Кэйго Хигасино

Детектив Галилей — 4

Муки Галилея

Часть 1. Падение

1

Накрапывавший ещё недавно дождь, похоже, стих.

«Везёт мне сегодня», — обрадовался Рэйдзи Мицуи, слезая со своего грузового мотороллера. Судьба понемногу ему подыгрывала. Несколько заказов пришлось везти в самый разгар ливня, но во всех домах имелись подземные стоянки, и по дороге до квартиры на пиццу не попало ни капли.

Та, конечно, лежала в коробке, и всё же таскаться с товаром под дождём, тем более с едой, — занятие не из приятных. Ещё и сам промокнешь. Кому такое понравится?

Мицуи запер мотороллер, прихватил коробку с пиццей и уже собрался идти, как ему в лицо уткнулся раскрытый купол большого зонта. Пицца едва не выпала у него из рук.

Он невольно вскрикнул, но мужчина, державший зонт, лишь молча зашагал прочь. На нём был тёмный костюм. С виду — типичный клерк. Видимо, он не заметил, что дождь прекратился, и не сложил зонт. И потому, наверное, ничего не видел перед собой.

— А ну-ка постой! — на ходу крикнул Мицуи, догоняя мужчину, и схватил его за руку, в которой тот держал портфель.

Мужчина обернулся. Недовольно сдвинул брови. Грозным он не выглядел, и Мицуи решил поставить его на место:

— Врезался в человека — и бежать? Я чуть товар не выронил!

— О… Виноват, — сказал мужчина и отвернулся, собираясь идти дальше.

— «Виноват»? И это всё извинение?!

Мицуи прищёлкнул языком и в тот же миг краем глаза уловил нечто странное. Какую-то чёрную тень, стремительно пролетевшую сверху вниз.

Вслед за тем раздался тяжёлый, гулкий удар. Он повернулся и увидел, что на дороге рядом с домом распласталась чёрная фигура. Женщина, проходившая мимо как раз в этот момент, взвизгнула и попятилась назад.

Мицуи опасливо подошёл поближе. Завизжавшая женщина стояла на месте, прячась за фонарным столбом.

Чёрная фигура на дороге определённо выглядела как человек. Только руки и ноги были выгнуты под неестественными углами. Разметавшиеся длинные волосы закрывали лицо. Возможно, это было и к лучшему. Оттуда, где находилась голова, медленно вытекала какая-то жидкость.

Со всех сторон послышался шум. Мицуи наконец осознал, что вокруг собралась толпа.

— Самоубийство? — произнёс кто-то. Только тогда Мицуи понял, что же произошло.

В первый момент его захлестнуло нервное возбуждение: «Это ж офигеть как круто! Такую штуку взаправду увидеть!» Он уже предвкушал, как расскажет обо всём приятелям и как они это воспримут.

И всё же Мицуи не стал подходить к мёртвому телу вплотную. Он бы и хотел рассмотреть его получше, но боялся.

«Вызовите скорую! Сообщите в полицию!» — зазвучали голоса. Собравшиеся вокруг, наверное, не видели момент падения и потому в какой-то мере сохраняли спокойствие.

Возбуждение Мицуи также понемногу улеглось. Одновременно с этим он вспомнил о своём драгоценном грузе.

«Не до того сейчас, сперва доставка!» — сжимая пиццу в руках, он бросился бежать.

2

Местом происшествия была квартира в многоэтажном жилом доме. Две спальни, гостиная, столовая и кухня. Причём площадь гостиной — никак не меньше четырнадцати татами[1]. Да и в других комнатах в европейском стиле места хватало.

«Даже одиноко живущие женщины обустраиваются по-разному», — подумала Каору Уцуми, вспоминая собственную квартиру. Возможно, впрочем, та казалась тесной потому, что в ней редко убирались. Каору уже и не помнила, когда последний раз её пылесосила.

Здесь же царил строгий порядок. На дорогом с виду диване лежали лишь две круглые подушки, возле телевизора и на книжных полках не было ничего лишнего. Особенно впечатлял совершенно пустой обеденный стол — свой Каору таким представить не могла.

Пол, разумеется, также сиял чистотой. Около стеклянной балконной двери остался стоять пылесос, но им, наверное, пользовались каждый день и потому никуда не прятали. Неуместно смотрелась разве что кастрюля, лежавшая рядом с пылесосом. Слетевшая с неё крышка откатилась к телевизору.

«Может, погибшая как раз начала готовить?» — подумала Каору и заглянула на кухню. Возле мойки стояла бутылка оливкового масла. В сушилке отлёживались алюминиевая миска, кухонные ножи и маленькие тарелки. В ёмкости для мусора внутри мойки валялись шкурки от помидоров.

Каору открыла дверцу холодильника. Первое, что бросилось в глаза, — большое блюдо с помидорами и сыром. Рядом с ним лежала на боку бутылка белого вина.

«Должно быть, собиралась с кем-то выпить», — подумала Каору.

Жительницу квартиры звали Тинацу Эдзима. Тридцать лет, сотрудница банка. По фотографии на водительских правах она производила впечатление человека мягкого и покладистого, но Каору предположила, что на самом деле погибшая была женщиной волевой и расчётливой. Не всякий обладатель круглого лица и застенчивого взгляда оказывается простодушным добряком.

Каору вернулась в гостиную. Там сновало несколько следователей: то выходили на балкон, то входили обратно. Она решила подождать, пока их активность поутихнет. По её твёрдому убеждению, увидевший что-то раньше других ничего не выигрывал. А неуёмное желание мужчин быть во всём первыми она считала ребячеством.

Каору подошла к тумбочке у стены. В стойке сбоку от неё торчало несколько журналов. Осмотрев их, она выдвинула ящик тумбочки. Там оказалось два фотоальбома. Она аккуратно, не снимая перчаток, их перелистала. В одном, по-видимому, были снимки со свадьбы кого-то из сослуживцев. Во втором с вечеринок и каких-то мероприятий па работе. Почти на всех фотографиях Тинацу Эдзима позировала вместе с другими женщинами и ни на одной — вдвоём с мужчиной. Когда Каору убрала альбомы и задвинула ящик, к ней вернулся её старший коллега, Сюмпэй Кусанаги. Вид у него был кислый.

— Ну что? — спросила она.

— Толком ничего и не скажешь. — Кусанаги выпятил нижнюю губу. — Хотя, по-моему, это самоубийство. И следов борьбы нет.

— Да, но входная дверь не заперта!

— Знаю.

— Мне кажется, если бы она была в квартире одна, то заперлась бы.

— Решивший покончить с собой способен на самые странные поступки.

Каору посмотрела на своего коллегу-следователя и отрицательно покачала головой:

— Я считаю, что человек придерживается заученного поведения, в каком бы состоянии он ни находился. Открыть дверь, войти в квартиру, закрыть дверь, запереть замок… Это превращается в привычку.

— Не у всех же без исключения.

— Не представляю, чтобы у живущей одной женщины могло быть иначе, — с лёгким нажимом сказала Каору, и Кусанаги обиженно замолчал. Затем, словно бы взяв себя в руки, почесал нос и сказал:

— Хорошо, послушаем твоё мнение. Почему дверь не заперта?

— Очень просто. Потому что кто-то вышел из квартиры и не запер её за собой на ключ. Иначе говоря, в квартире был кто-то ещё. Полагаю, любовник погибшей.

Кусанаги удивлённо вздёрнул бровь:

— Смелое предположение!

— Думаете? А вы заглядывали в холодильник?

— В холодильник? Нет.

Каору пошла на кухню, открыла холодильник, достала оттуда блюдо и бутылку вина. И принесла Кусанаги.

— Не стану отрицать: сидя дома в одиночестве, женщины, бывает, пьют вино. Но так красиво раскладывать при этом закуски им незачем.

Над переносицей Кусанаги пролегла глубокая складка. Он поскрёб голову:

— Завтра утром вроде как намечено совещание в местном полицейском участке. Сперва заглянем туда. К тому времени должны бы уже прийти результаты вскрытия. После того и продолжим спор. — Он махнул ладонью перед лицом, будто отгоняя муху.

Когда Каору, следуя за своим старшим коллегой, уже собиралась уходить, её взгляд упал на картонную коробку, стоявшую на обувной тумбочке в прихожей. Она замерла, так и не надев туфли.

— Ты чего? — спросил Кусанаги.

— Что это такое?

— Похоже, посылка.

— Ничего, если я открою?

Коробка всё ещё была обмотана клейкой лентой.

— Не трогай. Местный следователь её потом проверит.

— Хотелось бы прямо сейчас. Может, спросить разрешения?

— Уцуми, — Кусанаги нахмурился. — Не привлекай к себе лишнего внимания. На тебя и так таращатся…

— Таращатся?

— Я не в том смысле… Ты у всех на виду. В общем, умерь немного свой пыл!

Каору кивнула, а сама подумала: «Как это понимать?» Хочешь не хочешь, но ей приходилось мириться с подобными непостижимыми загадками, и началось это отнюдь не вчера.

Когда утром она приехала в полицейский участок Фукагавы, её уже ждал насупленный Кусанаги. А вместе с ним — их начальник, Мамия.

— Благодарю за службу, — с суровым видом сказал он, посмотрев на Каору.

— Господин инспектор… Почему вы здесь?

— Вызвали. Дело поручено нам.

— Дело?..

— Возникло подозрение, что это убийство. В квартире найдено орудие преступления, которым, как полагают, жертву ударили по голове. Штаб совместной следственной группы будет организован здесь.

— Орудие преступления? И что же это?

— Кастрюля. С длинной ручкой.

— А! — Каору вспомнила лежавшую на полу кастрюлю. — Так вот в чём дело…

— На днище нашли незначительные следы крови жертвы. Погибла она от удара или только потеряла сознание, в любом случае после этого убийца сбросил её с балкона. Живут же на свете такие изверги!

Слушая пояснение, Каору украдкой посмотрела на Кусанаги. Тот, словно избегая её взгляда, отвернулся и притворно кашлянул.

— Преступник, наверное, мужчина? — спросила Каору у Мамии.

— Уж это как пить дать. Женщине такое не под силу.

— Нашли только орудие преступления?

— Есть следы стёртых отпечатков пальцев. На ручке кастрюли, на столе и на ручке двери.

— Раз стёрли отпечатки, значит, это не ограбление.

Грабители бы орудовали в перчатках.

— Будем считать, что жертва знала преступника. И в качестве орудия преступления он использовал то, что подвернулось под руку. Кошелёк и банковские карты на месте, пропал только мобильный телефон.

— Мобильный телефон?.. Видимо, он не хотел, чтобы к нам в руки попали история звонков и переписка.

— В таком случае он идиот, — сказал Кусанаги. — Записи разговоров мы получим в телефонной компании в два счёта. Он, по сути, сам признался, что был знаком с жертвой.

— Запаниковал, наверное. Как ни посмотри, это не похоже на заранее спланированное преступление. В общем, запросим записи из телефонной компании и в первую очередь проверим всех мужчин, с которыми общалась погибшая, — подвёл итог Мамия.

Сразу после этого началось совещание. В основном оно было посвящено свидетельским показаниям.

— Непосредственно после падения возле дома собрались люди, но они не заметили никого подозрительного. Квартира Тинацу Эдзимы находится на седьмом этаже. Жилец из квартиры на шестом, услышав шум, выглянул в окно, затем вышел на лестничную клетку и вызвал лифт, который в тот момент стоял на седьмом этаже. Кабина приехала пустой. Полагаю, она не могла бы остаться на седьмом, если бы кто-то сбежал сразу после того, как столкнул Тинацу Эдзиму с балкона. По времени не сходится. А лифт в доме один, — спокойным тоном рассказал участник следственной группы, мужчина лет пятидесяти, проводивший первоначальное дознание.

Также была рассмотрена возможность того, что преступник воспользовался пожарной лестницей. Но она располагалась на той же стороне здания, что и квартира погибшей, и к тому же проходила по внешней стене. По мнению следователя полицейского участка Фукагавы, спускавшегося по ней человека непременно бы заметили собравшиеся зеваки.

Итак, на текущий момент самой большой загадкой стало то, куда же делся убийца после падения его жертвы.

— Есть одно предположение, — высказался Мамия. — Что, если преступник живёт в том же доме? Совершив злодеяние, он мог вернуться в свою квартиру и остаться при этом незамеченным.

Выслушав мнение инспектора из первого следственного отдела управления полиции Токио, все присутствующие согласно закивали.

3

Человек, представившийся как Мицуя Окадзаки, появился в полицейском участке Фукагавы вечером того же дня. Каору и Кусанаги как раз вернулись после сбора показаний и встретились с ним вместе.

Это был худощавый мужчина лет тридцати пяти. Короткие волосы, аккуратный пробор.

«Продавец» — такое впечатление сложилось у Каору, и на поверку так и оказалось. Он работал в крупном и широко известном мебельном магазине.

По словам Окадзаки, прошлым вечером он заходил домой к Тинацу Эдзиме.

— Она, как и я, состояла в институтском клубе любителей тенниса. Я закончил институт на пять лет раньше неё, но и после выпуска часто приходил туда поиграть. Так мы и познакомились. Я довольно долго её не видел, но с полгода назад мы случайно столкнулись в городе и с тех пор регулярно переписывались.

— Только переписывались? На свидания не ходили? — спросила Каору.

Окадзаки суетливо замахал руками:

— Нет-нет, у нас не такие отношения. Вчера я пришёл к ней, потому что позавчера днём она мне позвонила. Сказала, что хочет купить новую кровать, и попросила меня принести наш каталог.

— То есть младший товарищ по институту пригласил старшего к себе домой? — фраза Кусанаги имела подчёркнуто вопросительный тон.

— В нашем случае так было разумней всего. Нельзя порекомендовать подходящую мебель, не зная, как выглядит квартира.

Похоже, он отнёсся к ней как к рядовой покупательнице, несмотря на личное знакомство.

— А раньше вы так делали? Вы уже что-нибудь продавали госпоже Эдзиме? — поинтересовался Кусанаги.

— Да. Она купила диван и стол.

— Понятно. Во сколько вы пришли к ней вчера?

— Мы договорились на восемь вечера. Я не сильно опоздал.

— В поведении госпожи Эдзимы не было ничего странного?

— Я ничего такого не заметил. Я показал ей каталог, объяснил, что у нас много различных моделей кроватей. Она слушала и кивала. Но в итоге так ничего и не выбрала. Я посоветовал сходить в магазин: кровать всё же лучше опробовать перед покупкой.

— Где вы разговаривали?

— В комнате. Сидели на диване в гостиной…

— До какого часа вы у неё пробыли?

— Кажется, я ушёл без двадцати девять. Госпожа Эдзима ещё сказала, что ждёт гостя.

— Гостя? Во сколько?

— Не знаю. Она не вдавалась в подробности… — Окадзаки призадумался.

— А вот скажите… — проговорила Каору. — В прихожей стояла тумбочка…

— Простите?

— Обувная тумбочка. В прихожей квартиры госпожи Эдзимы.

— A-а!.. Да, точно, стояла. Но это часть стандартной меблировки квартиры, мы такие не продаём…

— Вопрос не о том. Полагаю, на тумбочке лежала картонная коробка. Не припоминаете?

— Картонная коробка… — Окадзаки в замешательстве поводил глазами, а затем слегка наклонил голову набок. — Даже не знаю. Вроде бы лежала. Но точно вспомнить не могу. Простите.

— Вот как? Ну что ж, тогда ладно.

— Позвольте спросить: в ней было что-то важное?

— Нет-нет, ничего. — Каору помахала рукой, затем посмотрела на Кусанаги и легонько кивнула. Так она извинялась за то, что влезла со своим вопросом.

— Когда вы узнали о происшествии? — спросил Кусанаги.

— Новости я увидел сегодня. Но можно сказать, что я знал о нём гораздо раньше, с той секунды, как всё случилось… — Окадзаки неожиданно стал запинаться. Да и смысл сказанного был неясен.

— Как вас понимать?

— На самом деле я сам всё видел. Видел момент падения.

Каору и Кусанаги одновременно вскрикнули.

— Выйдя от госпожи Эдзимы, я ещё некоторое время находился в том районе. Я вспомнил, что где-то неподалёку живёт другой наш постоянный покупатель, и решил его навестить. Но в итоге, побродив по округе, я не сумел найти его дом, а вернувшись обратно, увидел, как на землю падает чьё-то тело. Одно это стало для меня сильным потрясением, но когда сегодня в новостях сказали, что погибла госпожа Эдзима, я испытал самый настоящий ужас. Ещё бы: ты встречаешься с человеком, а минуты спустя его убивают. Я решил, что мои показания могут оказаться полезными, и потому сам пришёл в полицию.

— И мы вам за это благодарны. Вы сообщили важную информацию. — Кусанаги поклонился. — Значит, вы говорите, что в момент падения находились рядом. И вы, конечно же, были один.

— Именно так.

— Точно?

— А в чём дело?

— Поверьте, я искренне сожалею, что мне приходится разговаривать в таком духе с человеком, поделившимся ценными сведениями, но в нашей работе любой факт требует подтверждения. А сейчас мы можем занести в протокол расследования лишь то, что вы побывали в квартире госпожи Эдзимы…

— Ах вот как! — Окадзаки с удивлённым видом смерил взглядом Кусанаги и Каору. — Вы сомневаетесь в моих словах?

— Нет, дело не в сомнениях…

— Да, когда госпожа Эдзима упала на землю, я был один, но это не значит, что вокруг не было других людей! Более того, один человек со мной даже заговорил!

— Кто?

— Разносчик пиццы. Кажется, из ресторана «Дореми Пицца».

По словам Окадзаки, курьер, доставлявший заказ, окликнул его и полез с какими-то непонятными претензиями. И как раз тогда Тинацу Эдзима упала с балкона.

— Жаль, я не спросил, как звали того курьера! — Окадзаки прикусил губу от досады.

— Ничего страшного, мы сможем проверить сами, — сказал Кусанаги, и Окадзаки облегчённо улыбнулся:

— Вот и хорошо.

— У вас нет с собой какого-нибудь удостоверения личности с фотографией? Если позволите, мы бы сняли копию. По окончании проверки её, разумеется, уничтожат.

— В таком случае возражать не стану.

Окадзаки достал служебное удостоверение. На фотографии, запечатлевшей его анфас, он едва заметно улыбался.

4

Отпустив Окадзаки, оба следователя отправились на доклад к начальнику.

— Получается, погибшая уже договорилась с кем-то встретиться и к назначенному времени спровадила продавца мебели. — Мамия скрестил руки на груди.

— Вот и разгадка тайны большого блюда с закусками, — прошептал Кусанаги, обращаясь к Каору.

— По всему выходит, что этот кто-то — мужчина, состоявший в близких отношениях с жертвой. — Мамия поднял указательный палец.

— Странно, что он никак не объявился, хотя прошли уже целые сутки. Видимо, следует считать, что он как-то замешан в этом деле.

— Кое-что не даёт мне покоя. На какое время погибшая назначила следующую встречу? — Каору смотрела то на начальника, то на старшего коллегу.

— Раз продавец ушёл в восемь сорок, наверное, на девять, — ответил Кусанаги, и Каору снова поглядела на него:

— В таком случае от появления преступника в квартире до совершения им преступления прошло не больше десяти минут.

— Чего вполне достаточно.

— Возможно. Но ведь орудие преступления — кастрюля!

— И что с того?

— Мы вроде согласились, что преступление неумышленное.

— О! — проронил Мамия. — Ясно. Что ж, любопытно.

— Шеф, и вы туда же?

— Давай пока послушаем Уцуми. Продолжай!

— Если преступник действовал не по плану, а импульсивно, его должно было что-то спровоцировать. Что же такого случилось за какие-то десять минут пребывания в квартире, если это толкнуло его на убийство?

Мамия ухмыльнулся и победно посмотрел на Кусанаги:

— Чем ответите, детектив Кусанаги? Ваша молодая коллега высказала очень меткое замечание!

— Может, преступник пришёл чуть раньше. Не в девять, а в восемь сорок пять.

— Странная договорённость. Ни то ни сё.

— У каждого свои причуды.

— С этим не поспоришь.

— Уцуми! — Мамия пристально уставился на Каору. — У тебя есть что сказать?

Она потупила взгляд и сжала губы. Ей было что сказать. Только не было уверенности, что они согласятся с её инстинктивными догадками.

— Говори, чего уже там! Молчанием делу не поможешь, — сказал Мамия, и Каору подняла голову. Глубоко вздохнула.

— Содержимое посылки.

— Посылки?

— Тинацу Эдзима получила посылку. Она лежала на обувной тумбочке в прихожей. Видимо, её принесли вчера вечером.

— Далась тебе эта коробка! — сказал Кусанаги. — Даже у продавца мебели спрашивала. Что в ней такого?

— Про посылку ты мне ничего не сказал. Что за посылка? — спросил Мамия у Кусанаги.

— Товары почтой. Видимо, Тинацу Эдзима что-то заказала.

— Что именно?

— Этого мы пока не проверяли…

— Нижнее бельё.

— А?.. — одновременно произнесли оба мужчины, услышав слова Каору.

— Ты всё-таки туда залезла? — спросил Кусанаги.

— Нет. Но это и так понятно. Я думаю, там нижнее бельё или что-то в таком роде.

— И как ты поняла? — поинтересовался Мамия.

Каору на миг смутилась, но тут же об этом пожалела. Стараясь сохранять невозмутимый вид, она решительно продолжила:

— На коробке значилось название компании. Это известный производитель нижнего белья. В последнее время она также занялась дистанционной торговлей. — Каору опять запнулась, но всё же добавила: — По-моему, об этом знает большинство женщин.

На лицах её коллеги и начальника отразилось замешательство. Кусанаги, похоже, так и вовсе подмывало отпустить какую-нибудь скабрёзную шутку, но присутствие Каору вынуждало его сдерживаться.

— Э-э… Ясно… Значит, бельё… — Мамия, казалось, с трудом подыскивал подходящую реплику. — И что же здесь не так?

— Судя по обстановке, погибшая, получив посылку, оставила её на тумбочке.

— И?

— Мне кажется, она бы так не поступила, если бы ждала гостя.

— Почему?

— Ну как почему… — Каору непроизвольно нахмурила лоб. — Ещё раз повторю: нижнее бельё. Его не выставляют на обозрение посторонним.

— Но оно же новое. И упаковано в коробку. Чего тут стесняться-то, верно? — обратился Мамия к Кусанаги, ища поддержки.

— Согласен. И потом, ты вот поняла, что внутри. Но не каждый же догадается! Особенно мужчина.

Каору уже начала раздражаться, но терпеливо продолжила объяснение:

— Мужчина тоже мог догадаться. Поймите, это обычный ход мыслей. Пусть бельё новое, пусть в коробке, всё равно: женщины не хотят, чтобы о нём хоть что-то стало известно. Ждёшь гостей — обязательно спрячь. И даже если бы она забыла это сделать, то заметила бы свою оплошность, когда пошла открывать входную дверь.

Кусанаги и Мамия озадаченно переглянулись. Поскольку речь шла о женской психологии, уверенности, что они смогут выстоять в споре, у них, похоже, не было.

— Всё это здорово, и тем не менее посылка лежала на тумбочке. Хочешь сказать, её положил туда преступник? — спросил Кусанаги.

— Нет, я так не считаю.

— Тогда что?

— По-моему, прятать коробку было незачем.

— Это как понимать? — осведомился Мамия.

— Как я уже сказала, перед приходом гостя коробку бы убрали. Тем более если гость — мужчина. Полагаю, раз погибшая этого не сделала, у неё не было такой необходимости.

— А это почему? Гость-то пришёл. Тот продавец мебели.

— Верно.

— Так вот же необходимость!

— В обычном случае — да. Но есть одно исключение, когда нижнее бельё от гостя не прячут.

— Это какое же?

— Когда гость — твой любовник, — сказала Каору. — Если Мицуя Окадзаки был любовником Тинацу Эдзимы, она бы не стала утруждаться и прятать ту коробку.

От полицейского участка Фукагавы до ресторана «Дореми Пицца» в Кибе можно было дойти пешком.

Установить, кто в момент происшествия развозил заказы, оказалось несложно. Это был молодой парень по имени Рэйдзи Мицуи.

— Да, точно, это он. Врезался в меня, когда я сгружал пиццу с мотороллера. И ни тебе извините, ничего, — почесал дальше. Потому-то я его окликнул и сделал втык. А сразу после случилось то самоубийство, — чётко отрапортовал Рэйдзи Мицуи, глядя на фотографию Окадзаки.

— Вы уверены? — переспросил Кусанаги на всякий случай.

— Уверен. Такое происшествие не скоро забудешь.

— Большое спасибо. Вы нам очень помогли. — Кусанаги убрал фотографию в нагрудный карман и внимательно посмотрел на Каору, словно спрашивая: «Ну как, довольна?»

— А как тот человек себя вёл? — спросила Каору.

— В смысле — как?

— В его поведении не было ничего странного?

— Не, чё-то не припоминаю… — Задумавшись, Мицуи нахмурился. И вдруг его будто осенило: — Он шёл под зонтиком!

— Под зонтиком?

— Дождь тогда уже кончился. А этот тип зонт не закрыл. Потому ничего перед собой не видел, и пожалуйста — в человека врезался. — Мицуи обиженно надул губы.

5

— Такие темы мы с госпожой Эдзимой почти не обсуждали. Другой следователь меня уже об этом спрашивал, но больше мне сказать нечего. — Норико Маэда с виноватым видом склонила голову. На женщине была синяя жилетка, надетая поверх белой блузки. По-видимому, фирменный стиль этого банка.

Каору пришла туда, где работала Тинацу Эдзима, — в филиал банка в квартале Кодэмма округа Нихомбаси. Ей выделили одну из переговорных комнат на втором этаже, и она беседовала с Норико Маэдой, которую отрекомендовали как наиболее близкую подругу Тинацу Эдзимы.

Под «такими темами» она подразумевала отношения последней с мужчинами. По словам Норико Маэды, Тинацу Эдзима отрицательно относилась к браку. Даже как-то сказала, что согласна всю жизнь прожить одна.

— В последнее время за ней не замечали ничего странного?

— Нет. По крайней мере, я.

— А вам знаком этот мужчина? — Каору показала фотографию.

Однако ответ Норико Маэды её не обрадовал.

— Нет, я его не знаю.

Каору тихонько вздохнула:

— Хорошо. Простите, что отвлекла вас от дел. Напоследок вы не проводите меня к столу госпожи Эдзимы?

— К столу?

— Да. Мне хотелось бы посмотреть, в каких условиях она работала.

Норико Маэда немного растерянно кивнула:

— Я спрошу разрешения у начальника.

Через несколько минут она вернулась. Разрешение было получено.

Место Тинацу Эдзимы находилось рядом с окошком кредитного консультанта на втором этаже. Стол был чисто прибран. Каору присела на стул и выдвинула ящики. Письменные принадлежности, документы разных сортов и размеров, печати — всё разложено в идеальном порядке.

«Так же, как и в её квартире», — подумала Каору. Но в отличие от жилища, здесь ничто не намекало на существование у неё любовника.

К столу подошёл невысокий мужчина средних лет:

— Как долго вам ещё понадобится этот стол?

— Э-э… Видите ли… — промямлила Каору.

— Следователь, который приходил до вас, попросил какое-то время ничего не трогать, но нам надо посадить здесь другого сотрудника, да и вообще пора бы прибраться…

— Понимаю. Я уточню у начальства.

— Будьте так добры, — сказал мужчина и удалился.

Каору сдалась и начала закрывать ящики. В этот миг её взгляд задержался на одном из документов.

— Что это? — спросила она у Норико Маэды.

— Заявление о смене ПИН-кода, — посмотрев на бумагу, ответила та.

— От кого-то из клиентов?

— Нет, похоже, она хотела поменять код на собственной банковской карте. Там написано её имя.

— Зачем ей его менять?

— Ну, даже не знаю… — задумалась Норико Маэда. — Может, возникли какие-то проблемы.

В голове у Каору мелькнула смутная догадка.

— Простите, могу я ещё кое о чём попросить? — спросила она, невольно повысив голос. Многие вокруг отметили про себя, каким грозным стал при этом её вид.

Весь вечер Каору безвылазно просидела в комнате для совещаний полицейского участка Фукагавы. В картонных коробках перед ней лежали найденные в квартире Тинацу Эдзимы письма и документы. Она тщательно штудировала каждую бумагу, но никак не могла найти то, что искала.

Когда она разочаровано выдохнула, послышался звук открываемой двери.

В комнату вошёл Кусанаги. Посмотрев на Каору, он натянуто улыбнулся:

— Нашла что-нибудь интересное?

— Сомневаюсь, что это будет просто.

— А куда вообще ты роешь? У тебя ещё нос не дорос устраивать сольный концерт!

— Это не сольный концерт. Я просто исполняю указание изучить круг общения Тинацу Эдзимы и ищу её любовника.

— Шеф же сказал: надо проверить, не живёт ли состоявший с ней в близких отношениях человек в том же доме.

Каору глубоко вздохнула и помотала головой:

— В доме она ни с кем не общалась.

— Почему ты так уверена?

— Во-первых, в истории её разговоров по мобильному телефону нет номеров тех, кто проживает в том же здании. То же и с адресами электронной почты.

— Соседи по дому могут общаться безо всяких телефонов и почты.

Каору опять мотнула головой:

— Нет.

— Почему?

— Как раз в таком случае женщины начинают названивать по поводу и без повода. Так они устроены.

Кусанаги оскорблённо промолчал. Что, собственно, сказать в ответ на «женщины так устроены»?

— И ещё, насколько я выяснила, все проживающие в том доме мужчины женаты. Или младше восемнадцати.

— А это тут при чём?

— При том, что погибшая не могла рассчитывать на замужество.

Кусанаги пожал плечами:

— Отношения мужчины и женщины не обязательно ведут к браку.

— Знаю. Но Тинацу Эдзима — другой случай. Она завела отношения с целью создания семьи.

— С чего ты взяла?

— Помните стойку рядом с тумбочкой в гостиной? Там было несколько журналов, посвящённых организации свадеб. И все свежие, вышли в прошлом месяце.

Слова Каору заставили Кусанаги ненадолго замолчать, затем он облизнул губы и сказал:

— Может, она просто обожала свадебные церемонии. Ей же было тридцать лет. Неудивительно, часики-то тикают.

— Никакая женщина не станет покупать свадебный журнал только потому, что обожает свадебные церемонии.

— Ну, не знаю. На свете полно мужчин, которые покупают журналы о машинах, не собираясь покупать сами машины!

— Не сравнивайте свадьбы с машинами. Я считаю, что Тинацу Эдзима встречалась с кем-то, за кого всерьёз планировала выйти замуж.

— Если так, разве это не отразилось бы в записях телефонных разговоров? Между тем мы не нашли никого, подходящего под такое описание. Как ты это объяснишь?

— По-моему, мы его нашли. Но дали уйти.

Кусанаги упёр руки в бока и посмотрел на Каору сверху вниз:

— Хочешь сказать, это Мицуя Окадзаки?

Она не ответила, и тогда он раздражённо схватился за голову:

— Мне сообщили, что ты посещала место работы погибшей. Задавала много вопросов. Так нельзя! Знаешь, сколько неприятных слов мне пришлось выслушать от тех, кого направили туда снимать показания?

— Простите.

— Ну, для тебя они сделали исключение и закрыли на всё глаза. Но, помнится, ты страх как не любишь, когда к тебе относятся по-особому просто потому, что ты женщина.

— Я потом перед ними извинюсь.

— Не надо, я уже извинился. Лучше скажи, ты правда показывала подруге погибшей фотографию Окадзаки? Мол, не знаете ли его?

Каору снова промолчала. Она уже приготовилась к тому, что это не останется тайной.

— Ты по-прежнему подозреваешь Окадзаки?

— Для меня он — главный подозреваемый.

— Должны же у тебя быть какие-то доводы в пользу этой оригинальной идеи! И потом, если он преступник, зачем ему самому являться в полицию?

— Это как раз объяснимо. Он понимал, что, изучив записи звонков по мобильному телефону, мы всё равно выйдем на него, и решил перехватить инициативу.

— Тогда какой ему смысл забирать мобильник с места преступления?

— Хотел выиграть время. Чтобы успеть выстроить свои показания, прежде чем идти к нам.

— Окадзаки видел, как Тинацу Эдзима упала на землю. Тому даже свидетель есть. Или скажешь, что разносчик пиццы — его сообщник?

— Нет, конечно.

— Тогда как человек, находящийся внизу на улице, мог убить человека на седьмом этаже?

— Я, разумеется, считаю, что в момент убийства Окадзаки был в квартире погибшей. Но затем подстроил хитрый трюк — применил какое-то устройство, чтобы тело упало уже после того, как он покинет здание. Как, по-вашему, такое возможно?

— Что-то вроде механизма, управляемого дистанционно?

— Или срабатывающего по таймеру…

Кусанаги воздел глаза к потолку конференц-зала и поднял руки, показывая, что сдаётся.

— Сразу после происшествия в квартиру Тинацу Эдзимы вошли полицейские. Будь оно там, такое устройство обязательно бы обнаружили.

— А если оно сконструировано так, что его нельзя найти?

— И как же это?

— Я не знаю… Но вот что странно. По словам курьера, хоть дождь и закончился, Окадзаки не закрыл зонт. А Окадзаки говорил, что некоторое время ходил по округе. Он должен был заметить, что дождь перестал.

Кусанаги медленно покачал головой:

— Ты всё усложняешь. Да, тут пока многое не стыкуется, но, когда других ответов нет, надо принять тот, что есть. Окадзаки чист. — И Кусанаги повернулся к Каору спиной.

— Господин Кусанаги. — Она обогнула своего старшего коллегу и встала перед ним. — У меня к вам просьба.

— Слушаю.

— Вы не могли бы познакомить меня с вашим приятелем?

— С каким приятелем? — Кусанаги подозрительно заломил бровь. Затем до него, похоже, дошло подлинное значение слов Каору, и он поморщился.

— С Манабу Юкавой, доцентом Университета Тэйто.

Кусанаги отмахнулся:

— Забудь.

— Почему? Говорят, советы доцента Юкавы прежде не раз помогали вам раскрывать дела. Можно я привлеку его к расследованию?

— Он больше не сотрудничает с полицией.

— Почему?

— Потому что… так сложились обстоятельства. К тому же он физик, а не сыщик.

— Я не стану просить его раскрыть убийство. Мне бы только получить заключение, можно ли сбросить труп с балкона седьмого этажа, находясь при этом вдалеке от квартиры.

— Я точно знаю, что он скажет: «Наука — это вам не магия». Оставь эту затею. — Кусанаги попытался отодвинуть Каору с дороги и выйти в коридор.

— Подождите, пожалуйста. Вот посмотрите. — Каору достала из сумки какой-то документ.

Кусанаги обернулся. Судя по выражению лица, он уже был сыт по горло этим разговором.

— Ну что ещё?

— Найдено на рабочем месте Тинацу Эдзимы, в ящике стола. Это заявление о смене ПИН-кода к банковской карте. Она не успела его подать, но, по крайней мере, собиралась.

— И что с того?

— Как вы думаете, почему она хотела поменять ПИН-код?

— Наверное, он стал известен кому-то ещё.

— А мне кажется, дело в другом.

— Откуда ты знаешь?

— У неё был установлен код ноль-восемь-два-девять. Но она решила, что так нельзя.

— Почему?

Каору сделала глубокий вдох, медленно выдохнула и лишь затем произнесла:

— Потому что день рождения Мицуи Окадзаки — двадцать девятое августа.

— Что?..

— Разумеется, это совпадение. Тинацу Эдзима завела карточку задолго до их знакомства. Но такое совпадение она сочла опасным. Если бы она вышла замуж за Окадзаки, то получилось бы, что ПИН-кодом к её банковской карте является дата рождения её мужа. Как сотрудник банка, она беспокоилась о подобных вещах в первую очередь.

Слушая Каору, Кусанаги постепенно менялся в лице. Глаза широко раскрылись, в них зажёгся огонёк живого интереса.

— Прошу вас! — Каору поклонилась. — Представьте меня Юкаве-сэнсэю!

Кусанаги слышал, как тяжело она дышит.

— Я напишу рекомендательное письмо. Только, скорей всего, ты впустую потратишь время.

6

Достав из конверта лист почтовой бумаги, Юкава пробежал взглядом по строчкам письма и убрал его обратно. На красивом лице не отразилось никаких эмоций. Глаза холодно блестели за стёклами очков в золотой оправе.

Он положил конверт на стол и посмотрел на Каору:

— Как поживает Кусанаги?

— Хорошо.

— Ясно. Что ж, рад слышать.

— На самом деле я пришла к вам для того… — начала было объяснять Каору, но Юкава, словно преграждая поток её слов, поднял раскрытую правую ладонь:

— В письме написано так: «Тебе, наверное, не захочется, но я прошу тебя помочь советом». Тут Кусанаги прав. Иначе говоря, мне не хочется.

«Как он витиевато выражается», — подумала Каору. Наверное, среди учёных таких много.

— Но, насколько мне известно, раньше вы часто ему помогали.

— Раньше — да. Но не теперь.

— Почему?

— По личным причинам. Тебя это не касается.

— Может, вы хотя бы меня выслушаете?

— Незачем. Я всё равно не стану помогать. К тому же в общих чертах всё изложено в письме. Ты хочешь узнать, каким способом можно сбросить человека с балкона, не прикасаясь к нему и находясь в отдалении.

— Только не человека, а труп.

— Неважно. В любом случае у меня не настолько много свободного времени, чтобы это обдумывать. Извини, не могла бы ты уйти? — Юкава пододвинул конверт ближе к Каору.

Та даже не протянула за ним руку и посмотрела прямо в глаза учёного-физика, спрятанные за очками:

— То есть способа нет?

— Этого я не знаю. Я просто сказал, что это не моё дело. Я больше не участвую в полицейских расследованиях. — В тоне Юкавы прозвучали сердитые нотки.

— Тогда давайте забудем про полицейское расследование и просто обсудим задачу из физики. Считайте, что к вам пришёл с вопросом человек, не разбирающийся в науке.

— Раз так, есть много других учителей помимо меня. Обратись к ним.

— Но ведь учить — ваша работа. Вы ведь не гоните с порога студентов, которые просят вас объяснить то, что им непонятно?

— Ты у меня не учишься. Ты же не слушала мои лекции? Ты просто пытаешься выехать на чужом горбу, воспользовавшись своей властью полицейского.

— Ничего подобного!

— Попрошу без крика. Позволь спросить: до сего дня сколько ты изучала науку? Вот ты говоришь, будто с ней не в ладах, — а ты прилагала усилия, чтобы преодолеть своё невежество? Или быстренько сдалась и переключилась на что-то другое? Если да — пусть так и остаётся. Никогда в жизни не связывайся с наукой. Но нет, — ты являешься, только когда у тебя затык, размахиваешь полицейским значком и командуешь учёным: «А ну-ка, разгадайте загадку!»

— Я не командую…

— В любом случае на меня можешь не рассчитывать. Извини, но и у тех, кто учит, есть право выбирать учеников.

Каору потупилась и прикусила губу:

— Это потому, что я женщина?

— Что-что?

— Вы считаете, что, поскольку я женщина, мне никогда не разобраться в сложных научных вопросах, сколько ни объясняй? — Каору уставилась на физика.

Губы Юкавы слегка дрогнули.

— Скажи я такое, женщины-учёные со всего мира закидают меня камнями!

— Но…

— И кстати. — Он прищурился и ткнул пальцем в сторону Каору. — Если ты собираешься при всяком не устраивающем тебя ответе ныть, что это, мол, потому, что я женщина, сразу увольняйся с этой работы.

Каору заскрипела зубами. Как ни досадно, но физик был прав. Она знала, что, выбрав эту работу, обрекает себя на позицию отстающего.

И в другом он не промахнулся: она действительно пыталась воспользоваться авторитетом полиции, чтобы заставить учёного разгадать загадку. Прослышав о Манабу Юкаве, она беспечно решила, что сто́ит с ним посоветоваться, как он преподнесёт ей решение на блюдечке.

— Простите. Я так рассчитывала на ваше содействие…

— Дело не в том, что ты женщина. Я решил никогда не участвовать в полицейских расследованиях. — Юкава вернулся к своему прежнему снисходительному тону.

— Поняла. Извините, что оторвала от дел.

— И ты извини, что не могу помочь.

Попрощавшись, Каору повернулась к Юкаве спиной. Но перед тем как пойти к двери, сказала:

— Я предполагаю, что преступник использовал свечку.

— Свечку?

— Он привязал к трупу верёвку и свесил его с балкона. Второй конец верёвки закрепил где-то в квартире. А рядом поставил горящую свечку. Когда она оплавилась и стала короче, огонь перекинулся на верёвку, и та порвалась… Как думаете, сработало бы?

Ответа не последовало, и Каору обернулась. Физик, потягивая кофе из кружки, стоял у окна и смотрел на улицу.

— Извините…

— Попробуй, и увидишь, — сказал он. — Появилась идея — проверь её. Результаты эксперимента куда важнее каких-то там моих советов.

— А эксперимент того стоит?

— Бесполезных экспериментов не бывает, — тут же отозвался Юкава.

— Большое вам спасибо. Простите за вторжение! — И Каору поклонилась стоявшему к ней спиной Юкаве.

Выйдя из университета, она зашла в круглосуточный магазин. Купила там свечку, подставку для неё, виниловую верёвку, а затем направилась к дому Тинацу Эдзимы. Ключ от её квартиры она взяла в полицейском участке, когда уходила. Каору решила, что, если Юкава согласится помочь в расследовании, ему понадобится осмотреться на месте.

Она вошла в квартиру и не мешкая приступила к эксперименту. Хотелось бы, конечно, по-настоящему подвесить на балконе некую замену трупа, но ронять что-либо с седьмого этажа было нельзя. Пришлось привязать один конец верёвки к перилам.

Сложность заключалась в том, куда прикрепить другой. Требовалась достаточно прочная конструкция, способная выдержать вес человеческого тела. Однако во всей квартире не нашлось ничего подходящего.

В итоге Каору протянула верёвку на кухню и привязала к водопроводному крану. Поставила рядом свечку, зажгла фитиль. Пламя находилось на пять миллиметров выше туго натянутой верёвки.

Она ждала, поглядывая на часы. Свечка медленно таяла.

Наконец, когда огонь поравнялся с верёвкой, та с шипением вспыхнула. И беззвучно опустилась на пол.

В тот же миг раздались аплодисменты. Удивлённая Каору выскочила из кухни. У входа в гостиную стоял одетый в чёрную куртку Юкава.

— Превосходно. Вижу, опыт удался.

— Сэнсэй?.. Как вы здесь очутились?

— Меня не занимает расследование, а вот эксперимент заинтересовал. К тому же хотелось посмотреть, как справится учёный-любитель. Адрес мне дал Кусанаги.

— Дразниться пришли?

— Что ж, подобное отношение я как-нибудь переживу.

Надувшись, Каору вернулась на кухню. Посмотрела на продолжавшую гореть свечку.

— Что делаешь? — спросил из-за спины Юкава.

— Слежу за свечкой.

— Зачем?

— Проверяю, что будет, когда она догорит.

— Разумно. На месте преступления свечные огарки не найдены, и следует предположить, что она сгорела без остатка. И всё же для целей эксперимента такая длинная свечка не нужна. Иначе он слишком затянется.

«Так и есть!» — осознала Каору после замечания Юкавы. Проглотив обиду, она молча погасила свечку, отломила кусок длиной около сантиметра и снова зажгла фитиль.

— Нести возле неё вахту тоже не обязательно. Сама потухнет. — С этими словами Юкава вышел из кухни и сел на диван.

Каору взяла ножницы и пошла на балкон. Срезала верёвку с перил и вернулась обратно.

— На всякий случай спрошу: к трупу была привязана такая или похожая верёвка?

— Нет.

— Тогда куда она девалась после того, как её разорвало пламя свечи?

— Это пока открытый вопрос… Но если бы она была обмотана вокруг трупа, то могла бы отлететь в сторону во время падения.

— Выходит, преступник понадеялся на удачное стечение обстоятельств и не прогадал.

— Вот я и говорю: вопрос открытый.

Каору пошла посмотреть на свечку. Пламя потухло. Однако огарок остался. Она подозревала, что так и будет, и всё же расстроилась.

— Даже если представить, что свечка может сгореть, не оставив и следа, я считаю, что преступник обошёлся без неё. — Юкава стоял позади Каору.

— Почему?

— Потому что он не мог рассчитать, когда сюда прибегут люди. Окажись кто попроворнее — обязательно бы заметил догорающую свечку.

Каору отбросила чёлку со лба, а затем непроизвольно обхватила голову руками:

— Вредный же вы!

— Да ну?

— Раз вы это поняли, почему не сказали? Эксперимент же не имел смысла!

— Не имел смысла? Этого я не говорил. Я просто указал на спорные моменты. Повторюсь: бесполезных экспериментов не бывает. — Юкава снова опустился на диван и заложил ногу на ногу. — Важен настрой: «Возьму и попробую!» Даже среди студентов многие лишь строят теории в уме, не подкрепляя их действиями. Они никогда не добьются успеха. Как бы глубоко ты что-то ни изучил — всегда проверяй на деле. Новые открытия рождаются только из практики. Я спросил у Кусанаги адрес, добрался сюда, но, если бы ты не взялась за свой эксперимент, я бы развернулся и ушёл. И, наверное, никогда больше не захотел бы тебе помогать.

— Это вы так меня хвалите?

— Ну разумеется!

— Спасибо… — выдавила она таким низким голосом, что даже ей самой он показался грубым.

— В письме Кусанаги упомянул, что ты подозреваешь одного человека. Не расскажешь, на каком основании?

— Есть несколько причин.

— Выкладывай все. И как можно короче.

— Хорошо.

Каору рассказала про оставленную в прихожей картонную коробку с нижним бельём, о том, что погибшая хотела сменить ПИН-код, потому что он совпадал с датой рождения Окадзаки, и о прочих своих догадках.

Юкава кивнул и поправил кончиком пальца очки на переносице.

— Ясно. В таком свете он и правда выглядит подозрительным. И всё же у него, как я понимаю, идеальное алиби? Он смотрел на падение снизу, с улицы. Тут не подкопаешься.

— Но мне не даёт покоя само падение.

— В смысле?

— Преступник ударил жертву по голове. Мы пока не установили, привёл ли удар к смерти или только оглушил. В любом случае я не понимаю, зачем сбрасывать тело с балкона. Если она мертва — оставь всё как есть, а если без сознания — достаточно просто задушить. Хотя женщина весила немного, тащить её на балкон было тяжело, да и опасно: кто-нибудь мог заметить. Как ни посмотри, никакой выгоды.

— Может, он хотел обставить всё как самоубийство?

— В этом сходятся и господин Кусанаги, и наш шеф. Но тогда убийца должен был избавиться от орудия преступления. Господин Кусанаги и остальные считают, что он запаниковал, однако же ему хватило выдержки стереть отпечатки пальцев.

— Но факт остаётся фактом: погибшую сбросили с балкона.

— Да. Поэтому мне кажется, что преступник преследовал какую-то иную, более существенную выгоду, чем видимость самоубийства.

— Создание алиби?

— Именно. Что, сумасбродная идея?

Юкава молча поднялся с дивана и начал кругами ходить но гостиной.

— Сама по себе это не настолько трудная задача — как-то сбросить тело с балкона, находясь на расстоянии. Сложнее всего — повторю в который раз — избавиться от следов. Что бы ты ни использовал, они останутся.

— Но их нет.

— Это только кажется. Их не распознали или не заметили. Нужно осмотреть все предметы в квартире и прикинуть, какие из них могли бы стать частью фокуса.

— Легко сказать…

Каору снова обвела глазами комнату. Ничто в ней не походило на механизм с дистанционным управлением или на таймер.

— По сути, твоя идея неплоха. Чтобы подвесить труп, нужна верёвка. Если бы существовала верёвка, исчезающая после падения трупа, задача была бы решена.

— Исчезающая верёвка?

— Как бы её можно было разорвать? Что использовать, чтобы не осталось следов? — Юкава остановился и упёр руки в бока. — В квартире точно ничего не трогали после преступления?

— Не должны были.

Юкава сдвинул брови к переносице и начал поглаживать подбородок.

— До чего тут чисто прибрано! На полу, считай, ничего нет.

— Меня это тоже восхитило. Тут лежало только орудие преступления.

— Орудие преступления? — Юкава оглядел пол у своих ног. — И где оно?

— Ах да, его забрали на экспертизу.

— Хм. Что за орудие?

— Кастрюля из нержавеющей стали.

— Кастрюля?

— Да, с длинной ручкой. Довольно тяжёлая и прочная. Удар такой, может, и не убьёт, но оглушить должен.

— Кастрюля, значит. Где она лежала?

— Кажется, здесь. — Каору показала пальцем на место рядом со стеклянной балконной дверью. — А крышка откатилась туда. — Она показала на место у стены.

— О! — произнёс Юкава. — И крышка была?

— Была.

— Ага. Значит, кастрюля с крышкой…

Юкава повернулся к балкону и застыл столбом. Какое-то время вовсе не шевелился. Наконец перевёл взгляд на стоящий рядом пылесос.

И внезапно приглушённо захихикал. Смеясь, несколько раз кивнул.

— Сэнсэй?

— У меня к тебе просьба, — сказал Юкава. — Сходи в магазин.

— Что купить?

— Да ясно что! — Он широко улыбнулся. — Кастрюлю. Такую же, какую использовал преступник.

7

— Для начала нальём в кастрюлю немного воды и поставим на огонь.

На видеомониторе виднелось изображение Юкавы. Он находился на кухне в квартире всё того же дома. По планировке она совпадала с жилищем Тинацу Эдзимы, но обстановка заметно отличалась. Им разрешили воспользоваться квартирой на втором этаже.

— Вода закипела. Теперь, когда пар усилился, закроем крышку. И сразу же охладим.

Юкава погрузил кастрюлю в другую, побольше, стоявшую наготове в раковине и наполненную водой. Затем взял в руки кусок льда где-то два на два сантиметра:

— Заткнём льдом отверстие для выхода пара. Когда он немного подтает, то примет форму отверстия и уже не выпадет. Теперь крышка сидит плотно и не снимается.

Юкава потянул за крышку. Действительно, она словно прилипла к кастрюле.

— Это потому, что, охладив кастрюлю, мы вновь превратили пар в воду. Давление внутри снизилось, и крышку прижимает более высокое атмосферное давление. То же самое нередко случается, когда крышкой накрывают чашку с супом.

Юкава переместился в гостиную. Поставил кастрюлю на пол. Там уже лежала длинная боксёрская груша и стоял пылесос.

— Эта груша весит около сорока килограммов, что приблизительно совпадает с весом госпожи Тинацу Эдзимы. В момент гибели она была одета в хлопчатобумажный свитер, поэтому на грушу надет чехол из такой же ткани. В свитере есть части, куда продеваются голова, руки и туловище. В чехле я также вырезал два отверстия. Проденем через них электрический шнур от пылесоса. Сперва вытащим его на полную длину.

