Мария Гудаваж

Доктор Пес. Как наши лучшие друзья становятся нашими врачами

Maria Goodavage

DOCTOR DOGS: HOW OUR BEST FRIENDS ARE BECOMING OUR BEST MEDICINE

© 2019 by Maria Goodavage

© И. Д. Голыбина, перевод, 2020

© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2020

* * *

Посвящается Лауре Алтэйр

Всегда стремись к звездам и смотри на мир сверкающими глазами. И не забывай хорошо чистить зубы.

С любовью и гордостью,

Мама

Введение. Врачебный нос

Собачий нос мне привезли в коробке, на которой значилось, что внутри тарелка объемом 500 мл от фирмы «Corelle». Я понятия не имела, что на самом деле там лежит. Пока Гас облаивал отъезжающий грузовичок «UPS», я посмотрела на посылке имя отправителя. Совершенно точно, внутри никакая не тарелка.

Пару недель назад Мэтью Стэймейтс, доктор наук, инженер-физик из Государственного института стандартов и технологий, сказал, что пришлет мне кое-что интересненькое. Чувствуя себя словно на Рождество, хоть дело и было в мае, я провела ножом по бороздке в верхней части коробки, прорезая клейкую ленту. Створки распахнулись, словно двойные двери, явив моему взору ком мятой коричневой бумаги. Я вытащила его наружу. Что же мне все-таки прислали?

Гасу тоже было любопытно. Он стоял рядом со мной возле кухонного стола, улыбаясь во всю свою золотистую лабрадорскую физиономию и переводя взгляд больших карих глаз с меня на посылку и обратно.

«Открывай же! Что там у нас?»

Я отогнула один угол бумаги, потом другой. Выглянуло что-то белое цилиндрической формы. Кружка, что ли? Кружка? Я поспешно сорвала остатки упаковки.

У меня в руках была копия собачьего носа из прочного промышленного пластика. Не какая-нибудь дешевая поделка, маска собаки для карнавала, а выполненная на 3D принтере модель носа в натуральную величину. Она была белая, за исключением мягкого черного ринариума (влажной и холодной мочки носа) с идеально точно переданными ноздрями вплоть до маленьких загнутых щелочек по бокам.

Изнутри этот нос был полым. Он не повторял замысловатой анатомии, благодаря которой собаки так тонко чуют запах. Если держать его ноздрями вниз, он напоминал необычную, какую-нибудь японскую чайную чашку, которую невозможно ровно поставить на стол. На пластике была маркировка «NIST».

Из интервью с доктором Стэймейтсом я знала, что он сам создал этот нос. Он использовал файлы CAD, полученные от коллеги-физика Брента Крейвена, доктора наук, который создал также модель внутреннего устройства носа той же собаки[1].

По сравнению с моделью доктора Крейвена, этот нос был совсем простенький. Однако даже такая незамысловатая конструкция значительно увеличивала точность распознавания запахов, когда использовалась в «нюхательных» системах. Когда доктор Стэймейтс с коллегами применили ее дизайн в оборудовании для распознавания дыма, повторив и способ обоняния собаки (вдох и выдох примерно 5 раз в секунду, а не просто втягивание носом воздуха, то есть повторная проверка), точность распознавания увеличилась в 16 раз.

Такой способ имитации собачьего обоняния в сочетании с уже существующими технологиями может оказать значительное влияние на развитие распознавания запахов. Как пишут доктор Стэймейтс и его коллеги в престижном журнале Nature: «Уроки, полученные от собаки, помогут нам снабдить следующее поколение системами распознавания взрывчатых веществ, наркотиков, патогенов и даже рака по запаху…»

Получается, даже сама внешняя форма собачьего носа может помочь в создании технологий, способных спасать жизни? Вот это да!

Я пишу про собак уже 30 лет. Я была счастлива посвятить свою журналистскую карьеру этим преданным, забавным, умным и красивым животным и теперь нахожу особое удовольствие в том, чтобы читать и писать книги про них. Никогда еще сердцу, разуму и… носу собаки не уделялось столько внимания, как сегодня.

* * *

Пока я писала эту книгу, искусственный нос стоял на углу моего рабочего стола. Он «смотрел» на меня своими мягкими пластмассовыми ноздрями, подбадривал и напоминал о главной теме этой работы.

Собаки могут учуять одну ароматическую частицу на триллион. Крейг Энгл, доктор наук, один из руководителей центра по изучению сфер применения собак в Ветеринарном колледже Обернского университета (мы вернемся к нему в главе про распознавание рака, так что запомните это имя), сравнивает это со способностью обнаруживать чайную ложку определенного вещества в миллионе галлонов воды, что примерно равняется содержимому двух олимпийских бассейнов.

Наше собственное обоняние гораздо лучше, чем мы традиционно полагаем. Но его возможности ограничены. У собак есть перед нами большое преимущество, благодаря особой анатомии. У нас в носу около 6 млн обонятельных рецепторов. У собак же их около 300 млн. Они воспринимают запах трехмерно, по-отдельности каждой ноздрей, что помогает обнаруживать его источник. И мозг их в запахах разбирается лучше нашего.

Однако, как бы они ни были хороши, собаки отнюдь не лучшие «нюхачи» в мире, по крайней мере с точки зрения генетики. Японцы, исследовавшие 13 млекопитающих, показали, что у африканского слона за обонятельные рецепторы отвечает вдвое больше генов, чем у собак. Крысы, мыши, коровы и лошади тоже идут впереди них. Человек слегка опережает остальных приматов, у которых генов, связанных с обонянием, меньше, чем у остальных испытуемых. Ученые не включили в группу наблюдения медведей, которые славятся своим феноменальным обонянием, акул и других не-млекопитающих, знаменитых тонким нюхом.

Однако даже если в сфере обоняния собаки и не главные звезды на нашей планете, они совершенно точно в первых рядах, когда речь идет о сотрудничестве с человеком в деле поиска по запаху. Они давным-давно помогают нам отыскивать взрывчатку и наркотики, обнаруживать и спасать пострадавших в разного рода катастрофах, охотиться, изгонять клопов из кроватей, находить потерявшиеся мобильные телефоны и вынюхивать определенные продукты в багаже пассажиров аэропорта.

В последнее время они начали помогать человеку в самых неожиданных делах. Возможности применения их уникального нюха продолжают расширяться по мере того, как совершенствуется техника дрессировки и накапливаются наши знания о собаках.

Собаки ищут помет животных, находящихся под угрозой уничтожения, в том числе косаток, тигров, гигантских муравьедов, ягуаров, некоторых видов медведей и волков. Так они помогают экологам отслеживать популяции этих животных, их болезни и рацион питания. В Западной Австралии собаки отыскивают утечки воды, в Африке – браконьеров, охотящихся на носорогов. Они находят прах после кремации[2], старые кости, представляющие интерес для археологов, слоновьи бивни, фальшивые деньги и древние артефакты.

И вот недавно для собак открылось новое поле деятельности, очень важное для каждого человека: наше здоровье. Ученые и лучшие кинологи по всему миру объединяются, чтобы научить собак помогать нам с самыми серьезными проблемами в данной сфере – от раннего распознавания рака до контроля над диабетом и профилактики распространения смертельных бактерий. Собаки, о которых пойдет речь в книге, трудятся на передовых рубежах современной науки.

Некоторые из таких собак работают в домах как служебные животные. Другие – обычные питомцы, которых люди приводят в центры дрессуры и лаборатории (это, кстати, очень славные учреждения), чтобы помочь ученым в распознании болезней по запаху. Большинство собак в этой книге – биодетекторы, хотя многие служебные псы, о которых я пишу в своей работе, полагаются не только на обоняние.

Традиционные услуги собак-поводырей для слепых и глухих всегда будут востребованы. Однако новые «собаки-доктора» используют свои таланты так, как в начале века мы и представить не могли.

* * *

Некоторые собаки используют обоняние ради самих себя. Гас, например. Тут есть разница. Мне иногда кажется, что Гас хочет прямо-таки превратиться в какой-то определенный запах. Если аромат ему нравится, он готов на все, чтобы тот был у него по всему телу. Это означает, что он будет валяться в источнике запаха ну или, по крайней мере, тереться о него лапами и головой.

Гас придирчиво выбирает ароматы, которые хочет носить. Обычно они относятся к двум категориям: дохлятина или фекалии. Он будет кататься по траве, как все нормальные собаки, только в случае, если там лежит что-то из этого.

Иногда он снисходит до мочи. Во время прогулок в парке Голден-Гейт мы частенько проходим мимо полицейских конюшен. Там, метрах в 20 от построек, появляются порой кучи соломы: увидев такую кучу в первый раз, Гас втянул носом воздух и нырнул в нее с головой, радостно покатался пару секунд на спине, подпрыгнул и рухнул снова.

Я была с подругой, и мы с ней покатывались со смеху, наблюдая, как он валяется в соломе. Однако последним посмеялся все-таки он: когда мы продолжили путь, то вдруг ощутили отвратительную вонь, словно от грязного подгузника, забытого в мусорном ведре. Мы никак не могли определить ее источник, вонь словно преследовала нас. Лишь спустя некоторое время мы поняли, что это наш радостно помахивающий хвостом лабрадор пахнет застарелой конской мочой.

Зачем, Гас? Зачем?

Известно, что некоторые волки любят кататься в помете других хищников, в частности кугуаров и черных медведей. Серые лисы ищут участки, посещаемые самцами горных львов, и залезают мордами в их испражнения. Что это, звериный камуфляж? Именно так, считают некоторые ученые. Другие утверждают, что так животные рассказывают стае о своих приключениях в отсутствие у них Instagram и Facebook.

Возможно. А может, и нет. Как-то в солнечный февральский денек, когда мы гуляли по каменистой прибрежной тропке минутах в 15 ходьбы от моего дома, Гас забежал вперед метров на 10 и принялся тереться обо что-то на земле, что я с такого расстояния не могла разглядеть. Догнав его через пару секунд, я обнаружила, что левый бок он уже как следует обтер.

– Гас!

Он подпрыгнул и радостно воззрился на меня, виляя хвостом. «О да, только представь, я тут такое нашел! Потрясающе, правда ведь?!»

Я посмотрела на землю и обнаружила там предмет его восторгов. Конечно, это была какашка, но в этот раз она состояла преимущественно из останков животного, возможно, какой-то его части. Она была волосатая, причудливой формы, темно-серая – помет койота.

Гас широко мне улыбался. Он высоко держал голову и размахивал хвостом так, словно только что получил кость или новый мячик. Я подумала, что он, похоже, теперь ощущает себя отчасти койотом. (Нет-нет, не подумайте, я вовсе не читаю мысли моего пса!)

Пройдя еще немного по тропе, я залюбовалась видом, и тут Гас снова бросился на землю левым боком, прежде чем я успела его остановить. На этот раз он обнаружил свежий лошадиный навоз. Когда я его позвала, он подскочил с тем же счастливым видом, что и после происшествия с пометом койота. Теперь он был частично лошадью, частично койотом и частично Гасом.

Когда на тропинке появлялись другие собаки, он здоровался с ними не так, как обычно: по-прежнему дружелюбно, но в то же время слегка горделиво, мол, вот я какой! Естественно, все они подбегали понюхать Гаса – многосоставное чудо животного мира. Они тыкались в его левый бок, от которого явственно пахло одновременно лошадью и койотом. (К счастью, в отличие от конской мочи, этот запах не так бил в человеческий нос.)

Пожилые собаки после тщательной проверки продолжали свой путь, но молоденькие бежали за Гасом, обнюхивали его и махали хвостами, явно восхищаясь таким крутым парнем. Он купался в их поклонении, идя медленно и держась к остальным левым боком, чтобы дать им сполна насладиться ароматом.

Когда мы добрались до дома, в дело был немедленно пущен садовый шланг, и Гасу пришлось лишиться своей с таким трудом добытой славы.

* * *

Я порой гадаю, смог бы Гас стать собакой-детектором или кем-то в этом роде, пройди он нужное обучение. Ему всего 3 года, у него отличное обоняние, он готов на все ради мячика или угощения и обожает учиться. Но что именно он мог бы распознавать?

По личным причинам я предпочла бы, чтобы он распознавал рак. Ну, хотя бы непрофессионально.

Что касается онкологии, я заинтересованная сторона, к большому сожалению. В 2001 году у моей чудесной мамы, Эвелин де Маджистрис Гудаваж, всегда отличавшейся крепким здоровьем, обнаружили в возрасте 68 лет рак яичников III стадии – совершенно безо всяких симптомов. Опухоль нашел врач во время обычного ежегодного осмотра. Никаких ее признаков до этого не было и в помине. Меньше чем через 2 года, перенеся две тяжелых операции, химиотерапию и успев побывать в круизе по Панамскому каналу, мама умерла.

Позднее я узнала, что еще несколько моих родственниц из итальянской ветви семьи тоже умерли от рака яичников. Я сделала генетические анализы, которые назначил врач, и результаты оказались обнадеживающими, однако генетики все-таки считают, что риск заболеть у меня достаточно велик и стоит рассмотреть превентивную операцию. А это совсем не то, что я хотела бы пережить.

Проблема в том, что, как для некоторых других разновидностей опухолей, для рака яичников не существует надежной ранней диагностики. Американское общество акушеров-гинекологов предупреждает: «К сожалению, сегодня нет научных доказательств существования эффективного скрининга на рак яичников. По-прежнему необходимы дополнительные исследования этой проблемы. Имеющиеся скрининг-тесты… недостаточно точны и надежны для выявления рака этой локализации на ранних стадиях, особенно при бессимптомном течении».

Рак яичников называют «молчаливым убийцей». Зачастую у него действительно нет никаких симптомов, а если есть, то самые распространенные – вздутие живота, несварение, боль внизу спины, – легко маскируются под другие, гораздо менее опасные заболевания. В результате большинство случаев рака яичников обнаруживается на поздних стадиях, когда процент выживания совсем низкий. Из всех видов злокачественных опухолей рак яичников на пятом месте среди причин смертности у женщин в США.

Жить с онкологическим риском довольно тревожно. Я стараюсь поменьше об этом думать. Однако, начиная работу над этой книгой, я поехала в Чикаго, чтобы встретиться с Диной Дзафирис, кинологом, участвовавшей в первых исследованиях по выявлению рака с помощью собак. И сделала кое-что, в чем мне стыдно признаться.

Динина «звезда», Стьюи, австралийская овчарка, прошла курс дрессировки по диагностике рака груди и яичников, организованный фондом «In Situ», возглавляемый ее хозяйкой. Как еще не раз будет сказано в книге, ученые считают, что собаки, выявляющие рак и другие заболевания, скорее всего, улавливают носом летучие органические вещества (ЛОВ).

Вкратце, ЛОВ – это химические субстанции, попадающие в воздух. Они могут быть естественными или искусственными. Возможно, вы слышали о них в связи с красками или растворителями. В «Journal of Breath Research» ученые заявили, что обнаружили 1840 ЛОВ у здорового человека. (Они выделяются в том числе из выдыхаемого воздуха, слюны, крови, молока, кожного секрета, мочи и кала.) Собаки, такие как Стьюи, способны обнаруживать ЛОВ, характерные для некоторых заболеваний.

В целом Стьюи – обычная собака: как все ее сородичи, любит, когда ей чешут животик или выпускают побегать. Но Дина объяснила, что иногда Стьюи забывает выйти из «рабочего режима», когда покидает исследовательский центр «In Situ», симпатичное здание в фермерском стиле на окраине города.

Дина рассказала, что частенько Стьюи сама подходит к людям, садится перед ними и раз за разом протягивает лапу – в точности как в случаях, когда обнаруживает образец с раковыми клетками в лабораториях. Хозяйка старается скорей вмешаться и увести собаку. Стьюи же словно считает это своим долгом.

Дина в результате стоит перед моральной дилеммой. Действительно ли Стьюи чует рак? Стоит ли объяснять человеку, что означает такое поведение собаки, хотя бы на всякий случай? Она сказала, что предпочитает молчать, но, если позволяет ситуация, каким-нибудь образом упоминает о «работе» Стьюи. В нескольких случаях она узнавала, что у людей, к которым подбегала Стьюи, действительно были опухоли. И все-таки Дина не придает чрезмерного значения таким ее «прозрениям».

– Это все-таки ненаучно. Слишком много факторов задействованы, – говорит она. – Собак тренируют на образцах, не на реальных людях.

Я не могла дождаться, когда встречусь со Стьюи, отчасти потому, что впервые должна была увидеть собаку-биодетектора в рамках работы над книгой. Однако у моего нетерпения имелась и другая причина. О ней нельзя было рассказывать Дине. Она ни за что бы не согласилась. Это должно было остаться между Стьюи и мной.

В солнечный зимний полдень я подъехала к Центру диагностики рака с помощью собак, принадлежащему фонду «In Situ». Дина заканчивала занятие, так что меня встретила ее ассистентка. Следом за ней выскочила лохматая австралийская овчарка. Стьюи! Повезло так повезло.

Когда собака подбежала ко мне поближе, я заметила, что один глаз у нее карий, а другой наполовину карий и наполовину голубой – ровнехонько по центру. Этими необыкновенными глазами она меня внимательно рассмотрела; ноздри у нее подрагивали. Я задержала дыхание и застыла на месте, думая лишь об одном: «Прошу, только не лапа!»

Я искренне надеюсь, что когда-нибудь с помощью собак мы сможем распознавать на ранних стадиях все виды рака, для которых не существует надежных анализов. Но в тот момент, на какое-то мгновение, я полностью положилась на Стьюи.

К моему громадному облегчению, собака не протянула мне лапу. Она перевернулась на спину, чтобы я почесала ей живот, а потом побежала здороваться с другим посетителем. Я, конечно, понимала, что отсутствие сигнала с ее стороны еще ничего не означает и уж точно не базируется на научных данных.

Гас, может, и не станет биодетектором, но он и без того украшает мою жизнь, благодаря чему я точно становлюсь здоровее. Если выдается тяжелый день, я могу поговорить с псом, и он меня выслушает. Непременно. Он одинаково сильно любит меня и когда я спокойна, и когда превращаюсь в ведьму, стараясь в срок успеть с работой (ну или, по крайней мере, делает вид). Он следит за тем, чтобы я дышала свежим воздухом и совершала долгие прогулки. Он всегда рад пообниматься и сидит со мной, когда я болею. И он умеет меня рассмешить.

Конечно, мой пес не идеален. По его вине пластиковый нос больше не стоит у меня на рабочем столе. Однажды вечером, когда я вернулась домой из спортзала, он приветствовал меня у входной двери, держа что-то во рту. Он всегда по возвращении встречает меня с подарками, так что я не удивилась.

– Что ты мне принес, Гас?

Он радостно замахал хвостом. Передо мной промелькнули ноздри… Но не его.

– Ну-ка брось!

Он замер на месте и открыл рот. Твердый пластмассовый нос стукнулся об пол, приземлившись ноздрями вверх.

Я смыла с него собачью слюну и шерсть и поставила на полку у себя в кабинете. Там Гас не может его достать и, похоже, не особо об этом горюет. Нос уже побывал у него в пасти.

Большинство собак-докторов, о которых рассказывается в книге, проходят серьезное обучение, чтобы делать свою работу – этакий собачий медицинский институт, разве что без банковского кредита на образование. Могут потребоваться годы, чтобы обучить собаку, которая будет предупреждать о приближении судорог или определять наличие раковых клеток. Однако существуют редкие экземпляры – одаренные от природы, – которые схватывают на лету: они словно чувствуют что-то неладное и предупреждают об этом.

Кинологи и ученые по всему миру могут говорить на разных языках и преследовать разные цели, но все они относятся к собакам как к своим коллегам. Их обучают только с помощью пряника, никаких кнутов. Собаки получают награды: игрушки и, реже, лакомства, которые дает им любящая рука. Если собака ошиблась, ничего страшного. Она не получает поощрения, но ей ласково предлагают попробовать еще раз.

За редким исключением, собаки, которых мне довелось увидеть, были в восторге от своей работы. Те, кто работает поводырем, до глубины души преданны своему долгу и своим хозяевам. Если у вас есть собака, вы наверняка обращали внимание, как она старается вас поддержать, когда вы устали или больны.

Служебные собаки и собаки, работающие в исследовательских центрах, где они выявляют заболевания по лабораторным образцам, одинаково любят свое дело. Они относятся к нему с такой сосредоточенностью и энтузиазмом, какого начальники могут разве что мечтать добиться от своих подчиненных.

Я много поездила по миру, беря интервью разных людей и наблюдая их собак за работой. Вне зависимости от культурных особенностей, животные всегда с радостью и готовностью адаптируются к потребностям, чувствам и образу жизни их хозяев.

В Японии собаки, помогающие инвалидам, зачастую умеют распаковывать пакетики с палочками для еды, а потом разламывать эти палочки, если у хозяина проблемы с подвижностью рук. Некоторые распечатывают суши. Наото Андзуэ, парализованный ниже пояса, катался со мной по Токио в сопровождении своего на редкость хладнокровного служебного пса, лабрадора по кличке Данте. Данте поднимался с нами в лифте на Телевизионную башню Токио, не пугался, глядя вниз с головокружительной высоты, спокойно путешествовал в набитых лифтовых кабинах и вел себя как настоящий джентльмен, когда позже мы осматривали замок Эдо, – в отличие от многих туристов.

В Амстердаме я наблюдала за собаками-проводниками, свободно лавирующими в потоках велосипедного движения. Велосипедов там более 880 000 – в четыре раза больше, чем машин, – и очень легко ступить на их территорию. Собаки же справлялись просто блестяще.

В Хорватии я познакомилась с потрясающим служебным псом – золотистым ретривером Фредди, который присматривал за двумя близнецами-подростками, отлично справляясь со всеми сложностями – от погоды и школьного расписания до их состояния здоровья. Леоне и Ренато Бражничи – умные приятные молодые люди, с 2 лет страдающие церебральным параличом. Фредди помогает им с перемещениями и, кажется, всегда знает, когда они заболевают, даже раньше их самих. В ночь перед тем, как у одного из ребят появились симптомы болезни, Фредди уделял ему особое внимание, и потом, пока тот болел, пес все время был рядом.

– Фредди облегчает нам жизнь в гораздо более широком смысле, чем подразумевает его предназначение, – говорит их мать, Желка. – Он отлично вписался в нашу семью и наполняет наши души огромным счастьем[3].

Я не собираюсь ступать на зыбкую почву дискуссий о законах касательно служебных собак и «липовых» служебных собаках. Эта книга о собаках и о том, чему мы можем научиться у них. Она не о законах. С ними пусть разбираются специалисты.

Однако тут будут появляться и кошки: в основном мелькать в примечаниях. Кошки тоже обладают тонким обонянием. Одно исследование показало, что по некоторым параметрам они обгоняют собак. Естественно, с учетом их стремления к свободе, кошки, которые предупреждали людей о болезни, не проходили предварительно никакого обучения. Они догадывались сами. До сих пор я не слышала о кошках, надрессированных выявлять какие-либо заболевания, но эксперты по кошачьим считают, что при условии ранней социализации и тренинга такое тоже возможно. Если так, я не исключаю, что назову свою следующую книгу «Доктор Кот».

Многие другие животные уже участвуют в проектах по биодетекции. Африканские гигантские мешотчатые крысы (на удивление симпатичные грызуны, славящиеся своей сообразительностью и обучаемостью) с помощью нюха отыскивают среди образцов мокроты, зараженные туберкулезом – он, кстати, на десятом месте в числе причин смерти людей по всему миру[4]. Мышей обучают обнаруживать птичий грипп в образцах утиного помета. Генетически модифицированные фруктовые мушки точно определяют клетки рака груди с помощью своих обонятельных рецепторов.

Онкологические опухоли способны выявлять даже черви. В Японии я посетила биологический научный центр «Хироцу» близ Токио. Там ученые разработали метод скрининга рака: оказывается, нематоды способны различать запах раковых клеток. Я смотрела, как червячки настойчиво ползли к капле мочи человека, страдающего онкологией, и не обращали внимания на мочу здорового. Гонки к капельке мочи разворачивались в чашке Петри. Без микроскопа они выглядели не особенно захватывающе, но под ним было видно, что у червячков важная миссия.

Мне страшно хотелось взять у них интервью или хотя бы просто спросить: Почему?

А вот у собак-докторов и спрашивать не надо.

– У служебных собак формируются прочные эмоциональные связи с их хозяевами. В результате совместная деятельность с человеком, которого они любят, приносит им громадное удовлетворение, – говорит Клайв Винн, доктор наук, специалист по поведению собак и руководитель научной лаборатории в Университете Аризоны. – У нынешних служебных собак мы наблюдаем мощную связь с человеком, определяющую всю их жизнь рядом с нами.

А может, это любовь?

Ученые до сих пор спорят о том, способны ли собаки по-настоящему любить. Некоторые специалисты утверждают, что да, животные нас любят. Другие стараются по возможности избегать этого слова. Моя книга в основном опирается на науку, но вместо того, чтобы пытаться взглянуть на этот вопрос под разными углами, логическими и академическими, я предпочту раз и навсегда высказать собственное мнение: конечно, собаки нас любят. А если у нас в руке еще и немного курочки, то и подавно.

Я спросила, что думает по этому поводу доктор Винн.

– Думаю, секрет успешного взаимодействия собаки с человеком заключается в ее отличительной способности формировать сильные эмоциональные связи с представителями других видов. В своих научных работах я называю это «гиперсоциальностью» или «преувеличенной привязчивостью», но это примерно то же самое, что люди обычно называют любовью. Любовь – вот, что делает собак такими, какие они есть.

Часть I. Остаться в живых

Глава 1. Остановите Землю, я сойду

Собаки и диабет

В 1647 году английский врач и анатом Томас Виллизис обратил внимание на сладкий запах и вкус мочи пациентов с диабетом. К названию болезни он добавил «mellitus» (от латинского названия меда). Виллизис посвятил целую главу в одной из своих книг этому «дьяволу мочеиспускания» и написал, что урина диабетиков «восхитительно сладкая, будто в ней развели мед или сахар».

Откуда он это узнал? Конечно, попробовал на вкус. (И, судя по описанию, ему понравилось, даже очень. Такое впечатление, что автор рассуждает о «Семильоне» позднего сбора, а не о чьей-то моче).

Виллизис не был первым, кто ставил диагнозы по вкусу и запаху. В сущности, он вообще безнадежно отстал со своими заявлениями о том, что диабет можно определить по сладости мочи. Но, будучи англичанином и представителем современности – по сравнению с остальными, – именно он удостоился чести наградить эту болезнь названием, которое она носит по сей день.

Вероятно, он не знал, что в V веке до н. э. индийский врачеватель Сушрута уже использовал термин «мадхумеха» (медовая моча) в медицинском трактате, посвященном диагностике диабета. Сушрута описывал ее сладкий вкус и способность – готовы? – приманивать муравьев[5].

В 643 году китайский медик Чен Чуань тоже отмечал сладкий вкус мочи, да и другие врачи наблюдали этот феномен.

В древности вообще было принято пробовать мочу на вкус и на запах, чтобы поставить диагноз. К счастью для сильно занятых средневековых докторов существовал специальный инструмент, так называемый «мочевой круг» – диаграмма, напоминающая зодиакальную, на которой разные запахи и вкусы мочи связывались с определенными заболеваниями. Поэтому, если лекарь замечал необычный запах у «водицы», извергаемой пациентом, ему не приходилось изобретать колесо, ставя диагноз, – вместо колеса у него уже был круг.

К счастью для современных медиков, анализы на диабет теперь выполняются без участия их носов и вкусовых рецепторов. Однако вдумайтесь: если даже человек способен учуять диабет, то для собаки с ее феноменальным нюхом это вообще не представляет труда.

Конечно, для постановки диагноза собачьи таланты не требуются, тут достаточно простого анализа. Гораздо ценнее способность специально обученных животных сообщать своим подопечным, людям с инсулинозависимым диабетом (или диабетом 1-го типа), что их уровень сахара опасно понизился или, в некоторых случаях, наоборот, повысился[6]. От того, как они справятся со своей задачей, порой может зависеть человеческая жизнь. И все, что они просят взамен – это любимая игрушка, лакомство и сакраментальное «хорооооооооший мальчик!».

* * *

Клей Ронк никак не мог перестать пить. Стоило ему отойти от крана, как он уже наливал себе что-то из холодильника. Обычно лимонад, но, чаще всего, «Tang». Мать мальчика слышала, что даже во сне он бормочет: «Tang. Tang. Tang, мама!» Он постоянно нервничал. Терял в весе. В 7 лет он вдруг снова намочил постель, впервые с тех пор, как отучился от подгузников.

Совсем не так его родители представляли себе конец летних каникул. Они предположили, что все дело в стрессе перед началом нового учебного года, но раньше их сын никогда не переживал из-за школы. В остальном с ним все было в порядке, так что особо они не беспокоились.

Через пару недель после начала занятий секретарь школы позвонила им домой и оставила сообщение: «Клей заболел и его нужно забрать с уроков». Мать мальчика, Карин Шимка-Ронк, работала по ночам диспетчером в городе Юкайа (Калифорния), одновременно обслуживая полицию и пожарную бригаду; она только-только заснула, когда услышала, как включился автоответчик. «Да что ж такое! Что могло случиться в этакую рань?» – подумала она, выбираясь из постели, чтобы ехать в школу.

Мальчик, дожидавшийся ее в офисе секретаря, разительно отличался от ребенка, которого она поцеловала вчера вечером перед сном, прежде чем отправиться на работу. Глаза у него запали, как у древнего старика. Кожа посерела, и на ее фоне особенно бросался в глаза странный персиковый румянец.

Она отвезла сына домой и уложила в постель. У Карин был выходной, так что она провела с ним весь день, наблюдая за состоянием ребенка. Пару раз она обнаруживала его лежащим на полу; он не знал, как там очутился. Потом Клей снова ложился в кровать. Заехала его бабушка: она сильно разволновалась, потому что внук был сам на себя не похож, даже с учетом болезни.

В ту ночь Клей захотел спать в комнате родителей. Карин постелила ему на полу рядом с собой. Ночью он совсем не ворочался. Наутро она с трудом его добудилась. Это было необычно – сын рос настоящим жаворонком. Похоже, он даже не заметил, как отец, Кен, пару раз перешагнул через него, собираясь на работу. Кен попытался поиграть с мальчиком, чтобы понять, как он себя чувствует и можно ли вести его в школу. Карин видела, что ему плохо, и оставила дома отдыхать.

В тот день ей надо было обязательно съездить по делам, и, чтобы не бросать Клея одного, Карин усадила его с собой в машину. Ей пришлось практически тащить ребенка до гаража. Когда они добрались до места, он не смог сам вылезти, не говоря уже о том, чтобы куда-то идти. Карин поняла, что дело не в усталости, которую могла спровоцировать вирусная инфекция. Она позвонила педиатру, и тот велел везти мальчика к ним.

Пожилой доктор, которого они никогда раньше не видели, заскочил в кабинет и сказал, что прямо сейчас принимает роды – это близнецы и к тому же с тазовым предлежанием. Он ущипнул Клея за руку, сказал, что тот сильно обезвожен, назначил анализ крови и отправил их в лабораторию.

Сдав кровь, они поехали домой. Пару часов спустя, когда Клей лежа на диване смотрел мультики, зазвонил телефон. Это был педиатр. Он сообщил Карин, что пришли анализы Клея: сахар в крови был 48 ммоль/л.

– Вы понимаете, что это означает?

Карин понимала, поскольку одна из ее подруг страдала диабетом 1-го типа. Она знала, насколько это опасное число. Ее тут же охватила паника.

– Вам надо немедленно доставить его в отделение скорой помощи. Мы позвоним и предупредим, что вы к ним едете.

Нормальный уровень глюкозы в крови – от 3,3 до 5,5 ммоль/л, после еды он может немного подниматься. Уровень выше 16 считается крайне опасным. Показатель Клея, в сочетании с другими результатами анализа, указывал на то, что у него развился диабетический кетоацидоз – тяжелое состояние, способное привести к диабетической коме и даже смерти.

При диабете 1-го типа иммунная система уничтожает участки поджелудочной железы, вырабатывающие инсулин. При недостатке или отсутствии инсулина глюкоза не может поступать в клетки, как это происходит обычно. Поэтому она накапливается в крови, а клетки тем временем голодают.

При кетоацидозе, когда организм не получает достаточно «горючего» в виде глюкозы, он начинает расщеплять жировые запасы; побочным продуктом этого процесса является высвобождение кетонов, которые окисляют кровь. Печень старается дать телу энергию, отдавая собственные глюкозные запасы, что только повышает уровень сахара в крови. Опасно высокая концентрация кетонов в сочетании с высоким уровнем сахара окисляют кровь до такой степени, что это может вызвать отказ различных органов и отек мозга. Кетоацидоз – основная причина смерти молодых пациентов с диабетом 1-го типа.

Как только мать с ребенком прибыли в Медицинский центр Юкайи, Клеем занялась целая команда врачей, пытающаяся снизить уровень глюкозы с помощью инсулина и внутривенных вливаний. Однако вены у него спались из-за обезвоживания. Клей и без того был сильно издерган болезненными уколами, поэтому, когда сестра сказала, что собирается поставить ему подключичный катетер, чтобы вводить инсулин и разные растворы, а также брать кровь на анализ, мальчик раскричался и его пришлось держать силой.

– Вы что, не могли сказать это так, чтобы он не понял, или просто поставить катетер в ногу?! – возмутилась Карин.

Она попросила пригласить лучшую в Центре медсестру. Та пришла и без всяких проблем поставила в ногу Клею катетер.

Каждые 30 минут ему брали кровь из пальца, чтобы проверить уровень сахара, но тот никак не падал. Врачи решили направить пациента в Медицинский центр Сан-Франциско при Университете Калифорнии, так как их госпиталь не располагал необходимым оборудованием, чтобы справиться с таким тяжелым случаем.

По свободной дороге ехать от Юкайи до Сан-Франциско примерно 2 часа, на скорой немного быстрей, но в окрестностях такого крупного города дороги свободными никогда не бывают. Карин решила, что ей могут помочь в службе скорой, где она раньше работала. В госпитале ей сказали, что если уровень сахара у Клея опустится ниже 28 ммоль/л, самого большого показателя, который считывали их приборы, его можно будет перевезти наземным транспортом.

Карин позвонила на работу и объяснила начальнику, что ей нужно. По радио для них немедленно запросили машину. Команда медиков продолжала работать, пытаясь снизить уровень сахара хотя бы до 28, но он даже не приблизился к этому значению.

Надо было лететь. Клея на скорой доставили в аэропорт и перенесли в дожидавшийся самолет. Там уже находились доктор и сестра, готовые позаботиться о нем.

– Я же полечу с сыном, правда? – спросила Карин.

Клей постоянно терял сознание. Она должна была находиться рядом с ним.

Пилот сообщил, что до предельной нагрузки самолета «Cessna 414» остается всего 45 кг. Карин весила больше. Пилот сказал, что существует только один способ обойти эту проблему.

– Мэм, – обратился он к ней, – вы должны подписать заявление, что в случае, если самолет упадет, нашей вины тут нет.

Это была плохая идея. Она хотела, чтобы упал уровень сахара в крови ее сына, а не самолет. Они с мужем решили ехать на машине. Посмотрели, как взлетает самолет. А потом помчались в Сан-Франциско в полном молчании, просто стараясь пережить тягостный промежуток времени, прежде чем снова увидят сына.

* * *

Всю ночь в отделении детской скорой помощи Медицинского центра Сан-Франциско над Клеем колдовали врачи и медсестры. Он балансировал на краю бездны, но под утро им удалось вытащить его обратно.

Драматическое начало новой жизни Клея, с диабетом 1-го типа, уступило место периоду относительного спокойствия. В палату вошла сестра со стопкой книг и сказала, что Карин и Кен должны их все прочитать, пока находятся в госпитале. Уровень сахара в крови их сына постепенно снижался, он крепко спал и никуда не мог пропасть из кровати. У них появилось время, чтобы сосредоточиться на информации, которую им предстояло усвоить ради его выживания.

На следующий день с ними провели инструктаж по дозированию инсулина, уколам, проверке уровня сахара в крови и всему остальному, что они узнали из книг. Кен плохо переносил кровь и иглы, но ради сына старался изо всех сил.

Жизнь с диабетом 1-го типа – это постоянная изматывающая ходьба по натянутой проволоке, когда в любой момент рискуешь потерять равновесие. Это бесконечные анализы крови (по нескольку раз в день) и подсчет доз инсулина, которые определяются в зависимости от количества потребленных углеводов и уровня активности. Избыток инсулина не менее опасен, чем недостаток: он приводит к гипогликемии, которая может спровоцировать судороги, кому и даже смерть. Даже с учетом современных технологий – непрерывного мониторинга уровня глюкозы и инсулиновых помп, – диабет остается непредсказуемым и тяжелым заболеванием. То, что вчера помогло, завтра может не сработать.

Большинство людей, сталкиваясь с диабетиками, понятия не имеют, какие усилия тем приходится прилагать, чтобы более-менее нормально функционировать. Они инвалиды, но болезнь их невидима, и заподозрить ее со стороны можно разве что по небольшому устройству, закрепленному на теле, или пробам крови, которые они стараются делать как можно незаметнее.

Диабет 1-го типа – одно из самых распространенных хронических заболеваний у детей, но он может начаться и у взрослого. В США ежегодно этот диагноз ставится 40 000 человек. Однако лишь 5 % пациентов страдают заболеванием 1-го типа. Диабет 2-го типа распространен куда больше: с ним живет около 30 млн американцев, по данным Центра по контролю над заболеваниями. Это 1 из каждых 10 жителей страны. Если считать тех, кому поставлен диагноз преддиабета, который зачастую ведет к диабету 2-го типа, число вырастает до 100 млн – практически треть населения США.

В отличие диабета 1-го типа, который также называется инсулинозависимым, диабет 2-го типа в большинстве случаев можно держать под контролем с помощью диеты и физических нагрузок. Люди с самыми благими намерениями зачастую говорят диабетикам 1-го типа, что соблюдение диеты и упражнения помогут им выздороветь. Но 1-й тип – это не болезнь неправильного образа жизни. И у нее нет лечения. Родители Клея старались не показывать своей растерянности. Возвращаясь с сыном домой несколько дней спустя, они надеялись, что не провалят предстоящие им уже в реальности испытания по выживанию с диабетом 1-го типа.

* * *

Вскоре после восьмого дня рождения Клея Карин наткнулась на статью об организации под названием «Собаки для диабетиков», базирующейся в Конкорде (Калифорния). Собаки, способные предупреждать о повышении уровня сахара, которых там дрессировали, показались ей настоящим чудом. Карин показала статью сыну. Его глаза широко распахнулись.

– Мама, собака может мне помочь?

– Да, думаю, может.

На следующий день она обратилась в организацию, но ей ответили, что для подачи заявления после постановки диагноза должно пройти не менее года. Они выждали этот год и обратились опять. На этот раз им прислали электронное письмо, где говорилось, что организация изменила требования к возрасту пациента: ребенку должно исполниться не менее 12 лет, чтобы получить собаку. Оставалось еще 3 года. Казалось, их время никогда не настанет.

Однако они продолжали ждать. Они знали, что существуют и другие организации, но Карин изучила вопрос и выяснила, что «Собаки для диабетиков» – одна из самых уважаемых и надежных программ по дрессировке и распределению животных в стране. Кроме того, если бы их заявление удовлетворили, собака им досталась бы бесплатно.

Основатель организации, диабетик 1-го типа Марк Руфенахт, профессионально занимается точными измерениями. Он руководит лабораторией по измерительным стандартам, работает по контракту в Национальном институте стандартов и технологий (NIST) и консультирует научные и судебные лаборатории по всему миру.

В 1999 году он начал волонтерскую работу по подготовке собак-поводырей для слепых, а потом предложил новаторскую программу дрессировки животных для выявления гипогликемии при диабете 1-го типа. Он разработал оптимальную программу такой дрессировки и хотел поделиться ей с другими. «Собаки для диабетиков» открылись в 2004 году.

С учетом работы Марка в сфере точных измерений неудивительно, что стандарты организации очень высоки и звучат так, словно взяты из статистического доклада. Марк любезно снабдил меня их краткой выдержкой.

* * *

«Наши стандарты основываются на статистически надежных показателях зафиксированных результатов на всех стадиях дрессировочного процесса: собака не начинает работать, пока не достигнет как минимум 80 % надежности при идентификации гипогликемического запаха в отсутствие пациента с диабетом. Пара[7] не получает одобрения, пока не достигнет 80 % надежности при предупреждении о высоком/низком уровне сахара в крови в привычной обстановке (дома, на работе, в школе), основанной на показателях успешных и неуспешных попыток, которые персонал центра отслеживает каждую неделю. Одобрение выдается на основании не менее чем 100 эпизодов, что означает примерно 6 недель наблюдений». Иными словами, собаки и люди, работающие по программе, по-настоящему хороши и знают свое дело.

Попасть в программу сложно: «Собаки для диабетиков» получают 100 запросов на собаку в месяц, имея при этом возможность распределять только 20–25 животных в год. Счастливчикам, которые получают добро, приходится потрудиться, проходя обучающий курс. Занятия очень интенсивные. Успешное окончание курса не означает автоматического получения собаки. Иногда подходящего пса приходится дожидаться год, а то и больше.

Клею было 14, когда его наконец приняли в программу. У семьи уже были планы на лето, билеты на самолет и путевки в детский лагерь, но они все отменили. Клей с родителями каждые выходные ездили на курсы; дорога туда-обратно занимала почти 5 часов, и так продолжалось с последней недели апреля до начала августа. На курсе Клей оказался самым младшим.

– Это было самое сложное, что мне когда-либо приходилось делать, – говорит Карин. – Мы столько души туда вложили, так беспокоились за экзамены, особенно Клей. Я страшно волновалась, пройдем мы или нет. Готовились мы все вместе.

Они получили добро. И снова принялись ждать. Теперь уже собаку. Они приезжали на все мероприятия в тренировочном центре и видели, как животных, на которых рассчитывал Клей, отдают другим претендентам. Он тяжело это переживал, но тренеры подбирали собак очень тщательно, подыскивая каждому своего, особенного пса.

Почти через год после принятия в программу, когда Клей заканчивал восьмой класс, глава центра спросила его, не хочет ли он взять одну из собак домой на выходные: просто посмотреть, как все пройдет. Мальчик был в восторге, но когда они с мамой приехали в центр, то узнали, что у выделенной им собаки небольшая травма и забрать ее нельзя. Однако, чтобы проделанный ими путь не был напрасным, взамен Клею предложили симпатичного золотистого ретривера по имени Уайтли. В принципе, они рассчитывали совсем на другую собаку, но так Клей, по крайней мере, мог составить представление о том, каково это – иметь в доме собаку, предупреждающую диабетика об опасности.

В те выходные Уайтли представился шанс себя проявить. Вот как это выглядело: она подошла к мальчику вплотную, села и стала пристально смотреть в лицо своими большущими карими глазами с таким выражением, словно просит со стола корку от пиццы или кусочек стейка. Убедившись, что привлекла его внимание, она лизнула Клею руку и пригнулась к земле, словно потягиваясь, как обычно делают собаки: грудью к полу, хвостом вверх. Уайтли сделала это словно между прочим, так что, не знай они, что это означает, то подумали бы просто, что она захотела немного размяться после сна.

Потянувшись, собака наклонила голову и схватила зубами ленту из прочной ткани, закрепленную у нее на ошейнике. Эта лента называется сигнальной. Уайтли внимательно смотрела на Клея, а конец ленты торчал у нее из пасти, словно сигара. Именно так собака предупреждает диабетика об угрозе. Это что-что вроде команды: «Проверь уровень сахара, потому что он не такой, какой должен быть, и продолжает быстро падать (или, в некоторых случаях, повышаться)».

Клей с мамой поверить не могли, что собака предупредила их – и не в центре, а дома. То, чего они ждали на протяжении стольких лет, становилось реальностью.

Собака, которую отправили к ним всего-то на выходные, вдруг стала лучшей в мире. Они проверили уровень сахара в крови Клея, и оказалось, что он упал ниже 3,8. В качестве награды они устроили то, что называют «чествованием»: хором прокричали ей хвалебные стихи и дали лакомство, которое она получала только за предупреждение. Клей выпил яблочного сока, чтобы поднять уровень глюкозы, и через 10 минут повторная проверка показала, что показатель поднимается. Если бы собака его не предупредила, уровень сахара в крови мальчика снизился бы гораздо сильней, прежде чем он почувствовал бы характерные симптомы, и поднять его было бы гораздо сложнее.

В понедельник они возвращали Уайтли с тяжелым сердцем, не зная, увидятся ли с ней еще когда-нибудь. Однако, когда в четверг они снова приехали в центр, кинолог задал Клею вопрос:

– Хочешь ли ты забрать Уайтли домой, чтобы пройти предварительный тест на совместимость с ней? Если все будет в порядке, она останется у вас.

Клей с мамой не могли сдержать радости, которая выразилась в брызнувших от облегчения слезах и счастливом смехе.

* * *

Чистенький аквариум Клея тихонько побулькивал на столе, утреннее солнце пробивалось сквозь занавески. У него была небольшая простуда, и в школу он не ходил. Мальчик не включил будильник и крепко, не шевелясь, спал. В его комнате вообще легко было проспать: ковер там напоминал мягкую лесную подстилку из сосновых иголок, а обои на стенах были травянисто-зелеными. Все это напоминало ему о местах, куда он любил ездить на рыбалку или в походы.

Уайтли жила у них уже несколько месяцев и успела превратиться для Клея во вторую маму, сиделку и лучшего друга. Она спала, свернувшись в клубок, в своей уютной корзинке рядом с его кроватью. Благодаря ее постоянному присутствию возле Клея его родителям было теперь гораздо спокойнее. Ему пока не установили систему непрерывного мониторинга глюкозы в крови, поэтому они надеялись, что Уайтли предупредит мальчика, если сахар упадет во время сна, а сам он этого не заметит.

В то утро, пока Клей спал, Уайтли проснулась, встала и подошла к краю его постели. Никто не знает точно, что случилось дальше, но, скорее всего, она попыталась сделать ему свое обычное предупреждение: сначала смотрела в лицо, потом лизнула руку. Возможно, сделала условный поклон. Мальчик не отвечал. Раньше она с такими ситуациями не сталкивалась. Как правило, Клей сам просыпался, когда уровень сахара у него падал посреди ночи.

Однако инстинктивно Уайтли поняла, что надо делать. Она прыгнула на кровать и встала над ним, упираясь лапами в грудь и сжимая розовую ленту у себя в пасти. Она смотрела на него так пристально, словно пыталась разбудить своим настойчивым взглядом.

И Клей проснулся. Он почувствовал ее вес, увидел перед собой улыбчивую собачью морду и ярко-розовый кончик ленты. Мальчик знал, что следует предпринять. Он и сам не помнил, как добрался до кухни, но пришел в себя уже там. Уколол палец, проверил уровень сахара. Тот упал чуть ли не до 2. Ему грозила тяжелая гипогликемия.

Клей схватил коробочку с детским яблочным соком: на ней красовался большой красный пес Клиффорд. (Это был его любимый сок с самого детства, хотя сейчас, когда ему исполнилось 15, Клей начинал думать, что Клиффорда он немного перерос.) Изо всех сил втягивая сок через соломинку, он старался пить как можно быстрее. Когда ему стало немного лучше, он протянул Уайтли угощение и похвалил ее.

Родители Клея, узнав о случившемся, объявили Уайтли их семейным героем.

– Ты наш ангел-хранитель! Собачий ангел! – любит повторять Карин.

Она считает, что Уайтли в то утро спасла Клея от комы, а то и от самого страшного исхода.

Вскоре после того случая Уайтли разобралась, что, если Клей не реагирует на ее предупреждение, надо бежать будить его родителей. Этому ее никто не учил. Она поняла сама.

– С ней у нас все изменилось, – говорит Карин. – Мы чувствуем себя гораздо спокойнее, чем раньше. Она в буквальном смысле спасает сыну жизнь.

* * *

На данный момент Уайтли живет в семье Клея уже пятый год. Она регулярно предупреждает его о приближении гипогликемии за 20 минут до того, как это сделает система непрерывного мониторинга. Родители доверяют Уайтли больше, чем любому устройству, каким бы совершенным с технической точки зрения оно ни было.

– Она всегда начеку, – говорит Карин, – за эти годы она неоднократно спасала нашего сына.

Когда Клей учился в старшей школе, Уайтли стала одной из самых популярных персон в кампусе. Она ходила с ним практически на все уроки и сидела под его партой: не мешала учиться, но держала ситуацию под контролем.

Преподаватели ее обожали.

– Я очень люблю Уайтли. Она – самая воспитанная собака в мире, – говорит Бен О’Нил, преподающий курс быстрого реагирования для учеников, собирающихся работать в медицине. – Она так трогательно заботится о нем!

Я посетила несколько уроков в старшей школе Юкайи с Клеем и Уайтли в конце его выпускного года. Пока Клей, назначенный помощником преподавателя на курсе быстрого реагирования, сидел и слушал Бена, Уайтли глядела на него, словно мать, присматривающая за малышом на детской площадке. Она была очень внимательна, спокойна и готова при необходимости немедленно вмешаться. Иногда она клала голову ему на ноги, и Клей скрещивал щиколотки, чтобы ей было удобней. Даже если она его не видела, то чувствовала запах, даже во сне.

Всего один раз Уайтли отвлекла учеников от урока своим присутствием, когда вдруг заснула.

В тот день речь шла о потребностях пациента и их удовлетворении. Внезапно за голосом учителя послышался храп. Поначалу он был совсем тихий, но громкость быстро нарастала. Взглянув себе под парту, Клей сразу обнаружил его источник.

Учитель перевел все в шутку.

– Я уже привык, что ученики засыпают у меня на уроках и храпят, но с собакой это впервые, – сказал он, обнаружив, что храпящий прикорнул не на парте, а под ней.

Ученики рассмеялись, Уайтли на мгновение проснулась, а потом продолжила похрапывать, но уже гораздо тише.

Фотографии Уайтли красовались в школьных альбомах Клея за два последних класса рядом с его собственными портретами. Она ходила на выпускной вечер вместе с ним и его девушкой. На церемонию вручения дипломов Уайтли явилась, как и все ученики, в квадратной фиолетовой шапочке, мантии и с нарядной пестрой лентой на ошейнике. Она торжественно прошествовала вместе с Клеем на сцену за дипломом, и аудитория приветствовала ее радостными криками и бурными аплодисментами.

Уайтли ездила с Клеем и его родными в путешествия по разным знаменитым местам: в Большой Каньон, к горе Рашмор, в Йеллоустон, в речной круиз до Нового Орлеана. Она даже совершила с ними большой тур по Аляске в честь окончания школы. Была его верной спутницей в походах и на рыбалке. Всегда, когда можно, она находится рядом с ним. Только в редких случаях, например, на время тренингов по неотложной помощи, Клей оставляет Уайтли дома.

Карин говорит, что в это время на собаку больно смотреть. Она стоически сидит перед стеклянными дверьми и смотрит на улицу, дожидаясь, пока вернется Клей.

– Она тревожится, потому что не знает, что с ним, и, я уверена, очень скучает, особенно когда он уезжает на некоторое время в летний лагерь для диабетиков, – рассказывает Карин. – Просто сердце разрывается, когда видишь, когда она вот так вот там сидит.

Карин и Кен стараются ее немного отвлекать, помогать наслаждаться свободным временем.

– Мы хотим, чтобы она тоже могла побыть обычной собакой, когда представляется такая возможность, – объясняет Карин.

Когда я впервые познакомилась с этой семьей, Клею оставалось всего пару недель до отъезда в колледж в Бьютте. Он поступил на факультет подготовки медицинского персонала и собирался стать медбратом или фельдшером. Курс экстренного реагирования ему уже засчитали, так как он прошел его в школе.

Ему предстояло жить с тремя соседями-людьми и одной собакой, которая по-прежнему будет ходить с ним на занятия, как делала в старшей школе. Клей с радостью предвкушал начало нового этапа в своей жизни.

– Уайтли придала Клею уверенности, позволив быть тем храбрым парнем, каким он родился, и не бояться испытаний, которые ему готовит судьба, – говорит Карин. – Благодаря ей мы с Кеном не так тревожимся о сыне, потому что знаем – она будет заботиться о нем.

* * *

Каждому, кто знакомится с Уайтли и другими собаками, успешно работающими с диабетиками, становится ясно, что они справляются со своей задачей, и справляются на отлично.

Однако исследования показывают неоднозначные результаты.

В одном из них, опубликованном в журнале «Diabetes Therapy» в 2016 году, говорится, что собаки успешно обнаруживали диабетическую гипогликемию (между 2,5 и 3,5 ммоль/л) по образцам частиц пота и выдыхаемого воздуха. Образцы помещали в стеклянные пробирки и ставили в открытые стальные контейнеры. Людей в помещение не допускали, чтобы они не дали собаке подсказку. Ученые наблюдали за происходящим из другого кабинета через видеокамеру. Если собака выбирала образец правильно, то получала лакомство из автоматического диспенсера, который кинолог активировал удаленно.

Из семи собак большинство отлично справлялось, но одна, Изабелла, сильно снизила общий показатель. Она правильно определила только половину образцов, в то время как четверо из ее соучеников действовали с точностью 88 %. Правда, у нее имелось веское оправдание.

Тестирование проходило в тюрьме штата Индиана, где собак дрессировали работать с диабетиками. На момент исследования в тюрьме имелись проблемы с канализацией: запах добрался до помещения, где велись испытания.

Конечно, для собак запах канализации отнюдь не вонь – это целая симфония восхитительных ароматов, которые «рассказывают» истории о людях вокруг них, истории, которые нам никак не прочитать (да не особо и хочется). Поэтому, возможно, пока другие собаки сосредоточенно обнюхивали образцы, Изабелла отвлеклась на канализацию. Об этом факторе в журнальной статье не упоминалось. Я узнала про канализацию, когда поговорила с одним из участников исследования, доктором Дженнифер Каттет, основательницей организации «Собака-лекарь», базирующейся в Индианаполисе. Вместе с соавторами она была под глубоким впечатлением от результатов работы.

«Наши данные показали, что собаки, натренированные для работы с диабетиками, действительно распознают гипогликемию и могут предупреждать о ее приближении. Результаты, изложенные здесь, свидетельствуют о высокой чувствительности собак к запахам, связанным с понижением уровня глюкозы», – говорится в их публикации. Однако год спустя исследователи из Университета Орегона, с факультета здравоохранения, опубликовали в «Journal of Diabetes Science and Technology» свой отчет по наблюдениям за восемью специально обученными собаками (или, как они выразились, «так называемыми обученными собаками»), которые работали в реальных условиях со своими обычными подопечными. По их мнению, у этих собак был высок процент ложных предупреждений, а система непрерывного мониторинга определяла гипогликемию раньше, чем собака.

«Настоящее исследование, – писали авторы, – помогает сделать вывод о клинической эффективности и ограничениях сферы использования обученных собак и уравновешивает восторженные отклики о них в прессе и социальных сетях».

Ральф Хендрикс, давний сотрудник организации «Собаки для диабетиков», говорит, что он рад, что за собаками признали способность распознавать гипогликемию, но также указывает на некоторые проблемы с вышеупомянутым исследованием. Псов обычно учат распознавать быстро меняющийся уровень сахара в крови, не дожидаясь, пока сахар у человека сильно упадет. Ральф и другие сотрудники, с которыми я говорила, также предполагали, что в исследовании участвовали недостаточно обученные собаки и подопечные. Гораздо лучше было положиться на заявления самих пациентов и на уровень их удовлетворенности работой собаки.

Главный автор исследования, детский эндокринолог Эван Лос, доктор медицины, не отрицает возможности использования собак для предупреждения диабетиков о гипогликемии. В своем интервью он сказал:

– Хотя по данным исследования система непрерывного мониторинга показала бóльшую надежность, чем собаки, все равно поразительно, что животное способно распознавать у человека гипогликемию. Возможно, если мы поймем, какие факторы влияют на ее производительность, то сможем обучать собак лучше.

Все чаще в научных изданиях появляются предложения стандартизировать обучение и проверку собак, работающих с диабетиками, чтобы продолжить исследования. Многие авторы предлагают увеличить число участвующих в исследованиях собак. В журнале «Diabetes Care» опубликованы данные (полученные несколькими ведущими авторами Орегонского эксперимента) всего по трем животным, на основании которых делается заключение, что «обученные собаки, в основном, оказались неспособны по образцам соскобов с кожи определить гипогликемию у пациентов с диабетом 1-го типа».

Ученые из Университета Вирджинии в 2017 году провели свое исследование с участием большего количества собак. Его результаты показали значительную вариабельность. Всего было задействовано 18 животных – все лабрадоры, выращенные и обученные в одной и той же организации. Точность, с которой они выявляли гипогликемию, варьировала от 33 до 100 %. Другими словами, некоторые собаки справлялись на отлично, а другие – не совсем.

Авторы призывали провести еще более широкий эксперимент, который помог бы выявить «факторы, влияющие на точность выявления собаками гипогликемии».

Это действительно очень помогло бы набирающей популярность программе врачей-собак. Большинство организаций, которые их дрессируют, действуют из самых добрых побуждений. Но бывает так, что их питомцы не обеспечивают должной надежности, а людей плохо обучают взаимодействию с собаками. Если бы исследователи предложили лучше варианты дрессировки, в дальнейшем собаки стали бы работать более эффективно.

Однако это не предполагает каких-то жестких методов. Существуют самые разные способы воспитать высококлассную собаку для работы с диабетиком.

* * *

У маленького Люка Натэлла и его пса Джедая сложился столь же успешный союз, как и у Клея с Уайтли, но начиналось все совсем по-другому.

Джедаю было всего 3 дня от роду, когда он впервые вдохнул запах диабетической гипогликемии. Кинолог окунула ватный фитилек в образец слюны диабетика 1-го типа с низким уровнем сахара в крови. Она потерла этим фитильком живот матери Джедая. Пока крошечный черный лабрадор с братиками и сестричками сосал молоко, в тепле и безопасности под материнским боком, запах образца смешивался у них с легко узнаваемым запахом пищи.

Так продолжалось до тех пор, пока они не подросли. Иногда кинолог кормила щенков из бутылочки. Но даже в этих случаях они все равно контактировали с запахом, так как на латексной соске, в том месте, куда упирались их носы, пока они пили щенячью молочную смесь, была закреплена вата, смоченная слюной больного.

Позднее, когда щенки начали играть с людьми, они ощущали этот запах на любимых игрушках.

Это совсем не то же самое, что включать Моцарта новорожденному в надежде, что так он будет развиваться гармонично. Однако кинологи, применяющие технику раннего контакта с запахом, утверждают, что она оказывает выраженный эффект на щенков, облегчая дальнейшую дрессировку.

– Они учатся ассоциировать запах низкого уровня сахара крови с чем-то очень привлекательным, – говорит Кристал Кокрофт, основатель центра «Собаки – надежда для диабетиков», из которого Люк получил Джедая. – Он становится для них желанным, они стремятся его отыскать, как нечто хорошо знакомое.

Когда Люку в возрасте 2 лет диагностировали диабет 1-го типа, Джедай еще даже не родился. Малыш все время был не в духе. Он засыпал на ходу, чесался, плакал по ночам и постоянно хотел пить. Однажды он проснулся в слезах и выпил сразу шесть детских бутылочек воды, прежде чем, совершенно обессиленный, спустя два часа снова не заснул.

Подгузники у него промокали чересчур быстро, что тревожило маму мальчика, Дорри, которая вела курс раннего развития детей в колледже Пасадены. Она пошла с сыном к врачу, ему сделали анализы и сообщили семье печальную новость.

Тяжелая круглосуточная работа по поддержанию жизни Люка после постановки диагноза стала главной в жизни Дорри. Люк был младшим из трех ее сыновей, она и без того разрывалась между работой и воспитанием детей. Срочно требовалось найти какой-то выход, чтобы облегчить ей ношу.

Когда Дорри узнала о собаках для диабетиков, то сразу представила себе, насколько кстати такая пришлась бы в их семье и насколько проще стала бы их жизнь. Дорри с мужем начали искать организации, которые предоставляли собак для совсем маленьких детей. Таких оказалось немного. Одна находилась в другом конце страны: там им обещали собаку, которая решит все их проблемы, и заявляли о 100 % надежности при оповещении о подъеме и падении уровня сахара. Дорри проверила отзывы и нашла пару, собаку и ребенка, которые справлялись на отлично. Натэллы перевели 2000 $ в качестве залога за щенка, который стоил 22 000 $.

Однако, пока они ждали, Дорри узнала, что с собаками из этого центра имеются проблемы. Они ненадежны. Организация присылает тебе щенка, и ты сам обучаешь его чуть ли не с нуля, практически без всякой поддержки. Даже семьи, которым удавалось надрессировать собак так, чтобы те время от времени действительно подавали нужные сигналы, получали в результате запуганных или агрессивных питомцев. Некоторые уже подали на организацию в суд.

Дорри мечтала совсем не об этом. Она знала, что залог им уже не вернут. Конечно, это была для их семьи значительная сумма, но они не могли себе позволить завести собаку, которая только дополнительно осложнит им жизнь.

Дорри стала искать центр получше. Через год после того, как Люку поставили диагноз, она узнала про организацию «Собаки – надежда для диабетиков», находившуюся всего в 75 милях от их дома в Глендейле. Кристал сказала ей, что обычно они не дают собак совсем маленьким детям, и помогла составить более реалистичное представление о том, чего ожидать от такой собаки. Она предупредила, что семью ожидает большая работа. Рассказала, что тренинг должен продолжаться постоянно и что все падения и подъемы ни одна собака отследить не сможет.

Центр распределял всего 4–5 псов в год и на обучение каждого затрачивал значительное время. Дорри не собиралась дожидаться взрослой обученной собаки. Она хотела попытать счастья и натренировать животное сама с помощью организации. Их собака должна была расти в семье.

Она понимала, что на это потребуется время и навыки дрессировки, которыми они не обладали. У Натэллов уже было три собаки, но все они не выполняли даже простейшей команды «сидеть». Смогут ли они обучить собаку предупреждать об изменении уровня сахара в крови у ребенка? Идея, однако, все равно казалась ей заманчивой. Она решила, что вместе они приложат максимум усилий, чтобы преуспеть.

Кристал однажды уже предоставляла необученного щенка семье с маленьким ребенком, и дрессировка прошла успешно, потому что родители выложились на 100 %. Ей показалось, что семья Люка тоже справится. Кристал выбрала для них упитанного черного щенка, решив, что он лучше всего впишется в семью: у него был отличный нюх, готовность работать за угощение и достаточно спокойный нрав, чтобы ужиться с маленькими детьми и другими собаками[8].

Натэллы, горячие поклонники «Звездных войн», заранее знали, как назовут нового приятеля Люка: Рыцарь-джедай из «Собак надежды», или просто Джедай.

Кристал сказала Дорри, что никаких гарантий нет. В худшем случае Джедай просто станет милым домашним питомцем. Он переехал в семью, когда ему было 2,5 месяца.

Джедай оказался очень одаренным учеником. Типичный лабрадор, он действительно горел желанием поработать ради угощения, как и говорила Кристал. А поскольку с целевым запахом пес был знаком практически с рождения, его нетрудно было научить подавать сигналы, когда он сталкивался с ним, просто поощряя определенные действия.

– Он на что угодно готов ради шарика сухого корма или дольки мандарина, – говорит Дорри.

Проверяя сахар крови у маленького Люка около 12 раз в сутки, она всегда звала Джедая.

– Низкий, низкий! – восклицала Дорри, если у Люка была гипогликемия.

Если сахар оказывался повышен, она громко говорила:

– Высокий, высокий!

Время от времени Джедай ездил на недельные интенсивные тренировки в центр и, когда ему было полгода, уже умел показывать, что учуял запах пониженного сахара у Люка. В таких случаях он бежал к холодильнику за угощением, зная, что точно его заслужил. Вся семья им восхищалась. К году Джедай стабильно предупреждал о падениях глюкозы у ребенка. Вскоре он начал с той же стабильностью предупреждать и о повышении.

О гипогликемии Джедай предупреждает так же, как Уайтли. Но обращается он не к Люку, а к Дорри: делает поклон и хватает в пасть сигнальную ленту – либо у себя на ошейнике, либо на поясе у Дорри, где она есть постоянно. Если Дорри хочет знать, высокий у Люка сахар или низкий, она спрашивает пса: когда сахар низкий, он делает еще один поклон, если высокий – протягивает Дорри лапу. Его сигналы предельно ясны. Джедай очень точен и ложных тревог не выдает. С возрастом его навыки только укрепляются.

– Собака не может полностью отвечать за все. Но Джедай практически всегда предупреждает о колебаниях сахара раньше, чем глюкометр и система непрерывного мониторинга. Особенно сейчас, когда ему уже шесть, – говорит Дорри. – Очень-очень редко нам не удается понять, почему он вдруг выдал предупреждение, но, возможно, дело во мне. У меня иногда бывает гипогликемия. Но обычно это просто раннее предупреждение, задолго до того, как изменение отразится на данных мониторинга.

Джедай опережает прибор на 15–20 минут, благодаря чему Люку удается избежать резких колебаний сахара. После появления Джедая у ребенка ни разу не было таких скачков, которые приводили бы к потере сознания. Средний уровень глюкозы в последние три месяца у него держится на уровне 5,5 со стандартным отклонением сахара крови около единицы. Это отличные показатели в сравнении с показателями здорового человека, не страдающего диабетом.

Джедаю не обязательно находиться рядом с Люком, чтобы предупредить об опасности. Во время тренировок он улавливает запах через все футбольное поле, если ветер дует от мальчика в его сторону. Джедай может сидеть дома, но все равно учуять проблему с сахаром у Люка, который играет с друзьями во дворе.

– Он спас Люка от сотен тысяч колебаний сахара. Благодаря ему мы чувствуем себя куда спокойнее и уж точно счастливее, – говорит Дорри. – Он всех нас любит. Это не какой-то там прибор, помогающий бороться с диабетом. Джедай – настоящий и очень особенный член нашей семьи.

Засыпает пес в одной комнате с Люком, но после первого ночного предупреждения перебирается в спальню к родителям. Остаток ночи он проводит там. Однако это не мешает ему просыпаться, если уровень сахара у мальчика меняется, свидетельством чему состояние родительской кровати: ее борта сплошь покрыты царапинами от когтей, которые он оставляет, стуча лапой, чтобы их разбудить.

У Дорри в Интернете есть популярный блог и страница на Facebook, посвященные Люку и Джедаю. Люди обращаются к ней с вопросами о том, что значит иметь в доме такую служебную собаку. Но несмотря на все, что Джедай сделал для их семьи, она говорит, что всегда советует людям как следует подумать, прежде чем обзаводиться псом.

– Люди, оказавшиеся в том же положении, что и мы, отчаявшись, пытаются хоть как-то облегчить себе жизнь. Собака в этом смысле очень помогает, но это не машина на автопилоте, которая снимет нагрузку с семьи, – говорит она.

Дорри старается развеять популярные заблуждения и внушить семьям реалистические представления о служебных собаках. Рассказывает о том, сколько с ними приходится работать. Объясняет, что пес станет будить родителей по ночам, чего система мониторинга не делает, поэтому спать они будут меньше, а не больше. Будет приносить в дом грязь, требовать длительных прогулок. Его постоянно придется дрессировать, заниматься с ним.

Она говорит, что Джедай действительно спасает Люку жизнь, и они каждый день благодарят его за это. Но собака – не волшебная палочка, от которой дела сразу идут на лад. Тот труд, который ложится на плечи родителей, когда у их ребенка обнаруживают диабет 1-го типа, с ее появлением отнюдь не отменяется.

Вот, например, ее публикация – «Пост обессиленной матери», – появившаяся на День Святого Валентина в 2018 году:

Каждую ночь перед сном я проверяю его уровень сахара. Уже 2340 ночей я отыскиваю ручку моего спящего сына под одеялом и колю ему палец, чтобы выдавить капельку крови и сделать анализ.

2340 ночей я смотрю на цифру и решаю, что делать дальше. На сколько ставить будильник, какую вводить дозу, сколько инсулина или глюкозы – и все это с полным пониманием того, что мое решение напрямую скажется на его здоровье.

2340 ночей я принимаю решения, которые должна принимать поджелудочная железа, ну или хотя бы доктор, без четких указаний, путем проб и ошибок. Я решаю, что надо делать, с учетом того, сколько он двигался и сколько и чего ел, а потом рассчитываю, сколько его организму требуется инсулина.

2340 ночей я завожу будильники, подключаю трубки, проверяю инсулиновую помпу и иглы.

2340 ночей я думаю о семьях и детях, у которых нет необходимых приборов или инсулина и которым предсказывают продолжительность жизни не более года.

2340 ночей я брожу по дому в темноте, отыскивая необходимые лекарства и подсчитывая у себя в голове, сколько людей откликнулись бы на наши призывы о помощи, знай они, что это на самом деле такое – диабет. Я не понимаю, почему, если в диагнозе присутствует слово «диабет», люди не проявляют особенного сочувствия к больному.

2340 ночей я молюсь, чтобы появилось лекарство, и благодарю Господа за научные достижения и чудеса, благодаря которым мой сын до сих пор с нами.

2340 ночей… на этом для Люка счет может остановиться, если лекарство не появится.

#weneedacure[9] Пожалуйста, помогите нам рассказать миру, что время пришло!

* * *

Люди обучают собак предупреждать диабетиков об опасности вот уже несколько десятилетий, но по собственной воле животные делали это с давних пор. Когда я была еще маленькой, родители рассказывали о собачке их знакомой, которая могла ни с того ни с сего начать царапать хозяйке ногу. Женщину это раздражало, пока та не поняла, что пес царапает ее всякий раз, прежде чем ей станет нехорошо от последствий диабета. Разобравшись, что собака ее предупреждает, она начала сразу же проверять сахар, и эпизоды с резким падением его уровня у нее стали гораздо реже.

Собаки-компаньоны, конечно же, обращали внимание на изменение запаха у своих хозяев и до моего появления на свет, но наука занялась этим феноменом относительно недавно.

В докладе, опубликованном в «British Medical Journal» в 2000 году, с большим воодушевлением говорилось, что некоторые собаки представляют собой «новаторскую систему оповещения, способную выявлять гипогликемию до того, как пациент заметит ее симптомы, и функционирующую при этом в уникальной дружественной манере».

Авторы рассказывали о трех собаках, две из которых регулярно предупреждали своих хозяев о гипогликемии, а затем «настаивали на том, чтобы те поели, то есть помогали гораздо лучше, чем любой глюкометр».

Выводы, сделанные авторами доклада, наверняка подтолкнули вперед многих кинологов, собиравшихся заняться обучением собак для диабетиков: «Друг человека может сыграть значительную роль в поддержании здоровья хозяина. Требуются полноценные исследования, чтобы определить, можно ли натаскивать собак на диагностику гипогликемии и предупреждение о ней. Такие собаки были бы незаменимы для пациентов, плохо различающих симптомы, особенно тех, у кого гипогликемия развивается по ночам, или одиноких».

Помочь способны не только собаки. Похоже, среди кошек тоже встречаются настоящие доктора. В 2011 году исследователь из Королевского университета в Белфасте сообщил о пяти людях, которых кошки будили, если у тех начиналась гипогликемия. Один самоотверженный кот с хроническим артритом лап, преодолевая боль, царапал дверь в спальню, пока хозяин не проснулся. Во всех случаях получения предупреждений от кошек люди проверяли уровень глюкозы и обнаруживали, что он очень низкий. Ученый заключил, что «другие животные, в частности кошки, также могут оказывать помощь при диагностике скрытых физических недомоганий»[10]. Правда, далее автор делает, намеренно или нет, довольно забавную оговорку: «Неизвестно, однако, будут ли кошки проявлять такое же рвение и идти на сотрудничество при их дрессировке».

Так или иначе, собакам, помогающим диабетикам, безработица пока что точно не грозит.

Исследование, в котором участвовало 212 инсулинозависимых диабетиков с собаками, показало, что почти две трети собак реагировали на эпизоды гипогликемии у хозяев. Они лаяли, скулили, лизали руки, царапались, прыгали на хозяина или заглядывали ему в глаза. Несколько особо впечатлительных пугались: начинали дрожать, убегали в другую комнату, быстро и громко дышали. (Им, конечно, путь в «собаки-доктора» был заказан.)

Главный упор делался на то, что треть диабетиков утверждала: их собаки реагируют до того, как они сами почувствуют симптомы. Людей вроде той старой знакомой моих родителей это открытие вряд ли бы удивило. Точно так же, как и врача-диабетика, которого я навестила в его рабочем кабинете в часе езды от Сан-Франциско.

* * *

Смотровые в Медицинском центре Саттер-Пасифик в Санта-Розе (Калифорния) снабжены всем необходимым для работы врачей: современными компьютерами, шпателями для осмотра горла, отоскопами, фонендоскопами, коробками с одноразовыми перчатками, красными урнами для опасных отходов, сверкающими молоточками невропатолога и другими инструментами. Но в тех, где пациентов осматривает доктор Стивен Вольф, всегда присутствует кое-что еще: собачья корзинка.

Каждый день ассистент клиники проверяет, какие кабинеты доктор будет использовать, и в каждом ставит корзинку – обычно у стены, за компьютером Вольфа, отвернутым экраном от пациента.

Доктор Вольф, которому сейчас 50 лет, ощутил симптомы диабета 1-го типа за две недели до экзаменов на медицинский факультет, которые должны были решить его дальнейшую судьбу. Он уже давно чувствовал недомогание, терял в весе и сильно уставал, его преследовали постоянные голод и жажда. Эти симптомы он приписывал недавнему бронхиту, а также стрессу от подготовки к поступлению.

В день экзамена он вошел в аудиторию с парой бутылок воды и сумкой-холодильником, набитой едой, которую попытался спрятать под столом, но экзаменатор это заметил. Вольфу сообщили, что с собой у него должно быть только два карандаша и удостоверение личности. Всю еду и даже воду придется оставить в другом помещении. Есть и пить он сможет только в перерывах.

При каждой возможности юноша бросался к своим припасам, заглатывал еду и выпивал как можно больше воды, а потом продолжал писать тест. Когда он доходил до последнего из 25, или около того, вопросов в каждом разделе, мочевой пузырь уже не давал мозгам сосредоточиться.

Два дня спустя у него обнаружили диабет 1-го типа.

С тех пор он использовал любую возможность, позволявшую держать болезнь под контролем. Установил инсулиновую помпу, когда те были еще размером с толстую книжку[11], и старается быть в курсе последних новинок в сфере технологий для диабетиков.

Однако у него в арсенале было нечто, отличавшее Вольфа от других, нечто, не снабженное цифровыми экранами, шкалами и стрелками: его пес по кличке Кермит, предупреждавший о приближении гипогликемии.

Кермита, золотистого лабрадора, тренировали как собаку-поводыря, однако каждый раз, когда кинологи в центре «Собаки-поводыри для слепых» надевали на него шлейку, он застывал на месте и отказывался двигаться. Собака-поводырь, отказывающая носить шлейку, автоматически лишается работы. Так Кермит оказался в «Собаках для диабетиков», той самой организации, где обучалась Уайтли.

Кермит – не первая собака-детектор, помогающая доктору Вольфу. В начале 2000 года у него был боксер по имени Грэм, который каким-то образом самостоятельно научился предупреждать хозяина о приближении гипогликемии. Время от времени в течение дня он начинал постукивать хозяина лапой, и очень быстро доктор понял, что делает его пес. Он постарался закрепить у питомца привычку предупреждать о гипогликемии, для чего всякий раз гладил и хвалил собаку после предупреждения.

Грэм неоднократно спасал ему жизнь. Один раз во сне уровень сахара упал чуть ли не до единицы. Вольф уверен, что этот сон мог бы стать вечным, не добудись его Грэм. Из-за спутанности сознания в тот момент он не может точно рассказать, что тогда произошло, но помнит, что Грэм громко лаял ему в лицо, стоя у кровати, и изо всех сил толкал его лапами в бок.

– Я подумал, может, к нам залез грабитель, но проверил сахар и понял, что дело плохо, – вспоминает Вольф.

К счастью, у него под рукой были фрукты и сладкий сок. Поев, он заметил, что Грэм спокойно свернулся клубком у себя на подстилке. Пес выполнил свою миссию.

После смерти Грэма в 2010 году доктор Вольф и подумать не мог о том, чтобы завести другую собаку. Он был слишком потрясен его внезапной кончиной. Примерно год спустя, зайдя за покупками в «Costco», доктор наткнулся на человека с «собакой-доктором». Он расспросил хозяина о ней и выяснил, что тот получил ее в центре «Собаки для диабетиков», расположенном всего в 65 милях к юго-востоку. На той же неделе он подал заявление, быстро получил одобрение и поступил на обучающий курс.

Кинологи центра очень тщательно подбирали собаку для доктора Вольфа. Он ведет активный образ жизни, занимается спортом на открытом воздухе, так что собака требовалась энергичная. В то же время у нее должен был быть спокойный и дружелюбный характер, чтобы присутствовать на приеме, особенно когда врач работает с детьми и стариками. Она должна была контактировать с пациентами в случаях, если те проявляли такое желание, но не забывать контролировать уровень сахара у хозяина.

Когда в центр прибыл Кермит, они сразу поняли, что он подходит.

В отличие от других собак, работающих с диабетиками, Кермит сопровождает хозяина практически повсюду. Когда доктор Вольф заходит в смотровую, где его дожидается пациент, Кермит следует за ним. После краткого знакомства доктор командует ему «лежать», Кермит отправляется в свою корзинку и укладывается там на все время приема. По окончании консультации они бок о бок выходят из смотровой и отправляются в кабинет – верные союзники в борьбе с болезнью.

В самом начале их сотрудничества при осмотрах Кермит воздерживался от предупреждений.

– Он видел, что я занят, и не хотел мне мешать, – говорит доктор Вольф. – Мне приходилось его подбадривать, подталкивать к действию, когда я видел, что он собирается меня предупредить.

Доктор всегда носит с собой собачий корм, когда берет Кермита к пациенту, на случай, если пса надо будет поощрить.

Хотя Кермит отвечает за самочувствие доктора, тот не всегда позволяет ему присутствовать при медицинских процедурах. До последнего времени доктор принимал роды; Кермит дожидался в сестринской, пока его хозяин помогал малышу появиться в этот мир. Однако время от времени пес вставал и начинал царапать дверь или пытался выбраться из комнаты. В таких случаях кто-нибудь стучался в родовую палату и сообщал доктору о поведении Кермита, напоминавшего проверить уровень сахара. Естественно, Кермит практически всегда оказывался прав.

В медицинском центре Саттера Кермит не присутствует на осмотрах только тогда, когда про пациента известно, что он курильщик: доктор Вольф беспокоится, чтобы контакт с таким резким запахом не сказался на обонянии собаки. Он также уважает интересы тех, у кого аллергия на собак, но за долгие годы работы семейным врачом пациент с такой аллергией попался ему лишь однажды. Та дама сказала, что все равно хочет, чтобы Кермит пришел, и ласково погладила собаку, потому что не смогла удержаться. (Правда, потом ей пришлось срочно помыть руки.)

Лишь несколько пациентов говорили доктору Вольфу, что боятся собак. Кермит, словно сознавая это, сразу отправлялся к своей корзинке, не претендуя на поглаживания или объятия. Хозяин считает, что Кермит, как и все собаки, обладает шестым чувством: он интуитивно ощущает в людях страх и не навязывается им. Но, если кто-то боится по-настоящему сильно, доктор проявляет уважение к пациенту и оставляет Кермита в своем кабинете или у кого-нибудь из коллег.

В тот день, когда я приехала познакомиться с ними, доктора Вольфа вызвали в процедурную зашивать пациенту рану. Кермита он взять с собой не мог и оставил в кабинете со мной, не закрывая дверь.

Я подумала, что составлю Кермиту компанию и мы с ним отлично повеселимся, пока доктор Вольф отсутствует. До этого мы весело поиграли с его любимой игрушкой – красным лобстером с выпученными глазами. Кермиту понравилось, как я чешу его за ушком, и он с довольным видом держал голову у меня на коленях, пока я беседовала с его хозяином.

Собаки вообще меня любят, а тут ему предоставилась возможность поиграть, вместо того чтобы просто дожидаться доктора Вольфа.

Однако я сильно переоценила свою ценность в его глазах.

Поиграв вполсилы пару минут с мистером лобстером и со мной, уже не проявляя желания подставлять мне уши или живот, чтобы я их почесала, Кермит улегся в свою корзинку под столом хозяина и сквозь дверной проем стал смотреть в коридор. Он лежал, широко раскрыв свои карие глаза, и ждал – олицетворение терпения. Вид у пса был обеспокоенный, как у человека, дожидающегося вестей от хирурга, который сейчас оперирует кого-то из его близких.

Я пару раз укусила сэндвич, но Кермит на меня даже не взглянул. Я сходила помыть руки, но он, похоже, даже внимания не обратил, что я дважды промелькнула у него в поле зрения. Пес смотрел сквозь меня, словно я стала невидимкой.

У меня совершенно точно не было шанса отвлечь Кермита, пока он дожидался доктора Вольфа. Мы ждали с ним вместе под негромкий шум вентиляционной системы и апрельскую капель, только они и нарушали тишину в кабинете.

* * *

Много недель спустя (по меркам Кермита) доктор Вольф вышел из процедурной в коридор. Пес подхватился и замахал хвостом, с радостью и облегчением заглядывая хозяину в лицо. Если бы он мог говорить, то наверняка сказал бы что-то вроде: «Слава богу, ты вернулся! Ты и представить не можешь, как я тревожусь, когда ты не рядом со мной!»

Дело не в том, что Кермиту требуется находиться рядом с хозяином, чтобы предупреждать его об опасности: как и многие другие собаки-детекторы Кермит чует гипогликемию и на расстоянии.

– Самый впечатляющий [случай] произошел, когда я смотрел в гостях у приятеля суперкубок, – вспоминает доктор Вольф. – Кермит был во дворе, играл с другими собаками. Но потом мы услышали какой-то стук у задней двери. Пес бил по ней лапой, просясь войти. Мой друг его впустил, Кермит подбежал ко мне и подал сигнал тревоги. У меня падал сахар, а я даже ничего не почувствовал. – Он – лучший датчик, – говорит доктор, – Кермиту я полностью доверяю.

Пока мы беседовали, пес мирно подремывал в корзинке вместе со своим игрушечным лобстером, но, услышав свое имя, поднял уши и сразу же открыл глаза.

– Все в порядке, Кермит, я просто рассказывал о тебе, – успокоил пса доктор Вольф с улыбкой. Глаза собаки снова закрылись, напомнив медленно опускающийся театральный занавес.

Доктор Вольф продолжал.

– Мой пес гораздо точнее, чем система непрерывного мониторинга. Собаки предупреждают о падении сахара в течение 5 секунд, потому что уже ощущают характерный запах вашего дыхания и пота, обусловленный работой печени. Лучшие системы мониторинга замеряют уровень глюкозы в межклеточной жидкости каждые 5 минут и каждые полчаса сравнивают измерения. Поэтому могут оповестить вас только через 30 минут после того, как падение началось. Собака же делает это сразу.

Помимо предупреждений об опасности, собака вообще делает жизнь диабетика лучше: наши питомцы заставляют нас больше двигаться, избавляют от чувства одиночества и депрессии. Собака-детектор спасает вам жизнь и одновременно дарит свою безусловную любовь.

– Все сложные приборы, которые у меня есть, могут сломаться. Они зависят от заряда батарей. Передатчик может отключиться. На моей нынешней помпе передатчик работает только при хорошем качестве сигнала. Сигнал может сбиваться. А Кермит – никогда.

Однако и Кермит, и другие отлично выдрессированные служебные собаки тоже не всемогущи. Однажды, когда Кермит сопровождал доктора Вольфа в Новый Орлеан, он вдруг перестал его предупреждать о падениях сахара.

Оказалось, пес так тяжело дышал от жары, что не улавливал всех запахов[12]. Доктор Вольф придумал выход: он давал Кермиту лизнуть свою руку, чтобы тот ощутил запах и вкус пота.

В другой раз нюх Кермита отказал во время лесных пожаров, охвативших Санта-Розу в 2017 году. Кермит не улавливал ни повышений, ни понижений уровня сахара у хозяина и три дня не делал никаких предупреждений, пока они находились в зоне пожара. Доктор Вольф беспокоился, что дым навсегда испортит обоняние пса, и поэтому отправил Кермита к другу, который жил на некотором удалении, до тех пор, пока не рассеялся дым.

Однако не только средовые факторы могут помешать собакам-детекторам выполнять свои обязанности. Без постоянного подкрепления и тренировок их навыки постепенно ослабляются.

Кроме того, собаки могут хитрить.

Собак, заботящихся о хозяевах, безусловно, посылает сам Господь, но они отнюдь не всегда ангелы. Если есть легкий путь получить угощение, многие предпочитают выбирать его и хитрят ради награды, если их не отучить. За много лет, что я пишу о собаках, которые своим нюхом помогают человеку на войне или защищают президентов, мне довелось услышать немало историй обмана со стороны животных. Некоторые, разобравшись, что получают угощение, если унюхают взрывчатку, начинают показывать, что чувствуют ее запах, как можно чаще.

Это так по-человечески!

Кермит не хитрит. Почти. Но в некоторых случаях, когда слышит, что разговор идет о нем, он подает условный сигнал. Справедливости ради надо сказать, что это может быть обусловлено привычкой к демонстрациям его способностей. На таких демонстрациях доктор Вольф рассказывает о Кермите и просит его показать, как выглядит сигнал тревоги. Кермит, возможно, поступает как собака из телешоу: услышав привычное «Кермит, ла-ла-ла, Кермит, ла-ла-ла», он уже знает, что сейчас надо будет подать сигнал. Вот и предвосхищает развитие событий.

За ту половину дня, что я провела с Кермитом и его хозяином, он подал настоящий сигнал: встал и потянулся, пристально глядя в глаза доктору Вольфу. Выглядело все так, что пес просто разминается после отдыха. Кермит обучен брать в пасть сигнальную ленту после того, как сделает поклон, но и одного поклона обычно достаточно – они с доктором прекрасно понимают друг друга.

Кермит, как многие другие собаки диабетиков, предупреждает о падении уровня глюкозы в крови на 10 % и более в 10-минутный интервал. Доктор Вольф проверил уровень сахара: 10 ммоль/л. Мы поговорили еще 12 минут, он проверил снова: 5,8 – значительное снижение.

– Хороший мальчик! Молодец!

Кермит изо всех сил завилял хвостом.

– Теперь он получит угощение, ну и я заодно.

Доктор дал Кермиту несколько гранул сухого корма с курицей и сам потянулся за перекусом. Рядом с компьютером у него на столе стояла еда: пакет мандаринов, пластиковый контейнер с голубикой в шоколадной глазури и бумажная тарелка с апельсином, леденцами, большой красной грушей и яблоками. В металлическом шкафчике на стене было что-то вроде минимаркета для диабетиков с аккуратными рядами упаковок печенья, сухофруктов, соленой карамели в шоколаде, мармеладок и других продуктов, которые быстро повышают уровень сахара или приостанавливают его падение. Хоть они и считаются вредными, в подобных ситуациях важно употреблять простые углеводы, которые быстро усваиваются.

Доктор забросил в рот пригоршню мармеладных драже, и мы продолжили разговор. Через пару минут Кермит снова поклонился и заглянул хозяину в глаза.

– Это правда сигнал?

Доктор Вольф проверил уровень сахара. Показатель вырос и продолжал расти.

Кермит поклонился еще раз. Он был словно актер, напрашивающийся на аплодисменты, когда публика уже перестала хлопать. Кермит, хоть и является высококвалифицированной медицинской собакой, все-таки лабрадор. А лабрадоры всегда готовы поработать за еду. Пес время от времени пытается получить дополнительное лакомство, заново повторяя свое предупреждение после первого сигнала. Мы сменили тему, и поклоны прекратились.

Ассистентка клиники заглянула в дверь и сообщила доктору, что его дожидается следующий пациент. Он похлопал по карману, убеждаясь, что там есть еще угощение на случай, если Кермит подаст сигнал в смотровой. Сам пес переводил взгляд с хозяина на меня, и я практически слышала, как он думает: «Ты же не оставишь меня с ней опять, правда?»

– Пошли! – сказал доктор Вольф собаке и вышел из кабинета. Кермит замахал хвостом и побежал за ним на следующий осмотр.

* * *

– Как назвать собаку для диабетика в Риме?

– Ну… не знаю…

– Большая редкость! Ха-ха!

Так началась наша беседа с итальянским кинологом Паоло Инконтри. Дело было прохладным ноябрьским утром, мы сидели на открытом воздухе за столиком в кафе близ Колизея. Собственно, сидеть ближе означало бы оказаться уже за его стенами.

Сигаретный дым, тянувшийся к нам от соседнего столика с жизнерадостными итальянцами в черных костюмах, стелился густой пеленой. Паоло несколько раз окинул их выразительным взглядом, помахал рукой перед лицом – ничего не помогало. Поэтому Валентина Бракончини, основательница и президент Итальянской ассоциации «Собаки в помощь диабетикам», подошла к ним и попросила говорить немного тише и не дымить в нашу сторону.

Несмотря на миниатюрность, держится Валентина очень властно. Мужчины и правда какое-то время выдыхали дым в сторону, но потом, минуты через полторы, к ним вернулось прежнее беззаботное оживление.

– Однозначное противопоказание для получения собаки-детектора, – заметил Паоло, кивнув головой в их сторону.

– Шумная семья? – спросила я.

