвалить на себя чужое преступление. Можно было предположить, что под упорным допросом следователей он бы проговорился и выдал, как всё было в действительности. Но теперь он абсолютно уверен в себе. Как бы его ни допрашивали, его волю не сломить. Он будет продолжать настаивать, что убийца — он. И в самом деле, ведь человека, труп которого нашли в Старой Эдогаве, убил он. И пусть его теперь признают убийцей и посадят в тюрьму. После того, что он сделал, в этом нет ничего противоестественного. Но зато та, которую он любит, будет спасена.

— Исигами был готов к тому, что его хитрость может быть в конце концов разгадана?

— Я сообщил ему, что разгадал. Разумеется, я выразился так, что только он мог понять. Давеча я сказал тебе эту фразу: «В этом мире нет бесполезных шестерёнок, и сама шестерёнка вправе решать, как ей быть использованной». Теперь ты понимаешь, что я имел в виду под шестерёнкой?

— Безвестного бездомного, которого Исигами использовал в качестве элемента головоломки.

— То, что он сделал, недопустимо. Правильно, что он пришёл с повинной. Я и заговорил с ним о шестерёнках для того, чтобы побудить его к этому. Но я не думал, что всё произойдёт таким образом. Дойти в своём желании прикрыть её до того, чтобы опозорить себя, прикинувшись маньяком!.. Только теперь мне стал понятен ещё один смысл его хитроумной комбинации.

— А где труп Синдзи Тогаси?

— Этого я не знаю. Вероятно, Исигами от него избавился. Возможно, его уже нашли где-нибудь за городом, а может, ещё и нет.

— За городом? Хочешь сказать, что его нет на нашей подведомственной территории?

— Не в интересах Исигами было, чтобы труп нашла столичная полиция. Он же не хотел, чтобы обнаруженное тело связали с убийством Тогаси.

— Так вот почему ты просматривал в библиотеке провинциальные газеты! Хотел выяснить, не нашёлся ли где-нибудь неопознанный труп!

— Насколько я успел посмотреть, подходящее тело ещё не найдено. Но рано или поздно его найдут. Вряд ли он слишком старательно его прятал. Он не беспокоился: считал, что, даже если труп отыщется, никто не сможет определить, что это Синдзи Тогаси.

— Сейчас же займусь этим, — сказал Кусанаги.

Но Юкава покачал головой.

— Мы так не договаривались, — сказал он. — Я с самого начала предупредил: говорю с тобой как с другом, а не как с полицейским. Если ты будешь вести следствие, основываясь на том, что я тебе сказал, нашей дружбе конец.

Взгляд Юкавы был суров. И не допускал возражений.

— Хочу рискнуть и поговорить с ней, — сказал Юкава, указывая на «Бэнтэн». — Скорее всего, она ничего не знает. Не знает, какую жертву Исигами принёс ради неё. Попробую рассказать ей. Кроме того, я хочу подождать, какое решение она примет. Исигами, разумеется, предпочёл бы, чтобы она ни о чём не догадывалась и была счастлива. Но мне такое положение невыносимо. Она должна знать!

— Думаешь, выслушав тебя, она даст признательные показания?

— Не знаю. Я и сам не до конца уверен, что она должна являться с повинной. Как подумаю об Исигами, мне хочется, чтоб хотя бы она осталась на свободе.

— Если она будет долго раздумывать, у меня не останется другого выхода, кроме как возобновить расследование. Даже если это повредит нашей дружбе.

— Видимо, так, — печально кивнул Юкава.

Глядя, как его друг разговаривает с Ясуко, Кусанаги курил одну сигарету за другой. Ясуко сидела понурившись, почти не меняя позы. У Юкавы тоже двигались одни только губы, выражение на лице оставалось неизменным. Но даже издалека чувствовалось, какое их окружало напряжение.

Наконец Юкава поднялся и, попрощавшись с Ясуко, направился в сторону Кусанаги. Ясуко продолжала сидеть в той же позе. Она застыла точно изваяние.

— Извини, что заставил тебя ждать, — сказал Юкава.

