Сергей Зеленин

Я – АНГЕЛ

Часть первая: Под прикрытием

Глава 1. Когда мечты сбываются

«Неудивительно, что правда кажется более странной, чем выдуманное произведение. В выдуманном произведении должен быть смысл», – Марк Твен.

…Где это я?

Судя по виднеющейся в окне одной из кремлёвских башен – это город Москва. Если судить по солнечной погоде за окном, по звукам капели и отчаянно дерущимся на карнизе воробьям – за право обладания терпеливо дожидающейся самкой, время года – весна. На стене кабинета вполне фотогенично лыбится «самый человечный человек» в кепке, однако усатый Вождь и Друг всех советских писателей, физкультурников, юных ботаников и т. д и т. п. – ещё отсутствует…

Сквозь оголтелую воробьиную «трещётку», из открытой форточки неслась ещё какофония звуков. Я прислушался:

– «Купите бублички,

Горячи бублички,

Гоните рублички,

Да поскорей!

И в ночь ненастную,

Меня несчастную,

Торговку частную,

Ты пожалей…»,

– уличный шансон-блатняк, исполняемый детским дискантом с хрипотцой – перебивался могучим хором куда-то марширующих красноармейцев:

– «…Так пусть же Красная

Сжимает властно

Свой штык мозолистой рукой,

И все должны мы

Неудержимо

Идти в последний смертный бой»!

Вне всякого сомнения: «на дворе» – причудливая как смесь героина с гексогеном, эпоха НЭПа!

Оглядываюсь вокруг: вполне продвинутый служебный кабинет – хотя и не слишком вызывающе-богато обставленный, зато современно и со вкусом.

На столе продвинутый набор офисного руководителя – выполненный из натуральной светло-коричневой кожи, с текстурной отделкой «под крокодила», с декоративной обстрочкой и, отделкой металлом золотого цвета: 2-ярусный лоток для бумаг без смещения, блок бумаги с подставкой, нож для вскрытия конвертов, подставка с 2 шариковыми ручками, подставка для карандашей, подставка для конвертов и визитных карточек, коврик на стол…

Кажется, я в собственном офисе!

Как, так?!

Ведь, у меня же его «того»… Вместе с фирмой.

Кроме того, на столе красный пластмассовый телефон со золотистой серпасто-молоткастой звездой на диске-вертушке (как из пряжки дембельского ремня вырезана!), аппарат селекторной связи через IP телефон, настольная светодиодная лампа под зелёным абажуром и, прямо передо мной – раскрытая папка с какими-то бумагами.

Ну и я – весь такой из себя, сижу на вертящимся офисном кресле – проникнутый собственной значимостью… Весьма напряжённый день бюрократа. Листаю, листаю бумаги – но никак не могу сфокусировать зрение и понять что в них:

– Чё за дела?!

Звонок. Хватаю трубку и:

– Я занят!

Второй звонок:

– У меня важная встреча!

Третий звонок:

– Да, идите вы все на…!

Селектор оживает механическо-деловым голосом женщины-робота:

– К Вам посетитель по вчерашней записи… Пригласить?

– Приглашайте.

Затем осторожный стук в дверь кабинета и затем голос с лёгким кавказским акцентом:

– Разрешите войти?

Я разрешил:

– Входите, будьте так добры – коль уже припёрлись…

Почти не слышные «кошачьи» шаги ног одетых в мягкую обувь. Мой визави останавливается возле стола и терпеливо ждёт, пару раз негромко кашлянув.

Не поднимая взгляда от бумаг лежащих передо мной – в голове пусто до колокольного звона, как будто спохватываюсь и со всей присущей мне обходительностью предлагаю:

– Присаживайтесь, товарищ… Я буквально минутку, только помурыжу Вас ещё с часок.

Наконец, отложив папку, снимаю с носа очки и откидываюсь назад в кресле – приняв максимально удобное положение:

– Сталин, он же – Джугашвили Иосиф Виссарионович?

Пытается приподняться:

– Да, это я…

– Сидите, сидите, товарищ… Генеральный секретарь Всесоюзной коммунистической партии – большевиков, в скобках?

Снова подрывается как салабон на политзанятиях:

– Аз езмь…

– Сидеть, Я(!!!) сказал! Долго ходить «вокруг и около» не буду: на Высшем Совете директоров корпорации было принято решение назначить Вас ведущим менеджером Союза Советских Социалистических Республик…

– Пачэму я?

– Кто, если не Вы?!

Тот, как красна девица покраснев – аж исчезли оспинки на рябом лице, правой рукой оправил китель и, от волнения – с каким-то вовсе не сталинским, «режущим» слух акцентом:

– Прыложу всэ силы, чтоб вцэцело оправдать возложэнное на мэня високое довэрие!

Не сговариваясь, многозначительно посмотрели вместе с ним на пустующее место на стене рядом с Лениным… Встаю и протягиваю через стол руку:

– Пацан сказал – пацан сделал! Поздравляю…

Вытягивается «во фрунт» и, с видом «молодецким и слегка придурковатым», ест меня глазами:

– Служу трудовому народу!

Снимаю с ноги туфлю и с размаху об стол каблуком – колочу, как гвозди заколачивая и ору как Хрущ на трибуне ОУН:

– Ну, сцуко, если ты просрёшь государство – оставленное мне Лениным…

Вдруг, наш разговор прервал высокий звук – до того противный, что казалось – пилят тупой ножовкой по металлу стекло, а вместе с ним – саму трепечуще-бессмертную душу!

– Что это, – удивлённо вопросил мой посетитель, – фашисты внэзапно и вэроломно, бэз объявлэния войны напали? Тогды я пожалуй на Блыжную дачу – две нэдели Гитлера бояться буду, однако…

– Не сцыте, товарищ Сталин! Это бесперебойник моего компа верещит, – падая назад в кресло и приняв исходную позу, отвечаю с изрядной досадой, – по ходу, нам электричество вырубили, сволочи.

Неожиданно, Вождь всего прогрессивного человечества взревел рингтоном для сотового телефона:

– СВОЛОЧИ!!! О, Боже – они убили Кенни! …СВОЛОЧИ!!! Они убили Кенни! …СВОЛОЧИ!!! Убили Кенни… ПИФ-ПАФ!!! Какая сволочь стреляла?! БУГАГАГА!!! Ну вы, блин, даёте…

Удивляюсь так сильно, что тотчас просыпаюсь и продираю глаза: передо мной, вместо рябой сталинской физиономии с жёлтыми тигриными глазами – мерцающий монитор компьютера. Сравнительно быстро, под непрекращающуюся какофонию писка-воя бесперебойника и рингтона сотки, соображаю:

– Эх, старость – не в радость: опять за компом заснул – АИ-тишник недоделанный…

* * *

Все без исключения любители альтернативной истории слегка на голову прибамбахнутые – кто б, спорил?!

Что же касается меня – слово «слегка» можно смело убрать, думаю.

Сижу я себе спокойненько в Инете, переругиваюсь помаленьку с «коллегами» (такими же больными на всю голову – как и я сам) по Форуму альтернативной истории и, не успел дописать довольно язвительный комент по поводу очередного заклёпкотворчества одного из них – как вдруг незаметно для себя «отключился», будто батарейки сели… Забавно было бы, если б этот случай был первым – а не всё чаще и чаще повторяющимся.

Досадливо вспомнил недавний сон и, даже слегка в жар от стыда и досады кинуло:

– Привидится же такое! Пора завязывать с темой попаданства – пока конкретно шифер не сдвинуло…

Под непрекращающийся противный писк-визг источника бесперебойного питания, закрываю все «окна», «закладки», выключаю компьютер. Затем хватаю с полки взбесившуюся сотку (СВОЛОЧИ!!!) и отключив звонок, всматриваюсь в последний вызов:

– Интересно, какая сволочь звонила?

«Что-то как-то мутно всё видно, – несколько недоумеваю, – очки что ли запотели… С чего бы это вдруг»?

Снимаю с носа «стёклышки»… О, вот так-то получше!

Номер неизвестен, начинается с «404»… Системная ошибка? Что за хрень?!

Нажимаю обратный вызов… «Подключение к сети отсутствует». Так ничего и не поняв, пожав плечами отключаю телефон и остаюсь в полной темноте…

Нет, не так!

В ВЕЛИКОЙ ТЕМНОТЕ!!!

Чес слово – темно было так, что уж грешным делом подумал – я во сне умер, кое в моём возрасте и при текущем состоянии здоровья было бы вовсе не удивительным. Дожил до возраста отца (земля ему пухом!), пережил на пять лет деда (Царство ему Небесное!): пора и честь знать – черти на Том Свете уже прогулы ставят.

Однако, я мыслю – значит существую. А раз существую – значит, я жив!

Придя логическим путём к такому неоспоримому умозаключению, первым делом конечно же, я – по вполне определённой матушке хорошенько вполголоса облаял «РАО ЕС России» в общем и, по въевшейся в плоть и кровь привычке, персонально обозвал «рыжим говном» Анатолия Чубайса… Хотя, тот уже давно не при делах и, не знаю даже – живо ли «оно» или уже давно засохло, «зажмурившись». Затем, нащупав на полке компьютерного стола мобильник, вновь включил его и посмотрел который час.

– Ох, ничего себе – два часа ночи! «Кому не спится в ночь глухую…».

Потом, замечаю какое-то вопиющее несоответствие.

Блин, что-то определённо не так…

АГА!!!

Что-то кажется случилось со зрением: надо будет окулиста не забыть навестить – «диоптриев» себе приплюсовать… Ээээ… Или отминусовать?

И, ещё это… С немалым удивлением заметил: настроение у меня – какое-то, не такое… Через-чур «игривое», что ли. Неужели, так хорошо выспался? Или это от какого-то побочного действия недавно принятых лекарств?

Ладно, потом разберёмся.

Подсвечивая телефоном, залез в ящик стола и достал фонарик. Включив его в положении светильника и поставив «фарой» на верхнюю полку, я недолго посидев в ожидании «чуда» – решил восстановления электроснабжения не дожидаться…

Пусть им всем хуже будет!

А, пока перекусить слегка – чем Бог через холодильник послал, посетить «удобства», да на боковую – под тёплый бочок к своей «бабушке». На семейное ложе, в смысле – к собственной супруге, ибо сам уже давненько дедушка.

* * *

Только было привстал уже, как слышу – дверь из семейной спальни за моей спиною со скрипом отворяется. Должно быть «бабушка» моя ещё не спит и у неё похожие проблемы – телевизор сериал «про любовь» не показывает…

Тут у меня аж – глаз больше положенного раскрылся: что за херня?!

«Моя» дверь не может отворяться «со скрипом»… Да, ещё с таким зловещим скрипом! Замер-оцепенел на стуле, вжал голову в плечи, боясь обернуться…

Какой-то подозрительно желтоватый свет из-за спины… Затем, низким мужским голосом, кто-то перепугано пробасил:

– О БОЖЕ, СВЯТЫЕ УГОДНИКИ!!! Свят, свят, свят…

И, беглой скороговоркой молитву на старо- или церковно-славянском – я в нюансах особенно не разбираюсь.

И тут, если честно – меня не по-детски вставило!

Было довольно позднее время, в гости я никого не звал и среди ночи не ждал и, наличие в моём доме… Мало того: В МОЕЙ СЕМЕЙНОЙ СПАЛЬНЕ(!!!) – кроме меня и моей «бабушки», какого-то постороннего мужика наводило на некие нехорошие мысли.

«Пока я тут в «виртуале», они там «в реале»…! – вскипел мой разум возмущённый, – а, что творилось по молодости – когда день-деньской, ночь за полночь – лишнюю копейку в семейный бюджет заколачивал?!».

Почему-то и мысли не возникло, что моя благоверная – в связи с довольно почтенным возрастом, «эротический интерес» представляет лишь для очень редкой разновидности сексуальных маньяков – довольно нечасто встречающихся в наших холодных северных широтах. Наоборот, гормон ревности (или чего там?), так и взбурлил в моей крови – отключая напрочь рассудок!

«Может, уже электрик на аварию успел прибыть? – чуть позже мелькнула спасительная мысль, – может, заранее Министерством по ЧС какие-то учения по гражданской обороне готовились».

Подсознание никак не хотело верить в супружескую измену моей благоверной, с которой в мире и согласии мы прожили без малого …дцать лет. Ревность напрочь отключила все страхи – резко оборачиваюсь на вертящемся офисном стуле и…

ОХ, НУ НИ… СЕБЕ!!!

В дверях стоит самый настоящий поп – в рясе, с крестом на шее, с окладистой седой бородой. Высокий, благообразный, костистый мужик – примерно мой ровесник или немногим старше, с зажжённой керосиновой «Летучей мышью» в руке… И, пялясь мне на грудь расширенными по-беспределу очами, неистово крестится!

Теперь уж страх за свою «бабушку», разом выключил все остальные чувства: каюсь, грешным делом подумал… А, что тут – кроме одного, самого плохого, подумаешь?!

Вот и я схватился за сердце – разом перешедшее на форсажный режим работы, да так – что в голову ударило…

Тут же, наконец включилась логика: да не может такого быть – просто не может быть и всё!

Да, если бы и случилось… Этого… «Того»… Даже, если бы самое страшное с моей супружницей произошло – священник не крестился бы как перепуганный, а так бы и, сказал: мол, отпевать пришёл твою «комсомолку» – которая в жизни ни разу в церкви не была и, с момента рождения лоб ни разу не перекрестила.

Да, нет – ерунда всё это!

Только отлегло от сердца, как я обратил внимание на перемену обстановки, быстренько пробежавшись глазами по сторонам. И, замер с раззявленным зевальником: три стены моего «кабинета» и всё что на них – моё… Четвёртая стена, где входная дверь и где крестится поп – ох, ёшкин свет!

НЕ МОЁ!!!

На ней почему-то висели всевозможные потемневшие от времени иконы со скорбными ликами святых угодников в окладах и без них, праздничное – «золотое» облачение священнослужителей. На кустарно сколоченных из какого-то потемневшего от времени горбыля – полках кресты, лампадки, кадила… Горшки керамические какие-то… Ещё что-то, предназначение которого для меня тёмный лес.

Да и, это не главное… За попом, через открытый дверной проём, по идее – должна быть видна наша уютная семейная спальня, с семейным же ложем на первом плане и моей супругой на ней – смотрящей какой-нибудь сериал или просто спящей…

НЕ МОЁ!!!

Не мой это дом! Это, какое-то культовое помещение – хотя не будь здесь самого попа, не сразу бы и догадался.

* * *

В принципе, жизнь удалась на славу и прожил я её не зря!

К своим, довольно-таки преклонным годам я успел посадить не одно, а целую рощу деревьев – на своей даче, затем – на приусадебном участке, воспитал людьми двух человеков – детей и, продолжал воспитывать ещё двух – уже внуков и, наконец – построил свой дом.

«Домишко» был небольшим в плане, но довольно продвинутым по планировке и строился мной самим и по моему личному проекту: полуподвал, два этажа и чердак-мансарда. Естественно, я не забыл про «территорию» лично для себя: в пристроенном гараже у меня была мастерская, где имелся даже токарный станок, в полуподвале кроме скромной по вместимости сауны – бильярд и мини-тренажёрный зал… Первый этаж был «хозяйственно-бытовом» – кухня там, столовая – где царствовала и правила моя «Королева». Хм, гкхм… Королева-бабушка. Ну и гостиная – где можно потусить с гостями, по поводу какого-нибудь важного семейного события.

Второй этаж – царство Морфея: большая «хозяйская» спальня и две скромных по размерам гостевые спальни – где могли переночевать приехавшие погостить дети с внуками. Санузел, опять же на каждом этаже – понятно для чего.

Рядом с семейной спальней я замутил себе небольшой кабинет – где сейчас и нахожусь, с отвисшей до самого пола нижней челюстью…

«Мою», я тоже не обидел – забацав ей небольшой, но уютный будуарчик при общей спальне. Весь такой в зеркалах, в цветочках, с «рюшечками» и прочими бабскими заморочками… Правда, женская душа загадочна как Бермудский треугольник и вместо благодарности та обиделась:

– Издеваешься, никак?! Зачем мне – старухе, всё «это» сейчас?! Где ты был, когда мне было хотя бы лет тридцать?!

Эх! Когда моей старушке было «лет тридцать» – мне было лет тридцать пять и, образом жизни я напоминал вечно запряжённую бельгийскую лошадь-тяжеловоза. «Лихие девяностые – мы выживали, как могли…».

Три дня ходила надутая, неделю не разговаривала – но «будуарчик», всё же освоила!

Небольшой правда, у меня «кабинетик» получился: два метра с небольшим – на три метра с чем-то, меньше кухоньки в какой-нибудь «двушке»-хрущёвке… Да мне ж не танцевать в нём – для танцев гостиная есть. Конечно, ещё есть недостаток: без естественного освещения помещение получилось – без наружного окна, то есть.

Да я ж – «сова», птах ночной!

В Инете, ночами да, зимними вечерами по большей части посиживал – днём другие дела есть. Это только в последнее время, по причине… Да, ладно – не будем об грустном.

Однако, скачем дальше…

* * *

…И, даже не в том самый главный цимес, что мой дом – уже не мой дом, а какая-то «богадельня»!

Смотрю на непонятно каким образом материализовавшегося попа и, медленно – но приятно охреневаю… Только сейчас дошло – а я и, без очков всё прекрасно вижу!

Глядь на руки… А это – не мои руки! Пошевелил пальцами – МОИ!!! Но, от МОЛОДОГО(!!!) меня! Но, какие они худые и тонкие…

Не успев удивиться, удивился ещё больше: «прислушался» к себе:

А У МЕНЯ НИЧЕГО НЕ БОЛИТ!!!

Зеркало, зеркало, зеркало… Дайте же, мне кто-нибудь ЗЕРКАЛО!!!

Зеркала у меня в коморке не было, поэтому осторожно ощупываю пальцами лицо – гладкая, туго натянутая кожа… И, ни одной морщинки!

Длинные, чуть волнистые русые волосы ниже плеч, длинный мягкий «цыплячий» пух на месте усов и бороды… У «того» меня была короткая стрижка и бритое лицо, возможно – с двухдневной колючей щетиной.

Провёл языком по рту – все зубы целые, ни одного протеза… Даже тот зуб на месте, что перед самым призывом в армию без наркоза выдрали!

«Я» ЛИ, ЭТО?!

Так, так, так…

«Я мыслю, значит – я существую». Главное – не «железо», главное – какая «винда» на винчестере установлена и чем забита память! Я, осознаю себя как прежняя личность, значит…

ЭТО – Я!!!

Как-то сразу поднялось настроение.

* * *

Однако не стоит забывать, что кроме возвернувшийся нежданно-негаданно молодости, у меня возникла ещё одна «малюсенькая» проблема: перепуганный до трясучки, крестящийся – как при виде самого Сатаны, православный поп с керосиновой лампой.

Позже, я вполне искренне посочувствовал ему: увидеть человека в «бесовском» прикиде, да ещё и в мертвенно-синем свете китайского фонарика с полупроводниковой лампочкой…

Я наверное рехнулся, б!

Всё это буквально за миг, вихрем пронеслось в моей голове. Не знаю, что там поп первым делом подумал – хотя и, приблизительно догадываюсь, но я сразу сообразил…

ПОПАЛ!!!

Куда «попал» ещё не знаю, но попал КОНКРЕТНО!!! Ведь, керосиновых ламп уже…

Поняв это, я перепугался пуще прежнего.

Испугавшись, что поп сейчас с перепугу ломанётся куда-нибудь вдаль и приведёт затем с собой целую толпу возбуждённых хроноаборигенов с дрекольем (что в любом случае нежелательно – даже если на костёр немедленно не потащат), я погасил чёртов китайский светильник – в комнате и от керосиновой лампы в дрожащих поповских руках было достаточно светло и, не вставая – что могло бы спровоцировать непредсказуемую реакцию, улыбаясь максимально вежливо, с лёгким поклоном поздоровался по православному обычаю:

– Христос посреде нас!

Тот, чуть помедлив – скорее автоматически чем осознано, выдал в ответ:

– И есть и, будет…

Вижу: сбит с толку – такое приветствие принято среди священнослужителей, равных по сану. Немного разбираюсь – представился в одно время шанс кое с кем пообщаться.

Следующий шаг к достижению взаимопонимания:

– Разрешите представиться, Ваше преподобие: Ангел. Не «архангел», а просто – Ангел Божий. Чин у меня такой, «там» – среди братвы…

Что?! Спохватываюсь:

– В смысле – среди ангельской братии. А Вас как звать-величать?

Не, это не мания величия – не поймите превратно, всего лишь инстинкт самосохранения…

А, как иначе?!

Не «чёртом» же рогатым представляться, а обычный человек – вот так сразу, не является ниоткуда и не исчезает никуда. Ибо он материален и, живёт на этом Свете согласно законам сэра Исаака Ньютона…

Помните, да?

Это я вмиг сообразил – недаром по молодости в школьных да в студенческих КВНах участвовал и, без на крайняк почётного третьего места – в родную «альма-матер» не возвращался!

Если «попаданцем» назваться – так православный батюшка вполне не может знать, кто это такой… Может, он книги по альтернативной истории на дух не переносит? Ему придётся долго объяснять – кто это такой и для чего он нужен. Захочет ли терпеливо меня слушать, старательно во все нюансы вникая? Или громко вопя, убежит от меня при первых же моих потугах что-то объяснить и растрезвонит во всю округу о странном человеке – возникшем «ниоткуда»?

А здесь ничего и объяснять не надо: ангел – он и в Африке ангел!

Глядь снова на попа – продолжает креститься, молиться – хотя, уже не так истово. Вроде успокаивается слегка – услышав человеческий голос, присматривается ко мне и решает, что делать дальше. Да и, должно быть – без китайской подсветки я выглядел более-менее прилично.

Через некоторое время поп, втянул пару раз ноздрями воздух и, не почувствовав запаха серы, видать, в ответку выдал – не сводя расширенно-округлённых глаз с моей груди:

– Иерей Благовещенского Храма волостного городка Ульяновка, Фёдор Свешников…

«Иерей» – приходской священник, настоятель церкви… Обыкновенный поп, в общем, скорее всего потомственный – даже фамилия, какая-то церковная!

А, вот месторасположение меня смутило. Ничего себе, думаю – «городок»! Симбирск по-нынешнему, кажется, да…? Вроде ж, большой город и, насколько мне известно – не волостной, а губернский.

– Как Вы говорите, Ваше Преподобие…? «Городок Ульяновск»? Давно переименовали?

Тот, недоумённо чешет бороду:

– Нет, «Ульяновка» – испокон веков такое название было…

Ага! Значит, не Симбирск, а действительно – небольшой провинциальный городишко, возможно и с карты давно исчезнувший в мои времена. С одной стороны…

– Ладно, хорошо!

Глубокомысленно задумавшись, я важно кивнул:

– Тогда всё верно! А какой нынче год и месяц на дворе, отец Фёдор?

– Третьего апреля, тысяча девятьсот двадцать второго года…

Сперва:

ОХ, НУ НИ… СЕБЕ!!!

«Сон в руку!», – как говорится.

А потом я глянув вверх:

«Ну хоть не средневековье и, на том спасибо тебе – кто бы ты не был».

И я вполне искренне и, думаю – как подобает, перекрестился на образа за спиной священника.

Так, так, так…

«Ну, а что? Довольно интересное время – чем-то наши «лихие 90-е» напоминает». Советского Союза уже… Извиняюсь – ещё нет и, до самого декабря не будет.

Страной, которая сейчас называется рекордно длинно и пространно – «Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика» или очень кратко и ёмко – РСФСР, правит Совет Народных Комисаров (Совнарком, СНК) под председательством самого Ленина. В топ-менеджерах этой компании – Троцкий, Каутский, Зиновьев, Бухарин, Каменев… Эээ… Дзержинский – тот, что «Железный Феликс». Ну и само-собой – Сталин, где-то в конце первой десятки кажется.

Хотя извиняюсь – Каутский давно уж умер… Иль нет?

Да, ладно – фиг с ним, с Каутским.

Самое начало НЭПа, в стране полным ходом идёт денежная реформа 1922–1924 годов: купюры образца 1921 года меняют на все более ранние – даже на деникинские, но «золотой червонец» будет введён в обращение только осенью.

Плановой экономики нет, широкомасштабных репрессий нет, застойного единообразия в культуре и искусстве нет…

Много чего ещё нет!

* * *

Опять же – как будто другого ответа от него и, не ждал, я кивнул на старое кресло, стоящее сбоку от компьютерного стола:

– Всё верно – в нужном месте и в нужное время я оказался! Присаживайтесь, Ваше преподобие: разговор наш будет очень долгим…

По своей натуре я страшный хомячила, очень не любящий выбрасывать даже старое – уже ненужное, барахло. Вот и с этим креслом так: одно я поставил в мастерскую – при очередной смене домашней меблировки, второе сюда.

– …И, будьте так добры – дверь за собой закройте: оттуда сифонит – как из преисподней! Был там как-то раз в стажёрах, так адски не понравилось. Хахаха!

Действительно, как-то очень резко стало холодно: на дворе был явно не май-месяц – а я «попал» из знойного августа и, был явно не по сезону одет: футболка болтается как на пугале и бриджи – когда-то бывшие маловатые в талии, а теперь норовившие при каждом выдохе соскользнуть. Ну и, домашние шлёпки на ногах…

Видно человеческий голос и непроизвольно свершённое мной крёстное знамение произвело на священника нужное впечатление… Поколебавшись видимо, между желанием немедленно удрать отсюда куда подальше и острым любопытством, отец Фёдор прикрыл осторожно дверь и, скромненько примостился на краешке иновремённого кресла, поставив «Летучую мышь» у своих ног. Сразу, сильно специфически завоняло горелым некачественным керосином, а по комнатёнке пошло живительное тепло. Ведь, в отличии от китайского фонарика на литиевых аккумуляторах, «керосинка» ещё и, тепло выделяет!

…Интересно, керосину в этой хреновине надолго хватит? Хотя бы до конца нашего разговора хватило бы, а то «дуба дам».

– Я думаю, мы с Вами быстрее достигнем взаимопонимания – если Вы сами будете задавать вопросы, а я на них отвечать, – предлагаю, – Вы согласны?

– Согласен… Ээээ…

Ещё хорошо держится! Меня на его месте, наверное б, уже парализовало.

– Тогда задавайте, жду.

Однако, прошло довольно много времени, пока Отец Фёдор осторожно спросил:

– Вы, действительно – ангел Божий…?

Немножко поломал голову, недоумевая – а чё он так уставился на мою грудь? Вроде, не Памела Андерсон я – ни разу… Потом понял: ГЕРБ!!!

Футболка на мне была с надписью «КРЫМ НАШ!» и портретом ВВП на спине – привезённая в своё время в качестве сувенира из одноимённого полуострова и, орлом двуглавым – гербом России на груди.

Да и, по выражению на его лице, я кое о чём стал догадываться… А если вспомнить, какой ныне на дворе год! Поэтому, я так уверенно:

– Ведь Вы, незадолго до моего появления, молились – и я даже знаю, о чём… Так, почему же Вы теперь удивляетесь, Отец Фёдор, появлению ангела Божьего?

По появившемуся выражению вижу – попал в точку! Молился отец Фёдор об ниспослании избавления Земли Русской от большевиков. Только так и, мнилось ему «спасение», по ходу.

– Я всего лишь молил Господа нашего, чтоб он вернул мне сына, – говорит священник опустив голову, – ведь сегодня его именины…

УПС!!!

«Попал» ты! Только не «в точку» – а пальцем в собственную оппу… Как выкручиваться будем?

– Ээээ… Искренне соболезную… Ваше Преподобие.

Крещусь и со скорбным ликом умолкаю, опустив голову. Затем, после «минуты молчания» очень осторожненько:

– Вы, человек взрослый и, по роду вашей деятельности, наверняка часто сталкиваетесь с тем, что люди потерявшие близких молят Господа о том же самом. Скажите честно: хоть раз, хоть чья-нибудь – самая горячая мольба была выполнена?

– Нет…

– Вот, видите. Увы… «Оттуда», никогда не возвращаются. А что вместо сына Господь прислал Вам меня – так пути ЕГО(!!!) неисповедимы и…

Отец Фёдор истово перекрестился и закончил за меня:

– …На всё ЕГО(!!!) воля.

Внутренне ликую – кажись взаимопонимание между нами установлено.

Помолчали…

Наконец, он поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза:

– Сказать по правде, я себе представлял ангелов несколько другими.

Понимающе киваю и смеюсь:

– Сказать по правде, я тоже представлял себе «смертных» несколько другими… Про вас ТАКОЕ(!!!), у нас рассказывают… Хахаха!

Отец Фёдор, хоть и несколько нервно, но тоже рассмеялся.

– Хахаха!

Между тем, подождав, когда священник успокоится и, сам хорошо подумав продолжаю продолжил слегка менторским тоном:

– Вы, что думали ангел к Вам спустится с небес помахивая «лубочными» крылышками – как на картинках продаваемых деревенским простофилям на ярмарке и, размахивая лазерным… Извиняюсь – огненным мечом?

Так как он молчит, я отвечаю:

– Во-первых, отец Фёдор: Вы и, сами уже знаете – человек образованный, что на так называемых «Небесах» ничего нет – один космический холод и вакуум. Ни самому Господу, ни его ангелам различных должностных категорий – делать там совершенно нечего!

Внимательно мне внемлет.

– Во-вторых: на Земле действуют определённые законы физики, по которым материальное тело – больше определённой массы, не может подняться в воздух за счёт машущего полёта. А магия и волшебство – сказки для детей!

– Так, откуда же…, – Отец Фёдор, красноречиво обвёл окружающее пространство руками, – откуда же… Всё это?

– Из другого измерения, Святой отец, из другого измерения… Или, иными словами – из параллельной вселенной.

Вижу, для него это очень сложно – фантастическая литература в этом времени, ещё слишком недоразвитой была. Почему, я честно не признался, что явился из будущего? Понятия не имею – ляпнул не думая, а потом давать «заднюю» – уже было как-то не в жилу.

– Так, ведь…

Его мысли, я прямо на лице читаю, поэтому и отвечаю не дослушав:

– Конечно, Библия – великая книга и, всё что в ней написано – верно. Точнее, верно – да не совсем… Ну, а сказать по правде – совсем не верно! Ибо, писана она обычными смертными со слов ангелов: таких же как я – но когда это было… Память человеческая несовершенна, переписчики бывают недобросовестными, а отцы Церкви – своекорыстными… Думаю, Вам эти вещи Вам и самому понятны, Ваше Преподобие?

Тот, согласно кивает – но глаза на выкате:

– Вполне понятна… А как же тогда, на самом деле было?

– А этого – ни Вам лично, ни народу христианскому знать – категорически не обязательно! Ваше дело – веровать в Господа и молиться ему… А по какой книжке – это не суть важно. Главное, искренне, не за страх – а за совесть, выполнять все десять заповедей: там всё верно и, ничего не напутано… Ни убий, не укради, ни возжелай чужой жены и собственного осла и, далее по списку.

Не давая опомниться, я грозно вопросил:

– Или мало вы – люди, уже перерезали да пожгли друг друга – из-за какой-нибудь лишней запятой в тексте? Мало ересей и еретиков было?!

Тот, снова истово закрестился и, чуть ли не заикаясь:

– Да, нет – вот одних только хлыстов, скопцов, духоборов да жидовствующих… Не надо больше ересей, особенно сейчас – когда вера православная потерпеша многие бедствия от новых властей.

– Вы прибыли на нашу грешную Землю, чтоб спасти Россию от большевиков? – вдруг неожиданно, «в лоб», спросил отец Фёдор и затаил дыхание в ожидании ответа.

Я не торопился с ответом, а он терпеливо ждал.

* * *

Скажу сразу, чтоб в дальнейшем непоняток не было: я отношусь к российской истории спокойно – без истерики и, бросания в крайности в ту или другую сторону… Да, были репрессии, был красный террор. Но были и, великие дела и свершения! Случились бы они без большевиков, Октября, Ленина, Сталина и всего, что с ними связано? Не факт, далеко не факт – даже если судить по моему времени: давно уж нет, ни большевиков – ни их тиранов-вождей и их кровавых репрессий… Разрешено практически всё – только вот, людей ещё на улицах – в открытую нельзя резать. И, где великие дела, где великие свершения?

ТАК, ГДЕ ЖЕ ВСЁ ОБЕЩАННОЕ?!?

Даже фильма приличного за всё постсоветское время не снято и, книги высокохудожественной не написано.

Так что, не всё так однозначно! Далеко не всё.

Ещё я твёрдо уверен, что все исторические события – предопределены теми или иными историческими, политическими или экономическими факторами. На эту тему, конечно можно спорить бесконечно… Но, если бы я «попал» в определённые исторические промежутки времени – то не стал бы спасать ни Российскую Империю, ни Советский Союз: дерево, которое сгнило должно упасть! Чтоб, на его корнях зародились ростки нового «дерева».

К большевикам, как в целом к партии – так и к их вождям, я отношусь точь так же: да было такое историческое явление на Руси, так что? Ничто не берётся из пустоты ниоткуда и, не исчезает в пустоте просто так: раз они были – значит, так и должно быть.

«Репрессии»? Ну, не было бы красных репрессий – были бы «белые». Были бы они менее кровавыми, с меньшим числом жертв? Ну, если судить по примеру Финляндии – где победили именно «белые» и, где на условную тысячу человек населения было уничтожено, как бы – не больше народу, чем после победы красных в России (в любом случае достаточно много!), то это опять же – далеко не факт!

Поэтому, я никогда бы не стал бороться с властью – какая бы из них не находилась у руля России. Ибо, власть она не от Бога, в эту теорию я не верил – власть она от народа. Власть, это не царь или генеральный секретарь на вершине её и, тем более – не президент. Власть – это правящая элита.

А «каков народ – такие и бояре»!

Если властной элитой оказались большевики, значит – наш народ их заслуживает. Бороться с властью, значит – бороться со своим народом. А на это я, в любом случае не пойду.

Если бы я был попаданцем в девятнадцатый век…

В правлении Николая Первого, я бы не вышел на Сенатскую площадь с декабристами – а постарался бы построить хотя бы одну современную тому времени фабрику, завод, железную дорогу…

Окажись я при последнем (не только по счёту!) Николае, к примеру…

Ну, завод строить как-то не канифольно – зная про достаточно близкие события. А построить достаточно много заводов и фабрик – даже, целые отрасли промышленности, да так – чтобы изменить историю самым радикальным образом, я уверен – ни одному попаданцу не под силу. Это надо целыми крепко сплочёнными коллективами «попадать» и, причём – с соответствующей техникой и оборудованием!

И, опять же: «на выходе» получится, что «спасённая» от большевиков Российская Империя – уже и не империя вовсе и, даже возможно – не российская. Опять – какой-нибудь СССР! Вспомним покойного Черномырдина и его изречение: «Какую партию не делаем, всё равно получается КПСС!».

Не, если честно, не знаю… Одно знаю – я бы ни за что не стал бы ни революционером, ни контрреволюционером. Нашёл бы себе занятие более интересное.

Попади я перед самой Великой Отечественной… Ну, ничего не поделаешь – каждый час дорог! Я бы (если б, не засцал!) пошёл прямиком в кабинет Сталина (если б, НКВД не остановил) и рассказал бы ему всё как на духу. Если б, мне такую возможность предоставили, конечно.

Очутись я при Горбачёве…

Ну, не знаю – возможно, попробовал бы стать олигархом-миллионером. Или, зная про скорый приход к власти Путина – высокопоставленным милиционером…

Хахаха!

Прикалываюсь: что олигарх, что милиционер из меня – как из Мишки Галустяна профессионал НХЛ. Получи я возможность начать всё сначала в тех же стартовых условиях. Я бы стал тем – кем и стал «в реале», меня моя прожитая жизнь вполне устраивала. Разве, что…

А, ладно – пустое!

Однако, я «попал» в начало двадцатых… «Военный коммунизм» кончился – да и хрен с ним, началась эпоха НЭПа. Что делать будем?

Пока не знаю…

* * *

Однако, как ни крутись-выкручивайся – своё появление в этом «грешном» мире, надо как-то обосновать. И, край как надо как-то отмазаться от весьма сомнительной чести – возглавить освобождение народа православного от «Антихриста», от большевиков сиречь… Мне это в последнюю очередь хотелось бы делать! Поэтому, я нёс околёсицу дальше:

– Между этим – материальным миром и миром, который вы зовёте «потусторонним» (куда отлетает душа, когда истлевает её телесная оболочка), существует некая непреодолимая грань…

– Даже, для Господа? – усомнился Отец Фёдор.

– Некоторые законы Мироздания неподвластны, даже Господу! Так вот, ОН(!!!) не может спасти Россию, к примеру – поливая её врагов «геенной огненной» с небес и меча в них метеориты с околоземной орбиты. Но ОН(!!!) может послать на Землю ангела, владеющего знаниям и послезнанием – если хочет спасти кого-то. Или, наоборот – посылает демона, если хочет уничтожить. И тот и, другой – «продукт» вполне земной: его можно обмануть, переубедить, покалечить, убить и так далее… Мало в той же Библии примеров, что ли?!

Его Преподобие, понимающе кивает:

– Вы про пророков?

– И, про «пророков» тоже.

– Христос…?

– Всего лишь один из пророков… «Сын Божий» – спросите? Да мы все его создания, в некотором роде – «сыновья» и Христос не исключение.

Помолчав, обдумывая мои слова, Отец Фёдор – осторожненько так, спросил:

– Вы сказали: если Господь хочет покарать, он посылает на Землю демона… А разве демоны – не дело рук «Врага человеческого»?

Перекрестившись три раза, уточнил:

– …Сатаны?

Ответ, у меня уже давно готов:

– ХА!!! Вы, смертные, всё никак не избавитесь от веры в многобожие. Ведь, если допускать существования Сатаны – могущего что-то предпринять против воли Господа, значит, надо верить в существование двух богов – доброго и злого.

Отец Фёдор ахнул, прикрыв ладонью рот:

– Значит…

– Значит, Господь един и неразделим в двух лицах!

– А рай и ад? – после долгой – прям таки звенящей в ушах паузы, был следующий вопрос, – правда ли то, что души праведников попадают в рай, а грешников – в ад?

Однако, с религиозной темы пора спрыгивать. Их там – в семинариях такому, учат… Подловит же, мракобес бородатый, обязательно на чём-нибудь подловит! Как можно строже отвечаю:

– Давайте на эту тему промолчим, отец Фёдор! Для вашего же блага… Ибо, сказано в Писании: «Приумножающий знания преумножает печаль». Поверьте, есть много вещей – про которые простому смертному лучше не знать. Да и не поймёт он ничего – даже если рассказать, как не поймёт белая лабораторная мышь – смысла проделываемых над ней опытов…

ФУФФФ!!!

* * *

С религиозной темы спрыгнул довольно легко, но осталась политика – будь неладна.

– Разве Господу не угодно избавить нас от большевиков?

Всё-таки в коморке Отца Фёдора довольно «дуборно» – я весь гусиной кожей покрылся! Протянув руки к живительному теплу керосиновой лампы, отвечаю:

– Прежде чем от чего-то «избавляться», надо решить – что придёт взамен. Вы хотите восстановления «статус-кво», отец Фёдор? Восстановления монархии? Кого Вы желали бы видеть на Царском престоле?

Последовал, вполне ожидаемый ответ:

– Думаю, одного из великих князей.

– У великих князей было достаточно времени и шанцев, чтоб – хотя бы попытаться вернуть императорский престол семье Романовых. Ни один из них, даже пальцем не пошевелил! А Бог помогает только тому, кто сам того хочет.

Вижу, что крыть ему нечем.

– Ещё вопрос… А для чего восстанавливать монархию? Вы хотите вернуться к положению вещей, когда Россию били все кому не лень – со времён «Очакова и покоренья Крыма»? Вы снова хотите огребать вволю от Японии, Германии? Хорошо, что Америка далеко, а Британия так распухла от всего уже проглоченного – что только успевает «отрыгивать». Нет… Монархия мертва как мумия древнеегипетского фараона! Вы хотите сушёного мертвеца на трон, Ваше Преподобие?

По глазам и выражению лица вижу – сам всё понимает, но тем не менее:

– Народ православный и Церковь Божия, премного исстрадались от новых властей…

Слегка гнусавым голосом протестантского проповедника, отвечаю отцу Фёдору:

– Маленький ребёнок всегда считает горькое лекарство от смертельного недуга – куда большим злом, чем саму болезнь – угрожающую его жизни! И, молится Господу, чтоб тот избавил его от мучителя-доктора – который насильно открывает ему рот ложкой и, вливает эту дурно пахнущую и отвратительную на вкус, гадость…

Клянусь – такие большие глаза, я видел только в японских анимэшных мультиках! Не давая опомниться:

– Вы хотите спросить, отец Фёдор: «А как же Антихрист?» – которым считаете Ленина с Троцким?

Мой собеседник отчаянно-опасливо косится на дверь, что-то то ли – мычит, то ли – блеет, но при этом утвердительно трясёт-кивает головой.

– Видите, ли… Неправильная интерпретация терминов! Петра Первого тоже многие называли Антихристом, а до него ещё много народу. Патриарха Никона, например! Однако по прошествии времён, не стала ли понятна полезность их свершений для народа православного?

Погладив ладонью окладистую голову отец Фёдор соглашаясь кивнул и задал следующий вопрос:

– Так, значит «антихристов» не бывает? А, зачем же…

Сделал вид, что несколько возмутился:

– Как это, «антихристов не бывает»? А зачем же тогда, по-вашему, я здесь?! …В отличии от ангелов и демонов, Господь к возникновению антихристов – не имеет никакого отношения! Какой-то, из ещё очень слабо изученных Законов Мироздания – не подвластных, даже нашему Всемогущему. Он, не может предотвратить их появление: всего лишь может предугадать – как земной астроном солнечное или лунное затмение, или комету на земном небосводе.

– Так, значит…?

Отец Фёдор опять взялся за своё – неистово крестится. Кажется, я перепугал его больше чем надо!

– …Грядёт пришествие Антихриста и конец цвета, – спрашивает в совершеннейшей панике, – АРМАГЕДДОН?!