Юкава вытянул весь шнур до конца. Затем пропустил его через дырки в чехле.

— Дальше будет посложнее, но я постараюсь справиться. Перенесём грушу на балкон. И р-раз!..

Затащив её на балкон, он придвинул пылесос вплотную к балконной двери. Затем закрыл её, оставив щель шириной сантиметров пять.

— Теперь, сколько ни дёргай шнур, пылесос будет упираться в дверь. Таким образом мы закрепили один конец шнура. Как же закрепить второй? Об этом чуть позже, а пока подвесим «труп».

Юкава отодвинул противоположную створку двери и снова вышел на балкон. Подняв грушу, водрузил её на перила, словно свёрнутый футон, который вывешивают сушиться. Взял в руку шнур поближе к вилке и тихонько спихнул грушу с балкона. Она было полетела вниз, но Юкава, крепко вцепившись в шнур, сумел её удержать.

Камера переместилась на пылесос. Шнур натянулся, а сам пылесос прижался к двери. Юкава, по-прежнему сжимая шнур, вернулся в комнату.

— Теперь настал черёд нашей кастрюли. — Свободной рукой он подтянул кастрюлю к себе. Намотал шнур на ручку крышки, засунув вилку под него. Прикрыл вторую створку балконной двери, также оставив щель в несколько сантиметров. Как и пылесос, кастрюля с намотанным шнуром упёрлась в дверь. Убедившись, что всё держится, Юкава осторожно убрал руки.

— Наш механизм готов. Теперь посмотрим, что будет. Сперва обратите внимание на лёд, которым заткнуто отверстие на крышке. Он, разумеется, тает. Вслед за тем внутрь просачивается воздух. Когда давление приблизится к атмосферному, крышку нечем будет удерживать на месте, и она свалится. Чтобы лёд растаял быстрее, я настроил кондиционер на более высокую температуру.

Камера взяла общий план всего устройства. Юкава уже вышел из кадра.

Раздался хлопок, и крышка слетела с кастрюли. Одновременно с этим намотанный на неё шнур подпрыгнул, будто змея. И в следующую секунду груша исчезла за перилами.

Камера вновь выхватила Юкаву. Он вышел на балкон и посмотрел вниз:

— Всё нормально? Отлично. Ничего не трогайте, пожалуйста. Я потом её заберу. Большое спасибо! — Юкава повернулся в сторону зрителей и проверил пылесос. — Шнур полностью смотался. И кастрюля откатилась от двери. Эксперимент окончен.

Юкава отвесил поклон, и Каору выключила видеомагнитофон и монитор. А затем робко посмотрела на своего начальника и тех, кто был с ним.

Мамия с недовольным видом откинулся на спинку стула. Кусанаги, сложив руки на груди, разглядывал потолок. Остальные следователи выглядели совершенно ошарашенными.

— Вот что я хотела вам показать… — рискнула нарушить молчание Каору.

— Кусанаги! — подал голос Мамия. — Это ты попросил о помощи профессора Галилея?

— Я лишь написал рекомендательное письмо.

Мамия хмыкнул и подпёр ладонью щёку:

— Однако же у нас нет доказательств, что этот Окадзаки провернул нечто подобное.

— Нет. Но раз такой способ существует, у нас также нет причин считать, что он чист, — сказал Каору.

— Это я и без тебя понимаю, — огрызнулся Мамия и оглядел своих подчинённых. — Собираемся на совещание. Надо подкорректировать направление расследования.

Кусанаги посмотрел на Каору и поднял большой палец.

8

Открыв дверь, он увидел спину человека, облачённого в белый халат. На спиртовой горелке грелась пробирка, наполненная прозрачной жидкостью, а её состояние снимала видеокамера.

— Ближе не подходи: опасно, — сказал Юкава, не оборачиваясь.

— Чего творишь? — спросил Кусанаги.

— Готовлю небольшой экспериментальный взрыв.

— Взрыв?

Юкава отошёл от пробирки и указал пальцем на монитор:

— Видишь там число? Это температура внутри пробирки.

— Девяносто пять градусов. О, поднялась до девяноста шести!

Температура всё росла. Вот она перевалила за сто, а когда достигла ста пяти, жидкость неожиданно выплеснулась из пробирки. Несколько капель даже долетели до места, где стояли Кусанаги и Юкава.

— Сто пять градусов? В целом соответствует предположениям. — Юкава подошёл к пробирке и погасил горелку. Затем наконец-то повернулся к Кусанаги. — Как по-твоему, что было в пробирке?

— Откуда же мне знать?

— А на что было похоже?

— Как по мне, на обыкновенную воду.

— Она и есть. Обыкновенная вода. — Юкава взял тряпку и начал вытирать залитый стол. — Точнее, сверхчистая вода, созданная с помощью ионного обмена. Обычно вода закипает при ста градусах Цельсия. Но это не мгновенный процесс, сперва появляются маленькие пузыри, затем, на следующей стадии, большие. Однако при некоторых условиях вода вскипает сразу, не проходя через несколько стадий. В таком случае она внезапно взрывается, причём при температуре выше точки кипения. Мы это называем «взрывное кипение». Если слепо доверять распространённому представлению, что вода превращается в пар при ста градусах, можно сильно обжечься.

Кусанаги криво ухмыльнулся и оглядел лабораторию.

— Давненько я не слушал твоих лекций. И эта лаборатория прямо родной кажется!

— Ты-то здесь какие опыты ставил?

— Зато ты мне вон сколько их показал! — С этими сломим и Кусанаги достал из принесённого с собой бумажного макета длинную узкую коробку и поставил на стол рядом с собой.

— Это что?

— Красное вино. Я в винах не разбираюсь, продавец в магазине посоветовал.

— Ты редко балуешь меня гостинцами.

— Это в благодарность! Моя подопечная тебе обязана.

— Я не сделал ничего выдающегося. Всего-то провёл простой физический эксперимент.

— Но он помог нам раскрыть дело, так что я счёл необходимым тебя отблагодарить. Правда, есть одно досадное известие.

— Дай угадаю. — Юкава снял халат и повесил его на спинку стула. — Наша разгадка не соответствует действительности.

Кусанаги посмотрел другу в лицо:

— Ты знал?

— Вообще-то, лично я с самого начала не верил, что это правда. Меня просто увлекла задача — как из предметов, имеющихся в той квартире, собрать механизм замедленного действия для сброса трупа с балкона. То, что ты назвал досадным известием, для меня не является ни досадным, ни каким другим. Мне всё равно. Не знаю, впрочем, как его восприняла та женщина-следователь.

— Пожалуй, немного огорчилась.

— Так какова же действительность?

— Самоубийство.

— Я так и думал. Иначе и быть не могло. — Юкава кивнул.

— Как тебя понимать?

— А давай поболтаем за кружечкой растворимого кофе?

Юкава, как водится, принёс две не особо чистые кружки.

Кусанаги, невесело усмехнувшись, пригубил кофе:

— Собрать доказательства того, что Окадзаки был любовником Тинацу Эдзимы, оказалось весьма непросто. Решающей уликой стала карточка, которую мы нашли у погибшей. Мы установили, что это ключ от двери лав-отеля в Тибе. И на ней нашлись отпечатки пальцев Окадзаки. По его словам, он выбросил карточку в мусорную корзину, но, похоже, Тинацу Эдзима тайком её подобрала.

— Зачем ей это понадобилось? — удивлённо спросил Юкава.

— Ну, это очевидно. Карточка давала право на скидку при следующем посещении.

— Ясно. Так что, Окадзаки сознался?

— Нет, он подтвердил, что встречался с погибшей, но отрицал всякую связь с происшествием. Настаивал, что раз он видел падение с улицы, то никак не мог совершить преступление.

— Ну а вы?

— Хотя это против правил, мы показали ему запись того эксперимента, где ты так вдохновенно сыграл главную роль.

— То-то он удивился.

— Да просто глаза выпучил! — Вспомнив выражение лица Мицуи Окадзаки в тот момент, Кусанаги и сейчас едва не расхохотался. — Задёргался: «Я не знал о таком способе, я ничего такого не делал!» И тут уж признался, что ударил погибшую.

— Той кастрюлей из нержавейки?

Кусанаги кивнул.

— У Окадзаки есть жена и ребёнок. Он завёл интрижку с Тинацу Эдзимой ради развлечения, а вот она, похоже, приняла их отношения всерьёз. Он ей ничего не обещал, но, вероятно, с какого-то момента Тинацу Эдзима уверилась, будто тот разведётся и женится на ней. Впрочем, у мёртвых не спросишь, и точнее мы не узнаем. В любом случае в тот вечер Окадзаки пришёл сообщить, что им надо расстаться. Услышав об этом, Тинацу Эдзима вспылила. И заявила, что прямо сейчас позвонит его жене.

— А этого уже не стерпел Окадзаки.

— По его словам, он совершенно потерял голову и уже не помнит, как всё произошло. Увидел её лежащей на полу, решил, что она мертва, и уже не мог думать ни о чём другом, кроме побега. А выходя из здания, случайно оказался свидетелем падения человека с высоты. Но он и в страшном сне не мог представить, что этим человеком окажется Тинацу Эдзима. На следующий день, услышав в новостях о её смерти, он догадался, что случилось. Она не умерла от удара, но затем сама бросилась с балкона.

— И тогда он сообразил, что случайная стычка с разносчиком пиццы даёт ему железное алиби, и нарочно явился в полицию?

— Да, именно так.

— Понятно. — Юкава, улыбаясь, пил кофе.

— Его обвинят в нанесении телесных повреждений. Убийство не доказать. Никаких улик в пользу того, что он провернул тот трюк, нет.

— Ах да, трюк… — Юкава допил кофе и покачал кружкой. — Он бы и не смог. Провернуть его практически невозможно.

Кусанаги немного откинулся назад и посмотрел другу в лицо:

— Вот как? Но ведь есть видео…

— Да, на той записи он мне удался. Но знаешь, как я намучился? Раз десять всё срывалось, если не больше. — Юкава захихикал. — То шнур от пылесоса обратно не смотается, то крышка с кастрюли слетит сразу, — в общем, неудача за неудачей. Но твоя коллега — Уцуми, правильно? — всё вытерпела и осталась со мной до победного конца.

— Она об этом ни словом не обмолвилась!

— И правильно. Зачем? Объявляй только о своих успехах, погромче и поцветистей. Так принято в мире учёных.

— Вот хитрюга…

— Да брось. Дело-то раскрыто. Из неё выйдет отличный детектив. Да и я в кои-то веки поставил интересный эксперимент.

— Интересный? Слушай, так, может, будут и другие… — начал было Кусанаги, но, будто говоря: «Ни слова больше!», Юкава поднял указательный палец и прижал его к губам. А затем, лукаво улыбаясь, поводил им из стороны в сторону.

Часть 2. Управление

1

Стоя спиной к окну, Кунихиро глядел на них с презрительной ухмылкой. В его глазах не отражалось ни малейшего сочувствия к своим собеседникам.

«Каким образом можно воспитать в человеке такую жестокость?» — вновь, как и много раз до этого, подумала Намиэ.

— Я ведь уже говорил: тебе меня не переубедить. — Кунихиро скривил губы. — Съезжать отсюда я не собираюсь. Это же мой дом! С какой стати мне куда-то переселяться? Но если надо кого-нибудь выпроводить, могу предложить кандидатуру вместо меня… Вы не согласны, госпожа Намиэ? — Он посмотрел на неё.

Она опустила глаза. Ей не хотелось встречаться с ним взглядом.

— У Намиэ нет причин уходить, — хриплым голосом сказал Юкимаса. Сидя в инвалидном кресле, он сердито рассматривал сына.

Но Кунихиро, ничуть не испугавшись гневного отцовского взора, пожал плечами:

— Да? Ну так тем более их нет у меня. Хочешь с этим поспорить — обратись к адвокатам. Уверяю, любой тебе подтвердит: у меня есть полное право жить в этом доме!

— Тебе ведь предлагают обменять его на что-нибудь равнозначное.

Кунихиро громко фыркнул:

— На что? Кроме этого дома, от нашего состояния, считай, ничего не осталось!

— Ты бы лучше помолчал! Кто, по-твоему, в этом виноват?

— Я лишь воспользовался своими правами. После твоей смерти всё так и так перешло бы ко мне. Ну, взял я раньше, что тут плохого?

— Да что ж ты за человек!.. — Юкимаса упёр трость в пол и попытался встать. Но пошатнулся и привалился спиной к книжной полке.

— Папа! — вскрикнула, подбегая, Намиэ. Она усадила его обратно в кресло.

— Ты бы не напрягался! А то схлопочешь кровоизлияние в мозг и не сможешь передвигаться даже на инвалидной коляске.

— Заботливый какой. — Было видно, что Юкимасе трудно дышать. — Мы ещё вернёмся к этому разговору. А сейчас я хочу забрать то, за чем пришёл.

— Да как угодно. Не пойму только, зачем тебе это барахло?

— Не твоё дело. Принеси! — После этих слов Юкимаса посмотрел на Намиэ. — Сходи с ним, пожалуйста. Вещи ценные. Обращайтесь осторожно.

Хоть ей и не хотелось, Намиэ кивнула. Она прекрасно знала, как он дорожит этими вещицами.

— Не доверяешь, значит… — досадливо цокнул языком Кунихиро, выходя за дверь. Намиэ последовала за ним.

Пройдя по коридору, они вошли в соседнюю комнату. Кунихиро приспособил её под свою спальню: там стояла двуспальная кровать. Намиэ старалась на неё не смотреть.

Кунихиро открыл гардероб и вытащил оттуда картонную коробку.

— Должны быть здесь. Старику не понравится, если к ним притронусь я, так что проверь сама.

Намиэ присела и заглянула в коробку.

Внутри лежали «корабли в бутылке» — модели парусников, помещённые внутрь бутылок из-под виски. Разумеется, их горлышки были слишком узкими, чтобы корабли прошли целиком. Сначала в бутылки складывали отдельные детали, а затем корабли собирали при помощи пинцета.

В коробке их было три. Все сделал Юкимаса.

— Полагаю, всё на месте. — Намиэ закрыла коробку.

Внезапно Кунихиро обхватил её, навалившись со спины. Она едва подавила вскрик. Ещё не хватало, чтобы Юкимаса их услышал.

— Ты что творишь? — прошипела она.

— Ну же, громче, не стесняйся! Старик всё равно ничего не сделает. Ему пора бы узнать о нашей связи!

— Не сходи с ума! — Намиэ вывернулась из объятий.

— Намиэ! — послышался голос Юкимасы. — Нашла?

— Да! Сейчас принесу. — Она взяла коробку и, отвернувшись от Кунихиро, вышла из комнаты.

Юкимаса также выкатился в своём инвалидном кресле в коридор. С подозрением посмотрел на Намиэ:

— Что-то случилось?

— Нет, ничего. Всё на месте? — Она показала ему содержимое коробки.

— Да. Возвращаемся. — Он положил коробку себе на колени.

Кунихиро вышел к ним и привалился к стене.

— Так ты вечером пирушку устраиваешь? Ученики соберутся и всё такое?

— От кого ты узнал?

— От того, кто принял заказ в винном магазине. Тебе стоило самому мне сказать.

— Тебя это не касается.

— Ещё как касается! Разгуляетесь там у себя в главном здании, а страдать мне.

— Мои сегодняшние гости — взрослые, разумные люди. Не суди по себе.

— Но если вы меня хоть чуточку потревожите — запульну к вам петарду.

— Петарду? Какой же ты ребёнок! Между прочим, районный совет пожаловался на то, что ты самовольно пустил плавать в пруду каноэ. Просили немедленно убрать. В него могут залезть дети, а это уже опасно. Но если тебе неохота, я так и скажу совету: «Прошу, забирайте!»

— Ты ведь понимаешь, чем это кончится? — угрожающе сказал Кунихиро.

— Прибери игрушки, если не хочешь остаться без них!.. Идём, Намиэ.

Она выкатила кресло на улицу. Путь вёл через несколько ступенек, и ей потребовалось немало усилий. Но ещё хуже пришлось сидевшему в кресле Юкимасе. Однако он ни разу не пожаловался.

«Давно надо было пристроить у входа во флигель пандус», — запоздало пожалела Намиэ.

От флигеля до главного здания было около двадцати метров. Когда-то здесь расстилался газон, но сейчас чернела голая земля. Никто не ухаживал за ним вот уже несколько лет.

— Не обращай на него внимание, — произнёс Юкимаса. — Это не может длиться вечно. Однажды его постигнет небесная кара.

Намиэ молча кивнула. Заметив про себя, что, как учёный, он редко употреблял выражения вроде «небесная кара».

— Который час?

— Э-э… — Она достала мобильный телефон. — Начало шестого.

— Значит, пора готовиться.

— Займусь, как только вернёмся в главный дом. А тебе не кажется, что тэппанъяки[2] — неудачная идея? Выглядит так, будто нам лень готовить как следует.

— Ерунда. Я этих ребят давно знаю. Были бы мясо и пиво — и они довольны.

— Так то в студенческие годы. А сейчас всем под сорок. К этому возрасту многие начинают ценить хорошую кухню.

— Ничего. Привередничать будет только один, да и тот на самом деле ничего не понимает во вкусной еде. Просто строит теории.

Поняв, о ком говорит Юкимаса, Намиэ рассмеялась:

— Ты о господине Юкаве?

— С него станется даже выдвинуть теорию правильной нарезки овощей! — Плечи Юкимасы мелко задрожали от смеха.

— Кстати, он звонил. Сказал, что немного задержится.

— Задержится? Но хоть приедет?

— Да, в любом случае обещал непременно быть. Он забронировал номер в бизнес-отеле возле станции и сможет остаться у нас, сколько мы позволим.

— Вот как? Отрадно слышать. А то, я смотрю, за последнее время он не опубликовал ни одной сто́ящей статьи. Надо бы устроить ему нагоняй.

Голос Юкимасы звучал бодрей. Намиэ знала о его давнем принципе: чем успешней ученик, тем суровей к нему отношение.

2

Прежде Юкимаса Томонага преподавал в Университете Тэйто, занимая должность старшего преподавателя. Почему он не стал профессором, Намиэ не знала. Но слышала от своей покойной матери, что он занимался классической, приземлённой тематикой, которую редко выбирали для дипломных работ.

Зато отношения со студентами у него складывались самые тёплые. Он любил заботиться о людях, ученики — даже те, кто предпочёл другую лабораторию, — могли рассчитывать на его отеческий совет, а для некоторых он похлопотал об устройстве на работу. Поэтому на Новый год его и по сей день заваливали поздравительными открытками.

Этим вечером у Юкимасы собрались те его подопечные, кому он особо благоволил. Направления исследований у всех были разные, но они на удивление хорошо ладили и регулярно встречались для дружеских попоек. Хотя бы раз в несколько лет они снимали ресторан в городе, но в этот год Юкимаса пригласил компанию к себе.

— Слушайте, это потрясающе! Раз вы можете такое мастерить, значит, все проблемы позади! — Подняв двумя руками корабль в бутылке на уровень глаз, сказал гость по фамилии Ясуда. Это был начинающий толстеть мужчина средних лет с круглым лицом.

— Проблема всё же есть, и это время. Знаешь, сколько мне понадобилось? Три месяца! Три месяца каждодневного труда. Был бы я здоров, управился бы в три дня. И разумеется, вышло бы лучше. — Юкимаса обвёл взглядом трёх своих учеников, сидевших вокруг тэппана. Намиэ показалось, что его голос звучит уверенней, чем обычно.

— У вас всегда были ловкие пальцы, — сказал второй гость, Имура. Он единственный из присутствующих был в повседневной одежде, а не в строгом костюме. Сейчас он заведовал подготовительными курсами.

— Точно-точно! Никто лучше вас не умел паять! — поддержал третий гость, Окабэ. От выпитого пива его лицо уже стало пунцовым.

— В то время старший преподаватель был всё равно что подсобный рабочий, — горестно усмехнулся Юкимаса. — А вы сейчас создаёте что-нибудь своими руками?

Все трое склонили головы в раздумье.

— Самое большое — свинтил заказанный по Интернету сборный стеллаж, — сказал Ясуда.

— А я одни документы составляю. Планы да отчёты, — сказал Имура.

— Я тоже ничего не создаю. Утратил всякую связь с физикой. — Окабэ скрестил руки на груди.

— Так ты же астрофизик. После окончания университета твои знания никуда на практике и не приткнёшь, — поддел его Ясуда. — Но как с кафедры физики тебя занесло в издательство — вот загадка!

— Хотел выпускать научный журнал. Да куда там, мир отвернулся от науки, и журнал пришлось прикрыть. А ты вот устроился в компанию по производству спортинвентаря. Как там твоя любимая молекулярная физика, пошла в ход?

— Нет, конечно. Я всё забыл сразу после защиты!

Юкимаса с улыбкой наблюдал, как все трое заливисто хохочут. Он любил повторять, что, даже если ты забудешь всё, чему тебя учили, приобретённый опыт обязательно проявится в чём-то другом. Наверное, поэтому его ученики могли так откровенничать.

— Выходит, знания, полученные в университете, использует один Юкава.

В ответ на слова Имуры остальные двое согласно закивали.

— Вот уж кто был готов изучать всё подряд, — сказал Ясуда.

— Помнится, он как-то занялся процессом изготовления растворимого кофе. Попробовал сделать сам и пришёл к выводу, что рациональней покупать в магазине.

— Между прочим, он опаздывает. — Имура посмотрел на часы. — Уже восемь!

— О, так поздно? — удивился Юкимаса. — Позвольте ненадолго вас оставить. Присоединюсь вновь, когда приедет Юкава.

— Да, конечно. Отдохните. Мы тут сами себя займём, — сказал Окабэ.

— Есть пиво, есть виски. Пейте сколько хотите. Только рассчитывайте силы!

Намиэ выкатила кресло в коридор.

— Вернись к ним, — остановил её Юкимаса. — Ребятам не хватит духу залезть в холодильник. До своей комнаты я доберусь сам.

Управляя креслом, он двинулся дальше. В дальнем конце коридора находился лифт. На нём можно было подняться на второй этаж, где ничто не мешало попасть в спальню. А благодаря постоянным упражнениям он уже мог без посторонней помощи перебраться из инвалидного кресла в кровать.

Убедившись, что Юкимаса заехал в лифт, Намиэ вернулась в гостиную.

— Как проходит реабилитация? — спросил Ясуда. — Когда я посещал его в прошлый раз, он ходил с большим трудом.

Двое других гостей также смотрели на неё с обеспокоенным видом. От прежнего веселья не осталось и следа.

— Он более-менее может вставать на ноги, опираясь на трость. Но большее пока не даётся.

— Ясно, — вздохнул Имура. — Я надеялся, что реабилитация поможет.

— Но в чём-то он восстановился. Только гляньте на его творения! — Ясуда посмотрел на корабли в бутылках. — Кудесник Металла во всей красе!

Двое его друзей кивнули.

— Кудесник Металла? — переспросила Намиэ.

— Так его прозвали на работе. Из-за исследований, которые он вёл, — пояснил Ясуда.

— Вот как? — только и смогла ответить Намиэ. Она понятия не имела, чем занимался Юкимаса.

Окабэ встал, открыл стеклянную дверь, ведущую на балкон, и сделал глубокий вдох.

— До чего здесь хорошо! Травой пахнет. И не подумаешь, что ты в Токио.

— Да уж, открыть дверь и не надышаться выхлопными газами дорогого стоит, — согласился Имура.

— Ещё и отличный вид из окна, на пруд… О! — Окабэ, что-то заметив, вытянул шею. Затем повернулся к Намиэ и показал пальцем. — А там что за здание?

Узнав, что это флигель, он протянул: «Ого!» — и восхищённо кивнул.

— В окне горит свет. Там кто-то живёт?

— Да, старший сын отца…

— Старший сын сэнсэя? А, то есть…

— Эй! — Имура строго посмотрел на Окабэ.

— А?.. Ох!.. Да-да, всё понял. — Тот втянул голову и плечи и отошёл от окна.

— Я принесу пива. — Намиэ направилась на кухню. До её слуха долетело, как Имура распекает Окабэ: «Ты что, идиот?!» Ученики знали о сложных семейных обстоятельствах своего учителя.

Намиэ достала из холодильника две бутылки пива, поставила на поднос и вернулась в гостиную.

— Пока сэнсэй отдыхает, предлагаю ещё один тост. Госпожа Намиэ, присоединяйтесь! — пригласил Ясуда, и она тоже взяла бокал. Окабэ немедленно его наполнил.

— Итак, пусть и в их отсутствие, выпьем за двух настоящих учёных: бывшего старшего преподавателя Томонагу и действующего старшего преподавателя — или он сейчас доцент? — Юкаву. До дна!

«До дна!» — повторили все за Ясудой, и, когда они чокнулись, на улице послышался треск — будто что-то разбилось. У Намиэ почему-то ёкнуло сердце.

Они поглядели друг на друга.

— Что это? — пробормотал Окабэ и вышел на балкон. Намиэ последовала за ним.

В следующую секунду над флигелем начал подниматься дым.

— Пожар! — крикнул Окабэ. — Скорее звоните в службу спасения!

Имура схватил мобильный телефон. С напряжённым видом приложил к уху. В тот момент, когда он открыл рот, со стороны флигеля снова раздался треск.

Дым повалил гуще, и наконец наружу вырвались языки пламени.

3

— Вообще первый раз такое название слышу. И ведь это не какой-то там деловой или жилой квартал, а целый город внутри города. Что тут скажешь — Токио разросся до невозможности. До неприличия! Из центра приходится ехать больше часа. Ещё и в такое время! Смотри, уже почти полночь! — без умолку тараторил Кусанаги, сидевший на месте пассажира. Настроение у него, судя по всему, было преотвратное. Что неудивительно: сегодня наконец-то удалось закончить дела пораньше, и, когда ему позвонили, он уже собирался окунуться в ночную жизнь города.

«Мне тоже не дали отдохнуть», — подумала Каору Уцуми. В её планах на вечер значился просмотр фильма на DVD под бокал-другой вина.

— Ничего не поделаешь. Тут не просто поджог, а подозрение на убийство.

— Да знаю я! Поэтому дело не оставили в ведении местной полиции, а прислали сотрудников из главного управления. Всё правильно. Только почему именно нас? То есть почему тебя — понятно. Новичкам всегда подсовывают проигрышный билет. Но я-то здесь при чём?!

«А поставьте себя на моё место: отправляют на задание на ночь глядя, заставляют вести машину и, ко всему прочему, обращаются как с зелёным новичком», — хотела сказать Каору, но сдержалась.

— Побоялись, что новичок один не справится.

— Кто побоялся? Шеф Мамия? Ну да, кто же ещё. Его превосходительство желает заранее выслушать наш доклад, чтобы завтра утром не спешить на работу! Просто зло берёт. Думал, уж сегодня-то смогу спокойно выпить, так ведь нет! — Кусанаги вытянулся в кресле. — Ну и? Как поняли, что это поджог?

— В сгоревшем доме найден труп.

— Люди гибнут и при случайных пожарах.

— Не в нашем случае. Жертва скончалась от колотой раны. Пожар потушили быстро, и повреждений от огня на теле довольно мало.

— Даже так? Тогда, как ни посмотри, это убийство.

Каору заметила, что Кусанаги понуро свесил голову.

— Вот зараза! Если штаб расследования развернут в этом захолустье, мы же тут застрянем. А здесь и кафешек не видать.

Насчёт захолустья он оказался прав. Чем дальше, тем темнее становилась дорога. Ехать при свете фар стало небезопасно, и Каору включила противотуманные огни.

Вскоре впереди показался необычайно ярко освещённый участок земли. Свет давали стоявшие там многочисленные пожарные машины.

Привычной толпы зевак, вечно сбегающихся поглазеть на пожар, тут не было. Не поймёшь, то ли из-за позднего времени, то ли потому, что здесь вообще мало кто живёт.

Перед ними высился особняк, не обнесённый, однако, никаким забором. С левой стороны собрались люди. Пожарные и полицейские обкладывали территорию виниловой плёнкой и натягивали заградительную ленту.

Ко вновь прибывшим поспешил невысокий мужчина. Когда Кусанаги представился, тот немного подобрался. Назвал себя:

— Коидо, следственная группа.

— Погибший один? — осведомился Кусанаги.

— Так точно. Тело увезли в управление. Вскрытие, полагаю, проведут завтра.

— Ну разумеется, — обронил Кусанаги, повернувшись к Каору.

— Вы закончили осмотр места преступления? — спросила она.

— Нет, сегодня все силы ушли на тушение огня. К тому же стемнело, а вероятность дождя низкая. Пожарные тоже сказали, что займутся осмотром завтра.

Снова разумное решение. И чего ради они примчались сюда сломя голову?

— Что горело? — спросил Кусанаги.

Замерший по стойке «смирно» Коидо достал блокнот:

— Флигель особняка семьи Томонага.

— Флигель? Понятно… — Кусанаги оглядел большое строение справа. — А это, значит, главное здание?

— Всё верно, — кивнул Коидо.

Убитого звали Кунихиро Томонага, и, похоже, он жил во флигеле один.

— Кто был в главном здании?

— Сейчас… — Коидо сверился с блокнотом. — Отец погибшего со своей… не знаю, как лучше сказать. «Дочерью» будет не совсем верно…

— Это как понимать? — спросил Кусанаги.

— У них несколько запутанные семейные отношения… В общем, постоянно там проживают отец погибшего и дочь супруги отца. Ещё сегодня присутствовали трое его учеников. То есть нет — четверо. Похоже, собрались на какую-то встречу.

«Глава семьи, вероятно, преподаватель», — подумала Каору, услышав слово «ученики».

— Все пока здесь? — спросил Кусанаги.

— Нет, трое из четверых учеников уехали. Сказали, что им завтра рано утром на работу и надо обязательно вернуться сегодня. Не хотели опоздать на последнюю электричку.

— А четвёртый?

— Согласился подождать.

— Мы можем поговорить с ним и с хозяевами?

— Думаю, да.

— Тогда этим и займёмся. Вы нас не проводите?

— Да, конечно. Прошу сюда.

Следуя за Коидо, они направились к главному зданию.

У парадного входа висела табличка с фамилией «Томонага». Дом был деревянный, традиционной постройки, только раздвижную дверь заменяла распашная. Коидо нажал кнопку домофона сбоку от неё и поговорил с кем-то из жильцов.

Вскоре дверь открылась. На пороге появилась высокая, худая девушка лет двадцати пяти, с длинными волосами, собранными за спиной.

Коидо представил ей Кусанаги и Каору.

— Вас не затруднит вновь рассказать всё, что вы знаете, этим людям?

— Нисколько. Проходите, пожалуйста. — Девушка посмотрела на них с обеспокоенным видом.

— Благодарю, — сказал Кусанаги и начал разуваться.

Каору последовала его примеру. Коидо, сославшись на то, что ему надо поговорить с пожарными, заходить не стал и удалился.

Идя за своей провожатой в комнату, Кусанаги спросил, как её зовут.

— Намиэ Синдо, — остановившись, назвалась она. Когда девушка зачёсывала назад упавшие на лицо волосы, на её левой руке блеснуло кольцо.

— Я дочь от маминого прошлого брака. Мама скончалась около десяти лет назад.

— Понятно. Но у вас другая фамилия.

— Мы с матерью переехали в этот дом двадцать три года назад. Но формально она не состояла в браке с отцом. Поэтому и мама, и я оставили фамилию Синдо. Впрочем, на людях она представлялась как Томонага.

— Вот как? Мне неловко об этом спрашивать, и всё-таки: почему они не расписались официально?

Черты лица Намиэ смягчились, она посмотрела на Кусанаги, затем на Каору:

— Всё очень просто. Они не могли. Отец уже был женат.

— О… Вот оно что, — сказал Кусанаги, выпрямился и кивнул. — Теперь всё ясно. Что ж, вы не проводите нас к остальным?

— Да. Сюда, пожалуйста. — Намиэ зашагала дальше.

Кусанаги мельком глянул на напарницу — взглядом ищейки, учуявшей след. У Каору также проснулся охотничий азарт, и она, промолчав, ответила коротким кивком.

В гостиной площадью около двадцати татами[3] их ожидал хозяин дома, Юкимаса Томонага. Он со скорбным видом сидел в инвалидном кресле.

— Простите, что беспокоим в столь поздний час. — Кусанаги поклонился. — Полагаю, вы уже разговаривали с местной полицией и пожарными, но нам бы хотелось услышать ваш рассказ из первых уст. Прежде всего о том, что вы видели.

— Сам-то я в тот момент ничего не видел, — сказал Томонага.

— Папа немного устал и как раз отдыхал у себя в спальне, — пояснила Намиэ.

— Когда я задремал, на улице внезапно поднялся шум. Только тогда я впервые выглянул в окно. Флигель к тому времени уже горел.

— А где были вы? — спросил Кусанаги у Намиэ.

— Здесь, вместе со всеми. И тут снаружи неожиданно донёсся какой-то звук.

— Какой именно?

— Как будто разбилось стекло. Другие гости говорили то же самое.

— Во сколько это случилось?

— По-моему, в начале девятого.

— Не понимаю, какой смысл сейчас спрашивать о времени, — раздался вдруг у них за спиной чей-то голос. Более того: голос, знакомый Каору.

Обернувшись, она увидела человека, которого хорошо знала. Этим вечером, вопреки обыкновению, он был одет в строгий костюм.

— Юкава-сэнсэй, — пробормотала она.

— Юкава? А ты здесь каким ветром? — Кусанаги в замешательстве смотрел то на Юкаву, то на Томонагу.

— Твой знакомый? — спросил Томонага у Юкавы.

— Ещё один выпускник Университета Тэйто. Факультет социальных наук. Мы вместе занимались в секции бадминтона, — пояснил тот, подходя к своему учителю и усаживаясь рядом.

— Да? Какая неожиданная встреча! Детектив, вы не знали, что Юкава сегодня будет здесь?

— Не знал. Это чистое совпадение. — Кусанаги так и сверлил Юкаву взглядом.

— Когда происходят подобные совпадения, в силу привычки я первым делом подозреваю, что за ними кроется некая закономерность. Однако именно сегодня размышлять об этом необходимости нет. — Юкава перевёл взгляд с Кусанаги на Каору и коротко поклонился. Она поклонилась в ответ.

— Получается, вы, господин Томонага, тоже преподаёте в университете? — задал вопрос Кусанаги.

Старик кивнул:

— Раньше преподавал. Я бывший старший преподаватель физико-технического факультета Университета Тэйто. — И добавил: — Вечный старший преподаватель.

— Так вот в чём дело, — удовлетворённо сказал Кусанаги и посмотрел на Юкаву. — Ты сказал, что нет смысла спрашивать о времени. Как тебя понимать?

Юкава пожал плечами:

— Оно точно зафиксировано. Мои друзья были свидетелями того, как начался пожар. И сразу же о нём сообщили. Следовательно, проверив записи обращений в пожарную службу или в полицию, ты узнаешь время гораздо точнее, чем «начало девятого». На всякий случай я спросил у друга, какое время значится в истории звонков его мобильника. Так вот: восемь часов тринадцать минут.

— Хорошо. Приму к сведению, — раздражённо сообщил Кусанаги.

Каору записала в свой блокнот: «8:13».

— А ты, значит, ничего не видел, — сказал Кусанаги.

— Я приехал ровно тогда, когда закончили тушить пожар. Томонагу-сэнсэя и его гостей временно вывели из здания, но к тому моменту они уже вернулись сюда. И пока друзья не уехали, я довольно обстоятельно их расспросил. Иначе говоря, — Юкава заложил ногу на ногу и посмотрел на Кусанаги с Каору снизу вверх, — обо всём, что случилось этим вечером, можете спрашивать меня. Неплохо для разнообразия побыть в роли отвечающего.

4

Юкава действительно расспросил друзей во всех подробностях. Благодаря ему следователи смогли составить более-менее точную картину того, что произошло этим вечером.

Но Кусанаги не собирался ограничиваться вопросами о пожаре.

— Сэнсэй, погиб ваш сын. Кем он работал?

В ответ Томонага нахмурился и мотнул головой:

— Никем он не работал. Болтался целыми днями без дела. А ему было уже под тридцать. Позор для мужчины.

Каору не ожидала, что отец так едко отзовётся о недавно скончавшемся сыне. Её рука замерла над блокнотом с заметками, и она невольно посмотрела на изборождённое морщинами лицо Томонаги.

Кусанаги, похоже, также был сбит с толку. Но Томонага только хмыкнул:

— Не верите, что отец может сказать такое о своём ребёнке?

— Полагаю, на то есть причины?

Томонага глянул на Намиэ — девушка сидела в стороне, опустив голову, — а затем вновь повернулся к Кусанаги:

— Вы всё равно станете изучать наши внутрисемейные дела, так что лучше я расскажу прямо сейчас. Мать этой девушки, умершая десять лет назад, официально не была моей женой.

— Нам уже сказали. Вы состояли в браке с другой женщиной.

Томонага кивнул:

— Всё началось тридцать лет назад. Нас сосватали, и я женился по договорённости. Почти сразу у нас родился ребёнок, но характером я с женой не сошёлся. В итоге мы стали жить раздельно, хотя формально так и остались супругами. А через несколько лет я познакомился с матерью этой девушки. Её звали Икуэ. Иероглиф «ику», как в слове «воспитание», и «э», как в «Эдо». Фамилия — Синдо.

— Ваш сын остался с матерью?

— Да. Когда она от меня съехала, ему едва исполнился год.

— Вы не предполагали оформить развод и жениться на госпоже Икуэ Синдо?

— Разумеется, предполагал. Только жена никак не соглашалась. Наверное, не хотела терять деньги, которые я переводил ей на содержание ребёнка. Да и Икуэ не настаивала на официальном браке. Так всё и тянулось.

«Звучит правдоподобно», — слушая его, подумала Каору.

— Понятно. Но почему же ваш сын оказался здесь? — спросил Кусанаги.

— Потому что моя жена умерла. Три года назад. И сынок тут же прискакал сюда: «Мне негде жить, сделай что-нибудь!» Любой взрослый мужчина постыдился бы такое говорить, а ему хоть бы что.

— И вы поселили его во флигеле?

Кивнув, Томонага вздохнул:

— Мы не виделись почти тридцать лет, и всё же сын есть сын. К счастью, флигель пустовал, и я пустил его туда. Но с условием: в течение года найти работу и самому обеспечить себя жильём.

— Срок истёк?

— Уже давно. Но он мало того что не съехал — даже работу не искал. Жаловался, что ничего подходящего не попадается, но, по-моему, он изначально не хотел утруждать себя поисками. Рассчитывал, наверное, что сможет прожить у папочки на всём готовом до конца дней. Дурак! Я ведь уже на пенсии!

Слушая Томонагу, Каору поняла, почему он не выглядел особо расстроенным смертью сына. Если говорить коротко, Кунихиро Томонага был родным сыном для своего отца, но проклятием для своей семьи.

Юкава внимательно слушал, глядя в пол. Он ни разу не выказал признаков удивления, и, по-видимому, эта история не стала для него открытием.

— Понимаю ваши обстоятельства. И благодарю вас за то, что не стали ничего утаивать. — Кусанаги поклонился.

— Обычно о таком позоре распространяться не принято, но вам ничего не стоило бы всё разузнать, так что я решил рассказать сам. И все наши соседи в курсе, мы ведь с ними давно знакомы.

— А как долго ваша семья здесь живёт?

— С ходу и не скажешь. — Томонага призадумался. — Но как минимум со времён моего деда. А тот флигель изначально построил для меня мой отец. До приезда Кунихиро я использовал его как место для чтения или для своих хобби.

В доме сохранялась атмосфера традиционного японского жилища, и в то же время он был обставлен в западном стиле. По-видимому, хозяева время от времени перестраивали его под свои вкусы.

— Позвольте несколько деликатный вопрос, — начал Кусанаги. — Полагаю, вам уже известно, что сегодняшний пожар, скорей всего, не случаен и его кто-то подстроил. Весьма вероятно, что вашего сына убили.

— Известно, — ответил Томонага.

— У вас нет никаких предположений на этот счёт? Судя по использованному оружию, целью преступника было именно убийство, а не пожар.

Томонага сложил руки на набалдашнике своей трости и задумчиво склонил голову.

— Я сказал вам, что сын болтался без дела, но, по сути, я мало знаю о том, чем он занимался. И ещё меньше — о его жизни до приезда ко мне. Но при его распущенности несложно представить, что он успел кому-то насолить.

— То есть я правильно понимаю, что конкретных предположений у вас нет?

— Как ни печально, да. При том, что речь идёт о моём собственном сыне…

— Когда вы виделись с ним в последний раз?

— Сегодня днём. Я ходил забрать эти корабли в бутылках. — Томонага показал на великолепные сувениры, стоявшие рядом на полке.

— Вы были одни?

— Нет. Меня, разумеется, сопровождала Намиэ.

— Вы говорили с сыном?

— Обменялся парой слов. Ничего существенного. Да и он меня избегал.

— За это время вы ничего не заметили? Может, он странно себя вёл или говорил с кем-то по телефону?

— Нет, ничего такого.

Кусанаги посмотрел на Намиэ:

— А вы?

— Я тоже… ничего не заметила, — тихо ответила она.

Кусанаги кивнул и повернулся к Каору. Как будто спрашивая, нет ли у неё дополнительных вопросов.

— Прошу прощения, но как давно вы нездоровы? — спросила она, рассматривая инвалидное кресло.

— Нездоров-то? И правда, когда меня прихватило? — Томонага глянул на Намиэ.

— Шесть лет назад, под Новый год, — ответила она. — Ты вдруг упал в ванной…

— Ну да. Ишемический инсульт. Видимо, сказалось моё чрезмерное пристрастие к выпивке в молодости. Да и курение здоровья не прибавило. Надо было брать пример с тебя! — Томонага сдержанно улыбнулся сидевшему рядом Юкаве.

— Полагаю, вам довольно тяжело ходить? — продолжила расспросы Каору.

— Встать, опираясь на трость, я ещё могу. А вот ходить… Разве что пару-тройку шагов.

— А руки?

— Паралич в левой пока прошёл не до конца. Но за счёт реабилитационных процедур я довольно хорошо её разработал. — Томонага пошевелил пальцами.

— Вы бываете где-нибудь?

— К сожалению, крайне редко. За последний год ни разу не выбирался из дома. Но то, что я сижу в четырёх стенах, меня не особо беспокоит. Я переживаю за Намиэ. Из-за меня она не может спокойно куда-нибудь съездить. Хотя я ей говорил: поезжай, развейся, ничего со мной не случится.

— Значит, госпожа Намиэ неотлучно находится здесь?

— До того, как я заболел, она работала в издательстве. Однако из-за меня ей пришлось уволиться. И я не могу себе этого простить.

— Я же просила, не говори так! — нахмурилась Намиэ, а затем повернулась к Каору. — Я не осталась совсем без работы — выполняю переводы на заказ. И дома у меня это получается лучше, чем в офисе.

Казалось, она пытается убедить слушателей, что вполне довольна своей нынешней жизнью.

— Может, хватит? — тихо спросил Кусанаги у Каору.

— Простите, ещё один вопрос. — Она подняла указательный палец. — Мать госпожи Намиэ скончалась десять лет назад. Вы не рассматривали возможность удочерить госпожу Намиэ?

— Рассматривал. Но сделать этого не мог.

— Почему?

— По-моему, ответ очевиден. Для удочерения требуется согласие моей законной супруги. А она бы его никогда не дала.

— Но ведь и её уже нет в живых…

— Уцуми, — неожиданно вмешался в разговор Юкава. — Личные обстоятельства складываются по-разному. Предлагаю воздержаться от излишне назойливых вопросов, пока ответы не понадобятся для расследования.

— О… Прошу прощения. — Каору втянула голову в плечи и поклонилась.

Томонага и Намиэ смущённо молчали.

Покинув особняк Томонаги, следователи отправились домой на «Паджеро» Каору: она за рулём, Кусанаги пассажиром. Юкава сказал, что ещё ненадолго задержится у своего учителя. Кажется, у него был зарезервирован номер в бизнес-отеле неподалёку.

Кусанаги доложил Мамии о продвижении дел по мобильному телефону. Повесив трубку, он шумно выдохнул:

— Завтра с утра отметимся в главке, после чего поедем на совещание в здешнюю полицию. Обсудим результаты вскрытия, а затем наметим план дальнейших действий. Осмотр места преступления проведём вместе е пожарными.

— Сперва следовало бы проверить связи погибшего.

— Пожалуй. Судя по словам отца, у того немало скелетов в шкафу. Ими стоит заняться.

— А что вы думаете по поводу отказа?

— Отказа от чего?

— От того, чтобы удочерить госпожу Намиэ. Может, это всё и ерунда, но ведь нечасто услышишь, чтобы Юкава-сэнсэй так резко кого-то отчитывал.

— А, ты об этом. По-моему, всё более-менее очевидно.

— Не поясните?

— Сама посуди. Что бы там ни было, Томонага и Намиэ — мужчина и женщина, не состоящие в кровном родстве. После смерти её матери она живёт с ним под одной крышей вот уже десять лет. Как тут не зародиться иным чувствам?

— Хотите сказать, они состоят в любовных отношениях?

— Так мне показалось. И он её не удочеряет, потому что хочет на ней жениться. Юкава тоже это заметил и потому так тебя оборвал. Возможно, старик в инвалидном кресле и девушка немного за двадцать плохо подходят друг другу, но для посторонних отношения мужчины и женщины всегда загадка.

Светофор впереди по дороге переключился на красный. Каору нажала на тормоз, подождала, пока машина остановится, затем покачала головой:

— Я в этом сомневаюсь.

— Почему?

— Потому что у госпожи Намиэ есть любовник на стороне.

— Любовник? И как ты это поняла?

— По кольцу на среднем пальце левой руки.

— Разве она носит кольцо?

— Новое, от «Тиффани». Полагаю, недавний подарок от её мужчины.

— А чем докажешь, что её мужчина — не Томонага?

— Тем, что он последний год не выходил из дома.

— О!.. — не удержался от восклицания Кусанаги. Сигнал светофора сменился на зелёный, и Каору сняла ногу с педали тормоза. — Может, она сама себе купила.

Каору, глядя перед собой, покачала головой:

— По-моему, такие украшения женщины сами не покупают. Они существуют для того, чтобы их дарили мужчины.

— Вот как? Поразительно, какие тонкости способен подметить женский взгляд! — сказал Кусанаги тоном, в котором смешались восхищение и насмешка.

— Это плохо?

— Наоборот, в работе следователя это огромное преимущество. Но я могу только посочувствовать мужчине, который женится на такой, как ты. Любая его измена вскроется в два счёта.

— Полагаю, вы меня хвалите. Спасибо.

— Не за что.

Впереди из темноты возник указатель съезда на скоростную автостраду.

5

Намиэ открыла буфет и достала бутылку коньяка.

— Но только чуть-чуть! — сказала она.

— Да, конечно. — Юкимаса кивнул. — И только сегодня. Должен же я предложить Юкаве рюмочку, раз он наконец приехал.

— Сэнсэй, за меня не беспокойтесь. — Сидевший напротив него Юкава коротко махнул рукой.

— Слушай, я хочу выпить. Твой приезд — только предлог. Тебе, может, это в тягость, но уж составь мне компанию. Всё равно сегодня не уснуть.

— Да я, в общем, не возражаю.

Намиэ выставила перед ними два бокала и разлила коньяк. По комнате поплыл густой, сладкий аромат.

— Что ж, тост за новую встречу будет не к месту, — пряча лёгкую улыбку, сказал Юкимаса и пригубил коньяк. — Язык вяжет, но как же вкусно!

Намиэ тоже присела на стул. Налила себе из чайника чёрного чая.

— Я не знал, что ваш сын вернулся домой, — сказал Юкава.

— У меня не было ощущения, что он вернулся. У него, скорей всего, тоже. Мы были друг другу чужими. Кровное родство не делает людей семьёй, если у них нет родства душ. Ты так не считаешь?

— Я в этом не разбираюсь.

— Потому что другие люди тебе безразличны. Так давно повелось. — Плечи Юкимасы чуть дрогнули, и он повернулся к Намиэ. — Ясуда и Имура, конечно, тоже небесталанные, но до Юкавы им далеко. Его называли гением. Да и сейчас, должно быть, называют.

— Не говорите так.

— Да, тебе это никогда не нравилось. Намиэ, знаешь, какое качество необходимо выдающемуся исследователю?

— Серьёзное отношение к делу? — немного подумав, ответила она.

— Тоже пригодится, но это не всё. Иногда и несерьёзный подход ведёт к великим открытиям. Необходимым качеством исследователя является цельность. От исследователя требуется быть свободным от любого влияния извне, его мысли должны быть чисты, как белый лист без единой капли краски. Звучит просто, но на деле добиться этого очень сложно. Ведь работа исследователя схожа с постепенным строительством башни из камней. Продвигаясь к цели, он старается сделать её выше. Разумеется, он верит, что сложил башню правильно. Убеждён, что нигде не ошибся. Но иногда это играет роковую роль. Если вдруг возникают сомнения: «На том ли месте лежит первый камень? А камень ли это вообще?» — редко кто способен разрушить всю постройку. Ведь от своих достижений так легко не откажешься. Так что быть цельным — тяжкое бремя, — сказал Юкимаса, сопровождая слова лёгкими взмахами сжатой в кулак левой руки.

Намиэ уже давно не случалось видеть, чтобы он говорил так страстно. Едва ли он успел опьянеть, так что его взвинченное состояние, скорее всего, было вызвано смертью Кунихиро.

— Вот Юкава, сколько бы упорного труда он ни вложил в своё творение, сносил всё под корень при малейшем сомнении. Взять, к примеру, поиск монополей!

— Вы помните? — криво усмехнулся Юкава и отпил глоток коньяка.

— Ты ведь знаешь, что у магнита есть северный и южный полюса? — начал объяснять Юкимаса, глядя в лицо Намиэ. — Они всегда существуют парами, и каким маленьким ни сделай магнит, нельзя получить отдельно северный полюс и отдельно южный. Однако считается, что на уровне элементарных частиц это возможно, и такая частица, пока ещё не обнаруженная, уже получила название «магнитный монополь». Во время учёбы в аспирантуре Юкава необычайно заинтересовался этой темой и методом проб и ошибок пытался доказать существование монополей. Он применил весьма оригинальный подход, и даже привлёк внимание профессоров.

— Но, должно быть, никто из них не верил, что я добьюсь успеха. Чего ждать от какого-то аспиранта там, где не хватило объединённых усилий учёных со всего мира?

— Откровенно говоря, я тоже не верил. Считал, что задача неподъёмная.

— И я полностью оправдал оказанное мне недоверие, — невесело улыбнулся Юкава, посмотрев на Намиэ. — Потратил больше года на создание своей теории, но допустил грубую ошибку в её базовых положениях. Вся диссертация насмарку.