— Всё рассказал?

— Да, всё.

— Что она собирается делать?

— Не знаю. Я только рассказал. Я не спрашивал, что она будет делать, и не давал ей советов. Она должна сама решить.

— Я тебе уже говорил: если она не явится с повинной…

— Я понял, — Юкава прервал его жестом и пошёл к выходу. — Можешь больше об этом не говорить. Но у меня к тебе одна просьба.

— Хочешь встретиться с Исигами?

Юкава удивлённо раскрыл глаза:

— Как ты догадался?

— И дураку понятно. Не первый год с тобой знаком.

— Передача мыслей на расстоянии? Что ж, это говорит о том, что ты всё ещё мой друг, — сказал Юкава и грустно улыбнулся.

19

Ясуко продолжала неподвижно сидеть на скамейке. То, что ей рассказал этот профессор, потрясло её до глубины души. Это было шокирующе, это было невыносимо. Она чувствовала себя совершенно подавленной.

«Неужели он ради меня пошёл на такое…» — она думала о своём соседе, учителе математики.

Исигами не стал говорить ей о том, как он избавился от трупа Тогаси. Сказал, что ей лучше не думать об этом. Ясуко отчётливо помнила, как из трубки телефона бесстрастно прозвучало: «Всё прошло гладко, вам не о чем беспокоиться».

Но она не переставала удивляться. Почему полиция упорно расспрашивает её о том, где она была на следующий день после убийства? Перед этим Исигами проинструктировал её, что делать вечером десятого марта. Кинотеатр, закусочная, караоке, наконец, ночной звонок — всё это она исполнила по его указке, но зачем — не понимала. Когда следователи спрашивали её об алиби, она рассказывала о том, что было на самом деле, а саму так и подмывало спросить: «Почему вас интересует десятое марта?»

Теперь всё стало на свои места. Казавшееся странным поведение полиции — результат его хитрости. Но суть этой хитрости была ужасающей. Выслушав Юкаву, она поняла, что всё было именно так, как он рассказал, не могло быть иначе, но до сих пор не могла поверить. Точнее, не хотела верить. Она не хотела верить, что Исигами пошёл на это. Ей было жутко думать, что он всю свою жизнь бросил на ветер ради такой, как она, — уже немолодой заурядной женщины без каких-либо особых достоинств. Не настолько уж она красива, чтобы сводить мужчин с ума. Ясуко почувствовала, что у неё не хватит сил принять это.

Она закрыла лицо руками. Не хотелось ни о чём думать. Юкава обещал, что не станет сообщать полиции. Сказал, что это всего лишь гипотеза, никаких доказательств нет, поэтому она сама должна решать, как поступить. И ей было горько, что он поставил её перед столь жестоким выбором.

Не зная, что делать дальше, не имея душевных сил подняться, сжавшись и оцепенев, она вдруг почувствовала, что кто-то похлопал её по плечу. Вздрогнув, подняла голову. Кудо. Он встревоженно смотрел на неё.

— Что с тобой?

Она не сразу сообразила, откуда здесь взялся Кудо. Взглянув ему в лицо, она наконец вспомнила, что у них назначено свидание. Поскольку она не пришла на условленное место, он, видимо, забеспокоился и пошёл её искать.

— Извини. Я немного… устала, — от неожиданности она не смогла сходу придумать оправдание. К тому же она действительно ужасно устала. Разумеется, не физически, а душевно.

— Ты нездорова? — участливо спросил Кудо.

Но, увы, даже его ласковый голос сейчас звучал для Ясуко неуместно. Она остро почувствовала, что в некоторых ситуациях не знать правду равносильно преступлению. «Совсем недавно это и меня касалось», — подумала она.

— Всё в порядке, — сказала она, вставая. Слегка покачнулась, и Кудо протянул руку, чтобы её поддержать.

— Спасибо, — поблагодарила она.

— Что-то случилось? Ты плохо выглядишь.

Ясуко покачала головой. Он не был тем человеком, которому она могла объяснить, что произошло. Во всём мире не было такого человека.