– Опять же – неправильная трактовка Священного писания, – говорю спокойно, как будто об чём-то неприятном, но тем не менее – довольно обыденном, – «Армагеддон» означает вовсе не конец света – а всего лишь радикальные изменения на геополитической карте мира, с обильными потерями населения тех народов – по которым он прошёлся. Ну, вроде потопа: мало ли их было – и, нет никакого «конца света».

Изумлённо на меня таращится:

– Мне кажется, всемирный потоп был один…

– Хм… А отчего тогда вымерли динозавры, Ваше преподобие? По какой причине утонула Атлантида или исчезла Гиперборея?

Успокаивается вроде, но пока не знаю – к лучшему ли! Ибо, буквально через пару минут недоумённо вопрошает:

– Так значит, антихрист – ничего страшного? Так, зачем же тогда…?

– Господу, это не угодно! – чувствуя что запутываюсь, рявкнул я, – а «зачем и почему» – не наше с Вами дело: пути Господни неисповедимы – мы должны выполнять его волю.

Чтобы эффективно закончить на эту скользкую тему, я встал как есть со стула, протянул вдаль и ввысь руку – наподобие каменного Ленина перед обкомом партии и, зажигательно возглаголил:

– Антихрист уже пришёл в этот мир, он уже готовится к Армагеддону и он придёт в Россию с Запада – менее чем через двадцать лет! Все ужасы всех прошедших войн – со времён нашествия на Рим варваров-германцев безбожного Аттилы, померкнут перед этим нашествием – как ваша керосиновая лампа меркнет перед объятым пламенем Храмом Божьим! Предыдущая война с германцем и, даже самая последняя – Братоубийственная, будет выглядеть как пьяная кабацкая драка мужиков меж собой – по сравнению с битвой на Куликовом поле!

Сделать союзником первого встреченного мной хроноаборигена – единственный для меня шанс выжить и, поэтому я пел соловьём, с необыкновенным одухотворением!

– Так, Вы посланы Господом, чтоб остановить Антихриста? – «скользкая тема», всё никак не хотела заканчиваться.

* * *

На этом месте, я несколько призадумался…

Да, конечно, «классический» попадос – прям счас бы поехал в Веймарскую Германию и, вальнул бы Адика Алоизовича из первого же добытого им ржавого «нагана». Он пока – никто и, звать его никак… Самое время устранять – потом, подобраться к нему будет не так просто!

Однако, если судить суровыми реалиями: в прежней жизни мне как-то ни разу никого не приходилось «валить» и, я не вполне уверен – стоит ли начинать заниматься этим в нынешней. Да и, в языках я не особо силён: английский более-менее освоил, а из немецкого буквально пару десятков – наиболее «ходовых» из фильмов «про войну», слов. Хотя, на компе есть у меня словарь немецких матов – случайно и на всякий случай, скопированный из Инета.

Опять же – на какие, извиняюсь, «шиши» – мне в Германию ехать? За деньги вырученные продажей компьютера? Или, у этого батюшки одолжить – из средств, накопленных за счёт добровольных пожертвований прихожан, или платы за ритуальные услуги?

А где мне «Наган» добыть?

Не, это не серьёзно…

А кстати, где этого самого «Адика» искать? Он ещё в Австрии – художником-лузером акварели свои рисует, или уже где-нибудь в Баварии – на митингах глотку дерёт? Сказать по правде, особо в биографию Гитлера не вникал – особой нужды не было, книг про него я писать не собирался. Значит, надо погуглить…

УПС!!!

«Гугл» то – кирдык! Вместе с «Яндексом», «Майл-Ру» и прочими «операми»… Вот же, нежданка! И, чё бум делать? Может, объявление в газеты дадим? «Адольф, ау! Отзовись!» Интересно, он уже – Гитлер, или до сих пор – Шикльгрубер? Может, в скаченных книжках – инфу по будущему фюреру поискать? Там же их у меня на жёстком диске, как у начинающего графомана – запятых в тексте?

Счас – только розетку «220V» найду и, вперёд!

ХАХАХА!!!

Да, дело даже не в этом.

Я не уверен, что если свернуть шею Гитлеру – что-то радикальным образом изменится: мировые войны не начинаются по воле одного человека! Помню, читал про такой факт (достоверен он или нет – другой вопрос): уже во время войны, английская разведка подготовила покушение на Гитлера – осталось только команду на исполнение дать. Однако, проанализировав ситуацию – тщательно взвесив все доводы «за» и «против», операцию отменили: а вдруг – кто умный на место Адика придёт? Не будет ли хуже?

Вот и, я про то же самое.

* * *

Поэтому, подумав, я ответил отцу Фёдору так:

– «Остановить Антихриста» невозможно – как невозможно предотвратить землетрясение, например. Это не один какой-то человек – это целое исторически-социальное явление, имя которому – ФАШИЗМ!!! Ещё не слышали?

Священник старательно наморщил лоб:

– Да, вроде не припомню я такой напасти… «Фашизм», говорите?

– Да, фашизм! Думаю, скоро про эту «напасть» услышите – в провинцию, все новости приходят с изрядным опозданием. Как «исторически-социальное явление», фашизм одному человеку остановить не в силах – только всем миром, как предыдущего Антихриста – Наполеона. А я послан Господом минимизировать потери: ведь если перед тем же землетрясением – убедить людей покинуть их жилища, заготовить заранее продовольствие, медикаменты, чистую питьевую воду… Отойти подальше от берега – если события предполагаются на море…

Что ещё?

– …Жертв будет значительно меньше. Увы, это всё – чем Господь наш, способен помочь смертным на «этом свете»!

Конечно, вижу немалое разочарование на лице собеседника, поэтому разведя руки в сторону, со вздохом говорю:

– Ну, а Вы что хотели? Будь это всё как-то иначе и, называлось бы – как-то по-другому, а не просто – «бренным земным существованием»!

Тут, Отец Фёдор, совершенно неожиданно:

– Вы хотите предупредить о грядущем власти?

Настало время мычать и блеять мне!

– Ээээ…

Интересный вопрос!

– …Хотел бы – если бы пред мною была поставлена задача повторить путь Христа к Голгофе. Но, пока такой команды не было, – я кивнул на компьютер, – как только, поступит приказ, так я сразу – крест на спину, терновый венец на чело и вперёд!

– Так, это…? – отец Фёдор опасливо и торопливо крестится на монитор, что-то про себя бормоча.

– Да! – утвердительно киваю и, показываю пальцем в направлении неба, – это «портал»: аппарат для связи ангелов, так сказать – с «вышестоящим руководством».

Его Преподобие, восторженно-понимающе приподнял брови «домиком».

Посидели, помолчали…

Наконец, отец Фёдор, как бы подводя черту под своими вопросами резюмировал:

– Да, Вы абсолютно правы: мы пришли в этот мир – чтоб претерпев всяческие ниспосланные на нас невзгоды и, закалив дух, покинуть его для иной жизни…

Эх! Сам неоднократно на эту тему «там» думал – с приближением… Хм, кгхм… Сами знаете чего. Эх, хорошо бы, если б это было так!

– Я рад, Ваше преподобие отец Фёдор, что мы с Вами пришли к полному взаимопониманию. Ну, а теперь – удовлетворив по мере возможностей ваше любопытство, я бы хотел в свою очередь удовлетворить своё и, задать Вам несколько своих вопросов… Не возражаете?

– Отнюдь, нет – спрашивайте! Простите, Ангел… А, каково ваше святое имя?

– «Святое имя?»

Про что это он?

…Ах, да: священник, просто спрашивает – как меня звать! Чтоб, такое ответить? Кабы знать, как всё повернётся… Поэтому ловким финтов ухожу от прямого ответа:

– Ну, его нам с Вами ещё предстоит придумать. С «ангельским» именем боюсь, жить мне у вас в Советской России – будет как-то «несколько» дискомфортно. Давайте отложим решение этого вопроса на потом, а пока – я бы хотел узнать, вот что…

* * *

«Допрос» Отца Фёдора длился достаточно долго. Мой собеседник полностью пришёл в себя, становился всё более и более словоохотливым и приблизительно через час-полтора – время летело как никогда быстро, я узнал вкратце, вот что…

Месторасположение.

Непосредственно сейчас, я находился в так называемом «диаконнике» – помещении в южной части алтаря каждого православного Храма, где хранятся состоящие в ведении диакона священные предметы: ризы, священные сосуды, напрестольные Евангелия, кресты, дарохранительницы и так далее.

Когда я выразил сожаление, что некоторые из этих предметов – по закону «о возмещении материальных масс», оказались вместо меня в «параллельной Вселенной», священник меня успокоил, типа: «всё уже украдено до нас!».

В смысле: последнее более-менее ценное, было конфисковано властями в 1921 году – для оказания помощи голодающим Поволжья. Пропавшее же в момент «переноса», по словам протоиерея – по ценности, не идёт ни в какое сравнение с полученным по «взаимному обмену» Ангелом Божьим – да ещё и вместе с «порталом»!

Если говорить в более широком смысле, волей неведомых сил меня «занесло» в Нижегородскую губернию (областью она станет, видно позже: запамятовал – когда в СССР произойдёт административно-территориальная реформа[1]), в Ардатовский уезд, в волостной городок Ульяновка.

Так, так, так… Такое название и не использовать?!

Позже, надо обязательно подумать над этой темой.

Что удивительно, хоть я в здешних краях ни разу не бывал (по месту жительства «там», я – коренной сибиряк), но местную историю я знаю достаточно хорошо, даже для нижегородца-сторожила! Интересовался, знаете ли – по роду последнего моего «занятия»… Ну, или увлечения – кому как угодно.

Сей городок, по словам моего собеседника с численностью населения – уже очень длительное время никак не могущего добраться до трёх с половиной тысяч, находится примерно в ста пятидесяти верстах юго-западнее губернского Нижнего Новгорода, на реке с прикольным названием «Тёща». Ну, это недалече от другой речки – Пьяны, которая протекает неподалёку от речки Серёжи.

Это северо-восточная окраина, так называемой – бывшей «империи» братьев Баташёвых[2]. Когда-то, Баташёвым принадлежало восемнадцать металлургических заводов в среднем Приокье: чугуноплавильных, железоделательных, «молотобойных» – выпускающих практически всю номенклатуру тогдашних металлических изделий. От якорей и пушечных ядер – до крестьянских серпов, кос да гвоздей. Из всех них, к началу двадцатого века осталось всего два достойных упоминания – Кулебакский и Выксунский металлургические заводы, работающих в основном на привозном металле, остальные же потихоньку закрывались или перепрофилировались.

Рисунок 1. Ю.В. Гальянов: Портрет братьев Андрея и Ивана Баташёвых.

Посёлки же, при заводах ждала разная, зачастую незавидная судьба: про этот например, Ульяновку – я даже упоминания в Интернете не помню! Наверное, он попросту был брошен несколько позже, а его жители – разбежались да разъехались кто куда.

«Градообразующим» предприятием здесь был металлургический завод, работающий по «демидовским» ещё технологиям – на местной «болотной» руде и древесном угле, с механизмами – приводящимися в действие от водяного колеса. Когда-то сей завод производил чугунное литьё, но был остановлен из-за нерентабельности, ещё очень задолго до Русско-японской войны. С тех пор посёлок всё хиреет и хиреет – хотя положение несколько спасает расположенная неподалёку полустанок железнодорожного направления «Нижний Новгород – Пенза» и проходящее через него улучшенное шоссе-грунтовка «Нижний Новгород – Саранск»…

* * *

Экономика.

Край конечно промышленный, но голодный – в прямом смысле этого слова…

Очень голодный!

Недаром именно в этих краях, а не в голове у Ленина – в чём многие уверены, родилось народное движение – известное в истории как «продотряды». Конкретно оголодав, рабочие Выксунских заводов организовались, вооружились и отправились на Юг добывать хлеб для своих семей. Ильичу оставалось только приветствовать «инициативу» масс, всемерно поддержать её и, взять на «всеобщее» вооружение…

Местное сельское хозяйство из-за скудных песчаных почв испокон веков находится в глубокой заднице и местные, чтоб окончательно не вымереть с голоду после отмены продразвёрстки, занимаются тем же – чем и, до эпохи «исторического материализма»: всевозможными «отхожими» и надомно-кустарными промыслами. По сути, это уже готовый пролетариат – только завод-фабрику какую-нибудь построй и, недостатка в более-менее квалифицированной рабочей силе, не будет!

Рисунок 2. Верхне-Выксунский завод братьев Баташевых.

Особенно широко, по словам отца Фёдора, распространено изготовление из той же болотной руды минеральных красок трёх видов: жёлтого (охра), красного (железный сурик) и коричневого (умбра) цвета.

Сейчас, в связи с политикой «НЭПа» и, не прошедшей ещё памятью народной о Голоде в Поволжье, добравшего до этих мест и взявшего здесь свою «львиную долю» человеческими смертями – мужики воспрянули духом и, всё копают и копают… Все окрестности уже, по новой изрыли своими «дудками»! Примитивными шахтами, то есть.

Отец Фёдор, к моему удивлению, показал недюжинные знания местной экономики.

По его словам, мужикам-кустарям ничего не светит: в 1920-ом был образован Приокский горный округ с окружным центром в городе Выкса, в состав которого вошли Верхне-Выксунский, Нижне-Выксунский, Вильский, Досчатинский, Бушуевский, Кулебакский заводы и Мордовщиковская судоверфь. Все более-менее крупные места добычи железной руды, объединились в самостоятельный трест «Райруда». Кроме этого, на Везломском заводе «Железный сурик» в деревне Летнёво Борекской волости, было возобновлено производство той же самой краски.

– А против завода, наш кустарь ценой не потянет… «Сожрёт» он их!

– Согласен, Ваше Преподобие: всенепременнейшим образом «сожрёт» – не впишется кустарь в законы рынка.

Сам Отец Фёдор тоже, исстрадавшись за годы «эпохи военного коммунизма» – подобно своему тёзке из «Двенадцати стульев», пытается заниматься «бизнесом». В частности, он тоже разводит ушастых кроликов.

– Совсем оскудела паства православная, – жаловался он мне, – не проживёшь с прихода, то!

Действительно, не знаю – какими окажутся другие священники, но этот всем своим видом, напрочь опровергал расхожее представление о попе – как о чём-то пузатом, сытом и гладком.

Мнится мне, что и «тот» отец Фёдор – «ильфо-петровский», не от хорошей жизни мутил свои «бизнес-проекты»! За исключением похода за стульями покойной воробьянинской тёщи, конечно… И я впервые нехорошо подумал про этих – любимых мною с детства писателей, «ради красного словца» всё переиначивших.

* * *

Власть.

В отличии, наверное, от большинства городов и сёл России, Советская власть в посёлке установилась сразу – всерьёз и надолго… В декабре семнадцатого года, сверхсрочно дембельнувшийся с приватизированной заряженной винтовкой и несколькими вооружёнными друзьями, местный житель из пролетариев – Анисимов Фрол Изотович объявил, что власть меняется. Образовав в Ульяновке волостную ячейку РКП(б), он был выбран председателем её Исполнительного комитета (Волисполкома). Затем Анисимов разогнал волостной комитет «временных» и волостной комитет Учредительного собрания и, повесил над управой красный флаг – наскоро сделанный из конфискованного в лавке купца Добронравова, кумача. Вскоре, он же собрал из местных нищебродов и возглавил волостной Совет.

Вместо отменённого ещё «февралём» волостного урядника с шестью городовыми (на каждые пятьсот жителей, в Российской Империи полагался один полицейский), «силовые структуры» городка – «Рабочую милицию», образовали три еврея – выселенных в эти края из-за «черты оседлости» в 1915 году и человек пятнадцать-двадцать местных люмпенов-бездельников.

Рисунок 3. Типичная волостная управа при Империи, с бюстом царю-освободителю Александру III.

– Ох и, лютовали поначалу…, – аж, прикрыл глаза, вспоминая батюшка, – всех купцов и имущих граждан, до последней нитки обчистили, а меня уж было к стенке ставили – застрелить «за контрреволюцию» хотели, да Фрол Изотович заступился… Я ж его – пострелёнка крестил и, вот таким ещё помню – как он у меня яблоки из сада воровал!

Отец Фёдор, аж прослезился от умиления – показывая рукой от пола, рост будущей «волостной власти»:

– Ох и, шкодливый же был дитёнок! Отец его – Изот Максимович, всё на отхожих промыслах хлеб свой насущный добывал – пороть его было, видно, некогда…

От новых порядков летом восемнадцатого года, даже произошло некое подобие вооружённого восстания: собралась толпа возмущённого народа у бывшей Управы, пошумели, постреляли по окнам из охотничьих берданок да вдоволь притащенного с фронта оружия. Даже, кого-то из «силовых структур», насмерть убили лютой смертью. Большинство пришедших с Анисимовым «друзей», куда-то срочно слиняло – кого не поймали и не судили «судом Линча» на месте, а он и один из евреев-милиционеров… Ещё кто-то, заперлись в здании Управы и отстреливались – до прибытия подкрепления из уезда, подавившего «восстание». Жертв и «репрессированных» было относительно немного: с пяток убитых, с десятка два раненых и, столько же арестованных и увезённых «в город». Большинство из последних, кстати, вскоре оттуда вернулись живо-здорово.

Сей бунт, явно пошёл всем сторонам на пользу: Анисимов и единственный сохранившийся еврей Кац Абрам Израилевич – возглавивший со временем волостную НКВД[3], избавившись от наиболее одиозных «соратников» – убитых или сбежавших из городка, привлекли за продуктовую пайку «старые» кадры, сами набрались кой-какого управленческого опыта и далее правили более-менее сносно. Особенно, запомнилось моему собеседнику первая «великая» стройка социализма: возведение «всем миром» общественной бани.

– Не «забронзовели» ещё? – спрашиваю.

Переспросив и поняв смысл вопроса, отец Фёдор ответил, отрицательно – немало удивляясь при этом:

– Да, нет пока: к любому из них можно подойти в любое время – хоть на улице, хоть где и спросить, попросить о чём-нибудь… Отлаять хорошенько, наконец!

Помолчав, отец Фёдор воскликнул вне всякой логики:

– Невероятно, но при всём при этом – большинство прихожан считает эту власть своей!

Конечно, «невероятно» и удивительно: попробуй «хорошенько отлай» какого-нибудь мэра «той» – демократической России, проносящегося мимо тебя на служебном или личном «Мерседесе»!

Кстати…

– А на чём ездит местное начальство?

Местная правящая «элита», оказывается, ездит на пролётке – раньше принадлежащей купцу… Не важно, какому купцу.

Правда, имеется и автомобиль, неизвестной «его преподобию» марки – появившейся в здешних краях, известными лишь ЕМУ(!!!) путями. Но, ныне он простаивает в сарае: ибо единственный человек, который мог его починить – пленный белогвардейский офицер, вытащенный Анисимовым прямо с «того свету» (из уездной ВЧК, то есть), по окончанию эпохи военного коммунизма сбежал от него куда-то очень далеко… Возможно даже за границу! Нового же шофёра, никак найти не могут – хотя вроде и, условия найма на службу приличные – продуктовая пайка и оклад совслужащего.

Так, так, так… Заманчиво, заманчиво… Очень заманчиво, чёрт побери!

Ладно… Пока что, просто сделаем себе «зарубочку» на память – а там видно будет.

* * *

Теперь про саму личность первого встреченного мной хроноаборигена – иерея Благовещенского Храма городка Ульяновск.

Отец Фёдор не так давно овдовел и, вести домашнее хозяйство ему по очереди помогают пожилые бабки-прихожанки. У него имеются три дочери, уже давно и очень далеко «вылетевшие» из родительского гнезда и, связь с отцом поддерживающие весьма эпизодически:

– Совсем отца забыли… Недаром говорится: дочь – отрезанный ломоть…

При упоминании младшего сына, отец Фёдор заметно помрачнел: на момент Октября, тот был учащимся старших классов одной из нижегородских гимназий… Затем, добровольно поступив и закончив Курсы красных командиров[4], он был в 1920 году отправлен на Польский фронт – где и пропал без вести где-то под Вильно.

Из других близких родственников имеется родная сестра – вдова умершего ещё до войны инженера-железнодорожника, живущая в Казани – с которой Отец Фёдор изредка переписывается.

* * *

Удовлетворив своё любопытство по другим – менее значимым вопросам, я обратился к иерею Благовещенского Храма с первой просьбой:

– Ваше преподобие! В вашем мире я – простой смертный и, мне надо бы помочь… Иначе, моя миссия окажется невыполненной!

Хотел намекнуть на «кары», которые ожидают его бессмертную душу «там» в случае отказа – но священник сам, с истовой горячностью религиозного фанатика, тут же с готовностью откликнулся:

– Чем я смогу помочь Ангелу Божьему?

Кажется, предложи я ему взойти на костёр, он бы тут же – с превеликой радостью туда побежал! Но, таких экстремальных жертв, мне не требовалось:

– Первым делом, мне нужно легализоваться и адаптироваться в вашем мире.

– Извините…?

«Мне нужны твой мотоцикл и одежда», – едва не ляпнул!

– Мне нужна биография, документы, одежда. Желательно, всё это иметь такое – чтоб я стал «своим» для властей и смог сделать…

Вот в этом месте, у меня ещё ничего не продумано! Ладно, будем импровизировать:

– …Чтоб, я смог сделать служебную карьеру у большевиков, что ли. Ведь, если Вы меня «по блату» устроите, к примеру – эти самые «копанки» большой совковой лопатой рыть, болотную руду для изготовления краски ища – то я навряд ли смогу что-то изменить к моменту похода Антихриста на Восток!

Отец Фёдор, немало огорчился:

– Право, не знаю как я… Может, с Фролом Изотовичем поговорить?

Действительно, это наиболее простой и, по ходу – единственный путь, который на ум приходит… Но есть одно «но»:

– Прежде чем с «Фролом Изотовичем» говорить, надо придумать убедительную легенду насчёт «предмета» разговора, да так – чтобы он принял меня за своего, а не посадил в кутузку к своему Абраму Израилевичу! Ведь, я же даже разговариваю, не так как вы: сразу заметно, что «пациент» – «не от мира сего»!

– Действительно, говорите Вы так и слова такие – что я порой с трудом понимаю…, – всплеснул руками, – и быстро то, как!

– Спецподготовка у нас – у ангелов, такая: с целью передавать как можно больше информации в единицу времени! – скороговоркой проговорил я.

Он ещё не в курсе, как я быстро умею читать и печатать Вордсом «на клаве»!

– И, слова некоторые – вроде и по-русски, но непонятно, – понимающе кивая, как-бы рассуждал сам с собою местный иерей, – но прежде всего, Вам надо внешний облик изменить.

– А с этим, что не так?

– Да Вы на руки свои посмотрите: как у младенца новорожденного!

Я присмотрелся повнимательнее…

Действительно! С такими руками то, мне за чернорабочего – очень трудно будет проканать! Во-первых: худющие – как у сто лет не евшего, а во-вторых – с такой бледно-розовой тонкой кожей, что…

Посмотрел на ноги, потрогал босы пятки… Мать, моя! Да как вообще ходить буду?!

– И, на лицо – как будто ни разу не стриглись, не брились и, всю жизнь от Солнца где-нибудь в подземелье прятались!

Так, так, так…

ХРЕНОВО!!!

* * *

После тяжкого молчания, священник первым проявил инициативу, пригласив меня в свой дом:

– Отобедаем чем Бог дал, переночуем по человечески – а там видно будет: утро вечера мудренее!

Однако, я несколько запаниковал – вдруг, во время моего отсутствия, откроется «портал» в моё время? Вдруг я смогу вернуться домой – к своей семье, к своей «королеве-бабушке»? К привычному образу жизни?

Тут вдруг меня начало знобить, голова разболелась как чугуном налилась – ничего не соображаю. Лихорадочно пошевелив «извилинами», я наконец ответил – показывая на свой комп:

– Пока я не могу надолго оставлять без присмотра этот… «Телепорт»! Вдруг, будет какое сообщение от… От курирующего меня Архангела!

И в тоже время меня одновременно не по-детски прибило «по-маленькому» и страшно захотелось, извините – жрать! Не делать же все эти дела в Храме Божьем? Даже, не будь при мне настоятеля этого храма – я не стал.

– Поэтому, не более чем на… На пятнадцать минут!

Согласно кивнув, отец Фёдор снял со стены старую рясу и предложил одеть её мне. Закутавшись в неё, выхожу в «другой» мир и тут на меня накатывает страшная паника.

МНЕ СТРАШНО!!!

Страшно покидать свой маленький, уютный кабинетик, страшно оставлять без присмотра компьютер – единственное, что меня связывает с моей той – «прошлой» жизнью. Да, просто страшно и, всё! Я буквально вцепился в косяк, перепугано переспрашивая:

– А вдруг войдёт кто…? Надёжны ли в диаконнике и, в самой церкви замки?

– Вполне надёжны, – говорит, – по заказу в самом Нижнем делали – ещё до революции.

– Замки для честных людей делают, а…

Стою, дрожу.

Священник увидел или почувствовал моё состояние и, очень участливо спросил:

– Что с Вами?

– Я боюсь, – честно признался я, весь трясясь, – я ведь совсем ещё молодой ангел – мне и семидесяти лет нет, по вашим – по земным меркам!

Видимо я выглядел довольно жалко, потому-то отец Фёдор враз «успокоил» словами:

– Не бойтесь! Сюда никто не залезет – даже комиссары. Все в посёлке знают, что красть в Храме больше нечего.

Еле-еле уговорив, он буквально силой оттащил меня от двери и, заперев дверь в комнату на внушительного вида навесной замок и обняв за плечи повёл на выход.

* * *

Согласившись одеть старую поповскую рясу, я потом сто раз не пожалел – на дворе явно был, не май месяц! Вот только китайские шлёпки, в коих я вышел – как-то с климатом не гармонировали. Кое-где ещё лежал снег да и, прилично поддувало. Видно, моя помолодевшая кожа была слишком чувствительной к низкой температуре и, я буквально весь посинел, окоченел и покрылся «гусиной кожей» – пока добрался до поповской избы, по пути посетив «удобства».

«Мля… Спаситель человечества фуев, – думал я, отчаянно стуча зубами, – срамота сплошная и ничего в тебе ангельского».

Слава Богу, там было натоплено достаточно жарко, чтоб тут же хорошо согреться. Однако, озноб не прекращался и, даже по-моему – несколько усиливался…

Попросил зеркало и отец Фёдор подвёл меня к трюмо в спальне и, я долго в него рассматривал своё отражение при свете керосиновой лампы: вьюнош худющий, «со взглядом горящим»… Температурю, должно быть конкретно.

Да! Без всякого сомнения – это я. Причём, очень сильно помолодевший «я» – лет двадцать с трудом дашь.

Среднего роста, среднего телосложения и лицо настолько «среднее» – что легко потеряется в толпе. Мне бы в шпионы идти работать! Женившись, иногда – когда смотрелся в зеркало, зело удивлялся: и, что интересно «такого» – моя Королева нашла во мне?

Да, вроде «в реале», моя физиономия была более мужественной, что ли… Точно! Вот этот «пух» на голове, на щеках и подбородке, придаёт мне какой-то нелепо-цыплячий вид.

Первым делом, священник меня переодел – вместо трусов, бриджей и футболки, он выдал мне из большого сундука под образами хотя и ношенное и штопаное, но чистое и целое нижнее бумажное бельё – белые кальсоны с «завязочками» и рубаху… Великоваты, конечно – но дык, выбора нет! По службе в Советской Армии знаком с этим элементом гардероба, поэтому проблем не было.

Мои «боксеры» и бриджи с цветочками же, он брезгливо закинул в печку, бормоча нечто вроде: «Ох, бесовска одёжка…», а футболку с двуглавым орлом на груди – некоторое время, с недоумением потаращившись на фотографию Путина и надпись «КРЫМ НАШ!» на спине, аккуратно сложив, засунул в тот же сундук:

– Уж, больно красив имперский герб – хочь и, без короны скипетра и державы! А если найдёт из «комиссаров» кто, скажу: выменял на шкурки кроликов на рынке в уезде.

Затем священник пригласил меня за стол:

– Прошу разделить со мной скромную трапезу, Ангел, если не побрезгуете конечно… ужин…

Я разумеется не побрезговал и навалился на трапезу со всем энтузиазмом. Видимо, «помолодевший» или скорее всего – «сложенный заново» организм, испытывал жуткий недостаток каких-то питательных веществ – у меня прямо-таки до неприличия разыгрался аппетит! Священник просто не успевал подкладывать мне какую-то постную кашу с фрагментами белого кроличьего мяса. Кроме этого, я умял почти каравай чёрного хлеба и запил полкрынкой молока.

«Поужинав», если можно назвать так столь позднюю трапезу – которую более приличествующее было б назвать очень ранним завтраком, я попросил у отца Фёдора:

– Отец Фёдор! Бритва в доме есть?

Бритва с полустёртой надписью «Solingen» в доме нашлась – правда, недостаточно острая и я несколько раз поморщился, когда её хозяин сбрил мне «цыплячий» пух с головы, щёк и подбородка. Но, результатом я остался доволен – видон, совсем другой. Да и священник, вдумчиво рассмотрев моё «обновление», предложил:

– Пожалуй, Вам стоит регулярно брить себе голову – у многих «товарищей», нынче так принято. Сразу будете на «своего» похожи: вон, Фрол Изотович – тоже ходит лысый, как жо… Как женская коленка!

Ну, а что? Вполне резонно. И главное: мне оказывается, идёт!

Однако, проблема!

Сразу после трапезы, меня начало плющить просто не по-детски – что в принципе, объяснимо… Кровь от мозга отлила к желудку – то да сё. Но чуть позже, вместо лёгкого озноба – меня стало реально колбасить!

– Что с Вами, Ангел?! – встревожился отец Фёдор, увидев моё состояние.

Последнее, что я сказал, вернее – жалко проблеял проваливаясь в чёрное, вязкое, мягкое как вата небытие:

– Нееезззнаааю… Мнеееплохоооо… Должно быть стресс, или я подцепил какую-то местную бациллу, против которой мне «забыли» сделать прививку…

Как и услышал последний возглас пощупавшего мой лоб священника:

– Боже… Да у Вас горячка! Вы весь горите…

И отключаюсь.

Глава 2. Легализация и адаптация

…Баба Наташа, иссохшая от страшной болезни до неузнаваемости – смотрела мне прямо в душу добрыми, измученными глазами и жалостливо повторяла:

– Хоть бы Васенька жив остался! Ведь, такой хорошенький мальчик был – братик мой младшенький.

Я резко открыл глаза.

«Это был всего лишь сон… Опять этот сон… Всю жизнь лишь этот сон…».

Где-то совсем рядом приглушённо – как через подушку, бубнили голоса: два незнакомых женских и один басовитый мужской – который кажется был мне знаком.

ГДЕ Я?!

Слегка душновато и темновато… Прямо надо мной невысокий, видимо – беленный известью по глиняной штукатурке потолок, весь в небольших, потемневших от времени трещинах.

С трудом ворочаю головой: два слишком небольших для жилого помещения окна, полузавёрнутые тяжёлые шторы – подвешенные на резных массивных карнизах. Деревянные переплёты окон – без всяких признаков форточек, крашенные уже изрядно пожелтевшими белилами. «Крохотные», по сравнению с теми – к которым я привык, слегка зеленоватые стёкла, пропускающие какой-то «пасмурный свет»…

Интересно, вечереет или светает?

Я возлежал на довольно широкой металлической кровати, с литыми завитушками на спинках (даже, в музеях или в исторических фильмах – такой древней старины не видел!), просто утопая в пуховой перине, накрытый толстым и тёплым лоскутным одеялом.

На прикроватной тумбочке рядом с граненым стаканом – наполовину наполненным водой, громко и размеренно тикал круглый пузатый будильник, показывающий семь часов – то ли утра, то ли – вечера.

На стенах… Гобелены или, как это называется? Кружева, чуть ли не на каждом предмете обстановке, пузатый комод – хрен знает каких годов, хрен знает какого века. Стол у стены с двумя «венскими» стульями и стоящей на нём керосиновой лампой с зелёным абажуром… Крытый чёрным лаком платяной шкаф – видать помнящий ещё «наезды» опричников Ивана Грозного на казанских татаро-монгол… Одиночные и групповые чёрно-белые, с желтоватым оттенком семейные фотографии на стене…

Вдруг, как яркая вспышка – апрель 1922 года!

НЕУЖЕЛИ?!

Значит, мне не пригрезилось – я действительно «попал» в прошлое!

Сон же, что мне только-только действительно приснился, был совсем другим – мне снилась моя покойная… Извиняюсь: это «там» она – покойная, моя бабушка Наталья Григорьевна. «Здесь» же, она ещё в коротеньком сарафанчике и с косичками из-под платочка по двору бегает – знать не зная и ведать не ведая, что где-то в очень далёкой от неё Ульяновке – бревном на поповской постели валяется её родной внук.

Я снова прикрыл глаза и вновь погрузился в какую-то полудрёму-полуявь…

* * *

Дед то мой, Егор Максимович, был мужиком суровым и молчаливым – два слова лишних не вытянешь… Из воспоминаний своего детства, он лишь поведал мне, как его родной отец оглоблей чуть до смерти не забил – когда на сеновале курящим самосад поймал. Еле отлежался: уже попа позвали было – причащать да отпевать апосля как представится…

Да пронесло – оклемался!

Но, с тех пор мой дед был «туговат» на ухо и прихрамывал на левую ногу.

«Сам пойми – а подожги я случайно тот сеновал? – объяснял он этот «странный» с современной педагогической точки зрения, поступок моего прадеда, – сгорело бы всё хозяйство дотла и, хоть по миру с протянутой рукой иди!».

Разговорившись, он рассказал как его отец – мой прадед Максим Прокопьевич, приехал в Сибирь в «столыпине» в тысяча девятьсот седьмом, с несколькими сэкономленными во время «службы» рублями в кармане, как он лет пять батрачил-горбатился на местных богатеев-кержаков…. Как чуть-чуть поднявшись – срубив избу-«пятистенку» и купив первую лошадь, он женился на моей прабабушке – за которую дали «богатое» приданное… Сундук домотканых холстов и корову!

Как пришедшая в семнадцатом году Советская Власть распределила землю «по справедливости», как прадед воевал за неё против Колчака с «берданкой» и, как уже – против Советской власти с трофейной «Арисакой». Как, наконец, от мужика отстали с продразвёрсткой и, он – впервые за много веков, почувствовал себя свободным.

И, то: рассказ был не просто так – поболтать дедушку прибило, а по делу! Когда я нашёл за нашими огородами початую пачку «Беломора» – оставленную там бухавшими «на природе» городскими мужиками и, сам – в первый раз «побаловался». Надо сказать, краткий рассказ деда меня весьма впечатлил – больше попыток закурить, я не предпринимал до самой…

До «того» самого!

* * *

Интересно, а что произошло в моём времени, когда «перенеся»? Я исчез и, про меня писали во всех печатных и электронных СМИ – как про группу Дятлова? Или, просто умер и, моя «бабушка» поплакала вдоволь на моих похоронах и, теперь будет регулярно посещать мою одинокую могилку на кладбище – пока сама там, рядом со мной не «уляжется»? А может, «там» всё осталось по-прежнему – а здесь очутились лишь «клоны» меня и предметов?

ИДИОТ!!!

Это же всё будущем – а будущее ещё не произошло и, произойдёт ещё очень не скоро!

А, всё же? Раз я «оттуда», значит, оно уже существует – оно есть!

Блин, лучше не думать на эту тему: во-первых – бес толку, а во-вторых – опасно для рассудка и душевного здоровья.

* * *

Бабушка же моя, рассказывала всё более подробно и эмоционально, из её рассказов я почерпнул большинство наших семейных преданий и передал дальше «по наследству» – детям и, хотел было передать внукам – да не успел…

Баба Наташа, была из голодающих детей Поволжья…

Да, да – из тех самых!

Из самых настоящих голодающих детей Поволжья, а вовсе не из «ильфо-петровских» откормленных балбесов – объедающих совбесовских старушек.

Когда умерли от голода и тифа её родители, младшие братья и сёстры, старший брат повесил ей котомку через плечо с последним оставшимся куском чёрного хлеба из лебеды и отвёз в город – в какой, она не помнит. Она и, года рождения своего не помнила – ей, «на глазок» после поставили 1915-ый год.

«Завысили возраст», – говорила она улыбаясь, да лукаво на деда посматривая.

Ну, конечно – не была бы она тогда женщиной, если б так не утверждала!

Оставленная на улице, девочка вскоре прибилась на железнодорожном вокзале к банде беспризорников едущих в Ташкент. Доехала из всех она одна – другие отстали или умерли по дороге, но почему-то не в Ташкент – а в Сибирь. Где её, так же на вокзале, подобрал и увёз к себе в село мой прадедушка Максим Прокопьевич.

Видимо, он сильно хотел доченьку – а прабабушка рожала одних сыновей! Ну, или просто из человеколюбия. Не знаю, бабушка очень скупо о нём рассказывала, хотя как вспомнит – так обязательно поблагодарит своего приёмного отца за сделанное добро.

Воспитав как дочь, прадед женил на ней своего старшего сына – моего деда Егора Максимовича.

К моменту начала коллективизации, у прадеда уже была большая изба крытая «железом», пять сыновей и семь лошадей – пять рабочих, «племенной» жеребец и одна «под коляску». А, у прабабки – швейная машинка «Зингер», предмет зависти всех баб в селе. Не самое «крепкое» хозяйство, кстати! По утверждениям моего деда, самыми зажиточными всё же оставались кержаки-старожилы – некоторых, по несколько раз «раскулачивали».

Прадед же мой, поступил очень мудро: как пошёл слух об «сплошной коллективизации», он съездил в город, поговорил с кем-то «из начальства» – знакомце ещё со времён Гражданской войны. Вернувшись, он успел всё хозяйство «втихаря» продать, справить нужные документы и уехать всей семьёй – «от греха подальше», на одну из великих строек Первой пятилетки – в Кузбасс. Поселившись в городе Ленинск-Кузнецкий, он устроился проходчиком на шахту – где подросши стал работать и, его старший сын и мой дедушка Егор Максимович.

Мой отец – Владимир Егорович, родился в тридцать седьмом, затем уже в войну две дочери – мои родные тёти и, мой Прадед – вдоволь успел нанянчился напоследок с внучками. Войну он не пережил – задавило при обвале в лаве в сорок четвёртом. Вслед за ним, год спустя умерла и прабабушка.

Дед мой работал на шахте – значит, имел бронь от фронта. Кроме того, он был хром на левую ногу и «туговат» на ухо – в результате прадедовского «воспитания» оглоблей. Поэтому, на войну его не взяли.

Четверо же его младших братьев, по мере наступления совершеннолетия и достижения призывного возраста, по одному туда уходили и обратно не возвращались…

Самый младший брат – Василий, был наиболее любим бабушкой. Она очень часто показывала его фотографии, каждый повторяя с какой-то по-особенному тёплой душевной улыбкой: «Васенька то, такой хорошенький мальчик был! Красивый, умненький, всегда такой ласковый и вежливый… Я всю жизнь представляла себе – какие замечательные деточки у него могли быть, а?!».

Действительно: судя по фотографиям, самый младший брат деда – парень был хоть куда! Как говорится: «удался и, ростом и лицом». Запросто вместо Юрия Гагарина мог в космос полететь – такой же типаж, приятного во всех отношениях человека, с открытым лицом! Тем более, очень хорошо учился в школе и, на него уже обратили внимание и звали по окончанию школы, в какой-то там «физико-математический» университет… Но, не суждено видно было.

Он с детства страстно мечтал стать военным лётчиком! Время тогда было такое: сейчас, наверное – самое смешное желание для молодого человека. Написал в военкомат «добровольцем» и его мечта начала сбываться: в 1944 году Василий был направлен в лётное училище и, по идее – на войну «успеть» не должен был.

Но мальчик, видно, боялся этого «опоздания» на войну больше смерти!

Ещё одно заявление (или очень много заявлений) и, через три месяца – закончив курсы воздушных стрелков, он попадает на фронт в штурмовой авиаполк. Буквально за месяц до окончания войны, его «Ил-2» был сбит зенитками над Балтикой.

Бабушка, очень плохо помнила свою настоящую – «поволжскую» семью и почти про неё не вспоминала. Приёмную семью, она считала родной и очень пережила по каждому из своих погибших сводных братьев. Василия же она любила больше всех и, даже на смертном одре, мучаясь от невыносимой боли – не про себя думала, а повторяла:

«Хоть бы Васенька тогда жив остался… Ведь, такой хорошенький мальчик был – братик мой младшенький!».

Сновидениями я с детства не особо страдаю… После армии я ими вообще страдать перестал – сплю как убитый! Но с того момента когда её не стало… Не часто, но достаточно регулярно я слышу её голос и до скрежета стискиваю зубы в бессилии всё исправить…

* * *

– …Вы не спите, Ангел? Вы меня слышите? – шепчет знакомый басовитый голос прямо в ухо, – извините, мне показалось, что у Вас открыты глаза.

Вижу склонившееся надо мной бородатое лицо отца Фёдора.

– Нет, не сплю, Ваше преподобие…

– Тссс…

Он, встревоженно озираясь за спину, прижимает палец к губам:

– Больше не называйте меня так!

– Почему?

– Потом расскажу… Чуть позже.

– А как Вас тогда называть? «Отец Фёдор»?

– Нет! Пока никак не называйте, а если уж приспичит, – он немного смущается, затем решился, – просто «отец» и, всё! И, побольше молчите…

Хм… Не пойму я: вроде лето на дворе – а лыжи всё одно не едут! Однако, думать мне совершенно в лом – какая-то слабость в теле, переполненный мочевой пузырь давит на какую-то «внутричерепную извилину» и, страшно хочется…

ЖРАТЬ!!!

Тут, слышу шаги – кто-то подходит к дверям спальни.

– Как самочувствие, сынок? – спрашивает священник уже достаточно громко.

Так, так, так…

Кажется, соображалка у меня включается! Ладно, будем играть отведённую для меня роль – деваться всё одно некуда:

– Что-то сил у меня совершено нет, отец…

Боковым зрением замечаю: в дверь осторожно крадучись входят две благообразные старушки и замолчал.

– Так правильно – после тифа, то! Тебя же вчера ночью в беспамятстве привезли – да ещё и ограбленным до исподнего!

