Энджи Сэйдж

Септимус Хип. Книга 1. Магика

Angie Sage

SEPTIMUS HEAP BOOK ONE: MAGYK

Copyright © 2005 by Angie Sage

Illustrations © 2005 by Mark Zug

Published by arrangement with HarperCollins Children’s Books,

a division of HarperCollins Publishers

All rights reserved

© Е. C. Секисова, перевод, 2005

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2020

Издательство АЗБУКА®

* * *

«Подвинься, Гарри! Другой юный волшебник хочет поделиться с нами своей историей… Книга читается на одном дыхании, невероятно завораживающее начала серии!»

Kirkus Reviews

* * *

Посвящается Лоуис, с благодарностью за помощь и отвагу

1

Находка в снегу

Сайлас Хип закутался потеплее в плащ, спасаясь от снега. Дорога через Лес была долгой, и он продрог до костей. Но зато теперь в карманах у него лежали травы, которые дала ему знахарка Галена для Септимуса, новорожденного сына Сайласа.

Идти оставалось недалеко – за деревьями уже забрезжили огоньки. В окнах высоких узких домиков, сгрудившихся у стены Замка, горели свечи. Настала самая долгая ночь в году, и свечи будут жечь до рассвета, чтобы не подпустить мрак. Сайласу всегда нравился этот путь к Замку. Днем в Лесу нечего бояться, и он наслаждался прогулкой, отмеряя шагами милю за милей по узкой тропинке через густую чащу.

Сайлас уже почти вышел на опушку: высокие деревья вокруг начали редеть, а тропинка пошла под гору, стала спускаться в долину. Впереди виднелся Замок. Широкая река обнимала старые стены и прихотливым зигзагом извивалась меж беспорядочно разбросанных скоплений домов. Все домики были раскрашены яркими красками, а те, что выходили на запад, казалось, горели в огне – их окна ловили последние лучи зимнего солнца.

Когда-то, давным-давно, на месте Замка стояла лишь маленькая деревушка. Поскольку по соседству был Лес, деревенские жители воздвигли несколько высоких стен для защиты от росомах, ведьм и колдунов, которые так и норовили украсть то овцу, то цыпленка, а то и ребеночка. Со временем домов становилось все больше, стены достраивались, а для пущей безопасности люди вырыли вокруг селения глубокий ров и наполнили его водой.

Вскоре в Замок потянулись умелые ремесленники из других деревень. Он рос и процветал, да так быстро, что его обитателям стало не хватать места. И тогда кто-то догадался построить Бродилы. Там и жили Сайлас, Сара и их сыновья. Бродилы – это огромное каменное строение у реки. Оно тянется вдоль берега на добрых три мили и подковой загибается назад, к Замку. В этом домине всегда царит оживление и суета. Тут вам и жилые комнаты, и мастерские, и школы, и лавочки, и целый лабиринт коридоров. Здесь есть крошечные сады на крышах и даже театр. В Бродилах довольно тесно, но люди не жалуются. Ведь тут всегда и компанию можно найти по вкусу, и кого-нибудь, кто за детьми присмотрит.

Зимнее солнце скрылось за стенами Замка, и Сайлас прибавил шагу. Нужно добраться до Северных ворот, пока не повесят замок и не поднимут разводной мост.

И тут Сайлас почувствовал рядом нечто. Нечто, в чем теплилась жизнь, но лишь едва-едва. Где-то поблизости слабо билось человеческое сердце. Он остановился. Как всякий Обычный Волшебник, он чувствовал такие вещи. Вот только, по правде говоря, Сайлас был не очень хорошим Обычным Волшебником, и ему пришлось старательно сосредоточиться, чтобы разобраться в своих ощущениях. Он замер, а снежные хлопья все падали и падали вокруг, заметая его следы. А потом Сайлас что-то услышал – то ли сопение, то ли хныканье, то ли слабое дыхание… Он не понимал, что именно. Но и этого было достаточно.

Под кустом у тропинки лежал сверток. Сайлас поднял его и, к своему величайшему изумлению, обнаружил, что смотрит в большие глаза новорожденной девочки. Он прижал младенца к себе, не понимая, как малышка оказалась здесь в снегу в самый холодный день года. Кто-то крепко укутал девочку в толстое шерстяное одеяло, но она все равно сильно замерзла: губы посинели, а на ресницах застыл иней. Младенец пристально смотрел на Сайласа темно-лиловыми глазами, и волшебнику вдруг почудилось, что девочка за свою короткую жизнь уже повидала такого, чего не пожелаешь увидеть ни одному ребенку.

Сайлас подумал о Саре, которая ждала его дома, в тепле и безопасности, вместе с Септимусом и остальными мальчиками. Что ж, им придется потесниться, чтобы найти местечко для еще одного малыша. Сайлас бережно укрыл младенца своим синим плащом волшебника и, прижимая ребенка к груди, бросился к воротам Замка. Когда он подбежал к разводному мосту, Гриндж, сторож, как раз собирался скомандовать разводчику, что мост пора поднимать.

– Еще чуть-чуть – и ты бы опоздал, – проворчал Гриндж. – Странный вы народ, волшебники. Не понимаю, зачем вообще выходить из дома в такой-то денек?

– Что?

Сайлас хотел поскорее миновать сторожа, но сначала надо было заплатить. Волшебник торопливо нашарил в кармане серебряный пенни и положил Гринджу на ладонь.

– Спасибо, Гриндж. Спокойной ночи.

Сторож посмотрел на пенни так, будто это была какая-нибудь гадкая букашка.

– Марсия Оверстренд только что дала мне полкроны, во как. Хотя она окончила обучение с отличием и теперь стала Архиволшебником.

– Что?! – У Сайласа перехватило дыхание.

– Ну да. Она закончила с отличием, во как.

Гриндж отступил, чтобы пропустить Сайласа, и тот прошмыгнул в ворота. Как ему ни хотелось выяснить, с чего вдруг Марсия Оверстренд стала Архиволшебником, но сверток у него под плащом зашевелился, а интуиция подсказала Сайласу, что Гринджу лучше не знать о ребенке.

Стоило волшебнику нырнуть во тьму туннеля, ведущего к Бродилам, дорогу ему преградила высокая фигура в пурпурных одеждах.

– Марсия? – Сайлас от изумления открыл рот. – Что ты здесь…

– Никому не говори, что ты ее нашел! Ты – ее отец. Понял?

Сайлас ошарашенно кивнул. Не успел он вымолвить и слова, как Марсия растворилась в искрящихся клубах пурпурного тумана. Остаток пути через лабиринты Бродил Сайлас прошагал, пытаясь совладать с роем мыслей в голове. Что это за младенец? Что пришлось Марсии сделать с ним? И почему теперь Архиволшебником стала Марсия? А когда Сайлас подошел к красной двери, ведущей в и без того переполненный дом Хипов, в голову ему пришел еще один, более насущный вопрос: что скажет Сара, узнав, что теперь ей придется заботиться еще об одном ребенке?

Но Сайласу не пришлось долго гадать над этим. Едва он подошел, дверь распахнулась и в коридор, чуть не сбив Сайласа с ног, выскочила румяная женщина в темно-синих одеждах повитухи. В руках у нее тоже был сверток, но спеленатый наглухо, так что и личика ребенка не было видно. Да и несла она его под мышкой, как посылку, с которой опаздывала на почту.

– Мертв! – воскликнула повитуха и, оттолкнув Сайласа, бросилась прочь по коридору.

Из комнаты раздался крик Сары Хип.

С тяжелым сердцем Сайлас переступил порог дома. Вокруг Сары столпились шестеро бледных мальчишек. Они были так напуганы, что даже не могли заплакать.

– Она забрала его, – безнадежно сказала Сара. – Септимус умер, и она забрала его.

В ту же минуту что-то теплое и влажное показалось из свертка, который Сайлас до сих пор прятал под плащом. Сайлас не смог найти нужных слов, поэтому просто вынул сверток и уложил Саре на руки.

Сара Хип разрыдалась.

2

Сара и Сайлас

И «сверток» поселился в доме Хипа, и назвали его Дженной, в честь матери Сайласа.

Когда появилась Дженна, самому младшему из мальчиков, Нико, было всего два годика, и он вскоре забыл о своем брате Септимусе. Старшие сыновья тоже забыли, хотя и не сразу. Они полюбили маленькую сестренку и приносили ей всевозможные сокровища со своих школьных занятий по магике.

Сара и Сайлас, конечно, не могли забыть о Септимусе. Сайлас сокрушался, что оставил жену одну, когда отправился к знахарке за травами для младенца. А Сара винила во всем себя. Пусть она почти не помнила, что произошло в тот день, она знала, что пыталась вдохнуть жизнь в ребенка, но так и не смогла. А еще она помнила, как повитуха завернула ее маленького Септимуса с ног до головы в одеяльце и выбежала за дверь, крикнув через плечо: «Мертв!»

Сара все это хорошо помнила.

Но Сара быстро полюбила маленькую девочку так же, как она любила своего Септимуса. Первое время она боялась, что кто-то придет забрать и Дженну тоже, но проходили месяцы, малышка росла круглолицым, веселым ребенком, Сара постепенно успокоилась и перестала волноваться.

Пока в один прекрасный день к ней не примчалась лучшая подруга Салли Маллин, одна из тех кумушек, от которых не могло укрыться ничего из происходящего в Замке. Салли была невысокой, суетливой женщиной с кудрявыми рыжеватыми волосами, которые постоянно выбивались из-под ее неряшливо надетого поварского колпака. У нее было приятное округлое лицо, пухлые щеки (благодаря огромному количеству испеченных ею пирогов), а одежда вечно бывала испачканной в муке.

Салли держала маленькую закусочную на плавучей пристани у реки. Вывеска над входом гласила:

ДОМ ЧАЯ И ПИВА САЛЛИ МАЛЛИН

Сдаются чистые комнаты

для путешественников

Бродягам вход воспрещен

В закусочной Салли Маллин не было никаких секретов. Что бы и кто бы ни приплывал в Замок по воде, здесь всех замечали и обсуждали, а ведь большинство людей предпочитало добираться до Замка на лодках. Никому, кроме Сайласа, не нравились мрачные дороги через Лес, окружавший Замок. Ночью в Лесу по-прежнему было очень опасно из-за росомах и плотоядных деревьев. Да еще и Вендронские ведьмы, которым вечно не хватало денег, расставляли по Лесу капканы для зазевавшихся путников и обирали бедолаг едва ли не до нитки.

Закусочная Салли Маллин находилась в хибарке, которая опасно нависала над самой рекой. Там всегда стоял дым коромыслом. К пристани причаливали лодки всех форм и размеров, а из них выходили на берег самые разные люди и животные. Большинство из путешественников в первую очередь заглядывали к Салли, чтобы восстановить силы после долгой дороги, отведать здешнего крепкого пива, перекусить ячменным пирогом да рассказать последние слухи. Любой житель Замка, у кого выдавались свободные полчаса, чтобы заморить червячка, не задумываясь шел по проторенной дорожке к воротам порта мимо прибрежной свалки «Прелесть», а потом через всю пристань к «Дому чая и пива Салли Маллин».

Салли считала своим долгом каждую неделю навещать Сару, чтобы держать подругу в курсе событий. Трактирщица считала, что Сара слишком уж обременена семейными заботами: семеро по лавкам, не говоря уже о Сайласе Хипе, сущем, по мнению Салли, бездельнике. Обычно Салли рассказывала о людях, которых Сара не знала и не могла знать, но она все равно с нетерпением ждала каждого прихода подруги и с удовольствием выслушивала новости.

Но сегодня Салли пришла не для этого. Она хотела рассказать нечто более важное, чем обычные сплетни, и это касалось самой Сары. И впервые в жизни Сара знала об этом больше, чем Салли.

Трактирщица влетела в комнату и плотно затворила за собой дверь, словно боялась, что их подслушают.

– У меня ужасные новости, – прошептала она.

Сара как раз пыталась одновременно прибрать за недавно взятым в дом щенком волкодава и вытереть завтрак с личика Дженны и всего остального, куда он попал. Так что она пропустила слова подруги мимо ушей.

– Привет, Салли, – поздоровалась она. – Вот здесь вроде бы чисто. Проходи, садись. Хочешь чаю?

– Хорошо бы. Сара, ты не поверишь…

– Да что же случилось, Салли? – спросила Сара, ожидая услышать об очередной драке в закусочной.

– Королева. Королева умерла!

– Что? – в ужасе воскликнула Сара.

Она подняла Дженну со стульчика и понесла в угол комнаты, где стояла корзинка, заменявшая колыбель. Сара уложила Дженну спать, поскольку была убеждена, что детей надо держать подальше от дурных известий.

– Умерла, – печально повторила Салли.

– Нет! – задыхалась Сара. – Я не верю. Она просто еще не оправилась после родов. Потому с тех пор она и не появляется на людях.

– Так говорили хранители, верно? – спросила Салли.

– Ну да, – признала Сара, наливая чай. – Но ведь это ее гвардия, значит они знают. Хотя я никак в толк не возьму, зачем королева позволила этой своре разбойников охранять себя.

Салли взяла чашку чая, которую перед ней поставила Сара.

– Мм, как вкусно… Если уж говорить начистоту… – Салли понизила голос, озираясь по сторонам, словно опасалась, что где-нибудь в углу прячутся хранители. Правда, даже если б они и притаились, их все равно было бы ни за что не разглядеть среди беспорядка, который царил в жилище Хипов. – Они на самом деле свора разбойников. Это ведь они убили королеву.

– Убили? Так ее убили? – воскликнула Сара.

– Тсс! Тише… – Салли подвинула свой стул поближе к Саре. – Об этом чего только не болтают! А ко мне новость из первых рук попала – птичка на хвосте принесла.

– Что же это за птичка такая? – криво улыбнулась Сара.

– Госпожа Марсия! – Салли с победным видом откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. – Кто ж еще!

– Что? С каких пор ты общаешься с Архиволшебником? Она заходила к тебе на чашку чая?

– Можно сказать и так. Вообще-то, ко мне зашел Терри Терсел. Он был в Башне Волшебников – относил ну очень странные туфли, которые сделал для госпожи Марсии. Короче, когда он перестал наконец ныть по поводу ее дурного вкуса и того, как же он ненавидит змей, Терри сказал, что подслушал разговор Марсии с другой волшебницей. Наверное, с этой толстухой Эндор. Так вот, они сказали, что королеву застрелили! Хранители. Убийцы!

Сара не могла поверить своим ушам.

– Когда? – выдохнула она.

– В том-то и самое страшное, – возбужденно прошептала Салли. – Они сказали, что это случилось в день, когда родился ее ребенок. Целых шесть месяцев назад, а мы ничего не знали. Ужасно… ужасно. Они убили и господина Альтера. Так и вышло, что Марсия стала…

– Альтер мертв? – Сара изумленно открыла рот. – Поверить не могу. Поверить… Мы все думали, что он отошел от дел. Много лет назад Сайлас у него в учениках ходил. Альтер был таким добрым…

– Неужели? – неопределенно произнесла Салли, которой не терпелось закончить свой рассказ. – Видишь ли, это еще не все. Терри считает, что Марсия спасла принцессу и увезла ее куда-то далеко. Эндор и Марсия просто разговаривали о том, как она поживает. Но, заметив, что Терри пришел со своими туфлями, они замолчали. Терри сказал – Марсия вела себя с ним очень грубо. Потом он почувствовал себя странно. Наверное, она наложила на него заклятие забвения, но, увидев, что Марсия что-то бормочет, Терри спрятался за колонну – и заклинание подействовало плохо. Он все горюет, что не помнит, заплатила она ему за туфли или нет.

Салли Маллин помедлила, чтобы вздохнуть и сделать большой глоток чаю.

– Бедная маленькая принцесса! Да поможет ей Бог. Интересно, где она сейчас? Может, чахнет где-нибудь в подземелье. Не то что твой маленький ангелочек… Как твоя малышка?

– О, она прелесть! – сказала Сара.

Обычно, выслушав новости, она тут же начинала рассказывать о новом зубике Дженны, или как малышка сопит, или что она уже научилась сидеть и держать чашку. Но теперь Сара не хотела привлекать внимание к Дженне. Последние полгода постоянно задавалась вопросом, чей же на самом деле этот ребенок. А теперь она знала.

Дженна наверняка и есть… маленькая принцесса.

Впервые в жизни Сара была рада уходу Салли Маллин. Она проводила взглядом свою торопливую подругу и, закрыв дверь, вздохнула с облегчением. А потом бросилась к корзинке Дженны.

Она взяла девочку на руки, малышка улыбнулась и протянула ручку к амулету, который висел у Сары на шее.

– Что ж, маленькая принцесса… – тихо сказала Сара. – Я всегда знала, что ты особенная, но и мечтать не смела, что ты будешь нашей собственной принцессой.

Малышка посмотрела на Сару темно-лиловыми глазами, как бы говоря: «Ну вот, теперь ты знаешь».

Сара аккуратно уложила ребенка обратно в корзинку. У нее кружилась голова, и руки тряслись, поэтому она налила себе еще одну чашку чая. Сара до сих пор не могла поверить в услышанное. Королева мертва. И Альтер тоже. Их Дженна – наследница престола. Принцесса. Что же происходит?

Остаток дня Сара разрывалась между двумя делами: она смотрела на Дженну, принцессу Дженну, и думала, думала, что же случится, если кто-нибудь найдет ее здесь. Где же Сайлас, когда он так нужен?

А Сайлас в свое удовольствие рыбачил с сыновьями.

У Бродил река делала изгиб, и здесь вдоль берега тянулся маленький песчаный пляж. Сайлас показывал Нико и Джо-Джо, самым младшим, как привязывать к жердям баночки от варенья и опускать в воду. Джо-Джо уже успел поймать три мелкие рыбешки, но Нико все не везло, и мальчик уже расстроился.

Сайлас поднял Нико на руки и пошел проведать Эрика и Эда, пятилетних близнецов. Эрик предавался сладким грезам, свесив ногу в теплую чистую воду. Эд тыкал палкой во что-то под камнем. Там оказался огромный водяной жук, – увидев его, Нико завопил и обхватил отца за шею.

Сэм, которому было почти семь, уже стал серьезным рыбаком. На прошлый день рождения ему подарили настоящую удочку. Рядом на камнях лежали две серебристые рыбки, и мальчик вот-вот собирался вытащить еще одну. Нико радостно завизжал.

– Унеси его, пап. Он мне всю рыбу распугает, – сердито проворчал Сэм.

Сайлас с Нико на руках на цыпочках отошел в сторону и сел рядом со старшим сыном, Саймоном. В одной руке мальчик держал удочку, а в другой – книгу. Саймон мечтал стать Архиволшебником и все время посвящал старым книгам Сайласа. Та, что он штудировал сейчас, называлась «Полный свод рыбацких заклинаний».

Сайлас хотел, чтобы все мальчики стали какими-нибудь волшебниками. Так уж повелось в семье. Тетка Сайласа прославилась как белая ведьма, а отец и дядя были мастерами перевоплощения. Этот раздел магической науки довольно специфичен, и Сайлас не хотел, чтобы мальчики пошли по стопам деда, потому что талантливые мастера перевоплощения с годами становились очень неуклюжими и иногда не могли удержать свой настоящий облик больше нескольких минут. Отец Сайласа в итоге превратился в дерево в Лесу, только никто не знал в какое. Поэтому Сайлас и любил ходить в Лес. Он частенько обращался к какому-нибудь неприметному дереву в надежде, что это может быть его отец.

Сара Хип была родом из семьи волшебника и колдуньи. В детстве она изучала травы и целительство у Галены, знахарки из Леса. Там она когда-то и познакомилась с Сайласом. Он, отчаянный и потерянный, искал в Лесу отца, и Сара отвела его к Галене. Знахарка помогла Сайласу понять, что его отец, как мастер перевоплощений, выбрал облик дерева много лет назад и теперь обрел истинное счастье. И сам Сайлас впервые за всю свою жизнь почувствовал себя по-настоящему счастливым, когда сидел рядом с Сарой у очага знахарки.

Выучив все о травах и целительстве, Сара тепло простилась с Галеной и поселилась у Сайласа, в его комнатке в Бродилах. Там они и жили до сих пор, хотя ребятишек было уже семеро и места совсем не оставалось. Сайлас бросил свое обучение и пошел работать Обычным Волшебником, чтобы платить за жилье. Сара, когда выдавалась свободная минутка, что случалось нечасто, готовила настои из трав.

В тот вечер, когда Сайлас с сыновьями поднимался с пляжа назад к Бродилам, им преградил дорогу высокий и грозный страж-хранитель, одетый во все черное.

– Стойте! – рявкнул он.

Нико заплакал.

Сайлас остановился и велел мальчикам вести себя тихо.

– Документы! – крикнул надзиратель. – Где документы?

Сайлас удивленно посмотрел на него.

– Какие документы? – тихо спросил он.

Не хватало еще попасть в передрягу с шестью усталыми мальчишками, которым давно пора ужинать.

– Твои документы, гнусный волшебник. Находиться на территории пляжа без соответствующих документов запрещено, – презрительно усмехнулся страж.

Сайлас опешил. Не будь он с детьми, может, еще и поспорил бы. Но мальчики… К тому же у хранителя был пистоль.

– Извините, – ответил он. – Я не знал.

Хранитель оглядел их всех с ног до головы, словно бы решая, что делать, но, к счастью для Сайласа, вокруг были и другие люди, которых можно припугнуть.

– Забирай свой сброд и не возвращайся, – бросил он. – Знай свое место.

Сайлас заторопил ошеломленных ребят по ступенькам, в безопасные стены Бродил. Сэм растерял всю рыбу и ударился в слезы.

– Ничего-ничего, – говорил Сайлас, – все в порядке.

Но сам он чувствовал, что что-то не так. Вот только что?

– Почему он назвал тебя «гнусный волшебник», пап? – спросил Саймон. – Ведь волшебники самые лучшие, разве нет?

– Да, – рассеянно ответил Сайлас. – Самые лучшие.

Но беда в том, думал он, что, если ты волшебник, этого не скрыть. То, что их выдает, есть у всех волшебников и только у волшебников. У Сайласа, у Сары и у всех мальчиков, кроме Нико и Джо-Джо. Но как только Нико и Джо-Джо пойдут в школу на уроки магики, то станут такими же: медленно, но верно глаза у детей-волшебников становились зелеными, по мере того как им открывалась магика. Этим полагалось гордиться. По крайней мере, до сегодняшнего дня. А теперь быть обладателем зеленых глаз, похоже, вдруг стало опасно.

В ту ночь, когда дети наконец заснули, Сайлас и Сара долго говорили. Они говорили об их принцессе и мальчиках-волшебниках, о тех переменах, которые произошли в Замке. Они строили планы побега – куда-нибудь на Болота Песчаного Тростника или в Лес, где можно пожить с Галеной. К тому времени, когда забрезжил рассвет и они все-таки уснули, Сайлас и Сара решили поступить, как делали всегда: жить, как живется, в надежде, что кривая вывезет.

Поэтому следующие девять с половиной лет Сайлас и Сара молчали. Они запирали дверь на засов, разговаривали только с соседями и теми, кому могли доверять. Когда в школах перестали преподавать магику, они начали сами учить детей по вечерам.

Именно поэтому спустя девять с половиной лет у всех Хипов, кроме одного, были пронзительно-зеленые глаза.

3

Верховный хранитель

Было шесть часов утра, и еще не рассвело. Прошло десять лет с тех пор, как Сайлас нашел сверток.

За большой черной дверью в конце коридора номер 223, на которой Дозор Порядка написал число «16», мирно спало семейство Хипов. Дженна лежала, уютно свернувшись в маленьком ящике-кроватке. Его сделал Сайлас из плавника – дерева, которое прибило к берегу. Кроватка была аккуратно встроена в большой шкаф, за которым начиналась гостиная, точнее, единственная комната Хипов.

Дженне нравилась ее кровать в шкафу. Сара сшила пару занавесок из ярких лоскутков, чтобы девочка могла укрыться от холода и своих назойливых братьев. А самое главное, у Дженны было маленькое окошко над подушкой, и оно выходило на реку. Если девочка не могла заснуть, то часами смотрела из окна на бесконечное множество всевозможных лодок, которые держали свой путь в Замок и из него. А когда выдавались ясные ночи, она любила считать звезды, пока не заснет.

В гостиной Хипы жили, готовили, ели, спорили, убирались (время от времени), и потому там всегда царил страшный беспорядок. Повсюду валялся хлам двадцатилетней давности, когда Сара и Сайлас только начинали вить семейное гнездышко. Тут были удочки, катушки, обувь, носки, веревки и мышеловки, мешки и постельное белье, сети и вязаные вещи, одежда и кухонная утварь, а также книги, книги, книги и еще книги.

Гостю Хипов в здравом уме даже не придет в голову оглядеться вокруг в поисках места, где можно сесть. А если и придет, то он увидит только книги. Везде, куда ни посмотри, – книги. На перекошенных продавленных полках, в ящиках, в мешках, свисающих с потолка. Книги подпирали стол, книги громоздились высоченными стопками, которые грозили в любой момент рухнуть. Сказки, поваренные книги, травники, книги о рыболовстве, о строительстве лодок… Но большей частью это были книги по магике – сотни книг, которые Сайлас незаконно вынес из школы и тем самым спас, когда несколько лет назад магику запретили.

Посреди комнаты находился большой очаг, над которым змейкой вилась труба. Она хранила остатки тепла уже погасшего и остывшего очага, а рядом в беспорядочной груде лоскутных одеял сопели сыновья Хипов и большая собака.

Сара и Сайлас тоже крепко спали. Они переселились на крохотный чердак, который несколько лет назад устроил Сайлас: Сара заявила, что больше не может жить с шестью взрослыми мальчиками в одной комнате, и тогда Сайлас просто пробил в потолке дыру.

Но даже среди этого хаоса выделялся маленький островок чистоты и порядка: длинный и довольно шаткий стол, покрытый белой скатертью. На нем красовались девять тарелок и кружек, а во главе стола стоял маленький стульчик, украшенный зимними ягодами и листьями. Перед стульчиком – маленький подарок, бережно завернутый в цветную бумагу и перевязанный красной ленточкой. Его должна была открыть Дженна в свой десятый день рождения, который наступит завтра.

Тишина и покой царили вокруг, пока семейство Хипов мирно досыпало последние часы до рассвета, когда зимнее солнце покажется над горизонтом.

А в другой части Замка, во Дворце хранителей, о сне, мирном или не очень, давно позабыли.

Верховного хранителя подняли с постели, и он с помощью ночного слуги торопливо облачился в черную, отороченную мехом тунику, а также в черно-золотой плащ и показал, как правильно шнуровать его шелковые туфли с вышивкой. Потом он собственноручно водрузил на голову корону. Верховного хранителя никто не видел без короны, на которой с того дня, когда она пала с головы королевы на каменный пол, красовалась вмятина. Корона криво сидела на лысой, слегка заостренной голове хранителя, но ночной слуга, будучи новичком и пребывая в благоговейном страхе, не посмел сказать об этом.

Верховный хранитель бросился по коридору к тронной зале. Это был низкорослый, похожий на крысу человечек с блеклыми, почти бесцветными глазами и спутанной козлиной бородкой, за которой он имел привычку ухаживать часами. Верховный хранитель утопал в широком плаще, обильно увешанном военными наградами, а криво сидящая женская корона придавала ему довольно нелепый вид. Но, увидев хранителя в то утро, вы бы вряд ли рассмеялись. Вы бы вжались куда-нибудь в тень, в надежде, что он не заметит вас, потому что на лице его застыло весьма угрожающее выражение.

Ночной слуга помог Верховному хранителю разместиться на роскошном троне. Потом слуга был отправлен восвояси и радостно удрал прочь. Его ночная смена почти закончилась.

В тронной зале было по-утреннему холодно. Верховный хранитель восседал на троне с невозмутимым видом, но его прерывистое дыхание, клубами пара вырывающееся изо рта на морозном воздухе, выдавало возбуждение.

Хранителю не пришлось долго ждать. В залу быстрым шагом вошла высокая молодая женщина в строгом черном плаще и темно-красной тунике убийцы. Она низко поклонилась, и ее длинные разрезные рукава достали до каменного пола.

– Эту королевку, господин… Ее нашли, – тихим голосом произнесла убийца.

Верховный хранитель выпрямился и вперил в женщину взгляд маленьких блеклых глазок.

– Ты уверена? На этот раз мне не нужны ошибки, – грозно предупредил он.

– Наш шпион, мой господин, давно приметил этого ребенка. Он полагает, что это не родная дочь. А вчера шпион выяснил, что и возраст совпадает.

– И сколько же ей лет? Только точно!

– Сегодня исполняется десять, мой господин.

– В самом деле? – Верховный хранитель откинулся на спинку трона, размышляя над словами убийцы.

– У меня есть портрет девочки, господин. И я вижу, что она похожа на свою мать, покойную королеву.

Убийца достала из-за пазухи листок бумаги. На нем был искусно нарисованный портрет маленькой девочки с темно-лиловыми глазами и длинными черными волосами. Верховный хранитель взял листок. Все верно. Девочка действительно очень походила на покойную королеву. Хранитель быстро принял решение и громко щелкнул пальцами.

Убийца склонила голову:

– Да, мой господин?

– Сегодня же. В полночь. Ты нанесешь визит… Где это?

– Шестнадцатая комната, коридор номер двести двадцать три, мой господин.

– Что за семья?

– Хипы, мой господин.

– Так. Возьми серебряный пистоль… Сколько человек в семье?

– Девять, мой господин, считая девочку.

– …И девять пуль на всякий случай. Серебряную – для девчонки. И доставь тело. Мне нужны доказательства.

Молодая женщина побледнела. Это было ее первое и единственное испытание. Убийце не предоставляют второго шанса.

– Да, мой господин.

Она быстро поклонилась и покинула зал. Руки у нее дрожали.

В тихом углу тронной залы призрак Альтера Меллы легко поднялся с холодной каменной скамьи, на которой сидел. Он вздохнул и выпрямил старые призрачные ноги. Потом он поплотнее завернулся в выцветшую пурпурную мантию, еще раз глубоко вздохнул и прошел сквозь толстую каменную стену.

Он очутился в двух метрах над землей и повис в холодном утреннем воздухе. Вместо того чтобы с достоинством пойти пешком, как полагается призраку его возраста и положения, Альтер расправил руки, словно крылья, и грациозно устремился вперед сквозь летящий снег.

Умение летать было едва ли не единственным, что нравилось Альтеру в «жизни» призрака. Он избавился от щемящей боязни высоты и провел много восхитительных часов, отрабатывая акробатические трюки в воздухе. В остальном быть призраком оказалось не так уж весело, а уж сидение в тронной зале, где он когда-то умер – и потому вынужден был провести там первый год и еще один день своего призрачного существования, – было одним из его самых нелюбимых занятий. Но сидеть там было необходимо. Альтер считал своим долгом знать обо всех планах хранителей, чтобы держать в курсе событий Марсию. С его помощью ей удавалось быть всегда на шаг впереди хранителей и оберегать Дженну. До сегодняшнего дня.

Укрывшись далеко-далеко, в своем убежище в Дурных Землях, Дом Дэниел пытался выйти на след Дженны с тех самых пор, как десять лет назад первый убийца не сумел до конца выполнить свое поручение. После убийства королевы Дом Дэниел прислал своего эмиссара, Верховного хранителя, и армию его подручных, чтобы завладеть Замком и разыскать маленькую принцессу, или «королевку», как презрительно называл некромант девочку. Десять долгих лет прошли в сплошных разочарованиях – Альтер Мелла пресекал все попытки найти принцессу.

Тем не менее Дом Дэниел так и не понял, что его бывший ученик по-прежнему вставляет ему палки в колеса. Дом Дэниел занимался черной магикой, и потому ни один призрак Замка никогда не являлся ему, так что он даже не подозревал об их существовании. В том числе и об Альтере. В своих неудачах он винил негодяйку Марсию Оверстренд, и чаша его терпения была полной почти до краев. Однако Дом Дэниел не знал, что недавно фортуна улыбнулась ему.

Завладев Замком, Верховный хранитель в первую очередь запретил женщинам появляться при дворе. Дамская умывальная стала никому не нужна и в конце концов превратилась в маленький кабинет для собраний. Последний месяц на дворе стояли холода, и Собрание хранителей окончательно перебралось в бывшую женскую умывальную, поскольку там, к счастью, была большая печь – в отличие от похожей на пещеру Залы Собраний, в которой гулял ветер и ноги хранителей превращались в ледышки.

Вот так и вышло, что, сами того не подозревая, хранители оказались недоступны для Альтера Меллы. Будучи призраком, он мог путешествовать только по тем местам, где бывал в течение жизни, а как хорошо воспитанный волшебник Альтер никогда не переступал порог умывальной для дам. Все, что он мог, – это болтаться поблизости и ждать. Примерно так же он поступал и при жизни, когда ухаживал за судьей Алисой Неттлс.

Как-то раз, несколько недель назад, на исходе одного особенно холодного дня Альтер наблюдал, как в женскую умывальную опять потянулись хранители. Тяжелая дверь с потускневшей, но еще заметной позолоченной надписью «Для дам» захлопнулась за членами Собрания, а Альтер остался снаружи и приложил ухо к двери, пытаясь разобрать слова. Но, как ни старался, призрак не услышал, что Собрание решило заслать в Бродилы свою лучшую шпионку, Линду Лейн, которая интересовалась травами и знахарством, и поселить ее в семнадцатую комнату в коридоре номер 223. Прямо по соседству с Хипами.

И ни Альтер, ни Хипы не знали о том, что их новая соседка – шпионка. И очень хорошая.

Альтер Мелла летел сквозь снегопад, размышляя над тем, как спасти принцессу, и в задумчивости сделал две почти идеальные двойные петли, прежде чем ловко окунуться в снежные хлопья и спикировать на золотую Пирамиду, венчавшую Башню Волшебников.

Альтер грациозно опустился на ноги. Пару минут он балансировал на цыпочках, а потом поднял руки над головой, повернулся вокруг своей оси, потом еще раз и еще – быстрее, быстрее – и начал медленно просачиваться через крышу в комнату. Место приземления он выбрал не очень удачно и провалился сквозь полог на кровать Марсии Оверстренд.

Марсия испуганно вскочила. Альтер смущенно барахтался в подушках.

– Извини, Марсия. Не очень галантно с моей стороны. Хорошо хоть не застал тебя в этих… ну, таких штучках, на которые накручивают волосы.

– Спасибо, конечно, но мои волосы вьются от природы, Альтер, – сердито ответила волшебница. – Мог бы и подождать, пока я проснусь.

Альтер посерьезнел и стал немного прозрачнее обычного.

– Боюсь, Марсия, – с тяжелым сердцем вымолвил он, – то, с чем я пришел к тебе, ждать не может.

4

Марсия Оверстренд

Марсия Оверстренд вышла из своей спальни, к которой примыкала гардеробная. Обе комнаты находились на самом верхнем этаже Башни. Волшебница распахнула тяжелую пурпурную дверь, ведущую на лестницу, и быстро посмотрелась в подстраивающееся зеркало.

– Минус восемь целых и три десятых процента! – приказала она.

Зеркало было очень нервным и дрожало от страха, когда по утрам Марсия открывала дверь. За годы оно научилось различать ее настроение по скрипу деревянных половиц под ногами волшебницы, и сегодня половицы не предвещали ничего хорошего. Решительно ничего. Зеркало вытянулось чуть ли не по стойке смирно и, всеми силами желая угодить хозяйке, сделало ее отражение на восемьдесят три процента стройнее, так что она превратилась в некое подобие злого пурпурного богомола.

– Идиотская штуковина! – рявкнула Марсия.

Зеркало пересчитало заново. Математика по утрам – что может быть хуже? Наверняка Марсия специально требует такие дурацкие проценты. Почему нельзя сделаться стройнее на какое-нибудь круглое число, скажем, на пять процентов? Или, еще лучше, на десять? Зеркалу нравились десятки процентов. С ними оно могло справиться.

Марсия улыбнулась своему отражению. Выглядела она прекрасно.

На ней было зимнее облачение Архиволшебника, которое очень шло Марсии. Пурпурный плащ из двухслойного шелка, отороченный мягчайшим мехом ангорской кошки цвета индиго, изящно спадал с широких плеч и послушно ложился складками у заостренных ступней. Ступни у Марсии были заостренными, потому что она любила туфли с острыми мысами и всегда заказывала именно такие. Их шили из змеиной кожи, а точнее, из кожи фиолетового питона, которого сапожник держал у себя на заднем дворе специально для волшебницы. Терри Терсел ненавидел змей и был убежден, что Марсия заказывает змеиную кожу назло ему. И вообще-то он был не так уж далек от истины. Туфли из кожи фиолетового питона мерцали в свете, который отражало зеркало, а золото и платина на поясе Марсии роскошно блестели. На шее она носила Амулет Аку – символ и источник могущества Архиволшебника.

Марсия осталась довольна. Сегодня она должна была выглядеть впечатляюще. Впечатляюще и чуточку угрожающе. Совсем немножко и только если не останется другого выхода. Она очень надеялась, что такой необходимости не возникнет.

Марсия сомневалась, что ей по силам кого-то запугать. Она попробовала изобразить грозное выражение лица, и зеркало испуганно задрожало. Марсия не знала, что многие люди и так считают ее очень страшной и грозной. На самом деле это было дано ей от природы.

Марсия щелкнула пальцами и приказала:

– Со спины!

Зеркало показало ее отражение со спины.

– Сбоку!

Зеркало показало ее вид с одного и другого боку.

И тогда она ушла. Даже не ушла, а сбежала вниз по лестнице, прыгая через одну ступеньку, и ворвалась в кухню, где набросилась на печь, которая, издали заслышав ее шаги, отчаянно пыталась растопить огонь до прихода хозяйки.

Печь не успела, и Марсия весь завтрак пребывала в ужасном настроении.

Марсия оставила посуду мыться самостоятельно и покинула свои покои. Пурпурная дверь с тихим почтительным стуком закрылась за ее спиной, и волшебница вспрыгнула на серебряную винтовую лестницу.

– Вниз! – приказала она.

Лестница завертелась, как гигантский штопор, медленно опуская женщину вниз по высокой башне, мимо бесконечных этажей и множества дверей. Все они вели в комнаты волшебников, практикующих самые разные виды магики. Из комнат слышались строки заклинаний и магических формул, монотонное пение и обычная болтовня волшебников за завтраком. Коридоры полнились запахами тостов, бекона и каши вперемешку с ароматами ладана и фимиама, которые струились из холла внизу, и, когда винтовая лестница осторожно остановилась, голова у Марсии слегка кружилась. Надо было поскорее выйти на свежий воздух. Она быстро прошла через холл к массивным серебряным дверям, которые вели в Башню Волшебников. Марсия произнесла пароль, двери бесшумно распахнулись, и спустя мгновение она выбежала через серебряный сводчатый проход на холод снежного зимнего утра.

Марсия спустилась по крутым ступенькам, осторожно шагая по хрустящему снегу в своих тоненьких остроносых туфлях. Было еще рано, и она застала врасплох часового, который от нечего делать бросал снежки в бездомного кота. Один снежок попал на пурпурный шелк ее плаща.

– Это еще что такое? – сердито воскликнула Марсия, смахивая снег с одежды.

Часовой подпрыгнул от неожиданности и вытянулся по стойке смирно. На лице его застыло выражение суеверного ужаса. Марсия посмотрела на мальчишку, которого словно подобрали на улице. На нем была парадная форма довольно глупого фасона: белый в красную полоску мундир из тонкого хлопка с фиолетовыми оборками на рукавах. Костюм дополняли широкополая желтая шляпа, белое трико и ярко-желтые сапоги, а в левой руке, которая посинела без перчатки от холода, часовой сжимал древко пики.

Когда к Башне Волшебников впервые явились часовые, Марсия возмутилась. Она сказала Верховному хранителю, что волшебникам не нужна стража. Они и сами могут прекрасно о себе позаботиться. Но хранитель лишь самодовольно улыбнулся и вежливо заверил ее, что часовые нужны для безопасности волшебников. Марсия подозревала, что стражники здесь не только чтобы шпионить, следить за каждым шагом волшебников, но и для того, чтобы поставить их в дурацкое положение.

Теперь Марсия разглядывала часового, который бросался снежками. Шляпа была ему слишком велика. Ему еще повезло, что уши у него торчали лопухами, а то бы шляпа и вовсе сползла на глаза. Вдобавок она придавала его осунувшейся физиономии совсем уж нездоровый оттенок. Из-под широких полей на Марсию таращились два испуганных глаза – мальчик запоздало понял, что угодил снежком в Архиволшебника.

Для солдата он слишком юн, подумалось Марсии.

– Сколько тебе лет? – строго спросила она.

Часовой покраснел. Такие важные особы никогда не удостаивали его даже взглядом – не то что разговорами.

– Д-десять, госпожа.

– А почему ты не в школе? – удивилась Марсия.

Часовой с гордостью ответил:

– Мне не нужна школа, госпожа. Я служу в Молодой армии. Мы – гордость настоящего и воины будущего.

– Ты разве не замерз? – неожиданно спросила Марсия.

– Н-нет, госпожа. Нас учат не чувствовать холода, – пролепетал часовой посиневшими губами и дрожащим голосом.

Марсия фыркнула и пошла прочь по снегу, оставив мальчика стоять на посту еще четыре часа до конца его смены.

Она быстро пересекла двор Башни Волшебников и выскользнула в боковые ворота, за которыми начиналась укромная заснеженная тропинка.

Марсия была Архиволшебником уже десять долгих лет. Шагая по тропинке, она погрузилась в воспоминания. Она воскресила в памяти то время, когда была просто «подающей надежды» и читала о магике все, что попадалось, мечтая, что ей выпадет редкая удача попасть в ученицы к Архиволшебнику Альтеру Мелле. Это были счастливые годы. Она жила в маленькой комнате в Бродилах вместе с другими «подающими надежды». Многие из них потом стали учениками Обычных Волшебников. Но не Марсия. Она знала, чего хотела, и не соглашалась на меньшее. Марсия долго не могла поверить своей удаче, когда стала ученицей Альтера Меллы. Это, конечно, не означало, что она обязательно дорастет до Архиволшебника, но она все равно на один шаг приблизилась к своей мечте. И следующие семь лет Марсия провела в Башне в качестве ученицы Альтера.

Марсия улыбнулась про себя, вспомнив, каким замечательным волшебником был Альтер Мелла. На его уроках всегда было весело, он терпеливо относился к неудачам учеников и всегда имел в запасе свежую шутку. К тому же он был очень могущественным волшебником. Только сама оказавшись на его посту, Марсия осознала, насколько Альтер был силен. Но главное – это был просто очень хороший человек. Улыбка исчезла с лица, когда Марсия вспомнила, при каких обстоятельствах заняла его место, и подумала о последнем дне жизни Альтера Меллы, который хранители теперь называли Днем Первым.

В глубокой задумчивости Марсия взобралась по узкой лестнице, которая вела к широкому выступу с перилами. Выступ шел как раз под стеной Замка. Это был кратчайший путь к Северному крылу, как теперь называли Бродилы. Именно туда она сегодня направлялась. Выступ был запасным ходом для Вооруженного Дозора хранителей, но Марсия знала, что даже сейчас никто не посмеет остановить Архиволшебника. Поэтому, вместо того чтобы пробираться через бесчисленные тесные и порой жутко многолюдные переходы, по которым она ходила много лет назад, она быстро пошла по выступу и примерно через полчаса увидела знакомую дверь.

Марсия глубоко вздохнула и сказала себе: «Вот я и пришла».

Она спустилась, миновав еще один лестничный пролет, и оказалась прямо перед дверью. Она собиралась было толкнуть ее плечом, но, завидев волшебницу, дверь испугалась и открылась сама. Марсия не ожидала этого, влетела внутрь и отскочила от довольно скользкой стены. Дверь захлопнулась. Марсия остановилась перевести дыхание. В коридоре было темно, сыро и пахло вареной капустой, кошачьей мочой и сухой гнилью. Совсем не таким Марсия помнила это место. Когда она жила в Бродилах, здесь всегда было тепло и чисто, путь освещали тростниковые факелы, а жители каждый день подметали полы – у них была собственная гордость.

Марсия надеялась, что вспомнит дорогу к комнате Сайласа и Сары. В дни своего обучения она часто проходила мимо их двери – вернее, пробегала, боясь, что Сайлас увидит ее и пригласит зайти. Лучше всего она помнила шум: визг мальчишек, которые вопили, прыгали, дрались – и что там еще делают мальчишки. Вообще-то, Марсия не очень хорошо представляла себе, что обычно делают дети, поскольку предпочитала держаться от них подальше.

Она шла по темному мрачному коридору, и ее начала одолевать тревога. Марсия начала спрашивать себя, чем обернется ее первый за десять с лишним лет визит к Сайласу. Она с ужасом представляла, как ей придется обо всем рассказать Хипам, и даже сомневалась, что Сайлас ей поверит. Он был упрямым и вспыльчивым волшебником, и Марсия знала, что Хип ее недолюбливает. И вот, охваченная такими мыслями, она целенаправленно шагала по коридору, не обращая ни на что внимания.

А если бы она удосужилась оглядеться, то удивилась бы, как странно ведут себя люди при виде Архиволшебника. Было только восемь утра, Сайлас Хип называл это время часом пик. Сотни бледных людей шли на работу, сонно моргая и кутаясь в старенькую одежонку в тщетных попытках уберечься от холода и сырости каменных стен. Бойтесь часа пик в коридорах Северного крыла. Поток людей подхватит вас и пронесет мимо нужного поворота, и придется вам протискиваться и проталкиваться наперерез, чтобы угодить в толпу, спешащую в противоположном направлении. В час пик в Бродилах то и дело слышались жалобные крики:

– Выпустите меня, пожалуйста!

– Перестаньте толкаться!

– Мне надо свернуть, мне надо здесь свернуть!

Но с появлением Марсии часа пик не стало. Для этого не понадобилось никакой магики: один вид женщины заставлял людей остановиться. Большинство жителей Северного крыла никогда прежде не видели Архиволшебника, разве что на дневной экскурсии в Башню Волшебников, где они слонялись по двору в надежде хоть издали взглянуть на птицу столь высокого полета. А чтобы Архиволшебник шел среди них по темным коридорам Северного крыла – в такое они просто не могли поверить.

Люди ахали и расступались. Они растворялись в тенях дверных проемов и обходили волшебницу стороной. Они бормотали под нос свои собственные заклинания. Кто-то ошеломленно замирал, как кролик под свирепым взглядом хищника. Жители Бродил таращились на Марсию так, словно она была пришельцем из другого мира, – что было недалеко от истины, учитывая различия между тем, как жила она и как жили здесь.

Но Марсия даже не заметила всего этого. За десять лет она стала далека от мирских забот. Когда кто-то впервые шарахнулся от нее, она удивилась, но вскоре привыкла и перестала обращать внимание на поклоны и уважительный ропот вокруг.

Марсия свернула с главной дороги и зашагала по узкому проходу, где жила семья Хипов. По пути волшебница заметила, что все коридоры теперь пронумерованы – вместо прежних причудливых названий вроде Ветреного угла или Перевернутой улицы.

Раньше адрес у Хипов был такой: Бродилы, проход Туда-Обратно, большая красная дверь.

Теперь он стал другим: Северное крыло, коридор 223, комната 16. Если бы кто-то спросил Марсию, который из адресов ей нравится больше, она ответила бы не задумываясь.

Волшебница остановилась у двери Хипов, которую Красильный Дозор несколько дней назад выкрасил в предписанный черный цвет. Из-за двери доносился шум и гвалт. Хипы завтракали. Марсия несколько раз глубоко вздохнула.

Но больше откладывать было нельзя.

5

У Хипов

– Откройся, – приказала Марсия черной двери Хипов.

Но дверь не подчинилась – ведь она была собственностью Сайласа Хипа. Волшебнице даже показалось, что дверь напрягла петли и заперлась покрепче. И тогда госпоже Марсии Оверстренд, Архиволшебнику, пришлось унизиться до стука в дверь. Она постучала громко, но никто не отозвался. Еще стук – сильнее, обоими кулаками, но снова никакого ответа. И когда Марсия уже подумывала хорошенько пнуть дверь ногой (чтобы и проучить ее заодно), та открылась, и волшебница оказалась лицом к лицу с Сайласом Хипом.

– Да? – спросил он резко, словно она была каким-нибудь торговцем-надоедой.

На миг Марсия растеряла все слова. Она заглянула Сайласу через плечо и увидела комнату, в которой как будто недавно случился взрыв, а потом туда почему-то битком набились мальчишки. Они толпились вокруг маленькой темноволосой девочки, которая сидела за столом, накрытым белой скатертью (что весьма странно смотрелось посреди царящего в комнате беспорядка). Девочка держала в руках подарок, завернутый в яркую бумагу и перевязанный красной ленточкой. Она смеялась и отталкивала мальчиков, которые норовили в шутку отобрать подарок. Но один за другим дети подняли головы, и странная тишина повисла в доме Хипов.

– Доброе утро, Сайлас Хип, – произнесла Марсия слишком любезно. – Доброе утро, Сара Хип. И… и конечно, все маленькие Хипы.

Маленькие Хипы, большинство из которых уже давно были совсем не маленькими, промолчали. Но шесть пар ярко-зеленых глаз и два темно-лиловых глаза с любопытством уставились на Марсию Оверстренд. Той стало неловко. Может, у нее грязное пятно на носу? Или волосы растрепались? Наверное, шпинат застрял в зубах…

Марсия вспомнила, что не ела шпината на завтрак. «Возьми себя в руки, – строго сказала она себе. – Ты здесь по делу».

Она повернулась к Сайласу, который смотрел на нее так, будто надеялся, что она сейчас уйдет.

– Я сказала «доброе утро», Сайлас Хип, – раздраженно повторила волшебница.

– В самом деле, Марсия, в самом деле, – ответил Сайлас. – И что привело тебя сюда после стольких лет?

Марсия решила перейти сразу к делу.

– Я пришла за принцессой, – сказала она.

– За кем?! – переспросил Сайлас.

– Ты прекрасно знаешь! – огрызнулась Марсия, которая не любила, когда ей задавали вопросы, а от Сайласа Хипа и подавно не собиралась этого терпеть.

– У нас здесь нет никаких принцесс, Марсия, – ответил Сайлас. – Мне казалось, это вполне очевидно.

Марсия огляделась. И правда, в таком месте вряд ли можно найти принцессу. Ей в жизни не доводилось видеть такого ералаша.

Посреди этого хаоса, у только что разожженного очага, стояла Сара Хип. Когда Марсия ворвалась в ее дом и жизнь, Сара готовила кашу на праздничный завтрак по случаю дня рождения. Теперь она стояла с кастрюлей в руке, практически прикованная к месту, и смотрела на незваную гостью. Что-то в ее взгляде сказало Марсии, что Сара знает, в чем дело. Да, подумала волшебница, непросто будет объяснить им. Она решила отбросить грубость и начать все сначала.

– Пожалуйста, могу я сесть, Сайлас… Сара? – спросила она.

Сара кивнула. Сайлас оскалился. Ни один из супругов не произнес ни слова.

Сайлас посмотрел на Сару. Бледнея на глазах, она опустилась на стул и трясущимися руками посадила именинницу к себе на колени. Больше всего на свете Сайлас хотел, чтобы Марсия ушла и оставила их в покое, но он знал, что им придется выслушать ее. Поэтому он вздохнул и сказал:

– Нико, уступи Марсии стул.

– Спасибо, Нико, – поблагодарила Марсия и с опаской присела на один из самодельных стульев.

Лохматый Нико дерзко улыбнулся и исчез в толпе своих братьев, которые сгрудились вокруг Сары, словно пытаясь защитить маму.

Марсия посмотрела на Хипов и поразилась их невероятному сходству. У всех, даже у Сайласа и Сары, были одинаковые кудрявые волосы соломенного цвета и, разумеется, пронзительно-зеленые глаза волшебников. А среди них сидела принцесса с прямыми черными волосами и темно-лиловыми глазами. Марсия мысленно застонала. Для нее все младенцы были на одно лицо, и десять лет назад ей и в голову не пришло, как принцесса будет отличаться от Хипов, когда вырастет. Неудивительно, что шпионка пронюхала о девочке.

Сайлас Хип уселся на перевернутую корзину.

– Итак, Марсия, в чем же дело? – спросил он.

У волшебницы совсем пересохло во рту.

– Можно стакан воды?

Дженна слезла с коленей Сары и поднесла гостье старую деревянную чашку с отметинами от зубов по всему краю.

– Вот, попей моей воды. Мне не жалко.

Она с восхищением разглядывала Марсию – еще бы, ведь девочка никогда прежде не видела никого такого блестящего, такого пурпурного, чистого и роскошного и тем более в таких остроносых туфлях.

Марсия с сомнением уставилась на чашку, но потом, вспомнив, кто ее дал, сказала:

– Спасибо, принцесса. Э… можно я буду называть вас «Дженна»?

Малышка не ответила. Она была слишком занята разглядыванием остроносых туфель.

– Ответь госпоже Марсии, крошка, – сказала Сара Хип.

– Ах да, конечно, госпожа Марсия, – ответила Дженна озадаченно, но вежливо.

– Спасибо, Дженна. Рада встрече с вами после стольких лет. Пожалуйста, зовите меня просто Марсия.

Волшебница все никак не могла выбросить из головы мысль о том, как девочка похожа на мать.

Дженна вернулась к Саре, и Марсия заставила себя глотнуть воды из обгрызенной чашки.

– Ну, так говори же, Марсия, – подал голос Сайлас со своей перевернутой корзины. – В чем дело? Мы, как обычно, узнаем обо всем последними.

– Сайлас, вы с Сарой знаете, кто э-э… кто Дженна такая? – спросила Марсия.

– Да. Дженна – наша дочь, кто же еще! – упрямо ответил Сайлас.

– Но ты же догадывалась, разве нет? – произнесла Марсия, обращаясь к Саре.

– Да, – тихо ответила Сара.

– Значит, ты поймешь меня, если я скажу, что ей больше не безопасно оставаться здесь. Я должна забрать ее. Сейчас же, – торопливо сказала Марсия.

– Нет! – завопила Дженна. – Нет! – Она снова вскарабкалась к Саре на колени.

Та прижала девочку к себе.

Сайлас разозлился.

– Только потому, что ты Архиволшебник, Марсия, ты считаешь себя вправе ворваться сюда и вот так запросто перевернуть нашу жизнь? Ты никуда не заберешь Дженну. Она наша. Наша единственная дочь. Здесь ей решительно ничего не грозит, и потому она останется с нами.

– Сайлас, – вздохнула Марсия, – с тобой она больше не в безопасности. Ее обнаружили. Прямо по соседству с вами живет шпион. Это Линда Лейн.

– Линда! – ахнула Сара. – Шпионка?! Поверить не могу…

– Ты имеешь в виду эту глупую болтливую курицу, которая все время кудахчет о пилюлях, дозах лекарств и постоянно рисует детей? – спросил Сайлас.

– Сайлас! – запротестовала Сара. – Не будь таким грубым!..

– Я еще не таким грубым буду с ней, если она шпионка, – заявил Сайлас.

– Никаких «если» быть не может, – произнесла Марсия. – Линда Лейн определенно шпионка. И я уверена, что ее рисунки очень пригодились Верховному хранителю.

Сайлас застонал. Марсия продолжала гнуть свою линию:

– Послушай, Сайлас. Я желаю Дженне только добра. Ты должен мне верить.

Он фыркнул:

– С какой стати, спрашивается, мы должны тебе верить, Марсия?

– Потому что я доверила тебе принцессу, Сайлас, – ответила Марсия. – Теперь ты должен поверить мне. То, что случилось десять лет назад, не должно повториться.

– Ты забываешь, Марсия, – с едким сарказмом сказал Сайлас, – мы не знаем, что случилось десять лет назад. Никто не удосужился нам поведать.

Марсия вздохнула:

– Как я могла тебе сказать? Так было лучше для принцессы, то есть для Дженны, чтобы вы ни о чем не знали.

При слове «принцесса» Дженна снова посмотрела на Сару.

– Госпожа Марсия меня уже так называла, – прошептала девочка. – Я что, правда принцесса?

– Да, крошка, – прошептала Сара в ответ, потом посмотрела Марсии в глаза и сказала: – Думаю, нам всем нужно знать, что случилось десять лет назад, госпожа Марсия.

Марсия взглянула на свои часы. Надо торопиться. Она глубоко вздохнула и начала:

– Десять лет назад, когда я только сдала последний экзамен и пришла поблагодарить Альтера, к нему ворвался гонец и сообщил, что королева родила девочку. Мы были так рады – ведь это значило, что у Замка появилась наследница.

Гонец вызвал Альтера во дворец, чтобы тот провел приветственную церемонию для маленькой принцессы. Я пошла с ним, чтобы помочь нести тяжелые книги и кое-какие снадобья. И чтобы напоминать ему, в каком порядке все нужно делать. У старины Альтера последние годы память уже была не та, что прежде.

Когда мы прибыли во дворец, нас отвели в тронную залу повидать королеву, которая была очень счастлива – просто на седьмом небе. Она сидела на троне с новорожденной дочерью на руках и улыбнулась нам, сказав: «Ну разве она не красавица?» – и это были последние ее слова.

– Нет… – тихо ахнула Сара.

– В тот самый миг в залу ворвался человек в странной черно-красной одежде. Конечно, теперь-то я знаю, что на нем был костюм убийцы, но тогда это было мне неизвестно. Я думала, что это какой-то посол, но по лицу королевы стало ясно: она его не ждала. А потом я увидела у него в руке длинный серебряный пистоль и очень испугалась. Я обернулась к Альтеру, но он возился со своими книгами и ничего не заметил. А потом… все случилось, как во сне… Убийца медленно, но решительно навел пистоль, прицелился и выстрелил прямо в королеву. Вокруг стояла такая пронзительная тишина, когда серебряная пуля прошла сквозь сердце королевы и вонзилась в стену позади нее. Маленькая принцесса закричала и выпала из рук мертвой матери. Я успела подхватить ее.

Дженна сидела бледная и пыталась понять то, что слышала.

– Мама, это была я? – тихо спросила она Сару. – Маленькая принцесса – это я?

Сара медленно кивнула.

Голос Марсии слегка дрожал, но она рассказывала дальше:

– Это было ужасно! Альтер начал произносить заклинание щита, но тут раздался новый выстрел. Альтера развернуло, и он упал. Я закончила заклинание моего наставника, и на несколько мгновений мы, все трое, оказались в безопасности. Убийца выстрелил снова – на этот раз в принцессу и меня, – но пуля отскочила от невидимого щита и попала ему в ногу. Убийца упал на пол, но оружия из рук не выпустил. Он просто лежал там и смотрел на нас, дожидаясь, пока действие заклинания закончится.

Альтер умирал. Он достал Амулет и отдал его мне. Я отказалась, будучи уверенной, что смогу спасти наставника, но Альтер знал, что смерть близка. Очень спокойно он произнес: «Мне пора». А потом улыбнулся и умер.

В комнате повисло молчание. Никто не шевелился. Даже Сайлас старательно разглядывал пол у себя под ногами. Марсия вполголоса продолжала:

– Я… я просто не могла поверить в это. Я надела Амулет на шею и взяла принцессу. Она плакала, нет, мы обе плакали. И тогда я побежала. Побежала так быстро, что убийца не успел выстрелить.

Я бросилась в Башню Волшебников – потому что не знала, куда еще бежать. Я сообщила остальным волшебникам ужасную новость и попросила защиты. Весь день мы решали, что делать с принцессой. Оставить ее в Башне было никак нельзя. Мы не могли охранять ее вечно, да и потом, это же новорожденный младенец, ему нужна мать. И тогда я вспомнила о тебе, Сара.

Сара удивленно посмотрела на нее.

– Альтер часто говорил мне о вас с Сайласом. Я знала, что ты только что родила мальчика. В Башне о нем говорили все: ведь это седьмой сын седьмого сына. Очень жаль, что он умер. Но я надеялась, что вы полюбите принцессу и сделаете ее счастливой. Поэтому мы решили отдать ее вам.

Однако я не могла просто явиться в Бродилы с девочкой на руках. Меня бы кто-нибудь увидел. Поэтому ближе к вечеру я вынесла принцессу из Замка и оставила ее в снегу, убедившись, что ты, Сайлас, найдешь ее. Так и случилось. Я сделала все, что в моих силах.

Заплатив сторожу полкроны, я спряталась в темноте и проследила, как ты вернулся. По тому, как ты кутался в плащ и как быстро шел, словно защищая что-то ценное, я поняла: принцесса с тобой. Помнишь, я сказала тебе: «Никому не говори, что ты ее нашел. Ты – ее отец. Понял?»

В воздухе повисло напряженное молчание. Сайлас смотрел в пол, Сара сидела неподвижно вместе с Дженной, а у мальчиков был такой вид, словно их всех разом ударила молния. Марсия тихо встала и вынула из кармана красный бархатный мешочек. Потом она пересекла комнату, стараясь ни на что не наступить, особенно на большого и не очень чистого волка, которого она только что заметила. Волк мирно посапывал в ворохе одеял.

Хипы зачарованно наблюдали, как Марсия торжественно приблизилась к Дженне. Мальчики уважительно расступились, и волшебница опустилась перед девочкой на одно колено.

Дженна, широко распахнув глаза, смотрела, как Марсия развязывает бархатный мешочек и достает маленький золотой обруч.

– Принцесса, – произнесла Марсия, – это принадлежало вашей матери и теперь переходит к вам по праву.

И она надела золотой обруч Дженне на голову. Он подошел идеально.

Сайлас первым подал голос.

– Ну, теперь ты это сделала, Марсия, – сердито сказал он. – Тайны больше нет.

Марсия поднялась и отряхнула грязь с плаща. И в этот миг, неожиданно для нее самой, через стену просочился призрак Альтера Меллы и присел рядом с Сарой Хип.

– А вот и Альтер, – сказал Сайлас. – Будь уверена, он не обрадуется, когда узнает.

– Здравствуйте, Сайлас и Сара. Здравствуйте, мои маленькие волшебники.

Мальчики широко заулыбались. Люди их как только не называли, но только Альтер величал их волшебниками.

– И здравствуй, моя маленькая принцесса. – Альтер всегда так звал Дженну, и теперь она знала почему.

– Привет, дядюшка Альтер, – ответила девочка.

С появлением старого призрака она заметно повеселела.

– Я не знала, что Альтер приходил и к вам, – сказала Марсия.

Явление призрака застало ее врасплох, но все же на сердце у нее полегчало.

– Ну, я же был его учеником, – огрызнулся Сайлас. – Пока ты не перебежала мне дорогу.

– Я не перебегала никому дорогу! Это ты сдался. Ты умолял Альтера отпустить тебя. Говорил, что хочешь читать сыновьям сказки на ночь, вместо того чтобы все время торчать в Башне, с головой зарывшись в старые книги с заклинаниями. Ты и правда иногда делаешь странный выбор, Сайлас.

– Дети, дети, не надо ссориться, – улыбнулся Альтер. – Вы мне оба очень дороги. Каждый мой ученик – особенный.

Призрак Альтера Меллы слегка поблескивал в свете пламени. На его полупрозрачном плаще Архиволшебника навсегда остались пятна крови. Каждый раз, замечая их, Марсия с грустью вспоминала тот роковой день. Длинные белые волосы Альтера были аккуратно собраны в хвост, а борода подстрижена. При жизни Альтер почти не следил ни за волосами, ни за бородой, слишком уж быстро они росли. Но когда он стал призраком, проблема с прической решилась сама собой: Альтер как привел себя в порядок десять лет назад, так и оставался с тех пор при параде. Зеленые глаза старого волшебника уже не блестели так ярко, как при жизни, но смотрели на мир все с тем же пытливым любопытством. Призрак оглядел семейство Хипов и погрустнел. Многое теперь изменится.

– Скажи ей, Альтер, – попросил Сайлас. – Скажи, что она не заберет нашу Дженну. Принцесса она или нет, но моя дочь никуда не пойдет.

– Я бы рад, Сайлас, но не могу, – ответил Альтер серьезно. – Вас обнаружили. И убийца уже идет к вам. Она придет сюда в полночь с серебряной пулей. Ты знаешь, что это значит…

Сара Хип обхватила голову руками.

– Нет, – прошептала она.

– Да, – сказал Альтер и дрожащей рукой показал на маленькое отверстие от пули прямо под сердцем.

– Что же делать? – спросила Сара тихо и сдержанно.

– Марсия отведет Дженну в Башню Волшебников, – ответил Альтер. – Там малышка какое-то время будет в безопасности. А потом мы решим, как поступить дальше. – Он посмотрел на Сару. – А вы должны уйти вместе с мальчиками. Куда-нибудь, где вас не найдут.

Сара побледнела, но смогла побороть дрожь в голосе.

– Мы уйдем в Лес, – сказала она. – Галена нас приютит.

Марсия снова посмотрела на часы. Время поджимало.

– Я должна сейчас же увести принцессу, – произнесла она. – Надо вернуться до смены караула.

– Я никуда не хочу, – прошептала Дженна. – Это ведь не обязательно, правда, дядя Альтер? Я тоже пойду к Галене. Вместе со всеми. Не оставляйте меня одну. – У Дженны задрожал подбородок, и глаза наполнились слезами. Девочка крепко прижалась к Саре.

– Ты не будешь одна. С тобой будет Марсия, – ласково ответил призрак.

Но Дженну это не очень утешило.

– Моя маленькая принцесса, – произнес Альтер. – Марсия права. Ты должна пойти с ней. Только она сможет тебя защитить.

Девочка по-прежнему сомневалась.

– Дженна, – серьезно сказал Альтер, – ты наследница Замка, поэтому должна беречь себя, чтобы однажды стать королевой. Иди с Марсией. Прошу тебя.

Руки Дженны скользнули к золотому обручу, который Марсия надела ей на голову. Где-то внутри у нее родилось совершенно незнакомое чувство.

– Хорошо, – прошептала девочка. – Я пойду.

6

Путь в Башню

Дженна поверить не могла, что это все происходит с ней. Она едва успела поцеловать всех на прощание, прежде чем Марсия обернула вокруг нее свой пурпурный плащ и приказала держаться рядом и ни в коем случае не отставать. Потом большая черная дверь Хипов неохотно скрипнула и открылась. Так Дженна покинула свой единственный дом.

Может, оно и к лучшему, что, завернутая в плащ Марсии, девочка не видела озадаченных лиц шести мальчиков и безутешных глаз Сайласа и Сары Хип, когда они провожали четвероногий пурпурный плащ, который свернул из коридора номер 223 и навсегда исчез из виду.

Марсия и Дженна вернулись в Башню Волшебников окольным путем. Марсия опасалась, что ее увидят вместе с принцессой, и темные извилистые коридоры Северного крыла ей показались безопаснее, чем короткая дорога, которой Марсия воспользовалась утром. Она шла быстро, и девочке приходилось бежать, чтобы хоть как-то поспевать за ней. К счастью, поклажи у Дженны было совсем немного: только маленький заплечный узелок с вещицами, которые она прихватила на память о доме. Правда, в спешке она забыла свой подарок на день рождения.

Утро было уже в разгаре, и час пик закончился. К великому облегчению Марсии, сырые коридоры почти опустели, поэтому они с Дженной шли одни. Марсия вспоминала, каким путем раньше ходила в Башню Волшебников, чтобы свернуть в верном направлении.

Спрятавшись под плащом Марсии, Дженна почти ничего не видела, поэтому сосредоточила взгляд на двух парах ног: своих собственных крошечных ножках, обутых в старенькие сапожки, и длинных остроносых туфлях из кожи фиолетового питона, которые быстро ступали по мокрым плитам. Вскоре Дженна перестала замечать свои сапожки, зачарованно уставившись на фиолетовых остроносых питонов, танцующих впереди. Левая, правая, левая, правая, левая, правая – миля за милей по бесконечным переходам.

Так странная пара незамеченной проникла в Замок, миновав тяжелые ворчливые двери, за которыми скрывались мастерские. Там целыми днями трудились обитатели Северного крыла: шили обувь и одежду, варили пиво, строили лодки, мастерили кровати, седла, свечи, паруса, пекли хлеб, а последнее время – больше ковали оружие и цепи да шили форму.

Волшебница и принцесса прошли мимо холодных школьных классов, где скучающие дети, как заклинание, твердили тринадцать расписаний. Мимо пустых складов, где эхом отзывались шаги, – армия хранителей недавно опустошила склады и забрала все зимние припасы для собственных нужд.

И вот наконец Марсия и Дженна прошли через узкий сводчатый проход, который вел во двор перед Башней Волшебников. Дженна отдышалась и вдохнула холодного воздуха, а потом выглянула из-под плаща.

И ахнула.

Перед ней возвышалась Башня Волшебников, такая высокая, что венчавшая ее золотая Пирамида почти терялась в низких облаках. Башня блестела серебром в лучах зимнего солнца, да так ярко, что у Дженны заболели глаза, а пурпурные стекла в сотнях окон сверкали и переливались многозначительно и мрачно, отражая свет и охраняя тайны волшебников. Вокруг Башни клубилась тонкая синяя дымка, размывая ее очертания, так что и не поймешь, где кончается Башня, а где начинается небо. Воздух тоже был необычным: в нем витали диковинные сладковатые запахи волшебных заклинаний и старых снадобий. Не смея пошевелиться и сделать хотя бы шаг, Дженна понимала, что ее окружают едва слышимые звуки древних магических формул.

Впервые после того, как девочка покинула дом, она испугалась.

Марсия заботливо обняла Дженну за плечи, вспомнив, каково ей самой было впервые увидеть Башню. Тогда ее охватил ужас.

– Мы почти пришли, – подбодрила она девочку.

Они пересекли заснеженный двор и добрались до огромной мраморной лестницы, что вела к мерцающему серебряному входу. Марсия сосредоточилась на том, чтобы не поскользнуться ненароком, поэтому только у подножия ступеней заметила, что часового нет на месте. Она удивленно взглянула на часы. До смены караула еще целых пятнадцать минут. Так где же тогда мальчик, который бросался снежками утром?

Марсия огляделась по сторонам, досадуя на себя за недогадливость. Что-то не так. Часового нет. Но тем не менее он здесь. И она вдруг поняла: он где-то между «здесь» и «не здесь».

Между жизнью и смертью.

Марсия бросилась к маленькому холмику у свода, и ее плащ соскользнул с замешкавшейся Дженны.

– Копай! – зашипела Марсия, разбрасывая снег. – Он здесь. Замерз.

Под снегом лежало худенькое белое тельце часового. Он свернулся калачиком, и его тонкая хлопковая форма промокла в холодном снегу, прилипнув к телу. Аляповатые цвета безвкусного наряда казались еще более кричащими в холодном зимнем свете. Дженна содрогнулась при виде мальчика – не от холода, а от непонятного беззвучного воспоминания, которое пронеслось в голове.

Марсия осторожно смахнула снег с темно-синих губ часового, пока Дженна пыталась отогреть его твердую, как палку, руку. Она прежде никогда не чувствовала такого холода. Неужели он действительно мертв?

Марсия склонилась над лицом мальчика и что-то тихо пробормотала. Потом замолчала, прислушалась и нахмурилась. Снова забормотала, на этот раз отчаяннее:

– Оживай, мальчонка, оживай!

Она помедлила и тихонько подула на лицо часового. Воздух потек из уст Марсии, он тек и тек и собирался в теплое бледно-розовое облако, окутавшее губы и нос мальчика. Это облако постепенно прогоняло синеву, придавая лицу живой цвет. Юный часовой не шевелился, но теперь Дженна заметила, что его грудь слабо вздымается и опускается. Он снова дышал.

– Быстро! – шепнула Дженне Марсия. – Он не выживет, если мы бросим его здесь. Надо занести его внутрь.

Волшебница взяла мальчика на руки и понесла вверх по широким мраморным ступенькам. Когда они достигли вершины, тяжелые серебряные двери в Башню Волшебников бесшумно распахнулись. Дженна глубоко вздохнула и последовала за Марсией.

7

Башня Волшебников

Только тогда, когда двери Башни Волшебников закрылись и Дженна оказалась в огромном золотом холле, девочка поняла, как сильно изменилась ее жизнь. Дженна никогда-никогда не видела ничего подобного и даже не смела мечтать о таком. Она знала, что и большинство других жителей Замка не видели этого великолепия. Значит, она уже отличалась от тех, кого оставила позади.

Дженна рассматривала незнакомую роскошь вокруг. На золотых стенах мерцали картины с изображением мифических существ, таинственных символов и далеких земель. В теплом воздухе стоял аромат благовоний. Все вокруг было наполнено тихим монотонным пением. Так звучала магика, благодаря которой Башня оставалась тем, чем была. Пол под ногами у Дженны вдруг потек, будто песок под ветром. Сотни цветов затанцевали под сапожками и сложились в слова: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, ПРИНЦЕССА, ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!» А потом, пока она изумленно смотрела на них, буквы изменились, и девочка прочитала: «ПОТОРОПИТЕСЬ!»

Дженна подняла глаза на Марсию, которая с трудом затащила часового на серебряную винтовую лестницу.

– Иди сюда, – нетерпеливо произнесла Марсия.

Дженна подбежала к нижней ступеньке и начала карабкаться по лестнице.

– Да нет, просто встань на нее, – объяснила Марсия. – Лестница сама сделает все остальное.

Потом она громко скомандовала лестнице: «Вверх», и, к величайшему изумлению Дженны, ступеньки закружились и поехали наверх. Сначала медленно, но потом лестница набрала скорость, завертелась быстрее и быстрее – и остановилась только на самом верху Башни. Марсия соскочила на пол, Дженна неловко спрыгнула следом, у нее слегка кружилась голова. Потом ступеньки вызвал какой-то другой волшебник, и они поплыли вниз.

Большая пурпурная дверь в покои Марсии уже распахнулась им навстречу, а огонь в камине торопливо вспыхнул. Марсии и рта раскрывать не пришлось – софа сама перебралась поближе к огню, а две подушки и одеяло взлетели в воздух и аккуратно расположились на ней.

Дженна помогла волшебнице уложить часового на софу. Выглядел он очень плохо: лицо побелело от холода, на щеках блестели льдинки. Не открывая глаз, мальчик судорожно затрясся.

– Раз дрожит – это хорошо, – быстро сказала Марсия и щелкнула пальцами. – Мокрая одежда – прочь.

Нелепая форма часового слетела с мальчика и собралась на полу яркой сырой грудой.

– Мусор, – сказала одежде Марсия.

Форма понуро собралась в кучу и, оставляя на полу мокрый след, потащилась к мусоропроводу.

Марсия улыбнулась.

– Вот мы от нее и избавились. А теперь – сухую одежду.

На мальчике тут же появилась теплая пижама, и дрожь его немного унялась.

– Отлично. Мы просто посидим с ним, пусть согреется. С ним все будет хорошо.

Дженна уселась на мохнатый коврик у камина, Марсия присела рядом, и откуда ни возьмись перед ними появились две горячие кружки молока. Девочка вдруг оробела. Рядом с ней на полу, запросто, как раньше Нико или кто-нибудь еще из братьев, сидел Архиволшебник. Что сказать? Дженна не могла ни о чем думать, кроме замерзших ног, но ей было неловко снять сапожки.

– Лучше сними сапожки, – сказала Марсия. – Они насквозь промокли.

Дженна расшнуровала сапоги и стянула.

– Да ты посмотри на свои носки. Какой ужас! – с досадой воскликнула Марсия.

Дженна покраснела. Раньше это были носки Нико, а до этого их носил Эд. Или Эрик? Они были ей велики, и их сто раз заштопывали.

Девочка размяла пальчики на ногах.

– Может, хочешь новые носочки? – спросила Марсия.

Дженна робко кивнула, и у нее на ногах появилась пара теплых фиолетовых носков.

– Но старые мы все же выбрасывать не будем, – сказала Марсия. – Станьте чистыми. Свернитесь.

Носки выполнили приказ: стряхнули с себя грязь, которая липкой кучкой упала в очаг, потом сложились и легли возле Дженны. Девочка улыбнулась. Хорошо, что Марсия не назвала штопку Сары мусором.

Зимний день переходил в вечер, и за окном начали сгущаться сумерки. Мальчик-часовой наконец перестал дрожать и мирно заснул. Дженна, свернувшись клубочком у огня, рассматривала волшебную книжку с картинками. Книжка была о магике. И тут в дверь громко постучали.

– Ну же, Марсия! Открой! Это я! – послышался снаружи нетерпеливый голос.

– Папа! – завопила Дженна.

– Тсс! – прошептала Марсия. – Может, и нет.

– Ради бога, открой же дверь! – повторил голос.

Марсия быстро произнесла заклинание прозрачности и с раздражением увидела, что за дверью и правда стоят Сайлас и Нико. И не только. Рядом сидел, высунув язык и капая слюной, самый настоящий волк в ошейнике.

И Марсии ничего не оставалось, кроме как впустить их.

– Откройся! – бросила она двери.

– Привет, Джен, – улыбнулся Нико.

Он осторожно ступил на дорогой шелковый ковер, за ним по пятам вошел Сайлас с волком. Зверь бешено завилял хвостом, сметая на пол коллекцию хрупких волшебных горшочков Марсии.

– Нико! Папа! – закричала Дженна и бросилась в объятия Сайласа. Ей казалось, что с их расставания прошла вечность. – А где мама? С ней все хорошо?

– Да, – ответил Сайлас. – Она ушла с мальчиками к Галене. Мы с Нико зашли, только чтобы отдать вот это. – Сайлас принялся рыться в своих бездонных карманах. – Секундочку… это где-то здесь.

– Ты с ума сошел! – воскликнула Марсия. – Как ты мог сюда явиться? И убери от меня этого гнусного волка!

Волк был слишком занят и не слышал ее. Он пускал слюни на ее остроносые туфли из кожи питона.

– Это не волк, – ответил Сайлас. – Это абиссинский волкодав, потомок волкодавов Магул Маги. И его зовут Максимилиан. Хотя можешь называть его просто Макси. Если понравишься ему.

– Понравлюсь? – негодующе прошипела Марсия, едва не потеряв дар речи.

– Мы подумали: может, лучше переночевать у тебя? – продолжал Сайлас. Он вывалил содержимое замызганного мешка на заморский столик для спиритических сеансов, сделанный из эбенового дерева и нефрита, и принялся перебирать свою поклажу. – Уже слишком темно, чтобы возвращаться в Лес.