— Ничего особенного. Просто немного дурно себя почувствовала и присела отдохнуть. Уже всё нормально, — она старалась говорить спокойно, но сил на это не было.

— Я оставил машину неподалёку. Отдохни там и пойдём.

Ясуко посмотрела на него непонимающе:

— Пойдём? Куда?

— Я заказал столик в ресторане. На семь часов, но ничего страшного, если опоздаем на полчаса.

Слово «ресторан» прозвучало как из другого измерения. Он предлагает ей есть? Улыбаясь, двигать ножом и вилкой? Но разумеется, Кудо ни в чём не виноват.

— Извините, — прошептала Ясуко. — Я что-то не в настроении. Лучше отложить, когда я буду лучше себя чувствовать. Сегодня немного, как бы это сказать…

— Понятно, — Кудо жестом остановил её. — Ты права. Так много всего произошло, ты, наверное, ужасно устала, это естественно. Сегодня тебе лучше отдохнуть. Столько дней сплошной нервотрёпки! Я просто хотел тебя немного развлечь. Но теперь вижу, что это было некстати. Извини.

Видя, как искренне Кудо переживает за неё, Ясуко в очередной раз убедилась, какой он хороший человек. С какой заботой он к ней относится! «Столько вокруг любящих и ценящих меня людей, — подумала она. — Почему же я такая несчастная?»

Ясуко пошла неровным шагом, опираясь на своего спутника. Машина Кудо стояла в соседнем переулке.

— Я тебя отвезу, — сказал он. Ясуко подумала, что надо отказаться, но сдалась. Путь до дома показался ей невыносимо длинным.

— С тобой действительно всё в порядке? Если что-то случилось, не скрывай, скажи, — вновь заговорил Кудо, усевшись в машину. Учитывая состояние Ясуко, его тревога была вполне естественной.

— Да, всё в порядке. Извините, — Ясуко попыталась улыбнуться. На это ушли все её силы.

Она почувствовала себя кругом виноватой перед Кудо. И это чувство напомнило ей… Она так и не узнала причины, по которой Кудо настоятельно захотел встретиться с ней сегодня.

— Господин Кудо, вы, кажется, сказали, что у вас ко мне серьёзный разговор?

— В общем-то, да, но… — он отвёл глаза. — Лучше об этом в следующий раз.

— Вы уверены?

— Да.

Он завёл двигатель. Сидя в машине, которую вёл Кудо, Ясуко рассеянно смотрела в окно. Уже совсем стемнело, улицы обрели ночной вид. «Как было бы хорошо, — думала она, — если б весь мир погрузился во мрак и всё исчезло».

Кудо остановил машину перед её домом.

— Отдыхай. Я позвоню.

Ясуко кивнула и взялась за ручку двери.

Как вдруг Кудо сказал:

— Подожди минутку.

Ясуко обернулась и увидела, что он, нервно кусая губы, хлопал ладонями по рулю. Затем сунул руку в карман пиджака.

— Всё-таки, думаю, лучше сегодня.

Кудо достал из кармана маленький футляр. Ясуко с первого взгляда поняла, что это значит.

— Мне ужасно неловко, слишком часто это показывают в сериалах, но, я подумал, раз уж так принято… — он открыл перед ней шкатулку. Кольцо. Тускло сияет огромный бриллиант.

— Господин Кудо… — в изумлении она впилась глазами в Кудо.

— Можешь не торопиться, — сказал он. — Надо принять во внимание чувства Мисато, но, главное, ты сама должна всё хорошенько обдумать. Но я хочу, чтобы ты понимала: я отношусь к тебе со всей серьёзностью. Я уверен, что смогу вас обеих сделать счастливыми, — он взял руку Ясуко и вложил в неё футляр с кольцом. — Не думай, что это тебя к чему-то обязывает. Это всего лишь маленький подарок. Но если у тебя созреет решение связать со мной свою жизнь, это кольцо обретёт смысл. Обещаешь подумать?

Чувствуя на ладони вес этого подарка, Ясуко совсем потеряла голову. От изумления она с трудом понимала, что он ей говорит. Но она и без слов разгадала его намерение. И именно поэтому её охватило отчаяние.