— Меня восхитило его мужество. Обычно люди не признают своих ошибок, заходя всё дальше в тупик. Я знаю не одного и не двух исследователей, разбазаривших колоссальное количество времени. Но Юкава поступил иначе. Он с лёгкой душой расстался с мечтой найти монополи, а весь свой наработанный опыт применил в совершенно иной области. И предложил новый способ усиления намагниченности магнитных материалов. Ко всеобщему удивлению. Специалист по квантовой механике — и вдруг полез в технологии магнитной записи!

— Да, выскочил как чёрт из табакерки. Если честно, это я от отчаяния.

— И название своему методу он дал неординарное — «магнитная шестерня». Признайся, ты ведь рассчитывал, что он тебя озолотит, когда получал на него патент?

— Да, в общем, нет…

— Не может быть, чтобы не рассчитывал. Предложения от американских компаний хлынули рекой! — Округлив глаза, Юкимаса повернулся к Намиэ.

— О-о… — протянула она, глядя на Юкаву.

— Но в итоге ни одна не заключила со мной контракт. Им стало известно, что на применение этой технологии накладываются очень жёсткие ограничения.

— Очень жаль. С другой стороны, японской физике повезло. Если бы ты сорвал большой куш и бросил исследовательскую работу, научный мир лишился бы ценнейшего таланта.

— От меня ему никакого прока. Столько лет вести исследования — и не оставить толковых результатов. А годы идут.

— Но и руки опускать пока рано. Кстати, ты ведь до сих пор холостяк. О женитьбе не задумываешься?

Услышав слова Юкимасы, Намиэ удивлённо заморгала. Она была уверена, что Юкава женат.

— Во всяком деле, как мне думается, есть своё, естественное течение событий. И течение, сопутствующее семейной жизни, в моём случае перегорожено где-то в верховьях.

— Сказал бы проще: холостым живётся вольготней! — ухмыльнулся Юкимаса, отпивая коньяк, а затем его лицо вновь стало серьёзным. — Но осмотрительность в браке однозначно не повредит. Мне бы тоже в своё время стоило вести себя немного осмотрительней. Моими мыслями тогда владели научные исследования, а к женитьбе и созданию семьи я не питал особого интереса. С будущей супругой меня свёл человек, перед которым я был в долгу, и на брак я согласился просто потому, что не смог придумать причину для отказа. Но важные решения в жизни нельзя принимать столь легкомысленно. Когда жена ушла от меня, забрав с собой ребёнка, я её возненавидел, но сейчас я понимаю, что и сам был не без греха. Нам бы с ней следовало поговорить, да я заупрямился. И как раз тогда ко мне обратились из Массачусетса. Предложили совместное исследование на два года. Я махнул в Америку, даже не предупредив жену. Два года на деле растянулись до трёх. За всё это время я ей ни разу не позвонил. Так что неудивительно, что она на меня взъярилась.

Юкимаса осушил свой бокал и поставил его на стол. Потянулся рукой к бутылке.

— Папа!

— Вам, пожалуй, хватит, — сказал Юкава.

— Только сегодня. И это последний.

После таких слов Намиэ не стала ему перечить. Нехотя взяла бутылку и плеснула немного коньяка в бокал отца.

— Добавь ещё чуток.

— Нет. На этом всё. — Она заткнула бутылку пробкой.

В тот же миг зазвонил лежавший на кухне мобильный телефон. Она могла подумать только об одном человеке, который стал бы звонить посреди ночи.

— Ответь. Это, наверное, он, — сказал Юкимаса.

— Прошу меня извинить. Господин Юкава, проследите, пожалуйста, чтобы отец больше себе не наливал.

— Слушаюсь.

Услышав ответ Юкавы, Намиэ вышла на кухню. Сняла трубку — и действительно, звонил Соскэ Конно.

— Прости, я только что вернулся. Мать мне всё рассказала. Вот вам досталось!

Дом Конно находился в том же районе. Он учился в той же младшей школе и в той же средней, где и Намиэ. Но из-за разницы в возрасте вместе они туда не ходили.

— И не говори. Просто кошмар.

— Насколько я понял, загорелся флигель… и живший в нём человек погиб… — Конно замялся. Было заметно, что он пытается скрыть свои эмоции.

— Да. Он мёртв. — Намиэ тоже всеми силами старалась, чтобы голос звучал ровно.

— Ясно, — только и смог выдавить Конно. Он замолчал. Намиэ тоже ничего не говорила. Было очевидно, что они думают об одном и том же, но ни один из них не осмеливался произнести это вслух.

— А ты как? Не пострадала? — спросил наконец Конно.

— Нет. Главное здание пожар не затронул. Отец тоже в порядке.

— Рад за вас. Но ведь это поджог, да? Вам не опасно там оставаться? Преступник мог затаиться где-то поблизости.

— Об этом не беспокойся. Снаружи нас всю ночь будут охранять полицейские. К тому же к нам приехал ученик отца.

— Ну, тогда ладно. И всё же, почему так получилось? Бог с ним, с флигелем, но меня прямо в дрожь бросает, как подумаю, что пожар могли устроить в главном здании.

— Да уж. Но этого можно не бояться.

— Почему?

— Похоже, преступник охотился за тем человеком.

— Вот как? Значит, флигель вспыхнул не случайно?

— По-видимому, нет. Подробней расскажу, когда встретимся.

Обсуждать сейчас детали произошедшего ей казалось неразумным.

— Понял. Тогда ложись скорее спать. Когда мы увидимся?

— Пока сказать сложно. Я завтра напишу.

— Хорошо. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — ответила Намиэ и повесила трубку.

Когда она вернулась в гостиную, Юкава разглядывал корабль в бутылке.

— Он уже собирается, поедет в гостиницу. Такси будет минут через десять, — сказал Юкимаса.

— Сожалею, что мы задержали вас так поздно. Простите великодушно. — Намиэ поклонилась Юкаве.

— Что вы, я замечательно провёл время. Боюсь, завтра у вас будет тяжёлый день. Пожалуйста, берегите себя.

— Спасибо за заботу.

— Следователи, которые сегодня приезжали, Кусанаги и Уцуми, — я их знаю. Можете на них рассчитывать. С ними всегда можно посоветоваться в случае каких-то затруднений. Если же вам это почему-то неудобно — скажите мне.

— Мы так и сделаем. Извините, что причиняем вам столько хлопот. — Намиэ вновь поклонилась.

Юкава поставил бутылку с кораблём на место.

— Что ни говори, великолепная работа. Похоже, пальцы у вас работают не хуже прежнего.

— Увы, до прежнего им далеко. Но приятно знать, что ты в состоянии создать что-то своими руками. Вот, кстати, тоже сам смастерил. — Юкимаса протянул ему трость.

— Да? — Юкава взял её в руки и внимательно осмотрел.

— Попробуй повернуть набалдашник.

— Так? — Юкава повернул. Потом, словно что-то почувствовав, потянул за него. Ручка выдвинулась сантиметров на двадцать, словно телескопическая штанга.

— Я взял детали от сломанного складного зонтика, — пояснил Юкимаса. — Посох лентяя! Использую, когда надо что-нибудь подтащить поближе. Если не дотягиваюсь — можно сделать подлиннее.

— Здорово. — Юкава задвинул ручку на место. И в этот момент он кое-что заметил: — А это что за выключатель?..

Он нажал кнопку, и сбоку на стене появилась маленькая красная стрелка.

— Зачем здесь лазерная указка? — спросил Юкава.

— Затем, разумеется, зачем вообще используют лазерные указки. Вот, например. — Юкимаса забрал трость и нажал на выключатель. На одной из коробок, стоявших на серванте, зажглась красная стрелка. — «Юкава, будь другом, подай ту коробку». Когда отказывают ноги, появляется необходимость во всяких палочках-выручалочках.

Юкава кивнул и улыбнулся Намиэ:

— Да он ещё всех нас переживёт.

— Это точно, — кивнула она в ответ.

Вскоре прибыло такси, и Юкава уехал. Стоя позади Юкимасы, Намиэ смотрела, как он провожает отъезжавшую машину, — и выглядел он бесконечно одиноким.

6

Метрах в ста дальше по дороге, проходившей перед особняком семьи Томонага, находился дом семьи Касивабара. Его хозяйка, шестидесятипятилетняя Рёко, была посвящена в семейные дела соседей. Похоже, они довольно давно дружили.

— Значит, поначалу господин Томонага скрывал от соседей, что его сын вернулся? — спросила Каору, раскрывая блокнот.

Она заговорила с Рёко, когда та развешивала во дворе бельё для просушки. Женщина пригласила её присесть на веранде и даже принесла целую корзинку мандаринов. Слухи о вчерашнем происшествии, по-видимому, уже разнеслись по округе, и визит полицейских не стал для Рёко неожиданностью. Она объяснила, что вчера вечером отлучалась на поминовение умершего родственника, а когда вернулась, пожарные уже уехали.

— Наверное, ему не хотелось рассказывать о сыне-лоботрясе. К тому же последний раз он видел его ещё младенцем. Такого и людям-то непонятно как представить! Но тем не менее он дал ему кров, пусть и во флигеле. Родной сын как-никак, вот чувства и взыграли.

— Тогда от кого же вы, госпожа Касивабара, узнали, что сын живёт в доме отца?

— От госпожи Намиэ. Но я ещё раньше это заподозрила. Город маленький, слухи разлетаются быстро. Любой насторожится, когда по улицам вдруг начинает шляться незнакомый, странно одетый мужчина. И если он и его хулиганистая компания раз за разом закатывают гулянки до поздней ночи. То он взрывает петарды во дворе, то без спроса запускает какую-то диковинную лодку в пруд, — сплошные неприятности. Тут и господин Томонага, похоже, понял, что нельзя больше ничего скрывать от соседей и надо во всём им признаться. Но вы же знаете, как у него со здоровьем. В конце концов, обходить дома́ с извинениями пришлось госпоже Намиэ. Вот уж кого больше всего жаль! Представляете, после смерти господина Томонаги бедняжка не унаследует ни гроша, ведь её мать так и не приняли в семью. По-моему, это ужасно. Девушка так преданно за ним ухаживает! — словно изливая накопившиеся обиды, скороговоркой выпалила Рёко.

— У господина Кунихиро были какие-либо стычки с соседями?

— Да постоянно! Он же как себя вёл: что хочу, то и ворочу. Но мы старались как можно реже с ним связываться. Особенно с тех пор, как в дом зачастили подозрительные люди.

— Что за подозрительные люди?

— Сборщики долгов! Ладно бы непутёвый сынок просто заявился к отцу, так он, похоже, задолжал изрядную сумму.

Вчера вечером Томонага об этом не упомянул.

«Наверное, не нашёл силы в этом признаться», — предположила Каору.

— А кому он был должен?

— Этого я не знаю, но сомневаюсь, что дело законное. Уж больно тёмные личности к нему наведывались. А правда, что вчерашний пожар — это не просто поджог? Соседи говорили, мол, полиция спрашивала, не видели ли здесь людей с холодным оружием…

— Простите… Пока ничего определённого сказать нельзя.

Каору поспешила откланяться. И после настойчивых уговоров взяла с собой два мандарина.

Опросив жителей ещё нескольких домов, Каору вернулась в управление местной полиции. В зале для совещаний она обнаружила Мамию и Кусанаги. Последний изучал личные связи Кунихиро Томонаги.

— Сказать одним словом — кретин, — сообщил Кусанаги. — Его мать, Кадзуё, съехав от мужа, подрабатывала в конторе своего отца — налогового консультанта. Однако тот скоропостижно скончался, и её источник дохода в одночасье иссяк. Теперь понятно, почему она отказала Томонаге в разводе. Он честно обеспечивал существование и ей, и сыну, благодаря чему Кунихиро закончил старшую школу, не зная, что такое бедность. Какое-то время он пробовал себя на разных поприщах, но, пристрастившись по дурости к азартным играм и походам по злачным местам, работать и вовсе перестал. Долги, о которых узнала Уцуми, тоже связаны со ставками. Его уже давно внесли в чёрные списки компаний, обслуживающих платёжные карты. Однако же, по словам его приятелей по увеселениям, после того, как он поселился у отца во флигеле, все долги были погашены. Иначе говоря, их выплатил Томонага.

— Вот оно что…

Каору почувствовала жжение в груди. Она понимала, почему Кусанаги так пренебрежительно отзывается о погибшем и почему Юкимаса Томонага выглядел так, будто сбросил с плеч тяжёлый груз.

— Точный размер долга выясняет Киситани, но, по моим впечатлениям, речь не о паре миллионов. Сумма по меньшей мере в десять раз больше. В общем, парень — полный кретин.

— Кретин или нет, но, раз его убили, преступник должен быть схвачен, — сказал Мамия, снимая кожуру с мандарина. — Итак, с какого бока зайдём?

— Орудие убийства не нашли? — спросила Каору, и Мамия кисло поморщился:

— Местная полиция прочесала довольно обширную территорию, но пока ничего. Разумней предположить, что преступник забрал его с собой.

— Ну да, оставь он свой японский меч, его бы сходу выследили, — сказал Кусанаги.

— Значит, японский меч?

— Так говорят.

— Это пока не установлено, — сказал Мамия, отправляя дольку мандарина в рот. — Погибшего пронзили острым клинком, он вошёл в спину и вышел из груди. Толщина раны — около пяти миллиметров, высота — около трёх сантиметров. Только из-за подходящих размеров и заговорили о японском мече. Единственный удар нанесён со значительной силой. Патологоанатом, делавший вскрытие, сказал, что если и правда били мечом, то убийца владеет им мастерски. Других ран нет. В лёгких не было дыма, а значит, дом подожгли после убийства.

— Меч или нет, но оружие должно быть довольно длинным, раз человека проткнули насквозь.

— Не меньше тридцати сантиметров, — подтвердил Кусанаги. — К тому же на нём должна была остаться запёкшаяся кровь. С таким по улице не погуляешь. Да и преступника могло обрызгать кровью из раны. Без машины ему не скрыться. Если бы кордоны выставили сразу после поджога, он бы давно попался.

— Не перегибай. Об убийстве узнали только после того, как нашли труп, — сказал Мамия, понизив голос — видимо, из опасения, что их услышат участники следственной группы из местных, сидевшие поблизости. — Кусанаги, продолжай распутывать личные связи погибшего, проверь, не ссорился ли он с кем-нибудь из-за денег. Уцуми, поезжай к Томонаге. Расспроси его про долги сына.

— Ясно, — в один голос ответили Каору и Кусанаги.

7

— Совершенно верно. Я взял его долги на себя, — спокойным тоном сообщил Юкимаса. Он пытался бодриться, но, на взгляд Намиэ, всё равно выглядел осунувшимся и измученным.

— Где он брал займы? — спросила Каору Уцуми.

— Много где. От крупных касс потребительского кредитования до совсем уж сомнительных уличных ростовщиков. Должны быть расписки, я после вам покажу.

— Буду благодарна. О какой сумме идёт речь?

— Если сложить всё, что накопилось, — пожалуй, свыше пятидесяти миллионов иен[4].

Каору, широко раскрыв глаза от удивления, принялась записывать.

Стоявшая рядом и слушавшая их разговор Намиэ вспомнила то время.

Явившиеся взимать долги мужчины вели себя по-своему благородно, но слова «компромисс» и «радушие» с ними явно не сочетались. Они заметно оживились, узнав, что у Кунихиро есть финансовая опора в лице его отца. Не угрожая напрямую, вкрадчиво и обходительно, они понемногу плели вокруг Юкимасы мягкую сеть. Кунихиро же не только не переживал за отца, видя его терзания, но, наоборот, нападал на него с ещё большей жестокостью, чем сборщики долгов.

«А кто, по-твоему, виноват?» — любил повторять он.

Это из-за своеволия родителей так сложилась его жизнь. Нормальный отец обязан вкладывать в воспитание ребёнка не только деньги, но и личные усилия. Раз уж улизнул от исполнения своего долга, возмести чем-нибудь равноценным, тогда и поговорим. Кстати, он ведь не поступил в институт. А мог бы, если бы его образованию уделяли должное внимание. Стало быть, у него есть право на все те средства, которые должны были пойти на репетиторов и на оплату учёбы в институте… Из уст Кунихиро безостановочно звучали требования денег, и оставалось только восхищаться той изворотливостью, с какой он подыскивал для них всё более надуманные обоснования. Слушая его, грустно усмехались даже сидевшие рядом сборщики долгов.

«Почему бы тебе не объявить себя банкротом?» — подумала тогда Намиэ. Но ей не хватило смелости произнести это вслух. Всё-таки она была ему чужая, а самое главное — она понимала, что чувствует Юкимаса. В глубине души он хотел извиниться перед Кунихиро. Отец не возражал против абсурдных доводов сына, потому что считал себя причиной его падения.

В итоге Юкимаса распродал по частям принадлежавший его семье земельный участок и погасил долги. Намиэ не знала, насколько велико его состояние, но догадывалась, что в роскоши он не купался.

Между тем Каору продолжала наседать с вопросами о долгах Кунихиро, спорах вокруг них и возможных ссорах с соседями. Пожалуй, она уже собрала о нём достаточно сведений.

— К слову, среди знакомых господина Кунихиро никто не держал дома японские мечи? — спросила она.

— Японские мечи?

— Или любое другое холодное оружие с длинным клинком. Может, у кого-то такое было или кто-то упоминал о таких людях?

Юкимаса отрицательно покачал головой:

— Ничего на ум не приходит. Значит, сына убили японским мечом?

— Пока точно не установлено. Известно только, что орудие убийства было длинным. Если у вас нет догадок — ничего страшного.

Задав ещё несколько вопросов и взяв копии расписок от кредиторов, Каору наконец удалилась.

— Чую, нам предстоит ещё много таких разговоров, — вздохнул Юкимаса, и тут же раздался сигнал домофона. Намиэ ответила; гостем оказался Соскэ Конно.

— Я был неподалёку по работе и решил заглянуть в гости, — произнёс он в микрофон.

— Пусть заходит, — сказал хозяин дома, и Намиэ пригласила Конно в гостиную. Юкимаса удалился в свою комнату. Должно быть, не хотел их смущать. Он знал, что они встречаются.

— Я сходил посмотреть на флигель. Жуть, да и только! — Соскэ округлил глаза, отчего его детское лицо стало выглядеть ещё моложе. — Считай, сгорел дотла. На восстановление опять понадобятся деньги.

— Пусть пока стоит как есть.

— Нет, это не дело.

Намиэ заварила для него чёрный чай.

— Спасибо, — поблагодарил он.

Соскэ работал в дилерском центре компании по производству автомобилей. Он жил с родителями, но его отец почти не вставал с постели, и матери приходилось постоянно за ним ухаживать.

— Говорят, его пырнули чем-то острым, — отпив глоток чая, сказал Соскэ. — Теперь я понял, почему ты так вчера сказала — что убийца за ним охотился.

Намиэ кивнула.

— Понимаю, что не должен так говорить, и всё же — я преступника только поддерживаю. Я бы его даже поблагодарил: спасибо, что убил этого негодяя.

— Соскэ, это неправильно!

— Да знаю. Так что это строго между нами. — Он облизнул губы. — Но ты, наверное, и сама так подумала?

Намиэ промолчала. Но это и было ответом.

— Он бы тянул из отца соки, как паразит, до самой его смерти. А после прибрал бы к рукам всё состояние. И чёрт бы с ним, с состоянием, но он лишил бы тебя счастья. Мы с тобой не смогли бы пожениться. Ты бы ведь не бросила господина Томонагу в беспомощном состоянии!

— Не бросила. Пусть мы не родня, пусть я не числюсь членом семьи, но он мне как отец.

— Вот я и говорю: всё к лучшему.

— Умоляю, не ляпни что-то подобное при чужих.

— Ну ещё бы. Я же не дурак. — Соскэ поставил чайную чашку на стол и перевёл взгляд на руку Намиэ. — Тебе так идёт это кольцо!

— Да? А вот папа сказал: «Твой Конно не разорится на таких щедрых подарках?»

— Я, может, и бедная конторская крыса, но уж это могу себе позволить. И если что — кредит я не брал!

— Ладно, успокоил.

Они посмотрели друг другу в глаза, и в этот момент снова запищал домофон. Озадаченная, Намиэ ответила. Визитёр сообщил, что он из полиции. И это был не Каору Уцуми и не Кусанаги.

— В оцеплении нам сказали, что господин Соскэ Конно сейчас находится в вашем доме. Это так? — спросил полицейский.

— Да, он здесь…

— Простите, но нам надо с ним поговорить. Вы позволите?

— Секундочку…

Намиэ уточнила у Конно. Действительно, когда он подходил к особняку, его остановил полицейский в форме.

Намиэ вместе с Конно вышли к парадному входу. За дверью ждали двое мужчин.

— Господин Соскэ Конно? — с суровым видом осведомился тот, что постарше.

— Да, это я. Чем обязан?

Мужчина достал полицейский блокнот. Затем спросил:

— Где вы были вчера вечером около восьми часов?

8

Каору смотрела на обращённую к ней широкую спину. Пальцы сидевшего за компьютером с головокружительной скоростью сновали над клавиатурой. Казалось даже, что она сейчас разломится на части. Но двигались только руки, от локтей до кончиков пальцев. Прямая спина ни разу не дрогнула.

Громко клацнула ещё одна клавиша, и Юкава повернулся вместе с креслом:

— В последнее время уйма усилий уходит только на то, чтобы ответить на электронную почту. Один и тот же человек может написать мне десятки раз на дню, что я нахожу удручающе неэффективным. Предпочитаю, чтобы люди излагали суть дела сжато и в единственном письме. — Юкава снял очки, помассировал веки, а затем посмотрел на Каору. — Извини. Ты нашла время прийти, а я заставляю тебя ждать.

— Ничего страшного.

Она находилась в лаборатории Юкавы, потому что получила от него письмо. Он хотел знать, как продвигается расследование, и просил зайти, когда появится возможность. Этим вечером ей как раз понадобилось заехать в главное управление полиции Токио.

— Так что там у вас? Да, но сперва — не заварить ли нам кофе?

— Мне не надо, спасибо… Честно сказать, дело идёт туго. Прежде погибший постоянно с кем-нибудь ссорился, но за последнее время — ничего такого.

— Отсутствие ссор не означает отсутствия обид. — Стоя перед раковиной, Юкава принялся заваривать растворимый кофе.

— Тоже верно… А что случилось с вашей любимой кофеваркой?

— Преподнёс в дар одиноким студентам. Растворимый мне всё-таки больше по вкусу. На месте преступления нашлись какие-нибудь зацепки?

— К сожалению, пока никаких.

— Ты сказала, жертву закололи. Орудие преступления найдено?

— Тоже нет. Но оно, как полагают, довольно специфическое.

Каору изложила всё, что было известно об оружии убийцы.

— Хм. Значит, японский меч. И хватило одного удара…

— Среди ближайших знакомых погибшего нет владельцев японских мечей. Что вы об этом думаете?

— Тут мне сказать нечего. — Юкава сел в кресло и отхлебнул кофе. — Я вам уже говорил, что мои друзья рассказали кое-что странное. Когда дом загорелся, они услышали довольно громкий треск. И увидели разноцветное пламя. Вам удалось что-нибудь выяснить на этот счёт?

— Удалось. Всему виной фейерверки.

— Фейерверки?

— Да, погибший хранил их в комнате. И соседи засвидетельствовали, что он часто забавлялся с фейерверками и петардами.

— Хмм… Стало быть, пиротехника. Что ж, одной загадкой меньше.

— Есть и другие?

— Звук бьющегося стекла. Его услышали до того, как появилось пламя. В чём причина?

— Это мы тоже разгадали. Стекло разбил преступник.

— Зачем?

— Чтобы проникнуть в дом. Мы считаем, что он залез через окно, выходящее на пруд.

— Весьма категоричное заявление. Обоснуешь?

— На пожарище найдена дверь от парадного входа, и, судя по отметинам, она была заперта. Следовательно, преступник не мог войти через дверь. Самым разумным будет предположить, что он разбил стекло и проник в дом через окно.

Юкава отставил кружку и скрестил руки на груди.

— Если он залез со стороны пруда, где же он выбрался наружу? Мои друзья и госпожа Намиэ как раз смотрели на разбитое окно.

— Полагаю, он воспользовался окном соседней комнаты. Из главного здания его не видно.

— А задвижка на том окне? Вы убедились, что она была открыта, когда осматривали место преступления?

— Осмотр не дал точного ответа. Окно выбили во время тушения пожара. Но было бы странно обнаружить его запертым. Ведь получилось бы, что преступник не покидал дом.

— Что-что?

— Окно с разбитым стеклом видели все. Если же при этом и парадная дверь, и окна в других комнатах остались запертыми, получилось бы, что преступник никуда не сбежал. В чём я сомневаюсь.

«Он не настолько глуп, чтобы мне приходилось повторять для него очевидные соображения. Что-то здесь не так», — глядя на Юкаву, подумала Каору.

Физик поправил указательным пальцем очки на переносице:

— Где в комнате лежало тело?

— Кажется, возле окна. Пожарные так спешили вытащить его из огня, что не запомнили точного положения. Но несомненно, близко к окну.

— Близко к окну… Что погибший делал в той комнате?

— Неизвестно. Но там был жидкокристаллический телевизор и DVD-плеер.

— Телевизор обычно смотрят сидя. Наверное, у окна стоял стул или кушетка?

— Нет. У окна, похоже, вообще ничего не стояло.

Юкава выставил правый локоть на стол и подул в сжатый кулак.

— Вот представь, Уцуми. Ты сидишь в комнате. Внезапно разбивается окно. Что будешь делать? Сбежишь?

— Разумеется. Но можно и не успеть. Не исключено, что за ним погнались, догнали и уже тогда закололи.

— Но сколько-то он всё равно бы пробежал. Разве не странно, что тело лежало прямо у окна?

— Может, он оббежал комнату, и как раз там его и настигли.

Юкава нахмурил лоб:

— То есть, удирая, он нарезал круги по комнате? И ему не пришло в голову выскочить наружу?

— Согласна, это странно… Но с людьми бывает всякое. Какую только глупость не сделаешь с перепугу.

Судя по выражению лица, Юкаву её слова не убедили. Подперев ладонями щёки, он пристально рассматривал поверхность своего рабочего стола.

— Кудесник Металла… — послышалось его бормотание.

— Что?

— Да так, ничего. Это я о своём.

— Вы чем-то недовольны?

— Не в этом дело, — махнул рукой Юкава. — Просто привычка такая — во всём искать изъян. У меня ещё вопрос. Ты сказала, что вам пока некого подозревать. Это правда? У верен, полиция не могла не взять на карандаш как минимум двоих.

Каору прекрасно поняла, о ком он говорит.

— Господин Томонага и госпожа Намиэ шли первыми в списке подозреваемых. Но их сразу же оттуда исключили.

— Потому что у них алиби?

— Да. Но прежде всего, господин Томонага не в том состоянии, чтобы совершать преступления. Что до госпожи Намиэ, то, по мнению некоторых, она могла бы применить какую-нибудь хитрость.

— Это какую же?

— Зарезать погибшего раньше, а пожар подстроить для того, чтобы скрыть истинное время убийства. Но результаты вскрытия однозначно опровергают эту теорию. Предполагаемое время смерти довольно точно совпадает со временем начала пожара.

— Понятно. Рад слышать.

— Однако, — продолжила Каору, — у неё могли быть сообщники. Или даже правильней сказать, что сообщниками были они оба, а организатор преступления — кто-то третий.

— Очень любопытно. И у вас есть кандидат на эту роль?

Каору засомневалась, имеет ли она право об этом говорить, и всё же сказала:

— У госпожи Намиэ есть любовник. Его фамилия Конно. И у него нет алиби. Он сказал, что во время происшествия находился на рабочем месте, но никто не может это подтвердить. Совсем недавно он добровольно согласился на обыск в его доме. Орудие преступления там не нашли.

— Ясно. — Юкава кивнул.

— У вас есть ещё вопросы?

— Нет, уже достаточно. Ты уж прости, что оторвал от дел. Большое спасибо. — Он поклонился.

— Пустяки. Ну, я пойду. — Каору повесила сумку на плечо и направилась к двери.

— Уцуми! — долетел до неё голос Юкавы. Она обернулась. Однако же больше он ничего не сказал. Сведённые брови выражали нерешительность.

— Что такое?

— Да так… — Он отвёл глаза.

— И всё же? Скажите мне!

Юкава сделал глубокий вдох, выдохнул и лишь затем посмотрел на Каору:

— Ты не могла бы… показать мне место преступления?

— Место преступления? Вы имеете в виду обгоревший остов флигеля?

— Да. Но только… — он снова отвёл взгляд, — если это нетрудно устроить.

У Каору появилось нехорошее предчувствие. Таким уж человеком был этот физик: ему никогда не удавалось скрыть, что он догадался о чём-то важном. Вот и сейчас это было заметно. Только выражение его лица отличалось от обычного.

— Я поговорю с начальством, — сказала Каору. — И обязательно добьюсь разрешения.

Увидев, что Юкава ей кивнул, она пошла к двери.

9

Первым, что подобрал Юкава, был обуглившийся бумажный том. Каору почему-то этого ожидала, и у неё заныло в груди.

— Смотреть больно, — пробормотал Юкава. — Их ведь так просто не достанешь…

У его ног в беспорядке валялись обгоревшие и к тому же промокшие насквозь при тушении пожара книги.

— По-видимому, тут стоял книжный шкаф во всю стену. Это место пострадало сильнее всего, — вероятно, здесь и находился источник возгорания. А рядом со шкафом лежали фейерверки, — объяснил молодой криминалист по фамилии Оомити. Мамия откомандировал его в качестве персонального гида для Юкавы.

Физик стоял в центре комнаты. Насмотревшись на разрушенный огнём книжный шкаф, он развернулся на каблуках и подошёл к окну. За окном виднелся пруд.

— Вы сняли отпечатки пальцев со стекла? — Юкава глянул на разбросанные под ногами осколки.

— Сняли, — ответил Оомити. — Только это ничем не помогло. Отпечатков много, но все принадлежат жертве.

Юкава кивнул, затем присел и поднял что-то с пола. Он, разумеется, был в перчатках.

— Похоже на беспроводную трубку от телефона, — предположила Каору.

— Она и есть. А где же базовый блок? — Юкава огляделся по сторонам.

— Здесь! — Оомити показал на место рядом с остатками кушетки. — Вместе с зарядной подставкой для трубки.

Юкава подошёл к нему и водрузил трубку на подставку. Посмотрел на окно:

— Почему трубка валялась там? Обычно их оставляют на зарядке.

— Видимо, погибший с кем-то разговаривал.

— Что ж, логично.

— Я немедленно отправлю запрос в NTT[5]. Собеседник, если он был, может что-нибудь знать. — Каору сделала пометку в своём блокноте.

Юкава вновь обвёл взглядом сгоревшее помещение.

— У вас есть схема комнаты? — спросил он у Оомити.

— Вот, прошу, — отозвался тот и достал из папки, которую держал в руке, лист бумаги формата А4.

Рассмотрев схему, Юкава вернулся к окну:

— Вы не против, если я захвачу с собой эти осколки?

— Захватите с собой? — переспросил Оомити.

— Да, я хочу разобраться, как раскололось стекло.

— Э-э… — нерешительно протянул криминалист, а затем достал мобильный телефон. — Хорошо. Одну минуточку. Я спрошу у начальства.

— А что не так со стеклом? — осведомилась Каору.

Но Юкава ей не ответил. Он пристально смотрел в окно.

— Что это там? — наконец проронил он.

Каору посмотрела в том же направлении. В пруду что-то плавало.

— Похоже на каноэ. Кстати, соседка упоминала, что погибший потехи ради запустил в пруд какую-то диковинную лодку. Это, наверное, она и есть.

— Каноэ… — процедил Юкава.

К ним подошёл Оомити:

— Шеф дал добро. И раз на то пошло, мы сами соберём осколки и в течение дня доставим к вам в лабораторию. Я бы не хотел, чтобы вы случайно порезались.

— Хорошо. Что ж, будьте так любезны. — Юкава поклонился Оомити, а затем глянул на Каору. — Ты не могла бы позвать госпожу Намиэ?

— Привести её сюда?

— Да. Хочу её кое о чём спросить.

— Сейчас.

Каору отправилась в главное здание. Встретившая её Намиэ, по всей видимости, готовила обед. Узнав о просьбе Юкавы, она со слегка недоумевающим видом сняла фартук.

Каору привела её на место преступления. Наскоро поздоровавшись, Юкава сразу же перешёл к делу:

— В день происшествия, около полудня, вы и сэнсэй встретились в этой комнате с господином Кунихиро. Вы не могли бы чуть подробней рассказать, как проходила встреча?

— А почему это так важно?

Юкава улыбнулся встревоженной Намиэ:

— Для учёного место пожара может оказаться ценнейшим материалом для исследований. Ни о чём не беспокойтесь и расскажите всё как было.

Осталось неясным, убедило его объяснение девушку или нет, но она сказала: «Ясно» — и начала понемногу, отрывками, восстанавливать в памяти тот день. Каору за ней записывала.

Томонага пришёл за кораблями в бутылке и заодно потребовал от Кунихиро покинуть наконец флигель. Тот, разумеется, не послушался. Настроение у обоих было враждебным, и ни к какому согласию они не пришли.

Юкаву интересовало даже то, где во время разговора находился каждый из участников. Ещё он спросил, где лежали корабли в бутылке и кто за ними ходил.

— А насчёт той штуки речь не заходила? — Юкава показал пальцем на пруд за окном. — Я про каноэ.

— Ах да…

По словам Намиэ, Томонага сказал Кунихиро, что от районного совета поступила жалоба, и потребовал убрать лодку. Тот подчиняться не пожелал.

— А что не так с каноэ?

— Ничего, просто я удивился: не каждый день увидишь каноэ в пруду. У меня вопросов больше нет. Кстати, как сэнсэй себя чувствует? Я бы хотел зайти и поздороваться.

— Сейчас спрошу.

Проводив взглядом уходящую в сторону главного здания Намиэ, Юкава подошёл к Оомити:

— Вы исследовали состав взрывчатого вещества?

— Что?

— От фейерверков осталась зола, а в ней — уцелевшие частицы взрывчатого вещества. Вы проводили их подробный анализ?

— А… Нет. Это имеет отношение к делу?

Юкава, по-видимому, о чём-то задумался — между бровями пролегла глубокая складка, — а затем отрицательно покачал головой.

— Нет, никакого. Я просто уточнил, — сказал он и снял перчатки.

Вернулась Намиэ:

— Он просил передать, чтобы вы зашли.

— Хорошо. Я воспользуюсь приглашением. — Юкава отдал перчатки Каору и направился к главному зданию.

Каору же подошла к Оомити:

— Могу я вас попросить?

— Всё понял, — широко улыбнулся Оомити. — Исследовать состав взрывчатого вещества. Я бы и так этим занялся.

— Большое спасибо.

— Чудной человек этот Юкава-сэнсэй. Почему бы прямо не попросить провести анализ?

— Не знаю, — сказала Каору, глядя в сторону главного здания.

10

Когда Намиэ открыла раздвижную перегородку, Юкимаса всё ещё лежал на кровати.

— Привела!

— О, уже? — Старик поспешно нащупал выключатель у себя под рукой. Загудел мотор, и часть кровати, поддерживающая верхнюю половину тела, медленно приподнялась.

— Простите за беспокойство, — сказал Юкава, также заходя в комнату.

Возле кровати стоял стул, и Намиэ предложила его гостю.

— Что желаете, кофе или чёрный чай? — спросила она.

— Спасибо, ничего не надо. Мне скоро уходить.

— Я тоже обойдусь, — сказал Юкимаса.

Намиэ остановилась в нерешительности — то ли ей уйти, то ли остаться, — но в итоге пододвинула другой стул и села. На самом деле поведение Юкавы её встревожило. Она не понимала, почему он позвал её на пожарище и задавал все эти вопросы.

— Как ваше самочувствие?

— Нормально. Хотя после такой встряски немного утомительно каждый день иметь дело с полицией.

— Я попрошу их умерить пыл.

— Да ладно, мелочи жизни. А ты, стало быть, участвуешь в полицейских расследованиях!

— Я бы не назвал это участием.

— О тебе как-то заметку в газете написали. «Физик из университета Т. помог полицейскому управлению Токио разгадать неразрешимую загадку». Вместо имени значилось «доцент Ю.», но это ведь ты?

Юкава криво усмехнулся и опустил глаза.

— Похоже, мне сейчас влетит за то, что я отлыниваю от исследований и занимаюсь чёрт-те чем.

— Нет. Для учёного естественно использовать свои знания для помощи людям. Многие в мире поступают наоборот. Я говорю о тех, кто применяет их для убийств.

Кивнув, Юкава посмотрел на Юкимасу. На лице у того застыло упрямое выражение. Старик обвёл взглядом комнату.

— Вы будто и сейчас продолжаете какие-то исследования.

Полки ломились от книг; здесь же стоял верстак, сохранившийся со времён работы в университете, и шкаф с запасными деталями и химикатами.

— Какое там! — улыбнулся Юкимаса. — Просто смотрю на всё это и предаюсь сантиментам. А выбросить жалко.

— Понимаю ваши чувства. — Юкава поднялся и выглянул в окно. — Отсюда красивый вид. Можно полюбоваться на пруд.

— Мне он уже поднадоел.

— Но природные пейзажи, в отличие от созданных людьми, меняются с каждым днём.

— Тут ты прав.

— Флигель тоже виден, — произнёс Юкава. — И то окно.

— Ну да! Так что, когда занялся пожар, я и на него посмотрел, — отозвался Юкимаса.

Юкава снова присел на стул и порылся в нагрудном кармане.

— Вот незадача! Забыл свой мобильник. Извините, могу я отсюда позвонить? — Он указал на стационарный телефон, стоявший рядом с кроватью.

— Конечно, — ответил Юкимаса.

Юкава поднёс трубку к уху. Затем недоуменно склонил голову набок.

— Чтобы позвонить в город, надо нажать ту кнопку, — пришла на помощь Намиэ. — Простите, аппарат старый.

— Ничего страшного, — улыбнулся Юкава и набрал номер. — Алло, это Юкава… Сегодня ко мне в лабораторию привезут посылку. Вас не затруднит её принять, если я к тому времени не вернусь?.. Да. Спасибо.

Он повесил трубку, поблагодарил хозяев и посмотрел на наручные часы.

— Спасибо, что уделили мне время. Боюсь, мне пора идти.

— Уже убегаешь? До чего занятой!

— Рад был с вами повидаться. — Юкава низко поклонился.

Намиэ проводила его до крыльца. Когда она вернулась к Юкимасе, тот опустил кровать и снова лежал.

— Что там с Конно? Его алиби проверили?

— В доме ничего не нашли, и с тех пор от полиции никаких вестей. Но ему кажется, что он всё ещё под подозрением. Следователи и на работу приходили.

— М-да… Так дело не пойдёт.

— Я понимаю, почему полиция его подозревает, но он ведь не способен на убийство!

— Ничего. Подозрения скоро снимут, — сказал Юкимаса и посмотрел на небо, заглядывавшее в окно.

11

Мамия, сидевший со скрещёнными на груди руками, брезгливо скривил губы. Из-за мясистых щёк он сейчас напоминал бульдога.

— Что-что ты нашёл? Пустой стакан из-под лапши быстрого приготовления?

— Так точно.

Перед Мамией стоял Кусанаги. Сложив руки за спиной, он смотрел на шефа сверху вниз.

— Ты же собирался доказать, что у Конно нет алиби?

— Не совсем. Я проверял, соответствуют ли его показания действительности. В тот вечер он работал в офисе сверхурочно. Около восьми вечера, по его словам, он съел лапшу. И я нашёл от неё стакан. С отпечатками пальцев Конно. Так вот, мусорное ведро, в которое выбросили этот стакан, вынесли в тот же день, в половине девятого вечера. Ведро стояло в коридоре, и уборщик не заметил, что Конно ещё в офисе. Пожар случился в начале девятого, а от места работы до особняка езды не меньше часа. Если бы преступником был Конно, он не смог бы выбросить тот стакан от лапши в то ведро.

— А если он выбросил его намного раньше?

— Это невозможно. Он весь день провёл в разъездах и в компанию вернулся только к семи вечера, — сухо пояснил Кусанаги.

— Выходит, у Конно тоже алиби?

— Выходит, что так.

— А ты, значит, рылся в мусоре?

— Не надо было?

— Нет. Ты молодец. Отработал на отлично, — сказал Мамия всё с той же кислой миной и обхватил голову руками. — Вот только мы лишились подозреваемого. Чёрт, он ведь лучше всех подходил на эту роль!

Кусанаги развернулся и подошёл к Каору.

— Значит, Соскэ Конно чист?

— Само собой. Я с самого начала понял, что преступник не он. Ему это не под силу.

— Полицейская интуиция подсказала?

— Нет. Ты видела его институтские оценки по физкультуре? Разбить окно, пролезть в дом и одним махом зарубить кого-то японским мечом — это не про него.

— Смотрите-ка, какой логичный довод! Это Юкава-сэнсэй на вас так повлиял?

— Насмехаешься, да?

Он обиженно уставился на Каору, и в этот момент в зал совещаний вошёл мужчина. Это был криминалист Оомити. Подойдя к Мамие, он предъявил ему какой-то документ. Изучив его, Мамия посмотрел в сторону Каору и Кусанаги:

— Эй, оба сюда!

Когда они подошли, Мамия сказал: «Полюбуйтесь!» — и протянул бумагу им. Это были результаты анализа собранных на месте пожара взрывчатых веществ, о котором вчера попросили отдел криминалистики.

— Циклотриметилентринитрамин…[6] Что это? — спросил Кусанаги.

— Это такое взрывчатое вещество. Из него, например, изготовляют пластичную взрывчатку. Вероятно, её и использовали на месте преступления, хотя и в малых количествах, — ответил Оомити.

— А в состав фейерверков это вещество входит?

На вопрос Каору Оомити тут же замотал головой:

— В фейерверках используют дымный порох. Его, разумеется, мы тоже обнаружили.

— То есть, чтобы вызвать пожар, преступник применил взрывчатку? — спросил Мамия.

— Не могу вам ответить. Возможно, её хранил дома сам погибший.

— Этот анализ как-то меняет заключение экспертизы? Я вижу, что вы всего лишь заменили фейерверки на взрывчатку.

— Пока говорить рано. Мы только-только получили результаты.

— Можно? — Кусанаги взял документ и протянул его Каору. — Езжай с этим к Юкаве.

— Да, это разумно, — согласился Оомити. — Ваш учёный явно о чём-то догадался. Чем нам тут спорить, быстрее спросить у него самого.

Мамия промолчал и лишь коротко кивнул головой, будто говоря: «Разрешаю идти».

— Скоро вернусь, — сказала Каору и взяла бумагу.

Судя по доске с рабочим расписанием, висевшей возле тринадцатой лаборатории кафедры физики Университета Тэйто, Юкава куда-то отлучился.

— Должно быть, он в восьмой лаборатории, — ответил сидевший в комнате студент. Туда Каору и направилась. Дойдя до пятой по счёту двери, она заглянула внутрь.

Юкава в одиночестве расположился за столом, разложив на нём какие-то научные труды. Заметив Каору, он поспешно закрыл лежавшую перед ним папку:

— Ты хотя бы звони, прежде чем приезжать.

— Я звонила на мобильный телефон, но вы не ответили.

— А… — Юкава прикусил губу. — Я оставил его в своей лаборатории.

— А здесь что за лаборатория? Вы, значит, и в другие заходите? — Каору посмотрела на закрытую папку. Надпись на ней гласила: «Анализ текучего поведения металлов при формовке взрывом». Смысла она не поняла, но взгляд зацепился за слово «взрывом».

— Даже у меня бывают дела в других лабораториях. — Юкава собрал папки. — Если говорить, то не здесь. Подожди снаружи.

— Ладно.

Каору вышла в коридор. Вскоре показался и Юкава. Папок при нём не было.

— У вас есть какие-нибудь продвижения? — спросил он на ходу.

— С господина Конно сняты подозрения. Господин Кусанаги подтвердил его алиби.

— Да? Вот что значит одарённый сыщик. Может, когда захочет.

— И ещё. — Каору остановилась и достала из сумки лист бумаги. — Господин Кусанаги попросил показать вам это.

Юкава взял документ и быстро пробежал взглядом по строчкам. Его глаза затуманились.

— Так они изучили состав?

— Не надо было?

Он отрицательно качнул головой и вернул документ Каору.

— Что на этот счёт говорят эксперты?

— Официальных комментариев пока нет.

— Вот как?

Юкава подошёл к окну и посмотрел на улицу. Его лицо, видимое в профиль, выдавало напряжённую работу мысли и вместе с тем — мучительные сомнения.

Каору собралась было его окликнуть, но он сам повернулся к ней:

— Ты на машине?

— Да.

— У меня просьба. Не съездишь со мной к Томонаге?

— В его особняк? Я не против, но зачем?

— Затем, что… Когда приедем, поймёшь. После того, как поговорим с Томонагой-сэнсэем.

Каору никогда прежде не видела его таким — глаза Юкавы были полны печали. От дальнейших вопросов она воздержалась.

— Хорошо. Я подгоню машину к воротам.

— Спасибо. Скоро буду. — Взмахнув полами белого халата, Юкава зашагал в направлении своей лаборатории.

12

Сидя на месте пассажира, Юкава хранил молчание. Он смотрел вперёд, но Каору понимала, что его занимают вовсе не мелькающие в окне пейзажи.

— Может, включить музыку? — спросила она на всякий случай, но ответа не последовало. Сдавшись, она сосредоточилась на вождении.

— Томонага-сэнсэй не из тех учёных, в ком сильна творческая жилка, — заговорил наконец Юкава. — Взять уже кем-то подтверждённые результаты, по-своему их развить, найти им практическое применение — вот стиль его исследований. Он был больше практиком, нежели теоретиком: проводил огромное количество экспериментов и собирал множество данных. Подобные исследования также важны, данные имеют свою ценность, но в профессорской среде Томонага-сэнсэй высокой репутации не снискал. «Он не создаёт ничего нового, это и на инженерном факультете умеют», — говорили они. Потому сэнсэй до самой пенсии просидел на должности старшего преподавателя.

— Вот как?

Каору слышала об этом впервые. По чужим отчётам она ознакомилась с биографией Юкимасы Томонаги, но не представляла, каким именно он был исследователем.

— Но мне нравился его подход. Конечно, теория важна, но и практика необходима. Новые открытия или новые идеи порой рождаются из экспериментов, завершившихся неудачей. Этому меня научил Томонага-сэнсэй. Так что я у него в неоплатном долгу.

— Зачем мы к нему едем?

На это Юкава не ответил. Каору не стала переспрашивать. Она начинала догадываться, что он собирается сделать.

«Пусть будет по-вашему», — подумала она.

В доме их встретила Намиэ. Вид у неё был растерянный. Она бы поняла приезд одного Юкавы, но присутствие Каору её насторожило.

Томонага читал книгу в гостиной. Когда он поднял голову и увидел гостей, по его губам скользнула едва заметная улыбка. Лицо оставалось спокойным.

— Сегодня ты на пару со следователем? Значит, не просто заскочил старика проведать.

— К сожалению, это так. У меня к вам очень важный разговор.

— Да я уж вижу. Что ж, присаживайтесь.

— Спасибо, — ответил Юкава, но садиться не стал, а посмотрел на Намиэ.

Она заморгала, будто что-то вспомнив, и глянула на настенные часы.

— Папа, я в магазин. Вернусь минут через тридцать.

— Да, хорошо.

Дождавшись стука входной двери, означавшего, что Намиэ ушла, Юкава сел напротив Томонаги. Каору расположилась чуть поодаль, за обеденным столом. Лица Юкавы ей оттуда видно не было.

— Похоже, ты не хочешь, чтобы наш разговор услышала Намиэ, — сказал Томонага.

— Однажды ей придётся об этом сказать, но пока что это строго между нами.

— Ясно. Так в чём дело?

Плечи Юкавы чуть поднялись, затем опустились.

«Сделал глубокий вдох», — догадалась Каору.

— На месте преступления найдены следы взрывчатки. Это циклотриметилентринитрамин, который вы использовали в своей работе «Анализ текучего поведения металлов при формовке взрывом».

Томонага лукаво прищурился:

— Ты вспомнил тему моей работы. Приятно снова её услышать!

— Сэнсэй, — начал Юкава. — Я прекрасно всё понимаю. Обстоятельства вынудили вас поступить именно так, и никак иначе. И всё же преступление есть преступление. Могу я надеяться, что вам хватит мужества явиться с повинной?

В ту же секунду, как прозвучали эти слова, у Каору часто забилось сердце. Она ожидала подобного развития событий. Но, услышав такое на самом деле, поневоле вздрогнула.

Сам же Томонага нисколько не растерялся. Он безмятежным взглядом рассматривал своего бывшего ученика.

— Хочешь сказать, это я убил Кунихиро? В моём-то состоянии?

— Я догадался, каким способом было совершено убийство. Действительно, обычный человек так бы не смог. А вы — да. В конце концов, это вас называли Кудесником Металла.

В лице Томонаги что-то дрогнуло.

— И снова родное сердцу прозвище! Как давно я его не слышал!

— Я узнал о нём семнадцать лет назад. Мне о нём рассказали, когда я принимал участие в вашем эксперименте.

— Надо же. Семнадцать лет!

— Сэнсэй, прошу вас, сдайтесь! — сказал Юкава. — Я не могу обещать, что, если вы сейчас сами признаетесь в совершении преступления, юридически это будет считаться явкой с повинной. Но для полиции вы вне подозрений. Расскажите всё, и я уверен — суд сочтёт это смягчающим обстоятельством. Не откажитесь исполнить мою просьбу!

В этот миг улыбка на лице Томонаги погасла. Черты застыли, словно бесстрастная маска театра Но[7]. Взгляд, изучавший Юкаву, стал холодным.

— Для столь тяжёлых обвинений у тебя должны быть основания.

— Я проанализировал осколки оконного стекла.

— Осколки стекла?.. И что же?

— Изучив поверхность излома на каждом из них, я провёл компьютерный анализ. По результатам стало очевидно, что силу, разбившую окно, приложили не снаружи, а изнутри комнаты. Для справки добавлю, что внешнюю и внутреннюю поверхность стекла я различал по налипшей никотиновой смоле.

— И что? Если стекло разбили изнутри, значит, преступник — я?

— Его не просто разбили — его пробило насквозь нечто, двигавшееся с чрезвычайно высокой скоростью. Из-за ударного воздействия трещины распространились по всей поверхности, и потому стекло распалось на осколки. Отсюда следует предположить, что это «нечто» заодно пронзило господина Кунихиро. То, что полиция приняла за японский меч, на деле оказывается сверхскоростным летающим лезвием. И создать такое мог только Кудесник Металла.