– Переночевать?! Здесь?!

– Папа, посмотри на мои носочки, – сказала Дженна, помахав ножкой.

– Мм, очень милые, крошка. – Сайлас стал рыться в карманах. – Да куда же я его положил? Нет, я точно помню, что брал его с собой…

– Нико, тебе нравятся мои носочки?

– Какие… фиолетовые… – ответил брат. – А я замерз.

Дженна подвела Нико к огню и показала на мальчика-часового.

– Мы ждем, когда он проснется. Он замерз в снегу, и Марсия его спасла. Она его оживила.

Нико восхищенно присвистнул.

– Эй, мне кажется, он просыпается!

Часовой открыл глаза и уставился на Нико и Дженну. На его лице отразился ужас. Дженна погладила его по бритой голове. Голова была колючая из-за щетины и до сих пор холодная.

– Здесь тебе ничто не угрожает, – сказала ему девочка. – Ты теперь с нами. Я Дженна, а это Нико. Как тебя зовут?

– Мальчик номер четыреста двенадцать, – пробормотал часовой.

– Мальчик номер четыре, один, два?.. – озадаченно повторила Дженна. – Но это же число. Никого не называют числом.

Мальчик молча смотрел на Дженну, а потом закрыл глаза и снова провалился в сон.

– Как странно, – проговорил Нико. – Папа говорит, что номера только у тех, кто служит в Молодой армии. Там снаружи стояли двое таких, но он заставил их думать, что мы хранители. И папа даже вспомнил пароль – спустя столько лет.

– Молодец папочка! Только… – задумчиво произнесла девочка. – Наверное, папа – не мой папа. И ты не мой брат.

– Ты рехнулась? Конечно, я твой брат, – резко ответил Нико. – Ничего не изменится. Глупая принцесса.

– Да, наверное.

– Да, конечно же.

Сайлас услышал их разговор.

– Я всегда буду твоим отцом, а мама будет твоей мамой. Просто у тебя есть и другая мама.

– А она правда была королевой? – спросила Дженна.

– Да. Королевой. Нашей королевой. Пока не объявились эти хранители…

Сайлас задумался, но потом его лицо просветлело – он наконец-то вспомнил! Сайлас снял войлочную шляпу. Вот оно. Ну конечно!

– Нашел! – победно воскликнул Сайлас. – Твой подарок на день рождения. С днем рождения, малышка. – И он вручил Дженне подарок, который она забыла дома.

Подарок был маленьким, но почему-то тяжелым. Дженна сорвала цветную бумагу и достала синий мешочек на завязках. Затаив дыхание, она потянула тесемку…

– Ой! – выдохнула она, не в силах скрыть разочарования. – Это булыжник… Но очень красивый булыжник, пап. Спасибо. – Она достала гладкий серый камешек и положила на ладонь.

Сайлас посадил девочку на колени.

– Это не булыжник. Это домашний камень, – объяснил он. – Ну-ка, пощекочи его под мордочкой.

Дженна не была уверена, где у камня мордочка, но все-таки пощекотала его. Булыжник медленно открыл черные глазки и посмотрел на девочку, потом выпрямил короткие ножки, встал и прошелся по ладони.

– Ой, пап, как здорово! – ахнула Дженна.

– Мы знали, что тебе понравится. Я нашел заклинание в лавке бродячих камней. Не перекармливай его, а то он станет тяжелым и ленивым. И с ним каждый день нужно гулять.

– Я назову его Петрок, – сказала Дженна. – Петрок Трилоуни.

Петрок Трилоуни остался доволен, если булыжники бывают довольны, то есть ничуть не изменился. Он втянул ножки, закрыл глазки и снова заснул. Дженна положила его в карман, чтобы согреть.

Тем временем Макси уже жевал обертку, положив лапы на плечи Нико. Слюна собаки капала мальчику за воротник.

– Эй, слезай, ты, ведро слюней! Ну-ка, лежать! – приказал Нико, пытаясь спихнуть Макси на пол.

Но волкодав и не подумал выполнять команду. Он пристально смотрел на большой портрет Марсии в выпускном платье.

А потом тихо завыл.

Нико потрепал собаку по шерсти.

– Страшная картинка, да? – шепнул он Макси.

Тот вяло вильнул хвостом, а потом взвизгнул – из картины возник Альтер Мелла. Бедный Макси, он до сих пор не мог привыкнуть к появлениям призрака.

Волкодав заскулил и сунул голову под одеяло, где лежал Мальчик номер 412. Холодный мокрый нос собаки разбудил часового, тот резко выпрямился и отчаянно заозирался по сторонам, как загнанный кролик. Ему не понравилось то, что он увидел. Уж слишком оно походило на худший из его кошмаров.

В любую минуту за ним придет Командующий Молодой армией, и тогда ему попадет. Якшаться с врагом – вот как это называлось, если кто-нибудь говорил с волшебниками. А тут их целых двое. И вдобавок вроде бы призрак старого волшебника. Не говоря уже о двух странноватых детишках: у одного что-то вроде короны на голове, а у второго эти знаменитые зеленые глаза волшебника. Да еще вонючая псина. Они забрали его форму и переодели в штатское. Теперь его расстреляют как шпиона. Мальчик номер 412 застонал и закрыл лицо руками.

Дженна приобняла его.

– Все в порядке, – шепнула она. – Мы о тебе позаботимся.

Альтер выглядел взволнованно.

– Эта Линда, она сказала им, куда вы пошли! И они послали убийцу! Она уже идет сюда.

– О нет! – воскликнула Марсия. – Я заколдую на замок главный вход.

– Слишком поздно, – выдохнул Альтер. – Она уже вошла в Башню.

– Но как?

– Кто-то оставил дверь открытой, – ответил Альтер.

– Сайлас, ты идиот! – огрызнулась Марсия.

– Все нормально, – ответил Сайлас, направляясь к двери. – Так мы сможем выйти. И я заберу Дженну с собой. С тобой она вряд ли в безопасности, Марсия.

– Что? – возмущенно пискнула Марсия. – Да она нигде не в безопасности, глупец!

– Не называй меня глупцом, – выплюнул Сайлас. – Ты не умнее меня, Марсия. Только то, что я Обычный…

– Прекратите! – закричал Альтер. – Не время ругаться. Ради всего святого, убийца же поднимается по лестнице!

Все оторопело замерли и прислушались. Тихо. Слишком тихо. За исключением шепота серебряных ступенек, которые целенаправленно поднимали своего пассажира на вершину Башни, прямо к пурпурной двери.

Дженна испугалась. Нико обнял ее.

– Я не дам тебя в обиду, Джен, – сказал он. – Со мной тебе нечего бояться.

Внезапно Макси навострил уши и издал леденящий кровь вой. У всех волосы встали дыбом на затылках.

Бум! Дверь распахнулась.

В дверях возник силуэт убийцы. Женщина побледнела при виде зрелища, открывшегося ей. Ее холодные глаза метались по комнате в поисках жертвы. Принцессы. В правой руке убийца держала серебряный пистоль, тот самый, который Марсия последний раз видела десять лет назад в тронной зале.

Убийца сделала шаг вперед.

– Вы арестованы, – угрожающе произнесла женщина. – Вам следует замолчать и пройти со мной туда, где вас…

Дрожа, Мальчик номер 412 встал. Как он и ожидал, за ним пришли. Он медленно подошел к убийце. Та холодно посмотрела на него.

– Уйди с дороги, мальчик, – бросила женщина.

Она толкнула Мальчика номер 412, и тот повалился на пол.

– Не надо! – завопила Дженна.

Она бросилась к Мальчику номер 412, который растянулся на полу. Когда девочка склонилась над ним, чтобы проверить, не ранен ли он, убийца схватила ее.

Дженна вывернулась:

– Выпустите меня!

– Тише, королевка, – усмехнулась убийца. – Тебя кое-кто хочет видеть. Вот только не живой, а мертвой.

Убийца прицелилась из пистоля в голову девочки.

Хлоп!

Марсия метнула в убийцу гром-молнию, и ту сбило с ног. Дженна высвободилась.

– Круговая защита! – выкрикнула Марсия.

Ослепительно-белая простыня света, тонкая, как лезвие, вылетела из пола и заключила их в кольцо, отрезав от лежащей без чувств убийцы.

Марсия открыла крышку мусоропровода.

– Это единственный выход, – сказала она. – Сайлас, иди первым. Попробуй заклинание чистоты, когда спустишься.

– Что?!

– Что слышал. Лезь, я сказала!

Марсия с силой толкнула Сайласа к люку. Волшебник кувырком провалился в мусоропровод и с воплем скрылся из виду.

Дженна подняла Мальчика номер 412 на ноги.

– Давай, – сказала она и толкнула его вниз головой в люк.

Потом прыгнула сама, за ней – Нико, Марсия и обезумевший волкодав.

8

Мусоропровод

Когда Дженна бросилась в люк, она была так напугана появлением убийцы, что не успела испугаться путешествия по мусоропроводу. Но пока девочка неслась в кромешную тьму, ее охватил ужас.

Внутри мусоропровод был холодным и скользким, как лед. Мастера-каменотесы, которые построили Башню Волшебников сотни лет назад, сделали желоб из гладко отполированного сланца, тщательно подогнав камни, так что стыки совсем не были заметны. Спуск был крутой, слишком крутой, и Дженна падала, не останавливаясь, кувыркаясь и переворачиваясь то так, то сяк, перекатываясь с боку на бок.

Но страшнее всего был мрак.

Это была плотная, глубокая, непроницаемая чернота. Она давила на Дженну со всех сторон, и хотя девочка изо всех сил старалась разглядеть что-нибудь, ничего не получалось. Дженне показалось, что она ослепла.

Но зато она могла слышать. А позади нее свистела мокрая собачья шерсть. Звук быстро приближался.

Макси был на седьмом небе. Ему нравилась эта игра. Он, правда, немного удивился, когда, прыгнув в люк, не увидел Сайласа с мячиком. Еще больше Макси удивился, когда лапы перестали его слушаться. Бедный пес отчаянно замахал ими, пытаясь выяснить, как так получилось. Потом Макси уткнулся носом в затылок страшной дамы и даже попытался лизнуть что-то вкусное у нее в волосах, за что женщина так толкнула волкодава, что тот шлепнулся на спину.

Но теперь Макси был счастлив. Вытянув нос вперед и поджав лапы, он превратился в обтекаемую меховую стрелу и обогнал всех. Пролетел мимо Нико, который схватил его за хвост, но потом отпустил. Мимо Дженны, взвизгнувшей ему в ухо. Мимо Мальчика номер 412, который сжался в комок. И мимо своего хозяина. Макси стало немного стыдно, когда он обогнал Сайласа, ведь тот был вожаком стаи и Макси было строго-настрого запрещено забегать вперед хозяина. Но у волкодава не было выбора – он промчался мимо Сайласа в вихре мусора и полетел дальше.

Мусоропровод змеей вился вокруг Башни – прибежище хаоса, вмурованное в толстые стены. Перед каждым этажом он круто изгибался, и к Макси, Сайласу, Мальчику номер 412, Дженне, Нико и Марсии присоединялись остатки обедов, которые волшебники выбросили в тот день. А Башня Волшебников была высотой в двадцать один этаж. Верхние два принадлежали Архиволшебнику, а на каждом этаже ниже располагалось по два жилища простых волшебников. А это значит очень много обедов. Для волкодава – просто рай, и Макси по пути перехватил немало объедков и подкрепился на весь оставшийся день.

В конце концов, по прошествии всего двух минут и пятнадцати секунд, которые показались беглецам часами, последний из почти вертикальных участков остался позади – и скорость Дженны снизилась до более-менее сносной. Девочка, конечно, не знала, что она уже не в Башне Волшебников, а под землей, под Башней, и теперь несется к подвалам Дворца хранителей. Вокруг по-прежнему было темно и холодно, и Дженна почувствовала себя очень одиноко. Она навострила уши, пытаясь что-нибудь расслышать, но все знали, как важно не выдать себя, и поэтому не смели даже окликнуть друг друга по имени. Дженне показалось, что позади слышится шорох плаща Марсии, но с тех пор, как мимо пролетел Макси, о присутствии остальных можно было только догадываться. Девочка вдруг очень испугалась, что она потеряется тут и останется во тьме одна навсегда. Но когда Дженна уже решилась закричать, впереди мелькнула полоска света из чьей-то кухни и девочка успела разглядеть Мальчика номер 412, скользящего недалеко впереди. Дженна немного успокоилась, и ей стало жалко худенького замерзшего часового, летящего в одной пижаме.

А Мальчику номер 412 было слишком худо, чтобы кому-то сочувствовать, даже себе. Когда безумная девочка с золотым обручем на голове столкнула его в пропасть, он инстинктивно сжался в комок и в течение всего падения болтался из стороны в сторону, словно мраморный шарик в тростниковой трубочке. Он сильно ушибся, но испугался не больше, чем когда очнулся в компании двух волшебников, сына волшебника и призрака волшебника. Когда скат стал более пологим и полет замедлился, к мальчику отчасти вернулась способность соображать. Несколько мыслей, которые умудрились сложиться в голове, привели его к выводу, что это, скорее всего, испытание. В Молодой армии часто устраивали испытания. И всегда неожиданно, посреди ночи, когда только заснешь, а холодная кровать наконец станет теплой и удобной. Но это, наверное, не просто проверка, а Большое Испытание. Должно быть, одно из тех, что называются «Выдержи или умри». Мальчик номер 412 заскрипел зубами: он не был уверен, но, скорее всего, теперь он находился на стадии «умри». Держаться-то как раз было не за что. Поэтому Мальчик номер 412 крепко зажмурился и продолжал катиться вниз.

А скат нес их все ниже. Он свернул влево и шел теперь под палатами Собрания Хранителей, оттуда тянулся к штабам армии, а потом нырял под прочные стены подземных кухонь, которые обслуживали Дворец. Там-то и стало по-настоящему грязно. Кухарки до сих пор убирали после дневного банкета Верховного хранителя, и заслонки в кухне, которые находились не очень высоко над «путешественниками», открывались с пугающей частотой и обливали их дождем из всевозможных остатков пиршества. Даже Макси, наевшемуся к тому времени до отвала, это пришлось не по душе, особенно когда застывший рисовый пудинг угодил ему прямо в нос. Молодая кухарка, выбросившая этот пудинг, успела заметить Макси, и потом ей неделями снились кошмары о волках в мусоропроводе.

Для Марсии это тоже был настоящий кошмар. Она плотно завернулась в пурпурный шелковый плащ, залитый подливкой, с испачканной меховой оторочкой, увернулась от листьев брюссельской капусты и отрепетировала заклинание мгновенной чистки, чтобы произнести его, как только выберется из мусоропровода.

Наконец кухни закончились, и стало почище. Дженна позволила себе на секунду расслабиться, но вдруг у нее захватило дух от того, как резко скат изогнулся под стенами Замка, стремясь к последней цели – мусорной свалке на берегу реки.

Сайлас первым очухался от резкого падения и догадался, что их путешествие заканчивается. Он вглядывался в темноту, силясь увидеть свет в конце туннеля, но ничего не мог разобрать. Зная, что солнце, скорее всего, уже зашло за горизонт, он все же надеялся, что полная луна подарит им хоть каплю света. А потом он неожиданно уперся во что-то. Мягкое, скользкое и дурно пахнущее. Это был Макси.

Пока Сайлас гадал, почему вдруг собака застряла в мусоропроводе, сзади в него впечатался Мальчик номер 412, в мальчика – Дженна, в Дженну – Нико, а в Нико – Марсия. Сайлас подумал, что не один Макси сейчас мягкий, скользкий и вонючий. Они все такие.

– Папа? – послышался из темноты испуганный голос Дженны. – Это ты, пап?

– Да, крошка, – прошептал Сайлас.

– Где мы? – хрипло спросил Нико.

Как же он ненавидел этот мусоропровод! До прыжка в него Нико и не предполагал, что боится тесноты и темноты. «Кто бы мог подумать, что вот таким образом я об этом узнаю!» – пришло мальчику в голову. Во время спуска Нико пытался побороть свой страх, повторяя про себя, что они летят к выходу и скоро окажутся на свободе. Но теперь полет прекратился. А свободой и не пахло.

Они застряли!

Они в ловушке!!!

Нико попробовал сесть, ударился головой о холодный сланец. Тогда он попытался вытянуть руки, но не смог их распрямить – они уперлись в гладкие, как лед, бока ската. У Нико участилось дыхание. Ему показалось, что он сойдет с ума, если они не выберутся отсюда поскорее.

– Почему мы остановились? – прошипела Марсия.

– Здесь тупик, – прошептал в ответ Сайлас, который прощупал трубу за Макси и пришел к выводу, что они уперлись в огромную кучу мусора, забившую желоб.

– Черт возьми!.. – пробормотала Марсия.

– Пап, я хочу выбраться. Пап! – задыхаясь, проговорил Нико.

– Нико? – шепнул Сайлас. – Ты в порядке?

– Нет…

– Это заслонка от крыс! – победно воскликнула Марсия. – Здесь решетка, чтобы крысы не забирались в мусоропровод. Ее поставили на прошлой неделе, после того как Эндор нашла крысу в жарком. Открой ее, Сайлас.

– Не могу до нее добраться. Там один мусор.

– Если бы ты произнес заклинание чистоты, как я тебя просила, никакого мусора не было бы.

– Марсия, – зашипел Сайлас, – когда находишься на волоске от смерти, совсем не до чистоплотности.

– Папа! – отчаянно позвал Нико.

– Ладно, тогда я попробую, – бросила Марсия.

Она щелкнула пальцами и что-то вполголоса пробормотала. Раздался приглушенный лязг, и заслонка открылась, потом мусор со свистом выпал из ската и свалился на кучу другого мусора.

Беглецы вырвались на свободу.

Полная луна, взошедшая над рекой, пролила белый свет в черноту желоба и проводила шестерых усталых и побитых «путешественников» туда, куда все они так жаждали попасть.

На мусорную свалку «Прелесть» на берегу реки.

9

Закусочная Салли Маллин

Стоял самый обычный тихий зимний вечер, в «Доме чая и пива Салли Маллин» царил непрекращающийся гул разговоров, посетители и путешественники рассаживались за деревянными столами вокруг печи. Салли только что прошлась между столиками, развлекая народ шутками и предлагая свежий ячменный пирог, и заодно подлила масла в лампы, которые горели весь скучный зимний день. Теперь она стояла за стойкой, аккуратно разливая пять порций особого пива «Фонтано» для новоприбывших купцов с севера.

Мельком покосившись на купцов, трактирщица заметила, что обычное печальное смирение на их лицах сменили радостные улыбки. Салли и сама улыбнулась. Она гордилась тем, что держит счастливую закусочную, и если смогла развеселить суровых купцов еще до первой кружки «Фонтано», значит все идет как надо.

Салли поднесла пиво к столу у окна, где сидели торговцы, и ловко поставила все пять кружек, не пролив ни капли. Но купцы были слишком заняты, чтобы обратить внимание на пиво. Они протирали замерзшее окно грязными рукавами, стараясь разглядеть что-то на улице. Один из них куда-то показал, и остальные разразились сиплым хохотом.

Смех разлетелся по всей закусочной. Другие посетители начали подходить к окнам, и скоро вся клиентура прильнула к стеклам, что-то разглядывая.

Салли Маллин тоже выглянула, чтобы понять, с чего такое веселье…

И замерла с открытым ртом.

В свете полной луны госпожа Марсия Оверстренд, Архиволшебник, плясала как сумасшедшая на городской свалке. С ног до головы облепленная грязью. На вершине самой высокой горы мусора.

Нет, подумала Салли, этого не может быть.

Она снова прильнула к закопченному окну. Салли не верила своим глазам: это была действительно госпожа Марсия с тремя детьми… С тремя детьми? Все знали, что госпожа Марсия на дух не выносит детей… А еще там был волк и кто-то смутно знакомый Салли. И кто же это?

Никчемный муженек Сары, Сайлас «Я-сделаю-это-завтра» Хип, вот кто это!

И что Сайлас Хип там делает с Марсией Оверстренд? Да еще с тремя детьми? На мусорной свалке? А Сара об этом знает?

Ну, даже если нет, то скоро узнает.

Как хорошая подруга Сары Хип, Салли посчитала своим долгом все выяснить. Поэтому она приказала посудомойщику ее заменить и выбежала в ночь.

Салли потрусила по шатким доскам пристани, по снегу, туда, на свалку. По пути она пришла к неизбежному выводу: Сайлас Хип сбежал со своей любовницей Марсией Оверстренд.

Это ведь имело смысл. Сара часто жаловалась, что Сайлас просто одержим этой Марсией. С тех пор как он бросил обучение у Альтера Меллы, а Марсия пришла вместо него, Сайлас следил за ее выдающимися успехами одновременно с ужасом и восхищением, всегда представляя себя на ее месте. А после того как Марсия стала Архиволшебником, с Сайласом вообще творится неладное.

Он совсем сошел с ума из-за Марсии, так говорила Сара.

«Сара, конечно, и сама хороша, – размышляла Салли. Она уже была у подножия гигантской кучи мусора и с трудом карабкалась наверх. – Любому ясно, что их маленькая девочка не дочь Сайласа. Она же так не похожа на остальных». И когда однажды Салли очень деликатно попыталась заговорить об отце Дженны, Сара быстро сменила тему. «Да, между Хипами все эти годы происходит что-то странное. Но тому, что сейчас вытворяет Сайлас, все равно нет никакого оправдания. Никакого!» – сердито думала Салли, спотыкаясь на ходу.

Грязные фигуры начали спускаться вниз и шли прямо на Салли. Она замахала им руками, но они ее даже не заметили. Они пошатывались, как будто у них кружились головы. Когда они подошли ближе, Салли поняла, что не ошиблась в том, кто это.

– Сайлас Хип! – злорадно завопила трактирщица.

Все пятеро испуганно подскочили и уставились на нее.

– Тсс! – зашикали четверо, стараясь не шуметь.

– Не затыкайте мне рот! – крикнула Салли. – Что это ты творишь, Сайлас Хип? Бросаешь жену ради этой… любовницы? – Она укоризненно ткнула пальцем в Марсию.

– Любовницы?! – возмущенно выдохнула та.

– И забираешь этих бедняжек с собой! – продолжала Салли. – Да как ты смеешь?

Сайлас пробирался через мусор к трактирщице.

– О чем это ты? – спросил он. – И потише, пожалуйста!

– Тсс! – зашипели три голоса позади него.

Наконец Салли успокоилась.

– Не делай этого, Сайлас, – хрипло зашептала она. – Не оставляй любимую жену и семью. Прошу тебя.

Сайлас непонимающе смотрел на нее:

– А я и не оставляю. Кто тебе такое сказал?

– Это не правда?

– Да нет же!

– Тсс!

Всю дорогу, спускаясь с мусорной кучи, они втолковывали Салли, что произошло. От того, что рассказал Сайлас, пытаясь привлечь Салли на их сторону (а рассказал он почти все), у трактирщицы глаза на лоб полезли. Сайлас считал, что им мало добиться от Салли обещания держать язык за зубами, а необходимо еще и заручиться ее поддержкой. Марсия, правда, не была в этом уверена. Если бы у нее был выбор, к кому обратиться за помощью, она определенно побежала бы вовсе не к Салли Маллин. Поэтому Марсия решила вмешаться и взять дело в свои руки.

– К тому же, – сказала она властно, когда они спустились на твердую почву, – думаю, за нами в любую минуту могут послать Охотника и его Свору.

На лице Сайласа промелькнул страх. Он уже слышал об Охотнике.

Марсия оставалась спокойной и деловитой.

– Я сделала так, чтобы желоб снова забился мусором, и наложила заклятие мертвой хватки на заслонку от крыс, – сказала она. – Так что, может статься, он решит, что мы там застряли.

Нико содрогнулся при мысли о печальной участи, которой они чудом избежали.

– Но это не задержит Охотника надолго, – продолжила Марсия. – А потом он пойдет искать – и расспрашивать. – Она посмотрела на Салли, будто бы говоря: «И первым делом явится с вопросами к тебе».

Все притихли.

Салли уверенно выдержала взгляд Марсии. Она знала, на что намекает волшебница. А еще знала, что ей придется нелегко. Но Салли Маллин не предает своих друзей.

Поэтому она постарается.

– Раз так, – быстро произнесла Салли, – вам надо срочно дуть отсюда, словно у вас эльфовы крылышки за спиной выросли, верно?

Она отвела Сайласа и компанию в гостиный домик позади закусочной, где усталые путешественники находили приют на ночь, а при необходимости и чистую одежду. Сейчас в домике было пусто. Трактирщица показала беглецам, где лежит одежда, и разрешила взять все, что понадобится. Ночь будет долгой и холодной. Потом она быстро налила в ведро горячей воды, чтобы они отмылись после путешествия по мусоропроводу, и бросилась прочь, на ходу крикнув:

– Встретимся через десять минут на причале! Можете взять мою лодку.

Дженна и Нико были чертовски рады избавиться от грязной одежды, но Мальчик номер 412 отказался что-либо делать. Для него на сегодня переодеваний было достаточно, поэтому он намеревался остаться в том, что есть, даже если это мокрая и грязная пижама, полученная от волшебника.

В конце концов Марсии пришлось произнести над ним заклинание чистоты, а затем заклинание переодевания, чтобы на нем оказался толстый рыбацкий свитер, штаны и овчинный тулуп. Сайлас подыскал для мальчика ярко-красную шапочку.

Марсии не понравилось то, что ей пришлось использовать колдовские чары ради внешнего вида Мальчика номер 412. Она хотела поберечь силы, потому что ее не оставляло предчувствие, что именно на ее плечи ляжет забота об их безопасности. На себя Марсия, конечно, потратила немного энергии – она произнесла заклинание мгновенной чистки, которое, в силу состояния ее плаща, превратилось в заклинание минутной чистки. И все равно ей не удалось избавиться от некоторых грязных пятен. По мнению Марсии, плащ Архиволшебника – это нечто большее, чем просто плащ. Это отлично настроенный инструмент магики, и, следовательно, относиться к нему надо с почтением.

Через десять минут они все спустились на причал.

Там их ждала Салли со своей лодкой. Нико оглядел зеленое суденышко и остался доволен. Он любил лодки. Если честно, он больше всего на свете любил править лодкой, а эта, кажется, была хороша. Широкая, устойчивая, она отлично держалась на воде, и у нее была пара новеньких красных весел. Да и имя хорошее: «Мюриель». Нико оно понравилось.

Марсия недоверчиво оглядела лодку.

– И как же она работает? – спросила она у Салли.

Нико вмешался:

– Она ходит под парусом.

– Как ходит? – не поняла Марсия.

– По воде, – терпеливо пояснил мальчик.

Салли начинала волноваться.

– Давайте скорее, вам лучше убираться отсюда, – сказала она, поглядывая на свалку. – Я положила вам еще несколько весел, на всякий случай. И еды в дорогу. Вот, я отвяжу веревку и подержу ее, пока вы садитесь.

Дженна забралась первой, схватив Мальчика номер 412 за руку. Он сначала сопротивлялся, но потом сдался. Мальчик номер 412 очень устал.

Нико прыгнул следующим, потом Сайлас подтолкнул к краю причала упрямую Марсию. Она с опаской села у румпеля и понюхала воздух.

– Что это за гадкий запах? – проворчала она.

– Рыба, – ответил Нико, прикидывая, умеет ли Марсия грести.

Сайлас запрыгнул вместе с Макси, и «Мюриель» отчалила.

– Я подтолкну вас, – с тревогой сказала Салли.

Она бросила веревку Нико, тот ловко поймал ее и аккуратно свернул в бухту на носу лодки.

Марсия схватилась за румпель, паруса бешено забились, и «Мюриель» резко накренилась влево.

– Может, я возьмусь за румпель? – предложил Нико.

– Возьмешься за что? За вот эту ручку? Замечательно, Нико. Мне не хотелось бы тратить на это силы. – Со всем достоинством, какое только могла собрать после всего случившегося, Марсия завернулась в плащ, а потом неловко устроилась у борта лодки.

Волшебнице было совсем не весело. Она прежде никогда не плавала в лодке и уже решила, что никто никогда не заставит ее повторить этот опыт. Во-первых, сидеть негде: ни ковра, ни даже подушек. И никакой крыши над головой. Да и слишком много воды за бортом. Впрочем, в самой лодке тоже. Неужели они тонут? А запах просто невыносимый.

Макси от возбуждения не мог усидеть на одном месте. Он умудрялся топтать драгоценные туфли Марсии и одновременно махать хвостом перед ее лицом.

– Отстань от нее, глупый пес, – сказал ему Сайлас.

Волкодав повиновался, устроился на носу лодки и тут же принялся, вытянув шею, жадно вдыхать запахи воды.

Потом Сайлас сам протиснулся к Марсии, что ей очень не понравилось. Дженна и Мальчик номер 412 сидели, съежившись, на другом конце суденышка.

Довольный Нико стоял на корме, держа румпель, и уверенно вел лодку в открытые речные просторы.

– Куда направляемся? – спросил он.

Марсия была по-прежнему слишком озабочена тем, что рядом так много воды, и ничего не ответила.

– К тетушке Зельде, – сказал Сайлас, который обсудил все с Сарой утром после ухода Дженны. – Нас приютит тетушка Зельда.

Ветер наполнил паруса «Мюриель», и лодка набрала скорость, направляясь на середину реки, где течение было сильнее. У Марсии закружилась голова, и она зажмурилась. Неужели лодке положено так сильно крениться?

– Вы имеете в виду смотрительницу Болот Песчаного Тростника? – едва слышно спросила волшебница.

– Да, – ответил Сайлас. – Там нас никто не тронет. Зельда наложила постоянное заклятие отвода глаз на свой дом, после того как прошлой зимой на нее напали кикиморы из Зыбкой Топи. Теперь его никто не найдет.

– Отлично, – произнесла Марсия. – Поплыли к тетушке Зельде.

Сайлас удивился: надо же, Марсия согласилась с ним без возражений. Хотя, улыбнулся он про себя, они ведь теперь в одной лодке.

Итак, маленькая зеленая лодка растаяла в ночи. Салли напутственно помахала им с берега, хотя путешественникам она уже казалась лишь крошечной фигуркой вдали. «Мюриель» скрылась из виду, а Салли еще долго стояла и прислушивалась к плеску воды, бьющейся о холодные камни. Ей вдруг стало очень одиноко. Трактирщица повернулась и пошла прочь по заснеженному берегу. Ее путь освещали желтые огни закусочной. Несколько посетителей все еще торчали в окнах, когда Салли торопливо вернулась в уютное тепло и шум своего заведения, но они, видимо, не заметили, как маленькая женщина бежала по снегу к пристани.

Салли толкнула дверь и юркнула в шумное и уютное нутро закусочной. Постоянные клиенты заметили, что она сама не своя. И они не ошиблись, Салли действительно была сама не своя. У нее в голове вертелась лишь одна мысль: «Сколько времени пройдет, прежде чем явится Охотник?»

10

Охотник

Прошло ровно восемь минут и двадцать секунд после того, как Салли простилась с «Мюриель», и на прибрежной свалке «Прелесть» появился Охотник со своей Сворой. На протяжении этих пятисот секунд в душе Салли рос неописуемый страх.

Что же она наделала?

Салли не сказала ни слова, вернувшись в закусочную, но что-то в ее поведении заставило большинство посетителей быстро допить свое пиво, заглотить последние крошки ячменного пирога и торопливо раствориться в ночи. Единственными, кого Салли оставила, были пятеро купцов, которые принялись за вторые порции особого пива «Фонтано» и тихо беседовали между собой, печально растягивая слова, как все жители севера. Даже посудомойщик куда-то исчез.

У Салли пересохло во рту, руки тряслись, ей страшно хотелось тоже дать деру, но она пересилила себя. «Успокойся, милая. Не падай духом. Отрицай все. У Охотника нет причин тебя подозревать. Если ты сейчас убежишь, он поймет, что ты замешана в этом. И тогда Охотник тебя найдет. Он всех находит. Просто сиди тихо и не кипятись».

Минутная стрелка больших часов продолжала тикать.

Тик… так… тик…

Четыреста девяносто восемь секунд… Четыреста девяносто девять… Пятьсот…

Мощный луч прожектора озарил мусорную свалку.

Салли подбежала к ближайшему окну и выглянула. Сердце колотилось как бешеное. В окрестностях сновало множество темных силуэтов. Охотник привел свою Свору, как и предупреждала Марсия.

Салли пристально вглядывалась, пытаясь разобрать, что они делают. Свора сгрудилась возле заслонки для крыс, которую заколдовала Марсия. К облегчению Салли, они вроде бы не торопились. Ей даже показалось, что они посмеиваются между собой. Слабые крики доносились до закусочной. Салли навострила уши, и у нее по спине побежали мурашки.

– …Гнусный волшебник…

– …Крысы застряли в заслонке…

– …Не уйдешь, ха-ха! Мы тебя достанем…

Силуэты возле заслонки для крыс вскоре начали выходить из себя из-за того, что решетка держалась мертвой хваткой, несмотря на все их усилия. Поодаль от Своры стояла одинокая фигура и нетерпеливо наблюдала за работой. Салли пришла к выводу, что это и есть Охотник.

Вдруг Охотник потерял остатки терпения, подошел, вырвал из рук одного из своих подручных топор и со всей злостью ударил по заслонке. Громкий лязг эхом отзывался в закусочной, пока наконец развороченная решетка не отлетела прочь. Одного из Своры отправили рыться в мусоре, остальные сгрудились вокруг выхода. Салли видела их блестящие пистоли. Сердце у нее ушло в пятки. Вот-вот они обнаружат, что их жертва сбежала.

Ждать пришлось недолго.

Из мусоропровода появилась одинокая взъерошенная фигура. Разъяренный Охотник схватил своего подручного за шкирку, яростно встряхнул и отшвырнул в сторону. Тот растянулся на склоне свалки. Охотник склонился над дырой и недоверчиво заглянул в пустой желоб для мусора. Потом он вдруг махнул самому маленькому из Своры, чтобы тот полез в мусоропровод. Невезучий Бойцовый Пес с опаской попятился, но его буквально засунули в мусор, а двое других замерли у входа с пистолями.

Охотник медленно отошел к краю свалки. Жертва ускользнула, и ему необходимо было восстановить самообладание. За ним на безопасном расстоянии следовал невысокий мальчик.

Мальчик был одет в традиционный зеленый наряд ученика волшебника, но, в отличие от других учеников, на нем был красный пояс с тремя черными звездами – знаками Дом Дэниела.

Охотник не обратил на него внимания. Главарь Своры был невысок и крепко сбит. Волосы он стриг коротко, как и все стражи-хранители. Его смуглое, обветренное лицо было изрезано морщинами – сказывались долгие годы, которые он провел, выслеживая и убивая двуногую дичь. На нем была повседневная одежда Охотника: темно-зеленая рубаха, короткий плащ и прочные сапоги из коричневой кожи. На поясе – широкий кожаный ремень, на котором висели нож и кисет.

Охотник мрачно улыбнулся: жесткая линия рта изогнулась, а бледно-голубые глаза сузились, превратившись в две едва различимые смотровые щели. Предстоит настоящая Охота, так? Отлично. Ничто не доставляло ему такого удовольствия, как Охота. Много лет он карабкался по служебной лестнице Своры и наконец достиг цели. Он стал Охотником, главарем, и вот теперь настал момент, которого он так долго ждал. Ему поручили затравить не только Архиволшебника, но и саму принцессу, королевку. Охотник был в предвкушении незабываемой ночи: След, Поиск, Погоня, Захват и – Смертельный Удар. Это будет легко, подумал Охотник и улыбнулся еще шире, обнажив в холодном свете луны маленькие острые зубы.

Он вернулся к мыслям об Охоте. Что-то говорило ему, что пташки упорхнули, но профессионализм требовал не оставлять дичи ни единого шанса, и Охотник отправил Бойцового Пса в мусоропровод, чтобы проверить все выходы из желоба в Башню Волшебников. То, что это было практически невозможно, не волновало Охотника: Пес занимал самое низкое положение в иерархии шайки, он был пушечным мясом, которого не жалко. Поэтому он или справится с заданием, или умрет. Когда-то Охотник и сам был пушечным мясом, но недолго – он быстро поднялся выше. Пора бы уже брать След, подумал он, дрожа от предвкушения.

Однако городская свалка могла мало что сказать даже такому матерому следопыту, как Охотник. Тепло гниющего мусора растопило снег, а постоянно копошащиеся в мусоре крысы и чайки уже успели почти полностью уничтожить След. «Отлично, – подумал Охотник. – Значит, настало время Поиска».

Он встал на вершине мусорной кучи, откуда открывался прекрасный обзор, и обвел цепким взглядом прищуренных глаз озаренную лунным светом округу. За спиной у него возвышались темные стены Замка, их зубцы четко вырисовывались на фоне холодного, чистого звездного неба. Впереди, до самой реки, расстилались возделанные поля, а вдалеке едва виднелись вершины Пограничных гор. Охотник долго и задумчиво озирал волнистый заснеженный пейзаж, но не увидел ничего, заслуживающего внимания. Тогда он стал рассматривать ближайшие окрестности свалки. Проследил взглядом за течением широкой реки. Река несла свои быстрые воды мимо закусочной, притулившейся на плавучей пристани, которая легко покачивалась на волнах; мимо маленького причала, где лодки собрались на ночь; а потом делала плавный изгиб и исчезала из виду за Вороньим утесом, возвышающимся над нею, подобно зубчатой башне.

Охотник прислушался к голосу реки, но снежное покрывало глушило все звуки. Тогда он оглядел воду в поисках любой, самой незначительной мелочи, которая могла бы выдать беглецов: теней под берегом, вспугнутой птицы, предательской ряби, – но не увидел ничего. Ничего. Вокруг было удивительно тихо и спокойно, темная река бесшумно огибала покрытые снегом земли, залитые светом полной луны. Идеальная ночь для Охоты…

Он замер в неподвижности и стал ждать, когда проявятся следы.

Ждать и наблюдать…

И краем глаза заметил бледное лицо в окне закусочной. Напуганное лицо, лицо человека, который что-то знает. Охотник улыбнулся. Вот и отправная точка для Поиска. Он снова взял След.

11

След

Салли увидела, что они идут.

Она отскочила от окна, расправила юбку и привела мысли в порядок. «Давай, милая, – говорила она себе. – Ты можешь. Просто изобрази на лице лучшую приветливую улыбку, и они ничего не заподозрят». Салли спряталась за стойкой и впервые за все существование закусочной налила себе кружку особого «Фонтано».

Брр! Ее всегда воротило от этого пива. Слишком много дохлых крыс на дне бочки.

Когда Салли еще раз глотнула «дохлых крыс», луч прожектора осветил закусочную и пробежал по ее обитателям. Сначала ударил прямо Салли в глаза, затем в бледные лица северных купцов. Те замолчали и обеспокоенно переглянулись.

Спустя секунду Салли услышала тяжелый топот торопливых ног на мостике. Пристань зашаталась от набега шайки, а вместе с ней и закусочная. Тарелки и стаканы тревожно зазвенели. Салли убрала свою кружку, выпрямилась и с величайшим трудом изобразила на лице приветливую улыбку.

Дверь распахнулась.

Вошел Охотник. За ним в луче прожектора выстроилась на пристани Свора с пистолями на изготовку.

– Добрый вечер, сэр. Что желаете? – выдавила из себя Салли.

Охотник заметил дрожь в ее голосе и остался доволен. Ему нравилось, когда его боялись. Он медленно подошел к стойке, перегнулся через нее и пристально уставился на Салли:

– Немного информации, пожалуйста. Я знаю, она у вас имеется.

– Да? – Салли попыталась сказать это с вежливым интересом.

Но Охотник слышал иное. Он распознал ее страх и попытки тянуть время.

«Замечательно, – подумал он. – Эта толстушка что-то знает».

– Я разыскиваю маленькую и опасную группу злоумышленников, – сказал Охотник, внимательно изучая лицо Салли.

Та всячески старалась сохранить любезную мину, но на мгновение в ее глазах промелькнуло изумление.

– Удивлены, что ваших друзей назвали злоумышленниками?

– Нет, – тут же ответила Салли. И, поняв, что сказала не то, заикаясь, пробормотала: – Я… то есть я имела в виду… что…

Салли сдалась. Все пропало. И так быстро! Все дело в его глазах, подумала Салли, этих тоненьких щелках, которые будто испускают невидимый, но яркий свет, от которого не спрячешь ни одной мысли. Какой же глупой она была, когда думала, что сможет перехитрить Охотника! Сердце Салли колотилось так громко, что он наверняка его слышал.

Так и было. Стук сердца загнанной жертвы был самой сладкой музыкой для ушей Охотника. Он еще минуту восхищенно прислушивался, а потом произнес:

– Ты скажешь, где они.

– Нет, – тихо ответила Салли.

Охотника нисколько не смутил этот робкий акт неповиновения.

– Скажешь, – сухо повторил он.

Охотник навалился на стойку:

– Хорошее у тебя заведение, Салли Маллин. Очень милое. Из дерева построено, да? Бывал тут пару раз, помню. Хорошая сухая древесина. Горит отлично, я слышал.

– Нет… – прошептала Салли.

– Что ж, тогда я скажу иначе. Говори, где твои друзья, и я уберу трутницу…

Салли промолчала в ответ. В голове лихорадочно металось множество мыслей, но все они были совершенно бестолковые. Она могла всерьез думать только о том, что больше никогда не наполнит лампы маслом после того, как посудомойщик разложит салфетки…

– Ладно, – сказал Охотник. – Пойду, скажу ребятам, чтобы разжигали огонь. Я запру за собой дверь. Мы же не хотим, чтобы кто-нибудь выбежал и поранился, а?

– Вы не можете… – выдохнула Салли, сообразив, что Охотник намерен сжечь не только ее любимую закусочную, но и ее саму. Не говоря уже о северных купцах.

Салли покосилась в сторону их столика. Они тревожно переговаривались вполголоса.

Охотник сказал все, что собирался. События развивались по его плану, и теперь пора показать, что он слов на ветер не бросает. Он решительно развернулся и направился к двери.

Салли посмотрела ему вслед и вдруг почувствовала злость. «Да как он смеет приходить в мою закусочную и запугивать моих клиентов? Да это просто хулиган и ничего больше!» – внутренне возмутилась она. Хулиганов Салли Маллин терпеть не могла.

Она выбежала из-за стойки – такая же стремительная, как всегда, – и крикнула:

– Стойте!

Охотник улыбнулся. Сработало. Всегда срабатывало. Уйти и оставить свидетелям минуту на размышления. И они передумают. Он остановился, но не обернулся.

Сильный удар крепким сапогом по ноге застал Охотника врасплох.

– Хулиган! – прокричала Салли.

– Дура! – закряхтел Охотник, обхватив ногу. – Ты пожалеешь, Салли Маллин.

Появился Главный Бойцовый Пес.

– Непорядок, сэр? – спросил он.

Охотник нисколько не обрадовался, что подчиненный увидел его столь смехотворным образом прыгающим на одной ноге.

– Нет, – бросил он. – Это часть плана.

– Люди собрали хворост, сэр, и обложили закусочную, как вы приказывали. Трут сухой, и кремень тоже достали.

– Хорошо, – угрюмо ответил он.

– Простите, сэр?.. – раздался позади голос с сильным акцентом.

Один из северных купцов встал из-за стола и направился к Охотнику.

– Что? – отозвался тот сквозь зубы, развернувшись на одной ноге к мужчине.

Купец замялся. На нем была темно-красная куртка члена Хансеатской лиги, изорванная и запачканная в пути. Растрепанные светлые волосы были схвачены грязной кожаной лентой, а лицо казалось одутловатым и молочно-белым в свете прожектора.

– Я полагаю, у нас есть нужные вам сведения?.. – продолжил купец.

Он медленно подбирал слова чужого ему языка, а в конце каждой фразы чуть повышал голос, отчего она звучала как вопрос.

– Неужели? – отозвался Охотник, и боль в ноге тут же прошла – он снова взял След.

Салли в ужасе уставилась на купца. Откуда он знает? А потом поняла: должно быть, все видел через окно.

Купец избегал испепеляющего взгляда трактирщицы. Ему было неловко, но он, по-видимому, понял из речи Охотника достаточно, чтобы тоже испугаться.

– Мы полагаем, те, кого вы ищете, уплыли?.. На лодке?.. – медленно проговорил купец.

– На лодке? На чьей? – Охотник снова был в своей стихии.

– Мы не знаем ваших лодок. Маленькая, с красными парусами?.. Семья с волком.

– Волк? А, дворняжка… – Он доковылял до купца и зарычал басом: – Куда? Вверх по течению или вниз? К горам или к Порту? Подумай хорошенько, дружище, если не хочешь поджариться заодно со своими приятелями!

– Вниз. К Порту, – тихо пробормотал купец, морщась от горячего дыхания Охотника.

– Хорошо, – довольно произнес главарь Своры. – Ты с друзьями можешь идти.

Остальные четверо купцов молча поднялись и подошли к пятому, виновато избегая испуганного взгляда Салли. Они спешно юркнули за дверь, оставив трактирщицу на произвол судьбы.

Охотник насмешливо поклонился ей.

– Вам тоже доброй ночи, сударыня, – проговорил он. – И спасибо за гостеприимство.

Охотник вышел, захлопнув за собой дверь.

– Забить дверь гвоздями! – злобно прокричал он. – И окна. Не дайте ей бежать!

И зашагал по мостику прочь.

– Найти мне быстроходную лодку с якорем, – приказал он Псу-Бегуну, который дожидался в конце мостика. – К причалу. Живо!

Охотник вышел на берег и оглянулся на обложенную хворостом закусочную Салли Маллин. Как бы ему ни хотелось увидеть разгорающееся пламя, он не стал задерживаться. Надо снова взять След, пока он не остыл. С довольной улыбкой Охотник двинулся к причалу, чтобы дождаться лодки.

Никому еще не удавалось безнаказанно издеваться над ним.

Позади Охотника трусил Ученик. Мальчика рассердило то, что его оставили на холоде и не пустили в закусочную, но он все равно сгорал от возбуждения, предвкушая Охоту. Он поплотнее закутался в теплый плащ и обхватил себя за плечи. Его темные глаза горели, бледные щеки раскраснелись от ночного мороза. Как и говорил его Учитель, начинается большое приключение. Оно станет началом возвращения Учителя. И Ученик был неотъемлемой частью этих событий, потому что без него ничего бы не случилось. Он был приставлен к Охотнику в качестве советника. Он будет надзирать за Охотой. Его магическая сила поможет спасти положение. Последняя мысль вызвала у Ученика смутные сомнения, но он их немедленно отбросил. Он чувствовал себя настолько значительной персоной, что ему хотелось кричать. Или скакать. Или ударить кого-нибудь. Но он не мог. Он должен поступать так, как велел Учитель, – то есть следовать за Охотником тихо и осторожно. Ладно, когда они доберутся до королевки, он ей врежет. Это не возбраняется. Поделом ей.

– Прекрати мечтать и лезь в лодку, слышишь? – прикрикнул на него Охотник. – Садись на корму, там ты не будешь путаться под ногами.

Ученик послушался. Ему не хотелось в этом признаваться, но он боялся Охотника. Он прошел на корму лодки и кое-как уместился, поджав ноги, чтобы не мешать гребцу.

Охотник одобрительно оглядел гончую лодку. Длинная, узкая, гладкая и черная, как ночь. Ее покрыли лаком, чтобы она скользила по воде так же легко, как коньки по льду. Лодкой управляли десять умелых гребцов, и она могла обогнать все что угодно.

На носу стоял мощный прожектор и крепкий треножник для пистоля. Охотник осторожно взобрался на нос, сел на узенькую планку позади треножника и на пробу пристроил на него серебряный пистоль убийцы. Достал из мешочка серебряную пулю, убедился, что эта та, что требуется, и положил на маленький лоток рядом с пистолем, чтобы была под рукой. Затем Охотник вынул из ящика обычные пули и выложил в ряд возле серебряной. Теперь он готов.

– Вперед! – приказал он.

Лодка плавно отчалила и бесшумно скользнула на стремнину. Вскоре она растворилась во мраке.

Но сначала Охотник обернулся, чтобы полюбоваться на долгожданное зрелище.

В ночи развевалась огненное полотнище.

Полыхала закусочная Салли Маллин.

12

«Мюриель»

В нескольких милях вниз по реке ветер подгонял парусную лодку «Мюриель». Нико чувствовал себя в своей стихии. Он стоял у руля перегруженной лодчонки и уверенно вел ее по фарватеру, где течение было стремительным, а вода глубокой. Весенний паводок уже вступал в свои права, и полноводная река легко несла «Мюриель», а ветер заставлял суденышко подпрыгивать на высоких волнах.

Полная луна поднялась высоко в небо, и ее яркий серебристый свет освещал беглецам путь. Ближе к морю русло реки расширялось, и вскоре низкие берега с нависшими над водой деревьями и одинокими домиками почти скрылись за горизонтом. Теперь вокруг, насколько хватало глаз, была одна лишь вода. Все чувствовали себя неуютно и молчали. Марсию сильно укачивало.

Дженна сидела на деревянной палубе, откинувшись на борт и держа канат, как ее просил Нико. Канат крепился к маленькому треугольному парусу на носу. Парус колыхался и натягивался под ветром, а Дженна пыталась его удержать. Пальцы у нее окоченели, но она не смела отпустить снасть. Нико, когда управляет лодкой, ведет себя как настоящий командир, подумала девочка.

Ветер дул холодный, и не спасали даже теплый свитер, тулуп и колючая шерстяная шапка, которую для Дженны нашел Сайлас в шкафу у Салли. Поэтому девочка не переставала дрожать.

Позади нее спал Мальчик номер 412. Когда Дженна столкнула его в лодку, он решил, что больше ничего не может поделать и ему остается только положиться на волю волшебников и странных детишек. А когда «Мюриель» обогнула Вороний утес и Замок скрылся из виду, Мальчик номер 412 просто свернулся клубком рядом с Дженной и заснул. Теперь, когда лодка вышла в бурные воды, мальчик с каждой волной ударялся затылком о мачту, поэтому Дженна осторожно подвинула его и уложила голову к себе на колени. Она смотрела на его осунувшееся лицо, почти полностью скрытое под красной шерстяной шапкой, и думала, что во сне Мальчик номер 412 выглядит гораздо счастливее. А потом она вспомнила о Салли.

Дженна любила Салли. Ей нравилось, что та все время болтала, нравилось, как бурлила жизнь вокруг нее. Забегая в гости к Хипам, трактирщица приносила с собой всю суету Замка, и за это Дженна ее любила.

– Надеюсь, с Салли все в порядке, – тихо произнесла девочка, слушая, как скрипит и посвистывает лодка, стремительно скользя по воде.

– Я тоже, малышка, – задумчиво ответил Сайлас.

С тех пор как Замок растаял вдали, у Сайласа тоже нашлось время подумать. Он вспомнил о Саре и ребятишках, надеясь, что они спокойно добрались до дома Галены в Лесу. Потом его мысли вернулись к Салли, и были они унылыми.

– С ней все будет хорошо, – слабым голосом сказала Марсия.

Ее тошнило, и ей это определенно не нравилось.

– Как похоже на тебя, Марсия, – бросил Сайлас. – С тех пор как ты стала Архиволшебником, ты просто берешь у людей то, что нужно, не оставляя им выбора. Ты уже давно забыла, что такое жить в реальном мире. В отличие от нас, Обычных Волшебников. Нам не привыкать спасаться от опасности.

– «Мюриель» идет хорошо, – бодро сказал Нико, пытаясь сменить тему.

Он не любил, когда Сайлас переживал за Обычных Волшебников. Нико считал, что быть Обычным Волшебником очень неплохо. Сам он, конечно, и не мечтал стать одним из них: слишком много книг надо для этого прочитать, на лодки времени не останется. Но он все равно считал эту работу достойной уважения. Да и кому захочется стать Архиволшебником? Запереться в этой странной Башне и сидеть там чуть ли не безвылазно? А стоит тебе высунуть нос, как на тебя все начинают пялиться. Нико на такое ни за что бы не согласился.

Марсия вздохнула.

– Надеюсь, платиновый оберег, который я сняла со своего пояса для нее, поможет, – медленно проговорила она, пристально вглядываясь в далекий берег.

– Ты дала Салли один из своих амулетов? – изумился Сайлас. – Свой оберег? Не рискованно ли? Вдруг он тебе понадобится.

– Оберег останется у нее, пока не наступит Крайний Случай. Салли отправится к Саре и Галене. Им он тоже пригодится. А теперь замолчите. Меня сейчас стошнит.

Повисло неловкое молчание.

– «Мюриель» идет отлично, Нико. Ты хороший капитан, – произнес Сайлас спустя какое-то время.

– Спасибо, пап, – отозвался мальчик.

Он широко улыбался – как всегда, когда лодка шла хорошо. Нико уверенно вел «Мюриель» по воде. Он чувствовал, как натягивает ветер паруса, и все время чуть поворачивал румпель, подстраиваясь под это натяжение. Лодка просто пела на волнах.

– Это Болота Песчаного Тростника, пап? – спросил вскоре Нико, указав на берег слева.

Он заметил, что пейзаж вокруг начал меняться. Вокруг по-прежнему был водный простор, но Нико разглядел на горизонте узкую полоску берега. Снег на пологом берегу серебрился в лунном свете.

Сайлас смотрел вперед.

– Плыви в эту сторону, Нико, – предложил он, неопределенно махнув рукой туда, куда указывал мальчик. – Тогда мы увидим протоку Гллуб. Туда нам и нужно.

Сайлас надеялся, что, когда они подплывут ближе, он вспомнит, где находится вход в протоку. Этот канал вел к домику смотрителя, где жила тетушка Зельда. Он уже давно не навещал ее, да и все болота казались Сайласу совершенно одинаковыми.

Нико как раз изменил курс и повел лодку в том направлении, какое указал Сайлас, когда яркий луч света прорезал мрак позади них.

Это был прожектор гончей лодки.

13

Погоня

Беглецы – за исключением Мальчика номер 412, который спал, – стали напряженно вглядываться в темноту. Луч прожектора снова скользнул по далекой линии горизонта, освещая широкие просторы реки и отлогие берега с обеих сторон. Ни у кого не возникло сомнений в том, кто это.

– Это Охотник, папа? – прошептала Дженна.

Сайлас знал, что Дженна права, но все же ответил:

– Это может быть все что угодно, милая. Рыбацкая лодка… или еще что-нибудь, – неуверенно добавил он.

– Ну конечно это Охотник. Это быстроходная гончая лодка, если я не ошибаюсь, – проворчала Марсия, которую вдруг перестало тошнить.

Волшебница не сразу поняла, что морская болезнь унялась, потому что лодка перестала раскачиваться на волнах. «Мюриель» вообще перестала что-либо делать. Ее, как дрейфующую льдину, просто относило в неизвестном направлении.

Марсия возмущенно посмотрела на мальчика-рулевого:

– Веди ее дальше, Нико. Почему ты сбавил скорость?

– Я ничего не могу поделать. Ветер стих, – обеспокоенно пробормотал тот.

Он как раз развернул «Мюриель» к Болотам Песчаного Тростника, и вдруг наступил полный штиль. Лодка почти остановилась, и ее паруса беспомощно обвисли.

– Ну, тогда давайте просто сидеть, – проговорила Марсия, с опаской оглядываясь на прожектор, который стремительно приближался. – Эта лодка вот-вот будет здесь.

– Ты можешь нагнать нам немного ветра? – взволнованно спросил Марсию Сайлас. – Кажется, управление стихиями входит в углубленный курс. Или сделай нас невидимыми. Ну же, Марсия! Сделай хоть что-нибудь!

– Я не могу «нагнать ветер», как ты это называешь. Поблизости его нет, а у нас мало времени. И ты ведь знаешь, что стать невидимкой можно только самому. Я не могу заколдовать других.

Луч прожектора снова пронесся по воде. Теперь он был больше, ярче и ближе. И быстро их настигал.

– Надо взяться за весла, – сказал Нико, который, как капитан, решил взять на себя управление лодкой. – Мы можем отгрести к болотам и спрятаться. Давайте. Скорее!

Марсия, Сайлас и Дженна схватили по веслу. Мальчик номер 412, вздрогнув, проснулся, когда Дженна в спешке спихнула его голову с коленей. Мальчик недовольно огляделся по сторонам. И почему он до сих пор находится в лодке со всеми этими волшебниками? Что им от него нужно?

Дженна сунула последнее весло ему в руки.

– Греби! – сказала она. – Изо всех сил!

Ее приказной тон тут же напомнил Мальчику номер 412 наставника по физической подготовке. Бывший часовой опустил весло в воду и принялся что было сил грести.

Медленно, слишком медленно «Мюриель» тащилась к спасительным Болотам Песчаного Тростника. А луч прожектора на лодке преследователей безжалостно метался взад-вперед по воде, разыскивая жертву.

Дженна украдкой оглянулась и, к своему ужасу, увидела позади черный силуэт. Гончая лодка была похожа на омерзительного жука-водомерку, пять пар тоненьких черных лапок бесшумно сновали туда-сюда, туда-сюда. Тренированные гребцы налегали на весла, догоняя «Мюриель» вместе с беглецами, которые продолжали отчаянно грести.

На носу лодки безошибочно угадывалась фигура Охотника. Он напряженно замер, как хищный зверь перед прыжком. Дженна поймала холодный расчетливый взгляд Охотника и вдруг набралась смелости заговорить с волшебницей.

– Марсия, – произнесла девочка, – мы не успеем добраться до болот. Вы должны что-то сделать. И немедленно.

Марсия хоть и удивилась тому, что к ней так прямо обратились, но не стала возражать. Говорит как самая настоящая принцесса, подумала она.

– Замечательно, – согласилась Марсия. – Можно попробовать туман. Мне потребуется пятьдесят три секунды. Если здесь достаточно холодно и сыро.

Беглецы не сомневались, что в холоде и сырости недостатка не будет. А вот есть ли у них в запасе пятьдесят три секунды – неизвестно.

– Прекратите грести, – наказала Марсия. – Замрите. И сидите тихо. Очень тихо.

Команда «Мюриель» послушалась, и в наступившей тишине они услышали новый звук. Ритмичный плеск воды под веслами лодки Охотника.

Марсия осторожно встала. Хорошо бы дно лодки не качалось так сильно. Она оперлась для устойчивости спиной о мачту, глубоко вздохнула и распростерла руки. Ее плащ взлетел, как два лиловых крыла.

– Тьма, проснись! – прошептала волшебница так громко, насколько это было возможно. – Тьма, проснись, вокруг нас обернись!

Красивое заклинание. Дженна увидела, как в озаренном луной небе начали собираться плотные белые облака, быстро закрывая луну и наполняя ночной воздух ледяным холодом. Все во тьме затихло, и первые нежные волны тумана стали подниматься от черной воды, насколько хватало глаз. Все быстрее и быстрее дымчатые волны росли, собирались вместе, превращаясь в клубы тумана, а к ним навстречу тянулся туман с болот. В самом центре, в сердце мглы, была «Мюриель». Притихшая, она терпеливо ждала, когда вокруг нее вихрями сгустится туман.

Вскоре «Мюриель» накрыло белым плотным одеялом, от которого у Дженны похолодела кровь. Рядом с ней сильно дрожал Мальчик номер 412. Он еще не отошел от переохлаждения в снегу.

– Ровно пятьдесят три секунды, – послышался из тумана голос Марсии. – Неплохо.

– Тсс… – зашикал на нее Сайлас.

Над маленькой лодкой нависло густое белое безмолвие. Дженна медленно поднесла руку к глазам, но не увидела ничего, кроме белизны. Зато слышала она все.

Она слышала синхронные взмахи десяти острых, как ножи, весел, которые опускались в воду и поднимались. Вниз, вверх, вниз, вверх. Она слышала свистящий шепот носа лодки, скользящего по воде. А теперь – теперь лодка была так близко, что девочка даже слышала тяжелое дыхание гребцов.

– Стойте! – раздался сквозь туман гулкий голос Охотника.

Плеск прекратился, и лодка остановилась. В тумане пассажиры «Мюриель» затаили дыхание, зная, что лодка преследователей теперь совсем рядом. Может, настолько близко, что можно дотянуться рукой. Или Охотник прыгнет прямо на палубу «Мюриель»…

У Дженны сердце готово было выскочить из груди, но она заставила себя сидеть неподвижно и дышать медленно и бесшумно. Девочка знала, что даже если их не видно, то наверняка слышно. Нико и Марсия тоже затаились. И Сайлас. Но ему приходилось зажимать одной рукой длинную мокрую морду Макси, чтобы тот не завыл. Другой рукой он поглаживал встревоженную собаку, которую сильно испугал туман.

Дженна заметила, что Мальчик номер 412 дрожит как осиновый лист. Она медленно протянула руку и прижала его к себе, пытаясь согреть. Мальчик номер 412 весь напрягся. Он прислушивался к голосу Охотника.

– Вот они! – говорил Охотник. – Это колдовской туман, насколько я знаю. А что можно всегда найти в колдовском тумане? Волшебника. И его сообщников! – Его низкий довольный хохот прорвался сквозь мглу, и у Дженны по спине побежали мурашки.

– Немедленно… сдавайтесь… – «Мюриель» окружил лишенный телесной оболочки голос. – Коро… Принцессе нечего бояться. И всем остальным тоже. Мы лишь печемся о вашей же безопасности. Мы отвезем вас обратно в Замок, пока с вами ничего не случилось.

Дженна возненавидела Охотника за один голос. Ее страшно злило, что они не могут скрыться, а должны были просто сидеть и слушать его сладкую ложь. Ей хотелось накричать на него. Сказать, что она здесь главная. Что она не собирается выслушивать его угрозы. Что он скоро пожалеет. А потом она почувствовала, как Мальчик номер 412 набрал полную грудь воздуха. И поняла, что именно он собирается делать.

Закричать.

Дженна зажала мальчику рот рукой. Он начал сопротивляться, пытаясь вырваться, но свободной рукой девочка обхватила его руки и прижала их к бокам. Для своего роста Дженна была сильной и очень прыткой. Куда там худенькому и слабому Мальчику номер 412!

Мальчик разъярился. Он терял последний шанс оправдать себя. Он мог вернуться в Молодую армию героем, который отважно помешал волшебникам бежать. Вместо этого принцесса зажала ему рот своей грязной рукой, отчего мальчика затошнило. Вдобавок оказалось, что она сильнее его. Так нечестно! Он же мальчик, а она – просто глупая девчонка. Мальчик номер 412 со злостью оттолкнул Дженну и упал на дно лодки с громким стуком. На него тут же наскочил Нико, пытаясь держать мальчика за ноги, чтобы тот не смог двинуться или подать голос.

Но было поздно. Охотник заряжал пистоль серебряной пулей. Злобного рывка Мальчика номер 412 оказалось достаточно, чтобы выдать беглецов. Теперь Охотник точно определил, где они прячутся. Он улыбнулся про себя и повернул пистоль на треножнике. Он навел оружие точно на Дженну.

Марсия услышала металлический щелчок, с которым серебряная пуля вошла в ствол пистоля. Волшебница уже слышала этот звук однажды и никогда его не забудет. В голове вихрем проносились мысли. Она могла произнести заклинание круговой защиты, но понимала, что Охотник останется дожидаться, пока заклинание спадет. Значит, единственный выход – проекция. Марсия надеялась, что ей хватит сил поддерживать чары достаточно долго.

Она закрыла глаза и спроецировала изображение «Мюриель» вместе с ее командой. Они выплывали из тумана на полной скорости. Как и все проекции, это было зеркальное отражение. Но Марсия надеялась, что в темноте, когда «ьлеирюМ» бросится прочь, Охотник этого не заметит.

– Сэр! – закричал гребец. – Они пытаются бежать, сэр!

Лязг заряжаемого пистоля прекратился. Охотник выругался.

– За ними, идиоты! – заорал он на гребцов.

Гончая лодка медленно выплыла из тумана.

– Скорее! – злобно вопил Охотник, не в силах смотреть, как его жертва ускользает в третий раз за ночь.

Дженна и Нико, притаившиеся в тумане, улыбнулись. Счет один – ноль в их пользу.

14

Протока Гллуб

Марсия отличалась живым умом. Очень живым.

Удерживать два заклинания сразу – дело нелегкое. Особенно если учесть, что одно из них, проекция, – из обратной магики и в отличие от большинства заклинаний, которыми пользовалась Марсия, имеет отношение к темной стороне – другой стороне, как предпочитала называть ее Марсия. Нужно быть храбрым и умелым волшебником, чтобы использовать обратную магику, не взывая к другим силам. Альтер дал Марсии хорошее образование, так как многие заклинания, которым он научился у Дом Дэниела, действительно относились к черной магике и он знал, как защититься от них. Марсия лишь знала, что каждый раз, как она выполняет проекцию, другие витают над ними, дожидаясь возможности ворваться в заклинание.

Вот почему Марсии казалось, что у нее не хватит сил ни на что, кроме того чтобы удерживать чары. А уж на вежливость – и подавно.

– Ради бога, заставь эту негодную лодку двигаться, Нико! – рявкнула волшебница.

Нико обиженно посмотрел на нее. Совсем не обязательно было говорить в таком тоне.

– Кто-то должен грести, – буркнул он. – И было бы неплохо, если б я видел, куда плыть.

Волшебница расчистила туннель в тумане. Для этого ей пришлось выложиться до предела, отчего она разозлилась пуще прежнего. Сайлас молчал. Он знал, что заклинание требует от Марсии колоссального количества магической энергии и всей сноровки волшебника, поэтому он лишь смотрел на нее с уважением и завистью. Сайлас бы ни за что не решился выполнить проекцию, тем более одновременно с наведением густого тумана. Пришлось довериться ей, и она хорошо справилась с задачей.

Так что Сайлас предоставил Марсии управляться с магикой и взялся за весла. «Мюриель» плыла сквозь плотный белый кокон, а Нико осторожно направлял ее к выходу из туннеля, туда, где виднелся клочок неба, усыпанного яркими звездами. Вскоре дно лодки заскребло по жесткому песку, и «Мюриель» нырнула в прибрежные заросли камыша.

Наконец-то они очутились на спасительных Болотах Песчаного Тростника.

Марсия вздохнула с облегчением и позволила туману рассеяться. Все остальные тоже расслабились. Только Дженна, которая, будучи единственной сестрой шестерых братьев, не могла не научиться от них кое-чему, крепко держала Мальчика номер 412 лицом вниз, заломив ему руки за спину.

– Отпусти его, Джен, – сказал Нико.

– Зачем? – спросила Дженна.

– Он всего лишь глупый мальчишка.

– Но он же чуть не убил нас! Мы спасли ему жизнь, буквально вытащили из снежной могилы. А он нас предал! – со злостью произнесла Дженна.

Мальчик номер 412 молчал. Снежная могила? Спасли ему жизнь? Он помнил только то, как заснул на посту возле Башни Волшебников, а проснулся пленником в покоях Марсии.

– Отпусти его, – поддержал Нико Сайлас. – Он не понимает, что происходит.

– Ладно, – ответила девочка и с неохотой выпустила руки бывшего часового. – Вот что я думаю: он свинья.

Мальчик номер 412 медленно сел, потирая руки. Ему не нравилось то, как все на него пялились. И ему не понравилось, что принцесса назвала его свиньей, особенно после того, как она была добра к нему. Мальчик номер 412 отодвинулся от Дженны как можно дальше и попытался привести мысли в порядок. А это оказалось непросто. Все было бессмысленно. Он силился вспомнить то, чему его учили в Молодой армии.

Факты. Только факты. Хорошие факты. Плохие факты. Итак:

Факт первый: меня похитили. ПЛОХО.

Факт второй: украли форму. ПЛОХО.

Факт третий: сбросили в мусоропровод. ПЛОХО. Очень ПЛОХО.

Факт четвертый: затащили в холодную вонючую лодку. ПЛОХО.

Факт пятый: волшебники меня не убили (пока). ХОРОШО.

Факт шестой: возможно, меня скоро убьют волшебники. ПЛОХО.

Мальчик номер 412 подсчитал плохие и хорошие факты. Как обычно, плохих оказалось гораздо больше, чем хороших. Это его даже не удивило.

Нико и Дженна выбрались из «Мюриель» и вскарабкались по поросшему травой склону рядом с песчаным пляжем, на котором лодка теперь лежала, опустив паруса. Нико хотел немного отдохнуть. Он очень серьезно взялся за обязанности капитана и считал, что, если за то время, пока они находятся на борту, случится беда, вина будет лежать на нем. Дженна была рада вновь оказаться на суше, хотя здесь и было довольно сыро: трава, на которой она сидела, пропиталась водой и была скользкой, как будто росла на куске губки. Вдобавок сверху зелень припудрило снегом.

Стараясь не смотреть в сторону Дженны, Мальчик номер 412 осмелился поднять глаза и увидел такое, что волосы у него на затылке встали дыбом.

Магика. Могущественная магика.

Мальчик номер 412 во все глаза уставился на Марсию. Ее окружала дымка магической энергии. А все остальные будто не замечали этого. Волшебная аура переливалась всеми оттенками лилового, искрилась на плаще Архиволшебника и придавала ее темным вьющимся волосам пурпурный блеск. Ярко-зеленые глаза Марсии мерцали изумрудами, созерцая немые картины, видимые только ей. И хотя солдат Молодой армии специально учили, как не поддаться чарам волшебников, Мальчик номер 412 пришел в благоговейный трепет, увидев магику воочию.

А Марсия внутренним зрением следила за «ьлеирюМ». Лодка с шестью зеркальными отражениями ее пассажиров быстро плыла к широкому устью реки и уже почти вышла в открытое море, на берегу которого стоял Порт. Для столь утлого суденышка она набрала просто невероятную скорость, что не могло не изумить Охотника. Преследователи не теряли «ьлеирюМ» из виду, но догнать ее, подойти достаточно близко, чтобы Охотник наконец выстрелил из пистоля серебряной пулей, не могли. Десять гребцов уже выбились из сил, а сам Охотник охрип от криков «быстрее, безмозглые!».

Ученик в течение всей погони смирно сидел в задней части лодки. Чем злее становился Охотник, тем меньше Ученику хотелось обращать на себя его внимание, поэтому он не осмеливался и слова произнести и просто вжимался в свое крошечное пространство у потных ног десятого гребца. Но вскоре десятый гребец начал бормотать под нос очень грубые и любопытные комментарии в адрес Охотника, и Ученик немного осмелел. Он выглянул из лодки и посмотрел вслед стремительно уплывающей «ьлеирюМ». Чем дольше он на нее смотрел, тем больше она казалась ему странной.

В конце концов Ученик набрался смелости и крикнул Охотнику:

– Вы видите, что название лодки написано задом наперед?

– Не пытайся казаться умнее меня, малец.

У Охотника было хорошее зрение, только вряд ли лучше, чем у мальчика десяти лет, который увлекался тем, что коллекционировал муравьев и давал им названия. Не зря же Ученик часы напролет проводил, наблюдая за рекой, в камере обскура своего учителя, что была скрыта далеко в Дурных Землях. Он знал названия и историю всех лодок, бывавших в этих местах. Он знал, что лодка, за которой они гнались, до тумана называлась «Мюриель». Ее построил Руперт Гриндж, и ее нанимали для ловли сельди. Он также знал, что после тумана лодка стала называться «ьлеирюМ», а это зеркальное отражение «Мюриель». А он уже достаточно долго учился у Дом Дэниела, чтобы прекрасно понять, что это значит.

«ьлеирюМ» – это проекция, видение, мираж и иллюзия.

К счастью для Ученика, который только собирался сообщить Охотнику этот небезынтересный факт, в тот самый миг в настоящей «Мюриель» Макси лизнул руку Марсии – дружелюбно и слюняво, как обычно это делают собаки. Марсия вздрогнула, почувствовав на руке теплый язык пса, ее сосредоточенность на секунду ослабла, и «ьлеирюМ» на один лишь миг исчезла из виду. Потом она тут же появилась, но было слишком поздно. «ьлеирюМ» себя выдала.

Охотник яростно закричал и в сердцах ударил кулаком по коробке с пулями. И снова вскрикнул, на этот раз от боли. Он сломал пятую пястную кость. Мизинец. А это было больно. Очень больно. Прижав пострадавшую кисть к груди, Охотник заорал на гребцов:

– Разворачивайтесь, идиоты!

Лодка остановилась, гребцы развернулись и принялись устало грести в обратном направлении. Охотник оказался в задней части лодки. А Ученик, к его радости, теперь был впереди.

Но лодка уже была не такой быстроходной. Гребцы выбились из сил и больше не хотели терпеть оскорблений от разъяренного несостоявшегося убийцы. Они гребли все медленнее, и лодка шла не плавно, а очень неприятными неравномерными рывками.

Охотник сидел позади и кипел от злости. Он знал, что в четвертый раз за ночь След остыл. Охота срывалась.

Ученик же был доволен таким поворотом событий. Теперь он сидел на носу лодки и, подобно Макси, наслаждался ночным воздухом, который хлестал по лицу. Он испытал облегчение оттого, что смог выполнить свою работу. Учитель будет им гордиться. «Вот вернусь к Учителю, – размечтался он, – и расскажу, как сам, без чьей-либо помощи, разоблачил дьявольскую проекцию и спас положение». Может, тогда Учитель перестанет так досадовать на отсутствие у воспитанника таланта к магике. Ведь он, Ученик, очень старался. Честно. Но у него почему-то не получалось. Ровным счетом ничего не получалось.

Дженна первой увидела, как зловещий луч прожектора возвращается из-за излучины реки.

– Они развернулись! – закричала она.

Марсия подскочила от неожиданности, окончательно потеряла проекцию, и далеко от болот, в окрестностях Порта, «ьлеирюМ» вместе со своей командой бесследно растворилась в воздухе, до полусмерти напугав одинокого рыбака в бухте.

– Надо спрятать лодку, – сказал Нико.

Он со всех ног бросился к полоске песка, Дженна – за ним.

Сайлас вытолкнул Макси из лодки и приказал лечь. Потом помог выбраться Марсии, а Мальчик номер 412 выкарабкался вслед за ней.

Волшебница села на траву – она не желала мочить лиловые туфли из кожи питона. Ну, то есть лишний раз мочить. Все остальные, включая Мальчика номер 412 (что удивило Дженну), кинулись в мелкую воду, чтобы высвободить «Мюриель» с песчаной мели. Тогда она поплывет снова. Потом Нико схватил веревку и потащил лодку вдоль протоки Гллуб, пока не свернул за холм, где «Мюриель» уже не было видно. Начинался отлив, и «Мюриель» качалась на мелководье, а ее коротенькой мачты не было видно из-за высоких крутых берегов протоки.

Ветер принес с реки крики Охотника, и Марсия вытянула шею и выглянула поверх берега канала, пытаясь понять, что происходит. Зрелище ей открылось невиданное. Охотник почему-то стоял на корме лодки, рискуя свалиться за борт, и дико размахивал одной рукой в воздухе. Он обрушивал нескончаемый поток ругательств на гребцов, которые потеряли всякое чувство ритма и гребли вразнобой, отчего лодка зигзагами петляла по реке.

– Мне не следует этого делать, – сказала Марсия. – Правда не следует. Это мелочно, мстительно. Это принижает достоинство магики. Но мне наплевать.

Дженна, Нико и Мальчик номер 412 ринулись на край рва посмотреть, что задумала Марсия. Волшебница ткнула пальцем в Охотника и тихо произнесла:

– Ныряй!

На долю секунды Охотник почувствовал себя странно – как будто собирался сделать что-то очень глупое. Что он и сделал. Сам не зная почему, он изящно поднял над головой руки и устремил их к воде. Потом Охотник медленно согнул колени, прыгнул и, изобразив мастерское сальто, окунулся в ледяную воду.

Гребцы с неохотой и очень медленно развернулись и помогли задыхающемуся Охотнику забраться назад в лодку.

– Не стоило этого делать, сэр, – сказал десятый гребец. – Не та вода.

Охотник не смог ответить. Он выстукивал зубами такую оглушительную дробь, что едва мог соображать, не то что говорить. Мокрая одежда прилипла к телу, и он очень сильно дрожал. Охотник угрюмо оглядел болота, где, как он был уверен, скрывалась жертва, но не увидел и намека на нее. Он был матерым охотником и знал, что бродить по Болотам Песчаного Тростника среди ночи – не самая лучшая затея. Ничего не остается: След потерян. Придется возвращаться в Замок ни с чем.

Лодка тронулась в долгий холодный путь обратно к Замку, а Охотник свернулся на корме, баюкая сломанную руку и размышляя над сорвавшейся Охотой. Как, впрочем, и над разрушенной репутацией.

– Это послужит тебе уроком, – произнесла Марсия. – Жалкое ничтожество.

– Это не слишком пристало профессионалу, – раздался гулкий знакомый голос с берега, – но я отлично тебя понимаю, милочка. В молодости я тоже был подвержен соблазнам.

– Альтер! – воскликнула Марсия и слегка порозовела.

15

Полночь на пляже

– Дядя Альтер! – радостно закричала Дженна.

Она спустилась по склону и подошла к призраку, который стоял на пляже, озадаченно уставившись на удочку, которую почему-то держал в руках.

– Принцесса! – просиял старый волшебник и заключил девочку в призрачные объятия.

Когда он так делал, Дженне всегда чудилось, будто сквозь нее пронесся теплый летний ветерок.

– Так-так… – произнес Альтер. – Мальчиком я приходил сюда рыбачить, и теперь я, кажется, даже прихватил с собой удочку. Надеялся найти вас здесь.

Дженна рассмеялась. Ей не верилось, что дядя Альтер когда-то был мальчиком.

– Ты пойдешь с нами, дядя Альтер? – спросила девочка.

– Прости, принцесса, но не могу. Ты же знаешь правила призраков:

Могу пойти я лишь туда,

Где был при жизни иногда.

– А в детстве я никогда не заходил дальше этого пляжа. Слишком много было хорошей рыбы, видишь ли. Кстати, – сменил тему волшебник, – вон там, в лодке, – это, случайно, не корзина для пикника?

Под бухтой мокрого насквозь каната лежала корзинка, которую для них собрала Салли Маллин. Сайлас вытащил ее.