— Извини, слишком неожиданно, — Кудо весело улыбнулся. — Нет необходимости впопыхах давать ответ. Ты должна ещё посоветоваться с дочерью, — он закрыл крышку лежащего на ладони Ясуко футляра. — Подумай.

Ясуко не знала, что ответить. Тысячи вещей проносились в голове. Исигами… Нет, пожалуй, все её мысли сводились к нему.

— Я… подумаю, — всё, что она смогла выдавить из себя.

Кудо удовлетворённо кивнул.

Проводив глазами удаляющуюся машину, она поплелась к себе. Открывая дверь, посмотрела в сторону соседской. Из почтового ящика торчала почта, но газет не было. Видимо, прежде чем идти в полицию, Исигами отменил подписку. Даже на такие мелочи он не забыл обратить внимание.

Мисато ещё не вернулась. Ясуко, усевшись в прихожей на пол, тяжело вздохнула. И вдруг, вспомнив, выдвинула оказавшийся под рукой ящик комода. Из самой глубины достала коробку из-под конфет, сняла крышку. Она хранила здесь старые письма, но сейчас она из-под самого низа вынула конверт. На конверте не было никакого адреса. Внутри лежал тетрадный листок. Он был весь мелко исписан.

Эту записку Исигами бросил в почтовый ящик Ясуко, перед тем как позвонил в последний раз. Вместе с запиской он опустил три письма. Все они недвусмысленно свидетельствовали о том, что он — маньяк, преследующий Ясуко. Все три письма сейчас находились в полиции.

В записке было подробно изложено, как использовать письма и как отвечать на вопросы полицейских, которые должны в скором времени к ней прийти. Содержались указания не только для Ясуко, но и для Мисато. В той старательности, с которой была составлена инструкция, предвосхищающая все возможные обстоятельства, видна была забота о том, чтобы они с дочерью при любых обстоятельствах оставались под защитой. Только благодаря этой инструкции и Ясуко, и Мисато смогли, не растерявшись, стойко выдержать пристрастный допрос полицейских. Ясуко поддерживала мысль, что, если она оплошает и ложь обнаружится, все труды Исигами пойдут насмарку. Наверное, и у Мисато было такое же чувство.

В конце инструкции была приписка:

«Мне кажется, что господин Куниаки Кудо — человек, которому можно полностью доверять. Его участие в вашей судьбе принесёт счастье и вам, и вашей дочери. Обо мне забудьте раз и навсегда. Вы не должны ни в чём себя винить. Если вы не обретёте счастья, это будет означать, что все мои усилия были напрасны».

Перечитывая, она вновь залилась слезами.

Никогда в своей жизни не встречала она такой беззаветной, такой глубокой любви. Она даже не догадывалась, что в этом мире такая любовь существует. Под бесстрастностью Исигами таилась любовь, неведомая обычным людям.

Когда Ясуко услышала, что Исигами явился в полицию, она подумала, что он решил взять на себя её вину. Но от Юкавы она узнала, что всё намного сложнее и страшнее. И теперь, перечитав записку, она поняла её скрытый смысл.

Надо пойти в полицию и во всём сознаться! Но этим она не спасёт Исигами. Он тоже убийца.

Глаза задержались на футляре, подарке Кудо. Приподняв крышку, она посмотрела на кольцо. Возможно, прежде всего, как того желает Исигами, ей следует позаботиться о своём счастье. Иначе — он сам об этом пишет — его усилия окажутся напрасны.

Но какая пытка — всю жизнь утаивать правду, лгать, притворяться! Возможно ли при этом быть счастливой? До конца дней её будут терзать угрызения совести, ни на минуту не оставят в покое. Или эти нестерпимые мучения и будут искуплением содеянного?

Она примерила кольцо на безымянный палец. Бриллиант был прекрасен. Как она была бы счастлива, если б могла с чистым сердцем броситься в объятия Кудо! Но теперь это всего лишь пустая мечта. Её душа навеки осквернена. Если уж кто кристально чист, так это Исигами.