– А документы…, – голосом умирающего «лебедина», вопрошаю я, – документы сохранились, отец…?

Кстати, притворяться мне довольно легко было: ибо, действительно – как после тифа, хоть ни разу им не болел (тьфу, тьфу, тьфу!), но очень хорошо представляю себе, по книгам, то состояние!

– Не было при тебе ничего – ни документов воинских, ни денег, ни одежды какой.

– ЧТО?! И, даже красные революционные шаровары умыкнули и комсомольский значок…? Вот же, бЯда!

– Ничего, ничего, Серафим…!

Приподнимаю от удивления бровь: ЧЕГО?! Вообще-то, меня прежде Антоном звали.

Отец Фёдор, подмигивает изо всех сил – прямо-таки, как телеграфом семафорит.

– …Я уже с товарищем Анисимовым поговорил – восстановят тебе документы! И, этот… Как его…? Ты только поправляйся – всем приходом за тебя молимся… Правда, сёстры?

– Правда, батюшка! – чуть ли не хором, умиляясь молвили старушки, – чудо то какое свершилось… Матушка Прасковья, жаль не дожила – ведь, все глазоньки проплакала, сыночка ожидаючи.

Ну, вот… Теперь я попович и, звать меня, не абы как – а Свешников Серафим Фёдорович. Однако, счас весь изольюсь!

Улыбнувшись старушкам улыбкой неразумного дитяти, обращаюсь к названному родителю:

– Отец! Как бы мне «по-маленькому» сходить и, того… И, это… Покушать бы, а?

Понимающе кивает, умильно улыбаясь:

– Сейчас сёстры тебе помогут, Серафимушка.

Когда старушки сделали все дела по уходу за мной и, накормив удалились из избы, я слегка наехал на иерея:

– Лучшего ничего не могли придумать, Ваше Преподобие?

– А, что я мог «лучше» придумать, Ангел, когда Вы в беспамятстве сутки лежали и бредили? – резонно заметил тот, оправдываясь, – доктора, Михаила Ефремовича позвал и, это… Так и, так говорю – сынок родной с польского фронта возвернулся! Какую ещё «легенду» я мог придумать? Сами подумайте…

Согласен, возможности у него довольно ограниченны! Навряд ли, в семинарии его учили придумывать «легенды» для нелегалов – а сама жизнь и карьера священника, эти теоретические знания оттачивала на практике. Тем более, вряд ли среди его близких знакомых были какие-нибудь «урки» – которые могли мне «сделать» липовые «ксивы».

– …А так, всё наполовину уже сделано: довоенные документы Серафима уже имеются – нужно лишь оформить с них советские.

Ну… Что тут скажешь? Тоже – вполне резонно.

– Да к тому, – Отец Фёдор сделал умиротворённое лицо, – я вижу в сём знамение – знак свыше…

– В смысле?

Тот, крестясь на иконы в углу:

– Долго мы с матушкой ждали сыночка с войны… Денно и нощно молил я, просил Господа и услышал он мои молитвы – дал вместо моего Серафимушки, Серафима Шестикрылого[5]…

Священник, от переизбытка чувств, с привсхлипываниями зарыдал в голос, слёзы обильно потекли в седую бороду:

– Для спасения матушки России от Антихриста Грядущего…

Волей-неволей на ум пришли слова Александра Сергеевича:

«Духовной жаждою томим,

В пустыне мрачной я влачился,

И шестикрылый Серафим…

…В портале с компом появился».

– Извините, какого года ваш сын…, – спросил когда он успокоился, – в каком году родился?

– Что? …Ах, да! Мой Серафимушка родился третьего апреля тысяча девятисотого года.

– Так, значит мне сейчас полные 22 года?

– Совершенно верно.

«Ровесником века буду. Тоже не плохо – меньше буду в старости с определением собственного возраста париться».

Был такая у меня проблемка под конец «той жизни»… А здесь – посмотрел на дату в календаре, откинул первые две цифры – и никаких проблем. Лишь бы дожить мне до второй собственной старости и «того» возраста!

Ещё вот одна досада:

– Если честно, надеялся на более «красную» биографию…

Отец Фёдор, сделал удивлённое лицо:

– «Красную биографию»?! Вы своё лицо в зеркале видели? Да на нём же, самое меньшее – гимназическое образование, как русским языком написано. Не знаю как будет при новых властях (обещаниями то, все мы сильны!), а при прежних – отроку из простого народа его получить, было почитай что невозможно…

Он, отрицающе покрутил головой и добавил:

– Не… Как не думай, как ни старайся – а за пролетария Вас не выдашь!

Действительно… Это было бы ещё и, крайне подозрительно. Конечно, артистический «дар» во мне с самого раннего детства замечен был – но не до такой же степени, чтоб к примеру – успешно «косить» под слесаря с Путиловского завода?!

– Да и, зачем? Мало ли среди большевиков детей купцов, дворян да поповичей? – продолжил священник, тоном умудрённого житейским опытом взрослого беседующего с дитём неразумным, – вот, взять наш городок: из пяти коммунистов лишь Фрол Изотович из чистокровных пролетариев. А, начальник милиции – Абрам Изральевич Кац, происхождения самого – что ни на есть буржуазного, хоть и скрывает это!

И в самом деле: ни разу не слышал, чтоб отец Ленина в шахту уголёк рубить спускался, а батька Троцкого – в лаптях по пахоте за сохой тусил, или предположим – невод в сине море закидывал! Возможно, я сильно запамятовал – но среди большевистской верхушки, лишь Ворошилов – «чистый» пролетарий, да «дедушка» Калинин. А вот Сталин – уже «ближе» ко мне… Он сын сапожника-кустаря, по марксисткой терминологии – «мелкого буржуя» и, кроме того – недоучившийся семинарист.

– …Ну, а остальные трое большевиков – дети разночинцев да мещан.

Посмотрев по сторонам, он наклонился поближе к моему уху и прошептал:

– Вы главное, делайте как они: побольше болтайте про Маркса, Энгельса и мировую революцию – и будете «в доску» своим.

– Ладно, понял, хорошо…

Это-то как раз, без проблем! Почему-то, «там» на меня по молодости любили вешать «общественную» работу и, хотя от комсорга в школе и институте удавалось отбояриться – но вот с докладами выступать, стенгазеты оформлять, да политинформации вести – мне доводилось регулярно. А в армии сповадился до комсорга роты: приказали – куда мне деваться? Так что, марксистко-ленинской фразеологией я владею в полной мере и, если что – самому Троцкому, смогу по ушам проехаться.

ХАХАХА!!!

Конечно, последнее моё утверждение – просто пустая бахвальба!

Однако, одного умения чесать по ушам партийным словом, определённо маловато чтоб сойти за своего, или хотя бы легализоваться в качестве местного поповича:

– А на лицо как? Неужели, я до такой степени похож на вашего сына – что никто не заметит подмены?

– Схожесть, определённо есть – я это сразу заметил, – задумчиво рассматривая моё лицо, степенно пояснял мой названый отец, – обликом мой Серафим был самым обыкновенным: если издали смотреть – так из четверых трое на него похожи будут. Да к тому ж, с десяти лет он в Нижегородской гимназии учился – здесь крайне редко бывал… Все, поди и забыли уж – каков он лицом!

Помолчав, добавил:

– Да и, моё слово будет решающим: признал Вас принародно – значит, Вы – мой сын!

Ну, что сказать? Всё что не делается – делается к лучшему!

– Хорошо, отец! Тогда переходим на «ты» – даже с глазу на глаз: ибо и, «у стен могут быть уши».

Тот, несколько обескураженно согласился:

– Хорошо, переходим на «ты», Серафим! Хотя я вот, твоего деда – на «Вы» величал до самого…

Он перекрестился на образа в углу и закончил грустно:

– Да, видать новые времена – новые обычаи. Отдыхай пока, Серафим – скоро придёт доктор…

Попрощавшись он удалился, а я опять вырубился.

* * *

Сразу заметно, что в этом мире нет, не только Интернета – но и самого простенького чёрно-белого телевизора, хотя бы с тремя государственными каналами!

Пришедший ко мне на следующий день «с утра» доктор, представившийся Ракушкиным Михаилом Ефремовичем (на редкость приятный в общении и словоохотливый человек, должен отметить), завис чуть ли не до обеда. Мне, это было донельзя на руку: слушая его и обратно – сам рассказывая всякие занимательные истории, которых я знал просто немерено – я «переформатировал» свою речь под речь «хроноаборигенов».

Ничего страшного, оказывается!

Нормальный, русский литературный язык, без всяких – привнесённых позже «-измов». С теми двумя бабками, мне общаться было гораздо сложнее – то и дело переспрашивали друг друга… У них какой-то сложный крестьянский местный диалект – которого, я в своём будущем даже и не слышал.

Заметив, что я не знаю некоторых самых элементарных по его мнению вещей, Михаил Ефремович обеспокоенно спросил:

– Извините, а кроме тифа контузии у Вас не было?

К тому времени, я уже в общих четах придумал свою «военную» легенду – содрав её с одной не так давно читанной автобиографической книжки, скачанной в Инете. Поэтому с готовностью:

– Как не быть? С контузией я в госпиталь в Вильно попал, а оттуда прямиком в польский плен. Первое время, я даже как меня звать и кто я такой не помнил! Ну а уже в концлагере подцепил сыпняк…

Затем, я грамотно перевёл разговор на другую тему, а уже в конце беседы, я обратился к доктору с необычной просьбой:

– Михаил Ефремович! Вы не могли бы написать мне справку о моей частичной амнезии – в результате контузии полученной в борьбе за Советскую Власть?

Не помешает если что, хоть как-то – да прикрыть мой «зад»! Ракушкин, видать был такого же мнения. Понимающе приподняв брови, он заговорщическим шёпотом ответил:

– Конечно, конечно… Обязательно выпишу Вам такую справку – чтоб, у «товарищей» возникало меньше вопросов.

Из «процедур» доктор Ракушкин только напоследок пощупал мой лоб, посчитал пульс и удалился, вспомнив про другого больного, из «лекарств» же прописав мне покой и обильное потребление пищи… Особенно высококалорийной – белковой.

Отец Фёдор грустно вздохнул после его ухода и отправился в сарай продолжать истреблять своё ушастое поголовье.

* * *

Видать, местный эскулап по всей Ульяновке растрезвонил – что в доме священника появились свободные уши!

С обеда, не успел я часок кемарнуть для более полного усвоения животных и растительных белков, жиров и углеводов, как поток посетителей накатился лавинообразно! И с тех пор, практически ежедневно, по десять – пятнадцать посетителей обоих полов, различных возрастов и занятий. Конечно, большинство – из местной интеллигенции или представителей бывших «имущих» классов и никого не смущало, что я только-только был красным командиром…

Парадокс!

Хорошо ещё, что каждый со своими «подношением» – что несколько попридержало геноцид ушастых пушистиков. Опять же – мне на руку: я как губка впитывал информацию, причём, мне не пришлось за ней бегать – носители информации сами ко мне являлись и сливали «самое ценное» в этом мире. Конечно, в основном это пустой полусельский треп – у кого, что там окотилось или опоросилось, кто с кем подрался или какая баба гуляет от своего мужика, а какая нет… Ну и ещё про литературу, искусство, историю и совсем немного про «политику». Но, попадались и, воистину «жемчужные зёрна»!

Ладно, про это потом…

Главное же, к концу своей болезни я полностью знал весь местный «расклад», что очень пригодилось в дальнейшем.

* * *

Не удержались от посещения и представители власти: САМ(!!!) Фрол Изотович Анисимов – Председатель волостной ячейки ВКП(б), Председатель исполнительного комитета волостного Совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов[6] (волисполкома) – соблаговолил посетить меня на третий день, прямо с утра. Действительно – бритый наголову, низкорослый – но крепенький такой мужичок… Чем то, он мне напоминает Чапаева из ещё не снятого фильма. Нет, не внешне – своими замашками-повадками провинциального фраера.

Сразу видно, любитель косить под «своего» – одет вызывающе по-простонародному, в видавшую виды солдатскую гимнастёрку, шаровары и шинель… Правда, сапоги на нём хромовые – офицерские и картуз того же происхождения.

Изрядно напрягало, что он смолил одну самокрутку с вонючим самосадом за другой, ничуть меня некурящего не стесняясь! Впрочем, здесь у них так принято – предъявлять «свой устав» в чужом «монастыре» не стоит.

С ним мы в основном поговорили про войну: он вспомнил про своё участие на «Германской», а я – прочитанные в книгах или виденные и запомнившиеся эпизоды из фильмов про Гражданскую.

Сразу было заметно, разное отношение – к разным войнам. Его воспоминания, в основном зацикливались темой избиения офицеров – уже после Февраля и особенно Октября… Как будто, солдату – воевавшему с пятнадцатого года и, вспомнить больше нечего – кроме этой мерзости.

Я представлялся, как дослужившийся до командира стрелковой роты РККА и, делая вид – что в истреблении моих «коллег» не видел ничего предосудительного, соловьём пел – рассказывая про «ратные подвиги» своей части под Вильно, Брестом и про последующий «драп» из-под самой Варшавы.

К слову сказать, я не сколько не наглел и обалденного вояку из себя не корчил – по большей части делая акцент на мелкие «бытовые» подробности военной жизни. Фролу Изотовичу, это ужасно понравилось! Он сам, войдя в азарт, перестал донимать меня рассказами о том, как стрелял в спины офицеров – поднимающих их полк в атаку во время Июньского наступления и, сам вспомнил великое множество «солдатских хитростей».

– Товарищ Анисимов, – внезапно меня торкнуло гениальной идеей, – а почему бы тебе не написать про это книжку?

– Зачем? – удивился тот.

– Как это, «зачем»?! Аполитично рассуждаете, товарищ! Впереди ещё не одна война с мировой буржуазией – молодые красноармейцы должны знать все премудрости старых бывалых солдат, которые помогут им выжить и победить.

Вижу, это показалось тому очень заманчивым предложением, хотя несколько смущаясь он признался:

– Хм… Гкхм… Да я и, писать то… Толком не умею!

Понятно: с тремя классами – редко кто становится писателем. Разве, если классиком объявят – как Максима Горького…

– Неужели, у тебя – как у главы волостного Совета, председателя волостной партячейки, – делаю как можно более выпуклые глаза, – уж и, секретарши с пишущей машинкой нет?!

– Ну, почему «нет», – он скромненько так, отвёл глаза в сторону, – есть! Секретарша есть и пишущая машинка при ней.

Мне уже «доложили», что с секретаршей из дворянок – привезённой им в голодном восемнадцатом году вместе с «машинкой» из самого Нижнего, местная власть «гуляет». Что ужасно не нравится его законной – ещё «дореволюционной» супруге, нажившей с Фролом Изотовичем троих детей. Как бы не половина всех местных новостей, про эту «Санту-Барбару»!

– Ну, так диктуй ей, что мне сейчас рассказал – а я потом литературно обработаю и, вместе пошлём в какое-нибудь издательство.

Я, несколько заговорщически подмигнул:

– Вся слава тебе – как автору, а гонорар – пополам… Всё «по-честноку»! Ну так как, Фрол Изотович?

Вижу – «загорелся», но ответил уклончиво – мол, подумать надо. Напоследок спросил – умею ли я ремонтировать автомобиль. После, такого же – уклончивого ответа: мол «посмотреть надо, что там за лохматина», председатель местного Сельсовета… Извиняюсь – Волисполкома, пожелал мне скорейшего выздоровления и попрощавшись удалился, пыхтя недокуренной «козьей ножкой».

Немного отдохнул: после товарища Анисимова – «посетителей» не было весь день! Распугал он их, как крупная щука – распугивает всякую мелочь в какой-нибудь луже…

* * *

Не обошли меня своим вниманием и правоохранительные органы в лице самого Начальника волостного (районного) управления милиции НКВД[7] – какого-то там «уполномоченного», товарища Каца Абрама Израилевича.

Тоже блин – надымил куревом, хоть топор вешай и бей им товарища Каца по его кудрявой головёшке – что мне очень хотелось проделать!

Если товарищ Анисимов был похож на слегка приблатнённого лысого биндюжника – волей судеб усевшегося в кресло председателя колхоза и, до сих пор этот факт в полной мере не осознавший, то товарищ Кац был похож…

Просто на еврея, одетого в видавшую виды кожаную куртку!

Хотя глава местных милиционеров всем по ушам трёт про своё трудное детство в семье простого еврейского сапожника, его прежние дружки успели сболтнуть – что он был родом из достаточно обеспеченной семьи, владеющей ломбардом и десятков мелких лавок в каком-то восточнопольском местечке.

Как он здесь очутился?

Необъяснимый ничем вменяемым, акт властей Империи – при Великом отступлении из Польши в 1915 году, насильно выселивших евреев из «Черты оседлости» и расселивших их по всей России! Озлобленные и находящиеся буквально на грани выживания, они после Октября первыми шли в Красную Гвардию и ВЧК: во-первых, чтоб элементарно выжить среди чужого для них народа, а во-вторых – чтоб элементарно отомстить… Ведь, при выселении – а делали это по большей части казаки, с ними не церемонились! При малейшем подозрении в шпионаже в пользу Германии, евреев вешали без всякого суда и следствия. А при «эвакуации», множество их стариков и детей умерло в дороге от болезней и голода. Про утраченное имущество – за которое любой еврей удавится, я уже не говорю.

Многое в истории Российской Гражданской войны становится понятным, если знать влияние этого «еврейского» фактора – в частности пресловутое «расказачивание».

К великому сожалению, абсолютным большинством жертв их мести – были люди, никаким боком непричастные к их еврейским бедам.

И, этот по рассказам – из таких же!

Правда после того «восстания», Кац в значительной мере поубавил свою прыть, ну а потом и вовсе «остепенился» – женившись на дочери местного предводителя дворянства. Бывшего, разумеется…

Что самое поразительно, чему больше всего удивляются местные – так у них совет да любовь! Меня это впрочем, нисколько не удивляет: надо отдать им должное – у евреев отношение к женщинам довольно почтительное и, слабому полу это не может не нравиться.

К Абраму Израилевичу, у меня с первого взгляда появилась стойкая антипатия!

Ко мне он явился не один – а с двумя другими товарищами в форме и, его визит сразу стал напоминать то – ли арест, то ли просто – задержание. Мой названый отец забеспокоился было, но совершенно напрасно: всего лишь опрос в связи с моим «ограблением», хотя вроде – никто из нас заявление не писал.

Опять же понятно: так же как и остальных визитёров – главу местного НКВД дрючит дефицит общения в сельской местности…

Но мент он и, в Африке – мент!

Просто так зайти и поболтать, он не может – обязательно надо со своими дешёвыми «спецэффектами».

Освоившись в доме, после всех положенных при проведении подобных мероприятий «официальных церемоний», главный ульяновский мент спрашивает:

– Расскажите, товарищ Свешников, как Вас ранили белополяки.

Не иначе – «ловит», Алан Пинкертон, чёртов!

– Извините, товарищ Кац… Я был контужен, а не ранен.

Притворно расширяет очи – типа, забыл:

– Ах, да! Запамятовал, извините… И всё же расскажите.

Несколько недовольно замечаю:

– Вы – «запамятовали», а мне – конкретно память отшибло! Боюсь, ничего особо интересного рассказать не смогу: амнезия – потеря памяти, то есть… Здесь помню, здесь не помню – как-то всё фрагментально… Отрывочно стало быть.

Однако, не слезает и лёгким нажимом:

– Расскажите, что помните.

Однако, какой настойчивый мент попался! Ладно…

«Не так давно» приходилось читать книгу Соломона Бройде «В плену у белополяков»… Слегка напрягши память, начинаю сумбурно-раздражённо рассказывать оттуда, несколько корректируя конечно:

– Помню – шли в атаку: я бежал впереди роты – «УРА!!!». Потом слышу отдалённый орудийный выстрел и следом шелест снаряда… Вот «шелест» превращается в какой-то леденящий душу хрип – «ХХХРРР!!!» Как удавленник, «танцующий» в петле… На единый миг, «хрип» замирает и, вместе с ним замирает душа и, кажется, останавливается дыхание и сердце…

– Шестидюймовым «чемоданом» врезали паны, – вполголоса прокомментировал милиционер у окна.

– Потом, ничего не помню – даже самого взрыва, только летящую в небе чью-то папаху. Потом, удар об что-то твёрдое и всё куда-то проваливается – ни бойцов, ни лошадей, ни папахи. Сколько времени продолжалось моё беспамятство? Минуту, часы, сутки, годы, века…? Я не знаю… Мне холодно. Я лежу в грязи. Всё мое тело, все его поры насквозь пропитаны болью и грязью. Липкая, холодная, она пластами накатывается на грудь. Мне больно, я задыхаюсь… Хочется выть от тоски, громко вопить о спасении. Но из горла судорожно выталкиваются короткие лающие стоны…

Должно быть, я рассказывал с должным выражением: слушатели, аж рты – как вороны с сыром раскрыли!

– Кхе, кхе, – закашляв, товарищ Кац прервал поток моего сознания, – так Вы значит, находились в госпитале, когда…

– Открываю глаза – передо мной чье-то худое с бородкой лицо. Рядом койки, на них люди – покрытые чем-то белым. По стенам ползают тревожные блики одинокого фонаря. Я в больнице… Я болен… Я среди живых. Скорее бы забыться и заснуть. И, снова впадая в длительное забытье, я слышу голос: «Пусть спит».

– Снова просыпаюсь – чья-то рука заботливо утирает моё лицо полотенцем, поправляет сбившуюся подушку и на минуту задерживается на моем увлажненном лбу. Я не могу пошевелиться, мои руки отказываются мне повиноваться. «Где я?», – спрашиваю. «В пятом Виленском госпитале, – отвечает медсестра, – уже две недели с тобой возимся. На вот выпей, товарищ и дожидайся прихода доктора…».

– Кхе, кхе…, – снова Кац, закашлявшись от крепкого самосада, – расскажите, как Вы попали в плен к белополякам.

Переведя дыхание, продолжаю:

– Сквозь сон как-то слышу: «Та, та, та-та, та-та…» – отстукивает пулемет где-то совсем близко. Первая мысль: неужели мой бред продолжается? Пробую поворачивать голову во все стороны. И меня сразу поражает какая-то настороженная тишина. Все заняты только собой, своими мыслями и деловито-озабоченно прислушиваются к доносящимся звукам. Значит – это явь. Здесь – выздоравливающие бойцы и я между ними. А за слегка дребезжащими стеклами – фронт с привычной музыкой пулеметов и пушек, которая приближается все ближе и ближе.

– …Тревога охватывает всех находящихся в палате. Бородатый сосед с тату… С татуировкой на руке, порывисто наклоняется в мою сторону и приглушенно говорит: «Подходят, сукины дети. Значит, нам – крышка». И, не дожидаясь ответа, обращается с такими же словами к другому соседу. В палату торопливо входит бледная сестра и произносит нарочито спокойным голосом: «Товарищи, без паники! В двадцати верстах от города появился польский отряд. Его отобьют сегодня же. На то война…».

– Через буквально час, в палате неожиданно появился один из врачей: «Товарищи, необходимо сохранять спокойствие. Город оставлен нашими. С минуты на минуту сюда могут явиться поляки. Прошу вас быть с ними вежливыми. Бежать отсюда нельзя, да вы и не сможете». И вышел из палаты сгорбившись, с трудом волоча правую ногу.

– Грузный топот окованных железом сапог – это группа легионеров шумно ворвались в палату, размахивая кулаками и прикладами. Они избивают раненых и укладывают в свои вещевые мешки убогий красноармейский скарб. Я сброшен на пол, бородатый сосед справа, зажимает подушкой выбитый глаз – из которого торопливой струей стекает кровь… Встали надо мной: «Встать, скурве сыне! Защелю зараз, холеро!».

У Каца выпала цигарка изо рта:

– Это действительно по-польски!

Не обратив внимание продолжаю:

– Стараюсь лежать, не подавая никаких признаков жизни, однако очередь доходит и до меня: «Здыхаешь, пся крев!», – бьют меня с силой ногой в бок. Медсестра кричит: «Не бейте его – он и так к ночи помрёт!». Тогда, грязно обозвав, поляки принялись избивать её. Бросают поперёк больничной кровати… Треск разрываемого платья… Белые, бесстыдно раздвинутые женские ноги… Полузадушенные крики-стоны… Предсмертный хрип и мёртвые застывшие глаза на измученном лице, мне показалось вопрошающие с немой укоризной: «За что, вы меня так?»… От слабости, от боли, от голода у меня кружится голова. Я впадаю в беспамятство…

– С детства ненавидел пшеков за их высокомерную спесь и гонор…, – товарищ Кац несколько смущён, – как попали в лагерь? Я слышал всех тяжелораненых паны добивали? Почему же Вас…?

Рисунок 4. Не забудем не простим!

– Почему меня не добили, спрашиваете?? А я не помню! Помню как во сне фигуру подтянутого офицера в сияющих крагах и повязкой Красного Креста на рукаве: «Досыть, досыть!». Потом меня несут взяв под руки мои товарищи… Снова беспамятство… Очнулся уже в поезд: я брежу, я иду в бой – в последний и решительный бой за Советскую Власть. Моя рота наступает и, я должен взять последнее польское укрепление. Я кричу: «Ур-а-а!».

– Вдруг, слышу: «Цо, холера!». Скрипнула дверь вагона, польские солдаты бросились в темноте избивать прикладами всех лежащих в вагоне. С тех пор, я старался не спать и не впадать в беспамятство.

– Не могу сказать сколько ехали… Вдруг остановка, скрипят двери вагона: «Вставать, скурве сыне! Зараз бендзем выходить!». Все поднялись. Выходим на платформу и строимся по четыре в ряд. На станционном здании читаю надпись: «Волковыск». «Ходзи!», – командует унтер-офицер. Конвоиры окружают нашу группу тесным кольцом. Я, еле перебирая ногами, иду вперёд – повиснув на плечах товарищей.

– Подходим к огороженному колючей проволокой зданию – управление коменданта Волковысского концлагеря. На крыльце появляется немолодой офицер с отёчным лицом. Конвоиры вытягиваются в струнку. Вслед за начальником лагеря выходит с десяток солдат – у каждого в руке плетка и шомпол.

– «Бачнись»! – но никто из нас не понимает этого слова. Тогда офицер орет на великолепном русском языке: «Смирно! Голову выше, сволочи»! Затем, он командует: «Господа офицеры царской армии, пять шагов вперед, шагом марш!». Из наших рядов выходят четверо. «Господа русские офицеры» впечатление производят не из сильных! Остатки больничных халатов, сине-черные следы от избиения на лицах – трудно в таком виде показать «доблестный» вид. Каждый из них громко и отчетливо рапортует о своем дореволюционном чине и полке. Он им: «Станьте в сторону, господа офицеры!»

– Следующая команда: «Товарищи красные командиры, пять шагов вперед, шагом марш!». В наших рядах тишина… Никаких движений – замри, сердце! «Значит, нет красных командиров? – почти дружелюбно спрашивает, – а может быть, есть?». В наших рядах то же настороженное молчание.

– Тогда: «Господа офицеры, покажите мне, кто здесь красный командир, комиссар или коммунист». Не совсем уверенно, видимо, тяготясь своей постыдной ролью, приближаются недавние товарищи к нашей группе. Один из них подходит ко мне вплотную, смотрит подслеповатым глазами куда-то мимо и проходит мимо.

– «Господа офицеры» понуро бредут к командиру: «Ни на кого не можем показать, ваше высокоблагородие». Польский офицер презрительно их оглядывает: «Вы недостойны носить свое высокое звание!». Вдруг, он сам подходит вплотную к нам, из второго ряда слева вытаскивает какого-то человека с перевязанной грудью и сильным ударом в голову валит его наземь…

Сделав небольшую паузу и краем глаза глядя на притихшего Каца, я вдруг как заору:

– …ЖИД, КОМИССАР!!! СМЕРТЬ ТЕБЕ!!!

Клянусь – он чуть в форточку не выпрыгнул!

– Польские солдаты накинулись, бьют его – предсмертный ужас в глазах жертвы, крики, хрипы, стоны – переходящие в утробное мычание. Вскоре все кончено – на земле бездыханный труп в луже собственной крови. Солдаты оттаскивают его в сторону, затем по знаку начальника хватают следующего «коммуниста» и всё повторяется заново: короткий вопрос, удары и безумные крики истерзанного… Ещё один обезображенный трупп.

Траурно склонив голову, я замогильным голосом:

– Вскоре, должна настать моя очередь и я готовился достойно встретить смерть, вспоминая родных, близких, друзей… Командира и комиссара нашего полка… Товарища Троцкого и его речь на митинге незадолго до того – моего последнего боя, где он говорил об скором крахе империализма и неизбежности свершения Мировой революции…

Тяжело вздыхаю:

– …Но Солнце уже садится, палачи устали и торопятся домой к семьям.

Абрам Израилевич хрипло, вытирая платком пот со лба:

– Товарищ Свешников… Думаю, на сегодня достаточно воспоминаний. Давайте лучше поговорим о вашем ограблении.

* * *

Далее товарищ Кац задавал вопросы о «происшествии», один из его сотрудников записывал, а другой снова с отсутствующим видом смотрел в окно.

По существу дела, я рассказал, что плохо себя почувствовал ещё будучи проездом в Москве – результат тяжёлой контузии на Польском фронте, нечеловечьих условий в польском концлагере и перенесённого затем сыпного тифа. Помню, как пересаживался с поезда на поезд в Нижнем Новгороде – больше ничего не помню… Должно быть, возвратный тиф – про который говорил недавно побывавший здесь доктор Ракушкин.

Перечислил якобы украденные у меня вещи, особенно сожалея про красные революционные шаровары – которыми меня лично наградил за одно особенно «жаркое» дело, полковой комиссар Шниперсон и про комсомольский билет и значок – вручённые лично товарищем Шацкиным Лазарем Абрамовичем[8], во время моего пребывания в Москве.

Наконец, все вопросы «по делу» были закончены, протокол составлен и началось то, о чём я больше всего боялся: зная о том, что я «воевал» в Восточной Польше, главный мент – видно ностальгируя, начал меня расспрашивать о родных местах. В принципе, я этого ожидал и, в ответ поступил «по-одесски»: начал ему тереть – как к нам в дивизию приезжал лично САМ(!!!) товарищ Троцкий и, про что он рассказывал на митинге.

– …И, тут над нами пролетает белопольский аэроплан и кидает бомбу! – нагоняю жути, – а товарищ Троцкий, помахал ему кулаком и говорит…

Бла, бла, бла…

Язык у меня с детства был хорошо подвешен – о чём разговор!

Лев Давыдович, в этот временной промежуток был в немалом авторитете – про него говорили не меньше чем про Ленина и, явно больше – чем про Сталина… Все три милиционера, слушали меня раскрыв максимально рот и широко развесив уши.

Здесь надо упомянуть, что опять же по рассказам, Абрам Израилевич – набивая себе цену, очень любит кичиться своим знакомством с другими – «вышестоящими» московскими евреями. С тем же Троцким, к примеру…

Конечно, «свистит» как сам Лев Давыдович! Торчал бы он тогда в этой дыре, ага…

Поэтому видно, мой рассказ произвел на него потрясающее действие – главмент, как бы «потух» и стал даже «меньше ростом».

– Вы член партии? – спрашивает.

– Нет, но я член Российского коммунистического союза молодёжи, – важно отвечаю, – у вас в Ульяновке есть первичная ячейка РКСМ?

А, глазёнки то забегали! А вдруг за её отсутствие нахлобучат местный партактив?! Ладно, выручу – так уж и быть:

– Нет?! Ну, ничего страшного – теперь будет! Товарищ Шацкий, лично говорил мне…

Бла, бла, бла…

Уходил от меня Абрам Израилевич, «загруженный» и «зависший» – как старый советский калькулятор «Электроника», десятой американской «Виндой».

Конечно, нет никаких сомнений – моя социальная «планка» среди хроноаборигенов, после этих визитов скаканула резко вверх.

После визита главы волостного НКВД, посетители не появлялись целых три дня и я уже начал было скучать.

* * *

Буквально парой слов про Отца Фёдора и, не только…

Так уж получилось, что я – как и подавляющее большинство советских людей наверное, про церковь и священников судил по уже упомянутому мной роману «12 стульев», да по сказке Пушкина «О попе и работнике его Балде». Сейчас же, я живу у священника и, когда смотрю на своего названного отца – он больше напоминает мне участкового врача, такой же задёрганный! То на крестины, то на похороны – и всё пешком, да бегом.

Конечно, в своё время я часто слышал про священников – носящих «Ролекс», да ездящих на «Мерседесах»… Наверное и сейчас такие есть – где-нибудь в столице, особенно среди «обновленцев». Но, уверен – успешных врачей, дерущих с больных мзду за лечение, больше – чем «успешных» священников! И, никто же им «косточки» не моет?!

Обидно, право слово…

Вообще, мне за все профессии обидно, как вспомню «то» время.

Куда мы скатились?!

Какая дикая подмена понятий, произошла в умах людей моего века – не осталось, буквально ни одной профессии – которой можно было бы гордиться.

Шахтёр, учитель, врач – нищие неудачники!

Милиционер – бандит, политик – вор, начальник – жулик…

Как жить дальше, на каких примерах воспитывать молодёжь? Старики жили при тоталитаризме, современники живут при ворах и бандитах – нельзя уважать ни тех, ни этих… Ничего святого.

Мне страшно за мир, который я оставил!

* * *

Среди наиболее частых посетителей, была довольно интересная личность – бывший местный помещик Нил Николаевич Кулагин. Это – единственный во всей округе землевладелец, усадьбу которого не разграбили и не сожгли в семнадцатом году крестьяне. Наоборот, мужики выделили ему участок земли – как равному себе, а когда Нил Николаевич не захотел заниматься хлебопашеством, помогли переехать со всем имуществом в посёлок.

В своём двухэтажном городском «особняке» Кулагин тоже недолго пожил: новые власти его «экспроприировали» под школу – назначив(!) бывшего владельца её директором.

Нил Николаевич был человеком широкой эрудиции, библиофилом, коллекционером и неплохим художником. Уже по собственной инициативе, он организовал местный краеведческий музей и библиотеку, в частности – добровольно передав туда сохранившуюся часть своей разграбленной коллекции старинного русского оружия, собственные рисунки и книги. Заодно, себя же назначив директором краеведческого музея и заведующим библиотекой.

Кроме того, Нил Николаевич создал при школе «изостудию» и учит местных ребятишек рисовать…

Общаясь с ним я дополнительно, очень хорошо изучил историю этого края.

До второй половины XVI века, территория Нижегородского Поволжья являлось пограничной областью сначала русских княжеств, а затем централизованного Московского и, наконец – Русского государства. Здесь происходили многочисленные кровопролитные сражения сначала с Волжской Монголо-Болгарией, затем последовательно – с Золотой Ордой, с Казанским ханством, ногайскими кочевниками…

До взятия Казани войсками Ивана Грозного в 1552 году, этот район был заселён довольно слабо. В результате же этого похода, граница Русского государства оказалась перенесена с рек Пьяны и Сережи юго-восточнее – на реку Алатырь. Там была построена пограничная засека с «Пузскими воротами», которая защищала от вражеских набегов территорию, в тот исторический период называемый «Залесный стан».

Началась колонизация этого края русскими переселенцами – правительство щедро раздавала местные земли своей, мордовской и татарской знати, переселяла сюда служивых людей, смотрела сквозь пальцы на беглых холопов, самостоятельно здесь поселявшихся… Сюда же, принудительно селили военнопленных с запада, например: литовцев, сиречь – белорусов и, так называемых «черкессов» – предков современных мне украинцев.

При царе Алексее Михайловиче поселили здесь большую группу полонённых литовцев во главе с их паном – Ульяном по имени… Так появилось село с усадьбой «Ульяново», затем – «Ульяновка». Ну а потом – как братья Баташевы чугунолитейный завод при плотине и посёлок на этом месте построили, его тоже назвали «Ульяновкой».

Из-за особенностей заселения этого края, возникла воистину поражающая воображение пестрота местных обычаев, привычек и характеров жителей – даже расположенных рядом сёл! Не менее поражающее разнообразие говоров: вместе с говорящими на правильном литературном языке, можно было встретить «окающих» по-нижегородски, «акающих» по-московски, «чокающих», «щёкающих», заменяющих звуки «г» на «ц», говорящих певучей речью – как малороссы и использующих белорусские слова…

Вавилон, да и только!

Весь этот «Вавилон», связывала в одно целое не только единая территория, но и хозяйственные отношения. Одни села славились своими домоткаными холстами, другие – искусными ткачихами, обшивающими всю округу. Третьи, четвёртые, пятые – плотниками, ставящими сотни домов по всему уезду, бондарями, мастерами санного или тележного «производства». Где-то вили отличные верёвки, а где-то – жгли уголь для кузниц доброй половины Ардатского уезда…

Вот, такая краеведческая история!

Ульяновка и её окрестности, славились санно-тележным кустарным производством. Причём, налицо была уже давно исторически сложившаяся узкая специализация – даже при изготовлении колёс. Одни кустари заготавливали дерево, другие сушили его и превращали в заготовки, третьи долбили-точили ступицы, четвёртые – спицы… Пятые-десятые – всё остальное. Кузнецы ковали железные элементы телег и саней и, наконец – это всё собиралось воедино и продавалось далеко за пределами волости и, даже губернии оптовыми торговцами.

Если подумать, то это уже готовая…

Надо, очень(!) хорошо подумать!

* * *

Видимо, мой «перенёсшийся» в прошлое и резко помолодевший организм был девственно чист от всякого – даже некого подобия иммунитета и, цеплял любую инфекцию – только в путь!

Поэтому видно, я проболел в общей сложности полтора месяца – начав с уже знакомой «горячки», затем последовательно на меня напала какая-то подозрительная «сыпь», потом обильная диарея – три дня из сортира «не выползал», благо уже тепло было. Что-то там ещё, ещё и ещё какая-то лихоманка… Я раз за разом заболевал от любой пролетающей мимо бациллы и, вместе с тем мой «сложенный заново» молодой организм – на удивление быстро, с любой же заразой справлялся.

Хотя в посёлке иногда проходили митинги, на которых народу объявлялось – но как-то «мимо» меня проскочили такие важные события как избрание Сталина Генеральным секретарём, открытие Гэнуэзской конференции и подписание Рапалльского договора с Германией… И, даже создание 19 мая «Союза юных пионеров имени Спартака», я пропустил!

А вот на момент принятия и вступления в силу первого Уголовного кодекса РСФР – 1 июня, я уже более-менее оклемался и, сперва с большим вниманием выслушав про него от пришедшего в гости волостного судьи. Затем выпросив на время, смог с ним ознакомиться и даже сделать кой-какие полезные для себя выписки.

Хм… Смертная казнь не предусматривалась, а срок наказания лишение свободы варьировался от шести месяцев до пяти лет.

Хм!

Справедливости ради надо заметить, что «скоро» законодатели осознают свою ошибку и, срок заключения увеличат в два раза – до «червонца».

В конце мая – начале июня дело пошло на поправку и, я стал более-менее регулярно выходить из дома, греться на Солнышке, прогуливаться по саду и, даже высовывать свой нос за пределы поповского двора. Тогда же отец Фёдор «поскреб по сусекам» и, съездив на барахолку в уездный Ардатов – полностью экипировал меня.

Он приобрёл мне ещё довольно крепкие довоенные гимнастёрку и шаровары, слегка подпалённую в одном месте старую солдатскую шинель и английские ботинки с обмотками, которыми союзники снабжали – то ли ещё императорскую армию, то ли уже белогвардейскую…

А может и, с какого ещё живого или уже мёртвого интервента сняли!

Всё было разумеется не новое и довольно сильно изношенное – но чистое и, довольно добротно заштопанное и отремонтированное. Ну, а фуражка нашлась своя – ещё старая, гимназическая и слегка маловатая. Ну и ремень – такого же происхождения, с медной бляхой – на которой был выбит номер гимназии.

«Экипировавшись» таким образом и освоив самостоятельно намотку обмоток, в промежутках между нападениями хвороб, я стал совершать всё более и более длительные прогулки по городу, знакомясь с ним… Разумеется, если позволяла погода.

Сразу скажу: первое впечатление – далеко не из приятных!

Такое ощущение, что попал куда-то в задницу этого говённого мира, или смотришь какой-то очень хреновый – но реалистически-жестячный исторический фильм, да к тому же ещё со «спецэффектами». Жуткая нищета, ещё наполовину патриархальные, дикие обычаи и нравы, полуголодное существование большинства населения, никаких коммунальных и бытовых удобств, потрясающая неграмотность и дикая смертность – особенно детская…

Наследие проклятого царского режима, короче – без всяких кавычек или малейшего стэба!

Вкратце о самых сильных первых впечатлениях.

Бритьё собственной рожи и головы клинковой бритвой, пока не обвыкся – напоминало мне ежедневную попытку суицида. Пробовал прибегать к услугам местного цирюльника-бродобрея – было ощущение, что вот-вот меня за что-то зарежут…

Уж лучше я сам!

Донимали полчища насекомых. На кухнях, столовых и, нередко в щах или сдобе – тараканы… На стенах и в постели – клопы…

Мухи – везде!

Кроме всего прочего – непереносимая в первое время для моего чуткого обаяния, вонь. «Надо вам заметить, что насчет канализации и прочих удобств в Миргороде есть только выгребные ямы», – всё чаще мне приходили в голову строки из ещё не написанного шедевра Ильфа и Петрова.

Лошади, коровы, свиньи, куры, гуси – свободно (или запряжённые, в сопровождении – без разницы) гуляют по улицам и, все они – извините за мою прямолинейность:

СРУТ!!!

А убирать их экологически чистые какашки некому: дворников в Ульяновке – на порядок меньше чем ментов.

Если прошёл хотя бы средней продолжительности дождь, то на улицах – стоят лужи с плавающим в них гов…ном различного происхождения, которое, как известно – обладает положительной плавучестью… Тогда лучше оставаться дома: иначе, даже если ты в сапогах – портянки весьма «специфично» провоняют!

Конечно, был указ ещё «старых» властей – об уборке хозяевами улиц напротив их дворов, «обновлённый» новыми властями… Но, как водится у нас на Руси: чем строже «указ», тем на него чаще, охотнее и дружнее – «кладут» соответствующий детородный орган!