– Ох, моя спина! – простонал он. – Что эта женщина туда положила? – Сайлас приоткрыл крышку. – Ну, теперь все ясно, – вздохнул он. – Ячменный пирог. Очень много пирога… Но он хотя бы послужил хорошим балластом, а?

– Папа, – с упреком сказала Дженна, – не будь таким неблагодарным. Да и мы с Нико любим ячменный пирог, правда?

Нико поморщился, но на лице Мальчика номер 412 появилась надежда. Еда… Он так проголодался – даже не помнил, что ел в последний раз. Ах да, миску холодной комковатой каши перед утренней перекличкой в шесть утра. Казалось, с тех пор прошла целая вечность.

Сайлас стал доставать то, что лежало под ячменным пирогом. Трутница, сухой хворост, бидон с водой, немного шоколада, сахар и молоко. Припасы слегка помялись в дороге. Потом он разжег костер и подвесил над огнем бидон, чтобы вскипятить воду. Остальные сбились потеснее возле язычков пламени, пытаясь согреть озябшие руки. Все, не дожидаясь ужина, жевали ломти жирной выпечки Салли.

Даже Марсия забыла про хорошо известную способность ячменного пирога склеивать зубы и съела почти целый кусок. Мальчик номер 412 разом заглотил свою долю и доел все остатки, после чего улегся на сырой песок, сомневаясь, что когда-нибудь сможет подняться. Ему казалось, что в брюхо залили бетон.

Дженна вынула из кармана свой домашний камень по имени Петрок Трилоуни. Он лежал у нее на ладони совершенно неподвижно, но девочка нежно погладила питомца, и Петрок вытянул вверх свои коротенькие ножки и беспомощно замахал ими в воздухе, словно перевернутый жук, – оказывается, он лежал спинкой вниз.

– Ой, не той стороной, – хихикнула Дженна.

Она помогла ему встать на ноги, и Петрок Трилоуни сонно заморгал и открыл глазки.

Дженна положила на палец крошку пирога и предложила камешку.

Петрок Трилоуни снова моргнул, раздумывая, а потом осторожно клюнул крошку. Дженна пришла в восторг.

– Он съел! – воскликнула она.

– Еще бы! – ответил Нико. – Каменный пирог для домашнего камешка. Они нашли друг друга.

Но даже Петрок Трилоуни не осилил больше крошки ячменного пирога. Он немного поозирался вокруг, а потом закрыл глазки и снова заснул на теплой ладони Дженны.

Вскоре вода на огне закипела, Сайлас растопил в ней плитку шоколада и добавил молоко. Затем размешал, а когда смесь забулькала, добавил сахар.

– Лучший в мире горячий шоколад, – объявил Нико.

С этим согласились все, поэтому бидон прошел по кругу и скоро опустел.

Пока все ели, Альтер увлеченно тренировался забрасывать удочку, а когда увидел, что ужин закончился, подлетел к огню.

– После того как вы уплыли, кое-что произошло, – серьезно и тихо произнес он.

Сайласа замутило, и вовсе не из-за ячменного пирога. От страха.

– В чем дело, Альтер? – спросил он, ожидая услышать, что Сару и ребятишек схватили.

Призрак догадался, о чем думает волшебник.

– Я не о том, Сайлас, – ответил он. – С Сарой и мальчиками все хорошо. Но произошло нечто ужасное. Дом Дэниел снова вернулся в Замок.

– Что? – не веря, воскликнула Марсия. – Он не может вернуться. Я Архиволшебник – у меня Амулет Аку. В Башне полно волшебников – там достаточно магики, чтобы отправить старика обратно в его могилу в Дурных Землях, где ему самое место. Ты уверен, что он там, Альтер? Может, Верховный хранитель, эта жалкая крыса, разыгрывает комедию, пользуясь тем, что меня нет в Замке?

– Это не шутка, Марсия, – сказал Альтер. – Я сам его видел. Как только «Мюриель» обогнула Вороний утес, Дом Дэниел материализовался во дворе перед Башней Волшебников. Земля и все вокруг пошло трещинами от черной магики. Пахнуло жутким зловонием. Волшебники ударились в панику и заметались туда-сюда, как муравьи в разворошенном муравейнике.

– Какой позор! О чем они думали? Я давно говорила, что Обычные Волшебники нынче ни на что не способны… – Марсия покосилась на Сайласа. – А где же была Эндор? Она должна была заменить меня. Только не говори, что Эндор тоже запаниковала!

– Нет-нет. Она вышла помешать ему и задвинула Засов на двери в Башню.

– О, слава богу! Башня в безопасности. – Марсия вздохнула с облегчением.

– Это не так, Марсия. Дом Дэниел сразил Эндор громом-молнией. Она погибла. – Альтер завязал очень сложный узел на леске. – Мне очень жаль.

– Погибла… – прошептала Марсия.

– Потом он перебросил волшебников.

– Всех? Куда?

– Они все теперь в Дурных Землях. Им нечем было ему противостоять. Не удивлюсь, если он посадил их в свою яму.

– Ах, Альтер…

– Потом Верховный хранитель – это ничтожество – прибыл со своей свитой, кланялся, чуть ли не стелился перед своим учителем. А после проводил Дом Дэниела в Башню Волшебников и поселил… э… в твоих покоях, Марсия.

– В моих покоях? Дом Дэниел в моих покоях?!

– Что ж, ты будешь рада услышать, что он оказался не в состоянии по достоинству оценить их после того, как был вынужден подниматься пешком. На работу лестницы не осталось магики. Как и для всего остального в этом роде.

Марсия, не веря, покачала головой.

– Никогда не думала, что Дом Дэниел способен на такое. Никогда.

– Я тоже, – ответил Альтер.

– Мне казалось, – сказала Марсия, – что если мы, волшебники, сможем продержаться до вступления принцессы на трон, ничего не случится. Потом мы смогли бы избавиться от этих хранителей, Молодой армии и всех темных сил, что засоряют Замок и губят людей.

– Мне тоже так казалось, но я шел за Дом Дэниелом по лестнице. Он все твердил Верховному хранителю, что поверить не может своей удаче, ведь ты не только сама покинула Замок, но и забрала с собой главное препятствие.

– Препятствие?

– Дженну.

Девочка в ужасе посмотрела на Альтера:

– Меня? Я – препятствие? Что это значит?

Альтер задумчиво смотрел на огонь.

– Видимо, принцесса, одним своим присутствием вы как-то останавливали этого некроманта, он не мог возвратиться в Замок. Как и ваша мать, покуда была жива. Я давно задавался вопросом, почему он послал убийцу не ко мне, а именно к ней.

Дженна вздрогнула. Ей вдруг стало страшно. Сайлас обнял девочку:

– Достаточно, Альтер. Не надо пугать нас до смерти. Если честно, мне кажется, что тебе просто приснился кошмар. Они же тебе постоянно снятся. Хранители – это просто кучка разбойников, которых любой уважающий себя Архиволшебник уже давно бы выпроводил.

– Я не собираюсь сидеть здесь и выслушивать оскорбления, – сердито сказала Марсия. – Ты и понятия не имеешь, что мы делали, пытаясь выдворить их. Мы испытали все, на чем держится Башня Волшебников. И без твоей, кстати, помощи, Сайлас Хип.

– Ну, я не знаю, о чем весь шум. Дом Дэниел мертв, – ответил Сайлас.

– Неправда.

– Не глупи, Марсия, – раздраженно произнес Сайлас. – Альтер сбросил его с вершины Башни сорок лет назад.

Дженна и Нико ахнули.

– Правда, дядя Альтер?

– Нет! – сердито воскликнул Альтер. – Я не делал этого! Он сам спрыгнул!

– Ладно, как хочешь, – упрямо ответил Сайлас. – Но он все равно мертв.

– Необязательно… – тихо сказал Альтер, пристально глядя в огонь.

Язычки пламени бросали танцующие тени на всех, кроме призрака, который уныло просвечивал, рассеянно пытаясь переделать узелок, который только что завязал на леске. Огонь вспыхнул и озарил кружок людей. И тут Дженна заговорила.

– Что случилось с Дом Дэниелом на вершине Башни Волшебников, дядя Альтер? – прошептала она.

– Это немного страшная история, принцесса. Не хотелось бы тебя пугать.

– Да нет, расскажи, – подал голос Нико. – Джен любит страшные истории.

Дженна кивнула, хотя и немного неуверенно.

– Что ж, – ответил Альтер, – мне трудно передать все своими словами, поэтому расскажу то, что слышал из чужих уст однажды у костра в Лесу. Стояла точно такая же ночь, на небе высоко светила полная луна. И Вендронская ведьма рассказывала своим сородичам о том, что случилось тогда на Башне…

И вот Альтер Мелла перевоплотился в крупную спокойную женщину, одетую в зеленое, и заговорил ведьмовским шепотом:

– История эта берет начало на вершине золотой Пирамиды, которая венчает высокую серебряную Башню. Башня Волшебников сверкает в утренних лучах, и вздымается она так высоко в небо, что толпа людей, собравшаяся внизу, кажется молодому человеку, поднимающемуся по ступенчатой стене Пирамиды, кучкой муравьев. Однажды юноша уже бросил взгляд вниз, и у него закружилась голова. И теперь он смотрит только на человека, что поднимается впереди. Тот гораздо старше, но очень ловок и проворен и, на свое счастье, не боится высоты. Пурпурный плащ мужчины развевается на ветру, что всегда кружит над Башней, а толпе внизу кажется, будто это летучая мышь с пурпурными крыльями ползет на вершину Пирамиды.

«Что же это делает наш Архиволшебник? – спрашивают люди друг у друга. – И не его ли ученик следует за ним? А может, не следует, а преследует?»

А ученик, Альтер Мелла, уже схватил своего учителя Дом Дэниела. Дом Дэниел почти достиг вершины – маленькой золотой площадки, где серебром блестят иероглифы, что очаровывают Башню. Он стоит, высокий и сильный, пурпурный плащ струится за его спиной, и пояс Архиволшебника, украшенный золотом и платиной, блестит на солнце. Дом Дэниел дает своему ученику знак подойти ближе.

Альтер Мелла знает, что у него нет другого выбора. Отважным прыжком бросается он на учителя, застав врасплох, и сбивает Дом Дэниела с ног. Мертвой хваткой ученик вцепился в золотой Амулет Аку, что висит на серебряной цепи на шее Архиволшебника.

А внизу, во дворе Башни, люди удивленно ахают. Щурясь от блеска золотой Пирамиды, они видят, как ученик вступил в схватку со своим учителем. Волшебники едва не падают с крошечной площадки на вершине Пирамиды, перекатываясь в стороны и сражаясь за Амулет.

Дом Дэниел свирепо смотрит на Альтера Меллу, его темно-зеленые глаза горят яростным огнем. Альтер, не дрогнув, встречает этот взгляд и чувствует, что Амулет вот-вот поддастся. Юноша что было силы тянет цепь, и та рвется на сотни кусочков, а Амулет остается у него в руках.

«Бери, – шипит Дом Дэниел. – Но я вернусь за ним. Я вернусь с седьмым седьмого».

Пронзительный крик раздается внизу, когда толпа видит, как Архиволшебник прыгает с вершины Пирамиды. Его плащ взлетает, как два волшебных крыла, но не может замедлить стремительного падения Дом Дэниела.

И он гибнет.

А на вершине Пирамиды стоит ученик и, сжимая в руке Амулет Аку, в ужасе смотрит, как учитель переступает край бездны.

Толпа собирается вокруг опаленной земли на том месте, где упал Дом Дэниел. И каждый, кто был там, видел свое. Кто-то говорит, что волшебник превратился в летучую мышь и улетел. Другие уверяют, что он обернулся черной лошадью и ускакал в Лес. А еще говорят, что Дом Дэниел обратился в змею и заполз под камень. Но никто не видел правды, представшей глазам Альтера.

Альтер Мелла спускается с Пирамиды – с закрытыми глазами, чтобы не видеть головокружительной высоты. Только попав через маленький люк в библиотеку, что находится в стенах Пирамиды, он открывает глаза. И тогда с трепетом замечает, что произошло. Его простые ученические одежды из зеленой шерсти сменил тяжелый пурпурный шелк. Кожаный ремень, подпоясывающий рубаху, тоже отяжелел: теперь он из золота и платины, и на нем выгравированы руны и заклинания, которые защищают и дают власть Архиволшебнику, кем Альтер, к своему величайшему изумлению, стал.

Альтер смотрит на Амулет, который до сих пор сжимает в трясущейся руке. Это маленький круглый камень – ультрамариновый лазурит, – оправленный в золото. На камне выгравирована руна дракона. Амулет тяжелый, широкая золотая лента опоясывает его и образует петлю с одного края. С петли свисает серебряное звено цепи, которая порвалась, когда Альтер сорвал с нее Амулет.

Подумав, Альтер наклоняется и расшнуровывает один сапог. Он вешает Амулет на кожаный шнурок и, как все Архиволшебники до него, надевает себе на шею. Его волосы все еще взлохмачены после схватки, лицо бледное и взволнованное, зеленые глаза горят благоговением. И Альтер спускается из Башни, чтобы выйти навстречу гудящей толпе.

Когда Альтер появляется в огромных серебряных дверях, что охраняют вход в Башню, люди ахают. Выкриков не раздается, ведь противников у нового Архиволшебника нет. Толпа постепенно рассеивается, но тут слышится одинокий голос: «Как ты его получил, так и потеряешь».

Альтер вздыхает. Он знает, что это правда.

А когда он в одиночестве отправился обратно в Башню, чтобы исправить темные дела Дом Дэниела, в маленькой комнатке, не очень далеко оттуда, в бедной семье волшебников родился мальчик.

Это был их седьмой сын, и назвали его Сайлас Хип.

Вокруг костра все долго молчали, а Альтер медленно вернул себе прежний облик. Сайлас вздрогнул. Ему никогда не приходилось слышать историю, рассказанную подобным образом.

– Поразительно, Альтер, – хрипло прошептал он. – Я и не подозревал. Откуда Мать-Ведьма столько знает?

– Она была в той толпе, – ответил Альтер. – В тот же день она пришла поздравить меня с тем, что я стал Архиволшебником, и я поделился с ней тем, что видел. Если вы хотите, чтобы люди узнали правду, просто расскажите все Матери-Ведьме. Она расскажет остальным. А вот поверят они или нет, это, конечно, совсем другое дело…

Дженна задумалась:

– Но почему ты, дядя Альтер, гнался за Дом Дэниелом?

– Вот это хороший вопрос. Я об этом Матери-Ведьме не сказал. О некоторых темных делах не следует болтать попусту. Но вы должны знать, поэтому я расскажу. Видите ли, в то утро я, как всегда, прибирался в библиотеке. Одной из обязанностей ученика является держать библиотеку в чистоте и порядке, поэтому я взялся за задание серьезно, хоть оно и исходило от такого неприятного учителя. И тем утром я нашел в одной из книг клочок бумаги с магической формулой, написанной рукой Дом Дэниела. До этого я видел нечто такое же, но не смог прочитать. Теперь же я внимательно изучил письмена, и мне пришла в голову мысль. Я поднес записку к зеркалу и оказался прав: заклинание было написано задом наперед. У меня появилось плохое предчувствие, так как я понял, что это обратная магическая формула, которая пользуется темной стороной магики – или другой стороной, как я предпочитаю ее называть. Ведь другая сторона не всегда означает черную магику. Как бы то ни было, я должен был узнать правду о Дом Дэниеле и его деяниях, поэтому я рискнул прочесть магическую формулу. Стоило мне начать, как случилось нечто ужасное.

– Что же? – прошептала Дженна.

– Позади меня явился морок. По крайней мере, я увидел его в зеркале, а когда обернулся, ничего уже не было. Но я чувствовал его присутствие. Я ощутил его прикосновение на плече, а потом – услышал его. Он заговорил со мной пустым бесцветным голосом. Он сказал, что мое время пришло и он явился забрать меня, как планировалось.

При воспоминании об этом по спине у Альтера пробежали мурашки, и он поднес руку к левому плечу, как это сделал морок. Оно до сих пор ныло от холода, с того самого дня.

Все остальные тоже вздрогнули и подсели поближе к огню.

– Я ответил мороку, что еще не готов. Пока. Уже тогда я достаточно знал о другой стороне. Ее посланцам нельзя отказывать. Но они согласны ждать. Время для них не имеет значения. Им нечего делать, кроме как ждать. Морок пообещал, что вернется за мной на следующий день, и велел, чтобы я был готов к тому времени. Сказав это, он испарился. После этого я заставил себя прочесть обратные слова и увидел, что Дом Дэниел заключил с другой стороной сделку и я был частью ее. Меня заберут, когда я прочту магическую формулу. И тогда я окончательно понял, что он использует обратную магику – зеркальное отражение магики, – ту, что требует человеческих жертв. И я попал в эту ловушку.

Костер на пляже начинал затухать, и путники сдвинулись потеснее, чтобы подольше сохранить последнее дыхание тепла. Альтер же продолжил рассказ:

– Пока я читал магическую формулу, неожиданно вошел Дом Дэниел и застал меня за этим занятием. Но я был до сих пор здесь – меня не забрали. Он понял, что его план разоблачен, и бросился бежать. Он вскарабкался по библиотечной лестнице, как паук, пробежал вдоль полок и втиснулся в люк, что вел на крышу Пирамиды. Он рассмеялся и крикнул, что я могу попробовать догнать его, если посмею. Он-то знал, что я боюсь высоты. Но у меня не оставалось выбора. И я пошел за ним.

Все молчали. Прежде никто, даже Марсия, не слышал полную историю о мороке.

Дженна первой нарушила тишину.

– Какой ужас, – дрожащим голосом произнесла она. – Так морок вернулся за тобой, дядя Альтер?

– Нет, принцесса. С некоторой помощью я нашел антиформулу, и морок стал бессилен надо мной. – Альтер задумался, а потом добавил: – Я лишь хочу, чтобы вы все знали: я вовсе не горжусь тем, что сделал на вершине Башни. Пусть и не я столкнул с нее Дом Дэниела. Это неправильно, совсем неправильно, когда ученик силой или хитростью занимает место своего учителя.

– Но у тебя ведь не было другого выбора, верно, дядя Альтер? – спросила Дженна.

– Да, – тихо ответил Альтер. – И нам придется сделать это еще раз.

– Сегодня же, – объявила Марсия, – я вернусь туда и прогоню этого злодея из Башни. Он поймет, что лучше не попадаться Архиволшебнику. – Она решительно встала и запахнула пурпурный плащ, готовая отправиться в путь.

Альтер взлетел и дотронулся до ее руки:

– Нет! Не надо, Марсия.

– Но, Альтер…

– Марсия, тебя некому защитить в Башне, а свой оберег ты, как я слышал, отдала Салли Маллин. Прошу тебя, останься. Возвращаться слишком опасно. Ты должна спрятать принцессу. Чтобы она была в безопасности. Я вернусь в Замок и сделаю все, что смогу.

Марсия села на влажный песок. Она понимала, что Альтер прав. С неба повалили хлопья снега, последние язычки пламени потухли, и на путешественников опустилась тьма. Альтер положил свою удочку на песок и воспарил над протокой Гллуб. Он оглядел болота. В лунном свете пейзаж, открывшийся ему, казался мирным и спокойным. Вокруг, насколько хватало глаз, раскинулись бескрайние топи. Их припорошило белым снегом, но то тут, то там чернели маленькие островки.

– Челноки… – произнес Альтер, вернувшись на землю. – Когда я был маленьким, болотный народ передвигался на челноках. Вам без таких лодок тоже не обойтись.

– Сайлас, думаю, ты справишься, – угрюмо сказала Марсия. – Я слишком устала, чтобы возиться с лодками.

Волшебник поднялся на ноги:

– Пошли, Нико. Преобразуем «Мюриель» в несколько челноков.

«Мюриель» по-прежнему качалась на легкой ряби протоки, сразу за поворотом, где с реки ее не было видно. Нико расстроился оттого, что придется расстаться с лодкой, которая так верно служила им, но он знал законы магики: заклинание не может ни создать, ни разрушить материю. «Мюриель» на самом деле не исчезнет, а, как надеялся Нико, превратится в несколько прочных челноков.

– Можно мне быстроходный, пап? – спросил Нико, когда Сайлас посмотрел на «Мюриель», пытаясь придумать подходящее заклинание.

– Насчет быстроходного – не знаю, Нико. Хорошо, если он будет хотя бы держаться на воде. Так, дай-ка подумать. Пожалуй, каждому по челноку будет в самый раз. Вот так. Обернись в пять! О господи!..

На воде, будто поплавки, покачивались пять очень маленьких «Мюриель».

– Пап, – застонал Нико. – Ты все напутал!

– Подожди, Нико. Я думаю. Вот! В челнок превратись!

– Папа…

Огромный, во всю ширину протоки, челнок наглухо застрял между берегами.

– А теперь подключим логику, – пробормотал Сайлас себе под нос.

– Почему бы тебе просто не попросить пять челноков, пап? – робко предложил Нико.

– Хорошая идея. Мы еще сделаем из тебя волшебника. Желаю челноки на пятерых!

Заклинание еще не завершилось, как стало ясно, что и эта попытка оказалась неудачной: получились всего два челнока и груда жалкого вида обломков цвета «Мюриель».

– Только два? – разочарованно протянул Нико.

Он-то надеялся, что у него будет собственный челнок.

– Сойдет, – ответил отец. – Нельзя преобразовывать материю больше трех раз. Иначе она станет хрупкой.

На самом деле Сайлас радовался, что у него вообще получились хоть какие-то челноки.

Совсем скоро Дженна, Нико и Мальчик номер 412 сидели в челноке, который Нико назвал «Мюриель-1», а Сайлас и Марсия втиснулись в челнок по имени «Мюриель-2». Сайлас настоял на том, чтобы сесть впереди.

– Я знаю, что делаю, Марсия. Это разумно.

Волшебница двусмысленно фыркнула. Она слишком устала, чтобы спорить.

– Иди, Макси, – сказал Сайлас собаке. – Сядь с Нико.

Но Макси не согласился. Смыслом его жизни было находиться рядом с хозяином, по возможности – всегда. Поэтому он забрался к Сайласу на колени, и челнок опасно накренился.

– Успокой этого зверя! – потребовала Марсия, у которой от близости воды снова резко испортилось настроение.

– Ладно, ладно. Он меня слушается, правда, Макси?

Нико прыснул со смеху.

– Иди сядь сзади, Макси, – строго приказал волкодаву Сайлас.

Упав духом, пес понуро перемахнул прямо через Марсию и уселся позади нее.

– Он не будет сидеть рядом со мной, – прошипела та.

– Со мной он тоже не может сидеть. Мне надо сосредоточиться на дороге.

– Вам пора в путь, – вмешался Альтер, который взволнованно парил над ними. – Пока не пошел снег. Хотел бы я поплыть с вами…

Альтер взмыл в небо и проводил их взглядом. Челноки уплывали прочь по протоке Гллуб, которая постепенно наполнялась водой, – начался прилив. Скоро они попадут в Болота Песчаного Тростника. Челнок с детьми шел впереди, а за ними плыли Сайлас, Марсия и Макси.

Макси, выпрямившись, сидел позади волшебницы и возбужденно дышал ей в затылок. Он жадно ловил новые запахи сырых болот и прислушивался к шорохам зверушек, которые прятались, почуяв приближение людей. То и дело волнение так переполняло его, что он от восторга начинал пускать слюни – прямо на волосы Марсии.

Вскоре Дженна доплыла до узкого канала, который ответвлялся от протоки. Там она остановила челнок.

– Сюда, пап? – крикнула она Сайласу.

Сайлас был в замешательстве. Он совсем не помнил этого поворота. Он задумался, ответить «да» или «нет», и тут раздался пронзительный визг Дженны.

Из воды появилась скользкая коричневая рука с перепончатыми пальцами и большими черными когтями и схватилась за край челнока.

16

Водяной

Скользкая коричневая рука ощупала борт челнока, подбираясь все ближе к Дженне. Потом схватила ее весло. Дженна отвоевала весло и уже собиралась ударить им скользкое коричневое чудовище – очень сильно! – когда послышался голос:

– Ой, не на-а-адо!

Существо высунулось из воды по плечи. Все оно было покрыто скользким коричневым мехом, как у тюленя. Две черные пуговки глаз уставились на Дженну, которая как замахнулась, так и держала весло на весу.

– Лучше положь. А то и до беды недалеко. Ну и где ж ты была? – сердито спросило существо низким журчащим голосом, растягивая слова, как все жители болот. – Я вас уже давным-давно жду. Замерз совсем. Как бы тебе самой это понравилось? Сидеть часами в канаве и просто ждать.

Дженна хотела ответить, но голос ее не слушался, и она лишь жалобно пискнула.

– Что такое, Джен? – спросил Нико, который сидел позади Мальчика номер 412 и присматривал, чтобы тот не выкинул какую-нибудь глупость. Оттуда ему не было видно чудовище.

– Эт… это… – Дженна ткнула в странное существо пальчиком.

Неведомый болотный житель очень обиделся.

– Что значит «это»? – спросило оно. – Это ты про меня – «это»? Я, вообще-то, Водяной.

– Водяной? Нет, я не то имела в виду, – пробормотала Дженна.

– Ну так вот. Водяной. Вот хто я. Я Водяной. Водяной, самый настояшший. Хорошее имя, н-да?

– Милое, – вежливо согласилась Дженна.

– Что там у вас происходит? – спросил Сайлас, подплывая ближе. – Макси, фу… Фу, я сказал!

При виде Водяного волкодав зашелся отчаянным лаем. Водяной только глянул на Макси и тут же скрылся под водой. За водяными охотились издавна, и предки Макси так умело это делали, что водяные на Болотах Песчаного Тростника стали редкостью. Зато у них была хорошая память.

Болотный житель вынырнул на безопасном расстоянии.

– Это што же, тож с вами? – спросил он, сердито уставившись на Макси. – О нем мне ничего не г’рили.

– Я слышу голос Водяного? – спросил Сайлас.

– Ага, – ответил Водяной.

– Водяного Зельды?

– Ага.

– Она послала тебя нас встретить?

– Ага.

– Отлично, – с облегчением произнес Сайлас. – Тогда проводи нас к ней.

– Ага, – сказал Водяной и поплыл прочь вдоль протоки.

Первую развилку он пропустил, а на второй выбрал тот рукав, что был поуже. Малая протока, по которой они теперь плыли, змейкой вилась среди заснеженных болот. Снег падал и падал, вокруг было тихо и спокойно, не считая журчания и всплесков воды. Водяной плыл перед челноком, то и дело высовывая из воды голову, чтобы крикнуть:

– Плывите за мной! А то заплутаете ишшо…

– Интересно, а как, по его мнению, тут можно заблудиться? – прошептала Дженна Нико, продолжая работать веслами вместе с братом. – Сворачивать-то некуда…

Но Водяной очень серьезно относился к своему поручению и твердил свое «плывите за мной», пока они не достигли маленького бочажка, от которого отходили несколько заросших каналов.

– Таперича лучше подождем остальных, – сказал провожатый. – А то заплутают ишшо…

Дженна обернулась посмотреть, где Сайлас и Марсия. Взрослые сильно отстали, потому что греб только Сайлас. Волшебница бросила весла и крепко сцепила руки на макушке. Из-за ее спины горделиво выглядывала вытянутая морда абиссинского волкодава. Из собачьей пасти то и дело капала тягучая слюна. Прямо Марсии на голову.

Когда Сайлас вывел челнок в бочаг и устало положил весло, Марсия заявила:

– Я ни минуты больше не просижу перед этим зверем. Он мне все волосы обслюнявил. Это омерзительно. Я вылезу. Уж лучше пешком.

– Эт-та вы зря, ваш-ше вылич’ство, – раздался рядом с ней голос Водяного.

Он таращился на нее из воды, моргая черными глазками. Пояс Архиволшебника, мерцающий в лунном свете, очаровал болотного жителя. Водяной хоть и жил в тине и иле, но очень любил яркие и блестящие вещи. И он никогда не видел ничего более яркого и блестящего, чем пояс из золота и платины, надетый на Марсии.

– Не ходите пехом, ваш-ше велич’ство, – почтительно посоветовал Водяной. – А то ишшо за болотным огнем пойдете, так он вас в Зыбкую Топь заманит, вы и сами не заметите. За болотным огнем многие ходили, да токмо нихто пока не воротился.

Откуда-то из глотки Макси вырвался басистый рык. Шерсть у пса на загривке встала дыбом, и, подчиняясь древнему инстинкту, волкодав бросился на Водяного.

– Макси! Макси! Ах ты, глупая собака! – завопил Сайлас.

Вода в болоте была ледяная. Макси жалобно взвыл и поспешно забрался обратно в челнок к Марсии и Сайласу.

Марсия оттолкнула его.

– Эта собака сюда больше не сядет, – потребовала она.

– Марсия, он же замерзнет, – запротестовал Сайлас.

– Мне плевать.

– Эй, Макс, иди сюда, приятель, – позвал Нико.

Он схватил Макси за ошейник и не без помощи Дженны затащил волкодава к себе в челнок. Лодка опасно накренилась, но Мальчик номер 412, у которого не было ни малейшего желания тоже оказаться в воде, ухватился за корень дерева и не дал ей перевернуться.

Макси несколько минут дрожал, а потом сделал то, что делают все мокрые собаки. Он встряхнулся.

– Макси! – возмущенно закричали Дженна и Нико.

Мальчик номер 412 промолчал. Он вообще не любил собак. Единственные собаки, которых он видел в своей жизни, – злющие сторожевые псы хранителей. Макси, конечно, был на них совсем не похож, но бывший часовой все равно постоянно боялся, что волкодав возьмет и укусит его. Поэтому когда Макси уложил голову ему на колени и заснул, для Мальчика номер 412 это стало самым жутким событием самого худшего дня в его жизни. Зато Макси был совершенно счастлив. На Мальчике номер 412 был теплый и уютный тулупчик, и остаток пути пес пребывал в счастливых грезах. Ему снилось, что он снова дома, свернулся у огня, а вокруг посапывают многочисленные Хипы.

А вот Водяной исчез.

– Водяной? Где вы, господин Водяной? – вежливо позвала Дженна.

Ответа не последовало. Вокруг была та глухая тишина, которая наступает на болотах, когда снег одеялом укрывает трясины, заглушая журчание воды и заставляя всех скользких созданий зарыться поглубже в тину.

– Ну вот, теперь мы потеряли этого милого Водяного из-за твоего глупого зверя, – сердито сказала Сайласу Марсия. – Не понимаю, зачем ты вообще его взял с собой.

Сайлас вздохнул. Он и представить не мог, что когда-нибудь ему придется плыть в крошечной лодке с Марсией Оверстренд. А если бы вдруг представил (для этого пришлось бы ненадолго сойти с ума) – то представил бы именно так, как все сейчас происходило.

Сайлас вглядывался в даль в надежде увидеть домик смотрителя, где жила тетушка Зельда. Домик стоял на острове Бредень, одном из многочисленных клочков суши среди топи, которые становились настоящими островами только во время половодья. Но Сайлас ничего не увидел – вокруг, насколько хватало глаз, расстилались лишь заснеженные просторы. Еще хуже было то, что начал сгущаться болотный туман, а в таком тумане можно пройти вплотную с домиком и не заметить его.

Тогда Сайлас вспомнил, что домик Зельды заколдован. То есть его и в хорошую погоду ни за что не увидеть.

Поэтому сейчас им как никогда нужен был Водяной.

– Я вижу свет! – вдруг сказала Дженна. – Наверное, тетушка Зельда пошла нас искать. Смотрите, вон там!

Все взгляды обратились туда, куда указывала пальцем девочка.

Над болотами скакал огонек, как будто перепрыгивая с кочки на кочку.

– Она идет к нам, – радостно произнесла Дженна.

– Нет, – возразил Нико. – Смотри, она уходит.

– Может, надо пойти за ней? – предложил Сайлас.

Марсия вовсе не считала, что это так уж нужно.

– Как вы можете быть уверенными, что это Зельда? – сказала она. – Это может быть кто угодно. Что угодно.

Все замолчали, думая о том, что за свет приближался к ним, пока наконец Сайлас не заговорил:

– Это Зельда. Вон, я ее вижу.

– Неправда, – настаивала Марсия. – Это болотный огонь, о котором говорил умница Водяной.

– Марсия, я вполне способен узнать Зельду, если увижу, а сейчас я ее вижу. Это точно она. Она несет факел. Она пришла сюда искать нас, а мы просто сидим и ничего не делаем. Я пойду к ней навстречу.

– Говорят, глупцы видят в болотном огне то, что хотят видеть, – язвительно заметила Марсия. – И ты только что доказал правдивость этих слов, Сайлас.

Сайлас начал вылезать из челнока, но Марсия схватила его за плащ.

– Сядь! – сказала она таким тоном, будто обращалась к Макси.

Но Сайлас оттолкнул ее. Он уже почти ничего не соображал. Его манили танцующий огонек и тень тетушки Зельды, которая появлялась и пропадала в густеющем тумане. Иногда ему казалось, что она совсем рядом, вот-вот подойдет и проводит туда, где жарко пылают дрова и ждет мягкая постель. А потом Зельда отдалялась, призывая следовать за ней. Но Сайлас больше не мог без этого света. Он выбрался из челнока и заковылял к мерцающему огоньку.

– Папа! – крикнула вслед Дженна. – Можно, мы пойдем с тобой?

– Нет, нельзя, – твердо ответила Марсия. – Я приведу этого дурака обратно.

Марсия уже набрала полную грудь воздуха, чтобы сотворить заклинание «Бумеранг», но тут Сайлас внезапно споткнулся и как подкошенный повалился на топкую землю. Он лежал, пытаясь восстановить дыхание, и вдруг почувствовал, что почва под ним зашевелилась, как живая. И когда Сайлас попробовал подняться, у него ничего не вышло. Он словно приклеился к земле. Околдованный болотным огнем, Сайлас почти ничего не соображал и никак не мог понять, почему не может двинуться. Он пытался поднять голову и оглядеться, но у него не получилось. И только тогда он, содрогнувшись от страха, понял: что-то держит его за волосы!

Сайлас ощупал голову и, к своему ужасу, почувствовал в волосах чьи-то костлявые пальцы. Они дергали его за длинные вьющиеся пряди, завязывали их в узлы и тянули, тянули в трясину. Сайлас отчаянно пытался вырваться, но чем больше боролся, тем сильнее пальцы вцеплялись ему в волосы. Они медленно, но верно затягивали Сайласа в болото. Жидкая грязь уже накрыла его глаза. Еще немного – и ноздри тоже уйдут под воду!

Марсия видела, что происходит, но знала: бежать на помощь нельзя.

– Папа! – закричала Дженна, выскакивая из челнока. – Я помогу тебе, пап!

– Нет! – рявкнула Марсия. – Нет. Это все проделки болотного огня. Трясина и тебя засосет!

– Но нельзя же просто смотреть, как папа тонет! – воскликнула Дженна.

Вдруг из воды высунулось низкорослое создание, покрытое бурым мехом, вылезло на берег и ловко запрыгало с кочки на кочку к Сайласу.

– Шо ж это вы в Зыбкую Топь полезли, а, господин хороший? – сурово спросил Водяной.

– Что-о-о? – пробулькал Сайлас.

Уши его уже были полны болотной жижи, и волшебник почти ничего не слышал, кроме визга и подвывания существ, скрывающихся в омуте. Костлявые пальцы продолжали тащить его, и Сайлас уже чувствовал, как чьи-то острые зубы покусывают его за макушку. Он отчаянно пытался высвободиться, но чем больше барахтался, тем глубже уходил в трясину и тем пронзительней вопили злобные обитатели Зыбкой Топи.

Дженна и Нико с ужасом смотрели, как папа медленно, но верно погружается в болото. Ну что же этот Водяной, почему он ничего не делает? Ведь еще чуть-чуть – и Сайлас навсегда скроется в трясине! Дженна не выдержала и снова выпрыгнула из челнока. Нико кинулся за ней. Мальчик номер 412 слыхал о болотном огне от солдата Молодой армии, который несколько лет назад вернулся из похода через Зыбкую Топь. Единственный из всего взвода. Поэтому мальчик попытался остановить Дженну, но она со злостью вывернулась.

Водяной заметил их суету.

– Не ходите никуда, барышня, – торопливо сказал он.

Мальчик номер 412 снова потянул Дженну за тулуп, и она плюхнулась на дно челнока. Макси взвыл.

В черных глазках Водяного плескалась тревога. Он прекрасно знал, чьи это костлявые пальцы, которые тянут и закручивают. И знал, что дело серьезное.

– Щуры-кикиморы! – сказал Водяной. – Гадкие маленькие ничтожества! Ну-ка, попробуйте дыхание водяного, мерзкие твари! – Водяной склонился над Сайласом, сделал глубокий вдох и сильно подул прямо на цепкие пальцы.

Из глубины трясины Сайлас услышал жуткий, тошнотворный скрежет, как будто кто-то ногтями скреб по школьной доске. Потом пальцы отпустили его волосы, и трясина зашевелилась. Твари, которые напали на него, убрались восвояси.

Сайлас был свободен.

Водяной помог ему сесть и протереть глаза, залепленные грязью и тиной.

– Я ж г’рил, шо болотный огонь заманит вас в Зыбкую Топь. И вот, нате вам!

Сайлас ничего не ответил. Он просто одурел от едкого дыхания Водяного.

– Таперича вам ничего уж не грозит, господин хороший, – сказал ему Водяной. – Хотя ишшо чуток – и было б поздно, скажу я вам. Давненько я не дышал на щуров-кикимор. Ажно с тех самых пор, как они на домик смотрительницы поперли. Дыхание водяного – дивная штука. Правда, некоторым оно не по нутру што-то. Я таким всегда г’рю: «Вот угодите к кикиморам Зыбкой Топи в лапы, так запоете по-другому, попомните мои слова!»

– Ох… Ах… Э-э, ясно. Большое… спасибо, Водяной. Огромное спасибо, – промямлил Сайлас, который до сих пор еще не вполне пришел в себя.

Водяной осторожно проводил его назад к лодке.

– Вам лучше сесть вперед, ваш-ше велич’ство, – сказал Водяной Марсии. – А из него нынче гребец-то не ахти, совсем не ахти.

Марсия помогла Водяному усадить Сайласа в челнок, после чего Водяной нырнул обратно в воду.

– Я вас к госпоже Зельде провожу, токмо зверюгу свою от меня подальше держите, – сказал он, свирепо поглядывая на Макси. – Меня от его рыка прям аж сдуло. И теперь я весь в шишках. Вот, потрогайте. – Водяной подставил Марсии свое большое круглое пузо.

– Очень мило с вашей стороны, но я пока воздержусь, – слабым голосом ответила волшебница.

– Ладно, в другой раз.

– Обязательно.

– Ну, тады в путь. – Водяной подплыл к узкой канаве, которой никто до этого и не замечал. – Плывите за мной! А то заплутаете ишшо… – окликнул он оттуда.

И повторял он это еще много-много раз.

17

Альтер действует в одиночку

Пока челноки петляли через болота, следуя за провожатым-Водяным, Альтер возвращался в Замок.

Ему приходилось держаться пути, которым он когда-то плавал на своей старой лодке «Молли». Альтер летел своим любимым манером – низко и стремительно – и быстро нагнал лодку Охотника. Жалкое зрелище она собой представляла. Десять гребцов устало налегали на весла, выгребая против течения. Лодка еле ползла. Охотник сгорбился на корме, погрузившись в тяжкие думы о своей скорой участи. Его до сих пор била дрожь. А на носу возбужденно елозил Ученик. От скуки, а также в попытках вернуть чувствительность окоченевшим ногам, мальчик то и дело пинал борт лодки, чем вызывал у Охотника крайнее раздражение.

Никто из них не заметил пролетевшего над лодкой Альтера, потому что являлся он только тем, кому хотел. В чистом небе у него над головой начали собираться тучи. Скоро повалит снег. Луна скрылась, и заснеженные берега реки погрузились во мрак. Когда Альтер подлетел ближе к Замку, с небес посыпались первые крупные хлопья, а за Вороньим утесом и последним изгибом реки в воздухе уже стало тесно от снега.

Альтер замедлил полет: даже призракам трудно следить за дорогой в метель. Он летел дальше к Замку и вскоре сквозь снежную стену разглядел тлеющие красным угли – все, что осталось от «Дома чая и пива Салли Маллин». Снег шипел и потрескивал, опускаясь на обуглившуюся плавучую пристань. Задержавшись на минуту над погибшей гордостью Салли, Альтер понадеялся, что где-то там, на холодной реке, Охотник вовсю наслаждается пургой.

Призрак волшебника набрал высоту над городской свалкой, где валялась отброшенная заслонка от крыс, и взмыл на стену Замка. В Замке было тихо и спокойно, и это удивило Альтера. Почему-то он ожидал, что последствия вечернего переворота проявят себя, но уже минула полночь, а безлюдные дворы и старые каменные здания были укрыты девственно-чистым, нетронутым снегом. Альтер обогнул Дворец и полетел вдоль широкой улицы, которая называлась Путь Волшебника, потому что вела к Башне Волшебников. Альтер начинал нервничать. Что он там найдет?

Взмыв в воздух рядом с Башней, он вскоре разглядел маленькое арочное окно на вершине. Его-то он и искал. Альтер просочился в окно и оказался у двери в покои Марсии. Вернее, еще несколько часов назад это были ее покои. Альтер глубоко вздохнул (хотя вообще-то призраки не дышат) и взял себя в руки. Потом слегка растворился, чтобы пройти сквозь прочные пурпурные доски и крепкие серебряные петли, и умело собрался по ту сторону двери. Отлично. Он снова в покоях Марсии.

Как и темный волшебник, некромант Дом Дэниел.

Дом Дэниел спал на софе Марсии. Он лежал на спине, завернувшись в черную ночную рубаху и надвинув на глаза низкий черный же цилиндр. Голова покоилась на подушках, где недавно лежал Мальчик номер 412. Широко разинув рот, Дом Дэниел громко храпел. Не самая приятная картина.

Альтер смотрел на Дом Дэниела, и ему было так странно вновь видеть своего старого учителя в тех же комнатах, где они столько лет прожили вместе. Воспоминания об этих годах у Альтера сохранились не самые теплые, хотя именно тогда он научился всему, что хотел знать о магике, и даже большему. Дом Дэниел был высокомерным и неприятным Архиволшебником, его совершенно не заботила жизнь Замка, и он не помогал людям. Дом Дэниел желал лишь безграничной власти и вечной молодости. Вернее, если учесть, сколько времени у него ушло на достижение этой цели, вечной зрелости.

Дом Дэниел, что храпел теперь перед Альтером, выглядел на первый взгляд точно так же, как сорок лет назад. Но, присмотревшись, Альтер заметил, что кое-что изменилось. Кожа некроманта за годы пребывания под землей в компании теней и духов умерших приобрела сероватый оттенок. Аура другой стороны до сих пор окружала его, наполняя комнату запахом гнили и сырой земли. Пока Альтер всматривался, из уголка рта Дом Дэниела выкатилась тонкая струйка слюны и потекла вниз по подбородку на черный плащ.

Под аккомпанемент храпа Дом Дэниела Альтер оглядел комнату. В ней все осталось прежним. Казалось, вот сейчас откроется дверь и войдет Марсия, сядет и станет рассказывать Альтеру, как прошел ее день. Но потом Альтер обратил внимание на большое выжженное пятно – там, где гром-молния сразила Эндор. На драгоценном шелковом ковре Марсии осталась опаленная дыра в форме тела.

Все произошло на самом деле, подумал Альтер.

Призрак подлетел к люку мусоропровода, который так и оставался приоткрытым, и заглянул в холодную черноту. Он содрогнулся при мысли о том, какое, должно быть, ужасное путешествие пришлось пережить беглецам. А потом, просто потому, что ему неудержимо хотелось сделать хоть что-нибудь, пусть даже совершенно незначительное, Альтер ступил на границу между миром призраков и реальным миром. И кое-что натворил.

Он захлопнул люк.

Бамс!

Дом Дэниел тут же проснулся. Он выпрямился и огляделся по сторонам, не сразу вспомнив, где находится. Потом в голове у него прояснилось, и некромант счастливо вздохнул. Он снова на своем законном месте. В покоях Архиволшебника. На вершине Башни. Он вернулся, чтобы отомстить. Дом Дэниел осмотрелся вокруг, ожидая увидеть своего Ученика, который должен был давно вернуться с новостями о гибели принцессы и этой гадкой женщины, Марсии Оверстренд, не говоря уже о парочке Хипов в придачу. Чем меньше их останется, тем лучше, думал Дом Дэниел. От морозного ночного воздуха у него побежали мурашки, и он нетерпеливо щелкнул пальцами, чтобы разжечь огонь в камине. Пламя вспыхнуло, и тут же – пуф! – Альтер задул его. Потом он дохнул в каминную трубу, дым пошел в комнаты, и Дом Дэниел зашелся кашлем.

«Пусть старый некромант и поселился в Башне, – мрачно подумал Альтер, – пусть я ничего не могу с этим поделать. Но ему здесь придется несладко. Пока я рядом».

Дом Дэниел вернулся в постель, но так и не смог заснуть, потому что простыни постоянно пытались задушить его. Близилось утро, когда вернулся Ученик. Мальчик был белее мела от усталости и холода, его зеленые одежды задубели от мокрого снега. Стражник, проводивший его до дверей, быстро завел дрожащего мальчика в комнату и оставил наедине с Учителем.

Дом Дэниел пребывал в дурном настроении.

– Надеюсь, – сказал он вошедшему мальчику, – ты принес мне интересные новости.

Альтер парил над Учеником, который от измождения едва мог говорить. Призраку стало жаль парнишку, ведь мальчик не виноват в том, что его учитель – Дом Дэниел. Альтер раздул огонь. Ученик увидел, как в камине заплясало жаркое пламя, и шагнул к теплу.

– Куда это ты? – прорычал Дом Дэниел.

– Я… я замерз, сэр.

– Ты не подойдешь к огню, пока не расскажешь обо всем. Они казнены?

У мальчика был озадаченный вид.

– Я… я же говорил им, что это проекция, – пробормотал он.

– О чем это ты, малец? Какая еще проекция?

– Их лодки.

– Что ж, хоть проекцию ты умудрился распознать. Это же просто. Но они – они убиты? Да или нет?! – Дом Дэниел раздраженно повысил голос.

Он уже догадался, каким будет ответ, но должен был его услышать.

– Нет, – прошептал мальчик испуганно.

От тепла снег на его одежде стал таять, ткань промокла, на пол закапала вода.

Дом Дэниел вперил в Ученика уничтожающий взгляд:

– Ты – одно сплошное разочарование. Я иду на бесчисленные жертвы, чтобы очистить тебя от семейного позора. Я даю тебе образование, о котором твои ровесники могут только мечтать. А ты – что делаешь ты? Ведешь себя как законченный дурак! Я не понимаю!.. Да ты должен был найти этот сброд в мгновение ока. А ты вернулся, чтобы рассказать мне какую-то байку о проекциях, да еще и закапал весь пол!

Дом Дэниел посчитал, что если он сам проснулся, то и Верховному хранителю пора вставать. Что же до Охотника, то некроманту было очень интересно, что тот скажет в свое оправдание. Дом Дэниел вышел из комнаты, хлопнув дверью, и начал спускаться по неподвижной серебряной лестнице мимо нескончаемых темных этажей, где в пустоте, оставшейся после выдворения Обычных Волшебников, отдавалось гулкое эхо.

Без магики в Башне стало промозгло и уныло. Холодный ветер стонал в лестничном пролете, будто в огромной трубе, в опустевших комнатах печально хлопали двери. От спуска по бесконечной лестничной спирали у Дом Дэниела закружилась голова, но он одобрял все перемены. Именно так будет выглядеть Башня с этих пор. Место для серьезной черной магики. Никаких Обычных Волшебников, которые с важным видом ходят вокруг, бормоча свои пафосные заклинания. Никаких старомодных благовоний, никакой беззаботной трескотни на всю Башню. И уж конечно, никаких легкомысленных цветочков-огонечков. Его магика нужна для истинно великих свершений. Хотя, может быть, стоит наладить лестницу.

В конце концов Дом Дэниел вышел в темный тихий холл. Серебряные двери в Башню сами собой распахнулись, снаружи залетел снег и засыпал неподвижный пол, который теперь стал просто скучным серым камнем. Дом Дэниел вышел и зашагал через двор.

Сердито ступая по снегу, некромант шел по Пути Волшебника ко Дворцу. Он запоздало пожалел, что, разбушевавшись, не подумал сменить ночную рубашку и шлепанцы на что-нибудь более подходящее. К тому времени, когда он добрался до ворот Дворца, Дом Дэниел превратился в промокшего и совсем не располагающего к себе человека. Поэтому стражник не впустил его.

Дом Дэниел сразил стражника громом-молнией и вошел во Дворец. Очень скоро Верховного хранителя вторую ночь подряд подняли с постели.

А в Башне продрогший и несчастный Ученик дополз до софы и провалился в тяжелый сон. Альтеру было очень жалко мальчика, и он поддерживал огонь. Пока Ученик спал, призрак воспользовался случаем и сотворил еще некоторые изменения: распустил тяжелый полог над кроватью, оставив его свисать на последней ниточке; вытащил фитили из всех свечей; придал воде в чанах болотный зеленый цвет и поселил в кухне большую и очень злобную семейку тараканов. Под половицы Альтер посадил надоедливую крысу, потом расшатал ножки у самых удобных стульев. А напоследок заменил жесткий черный цилиндр Дом Дэниела, который сиротливо валялся на кровати, на такой же, но побольше.

С первыми лучами рассвета Альтер оставил спящего Ученика и отправился знакомой лесной тропинкой, по которой они с Сайласом однажды ходили в гости к Саре и Галене.

18

Домик смотрительницы

Именно тишина разбудила Дженну на следующее утро в домике смотрительницы. Десять лет девочка просыпалась под гомон Бродил, не говоря уже о болтовне шестерых братьев, и теперь тишина показалась ей оглушительной. Дженна открыла глаза, и поначалу решила, что сон продолжается. Где она? Почему она не дома, не в своем шкафу? Почему здесь только Джо-Джо и Нико? Где остальные братья?

А потом она вспомнила.

Девочка села на постели, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить мальчишек, которые спали рядышком у очага тетушки Зельды. В очаге тлели последние угольки. Дженна закуталась в стеганое одеяло, потому что, несмотря на огонь, в домике все равно было холодно и сыро, и неуверенно подняла руку к голове.

Так это правда… Золотой обруч был на месте. Она все еще принцесса. Это не просто шутка в честь дня рождения.

Накануне Дженну не покидало чувство, будто все происходит как бы понарошку. Такое ощущение всегда охватывало ее в дни рождения. Будто этот день – часть какого-то другого, невзаправдашнего мира, другого времени, и что бы ни случилось в день рождения – это не по-настоящему. Это чувство не оставляло ее до самого вечера, и потому Дженне казалось, что все удивительные события, которые произошли в ее десятый день рождения, словно бы не в счет, поскольку завтра жизнь снова вернется в привычную колею.

Но это было не так.

Дженна обняла себя за плечи, пытаясь согреться, и погрузилась в размышления. Она – принцесса.

Дженна со своей лучшей подругой Бо частенько фантазировали, что на самом деле они – потерянные сестры-принцессы. Будто бы, едва они появились на свет, их разлучили, а потом судьба забросила их в шестой класс Третьей школы Северного крыла и посадила за одну парту. Дженна почти серьезно верила в это. Почему-то ей казалось, что так было бы справедливо. Правда, приходя к Бо поиграть, Дженна не видела ни малейших признаков того, что Бо могла быть приемной дочерью. Она так походила на мать: такие же ярко-рыжие волосы, конопатое личико. Она, безусловно, была дочерью своей мамы. Но Бо разозлилась, когда подруга однажды сказала об этом, и с тех пор Дженна молча соглашалась.

А сама все гадала, почему она так отличается от своей матери. И отца. И братьев. Почему у нее одной темные волосы? Почему у нее не зеленые глаза? Дженна ужасно хотела, чтобы ее глаза тоже стали зелеными. И до вчерашнего дня она еще надеялась, что это когда-нибудь произойдет.

Ей так хотелось услышать однажды от Сары те же слова, что мама говорила мальчикам: «Знаешь, твои глаза и правда меняют цвет. Они уже стали немного зеленоватыми». А потом: «Ты быстро растешь. У тебя такие же зеленые глаза, как у отца».

Но когда Дженна спрашивала о своих глазах и почему они не зеленеют, как у братьев, Сара только отвечала: «Ты же наша маленькая девочка, Дженна. Ты особенная. У тебя прекрасные глаза».

Но Дженну не так легко провести. Она знала, что у девочек тоже бывали глаза волшебников, – взять хотя бы Миранду Ботт из соседской комнаты. Ее отец держал лавку подержанных волшебных плащей. У Миранды были зеленые глаза, а ведь ни мама, ни папа у нее волшебниками не были, только дедушка. Так почему же у Дженны глаза не зеленые?

Вспомнив о Саре, Дженна загрустила. Когда же они снова увидятся? И захочет ли Сара по-прежнему быть ей мамой, ведь многое изменилось…

Девочка мотнула головой. Не будь глупой, Дженна. Она встала, придерживая одеяло, и осторожно перешагнула через мальчиков, а потом остановилась посмотреть на Мальчика номер 412. И с чего она взяла, что это Джо-Джо? Наверное, игра света.

Если не считать догорающего огня в очаге, в домике было еще темно, но Дженна привыкла к мраку. Она начала бродить вокруг, рассматривая новую обстановку, а одеяло волочилось следом.

Домик был не очень большим. Одна комната на первом этаже, в углу – огромный каменный очаг с грудой тлеющих бревен. Нико и Мальчик номер 412 крепко спали на мохнатом коврике перед огнем, завернувшись в лоскутные одеяла, которые дала им тетушка Зельда. Посреди комнаты – узенькая лестница, под ней – кладовая. Дверь туда была плотно закрыта, и на ней красивыми, будто струящимися золотыми буквами значилось: «НЕСТОЙКИЕ СНАДОБЬЯ И ОСОБЫЕ ЯДЫ».

Дженна решила не соваться в кладовую. Вместо этого она посмотрела наверх. Узкие ступеньки вели на второй этаж, где спали тетушка Зельда, Сайлас и Марсия. И, разумеется, Макси. Его свистящий храп и сопение были слышны даже внизу. Или это храпит Сайлас, а сопит Макси? Во сне волкодав и его хозяин издавали совершенно одинаковые звуки.

Потолок на первом этаже был низким, из таких же грубо обтесанных брусьев, что и весь домик. Что только не висело на этих брусьях: весла, шляпы, кульки с ракушками, лопаты, мотыги, мешки картошки, туфли, ленты, метлы, связки осоки, мотки шерсти и, конечно, пучки сотен видов трав, которые тетушка Зельда выращивала сама или покупала на магической ярмарке, что каждый год открывалась в Порту. Тетушка Зельда была белой ведьмой. Она использовала травы, чтобы делать амулеты и целебные снадобья. Вряд ли вам удалось бы рассказать ей о растениях что-нибудь такое, чего бы она сама не знала.

Дженна огляделась вокруг. Ей нравилось, что все остальные еще спят и можно спокойно походить по дому. Как это, наверное, удивительно, подумала она, – жить в собственном домике, стены которого не примыкают к чьим-то еще. Это было так не похоже на суматоху, что всегда царит в Бродилах. Но девочка все равно уже чувствовала себя почти как дома. Продолжая разглядывать жилище тети Зельды, Дженна заметила старые, но удобные стулья и старательно вымытый стол, который вовсе не выглядел древним. Но больше всего девочку поразил выметенный каменный пол. На нем ничего не было. Ничего, кроме старой тряпки и сапог тетушки Зельды у двери.

Дженна заглянула в пристроенную кухоньку: большая раковина, аккуратные чистые горшочки и сковороды, маленький стол. Только слишком холодно, надолго не задержишься. Потом девочка прошлась вдоль полок, заставленных склянками со снадобьями. Это напомнило ей о доме. Были даже такие, которые иногда использовала Сара. «Лягушачья смесь», «Чудодейственная микстура», «Основной отвар» – знакомые названия. А вокруг маленького письменного стола, заваленного ручками, бумагой и книжками для записей, – горы книг по магике, шаткие стопки до самого потолка. Совсем как дома! Книг было так много, что они закрывали почти всю стену, разве что на полу их не было, и этим жилище тетушки отличалось от комнатки Хипов в Бродилах.

Через заледеневшие стекла начинал пробиваться рассвет, и Дженна решила выглянуть на улицу. Она на цыпочках подошла к большой деревянной двери и медленно подняла громадную, обильно смазанную маслом щеколду. Потом осторожно приоткрыла дверь, надеясь, что та не заскрипит. Она и не заскрипела. Потому что тетушка Зельда, как и все ведьмы, очень заботилась о дверях. Скрипящая дверь в доме белой ведьмы – плохой знак, примета того, что магика используется не по назначению и заклинания получаются скудными, бессильными.

Дженна тихонько выскользнула наружу и села на порог, все так же кутаясь в одеяло, как в плащ. В морозном утреннем воздухе ее теплое дыхание превращалось в белые облачка. Густой болотный туман опустился очень низко. Он льнул к земле, вихрями клубился над водой, струился вокруг маленького деревянного мостика через широкий канал и тек над болотом. Канал назывался Крапп. Он, будто оборонительный ров, окружал островок, на котором стоял домик тетушки Зельды. Темная вода была такой спокойной, словно ее поверхность покрывала тонкая кожа. И еще Дженна заметила, что вода медленно поднимается, выходит из берегов, заливая островок.

Дженна много лет наблюдала за рекой и знала, что этот утренний прилив нынче такой высокий из-за весеннего половодья, вдобавок вчера было полнолуние. Вода скоро уйдет, как отступала река, что текла за окном их комнатки в Бродилах. От прилива останется только тина и мокрый песок, в которых будут рыться живущие на берегу птицы.

Бледный диск зимнего солнца медленно поднимался сквозь плотную пелену тумана, и безмолвие вокруг Дженны постепенно наполнялось утренними шорохами. Вдруг поблизости раздалось какое-то странное суетливое кудахтанье. Подпрыгнув от неожиданности, девочка обернулась на шум. В тумане проступили очертания рыбацкой лодки.

За последние двадцать четыре часа Дженне довелось повидать больше нового и странного, чем за всю предыдущую жизнь, поэтому она не так уж сильно удивилась, разглядев рыбацкую лодку, на которой вместо матросов были куры и цыплята. Девочка просто осталась сидеть на пороге, дожидаясь, пока лодка проплывет мимо. Но проходили минуты, а лодка не двинулась с места. Наверное, села на мель, подумала Дженна. А спустя еще минуту-другую, когда туман немного рассеялся, девочка поняла, в чем дело: рыбацкая лодка была курятником. По сходням к берегу чинно вышагивали дюжины кур. У кур начинался рабочий день: оказавшись на земле, они принимались клевать и разгребать, разгребать и клевать.

«Вещи – не всегда то, чем кажутся», – подумала Дженна.

В тумане раздался тоненький крик птицы, живущей в зарослях тростника. Ему вторило приглушенное хлюпанье – там плескался какой-то маленький и, как надеялась Дженна, пушистый зверек. Хотя это вполне могла быть и змея или угорь. Брр, лучше не думать об этом! Дженна прислонилась спиной к дверному косяку и вдохнула свежего, солоноватого болотного воздуха. Как хорошо… Так мирно, так спокойно…

– Бу! – гаркнул неведомо откуда выскочивший Нико. – Попалась, Джен!

– Нико! – возмутилась Дженна. – Не шуми. Тсс!

Мальчик уселся на порог рядом с сестрой и позаимствовал у нее часть одеяла.

– Пожалуйста… – сказала ему Дженна.

– Что?

– «Пожалуйста, Дженна, поделись со мной одеялом!» – «Да, конечно, Нико, я разрешаю…» – «О, большое спасибо, Дженна, ты так добра…» – «Не стоит благодарности, Нико…»

– Ну и обойдешься, – ответил Нико. – Может, еще сделать перед тобой реверанс? Ты же у нас теперь такая высокородная и могущественная госпожа.

– Мальчики не делают реверансов, – засмеялась Дженна. – Ты должен поклониться.

Нико вскочил на ноги и, сняв воображаемую шляпу, изобразил низкий-пренизкий поклон. Дженна захлопала в ладоши.

– Замечательно. Можешь делать это каждое утро, – расхохоталась она.

– Благодарю вас, ваше величество, – торжественно произнес Нико, нахлобучив воображаемую шляпу обратно на голову.

– Интересно, а где Водяной? – сонно спросила Дженна.

Нико зевнул.

– Наверное, в какой-нибудь луже. Вряд ли его уложили в кровать.

Дженна хихикнула.

– Ему бы это очень не понравилось! Слишком сухо и чисто.

– Что до меня, то я точно пошел обратно спать, – заявил Нико. – Еще пару часиков. А ты – как хочешь.

Он выпутался из одеяла Дженны и пошел в дом – к собственному, которое лежало скомканным у огня. Дженна поняла, что тоже еще не выспалась. Глаза снова начинали слипаться, к тому же на крыльце было холодно. Девочка встала, подобрала одеяло и вернулась в полумрак домика, тихонько притворив за собой дверь.

19

Тетушка Зельда

– Всем доброе утро! – крикнула тетушка Зельда груде одеял у огня и их обитателям.

Мальчик номер 412 проснулся в панике: надо быстро вскочить с казарменной койки и бежать на утреннее построение Молодой армии, ведь на все про все дается тридцать секунд!.. Он очень удивился, увидев незнакомую женщину вместо своего утреннего мучителя, бритоголового старшего кадета, которому доставляло непередаваемое удовольствие опрокидывать ведро ледяной воды на каждого, кто хоть немного замешкается под одеялом. Когда это наказание постигло Мальчика номер 412, он вынужден был несколько ночей спать на холодной и мокрой кровати, пока та наконец не высохла. И теперь, ошарашенно уставившись на тетушку Зельду, Мальчик номер 412 с ужасом вскочил на ноги. Потом он немного расслабился, когда разглядел, что при женщине нет ведра с ледяной водой. Наоборот, она держала поднос с кружками горячего молока и горой горячих же гренок с маслом.

– Итак, молодые люди, – произнесла тетушка Зельда, – спешить не надо. Закутайтесь обратно и пейте, пока не остыло.

И она протянула Мальчику номер 412 кружку с молоком и самую большую гренку – тетушка Зельда, едва взглянув на него, решила, что этого ребенка необходимо откармливать.

Мальчик номер 412 сел назад, закутался в стеганое одеяло и с опаской выпил горячее молоко и съел гренку, между делом настороженно поглядывая вокруг широко раскрытыми серыми глазами.

Сама хозяйка уселась на старый стул у огня и бросила в камин несколько поленьев. Вскоре пламя разгорелось, и тетушка Зельда с удовольствием протянула к нему руки, чтобы согреться. Мальчик номер 412 украдкой разглядывал ее, пока она не видит. Зельда, конечно, все видела, но она привыкла заботиться о напуганных и раненых существах, а Мальчик номер 412 для нее ничем не отличался от болотных зверушек, которых она выхаживала. Он даже напомнил ей одного маленького загнанного кролика, которого Зельда спасла из лап болотной рыси не так давно. Рысь очень долго глумилась над кроликом, кусала за уши, швыряла на землю, наслаждаясь немым ужасом бедняги, и наконец решила сломать ему шею. Но тут хищница перестаралась – отшвырнула кролика слишком далеко, прямо на тропинку, по которой шла тетушка Зельда. Белая ведьма подобрала зверька, положила в свой большой мешок и отправилась домой. А рысь еще долго бродила по округе, разыскивая неведомо куда пропавшую жертву.

Кролик несколько дней просидел у камина. Он косился на тетушку Зельду точно так же, как сейчас Мальчик номер 412. И потому Зельда как ни в чем не бывало хлопотала у огня, стараясь не пугать мальчика слишком пристальным взглядом. Кролик поправился, и мальчик тоже скоро придет в себя.

Мельком поглядывая на тетушку Зельду, Мальчик номер 412 заметил вьющиеся седые волосы, румяные щеки, гостеприимную улыбку и приветливые глаза, небесно-голубые, как у всех ведьм. Он не сразу разглядел ее сшитую из лоскутов одежду, по которой нельзя было понять, худая Зельда или полная, особенно когда она садилась. У Мальчика номер 412 сложилось впечатление, что тетушка Зельда залезла в большую лоскутную палатку и выглянула оттуда, чтобы посмотреть, как обстоят дела. При этой мысли уголки рта мальчика тронула мимолетная улыбка.

Тетушка Зельда заметила ее и осталась довольна. Она никогда еще не видела такого забитого и напуганного ребенка. Что же сделало его таким, с грустью подумала она. Смотрительница слышала о Молодой армии, когда бывала в Порту, но не могла поверить в ужасные рассказы – кто же так обращается с детьми? Однако теперь ей стало казаться, что в них есть доля истины.

Тетушка Зельда улыбнулась Мальчику номер 412, а потом с кряхтением поднялась со стула и пошла за новыми порциями горячего молока.

Пока ее не было, Нико и Дженна тоже проснулись. Мальчик номер 412 немного отстранился, вспомнив, как крепко вчера девочка держала его за руки. Но Дженна только сонно улыбнулась и спросила:

– Хорошо спалось?

Мальчик номер 412 кивнул и посмотрел в почти пустую чашку.

Нико сел на одеяле, хрипло поприветствовал Дженну и Мальчика номер 412 и схватил гренку. Как же он все-таки проголодался! Тетушка Зельда вернулась к камину с целым кувшином молока.

– Нико! – улыбнулась она. – А ты изменился с тех пор, как я тебя видела в последний раз, это точно. Ты тогда был совсем маленьким. Я еще навещала твоих родителей в Бродилах. Счастливые были деньки…

Тетушка вздохнула и протянула Нико кружку.

– А наша Дженна! – Зельда расплылась в улыбке. – Я всегда хотела тебя повидать, но все осложнилось, после того как… Правда, Сайлас вчера наверстал упущенное и все о тебе рассказал.

Дженна робко улыбнулась в ответ. Ее обрадовало то, что тетушка Зельда сказала «наша». Она тоже взяла кружку с горячим молоком и, позевывая, села у огня.

Какое-то время стояла умиротворенная и счастливая тишина, которую нарушали лишь храп Сайласа и Макси, доносившийся сверху, да чавканье детей. Потом Дженне, которая сидела прислонившись к стене, показалось, будто из этой стены доносится тихое мяуканье, но так как это было совершенно невозможно, девочка решила, что звук идет с улицы, и перестала обращать внимание. Однако мяуканье не прекращалось. Оно раздавалось все громче и даже вроде бы становилось все более сердитым. Девочка приложила ухо к стене и отчетливо услышала раздраженное кошачье мяуканье.

– Там в стене кошка… – произнесла Дженна.

– Ну да, – не поверил Нико. – Скажешь тоже!

– Я не шучу. Там правда кошка. Я ее слышу.

Тетушка Зельда подпрыгнула:

– Ах, боже мой! Я совсем забыла про Берту! Дженна, милая, не могла бы ты открыть Берте ее дверь?

Дженна пришла в замешательство, и тогда тетушка Зельда указала на маленькую деревянную дверцу в стене рядом с Дженной. Девочка дернула ее, и в комнату ввалилась злая утка.

– Берта, дорогуша, прости уж меня, – извинилась тетушка Зельда. – Долго прождала?

Берта вперевалку затопала к груде одеял и уселась у огня. Похоже, она разозлилась не на шутку: утка вызывающе отвернулась от тетушки Зельды и принялась чистить перышки. Ведьма наклонилась и погладила свою любимицу.

– Познакомьтесь с моей кошкой Бертой, – сказала она.

Три пары сбитых с толку глаз уставились на тетушку Зельду. Нико поперхнулся молоком и закашлялся. На лице Мальчика номер 412 отразилось разочарование. Ему уже начала нравиться тетушка Зельда, а тут оказалось, что она такая же сумасшедшая, как и все остальные.

– Но Берта же утка, – проговорила Дженна.

Она подумала, что кто-то должен это сказать и как можно скорее, пока они не начали притворяться, что утка – это кошка, лишь бы подыграть шутке.

– Ах да. Конечно, сейчас она утка. Вообще-то, она не так давно ею стала. Да, Берта?

Берта тихо мяукнула.

– Понимаете, утки могут летать и плавать, а без этого на болотах не обойтись. Кошки совсем не любят мочить лапы, и Берта не исключение. Так что я решила – пусть она станет уткой и полюбит водичку. А тебе ведь она нравится, а, Берта?

Ответа не было. Как и все настоящие кошки, Берта заснула у теплого камина.

Дженна попробовала погладить ее перышки, ожидая, что они буду мягкими, как шерсть кота. Но перья оказались гладкими и самыми обычными.

– Привет, Берта, – прошептала Дженна.

Нико и Мальчик номер 412 ничего не сказали. Кто ж разговаривает с уткой?

– Бедная старушка Берта, – сказала тетушка Зельда. – Она вечно не может попасть в дом. Но с тех пор как кикиморы из Зыбкой Топи забрались через кошачий лаз, я стараюсь держать ее дверь зачарованной на замок. Вы представить себе не можете, какой это был ужас: я спустилась утром вниз, а кухня кишит этими мелкими гадкими тварями. Они затопили мою кухню, словно море грязи. Ползали по стенам, совали во все свои длинные костлявые пальцы и таращились на меня красными глазищами. Они съели все, что нашли съестного, а остальное раскидали вокруг. А когда увидели меня, как заверещали… – Тетушка Зельда содрогнулась. – Меня потом еще долго передергивало от отвращения при одном воспоминании. Не знаю, что бы я делала без Водяного. Я много недель вычищала тину из книг, не говоря уже о том, что пришлось заново готовить все снадобья. Кстати, о тине: никто не хочет окунуться в горячий источник?

Дженна и Нико стали намного чище, после того как тетушка Зельда показала им горячий источник, который булькал в маленькой хижине на заднем дворе. Мальчик номер 412 отказался с ним связываться и остался в тепле у камина, натянув красную шапку на самые уши и закутавшись в тулуп. Ему казалось, что вчерашний холод до сих пор сидит в костях и ему никогда не согреться. Тетушка Зельда оставила его в покое, но, когда Дженна и Нико решили осмотреть остров, выпроводила мальчика с ними.

– Вот, держи, – сказала она, протягивая Нико фонарь.

Нико ничего не понял. Зачем фонарь среди бела дня?

– Дымь, – пояснила тетушка Зельда.

– Дым? – переспросил Нико.

– Дымь. Это соленый болотный туман, он приходит с моря, – объяснила Зельда. – Сегодня он повсюду. – Она обвела рукой окрестности. – В ясный день отсюда виден Порт. Но сегодня дымь опустилась очень низко, мы даже выше нее. Однако если она поднимется, то накроет нас. Вот тогда вам и понадобится фонарь.

Так что Нико взял фонарь, и они, окруженные волнистой белой пеленой дыми, отправились изучать остров, пока тетушка Зельда уселась с Сайласом и Марсией у камина, чтобы поговорить по душам.

Дженна шла впереди, за ней Нико, а Мальчик номер 412 тащился самым последним. Его то и дело пробирала дрожь, и он продолжал мечтать о возвращении в домик Зельды. В сыром, но теплом болотном климате снег растаял, и почва превратилась в вязкую жижу. Дженна шла по тропинке, спускавшейся к берегам Краппа. Был отлив, и вода оставила только болотную тину, покрытую сотнями птичьих следов и зигзагами змеиных дорожек.

Сам остров Бредень в длину был не больше четверти мили и выглядел так, словно кто-то разрезал гигантское зеленое яйцо вдоль и – шмяк! – бросил его в болото. Тропинка вела вокруг «яйца» вдоль берегов Краппа. Дженна свернула на эту тропинку и шла, вдыхая солоноватый холодный воздух, принесенный дымью. Туман девочке нравился – в нем она наконец-то почувствовала себя в безопасности. Теперь их никто не найдет.

Помимо лодки-курятника, которую Дженна и Нико видели утром, они обнаружили на острове козу, привязанную посреди высокой травы, и семейство кроликов. Кролики жили в норе на берегу, и это место тетушка Зельда отгородила забором, чтобы ушастые не зарились на грядки с зимней капустой.

Протоптанная дорожка вела мимо нор, между грядок и спускалась к клочку заболоченной земли, где росла подозрительно зеленая трава.

– Как думаешь, здесь водятся кикиморы? – шепнула Дженна Нико, опасливо отступив подальше.

Вода в бочаге забулькала, и раздался громкий чмокающий звук, как будто кто-то пытался вытащить из грязи застрявший сапог. Дженна испуганно отпрыгнула назад, а болото продолжало пузыриться.

– Вряд ли, покуда я тута. – На поверхности появилась широкая бурая физиономия Водяного.

Он проморгался, стряхнув с ресниц ряску, и сонно уставился на ребят.

– Добрр утррр, – пробормотал он.

– Доброе утро, господин Водяной, – ответила Дженна.

– Мож’ прост’ Водяной, да…

– Вы здесь живете? Надеюсь, мы вам не помешали? – вежливо поинтересовалась Дженна.

– Ну, вообще-т’, как раз мешаешьте. Мы спим днем, вот. – Водяной снова моргнул и начал погружаться обратно в тину. – Но эт’ не ваш’ дело. Токмо про кикиморр не г’рите тут, а то я просыпаемсь. Как услышу про них, так прям и вскакиваю.

– Извините, – ответила Дженна. – Мы сейчас уйдем и оставим вас в покое.

– Угу-м, – согласился Водяной и исчез в болоте.

Дженна, Нико и Мальчик номер 412 на цыпочках вернулись на тропинку.

– Он, кажется, рассердился? – сказала Дженна.

– Нет, – ответил Нико. – Думаю, он всегда такой. Все в порядке.

– Надеюсь.

Они продолжали гулять по острову, пока не дошли до тупой оконечности зеленого «яйца». Там был большой травянистый холм, местами заросший колючими кустами. Дети обошли его и остановились на минуту посмотреть, как под ногами вьются клубы тумана.

Дженна и Нико молчали, чтобы еще раз не разбудить Водяного, но на вершине холма девочка сказала:

– У тебя нет забавного ощущения в ногах?

– Сапоги не очень удобные, – ответил Нико. – Раз уж ты спросила, то, пожалуй, они до сих пор мокрые.

– Нет. Я имею в виду землю под ногами. Как будто она… э…

– Пустая, – подсказал Нико.

– Да, точно. Пустая.

Дженна сильно топнула ногой. Почва была довольно твердая, но что-то в ней было не то.

– Должно быть, кроличьи норы, – предположил Нико.

Они спустились с холма и направились к большому утиному пруду с деревянным домиком для птиц на берегу. Несколько уток заметили гостей и высыпали на траву в надежде, что дети принесли с собой хлеба.

– Эй, а куда он делся? – вдруг спросила Дженна, оглядываясь в поисках Мальчика номер 412.

– Наверное, вернулся в домик, – ответил Нико. – Ему с нами не очень нравится.

– Согласна. Но мы же должны заботиться о нем. А вдруг он упал в болото к Водяному или в ров? Или его схватили кикиморы!

– Тсс! Опять разбудишь Водяного.

– Но вдруг мальчик и впрямь угодил к кикиморам! Надо его найти.

– Наверное… – неуверенно ответил Нико. – Наверное, тетушка Зельда расстроится, если мы его потеряем.

– Я тоже.

– Эй, чего ты с ним так носишься! Этот мальчишка чуть не убил тебя!

– Он не нарочно, – возразила Дженна. – Теперь я понимаю. Он был напуган не меньше нас. Только подумай: он, наверное, всю жизнь прослужил в Молодой армии, у него никогда не было мамы и папы. Не то что у нас. То есть у тебя, – поправила себя Дженна.

– У тебя были мама и папа. И до сих пор есть. Глупышка, – сказал Нико. – Ладно, пойдем поищем этого малыша, раз ты так хочешь.

Дженна огляделась по сторонам, не зная, с чего начать, и поняла, что больше не видит вдалеке домика. Собственно, она почти ничего и не видела теперь, кроме брата, и то только потому, что фонарь отбрасывал рассеянный красный свет.

Дымь поднялась.

20

Мальчик номер 412

Мальчик номер 412 провалился в яму. Не нарочно совсем, не собирался даже и не понял, как же это стряслось. Как-то – раз! – и очутился на дне ямы.

Перед самым падением Мальчику номер 412 осточертело таскаться по пятам за «принцессой» и «волшебником». Им даже не нужна была его компания, а мальчик замерз и заскучал. Поэтому решил улизнуть обратно в домик, надеясь побыть какое-то время наедине с тетушкой Зельдой.

А потом сгустилась дымь.

К чему к чему, а вот к подобным происшествиям его в Молодой армии подготовили. Сколько раз в туманную ночь их взвод отправляли в Лес и заставляли искать обратный путь самостоятельно. Не всем это удавалось, конечно. Какой-нибудь бедолага обязательно попадал в лапы голодной росомахи или застревал в капкане Вендронской ведьмы. Но Мальчику номер 412 везло, он знал, как бесшумно и быстро выйти из тумана. Поэтому теперь он, неслышный, как дымь, начал отступать к домику. В какой-то момент он даже прошел так близко от Нико и Дженны, что они могли протянуть руку и дотронуться до него, но бесшумно проскользнул мимо, наслаждаясь свободой и независимостью.

Через некоторое время Мальчик номер 412 дошел до большого, поросшего травой холма в конце острова. Это его немного смутило: он был уверен, что уже пересек его и пора бы появиться домику. Может, это другой травянистый холм? Может, на другом конце острова есть такая же горка? Или он заблудился? Ему пришло в голову, что так можно ходить кругами по острову, но никогда не вернуться к домику. Занятый этими мыслями, Мальчик номер 412 споткнулся и кубарем полетел с горки прямо в маленький и колючий куст. Тогда-то все и случилось. Сначала куст был на месте, а потом вдруг куда-то подевался, мальчик пролетел мимо и упал в черноту.

Его удивленный вопль потерялся в густом сыром тумане. Мальчик упал прямо на спину, и от удара о землю из него чуть весь дух не вышибло. Минуту-другую он лежал неподвижно, гадая, целы ли кости. Да нет, вроде ничего не болит. Мальчик осторожно сел. Везунчик. Кажется, на дне ямы был песок, он и смягчил падение. Мальчик номер 412 встал и тут же ушиб голову о низкий выступ. А вот это уже больно!