Речь Юкавы потрясла Каору. Её так и подмывало открыть свой блокнот для заметок. Но на самом деле Юкава ясно попросил не вести никаких записей о сегодняшнем разговоре.

— Если вы не явитесь с повинной, вместо вас рассказать полиции всю правду придётся мне. Мне же придётся поставить подтверждающий мои слова эксперимент. Прошу вас, сэнсэй, не заставляйте меня этого делать. — Юкава говорил своим привычным, равнодушным тоном, но сейчас в голосе будто бы звучала отчаянная мольба.

И всё же Томонага медленно покачал головой:

— Ничем не могу помочь. Я не убивал своего сына. Преступление совершил кто-то другой. Кто-то, у кого есть японский меч.

— Сэнсэй…

— Уйди, пожалуйста. Мне недосуг выслушивать твои бредни.

— Почему, сэнсэй? Вы же собирались сдаться!

— Что, никак не уймёшься?.. Госпожа следователь, вот скажите: если гостя просят уйти, а он не уходит, что тогда делать? Под какую статью это подпадает?

Вопрос Томонаги привёл Каору в замешательство. Она лишь молча смотрела в спину Юкаве.

— Мне вас ничем не переубедить? — ещё раз спросил он.

— По-твоему, мне настолько нечем заняться, что я с охотой стану обсуждать любую околесицу? — Голос Томонаги погрубел.

Юкава поднялся:

— Я вас понял. Мои извинения. — Он повернулся к Каору. — Идём.

— Вы считаете, это правильно?

— Ничего не поделаешь. Похоже, я неверно истолковал ситуацию.

— Провожать не стану, — сказал Томонага. — Входную дверь можете не запирать.

Юкава поклонился и направился к выходу.

13

Щёлкнув несколько раз одноразовой электрической зажигалкой, Кусанаги наконец раскурил сигарету. Дул лёгкий ветерок, не способный даже приподнять полы пальто.

— Нам же сказали: «Никакого огня»! — указала Каору.

— Так это там, возле установки. Не учи учёного. — Кусанаги выдохнул дым и посмотрел куда-то вдаль.

Посреди зарослей травы было сложено некое подобие подмостков. Вокруг них над чем-то сосредоточенно работали сотрудники отдела криминалистики. Возле подмостков Юкава что-то обсуждал с Оомити.

— Кусанаги! — позвал физик.

— Видите, заметили!

— Зануды… — поморщился Кусанаги и затушил сигарету в карманной пепельнице.

Юкава поманил их рукой. Следователи подошли ближе.

— Вот, посмотрите.

Он протянул им плоскую коробку со стороной около десяти сантиметров. В ней покоилась металлическая пластина, по форме напоминающая продолговатое сердечко.

— Что это? — спросил Кусанаги.

— Пластина из нержавеющей стали. Толщина неоднородная, местами тоньше, местами толще, но в среднем около миллиметра. Почему так — объясню позже. С обратной стороны пластины нанесено пастообразное взрывчатое вещество. Поверх него, в свою очередь, прикреплён беспроводной детонатор.

— Опасная штука!

— Потому я и сказал: «Никакого огня». Воздержись, пожалуйста, от курения.

Кусанаги скривил губы и вздёрнул бровь.

— Считайте, что подмостки — это книжный шкаф из флигеля Томонаги. Согласно схеме, окно находилось от него в пяти метрах.

Там, куда указал Юкава, стоял застеклённый макет окна. За ним, наваленные один на другой, лежали мешки с песком. А перед ним, на подставке, разместилось нечто квадратное, завёрнутое в ткань.

— А это что? — поинтересовался Кусанаги, и ему ответил Оомити:

— Часть свиной туши. Нам надо проверить проникающую способность. А на людях такой эксперимент проводить нельзя.

— Да уж.

Юкава поставил коробку в центре подмостков так, чтобы она была направлена на оконное стекло. Тщательно отрегулировал её положение.

— Подготовка завершена. Отходим.

Услышав слова Юкавы, Оомити оповестил весь персонал, чтобы те покинули площадку. Каору, Юкава и Кусанаги укрылись за припаркованными машинами в двадцати метрах от подмостков.

Оомити связался по рации с каждым из своих сотрудников, затем сообщил Юкаве:

— Можно действовать.

— Что ж, поехали.

Юкава бросил взгляд на наручные часы и нажал несколько клавиш на клавиатуре ноутбука.

Раздался глухой взрыв. Затем — звон разбитого стекла.

— На этом всё, — сообщил физик.

Оомити, Кусанаги и Юкава вместе вышли из укрытия. За ними последовала и Каору.

Первым делом Юкава поднял завёрнутую в ткань часть свиной туши: та упала с подставки. Снял покрывало и показал содержимое остальным:

— Вот, посмотрите.

Каору широко раскрыла глаза от удивления. В толстом куске мяса виднелось отверстие, как если бы его проткнули чем-то острым. Проткнули насквозь.

— Похоже на рану от меча, — озвучил Кусанаги мысли Каору вместо неё самой. — А куда делось лезвие?

— Должно быть где-то там. — Юкава показал на мешки с песком.

Вскоре один из криминалистов, осматривавших мешки, поднял что-то и сказал:

— Есть!

И тут же передал предмет Юкаве.

— Великолепно, — пробормотал он, беря его в руки.

Глаза у Кусанаги сделались круглыми.

— Поверить не могу, во что превратилось то металлическое сердечко!

Каору подумала так же. Перед ней, без сомнения, лежал отломанный кончик клинка. Конечно же, не отполированный до блеска, но достаточно острый, чтобы, при определённых усилиях, проткнуть живую плоть.

И если приглядеться, он был полым внутри.

— Как это получилось? И объясни так, чтобы тебя понял любой профан, — потребовал Кусанаги.

Объяснения Юкава давал в небольшом зале заседаний в здании управления полиции Токио. К слушателям присоединились Мамия и ответственный сотрудник отдела криминалистики.

— Обычно при взрыве фронт ударной волны представляет собой сферу. Проще говоря — она распространяется во все стороны. Но при определённой обработке заряда её движение можно ограничить. Например, если придать взрывчатке форму полого конуса, энергия взрыва сконцентрируется в той стороне, куда обращена полость. Это явление известно как эффект Монро. Есть и другие способы сосредоточить не менее половины энергии взрыва в желаемом направлении: чрезвычайно тонкие пластины из взрывчатки или многослойные заряды, составленные из двух или более взрывчатых веществ разных типов. Если такой специально подготовленный заряд обложить металлическими пластинами, их отбросит энергией взрыва. В то же время они изменят форму. И что важно — этими изменениями можно управлять. Возьмём, к примеру, металлический круг и сделаем углубление в центре. Энергия взрыва сперва достигнет центральной части круга. В результате чем дальше от центра, тем позже начнёт выгибаться металл.

Юкава достал из кармана носовой платок и сказал сидевшей рядом Каору:

— Растяни его обеими руками.

Когда она так сделала, физик с силой надавил указательным пальцем на центр платка.

— Как видите, получается заострённый на конце отросток. Нетрудно предположить, что летящий кусок металла подобной формы обладает крайне высокой проникающей способностью. И действительно, существуют так называемые боеприпасы с ударным ядром, оснащаемые самоформирующимися при взрыве поражающими элементами. Разумеется, тот же принцип применим и в мирных целях — для создания металлических деталей. Такой процесс называют формовкой взрывом, или обработкой взрывом.

Юкава достал из стоявшего под рукой портфеля уже знакомую Каору папку.

— Это диссертация, написанная Юкимасой Томонагой около двадцати лет назад. Она озаглавлена «Анализ текучего поведения металлов при формовке взрывом». По результатам многочисленных экспериментов Томонага выяснил, как меняется форма металла под воздействием взрыва. Он испытал, не побоюсь этого слова, бесконечное множество сочетаний различных факторов — типа взрывчатки, её количества, формы, состава металла, формы пластин, их размера — и разработал практически идеальную симуляцию всего процесса. Сэнсэй… Томонага мог придать металлу любую желаемую форму. В дань уважения создателю столь выдающейся технологии мы прозвали его Кудесником Металла.

Юкава раскрыл папку и показал одну из страниц всем присутствующим.

— Вот та самая программа симуляции. С её помощью я рассчитал, как получить кусок металла, похожий на остриё японского меча. На этих расчётах и был основан мой недавний эксперимент. Результаты могут подтвердить следователи Кусанаги и Уцуми, а также сотрудники отдела криминалистики, видевшие его своими глазами.

После столь длинной тирады Юкава, будто бы растратив все жизненные силы, опустился на стул.

— Понятно. — Мамия потыкал пальцем в обломок металла. — А такое устройство легко установить? Точку размещения, по-моему, подобрать сложно.

— Вы совершенно правы. В день происшествия, около полудня, Томонага заходил во флигель. На несколько минут он остался в комнате совершенно один. Полагаю, тогда он всё и настроил. Само устройство, вероятно, было замаскировано под книгу. Самое важное тут — высота и угол, но Томонага взял с собой соответствующий измерительный инструмент.

— Инструмент?

— Свою трость. Он переделал её так, чтобы рукоять могла выдвигаться, и, по-моему, как раз потому, что трость обычной длины не доставала по высоте до груди жертвы. К тому же в рукоять была встроена лазерная указка. Видимо, с её помощью он наметил траекторию, по которой затем полетел металлический осколок.

Мамия покрутил головой. Не потому, что не мог понять, — его восхитила наблюдательность Юкавы.

— Но устройство приводилось в действие дистанционно, так? Откуда ему было знать, что он попадёт в цель?

На это откликнулся Кусанаги:

— Он вынудил жертву встать на пути снаряда.

— Как?

— По телефону. В NTT не нашлось записей о звонках, но в особняке есть внутренняя телефонная сеть, связывающая главное здание и флигель. Томонага позвонил сыну и уговорил того встать у окна.

— Что, прямо так и сказал: «Подойди к окну»? Прозвучало бы подозрительно.

— В такой форме — подозрительно. Но он мог сказать что-нибудь вроде: «Погляди-ка, там твоё драгоценное каноэ уносят!» Ранее Юкимаса Томонага заставил свою жертву думать, будто районный совет хочет убрать каноэ из пруда. Но, как мы выяснили, совет этого не планировал. По-видимому, этим обманом Томонага подготовил почву для фатального телефонного звонка. Погибший подошёл к окну, чтобы взглянуть на своё каноэ. А окна флигеля хорошо видны из комнаты Томонаги. Когда он убедился, что сын стоит у окна, ему оставалось лишь нажать на кнопку и подорвать заряд, — бойко, как по писаному, изложил следователь и, посмотрев на Юкаву, широко улыбнулся. Догадка была отличная, но, к сожалению, Кусанаги её автором не являлся.

Мамия застонал:

— Вы говорили с патологоанатомом, производившим вскрытие?

— Говорили, — ответила Каору. — Он сказал, что кусок металла такой формы вполне соответствует имеющейся сквозной ране. Правда, с оговоркой: «Если такое вообще возможно».

Мамия скрестил руки на груди:

— Тогда решено. Осталось найти улики.

— Достаточно отыскать орудие убийства, разбившее окно, — сказал Кусанаги. — Оно, наверное, лежит на дне пруда.

— Так прочешите пруд! — Мамия стукнул по столу и поднялся на ноги.

Люди потянулись к выходу. Каору уже было последовала за остальными, но что-то заставило её обернуться. Юкава по-прежнему сидел на месте, не сводя глаз с папки.

— Юкава-сэнсэй! — окликнула его Каору. Физик поднял голову, и она спросила: — Вы не жалеете?

— Нет, конечно. А в чём дело?

— Ни в чём, — покачала головой Каору и вышла в коридор. Там её ждал Кусанаги.

— Он настоящий учёный. И потому не прощает тех, кто использует научные достижения для убийства. Даже если убийца — его благодетель.

Каору молча кивнула.

14

Юкава позвонил Каору на четвёртый день после ареста Юкимасы Томонаги. Он спросил, нельзя ли с ним встретиться.

Томонагу к тому времени поместили в камеру предварительного заключения местного полицейского участка. Он почти во всём сознался, и его дело должны были вскоре передать в прокуратуру.

Каору посоветовалась с Мамией.

— Добро, — ответил её начальник.

Так она и передала Юкаве.

— Спасибо, — коротко ответил тот и повесил трубку.

Ожидая его прибытия, Каору не находила себе места. Что такое затеял этот физик? Просто хочет попрощаться с тем, кому стольким обязан?

На поиски орудия убийства ушло целых три дня. Найденный кусок металла с виду походил на тот, что Юкава создал во время своего эксперимента. При его анализе криминалисты обнаружили фрагменты тканей, чья ДНК в точности совпала с ДНК Кунихиро Томонаги.

Когда находку предъявили Томонаге, он тут же сознался в содеянном. Старик вёл себя совершенно иначе и ничего не отрицал, словно это не его безуспешно уговаривал сдаться Юкава.

«Решил, что запираться бессмысленно, когда узнал, что мы прочёсываем пруд», — сочла следственная группа во главе с Мамией.

Мотив преступления Томонага объяснил так: «Было невыносимо смотреть, как этот человек проматывает моё состояние».

— Подумайте сами. Он хоть мне и сын, но я не видел его с младенчества. Не ему предназначались эти ценности. Я собирался прожить ещё не один год. И рассчитывать мог только на свои сбережения. Я много раз просил сына съехать, но он ни в какую. У меня не осталось другого выбора, — ровным тоном рассказал он Кусанаги, проводившему допрос.

А учеников в тот день, по его словам, он позвал для того, чтобы обеспечить себе алиби.

— Если бы в доме находились только я и Намиэ, вы бы заподозрили кого-то из нас, верно? Потому я и пригласил ещё нескольких гостей. Казалось, всё прошло как по маслу, но на свою беду я позвал Юкаву. А он вспомнил о моей старой работе. Я-то считал, что мои исследования благополучно забыты.

— Что вы подумали, когда он предложил вам явиться с повинной? — спросила Каору.

Томонага издал короткий смешок:

— Подумал, что сумею выкрутиться! Но я не ожидал, что он догадается о звонке по внутренней телефонной линии и о механизме в моей трости. Заноза, а не человек!

«Заноза, а не человек» приехал чуть позже полудня. Одетый в костюм, но не в тот, в котором он встретил следователей в особняке.

— Как его состояние? — едва завидев Каору, первым делом спросил Юкава.

— Физически — неплохо. Долгих следственных действий сейчас уже не проводят.

Они дожидались арестанта в комнате для допросов. Томонага появился в сопровождении женщины-полицейского, опираясь на костыли. Инвалидное кресло, по-видимому, осталось в коридоре.

Чуть заметно улыбаясь, Томонага опустился на стул. То же сделал и Юкава. До этого момента он стоял навытяжку.

— Ты чего такой хмурый? — спросил Томонага. — Нет чтобы порадоваться: уел-таки старика! Блестяще выстроил цепочку рассуждений, предъявил доказательства. Как учёный, ты должен быть доволен. Ну же, смотри веселей! Или ты злишься, что не сумел подбить меня сдаться?

Прежде чем заговорить, Юкава сделал глубокий вдох.

— Сэнсэй, почему вы нам не доверились?

По лицу Томонаги скользнула тень недоумения.

— Ты о чём?

— Уцуми, я не знаю, в чём он вам тут признался, но это неправда. По крайней мере, мотив был совершенно иным.

— Что ты несёшь?

— Сэнсэй, когда вы совершали преступление, вы заранее смирились с тем… нет, вы надеялись на то, что вас арестуют.

Каору заметила, как лицо Томонаги окаменело.

— Что за чушь! Где ж это видано — убивать для того, чтобы тебя схватили?

— Один такой убийца сидит прямо передо мной.

— Таких не бывает. Не говори ерунды.

— Юкава-сэнсэй, как вас понимать? — спросила Каору.

— Не слушайте его, госпожа следователь. Не обращайте внимание на его россказни.

— Замолчите, пожалуйста, — сказала Каору. — А не замолчите — вас придётся вывести. Юкава-сэнсэй, объяснитесь.

Юкава, казалось, с трудом сглотнул подступивший к горлу комок.

— Я никак не мог сообразить, зачем сэнсэй показал мне свою трость. Если не знать о спрятанных в ней приспособлениях, невозможно объяснить, как преступник установил взрывное устройство на нужном месте и под нужным углом. Но благодаря тому, что я её осмотрел, мне удалось прийти к верному умозаключению. Вот я и предположил, что сэнсэй задумался о том, чтобы явиться с повинной. Просто никак не решался и хотел, чтобы я его подтолкнул.

Слушая его, Каору осознала, почему Юкава сказал тогда Томонаге: «Вы же собирались сдаться».

— Я продолжал размышлять над этим и после его ареста. И вдруг до меня дошло: да я же совершенно неверно истолковал события! На самом деле всё прошло согласно плану. Если предположить, что такой развязки он и добивался, всё встаёт на свои места.

— Как вы к этому пришли? — спросила Каору.

— Я попробовал разобраться: к чему привёл арест? — ответил ей Юкава и вновь повернулся к своему учителю. — Да, у госпожи Намиэ разбито сердце. Ничего удивительного: человек, заменивший ей отца, находится в тюрьме. И в то же время она избавилась от необходимости заботиться о старике-инвалиде. Теперь она может выйти замуж за господина Конно, родителям которого также требуется уход. А со смертью господина Кунихиро уже ничто не помешает вам передать ей всё своё состояние. Преступление вы совершили не ради себя — всё сделано ради того, чтобы обеспечить госпоже Намиэ счастливую жизнь.

Эти слова так поразили Каору, что она на миг лишилась дара речи. Успокоившись, она спросила у Томонаги:

— Это правда?

Томонага побледнел. Глаза расширились, тело мелко дрожало.

— Дичь какая-то… Кто ж так делает?.. К чему такие выкрутасы?..

Каору с облегчением посмотрела на Юкаву:

— А ведь верно! Если задаться целью попасть в тюрьму за убийство сына, есть способы куда проще!

Губы Юкавы тронула лёгкая улыбка.

— Для обычного человека — да. Заколоть чем-нибудь острым. Или задушить. Но ему это было не под силу. Для убийства молодого, крепкого мужчины он мог использовать только свою коронную технологию. Это была задача для Кудесника Металла. Однако же, пустив в ход свою магию, он столкнулся бы с одним серьёзным осложнением. Полиция могла и не догадаться о способе убийства.

— О!.. — вырвалось у Каору.

— Взрыв вызвал бы в комнате пожар. Раз погибший стоял у окна, орудие убийства непременно улетело бы в пруд. Не ведающая о существовании Кудесника Металла полиция сочла бы, что жертву закололи мечом. Идеальное преступление — только цель состояла не в этом. И он решил позвать человека, знакомого с его магией, а кроме того — со связями в полиции.

— То есть вас…

Юкава медленно кивнул:

— Он показал мне трость, чтобы я разгадал загадку. Томонага-сэнсэй, вы знамениты тем, что умеете управлять металлами, но вам также подвластно волшебство управлять людьми. И вы замечательно управляли мной. — Испустив тяжёлый вздох, физик посмотрел на Каору. — У меня всё.

— Но почему бы просто не явиться с повинной? Его бы и тогда арестовали.

— Разумеется. Но он опасался, что это сочтут смягчающим обстоятельством.

У Каору перехватило дыхание. Она поняла, куда клонит Юкава.

— Обычно подозреваемые просят учесть смягчающие обстоятельства. Но только не в этом случае. Наш подозреваемый хочет получить срок побольше. Вероятно, он даже надеется умереть в заключении. Посему — никаких явок с повинной. «Я совершил умышленное убийство и лишь под тяжестью предъявленных улик был вынужден признать вину» — на такой истории держится его план.

Томонага свесил голову. С досадой — и в то же время с каким-то облегчением.

— Как думаешь, почему сэнсэй не удочерил госпожу Намиэ? — спросил Юкава.

Не представляя, что ответить, Каору помотала головой.

— Поступи он так, она была бы обязана за ним ухаживать. А он мечтал каким-то образом избавить её от подобных хлопот. Но знаете, сэнсэй, я совершенно уверен, что не это её угнетало.

Тут Юкава на миг опустил глаза, а затем, словно собравшись с духом, снова поднял голову:

— Я поговорил с госпожой Намиэ. Она призналась мне, что её и погибшего кое-что связывало.

Томонага так и впился в него широко раскрытыми глазами:

— Не может быть…

— Она сказала, что вы, наверное, об этом знаете. Буду рад, если вы сами обо всём догадаетесь. Мне тоже не хочется произносить это вслух.

Интуиция подсказала слушавшей их Каору, о чём речь. И у неё непроизвольно вырвалось:

— Неужели госпожа Намиэ и погибший состояли в сексуальных отношениях?..

— Не по обоюдному согласию, разумеется, — сказал Юкава. — Но, щадя чувства сэнсэя, она ничего об этом не говорила. И не уехала из дома. Она считала себя не вправе оставить отца без присмотра.

На лице Томонаги отразилась невыразимая мука. Щека конвульсивно задёргалась.

— И ещё, сэнсэй, — продолжил Юкава. — Вы дороги не только ей. Ещё есть мы. Поэтому я спросил вас в самом начале разговора: «Почему вы нам не доверились?»

Томонага поднял голову. В глазах набухли красные прожилки.

В этот момент открылась дверь, вошёл Кусанаги. Он прошептал что-то Юкаве на ухо.

— Пусть их пропустят, — тихо ответил тот.

Вскоре в комнате появились трое мужчин. Каору присутствовала при сборе показаний и тоже знала их имена. Ясуда, Имура, Окабэ — трое учеников Томонаги, собравшихся у него в тот день.

— Откуда вы? — пробормотал Томонага.

— Их позвал я, — сказал Юкава. — Боюсь, мне придётся давать показания в суде. Я повторю всё, что сказал здесь. И призову суд учесть смягчающие обстоятельства. Чего бы ни хотели вы, сэнсэй, я приложу все усилия, чтобы как можно скорее вытащить вас из тюрьмы. Мы за вас поручимся. И когда ваш срок заключения истечёт, можете целиком на нас рассчитывать. Пожалуйста, не отказывайтесь.

Так и не присевшие трое других учеников поклонились вместе с Юкавой.

Томонага закрыл лицо правой рукой. Его трясло. Послышался сдавленный всхлип.

— Сдаюсь. — На его губах проступила улыбка. — Такой развязки я не ожидал. Обставили вы меня. Подчистую!

Он отнял руку от лица, и все увидели: его глаза мокры от слёз.

— Ты изменился. Тебя ведь не интересовало ничего, кроме науки. С каких пор ты стал разбираться в человеческих душах?

Юкава мягко улыбнулся:

— Душа — тоже наука. Умопомрачительно сложная для понимания.

Томонага внимательно посмотрел на своего ученика.

— Верно говоришь, — кивнул он, а затем низко склонил свою седую голову. — Спасибо.

Часть 3. Запирание

1

Вдалеке послышался предупреждающий сигнал с железнодорожного переезда. Иначе говоря, приближался поезд. Расположившийся на водительском сиденье минивэна Синъити Фудзимура посмотрел на наручные часы. Они показывали 14:08. Точно по расписанию. Поезд остановится в 14:09 и отправится дальше в 14:10.

Он припарковал машину на площади с круговым движением перед железнодорожной станцией и внимательно следил за выходом. Станционное здание было старым, и по его бетонным стенам тянулись многочисленные трещины.

Вскоре из дверей показался мужчина. Высокий, стройный. Даже наброшенное пальто не могло скрыть подтянутой фигуры, не обременённой лишними килограммами. Со студенческих пор он нисколько не изменился.

Фудзимура вылез из машины, подбежал к мужчине. И окликнул:

— Юкава!

Манабу Юкава обернулся, и его глаза, спрятанные за стёклами очков в золотой оправе, радостно блеснули.

— Привет! — ответил он. — Сколько лет, сколько зим. Рад видеть тебя в добром здравии, — продолжил Юкава, а затем окинул Фудзимуру оценивающим взглядом.

Тот нахмурился:

— Рад видеть меня, но не моё отросшее брюшко? Кусанаги предупреждал, мол, встретишься с Юкавой — и он непременно выскажется по поводу твоей физической формы.

— Вовсе нет. Мы оба стареем и оба меняемся.

— Ты-то как раз почти не изменился.

— Ну почему же. — Юкава показал на собственную голову. — Немного седина пробивается.

— Уж это можешь и потерпеть. У меня вон седых волос хоть отбавляй.

Фудзимура подвёл Юкаву к минивэну. Подождал, пока тот усядется на место пассажира, и завёл мотор.

— В ноябре в этих краях и правда довольно холодно. Вижу, уже снег шёл, — сказал Юкава, глядя в окно. На обочине лежали сугробы.

— Да, дней пять назад. Год выдался холоднее обычного. Совсем не так, как в Токио. Там в ноябре хоть в рубашке ходи.

— Ты уже привык к здешней жизни?

— Трудно сказать. Во всяком случае, встречаю уже вторую зиму.

— Как дела в пансионате?

— Ну, кое-как справляемся.

Машина Фудзимуры катила вверх по узкой горной дороге. Покрытие было хорошим, но ширины, чтобы разъехаться, хватало с трудом. По пути они, не останавливаясь, миновали небольшой посёлок с рядом магазинчиков.

— Как высоко мы забрались, — удивлённо проронил Юкава.

— Уже недолго. Потерпи малость.

Фудзимура вёл машину дальше. Поворот следовал за поворотом. Наконец, когда дорога немного расширилась, он подъехал к ограждению и остановился.

— Приехали? — спросил Юкава.

— Пансионат чуть дальше. Но ты не мог бы ненадолго выйти?

Юкава выглядел растерянным, но сразу же кивнул:

— Хорошо.

За краем дороги вниз уходило ущелье. Со дна доносилось журчание текущей реки. Высота ущелья составляла около тридцати метров. Из воды выступали камни разного вида и размера.

— Очень впечатляющий вид, — вглядываясь вниз, сказал Юкава.

— То происшествие, о котором я говорил… — Фудзимура прикусил губу. — Это случилось здесь.

Юкава обернулся. На его лице не отразилось ни малейшего удивления. Должно быть, он обо всём догадался ещё тогда, когда его попросили выйти из машины.

— Значит, он упал отсюда?

— Да.

— Хм. — Юкава вновь заглянул за ограждение. — При такой высоте, полагаю, это верная смерть.

— Говорят, он погиб мгновенно.

— Ясно. — Юкава кивнул.

— В общем, я решил для начала показать тебе это место. Не знаю, правда, поможет ли это в расследовании.

Последние слова привели Юкаву в явное замешательство.

— Как я уже сказал по телефону, я не имею отношения к полиции. И я не частный сыщик. Со стороны может показаться, что я раскрыл немало преступлений, но я всего лишь помогал Кусанаги и его коллегам советами. Советами, которые может дать учёный-физик. Не жди от меня большего.

— Но Кусанаги направил меня к тебе!

Юкава вздохнул и возмущённо помотал головой:

— Совершенно безответственный тип. Мало ему являться ко мне со своими заковыристыми делами, ещё и тебя спихнул!

— Он служит в управлении полиции Токио. А значит, не может вмешиваться в расследования в других префектурах. К тому же, выслушав меня по телефону, он сказал, что случай по твоей части. Что ты мастер разгадывать загадки.

— Загадки, значит… — Юкава сердито свёл брови к переносице и с некоторым подозрением посмотрел на Фудзимуру. — Запертая комната, как я понял?

— Да, запертая комната, — с совершенно серьёзным видом кивнул тот.

Юкава вновь занял место пассажира, и машина тронулась с места. Через сотню метров Фудзимура свернул на боковую дорогу, и они поднялись ещё на пятьдесят метров в гору. Впереди показался бревенчатый дом. Минивэн остановился на площадке перед парадным входом.

— Отличная дача! — произнёс Юкава, едва выйдя из машины и посмотрев на здание.

— Это не дача! — рассмеялся Фудзимура.

— Да? Прошу прощения.

— Но продавали постройку и правда как дачу.

Юкава держал в руке большую сумку. Фудзимура протянул руку, чтобы её взять. Это был естественный для хозяина гостиницы порыв — помочь донести багаж, и неважно, что вновь прибывший — его друг. Но Юкава отказался:

— Спасибо, я сам. — Видимо, он не считал, что находится здесь на положении постояльца.

Дверь открылась, и на крыльце появилась Кунико — наверное, она заметила, как подъехала машина. На ней были джинсы и свитер. Завидев Юкаву, она улыбнулась и поприветствовала его лёгким поклоном.

— Моя супруга, Кунико, — представил её Фудзимура.

Юкава низко поклонился:

— Премного наслышан. Кусанаги и другие говорили, что Фудзимуре повезло найти себе молодую красавицу жену. Вижу, слухи не врали.

Фудзимура замахал на него руками:

— Притормози. Ей дай только повод — мигом зазнается. И кстати, молодая-то молодая, да уж скоро тридцать. Не такая большая разница по сравнению с жёнами прочих из нашей компании.

— А ну-ка, погоди-ка! Три года — это для тебя скоро? — вдёрнула подбородок Кунико.

— Считай, всего ничего.

— Нет, три года — это много, — твёрдо сказал Юкава. — Жена моложе тридцати! Замечательно.

— Ты, кстати, и сам заглядываешься на молоденьких. Кусанаги мне много чего поведал!

— Что именно? — Юкава нахмурился.

— Ну, об этом давай позже.

Фудзимура пригласил его пройти внутрь. Через парадный вход они попали в длинный коридор. За ближайшей дверью оказался холл, совмещённый со столовой. В дальней его части находилась барная стойка, за ней — кухня.

В центре стоял сделанный из обрезков брёвен стол. Фудзимура и Юкава сели друг напротив друга. Кунико сварила для них кофе.

— Отличный кофе. — Отпив глоток, Юкава довольно улыбнулся. — Полагаю, в таком месте и живётся довольно неплохо.

— Кому-то да, кому-то нет. Но мне подошло. В Токио я задыхался. Лучше вести беседы с постояльцами здесь, чем переговоры с клиентами там. Чувствуешь, что не зря живёшь.

— Нет ничего лучше, чем найти подходящий для себя образ жизни. Это высшее счастье.

— Из твоих уст звучит особенно ободряюще.

— Но меня беспокоит финансовая сторона дела. Честно сказать, даже не представляю, на какой доход тут можно рассчитывать. Впрочем, ты из состоятельной семьи, и, возможно, я тревожусь понапрасну.

Фудзимура криво усмехнулся. Да, этот человек всегда высказывался без обиняков.

— Верно подмечено. Много тут не заработаешь. Летом и зимой ещё туда-сюда, а в другое время на выходные приезжают разве что одна-две компании. Но я с самого начала не рассчитывал на прибыль.

— Твоей жизни можно позавидовать.

— Серьёзно? Тогда ответь: а ты так сможешь? Вставать ни свет ни заря, готовить завтрак для постояльцев, затем мыть за ними посуду, прибираться в номерах, ездить за продуктами, иногда — водить туристов по горным тропам или прокладывать маршрут для сплава на каноэ. Вечером, разумеется, готовить ужин. Зимой — возить гостей кататься на горных лыжах. А ещё надо счищать снег с крыши. Ну как, хочешь заняться?

— Конечно же, нет. Но ты-то захотел? Даже отказался от первоклассной бизнес-карьеры. Ты сумел воплотить в жизнь свою мечту, и этому можно только позавидовать. Вот о чём я говорю.

— Ну, в таком смысле да, судьба мне благоволит.

Отец Фудзимуры, удачно воспользовавшись доставшейся ему по наследству землёй, сколотил немалое состояние. Несколько оставленных им сыну многоквартирных домов до сих пор приносили стабильный доход. Без него это предприятие, больше напоминавшее хобби, долго бы не продержалось.

— Сколько здесь сейчас постояльцев? — спросил Юкава.

— Только ты.

— Вот как? Что ж, не будем тянуть — проводи меня в тот номер. — Он поставил чашку на стол и поднялся.

— Но ты точно на него согласен? Не лучше ли поселить тебя в другом?

В ответ Юкава покачал головой, как будто речь зашла о сущей ерунде:

— К чему лишние сложности? Меня всё устраивает.

— Раз ты так говоришь, возражать не стану.

— Веди.

— Хорошо, — сказал Фудзимура и тоже встал. Когда они выходили из холла, он встретился глазами с Кунико, стоявшей за барной стойкой. Она встревоженно заморгала. Он коротко ей кивнул.

Мужчины прошли в дальний конец коридора, заканчивавшегося дверью. Фудзимуре пришлось перебороть себя, чтобы её открыть. После того происшествия он уже не мог иначе.

В комнате площадью около шести татами[8] стояли две односпальные кровати. Кроме них — маленький столик и стулья, и больше ничего. Окно выходило на южную сторону дома.

Положив пальто и сумку на кровать, Юкава подошёл к окну.

— Совершенно обычная серповидная защёлка.

— И с ней всё в порядке?

— Похоже на то.

Юкава отодвинул защёлку, открыл и закрыл окно, затем снова запер защёлку. После этого подошёл к двери. В неё был врезан обычный английский замок и приделана цепочка.

— Цепочка тоже была заперта?

— Вот именно.

Хмыкнув, Юкава кивнул и сел на кровать. Сложив руки на груди, посмотрел на Фудзимуру снизу вверх.

— Что ж, давай. Излагай подробности твоего таинственного происшествия в запертой комнате.

2

— Всё произошло ровно десять дней назад. Гость приехал около пяти часов вечера. Я буду называть его «господин А». По первой букве алфавита.

Юкава, доставая блокнот, отрицательно покачал головой:

— Используй настоящее имя. Так проще разобраться. Я изучил газетные заметки, и там жертву называли Киётакэ Харагути. Возраст — сорок пять лет, профессия — делопроизводитель.

Фудзимура пожал плечами и присел на вторую кровать.

— Пусть будет настоящее. Как я уже сказал, Харагути приехал около пяти вечера. Я оформил заселение, и он зашёл сюда. Комнаты есть и на втором этаже, но он попросил на первом, ещё когда бронировал номер.

— Почему?

— Не знаю. С ним тогда разговаривала Кунико. Да и спрашивать было незачем.

— Возможно. Продолжай.

— В тот день у нас гостили ещё несколько постояльцев. Один мужчина и отец с сыном. Ужин подаётся в холле с шести до восьми вечера. Время приближалось к восьми, но Харагути всё не появлялся. Я решил сходить проверить, что с ним. Дверь номера оказалась заперта. Я подумал, что он спит, и постучал. Ответа не последовало. Позвал громче — никакой реакции. Тут я немного забеспокоился и отпер дверь своим ключом. Оказалось, она закрыта на цепочку. Иначе говоря, Харагути вроде как находился в номере. Тогда почему же он не отзывался? Я встревожился: вдруг ему стало плохо? Вышел на улицу и завернул к южной стороне дома. Понадеялся увидеть, что происходит в комнате, через окно.

— И окно тоже было заперто? — задал вопрос Юкава, на что Фудзимура кивнул:

— Вот именно. Свет не горел, шторы были задёрнуты, внутри ничего не разглядеть. Я вернулся в холл и решил ещё немного подождать. Но Харагути так и не появился. Терпение у меня иссякло, и я снова пошёл к его номеру. Звал-звал, но, как и прежде, не получил ответа. Опять отпер дверь своим ключом. На этот раз мне показалось, что внутри кто-то есть. Я услышал, как кто-то ворочается в постели. У меня отлегло от сердца, и я вернулся в холл. Ужин обычно заканчивается в восемь, но это не строгое правило. Я решил подождать, пока Харагути не проснётся. Однако ближе к девяти часам с улицы вернулись отец с сыном — они ходили запускать фейерверки — и сказали, что окно в номере Харагути открыто. Я поспешил туда, и действительно так и было. А Харагути исчез. — Фудзимура посмотрел на окно.

— В комнате ничего не показалось тебе странным?

— Я ничего такого не заметил. На полу стояла небольшая дорожная сумка. Здравый смысл подсказывал, что Харагути вылез в окно и куда-то ушёл. Я обыскал окрестности, но здесь всё-таки горы, и было уже очень темно. Я выждал ещё какое-то время, Харагути не возвращался, и в итоге я решил сообщить в полицию. Они начали поиски с рассветом. И нашли тело Харагути — в том месте, которое я тебе показывал.

— Хмм. К каким выводам пришли в полиции? В газете писали, что высока вероятность несчастного случая или самоубийства.

— Точно не знаю, меня в подробности не посвящали, но, похоже, они считают версию самоубийства весьма правдоподобной. Говорят, у Харагути были крупные долги. Он приехал сюда один, что само по себе уже странно, а желание поселиться на первом этаже объясняется тем, что он заранее решил выбраться через окно.

— А в полиции не предполагали, что он мог стать жертвой преступления?

— Не то чтобы не предполагали, но сочли это маловероятным. Вот представь: как можно незаметно для окружающих приехать в горную глушь, чтобы убить Харагути, а после убийства, опять же незаметно, уехать?.. По-моему, никак.

— Здесь есть другие дачи?

— Есть, но по большей части они стоят пустыми. Туда лишь изредка наведываются представители управляющих компаний. Так было и в день происшествия.

— Значит, люди были только в твоей гостинице?

— Именно так. Более того, прочие постояльцы всё время находились вместе с нами. Поэтому убийство можно исключить.

— Ясно. — Юкава перечитал свои записи в блокноте, а затем задумчиво наклонил голову. — Могу я задать ещё один вопрос? Это очень важно.

— Конечно.

— Из твоего рассказа мне непонятно одно — что же здесь таинственного? Да, комната на какое-то время оказалась запертой изнутри, но ведь там находился человек. Обычное дело, удивляться нечему. Этот человек вылез в окно и по какой-то причине свалился на дно ущелья… Только и всего!

Фудзимура призадумался. Юкава привёл вполне резонный довод. Полиция пришла к такому же выводу.

— Меня всё равно кое-что беспокоит.

— Что?

— Когда я подошёл к номеру во второй раз, там определённо кто-то был. Но я уверен, что в первый раз он был пуст.

— Почему ты так считаешь?

— Из-за выключенного обогревателя.

— Из-за обогревателя?

— В тот день особенно похолодало. Даже забравшись под одеяло, любой бы захотел прогреть комнату. Но когда я открыл дверь в первый раз, оттуда потянуло холодным воздухом. Кондиционер не работал. Во второй же раз обогреватель был включён. Потому я и решил поначалу, что в номере никого.

Юкава посмотрел Фудзимуре в лицо, после чего поправил пальцем очки на переносице:

— И полиции ты об этом…

— Не сказал.

— Почему?

— Не придумал, как объяснить. Я засвидетельствовал, что комната была заперта изнутри. Но скажи я: «Мне кажется, в комнате никого не было», меня бы сочли ненормальным.

— Вряд ли. Объяснили бы, что тебе это привиделось, и дело с концом. В худшем случае разуверились бы в твоём свидетельстве.

— Вот видишь. А оно мне надо? Так что при нынешних обстоятельствах полиции об этом рассказывать нельзя.

— И потому ты обратился к Кусанаги. Не удивлён, что он переправил тебя ко мне. Сам-то он не считает твой случай убийством в запертой комнате. Это не убийство, и комната, возможно, вовсе не запертая. С таким ему связываться неохота.

— Я понимаю, сколь обременительна моя просьба. Но мне больше не к кому обратиться. Хотел бы я не вспоминать больше об этой истории, да она никак не идёт из головы. Хотя, возможно, у меня просто разыгралось воображение.

Пряча улыбку, Юкава захлопнул блокнот:

— Хорошо. Подумаю над этим, беззаботно наслаждаясь видом горных пейзажей. Я как раз замотался с одной статьёй, и мне хочется проветрить мозги.

— Ты меня просто спасёшь. Других постояльцев сейчас нет, делай тут всё что пожелаешь. К моему величайшему сожалению, у нас нет горячего источника. Взамен обещаю порадовать отличной стряпнёй. — Фудзимура встал. — И ещё одна просьба.

— Какая?

— Не говори Кунико, что я просил тебя о помощи. Пусть будет так: ты узнал, что я отказался от карьеры бизнесмена, забеспокоился и приехал меня проведать.

На секунду показалось, что Юкаву это не устраивает, но затем он кивнул:

— Если для тебя так лучше, возражать не стану.

— Спасибо. Я очень на тебя рассчитываю.

Подкрепляя просьбу, Фудзимура рубанул воздух ребром ладони.

3

Оставив Юкаву в номере, Фудзимура вернулся в холл. Из кухни вышла одетая в передник Кунико:

— Ты правда поселил господина Юкаву в той комнате?

— Ты же слышала, он сам этого хотел. Сказал, что на первом этаже ему спокойней. Я, разумеется, рассказал о том происшествии. Но он — учёный до мозга костей, и его нисколько не пугает, что прежний постоялец покончил жизнь самоубийством и всё такое прочее. И нам так лучше. Не стоять же тому номеру вечно без дела.

— Тут ты прав… — Кунико потеребила пальцем край передника. — Значит, вы подружились в секции бадминтона?

— Да, в университете. Он был нашей звездой.

— Вы с ним редко виделись в последнее время. С чего он вдруг захотел сюда приехать?

— Я ведь уже говорил. Юкава узнал от наших общих знакомых, чем я теперь занимаюсь. После окончания сложной работы ему как раз хотелось проветриться, а по случаю он заодно решил разведать, как я тут управляюсь.

— Хм… Какой любезный человек.

— Да просто очень любопытный. В любом случае за него беспокоиться точно не стоит. Давай лучше удивим его нашими кушаньями. Он наверняка считает, что мы на кухне дилетанты.

Улыбнувшись, Кунико кивнула. Её взгляд переместился куда-то за спину Фудзимуры. Обернувшись, тот увидел, что у двери стоит Юкава. Он переоделся в тёплую одежду, предназначенную для зимних прогулок.

— Пройдусь по округе.

— Показать дорогу?

— Нет, сперва я сам.

— Ладно. Только вернись до заката. Здесь нет уличного освещения.

— Это я знаю. — Поклонившись Кунико, Юкава направился к выходу.

— Я съезжу за покупками, — сказал Фудзимура жене. — У нас мало вина. А он любит выпить.

— Сомневаюсь, что в том магазине есть вино высокого качества.

— А высокого и не нужно. При всей его эрудиции он напрочь лишён вкуса. — Фудзимура набросил куртку и взял ключи от минивэна.

Спустившись с горы на машине, Фудзимура заскочил в супермаркет, где всегда запасался продуктами, а затем поехал с покупками обратно в пансионат, нигде по пути не останавливаясь. Когда он, держа в каждой руке по виниловому пакету, зашёл в холл, Юкава сидел за барной стойкой и пил кофе. Склонившаяся над раковиной Кунико оторвалась от мытья посуды и подняла голову. Вид у неё был угрюмый.

— С возвращением, — поприветствовал его Юкава.

— Как прогулка по горам? — спросил Фудзимура.

— Получил массу удовольствия. Воздух здесь пахнет иначе. Могу понять, почему в таком месте хочется поселиться навсегда.

— Раз так, живи у нас хоть неделю, хоть две.

— Рад бы, но меня ждут исследования. — Юкава допил кофе и поставил чашку на стол. — Спасибо, — поблагодарил он Кунико и вышел из холла.

— О чём вы с ним разговаривали? — спросил жену Фудзимура.

— Он спрашивал про происшествие. — Голос Кунико звучал немного недовольно.

Фудзимура почувствовал, как щёки свело судорогой.

— А точнее?

— Докапывался, что да как было в тот день. И что за гости у нас тогда жили.

— И ты о них рассказала?

— Не могла же я наврать! Слушай, зачем он меня расспрашивал? Что ты ему наговорил?

— Ничего. Но я же предупреждал: он очень любопытный человек. Узнал о происшествии, вот интерес и проснулся.

— И только?

— А что, по-твоему, может быть ещё? Не обращай внимания! — Фудзимура состроил ободряющую улыбку и поставил пакеты на стойку. — Вот, я купил вино и продукты — пойдут на закуски.

— Ты молодец. — Лицо Кунико смягчилось, она взяла пакеты и исчезла в кухне.

Фудзимура снял куртку и вышел в коридор. Дошёл до дальнего номера, постучал.

— Да, — послышалось в ответ, и дверь открылась. На пороге стоял Юкава.

— Ты задавал Кунико вопросы о происшествии, — заходя в комнату, сказал Фудзимура.

— А что, нельзя? Я же не говорил ей, что ты советовался со мной насчёт запертой комнаты.

— Зачем спрашивать её? Если что-то непонятно — я всё растолкую!

— Ты был в отъезде. К тому же чем больше людей опросить, тем более объективной будет собранная информация. В рассказе одного человека всегда есть место ошибочным представлениям и предубеждениям.

— И всё-таки спрашивать о других гостях необходимости не было. Я прошу тебя разобраться, есть ли способ выйти из комнаты, запертой изнутри, и снова туда войти. Иначе говоря, объяснить простой физический фокус. А кто в тот момент проживал в отеле — неважно.

Заслышав эти слова, Юкава подозрительно нахмурился, встал у окна и посмотрел на Фудзимуру.

— Чего такого тебе напел Кусанаги, что ты решил обратиться ко мне?

— Ну как… Сказал, что ты гений, чьи экспертные познания не раз помогали разгадать неразрешимые загадки.

— Экспертные познания? Действительно, во многих случаях необходимо знание физики. Однако загадок, сводящихся к одной лишь физике, исчезающе мало. Если мы столкнулись не с природным феноменом, а с трюком, подстроенным человеком, нам необходимо знать, с какими людьми мы имеем дело. Для меня крайне важно выяснить, кто находился в гостинице в ту ночь.

— Постояльцы не имеют отношения к происшествию.

— Имеют или нет — решать не тебе, — холодно заявил Юкава. — К тому же ты не был со мной честен.

— Да ну?

— Ты сказал, что здесь жило ещё несколько постояльцев. Мужчина и отец с сыном. Но это не совсем верно. Упомянутый мужчина не снимал у вас номер, он ваш родственник. Я правильно понял, что это младший брат твоей жены и зовут его Юскэ?

Фудзимура поморщился и вздохнул:

— И что с того? Какая разница, родственник у нас поселился или какой-то незнакомец?

— Большая. То, что один из гостей приходится родственником управляющему гостиницей, — сведения существенные.

— Мой шурин не имеет никакого отношения к произошедшему. Я за него ручаюсь.

— Говорю же — не тебе решать.

— Хорошо. В тот день он приехал уже после того, как Харагути зашёл в свой номер. А затем всё время находился рядом с нами. Вплоть до того момента, как нашли тело Харагути. Как ни крути, а он к делу непричастен.

— Что ж, запомним и эту ценную информацию. В любом случае не надо ничего от меня скрывать. Если, конечно, ты всё ещё хочешь разгадать тайну запертой комнаты.

Острый взгляд Юкавы, казалось, пронзал Фудзимуру насквозь. Тот отвёл глаза:

— Я не собираюсь ничего скрывать. Иначе не обратился бы к тебе. Но я прошу: воздержись от расспросов Кунико. Странная смерть постояльца и без того стала для неё тяжёлым потрясением.

— Я постараюсь.

— Спасибо.

Не глядя на Юкаву, Фудзимура вышел из комнаты.

4

В шесть часов вечера начался ужин. Фудзимура и Кунико поочерёдно выставляли на стол приготовленные для этого дня кушанья. Главным образом — овощные блюда в итальянском стиле. Оба были вполне уверены, что получилось вкусно.

— Удивительно, как тушёные овощи хорошо сочетаются с вином! — сказал Юкава, отпивая из бокала.

— Ещё бы! Для японцев овощи — самое то!

— Надо отдать должное твоему поварскому искусству. Ты и раньше так хорошо готовил?

— Я долго жил один, потому и увлёкся стряпнёй.

— Вот как? Кстати, я так и не спросил, как вы познакомились. — Юкава перевёл взгляд с Фудзимуры на Кунико и обратно.

— Да ничего примечательного. Она работала в баре в Уэно[9]. Я туда зашёл. Только и всего.

— Твой родной дом тоже в Токио?

— Нет… — Кунико на секунду опустила глаза, затем снова посмотрела на Юкаву. — Я росла в Хатиодзи[10]. В приюте, вместе с младшим братом.

— О… — негромко проронил Юкава, затем дружелюбно улыбнулся и кивнул. — Вот оно что.

— Их дом разрушил оползень, и родители погибли. Брат с сестрой спаслись, потому что спали в другой комнате.

— Понятно… Мои соболезнования.

— Стихийное бедствие, что тут поделаешь. Лучше скажите, господин Юкава, вы правда не женаты? — спросила Кунико. Вид у неё был вполне раскованный.

— По-моему, это не для меня, — улыбнулся Юкава, сверкнув белыми зубами.

— С давних пор у него вошло в привычку вопрошать: «Кого больше: тех, кто жалеет, что женился рано, или тех, кто жалеет, что женился поздно?» Но знаешь, твоя присказка уже утратила смысл. Женись хоть прямо сейчас — всё равно попадёшь в группу «поздний брак».

— Хорошо сказано, но жениться всё равно не на ком. К тому же в последнее время меня стало занимать другое рассуждение: «Кого больше: тех, кто жалеет, что женился, или тех, кто жалеет, что не женился?»

— Ты мне это брось! — неожиданно выкрикнул Фудзимура, и Кунико с Юкавой громко рассмеялись.

Друзья пустились в воспоминания о студенческих годах, и веселье захватило всю компанию. Под влиянием алкоголя даже Фудзимура превратился в болтуна.

Несмотря на дружескую атмосферу, в воздухе вновь повисло напряжение, когда Юкава стал расспрашивать Кунико о её младшем брате. Например, его заинтересовало, где и кем тот работает.

— С прошлого года Юскэ работает здесь, в городе, в обществе содействия туризму, — сказала Кунико. Её улыбка стала немного натянутой.

— Жить в Токио дорого, и, если перебиваться с подработки на подработку, перспектив никаких. Мы предложили ему приехать сюда. К счастью, нашлись люди, которые помогли с работой.

— Отрадно слышать. И каковы его обязанности в обществе содействия туризму?

— В городе вновь открывают художественный музей, и брат занят подготовкой открытия.

— Он сказал, что грядёт смена эпох в музейном деле, — сообщил Фудзимура. — Количество экспонатов будет на уровне лучших музеев страны, а места для них понадобится на две трети меньше. Даже не знаю, как им это удастся. А ещё коллекции гарантирована абсолютная безопасность.

— Что ж, желаю им успеха. Если в городе появится магнит для туристов, то и пансионат ждёт процветание.

— Я бы на это не рассчитывал, — горько усмехнулся Фудзимура.

После ужина, пока хозяева убирали посуду, Юкава открыл тетрадь, лежащую на видном месте в углу холла. В ней гости оставляли свои впечатления от проживания в гостинице.

— Пишут что-нибудь интересное? — Фудзимура подошёл поближе.

— День происшествия — десятое ноября, так? Стало быть, Кодай Нагасава — это тот мальчик, который жил здесь с отцом. — Юкава указал на раскрытую страницу.