Она положила кольцо обратно в шкатулку, и в эту минуту зазвонил мобильный телефон. Она взглянула на дисплей. Незнакомый номер.

— Алло? — сказала она.

— Это мать Мисато Ханаоки? — спросил мужской голос.

Сразу же появилось дурное предчувствие.

— Да, в чём дело? Кто вы?

— Меня зовут Сакано, я из школы, где учится ваша дочь.

— Что-нибудь с Мисато?

— Видите ли, мы только что обнаружили вашу дочь без сознания в кладовой при спортивном зале. Не знаю, как и сказать, она, понимаете ли, ножом или ещё чем-то перерезала себе на руках вены.

— Что? — Ясуко резко вскочила, едва дыша.

— Она потеряла очень много крови, мы немедленно отвезли её в больницу. Успокойтесь, её жизни ничто не угрожает. Проблема в том… Есть вероятность, что это была попытка самоубийства.

Ясуко уже не слышала, что ей говорят.

Стена перед глазами была испещрена пятнами. Выбрав несколько подходящих, он мысленно соединил их прямыми линиями. Получилось пересечение треугольника, квадрата и шестиугольника. Затем он раскрасил их в четыре цвета так, чтобы соседние секторы были разных цветов. Разумеется, всё это он проделывал в голове.

С этой задачей Исигами справился за одну минуту. Мысленно стерев схему, выбрал другие точки и проделал то же самое. Кажется просто, но, сколько ни повторяй, не надоедает. Когда надоест проблема четырёх цветов, можно, взяв другие пятна, составить задачу по аналитической геометрии. Рассчитать координаты всех пятен на стене — уже это должно занять порядочно времени.

То, что физическое тело находится в заключении, — ерунда. Были бы бумага и карандаш, и ничто не помешает ему заняться решением математических проблем. Если свяжут по рукам и ногам, можно то же самое проделывать в голове. Даже если его лишат зрения, даже если его лишат слуха, никто не сможет запустить руки в его мозг. В этом для него был неисчерпаемый источник райского наслаждения. Существует золотоносная жила под названием «математика», а чтобы её истощить, не хватит и всей жизни.

Не надо ни наград, ни признания. Конечно, льстит самолюбию публикация работы и отклики на неё. Но не в этом суть математики. Кто первый взобрался на гору, конечно, важно, но главное — знать, что этот первый ты.

Разумеется, потребовалось время, чтобы даже такой человек, как Исигами, пришёл к своему нынешнему состоянию. Ещё совсем недавно он, казалось, навсегда утратил смысл жизни. Его угнетала мысль о том, что у него за душой нет ничего, кроме математики, и, если бы он избрал другой путь, его существование было бы абсолютно бесполезно. Каждый день он думал только о смерти. С горечью он вынужден был констатировать, что, умри он завтра, никто не опечалится, не пожалеет. Да что там говорить, никто, скорее всего, даже не заметит, что он умер.

Это было год назад. Исигами стоял посреди своей квартиры с верёвкой в руке. Искал место, к чему её прикрепить. Неожиданно оказалось, что найти такое место в современной квартире не так-то просто. В конце концов он вбил толстый гвоздь в потолок. Повесил на него верёвку, связанную петлёй, проверил, выдержит ли она его вес. Перекрытие поскрипывало, но гвоздь не согнулся и верёвка не порвалась.

В голове не было ни одной мысли, ничего, о чём стоило подумать напоследок. Никаких причин для смерти нет. Но и жить нет ни малейшего смысла.

Он взобрался на табуретку и уже собирался просунуть голову в петлю, когда раздался звонок в дверь.

Это был звонок судьбы.

Он мог, конечно, не отзываться, но ему не хотелось причинять никому неудобств. А ну как кто-то пришёл по срочному делу!

Открыв дверь, он увидел женщину и девочку. Мать и дочь.

Женщина представилась, сказала, что переехала в соседнюю квартиру. Стоявшая рядом девочка поклонилась. При взгляде на них какое-то новое, прежде неведомое чувство пронзило Исигами.