Держась за макушку одной рукой, мальчик вытянул вторую, пытаясь ощупать яму, куда упал. Но каменные стены, поднимавшиеся вверх, оказались такими гладкими, что не за что было уцепиться ни ногам, ни рукам. Один гладкий, как шелк, ледяной камень.

Да еще и тьма кромешная. Ни щелки света сверху. Как мальчик ни всматривался в темноту, надеясь, что глаза к ней привыкнут, ничего не вышло. Он словно ослеп.

Мальчик номер 412 опустился на четвереньки и начал прощупывать песок на дне. У него даже появилась совершенно дикая мысль вырыть туннель, но под песком оказался тот же гладкий камень, такой гладкий и холодный, что мальчику показалось, будто это мрамор. Он несколько раз видел мрамор, когда был стражником во Дворце, но представить не мог, откуда мог взяться этот камень здесь, на Болотах Песчаного Тростника, в этом медвежьем углу.

Мальчик номер 412 сел на песок, нервно шаря в нем руками. Что же делать дальше? Может, удача ему в конце концов изменила? Но тут его пальцы наткнулись на что-то металлическое. Мальчик номер 412 воспрянул духом: это-то он и искал – скрытый замок или потайную ручку люка. Но тут же снова загрустил: всего лишь кольцо. Мальчик номер 412 поднял находку, подержал на ладони, рассматривая так, словно в этом мраке можно было что-то увидеть.

– Света бы сюда, – пробормотал Мальчик номер 412 себе под нос, изо всех сил вытаращив глаза, чтобы разглядеть кольцо. Не помогло.

Кольцо лежало у него на ладони. Впервые за много-много лет, которые оно провело под землей с того дня, как его потеряли, кольцо ощутило тепло человеческой руки и тоже стало согреваться.

И Мальчик номер 412 потихоньку успокоился. Он понял, что не боится темноты и не чувствует опасности – по крайней мере, такой, что каждый день подстерегала его последние десять лет. Он был очень далек от мытарств Молодой армии и знал, что здесь его никто не найдет. Мальчик номер 412 улыбнулся и прислонился спиной к стене. Он найдет выход отсюда, уж это точно.

Он решил примерить кольцо. Оно оказалось слишком большим и соскальзывало с его костлявых пальцев, поэтому он надел его на указательный, самый толстый. Мальчик вертел кольцо и так и сяк, наслаждаясь теплом, даже жаром, исходящим от него. Но очень скоро Мальчик номер 412 ощутил нечто странное. Кольцо, будто живое, сжалось вокруг указательного пальца и теперь сидело идеально. И не только: оно излучало золотистый свет.

Мальчик номер 412 восхищенно разглядывал свою находку. Он никогда еще не видел такого кольца. Вокруг пальца, закусив собственный хвост, обвился золотой дракон. Зеленые изумруды его глаз замерцали, и мальчику почудилось, будто дракон смотрит на него. Бывший солдат Молодой армии взволнованно поднялся на ноги и вытянул вперед правую руку, любуясь своим собственным кольцом с драконом, которое теперь сияло ярко, как фонарь.

Мальчик номер 412 огляделся по сторонам, посветив себе перстнем. Оказалось, что он находится в конце туннеля. Узкий проход с высокими стенками, аккуратно выдолбленный в камне, вел глубже под землю. Тогда мальчик поднял руку над головой и, запрокинув голову, посмотрел туда, откуда упал, но не сумел разглядеть, как отсюда можно выбраться. Слишком высоко. Мальчик подумал и решил, что ничего не остается, кроме как идти по туннелю – в надежде, что он приведет к другому выходу.

И вот, держа над головой кольцо, Мальчик номер 412 отправился в путь. Посыпанное песком дно подземного хода шло под уклон. Туннель изгибался, поворачивался то туда, то сюда, заводя в тупики или заставляя плутать кругами, пока у мальчика не закружилась голова от этой путаницы. Казалось, тот, кто построил туннель, намеренно хотел запутать его. Что ему и удалось.

Видимо, поэтому мальчик упал со ступенек.

У подножия лестницы Мальчик номер 412 перевел дух. Все нормально. Пролетел не далеко. Но чего-то не хватало… Кольцо пропало! Впервые за все пребывание в туннеле мальчику стало страшно. Кольцо не просто освещало путь, оно было его спутником. Оно согревало. А теперь мальчика пробрал холод. Он огляделся, вытаращив глаза в кромешную тьму, отчаянно пытаясь отыскать слабое золотое свечение.

Ничего.

Он не видел ничего, кроме черноты. Мальчик почувствовал себя покинутым. Таким же покинутым, как тогда, когда его лучший друг, Мальчик номер 409, во время ночной облавы вывалился за борт, а им не позволили подобрать его. Мальчик номер 412 опустил лицо на руки и уже готов был сдаться.

И вдруг услышал пение.

Тихий, тоненький, красивый голосок донесся до него, призывая идти следом. Прямо на четвереньках (мальчик больше не хотел свалиться со ступенек) он на ощупь двинулся туда, откуда раздавалась песня, шаря по холодному мраморному полу. Он целенаправленно и уверенно полз на звук, тогда пение стало тише и менее тревожным, приглушенным. И тут Мальчик номер 412 нащупал рукой кольцо.

Нашел. Хотя нет – скорее это оно нашло его. Просияв от счастья, Мальчик номер 412 надел кольцо с драконом обратно на палец, и мрак вокруг рассеялся.

Дальше дело пошло веселее. Кольцо вело мальчика вдоль туннеля, который стал шире, и поворотов в нем заметно поубавилось. Белые мраморные стены здесь были щедро украшены сотнями незамысловатых картин, нарисованных ярко-голубой, красной и желтой краской. Но Мальчик номер 412 почти не обращал на эти рисунки внимания. Все, чего он хотел, – это наконец найти выход. Поэтому он шел, шел, пока не наткнулся на то, что надеялся обнаружить. Пролет ступенек, который вел вверх. Наконец-то! С величайшим облегчением Мальчик номер 412 поднялся по лестнице, за которой был крутой песчаный склон и… тупик.

Посветив кольцом, Мальчик номер 412 все же увидел выход. К стене была приставлена обветшалая лестница-стремянка, а над ней виднелся люк. Мальчик залез наверх и толкнул крышку люка. К счастью, та поддалась. Он толкнул сильнее, люк открылся, и Мальчик номер 412 выглянул наружу. Там тоже было темно, но воздух пах иначе, не так, как в подземелье. Мальчик попытался сориентироваться и заметил узкую полоску света на полу. Он вздохнул с облегчением – догадался, что это за место: кладовая тетушки Зельды, где ведьма хранила нестойкие снадобья и особые яды. Мальчик номер 412 тихо вылез из люка, закрыл его и уложил на место мохнатый коврик, потом осторожно приоткрыл дверь кладовки и выглянул посмотреть, есть ли кто вокруг.

В кухне тетушка Зельда готовила новое снадобье. Когда Мальчик номер 412 крался мимо двери, хозяйка обернулась, но, видимо слишком занятая делом, ничего не сказала. Мальчик номер 412 прошмыгнул к камину. Он снял кольцо с драконом и засунул подальше в карман, который обнаружился в его красной шапке, потом улегся рядом с Бертой на коврик перед огнем и быстро заснул.

Он спал так крепко, что не слышал, как спустилась Марсия и приказала самой высокой и шаткой стопке книг по магике подняться. Он не слышал, как со свистом из стопки выскочила большая и очень древняя книга «Противодействие темным силам» и опустилась на самый удобный стул у огня. Не слышал мальчик и шелеста бумаги, когда книга послушно открылась на нужной Марсии странице.

Мальчик номер 412 даже не слышал, как Марсия взвизгнула, когда чуть не наступила на него, шарахнулась в сторону и наступила на Берту. Зато Мальчику номер 412 приснился очень странный сон о целой своре злых уток и котов, которые гнались за ним по туннелю, а потом подняли его в небо и научили летать.

Мальчик улыбнулся во сне. Он был далеко, он был свободен.

21

Крысус-Крысус

– Как это ты так быстро вернулся? – спросила Дженна Мальчика номер 412.

Нико и Дженна почти до заката искали путь назад к домику, пробираясь через дымь. Если Нико все это время размышлял, какие десять лодок он бы назвал лучшими, а потом, проголодавшись, представлял, что больше всего любит есть на ужин, Дженна не переставала беспокоиться о том, куда делся Мальчик номер 412. Она решила, что с этих пор будет относиться к нему добрее. Если он, конечно, не свалился в Крапп и не утонул.

Поэтому, когда она наконец вернулась в домик – замерзшая, промокшая (вдобавок дымь так и липла к одежде) – и увидела, что Мальчик номер 412 сидит себе на софе рядом с тетушкой Зельдой, веселый и весьма довольный собой, Дженна не разозлилась так, как Нико. Ее брат только фыркнул и ушел окунуться в горячий источник. Тетушка Зельда высушила Дженне волосы, потом девочка села рядом с Мальчиком номер 412 и спросила:

– Ну и как же ты так быстро вернулся?

Мальчик номер 412 застенчиво посмотрел на нее, но ничего не сказал. Дженна попыталась снова:

– Я боялась, что ты упал в Крапп.

Мальчик номер 412 даже немного удивился. Он не ожидал, что девочку-принцессу заботит его участь.

– Хорошо, что ты жив-здоров, – продолжила Дженна. – Мы с Нико еле дошли. Сто раз с дороги сбивались.

Мальчик номер 412 улыбнулся. Он уже хотел рассказать Дженне, что с ним случилось, и показать свое кольцо, но годы замкнутости научили его быть осторожным. Единственным человеком, которому он доверял свои секреты, был Мальчик номер 409, и хотя Дженна чем-то напоминала его, но она ведь была принцессой, да еще и девчонкой. Так что он ничего не сказал.

Дженна заметила улыбку на его лице и порадовалась. Она уже собиралась задать новый вопрос, но тут тетушка Зельда как завопит – да так пронзительно, что все бутылочки со снадобьями зазвенели:

– Крыса-почтальон!

Марсия, которая обосновалась за письменным столом в дальнем углу комнаты, тут же встала, почему-то схватила Дженну за руку и стянула ее с софы.

– Эй! – возмутилась Дженна.

Марсия не обратила на ее протесты внимания и потащила девочку наверх. На полпути они столкнулись с Сайласом и Макси, которые спешили вниз к крысе-почтальону.

– Эту собаку нельзя пускать наверх! – бросила Марсия на ходу, пытаясь протиснуться мимо Макси так, чтобы он не оставил на ее плаще очередную порцию слюней.

Макси радостно облизал руку Марсии и бросился следом за Сайласом, со всего размаху наступив Марсии на ногу большущей лапой. Макси мало интересовала Марсия. Он не потрудился убраться с дороги или хотя бы выслушать ее, потому что, согласно его собачьему мировоззрению, Сайлас был главным в стае, а Марсия болталась где-то в самом низу пирамиды.

К счастью для Марсии, эти подробности внутренней жизни Макси остались ей неизвестны, поэтому она обошла собаку, поднялась наверх, ведя за собой Дженну, подальше от крысы-почтальона.

– За-зачем вы это сделали? – спросила девочка, отдышавшись, когда они оказались на чердаке.

– Крыса-почтальон, – ответила Марсия, немного запыхавшись. – Мы не знаем, что это за крыса. Уж точно не заказная и не конфиденциальная.

– Какая-какая? – озадаченно переспросила Дженна.

– Так… – прошептала Марсия и уселась на узкую кровать тетушки Зельды, накрытую множеством лоскутных одеял, которые были творением долгих одиноких вечеров, проведенных у камина.

Волшебница похлопала ладонью рядом с собой, и девочка тоже села.

– Ты знаешь, кто такие крысы-почтальоны? – тихо спросила Марсия.

– Кажется, знаю, – неуверенно ответила Дженна. – Но дома они к нам никогда не приходили. Мне казалось, только очень важные персоны получают послания через Крысиную Почту.

– Нет, – произнесла Марсия. – Любой может получить его. Или послать.

– Может, это от мамы? – с надеждой в голосе предположила девочка.

– Может, – согласилась Марсия. – А может, и нет. Сначала мы должны точно знать, что она конфиденциальная. Конфиденциальная крыса всегда говорит правду и хранит секреты. И очень дорого стоит.

Дженна уныло подумала, что тогда Сара точно не могла послать такую крысу.

– Просто надо подождать и проверить, – сказала Марсия. – А пока мы должны спрятаться здесь, на случай, если это крыса-шпион, которую послали найти принцессу.

Дженна медленно кивнула. Опять это слово. Принцесса. Она до сих пор к нему не привыкла. Ей до конца не верилось в то, кто она на самом деле. Но девочка молча сидела рядом с Марсией, осматриваясь по сторонам.

Комната на чердаке была на удивление большой, и здесь было свежо. В наклонном потолке – маленькое окошко, выходящее на покрытые снегом болота. Крышу поддерживали толстые крепкие бревна. Под бревнами висели большие лоскутные палатки. Дженна не сразу поняла, что это платья тетушки Зельды. В комнате было три кровати, и по лоскутному одеялу она догадалась, что они сидят на кровати Зельды, а та, что стояла в нише у лестницы и была покрыта собачьей шерстью, очевидно, досталась Сайласу. В дальнем углу прямо в стену была встроена большая кровать. Она напомнила Дженне ее собственную кровать-ящик, которая осталась в Бродилах, и на девочку вдруг накатила тоска по дому. Видимо, это кровать Марсии: рядом лежали ее книга «Противодействие темным силам», наточенный ониксовый карандаш и стопка лучшего пергамента, исписанного магическими знаками и символами.

Марсия проследила за ее взглядом:

– Хочешь посмотреть на мой карандаш? Он тебе понравится. Пишет любым цветом, каким захочешь. Если он в хорошем настроении.

Пока Дженна наверху испытывала карандаш Марсии, в котором проснулся дух противоречия – он предпочитал писать только болотно-зеленым цветом, – Сайлас внизу пытался усмирить перевозбужденного Макси, которому на глаза попалась крыса-почтальон.

– Нико, – рассеянно произнес Сайлас, заметив, что сын вернулся из банного домика. – Нико, подержи-ка Макси и не пускай его к крысе, ладно?

Нико с Макси запрыгнули на софу, а Мальчик номер 412 столь же поспешно слетел вниз.

– Ну и где же этот почтальон? – спросил Сайлас.

За окном сидела большая коричневая крыса, а точнее – крыс, и стучала в стекло. Тетушка Зельда открыла окно, крыс запрыгнул внутрь и живыми блестящими глазками огляделся по сторонам.

– Пищи, крыса! – повелел Сайлас.

Грызун раздраженно посмотрел на него.

– Говори, крыса!

Крысенок скрестил лапки на груди и продолжал ждать, одарив Сайласа уничтожающим взглядом.

– Э… прошу прощения. Ко мне сто лет не приходили крысы-почтальоны, – извинился Сайлас. – Э… так… а! Молви, Крысус-Крысус!

– Наконец-то, – вздохнул крысенок, – дождались. – Он весь подобрался и начал: – Во-первых, у меня вопрос. Кто-нибудь здесь отзывается на имя Сайлас Хип? – Крысенок смотрел прямо Сайласу в глаза.

– Да, я, – ответил тот.

– Так и думал, – сказал крысенок. – Описание совпадает.

Он тихо, с достоинством прокашлялся, выпрямился по стойке смирно и сцепил передние лапки за спиной:

– Я прибыл сюда с посланием для Сайласа Хипа. Его отправила сегодня в восемь часов утра Сара Хип, проживающая в доме Галены.

Итак, в послании говорится следующее:

Здравствуйте, Сайлас, малышка Дженна и ангелочек Нико.

Я посылаю крысу к Зельде – в надежде, что мое послание застанет вас целыми и невредимыми. Салли сказала, что за вами гнался Охотник, и я всю ночь не спала, думая о вас. Об этом человеке говорят столько ужасного. К утру я чуть не сошла с ума, будучи уверенной, что вас схватили (хотя Галена и уверяла меня, что с вами все хорошо), но на рассвете нас навестил Альтер. Он сообщил замечательную весть: вам удалось скрыться. Он сказал, что, когда видел вас в последний раз, вы собирались на Болота Песчаного Тростника. И он сам хотел бы пойти с вами.

Сайлас, произошло несчастье. Когда мы направлялись сюда, пропал Саймон. Мы шли по тропинке на берегу, которая ведет к домику Галены, когда я поняла, что его нет. Не представляю, куда он мог деться. Мы не встретили по дороге стражей, и никто не заметил, как он исчез. Сайлас, я так боюсь, что он попал в ловушку этих ужасных ведьм. Сегодня мы отправляемся на поиски.

Стражи подожгли закусочную Салли, и ей чудом удалось спастись. Она сама не понимает как, но сегодня утром она, живая и здоровая, пришла к нам сюда. Салли просила передать Марсии огромную благодарность за оберег. Мы все ей благодарны. Она так щедра.

Сайлас, пожалуйста, пришли крысу обратно, чтобы я знала, как вы.

Вся наша любовь и все наши мысли с вами.

Любящая тебя Сара.

Послание закончилось.

Утомившись, крысенок шлепнулся на подоконник.

– Мне бы чашечку чая, – выговорил он.

Сайлас очень взволновался.

– Я должен вернуться, – сказал он, – и найти Саймона. Кто знает, что могло случиться?

Тетушка Зельда попыталась его успокоить. Она принесла две кружки горячего сладкого чая: одну дала крысенку, а другую – Сайласу. Крысенок залпом осушил кружку, пока Сайлас угрюмо таращился в свою.

– Саймона так просто не возьмешь, пап, – произнес Нико, – он справится. Скорее всего, просто потерялся. Он уже, наверное, вернулся к маме.

Сайласа это не убедило.

Тетушка Зельда решила, что разумнее всего будет сесть ужинать. Ужины тетушки Зельды всегда заставляли людей на время выкинуть любые заботы и тревоги из головы. Она была гостеприимной хозяйкой, любила собирать за столом как можно больше гостей, и хотя они всегда с удовольствием поддерживали беседу, еда была вне конкуренции. Чаще всего ее описывали как «интересную», например: «Запеканка с хлебом и капустой очень… интересная, Зельда. Никогда бы до такого не додумалась», или: «Что ж, должна сказать, этот клубничный джем такой… интересный соус для филе угря…»

Сайласу поручили накрыть на стол, чтобы он отвлекся немного, и крысенка-почтальона тоже пригласили на ужин.

Тетушка Зельда подала к ужину запеканку из лягушки и кролика с дважды проваренными клубнями репы, а на десерт – вишню с пастернаком. Мальчик номер 412 с энтузиазмом набросился на еду, так как была она гораздо лучше, чем в Молодой армии. Он даже дважды попросил добавки, чем весьма порадовал тетушку Зельду. Никто раньше не просил у нее добавки, тем более – дважды.

Нико тоже обрадовался аппетиту Мальчика номер 412, – пока тетушка Зельда умиленно смотрела на бывшего часового, Нико удалось выловить и спрятать комочки лягушатины. А если тетушка и заметила его ухищрения, то не обиделась. А целое кроличье ухо, которое Нико нашел у себя в тарелке, он украдкой скормил Макси, отчего пес пришел в восторг, а на душе у мальчика полегчало.

Марсия извинилась, что они с Дженной не спустятся к ужину, якобы из-за присутствия крысенка-почтальона. Сайласу это оправдание показалось неубедительным. Он заподозрил, что она втихаря колдует себе какие-нибудь изысканные кушанья.

Несмотря на отсутствие Марсии – или благодаря ему, – ужин прошел на ура. Крысенок-почтальон оказался хорошим собеседником. Сайлас не потрудился отменить заклинание «Молви, Крысус-Крысус!», и разговорчивый зверек болтал обо всем, что приходило ему в голову: от проблем крысиной молодежи до скандала с сосисками из крысятины в столовой хранителей, который возмутил все крысиное сообщество, не говоря уже о самих хранителях.

Когда трапеза подошла к завершению, тетушка Зельда спросила, собирается ли Сайлас этой ночью отправить к Саре крысенка-почтальона.

Крысенок затравленно оглядел людей. Он хоть и был большим и мог, как любил повторять, «сам о себе позаботиться», но ночью на Болотах Песчаного Тростника и ему было страшно. Стоит попасться русалкам, и тебе конец, зачаруют насмерть, да и водяные с кикиморами не самая лучшая компания. Кикиморам ничего не стоит затащить крысенка в Зыбкую Топь – так, забавы ради, а голодный водяной охотно поджарит крысятину на ужин своим детишкам, этим маленьким прожорливым – по мнению крысенка – захребетникам.

(Водяной, разумеется, не присоединился к людям за ужином. Да он никогда этого и не делал. Он предпочитал есть бутерброды с вареной капустой, которые готовила для него тетушка Зельда, в уютном бочаге. На самом деле он давно уже не кушал крыс: на вкус они не так уж хороши, а мелкие косточки постоянно застревают между зубами.)

– Я подумал, – медленно ответил Сайлас на вопрос тетушки Зельды, – что лучше отослать крысенка утром. После долгой дороги ему лучше поспать.

Крысенок посмотрел на него с благодарностью.

– Совершенно верно, сэр. Очень мудрое решение, – сказал он. – Многие послания теряются и не доходят из-за недосыпания. И недоедания. Я бы сказал, что это исключительно… интересный ужин, госпожа. – Крысенок поклонился тетушке Зельде.

– Кушайте на здоровье, – улыбнулась Зельда.

– Эта крыса конфиденциальная? – спросила перечница голосом Марсии.

Все подскочили от неожиданности.

– Предупреждай сначала, прежде чем разбрасываться голосом! – воскликнул Сайлас. – Я чуть не подавился десертом из пастернака.

– Ну так что? – гнула свое перечница.

– Ты конфиденциальная… конфиденциальный крыс? – спросил Сайлас у крысенка, который уставился на перечницу, от удивления лишившись дара речи. – Да или нет?

– Д-да… – ответил крысенок. Он никак не мог решить, кому отвечать: Сайласу или перечнице. В итоге он все-таки обратился к перечнице: – Да, госпожа перечница. Я заказной конфиденциальный крыс дальнего следования. К вашим услугам.

– Хорошо. Тогда я спускаюсь.

Марсия спустилась вниз, перепрыгивая через ступеньку, и широким шагом пересекла комнату. В руке у нее была книга, а шелковые одежды волочились по полу, сметая горшочки со снадобьями. Дженна едва не наступала ей на пятки: девочке не терпелось увидеть наконец крысенка-почтальона своими глазами.

– Как тут тесно, – пожаловалась Марсия, раздраженно стряхивая с плаща лучшие разноцветные «Блестящие смеси» тетушки Зельды. – Не понимаю, как ты тут можешь жить, Зельда.

– До твоего прихода мне это прекрасно удавалось, – пробормотала себе под нос тетушка Зельда, когда Марсия уселась за стол рядом с крысенком-почтальоном.

Крысенок побледнел, хотя под коричневой шерсткой это было не очень-то заметно. Даже в самых смелых мечтах он не представлял, что когда-нибудь встретит Архиволшебника. Крысенок низко поклонился… Слишком низко – он не удержал равновесие и плюхнулся в остатки десерта из вишни и пастернака.

– Я хочу, чтобы ты, Сайлас, вернулся вместе с крысой, – объявила Марсия.

– Что? – переспросил Сайлас. – Сейчас?!

– Мне не положены сопровождающие, ваша честь, – робко обратился к волшебнице крысенок. – На самом деле, ваша милость, и я говорю это с глубочайшим уважением…

– Замолчи, Крысус-Крысус, – перебила его Марсия.

Крысенок-почтальон открыл и закрыл рот, пытаясь еще что-то сказать, но понял, что слова не идут. Тогда он сел на стол и принялся слизывать с лапок десерт. Ему ничего не оставалось, кроме как ждать, потому что крыса-почтальон может уйти только с ответом или с отказом отвечать. А так как крысенок еще не получил ни того ни другого, то, как истинный профессионал, терпеливо сидел, вспоминая, что утром сказала ему жена, узнав о задании для волшебника.

«Стэнли, – сказала Дони, его супруга, погрозив пальцем, – на твоем месте я бы не связывалась с этими типами. Помнишь, как мужа Элли заколдовал тот маленький жирный волшебник из Башни и заманил прямо в суп? Его две недели не было, а потом он вернулся в ужасном состоянии. Не ходи, Стэнли, прошу тебя».

Но Стэнли в глубине души был польщен, что Крысиная Почта отправила его на дальнее задание, тем более по поручению волшебника. Кроме того, он обрадовался, что в работе появилось некоторое разнообразие. Последние две недели через него перебрасывались посланиями две поссорившиеся сестры. Послания становились все короче и грубее, пока вчера, например, ему не пришлось просто бегать между сестрами, а прибежав – молчать как рыба, потому что каждая хотела сообщить другой, что больше не разговаривает с ней. Крысенок испытал величайшее облегчение, когда их мать, получив огромный счет от Крысиной Почты, пришла в ужас и отправила почтальона восвояси.

Поэтому Стэнли совершенно спокойно ответил жене, что, раз нужно, он должен идти.

«В конце концов, я одна из немногих конфиденциальных крыс дальнего следования во всем Замке», – заявил он.

«И одна из самых глупых», – съязвила в ответ жена.

И вот Стэнли сидел на столе среди остатков самого странного ужина, который ему когда-либо приходилось есть, и слушал, как очень сердитый Архиволшебник говорит Обычному Волшебнику, что делать. Марсия бросила на стол свою книгу, и тарелки зазвенели.

– Я тут читала «Противодействие темным силам». Ах, если бы тогда в Замке у меня была такая книга! Ей цены нет! – Марсия одобрительно похлопала по книге ладонью.

Книга ее неправильно поняла и полетела обратно на свое место в библиотеке Зельды, чем немало раздосадовала волшебницу.

– Сайлас, – сказала Марсия. – Я хочу, чтобы ты забрал у Салли мой оберег. Он нужен нам здесь.

– Хорошо, – ответил Сайлас.

– Ты должен идти, – продолжила Марсия. – От этого может зависеть наша безопасность. Без оберега у меня меньше силы, чем я думала.

– Да-да, я понял, Марсия, – нетерпеливо проговорил Сайлас, занятый мыслями о Саймоне.

– Вообще-то, как Архиволшебник, я приказываю тебе идти, – настаивала Марсия.

– Да! Марсия, я сказал «да». Я иду. Я все равно собирался, – раздраженно повторил Сайлас. – Саймон пропал. Я должен его найти.

– Хорошо, – сказала Марсия, как всегда пропустив слова Сайласа мимо ушей. – Так, где эта крыса?

Крысенок, не имея возможности отозваться, поднял лапу.

– Твоим посланием будет этот волшебник, он вернется к отправителю. Понял?

Стэнли неуверенно кивнул. Он хотел сказать Архиволшебнику, что правила Крысиной Почты этого не позволяют. Их служба не занималась посылками, доставкой людей или чего бы там ни было. Крысенок вздохнул. Как же Дони была права!

– Ты доставишь этого волшебника в целости и сохранности соответствующим образом на адрес отправителя. Понял?

Стэнли уныло кивнул. Соответствующим образом? Видимо, это означало, что Сайлас не мог плыть по реке. Или забираться в проходящую лодку. Лучше некуда!

Сайлас пришел на помощь маленькому почтальону:

– Спасибо, конечно, Марсия, но совсем не обязательно отправлять меня как посылку, – сказал он. – Я поплыву в челноке, а крысенок покажет мне дорогу.

– Замечательно, – согласилась Марсия. – Но мне нужно подтверждение, что заказ принят. Молви, Крысус-Крысус.

– Да, – слабым голосом ответил крысенок. – Заказ принят.

Сайлас и крысенок-почтальон отправились в путь рано утром, сразу после восхода солнца, в челноке «Мюриель-1». Вчерашняя дымь рассеялась, и в сером утреннем свете зимнего солнца болото прочертили длинные тени.

Дженна, Нико и Макси тоже встали спозаранку, чтобы проводить Сайласа и передать послание Саре и мальчикам. Было холодно, и на морозе дыхание вырывалось белыми облачками. Сайлас завернулся в тяжелый плащ из синей шерсти и надел на голову капюшон. Крысенок тем временем дрожал рядом, и не только от холода.

Волкодав Макси, которого крепко держал за ошейник Нико, издавал кошмарные кашляющие звуки, и от этих звуков у Стэнли кровь в жилах стыла. Да еще, как будто этого было мало, бедный почтальон вдруг увидел Водяного.

– А, Водяной, – улыбнулась тетушка Зельда. – Большое спасибо, что согласился нам помочь, вместо того чтобы отправиться спать, дорогой Водяной. Вот тебе бутерброды, будет чем подкрепиться в дороге. Положу их в челнок. Здесь еще для тебя, Сайлас, и для крысенка.

– О, благодарю, Зельда. А что за бутерброды?

– С лучшей вареной капустой.

– О, ты такая… заботливая. – Сайлас порадовался, что припрятал в рукаве немного хлеба и сыра.

Водяной сердито плавал в Краппе. Бутерброды с капустой его не очень-то утешили. Болотный житель не любил дневной свет, даже посреди зимы. Слабые глазки Водяного от света начинали болеть, к тому же, если не беречься, солнце обжигало ему уши.

Крысенок-почтальон печально сидел на берегу Краппа. Сзади – сопение собаки, впереди – дыхание Водяного.

– Ладно, – сказал крысенку Сайлас, – залезай. Надеюсь, ты сядешь спереди. Макси всегда там садится.

– Я не собака, – шмыгнул носом Стэнли, – и я не путешествую в компании с водяными.

– Этот водяной абсолютно безобидный, – заверила его тетушка Зельда.

– Безобидных водяных не бывает, – буркнул Стэнли.

Заметив, что из домика вышла попрощаться Марсия, он больше ничего не сказал, ловко запрыгнул в челнок и спрятался под скамьей.

– Береги себя, папа, – сказала Дженна Сайласу и крепко обняла.

Нико тоже обнял отца.

– Найди Саймона, пап. И не забывай, что надо держаться берега, когда плывешь против течения. На середине реки оно всегда быстрее.

– Не забуду, – улыбнулся Сайлас. – Заботьтесь друг о друге, оба. И о Макси.

– Пока, папа!

Макси взвизгнул и отчаянно заскулил, увидев, что хозяин покидает его.

– До встречи! – махнул рукой Сайлас и неуклюже направил челнок вдоль реки вслед за Водяным, который опять затянул свое: «Плывите за мной! А то заплутаете ишшо…»

Дженна и Нико смотрели, как челнок медленно плывет вдоль извилистых проливов, и вскоре синий капюшон Сайласа затерялся на просторах Болот Песчаного Тростника.

– Надеюсь, с папой ничего не случится, – тихо произнесла Дженна. – Он не очень хорошо ориентируется.

– Крысенок-почтальон укажет дорогу, – ответил Нико. – Он же знает, что иначе придется держать ответ перед Марсией.

А далеко в Болотах Песчаного Тростника крысенок-почтальон сидел в челноке, размышляя над первой в своей жизни посылкой. Он решил не говорить об этом Дони и сослуживцам из Крысиной Почты. Все это, признал он с тяжелым вздохом, в высшей степени неправильно.

Но спустя какое-то время, пока Сайлас медленно и немного рассеянно вел их через запутанные проливы болот, Стэнли начал понимать, что не все так уж плохо. По крайней мере, его довезут до самого места назначения. Все, что от него требуется, – это сидеть, рассказывать какие-нибудь байки и наслаждаться поездкой, пока Сайлас делает всю работу.

И когда Сайлас попрощался с Водяным в устье протоки Гллуб и поплыл к реке самостоятельно, крысенок принялся следовать своему нехитрому плану.

22

Магика

В тот вечер на болотах дул восточный ветер. Тетушка Зельда закрыла деревянные ставни и заколдовала на замок кошачий лаз, сначала убедившись, что Берта не осталась снаружи. Потом хозяйка обошла дом, зажгла лампы и поставила на подоконники грозовые свечи, чтобы отогнать ветер. Она предвкушала тихий вечер, когда сядет за стол и добавит в список новые снадобья.

Но Марсия заняла стол первой. Она перелистывала какие-то маленькие книжки по магике и с усердием делала пометки. То и дело она испытывала коротенькие заклинания – проверить, что они все еще работают. Поэтому в доме постоянно раздавались хлопки и клубился пахучий дым. А еще тетушке Зельде не понравилось, что Марсия сделала с ее столом. Она наколдовала ему утиные лапки, чтобы стол не шатался, и пару рук, которые раскладывали бумаги.

– Когда закончишь, Марсия, верни мне прежний стол, – сердито сказала тетушка Зельда.

– Он в твоем распоряжении, Зельда, – весело ответила Марсия, взяла маленькую книжку и пошла с ней к камину, оставив на столе полный беспорядок.

Тетушка Зельда смела бумажки на пол (руки стола тут же их подхватили) и со вздохом уселась на стул.

Марсия устроилась у огня рядом с Дженной, Нико и Мальчиком номер 412. Она открыла книгу, и Дженна успела прочесть название:

ОХРАНЯЮЩИЕ ЗАКЛИНАНИЯ

И ИСЦЕЛЯЮЩИЕ АМУЛЕТЫ

Наставления для начинающих и тугодумов

Составлено и одобрено

Лигой страхования волшебников

– Тугодумов? – удивилась Дженна. – Грубовато…

– Не обращай внимания, – ответила Марсия. – Это очень старая книга. Но старые зачастую оказываются лучше всех. Написаны просто и понятно. Прежде чем придумывать собственные заклинания, волшебнику стоит потренироваться на легких и известных, а то наломает дров. Помню, однажды я нашла вроде бы простое заклинание «Подать сюда». А нашла я его в самом последнем издании, где было множество неиспользуемых чар. На самом деле это должно было меня насторожить. И когда я потребовала принести мои туфли из кожи питона, то вдобавок получила и несчастного питона. Увидеть этакую пакость, только открыв глаза утром, – не самая приятная вещь.

Марсия увлеченно листала книгу.

– Где-то я тут видела упрощенный вариант «Невидимки». Нашла вчера… ах да, вот оно.

Дженна глянула через плечо Марсии на желтую страницу, которую открыла волшебница. Как во всех книгах по магике, на каждой странице было отдельное заклинание или магическая формула, а в старых изданиях они были аккуратно написаны от руки необычными разноцветными чернилами. Под каждым заклинанием страница загибалась в виде кармашка, куда помещались чары. Чары – это магический отпечаток заклинания. Часто это листочек пергамента, хотя может быть и все что угодно. Марсия видела чары и на лоскутках шелка, кусочках дерева, ракушках и даже ломтиках хлеба. Правда, последний работал не очень хорошо, потому что его погрызли мыши.

Вот так и создаются книги по магике: сначала волшебник, создающий заклинание, записывает слова и пояснения на том, что найдется под рукой. Лучше записывать их сразу и подробно, потому что волшебники – создания крайне забывчивые, а если магику не поймать быстро, она теряет силу. Так что, если волшебник придумал заклинание прямо за завтраком, то он вполне может воспользоваться кусочком хлеба (лучше, конечно, без масла). Это и называется чары. Количество чар зависит от того, сколько раз волшебник записал заклинание. Или от того, сколько бутербродов он сделал себе на завтрак.

Когда волшебник соберет достаточно заклинаний, он обычно для сохранности складывает их в книгу. Хотя многие книги по магике – это просто выписки из более старых книг, с изменениями и дополнениями. Полная магическая книга со всеми чарами в кармашках – редкое сокровище. Чаще всего книги бывают пустыми, лишь пара-тройка не очень популярных чар остается на своем месте.

Некоторые волшебники делали чары только для самых сложных своих заклинаний, такие чары очень трудно найти. Хотя в библиотеке в Пирамиде Башни Волшебников хранятся почти все чары. Сейчас Марсии больше всего не хватало этой библиотеки, но коллекция книг тетушки Зельды ее удивила и порадовала.

– Вот, держи, – сказала Марсия, передавая книгу Дженне. – Попробуй-ка вытащить чары.

Дженна взяла маленькую, но, как оказалось, тяжелую книжку. Она была раскрыта на истрепанной странице, залапанной грязными пальцами. Текст был написан выцветшими фиолетовыми чернилами, аккуратным, крупным и разборчивым почерком.

В книге говорилось:

«Невидимка» – ценное и полезное заклинание для особ, желающих (по причинам, их только касающимся, либо ради собственной безопасности) исчезнуть с глаз того, кто может причинить вред.

Когда Дженна прочитала эти слова, в ее душе шевельнулось предчувствие, но девочка не хотела думать о тех, кто может причинить ей вред. Она сунула руку в плотный кармашек, где лежали чары. В кармашке она нащупала что-то похожее на гладкие плоские шашки. Пальцы Дженны достали один маленький овальный кусочек эбенового дерева.

– Отлично, – похвалила ее Марсия. – Черные как ночь. То, что надо. Ты видишь, что написано на чарах?

Дженна прищурилась, изо всех сил пытаясь разглядеть, что же написано на кусочке эбена. Буквы были крошечные, шрифт давно устарел, а золотые чернила выцвели. Марсия выудила из-за пояса большое увеличительное стекло и протянула Дженне.

– Возможно, это поможет.

Дженна медленно накрыла золотые буквы лупой, и слова тут же стали читаемыми:

Растворюсь я в пустоте,

Чтобы зло не знало, где

Отыскать теперь меня

Даже среди бела дня.

– Просто и ясно, – сказала Марсия. – Нетрудно вспомнить, когда попадешь в неприятности. Некоторые заклинания очень хороши, но слишком сложны, сразу на ум не придут. А теперь тебе нужно запечатлеть заклинание.

– Что? – переспросила Дженна.

– Прижми к себе чары и произнеси слова заклинания. Заучить его надо в точности. И, произнося его, ты должна представить, как оно действует. Вот это очень важно.

Все оказалось не так легко, как Дженна думала, особенно учитывая то, что за ней наблюдали Нико и Мальчик номер 412. Когда ей удавалось в точности припомнить слова, она забывала вообразить, как она «растворится в пустоте», а усиленно думая о «растворении в пустоте», забывала слова.

– Попробуй еще раз, – подбодрила ее Марсия, когда Дженна, к досаде волшебницы, наконец сделала почти все правильно, но забыла одно-единственное слово. – Все думают, что заклинания просты, но это не так. Хотя у тебя почти получилось.

Дженна глубоко вздохнула.

– Перестаньте на меня таращиться, – сказала она мальчикам.

Те заулыбались и вежливо перевели взгляды на Берту. Утка во сне неуклюже заворочалась. Она всегда чувствовала, когда на нее смотрят.

Вот так Нико и Мальчик номер 412 пропустили первое исчезновение Дженны.

Марсия захлопала в ладоши:

– Получилось!

– Правда? Я?.. – раздался в воздухе голос Дженны.

– Эй, Джен, ты где? – смеясь, позвал Нико.

Марсия посмотрела на часики:

– А теперь запомни: когда ты первый раз произносишь заклинание, его действие длится недолго. Ты появишься где-то через минуту. А потом оно будет длиться столько, сколько захочешь.

Мальчик номер 412 с открытым ртом смотрел, как смутные очертания Дженны проступают из мерцающих теней, которые отбрасывали свечи тетушки Зельды. Ему захотелось попробовать самому.

– Нико, – сказала Марсия, – теперь твоя очередь.

Мальчик номер 412 сам на себя рассердился. С чего это он взял, что волшебница попросит его? Разумеется, нет. Он ведь не принадлежит к роду волшебников, а просто состоит в рядах Молодой армии.

– Спасибо, но у меня есть своя «Невидимка», – ответил Нико. – Не хочу их путать.

У Нико был практичный подход к магике. Он не собирался становиться волшебником, хотя и происходил из семьи магов и его научили основам магики. Нико не видел причин знать больше одного заклинания из каждой области. Зачем забивать себе голову лишним? Мальчик считал, что уже знает все заклинания, какие могут ему понадобиться. Уж лучше занять память более полезными вещами: например, временем приливов и снаряжением для плавания под парусом.

– Ладно, – проговорила Марсия, которая знала: лучше не заставлять Нико делать то, что его не интересует. – Но помни, что только заколдованные одной и той же «Невидимкой» могут видеть друг друга. Если у тебя другое заклинание, то ты будешь невидим для остальных, хоть они тоже заколдованы. Понял?

Нико едва заметно кивнул. Вообще-то, он плохо понимал, какое это может иметь значение.

– Тогда… – Марсия обратилась к Мальчику номер 412, – твоя очередь.

Мальчик номер 412 порозовел и уставился на свои ноги. Она попросила его! Больше всего на свете ему хотелось попробовать это заклинание, но его бесило то, как все на него вытаращились. Наверное, он будет выглядеть глупо, если попробует сотворить заклинание.

– Тебе обязательно надо попробовать, – сказала Марсия. – Я хочу, чтобы вы все научились это делать.

Мальчик номер 412 удивленно поднял глаза. Неужели Марсия имела в виду, что он такая же важная птица, как эти мальчик и девочка из семьи волшебника?

Из другого конца комнаты послышался голос тетушки Зельды:

– Конечно же, ему надо попробовать!

Мальчик номер 412 смущенно встал. Марсия вынула из кармашка еще одни чары и дала ему.

– Теперь и ты запечатлей его.

Мальчик номер 412 взял чары в руку, Дженна и Нико с любопытством смотрели на него. Им не терпелось увидеть, как у него получится.

– Произнеси слова, – тихо подсказала Марсия.

Мальчик номер 412 молчал. Но слова заклинания вертелись у него в голове, наполняя ее странным жужжанием. Под красной шапочкой коротко остриженные волосы у него на макушке встали дыбом. Он чувствовал, как магика струится сквозь его руку.

– Он исчез! – ахнула Дженна.

Нико восхищенно присвистнул:

– Ну, на самом-то деле он болтается где-то здесь, верно?

Мальчик номер 412 рассердился. Совсем не обязательно над ним смеяться. И почему это Марсия так странно смотрит? Он что-то сделал не так?

– Вернись, – очень тихо сказала Марсия.

Что-то в ее голосе слегка испугало мальчика. Что стряслось?

А потом Мальчику номер 412 в голову пришла забавная мысль. Он очень тихо перешагнул через Берту, проскользнул мимо Дженны, стараясь не коснуться ее, и вышел на середину комнаты. Никто не видел этого. Они по-прежнему смотрели туда, где он стоял перед тем, как исчезнуть.

У мальчика от восхищения мурашки по спине побежали. У него получилось! Он может творить магику. Он растворился в пустоте! И никто его не видит. Он свободен!!!

Мальчик номер 412 радостно подпрыгнул. Никто не заметил. Он поднял руки и помахал ими над головой. Никто не обратил внимания. Он засунул большие пальцы в уши и помахал остальными. Никакой реакции. Тогда он бесшумно подскочил к окну и задул грозовую свечу, но споткнулся о мохнатый коврик и шлепнулся на пол.

– Вот ты где! – сердито сказала Марсия.

Он и был там – сидел на полу, разглядывая ушибленную ногу, и медленно появлялся перед восхищенной публикой.

– Молодчина! – улыбнулась Дженна. – Как это у тебя так легко получилось?

Мальчик номер 412 покачал головой. Он и сам не знал. Просто получилось. Но как же это было здорово!

Марсия вела себя странно. Мальчик номер 412 думал, что она будет довольна, но по ней это было что-то не очень заметно.

– Не стоит запечатлевать заклинание так быстро. Это бывает опасно. Ты мог не вернуться должным образом.

Марсия не сказала ему одного: она еще никогда не видела, чтобы у новичка заклинание получилось с первого раза, да еще так быстро. Это ее обеспокоило. Еще больше она забеспокоилась, когда, взяв у мальчика обратно чары, почувствовала жужжание магики – словно крошечные искорки статического электричества укололи ее руку.

– Нет, – сказала она, возвращая шашку ему, – оставь чары себе. И ты, Дженна, тоже. Начинающим лучше держать при себе чары заклинаний, которые им могут понадобиться.

Мальчик номер 412 убрал чары в карман штанов. Он чувствовал себя странно. В голове до сих пор не прошло возбуждение, и он знал, что выполнил заклинание отлично. Тогда почему Марсия сердится? Что же он сделал не так? Может, в Молодой армии правильно говорили: Архиволшебник не в своем уме? Прежде чем выйти на пост к Башне Волшебников, где они следили за всеми, кто приходил и уходил из Башни, особенно за Архиволшебником, солдаты каждое утро как заклинание повторяли такие слова:

Безумная и жалкая,

Всем несет беду,

Крыса-крыса гадкая,

Брось ее коту!

Но этот стишок больше не смешил Мальчика номер 412. Да и совсем не похоже на Марсию. На самом деле чем больше мальчик думал о Молодой армии, тем больше он осознавал истину.

Это в Молодой армии служат одни чокнутые.

А Марсия – это магика.

23

Крылья

Ночью восточный ветер усилился и превратился в ураган. Ставни грохотали, двери сотрясались, и в домике смотрительницы стало очень неспокойно. То и дело сильные порывы ветра с воем задували во все щели и гнали дым обратно в трубу, заставляя спящих под одеялами детей кашлять и плеваться.

Макси отказался покинуть кровать своего хозяина и, как всегда, громко храпел, изводя Марсию и тетушку Зельду, которые никак не могли уснуть.

Тетушка Зельда тихо встала и выглянула в окно. Она никогда не спала во время грозы с тех пор, как ее младший брат Тео – он, как и старший брат, Бенжамин Хип, был мастером перевоплощений – решил, что ему довольно жить под облаками. Тео желал парить под лучами солнца высоко в небе. Однажды зимней ночью он пришел попрощаться с сестрой, а на рассвете она села на берегу Краппа посмотреть, как он перевоплотится последний раз в избранное обличье буревестника. Последнее, что видела тетушка Зельда, была могучая птица, которая взмыла над Болотами Песчаного Тростника и полетела прямо к морю. Провожая птицу взглядом, Зельда поняла, что вряд ли когда-нибудь снова увидит брата, потому что буревестники всю свою жизнь парят над океанами и редко возвращаются на сушу, если только их не забросит бурей… Тетушка Зельда вздохнула и на цыпочках вернулась в постель.

Марсия накрыла голову подушкой, чтобы не слышать храпа собаки и пронзительного воя ветра, который проносился над болотами и, натыкаясь на домик, начинал рваться внутрь, а потом искал путь наружу. Но не только шум не давал Марсии спать. Еще были мысли. То, что она увидела вечером, дало ей слабую надежду на будущее. Будущее Замка, свободное от черной магики. Она лежала в постели и планировала следующий шаг.

А внизу Мальчик номер 412 и вовсе не мог уснуть. С тех пор как он выполнил заклинание, его не оставляло странное ощущение – как будто целый рой пчел жужжал у него в голове. Ему представлялись частички магики, которые остались там от заклинания, они кружились и кружились. И Мальчик номер 412 удивлялся, почему Дженна так крепко спит. Почему у нее не жужжит в голове? Он надел на палец кольцо, и золотое свечение озарило комнату. Тогда мальчику пришла в голову мысль. Наверное, дело в кольце. Вот из-за чего это жужжание, вот почему так легко удалось заклинание. Он нашел магическое кольцо.

Мальчик номер 412 начал думать о том, что случилось после того, как он побыл невидимкой. Он сидел с Дженной и рассматривал книгу заклинаний, пока Марсия не заметила и не отобрала ее, сказав: «Спасибо большое, но я по горло сыта глупостями». Позже, когда никого не было рядом, Марсия прижала его к стенке и сказала, что завтра они должны поговорить. Наедине. Для Мальчика номер 412 это значило одно: у него неприятности.

Мальчику было совсем не весело. Он не мог думать обо всем сразу, поэтому решил составить список. Список фактов. Этому его научили в Молодой армии. Раньше всегда помогало.

Факт первый: больше никаких перекличек по утрам. ХОРОШО.

Факт второй: отличная еда. ХОРОШО.

Факт третий: милая тетушка Зельда. ХОРОШО.

Факт четвертый: дружелюбная девочка-принцесса. ХОРОШО.

Факт пятый: магическое кольцо. ХОРОШО.

Факт шестой: сердитый Архиволшебник. ПЛОХО.

Мальчик номер 412 удивился. Еще никогда хороших фактов не было больше, чем плохих. Почему-то от этого единственный плохой факт стал гораздо хуже. Мальчику показалось, что ему есть что терять. В конце концов он погрузился в беспокойный сон и проспал до рассвета.

На следующее утро восточный ветер утих, и в домике повисло ожидание.

Тетушка Зельда ушла рано посмотреть, не прибило ли к берегу буревестников. Конечно же, ни одного не оказалось, но Зельда все равно продолжала ждать и надеяться.

А Марсия ждала, когда Сайлас вернется с ее оберегом.

Дженна и Нико ждали известий от папы.

Макси ждал завтрака.

Мальчик номер 412 ждал неприятностей.

– Разве тебе не нравится каша? – спросила его тетушка Зельда за завтраком. – Вчера ты съел две добавки, а сегодня едва притронулся к своей порции.

Мальчик номер 412 мотнул головой.

Тетушка Зельда встревожилась.

– Ты какой-то усталый, – сказала она. – Хорошо себя чувствуешь?

Мальчик номер 412 кивнул, хотя на самом деле это было не так.

После завтрака, пока Мальчик номер 412 аккуратно складывал свое лоскутное одеяло, как его приучили в Молодой армии, Дженна спросила, не хочет ли он отправиться с ними на «Мюриель-2» встретить крысенка-почтальона. Мальчик покачал головой. Дженна не удивилась. Она знала, что ему не по душе лодки.

– Тогда до встречи, – весело попрощалась она и выбежала к Нико, который уже стоял в челноке.

Мальчик номер 412 проводил их взглядом. Земля на болотах сегодня была блеклой и холодной, как будто восточный ветер грубо ободрал с нее верхний слой. Мальчик радовался, что остался дома в тепле.

– А, вот ты где, – раздался позади голос Марсии.

Мальчик номер 412 подпрыгнул от неожиданности.

– Можно тебя на пару слов? – спросила волшебница.

У Мальчика номер 412 душа ушла в пятки. «Час пробил, – подумал он. – Она отправит меня обратно в Молодую армию. Все было слишком хорошо, чтобы продлиться долго».

Марсия заметила, как сильно побледнел Мальчик номер 412.

– С тобой все в порядке? – спросила она. – Может, это из-за вчерашнего пирога из свиных ножек? Он мне самой показался не очень удобоваримым. А еще я плохо спала. Какой же сильный ветер дул! Кстати, о ветрах. Не понимаю, почему эта собака не может спать в другом месте.

Мальчик номер 412 улыбнулся. Лично он был рад, что спать наверху пришлось волшебнице, а не ему.

– Я подумала, ты не откажешься показать мне остров, – продолжала Марсия. – Кажется, ты уже немного освоился здесь.

Мальчик номер 412 испуганно посмотрел на нее. Что она затевает? Неужели она прознала, что он нашел подземный ход?

– Не беспокойся так, – улыбнулась Марсия. – Пойдем, покажешь мне болотце Водяного. Никогда не видела, где они живут.

И Мальчику номер 412 пришлось покинуть теплый уютный домик и отправиться с Марсией на болото Водяного.

Вместе они смотрелись очень странно. Мальчик номер 412, бывший солдат Молодой армии – маленький, щупленький даже в мешковатом тулупчике и закатанных до колена широких моряцких штанах, – был виден издалека из-за ярко-красной шапки (он отказался ее снимать, несмотря на все уговоры тетушки Зельды). А над ним возвышалась Марсия Оверстренд, Архиволшебник. Она шла так быстро, что мальчику пришлось чуть ли не бежать трусцой, чтобы не отстать. Ее пояс из золота и платины сверкал в бледных лучах зимнего солнца, а тяжелые одежды из шелка и меха струились за спиной бурным пурпурным потоком.

Вскоре они пришли к болотцу Водяного.

– Это здесь? – спросила Марсия.

Ее поразило, как Водяной может жить в таком холодном и грязном месте.

Мальчик номер 412 кивнул. Он был горд, что смог показать Марсии то, чего она еще не знает.

– Так-так… Каждый день узнаешь что-то новенькое… А вчера, – добавила она, посмотрев прямо в глаза мальчику, пока он не успел отвести взгляд, – вчера я тоже кое-что узнала. Нечто очень любопытное.

Мальчик номер 412 отвернулся, неловко переминаясь с ноги на ногу. Ему не нравился ее тон.

– Я узнала, – тихо произнесла Марсия, – что у тебя природный дар к магике. Ты с такой легкостью выполнил заклинание, словно учился много лет. Но ты же раньше никогда не сталкивался с магикой, верно?

Мальчик номер 412 покачал головой и уставился себе под ноги. Его до сих пор не покидало чувство, будто он что-то натворил.

– Вообще-то, – сказала Марсия, – я так не думаю. Тебя, наверное, взяли в Молодую армию в… два с половиной года? Ведь, кажется, в этом возрасте туда набирают?

Мальчик номер 412 понятия не имел, сколько пробыл в Молодой армии. Он больше ничего из своей жизни не помнил. Так что, видимо, Марсия права. И он снова кивнул.

– Итак, все мы знаем, что в Молодой армии уж точно нельзя столкнуться ни с какой магикой. И тем не менее у тебя есть собственная магическая энергия. Я была немного ошеломлена, когда ты вернул мне вчера чары.

Марсия достала из кармашка в поясе что-то маленькое и блестящее и положила мальчику в руку. Он увидел на своей немытой ладони пару крошечных серебряных крыльев. Они мерцали на солнце, и Мальчику номер 412 казалось, что крылья могут взлететь в любую минуту. Он присмотрелся получше и увидел, что на каждом крыле выгравированы неровные золотые буквы. Мальчик номер 412 понял, что это значит. Он держал в руке чары, только они были написаны не на кусочке дерева, а на прекрасном украшении.

– Чары для высокой магики бывают очень красивыми, – сказала Марсия. – Не все они написаны на сыром хлебе. Помню, как Альтер впервые показал мне вот это. Я тогда подумала, что это самые простые и красивые чары, которые я когда-либо видела. И мне до сих пор так кажется.

Мальчик номер 412 не мог оторвать глаз от крыльев. На одном серебряном крылышке было написано: «ЛЕТИ НА СВОБОДУ», а на другом: «СО МНОЙ».

«Лети на свободу со мной», – произнес про себя Мальчик номер 412, наслаждаясь звучанием этих слов в голове. А потом…

Он ничего не смог поделать.

Он даже не знал, как у него это получилось.

Он просто произнес слова про себя, вспомнил, как мечтал научиться летать, и…

– Я знала, что ты сможешь! – радостно воскликнула Марсия. – Я была уверена!

Мальчик номер 412 не сразу понял, о чем это она. А потом оказалось, что теперь он одного роста с Марсией. Или даже выше… Да он парил над ней! Мальчик номер 412 удивленно посмотрел вниз, ожидая, что волшебница прикажет ему вернуться, как вчера, или скажет, чтобы он перестал дурачиться и немедленно спустился. Но, к счастью, ее лицо расплылось в широкой улыбке, и зеленые глаза загорелись от восхищения.

– Поразительно! – Марсия прикрыла ладонью глаза от солнца и, прищурившись, смотрела на Мальчика номер 412, который парил над болотом Водяного. – Это углубленная магика. Этому надо учиться долгие годы. Просто невероятно!

Наверное, зря она это сказала, потому что Мальчик номер 412 тоже в это не верил. В голове не укладывалось.

Он с громким всплеском приземлился прямо посреди лужи.

– Ой! Ну никакого же покою бедному Водяному! – Из грязи возникла пара черных пуговок, которые негодующе заморгали.

– А… – Мальчик номер 412, хватая ртом воздух, уцепился за Водяного, чтобы не потонуть.

– Я-то вчера цельный день не спал, – пожаловался Водяной и толкнул мальчика к краю лужи. – Усю дорогу до самой реки ж плыл, солнце в глаза блямс-блямс, крыса ноет прямо в ухи… – Водяной вытолкнул мальчика на берег. – Мне-то всего и надо было – поспать денек всласть. Гостей не встречать. Просто поспать. Дошло, а? Ты как, юнош?

Мальчик номер 412 кивнул, отплевываясь.

Марсия склонилась над мальчиком и вытерла его лицо пурпурным шелковым платком. Близорукий Водяной, кажется, сконфузился.

– О, добрр утрр, ваш-ше вылич-ство, – с почтением произнес Водяной. – Сразу-то не приметил вас, звиняйте.

– Доброе утро, Водяной. Извини, что разбудили. Большое спасибо за помощь. Мы сейчас же уйдем и оставим тебя в покое.

– Завсехда пжалста. С нашим удвольствием.

С этими словами Водяной нырнул на дно своей лужи, оставив на поверхности только пузыри.

Марсия и Мальчик номер 412 не спеша возвращались в домик Зельды. Марсия не стала пока обращать внимания на то, что Мальчик номер 412 был с ног до головы покрыт грязью и тиной. Она хотела задать ему один вопрос. Она уже все решила и не хотела откладывать.

– Я хочу предложить тебе, – сказала она, – стать моим учеником.

Мальчик номер 412 остановился как вкопанный и уставился на Марсию. На коричневом от грязи лице резко выделялись белки глаз. Что-что она сейчас сказала?

– Ты будешь у меня первым учеником, – добавила волшебница. – До сих пор никак не могла найти никого подходящего.

Мальчик номер 412 продолжал тупо смотреть на нее. Он не верил своим ушам.

– Это значит, – попыталась объяснить Марсия, – что до сегодняшнего дня я не встречала ни одного ребенка с магическим даром. Но у тебя он есть. Не знаю, откуда и почему, но есть. И если мы с тобой объединим силы, мы сможем заставить темную, другую сторону отступить. Может, даже изгоним ее навсегда. Что скажешь? Будешь моим учеником?

Мальчик номер 412 был потрясен до глубины души. Как вообще может быть такое, что Марсия, Архиволшебник, нуждается в его помощи? Она все не так поняла. Он же обманывает ее – все дело в кольце с драконом: это оно магическое, а не он. Как бы ему ни хотелось согласиться, он не мог.

Мальчик номер 412 мотнул головой.

– Нет? – Марсия больше чем удивилась. – Ты отказываешься?

Мальчик номер 412 медленно кивнул.

– Нет… – Марсия на мгновение потеряла дар речи.

Ей и в голову не приходило, что мальчик может отказаться. Никто никогда не отказывался от шанса стать учеником Архиволшебника. Если не считать этого идиота Сайласа, конечно.

– Ты хоть понимаешь, что говоришь? – спросила она.

Мальчик номер 412 не ответил. Он чувствовал себя жалким негодяем. Он опять умудрился что-то натворить.

– Прошу тебя, подумай об этом, – сказала Марсия более мягко. Она заметила, как испугался Мальчик номер 412. – Это очень важное решение для нас обоих. И для Замка тоже. Надеюсь, ты передумаешь.

Мальчик номер 412 не видел способа передумать. Он протянул Марсии чары. На его испачканной ладони они ярко сияли чистотой.

На этот раз Марсия покачала головой:

– Оставь это в знак того, что мое предложение еще в силе. Альтер дал их мне, когда попросил меня стать его ученицей. Я, конечно, сразу согласилась, но для тебя, как вижу, все иначе. Даю тебе время подумать. А пока оставь эти чары у себя.

Она решила сменить тему:

– А теперь – посмотрим, умеешь ли ты ловить жуков.

Мальчик номер 412 ловил жуков очень хорошо. У него за десять лет было много домашних жучков. Самые любимые – жук-олень по имени Олень, тысяченожка Тыся и Ухарь – большая уховертка. Еще у него был домашний паук с мохнатыми ножками по имени Семиногий Джо. Семиногий Джо жил в дыре в стене над его кроватью, пока Мальчик номер 412 не заподозрил, что паук съел Ухаря и всю его семью. После этого Джо поселился под кроватью старшего кадета, который до смерти боялся пауков.

Марсия осталась довольна уловом. Пятьдесят семь самых разных жуков хватило в самый раз, да и вряд ли мальчик унес бы больше.

– Вернемся в домик и сразу посадим их в хранительные горшочки, – сказала Марсия.

Мальчик номер 412 проглотил комок в горле. Так вот зачем были нужны жуки – варить из них варенье…

Всю обратную дорогу мальчик надеялся, что у того, кто так щекотно ползет вверх по его руке, не слишком много ног.

24

Жуки-защитники

Из домика доносился просто невыносимый запах вареной крысы и гнилой рыбы. После долгого дня, проведенного на болоте, Дженна и Нико на «Мюриель-2» возвращались по протоке, так и не разыскав крысенка-почтальона.

– Тебе не кажется, что эта крыса добралась сюда раньше нас и тетушка Зельда сварила ее на ужин? – усмехнулся Нико, когда они, привязав челнок, не решались войти.

– Да нет, Нико. Мне понравился крысенок-почтальон. Надеюсь, папа скоро пришлет его назад.

Зажав пальцами носы, дети по тропинке поднялись к домику. Дженна, внутренне обмирая, распахнула дверь.

– Уф!

Внутри гадкая вонь была еще гуще. Вдобавок к стойкому аромату вареной крысы и гнилой рыбы явственно пахло старой кошкой.

– Входите, голубчики! Мы как раз готовим, – раздался с кухни голос тетушки Зельды.

Именно оттуда, из кухни, как только сейчас поняла Дженна, и шел омерзительный запах.

«Если это ужин, – подумал Нико, – то я лучше съем свои носки».

– Вы как раз вовремя, – весело щебетала тетушка Зельда.

– О, замечательно! – ответил Нико.

Он начал сомневаться, что у Зельды отродясь было чувство обоняния. Или за долгие годы варки капусты у нее нюх отбило?

Дженна и Нико неохотно приблизились к кухне. Что же это за ужин, который так дурно пахнет?

К их величайшей радости и удивлению, это оказался не ужин. Да и готовила вовсе не тетушка Зельда, а Мальчик номер 412.

Выглядел он весьма странно. На нем был разноцветный вязаный костюмчик с чужого плеча: мешковатый лоскутный свитер и вязаные шорты. Но неизменная красная шапка горшочком по-прежнему оставалась на голове. В жаркой кухне она высохла, и от нее даже шел пар. Остальная одежда сушилась у огня.

Тетушка Зельда все-таки победила и заставила его помыться. Собственно, удалось ей это потому, что Мальчику номер 412 было так неловко появиться перед ней в липкой черной грязи из болота Водяного, что он был рад скрыться в ванной хижине и отмыться. Однако с красной шапочкой он расставаться отказался. Здесь тетушка Зельда проиграла. Но она все равно была довольна видеть его в чистой одежде. И полагала, что он выглядит очень мило в старом вязаном костюмчике Сайласа, который тот износил почти до дыр еще в детстве. А сам Мальчик номер 412 считал, что смотрится очень глупо, и поэтому всячески избегал взгляда Дженны.

Он сосредоточился на помешивании вонючей жижи, хотя пока еще не до конца уверился, что тетушка Зельда не делает из жуков варенье. Особенно учитывая то, что сама она сидела за кухонным столом, на котором стояло великое множество пустых баночек для варенья. Тетушка открывала крышки и передавала баночки Марсии, которая сидела рядом и доставала чары из очень толстой книги заклинаний под названием:

Консервированные жуки-защитники

500 чар,

каждые гарантируют одинаковый

и стопроцентно эффективный идеальный

результат для современных волшебников, заботящихся о своей безопасности

– Идите сюда и садитесь, – сказала тетушка Зельда, освобождая для детей место у стола. – Мы делаем хранительные горшочки. Марсия занимается чарами, а вы можете помочь с жуками.

Дженна и Нико сели к столу, стараясь дышать исключительно через рот. Вонь, как выяснилось, шла из кастрюли с ярко-зеленой жижей, которую медленно и очень сосредоточенно помешивал Мальчик номер 412.

– Вот, держите. Это жуки.

Тетушка Зельда сунула детям большую миску, и Дженна заглянула в нее. В миске ползали козявки всех форм и размеров.

– Фу!.. – содрогнулась Дженна.

Она терпеть не могла ползучих тварей.

Нико тоже не очень-то обрадовался. С тех пор как Эд и Эрик засунули ему за шиворот тысяченожку, Нико старался держаться подальше от всего, что ползает и бегает.

Но тетушку Зельду ничуть не смутило отсутствие у детей энтузиазма.

– Глупости, это же всего лишь маленькие крошки с кучей ножек. И они боятся вас еще больше, чем вы их. Так, сначала Марсия раздаст чары. Каждый держите чары так, чтобы жук запечатлел нас и запомнил в лицо. Потом Марсия положит чары в баночку. А вы можете добавить по жуку и передать его э… Мальчику номер четыреста двенадцать. Он залепит баночку хранительным отваром, а я туго закрою ее крышкой. Тогда мы быстро все сделаем.

Так они и поступили. Только в итоге крышки закрывала Дженна – после того, как первый же жук заполз ей на руку и сбежал, пока она скакала по комнате и вопила.

Взявшись за последнюю банку, они все вздохнули с облегчением. Тетушка Зельда сняла крышку и передала ее Марсии, которая перевернула страницу книги и достала еще одни чары в форме миниатюрного щита. Она передала чары по кругу, чтобы каждый подержал их. Потом бросила их в баночку для варенья и отдала ее Нико. Нельзя сказать, что он ждал этого момента с нетерпением. На дне миски прятался последний жук, большая красная тысяченожка, очень похожая на ту, какая много лет назад заползла ему за шиворот. Она дико металась по миске, пытаясь найти себе убежище. Если бы Нико не трясся так же, как она, он бы ее даже пожалел. Но в тот момент он думал только о том, что должен взять этого жука. Марсия уже положила чары в баночку. Мальчик номер 412 зачерпнул последний ковшик отвратительной хранительной жижи, и все ждали.

Нико сделал глубокий вдох, закрыл глаза и опустил руку в миску. Тысяченожка увидела его и бросилась в противоположную сторону. Нико пошарил вокруг, но тысяченожка оказалась проворнее. Она удирала то туда, то сюда, пока не заметила, что можно скрыться в болтающемся рукаве Нико.

– Поймал! – воскликнула Марсия. – Она у тебя на рукаве. Быстрее, суй в баночку!

Не смея даже глядеть, Нико бешено потряс рукав над баночкой и перевернул ее. Чары выкатились на стол, упали на пол и… исчезли.

– Черт возьми, – сказала Марсия, – эти какие-то нестойкие. – Она вынула другие чары и быстро бросила в баночку, забыв запечатлеть их.

– Скорее, давай! Время действия хранительного отвара быстро истекает. Быстрее.

Она схватила с рукава Нико тысяченожку и швырнула ее прямо в банку. Мальчик номер 412 быстро залепил ее хранительной жижей, а Дженна закрутила крышку, с размаху бросила банку на стол, и все увидели, как последний хранительный горшочек перевоплотился.

Тысяченожка лежала в горшочке, не в силах прийти в себя. Она спала под своим любимым камушком, когда нечто огромное в красной шапке подхватило ее и вознесло в космос. Но потом оказалось, что худшее ждало впереди. Тысяченожку, которая вела одинокий образ жизни, бросили к куче гудящих, грязных и, прямо сказать, неотесанных жуков, которые начали толкаться, пихаться и даже попытались кусать ее за ноги! А тысяченожка терпеть не могла, когда трогают ее ноги. Их у нее было много, и каждую следовало держать в отличной форме, иначе беда. Сломаешь одну ножку – и придется всю оставшуюся жизнь кататься шариком. Поэтому тысяченожка пролезла на дно к менее драчливым жукам и сердито надулась, пока вдруг не оказалось, что все жуки куда-то исчезли и больше негде спрятаться. Каждая тысяченожка знает, что если негде спрятаться, то это конец света. И вот он настал: она плавает в какой-то зеленой жиже и с ней происходит что-то ужасное. Одну за другой она теряла свои ноги!

Да и не только. Ее скользкое длинное тельце становилось короче и толще. Теперь тысяченожка была похожа на треугольный обрубок с острой головкой. На спине – два крепких зеленых крыла, спереди – прочная зеленая чешуя. Хуже всего то, что теперь у тысяченожки было всего четыре ноги. Четыре толстые зеленые ноги. Если их можно назвать ногами. Они совсем не подходили под ее представление о ногах. Две сверху и две снизу. Верхние ножки короче нижних. На кончиках каждой – какие-то острые штуки, которыми тысяченожка могла двигать. А в одной верхней лапке она держала маленькую острую металлическую палку. На концах нижних ножек – что-то большое, плоское и зеленое и еще по пять острых штуковин. Катастрофа. Как можно жить с четырьмя жирными ногами, которые заканчиваются чем-то острым? Какое ты после этого существо?

Тысяченожка этого не знала, но существо называлось жуком-защитником.

Бывшая тысяченожка, а ныне самый настоящий жук-защитник, совершенно поверженная, лежала в хранительной жиже. Жук медленно пошевелился, как бы испытывая новое обличье. Он удивленно таращился на мир через зеленую дымку, ожидая момента, когда его выпустят на свободу.

– Идеальный жук-защитник, – гордо произнесла Марсия, рассматривая на свету баночку с бывшей тысяченожкой. – Самый лучший. Мы все молодцы.

Вскоре пятьдесят семь баночек выстроились в ряд на подоконниках, чтобы охранять домик. Это было жутковатое зрелище: ярко-зеленые обитатели баночек вяло бултыхались в зеленой жиже или от нечего делать спали, дожидаясь, когда же кто-нибудь откроет крышку и выпустит их. Дженна спросила, что будет, если открыть банку, и Марсия ответила, что жук-защитник выскочит и будет защищать тебя до самой смерти или пока тебе не удастся снова посадить его в банку, что не всегда удается. Свободный жук-защитник вовсе не хочет возвращаться в банку.

Пока тетушка Зельда и Марсия убирали на кухне и мыли горшочки, Дженна сидела у двери и слушала звон посуды. Когда настали сумерки, на полу появились блики – пятьдесят семь светящихся зеленых кружочков, и девочка увидела в каждом маленькую тень, которая медленно шевелилась в ожидании свободы.

25

Вендронская ведьма

К полуночи все в домике уснули, за исключением Марсии.

Восточный ветер снова выл за окном. На этот раз он принес с собой снег. На всех подоконниках печально звякали хранительные горшочки, внутри которых ворочались разбуженные вьюгой жуки.

Марсия сидела за столом тетушки Зельды с одной-единственной свечой, чтобы не разбудить спящих у камина детей, и увлеченно читала «Противодействие темным силам».

А где-то в реке, у самой поверхности воды, прячась от снега, нес одинокий ночной дозор Водяной.

Далеко в Лесу Сайлас тоже не спал в эту ночь. Снег был достаточно тяжелый, и спутанные голые ветви деревьев не могли преградить ему путь, поэтому и в Лесу от непогоды было не укрыться. Дрожа от холода, Сайлас стоял под высоким и крепким вязом и ждал Морвенну Молд.

Морвенна Молд и Сайлас были знакомы очень давно. Будучи учеником Альтера, Сайлас однажды отправился на ночное задание в Лес и услышал леденящие кровь звуки – лаяла стая росомах. Он знал, что это значит: они нашли свою очередную жертву и окружали ее, чтобы убить. Сайлас пожалел бедное животное. Он прекрасно знал, каково это – когда тебя окружают голодные желтые глаза росомах. Когда-то и с ним такое случилось. Он был волшебником и легко отделался: оказавшись в ловушке, он быстро заморозил росомах и убежал. Но запомнил это происшествие на всю оставшуюся жизнь.

А тогда, на задании, Сайлас вдруг услышал в голове слабый голос: «Помогите…»

Альтер научил его различать такие призывы, поэтому Сайлас пошел на голос и оказался возле стаи росомах. Они окружили молодую ведьму. Замороженную.

Сначала Сайлас решил, что молодая ведьма просто застыла от страха. Она стояла посреди круга, испуганно выпучив глаза, ее волосы спутались от погони, и тяжелый черный плащ облепил тело.

Сайлас не сразу понял, что в панике молодая ведьма заморозила себя вместо росомах. Они получили свою самую лучшую добычу с тех пор, как в Молодой армии последний раз проводилось ночное испытание «Выдержи или умри». На глазах у Сайласа росомахи начали приближаться к жертве. Медленно, предвкушая сытную трапезу, они окружили ведьму, подбираясь все ближе. Сайлас подождал, пока все росомахи не оказались у него на виду, а потом быстро заморозил всю стаю. Он не был уверен, что сможет разморозить саму ведьму, так что просто поднял ее (она, к счастью, оказалась одной из самых маленьких и легких Вендронских ведьм) и отнес в безопасное место. А потом просидел с ней всю ночь, пока заклинание не потеряло силу.

Морвенна Молд не забыла того, что сделал для нее Сайлас. С тех пор, когда бы он ни осмеливался прийти в Лес, он знал, что Вендронские ведьмы на его стороне. И он знал, что Морвенна Молд всегда поможет. Только нужно подождать в полночь у дерева. Что он сейчас и делал – впервые за все эти годы.

– Я смотрю, ко мне пожаловал мой дорогой храбрый волшебник. Сайлас Хип, что же привело тебя сюда именно сегодня, в канун Зимнего пира? – послышался из темноты тихий голос с легким лесным акцентом, картавостью, похожей на шелест листьев.

– Морвенна, это ты? – спросил Сайлас немного взволнованно, вскочил на ноги и огляделся по сторонам.

– Кто же еще? – ответила Морвенна, появившись из мрака ночи в ливне снежных хлопьев.

Ее черную шубу засыпал снег, как и длинные черные волосы, перехваченные зеленой кожаной повязкой, какие по традиции носили все Вендронские ведьмы. И как у всех ведьм, ее светло-голубые глаза светились в темноте. Морвенна долго наблюдала за стоящим под вязом Сайласом, прежде чем появиться.

– Здравствуй, Морвенна, – произнес Сайлас, вдруг оробев. – Ты нисколько не изменилась…

Вообще-то, Морвенна очень изменилась. Она сильно располнела со времени их последней встречи. Теперь ему уже не удалось бы так легко спасти ее от стаи росомах.

– И ты тоже, Сайлас Хип. Смотрю, у тебя все такие же лохматые соломенные волосы и милые темно-зеленые глаза. Чем я могу тебе помочь? Я долго ждала возможности отплатить добром за добро. Вендронские ведьмы никогда не забывают тех, кто помог им.

Сайлас очень нервничал. Он не знал почему, но это было как-то связано с тем, как Морвенна неясно вырисовывалась в темноте. Он надеялся, что правильно поступил, обратившись к ней.

– Я, э-э… Помнишь моего старшего сына Саймона?

– Да, помню, у тебя родился мальчик по имени Саймон. Ты рассказал о нем, пока я размораживалась. У него резались зубки, я помню. И ты плохо спал. Как теперь его зубки?

– Зубки? А, хорошо, насколько я знаю. Ему сейчас восемнадцать лет, Морвенна. А два дня назад он потерялся в Лесу.

– А-а… Плохо. В Лесу сейчас обитают разные твари. Они явились из Замка. Раньше мы таких не видели. Нельзя мальчику им попадаться. Да и волшебнику тоже, Сайлас Хип. – Морвенна положила руку Сайласу на плечо.

Тот дернулся.

Морвенна понизила голос до шепота:

– Ведьмы это чувствуют, Сайлас.

Вместо ответа Сайлас слабо пискнул. Морвенна была намного сильнее его самого. Он и забыл, как могущественна взрослая Вендронская ведьма.

– Мы знаем, что Замком завладели темные силы. По крайней мере, Башней Волшебников. Они могли забрать твоего мальчика.

– Я надеялся, ты видела его, – уныло простонал Сайлас.

– Нет, – ответила Морвенна. – Но я попробую его найти. Если получится, то верну тебе его живым и невредимым, не бойся.

– Спасибо, Морвенна, – с благодарностью сказал Сайлас.

– Пустяки, Сайлас, по сравнению с тем, что ты сделал для меня. Я рада, что могу тебе помочь.

– Когда… если что-нибудь узнаешь, то нас можно найти в доме Галены. Я остановился там вместе с Сарой и мальчиками.

– У тебя есть еще мальчики?

– Э, да. Еще пять. Всего родилось семь, но…

– Семь. Дар. Седьмой сын седьмого сына. Магическое число.

– Он умер.

– Ах, сожалею, Сайлас. Какая потеря. Для всех нас. Он бы нам сейчас помог.

– Да.

– Теперь я тебя оставлю, Сайлас. Мы возьмем домик Галены и всех его обитателей под нашу защиту, потому что темные силы попытаются вторгнуться в него. А завтра приглашаем вас всех на Зимний пир.

Сайлас был тронут приглашением:

– Спасибо, Морвенна. Ты очень добра.

– До встречи, Сайлас. Желаю успеха, и хорошо повеселитесь на пиру завтра. – С этими словами Вендронская ведьма растворилась во мраке, оставив Сайласа стоять под вязом.

– До свидания, Морвенна, – прошептал он в темноту и заспешил сквозь снегопад к домику на дереве, где Галена и Сара ждали новостей.

К утру Сайлас решил, что Морвенна права. Саймона, скорее всего, забрали в Замок. Что-то подсказывало Сайласу: сын там.

Но Сару это не убедило.

– Не понимаю, почему ты так веришь этой ведьме, Сайлас. Непохоже, чтобы она так много знала. Саймон где-то в Лесу, а если ты отправишься в Замок, чего доброго, заберут тебя самого. И что тогда?

Но Сайлас был непоколебим. Он сменил свою одежду на короткую серую тунику с капюшоном, какую носили рабочие, попрощался с женой и сыновьями и спустился с домика на дереве. Запах кушаний, которые готовили Вендронские ведьмы для Зимнего пира, чуть не заставил его остаться, но волшебник взял себя в руки и решительно отправился в путь на поиски сына.

– Сайлас! – крикнула вслед Салли, когда он спустился с дерева. – Лови!

И она бросила ему оберег Марсии.

Сайлас поймал его.

– Спасибо, Салли.

Он опустил на глаза капюшон и отправился через Лес к Замку, бросив через плечо прощальные слова:

– Не волнуйтесь. Я скоро вернусь. Вместе с Саймоном.

Но Сара все равно волновалась.

И он не вернулся.

26

Пир среди зимы

– Нет уж, благодарю, Галена. Я не собираюсь идти на Зимний пир этих ведьм. У нас, волшебников, нет такого праздника, – сказала Галене Сара после ухода Сайласа.