– Нет, курение. Сигаретный дым очень плохо влияет на собак. Они не улавливают запах от диабетика. (Помните Кермита?).

Паоло – второй основатель и руководитель кинологов в ассоциации, которую он под другим названием учредил в 2015 году. Ему 61 год, бритая голова, аккуратная бородка, очки в тонкой оправе, теплое шерстяное пальто и шарф, чтобы не замерзнуть.

В то утро в нем явственно просвечивало нечто, напоминавшее о его предыдущей деятельности, которой Паоло посвятил много лет, прежде чем заняться дрессировкой собак: раньше Паоло был буддийским монахом[13]. Он ездил по Непалу и Шри-Ланке, помогая беднякам, но бóльшую часть своего монашества провел в Италии.

– Романтические представления, которые у большинства людей имеются насчет монахов, мало соотносятся с действительностью, – говорит он. – Это очень простая жизнь, и ведешь ты ее среди людей, а вовсе не в пещере и не в монастыре на вершине горы.

Путь Паоло – один из самых извилистых и необычных из всех, с кем я познакомилась, пока писала книги о собаках. Прежде чем стать кинологом, а до того монахом, он служил итальянским карабинером – в национальной полиции, которая старше, чем сама Италия.

Собаки всегда были частью его жизни – с тех самых пор, как одна, еще в детстве, пришла с ним домой под Рождество.

– Я отлично с ними ладил, – говорит Паоло на чистейшем английском. – Чувствовал себя словно переводчик с собачьего языка на человеческий и наоборот.

Он дрессировал собак от случая к случаю, пока в 2010 году не решил, что должен посвятить себя работе с ними на постоянной основе. Узнав о собаках для диабетиков, он понял, что так может спасать человеческие жизни. Больше всего его привлекало обучение собак для работы с детьми, страдающими диабетом.

– Я всегда хотел одновременно помогать больным и работать с собаками, – объясняет Паоло.

Он прошел обучение по дрессировке служебных собак для диабетиков в одном из американских центров и взялся за дело.

Паоло считает очень важным приспосабливаться к особенностям семьи, самого пациента и собаки. Он объясняет свои принципы в весьма поэтичной манере:

– Единого подхода тут быть не может. Все семьи разные. С самого начала кинолог вовлечен в работу не только головой, руками, но и сердцем: он, словно модельер, выбирает подходящую ткань, потом снимает мерки, потом приступает к шитью, подправляет, дорабатывает детали, и наконец, вы надеваете новый костюм.

В Италии диабетики редко получают собак. Паоло надеется, что ситуация изменится, и каждый, кому такой питомец нужен, сможет им обзавестись.

На данный момент Паоло помогает семьям, у которых уже есть собаки, надрессировать их так, чтобы они подавали сигналы с достаточной степенью надежности. У собаки должны иметься определенные характеристики: спокойствие и одновременно любопытство, тяга к игре с распознаванием запахов, которую он ей предлагает. Далее Паоло работает с членами семьи, учит их использовать положительное подкрепление и не давить на собаку.

– Это должно быть им в радость, иначе ничего не получится, – утверждает он.

Вместе с Валентиной они строят планы дрессировать целые пометы щенков, когда у них появится более обширный набор образцов с запахами диабетической гипогликемии и, хотя бы немного, увеличится финансирование.

– Мы хотим помочь как можно большему количеству людей, предоставив им хороших, надежных собак для работы с диабетиками, – говорит Паоло. – В Италии потребность в них очень велика. Люди и правительство не понимают, чем эти собаки занимаются. Мы хотим, чтобы семьи меньше страдали, а дети были здоровее, хотим, чтобы итальянцы узнали об этой разновидности служебных животных – собаках для диабетиков.

* * *

Страдания матери, узнавшей, что у ее ребенка диабет, не зависят от того, в какой стране она живет. Несколько месяцев спустя после нашей встречи в кафе у Колизея Паоло дал мне координаты семьи, с которой работал: в Реджо-ди-Калабрии, на самом мыске итальянского «сапога».

– Когда нам сказали, что наш сын страдает диабетом, я словно перестала дышать, – рассказывает Лидия Калабро, у сына которой, Маттео, в возрасте 6 лет диагностировали диабет 1-го типа. – Одновременно я перестала думать о том, как сама себя чувствую. Я только знала, что должна стать ему опорой и научиться обращаться с инсулином, измерять сахар в крови, преодолеть страх перед уколами и научить его самого быть храбрым. Очень грустно было сознавать, что эта болезнь останется с ним до конца жизни.

Она сказала, что Маттео, всегда отличавшийся любопытством, после постановки диагноза занялся активным изучением вопроса. Однажды он явился к ним с мужем и сказал:

– Мама, папа, я должен завести специальную собаку. Я посмотрел документальный фильм, где собаки помогали людям с диабетом.

У них жил карликовый шнауцер по кличке Фрида. Узнав о Паоло, родители мальчика связались с ним.

– Паоло предупредил, что нам предстоит отнюдь не прогулка в парке. Нас ждет масса переживаний, освоение новых знаний и навыков, потребуется терпение и надежда, способность справляться с разочарованиями и неопределенностью и еще масса вещей, чтобы добиться результата. Это нелегко, но оно того стоит.

Несколько месяцев спустя Фрида начала подавать Маттео сигналы с точностью, приводившей в восторг всю семью. Учуяв, что что-то не так, она бежит к Маттео и тычется носом ему в ногу. Паоло переводит ее послание следующим образом: «С тобой что-то не в порядке. Послушай меня!»

Если Маттео не сразу понимает сигнал, она лижет ему руку, машет хвостом и всячески старается привлечь его внимание. Потом Фрида бежит к его родителям или бабушке, тычется носом и снова возвращается к Маттео. Они проверяют у него уровень сахара. Все это время хвостик ее так и порхает. Игра Фриде очень нравится.

Еще приятней ей бывает, когда ее сигнал подтверждается системой непрерывного мониторинга.

– Браво, Фрида, браво! – говорят родители, бабушка, Маттео или все они вместе, нахваливая собачку. В награду она получает лакомство.

– Мы получили поразительный, нелегкий, но по-настоящему прекрасный опыт, – говорит Лидия. – Фрида – лучший, драгоценный, самый верный и любящий друг нашего сына.

Паоло рассказывал мне, что в годы монашества всегда радовался возможности помогать людям, но работа с собаками оказалась в этом смысле даже более приятной.

– Отрадно смотреть, как собаки налаживают контакт с людьми, ласково и осторожно, и преображают их жизни. Мы не знаем, как именно они это делают, но нам ведь и не обязательно знать, правда? Достаточно того, что все получается.

Однако некоторые из нас все-таки стремятся в точности узнать, как собакам это удается.

* * *

Еще до того, как выяснилось, что об изменении уровня сахара собаки узнают по запаху, исследователи предполагали, что язык тела, тремор, учащенное дыхание, смена настроения и поведения помогают животным угадывать, что у хозяина проблемы с глюкозой в крови. Возможно, все это действительно играет роль, потому что псы внимательно следят за тем, как мы ведем себя и как выглядим. Но все-таки данные факторы вторичны.

Авторы доклада 2008 года, опубликованного в «Irish Journal of Medical Science», выдвинули необычную гипотезу: они утверждали, что собака, предупреждающая о гипогликемии, может основываться на «изменении энергетических волн в электрическом и/или магнитном поле человека».

Исследователи, изучившие работу трех собак, затрагивали даже область сверхъестественного, говоря, что «всех нас привлекает возможность наличия у собак шестого чувства, но его существование нуждается в подтверждении в ходе дальнейших экспериментов».

Идея о том, что собаки способны улавливать колебания неких энергетических волн, конечно, довольно забавна. Но она, хотя бы, не слишком заумна и наукообразна.

На данный момент лучшим объяснением признано то, что собаки улавливают летучие органические вещества (ЛОВ) во выдыхаемом воздухе, которые меняются при колебаниях сахара в крови. Ученые из Кембриджского и Оксфордского университетов в 2016 году провели исследование, в ходе которого использовали масс-спектрометрию с ионизацией, чтобы замерить содержание ЛОВ при выдохе. Они обнаружили, что количество обычно присутствующего в воздухе изопрена значительно увеличивается при гипогликемии. Однако нет никакой корреляции между изопреном и другими колебаниями сахара в крови. И это единственное ЛОВ, обнаруженное ими, которое меняется количественно при гипогликемии.

Авторы написали в отчете, что не знают, почему так происходит, но предположили, что выдыхаемые ЛОВ когда-нибудь могут лечь в основу неинвазивного альтернативного метода мониторинга изменений уровня сахара в крови при диабете.

Было бы очень удобно, если бы больной мог, скажем, подуть в трубку и проверить ЛОВ, чтобы точно узнать свой уровень сахара. Но что тогда будет с собаками – они больше не потребуются? Если и да, то не скоро: для начала неинвазивная технология должна достигнуть высокой степени точности и простоты в использовании[14].

Сколько бы усилий не требовалось, чтобы поддерживать свою собаку-детектора в отличной форме, она в ответ дает хозяину гораздо больше, чем просто предупреждения о гипогликемии. Исследования описывают массу психологических преимуществ от наличия таких собак, включая значительное повышение качества жизни, снижение тревожности относительно гипо- или гипергликемии, сокращение количества визитов к врачу и рост независимости.

Есть и другие факторы, которые не опишешь научным языком. Отношения диабетиков со своими питомцами особенно крепки уже потому, что от них порой зависит сама жизнь. У человека появляется надежный партнер, всегда присматривающий за ним. Это любовь, оберегающая от смерти. Родственная душа, которая дарит надежду, когда болезнь пытается взять верх. На это не способен ни один прибор. Да и не всякий человек справится с таким.

Не только собаки, работающие с диабетиками, отличаются вышеперечисленными качествами. Все люди, зависящие от своих служебных собак, дорожат их заботой и любовью, хотя не все могут выразить словами, что чувствуют к своим питомцам.

Глава 2. Прежде чем все случится

Собаки для эпилептиков и люди, которых они любят

Восторженное собачье приветствие одинаково по всему миру. Не нужен переводчик, чтобы понять, что означает оживленное вилянье хвостом, радостная дрожь, пританцовывающие лапы, глаза, которые так и говорят «ятебялюблюпожалуйстапогладьменянунадожеповеритьнемогучтотыЗДЕСЬ!» Поэтому, когда черный лабрадор по имени Нина приветствовала меня подобным образом в своем доме в Загребе, в Хорватии, я очень обрадовалась, что хоть с кем-то могу общаться свободно. Не надо было припоминать все эти molim и hvala или беспокоиться, правильно ли я произношу drago mi je («очень приятно»), после чего местные таксисты обычно лишь вежливо улыбались и молчаливо кивали.

С Ниной я могла говорить по-собачьи. Это означало, в моем случае, обращаться к ней по-английски, одновременно поддерживая слова жестами из универсального арсенала собачников: руки широко в стороны, улыбка во весь рот, как у детей из мемов, брови задраны вверх, словно мне только-только вкололи ботокс. Когда моя дочь была вредным подростком, то говорила, что при встрече с собакой я сама начинаю вилять всем телом из стороны в сторону.

Иными словами, я явилась к Нине в дом и повела себя как полная идиотка.

Однако другие члены семьи Кобечак – люди – были такие же вежливые, как водители такси: они улыбались мне в ответ, кивали головами и приглашали скорей входить. Я с облегчением узнала, что Матеа Кобечак хорошо говорит по-английски: она звучала как коренная жительница Австралии. Оказалось, что Матеа работает в туристическом агентстве, специализирующемся на морских и экстремальных путешествиях, и часто имеет дело с туристами с «обратной стороны Земли». Она представила меня своей матери Санье, которая преподает на курсах по обращению с детьми с особыми потребностями, и отцом Здравко, консультантом по телекоммуникациям.

Пока мы стояли в их уютной симпатичной кухне, я заметила, что все поглядывают куда-то мне за спину, в соседнюю комнату. Обернувшись, я увидела, что там на полу сидит человек, прислонившись спиной к стене. Это был Давор Кобечак, к которому я и приехала.

– О нет! С ним все в порядке?

– У него начались судороги, как раз когда вы позвонили в дверь, – объяснила Матеа, его сестра.

Голова Давора упала, и он силился поднять ее. Отец извинился и присел на корточки возле Давора. Он ласково заговорил с ним на языке, которого я не знала. Однако, когда любящий отец обращается к сыну, слова понимать совсем не обязательно.

Я смотрела на них, бессознательно продолжая почесывать за ухом у Нины, которая по-прежнему крутилась возле меня. Потом мне пришла в голову неожиданная мысль, заставившая тут же отдернуть руку.

– Подождите, разве Нина не должна помогать Давору?

Нина – главная опора Давора. Она может предсказывать судороги, а когда они случаются, она помогает ему восстановиться. Неужели я помешала собаке выполнить ее работу? Что если Давор страдал потому, что его родные оказались слишком воспитанными, чтобы запретить мне отвлекать их служебную собаку? Мне не пришло в голову, что даже без служебного жилета, даже во время дружеской встречи она все равно находилась на работе.

– Нет, все в порядке, она уже помогла, – сказала Матеа.

Она объяснила, что за несколько минут до моего прихода Нина предупредила семью, что у Давора могут возникнуть проблемы. Она сделала это, повизгивая и крутясь вокруг него, а потом повторив то же самое с другими членами семьи. Хотя долговременное воздействие судорог привело к тяжелому повреждению мозга у Давора, он по-прежнему понимает, что Нина предупреждает его. По словам матери, он вообще все понимает.

Для нее это самое душераздирающее – сын знает, что происходит, но не может действовать, не может двигаться или говорить, чтобы и другие люди, помимо членов семьи, поняли его. Она до глубины души признательна, что Нине это удается.

Они рассказали мне, что, когда перед моим приходом Нина их предупредила, Здравко подошел к сыну и попытался уложить его на диван в гостиной. Они никогда не знают, сколько времени пройдет между предупреждением Нины и судорогой. Это может быть минута, а может – 20.

Однако Давор вместо этого захотел посмотреть на отцовскую руку. Ему нравится разглядывать руки людей и предметы, которые они держат. Он может рассматривать руки в течение долгого времени. Он также многократно возвращается к одной и той же мысли снова и снова. В последнее время его преследовало одно детское воспоминание: лодка, которую они везли на прицепе, когда ездили на море. Родители и сестра не знают, почему именно это воспоминание так глубоко засело у него в мозгу и продолжает всплывать раз за разом. Однако им нравится слушать, как он говорит, пусть даже Давор произносит слова очень медленно и неразборчиво.

Здравко подхватил сына, когда тот падал, привычно удержал его в стоячем положении и прислонил к стене, чтобы тот смог сесть, соскальзывая по ней. Нина, смотревшая на них с некоторого удаления, подбежала к Давору и облизала ему лицо. Это было непросто, потому что голова Давора лежала на груди. Однако она добралась до лица и выполнила свою работу.

В зависимости от типа судорог, когда Нина облизывает Давору лицо, особенно нижнюю челюсть и уши, он постепенно начинает приходить в себя. Невролог объяснил его родителям, что так стимулируется блуждающий нерв, отчего судороги заканчиваются быстрее. Некоторым пациентам с эпилепсией вживляют стимуляторы блуждающего нерва, но Кобечаки говорят, что у них есть четверолапый стимулятор, и без всяких побочных эффектов.

Если Нине удается добраться до Давора и облизать ему лицо в течение 10 секунд после начала судорог, собака предупреждает ее дальнейшее развитие. Давору требуется еще некоторое время, чтобы прийти в себя, поэтому она дает ему передышку. Нина может отойти в другую комнату или прилечь возле его ног, а может устроиться за спиной, если Давору нужна поддержка.

Когда я пришла, она уже выполнила первую часть работы и дожидалась следующего этапа. Я не помешала ей позаботиться о Даворе. Но теперь ей пора было снова приступать к своим обязанностям.

Санья подошла к сыну и подозвала собаку.

– Нинааа, – пропела она.

Нина подбежала, несколько раз осторожно лизнула Давору щеки и нос, а потом села прямо перед ним. Почти сразу же Давор приподнял голову. Он увидел свою собаку и несколько секунд сосредоточенно на нее смотрел. Потом наклонился вперед и уперся руками в пол, стараясь встать на четвереньки. Подняться самостоятельно он не мог и валился обратно в неловкую позицию у стены.

Отец протянул к нему руки. Здравко склонился к сыну, обхватил его и медленно, осторожно поднял на ноги; на лице у него было видно и усилие, и кое-что еще: решимость помочь Давору, чего бы это ни стоило. Подняв юношу, отец подвел его к дивану и усадил, что-то нежно говоря на ухо.

Здравко – не особенно крупный мужчина. Но он силен. Вот уже 26 лет он следит за тем, чтобы его сын не упал и не поранился, поднимает его после судорог, затаскивает вверх по лестнице у них дома и поддерживает, когда тот спускается вниз. Поначалу ему приходилось не так тяжело, потому что Здравко был моложе, а его сын – легче. По мере того, как Давор рос и становился мощнее, Здравко испытывал все больше трудностей. Собственно, это касалось всех членов семьи, потому что все они помогали Давору. Однако Здравко всегда выступал главной подъемной силой и привык терпеть боль, о которой старается не упоминать.

– Это ничто по сравнению с тем, что испытывает Давор, – говорит он.

Впервые судороги у Давора начались от звуков сирен 7 ноября 1991 года. Ему было 5 лет. Тяжелые времена для Загреба: в Хорватии шла война за независимость. Сирены воздушной тревоги звучали в городе с пугающей частотой.

Однажды вечером, примерно через месяц после того, как югославские ВВС разбомбили президентский дворец всего в 3 км от дома Кобечаков, Давор скорчился у себя в кресле и свалился на пол. На короткое время он потерял сознание и потом 20 минут не мог прийти в себя. Двумя часами позже он снова потерял сознание и упал с лестницы. Родители отвезли его в больницу.

Они говорят, что Давор всегда был чувствительным ребенком. Конечно, не война стала причиной его эпилепсии. Но сложно не думать о том, что, не будь этой войны и стресса, который часто становится причиной первых судорог, не будь этого печального стечения обстоятельств, внешних и внутренних, не могло бы то, что проснулось в нем, так и остаться неразбуженным?

Давору быстро поставили диагноз: синдром Леннокса-Гасто – сложная и тяжелая форма эпилепсии, которая обычно начинается в раннем детстве в возрасте от 3 до 5 лет. Дети с этим синдромом испытывают разные виды судорог и притом часто.

Самое плохое, что ожидало Давора и его семью – это тонико-клонические судороги (очень тяжелые). Они не характерны для синдрома Леннокса-Гасто, но часто случаются у Давора. Он теряет сознание, а из стоячего положения сразу падает на землю. Тело его застывает, а потом в течение нескольких минут идут конвульсии, при которых мышцы то напрягаются, то расслабляются. После таких судорог сознание Давора остается спутанным еще несколько часов.

Перед моим приходом у него произошли, по всей видимости, атонические судороги, также известные как «падучие». Для них характерна утрата мышечного тонуса, к которой может присоединяться потеря сознания. Обычно они короткие, менее 15 секунд, но без помощи собаки у Давора могут продолжаться до нескольких минут. Даже когда Нина ему помогает, Давору требуется время, чтобы отойти от них. Родители считают, это потому, что судороги, преследующие его много лет, сильно повредили мозг.

Санья может рассказать практически о каждом судорожном припадке, который был у ее сына за прошедшие 20 лет. Она получила образование по работе с детьми с особыми потребностями, через несколько лет после того, как Давор заболел, занялась исследовательской работой и начала вести записи. Она фиксирует дату, время, продолжительность и прочие детали каждого припадка, записывает все лекарства, все травмы, которые ее сын получил при падении. Пишет от руки, обычным карандашом. Записи занимают 21 толстую тетрадь в черной плотной обложке; тетради стоят на трех полках в гостиной вместе с папками и конвертами, представляющими собой историю болезни Давора за прошедшие два десятка лет. Санья надеется, что с помощью таких подробных наблюдений сможет отыскать какой-то порядок в хаосе, обнаружить паттерн, найти решение, способ помочь сыну вырваться из этого ада.

– Мне необходимо что-то делать, чтобы не сойти с ума, – говорит она.

Примерно на восьмой тетради записи Саньи вдруг изменились. Частота судорог у Давора снизилась. Травм стало меньше. А еще в тетрадях появились отметки о появлении в их семье пушистого щенка. Собаку звали Фрида[15]. Черного лабрадора они купили у заводчика, обычно поставлявшего щенков Хорватской ассоциации собак-поводырей. Санья обратилась туда за помощью, когда Давору исполнилось 17 лет. Кинологи, никогда не дрессировавшие собак для людей с судорогами, помогли семье обучить Фриду заботиться о Даворе.

У Фриды оказался к этому врожденный дар. Еще щенком, когда Давор падал при судорогах, она подбегала и вылизывала ему лицо без всякой предварительной дрессировки. К удивлению родных, Давор при этом зачастую приходил в сознание. Если сознание не возвращалась, но собака успевала быстро облизать мальчика, судороги не усугублялись. Казалось, что питомец умеет возвращать его к жизни.

– Она полюбила его с самого начала. Фрида как будто чувствовала, что он нуждается в ней, и знала, что надо делать, – рассказывает Санья.

Семья поддерживала собаку в этом. Они давали Давору угощение, чтобы тот протянул его Фриде, когда придет в себя. Если он сам не справлялся, они хвалили собаку и подкармливали ее, словно она только что совершила величайший подвиг в мире.

Потому что, вне всяких сомнений, так оно и было.

Фрида научилась и другим способам сокращать продолжительность судорог. Она подбегала с игрушкой и тыкалась Давору в лицо, чтобы он на нее посмотрел. Царапала его лапой. Делала что угодно, чтобы привлечь его внимание. Если он держал что-то в руке, она могла это забрать. Возможно, она просто пыталась играть с ним. Но Кобечаки думают, Фрида знала, что делает.

Дошло до того, что Давор приходил в себя, просто заслышав цоканье когтей Фриды по полу, когда она бежала к нему. Что это было: условный рефлекс или тяга к своей любимой питомице? Родители считают, что ответ заключался в любви, которую Давор питал к собаке.

Она была его единственным настоящим другом. Он ходил на занятия, общался с людьми, но родные никогда не слышали, чтобы Давор кого-то называл своим другом. Когда он им сказал: «Она мой друг», – это стало для семьи очень эмоциональным моментом. До сих пор у них на глаза наворачиваются слезы, когда они вспоминают, что Фрида, собака, была единственным, кого Давор так воспринимал.

Кобечаки описывают Фриду, как очень чувствительную собаку. Она тонко ощущала человеческие эмоции, и, если ей казалось, что кто-то расстроен, она старалась подойти поближе и утешить его. Даже незнакомцев: бегун, остановившийся в парке, упершийся руками в колени, обязательно привлекал ее внимание и удостаивался «осмотра у Фриды».

– Она всегда беспокоилась о том, как люди чувствуют себя, – рассказывает Санья.

Фриде было всего 2 года, когда она начала предупреждать о приближении судорог у Давора. Специально ее не учили. Она действовала, как взволнованный друг, который видит, что что-то происходит, и хочет сообщить об этом остальным. Поначалу Кобечаки не могли понять, что не так. Она вдруг начинала бегать кругами и отчаянно скулить.

Однако очень быстро все стало ясно. Примерно через 20 минут после того, как Фрида вела себя необычно, у Давора начинались судороги. Они не могли поверить – может, просто совпадение? Стали замерять интервалы. Снова и снова ситуация повторялась. Но как она могла научиться сама? Как только родные осознали связь, они начали награждать Фриду похвалами и угощением.

До того как в семье появилась собака, у Давора в год происходило около 340 судорожных припадков, включая 42 тонико-клонических судороги. Спустя 2 года их количество сократилось вдвое. Семья до сих пор не может точно сказать почему. В лечении ничего не менялось. Отчасти они объясняют такой перелом тем, что Фрида предотвращала тяжелые припадки, заранее предупреждая о приближении судорог. Члены семьи уверены, что, так или иначе, дело было в любви Фриды к ее хозяину.

– Похоже, он почувствовал, что его безусловно любит кто-то, кроме нас, ощутил себя в безопасности и под защитой, – говорит Санья. – Невозможно измерить сочувствие, или любовь, или связь между человеком и собакой. Можно только наблюдать результаты.

Фрида была настолько привязана к Давору, что когда он сидел в комнате, а она гуляла в саду, то немедленно начинала царапаться в дверь и предупреждать его родных, когда судороги приближались. Она оставалась с ним рядом, пока он не сядет или не ляжет, и бежала к кому-нибудь из членов семьи, если их не было поблизости. В такие моменты они понимали, что Фрида основывается не только на мелких изменениях в поведении мальчика. Дело наверняка было в запахе. И запахе достаточно сильном, если она улавливала его молекулы, достигавшие носа через открытое окно или дверь.

Помогая Давору, Фрида сняла часть нагрузки с семьи.

– Она заставляла нас чаще смеяться. Помогала больше общаться друг с другом и с окружающими, – рассказывает Санья. – Мы стали более открыто говорить о своих чувствах. Она выводила нас на прогулки, помогала знакомиться с людьми, испытывающими те же проблемы.

Фрида не могла предупреждать обо всех судорогах. Когда они шли одна за другой, собака их пропускала. Кобечаки предполагали, что дело было в сокращении обонятельных сигналов, которые распознавала Фрида. Она предупреждала их, когда припадки были не такими частыми.

Когда Фриде исполнилось 8 лет, ее здоровье пошатнулось. У нее имелись генетически обусловленные проблемы с сетчаткой, из-за которых собака постепенно слепла. Из-за болезни щитовидной железы Фриде назначили лекарства. Она спала гораздо больше, чем обычно. Аллергия приводила к инфекциям ушей и кожи, с которыми тяжело было бороться.

– Это со всеми происходит. Все мы стареем, организм изнашивается, – говорит Санья.

Матеа же объясняет ситуацию так:

– Фрида любила то, что делает, но это сказывалось на ней. Она впитывала наши стрессы, впитывала болезнь Давора, как маленькая губка, полная любви. Она была на все готова, чтобы нам помочь, но теперь пришла пора дать ей отдых.

Фрида пришла к ним в семью крошечным щенком и быстро изменила их жизнь. Теперь же они столкнулись с реальностью, которую рано или поздно приходится осознать любому хозяину: питомцы живут недолго.

Кобечаки решили отправить собаку на пенсию, чтобы она насладилась отдыхом, а тем временем обучить другого щенка предупреждать о судорогах у Давора. Из ассоциации собак-поводырей семья получила другого лабрадора, тоже черного. У заводчиков ее звали Ниной, и, поскольку имя ей подходило, его решили не менять.

Поначалу Кобечаки волновались, что Фрида была исключением, одним на миллион. Переживали, что Нина не сможет так же естественно научиться распознавать у Давора припадки, что не справится со своей работой.

Но Фрида постаралась, чтобы этого не произошло. Как только Нина прибыла в их дом, она стала для Фриды главным подопечным. Нина смотрела, как Фрида помогает Давору, и тоже начала вылизывать ему лицо после припадков. Она видела, как Фрида делает предупреждение, и постепенно училась повторять за ней.

– Фрида была блестящим примером и учителем, – говорит Маттеа, – а Нина – отличной ученицей.

Кобечаки показали мне трогательное видео, где Нина, пушистый маленький щенок, лежала на траве рядом с Фридой. Нина смотрела, как Фрида держит в лапах палку и грызет ее конец. У Нины тоже была палка, она начала грызть ее точно так же. Потом Нина заметила камеру, бросилась было к ней, но увидев, что Фрида продолжает упорно грызть палку, вернулась на место – миниатюрная зеркальная копия своей наставницы.

Фрида передала щенку и свою любовь к аромату надвигающейся грозы. Нина часто укладывалась вместе с Фридой на балконе, когда собирался дождь. Они лежали рядышком и ждали его. Когда начинало капать, собаки не сходили с места до тех пор, пока не намокнут.

– Можно было предсказывать погоду, наблюдая за ними, – говорит Санья.

Нина научилась даже спать так же забавно, как Фрида: на спине, вверх животом, возле кладовой, где лежала собачья еда. Одной лапой она упиралась в плитки на стене, а второй – в дверь кладовой, для равновесия. Во время моего визита Нина провела в этом положении почти целый час.

Фрида умерла в возрасте 10 лет в их летнем доме на Адриатическом побережье Хорватии. Ее прах в маленькой урне стоит на полке у них в гостиной, рядом с дневниками о состоянии здоровья Давора. Тут же находятся свечка и фото Фриды еще щенком с красной рождественской ленточкой на шее.

Еще одна фотография Фриды – большая, матовая, черно-белая – висит над обеденным столом. Это первое, на что падает взгляд, когда заходишь в главную часть дома. Фотографию специально обработали, чтобы она выглядела немного смягченной и размытой, словно видение с небес. Фрида смотрит вверх, и голова ее слегка наклонена, как будто она кого-то внимательно слушает.

– Она всегда с нами, – говорит Здравко, глядя на снимок Фриды и усаживаясь с нами за стол.

Тут с балкона появляется Нина и ложится рядом. Мы пьем горячий крепкий кофе и ждем, что вот-вот пойдет холодный ноябрьский дождь.

Давор – один из многих эпилептиков, у которого, благодаря собаке, резко сократилось количество припадков.

* * *

В докладе, опубликованном в 2002 году в журнале «Seizure», описывалось 10 пациентов с тонико-клоническими судорогами, за которыми наблюдали в течение 48 недель после того, как к ним приставили собак, обученных предупреждать о приближении припадка. Частота судорог у них снизилась на 43 %. В исследовании 1999 года авторы пришли к схожим результатам, когда распределили к 6 пациентам собак, предупреждавших о судорогах (процент снижения в этом случае они не подсчитали).

Ученые выдвинули предположение, что собаки, действующие как система раннего предупреждения, помогают снижать тревожность. «Тревожность, – писали авторы, – связана с судорогами своеобразным порочным кругом: чем выше тревожность, тем чаще судороги, и наоборот, с учащением судорог возрастает тревожность. Непредсказуемость приступов может привести к депрессии, отказу выходить из дома и… тревоге. Собака, которая может сообщить о приближении припадка хотя бы за пару минут до него, значительно снижает тревожность у пациента, отчего качество его жизни улучшается».

«Некоторые пациенты сообщали, что, получив возможность заранее узнавать о судорогах, они начали позволять себе больше активности и у них снизился страх перед болезнью», – добавили авторы.

Кроме того, в своем докладе ученые пришли к выводу, что «сокращение частоты судорог говорит о том, что специально обученных собак можно считать потенциальным дополнительным средством лечения пациентов с эпилепсией».

Все это звучало очень вдохновляюще, так что можно было ожидать волны новых исследований по применению собак для распознания приступов эпилепсии. Однако этого не последовало. С начала нового века исследований по служебным собакам и их влиянию на судороги у эпилептиков проводилось совсем немного. Возможно, дело было в нескольких небольших заметках, опубликованных чуть позже.

В 2005 году в «Epilepsy & Behavior» вышла статья, авторы которой оценивали работу двух служебных собак, чьи подопечные лежали в специализированном отделении под постоянным мониторингом ЭЭГ. Авторы писали: «Эффективность собак в предупреждении о судорогах у одного пациента была неудовлетворительной, у второго собака подавала ложные сигналы. По нашему ограниченному, но объективному опыту, эти собаки не были столь результативны в информировании о судорогах, как считалось ранее». (Однако ученые признавали, что больничная обстановка могла сказаться и на собаках, и на пациентах, и собирались провести дальнейшие исследования с бóльшим количеством животных и их подопечных.)

Еще две небольшие заметки о собаках для эпилептиков, опубликованные в «Neurology» в 2007 году, также негативно отзывались об их способности предупреждать о судорогах. Исследователи, проведшие два небольших опроса, выяснили, что собаки зачастую предупреждали о так называемых психологических судорогах, тех, у которых нет неврологической основы. Из этого делался вывод, что людям нужно уделять больше внимания диагностике, прежде чем обращаться за служебной собакой, поскольку психогенные неэпилептические приступы (также известные как псевдосудороги) часто можно вылечить с помощью специализированного консультирования и поведенческой (бихевиоральной) терапии, не применяя противосудорожных средств. Также тревогу авторов вызывало то, что у людей с неэпилептическим приступами собаки наоборот могут провоцировать судороги, которые становятся условной реакцией на «стереотипное собачье поведение».

После этих статей, за исключением кратких заметок в специальных изданиях, по данной теме практически ничего не публиковалось.

Несмотря на многообещающие ранние исследования, в которых говорилось о собаках, отлично справлявшихся с оповещением своих хозяев, в определенных кругах был достигнут консенсус: псов невозможно обучить предупреждать больного о судорогах так, как они это делают при диабете, животных можно только поощрять, если они подают какие-либо знаки при приближении приступа. (Именно так семья Давора когда-то поступала с Фридой и Ниной, которые начинали тревожиться, предупреждая о судороге.)

В статье из «PBS NOVA», опубликованной в 2017 году, говорилось, что «нет доказательств, что собак можно обучить распознавать судороги, не говоря уже о том, чтобы предсказывать их заранее и сообщать об этом человеку».

На сайте Фонда эпилепсии есть публикация под названием «Собаки для эпилептиков: только факты и никакого хайпа».

«Служебные собаки спасают жизнь» – великолепный заголовок, но в то же время весьма далекий от истины. Истина заключается в том, что служебных собак нельзя обучить «предупреждать» хозяина о приближении припадка.

Только не говорите этого Баду, черному лабрадору, которого еще задолго до его встречи с Лесли Фонг обучили предупреждать больных о судорогах. Лесли живет в Санта-Розе (Калифорния) и страдает от генерализованных эпилептических припадков, включая тонико-клонические, а также случайные неэпилептические. О служебной собаке с ней впервые заговорил ее невролог. Врач рекомендовал Лесли обратиться в службу «Маленькие ангелы» в Сан-Диего. Лесли понравилось то, что она там увидела, и она решила подать заявление на получение такой собаки-помощника. Организация, обучающая служебных собак для разных видов деятельности, не гарантировала того, что животное сможет предупреждать о приближении судорог. Ее основатели считают, что при некоторых условиях определять приближение судорог собакам сложнее. Например, если приступы случаются внезапно, без предварительных колебаний, заметных на ЭЭГ, – такой человек не подходит в качестве кандидата на получение собаки. Те, у кого активность мозга перед судорогами меняется, сами могут этого не ощущать, но собака заметит определенные сигналы. Все это, конечно, предположение, основанное на опыте работы с клиентами и неврологами. В скором времени центр собирается заняться исследованиями, чтобы лучше изучить данный вопрос.

«Маленькие ангелы» обучили 26 собак для эпилептиков с тех пор, как начали работать в 2006 году. Большинство псов успешно справляются со своими обязанностями. Лесли горела желанием попытать удачу и понять, сможет ли собака распознавать судороги и у нее. В случае неудачи, думала она, у нее все же будет пес, который сможет помогать во время и после приступа.

Лесли отправила в центр необходимые образцы слюны на марлевых салфетках и ватных палочках, а также салфетки с частичками пота с ладоней. Образцы надо было собирать и тут же запечатывать в индивидуальные контейнеры сразу после судорог. Поскольку заранее Лесли о припадках не знала, ее муж, студент-медик, помогал собирать образцы, как только ей становилось немного лучше.

На другом конце штата кинологи в «Маленьких ангелах» выбрали собаку, у которой имелись все предпосылки для работы по предупреждению о приступах. Бада спас один из кинологов центра: щенок жил у его соседа, который плохо о нем заботился. Пес был очень наблюдательным и сосредоточенным – важные качества для собаки, которой придется постоянно следить за человеком и за тем, как он ведет себя перед припадком.

Бад оказался очень мотивирован на еду, и кинологи легко обучили его основным служебным навыкам.

Они отрабатывали с собакой последовательность действий: по команде «предупреждение» пес должен был подбежать к человеку, изображавшему эпилептика, постучать по нему лапой, побежать в другую часть комнаты и нажать тревожную кнопку, а потом взять сумку с лекарствами и принести ее больному. Псу очень нравилось это делать, он играл в отличную, увлекательную игру и получал за нее щедрое вознаграждение.

Дальше происходило то, что было новаторством в сфере подготовки современных «медицинских собак».

Другой человек, находившийся в комнате, потихоньку открывал флакон с завинчивающейся крышкой, где хранился один из образцов со слюной Лесли. Человек этот не должен был привлекать к себе внимания: важно было, чтобы собака ассоциировала игру с запахом из пробирки. Кинологи хотели, чтобы пес чувствовал, как пахнет от Лесли во время припадка. Когда флакон был открыт, кинолог выполнял с собакой последовательность действий при предупреждении. Идея заключалась в том, чтобы связать запах судорог с необходимостью предупреждения.

Когда Бад был готов, Лесли пригласили в штаб-квартиру «Маленьких ангелов», расположенную на холмах примерно в 20 милях от Сан-Диего. Ей предстояло провести там 2 недели, проходя вместе с собакой интенсивную подготовку. Когда она прибыла в центр, Бада привели на встречу с будущей хозяйкой. На видеозаписи видно, как он издалека учуял ее запах и, хотя вкруг было много других людей, сразу ее узнал.

– Он ощущал запах ее слюны в течение долгого времени, и каждый раз, когда сталкивался с ним, происходили всякие хорошие события, – говорит Джуди Макдональд, одна из кинологов «Маленьких ангелов» (мы еще встретимся с ней, но уже при других обстоятельствах). – С Лесли у него ассоциировались игры и лакомства, и вот она предстала перед ним во плоти.

На второй неделе тренировок Лесли разрешили взять Бада с собой в дом ее отца, где она ночевала. В тот первый вечер она сидела на кровати, когда Бад подошел и потрогал ее лапой.

– Я тогда ничего не поняла, – говорит Лесли.

– Следующее, что мы увидели – у нее начались судороги, – вспоминает муж Лесли, Брендон, – тонико-клонические.

Бад постарался лечь на нее, чтобы она не так дергалась, но судороги были слишком сильные. Пес положил голову к ней на колени и держал ее там, пока припадок не прекратился. Судороги продлились около 2 минут. После этого Брендон, пораженный тем, что сделал Бад, дал ему угощение и от души похвалил. Когда Лесли стало чуть лучше, примерно четверть часа спустя, она тоже поняла, что собака ее предупреждала.

– Он – наш лучший подарок, – сказала Лесли мужу, стараясь сдержать слезы.

Это было в 2015 году. Бад с тех пор был ее самым преданным другом и помощником. Иногда он по-прежнему пытается лечь на Лесли во время тонико-клонических судорог, словно хочет отогнать их от хозяйки, но в основном старается забраться ей под голову, как большая пушистая коричневая подушка. До этого пес додумался сам. Он защищает ее голову от ударов о землю. После судорог он остается рядом с хозяйкой. Часто, очнувшись после припадка, Лесли обнаруживает голову Бада у себя на груди.

– Это помогает мне успокоиться и дождаться, пока сознание прояснится, – говорит она.

Они с Брендоном продолжают дрессировать пса с помощью образцов запаха, чтобы он не терял форму. Обычно он предупреждает о судорогах в срок от 30 секунд до 10 минут. Бад даже просыпается, чтобы оповестить хозяйку о приближении припадка. Конечно, он не идеален. Время от времени он пропускает приступ. Но пес вернул Лесли способность заниматься обычными вещами: например, принимать душ, не боясь, что она без предупреждения вдруг рухнет на пол.

* * *

Бад – отнюдь не счастливое исключение из правил. Во время визита к «Маленьким ангелам» я наблюдала за помесью лабрадора с ретривером по имени Декстер, который прошел тот же курс дрессировки, что и Бад. Ему тоже нравилась эта игра. Он, казалось, не замечал, когда кинолог потихоньку открывал флакон с образцом слюны, полученным от Натали Тапио. Он просто продолжал отрабатывать предупреждение, бегая туда-сюда и размахивая хвостом.

Натали 22 года и последние четыре она страдает эпилепсией. Ее судороги – они называются фокальные, или парциальные, – выглядят не так пугающе. Девушка вдруг словно застывает, и это длится от 10 секунд до 3 минут. Во время приступа она находится в сознании, но не может пошевелиться. Даже глаза ее замирают на месте, хотя моргать она продолжает, чувствуя себя в собственном теле, как в ловушке. Если она держала что-то в руках, то может это уронить. Если стояла, может упасть. Судороги могут начаться в любое время и случаются примерно 10 раз в неделю. Их приближения она не чувствует.

Натали отправляла мазки с рук и с внутренней стороны щеки «Маленьким ангелам» из своего дома в штате Вашингтон. Через несколько недель после моего визита Декстер был готов к встрече с ней. Натали приехала со своими родителями. Две недели они тренировались совместно по 2 часа в день. В первый день у нее не было судорог во время тренировки. Но на второй Декстер подбежал к ней, положил лапу ей на ногу и пристально посмотрел в глаза. Все в комнате прослезились – кинологи, сама Натали и ее родители. Неужели дрессировка сработала так быстро? Через 3 минуты у Натали случился приступ.

Я побеседовала с Натали и ее матерью Лизой несколько месяцев спустя. Декстер оказался «самым удивительным, самым чудесным новым членом семьи», как отметила Натали. Он никогда не выдавал ложных тревог и пропустил всего несколько судорог, в том числе во время сна, хотя обычно он просыпается, чтобы предупредить пациентку.

Ему не надо быть от нее в непосредственной близости, чтобы предсказать припадок. Как-то раз Лиза с Декстером сидели в приемном перед кабинетом врача, а Натали была в процедурной за закрытой дверью.

– Мы сидели с ним там, и вдруг он поднял на меня глаза, а потом посмотрел на дверь кабинета. И поскреб мне по ноге лапой, – рассказывала Лиза.

Она была поражена. Конечно же, пару минут спустя прямо в кабинете доктора у Натали произошел приступ.

* * *

На данный момент обучающие центры редко используют образцы запахов для дрессировки служебных собак. В основном они готовят собак к первой помощи хозяевам во время и после судорог. Некоторые организации обучают пациентов распознавать знаки, которыми пес может предупреждать о приближении судорог, прежде чем те наступят.

В центре «Спутники жизни» в Кокренвилле (Пенсильвания) кинологи используют необычный способ стимулирования возможностей собаки по предупреждению о припадке. Кандидаты на должность служебного пса проводят несколько вечеров с пациентами, у которых за день происходит по несколько приступов. Специалисты смотрят за всеми признаками: собака может лаять, заглядывать в глаза или не слушаться команд. Если собака выказывает определенное постоянство, кинологи работают с этим сигналом, увязывая его с предупреждением.

– Одаренной собаке достаточно понаблюдать всего за парой судорожных припадков, чтобы понять, что от нее требуется, – говорит Тония Гай, директор центра по связям с общественностью. – Когда клиент приезжает в кампус на три недели интенсивных тренировок, сигнальная система собаки проходит, если можно так выразиться, «тонкую настройку».

Но даже если у собаки, казалось бы, есть потенциал, кинологи не гарантируют, что она будет безошибочно предупреждать об опасности. Однако если она и не станет асом в деле предупреждения, для нее не все потеряно. По крайней мере, пес будет помогать хозяину, а это очень важная работа. Собака, помогающая при приступе, меняет жизнь человека. Исследование, опубликованное в «Epilepsy & Behavior» в 2008 году, показало, что 82 % пациентов, получивших таких собак-помощников, сообщили о «значительном повышении качества жизни», а у остальных этот показатель вырос «умеренно».

Спрос на собак для эпилептиков очень высок. У организаций, дрессирующих таких животных, длинные листы ожидания. У центра «Собаки-помощники» этот лист просто огромен: более 200 человек дожидается своей очереди. Часть запросов поступает от глобального партнера центра – международной фармацевтической группы UCB, которая финансирует обучение и пожизненную стоимость питания и ветеринарных услуг для собак, которых предоставляют пациентам с эпилепсией. Но даже до того, как UCB стала спонсором таких животных, центр не мог удовлетворить всех заявок.

В «Собаках-помощниках» псов не обучают предупреждать о судорогах. «Это природная способность собаки, которую ученые до сих пор не понимают, а не навык, который можно натренировать и по которому можно отбирать псов», – написано в разделе вопросов и ответов на сайте центра.

Однако в отчетах организации приводится поразительная статистика, которую мне пришлось перечитать дважды, чтобы убедиться, что я не ошиблась: 87 % собак, обученных работе с диабетиками, «начинают ПРЕДСКАЗЫВАТЬ и ПРЕДВАРИТЕЛЬНО реагировать на судороги».

В статье, опубликованной в 2008 году в журнале «Epilepsy & Behavior», приводятся данные исследования, по которому 58 % собак для эпилептиков самостоятельно начинали предупреждать о судорогах. Это само по себе примечательно. Но 9 из 10 псов из «Собак-помощников» предсказывают судороги с феноменальной точностью.

Процент обычных домашних собак-компаньонов, обучающихся предсказывать судороги, гораздо ниже, но все равно впечатляет[16]. Неудивительно, что эти случаи редко всплывают в литературе, но в 2003 году в журнале «Seizure» упоминалось о домашних собаках 29 эпилептиков, три из которых (около 10 %) предупреждали хозяев о припадках.

Год спустя детский невролог из Педиатрического госпиталя Альберты при Университете Калгари сообщил о том, что около 15 % собак-компаньонов, живущих в семьях с детьми-эпилептиками, предупреждают о судорогах у них. И даже достаточно точно. Автор писал, что собаки предсказывают до 80 % припадков, без «ложных тревог», и что обычно начинают проявлять такие способности уже в первый месяц жизни в семье, столкнувшись всего с одним судорожным приступом.

Да, собаки быстро учатся. И ведут себя как настоящие герои. Одна, например, «специально садится на малыша, чтобы он не мог встать, когда приближается приступ», – пишет автор. Эта же собака отталкивала ребенка от лестницы, когда чувствовала, что у него вот-вот случатся судороги.

У другой семьи, описанной в статье, было двое детей с судорожными расстройствами. Собака ходила за трехлетним ребенком по всему дому целыми часами, когда знала, что наступает припадок, не ела, не пила и ни за что не хотела его оставить. За 10 минут до того, как судороги начинались у десятилетней девочки, та же собака отыскивала ее и «принудительно ложилась сверху». Похоже, животное понимало, что если девочка сядет или ляжет, то ей не грозят тяжелые травмы.

Такие собаки не только чувствуют приближение эпилепсии, но действуют так, будто понимают, насколько серьезные последствия она может иметь. В Миннеаполисе есть собака, объединяющая в себе все вышеперечисленные качества. А еще она носит специальное оружие против судорог у себя на ошейнике. Итак, позвольте вас познакомить с Броуди. А для начала – с женщиной, ради которой он живет.

* * *

Терри Крейк с самого детства мечтала стать полицейским. Ей нравились военные игры, с которых позднее она переключилась на полицейских и воров – с игрушечными наручниками и прочей атрибутикой. Друзья прозвали ее «Пулей» из-за любви к подобным играм и из-за того, что она бегала быстрее всех. Она не могла дождаться того дня, когда вооружится настоящим пистолетом и поставит на место всех плохих парней.

Однако тут имелась проблема. В те времена никто слыхом не слыхивал о полицейских-женщинах. Потом в 1974 году, когда Терри исполнилось 16, вышел телесериал «Police Woman», главную героиню которого играла Энджи Дикинсон. Ее персонаж, потрясающая сержант Пеппер Андерсон, помог Терри понять, что и у нее есть шанс.

Три года спустя Терри поступила в полицейскую академию в Новом Орлеане и там же нашла себе работу. В офисе шерифа округа Джефферсон дел для нее оказалось предостаточно, но все-таки округ был не такой большой, чтобы по-настоящему перегружаться.

– Каждый день меня ждали новые приключения, и мне это нравилось, – говорит Терри, – наконец-то я могла помогать людям и что-то менять.

Летним вечером 1982 года ее отправили в небольшой пригород, где водитель бензовоза потерял управление и заехал на жилую улицу; при повороте машину занесло, и она перевернулась. Люки наверху оказались не заперты. Они распахнулись, и топливо начало вытекать. Вокруг стояли домики, где жили преимущественно пенсионеры.

Другой офицер, приехавший на происшествие, озабоченно поглядел на Терри.

– Всякое может случиться. Достаточно искры и тут будет куча пострадавших.

В тот самый момент, когда он это говорил, она услышала чей-то крик:

– Бегите! Бегите скорее!

Терри оглянулась посмотреть, почему вдруг ей надо бежать и в каком направлении. Она увидела, как из дома к перевернутому бензовозу протянулась тонкая голубая вспышка. Прежде чем она сообразила, что произошло – от работающей газовой колонки воспламенились пары бензина, – Терри ощутила жар и увидела пламя. Раздался громкий взрыв. Она взлетела в воздух. Из-за вспыхнувшего под землей пожара вверх подкинуло крышку люка. Летя на спутанные электрические провода, Терри думала: «Неужели я вот так вот и умру?»

Несколько секунд спустя она приземлилась головой вниз. Терри была сильно контужена, но смогла подняться на ноги. Казалось, с ней все было в порядке, разве что слух пропал. Звуки были приглушенными, словно доносились до нее через толщу воды. Она продолжила работать: выводить людей из домов и сопровождать на безопасную территорию. Еще несколько крышек люков подлетели вверх, но теперь она их почти не слышала. Бензин растекся по траве и пожар продолжался.

Несколько часов спустя пламя потушили и все разъехались по домам. Однако жизнь Терри с того момента круто изменилась. Упав головой вниз, она повредила ствол головного мозга. Через несколько дней после происшествия у нее случился судорожный припадок: первый из долгой череды, которая последовала затем.

Самыми тяжелыми оказались тонико-клонические судороги, происходившие без всякого предупреждения. Иногда они шли одна за другой, от чего припадок продолжался по полчаса и более – гораздо дольше, чем обычная одиночная тонико-клоническая судорога, которая как правило проходит в течение нескольких минут. Ее партнерша Лора Кеннеди в отчаянии смотрела, как Терри каменела, теряла сознание и корчилась на земле. Единственное, что она могла сделать, попытаться перекатить Терри на бок, подложить что-нибудь под голову и накрыть одеялом.

– Она выглядела как рыба, вытащенная из воды. Это было страшно, – говорит Лора.

Терри так и не вернулась в полицию, где ей так нравилось. Благодаря лекарствам и физиотерапии она смогла устроиться на более спокойную работу. Больше 10 лет медикаменты помогали держать судороги под контролем. У нее случалось несколько припадков в год, и Терри чувствовала их приближение. Можно сказать, она легко отделалась. Но затем лекарства перестали действовать.

В конце 1990 года судороги взяли над ней верх.

Она погрузилась в депрессию и боялась выходить из дома. Некогда очень общительная, Терри оказалась в полной изоляции. Она выезжала только на встречи с врачом.

Порой у нее бывало по три тонико-клонических судороги за день. Она могла упасть где угодно и когда угодно. После приступа она лежала без сил со спутанным сознанием еще несколько часов.

Терри знала триггеры, запускающие судороги. Одним из них была боль. Судороги сами по себе могут вызывать боль в мышцах, а она – провоцировать новые судороги. Но худшее заключалось во вреде для организма от постоянных травм.

Падения Терри привели к 35 сотрясением мозга, 10 операциям на коленях, 3 вмешательствам по поводу сломанного носа, перелому запястья и множественным переломам пальцев, смещению позвонков, переломам ребер и многократным вывихам плеча.

В 2008 году ее невролог предложил попробовать терапию с помощью стимулятора блуждающего нерва: ее иногда называют «успокоителем мозга». Устройство размером с долларовую монету имплантируется за грудиной. От него тянутся тонкие проволочки, которые оплетают левый блуждающий нерв в области шеи. Электрические сигналы от стимулятора идут по нервным волокнам к стволу головного мозга, который связан с участками коры, регулирующими судорожную активность.

Что именно прибор делает с мозгом, до сих пор остается загадкой.

«Мы не знаем, как именно работает стимуляция блуждающего нерва, – говорится в статье на сайте Фонда эпилепсии, – но у некоторых людей он значительно сокращает количество судорог».

Терри понимала, что ей нечего терять, поэтому согласилась на установку прибора. В следующие несколько месяцев они с неврологом старались подобрать оптимальную частоту и мощность электрических импульсов и в результате остановились на одном импульсе каждые 5 минут.

Терри всегда чувствует, когда включается стимулятор. Его действие сказывается на ее голосе и вызывает ощущение, будто она подавилась. Если во время разряда она говорит, то возникает впечатление, словно кто-то нажал ей на адамово яблоко: пациентка утверждает, что и чувство в этот момент такое же. Оно продолжается 30 секунд. Каждые 5 минут. И днем, и ночью.

Она привыкла жить с этими ощущениями, потому что они – наименьшее зло по сравнению с судорогами. Однако стимулятор – это не панацея против судорог, он помогает не всегда. А если и помогает, приступы все равно случаются. Идея такой терапии заключается в том, что они тянутся не дольше, чем интервал между электрическими сигналами. Счастливчики, заранее чувствующие приближение судороги, могут воспользоваться своим преимуществом и прибегнуть к специальному магниту, который поставляется с большинством стимуляторов блуждающего нерва. Если приложить его через кожу к имплантату, можно предупредить начало припадка. Поскольку Терри не ощущает наступления судороги, она не может воспользоваться магнитом.

Магнит можно применять и для прерывания припадка уже после начала: для этого кто-то должен приложить его к стимулятору. Такое возможно, когда рядом есть другой человек, но Терри обычно находится дома одна, потому что Лора работает специалистом по вводу данных и занята целый день.

Хотя стимулятор уменьшил пагубное воздействие судорог, избавиться от них Терри не удалось.

Она уже смирилась с тем, что остаток жизни проведет затворницей. В течение дня, пока Лора работала, ее единственным спутником была их старенькая собака, ротвейлер по кличке Изабо, или Иззи. Когда у Терри начинались судороги, Иззи обычно ложилась рядышком с ней. Очнувшись, Терри ощущала, что Иззи лижет ей лицо и руки. Терри успокаивалась, понимая, что собака пытается ей помочь. Она уже не чувствовала себя такой одинокой и напуганной, приходя в себя полностью дезориентированной и страдая от боли. Кроме того, вылизывание, похоже, помогало ей быстрей возвращаться к норме.

Однако, когда в 2009 году Иззи умерла от рака, Терри ощутила себя еще более одинокой и бессильной, чем когда-либо.

Невролог рассказал ей о собаках, помогающих людям с судорожными припадками. Оплакав Иззи, она принялась за поиски нужных организаций. Одну такую Терри нашла всего в 18 милях от дома: там как раз дрессировали служебных псов. Помимо общих навыков – таких как открывание холодильника или ящиков стола, – собаки для эпилептиков могли приносить лекарства и телефонную трубку, вызывать помощь, нажимая лапой на большую тревожную кнопку в полу. Их также обучали лежать рядом с хозяином во время судороги или класть голову ему на колени. После припадка животное лизало хозяину руки и лицо.

Все это показалось Терри очень знакомым, теперь она понимала, что Иззи знала, как действовать.

Терри подала заявление в центр «Собаки знают как», и ее пригласили на собеседование. Теперь она уже по-настоящему хотела иметь служебную собаку и очень волновалась о том, как покажет себя на интервью. Ей пришлось призвать на помощь былые навыки общения, растраченные за то время, что она контактировала только с врачом и членами семьи. Она не хотела все провалить.

Однако Терри беспокоилась напрасно. Кинологу Моне Элдер она сразу понравилась.

– Она была очень искренней, умной, доброй и по-настоящему нуждалась в одной из наших собак, – вспоминает та, – и у нее имелась очень любопытная идея.

Терри спросила Мону, можно ли обучить собаку использовать магнит для стимулятора. Мона не видела к этому препятствий. Магнит по размеру чуть больше монеты, и его вполне можно закрепить на ошейнике собаки. Поскольку в организации псов и без того обучали ложиться рядом с хозяином во время судорог, ту, что предназначалась для Терри, вполне можно было надрессировать класть голову ей на грудь.

Мона уже знала, какая собака подойдет пациентке. Большой черный лабрадор по кличке Броуди. Она надеялась на хорошее совпадение. Как только Терри увидела пса на другом конце тренировочного зала, то сразу поняла, что это – тот самый.

– Он меня покорил, – вспоминает она, – я сразу растаяла.

Это чувство оказалось взаимным. Броуди проигнорировал угощение, которое протягивала ему Мона, и прямиком бросился к Терри. Она присела на корточки поздороваться с псом, и он облизал ей лицо. Потом остановился, сел и внимательно посмотрел на нее своими темно-карими глазами. Она знала, что он пытается ей сказать.

«Я – твоя собака, и я знаю, что ты – тот человек, с которым я всегда должен быть. И я всегда буду с тобой. Можешь не волноваться».

В следующие несколько месяцев они осваивали разные методы, которыми Броуди мог ей помочь. Его обучали с помощью людей, лишь изображавших судороги; настоящих припадков он не видел. Обычно такой переход не представляет проблемы, но все равно на него требуется время.

В начале их совместных тренировок Терри разрешили взять Броуди домой на выходные. Ему было полтора года. Предполагалось, что она просто поиграет и погуляет с ним. Она была в восторге от возможности провести время с собакой. В пятницу они действительно веселились и играли. В субботу Лора ушла на работу, и Терри с Броуди остались одни.

Терри не помнит, как она упала. Но когда очнулась от судороги, Броуди лежал рядом с ней. Она почти не могла двигаться, но чувствовала, как его бок прижимается к ее боку. Он согревал ее, и от этого тепла Терри ощутила облегчение – она была не одна.

Потом Терри почувствовала что-то еще. Что-то твердое сбоку, что-то необычное на груди. Когда руки начали слушаться, она немного приподнялась и увидела, что вся усыпана собачьими игрушками.

Пока у нее были судороги, Броуди принес ей все игрушки, какие сумел отыскать, а заодно грузики, удерживавшие на месте коробку, где игрушки лежали. Он притащил даже «Броудифон», трубку с большой тревожной кнопкой, которой пока не научился правильно пользоваться.

– Когда я увидела, сколько он сделал, чтобы мне помочь, я расплакалась и крепко его обняла. В тот день он навеки покорил мое сердце, – говорит Терри.

Вскоре Мона добавила Броуди новую обязанность: прижиматься. Он быстро понял, что, когда ему командуют «прижмись», надо приложить свой ошейник к левой стороне груди Терри, прямо над сердцем. Тогда магнит активировал стимулятор блуждающего нерва.

Хотя Терри становилось легче, когда Броуди прижимался к ней, одновременно она испытывала боль, потому что электрический импульс, запускаемый магнитом, вызывал ощущение удушья[17]. После импульса она всегда закашливалась. Это было для Броуди сигналом: он ложился к ней на ноги, мешая встать, пока она полностью не оправится.

Выход из дома был важной частью тренировки. Поначалу для Терри он казался чем-то вроде перехода из темного помещения на яркий свет, когда с непривычки слепит глаза. Однако Броуди и Мона выходили с Терри вместе, и вскоре она уже с уверенностью посещала такие места, куда и не чаяла вернуться.

Втроем они отправлялись в магазины, рестораны, кино, парки и торговые центры. Для собаки это был стандартный тренинг по поведению в общественных местах, но для Терри нечто гораздо большее: повторное вступление в мир, который она считала для себя навсегда потерянным.

Прожив с Терри всего 10 недель, Броуди начал предупреждать ее о судорогах. Сначала предупреждения не были очевидными: пес начинал тревожиться, кружиться, не слушался хозяйку. Иногда тыкался ей в ноги головой. Она не понимала, что с ним творится, но практически каждый раз после таких эпизодов странного поведения Броуди у нее начинался припадок.

Она быстро связала свои судороги и его необычные действия. Вскоре Терри научилась понимать сигналы пса. Она ложилась и давала ему команду «прижмись». Магнит запускал электрический импульс – бум! – и судорог удавалось избежать. Примерно год ушел на то, чтобы они точно скоординировали свою совместную реакцию. Теперь Броуди просто стучал ей лапой по ноге, пока она не обращала на его внимание[18].

В их первый год он включал стимулятор блуждающего нерва 69 раз. Во второй – 99. Теперь он выдает предупреждение больше 100 раз за год, а судороги у Терри бывают только пару раз в месяц, потому что большинство из них ему удается предотвратить.

До появления Броуди она попадала в отделение скорой помощи по три раза в неделю из-за травм, вызванных судорогами. За 8 лет, что пес живет у нее, она была там менее 20 раз: 30 % такого успеха она приписывает стимулятору, а 70 – Броуди.

– Это все равно что иметь при себе личный прибор ЭЭГ 24 часа в сутки 7 дней в неделю, – говорит она. – Прибор, который прижимается к тебе, любит обниматься и является твоим лучшим другом.

Когда я приехала к Терри и Броуди в их трехэтажный дом в Лонгфелло, пригороде Миннеаполиса, пес приветствовал меня у дверей, радостно размахивая хвостом и пытаясь лизнуть в лицо, пока я почесывала у него за ушами. Под глазами и на подбородке у него уже заметна седина, но черная шерсть по-прежнему блестит, как в молодости. Я сразу же полюбила этого пожилого джентльмена и легко представила себе, что чувствовала Терри, когда впервые познакомилась с юным псом, который положил конец ее вынужденному затворничеству.

Терри проводила меня в гостиную; она слегка прихрамывала и шла медленно.

– Вот что бывает, когда я не слушаюсь Броуди, – объяснила она.

Терри присела на полу, прислонившись спиной к дивану. Броуди тут же отошел от меня и направился к хозяйке. Он пристально посмотрел ей в глаза, лег перпендикулярно ее ногам и положил голову на колени. Так он и пролежал бóльшую часть нашего разговора. Пес переводил глаза с Терри на меня и обратно, следя за беседой, словно за партией в пинг-понг.

Броуди предупреждает Терри о большинстве ее припадков, даже когда сам спит. Но иногда она не уделяет этим предупреждениям достаточно внимания. Бывает, она торопится или просто сосредоточена на чем-то другом. За несколько дней до моего приезда Терри с Броуди собирались ехать на завтрак с подругой, которая дожидалась их у дома в машине. Броуди постоянно путался у Терри под ногами. Он перегораживал ей путь и не давал пройти.

– Ну же, Броуди, я есть хочу!

Вообще, это было на него не похоже. Обычно Броуди ведет себя как джентльмен, идет с достоинством рядом с хозяйкой и следит, чтобы с ней все было в порядке. А тут она едва не падала, потому что он крутился рядом.

– Броуди, да перестань же! – сказала Терри.

И это последнее, что она запомнила перед судорогой.

Она сильно ушиблась: повредила колени и вывихнула плечо.

– Думаю, я усвоила урок, – говорит она, – этого пса игнорировать нельзя.

Однажды судорога застала ее наверху лестницы, и она скатилась вниз. Броуди пытался ее предупредить, но она решила, что лучше поднимется и ляжет. Она сломала несколько ребер, пару лестничных реек и заработала сотрясение мозга. Броуди подбежал к ней и активировал стимулятор, а потом кинулся к «Броудифону», чтобы вызвать помощь. Приходя в себя после судороги, Терри услышала в трубке голос сотрудницы скорой:

– Броуди, я буду здесь, с тобой. Машина уже едет.

Как многие собаки, предупреждающие о судорогах, Броуди не обязательно должен быть рядом с Терри, чтобы распознать приближение припадка. Он может лежать дома на первом этаже, а она спать в своей комнате на втором. Почувствовав неладное, Броуди бросается вверх по лестнице, с заносом тормозит рядом с ней и предупреждает об опасности. Она прижимает его к груди, включается стимулятор, и все – судорога предотвращена.

Хотя Терри во время моего визита не могла совершать долгих прогулок пешком, Броуди она все равно их устраивала. Сама она ехала на электрическом самокате и держала в руках поводок. Так они прогуливались по своему зеленому району.

Броуди нравится проводить время на их просторном заднем дворе. Раз в неделю он участвует во встречах служебных собак, которых хозяева приводят вместе поиграть. Терри воображает, что они, наверное, делятся историями о своих хозяевах и дают друг другу советы, но для человека это выглядит так, будто псы просто гоняются друг за другом и весело проводят время.

Ей нравится, когда Броуди может вот так отдохнуть. По ее словам, он настоящий трудоголик. Он не ограничивается просто ролью ее помощника. Со временем пес взялся и за другие отрасли медицины.

Пару лет назад у него развилась странная привычка: он постоянно обнюхивал шею Терри и тыкался в нее носом. Она думала, что это, возможно, его новый способ общаться с ней. Однако через пару месяцев она обратила внимание, что, когда пес попадал в определенные места на шее, ей становилось больно. Терри решила рассказать об этом врачу на очередном приеме.

Диагноз был обескураживающим: рак щитовидной железы.

Знакомьтесь, Броуди – онколог.

– Он сразу это знал, – говорит Терри. – Старался меня заставить что-нибудь предпринять. Он снова спас мне жизнь.

Броуди оставался с ней рядом во время обследований, а когда она пришла в себя после операции и персонал дал добро, пес забрался к ней в ноги на кровати, улегся там и свернулся клубком. Хотя Терри еще не до конца все понимала, ногами она ощущала, что Броуди там. Он положил голову ей на щиколотки, вздохнул и погрузился в сон. Пес оставался с хозяйкой круглосуточно, пока она поправлялась.

С той операции Броуди больше не проявлял никакого внимания к ее шее. Терри до сих пор раз в полгода проходит профилактические осмотры, на всякий случай, но она уверена, что, если будут какие-то проблемы, Броуди сразу ее предупредит.

Однако на этом ее неприятности не закончились. Помимо стимулятора блуждающего нерва ей пришлось установить кардиостимулятор из-за острой аритмии. Он справляется недостаточно хорошо, и время от времени у нее случаются эпизоды фибрилляции и тахикардии.

Угадайте, кто предупреждает ее об их приближении?

Броуди – личный кардиолог.

Когда он чувствует, что с сердцем Терри начинаются проблемы, то не позволяет ей шевелиться. Если она встает, он усаживается прямо перед ней. Если они идут, забегает вперед и смотрит ей в глаза.

– Я, наконец, поняла, что так он говорит – ОПАСНОСТЬ!

Кроме того, Броуди еще и эндокринолог. У Лоры в последнее время также возникли проблемы со здоровьем. Помимо сердечных нарушений, у нее диагностировали диабет. Броуди оповещает, когда у Лоры падает сахар в крови. Пес кладет голову ей на колени и не двигается с места, пока она не проверит показатель.

– Он предупреждает меня о каждой гипогликемии, – говорит Лора. – Я думала, что он и так делает для нас максимум, а тут еще и обо мне стал заботиться.

Список пациентов доктора Броуди постоянно ширится.

Единственная проблема в том, что псу уже 10 лет. Терри знает, что жизнь лабрадоров короче, чем у мелких собак, и тревожится о том, как будет жить без него. Два других щенка из того же помета, тоже ставшие служебными собаками, уже умерли. Еще у одного случился обширный инсульт.

Она не хочет думать о приближении смерти питомца. Терри боится, что, оставшись без Броуди, она снова погрузится в темноту. Может быть, со временем у нее появится другая служебная собака, но она уверена, что та и близко не сравнится с Броуди.

– Мы с ним стали единым целым. Вот эта рука – пес, который меня спасает, – говорит она, делая кругообразное движение левой рукой, – а эта рука – я.

Тут она взмахивает правой рукой и сжимает обе вместе.

– Мы – как одно сердце, бьющееся в такт.

* * *

Но как же собаки вроде Броуди, Фриды, Нины, Бада и Декстера узнают о приближении судорог? В обзорной статье, опубликованной в «Epilepsy Research» в 2011 году, говорится, что «по всеобщему мнению… собаки, скорее всего, отмечают характерные и едва заметные изменения в человеческом поведении». Долгое время считалось, что псы обращают внимание на легкие перемены в выражении лица, частоте дыхания и пульса, в поведении в целом, либо воспринимают необычные электрические сигналы от человеческого мозга.

Я задала этот вопрос Натаниэлю Холлу, доктору наук, руководителю Центра исследований обоняния у собак в исследовательской лаборатории Техасского технического университета, когда мы с ним встретились на конференции в Аризоне в 2017 году.

– На самом деле, мы до сих пор не знаем, как это происходит. Вопрос практически не изучался, – сказал он мне. – Возможно, собаки улавливают нюхом биохимические изменения, если те имеют место, но никто этого пока не доказал.

Мысль о том, что запах может играть здесь важную роль, приобретает все большее распространение по мере того, как мы изучаем способность собак «вынюхивать» наши заболевания. Пока знания в данной сфере ограничены, но два исследования могут вскоре пролить свет на то, что происходит на самом деле.

Английское благотворительное общество «Дрессировка медицинских собак» является одним из ведущих мировых центров по подготовке животных для выявления признаков болезней. Оно сотрудничает с Университетским госпиталем в Генте (Бельгия) «в попытках доказать, что у судорог есть запах, как и у других заболеваний», – говорит Клэр Гест, одна из основателей организации и ее нынешний руководитель.

Госпиталь отправляет в организацию образцы, взятые у людей перед судорогами – примерно в тот момент, когда собака могла бы почувствовать запах, существуй он на самом деле. Исследование рассчитано на 3 года, и один из них уже прошел. Клэр пока не рассказывает о результатах, так как они готовятся их опубликовать и пока стараются держать в секрете.

– Могу сказать, работа идет отлично, – сообщила она мне.

Еще одно исследование провели совместно Университет Ренна во Франции и центр «Собаки-врачи», о котором упоминалось в главе о диабете. Как и «Маленькие ангелы», организация «Собаки-врачи» дрессирует псов для эпилептиков на основании анализа запахов. Образцы для исследования собирались в госпитале. Врачи протирали марлевыми тампонами кожу пациентов во время судорог, в «спокойный» период и во время физических нагрузок. (Также пациенты выдыхали в пластиковые пакеты со специальными тампонами.) Пять собак, надрессированных по образцам от других больных, взятым во время судорог, успешно сделали предупреждение по образцам в исследовании, причем речь шла о разных типах судорог.

– Мы были счастливы подтвердить, наконец, с научных позиций то, что и так знали в течение долгого времени, – говорит доктор Каттет.

Возможно, когда-нибудь собаки помогут ученым выяснить, какие запахи они ощущают, прежде чем у хозяина начинается припадок. Это обеспечило бы динамику в создании устройства, которым смог пользоваться любой человек: оно распознавало бы запах и предупреждало пациента о приближении судорог. Исследователи по всему миру уже работают над тем, чтобы отследить, по каким «тайным» запахам собаки определяют болезнь, входящую в число главных причин смерти. Рак ежегодно поражает более 1,7 миллиона американцев, а по всему миру – 17 миллионов человек. То, чему могут нас научить собаки, возможно, спасет жизни людей, застигнутых самой страшной из болезней.

Глава 3. Доктор Пес вступает в борьбу

Как собака может помочь вам справиться с раком

Бэби Бу была непримечательной собачкой средних размеров с ушами, которые торчали над головой и поворачивались в стороны, словно треугольные спутниковые антенны. Когда она гуляла по своему тенистому лондонскому району, уши хлопали на ветру, как крылышки у забавных мультяшных птичек. Глаза-блюдца выражали куда больше эмоций, чем у обычных собак.

У нее была гладкая черно-коричневая шкура добермана, но глаза явственно выдавали родство с бордер-колли. Одного ее пристального взгляда хватило бы, чтобы мятежная овца бросила и думать о том, как отбиться от стада.

Бэби Бу была дочерью метиса бордер-колли по имени Фриски Фру. В семью Уайтфилд Фриски Фру попала, когда их соседи решили переезжать, а брать с собой собаку не захотели. Уайтфилды не заметили, что Фриски Фру была беременна. Они смогли пристроить всех щенков, кроме одного, последнего в помете. Один из детей, сразу полюбивший его, назвал щенка Бэби Бу. Имя прижилось.

Очень заботливая с самого детства Бэби Бу присматривала и за Фриски Фру, и за второй собакой Уайтфилдов, Люси Лу, которая оказалась клептоманкой. Люси Лу – смесь ретривера с далматинцем – при любой возможности убегала из дома, чтобы добраться до одного из близлежащих магазинов, где хватала все, до чего могла дотянуться. Обычно это были всякие мелочи: маленькие пачки печенья или конфет, но однажды она притащила домой банку консервированной фасоли.

– О нет! Зачем ты воруешь все эти вещи, Люси Лу? – спрашивали у нее хозяева.

Но Бэби Бу нисколько не волновало, что ее подруга – воришка. Она заботилась о ней и волновалась за Люси Лу почти так же, как за собственную мать.

Потом, когда ей было около двух лет, случилось кое-что необычное. Бэби Бу стала проявлять интерес к одному месту на ноге Бониты Уайтфилд, которой к тому времени исполнилось 44 года. Когда Бонита мыла посуду, стоя возле раковины, Бэби Бу подходила к ней сзади и подолгу обследовала носом ее левое бедро, пока та не отгоняла собаку. Так продолжалось несколько месяцев: Бэби Бу обнюхивала ногу Бониты при любой возможности, даже если хозяйка была в брюках. Бониту это немного раздражало, но что поделать – собака есть собака.

Одним теплым солнечным вечером, вернувшись домой из банка, где она работала, Бонита решила помыть окна. Она переоделась в шорты, вынесла во двор лестницу и моющие средства; собаки побежали за ней. В процессе ей понадобилось за чем-то спуститься вниз, и тут ласковая, добродушная, заботливая Бэби Бу прыгнула на нее сзади и укусила за бедро. Потом еще раз, и еще. За то же самое место, которое обнюхивала все это время. Укусы не были серьезными, но все-таки болели. Бонита не могла понять, что на собаку вдруг нашло.

Тем же вечером Бонита, надевая юбку, что-то нащупала в том месте, которое так привлекало Бэби Бу. Там появился бугорок. Она развернулась и увидела довольно большую темную выпуклость, которой раньше не было.

Бонита показала это место секретарше в банке, та когда-то работала в клинике кожных болезней в Канаде. Секретарша посмотрела и настояла, чтобы Бонита немедленно позвонила своему врачу. Доктор осмотрел пятно и направил пациентку в госпиталь Королевского колледжа в Лондоне. Там новообразование удалили и послали на биопсию.

Оказалось, что это меланома – одна из самых смертоносных форм рака кожи. Ее диагностировали как раз вовремя. Врач сказал, что еще через год рак распространился бы по всему организму.

Бэби Бу стала семейным героем, ее засыпали ласками и угощениями. После того как пятно удалили, нога Бониты собаку больше не занимала. Ее открытие так и осталось бы домашней легендой, если бы не молодой ученый по имени Гайвел Уильямс.

Доктор Уильямс учился в Королевском колледже на дерматолога. Просматривая информацию по 200 случаям злокачественной меланомы за последние пару десятилетий, он наткнулся на карту Бониты и обратил внимание на приписку: «Собака постоянно нюхала пятно!»

– Я сначала посмеялся, но потом по дороге домой никак не мог выкинуть это из головы. На следующий день я позвонил пациентке и узнал всю ее потрясающую историю, – рассказал он, когда я с ним связалась спустя 28 лет после тех событий. – Можно сказать, собака в буквальном смысле слова спасла ей жизнь.

Вместе с дерматологом Андресом Пемброком он описал этот случай в письме к издателю уважаемого общемедицинского издания «The Lancet». Статья появилась в выпуске от 1 апреля 1989 года. Доктора пересказывали историю пациентки (не упоминая ни имени Бониты, ни клички собаки) в паре абзацев и выдвигали предположение, что данный вопрос следует всесторонне изучить.

«Возможно, злокачественные опухоли, такие как меланома, с их аберрантным синтезом протеина, испускают собственные уникальные запахи, которые хоть и не различимы для человека, поддаются распознаванию собаками с их хорошо развитым ринэнцефалоном»[19].

Письмо заканчивалось так: «Пока в диагностировании меланомы собаки участия не принимают, но следует рассмотреть возможность использования этих животных с высоко развитыми сенсорными способностями к выявлению злокачественных опухолей».

Письмо было опубликовано в числе 40 других, напечатанных на той неделе. Оно размещалось где-то между «Предупреждением против интратрахеального введения митоксантрона» и «Иммуносупрессивными свойствами метаболитов циклоспорина».

Название «Собаки-нюхачи в диагностике меланомы» было самым ненаучным в том выпуске журнала, за исключением разве что «Беременной от пули»[20]. Однако статья получила гораздо больше откликов, чем все остальные письма и заметки.

Агентство «Associated Press» подхватило эту историю, и журналисты со всего мира стали обращаться к доктору Уильямсу за интервью, иногда с участием Бониты. Репортажи о ней появлялись в разных вариациях в СМИ по всему миру, от уважаемых газет до «Weekly World News», где корреспондент добавил драматизма с помощью заголовка «ДОМАШНИЙ ПИТОМЕЦ ПО ЗАПАХУ НАШЕЛ У ХОЗЯЙКИ РАКи спас ей жизнь!». Статья на полстраницы следовала сразу за другой, на целый разворот, под названием «200-ФУНТОВЫЙ НЛО АТАКУЕТ КОСМИЧЕСКИЙ КОРАБЛЬ» с подзаголовком «Инопланетяне с огромными глазами захватывают Дискавери и берут в плен потрясенную команду». (Если вы читали про Бэби Бу в том журнале и не поверили ни слову, вам не в чем себя винить.)

Байки о собаках, определяющих у хозяев рак, всегда ходили в медицинской среде, но сообщение в научном журнале появилось впервые. Это придало идее легитимность. Однако научному миру потребовалось куда больше времени, чем желтой прессе, чтобы заинтересоваться вопросом.

Доктор Уильямс попытался найти финансирование для исследований, посвященных выявлению рака с помощью собак, после письма в «The Lancet», но у него ничего не вышло.

– Мне кажется, в научном мире к нам были настроены слишком скептически, мы просто оказались не в том месте не в то время, – говорит он.

Затем в середине 90-х в Таллахасси (штат Флорида) врач-дерматолог придумал новый подход к использованию собак при диагностике рака. Арманд Коньетта, доктор медицины, специализирующийся на раке кожи, очень переживал из-за того, что лишь в одном из пяти случаев меланомы опухоль удавалось обнаружить достаточно рано, чтобы сохранить пациенту жизнь.

– Порой я в буквальном смысле не мог заснуть, думая, что должен быть какой-то способ, – рассказывал доктор Коньетта в интервью «Associated Press».

По радио он услышал рассказ о том, как собака по запаху отыскала в озере мертвое тело, и подумал, не удастся ли использовать уникальное собачье обоняние для диагностики рака. Просматривая научную литературу, он наткнулся на письмо в «The Lancet». Он спросил местного кинолога Дуэйна Пикеля, можно ли обучить собаку на нюх определять раковую опухоль. Дуэйн, разводивший и дрессировавший псов для армии и вышедший в отставку после 22 лет службы в департаменте К-9 полиции Таллахасси, ответил именно так, как тот и хотел:

– Собаку можно обучить находить все, что вам нужно.

Дуэйн предоставил доктору своего пса Джорджа, шнауцер уже прошел обучение для поиска бомб. Дуэйн придумал оригинальный способ заинтересовать Джорджа поисками опухолевых проб: он спрятал пробирки с образцами меланомы по всей комнате и предложил Джорджу их отыскать. Если собака находила пробирку, то получала угощение. Псу сразу понравилась такая работа. На следующем этапе Джорджу предлагали указывать на пробирку с образцом меланомы, выбирая ее из набора других с образцами доброкачественных опухолей. Он отлично справился с испытанием, при этом показав точность 99 %.

Далее Джордж перешел от распознавания меланомыin vitro к имитации ее диагностикиin vivo. Медсестра, у которой в семье были случаи рака кожи, вызвалась поучаствовать в исследовании волонтером: на нее наматывали несколько повязок, под одной из которых прятали образец меланомы. Распознает ли Джордж меланому без привычных пробирок? Исследователи тревожно ждали, пока пес бегал вокруг медсестры и обнюхивал ее.

Наконец одна повязка привлекла его особое внимание. Он тщательно ее обнюхал, потом сел и стал пристально на нее смотреть. И угадал!

Позднее его научили аккуратно трогать нужное место лапой. За год исследователи провели более 40 испытаний и сообщили, что Джордж снова и снова показывал почти 100 % точность. Когда дошло до настоящих пациентов с меланомой, Джордж за пару лет встретил их около семи и у четверых с точностью определил злокачественную опухоль. У четверых или пятерых – в зависимости от того, как интерпретировать результат. Конечно, здесь о 100 % речь не шла, но доктор Коньетта и Дуэйн считали, что ошибки могут быть вызваны предварительными тренировками Джорджа с медсестрой, которая перед тестом всегда принимала душ, стирала одежду средствами без запаха и не курила. У реальных пациентов присутствовало множество отвлекающих обонятельных факторов.

Исследование доктора Коньетты было, по понятным причинам, довольно упрощенным, но оно развило идеи, выдвинутые его коллегами-врачами Уильямсом и Пемброком. Перед ним уже не стоял вопрос,могут ли собаки распознавать рак. Он думал, как именно этого добиться.

– Этому должен быть посвящен следующий этап исследований, которым займется кто-то другой, – говорил он в интервью «Associated Press».

Прошло несколько лет до новых серьезных исследований по диагностике рака с помощью собаки. Основанием для них послужило – не в первый раз – письмо, опубликованное в «The Lancet». Одним из его авторов был сам доктор Уильямс, а называлось оно «Еще одна собака-нюхач в больнице?».

Доктор Уильямс и доктор Джон Черч, вышедший в отставку хирург-ортопед, писали про 66-летнего мужчину, у которого был лабрадор по кличке Паркер. И этот пес вдруг стал постоянно тыкать носом мужчину в бедро. Именно в этом месте тот уже 18 лет лечил экзему. Два года собака его изводила, и он наконец обратился к врачу. В сентябре 2000 года пятно удалили, оказалось, что это базальноклеточная карцинома. После удаления опухоли Паркер больше к этому участку интереса не проявлял.

Письмо в «The Lancet» заканчивалось воззванием:

«Хотя подобные сообщения и выглядят анекдотичными, мы убеждены, что способность некоторых собак распознавать уникальные запахи, присущие определенным видам рака кожи, достойны того, чтобы исследовать их в рамках тщательно контролируемого эксперимента. Точно так же следует изучить их способность обнаруживать и другие заболевания, в частности туберкулез или лихорадку Эбола, в целях ранней диагностики».

Письмо было опубликовано в выпуске от 15 сентября 2001 года, спустя каких-то пару дней после катастрофы 11 сентября. Оно могло бы так и пропасть, похороненное под валом сообщений о трагедии, затронувшей весь мир. Популярные СМИ не уделили внимания статье, поскольку у репортеров и так было о чем писать.

Однако для научных кругов оно не прошло незамеченным. Зерна, посеянные первой публикацией, после долгого периода сна теперь начинали всходить. В 2003 году доктор Черч провел в Великобритании конференцию по вопросам использования собак для выявления рака. В числе спикеров там выступили Тадеуш Езерски, доктор наук из Польши, знаменитый специалист, изучавший обоняние у собак, и Майкл Маккаллох, тоже доктор наук, который начал в Калифорнии собственный проект по диагностике рака с помощью собак.

На конференции зародилось новое поле исследований на стыке науки и кинологии. Так начался золотой век изучения способностей собаки в диагностике рака.

Поиски финансирования и собственно исследования всегда требуют времени. Один эксперимент тут, один там, год или два между ними – словно легкие дождики после засухи. Исследования отнюдь не пошли валом, но их количество продолжает расти.

В большинстве опубликованных отчетов письмо в «The Lancet» от 1989 года упоминается как отправная точка, заставившая ученых задуматься о возможности диагностировать рак с помощью собак. То же самое касается и статей, ссылающихся на эти отчеты.

Сам доктор Уильямс, положивший начало – с помощью Бониты и Бэби Бу – этому новому полю деятельности, участвовал только в одном исследовании этого направления. Далее он перешел в другие области дерматологии, к другим научным изысканиям и медицинской практике.

Сейчас, спустя 30 лет после первого письма в «The Lancet», он работает профессором дерматологической эпидемиологии в Центре наглядной дерматологии при Университете Ноттингема. Кроме того, он директор оценочной программы Национального института исследований и технологий в сфере здравоохранения. Это важный государственный пост. Как говорит сам Уильямс:

– В целом я отвечаю за все крупные проекты с государственным финансированием, которые сегодня проводятся Министерством здравоохранения Великобритании (это около 400 исследований с финансированием в миллиарды фунтов стерлингов). Я – первый дерматолог, оказавшийся на этом посту, что для меня большая честь. Я буду директором до октября 2020 года, после чего уйду в отставку.

Он до сих пор занимается исследовательской деятельностью (и является автором более чем 500 опубликованных работ), а также ведет еженедельную практику в детской дерматологической клинике[21].

Он носит экстравагантные галстуки-бабочки и говорит с очаровательным певучим валлийским акцентом. То давнее письмо о достижениях Бэби Бу он до сих пор считает одним из выдающихся моментов своей научной карьеры.

– Я вспоминаю тот случай с большой теплотой, особенно потому, что он положил начало нескольким важным исследованиям, которые впоследствии смогут помочь онкологическим пациентам, – сказал он мне. – Довольно рискованно с моей стороны было публиковать сообщение, будучи еще студентом, однако я счел важным предложить ученым идею, о которой они затем вынесли бы собственные суждения. Сам я знал, что исследования не обязательно должны быть линейными. Иногда достаточно предложить замысел, чтобы другие его развили.

По его словам, из всех пациентов за долгие годы практики Бонита оказала на его работу самое значительное воздействие.

– Тот случай научил меня прислушиваться к пациентам. Они часто бывают совершенно правы, просто у нас нет достаточных технических и научных знаний, чтобы объяснить то, что с ними произошло.

Я задалась вопросом, что стало с Бонитой. Попыталась ее разыскать, но не нашла никакой контактной информации. Я опасалась худшего. Возможно, еще одна меланома ускользнула-таки от Бэби Бу.

Однако затем я обнаружила ее на Facebook. Правда, активности на страничке не было уже давно. Я написала Боните, а заодно и ее дочери Джейн, надеясь, что они не сочтут меня опасным троллем. Пару недель спустя Джейн мне ответила. Она писала, что Бонита жива-здорова и с радостью побеседует со мной.

Боните сейчас 75, она уже прабабушка и охотно рассказывает о прошлом. Собак она больше не заводила. Фриски Фру умерла в 18 лет, и ее заботливая дочка Бэби Бу постоянно находилась рядом с ней. Люси Лу также умерла в глубокой старости, прожив счастливую жизнь удачливой воришки. Бэби Бу дожила до 19 лет. Все они похоронены у Бониты на заднем дворе. Единственный питомец, который у нее есть сейчас, это кот по имени Берт, которому нравится пить воду прямо из крана.

– Я знаю, меня бы сейчас здесь не было, если бы не Бэби Бу, – говорит Бонита. – С тех пор я всегда прислушивалась к своим животным. Они говорят с нами. Надо только научиться понимать, о чем они предупреждают.

Бонита даже не представляла себе, какую волну породил тот диагноз, поставленный Бэби Бу. Я рассказала ей о многочисленных экспериментах и статьях, ссылавшихся на то письмо в «The Lancet», и о современном состоянии исследований, посвященных использованию собак в диагностике рака.

– Это же чудесно, не правда ли? – отвечала она. – Ее маленькое наследие. Бэби Бу была бы рада.

* * *

Клэр Гест ворвалась в свой крошечный кабинет в штаб-квартире «Дрессировки медицинских собак» с четырьмя спаниелями на поводках.

– Простите, что вас задержала, – извинилась она, стирая следы собачьей слюны со своих кожаных сапог платком, который вытащила из кармана куртки. – С ними надо было погулять, а на это всегда уходит больше времени, чем планируешь.

«Дрессировка медицинских собак» участвует в нескольких важных национальных и международных проектах. Камилла, герцогиня Корнуольская, и ее муж принц Чарльз являются попечителями этого благотворительного центра. Британская пресса писала, что Камилла очень растрогалась во время демонстрации, на которой они с принцем увидели, как три лабрадора с легкостью определили образцы раковых клеток. Клэр даже пару раз встречалась с королевой Елизаветой II.

Однако сегодня она сидела передо мной на полу своего кабинета, в котором резко запахло собачьим духом, и вычесывала репьи из шерсти запыхавшихся английских коккеров.

Офис «Дрессировки медицинских собак» расположен на зеленых равнинах среди сельскохозяйственных угодий близ деревушки Грэйт Хорвуд, примерно в 90 милях к северо-западу от Лондона. Это восхитительный край, но в определенный период года там полно репейника, соцветия которого пристают к собачьей шерсти как липучка, особенно если шерсть длинная.

Пока мы беседовали, она продолжала выбирать руками глубоко засевшие репьи, одновременно отвечая на вопросы многочисленных посетителей, заглядывавших в дверь, чтобы о чем-то спросить, забрать собаку на занятие или напомнить о предстоящей встрече. Клэр привыкла заниматься несколькими делами сразу. В последнее время у нее нет ни одной свободной минуты.

– Так происходит постоянно, – говорит она. – Мне очень нравится такой темп, такая энергетика, ведь это означает, что мир наконец-то начал воспринимать всерьез возможности собаки в диагностике рака.

Официально ее центр был учрежден в 2008 году, но начало ему положило исследование 2003 года, когда Клэр и доктор Черч – соавтор знаменитого письма в «The Lancet» – в сотрудничестве с другими врачами провели научный эксперимент, чтобы убедиться, могут ли собаки распознавать рак. (Это была так называемая «проверка концепции».) Шестерых собак, включая крошечного папильона, обучали распознавать запах рака мочевого пузыря в порции мочи, представленной в панели из шести образцов, включая контрольные. Успеха собаки достигали в 41 % случаев – результат, по современным стандартам, не особо блестящий, но статистически значимый по сравнению с 14 % простого совпадения. Особенно важен он был в свете того, что исследование проводилось по всем научным стандартам.