Потом ничего – привык…

* * *

В Ульяновке было всего три улицы – которые можно было так назвать с большой натяжкой и, на которых поддерживается хоть какая-то видимость городской культуры.

Главной в Ульяновке считалась Дворянская улица, не так давно переименованная в «Советскую». На ней располагалась Соборная площадь, собственно на которой находился Благовещенский Храм – где я «материализовался». Она, единственная из всех была крыта булыжной мостовой: на двух других – лишь остатки старого деревянного настила ещё баташёвских времён, на которых – довольно часто бывает, ломают себе ноги люди и даже лошади.

На бывшей Дворянской улице до революции жил народ «уважаемый» – те же дворяне, священники, купцы и зажиточные мещане… Кроме нескольких двухэтажных «небоскрёбов», остальные дома были одноэтажными без малейших архитектурных излишеств. Справа от Благовещенского Храма находился большой старый сад и дом иерея Свешникова, отличавшийся от домов простых горожан лишь добротностью и величиной.

Двухэтажный особняк – ныне занимаемый волостной больницей, когда-то принадлежал купцу Королькову – владельцу керосиновой лавки и магазина на Базарной площади, в котором раньше торговали одеждой и тканями.

Ещё один двухэтажный дом и ещё одна весьма примечательная личность! Этот двухэтажный особняк, ныне – волостная школа «второй ступени», до революции принадлежал помещику Кулагину Нилу Николаевичу – про которого, я уже рассказывал.

На противоположном углу улицы стоит бывший двухэтажный дом купца Василия Цедринского, про которого я узнал очень забавную – ещё имперских времён, историю…

Отец Фёдор, пользовался в Ульяновке очень большим авторитетом: прежде, его не только уважали – но и побаивались даже «власть имущие», так как за прегрешения он не щадил никого! В городке до сих пор рассказывают об эпитимии, которую отец Фёдор наложил на этого купца за многочисленные «прелюбодеяния» – вышедшие за все грани норм приличия. Кроме всего прочего – что полагается грешнику (усердных молитв и строгого поста), купец должен был приходить в Храм только в чугунных колодках – специально отлитых по его же заказу. Позорище то, было…

Чугуняки, гремели на всю округу!

Ныне, сильно постаревший купец Василий живёт на втором этаже собственного дома «с подселением» директора местной школы, а на первом этаже разместилась библиотека и краеведческий музей.

Ну и, последний двухэтажный «небоскрёб» на улице Советской – довольно-таки приличный трактир и заодно гостиница, нэпманши Софьи Николаевны Сапоговой. Так как подобное заведение единственное в Ульяновке, оно незамысловато и без всяких затей так и называется: «Трактир».

Поперёк улицы Советской, через Соборую площадь проходит улица Ямская – по которой и, проходит (донельзя захиревший с построения ещё задолго до революции «железки») почтовый тракт «Нижний Новгород – Саранск». Эта улица по большей части «чиновничья» – именно на ней жило всё волостное начальство и находились все органы волостного управления.

При новой власти всё осталось в принципе на прежнем месте: просто «вывески» и флаги поменяли, да убрали бюст Государя-Императора – не успев ещё поставить взамен памятник Вождю мирового пролетариата с «протянутой рукой». Первым делом, конечно, надо упомянуть двухэтажный волостной Совет – чьи стены ещё носят следы пуль после «восстания» лета 1918 года. Здесь же, волостной военкомат – который буквально в год моего появления закроют, а его функции передадут в уезд. В самом же здании расположится фельдшерский пункт – вотчина Казаринова Константина Николаевича и, заодно роддом.

Ну и, на этой же улице – волостной отдел НКВД и здание суда, всяк в своём двухэтажном «небоскрёбе».

Неподалёку от чекистов, в добротном одноэтажном деревянном доме с огромным садом, живёт ещё один мой знакомец и довольно частый гость – землемер Иван Александрович Александров, сохранивший должность при новых властях.

Рядом с его домом находились два деревянных здания Ефима Михайловича Фирстова – владельца «почтовой станции». В большом доме с мезонином жила вся его семья, а в здании напротив располагалась конюшня.

Бизнес Ефима Михайловича сошёл было почти «на нет» – в связи с последними событиями в «эпоху перемен». Однако, с объявление НЭПа Ефим Михайлович несколько «ожил» и, даже строит грандиозные планы… Ныне же, он практически живёт извозом до железнодорожного полустанка – находящегося в шести вёрстах от Ульяновки.

Далее, два одноэтажных деревянных дома принадлежат Анне Ивановне Паршиной, вдове и начинающей нэпманше. В одном доме живёт она с двумя взрослыми сыновьями, в другом расположилось местное швейное «предприятие» под незатейливым названием «Игла» – ей принадлежащее.

Список волостной интеллигенции можно дополнить доктором Ракушкиным – про которого я уже рассказывал, аптекарем, ветеринаром, метеорологом с заброшенной метеорической станции…

Третья, самая большая (как бы не – раза в три больше двух первых, вместе взятых) – но и, самая неблагоустроенная и запущенная улица посёлка Ульяновка, раньше называлась «Торговая» – а сейчас носит гордое название «Пролетарская».

Старое название вполне объяснимо: в месте пересечения с Ямской улицей – на ней находится Базарная площадь – самое оживлённое место в округе, где торгуют как в «специализированных» заведениях – так и с лотков или просто с рук. Местная барахолка, короче…

Новое название появилось тоже не «с куста» или по наитию: основной контингент живущий на этой улице – это немногочисленный пролетариат, кустари-надомники, крестьяне-земледельцы и просто – люди «вольных профессий».

Из самых серьёзных «специализированных» предприятий торговли, можно назвать национализированный ещё в восемнадцатом «нефтяной склад» – раньше просто керосиновая лавка купца Королькова. Сейчас склад находится в ведении Главного управления по топливу (ГУТ) ВСНХ СССР и торгует керосином довольно скверного качества…

Гофно – надо сказать по правде, а не керосин!

Того же происхождения самый крупный во волостном центре магазин – ныне государственная «Госкооперация», с вечно пустыми полками. Соль, спички, колёсная мазь, верёвки, вонючее хозяйственное мыло да нехитрые скобяные изделия – вот и весь «прейскурант».

Улица Пролетарская упирается в плотину через реку Тёщу, с запущенным прудом – на противоположной берегу которой и располагается собственно, остановленный и растащенный до последнего гвоздя, бывший чугонолитейный завод братьев Баташёвых… Ныне от него осталась лишь одна плотина да сами и, ныне добротные здания цехов завода – видно на века сработанные крепостными крестьянами.

Остальные «улицы» официальных названий не имели, а местные жители обозначали их как: «Тёщин (Чикин, Хвощёв) переулок», «Назарьев тупик» и так далее…

Вот, такая безнадёга!

Конечно, я не избалован столичной жизнью в столице или просто в большом городе. Я родился, учился, и всю жизнь жил и работал в небольшом по современным мне меркам городишке – всего лишь триста с небольшим тысяч жителей…

НО, ЭТО УЖ СЛИШКОМ!!!

Попадая в неблагоприятную для себя среду, всяк уважающий себя прогрессор, в соответствии с законами жанра (исключая смертельно-фатальный случай в самом начале, конечно!), должен или поменять её – переехав в более благоприятную (например – в Америку!) или изменить среду под себя.

Что выбрать?

Из загородных «достопримечательностей» – которые я ещё не почтил собственным посещением, можно упомянуть женский монастырь в пятнадцати верстах на северо-востоке – закрытый при Советской власти и «стан принудительных работ» близ железнодорожного полустанка. Последний по своей сути, трудовой концентрационный лагерь для «враждебных элементов» – буквально только «вчера» закрытый, ещё колючую проволоку растащить не успели! Во времена военного коммунизма в нем содержались осуждённые на срок «до окончания Гражданской войны» – было такое наказание в эпоху Военного коммунизма, числом около трёхсот.

Это был так называемый «мягкий лагерь»: хорошо зарекомендовавшие себя осуждённые (часть из них являлась жителями самой Ульяновки) могли жить в городе на съёмных квартирах, а в лагерь являться только для прохождения «трудовой повинности». Во время Гражданской войны, Советская Россия была отрезана от бакинской нефти и донбасского угля и, дрова стали основным видом топлива для её промышленности, транспорта и городского хозяйства.

Вот, находящиеся в этом лагере «буржуи» и занимались заготовкой дров для диктатуры пролетариата!

* * *

Как казалось поначалу самая сложная проблема – обзаведение соответствующими документами, удостоверяющими мою личность на поверку – оказалась самой простейшей.

Оказывается, я попал в очень интересное время! Время, когда старая, дореволюционная паспортная система оказалась сломанной – а новая советская, еще только-только создавалась.

До большевиков в Российской Империи действовало «Положение о видах на жительство» от 1894 года. Согласно нему, лица проживавшие по месту постоянного жительства не обязаны были иметь паспортов – достаточно было «приписки» к месту службе или к какому-нибудь обществу… К крестьянской общине к примеру или купеческой гильдии. Наличие паспорта являлось необходимым лишь при удалении далее чем на 50 верст от места прописки – сроком дольше, чем на 6 месяцев. Женщинам, вообще паспорт был не положен – но мог быть выдан лишь с разрешения отца или мужа.

Рисунок 5. Документ, удостоверяющий личность в Российской Империи.

Имея на руках документ – до 1906 года он назывался «паспортная книжка», любой подданный мог свободно перемещаться по всей территории Империи – за исключением цыган, евреев проживающих за «чертой оседлости» и лиц имеющих судимость или находящихся под надзором полиции. Последние две категории тоже могли «двигаться» – но только с разрешением и, с особой отметкой в документе удостоверяющим личность.

Государство было сословным – сословный же принцип, лежал в основе документирования населения. Бессрочные паспортные книжки выдавались дворянам, купцам и чиновникам. «Податному» же населению, в зависимости от обстоятельств и «личностей», выдавались на руки документы трёх видов:

1) «Паспортные книжки» на срок в пять лет – если нет задолженностей по платежам. При просрочке оных же, документ отбирался полицией.

2) Удостоверение личности на один год – вне зависимости от долгов перед частными лицами или задолженности в казну.

3) «Вид на отлучку», так же – на один год. Такие чаще всего выдавались лицам, не достигшим совершеннолетия…

Ну, заграничные паспорта – это отдельная «песня», думаю про них здесь неуместно – не по делу рассказывать…

Естественно, придя к власти, большевики – стремящиеся разрушить «весь мир насилья, а затем…», первым делом отменили сословное деление населения, а значит – уничтожили всю паспортную систему Российской Империи.

«А, затем» – что взамен?

Внутри России царила разруха, развал и полная неразбериха в учёте хаотичных перемещений гигантских масс людей – а лидеры большевиков первым делом позаботились о введении «Трудовых книжек»… Для нетрудящихся.

Да, да!

Воистину парадокс: знаменитая советская «трудовая книжка», начало своё ведёт от желания новых властей уничтожить «паразитирующие» классы – методом их перевоспитания принудительным трудом.

Документ, имеющий название «Временное трудовое свидетельство для буржуазии», был украшен лозунгами «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» и «Кто не работает, тот не ест!» и, выдавался лицам «живущим на нетрудовой доход» и «использующих наёмный труд», а также – торговцам, лицам «свободных профессий», лицам «без определённых занятий» и прочим тунеядцам…

Лица перечисленных категорий – не имеющие подобного документа, могли подвергнуться штрафу или тюремному заключении и самое главное – без него не выдавали продуктовые карточки, а в условиях Гражданской войны – это равносильно приговору к мучительной смертной казни через голодную смерть…

К счастью, большевики – дурью маялись не долго!

Пришедшие в результате двух переворотов революционеры-теоретики, ввели всеобщую трудовую повинность и сперва считали – что «победивший пролетариат» в особом контроле с их стороны не нуждается. Типа, рабочий класс имеет врождённое чувство сознательности и освободившись от своих оков, с головой погрузиться в созидательный труд во имя грядущего пришествия коммунизма…

Однако, недолго музыка играла!

Рисунок 1. Одно из первых советских удостоверений личности.

Уже в восемнадцатом году выяснилось, что на пролетарскую «сознательность» рассчитывать нечего: любой трудящийся умеет «класть» на работу – не хуже представителя бывших имущих классов.

Осознав суровые реалии, большевики надо отдать им должное – мгновенно на скаку «переобулись»!

В борьбе с так называемым «трудовым дезертирством», снабдить «трудовыми книжками» решено было в первую очередь именно «гегемона» – рабочих и заодно – государственных служащих. Старорежимный паспорт у таких изымался, а на его основании выдавалась «трудовая книжка» – которая становилась основным документом, удостоверяющим личность.

Однако, для реализации таких планов, у разорённого двумя войнами подряд государства, уже не было достаточно ресурсов. Даже в обеих «столицах» – в Москве и Петрограде, программа полной замены старых паспортов новыми трудовыми книжками, не была реализована и, в начале 20-ых годов этот проект был свёрнут.

Дальше, эти два важнейших для каждого советского человека документа – паспорт и трудовая книжка, «эволюционировали» по отдельности.

Так что, парился я совершенно зазря: в качестве удостоверений личности в стране функционировали самые разнообразные документы: старые паспортные книжки, виды на жительство, свидетельства о рождении и браке, служебные удостоверения, всевозможные справки и мандаты, выдаваемые различными учреждениями новой власти.

Мало того!

В соответствии с принципами «Новой Экономической Политики» и объявленной свободой развития рыночных отношений начался хоть и короткий – но совершенно уникальнейший период в российской истории, когда её граждане были избавлены от необходимости иметь паспорт и «привязку» к месту жительства. «Органам управления» было ЗАПРЕЩЕННО(!!!) требовать у граждан РСФСР предъявления документов удостоверяющих их личность!

Паспорт становится обязательным документом, лишь при выезде гражданина за границу.

Удостоверение же, скорее было «правом» чем обязанностью. Оно выдавалось на три года и, кроме личностных данных, содержало место постоянного проживания, род занятий, отношение к воинской службе, семейное положение… В отличии от царских паспортов, в нём не содержалось «словесного портрета» – а фотокарточка вклеивалась по желанию.

Естественно я знал, что этот период продлится недолго и заранее позаботился – чтоб мои документы были в полном порядке. Как только более-менее встал на ноги – тотчас самолично съездил в уездный Ардатов и получил удостоверение личности. Тут же, встал на воинский учёт в местном волостном военкомате и, без всяких затруднений обзавёлся «Книжкой красноармейца»…

Рисунок 2. Один из образцов книжки красноармейца – предшественницы военного билета.

Глава 3. Подсчитаем «рояли» и поразмышляем вслух

Но первым делом, знамо дело, как только стал выздоравливать – я посетил диаконник в Благовещенском Храме и, произвёл учёт доставшихся мне «роялей».

Самым крутым из них разумеется, была винтовка ВСС «Винторез» с оптическим прицелом и триста патронов к нему…

… ШУТКА!!!

Такое, только в романах про попаданцев бывает! А, здесь у нас – «попаданец» то, конечно есть, но никакого «романа».

Суровая реальность!

Самое ценным конечно же, был как сам компьютер – так и, информация содержащаяся в нём и программы, находившиеся на компакт-дисках.

Думаю, сейчас самое время рассказать немного о себе…

Фамилия, имя и отчество – которые у меня были «там», думаю, никому не интересны.

Биография же, у меня самая обыкновенная – за исключением, самого последнего её «пункта»: родился, учился, служил, работал и снова учился, женился, дважды стал отцом, выживал в «лихие девяностые» как мог и выжил, вышел на пенсию и стал дважды дедом, занимался всякой фигнёй – пока не «попал»…

Учился, я разумеется сначала в школе, затем в машиностроительном техникуме по специальности «технология машиностроения». После службы в армии устроился по специальности на наше «градообразующее» предприятие – «Завод сельскохозяйственного машиностроения, имени…», одновременно учась на вечернем отделении нашего единственного ВУЗа – на факультете «Станки и инструменты».

Проработал почти десять лет, дорос до мастера и затем начальника участка и, уже было на меня «поглядывали» – как на молодого, «перспективного» начальника цеха…

КАК ВДРУГ!!!

«Вдруг, откуда ни возьмись» – перестройка, гласность, демократия, развал, приватизация, два банкротства подряд…

И, звериный оскал капитализма – «здравствуй, улица»!

А дети (их у меня уже двое было – сын и дочь) пищат – кушать и игрушек просят, а жена бухтит: «Что за мужик такой – прокормить как следует семью не может»! Она у меня из деревенских, знаете ли: её не прошибёшь «слезой» о потерянном смысле в жизни и, на диване – просто так не поваляешься и в жалейку ей не поплачешься.

Чтоб, мы делали без наших женщин? Вымерли б, наверное, уже давным-давно – как те мамонты…

«Погибоша, аки обре»!

Конечно, живи в «столицах» или просто в крупном городе-миллионщике – я бы нашёл где-нибудь, какую-нибудь «жилу», или пристроился куда-нибудь на «тёплое местечко» и, как-нибудь – худо-бедно, спокойно, не напрягаясь особо, дожил бы до более-менее «весёлых» времён… Однако, наш город был сравнительно невелик и, количество – как «золотых жил», так и «тёплых мест» – было строго лимитировано. Поэтому, я занимался всем, что подвернётся – лишь бы только иметь лишнюю «копейку» в кармане! От попыток «добывать» рыбу в промышленных масштабах и разведения тех же ушастых кроликов, до торговли самолично выгнанным самогоном и подержанными иномарками.

Имел «столкновения интересов» с конкурентами – с последующими обоюдными мордобитиями, пересекался неоднократно с «родной» милицией и представлял «интерес» для месстных и заезжих рэкетиров-бандитов.

Законы рынка суровы!

Правда, без серьёзных последствий каждый раз: два раза лечил сломанный нос, один раз – челюсть и, заодно вставил выбитые зубы с левой стороны… Пару раз «ночевал» в казённых наручниках в «казённом» же доме и, разочек день провёл в багажнике частной задрипанной «девятки». Первые грозились посадить далеко и надолго, вторые – засунуть поглубже в жо…пу паяльник погорячее.

Ну, ничего – обошлось!

Зато, поближе к «жирным нулевым» у меня был свой бизнес: несколько «шиномонтажек», автомоек, СТО, два магазинчика, два бутика на рынке – торгующих запчастями, кофэшка в центре города… Даже, для своей супруги я замутил салон-парикмахерскую – когда она заскучала: дети подросли, а внуки ещё не появились. Доходу, правда с неё никого – моя, чисто «пообщаться» ходила туда «на работу».

Сам же я переквалифицировался в строители: жизнь стала помаленьку налаживаться, нефть подорожала, банки начали давать кредиты и народ стал потихоньку строиться… Я это дело вовремя «присёк» и, покрутившись сперва на пластиковых окнах, создал небольшую строительную фирму под неброским названием «Allinclusive». Клиент только платит деньги, получает через оговоренный срок ключи и въезжает в готовый дом. Всё остальное фирма берёт на себя – от оформления участка, проектирования до разбивки клумб и газонов на приусадебном участке. Даже, организацию перевозки вещей и празднования новоселья, можно было включить в список! Строили как у себя в городишке – так и, в областном центре и везде с неплохой маржой.

В руководстве фирмой «Allinclusive», кроме меня был один старый строитель-архитектор и очень молодой компьютерщик-программист и, от обоих я набрался немало всяческих полезных премудростей.

Но…

Всё хорошее, имеет одно очень нехорошее свойство – быстро кончаться!

В конце «нулевых», «жирок» у народа как-то очень быстро куда-то исчез: мировая рецессия, мать её итти – кредиты давать перестали. Тут ещё совпало: просто старый архитектор ставший «очень старым», тяжело заболел и скоропостижно умер, а программист – уже просто «молодой», уж слишком о себе возомнил и пришлось с превеликим скандалом, с ним расстаться.

Короче, дела пошли так плохо, что очередной – но самый крупный рейдерский «наезд», я воспринял с немалым облегчением! Отобрали у меня собственность, а заодно – как будто какой-то тяжёлый камень, со спины сняли.

После этого, я ещё некоторое время «трепыхался» – но как-то без особого «энтузизизма», как по инерции. Стимула уже нет – дети выросли, выучились, переехали в областной центр, обзавелись семьями и теперь моя помощь им уже не требовалась. Ну, а нам с «бабушкой» и, того – что за жизнь накопили да пенсии от государства, хватает!

Всё бы хорошо, да здоровье вот всё… Ладно, не будем о грустном!

Всё больше и больше времени я стал проводить не «активно» – ковыряясь с «железяками» в гараже, на рыбалке или с «ботвой» – «во саду ли, в огороде», а… Стыдно признаться, прям – ребячество какое! Тот программист долбанный, «подсадил» меня на компьютерные игры – как наркомана на «иглу». Сначала, вроде безобидно было – «Тетрис» там, то да сё. Затем – стрелялки, стратегии, симуляторы… Не оторвёшь!

Короче, «сел» я плотно.

Самое последнее время же, как бы уже – не лет десять, ещё одно постыдное для моего возраста увлечение: «альтернативная история» – точнее, литература про неё. «Попаданцы» там, «вселенцы», «засланцы», «симбиоты», «реципиенты» и, прочая мудотень…

Кто тоже интересуется – тот в теме!

Особенно, я тащился по так называемым «заклёпкам» – по технологиям, то есть, да конструкциям всяких технических «вундеваффлей» для наших славных предков. Сначала, просто скачивал и читал книжки – затем, появились кое-какие идеи и, самому захотелось ими с кем-нибудь поделиться.

Так я стал писателем!

Не профессиональным писателем, конечно – которому за его писанину платят деньги, а «графоманом» – который пишет бесплатно, потому что не может не писать. Тоже, надо признаться: что-то сродни наркомании – даже, «игрушки» почти забросил! Так, когда уже конкретно ставил своей «музе» прогулы… Никакого «вдохновения», то есть.

Ну, что по этому поводу сказать?

Конечно, я далеко не Стендаль, не Мопассан и даже не Самуил де Маршак… Но и не Достоевский с его нудятиной про убийцу старушек и, тем более не графоман Лев Толстой.

Хахаха!

Прикалываюсь…

* * *

Однако, нехорошо так долго про себя!

Итак, что тут у нас?

Так, так, так… Ага… Китайский фонарик конкретно «сдох»… «Сотка» вслед за ним – аккумулятор давно уже заменить надо было, да всё как-то в лом. Ну да, не беда: в «сотовом» у меня только номера телефонов, музон, да фотки с видео – которые не успел на комп или флешку скинуть. А источник света у меня имеется: «летучую мышь» повыше на полку компьютерного столика и, посмотрим – что у нас там за «рояли».

Конечно же, мы имеем компьютерный стол и сравнительно «свежий» компьютер на нём, с кучей «запчастей» б/у к последнему – в неизвестно каком состоянии. Я же говорил, что страшный хомячило? Если что-то в компе перегорало – я это менял и, заодно «обновляя» – кое-что другое на более продвинутое. Старое, но ещё рабочее «железо» я не выбрасывал, а складывал у себя в «коморке». Вот оно всё – аккуратно упаковано в родные коробочки, но неизвестно будет ли функционировать: читал утверждение, что вся эта электроника может работать лет по десять и даже пятнадцать, а вот храниться – не более двух…

Вот, дошёл и до старых колонок с сабвуфером под столом – эти то, по ходу, вечные! Хотя одна из них, вспоминаю, не фурычит – отчего и произошла замена.

Шарюсь дальше в левом от компьютерного стола углу, сплошь заваленного коробками: давно порядок в своём «кабинете» не наводил – уже и забыл, что где. Вот и, драйвера к бэушному «железу»! Правда, подбирать, если что придётся – всё в куче. Да…

Знать бы заранее – подписал, б!

А этот «раздел», картонный ящик из под чего-то там – компакт-диски с видеоиграми: «FIFA», «FIFA», ещё раз – «FIFA»… Их – «фифей» разных выпусков, здесь штук восемь! Это от сына осталось – он до фанатизма увлекается футболом. Я, конечно тоже – но не до такой степени, чтоб ещё и виртуально в него играть…

Это, опять его – «GTA», «Mortal Kombat», «Call of Duty»… Ещё, чёрт знает что… Если все перечислять – целую страницу надо, а то и две! Сначала мы с ним игры в магазинах покупали, нам их дарили, доставали, затем – появилась возможность скачивать бесплатно в Интернете.

Ну, это «девчачьи» игры моей младшей дочери… Их сравнительно мало: «Sims», «Нэнси Дрю», «Скуби-Ду» – «игрушками» она особо не увлекалась. Серьёзная девушка – вся в маму!

Ну, а это уже мои компьютерные забавы: «Линия фронта», «Барбаросса», «Ил-2 Штурмовик», «В тылу врага», «Сталкер»… Самый первый – лицензионный «Сталкер». Вот, интересный танковый симулятор, к сожалению не получивший дальнейшего развития: «Стальная ярость: Т-34 против Тигра». Эх, поиграть бы сызнова – это вам не убогое гов…но для диванных вояк под названием «World of Tanks».

Это – максимальный реализм!

«– Справа – тридцать, дистанция – шестьсот… Цель – танк противника… Бронебойным – заряжай!

Звяк, дзинь, бряк…:

– Готово!

– «Дорожка», товарищ командир!

– Стой! …ОГОНЬ!!!

БАХХХ!!!

– Заряжай!

Дзинь, звяк, бряк…:

– Готово!

БАХХХ!!!

– Цель уничтожена – полный вперёд…!».

Эх, хорошо!

Да, видать «поиграть» ещё – уже не судьба… Если даже оживлю комп, тратить его ресурс на игры – преступление перед народом, за которое надо карать расстрелом. Разве что, сам вживую поучаствую – «в реале», как говорится… Хотя, уже несколько староват буду – для простого танкиста, то!

* * *

Ладно, отставить «ностальжи» – производим инвентаризацию дальше. Что в этой коробке? Снова, какие-то подписанные простым маркером, компакт-диски.

Ага… Вспомнил: это документация, что осталась в офисе после увольнения моего «юного» компаньона-программиста – незадолго да того, как и сама фирма накрылась «медным тазом». Я ещё на что-то надеялся, поэтому не выкинул, а тщательно всё упаковал и перевёз сюда.

Итак, здесь пожалуй самое ценное – если не считать самого компа, конечно: компакт-диски с надписями – «Проектирование промышленных зданий и сооружений», «Промышленное компьютерное программирование», «Графическое компьютерное проектирование с помощью программы «AutoCAD», «Строительные нормы и правила»…

Рисунок 3. «КОМПАС-3D» – система трёхмерного моделирования, ставшая стандартом для тысяч предприятий благодаря удачному сочетанию простоты освоения и легкости работы с мощными функциональными возможностями твердотельного и поверхностного моделирования.

Что, только у него нет! «Компьютерное программирование дизайна одежды» и «Компьютерное проектирование мебели», даже!

Я кое-чему у этого нашего «Электроника» научился, конечно… Вот, например, программы для самостоятельного проектирования частных домов – «Google Sketch Up», «Revit» и другие, мне достаточно хорошо знакомы. А тот мне сам говорил: «Освоите эти – освоите и, все остальные программы по компьютерному проектированию чего угодно».

«Пиратские программы» российской фирмы «1С»[9] – «1С Предприятие», «1С Бухгалтерия»… Всё достаточно хорошо мне знакомо.

Того же «происхождения» программы для автоматизированного проектирования и черчения, сокращенно САПР[10]: «КОМПАС-3D», «AutoCAD», «A9CAD»… С первой из этих программ, частенько приходилось иметь дело!

А это уже какой-то лицензионный диск: «Nano CAD Plus»… Что за хрень? Читаю на обороте коробки:

«Nano CAD Plus» – это российская система автоматизированного проектирования, нацеленная на десятки областей применения. При подготовке 11-й версии она прошла очередной цикл полировки, реагируя на замечания растущей армии пользователей. Скорость, удобство работы, настройка под требования ГОСТ, поддержка технологии OLE, новые инструменты для разработки документации, интеграция в цифровой документооборот – это и многое другое вы найдете в нашей универсальной САПР…».

Вот это – ваще «роялище»!

Если конечно, им правильно суметь воспользоваться…

* * *

Ага… В этой большой коробке – остатки роскоши былой: вещи – принесённые из моего офисного кабинета.

Аппарат селекторной связи через IP телефон, настольная светодиодная лампа под зелёным абажуром и почти новый офисный набор руководителя класса люкс «ROYAL CROCODILE» в коробке. Всего десять предметов, выполненных из натуральной светло-коричневый кожи с текстурной крокодиловой отделкой. Было десять – но настольным часам, ножу для бумаг и рамке для фотографий кто-то «приделал ноги» во время переезда.

Каким-то образом в эту же коробку попал и сломанный домашний телефон красного цвета и весьма зачётного дизайна. Повертел его в руках, осмотрел со всех сторон – дунул в трубку и положил на место.

В отдельном – «родном» ящике-упаковке, незаменимый помощник в любой конторе или офисе – лазерный принтер! Полностью заправленный, готовый в любой момент к действию: только из коробки вынь – да к электросети и компу подключи. К нему же имеется пара стопок специальной офисной бумаги – хотя этот может печатать на чём угодно: на глянцевой бумаге, конвертах, наклейках, прозрачной плёнке… Лишь бы поверхность была ровной – не то сломается! По крайней мере, мне так объясняли.

Вроде бы полностью заправленных картриджей – что в той же коробке, на полторы-три тысячи страниц текста должно хватать… Плюс, не знаю, на сколько мне хватит – уже вставленных в этот аппарат. Давно его не касался и как-то этот момент подзабыл.

Порывшись ещё, нашёл дополнительный «бонус» – единственный запасной чёрный тонер-картридж – тюбик в специальном контейнере.

Известно, что слабым местом лазерных принтеров является печатающий барабан, но думаю – на мой век хватит… Мне ж, не типографию по распространению трудов классиков марксизма-ленинизма открывать.

Конечно, мне по любому не светит – но читал, что радиолюбители успешно применяют лазерные принтеры при изготовлении печатных плат – для создания «маски» для травления. Ещё возможно нанесение надписей или изображений, на объёмные предметы – которые «штатным» образом не помещаются в принтер. Для этого зеркально отражённый текст распечатывается на вощёной бумаге и, в нагретом состоянии – под давлением, переносится на предмет.

Хахаха!

Вспомнилось, вот… Один мой знакомый владелец фирмы «ритуальных услуг», использовал лазерный принтер для создания надписей и изображений на металлических табличках для памятников. Для этого, в картридж заправляется специальный тонер и отпечатывается зеркальное изображение или «зеркальный» текст. После, отпечатанный лист помещается на металлическую пластину под термопресс – под давлением и при высокой температуре, образуется устойчивая надпись и изображение на поверхности металла.

Ну, такие «технологии», это для меня – сродни как микроскопом гвозди забивать!

* * *

Так, так, так…

Фи, древность какая – картонная коробка с «бумажными носителями информации».

Это опять же – «наследство» от сына. Когда он в школе учился – мы ещё в «трёшке» жили, а вот когда в ВУЗ поступил – уже в собственном доме. Жена, не позволяла мне выбросить ни одной его вещи – но рассовывала их почему-то на «мою» территорию, хоть я и ругался! Пытался ругаться. Вот здесь и, оказалась эта коробка с его вузовскими «тетрадками»… Сын учился на «цветного» металлурга, что там у него? Блин, почерк – прям как у меня: ни черта не разберёшь!

Так, что там у нас…? Лекции… Конспекты… Это его курсовые проекты, черновик дипломного… Опять компакт-диски, подписанные от руки.

Ладно, потом разберёмся.

А, это что? …Ну, вот опять!

Жёнушка моя, оказывается и «макулатуру» дочери мне подсунула! Та училась в медицинском колледже на фармацевта, потом уехала в область и поступила в медицинский ВУЗ. Там и, замуж «выскочила» за уже «готового» хирурга.

Что там у нас? …«Химия» сплошная! Если честно, химия – не мой конёк, хотя полным лабухом в ней я не числюсь.

Две стопки с советскими журналами «Техника молодёжи» и «Моделист-конструктор» аж за восьмидесятые годы – ещё отец выписывал, я бережно сохранил. Правда, здесь остатки былой роскоши и «стопки» выглядят довольно тощими – большинство журнальных подшивок осталось в гараже.

Наконец, в самом-самом левом углу, нашёлся старый – ещё советский стабилизатор напряжения к телевизору. Сам-то «Рубин», уже давно перекочевал на свалку, а этот сохранился на всякий случай. Тяжёлая вещь, добротная!

* * *

Что ещё?

Обшариваю уже ящики компьютерного стола. Целых десять журналов с кроссвордами… Ещё со школьных времён люблю я это дело, а к старости специально хотя бы раз в день – да разгадывал какой-нибудь «ребус». Память тренировал – чтоб оставаться «в здравом уме», так сказать. Ещё больше подобной «гимнастики для мозгов» – скачанной из бездонных недр Инета, у меня на «жестяке» записано.

Опять какие-то компакт-диски… Это седьмая «Винда», это антивирус Касперского, это какие-то программы, это какие-то «дрова», это – неизвестно что, это семейные фото и видео… Это две флешки – первая с семейными фото, вторая с моей нетленкой – «писаниной», то есть. Мало ли что, вдруг «жестяк» сгорит – как уже разок было?

Единственный бумажный «носитель информации»: еженедельник – куда я заносил всякие личные данные – логины, да пароли. Много место под это дело не надо, поэтому довольно толстая книжка-тетрадка практически чистая.

В этом ящике всевозможная концелярщина: несколько различных блокнотов – совершенно чистые, школьные линейка, угольник, транспортир – со времён учёбы детей в школе остались.

Мои, уже давно на фиг не нужные документы: дипломы «об окончании», «корочки» – квалификационные удостоверения и прочее, тому подобное… Память об армии: комсомольский значок с «винтом», значок за классность, знак «Гвардия»… Последний я не заслужил, ибо – два года провёл в кадрированном танковом полку, а чтоб попонтоваться – перед дембелем купил с рук.

А дембельский альбом, стало быть – в семейной архиве остался…

Логарифмическая линейка в синем картонном футляре – наследство от отца, я даже не забыл, как ею пользоваться! Шариковые ручки, половина из которых не пишет – это я точно знаю… Увеличительное стекло – лупа, в смысле… Маркеры, фломастеры – давно не пользовался, должно быть уже высохшие. Скотч, ножницы, простые карандаши, большая коробка цветных карандашей – внуков пытался научить рисовать, да должно быть ещё слишком «мелкие» были – сюда отнёс до лучших времён.

Взгрустнулось…

* * *

Некоторое время сидел, невольно прислушиваясь. Казалось, вот-вот сейчас из семейной спальни донесётся весёлый детский гомон и голос «бабушки»:

«– Мужики! Кушать то, будете? Дед! Хорош за своим компом тупить – шагом марш, бегом в столовую!

А я отвечу:

– Ну, если есть чё вкусненького – то мы с «мужиками», не отказались бы!».

Эх! Как она готовила, моя Королева…

Фамилия у неё такая в девичестве была – «Королёва», стало быть.

Вытер тыльной стороной ладони невольно выступившую скупую мужскую слезу и продолжил инвентаризацию «роялей».

* * *

Опять «взгрустнулось» – хоть ревмя плачь!

Весь серьёзный инструмент у меня в гараже остался. Здесь же – так, по мелочи чё подшаманить, чтоб далеко не идти.

Нож-резак с выдвижным сегментированным лезвием – думаю пригодится, шестиметровая китайская рулетка, пара отвёрток, пассатижи, набор надфилей, небольшой молоток, синяя изолента – необходимый элемент для любого апгрейда…

Хахаха!!!

Гайки, болтики, винтики, шайбочки, гвоздики, саморезики – каждый в своей пластиковой баночке.

Штатовский мультитул в чехольчике для ношения на поясе – многофункциональный нож фирмы «Leatherman». Нержавеющая сталь, 17 инструментов. Зять на днюху, как-то раз подарил – когда он ещё не был зятем, а только им стать собирался. Он у меня – хирург и, имеет – прямо-таки маниакальную страсть ко всему колюще-режущему!

В этом ящике всё по электричеству: довольно «продвинутый» цифровой мультиметр – прибор для измерения нескольких параметров электрического тока, резиновые перчатки, небольшие мотки проволоки в цветной изоляции… Две новые евро-розетки, одна бэушная, такая же вилка… Переходник… Патрон электролампочки. Сама «лампочка» – светодиодная, в коробке. Мощность – 135 Ватт, а потребляет всего пятнадцать…

Может, Ильичу подарить – чисто поржать?

У меня вот тут кой-какие лекарства – чисто для себя, если прямо «на рабочем месте» прихватит. Не знаю, подойдут ли для продления жизни вождя мирового пролетариата – да и, не уверен – стоит ли вообще. Ну, а раз не знаю и не уверен, значит – засунем эти пилюльки куда подальше.

К сожалению антибиотиков нет, только «стариковские» – сердечные да болеутоляющие лекарства… Деклофенак в ампулах, витамины «Дуавит», глицин и тому подобное.

* * *

В правом от компьютерного стола углу, под накинутым сверху всевозможным бесполезным шмутьём – железный ящик с проводами, с вольтметром и амперметром на боку и несколькими переключателями – самодельное зарядное устройство для автомобильных аккумуляторов, подаренное шурином-самоделкиным…

Ээээ…

Даже не знаю, зачем он здесь а не в гараже! Должно быть, по запарке кто-то занёс – сын или зять, когда переезжали, а потом обратно вынести в лом было. Напрягши память, обрадовался – определённо этот «рояль» мне пригодится.

УХ, ТЫ!!!

Знал, конечно – но всё равно, когда «добрался» и в руки взял – вставило не по-детски.

Когда наш «Завод сельскохозяйственного машиностроения, имени…» во время трёх «прихватизаций» и после двух банкротств дербанили все кому не лень, я тоже не удержался и урвал малую толику. Имел такую возможность: я уже почитай – начальником цеха был.

К моменту «переноса», от той «толики» осталась совсем уж крошечная толика – сложенная сейчас в правом от компа углу. Эти вещи очень «нежные», хрупкие и требуют особенно деликатного обращения – поэтому хранятся здесь, а не в гараже – где они могли подвергнуться воздействию сырости. Когда я их поочерёдно брал в руки, у меня аж внутренний мандраж какой-то начался, в жар бросило и «в зобу дыханье спёрло» – чем угодно клянусь. Как у влюблённого мальчишки – в первый раз дотронувшегося до некоторых «сокровенных мест» предмета своего вожделения…

Во… Стихами заговорил, пенёк старый!

Это, ещё советский – совершенно новый измерительный инструмент: несколько штангенциркулей с глубиномером на подвижной раме, шкалой Нониуса для отсчета долей миллиметров (цена деления 0,02 мм.) и фиксирующим винтом, который зажимает рамку на штанге.

В принципе, штангенциркули у любого токаря или слесаря есть…

Но, не в «этой» жизни!

Для более точного измерения, а также измерения углов, применяются такие измерительные инструменты, как микрометр и угломер – с тоже, двумя шкалами – основной и «нониусом». Имеются здесь кронциркули и нутромеры – соответственно для измерения наружных и внутренних размеров деталей.

Другой специальный, разнообразный контрольно-измерительный инструмент: поверочные линейки разной конфигурации – двухсторонние, трех и четырехгранные, угловые и эталонные плитки, измерительный индикатор… В отдельном деревянном ящике – калибры, шаблоны, щупы…

Рисунок 4. Настоящий Клондайк для реального попаданца-прогрессора: разнообразный советский контрольно-измерительный инструмент.

* * *

Опять же, фирма «Allinclusive» у меня была строительная и на память от неё остались кой-какие соответствующие инструменты: пара нивелиров, теодолит и лазерный дальномер… Естественно, всё громоздкое от них (треноги и «линейки») – осталось в далёком будущем, в гараже стало быть.

Самая дорогая вещь среди них – строительный ультразвуковой дефектоскоп. Не пожалел денег в своё время – купил после первой же претензии клиента насчёт качества.

Короче, резумирую: я «упакован» на хорошее конструкторское бюро, с опытно-экспериментальный цехом вкупе! А если мне ещё и, удастся «запустить» компьютер – то я один по «производительности», буду подобен небольшому научно-исследовательскому институту. Конечно, с «атомным проектом» мне одному не совладать, но вот…

Ладно, про это подумаю как-нибудь потом.

* * *

Нашёл три тысячи российских рублей: должно быть заначка от жены – когда «заначил», убей не помню!

А это откуда?

Набор крючков в специальной пластиковой коробке: от самых маленьких «заглотышей» – до самых крупных «стерляжьих», под каждый размер – свой специальный отдел. На вскидку, всех вместе, как бы – не под сотню штук будет.

Набор зимних блесен для ловли в отвес.

Три катушки лески-жилки разного диаметра и цвета: одна уже начатая, две совершенно новые…

Если честно, не помню историю появления здесь принадлежностей для рыбной ловли.

УПС!!!

А про тебя я, уж совсем – было дело забыл, дружок…

Привет из «лихих девяностых»!

Этот титановый ломик и «газовик» – переделанный под стрельбу мелкашечными патронами, я нашёл на «поле боя» после одной хорошенькой разборки – где мне в последний раз нос на бок свернули и пару зубов выбили. Чуть позже, к последнему стал проявлять нездоровый интерес подросший сын и, я ликвидировал этот револьвер методом утопления в ближайшей же речке.

А, вот ломик сохранился!

Оценивающе покачал в руке: здесь, килограмма полтора – если не больше. Интересно, где здесь ближайший пункт приёма цветмета и почём в нынешнее время титан? Может хватит грошей – чтоб до Гитлера добраться и свернуть ему его лебединую шею?

Хахаха!!!

Мой солдатский кожаный ремень с медной пряхой – в котором дембельнулся. Не поленился, потёр первой попавшейся под руки суконкой и, серпасто-молоткастая звезда засияла пуще прежнего.

* * *

И, наконец – вот она!

Винтовка Снайперская Специальная – ВСС «Винторез», в разобранном виде хранящаяся в специальной сумке-переноске от завода производителя. Ну и, триста патронов к ней… Извиняюсь – было триста, сейчас уже должно быть где-то около двухсот.