«Какие обе красавицы!» — подумал он. До этого момента он никогда не замечал красоты, никогда ею не восхищался. Он и смысла искусства не понимал. Но в тот миг он всё понял. Он осознал, что в сущности это то же, что красота решённой математической задачи.

Он абсолютно не помнил, что они тогда говорили. Но в его памяти навсегда запечатлелись мельчайшие движения губ, подрагивание век…

После встречи с Ясуко и её дочерью его жизнь круто изменилась. Бесследно исчезло желание покончить с собой, он обрёл радость. Даже просто представлять, где они и что делают, доставляло ему удовольствие. На координатной сетке мира появились две точки — Ясуко и Мисато. И это казалось чудом.

Самым большим счастьем было воскресенье. Растворив окно, он слышал их голоса. Отдельных слов он не разбирал. Но эти тихие голоса, которые приносил ветер, были для него самой прекрасной музыкой в мире.

Он не строил на их счёт никаких планов. Он не чувствовал себя вправе вмешиваться в их жизнь. И одновременно он понял, что в математике те же правила. Соприкоснуться с возвышенным — уже великое счастье. Стремление заработать на этом имя равнозначно святотатству.

Прийти на помощь своим соседкам в трудную минуту было для Исигами вполне естественно. Если бы не они, его бы уже не было на свете. Он не рассматривал свой поступок как самопожертвование. Это была плата за благодеяние. Ничего, что они не обращают на него никакого внимания. Случается, что человек кого-то спасает только тем, что ведёт достойную жизнь.

Когда он увидел труп Тогаси, в его голове уже была готова своего рода программа.

Полностью избавиться от трупа очень сложно. Как ни старайся, всегда остаётся вероятность, что полиции в конце концов удастся его идентифицировать. Даже если повезёт и удастся труп надёжно спрятать, мать и дочь будут жить в вечном страхе, что рано или поздно его найдут. Он не мог допустить, чтобы они были обречены на такие мучения.

Имелся лишь один способ вернуть им покой. Надо было исхитриться и сделать так, чтобы исключить всякую их связь с убийством. Пусть поначалу возникнет подозрение в их причастности, в конечном итоге это будут две непересекающиеся прямые линии.

Тут-то он и решил использовать «инженера».

«Инженер» — человек, который, по его наблюдениям, совсем недавно присоединился к колонии бездомных возле моста Син-Охаси.

Рано утром десятого марта Исигами подошёл к нему. Тот, как обычно, сидел на удалении от собратьев по несчастью.

— У меня есть для тебя работа, — заговорил с ним Исигами. Объяснил, что хочет нанять его на несколько дней представителем заказчика на стройплощадке. Он догадывался, что «инженер» в прошлом имел отношение к строительству.

— Почему я? — подозрительно спросил тот.

— Есть некоторые обстоятельства, — сказал Исигами. — С человеком, который должен был исполнять эту функцию, произошёл несчастный случай, а без представителя заказчика невозможно начать строительство. Необходимо, чтобы кто-то его временно заменил.

В качестве задатка дал пятьдесят тысяч иен, и «инженер» согласился. Исигами отвёл его в номер отеля, который снимал Тогаси. Там он заставил его переодеться в одежду Тогаси и приказал ждать до вечера.

Вечером вызвал «инженера» на станцию Мидзуэ. Перед этим Исигами украл на станции Синодзаки велосипед. Он выбрал самый новый, в его интересах было, чтобы владелец, обнаружив пропажу, сразу же поднял шум.

В действительности он использовал ещё один велосипед. Его он украл на предыдущей от Мидзуэ станции. Этот был старый и не привязан цепью.

«Инженер» сел на новый велосипед, и они поехали в Старую Эдогаву.

Тяжело было вспоминать то, что произошло потом. «Инженер» до самого последнего вздоха не мог понять: за что?

Никто не должен был знать о втором убийстве. Особенно Ясуко и её дочь. Для верности он использовал то же орудие убийства и тот же способ — удушение.