Его результаты были опубликованы в «British Medical Journal» в 2004 году. Авторы выдвигали идею, что опухоли высвобождают летучие органические вещества, обладающие характерным запахом, который собаки могут различать даже в очень малых количествах благодаря своему «чрезвычайно острому обонянию».

«Полученные нами результаты могут использоваться как отправная точка для сравнений с результатами будущих исследований, – писали авторы, – надеемся, что наш подход к дрессировке поможет тем, кто занимается схожей работой»[22].

Еще более интригующим, чем успех собак в процессе эксперимента, выглядел их общий провал в одном и том же случае. Все шестеро однозначно указывали на образец, считавшийся контрольным, – пробирку с мочой, полученной у пациента, у которого ни цистоскопия, ни ультразвук не показали наличия клеток раковой опухоли мочевого пузыря. В статье рассказывалось, что случилось дальше. «Консультант, предоставивший анализы своего больного, обеспокоился и провел дальнейшие обследования, в результате чего была обнаружена переходно-клеточная карцинома правой почки».

Иными словами, собаки «уложили на лопатки» врачей и их мудреное оборудование. Они обнаружили рак, на диагностику которого их никто не дрессировал.

Исследование, как и предсказывали авторы, вдохновило на создание других проектов по использованию собак для выявления рака по всему миру.

– Для меня, – говорит Клэр, – публикация статьи стала тем моментом, когда я поняла, что нашу работу надо продолжать.

Так была основана «Дрессировка медицинских собак». 20 лет Клэр проработала в центре «Слышащие собаки для глухих людей», прежде чем основать «Дрессировку» совместно с доктором Черчем. Процесс занял несколько лет.

– Нам пришлось преодолеть значительный скепсис, и немало времени ушло на то, чтобы найти поддержку и затем зарегистрировать благотворительную организацию, – рассказывает она.

В 2009 году рыжий лабрадор Клэр по кличке Дэйзи в числе других собак прошел обучение по выявлению образцов раковых клеток. И тут Клэр заметила, что Дэйзи странно себя ведет. Один раз, когда Клэр выпускала собак из кузова машины в парке, Дэйзи села на землю и стала пристально на нее смотреть. Клэр показалось, что у Дэйзи обеспокоенный вид. Потом собака потыкалась мордой ей в грудь, сильно толкнув. В тот вечер Клэр прощупала то место, куда ткнула Дэйзи. И обнаружила уплотнение.

Клэр слышала немало историй о том, как собаки выявляли рак у своих хозяев. Она решила, что с ней все в порядке, но на всякий случай записалась на осмотр к врачу. Уплотнение, которое она нащупала, оказалось безобидной кистой, но под ней обнаружилось нечто, привлекшее внимание врача. После маммографии и биопсии клеток Клэр поставили диагноз – рак груди.

Ей сделали операцию, удалили несколько лимфатических узлов и назначили пятинедельный курс лучевой терапии. С тех пор рак не возвращался.

– Поскольку опухоль находилась очень глубоко, – вспоминает она, – доктора сказали, что сама я обнаружила бы ее слишком поздно. Дэйзи спасла мне жизнь.

Пока Клэр подробно рассказывала эту историю, с которой я вкратце уже познакомилась по ее книге «Дэйзи и ее дар», главная героиня спокойно лежала в своей уютной корзинке. Дэйзи уже 13 лет, и она страдает артритом. Собака выглядит старой, но по-прежнему сохраняет бдительность, и ее большие карие глаза постоянно следят за хозяйкой. Кто-то заходит в кабинет:

– Пора на физиотерапию, Дэйзи. Ты готова?

Дэйзи поднимается из корзинки, потягивается и бежит по коридору к кабинету физиопроцедур.

– Дэйзи для меня все. Она спасла мне жизнь, была моим лучшим другом и доверенным лицом, помогла мне не утратить надежду и продолжать работу, несмотря на голоса скептиков, – говорит Клэр. – Меня пугает сама мысль о том, что однажды ее не станет[23].

Клэр старается не думать об этом. Сосредоточенность на делах организации помогает ей отвлечься от неизбежного.

«Дрессировка медицинских собак» располагает на данный момент примерно 13 обученными собаками. Большинство работает на выявление рака, остальные – на пилотных проектах по диагностике других заболеваний. Все они живут в семьях и приезжают в центр несколько раз в неделю на дрессировку или на работу.

За редким исключением так живут практически все собаки, участвующие в исследованиях по выявлению рака по всему миру. Бóльшую часть времени они проводят в семье, иногда в приемной, которая заботится о них в те несколько лет, пока они работают. Учеба животным нравится, они получают за нее награды, а периоды работы у них короткие.

Центр «Дрессировка медицинских собак» участвует в двух больших исследованиях, посвященных раку. Одно – раку груди, с очень строгим протоколом. Вскоре после моего визита оно было прервано: собаки выполнили работу с образцами выдыхаемого воздуха от 1000 пациентов, но объем воздуха в пробирках был сочтен недостаточным. Исследование вновь вернулось на стадию разработки. Это не первый эксперимент, связанный с опухолями молочных желез, но когда он продолжится, то обещает дать весьма показательные результаты.

Исследование, опубликованное в 2006 году, показало 88 % чувствительность (способность обнаруживать образец с подтвержденным диагнозом) и 98 % специфичность (способность обнаруживать образец без заболевания, что также подтверждено обследованиями; в случае с раком это означает, что собаки игнорировали образец, а не указывали на него). Однако результаты другого эксперимента, опубликованные 2 года спустя, были разочаровывающими. Ни одна из шести собак не перешла порога случайного совпадения при определении образцов с подтвержденным диагнозом, и только две из шести показали уровень специфичности выше случайного совпадения.

В многообещающем исследовании 2017 года, проведенном Институтом Кюри в Париже, 130 женщин с раком груди на всю ночь подкладывали в чистый бюстгальтер на пораженную сторону марлевую салфетку. Ее они затем помещали в стерильный флакон, и позднее эти образцы были предъявлены двум бельгийским овчаркам. Собаки успешно справились в 90 % случаев при первой попытке и в 100 % при второй. По ложным тревогам данных нет. Институт надеется запустить трехгодичные клинические испытания, чтобы проверить возможность этой методики в скрининге рака.

Еще один проект, в котором участвуют питомцы из «Медицинской дрессировки собак», это проверка концепции по диагностике рака простаты, когда собаки находят опухолевые клетки в образцах мочи от 3000 пациентов – это самое обширное исследование на настоящий момент. При изначальных испытаниях псы показали впечатляющую специфичность 93 %. Четыре предыдущих исследования, посвященных раку простаты, продемонстрировали колебания от 13 % чувствительности и 71 % специфичности до 99 % и 97 % соответственно.

Клэр не сомневается, что собаки способны безошибочно выявлять рак. Хоть это и кажется необычным.

– Иногда по ночам я просыпаюсь в холодном поту, – говорит она. – Что если я все это выдумала? Потом я вижу, как собаки находят опухолевые образцы, как они работают, и все встает на свои места.

Кокер-спаниели, которых Клэр вычесывала во время нашей беседы, проходят финальный осмотр. Один забирается на стул, другой укладывается в собачью корзинку на полу.

– Одну минутку, – извиняется Клэр. Она берет ручной пылесос, встает на колени и счищает с красного коврового покрытия репьи и шерсть. Мне хочется выхватить пылесос у нее из рук и сделать все самой.

«Вы не должны этим заниматься, – хочется мне сказать, – вы же знакомы с английской королевой!»

Но прежде чем я успеваю что-нибудь произнести, с уборкой покончено.

– Так много дел, так мало времени. Часы тикают.

На кон поставлены человеческие жизни. Люди по всему миру умирают от рака, хотя могли бы жить, если бы диагноз им поставили раньше. Зачастую современные методы диагностики выявляют онкологию уже тогда, когда лечить опухоль слишком поздно. К тому же, традиционные технологии или инвазивны, или крайне дороги. Или все вместе.

Исследователи пытаются найти способ использовать собак для скрининга большого количества образцов в лабораторных условиях. Персональное обследование пациентов серьезные ученые даже не рассматривают.

– Это будет выглядеть как поцелуй смерти, вам не кажется? – говорит Клэр. – Мы не хотим, чтобы собаки этим занимались.

Помимо плохого пиара, когда собакам придется указывать на больного, садясь перед ним или трогая его лапой, по мнению большинства ученых, личное обследование повлекло бы за собой множество отвлекающих факторов, так что работать напрямую с больными собаки никогда не будут. Ученые хотят, чтобы скрининг проводился на научной основе, а не был игрой в «угадайку». И без того нелегко получить с использованием животных точные результаты, даже в лабораторных условиях и по одному конкретному виду рака, не говоря уже о том, чтобы обследовать самого человека, да еще на предмет различных раковых опухолей.

Фразу «сейчас вас осмотрит доктор Пес» вы вряд ли услышите когда-нибудь в обозримом будущем, несмотря на газетные статьи о «собаках-сканерах». Собаки, которые однажды станут помогать людям в борьбе с болезнью, скорее всего, так и останутся за сценой.

До сих пор собак удавалось обучить, с разной степенью успеха, выявлять рак груди, шейки матки, прямой кишки, легких, желудка, печени, яичников, простаты, кожи и щитовидной железы. Обученные собаки работали с полудюжиной разных образцов, включая кровь и пот. Они нюхали образцы мочи и кала (ни одна собака не пожалуется на такое задание), а также выдыхаемого воздуха и кожи.

Собаки способны выявлять рак на всех четырех стадиях, не только на запущенной[24]. Это отличные новости, дающие надежду. Ранняя диагностика не только спасает жизни, но также делает лечение менее тяжелым и продолжительным.

Наука – дело небыстрое. Концептуальные исследования, когда ученые решают, могут ли собаки выявлять рак и, если да, как увеличить точность результата, ныне ведутся по всему миру.

В идеале наука должна учиться на своих ошибках. Ученые часто упоминают о необходимости усовершенствовать процедуру исследований. Авторы эксперимента по выявлению рака молочной железы, в котором собаки продемонстрировали лишь случайные попадания, предположили, что «лучшая подготовка образцов мочи и более строгий протокол дрессировки могли бы привести к другим результатам относительно надежности использования собак для распознавания рака».

Однако даже успешные исследования могли иметь погрешности, которые не выяснятся до тех пор, пока не возникнут новые, более детальные техники. В любом случае благодаря этим экспериментам стало совершенно ясно, насколько собаки умны и насколько тонкий у них нюх.

В некоторых экспериментах дрессировщики находились с собаками в одном помещении, и питомцы могли их видеть. Возможно, это и не влияло на результаты, но нельзя не учитывать вероятность данного фактора, который исследователи в основном пытаются устранить, чтобы повысить точность результатов.

Проблема в том, что собаки великолепно распознают язык тела человека, иногда до малейших изменений в выражении лица, и могут воспринимать ненамеренно сделанные подсказки от дрессировщика, находящегося в комнате. Этот феномен иначе называется «эффектом Умного Ганса».

Конь по кличке Ганс в начале ХХ века собирал толпы восторженных поклонников, восхищавшихся его сообразительностью. Можно было подумать, что Ганс умеет различать ноты, читать, составлять слова по буквам, выполнять простые арифметические действия, подсчитывать дроби, называть время и указывать на нужную дату в календаре. Он отвечал на устные и письменные вопросы, стуча копытом по нужной букве. Даже биологи, доктора и психологи верили в то, что он решал все задачи самостоятельно.

В его родной Германии была создана специальная комиссия с целью разобраться, что происходит, члены которой считали случай Ганса мошенническим трюком. Однако вскоре биолог и психолог выяснили, что Гансдействительно необычайно умен, хоть и не в том смысле, как считали все, включая его хозяина. Они пришли к выводу, что конь отличался выдающейся наблюдательностью и считывал «практически незаметные глазу сигналы», появлявшиеся у хозяина на лице[25].

В последнее время чаще всего (практически всегда!) во время эксперимента дрессировщики прячутся за специальным экраном или находятся в другой комнате. Я наблюдала за собаками, участвовавшими в эксперименте по выявлению рака прямой кишки в пилотном исследовании в Нидерландах: собаки, размахивая хвостами, врывались через узкие двери в помещение, где находилась карусель с образцами, а ученые за ними наблюдали через большое одностороннее окно. Дрессировщик находился в комнате, но прятался в белом кубе с таким же односторонним окошком для наблюдения и выглядывал только чтобы дать собакам лакомство за правильный ответ.

Одной из собак, участвовавших в исследовании, был бельгийский малинуа. Я никогда не видела, чтобы эти собаки работали где-то еще, кроме полиции или армии: обычно они ловят преступников, валят их на землю или по запаху отыскивают наркотики и взрывчатку. Наблюдая за тем, как собака той же породы, что охотилась вместе с морскими котиками за Усамой бен Ладеном, ищет раковые образцы в голландской лаборатории, я прониклась еще бóльшим уважением к способностям бельгийских малинуа.

В исследованиях, посвященных раку, используются разные породы собак, включая лабрадоров, немецких овчарок, пуделей, такс, золотистых ретриверов, больших мюнстерлендеров, ротвейлеров, шнауцеров, кокер-спаниелей, спрингер-спаниелей, гаванских бишонов и португальских водяных собак, а также метисов. Судя по всему, порода не так влияет на результаты, как мотивация животного.

Если собака не заинтересована в получении игрушки или лакомства, она не будет проявлять мотивацию к работе. Хоть нам и хотелось бы думать по-другому, собаки делают свою работу не ради блага человека. Они выполняют ее ради мячика или любимого угощения, ну и, конечно, искренней похвалы за хорошо исполненное задание.

Однако тот факт, что у собак тонкий нюх и они готовы работать за награду, еще не означает, что любая из них сможет обнаруживать запах, на который мы ее натренируем. Доктор Энгл, исследователь из Обернского университета, с которым мы встречались во введении к книге, говорит, что это одна из причин, по которым они используют разных собак в каждом исследовании. Хотя псы, с которыми они работают, поступают к ним из специального питомника, вырастившего 17 поколений лабрадоров, высококлассных нюхачей, не все их собаки справляются с данной работой.

– Из 10 собак, участвующих в исследовании, примерно 8 могут что-то учуять, а 2 – вообще ничего, – говорит он. – Это их личная особенность, как у людей. Одна порода, одна кровь, а результаты совершенно разные.

Точно так же некоторые люди, возможно, благодаря генетической особенности, способны улавливать запах, который придает моче употребленная в пищу спаржа.

Если кто-то будет проводить исследование по обнаружению рака с использованием только одной или двух собак и эти животные окажутся как раз из тех, что не могут находить образцы по запаху, то результат будет разочаровывающим. Продолжая аналогию, нет смысла проводить эксперимент по выявлению образцов мочи с запахом спаржи, привлекая к нему людей, которые не могут различать этот запах.

В целом, однако, собаки – прекрасные специалисты по поиску большинства ароматов.

– Если есть запах, собаку можно научить его распознавать, – говорит Синди Отто, доктор наук, основатель и исполнительный директор Центра служебного собаководства «Пенн-Вет» при Университете Пенсильвании.

– Они – наши герои, хотя даже не представляют, насколько важную играют роль.

* * *

Но каким образом собака обучается распознавать рак по запаху? Никто не знает, что за летучие соединения присущи этому заболеванию, поэтому исследователи не могут просто смешать их в единый коктейль, чтобы дрессировать животных. Собака должна быть настоящим сыщиком и сама составить обонятельную картину по пробам, которые ей представляют. С учетом того, что даже в образцах, полученных от здоровых людей, присутствуют сотни разновидностей летучих компонентов, это невероятно сложная задача.

Доктор Отто сравнивает этот процесс с тем, как люди ищут Уолли на страницах книжек «Где Уолли?» – без представления о том, как этот самый Уолли выглядит. Во время поиска они не могут исключать никаких сторонних объектов. Могут указывать на женщину в купальном костюме, на полосатый зонтик или кусок торта в попытках узнать, кто же из них Уолли. Но наконец Уолли найден, и –бах! – с этого момента веселый парнишка в красно-белой полосатой футболке, такой же шапке и в джинсах становится объектом их поисков.

При выявлении рака все гораздо сложнее. Собакам нельзя предъявить конкретный образец летучего вещества. У них нет своего Уолли.

В большинстве исследований собаки ищут определенный запах, связанный с конкретной разновидностью опухоли. Считается, что у каждой такой разновидности есть уникальная ароматическая составляющая. Свой запах имеется у рака легких и у рака молочной железы. Исследователи хотят, чтобы собака его отыскала.

Пока без ответа остается очень важный вопрос: есть ли у всех видов опухолей один общий запах, по которому можно распознавать это заболевание вообще?

До сих пор исследователи не прилагали специальных усилий, чтобы разобраться с проблемой. Но благодаря сообщениям о собаках, распознающих несколько разновидностей рака, многие из ученых считают, что общий запах существует.

– Возможно, это что-то наподобие музыки Моцарта, – говорит Клэр. – Когда вы ее слушаете, то можете заметить повторяющиеся элементы. То же самое и с раком: могут существовать повторяющиеся элементы, но есть один общий фактор.

Тем не менее рассуждает она о этом с осторожностью.

– Не существует опубликованных доказательств того, что собаки могут определять рак по одному общему запаху. Заявлять об этом, как об объективном факте, означает дискредитировать их работу, а она поистине фантастическая.

У Клэр есть опыт взаимодействия с собакой, распознававшей несколько разновидностей рака, но она не подходит к этому с точки зрения чистой науки. Дэйзи, определившая у нее рак груди, также успешно указывала на образцы с другими типами рака в экспериментах центра «Дрессировка медицинских собак». Изначально ее тренировали на выявление рака мочевого пузыря. Но позднее она успешно определяла образцы опухолей простаты и почек.

Возможно, Дэйзи умела определять разновидности рака по их уникальному индивидуальному запаху. А может, обнаружила общий запах раковых опухолей. Иногда Клэр жалеет, что Дэйзи не могла говорить.

– Представляю, сколько всего она бы мне рассказала!

* * *

Исследователи восторгаются обонятельными способностями собак, но это – палка о двух концах. Собачье обоняние настолько тонко, что с ним трудно иметь дело в рамках научного эксперимента.

Как только пес понимает, что именно должен находить в процессе исследования, он может начать выбирать образцы на основании места, где их взяли. Собаки легко улавливают запах больничной дезинфекции и реагируют на него. Они могут даже выбирать образцы, основываясь на том, что их подготавливал один и тот же человек.

Доктор Энгл говорит, что поскольку от кожи человека отпадает 30–40 тысяч клеток в минуту, собака может с легкостью распознавать подготовленные им образцы, даже если он работал в перчатках.

– Собаки – наши природные биосенсоры. Они улавливают все, – говорит она. – У них есть врожденная способность различать запах человека, и это надо учитывать в процессе проведения исследований.

Ученые продолжают совершенствовать методики по выявлению собаками рака. Им приходится учитывать десятки, а то и сотни деталей при составлении протоколов исследований, чтобы получить убедительные результаты для публикаций в серьезных изданиях и дальнейшего развития науки. Как правильно дрессировать собак? Кто должен подготавливать образцы? Как их лучше хранить? Какова идеальная продолжительность сеанса?

Есть и еще более насущный – даже жизненно важный – вопрос: откуда брать достаточное количество образцов, чтобы не предъявлять один и тот же собакам несколько раз?

Дело в том, что собаки прекрасно запоминают запахи.

– Их ольфакторная память – это просто чудо! – утверждает доктор Отто.

Доктор Энгл соглашается с ней.

– Собаки могут помнить запахи многие годы, – говорит он. – Мы предъявляли им образцы синтезированных запахов через несколько лет после эксперимента, и собаки все равно реагировали на них, как будто только вчера проходили подготовку.

В каком-то смысле это прекрасно. Возможно, именно поэтому псы преуспевают в своем «поиске Уолли». Но у этой выдающейся памяти есть и оборотная сторона: собака может запоминать сам образец, а не реагировать на присутствующие в нем раковые клетки.

– Изначально они запоминаютконкретный запахконкретного образца, а не запах рака яичников в целом, – считает Дженнифер Эсслер, доктор наук, работающая в Центре служебного собаководства.

Это можно сравнить с экспериментом, когда вам надо нажимать на кнопку всякий раз при виде фотографии человека с серьгой в ухе, чтобы получить награду. Фотографии демонстрируются в случайном порядке и могут выскакивать один и более раз. Очень скоро вы начнете действовать по упрощенной схеме и вместо того, чтобы искать серьги, будете просто узнавать человека на снимке. Соответственно, каждый раз при виде, например, Эммы, с кудрявыми темными волосами и широко расставленными глазами, вы станете жать на кнопку. Вы не будете утруждаться и высматривать у нее серьги после того, как уже заметили их в первый раз.

С собаками все примерно так же. Запах образца может быть сильнее запаха рака. Если собаки нюхают один образец несколько раз, то в следующем эксперименте могут с трудом распознавать запах рака у других образцов.

– Собаки хитрят, – говорит доктор Отто. – Им так удобнее, и, если вы по недосмотру позволите им хитрить, они воспользуются возможностью. В игре они не соблюдают правил.

Образцы и так ценятся на вес золота. Как бы широко не был распространен рак, исследователям приходится немало потрудиться, чтобы раздобыть необходимое количество проб. Когда собаки демонстрируют признаки узнавания по памяти, перед учеными встает задача найти для них новые образцы или проявить творческий подход.

Доктор Отто с командой стараются делать и то, и другое в процессе обучения собак распознавать рак яичников. Поскольку их подход уникален и к этой разновидности рака у меня есть личный интерес, я решила, что стоит посетить их центр.

Доктор Отто, дрессировщица Пэт Кайнароглу и я сидим в засаде. Мы прячемся за односторонним стеклом в большой лаборатории Центра служебного собаководства «Пенн-Вет» и ждем. Сейчас мы увидим, как Оза, немецкая овчарка, будет определять рак яичников по образцам плазмы крови.

Мы не хотим, чтобы собака заметила наше присутствие. Она готовилась к этому испытанию почти целый год, но достаточно лишь малейшего шепота, чтобы она нас услышала и отвлеклась от своей задачи. Я с большой осторожностью переворачиваю страницу блокнота, потому что звуки из нашей половины лаборатории раздаются в соседней так, будто никакой перегородки между ними нет.

Лишь несколько собак в центре умеют выявлять рак яичников по плазме. Оза сегодня будет пробовать в первый раз. До этого дня она тренировалась на клеточных линиях рака яичников. Клеточные линии, как вы могли узнать из книги Ребекки Склут и снятого по ней фильма «Бессмертная жизнь Генриетты Лакс», или из «Биологии 101», продолжают делиться и расти в лабораториях и широко используются в исследованиях рака. Их можно покупать онлайн из лабораторий в разных странах мира[26].

Если Оза сможет определить рак яичников по плазме, это станет большим достижением. Это будет означать, что собаки умеют распознавать не только наличие опухоли, но и реакцию организма на ее присутствие, а также и то, что команда не зря потратила ценные образцы плазмы для дрессировки Озы. Собак можно сначала дрессировать на клеточных линиях, а затем переключать на плазму, так больше образцов сохранится для экспериментов.

Оза влетает в комнату, и я задерживаю дыхание. Она быстро обегает карусель с образцами, обнюхивая каждый из восьми предметов, зажатых в стальных манипуляторах. Но не реагирует ни на один.

Потом обходит карусель еще раз и теперь останавливается, чтобы получше обнюхать один из образцов. Мы слышим щелчок дрессировочного кликера, и она бежит в соседнюю комнату за наградой. Дрессировщик, переодев перчатки, кладет новый образец в другой манипулятор, и мы снова ждем.

На этот раз Оза останавливается и обнюхивает манипулятор с новым образцом. Это не совсем предупреждение, но она к нему близка. Щелчок.

– Она и правда хочет нам что-то сказать! – шепотом восклицает доктор Ото, пока Оза выбегает в соседнюю комнату за угощением.

Доктор Отто широко улыбается. Оза обследует карусель еще раз, останавливается у нужного образца, и эксперимент заканчивается.

– Итак, она все-такинашла Уолли! – говорит доктор Отто. – Молодец!

В тот день я поняла, что научные открытия не всегда выглядят так блестяще, как показывают в кино. Открытие могут сделать трое людей, сидящих в засаде и наблюдающих за малейшими переменами в поведении собаки. Потрясающе было стать свидетелем события, способного повлиять на процедуру выявления животными рака яичников уже в недалеком будущем.

За день до этого я наблюдала за тем, как почти черная немецкая овчарка по имени Бобби нюхала образцы разведенной плазмы пациенток, страдающих раком яичников. Ее обучили выявлять болезнь по одной капле неразведенной плазмы. Теперь плазму разбавили в соотношении 1:1 – половина плазмы, половина физраствора. Исследователи смешали каплю плазмы с каплей раствора, затем взяли каплю этой смеси и представили собаке для обнаружения.

Здесь надо помнить, что плазма – это не цельная кровь. Это лишь ее часть – желтоватая прозрачная жидкость, содержащая красные и белые кровяные тельца и тромбоциты, а также другие компоненты. То, что собака может ставить диагноз по одной капле плазмы, примечательно само по себе. То, что собака распознает запах по плазме, пополам разбавленной раствором – превосходит все ожидания. Некоторые псы в центре выявляют даже образцы, разбавленные в соотношении 1:2.

Это можно сравнить с игрой в лимбо: ученые смотрят, насколько сильно можно разбавить образец, прежде чем собака перестанет его распознавать. Разведенная плазма в тот день была на карусели не одна: в других манипуляторах имелись образцы плазмы от женщин с доброкачественными опухолями, вообще без опухолей, образцы раствора и другие предметы вроде скрепок и резиновых перчаток.

Перед началом эксперимента Бобби подбежала к большой корзине с собачьими игрушками в комнате, прилегавшей к лаборатории.

– В этом эксперименте собаки сами выбирают себе награду, – сказала доктор Эсслер.

Бобби сунула нос в корзину и выбрала резиновую косточку. Доктор Эсслер сильно удивилась.

– Это не самая любимая ее игрушка, – заметила она.

Бобби остановилась и как будто задумалась. Потом вернулась к корзине и положила косточку на место, а вместо нее взяла голубой мячик.

– Ну вот, его она обычно и выбирает! – воскликнула доктор Эсслер.

Бобби из тех собак, кто знает, что им нравится, а что – нет. Оставалось надеяться, что она успешно выберет образцы разбавленной плазмы со следами рака яичников.

В первый раз, обходя вокруг карусели, она пропустила нужный образец. Дрессировщик изменил расположение манипуляторов, но она снова прошла мимо. Я подумала, что запах мог оказаться слишком слабым, чтобы Бобби его распознала. Может, разведение 1:1 – это уже чересчур?

Собака в третий раз пошла вокруг карусели. На этот раз она указала на шестой манипулятор.

Да! Щелчок. Последовали похвалы, собаке бросили мячик. В следующий раз она обнаружила новый образец в манипуляторе восемь. После этого не пропустила ни одного.

Если бы с нами здесь был Генри Хиггинс, он наверняка воскликнул бы: «О да, она смогла! Бог мой, она сумела!» Все ученые и дрессировщики, присутствовавшие при эксперименте, дали собаке понять, что она хорошая девочка. При каждом попадании она хватала мяч, махала хвостом и наслаждалась похвалами.

Единственный раз Бобби не среагировала на карусель, когда на ней не было образцов с раком яичника. Это не ошибка, такой эксперимент называется пустым. Все манипуляторы карусели содержали какие-то образцы, но рака там не было.

Когда эксперимент пустой, собака не должна подавать сигналов. Именно за это она получает награду. За правильный ответ она обязательно должна быть вознаграждена. Если на одном из этапов исследования нужных образцов нет, а собаку обучили получать награду только за находки, она может в любом случае что-нибудь «найти», просто чтобы получить поощрение.

Иными словами, собака будет хитрить.

Необходимо, чтобы она знала – ничего страшного, если нужных образцов нет. Собака должна находить раковые пробы только в том случае, если они действительно присутствуют. Это вроде бы очевидно, но до последнего времени пустые эксперименты практически не проводились.

Пустой эксперимент очень важен с точки зрения перехода от распознавания рака в лаборатории к скринингу с использованием собак в реальных условиях. При таком скрининге никто не знает, какие образцы положительные, а какие отрицательные. Собака должна работать круг за кругом, при этом периодически может случаться так, что в нескольких кругах подряд положительных результатов не будет. Если собака не получит награду, то начнет находить рак там, где его нет. И это проблема. Еще хуже будет, если животное устанет или отвлечется и пропустит положительный образец.

Исследователи Университетского госпиталя в Кремсе (Австрия) провели эксперимент в режиме реального скрининга рака легкого.

– Чтобы имитировать реальную ситуацию, собакам не давали награды, – объясняет Клаус Хакнер, доктор медицины, соавтор исследования. – Мы не хотели подкреплять возможно ошибочные результаты.

Дрессировщики сами не знали, какой из пяти образцов выдыхаемого воздуха имел признаки рака легкого и были ли такие вообще.

В традиционных исследованиях кто-то владеет этой информацией, и собака получает награду. Но в условиях скрининга, говорит доктор Хакнер, «отсутствие подкрепления приводит к стрессу и у собак, и у дрессировщиков».

Доктор Хакнер, сам большой любитель собак, добавляет, что они не уходили с работы совсем без награды.

– О них очень заботились, и, конечно, в конце эксперимента они получали вознаграждение. (Он обращался со служебными собаками в точности как со своим псом, 10-летним биглем по имени Пауль, про которого говорит, что тот «каждый день украшает мою жизнь».)

В ходе тестирования собаки распознали 78 % образцов с признаками рака легких. Но они указали на 66 % «здоровых» образцов, как на больные. (Иными словами, собаки показали чувствительность 78 % и специфичность 34 %.) Будь это реальный скрининг, он привел бы к упущенному диагнозу у немалого количества больных, в то время как здоровые тревожились бы, дожидаясь подтверждения у себя раковой опухоли.

В статье, опубликованной в «Journal of Breath Research», доктор Хакнер и его соавторы делают вывод: «Распознавание собаками запахов в ситуации реального скрининга может быть недостаточно эффективным. Одной из причин такого снижения эффективности является стресс от отсутствия положительных результатов у собак и дрессировщиков».

Получается, что без регулярного подкрепления полагаться на собаку нельзя. Авторы упоминают о необходимости «разработки механизмов положительного подкрепления для будущих экспериментов. Будет полезно обеспечивать собакам возможно частый контакт с образцами, получаемыми от людей». Добавление положительных образцов в те, что предоставляются на скрининг, поможет поддерживать у собак мотивацию и энтузиазм.

Большинство исследователей, работающих в данной области, соглашаются, что собаки хорошо распознают рак в лабораторных условиях, когда кто-то знает, какой из образцов положительный, и может наградить собаку за точность. Наша методология совершенствуется, и необходимо, чтобы точность экспериментов возрастала вместе с ней.

Но смогут ли собаки со временем достаточно надежно различать образцы больных клеток, когда диагноз пациентам еще не поставлен, в ходе реальных скринингов? Я пока слышала лишь об одном специалисте, который попытался провести нечто подобное[27]. Мне бы хотелось, чтобы таких скринингов было больше, поэтому я собрала вещи и отправилась на запад. Далеко на запад. Книга о собаках-врачах привела меня в живописную местность в таких краях, где я и не чаяла побывать.

* * *

Добраться до Канеямы, крошечного городка в японской префектуре Ямагата, очень непросто. Сначала вы летите до Токио в моем случае из Сан-Франциско. Десять часов полета через Тихий океан, над Гавайским и Императорским подводными горными хребтами, через линию перемены дат. Естественно, увидеть их вы можете только на мониторе в спинке переднего кресла, если слишком утомитесь заучиванием из разговорника вежливых фраз на японском, которые собирались освоить хотя бы за несколько недель до поездки[28].

Дальше из Токио придется ехать на Синкансэне. Перед этим лучше провести некоторое время в столице, чтобы немного освоиться; сама посадка на этот высокоскоростной экспресс – уже приключение. Карта токийского метро напоминает содержимое тарелки спагетти, нечаянно вывернутое на пол. Наконец, усевшись в Синкансэн – идеальный вид общественного транспорта для тех, кто любит чистоту, вежливый и своевременный сервис и приятные мелодии, сопровождающие отправление и остановку, – вы пулей устремляетесь на север.

Через восемь остановок, проехав 272 км, вы прибываете в Фукусиму[29], после которой поезд превращается, скорее, в пригородную электричку. Он едет медленнее, и перед вами разворачиваются прекраснейшие пейзажи. Мимо мелькают зеленые и золотистые пятна рисовых полей, затем поля гречихи с белыми цветками. Эти белизна, золото и зелень кажутся еще ярче на фоне темных пирамид холмов и гор, вершины которых укутаны белоснежными облаками.

Еще через десять остановок вы оказываетесь в Синдзё, конечной точке маршрута, в 421 км к северу от Токио. Однако до Канеямы остается еще 15 км. Вас может отвезти туда автобус, это займет примерно полчаса. Или можно арендовать машину, если вы не боитесь ехать «не по той» стороне дороги.

К счастью, на станции нас дожидался Акеи Сибата, врач из городской больницы Канеямы. Он должен был сопровождать до места не только меня, но и доктора Масао Мияшиту, который подсел ко мне в поезде в Корияме. Первую половину дня он провел в госпитале: делал эндоскопии, которым обычно посвящает свои «свободные» дни. В остальное время он преподает в государственной медицинской школе при госпитале Сиба Хокусо в Индзай (префектура Сиба, к востоку от Токио). Это весьма занятой человек, заместитель директора госпиталя и главврач отделения хирургии пищеварительных органов. Также он профессор университета и ученый-исследователь, участвующий во многих проектах.

Его проект, связанный с собаками, и стал той самой причиной, по которой я решилась на путешествие. Несколько лет назад, почитав результаты исследований из разных стран мира о способностях собак выявлять рак, он захотел сам ими заняться. Все, что помогло бы диагностике рака на ранних стадиях, вызывало у него глубокий интерес. Перед его глазами проходило множество смертей, множество страдающих пациентов и их родных.

Он узнал о существовании собаки, подходящей для исследования, которое собирался провести, благодаря предыдущим экспериментам Хидето Соноды, доктора медицины с кафедры хирургии Университета Кюсю в Фукуоке. Команда доктора Соноды опубликовала в журнале «Gut» статью о том, что одна собака, принимавшая участие в их экспериментах, проявила необыкновенные способности в выявлении рака прямой кишки по образцам дыхания и кала. Ученые пришли к выводу, что она способна распознавать рак даже на ранних стадиях.

Доктор Мияшита обратился к Юдзи Сато, руководителю «Сан-Суга Япония» – это обучающий центр, где собак дрессируют на распознавание рака, – куда обращался доктор Сонода. Он был под впечатлением от результатов Марины, черного лабрадора, которая отлично распознавала разные типы рака по запаху. Доктор Мияшита и другие исследователи из государственной медицинской школы сотрудничали с «Сан-Суга» в ходе двух исследований: по опухолям груди и шейки матки. Марина была занята в исследовании рака шейки матки, а собака, специально обученная распознавать рак груди, участвовала во втором исследовании.

После смерти Марины Сато-сан[30] представил ученым еще несколько лабрадоров, специально обученных распознавать опухоли. Доктор Мияшита с радостью убедился, что эти собаки, как и Марина, диагностировали больше двух дюжин разновидностей рака – практически любую опухоль, с которой им приходилось работать.

– Похоже, есть летучие вещества, характерные для большинства видов рака, – сказал он мне в поезде, – и отдельные соединения, присущие конкретным разновидностям. Конечно, над их выявлением нам еще предстоит потрудиться, но, по-моему, это просто потрясающе.

* * *

В некотором смысле, доктор Мияшита оказался в Канеяме из-за лошадей. Несколько лет назад он занимался поисками лошадей для психологической терапии, которая очень пригодилась бы как пациентам, так и персоналу. Специалист, с которым он сотрудничал, сообщил, что в Канеяме есть человек, занимающийся этим видом терапии. Помимо этой работы, Ватару Инуэ читал просветительские лекции. Он пригласил доктора Мияшиту посмотреть на лошадей и прочитать лекцию по любой теме на его выбор.

Доктор Мияшита выбрал тему «Удивительные животные» – о суперспособностях китов, дельфинов, сов и бабочек, ну и, конечно, собак, выявляющих рак. После лекции Инуэ-сан показал доктору город и познакомил его с мэром Хироши Сузуки.

Мэр Сузуки пребывал в расстройстве. В недавнем выпуске местного журнала была опубликована статья с рейтингом различных регионов Японии по смертности от рака. Из 344 «медицинских округов второго порядка» Могами – тот самый регион, к которому относится Канеяма, – оказался первым по смертности от рака желудка среди женщин. По смертности от рака желудка у мужчин он был 22 из 344.

На севере Японии рак желудка – довольно распространенное заболевание. Доктор Мияшита и другие специалисты по онкологии органов пищеварения говорят, что причин тому несколько, в том числе повышенное употребление соли из-за популярности маринованных и консервированных продуктов, генетический фактор и старение населения, а также бактерия под названиемHelicobacter pylori.

Мэр очень тревожился за состояние здоровья жителей Канеямы и был расстроен этими цифрами. Он обратился к врачу за советом. Доктор Мияшита перечислил ему обычные причины рака желудка. Мэр Сузуки спросил, существуют ли простые неинвазивные методы проверки. Их не было.

Тут доктор Мияшита рассказал ему о своем проекте с собаками, выявляющими рак. Он объяснил, что скринингов в реальных условиях пока не проводилось, только научные исследования. Он не давал никаких гарантий, но ему было очень интересно, насколько хорошо собаки справятся с задачей. Доктор был уверен, что шансы весьма высоки.

Мэр Сузуки очень обрадовался возможности провести масштабный скрининг с целью раннего выявления рака и спасения человеческих жизней. Он немедленно поднял этот вопрос на собрании городского управления.

Собрание проголосовало за выделение 11 миллионов иен (102 000 $) ежегодно на проведение скрининга у тысячи из 5 970 жителей города. Члены собрания утвердили этот проект на 3 года, но с возможностью пересмотра бюджета. Люди, которые соглашались в нем участвовать, могли пройти проверку на рак – не только желудка, но и других органов – путем отправки образца мочи, который следовало заморозить и передать в госпиталь Сиба, откуда он поступал в центр «Сан-Суга». Результаты приходили через 3 месяца; те, у кого они были положительными, могли обратиться за дальнейшей медицинской консультацией и пройти проверку традиционными методами, включая эндоскопию и компьютерную томографию.

Прошло 4 месяца с начала эксперимента, когда я прибыла на станцию Синдзё вместе с доктором Мияшитой. На вечер у него было назначено выступление перед жителями Канеямы с отчетом по результатам скрининга, имевшимся на данный момент. Собаки проверили около 250 образцов и выдали предупреждение по пяти из них. Доктор Мияшита и местный врач на следующий день собирались переговорить с теми, у кого оказался положительный результат, чтобы обсудить дальнейшие действия и не позволить людям поддаться панике.

Сибата-сан вез нас в Канеяму под музыку Верди, лившуюся из динамиков в салоне его «Хонды». Чем дальше мы удалялись от Синдзё, тем роскошнее становились пейзажи: кедровые рощи, ручьи, реки, традиционные японские дома, разноцветные прямоугольники огородов, поля зерновых, готовые к жатве, и горы, тонущие в тумане. Сложно было поверить, что этот земной рай мог оказаться вверху рейтингов смертности от рака.

Когда мы приехали в Канеяму – в переводе с японского «золотая гора», – в школах как раз заканчивались уроки. Десятки ребятишек в школьной форме шагали по улицам домой. Они улыбались и здоровались с нами: «Коннитива!»

Многие дети смотрели на меня с удивлением. Высокая белокожая женщина с темными волосами, вьющимися от сентябрьской сырости, – диковинка для этих краев. Несколько школьников с широкой улыбкой обращались ко мне по-английски: «Здравствуйте. Как. Ваши. Дела?» Я улыбалась им в ответ: «У меня все хорошо. А у вас?» Они смеялись и поднимали вверх большой палец.

Сибата-сан сказал мне (через доктора Мияшиту, который взял на себя роль моего переводчика), что западные туристы заезжают к ним «очень-очень редко». Тем не менее одна из его брошюр была на двух языках, английском и японском – просто на всякий случай.

В маленьком городском парке, в центре которого бежал горный ручей с разноцветными карпами кои, стоял памятник британской путешественнице и писательнице Изабелле Бёрд. Попав в Японию в 1878 году, она объехала ее всю: на поездах, лошадях, рикшах, лодках и даже на коровах. В своей книге «Нехоженые тропы Японии» она вкратце упоминает о Канеяме, описывая потрясающие горы, которые встали у нее на дороге по пути на север: «У их подножий в самом живописном окружении лежит Канеяма, куда я прибыла в полдень и решила остаться на день или два, так как моя комната на почтовой станции нарядная и удобная, хозяйка очень вежливая, а впереди мне предстоит поездка по суровым краям, да еще Ито удалось раздобыть нам курицу впервые с тех пор, как мы покинули Никко!»

Мне было интересно, сильно ли изменилась эта местность с тех пор, как она тут проезжала. Несколько больших зданий и жилых домов в центральной части города показались мне довольно старыми, но я не знала, стояли ли они там, когда она была здесь.

Выглядели они так, словно над ними совместно поработали швейцарский и японский архитекторы, придумавшие новый вид постройки для горной местности. Внешние стены были толстые, гладкие, выкрашенные белоснежной краской. Над ними нависали крыши из коричневого кедра с крутыми, далеко выступающими скатами, которые защищали дом от зимних снегопадов; небольшие козырьки прикрывали каждое окно и дверь. Сибата-сан сказал, что когда-то давно в них хранили запасы мисо.

Ныне в одном из этих зданий располагается сувенирная лавка, торгующая поделками из кедра – главного сырья, которым располагают эти края. Входя туда, немедленно ощущаешь свежий запах кедровой древесины, исходящий от стен и от товаров, выставленных на продажу. Пока я выбирала себе сувениры, в лавке звучала музыка Энии из альбома Shepherd Moons, и дождик легонько стучал по деревянной крыше.

Мэр уже ждал нас, поэтому я постаралась быстрее покончить с покупками, которые продавщица завернула в белую бумагу с силуэтами карпов кои и зеленых гор.

Мы прибыли в офис мэра Сузуки. Он оказался высоким элегантным мужчиной с волосами цвета стали, в очках без оправы и отглаженной рубашке в бело-голубую полоску. Его секретарша подала нам чай в керамических чашках местного производства на кедровых блюдцах. Доктор Мияшита рассказал мэру о ходе проекта, чтобы тот знал, чего ожидать от предстоящего городского собрания. Я время от времени задавала мэру вопросы, и доктор их переводил.

Мэр Сузуки подтвердил, что был «очень расстроен и обеспокоен тем, что смертность от рака желудка оказалась такой высокой. Надо использовать любые способы, помогающие людям сохранять здоровье».

– Мы надеемся и верим, что обследование с помощью собак ждет успех, ведь людям гораздо проще пройти его, чем обследование обычными методами.

Мэр Сузуки сказал, что его мать умерла от рака желудка 15 лет назад, ей было 82 года. Врач не сказал ей, что у нее рак в финальной стадии. В этом нет ничего особенного, скорее, это даже норма. Вплоть до 1990-х, а то и позднее, в Японии сохранялась традиция не сообщать пациентам правду о смертельных диагнозах, особенно если болезнь в терминальной стадии. В отчете 1988 года говорится, что 8 из 10 докторов признают факт обмана в отношении пациентов с раком.

Диагноз сообщался ближайшим родственникам больного, если таковые имелись, и уже они решали, говорить ему об этом или нет. Велик был шанс, что умирающий член семьи так ничего и не узнает. Другой отчет, опубликованный в 1989 году, гласил, что только 21 % родственников сообщают больному о диагнозе.

До конца 1980-х доктор Мияшита сам предпочитал не рассказывать умирающим правду, чтобы не расстраивать их. Людям с безнадежными случаями рака пищеварительного тракта говорили, что у них язва[31]. Даже император Хирохито, у которого диагностировали рак пищевода в 1987 году, не знал о своей болезни. Он скончался в январе 1989 года после нескольких месяцев мучений. Только после смерти императора о его диагнозе сообщили народу.

Постепенно Япония менялась: сейчас пациенты сразу узнают, что у них обнаружена опухоль, и неважно, на какой стадии. Но в сельской местности изменения всегда происходят медленнее, вот почему мать мэра Сузуки, скончавшаяся в 2002 году через три месяца после выявления рака, ничего о нем не знала.

Сейчас благодаря этим исследованиям люди не только могли узнать, есть ли у них рак, но и получить это предупреждение косвенным путем – благодаря собакам. Стремление местных жителей не только идти в ногу со временем, но и опережать его, заслуживало уважения.

В тот вечер около 250 человек собрались в большом зале, чтобы послушать доктора Мияшиту и задать ему свои вопросы. Все сидели с серьезными лицами, пока он демонстрировал презентацию с фотографиями собак и данными статистики.

Уж не знаю почему, но меня усадили за стол прямо перед сценой. Мэр представил меня аудитории. Я поняла это, когда услышала свое имя и нечто, напоминающее слова «американская журналистка».

Несколько газетных и телевизионных репортеров, включая съемочную команду NHK, снимало и записывало выступление доктора Мияшиты. Я не понимала ни слова из того, что он говорил, разве что угадала фразу «собаки, определяющие рак по запаху». В этот момент я вспомнила поездку, которую мы с доктором Мияшитой совершили пару дней назад – в собачий тренировочный центр. Поскольку заняться мне было нечем, я решила набросать о ней пару строчек, на которые раньше у меня не нашлось времени.

* * *

В ходе двухчасовой поездки на машине из больницы доктора Мияшиты в «Сан-Суга» я поняла, что этот человек умеет мыслить по-настоящему нестандартно – видимо, это качество и заставило его устроить скрининг жителей маленького японского городка на рак с помощью собак.

Как только мы тронулись в путь, он подключил свой мобильный телефон к динамикам машины и в салоне заиграла ненавязчивая музыка. Я не обращала на нее особого внимания, потому что тем временем брала у него интервью. Однако вскоре меня начало укачивать на извилистых дорогах, и я сделала паузу. Беседа прервалась, и я прислушалась к музыке.

Через пару минут доктор спросил, нравится ли она мне. Я сказала, музыка напоминает ранних «Битлз».

Он расхохотался:

– Это же я пою! В прошлом году отдал запись на цифровую обработку.

Он объяснил, что в 20 лет записал с друзьями целый альбом. Один приятель сочинил стихи, а молодой Масао взял на себя музыку, вокал и гитару. Дело было в 1973 году, сразу перед началом занятий в медицинском институте.

Они отослали записи в несколько американских студий и стали ждать. Он мечтал стать певцом, или сочинять музыку, или и то, и другое. Если бы студии проявили к ним интерес, он не пошел бы учиться и сосредоточился на музыкальной карьере.

– Я мечтал стать пятым битлом, – сказал доктор и от души рассмеялся.

Однако ни одна из студий не откликнулась.

План «В» провалился, и он вернулся к плану «А». Тот тоже оказался неплох. Я спросила, почему вообще он захотел стать врачом.

– Вы будете смеяться, но это чистая правда: меня вдохновили американские сериалы, которые я смотрел в детстве.

Сначала был «Беглец» – в США этот сериал показывали с 1963 по 1967 год, но он посмотрел его позже, в повторе. Дэвид Дженсен играл там доктора Ричарда Кимбла, обвиненного в убийстве, которого он не совершал; доктор преследовал настоящего убийцу, пытаясь идти на шаг впереди правосудия. Юного Масао очень впечатлило, что врач всегда находил время, чтобы помочь тем, кого встречал на своем пути. Он восхищался его самоотречением.

Еще больше ему понравился «Медицинский центр», сериал, который шел в США целых семь лет, начиная с 1969 года. Масао восхищался доктором Джо Гэнноном, самоотверженным и чутким молодым кардиохирургом, работавшим в вымышленном госпитале в южной Калифорнии. Он так проникся к этому персонажу, что посетил учебный госпиталь Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе во время летних каникул, чтобы ощутить дух того места, где работал его герой.

Доктор Мияшита сказал, что ни один из телевизионных врачей не использовал в своей практике собаку.

– Если бы тогда, во времена учебы, кто-то мне сказал, что однажды я начну проверять людей на рак с помощью собак, я бы рассмеялся ему в лицо.

За разговором мы доехали до центра «Сан-Суга» в прибрежном городке Татеяма (префектура Сиба). Здание центра располагалось поблизости от дома Сато-сан. Оба были бледно-голубого цвета, утопали в пальмах и выходили прямо на побережье Тихого океана. У входа в центр я увидела ярко-желтый памятник Марине. Сато-сан, худой мужчина с серебристыми волосами, приветствовал нас и проводил в здание центра. Мы переобулись, сменив свои туфли на войлочные тапочки, и зашли в небольшой дрессировочный зал.

Там нас приветствовала нынешняя звезда центра – Би (сокращенное от Фиби), золотистый лабрадор. Она тут же кинулась ко мне ласкаться. Я очень скучала по Гасу, так что рада была погладить такого же лабрадора. Через пару минут объятий и чесания за ушком Би уселась передо мной и протянула мне лапу.

Потом еще раз. И еще. И еще.

– Хм… она что, хочет мне что-то сказать? – спросила я Сато-сан.

Если бы дома какая-то из собак, участвующих в исследованиях, подала мне такой сигнал, я немедленно бросилась бы записываться к врачу. Но Сато-сан уверил меня, что Би не обучена выявлять рак непосредственно на людях, да и сигнал у нее в любом случае другой. Это ее обычная манера просить поиграть с ней еще. Мне стало немного спокойнее, когда она побежала к доктору Мияшите и ему тоже несколько раз подряд протянула лапу.

Сато-сан позвал ее в угол комнаты и несколько раз бросил собаке мяч. Это была разминка или небольшое поощрение перед началом работы.«Теперь будем нюхать», – негромко сказал он ей на японском.

В тот день собака должна была работать с образцами мочи. В одной пробирке находилась моча пациентки с раком груди, в остальных – образцы здоровых женщин.

Пробирки стояли на полу в деревянных коробках со стеклянными крышками. Би шла от одной к другой. Время от времени она приостанавливалась, словно засомневавшись. Это была совсем не та уверенность, которую я привыкла наблюдать у дрессированных собак. Но судя по тому, что она получала подкрепление – ей бросали мячик, – ее предупреждения были верными. Сато-сан вывел собаку из комнаты, потом заменил образцы. На этот раз она выбрала точно.

Но то была лишь демонстрация: во время настоящих экспериментов Сато-сан не находится в лаборатории, но там присутствует дрессировщик, следящий за собакой. Я подумала, не могло ли это как-то влиять на собак, хотя дрессировщики, конечно, не знали, какой из образцов положительный.

Сато-сан сказал, что собаки работают по 15 минут, самое большее – три раза в день. Он хочет, чтобы они хорошо отдыхали и не перетруждались. После демонстрации по пути к машине он показал нам строящийся во дворе центра бассейн. Он предназначался специально для собак, как особая награда в жаркую влажную летнюю погоду.

– Они много работают. И должны хорошо отдыхать, – объяснил он.

* * *

Доктор Мияшита закончил свое 45-минутное выступление перед жителями Канеямы как раз тогда, когда я дописала рассказ про поездку в «Сан-Суга». Последовали вопросы из зала; один из представителей городских властей следил за соблюдением регламента. В конце я услышала, как он несколько раз упоминал мое имя – Мария-сан. Внезапно все головы повернулись ко мне; я улыбнулась и с глупым лицом покивала головой. На обратном пути я клялась себе, что если еще раз поеду в Японию, то заранее выучу несколько фраз на японском.

Ночь я провела в уютном отеле в альпийском стиле, который зимой служит лыжным курортом. Меня удивило название на немецком – «Schönes Heim», – но в самом отеле царило японское гостеприимство, и можно было даже искупаться в горячем термальном источнике.

На следующий день доктор Мияшита и Сибата-сан заехали за мной и снова повезли в сувенирную лавку, торговавшую поделками из кедра. На верхнем этаже нас встретила 77-летняя хозяйка, Эйко Тан. Она присела на ярко-оранжевый футон рядом с доктором Мияшитой и рассказала мне о своем муже.

– Все его любили, и он всех любил. Всегда был такой счастливый! Мог играть в гольф, попасть под дождь и все равно вернуться домой с улыбкой, промокший насквозь, – говорила она.

Тут у нее на глаза набежали слезы, и она застенчиво их сморгнула.

Потом сказала, что все собаки в городе любили его. Когда он шел по улице, впереди бежал целый собачий парад. Он был для них как крысолов с волшебной дудочкой.

Они прожили вместе 49 лет. Когда врачи обнаружили у него рак желудка, было поздно что-то делать. Доктор честно ему обо всем сообщил и посоветовал провести оставшееся время в кругу родных. Теперь его вдова очень жалела, что при жизни ее мужа никто не знал, что собаки могут обнаруживать рак.

– Может, в будущем они спасут еще немало людей, – сказала она, улыбаясь доктору Мияшита.

– Я очень на это надеюсь, – ответил он, – мы делаем все, что в наших силах.

Мы переговорили и с другими жителями городка, супруги которых умерли от рака желудка. Некоторые из них сдавали образцы мочи, чтобы помочь развитию науки и спасти других людей от этого заболевания. Кто-то не хотел ничего сдавать, считая это странным.

Последнюю остановку мы совершили в традиционном японском доме, с татами на полу и раздвижными перегородками из рисовой бумаги – сёдзи. Там жило сразу четыре поколения одной семьи. Нас встретила самая старшая ее представительница, 82-летняя Цуруко Чигахара. Она широко улыбалась и радостно приветствовала нас в большом доме, который делила со своими сыном, невесткой, внучкой, ее мужем и правнучкой. Мы сняли обувь, и она проводила нас в комнату, где усадила на подушки вокруг низкого круглого столика из черного дерева.

Дальше Чигахара-сан поправила свой фартук в цветочек и спросила, не голодны ли мы. Вместе с сыном они стали расставлять на столе тарелки со свежими бобами эдамамэ со своего огорода, клубникой, яблоками, грушами, помидорами и фруктами, которые я не смогла опознать. В центре уже стояли чашки и чайник с зеленым чаем.

Мы вытерли руки горячими влажными полотенцами и принялись за угощение, а хозяйка стала рассказывать о своем муже, у которого 5 лет назад обнаружили рак желудка. В молодости он и выпивал, и курил, что увеличивало риск возникновения рака, но давным-давно бросил вредные привычки. Когда-то у него выявилиH. pylori, но успешно вылечили от этой бактерии. Он не хотел ни операции, ни химиотерапии. Ему было 80 лет, он прожил чудесную жизнь. Она сказала, он не хотел боли и страданий, связанных с лечением. Решил, что уйдет, когда наступит его время.

Чигахара-сан вышла за него замуж в 21 год. Их сосватали родные.

– Тогда только так и делалось, – засмеялась она, и в глазах ее заблестели искорки.

Она сказала, ее муж работал прорабом на стройке и порой вел себя грубовато, но всегда старался сделать ее счастливой.

– Со временем он стал гораздо добрее и ласковее, причем со всеми, – вспоминала она.

Ее муж прожил 5 лет после того, как ему поставили смертельный диагноз, и проблемы у него появились лишь в самом конце. Он лег в клинику, потому что за неделю до смерти ему стало трудно ходить, но потом вернулся домой и общался с семьей до последнего дня.

Он скончался в этом самом доме 3 месяца назад.

Чигахара-сан подвела меня к большому алтарю в другом конце комнаты. Он был сделан из черного дерева или какой-то другой очень гладкой и красивой древесины с тонкими прожилками. В центре алтаря находилась статуя сидящего Будды, над ней два круглых светильника. По бокам стояли золотые вазы с золотыми металлическими цветами, а на полке над алтарем – золотые блюдца, в каждом из которых лежало по апельсину. Там же находилась большая книга с именами членов семьи. Возможно, семейная книга рождений и смертей, позднее сказал мне доктор Мияшита.

На другой полке лежали завернутые в бумагу угощения – любимые лакомства ее мужа. Я обратила внимание, что там же лежит и золотистая подарочная коробка шоколадных конфет, которую я привезла из Сан-Франциско. Очень трогательно было видеть, как эта женщина автоматически отдала подарок мужу, чтобы и он тоже порадовался. Свечи, открытки, свежие цветы, небольшой гонг с деревянным молоточком и чаши с ароматическими маслами были расставлены у подножия алтаря. Перед ним стояла большая фотография ее мужа – на ней ему было 62 года. Он был одет в традиционный черный японский костюм с белым воротничком вокруг шеи. Губы он поджал, изображая серьезность, но судя по приподнятым бровям его очень забавляла вся эта ситуация – съемка для фотопортрета. Казалось, это выражение лица он скопировал у жены.

В конце визита, провожая нас до дверей, Чигахара-сан с улыбкой отозвалась о наших исследованиях по выявлению рака собаками:

– Собаки – хорошие животные. Пожелайте им от меня удачи!

* * *

Доктор Мияшита и молодой врач из местной больницы Киоичи Сео этим вечером должны были встретиться с пятью людьми, у которых собаки из «Сен-Суга» предположительно выявили рак. Мне сообщили, что эти люди сильно обеспокоены. Доктор Мияшита собирался с каждым обсудить его случай индивидуально, предложив разные варианты медицинских обследований, и объяснить, что собачья диагностика хороша, но не идеальна. Он собирался рассказать, что такое исследование проводится в первый раз, что процедура еще будет совершенствоваться, и успокоить их, заверив, что проведут всестороннюю проверку.

Поскольку беседы с пациентами проходили один на один, я решила прогуляться. Сибата-сан пошел со мной, потому что не хотел отпускать меня без провожатого, хотя по-английски он знал всего несколько слов.

Сыпал мелкий дождик, так что мы немного побродили по городу, а потом заглянули в несколько зданий в центре: в детскую библиотеку, находящуюся над почтой, в чудесное старинное кафе, украшенное антикварными безделушками, с выставкой старых пишущих машинок и в еще одно бывшее хранилище для мисо. Я не сразу поняла, что находится в нем сейчас, но здание выглядело интересно, и оттуда тянуло запахом дымка. Двери были открыты, так что мы решили войти.

Оказалось, что мы попали в лавку керамики семейства Миура. В главном помещении высотой в два этажа (плюс крыша с высоким коньком) потолочные балки цвета кофе контрастировали с белоснежными стенами. Это был идеальный фон для традиционной японской керамики и живописных полотен. Запах дыма, который я учуяла снаружи, шел от большого очага – ирори. Вокруг него сидели три женщины, они пили чай из чугунного чайника, стоявшего на горячих углях.

Нас приветствовал хозяин – Сейтеро Миура. К сожалению, он не говорил на английском, но благодаря паре телефонных приложений и помощи Сибата-сан мы смогли немного пообщаться.

Я рассказала, зачем приехала в Канеяму. Он что-то набрал у себя в телефоне, и когда на экране появился перевод, показал его мне:

«Мой отец умер от рака желудка».

Я написала на своем:

«Мне очень жаль. Когда он умер?»

«Мне было 11. Сейчас мне 28. 17 лет назад».

«Вы были еще маленьким. Сколько он прожил с этой болезнью?»

Мужчина подозвал свою мать Санаэ Миуру, что-то ей сказал, и она заговорила в телефон, а приложение начало переводить.

– Мы думали, у него рак прямой кишки. У него болело внизу живота. Но это оказался рак желудка в финальной стадии.

Я узнала, что они с сыном перевели галерею в это здание несколько лет назад, но семья всегда жила неподалеку. И мать, и сын были художниками.

Я обвела глазами керамику и спросила у хозяина, есть ли здесь еще изделия его отца Масаши Миуры. Он показал мне три больших вазы. Я спросила, нет ли чего-нибудь поменьше. Он подвел меня к столику, на котором были расставлены миниатюрные чашечки – чуть больше чашек для саке, чуть меньше пиал для чая.

Две из них собственноручно сделал его отец. С каждым годом количество его изделий в галерее убавлялось. Я купила одну чашку: основание у нее было из голой глины, а бока покрывала темно-коричневая глазурь, по краю шел ободок цвета молочного шоколада.

Чашка успешно проделала со мной весь путь до Америки из Японии. Каждый раз, когда я пью из нее чай, я вспоминаю ее создателя, его семью и всех людей из округа Могами, скончавшихся от рака желудка. Я поднимаю за них тост и желаю удачи нашим собакам –Ганбаттене! Множество людей рассчитывают на них.

* * *

С моей поездки в Японию прошел год. Городское собрание одобрило дальнейшее финансирование проекта, хотя результаты первого года принесли жителям разочарование: из 924 образцов собаки выбрали 19 положительных. Но только у одного человека из этих 19 действительно оказался рак. Из 905 «отрицательных» у пяти человек также были выявлены раковые опухоли.

Доктор Мияшита не винит собак. Он говорит, виноваты люди, точнее, процедура эксперимента:

– Очень важно помочь собакам выполнять их работу с максимальной точностью. Все мы немного разочарованы результатами, но все равно верим в способность собак выявлять рак по образцам. Вопрос лишь в процедурах проведения таких скринингов.

Объяснений этой неудаче может быть много. Возможно, не стоило учить собак выявлять рак вообще. Если бы их натаскивали исключительно на рак пищеварительного тракта – большинство исследований сосредоточено на какой-то одной разновидности опухоли, – они могли преуспеть больше.

Доктор Мияшита считает, что одной из причин пропуска положительных результатов стали размеры пробирок (они были крошечные и с плотно закрытыми крышками). Он говорит, когда образцы переместили в пробирки большего размера, а крышки немного отвинтили, собаки унюхали все пять образцов, пропущенных ранее.

Что касается 19 человек, на которых они указали, то здесь их ошибка могла быть связана с методами поощрения. Доктор Мияшита знает об исследовании Хакнера, показавшем, что собаки, которые не получают вознаграждения, могут ошибочно выдавать предупреждения. Он не эксперт в деле дрессировки и не работал вплотную с Сато-сан, натаскивая собак, но сейчас они стараются придумать более последовательную систему вознаграждений.

Вместе с местными врачами он продолжает отслеживать состояние людей, у которых собаки якобы выявили рак.

– Все они прошли КТ и эндоскопию, анализы крови и мочи, но только у одной пациентки был обнаружен рак шейки матки, пропущенный при профилактическом осмотре, – рассказывает доктор Мияшита. – При КТ его удалось обнаружить. У других пациентов с положительными результатами могут иметься латентные опухоли, в том числе щитовидной железы или простаты. Это не такие злокачественные разновидности рака, иногда с ними живут всю жизнь. Диагностировать их крайне тяжело.

На второй год собакам предъявят меньшее количество образцов – около 600, – чтобы Сато-сан и его ассистенты уделили исследованиям больше времени и провели их тщательнее, с новой, более эффективной системой поощрений.

– Я знаю, что большинство открытий в науке начинается с провалов, – говорит доктор Мияшита. – Мы активно совершенствуемся и надеемся, что другие тоже смогут поучиться на наших ошибках, а также, я очень надеюсь, и на нашем будущем успехе.

* * *

С учетом объемов работ, ведущихся по распознаванию рака собаками, может показаться удивительным, что большинство исследователей не рассматривают собаку как готовый диагностический инструмент, конечный этап пути к точному выявлению заболевания.

Как бы хорошо собаки не определяли его с помощью обоняния, они – не машины. В этом вся прелесть работы с ними, но в таких серьезных сферах, как распознавание рака, надежность стоит выше удовольствия.

Собаки с радостью делают свою работу, но исследователи сознают связанные с ней ограничения. После неудачного эксперимента со скринингом на рак легких доктор Хакнер написал в «Journal of Breath Research» о том, какую роль играет характер собаки в достижении точных и стабильных результатов. «Собак можно надрессировать лишь на ограниченный спектр задач, но они от него устают, и поэтому требуется их регулярная замена. В отличие от приборов, они могут скучать, терять концентрацию, испытывать голод и усталость, отвлекаться на внешние факторы».

Даже если ученые придумают надежную методику выявления рака с помощью собак, им вряд ли удастся найти такое количество обученных животных, которое для этого потребуется.

Однажды может случиться так, что мы вообще перестанем использовать собак для распознавания рака по запаху: им на смену придет специальное устройство, которое легко и безболезненно сможет определять опухоль, – недорогое и надежное. Сейчас прототипы такого устройства называются «электронный нос» или «е-нос», «нанонос», «электронный ольфакторный анализатор» или «искусственный нос». (Мне кажется, его следовало бы назвать «Dog-нос», чтобы отдать должное собакам, участвовавшим в разработках.)

Служебные собаки помогают в создании надежного электронного носа: исследователи, о которых вы читали на страницах этой книги, включая Клэр, доктора Отто, доктора Хакнера и доктора Мияшиту, сотрудничают с другими учеными и с собаками в процессе его разработки.

Поскольку электронный нос распознает паттерны, образуемые летучими соединениями, ученые стараются вычленить и идентифицировать те их компоненты, которые собаки воспринимают как ольфакторные признаки рака. Для этого используется химико-аналитический метод под названием газовая хроматография/масс-спектрометрия, или ГХ – МС. Собакам предъявляют фрагменты обонятельной композиции, выделенные с помощью ГХ – МС. Если собака выдает предупреждение на один из фрагментов, ученые продолжают его расчленять и предъявлять животным отдельные элементы. Получается, что собаки информируют ученых, а ученые проверяют свои находки на собаках.

Насыщенность запахов, извлекаемых с помощью ГХ – МС, значительно ниже, чем тех, на которые собаки обычно реагируют, объясняет доктор Эсслер. Вот почему исследователи в «Центре служебного собаководства» и других научных организациях стараются найти нижний порог обонятельной чувствительности собак, и вот почему такие собаки, как Бобби, вынюхивающие разбавленные образцы, приводят в восторг своих дрессировщиков. Есть надежда, что с помощью собак ученым удастся выявить, какая именно составляющая запахов указывает на наличие рака.

Исследователи весьма оптимистично смотрят на свое партнерство с собаками.

– Если природа это может, то можем и мы. Это лишь вопрос времени, – говорит физик Андреас Мершин, доктор наук, исследователь и руководитель экспериментальной группы «Free Label Research» в Массачусетском технологическом институте (МТИ). Его группа входит в состав Центра байтов и атомов, о котором на сайте института говорится, что это «междисциплинарная инициатива по изучению границ между компьютерной и физической наукой, исследующая превращение данных в объекты и объектов в данные».

В соответствии со своей миссией команда МТИ сотрудничает с «Центром медицинских собак», Университетом Джона Хопкинса и Фондом по борьбе с раком простаты. Они разрабатывают пилотный проект с целью установить, сможет ли электронный нос, изобретенный в МТИ, использоваться для выявления рака мочевыделительной системы.

Большинство исследователей, занимающихся этой разработкой, представляют себе электронный нос в виде небольшого устройства, которое будет в кабинете у любого врача. Такой шаг в борьбе с раком станет поистине революционным.

Команда МТИ ставит перед собой еще более глобальные – или, если быть точным, микроскопические – цели. Электронный нос, выявляющий определенные разновидности рака, в кабинете у каждого врача – это прекрасно, считает доктор Мершин, но все же, по его мнению, это довольно «консервативный» взгляд на будущее. Он хочет, чтобы система распознавания рака была доступна любому в любое время и в любом месте. Но как этого добиться?

– Мы хотим встроить ее в мобильные телефоны, – говорит он. – Она будет «обнюхивать» вас ежедневно, постоянно, запоминать ваш «нормальный» запах и, как только он изменится, сообщать о необходимости пройти проверку у врача[32].

Доктор Мершин уверен, что существует общая обонятельная картина рака, которую собаки могут распознавать, и считает, что чем больше ученых и собак будут заниматься ее поисками, тем быстрее ее удастся обнаружить.

Он надеется, что его разработками заинтересуются такие компании, как Apple, Amazon или Google, и одна из них возьмется сотрудничать с МТИ в пилотном исследовании по установке обонятельных модулей в мобильные телефоны испытуемых (в идеале ему хотелось бы задействовать 50 000 человек). Участники эксперимента будут записывать все свои действия и постоянно держать телефон при себе. Они должны быть достаточно взрослыми – молодежь скорее согласится участвовать в исследовании, но у них рак встречается реже, а именно на его выявление будет направлено действие электронного носа.

Если у кого-то из участников пилотного проекта будет обнаружен рак, ученые смогут вернуться назад и отследить все изменения его запаха. По мере накопления данных они будут производить более тонкие настройки. Собаки станут продолжать свою работу за кадром, пока технология не станет совершенной.

А что насчет электронных носов в кабинетах врачей? Появятся ли они у нас быстрее? Ученые не торопятся обсуждать сроки, так как на разработку влияет слишком много факторов.

В какой-то момент мне показалось, что электронный нос появится вот-вот – это было в ольфакторной лаборатории Центра химических исследований «Монелл» в Филадельфии, когда мы беседовали с Джорджем Прити, доктором наук, специалистом по органической химии, который уже 45 лет занимается в этой компании изучением человеческих запахов. Он сотрудничал с группой доктора Отто в поисках уникальной сигнатуры рака яичников – это основной шаг в разработке электронного носа.

Джорджу 72 года. Он упомянул о том, что электронный нос, распознающий рак яичников, должен появиться еще до его выхода на пенсию, и я сочла это великолепной новостью, решив, что до пенсии ему совсем недалеко.

Однако потом я присмотрелась к Джорджу получше. Уроженец Бруклина, он слегка горбился, но его жилистое тело бегуна было в великолепной физической форме. Он сказал, что жмет от скамьи 80 кг. На запястье у него я заметила фитнес-браслет.

– А когда вы думаете уходить на пенсию? – спросила я, чувствуя, как мои надежды улетучиваются.

– Ну, точно не в ближайшем будущем.

Вероятно, пройдет немало лет, прежде чем даже большие версии электронных носов будут готовы для клинического применения.

До тех пор наши верные спутники продолжат работать на переднем крае исследований и вынюхивать рак в обмен на брошенный мячик и доброе слово.

– Когда дело касается максимально неинвазивного, раннего и точного способа выявления рака, – говорит доктор Мершин, – способности даже самой бездарной служебной собаки в разы превосходят наши лучшие лабораторные методики.

Глава 4. Собака – доктор медицины

Многозадачные медицинские собаки

Оскар – бигль – больше похож на мягкую игрушку. Когда мы впервые с ним познакомились, мне так и хотелось посмотреть, нет ли у него на задней лапе бирки с указанием возраста, для которого она предназначена, инструкциями по стирке и названием страны-изготовителя.

Бигли вообще очаровательные собаки, даже если они окружают ваш чемодан, когда вы летите домой в США после каникул у родственников в Италии и таможенники конфискуют у вас драгоценный ломоть восхитительного «Пармиджано Реджано». Сложно сердиться на этих улыбающихся собачек лишь за то, что они унюхали и выдали наличие в вашем багаже этого сыра, лучшего из итальянских.

Однако Оскар обладает особым обаянием. Ему 7 лет, но выглядит он гораздо моложе, как многие бигли. Брыли у него чуть больше, чем обычно, а я обожаю такие брылястые морды (я имею в виду собак). С ними пес выглядит одновременно суровым и добродушным. Они придают достоинства. Большие карие глаза Оскара окружают колечки белой мягкой шерсти, отчего взгляд у него всегда задорный и любопытный.

Табличка на его красной жилетке сообщает всем, что Оскар – СЛУЖЕБНАЯ СОБАКА ПРИ ИСПОЛНЕНИИ. Обычно дома жилетку снимают, но Оскар при исполнении все время. Он прошел курс дрессировки как собака для диабетиков, но спектр его медицинских талантов в действительности куда шире.

Оскар, как Броуди, предупреждавший о судорогах/раке/диабете/проблемах с сердцем, отличается выдающимися способностями. Он обучался одной специализации, но затем проявил себя и в других, близких его носу и сердцу.

Это можно сказать не только об Оскаре или Броуди; мне попадалось на удивление большое количество собак, переходивших от одной специализации к другим. В армии собаки, обладающие широким набором навыков, называются многозадачными. Каир, пес, участвовавший в операции морских котиков по поимке бен Ладена, был многозадачной служебной собакой – МСС. Такие псы, работающие в спецподразделениях, могут обнаруживать взрывчатку, находить людей и ловить преступников. Поскольку подразделения, к которым они приписаны, участвуют в разных миссиях, они должны уметь «мгновенно адаптироваться в неожиданных ситуациях», говорится в статье на сайте DVIDS (службы защиты распространения визуальной информации).

В честь этих собак-героев я буду называть псов, о которых говорится в этой главе, «многозадачными медицинскими собаками», или ММС. К таким я отношу Оскара и многих других.

Оскар живет в доме площадью 370 м^2 с Динни (Диди) Крамер на острове Катоба, Огайо, примерно в часе езды от Кливленда. На самом деле Катоба – это полуостров, но он очень популярен у владельцев яхт и вокруг него сколько угодно настоящих островов, так что его тоже так называют.

Поскольку я пролетела полстраны, чтобы познакомиться с Оскаром, и поскольку в доме имеется две просторных и никем не занятых гостевых спальни, Диди настояла, чтобы я во время этой поездки жила у них.

– Мы с Оскаром будем рады компании, – сказала она, когда мы с ней обсуждали даты визита. – И я готовлю великолепные завтраки.

Когда я приехала, Оскар, со своей обычной широкой улыбкой, бросился ко мне и уселся на ногу, чтобы я почесала его за ухом. Чего стоит приветственное печенье в отелях DoubleTree по сравнению с таким приемом!

Через пару часов интервью с Диди за столом в столовой у меня в диктофоне сели батарейки. Я побежала в спальню за новыми и, войдя, остолбенела при виде Оскара, который стоял передними лапами у меня на кровати, сунув нос в кожаный портфель с ноутбуком. Он был удивлен не меньше моего: быстро развернулся в мою сторону и, насколько мог, приподнял свои свисающие уши. Пару секунд он смотрел на меня, а потом бегом кинулся из комнаты, даже не остановившись, чтобы я его погладила.

При этом поспешном бегстве что-то выпало у него изо рта – серебристо-красный обрывок бумаги. Нет, не бумаги – обертки. От шоколадки.О нет! Только не это!

Я бросилась к портфелю: ноутбук, батарейки, монеты, водительские права, запасная камера, ручки, жевательная резинка, еще один диктофон – все лежало по местам. Но наружный карман был какой-то мокрый. Я сунула туда руку и вытащила содержимое: примерно две трети шоколадного батончика с орехами и оставшаяся почти нетронутой обертка. Ясно было, что Оскар съел совсем немного, потому что я сама по пути откусила от батончика разок-другой.

Все могло быть гораздо хуже, но я все равно очень разволновалась. Я привыкла к большим собакам: они, если и доберутся до шоколадки, вряд ли особо пострадают. Несмотря на предупреждение никогда не давать питомцам сладкое, Гасу порой перепадает кусочек, особенно его любимого молочного. Но Оскар гораздо меньше его и мог съесть приличную для своего веса дозу. Что если ему станет плохо? Неужели на меня ляжет ответственность за гибель этого отважного пса?

Я поспешила вниз, чтобы во всем признаться Диди и ехать с ней вместе к ветеринару или принимать еще какие-то меры, необходимые, когда собака такого размера съедает шоколад.

Она лишь рассмеялась: судя по всему, это было не первое покушение Оскара на шоколадку.

– Все с ним будет в порядке, не беспокойтесь! Оскар и не такое находил. Вообще, его нюх – это что-то потрясающее!

Тут не поспоришь: столовая находится на первом этаже в одном конце их большого дома, а моя комната – на втором, совсем в другой стороне, и дверь там была прикрыта. Оскар не поднимался со мной на второй этаж оставить сумки, но каким-то образом сумел унюхать шоколадный батончик. Может, его запах оставил собственный след, по которому и двинулся пес, убедившись, что никто за ним не смотрит.Ээээээй, собачка! Скорей, съешь меня! Я знаю, ты этого хочешь, и ты знаешь, где меня найти…

К счастью, Диди оказалась права. Никакого недомогания у Оскара не случилось.

А вот мне надо было подумать, прежде чем принести шоколад в дом собаки, которая носом зарабатывает себе на жизнь. Особенно такой суперодаренной многозадачной медицинской собаки, как Оскар.

Этот самый пес несколько раз выявлял серьезные заболевания у подруги Диди Тины Брэссел. Как-то вечером, когда Тина зашла к ним в гости, Оскар уселся с ней рядом и подталкивал ее в бок, возле груди. Диди никак не могла заставить его успокоиться.

– Извини, Тина, обычно он так не делает. Даже не знаю, что с ним сегодня такое.

Тина уже была записана на маммографию. Доктора подтвердили диагноз, наведший Оскара на подозрения: у нее была небольшая злокачественная опухоль в правой груди, именно там, куда пес ее толкал. Ей сделали операцию, и поскольку опухоль выявили на ранней стадии, ни лучевой, ни химиотерапии Тине не потребовалось.

Год спустя, в 2017, Тина с Диди ужинали у них в столовой, и Оскар никак не оставлял гостью в покое. Он садился к ней на ноги, нюхал колени и облизывал их. Потом взвизгивал, подбегал к Диди и опять возвращался к Тине, словно говоря: «Там что-то не так!». Диди пыталась уговорить его вернуться на свою подстилку, но он продолжал садиться возле ног Тины и взвизгивать.

Вскоре после этого Тине делали снимок коленных чашечек, чтобы решить, требуется ли ей замена сустава. Тогда-то врач и обнаружил тромб у нее под коленом, именно там, куда Оскар тыкался мордой.

В середине 2018 года Тина мне позвонила:

– Я в госпитале Кливленда. И это Оскар отправил меня сюда.

Она обедала у Диди, когда Оскар поставил лапы на край ее стула и начал с силой тыкать носом в бок. Снова он повизгивал, подбегал к Диди и обратно к Тине, опять толкал и убегал. Тина ничего не хотела говорить Диди, но у нее уже несколько дней тянуло в боку. Беспокойство Оскара заставило ее признаться.

– Тебе надо обратиться к врачу, – сказала ей Диди.

– Ты права. Но почему он не может просто лежать на своей лежанке, пока мы обедаем, как все нормальные собаки?

Врач нашел у нее камни в почках. Еще несколько месяцев спустя я узнала, что после дополнительных обследований у Тины обнаружили хроническую миелоидную лейкемию. Ей предстояло всю жизнь принимать химиотерапевтический препарат в виде таблеток.

– Снова Оскар меня выдал, – сказала она, – но я очень ему признательна! Кто бы мог подумать, что бигль спасет мне жизнь? Немецкая овчарка еще ладно, но бигль?

Оскар не всегда был ходячим рентгеном. В конце 2013 года муж Диди Билл убедил ее пройти профилактическое обследование на предмет обычных болезней, возникающих с возрастом. В последний раз она проходила такое обследование лет 20 назад, так что выполнила его просьбу.

Врачи обнаружили у нее рак прямой кишки и рак груди. Последовали операции и лучевая терапия.

Диди считает, что именно из-за того, что у нее был рак, Оскар научился выявлять проблемы со здоровьем и начал предупреждать Тину. На замечание о том, что ее саму пес никак не предупредил, она лишь пожимает плечами:

– Он был слишком занят с Биллом.

Сначала Оскар жил с одной семьей в роскошном пригороде Кливленда, но хозяйка никогда не хотела собаку и через пару лет, несмотря на протесты мужа и детей, решила избавиться от него. Пса забрал дрессировщик, к которому Диди и Билл обращались со своей предыдущей собакой.

В то время Билл 2–3 раза в неделю попадал в отделение скорой помощи из-за диабета. Уровень сахара у него колебался между экстремально низкими и экстремально высокими значениями. Потом у него случился инфаркт, уже второй. Ему сделали шунтирование. Врачи советовали Биллу завести собаку: «Вам это пойдет на пользу. Будете немного активнее».

6 июля 2013 года супруги Крамер познакомились с Оскаром, сразу его полюбили и забрали к себе домой.

Через две недели у Билла снова случился инфаркт. Когда он вернулся из госпиталя, Оскар ни на минуту не спускал с него глаз. Он следовал за ним повсюду, в том числе в ванную и туалет.

Примерно через месяц после выписки Билла Диди сидела на диване в гостиной и смотрела телевизор. Оскар вбежал к ней и гавкнул, потом бросился через холл к ванной, снова гавкнул, вернулся в гостиную и гавкнул еще раз. Она поняла, что он хочет сказать, и бросилась в ванную: Билл лежал на полу, хотя и находился в сознании. У него снова были проблемы с сердцем; на этот раз он провел в больнице несколько недель.

В отсутствие Билла Оскар отказывался есть. Вся его былая оживленность пропала – он даже не хотел выходить на прогулку. Диди понимала, что пес переживает. Однако Биллу необходимо было оставаться в больнице.

Когда хозяин вернулся, Оскар стал держаться к нему еще ближе.

– Выглядело так, будто Билл – его пациент, и он постоянно следит за ним, чтобы не допустить никаких проблем, – рассказывала Диди подруге. – Собака никогда не отходила от него, разве только чтобы сделать свои дела на лужайке за домом. Покончив с этим, Оскар бросался назад к хозяину.

Сердце Билла работало относительно неплохо, но перепады уровня сахара продолжались. Инсулинозависимый диабет начался у него в 1989 году на фоне хронического панкреатита[33], и удерживать уровень глюкозы в приемлемых рамках врачам пока не удавалось. Билл подумал, что Оскар, возможно, мог бы предупреждать его о приближающемся перепаде.

В поисках качественной и недорогой программы обучения Крамеры наткнулись на сайт «Академии служебных собак». Они оплатили доступ к онлайн-курсу для себя и для своего дрессировщика, а также частные телефонные консультации, чтобы знать, что все делают правильно.

Через несколько месяцев Оскар стал замечательным служебным псом и заранее предупреждал Билла о перепадах сахара в крови, что позволяло лучше их контролировать. Если раньше Билл регулярно оказывался в больнице, то теперь вообще перестал там бывать.

– Это были замечательные тренировки, – вспоминает Диди, – а в конце у нас появился самый симпатичный в мире спасатель.

Оскар с удовольствием применял свои диагностические способности и к другим людям. Во время визита в госпиталь ветеранов он подходил к диабетикам и давал им лапу или стучал ей по колену. Но это было не просто приветствие: он сообщал, что у них поднялся сахар в крови. Если же уровень сахара был низкий, он заглядывал человеку в лицо, трогал лапой за грудь и поскуливал.

Диди, Билл и Оскар провели вместе два замечательных года, пока в октябре 2016-го у Билла не началось кровохарканье. Ему сделали несколько обследований, но окончательные результаты дала только биопсия.

В 4 часа утра, через несколько суток после Дня благодарения, Диди проснулась от того, что Оскар прыгнул ей на грудь и громко залаял. Она уже знала, что означает этот сигнал, и с колотящимся сердцем бросилась в ванную. Билл лежал на полу без сознания. Скорая отвезла его в госпиталь, и Диди с Оскаром последовали за ним.

Оскар официально был медицинской собакой Билла и имел право находиться в отделении интенсивной терапии рядом с хозяином под присмотром Диди. Они приезжали туда к 8 утра и оставались до 10 вечера. Все это время Оскар работал – предупреждал, когда у Билла начинал понижаться сахар. Диди чувствовала, что Оскару очень важно сознавать, что он все еще помогает Биллу.

Сердце Билла Крамера остановилось во сне в 9:30 утра 3 декабря. Оскар завыл еще до того, как медсестры вбежали в палату[34].

Это был животный, отчаянный вой. Когда персонал больницы сбежался в палату и попытался реанимировать Билла, собаку пришлось вывести; медсестра сопроводила их с Диди в другое помещение неподалеку. Оскар завыл еще громче, и их пришлось увести в конференц-зал, далеко от палаты Билла.

Только тогда собака замолчала.

Через неделю Оскар присутствовал на церемонии прощания с Биллом в церкви Святого Иосифа в Марблхеде, Огайо. Диди и Оскар шли за катафалком, Оскар несколько раз пытался запрыгнуть на него, чтобы сопровождать Билла в его последний путь. Присутствовавшие на похоронах говорили, что никогда не забудут этой сцены.

У могилы Оскар снова начал выть, точно как в больнице. Его вой заглушал речь священника. Он царапал гроб Билла, и ему разрешили поставить лапы на край и немного так постоять, а потом Диди отвела пса в сторону.

– Пес хотел остаться с ним. Не хотел его отпускать.

Три дня спустя она привела Оскара, без его жилета, поскольку он больше не был служебной собакой, на кладбище. Он немедленно начал выть, а потом опустил голову и, к ее ужасу, принялся раскапывать землю на могиле Билла. Он успел выкопать ямку, прежде чем Диди смогла его увести.

Вернувшись домой, она позвонила кинологу, занимавшемуся с Оскаром.

– Не берите его на кладбище как минимум месяц, потому что он по-прежнему чувствует запах хозяина, – сказал ей тот.

Примерно полтора года спустя мы с Оскаром и Диди вместе пошли на могилу Билла. Она располагается под большим дубом на кладбище острова Катоба. Оскар, похоже, смирился с потерей: на могиле он сел, немного посмотрел на памятник, а потом потянулся, улегся и заснул.

Слева на памятнике из блестящего черного камня были выгравированы имя Билла и даты его рождения и смерти. Справа – имя и дата рождения Диди. Когда придет ее время, ее положат рядом с мужем, и к надписи добавится дата смерти.

Между их именами в рамку вставлена любимая фотография Билла: они с Диди сидят на скамейке, Билл в гавайской рубашке и бейсболке сидит спиной к камере, волосы Диди собраны в хвост, на ней рубашка в клетку; она тоже сидит спиной к камере, но ее голова повернута в профиль; Диди с любовью смотрит на мужа и наклоняется к нему; они держатся за руки, а Оскар сидит на земле у ног Билла и смотрит прямо в объектив.

После смерти Билла Диди стала очень мало есть. Ей некому готовить, разве если кто-нибудь заглянет в гости. Такое впечатление, что вместе с мужем она похоронила и свой аппетит. Из-за этого у нее заметно усилились симптомы недиабетической гипогликемии, вызывающей дрожь, потение, головокружение и учащенное сердцебиение. Время от времени гипогликемия приводит и к более серьезным последствиям: у Диди может помутиться зрение, сильно закружиться голова, появиться слабость и спутанность сознания. Если она немедленно что-то не съест, чтобы поднять уровень сахара в крови – для этих целей у нее обычно есть при себе глюкоза, конфеты и сладкие напитки в бардачке машины, – то потеряет сознание.

Пока Билл был жив, Оскар не обращал внимания на понижение сахара у Диди. Да и эпизоды гипогликемии случались у нее редко, потому что она нормально питалась. Но спустя несколько месяцев после смерти мужа, когда Диди как-то сидела за рулем их «GMC Yukon», пес вдруг перепрыгнул на переднее сиденье и поскреб ее лапой. Потом еще и еще, пока она не съехала на обочину. Только тогда Диди обратила внимание на небольшую слабость и учащенное сердцебиение. Она съела несколько конфет из своих запасов и подождала, пока ей станет лучше.

С тех пор Оскар стал служебной собакой Диди и начал предупреждать ее о приступе еще до того, как появлялись первые симптомы. Также он работает волонтером – терапевтической собакой в госпитале для ветеранов.

Вот почему Оскар снова носит свой красный жилет.

– Красный ему очень идет, правда ведь? – Диди широко улыбается, глядя на собаку.

* * *

Оскар знал, что Биллу нужна была помощь после сердечного приступа, но никогда не предупреждал о его приближении. Если бы он объединил усилия с другой собакой по кличке Пенни, они могли бы иметь преуспевающую кардиологическую практику.

Начало жизни Пенни было нелегким. Помесь боксера с джек-расселом, она трижды попадала в собачий приют во Флориде – ее сдавала туда одна и та же семья. Всякий раз, оказавшись в клетке, она выглядела потерянной, опечаленной и разочарованной. Потом кто-нибудь из членов семьи возвращался за ней, и она была на седьмом небе от восторга. Но ее всегда приводили обратно.

Во время одного из пребываний Пенни в приюте туда пришли Кевин Тёрнер[35] с женой. Незадолго до этого у них умерла собака, и они не были уверены, что готовы взять следующую, хотели просто посмотреть. Но как только Кевин увидел Пенни, то сразу понял, что не может уйти без нее.

– Это нельзя выразить словами. Я просто почувствовал нутром, – говорит он. – И я, и Пенни сразу все поняли.

О таком же чувстве говорят многие, кому приходилось выбирать собаку: они выбрали ее, а она выбрала их, одновременно.

Пенни отлично вписалась в семью Тёрнеров. Она быстро училась, была дружелюбной с людьми и другими собаками, спокойной и очень забавной. Ее единственный минус заключался в том, что она совершенно не терпела расставания – «просто с ума сходила», – говорит Кевин. Тёрнеры жили на 30-футовой яхте, поэтому практически постоянно находились рядом с Пенни. Но когда им приходилось отлучаться и оставлять ее в вольере на борту, «она слетала с катушек». Драла свою подстилку и даже гнула прутья вольера. Они пробовали не сажать ее в вольер, но это не помогало. Собаке было всего полтора года, но она успела настрадаться от расставаний с хозяевами.

Кевин хорошо ее понимал. Его собственная жизнь тоже начиналась трудно. Отец был алкоголиком и отличался жестоким нравом. Мать и четверо его братьев и сестер ходили в ушибах и шрамах – он избивал их кулаками и ботинками. Матери часто приходилось замазывать детям следы побоев, чтобы их не заметили в школе.