Фудзимура заглянул в тетрадь. Там значилось следующее: «Мне здесь очень понравилось. Нас очень вкусно кормили. В ванной было чисто, а когда я залез в горячую воду, по всему телу побежали маленькие пузырьки — так приятно! Мы приедем снова. Кодай Нагасава».

Фудзимура кивнул:

— Точно. Помнится, он сказал, что учится в четвёртом классе младшей школы. Серьёзный такой паренёк.

— Кто по профессии его отец? Зачем они сюда приезжали?

Попав под град вопросов, Фудзимура скорчил утомлённую гримасу:

— Я не знаю, кто он по профессии. Мне кажется, обычный служащий. Приехал с сыном, чтобы порыбачить в горной речке. Послушай, Юкава, ну какой смысл всё это спрашивать?

— Может, и никакого. Но ты сам сказал: если что-то интересует, спрашивай.

— Сказать-то сказал…

— Не прогуляешься со мной? Хочу ненадолго выйти на улицу.

— Так поздно? — удивлённо распахнул глаза Фудзимура.

— Сейчас как раз восемь вечера. В это же время ты ходил проверять номер Харагути. Хочу посмотреть на него при тех же условиях.

— Хорошо. Идём.

Мужчины направились к выходу. Фудзимура взял карманный фонарик, открыл дверь и вышел первым. Юкава последовал за ним.

— Твоя жена сказала, ты был не один, когда обнаружил, что комната заперта, — сказал он.

— Я ходил вместе с её братом. Вот как мы сейчас.

— Зачем ты взял его с собой?

— Без особой причины. Просто он сказал, что пойдёт со мной, и пошёл.

— Хм.

— Вот охота тебе цепляться к каждой мелочи.

— Иначе не стать исследователем.

Они завернули к южной стороне здания. Из окна номера, в котором остановился Юкава, не пробивалось ни единого луча света. Идти без фонарика было бы затруднительно.

— В ночь происшествия было так же? — спросил Юкава.

— Да.

— Значит, защёлку ты осматривал при свете фонарика.

— Ага. Как-то так. — Фудзимура посветил в окно. Как и в ту ночь, из темноты выступила защёлка. Как и тогда, запертая.

— Уточню на всякий случай: она точно была заперта? Ты не мог обознаться? — спросил Юкава.

Фудзимура мотнул головой:

— Не мог. Мы с шурином оба её проверили.

— Ясно.

— Доволен?

— Обстоятельства мне понятны.

— Тогда пойдём обратно. Я уже замерзаю.

Они вернулись в дом, и Фудзимура запер входную дверь. В это время Юкава взял в руки его карманный фонарик.

— А с ним что не так? По-моему, самый обыкновенный фонарик.

— Когда вы осматривали защёлку на окне, кто его держал? Ты или Юскэ?

— Юскэ… А что?

— Да так, ничего. Просто спросил. — Юкава положил фонарик на место.

— Ванная комната находится на полпути к твоему номеру. Буду признателен, если ты помоешься до одиннадцати вечера. К сожалению, там всего лишь обычная домашняя ванна, а не купальня.

— Неважно. — Судя по виду, Юкава о чём-то глубоко задумался. — В ночь происшествия в котором часу ванной пользовались гости? Если верить записи в тетради, там как минимум побывал Кодай Нагасава.

— А в чём дело?

— Днём ты мне сказал следующее: «Постояльцы всё время находились вместе с нами. Поэтому убийство можно исключить». Так?

— Сказал, не отрицаю…

— Но в ванной ты же за ними не подглядывал? А оттуда можно выбраться через окно.

— Погоди-ка!..

— Я догадываюсь, что ты пытаешься сказать. Но я всего лишь хочу получить от тебя точную информацию.

Фудзимура поднял глаза к потолку и тряхнул головой:

— Извини, Юкава. Мне правда ужасно жаль, что я затащил тебя сюда. Прости меня и забудь о нашем уговоре.

Юкава растерянно заморгал:

— В смысле?

— Я, похоже, спятил. Нет никакой тайны запертой комнаты. После всех наших разговоров я убеждаюсь в этом всё больше и больше. Так что — хватит.

— Хочешь сказать, в комнате всё время кто-то был?

— По-моему, да. Прости, что отнял у тебя время. — Фудзимура поклонился.

— Если тебя такое объяснение устроит, на том и сойдёмся.

— Устроит. У меня помутилось в голове.

— Хорошо. Тогда ответь на последний вопрос. В котором часу твои гости пользовались ванной?

Фудзимура и сам догадался, как помрачнело его лицо.

— Да говорю же тебе: хватит!

— Спрашиваю из личного интереса. Или ты не можешь ответить?

Фудзимура тяжело вздохнул:

— Ту ночь я хорошо помню — меня столько раз допрашивала полиция. После того, как я убедился, что дверь номера Харагути заперта, первым ванной воспользовался мой шурин. Но он пробыл там самое большее десять минут. За ним вошёл Кодай Нагасава со своим отцом. Они задержались там минут на тридцать, но я всё время слышал оттуда их голоса. Когда у нас живут постояльцы, мы с Кунико ванной не пользуемся. Только моемся в душе по утрам. На всякий случай замечу: чтобы дойти от гостиницы до того места, откуда упал Харагути, и вернуться обратно, требуется двадцать минут. Я развеял твои сомнения?

Юкава написал что-то пальцем в воздухе.

— Это точно?

— Точно. Полиции я сказал то же самое.

— Хорошо. Тогда, с твоего позволения, я понежусь в ванне, — сказал Юкава, после чего зашагал дальше по коридору.

5

На следующее утро Юкава равнодушно прикончил завтрак, собрал вещи и к девяти часам вышел в холл.

— Платить за проживание не надо, — сказал Фудзимура, но Юкава, улыбаясь, достал кошелёк:

— Я в кои-то веки отрешился от забот, да ещё удостоился отменного угощения. За удовольствие надо платить, так что выписывай счёт. И разумеется, по прейскуранту.

Фудзимура пожал плечами: об упрямстве этого человека он знал ещё со студенческих времён.

Как и в день приезда, до станции он подвёз приятеля на минивэне.

— Мне бесконечно жаль, что всё так обернулось, — сказал Фудзимура перед тем, как Юкава вышел из машины.

— Тебе незачем извиняться. Надеюсь в скором времени приехать ещё.

— Обязательно приезжай!

Юкава зашагал к зданию станции. Убедившись, что он скрылся за дверью, Фудзимура тронулся с места.

Вечером того же дня, во время ужина, ему позвонил Юскэ.

— У вас ведь останавливался некто Юкава? — оживлённым голосом спросил он.

— А что такое?

— Он заходил сегодня в наш офис. Я поначалу растерялся: «Что тут понадобилось преподавателю из Университета Тэйто?» Но всё прояснилось, когда я узнал, что он твой однокурсник.

— Юкава что, приходил знакомиться с тобой?

— По-моему, его больше интересовал музей. Я рассказал, что мог. Вышло нескладно, но он, похоже, разобрался. Вот что значит профессор физики!

— О чём ещё вы разговаривали?

— О всяких пустяках. Он пожелал нам удачи.

— Даже так?

— И сказал, что вскоре приедет снова. Сообщи мне тогда, ладно? Хочу ещё раз с ним поговорить.

— Ладно. Обязательно позвоню.

Фудзимура повесил трубку и пересказал сидевшей рядом с ним встревоженной Кунико содержание разговора. Он решил, что, если попытается соврать, она всё равно догадается.

— Зачем господин Юкава заходил к Юскэ на работу? — Тень беспокойства на её лице стала гуще.

— Может, оставалось свободное время до отправления поезда. Юскэ же сказал: они болтали о всяких пустяках.

— Мм… — Кунико кивнула, но хмуриться не перестала.

Пока они заканчивали ужинать и убирали посуду, она почти ничего не говорила и часто замирала на месте, словно погружаясь в глубокие размышления. Муж, разумеется, заметил странное поведение жены, но виду не подал.

Покончив с уборкой, Фудзимура достал из буфета бутылку виски.

— Как насчёт стаканчика на сон грядущий? — нарочито бодрым тоном спросил он.

— Нет… Не сегодня. — Кунико слабо покачала головой.

— Странно. Ты же всегда говоришь, пока не выпью — не усну.

— Я очень устала и, кажется, уже засыпаю. А ты пей на здоровье.

— Ладно. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Кунико ушла, а Фудзимура принёс с кухни стакан, лёд и принялся за виски. Кубики льда мелодично позвякивали в стакане при каждом движении. Их перезвон мысленно перенёс Фудзимуру на три года назад. В то время, когда он познакомился с Кунико.

В клубе она ничем не выделялась. Без запинки отвечала, когда с ней заговаривали, поддерживала беседу, но умением самой расшевелить гостей, по-видимому, похвастаться не могла. Вместо этого она с потрясающим вниманием относилась к тем посетителям, кто с трудом вписывался в обстановку. Фудзимура бывал в таких заведениях только по случаям деловых встреч в неформальной обстановке, но сюда зачастил из-за неё.

Их отношения начали бурно развиваться после того, как они стали встречаться вне клуба. Когда они переспали в третий раз, Фудзимура сделал Кунико предложение.

Он убедил себя, что она ему не откажет, но ответ его огорчил. В устах молодой, современной женщины такие слова казались чем-то немыслимым.

— Брак будет неравным, — сказала она. — Вам не следует предлагать такое женщине вроде меня. Мы с вами, господин Фудзимура, занимаем слишком уж далёкое друг от друга положение в обществе. Мне хватит и того, что мы продолжим встречаться как сейчас, изредка.

Тут Кунико впервые рассказала, в какой среде воспитывалась. До сих пор она говорила, что родилась и росла в простой семье, но недавно, одного за другим, потеряла обоих родителей.

Фудзимура, разумеется, не мог с этим смириться. Он настаивал, что происхождение и воспитание — не повод для отказа, а разницы в общественном положении и вовсе не существует.

Но девушка оставалась непреклонной. Даже заявила, что принесёт Фудзимуре одни несчастья, если он на ней женится.

Переубедило её лишь предложение уехать из Токио и вместе открыть пансионат в горах.

«Это было бы замечательно», — впервые призналась она, несмотря на своё безразличное отношение к браку.

Не обращая внимания на возражения окружающих, Фудзимура решительно переключился на управление пансионатом. Он всегда предпочитал отдых на природе, у него были хорошие связи, и дело пошло как по маслу.

Доселе сомневавшаяся в необходимости брака Кунико наконец-то ответила согласием. За два года их жизни в горах она не высказала ни малейшего неудовольствия. И повторяла: «Хочу прожить так всю жизнь».

Позвать сюда Юскэ Фудзимура также считал решением правильным. Тот почитал его как старшего брата. Доходило до того, что, напившись, он всякий раз говорил: «Мы твои должники. Мы обязаны тебе жизнью».

«Всё шло как нельзя лучше…» Фудзимура поставил стакан на стол. Глухо стукнули подтаявшие кубики льда.

6

Звонок от Юкавы застал Фудзимуру за прополкой травы вокруг пансионата. Увидев имя, высветившееся на экране мобильного телефона, он почувствовал, как в груди зазмеился зловещий холод.

— Можно я приеду сегодня вечером? — спросил Юкава.

— Конечно. А в чём дело?

— Хочу кое-что тебе показать.

— Что?

— Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. По телефону объяснить сложно.

— Заинтриговал. А давай лучше я к тебе?

— Не сто́ит. Я уже выезжаю. Иначе затея не имеет смысла.

— Какая затея?

— Говорю же — лучше один раз увидеть. Прибуду около семи. Уеду сразу же, как мы поговорим, так что об ужине не беспокойся. Встречать тоже не надо. До скорого.

— Погоди!.. — возразил было Фудзимура, но на той стороне уже повесили трубку.

После звонка Юкавы у него всё начало валиться из рук. Он уселся в холле и уставился на часы. Хотел разобраться с квитанциями, но дело никак не шло.

В пять минут восьмого послышался звук подъезжающей машины. Фудзимура вышел на крыльцо и увидел, как у пансионата останавливается такси. Оттуда вылез одетый в пальто Юкава. Водитель выключил мотор. Похоже, собрался ждать своего пассажира.

— Прости, что так внезапно, — сказал Юкава.

— Совершенно не представляю, что там творится у тебя в голове!

— Правда? А мне показалось, что ты уже догадался.

— В смысле?

— Давай поговорим в доме. — Юкава направился к двери.

Они прошли в холл, и Фудзимура сварил кофе.

— Где твоя жена? — спросил Юкава.

— Уехала. Вернётся не раньше девяти.

На самом деле Фудзимура не сказал Кунико о приезде друга. Он придумал для неё задание и подстроил так, чтобы они не встретились.

— Ясно… Я зайду в туалет?

— Валяй.

Фудзимура налил две чашки кофе и отнёс их на стол. В этот момент запищал лежавший на барной стойке мобильный телефон. Звонил, судя по надписи на экране, Юкава.

— Это я.

— Вижу. Ты что там делаешь в туалете?

— Я не в туалете. Подойди к тому номеру.

— Что?

— Я жду. — Юкава тут же повесил трубку.

Фудзимура вышел из холла и зашагал по коридору, задумчиво покачивая головой. Постучал в дальнюю дверь, но никто не отозвался. Повернул ручку — замок заперт не был. Вместо этого на дверь была накинута цепочка.

Он опешил. Всё как тогда.

— Юкава, — позвал он.

Никакого ответа.

Сбитый с толку Фудзимура развернулся. Дошёл до входной двери, схватил карманный фонарик и выскочил на улицу. Не сбавляя хода, обогнул дом.

Посветил фонариком в окно. Из темноты показалась защёлка. Закрытая до упора.

— В ту ночь было так же, верно? — раздался голос у него за спиной.

Фудзимура обернулся. Перед ним, спокойно улыбаясь, стоял Юкава.

— Как ты выбрался?

— О, это несложный трюк. Но прежде чем его объяснить, я хочу выслушать тебя. И будь со мной честен.

— Это в чём же я тебе соврал?

— Может, ты и не врал, но кое-что утаил.

Фудзимура отрицательно мотнул головой:

— Ни черта не понимаю!

Юкава разочарованно сдвинул брови. Опустил плечи, вздохнул:

— Что ж, делать нечего. Тогда давай я изложу свои соображения. Будет что возразить — оставь на потом.

— Согласен. Я слушаю.

— Первое, что я хочу отметить, — ты с первой же минуты вёл себя неестественно. Если подумать — какая разница, была ли комната запертой? Но ты настойчиво подчёркивал такую возможность и подталкивал меня к соответствующим рассуждениям. Я ни в коем случае не принижаю твоё личное восприятие. Для тебя это выглядело жутко: комната закрыта изнутри, но, по ощущениям, там никого. Только кто станет из-за такого переживать? По-моему, это не та проблема, ради разрешения которой надо звать на помощь старого друга. Тебя же она не отпускала. Почему? И я подумал: «Вдруг у тебя есть веские основания полагать, что комната была заперта?» Просто о них нельзя говорить. Я не прав?

Фудзимура не ожидал вопроса и потому растерялся. Прежде чем что-то сказать, он притворно закашлялся. Во рту пересохло.

— Я отвечу, но после. А пока продолжай.

Юкава кивнул и заговорил снова:

— Итак, что же заставило тебя так думать? Этого я пока не знал и сперва решил заняться непосредственно фокусом. Однако тут я наткнулся на другую загадку — тебя. Ты попросил меня раскрыть тайну запертой комнаты, но сам при этом пытался скрыть детали происшествия. И тут меня осенило. У этого дела есть оборотная сторона. Скорей всего, это не просто самоубийство или несчастный случай. Следовательно, это убийство. Ты об этом догадался. Но не мог рассказать полиции. У меня есть предположение почему, но я предпочту промолчать.

— После всего сказанного чего стесняться, — произнёс Фудзимура. — Ты намекаешь, что я не хотел выдавать преступника, так как он мой родственник.

— По-моему, точнее не скажешь, — похвалил Юкава. — Харагути убил Юскэ.

7

— Спешишь с выводами, — сказал Фудзимура. Его голос дрожал.

— Правда? Но по крайней мере, ты так думаешь.

— Ты что, умеешь читать мысли?

— Иначе я никак не могу объяснить твои слова и поступки. По какой-то причине ты заподозрил, что преступник — Юскэ. Но вот незадача: у него алиби, и тебе первому об этом известно. Ведь когда Юскэ приехал в гостиницу, Харагути уже заперся в своём номере. А после он всё время находился на виду, исключая десять минут, проведённых в ванной. Поверив этим свидетельствам, полиция сочла, что преступлением здесь не пахнет, но тебе важно было разобраться самому. Поэтому ты спросил моего совета. Но допустил один просчёт. Ты решил, что, раз мне предстоит изучать физическую головоломку, меня незачем посвящать в подробности происшествия. Однако я, расспросив твою жену, узнал о Юскэ, и ты запаниковал. Сказал, что тайну запертой комнаты можно не разгадывать. Ты побоялся, что допустишь ошибку, и тогда я узнаю обо всём.

Фудзимура почувствовал, как учащённо забилось его сердце.

— А как же мои слова о том, что во второй раз я ощутил в комнате чьё-то присутствие?

— Ты это выдумал. Заготовка, которая помогла бы опровергнуть версию убийства, — на случай, если я всё-таки раскрою секрет фокуса. Разве нет?

Фудзимура посмотрел на изящно очерченное лицо Юкавы. Его бывший друг физик держался до отвращения хладнокровно.

— Мне прекрасно известно, какое у тебя богатое воображение. Ну так что, отгадку я услышу? Хорош уже важничать.

— Так у тебя нет возражений?

— Целая куча, сил не хватит разгрести. Но я подожду, пока ты закончишь.

— Хорошо, — сказал Юкава и приблизился к окну. — В день происшествия Харагути ненадолго зашёл в свой номер, а затем вылез в окно. Видимо, он договорился с кем-то встретиться. Вполне вероятно, что этот кто-то и проинструктировал его уйти через окно. Скажем, для того, чтобы их никто не увидел. Местом встречи, скорей всего, назначили тот участок дороги над ущельем, где нашли тело. Неизвестно, пришёл ли преступник туда заранее и устроил засаду или же пришёл позже и застал жертву врасплох. В любом случае толкнуть зазевавшегося Харагути в спину и сбросить вниз было, на мой взгляд, несложно.

— Постой, ты хочешь сказать, что преступник… — Фудзимура проглотил наполнившую рот слюну и продолжил: — Что Юскэ убил Харагути ещё до того, как приехал в пансионат?

— Не вижу другого варианта. Затем он пришёл сюда и забрался в комнату через окно. Запер дверь на ключ, накинул цепочку, проделал кое-какие манипуляции и вылез обратно.

— Что за манипуляции?

— Да так, ерунда. Всего лишь приклеил поверх оконной защёлки приготовленную заранее фотографию.

— Фотографию?

— Защёлка выглядит закрытой, но на самом деле ты смотришь на её изображение.

— Не говори чепухи. — Фудзимура направил свет фонарика на защёлку. При перемещении луча тени на ней тоже двигались. — Какая же это фотография?

— Ну так открой окно и убедись.

— Говори что хочешь, но оно заперто… — произнёс Фудзимура, дёргая створку окна вбок. Та поддалась без малейшего сопротивления. Ошарашенный, Фудзимура вновь посветил на защёлку. Всё по-прежнему выглядело так, будто она заперта.

«Что происходит?» — уже собирался сказать Фудзимура, но тут наконец разглядел, что перед ним находится.

Это и правда была фотография. То, что он принял за настоящую серповидную защёлку, на деле оказалось фотокарточкой чуть большего размера. Но не совсем обычной.

— Это голограмма, — сказал Юкава. — Запись изображения в трёх измерениях. Иначе говоря — объёмная фотография.

Фудзимура оторвал фотографию и попробовал посветить на неё фонариком под разными углами. Изображение то расплывалось, то меняло цвет.

— Где ты её раздобыл?..

— Сделал сегодня в университетской лаборатории. Существуют разные виды голограмм, но я использовал так называемый метод Липпмана. Такие голограммы дают яркое объёмное изображение даже в свете карманного фонарика, хотя обычно для воспроизведения требуется лазерный луч.

— Значит, и Юскэ сделал что-то подобное?

— Ему это было даже проще, чем мне. В конце концов, у него имелось всё необходимое оборудование.

— Откуда?

— Он ведь рассказывал о музее? Экспонатов столько же, сколько в ведущих музеях страны, а места нужно меньше на две трети. К тому же абсолютная безопасность коллекции. Когда я об этом услышал, то подумал: «Уж не голограммы ли они собираются выставлять?» В последнее время идея заменить драгоценные произведения искусства их голограммами привлекает определённое внимание. Они не занимают много места — это ведь фотографии. Красть их нет никакого смысла. А так как их не отличить от настоящих предметов, то и посетители останутся довольны. Сплошные плюсы. Тогда я встретился с Юскэ и поинтересовался подробностями. Он всё мне старательно объяснил. И правда, приятный молодой человек. Ему и во сне не могло присниться, что я пытаюсь разгадать тайну запертой комнаты. Как подумаю об этом — на душе больно.

Фудзимура вновь посмотрел на голограмму у себя в руке. Он знал, что это фотография, — и всё равно создавалась иллюзия, что перед ним настоящая оконная защёлка.

— Чтобы воспроизвести более яркое и чёткое изображение, нужно соблюсти несколько условий. Очень важно отсутствие лишней засветки. Луч фонарика в полной темноте — идеальный вариант. Не менее важен угол, под которым падает свет. Поэтому фонарик держал сам Юскэ.

— Вот как?..

— Чтобы окно не открывалось, он, полагаю, чем-то заклинил раму в направляющих. Вот и вся махинация, создающая запертую комнату.

— Но позже окно нашли открытым. Как ему удалось… — начал было Фудзимура, но сам пришёл к ответу: — Те десять минут, пока Юскэ был в ванной?

— Он вылез из ванной комнаты через окно, убрал помеху для рамы и забрал голограмму. От десяти минут ещё и время осталось. Но мокнуть в ванне было некогда, поэтому он ограничился душем.

— А это ты как понял?

— Если помнишь, твой гость, Кодай Нагасава, написал в тетради для отзывов следующее: «Когда я залез в горячую воду, по всему телу побежали маленькие пузырьки — так приятно!» Воздух растворяется в воде, и тем больше, чем ниже её температура. В это время года вода холодная, а значит, воздуха в ней много. При её нагреве растворённый воздух стремится выделиться в виде пузырьков. Такое состояние называется пересыщенным. Погружаясь в ванну, ты заставляешь с трудом удерживающийся в воде избыток воздуха высвободиться разом, и тело облепляют мелкие пузырьки. Когда я прочитал запись в тетради, то не придал ей значения, но, выслушав тебя, понял, что это странно. Ведь если бы Юскэ принял ванну раньше Кодая Нагасавы, вода перестала бы быть пересыщенной, и никаких пузырьков мальчик бы не увидел.

Пока Фудзимура слушал голос Юкавы, равнодушно излагавшего свои соображения, его губы растянулись в улыбке. Он смеялся над самим собой. Он осознал, какую огромную ошибку допустил, пытаясь заставить этого человека заниматься одной только тайной запертой комнаты.

— Возражения? — спросил Юкава.

Фудзимура покачал головой. Даже это движение далось ему с трудом: тело отяжелело, да и на сердце лежал камень.

— Сдаюсь! Идеально сработано. Не ожидал, что ты и это разъяснишь.

— Но предупреждаю: у меня нет никаких доказательств. Что-то я мог попросту выдумать, а что-то — пропустить.

— Нет, боюсь, твои рассуждения верны. Теперь я в этом убедился. Я предложу им обоим явиться с повинной.

— Обоим?.. Юскэ и твоей жене?

Фудзимура кивнул:

— Я подслушал, как они советовались по телефону. Точнее, я услышал только слова Кунико: «Харагути сказал, что едет сюда. Что мне делать?» Но этого хватило, чтобы осознать ситуацию. Харагути — бывший клиент Кунико и едет сюда отнюдь не с добрыми намерениями.

— Бывший клиент из того питейного заведения в Уэно?

— Нет. Раньше Кунико встречалась с несколькими мужчинами в обмен на деньги. Говоря прямо — торговала собой. Молодой девушке, оставшейся без семьи, надо было как-то кормить маленького брата. Нетрудно представить, что способы выбирать не приходилось. Так что бывший клиент — он из тех времён. Впрочем, Кунико считает, что мне об этом неизвестно.

— И как же ты узнал?

— Везде найдутся любители сунуть нос в чужие дела. Мне по секрету сообщила одна хостес, работавшая вместе с Кунико. Она же сказала, что несколько мужчин увиваются вокруг неё до сих пор.

— Неужели ты поэтому бросил карьеру и уехал подальше от Токио?..

— Кунико не соглашалась на брак, потому что боялась, что тем самым испортит мне жизнь. Я подумал, ей станет спокойней, если мы покинем столицу. Впрочем, заведовать пансионатом я тоже давно мечтал.

Юкава с печальным видом кивнул.

— Когда Харагути исчез из номера и не вернулся, меня как ударило: это они его убили. Думал сообщить в полицию, но не смог себя заставить. Я хотел, чтобы они сдались сами. К тому же какая-то часть меня отказывалась их подозревать.

— Из-за запертой комнаты.

— Да. На этом держалось алиби Юскэ, и я лично его засвидетельствовал. Честно сказать, мне стоило многих мучений осознать этот факт. Но теперь я могу вздохнуть свободно. Сомнений больше нет. Преступники — они.

— Почему они так поступили?

— Наверное, Харагути угрожал Кунико: «Дай денег, а не то все узнают о твоём прошлом». Говорили же, что у него большие долги. Может статься, он шантажировал её уже не в первый раз.

Юкава болезненно скривился:

— Вполне вероятно. Понятный мотив для убийства.

— И всё же убивать нельзя, — отрезал Фудзимура. — Я так им и скажу. А ещё скажу, что, пока они отбывают свой срок, я буду их ждать.

Юкава стиснул зубы и склонил голову. Затем посмотрел на наручные часы:

— Мне пора.

— Что ж…

Они вернулись к ожидавшему такси. Занявший заднее сиденье Юкава посмотрел на Фудзимуру сквозь открытое окно:

— Я ещё приеду. И Кусанаги позову.

— Двое мужиков? Как-то не возбуждает.

— В подчинении Кусанаги есть девушка-следователь, очень волевая. Попробую с ней поговорить.

— Хоть что-то приятное.

— Пока, — сказал Юкава и закрыл окно.

Фудзимура подождал, пока такси отъедет. Убедившись, что габаритные огни канули в темноту, он вернулся в дом.

Прошёл на кухню, достал из буфета бутылку красного вина. Той марки, что любила Кунико. Поставил на поднос вместе с двумя бокалами, перешёл в холл. Аккуратно вытащил пробку карманным штопором, наполнил один бокал.

В этот момент послышался гул мотора. Кунико вернулась на их минивэне.

Фудзимура наполнил второй бокал.

Часть 4. Указание

1

Когда позвонил Коскэ Хорибэ, она в целом догадалась, какое у него к ней дело. Хадзуки могла бы определиться с ответом сразу, но пока решила повременить. Если крупно ошибётся — будет чувствовать себя дурой, а прежде всего Хадзуки сомневалась, что «оно» даст точный ответ на неточное предположение.

Хорибэ предложил встретиться в забегаловке с фастфудом возле железнодорожной станции. По мнению Хадзуки, для разговора подошла бы и скамейка в общественном парке, но сказать такое она не могла. Договорившись на четыре часа, она повесила трубку.

К станции Хадзуки подошла без пяти минут четыре. Зашла в круглосуточный магазин, откуда хорошо просматривалась та забегаловка. Взяла с полки журнал, притворилась, что читает, а сама изучала обстановку.

Вскоре появился Коскэ Хорибэ. Высокий, худой, с неважной осанкой. Но Хадзуки нравилось смотреть, как он ходит, — будто немного устал и с трудом переставляет ноги. Обычно он выглядел расхлябанным, но преображался во время матчей: в него словно что-то вселялось, движения обретали мощь. Наверное, этот контраст её и привлекал. Хорибэ был на год старше и занимался в секции футбола, организацией работы которой заведовала Хадзуки. Несколько дней назад у него состоялась выпускная церемония: он закончил девятый класс.

Выждав пять минут, Хадзуки вышла из магазина и направилась на встречу.

Хорибэ сидел у окна и потягивал холодный кофе с молоком. Увидев подходящую к нему девочку, он смущённо улыбнулся.

— Пить ничего не будешь? — спросил он, когда Хадзуки села рядом.

— Мне что-то не хочется.

Не говорить же ему: «Денег жалко». Она для того и зашла сюда позже него, чтобы не делать заказ.

— Прости, что позвал так срочно. Я тебе планы не порушил?

— Всё в порядке. Чем ты сейчас занимаешься?

— Да знаешь, ничем. Хотя про себя думаю: хорош бездельничать, ты уже в старшей школе! — Он взъерошил чёлку. Такая у него была привычка, когда он нервничал.

Хорибэ пустился в путаный рассказ о футбольной секции и тому подобном. Часто облизывал губы и касался рукой волос. Отвечая ему, Хадзуки поняла, что он никак не может сосредоточиться на разговоре.

Наконец, собравшись с духом, Хорибэ выпрямился и посмотрел на неё.

— Слушай, я вот чего тебя позвал. Хочу кое-что спросить… — время от времени отводя глаза, продолжил он. — Масэ, скажи, у тебя есть парень?

Именно такого вопроса она и ожидала. Хадзуки покачала головой.

— Нет, — тихо ответила она, и ей показалось, что Хорибэ облегчённо выдохнул.

— Будешь встречаться со мной?

Предложение прозвучало грубовато, и всё же Хадзуки почувствовала, как в груди поднимается жар. Сердце застучало как бешеное.

— Нет? Ты любишь кого-то другого?

— Дело не в этом.

— Ну так соглашайся!

Хадзуки сделала глубокий вдох. Посмотрела на него исподлобья:

— Нужно ответить прямо сейчас?

— Нет, но что мешает? Я хочу получить ответ поскорее.

— Мне надо немного подумать… Ты не против?

— Ладно. Когда ты ответишь?

— Я скоро позвоню. Скорее всего, до конца дня.

— Буду ждать. И надеяться.

Хадзуки могла только улыбнуться. Хотя сама понимала: улыбка вышла неестественной.

Попрощавшись с Хорибэ, она вернулась в свою квартиру, где жила вдвоём с матерью. Открыла дверь, зашла внутрь. По заведённой привычке тщательно заперла замок.

Квартира была тесной: кухня, она же столовая, и одна комната в японском стиле, но Хадзуки не жаловалась. Кому, как не ей, было знать, насколько тяжело приходится её матери Кимико.

В комнате стоял маленький складной столик. Девочка села перед ним на колени и вытащила свой кошелёк. Достала оттуда небольшой кристалл длиной с палец. С одного конца он был заострён, к другому крепилась цепочка сантиметров в десять длиной. Хадзуки взялась за край цепочки и подняла кристалл так, чтобы он висел прямо перед ней.

Успокоила сердце, закрыла глаза.

«Могу я спросить?» — прошептала она про себя.

И медленно открыла глаза. Замерший кристалл, превратившийся в маятник, понемногу начал раскачиваться. Постепенно его движения обрели строгий ритм. Он крутился против часовой стрелки. Для Хадзуки это означало, что ответ — «Да».

Она остановила маятник, сделала глубокий вдох. Посмотрела на кристалл и снова закрыла глаза. На этот раз Хадзуки спросила, принимать ли ей предложение Коскэ Хорибэ.

Ощутив кончиками пальцев, что кристалл закачался, она открыла глаза. Увидев направление движения, вздохнула.

И приблизительно через пять минут набрала номер мобильного телефона Коскэ Хорибэ.

— Алло, это Масэ. Я готова тебе ответить. Хорибэ, я была очень рада узнать о твоих чувствах ко мне. Но нам лучше не встречаться. Ко всему, у меня впереди экзамены… Прости, но я уже всё решила. Ты многим нравишься, и мне кажется, ты быстро найдёшь себе хорошую пару… Прости. У нас правда ничего не выйдет. Прощай, — сказала она и, не дожидаясь ответа, повесила трубку.

2

По обеим сторонам узкой улицы с односторонним движением стояли старые деревянные дома. Какой ни возьми, над всеми витал дух эпохи Сёва[11].

Лишь один дом — большой особняк — выделялся среди прочих. На участок вели роскошные ворота, забор изнутри подпирали плотные заросли кустарника.

Сквозь ворота туда-сюда сновали криминалисты. Встав в стороне, чтобы им не мешать, Каору открыла блокнот. Перед ней стояли Кусанаги и Киситани. Кусанаги, держа в руке карманную пепельницу, дымил сигаретой.

— Погибшая — Каёко Нохира, семьдесят пять лет, проживала в этом доме. Тело нашла семья её сына, оно лежало на полу в комнате на первом этаже. Судя по отметинам, на жертву напали сзади, набросили на шею что-то вроде шнура и задушили. Орудие преступления на текущий момент не найдено. Сын, его жена и их ребёнок неделю назад уехали отдыхать на Гавайи и, по их словам, вернулись сегодня вечером, — рассказывала Каору, поглядывая в свои записи. — Последний раз сын разговаривал с матерью три дня назад в десять утра — это по японскому времени. Затем он позвонил перед самым вылетом из Гонолулу, но она не подошла к телефону, и он забеспокоился. Пока нельзя сказать точнее, но предположительно тело пролежало как минимум двое суток. Члены семьи утверждают, что разграблена только та комната, где нашли труп, в другие преступник, по-видимому, не заходил. Вскрыты шкаф и буцудан[12].

— Похоже, преступник знал о поездке на Гавайи и специально выбрал этот промежуток времени для нападения, — сказал Киситани, обращаясь к Кусанаги.

— Весьма вероятно. Вот только профессиональный домушник понаблюдал бы немного за домом и заметил бы, что там осталась одинокая пожилая женщина.

Каору посмотрела на своих старших коллег:

— Для случайного грабежа есть несколько нетипичных особенностей.

— Каких?

— Сын сказал, что, когда он и его семья вернулись, входная дверь была закрыта на ключ. Все окна и двери во двор были заперты изнутри, преступник мог уйти только через парадное. Следовательно, дверь закрыл он. И действительно, ключи от дома пропали. Мне кажется, при случайном ограблении преступник первым делом постарается поскорее удрать и не станет запирать за собой дверь.

— Обычный преступник — да. Но у нас исключение из правил. Он убил человека и постарался сделать так, чтобы тело обнаружили как можно позже.

— Допускаю. Но есть и другие странности.

— Другие? Выкладывай, не томи!

— Как я уже сказала, вскрыты шкаф и буцудан. Из шкафа украли сберегательную книжку погибшей, драгоценные камни и изделия из благородных металлов. Однако личная печать для сберегательной книжки хранилась в другом месте и уцелела. А теперь самое важное: из буцудана украли десять килограммов золота.

— Что?! — выпучил глаза Кусанаги. — Почему оно лежало в буцудане?!

— По словам сына, это наследство, доставшееся его матери от мужа. Он считал, что нельзя полагаться на одни лишь банки — в крайнем случае можно потерять всё, — и перевёл часть своего капитала в золото.

— Во сколько оцениваются десять килограммов золота? — спросил Кусанаги у Киситани.

Тот помотал головой:

— Не знаю.

— Я проверила. За один грамм дают не меньше трёх тысяч иен, значит, десять килограммов стоят свыше тридцати миллионов[13].

Услышав ответ Каору, Кусанаги присвистнул.

— Сын сказал, что в буцудане лежало десять слитков, по килограмму каждый. Более того, они находились в потайных отделениях, которые нельзя заметить при внешнем осмотре.

— Потайные отделения?

— За выдвижными ящиками. Чтобы в такое забраться, нужно вынуть ящик и сдвинуть заднюю доску в буцудане. Ящиков было четыре, слитки были распределены между ними. Украли все. Потайные отделения устроены довольно хитро, и, по-моему, их не найти, если не знаешь, где искать.

Слушая рассказ Каору, Кусанаги изменился в лице. На губах проступила улыбка, в глазах же, напротив, появился хищный блеск.

— Понятно. Выходит, преступник — не просто знакомый жертвы, он имел доступ к сведениям о её состоянии. Интересное кино! — Он почесал крыло носа.

— И ещё один непонятный момент…

При этих словах Кусанаги скривил рот:

— Сколько их у тебя?

— Я не уверена, что это относится к делу, и всё же — куда-то пропала собака.

— Собака?

— Во дворе дома держали собаку. Чёрная, беспородная, хотя и с примесью крови каи-ину[14]. Говорят, она яростно облаивала любого незнакомца, заходящего в ворота. Но сейчас её нигде не видно.

Каору посмотрела сквозь ворота на крыльцо дома. Возле двери стояла собачья будка. С синей крышей и надписью над лазом, выведенной фломастером: «Домик Чернушки».

— А ведь она всегда сидела на привязи в той конуре.

3

На следующий день после обнаружения тела полиция получила сведения о том, что в день, когда предположительно произошло убийство, какая-то женщина заглядывала через забор в дом семьи Нохира. Свидетель описал её так: лет сорока, одета в деловой костюм, похожа на коммивояжёра.

При обыске в комнате Каёко Нохиры нашли несколько договоров страхования. Все были оформлены в одном и том же агентстве, и, как выяснилось, всеми занималась служащая по имени Кимико Масэ. Следователи раздобыли её фотографию, показали свидетелю, и тот уверенно заявил, что это та самая женщина.

Каору и Кусанаги немедленно направились на встречу с Кимико Масэ. На работе сообщили, что она уже ушла, поэтому следователи поехали к ней домой.

Дом, где она жила, находился в пятнадцати минутах ходьбы от дома семьи Нохира. Однокомнатная квартира со столовой-кухней целиком просматривалась с порога. Следователи разместились за столом в тесной столовой, Кимико села напротив.

В комнате смотрела телевизор девочка, с виду — ученица средней школы. Женщина пояснила, что её муж скончался три года назад и теперь она живёт вдвоём с дочерью.

Кимико была худощавого телосложения, с правильными чертами лица. Было заметно, что она пытается скрыть под косметикой болезненную бледность, и всё же ей ещё вполне хватало обаяния.

«Пусть ей уже сорок один, но, должно быть, её красота до сих пор зачаровывает клиентов, побуждая их ставить подпись под договором», — мысленно представила Каору.

О смерти Каёко Нохиры женщина не знала. Возможно, она притворялась, но выглядело так, будто это известие потрясло её до глубины души. Лицо побледнело ещё больше. Глаза моментально покраснели.

«Если это сыграно, у неё невероятный талант», — подумала Каору. Она не забыла, как в прошлом столкнулась с преступником, на самом деле устроившим подобный спектакль.

Кимико подтвердила, что в день, когда предположительно было совершено преступление, она посещала дом семьи Нохира. Ей потребовалось дать пояснения относительно программы пенсионного страхования, в которую вступила Каёко Нохира. Она пошла к ней после трёх дня, а покинула дом около четырёх.

— Есть свидетель, утверждающий, что вы заглядывали в дом через забор, — сказал Кусанаги, и Кимико закивала:

— Да. Я не позвонила перед тем, как прийти, и хотела проверить, дома ли госпожа Нохира.

— Подглядывая в окна? Мне кажется, обычно в таких случаях звонят в домофон.

— Я знаю. В конце концов в тот день я так и сделала. Но мне не хотелось приближаться к воротам, я не удержалась и попробовала подсмотреть.

— Почему вам не хотелось приближаться к воротам?

— Потому что во дворе живёт Чернушка — собака, которая без умолку на всех лает. Достаточно просто подойти к воротам. Честно говоря, я недолюбливаю собак, и всякий раз, заходя в тот дом или уходя оттуда, я чувствовала себя так, будто иду на верную смерть.

— Ах вот оно что! В тот день Чернушка тоже лаяла?

— Ещё бы.

— И когда вы уходили — тоже?

— Да. — Кимико кивнула, а затем с подозрением посмотрела на Кусанаги. — С ней что-то случилось?

Тот мельком глянул на Каору и снова повернулся к Кимико:

— После происшествия она пропала, и никто не знает куда.

— Что вы говорите! — округлила глаза Кимико.

— У вас нет предположений, что могло случиться? На сегодняшний день вы последняя, кто видел Чернушку.

— Теряюсь в догадках… — Кимико беспомощно покачала головой.

— Сменим тему. Вам приходилось видеть буцудан в доме госпожи Нохиры?

— Да.

— С вами советовались по поводу его содержимого?

На секунду на её лице промелькнуло недоумение. Впрочем, и это могло оказаться искусной актёрской игрой.

— Вы о золоте? — спросила она.

— Совершенно верно. Стало быть, вы знали о потайных отделениях?

— Мне их как-то показали. Неужели золото украдено?

Отвечать на вопрос Кусанаги не стал. Вместо этого он спросил:

— Известно ли вам, кто ещё знал о потайных отделениях?

— Мм… — она задумчиво склонила голову набок. — Нет.

— Ясно. Напоследок не расскажете, что вы делали после того, как ушли из дома госпожи Нохиры? Максимально подробно, если можно.

Услышав вопрос Кусанаги, Кимико нахмурилась. Должно быть, поняла, что следователи проверяют её алиби.

— Я обошла ещё нескольких наших клиентов, затем вернулась в офис. Кажется, около семи вечера. Потом пошла в магазин, оттуда — домой. Добралась до дома около восьми.

— А после?

— Всё время была в квартире.

— Одна?

— Нет, с дочерью. — Кимико слегка качнула головой назад.

Девочка в комнате всё так же смотрела телевизор, сидя вполоборота спиной к кухне. Виднелась её белая щека.

Кусанаги кивнул:

— Госпожа Масэ, на самом деле у меня к вам просьба. Вы позволите осмотреть вашу квартиру?

Лицо Кимико помрачнело:

— Осмотреть? Зачем?

— Тысяча извинений, но мы просим об этом всех, с кем разговариваем. Это не займёт много времени. Полагаю, вы против того, чтобы ваших вещей касался мужчина, поэтому основную работу выполнит Уцуми. Вы согласны?

Сбитая с толку Кимико неохотно кивнула:

— Раз так, делать нечего. Прошу.

— Спасибо, — вставая, сказала Каору и вынула из кармана перчатки.

Осмотр она начала со столовой. Её целью, разумеется, было проверить, не спрятаны ли где-нибудь золотые слитки. Без ордера доскональный обыск не провести, но в однокомнатной квартире и искать-то особо негде.

Каору заглянула в каждый уголок, но золота не нашла. Взамен она обнаружила, что эта семья вынуждена придерживаться режима строжайшей экономии. Электроприборов — лишь самый необходимый минимум, да и те служат уже давно. Содержимое холодильника — сама скромность, и похоже, у хозяев не водилось привычки хранить лишние запасы охлаждённой еды или замораживать её впрок. Одежда западного кроя, но ни одной модной вещи. И что больше всего поразило Каору, почти все справочники на книжных полках достались нынешнему владельцу от кого-то ещё. Она поняла это по обозначенным на обложках годам.

Закончив изучать стенной шкаф, Каору посмотрела на Кусанаги и кивнула.

— Благодарю за содействие. Возможно, нам придётся поговорить ещё раз. Рассчитываю на ваше понимание. — Кусанаги встал из-за стола и поклонился Кимико.

После того как следователи покинули квартиру и немного прошлись по улице, Кусанаги спросил:

— Что скажешь?

— Мне кажется, она неспособна на преступление. По крайней мере, на убийство ради денег.

— Почему ты так считаешь?

— Потому что видела, как она живёт. По-моему, человек, готовый без зазрения совести преступить закон, не сможет так сильно ограничивать себя. В наше время где ещё найдёшь людей, умывающихся обмылками, сложенными в сетку из-под мандаринов.

— Но ведь бывает, что, как говорится, бес попутал.

— Она вам кажется подозрительной?

— Как знать. Пока не пойму. Глядя на такую семью, сложно делать хладнокровные выводы.

— «Такую»?

— Мать и дочь отважно преодолевают жизненные трудности… Ладно, проехали. Идём скорее!

Кусанаги внезапно ускорил шаг, и Каору поспешила за ним следом.

4

— Значит, и в офисе тоже… Да, только что ушли. Задавали вопросы — видимо, проверяли алиби… Этого я не знаю. Наверное, до сих пор меня подозревают. Ещё потребовали, чтобы я им показала квартиру… Да, даже шкаф. Каждый сантиметр обшарили… Нет, была следователь-женщина, так что ничего… Да. Пожалуй, так будет лучше. Хорошо. До завтра.

Кимико повесила трубку, повернулась к дочери и кисло улыбнулась.

— Это господин Усуи? — спросила Хадзуки.

— Да. Сказал, что после того, как я ушла домой, в офис тоже нагрянули полицейские. Осмотрели мой стол и шкафчик. Наверняка искали украденное золото.

— Бред какой-то. Мы бы не пошли на преступление, какими бы бедными ни были! — Судя по голосу, Хадзуки была на взводе. Она копила раздражение всё время, пока следователи обыскивали квартиру.

— Ну, раз уж я случайно оказалась в тот день в том доме, неудивительно, что меня подозревают. Да и людей, знавших об устройстве буцудана, тоже немного.

— Но ведь не ты одна. Даже я знала, что госпожа Нохира прячет там золото!

— Скажешь тоже. Но как же всё осложнилось! Интересно, когда состоятся похороны? А ещё придётся оформлять выплаты по страховке госпожи Нохиры. — Кимико посмотрела на висевший на стене календарь, облокотилась о стол и подпёрла ладонью щёку.

«Числишься подозреваемой, а сама беспокоишься о похоронах и страховке жертвы!» — подумала про себя Хадзуки. Впрочем, Кимико, хотя и напускала на себя вид тонко понимающего человека, на самом деле умом не блистала, и в этом заключалась её сила. Иначе она бы вряд ли преодолела выпавшие ей невзгоды.

Отец Хадзуки покончил жизнь самоубийством. Зажёг угольный брикет и отравился угарным газом. Управляемая им компания обанкротилась, и он слишком близко к сердцу воспринял повисшие на нём огромные долги.

Опечаленные мать и дочь, лишившиеся кормильца, не могли лить слёзы вечно. По рекомендации знакомых Кимико взяли на нынешнюю должность. До свадьбы она уже работала страховым агентом.

— Господин Усуи забеспокоился?

— Ещё бы. Любой переполошится, когда к тебе внезапно заявляется полиция. Он сказал, что какое-то время ему лучше не приходить, и я ответила, что да, так будет лучше. Ему не нужны лишние проблемы.

Кимико давно не называла его «он».

«Наверное, именно сейчас ей хочется опереться на его плечо», — подумала Хадзуки.

Тосикадзу Усуи был начальником Кимико. Когда она начала работать в офисе под его руководством, он, похоже, всячески её поддерживал.

«Если бы не он, обычная домохозяйка никак бы не смогла превратиться в деловую женщину», — любила повторять Кимико.

Хадзуки уже заметила, что между матерью и её начальником возникла романтическая связь. Усуи пережил развод, но детей у него не было. Девочка решила, что не станет возражать, если они захотят пожениться. Оглядываясь назад и вспоминая все беды, свалившиеся на Кимико, она считала, что та вполне заслужила своё женское счастье.

В последнее время Усуи заходил к ним в гости раз в неделю. На ночь он, разумеется, не оставался: приносил пиво, болтал с Кимико и Хадзуки, не более того, — но девочка вообразила, что так они готовятся к свадьбе.

— Интересно, куда пропала собака? — пробормотала Хадзуки.

— А?

— Следователь сказал, что жившая в доме госпожи Нохиры собака куда-то исчезла. Я ведь тоже её видела. Чёрная такая.

— Ах да. — Кимико кивнула. — И правда, что же случилось? Я-то думала, вот отличный сторожевой пёс, а в нужный момент собаки раз — и нету.

При этих словах Хадзуки внимательно посмотрела на мать:

— Мама, это странно.

— Почему? Что странно?

— Неужели ты думаешь, что грабители случайно вломились в дом именно тогда, когда собака вдруг исчезла? Быть того не может!

— Тогда что?

— Ясное дело, её куда-то увёл преступник.

— Увёл?

— Да.

— Как?

— Я…

«Я над этим думаю», — хотела сказать Хадзуки, но слова застряли в горле. В её руке задрожал сделанный из кристалла маятник.

5

С момента происшествия прошло три дня. Расследование не продвигалось, и Кимико Масэ по-прежнему оставалась в статусе наиболее вероятного подозреваемого. Проверка показала, что за ней числится долг в несколько миллионов иен. Достался в наследство от покойного мужа. Продай она золотые слитки — могла бы с лёгкостью его погасить.

Однако ни одного доказательства, подтверждающего подозрения, не нашлось, и участники следственной группы уже стали выказывать признаки нетерпения.

Дверь квартиры двести пять в жилом комплексе «Сан Хайтс» была не заперта. В прихожей стояла лишь одна пара обуви. В комнате с усталым видом сидел Киситани: галстук снят, рукава рубашки закатаны.

— Принимай передачу. — Каору поставила на пол пакет из круглосуточного магазина.

— О, спасибо.

— Значит, Кимико Масэ ушла на работу.

— Ага. За ней пошёл Макимура. За что ему благодарность. Всё-таки следить за страховым агентом — та ещё нервотрёпка.

— А её дочь дома?

— Похоже на то. Сейчас весенние каникулы, — отсыпается, наверное.

Если считать Кимико Масэ преступницей, то первая загадка — куда она спрятала украденное золото. Помимо квартиры, подходящим укрытием был разве что офис, но его уже обыскали.

Она могла временно припрятать добычу в автоматической камере хранения или в каком-то другом месте подальше от людских глаз, но не стала бы оставлять её надолго без присмотра. В этом мнении сошлась вся следственная группа. Ведь если замешкаться, на слитки может наткнуться кто-нибудь другой. По крайней мере, стоило почаще проверять, не пропали ли они.

И тем не менее, если допустить, что преступник — Кимико, в нынешней обстановке она не могла действовать сама. Большая часть группы считала весьма вероятным, что проверять тайник с золотом пойдёт её дочь Хадзуки.

— Слышала, да? Похоже, у Кимико Масэ есть мужчина, — снимая обёртку с рисовых колобков, сказал Киситани.

— И кто он?

— Пока неизвестно. Соседи несколько раз видели, как он заходил к ней в квартиру. По виду служащий… — Киситани приподнялся с места. Посмотрел в окно.

Дверь квартиры семьи Масэ открылась, оттуда вышла Хадзуки. На ней были джинсы и джемпер. Спускаясь по лестнице, она внимательно осматривалась по сторонам.

— Я займусь, — Каору забросила сумку на плечо и встала.

— Она знает тебя в лицо. Осторожней.

— Поняла.

Она выскочила из квартиры. Уже собралась выйти из здания на улицу, но тут же вернулась обратно. Хадзуки Масэ сидела на обочине на корточках.

Пока Каору наблюдала из своего укрытия, девочка встала и быстрым шагом пошла прочь. Каору поспешила за ней.