Счас я её выну, соберу, заряжу и поеду в Германию всех будущих главарей Третьего Рейха отстреливать! Начну с Геринга – как с наиболее «крупной» мишени…

ХАХАХА!!!

Шутка.

Рисунок 5. ВСС «Винторез СХР» завода «Молот».

Это не боевая 9-ти миллиметровая «бесшумная» винтовка русского спецназа, а «Винторез-СХ» – её действующий макет, так сказать. «Охолощённое» оружие – «свето-шумового действия», которое может купить каждый… Если деньги, конечно имеются: стоит такое «удовольствие» в районе 75 тысяч целковых – тот строительный дефектоскоп мне дешевле обошёлся.

От боевого, охолощённый «Винторез» отличается стволом с двумя «рассекателями» и, несколько испорченным затвором. Патроны, тоже естественно – холостые, без пули.

Это мне сын на днюху как-то подарил – за что я горячо поблагодарил, а моя благоверная его целый год при каждой встрече «пилила» за зряшную – по её мнению, трату таких бешенных денег. Настаивала продать и вернуть сыну деньги – но, во-первых подарки не продают, а во-вторых – должно же быть в частном доме, хоть какое-то оружие?

Чтоб, хотя бы вспугнуть – если кто с нехорошими намерениями во двор залезет?

Конечно же, сын мне подарил эту дорогую игрушку не просто так – с перепуга какого-нибудь.

Как-то одно время я сильно увлёкся видеоигрой «Сталкер» и, «Винторез» в ней был моим любимым оружием. Я частенько без всякой задней мысли, конечно, восхищался вслух этой «вундерваффлей» от русских оружейников и, страстно изъявлял желание из неё пострелять «в реале».

Вот, любящий сын и исполнил мечту почтенного родителя!

Где-то на половину – скажем так…

Я с год, если не соврать, с этой «игрушкой» носился – як дурень какой в вышеванке, да з писаной торбой. Из рук её практически не выпускал: стрелял в гараже и во дворе, на рыбалку с собой брал – хвастаясь перед приятелями своей неимоверной «крутизной», разбирал и чистил чуть ли не каждый день. Разгрузку специальную под этот девайс купил, камуфляж… К сожалению, они остались висящими в шкафу гаража. Патроны покупал пачками, даже дополнительно, пару более ёмких – на двадцать, а не на десять патронов – магазинов от автомата «Вал». Оптический прицел приобрёл – в комплектацию при продаже, он не входит.

Потом, как-то остыл, засунул в этот угол под ящики с инструментом (чтоб злоумышленники не стырили, если в моё отсутствие залезут!) и, последние лет пять – практически вообще не вспоминал про свой «Винторез».

Теперь, вот вытащил, собрал и теперь сижу – думаю: ну и что с ним делать? Конечно, под боевой переделать – дело не хитрое…

Кажется!

Хорошо, переделал, заменив ствол и исправив каким-то образом затвор… А где брать патроны? Здесь, даже пресловутый «промежуточный» патрон нормального калибра в «три линии» – мне не светит, по причине стойкой любви наших военных и производственников к винтовочному патрону с рантом. Про «девять миллиметров» же – можно даже не заикаться.

А вовсе неплохая была бы штуковина арийцев отстреливать!

– Мечтать – не вредно, вредно – не мечтать…

Вздохнул, разобрал, упаковал и снова засунул эту игрушку подальше от глаз.

Ну, вот кажется и всё.

Согласен – не густо, у меня с «роялями»! Знать бы заранее, я бы ТАКОГО(!!!) сюда натащил… Как представил, у меня, аж губа до пола свесилась и, как по водостоку после хорошего ливня – слюна по ней ручьём побежала!

* * *

Потихоньку, помаленьку – каждый день понемногу, я начал «прибираться» в диаконнике: откуда только мог, убирал с «роялей» компрометирующие надписи, все диски с играми сжёг в поповской печке, оставив только пустые коробки из-под них из прозрачного пластика. Глядишь, пригодится где.

С собой постоянно стал носить нож-мультитул в чехле на поясе, самый маленький штангенциркуль – тоже в чехольчике, блокнот попроще, простой карандаш с «чинилкой» и ластик. Вот жалко только – наручных часов среди «роялей» не оказалось…

Да кто ж знал?!

Я б запасся тогда парой ящиков.

* * *

Естественно, как и подобает всякому уважающему себя попаданцу, всё время «легализации и адаптации» я провёл в размышлениях на тему:

ЧТО ДЕЛАТЬ?!

Мысль просто затихариться в этой глуши, жениться, устроиться работать управдомом и «спокойно встретить старость», я отмёл с ходу… «Натура» я деятельная и, это претит чисто органически! К тому же, для меня это вопрос принципиальный – обязательно надо помочь предкам.

НАДО!!!

Итак, вопрос «что делать?» отпал как хвост у вымершего древнего ящера – но, вопрос «как?» остался. Как помочь предкам избежать таких громадных потерь в будущей Великой Отечественной Войне?

Рассмотрим имеющиеся у меня варианты.

«Стандартная» альтернативка: попаданец берёт в руки набитый инфой ноут и каким-то образом добивается встречи со Сталиным – где эту самую «инфу» ему и, выкатывает – словно арбуз из багажника «Жигулей».

Буквально перед самым «переносом» скачал, начал читать – но не закончил: Игорь Кулаков «Программист Сталина».

«Вождь всего прогрессивного человечества» – почитав инфу, посмотрев кино из будущего (особенно «шедевры» Никиты Михалкова), поиграв в «стрелялки», «бродилки» и «стратегии» – удивляется, впечатляется и проникается! Он перестаёт голодоморить вверенное ему население и геноцидить гениальнейших стратегов и талантливых учёных – с не менее талантливыми конструкторами и инженерами.

Первые, читают план «Барбаросса» в подлиннике (или в переводе на русский) – за (наиболее оптимальный срок вписать. Авт.) до его разработки и, правильно расставляют все три стратегических эшелона Красной Армии, в «стратегической» же обороне.

Последние же, по подсказке попаданца и по приказу резко подобревшего к ним Иосифа Виссарионовича – разогнавшего сцаными тряпками все «шарашки», усиленно пилят всеми видами советских напильников командирскую башенку на «Т-34», «промежуточный патрон» и повсеместно штампуют пистолет-пулемёт «ППС-43» вместо кастрюль и примусов…

В результате, вероломно вторгнувшиеся «22 июня, ровно в 4 утра» фашистские полчища огребают сполна люлей уже у Бреста и хвалённый германский «Блицкриг» накрывается всем известным «мохнатым» предметом… Война заканчивается уже осенью 1941 года – парадом Красной Армии 7 Ноября на Зеленой лужайке перед Белым Домом…

Хотя конечно, возможны варианты.

Картина, «несколько» утрированная – но в целом хорошо узнаваемая, да?

В принципе, встретиться с товарищем Сталиным проблемы нет: сейчас такое «интересное» время – что без пяти минут Вождя, можно встретить свободно прогуливающимся по московским улицам…

Вот только, мне такое «счастье» никуда не упиралось!

Я прочёл великое множество достаточно серьёзных книжек по истории соответствующего периода, прожил довольно-таки длинную и достаточно насыщенную событиями жизнь, научился мал-мал разбираться в людях, чтоб понимать: всё это – галимейшая из всех галимых хреней, галиматья.

И вовсе не из-за страха перед пресловутыми «сталинскими репрессиями»!

Ну, начнём с того, что именно сейчас Сталин ещё не Вождь – а всего лишь один из вождей «топ-десятки». Термин же «сталинские репрессии» – не совсем исторически точно передаёт суть происходящих в стране политических процессов. Конечно, согласен – «жертвам» этих «процессов» не легче, но всё же надо быть объективным: большевистское руководство в 20-30-40 годы, это не есть какое-то единое, монолитное целое! Это совокупность группировок – осуществляющих словами Черчилля, «схватку бульдогов под ковром».

Внутриполитическую борьбу, то есть.

Эти группировки – «внутрипартийные мафии» другими словами (думаю, зачастую связанные с всевозможными зарубежными центрами влияния), враждовали меж собой, заключали временные перемирия, союзы… Тут же их нарушали.

Представьте себе ринг, без рефери – но с несколькими десятками боксёров, каждый из которых стремиться пробиться к центру невзирая ни на какие правила…

Бббррр!

Такое, знаете ли «кубло»!

«Репрессии» же – это был их наиболее распространённый способ выяснения отношений друг с другом, ослабления конкурирующих «мафий», очищения мест для своих или «нужных» людей. Конечно согласен: под этот кровавый «замес» – часто попадали люди абсолютно невиновные, непричастные никаким боком, чисто случайно оказавшиеся «рядом». Ну, или просто – выполняющие роль знаменитого «козла опущения».

Группа Сталина – всего лишь одна из таких группировок-мафий, далеко не единственная и, даже в ней самой происходила ежедневная и ежечасная борьба не на жизнь – а насмерть, всевозможных «подмафий» за место рядом с «телом». Пытаться как-то влиять на Вождя или на принимаемые им решения – означает вызвать к себе зависть, ревность, острую обеспокоенность и неизбежные меры противодействия других «центров» влияния…

Не одного Сталина это касается, кстати!

Попаданцу пробиться, к примеру – к последнему Николаю-Недержанцу, было бы даже – не в пример куда сложнее.

Человеку, не набившему себе холку в закулисных баталиях, рядом с товарищем Сталиным делать абсолютно нечего…

Сожрут вместе с потрохами и косточками!

Кто-то ещё имеет желание, с «набитым» ноутом явиться пред ясны очи Вождя всех советских литераторов, ботаников и физкультурников?

Я – НЕТ!!!

Ещё, вот такие соображения.

Если я прямо сейчас припрусь к Вождю с «ноутом», то он – ознакомившись с «инфой» про будущее – может что-нибудь такое выкинуть, что… Даже, боюсь себе представить все варианты! Первое, что в голову приходит: Сталин самоуспокаивается – типа, всё равно же он станет «самым главным сусликом в этом огороде» и, проигрывает «по очкам» тому же Троцкому…

А, почему «нет»?! Да, запросто!

Лучше ли будет русскому народу при Льве Давыдовиче – чем при Иосифе Виссарионовиче? Некоторые сомнительные моменты в биографии «Льва революции» и его не всегда хорошие деяния (мягко сказано!) в русской Братоубийственной войне – вопиют-таки, что не факт – далеко не факт.

И, что мне в такой ситуации делать? Ждать до тридцать восьмого года, когда Сталин перестреляв конкурентов, станет единственным Вождём? Или ждать сорок первого – когда он, став Верховным Главнокомандующим, обретёт всю полноту власти?

Опять же, поймите меня правильно: я не сталинист, не антисталинист – я реалист!

Для меня Сталин однозначно «плохой», так же как для любого школьника – плоха строгая учительница, или для подчинённого – требовательный начальник. Стоит только в курилку любого успешного предприятия зайти и постоять немного там – можно «такого» про вышестоящее начальство услышать…

Уши в трубочку свернутся!

В армии служили? Ну и как чаще всего солдаты называют требовательного сержанта или офицера, в подразделении или воинской части которых – царит не «бардак», а дисциплина, чистота, порядок и одни лишь только – «уставные» взаимоотношения?

Подскажу – если не служили и не знаете: очень нехорошо называют!

Не очень толерантно и даже весьма не политкорректно… Хотя возможно – некоторым особо «продвинутым» понравилось бы.

А почему в случае с товарищем Сталиным всё должно быть как-то иначе?

Ну, это лично мои «тараканы» – кому не интересно, тот может перелистнуть страницу.

* * *

Согласен – возможно, я чего-то не понимаю…

Но, для меня «мировая история», это – непрерывные гонки-скачки государств, цель которых не победный финиш – а сама возможность в этой «гонке» участвовать. Судьбу проигравших можно узнать, погуглив «вымершие или исчезнувшие народы».

Ещё имеется один такой «небольшой» нюансик: из-за особенностей географии, рельефа, климата, соседей по «забегу» – условия «скачек» для разных народов неодинаковы. Кому-то выпала ровная дорожка на ипподроме, кому-то – «сильнопересечённая местность», с «естественными препятствиями». Под «дорожками» я подразумеваю географические, природно-климатические и исторические условия. Ведь даже самому тупому лесному ёжику понятно (если он не ортодоксальный российский либерал, конечно), что «скакать» меж ёлок по нашим сугробам в валенках – да в тридцатиградусный мороз, несколько сложнее – чем в деревянных башмаках меж виноградниками, где-нибудь в провинции Шампань.

Сам по себе народ политической воли не имеет и, «скакать» он никуда не будет: «оно» ему просто-напросто – даром не надо!

На этом и проколись коммунисты-идеологи: пролетарии став «гегемонами», после работы не в библиотеку бежали изучать работы классиков – а в ближайшую пивнушку, чтоб напиться там вдрызг и в хлам.

На этом же прокололись и либералы-рыночники, причём два раза – в феврале 1917 года и в августе 1991-го: получив власть и свободу предпринимательства – «креативный класс» предпочёл раздербанить всё нажитое при Самодержавии или тоталитаризме и, свалить за бугор.

Однако, у любой «чудо-тройки» есть свой «жокей» – национальная элита, то есть.

Так уж человеческое общество сложилось – это не хорошо, это не плохо, это – ФАКТ!!!

Элита обязательно имеет какие-то свои «элитные» понты: болезненно обострённое тщеславие, неистребимая страсть к роскоши и неимоверные политические амбиции – она, просто так сидеть на месте и «ждать у моря погоды» не будет… Ей, обязательно надо «двигаться», иначе элита перестанет быть таковой!

Вот он то – «жокей», оседлавший народ и, задаёт направление и темп «гонки».

«Демократия»?

Ну, это вы своей бабушке рассказывайте – глядишь, по причине любви к вам она поверит. Я же, как «реалист» знаю: «демократия», это – политтехнология, один из способов оседлать народ. Лошадь думающая, что она скачет по собственной воле – проделывает это гораздо резвее… Корова убеждённая, что кормят её исключительно из-за любви к ней – лучше доится и чаще телится. Это давно уже было замечено и умными элитами взято на вооружение.

«Жокей» которому досталась ровная дорожка на ипподроме, может и пожалеть своих «лошадок» – всё равно у него все преимущества, ему торопиться-спешить некуда. Тот же, которому достались скачки по буеракам да колдоёбинам, оглядываясь – должен периодически нахлёстывать своих «пристяжных да коренника»: не для того, чтоб опередить – чтоб, критически не отстать хотя бы!

Ведь, сзади надвигается ТЬМА!!!

Тьма исторического забвения для проигравших в гонке народов… А значит и, их элит.

Поэтому, в русской истории периодически появляются такие личности как Иван Грозный, Пётр Великий, Сталин… «Мы отстали от развитых стран на пятьдесят, на сто лет. Мы должны пробежать это расстояние за десять лет, иначе нас раздавят!» – любому из них можно было приписать эти слова, не одному лишь персонажу замыкающему список.

Ещё, вот…

Как я уже говорил, «жокей» нахлёстывающий «птицу-тройку» – чтоб та не отставала, это вовсе не один какой-то один, вполне определённый правитель – а олицетворение какого-то «коллективного» разума правящей элиты. А чего хочет элита любой нации? Высокий уровень жизни – возвышающий её над «быдлом», удовлетворения неимоверно раздутого тщеславия (чаще всего выражающаяся в страсти иметь предметы роскоши) и осуществления политических амбиций.

Не скажу в каком веке – но русская элита заметила, что по всем этим «показателям» – она конкретно просела перед западноевропейской. О причинах первоначального отставания мы говорить не будем, если угодно – валите всё на трёхсотлетнее «монголо-болгарское иго».

Что делать?

Можно сбежать на Запад: невозвращенцы, диссиденты и прочая подобная публика – давно были известны, а не только со времён построения «развитого социализма в отдельно взятой стране». Однако, все сбежать не могут – на Западе своей элиты хватает и, за места у кормушки там тоже – идёт жесточайшая конкуренция.

Да, к тому же быстро выяснилось: «уровень жизни» и степень свободы», поднять побегом на Запад возможно и удастся – а как же «тщеславие и амбиции»? Ведь, кто такой был в Московии князь Курбский, к примеру?

ОГО-ГО!!!

Правая рука самого царя! А кем он стал в эмиграции? Так – гов…но какое-то на палочке: если бы не его переписка с тем же Иваном Грозным – про него бы никто и не вспомнил.

Жажда – ничто, имидж – ВСЁ!!!

Второй путь для выполнения мечты элиты: жить «как на Западе» и, при этом удовлетворить своё тщеславии и исполнить амбиции – устроить на Руси западноевропейские порядки, то есть. Три раза пытались: в первое Смутное время – 1598–1612 года, с Февраля по Октябрь 1917 года, ну и в наши «лихие девяностые». И все три раза, это приводило к краху государства. А без государства, оказывается и, не «элита» это вовсе… И, кровь у неё, как выяснилось – не «голубая», а как и у простого «быдла» – красная и очень хорошо впитывается в наш тощий суглинок!

Третий путь опробовали при Петре Великом и Сталине: «Нам нужна Европа на несколько десятков лет, а потом мы повернёмся к ней задом». Петр хотел сказать, я уверен – что не меняя в целом устройство государства и общества, надо перенять у европейцев их научно-технические и культурные ништяки.

Опять же, пробовали два раза – при Петре и при Иосифе, довольно успешно пробовали – надо признаться. Но, увы нам: после ошеломляющего всех молниеносного рывка – одышка, переход с галопа на шаг, «застой» и, вновь – отставание…

Вот так и живём: видать – «планида» у нас, у русских, такая!

И у «нерусских» – живущих на этой территории тоже.

* * *

Однако, «вернёмся к нашим баранам».

У меня довольно большой жизненный опыт… Да, вот он – совсем недавно приобретённый опыт, в результате общения с «коллегами» на Форуме альтернативной истории. Из-за всяких пустяков, из-за каждой «заклёпки» – так ожесточённо грызёмся, что хоть святых выноси! И каждый считает, что он прав именно он и, каждый хрен кому уступит хоть в малом. И мне, кто-то будет сказать, что Сталин послушно – как «бот» какой, будет следовать моим рекомендациям?

ХА-ХА-ХА(!!!) три раза.

«Послезнание», говорите? Послезнание это, как «палка о двух концах» – можно распорядиться им по-разному. Захочет ли Сталин, ознакомившись с «инфой» в ноутбуке – просто отразить «Блицкриг», или захочет к тому же – принять «последнюю республику» в состав СССР? А мне какая разница: погибнут братья моего деда под Москвой – или под Парижем, положим?!

Ведь Сталин, это не просто «Сталин» – это выразитель интересов правящей в СССР элиты. Он не может всё решать единолично, наплевав на мнение своих – хотя бы ближайших сподвижников. А вдруг воспользовавшись «послезнанием», наша элита решит: раз нельзя сделать «у нас» как «у них» – давайте сделаем так, чтоб везде было одинаково!

Понятно, про что я?

Нет, Виктор Резун, конечно же – пида…рас… Причём, в самом плохом смысле этого слова. Но, надо быть объективным во всём: пида…рас он умный и, даже у такого пида…раса – могут быть некоторые дельные мысли!

История, начального периода Великой отечественной войны, действительно – настолько мутна и, я столько прочёл про него противоречивого… Вот на моём жёстком диске почти нет художественных фильмов – зато множество скаченных или скопированных книг по истории. Львиную долю в них занимает, именно история Второй мировой войны.

Но, у меня до сих пор не сложилось единой, ясной «картинки»!

Один историк вполне убедительно пишет, что дело было так… Другой, не менее убедительно – что эдак… Третий приводит вполне убедительные доводы из «рассекреченных» архивов МО РФ, что первые два – долбо…ёбы и, всё обстоит совершенно по-другому… Четвёртый, пятый, десятый… Чем больше я читаю про начальный период войны – тем меньше про него понимаю.

Вот, совсем незадолго до «попадоса», прочёл одну довольно аргументированную и, следовательно – убедительную статью. Мол, начни немцы войну дней на десять позже – разгром Красной Армии был бы ещё более сокрушающим. И мол, да: при таком раскладе, Гитлер имел бы шанс до зимы захватить Москву а, возможно – победить во Второй мировой войне в целом.

Ведь тогда, второй стратегический эшелон РККА и часть третьего – были бы не «на колёсах» в момент начала «Барбароссы» (интересная картинка: Сталин в нападение не верил – но формировал и перебрасывал к границе целые фронты!), а на границе. Какого-нибудь решающего превосходства над Вермахтом, это бы всё равно не дало и эти войска – были бы разгромлены вместе с Первым эшелоном в Приграничном сражении. Тогда бы некому было, например, участвовать в Смоленском сражении: 20-я, 21-я, 22-я, 16-я и 19-я армии, оказались бы в многочисленных котлах на Украине и в Белоруссии и…

Вместо изнурительного сражения у Ельни – победный бросок Панцерваффе к Москве: дорога на столицу открыта!

А если Сталин по моему «совету», начнёт передислокацию этих армий как раз на эту пару недель раньше?

И что, прикажите, с такими мыслями я должен «рекомендовать» Сталину?

Я ЗАПУТАЛСЯ!!!

Не, поймите меня правильно!

В принципе в том, что Сталин и большевистская верхушка хотели создать «Всемирную республику Советов», я не вижу ничего особо предосудительного. А Резун (и ему подобные), является пида…расом не потому, что написал об этом свой опус – а потому, что не указал в нём, что Сталину было у кого «учиться». В то время вовсе не Россия или Китай являлись самыми крупными государствами на Земном шаре, а Британская Империя – «империя, над которой не заходит Солнце», с её 800 миллионами населения. Франция, кстати – хоть и не называлась официально «империей», не намного от Британии отставала в части захвата «последних провинций».

Всегда, изучая какое-то явление, надо сравнивать его с ближайшими «аналогами» – иначе это и, не исследование вовсе – а «натягивание совы на глобус»!

Так почему осуждают Сталина, если он планировал осуществить то, что «в реале» осуществили предшественники Черчилля и Даладье – создать «Республику Советов», над которой «не заходит Солнце»? Почему им можно, а нам нельзя? Отчего такая предвзятость в наш век – век толерантности и политкорректности?! Почему, американцам разрешается вводить «ограниченный контингент» в любую страну – вплоть до Афганистана, который от них на другой стороне Глобуса, а для нас – у которых эта страна находится «в мягком подбрюшье», то же самое считается чем-то предосудительным?

Что это ещё, за двойные стандарты от пейсателя-разоблачителя «коварных» замыслов?!

Резун, достаточно много внимания уделяет Тухачевскому, которой «пёр» на Варшаву – но не допёр до неё, по причине врождённого слабоумия… Согласен – нехорошо это! А почему, этот пида…рас ни слова осуждения не сказал в адрес Пилсудского – незадолго до этого шедшего на Киев и захватившим его?

Многие мои современники, вслед за эти гов…нюком, очень любили считать многочисленные советские танки и самолёты. Типа, всё это доказывает агрессивность советской внешней политики… Хорошо, давай тогда посчитаем: сколько стали ушло на наши танки и сколько на британские или американские крейсера, линкоры да авианосцы. Или, чё: танки для захвата Мира, а линкоры – для установления вечного мира на всём Земном шаре?!

«Большие государства всегда ведут себя как бандиты, а маленькие ведут себя как проститутки, пытаясь ублажить большие», – не нами было придумано! Это сказал сам Бисмарк, ещё очень задолго до Ленина, Троцкого, Сталина и вообще – большевиков!

Так почему русский «бандит» должен отличаться от других бандитов более миролюбивым поведением?

Другое дело, что я – будучи свидетелем распада СССР, считаю создание «Всемирной республики Советов» бесперспективным делом. Нельзя объять необъятного: любая империя – как бы она не называлась, рано или поздно развалится. И американская империя никуда не денется: первые «симптомы» развала у «Статуи свободы» – были, как говорится уже на лицо – как проваливающийся нос у сифилитика.

Лично я считаю: у нас территория от Бреста до Владивостока, с несметными природными богатствами – чем уже не готовая «сверхдержава»?! Зачем нам ещё какие-то «последние республики»?! Нам не самоубиваться надо – пытаясь помочь построить социализм чёрным африканским каннибалам, а наоборот – плодиться и размножаться, с целью заселить наши необъятные пространства как можно плотнее. Ибо чем больше плотность населения – тем быстрее окупаются дороги, короче «рычаги» логистики, эффективнее экономика и следовательно – выше уровень жизни.

Да, кому интересно моё мнение…

* * *

Ну, это я сильно отвлёкся!

Значит, «классический» вариант: «попаданец с забитым инфой ноутбуком и Сталин» – отпадает.

Ещё вот, одна «метода» – вычитанная в «Жерновах истории» Колганова и некоторых других подобных произведениях: «попаданец-карьерист».

Стать чиновником или военным и, потихоньку двигаться вверх по служебной лестнице – кое-что «корректируя» в истории, сглаживая некоторые «шероховатости». Одна из любимых книг по альтернативной истории, кстати – раза три перечитывал!

Заманчиво, заманчиво… Заманчиво, чёрт побери!

Однако, этот план, при всех его несомненных плюсах – имеет один существенный изъян: здесь нужен соответствующий бюрократический опыт. Опыт выживания среди чиновничьей братии и, мало того – опыт делания успешной карьеры госслужащего.

У меня такого «опыта» нет и, я не уверен – что обладаю соответствующими к тому способностями. По моему глубокому убеждению: стать чиновником, ментом или бандитом – можно только обладая врождённой к тому предрасположенностью. Конечно, часто бывает так – что, мы даже не подозреваем об своих возможностях…

Так, что ж делать?

Нет, попробовать конечно можно – но я больше чем уверен, что застряну где-нибудь на «среднем» уровне и, не смогу на что-нибудь существенно влиять.

Не, так не пойдёт…

А чего я вообще хочу?

Цель?

Ну… Давай, наверное, начнём как-нибудь поскромнее. Просто – уменьшение людских потерь в Великую отечественную войну – дальше будем посмотреть.

Конечно же, тогда способ осуществить эту цель – «заклёпки». Опять же, приведу в пример пресловутую «командирскую башенку» на Т-34… Поможет ли улучшения обзорности на основном нашем танке, сократить наши потери в Великой отечественной войне?

БЕЗУСЛОВНО!!!

Раньше заметил противника – раньше выстрелил: убит не наш танкист – а немецкий, который позднее – уже не убьёт другого нашего танкиста, артиллериста или пехотинца. Блицкриг закончился чуть-чуть раньше, Вермахт прошёл чуть-чуть меньше на Восток… Было сожжено на одну русскую деревню меньше, было убито в ближайшем овраге или в далёком концлагере, на одну сотню мирных жителей меньше… И это всего лишь ОДИН(!!!) наблюдательный прибор на танке. А в совокупности это может дать МИЛЛИОНЫ(!!!) спасённых человеческих жизней.

«Промежуточный патрон»… Сможет ли улучшений характеристик стрелкового оружия Красной Армии, способствовать уменьшению потерь её бойцов?

ЕЩЁ, КАК!!!

Советское военное руководство, вовсе не было каким-то ретроградным. Все двадцатые и тридцатые годы, шёл один конкурс автоматических винтовок, за другим… Результат?

Во время самой кровавой в истории войны, основным ручным оружием бойцов Красной Армии оставалось «стреляющее копьё» – знаменитая «мосинка» образца тысяча восемьсот «лохматого» года, с гранёным штыком.

Причина – всё тот же «русский трёхлинейный патрон», с которым – предназначенным уже только в качестве пулемётного или для снайперских винтовок, Россия вступила в двадцать первый век! Он, изначально не был предназначен для ручного автоматического оружия – в основном из-за своей избыточной мощности, габаритов и гильзы с «закраиной».

А если каким-то образом убедить («как?» – это уже другой вопрос) военное и политическое руководство в необходимости принятия на вооружение промежуточного патрона? Уверен: улучшенными симоновскими или токаревскими самозарядками (или даже штурмовыми винтовками – автоматами), уже к сорок первому году удастся перевооружить – если не всю пехоту, то хотя бы стрелков «первого стратегического эшелона». Это, как-бы «нивелирует» подавляющее превосходство Вермахта в единых пулемётах – «выкашивающих» наши боевые порядки в атаке и «прижимающие» их к земле при обороне.

А возможно и большее!

Конструкторов-оружейников можно будет перенацелить на пулемёты и, возможно – удастся наконец разработать, принять на вооружение и поставить на «поток» нормальный станковый пулемёт, вместо устаревшего ещё в Первую мировую войну двухколёсного «Максима». А может и, что-нибудь вместо ручника Дегтярёва у нас будет – который тоже далеко не «айс».

Вообще-то, танки и «стрелковка» – это ещё не так актуально…

А если серьёзно, какие были основные изъяны в техническом вооружении Вооружённых сил СССР – до и, во время войны?

Ууу… Это мне калькулятор нужен – чтоб, всё подсчитать! Деревянные счёты хроноаборигенов, здесь задымятся и обуглятся.

Ну, а самые существенные? Колёсные, полноприводные тягачи – это раз, специализированные самолёты-разведчики и корректировщики огня артиллерии – это два, радиосвязь хотя бы уровня 45-го года – это три…

«Командирская башенка»? Да, конечно: улучшенные приборы наблюдения для всех видов боевой техники – это четыре. Естественно, ко всему этому требуется – хоть мало-мальский опытный обслуживающий и ремонтный персонал.

Хм, гкхм… А я не намного замахиваюсь?!

Ладно, главное начать – а, там видно будет.

* * *

Так, что? Реализуем третий вариант – «попаданец-главный конструктор»?

В отличии от чукчи – я не только писатель, но и читатель!

Примеров литературного творчества, где попаданец становится главным запильщиком «заклёпок» у Вождя, больше чем достаточно: «Лоханка» Сергея Калашникова, «Дизель решает всё» Михаила Маришина… Что-то ещё – так сразу не вспомнишь. Против обыкновения, зная биографии большинства выдающихся конструкторов техники и оружия сталинской эпохи – стать главным конструктором, это самый лёгкий путь для попаданца!

Классический пример – Яковлев. Потренировавшись на «кошечках» – на планерах, то есть, он строит в «кроватной мастерской» крошечный самолётик – авиетку. Затем ещё один – уже покрупнее. Один из его учебных самолётов попался на глаза и понравился Сталину…

С этого момента – вертикальный взлёт «вверх»!

Можно и ещё проще.

Доводилось читать такую историю… По-моему, в мемуарах опять же – авиаконструктора, Шаврова.

Дело было так: в секретариат наркома авиапромышленности Кагановича позвонили якобы из секретариата наркома обороны Ворошилова и, приказали принять и выслушать инженера Сильванского с проектом истребителя… Ну и затем, естественно, «помочь материально» – реализовать проект в металле.

Так, вот: по одному звонку из обыкновенной коммуналки(!), того самого «конструктора»(!!), было создано конструкторское бюро. А для «реализации» проекта, авантюристу был предоставлен целый авиационный завод(!!!) в Новосибирске.

Вот только самолёта у «инженера» Сильвинского не получилось. Несмотря на потраченные огромные средства, для мягко скажем – не слишком богатой страны, построенный самолёт всё никак не хотел взлетать.

Самое интересное, что никто в результате не «пострадал». Ещё одной «жертвы кровавого режима» не случилось, потому видать, эта фамилия – «Сильванский», так малоизвестна в истории нашей страны… Чего не скажешь о других «гениальнейших» изобретателях-конструкторах! Бекаури – с его радиоуправляемыми катерами и танками, Гроховский с его «воздушным цирком», Курчеревский с его «динамореактивными» пушками…

Да, разве всех упомнишь?!

Все эти, безусловно – очень талантливые авантюристы, кончили плохо: их репрессировали (конечно, далеко не всех) по всевозможным, порой – довольно экзотическим статьям.

Хм, гкхм…

Что-то я очкую!

По-моему, здесь такая же «беда» – как и с «попаданцем-карьеристом»: среди «главных конструкторов» в СССР – идёт острая конкурентная борьба за «место под Солнцем», в которой любые средства хороши. Как и в любой стране, впрочем. Только в «любой стране» проигравшие разоряются и на оставшиеся средства становятся обычными владельцами табачных лавок без всяких претензий, а у нас бывает – «ликвидируются», методом внесения в организм «лишнего» свинца.

* * *

Итак, подведём некоторые итоги: попаданец, метящий в «кресло» главного конструктора – кроме всего прочего, должен быть:

Во-первых: отмороженным на всю голову типом – чтоб на такое решиться.

Во-вторых: достаточно «пробивным» малым – чтоб, «протолкнуть» своё изделие в серию.

В-третьих: наглым, подлым, беспринципным ублюдком – не останавливающимся не перед чем, вплоть до письменных доносов на конкурентов.

В-четвёртых: иметь незаурядные организационные способности, уметь эффективно организовать работу своих безымянных «негров» – инженеров, конструкторов и технологов своего КБ.

В-пятых: иметь реализуемую в тех условиях – при существующем оборудовании, технологиях, материалах и квалификации работников, идею самой «вундерваффли».

На последнем, кстати, многие «гении» и прокалываются: изобрести то – всё что угодно можно, хоть «Звезду Смерти» Дарта Вердера!

А вот реализовать… Абсолютное большинство «гениальных изобретений» расстрелянных при Сталине «гениальных конструкторов», просто на просто – опережали своё время и, не могли быть реализованы при том технологическом уровне.

Именно такими – «успешными» главными конструкторами, были на мой взгляд Яковлев, Шпитальный, Грабин, Котин… Последний, вообще был родственником наркома обороны Ворошилова – большей «пробивной» силы, в природе не бывает.

Забыл вот ещё про авиаконструктора Микояна – за которым стоял целый партийно-семейный клан…

Вообще – классический случай!

Невольно поёжился, как от мороза… Ну и, как мне с такими «акулами-людоедами» тягаться? Я то – самый обыкновенный! Проглотят и, не заметят – кого проглотили.

Не, это тоже не мой путь!

* * *

Остаётся очень редкий в соответствующем жанре тип прогрессора – «попаданец-тихушник»: делаем добро и кидаем его в воду.

Ээээ… Ээээ…

Сказать по правде, «романа» про такого я и не помню – чтоб привести пример. В большинстве произведений про моих коллег-попаданцев, главный герой весь на виду и, мало того – он как бы кричит, перед всеми рисуясь: «А посмотрите, какой я УМНЫЙ!!!», «А вот посмотрите, какой я КРУТОЙ!!!». Геномодифицированный продукт – прям какой-то: всё знает, всё умеет – ни в чём не сомневается и ничего не боится. Ну, прям – помесь «Википедии» и Терминатора.

Так, с чего начнём?

А какой у меня есть опыт? Опыт рабочего, инженера, технолога, руководителя производства и… Бизнесмена! «Мелкого и среднего» бизнесмена – с опытом выживания средь бурных волн «девяностых». Сейчас, как раз самое начало НЭПа: эпохи, в чём-то очень похожие друг на друга.

Где? В столицу переехать? В губернский город – в Нижний Новгород?

Надо хорошенько подумать… Не сторонник я столичной жизни, сказать по правде. Да и «прогнёт» меня под себя большой город, не настолько я силён – вспомним бессмертный фильм Бодрова «Брат». Проше и реалистичнее будет маленький городишко прогнуть под себя и устроить сообразно своим задумкам. Хотя, всё это надо ещё хорошенько обмозговать!

Так, так, так…

Как крутиться будем?

Создаём какой-нибудь «кооператив»? Ну, конечно – не частное предприятие же: впереди отнюдь не «жирные» нулевые – а наоборот голодные тридцатые! НЭП ликвидируют вместе с его «носителями», а «кооператоры» вполне себе благополучно просуществуют до самых «кукурузных» пятидесятых.

Вот только сперва о непромокаемой «крыше» надо побеспокоиться – правило номер один во все времена!

Глава 4. Как Фигаро – то здесь, то там

В самом начале июня, я вроде бы окончательно выздоровел и, уже было подумывал явиться пред ясны очи товарища Анисимова Фрола Изотовича. Ибо, не видел другого способа «стартовать» – как только после его мощного «пинка», под мой до сих пор тощий зад… Но до последнего, стоически выдерживал паузу: оказаться в роли просителя у власть имущих – не самый лучший способ начать любую более-менее успешную карьеру.

Есть риск навсегда остаться в «шестёрках»!

Как оказалось не зря: означенный руководящий товарищ сам ко мне заявился и, сперва побалабонив на отвлечённые темы – слегка нетерпеливо и даже несколько капризно, поинтересовался – когда же я выполню своё обещание.

Включаю ненадолго «тупого»: иногда бывает очень полезно – если не переигрывать, конечно:

– Если честно не припомню, товарищ Анисимов – когда, где и что я тебе обещал… Может, напомнишь?

Вижу – закусил губу: обидчивый мы значит. Слышал, слышал народную молву: обидчивый и вспыльчивый – застрелить на месте может, но быстро-отходчивый.

– Товарищ Свешников, ты пообещал отремонтировать мой автомобиль!

По собственному жизненному опыту знаю: если человек пристрастился к своему персональному авто то потом на «лоховозе» ездить (на трамвае или автобусе) – ему конкретно в лом. Не говоря уже про бричку с запряжённой клячей – на которой он сюда явился и сидит теперь со мной за столом, швыркая «чай» из каких-то особо духовитых трав. А значит, можно «с него верёвки вить» – если умеючи.

Главное, не борзеть через край!

– Вот, как…? – призадумываюсь, – должно быть бредил – возвратный тиф же, сам должен понимать, товарищ Анисимов.

После, опять же – небольшой театральной паузы, хлопаю себя по лбу:

– Ах, да! Вспомнил: обещал посмотреть твою «лохматину»… Ну, если обещал «посмотреть», значит – посмотрю. Кстати, а как насчёт твоего обещания написать книгу для молодых красноармейцев?

Смущается, краснеет – даже глазам своим не верю, но внутренне как-то даже рад – что я вспомнил:

– Дык, я это… Ну, как его – пишу, значится, помаленьку… Товарищ Ксенофонтова, тудыть её в качель, да через коромысло – так шибко медленно печатает, из-за своего буржуазного происхождения и классовой несознательности!

Уже доводилось мне общаться с этой дамой (дворянского кстати, происхождения), поэтому охотно ему верю: скорее всего – это не профессиональная секретарь-машинистка, а «самозванка-любительница» – объявившая себя таковой ради продовольственного пайка и покровительства властей в лихую годину. Печатает поди, двумя пальцами – как интернетовский тролль из постсоветских пэнсов, только что освоивший комп.

– Давно бы выгнал, так заменить некем! – разводит руками.

* * *

Действительно, кадровый вопрос – ну, просто бЯда для новой власти! Если человек грамотный, он как правило – «неправильного» происхождения и, на кой-какие должности не подходит. Если же кандидат происхождения правильного – значит он неграмотный и, опять же – должности не соответствует. Так что, очень часто имеет место своего рода «дублирование»: начальник – «правильный», а его зам – «грамотный».

Фролу Изотовичу крупно повезло: его замом был человек не только грамотный – но и правильный… Его правая рука – Борис Александрович Конофальский, имеет революционный стаж с тысяча восемьсот лохматого года и, в Ульяновку попал не доброй воле – а был выслан под полицейский надзор после Первой русской революции 1905-07 годов… Светила бы Сибирь однозначно – но по причине обретённого в застенках Самодержавия туберкулёза, ему выбрали местность с более щадящим климатом.

Что интересно, частенько встречаются и подобные мне, которых в зависимости от обстоятельств называют то – «примазавшимися», то – «перековавшимися». Отец Фёдор был прав: все зависит от отношения к новой власти (у многих из «бывших» – неприятие Советов, просто на лице написано) и от риторики. У меня с этим всё в порядке: я за «Государство рабочих и крестьян», не только болтал языком – но и кровь проливал на «белопольских фронтах»! Это обстоятельство, вообще ставило меня – поповича, на одну доску с большевиками.

Эх… Если бы у Серафима Свешникова – под которого я «кошу», был бы ещё дореволюционный «стаж» в РСДРП!

* * *

Прочитав представителю власти пятиминутную лекцию о крайне необходимости такого рода литературы для повышения боеготовности РККА и подбодрив сообщением, что – «сейчас в писатели лезут все, кому только не лень», я сделал вид, что глубоко призадумался.

– Я так понимаю, Фрол Изотович, ты меня приглашаешь к себе на работу шофёром?

– Ну, да! – обрадовался, – поручик то тот, такой сволотой оказался – жаль, не пристрелил вовремя, эту белогвард…

– Условия?

– Чаво? Ах, да… Да, ты не боись – не обижу: паёк и жалование – всё как положено совслужащему.

Вид у него при этом такой – ну, прям будто «златые горы» обещает! Дополнительно давит мне на совесть, укоризненно качая головой, аж блики от вспотевшей лысины – солнечными зайчиками по углам шмыганули:

– Хватит то на шее у отца сидеть, Серафим – подаяниями от несознательно-тёмных старух жить. Пора на службу Советской Власти устраиваться!

Вот, тип, а?! Себя и Советскую Власть, не разделяет… Глядя в глаза, с резоном отвечаю:

– А я и, не собирался «шее» у родителя долго сидеть! Мне предложение получше твоего поступило.

– «Получше моего»?! – захлопал очами, – это от кого, ж?

– От товарища Каца! Ему начальник «ВОПСа»[11] на полустанке нужен.

За всем этим стояло, хоть и улыбался я как можно почтительнее: «Мне, красному командиру – к тебе в шофера идти? Практически в холуи?! А ты берега случайно не попутал, утырок лысый?».

И, он это прекрасно понял.

* * *

Действительно, такое событие имело место быть: буквально вчера, меня посетил главный волостной мент и сделал мне это весьма заманчивое предложение – от которого я видимо не смогу отказаться. Приличный паёк, небольшое – но стабильное денежное содержание, казённое обмундирование… Льготы там, туда-сюда… Немаловажно, что положен и, вполне легальный короткоствол системы «Наган».

ВАУ!!!

Чес слово не брешу!

В эти лихие времена – когда убить могут чисто за ношенные аглицкие ботинки с нестиранными обмотками, иметь ствол – жизненно важная необходимость!