В 9 лет Кевин начал пить и в подростковый период был уже настоящим алкоголиком. Однако затем взялся за ум и пошел в армию. Примерно тогда же он понял, что страдает от ПТСР (посттравматического стрессового расстройства). И не от тягот военной жизни – он ни разу не покидал американскую землю, хоть и служил в период холодной войны, – а от последствий детской травмы.

Двое других детей из его семьи совершили самоубийство. Он понял, что должен лечиться от ПТСР, если не хочет закончить так же. Кевин лечился много лет, но у него продолжались кошмары по ночам и приступы видений, в которых он возвращался в лапы разъяренного отца.

Однажды ночью, когда его мучил кошмар, что отец его бьет, а он не может вырваться, Кевин внезапно проснулся. Обычно все происходило по-другому – сны тянулись мучительно долго. И тут он понял, что его разбудило – Пенни лизала ему лицо.

Он крепко обнял ее, похвалил и погладил. Хорошая девочка. Очень, очень хорошая девочка. С тех пор она всякий раз будила его, когда начинался кошмар, и помогала вернуться к реальности.

Она была особенной собакой. И вскоре ему предстояло узнать насколько.

Однажды, поднимаясь по трапу на большую яхту, куда они переехали, Кевин почувствовал одышку. Раньше такого не случалось. Он остановился на верхней площадке, чтобы перевести дыхание. Идти дальше он не мог.

Пенни как обычно крутилась возле него. Когда он остановился, собака вдруг заинтересовалась его правой рукой и принялась вылизывать ее с такой силой, как будто там была какая-то еда. Но никакой еды не было. И кожа была такая же, как на всем теле. Она лизала руку хозяина долго, время от времени останавливаясь и заглядывая ему в глаза. Он не знал, как это понимать.

То же самое случалось еще несколько раз. После физической нагрузки у него возникала одышка, и Пенни бросалась лизать ему руку, словно на ней было размазано арахисовое масло и она хотела подчистить все до последней капли. Одновременно собака пристально смотрела в глаза хозяину.

Он начал понимать, что она пытается что-то сказать ему. Но не знал, что именно.

Однажды утром, поднявшись на палубу, он почувствовал такую слабость, что вынужден был сесть. В груди теснило, в области сердца покалывало. Пенни снова бросилась к его правой руке и посмотрела на него. Он сообразил, что собака сообщает ему об опасности.«С тобой что-то не так. Тебе нужна помощь».

Тут он ощутил боль в груди, отдающуюся в левую руку, и решил, что Пенни, судя по всему, права. Причал, у которого стояла яхта, располагался всего в 5 минутах езды от ближайшего госпиталя. Не дожидаясь приезда скорой, он сам помчался туда.

После ЭКГ и анализов крови ему поставили диагноз – инфаркт. Обследование показало, что его коронарная артерия заблокирована на 98 %. Врачи говорили – это настоящее чудо, что он вообще мог передвигаться в таком состоянии. По их словам, у его жены были все шансы стать в тот день вдовой. Пациенту поставили два стента, чтобы расширить артерию, и назначили антикоагулянты.

В первые несколько месяцев после этой процедуры у Кевина произошло еще несколько эпизодов стенокардии. Но, в отличие от большинства пациентов, он располагал системой раннего оповещения. Пенни начинала изо всех сил лизать ему руку, и примерно через четверть часа или минут 30 возникал приступ. Благодаря Пенни он уже имел под рукой нитроглицерин и при первых признаках стенокардии принимал таблетку, после которой ему становилось лучше.

Пенни никогда не ошибалась.

Последний эпизод стенокардии случился у него пару лет назад. С тех пор руки ему она не лизала.

Однако Пенни не дает своим способностям пропадать втуне. Недавно во время прогулки какой-то мужчина спросил, можно ли погладить собаку. Он присел на корточки, и вдруг она ткнулась ему в руку носом и начала интенсивно ее лизать, в точности как делала с Кевином.

– Не хочу лезть не в свое дело, но нет ли у вас проблем с сердцем? – поинтересовался Кевин.

– Интересно, что вы задали этот вопрос, – ответил мужчина. – У меня как раз недавно обнаружили конгестивную сердечную недостаточность.

– Вам надо срочно обратиться к врачу или в отделение скорой помощи, – сказал ему Кевин. – Вам это может показаться странным, но прошу, поверьте мне!

* * *

Способность собак распознавать приближение сердечного приступа пока подтверждают лишь рассказы их хозяев. Собаки, которые выдавали такие предупреждения, не проходили специального обучения, это были или обычные питомцы, или служебные животные, надрессированные на различные виды деятельности.

Иногда собак обучают предупреждать о других проблемах, включающих сердечные симптомы, как, например, весьма неприятное учащенное сердцебиение и сильное головокружение, способное приводить к обмороку, при переходе из сидячего положения. Но сколько я не искала собак, обученных предупреждать о сердечном приступе, сколько не спрашивала в тренировочных центрах, никто этим не занимался.

Сердечно-сосудистые заболевания – главная причина смерти в США и по всему миру. Согласитесь, было бы здорово, если бы собаки предупреждали нас о тромбозе артерий, приближающемся инфаркте или остановке сердца. Они и так помогают нам поддерживать здоровье, выводя хозяев на длительные прогулки и спасая от стресса. Если бы животных можно было обучить распознавать серьезные формы сердечных заболеваний, шансы пережить сердечный приступ у человека были бы куда выше.

Одна из моих любимых историй о собаках, предупреждающих о проблемах с сердцем, рассказывалась в «Таинственной Вселенной» с Артуром Кларком, телевизионном сериале середины 90-х. Я наткнулась на нее потому, что она шла сразу за небольшим упоминанием о Бэби Бу (там ее называли просто Бэби) и о том, как она распознала у Бониты Уайтфилд меланому.

В следующем эпизоде говорилось о пожарном из Южной Калифорнии по имени Лоренцо Абундис, который пошел на прогулку по безлюдной холмистой местности со своими двумя ротвейлерами. Обычно одна из собак, Синди, старалась бежать по тропе перед ним, но в тот день постоянно возвращалась назад, словно не хотела идти дальше. Раньше она никогда такого не делала.

Как правило, прогулка по холмам занимала у них около четырех часов, но Лоренцо подумал, что Синди может плохо себя чувствовать, и спустя полчаса повернул домой. На обратном пути она продолжала волноваться. «Все время бежала впереди», – вспоминал он.

Когда Лоренцо добрался до дома, собака продолжала настойчиво заглядывать ему в глаза, и он начал волноваться за нее. Не собираясь рисковать, он поднялся, чтобы позвонить ветеринару. «Вдруг почувствовал, что грудь у меня сдавило с такой силой, как будто кто-то выпустил из меня весь воздух». Мужчина свалился на пол.

И тут он почувствовал, как Синди что-то подталкивает к его руке – это был телефон. Он с трудом смог набрать 911.

Для съемок команда проекта взяла интервью у фельдшера скорой помощи, которая приехала за Лоренцо. «У пациента оказалось опасно низкое давление и высокий риск массированного инфаркта. Думаю, именно к этому все и шло».

Если бы Синди не заставила его вернуться домой, Лоренцо – и медики с этим согласны – скорее всего умер бы прямо на тропе. Сам он не сомневается: собака знала, что происходит. «Нам надо больше прислушиваться к своим питомцам», – говорит он.

Но что же чувствуют Синди, Пенни и другие собаки, предупреждающие своих хозяев? (Я исхожу из предположения, что по крайней мере некоторые из собак, о которых у меня есть информация, действительно чувствовали что-то, и это не было простым совпадением.) На что они обращают внимание: на частоту пульса, давление, запах?

Возможно, на сочетание всех этих элементов или на что-то еще, но думается, запах – их главный ориентир.

Ученые давно занимаются изучением летучих органических веществ, связанных с сердечно-сосудистыми заболеваниями. (В отличие от исследователей, занимающихся раком, собак они пока не привлекали.) В 2018 году в «Journal of Breath Research» была опубликована статья, посвященная тому, как врачам удалось по летучим веществам отличить пожилых пациентов с конгестивной сердечной недостаточностью от здоровых и даже от тех, кто страдал хронической обструктивной болезнью легких. Другие исследования посвящались биомаркерам сердечно-сосудистых заболеваний в выдыхаемом воздухе.

Так что можно предположить, что скоро у служебных собак появится еще одна специализация – кардиология.

Собаки предупреждают о заболеваниях, но им не обязательно знать, как называется то или иное из них. Вы же не скажете псу, «пожалуйста, понюхай-ка вот эту пробирку с мочой, тут у нас рак простаты» или «давай, будь хорошим мальчиком и скажи, не пахнет ли гипогликемией». Для собаки важен запах, а не диагноз. При достаточной мотивации и правильном обучении с хорошим подкреплением у большинства собак есть неплохие шансы научиться определять тот или иной запах. Это подтвердит любой уважающий себя пес, ищущий наркотики или взрывчатку.

Но мы лучше обратимся к Койре, многозадачной медицинской собаке, которая сотни раз спасала своему хозяину жизнь, даже когда врачи ставили ему неправильный диагноз.

* * *

В детстве Пол Уиллис любил развлекать приятелей, демонстрируя свою невероятную гибкость. Он мог сгибать руки и ноги под любыми углами и легко закидывал ногу за голову. Залезал в самые тесные ниши, например на багажную полку в школьном автобусе или в шкафчик в раздевалке, складываясь, как игрушка-трансформер.

Он мог пройти мимо окон своего класса, делая вид, что сломал ногу: на самом деле он просто сгибал ее в обратную сторону. Когда одноклассники в ужасе подбегали к окну, Пол разгибал ногу обратно, улыбался, махал им рукой и шел дальше.

Он считал, что просто необыкновенно гибок, как его мать, только в большей степени. Однако через некоторое время его суставы, кости, мышцы и даже кожа начали болеть. Если он не спал, то страдал от боли. Родители обращались с ним к врачам, но никто не понимал в чем дело.

Когда юноше исполнилось 17, у него диагностировали синдром Элерса-Данлоса – это наследственное заболевание соединительных тканей, связанное с нарушением производства коллагена. Его же выявили у матери Пола Вивиан, но у нее синдром проявлялся гораздо слабее. Суставы Пола не только болели, но и выворачивались при малейшем усилии. Дошло до того, что он не мог взять ручку, не вывернув себе несколько суставов пальцев.

Кроме того, у него начались проблемы с пищеварительной системой – сильная тошнота и несварение, – часто возникающие при этом синдроме. Из-за болезни он почти полностью пропустил два последних года в старшей школе и только благодаря специальной программе обучения смог получить аттестат.

К 18 годам он большую часть времени проводил в инвалидной коляске.

В 19 у него началось еще одно серьезное расстройство. Как-то раз в один из дней, когда Пол почувствовал себя лучше, они с матерью поехали в торговый центр, чтобы купить подарок кому-то из его приятелей. В магазине у него началась страшная головная боль. Вивиан едва успела усадить сына, как у него вдруг обвисла одна сторона тела – ее парализовало. Он завалился набок; один глаз Пола скосился под странным углом, раскоординированный с другим.

Мать попросила сына улыбнуться, но только половина лица юноши пошевелилась. Первым делом она решила, что у парня инсульт. Они находились неподалеку от отделения скорой помощи, куда неоднократно обращались с его вывихами, поэтому решили не вызывать медиков, а попросили персонал магазина погрузить коляску Пола на подъемник и подвезти к их машине.

В отделении скорой помощи врач тут же включил сигнал тревоги с кодом «инсульт», и в палату вбежало 10 человек, которые немедленно занялись Полом. Вивиан не могла следить за всем, что происходило, они действовали очень быстро. Она понимала одно – жизнь ее сына в опасности. Женщина поверить не могла, что бедный мальчик, который и без того настрадался, мог заработать еще и обширный инсульт.

Однако МРТ и КТ мозга не показали никаких признаков инсульта или любых других проблем с мозговым кровообращением. К моменту, когда Пола снова привезли в палату, он уже мог шевелить пальцами руки. Через пару часов паралич закончился. Врач скорой поставил ему диагноз «гемиплегическая мигрень» и отпустил домой.

Гемиплегическая мигрень – редкое заболевание. Ее основным симптомом, помимо сильной головной боли, является крайне выраженная мышечная слабость, обычно с одной стороны тела. Ее часто путают с инсультом. Родители Пола надеялись, что больше такое не повторится, но меньше чем через неделю после первого приступа паралич повторился снова. На этот раз голова у него не болела, просто парализовало половину тела.

Специалисты в местной больнице подтвердили диагноз и направили Пола в клинику Мэйо, где гемиплегическая мигрень подтвердилась еще раз.

Однако вскоре паралич перестал следовать правилам, теперь он охватывал все тело. Пол не чувствовал его приближения: у него не было ни головной боли, ни слабости.

Если он находился в стоячем положении, то просто падал на пол. Выглядело это так, будто у марионетки вдруг обрезали все нити. Если Пол сидел, то заваливался набок. Обычно при этом у него выворачивалось сразу несколько суставов.

Он оставался в сознании и понимал, что происходит вокруг. Не паниковал, воспринимал ситуацию философски. Юноша знал, что это не инсульт, так что волноваться не о чем, придется только поставить на место вывихнутые суставы, как только он сможет опять шевелиться.

Его родители не были удивлены таким стоическим отношением сына к болезни. Он всегда был спокойным ребенком. И даже сейчас, когда параличи в среднем длились около часа, по-прежнему не терял головы.

Самый тяжелый эпизод паралича продолжался у Пола 8 часов. Когда он выходил из длительной неподвижности, то всегда говорил родителям, что очень скучно быть запертым в теле, которое не может шевелиться. Родные старались его развлекать. Ему включали фильмы или рассказывали забавные истории.

Когда приступ заканчивался, приходилось потратить некоторое время на то, чтобы «починить» Пола – после приступов он напоминал Страшилу из «Волшебника страны Оз», над которым потрудились приспешники Злой Ведьмы: все его конечности торчали в разные стороны, согнутые под такими углами, которые трудно даже вообразить.

Вивиан, геолог по профессии, до этого занимавшаяся консультированием по экологическим вопросам, оставила работу, чтобы постоянно находиться с сыном дома, так что она и начинала процедуру «починки». Если у него были вывихнуты оба плеча, она ставила на место одно – от этого ей едва не делалось дурно, – но как только плечо вставало на место и Пол мог двигать рукой, он дальше сам занимался остальными суставами.

Жить так было очень тяжело, но семья старалась не сдаваться и сохранять чувство юмора ради Пола. Раз они ездили в Лос-Анджелес на МРТ, и его парализовало прямо в инвалидном кресле, которое родители катили по тротуару. Они завезли Пола в сувенирную лавку и стали надевать ему на голову смешные шляпы, спрашивая, нравятся они ему или нет. Он моргал один раз, если хотел сказать да, и два, если нет. Даже запертый в парализованном теле Пол наслаждался жизнью.

Потом, в один из эпизодов паралича, Пол перестал дышать. Со всем остальным он еще мог как-то справляться, но только не с этим. Отсутствие дыхания стало новым, очень страшным поворотом его болезни. Кто-то должен был всегда находиться поблизости, держа наготове ручной баллон с маской для вентиляции легких или BiPAP – аппарат двухуровневого положительного давления в легких, который Пол использовал по ночам, чтобы обеспечить поддержку дыхания во сне.

Единственный способ, которым он мог общаться во время паралича, – это моргать глазами. Как раньше, один раз означал да, два – нет, а быстрое моргание несколько раз подряд сообщало, что Полу трудно дышать.

Это было уже чересчур. Пол мог умереть, если рядом не окажется никого, чтобы помочь ему с дыханием, пока оно не восстановится.

В своем стремлении отыскать любой способ помочь сыну Вивиан наткнулась на информацию о собаках, предупреждающих хозяина о приступе мигрени. Она решила, что, если у Пола будет такой пес, он сможет предупреждать и о приближающемся параличе. Даже несколько минут играли здесь огромную роль. Она знала, что успех не гарантирован, но решила все равно попробовать.

Как и хозяева бигля Оскара, искавшие для него обучающую программу по предупреждению о симптомах диабета, семья Уиллис нашла сайт кинолога Мэри Макнейт. Мэри возглавляла «Академию служебных собак», находившуюся на тот момент в Сиэтле, где обучались в основном собаки для диабетиков. Ее собственная служебная собака, помимо предупреждений о гипогликемии, которым обучалась, со временем, без всякой дрессировки, стала предупреждать хозяйку еще и о приближении мигреней[36].

Как только Мэри поняла, что собаки могут предупреждать о мигрени, то решила, что попробует помочь людям, обучив своих собак с помощью образцов слюны, которые те будут брать во время приступов. Такую же технику она использовала при дрессировке на диабет.

Она знала, что это ненаучно и что над ее методикой кто-то может посмеяться. Но, по ее мнению, если правильно выбрать собаку – желательно щенка, чтобы как можно раньше начать обучение, – и дрессировать ее настойчиво, с хорошим поощрением, проявляя достаточно терпения, то программа почти наверняка сработает.

– Поначалу я сама удивлялась, – говорит Мэри. – Но если обученные собаки способны обнаруживать испражнения китов в океане, то почему же другие собаки не смогут найти то, что буквально у них под носом? Мы никогда не узнаем, что собака действительно может, пока кто-то вроде меня не скажет – «эй, давайте попытаемся и посмотрим, что выйдет».

Основываясь на собственном опыте, Мэри утверждает, что, если биохимическое изменение действительно происходит, собака обычно способна его уловить.

– Мы не говорим об ушибленном колене, – смеется она, – но собаки явно могут предупреждать о массе симптомов, о которых мы еще просто не подумали. Так что надо стараться и дальше.

Мигрень Пола отличалась от тех, которыми страдало большинство участников ее программы, но Мэри была уверена, что надежда есть, хоть и не гарантировала успеха. Она рекомендовала заводчика, у которого вот-вот должны были появиться щенки голдендудля. Его питомник славился отличными щенками, из которых вырастали образцовые служебные собаки, и Мэри решила, что с таким псом шансов у Пола будет больше всего.

Семье удалось зарезервировать одного из щенков. Когда Койре исполнилось 7 недель, заводчик сам доставил ее из Айдахо к Уиллисам в Южную Калифорнию. Он вез брата Койры и еще несколько собак в соседний штат, так что ему оказалось по пути.

Сначала Койру хотели назвать просто Собака. Пол всегда хотел собаку по кличке Собака. Но она не отзывалась, сколько они не старались. Наконец Пол сдался и начал узнавать, как будет «собака» на других языках. Остановился на финском, и собака получила кличку Койра.

Когда она приехала, то была размером с карликового кролика, который уже жил в их семье. Все тут же в нее влюбились. Она была забавная, привязчивая и очень спокойная, особенно для такой малышки.

Обучение началось на следующий же день, по рекомендациям, которые дала Мэри.

Каждые полчаса Пол жевал ватный шарик. Если в течение получаса после этого приступ не наступал, образец просто выкидывали, если же у него начинался паралич, образец использовали для тренировок. Мэри считала, что так у собаки будет больше шансов точно распознавать приближение приступа у Пола. Она обучила семью пациента специальной технике разделения одного образца на несколько. Это было важно, потому что каждый раз Койре надо было предъявлять новую, свежую пробу, а не ту, которую она нюхала раньше.

Ее тренировали ассоциировать этот запах с положительным подкреплением – в точности как собаку Люка по кличке Джедай, который предупреждал о симптомах диабета. Вивиан прокалывала дырочку в бумажном стакане и ставила его в другой стакан, где находился ватный шарик, который жевал Пол перед приступом. В верхний стакан клали лакомство для Койры, чтобы она обратила на него внимание. С каждой порцией лакомства собака нюхала новый образец. Подкрепление всегда было связано с запахом «надвигающегося паралича».

Через пару недель семья начала обучать Койру трогать лапой образец, который кто-то из них держал в руке. Они надеялись, что со временем это станет ее сигналом предупреждения. Дрессировка шла полным ходом, когда они собрались в Сиэтл на очные занятия с Мэри. Койре было тогда 3 месяца.

Первое предупреждение она выдала у стойки аренды машин в аэропорту Си-Так. До этого она вела себя совершенно спокойно, но вдруг начала прыгать, виться вокруг Вивиан с Полом и лизать Полу, сидевшему в коляске, лицо. Они никогда раньше не видели, чтобы Койра так себя вела. Через пару минут после того, как они уселись в арендованную машину, у парня начался паралич. Приступ был относительно короткий, и он мог самостоятельно дышать.

– Тогда мы подумалинеееет, это просто совпадение, – говорит Вивиан.

Они заселились в отель, и тут Койра снова забеспокоилась, стала прыгать вокруг Пола и лизать его.

– Но тут мы ужезнали, что она делает. Дали ей целую кучу лакомств, – говорит Вивиан. Через несколько минут Пола парализовало.

Когда Мэри услышала, как Койра пыталась предупредить Пола и Вивиан о надвигающемся параличе, то была поражена. Она решила, что пора поработать над сигналом предупреждения, и к концу 4-дневного курса Койра научилась давать его четко: она скребла Пола лапой, мягко, но настойчиво, и смотрела ему в глаза, словно пытаясь заглянуть в самую душу.

Через несколько месяцев собака стала стабильно предупреждать Пола о приступах. Обычно она давала сигнал тревоги примерно за полчаса. Если ее подопечный не обращал внимания на предупреждение, Койра бежала к кому-то еще. Если он падал и никого не было поблизости, она кидалась разыскивать остальных.

– Она потрясающая собака, – говорит Пол. – Она столько раз спасала мне жизнь! Кроме того, очень здорово, что мне не приходится больше падать на пол.

Однако покоя Пол так и не дождался. Вскоре после того, как Койра научилась подавать сигналы о наступлении паралича, у него развилась другая форма того же расстройства, такая же опасная и гораздо более болезненная. Теперь его мышцы не теряли тонус, а наоборот, внезапно сокращались, причем все одновременно. Только представьте – сильнейшая судорога, но ей охвачен весь организм.

У него оказалась тяжелейшая форма дистонии. Судорога сковывала все тело, включая гортань, так что примерно в четверти случаев он не мог дышать. При параличе искусственная вентиляция была относительно легкой процедурой, но с дистонией для того, чтобы подавать ему воздух, надо было прикладывать куда больше усилий.

Как будто этого было мало, из-за синдрома Элерса-Данлоса непроизвольные мышечные спазмы приводили к множественным вывихам, и кости Пола постоянно выскакивали из суставов. Как и паралич, приступы дистонии начинались внезапно. Иногда сокращалась только одна мышца, но потом спазм очень быстро распространялся на все тело.

Невролог из Калифорнийского университета в Ирвайне сочла, что такие приступы дистонии не могут быть вызваны физическими проблемами.

– Не может быть, чтобы у одного человека была и дистония, и паралитическое расстройство, – заявила она. – Так это не работает.

Она решила, что у Пола так называемое конверсионное расстройство, когда тревожность, вызываемая психологическими симптомами, преобразуется в физические. Невролог отказывалась его лечить, если он не проконсультируется с психиатром. Пол и его родители были возмущены.

– Только потому, что стандартными методами обследования ничего выявить не удалось, специалист не должен сразу подозревать психическое заболевание, – говорила Вивиан.

Пол ходил к психиатру дважды. Во второй (и последний) раз, когда врач сообщила, что у него нет конверсионного расстройства, он намеренно явился на прием в футболке с надписью «Я с удовольствием бы с вами поболтал, но вы все полные идиоты».

Больше он не возвращался. Родители поддержали это его решение, но очень волновались из-за того, что Полу приходится бороться с новым, угрожающим жизни расстройством практически в одиночку. Он столько всего перенес. За что ему это? И как они могут помочь?

Однажды, когда Койра в очередной раз предупредила их о параличе, у Вивиан возникла идея.

– Почему бы не научить ее предупреждать о дистонии?

– Думаю, она сможет, – еще успел сказать Пол, прежде чем приступ начался.

Они проконсультировались с Мэри, подтвердившей, что Койра с легкостью сумеет освоить еще одно предупреждение, и посоветовавшей скорее начинать тренировки.

Дрессировка проходила практически в том же ключе, разве что с другим сигналом тревоги. Они выбрали команду «служи!». Койра должна была сидеть на задних лапах с передними, поднятыми вверх. Сначала она падала, но потом ее мышцы окрепли, и собака сидела в этой позе неподвижно, как скала.

Через несколько месяцев тренировок Койра впервые самостоятельно села в стойку. Через 5 минут приступ дистонии охватил все тело Пола.

Семья боялась радоваться, они подумали, что это просто совпадение. Но когда на следующей неделе Койра повторила свой сигнал, Вивиан заранее дала Полу алпразолам, и эпизод был не такой сильный. Вскоре после этого Койра научилась приносить хозяину сумку с лекарствами, как только распознавала тревожный запах, чтобы Пол мог принять нужный препарат самостоятельно.

В месяц у Пола случалось от 3 до 6 эпизодов дистонии и от 10 до 13 параличей. Предупреждения о параличе Койра никогда не пропускала. Пол мог мыться в душе за закрытой дверью, но она скреблась к нему, пока не добивалась его внимания. Как всегда, примерно через полчаса у него начинался приступ. Предупреждения о дистонии собака если и пропускала, то крайне редко, разве что если находилась слишком далеко от Пола или спала.

Но даже несмотря на ее помощь, приступы вместе с синдромом Элерса-Данлоса брали свое. Лекарства от дистонии постепенно утрачивали свой эффект. А паралич мог возникнуть от самого простого физического действия, вплоть до поворота головы.

Семья решила проконсультироваться с нейрохирургом из Нью-Йорка, известным специалистом по болезни Элерса-Данлоса, чтобы узнать, не сможет ли он как-то помочь. Во время видеоконференции он предложил им во время следующего эпизода паралича попробовать вытяжение. Для этого следовало взять Пола за голову и потянуть вверх, словно пытаясь снять ее с шеи.

Родителям это показалось просто насмешкой. Никто не хотел даже пытаться. Как можно, потянув за голову, остановить паралич? Они игнорировали этот совет вплоть до последнего дня перед следующей видеоконференцией, когда поняли, что так и не выполнили рекомендацию специалиста.

В следующий раз, когда Койра выдала предупреждение, Пол сел на диван в гостиной и стал ждать начала паралича. Он специально устроился так, чтобы никуда не свалиться, когда мышцы откажут.

Паралич начался. Мать подошла к Полу сзади и осторожно потянула его голову вверх. Сначала ничего не произошло, но вдруг прием сработал: Пол снова мог двигаться и говорить. Вивиан была настолько потрясена, что едва не выпустила из рук его голову.

– Ты можешь шевелиться?

– Да! – воскликнул Пол, двигая руками и ногами в подтверждение своих слов.

– И чувствуешь себя нормально?

– Да, совершенно нормально!

– Просто удивительно!

– Я знаю.

– Ничего, если я отпущу твою голову? Ее становится тяжело держать.

– Давай!

Когда она отпускала голову сына, ощущение было такое, что она кладет на место шар для боулинга, который трудно долго держать, – его снова парализовало. Вивиан пришла в ужас от того, что способность ее сына двигаться теперь находилась в буквальном смысле в ее руках.

– А теперь можешь пошевелиться?

Он дважды моргнул – нет.

– Хочешь попробовать еще раз?

Пол моргнул один раз.

Она успешно повторила свой прием. Через несколько дней, когда отец Пола был дома, они смогли снять на видео очередной эпизод паралича и эффект от ручного вытяжения. Видео отослали нейрохирургу, который обрадовался не меньше родителей, когда понял, что его предположение относительно причин паралича подтвердилось.

После дальнейших МРТ, КТ и тестового вытяжения на специальном аппарате нейрохирург пришел к выводу, что параличи Пола никак не были связаны с мигренью, а в действительности провоцировались дистонией. Хотя на снимках ничего определенного не было видно (врач сказал, что так часто бывает в подобных случаях), он был уверен в своем диагнозе, который подтверждали симптомы юноши и улучшение его состояния при вытяжении.

Причиной обоих расстройств являлась патологическая нестабильность краниоцервикального сочленения – того участка, где череп стыкуется с позвоночным столбом. У людей с синдромом Элерса-Данлоса часто возникают проблемы с позвоночником. Нестабильность в краниоцервикальном сочленении приводит к наиболее тяжелым симптомам.

Выражаясь простым языком, как объяснила мать Пола его сестре, «по сути, у него раздавлен ствол мозга».

Они все поражались, как Койра, надрессированная предупреждать о приступах мигрени, могла улавливать запах, связанный с совсем другой болезнью. Врачу-человеку требуется диагноз, чтобы начать лечение. Врачу-собаке для этого достаточно запаха.

– Как выяснилось, не имело никакого значения, знаем мы или нет, от чего Пол страдает на самом деле, главное, чтобы запах присутствовал, а это оказалось именно так, – говорит Вивиан. – Мы все в восторге от способностей Койры и очень благодарны ей. Без нее Пола уже не было бы с нами.

На следующий год Полу сделали две операции, в ходе которых закрепили спинной мозг в VI шейном позвонке, удерживая при этом голову в правильном положении с помощью специальной конструкции. Поначалу и паралич, и дистония у него полностью исчезли. Койре больше нечем было заняться, разве что составлять хозяину компанию. Она сильно загрустила: не хотела играть и перестала слушаться команд.

– Казалось, она лишилась смысла жизни. Больше не могла ему помогать, – говорит Вивиан.

Они начали обучать Койру обычным собачьим трюкам – включать и выключать свет или приносить предметы, о которых ее просят. Благодаря новой работе она немного повеселела.

Но через 6 недель после операции паралич и дистония вернулись. Хотя прошло немало времени с момента последнего предупреждения, Койра ничего не забыла: она начала скрести Пола лапой, подавая ему обычный сигнал. Первый эпизод паралича был очень тяжелым, и Пола пришлось везти в больницу: он потерял сознание, у него начались судороги, и остановилось дыхание. Несмотря на предупреждение, он все-таки вывихнул четыре пальца и ключицу. Врачи установили ему стимулятор дыхания, чтобы он работал даже при параличе.

После второй операции, состоявшейся в июне 2017 года, больше эпизодов дистонии и паралича, связанных с краниоцервикальной нестабильностью у него не было. Но Койра продолжала активно работать.

Дело в том, что теперь у Пола начались приступы другого паралича, заметно отличавшиеся от тех, которые преследовали его раньше. Это оказался гипокалиемический периодический паралич, который начинается со слабости – Пол не обращал на нее внимания, списывая на обычную усталость, – но потом превращает человека в тряпичную куклу, если он быстро не поднимет уровень калия в крови.

Койра никогда не предупреждала об этих эпизодах, потому что у них был другой запах. Вскоре после второй операции к ним заехали знакомые, большие любители собак, и предложили родителям Пола натаскать Койру и на гипокалиемический паралич. Так у нее появится работа, и она сможет предупреждать Пола о необходимости неотложных действий. Параличи случались у него нечасто и, похоже, провоцировались физическими усилиями. Но семья решила поступить так, как поступала всегда, то есть попытаться.

Они начали дрессировать ее на ватных шариках со слюной Пола, которые он жевал за несколько минут до наступления гипокалиемического паралича. Буквально через несколько занятий она выдала первое предупреждение. Вся семья была поражена.

Такое предупреждение у Койры отличается от двух других: она встает на четыре лапы и начинает подпрыгивать, отрывая от земли только передние, словно приглашая другую собаку поиграть. Пропустить такой сигнал просто невозможно.

Помимо предупреждений, Койра также помогает своему хозяину передвигаться. Самые тяжелые осложнения синдрома Элерса-Данлоса у него удалось побороть, но болезнь все равно очень серьезная и порой мешает ему даже просто пересесть поудобнее или взять что-то в руки.

С учетом того, что предупреждать ей теперь приходится лишь об одном состоянии, возникающем достаточно редко, Койра с удовольствием исполняет новые обязанности. Она помогает Полу подниматься с постели после пробуждения, вставать на ноги и удерживать равновесие. Собака приносит хозяину те предметы, о которых он ее просит.

Осенью Пол снова начал посещать занятия в местном колледже, просто чтобы проверить, как будет справляться. Всего три года назад он и представить не мог, что будет снова передвигаться без инвалидной коляски и сможет держать ручку, не выворачивая суставы пальцев. Долгое время он боролся со смертью и с сильнейшей болью, которую только может испытывать человек. А теперь спокойно ходил на уроки вместе с другими учащимися, разве что в сопровождении собаки. Он снова мог писать, благодаря интенсивной физиотерапии рук. И уже не беспокоился, что смерть придет за ним в любую минуту.

Собака была рядом с Полом в самые трудные времена и помогла ему выжить вопреки прогнозам врачей. Теперь она сопровождала его в новом приключении. Она стала великолепным связующим звеном между Полом и другими ребятами, и благодаря ей он завел много новых друзей.

На данный момент Пол учится в колледже по обычной программе и собирается получить ученую степень по экономике. Койра сопровождает его на всех лекциях. Он надеется, вдобавок ко всему, что она уже сделала для него, Койра когда-нибудь найдет ему девушку.

– Вы только посмотрите сколько всего она смогла! Если Койра узнает, что я захотел завести подружку, она непременно что-нибудь придумает. Правда, Койра?

Собака, до этого момента смирно сидевшая рядом с Полом на диване, при этих словах потянулась к нему и лизнула в щеку.

Часть II. Редкие породы

Глава 5. Обморок перед королевой

…и другие проблемы, которые помогут отследить собаки-специалисты

Я знаю собаку, встречавшуюся с королевой Елизаветой II. Я не просто знакома с ней, но даже посещала ее дом в чудесном городке Кэннок в Англии. Та самая собака подбежала ко мне и тщательно обнюхала репортерский блокнот, словно пыталась что-то в нем прочитать. Я расхохоталась (даже я сама не всегда могу разобрать собственный почерк), и пес воспользовался возможностью сорвать поцелуй, то есть обрадованно лизнул меня прямо в раскрытый рот. От этого я расхохоталась еще сильнее, и он попытался снова, но поскольку рот я успела закрыть, попал мне в щеку.

В тот момент Нимбус еще не видел королевы. Но когда спустя несколько месяцев я узнала, что этот пес, помесь лабрадора с золотистым ретривером, познакомился с ней, то ощутила себя так, будтосама с ней встречалась. Поскольку я американка и с британской королевской семьей меня ничто не связывает, думаю, это максимально возможная степень нашего с ней контакта. А вот Нимбус не только встречался с Ее Величеством, но она даже улыбнулась ему и Джоди Гриффин, его 27-летней хозяйке. Пока они общались, он успел как следует обнюхать черную кожаную сумочку королевы, оказавшуюся как раз на уровне его носа.

Вам, наверное, интересно, что он там унюхал? С учетом любви королевы к своим корги, думаю, в каком-нибудь из отделений ее роскошной сумки с шелковой подкладкой наверняка была припрятана парочка собачьих печений, достойных королевских питомцев. Джоди любит шутить, что она спрашивала Нимбуса, но он ничего не запомнил.

Она пса за это не винит, потому что и сама не помнит, о чем говорила с королевой и Камиллой, герцогиней Корнуольской, давней благотворительницей организации, предоставившей Джоди ее Нимбуса. Она знает, что беседа была приятной, оживленной и теплой и что обеим королевским особам очень понравился Нимбус, а герцогиня даже погладила его по голове, пока он обнюхивал сумочку Ее Величества. Однако их разговор прошел для нее как в тумане. Даже сразу после него, когда репортеры расспрашивали, о чем они говорили, она не могла вспомнить.

Иногда, когда людей застают врасплох или событие по-настоящему грандиозное, они могут забыть, что с ними происходило: примером тому отсутствие у многих из нас воспоминаний о собственных свадьбах. Однако в случае Джоди более вероятной причиной является обморок, случившийся с ней за несколько минут до этого разговора. Благодаря Нимбусу, предупреждающему ее о приближении обмороков, она не рухнула из своего кресла на пол прямо перед королевой.

Нимбус предупредил хозяйку, что она сейчас потеряет сознание, когда она сидела в кругу из 30 человек гостей, явившихся на прием к королеве с герцогиней. Прием проходил в Королевских конюшнях, одной из галерей Букингемского дворца, и включал демонстрацию способностей двух собак-биодетекторов из «Дрессировки медицинских собак» и рассказ о деятельности центра.

Рыжий кокер-спаниель по кличке Кицци прекрасно справился с выявлением рака по запаху, выбрав правильные образцы на карусели. Королева и герцогиня выглядели очень сосредоточенными и серьезными, наблюдая за его действиями, и с энтузиазмом аплодировали псу. Следующим шел Пинат, черный лабрадор. Пока он с большим успехом демонстрировал свои возможности по выявлению болезни Паркинсона по запаху, Нимбус вдруг подскочил и начал вилять хвостом перед хозяйкой. Он нюхал воздух и лизал ей руку. Джоди поняла, что сейчас должно случиться.

«Неееет! Пожалуйста, не говори мне, что я вот-вот упаду в обморок! Только не здесь и не сейчас!»

Она пыталась успокоить пса, но, предупреждая ее, он всегда проявлял настойчивость. Нимбус продолжал махать хвостом и заглядывать ей в глаза, так и лучась восторгом. А потом –бум! – он поставил передние лапы ей на колени и, обхватив ими ее ноги, принялся лизать хозяйке лицо. Ясней сигнала и быть не могло. Джоди знала, что у нее есть всего пара минут, чтобы прилечь, прежде чем случится обморок.

Оставалось надеяться, что ее поведение не воспримут как нарушение этикета. Она отошла в уголок зала, села на пол и приняла лекарство. Ее одолевали слабость и дрожь. Пора было ложиться. Нимбус тыкался мордой ей в грудь и наваливался на хозяйку сбоку, пока она не легла и не подтянула колени к груди. Она обхватила пса одной рукой и стала ждать.

Доктора так и не выяснили причину ее обмороков. Они перебрали массу разных диагнозов с тех пор, как она впервые потеряла сознание в возрасте 6 лет. Большинство из них соглашалось, что у нее ПОТ (синдром постуральной ортостатической тахикардии). Одним из главных его признаков является учащенное сердцебиение с потерей сознания, обычно при перемене положения с сидячего или лежачего на стоячее. Однако Джоди могла лишиться сознания, когда просто сидела или даже лежала, к тому же у нее было еще несколько необычных симптомов, так что специалисты предполагали самые разные расстройства со сложными буквенными обозначениями.

В любом случае, ее болезнь была очень опасной. В 9 лет она упала лицом прямо на пол, прикусила передними зубами губу, и несколько зубов при этом раскрошились. У нее до сих пор остались в губе осколки. В 19 она переходила улицу и лишилась чувств. Очнувшись, Джоди увидела, как машины ее объезжают, а пешеходы обходят стороной – никто не предложил ей помощь.

Было время, когда она падала в обморок по 10 раз в день. Благодаря лекарствам и особому вниманию к триггерам – в частности подъемам и любой физической активности, – ей удалось свести это цифру до 2–4 раз в день. Чем меньше Джоди двигалась, тем меньше была вероятность, что она упадет.

Так продолжалось до тех пор, пока в 2015 году «Дрессировка медицинских собак» не предоставила ей Нимбуса. До этого момента она редко куда выходила без своего инвалидного кресла. Но теперь оно, как и кресло Пола, неделями пылится в кладовке, потому что Нимбус за несколько минут предупреждает хозяйку о приближении обморока, давая ей возможность найти безопасное место.

Пока королева Елизавета наблюдала за демонстрацией способностей Пинат в тот день в Королевских конюшнях, у Джоди начался приступ. Свои ощущения во время синкопы она описывает так:

«Обычно у меня появляется странное ощущение тяжести, как будто сила притяжения влечет меня к полу. Перед глазами все становится серым, а потом черным. Я перестаю видеть. Звуки доносятся словно откуда-то издалека; кажется, будто кто-то повернул регулятор громкости, и голоса вокруг стали искаженными, замедленными, как под водой. Руки и ноги делаются тяжелыми настолько, что я не могу ими пошевелить.

Если я сижу в кресле или стою, то могу просто рухнуть на пол, не в силах произнести ни слова или сдвинуться с места».

Джоди не знает, лишилась ли она полностью чувств тогда в Букингемском дворце. Если и да, то всего на пару секунд. Как только она почувствовала себя лучше, попыталась пошевелить рукой. Нащупала мягкую шерсть Нимбуса. Он лизал ее ладонь. Ноги у нее тряслись, как это обычно и бывало. Сама Джоди считает, что так ее организм пытается вернуть кровь в мозг, чтобы тело опять нормально функционировало.

Она села и постаралась прийти в себя. Приступ был короткий, всего на несколько минут. Иногда обмороки у нее продолжаются по часу и даже больше. Она поняла, где находится, и осторожно поднялась на ноги. От слабости ей было трудно держать равновесие, одна нога продолжала дрожать. Она увидела, что демонстрация закончилась и королева с герцогиней общаются с гостями и их собаками.

– С вами все в порядке? – спросил ее кто-то из визитеров.

– Да-да, все хорошо, – ответила Джоди и улыбнулась.

Болезнь и без того многого ее лишила, она не собиралась вносить и этот прием в список своих неудач.

Джоди сосредоточилась на белых перчатках королевы и в сопровождении Нимбуса подошла к улыбающейся монаршей особе[37].

Нимбус – один из псов, надрессированных на нетипичную работу. Он специалист, как большинство служебных собак, но в необычной сфере. Служебные собаки, работающие с ПОТ, встречаются все чаще, но диагноз Джоди до сих пор до конца не ясен. Так что Нимбус ориентируется исключительно на свой нос.

Его дрессировали с использованием соскобов с кожи и проб выдыхаемого Джоди воздуха, которые собирали в моменты «недомогания», как она это называет. Когда кинолог решил, что собака готова, Джоди с матерью поехали в штаб-квартиру организации, чтобы пройти очные тренировки вместе с собакой. В первую же ночь им разрешили взять его с собой в отель. Вот что рассказала Джоди:

«Мы все крепко спали. Но Нимбус проснулся, начал скулить и бегать взад-вперед по комнате. Он лизал мне лицо, а потом подбегал к маминой кровати и опять скулил. Он делал это раз за разом, так что я проснулась и попыталась сесть, чтобы его успокоить. Но тут у меня начался приступ, сильно закружилась голова, и я поняла, что ничего не могу сказать. Комната как будто завертелась. Я откинулась на спину, пока не отказали руки. Он подскочил ко мне и начал облизывать лицо. Думаю, тут я отключилась, потому что больше ничего не помню.

К счастью, я не успела встать с кровати, поэтому не свалилась на пол. С мамой мы ничего в тот момент не обсуждали, я просто снова уснула, потому что ужасно устала после целого дня тренировок, и Нимбус, думается, тоже.

На следующий день, когда Хелен, кинолог, спросила нас о сигналах тревоги, я рассказала ей о ночном происшествии, которое сочла просто совпадением. Хелен поинтересовалась, не просыпался ли он ночью еще раз. Мы с мамой ответили, что нет, он вел себя очень спокойно и тихо, за всю ночь больше ни разу не вставал и не шумел. Даже утром не стал будить меня на завтрак. Просто дремал у себя на подстилке.

Тут-то я и поняла, что в действительности случилось и почему он нас разбудил. Только теперь я поверила, что такое и правда возможно. Я старалась не питать особых надежд, но в то утро убедилась в возможностях собаки и уже по-настоящему им гордилась и восхищалась».

С тех пор Нимбус показал себя образцовым служебным псом. Он пропустил всего несколько предупреждений, в самом начале. Через пару недель он выдавал четкие сигналы и в магазинах, и на лекциях по искусству, и на прогулках. Нимбус сопровождает хозяйку в длинных прогулках и даже побывал с ней в парижском Диснейленде. Она большая поклонница этого парка развлечений, а Нимбус готов следовать за ней повсюду, куда бы она ни собралась, хотя большие приключения ей противопоказаны. Джоди считает, что ему очень понравилось щеголять в ушах Микки Мауса.

– Его предупреждения о приступах изменили мою жизнь, – говорит она. – Но то, что он делает свою работу так радостно и дарит мне столько счастья – это самое приятное.

* * *

Существуют среди медицинских собак и настоящие дивы, такие как Шугга – пушистый померанский шпиц с большим самомнением (и иногда в розовой юбочке-пачке). Когда она является к себе на работу в центр по изучению болезни Паркинсона на острове Сан-Хуан в штате Вашингтон, то никому не дает спуску. Лает, чтобы еенемедленно пропустили через ворота в тренировочную зону. Раздраженно пищит, когда другая собака, работающая перед ней, задерживается в кабинете.

Выглядит все так, будто Шугга знает, насколько важна ее работа, и считает, что чем быстрей выполнит ее, тем больше пользы принесет человечеству. Хотя на самом деле она просто любит играть в забавные игры, за которые ей, к тому же, непременно дают угощение и хвалят изо всех сил.

Шугга – одна из 14 собак, работающих совместно с командой центра по изучению болезни Паркинсона. Кроме нее там трудятся Хадсон, Бастер, Элла, Дез, Аякс, Руди, Квил, Топпер, Леви, Саша, Рассел, Роуэн и Миа. Большинство собак огромные по сравнению с Шуггой, но есть среди них и парочка небольших терьеров. Все они живут с хозяевами дома и приходят на работу 2–4 раза в неделю, в зависимости от подготовки.

На собак ложится немалая нагрузка. Они должны нюхать футболки, иногда пропахшие пóтом настолько, что запах уловит и человек, в обмен на небольшие кусочки индейки домашнего приготовления. Футболки лежат в металлических канистрах, и собаки по одной обходят их все, предупреждая, если улавливают запах болезни Паркинсона. Животные не видят друг друга, а образцы постоянно заменяют, как обычно происходит при контролируемых экспериментах.

Одна из основательниц и программный директор центра Лиза Хольт говорит, что требуется около 400 контактов с десятками образцов, чтобы собака начала выявлять нужный запах.

– Мы понимаем, что сигнатура болезни сложная и, конечно, им приходится выделять ее из общего фона, в котором и так тысячи запахов.

Достижения собак впечатляют. В целом они показывают чувствительность 94 % и специфичность 86 %. (Если вы пропустили главу о раке, то это означает, что они выявляют 94 % образцов с болезнью Паркинсона и указывают на 86 % образцов, как на контрольные. Иными словами, они упускают только 6 % образцов с болезнью Паркинсона и ошибочно указывают на 14 % контрольных, как на положительные.)

На данный момент центр не участвует в научных программах, хотя все данные тщательно фиксируются. Цель организации не в том, чтобы проводить скрининги и выявлять наличие болезни Паркинсона у всех желающих. Хотя это тоже могло бы быть очень полезно, с учетом того, что ранней диагностики болезни Паркинсона не существует. Лиза понимает, как тяжело проводить скрининги с использованием собак – она хорошо усвоила уроки исследователей рака. Поскольку никто не будет знать, какую футболку носил человек с признаками болезни Паркинсона, трудно придумать для собак систему поощрений, которая заставит их работать с максимальной точностью. Она говорит, что обойти эту проблему можно, если показывать псу только один или два спорных образца в неделю. Но тогда получается, что скрининг охватит слишком мало людей.

В основном Лиза сосредоточена на выявлении с помощью собак летучих органических соединений, указывающих на болезнь Паркинсона точно так же, как в случае с онкологией. Когда она создавала свою организацию, к ней на тренировки ходил со своим псом профессор аналитической химии из Университета Вашингтона. Джек Белл, доктор наук, тоже живущий на острове Сан-Хуан, изъявил желание стать волонтером и присоединиться к их команде. Вместе с собаками он работает над идентификацией и выделением летучих компонентов. На данный момент ему удалось выделить и предоставить центру пробы акролеина и 4-гидроксиноненала, чтобы проверить, смогут ли собаки их распознавать.

– Биомаркер – это как отпечаток пальца для криминалиста, – говорит Лиза. – Я убеждена, что собаки смогут помочь нам отыскать знаки, которые оставляет болезнь на своем пути. Работая вместе, мы сможем отслеживать ее в самом начале.

Поняв, какие именно молекулы им следует искать, собаки могут значительно сэкономить нам усилия, просто сообщая «да, это оно» или «нет, это не оно» при предъявлении лабораторного образца. Джек очень обрадовался, когда об этом узнал.

Если собакам и доктору Беллу удастся обнаружить биомаркер болезни Паркинсона, это поможет разработать систему ранней диагностики еще до появления первых симптомов. Исследователи говорят, что ранняя диагностика позволит сохранить больше дофаминовых нейронов и поможет в разработке новых способов лечения.

В Англии «Дрессировка медицинских собак» сотрудничает с Университетом Манчестера в двухлетнем эксперименте, финансируемом Британским обществом болезни Паркинсона и Фондом Майкла Дж. Фокса по исследованиям болезни Паркинсона. Звездами этого проекта являются четыре собаки: Пинат и Румба – черные лабрадоры, Бампер – золотистый ретривер и Дзен – крупный черный кокер-спаниель.

– Дзена иначе называют Грязнулей, потому что, возвращаясь с прогулки, он, кажется тащит за собой половину поля, по которому гулял, – говорит Дженни Кориш, координатор организации. – Но вообще он очаровательный, очень славный пес.

Всего в США и Великобритании в исследованиях по болезни Паркинсона занято 18 собак. И это серьезная сила. Возможно, однажды с помощью животных диагноз «болезнь Паркинсона» станет куда менее трагичным, чем сегодня.

Однако собаки не первые, кто научился выявлять болезнь Паркинсона по запаху. До них славу нюхача, носом определяющего ее наличие, снискала Джой Милн, медсестра на пенсии из Шотландии.

В середине 1980-х Джой уловила странный запах, исходящий от ее мужа Леса. Она описывала его как мускусный и не особо приятный. Она раз за разом просила мужа, очень востребованного анестезиолога, принять душ и почистить зубы, хотя он только что это сделал. В конце концов она перестала упоминать о запахе, поскольку это его огорчало. Примерно 10 лет спустя у него обнаружили болезнь Паркинсона.

Когда Джой пришла на собрание группы в поддержку пациентов с болезнью Паркинсона, то заметила в зале точно такой же запах. Еще через какое-то время на лекции по этой же теме она спросила спикера, почему люди с этой болезнью пахнут по-другому. Врач не понял, о чем она говорит, и обсудил ее вопрос с коллегами. Они провели эксперимент: дали ей понюхать 12 футболок – шесть из них носили пациенты с болезнью Паркинсона и шесть – здоровые люди. Она указала на семь футболок, принадлежавших больным, а остальные отнесла к здоровым. Исследователи были поражены такой точностью – 11 попаданий из 12.

Через год у человека, на которого она «ошибочно» указала в том исследовании, также обнаружили болезнь Паркинсона. Получилось 12 из 12.

Когда в 2015 году история Джой появилась в прессе, Лиза решила начать исследования на базе собственного центра, чтобы использовать собачье обоняние с пользой для человека.

– Для меня большая честь принимать участие в исследованиях, направленных на выявление биомаркеров болезни Паркинсона, – говорит она.

Конечно, это серьезная ответственность для Шугги и ее приятелей (и завистников, которые есть у каждой дивы). Однако они вряд ли осознают, какой на них лежит груз, когда радостно машут хвостами и обнюхивают образцы, надеясь получить еще кусочек запеченной индейки.

* * *

По мере того как кинологи понимали, насколько собаки способны и готовы усваивать требуемые навыки, чтобы помогать людям, они изобретали для них все новые задачи. В поисках медицинских собак, делающих необычную работу, я обнаружила пса, который специально обучен для борьбы с редким расстройством сна. Он – один из небольшого количества собак по всему миру, которые этим занимаются.

Ролло придется подождать своей очереди на представление читателю, для начала я хочу познакомить вас с его хозяйкой Даниэль Брукс. Ожидание – то, с чем он справляется на отлично.

* * *

Любая перемена в эмоциональном состоянии Даниэль может привести к внезапному расслаблению мышц, после которого она будет корчиться на полу, как таракан. Гримаса, состроенная подругой. Страх или боль. Симпатичный лягушонок, прыгающий по бортику бассейна.

Иногда эмоциональные колебания приводят только к расслаблению мышц лица, особенно если эмоции не слишком сильны. Но очень часто Даниэль переживает пугающие эпизоды полной и внезапной потери мышечного тонуса. Из веселой, от души хохочущей девушки она мгновенно превращается в подобие тряпичной куклы.

Сначала речь ее замедляется и становится нечеткой, как будто она выпила, а нижняя челюсть отвисает. Потом начинает трястись голова, перед глазами все расплывается, и веки захлопываются. Колени подгибаются, и, если Даниэль стояла или шла, она падает на пол. Если повезет, она может успеть уцепиться за что-нибудь, чтобы смягчить падение.

Когда люди видят, как она падает, то решают, что она лишилась чувств, но в действительности Даниэль остается в сознании, запертая в неподвижном теле. Она с трудом может говорить, а порой испытывает проблемы с дыханием. Так девушка может пролежать от 10 секунд до 10 минут.

Даниэль страдает катаплексией – редким неврологическим расстройством, при котором мышечный паралич, обычно сопровождающий во сне БДГ-фазу (фазу «быстрых движений глаз»), возникает в бодрствующем состоянии. Нашим мышцам необходимо терять тонус на время БДГ-фазы, чтобы мы не совершали активных движений во сне. Однако то, что хорошо во время сна, превращается в кошмар при бодрствовании. В период учебы в старшей школе в Бафорде (Джорджия) Даниель была чемпионкой по плаванию. Однажды, стоя на стартовой площадке на соревнованиях, она поняла, что начинается приступ катаплексии: девушка не могла сказать ни слова, не могла пошевелиться, чтобы как-то предотвратить неминуемое – падение в бассейн или на бетонный пол у бортика. Она потеряла равновесие и свалилась в воду. Приступ был не очень тяжелый, и она смогла выбраться из бассейна, хоть и не чувствовала ног. (После этого ее дисквалифицировали.)

Некоторые пациенты с катаплексией стараются вести как можно более спокойную жизнь, избегая любых эмоциональных колебаний. Они считают, что смех, злость, удивление или восторг не стоят того, чтобы ради них рисковать.

Даниэль неоднократно получала царапины и ушибы, даже сотрясение мозга. Катаплексия постоянно где-то рядом, особенно в моменты усталости. Однако, когда в первый год старшей школы ей поставили этот диагноз, она дала себе обещание:

«Болезнь не заставит меня изменить свою жизнь, наоборот, она сделает меня еще лучше и сильнее. Я все равно буду смеяться, даже под угрозой того, что вдруг стану вести себя как пьяная и рухну на пол прямо на глазах у друзей. Я никогда не позволю болезни решать, как мне жить».

Приступы редко развиваются сами по себе. Обычно они сопровождаются нарколепсией, хроническим неврологическим расстройством, вызывающим в дневное время острую сонливость. Как и катаплексия, нарколепсия связана с нарушением способности мозга регулировать циклы сна и бодрствования. Нарколептики испытывают постоянную усталость и могут в любой момент погрузиться в сон. Они чувствуют себя так, будто не отдыхали целые сутки, даже если только недавно проснулись.

Около 70 % пациентов с нарколепсией страдает катаплексией. Эта неразлучная парочка расстройств сна называется нарколепсией 1-го типа. Расстройство достаточно редкое и встречается у одного человека из 2–5 тысяч. Это аутоиммунное заболевание, вызываемое разрушением или смертью клеток гипоталамуса, вырабатывающих нейропептидный гормон гипокретин (известный также как орексин). Одной из функций гипокретина является поддержание организма в состоянии бодрствования. Без него борьба со сном превращается в тяжелейшую задачу. Нарколепсия 1-го типа обычно возникает в подростковом возрасте, но уходят годы, пока пациенту поставят этот диагноз, так как симптомы болезни обычно принимают за обычную лень, недосыпание из-за школьных заданий, или ночного общения с друзьями, либо за проявление депрессии.

Даниэль повезло: прошел всего год с манифестации симптомов до постановки диагноза.

Она всегда была спортсменкой и еще в детстве начала заниматься плаванием. Тренировалась практически ежедневно и к 14 годам показывала чемпионские для своего возраста результаты. Она проплывала от 4,5 до 6,5 км в день 5 дней в неделю. Но, несмотря на любовь к спорту, в первый год в старшей школе, как бы она ни старалась, рекордов поставить не могла. Тренировки ее сильно выматывали, и девушка начала бояться, что не выдержит. Родители решили, что она утратила интерес к плаванию – вполне нормально для ее возраста. Но это было не так. Она по-прежнему обожала спорт, просто не могла заставить свой организм подчиняться.

Вся ее жизнь покатилась под откос. Она много спала, но все равно не могла проводить на ногах больше пары часов. Занятия в колледже превратились в сущий ад. Она всегда училась на отлично, но теперь так уставала, что не могла сосредоточиться и засыпала прямо на уроке. Преподаватель алгебры позвонил ее родителям и сказал, что ее сонливость – это «неуважение». Друзья шутили над тем, как она постоянно клевала носом и роняла голову на парту, когда пыталась не заснуть в классе.

Теперь она засыпала везде и в любое время: когда ехала домой из школы, смотрела кино, делала домашние задания, ужинала, даже наклонялась погладить собаку. Родители водили Даниэль по врачам, которые проверяли ее на разные заболевания, включая дефицит железа и мононуклеоз, но ничего обнаружить не удавалось. Все говорили, что девушка вполне здорова.

Если бы ее младшая сестра Джанна не была прирожденным комиком, диагноз Даниэль могли поставить гораздо позже. Джанна считала смешным, что может заставить сестру смеяться так, что та в буквальном смысле слова свалится на пол. Даниэль была с ней согласна. Когда они упомянули об этом забавном обстоятельстве родителям, те, наконец, поняли, что это и есть нужный фрагмент головоломки. Мать зашла в Интернет и набрала «смех до потери сознания». На экране выскочило «катаплексия/нарколепсия». Перед ней была разгадка, внезапно лишившая их дочь привычного образа жизни.

После приема у специалиста по сну и тщательного обследования Даниэль была рада наконец-то узнать ответ. От нарколепсии нет лечения, но прием лекарств и соблюдение режима может помочь. Ей пришлось подстроить свою жизнь под этот диагноз. Состояние девушки улучшилось, но теперь она чувствовала себя, словно в тюрьме.

Обычно нарколептики мгновенно впадают в фазу быстрого сна. Их сновидения зачастую пугающие, очень живые и реалистичные. Во сне им редко удается по-настоящему отдохнуть. Врачи выписали Даниэль новое и весьма дорогостоящее лекарство, улучшающее качество сна и устраняющее кошмары. Это была поистине манна небесная, но у препарата оказалось короткое время действия. Ей приходилось просыпаться в три часа ночи, чтобы принять вторую дозу. Даниэль и по утрам-то просыпалась с огромным трудом, не говоря уже о ночи. Даже если она заводила сразу два будильника, родителям все равно приходилось подниматься и идти ее будить.

Девушка прилагала массу усилий, чтобы жить как все нормальные подростки. Она продолжала ходить в школу, прилежно учиться, общаться с друзьями, заниматься волонтерской работой и тренироваться в бассейне по 2–3 часа в день, разве что переключилась со средних дистанций на спринт. (Друзья прозвали ее «водяной соней», и это до сих пор ее электронный адрес. На многих фото с соревнований Даниэль спит где-нибудь в сторонке между заплывами или после них.)

Одновременно она старалась быть очень осторожной в повседневной жизни: ходя по лестницам, стоя у окон, садясь в лифты и даже отправляясь в одиночку в гости к подругам. «Что если я упаду?» – думала она, и тревога приводила к очередному приступу катаплексии: Даниэль действительно падала.

Мысль о грядущей поездке в колледж очень тревожила и саму девушку, и ее родителей. Она начала сомневаться, что когда-нибудь сможет стать по-настоящему самостоятельной. Она не будет водить машину. И даже если сядет в автобус, то может уснуть и пропустить свою остановку, заехав неизвестно куда. Что угодно может случиться. Что она будет делать без родителей, всегда готовых помочь?

Однажды, когда они с подружкой болтали перед домом, Даниэль почувствовала приближение катаплексии. Челюсть отвисла, речь замедлилась, в глазах потемнело и голова начала трястись. Она упала на подъездную дорожку и ударилась затылком о бетон, в результате получив сотрясение мозга и несколько серьезных ушибов. Из-за сотрясения ей пришлось целую неделю лежать в затемненной комнате; на это время Даниэль запретили принимать ее обычные лекарства. Она не могла ходить в школу и сидеть над домашними заданиями. Даже просто учиться ей было тяжело, не то что догонять.

Тот эпизод стал для нее поворотной точкой. Она поняла, что нуждается в такой помощи, которую не могут ей дать ни родители, ни врачи. Ее отец работал ветеринаром, так что она всегда знала о существовании служебных собак. Девушка решила выяснить, существуют ли такие животные для нарколептиков. Она представляла себе, как здорово было бы иметь постоянного спутника, который вернул бы ей независимость. Знакомый отца предложил связаться с одной из кинологических организаций в часе езды от Филадельфии. Они обратились туда, и ей посоветовали подать заявление на предоставление собаки. В этом центре еще не обучали собак для нарколептиков, но дрессировщики считали, что это вполне возможно.

К своему заявлению Даниэль приложила длинное и очень искреннее письмо, которое заканчивалось так:

«…Нарколепсия и катаплексия внушают тебе страх и заставляют сомневаться в собственных силах. Каждый день тебе хочется просто остаться дома и никуда не выходить. Вся твоя жизнь меняется, но я знаю, у меня есть выбор. Я выбираю бороться и быть еще умнее, еще сильнее и еще настойчивей, чем раньше. Конечно, я думала, что это будет легче, чем оказалось на самом деле, и, хотя до сих пор я справлялась сама, мне очень нужны помощь, поддержка и дружеское общение, которые служебная собака могла бы мне подарить в будущем. Она или он станут важнейшей частью моей жизни, и мы все будем делать вместе. Огромное вам спасибо за рассмотрение моего заявления. Я буду очень любить и уважать мою собаку, я вам обещаю!»

* * *

После того, как сотрудники «Собак-спутников на всю жизнь» изучили документы Даниэль и пообщались с ней, они решили, что должны попытаться обучить собаку для этой девушки. Через несколько месяцев ей позвонили: в центре появился для нее подходящий партнер.

Его звали Ролло – улыбчивый, обаятельный, крепкий лабрадор с угольно-черным носом и большой широкой головой. Как большинство служебных собак, обучавшихся в центре, Ролло провел 4 месяца в приемной семье, 8 месяцев проходил тренинг по тюремной программе, а потом еще год занимался в штаб-квартире организации в Кокранвилле (Пенсильвания).

У Ролло был дружелюбный общительный характер и уйма энергии; он уже прошел предварительный довольно необычный тест: кинологи на несколько дней поместили его в семью к человеку, который ежедневно страдал от сильных судорог, чтобы проверить, есть ли у пса природная способность предсказывать подобные приступы (об этом я вкратце рассказывала в Главе 2). Ролло, как выяснилось, мог предупреждать о приближении судорог, но это еще не означало, что он сможет определять у Даниэль угрозу катаплексии. Однако даже если пес и не справится, он все равно значительно улучшит ее жизнь.

Он так долго готовился к своей роли!

* * *

На дворе солнечное весеннее утро, и у Даниэль срабатывает будильник. Она продолжает спать. Если Даниэль не поторопится и не встанет, то опоздает на занятия в Университете Джорджии. Ролло всю ночь спал рядом с хозяйкой, положив голову ей на живот, но сейчас ему пора взять функцию будильника на себя. Он встает и лижет ей лицо, выжидает мгновение, чтобы посмотреть, проснется она или нет. Даниэль начинает шевелиться, открывает глаза, пару раз моргает и улыбается счастливой физиономии, нависшей над ней. Ей очень нравится, что каждое утро пес встает таким довольным.

– Хороший мальчик! – говорит она ему. Ролло спрыгивает с кровати и сладко потягивается.

Это уже не первый раз за сегодня, когда он будит Даниэль. Несколько часов назад, в три ночи, он услышал сигнал будильника, от которого хозяйка так и не проснулась, поэтому пес лизал ей лицо, пока она не села и не приняла лекарство.

Возможно, позднее ему еще не раз придется ее будить. Ролло знает их остановку, поэтому, как только водитель автобуса ее объявляет, пес встает. Это неоднократно выручало Даниэль, которая была слишком утомлена, чтобы реагировать. Когда Ролло поднимается, она чувствует, как дергается поводок, и просыпается. Кроме того, она заводит будильник примерно на то время, когда они будут подъезжать к нужной остановке. Если ей не удается проснуться, Ролло лижет ее и тыкается носом до тех пор, пока не разбудит хозяйку.

Даниэль и Ролло вместе уже 4 года, за которые практически никогда не разлучались, ни днем, ни ночью. Друзья девушки уже не могут представить себе их по отдельности. Куда бы ни шла Даниэль, Ролло всегда с ней рядом: в транспорте, в аудитории, в ресторане, в кино, в ванной, в самолете; недавно он даже сопровождал ее в учебной поездке на целый семестр в Шотландию.

Ролло помог ей забыть вечный вопрос «а что если?», который так тревожил Даниэль, несмотря на внешнюю уверенность. Друзья называют пса ее рыцарем в сверкающих доспехах. Ну ладно, не в доспехах, а в упряжке служебной собаки и именном жилете.

Когда Даниэль падает, Ролло подхватывает ее; он стоит неподвижно, крепко держась на ногах, и она может держаться за ручку упряжки, когда у нее подкашиваются колени. Он следит за ней все время, пока она не может пошевелиться. Когда Даниэль готова вставать, он принимает особое положение, чтобы помочь ей подняться, опираясь на него. При ходьбе он тащит ее за ручку упряжки: так она тратит меньше сил, меньше устает и это снижает вероятность катаплексии. С тех пор, как у нее появился Ролло, Даниэль падала всего несколько раз, а до того – дважды или трижды каждый месяц.

Если ей надо поспать, пес ложится рядом и ждет, сколько бы это не заняло времени – минут или часов, – он никогда не отходит от хозяйки.

Ролло не предупреждает ее о приступах катаплексии. Даниэль объясняет это тем, что ее приступ может спровоцировать даже внезапный смех или вдруг начавшаяся головная боль. Все происходит слишком быстро, у него нет времени на предупреждение, потому что она падает сразу, как только кто-то скажет что-нибудь смешное.

Но пес выдает другие предупреждения. Он сообщает Даниэль, что скоро у нее будет приступ сонливости, когда она засыпает в неподходящих местах. Даниэль подозревает, что он ощущает степень ее усталости, даже когда она сама ее не осознает. Обычно так бывает, когда она слишком долго оттягивает перерыв на сон.

– Он начинает заглядывать мне в лицо, – говорит девушка.

Чаще всего это случается за домашними заданиями: тогда пес смотрит ей в глаза и лижет щеку.

Она была сильно удивлена, когда поняла, что Ролло может предупреждать ее о надвигающейся головной боли. Этот симптом часто преследует людей с катаплексией, и если Даниэль получает предупреждение, то успевает что-то сделать, чтобы предотвратить или облегчить приступ. Ей может помочь стакан воды, короткий сон, лекарство; иногда бывает достаточно просто перейти в более прохладное помещение. О приближении головной боли Ролло предупреждает отдельным сигналом: лижет ей ладонь. Ей пришлось научиться считывать его сигналы, и вместе они разработали целый язык. Как только пес понимает, что она приняла необходимые меры, чтобы разобраться с проблемой, он успокаивается.

Ролло обучен выполнять более 10 задач; все они помогают Даниэль не переутомляться и позволяют отдохнуть, если она устала. Свои обязанности пес выполняет с неизменным оптимизмом. Он включает свет, приносит ей нужные предметы – телефон, ключи, деньги, носки, – таскает сумки с покупками, открывает холодильник и достает банку с напитком, переставляет свою миску, загружает и разгружает стиральную машину, вытаскивает из шкафа ее куртки и другие предметы одежды и даже платит на кассе.

И делает еще много всего, что веселит Даниэль. Пожалуй, это самая главная его функция. Он дарит ей радость.

– Он такой смешной, и когда с него снимают упряжку, ведет себя ужасно забавно. Такие звуки издает! – рассказывает она.

Даниэль сдержала обещание, которое дала себе, когда ей поставили диагноз. Она продолжает смеяться. Смеется до тех пор, пока не упадет на пол. Но теперь, когда рядом есть Ролло, ей не надо особенно волноваться о последствиях.

* * *

Клинический психолог и бихевиорист, специалист по медицине сна Мэри Роуз, доктор психологии, говорит, что хотела бы в будущем видеть больше таких собак, как Ролло. На данный момент собак, помогающих хозяевам с проблемами сна, довольно мало.

– Это надо изменить, – говорит доктор Роуз, профессор медицины в медицинском колледже Бейлор и психолог мемориального госпиталя Херманн. – Использование служебных собак – это весьма эффективный, хоть и недооцененный способ помощи пациентам с расстройствами сна.

Центр по контролю заболеваемости утверждает, что в Америке около 70 млн человек страдает такими расстройствами. Проблема касается всего мира, и медицина сна развивается в разных странах. Доктор Роуз надеется, что по мере того, как ученые будут и дальше изучать влияние сна на здоровье и благополучие человека, найдутся специалисты, которые займутся исследованиями об использовании собак для решения проблем со сном.

– Таким исследованиям следовало бы дать высочайший приоритет, – утверждает она.

Доктор Роуз указывает на несколько распространенных расстройств сна (помимо нарколепсии), при которых собаки уже предоставляют помощь своим хозяевам.

• Синдром обструктивного апноэ сна. Использование аппаратов СИПАП (приборов для искусственной вентиляции легких под постоянным положительным давлением) – то еще удовольствие. Маска на резинках закрепляется на голове и может закрывать только рот, только нос, рот и нос или вообще все лицо. Длинная гибкая трубка идет от нее к самому аппарату, который нагнетает воздух под давлением, чтобы дыхательные пути не смыкались и не возникало обструкции. Или, как объяснил мне один хороший приятель, использующий СИПАП: «По ночам он мне закачивает воздух в глотку, я в нем похож на слона, но раз это помогает, я не против».

Маски могут соскакивать, а иногда пациенты сами неосознанно стаскивают их во сне (неудивительно). Многие, кто пользуется СИПАП, проснувшись поутру, гадают, куда подевалась их маска. В журнале «Sleep Review» доктор Роуз писала о собаке, которую специально обучили «ставить лапу на маску пациентки, когда та пыталась снять ее во сне». (Боюсь, не все псы подойдут для этой работы. Если бы мне пришлось спать в маске СИПАП, и ночью она бы свалилась, я наверняка проснулась бы рядом с комком жеваного пластика, перепачканного слюной Гаса.)

После той статьи одна читательница прислала в журнал любопытный комментарий. Она страдала апноэ, но не пользовалось аппаратом СИПАП из-за искривления носовой перегородки. Женщине пришлось обучить своего пса Тедди тыкать ее носом, когда она прекращала дышать. Обычно этого хватало, чтобы задышать снова, но если уровень кислорода у нее в крови падал ниже 85 %, Тедди лаял и будил ее.

Надо же, какой молодец Тедди! Я спросила доктора Роуз, как она относится к такому использованию способностей собаки. Она сказала, что Тедди справляется на отлично, а вот хозяйка ее беспокоит.

– Проблема в больших перепадах уровня кислорода в крови, которые могут быть опасны, – ответила она мне. – Не забывайте, что апноэ – это, по сути, удушье, поэтому гораздо лучше, чтобы вас предупреждали о нем заранее, а не тогда, как вы уже задыхаетесь. В этом случае я посоветовала бы пересмотреть принципы работы собаки и посоветовала хозяйке использовать ротовую накладку для борьбы с апноэ. В любом случае пес достоин аплодисментов за его внимательность и талант распознавать, что происходит с хозяйкой, поэтому я думаю, что он с легкостью обучится предупреждать ее заранее, если лечение не сразу даст нужный эффект.

• Кошмары. По-моему, просто потрясающе, как доктор Роуз учит своих маленьких пациентов включать их питомцев в сценарии снов, чтобы потом управлять их ходом. Собака должна при этом спать рядом с ребенком, желательно прямо возле кровати, чтобы тот ее видел, мог дотянуться и потрогать.

Представьте: мальчика преследуют повторяющиеся сны, в которых за ним гонится чудовище. Доктор Роуз спрашивает ребенка, какая ему нужна суперсила, чтобы победить врага. Он говорит, что хочет уметь сражаться на мечах. Она спрашивает, какая суперсила нужна его собаке. Мальчик отвечает, что собака должна летать.

Они вместе придумывают сценарий: в следующий раз, когда он увидит этот сон, то нападет на чудовище с мечом и будет помнить, что собака рядом с ним, а когда наступит момент, ухватится за нее, и они вместе прогонят чудовище, летя за ним по воздуху. Доктор дает ребенку задание: повторять этот сценарий у себя в голове, пока он прочно не закрепится. Если после этого малыш проснется, собака будет рядом и в реальной жизни.

– Даже сам факт, что пес находится рядом в момент засыпания, может заметно успокоить ребенка, страдающего кошмарами.

Это один из вариантов так называемой образно-репетиционной терапии. Доктор Роуз часто использует эти приемы в работе со взрослыми пациентами, страдающими посттравматическим стрессовым расстройством, но не включает в сценарии собак-партнеров. У детей такая терапия помогает внедрять в сновидения элемент контроля и учит пациента самого решать, как действовать во время сна.

• Хождение во сне. У одной из пациенток доктора Роуз наблюдается сразу несколько расстройств сна, включая лунатизм и обструктивное апноэ сна. Даже принимая лекарства, она могла по нескольку раз за ночь выходить из дома. Иногда получала при этом травмы. Если ее соседка пыталась вмешаться, женщина становилась агрессивной. Она устала от этого и боялась, что когда-нибудь среди ночи попадет под грузовик.

Не зная, у кого просить помощи, она подумала о собаке и нашла организацию, которая согласилась обучить пса помощи при ее расстройстве. Успеха ей не гарантировали, поскольку данная территория до сих пор оставалась неизученной, но все получилось. Собака стала для нее решением всех проблем: она не позволяет подопечной выходить из комнаты или из дома, когда та начинает ходить во сне. Собака следит, чтобы она не снимала маску СИПАП, и стучит по руке женщины лапой или тычется ей мордой в лицо, когда такое происходит. (Ей необходимо носить полнолицевую маску, и это при сильной клаустрофобии – плохое сочетание.) Также пациентка страдает от кошмаров: собака не будит ее, но если женщина проснется сама, то быстрее успокоится, ощутив, что собака находится рядом с ней, и снова уснет.

• Бессонница. Если вы когда-нибудь спали в одной постели с собакой, то, вероятно, проявили бы одну из двух реакций на предложение бороться с бессонницей при помощи домашнего питомца:

– О да, обожаю, когда собака спит рядом со мной – это так успокаивает и внушает чувство безопасности…

– Да вы с ума сошли?! Я пошевелиться не могу, когда пес спит рядом со мной. Он вечно возится, дергает лапами, постоянно сопит. А что говорить про храп! Большая удача, если мне вообще удается заснуть, когда он в кровати!..

Недавно мне приснилось, что я лежу на пляже рядом с домом в Сан-Франциско и наслаждаюсь летним солнышком. Вдруг до меня доносится шум бульдозера. Он становится ближе и ближе, как будто бульдозер вот-вот меня переедет. А дальше – о ужас! – он действительно меня переезжает, мало того, останавливается прямо у меня на груди. Естественно, он страшно тяжелый. Я не могу открыть глаза, не могу дышать, у меня начинается паника.

Почему бульдозер наехал на меня? Он что, так и не сдвинется? Если бы во сне я ощущала запахи, следующим вопросом наверняка стало бы:И почему от него пахнет псиной?

Наконец, мне кое-как удалось разлепить веки, и вместо бульдозера у себя на груди я обнаружила Гаса. Среди ночи он запрыгнул ко мне на кровать и лег сверху всей своей массой – целых 40 кг. Его голова лежала у меня на плече, и он громко храпел. Я сдвинула его в сторону и приподнялась на локтях, так что он сполз вниз, на свою лежанку возле кровати. Не прошло и минуты, как Гас опять захрапел. Я, естественно, больше не уснула.

В одном часто цитируемом исследовании, проведенном Американской ассоциацией производителей товаров для собак, говорится, что около 50 % хозяев в Америке позволяют псам спать у них в кровати. (Ничего удивительного, ведь недавно та же самая ассоциация опубликовала отчет, по данным которого 60 % из нас приравнивают собаку к члену семьи или ребенку.)

Однако совместный сон с собакой отнюдь не для всех. Все зависит и от пса, и от хозяина. Вы можете не высыпаться, если собака большая и/или подвижная, а у вас чуткий сон. В небольшом исследовании, проведенном клиникой Мэйо, выяснилось, что наличие собаки в постели может мешать хозяевам спать, а вот просто ее присутствие в спальне на их сон не влияет.

Если покопаться в Интернете, можно найти немало аргументов против совместного сна с животным помимо недосыпа: тут и блохи, и грязь, и инстинкт собачьего доминирования. Но на все есть простой ответ: следите, чтобы у собаки не было блох, не забывайте периодически ее мыть, а если у нее проблемы с доминированием, обратитесь к кинологу.

Что касается бессонницы, многие клянутся, что гораздо лучше спят, если собака у них в кровати, и утверждают, что небольшие неудобства – допустимая цена за радость всю ночь находиться рядом со своим лучшим другом.

«Мы выяснили, что многие люди обретают комфорт и чувство безопасности, когда спят рядом со своими питомцами», – пишет Лоис Кран, доктор медицины, сомнолог, в статье об исследовании клиники Мэйо, в которой выступала соавтором.

Доктор Роуз нередко наблюдает этот феномен у своих пациентов. Она говорит, что преимущества совместного сна начинают проявляться, если собаку просто допускают к хозяину в спальню, и становятся еще более ощутимыми, если собака находится в непосредственной близости от него.

– Присутствие собаки очень успокаивает. Если вы встревожены и не можете заснуть, звук ее дыхания, ее тепло, то, как поднимается и опускается ее грудь, помогают успокоить нервы. Нет лучшего способа достичь гармонии, чем общение с собакой, неважно, днем или ночью.

Глава 6. Скрытые враги

Суперсобаки против супермикробов

Сейчас утро понедельника, начало рабочего дня в «Дрессировке медицинских собак». Большинство сотрудников уже явились на работу – их привели приемные хозяева. Собаки бегают по холлу, приветствуют друг друга, обнюхивают морды и хвосты и обмениваются рассказами о том, как провели выходные.

– Привет, Марлоу!

– Доброе утро, Бампер!

– Неплохо повеселился в выходные, да? Судя по запаху у тебя из-под хвоста, вчера вечером тебе перепал стейк!

– О нет, только не говори хозяину! Я стащил обрезки из мусорного ведра, пока хозяйка отвлеклась.

– Ну ты крут! Ждешь не дождешься, когда снова будешь нюхать мочу и получать за это угощение?

– Еще бы! А как иначе? Работенка – проще чем у ребенка конфетку отнять. Правда, я бы так никогда не сделал – ну, скорее всего.

– Ой, извини, вон Кэрри идет. Вся пропахла собачьим шампунем, бедняжка. Увидимся в лаборатории?

– Ага, до встречи!

Разговоры у кулера с водой умолкают, когда собак начинают вызывать для дрессировки или на рабочую сессию. В этот серый ноябрьский денек собаки, вынюхивающие рак простаты, первыми отправляются на работу в лабораторное помещение. Они ходят вокруг карусели с пробами и исправно выдают предупреждение практически всякий раз, как им попадается образец пациента с раком предстательной железы. Марлоу, Кэрри, Флорин, Мидас и Джоби демонстрируют поистине научную точность, что очень хорошо, потому что именно так и должно быть.

Следующими предстоит работать собакам, ради которых я сюда и явилась. Они участвуют в концептуальном исследовании, посвященном тому, могут ли собаки выявлять бактериюPseudomonas aeruginosa (синегнойная палочка). Эти микроорганизмы широко распространены в природе: они часто встречаются в воде и в почве. Для здорового человекаPseudomonas aeruginosa, или простоPseudomonas, как мы будем ее дальше называть, особой опасности не представляет.

Но для людей с ослабленной иммунной системой заражениеэтим патогеном может оказаться смертельным. Бактерия легко распространяется в больницах и домах инвалидов, потому что там много людей с ослабленным иммунитетом.

Особенно опасно заражениеPseudomonas для пациентов с муковисцидозом, тяжелым генетическим заболеванием, которым по всему миру страдает не менее 70 000 человек. При муковисцидозе такие жидкости, как мокрота, пот и пищеварительные энзимы, обычно жидкие и однородные, становятся липкими и густыми. Густая мокрота задерживает в легких микроорганизмы, что приводит к хроническим инфекциям и ослаблению легочных функций. Болезнь может также наносить серьезный ущерб пищеварительной системе, печени и другим органам.

К подростковому или юношескому возрасту большинство больных муковисцидозом уже зараженоPseudomonas. У обычного человека анализ на бактерию производится по образцам мокроты, отделяемой из легких, но у людей с муковисцидозом это практически невозможно. У младенцев и детей используются образцы выдыхаемого при кашле воздуха, но метод этот ненадежен. Даже если мокрота у пациента и выделяется, посев и выявление патогена занимает несколько дней, что приводит к позднему началу лечения и возможному распространению инфекции.

Джейн Дэвис, доктор медицины, профессор детской пульмонологии и экспериментальных методов лечения в Имперском колледже в Лондоне и почетный консультант детской пульмонологии в Королевском фонде Бромптона и Хартфильда, специализируется на муковисцидозе у детей. Ей очень хотелось бы найти способ, позволяющий быстро и эффективно выявлять заражениеPseudomonas без использования мокроты, чтобы обнаруживать инфекцию на ранних стадиях.

Вместе со своими коллегами она разрабатывает несколько высокотехнологичных методик выявленияPseudomonas с использованием масс-спектрометрии, бесклеточных биосенсоров и оптоэлектроники. «Но вся эта механизация очень сложная», – сказала она на лекции в Имперском колледже. (К сожалению, доктор Дэвис отказалась дать интервью для этой книги, поскольку не хотела поставить под угрозу публикацию результатов своих исследований, о которых вы узнаете далее. Я цитирую ее по видеозаписям и информации из других источников.)

Одновременно с разработкой этих методов, они решили поискать более простые способы быстро и надежно диагностироватьPseudomonas. «Мы спросили себя – нет ли для этого в природе какого-то пути, который мы сейчас пытаемся повторить при помощи высоких технологий?»

Зовите собак!

Pseudomonas вырабатывают летучие органические соединения, которые для некоторых людей обладают своим характерным запахом. По образцам, полученным от пациентов, человек не может их обнаружить. Но когда бактерию выращивают в благоприятных для нее условиях, она производит запах, который сравнивают то с цветами, то с виноградным соком, то со свежей выпечкой. Идея заключается в том, что если люди могут учуять ее в высокой концентрации, то, возможно, собакам это удастся в обычных условиях.

Если собаки в «Дрессировке медицинских собак» смогут выявлять эту бактерию, у ученых будет способ быстро проверять больных на наличиеPseudomonas. Пациенты, особенно те, у кого плохо отделяется мокрота, могут на регулярной основе отправлять в центр салфетки, которыми закрывают рот при кашле, или образцы выдыхаемого воздуха, чтобы их проверяли на наличие инфекции специально обученные собаки. Доктор Дэвис считает, что это будет недорогой и простой способ сдерживать распространение инфекции.

Сотрудничество с собаками стало приятной переменой в работе доктора Дэвис и ее коллег.

– Это сплошное удовольствие. Мы прекрасно проводим время и надеемся на достойный результат.

* * *

Невысокий черный лабрадор по кличке Мейсон сегодня первым занимается с образцамиPseudomonas. Хотя ему всего два года, это уже третья его работа. Сначала он учился на собаку-поводыря, но не преуспел. Потом оказался в «Дрессировке медицинских собак» и прошел курс подготовки на пса-помощника, но и тут у него не получилось. Сегодня у него из пасти течет необычно много слюны, возможно, дело в предвкушении. Судя по всему, он выбрал себе подходящую карьеру – медицинская собака.

Он новичок в команде и пока только знакомится с запахомPseudomonas. Дрессировщик в латексных перчатках садится перед псом на корточки и протягивает ему пробирку со стерильным образцом бактерии. Все, что требуется от Мейсона, это подойти к пробирке и как следует ее понюхать. Как только он это делает, дрессировщик нажимает на кликер и радостным, довольным голосом говорит: «Хорошо!» Но это только часть поощрения. Как все лабрадоры, он предпочитает угощение, и дрессировщик кидает для него на пол несколько гранул сухого корма. Пес бросается за едой, подбирает, разжевывает и видит, что у дрессировщика в руках опять волшебная пробирка. У него тут же опять бежит слюна.

Пес нюхает пробирку. Щелчок кликера. «Хорошо!» Гранулы корма падают на пол.

Все, Мейсон понял, что надо делать. Раз за разом он повторяет свой успех, а я тем временем наблюдаю за черно-белой собачкой, похожей на спрингер-спаниеля, которая лежит по другую сторону большого окна для наблюдений и смотрит на Мейсона. Мне сказали, что ее зовут Фрея и она учится распознавать малярию. Сегодня Фрея не работает, но она пришла в центр, потому что живет у одного из дрессировщиков.

Хотя она могла бы бегать с другими собаками, которых отпустили на перерыв, или заглядывать в кабинеты, где ее обязательно погладят и почешут за ухом, она предпочла устроиться на темно-красном ковре за смотровым окном. Фрея лежит в полосах солнечного света, пробивающегося сквозь щели жалюзи в обучающей лаборатории. Она пристально следит за Мейсоном, находящимся от нее метрах в пяти.

Пробирка. Щелчок. «Хорошо!». Угощение.

Фрея лежит неподвижно и шевелит головой, только заметив, что какая-нибудь гранула улетела дальше обычного. Она напоминает учительницу музыки, следящую за своим учеником из зрительного зала во время прослушивания, всячески пытаясь передать ему свою энергию и надеясь, что он покажет себя с наилучшей стороны.

Мейсон снова приближается к пробирке, но на этот раз пытается понюхать ее, стоя на расстоянии примерно полуметра. Он застывает в ожидании, рассчитывая на похвалу и угощение. Не получив их, пес садится и строит серьезную морду. Смотрит на дрессировщика. Тот продолжает держать пробирку, давая ему еще один шанс, но Мейсон все так же сидит и смотрит: «Уж извините, но вы, кажется, что-то забыли!»

Дрессировщик улыбается и прячет пробирку за спину. Вытаскивает еще раз, и пес снова включается в процесс: подходит ближе, тянется к пробирке носом и нюхает ее.

Щелчок. «Хорошо!». Угощение.

Еще несколько раундов, и тренировка закончена.

– Молодец, Мейсон! Хороший мальчик, хороший!

Фрея смотрит, как он выбегает из лаборатории. Потом опускает морду на лапы и закрывает глаза.

Следующей в лабораторию заходит Лиззи. Она наполовину бордер-колли, наполовину спрингер-спаниель, а сегодня, кажется, еще и наполовину мячик для пинг-понга. Она бегает туда-сюда по комнате, подпрыгивает и вертится возле ног своего кинолога. Потом садится и заглядывает ему в глаза, издавая восторженный лай. Тот спокойно стоит и смотрит на нее. Собака еще несколько раз взвизгивает и опять начинает носиться туда-обратно.

– В начале дня она всегда такая, – говорит дрессировщик. – Плюс сегодня понедельник, она соскучилась по работе. Я позволяю ей немного нарушить правила. Ей надо знать, что в лаборатории не обязательно сразу же приступать к работе.

Лиззи подбегает к смотровому окну и таращится на Фрею, которая поднялась на ноги и смотрит на нее в ответ, слегка приоткрыв пасть.

Лиззи 6 лет, так что это уже не щенячий энтузиазм. В другом центре ее обучали искать клопов, но, как и Мейсон, она не показала блестящих результатов.

– Лиззи импульсивная, – говорит дрессировщик. – Мы работаем над тем, чтобы она лучше сосредотачивалась. Но когда успокоится, ее носу цены нет.

Сегодня у нее более серьезная программа, чем у Мейсона. Если ему надо было подходить к дрессировщику, державшему пробирку, то Лиззи должна войти в комнату и пробежать около двух метров до невысокого металлического стеллажа с пробиркой, в которой содержится образецPseudomonas, обнюхать ее и подать сигнал. По крайней мере, так было задумано.

Первые несколько раз она вбегает в комнату, нюхает образец и так толкает лапами стеллаж, что он сдвигается почти на метр.

– Постарайтесь поработать над предупреждением, не надо толкать стеллаж лапами, – советует другой кинолог ее дрессировщику из дальнего угла лаборатории.

Фрея по-прежнему стоит и смотрит на происходящее через окно. У нее каким-то образом завернулась верхняя губа, так что выражение морды стало осуждающим.

Лиззи пробует еще раз. На этот раз она толкает стеллаж обеими лапами и отталкивает в центр комнаты.

– Лиззи, нельзя, – говорит дрессировщик и знаком показывает ей выйти за дверь.

В следующий раз она вбегает, подскакивает к стеллажу, нюхает и садится.

Щелчок. «Хорошая девочка!». Угощение. Лиззи машет хвостом.

После пары попыток она понимает, чего от нее хотят. Собака садится и смотрит на пробирку. Она похожа на Ниппера, пса, который внимательно слушает граммофон на знаменитой картине «Голос его хозяина». Только вместо граммофонной записи ей предъявляют грамотрицательную бактерию.

После нескольких успешных раундов Лиззи начинает каждый раз изо всех сил облизывать пробирку, как будто это рожок с мороженым.