Вообще-то Хадзуки вела себя странно. Пройдя несколько десятков метров, она останавливалась, садилась на корточки, через некоторое время вставала и шла дальше. Она что-то делала, пока сидела, но разглядеть, что именно, державшаяся поодаль Каору не могла.

Так прошёл почти целый час. За это время они успели забрести в довольно пустынный район. Вместо жилых домов вокруг стояли небольшие постройки непонятного назначения и склады. Прямо над головой проходила скоростная автомагистраль, а на обочине громоздились выброшенные в нарушение закона бытовые электроприборы и тому подобный хлам.

Хадзуки замедлила шаг. Её взгляд обыскивал лежавшие на земле предметы.

Внезапно она остановилась. Медленно приблизилась к очередной куче мусора. И в следующий миг резко отпрянула назад. Замерла на месте как вкопанная, зажав ладонью рот.

Каору не сразу решила, что ей делать. Хадзуки, очевидно, что-то нашла. Проверить, что именно, можно после того, как девочка уйдёт. Однако Каору зашагала быстрее. Перешла на бег.

Хадзуки, похоже, услышала топот ног и посмотрела в её сторону. Широко раскрыла глаза и уже было рванулась прочь.

— Стой!

Одного слова хватило, чтобы её остановить. Убедившись, что девочка не уходит, Каору посмотрела туда, куда только что заглядывала Хадзуки. Там валялись выброшенные телевизоры и видеомагнитофоны. С тех пор как вступил в силу закон об утилизации бытовой техники, число таких нелегальных свалок в пригородах постоянно росло[15].

Взгляд Каору задержался на сломанной стиральной машине. Когда она попыталась подойти поближе, Хадзуки крикнула:

— Не смотрите!

Каору повернулась к девочке. Та сжала обе руки в кулаки:

— Лучше этого не видеть…

— Ничего, я переживу, — кивнула Каору и подошла к стиральной машине. Дверца барабана была открыта.

Внутри что-то лежало. Грязное шерстяное одеяло — так ей показалось в первую секунду. Но когда она рассмотрела покрытую чем-то липким, противно поблёскивающую чёрную шерсть, Каору поняла, что там на самом деле. Приглядевшись повнимательней, она заметила собачий ошейник.

Каору достала мобильный телефон. Чувствуя поднимающуюся от стиральной машины вонь, она набрала номер Кусанаги.

Кусанаги появился в сопровождении криминалистов и сына Каёко Нохиры. Глянув на втиснутый в стиральную машину труп собаки, он уверенно заявил, что это Чернушка.

— Вы заходили в этот район, когда её выгуливали?

На вопрос Кусанаги Нохира отрицательно покачал головой:

— Никогда здесь не был. Мы гуляли совсем в другой стороне.

Кусанаги кивнул и подошёл к Каору.

— Поговорила с девочкой?

— Поговорить-то поговорила… — Она замялась. — Только мало что поняла.

— Почему? Что она сказала?

Каору подвела Кусанаги к Хадзуки Масэ. Та, съёжившись, сидела в патрульной машине.

— Можешь ещё раз показать ту штуку? — попросила Каору.

Хадзуки нехотя засунула руку в карман джемпера. Достала оттуда украшение — заострённый кристалл на цепочке.

— Что это? — спросил Кусанаги.

Девочка молчала. Объяснять поневоле пришлось Каору.

— Этот маятник вроде как рассказывает ей правду. Она спросила у него, где находится пропавшая собака, и он привёл её сюда.

6

Когда она постучала, в ответ послышалось неприветливое: «Войдите!»

— Простите за беспокойство, — сказала Каору и открыла дверь. Но в помещении было совершенно темно, и она не решилась сразу же шагнуть внутрь.

— Извини, ты не могла бы поскорее закрыть дверь? Лишняя засветка мешает наблюдениям, — донёсся из глубины комнаты голос Юкавы.

— Прошу прощения. — Каору закрыла дверь и, напрягая зрение, медленно двинулась вперёд.

Облачённый в белый халат Юкава стоял возле рабочего стола. Над столом висело что-то белое. Безо всякой опоры. Буквально плавало в воздухе. Более того — светилось. То было скопище маленьких белых точек.

Юкава что-то переключил в стоявшем рядом аппарате. В следующую секунду висевшее в воздухе нечто начало меняться. Вскоре оно сложилось в знакомый Каору знак.

— О! — проронила она.

— Что видишь? — спросил Юкава.

Каору нервно сглотнула и сказала:

— Эмблему. Эмблему Университета Тэйто.

— Хорошо. Раз ты, непредвзятый наблюдатель, так видишь, значит, всё в норме.

Юкава снова коснулся нескольких переключателей на приборе. Паривший над столом символ превратился в два переплетённых между собой кольца.

— Как вы это делаете? Почему они плавают в воздухе?

— Точнее будет сказать, что буквы и фигуры не плавают, а нарисованы в воздухе. Как тебе должно быть известно, воздух состоит из кислорода и азота. Облучая их молекулы лучом лазера, я создаю плазму. Задействовав мощный импульсный лазер, можно получать около тысячи светящихся точек в секунду. Остаётся только разместить их в желаемом порядке.

Разинув рот, Каору как зачарованная любовалась начерченными в пространстве фигурами. Она не поняла и половины из объяснений Юкавы, но точно знала, что технология эта — потрясающая.

— До сих пор для проецирования изображений требовался дисплей или экран. Однако при этом методе такой необходимости нет. Можно рисовать в любой точке пространства. В будущем это может подвести нас к созданию объёмного телевидения.

— Замечательное изобретение.

— К сожалению, не моё. Я просто попробовал воспроизвести зарождающуюся технологию в своей лаборатории.

— Значит, и вы иногда повторяете за другими?

— Не стоит насмехаться над подражанием. Сперва ты повторяешь за другими. Затем делаешь самостоятельный первый шаг. Такова теория исследований. — Юкава обесточил аппарат, затем щёлкнул выключателем на стене. — Что ж, а теперь послушаем тебя. Кажется, речь пойдёт о биолокации?

— Да. Извините, что отрываю от дел.

— Ничего. Честно сказать, мне даже интересно. Но сперва заварю-ка я кофе. — Сняв белый халат, Юкава подошёл к раковине.

Юкава сел на стул, отхлебнул глоток кофе и с шумом выдохнул. Покачал головой вправо-влево, словно разминая затёкшие плечи, а затем свободной рукой поправил очки на переносице.

— Иначе говоря, эта школьница решила во что бы то ни стало снять подозрения с матери. И взялась найти пропавшую собаку. Надеялась, отыскав её, выйти на настоящего преступника.

Каору кивнула:

— Могу понять, почему она так подумала. Пропажа собаки — большая загадка в этом деле. И всё же, найти её подобным способом…

— Ты говорила, она использовала маятник. Можно поконкретнее?

— Как я уже сказала по телефону, это цепочка, украшенная кристаллом. Она держала её и задавала вопросы. Куда мне идти, чтобы найти собаку? Направо? Налево? На юг? На север? А маятник, получается, давал ответы «Да» или «Нет».

— И ты сама это видела.

— Видела. Всякий раз, когда девочка подходила к развилке, она садилась на корточки и что-то делала. Но я и представить не могла, что она спрашивает дорогу у маятника.

Юкава поставил кружку на рабочий стол:

— Это определённо биолокация. Обычно используют рамки — два металлических прута, изогнутых в виде буквы L, но я знаю, что иногда применяются маятники.

Каору задумчиво склонила голову:

— Как на это смотрит наука? Я поискала в Интернете и всё равно толком не разобралась. Известно, что таким образом отыскивали подходящие места для рытья колодцев. Но есть статьи, в которых биолокацию провозглашают лженаукой. И только с ними согласишься — вот тебе истории о том, как коммунальные службы привлекают лозоходцев для поиска старых водопроводов.

Юкава криво усмехнулся:

— Беда в том, что биолокация, как и любая сверхъестественная способность, принципиально неопровержима.

— Как вас понимать?

— С давних пор учёными поставлено множество опытов для подтверждения биолокации. Не стоит удивляться тому, что этим занимались и в XXI веке. В итоге не получено никаких данных, свидетельствующих о её действенности. Опыты были простые: найти закопанные в землю предметы или выбрать из нескольких ящиков тот, в котором что-то есть, но вероятность удачного исхода оказывалась не выше вероятности случайной догадки. Короче говоря, если вместо использования биолокации выбирать наобум, результат не изменится.

— Значит, это всё-таки жульничество…

— В том-то и сложность, что мы не можем утверждать наверняка. То, что отдельный эксперимент не показал статистически значимого отклонения, не позволяет однозначно отрицать существование биолокации. Возможно, опыт проведён неправильно, или у подопытного недостаточные способности, или он просто мошенник. Иначе говоря, какие результаты ни получи, опровергнуть биолокацию как явление невозможно. Это и есть принципиальная неопровержимость.

— Вас послушать, сэнсэй, — вы ни во что не верите.

При этих словах Юкава недовольно нахмурился:

— «Не верите» — выражение обидное. Я готов признать любой феномен, сколь угодно удивительный, если на него указывают результаты корректно поставленного эксперимента. Но до той поры я не могу ничего комментировать.

— Хорошо, а нынешний случай? Хадзуки Масэ, используя биолокацию, нашла останки собаки, и это факт.

Юкава посмотрел Каору прямо в лицо:

— А давай о тебе. Ты веришь тому, что рассказала девочка?

— Я… Мне сложно ответить, и это меня смущает. Я всё видела своими глазами, мне хочется ей верить. В то же время меня не отпускают сомнения: как такое возможно?

— Обнаружение останков собаки как-то повлияло на ход расследования?

— Немного… хотя нет, можно сказать, довольно серьёзно повлияло. При изучении останков в них обнаружили сельскохозяйственный яд. По-видимому, его каким-то образом подмешали в пищу.

— Ядохимикаты? Это однозначная связь с убийством в доме. Будем считать, что преступник отравил собаку и избавился от её трупа. Сколько она весила?

— Около двенадцати килограммов.

— А украденное золото — десять. В сумме — двадцать два килограмма. Чтобы унести такой груз, женщине средней комплекции понадобилась бы тележка.

— Совершенно верно. К тому же золотые слитки можно спрятать в сумке, а вот с двенадцатикилограммовой собакой породы каи-ину так не получится. Разумно предположить, что преступник воспользовался машиной.

— А у той женщины — страхового агента — она есть?

— Нет. Мы справились в конторах по прокату автомобилей, но пока ни в одной не нашлось записей о том, что наша подозреваемая брала у них машину.

— Понятно. Обнаружение останков собаки заставило следствие метаться во все стороны. — Развеселившийся Юкава широко улыбнулся. — И всё же, зачем преступнику прятать мёртвую собаку?

— Этого я не знаю. Но можно предположить, что он опасался, не выявят ли яд при обследовании…

— Не хотел оставлять вещественных доказательств? Тогда, по-моему, проще было вовсе обойтись без ядов, — пробормотал Юкава себе под нос, а затем посмотрел на Каору. — Как полиция собирается поступить с показаниями девочки, обнаружившей столь важную улику?

— Пока не решено. Начальство тоже в замешательстве. Нельзя же записать в материалы дела, что останки собаки нашла с помощью биолокации дочь главной подозреваемой…

Юкава мелко затрясся от смеха:

— В состав упомянутого начальства, полагаю, входит Кусанаги. Ты поэтому пришла ко мне за советом?

— Раз вы всё понимаете, вы могли бы как-то разгадать эту загадку?

— Твои начальники тоже не бездари. Неужели никто из них не предлагал логичного объяснения, как девочка нашла останки?

— Разумеется, предложения были. Например, мой шеф считает, что девочка изначально знала, где спрятана собака. Другими словами, она сама, в том или ином виде, замешана в этом деле.

— Ну вот. Нет, правда, вполне логично.

— Но тогда я не понимаю, зачем понадобилось приплетать биолокацию. Достаточно было послать в полицию анонимное письмо с указанием места, где лежит труп. На самом деле девочка сказала мне, что так бы и сделала, если бы нашла собаку. И всё же — повторю в который раз — я следила за ней всю дорогу.

Слушая уверенный тон Каору, Юкава тоже посерьёзнел и замолчал. Глядя на него, она продолжила:

— Хочу ещё кое-что добавить. Одноклассники Хадзуки Масэ знают, что она занимается предсказаниями. Редко на людях, и всё же несколько человек видели это лично. Говорят, она почти никогда не ошибается.

Каору опросила нескольких учеников возле школы, в которую ходила Хадзуки Масэ. Разумеется, она не упоминала о расследовании убийства, но сказала, что она из полиции. Все ребята отвечали честно.

Сидевший со скрещёнными руками и глядевший в пол Юкава поднял голову:

— Можно встретиться с девочкой? Желательно — здесь, в лаборатории.

— Хорошо. Постараюсь устроить, — кивнув, ответила Каору. Этих слов Юкавы она и ждала.

7

На следующий день Каору привезла Хадзуки Масэ в Университет Тэйто. Разрешение на её встречу с Юкавой дал Кусанаги.

— Я на него рассчитываю! Передай ему: «Молюсь, чтобы ты, как и всегда, докопался до истины», — напутствовал он Каору, когда та покидала управление полиции.

Всю дорогу до университета Хадзуки молчала. Каору уже объяснила ей, что хочет, чтобы та поговорила с профессором физики. Но похоже, девочка не нервничала. И обиженной тоже не выглядела. Казалось, она была согласна на всё, лишь бы это помогло снять подозрения с её матери.

Когда они добрались до университета, Каору оставила девочку ждать в коридоре и зашла в тринадцатую лабораторию одна. Юкава стоял перед рабочим столом. На столе было собрано какое-то странное приспособление. Оно состояло из четырёх параллельных отрезков труб, концы которых прятались в коробках.

— Что это?..

— Типичное устройство для проверки лозоходцев. Если я решу, что это необходимо, проведём опыт. По одной из труб пустим воду и предложим с помощью биолокации определить, по какой именно. При этом сделано так, что звука воды не слышно. — Юкава резко повернулся к Каору. — Что ж, веди свою самозваную прорицательницу.

— Сейчас.

Она вышла в коридор. Хадзуки стояла у окна и смотрела на улицу.

— Хадзуки! — окликнула Каору. — Ты готова?

Но девочка не ответила. Так и осталась стоять спиной к Каору. Когда та уже собралась позвать её снова, Хадзуки пробормотала:

— Так просторно…

— А?

— В институтах просторные дворы. Совсем не такие, как в нашей школе.

— Здесь — да. Но институты бывают разные.

Хадзуки наконец обернулась:

— Вы тоже окончили институт?

— В общем, да. Правда, не такой большой.

— Вот как? Ну разумеется. Сейчас не стать следователем, если нет высшего образования.

— Это не так. Есть и те, кто окончил только старшую школу.

— Но им наверняка приходится туго. По сравнению с выпускниками институтов. Повышают позже других и всё такое?

— Как и в обычной компании или в государственном учреждении.

— Так и знала, — пробормотала Хадзуки, а затем с вызовом посмотрела на Каору. — А я не хочу поступать в институт. Даже среди тех, кто закончил институт, полно дураков. Закончу старшую школу и буду вкалывать как проклятая. И никогда не уступлю всяким там обладателям дипломов.

— С таким настроем ты не пропадёшь, — улыбнулась Каору. — Ну что, поговоришь с Юкавой-сэнсэем?

— Да, — ответила Хадзуки.

Внимательно изучив маятник, сделанный из кристалла, Юкава удовлетворённо кивнул и вернул его Хадзуки. Они сидели друг напротив друга за столом, а Каору примостилась на стоящем чуть в стороне металлическом стуле.

— Качественный кристалл. Как он к тебе попал? — спросил Юкава.

— Бабушка подарила, когда мне было пять лет. Мама моего умершего папы.

— Бабушка ещё здравствует?

Хадзуки покачала головой:

— Умерла почти сразу, как подарила кристалл. Она болела и уже не вставала с постели. Наверное, поняла, что ей недолго осталось, и решила передать его мне.

— И тогда же она объяснила про биолокацию?

— Да. Кристалл, насколько я знаю, передавался из поколения в поколение. Но слово «биолокация» она не говорила.

— А как она это называла?

— Прабабушка, когда её учила, назвала это «Мидзугами-сама».

— Мидзугами-сама… То есть «дух воды». Понятно. — Судя по виду, объяснение Юкаву вполне устроило.

— Что это? — рискнула спросить Каору.

— В полном соответствии с названием — дух, связанный с водой. А что может быть для земледельцев дороже воды? В древности земля, откуда она проистекает, считалась священной. Наверное, прабабушка девочки называла кристалл духом воды, потому что в прошлом его применяли для поиска источников. — Тут Юкава вновь обратил свой взгляд на Хадзуки. — Как давно ты пользуешься маятником?

Она ненадолго задумалась:

— Честно сказать, не помню. Я и не заметила, как к нему привыкла.

— Когда ты его используешь?

— Определённых правил нет. Бабушка сказала: используй, когда не знаешь, как следует поступить, или когда тебе нужен ответ на какой-то вопрос.

— Ты веришь любому ответу, полученному от маятника?

— Конечно! Для того и спрашиваю.

— Тебе не приходило в голову, что он может дать неправильный ответ?

— Нет. Если сомневаешься, он не отвечает.

— И не было случая, чтобы он ошибся?

— Нет.

— Ни разу?

— Ни разу. — Девочка не сводила с лица Юкавы немигающего взгляда.

Физик тяжело вздохнул:

— Есть ли вопросы, на которые он не способен ответить?

— По-моему, нет.

— Значит, пока у тебя есть маятник, ты можешь узнать всё что угодно. Погоду на завтра или ответы на экзамене, — шутливым тоном сказал Юкава, словно её поддразнивая.

Но Хадзуки, судя по всему, его слова не задели — она едва заметно улыбнулась. Не без горечи, как показалось несколько удивлённой Каору.

— Бабушка мне сказала: «Не используй маятник из жадности». Например, для предсказания результатов скачек или лотереи. — Тут Хадзуки легонько пожала плечами. — Но признаюсь, один раз я попыталась узнать задачи для контрольной.

— И как прошло?

Девочка помотала головой:

— Не получилось. Он мне отказал.

— Отказал?

— Когда используешь маятник, есть обязательный первый шаг. Надо спросить: правильно ли то, что я собираюсь сделать? «Я хочу узнать задачи, которые будут на контрольной, правильно ли я поступаю?» — так я спросила. Маятник ответил: «Нет». И я подумала: значит, этого делать нельзя, и больше не спрашивала.

Юкава изумлённо раскрыл глаза и откинулся в кресле. Мельком глянул на Каору и снова посмотрел на Хадзуки.

— Значит, когда ты решила найти останки собаки, ты тоже сперва спросила у маятника, правильно ли поступаешь?

— Верно.

— И он ответил «Да»?

— Да.

— А как именно ты действовала потом?

— Сначала мысленно представила то, что хочу найти. Это было несложно, собаку из того дома я видела много раз.

— Ты могла бы описать собаку так, чтобы и я мог её представить?

После вопроса Юкавы Хадзуки несколько раз моргнула. Каору показалось, что у девочки впервые за весь разговор закрались какие-то сомнения.

— Густо-чёрная шерсть, часто лает. Смотрит на тебя так, будто сейчас укусит. Уши торчком, из пасти торчат клыки. Как-то так.

— Представила, а дальше?

— Вышла из дома и пошла, спрашивая у маятника направление.

— А про эти твои действия не надо было спрашивать, правильно ли ты поступаешь?

— Тоже надо было.

— И ты спрашивала всякий раз, когда выходила на развилку?

— Да, — тихо ответила Хадзуки.

Юкава смотрел на неё, скрестив руки на груди:

— В последнее время для чего ещё ты использовала маятник? Пусть даже это не связано с делом.

Хадзуки смущённо потупилась, но всё же собралась с духом и подняла голову:

— Мальчик на год старше предложил с ним встречаться. Он мне давно нравился, и я подумала: почему бы не согласиться? Но потом мне показалось, что у меня нет времени на развлечения, и я спросила у маятника. Тот ответил, что лучше не надо. И я мальчику отказала.

Слушая её, Каору не могла не удивиться. Она и не подозревала, насколько девочка доверяет маятнику.

— Ты об этом не жалеешь? — спросил Юкава.

— Нисколько. Ведь прошло совсем немного времени, и я увидела, что он ходит на свидания с другой девочкой. По-моему, если у них сложится, всем будет лучше. У меня на носу экзамены, так что маятник дал правильный ответ, — с улыбкой сказала Хадзуки, а потом убеждённо закончила: — Маятник всегда прав.

Юкава расплёл руки и хлопнул себя по коленям:

— Спасибо. У меня больше вопросов нет.

— И всё? — обескураженно спросила Хадзуки. — Вы не будете ставить опыты?

— Обойдёмся без них. Разговора вполне достаточно. — Юкава повернулся к Каору. — Отвези её домой.

— Хорошо, — сказал она и встала.

— Интересно, профессор мне поверил? — сидя в машине Каору, пробормотала Хадзуки. — Когда я рассказываю взрослым о маятнике, они всегда говорят, что это жульничество или самообман.

— Он никогда не делает выводов, не имея веских оснований.

— Правда?

Отвезя девочку домой, Каору отправилась обратно в Университет Тэйто. Об этом попросил Юкава — шепнул ей на ухо, когда она выходила из лаборатории.

— Почему вы не провели опыт? — спросила Каору, не успев переступить порог.

— Я же сказал: проведу, если решу, что это необходимо. Поговорив, я пришёл к заключению, что необходимости нет.

— Почему?

— Начну с выводов: она врёт. Останки собаки она нашла безо всякой биолокации. Девочка знала, где они, ещё когда выходила из квартиры.

— Что позволяет вам так утверждать?

— По её словам, выйдя из дома, она спрашивала у маятника, куда идти. По-хорошему, тут не обойтись без определённой подготовки. Надо заглянуть в карту и в общих чертах наметить район поисков. Иначе как понять, что туда можно добраться пешком?

— О! — открыла рот Каору.

— Я спросил: «Когда ты решила найти останки собаки, ты тоже сперва спросила у маятника, правильно ли поступаешь?» Она ответила: «Верно». Заметь — «останки собаки». Иначе говоря, она знала, что собака мертва.

Этот диалог запомнился и Каору. Она прозевала явное противоречие и теперь корила себя за невнимательность.

— Но если так, почему она не пошла прямиком туда? Я точно видела, как она время от времени останавливается, садится на корточки и что-то делает.

— Я думаю, здесь ей стоит поверить. Она разговаривала с маятником. Но спрашивала не о направлении. На каждой развилке она решала, следует ли ей вообще идти дальше.

— Шла — и сомневалась, идти ли?

— Именно так. Мне кажется, у неё были основания предполагать, где находятся останки собаки. Но обратиться в полицию она не могла. Её что-то удерживало. Поэтому она решила для начала удостовериться сама. Но и для этого требовалась недюжинная отвага. Поэтому по дороге девочка несколько раз спрашивала у маятника: правильно ли я поступаю, идти ли мне дальше?

— И что же её удерживало?

— Примерь на себя. Предположим, ты обнаружила некую важную для дела улику. Нечто, что может вывести на настоящего преступника. И всё же ты сомневаешься, рассказывать ли полиции. Каковы могут быть причины?

Каору погрузилась в размышления. И вскоре нашла один ответ:

— Настоящий преступник — мой знакомый…

— Вот! — Юкава кивнул. — Девочка подозревает кого-то из ближайшего окружения. И когда она задумалась, где этот человек мог бы спрятать мёртвую собаку, то вспомнила о той свалке.

— Попробую её разговорить. — Каору поднялась на ноги.

— Не надо. Полагаю, преступника можно отыскать проще, — сказал Юкава. — На нём есть отметина.

8

Тосикадзу Усуи, начальника Кимико Масэ и одновременно — её любовника, арестовали на третий день после того, как Каору свозила Хадзуки на встречу с Юкавой. Слитки обнаружили в его квартире за потолочными панелями, и потому чистосердечного признания долго ждать не пришлось.

Узнав от Кимико о золотых слитках, которые Каёко Нохира прячет в буцудане, он загорелся идеей: а нельзя ли их как-нибудь украсть? Усуи запустил руку в средства компании, и ему срочно требовалось покрыть недостачу.

И тут он услышал от своей подруги, что семья старшего сына госпожи Нохиры уезжает в отпуск. Второго шанса осуществить задуманное могло и не представиться.

Усуи пришёл к Каёко Нохире сразу после того, как её посетила Кимико. Сказал, что хотел бы лично познакомиться с клиентом, которому стольким обязана его подчинённая, вошёл в дом, а когда хозяйка отвлеклась, напал на неё сзади и задушил. Но в тот момент он не стал красть слитки, запер дом и ушёл, прихватив ключ от входной двери. Причину Усуи объяснил так: «Я знал, что золото спрятано в буцудане, но не представлял, как именно его извлечь. Поэтому я решил пробраться туда ночью и спокойно, не торопясь, поискать». Уходя, он подбросил в миску с собачьим кормом яд. Для того, разумеется, чтобы при его следующем появлении собака не залаяла.

Дождавшись, пока стемнеет, Усуи подъехал к дому. Поставил машину подальше от входа и снова проник в дом. Собака, похоже, была мертва и не шевелилась. Он прошёл в комнату Каёко Нохиры и, потратив немного времени, отыскал потайные отделения буцудана. Запихал все спрятанные там золотые слитки в сумку. Взял её, вышел на крыльцо и запер дверь.

До этого момента всё шло по-задуманному. Но когда он направился к воротам, случилось нечто непредвиденное.

— Собака, которую он считал мёртвой, неожиданно его укусила, — сказала Каору. — Потрясающая стойкость! Даже проглотив отравленную еду и уже умирая, она до последнего старалась исполнить свой долг сторожевого пса. Полиции есть чему у неё поучиться.

— Куда она его куснула? — спросил Юкава.

— Вцепилась в правую лодыжку. После отчаянной борьбы Усуи смог наконец стряхнуть с себя собаку. Тут, по его словам, она лишилась последних сил и затихла. Но теперь Усуи не мог оставить всё как есть, ведь его могли вычислить по крови, оставшейся на зубах собаки, и он решил избавиться от тела.

— Рана серьёзная?

— Довольно глубокая, я бы сказала. Ходить он мог, но ногу немного подволакивал.

— Такую сложно скрыть.

— Ваш совет нам очень помог, сэнсэй. «У преступника должна быть рана от укуса…» Великолепная догадка!

Криминалисты заново исследовали останки собаки и нашли на зубах человеческую кровь. В то же время, изучая окружение семьи Масэ, полиция заинтересовалась Усуи. Подтвердив точное совпадение ДНК, следователи обратились за ордером на арест.

— Раз обычная девочка заподозрила в нём преступника, значит, у неё была совершенно очевидная причина. Более того, как-то связанная с собакой. Я подумал, что у этого человека есть какие-то следы от контакта — царапина или укус. Поэтому я спросил, как девочка представляет себе эту самую собаку. Она ответила, что та выглядит так, «будто сейчас укусит». Отсюда логично предположить, что у преступника есть рана от укуса, а девочка её видела. Заодно это объясняет, почему он припрятал останки.

— Сегодня утром я поговорила с Хадзуки. На следующий день после преступления Усуи пришёл к ним домой. И она увидела, как он обрабатывает рану на ноге. Девочка сказала, что сразу поняла: его укусила собака. Но никому и словом не обмолвилась, ведь Усуи заботился об их семье, и она знала о его отношениях с матерью. Правда, собиралась послать в полицию анонимное письмо, если бы останки собаки нашлись на той свалке.

— Значит, она уже знала о том месте?

— По её словам, Усуи рассказывал, как однажды задавил соседского кота и выбросил туда его труп. Она это запомнила.

— Понятно. Даже пытаясь избавиться от мёртвых животных, он не смог придумать ничего более подходящего.

— Хадзуки рассказала нам, как всё было на самом деле, и теперь не придётся мучиться с оформлением показаний. Кстати, могу я задать один вопрос?

— Какой?

— Почему вы не использовали устройство для проверки биолокации? Я считала, что уж вы-то точно захотите открыть глаза девочке, слепо верящей в силу маятника.

Юкава посмотрел на Каору, вздохнул и покачал головой:

— Ты так и не поняла, что такое наука.

Каору надулась:

— Это почему?

— Наука не ставит своей целью развенчание всего мистического. С помощью маятника девочка общалась со своим внутренним «я». Таким способом она всего лишь избавлялась от сомнений и принимала решения. Маятником двигала её собственная совесть. И раз у девочки есть инструмент, указывающий, чего требует совесть, считай, ей повезло. Не нам в это лезть.

Глядя на то, с каким серьёзным выражением говорит Юкава, Каору улыбнулась:

— А может, вам хочется, чтобы её способность к биолокации оказалась настоящей?

Тут Юкава, всё так же молча, с многозначительным видом вздёрнул одну бровь и потянулся к кружке с кофе.

Часть 5. Нарушение

1

Чистое виски обжигало горло.

Мужчина давно не пил спиртного. Эту бутылку когда-то подарила Юме её подруга.

— Сказала, что бар, где она подрабатывала, разорился, и сотрудники поровну разделили между собой оставшуюся выпивку. Я виски не очень люблю, но подумала: почему бы и нет, иногда можно, — пояснила тогда Юма. И рассмеялась: — Вину я бы обрадовалась больше.

Бутылка хранилась в буфете вместе с лапшой быстрого приготовления и прочими запасами. Виски пришлось пить неразбавленным — в холодильнике не оказалось льда.

Напиток, несмотря на высший сорт, мужчине совершенно не понравился. Не тот, впрочем, был случай, чтобы наслаждаться оттенками вкуса, да и в алкоголе он никогда не разбирался. Ему просто хотелось напиться.

Мужчина сидел на кухонном стуле. Сжимая в руке стакан с янтарного цвета жидкостью, он перевёл взгляд на соседнюю комнату.

Юма лежала на полу. На ней была жёлтая толстовка с длинными рукавами, которую она носила с тех самых пор, как началась их совместная жизнь. Выглядело одеяние потрёпанным, но Юме оно нравилось.

Её глаза были закрыты. Тело замерло в полной неподвижности. Губы, некогда здорового розового цвета, посерели. Её белые, изящные руки никогда больше не погладят его по груди, а бёдра не содрогнутся в ответ на его пылкую страсть.

«Я лишился всего», — подумал мужчина. Он пережил немало потерь. Но всякий раз держал удар, так как верил, что величайшая драгоценность по-прежнему у него в руках. И это, разумеется, была Юма. Он чувствовал: пока она рядом, его жизнь не настолько беспросветна.

Но теперь не стало и её. При мысли о том, что будет дальше, у него потемнело в глазах. А сказать честно, он просто не мог думать о будущем.

Мужчина отхлебнул ещё виски. Тут на него напала икота. Набранный в рот напиток выплеснулся и намочил брюки на коленях.

«Почему всё так повернулось?» — подумал он. Жизнь представлялась ему совсем иной. Он верил, что его ждёт нечто более яркое, что дни его будут исполнены надежды. И никогда не жалел ради этого усилий.

Где-то заклинило одну шестерёнку. Где же?.. Он снова икнул.

Поставив стакан, мужчина поднялся. Нетвёрдой походкой подошёл к столу.

«Я знаю, — произнёс он про себя. — Я точно знаю, где и когда меня сбили с пути».

На стене перед ним висела пришпиленная копия страницы из еженедельного журнала. Заголовок гласил: «За раскрытием загадочных дел стоит гениальный учёный». Статья описывала, как первый следственный отдел управления полиции Токио, расследуя происшествия, которые можно было объяснить разве что сверхъестественными проявлениями, добился блестящих успехов, обратившись за помощью к физику одного из столичных университетов. Этого человека обозначали только инициалами и должностью, «доцент Ю. из университета Т.», но мужчина знал, кто это на самом деле.

Он взял лежавший на столе канцелярский нож. Выдвинул лезвие на несколько сантиметров и наискось резанул по странице на стене.

2

Пока Каору писала письмо, ей начало казаться, будто рядом кто-то есть. Она подняла голову. Перед ней возвышался Кусанаги, заинтересованно наблюдавший за её руками.

— Кому любовное послание?

— Всего лишь благодарственное письмо. Профессору геологии, помогавшему в расследовании.

— Ах да! Он проанализировал грязь, налипшую на труп. Ну-ну. Ты что, всегда шлёшь благодарственные письма?

— Не всегда, но стремлюсь к этому. Нам может вновь понадобиться помощь.

— О как… — Кусанаги поскрёб нос кончиком пальца. — Юкаве тоже писала?

— А?

— Он-то много раз нас выручал.

Каору выпрямилась и заморгала.

— И то верно! Надо написать.

Кусанаги расхохотался:

— Даже думать забудь! Мне приходилось слышать, как он критикует сданные студентами курсовые. Придирается не только к сути работы, но даже к стилю изложения. Отправишь ему небрежно составленное благодарственное письмо — получишь назад с исправлениями. А главное — ему ничего этого не нужно.

— Правда? Но хоть как-то мы должны его отблагодарить…

— Об этом не беспокойся. Я время от времени преподношу ему вино.

— Которое покупаете в том магазине, где работает красивая продавщица?

— Ну разумеется. Как говорится, приятное с полезным.

Кусанаги горделиво приосанился, и тут позади него возник Мамия:

— Вы оба, идёмте со мной.

Каору вскочила с места:

— Новое дело?

— Пока не могу сказать. Но история немного некрасивая. — Вид у Мамии был хмурым.

Он отвёл своих подчинённых в малый зал совещаний, где их ожидал суперинтендант полиции по фамилии Татара. Это был ветеран первого отдела, отдавший службе многие годы, и о его сыщицком чутье слагали легенды. Всегда гладко причёсанный, в очках, он производил впечатление человека тихого и миролюбивого, но на самом деле отличался взрывным характером, чем заслужил прозвище Паровой Котёл. Ходил анекдот, как однажды в припадке ярости он ударил кулаком по стене, пробил в ней дыру, да к тому же сломал руку.

Каору присела на стул в одном ряду с Мамией и Кусанаги. При мысли, что ей предстоит общаться с суперинтендантом Татарой, её едва не прошиб холодный пот.

Взгляд Татары был сосредоточен на каком-то документе. Он поднял глаза и посмотрел на Мамию:

— Вы ввели их в курс дела?

— Пока нет. Решил, что негоже, если нас кто-то услышит.

— Что ж, разумно. — Татара положил лист бумаги на стол. — Итак, это письмо прислали начальнику первого отдела. Перед вами копия. Оригинал сейчас исследуют криминалисты.

— Позвольте посмотреть, — сказал Кусанаги и протянул руку. Каору заглянула сбоку.

На бумаге виднелись ряды символов, очевидно, напечатанных на принтере. Когда Каору прочитала весь текст, у неё перехватило дыхание.

Письмо было таким:

«Дорогие мои сотрудники управления полиции Токио.

Я обладаю рукой дьявола. С её помощью я могу уложить в могилу любого, кого только захочу. Полиция ничем не сможет мне помешать. Ведь рука дьявола недоступна человеческому взору. Вам придётся признать, что жертву сгубил несчастный случай.

Обращаюсь к тем глупцам, кто сочтёт моё предостережение розыгрышем. Для начала в ближайшие несколько дней я проведу демонстрацию. Вы узнаете, на что я способен. А затем наше с вами сражение развернётся в полную силу.

Если вы сочтёте, что сами не справитесь, разрешаю вам, по вашему обыкновению, призвать на подмогу доцента Ю. из университета Т. Сойдёмся в бою и проверим, кто из нас поистине гениальный учёный. Будет интересно.

Доценту привет.

Рука Дьявола»

Кусанаги отложил лист бумаги:

— Что это?

— Говорю же — письмо начальнику отдела. Пришло сегодня утром по почте. Штемпель центрального почтамта Токио, отправлено, как предполагается, вчера днём. Адрес на конверте также отпечатан на принтере. Мы попросили криминалистов определить точнее, какой принтер использовался и какая программа обработки текста, — сказал Татара, не сводя глаз с Кусанаги, а затем перевёл взгляд на Каору. — Хочу узнать ваше мнение. Что вы думаете об этом письме?

Каору переглянулась с Кусанаги. На его лице отразилось замешательство.

«Тут мы с ним схожи», — подумала она.

— Пижонское послание, — произнёс Кусанаги. — Прямо-таки Двадцатиликий Демон[16] писал.

— Так, по-вашему, это просто розыгрыш?

— Нет. — Кусанаги покачал головой. — Текст, конечно, пижонский, но, насколько могу судить, на обычный розыгрыш это не похоже.

— Основания?

— Тех, кто устраивает розыгрыши для полиции, обычно забавляет и развлекает её реакция. Например, они предупреждают о готовящемся преступлении: мол, в таком-то учреждении заложена бомба. А затем потешаются, глядя на поднявшуюся кутерьму. Но в этом письме ничего подобного нет. Также не выдвигается никаких требований. Полиции нечем ответить. Я уверен, что писавший и сам это понимает. А если полиция никак не реагирует, то и розыгрыш теряет смысл.

Татара кивнул, затем снова посмотрел на Каору:

— Послушаем молодёжь. Ты что думаешь? Тоже считаешь, что это не розыгрыш?

— Честно сказать — не знаю. Но кое-что меня смущает, — всё ещё немного нервничая, ответила Каору. — Преступник проявляет необычайный интерес к персоне Юкавы-сэнсэя из Университета Тэйто. Слово «доцент» он употребил дважды.

— Меня это тоже насторожило, — сказал Татара.

— Несколько месяцев назад Юкава-сэнсэй попал в поле зрения СМИ. Поводом послужила статья одного журналиста, обнаружившего, что сэнсэй часто оказывает содействие полиции. Полное имя не упоминалось, но мне кажется, знающие Юкаву-сэнсэя сразу бы догадались, о ком речь.

— Иначе говоря, розыгрыш это или нет, но преступник нацелился на доцента Юкаву… Я правильно тебя понял?

— Я, разумеется, не могу этого утверждать…

— А ты что думаешь на этот счёт? — спросил Татара у Кусанаги.

— Доля истины в этом есть. Письмо можно истолковать не как заявление о преступлении, а как вызов на поединок для Юкавы.

Выслушав ответ Кусанаги, Татара со стоном вздохнул:

— Вызов на поединок?.. Опять кому-то понадобилось испортить нам жизнь. Но я с тобой согласен: получив это послание, мы ничего не можем предпринять. Его автор грозится провести демонстрацию, но не пишет, какую форму она примет. Вероятно, он совершит убийство, обставив всё как несчастный случай, но без знания всех деталей мы бессильны.

— А если посоветоваться с Юкавой? — спросил Кусанаги. — Возьмём за версию, что преступник бросил вызов лично ему. Вдруг у него найдётся пара догадок.

— Считаешь, что доцент Юкава знает преступника? Тогда, конечно, дело пойдёт быстрее, но…

Татара недовольно скривил губы, и в этот момент у Кусанаги зазвонил мобильный телефон.

— Простите, — сказал он, доставая трубку. Глянул на высветившееся имя абонента, поднял голову и посмотрел на суперинтенданта.

— Что такое? — спросил тот.

— Как говорится, лёгок на помине. — Кусанаги показал жидкокристаллический экран Татаре. — Это Юкава.

Юкава принёс кружку с растворимым кофе, а вместе с ней — лист бумаги.

«Так и знала», — увидев его, подумала Каору. Тот же отпечатанный текст, какой прислали начальнику первого отдела. Отличие заключалось в добавленном первом абзаце:

«Университет Тэйто, доценту Юкаве.

Нижеследующий текст отправлен мною в первый следственный отдел управления полиции Токио. Эти бездари наверняка придут к тебе поплакаться. Жди визита следователей».

Сидя в кресле с кружкой кофе в руке, Юкава поочерёдно рассматривал то Кусанаги, то Каору.

— Не люблю никого ждать. Раз следователи всё равно заявятся, я решил покончить с этим поскорее и позвонил Кусанаги.

— А мы как раз обсуждали, не расспросить ли об этой чертовщине тебя?

В ответ на слова Кусанаги Юкава подозрительно нахмурился:

— Что вам это даст? Мне ровным счётом нечего рассказывать.

— И нет никаких догадок? — спросила Каору.

— Нет. А моё впечатление от прочитанного: «Я ведь предупреждал». Я много раз помогал в расследованиях, считая это как своим гражданским долгом, так и моральной обязанностью как учёного, но взамен настаивал лишь на одном: о моём участии не должны узнать за пределами управления полиции. Вы не смогли этого обеспечить — и вот вам результат. По-видимому, автора письма, именующего себя Рукой Дьявола, чем-то обидел бравурный репортаж «о славных деяниях доцента Ю. из университета Т.». Так устроен мир: на всякого героя, созданного массмедиа, найдутся желающие дать ему отпор. Иначе говоря, подозревать можно любого, кто прочитал ту статью. Неясно только, обладает ли автор упомянутой «рукой дьявола» на самом деле.

— Позволю себе заметить, что мы никогда не давали СМИ информацию о вас. Журналист, обнаруживший, что в нескольких делах вещественные доказательства собраны при участии кафедры физики Университета Тэйто, вышел на вас по результатам собственного расследования.

— Мне это известно. Человек, предлагавший сделать обо мне материал, так и сказал. Однако такое развитие событий было вполне предсказуемым, и я считаю, что следовало заранее принять меры предосторожности. Если личные сведения об участниках расследований утекают так легко, в будущем людям расхочется помогать полиции.

— Ты прав, — сказал Кусанаги. — Нам есть над чем задуматься. Впредь мы уделим этому пристальное внимание и постараемся подобного не допускать.

— Уж будьте так добры. Хотя сдаётся мне, в моём случае что-либо предпринимать уже поздно.

— Теперь, когда мы признали свой промах, вернёмся к вопросам. Извини за настырность, но всё же — у тебя точно нет никаких догадок? Складывается впечатление, что автор письма хочет с тобой посоревноваться.

— Если и хочет, я не обязан его знать.

— Чтобы понять, что речь о тебе, ему хватило ключевых слов «доцент Ю. из университета Т.». Сомневаюсь, что вы с ним никогда не пересекались. В общем, я хочу, чтобы ты основательно поразмыслил. Нет ли среди учёных, с которыми ты общался, кого-нибудь, способного на такие поступки?

— Ничего не выйдет.

Услышав решительный отказ Юкавы, Каору невольно уставилась на его правильно очерченное лицо. Кусанаги также изумлённо затих.

— Не отрицаю, я знаком со многими учёными. Однако мне едва ли что известно об их человеческих качествах. Я в курсе только их профессиональных достижений. Следовательно, не мне судить, кто из них мог бы написать такое письмо.

Кусанаги глянул на Каору.

«Сдаюсь», — было написано у него на лице.

— Хорошо. Оставь это дело нам. Ты позволишь забрать письмо?

— Конечно. Возвращать не обязательно. — Юкава заодно передал другу лежавший рядом с письмом конверт. — Кстати, тебя ведь назначили руководить следствием. Поздравляю.

Кусанаги скорчил утомлённую гримасу:

— Ничего особо не изменилось. Делаю то же, что и всегда.

— Уцуми в твоей группе? Будет на кого положиться. — Юкава посмотрел на Каору и лукаво улыбнулся.

— Ей или мне? — спросил Кусанаги.

— Вам обоим, взаимно.

Фыркнув, Кусанаги сказал: «Идём» — и поднялся на ноги.

Каору последовала за ним к выходу. Но у самой двери обернулась:

— Как вы думаете, что такое «рука дьявола»?

Юкава пожал плечами:

— Не представляю. Вероятно, какая-то невидимая сила, но таких существует множество. По одному тексту точно не определить. И как я уже сказал, неясно, есть ли у него на самом деле эта «рука».

— Да, конечно… Извините за беспокойство.

— Но чудится мне… — добавил Юкава, — это не примитивный блеф.

— Почему?

— Потому что в тексте употребляется слово «учёный». Написавший его человек, по крайней мере, считает себя таковым. И возможно, у него есть на то причина.

Каору кивнула:

— Мы это учтём.

Юкава нахмурился и махнул рукой.

— Всего лишь мнение дилетанта. Можете не обращать внимания.

3

Мужчина припарковал белый фургон с однообъёмным кузовом на стоянке, обустроенной на крыше супермаркета. Перебрался с водительского места в заднюю часть машины. Сиденья там были сняты. Всё для того, чтобы разместить рядом со сдвижной дверью некий аппарат.

Убедившись, что вокруг никого, мужчина открыл дверь.

Аппарат оснащался особым прицелом, направленным в сторону дверного проёма. Через него мужчина посмотрел наружу. Навёл на резкость, и в поле зрения показался каркас здания, собранный из толстых железных балок. На самой верхней балке стоял строитель в спецовке. До земли было около двадцати метров. С того места, где находился фургон, приходилось смотреть немного вверх.

Теперь мужчина навёл прицел на строителя. Тот занимался своим делом, сидя на корточках. Как и во все дни вплоть до вчерашнего, он не пристегнул страховочный трос. Должно быть, привык к высотным работам и доверял своему опыту и чувству равновесия.

С виду ему было за пятьдесят. Разглядеть, есть ли в выбивающихся из-под каски волосах седина, мужчине не удалось.

«Пожалуй, ты уже достаточно пожил», — пробормотал он и включил аппарат.

Сидя перед дисплеем, Кусанаги задумчиво чесал голову. На экране отображались данные обо всех дорожно-транспортных происшествиях на территории Токио за последние несколько дней.

Всего таковых насчитывалось около восьми сотен. Три из них — со смертельным исходом. Четыре жертвы.

В первом случае машина превысила скорость, не вписалась в поворот и врезалась в мачту освещения. Водитель — студент института — и его друг, сидевший на месте пассажира, погибли. Оба изрядно накачались алкоголем. Согласно протоколу, следов торможения на дороге не осталось, а значит водитель, скорей всего, заснул за рулём. К тому же несколько свидетелей видели обоих погибших в баре перед аварией.

Нельзя не признать: случилось то, что должно было случиться. Оба напились по собственной воле и по собственной же воле поехали на машине. Усмотреть здесь вмешательство Руки Дьявола не представлялось возможным.

И всё же Кусанаги не решался утверждать, что произошедшее никак не связано с письмом. Сомневаться его заставили слова родителей студента, управлявшего автомобилем: «Он никогда бы не сел за руль пьяным». В любое другое время Кусанаги списал бы их на «слепую родительскую любовь», но сейчас у него не шла из головы та анонимка.

А вдруг кто-то подбил студентов напиться, а затем поехать на машине? Например, использовав гипноз…

Кусанаги вздохнул. Если так рассуждать, в любой аварии отыщется что-нибудь подозрительное. Например, во втором смертельном происшествии погиб пожилой человек: не подчинился сигналу светофора, попытался перейти улицу и попал под грузовик. При желании и тут можно предположить вмешательство какого-нибудь гипнотизёра.

Способен ли гипноз настолько повлиять на поведение человека, Кусанаги не знал. Подумал, не справиться ли у Юкавы, но побоялся, что тот его засмеёт.

Ему показалось, что за спиной кто-то есть. Он обернулся — и увидел Мамию.

— Нарыл что-нибудь?

Кусанаги отрицательно покачал головой:

— Честно сказать, сдаюсь. Что ни возьми — типичный несчастный случай. Но если извернуться, к каждому можно приплести чей-то умысел.

— Ещё бы, — кивнул Мамия.

— Если та анонимка — розыгрыш, то откровенно гнусный. Нам приходится воображать невесть что и проверять любое подозрение. Преступнику даже не нужно ничего делать.

— Да уж. Вероятно, он пытается извлечь дополнительную выгоду из нашего психологического состояния.

— Как вас понимать?

— Не хотелось напрягать тебя ещё больше, но… — Мамия помахал в воздухе листом бумаги. — Вот, принесли. Оригинал у криминалистов.

Кусанаги взял письмо. Как и в прошлый раз, анонимное послание было отпечатано на принтере:

«Дорогие мои сотрудники управления полиции Токио.

Как и было обещано, я провёл демонстрацию руки дьявола. Двадцатого числа сего месяца в Рёгоку, район Сумида, я сбросил со строящегося здания рабочего по имени Сигэюки Уэда. Проверьте. А о том, что это не пустое бахвальство, вам поведает доцент Ю.

Рука Дьявола»

Кусанаги оторвался от документа и поднял голову:

— Было такое?

Мамия выпятил нижнюю губу и дёрнул двойным подбородком:

— Местная полиция подтвердила. Двадцатого числа в результате несчастного случая погиб строитель. И его действительно звали Сигэюки Уэда.

— Происшествие попало в новости?

— Похоже, оно упоминалось в некоторых утренних газетах. Допускаю, что преступник мог о нём прочитать и приписать заслуги себе.

— То есть он пытается выдать трагическое стечение обстоятельств за дело своих рук?

— Вполне вероятно. Но меня смущает последнее предложение.

Кусанаги вгляделся в текст:

— Почему о том, что это не бахвальство, нам должен поведать Юкава?

— Ни малейшего представления. — Мамия пожал плечами и покачал головой.

Кусанаги поднялся и взял пиджак:

— Я к нему съезжу.

Когда он выходил из управления полиции Токио, зазвучал сигнал мобильного телефона. Звонила Каору Уцуми.

— Ты очень кстати. Я еду к Юкаве. Давай тоже к нему.

— Уже в пути. Звоню, чтобы предупредить.

— Что стряслось?

— Он мне позвонил. Сказал, что получил новую анонимку.

Письмо, как и в прошлый раз, было отпечатано на листе бумаги А4:

«Как поживаешь?

Следователи из управления полиции Токио уже приходили? Если нет — скоро появятся. По одной простой причине. Их позовёшь ты.

На самом деле я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделал. Задачка элементарная. Всего лишь зайти на один сайт в Интернете и показать его содержание полицейским.

Адрес указан ниже. Не бойся, ничего такого. Обычный официальный сайт одного фильма. Сам фильм интереса не представляет.

Когда зайдёшь на сайт, загляни в раздел с отзывами. Там будет сообщение от девятнадцатого числа сего месяца, подписанное “Рабочий”. Тебе, скорей всего, оно покажется заурядным и скучным. Но позволь заверить, следователей оно удивит. И вполне возможно, они поверят в руку дьявола.

Рука Дьявола»

Каору оторвалась от чтения и подняла голову. Встретилась взглядом с Юкавой, сидевшим с надутой физиономией.

— Лежало с утра в почтовом ящике кафедры физики, — сказал он. — Что происходит? Я, кажется, ясно выразился, чтобы меня сюда не впутывали.

— Не мы это устроили. Это преступник добивается твоего участия, — пояснил Кусанаги. — Ты лучше скажи: на сайт заглядывал?

В ответ Юкава, не вставая, оттолкнулся ногами от пола. Подкатившись на кресле к компьютерному столу, быстро напечатал что-то на клавиатуре. На мониторе появилось яркое изображение. Заиграла фоновая музыка.

Юкава щёлкнул клавишей мыши и переключился на форму ввода отзыва. Разумеется, там же можно было прочитать, что писали другие.