– Ну а я пойду, – произнесла Галена. – Думаю, нам всем стоит сходить. Не отказывайся так легко от приглашения Вендронской ведьмы, Сара. Это большая честь для нас. Честно говоря, ума не приложу, как Сайласу удалось заполучить для нас это приглашение.

– Хм, – только и ответила Сара.

Но день шел, аппетитный запах жареного мяса росомахи разносился по Лесу, забираясь в домик на дереве, и мальчики засуетились. Галена ела только овощи, коренья и орехи. После первого же обеда у Галены Эрик громко заявил, что дома они такой едой кормили кролика.

С неба валили тяжелые хлопья снега. Знахарка открыла дверь домика. С помощью хитрой системы из блоков и шкивов, которую Галена соорудила сама, она опустила длинную деревянную лестницу прямо на снежное покрывало. Сам домик был построен на площадках, которые крепились к трем древним дубам, и стоял там с тех самых пор, как дубы достигли своей нынешней высоты много веков назад. За эти годы на площадках в полном беспорядке выросли несколько хижин. Теперь они заросли плющом и буквально срослись с деревьями, так что их почти не было заметно снизу.

Джо-Джо, Сэм, Эд и Эрик занимали хижину для гостей на вершине среднего дерева. Пока мальчики сражались друг с другом за право первым спуститься по веревке, Сара и Галена преспокойно сошли на землю по главной лестнице.

Для Зимнего пира Галена принарядилась. До этого дня ее приглашали лишь однажды – много лет назад, когда она исцелила ребенка ведьмы. Шанс побывать на пиру выпадал крайне редко. Галена была невысокой женщиной с обветренным за годы жизни в Лесу лицом, спутанными рыжими волосами и смеющимися карими глазами. Обычно она носила простую короткую тунику зеленого цвета, легинсы и плащ. Но сегодня на ней было праздничное платье.

– Боже, Галена, сколько хлопот! – сказала Сара слегка укоризненно. – Не видела этого платья раньше. Оно… потрясающее.

Галена редко выходила в свет, но если уж выходила, то во всем своем блеске. Ее платье словно было сшито из сотен пестрых листьев и подпоясано красивым зеленым кушаком.

– О, спасибо, – поблагодарила Галена, – я сама его сшила.

– Я так и думала.

Салли Маллин подняла лестницу обратно в люк, и вся делегация отправилась в путь. Дорогу им указывал манящий аромат мяса.

Галена вела их по засыпанным свежим снегом дорожкам, которые пересекали следы самых разных животных. После долгих скитаний по лабиринтам следов, канавам и оврагам они пришли туда, где раньше был сланцевый карьер. Теперь его заняли Вендронские ведьмы.

Тридцать девять ведьм – все в алых праздничных одеждах – собрались в карьере вокруг бушующего огня. Земля была устлана свежей зеленью, которую успел присыпать снег, и от жаркого пламени он с шипением таял. В воздухе витал пьянящий запах пряностей. На вертелах жарились росомахи, в кипящих котлах тушились кролики, а в подземных печах пеклись белки. Длинный стол был заставлен всевозможными сладостями и пряностями. Ведьмы выторговали все эти угощения у северных купцов и приберегли для самого важного дня в году. Мальчики от изумления вытаращили глаза. Они за всю жизнь никогда не видели столько еды сразу. Даже Саре пришлось признать зрелище впечатляющим.

Морвенна Молд заметила, что они неуверенно застыли на краю карьера. Она подобрала алые меховые одежды и подлетела поприветствовать их.

– Добро пожаловать. Присоединяйтесь к нашему празднеству.

Собравшиеся на пир ведьмы почтительно расступились перед Морвенной, Матерью-Ведьмой, которая провела к огню своих гостей, онемевших от благоговейного трепета.

– Как я рада наконец с вами встретиться, Сара, – улыбнулась Морвенна. – Хотя мне кажется, что мы давно знакомы. Сайлас так много рассказал мне о вас в ту ночь, когда спас меня.

– Правда? – переспросила Сара.

– О да. Он всю ночь говорил о вас и вашем ребенке.

– Неужели?

Морвенна обняла Сару за плечи:

– Мы все ищем вашего мальчика. Все образуется, я уверена. Вы снова будете все вместе, и те трое, кому пришлось покинуть вас, скоро вернутся.

– Те трое?

– Еще трое ваших детей.

Сара быстро сосчитала в уме. Временами она и сама не могла с ходу сказать, сколько их всего.

– Двое, – ответила она. – Еще двое.

Зимний пир продолжался до глубокой ночи, и, отведав большую порцию тушеного мяса, Сара напрочь позабыла все тревоги о Саймоне и Сайласе. К несчастью, все они вернулись на следующее утро вместе с ужасной головной болью.

Для Сайласа день Зимнего пира вышел не таким праздничным.

Он вышел на тропинку, что бежала по берегу реки вдоль опушки Леса, обошел стены Замка и направился к Северным воротам. К тому времени мужчину уже хорошенько запорошило холодными хлопьями снега. Он хотел сначала добраться до знакомых мест, а уже потом решать, что будет делать дальше. Сайлас надвинул серый капюшон на свои зеленые глаза, глубоко вздохнул и пересек заснеженный подъемный мост, который вел к Северным воротам.

В сторожке у ворот на посту дежурил Гриндж. И был он далеко не в лучшем настроении. Дома у Гринджа не все шло гладко, и он целое утро только и думал что о неладах в семействе.

– Стой, кто идет? – рявкнул сторож, затопав ногами по холодному снегу. – Проходи. Учти: улицы уже почистили без тебя.

Сайлас попытался прошмыгнуть мимо.

– Не так быстро! – рявкнул Гриндж. – С тебя четыре пенса.

Сайлас пошарил в карманах и выудил деньги, липкие от десерта тетушки Зельды, который он сунул в карман, чтобы не есть. Гриндж взял четыре пенса и подозрительно понюхал, потом потер монету о камзол и положил на ладонь. Мадам Гриндж каждую ночь выпадало восхитительное занятие – чистить все липкие монеты, поэтому сторож бросил и эту в кучку, а Сайласа пропустил.

– Эй, я тебя откуда-нибудь знаю? – крикнул вслед Сайласу Гриндж.

Сайлас отрицательно покачал головой.

– Маскарад?

Сайлас снова покачал головой, не останавливаясь.

– Уроки игры на лютне?

– Нет! – Сайлас торопливо спустился в аллею и исчез в темноте.

– Да нет, я точно знаю этого типа, – пробурчал себе под нос Гриндж. – И это не рабочий. У них не бывает таких зеленых глаз, которые сияют, как два изумруда в ведре с углем. – Гриндж задумался. – Да это же Сайлас Хип! Он осмелился здесь появиться! Ну, скоро он у меня попляшет!

Гриндж быстро разыскал первого попавшегося стража, и вскоре Верховному хранителю сообщили о том, что Сайлас вернулся в Замок. Но он не смог найти волшебника, как ни пытался. Оберег Марсии не подвел. Верховный хранитель заперся в женской умывальной подумать. И скоро у него появился план.

Тем временем Сайлас укрылся в бывших Бродилах, оставив позади и Гринджа, и снег. Он знал, куда идти. Почему-то ему хотелось снова увидеть свой прежний дом. Сайлас осторожно трусил по знакомым темным коридорам. Хорошо, что он оделся скромным рабочим, – никто не обращал на него внимания. Только Сайлас и не предполагал до этого, как неуважительно к ним относятся. Никто и не думал посторониться, люди хлопали дверьми у него перед носом, и дважды ему грубо сказали, чтобы он отправлялся чистить улицы. Может, подумал Сайлас, быть всего лишь Обычным Волшебником не так уж и плохо.

Дверь в комнату Хипов самым жалким образом раскачивалась на петлях. Она, наверное, даже не узнала Сайласа, когда тот на цыпочках прокрался в комнату, где провел последние двадцать пять лет своей жизни. Сайлас уселся на любимый самодельный стул и печально оглядел комнату, погрузившись в раздумья. Теперь, без детей, без вечного шума, без Сары, которая изо дня в день вела хозяйство, комната вдруг показалась ему слишком тесной и пустой. А еще она выглядела удручающе грязной, и даже Сайласу, который никогда не был чистюлей, стало стыдно.

– Они жили в свинарнике. Грязные волшебники. У них никогда не оставалось времени на себя, – раздался грубый голос.

Сайлас подпрыгнул от неожиданности, обернулся и увидел в дверях дородного мужчину. За ним в коридоре виднелась большая деревянная телега.

– Не думал, что кого-нибудь пришлют мне на подмогу. Это хорошо. А то я один весь день бы провозился. Так, телега снаружи. Все это на свалку. Книжки по магике – сжечь. Понял?

– Что?!

– Меня послали вычистить здесь все. Хлам – в телегу. И на свалку. Это же тебе не алхимия. Давай сюда эту деревяшку, что ты расселся на ней? Живо за дело!

Сайлас, как во сне, встал и подал стул мужчине, а тот швырнул его в телегу. Стул разлетелся на куски и остался лежать грудой деревянных обломков. Через некоторое время он скрылся под грудой накопленных за всю жизнь пожитков Хипов, и телега даже просела под их тяжестью.

– Ладно, – сказал мусорщик, – теперь я свезу это на свалку, пока не закрылась, а ты вынеси отсюда книги по магике. Завтра их заберет поджигатель.

Он сунул Сайласу большую метлу:

– И вымети эту гадкую собачью шерсть и все остальное. Потом можешь идти домой. Ты какой-то усталый. Что, не привык к тяжелой работе? – Носильщик хмыкнул и ткнул Сайласа в спину – якобы по-приятельски.

Сайлас закашлялся и уныло улыбнулся.

– Не забудь про эти книжонки, – на прощание посоветовал мужчина и повез расхлябанную телегу на прибрежную мусорную свалку.

Сайлас, будто в забытьи, смел двадцатилетний слой пыли, собачью шерсть и грязь в одну аккуратную кучу. А потом с сожалением посмотрел на магические книги.

– Если хочешь, помогу, – раздался рядом голос Альтера.

Призрак обнял Сайласа за плечи.

– Ох, здравствуй, Альтер, – мрачно сказал Сайлас. – Ну и денек!

– Да, плохи дела. Сочувствую тебе, Сайлас.

– Все… пропало, – буркнул волшебник. – А теперь вот и книги тоже. Здесь есть очень хорошие. С редкими чарами… И все пойдет в костер.

– Совсем не обязательно, – ответил Альтер. – Они все очень неплохо помещаются в твою спальню на крыше. Могу помочь с заклинанием перемещения.

Сайлас немного просветлел:

– Просто напомни мне слова. У меня наверняка получится.

Перемещение у Сайласа сработало отлично. Книги аккуратно выстроились в ряд, люк в потолке открылся, книги одна за другой взлетели наверх и улеглись в стопки, заняв всю спальню Сары и Сайласа. Парочка непослушных книг вылетели за дверь в коридор, но волшебник успел призвать их обратно, и вскоре все книги по магике устроились на чердаке, а Сайлас даже успел замаскировать люк. Вряд ли кто-нибудь отыщет этот тайник.

И вот Сайлас в последний раз вышел из своей пустой комнаты, в которой эхом отозвались его шаги, и пошел прочь по коридору номер 223. Альтер полетел вслед за ним.

– Пойдем, посидишь с нами немного, – предложил Альтер. – Там, внизу, есть «Дыра в стене».

– Где?

– Я сам ее только недавно обнаружил. Ее показал мне один из Древних. В стене Замка есть старая таверна. Много лет назад ее заложили кирпичами по приказу королевы, которая не одобряла пиво. Кажется, если при жизни гулял по стенам Замка – а кто этого не делал? – то твой призрак может туда попасть. Там хорошая атмосфера, – может, тебе полегчает.

– Не уверен, что мне нравится эта идея, но все равно спасибо, Альтер. Это не там ли замуровали монахиню?

– О, она славная, эта сестра Бернадетт! Тоже любит хлебнуть пива. Душа компании, так сказать. Не хочешь – как хочешь. У меня есть новости о Саймоне, тебе стоит знать.

– Саймон! Как он? Где он? – воскликнул Сайлас.

– Он здесь, в Замке. Все-таки пойдем в таверну. Тебе надо кое с кем поговорить.

В таверне «Дыра в стене» гудели голоса.

Альтер подвел Сайласа к груде камней, которая была свалена у стены недалеко от Северных ворот. Призрак показал ему маленькую щель в стене, скрытую за булыжниками, Сайлас с трудом протиснулся в нее… И буквально попал в другой мир.

«Дырой в стене» называлась старая таверна, построенная в стене Замка. Когда Марсия несколько дней назад навещала Северное крыло, часть ее пути проходила как раз по крыше этой таверны. Но она и представить не могла, что прямо у нее под ногами коротает бесконечные годы сборище самых разных призраков.

После слепящего глаза снега Сайлас не сразу привык к тусклому свету ламп, которые висели по стенам. А когда привык, то зрелище ему открылось невообразимое. Десятки призраков собрались вокруг длинных столов, стояли небольшими группами у ненастоящего огня или просто сидели в одиноком раздумье где-нибудь в тихом уголке. Здесь было много Архиволшебников в пурпурных плащах и нарядах по моде своего времени. Рыцари в полном облачении, пажи в изящных ливреях, женщины в апостольниках, молодые королевы в богатых шелковых платьях, королевы постарше – в черном. И все веселились и наслаждались обществом друг друга.

Альтер провел Сайласа через толпу. Сайлас постарался не пройти сквозь кого-нибудь, но раз или два ощутил странный холодок. Правда, никто особенно не возражал: призраки дружелюбно кивали или просто не замечали его, погруженные в бесконечную беседу. Наверное, все друзья Альтера – желанные гости в таверне, решил Сайлас.

Хозяин таверны, тоже призрак, уже давно перестал витать над бочками с пивом, потому что призраки до сих пор возились с теми же кружками, что начали, когда впервые пришли сюда. Некоторые допивали их уже несколько столетий. Альтер весело поздоровался с хозяином, который увлекся беседой с тремя Архиволшебниками и старым бродягой, который когда-то заснул в таверне под столом, да так и не проснулся. Потом призрак отвел Сайласа в тихий угол, где в ожидании сидела очень полная женщина в монашеском одеянии.

– Позволь представить тебе сестру Бернадетт, – произнес Альтер. – Сестра Бернадетт, это Сайлас Хип. Я вам о нем говорил. Он отец пропавшего мальчика.

Несмотря на то что сестра Бернадетт приветливо улыбнулась, у Сайласа появилось дурное предчувствие.

Круглолицая монахиня повернулась к Сайласу и тихо пропела:

– Он уже совсем взрослый, твой мальчик. Знает, чего хочет, и не боится этого добиваться.

– Наверное. Он очень хочет стать волшебником, я знаю. Он хочет стать учеником, но если учесть нынешнюю ситуацию…

– Да, сейчас не самое подходящее время для молодых начинающих волшебников, – согласилась монахиня. – Но он не поэтому вернулся в Замок, ты ведь знаешь.

– Так, значит, он сам вернулся? Какое облегчение! Я уж думал, его схватили. Или… убили.

Альтер положил руку Сайласу на плечо:

– К несчастью, Сайлас, его вчера схватили. Сестра Бернадетт была там. Она расскажет тебе.

Сайлас закрыл лицо руками и застонал:

– Как? Как это случилось?

– Что ж, – ответила монахиня, – кажется, у Саймона есть подруга.

– Правда?

– Да. Ее зовут Люси Гриндж.

– Не дочь ли это сторожа Гринджа? О нет!

– Она милая девчушка, я уверена, – возразила сестра Бернадетт.

– Надеюсь, она не похожа на отца. Что я могу еще сказать? Люси Гриндж. О господи!

– Похоже, что Саймон вернулся в Замок по важной причине. У них с Люси была назначена тайная встреча в часовне. Они собирались пожениться. Как романтично… – Монахиня мечтательно улыбнулась.

– Пожениться? Поверить не могу! Я – и породнился с этим мерзавцем Гринджем. – Сайлас стал даже белее, чем некоторые посетители таверны.

– Да нет, не породнился, – заверила его сестра Бернадетт. – Потому что, к несчастью, Саймон и Люси не поженились.

– К несчастью?!

– Гриндж узнал об этом и отправил туда надзирателей. Он не больше твоего хотел, чтобы его дочь вышла замуж за Хипа. Стражи-хранители ворвались в часовню, отправили обезумевшую от горя девушку домой и увели Саймона. – Монахиня вздохнула. – Как жестоко, как жестоко…

– Куда они его увели? – тихо спросил Сайлас.

– Сайлас, – тщательно подбирая слова, начала сестра Бернадетт. – Я сама была на свадьбе в этой часовне. Я люблю свадьбы. А страж, который схватил Саймона, прошел прямо сквозь меня, поэтому я знаю, о чем он думал в тот момент. Он собирался вести мальчика в здание суда. К самому́ Верховному хранителю. Мне тяжело говорить тебе об этом, Сайлас. – Монахиня положила ладонь на руку волшебника. Ее прикосновение было теплым, но все равно принесло мало утешения.

Именно этих новостей Сайлас боялся больше всего. Саймон теперь в руках Верховного хранителя. Как же сказать обо всем Саре? Остаток дня Сайлас прождал в «Дыре», пока Альтер послал в здание суда сколько смог призраков, чтобы найти Саймона и узнать, как он.

Но они вернулись ни с чем. Саймон как сквозь землю провалился.

27

Путешествие Стэнли

В день Зимнего пира Стэнли разбудила жена. Пришло срочное послание из Крысиной Почты.

– Не понимаю, почему они не могут дать тебе хотя бы один выходной, – запричитала жена. – Одна работа, работа, работа, Стэнли. Когда же мы уедем в отпуск?

– Дони, милая, – терпеливо сказал Стэнли, – если я не буду работать, мы не сможем и в отпуск отправиться. По-моему, логично. Они сказали, что им от меня нужно?

– Я не спросила. – Дони сердито пожала плечами. – Наверное, опять дело в этих волшебниках, будь они неладны.

– Не так уж они и плохи. Даже Архиволшебник… ой, что я сказал!

– Так вот где ты был?

– Нет.

– Врешь. От меня не скроешь, хоть ты и конфиденциальная крыса. Вот тебе мой совет, Стэнли…

– Всего один?

– Не связывайся с волшебниками, Стэнли. От них одни неприятности. Поверь мне, я-то знаю. Эта последняя, Марсия, знаешь, что она натворила? Она похитила единственную дочь какой-то бедной семьи волшебников и сбежала с ней. Никто не знает почему. А теперь вся остальная семья… Как там их звать? Ах да, Хипы. Теперь они все бросились ее искать. Конечно, не бывает худа без добра. Теперь у нас очень милый новый Архиволшебник, но он так занят, разбираясь с беспорядком, что оставила Марсия, и вряд ли мы увидим его в ближайшее время. А как ужасно поступили с бедными бездомными крысами!

– Что еще за бездомные крысы? – устало переспросил Стэнли.

Ему не терпелось бежать на Крысиную Почту – узнать, что же за новую работу ему поручают.

– Те, что жили в закусочной у Салли Маллин. Помнишь ночь, когда у нас появился новый Архиволшебник? Так вот, Салли Маллин забыла в печи этот свой гадкий ячменный пирог и спалила весь домик! Теперь без крова остались тридцать крысиных семей. А на дворе такой мороз!

– Да, ужасно. Ну, я побежал, дорогая. Увидимся, когда вернусь. – И Стэнли кинулся на службу.

Крысиная Почта находилась на крыше сторожевой башни у Восточных ворот. Стэнли воспользовался коротким путем по стене Замка, в которой находилась таверна «Дыра в стене». О ее существовании не знал даже Стэнли. Крысенок быстро добрался до сторожевой башни и прошмыгнул в большую водосточную трубу, которая поднималась по стене. Вскоре Стэнли оказался на крыше, запрыгнул на парапет и постучал в дверь маленькой лачуги. На двери висела вывеска:

КРЫСИНАЯ ПОЧТА

Вход только для крыс-почтальонов

Прием клиентов на первом этаже

у мусорных корзин

– Войдите! – отозвался голос, который Стэнли не узнал.

Крысенок на цыпочках вошел внутрь. Ему совсем не понравился тон голоса.

И его совершенно не вдохновил на подвиги облик того, кому этот голос принадлежал. За столом сидел незнакомый черный крыс, сложив на стол колечком свой длинный розовый хвост, который нетерпеливо подергивался, пока Стэнли разглядывал нового начальника.

– Ты та конфиденциальная крыса, за которой я посылал? – рявкнул черный крыс.

– Так точно, – ответил Стэнли немного неуверенно.

– Надо говорить «так точно, сэр».

– Ой… – замялся Стэнли.

– «Ой, сэр», – поправил черный крыс. – Так, Крыса номер сто один…

– Крыса номер сто один?

– «Крыса номер сто один, сэр». Прояви уважение к начальству, Крыса номер сто один. Теперь у каждой крысы-почтальона будет свой номер. Там, откуда я родом, крыса с номером – квалифицированная крыса.

– А откуда вы родом? – не удержался Стэнли.

– Сэр. Тебе это знать необязательно, – прорычал черный крыс. – А теперь у меня для тебя работа, сто первый.

Он выудил из корзины, которую принесли с первого этажа, лист бумаги. Это был заказ на доставку послания, и Стэнли заметил, что он написан на гербовой бумаге из Дворца хранителей. Внизу стояла подпись самого́ Верховного хранителя.

Но по какой-то причине, которую Стэнли так и не понял, послание на самом деле было не от Верховного хранителя, а от Сайласа Хипа. И его нужно было доставить Марсии Оверстренд.

– О боже! – выдохнул Стэнли.

Сердце у него упало. Еще один поход на Болота Песчаного Тростника. И опять придется увертываться от болотного питона. Нет, не на то он надеялся…

– «О боже, сэр», – поправил черный крыс. – Поручение обсуждению не подлежит! – рявкнул он. – И последнее, Крыса номер сто один. Твой статус конфиденциальной крысы отменяется.

– Что?! Вы не можете этого сделать!

– Сэр. «Вы не можете этого сделать, сэр». Во-первых, могу. И более того, уже сделал. – Черный крыс даже позволил усикам дрогнуть в глумливой улыбке.

– Но я сдал все экзамены, я только что получил статус высшей конфиденциальности. И у меня лучший результат…

– «И у меня лучший результат, сэр». Никуда не годится. Статус конфиденциальной крысы отменяется. И точка. Вон отсюда.

– Но… но… – захлебнулся Стэнли.

– Исчезни! – рявкнул черный крыс, злобно стуча хвостом по столу.

И Стэнли исчез.

На первом этаже Стэнли, как обычно, занес бумагу в приемную для клиентов. Крыса-секретарь внимательно разглядела листок и ткнула коренастой лапой в имя Марсии.

– Ты ведь знаешь, где ее можно найти? – спросила она.

– Разумеется, – ответил Стэнли.

– Хорошо. Это мы и хотели услышать.

– Странно, – пробормотал себе под нос Стэнли.

Ему не очень нравились новые служащие Крысиной Почты. Куда делись те милейшие крысы, которые раньше здесь работали?

В тот день Зимнего пира Стэнли отправился в долгое и рискованное путешествие.

Сначала он забрался в маленькую баржу, которая сплавляла древесину вниз по реке – в Порт. К несчастью для Стэнли, шкипер считал, что кота на корабле надо держать тощего и злого. И кот действительно был презлющий. Все свое плавание Стэнли только и делал, что спасался от огромного рыжего кота с большущими желтыми клыками и вонючим дыханием. Перед самой протокой Гллуб удача изменила крысенку, и кот зажал его в угол, а толстый моряк вооружился большой доской. Пришлось Стэнли со всей возможной поспешностью покинуть баржу.

Вода в реке была ледяная, а течение быстрым. Стэнли унесло вниз по реке, и крысенок изо всех сил работал лапками, чтобы просто удержаться на воде. Ему удалось выбраться на берег только у самого Порта.

Стэнли лежал у подножия ступенек гавани, больше похожий на безвольный, мокрый пушистый комочек. Он слишком вымотался, чтобы двигаться дальше. Над ним к стенам гавани возносились голоса:

– Мам, смотри! На лестнице дохлая крыса! Можно я возьму ее домой и сварю? Тогда у меня будет скелет крысы!

– Нельзя, Петуния.

– Но у меня же нет крысиного скелета, мам!

– И не будет. Пошли.

Стэнли подумал, что, если бы Петуния взяла его домой, он бы ничего не имел против того, чтобы окунуться в кастрюлю с кипящей водой. Там хотя бы не холодно.

Наконец поднявшись на ноги, крысенок, шатаясь, вскарабкался по лестнице и понял, что, прежде чем продолжить путь, ему необходимо согреться и раздобыть еды. Поэтому он пошел на запах пекарни и прокрался туда. Он сидел у печей, дрожа всем тельцем, и постепенно согревался. После того как жена пекаря с воплем смахнула крысу метлой, Стэнли пришлось отправиться восвояси. Но сначала он успел съесть почти все варенье из пончика и прогрызть по меньшей мере три буханки свежего хлеба и пирог-шарлотку.

Немного подкрепившись и набравшись сил, Стэнли отправился на поиски того, на чем можно отправиться на Болота Песчаного Тростника. Хотя большинство жителей Порта не праздновали день Зимнего пира, многие использовали его как предлог, чтобы съесть обильный и сытный второй завтрак и проспать почти весь день. Порт обезлюдел. Холодный северный ветер, принесший с собой снегопад, прогонял с улиц тех, кто мог остаться дома. Стэнли даже начал сомневаться, что найдется какой-нибудь глупец, который в такую погоду отправится на болота.

А потом он нашел Безумного Джека с его телегой, запряженной ослом.

Безумный Джек жил в хибарке на самом краю Болот Песчаного Тростника. Он зарабатывал на жизнь тем, что срезал осоку и камыш и устилал ими крыши домов в Порту. Он как раз закончил работу и собирался домой, когда увидел Стэнли, который маячил возле мусорных корзин и дрожал от пронизывающего насквозь ветра. У Безумного Джека тут же поднялось настроение. Он любил крыс и мечтал о том, чтобы однажды кто-нибудь послал к нему крысу-почтальона. Собственно, ждал он не послания, а саму крысу.

Безумный Джек остановил телегу возле мусорных корзин.

– Эй, крысеныш, подвезти? У меня хорошая теплая телега, и я еду на болота.

Стэнли решил, что ему почудилось. Он просто слышит то, что хочет слышать. «Стэнли, – строго сказал он самому себе, – прекрати».

Безумный Джек свесился с телеги и улыбнулся крысе своей самой лучшей улыбкой. У него недоставало зубов.

– Ну же, смелей, малыш. Прыгай.

Стэнли, не долго думая, запрыгнул в телегу.

– Садись рядышком, крысеныш, – усмехнулся Безумный Джек. – На́ вот, закутайся в попону. Согреешься.

Безумный Джек завернул Стэнли в попону, от которой сильно воняло ослом, и телега двинулась в путь. Осел прижал к голове длинные уши и потащился через снег по знакомому до боли маршруту. К тому времени как они доехали до хибарки, Стэнли согрелся и был очень благодарен Безумному Джеку.

– Вот мы и приехали. Наконец-то дома, – бодро сказал Джек, снял с осла упряжку и пустил животное в дом.

Стэнли остался в телеге: ему не очень хотелось вылезать из теплой попоны. Но он знал, что должен.

– Можешь посидеть немного у меня, – предложил Безумный Джек. – Я люблю, когда дома крысы. Становится немного веселее. Хоть какая-то компания. Понимаешь?

Стэнли очень печально мотнул головой. Ему нужно было доставить послание, а он ведь был профессионалом, даже несмотря на то что у него отобрали статус конфиденциальной крысы.

– А-а, ты небось один из них. – Безумный Джек заговорил тише, озираясь по сторонам. – Ты, должно быть, из этих крыс-почтальонов. Знаешь, многие в них не верят, но я верю. Был рад с тобой познакомиться. – Безумный Джек опустился на колени и протянул Стэнли руку.

Крысенок не мог отказать и подал в ответ лапку. Безумный Джек пожал ее.

– Это правда, да? Ты ведь крыса-почтальон? – прошептал он.

Стэнли кивнул. В следующую секунду Безумный Джек крепко сжал его правую лапку, как будто в тисках, набросил на крысенка ослиную попону, поднял в охапку и понес в хибарку. Стэнли был даже не в силах сопротивляться.

Что-то громко звякнуло, и Стэнли оказался в давно поджидавшей его клетке. Дверцу накрепко закрыли на щеколду. Безумный Джек захихикал, положил ключ в карман и уселся перед клеткой, восхищенно разглядывая свою добычу.

Стэнли яростно потряс прутья клетки. Он злился скорее сам на себя, чем на Безумного Джека. И как он мог так сглупить? Ну разве его не учили: крыса-почтальон всегда путешествует инкогнито. Крыса-почтальон никогда не говорит незнакомцам, кто она.

– Ну вот, крысеныш, теперь будет весело, – сказал Безумный Джек. – Только ты и я, крысеныш. Мы будем вместе резать камыши, и если будешь хорошо себя вести, то мы сходим в цирк посмотреть на клоунов, когда они приедут в город. Люблю клоунов, крысеныш. Вместе мы отлично заживем. Это точно.

Он радостно усмехнулся и достал из мешка, который свисал с потолка, два сморщенных яблока. Одно скормил ослу, а потом раскрыл перочинный ножик и аккуратно разделил второе яблоко пополам. Большую часть отдал Стэнли, но крысенок к нему даже не притронулся.

– Проголодаешься и съешь, крысеныш, – сказал Безумный Джек с полным ртом, брызгая на Стэнли яблочным соком. – Пока снегопад не прекратится, другой еды не предвидится. А ждать еще долго. Ветер теперь дует на север – надвигаются Великие Заморозки. Так всегда бывает в день Зимнего пира. Ясно как то, что яйца – это яйца, а крысы – это крысы.

Безумный Джек закудахтал над собственной шуткой, потом укутался в ослиную попону, которая так предала Стэнли, и быстро заснул.

Стэнли пнул прутья клетки. Насколько же ему надо похудеть, чтобы протиснуться между ними?

Крысенок вздохнул. Похудеть придется очень сильно.

28

Великие Заморозки

Все, что осталось после Зимнего пира, а именно: тушеная капуста с мясом, тушеные же головы угрей и фаршированный пряностями лук – лежало нетронутым на столе. Очаг в домике смотрителя почти потух и только уныло потрескивал, сколько тетушка Зельда ни пыталась пробудить огонь к жизни. Окна изнутри заледенели, и температура в домике продолжала падать, но согреть домик никак не удавалось. Берта отбросила свою гордость и пристроилась к теплому Макси, чтобы не замерзнуть. Все остальные закутались в одеяла и смотрели на непослушный огонь.

– Почему ты не даешь мне попробовать? – сердито спросила Марсия. – Не понимаю, почему мы должны сидеть и мерзнуть, когда мне и надо только, что сделать вот так. – Марсия щелкнула пальцами, и в камине вспыхнул огонь.

– Ты знаешь, я не одобряю, когда вмешиваются в работу стихий, – сурово ответила тетушка Зельда. – Вы, волшебники, совсем не уважаете матушку-природу.

– Что же, мне ждать, пока матушка-природа превратит мои ноги в ледышки? – буркнула Марсия.

– Если бы ты носила подобающую обувь, например такие сапоги, как у меня, а не важничала в крохотных туфельках из фиолетовой змеи, то с ногами у тебя было бы все в порядке, – заметила тетушка Зельда.

Марсия пропустила ее слова мимо ушей. Она протянула свои ноги в пурпурных туфлях к огню, злорадно отметив про себя, что хозяйка не попыталась вернуть пламя к его данному матушкой-природой гаснущему состоянию.

А снаружи уныло, будто плакальщица на похоронах, завывал северный ветер. Снегопад, начавшийся днем, усилился, а к ночи ветер принес еще и вьюгу, которая кружилась над Болотами Песчаного Тростника, наметая большие сугробы. Огонь, разожженный Марсией, потихоньку согрел домик, а высокие сугробы за окном немного приглушили вой метели. Вскоре домик наполнился мягким снежным безмолвием. Огонь в камине не гас, и все постепенно заснули, последовав примеру Макси.

Успешно засыпав домик снегом по самую крышу, Великие Заморозки двинулись дальше. Они шествовали по болотам, покрывая соленую болотную воду толстым слоем белого льда, замораживая трясины и топи, загоняя болотных жителей глубоко на дно, куда мороз не доставал. Они плыли над рекой, захлестывая оба берега, хороня под слоем снега хлева с коровами, домишки и заблудившихся овец.

В полночь они прибыли в Замок, где их давно ждали.

Жители Замка начали готовиться к пришествию холодов еще за месяц. Они запасли еду, совершили отважную вылазку в Лес и принесли столько дров, сколько смогли. Они потратили уйму времени на то, чтобы соткать или связать одеяла. Именно в это время года северные купцы привозили на продажу одежду из грубой шерсти, теплые меха и соленую рыбу, не забывая и о пряностях, которые так любили Вендронские ведьмы. У северных купцов было таинственное чутье на приход Великих Заморозков: они всегда приезжали примерно за месяц и успевали уехать до начала. Партия северных купцов, которые сидели в закусочной Салли Маллин в ночь пожара, должна была уехать последней, поэтому никто в Замке не удивился наступлению Великих Заморозков. Многие даже считали, что холода немного припозднились, хотя на самом деле это последние из купцов уехали чуть раньше, чем планировали, из-за непредвиденных обстоятельств.

Сайлас, как всегда, напрочь забыл о приближении морозов и оказался буквально запертым в таверне «Дыра в стене», когда огромный сугроб завалил вход. Так как ему больше некуда было пойти, Сайлас успокоился и решил примириться со своей участью, пока Альтер с Древними пытались разыскать Саймона.

Черная крыса в Крысиной Почте, которая ждала возвращения Стэнли, тоже оказалась в ловушке, так как сторожевая башня у Восточных ворот заледенела. В ней прорвало паровое отопление, водосток заполнился водой, которая вскоре замерзла, отрезав путь к отступлению. Крысы на первом этаже оставили начальника на произвол судьбы и разбежались по домам.

Верховный хранитель тоже ждал возвращения Стэнли. Он не только хотел узнать от крысы, где находится домик смотрителя: ему не терпелось увидеть, что будет делать Марсия, получив послание. Но ничего не происходило. С того дня как послали крысу, у ворот Дворца поставили целый взвод вооруженных до зубов стражей. Они переминались с ноги на ногу, чтобы не замерзнуть на посту, и тщетно всматривались в пургу, ожидая появления Архиволшебника. Но Марсия так и не вернулась.

Великие Заморозки вступили в свои права. Верховный хранитель, который не один час хвастался Дом Дэниелу своей блестящей идеей о том, как лишит крысу-почтальона статуса конфиденциальности и пошлет фальшивое письмо Марсии, теперь старался всячески избегать встреч со своим учителем. Большую часть времени он проводил в женской умывальной. Хоть Верховный хранитель и не отличался суеверностью, но и глупцом он не был, поэтому от его внимания не ускользнуло то, что все планы, которые он обсуждал в женской умывальной, так или иначе срабатывали. Правда, он не знал почему. А еще ему нравился уют, исходивший от маленькой печи. Но больше всего его влекла сюда возможность затаиться. Верховный хранитель любил таиться. В детстве он был из тех мальчиков, кто всегда подслушивает за углом чужие разговоры. Вследствие этого люди часто оказывались в его власти, и он не гнушался использовать это в своих личных целях, что помогло ему подняться по служебной лестнице до должности стража и сыграло немалую роль в назначении его Верховным хранителем.

И вот во время Великих Заморозков Верховный хранитель схоронился в уборной, разжег в печи огонь и с ликованием притаился за безобидной на первый взгляд дверью с поблекшими золотыми буквами, чтобы слушать разговоры проходящих мимо людей. Какое наслаждение было смотреть, как люди бледнели, когда он ни с того ни с сего выпрыгивал с нападками в ответ на любой оскорбительный комментарий на его счет! Еще большее удовольствие он получал, когда стражник уводил обидчиков прямо в подземелье, особенно если они бросались умолять о пощаде. Так Верховный хранитель арестовал и бросил в темницу двадцать шесть человек – за одни только грубые замечания. И ему ни разу и в голову не пришло задуматься, почему он вообще их услышал.

Но больше всего его мысли занимало дело Саймона Хипа. Прямо из часовни Саймона привели в женскую умывальную и приковали цепью к трубе. Поскольку они с Дженной росли в одной семье и королевка считала его своим братом, Верховный хранитель решил, что юноша может знать, куда делась девчонка. И скоро он начнет уговаривать Саймона Хипа признаться.

В Замок пришли Великие Заморозки, ни крыса-почтальон, ни Марсия не вернулись, а Саймон томился в умывальной, и его постоянно допрашивали о местонахождении Дженны. Но он был так напуган, что не проронил ни слова. Верховный хранитель был человеком хитроумным и намеревался завоевать доверие Саймона. Когда выдавалась свободная минутка, этот мерзкий надутый от важности карлик приходил в умывальную и начинал лепетать что-то про свой напряженный день. Саймон вежливо выслушивал. Сначала юноша боялся говорить, но со временем осмелел и даже стал поддерживать разговор. А Верховный хранитель, кажется, был безумно рад тому, что пленник хоть как-то реагирует. Он даже начал приносить ему дополнительную порцию пищи. И Саймон немного расслабился. Пришло время, и он даже поведал хранителю о своем сокровенном желании стать следующим Архиволшебником и о том, что разочарован побегом Марсии. Он сказал Верховному хранителю, что сам бы ни за что так не поступил.

Верховный хранитель слушал его и одобрительно кивал. Наконец хоть кто-то из Хипов мыслит здраво. И когда он предложил Саймону возможность стать учеником нового Архиволшебника («Между нами говоря, юноша, нынешний его ученик абсолютно безнадежен, хотя мы так рассчитывали на него…»), Саймон Хип начал видеть свое новое будущее. Будущее, где его начнут уважать, где он сможет использовать свой талант к магике и никто не станет относиться к нему как к одному из «этих жалких Хипов». И вот однажды поздним вечером, когда Верховный хранитель по-приятельски уселся рядом и предложил горячего чаю, Саймон Хип наконец открыл ему то, что хранитель хотел знать. Что Марсия и Дженна спрятались в домике тетушки Зельды на Болотах Песчаного Тростника.

– А не мог бы ты уточнить, где именно находится этот домик, дружище? – спросил Верховный хранитель с колючей улыбкой на лице.

Саймону пришлось признаться, что он не знает.

Кипя от злости, Верховный хранитель бросился к Охотнику, который молча выслушал тираду начальства по поводу глупости всех Хипов и Саймона Хипа в частности.

– Я хочу сказать, Джеральд… – (Охотника на самом деле звали Джеральд. Он старался держать свое имя в тайне, и Верховный хранитель специально называл его так при любом удобном случае.) – Я хочу сказать, – в негодовании воскликнул Верховный хранитель, наматывая круги по скудно обставленной комнате Охотника в казармах и театрально размахивая в воздухе руками, – как он может не знать, где именно живет их тетка? Да как, Джеральд, он ее навещает, если даже не знает, где именно она живет?

Верховный хранитель считал долгом регулярно навещать своих теток, хотя большинство из них мечтали, чтобы их племянник не знал, где именно они живут.

Но сведений, полученных от Саймона, Охотнику было более чем достаточно. Как только Верховный хранитель ушел, он обратился к своим подробным картам и чертежам Болот Песчаного Тростника и вскоре пометил булавкой примерное местонахождение домика тетушки Зельды. Он снова был готов к Погоне.

И вот, внутренне обмирая (слегка), Охотник отправился к Дом Дэниелу.

Дом Дэниел прятался на вершине Башни Волшебников, коротая время Великих Заморозков за старыми книгами по некромантии, которые Альтер запер в буфете. Колдун пытался вызвать своих помощников-библиотекарей – двух низкорослых и чрезвычайно гадких магогов. Этих созданий Дом Дэниел нашел после того, как спрыгнул с Башни. В природе магоги обитают глубоко под землей – неудивительно, что они больше всего похожи на гигантских слепых червей с длинными руками-щупальцами. Ног у них нет, но зато они могут подниматься над землей на скользких нитях, подобно гусеницам, и при желании проявляют удивительное проворство. Магоги абсолютно слепые, а кожа у них безволосая и белесая, немного желтоватая. Правда, глаза у них все же имеются – по одному на каждого. Глаза эти такие же белесые, как кожа магогов, и находятся на лбу, если только у червей могут быть лбы. Морды у магогов круглые и скользкие, с блестящими от слюны щелками носа и рта. Слизь, которую они выделяют, омерзительно липкая и вонючая, хотя Дом Дэниел находил это вполне естественным.

Магоги достигают примерно полутора метров в длину, если их выпрямить. Сделать это, правда, никто никогда и не пытался. Есть и более приятные занятия – например, царапать ногтями по школьной доске или съесть ведро лягушачьей икры. Никто не прикасался к магогам – разве что случайно, по ошибке. Их слизь настолько гадкая, что стоит только вспомнить о ней, как людей тотчас начинает тошнить. Под землей магоги вылупляются из личинок, которые заводятся в телах ничего не подозревающих зимующих животных вроде ежа или сони. А вот в черепах магоги откладывают яйца редко, потому что из-под панциря молоди трудно выбраться. Когда землю начинают прогревать первые лучи весеннего солнца, личинки вылупляются, пожирают то, что осталось от животного, и зарываются еще глубже в землю, пока не попадают в магожью нору. Вокруг убежища Дом Дэниела в Дурных Землях были сотни таких нор, и он постоянно добавлял новые. Магоги оказались превосходными стражами: они могут укусить так, что у человека тут же начинается заражение крови и он погибает за несколько часов. А царапина от когтя магога может так загноиться, что никогда не заживет. Но главным средством устрашения служит их внешний вид: желтовато-белые выпуклые головы, на первый взгляд лишенные глаз, и постоянно клацающие челюсти с рядами острых желтых зубов.

Так что люди старались держаться как можно дальше от этих чудовищ.

Магоги пришли как раз перед Великими Заморозками. Они до смерти напугали Ученика, что удивило Дом Дэниела и дало прекрасный предлог вышвырнуть мальчишку за дверь. Ученик остался на лестничной площадке – дрожать от холода и в очередной раз пытаться вызубрить «Тринадцать антиподвигов».

Магоги вывели из себя даже Охотника. Он поднялся по винтовой лестнице, прошел мимо Ученика, притворившись, что не заметил мальчишку, и поскользнулся на дорожке слизи, которая тянулась в покои Дом Дэниела. Охотник быстро восстановил равновесие и не упал, но успел услышать сдавленный смешок Ученика.

Впервые за долгое время Ученику было над чем посмеяться, потому что наконец-то Дом Дэниел кричал не на него, а на кого-то другого. Мальчишка с восторгом слушал свирепый голос учителя – разобрать слова не составляло никакого труда.

– Нет, нет и НЕТ!!! – орал Дом Дэниел. – Думаешь, я совсем спятил, чтобы снова посылать тебя на Охоту одного? Тупица, ты даже двух слов связать не можешь! Был бы у меня кто-нибудь другой, уж поверь, я не стал бы поручать эту работу тебе! Ты отправишься на поиски, когда я тебе скажу. И пойдешь под моим строгим наблюдением. Не смей перебивать!!! Нет! Я не стану слушать! А теперь убирайся, или один из моих магогов тебе в этом поможет!

Пурпурная дверь распахнулась, и Охотник торопливо выскочил на площадку. Поскальзываясь на слизи, он поспешил унести ноги. После этого происшествия Ученик смог почти до конца выучить таблицу умножения на тринадцать. Ну, если честно, он дошел только до «семь на тринадцать», но раньше ему и этого не удавалось.

Альтер, который в это время был занят тем, что перепутывал носки Дом Дэниела, тоже все слышал. Он задул огонь в камине и полетел из Башни вслед за Охотником. И когда тот проходил под Главной аркой, призрак вызвал огромный ком снега, который свалился прямо на голову Джеральду. Прошло несколько часов, прежде чем кто-то удосужился выкопать Охотника из снега, но Альтера это мало утешило. Дела все равно были плохи.

А в скованной холодом лесной чаще Вендронские ведьмы расставляли капканы, в надежде поймать хоть парочку неосторожных росомах, чтобы как-то перебиться в это голодное время. Потом они вернулись в общую зимнюю пещеру в сланцевом карьере, накинули на себя меха и принялись рассказывать друг другу истории, день и ночь поддерживая огонь.

Обитатели домика на дереве собрались вокруг печи в большой хижине и коротали время, поедая запасы орехов и ягод Галены. Салли Маллин куталась в меха росомахи и тихо оплакивала свою закусочную, утешаясь горсткой фундука. Сара и Галена подбрасывали в печь дров и долгие холодные дни напролет говорили о травах и снадобьях.

Четыре мальчика разбили снежный лагерь на земле, недалеко от домика на дереве. Они решили жить дикарями: ловили и жарили белок и все, что могли раздобыть (чего Галена не одобряла, хоть и молчала). Зато мальчишки все время были заняты, и их не было в домике на дереве, а значит, ее зимние запасы таяли не так быстро. Правда, за них взялась Салли Маллин. Сара каждый день навещала сыновей. Несмотря на то что она поначалу беспокоилась за мальчиков, которые были одни в Лесу, на нее произвел большое впечатление городок из хижин-иглу, который построили юные Хипы. Сара даже заметила, что некоторые молодые Вендронские ведьмы иногда заглядывали к мальчикам и приносили еду и питье. Вскоре и для Сары стало привычным, что мальчикам постоянно помогали две или три ведьмы. Они готовили для них еду или просто сидели у костра, смеялись и шутили. Сару удивило то, как сильно самостоятельная жизнь изменила ее детей. Они словно в одночасье выросли, даже самый младший, Джо-Джо, которому было еще только тринадцать. Сара даже начала чувствовать себя лишней в их лагере, но все равно навещала мальчиков ежедневно. Во-первых, чтобы присматривать за ними, а во-вторых, потому что ей полюбились жареные белки.

29

Питоны и крысы

Утром после прихода Великих Заморозков Нико открыл входную дверь и увидел перед собой стену из снега. Он начал разгребать его лопатой для угля, которую взял у тетушки Зельды. Нико пришлось вырыть в снегу туннель метра в два длиной – только тогда он наконец увидел яркое зимнее солнце. Дженна и Мальчик номер 412 вышли через туннель, щурясь от слепящих лучей.

– Как ярко! – сказала Дженна.

Она прикрыла глаза: снег сверкал так, что от искрящейся морозной белизны они начинали болеть. Великие Заморозки превратили домик в огромную хижину-иглу, а болота вокруг обернулись бескрайними снежными просторами. Нанесенные ветром сугробы и длинные тени, которые бросало низкое зимнее солнце, сделали пейзаж почти неузнаваемым. Последний штрих к живописной картине добавил Макси, вывалявшись в снегу до того, что стал похож на белого полярного медведя.

Дженна и Мальчик номер 412 помогли Нико вырыть тропинку к замерзшему каналу Крапп. Они совершили набег на великий арсенал метел и веников тетушки Зельды и смели снег со льда, чтобы можно было кататься. Дженна первой взялась за работу, пока мальчишки играли в снежки. Мальчик номер 412 оказался очень метким, и Нико в итоге стал как две капли воды похож на снежного Макси.

Лед был уже в пятнадцать сантиметров толщиной, гладкий и скользкий, как стекло. Мириады крошечных пузырьков застыли в замороженной воде, отчего лед слегка напоминал облако. Но сквозь него все равно были видны заледеневшие травинки и все остальное, что оказалось в ловушке до самой весны. Дженна смела первый слой снега и увидела под ногами два немигающих желтых глаза гигантской змеи, которая смотрела прямо на нее.

– А-а-а! – заорала девочка.

– Что случилось? – спросил Нико.

– Глаза. Глаза змеи! Там подо льдом громадная змея.

Мальчик номер 412 и Нико подошли к ней.

– Ух ты! Какая огромная! – присвистнул Нико.

Дженна опустилась на колени и соскребла еще немного снега:

– Смотрите. Вот хвост. Прямо возле головы. Он, наверное, тянется через весь Крапп, вокруг острова.

– Вряд ли, – не согласился Нико.

– Скорее всего.

– Просто тут не одна змея, а несколько.

– Есть только один способ выяснить. – Дженна взяла в руки метлу и начала сметать снег. – Давайте помогите мне, – сказала она мальчикам.

Нико с Мальчиком номер 412 неохотно подхватили метлы и принялись за работу.

К середине дня они обнаружили, что змея на самом деле всего одна.

– Она, наверное, длиной с милю, – предположила Дженна, когда они в конце концов вернулись туда, откуда начали.

Болотный питон сердито таращился на них сквозь лед. Ему не нравилось, когда его разглядывали. Тем более когда его разглядывала еда. Хотя огромная змея и предпочитала питаться козами, а иногда лакомилась рысью, она считала своей пищей все, что имело ноги. И порой ей удавалось отведать неудачливого путешественника, который имел несчастье свалиться в ров, да еще и плескался слишком громко. Но как правило, питон избегал двуногих существ: он не мог переварить их многочисленные одежды и особенно не терпел сапог.

Наступили Великие Заморозки. Тетушка Зельда решила, как всегда, их переждать и повторяла изнывающей от нетерпения Марсии, что, пока не пройдут холода, Сайлас все равно не сможет вернуться с оберегом. Болота Песчаного Тростника были практически отрезаны от внешнего мира. Марсии придется вместе со всеми дождаться Великой Оттепели.

Но приближения Великой Оттепели пока не намечалось. Каждую ночь северный ветер приносил очередную метель, которая с воем насыпала еще больше сугробов.

Температура резко упала, и Водяному пришлось покинуть свое замерзшее болото. Он переселился в хижину с горячим источником, где дремал в клубах пара, погрузившись в ванну.

Болотный питон так и лежал замурованным во льду. Он перебивался зазевавшейся рыбешкой или угрями, если попадались, денно и нощно мечтая, как выберется на свободу и до отвала наестся коз.

Нико и Дженна катались на льду. Поначалу им хватало и того, что они кружили по Краппу, поддразнивая болотного питона, но вскоре дети осмелели и стали кататься по белоснежным просторам болот. Они часами гонялись друг за другом по замерзшим каналам, слушая треск льда под ногами и заунывный вой ветра, грозящего новым снегопадом. Дженна заметила, что все болотные существа замолкли и вокруг стояла удивительная тишина. Ни суетливого шуршания полевки, ни тихого бултыхания водяной змеи. Кикиморы из Зыбкой Топи замерзли глубоко под землей и не представляли опасности, ни единого писка не доносилось из их трясины. Русалки тоже впали в спячку, а их присоски примерзли ко льду и не освободятся до самой Оттепели.

Шли долгие тихие недели, и по-прежнему с севера приносило снегопады. Если Дженна и Нико почти весь день выписывали круги по Краппу, Мальчик номер 412 оставался в домике. Он все еще слишком быстро замерзал на холоде, как будто до сих пор не до конца отогрелся после того случая, когда его засыпало снегом возле Башни Волшебников. Иногда Дженна сидела рядом с ним у огня. Ей нравился Мальчик номер 412, хотя она сама не знала почему, так как он никогда с ней не разговаривал. Но девочку это ничуть не смущало, потому что мальчик не вымолвил ни слова с тех самых пор, как они познакомились. Обычно Дженна говорила с ним о Петроке Трилоуни, которого Мальчик номер 412 очень полюбил.

Временами Дженна садилась на софу возле Мальчика номер 412 и доставала из кармана свой домашний камешек. Петрок напоминал девочке о Сайласе. Когда она просто держала в руках булыжник, это почему-то вселяло в нее уверенность, что Сайлас вернется благополучно.

– Вот, подержи Петрока, – говорила Дженна и клала гладкий серый камешек на немытую ладошку мальчика.

Петроку Трилоуни тоже нравился Мальчик номер 412, потому что рука у него обычно была липкой и пахла едой. Петрок Трилоуни высовывал свои ножки, открывал глазки и лизал ладонь мальчика. «Мм, – думал он, – неплохо». Он определенно чувствовал вкус угря и легкое послевкусие капусты. Петрок Трилоуни любил угря, поэтому еще разок лизнул ладонь сухим шершавым языком, похожим на маленький язычок кота. Мальчик номер 412 смеялся. Щекотно.

– Ты ему нравишься, – улыбалась Дженна. – Мою руку он никогда не лизал.

Бывали дни, когда Мальчик номер 412 просто сидел у огня и читал книги тетушки Зельды, погружаясь в совершенно новый мир. Прежде он вообще не читал книг. В Молодой армии его научили читать, но разрешали брать в руки только длинные списки врагов, поручений на день и планы сражений. А теперь тетушка Зельда постоянно давала ему истории о приключениях и магические книги, которые он впитывал как губка. И однажды, примерно на шестой неделе заморозков, когда Дженна и Нико решили проверить, смогут ли доехать на коньках до Порта, Мальчик номер 412 кое-что заметил.

Он и до этого видел, как каждое утро тетушка Зельда зачем-то зажигала два фонаря и исчезала в кладовой под лестницей. Сначала мальчик не придавал этому значения. Все-таки в кладовой темно, а тетушке Зельде надо было приглядывать за многими снадобьями. Мальчик знал, что в темноте нужно держать нестойкие снадобья, за которыми требовалось постоянное наблюдение. Еще вчера тетушка Зельда несколько часов фильтровала мутное «Амазонское противоядие», которое загустело от холода. Но в то самое утро Мальчик номер 412 заметил, что в кладовой со снадобьями было необычайно тихо, а тетушка Зельда ведь никогда ничего не делала тихо. Когда она проходила мимо хранительных горшочков, они подскакивали и тряслись, а в кухне всегда гремели кастрюли. Тогда почему она не шумит в такой тесной кладовой? И зачем ей два фонаря?

Мальчик отложил книгу и на цыпочках подошел к кладовой. За дверью стояла подозрительная тишина, если учесть, что там находилась тетушка Зельда в опасной близости от сотен маленьких склянок и бутылочек. Поколебавшись, Мальчик номер 412 робко постучал. Никто не ответил. Мальчик снова прислушался. Тишина. Мальчик номер 412 знал, что ему лучше просто вернуться к чтению, но почему-то книга «Колдовство и чудотворство: не ломайте голову!» теперь казалась ему не такой интересной, как то, чем занималась в кладовой тетушка Зельда. Поэтому мальчик толкнул дверь и заглянул внутрь.

В кладовой со снадобьями было пусто.

На мгновение Мальчик номер 412 почти испугался, что его разыгрывают и тетушка Зельда сейчас неожиданно выпрыгнет откуда-нибудь. Но вскоре он понял, что ее просто нет в комнатке. И потом он понял почему. Люк был открыт, и из туннеля доносился знакомый запах сырости и плесени. Мальчик номер 412 в нерешительности топтался на месте, не зная, что делать. Ему пришло в голову, что тетушка Зельда могла по ошибке упасть в люк и ей нужна помощь, но ведь если бы она действительно упала, то застряла бы на полпути в силу своих пышных форм.

Пока Мальчик номер 412 размышлял над тем, как тетушка Зельда смогла протиснуться в люк, он увидел тусклый отблеск фонаря из-под пола. А потом услышал тяжелую поступь тетушки Зельды в ее удобных сапогах. Она с трудом, тяжело дыша, поднималась к деревянной лестнице по крутому склону. Мальчик номер 412 тихо прикрыл дверь в кладовую и шмыгнул обратно на софу.

Прошло еще несколько минут, прежде чем запыхавшаяся тетушка Зельда осторожно выглянула из кладовой и увидела, что Мальчик номер 412 взахлеб читает «Колдовство и чудотворство: не ломайте голову!».

Тетушка Зельда не успела снова скрыться в кладовой, потому что скрипнула входная дверь. Это вернулись Нико и Дженна. Они сбросили коньки и показали что-то, похожее на дохлую крысу.

– Смотрите, что мы нашли, – произнесла Дженна.

Мальчик номер 412 поморщился. Он терпеть не мог крыс. Слишком много их было у него в казарме.

– Выбросьте ее, – сказала тетушка Зельда. – Это плохая примета: нельзя приносить в дом мертвечину, если не собираешься ее есть. А есть это я не намерена.

– Она не дохлая, тетушка Зельда, – возразила Дженна. – Смотри.

Она протянула хозяйке коричневый пушистый комочек.

Та осторожно присмотрелась.

– Мы нашли его возле старой хибарки, – пояснила Дженна. – Знаешь, той, что недалеко от Порта, на границе болот. Там живет человек с ослом. А в клетках у него много дохлых крыс. Мы заглянули к нему в окно. Кошмар! Он проснулся и увидел нас, мы с Нико бросились наутек и увидели этого крысенка. Наверное, ему удалось сбежать. Я подобрала его, засунула к себе за пазуху, и мы побежали. Точнее, покатились. Старик вышел и начал вопить, что мы забрали его крысу. Но он не смог нас догнать, правда, Нико?

– Да, – сказал немногословный Нико.

– Короче, мне кажется, это тот самый крысенок-почтальон с посланием от папы, – закончила Дженна.

– Быть такого не может, – покачала головой тетушка Зельда. – Тот крысенок-почтальон был жирным.

Крыса в руках у Дженны издала слабый писк протеста.

– А эта, – тетушка Зельда ткнула пальцем в ребра тощей крысы, – худая как грабли. Ладно, так и быть, оставьте ее. Все равно, что это за крыса.

Вот так Стэнли наконец достиг пункта назначения, почти через шесть недель после того, как получил задание. Как все хорошие крысы-почтальоны, он жил под девизом Крысиной Почты: «Ничто не остановит крысу-почтальона!»

Но у Стэнли не было сил зачитать послание. Он неподвижно лежал на подушке перед камином, и Дженна скармливала ему пюре из угря. Крысенок никогда особо не жаловал угрей, тем более пюре из них, но после того, как шесть недель пил в клетке одну воду, даже пюре из угря было для него вкуснейшим кушаньем. И теперь он лежал на подушке у огня, а не дрожал на дне грязной клетки, что было совсем уж замечательно. Пусть даже Берта украдкой клевала его, пока никто не видел.

Дженна настояла на том, чтобы Марсия произнесла заклинание «Молви, Крысус-Крысус», но Стэнли был слишком слаб и не вымолвил ни слова.

– Я до сих пор не уверена, что это крысенок-почтальон, – сказала Марсия спустя несколько дней, когда Стэнли так и не заговорил. – Тот крысенок только и делал, что болтал без умолку, насколько я помню. И в основном всякую чушь.

Стэнли сердито нахмурился, но Марсия не обратила на это внимания.

– Это он, Марсия, – уверяла Дженна. – У меня было много крыс, и я легко отличу одну от другой. Это точно тот самый крысенок-почтальон.

Итак, все напряженно ждали, пока Стэнли поправится, заговорит и прочитает им долгожданное послание от Сайласа. Это было тревожное время. У крысенка развилась лихорадка, Стэнли начал бредить, часами бормотал что-то несвязное, чем едва не доводил Марсию до бешенства. Тетушка Зельда все время готовила настой из ивовой коры, которым Дженна поила крысенка, когда лихорадка ненадолго спадала. Спустя долгую тяжелую неделю лихорадка прошла.

Однажды, когда давно перевалило за полдень, тетушка Зельда заперлась в кладовой со снадобьями (она стала запирать дверь после того, как любопытный Мальчик номер 412 заглянул внутрь), а Марсия отрабатывала какие-то математические заклинания за столом Зельды, Стэнли кашлянул и сел. Макси залаял, и Берта удивленно зашипела, но крысенок-почтальон проигнорировал их нападки.

Ему нужно было зачитать послание.

30

Послание для Марсии

У Стэнли быстро появилась нетерпеливая публика. Крысенок чопорно и неуклюже слез с подушки, встал и глубоко вздохнул. Его голос дрожал, но он все равно заговорил:

– Во-первых, я обязан спросить, есть ли здесь кто-нибудь, отзывающийся на имя Марсия Оверстренд?

– Сам знаешь, что есть, – раздраженно ответила Марсия.

– Я все равно должен спрашивать, ваша честь. Это часть процедуры, – ответил крысенок-почтальон и продолжил: – Я прибыл зачитать послание для Марсии Оверстренд, бывшего Архиволшебника…

– Что?! – выдохнула Марсия. – Как это бывшего? Что это ты такое говоришь, глупая крыса? Бывшего Архиволшебника?

– Успокойся, Марсия, – перебила тетушка Зельда. – Выслушай его.

Стэнли продолжил:

– Послание было отправлено в семь часов утра… – Крысенок запнулся, чтобы сосчитать, сколько дней прошло с тех пор.

Будучи истинным профессионалом, Стэнли запомнил, как долго находился в заточении. Чтобы не сбиться, он каждый день делал зарубки на прутьях клетки. Он знал, что прожил у Безумного Джека тридцать девять дней, но не мог сказать, сколько времени пробыл в бреду в домике смотрителя.

– Э-э… очень давно, по доверенности, от Сайласа Хипа, находящегося в Замке…

– Что еще за доверенность? – спросил Нико.

Стэнли нетерпеливо топнул лапкой. Он не любил, когда его перебивали, особенно если послание такое давнее, что он с трудом его вспоминал. Крысенок раздраженно прокашлялся.

– В послании говорится:

Дорогая Марсия!

Надеюсь, с тобой все в порядке. У меня все хорошо, я в Замке. Я был бы очень благодарен, если бы ты встретила меня возле Дворца как можно скорее. События развиваются. Я буду ждать тебя каждый день в полночь у ворот Дворца, пока ты не придешь.

С нетерпением жду встречи.

С наилучшими пожеланиями,

Сайлас Хип.

На этом послание заканчивается.

Стэнли уселся обратно на подушку и с облегчением вздохнул. Задание выполнено. Может, ему и потребовалось больше времени, чем он рассчитывал, но он справился с работой. Крысенок даже позволил себе улыбнуться, хотя все еще находился на службе.

Какое-то время все молчали, а потом Марсия разбушевалась:

– Сайлас, как всегда, в своем репертуаре! Он даже не попытался вернуться до Великих Заморозков, а когда наконец додумался послать сообщение, не удосужился хоть словечком упомянуть о моем обереге. С меня довольно. Надо было самой пойти.

– А как же Саймон, папа нашел его? – беспокойно спросила Дженна. – И почему папа не адресует послание и нам?

– Совсем не похоже на папу, – проворчал Нико.

– Да, – согласилась Марсия, – уж очень вежливо.

– Ну, полагаю, оно и правда отправлено по доверенности, – с сомнением сказала тетушка Зельда.

– Какой еще доверенности? – снова спросил Нико.

– Это значит, что послание в Крысиную Почту передал кто-то другой. Должно быть, сам Сайлас не смог туда попасть. Чего и следовало ожидать. Интересно, кто же его заменил?

Стэнли ничего не сказал, хотя прекрасно знал, что заменил Сайласа Верховный хранитель. Пусть его и лишили статуса конфиденциальности, но крысенок по-прежнему связан уставом Крысиной Почты. То есть все, о чем говорится на Крысиной Почте, должно оставаться тайной. Правда, крысенку-почтальону было не по себе. Эти волшебники его вылечили, можно сказать – жизнь ему спасли. Стэнли помялся и уставился в пол. Происходит что-то странное, думал он. И ему не хотелось быть частью этого. Вся эта история с посланием была сплошным кошмаром от начала и до конца.

Марсия подошла к столу и громко захлопнула книгу.

– Как Сайлас посмел забыть такую важную вещь, как мой оберег? – воскликнула она. – Разве он не знает, что главная цель Обычного Волшебника – это служить Архиволшебнику? Я больше не потерплю такого неуважительного отношения. Его надо найти и проучить.

– Марсия, это неразумно, – тихо сказала тетушка Зельда.

– Я пока еще Архиволшебник и сдаваться не собираюсь, – заявила Марсия.

– Разумнее подумать об этом завтра, – предложила тетушка Зельда. – Утро вечера мудренее.

Позже той же ночью Мальчик номер 412 лежал, глядя на пляшущие язычки пламени и слушая сопение Нико и мирное дыхание Дженны. Его разбудил громкий храп Макси, доносившийся со второго этажа. Макси полагалось спать внизу, но он продолжал прокрадываться на кровать Сайласа, когда думал, что никто не заметит. Вообще-то, стоило Макси захрапеть внизу, как Мальчик номер 412 сильно толкал его в бок и прогонял прочь. Но в ту ночь мальчик понял, что слышит не только храп собаки.

Над головой скрипели половицы… Осторожные шаги на лестнице… скрип предпоследней ступеньки… Да что это такое? Кто это там? Мальчик номер 412 вспомнил все рассказы о привидениях, когда по каменному полу прошелестел плащ. Он понял, что некто или нечто прямо сейчас находится с ним в одной комнате.

Мальчик номер 412 очень медленно сел на одеяле и начал вглядываться в полумрак. Сердце колотилось. Кто-то крался к книге, которую Марсия оставила на столе. Темная фигура взяла книгу и сунула ее под плащ, а потом увидела, как из темноты на нее глядит пара глаз.

– Это я, – прошептала Марсия.

Она поманила мальчика к себе. Тот тихо выскользнул из-под одеяла и прошлепал за ней по полу.

– Не понимаю, как можно спать в одной комнате с этим зверем, – сердито зашипела Марсия.

Мальчик номер 412 робко улыбнулся и не сказал, что это он прогнал Макси наверх.

– Я вернусь сегодня же, – сказала Марсия. – Воспользуюсь полночными минутами, чтобы кое в чем убедиться. Запомни: минуты до и после полуночи – лучшее время для путешествий. Особенно если там тебя может поджидать враг. Что я и подозреваю. Я отправлюсь к воротам Дворца и разберусь с Сайласом Хипом. Так, а который час?

Она достала свои часики.

– Без двух минут двенадцать. Я скоро вернусь. Можешь сказать Зельде… – Марсия посмотрела на Мальчика номер 412 и вспомнила, что он не проронил ни слова с тех пор, как представился в Башне Волшебников. – А, ладно, это необязательно. Она сама догадается.

Мальчик номер 412 вдруг подумал о чем-то важном. Он нащупал что-то в кармане свитера и вытащил чары, которые дала ему Марсия, когда попросила стать ее учеником. Он держал на ладони пару серебряных крыльев и смотрел на них с сожалением. Серебро и золото искрилось магическим светом, который начал окутывать Марсию. Мальчик номер 412 протянул крылья ей: он подумал, что ему не стоит хранить их у себя, раз уж он больше не сможет стать ее учеником. Но Марсия покачала головой и присела на корточки перед мальчиком.

– Нет, – прошептала она, – я еще надеюсь, что ты передумаешь и согласишься стать моим учеником. Подумай об этом, пока меня не будет. Ну что ж, одна минута до полуночи… Отойди-ка назад.

Воздух вокруг Марсии стал холодным и наполнился дрожанием могущественной магики, которая закружилась искрящимся вихрем. Мальчик отступил к камину. Происходящее немного испугало его, но больше заворожило. Марсия закрыла глаза и начала бормотать что-то длинное и запутанное на незнакомом языке, и Мальчик номер 412 увидел ту же магическую дымку, какая появилась, когда он сидел в «Мюриель» в протоке Гллуб. Вдруг Марсия набросила на себя плащ, накрывшись им с ног до головы, и пурпурная магическая аура слилась с пурпуром ее плаща. Послышалось громкое шипение, как шипит вода, если брызнуть ею на раскаленный металл, и Марсия испарилась, оставив только едва заметную тень, которая тоже скоро растворилась в темноте.

У ворот Дворца в двадцать минут первого дежурил взвод стражей. Они стояли на этом посту последние пятьдесят морозных ночей. Стражники промерзли до костей и ожидали очередную долгую и нудную ночь. Им ничего не оставалось, кроме как топать ногами и насмехаться над Верховным хранителем, которому взбрело в голову, что бывший Архиволшебник вдруг объявится именно здесь. Вот еще! Естественно, волшебница так и не появилась, да они уже и не ждали. Но он все равно каждую ночь посылал их на пост, где они отмораживали себе ноги.

Поэтому, когда среди них начала появляться легкая пурпурная тень, никто из надзирателей не поверил, что это происходит на самом деле.

– Это она, – прошептал кто-то, испугавшись магики, которая витала в воздухе и заставляла искриться их черные металлические шлемы.

Стражи обнажили мечи и подождали, пока тень материализуется в высокую фигуру Архиволшебника в пурпурном плаще.

Марсия Оверстренд появилась прямо в капкане Верховного хранителя. Ее застали врасплох, у нее не было ни оберега, ни защиты полночных минут – потому что Марсия опоздала на двадцать минут, – и она не смогла сопротивляться. Командир взвода сорвал с ее шеи Амулет Аку.

Через десять минут Марсия лежала на полу подземелья номер один, которое представляло собой длинную темную трубу глубоко в подземельях Замка. Марсия не двигалась, заключенная в вихрь теней и духов умерших, который с огромным удовольствием специально для нее поднял Дом Дэниел. Та ночь была худшей в ее жизни. Марсия беспомощно лежала в чане с вонючей водой на груде костей предыдущих узников подземелья. Вокруг стонали и кричали тени и духи умерших, которые кружили в вихре и забирали ее магические силы. Только на следующее утро – когда Древний призрак заблудился и случайно прошел сквозь стену подземелья – о местонахождении Марсии узнал кто-то, кроме Дом Дэниела.

Древний привел к ней Альтера, но тот ничем не смог помочь и просто сидел рядом, умоляя ее держаться. Альтеру потребовались все силы убеждения, потому что Марсия была в отчаянии. Разозлившись на Сайласа, она поняла, что потеряла все, за что так боролся Альтер, когда свергнул Дом Дэниела. Некромант снова надел на свою мясистую шею Амулет Аку, и именно он – а не Марсия – был теперь Архиволшебником.

31

Возвращение крысы

У тетушки Зельды не было часов. В домике смотрителя часы все время ломались: слишком много помех шло из-под земли. К несчастью, тетушка Зельда не догадалась сказать об этом Марсии, так как смотрительницу, в общем-то, мало интересовало, который час. Если тетушка Зельда хотела узнать время, она ограничивалась солнечными часами, надеясь, что солнце ушло. Ее больше беспокоили фазы луны.

Вечером того дня, когда они спасли крысенка-почтальона, тетушка Зельда взяла Дженну на прогулку по острову. Сугробы намело очень высокие, но хрустящая корка наста была такой прочной, что Дженна смогла по ней даже пробежаться, хотя сама Зельда в своих больших сапогах на каждом шагу вязла в снегу. Они ушли подальше от огней домика, на дальнюю оконечность острова, и тетушка Зельда указала на черное ночное небо, усыпанное сотнями тысяч сверкающих звезд. Так много Дженна никогда не видела.

– Сегодня новолуние, – сказала тетушка Зельда.

Дженна вздрогнула. Не от холода, а от странного ощущения, которое появилось у нее, пока она стояла посреди бескрайнего пространства мрака и звезд.

– Сегодня, как бы ты ни вглядывалась, луны не увидеть, – сказала тетушка Зельда. – Никто на земле этой ночью не увидит луну. В такую ночь не стоит выходить одной на болота, и если бы все болотные создания не были сейчас замурованы во льду, мы бы заперлись в доме. Но я подумала, ты захочешь увидеть звезды без лунного света. Твоя мама всегда любила смотреть на звезды.

Дженна взволнованно ахнула:

– Моя мама? Ты хочешь сказать, моя родная мама?

– Да, – ответила тетушка Зельда. – Я имела в виду королеву. Она любила звезды. Ты, наверное, тоже.

– Да, – прошептала Дженна. – Дома я всегда считала их, глядя в окошко, если не могла уснуть. Но… откуда ты знаешь мою маму?

– Раньше я виделась с ней каждый год, – сказала тетушка Зельда. – Пока она не… пока все не изменилось. И ее мать, твою дорогую бабушку, я тоже видела.

Мама, бабушка… Дженна начала понимать, что у нее была целая семья, о которой ей ничего не известно. А тетушка Зельда почему-то знала их.

– Тетушка Зельда, – медленно произнесла Дженна, наконец осмелившись задать вопрос, который волновал ее с тех самых пор, как девочка узнала, кто она на самом деле.

– Что? – Взгляд тетушки Зельды устремился куда-то вдаль.

– А мой отец?

– Твой отец? Он был откуда-то издалека. Он уехал еще до твоего рождения.

– Уехал?

– У него была лодка. Он уехал зачем-то, – непонятно ответила тетушка Зельда. – Говорят, он вернулся в Порт к твоему рождению с полным кораблем драгоценностей для тебя и твоей матери. Но когда ему сообщили ужасную новость, он уплыл, едва дождавшись прилива.

– Как… как его звали? – спросила Дженна.

– Не знаю, – ответила тетушка Зельда.

Как и большинство людей, ее мало интересовала личность супруга королевы. Корона передавалась от матери к дочери, а мужчины в их семье могли жить как пожелают.

Что-то в тоне тетушки Зельды привлекло внимание Дженны, и она перевела взгляд от звезд на женщину. И у девочки перехватило дыхание. Она никогда не замечала, какие пронзительно-синие глаза у этой белой ведьмы. А сейчас они огоньками разрезали мрак, пристально вглядываясь в просторы болот.

– Ладно, – вдруг сказала тетушка Зельда, – пора возвращаться.

– Но…

– Летом я расскажу тебе больше. Они обычно приходили в середине лета. Я тебя тоже туда отведу.

– Куда? – спросила девочка. – Куда ты меня отведешь?

– Пойдем, мне не нравятся эти тени…

Тетушка Зельда взяла Дженну за руку и побежала по снегу. Где-то на болотах голодная болотная рысь перестала красться и повернула назад. Она слишком ослабела, чтобы броситься в погоню. Пару дней назад она бы всласть наелась и тем перебилась бы до конца зимы. Но теперь ей ничего не оставалось, кроме как разрыть снежную нору и сжевать последнюю замерзшую мышь.

После новолуния в небе появился тонкий серебристый месяц. С каждой ночью он рос и рос. Снегопад прекратился, и небеса прояснились. Дженна каждую ночь наблюдала за луной из окна, а на подоконниках ждали мига, когда их выпустят на свободу, жуки-защитники в хранительных горшочках.

– Смотри, – сказала ей тетушка Зельда, – как луна растет и все, что есть на земле, тянется к ней. А домик влечет людей, которые хотят сюда прийти. Тяга сильнее всего в полнолуние. Именно тогда вы и пришли.

А когда луна выросла на четверть, Марсия исчезла.

– Почему же Марсия ушла? – спросила у тетушки Зельды Дженна, когда утром выяснилось, что волшебница пропала. – Я думала, когда луна растет, все возвращается, а не уходит.

Тетушку Зельду почему-то рассердил вопрос девочки. Ее злило то, что Марсия так внезапно их покинула. Но ей не нравилось, когда и ее лунную теорию переворачивали с ног на голову.

– Иногда, – загадочно проговорила она, – что-то должно уйти, чтобы вернуться.

И она удалилась в свою кладовую со снадобьями и накрепко заперла за собой дверь.

Нико сочувственно посмотрел на Дженну и помахал перед ней парой коньков:

– Спорим, обгоню? Давай до Большого омута. – Он широко улыбнулся.

– В прошлый раз мы нашли дохлую крысу, – засмеялась Дженна.

От слов «дохлая крыса» Стэнли проснулся и открыл глаза, успев увидеть, как Дженна и Нико похватали коньки и убежали на целый день.

Но когда и к полнолунию Марсия не вернулась, все забеспокоились.

– Я же просила ее повременить, – говорила тетушка Зельда, – но нет. Она берет дело в свои руки и просто растворяется посреди ночи. И ни весточки. Хуже некуда. Почему Сайлас не вернулся, я понимаю – все из-за Великих Заморозков. Но Марсия…

– Может, она сегодня вернется, – предположила Дженна. – Ведь полнолуние.

– Может, – сказала тетушка Зельда, – а может, и нет.

Марсия в ту ночь, как можно догадаться, не возвратилась. Как и последние десять ночей, она провела и эту в вихре теней и духов умерших. Без сил лежала она в чане с грязной водой на дне подземелья номер один. Рядом с ней сидел Альтер Мелла, стараясь поддержать жизнь Марсии при помощи всей своей загробной магики. Люди редко выдерживали само падение в подземелье номер один, а если им удавалось остаться в живых, они все равно долго не протягивали и тонули в тухлой воде, присоединяясь к костям своих предшественников. Если бы не Альтер, Марсию, несомненно, ждала бы та же участь.

А в ту ночь, в полнолуние, когда зашло солнце и на небо поднялась луна, Дженна и тетушка Зельда закутались в стеганые одеяла и сели у окна ждать прихода Марсии. Дженна скоро уснула, но тетушка Зельда смотрела в окно всю ночь до самого рассвета. А когда полная луна исчезла за горизонтом, Зельда потеряла последнюю надежду на возвращение Марсии.

Утром после полнолуния крысенок-почтальон решил, что уже достаточно окреп и может отправляться назад. Даже крысиный желудок не может вечно переваривать пюре из угря, поэтому Стэнли понял, что с него довольно.

Тем не менее перед уходом он должен был получить или не получить ответное послание. Поэтому в то утро он вежливо кашлянул и сказал:

– Прошу прощения.

Все обернулись и посмотрели на крысенка. Он вел себя очень тихо во время выздоровления, и им было странно вновь слышать его голос.

– Мне пора возвращаться на Крысиную Почту. Я, так сказать, немного припозднился. Но должен спросить: есть ли у вас для меня поручение?

– Папе! – воскликнула Дженна. – Отнеси послание папе!

– А кто ваш папа? – спросил крысенок. – И где его можно найти?

– Мы не знаем, – удрученно ответила тетушка Зельда. – Не надо ничего посылать, спасибо, крысенок-почтальон. Ты можешь идти.

Стэнли поклонился, испытав большое облегчение.

– Спасибо, госпожа, – произнес он. – И, гм, спасибо за вашу доброту. Я всем вам искренне благодарен.

Обитатели домика проводили крысенка. Тот умчался по снегу, оставив за собой крошечные следы от лапок и хвоста.

– А я хотела отправить послание, – тоскливо протянула Дженна.

– Лучше не надо, – возразила тетушка Зельда. – Что-то в этой крысе не так. Она какая-то другая.