– Думаю, пока достаточно, – говорит другой кинолог.

Лиззи уводят, и в лабораторию вступает Окли, крупный черный лабрадор в красном ошейнике. По сравнению с обычной собакой он выглядит спокойным. По сравнению с Лиззи – едва ли не мертвым, так что хочется немедленно пощупать ему пульс.

Окли царственный. Окли уверенный. Окли – суперзвезда.

Он подходит к четырем составленным вместе стеллажам с пробирками. В трех – контрольные образцы (с различными бактериями, сопровождающими муковисцидоз, и без бактерий вообще), в четвертой –Pseudomonas. Может быть, они все контрольные, иPseudomonas там вообще нет. Окли этого не знает. Но он знает, если правильно подаст предупреждающий сигнал, или не подаст сигнала, если не обнаружитPseudomonas, то получит награду.

Стеллажи стоят возле смотрового окна, где улеглась Фрея, опустив голову на лапы, мордой к стеклу. Она похожа на восхищенную поклонницу.

Окли спокойно подходит к первому стеллажу и нюхает, потом ко второму – нюхает, потом к третьему – нюхает, задерживает свой нос возле пробирки и с достоинством машет хвостом.

Даже сигнал предупреждения у него сдержанный.

Щелчок. «Даааа! Хороший мальчик!». Угощение. Хруст.

Не отрывая от него глаз, Фрея встает, чтобы полюбоваться маэстро за работой.

Всякий раз он справляется идеально.

Когда Окли заканчивает, Фрея потягивается, покидает свой пост и идет ко входу в лабораторию, где дожидается Окли.

В команде есть еще одна собака, но мне сказали, что ей не нравится работать в присутствии посторонних. Пса зовут Флинт, и у него, похоже, нечто вроде собачьего эквивалента страха сцены.

Эти четыре уникальных собаки могут значительно способствовать улучшению состояния здоровья у больных с муковисцидозом.

Через несколько месяцев после моего визита в «Дрессировку медицинских собак» первая стадия исследования завершилась. Доктор Дэвис не хотела разглашать ее результаты, но кое-что я узнала из плакатов, украшавших стены на конференции.

Мейсон не так давно начал тренировки в проекте, чтобы принимать участие в испытаниях, но его собирались задействовать на следующей фазе. Три другие собаки в экспериментах справились просто великолепно. Даже Лиззи.

В ходе двойных слепых контролируемых тестов каждой собаке давали понюхать 200 образцов. График показывал, что Окли правильно определил 100 % из них (наверняка Фрея после этого стала восхищаться им еще сильнее). Застенчивый Флинт отстал от него совсем ненамного. Вертушка Лиззи немного снизила общий процент успеха команды, показав точность чуть ниже 90 %. Но все равно результаты впечатляли.

На следующей стадии собакам предстояло нюхать образцы выдыхаемого воздуха и использованные платки. Гас, который обожает таскать у меня платочки, наверняка порадовался бы такой работе. К сожалению, он живет слишком далеко, поэтому ему придется уступить эту честь Лиззи и ее приятелям.

* * *

Исследователи лишь недавно поняли, что собак можно использовать для быстрой, недорогой и неинвазивной диагностики некоторых наиболее опасных патогенов и паразитов. Пока изучение этого вопроса только начинается, и большинство экспериментов направлено на то, чтобы выяснить, способна ли собака выявлять такую невидимую угрозу. Но первые концептуальные исследования показывают, что это вполне возможно.

О таких открытиях не пишут в газетах, в отличие от диагностики рака с помощью собак. Но потенциальные преимущества тут гораздо масштабнее: быстрое обнаружение вируса или опасной бактерии поможет предотвратить их распространение в популяции и значительно сократить время ожидания результатов анализа, что снизит временны́е затраты и позволит раньше начинать лечение.

Ученые из программы «Сферы применения собаки» в Обернском университете недавно доказали, что собака способна распознавать вирус по запаху. Их псы не только отличали вирус от неинфицированных культур, но и выделяли его среди других двух. Это весьма значительная новость для науки. Но по той простой причине, что они работали с вирусом диареи крупного рогатого скота, а не с чем-то, чем болеют люди – например, гриппом, – репортеры не выстраивались к исследователям в очередь за интервью[38].

Казалось бы, эксперимент, демонстрирующий, что собаки способны выявлять давних врагов человечества, устойчивых к антибиотикам, не должен был пройти незамеченным. Ведь будет большим открытием, если окажется, что собаки могут нюхом определять, например, такой опасный патоген, как метициллинрезистентый золотистый стафилококк (MRSA). Эта инфекция легко распространяется в больницах и других медицинских учреждениях. Бактерия устойчива к большинству современных антибиотиков, и если заражение распространяется на сердце, кровь, легкие и кости, то может приводить к смерти.

Пара исследовательских команд взялась за изучение возможности выявления летучих компонентов запаха MRSA с помощью собак. И хотя ученые из Торонто доказали, что собакимогут выявлять этого возбудителя и даже отличать его от похожих патогенов, новость об этом не распространилась дальше «Journal of Hospital Infection»[39].

К счастью, большинство ученых не гонится за рекламой, как не гонятся за ней и собаки. И хотя животным, занимающимся, к примеру, раковыми опухолями, посвящают отдельные эпизоды в научных телесериалах, а о собаках, выявлявших патогены, лишь разок упомянули в статье, они нисколько не обижаются.

* * *

Еще одно исследование с огромным потенциалом на ближайшее будущее, которое ведется в данное время, основывается на знакомом всем утверждении, что «нюхать мочу – это врожденный инстинкт собаки». Оно посвящено выявлению собаками инфекций мочевыводящих путей и недавно описывалось в журнале «Open Forum Infectious Diseases».

Любой, кто когда-нибудь выгуливал собаку и вынужден был раз за разом останавливаться, чтобы она обнюхивала оставленные другими пахучие метки, это подтвердит. Да, нюхать мочу для собак – врожденный инстинкт. В журнале излагались причины, по которым псы это делают, и, как ни удивительно, там не было распространенной версии: «исключительно ради того, чтобы позлить хозяина». По мнению авторов, собаки делают это, в первую очередь с целью получения информации о том, кто оставил метку, включая его фертильность и состояние здоровья.

Однако тяга собак к обнюхиванию мочи может быть настоящим благословением для человечества. Авторы отмечают, что псы демонстрируют «исключительную точность при выявлении болезней у человека путем обнюхивания образцов мочи».

Собаки, участвовавшие в исследовании, были обучены по образцам мочи определять наличиеE. coli (кишечная палочка) и еще трех типов бактерий (золотистого стафилококка, энтерококка и клебсиеллы) в рамках двойных слепых тестов и выявили их правильно практически в 100 % случаев. Даже когда образцы были сильно разбавлены дистиллированной водой и содержали очень мало бактерий, собаки все равно не ошибались. Авторы сделали из этого вывод, что в будущем собаки смогут на ранних стадиях выявлять инфекции мочевыводящих путей.

Такие инфекции – широко распространенная проблема и причина более 10 млн обращений к врачам ежегодно только в США. Большинство пациентов легко выздоравливают. Однако у пожилых людей и пациентов с ограниченной мобильностью в результате неврологических заболеваний инфекции мочевыводящих путей могут приводить к осложнениям, а без лечения – даже к смертельному исходу.

Исследователи предполагали, что в будущем служебные собаки, работающие с людьми с ограниченной подвижностью, смогут выполнять, скажем так, двойные функции. Они и дальше станут помогать своим хозяевам двигаться, а заодно отслеживать у них наличие инфекций мочевыводящих путей. Ранняя диагностика, которой занимается твой лучший друг, помогающий вставать с кровати по утрам, приносящий телефон и поднимающий с пола, если ты упал, – что может быть лучше!

Исследования продолжаются.

Тем временем в Канаде один пес уже активно работает над выявлением другого злостного вредителя. Правда, он содержится не в моче, а в других отходах организма, которые в собачьем мире ценятся выше любых духов.

* * *

Черно-белый английский спрингер-спаниель по имени Ангус может считать себя самым счастливым псом на земле. Пока другие медицинские собаки корпят над выявлением рака, диабета и всяких прочих болезней, он целыми днями нюхает нечто, близкое сердцу и обонянию любого уважающего себя представителя собачьего рода: испражнения. Ну или какашки – раз уж мы все тут друзья, то, думаю, можем употреблять это слово.

Когда Ангус работает, сразу видно, что он не променял бы свои обязанности даже на все теннисные мячики Уимблдона. Сопровождаемый своей дрессировщицей Терезой Цуберг на другом конце ярко-оранжевого поводка, он мелькает туда-сюда по всем этажам и отделениям Центрального госпиталя Ванкувера. Он ищет какашки, но не любые. Его интересуют только те, что заражены супербактерией,Clostridium difficile, известной также какC. difficile или простоC. diff.

Мое любимое описаниеэтого патогена приводится на табличке в музее микробов в Амстердаме:

«Clostridium difficile – черная овца в стаде клостридий. Остальные его члены – полезные бактерии, обитающие в желудочно-кишечном тракте, где они расщепляют пищевые волокна и обеспечивают питательными веществами клетки кишечника. Обычно эти «хорошие» бактерии держатC. diff под контролем, но антибиотики убивают их, и тогда спорыC. diff получают возможность выживать и бесконтрольно размножаться».

C. diff – очень опасная, иногда смертельная бактерия. В основном ее жертвами становятся люди, кишечная микрофлора которых нарушена из-за лечения антибиотиками. Главный симптоминфицирования – диарея, в тяжелых случаях практически не контролируемая. Как будто этого недостаточно, к ней могут присоединяться высокая температура, боли в животе и учащенное сердцебиение – «невыносимые страдания», как выразился бывший директор Центра по контролю над заболеваемостью[40]. В СШАэтот возбудитель провоцирует полмиллиона случаев заражения ежегодно, от 15 до 30 тысяч больных умирают.

Естественно, больничная среда наиболее благоприятна для распространения бактерий. Там полно людей, получающих антибиотики, и, если пациент заражен и у него начинается диарея, споры легко распространяются от одного больного к другому, а также попадают на госпитальное оборудование – от поручней до стетоскопов и пультов дистанционного управления. На поверхностях злостный микроб может жить месяцами и переходить с руки того, кто трогал зараженное место, к следующей жертве, повторяя и повторяя свой жизненный цикл.

Работа Ангуса – по запаху находить в больницеC. diff, чтобы не дать ей шанса совершить очередное перемещение с рук в рот и дальше в кишечник. Бактерии, которые он обнаруживает, и так уже добрались до места, где им не следовало быть. Он должен обеспечить им билет в один конец.

У него есть собственный именной бейдж и голубой жилет с броской надписью «Служебная собака». Официально в больнице он считается волонтером; но каждый, кто видит его в деле, понимает, что пес получает неплохое вознаграждение за свои труды. Угощение, игрушки, похвалы – поощрение может быть разным, но Ангус им явно доволен и не претендует на повышение оклада.

Только посмотрите, как бойко он бежит по коридору 14 этажа – отчасти следуя указаниям Терезы, но в основном ориентируясь на собственный нюх. Мало кто сознает, сколько в больнице всяких предметов на колесиках – за исключением этого пса, который должен их все обнюхать. Вон там передвижная тележка для инструментов, потом еще какая-то штуковина, дальше инвалидное кресло, переносной туалет, каталка… Он нюхает стену, пластиковую мусорную корзину, мешок с грязным бельем. Собака обучена во время работы ни до чего не дотрагиваться носом, чтобыC. diff и прочие субстанции не попадали на него.

Все хотят с ним поздороваться, но он очень занят. Посетители останавливаются в коридоре на него посмотреть. Сестры улыбаются, когда он пробегает мимо их постов. «Привет, Ангус!» Он поднимает голову и машет хвостом, но не прерывает свою инспекцию. Он внимателен и сосредоточен. Ничто не может его отвлечь.

Ну, почти ничего. На одном из сестринских постов Ангус замечает плюшевого медвежонка. Его глаза останавливаются на игрушке, он смотрит на Терезу, потом на медведя, потом опять на Терезу. Умоляюще распахивает глаза. Смысл этого взгляда ясен:

– Пожалуйста, можно мне его?

– Нет, Ангус, это не тебе.

Они идут дальше. Тереза всякий раз хвалит его – «хороший мальчик!», – когда Ангус обнюхивает что-то. Вот они подошли к металлической тележке с тремя полками. Она стоит возле дверей одной из палат. Наверху – одноразовые перчатки. Посередине – несколько аккуратно сложенных больничных рубашек и еще какие-то медицинские штуки в пластиковом пакете с белым шнурком. На нижней полке два тканевых мешка с желтыми рубашками из изолятора.

Ангус обнюхивает мешки, сует нос под тележку, обегает вокруг нее и нюхает еще раз. Хвост у него виляет быстрее, он поднимает глаза на Терезу. Потом садится. С размаху. Смотрит на Терезу еще раз. Машет и машет хвостом. Пол такой гладкий и скользкий, что задние лапы у него постепенно разъезжаются и Ангусу приходится встать. Но он по-прежнему смотрит Терезе в глаза и виляет хвостом изо всех сил.

Она зовет его идти. Ангус не может поверить: он останавливается, садится и смотрит на нее. Тереза гладит пса, говорит, что он хороший мальчик, и объясняет мне, что под тележкой лежит резиновая перчатка – скорее всего, он просто хочет ее достать. Ангус делает пару шагов вслед за Терезой, но потом снова садится. Она еще раз его гладит и обещает, что они скоро вернутся.

Она пытается отойти, но пес прыгает и толкает ее передними лапами. Он действительно хочет ей что-то сказать. Но им надо продолжать свой обход.

Как и обещала, через несколько минут Тереза снова приводит его к тележке. Ангус садится, машет хвостом и заглядывает ей в глаза. Он не сует нос под тележку, где лежит скомканная перчатка. Тереза понимает, что дело было не в ней.

– ХОООООРОШИЙ маааальчик! – восклицает она с таким восторгом, будто он предупредил мировую пандемию.

Обрадованный такой реакцией Ангус спокойно убегает вслед за ней.

Тереза сообщает медсестрам, где пес обнаружилC. diff, и мы возвращаемся к ней в офис. Она немного играет с Ангусом и угощает его собачьим печеньем.

Когда с лакомством покончено, я задаю псу свой главный вопрос, одновременно поглаживая его по шерсти цвета печеньяOreo с молоком.

– И как же пахнетC. diff, Ангус?

Он потягивается и идет к своей лежанке, где уютно сворачивается клубком и немедленно засыпает. У Ангуса мой вопрос не вызвал никакого интереса, но Тереза рада воспользоваться возможностью и описать мне этот запах.

– Она пахнет, как вареные побеги бамбука.

Понятия не имею, как пахнет вареный бамбук. Вот если бы бактерия пахла сахарной ватой!

– Я сейчас вернусь!

Она возвращается через минуту с закрытым флаконом в руке. Во флаконе – квадратик марли размером 5×5 см. Тереза объясняет, что эта марля лежала в другом флаконе вместе с испражнениями пациента, у которого обнаружилиC. diff. Испражнения и марля не соприкасались между собой, просто хранились в одной емкости в течение 24 часов. Поэтому на марле остался запахпатогена, но не более. На таких образцах и тренируется Ангус – отчасти потому, что так безопаснее, ведь на марле сохраняется только запах, а не споры, а отчасти потому, что у запаха испражнений есть масса вариаций[41].

Тереза откручивает крышку, и я наклоняюсь понюхатьC. diff.

Совершенно точно могу сказать – пахнетотнюдь не сахарной ватой. Уверена, что это один из самых отвратительных запахов, который я когда-либо вдыхала. Моя собака готова валяться в любых отбросах, включая сильно разложившиеся трупики мелких лесных зверюшек, так что я знаю, о чем говорю. Я сталкивалась с отвратительными запахами, можете мне поверить.

Это тошнотворная, острая, едкая вонь, бьющая в нос и как будто обжигающая слизистую, хоть и не в прямом смысле. Описать запахC. diff невозможно, но если вы его почувствуете, то постараетесь в дальнейшем всеми силами избегать.

Многие медицинские работники говорят, что могут по запаху определитьC. diff у пациента еще до получения результатов анализов. Вот парочка цветистых описаний с форума медсестер: «Пахнет так, будто из садового сортира, месяца три киснувшего на жаре 40 градусов», «Пахнет совсем не так, как обычное дерьмо: больше похоже на дохлятину, которая валялась на солнце, с примесью запаха дерьма».

По мне, пахнет тухлой курицей (типа, вытаскиваешь ее из холодильника и такой: «О нет, это даже выбрасывать противно, ФУУУУУ!» – плюс вонь детского подгузника, сладковатая (когда ребенок еще совсем-совсем маленький), и старой свернувшейся крови. Один раз понюхаешь – никогда не забудешь!

* * *

А вот Ангус приходит в восторг, когда находит этот запах. Даже в экстаз.

Пока мы с Терезой обсуждаем, как пахнет супербактерия, я понимаю, что погладила собаку, которая только что вынюхивалаC. diff по всем этажам больницы. Что если он где-нибудь о нее потерся? Надеюсь, что нет. На всякий случай я вытаскиваю из сумочки флаконPurell и брызгаю себе на ладони.

– Прошу прощения, – говорит Тереза тем милым тоном, которым извиняются многие в Канаде, – но отC. diff вашPurell не защищает.

Что?! Но ведь на бутылочках всех дезинфицирующих гелей и спреев для рук написано, что они убивают 99,99 % известных патогенов! 99,99 % – это много! По сути, это значит вообще всех. Когда видишь «99,99 %», то думаешь, что вряд ли тебе серьезно навредит оставшаяся 0,01 %. Да какой смысл вообще о ней думать. А по факту, на подобных средствах следовало бы писать что-то вроде «убивает 99,99 % известных патогенов, но НЕ убивает супербактериюC. diff, от которой можно ОЧЕНЬ тяжело заболеть. Пойдите вымойте руки с мылом – немедленно!»

Журнал «Infection Control & Hospital Epidemiology» подтверждает слова Терезы: «Алкоголь неэффективен против спорC. diff», – говорится там, а дальше объясняется, что «споры бактерии передаются при рукопожатии даже после использования ДССО (дезинфицирующих средств на спиртовой основе – оказывается, даже для них в определенных кругах существует аббревиатура). Далее автор статьи напоминает, что тщательное мытье рук вообще гораздо эффективней.

Я прошу меня извинить и иду мыть руки – в два раза дольше, чем обычно. Когда я возвращаюсь, Тереза говорит: «Вот и правильно, безопасность превыше всего. Уж поверьте, НИКОМУ не хочется болетьC. diff».

Похоже, у нее с бактерией личные счеты. Как выяснилось, так оно и есть. В 2013 году Тереза поранила ногу, рана загноилась, и прием антибиотиков привел к уничтожению полезной микрофлоры организма – идеальные условия для размножениясупербактерии.

Болезнь протекала очень тяжело, с диареей по 4–5 раз в час, из-за чего приходилось надевать подгузник, что было крайне неловко. Инфекция сопровождалась высокой температурой, болью и ознобом. Пять дней она пролежала в больнице и всего за неделю с начала появления симптомов потеряла 10 кг.

– Я едва не умерла, – говорит она.

В конце концов ей удалось вылечиться, как ни удивительно, опять благодаря антибиотикам.

В период выздоровления ее муж Маркус наткнулся на статью об одном бигле из Нидерландов, которого натренировали по нюху находить у пациентовC. diff. Тереза в то время работала хэндлером и дрессировщиком – обучала собак находить взрывчатку и наркотики.

– Как думаешь, ты смогла бы научить собаку искатьC. diff в больнице? – спросил Маркус.

Будучи сотрудником отдела по контролю качества услуг и безопасности пациентов в госпитале Ванкувера, он знал, что не существует точной и быстрой методики выявленияC. diff в больничной среде.

– Если у нее есть запах, я могу научить собаку находить ее, – уверенно ответила на это Тереза.

Пережив болезнь сама, она была уверена, чтоC. diff пахнет, и еще как.

Не так давно у нее появился щенок по имени Ангус, которого она собиралась обучать для работы в службе безопасности. Он оказался в нужное время в нужном месте. Маркус и Тереза обратились к руководству Центрального госпиталя Ванкувера со своей идеей.

– Я думала, над нами просто посмеются и выгонят вон, – рассказывает она.

Однако госпиталь одобрил начало пилотной программы. Если она сделает больничную среду более безопасной, руководство будет только за. Тереза начала обучение Агуса. Оно заняло почти год, потому что одновременно она работала техником в отделении кардиологии. После двойного слепого рандомизированного исследования осенью 2016 года их команде разрешили приступать к действиям.

Начало карьеры Ангуса было весьма успешным. Исследование, проведенное в больнице и опубликованное в 2017 году в «Journal of Hospital Infection», показало, что он распозналC. diff в пробирках с чувствительностью 100 % (этот термин вы должны помнить из главы о раке) и указал лишь на 3 % отрицательных образцов как на положительные (иными словами, показал специфичность 97 %). Во время тренировок он показывал чувствительность 80 % (с тех пор, по словам Терезы, этот показатель у него значительно возрос) и специфичность 93 %. Во время внутрибольничных проверок за пятимесячный период Ангус выявил 100 % образцовC. diff, которые специально прятали, чтобы посмотреть, сможет ли он их найти.

Из этого следовало заключение, что «собаку можно обучить точно и надежно отличать запахC. diff от других больничных ароматов с целью более эффективного применения мер дезинфекции; кроме того, собаку можно успешно интегрировать в программу контроля за снижением распространения инфекций в больнице»[42].

* * *

За все время работы Ангус выдал более 500 предупреждений. Его просили оценить состояние и других больниц, как после вспышек инфекций, так и для профилактики. В результате отделения, а то и больницы целиком вносили изменения в действующие протоколы и процедуры.

Например, пес часто выдавал предупреждения, обнюхивая шкафчики с личными вещами персонала. Очень скоро выяснилось почему: в конце смены сотрудники ставили туда свою рабочую обувь. Иногда на ней присутствовали следыC. diff. Приходя на следующую смену, они доставали рабочую обувь, а на ее место клали свои вещи – куртки, сумки, коробки с едой, – что могло привести к обсеменению.

Решение было простым: в раздевалках поставили обувные полки для персонала. Раз в шкафчиках обуви больше не было, Ангус перестал о ней предупреждать.

Время от времени Терезе попадаются медсестры, которые говорят, что им не нужна собака, чтобы вынюхиватьC. diff, они, мол, сами способны различать бактерию по запаху. На это она отвечает: «Я знаю, что вы можете находить ее по запаху, но вряд ли вы сможете точно указать, где находятся споры, и уж наверняка не захотите становиться на четвереньки и лазать по полу, чтобы их отыскать».

Вопрос закрыт.

Однако самые большие поклонники Ангуса работают в отделе контроля за распространением инфекций Центрального госпиталя Ванкувера. Тамошние врачи говорят, что с его появлением наблюдается «значительное снижение» случаев зараженияC. diff. Недавняя проверка показала, что во всех госпиталях Канады удельный вес заражений этой супербактерией стал заметно ниже благодаря более тщательным проверкам и осторожному применению антибиотиков. Но Ангус в стране один, и за снижение заражений в своем госпитале он определенно заслуживает похвалы.

Когда пес выявляетC. diff, персонал дезинфицирует указанное место с помощью робота, обеспечивающего санитарную обработку и ультрафиолетовое облучение. Но этим функции Ангуса не ограничиваются.

– Одно его присутствие в больнице заставляет персонал обращать больше внимания на распространение опасной бактерии, – считает доктор Дайян Роско, глава службы медицинской микробиологии и контроля за распространением инфекций Центрального госпиталя Ванкувера.

Люди работают внимательнее, потому что знают – за ними следит четверолапый инспектор, обнюхивающий все уголки.

– Ангус высоко поднял планку, – говорит доктор Роско. – Наши сотрудники стали куда внимательнее благодаря ему. К тому же, никто ни на кого не указывает пальцем, и это очень хорошо.

Пока мы обсуждаем преимущества Ангуса, у доктора Роско звонит телефон.

– Отличные новости! – сообщает она Терезе. – Нашли коричневое пятнышко на том месте, где Ангус сегодня днем подал сигнал. Сейчас это место обрабатывают.

Тереза радостно вскидывает руки, сидя в кресле.

– Да-да, я радуюсь, что где-то нашли фекалии! – шутит она.

Я радуюсь вместе с ней. Ей не терпится вернуться в кабинет и обо всем рассказать Ангусу.

* * *

Не так давно в Гамбии местные медицинские работники собрали образцы мочи, выдыхаемого воздуха и крови из пальца у 600 детей из двух школ и выдали каждому по паре бежевых нейлоновых носков, в которых тем следовало проходить 24 часа. Потом носки разрезали на четыре части, аккуратно упаковали в полиэтиленовые пакеты и отправили все это в «Дрессировку медицинских собак».

Мешки с образцами лежали в морозильных камерах, пока организация собирала команду собак, задачей которых было обнюхивать носки и выявлять запах, привлекающий москитов: запах человека, зараженного малярией.

Первыми в команду попали лабрадор Салли и Лекси, помесь лабрадора и золотистого ретривера. В случае успеха они могли способствовать созданию новой методики профилактики заболевания, которое Центр по контролю над заболеваемостью называет «одной из самых тяжелых проблем в сфере здравоохранения по всему миру».

(Фрея, спаниель, которую вы должны помнить по ее роли «не стороннего» наблюдателя за исследованиямиPseudomonas, тоже должна была участвовать в программе, но ее решили обучать уже для второй стадии.)

Малярия – это инфекционное заболевание, переносимое москитами, которое является одной из ведущих причин смертности в широком поясе вокруг экватора, особенно в Африке, на которую приходится 90 % жертв болезни. По данным за 2016 год (самым свежим, доступным на данный момент), в мире было отмечено 216 млн случаев малярии. Столько же людей живет в 15 самых густонаселенных штатах США: сложите вместе Массачусетс, Аризону, Вашингтон, Виргинию, Нью-Джерси, Мичиган, Северную Каролину, Джорджию, Огайо, Иллинойс, Пенсильванию, Нью-Йорк, Флориду, Техас и Калифорнию.

В тот год малярия унесла жизни 445 тысяч человек. В основном она поражает детей и беременных. Это ведущая причина смерти во многих развивающихся странах.

Какими бы страшными ни были эти показатели, они значительно улучшились по сравнению с предыдущим десятилетием. В отчетах Центра по контролю над заболеваемостью говорится, что смертность от малярии снизилась на 45 %, что дает надежду на ее «полное и окончательное искоренение». Правительства и гуманитарные организации по всему миру осуществляют меры профилактики распространения этой болезни, включая раздачу москитных сеток и применение инсектицидов, а также разработку более совершенных методик диагностики и лечения.

В Гамбии заболеваемость малярией действительно сильно снизилась, но в перекрестном исследовании, опубликованном в «Malaria Journal», говорится, что «нынешних мер недостаточно для остановки ее распространения… и требуются новые подходы, которые следует разработать как можно скорее… Гамбия – идеальная страна для тестирования новых мер, направленных на прерывание распространения малярии».

В 2016 году Фонд Билла и Мелинды Гейтс, включивший искоренение малярии в число своих главных приоритетов, выделил грант в размере 100 000 $ на исследование возможностей использования в этих целях собак[43].

Концепция первого эксперимента была простой: проверить, смогут ли собаки по запаху находить малярию. Если да, их можно будет со временем использовать для обследования путешественников, приезжающих из стран, где есть малярия, примерно как в аэропортах собаки обнюхивают багаж на предмет наркотиков, взрывчатки или некоторых пищевых продуктов.

Собаки могли бы выявлять больных малярией в небольших сообществах гораздо быстрее и эффективнее, чем имеющиеся на данный момент лабораторные методики. Пока же для анализа берут кровь из пальца, которую затем изучают под микроскопом.

Исследование возглавил Стив Линдси, доктор наук, энтомолог и специалист по здравоохранению из Даремского университета в северо-восточной Англии. Он регулярно работал в Гамбии с 1980-х годов и большую часть своей карьеры посвятил разработке мер по борьбе с распространением малярии. Доктор Линдси возлагает большие надежды на своих «собак без границ».

– Собаки могут значительно ускорить процесс уничтожения этого страшного заболевания раз и навсегда, – говорит он.

Когда доктор Линдси узнал, что Фонд Гейтса ищет ученых для разработки неинвазивных методов диагностики малярии, то первым делом подумал о собаках. У него самого животные были практически всю жизнь, разве что сейчас он никак не решится завести новую собаку после смерти своего любимого лабрадора. Он всегда сознавал, насколько эффективно можно использовать собачье обоняние. В молодости Линдси хотел стать ветеринаром и по выходным работал с бладхаундами, возил их на выставки. В ходе своих многочисленных путешествий он часто проходил в аэропортах проверки с применением псов.

Он пригласил еще одного собачника, своего коллегу Джеймса Логана – доктора наук и руководителя департамента контроля над заболеваемостью из Лондонской школы гигиены и тропической медицины – стать соавтором исследования. Дело в том, что доктор Логан занимался вопросом изменения запаха тела у людей с малярией.

– В результате заражения малярией у больного появляется запах, привлекающий к нему москитов, – говорит он.

Думаю, здесь будет уместно немного рассказать о том, как вообще передается малярия. Когда москит, зараженный паразитом, вызывающим малярию, кого-то кусает, то с его слюной паразит в форме споры попадает человеку прямо в кровь. Сначала возбудители селятся в печени, где растут и размножаются, пока не достигнут зрелости; тогда они переселяются в эритроциты, красные кровяные тельца, и снова начинают размножаться.

Когда комар кусает инфицированного человека, то получает возбудителей вместе с кровью, и они размножаются теперь уже у москита. Через 10–18 дней их споры появляются в слюне комара. Со следующим укусом цикл начинается снова, и заражается уже другой человек (конечно, если он раньше не подхватил малярию).

Шансы паразитов на распространение увеличиваются, если зараженный человек становится более «привлекательным» для москитов. Если ранние исследование показывали, что у людей с малярией появляется специфический запах, который привлекает к нему комаров, то доктору Логану с коллегами удалось выявить конкретные вещества, которые за это отвечают, – об этом ученые сообщили в статье, опубликованной в 2018 году[44].

Они выяснили, что главными аттрактантами для москитов являются альдегиды, в том числе гептанал, октанал и нонанал, которые легко испаряются и используются в парфюмерной промышленности. Духи, в которых присутствуют альдегиды – а это большинство популярных духов, – обычно описывают как фруктовые или цветочные.

– Малярийный плазмодий очень умный и манипулирует как москитом, так и человеком, – утверждает доктор Логан. – Остается только надеяться, что собаки не менее умны и их обоняние поможет нам манипулировать паразитом.

На ранней стадии обучения Салли и Лекси выдавали какие-то предупреждения, но не связанные с малярией: как выяснилось, они различали запахи по двум школам, из которых пришли образцы носков. Запах школы оказался сильнее, чем запах малярии. Когда исследователи в «Дрессировке медицинских собак» это поняли, то стали внимательно следить за тем, в каком виде собакам предъявляются образцы, пока те не начали выявлять именно то, на что их тренировали.

В результате собаки обследовали только 175 пар из исходных 600, так что размер выборки был гораздо меньше, чем хотелось ученым и дрессировщикам из центра, особенно с учетом того, что только 30 пар были действительно получены от зараженых малярией. Но доктор Линдси говорит, что они решили действовать с образцами «максимально осторожно».

– Надо было убедиться, что отрицательные – действительно отрицательные, а положительные – действительно положительные. По этой причине положительными считались те образцы, на которых под микроскопом удалось обнаружить малярийных плазмодиев (без анализа ПЦР), а отрицательными те, на которых анализ ПЦР подтвердил отсутствие малярии. ПЦР выявляет возбудителей при гораздо меньшей их концентрации, чем микроскопия.

(ПЦР расшифровывается как полимеразная цепная реакция. Эта методика позволяет обнаруживать крошечные фрагменты ДНК и обычно используется для диагностики инфекционных заболеваний, включая малярию.)

Предварительные результаты были обнародованы в конце 2018 года. Они облетели весь мир: Салли и Лекси выявили 70 % положительных образцов и 90 % отрицательных. Доктор Линдси убежден, если бы размер образцов был больше, собаки справились бы еще лучше, но и эти их результаты считает «восхитительными» при данных условиях.

Сейчас они ищут финансирование для продолжения исследований и надеются в скором времени испытать собак в реальных условиях: в африканских экваториальных портах. Если собаки, избранные для этой миссии, покажут хорошие результаты, то вскоре перейдут на новый уровень защиты человека от скрытых врагов – глобальный.

Часть III. Из темноты

Глава 7. Собачий шепот

От собаки Фрейда до тромбониста с аутизмом

Мэтью Ламотт был очень неспокойным младенцем. Его приходилось туго пеленать перед сном, но даже тогда он мог плакать часами, что бы ни пробовали его родители. В кроватке, на руках, с укачиванием, в тишине, вместе с родителями в постели, под белый дымок аромасвечи с запахом лаванды – он никак не засыпал. Когда его мать Кристина попыталась взять малыша с собой в душ в надежде, что теплая вода его немного успокоит, Мэтью раскричался, будто от физической боли. Больше она так не делала.

Такой темперамент ребенка сильно ее удивлял: его родная и сводная сестры были совсем другими. Но Кристина знала множество детей с повышенной чувствительностью и проблемами со сном. Она считала, что к яслям Мэтью это перерастет.

Однако ясли стали настоящей катастрофой. Он не играл с другими детьми, а если и пытался, то все заканчивалось плохо. Родителям казалось, что он совсем не умеет общаться: Мэтью очень быстро начинал сердиться и раздражаться, постоянно закатывал истерики. Нередко кусал других детей. Если кто-то отнимал у него игрушку, случайно натыкался на него, даже просто подходил слишком близко – то есть при любой угрозе его личному пространству, – он выходил из себя. Бывало, что кусал до крови.

– Я думала, это возрастной кризис. Но он слишком затянулся и был крайне тяжелым, – говорит Кристина, получавшая щедрую долю укусов в попытках удержать ребенка в момент истерики.

Главное слово, которое ассоциировалось у нее с Мэтью, – «чересчур». Года в два с половиной он увлекся голубым цветом. Все вокруг должно было быть голубым: от его белья и одежды до чашек и тарелок. Если что-то было не голубое, у него начиналась истерика «эпического размаха», продолжавшаяся час, а то и больше.

Он не мог вместе с детьми бегать по газону, на котором работали оросители, потому что – по его словам – брызги причиняли ему боль. Не выносил флуоресцентного света, громких звуков, сильных запахов. Чтобы почистить ему зубы, расчесать волосы или подстричь ногти, требовалось участие обоих родителей.

Врач поставила ему диагноз «сенсорное расстройство». Вместе с родителями она старалась приучать Мэтью к сенсорным ощущениям в забавной игровой манере: ему предлагали попрыгать в бассейне с шариками, покачаться на качелях, поиграть с пеной для бритья, используя ее вместо краски, попускать мыльные пузыри или пошуметь.

Но Кристине казалось, что с ее сыном что-то более серьезное. Она чувствовала это нутром, но все-таки полагалась на мнение экспертов.

Потом отвела Мэтью к психологу и даже обрадовалась, когда у ребенка прямо в кабинете началась истерика. Мать думала, что так психологу будет проще поставить диагноз. Но он сказал, что такое поведение нормально для двухлетнего малыша. Кристине очень хотелось в это поверить, но врач ее не убедил.

– Слишком многое выбивалось из обычной картины, – вспоминает она.

Прошел еще год, прежде чем у Мэтью, наконец, обнаружили расстройство аутистического спектра. Все встало на свои места и для Кристины, и для отца ребенка Джона. Осваиваясь с диагнозом сына, они пытались продолжать жить нормальной жизнью, хотя с трудом могли вспомнить, какой она у них была.

На Рождество к ним приехали родственники. Очень быстро Мэтью сорвался: Кристина даже не помнит, что именно его расстроило, но ей было ужасно стыдно за его крики и плач, попытки кусаться и бодаться головой. Ей не хотелось, чтобы такое случалось вообще, не говоря уже о том, чтобы он закатывал истерики в Рождество на глазах у родни. Кристина утащила ребенка в ближайшую комнату – ванную – в надежде, что там он успокоится. Ну или, по крайней мере, гости немного придут в себя.

Тут в дверь постучали. Кристина едва расслышала стук за криками сына. Это была ее сестра, которая привезла с собой на праздники двух своих доберманов.

– Впусти к вам Диор. Она тоже мама, – сказала сестра Кристине.

Собака вошла в ванную. Мэтью мгновенно затих. Диор подошла к малышу, он протянул к ней руки и погладил. Почесал шею. И обнял.

Кристина никогда не видела ничего подобного.Что это было? – спрашивала она себя, выходя через пару минут из ванной с совершенно спокойным ребенком на руках.

Она взялась изучать информацию о пользе собак для детей с аутизмом. И выяснила, что центр «Собаки знают как» – та же организация, которая обучала пса Терри Крейк Броуди из главы 2, – дрессирует в том числе собак для больных аутизмом. Центр находился совсем недалеко, и собаки предоставлялись бесплатно.

Казалось, это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Она подала заявление на предоставление собаки.

Через несколько дней Кристине сообщили, что они 177 в листе ожидания.

Ждать пришлось целых 4 года. Но тогда Кристина этого не знала. И хорошо, ведь мысль о том, что у них будет собака, которая поможет ее сыну, поддерживала женщину и дарила надежду даже в самые тяжелые времена.

Тем временем семья Ламотт перестала посещать рестораны, потому что с Мэтью это было слишком тяжело. У них накопилась толстая папка с меню разных доставок – единственная возможность хоть немного отвлечься от рутины. Они перестали ездить на каникулы. Только дома семья еще как-то выживала: там была привычная для Мэтью комната, его невесомые одеяльца, наушники с подавлением шума, библиотека любимых книжек. Когда ему их читали, он немного успокаивался. Но только дома. Любой выход превращался в ад, особенно визиты к врачу.

Постричь его тоже было невозможно. Обычно он ходил с длинными растрепанными волосами, потому что в парикмахерской так кричал и дергался, что матери приходилось его держать. Кристина и ее парикмахер понимали, что процесс стрижки его пугает и что волоски, сыплющиеся на шею, кажутся острыми иглами. Они старались делать все максимально аккуратно и нежно, но все равно эта процедура становилась для них тяжелым испытанием.

С зубным врачом было еще хуже. До 7 лет им удалось попасть к доктору всего дважды. Кристина была вынуждена сама садиться в кресло и держать Мэтью у себя на коленях. Весь прием он бился затылком о ее голову и кричал. В первый раз, когда гигиенист попытался почистить ему зубы, мальчик его укусил. У других докторов происходило то же самое. Он страшно пугался и врачей, и медсестер. Родителям приходилось его держать даже на простых осмотрах. Они терпеть не могли ходить с Мэтью к врачу – наверное, не меньше, чем он сам.

Кристина страшно устала от неодобрительных взглядов, которые бросали на них с ребенком другие люди, особенно в магазинах. Но избежать походов за продуктами она не могла, и когда была вынуждена брать Мэтью с собой, то использовала любые уловки, чтобы не допускать его истерик: отправлялась за покупками попозже, когда в супермаркете было меньше народа, усаживала ребенка в коляску и разрешала играть с iPad. Но неизбежно что-нибудь выводило его из себя.

Если он не сидел в коляске, то начинал от нее убегать. Кристине приходилось бросать тележку и бежать следом за ним. Она держала его, пока он заходился в крике, пыталась что-то ему напевать. И все равно взгляды посторонних, в которых явственно читалосьМОЙ ребенок так себя не ведет, ее просто убивали. Когда-то она и сама смотрела так на других, пока не родила Мэтью.

Единственным выходом было скорее ехать домой, в привычную обстановку.

Часто Мэтью не мог или не хотел говорить. Считалось, что расстройство у него выражено довольно слабо, но все равно ему было трудно подбирать слова, особенно в возбужденном состоянии.

Тем не менее родители подметили кое-что любопытное: хоть Мэтью не разговаривал с людьми, ему нравилось говорить с соседскими собаками. Он рассказывал им такие вещи, которые никогда никому не говорил. Например, как прошел его день или про проблемы с другими детьми. Собаки просто слушали. Поэтому он продолжал говорить.

Родители решили, что ждали и так достаточно долго. Пора завести собаку, пускай даже просто домашнего любимца, а не служебного пса, специально обученного помогать Мэтью.

Они выбрали щенка золотистого ретривера. Конечно, щенок был просто прелестным; Мэтью назвал его Чейз – в честь одного из героев детского мультика про «Собачий патруль». С щенком было весело, но в доме воцарился хаос. К сожалению, когда Чейз подрос, то начал пугаться громких звуков, как и Мэтью. Когда Мэтью начинал кричать, Чейз тут же убегал.

По крайней мере, в школе дела у мальчика шли нормально. Хоть и не всегда. Мэтью нравилось то, как там организовано расписание, особенно он любил «сенсорные перерывы», которые проводил в специальной комнате с успокаивающим освещением, качелями и мягкими игрушками. Но иногда он все-таки мог набрасываться на учителей. И директор не был исключением.

Однажды, зайдя к директору в кабинет, Кристина увидела у него на руках ярко-красные царапины, оставленные Мэтью.

– Я была в ужасе от того, что Мэтью так поступил, и в то же время страшно расстроилась, что его до этого довели.

Дома родители следовали рекомендациям врачей и старались максимально структурировать его режим дня, даже давали кое-какие поручения.

– Нельзя освобождать его от всех дел из-за болезни, – говорила Кристина, – мир устроен совсем по-другому.

На засыпание у Мэтью по-прежнему уходило около двух часов. Каждый день он срывался в истерики, иногда не по одному разу. Если кто-то пытался успокоить его словами или просто заговорить во время таких вспышек, мальчик лишь расходился еще сильнее.

– Не говори со мной! – кричал он.

Все были в полном отчаянии.

* * *

И вот, когда семья Ламотт уже решила, что никогда не дождется своей служебной собаки, им позвонили. Центр «Собаки знают как» предлагал им пса, который должен был идеально подойти для Мэтью: спокойного добродушного черного лабрадора по кличке Ллойд.

Они еще не знали, насколько большие перемены их ждут, и даже не представляли, что собака может так изменить жизнь всей семьи.

Первая встреча Мэтью с Ллойдом произошла, когда мальчику было уже 7 лет, в конце учебного дня. Увидев пса, он расплакался от радости и спрятал лицо в шерсти Ллойда.

Впервые Мэтью плакал слезами счастья.

Они сразу же нашли общий язык.

– Такое впечатление, что эти двое были созданы друг для друга, – говорит Кристина. – Мэтью стал совершенно другим ребенком.

В основном «магия Ллойда» основывалась на том, что пес был очень спокойный, никогда не терял самообладания и служил мальчику надежной опорой и другом.

Истерики у Мэтью очень быстро сошли на нет; они случались не чаще раза в месяц и продолжались не больше 15 минут. Когда он начинал раздражаться – говорил громче и двигался беспокойней, – Ллойд тут же его усмирял.

«Что с тобой такое? Что это ты делаешь? Давай-ка придем в себя. Тебе самому станет лучше. Позволь мне тебе помочь. Ну-ка, обними меня!»

Ллойд мог лизать Мэтью лицо и никогда от него не убегал, а оставался рядом. Вскоре родители уже всем говорили, что Ллойд успокаивает Мэтью куда лучше, чем любые терапевтические методики, которые они перепробовали.

– Любовь собаки – безусловная. Они не ждут никакого вербального общения, как люди, – объясняет Кристина. – Думаю, это значительно снижает напряжение. Аутизм, как ракета, взлетающая ввысь. А Ллойд помогает Мэтью благополучно вернуться на землю.

Папка с меню доставок теперь благополучно похоронена в ящике стола: после появления Ллойда семья может спокойно ходить в ресторан. Перегруженная раздражителями обстановка больше не волнует ребенка: обычно он сидит под столом со своей собакой. Кристина знает, что там может быть не очень чисто, но предпочитает не обращать на это внимания.

Недавно во время посещения «Panda Express» Мэтью спросил, можно ли ему сесть за отдельный столик – только с Ллойдом. Мать испытала радостный шок, наблюдая за тем, как он со своей едой уселся за столик на двоих. Ллойд лег у ног мальчика, где и пролежал все время, пока тот ел свой обед при ярком свете людного ресторана.

В первый год во время походов в супермаркет Мэтью привязывали к Ллойду, так как мальчик все еще мог убегать[45]. Кристина держала пса за поводок, чтобы Мэтью не утащил его за собой, а сын никогда не проявил бы жестокости к Ллойду. Она говорила, что, будучи с собакой «в одной упряжке», он получал шанс остановиться и подумать о том, что делает. Когда Мэтью пытался бежать, Ллойд садился на пол и не двигался с места.

Пес помогал Мэтью справляться с сенсорными перегрузками, пока тот не научился объяснять свое состояние словами. Теперь Мэтью сам предупреждает родителей, если чувствует, что ему трудно держать себя в руках.

– У меня начинается… – говорит он.

Кристина отводит ребенка куда-нибудь в тихий уголок – в отдел, где никого нет, если они в магазине, – и Ллойд немедленно укладывается к нему на колени.

– Так Мэтью ощущает и вес, и тепло, и мягкость, которые позволяют ему прийти в себя, – объясняет мать.

Потом она спрашивает сына, что происходит, и обычно ему удается перевести свои чувства в слова. Они над этим работают.

Хороший сон также оказывает благотворное воздействие на все аспекты жизни Мэтью. Он больше не проводит по 2 часа в попытках заснуть. Вечером Ллойд крепко прижимается к нему, и мальчик обычно засыпает в течение 20 минут.

С появлением пса все стало легче. Мэтью спокойно высиживает стрижку в салоне, если Ллойд находится рядом и его можно погладить. Парикмахер может даже использовать машинку для бритья, хоть она и шумит. На черную шерсть Ллойда летят обрезки светлых волос, но он ничего не имеет против. Как обычно, просто не обращает внимания.

У стоматолога собака ложится Мэтью на грудь, накрывая его, словно одеялом. Ребенок сидит тихо, крепко обхватив собаку за шею. Во время их первого совместного визита к дантисту тот даже смог покрыть запечатывающим составом постоянные зубы мальчика.

Через несколько месяцев после появления Ллойда Мэтью заболел, поднялась высокая температура. Кристина повезла его в отделение скорой помощи. Когда ребенка заверили, что Ллойда можно будет посадить с ним рядом на кушетку, он позволил себя осмотреть. Пес запрыгнул к нему и лежал рядом, Мэтью гладил его, пока дожидался врача, и спокойно перенес осмотр.

– Такое чувство, что Ллойд снял с меня огромный груз. Я плакала всю дорогу домой, – говорит Кристина.

Семья Ламотт получила возможность наверстать и упущенные каникулы. С Ллойдом они побывали в Калифорнии (даже покатались на канатном трамвае в Сан-Франциско), на горе Рашмор и в парке «Universal Studios Hollywood» во Флориде. Рядом с Ллойдом Мэтью отлично переносит путешествия, даже полеты на самолете через всю страну.

Но самое главное и дорогое материнскому сердцу, говорит Кристина, это то, что Мэтью завел в школе новых друзей. С появлением Ллойда мальчик прямо-таки расцвел. Он стал посещать школьные мероприятия (правда, иногда в берушах, приглушающих шум) и держаться гораздо уверенней, что производит впечатление на других детей, хотя он по-прежнему не так тянется к людям, как остальные. Его приглашают на вечеринки и ночевки к друзьям. Ребятам нравится его чувство юмора – и неудивительно, ведь в семье Ламотт все шутники.

Ллойд не ходит с Мэтью в школу, потому что там мальчику пришлось бы самому заботиться о нем, а он еще слишком маленький и не сознает потребностей пса. Но время от времени Ллойд заглядывает к нему, особенно если у Мэтью выдается тяжелый день. За пару минут с собакой мальчик приходит в себя.

К вящему изумлению всей семьи, Мэтью решил вступить в школьный оркестр. Ему хотелось играть на трубе, но руководитель оркестра послушал мальчика и сказал, что у него очень чувствительные пальцы, так что он станет отличным тромбонистом. На первых репетициях Мэтью пытался одновременно играть на тромбоне и закрывать руками уши, чтобы не слышать других инструментов. Это, конечно, был не метод, поэтому Кристина купила ему специальные затычки, значительно снижающие уровень шума. Они вроде бы помогают.

На выходные Мэтью приносит тромбон домой, чтобы потренироваться. Родители понимают, что обучение игре на любом инструменте поначалу кажется пыткой для ушей, и терпят режущие слух пассажи. А вот Ллойд – нет. К такому его не готовили.

Тромбон не входил в его служебную инструкцию, поэтому, когда Мэтью начинал играть дома, пес лаял так, будто к ним ломится вор. Больше он никогда ни на что не жаловался, поэтому Кристина и Джон решили отнестись к протестам собаки всерьез. Они предложили Мэтью играть на верхнем этаже и стали следить за тем, чтобы Ллойд в это время находился внизу, подальше от неприятных звуков.

– Это самое малое, что мы можем для него сделать после всего, что он делает для нас, – говорит Кристина.

* * *

В 1960-х детский психолог Борис Левинсон, доктор наук из Иешива-университета, сделал сенсационное заявление на выступлении в Американской психологической ассоциации, сообщив, что его собака Джинглз значительно облегчает ему работу на терапевтических сессиях с необщительными детьми. Он случайно обнаружил, что, когда Джинглз находится в комнате, дети охотнее раскрываются и общаются гораздо лучше.

Стэнли Корен, доктор наук и почетный профессор кафедры психологии в Колумбийском университете, автор множества увлекательных и забавных книг о собаках (мы упоминали о нем в примечании к главе 4), в те времена только начинавший свою карьеру, также присутствовал на заседании. В своей колонке в журнале «Psychology Today» он вспоминает реакцию аудитории на слова доктора Левинсона:

«Восприняли его выступление без всякого восторга, а общий тон ответных реплик не делал чести психологической профессии, – пишет доктор Корен. – Левинсон был расстроен тем, что большинство коллег предпочли просто посмеяться над ним. Кто-то даже выкрикнул, не вставая с места: “И какой процент от гонорара вы отчисляете своему псу?”»

Доктор Корен был расстроен такой реакцией и решил, что это, видимо, конец для данного направления в работе собак. Однако примерно в то же время были опубликованы биографии доктора Фрейда. В них упоминалось в том числе и о присутствии его собак на психотерапевтических сеансах.

В 1930-х собака Фрейда, пушистая рыжая чау-чау по кличке Йофи, начала присутствовать на его сессиях просто в качестве питомца. В основном она составляла хозяину компанию. Он с самого начала был ей покорéн. «Она просто очаровательное создание, такое женственное во всех своих проявлениях: задиристая, импульсивная, умная и в то же время довольно независимая, в отличие от многих собак, – писал он, когда Йофи появилась у них в семье. – Невозможно не уважать ее за это».

Очень скоро доктор Фрейд начал замечать благотворный эффект, который присутствие Йофи оказывало на пациентов. «Разница была особенно заметна, когда Фрейд работал с детьми и подростками, – пишет доктор Корен. – Ему казалось, что пациенты говорили более открыто, когда собака находилась в комнате. И они охотнее шли на обсуждение болезненных проблем».

Когда эти сведения о Фрейде появились в печатных источниках, к работе доктора Левинсона начали относиться более серьезно, сообщает доктор Корен. Впоследствии это положило начало исследованиям, посвященным благотворному воздействию собак на детей с аутизмом.

С учетом того, что в США 1 из 59 детей имеет этот диагноз, довольно странно наблюдать, как мало публикуется данных по качественным, серьезным исследованиям в этой сфере. В основном все сходятся на том, что надежда есть, но требуются дальнейшее изучение вопроса.

Некоторые эксперименты показывают, что собаки могут помогать детям с аутизмом. Исследование с участием 22 детей продемонстрировало выраженное улучшение языковых и социальных навыков во время занятий трудотерапией с участием животных (не только собак, но также лам и кроликов), в отличие от занятий без них. В исследовании с участием 12 мальчиков и терапевтических собак дети демонстрировали меньшую агрессивность и замкнутость, больше улыбались, поддерживали визуальный контакт и проявляли расположение.

Однако не все так радужно: более ранний эксперимент, результаты которого были опубликованы в «Western Journal of Nursing Research», показал более выраженную двигательную активность руками и снижение зрительного контакта с терапевтом.

Кроме того, дети менее детально отвечали на вопросы. Однако в заключении авторы предпочли уделить больше внимания положительным сторонам: «Дети проявляли бóльшую склонность к игре, были более сосредоточены и лучше осознавали социальную среду в присутствии терапевтической собаки. Эти находки указывают, что взаимодействие с псами может быть полезно для данной категории пациентов, и подтверждают, что терапия с участием животных является для них благотворной».

Что касается собак, работающих с аутистами, таких как Ллойд, не требуется никаких исследований, чтобы понять, насколько велико его положительное влияние на жизнь семьи Ламотт: теперь их ребенок спит куда лучше, устраивает куда меньше истерик и испытывает меньше поведенческих проблем[46].

Не все собаки добиваются такого же чудесного эффекта, как Ллойд. Иногда им не удается встроиться в семью, где есть ребенок с аутизмом. Но если семья и собака совпадают, то пес очень помогает ребенку с расстройством. И так происходит по всему миру.

* * *

С седыми волосами до плеч, в кожаной байкерской куртке и потертых джинсах голубоглазый Дамир Вучич похож на рок-звезду из 80-х. Даже катя по извилистым улочкам Загреба в родной Хорватии за рулем пропахшего собачьим кормом Fiat Doblo, 51-летний Дамир выглядит так, будто вот-вот запрыгнет на сцену с бас-гитарой.

Однако присмотревшись к нему поближе, понимаешь, что он звезда совсем другого рода. На шее у него кожаный шнурок с мешочком, в котором обычно лежат лакомства для собак. В машине валяются ошейники и поводки. А карманы куртки набиты собачьим печеньем.

Дамир действительно известная личность, но блистает он всегда вместе со своими собаками. Он известный и уважаемый кинолог и дрессировщик, посвятивший более 25 лет разведению больших, лохматых, роскошных золотистых ретриверов и судейству на выставках в разных странах Европы.

Несколько лет назад он стал главным кинологом Хорватской ассоциации собак-поводырей. Он обожает свою работу и говорит, что из всех занятий, которые он перепробовал, она доставляет ему наибольшее удовлетворение.

– Облегчать жизнь людям, которые в этом нуждаются, дрессируя для них собак, – это очень здорово, – утверждает Дамир. – Собака – мой брат, так что мне от рождения суждено было учить собак помогать человеку.

Мне становится интересно, почему он считает собак своими братьями. Мне приходилось слышать, как их называли, например, «штурманами», но о братьях я как-то не слышала.

– Это все моя фамилия. Вучич означает «маленький волк», «волчонок». Вот почему мы с собаками так легко находим общий язык.

Дамир добавляет, что родился в Далмации, так что он еще и далматинец.

– В общем, прямая связь с собаками.

* * *

Я познакомилась с Дамиром сегодня утром в штаб-квартире ассоциации, где психолог и консультант Лея Девчич рассказывала мне, как псы помогают в учебе детям с проблемами развития. Она показала, как можно задействовать собаку для обучения ребенка чтению и арифметике, запоминанию дней недели, месяцев, времен года, цветов, для совершенствования его навыков общения, эмпатии, распознавания эмоций и преодоления сенсорных трудностей.

Собаки активно участвуют в занятиях. В своем офисе Лея работает со своим псом Лео, черным лабрадором, демонстрируя обучающие приемы родителям и их детям. Если у ребенка есть служебная собака, то ее включают в учебную деятельность дома.

Для собак все это игра (как обычно), и дети тоже начинают воспринимать учебу как игру. Представим, что у ребенка проблема с запоминанием месяцев и времен года. Семье выдают большую красную сумку, напоминающую мешок Деда Мороза, в которой находится инвентарь для уроков. Кто-то из родителей или сам ребенок достает оттуда четыре больших деревянных цифры, все разного цвета, с подписанными названиями времен года, и раскладывает их по полу в комнате. Рядом с ребенком лежит большой круглый календарь, сектора которого окрашены теми же цветами, что и деревянные цифры, тоже с названиями времен года.

Ребенок или родитель просит собаку подать цифру, и та приносит ее, получая лакомство. Детям обычно очень нравится заниматься с таким хвостатым добродушным учителем. Они не испытывают стеснения и активнее отвечают на вопросы, которые во время этого занятия могут быть следующими:

– Какую цифру собака тебе принесла?

– Какое она обозначает время года?

– Какие месяцы относятся к этому времени года? Можешь прочесть их названия?

– Можешь положить цифру на нужное время года?

Собака в это время смотрит на ребенка, как правило, откуда-нибудь из угла комнаты. Детское воображение говорит малышу, что пес продолжает участвовать в занятии. Ребенок может поглядывать на собаку, хотя в действительности она просто наблюдает за ним. Некоторые уроки целиком проводятся с помощью собак: надо, например, выбрать из нескольких мячиков тот, что соответствует цвету платка у животного на шее (платки меняет родитель). Собака также может приносить ребенку разноцветные мячи, либо малыш может выбирать мяч нужного цвета и подавать собаке.

Мячики, собаки и дети – просто идеальная комбинация.

– Собаки – великолепные мотиваторы, помогающие детям учиться и осваивать новые навыки, – говорит Лея, высыпая свой обучающий инвентарь на пол. – Они не угрожают, не судят и дарят ребенку свою безусловную любовь. Лучше учителя и представить нельзя.

В этот момент в кабинет вошел Дамир с собакой, поместью лабрадора и золотистого ретривера.

– Это Боб. Сегодня он уезжает к очень славной девочке, страдающей аутизмом, – сообщил он после того, как Лея нас друг другу представила.

Я никогда раньше не присутствовала при передаче собаки в семью с ребенком.

– А можно мне поехать с вами?

* * *

Боб лежит в большой корзинке в задней части микроавтобуса. Он думает, что едет на прогулку в ближайший парк – наверняка на земле там будет много великолепных хрустящих осенних листьев. Или же они возвращаются домой к Дамиру.

Боб прожил у Дамира и его жены 3 месяца. Он попал к ним после того, как немного подрос; первые свои недели пес провел в семье волонтеров, занимающихся выращиванием щенков. Теперь Боб готов к новому этапу своей карьеры. Сейчас ему 1,5 года, и у Вучичей он поистине наслаждался жизнью – бегал по просторному дому и огромному саду с девятью другими ретриверами и еще парой собак, которых Дамир дрессировал для Ассоциации.

Он даже спал у людей в постели: хотя собачьи лежанки расставлены по всему дому, по ночам большинство из них предпочитало устраиваться на супружеской кровати.

Днем же Дамир отрабатывал с Бобом базовый курс дрессировки. Дамир знал пса еще щенком, собственно, он и придумал ему кличку. Полное имя собаки – Бобби Макги. Дамир пожимает плечами и улыбается, рассказывая мне эту историю. Да, сразу видно поклонника Дженис Джоплин.

Мне очень нравится, когда собак называют сокращенными человеческими именами, и тот факт, что в стране, где я ни одно имя не могу выговорить нормально, мне встретился пес по имени Боб, очень меня радует. Против собственной воли я дурацким голосом восклицаю «Привет, Боб!» всякий раз, когда вижу, как он смотрит на меня из своей корзинки.Бум-бум! лупит он хвостом по ее краю. «Рррррр-гав!»Бум-бум!

Боб очень славный и дружелюбный. Ассоциация, занимающаяся в основном обучением собак-поводырей, рассчитывала, что он тоже будет этим заниматься, но когда Дамир и еще несколько членов команды проверили его, то поняли, что для слепого он не подойдет. Пес немного нервничал, попадая в новые ситуации. Пугался, поджимал уши и хвост. Собаки-поводыри работают в стрессовых условиях, так что им требуется более уверенный характер. Но не все было потеряно. Для Боба нашлось другое занятие.

– Боб очень милый, ласковый и чуткий, – говорит Дамир. – Мы нашли ему такую же милую, ласковую и чуткую девочку. На прошлой неделе он встречался с ней и ее семьей, они все были от него в полном восторге. Так что сегодня для всех будет большой день.

Мы подъезжаем к скромному домику и оставляем машину у тротуара. Дамир открывает заднюю дверь, и оттуда выскакивает Боб; пес потягивается, зевает и смотрит на Дамира, словно спрашивая, что дальше. Вместе с собакой Дамир поднимается по лесенке к входной двери.

Я поднимаю глаза на окна второго этажа и вижу, что оттуда выглядывает девочка. У нее длинные прямые светлые волосы и застенчивая улыбка. Сжатые в кулачки руки она от восторга прижимает к подбородку.

Ренато Петек открывает нам двери. Боб бросается к нему и к его жене Коженке. Он виляет хвостом и улыбается, пытаясь лизнуть каждого в лицо. Похоже, он запомнил супругов с той прогулки на прошлой неделе – их и их дочь Иру.

Ира вбегает в кухню, спустившись по лестнице из комнаты, откуда смотрела на Боба. От восторга ее глаза так и сверкают. Она ничего не говорит, но явно радуется приезду собаки.

– Он здесь, Боб действительно здесь! У нас есть собака! – восклицает Коженка.

У нее наворачиваются слезы.

– Мы все так долго этого ждали!

Она приглашает меня за маленький столик на кухне и угощает кофе, пока Дамир в гостиной разговаривает с Ренато и Ирой о том, как им в ближайшее время надо будет заниматься с собакой. Боб прошел базовый курс дрессировки, и сейчас нужно поддерживать его навыки. Специальное обучение вместе с Ирой начнется после того, как он сдаст экзамен. Ренато будет главным ответственным за Боба, поскольку недавно перенес травму и временно не работает.

Ира сидит на диване, Боб лежит у ее ног. Она протягивает руку и молча гладит его, пристально глядя псу в глаза и слушая, о чем говорят Дамир и ее отец. Боб лижет ей ладонь. Она широко улыбается и поднимает глаза на мать, которая выглядывает из прилегающей кухни.

– Какое чудесное зрелище! – говорит Коженка, ставя передо мной тарелку с хорватским печеньем. – Ира только и говорила, что про Боба. Сама мысль о том, что у нее будет собака, делала ее счастливой все это время.

Ира учится во втором классе. Два года в школе были для нее непростыми; до этого она посещала детский сад Монтессори. В школе у нее возникли трудности с общением, в классе она чувствовала себя неловко. Поначалу все решили, что девочка просто застенчивая, но ситуация становилась все хуже и хуже. Ей не нравится выходить из дома: внешнему миру она предпочитает спокойствие привычной домашней обстановки.

Год назад ей поставили диагноз – расстройство аутистического спектра. Ее аутизм совсем не такой, как у Мэтью. У Иры имеются проблемы с обучаемостью: она внимательная и сообразительная, но ей тяжело даются чтение, арифметика и большинство других школьных предметов. Через несколько месяцев ей предстоит пройти тестирование на выявление дислексии и прочих связанных с обучением расстройств. Тем временем ее родители прилагают максимум усилий, чтобы не дать ей отстать от остальных. Ее мать – учительница начальной школы, так что Ира в хороших руках.

В те месяцы, пока они дожидались собаки, семья ходила на занятия к Лее и Лео. Ира прямо-таки расцветала во время встреч с Лео. Коженке очень бы хотелось, чтобы так происходило и в школе.

Ей очень тяжело смотреть, как дочь мучается с учебой, хотя она только поступила в школу. Однако еще тяжелее видеть, как ей хочется иметь друзей и как трудно их заводить. Девочка до сих пор играет с куклами и мягкими игрушками, в то время как ее одноклассницы уже вовсю обсуждают косметику и мальчиков. Ира часто возвращается из школы в слезах. Или срывается в истерику от того, что школа и внешний мир в целом слишком перегружают ее нервную систему.

– Я не могу смотреть, как страдает моя дочь, – говорит Коженка. – Она же ребенок, она должна наслаждаться жизнью. Все родители хотят, чтобы их дети были счастливы, а она такая славная девочка!

Они подали заявление на предоставление собаки несколько месяцев назад и были в полном восторге, когда Лея сообщила, что их запрос одобрен. Как только было решено, что Боб не станет собакой-поводырем, Лея поняла, что он им подойдет.

Семья Петек готовилась к появлению Боба. Вместе они поехали в зоомагазин и купили ему лежанку, ошейник, поводок, несколько игрушек и корм. У Иры была большая мягкая игрушка-лабрадор, с которой она спала в своей кровати, стоящей в родительской спальне. Родители собираются разрешить Бобу спать с девочкой вместе, надеясь, что его спокойный темперамент, тепло его тела и любовь к ребенку помогут Ире чувствовать себя в безопасности и быстрее засыпать.

Коженка показывает мне «мягкого Боба» у Иры на кровати, и тут девочка заходит в спальню в сопровождении «живого Боба». Она широко улыбается, глаза ее блестят. Боб, радостно виляя хвостом, бросается обнюхивать комнату.

Ира что-то тихонько шепчет матери на ухо.

– Она хочет, чтобы я вам показала ее рисунок, – говорит Коженка, глядя мне за спину.

Я оборачиваюсь и вижу большой квадратный лист бумаги, на котором нарисовано две горы. Над горой справа небо темное, со звездами и с гигантской луной, слева – голубое, с пушистыми облачками и солнышком. Если присмотреться, можно увидеть маленькую фигурку золотистого ретривера, который бежит справа налево, с темной горы на светлую.

Это Боб.

* * *

Сам того не зная, Боб уже начал помогать Ире с трудными задачами, с которыми она не справлялась сама, например, с запоминанием календаря и дней недели. Как только семья узнала дату прибытия Боба, девочка с помощью мамы нарисовала календарик для обратного отсчета. Там указаны дни недели – все пронумерованные, – в клеточке с днем его приезда стоит большой восклицательный знак, нарисовано сердечко, и написано БОБ (БОЛЬШИМИ БУКВАМИ).

Раньше Ира никогда не интересовалась календарями, но эти несколько недель не могла дождаться вечера, чтобы зачеркнуть очередную клетку и посчитать, сколько еще дней осталось до приезда Боба.

Следом за Бобом и Ирой мы возвращаемся в гостиную. Пес ложится на паркетный пол, а Ира усаживается перед ним. Она держит его передние лапы руками.

– С ним она такая спокойная, – замечает мать.

Слезы снова наворачиваются у нее на глаза.

– Он просто идеальный пес.

Пока мы разговариваем, Ира и Боб встают и начинают бегать по их небольшой квартире. Боб следует за девочкой повсюду, и улыбчивое выражение не сходит с его славной морды. Ира в этот момент выглядит как обычный счастливый ребенок, не испытывающий никаких проблем с внешним миром, в сопровождении своего верного пса.

Коженка надеется, что благодаря собаке девочка станет держаться более уверенно и это поможет ее дочери избавиться от многих проблем. Ведь теперь она не одна будет нести свой груз.

Через 3 часа, все обсудив с семьей, Дамир собирается уезжать. Ему надо заниматься с другой собакой. Он оставил Ренато инструкции о том, как дальше тренировать Боба, а сам собирается наведаться к ним через 3 дня.

Дамир предлагает Ире с отцом вывести пса на прогулку. Поскольку Ренато предстоит отвечать за собаку, он сам берется за поводок. Мы прощаемся с Коженкой, которая крепко обнимает Дамира и благодарит его за лучший в их жизни подарок. (Всех собак Ассоциация предоставляет бесплатно.)

– Для меня это удовольствие, – отвечает ей Дамир.

Мы идем к его Fiat. Дамир дает Ренато еще несколько советов, и все снова обнимаются. Мы с Дамиром стоим и смотрим, как отец, дочь и собака идут по улице. Ира держит Ренато за руку и не сводит глаз с Боба. Боб бежит впереди, размахивая хвостом. Потом оглядывается и лижет Ире руку. Она хохочет.

Через пару кварталов они сворачивают за угол и пропадают из виду.

* * *

Через несколько месяцев после той поездки я узнала хорошую новость: Ренато с Бобом успешно сдали экзамен на послушание, необходимый для всех служебных собак. Примерно через 10 месяцев после моего визита Коженка мне написала. Вот отрывок из ее письма:

…Теперь мы с Ирой делаем уроки только в присутствии Боба, особенно математику, с которой у нее всегда были проблемы. Он терпеливо сидит возле нее и принимает участие во всех наших домашних занятиях и тренировках.

Учительница говорит, что Боб очень хорошо влияет на Иру и что с его появлением она сильно изменилась, наконец начала раскрываться, общаться с ней и с одноклассниками. Раньше в школе она притворялась, что у нее все в порядке и что она все понимает, а потом, возвращаясь домой, расстраивалась и ничего больше не могла делать. Сейчас дела пошли на лад: она заранее планирует, как придет из школы, выведет собаку на прогулку, в общем, теперь все по-другому. В школе она держится свободнее, потому что многим детям нравится разговаривать с ней и задавать вопросы про Бобби…

С приветом из Загреба,

Коженка, Ира, Ренато и Боб

Глава 8. Сердце, бьющееся у ног

Как собаки помогают при психических заболеваниях

Элизабет Хорнер было 4 года, когда она попросила мать ее убить. Они играли на полу в гостиной, и девочка сказала это почти автоматически, без всяких чувств.

– Я хочу, чтобы ты меня убила.

Вот так вот просто.

У Шэрон Хорнер сжалось сердце. Она решила, что не расслышала. Это же ее дочь: она только что ее щекотала, и та весело смеялась – ее малышка с обаятельной улыбкой, всегда легко заводившая друзей.

Шэрон сделала глубокий вдох.Только спокойно!

– Что ты сказала, Элизабет?

– Я хочу, чтобы ты меня убила.

Тот же самый безучастный тон.

Шэрон была профессиональной медсестрой. Она умела не терять головы в сложных ситуациях. Но оказалась не готова к тому, что дочь попросит лишить ее жизни.

– Боже, зачем мне это делать? Я желюблю тебя! Я хочу, чтобы ты была счастлива!

Она сумела сказать это так, чтобы девочка не поняла, что в этот момент весь ее мир перевернулся с ног на голову.

Психиатр диагностировал у Элизабет тревожность и депрессию и назначил «Прозак». Так началась их долгая борьба с тяжелой депрессией, тревожностью, агорафобией и болезнью, которую у девочки диагностировали уже позже, – биполярным расстройством.

Иногда лекарства помогали, но бывало и так, что от них ей становилось только хуже, особенно когда приходилось принимать несколько препаратов одновременно. В старшей школе у Элизабет начались панические атаки и острая социальная тревожность. Однажды мать высадила ее из машины перед церковью, где должно было состояться какое-то мероприятие, но Элизабет не отпустила ручку на дверце, хотя машина уже тронулась. Мать заметила ее и затормозила, но сказала дочери, что не пустит ее обратно и что та должна присутствовать на собрании. Люди начали обращать на них внимание. Элизабет с колотящимся сердцем кое-как отцепилась от машины.

Учеба превратилась для нее в настоящий ад. Из-за агорафобии она не могла выйти из дома, из-за постоянных панических атак не могла толком учиться. Ее перевели на домашнее обучение. К этому времени в семье появилось еще восемь младших братьев и сестер – в основном усыновленных, с особыми потребностями. Несмотря на все сложности, в их обществе учиться девочке было легче.

С возрастом ее психическое расстройство усилилось. Бóльшую часть времени она пребывала в тревоге и депрессии и почти лишилась надежды, что когда-нибудь сможет жить отдельно от родных. Она искала в Интернете информацию о том, что могло бы ей помочь. Мечтала, чтобы произошло что-то хорошее. Она хотела жить, а не прятаться от жизни. Хотела стать кем-то.

* * *

Примерно тогда же беговой грейхаунд по кличке Гейбл Сэндсторм тоже переживал не лучшие времена. Стройный красавец весом в 35 кг подходил к четырехлетнему возрасту и успел поучаствовать в 120 забегах в Грейхаунд-Парке в Тусоне. В этом парке не бегают чемпионы: по-настоящему быстрые собаки соревнуются в других местах, с куда более высокими ставками.

Первые годы Гейбл Сэндсторм кое-как справлялся. Но одного взгляда на его зачетную карточку было достаточно, чтобы понять, что звездой этот пес не будет.

– В лучшем случае посредственность. Не самая плохая карьера, какую мне доводилось видеть, но до чемпионской далеко, – сказал мне эксперт по собачьим бегам – которого я здесь буду называть Генри, – просмотрев результаты, которые показывал Гейбл Сэндсторм.

(Генри не хотел, чтобы я упоминала его настоящее имя, так как должен был только помочь мне оценить достижения пса, а не делать выводы о его беговых качествах.)

После каждых соревнований грейхаунды получают официальный комментарий. Это что-то вроде зачетной книжки спортсмена. Ниже вы видите комментарии, которые записывали в карточке Гейбла, когда он соревновался. В скобках – мои собственные. (В отличие от зачетных книжек большинства людей, его данные находятся в свободном доступе в Интернете. Да, Гейбл, конечно, очень сообразительный пес, но все-таки хорошо, что он не умеет читать.)

Спотыкается, отстает

Сорвал первый забег

Годен [ура!]

Негоден

Не конкурентоспособен

Конкурентоспособен [молодец!]

Негоден

Не подходит для соревнований

Отстает

Всегда последний

Сильно спотыкался

Рывок на финише, победил [превосходно!]

Не представляет угрозы

Никуда не годится [кто вообще пишет эти комментарии?]

Быстро сдается

Негоден

Никаких улучшений

Негоден

– Собаки понимают, победили или нет, – говорит Генри. – Видят, как другие бегут впереди них. Замечают, что им не дали лишнее угощение, как остальным, не восторгались так же, как победителем. Нет, их, конечно, хвалят. Но только чтобы совсем не расхолодить. В общем, не как чемпионов.

Гейбл Сэндсторм потерпел немало поражений. Он хорошо знал, что значит плестись в хвосте. Две его последние гонки не стали исключением. Официальные комментарии не оставляли псу ни единого шанса:

Предпоследняя гонка:Ухудшение результатов.

Последняя:Нет смысла соревноваться.

Словно жестокое эхо бессмертной реплики Марлона Брандо: «Я мог бы на что-то претендовать. Мог бы статькем-то».

* * *

Когда Джо-Энн Тернбулл ищет пса для своей программы «Спасти для служения», функционирующей под эгидой крупного центра по дрессировке служебных собак «Хэнди-Дог», то выбирает очень тщательно.

Ей требуется уверенность. Собака должна свободно чувствовать себя в новой обстановке, с незнакомыми звуками и предметами, новыми людьми, новыми собаками, в толпе и в безлюдном месте. Она не должна проявлять ни агрессию, ни трусость.

Ей также требуется сознание рабочей этики: будет ли собака достаточно мотивирована, чтобы встать, когда это требуется? Джо-Энн повидала немало собак, которые прекрасно осваивали необходимые навыки, но когда они ложились подремать, а хозяину требовалась помощь, то собака могла отозваться на команду, просто подняв глаза с таким выражением, будто говорит:Хммм, будь так добр, сделай это сам! Ты же видишь, как я удобно устроилась!

Идея забирать собак из приютов для дрессировки и последующего «трудоустройства» сама по себе весьма достойная. Но найти подходящего пса очень непросто. Примерно половина собак, которых Джо-Энн находят в приютах и специальных группах по спасению отдельных пород, не справляется с новыми функциями. Тогда их пристраивают в семьи в качестве домашних любимцев. (Этих собак расхватывают сразу, потому что у них хороший характер и они отлично выдрессированы. Просто не хотят чересчур утруждаться: например, вставать с дивана, когда надо подать хозяину трость.)

Весной 2015 года Джо-Энн решила посмотреть пса, которого предлагала ей ассоциация по спасению грейхаундов. Его звали Уоллис. Он был рыжий, весом около 35 кг и недавно закончил участвовать в бегах, где его знали под кличкой Гейбл Сэндсторм. Семья, приютившая его, считала, что Уоллис подходит ему лучше.

Уоллис соответствовал требованиям Джо-Энн. Он был очень спокойный. Для человека, которому требуется не собака, а скала. И у нее уже был кое-кто на примете.

* * *

– Что? Грейхаунд? В качестве служебной собаки? – переспросила Элизабет, когда Джо-Энн рассказала ей про пса. – А разве они… хм… не охотники?

Элизабет много читала о том, как животные могут помогать людям с такими же проблемами, как у нее. Ей очень нравилось мечтать о том, как собака поможет ей начать выходить из дома и взаимодействовать с внешним миром. Никакому лекарству это пока не удавалось, по крайней мере на продолжительный период. Может, удастся собаке?

Она решила испытать программу «Спасти для служения». Цена была доступная, и принцип работы ей подходил: она сама будет дрессировать собаку для своих нужд. Элизабет решила, что ей не помешает заняться чем-нибудь по-настоящему стоящим.

Узнав о том, что может получить грейхаунда, она взялась изучать информацию об этой породе, желая убедиться, что из него получится хорошая служебная собака и он не утащит ее за собой на поводке, если заметит в траве какую-нибудь зверюшку. На сайте, посвященном служебным собакам, о грейхаундах писали так:

Порода идеально приспособлена к использованию в качестве служебных собак, так как щенков начинают дрессировать с детства, они участвуют в забегах и продолжительность активной жизни у них выше, чем у многих других пород. Грейхаунды не склонны к дисплазии суставов, их шерсть не требует особого ухода, и у них нет специфического «собачьего» запаха… Поэтому с ними может иметь дело даже неопытный владелец. Грейхаунды от природы обладают спокойным, мирным характером и быстро привыкают к новым хозяевам.

Она посмеялась над упоминанием о «собачьем запахе». Если с этой собакой она сможет выходить из дома, то та может пахнуть хоть скунсом.

* * *

Я встретилась с Элизабет и ее псом в «Тусон Молл» через 3 года после их первой встречи и через 2 после того, как он сдал экзамены на послушание и официально стал служебной собакой, числящейся за центром «Хэнди-Дог».

Элизабет изменила кличку Уоллис на Пиппин, в честь хоббита, повсюду сопровождавшего Фродо во «Властелине колец». Пиппин помогал Фродо с самого начала их странствий, а его добродушный нрав сделал их историю менее мрачной.

Элизабет съехала из родительского дома, и теперь живет с соседкой и Пиппином. Тревожность по-прежнему не дает девушке водить машину, и ей все так же приходится принимать лекарства, но она говорит, что ее жизнь стала «в тысячу раз лучше», чем до Пиппина.

Если при обострении депрессии она не может подняться с кровати, пес ласково тычется носом ей в лицо. Она начала посещать занятия в местном колледже, благодаря собаке иногда даже выбирается в кино.

Прежде, чем получить Пиппина, она даже за продуктами не могла выйти, не заработав панической атаки. А теперь идет рядом со мной по торговому центру – с шумными подростками и ребятишками, бегающими туда-сюда. Сейчас утро буднего дня, так что в магазинах относительно спокойно, и все равно – она и представить не могла, что будет посещать торговые центры, пока у нее не было собаки.

Мы заходим в «Forever 21» и останавливаемся посмотреть вещи. Три девочки идут вслед за нами и хихикают, обсуждая кого-то из одноклассников. Пиппин ловко перемещается за спину Элизабет и прислоняется к ее ногам. Так он создает барьер между ними и хозяйкой, одновременно успокаивая ее прикосновением. Девочки проходят мимо. Элизабет сохраняет спокойствие, так как чувствует себя под охраной пса.

Она хочет зайти с собакой в магазин «Build-А-Bear» – ему нравятся игрушечные медведи, и чаще всего он играет с маленьким коричневым медвежонком с пищалкой в животе. На входе Пиппин останавливается посмотреть на игрушки, но тут же возвращается к работе. Если кто-то приближается к Элизабет слева, пес переходит на эту сторону, чтобы ее отгородить. Он охраняет все подходы к хозяйке, выбирая то направление, в котором больше народа. Маневрирует он при этом с большим изяществом.

– Ого, прямо с бегов! – замечает продавец, взмахом руки приветствуя Элизабет. Ей уже не раз приходилось слышать что-нибудь в этом роде. Она смеется, потому что этот парень видит их в первый раз и ей не хочется показаться невежливой.

Если в магазине слишком много людей, Элизабет становится не по себе, даже в присутствии собаки. «На выход!» – командует она. Она знает, какие магазины провоцируют у нее тревогу, и обучила Пиппина находить из всех них выход. Например, из «Target», где мы с ней сейчас. Пес уверенно ведет ее к дверям. Ей ни о чем не надо думать, она просто следует за ним. Это помогает Элизабет подавить приступ паники.

Пиппин изменил ее жизнь, но он – не волшебная таблетка. Иногда болезнь все-таки берет верх. Однажды, когда они навещали родных, Элизабет пошла с собакой на прогулку. Спустя некоторое время Пиппин прибежал обратно один, таща за собой поводок. Через пару секунд в дом ворвалась Элизабет, истерически рыдая: она начала сбивчиво рассказывать о каком-то человеке, который кричал на нее на иностранном языке. Однако на улице никого не было. У нее начались слуховые галлюцинации. Девушка никак не успокаивалась, и ее пришлось госпитализировать. Тогда-то у нее и диагностировали биполярное расстройство.

– Это просто ужасно, – говорит ее мать. – Пиппин многое может, но этого все равно недостаточно.

Пока мы идем по сверкающим плиточным полам торгового центра к выходу, Элизабет протягивает руку и гладит Пиппина. Он высокий, и до него легко дотянуться. Девушка говорит, что ей становится спокойнее от его тепла и его силы. Пиппин весит уже 40 кг, мышцы по-прежнему вырисовываются у него под кожей. Я говорю Элизабет, что выглядит он отлично, хоть сейчас обратно на бега.

– Да, вот только соревноваться ему больше ни с кем не надо, – говорит она, останавливаясь, чтобы приласкать пса. – Для меня он и так победитель, правда, Пип?

* * *

Пиппин – один из постоянно растущего числа собак, которых обучают помогать людям с ментальными проблемами. Психиатрические служебные псы, как их еще называют, четвертые по распространенности среди служебных собак в США, подтверждают исследования, проведенные Калифорнийским университетом в Дейвисе. Они идут сразу за собаками-поводырями для слепых; собаками, помогающими людям с ограниченной подвижностью; и собаками для глухих.

Каждая психиатрическая служебная собака выполняет свои особые обязанности в зависимости от проблем ее хозяина. Псы, работающие с пациентами с обсессивно-компульсивным расстройством, указывают на повторяющиеся действия, тыча хозяина мордой или царапая лапой. Если хозяин пытается причинить себе вред, например, наносит порезы, собака распознает это поведение и старается его прекратить, например, лаем или другими требованиями внимания.

Ангус, симпатичный черный лабрадор, помогает студентке Аризонского университета Кэтрин «Кит» Хейзер с ее болезненной тревожностью. У него есть целый арсенал приемов помощи на случай, когда ее тревожность выходит из-под контроля. Ангус очень послушный мальчик (хотя и может потерять голову при виде белки), поэтому, когда он царапает Кит лапой, тянет поводок, она старается прислушаться к себе – не подступает ли тревога. Обычно это именно так. Тогда они вместе решают, как ей помочь.

Я видела, как Ангус вел Кит к выходу из магазина на территории кампуса, когда ей понадобилось срочно уйти. Он выбрал не самый прямой путь, но двигался максимально осторожно. Иногда он может намеренно проявлять непослушание, чтобы завладеть вниманием хозяйки – пусть даже таким путем – и отвлечь ее от растущей тревоги.

– Ангус изменил всю мою жизнь, – сказала мне Кит. – Благодаря ему я стала совсем другим человеком. Он помог мне осознать, что у меня есть в жизни цель, и теперь я хочу стать волонтером в какой-нибудь терапевтической программе с участием собак, чтобы приносить пользу людям. Я стала гораздо лучше понимать, какое благотворное влияние животные могут оказывать на людей и как оно драгоценно.

* * *

Но не только специально обученные психиатрические служебные собаки, такие как Ангус или Пиппин, могут помогать людям с ментальными проблемами. Самые обычные питомцы делали это испокон веков.

Все, кто когда-нибудь любил собаку, знают, какой это верный друг, остающийся рядом даже в самые тяжелые времена, понимающий слушатель, который никогда не осудит, забавный весельчак, вызывающий смех и улыбку, и, самое главное, источник безусловной любви (термин, который вы уже несколько раз встречали в этой книге). Писательница Эдит Уортон в одной из своих лирических эпиграмм в «The Yale Review» в 1920 году говорила о собаке так:

Моя собачка:

Сердце, бьющееся у моих ног.

* * *

Для людей, страдающих психическими заболеваниями, это сердце может быть единственной опорой в жизни. И в последние годы наука стала активно заниматься связью между пациентами с психическими расстройствами и их питомцами.

В исследовании, опубликованном в «BMC Psychiatry» в 2016 году, говорилось о том, что «собак следует считать одним из основных, а не побочным источником поддержки для пациентов с долговременными психическими заболеваниями…» Когда авторы опрашивали людей с серьезными ментальными проблемами, в частности с шизофренией и биполярным расстройством, и узнавали у них, кто или что помогает им больше всего, многие отвечали, что это питомцы (необязательно собаки, но и кошки, хомячки, птицы и морские свинки).

В том же исследовании отмечалось, что питомцы могут отвлекать хозяев от «симптомов шизофрении, в частности голосов, от суицидальных мыслей и общего ощущения одиночества», а также что «питомцы часто привносят юмор в тяжелые жизненные ситуации и являются единственным фактором, способным поднимать хозяевам настроение».

В выпуске того же журнала от 2018 года излагались результаты 17 исследований, посвященных роли животных-компаньонов в борьбе с психическими заболеваниями. Авторы писали, что пациенты считали своих питомцев «неисчерпаемым источником утешения и любви. Их постоянное присутствие рядом означало, что и то, и другое хозяева получают мгновенно, ни о чем не прося».

Благодаря животным многие участники этих экспериментов справлялись с ощущением одиночества, изоляции, раздражения и депрессии. Питомцы снижали у них тревожность и обеспокоенность своей болезнью и повышали шансы на социализацию.

В одном из упомянутых исследований пациенты говорили о том, что смогли снизить дозу принимаемых медикаментов из-за благотворного влияния домашних любимцев – не то чтобы кто-то рекомендовал принимать меньше лекарств хозяевам питомцев, но это заявление явно заслуживает дальнейшего изучения. В этом же номере журнала делались следующие выводы относительно пользы животных для людей с психическими заболеваниями:

«Питомцы придают своим хозяевам ощущение осмысленности жизни. Участники исследований неоднократно упоминали о том, что, когда им ставили диагноз, это ощущение их покидало, но животные помогали им вернуть его и становились надежной опорой, заставлявшей хозяев продолжать жить. Чувство собственной значимости придавало их жизни смысл, помогало обрести контроль над происходящим и возвращало надежду на будущее».

Конечно, животные – не универсальное решение проблем для пациентов с психическими заболеваниями. Для многих из них груз ответственности, связанный с заботой о питомце, может быть слишком тяжелым. На содержание домашнего любимца требуются деньги, да и времени животные отнимают немало. Вероятность смерти питомца или ее наступление считаются «серьезным источником переживаний» (собственно, как и у людей без психических проблем). Однако воспоминания о любимце продолжают доставлять хозяевам радость.

Участники исследований сообщали о том, что у домашних животных есть «шестое чувство» – они знают, когда кому-то требуется утешение или эмоциональная поддержка, и реагируют «интуитивно, особенно в моменты кризиса и периоды обострения симптомов».

Если у вас была собака, вы знаете, что это такое. Собаки как будто обладают врожденной способностью понимать, что с человеком что-то не в порядке. Они очень хорошо нас знают. Наблюдают за нашими привычками, за выражением лица и языком тела, хорошо знают наш обычный тон голоса. Когда что-то из этого – или все сразу – вдруг меняется, собаки это чувствуют.

В моей книге «Солдат Пес» я писала о немецкой овчарке по кличке Рекс. Во времена передышек между боевыми действиями в Ираке этот военный пес всегда знал, кто нуждается в нем больше всего, и приносил тому человеку свою любимую игрушку – пустую бутылку от воды, – предлагая побросать ее или поперетягивать. Старший кинолог программы военных служебных собак из Министерства обороны рассказывал мне, что не придавал этому поведению особого значения, потому что считал, что собака не столько пытается помочь отдельному человеку, сколько хочет просто, чтобы обстановка снова стала «нормальной».

Может, в некоторых случаях оно и так, но это не объясняет, почему собака, обычно не склонная к проявлениям сентиментальности, вдруг крепко прижимается к человеку, который плохо себя чувствует или сильно расстроен. Или как получается, что пес, входя в комнату с детьми, сразу распознает малыша, испытывающего проблемы с общением, и ложится у его ног или пытается вовлечь его в игру. И от этого обстановка действительно разряжается.

* * *

Являются ли зрение и слух единственными каналами, по которым собаки получают информацию о нашем психологическом состоянии? Может ли им помогать обоняние? Ощущает ли собака нюхом, как мы себя чувствуем?

Чтобы ответить на эти вопросы, достаточно заглянуть в холодильник в кабинете доктора Кэттет в штаб-квартире «Медицинских носов» в Индианаполисе. Там вы не найдете ни яиц, ни молока, ни остатков пиццы. В этом холодильнике хранятся эмоции.

Если покопаться, там можно обнаружить тревожность, панику, страх, гнев и расслабленность. Или, выражаясь точнее, флаконы с ватными шариками, которыми проводили по лбу и шее человека, пребывающего в одном из этих состояний. Там же хранятся образцы запахов диабетической гипогликемии и судорог, о которых вы уже читали в предыдущих главах.