— По всей видимости, преступник хотел, чтобы я показал вам вот это сообщение. Оно действительно вполне заурядное.

Каору и Кусанаги подошли поближе. Текст был обведён прямоугольной рамкой. Заголовок гласил: «С любовью». Сам отзыв был таким:

«Прочитав ваши впечатления, я тоже захотел посмотреть этот фильм. Пойду двадцатого числа. Жду с нетерпением. Всем добра. С любовью, со стройки в Рёгоку. Не упасть бы от избытка чувств.

Мужчина, старше 40, рабочий.

19/05/2008, 22:43»

Каору переглянулась с Кусанаги. Она знала, о чём говорилось во втором письме преступника.

— Глядя на вас, я заключаю, что автор анонимки меня не надул, — сказал Юкава. — Что в этом тексте вас так переполошило?

Кусанаги вперил в него суровый взгляд:

— Это заявление, Юкава. Заявление о намерениях!

— Заявление?

Кусанаги рассказал, в чём дело. Лицо Юкавы тут же помрачнело:

— Так вот что случилось? Значит, на стройке в Рёгоку с высоты сорвался и погиб рабочий… Не похоже на совпадение. Даже дата сходится…

— А если преступник сумел отыскать в Интернете подходящий текст уже после того, как узнал о несчастном случае? — предположила Каору.

— Вероятность не нулевая, но, по-моему, крайне низкая, — сказал Юкава. — Подходящий текст, ещё и написанный за день до происшествия? Нет, это определённо заявление о намеченном преступлении.

— Но их, как правило, присылают заранее. Не припомню случая, чтобы уже после преступления кто-нибудь сообщил: «Кстати, а я предупреждал», — сказал Кусанаги.

— У нашего преступника имелась особая причина сделать заявление. Он не хотел прослыть мошенником, выдавшим чью-то случайную смерть за дело своих рук. Тем не менее совершить преступление сложнее, если ты уже оповестил о нём полицию. Поэтому он сделал это постфактум.

Кусанаги испустил тихий стон:

— Мы изучим несчастный случай в Рёгоку. Дело примет серьёзный оборот, если окажется, что это убийство.

— Но разве такое возможно — столкнуть человека, представив падение как несчастный случай? Насколько я понимаю, местная полиция не нашла ничего подозрительного. — Каору повернулась к Юкаве.

Физик поморщился и покачал головой:

— Не знаю. Слишком мало данных, чтобы строить какие-либо гипотезы. И повторюсь в который раз: в расследовании преступлений я дилетант.

— Но в прошлый раз вы сказали, что существует несколько невидимых сил, — напомнила Каору.

— Верно. Например, магнетизм. Опять же, всемирное тяготение. Даже между нами, пока мы разговариваем, действует сила притяжения. Но чем воспользовался преступник, мне пока неясно. И догадок нет. Сперва нужно собрать данные. Если только преступник не применил магию, должны остаться какие-нибудь следы. А магии в нашем мире не существует. — Юкава всё больше распалялся.

— О каких данных речь? Скажите, что именно вам необходимо.

— Всё, что имеет отношение к несчастному случаю. И я бы хотел осмотреть место происшествия. В общем, всё, что только можно узнать: погоду в тот день, обстановку в том районе и так далее.

— Хорошо. Этим займётся Уцуми. — Кусанаги поднялся с места.

— Одно только не идёт у меня из головы.

Услышав слова Юкавы, Кусанаги обернулся:

— Что?

— Зачем преступнику подвергать себя опасности? По оставленному на сайте отзыву полиция быстро установит, с какого компьютера его написали.

— Он, наверное, воспользовался интернет-кафе.

— Вполне возможно. И всё равно затея сомнительная. В кафе его могли заснять камеры наблюдения. Я бы на его месте так не делал. Каким бы анонимным ни был Интернет, обычная бумажная почта скрывает личность гораздо надёжней. И ведь преступник присылал свои воззвания именно так. Конечно, по распечаткам можно установить модель принтера или версию программы обработки текста, но мир заполнен такой техникой, и риск попасться близок к нулю. Я прав?

Вместо ответа Кусанаги досадливо поморщился. Действительно, по результатам анализа писем криминалисты пришли к заключению, что вычислить преступника будет очень сложно.

— Значит, заявление о намерениях вы бы послали по почте? — спросила Каору.

— Да. На адрес управления полиции, в тот же день. Дошло бы на следующие сутки, и преступлению никто бы не помешал. К тому же на почтовом штемпеле ставится время отправления, и оно доказало бы, что заявление отправили заранее. Почему он поступил иначе?

Каору глянула на Кусанаги:

— Да, вы правы.

Кусанаги нахмурил лоб:

— Видимо, такие у преступника сложились обстоятельства.

— Я тоже так считаю, — сказал Юкава. — И, выяснив эти обстоятельства, вы узнаете, кто скрывается за личиной Руки Дьявола.

— Хорошо. Я это запомню.

Выйдя из лаборатории, Кусанаги посмотрел на Каору и многозначительно ухмыльнулся:

— Действия преступника меня бесят, но есть и плюс. Он вдохновил Юкаву.

— Согласна. Но преступник, наверное, того и добивался. Он вполне уверен, что Юкава-сэнсэй его не раскусит.

— Возможно, только Юкаву ему не обыграть. Да и мы не уступим.

Глаза Кусанаги вновь засверкали особым, присущим следователям полиции грозным блеском.

4

Мужчина нажал на педаль газа. Убедился, что сзади нет приближающихся машин, перестроился в правую полосу. Ещё немного увеличил скорость. И наконец догнал красный автомобиль, следовавший по левой полосе.

Посмотрел на него краем глаза. За рулём сидела молодая женщина. Затемнённые задние окна не давали разглядеть, есть ли там пассажиры. Но поскольку место рядом с водителем пустовало, он решил, что женщина едет одна.

Они двигались по четвёртой скоростной автодороге Синдзюку в сторону центра. Мужчина посмотрел на спидометр: стрелка перевалила за восемьдесят километров в час. Он чуть приподнял ногу с педали и поехал вровень с красной машиной.

Скоро стояночная зона в Ёёги. Удерживая руль правой рукой, левой мужчина пошарил рядом с сиденьем. Коснулся пальцем кнопки вмонтированного выключателя. И решительно её нажал.

Таймер был установлен на двенадцать секунд. По истечении времени должен раздаться электронный сигнал. Ожидая его, мужчина тщательно выдерживал скорость. Двигался точно вровень со своей целью. Двенадцать секунд показались вечностью.

Дорога шла строго по прямой. Впереди показался резкий поворот направо, за которым без промедления следовал резкий поворот налево. Это место славилось частыми авариями.

Прозвучал сигнал. Мужчина изо всех сил вдавил педаль газа. Фургон резко ускорился. В салонном зеркале заднего вида появилась красная машина. Она уже начала вилять по дороге.

Но большего разглядеть не удалось. Красная машина скрылась позади за поворотом. Он сбросил скорость и подождал, пока его нагонят другие.

Вскоре показалась белая машина. За ней синяя. Той красной не было.

«Кажется, получилось», — губы мужчины растянулись в улыбке. Произошла самая настоящая авария. Вопрос только в том, каково состояние пострадавших.

На следующем съезде он покинул скоростную дорогу. На пассажирском сидении лежала рация. Мужчина с удовольствием слушал экстренные переговоры токийской пожарной службы.

Раскосые глаза Рёко Уэды широко раскрылись от удивления. На мертвенно-бледных щеках выступил румянец.

— Вы хотите сказать, что папу убили? — Её голос охрип.

— Мы пока не можем ничего утверждать. Идёт следствие, — мягко сказал Кусанаги.

— Но следователь из местного участка однозначно сказал, что произошёл несчастный случай…

— Так мы считали в то время. Но с тех пор поступила новая информация, и мы решили, что поторопились с выводами.

— Это какая же информация? — задала Рёко Уэда напрашивающийся вопрос.

Кусанаги решил прибегнуть к заранее заготовленной лжи:

— Нам удалось установить, что несколько смертей, вызванных падением с высоты и выглядевших как обычный несчастный случай, на самом деле следует считать убийствами. Обстоятельства гибели господина Сигэюки Уэды схожи, поэтому в целях предосторожности мы бы хотели задать вам несколько вопросов. У нас достаточно оснований полагать, что это трагическая случайность, и всё же, подчеркну, в целях предосторожности, мы должны всё перепроверить.

Кусанаги дважды повторил «в целях предосторожности». Мамия запретил говорить семье покойного об анонимке.

Ему тяжело давалось общение с семьями погибших. Особенно душа болела за тех, кто и не подозревал, что их родственника убили. Казалось, они уже примирились с несчастьем, но известие об убийстве в корне меняло их настроение. Помимо вполне объяснимой злости их охватывали глубокие сомнения: «За что? Зачем понадобилось убивать любимого нами человека?» В каком-то смысле на свете нет ничего печальней. Любые объяснения — например, признание убийцы — неубедительны и тщетны. Вспоминая о трагедии, они всякий раз изводят себя одним и тем же вопросом: «Почему?»

Кусанаги и Каору Уцуми приехали к семье Сигэюки Уэды. Квартира располагалась на первом этаже двухэтажного дома. Планировка — две спальни и гостиная, совмещённая с кухней. Туда первым делом и попадали посетители, открыв входную дверь. Следователи расположились за обеденным столом напротив Рёко Уэды, единственной дочери покойного. Ещё пять лет назад она жила с отцом, но сейчас переселилась в отдельную квартиру в квартале Катидоки. Её мать два года назад скончалась от рака.

— Предположим — только предположим, — что господин Уэда погиб не случайно. Есть ли у вас какие-нибудь соображения на этот счёт? Всё что угодно, какими бы пустяковыми они вам ни казались.

Рёко Уэда с недовольным видом покачала головой:

— Нет, никаких. Папа был довольно трусливым человеком, он почти не пил и крайне редко с кем-то ссорился. Не представлю, чтобы кто-то мог затаить на него обиду. Вчера на похоронах все так и говорили.

— Когда вы последний раз говорили с господином Сигэюки?

— На прошлой неделе. Папа сам мне позвонил. Спрашивал, как мы будем поминать маму на третью годовщину… хотя до неё было ещё далеко. — Рёко Уэда опустила глаза.

Кусанаги посмотрел на Каору Уцуми. Во взгляде читался вопрос: «У тебя есть что спросить?»

— Как я понимаю, господин Уэда был довольно опытным маляром, — начала та. — Он привык работать на большой высоте и потому не пристёгивал страховочный трос. Вы никогда с ним об этом не говорили?

Рёко Уэда чуть приподняла голову и часто заморгала:

— Однажды он сказал, что с возрастом чувство равновесия притупляется и впредь ему следует быть повнимательней. Но со страховкой и работа идёт медленно, и бдительность теряется. Я много раз его просила: осторожней, но… — Конец фразы потонул во всхлипах.

Следователи покинули квартиру Рёко Уэды в подавленном состоянии.

— Такое ощущение, что у преступника не было мотива убивать именно господина Уэду, — высказался на ходу Кусанаги. — По-моему, всё дело вот в чём: он хотел выдать убийство за несчастный случай и потому выбрал мишенью первого попавшегося на глаза строителя, работавшего без страховки.

— Согласна. Вопрос в способе убийства.

— Каким образом можно толкнуть человека, находясь на расстоянии? Озадачить бы Юкаву, только у нас для него нет никакой пищи для размышлений. — Кусанаги нахмурился и почесал затылок.

Они уже получили материалы дела от дознавателя местной полиции, назначенного расследовать происшествие в Рёгоку, а также опросили прораба и других рабочих. По результатам стало ясно, что в момент падения рядом с Сигэюки Уэдой никого не было. Никаких подтверждений внешних воздействий — например, сотрясения здания или внезапных порывов ветра, способных вывести человека из равновесия, — тоже не нашлось. Заключение местной полиции о том, что это несчастный случай, казалось неоспоримым.

Когда следователи прибыли в управление полиции Токио, к ним подошёл Киситани с каким-то документом в руке.

— Как тут дела? — осведомился Кусанаги.

— Пока происшествий со смертельным исходом не отмечено. Зарегистрировано сто тридцать два ДТП, сто восемнадцать пострадавших. Тридцать пять из них — в тяжёлом состоянии, но их жизни вне опасности. Поступило также тринадцать сообщений об иных несчастных случаях. Пьяный оступился на лестнице, старик подавился таблеткой — всё в таком духе. С большой высоты никто не падал, — зачитал Киситани содержимое документа.

— Э-хе-хе, всё-то в Токио неспокойно. При таком количестве происшествий как не заподозрить, что хотя бы одно из них подстроено преступником.

— По-моему, он того и добивается, — сказала Каору. — Ему позволили сымитировать один-единственный несчастный случай, и теперь он выглядит куда сильнее, чем на самом деле.

— Ты права. Но беда в том, что он смог его сымитировать. Нельзя об этом забывать.

— Да… Конечно. — Каору отвела глаза.

В настоящее время следствием по делу Руки Дьявола занималась только группа Кусанаги. В управлении пока не решили, что всё это всерьёз. Мамия доложил наверх о размещённом в Интернете заявлении о намерениях, но чётких указаний пока не поступало. Кусанаги объяснял это тем, что старшие начальники сами растерялись.

Вскоре появился Мамия. Вид суровый, в руке — лист бумаги. Он передал его Кусанаги:

— Ещё одно. Похоже, преступник обожает писать письма.

Кусанаги взял копию письма. Каору и Киситани заглянули сбоку.

«Дорогие мои сотрудники управления полиции Токио.

Полагаю, вы признали, что падение в Рёгоку подстроил я. Вероятно, сейчас вы бросили все силы на то, чтобы установить, какой трюк я применил. Не могу не отметить: напрасные хлопоты. Вам никогда не узреть суть руки дьявола.

Теперь, когда её существование доказано, я выдвигаю свои требования. Они не очень сложные. Напротив — для вас это вполне естественная обязанность.

Итак, вы должны объявить миру о моём существовании. Пусть начальник следственного департамента или начальник первого следственного отдела созовёт пресс-конференцию. Не стану возражать, если вы обнародуете мои послания и моё заявление о намерениях.

Опасаюсь только одного — появления самозванцев, выдающих себя за Руку Дьявола.

И потому я дарую вам способ нас различить. К письму прилагается таблица случайных чисел. Впредь я буду завершать числом из неё каждое своё послание. Если числа нет — писал мошенник. Кроме того, никакое число не будет использовано более одного раза. Сохраните эту таблицу. Это к нашей взаимной выгоде.

Рука Дьявола.

Строка А, столбец Б, 55»

— Что это? — спросил Кусанаги.

— Всё как написано: преступник выдвинул требования.

— И это требование — объявить о нём миру?

— Выходит, что так.

Кусанаги замотал головой:

— Что он тут чудит? Какой ему с этого прок?

— Видимо, жаждет всеобщего внимания. Так считают начальник отдела и суперинтендант, — сказал Мамия.

— И что будет? Созовём пресс-конференцию?

— Конечно же нет. Иначе получится, что мы уступили угрозам преступника. Сообщив о нём, мы ничего не выиграем. В верхах считают, что требование следует проигнорировать.

— И посмотреть, что предпримет преступник, — кивнув, сказал Кусанаги.

— А что за таблица случайных чисел? — поинтересовалась Каору.

— Она лежала в конверте вместе с письмом. Таблица пять на пять, в каждой клетке — двузначные числа. В письме мы видим «строка А, столбец Б, 55». Это означает, что на пересечении указанных строки и столбца стоит число 55. Надо понимать так: осторожно, если письмо не содержит правильного числа, оно не от меня.

— Насколько же преступник уверен, что его требования удовлетворят, если он беспокоится о появлении самозванцев! По-моему, он нас ни в грош не ставит, — презрительно бросил Кусанаги.

— Вошёл во вкус, когда первое преступление сошло ему с рук. И чтобы не дать ему обнаглеть ещё больше, нам кровь из носу надо выяснить, как он столкнул человека с высоты.

— Так точно, — с энтузиазмом откликнулся Кусанаги на приказ Мамии. Но слушавшую их Каору не оставляло чувство тревоги. Преступник, чьи требования проигнорировали, вполне способен пойти на новое преступление. И ей казалось, что им никак не успеть найти Руку Дьявола до того, как это произойдёт.

5

Дорожная обстановка на шестой скоростной автодороге Мукодзима складывалась относительно благоприятная. Он спокойно миновал въезд в Хакодзаки и проследовал через Комагату и Мукодзиму. А точнее сказать, проехал весь путь зазря. Ситуация развивалась не так, как он надеялся.

Ведя машину, мужчина то и дело посматривал в зеркала заднего вида. Он хотел знать точное расположение других автомобилей. Сперва он выбрал участок между развязками Эдобаси и Хакодзаки. На обеих всегда плотное движение, заезды чередуются со съездами. Скорость потока обычно не снижается, и потому аварии там нередки.

Но он просчитался. В самый ответственный момент сбоку от его машины пристроился грузовик. Аппарат не был рассчитан на такой угол. Как цель подходили мотоциклы или легковые автомобили.

«Что ж, не будем суетиться», — успокоил он сам себя. Возможности ещё представятся, и не одна. Например, на развязке Хорикири, куда он сейчас направлялся.

Несколько дней назад, на четвёртой автодороге Синдзюку, он допустил ошибку. Та красная машина попала в аварию — врезалась в ограждение, но женщина-водитель всего лишь получила лёгкие травмы плеча и бедра. Ничего опасного для жизни, она оставалась в сознании и даже могла разговаривать со спасателями. Он знал это, потому что подслушивал их радиопереговоры.

Всё-таки, чтобы спровоцировать смертельное ДТП, нужен участок с интенсивным движением, высокой скоростью и несколькими полосами. Из этих соображений мужчина и выбрал сегодняшний маршрут. К тому же тот включал места, известные частыми авариями. А значит, если не получится с первой попытки, будут другие.

По всей видимости, полиция не собиралась делать официальных заявлений о Руке Дьявола. Почему — неизвестно: то ли они просто блефовали, то ли не верили в его способности. Но так или иначе, после второго несчастного случая им придётся выступить. Если и тогда промолчат — у него есть ещё кое-что в запасе.

Он миновал Цуцумидори. Вскоре справа появилась приближающаяся дорога. Это была внутренняя сторона Центральной кольцевой автодороги.

Умелые действия рулём, и машина влилась в поток. Участников движения прибавилось. На левую полосу одна за другой въезжали машины, направлявшиеся на автостраду Тохоку. Мужчина перестроился в среднюю полосу. Если так и ехать, он окажется на автостраде Дзёбан.

Взгляд выхватил из потока одну машину — малолитражку со сравнительно высокой крышей. Она двигалась по крайней левой полосе, очевидно намереваясь попасть на Тохоку.

Мужчина чуть изменил скорость. Поравнялся с выбранной целью. Мельком заглянул внутрь. За рулём — худощавый старик, пассажиров нет.

Левой рукой мужчина нажал ту же кнопку. На ладони правой руки, сжимавшей руль, выступил пот.

Вскоре он снова заглянул в соседнюю машину. Заметил, как водитель крутит головой.

«Действует», — подумал мужчина, и в этот момент прозвучал сигнал. Он нажал на педаль газа. Малолитражка в считанные секунды осталась позади и теперь виднелась в салонном зеркале заднего вида.

В следующий миг она резко завихляла по дороге. И наконец выскочила за пределы своей полосы.

Шедший сзади на полной скорости грузовик взревел клаксоном. Его водитель с силой дал по тормозам.

Но было поздно. Грузовик врезался в малолитражку, её подбросило и впечатало в защитное ограждение слева. Всё заняло каких-то две-три секунды. И всю эту сцену, от начала и до конца, мужчина наблюдал в зеркале заднего вида.

Он засмеялся. По привычке беззвучно, как всегда смеялся над чем-то по-настоящему смешным.

Машина резвым ходом выскочила на автостраду Дзёбан.

«Прокачусь-ка, раз уж сюда выбрался». Мужчина нажал кнопку магнитолы и включил свою любимую музыку.

Глядя снизу вверх на стальной каркас строящегося здания, Юкава прищурился, как от яркого солнца, сохраняя при этом строгий вид.

— Значит, он упал с самого верха? Верная смерть.

— Говорят, умер мгновенно. Даже в больницу не повезли, — сказала Каору.

— Как давно господин Уэда работал на этой стройке?

— С позапрошлой недели. Как я поняла, он наносил антикоррозийное покрытие.

— И всё это время — на высоте?

— Вроде бы да. За три дня до несчастного случая он как раз взялся за верхние ярусы.

— Стало быть, преступник мог заранее узнать, что на последних этажах здания работает строитель без страховочного троса. — Юкава показал пальцем наверх.

— Выходит, что так. — Каору посмотрела на сплетение балок. — Хотя мне кажется, что снизу этого не различить.

— Совершенно верно. — Юкава огляделся вокруг и ткнул пальцем куда-то вдаль. — Это что за здание? По-моему, там можно подняться на крышу.

«Этим зданием» оказался крупный супермаркет. На его крыше была обустроена автостоянка.

— Давайте проверим, — предложила Каору и зашагала к своему «Паджеро», припаркованному на обочине дороги.

Они заехали на стоянку на крыше и вышли из машины. Юкава посмотрел на строящееся здание. Вытянул руку и выставил большой палец.

— Что вы делаете?

— Измеряю расстояние.

— Как?!

— От моих глаз до моего большого пальца — приблизительно семьдесят сантиметров, длина большого пальца — приблизительно шесть сантиметров. Сейчас большой палец закрывает ровно один этаж. — Юкава прикрыл один глаз и совместил палец с колонной. — Если принять высоту этажа за три метра, то до здания будет около тридцати пяти метров.

Каору оторопело посмотрела на физика:

— Первый раз вижу, чтобы математику вот так применяли в повседневной жизни.

— Это не математика, а арифметика. Пропорции объясняются в учебнике для начальных классов, — отчеканил Юкава и скрестил руки на груди. — Отсюда можно разглядеть, как ведутся работы. А с биноклем — увидеть, что на рабочем нет страховочного троса.

— Но как, находясь здесь, его столкнуть?

Юкава снова повернулся к зданию, вытянул руку и сложил ладонь в форме пистолета.

— Как-то во время бейсбольного матча в глаза питчеру светили лазерной указкой. На сорока метрах добьёт и обычная, из магазина.

У Каору перехватило дыхание.

— То есть преступник ослепил погибшего, работавшего на большой высоте, лазерной указкой?

— Возможно.

— А по-моему, очень даже возможно! С закрытыми глазами даже на земле устоять нелегко, — Каору заговорила быстрее. Ей показалось, что в длинном тоннеле наконец-то забрезжил слабый свет.

Но Юкава воодушевлённым не выглядел.

— Что с вами? Мне кажется, это вполне правдоподобное объяснение.

— Это не так. — Он покачал головой. — Мне приходилось слышать, что мастера с богатым опытом обладают особой интуицией, — назовём это так. Она вырабатывается с годами. Погибший строитель не пристёгивал страховочный трос, потому что себе доверял. Такой не упадёт, если его всего лишь ослепить. И вот ещё что. — Юкава поднял указательный палец и продолжил: — Я, кажется, уже говорил, что преступник считает себя учёным. Если так, он должен применить оригинальный подход. Он не станет покупать лазерную указку в ближайшей лавке.

— Тогда что он применил?

— Какой-то способ, влияющий на людей издалека… Лазер — это свет. Если не использовать свет, подойдёт электромагнитное излучение, или же… — Юкава замолчал и погрузился в раздумья.

Размышления физика затянулись. Каору отвезла его в университет, заехала домой, поставила «Паджеро» на стоянку, а затем вернулась в управление.

— Ну как? — с надеждой в голосе спросил Кусанаги.

Каору молча покачала головой.

Кусанаги посуровел и почесал в затылке:

— Похоже, этот орешек и Юкаве не раскусить.

— Были сегодня аварии со смертельным исходом?

— ДТП, как всегда, много. Сто девятнадцать. Жертв пока нет. Но одно происшествие — очень серьёзное. Малолитражка попала в аварию на развязке Хорикири. Водитель в тяжёлом состоянии, без сознания.

— Причина аварии?

— Скорей всего, водитель заснул за рулём. По показаниям свидетелей, перед аварией машина начала вилять по дороге.

— Тогда, наверное, Рука Дьявола здесь ни при чём, — сказала Каору и опустилась на стул.

— Кстати, Юкава ответил на мой вопрос?

— Вы о гипнозе?

— Да.

— Ответил. Сказал, что в этой сфере он не специалист и ничего утверждать не может, но если бы и существовал способ управлять поведением людей по своему хотению, то в нашем деле обошлось без него.

— Это почему?

— Можно считать, что на момент, когда произошёл несчастный случай, преступник не знал даже имени своей жертвы. Иначе он бы указал его в заявлении о намерениях. Имя появилось в следующем письме, но весьма вероятно, что оно взято из газет. Чтобы использовать гипноз, преступник должен был сблизиться с жертвой и уж как минимум узнать имя… Таково предположение Юкавы-сэнсэя.

— Понятно. Вполне логично. — Кусанаги скривился. — Он не потешался надо мной из-за того, что я приплёл гипноз?

— Наоборот, похвалил.

— Похвалил? За что?

— За то, что вы стали смотреть на вещи шире. И что, возможно, стали чаще шевелить мозгами.

— Ну надо же! Передай ему, его похвала для меня — большая честь. — Кусанаги повернулся на стуле спиной к Каору.

Открыв в утренней газете раздел «Общество», мужчина с радостным предвкушением отыскал нужную статью. Но прочитав её, досадливо щёлкнул языком.

«Двадцать шестого числа, около пяти часов вечера, на внутренней стороне Центральной кольцевой автодороги между развязками Хорикири и Косугэ столкнулись четыре автомобиля, включая малолитражную машину и грузовик. Сильнее всего пострадала малолитражная машина, спасатели извлекли водителя в тяжёлом состоянии и без сознания. Водитель грузовика отделался лёгкими ушибами…»

Мужчина перевёл взгляд на экран персонального компьютера. На нём отображался набранный текст. Оставалось только распечатать.

Но похоже, ещё рано.

«Ну ничего». Мужчина довольно улыбнулся. Миг наслаждения лишь немного откладывается. Возмущаться нечем.

В глубине души ему страстно хотелось собственными глазами увидеть, как исказится лицо этого подлеца-физика, когда тот прочтёт новое письмо.

6

Когда Каору и Кусанаги вошли в лабораторию, их уже поджидал Юкава. Насупившись и скрестив руки на груди, он стоял возле стола, на котором размещался персональный компьютер.

— Где письмо? — спросил Кусанаги.

— Вот. — Юкава взял со стола сложенный в несколько раз лист бумаги. Кусанаги его развернул и начал читать, даже не присев. Каору заглянула сбоку.

«Как поживаешь?

Пишу вновь, ибо для тебя опять есть дело. Как и прежде, несложное. Всего лишь зайти на один сайт.

Ты и так поймёшь, но поясню: это доска объявлений на официальном сайте некоей профессиональной бейсбольной команды. Проверь, что там написано от имени Рулю-Виляю двадцать пятого числа сего месяца. Как и в прошлый раз, тебя должны навестить следователи. Покажи им, что найдёшь.

С наилучшими,

Рука Дьявола»

— Рулю-Виляю?.. — пробормотал Кусанаги. — Ты заглядывал на эту доску объявлений?

— Вот она. — Юкава показал на экран компьютера.

На открытой веб-странице отображались сообщения от болельщиков бейсбольной команды. Среди них действительно присутствовал текст от вечера двадцать пятого числа, подписанный «Рулю-Виляю» и озаглавленный «Будьте осторожны»:

«Будьте осторожны. От: Рулю-Виляю. Когда: 25-е число, 20:18.

Отлично вчера сыграли. Надеюсь, в следующий раз будет не хуже.

В миг победы я ехал по скоростной дороге. От развязки Хорикири к Косугэ. Я так расчувствовался, что едва не выпустил руль. Надо быть осторожней, когда слушаешь радио. Завтра, 26 числа, я поеду тем же маршрутом. Постараюсь следить за собой».

Кусанаги повернулся к Каору. Их взгляды встретились, и она кивнула.

— Значит, это заявление о намерениях? — спросил Юкава.

— Несомненно. Чуть раньше Мамия передал мне вот это. Поступило на адрес начальника отдела этим утром. Я потому и позвонил. — Кусанаги протянул физику лист бумаги.

Каору знала, что там, — письмо она уже читала. Текст гласил:

«Дорогие мои сотрудники управления полиции Токио.

Я провёл новую демонстрацию возможностей руки дьявола. В пять часов вечера двадцать шестого числа некий Сэйдзи Исидзука попал в аварию на скоростной автодороге, и тому поспособствовал я. Как и в прошлый раз, я подготовил заявление о намерениях, так что отправляйтесь к доценту Ю. Он подскажет, где оно находится.

Рука Дьявола.

Строка Б, столбец В, 78»

Юкава поднял голову:

— Про аварию — правда?

Кусанаги кивнул:

— Да. Между Хорикири и Косугэ малолитражка врезалась в стену. Двадцать шестого числа. Водителя в тяжёлом состоянии доставили в больницу, но он скончался, не приходя в сознание.

— На том участке часто случаются аварии?

— Часто. Но смертельные — даже не каждый год.

Юкава закинул ногу на ногу и подпёр щёку рукой на манер роденовского «Мыслителя».

— Значит, это не совпадение. Следует признать, что преступник как-то причастен к аварии.

— К слову, в ней тоже нет ничего подозрительного. По словам очевидцев, машина неожиданно начала вилять по полосе, её протаранил следовавший сзади грузовик, и в итоге она врезалась в ограждение. Иначе говоря, типичный пример сна за рулём. Полицейские, оформлявшие ДТП, предположили, что водитель грузовика отвлёкся от дороги, и потому тщательно всё изучили. Но никаких улик в пользу этой версии не нашлось. Водитель разбившейся машины ехал один, без пассажиров. Спиртного не пил. Никаких следов вмешательства в конструкцию автомобиля также не выявлено. Как ни посмотри — банальный несчастный случай.

— Но тогда я не могу объяснить это заявление. — Юкава указал на экран. — А по поводу падения узнали что-нибудь новое?

— Погибший никогда прежде не падал на стройплощадке, и даже ни разу не оступался, — ответил Кусанаги.

— Стало быть, преступник вынудил опытного строителя-высотника, работавшего на верхнем этаже в одиночку, упасть, а водителя машины — не справиться с управлением на полном ходу? Понимаю, почему его тянет похвастаться, мол, у меня есть «рука дьявола».

— Когда пришло объявление о втором преступлении, начальство переполошилось. Предупреждения — не выдумка, преступника нельзя больше игнорировать. Прошу тебя, Юкава. Хоть как-нибудь выведи этого Руку Дьявола на чистую воду. Он бросил вызов тебе, это же очевидно!

Юкава развёл руками:

— Зачем ему это? Он преступник, пусть соревнуется с полицией. За победу надо мной приз не дадут.

— Но факт остаётся фактом: ему интересен ты. Зачем иначе так изгаляться и отсылать тебе ссылки на доски объявлений, где опубликованы его заявления? Он направляет дело так, чтобы ты обязательно участвовал в расследовании.

— Вполне возможно, но для меня это сплошная обуза… — Юкава посмотрел на компьютер. — Преступник вновь использовал Интернет.

— Установлено, что в прошлый раз он писал из интернет-кафе в Икэбукуро, — пояснил Кусанаги. — Но там удостоверение личности не спрашивают, поэтому установить имя преступника будет затруднительно. Мы проанализировали записи камер наблюдения, но подсказок не нашли.

— Вряд ли он сейчас пошёл в то же кафе. Ему незачем вести себя настолько вызывающе. И всё же странно. Почему преступнику так полюбилось общение через Интернет?.. — с задумчивым видом произнёс Юкава и внезапно выпрямился. — Авария произошла двадцать шестого. Какое сегодня число?

— Тридцатое, — ответила Каору.

— Преступник отправил письмо о совершённом преступлении вчера, двадцать девятого. Иными словами, через три дня после аварии. Что он делал всё это время? Почему не послал сразу?

— Действительно странно. В прошлый раз преступление произошло двадцатого числа, а письмо пришло двадцать второго. Выходит, его отправили на следующий день.

— Наверное, обстоятельства помешали, — сказал Кусанаги. — Даже у таких мерзавцев есть работа. Вот и не нашлось времени написать и отправить письмо быстрее.

— Нет, на то, чтобы написать, времени должно было хватить. Вечером двадцать пятого он набрал на компьютере заявление о намеченном преступлении и разместил его в Интернете. На это время нашлось, а на письмо нет? То же с отправкой по почте. Будь ты трижды занят, бросить конверт в почтовый ящик — дело нехитрое.

— Ну, может быть. — Кусанаги почесал в затылке.

— Что же произошло? Почему преступник никак не проявлялся три дня? — Юкава приложил руку ко рту и уставился в пространство.

В этот момент у Кусанаги зазвонил мобильный телефон. Он вынул аппарат из кармана, извинился перед Юкавой и отошёл немного в сторону. Заговорил, прикрывая микрофон ладонью.

— Что?! — неожиданно воскликнул Кусанаги. — И что будет делать начальник отдела?.. Понятно… Да, подтверждаю. Заявление существует. Размещено на сайте профессиональной бейсбольной команды… Да, всё понятно.

Кусанаги нажал «отбой» и вернулся к остальным. Его лицо посуровело.

— Не похоже, что ты принёс добрые вести, — сказал Юкава.

— Дело становится совсем скверным. Уцуми, едем обратно в управление.

— Что случилось?

— Этот мерзавец отослал письмо на ТВ.

— О!.. — вырвалось у Каору, и она вскочила на ноги.

— Предложил журналистам поинтересоваться в управлении полиции Токио о падении с высоты в Рёгоку и аварии на развязке Хорикири. Назвался Рукой Дьявола.

— Что теперь будет?

— Наверху решили, что во избежание кривотолков лучше действовать на опережение и самим созвать пресс-конференцию. Но в любом случае шумиха будет знатная. Уж подгадил так подгадил. Слушай, Юкава! — Кусанаги посмотрел на своего друга, всё ещё сжимая в руке мобильный телефон. — Мы не хотим доставлять тебе лишних хлопот. Но позволь сказать, что именно в этот раз, содействуя полиции, ты помогаешь сам себе. Понимаешь?

Юкаву, казалось, эти слова не убедили, и всё же с видимой неохотой он кивнул:

— Похоже на то. Вы так и будете сюда шастать, пока не раскроете дело.

— Я на тебя рассчитываю! Ты ведь не прощаешь людям использование науки в качестве орудия убийства?

В ответ Юкава повёл плечами. И сказал, обращаясь к Каору:

— Собери для меня материалы по аварии на скоростной автодороге.

— Хорошо, — ответила она.

7

— Таким образом, в то время мы не могли оценить, следует ли воспринимать письма человека, назвавшегося Рукой Дьявола, всерьёз, или же это какой-то розыгрыш. После падения строителя в Рёгоку мы укрепились в уверенности, что это не розыгрыш, и начали расследование с целью установить, как именно было совершено это преступление. Пока следствие продолжалось, случилась авария на скоростной автодороге.

Эту речь, состроив постную мину, произносил начальник первого следственного отдела управления полиции Токио по фамилии Кимура. У него было квадратное лицо, короткие волосы, смуглая кожа и широкий лоб.

По телевизору транслировалась пресс-конференция, состоявшаяся сегодня во второй половине дня. Переключаясь между программами новостей, мужчина уже посмотрел её несколько раз.

— Я правильно понимаю, что сведений о том, кто скрывается за именем Рука Дьявола, пока нет? — спросил один из журналистов.

— Сейчас в рамках расследования мы проводим консультации с экспертами, — как можно более обтекаемо попытался ответить начальник первого отдела.

— Нет ли среди экспертов некоего физика, о котором недавно писали?

— Мы привлекли специалистов из различных областей знаний. Конкретных имён я назвать не могу.

— В письме, присланном на телевидение, говорилось, что упомянутого физика, ранее раскрывшего несколько загадочных дел, именно в данном случае ждёт бесславная капитуляция. Что вы думаете по этому поводу?

— Ничего.

Когда камера взяла свирепое лицо Кимуры крупным планом, изображение переключилось на диктора. Убедившись, что в передаче сменили тему, мужчина выключил телевизор с пульта. И лёг на пол, раскинув руки и ноги в стороны.

К горлу сам собой подкатил смех.

Наконец-то получилось. Он заставил полицию признать существование Руки Дьявола. И не просто признать. Объявить об этом во всеуслышание. Можно сказать, сила Руки Дьявола получила от властей официально заверенный сертификат.

«Далеко же я заплыл», — подумал мужчина. Если взяться всерьёз, не страшна никакая полиция. Ведь прежде всего его силу признает общество — не сможет не признать.

Он поднялся и подошёл к персональному компьютеру. Запустил текстовый процессор, легко положил на клавиатуру пальцы обеих рук. Для начала набрал привычное вступление: «Дорогие мои сотрудники управления полиции Токио». И задумался: «Итак…»

Вопрос в том, что делать дальше. Какой текст окажется эффективным? О чём заявить, чтобы мир уяснил всю мощь Руки Дьявола?

Мужчина начал набирать пришедшие на ум слова. Он глядел на плывущие по экрану строчки, и губы сами расплывались в улыбке. Казалось, его жизнь внезапно наполнилась весельем.

«Дорогие мои сотрудники управления полиции Токио.

Я вполне доволен пресс-конференцией, которую несколько дней назад дал начальник первого отдела. Благодаря ей имя Рука Дьявола за одну ночь стало известно всей Японии. Поиск в Интернете даёт уже свыше двухсот тысяч упоминаний. И я с наслаждением читаю презабавные теории, выдвигаемые блогерами.

Раз так, вернусь к высказанным ранее опасениям о появлении самозванцев. Вы знаете, что крупные форумы пестрят сообщениями за подписью “Рука Дьявола”?

Уверен, полиции не захочется иметь дело с нескончаемым парадом имитаторов.

Посему предупреждаю: храните таблицу случайных чисел как зеницу ока. Ни в коем случае не допускайте утечек. Не сбережёте её — и будете вынуждены заняться чудовищно неприятной работой. Когда придёт время, вы поймёте, о чём я.

А пока — ожидайте нового развития событий.

Рука Дьявола.

Строка Д, столбец В, 61»

Вздохнув, Кусанаги отложил лист бумаги. Напротив него за столом для совещаний сидели Мамия и Татара.

— Вконец распоясался. Воображает себя знаменитостью! — фыркнул суперинтендант.

— Немудрено. Ему уже посвящают телевизионные ток-шоу. Впрочем, это ещё ерунда. Как считаешь, чего он добивается?

Кусанаги покачал головой:

— Из прочитанного сложно заключить, что у него на уме. Но очевидно, его чрезвычайно беспокоит существование самозванцев. Как тут и сказано, в Интернете они уже кое-где появились. Я поручил Киситани заняться проверкой.

— А они точно самозванцы? — спросил Мамия.

— Да, если судить по тому, что они пишут. Но разумеется, ничего нельзя утверждать однозначно.

Татара откинулся на спинку кресла и заложил ногу на ногу:

— Что же он замышляет? Ему удалось совершить два преступления. Мне казалось, теперь он что-нибудь потребует, хотя бы денег.

В этот момент раздался стук в дверь.

— Войдите! — отозвался Татара.

Дверь открылась, и в проёме показался Киситани.

— Что такое? — спросил Кусанаги.

— К вам пришёл глава секретариата риелторского агентства «Ёцуба».

— Глава секретариата агентства «Ёцуба»? Что ему нужно?

— Дело в том, — Киситани облизнул губы, — что компания получила письмо с угрозами от Руки Дьявола.

— Что?! — вскричал Татара.

— Письмо принесли? — спросил Кусанаги.

— Да. Вас ждут в комнате для посетителей.

Кусанаги повернулся к начальникам.

— Сходите узнайте, в чём дело, — сказал Татара Мамии. — Если угроза от настоящего преступника, сразу же доложите.

— Слушаюсь, — вставая, ответил Кусанаги.

Но, едва взглянув на письмо, он убедился, что его состряпал самозванец. Оно было набрано другим шрифтом, да и стиль текста отличался. Решающим же признаком стало отсутствие случайного числа из таблицы в последней строке.

«Готовьте 300 миллионов иен[17] наличными, если не хотите, чтобы на вашей стройке кто-нибудь случайно погиб», — значилось в послании. О способе передачи денег обещали сообщить позднее.

Главу секретариата агентства «Ёцуба» заверили, что с вероятностью девяносто девять процентов им угрожает мошенник.

— Вот как? Это точно? — с опаской спросил он.

— Я не имею права посвящать вас во все детали, но существуют знаки, позволяющие отличить письмо настоящего преступника от письма самозванца. Здесь их нет.

— Понятно. Отрадно слышать.

— Вероятно, это лишь розыгрыш, однако я допускаю, что кто-то мог замыслить злодеяние, прикрываясь именем Рука Дьявола. Если вы вновь получите подобные угрозы, оповестите нас.

— Хорошо. Большое вам спасибо. Обычно нас угрозами не запугать, но, увидев подпись «Рука Дьявола», мы что-то запаниковали. — У главы секретариата словно камень с души свалился.

Когда он удалился, Мамия с горестным вздохом сказал:

— Досадно признавать, но этот негодяй нас выручил, прислав таблицу случайных чисел. Без неё мы, как дураки, схватились бы и за это дело тоже.

— Он написал, что, если содержание таблицы станет известно посторонним, мы будем «вынуждены заняться чудовищно неприятной работой». Наверное, намекал на что-то подобное.

— Верно. Если самозванцы пойдут косяком, они нас сметут. — Мамия скорчил недовольную гримасу. — Так или иначе, в первую очередь надо установить, кто скрывается за прозвищем Рука Дьявола. Что вы предприняли?

— Уцуми показывает место преступления.

— Показывает? Кому? — спросил Мамия и тут же понимающе закивал: — Добро. Будем надеяться, это поможет.

— В машине я могу вздохнуть свободно. В лаборатории меня уже достали нескончаемые телефонные звонки, — сказал Юкава, сидевший на месте пассажира.

— И почему вам звонят?

— Не задавай глупых вопросов. Потому что преступник, именующий себя Рука Дьявола, отправил то дурацкое письмо на телевидение. Пусть он строит из себя злого гения, вольному воля, но из-за слов о том, что физик, раскрывший несколько загадочных дел, тоже бесславно капитулирует, меня завалили просьбами об интервью. Похоже, в массмедиа теперь каждая собака знает, кто такой «доцент Ю. из университета Т.».

— Что сказать — мир тесен.

— Физиков моего уровня пруд пруди. Так совпало, что мой друг стал полицейским, а я несколько раз помог ему в расследованиях. Я совершенно не желаю, чтобы меня считали сыщиком-любителем, это здорово мешает.

— Если вас продолжат осаждать журналисты, сообщите мне. Я им напомню, что подобные вторжения в лабораторию недопустимы. Вы не обязаны отвечать на их просьбы.

— Сам знаю. Интервью не бывать, — резко ответил Юкава.

«Паджеро» Каору мчался по внутренней стороне Центральной кольцевой автодороги. Они въехали со скоростной автодороги Мукодзима и теперь направлялись к развязке Косугэ.

— Условия здесь и правда способствуют авариям. Интенсивное движение, въезды и съезды друг за другом на одном коротком участке. И много поворотов, — отметил Юкава, осматриваясь вокруг.

— Совершенно верно. Авария произошла там, дальше. Прямо перед развилкой, где кольцо ведёт на автостраду Тохоку, а шестая автодорога Мисато — на автостраду Дзёбан.

Юкава не переставая вертел головой во все стороны. Затем вздохнул:

— Отпадает.

— Что?

— Моя идея о лазерной указке. Это нереально. Водитель автомобиля всегда смотрит вперёд, и, чтобы посветить ему в глаза, преступник должен ехать прямо перед ним. Даже если он не один и сообщники с лазерами сидят на задних сиденьях, взаимное расположение машин непредсказуемо меняется, и стабильно удерживать луч нацеленным в глаза водителю невозможно. Если и попадёшь на короткое мгновение, вероятность спровоцировать аварию мала. Скорее тот, кого пытаются ослепить, что-то заподозрит, а хуже того — сообщит в полицию. Предлагаю теорию лазерной указки отвергнуть.

— Тогда как же преступник подстроил аварию?

— Я потому и попросился на место происшествия, что не знаю… И всё-таки, какое здесь движение! Столько машин, все гонят на большой скорости и при этом умудряются, суматошно перестраиваясь, не сталкиваться. Я бы даже назвал это чудом.

— Я давно хотела спросить, Юкава-сэнсэй, у вас есть водительские права?

— Есть. Я использую их как удостоверение личности.

— Но машину не водите?

— Не вижу необходимости.

Понятно, «водитель на бумаге». Однако Каору не осмелилась произнести это вслух.

Приближался съезд на мост Сэндзюсимбаси. Каору включила поворотник и перестроилась в соседнюю полосу.

— Ты сказала, что на развязке Хорикири аварии случаются часто.

— Да. Об этом даже написано на официальном сайте сети скоростных автодорог.

— Полагаю, это не единственный такой участок.

— Верно. Только на скоростных дорогах их свыше десятка.

— Свыше десятка? Как много ДТП происходит в городе за сутки?

— День на день не приходится, но в среднем — от ста до двухсот.

— А только на скоростных дорогах?

— Точно не вспомню, но за прошлый год произошло приблизительно двенадцать тысяч аварий. Значит, за сутки — около тридцати.

— Понятно. Ты хорошо осведомлена.

— Я подумала, эта статистика может пригодиться, и проверила перед выездом.

— Впечатляет. Понимаю, почему Кусанаги на тебя полагается.

— Он полагается на меня?

— В тебе много того, чего недостаёт ему.

— Вы так считаете? — Каору невольно улыбнулась. — Что, например?

— Например, специфическая женская интуиция, специфический женский взгляд на вещи, специфическое женское упрямство, специфическая женская назойливость, специфическое женское хладнокровие… Мне продолжать?

— Нет, достаточно. Вернёмся к делу. Чем интересно количество аварий на скоростных дорогах?

— По твоим словам, существует свыше десятка участков с повышенной аварийностью. А если предположить, что преступник изо дня в день сочиняет туманные намёки на то, что там якобы произойдёт, и размещает их в Интернете? При тридцати ДТП в день вероятность совпадения не так и мала. И вот двадцать шестого числа происходит авария на развязке Хорикири. Чтобы сделать вид, будто на самом деле это он постарался, преступник отсылает оповещение в полицию, а ссылку на сайт, где хранится его «заявление о намерениях», — мне… Как тебе такое соображение?

— Звучит правдоподобно… То есть вы утверждаете, что никакой «руки дьявола» нет, а преступник просто блефует?

— Я хочу сказать, что автомобильную аварию можно объяснить и так. К падению в Рёгоку это, разумеется, неприменимо.

— В день на скоростных дорогах действительно происходит свыше тридцати ДТП, но не все — с тяжёлыми последствиями. Наоборот, по большей части повреждения оказываются незначительными. На самом деле за сутки по всему городу в ДТП гибнет максимум один человек, если вообще гибнет. Аварии сродни той, что произошла на Хорикири, случаются не каждый год. Мне сложно представить, что преступнику настолько повезло.

Краем глаза Каору заметила, как сидящий на месте пассажира Юкава скрестил руки на груди.

— Смертность на дорогах настолько низкая? Удивительно. Мне казалось, всё гораздо хуже.

— Я использую статистику управления полиции Токио, и потому числа могут быть немного занижены. Например, эта авария на развязке Хорикири не засчитывается за ДТП со смертельным исходом.

— Это почему?

— Вопрос определений. Человек считается погибшим в ДТП, если он скончался в течение двадцати четырёх часов с момента аварии. В нашем случае пострадавший почти двое суток находился в бессознательном состоянии, а значит, его смерть проходит по другой статье.

Юкава выпрямился на сиденье:

— Он два дня пролежал без сознания? Ты уверена?

— Точнее, один день и двадцать часов, если правильно помню. А что?

Но Юкава не ответил. Каору скосила глаза и увидела, что он засунул пальцы под стёкла очков и прижал их к глазам.

— Так может, в этом всё дело…

— Вы что-то придумали?

— Надо собраться с мыслями. Заверни куда-нибудь, где можно выпить кофе.

— Хорошо.

«Паджеро» уже съехал со скоростной дороги. Каору посмотрела на навигатор и заметила, что поблизости есть семейный ресторан.

— Да. Вот как? Значит, заметку опубликовали двадцать девятого? Поняла. Большое спасибо.

Закончив говорить по мобильному телефону, Каору вернулась к столику. Юкава сидел, погрузившись в размышления. За то время, пока Каору отходила звонить, кофе в кружке прибавилось. Похоже, её успели наполнить заново.

— Проверила. Действительно, заметку о смерти господина Сэйдзи Исидзуки опубликовали в утреннем выпуске двадцать девятого числа. Про аварию написали двадцать седьмого, но о водителе говорилось лишь, что он в тяжёлом состоянии и без сознания. Когда выяснилось, что ДТП не обошлось без жертв, двадцать девятого газета вновь вернулась к этой теме.

— А смерть из-за падения в Рёгоку?

— О ней написали утром двадцать первого.

Юкава удовлетворённо кивнул:

— Один ответ мы получили. Преступник посылает оповещения после того, как прочитает о происшествии в газете. Поэтому во втором случае задержка составила три дня. Но встаёт другой вопрос — почему он так делает?

— Наверное, хочет узнать имя погибшего. Он всегда пишет его в своих оповещениях. А в первой газетной заметке от двадцать седьмого имя отсутствовало.

— А это ему зачем? Достаточно просто написать: «Смотрите, смотрите, что я натворил!»

— Считает, что письмо с именем произведёт более сильное впечатление?

— Сомневаюсь. Вряд ли это настолько для него важно, что он готов ждать три дня. По-моему, он заинтересован в самом факте смерти своих жертв.

— В каком смысле?

— Помнишь его первое послание? Кажется, он выразился так: «Я обладаю рукой дьявола. С её помощью я могу уложить в могилу любого, кого только захочу. Вам придётся признать, что жертву сгубил несчастный случай». Не ошибся?

— Нет, в целом всё так.

— Преступник провозгласил, что с помощью «руки дьявола» может убивать людей. Убивать, выдавая смерть за несчастный случай. Поэтому он присылает оповещение только после того, как убедится в гибели пострадавших.

— Значит, если никто не погиб, письма не будет? По-моему, суметь подстроить несчастный случай — уже впечатляюще.

— Нет, наверняка ему этого мало.

— Почему?

Юкава рассмеялся:

— Забавно. Я, кажется, понял. Мне всё не давало покоя, почему он обязательно использует Интернет, и, похоже, я нашёл отгадку.

— Объясните, пожалуйста, о чём вы?