– Ну, сильно похудела, – отметил Нико.

– Мм, – промычала Зельда. – Что-то происходит. Я чувствую.

Стэнли легко добрался до Замка. Но когда он пришел в контору Крысиной Почты, дела его тут же стали хуже некуда. Он проскакал по водосточной трубе наверх и постучал в дверь.

– Войдите! – рявкнул черный крыс.

Трубу разморозили совсем недавно, и пойманный в собственном кабинете в ловушку начальник Крысиной Почты только что первый раз вышел на службу после спасения.

Стэнли бочком вошел внутрь, прекрасно понимая, что его ожидают долгие объяснения.

– Ты?! – раздался громогласный голос. – Дождались. Как ты посмел меня обмануть? Ты хоть представляешь, как долго тебя не было?

– Шестьдесят дней, – пробормотал Стэнли.

Он отлично представлял, сколько прошло времени. Да, интересно, что скажет на это Дони?

– «Шестьдесят дней, сэр»! – завопил черный крыс, в ярости хлестнув хвостом по столу. – Ты понимаешь, каким дураком меня выставил?

Стэнли ничего не ответил. Хоть что-то хорошее получилось из этого опаснейшего предприятия, подумал он про себя.

– Ты за это заплатишь! – пригрозил черный. – Я лично прослежу, чтобы тебе больше не дали никакой работы, пока я здесь начальник!

– Но…

– «Но, сэр»! – прокричал крыс. – Что я тебе говорил? Меня следует называть «сэр»!

Стэнли молчал. Как ему только не хотелось назвать эту черную крысу! Но уж точно не сэром. Внезапно Стэнли почувствовал за спиной чье-то присутствие. Он развернулся на пятках и столкнулся в упор с двумя огроменными мускулистыми крысами. Они угрожающе маячили в проеме, закрыв спинами свет из коридора и всякий путь к отступлению. А Стэнли как раз почувствовал непреодолимое желание дать деру.

А черный крысак, по-видимому, был рад появлению громил.

– Замечательно. А вот и ребята. Увести его.

– Куда? – пискнул Стэнли. – Куда вы меня ведете?

– «Куда… вы… меня… ведете… сэр», – сквозь зубы прошипел черный крыс. – Сначала к тому, кто отправил это послание. Он желает знать, где именно ты нашел адресата. А так как ты больше не конфиденциальная крыса, то ты, естественно, ему скажешь… Отведите его к Верховному хранителю.

32

Великая Оттепель

На следующий день после ухода крысенка-почтальона настала Великая Оттепель. Сначала она пришла на Болота Песчаного Тростника, где всегда было немного теплее, а потом распространилась по реке, в Лес и Замок. Жители Замка испытали огромное облегчение, так как у них уже закончились съестные припасы. Это армия Верховного хранителя разграбила погреба, чтобы Дом Дэниел мог каждый день закатывать пиршества.

Великой Оттепели был рад и крысенок-почтальон, который хмуро дрожал в мышеловке под полом женской умывальной. Стэнли посадили туда потому, что он отказался назвать местонахождение домика тетушки Зельды. Откуда ему было знать, что Охотник уже давно выяснил его из разговора Саймона Хипа с Верховным хранителем. Не знал бедняжка и того, что никто не собирался его освобождать. Хотя об этом он мог бы и сам догадаться. Стэнли держался изо всех сил: ел, что мог поймать, – пауков и тараканов; слизывал воду с тающей водосточной трубы. И Безумный Джек уже не казался ему таким злодеем. Между тем Дони уже оставила все надежды на его возвращение и перебралась жить к сестре.

На Болотах Песчаного Тростника из-за быстрого таяния снегов началось половодье. А вскоре показалась зеленая трава, почва стала влажной и вязкой. Лед на реке и в проливах растаял последним, но стоило болотному питону почувствовать тепло, как он зашевелился, нетерпеливо взмахнул хвостом и размял онемевшее тело. С замиранием сердца обитатели домика ждали, когда питон вырвется на свободу. Они не знали, насколько он голоден или сердит. Чтобы Макси не показывался на улицу, Нико привязал волкодава к ножке стола толстой веревкой. Он не сомневался, что молодая собака стала бы главным блюдом в меню болотного питона, когда тот покинет свою ледяную темницу.

А покинул он ее на третий день Великой Оттепели. Внезапно раздался громкий треск, и лед над огромной головой болотного питона раскололся на тысячу мелких осколков. Змея взбесилась, и Дженна, оказавшаяся поблизости, укрылась за лодкой с цыплятами. Болотный питон стрельнул глазами в ее сторону, но ему не улыбалась перспектива жевать жесткие сапоги, поэтому он медленно и мучительно начал выбираться из Краппа. И тут случилась неприятность: питон застрял в кольце канала. Ему никак не удавалось изогнуться в другом направлении. Все, что оставалось, – это плавать и плавать по Краппу. Он пытался свернуть в пролив, ведущий на болота, но мышцы не слушались.

Змее пришлось много дней пролежать в реке. Питон глотал рыбу и свирепо поглядывал на любого, кто осмеливался приблизиться. А посетителей у него стало совсем мало, после того как он метнул свой раздвоенный язык в Мальчика номер 412, который от страха аж взлетел. И однажды ранним утром на небе появилось весеннее солнце. Оно согрело змею, и она стала разминать мышцы. Они скрипели, как ржавые петли на воротах, но питон все равно отправился на поиски коз и через несколько дней почти распрямился. Но не до конца. Остаток дней своих болотный питон был вынужден все время плыть направо.

Когда Великая Оттепель пришла в Замок, Дом Дэниел повез двух магогов вверх по реке в Промозглую бухту. Там в самую глухую и темную ночную пору троица поднялась по прогнившему трапу на черный корабль Дом Дэниела «Месть». Они несколько дней ждали весеннего прилива, чтобы корабль свободно вышел из бухты.

В первое утро оттепели Верховный хранитель созвал Совет хранителей на собрание, забыв о том, что вчера не запер дверь в женскую умывальную. Саймон больше не был прикован к трубе, потому что Верховный хранитель теперь видел в нем скорее союзника, чем пленника. Саймон спокойно сидел в ожидании ставшего привычным утреннего посещения. Он полюбил слушать россказни о капризах Дом Дэниела и скандалах, которые тот закатывает. Когда Верховный хранитель не пришел в обычное время, Саймон расстроился. Он-то не знал, что Верховный хранитель, которому уже поднадоела скучная компания Саймона Хипа, в это время с ликованием в душе заканчивает разрабатывать операцию «Компост-Хип». Целью операции было устранение не только Дженны, но и всего семейства Хипов, в том числе и Саймона.

Через некоторое время, больше от скуки, чем от желания бежать, Саймон дернул дверь. К его величайшему изумлению, она открылась, и юноша оказался в пустом коридоре. Саймон прошмыгнул обратно в умывальную и в панике захлопнул дверь. Что делать? Бежать? А хочет ли он бежать?

Саймон оперся спиной на дверь и все обдумал. Единственной причиной остаться были смутные обещания Верховного хранителя, что Саймон станет учеником Дом Дэниела. Но последнее время хранитель не упоминал о них. Да и Саймон Хип многому научился у хранителя за эти шесть недель, проведенные в женской умывальной. Во-первых, не верить ни единому его слову. Во-вторых, заботиться о самом главном. А с этого момента самым главным в жизни Саймона Хипа определенно стал Саймон Хип.

Поэтому юноша снова открыл дверь. В коридоре никого не было. Саймон решился и зашагал прочь из умывальной.

Сайлас уныло брел по Пути Волшебника, глядя на закопченные окна над лавками и конторами, которые обрамляли улицу. «Где же тебя держат, Саймон, где ты томишься в крепких оковах?» Взвод стражей-хранителей резво протопал мимо, и Сайлас прижался к какой-то двери, достав оберег Марсии, который, как он надеялся, еще работает.

– Тсс, – прошипел Альтер.

– Кто здесь? – Сайлас подпрыгнул от неожиданности.

Он давненько не видел Альтера, потому что призрак все время проводил с Марсией в подземелье номер один.

– Как там Марсия? – прошептал Сайлас.

– Ей лучше, – мрачно ответил Альтер.

– Я все-таки думаю, Зельде нужно сказать.

– Мой тебе совет, Сайлас: и близко не подходи к Крысиной Почте. Ее захватили крысы Дом Дэниела из Дурных Земель. Гадкая кучка бандитов. Не беспокойся, я что-нибудь придумаю. Должен же быть какой-то способ вызволить Марсию.

Сайлас выглядел подавленным. Ему не хватало Марсии больше, чем он был готов признать.

– Не горюй, Сайлас, – сказал Альтер. – Тебя кое-кто ждет в таверне. Он слонялся по Дворцу, а я нашел его, когда возвращался от Марсии. Вывел его через туннель. Лучше поторопись, пока он не передумал и опять не сбежал. Он хитрый, твой Саймон.

– Саймон! – Сайлас расплылся в широкой улыбке. – Что же ты сразу не сказал! Как он?

– Да вроде в порядке, – коротко ответил Альтер.

Прошло почти две недели с тех пор, как Саймон вернулся к семье, когда однажды перед полнолунием тетушка Зельда вышла на порог домика и прислушалась к каким-то звукам вдали.

– Мальчики, мальчики, не время, – сказала она Нико и Мальчику номер 412, которые устроили дуэль на сломанных метлах. – Мне надо сосредоточиться.

Нико и Мальчик номер 412 отложили бой, а тетушка Зельда затихла. Глаза ее устремились куда-то в бесконечность.

– Кто-то идет, – сказала она спустя несколько минут. – Пошлю-ка я Водяного.

– Ну наконец-то! – воскликнула Дженна. – Это, наверное, папа или Марсия. Может, и Саймон с ними? Или мамочка? Или все!

Макси вскочил и запрыгал вокруг Дженны, бешено виляя хвостом. Иногда пес будто понимал каждое слово девочки. Но только не тогда, когда она говорила: «Пора купаться, Макси!» – или: «Прекрати есть пирожные, Макси!»

– Угомонись, Макси, – сказала тетушка Зельда, почесав шелковистые ушки собаки. – Беда в том, что это вряд ли кто-то знакомый.

– Как? – удивилась Дженна. – Кому же еще известно, что мы здесь?

– Не знаю, – ответила тетушка Зельда. – Но они уже на болотах. Только что прибыли. Я чувствую. Лежать, Макси. Молодец. Так, а где Водяной?

Тетушка Зельда пронзительно засвистела. Маленькая и толстая бурая фигурка выбралась из реки и вразвалочку захлюпала к домику.

– Не так громко, – с укором произнес Водяной, потирая маленькие круглые ушки. – А то ж я чуть не оглох, вот. – Он кивнул Дженне. – Добрый вечер, барышня.

– Здравствуйте, Водяной, – улыбнулась Дженна.

Водяной всегда вызывал у нее улыбку.

– Водяной, – сказала тетушка Зельда, – кто-то идет по болотам. Возможно, их много. Я не уверена. Ты не мог бы сбегать и посмотреть, кто это?

– Запросто. Сплаваю. Мигом обернусь, – согласился Водяной, убежал к реке и с громким всплеском нырнул в воду.

– Пока ждем Водяного, можно приготовить хранительные горшочки, – сказала тетушка Зельда. – На всякий случай.

– Но папа говорил, что ты наложила на домик заклятие отвода глаз после набега кикимор, – удивилась Дженна. – Разве это не означает, что мы в безопасности?

– Мы защищены только от кикимор. К тому же это заклинание начинает терять силу. Да и тот, кто идет сюда, гораздо крупнее кикимор.

Тетушка Зельда пошла за книгой с заклинаниями для жуков-защитников.

Дженна посмотрела на хранительные горшочки, которые все так же в ряд стояли на подоконниках. В густой зеленой жиже ждали своего часа жуки-защитники. Большинство спали, кто-то медленно шевелился, как будто почувствовал, что скоро понадобится его помощь. «Но зачем? – задавалась вопросом Дженна. – Из-за кого?»

– Вот и я.

Тетушка Зельда принесла книгу и положила ее на стол. Открыв фолиант, она достала с первой страницы маленький серебряный молоточек и вручила Дженне:

– Держи, он приводит в действие. Обойди горшочки и постучи им по каждому, и они будут наготове.

Дженна взяла серебряный молоточек и постучала по каждой крышке. Стоило ей сделать это, обитатели горшочков проснулись и оживились. Вскоре это была уже армия из пятидесяти шести жуков-защитников, которые ждали освобождения. Дженна коснулась последнего горшочка, в котором лежала тысяченожка, и постучала серебряным молоточком по крышке. И вдруг крышка слетела, и из горшочка вылетел жук-защитник, измазанный зеленой жижей.

Он приземлился к Дженне на ладонь, и девочка закричала.

Освободившийся жук пригнулся, взяв меч на изготовку. Дженна застыла как вкопанная, ожидая, что жук сейчас набросится на нее, забыв, что единственной миссией жука-защитника было защитить своего освободителя от врагов. Их-то он и начал искать.

Жук-защитник был маленьким, но смертельно опасным. Его зеленые крылышки в доспехах плавно зашевелились, и жук осмотрелся. В руке он держал острый как бритва меч, который сиял на солнце. Крепкие ножки у жука беспрерывно двигались, а он перемещал вес с одной на другую, оценивая потенциальных врагов.

К сожалению, потенциальный враг оказался на редкость огромным.

На жука пялилась большая синяя лоскутная палатка с синими глазами.

– Накрой жука ладонью, – прошептала палатка освободителю, – и он свернется в клубочек. Потом его можно попробовать посадить обратно в горшочек.

Освободитель жука с сомнением смотрел на маленький острый меч, которым размахивал жук.

– Ну давай я, – сказала палатка и двинулась на жука.

Жук неожиданно развернулся, и палатка остановилась на полпути, не понимая, в чем дело. Они же запечатлели всех жуков, разве нет? Он должен был понимать, что они не враги. Но этот жук продолжал угрожающе ползать по руке Дженны в поисках врага.

И вот он увидел то, что искал. Два юных воина с пиками в позах нападения. А на одном из них даже была красная шапка. Жук-защитник почему-то вспомнил эту красную шапку из смутной и очень далекой прошлой жизни. Она причинила ему зло. Жук точно не знал какое, но это было не важно.

Он приметил врага.

С устрашающим воем жук спрыгнул с руки Дженны, взмахи его тяжелых крыльев сопровождались металлическим лязгом. Жук летел прямо на Мальчика номер 412, будто маленькая ракета, высоко подняв над головой свой меч. Он громко выл, открыв рот, чтобы показать ряд острых зеленых зубов.

– Бейте его! – завопила тетушка Зельда. – Бейте по голове!

Мальчик номер 412 неистово махнул сломанной метлой в приближающегося жука, но промахнулся. Нико метнул свою метлу, но жук в последний момент увернулся, взвизгнул и направил меч на Мальчика номер 412. Тот, вытаращив глаза, смотрел на жука и его острый меч.

– Замри! – хрипло прошептала тетушка Зельда. – Ни в коем случае не двигайся.

Мальчик номер 412 в ужасе смотрел, как жук приземлился ему на плечо и нацелился в его шею, замахнувшись мечом.

Дженна дернулась вперед.

– Нет! – крикнула она.

Жук повернулся к своему освободителю. Он не понял слов Дженны, но, когда она накрыла его рукой, жук послушно убрал в ножны меч и свернулся клубочком. Мальчик номер 412 опустился на землю.

Тетушка Зельда уже принесла пустой горшочек, и Дженна попыталась засунуть в него свернувшегося жука-защитника. Но он не влезал – нарочно выставлял то одну лапку-руку, то другую, а когда Дженна согнула обе «руки», то обнаружилось, что из баночки высунулась зеленая задняя нога. Дженна толкала и пихала жука, но тот отчаянно боролся, не желая возвращаться в горшочек.

Дженна боялась, что жук разозлится и пустит в ход свой меч, но, как бы он ни сопротивлялся, оружия жук не обнажал. Его главной заботой была безопасность освободителя. Но как он сможет защитить его, если снова окажется в горшочке?

– Придется оставить его на свободе, – вздохнула тетушка Зельда. – Еще никому не удавалось запихнуть жука обратно. Иногда мне кажется, что от них больше мороки, чем помощи. Но Марсия была непреклонна. Как всегда.

– А как же Мальчик номер четыреста двенадцать? – спросила Дженна. – Если жук останется на свободе, он все время будет пытаться напасть на него.

– Ты же сама сняла его с мальчика. Все должно быть нормально.

Мальчика номер 412 это мало утешило. Он хотел услышать не «должно быть», а «обязательно».

Жук-защитник сел на плечо Дженны. Несколько минут он подозрительно разглядывал окружающих, но стоило ему двинуться, как девочка накрывала его рукой, и скоро жук успокоился.

Пока что-то не заскреблось в дверь.

Все замерли.

Что-то снаружи скреблось когтями в дверь.

Скраб… скриб… скраб…

Макси завыл.

Жук-защитник выпрямился и достал меч. На этот раз Дженна не стала его останавливать. Жук раскачивался на ее плече, готовясь к прыжку.

– Берта, иди посмотри, может, это друг, – спокойно сказала тетушка Зельда.

Утка заковыляла к двери, склонила набок голову и прислушалась, а потом коротко мяукнула.

– Это друг, – проговорила тетушка Зельда. – Наверное, Водяной. Не понимаю, почему он скребется в дверь.

Тетушка Зельда открыла дверь и вскрикнула:

– Водяной! Что с тобой, Водяной?

Водяной лежал на пороге и истекал кровью.

Тетушка Зельда склонилась над ним, и все столпились у нее за спиной.

– Водяной, милый Водяной… Что случилось?

Водяной молчал. Глаза его были закрыты, мех потускнел и испачкался в крови. А потом бедный Водяной повалился на пол – все силы его ушли на то, чтобы доползти до домика.

– Ах, Водяной… открой глаза… – заплакала тетушка Зельда, но ответа не было. – Помоги мне поднять его. Скорее.

Нико подскочил к Зельде и посадил Водяного, но тот оказался скользким и тяжелым, и, чтобы затащить его в дом, понадобилась помощь и Дженны, и Мальчика номер 412. Они отнесли Водяного в кухню, стараясь не замечать следов крови, которые оставались на полу, и уложили беднягу на стол.

Тетушка Зельда дотронулась рукой до груди Водяного.

– Он еще дышит, – сказала она, – но еле-еле. А сердечко трепещет, как птичка. Он очень слаб.

Женщина всхлипнула, потом встряхнулась и взялась за дело.

– Дженна, говори с ним, а я пока принесу сундук с лекарствами. Не переставай говорить, пусть он знает, что мы рядом. Не давай ему потерять сознание. Нико, принеси из чана горячей воды.

Мальчик номер 412 пошел вместе с тетушкой Зельдой за сундуком с лекарствами, а Дженна взяла Водяного за мокрую грязную лапу и тихо заговорила, надеясь, что голос не выдаст ее тревоги:

– Водяной, все будет хорошо, Водяной. Ты скоро поправишься. Обязательно, слышишь? Водяной? Сожми мою руку, если слышишь меня.

Перепончатые пальцы Водяного слабо шевельнулись в руке Дженны.

– Хорошо, Водяной. Мы с тобой. Ты поправишься. Поправишься…

Тетушка Зельда и Мальчик номер 412 вернулись с большим деревянным сундуком и поставили его на пол. Нико принес миску с горячей водой.

– Так, – сказала тетушка Зельда, – всем спасибо. А теперь, пожалуйста, уходите. Составьте компанию Берте и Макси.

Но дети не хотели покидать Водяного.

– Ну же! – подгоняла тетушка Зельда.

Дженна неохотно выпустила вялую руку Водяного и вышла из кухни вслед за Нико и Мальчиком номер 412. Зельда плотно закрыла за ними дверь.

Дженна, Нико и Мальчик номер 412 уныло сели на пол у камина. Нико пристроился к Макси. Дженна и Мальчик номер 412 просто задумчиво смотрели на огонь.

Мальчик номер 412 думал о своем магическом кольце. Если бы он дал его тетушке Зельде, то Водяной бы тут же поправился. Но в то же время если он даст ей его, то Зельда спросит, откуда оно взялось. А интуиция подсказывала мальчику, что она разозлится, узнав, где он нашел кольцо. Очень сильно разозлится. И может быть, даже выгонит его. Ведь это же была кража. Он украл кольцо. Оно принадлежит не ему. Но оно может спасти Водяного…

Чем больше Мальчик номер 412 думал об этом, тем яснее начинал понимать, что должен делать. Нужно отдать тетушке Зельде кольцо с драконом.

– Тетушка Зельда просила оставить ее в покое, – сказала мальчику Дженна, когда тот встал и направился в кухню.

Мальчик номер 412 не обратил на нее внимания.

– Не надо! – воскликнула Дженна.

Она вскочила, чтобы помешать ему, но в ту же секунду дверь кухни распахнулась.

Оттуда вышла тетушка Зельда. Бледная и измученная, а весь фартук был в крови.

– В Водяного стреляли, – сказала она.

33

Жди и наблюдай

Пуля лежала на кухонном столе. Маленький свинцовый шарик с прилипшим к нему пучком меха Водяного зловеще темнел посреди недавно начищенного стола тетушки Зельды.

Водяной тихо лежал в оловянной ванне на полу. Он казался таким маленьким, худеньким и непривычно чистым для того Водяного, которого все они знали и любили. Он был перевязан куском разорванной простыни, но по белоснежной повязке уже расплывалось красное пятно.

Дженна, Нико и Мальчик номер 412 прокрались в кухню, и Водяной приоткрыл глаза.

– Его надо как можно чаще обтирать губкой, смоченной в теплой воде, – сказала тетушка Зельда. – Нельзя, чтобы он высох. Но не мочите рану. И нужно соблюдать чистоту. Никакой грязи по крайней мере три дня. Я подложила ему под повязку листья тысячелистника и готовлю чай из ивовой коры. Он снимет боль.

– Он ведь поправится? – спросила Дженна.

– Да, конечно. – Тетушка Зельда устало улыбнулась, продолжая помешивать чай в медной кастрюле.

– А пуля? Кто это сделал? – спросила девочка.

Дженна не могла оторвать глаз от черного свинцового шарика, незваного гостя, который нарушил их покой и вызвал столько вопросов.

– Не знаю, – тихо ответила тетушка Зельда. – Я спрашивала у Водяного, но он пока не в состоянии говорить. Думаю, сегодня ночью надо будет устроить наблюдение.

Поэтому, пока тетушка Зельда ухаживала за Водяным, Нико, Дженна и Мальчик номер 412 взяли хранительные горшочки и вышли из домика.

Оказавшись на морозе, Мальчик номер 412 вспомнил армейские тренировки. Он обошел все вокруг в поисках лучшего наблюдательного пункта, где они могли бы спрятаться и незаметно наблюдать за любым, кто попытается приблизиться к острову. И скоро нашел такое место. Лодку с цыплятами.

Это был хороший выбор. На ночь цыплят запирали в трюм, освобождая палубу. Мальчик номер 412 забрался туда и спрятался на полуразрушенном капитанском мостике, а потом позвал Нико и Дженну. Те залезли в «курятник» и передали мальчику хранительные горшочки. А потом забрались к нему на мостик.

Ночное небо затянуло тучами, и луна скрылась из виду, но то и дело болота озарял белый луч, освещая окрестности на мили вокруг. Мальчик номер 412 цепким тренированным глазом озирал окрестности, поворачиваясь на каждый незнакомый звук, как его учил суровый Помощник Охотника Кэчпол. Мальчик номер 412 до сих пор не мог вспоминать о нем без содрогания. Это был необычайно высокий человек, и именно поэтому он так и не стал настоящим Охотником – был слишком заметным. Имелись, правда, и другие причины, как то: непредсказуемый характер и привычка щелкать пальцами в напряжении, что всегда его выдавало, когда он подкрадывался к жертве. А еще он очень не любил мыться, и те, за кем он охотился, всегда чувствовали за версту его дурной запах (если ветер дул в нужном направлении). Но самой главной причиной, почему Кэчпол не стал Охотником, было то, что его все недолюбливали.

Мальчику номер 412 Помощник Охотника тоже не нравился, но маленький боец Молодой армии многому научился у Кэчпола, когда привык к взрывному характеру, запаху и щелчкам. Например, мальчик помнил, что нужно ждать и наблюдать. Так говорил Кэчпол. Он повторял эти слова снова и снова, пока они не застряли у мальчика в голове, как навязчивая мелодия. «Жди и наблюдай, жди и наблюдай, жди и наблюдай, парень».

Суть состояла в том, что если наблюдатель будет ждать достаточно долго, то в конце концов жертва появится. Это может быть просто слабое движение ветки, шорох листьев под ногами или потревоженное животное, птица. Но знак появится. Все, что нужно делать наблюдателю, – это ждать его. И конечно, не проглядеть знак. Что было сложнее всего. Мальчику номер 412 не всегда удавалась эта часть задания. Но на этот раз, думал он, теперь – без едкого дыхания Кэчпола у затылка – он справится. Это точно.

На капитанском мостике было холодно, но они нашли кучу старых мешков, завернулись в них и уселись ждать. И наблюдать. И ждать.

На болотах по-прежнему все было спокойно и тихо, а в небе тучи проносились мимо луны: на секунду закрывали ее, погружая землю во тьму, а потом улетали, пропуская поток лунного света. В один из таких моментов, когда луна вдруг озарила сеть грязных проливов, которые пересекали Болота Песчаного Тростника, Мальчик номер 412 что-то увидел. Или ему просто показалось. Он взволнованно потянул Нико за рукав и показал пальцем туда, где, как он думал, что-то появилось, но в тот же миг тучи снова закрыли луну. И вот они сидели в цыплячьей лодке и ждали. Наблюдали и опять ждали.

Казалось, вечность прошла, прежде чем тонкое облако миновало луну. Дженна поняла, пока они ждали, что меньше всего хотела увидеть, как кто-то или что-то крадется через болота. Ей очень хотелось, чтобы тот, кто стрелял в Водяного, вдруг вспомнил, что забыл чайник на огне, и решил вернуться домой, пока не случился пожар. Но она знала, что такое невозможно, потому что луна снова показалась из-за туч, и Мальчик номер 412 опять указал на что-то.

Сначала Дженна вообще ничего не увидела. Впереди распростерлась только ровная болотная хлябь. Девочка выглядывала из рубки, как старый рыбак, который высматривает в море косяк рыбы. А потом все-таки увидела. Медленно, но верно к ним издалека приближалось что-то длинное и черное.

– Это челнок… – прошептал Нико.

Дженна воспряла духом.

– Папа?

– Нет, – шепотом ответил Нико, – там двое людей. Может, даже трое. Плохо видно.

– Пойду скажу тетушке Зельде, – произнесла Дженна.

Он встала, чтобы уйти, но Мальчик номер 412 взял ее за руку.

– Что? – шепнула девочка.

Мальчик номер 412 мотнул головой и приложил палец к губам.

– Он, наверное, думает, что ты выдашь нас, если будешь шуметь, – тихонько пояснил Нико. – На болоте звуки ночью далеко разносятся.

– Мог бы и сказать, – раздраженно прошептала Дженна Мальчику номер 412.

И она осталась на мостике. Челнок уверенно плыл вперед, безошибочно находя путь по лабиринту проливов, минуя все другие острова и направляясь прямо к ним. Когда лодка подплыла ближе, что-то в ее пассажирах показалось Дженне ужасно знакомым. Самый большой силуэт на носу лодки напряженно замер, чуть согнув ноги, словно тигр перед нападением на жертву. На миг Дженне стало жалко эту жертву, и тут она внезапно поняла, кто ею был.

Жертва – она.

А это Охотник, и он идет за ней.

34

Засада

Когда челнок приблизился к наблюдателям в цыплячьей лодке, ребята смогли отчетливо разглядеть Охотника и его сообщников. Охотник сидел впереди всех, позади был Ученик. А за Учеником было… нечто. Это нечто присело на край челнока и водило головой туда-сюда, будто принюхивалось, время от времени хватая ртом пролетающих мимо насекомых и летучих мышей. Ученик съежился перед тварью, но Охотник этого и не замечал. У него и без того было о чем подумать.

При виде твари Дженна затряслась. Она испугалась ее еще больше, чем Охотника. Тот хотя бы был человеком, пусть и убийцей. Но что за существо горбилось в задней части челнока? Чтобы немного успокоиться, девочка сняла с плеча жука-защитника, где он тихо сидел, и, осторожно посадив на ладонь, показала на приближающийся челнок и его жестоких пассажиров.

– Это враги, – шепнула она.

Жук-защитник все понял. Он проследил за ее дрожащим пальцем, и его колючие зеленые глазки, которые прекрасно видели в темноте, остановились на силуэтах в челноке.

Жук-защитник был просто счастлив.

У него нашелся враг.

И у него был клинок.

И скоро этот клинок встретит врага.

Жизнь гораздо проще, если ты – жук-защитник.

Мальчики выпустили остальных жуков. Одну за другой они открыли крышки хранительных горшочков, и жуки-защитники выскочили с мечами наголо, подняв тучу зеленых брызг. Каждому жуку Нико и Мальчик номер 412 указали на стремительно надвигающийся челнок. И пятьдесят шесть жуков-защитников выстроились в ряд на планширах цыплячьей лодки, чуть согнув ноги, будто взведенные пружины. Пятьдесят седьмой остался на плече Дженны, бесконечно преданный своему освободителю.

И теперь всем, кто находился в лодке, оставалось только ждать. И наблюдать. Что они и делали. Стук сердца отдавался в ушах. Охотник и его Ученик из неясных теней превратились в угрожающие фигуры, которые много месяцев назад дети видели у устья протоки Гллуб. И выглядели эти фигуры такими же опасными и мерзкими, как тогда.

Но тварь оставалась неясной тенью.

Челнок доплыл до узкого канала, который был последним поворотом к Краппу. Все три наблюдателя затаили дыхание, ожидая, куда челнок повернет. Может, подумала Дженна, хватаясь за последнюю соломинку, может, заклятие отвода глаза все-таки работает лучше, чем кажется тетушке Зельде, и Охотник не видит их домик?

Челнок свернул к реке. И Охотник прекрасно видел домик.

В голове он продолжал репетировать три возможных пункта плана:

Шаг первый: захватить в плен королевку. Посадить в челнок под охрану магога. Пристрелить только в крайнем случае. Либо доставить к Дом Дэниелу, который пожелал в этот раз «сделать все самолично».

Шаг второй: пристрелить весь сброд, то есть ведьму и мальчишку-волшебника. И собаку.

Шаг третий: немного личной инициативы. Захватить в плен дезертира из Молодой армии. Вернуть в армию. Получить вознаграждение.

Довольный своим планом, Охотник бесшумно греб веслами, направляясь к берегу.

Мальчик номер 412 заметил его приближение и сделал знак Дженне и Нико, чтобы те не двигались. Он знал, что малейшее движение выдаст их. По мнению Мальчика номер 412, они перешли от стадии «жди и наблюдай» к стадии «засада». А во время засады, как говорил Кэчпол, дыша мальчику в затылок, неподвижность – это все.

До наступления «момента действия».

Пятьдесят шесть жуков-защитников, которые выстроились в ряд на планширах, отлично понимали, что делает Мальчик номер 412. Значительная часть чар, по которым их создали, на самом деле была взята из руководства по тренировке Молодой армии. Мальчик номер 412 и жуки-защитники действовали как единое целое.

Охотник, Ученик и магог даже не подозревали, что совсем скоро настанет «момент действия». Охотник привязал челнок к причалу и пытался вытащить из него Ученика так, чтобы не шуметь и не уронить мальчишку в воду. Обычно Охотнику не было дела до Ученика. Он бы, может, даже сам подтолкнул его слегка. Но Ученик ведь столько шума наделает, бултыхаясь в болоте, да и развопится к тому же. Так что Охотник пообещал себе, что при первом же удобном случае обязательно столкнет этого идиота в холодную воду, и вытащил Ученика на берег.

Магог пригнулся в челноке, накинул черный капюшон на слепой глаз, который не выдерживал даже лунного света, и остался сидеть на дне лодки. То, что происходило на острове, его не касалось. Его целью было захватить принцессу и защитить ее от болотных чудовищ на обратном пути. До нынешнего момента он очень профессионально выполнял свою работу, за исключением одного возмутительного инцидента, в котором был больше виноват Ученик. Но ни один болотный дух или кикимора не смели близко подойти к челноку, пока в нем сидел магог, а его слизь покрыла весь корпус челнока, и присоски водяных русалок отскакивали от бортов, обожженные.

Пока Охотник был доволен. Он улыбался своей обычной улыбкой, которая никогда не отражалась в глазах. Наконец-то, после изнурительного плавания по болотам, они нашли логово белой ведьмы. Да еще и это глупое болотное животное попалось на пути. При воспоминании о встрече с Водяным Охотник перестал улыбаться. Он не любил тратить попусту пули. Никогда не знаешь, где могут пригодиться боеприпасы. А вдруг как раз одной и не хватит? Охотник взял пистоль и начал медленно заряжать его серебряной пулей.

Дженна увидела, как блеснул серебряный пистоль. Пятьдесят шесть жуков-защитников приготовились к нападению, но девочка решила оставить своего при себе. Так, на всякий случай. И она накрыла его ладонью, чтобы усмирить. Жук послушно убрал в ножны меч и свернулся клубком. Дженна сунула его в карман. У Охотника есть пистоль, а у нее будет жук.

Ученик шел по пятам за Охотником, как ему наказали, и оба бесшумно прокрались по дорожке к домику, миновав цыплячью лодку. Возле нее, правда, Охотник остановился. Ему послышался какой-то звук. Биение человеческих сердец. Три бьющихся сердца. Он поднял пистоль…

– Жжжжууууиииии!

Крик жуков-защитников невыносим. От него крошатся три крошечные косточки в ушах – и человека бросает в панику. Те, кто слышал о жуках-защитниках, сделают только одно: зажмут уши и постараются взять себя в руки. Что и сделал Охотник: он застыл как вкопанный, засунув пальцы в уши. Даже если его и охватил страх, то лишь на короткое мгновение.

Ученик, конечно, о жуках-защитниках ничего не знал. Поэтому поступил так, как поступил бы любой, если его атакует рой зеленых маленьких существ с острыми мечами, которые визжат так пронзительно, что уши готовы лопнуть. Ученик кинулся бежать. Так быстро, как никогда в жизни не бегал. Он мчался обратно к протоке, надеясь забраться в челнок и уплыть куда-нибудь в безопасное место.

А Охотник знал, что, если представится выбор, жук-защитник скорее бросится в погоню за движущимся врагом, чем за неподвижным. Так и произошло. Все пятьдесят шесть жуков приняли за врага Ученика и ринулись к Краппу, где перепуганный мальчик нырнул в ледяную воду, пытаясь спастись от зеленого роя.

Отважные жуки-защитники бросились вслед за ним. Они выполняли свой долг и преследовали врага до конца. Но, к несчастью, на этот раз этот конец был их собственным. Нырнув в воду, жуки упали на дно как камни, и тяжелые зеленые доспехи затянули их в вязкий ил. Ошеломленный Ученик, задыхаясь от холода, выполз на берег и лег под кустом, не переставая дрожать. Он боялся пошевелиться.

Магог наблюдал за этой сценой без какого-либо интереса. А когда все улеглось, запустил в тину длинные руки и выловил всех до одного утонувших жуков. Довольный уловом, он сел и принялся пожирать жуков: высасывал мясо, то, что оставалось, перетирал желтыми когтями в зеленую кашицу – вместе с доспехами и мечами, – а потом медленно заглатывал.

Охотник улыбнулся и поднял глаза на рубку цыплячьей лодки. Он и не ожидал, что будет так легко. Все трое дожидались его, сидя, как утки на яйцах.

– Вы спуститесь оттуда или мне подняться за вами? – железным голосом спросил он.

– Беги, – прошипел Нико Дженне.

– А как же ты?

– Со мной ничего не случится. Он гонится за тобой. Беги. Ну же!

Нико повысил голос и заговорил с Охотником:

– Только не стреляйте. Я спущусь.

– Один? Нет уж, все спускайтесь. Девчонка первая.

Нико вытолкнул Дженну.

– Беги же! – зашипел он.

Дженна почти не могла двинуться с места. Ей не хотелось покидать относительно безопасную цыплячью лодку. Мальчик номер 412 узнал ужас в ее глазах. Он столько раз чувствовал то же самое в Молодой армии и знал, что если он не схватит ее, как Мальчик номер 409 его самого, когда спас от лесной росомахи, то Дженна так и не сможет пошевелиться. А если он не схватит ее, то это сделает Охотник. Мальчик номер 412 быстро вытолкнул Дженну из рубки, крепко сжал ее руку и спрыгнул вместе с ней с дальнего борта лодки. Они упали на кучу куриного помета вперемешку с соломой и услышали, как Охотник разразился бранью.

– Бегите! – зашипел Нико, выглянув на них с палубы.

Мальчик номер 412 поднял Дженну на ноги, но девочка по-прежнему отказывалась идти.

– Мы не можем оставить Нико, – выдохнула она.

– Я справлюсь, Джен. Бегите! – крикнул Нико, забыв об Охотнике с пистолем.

Охотнику страшно хотелось застрелить сына волшебника здесь и сейчас, но его главной целью оставалась королевка, а не это ничтожество. Поэтому, когда Дженна и Мальчик номер 412 слезли с кучи помета и помчались прочь как угорелые, Охотник рванул за ними так резво, будто от этого предприятия зависела вся его жизнь.

Мальчик номер 412 бежал от Охотника, не выпуская руки Дженны. Они обогнули домик и нырнули во фруктовые кусты тетушки Зельды. У мальчика было хотя бы то преимущество перед Охотником, что он знал остров. Но и это не волновало преследователя. Он делал то, что умел лучше всех: гнался за жертвой, маленькой и напуганной. Проще простого. В конце концов, куда же им бежать? Рано или поздно он их все равно догонит.

Мальчик номер 412 и Дженна продирались сквозь кусты, оставив Охотника в одиночку сражаться с колючими растениями, и вскоре выбрались из зарослей и выбежали на открытую зеленую поляну, ведущую к утиному пруду. В этот миг луна вышла из-за туч, и Охотник увидел очертания жертвы на фоне болот.

Мальчик номер 412 бежал, подгоняя Дженну, но Охотник постепенно настигал их и даже нисколько не устал, в отличие от девочки, которая уже выбилась из сил. Дети обогнули утиный пруд и кинулись к поросшему травой холмику в конце острова. Позади, совсем близко, слышался топот ног Охотника. Он тоже добежал до холмика, и теперь ему уже не мешали кусты.

Мальчик номер 412 метался то туда, то сюда между разбросанными по поляне кустиками. Дженна тащилась следом, понимая, что еще немного – и Охотник схватит ее, ему стоит только протянуть руку…

И вдруг это случилось. Охотник прыгнул и схватил принцессу за ногу.

– Дженна! – заорал Мальчик номер 412, вырвал ее из рук Охотника и прыгнул с девочкой в кусты.

Дженна упала в кусты следом за мальчиком, и вдруг оказалось, что никакого куста и нет, а она кувырком летит куда-то в темную холодную бездну.

Девочка ударилась о песчаный пол. Через секунду в темноте послышался еще один удар, и Мальчик номер 412 растянулся рядом с ней.

Дженна села и потерла ушибленный затылок, которым ударилась о землю. Случилось что-то очень странное. Она пыталась вспомнить, что именно. Да, они скрылись от Охотника, провалились под землю. Но было еще что-то. Девочка встряхнула головой, пытаясь избавиться от звона в ушах. Вот оно. Она вспомнила.

Мальчик номер 412 заговорил.

35

Под землей

– Ты можешь говорить… – произнесла Дженна, потирая шишку на голове.

– Ну конечно могу, – ответил Мальчик номер 412.

– Тогда почему ты раньше не разговаривал? Ты вообще ни слова прежде не сказал. Кроме своего имени. То есть числа.

– Нам не позволено ничего больше говорить, если попадем в плен. Только ранг и число. Больше ничего. Так я и сделал.

– Но тебя никто не брал в плен. Тебя же спасли, – удивилась Дженна.

– Знаю, – сказал Мальчик номер 412. – Теперь знаю. А тогда не знал.

Дженне было очень странно разговаривать с Мальчиком номер 412 после того, как он столько времени молчал как рыба. А тем более на дне ямы в полной темноте.

– Света бы, – сказала Дженна. – Мне все время кажется, что Охотник крадется к нам, того и гляди схватит. – Она вздрогнула.

Мальчик номер 412 снял свою шапку, достал кольцо и надел его на указательный палец. Подошло идеально. Мальчик накрыл кольцо другой рукой, чтобы оно согрелось и пустило золотые лучи. Кольцо ответило на его просьбу, и из ладоней мальчика заструилось спокойное свечение. И вот наконец из мрака появилось лицо Дженны. Мальчик номер 412 был на седьмом небе от счастья. Кольцо светилось еще ярче прежнего, и скоро они оказались в теплом круге света на песчаном полу туннеля.

– Как чудесно, – сказала Дженна. – Где ты его нашел?

– Здесь.

– Как, только что? Прямо сейчас?

– Нет, давно.

– Когда?

– Э… помнишь, когда мы потерялись в тумане?

Дженна кивнула.

– Я тогда провалился сюда. И думал, что застряну здесь навечно. Пока не нашел кольцо. Оно магическое. Оно зажглось и показало мне выход.

Так вот что случилось, подумала девочка. Теперь все ясно. Мальчик номер 412 с довольным видом дожидался их возвращения, когда они с Нико наконец нашли обратный путь, замерзнув и промокнув, пока часами искали его. Она так и знала, что у него есть какая-то тайна. И все это время у него было кольцо, и он никому его не показывал. Да, она каждый день открывала в нем что-то новое.

– Красивое кольцо, – сказала Дженна, рассматривая золотого дракона, который обернулся вокруг пальца мальчика. – Можно подержать?

Мальчик номер 412 с неохотой снял кольцо и протянул Дженне. Она осторожно взяла его в руки, но свет начал угасать, и их снова окутала тьма. И вот свет от кольца совсем исчез.

– Ты его уронила? – укоризненно спросил Мальчик номер 412.

– Нет, я держу его в руках. Но у меня оно не работает.

– Не может этого быть. Оно же магическое, – возразил мальчик. – Ну-ка давай сюда. Я покажу. – Он взял кольцо, и туннель в тот же миг озарился светом. – Вот, видишь, как просто.

– Это для тебя просто. Но не для меня.

– И почему же? – удивленно спросил Мальчик номер 412.

А вот Дженна понимала почему. Она поняла это уже давно. Ведь девочка выросла среди волшебников и, хотя прекрасно знала, что в ней нет ни капли магики, могла сказать, в ком эта магика была.

– Это не кольцо магическое, а ты, – сказала она Мальчику номер 412.

– Во мне нет никакой магики.

Его голос звучал так уверенно, что Дженна не стала спорить.

– Как хочешь, но кольцо лучше держи ты, – сказала она. – Ну и как мы отсюда выберемся?

Мальчик номер 412 надел кольцо с драконом и пошел по туннелю. Он уверенно вел Дженну через развилки и повороты, которые так запутали его в прошлый раз. И вот они оказались на вершине лестницы.

– Осторожно, – предупредил он. – Я тогда упал и чуть не потерял кольцо.

У подножия ступенек Дженна остановилась. У нее отчего-то волосы на затылке зашевелились.

– Я была здесь раньше, – прошептала она.

– Когда? – спросил Мальчик номер 412.

Он почувствовал досаду. Это же его лабиринт.

– Во сне, – пробормотала Дженна. – Я узнаю это место. Оно мне снилось летом, когда я еще была дома. Но оно было больше…

– Пошли, – заторопил ее Мальчик номер 412.

– Интересно, а может, оно и правда больше? А здесь есть эхо? – Дженна заговорила громче.

– Здесь есть эхо здесь есть эхо здесь есть эхо здесь есть эхо здесь есть эхо здесь есть эхо… – зазвучало вокруг.

– Тсс, – зашипел мальчик. – Он может нас услышать. Из-под земли. Их специально учат, чтобы они слышали так же хорошо, как собаки.

– Кого?

– Охотников.

Дженна замолкла. Она и забыла об Охотнике. Ей не хотелось о нем вспоминать.

– Тут на стенах повсюду картинки, – зашептала Дженна. – Они мне тоже снились. Какие старые! Они как будто бы рассказывают историю.

В тот раз Мальчик номер 412 не обратил особого внимания на картины, но теперь поднес кольцо к гладкой мраморной стене и увидел простые, почти примитивные силуэты, нарисованные в синих, красных и желтых тонах. Они, судя по всему, изображали драконов, строительство лодки, маяк и обломки корабля.

Дженна указала на другие картины вдоль стен:

– А это похоже на план башни или вроде того.

– Это Башня Волшебников, – ответил Мальчик номер 412. – Видишь Пирамиду на вершине?

– Не думала, что Башня Волшебников такая старая.

Дженна провела пальцем по краске, и ей пришло в голову, что она, может быть, едва ли не первой видит эти картины за долгие тысячи лет.

– Башня Волшебников очень древняя, – произнес Мальчик номер 412. – Никто не знает, когда ее построили.

– А откуда ты это знаешь? – спросила Дженна, удивившись его уверенности.

Мальчик номер 412 глубоко вздохнул и заговорил напевным голосом:

– «Башня Волшебников – памятник старины. Архиволшебник растрачивает драгоценные богатства, чтобы сохранять роскошный и ослепительный облик Башни. А эти богатства могли быть использованы для исцеления больных или защиты всех жителей Замка». Вот видишь, я до сих пор помню. Мы заучивали нечто подобное каждую неделю на уроках дисциплины под названием «Знай врага в лицо».

Дженна сочувственно хмыкнула.

– Слушай, а тетушке Зельде было бы интересно про все это узнать, – шепнула она, продолжая идти за мальчиком по туннелю.

– Она уже и так все знает, – ответил Мальчик номер 412, вспомнив, как тетушка Зельда исчезала из кладовой со снадобьями. – Думаю, она знает и то, что я знаю об этом.

– Откуда? Ты ей говорил? – спросила Дженна, не понимая, как могла такое упустить.

– Нет. Но она странно смотрела на меня.

– Она на всех странно смотрит, – заметила девочка. – Это еще не значит, что она думает, будто все побывали в секретном подземном ходе.

Дети прошли еще дальше. Картины закончились, и ребята снова оказались у каких-то ступенек. Внимание Дженны привлек камень, лежавший у нижней ступеньки. Она подняла его и показала Мальчику номер 412.

– Эй, смотри. Милый, правда?

Дженна держала большой зеленый камень, по форме напоминающий яйцо. Он был таким гладким и скользким, словно его отполировали. И на свету излучал слабый блеск. А зеленый цвет переливался, как крыло дракона. Камень был тяжелым, но легко помещался на ладонях девочки.

– Какой гладкий. – Мальчик номер 412 осторожно погладил камень.

– Возьми, – вдруг сказала Дженна. – Пусть это будет твой собственный домашний камень. Как мой Петрок Трилоуни, только гораздо больше. Можно попросить папу, и он заколдует его, когда мы вернемся в Замок.

Мальчик номер 412 взял зеленый камень. Он толком не знал, что сказать. Никогда еще ему не дарили подарков. Мальчик положил камень во внутренний карман тулупчика. И тут вспомнил, что сказала ему тетушка Зельда, когда он принес ей травы из сада.

– Спасибо.

Что-то в его голосе напомнило Дженне Нико.

Нико!..

Нико и Охотник.

– Мы должны вернуться, – тревожно произнесла Дженна.

Мальчик номер 412 кивнул. Он знал, что они должны выйти и смело встретить того, кто ждал снаружи. Ему просто было приятно на какое-то время почувствовать себя в безопасности.

Но он знал, что это ощущение не продлится долго.

36

Замороженный

Люк медленно приоткрылся на несколько сантиметров, и Мальчик номер 412 выглянул наружу. По спине пробежал холодок. Дверь кладовой со снадобьями была открыта настежь, и мальчик смотрел прямо на каблуки запачканных в грязи коричневых сапог Охотника.

Охотник стоял меньше чем в метре от мальчика, спиной к кладовой и с серебряным пистолем наготове. Его зеленый плащ был небрежно переброшен через плечо. Перед Охотником была дверь в кухню, и он как будто бы собирался туда вломиться.

Мальчик номер 412 притаился посмотреть, что станет делать Охотник, но мужчина продолжал стоять неподвижно. Мальчику показалось, что враг выжидает. Может, ждет, когда тетушка Зельда выйдет из кухни.

Лишь бы она не появилась! Мальчик номер 412 нагнулся и протянул руку за жуком – защитником Дженны.

Встревоженная девочка стояла на лестнице. По тому, как внезапно напрягся Мальчик номер 412, она поняла, что дело плохо. Когда он вытянул руку, Дженна достала жука из кармана и отдала мальчику, как они и договаривались. А еще она молча пожелала своему защитнику удачи. Дженне понравился жук, и ей не хотелось его отпускать.

Мальчик номер 412 осторожно взял жука, медленно просунул руку в люк, посадил крошечный зеленый шарик в доспехах на пол, не отпуская, и показал в нужном направлении.

Прямо на Охотника.

А потом отпустил. В тот же миг жук развернулся, его колючие глазки узрели Охотника, он достал меч из ножен, издав тихий свистящий звук. Мальчик номер 412 затаил дыхание, надеясь, что Охотник ничего не услышал. Коренастый мужчина в зеленом плаще не двинулся. Мальчик медленно выдохнул и пальцем подтолкнул жука в воздух. Тот с резким жужжанием полетел прямо к цели.

Но Охотник ничего не сделал.

Он не повернулся, даже не дрогнул, когда жук сел ему на плечо и замахнулся мечом. Мальчик номер 412 остолбенел. Он, конечно, знал, что Охотнику не занимать стойкости, но не до такой же степени!

И тут появилась тетушка Зельда.

– Осторожно! – завопил Мальчик номер 412. – Охотник!

Тетушка Зельда подпрыгнула от неожиданности. Но не потому, что рядом был Охотник, а оттого, что раньше никогда не слышала голоса Мальчика номер 412. Она и не поняла, чей это голос. И откуда он послышался.

А потом, к величайшему изумлению мальчика, тетушка Зельда сняла жука с плеча Охотника и похлопала букашку по спинке, чтобы она снова свернулась клубком.

А Охотник даже не шелохнулся!

Тетушка Зельда торопливо сунула жука в один из своих многочисленных карманов в лоскутном платье и огляделась, не понимая, что это был за незнакомый голос. И наконец увидела, как Мальчик номер 412 выглядывает из приоткрытого люка.

– Так это ты? – воскликнула она. – Слава богу, с тобой все в порядке. А где Дженна?

– Она здесь, – ответил Мальчик номер 412 тихонько, чтобы Охотник не услышал.

Но тот и виду не подал, да и тетушка Зельда почему-то продолжала относиться к нему как к предмету мебели, стоящему не на месте. Она обошла неподвижную фигуру, подняла дверцу люка и помогла детям вылезти.

– Как чудесно видеть, что вы оба целы и невредимы! – радостно произнесла она. – Я так волновалась!

– А… как же он? – Мальчик номер 412 указал на Охотника.

– Заморожен, – довольно ответила тетушка Зельда. – Намертво заморожен и останется таким надолго. Пока я не придумаю, как с ним поступить.

– А Нико? Что с ним? – спросила Дженна, как только выбралась из люка.

– Все хорошо. Он погнался за Учеником.

Только тетушка Зельда умолкла, как распахнулась входная дверь и промокший до нитки Нико втолкнул в дом такого же мокрого Ученика.

– Свинья! – фыркнул Нико, захлопнув дверь, отпустил мальчишку и подошел к огню согреться.

С Ученика на пол ручьями капала вода, и он беспомощно посмотрел на Охотника в поисках поддержки. Мальчишка совсем приуныл, увидев, что случилось. Охотника заморозили, когда он собирался нападать: он стоял, чуть согнув ноги, с пистолем на изготовку и невидящими глазами смотрел в пустоту. Ученик проглотил комок в горле: тучная женщина в лоскутной палатке двигалась прямо на него, и он легко узнал ее по карточкам с изображениями врагов, которые изучил перед Охотой.

Это была сумасшедшая белая ведьма Зельда Зануба Хип.

Не говоря уже о том, что рядом стоял сын волшебника Николас Бенджамин Хип и номер 412, гнусный дезертир. Вот они все, как его и предупреждали. А где та, за кем он пришел сюда? Где королевка?

Ученик огляделся и заметил Дженну, которая пряталась позади Мальчика номер 412. Она выглядела точь-в-точь как на карточке (которую весьма искусно нарисовала шпионка Линда Лейн): золотой обруч сияет в длинных черных волосах, лиловые глаза. Королевка была немного выше, чем он ожидал, но это точно она.

На губах Ученика заиграла хитрая улыбка. А ведь он может сам схватить Дженну. Учитель будет очень им доволен. Так доволен, что забудет обо всех прошлых неудачах Ученика и перестанет грозиться, что отправит его в Молодую армию. Особенно если ему, Ученику, удастся то, что даже у Охотника не получилось.

И он это сделает.

Неожиданно для всех Ученик, хотя ему и мешала мокрая одежда, кинулся вперед и схватил Дженну. Для своего роста он оказался необычайно силен и обхватил гибкой рукой девочку за шею, чуть не задушив. А затем потащил ее к двери.

Тетушка Зельда шагнула к Ученику, но тот вытащил перочинный ножик и прижал его к горлу Дженны.

– Попробуйте только помешать мне, и ей несдобровать, – прорычал мальчишка, толкнул Дженну в открытую дверь и потащил по тропинке к челноку, где ждал магог. Магог и не обратил на них внимания. Он увлеченно раздавливал пятнадцатого утонувшего жука-защитника и, как ему и было велено, абсолютно ничего не собирался предпринимать, пока пленница не окажется в челноке.

А она была на пути к нему.

Но Нико не собирался отдавать сестру без боя. Он побежал следом и набросился на Ученика. Тот повалился на Дженну, и раздался крик. По земле побежала струйка крови.

Нико отшвырнул Ученика в сторону.

– Джен, Джен! – закричал он. – Ты ранена?

Дженна вскочила на ноги и уставилась на кровь на земле.

– Не… не думаю, – заикаясь, ответила она. – Это он… это он ранен.

– Поделом ему, – сказал Нико и пнул ногой нож, чтобы Ученик не смог до него дотянуться.

Нико и Дженна подняли Ученика на ноги. Кроме небольшого пореза на руке, он вроде бы не особенно пострадал. Зато побелел как смерть. Ученик боялся вида крови, тем более своей. Еще больше его испугала мысль о том, что с ним могут сделать волшебники. Когда они потащили его обратно в домик, Ученик предпринял попытку к бегству. Он вывернулся из рук Дженны и со всей силы пнул Нико по голени.

Завязалась драка. Ученик ударил Нико кулаком в живот и уже собирался ударить снова, когда Нико скрутил ему руки за спиной.

– Не выйдет, – сказал Нико. – Думаешь, так легко похитить мою сестру и остаться безнаказанным? Свинья.

– У него бы это так легко не вышло, – злорадно усмехнулась Дженна. – Он слишком тупой.

Ученик терпеть не мог, когда его называли тупым. Именно так к нему всегда обращался Учитель. Тупица. С птичьими мозгами. Тупой болван. Ученик ненавидел это.

– Я не тупой, – прохрипел мальчишка, когда Нико еще крепче сжал его руки. – Я все могу. Я мог бы застрелить ее, если бы захотел. Сегодня я уже пристрелил одну тварь. Тут неподалеку.

Не успел Ученик произнести эти слова, как уже пожалел о них. Четыре пары глаз с яростью уставились на него.

– Что ты хочешь сказать? – тихо спросила его тетушка Зельда. – Ты пристрелил одну тварь?

Ученик бесстыдно посмотрел ей в лицо:

– Не ваше дело. Стреляю во что хочу. И если захочу пристрелить жирный комок шерсти, который путается под ногами, когда я на официальном задании, то сделаю это.

Все были так потрясены, что у них языки отнялись. Молчание нарушил Нико:

– Водяной. Ты стрелял в Водяного. Свинья.

– Ай! Ой! – заорал Ученик.

– Не бей его, Нико, пожалуйста, – сказала тетушка Зельда. – Что бы он ни натворил, это всего лишь мальчик.

– Я не «всего лишь» мальчик, – надменно возразил Ученик. – Я Ученик Дом Дэниела, Архиволшебника и некроманта. Я седьмой сын седьмого сына.

– Что? – переспросила тетушка Зельда. – Что ты сказал?

– Я Ученик Дом Дэниела, Архи…

– Мы и так знаем. Не то. Я прекрасно вижу черные звезды у тебя на ремне, благодарю.

– Я сказал, – гордо повторил Ученик, довольный тем, что хоть кто-то наконец воспринимает его серьезно, – что я седьмой сын седьмого сына. Я магический.

«Пусть это еще даже не проявилось, – подумал он про себя, – но вскоре обязательно проявится».

– Не верю, – бесцветным голосом ответила тетушка Зельда. – Никогда не видела никого менее похожего на седьмого сына седьмого сына.

– А я он и есть, – мрачно настаивал Ученик. – Меня зовут Септимус Хип.

37

Гадание

– Он лжет, – сердито произнес Нико, шагая взад-вперед по комнате, пока Ученик сушился у камина.

Зеленая шерстяная одежда Ученика издавала неприятный затхлый запах. Тетушка Зельда узнала эту вонь: так пахнут неудавшиеся заклинания и черная магика, утратившая силу. Зельда открыла пару баночек с заслонкой от вони, и вскоре в воздухе приятно запахло лимонным пирогом с меренгой.

– Он говорит это, только чтобы расстроить нас! – в негодовании проворчал Нико. – Эту маленькую свинью зовут не Септимус Хип.

Дженна обняла Нико. Мальчик номер 412 искренне хотел понять, в чем же дело.

– Кто такой Септимус Хип? – спросил он.

– Наш брат, – ответил Нико.

Мальчик номер 412 вконец запутался.

– Он умер, когда еще был совсем маленьким, – пояснила Дженна. – Если бы он выжил, то получил бы удивительный магический дар. Наш отец тоже был седьмым сыном, но не всегда это означает талант к магике.

– К Сайласу это точно не относилось, – пробормотала тетушка Зельда.

– Папа женился на маме, и у них родилось шестеро сыновей: Саймон, Сэм, Эд и Эрик, Джо-Джо и Нико. А потом родился Септимус. Он был седьмым сыном седьмого сына, но умер вскоре после рождения. – Дженна вспомнила то, о чем ей рассказала Сара одной летней ночью, когда укладывала спать в ее ящик-кровать. – Я всегда думала, что это мой брат-близнец. Но выходит, что нет…

– А-а… – протянул Мальчик номер 412.

«Как это все-таки сложно – иметь семью», – подумал он.

– Так что он определенно не наш брат, – продолжил Нико. – А даже если бы и был, то мне такого брата не нужно.

– Что ж, – сказала тетушка Зельда, – есть только один путь проверить. Посмотрим, говорит ли он правду, в чем я сильно сомневаюсь. Хотя меня всегда волновала судьба Септимуса… Что-то все-таки там не сходилось.

Женщина открыла дверь и посмотрела на луну:

– Растущая луна. Почти полная. Неплохое время для гадания.

– Чего-чего? – в унисон переспросили Нико и Мальчик номер 412.

– Я все покажу, – ответила тетушка. – Пойдемте со мной.

Меньше всего они ожидали оказаться у утиного пруда. Но вот они стояли здесь и смотрели на отражение луны в спокойной черной воде. Так им наказала тетушка Зельда.

Ученика крепко держали за руки Нико и Мальчик номер 412 – на случай, если он снова попытается бежать. Мальчик номер 412 был рад, что Нико наконец-то начал ему доверять. Еще не так давно именно Нико не давал сбежать ему. И вот теперь мальчик наблюдает, как творят ту самую магику, об опасности которой его предупреждали в Молодой армии: полнолуние, белая ведьма, чьи проницательные голубые глаза горят синим пламенем в лунном свете. Она размахивала руками и что-то говорила о мертвых младенцах. Но Мальчику номер 412 было трудно поверить не в то, что все это на самом деле, а в то, что сейчас он сам относился к происходящему совершенно спокойно. К тому же он понял, что люди, с которыми он стоит на берегу утиного пруда, – Дженна, Нико и тетушка Зельда – значат для него гораздо больше, чем кто-либо за всю жизнь. Не считая, конечно, Мальчика номер 409.

А без Ученика он вполне мог обойтись. Он напоминал Мальчику номер 412 тех, кто мучил его в прошлой жизни. «В прошлой жизни. Вот так, – подумал мальчик, – теперь я буду это называть». Что бы ни случилось, он решил больше никогда не возвращаться в Молодую армию. Никогда.

Тетушка Зельда тихо заговорила:

– А теперь я попрошу луну показать нам Септимуса Хипа.

Мальчик номер 412 вздрогнул и пристально посмотрел в неподвижную темную воду. На поверхности пруда, прямо посередине, сияло идеальное отражение луны, такое отчетливое, что можно было легко разглядеть все холмы и впадины на ней.

Тетушка Зельда подняла глаза на луну и произнесла:

– Сестрица Луна, сестрица Луна, покажи нам, если можешь, седьмого сына Сайласа и Сары. Покажи, где он сейчас. Покажи нам Септимуса Хипа.

Все, затаив дыхание, с нетерпением вглядывались в водную гладь. Дженне стало жутковато. Ведь Септимус мертв. Что они увидят? Маленькую груду костей? Крошечную могилку?

Наступила тишина. Отражение луны начало расти, пока огромный белый, почти идеально ровный круг не заполнил весь пруд. Сначала в круге появились неясные очертания, которые становились все более четкими, пока дети и тетушка Зельда не увидели… самих себя.

– Вот видите, – сказал Ученик. – Вы попросили показать меня, и вот вам я. Я же говорил.

– Это еще ничего не значит, – запротестовал Нико. – Это всего лишь наши отражения.

– Может, да, а может, и нет, – задумчиво произнесла тетушка Зельда.

– А мы можем увидеть, что случилось с Септимусом, когда он родился? – спросила Дженна. – Тогда мы узнаем, жив ли он до сих пор.

– Да, верно. Я попрошу. Но увидеть прошлое гораздо труднее. – Тетушка Зельда сделала глубокий вдох и проговорила: – Сестрица Луна, сестрица Луна, покажи нам, если можешь, первый день жизни Септимуса Хипа.

Ученик засопел и кашлянул.

– Потише, пожалуйста, – попросила тетушка Зельда.

Отражения постепенно исчезли с поверхности воды, и их сменила очень подробная картина, которая своей живостью и яркостью разбавила полночную тьму.

А картина была очень знакома Дженне и Нико: это их дом в Замке. Перед ними предстали неподвижные фигуры, застывшие во времени. Сара лежала на раскладушке и держала новорожденного младенца, рядом сидел Сайлас. У Дженны даже перехватило дух. Она только теперь осознала, как она соскучилась по дому. Девочка посмотрела на Нико. Он смотрел сосредоточенно, но расстроен почему-то не был.

И тут все ахнули. Фигуры задвигались. Бесшумно и плавно, как движущаяся фотография, они начали разыгрывать сцену перед восторженной публикой. Не испытывал восторга лишь один.

– Камера-обскура моего учителя в сто раз лучше, чем этот старый утиный пруд, – презрительно сказал Ученик.

– Замолчи, – злобно прошипел Нико.

Ученик демонстративно вздохнул и заерзал. «Какая чушь! – подумал он. – Ко мне это никакого отношения не имеет».

Но Ученик ошибался. События, которые он наблюдал, изменили его жизнь.

Вот что они увидели:

Комната Хипов выглядит немного иначе. Вещи чище и новее. Сара Хип тоже гораздо моложе: у нее более пухлое лицо и в глазах нет и тени печали. Наоборот, она вне себя от счастья, ведь у нее на руках ее новорожденный сын, Септимус. Сайлас тоже моложе: волосы не такие лохматые и лицо еще не испещрено морщинами. Вокруг тихо играют шестеро маленьких мальчиков.

Дженна тоскливо улыбнулась. Должно быть, самый маленький из них, с копной непослушных волос, – это Нико. Он такой милый, нетерпеливо прыгает по комнате, желая посмотреть на малыша.

Сайлас берет Нико на руки и показывает ему новорожденного братика. Нико тянется к нему ручонкой и нежно гладит ребенка по щеке. Сайлас что-то говорит ему, а потом опускает на пол, и мальчик убегает играть со старшими братьями.

Потом Сайлас целует малыша и Сару и уходит. Но перед этим он что-то говорит Саймону, самому старшему сыну.

Картинка расплывается, проходит несколько часов.

Теперь в комнате Хипов горит только свеча. Сара кормит младенца, Саймон тихо читает братьям сказку на ночь. Появляется большая фигура в темно-синей одежде. Это повитуха. Она забирает у Сары ребенка и кладет его в деревянный ящик, который заменяет ему колыбель. Повернувшись к Саре спиной, повитуха достает из кармана пузырек с черной жидкостью и обмакивает в нее палец. Потом, оглянувшись по сторонам и убедившись, что на нее никто не смотрит, она подносит черный палец к губам младенца. В тот же миг малыш теряет сознание.

Повитуха оборачивается к Саре и показывает ей обмякшего ребенка. Сара в шоке. Она прикладывает губы ко рту малыша, пытаясь вдохнуть в него жизнь, но Септимус все так же неподвижен. Вскоре и на Сару начинает действовать снадобье, и она в полубреду засыпает на подушках.

На глазах у шестерых перепуганных мальчиков повитуха достает из кармана большой рулон с повязками и начинает заворачивать в них Септимуса – от ног и выше. Добравшись до головы, она проверяет дыхание младенца и, довольная, продолжает заворачивать ребенка, оставив открытым только носик. В итоге он становится похож на маленькую египетскую мумию.

Повитуха бросается к двери, унося с собой Септимуса. Сара силится очнуться от сна, который вызвало снадобье, и успевает увидеть, как повитуха распахивает дверь и натыкается на ошарашенного Сайласа, плотно закутанного в плащ. Повитуха отталкивает его в сторону и убегает прочь по коридору.

Коридоры Бродил освещены горящими факелами, которые бросают дрожащие тени на темный силуэт повитухи, убегающей вместе с Септимусом. Через некоторое время она выходит на заснеженную ночную улицу, замедляет шаг и осторожно озирается вокруг. Сгорбившись над ребенком, она спешит дальше по пустынным узким улицам, пока не выходит на широкое открытое пространство.

Мальчик номер 412 раскрыл рот от изумления. Это был его ненавистный учебный плац Молодой армии.

Большая темная фигура пересекает плац. Кажется, будто это черный жук убегает по скатерти. Стражник у дверей казармы отдает повитухе честь и пропускает ее внутрь.

Уже в мрачном помещении казармы повитуха замедляет шаг и осторожно спускается по узенькой лестнице, которая ведет в сырой подвал. Там повсюду стоят пустые колыбельки, выстроенные по ранжиру. Скоро это будет детская Молодой армии, где вырастут все сироты и нежеланные дети Замка (девочки отправятся в Школу домоводства). В подвале уже живут четверо несчастных детей. Это тройняшки стражника, которые имели неосторожность посмеяться над бородой Верховного хранителя. Четвертый – сын самой повитухи, шести месяцев от роду, за которым присматривают в детской, пока мать работает. Нянька, беспрестанно заходящаяся в кашле старуха, сидит в кресле, пытаясь задремать между приступами кашля. Повитуха быстро кладет Септимуса в пустую колыбель и разворачивает повязки. Септимус зевает и разжимает малюсенькие кулачки.

Он жив.

Дженна, Нико, Мальчик номер 412 и тетушка Зельда смотрели на картину, которую им показывал пруд, и понимали, что Ученик не лгал. У Мальчика номер 412 все перевернулось в желудке. Как же ему было неприятно снова увидеть казарму Молодой армии!

В полумраке детской комнаты повитуха устало опускается на стул. Она все время тревожно посматривает на дверь, как будто бы ожидая чьего-то прихода. Но никто не появляется.

Спустя пару минут повитуха с трудом поднимается со стула и подходит к колыбели, где плачет ее собственный ребенок. Она берет его на руки, и в тот же миг распахивается дверь. Повитуха оборачивается. На ее бледном лице застыл ужас.

В дверях стоит высокая женщина в черном. Поверх черного отглаженного платья надет накрахмаленный белый фартук кормилицы. Зато на талии – алый ремень с тремя черными звездами Дом Дэниела.

Она пришла за Септимусом Хипом.

Ученику совсем не понравилось то, что он увидел. Ему не нравилась бедная семья, из которой его забрали. Они для него ничего не значили. И ему не хотелось видеть, что случилось с ним в младенчестве. Какая теперь разница? Да и вообще, он замерз стоять на холоде в окружении врагов.

Ученик со злостью пнул ногой утку, которая сидела у его ног, и птица плюхнулась прямо в воду. Берта с громким всплеском шлепнулась на середину пруда, и картинка распалась на тысячи танцующих кусочков света.

Заклинание разрушилось.

А Ученик бросился бежать во весь опор. Вниз, к реке, по тропинке, он бежал изо всех сил к черному челноку. Далеко он не убежал. Берта, которая не стерпела такого обращения, погналась за ним. Ученик услышал хлопанье сильных крыльев лишь за миг до того, как утка клюнула его в шею и потянула за одежду, чуть не задушив. Схватив его за капюшон, Берта потащила Ученика к Нико.

– Осторожней, дорогуша. – В голосе тетушки Зельды слышалось беспокойство.

– Я бы не переживал за него, – сердито проворчал Нико, догнав Ученика.

– А я за него и не переживаю, – возразила тетушка Зельда. – Надеюсь, милочка Берта не свернула клювик.

38

Разморозка

Ученик скрючился в углу у камина. Берта до сих пор не выпускала из клюва его мокрый болтающийся рукав. Дженна заперла все двери, а Нико закрыл окна. Мальчик номер 412 остался присматривать за Учеником, пока дети пошли проведать Водяного.

Водяной лежал в оловянной ванне и на фоне белоснежной простыни, которую под него подложила тетушка Зельда, был похож на маленький клочок сырого бурого меха. Он приоткрыл глаза и встретил посетителей мутным невидящим взглядом.

– Привет, Водяной. Тебе лучше? – спросила Дженна.

Водяной не ответил. Тетушка Зельда намочила губку в ведре с теплой водой и осторожно обмыла его.

– Нужно, чтобы он всегда был мокрым, – сказала она. – Сухой Водяной – несчастный Водяной.

– Выглядит неважно, да? – шепнула Дженна брату, когда они на цыпочках вернулись в кухню вслед за тетушкой Зельдой.

Когда Дженна появилась, Охотник встретил ее неистовым взглядом, и его колючие бледно-голубые глаза проследили, как она пересекла комнату. Но сам Охотник оставался совершенно неподвижным.

Дженна почувствовала этот взгляд и оглянулась. По спине побежали мурашки.

– Он смотрит на меня, – сказала она. – Его глаза следят за мной.

– Вот черт! – с досадой воскликнула Зельда. – Он начал размораживаться. Заберу-ка я эту штуку, пока не случилось беды.

Она вытащила серебряный пистоль из замороженной руки Охотника. Его глаза яростно сверкнули, когда Зельда ловко разрядила оружие.

– Вот вы и встретились, – сказала тетушка Зельда, протягивая Дженне серебряную пулю. – Она искала тебя десять лет и наконец нашла. Теперь тебе ничто не угрожает.

Дженна с сомнением улыбнулась и покатала на ладони твердый серебряный шарик. Ее охватили противоречивые чувства: пуля была такой идеальной формы, что ею нельзя было не восхищаться. Девочка поднесла шарик к глазам и прищурилась. И вдруг увидела две буквы, выгравированные на серебре: «МП».

– Что значит «Эм-пэ»? – спросила у тетушки Зельды Дженна. – Это на пуле написано.

Тетушка Зельда сначала не хотела отвечать, хотя прекрасно знала, что это за сокращение.

– Эм-пэ, – бормотала Дженна, ломая голову. – Эм-пэ.

– Маленькая принцесса, – ответила тетушка Зельда. – Это помеченная пуля. Она обязательно рано или поздно найдет свою цель. Не важно когда, но найдет. Правда, на деле это случилось не так, как они рассчитывали.

– О!.. – тихо произнесла Дженна. – Значит, и другая, которая предназначалась моей матери, была…

– Да, помеченной. На ней было выгравировано: «К».

– Ясно. А можно подержать пистоль? – спросила девочка.

Тетушка Зельда удивилась:

– Ну, наверное… Раз ты так хочешь.

Дженна взяла оружие так, как держали его Охотник и Убийца. Пистоль был тяжелый, и у девочки вдруг появилось странное чувство. Ощущение власти.

– Спасибо, – поблагодарила она тетушку Зельду и вернула пистоль. – Сохрани его для меня, до времени.

Глаза Охотника проследили за тетушкой Зельдой, которая унесла пистоль в свою кладовую с нестойкими снадобьями и особыми ядами – под замок. Глаза проследили за ее возвращением, когда Зельда подошла и пощупала уши Охотника. Тот был вне себя от ярости, нахмурил брови и сверкнул глазами. Но больше ничем не смог пошевелить.

– Хорошо, – сказала тетушка Зельда. – Его уши еще заморожены. Он пока не слышит нас. Надо решить, что с ним делать, пока он не разморозился.

– А ты не можешь его просто заново заморозить? – спросила Дженна.

Тетушка Зельда отрицательно покачала головой и с сожалением ответила:

– Нет, не стоит заново замораживать тех, кто уже начал размораживаться. Это опасно для них. Их может обжечь холодом. Или они ужасно промокнут. Неприятное зрелище. Но тем не менее Охотник опасен, и он никогда не отступит. Поэтому мы должны как-то его остановить.

Дженна задумалась.

– Нам нужно, – сказала она, – сделать так, чтобы он все забыл. Даже то, кто он такой. – Девочка хихикнула. – Пусть думает, что он укротитель львов или что-нибудь в этом роде.

– Он отправится в цирк и узнает, что вовсе никакой не укротитель, когда сунет голову в пасть льву, – закончил Нико.

– Магику нельзя использовать во вред, – напомнила тетушка Зельда.

– Тогда пусть станет клоуном, – предложила Дженна. – Страшный – сойдет.

– Ну, я слышала, в Порт вот-вот приедет цирк. Так что он наверняка найдет работу, – улыбнулась тетушка Зельда. – Говорят, туда берут всех подряд.

Она принесла старую потрепанную книгу под названием «Магика воспоминаний».

– У тебя это хорошо получается, – сказала она и протянула книгу Мальчику номер 412. – Найдешь для меня нужные чары? Кажется, они называются «ложные воспоминания».

Мальчик номер 412 зашелестел страницами ветхой книги. Она была из тех, что растеряли почти все чары. Но ближе к концу книги мальчик нашел, что искал: маленький платочек, завязанный в узелок с расплывшейся черной надписью по краю.

– Молодец, – похвалила тетушка Зельда. – Может, ты и заклинание прочтешь?

– Я? – удивился Мальчик номер 412.

– Если не против, конечно, – кивнула тетушка Зельда. – Я при таком свете плохо вижу.

Она еще раз проверила уши Охотника. Они уже потеплели. Охотник свирепо уставился на нее знакомым холодным взглядом. Никто этого не заметил.

– Он уже может нас слышать, – предупредила она. – Надо покончить с этим, пока он вдобавок не заговорил.

Мальчик номер 412 внимательно прочел инструкцию к заклинанию. Потом взял в руки завязанный узелком платок и произнес:

Чем ни была бы жизнь твоя,

Забудь ее, узрев меня.

Мальчик номер 412 помахал платком перед свирепыми глазами Охотника и развязал узел. В тот же миг в глазах у Охотника помутилось. Теперь его взгляд превратился из угрожающего в растерянный, даже напуганный.

– Замечательно, – сказала тетушка Зельда. – Кажется, получилось. Читай дальше, пожалуйста.

Мальчик номер 412 тихо продолжил:

Твой путь отныне стал иным,

И вместе с ним стань ты другим.

Тетушка Зельда встала перед Охотником и обратилась к нему твердым голосом:

– Вот история твоей жизни. Ты родился в Порту, в маленькой хибарке…

– Ты рос очень непослушным ребенком, – продолжила Дженна. – И у тебя были прыщи…

– Никто тебя не любил, – добавил Нико.

Охотник сильно приуныл.

– Кроме твоей собаки, – сказала Дженна, которой стало немного жалко его.

– Но твоя собака умерла, – возразил Нико.

Охотник совсем расстроился.

– Нико, – упрекнула брата Дженна. – Не будь таким жестоким.

– Я?! А он каким был?

И так постепенно перед Охотником раскрывалась вся его несчастливая жизнь. Она была полна трагических случайностей, глупых ошибок и очень постыдных моментов, при упоминании которых едва размороженные уши тут же покраснели со стыда. В конце концов эта грустная история закончилась тем, что Охотник неудачно попал в ученики к очень суровому и вспыльчивому клоуну, которого в цирке прозвали Собачий Дых.

Ученик наблюдал за всем этим с чем-то средним между ликованием и ужасом. Охотник так долго мучил его, и Ученик был рад, что кто-то наконец проучил этого негодяя. Но его пугала неизвестность: что же тогда они сделают с ним?

Когда рассказ о прошлом Охотника завершился, Мальчик номер 412 снова завязал платок узлом и произнес:

Та жизнь пропала без следа,

Другое в прошлом у тебя.

Приложив некоторые усилия, они вытащили Охотника из дома как большую громоздкую деревяшку и поставили у Краппа, чтобы он разморозился окончательно подальше от них. Магог все равно не обратил на него никакого внимания, выловив из тины тридцать восьмого жука-защитника. Он был слишком занят размышлениями над тем, срывать или нет крылышки, перед тем как раздавить жука.

– Подарите мне лучше другого садового гнома, – сказала тетушка Зельда, с отвращением оглядев новое и, как она надеялась, лишь временное украшение сада. – Но мы хорошо постарались. Теперь осталось разобраться с Учеником.

– Септимус… – задумчиво произнесла Дженна. – Поверить не могу. Что же скажут мама с папой? Он такой мерзкий.

– Полагаю, его испортило воспитание Дом Дэниела, – проговорила Зельда.