Флаконы находятся в пластиковых пакетах, а они, в свою очередь, в запечатанных контейнерах для снижения вероятности взаимного проникновения. Бóльшую часть времени запахи хранятся в морозильной камере, их достают и ставят в холодильник, когда дрессировщики обучают на них собак.

Проявления острых эмоций стали случаться в центре нередко, так как туда приходит все больше людей с посттравматическим синдромом и тревожным расстройством, желающих получить служебную собаку. Запахи используются здесь для дрессировки психических служебных собак. Сначала их обучают на образцах, полученных от разных людей, а в последние два месяца – на запахах будущего хозяина.

Действительно ли собака может отличить «кризисный» образец от «нормального»?

– На данном этапе, – говорит доктор Кэттет, – собаки доказали нам, что могут отличать запах человека с приступом тревожности или просто разозленного и запах того же человека в нормальном состоянии.

Доктор Кэттет хотел бы поработать совместно с какой-нибудь университетской исследовательской группой над проектом по изучению способностей собак различать по запахам разные психологические состояния. Это был бы большой прорыв, хотя несколько похожих экспериментов уже ставились в Италии, и их результаты появились в печати.

В статье в журнале «Behavioural Brain Research» под названием «Нос ЗНАЕТ страх» говорилось, что у чувства страха имеется свой запах или «химические сигналы», которые вызывают у собаки учащение сердцебиения и проявления тревоги по сравнению с контрольным состоянием. Иными словами, ученые из Университета Бари обнаружили, что пес может унюхать страх – как всегда утверждали военные и полицейские[47].

Исследователи делали вывод, что собаки могут различать состояние удовольствия и страха у человека исключительно по запаху. Они считали это следствием эволюции: «Тот факт, что самая древняя сенсорная система настроена между этими двумя видами особым образом, указывает на то, что специфическая биохимическая сигнатура этих сигналов оставалась относительно неизменным переносчиком информации и… остается главным средством межвидовой коммуникации».

Возможно, в какой-то момент собаки помогут ученым найти лучший способ диагностики, как в случае с раком. Пока же мы можем довольствоваться тем, что псы используют и зрение, и слух,и обоняние, чтобы распознать, что творится у хозяина в душе.

Когда речь идет о тяжелых психических заболеваниях, любой инструмент, способный помочь, приобретает особую важность.

* * *

Голоса начались, когда Молли Уилсон было 6 лет. Сначала они были тихие – фоновый шум, постоянно крутившийся в голове. Они словно шептали откуда-то издалека, но она понимала, что они говорят. Голоса обзывали ее. Говорили, что она бестолковая. Они не любили ее и утверждали, что никто ее не любит.

Она пыталась игнорировать их. Закрывала уши руками. Но ничто не могло их заглушить. Дома, в школе – они вечно преследовали ее. Она стыдилась того, что они о ней говорили, поэтому никому про них не рассказывала.

С годами голоса становились все громче и настойчивее. Она слышала их словно через наушники, которые никак не могла снять. Голосов было три: мужчины, женщины и ребенка. Мужчина был самым резким и жестоким. Он говорил грубо, с ненавистью. Обычно даже кричал. Женщина то появлялась, то исчезала. Ребенок насмехался над ней. Иногда к какофонии голосов добавлялись еще какие-то странные звуки.

Весь этот отвратительный хор убеждал Молли, что ее мать, отец, сестра и брат лгут, когда говорят, что ее любят. Что все друзья смеются над ней. Что без нее всем было бы только лучше. Они говорили ей причинять себе вред. Говорили убить себя.

В школе она как-то умудрялась прилично учиться. Многим она нравилась, у нее были друзья. Дома Молли становилась раздражительной и тревожной. Родители отвели ее к психологу, но Молли не стала рассказывать про голоса. В 10 лет она начала бояться, что кто-нибудь ночью ворвется к ним в дом и убьет ее. Она запирала дверь своей спальни и отказывалась выключать свет и телевизор. У девочки появились и другие фобии, например страх иголок, довольно распространенный, который у нее принял особый вид: она боялась, что ей сделают укол с ядом под видом вакцины или лекарства.

В шестом классе ее начал «преследовать мужчина в шляпе и коричневом плаще». Лица у него не было – оно всегда оставалось в тени. Он приходил каждый день, иногда в сопровождении других людей. Все они были сумасшедшие и сильно ее пугали, но мужчину в шляпе Молли боялась сильнее всего. Он угрожал ей ножом. Однажды даже ударил, и она упала на пол, скорчившись от боли и страха.

Когда ей исполнилось 15 лет, Молли не выдержала и рассказала подруге про голоса и про человека в шляпе. Подруга убедила ее признаться во всем родителям. И 26 октября 2014 года Молли написала письмо на двух страницах и положила его матери на подушку. Она описала тот кошмар, который держала в тайне почти целое десятилетие; призналась, что с 11 лет наносила себе порезы. По ее словам, порезы помогали ей избавиться от голосов, по крайней мере на время. У нее были шрамы на ногах и на руках, но руки она перестала резать, потому что там следы оказывались на виду. Ей приходилось даже в жару ходить с длинными рукавами, чтобы никто их не заметил.

Мать Молли Мелани, прочитав письмо, почувствовала, будто кто-то изо всех сил ударил ее в живот. Она не только переживала за Молли, но и винила себя за то, что не замечала, какой ужас переживает ее дочь. Вместе с мужем они немедленно обратились за помощью. Три дня спустя Молли начала трехнедельный курс в стационаре неотложной психологической помощи в полутора часах езды от дома, в Уилмингтоне (Северная Каролина). Ей поставили диагноз «биполярное расстройство и неспецифический психоз». Семья навещала девочку каждый день. Они хотели ей показать, что голоса у нее в голове лгут.

В первую ночь после возвращения из стационара мужчина в шляпе «перегородил» ей двери комнаты, и Молли не могла из нее выбраться. Когда ей это наконец удалось, она наотрез отказалась туда возвращаться. Теперь девочка спала на диване у двери в спальню родителей.

И не одна. Молли охранял молодой 45-килограммовый черный лабрадор, которого они недавно забрали из приюта. На тот момент у них уже было 3 собаки, но Молли влюбилась в Хэнка с первого взгляда. Ему нужен был дом, так что семья решила его взять.

По ночам Молли укладывалась на диван, а Хэнк сворачивался клубком у ее ног. Он очень беспокоился и бегал туда-сюда, если она выходила из дома, и радостно приветствовал хозяйку по возвращении. В свою комнату за одеждой или вещами она заходила только в сопровождении пса. С ним девочка чувствовала себя под защитой.

В школе дела шли неважно. Мужчина в шляпе «являлся» на уроки и стучал ножом по ее парте. Это отвлекало и очень пугало Молли. Ее родители хотели, чтобы ей разрешили брать в школу Хэнка, но он не был служебной собакой, просто домашним любимцем.

Психиатры пробовали разные схемы лечения, но мужчина в шляпе не исчезал. Девочке стало так плохо, что пришлось снова класть ее в больницу. На этот раз она провела в стационаре 2 недели. Врачи диагностировали у нее шизоаффективное расстройство при депрессивном типе личности – двойной груз шизофрении и депрессии.

Родители, отчаянно старавшиеся ей помочь, обратили внимание, что галлюцинации у Молли отступают, когда она находится рядом с лошадьми. Ближайшая программа конной терапии проводилась в трех часах езды от их дома, в Свансборо (Северная Каролина), поэтому они купили ей лошадь. Мелани сама росла на ферме, где были кони; Молли с ранних лет брала уроки верховой езды и мечтала о своей лошадке. Финансовая нагрузка на семью возросла, но если лошадь могла «отгонять плохих парней», пусть хоть на время, то оно того стоило.

1 мая 2015 года Мелани уволилась из школы, чтобы постоянно находиться рядом с Молли и заботиться о ней. Они проводили много времени в конюшне, ухаживая за лошадью, ездили к врачам и пытались развлекаться.

17 мая Мелани и Молли посмотрели парочку фильмов и повеселились вместе. Брата девочки надо было отвезти на тренировку по бейсболу, Молли ехать не захотела, поэтому Мелани оставила ее с сестрой – с виду настроение у Молли было отличное. Когда Мелани вернулась, то занялась приготовлением обеда; Молли тем временем спустилась вниз и на пару минут заглянула в одну из комнат. Вышла она оттуда с улыбкой и поднялась назад к себе.

Мелани закончила готовить и пошла в спальню Молли, чтобы позвать ее на обед. Молли дремала. Мелани знала, что девочка плохо спала прошлой ночью, поэтому тихонько сказала ей, что та сможет поесть после того, как отдохнет.

Когда Мелани спустилась назад, то увидела на телефоне три пропущенных вызова. Звонила лучшая подруга Молли. Потом на экране появилось сообщение:Скорей проверьте, как там Молли. Это очень важно.

Мелани ответила:Я только что ее видела, с ней все в порядке.

Телефон опять зазвонил.

– Миссис Уилсон, я боюсь, что Молли напилась таблеток.

Мать бросилась в комнату Молли. Прошло 10 минут с тех пор, как та приняла таблетки, если ее подруга была права.

– Молли!

Глаза у девочки были стеклянные.

– Что ты приняла, Молли? Дорогая! Что ты натворила!

Молли с трудом пробормотала:

– Прошу, дай мне умереть. Пожалуйста!

В следующие несколько минут вселенная словно способствовала Молли в осуществлении ее желания. Как в фильме ужасов Мелани раз за разом набирала 911, но не могла дозвониться. Она побежала к соседке, но той не удавалось дозвониться тоже. Наконец, вызов приняли, и за Молли приехала скорая. Прошло больше получаса, может, минут 40 с момента, когда девушка приняла лекарства. Позднее они узнали, что она выпила большую дозу амитриптилина, препарата от депрессии, и 400 мг – половину флакона – «Зипрексы», таблеток от шизофрении. Ее обычная доза составляла 10 мг.

По дороге у Молли начались судороги, продолжавшиеся и в приемном отделении. На вертолете ее из местной больницы доставили в ближайший педиатрический госпиталь в интенсивную терапию. Она провела там пять страшных дней.

На следующие полгода девочку отправили в центр бихевиорального здоровья в Луисвилле (Теннесси). Мелани по всей стране искала психиатрическую лечебницу, которая не напоминала бы сумасшедший дом[48] или тюрьму для малолетних преступников и где был бы врач, специализирующийся на шизофрении. В Центре бихевиорального здоровья пациенты жили в деревянных домиках и участвовали в занятиях на свежем воздухе. Тот хорошо подходил для Молли, но находился в восьми часах езды от дома.

Мелани сняла квартиру рядом с Молли, чтобы та не чувствовала себя покинутой. Она привезла туда братика Молли и Хэнка. Галлюцинации не должны были победить.

Сначала им разрешались лишь очень краткие посещения, поэтому у Мелани было достаточно времени, чтобы разработать план дальнейших действий. Жизнь Молли должна была стать лучше – и всей семьи тоже. У них будут лекарства, будет психологическое консультирование. Но ей хотелось придумать что-то еще, чтобы облегчить состояние дочки.

– Мывсегда будем бороться за тебя, – сказала Мелани во время одного из визитов, когда Молли совсем потеряла надежду. – Все скучают по тебе, включая Хэнка. Мы не можем дождаться, когда ты вернешься домой.

Хэнк! Почему она не подумала о нем раньше? Если бы он был служебной собакой, то смог бы помогать Молли адаптироваться к внешнему миру после возвращения домой.

Молли хотела вернуться в школу. Возможно, Хэнк станет для нее опорой, в которой она так нуждается. Он уже показал себя преданным и надежным другом. Мелани была уверена, что из него выйдет отличный служебный пес, если она найдет кинолога, который поможет его обучить.

Но как сможет пес побороть галлюцинации у Молли, если даже лекарства не помогают? Как помешает ей резать себе руки? Станет ли Хэнк ее защитой от мужчины в шляпе и его приспешников, лишенных лиц и со страшными голосами? Он ведь просто пес. А она, судя по всему, просто мать, цепляющаяся за соломинку.

* * *

Прохладным весенним днем Молли, наконец, встретилась со своим псом дома у кинолога. Хэнк сразу узнал девочку. Он бросился к ней и поставил лапы ей на плечи, изо всех сил виляя хвостом. Они так и простояли, обнявшись, несколько минут.

Хэнк прошел интенсивный пятимесячный курс дрессировки в центре «Собаки для терапии» в Атланте. Мелани долгое время искала для него подходящую программу, но без особых успехов. Организации либо не знали, как обучить собаку для пациента с тяжелой шизофренией, либо говорили, что могут это сделать, но интересовались только деньгами. И тут она узнала о центре знаменитого кинолога Марка Спивака. Вместе с небольшой командой он обучал собак практически для любых целей. Он даже надрессировал нескольких псов неподвижно лежать в аппарате МРТ, когда это понадобилось для одного из исследований Университета Эмори, которое проводил нейропсихолог Грегори Бёрнс. Мелани подумала, что если кто и сможет обучить собаку сражаться с невидимыми чудовищами, то это Марк.

Когда Молли с Хэнком расцепили объятия, женщина, отвечавшая за дрессировку Хэнка, надела на него служебный жилет. Он тут же стал совсем другой собакой – серьезной, сосредоточенной, готовой на все ради Молли. Им с Мелани рассказали, как Хэнк сможет помогать девочке. Потом они с кинологом пошли в торговый центр, чтобы попрактиковаться.

По возвращении домой Хэнк безотлагательно приступил к работе. Семья была поражена его способностями.

Он сразу замечал, когда у Молли поднималась тревога. Подходил к ней и ложился у ног. Так он возвращал ее на землю, напоминал, что она не одинока.

Если она пыталась наносить себе порезы, Хэнк ставил ей лапы на колени. Обычно этого было достаточно, чтобы Молли прекратила и вернулась в реальность. Осознав, где она находится, девочка понимала, что на самом деле не хочет этого делать.

Он помогал ей выходить из галлюцинаций. Обычно, когда они начинались, она закрывала глаза и прятала лицо в ладонях. Хэнк просто тыкался в них носом – очень простое действие, но его хватало, чтобы вырвать Молли из лап мужчины в шляпе и его кошмарных друзей.

Хэнк старается постоянно держать Молли в поле зрения. Иногда, в моменты острого психоза, она захлопывает перед ним дверь и прячется в шкафу. Хэнк стоит перед ее дверью и никуда не уходит. Мелани жалеет, что не попросила обучить Хэнка звать кого-нибудь, если у Молли начинается приступ, но теперь они просто понимают – если Хэнк сидит у ее дверей, то девочке нужна помощь.

Есть и еще кое-что интересное – это заметила сама Молли. К дрессировке этот факт не имеет отношения, скорее, лишний раз напоминает о том, что собака со временем становится продолжением хозяина.

Хэнк – типичный лабрадор, большой, дружелюбный, жизнерадостный пес, который обожает всех приветствовать. Он ни разу не сталкивался с кем-то, кто не был бы его другом. Поэтому если Молли кого-то видит или слышит, а Хэнк не обращает на них внимания, она понимает, что перед ней просто фантомы. Их власть над ней ослабевает. Ведь куда приятнее оставаться один на один со своей собакой, а не с этой жуткой альтернативой.

Просто держась спокойно и оставаясь собой, Хэнк уже отпугивает ее демонов.

Пес не может решить всех проблем Молли. У нее очень тяжелая болезнь, с которой не удается справиться даже опытным врачам, не говоря уже об обычном лабрадоре, но он делает ее жизнь куда лучше.

Хэнк сопровождал ее на собеседованиях, когда Молли получила диплом помощницы медсестры. Но тут возникло затруднение: после этих собеседований ей не предлагали работу. Она очень хотела работать, поэтому на одно собеседование она пошла без собаки, просто чтобы проверить, не в Хэнке ли дело. И тут же получила место.

Руководство дома для престарелых и инвалидов, где она работает, не знает о ее болезни. Ей хорошо помогает клозапин, антипсихотический препарат против шизофрении. Обычно он «прогоняет» мужчину в шляпе и заглушает голоса, хотя полностью они не исчезают.

Молли хотелось бы обо всем рассказать начальству[49]. Она размышляет об этом. И хочет, чтобы весь мир узнал, как Хэнк ей помогает.

Молли не наносила себе порезов с мая 2016 года. На ее правом бедре, сплошь покрытом шрамами, недавно появилась татуировка с красно-оранжевым фениксом, восстающим из пепла.

Глава 9. После войны

Собаки на переднем крае борьбы с посттравматическим синдромом

Стив Гэньон никогда не сможет забыть лица покойников и их, часто изуродованные, тела. Он никогда не забудет тот случай, когда трое солдат подорвались на мине в вездеходе. Их тела переправили из Ирака в Кувейт в отделение военной похоронной службы. Стив, сержант десантных войск, открыл первый гроб и расстегнул молнию на мешке. Сунул туда руки в резиновых перчатках и стал выгребать из мешка лед. Его всегда поражало, что для перевозки трупов используются такие же кубики льда, как в коктейлях и газировке.

Когда бóльшая часть льда была извлечена, они вдвоем с другим солдатом переложили тело на стальной стол. Осторожно расправили конечности. Во время взрыва парень получил ожоги – он умер с руками, поднятыми над головой, одна выше другой, ладонями наружу. Стив понял, что тот пытался заслониться от надвигающегося пламени.

Два других трупа в мешках находились в таких же страшных позах. В маленьком помещении стоял запах горелой плоти. Еще много лет запах жареной курицы будет возвращать его к этим воспоминаниям.

Иногда в гробу находились лишь фрагменты тела. Один труп больше месяца пролежал в водах Евфрата. Еще как-то раз Стиву пришлось пересчитать 243 костных обломка, доставленных в запечатанных пакетах внутри мешка. Он должен был учесть их все.

Те, кто погибал во время военных действий, отчаянно боролись за свою жизнь, но попадали к нему и те, кто сам наложил на себя руки – жертвы не диагностированной депрессии, посттравматического синдрома, супружеской измены или выходных, проведенных в одиночестве.

Жизни, за которые сражались и проиграли, жизни, за которые не сражались и проиграли. В конце концов они все ложились к нему на стол.

Ничто не готовило Стива к этой работе – ответственного за логистику в эвакуационном пункте военной похоронной службы. Бóльшую часть своей карьеры он занимался транспортом. В основном работал с бумагами. Когда ему сказали, что он будет отвечать за логистику в Кувейте и Ираке по контракту, который продлится с осени 2007 по весну 2008 года, он решил, что будет как обычно отслеживать перевозки личного состава и военной техники. О трупах никто не говорил. Но похоронная служба, входящая в состав хозяйственных подразделений сухопутных войск, нуждалась в сотрудниках, они попросили десантников подключиться, и Стив со своей небольшой командой вызвались помочь. Он возглавил логистику.

Стив убеждал себя, что, если смотреть на эту работу просто как на очередные перевозки, ему будет легче с ней справляться. Это просто еще одна разновидность учета, которым он занимался уже много лет. И это почетно – доставлять тела погибших домой к родным.

Трупы часто попадали к ним прямо в повязках, со жгутами, капельницами и прочим медицинским инвентарем, с помощью которого их пытались спасти. Такие столкновения с совсем недавней смертью сильно выбивали Стива из колеи. Но он держался. Ему надо было обыскать их на предмет наличия боеприпасов, неразорвавшихся снарядов, а также любой важной информации. Приходилось заглядывать во все карманы (и почему на военной форме их так много?). Он заносил в инвентарный список все, от обмундирования до личных вещей: обручальных колец, фотографий, сувениров на удачу, четок и писем.

Письма были хуже всего. Каждый раз, обыскивая тело, он молился, чтобы не попалось письмо. «Если я погибну», – так обычно они начинались. Сама мысль о том, что человек сознавал близость смерти, поэтому взялся писать, и что вскоре этот листок попадет в руки убитых горем жены, матери, отца или ребенка, сводила его с ума. Однако Стив был обязан прочитывать все письма из соображений безопасности. Он старался просто пробегать их глазами, обращая внимание только на то, чтобы там случайно не выдавались секретные сведения, и не останавливаясь больше ни на чем.

Ему хотелось точно так же лишь пробегать взглядом по лицам покойников, а несмотреть на них, но они как будто навеки отпечатывались у него в мозгу. Стоило ему закрыть глаза, и они вставали перед ним.

Стив не мог дождаться момента, когда их отправят домой, и все это останется в прошлом.

* * *

Но лица в его воображении не признавали международных границ. Они так впечатались в память, что вернулись со Стивом домой после отставки. У себя в Уилмингтоне, в Северной Каролине, он спал всего по 2–3 часа за ночь. Во сне у него перед глазами заново вставали картины ужасов, которых он навидался за прошлые 7 месяцев. Иногда в его сновидения врывался живой стрелок и будил его. Пробуждение приносило облегчение. Он не хотел снова засыпать.

Прошел год. Два. Три.

Стив постоянно ощущал гнетущую усталость. Сильно раздражался. Ссорился с женой, отдалился от детей. Жена говорила детям: «Будьте осторожнее, еще неизвестно, в каком настроении папа сегодня проснулся». Он чувствовал себя ужасно оттого, что это была правда, но одновременно и злился на них.

Стив не мог понять, почему все время испытывает злость. Это было совсем на него не похоже. Он говорил жене, что хочет избавиться от злых чувств, снова стать таким, как раньше. Она пыталась ему объяснить, что война его изменила и что, по ее мнению, у него посттравматическое стрессовое расстройство.

Но Стив был уверен, что у него нет этого синдрома. Он не проходил через то, что повидали бедняги, оказавшиеся в конце концов у него на столе. Он просто делал работу далеко за линией фронта. К тому же, после первого контракта в Ираке в 2003 году все у него было в порядке. Жена напомнила Стиву, что тогда он занимался обычной логистикой, а не переписывал трупы.

Только в 2011 году в госпитале для ветеранов Стиву, наконец, диагностировали посттравматический синдром. Он оказался в числе 11 и 20 % военнослужащих, участвовавших в первой и второй военных операциях в Ираке, получивших такой диагноз. (Среди участников войны во Вьетнаме это число еще выше – 30 %).

Хотя Стив и понимал, что он тут не одинок, ему не хотелось в этом себе признаваться. Ведь до сих пор он как-то умудрялся скрывать свою болезнь даже от себя самого.

Прошло два года, пока он признал, что диагноз ему поставили верный. Он писал заметку о посттравматическом синдроме на уроке английского и, пока его пальцы бегали по клавишам, внезапно осознал, что рассказывает о себе. Он вернулся в госпиталь для ветеранов, где ему выписали лекарство и назначили психологическое консультирование. Ни то, ни другое не помогало. Консультации ему совсем не нравились, а лекарства лишали последних сил.

Какое-то время он принимал сразу восемь препаратов.

– Такое чувство, что меня вот-вот залечат до смерти, – говорил Стив. – Я ощущаю себя зомби.

В одну бессонную ночь (а к тому времени он почти совсем перестал спать), Стив взялся искать в Интернете организации, предоставляющие служебных собак ветеранам с подобными заболеваниями. Он не представлял, чем собака может ему помочь. Как она поймет, что ему снится кошмар или что подступает тревога? Это казалось невозможным. Но дальше так жить он тоже не мог.

* * *

Прошло три года. Стиву снится кошмар. Заметить это сложно: он просто шевелится и ворочается во сне, словно пытаясь устроиться поудобней. Но Сайлер, его пес, каким-то образом понимает, что происходит. Золотистый ретривер встает со своей лежанки и ставит передние лапы на кровать хозяина. Тычется носом ему в лицо.

Стив не просыпается, и пес толкает его еще несколько раз. Лижет щеку. Стив открывает глаза. Он видит Сайлера и понимает, что находится не в морге и не на дороге, утыканной минами. Он рядом с женой в их удобном доме, со своим псом, который внимательно на него смотрит, виляя хвостом. Стив чешет собаку за ухом и постепенно возвращается к реальности. Говорит, что Сайлер хороший мальчик. Когда хозяин успокаивается, пес укладывается обратно на свою лежанку. Стив кладет руку ему на голову и снова засыпает.

Сайлер специально обучен будить Стива, если у того начинаются кошмары. Интенсивная дрессировка заняла несколько месяцев и проводилась с помощью волонтеров, которые делали вид, что им снится кошмар, сначала, пока пес бодрствовал, потом вскоре после того, как засыпал, и, наконец, когда спал уже долго.

Познакомившись со Стивом, Сайлер понял, что просто ткнуть его носом бывает недостаточно, чтобы разбудить. Собака не дает своему хозяину лежать спокойно: она может запрыгнуть на кровать и улечься с ним рядом, толкать его всеми четырьмя лапами, пока мужчина не проснется. Никто не учил его этому. Сайлер сам сообразил, что надо делать.

Бывают такие ночи, когда Стив даже не пытается заснуть у себя в постели. В такие моменты ему лучше находиться рядом с Сайлером. С женой и 40-килограммовым псом в постели становится тесновато, поэтому Стив предпочитает укладываться рядом с собакой на полу. Так ему становится спокойнее, и он легче засыпает, хоть лежать на полу и не очень удобно. Если заснуть все равно не удается, то мужчина идет в другую комнату поработать или посмотреть телевизор, и пес, как тень, следует за ним.

Стив принимает только два лекарства. Благодаря Сайлеру остальные стали ему не нужны.

– Этот пес – мое лучшее лекарство.

Как правило, Сайлер ходит со Стивом и на работу. Там он спит у хозяина под столом. Если чувствует, что Стив начинает разражаться или мрачнеет, то просыпается и кладет голову ему на колени, или садится, привалившись к нему. Казалось бы, что может быть проще, но это в корне меняет ситуацию. Злость испаряется. Наш ветеран снова может дышать.

* * *

Нет никаких сомнений, что психиатрические служебные собаки помогают людям с посттравматическим синдромом справиться с последствиями ужасов, пережитых на войне. Известно множество историй о том, как собаки спасают хозяев от депрессии, тревожности, раздражительности, перепадов настроения, проблем со сном и отсутствием мотивации, преследующих многих ветеранов с подобными нарушениями.

До последнего времени эти истории никак не были подкреплены научно. Однако подталкивали отчаявшихся людей обращаться за предоставлением служебных собак. В результате сформировалась потребность эмпирически доказать, что специально обученные собаки могут оказывать клинически видимый эффект на состояние ветеранов, и на основании этого решить, как их лучше использовать.

Почему же людям потребовались доказательства? Дело в том, что Департамент по делам ветеранов покрывает часть расходов на служебных собак для бывших военных, у которых инвалидность ограничивает физическую подвижность, и те таким образом получают возможность жить более-менее самостоятельно. Но в таком случае почему бы не финансировать предоставление собак ветеранам с психическими проблемами?

Чтобы одобрить выделение средств, Департаменту требуются доказательства, ну или нечто, наиболее к ним близкое. Вот для чего и были начаты исследования.

Небольшой отчет, опубликованный в 2018 году в «Psychiatric Rehabilitation Journal», подтверждал, что ветеранам с посттравматическим синдромом собаки помогали снизить тревожность и суицидальные мысли, отказаться от приема части медикаментов, а также повышали качество и продолжительность сна.

На момент написания книги в Национальном институте здоровья были начаты крупномасштабные клинические исследования, которые будут продолжаться три года. По предварительным данным, полученным Университетским колледжем ветеринарной медицины Пердью, также участвующим в этих исследованиях, прогноз был обнадеживающим.

Эти данные, опубликованные в 2018 году в «Journal of Consulting and Clinical Psychology», касались 141 ветерана с нарушениями психики. Половина из них стояла в очереди на получение служебной собаки, а у второй половины животные уже были.

«Мы выяснили, что группа ветеранов со служебными собаками показывала гораздо более низкий уровень симптоматики посттравматического синдрома, чем те, у кого собак еще не было, – пишет в новостном выпуске колледжа Пердью доктор наук Мэгги О’Хара, соавтор исследования. – У них понизился уровень депрессии и тревожности, а также активизировалась социализация, то есть желание выходить из дома и участвовать в жизни общества».

Ветераны с психиатрическими служебными собаками показывали более высокий уровень удовлетворенности жизнью и психической устойчивости, меньше отсутствовали на работе в связи с проблемами медицинского характера.

«Предварительные исследования выявили не только глубокую связь между хозяином и питомцем, но также и то, что служебная собака – это больше чем собака, – писал Дэвид Ван Брант из ветеринарного подразделения компании «Bayer», частично финансирующей проект. – Она возвращает в жизнь ветерана радость».

Для собак это лишь маленький шаг вперед, но для бывших военных, которым они служат, – просто огромный.

* * *

В США имеются десятки организаций, обучающих собак для ветеранов с психическими нарушениями. Это целая индустрия, складывавшаяся годами. Есть организации высшего класса, крупные и маленькие, которые великолепно дрессируют собак и предоставляют военным всю необходимую поддержку. Но есть и не такие хорошие. Обычно они действуют из лучших побуждений, но бывает так, что или собака, или человек, или они оба оказываются не готовы к сотрудничеству.

Я узнала, что собака Стива, Сайлер, несколько месяцев проходила курс обучения среди заключенных в одной из тюрем Западной Вирджинии. Там содержатся преступники, совершившие самые разные злодеяния, от мошенничества с медицинскими рецептами и краж до убийства. Я связалась с организацией «Собаки для людей», которая обучала Сайлера для Стивена. Даниэль Кокерхем, заместитель директора организации, сообщила мне, что заключенные, используя положительное подкрепление, обучили Сайлера примерно 120 командам. Такой курс проходят все собаки, которых им передают, вне зависимости от их будущего предназначения.

Гас знает от силы дюжину команд, и это рекорд практически для всех собак, какие у меня были. Мне захотелось встретиться с этими арестантами, которые обучают собак такому широкому спектру задач. Я спросила Даниэль, нельзя ли мне посетить одну из тюрем, чтобы в действии посмотреть на программу «Собаки для заключенных». Она сказала, что на организацию такого визита уйдет некоторое время. Тюрьмы уже не так открыты для журналистов, как раньше, и могут возникнуть самые разные проблемы.

Собак стали дрессировать в тюрьмах с тех пор, как сестра Паулина Куинн, монахиня доминиканского ордена, впервые организовала программу по дрессировке служебных собак заключенными в 1981 году[50]. Поскольку спрос на таких животных растет, многие организации в США запускают собственные тюремные программы, чтобы быстрее предоставлять псов тем, кто в них нуждается. От этого всем только лучше – и заключенным, участвующим в программе, и бюджетам организаций, учреждающих их, и людям, получающим собак, которые меняют их жизни.

Центр «Собаки для людей» базируется в Уилмингтоне (Северная Каролина), но сотрудничает с четырьмя тюрьмами в Западной Вирджинии, в добрых десяти часах езды. Довольно долгий путь, особенно с собаками на заднем сиденье. Почему же так далеко? Дело в том, что организация была создана в Западной Вирджинии несколько лет назад, когда ее учредители там жили, и Департамент исполнения наказаний штата пошел с ней на сотрудничество, поэтому они продолжают поддерживать отношения. Чечи Макконелл, ответственная за программу «Собаки для заключенных», совершает эту поездку каждые 6 недель: проверяет, как идут дела, дает новые задания, иногда привозит или увозит собак и знакомит их с будущими владельцами.

Через несколько недель после того, как я попросила взять меня с собой, чтобы посмотреть на программу в действии, мне пришло сообщение от Даниэль:

Может быть, вы захотите поехать вместе с Чечи? Проведете пару дней в тюрьмах Западной Вирджинии, а потом вернетесь с ней и собаками на микроавтобусе через Аппалачи. Дорога длинная, но это настоящее приключение.

Мне это показалось просто идеальной командировкой.

* * *

Дорога, по которой мы с Чечи ехали от отеля до первой тюрьмы, которую собирались посетить, пролегала вдоль мутной речки Огайо, через зеленые поля, утыканные мобильными домиками далеко не в лучшем состоянии. Плакаты с разными религиозными посланиями, вроде «предо Мною склонится всякое колено» или «Иисус – твой Бог и Спаситель», были приколочены к деревьям или прислонены к ржавым машинам, которые годились только в утиль. Тощая рыжая собака какое-то время бежала за нами следом, сопровождаемая таким же исхудалым черно-белым приятелем. Кое-где из труб в небо подымались перышки дыма.

Наш микроавтобус катил по настоящей земле контрастов. Будь в Калифорнии места с такими пейзажами, там бы немедленно понастроили дорогущих домов и открыли роскошные рестораны. Но в Западной Вирджинии на их фоне царили безработица, бедность и наркотики.

Заключенные, с которыми нам предстояло провести весь день[51], оказались в тюрьме в основном по причине экономического упадка. Там был шахтер, который лишился работы, постоянно ввязывался в драки и в одной из них не смог вовремя остановиться. 19-летний парень – он защищал своего младшего брата от нападок других подростков и зашел слишком далеко. Тяжелое детство, безысходность, от которой помогали забыться выпивка и наркотики…

Участие в программе «Собаки для заключенных» считалось в тюрьме привилегией. Претендовать на нее могли практически все, за исключением тех, чьими жертвами были дети, животные или старики. Примерное поведение в тюрьме не являлось обязательным критерием. Чечи отметила: если ей кажется, что заключенный и собака подходят друг другу, она сделает все, чтобы этот человек принял участие в проекте.

Программа «Собаки для заключенных» длится полгода. Помимо дрессировки собак с использованием положительного подкрепления, участники посещают занятия, сдают экзамены и пишут сочинения. Проект помогает заключенным пересмотреть свое отношение к жизни. Среди тем для сочинений можно увидеть, например, такие: «Зависимость: почему, по вашему мнению, она у вас есть?» или «Есть ли в вашей жизни люди, перед которыми вам хотелось бы извиниться?».

– Программа помогает заключенным поддерживать связь с окружающим миром. Они делают что-то для других людей, – говорит Чечи. – Большинство из них никогда ничего не делало для других, уж точно не для незнакомцев. Программа позволяет им помогать кому-то, а взамен они учатся любить, исцеляются, становятся ближе к своим семьям и детям, показывая, что не являются такими уж чудовищами; они просто люди, сделавшие ужасную ошибку или принявшие неправильное решение. Они узнают, что такое самопожертвование, искренность, дисциплина, признательность, уважение и многое другое. Учатся любить и быть любимыми. Понимают, что достойны любви.

У меня увлажняются глаза. Я стараюсь не моргать, пока слезы не исчезнут. (Чечи меня еще не знает: я не хочу, чтобы она сочла меня непрофессиональном.)

Она говорит, что, несмотря на трудности, большинство заключенных, единожды оказавшись в программе, не хотят из нее выходить. По их словам, благодаря проекту они впервые обретают в жизни цель. Они понимают, что находятся в долгу у общества, и чувствуют, что, обучая служебных собак, возвращают этот долг. К тому же, постоянное пребывание вместе с собакой очень им помогает: избавляет от одиночества и позволяет обрести друга. Вот как Чечи описывает отношения между ними:

– Собака не судит их за то, что они натворили, ее не интересует их социальный статус и количество денег. Для нее все это неважно. Если человек ее любит, кормит, заботится о ней и не обижает, собака дарит ему такую любовь, какой он, возможно, не видел никогда в жизни.

Чечи знает это не понаслышке: в 2007 году она была приговорена к двум годам лишения свободы, которые провела в федеральной тюрьме в Брастон-Миллз (Западная Вирджиния), за мошенничество со строительным контрактом. Она просмотрела контракт и подписала его, хотя подозревала, что он не совсем законный. В глазах суда это было мошенничеством. Ей пришлось оставить дома двоих детей.

Некоторые заключенные в тюрьме находят Бога, Чечи нашла там собак (Бога она уже обрела раньше). Программа «Собаки для заключенных» была развернута в ее тюрьме за полгода до того, как Чечи туда попала. Через три дня после прибытия, она тоже присоединилась к проекту и быстро стала одной из лучших. Когда ее освободили, организация предложила ей дальнейшее сотрудничество. Она понимала, что значит сидеть в тюрьме, и знала, как работать с заключенными. Через две недели после освобождения Чечи стала волонтером организации. А с 2013 года – штатным сотрудником.

Первую остановку мы с ней делаем в исправительном центре Лейкина, тюрьме для женщин, совершивших преступления разной степени тяжести. Чечи проводит собрание, на котором присутствует 42 заключенных в форме цвета хаки, участвующих в программе; она рассказывает женщинам, как дела у собак, которых они обучали.

Несколько слушательниц вытирают счастливые слезы, узнав об успехах собак, на которых они потратили столько сил. Животные не остаются с одним и тем же дрессировщиком на весь курс, но они все равно привязываются друг к другу. В конце собрания Чечи объявляет клички собак, которые переезжают в мужскую тюрьму для следующего этапа обучения. Некоторые женщины просто кивают, понимая, что таковы особенности процесса. Но есть и те, кто сильно расстраивается. Они обнимают своих друзей, прощаются с ними и по одной уходят из зала, отправляясь на обед.

Вместе с Чечи, двумя служащими тюрьмы и несколькими собаками на поводках мы проходим через холл, где стоит очередь за едой. Одна из заключенных, участвующих в программе, заливается слезами, трясясь всем телом, когда видит, как пес, которого она полюбила, навсегда уходит из тюрьмы и из ее жизни.

Собаки недолго остаются на свободе. Через полтора часа мы прибываем в исправительный центр Сент-Мэри, мужскую тюрьму средней строгости. Собаки, внешне нисколько не обеспокоенные такой сменой декораций и тем фактом, что снова возвращаются в тюрьму, машут хвостами охранникам; их быстро распределяют по обрадованным дрессировщикам, дожидавшимся в тюремном дворе.

– Хоооооороший пес! Тебе понравится в Сент-Мэри!

Собак гладят, чешут за ухом и радостно приветствуют – те явно чувствуют себя вполне комфортно, расходясь по новым жилищам с новыми тренерами.

Полчаса спустя 50 мужчин-участников программы собираются в тюремном спортзале и рассаживаются. Четверо пришли со своими собаками. Один за другим мужчины с собаками подходят к сцене и знакомятся с ветераном десантных войск, прилетевшим из Северной Каролины для встречи со своей будущей служебной собакой, которая будет помогать ему справиться с посттравматическим синдромом. Они проникновенно и убедительно рассказывают свои истории. Один мужчина в толстых очках, вызывающих в памяти ученых из NASA годов 60-х, утирает слезы, рассказывая о своих детях и о том, как собаки помогли ему стать для них хорошим отцом, пускай даже в стенах тюрьмы.

Десантник сидит и слушает их истории. Когда наступает его очередь, он рассказывает, как война повлияла на него. С виду это идеальный солдат, из тех, чьи портреты печатают на плакатах, приглашающих вступать в армию. Но в душе, признается он, у него бурлят тревожность и злоба, от которых он вечно на грани нервного срыва. Он приехал с матерью, которая очень надеется, что, если к лекарствам и психотерапии сына прибавится собака, это поможет его спасти.

Теперь очередь собак. С помощью дрессировщиков они демонстрируют приобретенные навыки. Один ретривер открывает холодильник, достает бутылку воды и захлопывает дверцу. Еще пара демонстрирует, как они могут успокоить человека, находящегося в состоянии тревоги. Лабрадор предупреждает о том, что кто-то приближается сзади. Помесь ретривера с лабрадором показывает, как зовет на помощь, если человек упал в обморок, и помогает ему подняться, подставляя собственную спину в качестве опоры для поддержания равновесия.

После выступлений собаки знакомятся с ветераном. Чечи выбрала четыре подходящих кандидатуры, но дальше слово за собаками. В паре должна возникнуть «химия».

– Бывали случаи, когда пес даже не подходил к человеку, с которым, по моему мнению, у них все должно было получиться. Вел себя так, словно показывал ему средний палец, честное слово, – говорит она. – А есть собаки, которые сразу подходят и чуть ли не говорят «это мой парень».

Тюремная версия быстрых свиданий продолжается. Дрессировщики по одному подходят к ветерану и отпускают поводок. Шоколадный лабрадор, скачущий из стороны в сторону с энтузиазмом мультяшного персонажа, приходит в еще большее возбуждение рядом с солдатом. На мой взгляд, это настоящая любовь, но Чечи говорит, что у собаки просто избыток энергии. А этому парню нужен спокойный, уверенный пес. Одна собака нерешительно подходит, но тут же пытается уйти. Другому лабрадору солдат вроде бы нравится: пес садится рядом и позволяет себя погладить. Последним идет Блу, полуторагодовалый золотистый ретривер.

Чечи обратила внимание, что Блу не спускал с ветерана глаз все время демонстрации. У нее хорошее предчувствие насчет этого пса. Ну и, конечно, когда подходит очередь Блу, он бежит прямо к парню, разворачивается и усаживается у него между ног – классическая «якорная» позиция, которую занимают служебные собаки, ощущая, что хозяин встревожен. Ветеран гладит пса и заговаривает с ним. С Блу он держится куда свободней, чем с остальными собаками.

Собрание окончено. Чечи объявляет, что парню подошел Блу и что пес в числе других на следующий день уедет с нами в Уилмингтон. Мать солдата широко улыбается, сжимая руки под подбородком.

– Он мне больше всех понравился, – тихонько говорит она мне.

Однако им придется еще некоторое время подождать: в Уилмингтоне пес пройдет еще один цикл дрессировки, который займет несколько месяцев, со студентом из Университета Северной Каролины, участвующим в специальной программе по обучению служебных собак.

Перед отъездом солдат обращается к заключенному, который дрессировал Блу со словами благодарности.

– Я рад, что мне представилась такая возможность, – отвечает тот. – Уверен, вы очень полюбите этого красавца.

* * *

Блу одним из первых запрыгивает в микроавтобус на следующее утро в 7:55, когда мы загружаем туда 12 собак, которые поедут с нами в Северную Каролину. Большинство их них уже проделывало этот путь 6 или 10 месяцев назад, когда им было по 16–18 недель от роду. Они уехали из Северной Каролины детсадовцами, а теперь, после программы, возвращаются, можно сказать, выпускниками колледжа.

Все держатся очень дружелюбно, за исключением двух псов, для которых в микроавтобусе приготовлены специальные переноски. Мы едем на юг. В салоне на удивление тихо. Чечи надеется, что так пройдет вся поездка. Ехать нам 10 часов. Она не останавливается, чтобы дать собакам размяться или справить нужду, потому что так путешествие сильно затянется и кто-то из собак может сбежать, пока она будет выгуливать других.

Она десятки раз («сложно даже сказать сколько») возила собак туда-сюда и разработала для этого целую процедуру. Собаки не получают пищу с 5 часов вечера предыдущего дня. В 9 вечера им дают немного воды, а потом выводят на прогулку каждые два часа. К моменту, когда утром она за ними приезжает, мочевые пузыри у них практически пусты. Поскольку во время поездки псы в основном лежат и спят, то 10 часов пролетают незаметно. Очень редко бывает, чтобы кто-то не дотерпел и сделал лужу в микроавтобусе.

Мой собственный пузырь такой подготовки не проходил, поэтому я надеюсь, что по дороге Чечи все-таки сделает пару остановок.

Наши сегодняшние пассажиры – это лабрадоры разных цветов, золотистые ретриверы и помеси обеих пород. По пути на юг я составляю список:

• Блу – выбран для ветерана с посттравматическим синдромом;

• Хило – не решено, будет работать в медицинском или образовательном учреждении;

• Хопкинс и Лэнсинг – собаки эмоциональной поддержки;

• Кеннеди – пес для стоматолога, будет успокаивать тревожных пациентов в реабилитационном центре;

• Лейтон и Шир – не решено;

• Лохлин – помощь пациентам в психиатрической клинике;

• Ноа – собака эмоциональной поддержки; «не создан быть служебной собакой»;

• Роуд – медицинская/психиатрическая собака для ветерана;

• Трент – гражданская медицинская/психиатрическая собака;

• Вивиан – амбассадор «Собак для людей» для демонстрации навыков.

В 9:25 Лохлин, золотистый ретривер, каким-то образом перебирается через барьер из переносок и ящиков с припасами, которыми Чечи отгородила передние сиденья в микроавтобусе. Собака кладет голову ей на левое плечо и с улыбкой на морде оглядывает проплывающие мимо пейзажи. (Ретриверы практически постоянно выглядят так, будто широко улыбаются.)

Я представляю, как это должно быть приятно для собаки, только-только вырвавшейся на свободу. Хвост Лохлина в салоне микроавтобуса ходит из стороны в сторону, колотя по морде другого пса.

– Ух ты, как это он умудрился?! – восклицает Чечи.

Она обращается к собаке: «Назад, назад!», но Лохлин не двигается с места. Вместо этого пес устраивается поудобнее: со стороны это выглядит так, будто он дает Чечи советы, как правильно вести машину, или пытается заключить с ней сделку: «Разреши мне остаться здесь, и я стану лучшей служебной собакой на свете».

В 9:38 Чечи въезжает на заправку, вылезает из машины и аккуратно возвращает Лохлина назад. Кладет еще одеяла и полотенца поверх импровизированного барьера, чтобы предотвратить дальнейшие визиты. Я выпрыгиваю и разминаю ноги, а когда сажусь обратно, то замечаю,насколько в салоне пахнет псиной. Раньше я этого не чувствовала. Принюхалась, судя по всему. Только тут ко мне приходит осознание, что весь мой багаж едет вместе с собаками в переноске возле левого борта и впитывает этот запах, который я привезу домой в качестве сувенира.

Мы продолжаем катить по шоссе 77. Блу кладет голову на барьер, но Чечи говорит ему: «А ну-ка!» – и голова исчезает. Начинается дождь, зеленые холмы сменяются горами. Мы проезжаем Аппалачи. Кондиционер работает в полную силу, чтобы собаки не перегревались из-за влажного майского воздуха.

Мне становится прохладно. Я натягиваю на голову капюшон свитера, чтобы согреться. В тот же момент, как по волшебству, у меня на шее появляется теплый шарф. На самом деле это собака, и она громко сопит. Я поворачиваюсь и вижу у себя за спиной Хило. Он каким-то образом сумел обхватить меня передними лапами из-за спинки сиденья, и именно их я приняла за шарф. Интересно, он что, догадался, что я замерзла? Правда, стоит он так недолго: через пару минут Чечи замечает это и многозначительно на него смотрит. Мой шарф ретируется в заднюю часть микроавтобуса.

В салоне тихо, разве что дождь стучит по крыше и из динамиков доносится негромкая кантри-музыка. Я говорю Чечи, что не представляю, как ей удается регулярно совершать такие поездки – одной, с целой толпой собак, по извилистым дорогам, пролегающим так высоко в горах, что порой одного взгляда вниз достаточно, чтобы закружилась голова.

– Я люблю эту работу и хочу ее делать. К тому же, у меня есть личные причины.

И вот, пока мы едем через Аппалачи, она рассказывает мне историю своего брата Джона Кемпиона.

* * *

Сержант Джон Кемпион служил в армии с 1985 по 2007 год. Он начал санитаром и пробил себе путь в 82-ю десантную дивизию – элитное подразделение, специализирующееся на парашютных атаках. Десятилетие он служил там и еще 11 лет – в войсках специального назначения. Участвовал во многих военных операциях, в том числе в Ираке и Афганистане. Получил Серебряную и Бронзовую Звезду и множество других наград за свои мужество и отвагу.

Однако в последние годы службы семья стала замечать, что с ним что-то не так. Когда-то он отважно сражался с врагами, но теперь как будто противостоял кому-то у себя в голове. У него случались вспышки гнева, ему мерещились крики. Обычно крики детей.

В последних операциях военным порой приходилось сражаться с подростками, а то и мальчишками лет 10–11, которые стреляли в них из пулеметов или бросали гранаты. Джон не хотел их убивать. Он хотел посадить их в самолеты и отвезти в США, чтобы показать, что жизнь может быть и хорошей, что он хочет им помочь, а не сражаться с ними. Однако бывало, что ему просто не оставляли выбора. Как в тот раз, когда мальчишка приставил автомат к голове его друга. Переводчику не удалось его переубедить, мальчик собирался нажать на курок.

Позднее тот самый друг сказал Чечи:

– Я мог погибнуть в любую секунду. Джон сделал то, что должен был сделать. Он спас мне жизнь.

Призраки мертвых детей преследовали Джона. Он обратился за помощью, и ему выписали лекарства, но он не стал их принимать. Препараты только притупляли чувства и нагоняли сонливость, а это не было для него решением.

Уволившись из армии, он подписал контракт на работу в Руанде на 2 года. Когда контракт закончился, Джон вернулся в США и решил немного сбавить темп. Нашел работу менеджером в ресторане в Бофорте (Северная Каролина), который недавно был провозглашен одним из «самых красивых маленьких городков Америки». Вступил в местную организацию Ветераны иностранных войн (ВИВ) и, быстро завоевав уважение товарищей, стал ее главой.

6 июня 2009 года Джон загрузил в свой джип все необходимое для рыбалки. У него не оказалось только наживки, поэтому он заехал в местный магазинчик, где купил еще и два лотерейных билета, правда, невыигрышных. Перекусил в «Бургер Кинге».

На следующее утро один из сотрудников ВИВ в поисках каких-то документов постучал в дверь кабинета Джона. Ответа не последовало, и он вошел.

Джон сидел в своем кресле с дырой от пули в голове. Он застрелился.

Чечи узнала эту новость, находясь в тюрьме. Ее срок подходил к концу. Она до сих пор мучается оттого, что не смогла ему помочь, потому что сидела за решеткой. Брат был на 6 лет старше ее и всегда защищал сестру, появившуюся на свет преждевременно после того, как отец так сильно избил мать, что у нее начались схватки.

– Ты из нас лучшая, малышка, – часто говорил ей Джон.

У нее до сих пор отдаются в голове эти его слова. Она хочет оправдать веру брата в нее.

* * *

Дорога от дождя становится белой: льет с такой силой, что нам приходится почти кричать, чтобы расслышать друг друга. После истории о брате громко говорить не хочется, поэтому на какое-то время мы замолкаем. Я обдумываю ее слова. Чечи смахивает слезы. Собаки лежат тихо.

На подъезде к Райли дождь прекращается. Как будто для того, чтобы не было так тихо, два пса начинают лаять – звонко, отрывисто. Может, понимают, что путешествие близится к концу. Или просто сообщают о том, что не против поискать симпатичный газончик или пожарный гидрант.

Чечи останавливается на заправке, чтобы залить бензин для последнего отрезка пути. Когда мы возвращаемся на дорогу, к собачьему хору присоединяется еще несколько голосов. Спать они больше не собираются.

Мы решаем проверить, не успокоит ли их музыка. Пробуем разные записи с iPod. От Уэйлона Дженнингса собаки лают еще сильнее, а вот песенка «Эй, Рыжий» в исполнении Блэйка Шелтона, похоже, привлекает их внимание. Они замокают. В песне поется о заключенном: он сбегает из тюрьмы благодаря тому, что отвлекает внимание сторожевого пса по кличке Рыжий с помощью суки крапчатого кунхаунда.

Чечи рассказывает мне об одном из парней, участвующем в программе дрессировки собак в Сент-Мэри: он распевал эту песню с широкой улыбкой в присутствии охранников. Я думала, песня только возбудит наших пассажиров, но они сидят тихо и внимательно слушают. Не исключено, что мелодия многим из них знакома.

Правда, этот эффект сохраняется недолго. Как только песня заканчивается, лает сначала один, потом другие.

– Мы почти приехали! Еще совсем немного. Буквально пара светофоров, – обращается к ним Чечи.

Она выбирает медленный трек из «Святая святых». Собаки снова замолкают. Опять начинается дождь. Мы проезжаем дорожный указатель «Добро пожаловать в Уилмингтон, Северная Каролина».

Через полчаса Чечи раздает собак студентам, которых для них заранее выбрали, и они все вместе бегут на ближайший газон. Когда с естественными надобностями покончено, собаки по одной расходятся со своими новыми тренерами, готовые приступить к последнему этапу обучения перед тем, как стать чьим-то героем.

* * *

На следующий день я встретилась с армейским ветераном Уилом Ноублзом и его шоколадным лабрадором Харнеттом. Пес проделал тот же длинный путь из тюрьмы примерно полтора года назад. Мы с Уилом сидим в креслах-качалках у него на террасе в пригороде Уилмингтона, где сейчас идет дождь.

Время от времени порывом ветра на террасу заносит крошечные белые цветы. Дождь к нам не попадает, но цветы летят по воздуху, словно миниатюрные снежинки. Шерсть Харнетта, лежащего у ног Уила, кажется от них пятнистой.

Уил рассказывает мне о двух своих военных миссиях. Первая была в 2005 году, когда он обеспечивал заправку вертолетов топливом. Его подразделение должно было заправлять и снабжать боеприпасами вертолеты в Кэмп-Таджи и на базе Калсу, близ Багдада. Вертолеты – «Черные ястребы», «Апачи», «Чинуки» – не глушили моторы, и их винты крутились, пока команда Уила быстро исполняла свои обязанности. Это было увлекательно, динамично и относительно безопасно.

Время от времени им приходилось видеть смерть. Один из «Апачей», с которым они работали, сбил противник, оба пилота погибли. Это потрясло Уила, но он считал, что сумел справиться.

Он вернулся домой в полной уверенности, что с ним все в порядке. Но жена начала говорить, что он вечно напряженный. Уил решил уйти с активной службы и перевелся в Национальную гвардию. На второй год в новом подразделении он опять получил назначение заграницей.

– Как раз то, чего я больше всего хотел избежать, – замечает он.

На этот раз его направили в Махмудию, к югу от Багдада, заниматься логистикой. Работа была спокойнее, чем на первой миссии. Но в одном из инцидентов они потеряли троих солдат. Те ехали в вездеходе в составе конвоя, и под ним взорвалась самодельная бомба. Уил должен был эвакуировать пострадавших, но все трое сгорели заживо, и его людям ничего не удалось сделать[52].

Уил лично знал двоих из тех солдат. Когда грузовик с телами вернулся обратно, ему, как ответственному за логистику, пришлось заниматься их отправкой дальше.

– Этот запах горелой плоти – мне никогда его не забыть.

Рассказывая эту историю, он постоянно вертел в руках поводок Харнетта. Наконец, пес на него посмотрел, встал и положил голову Уилу на колени.

Хозяин перестал крутить поводок и погладил собаку по голове. Ему явно стало легче, и он продолжил свой рассказ.

Вернувшись домой после второй миссии, он почувствовал, что утрачивает контроль над собственной жизнью.

– Я понимал, что перестаю быть самим собой, – сказал он. – Я рушил свою семью. Срывался на жену. Заводил любовниц. Мне на все было плевать. Меня постоянно преследовала тревога. Я стал избегать скоплений людей. Нервничал в общественных местах. В общем, сами понимаете.

Он покопался в Интернете и пришел к выводу, что, вероятно, страдает посттравматическим синдромом. Обратился в госпиталь для ветеранов, и ему выписали, как он это называет, «ветеранские пилюли», которые Уил принимал несколько лет.

Он помогал родителям жены с их бизнесом, но из-за лекарств едва справлялся со своими обязанностями. Он превращался в зомби.

– Из-за таблеток я сам себя не узнавал. Я пил антидепрессанты, препараты от тревоги, еще кучу всего, пять или шесть лекарств одновременно, – рассказывает он. – Побочные эффекты были просто кошмарные, а когда врачи понимали, что лекарство не помогает, то просто давали другое и смотрели, что будет. Наверное, именно поэтому они называют свою работу «медицинская практика». Это очень обидно. Ты у них как подопытная морская свинка.

Уил решил бросить пить таблетки. Симптомы отмены были тяжелые. Он чувствовал себя так, будто у него грипп. Живот болел. Все тело ломило. Он никому бы не посоветовал бросать таким образом. Но когда все прошло, Уил не пожалел о своем решении.

– Я стал чувствовать себя лучше, просто потому, что снова былсобой, – говорит он. – Но людям вокруг не казалось, что мне лучше, именно потому, что я былсобой.

Вспыльчивость вернулась. А вместе с ней тревожность, кошмары, панические атаки и депрессия. Но Уил был даже рад им: рад испытывать хоть какие-то чувства.

Жена сказала, что если он не собирается пить лекарства, то должен делать что-то другое, чтобы ему стало легче. Он ответил, что обращаться за лечением в госпиталь для ветеранов разрешается только раз в несколько месяцев. И оно все равно не помогает.

Уил не знал, что делать. Он уже собирался ложиться в больницу в Ашвилле, но тогда пропустил бы День благодарения и Рождество. Однажды он присутствовал на мероприятии для ветеранов и наткнулся на мужчину с психиатрической служебной собакой. Тот заметил, как Уил нервно постукивает по полу ногой, сидя на стуле. И сразу понял, что перед ним бывший солдат, испытывающий проблемы.

– Я думаю, служебная собака вам очень бы помогла, – сказал тот человек, – и с ногой, и вообще много с чем.

Уил обсудил все с женой, и они решили попытаться. В их церкви был прихожанин со служебной собакой, которую обучали в центре «Собаки для людей», и Уил подал заявку. Очередь двигалась быстро, и пару месяцев спустя в тюрьме Сент-Мэри он познакомился с Харнеттом. Уилу пес сразу понравился, но надо было понять, нравится ли он собаке.

Харнетт повел себя так, будто знал Уила уже давным-давно. Это было идеальное совпадение.

На тот момент, когда мы встретились с Уилом, пес жил у него уже около года. Уил говорит, что благодаря Харнетту и регулярным психологическим консультациям, которые он теперь получает (одним из обязательных условий участия в программе является получение ветераном психологического консультирования), его жизнь стала гораздо лучше. В том числе и семейная.

– Я каждый день радуюсь тому, что у меня есть этот пес. Просто описать не могу, как это здорово, – говорит Уил.

Харнетт помогает ему сохранять спокойствие в людных местах: если Уил чувствует подступающую тревогу, ему достаточно дать собаке команду, и тот успокаивает его. Часто Харнетт делает это и по собственной инициативе. Он прислоняется к хозяину, когда тот стоит в очереди, или кладет голову ему на колени, если Уил сидит, как сделал сейчас.

Их общая любимая команда – «обнимашки».

– Это самое приятное. Иногда одного этого бывает достаточно: просто почувствовать его тяжесть и тепло рядом с собой. – Моя жена его обожает, но, думаю, немного ревнует, – замечает Уил смеясь. – Я вообще стал больше проявлять чувства, больше осознавать их, и она очень это ценит. С тех пор, как у нас появился Харнетт, вспышки гнева практически прекратились. Он вернул меня настоящего. А лекарства только меня угнетали.

На левой руке у Уила татуировка – длинная стрела со словом «боец». Я спрашиваю, что она значит. Уил говорит, что много лет не чувствовал себя бойцом.

– Если честно, я чувствовал себя полной противоположностью бойца, если так можно сказать. Обессиленным и отчаявшимся.

А потом появилась собака, отсидевшая срок в тюрьме.

* * *

Многие думают, что посттравматическим синдромом страдают только ветераны, участвовавшие в боевых действиях. Но это не так.

Женщин, страдающих таким расстройтсвом, в два раза больше, чем мужчин. Департамент по делам ветеранов США, отслеживающий все последние исследования по этому заболеванию, сообщает, что около 10 % женщин и 4 % мужчин испытывают посттравматический синдром в течение жизни. На сайте, посвященном болезни, говорится, что треть женщин в детстве переживает изнасилование или сексуальные домогательства, которые представляют для них тяжелую травму, а она, в свою очередь, может привести к нарушению психики[53].

Теплым весенним деньком я приехала в Южную Калифорнию в центр служебных собак «Маленькие ангелы», чтобы посмотреть, как псов обучают предупреждать о судорогах. Наблюдая за тем, как Декстер справлялся со своими заданиями, я обратила внимание на небольшого английского ретривера кремового цвета, лежавшего в сторонке. Мне показалось, что это собака Джуди, одной из кинологов. (С Джуди и Декстером вы уже встречались в Главе 2.) Пока Декстер бегал между тревожной кнопкой и сумкой с медикаментами, я спросила Джуди про вторую собаку.

– Это Опра, – ответила она. – Мне нравится говорить людям, что я целыми днями общаюсь с Опрой. Многие сильно удивляются.

Однако то было не время и не место рассказывать про Опру и про то, почему она оказалась у Джуди. Их отношения только начинали складываться.

* * *

Насилие началось, когда Джуди было 5 лет. Так получилось, что она оказалась с насильником наедине. Дальше это происходило каждое лето. Она боялась ездить на каникулы, но не могла рассказать родителям. Насильник, а потом насильники, обещали жестоко разделаться и с ней и с любым, кому она расскажет.

Поэтому она изо всех сил прятала и свою злость, и страх, и отвращение, и боль, и чувство вины. Через несколько лет она стала ездить на каникулы в другое место и решила, что самое страшное позади.

Какое-то время все шло хорошо, но потом в Университете Сан-Диего эта ситуация повторилась. Другой человек – тот же результат. Она была уже достаточно взрослой и решила, что сама виновата, раз не дала необходимый отпор. Из-за чувства вины у нее началась депрессия. Она обращалась к психологу, но свой секрет ему не раскрыла. У нее диагностировали синдром дефицита внимания.

Единственное, что девушке помогало – это стендап. Им она увлекалась еще со школы, и у нее отлично получалось. Она даже прославилась как «Католический комик», и на ее выступлениях всегда яблоку негде было упасть. На сцене она забывала обо всем, и груз прошлого падал с ее плеч.

После университета она стала ездить с гастролями: выступала на военных базах, конференциях, в церквях, знаменитых комедийных клубах и на телевидении. Благодаря уникальности ее амплуа, девушку пригласили участвовать в «Шоу Денниса Миллера». Она выступала на разогреве у таких легенд стендапа, как Пола Паундстоун, Маргарет Чо и Марк Карри. Казалось бы, чего еще можно желать.

Но вне сцены Джуди не жила, а существовала. Не могла избавиться от загадочной депрессии. Ее преследовали воспоминания. Девушке хотелось избавиться от той части себя, которую она ненавидела. Смерть казалась единственным выходом.

Однако убить себя намеренно она не могла, будучи убежденной католичкой. Джуди понимала, что есть и другие варианты, не столь очевидно самоубийственные. Она очень мало спала и практически не ела. Разве что один белковый батончик в день. Пробегала ежедневно по много миль. Она сознавала, что бежит от чего-то, и в то же время мечтала добежать уже до финишной черты.

– Я чувствовала, что бегу к смерти, – говорит она.

Если Джуди не бегала, то лежала в кровати. Бывали периоды, когда она не хотела даже вставать, не то что выходить из дома и встречаться с другими людьми. Ей удавалось заставить себя встать только ради шоу, ну и ради церкви. В остальное время она или бегала, или пряталась от всего мира.

В 2012 году она поняла, что больше не может хранить в секрете насилие, которому подвергалась в течение многих лет. Она рассказала о нем психологу. Психолог диагностировал у нее посттравматический синдром. Психиатр позднее подтвердил этот диагноз. Джуди ничего не понимала.

– Я думала, такое бывает только у парней, воевавших во Вьетнаме, а не у женщин из Южной Калифорнии, – говорит она. – Откуда у меня посттравматический синдром?

В попытке разобраться, что означает ее диагноз, Джуди наткнулась на статью о психиатрических служебных собаках, работающих с ветеранами, у которых был такой диагноз. Она подумала, что если собаки помогают людям, вернувшимся с войны, то, возможно, помогут и ей. Что-то внутри подсказывало, что ей надо попытаться – это был ее последний шанс.

Однако отыскать организацию, которая предоставляет служебных собак людям с психическими расстройствами, не участвовавшим в военных операциях, оказалось нелегко. С каждым звонком надежда убывала. На кону стояла ее жизнь. Джуди решила не сдаваться.

– Для меня это выглядело так: или собака, или смерть.

В результате она нашла небольшой кинологический центр в часе езды от своего дома. Владелица «Маленьких ангелов» отнеслась к ее случаю очень серьезно. В конце концов у Джуди были те же симптомы, что и у ветеранов, – вспышки воспоминаний, кошмары, тревожность, депрессия, – но, в отличие от солдат на поле боя, ей приходилось бороться с врагом в одиночку.

– Мы постараемся вам помочь, – сказала она Джуди.

* * *

Дэйзи – песочного цвета лабрадор со светло-карими глазами, про взгляд которой Джуди говорит, что он «не обращает внимания на то, что видят другие люди, и проникает тебе прямо в сердце». Когда она была служебной собакой девушки, то играла роль и психотерапевта, и лучшего друга, и даже лекарства. Она сделала то, что не смог сделать никто во время долгой борьбы Джуди с посттравматическим синдромом.

Дэйзи отвлекала подопечную от страшных воспоминаний и ночных кошмаров и успокаивала ее, используя собачий вариант глубокого массажа: наваливалась на хозяйку всем своим весом. Если девушка сидела, собака укладывалась к ней на колени или ставила лапы ей на плечи, словно обнимая.

Когда Дэйзи чувствовала, что Джуди начинает тревожиться, толкала ее носом. (Изначально она должна была делать предупреждение, стуча хозяйку лапой, но из-за своего энтузиазма могла переусердствовать. «Это выглядело так, будто мы занимаемся каким-то единоборством, только у нас не очень получается», – рассказывает Джуди. Поэтому сигнал пришлось изменить на подталкивание носом.)

По возможности девушка старалась сесть, чтобы магия Дэйзи максимально сработала. Джуди обнимала собаку и клала голову ей на спину. Напряжение ослабевало. Благодаря тактильному контакту она возвращалась к реальности и понимала, что не одна.

– Это было как «Валиум», – говорит она, – пожалуй, даже эффективней.

В очередях Дэйзи вставала у хозяйки за спиной, создавая барьер между Джуди и другими людьми. В тяжелые дни заставляла подниматься с кровати. Временами ее заботливость подкреплялась еще и голодом: Дэйзи требовала свой завтрак, тычась носом в лицо хозяйки, пока та не встанет. Лизала ее. Если это не срабатывало, то запрыгивала на постель и лаяла до тех пор, пока Джуди не расшевелится.

– Я люблю ее больше всех на свете, и то, что мне приходится уделять внимание ее потребностям, отвлекаясь от своих, помогает мне вставать по утрам и начинать новый день, – говорит Джуди.

У Дэйзи была и другая работа: она помогала Джуди стоять и сохранять равновесие, когда у той болела спина. Девушке сделали операцию на позвоночнике, когда был выявлен спондилодез, и хотя она вела активный образ жизни, иногда ей требовалась такая помощь.

– Бог знал, что мне надо послать не мужчину, не врача и не лекарство. Он понял, что мне нужно, и послал собаку, – замечает Джуди.

Когда Джуди впервые приехала с Дэйзи домой после нескольких недель совместных тренировок, то сразу почувствовала, как ее жизнь меняется к лучшему.

– Давным-давно я не чувствовала себя так хорошо и спокойно, – вспоминает она.

Психиатрические служебные собаки нуждаются в постоянной обратной связи от своих хозяев, которые должны показывать им, что они помогают и справляются на отлично. Такие псы выполняют не одну конкретную задачу, как, например, предупреждение о приступах. Постоянное сотрудничество с Дэйзи помогло Джуди лучше осознавать свое состояние и обращать внимание на его изменения, чего она никогда не делала раньше.

– У меня появился 30-килограммовый психолог, который постоянно проверял, что со мной творится, так что я начала осознавать те вещи, которые раньше в себе подавляла, – говорит Джуди. – Она научила меня вслух говорить о том, о чем я еще пару лет назад не хотела даже думать, предпочитая самоубийство. Дэйзи спасла мне жизнь.

Однако даже у настоящих героев есть свои пределы.

* * *

Был чудесный сентябрьский денек, когда в Сан-Диего все серферы съезжаются на тихоокеанское побережье. Вода достаточно нагрелась, волны шли высокие и ровные – идеальные условия для серфинга.

Джуди ехала на своем Ford Escape к родителям, чтобы забрать серф и встретиться с друзьями на пляже. Операцию на позвоночнике ей сделали несколько лет назад; благодаря регулярной физиотерапии и помощи Дэйзи она отлично восстановилась и с удовольствием снова каталась на серфе.

Дэйзи, как все лабрадоры, обожает пляжи. Они сидела в своем жилете, пристегнутая на заднем сиденье, и наслаждалась задувающим в окна ветром, от которого ее уши развевались, как бархатные крылья. Им обеим предстоял отличный день.

Джуди остановилась на светофоре за грузовиком. Когда зажегся зеленый, она плавно нажала на педаль газа и ощутила что-то странное: ее машина вышла из-под контроля и покатила вправо. Джуди поняла, что ничего не может сделать.Боже, мы попали в аварию! Небольшой грузовичок, ехавший со скоростью 50–60 км/ч, врезался им в правый бок.

Хотя Дэйзи была пристегнута, она вылетела на переднее сиденье. Они едва не свалились с обрыва, но Джуди удалось резко свернуть влево. Вокруг все стихло.

Джуди сумела набрать 911. Вскоре на место аварии прибыли пожарные, скорая помощь и полиция. Джуди чувствовала острую боль в шее и спине; медики собирались перенести ее в свою машину.

– Я поеду только со своей собакой, – сказала им Джуди.

– Ну конечно, никаких проблем.

Они осторожно переложили девушку на каталку. Как только каталку установили в машине скорой, пожарный привел туда Дэйзи. Вместе они поехали в больницу. Дэйзи, перепуганная, крепко прижималась к Джуди. Она бежала рядом с каталкой, когда хозяйку завозили в приемное. Персонал приветствовал сначала Дэйзи, а потом Джуди.

В каком-то смысле им повезло – не было ни переломов, ни тяжелых травм, которые повредили бы позвоночнику Джуди. Но из-за повреждения мягких тканей у девушки снова начались боли в шее и спине. Физиотерапию пришлось начинать с самого начала.

Дэйзи так и не стала прежней. Хотя физически она не пострадала, что-то у нее внутри – чего не покажут ни рентген, ни МРТ – сломалось.

На прогулках она стала подпрыгивать в испуге от звуков, на которые раньше даже не обращала внимания. Больше не могла ждать Джуди за сценой, пока та выступала: раньше она в это время мирно спала (над чем Джуди не раз шутила), а теперь начинала трястись всем телом. Джуди перестала брать ее с собой на выступления.

Дома собака постоянно пряталась в ванной. Джуди понимала, что та сидит в ванне по тому, как тряслась занавеска.

Она водила Дэйзи к ветеринарам и собачьим психологам. У нее диагностировали нервное расстройство и всячески пытались помочь, но ничего – ни лекарства, ни отдых, ни приемы, предложенные психологами, – не помогало.

Некоторое время Дэйзи еще могла немного расслабиться на пляже. Но потом начинала лаять на водоросли и серферов.

– Из моей надежной опоры она превратилась в размазню, – говорит Джуди. – Моей бедной служебной собаке теперь нужна своя служебная собака.

Вместо того, чтобы предупреждать о приступах тревоги у Джуди, Дэйзи подавала сигналы, когда тревожилась сама. Роли переменились: теперь Джуди помогала собаке, как та раньше помогала ей. Будила, когда той снились кошмары, обнимала, чтобы утешить, старалась стать ей опорой. Она не собиралась ее бросать.

Но каждый раз, когда она выходила из дома и брала с собой Дэйзи в качестве служебной собаки, чувствовала, что та превратилась просто в тень, сопровождающую ее на работу в «Маленьких ангелах», где Джуди стала дрессировщиком, пройдя подготовительную программу.

– Она была как сломанное инвалидное кресло, – говорит Джуди.

Однажды она посмотрела, как собака дрожит всем телом в своем служебном жилете, и поняла, что должна делать. Надо завести другую служебную собаку и отправить Дэйзи на пенсию. Мысль о том, что придется искать другую собаку, обучать ее и думать, подойдут ли они друг другу, очень ее пугала. Представлять себе, как она будет оставлять Дэйзи дома или с родителями, а сама выходить с другой собакой во внешний мир, было еще страшнее.

– Я бы расстрелять себя дала за Дэйзи, – рассказывает Джуди. – Чувствовала, будто бросаю ее. Как она справится? Как справлюсь я?

Но она волновалась напрасно. Сейчас Дэйзи отлично проводит время у родителей Джуди, которые уже на пенсии, в их доме в Южной Каролине. Ей очень нравится плавать в бассейне, и она обожает своих новых хозяев, особенно мать Джуди. Дэйзи следует за ней по всему дому и получает кучу угощений просто за то, что она хорошая собака.

Девушка заезжает к ним практически ежедневно и часто присоединяется к собаке в бассейне. Иногда они вместе ездят на пляж. Дэйзи теперь больше похожа на себя прежнюю, но все еще может вздрагивать от резких звуков. Когда родители Джуди разводят огонь в камине, его треск пугает ее, и собака старается скорей спрятаться в ванной.

Дэйзи перенесла свою отставку куда лучше, чем думала Джуди. Сама девушка по ней очень скучает, но испытывает облегчение при мысли, что питомцу так лучше.

Дэйзи нашла себе новое призвание – она помогает обучать Опру, служебную собаку Джуди. Она следит, чтобы та вела себя спокойно, и присматривает за Опрой во время совместных выездов на пляж. Дэйзи хорошо плавает и учит Опру не бояться воды. Она показала, как преодолевать волны, когда держишь в зубах мячик. Заботясь о своей протеже, Дэйзи выглядит абсолютно счастливой. Она живет моментом, и этот момент прекрасен.

Глава 10. Будь со мной рядом

Собаки, помогающие в кризисных ситуациях

Жертвы Ларри Нассара, бывшего врача сборной США по гимнастике и профессора Университета Мичигана, выступали перед судом в течение семи дней. Одна за другой 156 женщин собрав волю в кулак рассказывали свои истории о том, как некогда уважаемый доктор сексуально домогался и насиловал их во время медицинских осмотров.

Судили Нассара в окружном суде штата Мичиган, и его жертвы обращались не только к судьям, но и к самому насильнику, который сидел всего в нескольких шагах от них и выслушивал, как они рассказывают о том, что он с ними сотворил.

Кайла Стивенс, которая сообщила, что Нассар неоднократно насиловал ее, начиная с шестилетнего возраста, первой произнесла свою обвинительную речь.

– Наверное, сейчас вы уже поняли, – сказала она в конце, – что маленькие девочки не остаются навсегда маленькими. Они вырастают в сильных женщин, которые возвращаются, чтобы разрушить ваш мир.

Родители тоже выступали перед судом, в том числе мать девочки, которая покончила с собой после насильственных действий со стороны Нассара. Как многие другие, она надеялась, что ее слова повлияют на приговор.

Многие впервые решились публично высказаться о том, что держали в тайне много лет. До этого некоторые пострадавшие пытались обращаться к властям, но доктор пользовался таким авторитетом, что их обвинения не принимали всерьез. Стоя перед судом и глядя насильнику в глаза, они чувствовали себя одновременно отомщенными и эмоционально опустошенными.

Окружной судья Розмари Аквилина, которая называла их выжившими, а не жертвами, обращалась к девушкам со словами сочувствия, утешения, а иногда и с советом.

– Чудовище, воспользовавшееся тобой, исчезнет, как в «Волшебнике страны Оз», когда на ведьму выливают воду, и она исчезает, – сказала судья одной из них. – Именно так произойдет и с ним, потому что вы, говоря правду, становитесь сильнее, а он – слабеет и потом исчезнет совсем.

Другой жертве она сказала, что хотела бы, «чтобы к судейской мантии прилагалась волшебная палочка, которой я могла бы взмахнуть и исцелить вас».

Проникнутые сочувствием и поддержкой реплики судьи очень помогали девушкам и их родителям в ходе заседания.

А когда они выходили из зала, их ждал еще кое-кто, готовый предоставить утешение и отвлечь от мрачных подробностей.

Он не был судьей. Даже наоборот. Он находился там не для того, чтобы судить. Он числился (хоть и последним) в списке сотрудников детского психологического центра «Беседа». На работу в суд он приходил в голубой бандане и голубом галстуке с рисунком из белых косточек.

Престон, черный лабрадор, официально получил звание собаки-адвоката в 2016 году и с тех пор помогает несовершеннолетним жертвам насилия в центре «Беседа». Бандана или галстук, а порой и то, и другое, служат напоминанием, что он на работе. Когда их снимают, Престон становится куда более энергичным, как обычный лабрадор.

Детектив, работавший с Престоном на расследовании других случаев насилия, рекомендовал пригласить его на слушания по делу Нассара. Престон завоевал там большую популярность. Его постоянно окружали люди, нуждавшиеся в том, что он охотно предоставляет. Многие девушки и члены их семьей, выходя из зала суда, останавливались погладить его, поговорить или обнять. Они находили утешение в его добродушии, ласке и хорошем настроении.

– Очень хорошо, что Престон был с нами, – сказала в интервью ABC News бывшая гимнастка Университета Мичигана Саманта Урш. – Он очень старается всех утешить.

Адвокаты тоже оценили его усилия. Даже журналисты успели с ним подружиться и написали о нем в своих статьях.

– Люди искали его и радовались, когда находили, – говорит Эшли Вэнс, его хэндлер, а также консультант центра «Беседа». – Мы с ним навидались немало слез.

Такое впечатление, что Престон чувствует, когда человеку больно. Он сам знает, что надо делать. Иногда тычется носом, иногда зовет поиграть – зависит от ситуации. Он был абсолютно в своей тарелке в здании суда и помог множеству людей, просто оставаясь самим собой.

* * *

Престон отлично проявил себя на слушаниях по делу Нассара. Но и в остальное время, в свою 40-часовую рабочую неделю, он помогает несовершеннолетним жертвам насилия. Большинство детей, с которыми он работает, перенесли сексуальные домогательства. Он сопровождает их при даче показаний и развлекает в офисе «Беседы» в Лансинге.

Бывало, что ему приходилось работать с детьми, которым едва исполнилось 3 года.

Центры психологической поддержки для детей, перенесших насилие, такие как «Беседа», занимаются надзором за расследованиями и судами, стараясь облегчить несовершеннолетним жертвам этот процесс путем создания наиболее благоприятной для них обстановки. Они прилагают все усилия, чтобы дети давали показания только один раз, одному человеку, а не подвергались этой процедуре многократно. Индивидуальное психологическое консультирование и групповая терапия предоставляются в центрах бесплатно.

С того момента, как дети впервые входят в офис «Беседы» и до окончания судебного процесса, Престон всегда к их услугам. Он находится в центре постоянно. Если им хочется – а им хочется, – они могут с собакой поиграть. На групповой терапии, если дети хотят, чтобы он присутствовал, Престон с удовольствием сидит с ними в комнате, и они могут его гладить и обнимать, чтобы немного успокоиться и развеселиться.

Дети любят давать ему угощение за выполнение команд, например, «дай лапу» или «лежать». Престон предпочитает не обычное собачье печенье, а лакомство из сушеных зеленых бобов. Он его просто обожает. Поначалу персонал пробовал поощрять его сырой морковкой, но от нее было слишком много грязи – объедки, покрытые слюной, валялись по всему полу. Детям кажется забавным, что пес любит бобы, и они радуются возможности его угостить. Этого хватает, чтобы дать им передышку и отвлечь от пережитых ужасов.

Престон считается учрежденческой собакой или терапевтической учрежденческой собакой. Это собаки, прошедшие специальный курс дрессировки, которые совместно с партнером-человеком работают в определенных условиях. Пройти подготовку и стать партнером учрежденческой собаки может, например, преподаватель, психотерапевт, социальный работник, адвокат, медицинский работник или священник.

Официально собака принадлежит учреждению, но заботится о ней один из сотрудников, как, например, в полиции. Он является ответственным за собаку и по совместительству ее лучшим другом. Многие люди остаются в учреждении дольше, чем предполагали там работать, чтобы не расставаться с собакой. Престон и другие собаки центра – дополнительная мотивация, помогающая «Беседе» удерживать своих сотрудников.

Поскольку основная задача Перстона – помогать жертвам насилия в процессе дачи показаний и на суде, он также имеет статус собаки-адвоката или судебной собаки. Таких собак сейчас становится все больше, поскольку и адвокаты, работающие с детьми, и прокуроры воочию наблюдают их пользу. Число членов фонда «Собаки для суда», за которым числится 216 собак в 38 штатах и в Канаде, за последние годы выросло вдвое.

В статье на сайте Американской судебной ассоциации, опубликованной в 2009 году и посвященной новой на тот момент роли собаки в судебных процессах, сказано:

«Прокуроры и судьи выяснили, что присутствие хорошо обученной собаки помогает свидетелям давать показания, а жертве обеспечивает эмоциональную поддержку в комнате для свидетелей и в зале суда. Появляется все больше историй успеха, указывающих на то, что присутствие собаки в суде не только помогает жертве легче пережить процесс, но и превращает его в позитивный, меняющий жизнь опыт».

* * *

Сложно представить, как появление в суде и столкновение с человеком, который совершил в отношении тебя жестокое насилие, может стать позитивным опытом, меняющим жизнь. Но если кто-то и может сделать его таковым, то это собака.

– Если все делать правильно, дети начинают чувствовать себя такими сильными, что идут напролом и ничего не боятся, – говорит Дэн Койяну, основатель программы «Собаки-адвокаты», некоммерческого агентства, предоставившего Престона центру «Беседа». – Многие дети, которые вообще не раскрыли бы рта на свидетельской скамье, набираются смелости благодаря присутствию собаки. С ней они чувствуют себя защищенными. Они гордятся тем, что могут дать отпор, и переносят это чувство с собой в будущее.

Селеста Уолсен, доктор ветеринарной медицины, исполнительный директор фонда «Собаки для суда» («Собаки-адвокаты» и «Собаки для суда» не аффилированы между собой), утверждает, что дети начинают доверять и псам, и тем, кто работает с животными. Они видят, как хорошо обращаются с собаками сотрудники центра, и понимают, что собаки хорошие, а сотрудники – добрые и заботливые.

Собаки фонда отлично выдрессированы. Они знают десятки команд и охотно играют с детьми, например, подают им кусочки головоломок и даже бросают кости.

– В результате ребенок покидает центр с воспоминаниями о забавной собаке, а не о том, что с ним произошло, – говорит доктор Уолсен. – Это огромное достижение.

Собаки помогают детям почувствовать себя свободнее во время дачи показаний, утверждает она. Тот, кто проводит допрос, должен оставаться нейтральным и может разве что подать ребенку носовой платок. Все остальное расценивается как давление.

– Но собака по закону не считается инструментом давления, а ребенок в ее присутствии чувствует себя гораздо спокойнее. Животные способны вызывать у человека повышение уровня окситоцина, от которого наступает расслабление. Они не позволяют ребенку закрыться, когда с ним говорят об ужасном преступлении, жертвой которого он стал.

А чем больше подробностей об этом преступлении ребенок сможет сообщить, тем больше окажется у следствия информации и тем тщательней будет проведено расследование. Иногда ребенок предпочитает обращаться к собаке, а не к детективу. Тут нет ничего страшного. Дети могут говорить хоть со стеной, главное, чтобы они рассказывали о том, что с ними случилось.

– Многие насильники считают, что четырехлетний ребенок ничего не расскажет. Что он побоится открыть рот, – говорит доктор Уолсен, – но собака может это изменить.

По ее словам, собаки даже помогают не доводить дело до суда, чтобы не подвергать ребенка травмирующему опыту участия в судебном процессе.

– Если адвокат защиты видит, что ребенок может говорить и что собаку пустят с ним в зал суда, то он дважды подумает, прежде чем вызывать его на процесс, – утверждает она.

Но как бы сильно собаки не помогали детям, пережившим насилие, их способности не безграничны. Иногда ребенок в последнюю минуту словно застывает и не может произнести ни слова, даже в присутствии своего надежного друга.

Дэн вспоминает рассказ одного из сотрудников фонда о маленьком мальчике, который так и не заговорил перед судом. Даже присутствие пса-адвоката, лабрадора по кличке Доджер, не смогло придать ему достаточно сил, чтобы выступить перед судьей, присяжными и обвиняемым.

– Извините, – сказал он. – Как вы думаете, Доджер все равно мной гордится?

– Ну конечно, – ответил хэндлер собаки. – Он считает, ты лучший на свете.

* * *

Дети, которых Престон и другие собаки-адвокаты сопровождают в суд, вынуждены пересказывать самые тяжелые моменты своей жизни. И не в виде заранее подготовленных речей, как жертвы Ларри Нассара, а своими словами, отвечая на вопросы адвокатов. Просто рассказать об этом – уже нелегко, не говоря уже о том, чтобы отвечать на вопросы защитника со стороны обвиняемого.

Помимо психологического консультирования и всесторонней поддержки в процессе подготовки к судебному заседанию юные друзья Престона получают раскраску с заданиями на 14 страницах под названием «Престон идет в суд». На обложке он изображен как спокойный, уверенный в себе пес, идущий в зал заседаний (деревянный указатель показывает, что суд находится в этом направлении, чтобы было ясно, куда направляется Престон). По выражению его морды ясно, что он нисколько не волнуется.

Обычно детям нравятся такие раскраски: там надо соединять точки, рисовать, проходить через лабиринты. Карандаши и хорошее настроение. Невинность и свободное время.

Книжка про Престона забавная и симпатичная, и именно поэтому при взгляде на нее сердце обливается кровью. Она существует только потому, что в мире совершаются страшные преступления против детей, которым она попадает в руки.

На первой странице довольный Престон просит ребенка написать свое имя. Это обычное задание. Но потом он просить написать имена адвокатов, прокурора и детектива. Такого не встретишь в обычных раскрасках. В конце страницы опять обычный вопрос: «Какое твое любимое лакомство?» – спрашивает Престон («Мое – зеленые бобы», – отвечает он сам).

Некоторые страницы с тем же успехом можно было поместить в обычные раскраски. Там нарисован играющий Престон, которого предлагается раскрасить, обвести контур по точкам, помочь ему выбраться из лабиринта и найти десять отличий. Но есть и те, что посвящены исключительно суду. На одной из таких пес в доступной форме рассказывает, как правильно вести себя в суде (говорить правду, дать знать сопровождающему, если тебе надо в туалет, и т. п.). На другой он говорит: «Когда я первый раз ходил в суд, то очень нервничал. Обведи кружком то чувство, которое испытывал ты».

В кроссворде используются такие слова, как «безопасность», «храбрый», «смелость», «прокурор», «судья» и, конечно, «Престон». Дети могут даже раскрасить рисунок с залом заседаний, на котором показано, где кто сидит – от присяжных до секретаря.

В реальной жизни, когда наступает время ребенку идти в суд, Престон уже становится его хорошим другом. Ребенок входит в зал, похожий на тот, который он раскрашивал, и садится на место свидетеля рядом с Престоном.

Главная задача пса – лежать рядом с ребенком во время дачи показаний. Это все. Иногда ребенок протягивает руку и гладит Престона. Самые маленькие могут ставить на него ноги.

– В суде он держится просто великолепно. Ничто не может его отвлечь. Мне кажется, он правда понимает, как важно его присутствие для детей, которым он помогает, – говорит Эшли.

Дэн считает, что 37 собак, которых его агентство дрессировало для детских психологических центров, по характеру близки к Престону. Но пара из них прославились тем, что не жалуют адвокатов подсудимого.

– Собака стремится защитить ребенка доступными ей средствами, – утверждает он. – Она понимает, что происходит вокруг, я совершенно уверен.

Свое неодобрение псы выражают молча. Они ни в коем случае не проявляют агрессию. Не рычат и не скалят зубы. Но язык тела говорит за них. Хотя собаки фонда обучены лежать рядом с ребенком и не поднимать голову над стойкой свидетельского места, пес, с которым Дэн работал много лет, – шоколадный лабрадор по кличке Эймос – как-то раз ясно дал понять, что адвокат подсудимого ему сильно надоел.

– Адвокат на повышенных тонах обратился к ребенку, когда Эймос, как обычно, спокойно лежал на полу. Это ему, конечно, не понравилось, – рассказывает Дэн. – Он поднялся, сел и так выразительно на него посмотрел – вы бы только видели! ТипаПравда? Нет, ПРАВДА?! Адвокат тут же умерил пыл и заговорил тише, а Эймос повернулся к нему спиной и улегся обратно.

Иногда адвокаты предпочитали обращаться к Эймосу как к посреднику, а не к ребенку напрямую.

– Это делается, чтобы не навредить. Заговаривая с Эймосом и показывая, что не злятся, они могут задавать вопросы, не опасаясь, что ребенок сожмется в комок и зарыдает, – говорит Дэн.

За годы службы Эймос работал с сотнями детей. Он был первым псом-адвокатом фонда. Как остальные собаки, сотрудничающие с фондом, сначала он должен был стать поводырем и обучался в центре «Лидер-дог». Эймос все делал прекрасно. Но он тянул поводок и побаивался лестниц, что при его будущей профессии могло привести к трагедии. Пришлось сменить ему назначение.

Он поступил в фонд, уже хорошо обученный «Лидер-догом». Дэн с кинологом позанимались с ним еще, чтобы пес не тянул поводок и спокойно ходил по лестницам. Ушло несколько месяцев, чтобы научить собаку двигаться не торопясь – только тогда его мог вести на поводке ребенок, – но у Дэна было сколько угодно времени на обучение Эймоса. Он только что ушел в отставку с поста советника, а затем руководителя отдела по работе с жертвами преступлений прокуратуры округа Окленд в Понтиаке (Мичиган), накопив достаточно средств, чтобы заниматься любимым делом. Он решил объединить свою любовь к собакам со стремлением помогать жертвам преступлений и основал фонд.

Дэн говорит, что за 8 лет, которые он возглавляет свою организацию, не заработал ни пенни. Конечно, дополнительный доход ему бы не помешал, но когда он подумывает о том, чтобы заняться какой-то деятельностью, приносящей деньги, жена говорит: «Когда ты приходишь домой, побыв с собаками и детьми, ты весь светишься».

Раньше они с Эймосом регулярно посещали детский приют, чтобы дети могли немного расслабиться перед групповой терапией, поиграв с псом. Уже на первом сеансе Эймос точно определил, кто больше всего нуждается в его помощи.