— Сперва я попрошу тебя кое-что сделать. Изучи дорожно-транспортные происшествия в городе за последние десять дней. Самое важное — где они произошли и при каких обстоятельствах.

— ДТП за десять дней?.. Все или только со смертельным исходом?

— Как раз со смертельным не нужно. Составь список тех, где никто не погиб.

— Юкава-сэнсэй, как я и сказала, за сутки в Токио случается от ста до двухсот аварий. За десять дней их будет в десять раз больше!

— Ну да. А что такого?

«Не отдавайте неразумных приказов, подумайте о тех, кому их исполнять!» — чуть не вырвалось у Каору, но она сдержалась. Ведь это ей помогают в расследовании.

— Ничего. Что делать со списком мест аварий?

— Понятно что. Поискать их в Интернете.

— В Интернете?

В этот момент у Каору заиграл сигнал вызова мобильного телефона. Звонил Кусанаги.

— Что-нибудь выяснили? — с ходу спросил он.

— Юкаву-сэнсэя, похоже, посетила одна идея.

— Рад слышать. Тогда попроси его вычислить нам этого Руку Дьявола как можно скорее. Шутки кончились.

— Что стряслось?

— Рука Дьявола прислал письмо с угрозами в адрес одной организации. Плохо то, что оно настоящее. Там есть случайное число из таблицы.

— Что за организация?

— Парк развлечений.

8

«Уважаемые сотрудники “Токийского парка смеха”.

Я — Рука Дьявола. Вы вправе засомневаться, не от самозванца ли это письмо. В таком случае отнесите его в управление полиции Токио. Следователи из первого отдела подтвердят, что оно от настоящего меня.

Итак, я решил написать вам для того, чтобы вы исполнили моё требование.

Но мне не нужны деньги.

Я требую закрыть парк на неделю, начиная со следующего понедельника. В “Токийский парк смеха” не должны пускать посетителей. И разумеется, иллюминация и музыка также под запретом.

Если вы не прислушаетесь к моим требованиям, ваши посетители познакомятся с силой “руки дьявола”. Полагаю, вы понимаете, что полиция не сможет меня остановить. Они даже не представляют, что такое “рука дьявола”.

В ваших же интересах подчиниться.

Рука Дьявола.

Строка Г, столбец Б, 13»

Каору оторвала взгляд от листа бумаги и подняла голову. Сидевший за столом напротив неё Кусанаги вздохнул:

— Принесли сегодня в их офис. И конверт, и бумага такие же, как в письмах, приходивших в управление. Напечатано на том же принтере. Не стоит и упоминать, что случайное число указано правильно. Послание стопроцентно подлинное.

— Вы сказали об этом администрации парка?

— Разумеется. Они порядком струхнули. Руку Дьявола уже несколько дней обсуждают во всех СМИ, а угрозам от самозванцев нет конца. Раз теперь поступили угрозы от настоящего преступника, неудивительно, что у людей сдают нервы.

Каору кивнула. Самозванцы просто наводнили Интернет. Вот и пару дней назад на одной из досок объявлений появилось обещание взорвать среднюю школу, подписанное «Рука Дьявола». Злоумышленником оказался один из её учеников, а сообщение он отправил с домашнего компьютера.

«Я подумал, если подпишусь “Рука Дьявола”, все испугаются», — безучастно признался он.

Чтобы как-то утихомирить поднявшуюся бурю, глава первого следственного отдела Кимура дал повторную пресс-конференцию. На ней он заявил, что у полиции есть способ проверить подлинность послания и что всякие проходимцы со своими розыгрышами зря стараются. Тем не менее особых результатов это пока не принесло.

— Так что же, парк закроют?

— Дирекция как раз совещается по этому поводу. Но судя по всему, они исполнят требования. — Кусанаги прикусил губу. — Если хоть что-то случится с посетителями, руководству несдобровать.

— У преступника какие-то счёты с «Парком смеха»?

— Всё может быть. Я направил туда Югэ, — сказал Мамия. Югэ был одним из его подчинённых. Как и Кусанаги, он руководил группой.

— Я что-то не уверен. Конечно, неделя простоя обернётся для парка убытками, но как способ свести счёты — по-моему, слабовато, — задумчиво сказал Кусанаги.

— Тогда чего добивается преступник? Зачем ему закрывать парк?

— В том и наша слабость, что мы его не понимаем. — Кусанаги поскрёб в затылке. — Юкава приблизился к разгадке?

— Пока сказать не могу. Но он попросил кое-что изучить.

— Что?

— Поискать в Интернете названия мест и ключевые слова, связанные со всеми ДТП в Токио за последние десять дней. По его мнению, преступник размещает на досках объявлений предупреждения о намеченных преступлениях, но не посылает письма, если пострадавшие остались в живых. Юкава-сэнсэй уверен, что такой случай не единственный.

Когда мужчина проснулся, он первым делом посмотрел на часы у изголовья. Начало одиннадцатого утра. Голова немного гудела — должно быть, из-за того, что вчера он пил допоздна. Он уже год не мог заснуть, не опьянев.

Мужчина выполз из-под одеяла, взял лежавший на столе бинокль и приблизился к окну. Сделал глубокий вдох, затем раздвинул шторы.

Вдали, в парке развлечений, виднелось колесо обозрения. Мужчина посмотрел на него в бинокль, навёл на резкость. Пригляделся к одной из кабинок. Самой верхней, синего цвета.

Прошло двадцать секунд, но она не сдвинулась с места. Синяя кабинка замерла на самом верху.

Мужчина отложил бинокль и включил компьютер, стоявший на столе. Затем зашёл на один сайт.

На экране показалась фотография того самого колеса обозрения. Поверх изображения шло несколько строчек:

«Уведомление.

Вынуждены сообщить, что с сегодняшнего числа парк закрывается для проведения технического обслуживания аттракционов.

Приносим свои искренние извинения за причинённые неудобства и надеемся на ваше понимание.

Об открытии парка мы сообщим здесь же, на официальном сайте.

Токийский парк смеха»

Прочитав текст, мужчина не смог удержаться от смеха. Он развалился на татами, раскинув руки и ноги, и хохотал, не издавая ни звука.

«Получилось. Я добился своего! Теперь все меня боятся. Теперь никто не посмеет меня ослушаться!..»

9

«Водитель, опьянённый пением. 22-е число, 20:13.

Я тоже вчера смотрел эту передачу. Какой потрясающий голос! Чистый восторг.

Слушаю её диски, даже когда веду машину.

Завтра, 23-го числа, при движении по 4-й скоростной автодороге Синдзюку в сторону центра, ближе к стояночной зоне в Ёёги, я включу её песню на полную громкость. Будете проезжать мимо — постарайтесь не захмелеть от её голоса и не попасть в аварию».

— Как вам? — спросил Кусанаги, когда Мамия оторвался от чтения распечаток.

— Согласен, по стилю напоминает наши случаи, — ответил Мамия. — Где вы это нашли?

— На фан-сайте одной молодой певицы.

— Как вам только удалось!

— Уцуми сказала, ей пришлось корпеть над этим два дня напролёт, — криво усмехнулся Кусанаги. Но про себя он поаплодировал её силе воли и настойчивости.

Похоже, это Юкава потребовал от неё составить список мест, где происходили ДТП, и поискать по их названиям в Интернете. Таким образом он надеялся выявить неудачные попытки подстроить аварию.

Кусанаги вспомнил, что рассказала ему Уцуми:

— Преступник размещает на сетевой доске объявлений заявление о намерениях, а на следующий день пытается его исполнить. Но получается не всегда. Мы предполагаем, что в случае неудачи он не посылает оповещение в полицию и не сообщает Юкаве-сэнсэю, где искать предупреждение. Сложность в том, чтобы понять, что считать неудачной попыткой. Не суметь подстроить аварию для преступника, разумеется, провал. Но судя по времени отправки оповещений, ДТП без смертельного исхода также воспринимается им как неудача. Очевидно, он пишет в полицию только после того, как в газете сообщат о гибели людей. Следовательно, велика вероятность, что он не уведомлял об авариях, в которых обошлось без жертв. И разумеется, где-то на досках объявлений должны остаться его предупреждения.

Основываясь на этой теории, Каору Уцуми прогнала через поиск в Интернете ключевые слова, связанные со всеми ДТП в Токио за последние десять дней. Сперва она ограничилась лишь авариями на столичных скоростных автодорогах. Идея оказалась верной. Двадцать третьего числа, во второй половине дня, пассажирский автомобиль под управлением молодой женщины, двигаясь в центр по четвёртой скоростной дороге Синдзюку, задел стену ограждения. Каору поискала по словам «четвёртая скоростная автодорога», «дорога Синдзюку», «водитель», «стояночная зона Ёёги», «23-е число». И нашла запись, которую сейчас читал Мамия.

— Мелкая авария, женщина получила лишь лёгкие травмы, — пояснил Кусанаги.

— Почему преступнику так важна смерть пострадавших? — задумчиво произнёс Мамия.

— Юкава полагает, что нашёл уязвимое место Руки Дьявола. Выжившие в ДТП люди могут что-то о нём знать.

— Ясно. Значит, если их опросить, мы что-нибудь да выясним.

В ответ Кусанаги ухмыльнулся и кивнул:

— Уцуми как раз этим занимается.

Место работы Кёко Амабэ находилось в Нихомбаси. Она исполняла обязанности дизайнера по интерьерам в компании, занимавшейся мебелью и отделкой помещений.

Женщина встретила прибывших в приёмной для клиентов, заметно нервничая. Что неудивительно, когда к тебе на работу внезапно заявляются следователи из управления полиции Токио. Сопровождавшего Каору Уцуми мужчину она тоже приняла за полицейского. Когда тот пояснил, что он физик, Кёко Амабэ удивлённо округлила глаза, а затем часто заморгала.

— Госпожа Амабэ, двадцать третьего числа вы попали в автомобильную аварию. Мы бы хотели задать вам несколько вопросов по этому поводу.

При этих словах у Кёко Амабэ испуганно заметался взгляд:

— Я уже честно на все ответила…

— Мы знаем. Потому и пришли. Вам не выдвигается никаких новых обвинений. Пожалуйста, успокойтесь, — сказала Каору, не забывая улыбаться.

Кёко Амабэ вздохнула и неуверенно покивала.

Каору подмигнула Юкаве, мол, передаю эстафету вам.

— В протоколе сказано, что у вас внезапно закружилась голова. Вы не могли бы остановиться на этом поподробней? — сказал Юкава. — Что именно вы почувствовали?

— Как бы объяснить… — Кёко Амабэ озадаченно нахмурилась. — Будто всё завертелось перед глазами. Стояла бы — не удержалась бы на ногах. Я не понимала, куда поворачивать руль, и в то же время осознавала, что нельзя резко жать на тормоз. Запаниковала и тут же врезалась в стену.

— Раньше с вами такое случалось?

Кёко Амабэ решительно помотала головой:

— Никогда в жизни. После аварии меня проверяли врачи, но не нашли никаких отклонений. Могу даже справку показать.

Юкава невесело улыбнулся:

— Вас никто не подозревает в том, что вы водили машину, скрывая своё состояние здоровья. Выходит, симптомы впервые появились именно тогда.

— Так и есть.

— Перед этим вы ничего не ели?

— Нет, ни крошки. И алкоголь не пила.

— Кроме головокружения, было что-нибудь ещё? Что-нибудь необычное?

— Дурнота и шум в ушах.

— Шум в ушах?

— Да, он начался ещё до того, как закружилась голова. Уши заложило, а затем словно что-то загудело глубоко внутри. — Женщина нахмурилась, словно заново переживая те неприятные ощущения.

— Напоминает болезнь Меньера, — сказал Юкава.

Кёко Амабэ выпрямилась и кивнула:

— В больнице сначала сказали то же самое.

— Но результаты обследования этого не подтвердили.

— Да. Они провели ряд анализов, но в итоге решили, что это временные проявления, скорее всего вызванные стрессом.

— Больше такое не повторялось?

— Нет. Но водить машину я пока боюсь.

— Главное, что вы здоровы. — Юкава посмотрел на Каору и легонько кивнул. Похоже, вопросы у него кончились.

Поблагодарив Кёко Амабэ, они покинули компанию.

— Вы что-нибудь поняли? — спросила Каору, когда они оказались на улице.

— Она навела меня на одну догадку. Как бы теперь её проверить?..

— Поделитесь хотя бы догадкой.

— Нет, её даже для гипотезы маловато. Дай мне ещё немного времени.

Каору раздражённо покачала головой:

— Сэнсэй, вы разве не знали? На этой неделе Рука Дьявола прислал уже три письма с угрозами. Из-за них отменили концерт, театральное шоу и отложили проведение марафона. Преступник явно вошёл во вкус. Он уверился, что стоит лишь упомянуть имя Рука Дьявола, и уже никто не посмеет ослушаться. Нельзя позволить ему помыкать нами вечно.

— Концерт, шоу и марафон? А до этого, помнится, парк развлечений. Похоже, ему не нравится, когда кому-то весело. Довольно скверный у него характер.

— Послушайте, сейчас не до ваших беспечных шуточек. Аппетиты преступника только растут. Со временем он наверняка потребует денег. Сэнсэй, это вам не просто исследование, так что я…

— А кто говорит, что это просто исследование? — Глаза Юкавы сверкнули за стёклами очков. — Этого преступника я презираю от всей души. Не знаю, почему ему вздумалось записать меня в свои враги, но он убил двух невинных людей и наслаждается реакцией на свои угрозы, как какой-нибудь игрой. От меня пусть снисхождения не ждёт. Я во что бы то ни стало его отыщу и заставлю ответить за свои злодеяния. И тем не менее… — Он посмотрел на Каору и мягко ей улыбнулся. — Мне нужно ещё немного времени. Не бойся, долго ждать не заставлю.

Она посмотрела ему в глаза и молча кивнула.

10

Мужчина расположился перед компьютером. Подключился к Интернету, намереваясь погрузиться в безбрежное море информации.

Он рыскал по Сети с единственной целью — выбрать новую мишень.

«Сейчас имя Рука Дьявола обладает сверхъестественной силой», — думал он. Пригрози этим именем — и ни одна организация не станет сопротивляться. Любой охотно спляшет под его дудку.

На форуме, посвящённом торговле акциями, высказали предположение, что Рука Дьявола хочет разбогатеть, спекулируя на фондовой бирже. Например, играя на понижение: берёшь взаймы ценные бумаги какой-нибудь компании, продаёшь, а затем объявляешь, что Рука Дьявола выбрал её своей целью. Стоимость акций, разумеется, падает. Выкупив их обратно, можно сорвать немалый куш.

Мужчина словно прозрел: «Ну конечно, я и так могу!» До сих пор он ни разу не задумывался о том, чтобы с помощью «руки дьявола» добыть денег.

И этого никогда не будет.

Он требует лишь славы. Того, что предназначалось ему по праву. Его самым страстным желанием было явить всем людям в мире свои истинные способности.

Судя по репортажам, над тем, как совладать с Рукой Дьявола, ломали голову не только в полиции, но и в высших правительственных эшелонах.

«Дурачьё», — подумал мужчина. Те, кто изучал лишь гуманитарные предметы, Руке Дьявола не враги.

«Может, припугнуть власти?..» — мелькнула у него мысль. Пусть вдвое снизят оклады политиков и чиновников и выставят вон всех депутатов старше шестидесяти. А не послушаются — Рука Дьявола будет отправлять в могилу по одному гражданину страны каждый день. Что, если пригрозить им этим?

Мужчина криво усмехнулся. Не стоит и пытаться. Эти не подчинятся. Для политиков и чиновников жизнь простых граждан — ничто.

Значит, надо кошмарить бизнес. Известие о том, что компания такая-то проигнорировала угрозы и это привело к жертвам, плохо скажется на её публичном образе. Тем более если погибшие окажутся потребителями её продукции или клиентами.

Глядя в экран компьютера, мужчина двигал мышкой. На какую корпорацию стоило бы нагнать страху? Выгодней браться за тех, кто сейчас в центре внимания.

Он поискал наиболее обсуждаемые в Сети темы. Вывел список.

Взгляд зацепился за одну статью. В её названии присутствовали слова «Рука Дьявола», а целиком оно гласило: «Не стоит бояться Руки Дьявола, считает тот самый физик». Мужчина тут же щёлкнул по ссылке.

«Неизвестный, именующий себя Рука Дьявола, продолжает терроризировать нашу страну. Он вынуждает отменять концерты и театральные шоу, а недавно из-за его угроз пришлось в последний момент отложить проведение марафона. Мы можем подтвердить, что “Токийский парк смеха» также закрыт по его требованию. У полиции сейчас нет на него управы. Неужели нам ничего не остаётся, как сдаться на милость зловещего анонима, способного подстроить смертельную аварию, когда он только пожелает? Мы обратились к доценту Ю. с кафедры физики университета Т., прежде не раз помогавшему полиции раскрывать загадочные дела, и получили неожиданный ответ:

— Поддаваться на угрозы просто нелепо. Расследование установило, что, хотя Рука Дьявола может подстроить аварию в определённом месте, он не может подстроить её для определённого человека. Он пишет в своих оповещениях имена погибших, но с очевидностью берёт их из новостей. Иначе говоря, он не знал, кого убивает. Может показаться, что он убивает людей без разбора, потому что таков его замысел, но это не так. Он целится наугад, так как не умеет иначе. В этом смысле Рука Дьявола ничем не отличается от бомбистов или поджигателей. Преступники такого сорта и раньше присылали угрозы в адрес корпораций. С ними можно справиться за счёт надёжной охраны. И потому повторю: поддаваться на угрозы Руки Дьявола просто нелепо.

Получается, у Руки Дьявола нет возможности напасть на конкретного человека. Напомним, что в опубликованных им заявлениях о намеченных преступлениях имена жертв не указаны. Только место и день. Тогда действительно к преступнику следует относиться как к бомбисту или поджигателю.

Наконец, доцент Ю. высказал своё предположение, что же такое “рука дьявола”:

— Всего лишь продукт научной мысли. Сейчас самое важное — обращать внимание на подозрительные предметы или подозрительных людей. Это поможет нам защитить себя — так же, как обычно помогает защититься от бомб или поджогов.

Согласимся. Похоже, Руку Дьявола и правда не стоит бояться».

Мужчина стиснул кулаки. Ударил ими по столу. Компьютер подпрыгнул.

«Всего лишь продукт научной мысли»? Слова глубоко задели его гордость. В пламя гнева словно плеснули масла.

«Что ж, раз так, мне есть чем ответить, — подумал мужчина. — Вы насмехаетесь над тем, в чём ни черта не смыслите, и я этого так не оставлю. А в первую очередь надо раз и навсегда проучить этого зазнайку».

Он встал и, сложив руки на груди, начал кругами ходить по комнате. Вскоре он остановился, подошёл к книжному шкафу и вытащил оттуда папку.

На обложке значилось: «Управление магнитострикцией[18] при сверхплотной магнитной записи».

День, когда он представлял эту работу с университетской кафедры, ожил в памяти так ясно, словно это случилось вчера. На него, молодого исследователя, направлены взгляды, в которых смешались ожидания и сомнения. На экране отображаются слайды с изложением полученных результатов, способных удивить даже самых твердолобых скептиков. Он уверенно их комментирует, снабжая пояснениями. Голос полон энергии.

Презентация заканчивается. На него сыпятся вопросы — предсказуемые, заурядные, не по делу. Ни один не сбивает его с настроя. Он отвечает точно и доходчиво, иногда — с некоторой снисходительностью по отношению к оппоненту.

Слышится голос председателя комиссии: «У кого-нибудь есть ещё вопросы?»

«Конечно же, нет». Стоило ему так подумать, как в задних рядах кто-то поднимает руку. Очень длинную руку.

Встаёт какой-то мужчина. Представляется и задаёт вопрос.

Суть вопроса вводит его в ступор. Он не ожидал ничего подобного. В голосе прорезается дрожь. До сих пор плавно звучавшая речь полностью изменилась; отвечая, он то и дело запинается. И к тому же сам понимает, что его ответ аудиторию не удовлетворит.

Спрашивающий не задаёт уточняющих вопросов. И это оскорбляет ещё сильнее. Выглядит так, будто благородный воин из жалости пощадил новобранца.

Когда он спустился с кафедры, ничто не говорило о его победе. Один-единственный вопрос захлопнул распахнутую перед ним дверь в блистательный мир.

«Всё решилось в тот миг», — думал он.

С тех пор всё начало идти наперекосяк. Постепенно, шаг за шагом, он всё дальше отдалялся от проложенного маршрута, а когда опомнился — его словно несло совсем в другую сторону. Туда, куда он вовсе не желал попасть.

И всё же он не сбавлял усилий, надеясь войти в историю победителем. Он жил с верой, что однажды его осияет свет.

Но этот день так и не настал. Хуже того, он лишился своего последнего сокровища — Юмы.

Надо бы вернуть должок за тот день…

Он снова уселся перед компьютером. Вбил в поиск «Университет Тэйто». Первая же ссылка вела на официальный сайт. Щелчок. Страница открыта.

Спустя двадцать минут он кое-что нашёл. Делая записи одной рукой, он беззвучно рассмеялся.

Каору постучалась, но не стала дожидаться ответа и сразу открыла дверь. Из телефонного разговора она знала, что Юкава на месте.

Он сидел к ней спиной и что-то набирал на клавиатуре персонального компьютера.

— Что вы затеяли? — спросила Каору резким тоном.

Юкава повернулся в кресле и посмотрел на неё.

— Даже по телефону было ясно, что ты в отвратительном настроении.

— Зачем вы это сделали?

— Сделал что?

— Не прикидывайтесь. Сами же говорили, что никаких интервью не будет. Откуда же в Сети появилась та статья?!

— Прочитала?

Его непринуждённая манера разговора только выводила её из себя:

— Ну разумеется! Господин Кусанаги тоже злится. Послал меня выяснить, что всё это значит?

— По-моему, у вас нет права жаловаться. Это из-за вашей оплошности обо мне прознали СМИ. И осаждали меня просьбами дать им интервью. Одно предложение я принял. С чего бы вам меня ругать?

— Вам следовало обсудить это с нами, прежде чем соглашаться. Я предоставила вам материалы расследования. Делиться сделанными на их основе догадками с прессой — нарушение правил.

По-видимому, грозный вид Каору подействовал на физика отрезвляюще: он слегка насупился и замолчал.

Она вздохнула:

— Что случилось? Почему вы внезапно согласились на интервью? Вы же всегда были против.

Тут Юкава улыбнулся — как ребёнок, чья шалость выплыла наружу. Затем, снова посерьёзнев, он посмотрел на Каору:

— Я хочу, чтобы в эти выходные ты поехала со мной.

— Куда?

— У нашего университета есть исследовательский комплекс в Хаяме. Я планирую провести там натурный эксперимент по делу Руки Дьявола.

Каору широко раскрыла глаза:

— Значит, вы поняли, что это такое?

— Пока утверждать не берусь. Потому и нужна проверка на практике.

— Тогда давайте я позову кого-нибудь из криминалистов. Или лучше из научного департамента?

Но Юкава отрицательно покачал головой:

— Не будем раздувать интерес раньше времени. Для начала со мной поедешь ты. Я объясню Кусанаги, что к чему.

Блеск в его глазах указывал, что он настроен вполне серьёзно. Похоже, он был уверен, что основанный на его гипотезе эксперимент увенчается успехом.

— Я согласна, — ответила Каору.

11

Когда в одиннадцать часов утра субботы Каору вошла в лабораторию, её уже поджидал одетый в строгий костюм Юкава. Удивлённо подняв брови, она спросила:

— А почему вы так одеты?

Наряд показался ей неподходящим для проведения опытов.

— Не ехать же мне до Хаямы в белом халате? Я всё-таки приличный человек.

— Да, вы правы.

Юкава взял большую спортивную сумку.

— Это вся ваша аппаратура? — осведомилась Каору.

— Только малая часть. Остальное уже погружено в машину. Идём.

Неся сумку в руке, он быстрым шагом вышел из комнаты, и Каору поспешила за ним.

На университетской парковке стоял наготове минивэн. На переднем пассажирском сиденье лежала картонная коробка. Мало того, она была зафиксирована ремнём безопасности.

— Что там?

— Средства измерения, — ответил Юкава, открывая заднюю дверь. Он передал ключи Каору и забрался в машину. — Приборы хрупкие, поэтому я пристроил их там. Не помешает?

— Нет. В таком случае постараюсь вести как можно более плавно.

— Давай без лишней нервозности. Веди как привыкла.

— Хорошо.

Она завела мотор, и машина тронулась с места. Дорогу до исследовательского комплекса в Хаяме она узнала заранее. Сперва по скоростной автодороге вдоль залива, затем по трассе Иокогама — Йокосука.

— Вам будет кто-нибудь помогать с экспериментом? Или вы намереваетесь провести его в одиночку?

— Как правило, свои эксперименты… — Он взял паузу, словно подчёркивая всю важность последующих слов. — …я провожу сам. Но мне могла бы помочь ты.

— Я? — Машина едва не вильнула. — Не выйдет. Гордиться тут нечем, но у меня ещё с младших классов не получаются научные опыты. Например, только у меня лакмусовая бумага не меняла цвет.

— Лакмусовая бумага? Это что же был за опыт?

— Не помню. Но в любом случае я ничем не смогу помочь.

— Ерунда. Просто делай в точности так, как я говорю, и всё получится.

— Правда?..

На ладонях, сжимавших руль, выступил пот. И нервничала она вовсе не из-за того, что вела машину.

Скоростная дорога была сравнительно свободной. Погода ясная, видимость хорошая.

— Как вы думаете, какова цель преступника? До сих пор он ни разу не потребовал выкупа.

— Не знаю. Как я уже неоднократно повторял, меня не интересуют мотивы преступников.

Они миновали Ои-Минами, переехали через мост Кэйхин-Охаси. Впереди начинался тоннель Куко-Кита. За ним находился съезд Куко-Тюо в сторону аэропорта Ханэда.

— Однако, — продолжил Юкава, — я уверен, что Рука Дьявола страстно желает продемонстрировать миру свои способности. Ты не находишь, что закрытие парка развлечений, отмена концертов и шоу — просто удобный способ доказать своё могущество?

Машина выехала из тоннеля. Поглядывая на указатель «Куко-Тюо» слева по ходу движения, Каору вела машину по средней полосе. Дорога была широкой, трёхполосной. В боковом зеркале отразился нагоняющий их белый фургон. Похоже, он куда-то спешил.

— То есть его цель — показать себя?

— Весьма вероятно. Возможно, он считает, что его потенциал оценён несправедливо низко.

— И потому подстроил все эти несчастные случаи? Если так, душа у него чёрная.

— Дело не в том, чёрная она или нет. А в том, насколько человек обидчив. И замечу, быть учёным значит сносить множество обид.

Минивэн нырнул в тоннель Тамагава. Попутные машины мчались на большой скорости. Некоторые то и дело метались из полосы в полосу. От них веяло опасностью. Каору включила фары.

— Вас тоже обижали?

— Конечно.

— О-о!.. И как же вы…

«…Залечивали раны», — вроде как спросила Каору. Но не услышала собственного голоса. Казалось, чем-то забило уши.

Тут она заметила, что сбоку вровень с ними движется тот самый фургон. С его стороны доносился какой-то странный звук. Низкий, гудящий. На неё нахлынуло неприятное ощущение — будто сейчас случится что-то ужасное.

«Что это?» — попыталась произнести она. Но снова ничего не услышала. А противный звук так и лез в уши. Сколько она ни трясла головой, тот настойчиво проникал всё глубже.

Вскоре на неё обрушилось сильное головокружение. Перед глазами всё завертелось. Она с трудом удерживалась на сиденье и уже не понимала, куда поворачивать руль. Решила нажать на тормоз. Но не помнила, где находится педаль. Попыталась нашарить ногой, но из-за круговерти перед глазами не смогла.

«Мы так попадём в аварию», — подумала Каору, и тут кто-то крепко схватил её за руки. Затем она почувствовала, как ей что-то надевают на голову.

— Расслабь руки, — прозвучал голос возле самого уха.

Очнувшись, она поняла, что Юкава навалился ей на спину и прижимает её руки к рулю. Машина спокойно ехала по прямой. Головокружение полностью прошло.

— Я… Я уже в порядке.

— Чувство равновесия вернулось?

— Да.

— Отлично, — сказал Юкава и отпустил её. Ехавший рядом фургон, отрываясь от них, умчался вперёд. Каору показалось, что Юкава достал мобильный телефон.

— Ты сам всё видел, но на всякий случай: белый фургон… Да, хорошо. Остальное за вами.

Как только он повесил трубку, их минивэн обогнал какой-то седан. Каору разглядела на месте пассажира Кусанаги, он показал ей оттопыренный большой палец. За седаном проследовали ещё три неприметные с виду машины со включёнными красными проблесковыми маячками.

— Что происходит? — напряжённым голосом спросила Каору.

— Я попросил тебя помочь в эксперименте — и ты помогла, — спокойно ответил Юкава.

Полицейские под предводительством Кусанаги смогли задержать фургон после того, как он свернул на съезд Хигаси-Огисима. Группа сопровождения на трёх машинах окружила его и вынудила съехать со скоростной автодороги.

«Мы станем приманкой, и, если преступник появится, ты его арестуешь». Так предложил позавчера Юкава, пригласив Кусанаги в свою лабораторию. Следователь, разумеется, ничего не понял.

— Я согласился на интервью, чтобы спровоцировать преступника, — пояснил Юкава. — Заявил, что Рука Дьявола не способен напасть на определённого человека. Это должно было его уязвить. Он наверняка попытался бы убить заранее выбранную жертву. Но прежде ему предстояло решить несколько проблем. На кого охотиться? Как оставить заявление о намерениях? Размещать его, как прежде, на доске объявлений в Сети неудобно. Текст может случайно обнаружить как сам обречённый на смерть, так и кто-то из его друзей. Поднимется шум. Но с почтой выходило ещё хуже. Неизвестно, выпадет ли возможность исполнить задуманное, прежде чем письмо доставят адресату. В итоге сообщить, кого ты взял на мушку, стало крайне сложным делом. Но как иначе доказать, что Руке Дьявола под силу убить конкретного человека? По-моему, всё свелось к единственному варианту.

— Напасть на того, кто указал на его уязвимое место?

— Он питал ко мне явную враждебность, и я не сомневался, что он нападёт на меня. К тому же я подбросил ему наживку.

— Наживку?

— Посмотри. — Юкава показал на экран компьютера.

Там отображался официальный сайт Университета Тэйто. В разделе, посвящённом свежим новостям кафедры физики физико-технического факультета, значилось следующее:

«Собрание исследовательской группы по магнетохимии и ядерному магнитному резонансу. Председатель — доцент Манабу Юкава (13-я лаборатория).

Дата и время мероприятия: 7 июня, 13:00.

Место проведения: Комплекс Университета Тэйто в Хаяме, 2-й корпус, 5-й зал заседаний».

— Что это?

— Пустячок, приглашение на семинар. На самом деле его не будет.

— И это — наживка?

— Преступник постарается разузнать обо мне побольше. Он обязательно заглянет на официальный сайт университета. Что он подумает, прочитав это объявление? Скорей всего: «Вот подходящий случай».

— Что тут подходящего?

— Дело в том, что комплекс в Хаяме расположен довольно неудачно. Из Токио надо добираться на перекладных — электричка, потом автобус. Поэтому чаще всего туда ездят на машине. Преступник предположит, что я поступлю так же. А значит, ему выпадет шанс завершить дело.

— То есть он выискивает момент, когда ты поедешь на машине?

— Вполне вероятно. Поэтому мне нужен водитель, и пусть это будет Каору Уцуми. А когда злодей появится, ты со своей группой его схватишь.

— Погоди-ка. Ты — гражданское лицо. Я не могу позволить тебе участвовать в такой опасной операции.

— Цель преступника — я. Роль приманки больше поручить некому.

— Ещё бы, ты специально так устроил. Почему ты сначала не посоветовался со мной?

— Ты бы стал возражать. И я бы тебя выслушал, предложи ты иной план поимки преступника.

— У полиции есть свои возможности, — прорычал Кусанаги.

— Знаю. И потому, всецело вам доверяя, я соглашаюсь поработать приманкой.

Кусанаги покачал головой и посмотрел на своего друга со студенческих времён. Он буквально кожей чувствовал его решимость покарать того, кто использует науку во зло. При всём своём гибком уме и свободном полёте мысли Юкава придерживался строгих убеждений относительно того, как должен вести себя учёный.

— Уцуми знает о твоём плане?

— Нет. И мне кажется, лучше ей не говорить. Преступник за нами следит. Если она начнёт актёрствовать, он нас раскусит.

— Раз ты под прицелом, опасность грозит и ей.

— Это я понимаю. И я позабочусь о её защите, — твёрдо заявил Юкава.

Затем он изложил Кусанаги свои соображения о том, что такое «рука дьявола» и как с ней можно справиться. Следователь не во всём до конца разобрался, но поворачивать назад было поздно. Пришлось, скрепя сердце, поверить своему учёному другу.

И вот сейчас человек, направлявший «руку дьявола», находился прямо перед ним.

Полицейские вытащили из фургона иссиня-бледного, худого мужчину. С ровно подстриженной чёлкой, в очках. Он не мог скрыть, что напуган. Даже издалека было заметно, как он дрожит мелкой дрожью.

Мужчина не сопротивлялся, и его усадили в одну из полицейских машин. Арест прошёл быстро.

Открывшие сдвижную дверь фургона оперативники удивлённо вскрикнули. Держась позади них, Кусанаги заглянул в салон.

Внутри находился некий предмет, напоминавший глубокий котелок около полуметра в диаметре. Закреплённый так, чтобы раструб был направлен в сторону левого борта. От предмета тянулся электрический кабель, и к нему присоединялись какие-то сложные устройства.

«Всё как предполагал Юкава», — подумал Кусанаги.

12

Выражение лица Юкавы, листавшего документы в папке, не менялось. Разве что брови вопросительно сдвинулись к переносице.

На обложке значилось: «Управление магнитострикцией при сверхплотной магнитной записи». Автора звали Эйдзи Такато. Он и был Рукой Дьявола.

— Ну как? — спросила Каору.

— Смутно, но припоминаю.

— Так и знала.

— Однако же, — Юкава закрыл папку, — я хоть и присутствовал на том заседании, но лично с этим Такато не знаком и не помню, чтобы я его чем-то задел.

— По словам самого Такато, вы к нему придрались.

— Я? Придрался?

— И тем самым закрыли ему путь в науку.

— Так, секундочку! — Юкава поднял руку, жестом прерывая Каору, и крепко зажмурился. Посидел так какое-то время, затем снова открыл глаза. — Всё верно, на той презентации я задал ему вопрос. Но не придирался. Всего лишь спросил.

— О чём?

— Видишь ли… — Юкава притворно кашлянул. — Ты не специалист и всё равно ничего не поймёшь. Постараюсь объяснить на пальцах. Он провёл довольно интересное исследование, не лишённое, однако, недостатков. Описанный им эффект проявлялся только в строго контролируемой среде. На этот счёт он высказал мнение, что в будущем добиться соблюдения всех необходимых условий будет не так и сложно. И вот тогда я спросил: «Вам не кажется, что если добиться соблюдения всех условий будет несложно, то метод магнитной шестерни окажется и дешевле, и эффективней?» К слову, магнитная шестерня — это метод плотной магнитной записи, предложенный мной. Он ответил в том смысле, что преследует не одну только экономическую выгоду. Меня это не убедило, но спорить я не стал. На этом наш обмен мнениями закончился. Ну как? По-твоему, я к нему придрался?

— Мне сложно сказать. Но Такато на этом настаивает.

Юкава пожал плечами и громко хмыкнул.

— Кстати, как я понимаю, вы помогли криминалистам разобраться в том приборе. Их начальник попросил меня передать, что они очень вам признательны.

— Не стоит благодарности. К тому же у меня был личный интерес.

— Я не знала, что можно такое вытворять с помощью звука. Вы обо всём догадались, когда поговорили с госпожой Амабэ?

— Я предположил, что преступник каким-то образом нарушает работу вестибулярного аппарата. Машина, попавшая в аварию на развязке Хорикири, тоже внезапно начала вилять. И падение в Рёгоку это объясняет. Даже самый опытный высотник не устоит на ногах, если лишится чувства равновесия.

— Значит, это чувство можно отнять?

— За него отвечает так называемое внутреннее ухо — орган, расположенный в глубине височной кости. При определённом воздействии на этот орган чувство равновесия отказывает. Вопрос в том, как это воздействие передать. Самый доступный способ — использовать электрический ток. Но издалека пустить ток человеку в ухо довольно затруднительно. Тогда я подумал: а может, звук? Если подобрать правильную частоту, он минует внешнее и среднее ухо и воздействует непосредственно на внутреннее. Некоторые страны обладают акустическим оружием, излучающим такие звуки. Но оставалась ещё одна сложность. Включённый источник звука услышали бы все вокруг, остались бы свидетели. Но их никогда не было. Как так получилось? И тут я сообразил: узконаправленный громкоговоритель. Если объяснять коротко — устройство, воспроизводящее звук на большом расстоянии с помощью ультразвука. Звук распространяется узким, сфокусированным лучом и слышен только в заданной точке.

— Ваши догадки блестяще подтвердились. Значит, тот похожий на котелок предмет в машине преступника и есть громкоговоритель?

— Да. Мы изучили его вместе с криминалистами. Характеристики потрясающие. Ты на месте водителя слышала неприятный звук, а я позади тебя — ничего. Прибор был также оснащён таймером, по истечении двенадцати секунд раздавался сигнал. Видимо, это минимально необходимое время для того, чтобы излучение нарушило чувство равновесия жертвы.

Каору кивнула. Из рассказов невозможно понять, как на деле ощущается воздействие прибора. Но она испытала его на себе и лучше других понимала, сколь силён «неприятный звук, слышимый только тебе».

— Я положил на место пассажира картонную коробку. Признаюсь, она была пустой, — сказал Юкава. — Я использовал её как предлог, чтобы мне сесть сзади. Останься я с тобой рядом, меня бы тоже коснулась «рука дьявола».

— Так вот в чём было дело! Кстати, когда моё чувство равновесия взбесилось, вы надели мне на голову что-то вроде наушников. И чувства тут же вернулись в норму. Что это было?

— Ты об этом? — Юкава достал из лежавшей рядом сумки те самые наушники.

— Да.

— Ты быстрее поймёшь, если попробуешь. Вот, надень!

Каору взяла у него наушники и надела на голову:

— Так?

— Нажми на кнопку слева.

Она так и сделала. В ту же секунду её резко накренило вбок. Она чуть не выпала из кресла.

— А?.. Что это?.. Что происходит?..

Юкава, улыбаясь, подошёл к ней и выключил устройство. Каору сразу же пришла в себя.

— Как я и говорил, самый доступный способ воздействовать на внутреннее ухо — электричество. Эти наушники позволяют управлять чувством равновесия, пуская очень слабый электрический ток. Сейчас они настроены на то, чтобы равновесие нарушить, а тогда — оберегали от всех возможных внешних вмешательств.

— Поэтому я сразу очнулась.

— Потеряй ты управление, мы бы оба оказались в опасности, — сказал Юкава, а затем с сомнением покачал головой. — За что его будут судить? Удастся предъявить обвинение в убийстве? Преступник всего лишь лишал жертв чувства равновесия. Телесные повреждения, повлёкшие смерть.

— Нет, его обвинят в убийстве, — произнесла Каору.

— Докажете?

— Да, — кивнув, твёрдо ответила она. — Кстати, тот узконаправленный громкоговоритель разработала компания, где трудился Такато. Ещё недавно он числился там ведущим исследователем по ультразвуковым технологиям.

— Числился?.. В прошедшем времени?

— Компания провела масштабную реорганизацию, и Такато отстранили от исследований. Его, похоже, это взбесило, и он подал заявление об увольнении. Преступления Руки Дьявола начались сразу после этого.

— Уволился и спятил? Как банально.

— Не совсем. Он и правда был в отчаянном состоянии, но не из-за потери работы.

— Тогда отчего?

Каору тихо вздохнула и ответила:

— Убили его любовницу.

— Да ты что?

— При обыске в квартире Такато выяснилось, что куда-то исчезла его сожительница. Мы спросили у него, и он ответил, что её убили.

— Кто это сделал?

Каору облизнула губы:

— Вы, Юкава-сэнсэй.

Юкава ошарашенно выпучил глаза. Глядя на его исказившееся лицо, Каору продолжила:

— Так сказал Такато.

13

Сидевший прямо напротив детектив по фамилии Кусанаги изучал его пытливым взглядом.

«Пытается проникнуть мне в душу, — с презрением подумал Эйдзи Такато. — Да где ж тебе меня понять? Кто тебе позволит?»

— Мы опознали тело. Сомнений нет, это госпожа Юма Кавада.

Такато молчал.

«Конечно, сомнений нет», — произнёс он про себя. Он сам спрятал труп в горах Окутитибу. И это на основе его показаний труп нашли.

— Мы связались с родными госпожи Кавады. Вы знали, что она родом из Ямагаты? Три года назад переехала в Токио — мечтала стать актрисой. Похоже, перебивалась с подработки на подработку, но в последнее время даже родители не знали, что с ней. Где вы познакомились?

— В театре, в Сибуе. Полгода назад, — заговорил Такато. — Она села рядом, тоже пришла одна, мы разговорились… — Он хотел, чтобы его голос звучал более величественно, но тот всякий раз срывался. Не хотел говорить вежливо, но не мог заставить себя грубить.

— И вы сразу решили съехаться?

— Она перебралась ко мне где-то через месяц. Сказала, что её выселяют, так как ей нечем платить за квартиру, и я предложил пожить у меня. Она с радостью согласилась.

«Как она была красива!» — с печалью вспомнил Такато те дни. И какими счастливыми они были, пока он знал, что Юма ждёт его дома.

Но сладкий сон внезапно обратился в кошмар. Всё из-за того, что его компания поступила несправедливо, полностью перетряхнув штатное расписание. Как они посмели отстранить его от исследовательской работы?

— Не тебя одного. Мы сокращаем исследовательский отдел, и потому у нас избыток инженеров. Как сказал директор, лучше меньше, да лучше. Насколько я понимаю, твои идеи на разработку узконаправленных громкоговорителей влияли слабо, а теперь ты сможешь проявить свои таланты в производственном секторе, — объяснил непосредственный начальник, время от времени глумливо хихикая.

«Так я, значит, не лучший?!» — оскорбился Такато. Обида тут же вспыхнула гневом. На этой волне он и написал заявление об увольнении.

Вернувшись домой, он во всём признался Юме, рассчитывая на её безоговорочную поддержку. Она ведь всегда говорила: «Эйдзи, ты гений».

Но, узнав о произошедшем, Юма выдала нечто невообразимое.

— Ну и дурак! — сказала она. — Любая работа сгодится, лишь бы была. Тебе уже за тридцатник, куда увольняться-то? А тут нате вам, приплыли! Ты что, в бомжи собрался?

— Я не хочу работать там, где не считаются с моими способностями!

— Да-да, я поняла. Валяй. Поступай как хочешь, — бросила Юма и начала складывать в сумку свои платья.

— Ты что делаешь?

— А то не видно? Ухожу. Мы не можем больше встречаться. И если ты не можешь нас обеспечить, мне незачем с тобой жить. Очень кстати: я и так собиралась уйти.

Юма достала телефон и начала набирать какое-то сообщение. Глядя на неё со спины, Такато почувствовал, как кровь приливает к голове. Пульс участился. Сознание поплыло.

— Простите, что в который раз спрашиваю одно и то же. — Голос Кусанаги вернул его в реальность. — За что вы её убили?

Такато мелко затряс головой:

— Я не убивал…

Кусанаги, будто теряя остатки терпения, скривил губы:

— На вашу ложь никто не купится. На шее трупа найдены царапины. Их оставил убийца, пока душил жертву. В царапинах застряли частицы ногтей. Как показал анализ ДНК — ваших. Вы по-прежнему будете настаивать на своей невиновности?

Такато свесил голову. Он не мог выносить обличающего взгляда следователя.

Ему вспомнилась спина Юмы, набиравшей сообщение. А следующее, что он вспомнил, — как она лежит неподвижно.

«Почему всё так повернулось?» — отчаянно допытывался он сам у себя.

Если бы в компании не обошлись с ним так, если бы не отстранили от исследований… Нет, устраиваться туда изначально было ошибкой. Он же хотел работать в другом месте. Он обязан был туда попасть. Та корпорация заинтересовалась исследованиями, которые он вёл в аспирантуре. Он собирался представить их комиссии, получить высокую оценку, и та открыла бы путь к желаемой должности. Но корпорация от него отмахнулась. Потеряла интерес к его проектам.

Всё из-за того, что случилось на презентации.

Какой-то доцент по фамилии Юкава к нему придрался. Подставил ему подножку. И с тех пор у него всё разладилось.

О том, что прославленный газетчиками «доцент Ю. из университета Т.» и есть тот самый Юкава, он недавно узнал от своего приятеля — выпускника Университета Тэйто. Тот с гордостью притащил ему копию статьи из еженедельника. Такато пришпилил её к стене в своей квартире. Чтобы никогда не забывать: однажды он восторжествует над своим обидчиком.

Глядя на тело Юмы, он решил: «Время пришло». Он совершит такое преступление, что и Юкава обломает зубы. Пора явить всему миру, насколько он велик.

— Спрашиваю ещё раз, — повторил Кусанаги. — Это вы её убили?

Такато зашевелил губами. Дыхание сбивалось.

— Виноват он. Виноват Юкава… Это из-за него… Юма умерла из-за него…

14

Когда Кусанаги выставил на стол бутылку «Кубота Мандзю»[19] объёмом в один сё[20], Юкава дёрнул правой бровью. Так бывало, когда что-то находило отклик в его душе. За долгие годы знакомства Кусанаги хорошо запомнил эту привычку.

— Когда-нибудь ты позволишь отблагодарить тебя по всей форме, а пока держи гостинец.

— Я особой благодарности не требую, но от подарка не откажусь, — сказал Юкава, взял бутылку и спрятал её под свой рабочий стол.

— Уцуми тебе, наверное, уже рассказала, но всё же — преступник убил свою сожительницу. Впрочем, не похоже, что она собиралась задерживаться у него надолго. Просто, живя с ним, она избавилась от проблем с деньгами, а в его отсутствие могла творить что вздумается и потакать своим капризам. Подругам она говорила, что скоро его бросит. А сам Такато из тех людей, кто легко теряет голову. Жуткий тип, — вспомнив бледное лицо преступника, сказал Кусанаги. — В общем, мы можем предъявить обвинение в убийстве, и это помимо всех дел Руки Дьявола. Прокурор, возможно, попросит твоего совета, и надеюсь, ты его дашь.

Юкава не ответил. Стоя к другу спиной, он заваривал растворимый кофе.

Кусанаги почесал голову:

— Я считаю, что виноват перед тобой. Из-за нас ты попал в самую гущу странных событий. Впредь мы приложим все усилия, чтобы подобного избежать. Ты уж не серчай.

Юкава вернулся с двумя кружками в руках. Поставил одну перед Кусанаги.

— Я особо не серчаю. Просто такие дела мне в тягость.

— Вот я и говорю: больше не повторится. Но как ты, должно быть, заметил, преступления становятся всё изощрённей. Высокие технологии наверняка станут применяться чаще. И потому нам нужны специалисты вроде тебя. Я бы хотел, чтобы ты, несмотря на горький опыт, продолжил нам помогать.

Юкава со скорбным видом пил кофе. Отвечать ему, похоже, не хотелось.

— Расследуя это дело, я много узнал о тебе.

В ответ на слова Кусанаги физик нахмурил лоб:

— Это что же?

— Вкратце — о твоих отношениях с людьми. Ты предположил, что Рука Дьявола — учёный, питающий к тебе враждебные чувства. И я поспрашивал, нет ли таких в твоём окружении. Естественный ход для следователя.

— Хм. И как результаты?

— Перейду сразу к выводам. Практически никто не видит ничего плохого в том, что ты содействуешь полицейским расследованиям. Не скажу про твои человеческие качества, но тебя крайне высоко ценят и уважают как учёного. Иначе говоря, если ты считаешь свою помощь полиции чем-то для себя совершенно бесполезным, ты…

— Так, секундочку! — Юкава поднял руку, прерывая Кусанаги. — Что значит — не скажу про твои человеческие качества?

— Э-э… — Следователь потёр подбородок. — Это значит, что об этом лучше как-нибудь потом.

— Нет уж, давай сейчас. Что там с моими человеческими качествами?

Кусанаги сделал глубокий вдох и посмотрел на своего уже несколько рассерженного друга:

— Сказать?

— Ну разумеется! — воскликнул Юкава, но затем закашлялся и замотал головой. — Впрочем, нет, не надо. Что бы ни считали другие, я всё равно пойду тем путём, в который верю.

— Ясно. Но одно я всё же скажу. Тебя все называют превосходным учёным.

— Хватит об этом, — сказал Юкава, откинулся на спинку кресла и поднёс к губам кружку.

Примечания

1

Площадь пола около 23 м^2.

2

Тэппанъяки (букв. «жарка на листе железа») — приготовление пищи на большой железной сковороде, стоящей непосредственно рядом с обедающими людьми.

3

Площадь пола около 36 м^2.

4

На момент написания этого рассказа (2008 год) — приблизительно 485 тысяч долларов США.

5

Nippon Telegraph and Telephone — крупнейшая телекоммуникационная компания Японии.

6

Другое, более распространённое, название — гексоген.

7

Но — один из видов японского драматического театра, возникший в XIV веке.

8

Около 10 м^2.

9

Уэно — квартал в районе Тайто на северо-востоке Токио.

10

Хатиодзи — город в западной части префектуры Токио.

11

Эпоха Сёва — период с 1926 по 1989 год.

12

Буцудан — небольшой алтарь в традиционных японских домах.

13

На момент написания этого рассказа (2008 год) — приблизительно 290 тысяч долларов США.

14

Каи-ину — одна из шести исконно японских пород собак, также известна как тигровая собака.

15

По закону граждане обязаны сдавать старую технику на утилизацию и при этом сами за это платить.

16

Двадцатиликий Демон — персонаж серии детективов Рампо Эдогавы о частном сыщике Когоро Акэти. Заклятый враг главного героя, благородный вор и мастер маскировки.

17

На момент написания книги (2008 год) — около 2 миллионов 910 тысяч долларов США.

18

Магнитострикция — изменение объёма и линейных размеров тела при изменении намагниченности.

19

«Кубота Мандзю» — марка дорогого саке.

20

Сё — японская мера ёмкости, около 1,8 литра.

Content

Кэйго Хигасино
Детектив Галилей — 4
Муки Галилея

Часть 1. Падение

1

2

3

4

5

6

7

8

Часть 2. Управление

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

Часть 3. Запирание

1

2

3

4

5

6

7

Часть 4. Указание

1

2

3

4

5

6

7

8

Часть 5. Нарушение

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

Примечания