Осторожно, через приёмного отца навёл справки: работа – не бей лежащего, только писанины много. Шестнадцать бойцов под началом и ни одного более-менее грамотного! Это охранное подразделение, до сих пор существует больше по привычке и бюрократической нерасторопности: раньше на Ульяновском полустанке хотя бы склад с дровами для паровозов охраняли, а сейчас – кроме собственно станционного имущества да, полупустых складов с кой-каким барахлом местных крестьян, кустарей, да начинающих нэпманов – больше ничего нет. Достаточно один-два раза в день проверять, как охранники службу несут, да «канцелярию» вести.

Конечно, товарищу Кацу и самому можно со всем управиться – да здесь, по ходу, работает один неписанный «закон»: одна бюрократическая структура плодит другую – в надежде спихнуть на неё часть своих обязанностей.

Грех не воспользоваться!

Единственный минус – до станции довольно долго пешком топать, а личного транспорта у меня – нет и, не предвидится…

Или, «предвидится», всё же?!

* * *

Вижу, настроение у нашего волостного «царька» падает: он конечно по должности выше Каца – но напрямую приказать тому не может. Только «договориться» как на базаре: разные ведомства – что вы хотели!

Взаимоотношения Анисимова и Каца, забегая немного вперёд скажу, напоминали взаимоотношения двух «закадычных» – но бывших друзей, которые изо всех сил стараются показать окружающим, что между ними по-прежнему – дружба, «не разлей вода».

Однако, не даю его надежде кататься не на старорежимной бричке – экспроприированной неизвестно когда и у кого, а на того же происхождения антикварном автомобиле, умереть. Я, как бы в задумчивости от вставшей передо мной дилеммы, проговариваю:

– Ещё вот надо у нас первичную ячейку Российского коммунистического союза молодёжи (РКСМ) создать…

Выжидающе заглядываю ему в глаза и… И… И, «выстрелило»!

– Так, можно ж всё это совместить, – горячо заговорил товарищ Анисимов, сильно вспотев, – числиться будешь по ведомству товарища Каца начальником охраны станции, а у меня…

Предупреждая предложение стать его персональным водителем, я сделал несколько брезгливое выражение на морде моего лица и, тот чуток промедливши – вдруг выпалил:

– Заведующим гаража!

Уже теплее! Что не говори, заведующий гаража – фигура солидная и, с простым персональным шофёром-холуём – имеющая мало общего. Мой высокопоставленный наниматель продолжает:

– Да, ты мне его только сделай – а ездить любой может. Даже я, было дело – сам пробовал!

– Согласен: «кататься» и медведя можно выучить. Вот только после таких «медведей» – ремонтировать надо!

– Дык, ремонтировать ты будешь, а ездить я и сам могу. Ну, или на шофёра кого-нибудь из наших – из тех кто побашковитей, выучишь.

Сделав вид, что польщён – тут же махнул рукой:

– А не один ли хрен? Всё равно в два места одновременно мотаться: автомобиль ремонтировать, шофёра тебе учить, да ещё и с местной молодёжью заниматься! Ведь, товарищ Крупская на Первом Всероссийский съезд союзов рабочей и крестьянской молодёжи говорила…

Бла, бла, бла…

Откровенно зеваю:

– Разорваться напополам предлагаешь, Фрол Изотович? Или, даже натрое?! Я тебе, товарищ Анисимов, не Фигаро вовсе – а сознательный комсомолец!

Категорически мотает головой:

– Да, что там «мотаться», – махает руками, потеряв терпение меня слушать, – съездил с утра, проверил чтоб бойцы все трезвые были, да чтоб все пломбы на месте и, назад.

– «Съездил»?! – с лёгкой издёвкой переспрашиваю, – ты ещё скажи – «на аэроплане слетал».

– Да зачем же «на аэроплане», – чешет лысый череп, – сперва тебе свою бричку с Федькой буду давать… Ненадолго!

– «Бричку», – фыркаю презрительно, – экая невидаль – бричка твоя.

– Я ж говорю «сперва»! А как моего «француза» сделаешь…, – конкретно «зависает».

– НУ?!

Решившись, махает обречённо:

– Чёрт с тобой – чтоб, ездить на станцию будешь брать автомобиль. Токмо, когда мне он не надобен, не чаще одного раза в день и ненадолго!

На сей раз, озадаченно «чешу репу» уж я:

– Заманчиво, заманчиво…

– Два пайка и два оклада – ты подумай, Серафим!

– Очень заманчиво, чёрт побери!

– …И, хоть весь день потом своей «молодёжью» занимайся!

Озорно подмигивает, прелюбодей лысый:

– У нас, знаешь, какие девки есть?! – показывает размер женских грудей, – …ВО!!!

Знаю, знаю – проходу мне не дают, ваши «девки»… Особенно, их мамаши. Правда, именно таких сисек, ни у одной не видел – кроме твоей секретарши, лживый обманщик!

Отвечаю, как можно серьёзнее:

– На себе не показывают, товарищ Анисимов!

Вскочив, как будто в сильном волнении, я заходил туда-сюда – наподобие товарища Сталина на ближней даче, в конце июня 1941 года. Остановившись, напротив Председателя волостного Совета, я задал наводящий вопрос:

– А что на это скажет товарищ Кац? Он согласится, чтоб я одновременно на двух должностях числился?

Фрол Изотович грохнул кулаком об стол, аж самовар подпрыгнул:

– Эту жид… Хм, гкхм… Товарища Каца я беру на себя!

Ух, как ему хочется заполучить персональный «членовоз» под жо…пу!

Походив ещё немного и, видя, что ещё немного и он «взорвётся» – как паровой котёл с наглухо приваренной крышкой, я наконец принял решение:

– Конечно, сразу в трёх местах успевать – это архитрудно для одного человека…

– Пых, пых, пых…, – вижу, уже кобуру лапает.

– …Но не в обычае комсомольцев, бояться каких-то трудностей! Я согласен, товарищ Анисимов.

– УУУФФФ…

Облегчённо вздыхает и протирает не первой свежести платком, истекающий потом лысый череп:

– С тем «контриком» как-то легче было, чем с тобой, товарищ Свешников! Ну, поехали в «гараж» – своего «француза» тебе покажу…

– Нет! Поехали сначала всё оформим, как положено – у тебя и у Каца, а затем – к «французу».

Со времён «лихих девяностых» доподлинно знаю, что уже оказанная услуга ничего не стоит. Только головой от удивления качает:

– Какой ты… Чёрт с тобой, поехали – сперва оформим! Давай-ка ещё по чашке чая – уж больно духовитый он у вас!

Тонко намекаю:

– Жалко только «пустой» он, без сахарку.

– Да вот, кусочек рафинада есть, – достаёт из кармана что-то в тряпочке, – угощайся, товарищ Свешников!

– Что ж, раньше молчал, товарищ Анисимов? Ну, спасибо – уважил, век сахару уже не видал!

Не считая мёда, конечно – который где-то доставал для «ангела», мой названный отец.

От кускового сахара, разламываемого специальными щипчиками, летели почему-то синие искры…

* * *

Это было удивительное, ни на какое другое не похожее время!

Минимум бюрократических проволочек с одной стороны и непроходимые «эвересты» – их же, с другой. Если не знаешь неких тайных «горных троп», конечно.

Ну, до «эверестов» мы ещё дойдём…

На работу брали по одному лишь заявлению и «классовому» чутью и, увольняли по ним же. Чем, многие «гегемоны» и пользовались: устраивались на работу, получали аванс и тут же увольнялись, чтоб через час устроиться на другую работу и получить ещё один аванс…

И, никакой ответственности!

Да, безработица конечно… Но высококвалифицированных специалистов – как всегда дикая нехватка и, если ты им назовёшься – весь мир в кармане!

В личной жизни, такие же коллизии: женили и разводили в течении написания заявления в ЗАГСЕ: вечером можно было законным образом жениться, а утром после первой брачной ночи – уже развестись, чем многие «любвеобильные» – но несознательный граждане и, злоупотребляли.

По крайней мере, так рассказывали – лично сталкиваться, мне пока не доводилось.

* * *

На обе работы-службы я устроился в тот же день – вообще без проблем: заведующим «гаража» у Анисимова и, начальником станционной ВОПС – под началом начальника волостного отдела управления НКВД Каца Абрама Израилевича.

Хорошо, что предусмотрел этот момент и, заранее со стальным пером и чернильницей поупражнялся – а то был бы хорош, «гимназист»! Оформился на две должности – написав два заявления и, приготовился к получению «плюшек»…

Но, тут же выяснилось, что меня слегка «надули»!

Кроме сильно потёртого офицерского «Нагана» (то есть с самовзводом, в отличии от солдатского) – что мне под расписку выдали тут же в волостном НКВД, правда в относительно целой кобуре, всё «обмундирование» ограничилось лишь петлицами синего цвета, да жестяным значком на фуражку в виде красной звезды на фоне двух перекрещенных винтовок. А я то рассчитывал на будёновку…

Хахаха!!!

Прикалываюсь… Нет, я рассчитывал на какие-никакие – но сапоги, ибо мотать каждый раз обмотки – меня уже конкретно достало!

Рисунок 6. Талоны на питание.

В ответ на моё возмущение, товарищ Кац развёл руками и с кристально-честными глазами, выдал:

– Время для Республики очень тяжёлое, мы все так ходим – кто что достанет!

Ага, особенно ты – весь в «коже», как Змей Горыныч трёхмоторный… Но, скандала поднимать не стал – расписался в получении, повесил «Наган» на гимназический пояс, а значок приколол на такого же происхождения фуражку. Ну, а петлицы пришью дома.

Тут же получил аванс… Конечно, на знаменитые «червонцы» раскатывать губищу было бы крайне наивно: их, в этой глухомани и «на лицо» никто не видел – а кое-кто про них даже и не слышал. Выдали кучу новых совзнаков – «расчётных знаков», номиналами от 5 до 500 рублей, образца 1921 годов.

Ну, хоть не «керенками» – за что огромное спасибо!

Поддержал в руках первую полученную после попадалова зарплату: крайне низкое качество купюр – что бумаги напоминающей газетную, что самой печати… Печать только на лицевой стороне, на обратной – просто орнамент. Бог, ты мой…

Мой принтер печатал бы деньги качеством намного лучше!

Жаль, краски с собой мало прихватил.

Естественно, «двойной» аванс в карманы моего «галифе» не помещался и товарищ Анисимов, пожалев, выдал мне свой старый портфель – с которым я почувствовал себя каким-то товарищем Бываловым, из ещё не снятого «старого» фильма «Волга-Волга». Этот неизменный атрибут советского бюрократа, так при мне и остался и, служил верой-правдой ещё очень долго-долго.

С «пайком» примерно такая же лабуда. Вместо продуктов питания на руки, мне выдали талоны на питание в местной столовой при волостном Совете. Причём, не «двойной» паёк за две должности, как я вначале предполагал – а «всего лишь» усиленный.

Рисунок 7. 500-рублёвая образца 1921 года.

Узнаю родную власть, с её обещалками насчёт холявы при «коммунизме»!

Правда, чуть позже я разобрался и несколько утешился: «Усиленный» паёк – есть суть привилегированный, если говорить своими словами. Такой паёк полагался лишь самой верхушке местной волостной «элиты» – в которую кроме самого Анисимова, Каца и Конофальского – ветерана борьбы с Самодержавием, входил волостной военком, судья и ещё буквально пара человек.

То есть, меня в эту самую «верхушку» приняли!

Ещё я узнал, что товарищам Анисимову и Кацу, их «усиленный паёк» доставляют прямо на дом и решил, что чуть позже – добьюсь такой же поблажки.

* * *

Ну, что ж… Время как раз обеденное, поэтому решил тут же «отовариться» – то бишь, пообедать.

– «Война войной, – сообщил я жизнерадостно товарищу Анисимову, – а обед по расписанию»!

Тот, хотя и просто «сучил» ногами – как жеребец в предвкушении случки, показать мне своего «француза» – но с готовностью согласился с этой вечной солдатской мудростью.

Мнилось мне, что столовая для привилегированных – должна быть пуста, но она поразила своей многолюдностью. Да, блин – опять же знакомые, до какой-то «рандомной» боли, черты: там где «холява» – там всегда многолюдно!

Власть действительно, пока ещё не «забронзовела», поэтому товарищ Анисимов честно отстоял со мной очередь и кушал за общим столом – где кроме нас принимали пищу ещё с десяток «личностей» из совслужащих. Товарищ Кац же, свалил домой, предупредив – что ждёт меня после обеда у себя в кабинете, для сдачи-приёмки дел по должности начальника охраны станции.

Позже я узнал, что где-то на две трети – это такие же «совслужащие», как мордовороты из «12 стульев» – голодающие дети Поволжья… Таковы реалии времени – перманентный бардак на всех уровнях!

Впрочем, кормили достаточно сносно – каша даже пахла мясом, а в супе плавали редкие жиринки. И, довольно вкусно, надо признать!

– Кто готовит? – спрашиваю.

– Ну, прям скажи и готовить некому…, – с набитым ртом прочавкал Фрол Изотович, – апосле «хозяивов», думаешь – мало ихних холуёв без дела осталось?

– Ах, да…

Видимо, какие-нибудь бывшие повара какого-нибудь буржуя, помещика или купца – теперь для народных властей вовсю стараются. Интересно, они хоть в кастрюли «товарищам» не плюют?

Обслуживала в столовой тоже – судя по «выправке», бывшая прислуга бывших «хозяев жизни».

Ещё одно разочарование за день: не знаю как в Москве и конкретно – в Кремле, а в нашей Ульяновке – «усиленность» пайка, на поверку оказалась наличием лишнего куска чёрного хлеба, половине «ржавой» селёдки, да небольшому кусочку сахара-рафинада к чуть подкрашенному чем-то коричневым «чаю».

Рисунок 8. Столовая при советском учреждении в 20-е годы.

– Да! Не разжиреешь, однако! – в конце обеда, резюмировал я, – с вашим «усиленным пайком»…

– А зачем тебе «жиреть»? – вполне резонно удивился товарищ Анисимов и не преминул пообещать новых «плюшек», – к зиме, говорят, по четверти керосину дополнительно будут выдавать – работы то у нас «бумажной»… Ой, сколько много!

– Да, – согласился я с ним, – лишний керосин в хозяйстве, не помешал бы.

* * *

По согласованию с Отцом Фёдором я начинаю сооружать потайной схрон в диаконнике для «телепорта» – для своего компа и прочих «роялей», то есть. Задачка ещё та: в маленькой комнатёнке, разместить вообще крохотную – да так, чтоб как можно незаметней было. Компьютерный стол пришлось развернуть поперёк и, переделать его – избавив от боковых ящиков.

Я к чему это?

Естественного освещения в диаконнике не было и приходилось жечь невообразимое количество жутко воняющего керосина, вызывая тяжкие вздохи своего названного отца – явно не входящего в топ самых богатых людей на этой планете.

Чтоб, больше не возвращаться к теме…

Хотя в схроне было невообразимо тесно – при работе на «клаве» локти стены задевают, а сидеть приходилось на ящиках с контрольно-измерительным инструментом – подложив под задницу сидушку от офисного «вертящегося» кресла (само кресло я уничтожил методом разборки и сожжения его пластмассовых частей в печке), но разместить удалось всё! Удалось и, сделать довольно сносную вентиляцию: так что если провести электричество – за компом можно будет работать в довольно комфортабельных условиях.

При этом, для «постороннего» глаза не было видно, что диаконник с «двойным дном» – специально обследовать, измерять снаружи и изнутри или «обстукивать» стены надо.

Быстро попаданческий роман пишется – да не так быстро дело делается: на всё про то – у меня ушло почти полгода…

* * *

После обеда, принимал дела у начальника волостного отдела управления НКВД в его же кабинете. Чтоб дело происходило без бюрократической волокиты, к которой «в последнее время» стал склонен товарищ Кац – глава местной администрации тоже изъявил желание поучаствовать в этом «процессе».

Премного, кстати, ему благодарен за это!

Сперва казалось, наши желания – побыстрее оформить моё вступление в должность, с желаниями главмента совпадают… Подвинув в моём направлении кучу бумаг в картонных папках с завязочками, тот «по-простецки» сказал:

– Расписывайся и забирай свою «канцелярию», товарищ Свешников!

– Э, нет! Сперва я её почитаю, товарищ Кац – а потом распишусь, если всё в порядке.

– Стоит ли уподобляться царским чинушам, – вопрошает с изрядной патетикой, – дрожащим над каждой закорючкой?

Товарищ Анисимов тоже что-то там в невпопад ляпнул.

– СТОИТ!!! Царский чинуша дрожал от низкопоклонства к начальству, а я – от классовой сознательности и ненависти к угнетателям трудового народа.

Эти двое переглянулись и, видимо посчитав меня – более упоротым чем сами, больше вопросов ко мне не имели и не мешали досконально изучить документацию.

Мешало, что оба дымили махрой своих самокруток просто безбожно и, болтали про всякую ерунду, отвлекая внимание. Надо сказать, «бумаготворчество» в Советской России ещё было в самом зачаточном состоянии, поэтому я разобрался в «хитросплетениях» списков, ведомостей, приказов и письменных распоряжениях достаточно быстро…

Часа вполне хватило.

Нашёл и предъявил предшественнику несколько неточностей. Товарищ Кац, полез было в бутылку – но товарищ Анисимов рявкнул на него, набычив вмиг покрасневшую шею и, тот – хотя и недовольно поглядывая на меня, их собственноручно исправил.

– А теперь поедем на саму станцию, – предлагаю, – надо проверить личный состав, табельное оружие по списку, сохранность пломб на складах, зачитать приказ о моём назначении перед строем… Всё, как положено!

Прокашлявшись и отведя глаза ненадолго куда-то в сторону, главмент сделал встречное предложение:

– Это лучше проделать с утра: сейчас там из личного состава только дежурная смена – начальник караула и четыре бойца. Утром же – утренняя поверка и развод.

Вижу, ему нужно время, чтоб прикрыть кое-какие свои «косяки»…

В принципе, чёрт с ним – мне же легче! Рамсывать с местным начальством из-за каких-нибудь их мелких прегрешений (крупные в этой глухой полусельской местности, невозможны априори), я не собираюсь – это означало бы прыгать на собственных же яйцах.

– …Пока же, я предлагаю товарищу Свешникову ознакомиться с автомобилем, – в оконцовке предложил мой, теперь уж непосредственный начальник, – ну, а вечером – «обмыть» должность!

– Сразу две, – с готовностью уточнил мой самый главный «босс» – Анисимов, – две должности обмыть надо!

По рассказам местных знаю: эти двое пьют редко, но много! Правда, надо отдать должное – головы не теряют, под заборами не валяются и в запой надолго не уходят.

– Да, я не прочь!

Предложение начальника, а тем более – сразу двух, не только закон для подчинённого, но и руководство к действию:

– Где гуляем?

– У Сапоговой в Трактире, где ж ещё?! К тебе – так Отец Фёдор кадилом прогонит: он у тебя хоть и мракобес – но мужик боевой, расстрельной стенки не побоялся… БУГАГАГА!!!

Не, чисто лошади – так ржать!

– А моих двух авансов хватит? – спрашиваю, без всякой надежды «спрыгнуть».

– Если не хватит – Софья Николаевна добавит, – опять ржут хором, – она к Советской Власти добрая!

Вот так и, начинается в стране коррупция… С «доброты»!

– Ну, тогда без разговоров – гуляем, – решаюсь, – сам пить не буду – врачи после контузии не велят.

– Слышали, а как же, – сочувственно притихли оба, – да! Не повезло тебе, товарищ Свешников… Сильно не повезло!

Ну, это кому как!

* * *

Местных хроноаборигенов немало удивляет, что я не пью и не курю. Это действительно, очень странно выглядит в то время – когда самогон не пили лишь разве лошади да грудные младенцы, а о вреде курения только начинали догадываться (в лучшем случае) – а о «пассивной» его разновидности и, вовсе – знать не знали! Поэтому, я уже давно распространял слухи, что вследствие контузии – после «употребления» становлюсь уж слишком, уж «буйным»… Мол и, из рядов доблестной Красной Армии, меня уволили по той же причине: выпив даже сто грамм – обычно начинаю стрелять почём зря, или рубить первого же встречного шашкой…

Так что, лучше меня не уговаривать – самим же хуже будет!

Ну, а что не курю – так лёгкие после тифа стали слабыми: разок затянулся и упал в беспамятстве…

Первым делом, я вбросил этот «фейк» местному эксперту и авторитету в этих делах – доктору Ракушкину, а тот уже разнёс весть по всей округе. Причём, с приведением всяческих научно-медицинских терминов.

Правда, один неприятный (хотя, это с какой стороны посмотреть!) нюанс: сами собой возникли и начинают ходить слухи, что и «насчёт баб» я тоже… Того… То ли, просто у меня на них «не стоит» – по причине той же контузии, то ли – и, «стоять» там уже нечему – по причине полного отсутствия этого «нежизненно важного» органа в результате осколочного ранения.

И, вот дилемма: организм то после выздоровления, просто криком кричит – требует кому-нибудь срочно «воткнуть»… Хоть бы и козе!

Да, вот беда – коз бесхозных здесь, тоже не бывает…

Все местные «барышни на выданье», как будто это чувствуют – «слетаются», прямо как Карлесоны к Малышу на варенье! А я от них шарахаюсь – как тот чёрт от ладана.

Конечно, можно заводить «несерьёзные» знакомства с местными девушками, но… Мне здесь ещё жить и жить и, у меня на эту Ульяновку далеко идущие планы. Негоже гадить там, где собрался что-то мутить.

А ещё, соображения личностного порядка: характер у меня, ещё такой… «Слабохарактерный», что ли. Не могу женщину обманув обольстить, а на утро про неё забыть – обязательно влюблюсь!

Конечно, можно сочетаться браком и законным образом удовлетворять свой «основной инстинкт». Однако, по прошлой жизни знаю – я женщинами легко управляем! Стоит мне только жениться… А, если дети «пойдут»…

ВСЁ!!!

Пропал попаданец – из-под каблука, много не «напрогрессируешь»!

Вот, если бы такую – как моя Королёва-Королева… И, что она в тот момент – в момент «переноса», ко мне в кабинет не зашла – поругать за что-нибудь?

Самый мой главный «рояль» был бы!

Да видать, уж шибко старый я тогда стал – и ругать меня не за что… Хотя… Кто его знает, как было бы – женщины, они такие непредсказуемые!

* * *

Из волостного отдела управления НКВД, направили мы с товарищем Анисимовым свои стопы в гараж. Глава местной администрации, очень предусмотрительно взял с собой ещё двух человек: первый был кем-то типа завхоза при волостном Совете, второй – кажется, начальник охраны всего «комплекса» административный зданий.

Сторож, стало быть.

Пришли… Или, «приплыли»?!

Естественно, это было не то, что под этим гордым словом – «гараж», подразумевается в моём времени. Это был непонятного первоначального предназначения, большой просторный деревянный сарай, как бы не – на четыре легковых автомобиля вместимостью, с широкими воротами, находящийся непосредственно за зданием волостного Совета.

Не успели открыть ворота поширше, как я уже выдал первые «ценные указания»:

– Необходимо, как можно скорее сделать хорошее освещение – большое остеклённое окно на южной стороне и, к осени – отопление… Печь поставьте, или что там у вас в таких случаях.

Начальник гаража, как-никак!

Не могу же я, в такой важный исторический момент – как вступление в должность, тупо промолчать?

Завхоз, сдвинув картуз чешет затылок:

– Печь, могу пообещать только к зиме… Насколько «большое» окно?

– «Вот такое», – я показал руками.

– «Такое» будет стоить очень дорого, – с сомнением покачал головой тот.

– Без «такого», вы на одном только керосине разоритесь, – резким тоном, категорически настаиваю, – автомобиль не дитё – впотьмах, да «на ощупь» не делается!

– Товарищ Рудаев, – подключился «административный ресурс», – к следующей неделе, что б было исполнено!

– Да, где я столько стекла возьму? – всплеснул руками тот.

– Где хочешь. Хочь, из своих окон вынь – да товарищу Свешникову положь!

Ээээ… Просто писсаюсь кипятком… Да, мы с тобой сработаемся, Изотопыч. Если бы в «той жизни» – мэр нашего города вот так…

Я б, таких дел наворотил!

Уже на пороге гаража, принюхавшись:

– Вы, что? Здесь бензин… В смысле – газолин храните?!

Завхоз Рудаев подтвердил:

– Да, вот он – в бидонах у стеночки.

Как за шиворот снега сыпанули пригоршню – они ж все трое курят… Не хватало ещё получить ожог и сдохнуть от сепсиса – от которого здесь нет антибиотиков! Я, мигом выскочил из «гаража» и отбежал шагов на шесть:

– Да, вы здесь вообще все с ума посходили – на бомбе сидите!

При слове волшебном «бомба», все трое немедленно последовали моему примеру.

– А, что такое? – не понял Анисимов.

– Пары газолина взрывоопасны – достаточно одной искры, например – от ваших цигарок или удара железяки об железяку, чтоб всё это взлетело на воздух!

Все трое, тут же дружно загасили – кто об что, чинарики, выпотрошили остатки табака в кисеты и молча уставились на меня.

– Ну, что стоим? Вынести и складировать ёмкости снаружи. В будущем же, надо сделать склад горюче-смазочных веществ где-нибудь в отдельно-стоящем здании…

Первым подорвался с места сам товарищ Анисимов, соратники за ним и, в пять минут всё пожаро-взрывоопасное было из гаража эвакуировано. Затем ещё минут десять, я жевал им об устройстве примитивнейшей АЗС и про меры пожарной безопасности, на ней.

– …Иначе, весь город когда-нибудь сожжём на хер – как царский прихвостень Кутузов, Москву!

Речь была достаточно убедительная – ибо по окончании её, «ресурс» набычил шею и рявкнул:

– Слышали? Выполнять!

Врёт, думаю, что простым солдатом на войне был! Сто пудов – фельдфебелем-шкуродёром, каким.

Фу, какое убожество, эти жестяные, мятые-перемятые бидоны из-под керосина!

Жестяные, ручной работы, «разнокалиберные» бидоны – ёмкостью, наверное, от пяти литров до пятнадцати, временно складировали неподалёку на пустыре. Позже, завхоз Рудаев обещал их вывести в одно место неподалёку – полностью соответствующее моим требованиям.

Естественно, я проверял наличие содержимого в емкостях… Из пятнадцати, лишь в четырёх плескалось что-то похожее по запаху и на ощупь на бензин. В одном бидоне было нечто похожее на моторное масло, в другом – совсем немного тавота. Так называлась древняя густая смазка – предшественница нашего солидола или литола. Эти я приказал вернуть на место.

– Пустые бидоны проверить на герметичность, – видя недоумение, добавил, – заполнить водой и те, которые «бегут» отдать в ремонт. Паять то жесть у вас в городе, есть кому?

Рисунок 9. Старый металлический бидон ручной работы. Исполььзовался для переноски и хранения керосина.

– Найдётся умелец среди кустарей-единоличников, – с готовностью ответил завхоз.

* * *

Перед тем, как снова пошли в сарай, я строго-настрого предупредил всех:

– Курить в гараже нельзя! Бензин… Газолин, ещё находится в самом автомобиле – малейшая утечка и, полыхнёт так, что мало не покажется!

– Тот «белоголовый», – пробурчал вполголоса товарищ Анисимов, – не так был строг…

Но, по голосу чувствую, ему эта моя «строгость» ужасно нравится. Характерная черта всех бывших «строевиков» – дисциплина и порядок им нравятся во всех их проявлениях.

Не преминул заработать несколько дополнительных «очков» в копилку, воспользовавшись случаем. Остановившись в дверях, назидательно подняв палец вверх, я молвил с немалым пафосом:

– Тому «белоголовому», на Советскую Власть было нас…рать. А я ей клятву верности давал и на Красном знамени присягал!

Оооо… Судя по реакции представителя этой самой «власти», я в его глазах – вырос на целую голову а то и две. Может, зря я в «попаданцы-карьеристы» не захотел идти? У меня, оказывается, здорово получается.

Наконец, добрались до «предмета вожделения» местного начальства и я буквально…

ОСТЕКЛЕНЕЛ!!!

Бог, ты мой – на чё я подписался! Даже, колёса спущены и не видно золотников! А, кузов…

Однако, не подаём вида. С чрезвычайно умным видом подняв указательный палец вверх, я важно говорю:

– Если «Википедия» не врёт, «Камасутра» – книга индийских трудящихся об правильной половой жизни, содержит 64 главы – собранные в 49 частей, объединённые в 7 разделов. Но в ней не хватает одного подраздела и, кажется – я смогу его скоро дописать…

– Чегой, это? – спросил товарищ Анисимов встревоженно.

– Я говорю: «любовь» с твоим «французом» – выходит за рамки традиционного «секса» между людьми и машинами.

Конечно, из слов моих он ничего не понял, но по интонации – почуял неладное:

– ??? Ты это… Ты, тогой это… Ты сделать обещал, товарищ Свешников!

– Не надо преувеличивать, товарищ Анисимов! Я пообещал лишь «посмотреть», чем сейчас и занимаюсь! …И не надо лапать ствол – у меня теперь свой есть!

Однако, как быстро он заводится – эта его «лохматина», бы так!

Стоим, супротив друг друга, «поедаем» друг друга глазами – как ковбои перед салуном, в каком-нибудь дешёвеньком голливудском вестерне…

Наконец, председатель волостного Сельсовета и одновременно – мой вышестоящий начальник, «сдувается» как шарик с гелием на разгулявшейся во всю Ивановскую, свадьбе:

– А когда «посмотришь» – сделаешь?

Даже, как-то просяще…

Примирительным тоном, отвечаю как можно убедительнее:

– Я ещё не «посмотрел», я всего лишь глянул. Это цыган на рынке – по одному лишь взгляду в «дупло» лошади, может определить сколько она стоит! А здесь – МАШИНА!!!

– Так, что…?

– Товарищ Анисимов!

Я взял его за плечи, легонько развернул и повёл на выход:

– Будь на моём месте мой предшественник – тот «белоголовый» поручик, он бы тебе наобещал с три короба, содрал бы денег – сколько смог, да этой же ночью удрал. Я же, обещать ничего не буду: сделаю ли вообще, когда сделаю – пока не знаю. Всё, очень запущенно!

– Так, я могу…?

Что не говорите, автозависимость – сильная штука!

– Конечно! Надеяться и верить, ты вполне можешь начинать прямо сейчас. Со своей стороны, могу лишь пообещать – что приложу все усилия, честное комсомольское! Но, прыгнуть выше головы – извини…

Выведя товарища из гаража, я на прощание сказал:

– А теперь извини, Фрол Изотович – мне работать надо! Встретимся вечером в Трактире – там и, продолжим разговор. Во сколько, напомни, «сабантуй»?

– Начинаем в семь.

– Блин, часами до сих пор не обзавёлся…

Думал – свои карманные одолжит, однако не обломилось:

– Я за тобой заеду.

«Вот, жоппа!», – ругнул я его мысленно, жадина в смысле.

– Хорошо. Буду иметь в виду, – я вернулся в гараж.

Хорошо, когда тебя ценит начальство!

* * *

Итак, я остался наедине с предметом моей «половой жизни» на ближайший период жизни. Первым делом познакомимся, что это?

Так, так, так…

Это, судя по всему… Выхлопная труба присутствует, значит делаем вывод – это не электромобиль. Она снизу, а не сверху: значит, если рассуждать логически методом банальной эрудиции – это не паровоз, а автомобиль с двигателем внутреннего сгорания.

Уже легче!

У моего отца сперва был ушастый «Запорожец», затем 412-ый «Москвич» и, наконец «ВАЗ-2101». Сам он втихушку «костоправил» и не стеснялся эксплуатировать детский труд, привлекая меня «кнутом и пряником»: ремнём – то бишь и обещанием купить мопед.

Так что упомянутую выше «книгу» – я изучил сызмальства!

Батя мой был человеком слова и дела: вдоволь до этого потренировавшись на отцовском же «дырчике» – уже в 14 лет я рассекал на более продвинутой «Верховине». Затем рижская «Дельта», перед самой армией и после неё – мотоцикл «Иж-Планета», затем – «Ява»…

Оставшуюся после отца в идеальном состоянии вазовскую «Копейку» – тоже всегда шаманил сам и, лишь пересев в самом конце «лихих» 90-ых на иномарку – я стал за каждой ерундой отгонять свою машину на собственное же СТО. И вовсе не из-за какой-то там особой сложности западной техники – а из-за жутчайшего недостатка времени.

Ну, а это что такое?

Так, так, так…

Судя по остаткам надписи на решётке радиатора, «это» называлось когда-то «Brasier»… «Бразье»[12] – если по-русски. Нет, никогда не слышал и не помню такой фирмы!

Цвет… На кузове имеются «следы» ржавчины, но кажется – когда-то автомобиль был чёрного цвета. Впрочем, на ощупь железо довольно толстое – «сквозняков» нет.

Это хорошо!

Фары, естественно – побитые и, забыли поди – когда светили… Одно радует – они уже электрические, а не на керосине или не приведи Господь – на ацетилене.

Заглядываю снизу – рама лонжеронного типа. Привод задний – цепная передача, а не кардан. Ржавая цепь сильно изношена, здорово провисает и, скорее всего – имеет тенденцию спадать. А если укоротить на несколько звеньев? Если такое удастся – сколько-то там, она ещё послужит.

Рама достаточно широкая, поэтому кузов, хоть и закрытый – довольно просторный. В салоне – «остатки роскоши былой»… Сразу видно – для состоятельных людей делали, любящих ездить не так чтобы «с ветерком» – как с комфортом. Салон, достаточно богатый – но донельзя потёртый и обшарпанный, как впрочем и сам кузов.

Спереди-слева, когда-то была «запаска»… Впрочем, всё «по-человечьи» – если не считать довольно архаичного для меня вида, конечно.

Двери, хотя и расшатаны до предела – но открываются как надо… Стёкла не родные – сразу видно, без резиновых уплотнителей – дребезжат на ходу, наверное… Хм, гкхм… Стеклоподъёмников нет?! Не предусмотрены конструкцией, значит.

Хм… «Праворукий» почему-то «француз», оказался! А почему? Ведь, как будто, во Франции нормальные – «леворукие» производить должны?

Непонятно…

Да! Как и задний диван, переднее пассажирское и водительские сиденья явно нуждаются в замене пружин и переобивке. Руль – конкретный люфт, пол-оборота надо сделать, чтоб повернул… Так ездить нельзя!

На полу три привычные педали, слева от водителя два рычага. Подёргав их, быстро разобрался: первый отвечает за переключение передач, а второй видимо – соответствовал современному ручному тормозу.

Нажимаю педаль сцепления и, отчётливо понимаю – гидравлика здесь отсутствует, как класс! Рычаг переключения передач – четыре скорости вперёд и одна задняя. Вроде, все переключается без особых проблем, хотя чувствуется – всё разболтано донельзя.

В неким подобие бардачка нахожу мятый и весь в масляных пятнах (из-за это видать до сих пор не скурили!) рекламный буклет российского дилера фирмы «Бразье» – торгового дома «Победа», поставщика Двора Его Величества. Реклама, как всегда врёт – аж в двух местах написано: «Самый распространённый автомобиль в России – это Бразье!».

Рисунок 10. Автомобиль "Бразье 30/60 CV", выпуска 1913 года. Естественно, к 1922 году, он должен выглядеть несколько менее притязательно.

Только усмехнулся…

За задним диваном была находка посерьёзней: наполовину видать «скуренное», наполовину изъеденное мышами, руководство по устройству и эксплуатации. Сам я по-французски «нихт бельмес» – поэтому кроме некоторых относительно уцелевших рисунков и схем, оно мне бесполезно…

На стене висит какая-то одёжка – рабочий комбинезон, по ходу… Но, какой он весь замасленный и грязный! Сегодня у меня просто «знакомство», а для работы – надо будет отдать его в стирку и ремонт, не забыть.

Нашёл нечто типа коврика и, хорошенько вытряхнув его снаружи помещения, подстелил под автомобиль… Надо будет поскорее заставить завхоза выкопать смотровую яму. Залез под днище и изучаю.

Так, так, так… Никаких следов от глушителя – какая-то водопроводная труба напрямую, вот и вся выхлопуха. Обычные, «полуэллиптические» рессоры… Да! Гидравликой, здесь и не пахнет – сплошная механика. Тросики от «ручника» на задние колодки и от основного тормоза на коробку передач… Точнее – на дифференциал… Тавотницы на каждом вращающемся узле – как на 21-ой «Волге»… Сцепление оказалось достаточно совершенным – в виде фрикционного конуса с применением кожи, которую придётся заменить. От «родной» – только лохмотья остались. Хм, кхм… По идее, такое конструкция сцепления позволяет передачам включаться мягко и малошумно – а с места трогаться плавно… Хотя, как знать.

Всё ржавое, просто до безобразия!

* * *

Вылез из-под машины, догадался как открыть капот и, вот стою теперь – любуюсь! Здоровенная такая «чугуняка» – об четырёх горшках, с боковыми клапанами. Что характерно, цилиндры не отлиты единым блоком, а объединены попарно – возможно, для удобства ремонта или замены… Объём, даже боюсь себе представить, а «лошадок» поди, совсем немного – как раз под какой-нибудь «сырец» вместо нормального бензина… Заря автомобилестроения, что вы хотите!

От местных слышал: в Гражданскую, бензина почти не было и, тот поручик, заправлял «француза» то керосином – который предварительно нагревал (отчаянный храбрец, однако!), то скипидаром или вообще – конфискованным у кулаков самогоном-первачом.

«Ушатал» значит, движок – напрочь!

Так, так, так…

Аккумулятор не предусмотрен конструкцией – как и генератор, а от магнето только следы креплений остались! Ну, электростартера, здесь и не должно быть – «кривым» заводился.

Осталось лишь присвистнуть с досады: удирая тот недобитый белогвардейский поручик снял с авто всё, что снимается – так, чтоб только «виду» не испортить. Свечи, провода, трамблёр, магнето… Ничего нет – всё электрооборудование отсутствует!

От карбюратора тоже – лишь, воспоминания остались. Больше чем уверен: тот контрик «на память» – ещё и, в картер и цилиндры песку насыпал и в топливный бак насцал!

А где тот сам «кривой стартёр» – рукоятка для проворачивания коленвала с поршневой?

Обыскал-перерыл сам автомобиль, весь гараж…

Да, что там про какую-то рукоятку спрашивать!

Ни ключа гаечного, ни отвёртки или молотка – ни одного инструмента.

– ЗДОРОВО!!!

Из всего «оборудования» – сколоченный из старых железнодорожных шпал, крытый листовым железом верстак, к нему костылями прибиты какие-то самопальные тиски – с в гробину убитыми «губками». Под ним, кроме железяк непонятного мне предназначения и просто бесполезного хлама вплоть до пустых стеклянных бутылок, я обнажил что-то более-менее полезное в хозяйстве – старый «шприц», видимо не рабочий – которым тавотницы набивают. Ещё там были несколько «лысых» напильников разного профиля, да дырявое ведро с ржавыми болтами и гайками. Деревянный ворот с железной «колодезной» цепью над потолком – наверное, им снимали двигатель.

Две керосиновые лампы: одна большая с крюком для подвески под потолком и уже знакомая мне переносная «Летучая мышь» – обе «сухие», как антиалкогольный закон.

И, ВСЁ!!!

Вполне ожидаемо: ведь, будучи «в бегах» – поручику надо на что-то жить!

Глаза боятся, голова думает, а руки делают!

Когда в конце рабочего дня за мной на пролётке заехал товарищ Анисимов, чтоб отвести на вечерний «сабантуй-корпоративчик» в Трактир, на вопрос: «Ну как, посмотрел?», я вручил ему написанный на листочке бумаги план действий по восстановлению этой «лохматины», словами добавив:

– Если всё срастётся как надо, твой «француз» через месяц-полтора забегает.

– А быстрее нельзя? – интересуется вышестоящее руководство.

– Можно, – киваю на председательскую кобылу, – если в него вот эту лошадиную силу запрячь.

Та на меня печально посмотрела слезливым глазом и, вывалила из-под хвоста конское «яблоко» – в знак полного неодобрения такой стрёмной затеи.

* * *

Трактир и одновременно постоялый двор нэпманши Софьи Николаевны Сапоговой, в Ульяновки был единственным заведением подобного предназначения. Поэтому с названием долго не морочились и, так и назвали его – «ТРАКТИРЪ». Что и было написано крупными выцветшими буквами на щите над входом. На первом этаже едят и пьют – в основном местные, на втором – проживают редкие приезжие постояльцы.

Про само «мероприятие» думаю, рассказывать не стоит, да?

Один в один, какой-нибудь наш «корпоративчик» – только вместо идеологически неправильного «вискаря» рюмками, «коллеги по офису» стаканами глушат идеологически выдержанный – но мутноватый самогон от местного производителя. Короче, обычная пьянка-гулянка с мужской трепотнёй «за жизть» да «про баб»: футбол, ещё не был настоль популярен в России, рыбалка здесь – всего лишь добыча средств к сосуществованию, а охота – пока не вошла в привилегии правящего «класса»… Здесь я познакомился и скорешился со всей местной большевистской верхушкой. Говоря своими словами – на этой попойке я был принят в круг «своих».

Что, сцуко характерно и, чему я больше всего в этом времени удивлялся: рабоче-крестьян среди представителей партноменклатуры – буквально «раз, два и обчёлся»! В основном, представители так называемого «креативного класса».

«Краснопузые» не стесняясь – кругом свои, вспоминали «подвиги», но чаще – кто, как и где «обос…рался»… «Там» у меня был аналогичный случай – за одну пустяковую услугу, пришлось «накрыть поляну» «правильным пацанам».

Так, «базар» – один в один, как под копирку!

Я тоже рассказал пару «своих» историй – в основном читанные когда-то у Бабеля (но пока им ненаписанные) и, вскоре откровенно заскучал:

«Как тяжко мертвецу среди людей

Живым и страстным притворяться!

Но надо, надо в общество втираться,

Скрывая для карьеры лязг костей[13]…»

Как про меня на этой вечеринке писано!

Тут моё внимание привлекла хозяйка Трактира – нэпманша Софья Николаевна Сапогова, женщина «предбальзаковского» возраста – ещё «довоенная» вдова. Я с ней уже достаточно хорошо знаком: она несколько раз навещала меня в доме названного отца во время болезни, всегда приносила покушать что-нибудь домашненького и вкусненького, жалела – «какой худенький» и, каждый раз интересовалась – «надолго ли большевики».