– Он сразу заметил в группе двоих ребятишек, к которым подошел в первую очередь и лизнул в лицо, – рассказывает Дэн. – Оказалось, у обоих на прошлой неделе умер кто-то из родителей. Откуда он это знал? Как-то ведь почувствовал! Его интуиция меня просто поразила.

Одним из первых клиентов Эймоса как собаки-адвоката стала девочка, которая до этого очень боялась собак. Ей было примерно 10 лет, и три года назад на нее натравили пса, после укусов которого у нее на шее и за ухом остались шрамы. Сначала они с матерью отказались от помощи собаки, которая могла бы сопровождать девочку в суд. Но потом они увидели Эймоса. Дэн заверил девочку, что он очень хороший пес и никогда не причинит ей вреда. Она начала посматривать на него с интересом и сказала, что не против, если Эймос к ней подойдет.

Но тот не стал дожидаться, пока она оттает, а просто повалился перед ней на спину, извиваясь всем телом.

– Девочка от души расхохоталась. Он был такой смешной! Она начала чесать ему живот и через пару минут уже не чувствовала никакой неловкости в его присутствии. Позднее в тот же день я услышал, как кто-то зовет: «Эймос!» – это была та девочка. Она увидела его в коридоре и очень обрадовалась.

Собакам в то время не разрешали находиться непосредственно в зале суда, но Эймос сопровождал ее при даче показаний, и она отвечала на вопросы защитника с уверенностью, какой никогда не проявляла раньше.

Просто держать в руке поводок для ребенка бывает достаточно, чтобы вести себя совсем по-другому.

– Так ребенок ощущает, что контролирует ситуацию и что он не беспомощен, – объясняет Дэн. – Мы говорим детям, что на весь день это их собака. Они чувствуют, что в их руках власть. До этого они только и делали, что подчинялись другим людям. А теперь сами в ответе за собаку.

Эймос поддерживал и многих других детей. 16-летней девочке предстояло столкнуться в суде лицом к лицу с человеком, который, как выразился Дэн, «много лет торговал ей, как товаром». Дэн сказал, что ей надо будет сесть на место свидетеля и посмотреть на него, только когда ей скажут его опознать.

Они с Эймосом вошли в зал вместе и заняли свои места. Когда наконец ей пришлось посмотреть на этого мужчину, она не выдержала. Бросила поводок и разрыдалась. Плакала так, что отвалились приклеенные ресницы.

А потом случилось нечто неожиданное. Она протянула руку, дотронулась до Эймоса и посмотрела на мужчину. Постепенно силы ее стали прибывать. Каждый раз, отвечая на вопрос, она говорила все с большей уверенностью. В трудные моменты гладила Эймоса по голове. Смотрела своему мучителю прямо в глаза. К концу, рассказывает Дэн, она казалась совсем другим человеком, отнюдь не той перепуганной девчушкой, как в первый раз, когда встретилась взглядом со своим мучителем.

Судья Келли Костин из 52-го окружного суда в округе Окленд, Мичиган, повидала немало таких преображений с тех пор, как двери ее зала заседаний открылись для Эймоса и других собак-адвокатов.

– Раз за разом передо мной представали дети, напуганные до смерти. Естественно, очень страшно стоять перед судом. Но присутствие собаки все меняет. Я рекомендую всем судьям это испытать, – говорит Костин, которая также работает с собаками в суде по делам ветеранов.

Судя Костин часто предлагает детям, которым трудно говорить, обращаться к собаке.

– Когда прокурор или защитник начинают задавать вопросы, я говорю: «Ты можешь сказать Эймосу. Он тебя слушает».

Эймос действительно слушает, всегда.

За 8 лет пес помог множеству детей. В 10 лет он был еще полон сил. Любил ходить на работу и встречаться с ребятишками. Дома его жизнь была счастливой и спокойной.

16 июня 2018 года она подошла к концу. 17 июня на страничке фонда в Facebook был опубликован следующий пост:

С глубокой грустью сообщаем всем, что наш любимый Эймос ушел от нас на радугу.

Вчера у него случился серьезный неврологический приступ, после которого он испытывал боль, был парализован и не контролировал свои телесные функции. Мы немедленно обратились за медицинской помощью и консультацией и приняли быстрое, но обдуманное решение его отпустить. Мы убеждены, что такой герой, как Эймос, заслуживает достойного конца.

В память об Эймосе Дэн написал также следующее:

Его дело продолжат другие собаки-адвокаты, которые и дальше будут помогать на судебных процессах самым юным и уязвимым жертвам преступлений.

* * *

Использование терапевтических собак для помощи людям после травматических событий и кризисов до последнего времени не привлекало внимания ученых. Но сейчас ситуация меняется. В статье, опубликованной в журнале «Frontiers in Psychology» в 2018 году, упоминается одно из первых исследований, посвященных тому, как терапевтические собаки помогают человеку пережить психологическую травму.

Авторы использовали 11-минутную компиляцию самых тяжелых сцен из фильма «Необратимость», который критик Роджер Эберт назвал «полным такой жестокости и ужаса, что многие зрители просто не смогут его досмотреть до конца». Ученые писали, что показывали эту компиляцию в своей и других лабораториях, чтобы «намеренно вызывать психологическую и субъективную стрессовую реакцию, а также тяжелые воспоминания». Они обнаружили, что группа испытуемых, которая после просмотра ролика имела возможность провести 15 минут в обществе терапевтической собаки, показала меньшую тревожность и больший позитивный эффект (то есть меньше отрицательных эмоций и больше положительных) по сравнению с той, у которой такой возможности не было.

Результаты исследования могли показаться неожиданными. Но они не были таковыми для волонтеров, которые вместе со своими собаками участвуют в оказании помощи жертвам катастроф. С учетом того, что в последнее время катастроф в мире хватает, эти псы и их владельцы теперь получают гораздо больше внимания. Но собаке не обязательно быть дрессированной, чтобы оказывать помощь. Даже самые обычные домашние любимцы могут стать для кого-то веским поводом продолжать жить.

9 октября 2017 года лесной пожар «Таббс» в Северной Калифорнии лишил мою старую подругу практически всего, что было у нее в жизни. Спасаясь, она успела захватить с собой только собаку, сумочку и автомобиль. Все случилось за день до ее 84-го дня рождения, а также за день до того, как она должна была подписать документы о продаже своего дома в чудесном зеленом пригороде Санта-Розы.

Подгоняемый сильным ветром огонь приблизился к ее жилищу уже в первую ночь пожара, которому предстояло стать самым разрушительным в истории Калифорнии, по крайней мере до следующего года. Около двух часов ночи они с Тайгером, ее 15-летним псом, помесью пуделя с болонкой, проснулись от того, что соседи колотили в дверь: надо было срочно эвакуироваться. Пожар начался несколько часов назад в винодельческом поселке Калистога и теперь угрожал их городку. Он продвинулся вперед на 20 км меньше чем за 4 часа.

Она поспешила в гараж и последовала за соседями в своем открытом Chrysler Sebring 1998 года выпуска, который очень любила потому, что он был красивый и надежный. Тайгер ехал как обычно на заднем сиденье, застеленном клетчатым пледом. Она считала, что они вернутся домой через пару часов, но радовалась, что Тайгер, уже старый и не любивший ночные выезды, спокойно заснул.

Они остановились в доме у знакомых на вершине холма в паре километров от города и остаток ночи наблюдали за тем, как огонь змеится вперед сквозь темноту – оранжевый на черном, словно страшный призрак Хэллоуина. Своих домов они видеть не могли, но понимали, что стремительно распространяющееся всепожирающее пламя вряд ли их обойдет.

Джоан позвонила мне в 5 утра сообщить, что пожар подобрался слишком близко и им снова придется эвакуироваться. Они собирались ехать на север, в городок Виндзор, где жили родственники ее соседей. Мы решили встретиться с ней там, чтобы я могла увезти ее в Сан-Франциско.

Обычно путь до нее занимал у меня полтора часа. Но шоссе 101 на подъезде к Санта-Розе было перекрыто, поэтому мне пришлось свернуть на север и двинуться в объезд по проселкам. Местами дым был таким черным и густым, что становилось трудно дышать. Каждые несколько минут приходилось сворачивать опять, потому что пожар захватывал все новые территории. Гудели сирены, пожарные перекрывали дороги и перенаправляли транспортный поток.

Когда я наконец добралась, Джоан встретила меня, держа на руках Тайгера. Всю ночь она стоически держалась, но утром, увидев меня, разразилась слезами. Ее первыми словами было: «От тебя так хорошо пахнет! Каким-то шампунем».

* * *

Я очень боялась ехать назад по непредсказуемым и опасным дорогам, но на подъезде к Санта-Розе мы обнаружили, что шоссе 101 уже открыто и движение по нему разрешено.

Сначала это показалось нам хорошим знаком.

Но уже через пару минут я заметила нечто пугающее. Дорожные ограждения горели. Столбики у них были деревянные, и когда они загорались, стальные балки провисали, то ли от отсутствия опоры, то ли размягчившись от жара. Даже приближаться к ним было страшно.

Несколько миль шоссе показались нам сущим адом – мы словно ехали сквозь картину Брейгеля с изображением подземного мира. Постройки догорали или тлели, и столбы дыма разных оттенков поднимались в небо цвета черного пудинга.

Даже в Сан-Франциско, хотя мы находились в добрых 150 км от пожара и в двух кварталах от Тихого океана, от дыма было тяжело дышать, а машины несколько дней стояли, усыпанные пеплом.

Есть Джоан не хотела. Гас, весом раз в 10 больше Тайгера, таскал им обоим игрушки, как будто хотел немного развеселить. Но со своими габаритами и игривостью он не очень соответствовал состоянию Джоан, поэтому пришлось его утихомирить.

На следующий день, когда мы собирались ехать праздновать ее день рождения в «Original Joe’s», где она не была уже много лет, я получила сообщение в Facebook. Ее соседка написала мне, что дом Джоан полностью сгорел. Каким-то образом соседке удалось проникнуть в их район, и оказалось, что все жилье там сгорело и ничего не осталось.

Я решила не говорить об этом Джоан, пока у нас не будет фотографий. Зачем сообщать плохие новости в ее день рождения, когда настроение у нее стало чуть получше, если наверняка мы еще не знаем? Она с удовольствием поужинала и выпила бокал вина. Сказала, что не позволит какому-то пожару испортить ей праздник.

Следующим утром соседка прислала фото. От дома Джоан остались только кирпичные столбы террасы и камин, да еще искореженные железные каркасы уличных качелей и садовых шезлонгов. Все дома на улице выглядели примерно так же. Огонь полностью уничтожил несколько кварталов. Невозможно было поверить, что еще пару дней назад это был уютный зеленый пригород с красивыми двориками.

Все, чем она владела, превратилось в дым и пепел – 84 года жизни, которые никак нельзя было возместить. Фотографии, старинная Библия в кожаном переплете с вложенной в нее семейной историей, тетрадь с любимыми кулинарными рецептами первыми пришли ей на память, но в действительности Джоан больше всего недоставало самых обыденных вещей: ее одежды, украшений, книг.

Она почти не плакала в те дни, разве когда кто-то, ранее ей незнакомый, узнавал, что с ней произошло, и выражал свое сочувствие. Тут она не могла сдержать слез и очень стеснялась подобного проявления чувств на людях. Она дважды перенесла рак, пережила смерть мужа – и все без единой слезинки.

Пока она свыкалась со своей потерей, я радовалась, что ей вообще удалось спастись. Если бы не соседи, она могла оказаться в ловушке и осознать это, когда стало бы уже слишком поздно.

Пожар «Таббс» унес жизни 22 человек. Кармен Берриц, 75 лет, умерла в бассейне на заднем дворе в объятиях мужа, которому удалось выжить. Они познакомились в Гаване, на Кубе, когда ей было 12, а ему 13 лет. Артур Грант, 95 лет, и Суико Грант, 75 лет, задохнулись у себя в винном погребе. Жертвой пожара стала также 27-летняя Кристина Хансон, прикованная к инвалидному креслу из-за травмы позвоночника. Вэлери Эванс, 75 лет, погибла, пытаясь спасти своих собак.

Пожар уничтожил 5 636 построек и разорил 15 гектаров земли. Ранее в Калифорнии случались пожары даже большего охвата, но никогда из-за них не было унитожено столько жилья.

В Санта-Розе почти не осталось жилых домов. Арендовать там что-то не представлялось возможным. У Джоан имелись четкие представления о том, какое жилье ей нужно: обязательно на первом этаже с собственным двориком. Все ради Тайгера.

После пожара Тайгер постоянно находился при ней, хотя раньше был весьма самостоятельным. Она везде носила его за собой и усаживала себе на колени, когда смотрела телевизор. Они болтали о том о сем, и она обещала собаке, что у него будет такой же двор, как в их старом доме. Она рассказывала всем – от моих соседей, которые на время поселили ее в квартире своих родных, до продавщиц в магазинах, куда ходила, чтобы восстановить свой гардероб, – что полна решимости не сдаваться и продолжать жить. Не ради себя, ради Тайгера. Он был ей как ребенок. Пес стал смыслом ее существования.

– Он нуждается во мне, и я должна жить и быть сильной ради него, – говорила она.

Могу с уверенностью сказать, что крошка Тайгер, в котором было от силы 4 кг, больше сделал, чтобы вернуть Джоан к жизни, чем все ее друзья и родня.

* * *

Вскоре после пожара я собралась лететь в Техас, чтобы познакомиться с собаками, помогающими людям восстанавливаться после кризисных ситуаций и катастроф. Ураган «Харви» с последующим наводнением разрушили или сделали нежилыми тысячи домов в штате. Сотни тысяч техасцев остались без электричества. Более тысячи человек погибли в результате природной катастрофы.

Я знала, что собаки работают там, потому что во время поездки в Японию несколько дней провела в Киото. На прогулке в бамбуковой роще Арашияма ранним утром, когда там было на удивление мало посетителей, я попросила одинокого прохожего сфотографировать меня на фоне гигантских стеблей бамбука, сама бы я никак не справилась, поскольку руки у меня не такие длинные, а селфи-палку я не захватила. Оказалось, что он американец и приехал в Японию, чтобы немного развеяться после смерти любимого пса.

Некоторое время мы болтали о собаках, и когда он узнал, зачем я приехала в Японию, то рассказал, что работает врачом в Хьюстоне и уже давно интересуется целительными способностями животных, особенно собак.

– Они не только отличные компаньоны, собаки и правда могут лечить, – говорил Джим Келахер, доктор медицины, пока мы с ним гуляли среди бамбуковых зарослей. – Я давно интересуюсь тем, как меняется поведение собак, когда их хозяева болеют, порой даже до постановки диагноза, как собаки тоскуют по хозяину, и вообще разными их особенностями.

Выяснилось, что Джим является волонтером в организации, которая использует собак для помощи жертвам катастроф; он рассказал мне о некоторых миссиях, в которых участвовал в рамках этой работы.

Тот факт, что в Японии в бамбуковой роще я познакомилась с американским врачом, интересующимся собаками и участвующим в программе помощи жертвам катастроф посредством служебных собак, был одним из волшебных совпадений, которые порой случаются в путешествиях. Я и раньше слышала о собаках, выполняющих такую работу, и планировала написать о них в своей книге, а тут информация сама шла мне в руки, точнее, в блокнот, в котором я записала его контакты.

Вернувшись домой, я обратилась в центр помощи жертвам катастроф «Надежда», чтобы больше узнать о группе, про которую мне рассказал доктор Келахер. Центр является одной из немногих организаций на территории США, следующих строжайшим стандартам отбора и обучения собак и их хозяев для помощи пострадавшим в чрезвычайных ситуациях.

Ликвидация последствий урагана и наводнения шла полным ходом, и собаки из центра «Надежда» ездили туда, чтобы помогать людям. Пока я выбирала дату для визита в Техас, чтобы понаблюдать за командой центра в действии, начался пожар «Таббс». Одновременно с ним еще более десятка лесных пожаров бушевало на территории Северной Калифорнии. Все вместе они получили название «Калифорнийские пожары».

Мне не пришлось лететь в Техас, чтобы посмотреть на собак центра за работой. Из-за пожаров они сами приехали к нам. Примерно через 10 дней после того, как Джоан лишилась своего дома, я повезла ее в Центр поддержки, где собрались представители окружных и федеральных органов, занимающихся ликвидацией последствий катастрофы.

От Памелы Бетц, регионального директора «Надежды», я узнала, что в этом Центре также работают несколько их собак. Поэтому вместе со страховкой Джоан и еще кое-какими документами я прихватила свой блокнот и камеру. Перед нами стояла не одна, а сразу несколько задач.

Когда мы подъехали к Санта-Розе, Тайгер, дремавший на своем клетчатом пледе на заднем сиденье моей желтой Honda Fit, проснулся, сел и выглянул в окно. Интересно, это обонятельная память подсказала ему, что он в своем родном городе, или запах вернул в тот день, когда его куда-то везли на машине, а воздух пах дымом и страхом?

Мы не смогли проехать через квартал, где жила Джоан, дорога все еще была перекрыта до приезда инспекции, которой предстояло подтвердить, что находиться там безопасно. Джоан хотелось проверить, не удастся ли хоть что-нибудь спасти. Может, украшения или коллекционных фарфоровых кукол[54]. Пропустив эту часть, мы поехали прямиком в Центр поддержки.

Его устроили на первом этаже здания, которое занимала Ассоциация демократической прессы Санта-Розы. В просторных залах стояли стенды различных правительственных агентств и благотворительных организаций, включая Федеральное агентство по управлению в чрезвычайных ситуациях, Американский Красный Крест, центры по предоставлению жилья и строительные компании.

Пока мы разговаривали с представителями разных организаций, стало ясно, что Джоан в таком положении отнюдь не одна: практически все, кто ходил от стенда к стенду, лишились своих домов. Там были сотни людей: от молодежи до стариков куда старше Джоан. Как ни удивительно, многие пребывали в хорошем настроении, но были и такие, кто растерянно бродил по залитым светом дневных ламп кабинетам в одежде с чужого плеча, которую им подарили, потому что своей у них не осталось.

Джоан беседовала с консультантом из Федерального агентства по управлению в чрезвычайных ситуациях и не нуждалась в моей помощи, поэтому я отправилась поискать собак из центра «Надежда». Я видела несколько псов, ходивших от стенда с стенду со своими хозяевами, но те, кого я разыскивала, должны были носить зеленые жилеты. Я узнала, что двое из них отправились к спасателям, чтобы помочь тем, кто рисковал жизнью в борьбе с огнем. Через несколько минут я заметила австралийскую овчарку, шедшую рядом с женщиной, у которой с шеи свисало на шнурке удостоверение официального вида. Шерсть собаки была такой густой, что я не сразу разглядела жилет, но, когда подошла ближе, все-таки смогла его увидеть.

Это был Коди – так гласила надпись ярко-желтыми буквами поверх жилета. Его хэндлер и хозяйка Кэти Феликс сказала мне, что они с Коди обычно сотрудничают с другими организациями, занимающимися более простой волонтерской работой. Помогают детям в библиотеках учиться читать, посещают школы для детей-инвалидов. Ездят в медицинские клиники и проводят время в студенческих кампусах, чтобы снизить стресс во время выпускных экзаменов.

Недавно они прошли отбор в центре «Надежда» и участвовали в продолжительном тренинге в Южной Калифорнии. Обоих проверяли на реакции в разных сложных ситуациях, с которыми можно столкнуться при выполнении миссии, когда вокруг множество расстроенных людей, плачущих детей и тяжелых зрелищ.

– Домой я вернулась потрясенная. Это такая ответственность – помогать людям в столь ужасных ситуациях! – сказала мне Кэти.

Они только второй раз выезжали на катастрофу. Кэти очень трогало то, как люди справляются со своими утратами. Она упомянула один случай, произошедший этим утром.

Мужчина подошел к ней и спросил, можно ли погладить собаку. Пока он, присев на корточки, гладил Пса, Кэти спросила, есть ли собака у него самого.

– Да, – ответил тот, – была, но она погибла в пожаре, и жена тоже.

– Он пережил такую трагедию, но хотел только погладить Коди, – сказала она. – У меня сердце разрывалось. Надеюсь, хоть на пару минут пес помог ему почувствовать себя лучше.

Пока мы говорили, мужчина лет 30 подошел к Кэти и тоже попросил погладить Коди. Тем временем он рассказал свою историю: он ушел с одной работы и не успел устроиться на другую, так что они временно не могли себе позволить страховку за жилье. Решили с женой, что обойдутся и так, ведь важнее платить арендную плату и покупать продукты.

– Теперь, задним числом мы понимаем, что решили неверно, – сказал он.

Мужчина опустился на колени рядом с Коди, который сидел и смотрел на него сочувствующим взглядом. Кэти слушала внимательно, не задавая вопросов и не перебивая, просто кивала головой.

Дом, который они снимали, находился в винодельческом хозяйстве, уничтоженном пожаром. Ночью вся семья смотрела, как приближался огонь – оранжевое свечение становилось все ярче и ярче. Несколько раз он звонил в 911 и наконец смог пробиться. Диспетчер сказал, что они ничем не могут помочь, что горит все вокруг и им надо скорей оттуда выбираться.

Он, жена и их 12-летний сын похватали кое-какую одежду, несколько памятных вещиц, важные документы вроде свидетельств о браке и рождении ребенка и погрузили все в машину, куда усадили также своего пса, помесь келпи с черным лабрадором, и двух кошек. Третья кошка сбежала, испугавшись огня. Мужчина уверил сына, что она выживет и что, когда он вернется домой, кошка будет его ждать.

Огонь уже охватил главный дом винодельни. Он понял, что их домик следующий. Пока они бежали к машине, их догонял жар. Пламя надвигалось со всех сторон.

– Все случилось так быстро! Если бы мы тогда не убежали, то оказались бы в ловушке, – говорил мужчина. – Успели уехать в самый последний момент.

Рассказывая все это, он автоматически сжимал и разжимал кожу на холке Коди. Пес был не против, похоже, ему даже нравился такой массаж.

Потом мужчина заговорил с Коди.

– Нам очень повезло. Вещи можно купить заново. У нас есть жилье, в котором можно оставаться какое-то время. Но туда не пускают собак. Плохие правила, правда? Наш пес гостит сейчас у друзей. Я очень надеюсь, что как только мы переедем, сразу заберем его. Мы в безопасности, так что все будет в порядке. Так ведь, Коди? Коди слушал его с невозмутимым выражением.

Мужчина снова обратился к Кэти.

– Кстати, я же пообещал сыну, что кошка найдется, так вот, когда я вернулся туда, она меня ждала. Сидела и вылизывалась. Посмотрела на меня так, будто хотела сказать,ты как раз вовремя.

Он подозвал сына, стоявшего поблизости.

Кэти представилась, познакомила его с Коди и спросила мальчика про его кошек и собак. Он назвал ей их клички и сказал, что очень скучает по собаке. Она предложила ему погладить Коди. Мальчик сел на ковер, и пес улегся перед ним. Он лежал, вытянув вперед лапы, и в какой-то момент, словно психотерапевт, готовый слушать пациента, скрестил их перед собой.

Кэти тоже присела, поглаживая Коди во время их разговора. Я отошла в сторону, чтобы им не мешать.

Пока они говорили, мальчик постепенно пододвигался к собаке, а Коди, в свою очередь, едва заметно подползал ему навстречу. Ребенок говорил с Кэти, которая держалась с ним как любящая и заботливая бабушка. Потом он замолчал. Протянул руку и погладил пса по лапе. Коди посмотрел на него. Мальчик ласково гладил Коди, заглядывая ему в глаза. Он ничего не говорил. Да это и не требовалось. Они просто были вместе.

* * *

– Собаки для кризисных ситуаций – это профессора среди терапевтических собак, – говорит Пэм. – Они проходят множество курсов обучения и знают, как держаться спокойно и работать с людьми в самых разных обстоятельствах. И рабочий день у них длиннее, чем у обычных терапевтических собак. Терапевтические собаки – специалисты. Кризисные собаки – специалисты высшего класса.

Пэм рассказала мне, что «Надежда» – самая большая в США организация, занимающаяся предоставлением животных для кризисных ситуаций, и в ее составе насчитывается около 250 служебных собак. Ее основатель решил создать «Надежду» после расстрела учеников в одной из школ Орегона в 1998 году, когда два человека погибли и 25 получили ранения. Пэм с другими хозяевами терапевтических собак ездила туда, чтобы поддержать учащихся. После этого она осознала, что она с собакой и многие другие хозяева и их псы слишком эмоционально отреагировали на это событие.

– Стало ясно, что для кризисной работы требуются лучше обученные собаки и хэндлеры, особенно в ситуациях, затрагивающих психическое здоровье, – говорит Пэм.

Постепенно они придумали программу обучения, помогающую волонтерам и их собакам преодолевать эмоциональные последствия ураганов, землетрясений и других катастроф.

У каждой пары собака/хэндлер есть так называемая SOS-карта, которую они передают руководителю команды по прибытии на место. Там перечисляются признаки стресса у животного и волонтера. Руководитель и волонтер периодически оценивают состояние собаки. Если они замечают признаки стресса, то дают ей отдохнуть. Точно так же руководитель команды отправляет отдохнуть и волонтеров, испытывающих стресс.

Чтобы подготовить собак к зрелищам и звукам, с которыми они могут столкнуться, и чтобы снизить психологическую нагрузку во время работы, их заранее приучают к ситуациям, возникающим в результате катастрофы. Для собак разыгрывают различные сценарии – Кэти с Коди тоже проходили через такое – и проводят специальные тренинги по помощи спасателям.

Поскольку собак часто приглашают к пожарным и другим представителям спасательных служб, их обучение включает в себя посещение пожарных станций и знакомство с оборудованием, шумом моторов и ревом сирен.

Пожарный в защитном костюме и респираторе подходит к собаке и руками в перчатках подает ей лакомство. Сначала собаки могут пугаться, но пожарный должен показать, что он – обычный человек. Иногда специалисты встают на колени, чтобы находиться с животным на одном уровне, и дают угощение; кто-то из них может снять маску. Пожарные с удовольствием помогают в такой подготовке собак.

– Во время миссии собаки встречают пожарных в базовом лагере или на пожарной станции, и бывает так, что большой сильный человек выпрыгивает из машины и тут же опускается на колени рядом с собакой, – рассказывает Пэм. – Они просто тают: собаки помогают этим мужчинам и женщинам ощутить себя дома, когда на самом деле до их дома сотни миль.

Команды собак для кризисных ситуаций действуют по приглашению Федерального агентства по управлению в чрезвычайных ситуациях, Американского Красного Креста и других официальных служб и выезжают на места катастроф, чтобы помогать людям прийти в себя после того, что с ними случилось. Финансовый груз ложится большей частью на волонтеров, которые сами покупают себе билеты на самолет, арендуют машину и частично оплачивают жилье.

– Нужно быть особенным человеком, чтобы заниматься такого рода волонтерской работой, – говорит Пэм. – Но те, кто это делает, большие молодцы[55].

Дети обычно не хотят говорить о катастрофе, и тогда волонтер предлагает им обратиться к собаке: «Можешь рассказать ей, что хочешь, – говорит он. – Она никому не скажет, я обещаю». Немного погладив пса, ребенок поднимает его ухо (если оно висячее) и тихонько шепчет что-то.

Благотворный эффект животные оказывают и на учеников школ, где происходят инциденты со стрельбой. Ребята плачут, прижимаясь к собаке, обнимают ее, и многие начинают говорить. Необязательно с собакой, с консультантами, с хэндлером или друг с другом.

Бывают такие случаи, что люди в растерянности бродят по Центру поддержки – неудивительно, ведь даже человеку, не пережившему катастрофу, не всегда удается там сориентироваться. «Хотите погладить собаку?» – спрашивает их волонтер. Немного общения – или, еще лучше, голова пса, лежащая на коленях, – помогает таким людям прийти в себя.

Пэм, как и многие другие, кто работает с собаками, поражается тому, как те распознают нуждающихся в помощи.

– Порой стоит войти в комнату, полную людей, как твой пес уже бросается к кому-то. Может, он ощущает запах стресса и понимает, что человек нуждается в нем. И тянет тебя прямо туда.

Она рассказала мне историю женщины-волонтера, которая в 2003 году после пожара в округе Сан-Бернардино прибыла с собакой в приют для пострадавших. Ее пес, кавалер-кинг-чарльз-спаниель по кличке Дюк, тут же начал тянуть поводок. Она не могла заставить его остановиться. Это было совсем на него не похоже. Обычно он вел себя идеально.

Дюк привел ее за собой к мальчику, лежавшему на одной из кроватей. Мальчик протянул руку и погладил пса. Пригласил его лечь рядом. Дюк прыгнул на кровать и растянулся возле ребенка. Хэндлер узнала, что мальчик в приюте один. Его мать умерла месяц назад. Отец привез его сюда, но потом что-то случилось, и он на скорой уехал в госпиталь. Кот мальчика погиб в пожаре.

У ребенка поднялась температура. Волонтер Красного Креста подошел к кровати, чтобы его осмотреть, но мальчику требовалась помощь медсестры, которая не могла отойти со своего поста. Мальчик идти к ней отказывался, даже не хотел вставать, просто качал головой. Вдруг, погладив пса, он спросил:

– А можно Дюк пойдет со мной? Тогда и я пойду.

– Ну конечно, – ответила хозяйка Дюка. – Он рад будет тебя проводить.

Дюк помог довести мальчика до поста медсестры. И заглянул его проведать ближе к вечеру.

Отец мальчика вернулся из больницы; оба плакали, когда снова оказались вместе. Мужчина поблагодарил пса и его хозяйку за то, что они помогли его сыну.

Дюк получил от Красного Креста приз «Браво» за помощь тому ребенку.

– Когда люди переживают тяжелый кризис, хорошо обученная собака может значительно влиять на их настроение и способность справляться со стрессом, – говорит Пэм.

И даже не особенно обученная.

Сейчас, когда я это пишу, прошел почти год с тех пор, как Джоан потеряла в огне все свое имущество. Она решила не отстраиваться заново. Вместо этого на деньги от страховки она купила себе небольшой домик в 25 милях к югу от Санта-Розы.

Тайгер получил свой двор.

Этот пес не проходил специальной антикризисной подготовки. Не уверена, что он умеет хотя бы садиться по команде. Но он совершенно точно знает, что нужно делать, чтобы его 84-летняя хозяйка хотела вставать по утрам.

Нужно просто быть ее собакой.

Эпилог. Что сулит будущее

Что сулит будущее

Представьте, что наслаждаетесь прогулкой в парке и вдруг слышите: «Моему хозяину нужна помощь! Пожалуйста, идите за мной!» Вы оглядываетесь, но вокруг никого нет; тогда вы опускаете глаза и видите собаку, которая пристально на вас смотрит. Сначала вы думаете, что кто-то решил над вами подшутить. Но тут собака поворачивает голову, кусает за какую-то подвеску на своем желтом жилете, и голос раздается снова.

– Моему хозяину нужна помощь! Пожалуйста, идите за мной! – доносится из жилета, а собака заглядывает вам в глаза и всеми доступными средствами показывает, что вам надо последовать за ней. Вы идете, и она приводит вас к человеку, у которого началась тяжелая аллергическая реакция, судорога или еще какой-то приступ.

Добро пожаловать в новый мир коммуникаций между собакой и человеком, в котором технологии помогают псам «говорить» так, чтобы мы их понимали, когда это необходимо. Если бы такая же же собака, как Лесси, подбежала к вам и попыталась привлечь внимание без сопровождения голоса, вы вряд ли пошли бы за ней. Вы бы ее погладили, бросили ей палку, а ее хозяин тем временем страдал бы совсем рядом.

«Говорящий» жилет – одна из новых технологий, которые разрабатываются в нескольких университетах и которые со временем смогут изменить то, как служебные собаки (а возможно, и просто домашние любимцы) общаются с людьми, а люди с ними.

Мне захотелось посмотреть, как работают эти устройства, поэтому я полетела в Атланту в Технологический институт Джорджии, лидирующий в этой области. Одним из первых исследователей, с которым я познакомилась, оказался Скай – умнейший бордер-колли и одновременно любимый пес Мелоди Джексон, доктора наук, директора лаборатории взаимодействия животных с компьютером, а также руководителя проекта FIDO[56]. FIDO занимается разработкой «носителей», а также других способов коммуникации между человеком и собакой. Скай – главный испытатель и демонстратор устройств, разработанных доктором Джексон и ее командой.

Мы встретились с доктором и ее псом в холле корпуса технических исследований. Пес пристально осмотрел меня своими умными глазами и внимательно обнюхал; если бы он мог говорить (без помощи служебного жилета), он наверняка сказал бы что-то вроде: «Не умеет даже делить десятичные дроби! Зачем она здесь? Она же не разбирается в компьютерах! Не пускайте ее наверх!»

Но он ничего не сказал, и мы поднялись в кабинет доктора Джексон. На Скае был ярко-желтый жилет Технологического института Джорджии и такой же ошейник. Они указывали на принадлежность к организации, но я приехала сюда не ради них. В кабинете доктор показала мне прототип «говорящего» жилета.

– Служебные собаки умные и порой получают важную информацию, которую должны сообщать хозяину или другим людям. Но в этом их способности ограничены, – сказала она, протягивая мне желтый жилет с надписью «Исследовательская команда FIDO» сбоку. – А так у них появляется возможность общаться, и это только начало.

Она объяснила, что когда жилет будет готов к использованию, то всю электронную начинку уберут внутрь. Но сейчас, пока он проходит испытания, она находится снаружи. В таком жилете, точнее, его прототипе, собаку будут останавливать на каждом контрольном посту охраны. Сверху на нем закреплен контроллер размером с карточную колоду. Оттуда выходят красные и черные провода, а также несколько белых соединительных кабелей. Часть их идет к твердой пластиковой трубке, торчащей у жилета сбоку.

Доктор Джексон попросила меня прикоснуться к голубому кончику трубки. Будь я собакой, я просто ткнула бы в нее носом. Я рассчитывала услышать компьютерный женский голос, как в видео со Скаем, испытывающим похожий жилет.

– Моему хозяину нужна помощь! – произнес мужской голос с легким южным акцентом. – Пожалуйста, идите за мной!

– Мужчина? Да еще южанин? – переспросила я, рассмеявшись от удивления.

Доктор Джексон объяснила, что во время испытаний пользователи указывали на то, что будет лучше, если голос собаки будет соответствовать ее полу. Поэтому они записали голос одного из исследователей для Ская. Я подумала, что со временем у жилетов могут появиться еще и разные акценты и местный лексикон. Гасу, например, потребуется калифорнийский вариант, типа «эй, приятель, давай за мной!»

Но еще более важным, чем соответствие голоса полу собаки, оказалось, по словам доктора Джексон, то, чтобы сообщение обязательно повторялось дважды.

– На испытаниях, когда люди в первый раз слышали собаку, то просто подскакивали и не верили своим ушам, – говорит она.

Пока служебные жилеты предназначаются только для одной задачи, но со временем будут выполнять сразу несколько, так как на них станут крепить дополнительные датчики и сенсоры для псов, чтобы те могли донести разные виды сообщений.

Собака, предупреждающая о судорогах, сможет указывать владельцу на то, что ему надо найти безопасное место, нажимая на один датчик. И звать на помощь, прикасаясь к другому. Это будет особенно полезно в людных местах, где ее обычное предупреждение хозяин может пропустить и где нет, как дома, тревожной кнопки.

Сигнал может меняться в зависимости от потребностей человека. Собаки диабетиков, распознающие и повышение, и понижение уровня сахара в крови, будут приносить больше пользы, если получат возможность сообщать, о чем именно предупреждают.

Подобная технология пригодится также военным и полицейским собакам. Обнаружив взрывчатку, говорит доктор Джексон, собака сможет дополнительно сообщить, например, что это нестабильное (пероксид ацетона) или стабильное (С-4) вещество.

На момент моего визита в реальной жизни эти технологии еще не применялись, но ситуация должна была вот-вот измениться. Команда работала над жилетом, который собирались использовать в организации, обучающей собак для детей с аутизмом. Животным предстояло освоить несколько дополнительных задач. Например, если собака чувствует, что ребенок вот-вот впадет в истерику, она может ткнуться в него носом и использовать свой обычный арсенал, чтобы его успокоить. Но с говорящим жилетом она может напрямую спросить ребенка: «Хочешь меня погладить?» – или сказать что-нибудь в том же роде. Жилет будет полноразмерным с лучшими сенсорами, которые удалось разработать.

Команда FIDO потратила несколько лет на создание сенсоров, устойчивых к использованию собаками и воздействию окружающей среды, воды в том числе. Другой прототип на столе доктора Джексон выглядел более симпатичным, к нему была подвешена мягкая игрушка. Подробности такого «игрушечного» сенсора команда описала в статье, опубликованной в «Journal on Technology & Persons with Disabilities», где говорится, что в него также встроен звук, специально разработанный компанией-производителем мягких игрушек KONG. В остальном статья посвящена техническим подробностям и электрическим схемам.

В числе других сенсоров, придуманных FIDO, были такие, которые собаке следовало кусать, чтобы включился голос, либо просто проводить рядом носом, как в бесконтактных дозаторах для жидкого мыла.

– Мы перепробовали много всего, и много нам еще предстоит попробовать, – сказала доктор Джексон, вспоминая разные досадные и смешные проблемы, с которыми они столкнулись.

Собаки грызли сенсоры или топили их в воде. Бесконтактные могли запускаться от случайных предметов, мимо которых собака проходила, или срабатывали, когда она чесалась. Это приводило к многочисленным ложным тревогам, когда собака случайно звала на помощь, например, вылизываясь, – современный вариант истории про мальчика и волков.

Ученые из Технологического института Джорджии не впервые сталкиваются с проблемой создания надежных «носителей». Соседом доктора Джексон по кабинету является не кто иной, как доктор Тед Старнер, основатель и руководитель институтской группы контекстуальных компьютерных исследований. Пионер «носительных» компьютерных технологий и технический руководитель программы разработки Google-очков одет в свою знаменитую черную футболку и черные брюки, он ест сэндвич из «Subway» и работает одновременно на компьютере, смартфоне и однорукой клавиатуре под названием «Twiddler». Кроме того, на нем очки – те самые, которые он помогал создавать.

Мы с доктором Джексон садимся с ним поговорить перед тем, как Скай продемонстрирует нам другие коммуникационные прототипы. Доктор Старнер участвовал в разработке многих устройств для FIDO. У него три ученых степени Массачусетского технологического института, у доктора Джексон – две, полученные в Институте Джорджии. Приятно видеть, что лучшие головы страны стремятся помочь собакам оптимально взаимодействовать с людьми.

В конце нашей беседы доктор Старнер берет у меня контактную информацию. Точнее, находит ее с помощью Google-очков. Может, он это сделал через электронную почту? Потом просит меня на него посмотреть, чтобы, тоже с помощью очков, сделать фото для контакта. Просто удивительно и немного пугающе, что кто-то может тебя сфотографировать, просто посмотрев в твою сторону.

Однако что-то идет не так, и фото не получается. Доктор Старнер снимает очки и пытается разобраться, в чем проблема.

– Носимые компьютеры поражают воображение, – замечает он, – особенно когда работают.

* * *

Я совершенно уверена, что благодаря этим ученым служебные собаки скоро научатся «говорить», чтобы спасать хозяевам жизни. Но что насчет обычных домашних любимцев? Смогут ли и они общаться с нами не только при помощи взглядов, языка тела и прочих хитростей? Будут ли они тоже «говорить» то, чего раньше не могли сказать?

Вообще, человеку приятно, что собака слушает его с таким видом, будто понимает каждое слово. Мы можем рассказать ей все, она не станет лезть с советами или вмешиваться в наши дела, и никому не разболтает. Просто выслушает и будет дальше любить и сочувствовать.

Несколько лет назад, когда я работала новостным редактором сайта dogster.com, японская компания разработала приспособление, которое могло «переводить» на человеческий язык собачий лай. Это была, конечно, больше игрушка, но она послужила поводом для дискуссий о том, действительно ли мы хотим, чтобы собаки могли говорить.

Что если Гас начнет клянчить еду со стола не только с помощью жалобных взглядов? (Дай! Ну дай, пожалуйста!) Потребует, чтобы я никогда больше не пользовалась дезодорантом и зубной пастой, ведь без них от меня пахнет гораздо лучше? (Нет-нет, не надо! Прекрати!) Или, слушая меня, будет время от времени вставлять свои комментарии?

Если заглянуть еще дальше, то вполне могут появиться жилеты для собак, хозяева которых очень стремятся добиться поставленной цели. Я бы с удовольствием прикупила Гасу жилет «писатель, соблюдающий сроки». Пускай бы он по запаху или по языку тела понимал, когда я начинаю отвлекаться и собираюсь пойти к холодильнику или залезть в социальные сети, и дергал за датчик на жилете: «Даже не думай! Книга сама себя не напишет», – раздавался бы голос. Или я бы слышала ободрение, типа «молодец, ты сможешь!». Или простое «сиди и работай».

Много фраз записать не удастся, поскольку поверхность жилета ограничена, а сенсоров может быть ровно столько, сколько на ней удастся разместить так, чтобы собаке было удобно ими пользоваться. Поэтому команда FIDO работает над созданием других способов коммуникации между человеком и собакой.

Например, ученые разработали ошейники с датчиком движения и обучили собак подавать сигналы, особым образом двигая телом или головой. Электроника ошейника переводит эти сигналы в слова. Это то же самое, что говорящий жилет, только собаке не надо ничего делать пастью. Правда, ей требуется освоить некоторую «хореографию».

Кроме того, существуют технологии тачскрин. На данный момент команда FIDO использует экраны, размером со средний телевизор. В реальной жизни они, конечно, должны быть гораздо меньше. В дальнейшем их планируется уменьшить до размеров планшета для использования в портативном виде.

Доктор Джексон и Скай показали мне, как это работает. «На помощь!» – без особого выражения сказала доктор Джексон, глядя на собаку. Скай потянулся к сенсору на своем жилете, но это был не тот жилет. Поняв, что «говорящего» жилета на нем нет, пес исполнил другую функцию, также связанную с этой командой. Он подбежал к экрану, на котором загорелись белые цифры 9–1–1 на фоне разноцветных кружков – синего, желтого и зеленого. Скай тыкал в них носом в правильной последовательности, но ничего не происходило. Доктор Джексон объяснила, что нажим был недостаточно силен. Пес попробовал снова, и на этот раз на экране появилось сообщение о том, что сигнал тревоги принят.

Я спросила, не проще ли будет использовать большую кнопку «HELP», в которую пес сможет один раз ткнуть носом, чтобы вызвать помощь. Доктор Джексон ответила, что это слишком просто и собака будет вызывать 911 или другие службы на случай чрезвычайной ситуации, просто мимоходом прикоснувшись к экрану.

Как могут подтвердить Броуди, пес Терри Крейк, и другие служебные собаки, уже существуют устройства, с помощью которых они могут вызвать спасателей. Броуди, как вы помните, бежит и нажимает лапой большую тревожную кнопку, когда у Терри возникают проблемы после приступа судорог. Сообщение отправляется друзьям и семье, либо в службу спасения, либо и туда, и туда.

Чувствительные экраны для вызова 911, которые разрабатывают в Технологическом институте Джорджии, служат для испытаний возможностей собаки по взаимодействию с такими приспособлениями и их настройки под животных. Некоторое время мокрый нос был проблемой, но потом нашелся способ это преодолеть.

Исследователи FIDO испытывают новые способы коммуникации между собаками и человеком при помощи технологии тачскрин. Они изучают то, как псы реагируют на цвета, формы, размеры и расположение иконок. Их цель – установить, можно ли надрессировать собаку пользоваться экраном для передачи важной информации.

Доктор Джексон говорит, что иконки можно связать с текстом или голосовым сообщением, чтобы собака с легкостью могла сказать то, что ей нужно. Она считает, что технология тачскрин может пригодиться собакам, работающим с глухими. Они будут подавать своим хозяевам сигналы, нажимая на иконки, которые преобразуются в сообщения «звонят в дверь» или «сирена, штормовое предупреждение».

Собаки уже показали, что быстро и охотно осваивают тачскрин. Исследователи из Будапешта и Вены обучили больше 200 питомцев касаться носом определенных иконок на экране. Результаты многообещающие, и ученые говорят: «Преимущество экрана как обучающего инструмента заключается в его многозадачности, надежности и подконтрольности, а также в формировании нового мотивирующего опыта. Спектр его возможностей для когнитивного тренинга практически безграничен…»

Другие исследователи использовали экраны для того, чтобы определить, могут ли собаки различать выражения лица у человека. С учетом того, насколько быстро развиваются сейчас «собачьи» технологии, очень скоро ваш пес может попросить (умоляющим взглядом или с помощью говорящего жилета) купить ему собственный iPad.

В зависимости от того, что выяснят ученые в процессе дальнейших исследований по выявлению запаха, свойственного раку, собаки смогут использовать иконки или даже слайдеры на экране, как те, с помощью которых регулируется звук, только приспособленные для собачьего носа, чтобы отображать силу запаха. Это может указывать исследователям на стадию заболевания. Либо собаки будут устанавливать тип рака, если окажется, что у каждого типа опухолей есть определенный аромат.

Новые технологии могут применяться не только в сфере здравоохранения. Собаки, вынюхивающие взрывчатку, с их помощью будут подавать сигнал о том, что именно учуяли. Прикоснувшись носом к иконке, указывающей на конкретный тип взрывчатки, они смогут сообщить кинологу или саперу, что обнаружили. То же самое касается собак, ищущих наркотики.

Можно с легкостью представить себе, как технология тачскрин может использоваться владельцами обычных домашних любимцев. Буквально вчера вечером Гас подскочил к входной двери и стал лаять так, что можно было подумать, будто сам Годзилла (или сама? с этим пока неясно) пытался забраться к нам в дом. Я рассердилась, потому что занималась кое-какими выкладками для книги и не хотела отвлекаться. Но он никак не замолкал, так что пришлось мне спуститься вниз и проверить, что там творится. Шерсть на спине у Гаса стояла дыбом, отчего он выглядел крупнее обычного; он лаял и рычал в пустое пространство, словно что-то там видел.

– Ну ина что ты лаешь? – спросила я.

В ответ он залаял еще отчаяннее, и я была вынуждена прогнать его наверх. Тут-то и мог бы пригодиться экран с разноцветными иконками.

Я протянула бы Гасу планшет, устойчивый к тыканью мокрого носа, и он выбрал бы один из вариантов, на которые мы бы его заранее натренировали.

Кошка!

Кто-то копается в мусорном баке!

Злой человек!

Енот!

Злой почтальон!

Скунс!

Злой курьер с доставкой!

Годзилла!

Понятия не имею!

* * *

В Англии компьютерные специалисты пытаются общаться с собаками на их языке. Псы здесь являются главными, поэтому вместо слов передают информацию своими носами.

Собаки-биодетекторы в «Дрессировке медицинских собак» прекрасно справляются с работой по выявлению запаха рака, но основательница организации Клэр Гест считает, что при передаче информации происходят искажения, которые необходимо устранить, чтобы она стала еще точнее.

Несколько лет назад на открытой конференции в своем центре Клэр познакомилась с доктором наук Кларой Манчини. Доктор Манчини – основательница и руководитель лаборатории взаимодействия животных с человеком и лаборатории проникающей коммуникации в Открытом университете (Великобритания). Их исследования посвящены улучшению качества взаимодействия человека и животных. Она хочет, чтобы служебные животные делали свою работу в более свойственной им манере. Для них так будет лучше, и результаты станут гораздо точнее.

Клэр сказала Кларе, что и она, и ее дрессировщики считают, что нерационально используют возможности собак, давая им выбирать только из двух вариантов – да или нет. Она уверена, что, если исследователи найдут способ дать собакам более широкий выбор при ответе на вопрос, есть ли в образце признаки рака, псы смогут им помогать куда активнее.

Они обсудили, могут ли собаки не просто указывать на то, положителен или отрицателен конкретный образец, но и демонстрировать, насколько они уверены в ответе. Среди образцов могут оказаться спорные, и очень важно, чтобы эта информация не пропадала втуне.

Исследователи считают, что в некоторых случаях неуверенность собаки может свидетельствовать о том, что рак есть, но на очень ранней стадии. Если кинолог не знает, что этот образец положительный, то собака не получает награду и перестает понимать, что от нее требуется. Специалисты «Дрессировки медицинских собак» не раз замечали, что собака сначала пропускает положительный образец, а потом хочет к нему вернуться. Она поворачивает голову назад или дает предупредительный сигнал, обнюхивая следующую пробирку, за что опять не получает награды. Она не может сказать, что изменила свое мнение, поэтому результаты не отражают того, что животное в действительности знает.

Команда доктора Манчини попыталась разработать более удобный способ передачи нюансов, которым псы могли бы пользоваться. Сначала они пробовали подобие клавиатуры с большими кнопками, на которые собака должна была нажимать лапой, если считала, что образец положительный, отрицательный или спорный. Ранее они видели, как животные охотно пользовались такой клавиатурой, чтобы сообщить, что хотят есть, пить или гулять.

Но такое решение было для собак недостаточно естественным. Обычно они взаимодействуют с объектами при помощи пасти и носа, а не лап. Исследователи хотели, чтобы псы были максимально сосредоточены на работе, а клавиатура их отвлекала.

Наконец они поняли, что собаки взаимодействуют с образцами спонтанно и зачастую сильнее прижимаются носом к тем, которые считают положительными, и обнюхивают их дольше. Поэтому команда разработала интерфейс с сенсорами давления, к которым присоединялись металлические пластины с закрепленными на них образцами. Компьютер фиксировал степень давления на каждый образец и выдавал результаты в графическом виде. Большим плюсом такой системы было то, что собак ничему не приходилось дополнительно обучать.

Вместо образцов рака ученые из лаборатории Манчини недавно перешли на амилацетат, вещество с запахом банана, которое используется в качестве ароматизатора. Работать с ним гораздо удобнее, потому что оно более доступно и позволяет точно контролировать дозировку.

Пока результаты очень обнадеживают. Система позволяет с легкостью выявлять, какой образец собака сочла положительным, какой отрицательным и какой спорным. При таком порядке эксперимента ей не надо возвращаться к образцам, вызвавшим у нее сомнения. Ученые смотрят на график и видят, как она реагировала на каждый из них.

– Я очень довольна ходом исследований, – говорит доктор Манчини. – Благодаря тому, что мы идем животным навстречу, наши эксперименты позволяют нам лучше их понимать, осознавать их возможности и оценивать перспективу… Просто удивительно, что можно узнать от собаки, если уметь ее слушать.

* * *

Собаки слушали нас всегда. Именно поэтому они и стали нашими лучшими друзьями.

Люди, работающие на пересечении кинологии и медицины, считают, что вскоре псы станут неотъемлемой составляющей системы здравоохранения и помогут нам лучше противостоять естественным угрозам, в частности сдерживать вспышки заболеваний, не позволяя им превратиться в эпидемию или, того хуже, пандемию. Они будут нас спасать от биотерроризма. Вопрос лишь в том, чтобы правильно их обучить, проверить навыки и использовать там, где возникает необходимость.

– Собака – это безотказный передвижной биологический детектор. Существует реальная перспектива их широкого использования против биологических угроз, – говорит доктор Энгл из Университета Оберна. – Хотя для этого придется, конечно, потрудиться.

В своей статье для журнала «Frontiers in Veterinary Science» доктор Энгл с соавторами советуют исследователям осознать, что «существуют такие детали в натаскивании собак на распознавание биологических маркеров, с которыми не приходится сталкиваться в других аспектах дрессировки. Собака-детектор – это тонкий и чувствительный прибор, и то, что мы не до конца представляем себе ее возможности, может привести к искажению результатов исследований и не позволит нам полностью раскрыть ее потенциал».

Мы отвечаем за то, чтобы использовать собак правильно. К счастью, сами животные охотно нам помогают.

Как же они будут бороться, например, с распространением инфекций? Пока сложно сказать наверняка, но возможно, собака, определяющая малярию, станет обнюхивать всех, кто проходит через контрольный пункт. Так уже делают псы, работающие в аэропортах и выявляющие взрывчатку, только здесь речь идет о заболеваниях. Если в аэропорту собака указывает на какого-то человека, его проверяют с особенной тщательностью, прежде чем позволить пройти. Точно так же, если животное, определяющее малярию, выдает предупреждение, человека могут проверить на наличие инфекции, прежде чем допустить на территорию, где малярия была уничтожена или заболеваемость ей значительно снизилась.

С другими болезнями может быть сложнее. Возьмем, к примеру, вирус Эболы. Вместо того, чтобы устраивать контрольные пункты, на которых собака будет обнюхивать всех проходящих, доктор Энгл предлагает использовать метод удаленного тестирования[57].

Если обучить собак выявлять вирус по мазкам из ротовой полости, помещенным в индивидуальные контейнеры, они смогут быстро исследовать сразу множество образцов. Как и в случае с малярией, если собака выдает предупреждение, человек проходит дополнительные обследования.

– Невозможно брать анализы крови у тысяч людей, перемещающихся по какому-то региону, – говорит доктор Энгл, – гораздо проще взять у каждого мазок и доверить собакам первоначальное тестирование. Это поможет в значительной мере препятствовать дальнейшему распространению инфекции.

Потребуется немало временны́х и финансовых вложений, чтобы прийти к широкому использованию собак для сдерживания инфекционных заболеваний. К счастью, такая работа уже ведется.

Охота за патогенами началась в госпиталях, но врачи не станут долго ограничиваться их стенами. Если с малярийными исследованиями все пройдет хорошо, мы скоро увидим, как с помощью собак эта болезнь в Африке будет полностью уничтожена.

Псы справляются на отлично, так что человеку остается только придумать, как использовать их для выявления самых разных заболеваний. И не только у людей. По мнению доктора Энгл, собаки могут оказывать нам бесценную помощь по обнаружению патогенов у крупного рогатого скота, в сельскохозяйственных культурах и образцах почвы.

Собаки, выявляющие рак, уже активно работают в обмен на любимые игрушки или лакомства. Исследователи продолжают совершенствовать процедуры скрининга. Другие ученые, представляющие разные дисциплины, присоединяются к ним.

Недавно я получила сообщение из Королевского голландского фонда собак-поводырей, который занимается дрессировкой служебных собак, в том числе для исследований рака. В штаб-квартире Фонда в пригороде Амстердама я увидела, как псы выявляют рак прямой кишки в рамках пилотного исследования. Недавно в Фонд обратились представители медицинского центра Лейденского университета, чтобы проверить, смогут ли собаки-детекторы обнаружить опухоль по образцам крови у женщин в возрасте до 40 лет с геном предрасположенности к раку груди. Патрик Хильверинк, возглавляющий в Фонде подразделение собак-детекторов, написал мне, что маммография «у данной группы пациентов недостаточно эффективна, так как ее специфичность всего 40 %».

Их цель – выявлять рак груди на ранних стадиях с максимальной точностью. «Будет просто потрясающе, если собаки смогут внести свой вклад и спасти кому-то жизнь», – писал он.

Если все пройдет хорошо, те из нас, у кого велик риск трудно выявляемого на ранних стадиях вида рака, смогут отсылать образцы крови, мочи или слюны на «собачий скрининг» и быть спокойными полгода, а то и год. (Конечно, для этого необходимо, чтобы ученые решили проблемы, связанные с таким обследованием, о чем говорилось в Главе 3). Если появится что-то в этом роде для выявления рака яичников, я уже не буду постоянно думать о том, чтобы в профилактических целях лечь под нож.

Доктор Энгл прекрасно понимает, о чем идет речь: «Если кто-то стоит перед выбором, удалить ли какой-то орган или железу из-за опасности рака и имеются надежные данные, подтверждающие, что собаки выявляют этот вид рака на ранних стадиях с точностью 85–90 %, то человек может предпочесть подождать и довериться такому скринингу».

– В вашем случае, – сказал он мне, – вполне можно будет выбросить мысли об операции из головы, если собака решит, что ваша проба отрицательна.

Однако до этого пока далеко. На данный момент из-за отсутствия надежных методов выявления рака яичников на ранних стадиях мне приходится думать об операции, иначе моей жизни может грозить опасность. И я не одинока. Есть люди с гораздо более высокой вероятностью опухоли, которым ранний скрининг с помощью собак очень бы пригодился.

В войне с раком псы могут обезопасить множество людей, как уже делают на полях сражений. Эта мысль очень меня утешает и внушает надежду.

Однако технологии быстро развиваются, и не исключено, что еще раньше специальные устройства наподобие электронного носа придут нам на помощь и станут надежным средством борьбы против онкологии. Ольфакторные методы, которые собаки помогают нам разрабатывать, можно будет использовать для выявления и других болезней.

Доктор Мершин из Массачусетского технологического института считает, что его команда, разрабатывающая электронный нос для выявления рака, сможет адаптировать систему для самых разных заболеваний.

«Здесь нет никаких границ. Помните – если запах есть, мы можем его обнаружить. То, что раньше выявляли собачьи носы, мы будем определять с помощью электронного носа, только быстрее, лучше и дешевле. Хотя пока наши устройства стоят, конечно, очень дорого, как первые видеокамеры и компьютеры».

Он не одинок в своих планах по распространению технологии электронного носа на выявление других заболеваний помимо рака. Еще на одну идею его недавно навела сама королева Великобритании.

В тот день, когда в Королевских конюшнях Букингемского дворца проводилась демонстрация центра «Дрессировки медицинских собак», доктор Мершин был в числе зрителей и имел возможность побеседовать с королевой Елизаветой.

– Я был в восхищении, – вспоминает он их встречу.

И это восхищение вызвали не только ее утонченность и изысканные манеры. Его поразило то, что 92-летняя королева с искренним интересом и очень подробно расспросила его о возможности создания миниатюрной версии электронного носа.

– Она взяла нос в руку. В свою изящную руку в перчатке. И стала задавать мне очень интересные вопросы. Она была по-настоящему заинтересована. Хотела знать, как собаки помогают нам в нашей работе. Королева даже спросила, нельзя ли будет установить такое устройство в аэропортах, чтобы выявлять малярию, – продолжает он. – У нас в институте я повидал немало знаменитостей. Они все прекрасные люди, но ты не ждешь от них любопытных идей. И вдруг королева, которой уже за 90, подает тебе блестящую мысль.

Ответ был «да, безусловно». Это очень обрадовало королеву.

Конечно, все мы любим хорошие истории с участием собак. Но если к хэппи-энду приводит небольшое электронное устройство, способное спасать человеческие жизни, в разработке которого собаки принимали участие, то это тоже прекрасно.

* * *

Когда-нибудь мы будем вспоминать нынешние времена с ностальгией. Станем рассказывать своим детям и внукам, а они своим детям и внукам, что когда-то люди страдали и даже умирали от разных заболеваний, но собаки, наши друзья, всегда были рядом и помогали понять, что с нами не так. Они делали то, что умеют лучше всего – использовали свое удивительное обоняние, а мы в ответ дарили им любовь, лакомства и игрушки.

Мы общались настолько тесно, насколько вообще могут общаться два разных вида, и постепенно собаки научили нас обнаруживать опасные запахи. Помогли придумать хитроумные машинки, которые теперь есть повсюду и ими пользуется каждый человек.

Благодаря собакам и ученым, поверившим в них, болезней в мире стало меньше.

Источники

Все интервью для этой книги были взяты в период с января 2017 по январь 2019 года, в основном лично, но также по телефону, FaceTime, Skype, электронной почте, sms, Facebook, WhatsApp, Line и даже (честное слово!) по улиточной почте.

Далее я привожу список источников, использовавшихся при работе над каждой главой. Как вы можете заметить, здесь нет книг о собаках, поскольку я предпочитала основываться преимущественно на первичных источниках, а также потому, что другие книги о собаках не касались большинства тем, которые затронуты у меня. Однако мои знания о псах за годы работы сильно обогатились благодаря чтению книг, и я хочу ниже перечислить несколько самых выдающихся из них.

О собачьем обонянии читайтеBeing a Dog (Alexandra Horowitz), а если хотите стать экспертом в данном вопросе, я рекомендую более научную, но все равно захватывающую книгуCanine Olfaction Science and Law (Tadeusz Jezierski, John Ensminger and L. E. Papet). Любимые книги, из которых я узнала, как собаки думают и как они воспринимают мир:Genius of Dogs (Brian Hare, Vanessa Woods),How Dogs Love Us (Gregory Berns),How Dogs Think (Stanley Coren),Dog Sense (John Bradshaw),Dog Behaviour, Evolution and Cognition (Adam Miklosi),Inside of a Dog (Alexandra Horowitz),The Other End of the Leash (Patricia McConnell).

Вы можете также заметить, что в списках людей, у которых я брала интервью для каждой главы, не упомянуты собаки. Дело в том, что мой издатель не включает их в категорию «люди». Гас приносит за это извинения всем собакам, упомянутым в книге, от Аякса до Дзена.

Введение

Agence France-Presse in Paris. «Bomb Detector Works Better with Fake Dog Nose on the End».The Guardian, 1 December 2016. www.theguardian.com/science/2016/dec/02/bomb-sniffer-works-better-with-fake-dog-nose-on-the-end.

Alberge, Dalya. «Dogs Trained to Sniff Out Ancient Treasures Looted from Syria».The Guardian, 11 March 2018. www.theguardian.com/artanddesign/2018/mar/11/dogs-trained-to-sniff-out-ancient-treasures-looted-from-syria.

Amann, Anton, et al. «The Human Volatilome: Volatile Organic Compounds (VOCs) in Exhaled Breath, Skin Emanations, Urine, Feces and Saliva».Journal of Breath Research 8, no. 3 (September 2014): 034001, doi:10.1088/1752–7155/8/3/034001.

American College of Obstetricians and Gynecologists (ACOG). «ACOG Statement on FDA Safety Communication on Ovarian Cancer Screening Tests». News release, 8 September 2016. www.acog.org/About-ACOG/News-Room/Statements/2016/ACOG-Statement-on-FDA-Safety-Communication-on-Ovarian-Cancer-Screening-Tests.

Angle, Craig, et al. «Canine Detection of the Volatilome: A Review of Implications for Pathogen and Disease Detection».Frontiers in Veterinary Science 3 (24 June 2016), doi:10.3389/fvets.2016.00047.

«Canines for Conservation».Steve Austin: Canine Training and Behaviour. Accessed 2 February 2018. www.steveaustindogtrainer.com/services/canines-for-conservation/.

«Conservation Canines». Center for Conservation Biology, University of Washington. Accessed 1 August 2018. conservationbiology.uw.edu/conservation-canines/.

Costello, B. de Lacy, et al. «A Review of the Volatiles from the Healthy Human Body».Journal of Breath Research 8, no. 1 (March 2014): 014001, doi:10.1088/1752–7155/8/1/014001.

Craven, Brent A., et al. «The Fluid Dynamics of Canine Olfaction: Unique Nasal Airflow Patterns as an Explanation of Macrosmia».Journal of the Royal Society Interface 7, no. 47 (9 December 2009): 933–943, doi:10.1098/rsif.2009.0490.

«Cremains Recovery after California Wildfire». Institute for Canine Forensics. Accessed 1 November 2018. https://www.icfk9.org/cremains-recovery.

Cuthbert, Lori. «How Sniffer Dogs Find Cremated Human Remains after Wildfires».National Geographic, 30 October 2018. www.nationalgeographic.com/animals/2018/10/sniffer-dogs-human-remains-california-wildfires-cremation-news/.

Daley, Jason. «Sniffer Dogs Represent the Latest Weapon in the Fight Against the Illegal Ivory Trade».Smithsonian, 28 August 2018. www.smithsonianmag.com/smart-news/sniffer-dogs-and-new-technology-team-save-elephants-180970143/.

Donahue, Michelle Z. «Meet the Dogs Sniffing Out Whale Poop for Science».Smithsonian, 8 February 2016. www.smithsonianmag.com/science-nature/meet-dogs-sniffing-out-whale-poop-science- 180958050/.

Fiegl, Amanda. «Meet Migaloo, World’s First «Archaeology Dog». «National Geographic, 11 December 2012. news.nationalgeographic.com/news/2012/12/121210-archaeology-dogs-australia-conservation-canines/.

Geggel, Laura. «Elephants Can Outsniff Rats and Dogs».Live Science, 22 July 2014. www.livescience.com/46940-elephant-genes-sense-of-smell.html.

Gray, Richard. «The Many Reasons Why Dogs Might Roll in Smelly Poo».Earth, BBC News, 8 June 2017. www.bbc.com/earth/story/20170608-the-many-reasons-why-dogs-might-roll-in-smelly-poo.

«Hero Rats». YouTube video, 1:19, published by iloveratrats, 4 July 2011. https://youtube /WS1gh3QtB44.

Interviews with Matthew Staymates, PhD, fluid dynamicist and mechanical engineer, National Institute of Standards and Technology; Craig Angle, PhD, codirector, Canine Performance Sciences, College of Veterinary Medicine, Auburn University; Cindy Otto, DVM, PhD, founder and executive director, Penn Vet Working Dog Center, University of Pennsylvania; Naoto Anzue, Guide Dog & Service Dog & Hearing Dog Association of Japan; Marie-José Enders, PhD, Royal Dutch Guide Dog Foundation; Dina Zaphiris, In Situ Foundation; Leone, Renato, and Zeljka Brašnić; Takayuki Uozumi, PhD, and Kazuko Matsubara, PhD, Hirotsu Bio Science; Robyn Stark, program manager, Steve Austin Conservation Canines; and Clive Wynne, PhD, Canine Science Collaboratory, Arizona State University.

Japan Assistance Dog Welfare Association. Accessed October 2017. http://www.kaijoken.or.jp/about/index.html.

Jenkins, Eileen K., et al. «When the Nose Doesn’t Know: Canine Olfactory Function Associated with Health, Management, and Potential Links to Microbiota».Frontiers in Veterinary Science 5 (29 March 2018), doi:10.3389/fvets.2018.00056.

«Key Statistics for Ovarian Cancer». American Cancer Society. Accessed November 2018. www.cancer.org/cancer/ovarian-cancer/about/key-statistics.html.

Kimball, Bruce A., et al. «Avian Influenza Infection Alters Fecal Odor in Mallards».PLoS One 8, no. 10 (16 October 2013), doi:10.1371/journal.pone.0075411.

Levenson, Richard M., et al. «Pigeons (Columba livia) as Trainable Observers of Pathology and Radiology Breast Cancer Images».PLoS One 10, no. 11 (18 November 2015), doi:10.1371/journal.pone.0141357.

Mangaly, Jennifer. «About a Wolf’s Sense of Smell».Sciencing, last modified 24 April 2017. sciencing.com/wolfs-sense-smell-4565769.html.

Niimura, Yoshihito, et al. «Extreme Expansion of the Olfactory Receptor Gene Repertoire in African Elephants and Evolutionary Dynamics of Orthologous Gene Groups in 13 Placental Mammals».Genome Research 24, no. 9 (September 2014): 1485–1496, doi:10.1101/gr.169532.113.

Perlman, Howard. «A Million Gallons of Water – How Much Is It?» USGS Water Science School, last modified 6 September 2018. water.usgs.gov/edu/mgd.html.

Seidel, Jamie. «Could Cats Replace Search-and-Rescue Dogs? If We Can Motivate Them». News.com.au, 11 October 2017. www.news.com.au/technology/science/animals/could-cats-replace-search-and-rescue-dogs-if-we-can-motivate-them/news-story/57b549f5a2f77399485412c696fdb84b.

Shirasu, Mika, and Kazushige Touhara. «The Scent of Disease: Volatile Organic Compounds of the Human Body Related to Disease and Disorder».Journal of Biochemistry 150, no. 3 (September 2011): 257–266, doi:10.1093/jb/mvr090.

Shreve, Kristyn R. Vitale, and Monique A. R. Udell. «Stress, Security, and Scent: The Influence of Chemical Signals on the Social Lives of Domestic Cats and Implications for Applied Settings».Applied Animal Behaviour Science 187 (February 2017): 69–76, doi:10.1016/j.applanim.2016.11.011.

Staymates, Matthew E., et al. «Biomimetic Sniffing Improves the Detection Performance of a 3D Printed Nose of a Dog and a Commercial Trace Vapor Detector».Scientific Reports 6, no. 1 (December 2016), doi:10.1038/srep36876.

Stingl, Jim. «Dog Sniffs Out Her Owner’s Ovarian Cancer Three Times, and She Is Right on the Nose».Milwaukee Journal Sentinel, 30 November 2018. www.jsonline.com/story/news/columnists/jim-stingl/2018/11/30/womans-dog-detects-her-ovarian-cancer-three-times/2154700002/.

Strauch, Martin, et al. «More than Apples and Oranges – Detecting Cancer with a Fruit Fly’s Antenna».Scientific Reports 4, no. 1 (6 January 2014), doi:10.1038/srep03576.

«13 Fun Facts about Bicycles in Amsterdam».Awesome Amsterdam. Accessed 9 October 2018. awesomeamsterdam.com/ facts-about-bicycles-in-amsterdam/.

Tyson, Peter. «Dogs’ Dazzling Sense of Smell».NOVA, PBS, 4 October 2012. www.pbs.org/wgbh/nova/article/dogs-sense-of-smell/.

University of Konstanz. «The Scent of Cancer: Detecting Cancer with Fruit Fly’s Antenna».ScienceDaily, 24 January 2014. www.sciencedaily.com/releases/2014/01/140124082702.htm.

Viegas, Jen. «Here’s Why Cats Might Make Skilled Search and Rescue Animals».Seeker, 22 February 2017. www.seeker.com/why-cats-could-make-skilled-search-and-rescue-animals-2277969871.html.

Wasser, Samuel K, et al. «Scat Detection Dogs in Wildlife Research and Management: Application to Grizzly and Black Bears in the Yellowhead Ecosystem, Alberta, Canada».Canadian Journal of Zoology 82, no. 3 (March 2004): 475–492, doi:10.1139/z04–020.

Williams, Caroline. «Crittervision: What a Dog’s Nose Knows».New Scientist, 17 August 2011. www.newscientist.com/article/mg21128262–000-crittervision-what-a-dogs-nose-knows/.

World Health Organization.Global Tuberculosis Report: 2018. Accessed 2 January 2019. apps.who.int/iris/bitstream/handle/10665/274453/9789241565646-eng.pdf.

Глава 1

Alkeminder, Elisabeth. «Your Urine and Diabetes: What You Should Know». Diabetes Council, last modified 15 September 2018. www.thediabetescouncil.com/urine-and-diabetes/.

Blake, Donna. «The Evolution of Insulin Pumps».Voice of the Diabetic 15, no. 3 (Summer 2000). nfb.org/Images/nfb/Publications/vod/vsum0001.htm.

Brulliard, Karin. «Company Sold $25,000 «Service Dogs’ That Were Really Just Untrained Puppies, Virginia Says».Washington Post, 8 May 2018. www.washingtonpost.com/news/animalia/wp/2018/05/08/company-sold-25000-service-dogs-that-were-really-just-untrained-puppies-virginia-says/.

«Cat Saves Man’s Life». YouTube video, 1:26, published by Adam Knapik, 22 November 2011. https://youtube/v9_eGg7rD8Y.

Centers for Disease Control and Prevention. «New CDC Report: More Than 100 Million Americans Have Diabetes or Prediabetes». News release, 18 July 2017. www.cdc.gov/media/releases/2017/p0718-diabetes-report.html.

Centers for Disease Control and Prevention. «National Diabetes Statistics Report, 2017». www.cdc.gov/diabetes/pdfs/data/statistics/national-diabetes-statistics-report.pdf.

Chen, Mimi, et al. «Non-Invasive Detection of Hypoglycaemia Using a Novel, Fully Biocompatible and Patient Friendly Alarm System».BMJ 321, no. 7276 (23 December 2000): 1565–1566, doi:10.1136/bmj.321.7276.1565.

Dehlinger, Ky, et al. «Can Trained Dogs Detect a Hypoglycemic Scent in Patients with Type 1 Diabetes?»Diabetes Care 36, no. 7 (July 2013), doi:10.2337/dc12–2342.

«Diabetic Ketoacidosis». My VMC, last modified 31 May 2018. www.myvmc.com/diseases/diabetic-ketoacidosis/.

Eknoyan, Garabed, and Judit Nagy. «A History of Diabetes Mellitus or How a Disease of the Kidneys Evolved into a Kidney Disease».Advances in Chronic Kidney Disease 12, no. 2 (April 2005): 223–229, doi:10.1053/j.ackd.2005.01.002.

Fernando, Richard. «There Are Ants in My Urine!»Philippine Daily Inquirer, 1 August 2015. business.inquirer.net/196299/there-are-ants-in-my-urine.

Gonder-Frederick, Linda, et al. «Diabetic Alert Dogs: A Preliminary Survey of Current Users».Diabetes Care 36, no. 4 (April 2013), doi:10.2337/dc12–1998.

Gonder-Frederick, Linda A., et al. «Variability of Diabetes Alert Dog Accuracy in a Real-World Setting».Journal of Diabetes Science and Technology 11, no. 4 (July 2017): 714–719, doi:10.1177/ 1932296816685580.

Hardin, Dana S., et al. «Dogs Can Be Successfully Trained to Alert to Hypoglycemia Samples from Patients with Type 1 Diabetes».Diabetes Therapy 6, no. 4 (December 2015): 509–517, doi:10.1007/s13300–015–0135-x.

«Insulin Pumps». Diabetes.co.uk. Accessed 5 July 2018. www.diabetes.co.uk/insulin/Insulin-pumps.html.

Interviews with Clay, Karin, and Ken Ronk; Mark Ruefenacht, Ralph Hendrix, Mona Elder, and Carrie Treggett, Dogs4Diabetics; Kim Denton; Ben O’Neill and Dwight Cawthon, Ukiah High School; Jennifer Cattet, PhD, Medical Mutts; Luke and Dorrie Nuttall; Crystal Cockroft, Canine Hope for Diabetics; Steven Wolf, MD; Paolo Incontri (a.k.a. Bhante Upali) and Valentina Braconcini, L’Associazione Italiana Cani d’Allerta; and Lidia Calabro.

Kaplish, Lalita. «Diagnosing Diabetes: A Wee Taste of Honey». Wellcome Library, 14 November 2013. blog.wellcomelibrary.org/2013/11/diagnosing-diabetes-a-wee-taste-of-honey/.

Karamanou, Marianna, et al. «Milestones in the History of Diabetes Mellitus: The Main Contributors».World Journal of Diabetes 7, no. 1 (10 January 2016): 1–7, doi:10.4239/wjd.v7.i1.1.

Kearney, T., and C. Dang. «Diabetic and Endocrine Emergencies».Postgraduate Medical Journal 83, no. 976 (February 2007): 79–86, doi:10.1136/pgmj.2006.049445.

Los, Evan, et al. «Reliability of Trained Dogs to Alert to Hypoglycemia in Patients with Type 1 Diabetes».Journal of Diabetes Science and Technology (28 August 2016), doi: 10.1177/1932296816666537.

Luke & Jedi (website forLuke & Jedi documentary film). Accessed 7 September 2018. www.lukeandjedi.com/.

Maranda, Louise, et al. «A Novel Behavioral Intervention in Adolescents with Type 1 Diabetes Mellitus Improves Glycemic Control».Diabetes Educator 41, no. 2 (April 2015): 224–230, doi:10.1177/ 0145721714567235.

Maranda, Louise, and Olga T. Gupta. «Association between Responsible Pet Ownership and Glycemic Control in Youths with Type 1 Diabetes».PLoS One 11, no. 4 (22 April 2016), doi:10.1371/journal.pone.0152332.

Neupane, Sankalpa, et al. «Exhaled Breath Isoprene Rises During Hypoglycemia in Type 1 Diabetes».Diabetes Care 39, no. 7 (July 2016), doi:10.2337/dc16–0461.

O’Connor, M. B., et al. «A Dog’s Detection of Low Blood Sugar: A Case Report».Irish Journal of Medical Science 177, no. 2 (June 2008): 155–157, doi:10.1007/s11845–008–0128–0.

Petry, N. M., et al. «Perceptions about Professionally and Non-Professionally Trained Hypoglycemia Detection Dogs».Diabetes Research and Clinical Practice 109, no. 2 (August 2015): 389–396, doi:10.1016/j.diabres.2015.05.023.

Realsen, Jaime, et al. «Morbidity and Mortality of Diabetic Ketoacidosis with and without Insulin Pump Care».Diabetes Technology & Therapeutics 14, no. 12 (2012), doi:10.1089/dia.2012.0161.

Rooney, Nicola J., et al. «Investigation into the Value of Trained Glycaemia Alert Dogs to Clients with Type 1 Diabetes».PLoS One 8, no. 8 (7 August 2013), doi:10.1371/journal.pone.0069921.

Seewoodhary, Jason, et al. «The Role of Diabetic Alert Dogs in the Management of Impaired Hypoglycaemia Awareness».Practical Diabetes 31, no. 8 (October 2014): 323–325, doi:10.1002/pdi.1895.

Tucker, Miriam E. «Can Diabetes Alert Dogs Help Sniff Out Low Blood Sugar?» NPR, 29 July 2016. www.npr.org/sections/health-shots/2016/07/29/487772706/can-dogs-help-sniff-out-low-blood-sugar-in-diabetes.

Twilley, Nicola. «Urine Flavour Wheels».Edible Geography, 19 October 2012. www.ediblegeography.com/urine-flavour-wheels/.

«Type 1 Diabetes». American Diabetes Association. Accessed 7 July 2018. www.diabetes.org /diabetes-basics/type-1/.

Weber, K. S., et al. «Do Dogs Sense Hypoglycaemia?»Diabetic Medicine 33, no. 7 (July 2016): 934–938, doi:10.1111/dme.12975.

Wells, Deborah L., et al. «Canine Responses to Hypoglycemia in Patients with Type 1 Diabetes».Journal of Alternative and Complementary Medicine 14, no. 10 (December 2008): 1235–1241, doi:10.1089/acm.2008.0288.

Wells, Deborah L., et al. «Feline Responses to Hypoglycemia in People with Type 1 Diabetes».Journal of Alternative and Complementary Medicine 17, no. 2 (February 2011): 99–100, doi:10.1089/acm.2010.0704.

Глава 2

Barriaux, Marianne. «Dogs Trained to Warn of an Imminent Epileptic Fit».The Guardian, 16 October 2006. www.theguardian.com/business/2006/oct/16/lifeandhealth.medicineandhealth.

«Cancer Statistics». National Cancer Institute, last modified 27 April 2018. www.cancer.gov/about-cancer/understanding/statistics.

Catala, Amélie, et al. «Dog Alerting and/or Responding to Epileptic Seizures: A Scoping Review».PLoS One 13, no. 12 (4 December 2018), doi:10.1371/journal.pone.0208280.

Catala, Amélie, et al. «Dogs Demonstrate the Existence of an Epileptic Seizure Odour in Humans».Scientific Reports, 28 March 2019. www.nature.com/articles/541598–019–40721–4?fbclid=lwAR1Uy_kfxu8qFrZoJSV40SNf75ev4bpDjwgplrJlx6lrZRepWBI34.

Charous, Steven J., et al. «The Effect of Vagal Nerve Stimulation on Voice».The Laryngoscope 111, no. 1 (November 2001): 2028–2031, doi:10.1097/00005537–200111000–00030.

Chitale, Radha. «Trauma, Depression Can Cause Seizures». ABC News, 1 May 2009. abcnews.go.com/Health/MindMoodNews/story?id=7473832.

«Croatian Rock Band Psihomodo Pop Touring USA & Canada».Croatia Week, 16 August 2018. www.croatiaweek.com/croatian-rock-band-psihomodo-pop-touring-usa-canada/.

Dalziel, Deborah J., et al. «Seizure-Alert Dogs: A Review and Preliminary Study».Seizure 12, no. 2 (March 2003): 115–120, doi:10.1016/s105913110200225x.

Davis, Jeanie Lerche. «Dogs Anticipate Epileptic Seizures». WebMD, 21 June 2004. www.webmd.com/epilepsy/news/20040621/dogs-anticipate-epileptic-seizures.

Doherty, Michael J., and Alan M. Haltiner. «Wag the Dog: Skepticism on Seizure Alert Canines».Neurology 68, no. 4 (23 January 2007): 309, doi:10.1212/01.wnl.0000252369.82956.a3.

Dreier, Natalie. «Woman Mauled, Killed by Dog While She Had Seizure». KIRO, 24 August 2018. www.kiro7.com/news/trending-now/woman-mauled-killed-by-dog-while-she-had-seizure/819857372.

«Egyptian Man Goes into Seizure, Attacked and Killed by His Dogs». Al Arabiya English, 5 December 2016. english.alarabiya.net/en/variety/2016/12/05/Egyptian-man-goes-into-seizure-attacked-and-killed-by-his-dogs-.html.

«Epidogs International Inventory of Seizure Alert Dogs». ClinicalTrials.gov, NIH US National Library of Medicine, 31 August 2018. clinicaltrials.gov/ct2/show/NCT03655366.

«Epilepsy Foundation’s Position on Seizure “Predicting” Dogs». Epilepsy Foundation. Accessed 15 September 2018. www.epilepsy.com/learn/seizure-first-aid-and-safety/staying-safe/seizure-dogs/seizure-predicting-dogs.

«FAQs». Canine Assistants. Accessed July 2018. www.canineassistants.org/faqs/.

Interviews with Davor, Sanja, Matea, and Zdravko Kobešćak; Lea Devčić and Damir Vučić, Croatian Guide Dog and Mobility Association; Leslie and Brandon Fong; Judy McDonald, Little Angels Service Dogs; Natalie and Lisa Tapio; Tonya Guy, Canine Partners for Life; Terri Krake and Lora Kennedy; Mona Elder; Alan Peters, Can Do Canines; and Nathaniel Hall, PhD, director, Canine Olfaction Research and Education Laboratory, Texas Tech University.

Kirton, Adam. «Pseudoseizure Dogs».Neurology 68, no. 23 (5 June 2007): 2045–2046, doi:10.1212/01.wnl.0000268590.95483.74.

Kirton, Adam, et al. «Seizure-Alerting and Response Behaviors in Dogs Living with Epileptic Children».Neurology 62, no. 12 (22 June 2004): 2303–2305, doi:10.1212/wnl.62.12.2303.

Kirton, Adam, et al. «Seizure Response Dogs: Evaluation of a Formal Training Program».Epilepsy & Behavior 13, no. 3 (October 2008): 499–504, doi:10.1016/j.yebeh.2008.05.011.

Krauss, Gregory L., et al. «Pseudoseizure Dogs».Neurology 68, no. 4 (23 January 2007): 308–309, doi:10.1212/01.wnl.0000250345.23677.6b.

Lou, Nicole. «Can Dogs Predict Seizures?»NOVA, PBS, 20 July 2017. www.pbs.org/wgbh/nova/article/seizure-alert-dogs/.

Magness, Josh. «“When Is Mommy Coming?” Woman Mauled to Death by Her Dog as 4-Year-Old Calls for Help».Miami Herald, 24 August 2018. www.miamiherald.com/news/nation-world/national/article217265390.html.

Moawad, Heidi. «An Overview of Lennox-Gastaut Syndrome».Verywell Health, last modified 12 February 2019. www.verywellhealth.com/lennox-gastaut-syndrome-overview-4172378.

Ortiz, Rafael, and Joyce Liporace. «Seizure-Alert Dogs’: Observations from an Inpatient Video/EEG Unit».Epilepsy & Behavior 6, no. 4 (June 2005): 620–622, doi:10.1016/j.yebeh.2005.02.012.

Piña-Garza, Jesus Eric, et al. «Challenges in Identifying Lennox – Gastaut Syndrome in Adults: A Case Series Illustrating Its Changing Nature».Epilepsy & Behavior Case Reports 5 (11 February 2016): 38–43, doi:10.1016/j.ebcr.2016.01.004.

Ramos, Stephanie. «Pet Dogs Detect Seizures Before They Happen». ABC News. Accessed 14 September 2018. abcnews.go.com/Health/Technology/story?id=118221.

«Seizure Alert Dogs». Canine Partners for Life. Accessed 4 June 2018. k94life.org/seizure-alert/.

«Seizure-Alert Dogs – Just the Facts, Hold the Media Hype». Epilepsy Foundation, 1 November 2007. www.epilepsy.com/article/2014/3/seizure-alert-dogs-just-facts-hold-media-hype.

«Seizure Alert Dogs». Little Angels Service Dogs. Accessed 4 May 2018. www.littleangelsservicedogs.org/seizure-alert-dogs/.

Shafer, Patricia O. «New Terms for Seizure Classification». Epilepsy Foundation, last modified 23 December 2016. www.epilepsy.com/learn/types-seizures/new-terms-seizure-classification.

Shafer, Patricia O., and Patricia M. Dean. «Vagus Nerve Stimulation (VNS)». Epilepsy Foundation, last modified 12 March 2018. www.epilepsy.com/learn/treating-seizures-and-epilepsy/devices/vagus-nerve-stimulation-vns.

Singer, Emily. «Dogs Can Predict Epileptic Seizures».New Scientist, 21 June 2004. www.newscientist.com/article/dn6047-dogs-can-predict-epileptic-seizures/.

Strong, Val, et al. «Effect of Trained Seizure Alert Dogs® on Frequency of Tonic-Clonic Seizures».Seizure 11, no. 6 (September 2002): 402–405, doi:10.1053/seiz.2001.0656.

Strong, Val, et al. «Seizure-Alert Dogs – Fact or Fiction?»Seizure 8, no. 1 (February 1999): 62–65, doi:10.1053/seiz.1998.0250.

Strong, Val, and Stephen W. Brown. «Should People with Epilepsy Have Untrained Dogs as Pets?»Seizure 9, no. 6 (September 2000): 427–430, doi:10.1053/seiz.2000.0429.

Warner, Jennifer. «Dogs Respond to Non-Epileptic Seizures». WebMD, 22 January 2007. www.webmd.com/epilepsy/news/ 20070122/ dogs-respond-non-epileptic-seizures.

«Worldwide Cancer Data». World Cancer Research Fund, 12 September 2018. www.wcrf.org/dietandcancer/cancer-trends/worldwide-cancer-data.

Глава 3

Alexander, Jack. «Pet Dog Sniffs Out Gal’s Cancer».Weekly World News, 2 May 1989. books.google.com/books?id=g-wDAAAAMBAJ&pg=PA17&lpg=PA17&dq=%22bonita+whitfield%22+england&source=bl&ots=0woD2Fzr4H&sig=P8JOj-nX2fmbs1FJTapTTUN1F_Y&hl=en&sa=X&ved=2ahUKEwiE4v-ilr7dAhUGbawKHfXlAqYQ6AE wBHoECAAQAQ#v=onepage&q=%22bonita%20whitfield%22 %20england&f=false

Amundsen, Tore, et al. «Can Dogs Smell Lung Cancer? First Study Using Exhaled Breath and Urine Screening in Unselected Patients with Suspected Lung Cancer».Acta Oncologica 53, no. 3 (2014): 307–315, doi:10.3109/0284186x.2013.819996.

Associated Press. «Hirohito Dies, Ending 62 Years as Japan’s Ruler».Los Angeles Times, 8 January 1989. articles.latimes.com/1989–01–08/news/mn-196_1_emperor-hirohito.

Associated Press. «Police Dog Trained to Sniff Out Cancer».Los Angeles Times, 21 January 1996. articles.latimes.com/1996–01–21/news/mn-27027_1_skin-cancer.

«Bacteria That Can Lead to Cancer». American Cancer Society, last modified 11 July 2016. www.cancer.org/cancer/cancer-causes/infectious-agents/infections-that-can-lead-to-cancer/bacteria.html.

Bedford, Tom. «The iPhone 11 or Apple Watch 5 Could Monitor Your Body Smells».TechRadar, 5 April 2019. www.techradar.com/news/the-iphone-11-or-apple-watch-5-could-monitor-your-body-smells.

Bird, Isabella L.Unbeaten Tracks in Japan (Mineola, NY: Dover Publications, 2005).

Butts, David. «Japanese Doctors Lie about Cancer». UPI, 18 December 1988. www.upi.com/Archives/1988/12/18/Japanese-doctors-lie-about-cancer/6461598424400/.

Campbell, Leon Frederick, et al. «Canine Olfactory Detection of Malignant Melanoma».BMJ Case Reports 2013 (14 October 2013), doi:10.1136/bcr-2013–008566.

«Cancer Cell Lines».Sigma-Aldrich. Accessed 10 September 2018. www.sigmaaldrich.com/life-science/cell-culture/cancer-cell-lines.html.

Chen, Angus. «We Unravel the Science Mysteries of Asparagus Pee». NPR, 14 December 2016. www.npr.org/sections/thesalt/2016/12/14/505420193/we-unravel-the-science-mysteries-of-asparagus-pee.

Church, John, and Hywel Williams. «Another Sniffer Dog for the Clinic?»The Lancet 358, no. 9285 (15 September 2001): 930, doi:10.1016/s0140–6736 (01) 06065–2.

Cornu, Jean-Nicolas, et al. «Olfactory Detection of Prostate Cancer by Dogs Sniffing Urine: A Step Forward in Early Diagnosis».European Urology 59, no. 2 (February 2011): 197–201, doi:10.1016/j.eururo.2010.10.006.

D’Amico, Arnaldo, et al. «An Investigation on Electronic Nose Diagnosis of Lung Cancer».Lung Cancer 68, no. 2 (May 2010): 170–176, doi:10.1016/j.lungcan.2009.11.003.

«Diagnosis of Cancer Through Dogs». Accessed 22 February 2019. http://www.dogprog nose.co.il/.