– Мальчик номер четыреста двенадцать тоже вырос в Молодой армии, но он же добрый, – отметила Дженна. – Он бы никогда не застрелил Водяного.

– Знаю, – согласилась тетушка Зельда. – Но может, Ученик… э-э… то есть Септимус… со временем исправится.

– Может быть, – с сомнением вздохнула Дженна.

Спустя какое-то время, на рассвете, когда Мальчик номер 412 бережно закутал зеленый камень, подаренный Дженной, в свое одеяло, поближе к себе, к теплу, когда они только начали засыпать, в дверь кто-то неуверенно постучал.

Дженна испуганно села на одеяле. Кто это? Она растолкала Нико и Мальчика номер 412, потом подкралась к окну и тихо отодвинула ставни.

Нико и Мальчик номер 412 стояли у двери, вооружившись метлой и тяжелой лампой.

Ученик тоже проснулся в своем темном углу у огня, и его лицо скривилось в глумливой усмешке. Это Дом Дэниел прислал ему на помощь своих солдат.

Но это оказались не солдаты, хотя Дженна все равно побледнела.

– Это Охотник, – прошептала она.

– Он не войдет, – сказал Нико. – Не пустим.

Но Охотник снова постучал, теперь громче.

– Уходите! – крикнула Дженна.

Тетушка Зельда, которая навещала Водяного, вернулась из кухни.

– Спросим, чего он хочет, – предложила она, – и отправим восвояси.

И Дженна, хоть и неохотно, открыла дверь Охотнику.

Она едва узнала его. На нем по-прежнему была форма Охотника, но он больше не походил на того, кем был раньше. Охотник кутался в свой зеленый плащ, как нищий в лохмотья, и стоял на пороге, робко переминаясь с ноги на ногу.

– Простите, что беспокою вас, господа, в такой ранний час, – тихо проговорил он, – но, боюсь, я заблудился. Не могли бы вы сказать мне, как попасть в Порт?

– Идите вон туда, – коротко ответила Дженна, указав куда-то на болота.

Охотник выглядел растерянным.

– Я не очень хорошо ориентируюсь, сударыня. Куда именно мне идти?

– Идите за луной, – сказала тетушка Зельда. – Она вас приведет.

Охотник смиренно поклонился:

– Благодарю вас, госпожа. Позволите ли задать еще один вопрос? Нет ли в городе цирка? Я очень надеюсь получить там место клоуна.

Дженна едва не прыснула со смеху.

– Да, там есть цирк, – ответила тетушка Зельда. – Эй, постойте… – Она скрылась в кухне и вынесла мешочек, в котором было немного хлеба и сыра. – Возьмите. И удачи в новой жизни.

Охотник снова поклонился.

– О, благодарю вас, госпожа, – произнес он и зашагал вниз к Краппу, миновал спящего в челноке магога, даже не вспомнив его, и поднялся на мостик.

Четыре притихшие фигуры продолжали стоять в дверях и смотреть вслед Охотнику, который одиноко пробирался через Болота Песчаного Тростника навстречу новой жизни в «Головокружительном цирке-зверинце Фишхеда и Дурдла», пока луну не закрыла туча и болота вновь не погрузились во мрак.

39

Задание

В ту же ночь Ученик сбежал через кошачий лаз.

Берта, у которой все еще сохранились инстинкты кошки, любила бродить по ночам, и тетушка Зельда оставляла дверцу заколдованной на замок только снаружи. Тогда Берта могла выходить. А вот войти не могла даже она. Тетушка Зельда была очень бдительной и не хотела, чтобы в домик проникла какая-нибудь заблудшая кикимора или болотный дух.

Поэтому, когда все, кроме Ученика, заснули, а Берта решила выйти на ночную прогулку, Ученик отправился за ней. Лаз, конечно, оказался чрезвычайно узким, но Ученик был тощим, как змея, и в два раза гибче, так что сумел протиснуться. Черная магика, приставшая к его одежде, расколдовала кошачий лаз, и вскоре его взволнованное лицо появилось снаружи.

Берта встретила его неласково – клюнула в нос, – но Ученика это не испугало. Он гораздо больше боялся застрять в кошачьем лазе, потому что ноги до сих пор были в доме, а голова торчала снаружи. Что-то подсказывало Ученику, что вряд ли кто-нибудь поторопится вызволить его, если он застрянет. Так что он проигнорировал наскоки злой утки и, приложив максимум усилий, извернулся и вылез наружу.

Ученик направился прямо туда, где причалила лодка. Берта кинулась следом и даже пыталась опять схватить его за шиворот, но на сей раз Ученик был к этому готов. Он оттолкнул ее в сторону, бедная утка шлепнулась на землю и ушибла крыло.

Магог растянулся на дне челнока и во сне переваривал пятьдесят шесть жуков-защитников. Ученик осторожно переступил через него, и, к счастью, чудовище не пошевелилось: к перевариванию пищи магог относился очень серьезно. От запаха слизи магога Ученика начало подташнивать, но он поднял запачканное слизью весло и повел лодку прочь, вниз по реке, к лабиринту извилистых проливов, которые сетью покрывали Болота Песчаного Тростника и вели в протоку Гллуб.

Когда он оставил позади домик и выплыл на открытое водное пространство болот, озаренное лунным светом, Ученику стало немного неуютно. Магог спал, и мальчик чувствовал себя абсолютно беззащитным. Ему сразу пришли на ум все жуткие истории, которые случались ночью на болотах. Ученик греб веслом тихо, как только мог, боясь потревожить того, кто этого совсем не ждет. Или еще хуже: того, кто, наоборот, ждет, когда его потревожат. Повсюду вокруг слышались ночные звуки болота. Приглушенный визг стайки кикимор, которые тянули незадачливого болотного кота в трясину. Жуткое царапанье и бульканье двух больших русалок. Они пытались прицепиться к днищу челнока своими присосками, чтобы прогрызть дно, но благодаря остаткам слизи магога скоро соскользнули назад в воду.

Спустя какое-то время появился болотный дух. И хотя это было всего лишь облачко белого тумана, дух издавал сырой запах, который напомнил Ученику холм, где скрывался Дом Дэниел. Болотный дух уселся позади мальчика и начал петь самую тоскливую и назойливую песню, какую только Ученику приходилось слышать. У духа не было ни слуха, ни голоса. Мелодия кружилась и кружилась у Ученика в голове: «Вееерррр-дерр-ваааа-дууууууу… Вееерррр-дерр-ваааа-дууууууу… Вееерррр-дерр-ваааа-дууууууу…» – пока ему не начало казаться, что он вот-вот сойдет с ума.

Мальчишка попытался согнать духа своим веслом, но весло легко прошло сквозь завывающее туманное облачко, челнок накренился, и Ученик чуть не свалился кубарем в темную воду. А мелодия все равно не прекращалась, и дух теперь пел немного насмешливо, глумливо, потому что знал, что привлек внимание: «Вееерррр-дерр-ваааа-дууууууу… Вееерррр-дерр-ваааа-дууууууу… уууууууууууууууу…»

– Прекрати! – завопил Ученик, не в силах больше выдерживать этого воя.

Он заткнул уши и запел – громко, чтобы заглушить призрака.

– Я не слушаю, я не слушаю, я не слушаю, – повторял Ученик как можно громче, а болотный дух с ликованием кружился над челноком, довольный своей ночной забавой.

Обычно, чтобы взбесить молодого сильного человека, требовалось гораздо больше времени, но сегодня духу повезло. Закончив свою важную миссию, болотный дух превратился в тонкую пелену тумана и умчался прочь, чтобы провисеть остаток ночи над своим любимым болотом.

Ученик упрямо продолжал плыть дальше, перестав обращать внимание на череду болотных ох-ахов, жуков-привидений и множество манящих болотных огней, которые часами плясали вокруг его челнока. Ученику к тому времени стало все равно, что они делали. Лишь бы не пели.

Когда солнце показалось за горизонтом, Ученик понял, что безнадежно заблудился. Он находился где-то посреди неизвестных болот, и все они выглядели одинаково. Мальчик продолжал устало грести, не зная, что еще предпринять, и к полудню челнок достиг широкого прямого потока воды, который не должен был вскоре иссякнуть и превратиться еще в одну вязкую трясину. Казалось, он куда-то вел. Уже совершенно выбившись из сил, Ученик свернул туда, где на самом деле была верхняя часть протоки Гллуб, и медленно поплыл по течению. На гигантского болотного питона, который притаился на дне рва и пытался распрямиться, Ученик едва обратил внимание. Он слишком устал, и ему было все равно. А еще он был преисполнен решимости. Дом Дэниел дал ему задание, и на этот раз он его не провалит. Очень скоро королевка пожалеет. Они все пожалеют. Особенно утка.

Утром обитатели домика с большим трудом поверили, что Ученику удалось протиснуться в кошачий лаз.

– Я бы сказала, что голова у него слишком большая, чтобы пролезть, – презрительно заметила Дженна.

Нико вышел обыскать остров, но скоро вернулся.

– Челнок Охотника исчез, – сообщил он, – а это была быстроходная лодка. Он сейчас уже очень далеко.

– Его нужно остановить, – сказал Мальчик номер 412, который прекрасно понимал, насколько опасен такой тип, как Ученик. – Пока он не рассказал всем, где мы находимся. А это он сделает как можно скорее.

И вот Дженна, Нико и Мальчик номер 412 сели в «Мюриель-2» и отправились в погоню. Над болотами всходило бледное весеннее солнце, бросая на трясины длинные блестящие тени. Неуклюжая «Мюриель-2» несла их через лабиринт проливов и каналов. Она шла уверенно, но медленно, слишком медленно для Нико, который знал, как быстро челнок Охотника может покрывать большие расстояния. Нико старательно высматривал любой намек на черную узкую лодку, почти ожидая увидеть ее перевернутой вверх дном где-нибудь в Зыбкой Топи или дрейфующей без своего гребца. Но к сожалению, он так ничего и не увидел, кроме длинного черного бревна, которое лишь на миг поселило в нем надежду.

Чтобы перекусить козьим сыром и бутербродами с сардинами, они остановили челнок у омута, где обитал болотный дух. Но их никто не напугал, потому что дух давно растворился в теплых лучах восходящего солнца.

Ближе к полудню заморосил дождик, и они наконец догребли до протоки Гллуб. Болотный Питон дремал в тине, наполовину накрытый водой недавнего прилива. Питон не обратил внимания на «Мюриель-2», к великому облегчению ее пассажиров, и продолжал выжидать свежего наплыва рыбы, которую принесет прилив. Река оставалась мелкой, и челнок скрылся под крутыми берегами, которые поднимались по обеим сторонам. А когда они свернули за последний поворот протоки, Дженна, Нико и Мальчик номер 412 увидели, что их поджидало.

«Месть».

40

Встреча

На «Мюриель-2» повисло ошеломленное молчание.

Еще чуть-чуть подгрести – и вот она, «Месть», спокойно стоит на якоре, покачиваясь под моросящим полуденным дождем на фарватере реки, где вода глубже всего. Большое черное судно выглядело поразительно: нос его вздымался, будто крутой склон холма, оборванные черные паруса были спущены, две высокие мачты на фоне затянутого тучами неба походили на черные кости. Корабль, замерший в сером утреннем свете, окружала гнетущая тишина. Ни одна чайка не смела кружиться вокруг в поисках каких-нибудь остатков от обеда. Маленькие лодки, завидев корабль, старались поскорее обогнуть его по мелководью у берега. Уж лучше сесть на мель, чем оказаться рядом с печально известной «Местью». Над мачтами повисла тяжелая черная туча, накрыв тенью все судно, а на корме зловеще развевался алый флаг с тремя черными звездами, выстроенными в ряд.

Нико и без флага догадался, чей это был корабль. Ни одно другое судно не красили таким черным дегтем, и ни одно другое судно не окружала настолько угрожающая атмосфера. Мальчик яростно махнул Дженне и Мальчику номер 412, чтобы они гребли обратно, и через минуту «Мюриель-2» скрылась за изгибом протоки Гллуб.

– Что это? – прошептала Дженна.

– Это «Месть», – ответил Нико, – корабль Дом Дэниела. Наверное, он поджидал Ученика. Вот куда эта гадкая жаба убежала. Ну-ка дай мне подзорную трубу, Джен.

Нико увидел именно то, чего так боялся. В тени высоких черных бортов корабля покачивался челнок Охотника. Он был пуст и казался игрушечным рядом с громадной «Местью». Челнок привязали к длинной веревочной лестнице, перекинутой через борт корабля.

Ученик выполнил свое задание.

– Слишком поздно, – сказал Нико. – Он там. Ой, а это что? Фу, гадость! Вон, вылезло из челнока. Какое скользкое. Но карабкаться по веревочной лестнице оно может. Похоже на уродливую обезьяну. – Нико передернуло от отвращения.

– Ты видишь Ученика? – шепотом спросила Дженна.

Нико перевел подзорную трубу на верхний конец лестницы и кивнул. Ученик уже почти залез наверх, но замешкался и с ужасом обернулся на быстро приближающееся чудовище. Спустя какие-то секунды магог догнал Ученика и перелез через него, оставив на спине следы ярко-желтой слизи. Ученик на миг потерял равновесие и чуть не сорвался с лестницы, но умудрился подняться по последним перекладинам и повалился на палубу, где на него далеко не сразу обратили внимание.

«Так ему и надо», – подумал Нико.

Дети решили получше рассмотреть «Месть», но уже с суши. Они привязали «Мюриель-2» к большому валуну и пошли по пляжу, где в ночь побега из Замка устроили маленький пикник. Когда они свернули за поворот, Дженна остолбенела. Здесь уже кто-то был. Она застыла как вкопанная, а потом отпрянула назад и юркнула за старое дерево, столкнувшись с Нико и Мальчиком номер 412.

– В чем дело? – прошептал Нико.

– Там, на пляже, кто-то есть, – ответила девочка. – А вдруг это с корабля? Нас поджидает?

Нико выглянул из-за дерева.

– Он не с корабля. – Мальчик улыбнулся.

– Откуда ты знаешь? С чего ты взял?

– Потому что это Альтер.

Альтер Мелла уныло сидел на пляже под мелким дождиком, скорбно уставившись вдаль. Он ждал здесь уже много дней, надеясь, что появится кто-нибудь из домика смотрителя. Ему нужно было срочно им кое-что сообщить.

– Альтер? – шепотом окликнула его Дженна.

– Принцесса!

Изможденное от тревоги лицо призрака просветлело. Он подлетел к девочке и заключил ее в свои теплые объятия.

– С нашей последней встречи вы очень повзрослели.

Дженна приложила палец к губам:

– Тсс, они могут нас услышать.

Альтер удивился. Он не привык к тому, чтобы Дженна говорила, что ему делать.

– Они не могут меня услышать, – усмехнулся призрак. – Если только я не захочу. И вас тоже – я наложил заслон от крика. Они вообще ничего не услышат.

– Ах, Альтер, – сказала Дженна, – как хорошо, что мы тебя встретили! Правда, Нико?

Нико расплылся в улыбке:

– Это просто замечательно!

Альтер загадочно посмотрел на Мальчика номер 412.

– Кое-кто здесь тоже очень вырос, – улыбнулся он. – Эти ребята из Молодой армии такие тощие. Хорошо, что ты немного поправился.

Мальчик номер 412 смущенно покраснел.

– Он стал добрым, дядя Альтер, – сказала призраку Дженна.

– Он всегда был добрым, принцесса, – ответил Альтер. – Но в Молодой армии нет места добру. Оно там запрещено.

Призрак улыбнулся Мальчику номер 412.

Тот робко улыбнулся в ответ.

Они сидели на мокром пляже, там, где их не могли увидеть с корабля.

– Как мама с папой? – спросил Нико.

– И Саймон? – спросила Дженна. – Что с ним?

– Саймон… – вздохнул Альтер. – Саймон сам сбежал от Сары в Лесу. Кажется, они с Люси Гриндж собирались тайно пожениться.

– Что? – воскликнул Нико. – Саймон женился?!

– Нет. Гриндж узнал об этом и выдал Саймона Верховному хранителю.

– О нет! – ахнули дети.

– Не беспокойтесь о Саймоне, – заверил их Альтер почему-то безо всякого сочувствия. – Ума не приложу, как ему удалось провести две недели в плену у Верховного хранителя и выйти оттуда здоровым и румяным, будто был на каникулах. Хотя у меня есть свои подозрения.

– Что ты хочешь сказать, дядя Альтер? – спросила Дженна.

– Да ладно, пустяки, принцесса. – Альтер, видимо, не очень хотел продолжать говорить о Саймоне.

Мальчик номер 412 тоже хотел задать один вопрос, но ему было странно разговаривать с призраком. Однако он должен был спросить, поэтому набрался смелости и заговорил:

– Э… простите, а что случилось с Марсией? С ней все в порядке?

Альтер вздохнул:

– Нет.

– Нет? – одновременно переспросили три голоса.

– Ее обманули, – нахмурился Альтер. – Верховный хранитель с сообщниками из Крысиной Почты. Он посадил туда своих крыс. Точнее, крыс Дом Дэниела. А это еще тот сброд. Раньше они были шпионами в Дурных Землях. У них ужасная репутация. Пришли туда вместе с нашествием чумных крыс сотни лет назад. Неприятно.

– То есть наш крысенок-почтальон тоже был из них? – спросила Дженна, вспомнив о том, как он ей понравился.

– Нет-нет. Его куда-то увели солдаты. Он пропал. Бедный крысенок. Я очень на него рассчитывал.

– Ужасно… – произнесла Дженна.

– И послание для Марсии тоже было не от Сайласа, – добавил Альтер.

– Я так и думал, – сказал Нико.

– Его отправил Верховный хранитель, – продолжил Альтер. – Поэтому, когда Марсия появилась у ворот Дворца, чтобы встретиться с Сайласом, ее там поджидали стражники. Для Марсии это, конечно, было бы ничуть не страшно, если бы она правильно произнесла заклинание полночных минут. Но ее часы опаздывали на двадцать минут. А еще она отдала свой оберег. Дом Дэниел забрал ее Амулет, так что, боюсь, теперь он… Архиволшебник.

Дженна и Нико потеряли дар речи. Действительность оказалась ужаснее их самых худших ожиданий.

– Прошу прощения, – подал голос Мальчик номер 412, который чувствовал себя виноватым во всем. Если бы он стал ее учеником, то смог бы помочь. Этого бы никогда не случилось. – Но Марсия еще… жива?

Альтер посмотрел на Мальчика номер 412. Его поблекшие зеленые глаза подобрели, когда он, по привычке прочитав мысли собеседника, сказал:

– Вы бы ничего не смогли сделать, юноша. Вас они бы тоже схватили. Она была в подземелье номер один, но сейчас…

Мальчик номер 412 в отчаянии обхватил голову руками. Он был наслышан о подземелье номер один.

Альтер обнял его за плечи своей прозрачной рукой:

– Не сокрушайтесь так. Я был с ней почти все время, и она держалась. И очень хорошо держалась, учитывая обстоятельства. За пару дней до того, как мы сбежали на «Молли», я как раз появился в покоях Дом Дэниела в Башне, чтобы проверить свои маленькие… задумки, а когда вернулся в подземелье, ее там не было. Я искал везде. Даже Древних отправил на поиски. Древние – это такие очень старые духи. Но их легко запутать, и они почти угасли. Большинство уже не ориентируется в Замке так же хорошо, как прежде. Они натыкаются на новую стену или лестницу и застревают. Не могут пройти сквозь них. Вот вчера пришлось вызволять одного из мусоропровода в кухне. Видимо, раньше там была столовая волшебников. Веков пять назад. Если честно, то Древние, какими бы милыми они ни были, больше доставляют хлопот, чем помогают. – Альтер вздохнул. – Хотя интересно…

– Что?

– Может быть, Марсия на корабле? К сожалению, я не могу пробраться туда и выяснить.

Альтер досадовал на себя. Сейчас он бы посоветовал всем Архиволшебникам посетить за свою жизнь как можно больше мест, чтобы потом, став призраком, они могли попасть куда угодно. Но менять свою жизнь Альтеру было уже поздно. Теперь придется обходиться тем, что есть.

По крайней мере, когда он только стал учеником, Дом Дэниел отправил его в долгое и неприятное путешествие по самым темным подземельям. Тогда Альтер и не представлял, что однажды ему это очень пригодится. Эх, если бы он только принял приглашение и пришел на празднования по поводу спуска «Мести» на воду… Как один из самых многообещающих учеников, Альтер тогда получил приглашение на борт новой игрушки Дом Дэниела. Но он отказался из-за дня рождения Алисы Неттлс. Женщин на борт не пускали, и Альтер не собирался оставлять ее одну в день рождения. Во время празднества ученики разбушевались и сильно повредили корабль, так что в итоге они могли надеяться только на место слуги Архиволшебника. А Альтеру вскоре предложили стать учеником Дом Дэниела. Альтеру так и не удалось побывать на корабле. После буйных празднеств Дом Дэниел отправил «Месть» в Промозглую бухту на починку. Промозглая бухта была жутковатой якорной стоянкой для брошенных и прогнивших кораблей. Некроманту она так понравилась, что он оставил судно там и навещал раз в год во время летнего отдыха.

Дети в подавленном настроении сидели на сыром пляже. Они угрюмо доедали козий сыр и бутерброды с сардинами и допивали остатки свекольно-морковного чая.

– Бывают времена, – задумчиво произнес Альтер, – когда я начинаю тосковать по еде…

– Но только не сейчас? – закончила за него Дженна.

– В точку, принцесса.

Дженна достала из кармана Петрока Трилоуни и предложила ему липкий комочек из сардины и сыра. Петрок открыл глазки и посмотрел на предложенное кушанье. Домашний камешек удивился. Этим его обычно кормил Мальчик номер 412. А Дженна всегда давала ему пирожные. Но он все равно съел все, за исключением кусочка козьего сыра, который прилип к его голове, а потом к карману Дженны.

Когда они закончили жевать отсыревшие бутерброды, Альтер серьезно сказал:

– А теперь к делу.

Все трое уставились на призрака.

– Слушайте меня все. Вы должны немедленно вернуться в домик смотрителя. Скажите Зельде, чтобы завтра утром она первым делом отвезла вас в Порт. Алиса – она ведает сбором пошлин – уже подыскивает вам корабль. Вы отправитесь в Дальние Страны, а я попробую все устроить здесь.

– Но… – возразили было дети.

Альтер и слушать ничего не хотел.

– Встретимся завтра утром в таверне «Синий якорь». Вы должны прийти. Ваши родители тоже едут туда, вместе с Саймоном. Они уже плывут по реке на моей старой лодке «Молли». Боюсь, что Сэм, Эрик, Эд и Джо-Джо отказались покидать Лес. Они совсем одичали там, но Морвенна присмотрит за ними.

Дети очень расстроились и грустно молчали.

– Это же бегство, – тихо сказала Дженна. – А мы хотим остаться. И бороться.

– Я знал, что вы это скажете, принцесса, – вздохнул Альтер. – Так бы сказала и ваша мать. Но вы должны бежать.

Нико поднялся на ноги.

– Ладно, – с неохотой согласился он. – Встретимся завтра в Порту.

– Вот и хорошо. Удачного плавания. Увидимся.

Призрак взмыл в воздух и проводил безутешную троицу взглядом. Он продолжал наблюдать за ними, пока не убедился, что они на хорошей скорости плывут по протоке Гллуб, а потом сам полетел вдоль реки, низко и стремительно, чтобы догнать «Молли». Очень скоро он превратился в маленькую точку.

И тогда «Мюриель-2» развернулась и направилась прямо к «Мести».

41

«Месть»

На «Мюриель-2» шло бурное обсуждение:

– Я не очень уверен в этом. Марсии может и не быть на корабле.

– Она точно там, голову на отсечение даю.

– Мы должны найти ее. Уверен, я могу ее спасти.

– Слушай, если ты служил в армии, это еще не означает, что ты можешь штурмовать корабли и спасать людей.

– Но это означает, что я могу попытаться.

– Он прав, Нико.

– Да как мы это провернем? Нас сразу увидят. На каждом корабле есть впередсмотрящий.

– Но можно попробовать это заклинание, ну, ты помнишь… как там его?

– «Невидимка». Да легко. Тогда мы сможем подплыть к кораблю, я заберусь по веревочной лестнице и…

– Эй, подождите. Это же опасно.

– Марсия спасла меня, когда я был в опасности.

– И меня.

– Хорошо. Ваша взяла.

Когда «Мюриель-2» свернула за последний поворот протоки Гллуб, Мальчик номер 412 полез в потайной карман своей красной шерстяной шапки и достал кольцо с драконом.

– Что это за кольцо? – спросил Нико.

– Гм, магическое. Я нашел его. Под землей.

– Немного похоже на амулет.

– Да, – согласился Мальчик номер 412. – Мне и самому так показалось. – Он надел кольцо на палец и согрел его. – Мне начать заклинание? – спросил он.

Дженна и Нико кивнули, и Мальчик номер 412 произнес:

Растворюсь я в пустоте,

Чтобы зло не знало, где

Отыскать теперь меня

Даже среди бела дня.

Мальчик номер 412 медленно растворился в моросящем дожде, и его весло повисло в воздухе. Дженне стало жутко, она глубоко вздохнула и испытала заклинание на себе.

– Тебя все еще видно, Джен, – сказал Нико. – Попробуй опять.

На третий раз повезло, и теперь весло Дженны парило в воздухе рядом с веслом Мальчика номер 412.

– Твоя очередь, Нико, – раздался голос Дженны.

– Минутку, – ответил ее брат, – я еще никогда этого не делал.

– Тогда произнеси свое, – сказала Дженна. – Какая разница, лишь бы работало.

– Ну… я не уверен, работает ли оно. И оно не защищает от зла.

– Нико! – настаивала Дженна.

– Ладно, ладно, попробую.

– Невидимый, неслышимый… мм… не могу вспомнить остальное.

– Попробуй так: «Невидимый, неслышимый, ни шепота, ни слова…» – предложил Мальчик номер 412 из ниоткуда.

– Ах да. Точно. Спасибо.

Заклинание сработало. Нико медленно испарился.

– Как ты, Нико? – спросила Дженна. – Я не вижу тебя.

Ответа не было.

– Нико?

Весло Нико бешено болталось вверх и вниз.

– Мы его не видим, и он нас не видит, потому что его «Невидимка» отличается от нашей, – немного укоризненно объяснил Мальчик номер 412. – И мы его не услышим, потому что это, скорее, заклинание беззвучия. И оно его не защитит.

– От такой «Невидимки» нам проку мало, – сделала вывод Дженна.

– Мало, – согласился Мальчик номер 412. – Но у меня есть идея. Попробую заклинание узнавания. Вот оно: «Пусть станут тотчас и отныне два заклинания едины!»

– Вижу! – воскликнула Дженна, когда рядом появились туманные очертания Нико. – Нико, ты нас видишь? – спросила она.

Нико улыбнулся и поднял большой палец.

– Ух ты, молодец! – сказала Дженна Мальчику номер 412.

Над водой сгустился туман, и Нико, используя беззвучную часть своего заклинания, неслышно вывел челнок из протоки в широкую реку. Вода была спокойной и глубокой, только моросящий дождик тревожил ее поверхность. Нико старался как можно меньше беспокоить воду, а то странные круги, приближающиеся к кораблю, чего доброго, привлекут внимание пары острых глаз на смотровой вышке.

Нико умело вел челнок, и уже скоро перед ними возвышался высокий черный борт «Мести», а невидимая «Мюриель-2» подплыла к нижнему краю веревочной лестницы. Ребята решили, что Нико останется в челноке, а Дженна и Мальчик номер 412 попытаются выяснить, держат ли Марсию на корабле, и по возможности освободить ее. Если будет нужно, Нико придет на помощь. Хотя Дженна надеялась, что этого не понадобится. Она знала, что заклинание Нико не защитит его, если он попадет в беду. Нико крепко держал челнок, пока Дженна и Мальчик номер 412 неуклюже взбирались по веревочной лестнице на корабль.

Нико наблюдал за ними с беспокойством. Он знал, что невидимки могут оставлять тени и странные колебания в воздухе, и такой колдун, как Дом Дэниел, без труда вычислит их. Но все, что оставалось Нико, – это лишь молча пожелать им удачи. Мальчик решил, что, если они не вернутся до того, как с приливом уровень воды в протоке поднимется наполовину, он отправится следом за ними, и не важно, защитит его заклинание или нет.

Чтобы скоротать время, Нико перелез в челнок Охотника. Он мог провести время ожидания с пользой и посидеть в приличной лодке. Пусть она и немного скользкая. И вонючая. В некоторых рыбацких лодках, на которых Нико плавал, воняло и похуже.

Карабкаться по веревочной лестнице оказалось нелегко, так что маленьким лазутчикам пришлось попотеть. Лестница все время ударялась о липкие черные борта, и Дженна боялась, что кто-нибудь с корабля их услышит. Но наверху все было тихо. Так тихо, что ей начало казаться, будто это корабль-призрак.

Когда они добрались до планшира, Мальчик номер 412 сделал большую ошибку: он посмотрел вниз. Его затошнило. Голова закружилась от высоты, и он чуть не отпустил веревку, потому что руки вдруг обмякли. Вода была так далеко внизу! Челнок Охотника казался совсем крошечным, и на секунду мальчику почудилось, будто там кто-то сидит. Но он помотал головой. «Не смотри вниз, – сердито сказал он себе. – Не смотри вниз».

Дженна высоты не боялась. Она легко вскарабкалась на борт «Мести» и перетащила Мальчика номер 412 через планшир. Мальчик номер 412, не отрывая глаз от сапожек Дженны, изогнулся и опустился на палубу, а затем, пошатываясь, встал на ноги.

Ребята огляделись.

«Месть» была жутковатым местом. Над их головами нависала тяжелая мрачная туча, накрывшая своей тенью весь корабль, и слышали они лишь один звук – тихое, ритмичное поскрипывание судна, которое качалось на волнах прилива. Дженна и Мальчик номер 412 осторожно пересекли палубу, прошли мимо аккуратно свернутых в бухты канатов, стройных рядов замазанных дегтем бочек и единственной пушки, которая угрожающе смотрела в сторону Болот Песчаного Тростника. Кроме давящей черноты и редких дорожек желтой слизи, на корабле не было никаких следов присутствия команды. И все же, когда дети вышли на ют, зловещее присутствие темных сил едва не сбило Мальчика номер 412 с ног. Дженна продолжала идти, ничего не замечая, и мальчик пошел следом, не желая бросать ее одну.

Тьма исходила от внушительных размеров трона, который стоял у фок-мачты. Массивный и тяжелый, он был немного не к месту на корабельной палубе. Трон был искусно вырезан из эбена и украшен темно-красной фольгой. А на троне, лицом к морским просторам, восседал сам Дом Дэниел, некромант, собственной персоной. Он сидел прямо, прикрыв глаза, и низкий хриплый храп доносился откуда-то из глотки при каждом вдохе. Дом Дэниел был погружен в традиционный полуденный сон. А под троном, как преданный пес, спала тварь в луже желтой слизи.

Вдруг Мальчик номер 412 так сильно сжал руку Дженны, что девочка чуть не вскрикнула. Он указал на пояс Дом Дэниела. Девочка ответила ему отчаянным взглядом. Так это правда! Когда Альтер рассказал им, что случилось, она с трудом поверила в его слова, но теперь видела все своими глазами. Под темными одеждами на Дом Дэниеле был надет пояс Архиволшебника. Пояс Марсии.

Дженна и Мальчик номер 412 смотрели на Дом Дэниела, испытывая одновременно отвращение и благоговейный страх. Пальцы некроманта сжимали эбеновые ручки трона; толстые желтые ногти, загибающиеся на концах, впивались в дерево, как когти зверя. С лица по-прежнему не сходил сероватый оттенок – наглядное свидетельство того, что Дом Дэниел очень много лет провел в подземном мире, пока не перебрался в логово в Пограничных горах. В целом это было ничем не примечательное лицо: может, глаза чересчур глубоко посажены, рот слишком сердито сжат… И все же содрогание вызывало не это. За каждой чертой чувствовалась незримая мощь темных сил.

На голове у Дом Дэниела был надет черный цилиндр, похожий на короткий дымоход и отчего-то вечно великоватый, хотя некромант постоянно заказывал новый по точным меркам. Этот факт беспокоил Дом Дэниела больше, чем он был готов признать. Он даже убедил себя в том, что с возвращения в Башню Волшебников его голова начала уменьшаться. Во сне цилиндр сполз и теперь покоился на белых ушах. Такие шляпы волшебники носили в давние времена, а потом перестали, потому что черные цилиндры напоминали об инквизиции, которой маги подверглись сотни лет назад.

Над троном нависал полог из темно-красного шелка, расшитый тремя черными звездами. Он прогнулся под тяжестью скопившейся в нем дождевой воды, которая понемногу просачивалась сквозь ткань и капала прямо на цилиндр.

Мальчик номер 412 взял Дженну за руку. Он вспомнил маленькую, изъеденную молью брошюрку Марсии, которую она читала одним снежным утром, – «Гипнотическое действие темных сил». Мальчику показалось, что они вот-вот увлекут Дженну, поэтому он оттолкнул девочку прочь от спящей фигуры к открытому люку.

– Марсия здесь, – шепнул он. – Я чувствую ее присутствие.

Только они дошли до люка, как с палубы под ними послышались чьи-то шаги. Потом кто-то взбежал по ступенькам. Дженна и Мальчик номер 412 отскочили назад, когда на палубу выбежал матрос с длинным незажженным факелом. Матрос был низкорослым и гибким, в обычной для хранителей одежде. В отличие от стражей он не брил голову наголо, а носил аккуратную тонкую черную косу, которая свисала до середины спины. На матросе были мешковатые штаны чуть ниже колен и полосатая тельняшка. Моряк достал трутницу, высек искру и зажег факел. Вспыхнуло ярко-оранжевое пламя, которое озарило серый дождливый полдень и разбросало по палубе тени. Матрос укрепил горящий факел в кольце на юте. Дом Дэниел открыл глаза. Сон закончился.

Матрос переминался с ноги на ногу за троном, ожидая распоряжений некроманта.

– Они вернулись? – раздался низкий бесцветный голос, от которого у Мальчика номер 412 волосы на затылке зашевелились.

Моряк поклонился, избегая взгляда некроманта:

– Мальчишка вернулся, мой повелитель. И ваш слуга.

– И все?

– Да, мой повелитель. Но…

– Но «что»?

– Мальчишка говорит, что схватил принцессу, ваше величество.

– Королевку. Так-так. Чудеса не прекращаются. Веди его ко мне, живо!

– Да, мой повелитель. – Моряк снова поклонился.

– И… приведи пленницу. Ей будет очень интересно посмотреть на то, что когда-то было под ее опекой.

– На что?

– На королевку, идиот. Свистать всех наверх, сейчас же!

Матрос исчез в отверстии люка, и вскоре Дженна и Мальчик номер 412 почувствовали под ногами сильное движение. В недрах корабля поднялась суматоха. Матросы кубарем покатились из гамаков, побросали свои занятия – резьбу по дереву, вязание узлов или незаконченные кораблики в бутылках – и выбежали на палубу выполнять приказ Дом Дэниела.

Дом Дэниел поднялся с трона (его конечности немного онемели за время сна) и заморгал, когда на глаза полилась струйка воды с верхушки цилиндра. Разъярившись, некромант растолкал спящего магога. Чудовище выползло из-под трона и последовало за хозяином. Дом Дэниел вышел на середину палубы и скрестил на груди руки, дожидаясь тех, кого вызвал.

Снизу послышался тяжелый громкий топот, и через минуту вокруг Дом Дэниела выстроились шестеро матросов. За ними нерешительно вышел Ученик. Мальчишка был бледен, Дженна заметила, что у него трясутся руки. Дом Дэниел даже не удостоил его взглядом. Он по-прежнему смотрел на открытый люк, ожидая появления своей добычи – принцессы.

Но никто не появился.

Время словно замедлило бег. Матросы переминались с ноги на ногу, не зная, зачем их сюда позвали, а у мальчишки нервно задергалось левое веко. Он то и дело поглядывал на своего Учителя и тотчас отводил взгляд, боясь, что некромант это заметит. Спустя целую вечность Дом Дэниел требовательно спросил:

– Ну и где же она, малец?

– К-кто, сэр? – заикаясь, переспросил Ученик, хотя прекрасно знал, о ком речь.

– Королевка, болван. А ты думал кто? Твоя глупая мать?

– Н-нет, сэр.

Еще шаги под палубой.

– А… – проворчал Дом Дэниел. – Наконец-то…

Но это оказалась Марсия, которую вытолкнул из люка сопровождавший ее магог. Она пыталась вырваться из его длинных желтых когтей, но чудовище будто приклеилось к волшебнице, покрыв ее струями желтой слизи. Марсия с отвращением посмотрела на слизь и с тем же выражением лица встретила торжествующий взгляд Дом Дэниела. Даже после месяца заточения, потеряв всю магическую силу, Марсия по-прежнему внушала благоговение. Длинные растрепанные волосы и одежда в пятнах соли не мешали ей держаться с истинным достоинством, а пурпурные туфли из кожи питона оставались, как всегда, безупречны. Дженне даже показалось, что это смутило Дом Дэниела.

– А, госпожа Оверстренд. Как мило, что вы заглянули, – пробормотал он.

Марсия не ответила.

– Что ж, госпожа Оверстренд. Расскажу вам теперь, почему я все это время держал вас в плену. Я хотел, чтобы вы увидели этот скромный… финал. У нас для вас небольшая новость, да, Септимус?

Ученик робко кивнул.

– Мой преданный Ученик навестил ваших друзей, госпожа Оверстренд. В миленьком домике тут неподалеку. – Дом Дэниел махнул рукой, пальцы которой были унизаны кольцами, в сторону Болот Песчаного Тростника.

Марсия немного изменилась в лице.

– А, вижу, вы понимаете, о ком я, госпожа Оверстренд. Я так и думал. А теперь мой Ученик пришел доложить об успешно выполненной миссии.

Ученик попытался вставить слово, но колдун от него отмахнулся:

– Даже я еще не слышал всех подробностей. Уверен, вы бы хотели первой услышать хорошие новости. Так вот, теперь Септимус расскажет нам всем. Верно, юноша?

Ученик неохотно встал по стойке смирно. Он очень нервничал и писклявым голосом начал:

– Я… э…

– Погромче, юноша. Какой толк от твоего доклада, если мы не услышим ни слова!

– Я… э… нашел принцессу. Королевку.

Публика встревожилась. У Дженны создалось впечатление, что эта весть не очень обрадовала собравшихся матросов. Девочка вспомнила слова тетушки Зельды о том, что Дом Дэниел никогда не получит власть над моряками.

– Продолжай, юноша, – нетерпеливо подгонял Ученика Дом Дэниел.

– Я… мы с Охотником… мы захватили дом и… еще белую ведьму Зельду Занубу Хип, сына волшебника Николаса Бенджамина Хипа и дезертира из Молодой армии, номер четыреста двенадцать. И я схватил принцессу… королевку.

Ученик запнулся. В его глазах появилась паника. Что он скажет? Как он объяснит отсутствие принцессы и исчезновение Охотника?

– Так ты схватил принцессу? – спросил Дом Дэниел.

У него уже зародились худшие подозрения.

– Да, сэр, схватил. Но…

– Но – что?

– Но, сэр, после того как над Охотником одержала верх белая ведьма и он ушел, чтобы стать клоуном…

– Клоуном?! Ты собрался со мной шутки шутить, парень? Я бы не советовал.

– Нет, сэр. Я вовсе не собираюсь шутить, сэр. – И правда, еще никогда за всю жизнь Ученик не был так серьезен. – После того как Охотник ушел, сэр, я сумел схватить королевку в одиночку и почти увез ее, но…

– Почти? Ты почти увез ее?

– Да, сэр. У меня почти получилось. На меня напал с ножом сын волшебника Николас Хип. Он очень опасен, сэр. И королевка сбежала.

– Сбежала?! – прорычал Дом Дэниел, нависнув, как скала, над трясущимся Учеником. – Ты возвращаешься и называешь свою миссию успешной? Ничего себе успех! Сначала говоришь, что Охотник стал клоуном, потом заявляешь, что тебе помешали какая-то жалкая белая ведьма и эти надоедливые малолетние беглецы! А теперь оказывается, что и королевка сбежала. Главной целью миссии, главной целью было поймать эту выскочку – королевку. Так какую часть всего этого ты называешь успешной?

– Ну, теперь мы знаем, где она, – пробурчал Ученик.

– Мы и раньше это знали, болван. Потому ты и отправился туда.

Дом Дэниел закатил глаза. Да что не так с этим пустоголовым Учеником? Уж пора бы седьмому сыну седьмого сына проявить хоть какие-то магические способности. Мальчишке определенно должно было хватить сил, чтобы одержать верх над сворой отчаявшихся волшебников, скрывающихся в каких-то дебрях. Дом Дэниел кипел от ярости.

– Почему?! – заорал он. – Почему меня окружают только дураки? – Он так разозлился, что брызгал слюной.

Потом ему на глаза попалась Марсия, которая смотрела на него с выражением презрения и одновременно облегчения на лице.

– Увести пленницу! – рявкнул он. – Запереть, а ключ выбросить. С ней покончено.

– Еще нет, – тихо ответила Марсия, демонстративно повернувшись к Дом Дэниелу спиной.

И вдруг, к ужасу Дженны, Мальчик номер 412 вышел из их укрытия за бочкой и бесшумно двинулся к Марсии. Он осторожно проскользнул между чудовищем и матросами, которые грубо толкали волшебницу к люку. Задумчивость в глазах Марсии сменилась изумлением, а потом тут же – нарочитым безразличием, и Мальчик номер 412 понял, что она его увидела. Он быстро снял со своего пальца кольцо и сунул Марсии в руку. Их глаза встретились, но матросы ничего не могли видеть, и волшебница спрятала кольцо в карман туники. Мальчик номер 412 торопливо развернулся, чтобы бежать обратно к Дженне, но в спешке задел матроса.

– Стой! – крикнул мужчина. – Кто здесь?

Все на палубе замерли. За исключением Мальчика номер 412, который стремглав кинулся прочь и схватил Дженну. Пора было уносить ноги.

– Вторжение! – прокричал Дом Дэниел. – Я вижу тени! Взять их!

Команда «Мести» в панике озиралась по сторонам. Они ничего не видели. Неужели их хозяин окончательно спятил? Они давно этого опасались.

Воспользовавшись замешательством, Дженна и Мальчик номер 412 вернулись к веревочной лестнице и спустились к челноку быстрее, чем даже надеялись. Нико увидел их. Они успели вовремя: «Невидимка» теряла силу.

А над ними на палубе росло смятение: матросы зажигали факелы, обыскивали все возможные укрытия. Кто-то обрезал веревочную лестницу, и, когда «Мюриель-2» и челнок Охотника исчезли в тумане, она с громким всплеском упала и утонула в темных волнах прилива.

42

Шторм

– Взять их! Поймать, сейчас же! – разносился сквозь туман рев Дом Дэниела.

Дженна и Мальчик номер 412 гребли изо всех сил, и «Мюриель-2» неслась обратно к протоке Гллуб, а за ними следовал Нико, который не захотел расставаться с челноком Охотника.

Их внимание привлек очередной вопль Дом Дэниела:

– Пловцов за ними, живо!

Некоторое время больше никаких воплей с палубы не доносилось, матросы гонялись по палубе за двумя своими товарищами, – оказалось, что только эти двое умеют плавать. Потом послышались два громких всплеска: пловцов сбросили за борт.

Дети в челноках, не обращая внимания на бульканье и крики захлебывающихся матросов, еще сильнее налегли на весла, спеша к Болотам Песчаного Тростника, где им уже можно будет не опасаться погони. Далеко позади два пловца, которые чуть не потеряли сознание от падения, в панике бултыхались в волнах, понимая, что старые мореходы были правы: моряку лучше не уметь плавать вовсе, иначе не миновать беды.

А на палубе «Мести» Дом Дэниел вернулся на свой трон. Матросы разбежались, после того как их заставили сбросить двух собратьев за борт, и Дом Дэниел остался на палубе один. Его пробирал холод, но он сидел на троне, погрузившись в черную магику, и с подвываниями читал длинное и запутанное обратное заклинание.

Дом Дэниел вызывал прилив.

И прилив подчинился ему. С моря собрались пенящиеся волны и вихрем покатились мимо Порта, превращая реку в водоворот, затягивая с собой дельфинов и медуз, черепах и котиков, которых несло непреодолимым течением. Вода поднялась. Все выше и выше. Челноки болтало на огромных волнах. В устье протоки Гллуб управлять лодками оказалось еще сложнее, потому что прилив стремительно заполнял ров.

– Течение слишком сильное! – Дженна с трудом перекрикивала шум волн.

Она усиленно работала веслом, пытаясь преодолеть очередной бурлящий водоворот. «Мюриель-2» бросало из стороны в сторону. Волны прилива уносили с собой челноки в ров с головокружительной быстротой, и лодки беспомощно кружились в диком водяном вихре. Их швыряло, как щепки, и Нико видел, что вода заполнила ров уже почти до краев. Такого еще никогда не было.

– Что-то не то! – крикнул он сестре. – Так не должно быть!

– Это все он! – Мальчик номер 412 махнул веслом в сторону корабля Дом Дэниела и тут же пожалел об этом, потому что «Мюриель-2» сильно накренилась. – Слышите?

Когда «Месть» начала подниматься на воде и оттягивать якорную цепь, Дом Дэниел изменил свой приказ и теперь кричал громче рева волн:

– Дуй, дуй, дуй! Дуй, дуй, дуй!

Ветер собрал все силы, чтобы выполнить приказ. С диким воем он поднял гигантские волны. Ветер сдул туман, и Дженна, Нико и Мальчик номер 412, которых воды вынесли на середину протоки, теперь могли видеть «Месть» отчетливо.

И с «Мести» тоже могли их видеть.

На носу корабля Дом Дэниел взял подзорную трубу и вскоре нашел, что искал.

Челноки.

Рассмотрев тех, кто был в лодках, он понял, что оправдались его худшие ожидания. Ошибки быть не может. Девочка в странном зеленом челноке, девочка с золотым обручем в длинных черных волосах. Королевка. Королевка побывала на борту его корабля! Она бегала по палубе, под самым его носом, и он упустил ее!

Дом Дэниел стал необычайно спокойным, собирая все силы, чтобы вызвать самый мощный шторм.

Черная магика превратила вой ветра в пронзительный свист, от которого лопались барабанные перепонки. Черные грозовые тучи сгущались над блеклыми равнинами Болот Песчаного Тростника. Остатки полуденного солнечного света погасли, и к челнокам начали подступать черные холодные волны.

– Вода перехлестывает через борт. Я вся промокла! – крикнула Дженна, пытаясь удержать «Мюриель-2» на плаву, пока Мальчик номер 412 торопливо вычерпывал воду.

С челноком Охотника тоже стряслась беда: его накрыло волной и едва не потопило. Еще одна такая волна, подумал Нико, и он окажется на дне протоки Гллуб.

А потом протоки Гллуб вдруг не стало.

Вода с ревом вышла из берегов. Гигантская волна преодолела преграду и залила болота, унося за собой все: дельфинов, черепах, медуз, котиков, пловцов… и два челнока.

Нико даже и не предполагал, что скорость течения может быть такой невероятной. Она завораживала и ужасала одновременно. Но челнок Охотника легко и быстро поднялся на гребень волны, как будто только и ждал этого мига.

В отличие от Нико Дженну и Мальчика номер 412 такой поворот событий не привел в восторг. «Мюриель-2» все-таки была старой лодкой и этот способ перемещения освоить не смогла. Им пришлось приложить невероятные усилия, чтобы не дать челноку опрокинуться.

Когда вода разлилась по земле, сила приливной волны пошла на убыль. Дженна и Мальчик номер 412 снова смогли управлять лодкой. Нико небрежно и легко подвел к ним свой челнок, который так и порхал по волнам.

– Лучшее ощущение в моей жизни! – прокричал младший из Хипов сквозь рев потока.

– Ты с ума сошел! – завопила Дженна, все еще борясь с течением при помощи весла.

Вода быстро спадала, теряя свое могущество и напор. Она растеклась по болотам и впиталась в землю, наполнив проливы, болота, трясину и тину чистой, соленой водой и оставив позади открытое море. А когда волна совсем ушла, ребята оказались посреди другого моря, которое простиралось вокруг до самого горизонта. Тут и там маленькими точками серели островки.

Дети налегли на весла, надеясь, что ведут челноки в верном направлении. Над ними начала сгущаться зловещая тьма. Это собирались грозовые тучи. Резко похолодало, и воздух наэлектризовался. Потом в небе прогремел предупредительный раскат грома, и на землю упали первые крупные дождевые капли. А Дженна смотрела вокруг на холодные серые пространства воды и думала, как же они найдут путь домой.

И тут вдалеке, на одном из самых дальних островов, Мальчик номер 412 увидел мерцающий свет. Это тетушка Зельда зажигала свои грозовые свечи и расставляла их по подоконникам.

Челноки набрали скорость и уверенно направились к дому, а гром тем временем продолжал греметь, то и дело уступая место неслышным вспышкам молнии.

Дверь в домик была открыта. Тетушка Зельда ждала их.

Ребята привязали челноки к железной скобе у входа, которую приспособили для очистки обуви от грязи, и вошли в необычайно тихий домик. Тетушка Зельда была в кухне с Водяным.

– Мы вернулись! – воскликнула Дженна.

Тетушка Зельда вышла из кухни и тихонько прикрыла за собой дверь.

– Вы нашли его?

– Кого? – переспросила девочка.

– Ученика. Септимуса.

– Ах, его…

С тех пор как они утром отправились в путь, произошло столько всего, что Дженна совсем позабыла о цели их путешествия.

– Слава богу, вы вернулись как раз вовремя. Уже темно, – сказала тетушка Зельда и торопливо закрыла входную дверь.

– Да, это…

– А-а-а! – закричала тетушка Зельда, когда подошла к двери и увидела, как у порога плещется вода, не говоря уже о челноках, покачивающихся возле дома.

– Нас затопило. Моя скотинка! Она утонет!

– С ними ничего не случилось, – успокоила ее Дженна. – Все цыплята на мостике цыплячьей лодки, мы их пересчитали. А коза взобралась на крышу.

– На крышу?!

– Да, когда мы ее увидели, она как раз ела солому.

– Ой… ой, ну ладно.

– Утки не пострадали, а кролики… кажется, я видела, как они плавали повсюду.

– Плавали повсюду? Но кролики не плавают.

– А эти плавали. Они плыли на спинках, как будто загорали.

– Загорали? – пропищала тетушка Зельда. – Ночью?

– Тетушка Зельда, – сердито сказала Дженна, – забудь про кроликов. Надвигается шторм.

Тетушка Зельда перестала суетиться и внимательно посмотрела на трех промокших насквозь детей.

– Простите… О чем я только думала? Идите погрейтесь у огня.

Пока Дженна, Нико и Мальчик номер 412 сохли у камина, тетушка Зельда снова выглянула во мрак. И тихо закрыла дверь.

– Там повсюду темные силы, – прошептала она. – Как я раньше не заметила? Но Водяному было так плохо, так плохо… Подумать только: вы там, одни… – Тетушка Зельда вздрогнула.

Дженна попыталась объяснить:

– Это Дом Дэниел, – сказала она, – он…

– Что он?

– Он ужасен, – закончила Дженна. – Мы видели его. На корабле.

– Вы – что?! – Тетушка Зельда не верила собственным ушам. – Вы видели Дом Дэниела? На «Мести»? Где?

– Возле протоки Гллуб. Мы только забрались наверх и…

– Забрались куда?

– На корабль. По лестнице…

– Вы… вы были на «Мести»? – Зельда уже почти не понимала, что слышит.

Дженна заметила, что тетушка вдруг сильно побледнела и у нее затряслись руки.

– Это дурной корабль, – произнес Нико. – Там воняет. И ощущение жуткое.

– Ты тоже там был?

– Нет, – ответил мальчик, хотя ему тут же захотелось, чтобы это было не так. – Я бы пошел, но моя «Невидимка» недостаточно хороша, поэтому я остался внизу с челноками.

Тетушке Зельде потребовалось несколько секунд, чтобы все переварить. Она посмотрела на Мальчика номер 412.

– Так, значит, вы с Дженной были на этом темном корабле… одни… с черной магикой. Зачем?

– Гм, мы встретили Альтера… – начала Дженна.

– Альтера?

– И он сказал, что Марсия…

– Марсия? А при чем тут Марсия?

– Ее схватил Дом Дэниел, – объяснил Мальчик номер 412. – Альтер сказал, что она может быть на корабле. Она там и была. Мы видели ее.

– Еще лучше. – Тетушка Зельда плюхнулась в кресло у камина. – Этот старый призрак, который постоянно во все вмешивается, мог бы додуматься… Отправить троих маленьких детей на темный корабль! Да о чем он думал?

– Он не посылал нас, нет, – возразил Мальчик номер 412. – Наоборот, он предупреждал нас этого не делать, но мы должны были хотя бы попытаться спасти Марсию. Хотя нам не удалось…

– Марсию схватили… – прошептала Зельда. – Вот это действительно плохо.

Она поворошила в очаге кочергой, и огонь разгорелся вновь.

Долгий, оглушительный раскат грома раздался в небе прямо над домиком, который сотрясался до самого основания. Бешеный порыв ветра ворвался в окна, задув грозовые свечи и оставив единственный свет от камина. Спустя мгновение по окнам забарабанил ливень, и громадные градины попали в трубу. Огонь с шипением потух.

Домик погрузился во мрак.

– Фонари! – Тетушка Зельда встала и на ощупь дошла до шкафа с фонарями.

Макси завыл, а Берта спрятала головку под здоровое крыло.

– Черт, да где же ключ? – бормотала тетушка Зельда, роясь в карманах и ничего не находя. – Черт, черт, черт!..

Хлоп!

Все за окнами на миг осветилось: молния ударила в воду совсем рядом с домиком.

– Промахнулась, – мрачно буркнула Зельда. – Но не намного.

Макси взвизгнул и залез под коврик.

Нико выглянул в окно. За миг, когда вспышка молнии осветила окрестности, он увидел такое, чего не хотел бы увидеть снова.

– Он приближается, – тихо произнес мальчик. – Я видел корабль. Вдалеке. Он плывет по болотам. Он идет сюда.

Все столпились у окна. Сначала они видели только тьму надвигающегося шторма, но очередная молния разорвала черноту небес, показав то же, что увидел Нико.

Резко выделяясь на фоне озаренного молнией неба, по-прежнему далеко, виднелся силуэт темного корабля. Он плавно разрезал водную гладь, направляясь к домику, и ветер раздувал его паруса.

К ним приближалась «Месть».

43

Лодка-дракон

Тетушка Зельда запаниковала:

– Где ключ? Я не могу найти ключ! А, вот он!

Трясущимися руками она нашла ключ в одном из своих лоскутных карманов и открыла дверцу шкафа с фонарями. Достав один фонарь, она протянула его Мальчику номер 412.

– Ты ведь знаешь, куда идти? – спросила Зельда. – Люк в кладовой.

Мальчик номер 412 кивнул.

– Спускайтесь в туннель. Там вы будете в безопасности, вас никто не найдет. А я заставлю люк исчезнуть.

– А разве ты не пойдешь с нами? – спросила Дженна.

– Нет, – тихо ответила тетушка. – Водяному очень плохо. Боюсь, он не выдержит, если я попробую перенести его. Не волнуйтесь за меня. Я им не нужна. Вот, возьми, Дженна. Пусть он будет у тебя.

Тетушка Зельда вынула из другого кармана жука-защитника Дженны, и девочка спрятала свернувшуюся в шарик букашку за пазуху.

– А теперь – бегите!

Мальчик номер 412 колебался, но еще одна вспышка молнии распорола небо.

– Ну же! – завизжала Зельда, замахав руками, как взбесившаяся мельница. – Бегите!

Мальчик номер 412 открыл люк в кладовой со снадобьями и дрожащей рукой высоко поднял фонарь, освещая для Дженны лестницу. Нико замешкался где-то в доме, разыскивая Макси. Он знал, как волкодавы боятся грома, и хотел забрать собаку с собой.

– Макси! – звал он. – Макси, малыш!

Откуда-то из-под коврика послышалось тихое поскуливание.

Мальчик номер 412 уже спускался по лестнице.

– Быстрее! – крикнул он Нико.

Тот боролся с упрямым псом, который отказывался вылезать из самого безопасного (по его мнению) места в мире. Из-под шерстяного коврика.

– Поторопись! – нетерпеливо сказал Мальчик номер 412, высунув голову из люка.

Зачем Нико сдалась эта груда вонючего меха, он не понимал.

Нико ухватился за пятнистый шарф, намотанный на шею Макси, вытянул перепуганную собаку из-под коврика и потащил по каменному полу. Когти Макси издавали душераздирающий скрежет. Нико впихнул волкодава в кладовую, и пес жалобно завыл. Макси решил, что вел себя очень плохо, раз заслужил такое наказание. Что он натворил? И почему ему тогда не было весело?

Большим комком мокрой от слюней шерсти Макси упал в люк и приземлился прямо на Мальчика номер 412, выбив из его руки фонарь, который покатился по крутому склону.

– Погляди, что ты наделал! – сердито зашипел Мальчик номер 412, когда Нико спустился к нему по деревянной лестнице.

– Что? – переспросил Нико. – А что я сделал?

– Да не ты, а он. Из-за этого пса я потерял фонарь.

– Мы найдем его. Не беспокойся. Зато теперь нам ничто не угрожает.

Нико помог Макси подняться на ноги, и волкодав рванулся вниз по усыпанному песком наклонному ходу, царапая камень под песком и увлекая за собой Нико. Вдвоем они свалились под горку и кубарем катились до подножия каких-то ступенек.

– Ой! – крикнул Нико. – Кажется, я нашел фонарь.

– Хорошо, – буркнул в ответ Мальчик номер 412.

Он подобрал фонарь, который снова разгорелся и осветил гладкие мраморные стены туннеля.

– Опять эти картины, – произнесла Дженна. – Потрясающе!

– И почему это здесь уже побывали все, кроме меня? – обиделся Нико. – А может, я тоже захотел бы посмотреть на картины. Смотрите, тут на одной лодка.

– Мы знаем, – коротко ответил Мальчик номер 412.

Он поставил фонарь и сел на землю. Мальчик устал и хотел, чтобы Нико помолчал немного. Но того, очевидно, совершенно очаровал подземный ход.

– Тут так здорово! – воскликнул он, разглядывая иероглифы, которыми была исписана стена. Они были повсюду, куда падал свет фонаря.

– Знаю, – сказала Дженна. – А вот эта картинка мне особенно нравится. Круг с драконом внутри. – Девочка провела рукой по маленькому рисунку, выведенному на мраморной стене синей и золотой краской.

И вдруг земля под ногами задрожала. Мальчик номер 412 вскочил на ноги.

– В ч-чем дело? – заикаясь, произнес он.

Где-то внизу, под ними, прокатилось что-то такое огромное, что ребята отчетливо почувствовали дрожь земли. Казалось, даже воздух задрожал.

– Она двигается! – ахнула Дженна. – Стена двигается!

Часть стены перед ними отделилась и медленно, будто с трудом, поползла назад. На ее месте остался широкий проем. Мальчик номер 412 поднял фонарь повыше. Фонарь вспыхнул ослепительным белым светом, и в этом сиянии дети с изумлением увидели огромный подземный храм. Пол его был украшен витиеватой мозаикой, а высокие своды, теряющиеся в темноте, подпирали большие круглые колонны из мрамора. И это было еще не все.

– Ах!..

– Ух ты!..

– Ну и ну! – Нико даже присвистнул.

Макси сел на пол и выдохнул в холодный воздух внушительное облачко пара.

В центре храма на мозаичном полу стояла самая красивая лодка, какую они когда-либо видели.

Золотая лодка-дракон, принадлежавшая Хотепу-Ра.

На носу, на изящно изогнутой, будто у гигантского лебедя, шее красовалась горделиво вскинутая голова дракона. Телом дракона был широкий гладкий корпус из позолоченного дерева. Вдоль бортов, аккуратно сложенные, покоились крылья. Большие и переливчатые, они сверкали тысячью зеленых чешуек, ловя свет фонаря. А с кормы лодки высоко в пустоту храма поднимался зеленый хвост дракона, и его позолоченный колючий кончик скрывался во мраке.

– Откуда она здесь? – выдохнул Нико.

– Лодка потерпела крушение, – ответил Мальчик номер 412.

Дженна и Нико удивленно посмотрели на него.

– А ты откуда знаешь? – в один голос спросили они.

– Я читал об этом в книге «Сто невероятных и занимательных историй для скучающих мальчиков». Тетушка Зельда дала ее мне. Но я думал, что это просто легенда. Я и представить не мог, что лодка-дракон существует на самом деле. Тем более что она здесь.

– Так что это такое? – спросила Дженна, совершенно очарованная дивным судном.

Ее не оставляло странное чувство, будто она где-то видела эту лодку раньше.

– Это лодка-дракон Хотепа-Ра, – ответил мальчик, – легендарного строителя Башни Волшебников.

– Верно, – согласилась Дженна. – Марсия рассказывала мне о нем.

– Ну вот. Ты знаешь. В истории говорится, что Хотеп-Ра был могущественным волшебником, который жил в Дальних Странах. У него был дракон. Но что-то произошло, и ему пришлось покинуть родину. Тогда дракон пожелал стать его лодкой и унес Хотепа-Ра далеко в новые земли.

– Так эта лодка – настоящий дракон? Или была им? – произнесла девочка шепотом – на случай, если лодка могла их слышать.

– Наверное.

– Наполовину лодка, наполовину дракон, – пробормотал Нико. – Странно. Но как она очутилась здесь?

– Она разбилась о скалы у маяка в Порту, – пояснил Мальчик номер 412. – Хотеп-Ра оттащил ее на болота и спрятал подальше от воды в древнем храме, который нашел на священной земле. Он начал восстанавливать лодку, но не смог найти в Порту хороших мастеров. В те времена жизнь там была трудной.

– Как и сейчас, впрочем, – проворчал Нико. – Они так и не научились строить хорошие лодки. Если нужен настоящий корабел – отправляйтесь вверх по реке к Замку. Это все знают.

– Хотепу-Ра тоже так сказали, – продолжил Мальчик номер 412. – Но когда этот странно одетый человек пришел в Замок и заявил, что он волшебник, над ним лишь посмеялись. Никто не поверил его чудесной истории о лодке-драконе. Пока однажды не заболела дочь королевы. Хотеп-Ра спас ей жизнь. Королева была так благодарна ему, что помогла построить Башню Волшебников. Как-то летом он отвез королеву вместе с дочерью на Болота Песчаного Тростника посмотреть на лодку-дракона. И она так им понравилась, что с тех пор у Хотепа-Ра было столько корабелов, сколько ему понадобилось для починки лодки. Королеве пришлись по душе лодка и сам Хотеп-Ра, поэтому каждое лето она привозила туда свою дочь показать, как идут дела. В легенде сказано, что королева по-прежнему это делает. Точнее… э… делала, конечно.

Все надолго замолчали.

– Прости, я не подумал, – наконец тихо сказал Мальчик номер 412.

– Ничего, – ответила Дженна нарочито бодрым голосом.

Нико подошел к лодке и с видом знатока провел рукой по блестящему от позолоты дереву корпуса.

– Починили на совесть, – сказал он. – Они знали, что делали. Стыд, что на ней с тех пор никто не плавал. Она такая красивая.

Мальчик начал взбираться по старой деревянной лестнице, которая была прислонена к борту.

– Не стойте как истуканы, идите смотреть!

Внутри лодка не была похожа ни на одну другую. Она была выкрашена в темно-синий цвет и расписана золотыми иероглифами.

– Тот старый комод в покоях Марсии… – произнес Мальчик номер 412, прогуливаясь по палубе и ведя пальцами по лакированному дереву. – На нем были такие же письмена.

– Неужели? – с сомнением переспросила Дженна.

Насколько она помнила, в Башне Волшебников мальчик почти все время лежал с закрытыми глазами.

– Я заметил их, когда вошла Убийца. До сих пор помню.

Почему-то Мальчик номер 412 всегда запоминал самые тяжелые и трудные моменты своей жизни с предельной точностью, что его очень удручало.

Дети прошлись вдоль палубы лодки-дракона, мимо свернутых в бухты зеленых канатов, позолоченных крепительных планок и вертлюгов, серебряных блоков и фалов, покрытых множеством иероглифов. Они прошли мимо маленькой каюты с запертой темно-синей дверью. На ней был изображен тот же круг с драконом, который они видели на потайной двери, ведущей в храм. Но в каюту никто не осмелился заглянуть. Дети на цыпочках прошли мимо и наконец вышли на корму лодки.

К хвосту дракона.

Массивный хвост выгнулся над ними, исчезая высоко во мраке. Они сразу почувствовали себя очень маленькими и уязвимыми. «Лодке-дракону довольно только махнуть хвостом, – с дрожью подумал Мальчик номер 412, – и нам конец».

Макси совсем притих и покорно шел за Нико, поджав хвост. Он продолжал думать, что сделал что-то очень плохое, и пребывание на лодке-драконе его не переубедило.

Нико стоял на корме, с одобрением рассматривая румпель. Гладкий, тонкий, он был вырезан из красного дерева так искусно, что лежал в руке как влитой.

Нико решил показать Мальчику номер 412, как нужно управлять кораблем.

– Смотри, держишь его вот так, – он взял в руки румпель, – а потом поворачиваешь вправо, если хочешь, чтобы лодка плыла влево, и наоборот. Легче легкого.

– Звучит не так уж и просто, – засомневался Мальчик номер 412. – Это как задом наперед.

– Вот так.

Нико повернул румпель вправо. Тот легко поддался, развернув огромное кормило в обратном направлении.

Мальчик номер 412 выглянул за борт:

– А, понятно. Теперь вижу.

– Попробуй, – предложил Нико. – Еще понятнее, когда сам это делаешь.

Мальчик номер 412 взялся за румпель правой рукой и встал так, как показывал Нико.

Хвост дракона изогнулся.

Мальчик номер 412 подпрыгнул:

– Что это было?!

– Ничего страшного, – ответил Нико, – просто оттолкни его от себя вот так…

Пока Нико увлеченно занимался своим любимым делом, а именно: объяснял, как работает лодка, – Дженна поднялась на нос рассмотреть красивую позолоченную голову дракона. Она вдруг задумалась, почему глаза дракона закрыты. «Если бы у меня была такая удивительная лодка, – подумала девочка, – я бы сделала ему два больших изумрудных глаза». И вдруг, поддавшись порыву, она обвила руками зеленую шею дракона и прижалась к ней щекой. Шея была гладкой и почему-то даже теплой.

И тут дракон узнал прикосновение Дженны. Волна далеких воспоминаний нахлынула на него…

Долгие дни выздоровления после того ужасного происшествия. Однажды, в День середины лета, Хотеп-Ра привел из Замка прекрасную молодую королеву навестить дракона. Дни превращались в месяцы, затем в годы, а лодка-дракон все покоилась на полу храма, пока ее медленно, очень медленно восстанавливали мастера Хотепа-Ра. И каждый год в День середины лета королева, которую теперь сопровождала маленькая дочка, навещала лодку-дракона. Годы тянулись, а корабелы никак не могли закончить работу. Нескончаемые месяцы одиночества после того, как мастера бросили лодку и ушли. Хотеп-Ра состарился и ослабел, а когда лодке наконец вернули былую красоту, волшебник был уже слишком болен, чтобы увидеть ее. Он приказал засыпать храм землей, чтобы лодку не тронули до того дня, когда она снова понадобится. Лодку-дракона поглотила тьма.

Но королева не забыла слов Хотепа-Ра о том, что она должна навещать лодку-дракона каждый День середины лета. Ежегодно она приезжала на остров. Королева приказала построить маленький домик для себя и своих фрейлин. Она зажигала фонарь, спускалась в храм и навещала лодку, которую так полюбила. Годы шли, и все новые королевы наносили визит лодке в День середины лета, хотя уже не знали зачем. Они следовали примеру своих матерей и сами привязывались к лодке-дракону. А дракон любил всех королев в ответ, и пусть каждая была не похожа на предыдущих, все они обладали таким же нежным прикосновением, как и эта.

Проходили столетия. Летний визит королевы стал тайной традицией. За исполнением ее наблюдали белые ведьмы, которые начали селиться в домике, хранить секрет лодки-дракона и зажигать фонари, чтобы дракону было не так тяжело в одиночестве. Сон дракона продолжался веками. Он был похоронен глубоко под островом и надеялся, что придет день и его освободят. Он ждал каждого волшебного Дня середины лета, когда королева сама принесет фонарь и засвидетельствует свое почтение.

Но вот однажды, десять лет назад, королева не пришла. Дракона мучили тревожные догадки, но сделать он ничего не мог. Тетушка Зельда приготовила домик к приезду королевы и все ждала. Ждал и дракон, а белая ведьма каждый день подбадривала его своим появлением и зажигала новый фонарь. Но чего действительно дракон ждал с нетерпением, так это мига, когда королева снова обнимет его за шею.

И она только что это сделала.

Дракон удивленно открыл глаза. Дженна охнула. Ей, должно быть, снится. У дракона и правда были зеленые глаза, но не изумрудные. Это были живые, зрячие глаза. Дженна выпустила шею дракона и отступила назад. Он проследил за ее движением, внимательно разглядывая новую королеву. Очень молодая, подумал дракон, но это ничего. Он почтительно склонил голову.

С кормы лодки Мальчик номер 412 увидел, как дракон кивнул, и понял, что ему не почудилось. Как не почудилось и кое-что другое. Шум текущей воды.

– Посмотрите! – закричал Нико.

В стене между двумя мраморными колоннами, которые поддерживали крышу, появилась узкая темная щель. Через отверстие полилась зловещая струйка воды, как будто приоткрыли затвор шлюза. Струя быстро превратилась в поток, а щель становилась все шире и шире. Вскоре мозаичный пол залило водой, а поток стал еще стремительнее.

С оглушительным ревом земляной вал снаружи поддался, и стена между колоннами рухнула. В пещеру полилась река грязи. Она бурлила вокруг лодки-дракона, поднимала ее и качала в стороны, пока лодка вдруг не поплыла.

– Она плывет! – восторженно закричал Нико.

Дженна смотрела с носа лодки на грязную воду, которая вихрями кружилась внизу, и увидела, как маленькую деревянную лестницу снесло потоком. И тут девочка уловила какое-то движение наверху: медленно и осторожно дракон расправил затекшую за годы ожидания шею и посмотрел на того, кто наконец встал у руля. Темно-зеленые глаза дракона узрели нового хозяина, который почему-то оказался маленьким мальчиком в красной шапочке. Он нисколько не походил на его прежнего хозяина, Хотепа-Ра, высокого темноволосого мужчину, чей пояс из золота и платины сверкал на солнце, отражая блеск волн, а пурпурный плащ развевался на ветру, когда они вместе пересекали океан. Но дракон узнал самое важное: рука, которая вновь коснулась румпеля, была средоточием магики.

Пришла пора снова выйти в море.

Дракон гордо поднял голову, расправил чешуйчатые крылья, которые прежде были прижаты к бортам лодки, и зашевелился.

Макси зарычал, у него даже шерсть на загривке встала дыбом.

Лодка сдвинулась с места.

– Что ты делаешь? – крикнула Дженна Мальчику номер 412.

Мальчик номер 412 помотал головой. Он-то как раз ничего не делал. Лодка все делала сама.

– Отпусти! – Дженна с трудом перекрикивала вой бури. – Отпусти румпель! Это все из-за тебя! Отпусти!

Но Мальчик номер 412 не выпустил румпель. Его рука словно приклеилась к нему. И, послушная его руке, лодка-дракон проплыла между двумя мраморными колоннами, увозя с собой всю команду: Дженну, Нико, Мальчика номер 412 и Макси.

Когда колючий хвост дракона высвободился из заточения в храме, по обоим бортам лодки послышался скрип. Дракон распростер крылья, будто огромные перепончатые руки с длинными костлявыми пальцами. Туго натянутая шершавая кожа стонала и скрипела. Вся команда лодки-дракона изумленно подняла глаза в ночное небо. Два гигантских крыла возвышались над лодкой, как зеленые паруса.

Дракон вытянул шею, и из его ноздрей повалил пар. Он жадно вдыхал запах, по которому тосковал все эти годы. Запах моря.

Дракон обрел долгожданную свободу.

44

В море

– Разворачивай ее поперек! – крикнул Нико, когда о борт ударилась волна и их захлестнуло ледяной водой.

Мальчик номер 412 изо всех сил пытался развернуть лодку, преодолевая силу ветра и напор потока. Бушующий шторм, вой ветра в ушах и ливень тоже мешали. Нико бросился к румпелю, и они вместе налегли на него всем весом. Дракон поймал крыльями ветер, и лодка медленно развернулась навстречу волнам.

А на носу Дженна, которая уже промокла насквозь, крепко держалась за шею дракона. Лодка вздымалась и опускалась на волнах, и девочка беспомощно болталась из стороны в сторону.

Дракон вытянул шею, вдыхая запах бури. Он наслаждался каждой минутой. Они отправлялись в плавание, а шторм в начале – хороший знак. Но куда хочет вести лодку ее новый хозяин? Дракон повернул зеленую голову и посмотрел на хозяина у руля, который противостоял стихии вместе со своим помощником. Его красную шапку уже можно было выжимать, и по лицу ручьями текла вода.

«Куда ты хочешь меня вести?» – спросили зеленые глаза дракона.

Мальчик номер 412 понял его взгляд.

– Марсия? – во весь голос прокричал он Дженне и Нико.

Ребята кивнули. На этот раз у них получится.

– Марсия! – крикнул мальчик дракону.

Дракон непонимающе заморгал. А где она, Марсия? Он никогда не слыхал о такой стране. Далеко ли она? Королева должна знать.

Неожиданно дракон наклонил голову и играючи подбросил Дженну, как делал со многими маленькими принцессами на протяжении веков. Но в сердце бури это было похоже скорее на угрозу, чем на игру. Дженна взлетела в воздух над вихрем волн и миг спустя, промокшая от морских брызг, приземлилась на голову дракона прямо за его ушами. Девочка схватилась за них так крепко, словно от этого зависела ее жизнь.

«Где находится Марсия, моя госпожа? Это долгое путешествие?» – услышала она полный надежды голос дракона, который уже предвкушал долгие месяцы странствий по океанам с новой командой в поисках земли под названием Марсия.

Дженна рискнула отпустить удивительно мягкое золотое ухо и указала на «Месть», которая быстро приближалась к ним.

– Марсия там. Это наш Архиволшебник. Ее держат в плену на корабле. Мы должны ее спасти.

В ее голове вновь раздался голос дракона, немного разочарованный, оттого что не придется плыть далеко: «Как пожелаете, моя госпожа. Будет исполнено».

А в трюме «Мести» Марсия Оверстренд слушала, как снаружи яростно бушует шторм. На мизинце ее правой руки (для остальных пальцев оно оказалось мало) было надето кольцо, которое ей дал Мальчик номер 412. Марсия сидела в трюме, прокручивая в голове все варианты того, как мальчик мог найти это потерянное много лет назад кольцо с драконом Хотепа-Ра. Ни один из вариантов не казался ей возможным. Как бы он его ни нашел, но кольцо сотворило с ней то же чудо, какое творило и для Хотепа-Ра. У нее прошла морская болезнь. И кольцо восстанавливало ее магические силы. Мало-помалу магика возвращалась к Марсии, и тени, которые окружали ее и следовали за ней из самого подземелья номер один, начали исчезать. Действие ужасного вихря, что наслал на нее Дом Дэниел, ослабевало. Волшебница даже позволила себе улыбнуться уголками рта. Впервые за много недель она улыбалась.

Возле Марсии стонущими бесформенными грудами валялись трое ее стражников, которых сильно укачивало. Они уже пожалели о том, что не умеют плавать. По крайней мере, их бы сейчас не было на корабле.

Где-то высоко над Марсией, в сердце яростного шторма, своего творения, на троне из эбенового дерева гордо восседал Дом Дэниел. Рядом дрожал несчастный и униженный Ученик. Мальчик должен был помочь своему учителю приготовить финальный аккорд всего зрелища – последний, сокрушительный удар молнии. Но его так укачивало, что он мог только безжизненным взглядом смотреть вперед и изредка постанывать.

– Потише, мальчишка! – рявкнул Дом Дэниел, пытаясь сосредоточиться на своем волшебстве.

Он собирал всю электрическую энергию для самого мощного удара. Очень скоро, с ликованием думал некромант, с лица земли исчезнет не только гадкий домишко этой надоедливой ведьмы, но и весь остров. Они испарятся в ослепительной вспышке. Дом Дэниел теребил Амулет, который наконец-то вернулся к своему законному владельцу. Амулет снова был у него, а не на тонкой шее этого неопытного ничтожества, этой «волшебницы».

Дом Дэниел рассмеялся. Как же просто!

– Впереди судно, сэр! – раздался робкий голос со смотровой вышки. – Впереди корабль!

– Не сметь мне мешать! – разъяренно вскрикнул Дом Дэниел и сбросил моряка в бурлящий поток.

Но концентрация Дом Дэниела все равно была нарушена. И когда он попытался восстановить свою власть над стихиями для заключительного удара, что-то привлекло его внимание.

Из тьмы прямо на его корабль надвигалось какое-то золотое свечение. Дом Дэниел нашарил подзорную трубу и, взглянув в нее, не поверил своим глазам.

Этого не может быть, просто не может быть. Лодки-дракона Хотепа-Ра не существует. Это же всего лишь легенда. Дом Дэниел смахнул с глаз дождевые капли и взглянул еще раз. Проклятая лодка направлялась прямо к нему. Во тьме светились два зеленых огонька. Глаза дракона, казалось, смотрели прямо в подзорную трубу Дом Дэниела, ловя его взгляд. У некроманта по спине побежали мурашки. Это дело рук Марсии Оверстренд, решил он. Проекция ее больного рассудка. Марсия строит ему козни на его же корабле. Неужели она еще не усвоила урок?

Дом Дэниел повернулся к своим магогам.

– Разберитесь с пленницей, – бросил он. – Немедленно!