Хозяйка, часто выходила в зал, проследить за работой двух «половых» – трактирных официантов. Проходя мимо, она незаметно для других пару раз задела меня роскошным бедром, обдала запахом «старорежимных» духов и, так на меня посматривала при этом!

«Мальчик» я довольно уже взрослый и изрядно тёртый жизнью – в том числе и половой и, я «приблизительно» знал – чего хочет женщина, оказывая мужчине подобные знаки внимания. Опять же, для моего биологического тела, она возможно – уже «дама в возрасте», мягко сказано, но для фактического психологического сознания – «баба в самом соку».

Роскошная женщина – мечта поэта!

«Естество» моё естественным же образом «восстало» и я страстно возжелал хозяйку «Трактира» как женщину.

«От добра, добра не ищут» – особенно, когда «на ловца и зверь бежит»!

Поэтому, в ответ на очередной её «маяк», я залихватски «по-гусарски» подмигнул и вопросительно дёрнул головой в направлении «номеров» – комнат для постояльцев на втором этаже.

Софья Николаевна характерно-кокетливым жестом поправила причёску и горделиво – «как пава» какая, прошествовала по деревянной лестнице в указанном направлении, несколько раз оглянувшись на меня – мол, не передумал ли. Свободных номеров, должно быть хватает – как я слышал, постоялый двор при «Трактир», очень редко даже наполовину был занят постояльцами. Там же жила и хозяйка заведения – после того, как её «уплотнили» в пользу трудящихся.

Подошедшая вскоре пожилая женщина, судя по источаемому запаху – кухарка, подав очередное блюдо, шепнула на ухо: «Чёрный вход со двора».

За домом, значит – соображаю.

Рассказав ещё одну историю, в этот раз нагло слямзеную у Шолохова из его «Тихого Дона» (не знаю уже написан этот шедевральный роман, или ещё нет), о том – как лихим штыковым ударом взяв панское поместье, наша рота до рыгочки объелась за приготовленным к какому-то их католическому празднику столом, я типа, вышел «отлить» и больше не вернулся.

* * *

Про мои «половые подвиги», думаю тоже – рассказывать не стоит, да? Кто шибко интересуется – в Сети полно порносайтов с пометкой «18+». Одно скажу: расстались…

Не, не так!

Еле-ели «разлиплись» друг от друга ранним-ранним утром: измочаленные просто в хлам, конечно – но донельзя довольные друг другом! Предварительно накормив на кухне «от пуза» остатками вчерашней корпоративной трапезы, Софья Николаевна так же – через «чёрный ход» проводила меня до порога, по-матерински чмокнув в лобик на прощанье и пожелав почаще у неё бывать…

Глава 5. Лиха беда – начало!

…Казалось, только коснулся головой подушки, как названный отец тормошит меня:

– Вставай, Серафим!

Кто б знал, как был горд за меня Отец Фёдор, когда я сообщил ему – что устроился аж на две «службы»!

Не успел шары продрать и привести себя в порядок, как за мной притарахтела по булыжной мостовой пролётка от товарища Анисимова, чтоб отвести на станцию. Держит он слово, что безусловно радует и позволяет надеяться на кое-какие перспективы.

Хорошо хоть, что кушать почти не хотелось… Впопыхах оделся, на ходу проглотил стакан чаю с куском пирога и выскочил на улицу.

Пролёткой правил молодой, приветливый и крайне разговорчивый парень по имени Федька, в форме милиционера – на год, или может на два младше меня нынешнего. При Анисимове, он был кем-то вроде порученца или ординарца: если вспомнить Петьку из фильма «Чапаев» – то легко себе представить и Федьку… На лицо имеется, даже чисто внешнее сходство на рожу!

– Дорога нонча сухая, домчу вмиг, – пообещал он и, прикрикнул на лошадь, – но, мёртвая!

Вообще то, по дошедшим слухам, Федька назвал кобылу «Интеллигенция» – якобы из-за своей жгучей классовой ненависти к этому сословию… Но при мне он её так ни разу не называл, поэтому думаю это просто фейк.

«Мёртвая интеллигенция», лениво дёрнула ушами, выкатила пару «яблок» из-под жидкого куцего хвоста и потихоньку затрусила.

«Вмиг, не вмиг» – но за полчаса где-то добрались. Вернее, «дотряслись» – такой долгой «местной» поездки у меня ещё не бывало и, меня конкретно укачало – хоть блюй на ходу.

– Товарищ Анисимов просил тебя не долго, товарищ Свешников, – уже не так приветливо, напомнил Федька по приезду до пункта назначения, – час подожду, а если не управишься – придётся тебе возвращаться в город пешком.

– А как узнаешь – прошёл час или нет? – вежливо интересуюсь, – что-то не вижу у тебя на пролётке «ходиков» с кукушкой.

– А я своим классовым чутьём почую!

Вот же, засранец! Ведь, даже самому дебильному лесному ёжику понятно, что принимая дела – я и до обеда навряд ли управлюсь.

С первого на него взгляда – ещё вчера, я понял что этот малый ревнует ко мне товарища Анисимова…

Не в «гомосятском» смысле этого слова, конечно, что вы!

Просто боится за свой статус в случае успешного ремонта «француза»… Очкует холуй, что я займу его место – своими словами говоря. С этим надо что-то делать: врагов в председательском «ближнем круге», мне даром не надо.

* * *

Железнодорожная недостанция – «Разъезд Лукьяновский», произвёл такое же «приятное» впечатление – как и, сам посёлок Ульяновка… Если, не сказать больше.

Рисунок 11. Типичная дореволюционная железнодорожная станция.

Боже, какое жалкое убожество!

Железнодорожная ветка здесь была одноколейная и поезда на полустанке останавливались (зачастую, достаточно надолго – «чугунка» работала отвратительно), лишь чтобы пропустить встречный состав или же для ремонта. Само деревянное здание станции с начальником, с помещением телеграфа, с кассой и залом ожидания… Традиционная водокачка для заправки паровозов водой, железнодорожный тупик, несколько пакгаузов, с десятка два жилых строений – среди которых преобладает тип «изба-пятистенок», с сараюшками – из которых, судя по свежим «лепёшкам», не так давно выгнали пастись скот.

Успел как раз вовремя – на полустанке начиналось общее построение со знаменем. Некоторое время постоял в сторонке и понаблюдал пытливым взглядом: хотя и донельзя всё расхлябано – но всё равно чувствовался какой-никакой, но воинский порядок. Бойцы вели себя не как банда вооружённой гопоты – чего я больше всего опасался, а скорее – как группа матёрых дембелей, давно забивших на уставы внутренней и караульной службы.

Это, уже легче!

Средний возраст – где-то в районе тридцатника, хотя нескольким можно с ходу дать за сороковник – а парочке поди и двадцати нет. Опять же: невооружённым глазом видно – мужики в основном бывалые, жизнью и всеми её коллизиями неоднократно тёртые и скорее всего – вдоволь навоевавшиеся на двух войнах.

Таких, нахрапом не возьмёшь!

На меня обратили внимание, поэтому я «вольным» строевым шагом подхожу к строю, чётко вскидываю руку к гимназической фуражке со звездой и:

– Здравия желаю, товарищи бойцы!

В ответ – любопытно-дерзкие взгляды, затем прозвучало нестройное, несколько ироничное:

– Здрав…!

– Разрешите представиться: Заведующий оружием ОВО – Свешников Серафим Фёдорович. Ваш новый начальник по приказу волостного отдела НКВД…

Оживление в строю, все переглядываются да ухмыляются. Кто-то, явно стебаясь, выкрикнул:

– УРА!!!

Рисунок 12. Военизированная охрана начала 20-ых годов.

Хотя, по лицам вижу – общее впечатление произвёл скорее положительное.

«Заведующий оружием»…

Думаете, я рехнулся?

А, вот и не угадали!

Это у меня теперь и, взаправду звание такое – соответствующее званию «командир батальона» в РККА: три «кубаря» на петлицы. Так, что я перешёл в новое ведомство, типа как – с повышением в чине. Хоть и, не тщеславен нисколько – но всё равно приятно несколько…

А аббревиатура «ОВО» означает – «Особый Военный Отряд».

К великому моему сожалению, «кубарей», как и «треугольников» – ни на мне, ни на моих «орлах» – покамест нет. Не дошли ещё до нас сии знаки воинского различия.

Кстати, что самое прикольное: по новому положению, низшее звание в «ОВО» – «агент по охране грузов»…

Ей-ей, не вру!

Далее идёт – «стрелок особого вооруженного отряда», за ним – «старший агент по охране грузов», затем – «отделенный командир». Непосредственно перед моим, стоит звание «комвзвод ОВО, начальник команды по охране грузов»…

Вышестоящее же начальство, называется вообще длинно «Начальник охраны района, помощник начальника района охраны грузов» – четыре «кубаря» и «Инспектор при отделе охраны округа, инспектор при отделе охраны дороги» – один «ромб» на петлицах. Ну, а вообще три самых «верхних» – «генеральских» звания, я просто-напросто не запомнил[14].

Стоящий перед строем коренастый, разбитной боец (этакий «ухарь-купец»!), также – достаточно чётким строевым подходит ко мне и, тоже – под общий смешок приложив ладонь к дореволюционному картузу с красной звездой, несколько развязно рапортует:

– Личный состав взвода военизированной охраны путей сообщений полустанка Ульяновский, построен. В наличии тринадцать бойцов – трое в карауле, отсутствующих и заболевших нет. Комвзвод ОВО, начальник команды по охране грузов, Чеботарёв!

По лицу, да по манере держаться и говорить, вижу – это природный лидер, пользующийся беспрекословным авторитетом среди свой группы. Скорее всего, я при нём окажусь чисто «писарем»: следить, чтоб к документации – «комар носа не смог подточить»! Впрочем, товарищ Кац мне про то – практически в открытую говорил…

В принципе, такое обстоятельство меня пока не напрягает.

Отрапортовав, комвзвод подходит вплотную и протягивает руку:

– Уже наслышаны про тебя, товарищ командир!

Чувствую себя, как молодой лейтёха – только-только из училища, попавший в часть к уже вдоволь повоевавшим, видавшим-перевидавшим виды, сержантам… Да! Надо как-то выстраивать отношения.

Пожимаю его ладонь и отвечаю, улыбаясь:

– Я про тебя тоже! Думаю сработаемся, товарищ комвзвод.

По слухам, этот Чеботарёв – мужик хоть и со своеобразным менталитетом, но во всех отношениях положительный… Типа, хорошего ротного старшины.

Далее, провели перекличку по списку предоставленному моим замом. Затем, провели развод караулов – то есть замену отстоящую свой срок вахту, следующей. Наконец, дал команду «Разойдись!» и в сопровождении Чеботарёва, пошёл знакомиться с объектом.

Первым делом посетили оружейную комнату. У караула я заметил – кажется были «Берданы», а здесь…

– Что это, – растерялся я, – музей Империалистической войны?

– Под вид того! Это вот – старые японские «Арисаки» под «тупой» патрон… Это – французские «Гра», а это – их же «Лебель». Это вот, итальянский карабин «Каркано»…

Схватился сдуру за «итальянца», подержал его в руках… Блин, каким-то дубоватым показался – как полено в руках держишь! Не умеют делать макаронники оружие, эх не умеют…

Видя моё разочарование, Чеботарёв:

– Вот хорошая винтовка – австрийский «Манлихер»!

Я взял в руки «австрийца», подёргал туда-сюда затвор «прямого хода», заглянул в ствол: оружие, хотя и сильно «бывшее в употреблении», хорошо вычищено и смазано.

– Хорошая винтовка, – ещё раз похвалил «иномарку» Чеботарёв, – вот только грязи боится…

– И, чего в ней тогда хорошего?

В принципе понятно: всё оружие под российский – самый распространённый трёхлинейный патрон, отправляли на фронт – а тыловикам доставалось трофейное или же устаревшее, что подогнали «по дружбе» союзнички.

Кстати, ни одного штыка! Знакомое по книгам про Первую мировую войну явление: все штыки клинкового типа от «иномарок» – трофейных или присланные от щедрот союзников, хозяйственные русские мужички ныкали для «собственных», деревенских нужд.

– Прислали такие – уже без штыков, – как бы между делом спрашиваю, – или, здесь на месте – ваши бойцы расстарались?

– Такие прислали, – отвечает с немалой досадой, – а то б наши тоже не оплошали, чай!

Оно, в принципе и правильно – охране штыки и даром не нужны.

Вижу, несколько «наганов» в деревянном ящике, таких же как у меня. Взял один. Пощёлкал курком… Не, не как у меня с самовзводом – «солдатского» образца: перед каждым выстрелом надо курок вручную взводить. Откровенный отстой – потому видать, здесь и лежат – на хер, никому не нужные.

– Товарищ Чеботарёв! Надо проверить револьвер на исправность… Разберите-соберите его!

Рисунок 13. Неполная разборка револьвера «Наган».

Тот, помедлив – скорее всего соображая, а не в падлу ли ему это, тем не менее – пожав плечами, сноровисто выполнил мой приказ:

– Никак нет, товарищ Свешников: револьвер в полном порядке.

– Хорошо, вижу уже сам! Рад, что ошибся, товарищ…

Мне просто нужно было узнать как «Наган» разбирается-собирается: не могу же я, имея такую «военную легенду» – прямо попросить показать, как это делается?!

Порылся в ящике с револьверами ещё, и:

– А этот тут откуда?!

Тот, немного помявшись:

– После обыска в одном плацкартном вагоне под полкой нашёл – видно, скинул кто. Сначала домой взял – да сын шибко интересоваться стал. Ну, не выкидывать же добро? Вот сюда и отнёс…

Кивнул головой сочувственно – знакомая история!

Судя по надписи, этот «дамский» – умещающийся в ладонь пистолет, был «Браунингом». Калибр… Что-то в дюймах, по-моему – я в них не разбираюсь, но на глаз – где-то шесть с половиной миллиметров. Это не из такого же ли, интересно знать – слепошарая Фанни Каплан стреляла в Ленина?

Нашёл куда нажать и вынул обойму: не хватает двух-трёх патронов.

– Если понравился – бери себе, – предложил Чеботарёв, – только патроны к такому – днём с огнём не сыщешь.

– Да на кой мне эта игрушка? – закинул «Браунинг» на место, – пусть покамест здесь валяется, глядишь – сгодится на что.

Пересчитал все винтовки, подошёл к месту хранения боеприпасов:

– Часто стреляете? …В смысле: как часто производится стрелковая подготовка?

– «Стрелковая подготовка», спрашиваешь? А, зачем?! Бойцы у меня опытные, бывалые – многие, как я – ещё царской службы. Настрелялись все уже досыта: кто за год, кто за два. А кто, как я – за пять лет…

Резонно! Раз научившись плавать или на велосипеде ездить – уже не разучишься. Позже правда выяснилось, что в Царской армии на стрелковой подготовке сильно экономили.

– …Да и патронов нет столько, чтоб попусту стрелять! Так, на раз отбиться – если что.

Настораживаюсь:

– Что? Бывает, что и «отбиваться» приходится?

– У нас? У нас на полустанке – нет! Что у нас грабить?! Вот ежели вагон какой на перегоне сломается, вот тогда – приходится стрелять, да… Мужики же местные – несознательные элементы. Ну, там наши – дали разок залп поверх голов, те и разбежались по кустам! Ну, а так – кругом банды, проходу нет. Иногда, нас посылают вместе с милиционерами их вылавливать.

Однако, что-то мне в его голосе и взгляде не понравилось…

Ладно, отложим выяснения в долгий ящик.

Патронов для винтовок, действительно – раз, два и «кот наплакал». А, вот для «Нагана»…

– Да, не надо эти пересчитывать, товарищ командир! – запротестовал начальник команды по охране грузов, – они у нас неучтённые: проезжающая через нас воинская часть пару ящиков обронила.

Проверил по документам, действительно – в списках не значатся.

Хм…

– И, как часто у вас такие случаи бывают?

Тот, почесав затылок под сдвинутой вперёд фуражкой, расплывчато как-то ответил:

– Да, уж случается…

Понятно. Скорее всего, просто стащили – «плохо» лежащее или на самогон выменяли. Хотя последнее крайне маловероятно.

– Раз уж они у вас неучтённые, я отсыплю себе жменю…?

Интонация у меня отнюдь не была вопросительно-просительной, а скорее – хозяйственно-свойской. Не успел он даже ответить – как я уже вполне по-свойски, «отсыпал» себе в карманы две пригоршни нагановских патронов. Поэтому ему осталось только согласиться на реквизицию:

– Конечно, о чём разговор?!

Выходя из оружейной комнаты, обронил:

– Сегодня же, обязательно напишу рапорт начальству: пусть даёт нам трехлинейки… Война кончилась и, оружия должно быть – освободилось достаточно, чтоб вооружить особые отряды Республики по-человечьи.

По одобрительному сопению моего комвзвода понял, что заработал у него дополнительное очко в копилку моего имиджа у подчинённых.

* * *

Осмотрели пакгаузы… Склады при железнодорожной станции – по-русски говоря.

Всего их четыре: один вовсе пустой, во втором – опломбированном…

– Откуда, это…, – восклицаю в полнейшем обалдении, – тоже «обронил», кто?!

Что «это», я не спрашиваю – ибо сам скорее всего, даже лучше самого хозяйственного Чеботарёва, знаю…

Это – 47-ми миллиметровая морская пушка системы Гочкиса[15], кустарно переделанная в так называемое «траншейное орудие». Неоднократно участвовал в конструктивных срачах на Форуме альтернативной истории по поводу сего девайса – потому, так хорошо знаю этот девайс.

Рисунок 14. 47-мм морская пушка системы Гочкиса на полевом лафете кустарного изготовления.

– Ещё в восемнадцатом году, моряки Волжской флотилии на сохранение под расписку оставили, – несколько удручённо ответил мой зам, – да до сих ни слуху про них, ни духу… Забыли или сгинули должно быть все.

Обошёл вокруг, осмотрел внимательно, под продолжающееся бурчание Чеботарёва:

– Оно, конечно, нам не в тягость – не лошадь чай и, овёс с сеном не просит. Но, всё одно – забрали бы товарищи военные её куда подальше отсюда…

– А боеприпас к ней?

– Нет, боеприпаса не оставили – должно быть, самим нужон был. А пушка баяли – сломана.

Самопальный полу-деревянный лафет, довольно криво сколоченный-склёпанный какими-нибудь народными умельцами в какой-нибудь «кроватной» мастерской, действительно – буквально расползся на составляющие элементы. Открыл затвор и, с немалым усилием с помощью Чеботарёва повернул орудие на свет: канал ствола в достаточно хорошем состоянии, не ржавый, изношен по-божьи…

– Пусть стоит – раз жрать не просит!

Затем, отряхивая руки от многолетней пыли, тщательно протирая их носовым платком, спросил:

– Из документов на неё – только та расписка, да? За нашим отрядом эта пушка не числится?

– Больше ничего нет, нет – не числится.

– Вот и ладненько!

Как можно догадаться, у меня появилась кой-какая долгосрочная задумка.

В следующих двух пакгаузах было в основном разное крестьянско-кустарное и шмутьё-барахло. Имущество местных кустарей и частников-нэпманов… И те и, другие и третьи – из-за низкого спроса на месте, торговать ездили в отдалённые большие сёла, небольшие города вроде Ардатова или Мурома, а то и даже в губернский Нижний Новгород. Вновь изготовленный или не проданный товар, за небольшую плату оставляли под охраной на разъезде…

Удобно им всем так – понятно, из-за чего, да?

Значительную, если не большую часть товара составляла та самая минеральная краска – про которую мне рассказывал Отец Фёдор в первую же ночь моего «попадалова».

Наконец, последний из вверенных мне под охрану «объектов» – довольно разветвлённый и вместительный железнодорожный тупик.

– Здесь раньше вагоны дровами из концлагеря грузили, – пояснил Чеботарёв, – сейчас же сломанные паровозы или вагоны отстаиваются – в ожидании приезда бригады из депо…

– Эти я вижу – так и не дождались.

В самом конце оного из «тупичков» сиротливо стояли ржавый паровоз и вагон. Ещё три вагона, вернее – их «скелеты», были просто-напросто сброшены с рельс и через ни хуже прорастают молоденькие берёзки.

– Паровоз бают – американский, только на угле ездить и может… А где в восемнадцатом году был уголь? У немцев, потом у Деникина и недобитых буржуев! Помучились с ним, да здесь и бросили. У этих вагонов же, лопнули колёсные пары…

– Так, грузить надо меньше!

Криво стоящий на рельсах двухосный пульмановский вагон – был чуть ли не с «горкой» заполнен старыми, ржавыми, изношенным рельсами.

– А этот самый старый – ещё до Империалистической войны здесь встал, когда в последний раз делали ремонт путей…

Убей меня Бог, не помню грузоподъёмность[16] таких вагонов… В прикидку – тонн двадцать или немного меньше.

Короче, в железнодорожном тупике полустанка оказался целый «Клондайк» – многие десятки тонн пока ещё бесхозного железа. Вот только, толку из него нет – от слова «вообще»: вся мелочь уже была давно растащена местными (с «американского» паровоза, скручено всё – что скручивается и, отломано всё – что отламывается), а крупногабаритные куски металла – без специального оборудования не пустишь в дело.

Чувствую себя, как один персонаж древнегреческих мифов – за жадность приговорённый ихними богами к следующему виду наказания: стоит он по горло в воде – а над ним ветки с висящими сочными плодами… Но, не напиться, не поесть он не может – из-за недоразвитой технологии!

Например, те же изношенные рельсы – это высококачественная, износостойкая сталь… Но, чем от неё хотя бы кусок отрубить – чтоб потом в сельской кузне перековать в что-нибудь полезное, что можно с выгодой для себя продать: в топор, лопату или хотя бы обыкновенный нож?

Ни автогена, ни хотя бы болгарки.

Я стоял, смотрел на всё это богатство и мысленно рвал на собственной попе волоса – сожалея, что вместе со мной в будущее не попал мой инструмент из гаража… Вместе с самим гаражом… Вместе с моим «Крузаком»… Вместе со всем моим двухэтажным уютным домиком с подвалом и мансардой… Вместе с моей «бабушкой»…

Вместе с моей – вмиг помолодевшей Королевой!

После обхода и изучения ништяков на подотчётных мне объектах, зашли с Чеботарёвым к начальнику станции. Познакомились с этим угрюмым стариканом, практически молча попили с ним отвратительного «спитого» чаю с гомеопатическими дозами постного сахарина… Зашли к телеграфисту и, довольно долго пробыли там, под уже «пустой» кипяток болтая о всяких пустяках с этим – уж больно словоохотливым тридцатилетним чувачком в студенческой тужурке.

В этом же здании находилась и моя «контора», то бишь – канцелярия Особого Вооружённого Отряда, где я и провёл в полном одиночестве следующие два часа – изучая и систематизируя по отдельным папкам документацию, в основном – личные дела своих подчинённых.

Ничего особенного я не нарыл, бухгалтерии здесь не было – деньги за службу бойцы получали через кассу НКВД…

* * *

Ну, что? Пора закругляться и как-то добираться до Ульяновки – чтоб после обеда заняться «Французом»? Конечно! Однако сперва, надо расставить все точки над «ё».

Недолго поискав, нашёл своего зама – комвзвода ОВО Чеботарёва и, пригласив того в кабинет, без всяких экивоков спрашиваю:

– А теперь может расскажешь мне, товарищ Чеботарёв, про то – о чём мне знать, вроде бы и не обязательно… Но про что я сам могу – чисто случайно, или ещё как, узнать?

Вижу – менжуется, тогда заговорщически подмигнув, подбодрил:

– Чисто, для того – чтобы не было меж нами недоразумений в дальнейшем… Чтоб наша служба текла гладко да ровно и казалась нам обоим мёдом… Смекаешь, товарищ комвзвода?

Заместитель у меня попался довольно «смекалистый», поэтому долго кочевряжиться не стал – а «как на духу» или приблизительно где-то так, рассказал мне про местные «тайные» делишки – про которые я уверен, вся округа знает.

Как железная дорога в целом – так и её подвижной состав, к этому времени был донельзя ушатан двумя подряд войнами и ломались только в путь. При поломке вагона, к примеру, его отцепляли на ближайшей станции или полустанке типа нашего, или вообще где-нибудь – на перегоне, если уж до станции его дотащить невозможно. Про это мне Чеботарёв уже говорил, но в первый раз – он «забыл» мне сказать про систему пломбирования.

Особо ценные грузы, конечно, хорошо охранялись в пути… Однако, охраны чтоб караулить каждый отцепленный вагон не хватало и тогда их передавали под опеку местных ОВО, типа моего. И, тут уж смотрели – стоит пломба на дверях или нет:

– Однажды, когда я еще «катался», я чуть не попал по-крупному. До этого момента я катался только с грузовыми поездами, а тут первый раз в жизни поехал с добавочным пассажирским в сторону Ардатова. Опыта в этом деле у меня вообще не было. Ну ладно, все через это проходили! Приехали на место, дежурный по станции даёт команду: принять крытые вагоны с кровельным железом. А при принятии вагонов нужно было обязательно осмотреть пломбы на дверях. Подъехали. Осмотрел я вагоны, вроде всё нормально. Сопроводили состав до разъезда, выходит дежурный (до сих пор помню его фамилию – Печкин), отдаю ему документы – мол, всё в порядке, пломбы проверял. Он подходит к вагону, рукой свободно гайку около дверного крюка отворачивает и приоткрывает дверь, а пломба при этом остаётся целая! «Ну и как же ты смотрел?» – спрашивает. А я и не знал, что на крытых вагонах гайка должна «смотреть» на дверь, а не торчать снаружи! Вот, думаю, попал: любую нехватку на меня спишут и, попробуй докажи, что ты ни при чём. Печкин отдал накладные и заставил перепроверять листы. Хорошо, что всё железо оказалось на месте. Но переволновался я тогда сильно…

Очень интересный рассказ. Но не относящийся к делу. Помогаю ему «чистосердечно признаться»:

– Так значит, наши агенты…

– Если вагон опломбирован, то мы – ни-ни! – уверял Чеботарёв и я ему почему-то верил, – а если пломбы нет, то берём себе самую малую малость.

Впрочем, возможно это особенности нашего народно-национального менталитета, такие! Приходилось мне читать книгу одного иностранца, посетившего наш «русский мир» где-то в середине 19 века… Тот, был явно ангажирован, писал о воровстве как о присущей черте характера каждого природного русского. Но вместе с тем признавал, вражина – если заперто на хоть какой самый что ни на есть примитивный замок, попыток взломать и украсть не будет.

– Ты ещё скажи – «чисто на память», – прикалываюсь, – что «берёте» то?

– Опять же – ничего хорошего не возьмёшь! Мануфактуру к примеру или опять же: керосин, соль да спички, без присмотру никогда не оставят… Ну, разве что… Дык, мы ж по-божески! Никогда с краю не тащим: только с серёдки – чтоб, не видно было.

Замечаю: он – матёрый волчище, меня по облику – сопляка зелёного, очкует! Вспомнил ещё одну природную черту нашего менталитета – ярче всего выраженную пословицей «кто палку взял, тот и капрал» и, не очень-то сильно удивился.

– Так что в незапломбированных вагонах чаще всего бывает?

– Ну, там… Буржуйское барахло, да железяки всякие… Струмент, вот… Кирпич там… Сказать по правде и взять особо нечего, товарищ заведующий оружием!

Блин, он мне как будто жалуется.

Вот такие пироги с котятами…

Препятствовать, бороться с этим явлением? По своему опыту работы на «Заводе сельскохозяйственного машиностроения…» знаю: тащили всё – что только можно стащить, без большого риска попасться и ответить. Вспоминаю свой опыт частного предпринимательства: сторожа автостоянки не трогали закрытые легковые или грузовые машины – но постоянно тырили с открытых фур таджиков или узбеков арбузы да дыни…

Всегда удивлялся: они, что? Голодные?! Платил нормально, фрукты да овощи в ту пору были дешёвые…

В чём дело?

Сложилось у меня мнение, что так – по мелочи воруя, человек повышает уровень самооценки… Поэтому с «несунами» бороться бесполезно. А зная тутошние реалии – когда могут убить за ношенные штаны или сапоги, ещё и небезопасно!

Что делать?

Поступим по хорошо известному в 21 веке правилу: если не можешь бороться с каким-то явлением, возглавь его и поставь себе на службу.

– Ладно, вы там это… Осторожней «тащите»! – понимающе кивая, говорю, – а в следующий раз – как «струмент» какой, или «железяки» – похожие на заводские станки… На заводе, хоть раз бывал?

– Ну… К свояку на Сормовский завод ездил… В депо в Ардатове – где кум работал, пока не помер.

– Значит, как станок выглядит знаешь?

– Ну… Так точно, знаю! Сам вот, когда в Питере…

– Хорошо! Как в «неопломбированном» вагоне будет что такое или нечто похожее – меня зовите. Всё понял, товарищ комвзвода?

Чеботарёв согласно кивнув:

– Так точно – всё понял…

Потом, что-то вспомнив озадаченно сморщил лоб:

– В восемнадцатом таких вагонов – с заводскими станками, сколь хошь было…

– «В восемнадцатом…»?

Мучительно напряг извилины, вспоминая – почему в этом году, по железной дороге ездило много вагонов с промышленным оборудованием. До великих строек коммунизма вроде, ещё далеко.

– Ну, да! Эвакуированные из Петрограда…

Точно! В восемнадцатом году, с началом немецкого наступления большевики так перепугались, что не только перенесли столицу и правительство в Москву – но и провели эвакуацию некоторых военных предприятий Петрограда. Большинство из них при этом – просто-напросто перестали существовать, а уникальное оборудование потерялось на наших необъятных просторах.

– …На нашем полустанке все тупики были забиты – три месяца простояли, потом протолкнули куда-то дальше – до Ардатова или Мурома.

Хм, гкхм…

– Ладно, спасибо – буду иметь в виду.

В принципе, можно его отпустить – но вижу, мнётся что-то:

– Что-то ещё, товарищ?

– Это, как его…, – кто б поверил – краснеет! – сколько «доли» хочешь?

Кулаком по столу и, в три загиба матом:

– ТЫ ЧТО, КОМВЗВОД, БЕРЕГА ПОПУТАЛ?! КАКАЯ «ДОЛЯ», К ТАКОЙ-ТО – КАРЛА МАРСА, ФРИДРИХА ЭНГЕЛЬСА И РОЗЫ ЛЮКСЕМБУРГ, МАТЕРИ?!

Вытягивается в струнку:

– Понял, разрешите идти?

А, вид у него – донельзя довольный! Каким только бывает вид у подчинённого от осознания лихости своего начальника и заодно соратника по кой-каким «делишкам»…

– Идите, товарищ.

Провожая своего зама, комвзвода ОВО Чеботарёва взглядом в спину, подумал: интересно, а товарищу Кацу они «долю» отстёгивают? Может, с его стороны это какая-то подстава? Может, готовится что-то «по-крупному»?

Короче, надо держать ухо востро…

* * *

Обратно решил добираться пешком, хотя Чеботарёв и предлагал дождаться какой-нибудь попутной подводы… Нет уж, спасибо! Если даже на председательском тарантасе меня так укачивает, то представляю как будет трясти на деревянной крестьянской телеге.

Да и для здоровья это полезно – ходить пешком!

Конечно смотря на моё нынешнее тело в трюмо – меньше всего думаешь про ожирение и связанные с ним болезни: сколько не потребляю пищи, всё куда-то – как в прорву какую улетает, не задерживаясь.

К этому времени, я достиг достаточно хорошей физической формы – не мускулист, зато страшно жилист! Как только более-менее оклемался, от нечегоделанья тут же занялся обычной утренней зарядкой. Окрепнув, перешёл на отжимания от пола, приседания, «мостик»…

Затем, соорудил в поповском саду, из всего первого же – под руку подвернувшегося, турник и брусья и, принялся каждый день на них отжиматься-подтягиваться, не обращая внимание на множество любопытных глаз местных хроноаборигенов… Особенно – хроноаборигенок, недавно достигших детородного возраста: те чуть или не строем вокруг сада ходили и призывно глазками постреливали, да хихикали!

Набил мешок ненужными тряпками с поповского чердака и, от всей души бил-молотил эту импровизированную боксёрскую грушу руками и ногами. Ну и в заводском пруду – хоть раз в день, если погода позволяет, конечно – но обязательно плаваю-ныряю.

Так что к этому времени, ладони мои заметно загрубели – по сравнению с моментом переноса и, обзавелись почти «пролетарскими» мозолями, а физическая сила в руках стала довольно изрядной. Когда товарищ Чеботарёв при нашем первом знакомстве попытался проверить меня «на прогиб» – как бы случайно сжав мою кисть несколько сильнее чем того требовалось, я это спокойно выдержал все его потуги – даже бровью не поведя.

Как бы там не было, решил на «первую» службу и обратно ходить пешком – по возможности, конечно.

Не помешает!

Можно было бы конечно не ходить, а бегать – что ещё полезнее, но это приведёт к повышенному износу обуви – что пока крайне нежелательно по причине моей крайней бедности…

Ещё одна причина, по которой я решил прогуляться на своих двоих: мне приспичило пострелять из «Нагана» – для того и, полные карманы штанов патронами набил. Во-первых – сильно хочется, во-вторых – навык стрельбы вполне может пригодиться в это, не совсем безопасное время.

«Укромное» местечко для упражнений в стрельбе я заприметил, ещё на полпути сюда едучи – это, не так давно закрытый «трудовой стан» – концлагерь стало быть для «нетрудовых элементов», про который я уже рассказывал. Ворота нараспашку – заходи, бери что хочешь или делай что хочешь. Но, по словам Федьки, местные пока его всерьёз «бомбить» опасаются – из-за дурной «славы» присущей всем подобным местам.

Ульяновский «стан принудительных работ» как он официально именовался, был построен не в «чистом поле» – четырёхугольный кусок которого тупо огородили высоким забором с колючей проволокой и, с вышками по углам. СПР формировался вокруг какого-то отдельно стоящего, довольно крупного, деревянного двухэтажного строения с хозяйственными пристройками – в коих, видимо, находилась администрация сего учреждения. К этому добавили несколько довольно добротных «благоустроенных» бараков для охраны, да вчетверо больше бараков и землянок попроще – для собственно самих заключённых…

Лагерь не крупный – где-то душ на пятьсот сидельцев, поэтому я его за полчаса весь излазил-обшарил. Действительно, всё относительно целое – даже кое-какие вещи от «зэка» и «вертухаев» остались!

Зашёл за угол одного из бараков, нарисовал на стене из бревен круг с «яблочком» посередине, найденным в «конторе» куском мела и, отойдя на семь шагов – высадил в него весь барабан. Напрягал тугой спуск, а так…

Вдруг слышу – конское ржание почти рядом и какой-то грохот, как будто палкой быстро провели по штакетнику.

Выскакиваю из-за угла, смотрю: из ворот, с грохотом вылетают галопом две крестьянские телеги… Сидящие на них мужики, вжав головы в плечи, изо всех сил нахлёстывают своих лошадей.

Ага, соображаю: стало быть – местные бояться уже перестали и решили дербанить бесхозное имущество… Что-то они быстро страх потеряли! Добавляя жути, кричу вдогонку «малыми загибами» Петра Великого:

– Я, ВАС – ТАКИХ И РАЗЪЭТАКИХ, ТАК И ПЕРЕТАК МАТЬ ВАШУ – ТАК И РАЗЭТАК!!!

Только пыль столбом…

– Перестреляю нах, если ещё раз здесь увижу!

Вернувшись к прерванному занятию и с переменным успехом освободив один карман от содержимого, я вернувшись в «градообразующее» здание – вынес оттуда крышку стола, повесил её на ворота и крупными буквами найденным кусочком мела написал:

«ВНИМАНИЕ!!! ОБЪЕКТ НАХОДИТСЯ ПОД ОСОБОЙ ОХРАНОЙ ГОСУДАРСТВА!!! К ЛИЦАМ, ПОЙМАННЫМ ЗА СОВЕРШЕНИЕМ ПРОТИВОПРАВНЫХ ДЕЙСТВИЙ, БУДУТ ПРИМЕНЕНЫ МЕРЫ ВЫСШЕЙ СОЦИАЛЬНОЙ ЗАЩИТЫ!!!».

Полюбовавшись издали деянием рук своих, добавил к надписи стилизованное изображение пиратского «Весёлого Роджера». Затем закрыл ворота и подпер их первой попавшейся на глаза палочкой…

На первое время сойдёт.

* * *

Ещё где-то через полчаса вернувшись в Ульяновку, первым делом заскочил в волостную НКВД к Кацу и отчитался о принятии дел, доложил о выявленных недостатках и замечаниях:

– Не гоже, что агенты охраны перевозки грузов и их командиры вооружены всяким буржуинским старьём, товарищ. Даёшь нашу пролетарскую трёхлинейку!

Абрам Израилевич, сделал глаза по полтиннику от моей инициативы, но обещал всемерно посодействовать. Далее, я на него наехал по поводу концлагеря:

– Товарищ Троцкий говорил на последнем съезде работников профессиональных союзов: «Классовая борьба по мере построения нового общества не только не утихнет – она будет усиливаться». А у нас под боком сильнейшее средство этой самой «классовой борьбы» – концентрационный лагерь для контрреволюционных элементов, брошен без призрения… А, коль скоро понадобится – что мы ответим руководящим товарищам? Не сочтут ли они нас с вами самих – этими самыми «элементами» и не пошлют ли в подобное, но только гораздо северней – целлюлозу для народного хозяйства заготавливать?

Абрам Израилевич, конкретно офонарел и, попытался было уйти от ответственности:

– Так, не было же никаких распоряжений насчёт этого самого… Приказали закрыть, а контингент распустить по домам.

– Так не было же и приказа пустить «на поток и разграбление», верно? А, термин «закрыть» – по-современному означает: «законсервировать и сохранить до лучших времён».

– У меня не хватает людей…

– Аполитично рассуждаете, товарищ! Тот, кто делать ничего не хочет – тот, кто к порученному делу относится равнодушно (могу привести в пример царских чиновников), тот ищет оправдания. А истинный коммунист на руководящем посту ищет не оправдания – а способы выполнения…

«Что-то он конкретно завис, – думаю, – надо бы подсказать что, а то – как бы перезагружать не пришлось!».

– …Много людей в этом случае и не надо: на первое время достаточно официально объявить этот объект под охраной НКВД и посадить внутрь какого-нибудь старого пердуна с «пердянкой».

– Хорошо, товарищ Свешников! Тогда, давай разделим с тобой ответственность: от меня «пердун с пердянкой», от тебя – патрули, изредка проверяющие – не сбёг ли он куда.

На том и порешили, хотя товарищ Кац как-то подозрительно на меня поглядывал – а не мечу ли я на его место, типа?!

Не сцыте, товарищ!

Мне ваше место без надобности.

Наскоро почистив свой «Наган» в дежурке при волостном НКВД, я пообедал в столовой при волостном Совете и принялся за обязанности начальника гаража.

Первым делом проверил как идут дела с улучшением освещённости моего рабочего места и сооружением первой в этом населённом пункте АЗС… Хахаха! Затем, озадачил завхоза новым заданием – рытьём в гараже смотровой ямы, настоятельно рекомендовав обложить её стены кирпичом:

– Не хватало ещё, чтоб единственного на всю округу шофёра землёй засыпало – как простого рудокопа в «дудке»… История и Фрол Изотыч тебе этого не простят, товарищ завхоз!

Таких случаев дофигища – вот только позавчера одного хоронили: техники безопасности в кустарной промышленности никакой нет.

– Да, где ж его – кирпич, возьму то? – всплеснул руками от моей наглости Рудаев.

– Спроси у товарища Анисимова, – пожимаю плечами, – он тебе подскажет точный адрес ближайшего кирпичного завода.

По лицу завхоза, было видно – что тот «адрес» он и сам отлично помнит. Сую ему под нос график ремонтно-восстановительных работ:

– Через три дня у меня запланировано начало разборки «француза»… Не, приведи Карл Маркс – ты мне его сорвёшь, товарищ. Сразу же перейдёшь в разряд граждан, а то и господ!

Поинтересовался – как идёт ремонт ёмкостей под ГСМ и, оставшись довольным:

– Ну хоть в чём-то всё в порядке!

Несколько успокоившись, на сегодня оставил человека в покое.

* * *

Заскочил «на минутку» домой попить чаю и, посоветовавшись с Отцом Фёдором, отнёс одной «добросовестной» женщине постирать и заштопать рабочий комбинезон – что нашёл висящим не стене гаража. Теперь, осталось самое главное: надо где-то достать – купить, одолжить или заказать изготовить рукоятку для проворачивания коленвала и слесарный инструмент.

Клима Крынкина – с которым я могу поговорить на эту тему, как самого лучшего кузнеца во всей округе – мне порекомендовал сам Анисимов, а Отец Фёдор и многие другие опрошенные – подтвердили словом эту рекомендацию. Правда, тот жил и трудился в «тупичке» на Пролетарке и, если бы не нанятый по совету местных мальчишка – в жизнь бы его не нашёл!

Кузница Клима была как я понимаю типичным – хотя и несколько продвинутым «предприятием» российской надомной металлообрабатывающей промышленности. Кузнечный горн со всеми положенными прибамбасами, верстак с парой антикварных тисков, даже примитивные сверлильный и токарный станки с мускульным приводом!

Сам хозяин сего «предприятия», вопреки ожидаемому мнению о людях его профессии – оказался худющим как спортивный велосипед, хоть и жилистым мужиком уже в годах – с по-молодому чёрной окладистой бородой и слегка кучерявой шевелюрой. Сразу вспомнился Будулай из советского сериала про приключения цыгана: биться об заклад готов и, в этом – изрядная доля цыганских кровей.

Рисунок 15. Предприятие российской надомной промышленности. Мастерская кустаря-единоличника – другими словами.

Хотя на улице уже вечерело, трудовой день видать был в самом разгаре – пыль и дым стояли коромыслом! Коллектив надомного предприятия, видать, состоял из всего контингента семьи Клима мужского пола – от мала до велика, что сейчас – бросив строгать-паять-стучать с любопытством на меня уставились.