«Doctors Intrigued by Dog That Found a Tumor». Associated Press, 3 April 1989. www.apnews.com/09c7ccd2d83a30179239721751d3c6fd.

Eldridge, Lynne. «What It Means If You Have Precancerous Cells».Verywell Health, last modified 18 December 2018. www.verywellhealth.com/what-are-precancerous-cells-2248796.

Elliker, Kevin R, et al. «Key Considerations for the Experimental Training and Evaluation of Cancer Odour Detection Dogs: Lessons Learnt from a Double-Blind, Controlled Trial of Prostate Cancer Detection».BMC Urology 14, no. 1 (27 February 2014), doi:10.1186/1471–2490–14–22.

Finamore, P., et al. «Analysis of Volatile Organic Compounds: An Innovative Approach to Heart Failure Characterization in Older Patients».Journal of Breath Research 12, no. 2 (April 2018): p. 026007, doi:10.1088/1752–7163/aa8cd4.

Fischer-Tenhagen, Carola, et al. «A Proof of Concept: Are Detection Dogs a Useful Tool to Verify Potential Biomarkers for Lung Cancer?»Frontiers in Veterinary Science 5 (14 March 2018), doi:10.3389/fvets.2018.00052.

Gasparri, Roberto, et al. «Volatile Signature for the Early Diagnosis of Lung Cancer».Journal of Breath Research 10, no. 1 (9 February 2016): 016007, doi:10.1088/1752–7155/10/1/016007.

Gordon, A. C., and R. D. Spicer. «Impregnated Via a Bullet?»The Lancet 333, no. 8640 (1 April 1989): 737, doi:10.1016/s0140–6736 (89) 92264–2.

Gordon, Robert T., et al. «The Use of Canines in the Detection of Human Cancers».Journal of Alternative and Complementary Medicine 14, no. 1 (30 January 2008): 61–67, doi:10.1089/acm.2006.6408.

Hackner, Klaus, et al. «Canine Scent Detection for the Diagnosis of Lung Cancer in a Screening-like Situation».Journal of Breath Research 10, no. 4 (27 September 2016): 046003, doi:10.1088/1752–7155/10/4/046003.

Hackner, Klaus, and Joachim Pleil. «Canine Olfaction as an Alternative to Analytical Instruments for Disease Diagnosis: Understanding “Dog Personality” to Achieve Reproducible Results».Journal of Breath Research 11, no. 1 (9 January 2017): 012001, doi:10.1088/1752–7163/aa5524.

Horvath, György, et al. «Characteristic Odour in the Blood Reveals Ovarian Carcinoma».BMC Cancer 10, no. 1 (24 November 2010): doi:10.1186/1471–2407–10–643.

Horvath, György, et al. «Cancer Odor in the Blood of Ovarian Cancer Patients: A Retrospective Study of Detection by Dogs during Treatment, 3 and 6 Months Afterward».BMC Cancer 13, no. 1 (26 August 2013), doi:10.1186/1471–2407–13–396.

Horváth, I., et al. «Exhaled Biomarkers in Lung Cancer».European Respiratory Journal 34, no. 1 (July 2009): 261–275, doi:10.1183/09031936.00142508.

Interviews with Bonita and Jane Whitfield; Hywel Williams, MD, DSc, professor of dermato-epidemiology, Centre of Evidence Based Dermatology, University of Nottingham; Claire Guest, Rob Harris, and Jenny Corish, Medical Detection Dogs; Patrick Hilverink and Danielle de Jonge, Royal Dutch Guide Dog Foundation; Craig Angle, PhD, codirector, Canine Performance Sciences, College of Veterinary Medicine, Auburn University; Cindy Otto, DVM, PhD, founder and executive director, Penn Vet Working Dog Center, University of Pennsylvania; Jennifer Essler, PhD, and Pat Kaynaroglu, Penn Vet Working Dog Center; Klaus Hackner, MD, Krems University Hospital, Austria; Glenn Ferguson, CancerDogs; Akiei Shibata, Kaneyama town clinic official; Masao Miyashita, MD, PhD, Nippon Medical School Chiba Hokusoh Hospital; Yuji Sato, St. Sugar Japan; Wataru and Sayoko Inoue; Hiroshi Suzuki, Kaneyama mayor; Eiko Tan; Tsuruko Chigahara; Keimi Miura; Kyoichi Seo, MD; Seitero and Sanae Miura; Andreas Mershin, PhD, research scientist and director, Label Free Research Group, Massachusetts Institute of Technology; and George Preti, PhD, analytical organic chemist, Monell Chemical Senses Center, Philadelphia.

«Japanese Say Cancer Victims Shouldn’t Be Told». UPI, 3 April 1989. www.upi.com/Archives/1989/04/03/Japanese-say-cancer-victims-shouldnt-be-told/1020607579200/.

Jezierski, Tadeusz, et al. «Study of the Art: Canine Olfaction Used for Cancer Detection on the Basis of Breath Odour. Perspectives and Limitations».Journal of Breath Research 9, no. 2 (June 2015): 027001, doi:10.1088/1752–7155/9/2/027001.

«KDOG Cancer Detect Group». Institut Curie. Accessed 11 July 2018. kdog.institut-curie.org/.

«Key Statistics for Ovarian Cancer». American Cancer Society, last modified 8 January 2019. www.cancer.org/cancer/ovarian-cancer/about/key-statistics.html.

Kitiyakara, Taya, et al. «The Detection of Hepatocellular Carcinoma (HCC) from Patients’ Breath Using Canine Scent Detection: A Proof-of-Concept Study».Journal of Breath Research 11, no. 4 (13 September 2017): 046002, doi:10.1088/1752–7163/aa7b8e.

Kwak, Jae, et al. «Volatile Biomarkers from Human Melanoma Cells».Journal of Chromatography B 931 (15 July 2013): 90–96, doi:10.1016/j.jchromb.2013.05.007.

Lassya, Samhita, and Hans J. Gross. «The «Clever Hans Phenomenon» Revisited».Communicative & Integrative Biology 6, no. 6 (November 2013), doi:10.4161/cib.27122.

McCulloch, Michael, et al. «Diagnostic Accuracy of Canine Scent Detection in Early-and Late-Stage Lung and Breast Cancers».Integrative Cancer Therapies 5, no. 1 (1 March 2006): 30–39, doi:10.1177/1534735405285096.

«Medical Detection Dogs Receive Green Light for First Canine Prostate Cancer Trial in UK». Medical Detection Dogs. Accessed 28 September 2018. www.medicaldetectiondogs.org.uk/medical-detection-dogs-receive-green-light-for-first-canine-prostate-cancer-trial-in-uk/.

Mikkelson, David. «Woman Became Pregnant from a Civil War Bullet?» Snopes, last modified 22 June 2014. www.snopes.com/fact-check/son-of-a-gun/.

Mukherjee, Siddhartha.The Emperor of All Maladies: A Biography of Cancer (New York: Scribner, 2010).

Onion, Amanda. «Dogs Being Trained to Detect Cancer». ABC News, 11 June 2002. abcnews.go.com/Technology/story?id=97979.

«Oregon Woman Says Cat Detected Her Breast Cancer». KXAN, 5 November 2018. www.kxan.com/news/national-news/oregon-woman-says-cat-detected-her-breast-cancer/1573751209.

Palmer, Richard. «Prince Charles and Camilla Meet Medical Experts with a Nose for Trouble».Express, 11 March 2014. www.express.co.uk/news/royal/464270/Prince-Charles-and-Camilla-meet-Medical-Detection-Dogs.

Pickel, Duane, et al. «Evidence for Canine Olfactory Detection of Melanoma».Applied Animal Behaviour Science 89, no. 1–2 (November 2004): 107–116, doi:10.1016/j.applanim.2004.04.008.

Pirrone, Federica, and Mariangela Albertini. «Olfactory Detection of Cancer by Trained Sniffer Dogs: A Systematic Review of the Literature».Journal of Veterinary Behavior 19 (May – June 2017): 105–117, doi:10.1016/j.jveb.2017.03.004.

Pomerantz, Alan, et al. «The Possibility of Inventing New Technologies in the Detection of Cancer by Applying Elements of the Canine Olfactory Apparatus».Medical Hypotheses 85, no. 2 (August 2015): 160–172, doi:10.1016/j.mehy.2015.04.024.

«Regional Disparities of Cancer Incidence».Chuokoron (Japan) 6 (2016).

«Skin Fun Facts». Forefront Dermatology, 24 October 2017. forefrontdermatology.com/skin-fun-facts/.

Sonoda, Hideto, et al. «Colorectal Cancer Screening with Odour Material by Canine Scent Detection».Gut 60, no. 6 (31 January 2011): 814–819, doi:10.1136/gut.2010.218305.

Spector, Paul. «Canines and Cancer Detection: The New PET Scan?»HuffPost. 12 May 2015. www.huffpost.com/entry/dog-cancer-detection_n_7254746.

«The Strange Powers of Animals – Mysterious Universe 1994». YouTube video, 24:03, published by Sromba, 8 September 2015. https://youtube/_BC0vH0jrXY.

Taverna, Gianluigi, et al. «PD19–01 Prostate Cancer Urine Detection through Highly-Trained Dogs’ Olfactory System: A Real Clinical Opportunity».Journal of Urology 191, no. 4 (April 2014), doi:10.1016/j.juro.2014.02.1520.

Taverna, Gianluigi, et al. «Sniffing Out Prostate Cancer: A New Clinical Opportunity».Central European Journal of Urology 68, no. 3 (15 October 2015), doi:10.5173/ceju.2015.593.

Walczak, Marta, et al. «Impact of Individual Training Parameters and Manner of Taking Breath Odor Samples on the Reliability of Canines as Cancer Screeners».Journal of Veterinary Behavior 7, no. 5 (September – October 2012): 283–294, doi:10.1016/j.jveb.2012.01.001.

Williams, Hywel, and Andres Pembroke. «Sniffer Dogs in the Melanoma Clinic?»The Lancet 333, no. 8640 (1 April 1989): 734, doi:10.1016/s0140–6736(89)92257–5.

Willis, Carolyn M., et al. «Olfactory Detection of Human Bladder Cancer by Dogs: Proof of Principle Study».BMJ 329 (23 September 2004), doi:10.1136/bmj.329.7468.712.

«You’ve Heard of the CAT Scan? Now, Here’s the Dog Scan: Canine Helps with Cancer Detection». Imaginis, last modified 15 January 2001.www.imaginis.com/breast-health-news/you-146-ve-heard-of-the-cat-scan-now-here-146-s-the-dog-scan-canine-helps-with-cancer-detection-date-1.

Глава 4

Biagini, D., et al. «Determination of Volatile Organic Compounds in Exhaled Breath of Heart Failure Patients by Needle Trap Micro-Extraction Coupled with Gas Chromatography-Tandem Mass Spectrometry».Journal of Breath Research 11, no. 4 (30 November 2017): 047110, doi:10.1088/1752–7163/aa94e7.

Cikach, Frank S., and Raed A. Dweik. «Cardiovascular Biomarkers in Exhaled Breath».Progress in Cardiovascular Diseases 55, no. 1 (July– 2012): 34–43, doi:10.1016/j.pcad.2012.05.005.

Coren, Stanley. «Beware the Howling Dog».Modern Dog. Accessed 29 October 2018. moderndogmagazine.com/articles/beware-howling-dog/42779.

Erlinger, Catherine. «The Health Benefits of Having a Dog». Heart Foundation, 9 March 2018. theheartfoundation.org/2018/03/09/the-health-benefits-of-having-a-dog/.

Faulkner, Lisa A. «Cardiac Alert Dog Saves Handler from Stroke».Anything Pawsable, 26 June 2013. www.anythingpawsable.com/cardiac-alert-dog-saves-handler-from-stroke/.

Finamore, P, et al. «Analysis of Volatile Organic Compounds: An Innovative Approach to Heart Failure Characterization in Older Patients».Journal of Breath Research 12, no. 2 (6 February 2018): 026007, doi:10.1088/1752–7163/aa8cd4.

Goodavage, Maria.Soldier Dogs: The Untold Story of America’s Canine Heroes (New York: Dutton, 2012).

Hinton, William, et al. «Insulin Therapy in Type 3c Diabetes – More Common in Chronic Rather than Acute Pancreatitis».Diabetes 67, suppl. 1 July 2018. doi.org/10.2337/db18–1047-P.

Interviews with Deanne (DeeDee) Kramer; Nick and Tammy Blackford, North Coast K 9; Tina Brassel; Alan Stryker; Mary McNeight, Service Dog Academy; «Kevin Turner,» who asked me to use an alias, as explained in the book; and Paul and Vivian Willis.

Klein, Karin. «What Is Type 3c Diabetes?» A Sweet Life. 7 November 2017. asweetlife.org/what-is-type-3c-diabetes/.

Lee, Donovan. «Multi-Purpose Canine Program Proves Invaluable». DVIDS, 15 May 2015. www.dvidshub.net/news/167653/multi-purpose-canine-program-proves-invaluable.

Levine, Glenn N., et al. «Pet Ownership and Cardiovascular Risk».Circulation 127, no. 23 (9 May 2013): 2353–2363, doi:10.1161/cir.0b013e31829201e1.

Marcus, Dawn A., and Amrita Bhowmick. «Survey of Migraine Sufferers with Dogs to Evaluate for Canine Migraine-Alerting Behaviors».Journal of Alternative and Complementary Medicine 19, no. 6 (June 2013): 501–508, doi:10.1089/acm.2012.0234.

Miles, Otesa. «Migraine Statistics». Migraine.com, last modified November 2010. migraine.com/migraine-statistics/.

«The Strange Powers of Animals – Mysterious Universe 1994». YouTube video, 24:03, published by Sromba, 8 September 2015. https://youtube/_BC0vH0jrXY.

«The Top 10 Causes of Death». World Health Organization, 24 May 2018. www.who.int/news-room/fact-sheets/detail/the-top-10-causes-of-death.

«What Are the Ehlers-Danlos Syndromes?» Ehlers-Danlos Society. Accessed 19 May 2018. www.ehlers-danlos.com/what-is-eds/.

Глава 5

Centers for Disease Control and Prevention. «Sleep and Sleep Disorders». 5 June 2017, www.cdc.gov/sleep/about_us.html.

Dauvilliers, Y., and R. Lopez. «Narcolepsy with Cataplexy: Type 1 Narcolepsy».La Revue du Praticien 66, no. 6 (June 2016): 671–676. www.ncbi.nlm.nih.gov/pubmed/27538328.

Eckstein, Sandy. «Dogs and Cats Sleeping in Your Bed – Is It Healthy?» WebMD. Accessed September 2018. pets.webmd.com/features/pets-in-your-bed#1.

Engelhaupt, Erika. «You Can Smell When Someone’s Sick – Here’s How». National Geographic, 18 January 2018. news.nationalgeographic.com/2018/01/smell-sickness-parkinsons-disease-health-science/.

«From Nose to Diagnostics: Development of an Accessible Screening Platform for Early Diagnosis of Parkinson’s Disease» (research grant, 2017). Michael J. Fox Foundation for Parkinson’s Research. Accessed 5 November 2018. www.michaeljfox.org/foundation/grant-detail.php?grant_id=1672.

Hartley-Parkinson, Richard. «The Queen Met Some Life-Saving Dogs Today and She Loved It».Metro (UK), 6 June 2018. metro.co.uk/2018/06/06/queen-looks-super-excited-watches-life- saving-medical-detection-dogs-7609996/.

Interviews with Jodie and Jane Griffin; Lisa Holt, PADs for Parkinson’s; Jack Bell, PhD, analytical chemist and professor, University of Washington; Jenny Corish, Medical Detection Dogs; Jamie Eberling, PhD, director of research programs, Michael J. Fox Foundation for Parkinson’s Research; Danielle Brooks; Tonya Guy, Canine Partners for Life; and Mary Rose, PsyD, clinical associate professor, Baylor College of Medicine, and staff psychologist, TIRR Memorial Hermann.

Knapton, Sarah. «Dogs Could Sniff Out Parkinson’s Disease Years before Symptoms Appear».The Telegraph, 9 July 2017. www.telegraph.co.uk/science/2017/07/09/dogs-could-sniff-parkinsons-disease-years-symptoms-appear/.

Mayo Clinic. «Are You Barking Up the Wrong Tree by Sleeping with Your Dog?» ScienceDaily. 7 September 2017. www.sciencedaily.com/releases/2017/09/170907144553.htm.

McFadden, Joan. «Meet the Woman Who Can Smell Parkinson’s Disease».The Telegraph, 19 December 2017. www.telegraph.co.uk/health-fitness/body/meet-woman-can-smell-parkinsons-disease/.

Miller, Jen A. «Out of the Doghouse, Into the Bed».New York Times, 13 March 2018. www.nytimes.com/2018/03/13/well/family/dog-cat-pets-sleep-bed-insomnia.html.

«Narcolepsy». National Sleep Foundation. Accessed 24 July 2018. www.sleepfoundation.org/sleep-disorders-problems/narcolepsy-and-sleep.

«Narcolepsy Type 1».Orphanet: The Portal for Rare Diseases and Orphan Drugs, last modified October 2009. www.orpha.net/consor/cgi-bin/OC_Exp.php?Lng=EN&Expert=2073.

Patel, Salma I., et al. «The Effect of Dogs on Human Sleep in the Home Sleep Environment».Mayo Clinic Proceedings 92, no. 9 (September 2017), 1368–1372, doi:10.1016/j.mayocp.2017.06.014.

«Postural Orthostatic Tachycardia Syndrome». Dysautonomia International. Accessed 16 July 2018. www.dysautonomiainternational.org/page.php?ID=30.

«The Queen and the Duchess of Cornwall Meet Our Life-Saving Dogs».The Sniff 15 (November 2018): 8–9. www.medicaldetectiondogs.org.uk/sniff-magazine/.

Quigley, Elizabeth. «Scientists Sniff Out Parkinson’s Disease Smell». BBC News, 18 December 2017. www.bbc.com/news/uk-scotland-42252411.

Rose, Mary, et al. «Dogs and Their Promising Roles in Sleep Disorders Therapy».Sleep Review, 22 June 2015. www.sleepreviewmag.com/2015/06/dogs-promising-roles-sleep-disorders-therapy/.

Sexton-Radek, Kathy. «A Look at Worldwide Sleep Disturbance».Journal of Sleep Disorders & Therapy 2, no 3 (20 April 2013), doi:10.4172/2167–0277.1000115.

Slowik, Jennifer, and Allison Yow.Narcolepsy (Treasure Island, FL: StatPearls Publishing, 2018). www.ncbi.nlm.nih.gov/books/NBK459236/.

Williams, Glenn. «What’s the Relationship Between Sleep and Headache?»Neurology Reviews 18, no. 4 (April 2010):7. www.mdedge.com/neurology/article/72601/sleep-medicine/whats-relationship-between-sleep-and-headache.

Глава 6

Ali, Naheed Shoukat. «Aldehydes». Fragrantica. Accessed 4 August 2018. www.fragrantica.com/notes/Aldehydes-165.html.

Angle, T. Craig, et al. «Real-Time Detection of a Virus Using Detection Dogs».Frontiers in Veterinary Science 2 (8 January 2016), doi:10.3389/fvets.2015.00079.

«The Basics of CF». Cystic Fibrosis Center at Stanford. Accessed 27 September 2018. med.stanford.edu/cfcenter/education/english/BasicsOfCF.html.

Bomers, M. K., et al. «Using a Dog’s Superior Olfactory Sensitivity to IdentifyClostridium Difficile in Stools and Patients: Proof of Principle Study».BMJ 345 (13 December 2012), doi:10.1136/bmj.e7396.

Branswell, Helen. «The Dogs Were Supposed to Be Experts at Sniffing Out C. Diff. Then They Smelled Breakfast».STAT News, 22 August 2018. www.yahoo.com/news/dogs-were-supposed-experts-sniffing-084025353.html.

Bryce, E., et al. «Identifying Environmental Reservoirs ofClostridium Difficile with a Scent Detection Dog: Preliminary Evaluation».Journal of Hospital Infection 97, no. 2 (October 2017): 140–145, doi:10.1016/j.jhin.2017.05.023.

Cafasso, Jacquelyn. «Pseudomonas Infections».Healthline, last modified 28 June 2016. www.healthline.com/health/pseudomonas-infections.

«C. Difficile Infection». Mayo Clinic, 18 June 2016. www.mayoclinic.org/diseases-conditions/c-difficile/symptoms-causes/syc-20351691.

«CDiff Smell?» Allnurses, 4 January 2007. allnurses.com/cdiff-smell-t145849/.

Centers for Disease Control and Prevention. «Malaria’s Impact Worldwide». Last modified 4 January 2019. www.cdc.gov/malaria/malaria_worldwide/impact.html.

Centers for Disease Control and Prevention. «Nearly Half a Million Americans Suffered fromClostridium difficile Infections in a Single Year». News release, 25 February 2015. www.cdc.gov/media/releases/2015/p0225-clostridium-difficile.html.

Cornwall, Warren. «Malaria Infection Creates a «Human Perfume» That Makes Us More Attractive to Mosquitoes».Science, 16 April 2018. www.sciencemag.org/news/2018/04/malaria-infection-creates-human-perfume-makes-us-more-attractive-mosquitoes.

«Cystic Fibrosis». Mayo Clinic, 13 October 2016. www.mayoclinic.org/diseases-conditions/cystic-fibrosis/symptoms-causes/syc-20353700.

Davies, J. C., et al. «P048 «Dr Dog» Will See You Now? First Steps in Assessing the Utility of Trained Sniffer Dogs to DetectPseudomonas Aeruginosa (Pa) Airway Infection in Non-Expectorating CF Patients».Journal of Cystic Fibrosis 17, supplement 3 (June 2018): S72–S73, doi:10.1016/s1569–1993(18)30345-x.

«Detecting and Treating Infection in Cystic Fibrosis». YouTube video, 17:51, published by Imperial College London, 28 July 2017. https://youtube/RHhH5_ZMzfI.

«Etymologia:Clostridium difficile».Emerging Infectious Diseases 16, no. 4 (April 2010): 674. https://wwwnc.cdc.gov/eid/article/16/4/e1–1604_article.

Gander, Kashmira. «Malaria Changes Humans’ Scent, Making Them More Attractive to Mosquitoes».Newsweek, 17 April 2018. www.newsweek.com/malaria-attracts-mosquitos-human-perfume-888750.

Greenwood, Veronique. «Which Bacteria Smell Like Tortillas, Flowers, or Delicious Browned Butter?»Discover, 5 July 2012. blogs.discovermagazine.com/discoblog/2012/07/05/which-bacteria-smell- like-tortillas-flowers-or-delicious-browned-butter/#.XFR5Pc9Kg3F.

Interviews with Claire Guest, Jenny Corish, and a few biodetection dog trainers, Medical Detection Dogs; Craig Angle, PhD, codirector, Canine Performance Sciences, College of Veterinary Medicine, Auburn University; Teresa Zurberg, Vancouver General Hospital; Diane Roscoe, MD, and Elizabeth Ann Bryce, MD, Division of Medical Microbiology and Infection Control, Vancouver General Hospital; James Logan, PhD, head, Department of Disease Control, London School of Hygiene & Tropical Medicine; and Steve Lindsay, PhD, public health entomologist, Durham University.

Jabbar, Umair, et al. «Effectiveness of Alcohol-Based Hand Rubs for Removal of Clostridium Difficile Spores from Hands».Infection Control & Hospital Epidemiology 31, no. 6 (June 2010): 565–570, doi:10.1086/652772.

Koivusalo, M., et al. «Canine Scent Detection as a Tool to Distinguish Meticillin-ResistantStaphylococcus aureus».Journal of Hospital Infection 96, no. 1 (9 March 2017): 93–95, doi:10.1016/j.jhin.2017.03.005.

Kumm, Jaklyn. «Classification ofClostridium difficile». Clostridium Difficile: A «Difficult» Human Pathogenic Bacterium (student website, University of Wisconsin – LaCrosse), last modified April 2009. bioweb.uwlax.edu/bio203/s2009/kumm_jakl/classification.htm.

Maurer, Maureen, et al. «Detection of Bacteriuria by Canine Olfaction».Open Forum Infectious Diseases 3, no. 2 (9 March 2016), doi:10.1093/ofid/ofw051.

Mwesigwa, Julia, et al. «On-Going Malaria Transmission in the Gambia Despite High Coverage of Control Interventions: A Nationwide Cross-Sectional Survey».Malaria Journal 14 (14 August 2015), doi:10.1186/s12936–015–0829–6.

O’Hare, Ryan. «Biosensors Detect Harmful Bugs in the Lungs of Cystic Fibrosis Patients». Imperial College London, 6 October 2017. www.imperial.ac.uk/news/182271/biosensors-detect-harmful-bugs-lungs-cystic/.

«Pseudomonas Aeruginosa». Science Direct. Accessed 17 August 2018. www.sciencedirect.com/topics/medicine-and-dentistry/pseudomonas-aeruginosa.

«“Remarkable Drop” in C. Difficile Infections at Canadian Hospitals».Canadian Press, 25 June 2018. www.cbc.ca/news/health/c-difficile-hospitals-cmaj-1.4720485.

Robinson, Ailie, et al. «Plasmodium-Associated Changes in Human Odor Attract Mosquitoes».Proceedings of the National Academy of Sciences 115, no. 18 (16 April 2018): E4209–E4218, doi:10.1073/pnas.1721610115.

Sawe, Benjamin Elisha. «The 50 US States Ranked by Population».World Atlas, last modified 14 September 2018. www.worldatlas.com/articles/us-states-by-population.html.

Smallegange, Renate C., et al. «Malaria Infected Mosquitoes Express Enhanced Attraction to Human Odor».PLoS One 8, no. 5 (15 May 2013), doi:10.1371/journal.pone.0063602.

«Strategic Research Centre: Personalised Approach toPseudomonas aeruginosa (PAPA)». Cystic Fibrosis Trust. Accessed 12 October 2018. www.cysticfibrosis.org.uk/the-work-we-do/research/research-we-are-funding/strategic-research-centres/src-14-davies.

Taylor, Maureen T., et al. «Using Dog Scent Detection as a Point-of-Care Tool to Identify ToxigenicClostridium difficile in Stool».Open Forum Infectious Diseases 5, no. 8 (August 2018), doi:10.1093/ofid/ofy179.

Yong, Ed.I Contain Multitudes: The Microbes within Us and a Grander View of Life (New York: Ecco, 2016).

Глава 7

Becker, Joanna L., et al. «Animal-Assisted Social Skills Training for Children with Autism Spectrum Disorders».Anthrozoös 30, no. 2 (16 May 2017): 307–326, doi:10.1080/08927936.2017.1311055.

Bergstrom, Ryan, et al. «Behavioral Intervention for Domestic Pet Mistreatment in a Young Child with Autism».Research in Autism Spectrum Disorders 5, no. 1 (March 2011): 218–221, doi:10.1016/j.rasd.2010.04.002.

Berry, Alessandra, et al. «Use of Assistance and Therapy Dogs for Children with Autism Spectrum Disorders: A Critical Review of the Current Evidence».Journal of Alternative and Complementary Medicine 19, no. 2 (February 2013): 73–80, doi:10.1089 /acm.2011.0835.

Burrows, Kristen E., et al. «Factors Affecting Behavior and Welfare of Service Dogs for Children with Autism Spectrum Disorder».Journal of Applied Animal Welfare Science 11, no. 1 (2008): 42–62, doi:10.1080/10888700701555550.

Burrows, Kristen E., et al. «Sentinels of Safety: Service Dogs Ensure Safety and Enhance Freedom and Well-Being for Families with Autistic Children».Qualitative Health Research 18, no. 12 (27 October 2008): 1642–1649, doi:10.1177/1049732308327088.

Byström, Kristina M., and Cristina A. Lundqvist Persson. «The Meaning of Companion Animals for Children and Adolescents with Autism: The Parents’ Perspective».Anthrozoös 28, no. 2 (9 December 2016): 263–275, doi:10.1080/08927936.2015.11435401.

Centers for Disease Control and Prevention. «Data & Statistics on Autism Spectrum Disorder». Last modified 15 November 2018. www.cdc.gov/ncbddd/autism/data.html.

Cole, Janet, et al. «Service Dog or Therapy Dog: Which Is Best for a Child with Autism?»Autism Speaks, 5 July 2016. www.autismspeaks.org/expert-opinion/service-dog-or-therapy-dog-which-best-child-autism.

Coren, Stanley. «How Therapy Dogs Almost Never Came to Exist».Psychology Today, 11 February 2013. www.psychologytoday.com/us/blog/canine-corner/201302/how-therapy-dogs-almost-never-came-exist.

Dufresne, Todd.Killing Freud: Twentieth-Century Culture and the Death of Psychoanalysis (New York: Continuum, 2006).

Grandgeorge, Marine, et al. «Does Pet Arrival Trigger Prosocial Behaviors in Individuals with Autism?»PLoS One 7, no. (1 August 2012), doi:10.1371/journal.pone.0041739.

Harrison, Kelley, and Thomas Zane. «Is There Science Behind That? Autism Service Dogs». Association for Science in Autism Treatment. Accessed 19 December 2018. asatonline.org/for-parents/becoming-a-savvy-consumer/autism-service-dogs/.

Interviews with Christine LaMott; Alan Peters and Leslie Flowers, Can Do Canines; Angela Tseng, PhD, University of Minnesota; Damir Vučić and Lea Devčić, Croatian Guide Dog and Mobility Association; and Ira, Kosjenka, and Renato Petek.

Martin, François, and Jennifer Farnum. «Animal-Assisted Therapy for Children with Pervasive Developmental Disorders».Western Journal of Nursing Research 24, no. 6 (October 2002): 657–670, doi:10.1177/019394502320555403.

«Meeting Boris Levinson: Ellen’s Passion for “Pet Therapy”» FriendshipWorks, 24 April 2014. www.fw4elders.org/ellens-introduction-to-pet-therapy/.

Silva, Karine, et al. «Can Dogs Prime Autistic Children for Therapy? Evidence from a Single Case Study».Journal of Alternative and Complementary Medicine 17, no. 7 (July 2011): 655–659, doi:10.1089/acm.2010.0436.

Snider, Kellie. «Tethering». Service Dog Central. Accessed 5 March 2018. www.servicedogcentral.org/content/node/80.

Viau, Robert, et al. «Effect of Service Dogs on Salivary Cortisol Secretion in Autistic Children».Psychoneuroendocrinology 35, no. 8 (September 2010): 1187–1193, doi:10.1016/j.psyneuen.2010.02.004.

Глава 8

Brewer, Warrick J., et al. «Olfactory Sensitivity through the Course of Psychosis: Relationships to Olfactory Identification, Symptomatology and the Schizophrenia Odour».Psychiatry Research 149, no. 1–3 (5 December 2006): 97–104, doi:10.1016/j.psychres.2006.03.005.

Brooks, Helen, et al. «Ontological Security and Connectivity Provided by Pets: A Study in the Self-Management of the Everyday Lives of People Diagnosed with a Long-Term Mental Health Condition».BMC Psychiatry 16, no. 1 (9 December 2016), doi:10.1186/s12888–016–1111–3.

Brooks, Helen Louise, et al. «The Power of Support from Companion Animals for People Living with Mental Health Problems: A Systematic Review and Narrative Synthesis of the Evidence».BMC Psychiatry 18, no. 1 (5 February 2018), doi:10.1186/s12888–018–1613–2.

D’Aniello, Biagio, et al. «Interspecies Transmission of Emotional Information via Chemosignals: From Humans to Dogs (Canis lupus familiaris)».Animal Cognition 21, no. 1 (January 2018): 67–78, doi:10.1007/s10071–017–1139-x.

«GABLE SANDSTORM». Trackinfo. Accessed 9 July 2018. trackinfo.com/dog.jsp?runnername=GABLESANDSTORM.

Gilbert, Josiah Hotchkiss.Dictionary of Burning Words of Brilliant Writers: A Cyclopedia of Quotations (New York: Treat, 1906): 567.

Greyt Hearts Service Dogs Inc. Accessed 6 July 2018. www.greythearts.org/.

Hrustic, Alisa. «Why Your Sweat Smells So Bad When You’re Stressed».Men’s Health, 4 April 2017. www.menshealth.com/health/a19544884/why-stress-sweat-smells-so-bad/.

Interviews with Elizabeth and Sharon Horner; «Henry,» Greyhound racing expert who requested not to use his real name; JoAnn Turnbull, Handi-Dogs; Katharine «Kit» and Amanda Heyser; Jennifer Cattet, PhD, Medical Mutts; Melanie and Molly Wilson; and Mark Spivak, Comprehensive Pet Therapy.

Nikos-Rose, Karen. «Service Dogs Increasingly Used for Mental Health». UC Davis, 1 May 2017. www.ucdavis.edu/news/service-dogs-increasingly-used-mental-health/.

Nutt, Amy Ellis. «Why Kids and Teens May Face Far More Anxiety These Days».Washington Post, 10 May 2018. www.washingtonpost.com/news/to-your-health/wp/2018/05/10/why-kids-and-teens-may-face-far-more-anxiety-these-days/.

«Pippin Took: The Lord of the Rings».CharacTour: Everyone’s a Character. Accessed 10 July 2018. www.charactour.com/hub/characters/view/Pippin-Took.The-Lord-of-the-Rings-The-Fellowship-of-the-Ring.

Shirasu, Mika, and Kazushige Touhara. «The Scent of Disease: Volatile Organic Compounds of the Human Body Related to Disease and Disorder».Journal of Biochemistry 150, no. 3 (1 September 2011): 257–266, doi:10.1093/jb/mvr090.

Siniscalchi, Marcello, et al. «The Dog Nose “KNOWS” Fear: Asymmetric Nostril Use during Sniffing at Canine and Human Emotional Stimuli».Behavioural Brain Research 304 (1 May 2016): 34–41, doi:10.1016/j.bbr.2016.02.011.

Temple, Emily. «Some Things You May Not Have Known about Edith Wharton’s Dog Obsession».Literary Hub, 14 January 2017, lithub.com/some-things-you-may-not-have-known-about-edith-whartons-dog-obsession/.

Walther, Sandra, et al. «Assistance Dogs: Historic Patterns and Roles of Dogs Placed by ADI or IGDF Accredited Facilities and by Non-Accredited U. S. Facilities».Frontiers in Veterinary Science 4 (19 January 2017), doi:10.3389/fvets.2017.00001.

Wisdom, Jennifer P., et al. «Another Breed of «Service» Animals: STARS Study Findings about Pet Ownership and Recovery from Serious Mental Illness».American Journal of Orthopsychiatry 79, no. 3 (July 2009): 430–436, doi:10.1037/a0016812.

Wolfson, Jeanie. «Chemical in Sweat and Inability to Smell It May Be Schizophrenia Marker».Schizophrenia Daily News Blog, 7 March 2017. www.schizophrenia.com/sznews/archives/004743.html.

Глава 9

Ash, Allison. «Veteran with PTSD Says Her Service Dog Didn’t Help Her Anxiety, He Made It Worse». 10 News, 22 May 2017. www.10news.com/news/team-10/veteran-with-ptsd-says-her-service-dog-didnt-help-her-anxiety-he-made-it-worse.

Brulliard, Karin. «For Military Veterans Suffering from PTSD, Are Service Dogs Good Therapy?»Washington Post, 27 March 2018. www.washingtonpost.com/national/health-science/for-military-veterans-suffering-from-ptsd-are-service-dogs-good-therapy/2018/03/27/23616190–2ec1–11e8-b0b0-f706877db618_story.html.

Catholic Comedian: Judy McDonald. Accessed 6 July 2018. www.judymcdonald.net/index.html.

«Daisy 1». YouTube video, 2:31, published by Judy McDonald, 28 January 2013. https://youtube/0DLlzi1iXe8.

Doerr, Kevin, and Megan Huckaby. «NIH Funds PVM Study of Service Dogs’ Effects on Veterans with PTSD». Purdue University College of Veterinary Medicine, 9 June 2017. vet.purdue.edu/newsroom/2017/170609-pvm-ptsd-research.php.

Ferdinando, Lisa. «DoD Releases Annual Report on Sexual Assault in Military». US Department of Defense, 1 May 2018. dod.defense.gov/News/Article/Article/1508127/dod-releases-annual-report-on-sexual-assault-in-military/.

Georgia State University. «Service Dogs May Reduce Suicidal Impulses, Stress among Veterans». Medical Xpress, 17 July 2018. medicalxpress.com/news/2018–07-dogs-suicidal-impulses-stress-veterans.html.

Gross, Natalie. «Do Service Dogs Really Help with PTSD? A New Study Has Answers».Reboot Camp, 19 March 2018. rebootcamp.militarytimes.com/news/transition/2018/03/16/do-service-dogs-really-help-with-ptsd-a-new-study-has-answers/.

Houtert, Emmy A. E. Van, et al. «The Study of Service Dogs for Veterans with Post-Traumatic Stress Disorder: A Scoping Literature Review».European Journal of Psychotraumatology 9, supplement 3 (13 August 2018), doi:10.1080/20008198.2018.1503523.

«How Common Is PTSD in Adults?» National Center for PTSD. Accessed 30 September 2018. www.ptsd.va.gov/understand/common/common_adults.asp.

Huckaby, Megan. «Study Shows Service Dogs Are Associated with Lower PTSD Symptoms among War Veterans». Purdue University, 8 February 2018. www.purdue.edu/newsroom/releases/2018/Q1/study-shows-service-dogs-are-associated-with-lower-ptsd-symptoms-among-war-veterans.html.

Interviews with Steve Gagnon; Danielle Cockerham and Cece McConnell, Paws4People; several men and women incarcerated in West Virginia Division of Corrections and Rehabilitation prisons; a Marine veteran visiting the prison for canine selection; Wil Nobles; and Judy McDonald, Little Angels Service Dogs.

National Center for PTSD. Accessed March 2017. www.ptsd.va.gov/.

Nickel, Abbey. «Research Shows How Service Dogs Can Help Veterans with PTSD». Purdue University, 5 November 2018. www.purdue.edu/newsroom/releases/2018/Q4/research-shows-how-service-dogs-can-help-veterans-with-ptsd.html.

O’Haire, Marguerite E., and Kerri E. Rodriguez. «Preliminary Efficacy of Service Dogs as a Complementary Treatment for Posttraumatic Stress Disorder in Military Members and Veterans».Journal of Consulting and Clinical Psychology 86, no. 2 (February 2018): 179–188, doi:10.1037/ccp0000267.

«PTSD: A Growing Epidemic».NIH MedlinePlus 4, no. 1 (Winter 2009). medlineplus.gov/magazine/issues/winter09/articles/winter09pg10–14.html.

«PTSD Statistics». PTSD United. Accessed 30 September 2018. www.ptsdunited.org/ptsd-statistics-2/.

Ramchand, Rajeev, et al. «Disparate Prevalence Estimates of PTSD among Service Members Who Served in Iraq and Afghanistan: Possible Explanations».Journal of Traumatic Stress 23, no. 1 (February 2010): 59–68, doi:10.1002/jts.20486.

Robe, Mike, dir.Within These Walls, 2001. Lifetime Television.

Todd, Zazie. «Do Service Dogs Help Military Veterans with PTSD?»Psychology Today, 19 June 2018. www.psychologytoday.com/us/blog/fellow-creatures/201806/do-service-dogs-help-military-veterans-ptsd.

Yarborough, Bobbi Jo H., et al. «Benefits and Challenges of Using Service Dogs for Veterans with Posttraumatic Stress Disorder».Psychiatric Rehabilitation Journal 41, no. 2 (June 2018): 118–124, doi:10.1037/prj0000294.

Глава 10

Blake, Eric S., and David A. Zelinsky.Hurricane Harvey. National Weather Service, 9 May 2018. www.nhc.noaa.gov/data/tcr/AL092017_Harvey.pdf.

Brooks, Helen Louise, et al. «The Power of Support from Companion Animals for People Living with Mental Health Problems: A Systematic Review and Narrative Synthesis of the Evidence».BMC Psychiatry 18, no. 1 (5 February 2018), doi:10.1186/s12888–018–1613–2.

Courthouse Dogs Foundation. Accessed 28 September 2018. courthousedogs.org/.

Ebert, Roger. Review ofIrreversible. RogerEbert.com, 14 March 2003. www.rogerebert.com/reviews/irreversible-2003.

Hafner, Josh. «The Judge in the Larry Nassar Trial: Incredible Quotes to Victims and Their Abuser».USA Today, 24 January 2018. www.usatoday.com/story/news/nation-now/2018/01/24/judge-larry-nassar-trial-incredible-quotes-victims-and-their-abuser/1061691001/.

«How California’s Most Destructive Wildfire Spread, Hour by Hour».New York Times, 21 October 2017. www.nytimes.com/interactive/2017/10/21/us/california-fire-damage-map.html.

Interviews with Ashley Vance, counselor, Small Talk Children’s Assessment Center; Dan Cojanu, founder, Canine Advocacy Program; Celeste Walsen, DVM, executive director, Courthouse Dogs Foundation; Kelley Kostin, 52nd District Court judge, Oakland County, Michigan; Joan Hoerner; Jim Kelaher, MD; Pam Bertz, regional director, Pacific Southwest Region, Hope Animal-Assisted Crisis Response; Kathy Felix, volunteer, Hope Animal-Assisted Crisis Response; several fire victims at the Local Assistance Center, Santa Rosa, California.

Kindelan, Katie. «Meet Preston, the Therapy Dog Comforting Larry Nassar’s Victims». ABC News, 22 January 2018. abcnews.go.com/US/meet-preston-therapy-dog-comforting-larry-nassars-victims/story?id=52522137.

«Kyle Stephens the First Victim to Address Larry Nassar at Sentencing». YouTube video, 3:19, published by MLive, 16 January 2018. https://youtube/Vkuj0IaeH3s.

«Larry Nassar Victims Speak Out Ahead of Sentencing | NBC News». YouTube video, 3:37:42, published by NBC News, 19 January 2018. https://youtube/2WUEmrBG6Zc.

Lass-Hennemann, Johanna, et al. «Therapy Dogs as a Crisis Intervention After Traumatic Events? An Experimental Study».Frontiers in Psychology 9 (15 October 2018), doi:10.3389/fpsyg.2018.01627.

Lundqvist, Martina, et al. «Patient Benefit of Dog-Assisted Interventions in Health Care: A Systematic Review».BMC Complementary and Alternative Medicine 17, no. 1 (10 July 2017), doi:10.1186/s12906–017–1844–7.

«Most Destructive California Wildfires in History: Camp Fire Tops the List». ABC7 News, 25 November 2018. abc7news.com/camp-fire-is-californias-most-destructive-wildfire/2516857/.

Preston’s Guide to Court: A Fun and Informative Activity Book (Lansing, MI: Small Talk Children’s Assessment Center, 2017).

«Remembering the Victims of the North Bay Fires».Santa Rosa Press Democrat, 27 December 2017. www.pressdemocrat.com/news/7808264–181/remembering-the-victims-of-the.

«Top 20 Most Destructive California Wildfires». Cal Fire, 8 February 2019. www.fire.ca.gov/communications/downloads/fact_sheets/Top20_Destruction.pdf.

Эпилог

Allela, Loïs, et al. «Ebola Virus Antibody Prevalence in Dogs and Human Risk».Emerging Infectious Diseases 11, no. 3 (March 2005): 385–390, doi:10.3201/eid1103.040981.

Angle, Craig, et al. «Canine Detection of the Volatilome: A Review of Implications for Pathogen and Disease Detection».Frontiers in Veterinary Science 3 (24 June 2016), doi:10.3389/fvets.2016.00047.

Blackwell, Michael. «Can You Really Get Ebola from Your Dog? (Op-Ed)».LiveScience, 1 November 2014. www.livescience.com/48574-can-you-get-ebola-from-your-dog.html.

Byrne, Ceara, et al. «Predicting the Suitability of Service Animals Using Instrumented Dog Toys».Proceedings of the ACM on Interactive, Mobile, Wearable and Ubiquitous Technologies 1, no. 4 (December 2017): 1–20, doi:10.1145/3161184.

Centers for Disease Control and Prevention. «Ebola (Ebola Virus Disease)». 22 May 2018. www.cdc.gov/vhf/ebola/transmission/index.html.

Gibbens, Sarah. «Can Old Dogs Learn New Tricks? New Brain Games’ May Help Them Stay Young».National Geographic, 8 February 2018. news.nationalgeographic.com/2018/02/dog-cognitive-brain-games-touchscreen-lab-video-spd/.

Interviews with Melody Jackson, PhD, director, Animal-Computer Interaction Lab, Georgia Institute of Technology, and director, FIDO project; Thad Starner, PhD, wearable computing pioneer, founder and director, Contextual Computing Group, College of Computing, Georgia Tech; Claire Guest, cofounder and CEO, Medical Detection Dogs; Clara Mancini, PhD, founder and head, Animal-Computer Interaction (ACI) and Pervasive Interaction labs, Open University (UK); Craig Angle, PhD, codirector, Canine Performance Sciences, College of Veterinary Medicine, Auburn University; Patrick Hilverink, Royal Dutch Guide Dog Foundation; and Andreas Mershin, PhD, research scientist and director, Label Free Research Group, Massachusetts Institute of Technology.

Jackson, Melody M., et al. «FIDO – Facilitating Interactions for Dogs with Occupations: Wearable Communication Interfaces for Working Dogs».Personal and Ubiquitous Computing 19, no. 1 (January 2015): 155–173, doi:10.1007/s00779–014–0817–9.

Johnston-Wilder, Olivia, et al. «Sensing the Shape of Canine Responses to Cancer».Proceedings of the 12th International Conference on Advances in Computer Entertainment Technology (16–19 November 2015), doi:10.1145/2832932.2837017.

Mancini, Clara, et al. «Re-Centering Multispecies Practices».Proceedings of the 33rd Annual ACM Conference on Human Factors in Computing Systems (18–23 April 2015): 2673–2682, doi:10.1145/2702123.2702562.

Müller, Corsin A., et al. «Dogs Can Discriminate Emotional Expressions of Human Faces».Current Biology 25, no. 5 (March 2015): 601–605, doi:10.1016/j.cub.2014.12.055.

Robinson, Charlotte, et al. «Designing an Emergency Communication System for Human and Assistance Dog Partnerships».Proceedings of the 2015 ACM International Joint Conference on Pervasive and Ubiquitous Computing (7–11 September 2015): 337–347, doi:10.1145/2750858.2805849.

«Can Wearable Computing for Dogs Keep Humans Safer? | Melody Moore Jackson | TEDxPeachtree». YouTube video, 18:26, published by TEDx Talks, 19 November 2014. https://youtube/aMuVpnUElMg.

Valentin, Giancarlo, et al. «Wearable Alert System for Mobility-Assistance Service Dogs».Journal on Technology & Persons with Disabilities 3 (2015): 184–203. scholarworks.csun.edu/bitstream/handle/10211.3/151196/JTPD-2015-p184.pdf.

Wallis, Lisa J., et al. «Utilising Dog-Computer Interactions to Provide Mental Stimulation in Dogs Especially during Ageing».Proceedings of the Fourth International Conference on Animal-Computer Interaction (21–23 November 2017), doi:10.1145/3152130.3152146.

Благодарности

Я хочу познакомить вас с роботом из Будапешта. Его зовут Этон, и разработчики из университетской лаборатории сделали его[58] похожим не на человека, а на собаку. Правда на данной стадии исследований он выглядит, скорее, как самоходная газонокосилка.

Если все пойдет как задумано, вскоре Этон сможет «слушать» и реагировать на простые команды. Словами он общаться не будет, а станет использовать собачий язык тела и всякие забавные звуки (вспомните R2-D2, щебетавшего как птичка). Возможно, со временем потомки Этона поселятся в домах инвалидов и престарелых. Они возьмут на себя функции терапевтических собак, но не будут зависеть от хозяев и смогут постоянно находиться на рабочем месте, хоть круглые сутки.

Этон делит свою лабораторию с собакой-роботом, которую также создали здесь. Поначалу жизнь ее была прекрасна, но затем наступил тот день, когда настоящий пес задрал на нее лапу. Струя вызвала короткое замыкание, и теперь собака-робот просто хранится в лаборатории практически мертвая.

Если бы в этой книге было больше страниц, вы узнали бы про Этона и сгоревшую электронную собаку еще раньше. Я посвятила им целую главу, где много рассказывала и про их создателей из проекта «Собака для семьи», проводимого кафедрой этологии Будапештского университета имени Лоранда Этвёша (ELTE). Адам Миклоши, доктор наук, которого многие считают пионером исследований в сфере собачьих когнитивных функций, приветствовал меня там в один из морозных ноябрьских дней 2017 года, когда я приехала, чтобы больше узнать о том, как собаки мыслят и воспринимают мир – важная информация для книги про собак-докторов.

Но поскольку книга, которую вы держите в руках, и так получилась гораздо длиннее, чем ожидал мой издатель, что-то пришлось сократить. Множество историй, некоторые написанные полностью, некоторые набросанные вчерне, закончило свой путь в книжном раю. Они были не менее ценны, чем те, что остались. Люди, о которых в них говорилось, тоже очень интересные, а собаки умные и преданные.

Ниже я привожу список тех, кто потратил свое свободное время, чтобы встретиться со мной, поделиться своей историей и показать мне своих собак за работой, но для кого не хватило места в основной части книги. Я всем вам очень благодарна, что нашли для меня время. Я никогда не забуду ваших историй и, возможно, включу их в другие свои книги.

Помимо доктора Миклоши в Будапеште со мной сотрудничали Кальман Жейберт, доктор наук, Энико Кубини, доктор наук, Петер Понграц, доктор наук, Аттила Андикс, доктор наук, Марта Гакши, доктор наук, Клаудия Фугацца, доктор наук, Беата Коршок, Бенс Фердинанди, доктор наук, Тамаш Фараго, доктор наук, и Левенте Рай, доктор наук. Ваша работа меня поразила, и мне очень повезло понаблюдать за ней вживую на фоне великолепного голубого Дуная.

Также в вырезанных материалах оказался рассказ о неврологе Грегори Бернсе, докторе наук, и его «Дог-проекте» в Университете Эмори, Атланта. Я провела там полдня, наблюдая за тем, как собаки спокойно заходят в гудящий аппарат МРТ и ложатся, чтобы исследователи могли лучше понять, как функционирует их мозг, пока они смотрят на различные изображения, которые им демонстрируют. Доктор Бернс, это было здорово, хотя после вашего сэндвича с арахисовым маслом Марк Спивак вынужден был на некоторое время нас покинуть.

Специалист по биологической антропологии и сравнительной психологии Эван Маклин, доктор наук, руководит центром исследований когнитивных функций собак в Университете Аризоны. Помимо прочего, он пытается выяснить, действительно ли в процессе общения с собакой у человека повышается выработка окситоцина – вещества, которое называют гормоном любви и нежности. Мне очень понравилось находиться в компании доктора Маклина, его коллег и его замечательного черного лабрадора Сису[59].

Мы решили проверить, поднимется ли у меня уровень окситоцина после общения с Сису. Результаты (правда, не включенные в исследование) оказались спорными, но мне совершенно точно было приятно пообщаться с собакой гораздо больше, чем ей терпеть, пока я ее глажу и говорю с ней дурацким голосом, притом что мы толком не знакомы. Доктор Маклин, большое спасибо за то, что так меня повеселили! Я жду не дождусь, когда смогу узнать результаты ваших исследований.

Бренда Кеннеди, доктор ветеринарных наук, и остальные сотрудники центра «Собаки-спутники для независимости» в Санта-Розе, Калифорния, были очень добры, открыты и не пожалели для меня своего времени. Центр предоставляет своих идеально обученных собак совершенно бесплатно. Изначально я хотела написать и о собаках, помогающих людям с нарушениями двигательной функции, но и эти главы пали жертвой ограничений по объему.

Деррек Херрера служил десантником в спецподразделении военно-морских сил США и был капитаном, когда получил ранение в спину во время патрулирования в провинции Гильменд в Афганистане в 2012 году. Хотя после ранения его парализовало от груди и ниже и он лишился одного легкого, капитан Херрера продолжал командовать патрулем до тех пор, пока противник не был остановлен.

За боевые заслуги Дерек получил Бронзовую звезду. С тех пор он совершил множество невероятных вещей, вдохновляя своими поступками самых разных людей, в том числе меня. У него есть служебная собака Шегги, которая помогает справляться с некоторыми задачами, но в основном составляет Дереку компанию. Дерек, мне очень жаль, что ваша история не вошла в эту книгу, но вы заслуживаете собственной, и я надеюсь, что вы найдете время ее написать.

Шегги оказался в приюте, откуда его забрал и обучил Майк Лоррен из фонда CAMO в Южной Флориде. Фонд дрессирует служебных собак для ветеранов с инвалидностью и предоставляет псов бесплатно. Майк также дрессировал собаку Мэтта Климана, бывшего водителя из десантных войск, которого парализовало после автокатастрофы. Мэтт и его пес Чарли Браун – это феноменальная команда, ныне работающая совместно с Майком. Мэтти и Майк, я наслаждалась общением с вами и теперь, благодаря вам, могу добавить в свое резюме, что обучала куриц клевать синие фишки для покера.

Переместимся из Флориды на Аляску. Эйприл Геттис основала центр служебного собаководства «Ночное солнце» после того, как пережила в своей жизни трудные времена. Сейчас ее центр, находящийся в Анкоридже, специализируется на дрессировке собак для ветеранов и действующих военных. Эйприл с командой волонтеров обучили шоколадного лабрадора по кличке ТОМL (That Others May Live – англ. «чтобы другие могли жить») для смягчения посттравматического синдрома, тревожности и депрессии у бойцов 212 спасательного подразделения воздушной национальной гвардии Аляски. Сейчас, когда я это пишу, ТОМL возвращается со своей второй миссии, с которой справился на отлично.

Когда я думала, что включу в книгу главу, посвященную законам об использовании служебных собак, то взяла интервью у Криса Дифенталера, директора по операциям «Assistance Dogs International». Большое спасибо за помощь, Крис. Хотя эта глава в книгу и не вошла, наш разговор помог мне лучше разобраться в этой важной теме.

Когда-то давно у Ким Дентон была отличная собака по кличке Хэтчер, предупреждавшая хозяйку о симптомах диабета. Мы с ними встречались, и меня очень тронуло то, как Хэтчер заботился о Ким. К сожалению, впоследствии на него дважды нападали бродячие собаки, и этот славный добродушный пес перестал чувствовать себя в безопасности за пределами дома Ким или ее офиса. Он перестал предупреждать ее в присутствии других людей.

Ким приняла решение передать пса мальчику, который нуждался в обученной собаке для предупреждения о диабете только в стенах дома. Она говорит, это было все равно что отдать ребенка. Центр «Собаки для диабетиков» приложил немало усилий, чтобы подобрать ей другую собаку, но кинологи справились, и ее чудесный новый пес Трой стал для Ким идеальным медицинским помощником и другом. (Хэтчер счастлив в своем новом доме и любит своего маленького хозяина, а мальчик и его семья любят собаку в ответ). Ким, я очень надеюсь вскоре познакомиться с Троем лично!

Кажется, мой редактор уже готов мне сказать, что пора сворачиваться с этой частью благодарностей, хоть и находится от меня далеко (но мы ведь работаем уже над четвертой книгой), поэтому я быстренько перечислю еще четыре важные истории, которые не вошли в книгу: про Оникса и его чудесную юную хозяйку Бейли Биш из Таксона; про семью Винокур из пригорода Атланты и их служебного пса Куинна (Донни, спасибо, что провел со мной столько времени, ты – настоящее сокровище, и твоя книга «Удачливый» просто чудесная); про семью Мартинс из Атланты и их замечательный «непоседливый дуэт» Алекса и Блю; про Тару Бедфорд из Чиппинг-Нортон, Англия, и ее собаку Уиллоу.

* * *

Обычно в конце книги я поименно благодарю всех, кто упоминается на ее страницах. Каждый из этих людей заслуживает, чтобы его поблагодарили лично. Но на этот раз я решила изменить своей традиции, потому что 1) в этой книге упоминается гораздо больше людей, чем в остальных, и 2) я только что перечислила тех, чьи истории сюда не вошли, и это заняло драгоценное место на страницах.

Соответственно, я решила поступить так: если вы есть в этой книге, то я благодарю вас за то, что нашли время побеседовать со мной и рассказать о себе, впустили меня в свои жизни, свои дома и свои лаборатории. Вы все для меня очень ценны, я наслаждалась общением с вами и рассчитываю и дальше поддерживать связь.

Я выражаю особую благодарность Клэр Гест из «Дрессировки медицинских собак» и Синди Отто из центра служебного собаководства «Пенн-Вет» за то, что позволили понаблюдать за своими великолепными собаками в действии. Масао Мияшите я говорюarigatou gozaimashita за вашу доброту и душевную щедрость, которые очень мне помогли в непростом, но захватывающем путешествии по Японии. Мне кажется, я не только нашла новых чудесных коллег, но также и трех друзей.

Кстати о Японии: я хочу поблагодарить Кейми Миуру за помощь в организации интервью со многими прекрасными людьми в Канеяме. И большое спасибо мэру Хироши Сузуки и другим членам городского совета за теплый прием. В Канеяме запомнили мое имя, так что я надеюсь увидеться с ее жителями снова.

Я также благодарю Томоко Отаке, отличного репортера изJapan Times, за помощь в поисках источников, недоступных на английском языке. Это значительно обогатило рассказанные мной истории.

В августе 2017 года я присутствовала на Конференции по способностям собак в Университете Аризоны. Конференция – первая в своем роде, проводившаяся в Соединенных Штатах, – стала грандиозным мероприятием для Клайва Уинна, с которым мы кратко познакомились во Введении.

Та-Сун Онг, доктор наук из лаборатории Линкольна в Массачусетском технологическом институте, проводил там презентацию под названием «Совершенствование техник дрессировки собак для выявления взрывоопасных веществ с помощью масс-спектрометрии, обнаруживающей следы запахов в реальном времени». Меня эта тема очень заинтересовала; после презентации мы поговорили, и я много узнала о масс-спектрометрии и собаках. Доктор Онг познакомил меня с Мэтью Стэймейтсом, доктором наук, который и прислал мне искусственный нос – о нем рассказывается в первой главе книги. Большое спасибо вам, доктор Онг. Без искусственного носа я, возможно, до сих пор решала бы, с чего мне начать.

Спасибо Джеффу и Джесс: если бы вы не присматривали за Гасом в то время, как я работала над книгой, я вряд ли продвинулась бы дальше первой главы. Сейчас, когда я это пишу, он крутится у двери, дожидаясь, когда вы заберете его на прогулку.

Пэтти Стэнсфилд Тэрбокс и Джек О’Мара, ваша поддержка на моем журналистском пути еще в юности, в Мэне, во многом определила для меня дальнейший выбор карьеры. Гленн Трембли, вы развили во мне увлечение наукой, без которого эта книга не появилась бы на свет. Учителя заслуживают всех благодарностей мира за свою работу, но редко их получают. Поэтому спасибо вам! (А если книга провалится, вы всегда можете сказать: «Кто эта сумасшедшая? Мы никогда ее не учили!»)

Это моя четвертая книга, написанная в сотрудничестве со Стивеном Морроу, редактором издательства «Dutton». Стивен, работать с вами было, как всегда, сплошным удовольствием, хоть вы и выкинули из книги несколько глав. Ваш ум, ваш энтузиазм, опытный взгляд и ухо помогли мне не сбиться с пути при написании этой книги – самой сложной в моей карьере. Я также благодарю ваших фантастических ассистенток, Мэдди Ньюквист и Ханну Фини, которые помогали нам обоим.

Великолепно проявили себя в работе над «Доктором Псом» Ее Величество выпускающий редактор Мери Бет Констант, Его Высочество дизайнер обложки Стив Медиц и моя коллега писатель Эрин Ван Ринен, которая помогла мне отыскать знаменитого доктора Хайвела Уильямса, когда я была слишком занята путешествиями и сбором материала. Я также очень признательна моим выдающимся агентам Кэрол Манн и Дейрдре Муллен.

Дальше идет Сэм Барри, проработавший в книжной индустрии практически всю жизнь. Покончив с путешествиями и интервью, я привлекла Сэма в качестве консультанта, потому что количество материала казалось мне необъятным. Нужен был кто-то, кто будет мне помогать на регулярной основе – местный житель, с которым мы могли бы встречаться за кофе и который станет сдерживать мой энтузиазм и разглядит лес за деревьями. Сэм, спасибо тебе! Твой юмор и тонкий редакторский подход превратили меня из оленя, мечущегося на дороге в свете фар, в лошадь, прогуливающуюся по пастбищу. Ну или вроде того.

Большое сердечное спасибо я говорю своим друзьям и родным за то, что снова терпеливо ждали, пока я вынырну из глубин новой книги. Здесь я назову лишь несколько наиболее отличившихся.

Тэмми Голдштейн, спасибо за дружбу и поддержку, а также за то, что взялась вместе со мной осваивать барабаны тайко, когда мне захотелось во что-нибудь от души колотить и получать от этого удовольствие. (Очень жаль, что я не смогла упомянуть доктора Бенджи на страницах этой книги, хотя вот же, только что упомянула!). Группу «Тайко-дохо» из Сан-Франциско я благодарю за то, что приняли меня с распростертыми объятиями (и с мозолями на ладонях). «Tuesday City» лучше всех! (Честное слово.)

Кэтрин Энбринк я благодарю за то, что была моей лучшей подругой с тех пор, как мы познакомились на уроке ныряния, когда нам обеим было по 20. И за то, что напоминала мне больше работать, а не развлекаться, когда я гостила у тебя во Флориде в этом году и вдруг узнала, что срок сдачи книги сдвинулся. Ты заработала тот замороженный йогурт!

Спасибо Скотту Эйману и Линн Калбер за то, что всегда были со мной.

Хейке Эйлерс, Колину Вентуорту, Джеки Стейнер, Энн Дэйджес, Шона М., Салли Денин и Лиз Дженолио я благодарю за то, что мы одной крови.

Наоми Фуджимори Кастро я признательна за помощь с языковыми и культурными навыками в рамках подготовки к визиту в Японию и за то, что познакомила меня со вкусом натто.

Кристина Кетчам Георгиу, кто еще повез бы меня ужинать на речном трамвае, плавающим по Дунаю, чтобы вернуть мне присутствие духа после того, как у меня на глазах у мертвой собаки вытащили из черепа мозг? Интересно, куда заведет нас следующее приключение?

Дэвиду Розенфельту спасибо за суровую руку и еще более суровую мудрость, а также за то, что вы пишете, кажется, тысячу книг в год, внешне нисколько не напрягаясь.

«Папе» Гаса, Крейгу Хэнсону, за то, что покорно читал мои рукописи, когда надо было торопиться с правкой.

Я благодарна моим очаровательным итальянским родственникам, развлекавшим меня в поездках по Италии: в Кассино – это Франка де Маджистрис с семьей, в том числе моей очаровательнойnipote (племянницей, ит.) Анной-Лаурой; в Риме – кузина Валерия Манконе и ее мама, сестра и еще кузины, а также ее очаровательная дочка Николь, с которой так весело чистить зубы.

Моим попутчикам из 1–2 вспомогательных флотилий береговой охраны, станция «Золотые ворота», за то, что с пониманием отнеслись к моей самоволке во время моих путешествий и в самые напряженные месяцы писательской работы.Semper Gumby!

И наконец, спасибо Гасу и всем остальным собакам, упомянутым в книге. Я бы с удовольствием перечислила вас всех по именам, но поскольку вы не умеете читать, это не имеет смысла. Все вы восхитительные, неповторимые создания, и мне очень повезло, что вы есть в моей книге и в моей жизни.

Примечания

1

Чей же нос, как на ксероксе, скопировали ученые? За основу был взят орган обоняния суки лабрадора, голову которой доктора Крейвен и Стэймейтс заполучили, когда еще учились в Университете Пенсильвании, жили в одной комнате в общежитии и проводили исследования в лаборатории газовой динамики. Они искали более совершенный способ обнаружения взрывчатых веществ и наркотиков и хотели создать по-настоящему точную компьютерную модель этого «уникального химического детектора», то есть собачьего носа. Голову, законсервированную с помощью формальдегида, они хранили у себя в холодильнике, пока не разработали на основании снимков МРТ модель ее внутреннего и внешнего строения.

2

Собаки, вынюхивающие такой прах, в последнее время, к сожалению, требуются все чаще из-за участившихся лесных пожаров на западе. Они ищут не жертв пожара, а то, что осталось от урны с прахом, хранившейся в доме, который сгорел. Такие собаки обнаруживают прах – вне зависимости от того, сохранилась урна или нет – даже под несколькими сантиметрами пепла.

3

Фредди может показаться прямо-таки ангелом, но у него есть свои счеты с кошками, которые тоже живут в семье и воруют у него из-под носа угощение, а один раз сбросили ему на голову батон хлеба.

4

Еще о крысах: тех, которые выявляют туберкулез и находят фугасы, бельгийская организация АРОРО (Anti-Persoonsmijnen Ontmijnende Product Ontwikkeling – «развитие продуктов обнаружения противопехотных мин») назвала крысами-героями (HeroRATs). Попробуйте поискать в интернете песню HeroRATs – она выскочит по ссылке первой. Предупреждение: песенка очень заразительная, так что не ругайте меня, если прилипнет и к вам.

5

Легко представить себе одного из его несчастных пациентов в древней Индии, присевших на травке, чтобы опорожнить мочевой пузырь, и молящегося о том, чтобы полчища быстроногих муравьев не набросились на него в разгар процесса. Похоже, муравьям действительно нравится сладкая моча диабетиков. В статье на новостном сайте Филиппин говорится, что эти насекомые, скапливающиеся в туалетах, возле лужиц мочи или в корзинах с грязным бельем, могут «служить предупредительным сигналом, указывающим на повышенный уровень сахара в крови».

6

Некоторые организации рассматривают возможность обучения собак для помощи пациентам с диабетом 2-го типа, но, пока существует бóльшая нужда в них у инсулинозависимых диабетиков, собак в основном тренируют на диабет 1-го типа.

7

Когда речь идет о служебных собаках, «парой» называется собака и ее подопечный. В данном случае это собака и пациент с диабетом.

8

Успех Джедая в качестве собаки-детектора в целом является исключением. Центр Кристал выделял еще несколько щенков в семьи для дрессировки, как Джедая, но, несмотря на все благие намерения, те родители не вложили в обучение собаки столько сил, как Натэллы, и собаки не достигли особых успехов. С тех пор Кристал отправляет в семьи только взрослых обученных животных.

9

#намнужнолекарство

10

Если покопаться в Интернете, можно найти массу людей, рассказывающих о том, как кошки предупреждают их о падении сахара крови. В одном ролике на YouTube мужчина показывает своего кота Оза, который трижды спасал ему жизнь, в том числе в тот раз, когда хозяин впал в диабетическую кому и лежал без сознания на полу. Оз побежал и разбудил его девушку, а она позвонила в 911. Несмотря на эти его подвиги, хозяин утверждает, что Оз «не самый сообразительный питомец». Кот же в ответ только презрительно щурится и пытается царапнуть мужчину лапой.

11

К счастью, ему не потребовалась инсулиновая помпа в начале 1960-х. Первые переносные инсулиновые помпы надо было носить как рюкзак, и на них красовалось столько переключателей и стрелок, что они напоминали персональный реактивный двигатель из будущего. На фото их изобретатель с рюкзаком выглядит так, будто вот-вот вылетит в космос. Несмотря на неудобства, это был тем не менее научный прорыв. Современная инсулиновая помпа размером с крошечный мобильный телефон.

12

Кермит в этом не одинок. То же самое происходило с военными собаками в Ираке и Афганистане в разгар жары. Кинологам приходилось внимательно следить за тем, чтобы псы не перегрелись и не лишились обоняния, ну и, конечно, чтобы у них не произошло сердечного приступа.

13

Вскоре после нашей встречи в кафе Паоло снова стал монахом. В конце 2018 года он вернулся в монашеский орден и стал, как раньше, Досточтенным итальянцем Дхаммапало Теро. Но собакам и их хозяевам он по-прежнему известен как Паоло.

14

А ведь есть еще «петушки» – знаменитые разноцветные рыбки, которых можно держать в относительно небольших аквариумах. Исследование с участием 28 взрослых диабетиков показало, что степень контроля над гипогликемией у тех, кто получил аквариум, был значительно выше, чем у контрольной группы, получившей рыбок уже после исследования. В наше время люди плохо контролируют сахар в крови, поскольку ощущают себя излишне защищенными и независимыми. Но когда забота о себе начинает ассоциироваться у них с заботой о другом существе – регулярном кормлении рыбки, – такая рыбка «превращается в полезный инструмент для просвещения страдающих диабетом», говорится в отчете.

15

Получается, что нам снова попалась Фрида – если бы не маленькая итальянская Фрида, мне не пришлось бы делать сейчас эту сноску. Хорватская Фрида получила свою кличку в честь песни «Фрида», известной хорватской поп-панк-группы «Psihomodo Pop». Имя надо было придумать на «Ф», как для всех щенков из того помета. Когда Матеа пыталась найти подходящее, то услышала песню, которая начиналась со слов «Фрида – моя королева». Она словно заранее знала, какое важное значение собака сыграет в их жизни.

16

Не все собаки-компаньоны хорошо реагируют на судороги. По данным отчета, опубликованного в журнале «Seizure» в 2000 году, некоторые животные «могут использовать стратегию выживания: убегать (прятаться, скрываться, избегать хозяина), бороться (нападать, агрессивно защищаться, обороняться), замирать (тоническая неподвижность) или вступать в конфликт (упираться, голосом выражать недовольство, демонстрировать подчинительное или заигрывающее поведение). Все эти действия базируются на принципе страха и стремлении к выживанию». Хотя такое происходит крайне редко, человек может пострадать, даже погибнуть. В августе 2018 года в Цинциннати собака-метис загрызла свою хозяйку, когда у той случился припадок. В 2016 году две немецкие овчарки убили мужчину, у которого начались судороги в его доме близ Каира в Египте.

17

Позднее выяснилось, что электрод располагался в неправильном месте, отчего его воздействие на Терри было гораздо сильней, чем на других пользователей стимулятора.

18

Магнит у него на ошейнике сильный. Такой сильный, что однажды Броуди даже прилип к двери холодильника и не мог освободиться, пока Терри не обнаружила его там и не помогла. Она говорит, что с тех пор он обращается с холодильником аккуратнее, когда она отправляет его туда за чем-нибудь, а если все-таки прилипает, то умеет освобождаться сам без особого шума.

19

Ринэнцефалон – довольно неблагозвучное обозначение той части мозга, которая отвечает за обоняние. Его также называют обонятельным мозгом (что-то вроде детской дразнилки, которой мы с братом обменивались в детстве).

20

«Беременна от пули?» – так называлось коротенькое письмо в «The Lancet», где упоминался случай, описанный в этом же журнале давным-давно, еще в 1875 году. Во времена Гражданской войны 17-летняя девушка наблюдала за сражением (людям это всегда нравится), и тут ее ранило в живот пулей янки, который стрелял в конфедерата и попал ему в левое яичко. Пуля прошла навылет и попала в девушку, которая забеременела и позднее вышла замуж за того конфедерата. (Невероятная история! Проверив в «Snopes», я узнала, что на самом деле об этом писали в разделе «Юмореска» журнала «American Medical Weekly» в 1874 году. Другие издания перепечатали статью, не сообразив, что это шутка. Странно, что даже фамилия «доктора», Л. Д. Каперс, нисколько их не смутила.)

21

Несмотря на свою занятость, доктор Уильямс сочиняет забавные автоответы на электронные письма, которые уже стали легендой у его корреспондентов. Когда в декабре 2017 года я попыталась связаться с ним, то получила вот такой ответ:

Некоторые из вас уже пытались отправлять мне провокационные электронные письма в надежде получить новый автоответ. Не знаю, как вам это удается, но на этот раз – никаких забавных историй. Кстати, об электронных письмах – интересно, сколько еще меня будут приглашать выступить на всяких сомнительных конференциях по вопросам, о которых я не имею понятия? Вам такие тоже приходят? Мне в день присылают штук 12. Обычно все начинается с восторгов по поводу живописного места проведения, потом меня пытаются поразить, перечисляя имена наиболее знаменитых гостей. Иногда я едва удерживаюсь от искушения согласиться, но знаю, что все закончится печально и я уеду с гонораром, но без всякого морального удовлетворения. Ну, в конце концов в этом и есть их цель, так что жаловаться не приходится.

22

Так совпало, что два месяца спустя в журнале «Applied Animal Behaviour Science» появилась статья Дуэйна Пикеля и его группы, посвященная последним открытиям в сфере использования собак для диагностики меланомы. Не каждый день бывший офицер К-9 и военный кинолог удостаивается публикации в научном издании.

23

Дэйзи умерла четыре месяца спустя в возрасте 14 лет. «Ее достижения убедили многих людей в существовании революционного способа выявления рака, – написала Клэр на сайте «Дрессировки медицинских собак». – Ее работа продолжится в исследованиях нашей организации и приведет к открытиям, которые еще недавно казались невозможными».

24

Некоторые ученые считают, что собаки могут выявлять даже предраковые клетки, но это слишком неоднозначная тема, требующая дальнейшего изучения.

25

После этого репутации Ганса пришел конец. Его кончина была трагической и незаслуженной. Я слишком мягкосердечна, поэтому не буду писать о ней своими словами, а лучше процитирую статью из журнала «Communicative & Integrative Biology»: «В начале Первой мировой войны в 1914 году он был реквизирован для военных целей и в 1916 году то ли погиб на поле боя, то ли был съеден оголодавшими солдатами».

26

Это чистая правда – вы можете зайти в Интернет и положить себе в корзину клеточные линии рака. Я совершенно случайно выбрала компанию, продающую около сотни тысяч подобных продуктов, отыскала раковые клеточные линии, выбрала клетки рака яичника из двухсот разновидностей опухолевых клеток, затем щелкнула на три образца и положила их в свою корзину, как если бы покупала книги или носки на Amazon. Каждый стоил около 300 долларов. Я щелкнула на корзину, и мне предложили пройти регистрацию. Тут я решила остановиться, потому что (1) скорее предпочла бы купить носки или книги, а не раковые клетки и (2) наверняка следующим этапом мне предложили бы подтвердить, что я – ученый и имею право приобретать подобные товары. Однако довольно забавно было убедиться, с какой легкостью настоящий ученый может купить их для исследований.

27

Речь идет о скрининге, проведенном Гленном Фергюсоном, бывшим инструктором по гребле на каяках, который проверял американских пожарных на предмет рака с помощью пяти собак, преимущественно биглей, в течение 5 лет из своего дома в Гатино (Квебек). Пожарные находятся в группе риска по некоторым разновидностям рака. Им предлагалось на 10 минут надеть хирургическую маску, упаковать ее в контейнер и передать руководству, которое затем отправляло маски Гленну по адресу его организации «Собаки против рака». Гленн обучал своих первых собак по образцам, собранным в торговых центрах и на маршах против рака. По его словам, псы распознавали большинство разновидностей опухолей. Когда мы с ним говорили, он обследовал до 10 тысяч пожарных ежегодно. За каждый анализ Гленн взимал плату в 30 $. Недорого для настоящей диагностики, и может стать неплохим источником дохода.

У его собак всегда был положительный образец среди тех 17, что предоставлялись им для скрининга, чтобы поддерживать их мотивацию, и они часто выдавали предупреждения. В среднем у одного пожарного отделения получалось около 25 % положительных результатов, а у некоторых даже 50 %. (Гленн говорит, что некоторые из них прошли повторный скрининг с более аккуратным сбором и упаковкой материала, и выявляемость упала до 25 %.) Положительные результаты заставляли пожарных обращаться за дальнейшей диагностикой. Гленн, со своей стороны, рекомендовал им растительную диету, а также осмотр кожи, колоноскопию и, для женщин, маммографию. «Они стоят относительно недорого и способны подтвердить или опровергнуть большое количество разновидностей рака», – говорит он.

На момент публикации книги в Израиле возник стартап, предлагающий людям присылать образцы слюны, которые собака будет проверять на рак, и настаивающий на 95 % специфичности результатов «даже на ранних стадиях». Стоимость – 400 израильских шекелей, или около 110 $.

28

Только не подумайте, что я основываюсь на собственном опыте, ничего такого.

29

Поезд останавливается далеко от атомной электростанции, на которой случилась знаменитая катастрофа. В действительности станция находится в 90 км от города с тем же названием, так что туда придется ехать специально, если вы захотите. Да и в любом случае она уже не действует.

30

В этой главе я использую фамилии с добавлением «-сан», не указывая на ученую степень. Это вежливое обращение в Японии, и я решила, что не стоит называть японских ученых по именам.

31

Если хотите посмотреть по-настоящему сильный фильм на эту тему, рекомендую «Жить» Акиры Куросавы 1952 года. Возможно, после него ваше отношение к жизни серьезно изменится.

32

Вполне возможно, эти технологии уже на подходе. Весной 2019 года появились сообщения о том, что у будущих моделей Apple Watch и iPhone появятся «сенсоры распознавания запаха».

33

Это называется диабетом 3-го типа, и его часто путают с диабетом 2-го.

34

Как он понял, что в этот момент его хозяина не стало? Ощутил эмоции Диди или уловил что-то другое? Его реакция напоминает мне трогательную сцену из старого фильма «Жизнь взаймы». Мистер Бринк, олицетворение смерти, является за чудесной старенькой бабушкой. Ее кокер-спаниель замечает Смерть раньше, чем она сама, и начинает скулить. Когда она берет мистера Бринка за руку и мирно умирает, собака скулит опять. Спаниель знает, что происходит – точно так же, как Оскар. Существует масса поверий и мифов о том, что собаки воют, предсказывая смерть или присутствуя при ней. Стэнли Корен, доктор наук, профессор психологии и автор множества популярных книг о собаках, написал очень интересную статью на эту тему для журнала «Modern Dog». Одно из моих любимых «объяснений» такого поведения связано со скандинавской легендой: «Фрея, богиня любви, плодородия и магии, приносит также и смерть. В роли богини смерти она является на колеснице, которую тащат гигантские кошки. Поскольку кошки и собаки – враги, считается, что собаки начинают выть при приближении Фреи и ее загадочных кошачьих». Если эти громадные кошки действительно существуют, то, когда придет мое время, Гас не станет выть – он будет лаять и гнаться за ними, пока они не найдут, где спрятаться, и никогда больше не покусятся на меня, пока он рядом.

35

Это ненастоящее имя, он попросил его изменить по семейным причинам.

36

Способность собак предупреждать о приступах мигрени – это хорошая новость для более чем 38 млн американцев, страдающих от этого заболевания. Данная способность не является отличительной чертой только служебных собак. Врач-невролог из Университета Питтсбурга наблюдала за тысячей пациентов с мигренью, у которых были собаки, и в 2013 году опубликовала в «Journal of Alternative and Complementary Medicine» статью, где говорилось, что четверть наблюдаемых замечали перемены в поведении собаки перед приступом мигрени. Конечно, информация от хозяев нуждается в формальной проверке, так что потребуются еще исследования, но это определенно того стоит.

37

Уже заканчивая работу над книгой, я получила от Джоди сообщение. Вышел последний номер газеты, которую выпускает «Дрессировка медицинских собак», и там сообщалось об их встрече с королевой. Джоди не знала точно, снял ли корреспондент их на видео и потом расшифровал запись, или просто кто-то запомнил ее слова, но приятно было, наконец, прочитать, что же она там сказала. «Нимбус – мой лучший друг… Встреча с ним преобразила мою жизнь. Приступы бывают у меня 2–3 раза в день, и я всегда боялась выходить на улицу, чтобы не пострадать. Он все изменил…»

38

Для тех, кому вдруг стало интересно, с какими другими патогенами работали собаки, сообщаю, что это были вирус бычьего герпеса 1-го типа (лучше не читайте симптомы, если сейчас едите) и вирус парагриппа крупного рогатого скота 3-го типа.

39

Собак ежемесячно проверяли на возможное инфицирование MRSA полости носа. Безопасность животных, работающих над выявлением заболеваний, очень важна в ходе подобных исследований.

40

Вы могли подумать, что словоdifficile (сложная) в названии бактерии присутствует потому, что она сильно осложняет жизнь тем, кто ей заразится. Но дело совсем не в этом. Будь и правда так, «второе имя» имелось бы и у остальных бактерий, не обязательно ругательное, но все-таки отражающее их сущность, типамерзкая илиужас-до-чего-плохо-поддающаяся-лечению. На самом деле названиеC. difficile эта бактерия, впервые выявленная в 1935 году, получила потому, что ее трудно изолировать и она медленно растет в культуре. Иными словами, все сложно.

41

Мы не станем углубляться в очевидные и не слишком приятные детали относительно разнообразия этих запахов. Но если, читая эту книгу, вы стали фанатом летучих органических веществ, то рады будете узнать, что испражнения здорового человека содержат 381 такой элемент. Это довольно много по сравнению, скажем, с кровью, в которой их 154, но гораздо меньше, чем в выдыхаемом воздухе, где их 872. Суть в том, что плохой запах отнюдь не всегда означает наличие большого количества летучих соединений.

42

В исследовании, опубликованном на следующий год в журнале «Open Forum Infectious Diseases», сообщались результаты, показанные двумя собаками из Торонто, обученными выявлятьC. diff. Авторы пришли к другому выводу. Исследование показало недостаточное совпадение между их показателями, и ученые считали это «доказательством ограниченной практической ценности применения собак в больничной среде», а также предлагали сосредоточить дальнейшие исследования на ускорении разработки молекулярных диагностических методик.

Тереза считает, что проблема была в собаках, которых использовали для исследования: «Оно просто показало, что не все собаки могут заниматься выявлением заболеваний».

Ванкуверская программа оказалась настолько успешной, что Центральный госпиталь нанял еще одного хэндлера, а на момент публикации книги искал еще двоих. Также было решено добавить еще четырех собак к пяти, участвующим в программе (три из них проходили обучение у Терезы).

43

Да-да, когда об этом сообщили, многие шутили насчет того, чтоMicrosoft следовало бы для начала разобраться с собственными ошибками.

44

Для этого им пришлось прикрепить на усики москитов микроэлектроды. «Надо сказать, прилепить к москиту электрод – та еще задачка», – заметил тогда доктор Логан.

45

Привязывание ребенка даже к обученной служебной собаке не рекомендовано большинством организаций, занимающихся дрессировкой, хотя некоторые считают, что если делать это так, как делала Кристина, и держать собаку под постоянным контролем, то привязывание безопасно и для собаки, и для ребенка. На сайте организации «Аутизм говорит» объясняются недостатки такой практики: «Привязывание ребенка к собаке может быть очень опасным. Как любое животное, служебная собака может запаниковать в условиях стресса, что приведет к трагическим последствиям и для нее, и для ребенка. Хотя некоторые агентства заявляют, что могут обучать собак препятствовать детям покидать дом или двор, собака все равно не лучшая нянька».

46

А что насчет собак? Большинство служебных собак обычно работают в безопасных условиях. Иногда они испытывают стресс, это верно, но хозяева делают все возможное, чтобы свести его к минимуму. Что касается физического ущерба, то его никто не допускает.

Исследование, посвященное благополучию собак, работающих с аутистами, показало, что, в зависимости от поведения ребенка, собаке могут грозить некоторые опасности. Дети, склонные к агрессии, могут ненамеренно плохо обращаться с псом. Но также исследование подтвердило, что собаки умеют приспосабливаться к ситуации, то есть быстро понимают, когда лучше отойти в сторону, а когда наоборот, подойти к ребенку, чтобы его отвлечь.

47

Во время этого исследования был выявлен любопытный факт: собаки использовали правую ноздрю для выявления запаха другой собаки, находящейся в состоянии стресса. (Стресс не был спровоцирован чем-то ужасным, просто собаку на время изолировали от хозяина и помещали в непривычную обстановку.) А для распознавания запахов человека, образцы которых брали у людей в состоянии страха, собаки использовали левую ноздрю. Исследователи предположили, что химические сигналы, которыми обмениваются собаки между собой, и человеческие эмоции воспринимаются ими «посредством разных сенсорных путей».

48

Еще в 1800-х годах начали появляться материалы, посвященные «необычному запаху», свойственному психиатрическим больницам, особенно тем, где находятся пациенты с шизофренией. С 1960-х неоднократно принимались попытки выяснить, действительно ли он существует, и, если да, что его вызывает. Некоторые исследователи обнаружили, что у больных шизофренией с потом выделяется вещество, придающее ему необычный запах – сам больной его не ощущает, но окружающие – да. Другие исследования выявили наличие особых летучих веществ в дыхании людей с шизофренией. Пока окончательных результатов нет, но если ученым удастся выявить биомаркеры определенных типов шизофрении, это может помочь в ранней диагностике заболевания.

49

Да, вероятно, на работе все узнают, когда выйдет эта книга. Я спрашивала у Молли и ее матери, не изменить ли их имена, если они хотят и дальше скрывать диагноз от руководства, но они сказали, что все в порядке и что закон на их стороне.

50

КаналHallmark даже снял телевизионный фильм, посвященный программе сестры Паулины. Если будете искать его в Интернете, не перепутайте с еще несколькими фильмами с тем же названием «Within These Walls» («Взаперти») – с картиной 2001 года с Лорой Дёрн в роли монахини или с фильмом ужасов 2015 года. Или с сериалом из 1970-х. Или с драмой 1945 года. Все они так или иначе затрагивают тюремную тему, но собаки и Эллен Бёрстин в роли заключенной, которая с их помощью прокладывает себе путь к свободе, есть только в одном. Да, очень в духеHallmark, но фильм все равно неплохой.

51

К сожалению, накануне вечером мы узнали, что мне запрещается брать у заключенных интервью, использовать их реальные имена и даже делать записи. Представитель Департамента исполнения наказаний сообщил нам, что это делается в интересах жертв правонарушителей – вряд ли им будет приятно увидеть в книге имена преступников, от рук которых они пострадали. Мы не смогли их переубедить, даже пообещав изменить все имена. Мне пришлось оставить свои блокноты, диктофон и камеру в микроавтобусе.

52

Если вы читали историю Стива Гэньона ранее в этой же главе и обратили внимание на сходство в описании двух инцидентов с вездеходом, то вы не одиноки. Я не раз думала, не являются ли погибшие солдаты, которых знал Уил, теми же, чьи тела потом отправлял домой Стив и которые до сих пор преследуют его в кошмарах. Но во время интервью я не стала задавать этот вопрос.

53

Там же приводится особенно тревожная статистика относительно женщин в армии: 23 % женщин, обращавшихся в госпитали для ветеранов, пережили изнасилование во время военной службы. Многие женщины-ветераны, получающие собак вследствие посттравматического синдрома, обращаются за ними в первую очередь из-за пережитого сексуального насилия. И не только женщины подвергаются этому: по последней статистике Департамента обороны на четырех женщин, сообщающих о случаях насилия, приходится один мужчина.

54

На самом деле из ее имущества сохранились только несколько бетонных садовых скульптур: черепаха и пара гномов, да еще мемориальная табличка, которую кто-то ей подарил, когда несколькими годами ранее от рака желудка в День благодарения скончался один из ее сыновей.

55

К сожалению, у Кэти с Коди и других волонтеров «Надежды» в последнее время прибавилось работы. Когда я заканчивала писать эту главу, спустя чуть больше года после Калифорнийских пожаров, мне приходилось держать окна моего дома закрытыми из-за густого дыма, затянувшего Сан-Франциско в результате нового возгорания, на этот раз в округе Бьютт, в трех часах езды от нас, который впоследствии назвали пожаром «Кэмп». Ему принадлежит страшный рекорд по числу жертв и площади охвата за всю историю Калифорнии.

56

Эта аббревиатура гораздо удобнее, чем полное название проекта – «Способствование взаимодействию со служебной собакой», – которое можно было придумать разве что за кружкой пива, как, собственно, оно и было.

57

По данным Центра контроля над заболеваемостью собаки могут заражаться вирусом Эболы, но нет никаких подтверждений того, что у них возникают симптомы болезни и что они могут передавать ее человеку или другим животным. (К сожалению, испанские власти в 2014 году, несмотря на возмущение общественности по всему миру, приняли чересчур жесткие меры и усыпили собаку медсестры, заразившейся этой болезнью.)

58

Я понимаю, что Этон не принадлежит ни к мужскому полу, ни к женскому, но не могу называть его «оно». Поскольку его имя напоминает английское Итон, я использую в его отношении мужской род.

59

Викторина! Если вы читали мою книгу «Десантник Пес», то должны помнить, что на финском языке значит словоsisu.

Content

Мария Гудаваж
Доктор Пес. Как наши лучшие друзья становятся нашими врачами

Введение. Врачебный нос

Часть I. Остаться в живых

Глава 1. Остановите Землю, я сойду

Собаки и диабет

Глава 2. Прежде чем все случится

Собаки для эпилептиков и люди, которых они любят

Глава 3. Доктор Пес вступает в борьбу

Как собака может помочь вам справиться с раком

Глава 4. Собака – доктор медицины

Многозадачные медицинские собаки

Часть II. Редкие породы

Глава 5. Обморок перед королевой

…и другие проблемы, которые помогут отследить собаки-специалисты

Глава 6. Скрытые враги

Суперсобаки против супермикробов

Часть III. Из темноты

Глава 7. Собачий шепот

От собаки Фрейда до тромбониста с аутизмом

Глава 8. Сердце, бьющееся у ног

Как собаки помогают при психических заболеваниях

Глава 9. После войны

Собаки на переднем крае борьбы с посттравматическим синдромом

Глава 10. Будь со мной рядом

Собаки, помогающие в кризисных ситуациях

Эпилог. Что сулит будущее

Что сулит будущее

Источники

Благодарности

Примечания