Труп Тогаси он разрезал в ванной на шесть частей и, прикрепив к каждой тяжёлый камень, выбросил в реку Сумидагава. Всё это проделывал ночью, бросая в трёх местах. На всё ушло три дня. Даже если найдут, это уже неважно. Полиция ни за что не сможет идентифицировать труп. По их документам Тогаси мёртв. А один человек дважды не умирает.

Один только Юкава сумел разгадать его трюк. В результате Исигами не оставалось ничего другого, как явиться в полицию. Он с самого начала учитывал возможность такого исхода и приготовился.

Юкава наверняка расскажет Кусанаги. Кусанаги доложит начальству. Но полиция не сможет ничего предпринять. У них нет никаких доказательств, что труп принадлежит другому человеку. Исигами был уверен, что скоро ему предъявят обвинение в убийстве Тогаси. Теперь у него уже нет пути назад. И нет оснований идти на попятную. Какой бы замечательной проницательностью ни обладал этот физик, ему не одолеть признательных показаний убийцы.

«Я победил!» — думал Исигами…

Раздалось жужжание. Так было всякий раз, когда открывалась дверь в тюремное отделение. Охранник встал.

Послышался короткий обмен репликами, и кто-то вошёл. Перед камерой Исигами появился Кусанаги.

По приказу охранника Исигами вышел из камеры. После телесного досмотра охранник передал его сыщику. За всё это время Кусанаги не проронил ни слова.

Выйдя из тюремного отделения, Кусанаги повернулся к Исигами.

— Как ваше самочувствие?

Он всё ещё говорил с ним вежливо. Исигами не понимал, был ли в этом какой-то смысл, или это его обычная манера.

— Конечно, немного устал. Поскорее бы суд!

— Что ж, думаю, следствие уже подошло к концу. Кое- кто хочет с вами встретиться.

Исигами нахмурился. Кто это может быть? Неужели Ясуко?

Кусанаги распахнул дверь. В комнате, предназначенной для следственных действий, сидел Манабу Юкава. Он мрачно посмотрел на Исигами.

«Последнее препятствие», — подумал Исигами и подтянулся.

Два гения, математик и физик, сидя друг против друга за столом, некоторое время молчали. Кусанаги стоял, прислонившись к стене, и не спускал с них глаз.

— Ты немного похудел, — прервал молчание Юкава.

— Да, кажется. Хотя еда здесь хорошая.

— Кстати, — Юкава облизал губы, — тебе не обидно, что на тебе клеймо маньяка?

— Я не маньяк, — сказал Исигами. — Оставаясь в тени, я защищал Ясуко Ханаоку.

— Это мне известно. Ты и сейчас продолжаешь её защищать.

Исигами, на мгновение недовольно скривившись, посмотрел в сторону Кусанаги.

— Не думаю, что этот разговор как-то поможет следствию, — сказал он.

Кусанаги никак не отреагировал.

— Я сообщил ему свою гипотезу, — сказал Юкава. — Что именно ты сделал, кого убил.

— Ты вправе предполагать всё что угодно.

— Я рассказал и ей, Ясуко.

При этих словах губы Исигами дёрнулись. Но тотчас на его лице появилась усмешка.

— И что она? Хоть немного задумалась о своих поступках? Была мне благодарна? Небось сказала: «Спасибо, что он избавил меня от мучителя, но я-то здесь при чём?»

При виде того, как Исигами гримасничает, строя из себя отъявленного мерзавца, у Кусанаги защемило в груди. И в то же время он не мог сдержать восхищения: неужели человек способен на такую любовь?

— Ты, кажется, убеждён, что до тех пор, пока ты будешь скрывать правду, никто ничего не узнает, но ты ошибаешься, — сказал Юкава. — Десятого марта один человек пропал без вести. Ни в чём не повинный человек. Если его личность будет установлена, останется только найти его родственников и провести анализ ДНК. После чего результаты анализа сопоставят с трупом, который, как считалось, принадлежал Тогаси.