Магоги щелкнули желтыми грязными когтями, и с их слепых морд закапали тонкие струйки желтой слизи. Чудовища всегда так делали, предвкушая нечто интересное. Магоги вопросительно зашипели.

– Как хотите, – ответил их хозяин. – Мне плевать. Делайте, что угодно, но делайте. И живо!

Жуткие черви убрались прочь, оставляя за собой капли скользкой слизи. Они были рады скрыться от грозы, вдобавок намечалось веселье.

Дом Дэниел отложил подзорную трубу. Она была ему больше не нужна: лодка-дракон уже подплыла достаточно близко. Некромант нетерпеливо топал ногой, ожидая, что проекция Марсии вот-вот исчезнет. Но, к его ужасу, этого так и не произошло. Лодка-дракон все приближалась и, как ему казалось, пристально разглядывала его.

Дом Дэниел начал раздраженно мерить палубу шагами, не обращая внимания на шквальный ливень, который рушился с неба, и громкие хлопки разорванных в клочья парусов. Дом Дэниел хотел слышать лишь одно – последний крик Марсии Оверстренд в трюме.

Он тщательно вслушивался. Если Дом Дэниел и любил что-то, так это слушать последние крики умирающих. Тем более если умирает бывший Архиволшебник. Некромант закрыл глаза и ждал, довольно потирая руки.

А в глубине корабля на мизинце у Марсии ярко сияло кольцо Хотепа-Ра. Магика вернулась к ней, и теперь Марсия могла высвободиться из оков. Она ускользнула от бьющихся в корчах, не замечающих ничего вокруг стражников и уже поднималась по лестнице из трюма. Переходя на другую лестницу, она чуть не поскользнулась на какой-то желтой слизи. Из тени появились магоги. Они шли на нее и шипели от удовольствия. Магоги загнали Марсию в угол, возбужденно клацая острыми рядами желтых клыков. С громким щелчком они выпустили когти и торжествующе двинулись на Марсию, стреляя змеиными языками.

Пришло время, подумала Марсия, проверить, действительно ли магика вернулась.

– Замерзни! Высохни! Замри! – тихо пробормотала она, указав мизинцем на магогов.

Как два слизняка, покрытых солью, магоги вдруг рухнули на землю и с шипением сжались в клубки. Их слизь с противным треском застыла и высохла до толстой желтой корки. Через несколько мгновений от чудовищ остались только два сморщенных черно-желтых комка, которые прилипли к полу у ног Марсии. Волшебница с отвращением перешагнула через них, стараясь не испачкать туфли, и продолжила свой подъем на верхнюю палубу.

Марсия хотела вернуть Амулет, и она это сделает во что бы то ни стало.

А тем временем Дом Дэниел уже потерял всякое терпение. Он проклинал себя за то, что решил, будто магоги смогут быстро избавиться от Марсии. Надо было догадаться. Магоги любят мучить жертву и тянуть время, а вот его-то как раз у Дом Дэниела не было. Перед ним маячила жалкая проекция, которую создала Марсия, и она влияла на его магику.

И вот, когда Марсия уже собралась подняться по последней лестнице, она услышала сверху громкий рев.

– Сотня крон! – орал Дом Дэниел. – Нет, тысяча крон тому, кто сейчас же избавит меня от Марсии Оверстренд!

Над головой Марсии внезапно раздался топот босых ног. Матросы кинулись к люку и лестнице, на которой стояла Марсия. Женщина отскочила и спряталась в тени, а мимо нее, толкаясь, пронеслась вся команда корабля. Каждый жаждал первым найти пленницу и получить награду. Марсия наблюдала из тени, как они пинают друг друга, работают локтями и толкаются. А потом, когда толпа скрылась на нижних палубах, волшебница подобрала мокрое платье и поднялась на открытую палубу.

От холодного ветра у нее захватило дух, но после сырого корабельного трюма запах грозы казался чудесным. Марсия быстро спряталась за бочкой, чтобы обдумать свой следующий шаг.

Внимательно присмотревшись к Дом Дэниелу, она злорадно отметила, что он выглядит больным. Его лицо, обычно серое, теперь приобрело зеленоватый оттенок, выпуклые черные глаза неотрывно смотрели на что-то позади нее. Марсия обернулась и увидела то, от чего позеленел Дом Дэниел.

Это была лодка-дракон Хотепа-Ра.

Высоко над «Местью», сверкая зелеными глазами (они-то и бросали отсвет на бледное лицо некроманта), неслась сквозь шквал ветра и проливной дождь лодка-дракон. Ее огромные крылья медленно бились на ветру, поднимая золотую лодку с тремя оцепеневшими пассажирами в ночной воздух. Лодка несла их к Марсии Оверстренд. Волшебница не верила своим глазам.

Да и на самой лодке никто тоже не мог поверить в происходящее. Когда дракон взмахнул крыльями и начал медленно подниматься из воды, Нико пришел в ужас. Если он и знал что-то наверняка, так это то, что лодки определенно не летают. Никогда.

– Прекрати! – завопил Нико в ухо Мальчику номер 412, перекрикивая скрип огромных крыльев, которые при каждом взмахе колыхали воздух.

Но Мальчик номер 412 был в восторге. Он крепко вцепился в румпель, доверив лодке-дракону делать то, что у нее получалось лучше всего.

– Прекратить что? – в ответ прокричал Мальчик номер 412, уставившись на крылья.

Глаза у него восхищенно блестели, и он не мог сдержать улыбку.

– Это из-за тебя! Точно! Это ты заставил ее взлететь! Перестань! Перестань сейчас же! Она неуправляема!

Но Мальчик номер 412 только покачал головой. Он тут был совершенно ни при чем. Лодка-дракон сама решила взлететь.

Дженна сидела у дракона на шее и держалась за его уши так крепко, что у нее побелели пальцы. Далеко внизу она видела, как волны бьются о борта «Мести», а когда лодка-дракон начала опускаться к палубе темного корабля, девочка разглядела зеленое лицо Дом Дэниела, который смотрел на нее. Дженна быстро отвела взгляд: от его свирепых глаз мороз пошел по коже и принцессу почему-то охватило отчаяние. Девочка мотнула головой, прогоняя темное наваждение, но сомнение все равно осталось. Как они найдут Марсию? Дженна обернулась к Мальчику номер 412. Он выпустил румпель и перегнулся через край борта, чтобы посмотреть на «Месть». А потом, когда лодка-дракон начала опускаться и накрыла своей тенью некроманта, Дженна вдруг поняла, что собирался сделать Мальчик номер 412. Он хотел прыгнуть на корабль. Мальчик номер 412 собирал всю отвагу в кулак, чтобы броситься за борт и попасть на «Месть».

– Не делай этого! – закричала Дженна. – Не прыгай! Я вижу Марсию!

Марсия встала. Она все еще смотрела на лодку-дракона, не в силах поверить в ее существование. Разве это не была всего лишь легенда? Но когда дракон устремился к ней, сверкая зелеными глазами и изрыгая пламя, Марсия почувствовала жар и поняла, что все происходит на самом деле.

Языки пламени лизнули мокрую одежду Дом Дэниела, и в воздухе противно запахло паленой шерстью. Некромант упал на спину, и на краткий миг у него в душе зародилась надежда. Может, все это лишь ужасный кошмар? Ведь на голове дракона он увидел то, что уж было совсем невероятно: там сидела королевка!

Дженна расхрабрилась, отпустила одно ухо и залезла в карман курточки. Дом Дэниел по-прежнему смотрел на нее, а она хотела, чтобы он перестал. Точнее, она собиралась заставить его это сделать. Рука девочки дрожала, но она достала из кармана жука-защитника и подняла его высоко в воздух. И тут из ее руки вылетело то, что Дом Дэниел принял за большую зеленую осу. Дом Дэниел терпеть не мог ос. Он отшатнулся назад, но насекомое с пронзительным жужжанием бросилось к нему, приземлилось на плечо и ужалило в шею. Очень-очень больно.

Дом Дэниел заорал, и жук-защитник снова вонзил в него свое жало. Некромант попытался прихлопнуть жука, и тот, не сообразив, что происходит, свернулся клубком, упал на пол и закатился в неприметный уголок. Дом Дэниел рухнул на палубу.

Марсия воспользовалась моментом и вышла из укрытия. Она набралась смелости и в свете пламени, вырывавшегося из ноздрей дракона, дотронулась до поверженного некроманта. Трясущимися руками она ощупала его скользкую шею и в конце концов нашла, что искала. Шнурок Альтера. Борясь с тошнотой, но не растеряв решимости, Марсия дернула за шнурок, надеясь, что узел развяжется. Но он не развязался. Дом Дэниел закашлял и потянулся к шее.

– Ты задушишь меня, – прохрипел он и тоже схватился за шнурок.

Шнурок Альтера сослужил хорошую службу, но противостоять двум могучим волшебникам не мог. И с ним случилось то, что обычно случается со шнурками в таких случаях. Он просто порвался.

Амулет упал на палубу, и Марсия подхватила его. Дом Дэниел в отчаянии попытался отобрать свою добычу, но Марсия уже завязывала на шее шнурок. И когда узел был завязан, у нее на талии появился пояс Архиволшебника, одежды заискрились от магики. Марсия выпрямилась и с победной улыбкой окинула палубу взглядом. Она вновь заняла свое законное место в этом мире. Она снова была Архиволшебником.

Дом Дэниел в ярости вскочил на ноги и закричал:

– Стража! Стража!

Но ответа не последовало. Вся команда скрылась в недрах корабля в бешеной погоне за неуловимой жертвой.

Только Марсия приготовилась метнуть в истеричного Дом Дэниела гром-молнию, как знакомый голос у нее над головой произнес:

– Скорее, Марсия. Скорей. Забирайся ко мне.

Дракон опустил голову на палубу, и Марсия впервые послушалась ее приказа.

45

Отлив

Лодка-дракон медленно летела над затопленными болотами, оставляя позади бессильную «Месть». Когда буря утихла, дракон сложил крылья и, поскольку уже забыл, как это делается, приземлился на воду не очень ловко, подняв тучу брызг.

Дженна и Марсия, которые вцепились в шею дракона, тут же промокли.

Мальчика номер 412 и Нико сбило с ног, и они растянулись на палубе, повалившись друг на друга. Потом они поднялись, и Макси встряхнулся. Нико с облегчением вздохнул. Он и не сомневался в том, что лодкам не положено летать.

Спустя какое-то время тучи рассеялись, и на небо выглянула луна, чтобы осветить путь домой. Лодка-дракон переливалась в лунном свете зеленым и золотым цветом, она расправила крылья и отправилась домой. А далеко на острове из маленького освещенного окошка за всем наблюдала тетушка Зельда, немного взъерошенная, потому что перед этим плясала по кухне от радости и нечаянно свернула груду кастрюль.

Лодке-дракону очень не хотелось возвращаться в храм. Вновь ощутив вкус свободы, дракон с ужасом представлял, что его снова запрут под землей. Он мечтал развернуться и поплыть в открытое море, чтобы странствовать по свету вместе с молодой королевой, новым хозяином и Архиволшебником. Но ее новый хозяин считал иначе. Он вел лодку назад, в ее темную, сухую темницу. Дракон вздохнул и уныло повесил голову. Дженна и Марсия чуть не упали.

– Что там у вас? – спросил Мальчик номер 412.

– Грустно, – ответила Дженна.

– Но Марсия ведь теперь свободна.

– Да не мне. А дракону.

– Откуда ты знаешь? – удивился мальчик.

– Знаю. Он разговаривает со мной. Мысленно.

– Правда, что ли? – Нико засмеялся.

– Правда. Ему грустно, потому что он хочет в море, а не назад в храм. Он называет его своей темницей.

Марсия очень хорошо понимала дракона.

– Скажи ему, Дженна, – произнесла она, – что он снова выйдет в море. Но не сегодня. Сейчас мы хотим домой.

Лодка-дракон высоко подняла голову, и на этот раз Марсия все-таки упала. Она соскользнула с шеи дракона прямо на палубу. Но ей было все равно, волшебница даже не обиделась. Она осталась сидеть и смотреть на звезды, а лодка-дракон спокойно и безмятежно плыла по болотам.

Нико, который занял место впередсмотрящего, удивился, когда увидел вдалеке маленькую и смутно знакомую рыбацкую лодку. Это была лодка с цыплятами, которую унесло приливом. Нико показал ее Мальчику номер 412.

– Смотри, я видел эту лодку раньше. Должно быть, кто-то из Замка рыбачит.

Мальчик номер 412 улыбнулся:

– Неподходящее время выбрали, да?

К тому времени, когда впереди показался остров, прилив спал и вода, покрывавшая болота, стала мелкой. Нико взялся за штурвал и вывел лодку-дракона в русло затопленного Краппа, обогнув древний храм. Зрелище открылось восхитительное. Мраморные стены сияли белизной, и луна впервые озарила его своим светом с тех пор, как Хотеп-Ра замуровал там лодку-дракона. Земляные стены и деревянную крышу, которую построил волшебник, снесло водой, и теперь можно было, не спускаясь под землю, любоваться на высокие колонны.

Марсия была поражена великолепием храма.

– Я и не представляла, что он все это время был здесь, – сказала она. – Даже не догадывалась. У меня в библиотеке есть книги, в которых о нем упоминается. Но лодка-дракон… Я всегда думала, что это просто легенда.

– Тетушка Зельда все знала, – произнесла Дженна.

– Тетушка Зельда? – удивилась Марсия. – А почему она не сказала?

– Ей не положено говорить. Она – смотрительница острова. Королевы… то есть моя мать, бабушка и прабабушка и все остальные до них навещали дракона.

– Правда? – изумленно переспросила Марсия. – Почему?

– Не знаю, они никому не говорили.

– Мне тоже. И Альтеру.

– И Дом Дэниелу, – подчеркнула девочка.

– Да, – задумчиво произнесла Марсия. – Возможно, есть вещи, о которых волшебникам лучше не знать.

Они привязали лодку-дракона к причалу, и она осталась стоять у берега, подобно гигантскому лебедю. Дракон аккуратно сложил крылья вдоль бортов и наклонил голову, чтобы Дженна могла спуститься на палубу. Потом дракон огляделся вокруг. Может, это и не океан, подумал он, но широкие просторы Болот Песчаного Тростника, расстилающиеся до самого горизонта, – тоже неплохо. Дракон закрыл глаза. Королева вернулась, и он вновь мог вдыхать запах моря. Что может быть лучше?

Дженна свесила ноги за борт и окинула взглядом пейзаж. Домик по-прежнему стоял на своем месте, хотя, возможно, и не выглядел так же безупречно, как когда они уходили. Дело в том, что коза на крыше уже сжевала почти всю солому и не собиралась прерывать свою трапезу. Большая часть острова теперь выступала из воды, хотя повсюду виднелись тина и водоросли. Тетушке Зельде вряд ли понравится то, во что превратился ее огород.

Когда вода ушла настолько, что отхлынула с причала, Марсия и ребята выбрались из лодки-дракона и направились к домику, в котором было подозрительно тихо. Да и дверь входная была приоткрыта. У них появилось плохое предчувствие, и они осторожно заглянули внутрь.

Кикиморы.

Повсюду. Дверца расколдованного кошачьего лаза была открыта, и по дому ползали кикиморы. Карабкались по стенам, шныряли по полу, висели на потолке, лезли в кладовую. Они жевали, чавкали, рвали все на своем пути, как саранча. При виде людей десять тысяч кикимор пронзительно завизжали.

Тетушка Зельда в мгновение ока выскочила из кухни.

– Что происходит?

У нее перехватило дыхание. Ее взгляд метался по комнате, но она видела только взъерошенную Марсию в окружении бесчисленного количества кикимор. «Ну почему, – подумала Зельда, – Марсия всегда все осложняет? Зачем, спрашивается, она привела с собой эту свору?»

– Чертовы кикиморы! – зарычала тетушка Зельда и беспомощно замахала руками. – Вон, вон, убирайтесь прочь отсюда!

– Позволь мне, Зельда, – крикнула Марсия, – я быстро уберу их!

– Нет! – взвизгнула тетушка Зельда. – Я должна сама, иначе они перестанут меня уважать!

– Ну, я бы не сказала, что сейчас они преисполнены к тебе уважением, – проворчала Марсия, осматривая испачканную в липкой слизи подошву своей туфельки.

Где-то точно появилась дырка. У нее между пальцами хлюпала слизь.

Внезапно визг прекратился, и сотни маленьких красных глаз в ужасе уставились на самое страшное для кикимор существо. Водяного.

Господина Водяного.

Чистый и причесанный, он выглядел худеньким и маленьким в своей белой повязке. Водяной был уже не тот. Но у него ведь осталось его дыхание. И вот он, со своим дыханием, набросился на кикимор, чувствуя, как силы возвращаются к нему.

Кикиморы в отчаянии бросились врассыпную и в конце концов сбились в дальнем углу. Они лезли друг на друга, пока все, кроме одной, самой маленькой, которая первый раз вышла «на дело», не оказались в одной шаткой куче возле кладовой со снадобьями. Тут маленькая кикимора выскочила из-под шерстяного коврика. Ее возбужденные глазки горели красными огоньками. Она застучала костлявыми пальцами по каменному полу, перебежала через всю комнату и присоединилась к россыпи красных глаз, которые таращились на Водяного.

– И чего б им просто не уйтить?.. Чертовы кикиморы… – сказал Водяной, обращаясь к тем, кто мог его слышать, то есть ко всем. – Экий был шторм, а? Кикиморы-то небось не хотят уходить из теплой хатки. Видали, как тот большой корабль сел на мель посредь болота? Таперича его в трясину засасывает. Тамошним-то свезло, что все кикиморы тута, а не ташшат их в Зыбкую Топь…

Все переглянулись.

– Да, как благородно со стороны кикимор, правда? – подхватила тетушка Зельда.

Она прекрасно знала, о каком корабле говорил Водяной, потому что с таким увлечением наблюдала за событиями из кухонного окошка, что не заметила нашествия кикимор.

– Так, ну, я пшел, – сказал Водяной. – Не могу больше в чистоте ентой. Пойду найду большую грязную лужу.

– Да, их там в избытке, – согласилась тетушка Зельда.

– Да, и… э-э… спасиб те большое, Зельда, за то, шо э-э… ну, шо выходила меня. Спасиб. А энти кикиморы щас уберутся, как я уйду. Если что, только свистни.

И Водяной заковылял прочь из домика, чтобы наконец выбрать себе лучшую лужу, где он с наслаждением проведет остаток ночи. А на поиски ему понадобится не один час, ведь Водяной был очень привередливый.

Как только он ушел, кикиморы засуетились, переглядываясь между собой и посматривая на открытую дверь. Окончательно убедившись, что Водяного больше нет, они снова подняли душераздирающий крик, и вся куча растеклась брызгами коричневой жижи. Не опасаясь больше дыхания Водяного, стая кикимор кинулась к двери. Они перебежали через мостик и очертя голову бросились по Болотам Песчаного Тростника, прямо к сидящей на мели «Мести».

– Знаете, – сказала тетушка Зельда, провожая их взглядом, – мне их почти жалко.

– Кого, кикимор или тех, кто на «Мести»? – спросила Дженна.

– Всех.

– А мне нет, – сказал Нико, – они друг друга заслужили.

Тем не менее никому не захотелось смотреть, что случится с кораблем. И никто не хотел больше говорить об этом.

После того как они общими усилиями отмыли домик от бурой слизи, тетушка Зельда осмотрела разрушения и решила не думать о потерях.

– Не так уж и плохо, – сказала она. – Книги в порядке… точнее, будут, когда высохнут. А снадобья я могу сварить заново. Все равно у большинства уже кончался срок годности. А самые нужные спрятаны в надежном месте. Кикиморы не съели все стулья, как в прошлый раз, и даже не нагадили на стол. Так что в целом могло быть и хуже. Гораздо хуже.

Марсия села и сняла испорченные пурпурные туфли из кожи питона. Она положила их к огню сохнуть, размышляя над тем, починить их или нет. Если честно, она знала, что этого делать не стоит. Магику не следует использовать по таким пустякам. Вот привести в порядок плащ можно, ведь он является одним из инструментов ремесла. Вряд ли остроносые туфли так уж необходимы для волшебства. Так что они стояли у камина, испуская еле слышный, но очень неприятный запах давно умершей змеи.

– У меня есть лишняя пара галош, можешь взять, – предложила тетушка Зельда. – Они гораздо практичнее.

– Благодарю, Зельда, – поморщилась Марсия.

Она терпеть не могла галоши.

– Не горюй, Марсия, – проворчала тетушка Зельда. – В море и не такое случается.

46

Гость

На следующее утро от «Мести» осталась только верхушка самой высокой мачты, которая торчала из болота, как одинокий флагшток, на котором болтались остатки марселя. Дженне совсем не хотелось смотреть, но, как и всем в домике, кто проснулся после нее, ей пришлось увидеть собственными глазами, какая участь постигла темный корабль. Девочка закрыла ставни и отвернулась. Уж лучше повидать другую лодку.

Лодку-дракона.

Дженна вышла из домика, и ее согрели ранние лучи весеннего солнца. Лодка-дракон величественно покачивалась на волнах, вытянув шею и подставляя позолоченную голову забытому солнечному теплу. Зеленая чешуя и позолота на корпусе блестели так ослепительно, что девочке пришлось сощуриться. Веки дракона тоже были полуопущены. Сначала Дженна подумала, что дракон еще спит, но потом поняла, что он просто отвык от яркого света. С тех пор как Хотеп-Ра похоронил лодку под землей, она видела только тусклый свет фонарей.

Дженна спустилась к причалу. Лодка была гораздо больше, чем девочке показалось ночью. Вода ушла с болот, и теперь лодка-дракон прочно стояла на мели. Дженна надеялась, что дракону не кажется, будто он попал в капкан. Она поднялась на цыпочки и дотянулась рукой до его шеи.

«Доброе утро, моя госпожа», – раздался голос дракона.

– Доброе утро, дракон, – прошептала Дженна. – Надеюсь, тебе здесь удобно.

«Подо мной вода, в воздухе пахнет солью, и солнце светит. Чего еще желать?»

– Да, больше нечего, – согласилась девочка.

Она села на причал и стала смотреть, как завитки утреннего тумана постепенно тают в лучах солнца. Потом с удовольствием оперлась спиной о борт лодки и долго сидела так, слушая, как плещутся в воде обитатели реки. Дженна уже привыкла к подводным существам. Она больше не боялась угрей, которые проплывали по Краппу во время своего длинного путешествия к Саргассову морю. Она ничего не имела против русалок, хотя больше не болтала босыми ногами в тине, после того как одна присосалась к ее большому пальцу и тетушке Зельде пришлось пригрозить негоднице вилкой. Даже болотный питон теперь казался Дженне симпатичным, правда скорее потому, что он не вернулся после Великой Оттепели. Она научилась различать звуки, которые издавали болотные жители. Но сейчас, мечтательно греясь на солнышке под журчание воды и плескание водяной крысы и колюшки, она услышала кое-что новое.

Кем бы оно ни было, существо стонало и охало, пыхтело и булькало. Дженна ничего подобного раньше не слышала. Существо показалось ей довольно большим. Дженна спряталась за толстый зеленый хвост, который дракон опустил на причал, и выглянула. И что за животное может так шуметь?

Это был Ученик.

Он ничком лежал на вымазанной дегтем доске, которая, очевидно, осталась от корабля, и греб руками. Мальчишка уже совсем выдохся. Его грязная зеленая одежда прилипла к телу, и вода испарялась от солнечного тепла. Сальные темные волосы падали на глаза. Ему едва хватило сил, чтобы поднять голову и оглядеться.

– Эй! – крикнула Дженна. – Убирайся отсюда!

Она подобрала камень и бросила в мальчишку.

– Нет, не надо, пожалуйста, – взмолился он.

Появился Нико.

– В чем дело, Джен? – Он проследил за ее взглядом. – Эй, катись отсюда, ты!

Ученик притворился, что не слышал. Он подгреб к причалу и просто лежал там без сил.

– Чего тебе надо? – спросила Дженна.

– Я… корабль… он потонул. Я спасся.

– Мусор всегда всплывает на поверхность, – изрек Нико.

– На нас напали какие-то чудовища. Коричневые, скользкие… жуть. – Мальчик содрогнулся. – Они тянули нас в болото. Я чуть не задохнулся. Все погибли. Умоляю, помогите.

Дженна колебалась. Она проснулась так рано, потому что ее мучили кошмары: снилось, что кикиморы с визгом затягивают ее в трясину. Она вздрогнула. Нет, лучше не вспоминать об этом. Если уж даже одна мысль о них была невыносима, тогда каково мальчику, который испытал все на самом деле?

Ученик видел, что Дженна сомневается. Он предпринял новую попытку:

– Прости… меня за то, как я поступил с тем вашим животным.

– Водяной – не животное, – рассердилась Дженна. – И он не наш. Это житель болота. Он свободный и никому не принадлежит.

– А-а…

Ученик понял, что сделал большую ошибку, и вернулся к тому, что почти помогло:

– Прости. Я… мне так страшно.

Дженна смягчилась.

– Не можем же мы оставить его лежать тут на доске, – сказала она Нико.

– Почему бы и нет? – пожал плечами брат. – Только он, наверное, всю реку загадит.

– Лучше отвести его в дом, – настаивала Дженна. – Эй, давай руку.

Они помогли Ученику вылезти на берег и кое-как, почти что на руках, доволокли его до домика.

– Смотрите, что притащила кошка, – съязвила тетушка Зельда, когда Нико и Дженна бросили Ученика у огня, разбудив Мальчика номер 412.

Тот, едва проснувшись, встал и отошел в сторону. Он заметил искру черной магики, когда появился Ученик.

А бледный Ученик дрожал у огня. Кажется, он простудился.

– Не спускай с него глаз, Нико, – предупредила тетушка Зельда. – Пойду принесу ему что-нибудь горячее.

Она вернулась с кружкой чая из капусты и ромашки. Ученик сморщился, но выпил залпом. По крайней мере, чай был горячий.

Потом тетушка Зельда ему сказала:

– Думаю, тебе лучше ответить нам, зачем ты сюда пришел. Точнее, ответить госпоже Марсии. Марсия, у нас гость.

Марсия стояла в дверях. Она только что вернулась с утренней прогулки. Ей захотелось почувствовать на лице сладкий весенний воздух и вкус свободы, который был еще слаще. А заодно и посмотреть, что сталось с «Местью». Несмотря на то что Марсия сильно похудела за время заточения и у нее до сих пор были темные круги под глазами, выглядела она все равно намного лучше, чем вчера. Ее одежда снова стала чистой и свежей благодаря заклинанию пятиминутной чистки. Волшебница надеялась, что оно смыло и все следы черной магики. Эта дрянь очень прилипчивая, так что пришлось постараться. Пояс Марсии сиял после обновляющей полировки, а на шее висел Амулет Аку. Марсия чувствовала себя прекрасно. К ней вернулась магика, она снова Архиволшебник, и в мире все встало на свои места.

За исключением галош.

На пороге Марсия скинула с себя позорную обувь и оглядела домик, в котором было темновато после яркого весеннего солнца. А у огня сидело кое-что совсем темное, и Марсия не сразу его узнала. А когда узнала, то пришла в ярость:

– А, крыса с тонущего корабля!

Ученик промолчал. Он через плечо глянул на волшебницу, и его черные как смоль глаза остановились на Амулете.

– Не прикасайтесь к нему, – предупредила Марсия.

Дженна удивилась ее тону, но отошла от Ученика вслед за Нико. Мальчик номер 412 подошел к Марсии.

Ученик остался один у огня и повернулся к враждебным лицам, которые его окружили. Так не пойдет. Они же должны были его пожалеть! Ведь королевка пожалела. Из нее он уже выбил жалость. И из чокнутой белой ведьмы. Ему просто не повезло, что эта назойливая волшебница заявилась в самый неподходящий момент. Мальчишка нахмурился от досады.

Дженна внимательно посмотрела на него. Он выглядел как-то иначе, но она не могла понять, в чем именно состоит разница, и списала все на ужасную ночь на корабле. Когда тебя затягивает в трясину сотня визжащих кикимор, этого вполне достаточно, чтобы взгляд стал таким мрачным и загнанным.

Но Марсия знала, почему мальчишка выглядит иначе. Во время утренней прогулки по острову она увидела причину, и это зрелище отбило у нее всякую охоту есть стряпню тетушки Зельды. Хотя, признаться честно, для этого многого и не требовалось.

Поэтому, когда Ученик вдруг вскочил на ноги и, вытянув руки, бросился к Марсии, чтобы схватить ее за горло, волшебница была готова к атаке. Она сорвала цепкие пальцы с Амулета и вышвырнула Ученика за дверь, послав вслед гром-молнию.

Мальчик растянулся на земле и потерял сознание.

Все столпились над ним.

Тетушка Зельда была в шоке.

– Марсия, – пробормотала она, – мне кажется, ты перестаралась. Может, он и самый гадкий мальчишка, какого мне приходилось встречать, но он всего лишь ребенок.

– Не факт, – мрачно ответила Марсия. – И я еще не закончила. Отойдите назад, пожалуйста. Все.

– Но… он же наш брат, – прошептала Дженна.

– Я так не думаю, – твердо произнесла Марсия.

Тетушка Зельда положила руку на плечо волшебницы:

– Ты злишься, я знаю. У тебя есть полное право злиться после всего, что ты пережила, но не надо отыгрываться на ребенке.

– Я не отыгрываюсь на ребенке, Зельда. Ты меня недооцениваешь. Это не ребенок. Это Дом Дэниел.

– Что?

– Как бы то ни было, Зельда, я – не он, – сказала Марсия, – и никогда не опущусь до убийства. Все, что я могу, – это вернуть его туда, где он сотворил это страшное колдовство. Чтобы оно не принесло ему пользы.

– Нет! – закричал Дом Дэниел в обличье Ученика.

Он выругался писклявым тоненьким голоском, которым вынужден был разговаривать. Его бесил этот голос еще тогда, когда он слышал его от жалкого мальчишки. А теперь, когда он принадлежал ему, это было вообще невыносимо.

Дом Дэниел с трудом поднялся на ноги. Он поверить не мог, что его план по возвращению Амулета потерпел такое сокрушительное фиаско. Он же обманул их всех! Они пожалели его и впустили в дом. Они должны были ухаживать за ним, пока не подвернется случай вернуть Амулет. А потом… как быстро все изменилось! Дом Дэниел пошел на последний отчаянный шаг и упал на колени:

– Умоляю… Вы ошибаетесь. Это всего лишь я. Я не…

– Исчезни! – приказала Марсия.

– Нет!!! – заорал он.

Но Марсия продолжала:

Исчезни

И вернись туда,

Где ты был тем,

Кем был тогда!

И он исчез, вернулся на «Месть», захороненную глубоко в болотной тине.

Тетушка Зельда расстроилась. Ей до сих пор не верилось, что Ученик оказался Дом Дэниелом.

– Что же ты наделала, Марсия! – сказала она. – Бедный мальчик.

– Ну да, конечно, – огрызнулась Марсия. – Вам надо на кое-что посмотреть.

47

Ученик

Они заторопились. Марсия шагала впереди – настолько быстро, насколько это было возможно в галошах. Тетушке Зельде пришлось бежать вприпрыжку, чтобы не отстать от остальных. Она уныло разглядывала разрушения, причиненные наводнением. Везде тина, водоросли и слизь. Ночью в темноте это все выглядело не так ужасно. Да и она была так рада увидеть всех живыми и здоровыми, что какая-то грязь показалась ей пустяком. Но дневной свет открыл истинное положение вещей. И она не смогла удержаться и в отчаянии заплакала:

– Лодка с цыплятами пропала! Мои цыплята, бедненькие цыплятки!

– В жизни есть вещи поважнее цыплят, – заявила Марсия, решительно прибавляя шаг.

– Кролики! – завыла тетушка Зельда, вдруг осознав, что норы, скорее всего, залило водой. – Бедные крошки, они все утонули.

– Замолчи, пожалуйста, Зельда! – взбесилась Марсия.

Не в первый раз тетушка Зельда подумала, что с нетерпением будет ждать возвращения Марсии в Башню Волшебников. Волшебница, как пурпурный манок, вела Дженну, Нико, Мальчика номер 412 и запыхавшуюся Зельду на берег Краппа прямо к домику для уток.

Когда они достигли своей цели, Марсия остановилась, развернулась и сказала:

– А теперь я должна предупредить вас, что зрелище не из приятных. Может быть, на это не стоит смотреть никому, кроме Зельды. Не хочу, чтобы вам потом снились кошмары.

– Нам они и так снились, – ответила Дженна. – Не знаю, что может быть еще хуже.

Мальчик номер 412 и Нико согласно кивнули. Они тоже плохо спали этой ночью.

– Тогда ладно, – сказала Марсия, перешагнула через лужу за домиком для уток и остановилась у реки. – Вот что я обнаружила сегодня утром.

– Ой! – Дженна закрыла лицо руками.

– О нет!.. – выдохнула тетушка Зельда.

Мальчик номер 412 и Нико молчали. Их начало подташнивать. Вдруг Нико бросился к реке, и его вырвало.

На грязной траве у Краппа лежало то, что на первый взгляд казалось пустым зеленым мешком. На второй взгляд оно выглядело как чучело, которое забыли набить опилками. Но на третий взгляд, на который Дженна осмелилась только сквозь пальцы, все стало ясно.

Пустое тело Ученика.

Ученик лежал, безжизненный и почти лишенный плоти, как спущенный воздушный шарик. Его пустая кожа, все еще одетая в мокрую, покрытую солью одежду, распростерлась на земле, словно выброшенная банановая кожура.

– Вот, – сказала Марсия, – настоящий Ученик. Я нашла его во время прогулки. Поэтому я точно знала, что тот «Ученик», который сидел у камина, был самозванцем.

– Что с ним произошло? – спросила Дженна.

– Его поглотили. Это старое и чрезвычайно гадкое действо из Тайных архивов, – печально ответила Марсия. – Древние некроманты постоянно его совершали.

– Неужели мы ничего не можем сделать для этого мальчика? – спросила тетушка Зельда.

– Боюсь, уже слишком поздно. Теперь это просто тень. К полудню и она исчезнет.

Тетушка Зельда всхлипнула:

– Бедняжка, у него была такая тяжелая жизнь! Его лишили семьи и отправили в ученики к этому негодяю. Не представляю, что скажут Сара и Сайлас, когда обо всем узнают. Ужасно. Бедный Септимус.

– Знаю, – согласилась Марсия, – но теперь мы ничего не можем исправить.

– Тогда я посижу с ним… с тем, что от него осталось… Пока он не исчезнет, – тихо произнесла тетушка Зельда.

Вся печальная делегация, кроме тетушки Зельды, вернулась в домик. Каждый был погружен в свои мысли. Тетушка Зельда на минутку вернулась и исчезла в кладовой с нестойкими снадобьями и опасными ядами, а потом убежала обратно к домику для уток. Все остальные молча вычищали грязь из домика и приводили его в порядок. Мальчик номер 412 с радостью обнаружил, что зеленый камень, который подарила ему Дженна, кикиморы не тронули. Он лежал на том же месте, закутанный в одеяло мальчика, в теплом уголке у камина.

В полдень, когда им удалось выманить козу с крыши – вернее, с того, что от этой крыши осталось, – ребята решили выгулять Макси. Перед их уходом Марсия подозвала к себе Мальчика номер 412 и спросила:

– Ты можешь мне кое в чем помочь?

Мальчик номер 412 был только рад остаться дома. Он хоть и привык к Макси, но пока еще не испытывал удовольствия от его компании. Для него оставалось непостижимым, почему собака вдруг ни с того ни с сего могла вскочить на задние лапы и броситься облизывать его лицо, а при виде блестящего черного носа и слюнявой пасти мальчика всегда передергивало. Как ни старался, он не мог встать на место собаки. Поэтому Мальчик номер 412 весело помахал Нико и Дженне и вернулся к Марсии.

Марсия сидела за столом тетушки Зельды. До своего исчезновения она отвоевала у смотрительницы этот стол и теперь намеревалась восстановить свои права на него. Мальчик номер 412 заметил, что все ручки и записные книжки тетушки Зельды свалены на пол, кроме тех, которые Марсия превращала в более подходящие. А делала она это с чистой совестью, потому что в конце концов – если все получится – они послужат определенной магической цели.

– А, вот ты где! – сказала Марсия деловым тоном, от которого Мальчику номер 412 всегда казалось, будто он что-то натворил.

Волшебница положила на стол перед собой старую ветхую книгу.

– Какой у тебя любимый цвет? – спросила Марсия. – Синий? Или красный? Думаю, красный, если учесть, что ты никогда не расстаешься с этой ужасной красной шапкой.

Мальчик номер 412 растерялся. Никто никогда не додумывался поинтересоваться, какой его любимый цвет. Да он и сам не знал точно. А потом вспомнил, как красиво лодка-дракон была выкрашена в синий.

– Гм, синий. Такой темно-синий.

– Ах да. Мне он тоже нравится. С золотым отливом, да?

– Ага. Очень красиво.

Марсия махнула рукой в сторону книги и что-то пробормотала себе под нос. Страницы зашелестели и расправились. Они наконец-то избавились от безделушек, которые туда насовала тетушка Зельда, а также от рецепта тушеной капусты, и превратились в новехонькую, гладкую бумагу кремового цвета, идеальную для письма. Потом они обернулись в кожу лазурного цвета, и в довершение всего на обложке появились настоящие золотые звезды и пурпурный корешок, который указывал на то, что это дневник и принадлежит он ученику Архиволшебника. Напоследок Марсия добавила заключительный штрих: замочек из чистого золота и серебряный ключик.

Она открыла книгу проверить, что заклинание сработало. То, что надо: первая и последняя страницы – ярко-красного цвета, точь-в-точь как шапочка Мальчика номер 412. На первой странице было написано: «ДНЕВНИК УЧЕНИКА».

– Вот. – Марсия с довольным видом захлопнула книгу и повернула в замке серебряный ключик. – Выглядит неплохо, как тебе кажется?

– Да, – изумленно ответил Мальчик номер 412.

Почему она спрашивает его мнение?

Марсия посмотрела ему прямо в глаза.

– А теперь, – сказала она, – я должна кое-что тебе вернуть. Твое кольцо. Спасибо. Я никогда не забуду того, что ты для меня сделал.

Марсия достала кольцо из кармана на поясе и осторожно положила на стол. Мальчик номер 412 был счастлив увидеть вновь золотого дракона с изумрудными глазами, заглатывающего собственный хвост. Но почему-то он не спешил брать его в руки. Он понял, что Марсия хочет еще что-то сказать. И вот что это было:

– Откуда оно у тебя?

Мальчик номер 412 тут же почувствовал себя виноватым. Значит, он все-таки сделал что-то не так. Вот в чем дело.

– Я… я его нашел.

– Где?

– Я упал в подземный ход. Знаете, тот, что вел к лодке-дракону. Только тогда я этого не знал. Там было темно. Я ничего не видел. А потом нашел кольцо.

– Ты надевал его?

– Ну да.

– И что произошло?

– Оно… оно засветилось. И я смог увидеть, где нахожусь.

– Оно подошло тебе?

– Нет, не сразу. А потом подошло. Оно уменьшилось.

– А… Наверное, оно и песенку тебе спело?

До этого Мальчик номер 412 пристально разглядывал свои ноги. Но тут поднял глаза и поймал в глазах Марсии улыбку. Она что, смеется над ним?

– Да. Так и было.

Марсия задумалась. Она так долго молчала, что Мальчик номер 412 решился сам заговорить:

– Вы на меня сердитесь?

– Почему я должна сердиться? – спросила она.

– Потому что я взял кольцо. Оно ведь принадлежит дракону?

– Нет, это кольцо хозяина дракона, – улыбнулась Марсия.

Мальчик номер 412 встревожился. Кто был хозяином дракона? Он разозлится? А вдруг он очень большой? И что хозяин с ним сделает, когда узнает про кольцо?

– Вы не могли бы… – робко попросил он, – вы не могли бы вернуть его хозяину дракона? И передайте, что я сожалею. – Он протянул кольцо Марсии.

– Хорошо, – торжественно произнесла она, подняв кольцо. – Я отдам его хозяину дракона.

Мальчик номер 412 вздохнул. Ему понравилось кольцо. Даже находиться с ним рядом было для него настоящим счастьем. И он не удивился, что кольцо принадлежало кому-то другому. Для него оно слишком красивое.

Марсия некоторое время смотрела на кольцо с драконом, а потом протянула его Мальчику номер 412.

– Держи, – улыбнулась она, – оно твое.

Мальчик номер 412 непонимающе уставился на нее.

– Ты и есть хозяин дракона, – сказала Марсия. – Это твое кольцо. Да, кстати, тот, кто взял его, просил передать, что сожалеет.

Мальчик номер 412 потерял дар речи. Он все смотрел на кольцо, лежавшее на ладони. Его кольцо.

– Ты – хозяин дракона, – повторила Марсия, – потому что кольцо выбрало тебя. Не каждому оно поет свою песню. И оно подошло твоему пальцу, а не моему.

– Но почему? – прошептал Мальчик номер 412. – Почему я?

– Ты обладаешь невероятной магической силой. Я уже говорила тебе. Может, теперь ты мне поверишь. – Она улыбнулась.

– Я… я думал, сила исходила от кольца.

– Нет. Дело в тебе. Не забывай, дракон узнал тебя даже без кольца. Он почувствовал. Последний раз кольцо надевал Хотеп-Ра, первый Архиволшебник, и оно долго искало кого-то, достойного себя.

– Оно просто пролежало в потайном подземелье сотни лет.

– Необязательно, – загадочно произнесла Марсия. – Вопросы имеют привычку находить ответы. Рано или поздно.

Мальчик номер 412 начинал думать, что Марсия права.

– Так ты по-прежнему не согласен?

– На что? – переспросил Мальчик номер 412.

– Стать моим учеником. Может, мои слова заставили тебя передумать? Ты будешь моим учеником? Прошу тебя.

Мальчик номер 412 порылся в кармане свитера и достал чары, которые Марсия дала ему, когда впервые предложила стать ее учеником. Он пристально посмотрел на крошечные серебряные крылышки. Они сияли так же ярко, а слова на них по-прежнему говорили: «ЛЕТИ НА СВОБОДУ СО МНОЙ».

Мальчик номер 412 улыбнулся.

– Да, – ответил он, – я бы хотел стать вашим учеником. Очень.

48

Ужин в честь ученика

Вернуть Ученика оказалось трудновато. Но тетушка Зельда все-таки смогла это сделать. Ее быстродействующие капли и неотложная помазь немного помогли, но не надолго. Вскоре Ученик снова начал ускользать. И тогда она решила, что остается попробовать только одно: энергетические вольты.

Энергетические вольты были делом рискованным, так как тетушка Зельда сварила снадобье по темному рецепту, который нашла на чердаке, только поселившись в домике. Она не знала, как подействует его темная часть, но что-то подсказывало ей: вероятно, как раз это поможет. Прикосновение тьмы. И тетушка Зельда с опаской открыла крышку. Мерцающий бело-синий свет вырвался из маленькой стеклянной бутылочки и чуть не ослепил ее. Зельда подождала, пока перед глазами перестанут плавать разноцветные пятна, а потом осторожно капнула немного синего электрического геля Ученику на язык. Она скрестила пальцы (а белые ведьмы всегда делают это совершенно серьезно) и затаила дыхание. На минуту. И вдруг Ученик сел и посмотрел на нее. Глаза его распахнулись так широко, что Зельда не сразу смогла оторвать взгляд от белков. Потом он судорожно и глубоко вздохнул, лег обратно на солому, свернулся калачиком и уснул.

Энергетические вольты помогли, но тетушка Зельда знала, что ей нужно сделать еще кое-что, пока он не поправился окончательно. Она должна была освободить его от цепкой хватки учителя. Поэтому она села у утиного пруда и, когда после захода солнца над горизонтом появилась полная желтая луна, приступила к гаданию. Она хотела кое-что узнать.

Спустилась ночь, и луна поднялась высоко в небо. Тетушка Зельда медленно шла домой, оставив Ученика крепко спать. Она знала, что ему нужно проспать очень долго, прежде чем его можно будет унести от пруда. И ему придется побыть с ней еще немного. Мальчик номер 412 успешно поправился, а теперь у тетушки Зельды появилась еще одна неприкаянная душа, которая нуждалась в помощи.

Ее голубые глаза сияли во мраке. Тетушка Зельда осторожно шла по тропинке вдоль реки, и у нее из головы не выходили образы, которые она увидела в утином пруду. Она так задумалась, что ничего не замечала вокруг, пока не дошла до причала напротив домика. И ей совершенно не понравилось то, что предстало ее взору.

Крапп превратился в свалку. Никуда не годится, подумала тетушка Зельда. Слишком много лодок сразу. Как будто мало челнока Охотника и старой «Мюриель-2». Теперь по ту сторону моста стояла дряхлая рыбацкая лодка, и в ней сидел такой же старый дряхлый призрак.

Тетушка Зельда подошла к призраку и заговорила с ним очень громко и медленно – так, как всегда разговаривала с призраками. Особенно со старыми. А призрак вел себя на удивление вежливо, если учесть, что тетушка Зельда только что разбудила его очень грубым вопросом.

– Нет, сударыня, – галантно сказал он. – Мне жаль разочаровывать вас, но я не старый моряк с того дьявольского корабля. Признаться, на самом деле я Альтер Мелла, Архиволшебник. К вашим услугам, сударыня.

– Правда? – удивилась тетушка Зельда. – Я вас не совсем таким представляла.

– Буду считать, что это комплимент, – вежливо ответил Альтер. – Извините за грубость, я не вышел из лодки, чтобы поприветствовать вас, но мне нельзя покидать мою милую «Молли», иначе меня унесет обратно. Но я очень рад с вами познакомиться, сударыня. Полагаю, вы Зельда Хип?

– Зельда! – послышался из домика голос Сайласа.

Тетушка Зельда озадаченно оглянулась. Все фонари и свечи горели, и в домике, по-видимому, было много людей.

– Сайлас? – воскликнула она. – А ты что здесь делаешь?

– Оставайся там, – крикнул Сайлас. – Не входи. Мы через минуту выйдем!

Он скрылся в домике, и тетушка Зельда услышала, как он сказал:

– Нет, Марсия, я попросил ее остаться снаружи. Вряд ли Зельде захочется вмешиваться. Нет, я не знаю, есть ли еще капуста. И зачем тебе вообще десять кочанов?

Тетушка Зельда повернулась к Альтеру, который удобно сидел на корме рыбацкой лодки.

– Почему я не могу войти в свой дом? – требовательно спросила она. – Что происходит? Как сюда попал Сайлас?

– Долгая история, Зельда, – ответил призрак.

– Уж расскажите, потому что больше никто, похоже, не удосужится. Они там все слишком заняты. Опустошают мои запасы капусты.

– Ну что ж, – произнес Альтер. – Как-то раз я был в покоях Дом Дэниела по одному… делу. И тут вошел Охотник и сказал, что выяснил ваше местонахождение. Я знал, что пока стоят Великие Заморозки, вам ничто не угрожает. Но когда началась Великая Оттепель, я понял, что вам грозит беда. И оказался прав. Дом Дэниел тут же отправился в Промозглую бухту и вывел оттуда свой жуткий корабль, чтобы доставить сюда Охотника. Я попросил своего преданного друга, Алису из Порта, приготовить корабль, на котором должен был отвезти вас куда-нибудь в безопасное место. Сайлас настаивал на том, что поехать должны все Хипы. Тогда я предложил ему взять мою «Молли» и отправиться в Порт. Янни Маартен держала ее на складе лодок, вверх дном, но Сайлас снова поставил ее на воду. Янни не понравилось состояние «Молли», но у нас не было времени на починку. Мы забрали из Леса Сару, и она очень расстроилась, что мальчики не захотели уходить оттуда. Мы отправились без них и плыли довольно быстро, пока не появилась маленькая техническая проблема. Точнее, большая техническая проблема. Сайлас проломил ногой дно лодки. Пока мы заделывали его, нас перегнала «Месть». К счастью, с корабля нас не заметили, но Сара пришла в ужас: ей казалось, что это конец. А потом, в довершение всего, мы попали в шторм, и лодку унесло на болота. Не самое приятное путешествие на моей «Молли». Но вот мы здесь, и пока мы возились с лодкой, вы, очевидно, сами прекрасно со всем справились.

– За исключением грязи, – буркнула тетушка Зельда.

– Что верно, то верно, – согласился Альтер. – Но по опыту скажу, что черная магика всегда оставляет за собой разрушения. Могло быть и хуже.

Тетушка Зельда ничего не ответила. Ее отвлек какой-то шум в домике. Потом раздались грохот и громкие голоса.

– Альтер, да что же там происходит? – нетерпеливо спросила тетушка Зельда. – Я ушла всего на пару часов, вернулась, и оказывается, что тут закатили какое-то пиршество, а меня не пускают в собственный дом. Надо сказать, Марсия зашла уже слишком далеко.

– Это ужин в честь ученика, – ответил Альтер. – Для юноши из Молодой армии. Он только что стал учеником Марсии.

– В самом деле? Как чудесно! – обрадовалась тетушка Зельда. – Потрясающая новость! Знаете, я давно надеялась, что так и будет.

– Да? – Альтер почувствовал в тетушке Зельде родственную душу. – Я тоже.

– И все же, – вздохнула тетушка Зельда, – можно было обойтись без этой затеи с ужином. Я планировала вечером подать на стол отличного тушеного угря с бобами.

– Нет, сегодня вы будете есть ужин для ученика, Зельда, – возразил Альтер. – Его всегда готовят в день принятия предложения. Иначе договор между учеником и волшебником не имеет силы. А дважды договор не заключают – есть только один шанс. Нет ужина – нет договора и нет ученика.

– Ну да, я знаю.

– Помню, когда Марсия стала моей ученицей, – с ностальгией произнес Альтер, – у нас был большой праздник. Собрались все волшебники, их тогда было гораздо больше, чем сейчас. О том ужине вспоминали еще не один год. Его устроили в холле Башни Волшебников… Вы там бывали, Зельда?

Белая ведьма отрицательно покачала головой. Ей хотелось повидать Башню Волшебников, но, когда Сайлас на короткое время стал учеником Альтера, она как раз вступала в обязанности смотрительницы лодки-дракона после предыдущей ведьмы, Бетти Крэкл.

– Тогда будем надеяться, когда-нибудь вы ее увидите. Там удивительно, – сказал призрак, погруженный в воспоминания о роскоши и магике, которая тогда окружала их всех.

«Да уж, – подумал Альтер, – не совсем то, что нынешний наспех устроенный праздник возле рыбацкой лодки».

– А я очень надеюсь, что Марсия скоро сможет туда вернуться, – вставила тетушка Зельда. – Раз уж мы избавились от этого злодея Дом Дэниела.

– Знаете, я был учеником этого злодея Дом Дэниела, – продолжил Альтер. – И на свой ужин ученика получил только бутерброд с сыром. Поверьте мне, потом я страшно жалел, что съел тот бутерброд. Он привязал меня к Дом Дэниелу на долгие годы.

– Пока вы не столкнули его с Пирамиды, – усмехнулась тетушка Зельда.

– Я не сталкивал его. Он сам спрыгнул, – возразил Альтер.

Ну вот, опять. Ему, похоже, еще не раз придется все объяснять.

– Как бы там ни было, тем лучше для вас.

Тетушку Зельду вновь отвлекла возбужденная болтовня, доносящаяся из открытых дверей и окон дома. Над всем гамом безошибочно угадывался приказной тон Марсии:

– Нет, пусть Сара это возьмет, Сайлас. Ты уронишь… Ну, положи, раз такое горячее… Осторожно, мои туфли! И уберите отсюда собаку, ради всего святого… Ах, эта глупая утка. Вечно путается под ногами… Черт, я, кажется, наступила на помет…

И наконец:

– А теперь я бы хотела, чтобы впереди пошел мой ученик.

Из дверей вышел Мальчик номер 412 с фонарем в руке. За ним шли Сайлас и Саймон, которые тащили стол и стулья, потом Сара и Дженна со всякой утварью, а Нико нес корзину с девятью кочанами капусты. Он не знал, почему ему всучили эту корзину, да и не собирался спрашивать. Он и так уже наступил на новенькие туфли Марсии из кожи фиолетового питона (как же она могла пойти на ужин в честь своего ученика в галошах?!) и старался держаться от нее подальше.

Последней, осторожно обходя грязь, шла Марсия. Она несла дневник из синей кожи, который создала для Мальчика номер 412.

Когда все вышли из домика, на небе растаяли последние тучи и луна, висевшая высоко в небе, осветила процессию серебряным светом. Сайлас и Саймон поставили рядом с лодкой Альтера стол и накрыли его белой скатертью, потом Марсия показала, как нужно правильно все расставить. Нико пришлось водрузить корзину с капустой посреди стола.

Марсия хлопнула в ладоши, чтобы все замолчали.

– Это очень важный вечер для всех нас. Позвольте представить вам моего ученика.

Все вежливо зааплодировали.

– Я не умею произносить длинных речей, – продолжила Марсия.

– Это что-то новое, – шепнул Альтер тетушке Зельде, которая села рядом с ним в лодку, чтобы он не чувствовал себя в стороне от праздника.

Зельда с усмешкой пихнула его в бок, забыв на мгновение, что он призрак. Ее локоть прошел сквозь Альтера и ударился о мачту «Молли».

– Ой! – взвыла тетушка Зельда. – Ах, извини, Марсия. Продолжай, пожалуйста.

– Благодарю, Зельда. Я просто хочу сказать, что десять лет искала ученика. Я видела многих талантливых ребят, но никак не могла найти достойного. До сегодняшнего дня.

Марсия повернулась к Мальчику номер 412 и улыбнулась:

– Спасибо, что согласился стать моим учеником на эти семь лет и один день. Я очень тебе благодарна. Это будет удивительное время для нас обоих.

Мальчик номер 412, который сидел рядом с Марсией, тут же стал пунцовым, когда волшебница вручила ему дневник ученика. Дрожащими руками он крепко прижал к себе дневник, оставив на синей коже два грязных отпечатка, которые так никогда и не сошли и все время напоминали ему о вечере, навсегда изменившем его жизнь.

– Нико, – произнесла Марсия, – раздай капусту.

У Нико на лице появилось то же выражение, с каким он смотрел на Макси, когда тот делал что-нибудь очень глупое. Но мальчик промолчал, взял корзину с капустой и обошел стол.

– Э… спасибо, Нико, – поблагодарил Сайлас, неловко взяв предложенный кочан.

Он явно не понимал, что с этим делать.

– Нет! – крикнула Марсия. – Не давай их им. Разложи на тарелки.

Нико еще раз так же посмотрел на Марсию (обычно таким взглядом он говорил: «Макси, опять ты тут нагадил?») и шлепнул на каждую тарелку по кочану.

Когда у всех, кроме Марсии, была капуста, Марсия подняла руки в знак того, чтобы все замолчали.

– Это будет ужин каждому по вкусу. Эти кочаны должны превратиться в то, что каждый хотел бы съесть больше всего. Просто дотроньтесь до капусты рукой и решите, чего желаете.

Все восхищенно засуетились, и каждый придумал себе лакомство.

– Нельзя так расточительно относиться к хорошей капусте, – шепнула тетушка Зельда Альтеру. – А я хочу просто запеканку из капусты.

– Раз уж вы все решили, – повысив голос, произнесла Марсия, – осталось сказать только одно.

– Побыстрее, Марсия! – попросил Сайлас. – Мой пирог с рыбой остывает!

Марсия бросила в его сторону уничтожающий взгляд.

– По традиции, – продолжила она, – получив на семь лет и один день своего ученика, волшебник должен предложить что-то взамен. – Марсия повернулась к Мальчику номер 412, которого почти не было видно за огромной тарелкой с тушеным угрем с клецками, какие готовила тетушка Зельда. – Чего ты желаешь? – спросила она. – Проси все, что хочешь. Я постараюсь выполнить твое желание.

Мальчик номер 412 уткнулся взглядом в тарелку. Потом он посмотрел на людей, которые собрались вокруг него, и подумал о том, как же сильно изменилась его жизнь с их появления в ней. Он был так счастлив, что ему даже нечего было желать. За исключением одного. Одной большой и невозможной вещи, о которой он и подумать боялся.

– Все, что хочешь, – ласково повторила Марсия. – Проси любое.

Мальчик номер 412 проглотил комок в горле.

– Я хочу, – тихо ответил он, – знать, кто я такой.

49

Септимус Хип

А на трубе домика сидел никем не замеченный буревестник. Его принесло сюда штормом вчера ночью, и он с большим любопытством ждал ужина в честь ученика. А теперь, с удовольствием отметил он, Зельда собиралась делать то, к чему у нее был настоящий дар.

– Сегодня идеальная ночь для этого, – сказала тетушка, стоя на мостике через реку. – Красивая полная луна, и Крапп еще никогда не был таким спокойным. На мостике все поместятся? Подвинься немножко, Марсия, и дай место Саймону.

Правда, по Саймону нельзя было сказать, что он так в этом нуждается.

– А, не беспокойтесь обо мне, – промямлил он. – Так уж повелось, к чему же ломать традиции?

– Что ты сказал, Саймон? – переспросил Сайлас.

– Ничего.

– Не злись, Сайлас, – сказала Сара. – Ему пришлось нелегко последнее время.

– Нам всем пришлось нелегко, Сара. Но мы же не жалуемся.

Тетушка Зельда раздраженно постучала по перилам мостика.

– Если все закончили пререкаться, то хочу напомнить, что мы собираемся ответить на очень важный вопрос. Поняли?

Все затихли. Вместе с тетушкой Зельдой на маленький мостик через Крапп втиснулись Мальчик номер 412, Сара, Сайлас, Марсия, Дженна, Нико и Саймон. Позади стояла лодка-дракон, дракон вытянул шею и перегнулся через них. Он пристально смотрел темно-зелеными глазами на отражение луны, которое плавало в спокойной речной воде.

Перед ними, устроившись так, чтобы было видно луну, на корме «Молли» сидел Альтер и с интересом наблюдал за происходящим.

Саймон перегнулся через перила. Он не понимал, зачем весь этот шум. Какая разница, откуда родом этот солдатик из Молодой армии, который украл мечту всей его жизни? Саймона меньше всего на свете волновало, чьим сыном был Мальчик номер 412. Ну, по крайней мере, меньше всего из того, что он мог себе представить. Поэтому, когда тетушка Зельда начала вызывать луну, Саймон демонстративно отвернулся.

– Сестрица Луна, сестрица Луна, – тихо позвала тетушка Зельда, – покажи нам, если можешь, семью Мальчика номер четыреста двенадцать из Молодой армии.

Так же, как и тогда в утином пруду, отражение луны начало расти, пока не превратилось в огромный белый круг, который заполнил реку. Сначала в круге появились неясные тени. Они становились все четче, и наконец все увидели… собственные отражения.

Разочарованный шепот прокатился по мостику. Но Марсия заметила то, чего не увидели остальные. А у Мальчика номер 412 просто отнялся язык. Его сердце колотилось где-то в горле, и в ногах появилась такая слабость, будто они вот-вот превратятся в пюре из пастернака. Он вдруг пожалел о том, что попросил узнать свое происхождение. Он, наверное, и не хотел ничего знать. А вдруг у него ужасная родня? Вдруг его семья – это и есть Молодая армия, как ему всегда говорили? Вдруг это сам Дом Дэниел? Только он решил сказать тетушке Зельде, что передумал, что ему больше не интересно знать, кто он такой, как белая ведьма заговорила.

– Вещи не всегда то, чем они кажутся, – напомнила она. – Помните, луна не может обмануть. Как видите, дело в нас, а не в луне.

Она повернулась к Мальчику номер 412, который стоял рядом:

– Скажи мне, что именно ты хотел бы увидеть?

И мальчик ответил совсем не то, что собирался.

– Я хочу увидеть свою мать, – прошептал он.

– Сестрица Луна, сестрица Луна, – вновь произнесла тетушка Зельда, – покажи нам, если можешь, мать Мальчика номер четыреста двенадцать из Молодой армии.

Белый диск луны снова заполнил реку. Опять начали появляться тени, и они увидели… снова свои отражения. Все хором недовольно застонали, но этот стон тут же затих. Происходило что-то еще. Одно за другим отражения исчезали.

Сначала исчез сам Мальчик номер 412. Потом Саймон, Дженна, Нико и Сайлас. Потом расплылось отражение Марсии, а за ним и тетушки Зельды.

И тут Сара Хип поняла, что смотрит на собственное отражение в луне и ждет, когда оно расплывется вслед за остальными. А оно не расплывалось. Оно становилось больше и четче, пока не оказалось, что Сара Хип стоит одна посредине белого лунного диска. И все поняли, что это было не просто отражение. Это был ответ.

Мальчик номер 412 смотрел на изображение Сары и не мог оторвать глаз. Как Сара Хип могла быть его матерью? Как?

Сара отвела глаза от реки и посмотрела на мальчика.

– Септимус? – еле слышно прошептала она.

Тетушка Зельда хотела кое-что показать Саре.

– Сестрица Луна, сестрица Луна, – сказала она, – покажи нам, если можешь, седьмого сына Сары и Сайласа Хип. Покажи нам Септимуса Хипа.

Отражение Сары медленно пропало и сменилось отражением…

Мальчика номер 412.

Все ахнули, даже Марсия, которая догадалась, кто такой Мальчик номер 412 еще несколько минут назад. Только она заметила, что ее отражение исчезло, когда луна показала семью Мальчика номер 412.

– Септимус? – Сара опустилась на колени перед Мальчиком номер 412 и принялась его разглядывать.

Он пристально смотрел ей в глаза, и Сара произнесла:

– Знаешь, мне кажется, твои глаза начинают приобретать зеленый оттенок, совсем как у твоего отца. И у меня. И у твоих братьев.

– Правда?

Сара положила руку на его красную шапочку.

– Ты не будешь против, если я сниму ее? – спросила она.

Мальчик номер 412 кивнул. Вот для чего существуют мамы. Играться с твоей шапкой.

Сара осторожно сняла с его головы шапку. Впервые после того, как Марсия нахлобучила ее на мальчика в гостином домике Салли Маллин, бывший солдат Молодой армии расстался со своим головным убором. Прядь растрепанных соломенных волос упала на лоб, и Септимус мотнул головой, как собака, которая стряхивает воду с шерсти. Мальчик стряхивал с себя старую жизнь, старые страхи и старое имя.

Он становился тем, кем был на самом деле.

Септимусом Хипом.

Что тетушка Зельда увидела в утином пруду

Мы снова в детской комнате Молодой армии.

В полумраке детской повитуха кладет малыша Септимуса в колыбель и устало садится рядом. Она тревожно поглядывает на дверь, как будто ждет чьего-то прихода. Но никто не появляется.

Спустя пару минут она тяжело поднимается со стула, подходит к колыбели, где плачет ее собственный ребенок, и берет его на руки. В тот же миг дверь распахивается, повитуха оборачивается, испуганно бледнеет…

В дверях стоит высокая женщина в черном. Поверх ее черной одежды надет накрахмаленный белый фартук кормилицы, но у нее на поясе – алый ремень с тремя черными звездами Дом Дэниела.

Она пришла за Септимусом Хипом.

Кормилица опоздала. Она заблудилась по пути в детскую и запыхалась. К тому же ей страшно. Дом Дэниел не выносит опозданий. Она видит повитуху с ребенком, как ее и предупреждали. Она не знает, что повитуха держит своего ребенка, а Септимус Хип спит в колыбели. Кормилица подбегает к женщине и выхватывает у нее малыша. Повитуха пытается вырвать из ее рук собственного ребенка, но стремление кормилицы вернуться к лодке, пока не начался прилив, сильнее отчаяния матери.

Более молодая и рослая, кормилица одерживает победу. Она заворачивает ребенка в красное покрывало с тремя черными звездами и убегает. За ней с криками бежит повитуха, которая теперь сама оказалась на месте Сары Хип. Но у двери в казарму, где кормилица гордо показала свои звезды, стражник арестовывает повитуху. Кормилица с ликованием исчезает в ночи, унося к Дом Дэниелу ребенка повитухи.

В детской просыпается старая няня. Хрипло кашляя, она встает и готовит четыре бутылочки для ночного кормления. По одной для тройняшек – Мальчиков номер 409, 410 и 411 – и одну для новобранца Молодой армии, Септимуса Хипа, двенадцати часов от роду, который следующие десять лет будет зваться Мальчиком номер 412.

Тетушка Зельда вздохнула. Так она и думала. Потом Зельда попросила луну показать судьбу ребенка повитухи. Кое-что оставалось для нее загадкой.

Кормилица успевает вернуться к лодке вовремя. На носу двухвесельной лодки маячит чудовище, и оно же перевозит кормилицу через реку, по старинке работая только одним веслом. На том берегу их встречает темный всадник на большой черной лошади. Он сажает кормилицу с ребенком позади себя. У них впереди долгое и неприятное путешествие.

Они приезжают в логово Дом Дэниела, который скрывается в сланцевом карьере в Дурных Землях. Ребенок повитухи давно кричит, а у кормилицы жутко болит голова. Дом Дэниел ждет свою добычу, которую принимает за Септимуса Хипа, седьмого сына седьмого сына. Ученик, о котором мечтает каждый волшебник и тем более каждый некромант. Ученик, который даст ему силы вернуть власть над Замком и вновь занять законное место.

Дом Дэниел с презрением смотрит на плачущего ребенка. От криков у него болит голова и барабанные перепонки чуть не лопаются. «Крупноват для новорожденного, – думает Дом Дэниел, – и уродлив». Ему не очень нравится ребенок. Некромант разочарован и приказывает кормилице унести младенца.

Женщина относит ребенка в колыбель и ложится спать. На следующий день она чувствует себя слишком плохо и не встает с постели. Никому нет дела до ребенка повитухи, и он остается голодным до следующей ночи. И никакого ужина в честь ученика.

Тетушка Зельда села у пруда и улыбнулась. Ученик свободен от своего темного учителя. Септимус Хип жив, и он нашел свою семью. Принцесса в безопасности. Зельда вспомнила слова Марсии: вопросы имеют привычку находить ответы. Рано или поздно.

Послесловие

Что же случилось с…

…Гринджем, сторожем у ворот

На протяжении всех перипетий, которые происходили в Замке, Гриндж оставался сторожем Северных ворот. Он бы лучше прыгнул в чан с кипящим маслом, чем признался в этом, но он любил свою работу. Благодаря ей у его семьи появился надежный и безопасный дом в сторожке у ворот, а ведь раньше они много лет жили под стенами Замка. День, когда Марсия дала ему полкроны, оказался очень важным днем для Гринджа. Тогда, первый и последний раз, Гриндж припрятал немного денег из дани – точнее, те самые полкроны Марсии. Было в этом теплом тяжелом серебряном кружочке, который лежал у него на ладони, что-то такое, что не позволило Гринджу бросить его в коробку с податями. Он спрятал его в карман и сказал себе, что добавит эту монету к дневному заработку ночью. Но Гриндж так и не смог расстаться с ней. Вот полкроны и лежали в кармане у Гринджа много месяцев, пока он не начал считать их своими.

Там бы они и оставались, если бы не объявление, которое Гриндж увидел на Северных воротах однажды холодным утром где-то год спустя:

УКАЗ О ПРИЗЫВЕ

В МОЛОДУЮ АРМИЮ

Всем мальчикам в возрасте от 11 до 16 лет, которые не учатся какому-либо ремеслу, полагается прибыть в казармы Молодой армии завтра в 6 часов утра.

Гринджу стало плохо. Вчера его сыну Руперту как раз исполнилось одиннадцать лет. Госпожа Гриндж закатила истерику, когда увидела объявление. Гриндж тоже хотел устроить истерику, но при виде сына, который с очень бледным лицом читал объявление, решил сдержаться. Он сунул руки в карманы и задумался. А потом его рука по привычке сжала полкроны Марсии, и Гриндж нашел решение.

Утром, как только открыли лодочный склад, там появился новый ученик: Руперт Гриндж. Сторож отдал сына на семь лет в ученики к корабелу Янни Маартен, строителю рыбацких лодок, за существенную плату в полкроны.

…повитухой

После ареста повитуху отправили в приют для умалишенных. Она потеряла рассудок и начала похищать детей, что повитухам уж никак не полагается делать. Через несколько лет ее выпустили, потому что приют переполнился. С тех пор как власть в Замке захватил Верховный хранитель, сумасшедших развелось очень много, и для повитухи уже не было места. Так что Агнес Мередит, бывшая повитуха, а ныне бесприютная торговка, собрала все свои пожитки и отправилась на поиски потерянного сына Меррина.

…ночным слугой

Однажды ночной слуга Верховного хранителя уронил корону, и на ней появилась еще одна вмятина. Беднягу бросили в подземелье. Через неделю его по ошибке освободили, и он пошел работать на дворцовую кухню чистильщиком картошки. Это у него получалось хорошо, и вскоре он стал главным чистильщиком картошки. Ему нравилась эта работа. Никто не наказывал его, если картошка падала.

…судьей Алисой Неттлс

Алиса Неттлс познакомилась с Альтером Меллой, когда стажировалась в городском суде как адвокат. Тогда Альтер еще не был учеником Дом Дэниела, но Алиса видела, что он особенный. Даже когда он стал Архиволшебником и о нем заговорили («А, этот гадкий ученик, который столкнул своего учителя с Башни…»), Алиса продолжала с ним встречаться. Она знала, что Альтер не способен убить даже назойливого муравья. Потом Алиса стала судьей. Из-за вечной занятости Альтер и Алиса больше не могли видеться так же часто, и Алиса всегда жалела об этом.

Для нее было двойным ударом, когда за каких-то несколько дней хранители не только убили ее лучшего друга, но и лишили ее работы всей жизни, изгнав со двора женщин. Алиса покинула Замок и перебралась в Порт к брату. Немного оправившись после смерти Альтера, она стала советником Гостиного Двора.

Как-то Алиса весь день разбиралась с нелегально провезенным верблюдом из бродячего цирка и потом зашла развеяться в таверну «Синий якорь». И там она наконец встретила призрак Альтера Меллы.

…Убийцей

После удара громом-молнией Убийца потеряла память. А еще она очень сильно обожглась. Охотник забрал у Убийцы пистоль и оставил ее лежать там же, где нашел, – на ковре у Марсии. Дом Дэниел приказал вышвырнуть ее на мороз, но ее нашли ночные дворники и отнесли в лазарет при монастыре. В конце концов она поправилась и осталась в лазарете помощницей. И к счастью для нее, память к ней так и не вернулась.

…Линдой Лейн

Линда Лейн сменила имя и переселилась в роскошные покои с видом на реку. Так ее вознаградили за то, что она разыскала принцессу. Тем не менее через несколько месяцев ее узнала семья одной из прошлых жертв, и однажды ночью, когда Линда Лейн сидела на балконе с бокалом любимого вина от Верховного хранителя, ее столкнули в бурную реку. Больше о ней ничего не известно.

…младшей кухаркой

Когда младшую кухарку начали мучить кошмары о волках, сон у нее стал таким беспокойным, что днем она частенько засыпала за работой. Однажды она задремала над вертелом, и вспыхнул целый барашек. Только своевременные действия главного чистильщика картошки спасли девушку от судьбы барашка. Младшую кухарку понизили до второго чистильщика картошки, но спустя три недели она сбежала с главным чистильщиком, чтобы начать новую жизнь в Порту.

…пятью купцами с севера

Убежав из закусочной Салли Маллин, пять северных купцов провели ночь на своем корабле. Они собрали все товары и приготовились отплыть с утренним приливом. Они и раньше становились свидетелями дворцовых переворотов, и им не хотелось знать, чем все закончится на этот раз. Их опыт говорил о том, что дело это нечистое. Проплывая утром мимо пепелища, которое осталось от закусочной Салли Маллин, они поняли, что не ошиблись. Купцы не подумали о Салли и отправились вниз по реке, собираясь плыть на юг подальше от Великих Заморозков, в теплые Дальние Страны. Северные купцы подобное уже видели и не сомневались, что увидят снова.

…посудомойщиком

Посудомойщик, работавший у Салли Маллин, был уверен, что вина в пожаре лежит на нем. Не надо было оставлять полотенца сушиться так близко к огню. Но он был не из тех, кто долго переживает из-за неприятностей. Посудомойщик считал, что каждое несчастье таит в себе новые возможности. Так что он построил маленький домик на колесах, который каждое утро привозил к казармам стражей-хранителей, и стал продавать пироги с мясом и сосиски. Начинка его пирогов все время менялась и зависела от того, что посудомойщику удавалось раздобыть на этот раз. Но он старался, пек пироги поздней ночью и продавал весь день. Если люди и заметили, что коты и собаки начали пропадать с тревожным постоянством, им не пришло в голову связать это с появлением торговца мясными пирогами. А когда ряды стражников поредели из-за отравлений, во всем обвинили дворцового повара. Посудомойщик жил долго и счастливо и никогда, никогда не ел свои мясные пироги и сосиски.

…Рупертом Гринджем

Руперт Гриндж стал лучшим учеником Янни Маартен. Янни строила узкие лодки, которые могли плавать по мелководью у берега и загонять в ловушки сельдь. Все рыбаки, что ловили сельдь на лодках Маартен, жили припеваючи. Скоро всем стало известно, что если над лодкой поработал Руперт Гриндж, то это хороший знак: лодка будет отлично держаться на воде и плавать быстро. Янни узнавала талант, только взглянув на него, и в скором времени позволила Руперту работать самостоятельно. Первой лодкой, которую Руперт построил сам, оказалась «Мюриель». Он выкрасил ее в темно-зеленый цвет, как речные глубины, и сделал паруса цвета багрового летнего заката.

…Люси Гриндж

Люси Гриндж познакомилась с Саймоном Хипом на уроках танцев для молодых барышень и джентльменов, когда им обоим было по четырнадцать. Мадам Гриндж отправила дочь учиться танцевать, чтобы занять чем-то до конца лета. Саймон попал туда по ошибке. У Сайласа всегда были проблемы с чтением, и он часто путал буквы, поэтому решил, что это уроки транса, а Саймон подслушал, как отец говорит о них Саре. После долгих уговоров Сайлас записал сына на эти уроки.

Люси нравилось то, что Саймон хотел стать лучшим танцором в классе. Саймон стремился быть первым во всем. И ей нравились его зеленые глаза волшебника и светлые кудряшки. Саймон и сам не понимал, почему эта девчонка вдруг стала ему интересна, но в конце концов понял, что думает о Люси днем и ночью. Дети продолжали видеться, когда удавалось, но держали свои встречи в тайне. Они знали, что их семьи этого не одобрят.

День, когда Люси убежала из дома, чтобы выйти замуж за Саймона Хипа, был лучшим и худшим днем в ее жизни. Лучшим он был до того момента, когда в часовню ворвались стражники и забрали ее жениха. Собственная судьба перестала иметь для нее значение. Пришел Гриндж и увел ее домой. Он запер ее в башне своего домика у ворот, чтобы она больше никуда не бегала, и умолял забыть о Саймоне Хипе. Сердце Гринджа было разбито. Он всегда старался делать для дочери то, что считал лучшим.

…жуком-защитником Дженны

Упав с плеча Дом Дэниела, бывшая тысяченожка отскочила от пола и оказалась на бочке. Когда «Месть» затянуло в трясину, бочку смыло за борт. Течением ее отнесло к Порту и выбросило на берег. Жук-защитник высушил крылышки и полетел на ближайшее поле, куда приехал бродячий цирк. Там ему почему-то очень не понравился один клоун, и публика приходила в восторг, когда каждый вечер жук принимался гонять паяца по всей арене.

…пловцами и лодкой-курятником

Двум пловцам, сброшенным за борт, повезло, и они выжили. Джейк и Барри Парфит научились плавать по настоянию своей матери, когда решили стать моряками. Но все равно они плавали плохо и едва не захлебнулись, пока вокруг бушевал шторм. Они уже начали терять надежду, когда Барри заметил, что к ним приближается рыбацкая лодка. Хотя в лодке, по-видимому, никого не было, но сходни почему-то были спущены. Из последних сил Джейк и Барри забрались на сходни и повалились на палубу, где их окружили десятки кур и цыплят. Но матросам было все равно, что их окружало, лишь бы не вода.

Когда с Болот Песчаного Тростника наконец ушла лишняя вода, Джейк, Барри и куры приплыли к какому-то островку. Они решили остаться здесь, подальше от Дом Дэниела, и в скором времени в нескольких милях от острова Бредень появилась птицеферма.

…крысенком-почтальоном

Стэнли все-таки спасли из заточения под полом женской умывальной. Какая-то крыса из прежней Крысиной Почты проведала о его судьбе. Некоторое время крысенок поправлялся в крысиной норе на вершине башни сторожки у Северных ворот, где Люси Гриндж подкармливала его пирожными и изливала ему свою исстрадавшуюся душу. По мнению Стэнли, Люси еще легко отделалась. Если бы у Стэнли спросили, он бы не задумываясь ответил, что волшебники вообще и волшебники по фамилии Хип, в частности, не приносят ничего, кроме неприятностей. Но никто никогда не интересовался мнением Стэнли.

Content

Энджи Сэйдж
Септимус Хип. Книга 1. Магика

1 Находка в снегу

2 Сара и Сайлас

3 Верховный хранитель

4 Марсия Оверстренд

5 У Хипов

6 Путь в Башню

7 Башня Волшебников

8 Мусоропровод

9 Закусочная Салли Маллин

10 Охотник

11 След

12 «Мюриель»

13 Погоня

14 Протока Гллуб

15 Полночь на пляже

16 Водяной

17 Альтер действует в одиночку

18 Домик смотрительницы

19 Тетушка Зельда

20 Мальчик номер 412

21 Крысус-Крысус

22 Магика

23 Крылья

24 Жуки-защитники

25 Вендронская ведьма

26 Пир среди зимы

27 Путешествие Стэнли

28 Великие Заморозки

29 Питоны и крысы

30 Послание для Марсии

31 Возвращение крысы

32 Великая Оттепель

33 Жди и наблюдай

34 Засада

35 Под землей

36 Замороженный

37 Гадание

38 Разморозка

39 Задание

40 Встреча

41 «Месть»

42 Шторм

43 Лодка-дракон

44 В море

45 Отлив

46 Гость

47 Ученик

48 Ужин в честь ученика

49 Септимус Хип

Что тетушка Зельда увидела в утином пруду

Послесловие