— Я плохо понимаю, о чём ты говоришь, но… — улыбнулся Исигами, — не уверен, что у этого человека остались родственники. Даже если допустить, что есть какие-то ещё способы, потребуется уйма времени и усилий, чтобы идентифицировать труп. К тому времени суд надо мной закончится. Разумеется, каким бы ни был приговор, я не собираюсь подавать на апелляцию. Как только суд закончится, дело закроют. В деле об убийстве Синдзи Тогаси будет поставлена точка. Полиция уже не сможет ничего предпринять. Или же, — он посмотрел на Кусанаги, — наслушавшись твоих баек, полиция начнёт новое расследование. Но для этого необходимо освободить меня из тюрьмы. А на каком основании? Что я не преступник? Но я преступник. Как быть с моим признательным показанием?

Кусанаги потупил глаза. Всё обстояло точно так, как говорил Исигами. Пока они не смогут доказать, что его признание является ложным, судебный процесс не остановить. Такова полицейская система.

— Позволь мне лишь одно замечание, — сказал Юкава.

Как бы говоря: «Ну что ещё тебе надо!», Исигами раздражённо поднял на него глаза.

— Мне очень жаль, что этот мозг, этот замечательный мозг был использован в таких негодных целях. Я навеки потерял человека, с которым мог соперничать и на которого мог равняться, второго такого в мире не существует.

Исигами сжал губы и прищурился. Как будто что-то сдерживал внутри себя.

Затем он вновь посмотрел в сторону Кусанаги.

— Кажется, наш разговор окончен. Может, хватит?

Кусанаги посмотрел на Юкаву. Тот молча кивнул.

— Ну, идёмте, — сказал Кусанаги и открыл дверь. Первым вышел Исигами, за ним Юкава.

Кусанаги уже собирался, оставив Юкаву, проводить Исигами в тюремное отделение, как вдруг из-за угла коридора появился Киситани. И не один. За ним шла женщина.

Ясуко Ханаока.

— В чём дело? — спросил Кусанаги.

— Видите ли… эта женщина позвонила нам и сказала, что хочет во всём сознаться, и вот, только что… Это ужасно…

— Ты был с ней один?

— Нет, с начальником отдела.

Кусанаги взглянул на Исигами. Его лицо посерело. Глаза не отрываясь смотрели на Ясуко.

— Зачем — здесь? — пробормотал он.

Неподвижное лицо Ясуко в один миг точно оттаяло. Глаза наполнились слезами. Она сделала шаг к Исигами и вдруг упала перед ним на колени.

— Простите меня! Умоляю, простите! Ради нас… ради меня… — её спина содрогалась от рыданий.

— Вы о чём? Что это значит? Что за глупость… что за глупость! — повторял Исигами точно заклинание.

— Невозможно, чтобы только мы были счастливы. Я тоже искуплю вину. Приму наказание. Приму наказание вместе с вами. Это всё, что в моих силах. Простите! Простите! — Ясуко, опираясь на руки, склонилась головой до пола.

Исигами попятился. Его лицо было искажено страданием.

Он резко отвернулся и вдруг схватился руками за голову.

— A-а! А-а! — завопил он точно раненый зверь. В этом вопле смешались отчаяние и нежелание понимать. Все, кто его слышал, были потрясены.

Подбежали полицейские, чтобы схватить его.

— Оставьте! — Юкава встал перед ними. — Дайте ему хотя бы выплакаться.

Юкава обнял Исигами за плечи.

Но тот продолжал вопить, и Кусанаги казалось, что он хочет исторгнуть из себя свою душу.

Примечания

1

Бэнто — набор готовых блюд, упакованный в плоскую коробку.

2

Котацу — традиционный японский обогреватель. В современном варианте представляет собой низкий столик с вделанным в столешницу электронагревателем и прикреплённым по краям одеялом, под которое сидящие помещают ноги.

3

Сёги — японская игра, напоминающая шахматы.

4

Дарума (санскр. Бодхидхарма) — легендарный основатель дзен-буддизма.

5

Додзё — зал для боевых искусств (айкидо, дзюдо, кэндо и т.д.).

Content

Кэйго Хигасино
Детектив Галилей — 3
Жертва подозреваемого Х

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

Примечания