Кивком поздоровавшись сперва со всеми, затем – за руку с хозяином, я объяснил цель моего визита и суть стоящей передо мной проблемы, многозначительно добавив:

– Фрол Изотович просил посодействать…

Тот, не вполне дружелюбно буркнул:

– «Посодействовать» – я конечно могу, но только при предоставлении мне чего-нибудь материального…

Забыл сказать, что когда я намекнул хозяину «лохматины» про оплату расходов на ремонт, он выдал мне: «Волка ноги кормят, товарищ Свешников! Касса пуста и из материального – помочь я тебе могу только конфискованной краской и самогоном. Но это – для расчётов за пределами волости».

Слышали да, каков жук?! Как в том анекдоте про гаишника: «Выдали тебе полосатую палку и теперь крутись-вертись как хочешь…».

Ну, хорошо…

С собой я прихватил несколько железяк из гаража, подходящих по размерам для моих задумок. Предъявляю их достав из сидора, и:

– Из материала заказчика! За саму работу, могу принести ещё столько же железа…

Повертев-покрутив «заготовки» в руках, тот наконец с недовольным видом сказал:

– «За саму работу…». А ты знаешь, почём нынче уголь?!

Быкуем, да? Ну ничего: и не таких видали и обламывали – как ветку сакуры близ Фудзиямы:

– Знаю… А ты знаешь, почём нынче лицензия на частное предпринимательство?

Тот от неожиданности завис и, подумав – вполне конструктивно затем буркнул:

– Ну, показывай, что там у тебя…?

В первый же раз снял штангельциркулем все требуемые размеры болтов и гаек автомобиля – которые предстоит откручивать, затем изрядно помучавшись перевёл в местные футы, дюймы да линии.

Предъявляю нарисованные от рук чертёжики с проставленными размерами…

Клим оказался грамотным – все стены газетами обклеены, поэтому прочитать смог. Проблема возникла другая:

– А это что у тебя написано?

– Где…? Это – допуск: точность, с которой должен быть изготовлено вот это расстояние. Иначе, этот рожковый гаечный ключ или не налезет на гайку или головку болта, или, же провернётся на ней…

Почесав пятернёй затылок под картузом, кустарь честно признался:

– Неее… Так не смогу.

Сказать по правде, не сильно то и надеялся! Поэтому, я вытащив несколько принесённых с собой старых болтов что нашёл в том дырявом ведре:

– Делай как можешь – только чуть меньшего размера. Потом, зажимаешь эти болты по одному в тисках, нагреваешь заготовку ключа в горне и на горячую, на головку болта осаживаешь… Понял? Только закалить не забудь. Ну, а после я сам вчистовую подгоню по месту…

Тот, конечно – сразу на дыбы:

– Отца сваго поучи кадилом махать!

Затем, несколько остыв, ещё раз почесав под картузом, Клим вынес окончательное решение:

– …Вот эту кривулину из вот этой хреновины я тебе откую – если ещё столько же железа притащишь, а остальное – извини! Работа тонкая, маеты много – а нам как-то кормиться надо. А твоему Фролу Изотовичу я и, так кобылу его бесплатно подковываю – пусть на том спасибо скажет.

Вот так нежданка: не во всех оказывается случаях – мой «административный ресурс» действует! Ладно, будем действовать рыночно-демократическими методами:

– Хрен с ним, с Изотычем… Так, сколько же ты за работу просишь?

При озвученной сумме настаёт очередь чесать в затылке мне – начинаю вельми сожалеть, что эпоха военного коммунизма уже кончилась! Счас бы я достал «левольверт» и…

Сожалеюще вздохнув и окинув ещё раз внимательным взором предприятие, особенно полки вдоль стен с орудиями труда, я примиряющим тоном сказал:

– Ладно, куй пока эту «кривулину» из той хреновины, а я подумаю что тебе предложить за работу. Ещё вот… А напрокат какой инструмент дашь? Я тебе советскими деньгами заплачу.

Жалко, конечно остатков своего первого аванса – да, что здесь поделаешь? Жил же до этого, как-то без этих своих «двух окладов» и уверен – дальше как-нибудь да проживу, тем более талоны на питание в столовой имеются.

Назвал сумму двоих своих авансов и Клим впервые с интересом на меня взглянул, хотя и пробурчал под нос:

– «Советскими»…? Это разве деньги?!

Затем задумчиво поскрёб затылок:

– «Напрокат»?! …Взаймы, что ли?

– Ну, да! Потом верну – как уже не понадобится… Есть же у тебя что-то лишнее, которым не часто пользуешься?

– А, сколь «надолго» – разреши полюбопытствовать?

– Ну… Положим на месяц. Как только Фролу Изотовичу его таратайку подшаманю – тут же верну.

Ехидно-недоверчиво хмыкнув, тот дал «прогноз»:

– Ну, значится – надолго, если не навсегда. Тады, значится ладно – каждый месяц по стольку платить будешь.

– Как скажешь, Клим!

Хозяин кузни показал мне на пару полок с «лишним» инструментом и, изрядно поторговавшись насчёт ежемесячного «тарифа» и размера возмещения ущерба в случае «форс-мажора», я взял в аренду нуждающийся в замене рукояти слесарный молоток, небольшую кувалдочку – бывшую в употреблении ещё с допотопных времён, нечто вроде раздолбанных пассатижей, конченные клещи, тупое зубило, большую отвёртку, большой и малый бородок в приличном состоянии, ломик с гнутым и расплющенным концом и практически новую стальную щётку… Правда, Клим свистнул своим и они скорёхонько привели «струмент» в относительно божеское состояние.

Ударили с Климом по рукам – закрепив соглашение, попрощался со всеми, сидор с инструментом на плечо и на выход. Уже выйдя на свежий воздух, слышу: глава семейства строго гаркнул и, «персонал» его предприятия зашуршал с новой силой.

Уже пройдя на половину «тупичок», слышу – кто-то догоняет. Напрягся было, но затем отпустило – шаги лёгкие и «босые». Слышу запыхавшееся, ломающееся отроческим голосом:

– Дядька Серафим, дядька Серафим! Погодь, дядька Серафим…

Оборачиваюсь – догоняет меня рыжий парнишка лет четырнадцати, из персонала кузни. Сын Клима или…

– Дядька Серафим! – останавливается, попунцовев от собственной смелости и не решается об чем-то сказать или попросить.

– Можно просто – «Серафим», мы не родственники… Тебя то, как звать?

Скидываю тяжеленный сидор с плеч: разговор – судя по всему, предстоит сурьёзный.

– Кузьма я, – протягивает довольно грязноватую ладошку и, солидно так, – Кузьмой меня кличут…

Невольно улыбаюсь – ну прям домовёнок Кузя из мультика!

– Отличное имя для мужика… У тебя какое-то дело ко мне, Кузьма?

Я примерно догадываюсь – какое у него ко мне «дело». Внимательно приглядываюсь – паренёк на вид смышлёный, бойкий и без сомнения инициативный – раз на такое решился. Ну, как говорится – «на ловца и зверь бежит»: вот и первый комсомолец в мою первичную ячейку!

– Серафим! Упроси дядьку Клима отпустить меня помогать тебе.

– Так, Клим тебе – дядя? А, я то думал – отец…

Впрочем, можно было самому догадаться: сам Клим – чёрный как смоль, а этот – единственный среди его персонала, шатен.

– Да. Моя матушка ему родна сестра – а отца маво ещё на Германской убили.

Однако, надо потянуть паузу, задать несколько дополнительных вопросов – чтоб, получше изучить предполагаемого «помощника» и покумекать – нет ли здесь какой-то скрытой подоплёки:

– Ты хочешь помогать мне, чтоб научиться ремонтировать автомобиль?

Тот, мнётся:

– Ну, да… Дядька Александр меня чуток научил, да убёг… Ты же не убежишь?

«Дядька Александр» – это тот «белоголовый» поручик, я так понимаю.

Вопрос, был задан с таким упованием, что я поспешил заверить:

– Нет, не убегу! Я, как Советская власть – пришёл к вам всерьёз и надолго. Ты мне лучше скажи: в школе учишься?

– Ну, а как же?! – выпирает грудь тот, – дядька Фрол, тот строго следит – чтоб дети рабочих и крестьян учились грамоте и, ежели родители несознательные…

Со всей строгостью спрашиваю:

– Хорошо учишься? Запомни: плохо образованные – гайки возможно и научатся вертеть, как мартышка очком… Очки, в смысле… Но ремонтировать автомобиль не смогут – тут головой надо соображать. Так, что?

– Ну…, – потупив очи, мямлит тот, – читать и писать могу и, таблицу умножения… Складывать и прибавлять, вот…

Ржу, не могу:

– Главное – отнимать и делить надо уметь, Кузьма!

– «Отнимать и делить»? – смотрит подозрительно, – ну это мне надо по партийной линии учиться…

Ты посмотри, какой смышлёный, а?!

Ладно, пошутили и хватит, приступаем к делу:

– А, дядька Клим тебя отпустит, если я попрошу?

– Отпустит, вот только если…

– …Если на мой кошт? – заканчиваю за него, – кормёжка за мой счёт и дядьку Клима при этом не забыть – «не обидеть», да?

– Ну, да! А, как же иначе?

Оглядываю скептически с ног до головы – как будто впервые вижу и, в обратной последовательности:

– А в коня ли корм будет?

– Ещё как в коня, – грудь колесом и ломающимся подростковым басом, – хоть я и мелкий с виду ещё, но до ужаса сильный и хваткий!

В конце речи Кузьма выдал «петуха» и, я с полчаса проржаться не мог – аж, собаки из-под всех заборов перелай устроили как при вторжении неприятеля…

– Ладно, вьюнош, поговорю я с твоим дядькой – не знаю какой с тебя помощник, но скучно с тобой мне определённо не будет!

Пока шёл домой, согбенный тяжестью инструмента, думал как найти подход к Климу и повторял вслух из советского детского фильма «Приключения Электроника»:

– «Ури, Ури – где у него кнопка…?».

* * *

На следующий день, я опять же – побывав недолго на полустанке и озадачив личный состав «патрулированием», посетив на обратном пути «стрельбище» и поговорив там о житье-бытье с «пердуном с пердянкой» – безногом ветераном ещё «незнаменитой» Русско-японской войны, в Ульяновку вернулся задолго до обеда. Отчитался перед Кацем, проверил как дела идут в гараже и прихватив кое-что из дома, отправился в кузницу.

Проверив только что откованный, ещё тёплый «кривой стартёр» и вполне удовольствовавшись качеством работы и соблюдёнными размерами, раскрыл перед Климом красивую расписную жестяную коробочку из-под дореволюционного чая с вложенной в неё бумажкой, на которой…:

– Вот такое не возьмёшь в плату за работу, часом?

Глаза у Клима стали напоминать полную Луну – в период разгула оборотней да вылета вампиров вместе с ведьмами на Лысую гору! Сначала он глубоко вздохнул, затем затаил дыхание – будто боясь спугнуть чудесное видение и, наконец, с придыханием спросил:

– Где взял?

– Там, где я взял – там Красной Армии больше нет, – безапелляционно отвечаю, – под самой Варшавой у американского офицера-интервента из ранца вытащил – апосля того, как голову ему с плеч красноармейской шашкой смахнул… Ещё вопросы будут?

Про «смахнутую голову» Клим пропустил мимо ушей – видать и, не такие рассказы слыхивал. Подозрительно на меня посмотрев:

– Бают, тебя в одном исподнем привезли? Мол, ограбили подчистую…

Ржу:

– Бандюки у меня меж ягодицами не догадались посмотреть… Хахаха! А ты никак брезгливый?

– Я? Я – нет, чего там брезговать… – заскорузлым пальцем перебирая в коробочке и чуть ли не засунув туда нос, – американские, что ль?

– Американские, американские… Ну не китайские же, – постучал по дереву, – соображать надо, Клим!

Увы… Но, рыболовные крючки были именно китайскими. Правда, изготовленные лет через сто после этого разговора. Конечно, лучше б было, если они и вправду были немецкими или хотя бы и взаправду – американскими, но тут уж…

Не предупредили – прежде, чем меня сюда «попали»! Я б такого к себе в коморку натащил – всем «интервентам» было бы тошно. И, мою… Ладно, не будем опять о грустном.

Ещё в первый раз я заприметил в кузне под потолком примитивное, но с превеликой любовью сработанное удилище, с леской из конского волоса, грузилом и, каким-то ржавым «сучком» вместо нормального рыболовного крючка. После ненавязчивого опроса Отца Фёдора узнал, что да: кузнец Клим является истовым фанатом ужения рыбы, причём не вершей какой или бредешком – чисто для пропитания, а именно спортивной ловли на уду – для удовольствия. Ещё мальчишкой, тот от местных «буржуев» пристрастился и с тех пор всё свободное время на эту пагубную страсть убивает.

Правда, в «лихое» время заводских крючков достать было негде, а из-за убоищного качества лески – расход их в результате обрывов, был весьма велик. Клим, пытался рыболовные крючки изготовлять сам – но что-то хреново у него это получалось: или излишне велики – на сома разве что, или хрупки – ломались, или наоборот – гнулись под весом и сопротивлением рыбы.

Ну, ещё бы! Я его «технологии» своими глазами видел.

– Скажешь тоже – «китайские»…, – кузнец трясущимися руками перебирал ничтожнейшую часть моего «рояля», – сколько штук за каждую свою хреновину дашь, шутник?

– «За каждую»? – теперь пришлось делать большие глаза мне, – да это ты, никак шутишь: за всю твою работу – одного моего американского крючка будет достаточно.

Тот, пробовал один крючок на прочность – пальцем пытаясь согнуть или сломать, наколов до крови палец – проверяя заточку, удовлетворённо засопел, но сдержав эмоции как можно равнодушнее сказал:

– Они чё у тебя – золотые, штоль?! Нет, это ты шутишь – хорошая рыбина попадётся и всё! Уплыл твой «американский» крючок.

Согласен – резонный довод.

– Хм… Щёлкать клювом будешь – собственная баба из-под тебя «уплывёт», не токмо рыба с крючком. Ладно – уболтал: два крючка даю – ужас, как торговаться не люблю… Идет?

Тот, аж задыхаться от возмущения стал:

– «Не любишь»?! А ты точно – поповских кровей? Или, Прасковья Евдокимовна, царство ей Небесное…

– А, вот мою покойную матушку, попрошу не трогать, – положа руку на кобуру грозно молвлю, – чисто из уважения к твоему чисто пролетарскому происхождению: даю три крючка – размеры сам выберешь и шесть метров японской шёлковой лески – чтоб, рыба у тебя не оборвала снасть и с ним не уплывала…

– «Леска»? «Японская»? – почти простонал Клим, закатывая глазки, – «шёлковая»?!

По-моему, мы его сейчас «потеряем»…

– ПОКАЖЬ, ХРИСТАПРОДАВЕЦ!!!

Пожимаю плечами, мол – дикий народ! Японской лески никогда не видели.

В отличии от крючков, изумрудно-зелёная жилка действительно была японская – диаметром 0,35 миллиметров… Правда, не шёлковая а из современных мне синтетических материалов. Не знаю, на сколько ему её хватит – но выдерживать она должна почти шестнадцать килограммов, если надпись на катушке не врёт. Правда, всю катушку я с собой не взял – а отмотал как раз почти ровно шесть метров на самодельное мотовильце, сработанное из первой же попавшейся деревяшки. И, крючков взял с собой с собой совсем чуток – нечего зазря своими «роялями» светить.

Достал из кармана гимнастёрки, дал ему чуток на пробу… Клим попытался руками порвать, да лишь даром себе порезал жилкой палец – несмотря на моё предупреждение. Облизывая кровь, он тем не менее довольно – наподобие паровоза, довольно пропыхтел:

– Чёрт с тобой, товарищ Свешников – любого уболтаешь… Сколько, кстати наших аршин в этих твоих «шести метрах»?

Я показал рукой на его удилище – из орешника, по моему:

– Вот столько, да и ещё с аршин в запасе у тебя будет.

– Вот, как…?! – со всей поспешностью протягивает «краба», – договорились!

Прячу руку за спину и протяжно:

– Ээээ, погодь чуток по рукам бить… Я тебе послабление дал и, ты меня тоже уважь, Клим.

– Что ещё удумал, кровопивец?

– Дай мне своего кого…, – чуть не ляпнул «в помощь», да вовремя осенило гениальною мыслёю, – потолковей парнишку – в выучку.

– «В выучку»? – явно озадачен.

– Ну, да! Не век же мне гайки у анисимовского «француза» вертеть. Выучу кого из твоей фамилии на шофёра – да устрою на своё место… Что скажешь?

Клим всей пятернёй, ожесточённо скрёб под картузом затылок:

– Эх… Взаправду своего бы кого на то место – да, боюсь опозорят наш род, лодыри бестолковые!

Минут десять – пятнадцать, как дрессированная лошадь в цирке согласно кивая головой – выслушиваю довольно нудный монолог на извечную тему «отцы и дети». Мол, трёх сыновей имею и ни от одного толку нет: телом здоровы, да на уме одни девки – только в молотобойцы и годны. Племяш же «умён и сообразителен», да опять же: нет особого смысла учить его ремеслу – коль собственные сыновья имеются. Вот и болтается он «на подхвате» – как известный предмет в проруби.

– Ладно, забирай племяша маво – этот всё на лету схватывает. Сызмальства, страсть к механике имеет: «ходики» с кукушкой у соседа разобрал – тот до сих пор вспоминает! Плотину с водяным колесом на Грязном ручье построил – как настоящая была, пока какой-то дурень не разрушил. Паровик всё в сарае строил – чуть не спалил его: пришлось выпороть – чтоб дурью не маялся. Примус там починить или швейную машинку, запаять иль припаять что – опять же и, взрослого обскачет… Опять же: с тем офицериком всё якшался – пока тот не сбёг куды, паскуда.

– Ты, прям как сваха – невесту расхваливаешь, – зеваю и включаю тупого, – это какой из них племяш твой?

– А, вон тот – рыжий… Кузьма, подь сюда!

Тот, то и дело искоса на нас посматривая, отвлекаясь, пару раз попал себе молотком по пальцам и потом шипел рассерженным котом – что вельми меня рассмешило и, я еле удерживался – чтоб не расхохотаться во время серьёзного разговора. Только позвали, он тут как тут – аж, светится весь как невеста на смотринах:

– Что хотел, дядька Клим?

– Вот познакомься, племяш, это Серафим Фёдорович Свешников – заведующий гаража у самого Фрола Изотовича… Хочет тебя в ученики взять. Ты согласен?

Тот, наклонив голову так, что был виден только вихрастый рыжий затылок, ковыряя босой ногой земляной пол, еле-слышно промолвил:

– Ну… Если отпустишь из кузни, дядька Клим и матушка благословление даст.

– Эх…, – вздохнул кузнец, – как собственного кровинушку от сердца отрываю… А с Дарьей я сегодня же вечером поговорю. Ступай!

Мальчишка, не чуя ног от радости вновь убежал на своё место и ожесточённо вновь заколотил что-то молотком, а у нас начался торг:

– Народный обычай знаешь? «Стол» ему – твой, Серафим!

Счас! Тут, не знаешь – как самому прокормиться:

– За весь день «стол», что ль?! Да, ты никак «ухи поёл», дядька Клим! Я твоего племяша учу и я же – его кормлю? Может и, сапоги ему справить прикажешь и картуз новый купить, умник?!

– Сразу видно – попович, жизни простого народу не знаешь, – пренебрежительно махнул рукой тот, – у нас – при взятие в ученье, завсегда так было! Выдь на улицу – да у любого встречного-поперечного в нашем «тупике» спроси.

Выслушав его речь про «простые народные» нравы, вспомнив рассказ Чехова «Ванька», я понял что он прав: взятие малолетки «в ученье», означало фактически покупку живого человека в рабство – фактически он в полной моей власти и, я могу эксплуатировать его на собственное усмотрение. Ну и кормить, естественно…

Конечно, при новой власти порядки изменились – но до всех уголков-закутков бывшей Империи, изменения ещё не дошли.

Тем не менее:

– Ты эти свои старорежимные обычаи брось, Клим! Я твоего племяшу учить буду, человека из него сделаю – и всё за мой счёт? А мне какая корысть от того? Он мне вообще никто – выучится, да сбежит в саму столицу, а кто мне потравленный им корм возместит?

Короче, до ругани дошли – но в конце концов ударили по рукам: я Кузьму кормлю только в обед. Завтрак и ужин – за счёт семьи.

* * *

После кузни отправился в гараж – где проконтролировал ход работ по реконструкции и модернизации этого предприятия местного автосервиса, заодно опробовал рукоятку для проворачивая коленвала и всей кривошипно-поршневой группы. После чего долго стоял и озадаченно чесал свой бритый череп: как и предполагал – компрессии в цилиндрах нет, от слова «ни хрена». Стало быть – двигатель «француза» ушатан «на нет»…

Это я ещё сам движок не разобрал и, не проверил опорные подшипники и вкладыши. С досады да со психу, до боли пнул по колесу:

– Да, проще новый купить!

Подумав-поразмыслив, прихрамывая отправился к Анисимову и, без особого напряжения выцыганил у него «привилегированные» талоны на обед для Кузьмы:

– Работы много – кто-то должен хотя бы ключи мне подавать. Или ты ко мне своего «водителя кобылы» прикомандируешь – а на козлах с кнутом сам сидеть будешь?

Фрол Изотович покряхтел, покряхтел, выдал непечатный фразеологический оборот – но предпочёл дать талоны в столовую…

Глава 6. Попаданец и его команда

Наконец, через неделю – ровно по графику всё было готово к началу выполнения плана по ремонту «француза». Рабочий комбинезон постиран и заштопан, окошко в гараже прорублено и застеклено, смотровая яма выкопана и обложена красным «печным» кирпичом на глиняном растворе, а гаечные ключи откованы, «откалиброваны» и закалены. Ну а печь будет готова к зиме, в чём клятвенно заверял завхоз Рудаев – пока не к спеху…

Мы с Кузьмой даже успели некоторые простейшие бытовые «удобства» на скорую руку соорудить: снаружи простейший рукомойник из имевшегося целого жестяного ведра и внутри гаража некое подобие примитивного душа за занавеской из дерюги – можно мыться после работы, пока на дворе лето. Ну, а общий туалет типа – «деревенский сортир», близ волостного управления – уж издавна был. Я лишь, уже в процессе ремонта, приказал завхозу его вычистить и засыпать известь – чтоб не досаждали полчища навозных мух, за каким-то бесом лезущих во все естественные отверстия моего организма…

Собрав толпу человек в десять, с большим трудом перекатили автомобиль на спущенных баллонах на яму, затем – действуя всевозможными дрынами в качестве рычагов, поставили его на «козлы».

Всё – можно начинать ремонт и апгрейд – главное, синей изолентой закупиться…

Хахаха!

* * *

Начинали мы с Кузьмой с самого простейшего – сняли колёса, разбортировали их… Вид их несколько меня озадачил, ибо они были как «редиска»: если сами баллоны – красные, то извлечённые из них камеры – белые!

«Высококачественный бразильский натуральный каучук», – с трудом соображаю, вспомнив из когда-то читанного.

Если вид камер меня озадачил, то их состояние – обескуражило…

Е-моё!

Очередной предынфарктный рубец на моё снова молодое и ещё пока не изношенное сердце: красные покрышки ещё куда ни шло, но и без того латаным-перелатанным камерам – кранты, без всяких вариантов. Сперва, рассчитывал обойтись вулканизацией – однако, человек предполагает, а суровая русская зима – гробит натуральный каучук ненакачанных камер на сгибах.

«Вскрытие» двигателя, снятого при помощи подвешенной к потолку лебёдки-ворота, показало – что «пациент» давно уж мёртв и, если и двигался в последнее время – наподобие зомби из племени Вуду, то исключительно при помощи каких-то магических заклинаний – мне неведомых.

Спрашиваю юного напарника:

– В Ульяновке есть колдуны или ведьмы?

Тот, тоном взрослого, умудрённого жизнью человека:

– Да, как им не быть при темноте нашей… Позвать?

– Пока не надо.

Дальше, вроде пошло пободрее: сцепление и тормоза удастся реанимировать самостоятельно – заменив фрикционные кожаные накладки из кусков толстой подошвенной кожи, да подрегулировать вытянувшиеся со временем от усилия тросики. Цепь пришлось укоротить на пару звеньев и она – сколько-то там времени ещё послужит, хотя и будет несколько лязгать.

С ходовой, рамой, подвеской и кузовом – без особых проблем, хотя дело сильно буксовало из-за тех самых самопальных гаечных ключей – изготовленных из скверного железа и кустарно закаленных. То и дело их приходилось относить для перековки в кузню к Климу – благо, тот уже успел «обрыбиться» на американские снасти и, весь собой довольный такой – ремонт делал быстро и совершено бесплатно.

Разбирая, порядок разборки и позицию каждой детали зарисовывал на блокнотик с подробными пояснительными записями: на человеческую память – даже на такую феноменальную, какая оказалась у Кузьмы – шибко надеяться не стоит… Она, меня неоднократно «там» подводила и «здесь» тоже – в любой момент может подвести.

Смазки «WD‑40» под рукой не оказалось (хахаха!) и, я решил изготовить аналог по рецепту отца: трансмиссионное масло разбавляем до нужной консистенции керосином. Получившийся «коктейль» залил в пузырек из-под одеколона снабженный пульверизатором.

Работает, не многим хуже фирменной «вэдешки»!

– Учись, Кузьма, – говорю помощнику, взлохматив его рыжие вихры, – голова нам дана – не токмо шапку носить.

– Знамо дело, – буркнул тот, – картуз ещё.

«Домовёнка» учил так, как меня самого мой отец учил-натаскивал: крутя какую-нибудь гайку или ещё что, не умолкая чесал языком – рассказывая, что именно и для чего я это делаю. Затем переспрашивал, заставляя «чесать языком» уже его – выясняя, что он понял. Научил пользоваться измерительным инструментом, рассказал про метрическую систему… Тот, понял её прямо на ходу:

– Ух, ты… А так и взаправду лучше!

– «Лучше», потому что проще, Кузьма. А всё гениальное – именно просто, ибо… Ибо просто!

Паренёк, действительно оказался способным – боюсь сказать больше, чтоб не сглазить. Вот только общего образования у него не хватает, да впрочем – он не особенно то и тянется к «наукам», предпочитая занятиям «ремеслом».

Говорю ему как-то:

– Конечно, ремонтировать автомобили я тебя научу, Кузьма… Дело тут не особо хитрое – если «масло» в голове есть. А вот «ума» тебе, я дать не смогу: ум он, или есть – от отца да от матери, или его нет – третьего не дано! А образование – как оселок, на котором ум оттачивается до состояния бритвенной остроты… Так, ты что – предпочитаешь остаться тупым? Всю жизнь ключи подавать или гайки вертеть – какие, кто скажет? Образно говоря, конечно…

Тот, ковыряя в носу:

– К чему мне всё это, дядька Серафим? Вон я вижу – много грамотных ходит и, чем они лучше дядьки Клима – с его тремя классами церковно-приходской? Лучше и чище одеваются? Так и дядька Клим – когда не в кузне, так оденется – ровно комиссар какой.

Вот и поговори с ним – с «юным дарованием»!

– Вынь палец из носа, Кузьма, резьбу свернёшь.

Стремясь переломить такое его «приземлённое» мышление, я рассказывал про учёных, изобретателей и изобретателей – внесших вклад в технику и в ход всей мировой истории.

Вижу, начинает призадумываться:

– Дай мне слово, Кузьма, что как начнётся новый учебный год – ты всерьёз возьмёшься за учёбу. Это будет моё первое тебе комсомольское задание.

– Да, чтоб я сдох!

– Хм…, – кручу головой, – замётано.

Сняв и разобрав двигатель, принялись разбирать кузов для очистки и покраски.

* * *

Кстати, да!

Несколько опережая события, конечно… За время ремонта "Бразье 30/60 CV", в волостном посёлке Ульяновка была создана первичная комсомольская ячейка. Сообщение об этом – воистину «эпохальном» событии, было широко освещено в уездной и даже – губернской периодической печати. Об этом, я лично позаботился – написав репортаж «с места события», распечатав в нескольких экземплярах с помощью секретарши Ксенофонтовой и разослав по всем губернским редакциям.

Видать, мой стиль «репортажа» заинтересовал издательства и мне пришла пара предложений – «от которых не смог отказаться» и, я стал внештатным корреспондентом уездной и одной из губернских газет под псевдонимом Антон Сталк. Это был мой ник на Форуме альтернативной истории, если что…

Хотел было «прыгнуть» выше, но не обломилось!

К сожалению, в центральном органе печати большевиков – в небезызвестной «Правде», куда я письмецо с «репортажем» тиснул, меня не напечатали.

Ну, да – лиха беда начало!

Не могу не обойти вниманием особенности местных газет этого периода… Не знаю, как там будет дальше, но вопреки ожидаемому – в начале 20-х годов полное отсутствие какого-либо партийного словоблудия в прессе! Даже в «Красном сормовиче» – всего лишь несколько упоминаний о Ленине да о Троцком, пара статей о внутреннем и внешнеполитическом положении страны. Про Сталина лишь одно упоминание нашёл и то лишь в такой последовательности: «…Товарищи Зиновьев, Каменев и Сталин».

В основном же, в газетах по большей части – объявления и реклама. Что характерно, цены на товары и услуги в эпоху зарождающегося НЭПа указаны «в довоенных рублях» – а там уж каждый заинтересовавшийся сам переводил по существующему курсу в ту валюту, которой обладал.

Часто в газетах публиковались заметки о дорожно-транспортных происшествиях, достойных пера Ильфа и Петрова, типа таких:

«2 октября 1921года, в одиннадцать часов вечера, по улице Большой Покровской шел трамвай № 3. Ехал в нем пьяный грузчик Андрюхин. То ли нарочно, то ли нечаянно, но стекло в окне он разбил. Кондуктор стала кричать на него и угрожать доставлением в милицию и взысканием суммы ущерба. Испугавшись, хулиган по подсказке черта, наверное, выскочил в разбитое окно и тут же был наказан Богом (и, надо сказать, тот – как всегда, переборщил): Андрюхин попал под встречный трамвай, и ему отрезало обе ноги».

«Стечения обстоятельств вообще бывали самые невероятные. Сидоров И.И. 26 апреля 1922 года на улице Осыпной упал из трамвая на переднее крыло автомашины, та свернула вправо и наехала на идущую по тротуару гражданку Осипову – которую доставили в больницу, где она и скончалась».

«Гражданка Новосельцева ехала на трамвае в сторону Макарьевской ярмарки, свесила в окно, надо сказать – очень красивую руку, а какой-то подлец снял с нее часы. Бог с ними, с часами, была бы голова цела! Так нет, в этот же день, гражданин Федоров так высунулся в окно – что головой ударился о трамвайный столб поддерживающий электрический провод и, с травмой черепа был доставлен в больницу»[17].

Последний, видать, был родственником эфиопского жирафа и обладал феноменально длиной шеей.

* * *

А, сама история с созданием первичной комсомольской ячейки происходила так…

Как только мы с Кузьмой взялись за ремонт председательской «лохматины», тут же возле гаража стала собираться любопытная и вездесущая ребятня – видом не дать, ни взять беспризорники. Их гонял было завхоз Рудаев матерным матом, да ему подчинённый дворник метлой. Однако, что тот, что другой не слишком преуспели в этом занятии: только бывало отгонят стайку особенно назойливых, да отойдут по своим делам – как «мелкие» снова здесь. Я тоже было дело – пошумливал, да только когда уж совсем досаждать начинали или видел – стащить что готовились.

Однако, сие обстоятельство сильно напрягало и отвлекало от работы и от обучения Кузьмы автоделу. Последнее, весьма удручало потенциальной невозможностью переложить нудный головняк по ремонту председательской лохматины со своей спины – на его юные плечи…

«Кавалерия» пришла на помощь с той стороны, откуда её и не ждали!

Как-то смотрю, ближе к вечеру подходят ребятишки постарше – приблизительно одних лет с мои учеником и, всю мелюзгу как ветром сдуло. Тут меня, как обычно осенило:

– Мужики! Пособите с ремонтом – после покатаю по посёлку на председательском лимузине.

От обращения как к взрослым – у «мужиков» прямо-таки в зобу дыханье спёрло и, они кинулись нам помогать со всем нерастраченным юношеским энтузиазмом. Ну и заодно – так надоедавшие первое время «мелкие», не смели приближаться ближе полёта в них чего-нибудь не слишком тяжёлого…

Возрастную «субординацию» в посёлке Ульяновка соблюдали чётко и, старшие излишне долго не парились в поисках способов поставить младших на место!

Так как «энтузиастам» поручал я, как правило, самое трудное: к примеру – очистку стальной щёткой ржавых поверхностей ходовой, рамы и кузова и, затем их окраску суриком – то среди любителей «покататься» на старом автомобиле была большая «текучка».

В результате, к концу первого этапа ремонта «француза» – его разборки на составляющие элементы, у меня остались лишь самые стойкие или чем-то ещё дополнительно мотивированные ребята – кроме возможности «покататься». Короче, образовалась небольшая – но, не боящаяся никакой чёрной работы и любых трудностей, устойчивая группа. Не считая самого Кузьмы, команда состояла из пяти человек подростков – от тринадцати до пятнадцати лет. Кроме личностных мотиваций – о которых ниже, этих ребят я на завершающем этапе дополнительно тайком мотивировал не просто «покататься» – но и возможностью самим «посидеть за рулём».

Это были типичные подростки с поправкой на время: с угловатостью манер, с не всегда почтительной по отношению к старшим свободой рассуждений, с нарочитой резкостью и шероховатостью языка, на которым они изъяснялись. Период наступления половой зрелости переживают с исключительными трудностями, инстинкты преобладают и, в силу темперамента – требуют немедленного исхода. Отношение к предстоящей взрослой жизни – скорее полусознательное, дающее мало пищи интеллекту и его борьбе с инстинктами. Грубы, дерзки и резки до крайности, в поведении невооружённым взглядом заметен болезненный и колючий эгоцентризм. Безусловно, общее развитие для возраста – недостаточное, учение даётся им с большим трудом.

Зато, как и положено быть у подростка – самоуверенность колоссальная!

К работе относятся исключительно горячо и нервозно, но если регулярно не «подогревать» – быстро остывают.

«Сырьё», короче – неотёсанные искусным скульптором бесформенные глыбы мрамора!

И я как древний грек Пигмалион, настойчиво, кропотливо и целеустремлённо «отёсывал» из них сразу шесть «Галатей»…

Это «ваяние» новых личностей происходит ежедневно и, уже дает некоторые – пока мало заметные, плоды.

* * *

Среди всей группы выделялось двое: Ефим и Елизавета. Да, да – была среди мой команды и одна девочка! Ладно, её оставим «на сладкое» – это будет отдельной «песней», а пока про «сильную половину» нашей комсомольской ячейки.

У первого, у Ефима – самого старшего «отрока» в группе, фамилия была…

Анисимов.

Да, да – он самый! Старший сын самого Председателя волостного Совета – Анисимова Фрола Изотовича. Правда никакого, так мне хорошо знакомого «там» чванства представителя «золотой молодёжи» или попыток использования «родительского» ресурса – для получения каких-то особых привилегий для «катания» на автомобиле, не наблюдалось. Да и узнал об том не сразу. Хотя, обликом Ефим мне кого-то сильно напоминал, догадался только тогда – когда сам Фрол Изотович, зайдя в гараж проверить выполнение «графика», воскликнул в полном изумлении:

– Ефимка! Ты, что здесь делаешь?

Уже подсознательно «догнав» о их родстве, я опередил с ответом понурившего голову паренька:

– Товарищ Анисимов! При коммунизме – в котором будет жить уже нынешнее поколение нашей молодёжи, в чём я нисколько не сомневаюсь, могучая механическая пролетарская «лошадь» заменит живую – жалкую и слабосильную крестьянскую клячу. Поэтому, подрастающему поколению нашей пролетарской республики необходимо обязательно знать устройство автомобиля, чтоб не быть в светлом будущем – тёмными и отсталыми личностями! Осознав это Ефим и другие ребята, желая быть максимально полезными членами (Лизка, дура, хихикнула) нового общества – добровольно помогают мне ремонтировать автомобиль и заодно изучают его устройство…

Родитель «номер один», в полном обалдении только и молвил:

– Ну молодцы, молодцы… Изучайте, конечно – глядишь сгодится.

Позже, Фрол Изотович не забывал расспрашивать про успехи своего первенца и, я как только мог, хвалил его – зарабатывая дополнительные «бонусы» у представителя власти.

«Хваля» Ефима, я нисколько не лукавил: малый, действительно оказался способным… Только не по части «изучения устройства» и, вообще по мастерству и механике: здесь, среди прочих – он скорее был вечно отстающим.

Но, какие задатки прирождённого лидера!

Видно, весь в папашу: сверстники его слушались беспрекословно и, с ним боялись связывается даже ребята постарше – лет уже шестнадцати-семнадцати, как понял из подслушанных разговоров. Дрался он умело, нахраписто и жестоко – никогда не заканчивая потасовку первым, не пасуя – даже перед гораздо более сильными парнями. Времена до сих пор стоят дикие, нравы народные – понятные и простые: чуть что-то не так – в морду.

Самый сильный всегда прав и, горе – не умеющему постоять за себя!

Конечно, намереваясь создать первичную комсомольскую ячейку, я не собирался долго числиться её лидером – у меня другие задачи. Сперва я метил на это место Кузьму, но потом вижу – не тот психологический типаж. Да, возможно выучившись и приобретя какой-то житейский и производственный опыт, тот станет главным инженером крупного промышленного предприятия или ведущим конструктором в его КБ. Но, работа не с бездушными железяками, а с живыми людьми – не его конёк: поставь его директором – провалит всё дело.

Ефим же другое дело!

«Порох» он никогда не выдумает и «велосипед» не изобретёт… Но я мог поручить ему какую-нибудь работу, сам спокойно пойти куда-нибудь по каким-то другим делам и вернувшись – обнаружить её сделанной на отлично. Если сын председателя Ульяновки что-то не понял по «процессу», он привлекал Кузьму в качестве «консультанта» и, с его слов расставлял всю свою «братву» по рабочим местам. И сам, что характеризует его только с самой лучшей стороны, кстати – не гнушался поработать кувалдой, гаечным ключом или щёткой.

Поняв, какой мне попался «неогранённый алмаз» в руки, сперва предельно мотивировав возможностью – не просто покататься на автомобиле или за рулём «посидеть», но и обещанием научить самостоятельно водить автомобиль – я принялся по возможности «шлифовать» эти природные способности. Времени конечно, во время ремонта было крайне мало, но тем не менее – в редкие минуты когда мы оставались с глазу на глаз: шаг за шагом, начиная с самого простого – я обучал его основам психологии управления подчинёнными и азам менеджмента. Ненавязчиво учил, как бы между делом брошенными словами – но он всё схватывал, всё запоминал и, вскоре гляжу – начал применять на практике.

У парнишки непростые семейные обстоятельства и полнейший душевный раздрай: отец, хотя и официально не развёлся – но фактически бросил мать с тремя детьми. Помогает, конечно по возможности материально…

Но этого ничтожно мало подростку – даже, почти ничего!

Как-то раз Ефим упросил меня к нему в гости – мол, мать приглашает. Неудобно было отказываться… Когда-то очень красивая, но рано поблекшая и увядшая женщина – вся аж сочилась лютой злобой к «изменьщику». Весь разговор только и сводился к Фролу Изотовичу: какая он, типа – сволочь. Сидел как на иголках и еле дождавшись конца чаепития, наскоро попрощавшись ушёл – посоветовав почаще бывать в Храме и обращаться к Отцу Фёдору…

Что ещё я ей скажу?!

Её сыну же, я сказал – крепко сжав руку и глядя прямо в глаза:

– Ефим! Что бы не происходило, помни: он – твой отец, а она – твоя мать. И, других родителей у тебя уже никогда не будет.

По ответному взгляду я понял – он мой. Кто может быть выше отца?

ТОЛЬКО – УЧИТЕЛЬ!!!

Личностной мотивацией у Ефима Анисимова (хотя возможно он это не осознавал), было стать по социальному положению вровень с отцом, превзойти его – доказать, что и без него он может выбиться в «лучшие» люди… Кто мог предоставить ему такую возможность?

По его теперешнему разумению – только я!

Так что, мимо такого «учителя» пройти было никак нельзя.

Была, конечно непроизвольно-паскудная мыслишка: использовать Ефима в качестве «Павлика Морозова» – если в наших с товарищем Анисимовых отношениях, что-то пойдёт «не так»…

Но я тут же, отмёл её прочь.

На первом же комсомольском собрании (здесь я несколько опережаю события – оно состоялось значительно позже описываемых событий), я выдвинул Ефима Анисимова в мои заместители. Позже, я так выдвину его в волостные комсомольские вожаки, а сам отойду «в тень».

* * *

Что меня в очередной раз в этом «интересном» времени удивило зело: в комсомольцы не спешили «записываться» дети рабочих и крестьян! То ли и без того, у них дел хватало, то ли из-за отсутствия каких-либо амбиций или (час от часу не легче) пролетарско-крестьянского сознания…

Короче, не знаю!

Даже уже гораздо позже, когда про первую (не в волости – в целом(!) Ардатовском уезде) комсомольскую ячейку писали газеты – мой Кузька ещё очень долго оставался единственным представителем пролетариата в ней. Да и то – с очень большой натяжкой: подобно дядьке Климу, его погибший на Империалистической войне отец был кустарём-надомником, по ортодоксальной марксисткой терминологии – мелким буржуем.

С отцом Кондрата Конофальского – Борисом Александровичем, мы были знакомы уже достаточно давно: он несколько раз навещал меня, когда я лежал больной в поповском доме. Внешне, Борис Александрович, чем-то напоминал мне Кису Воробьянинова из последней экранизации «12 стульев»…

С ним мы, вдоволь наговорились – до хрипоты наспорились по марксисткой теории-практике, видимо – оба испытывая дефицит общения. Не считая того, что он обозвал меня «безграмотным ревизионистом», я его – «зашоренным догматиком», стали практически, если и не друзьями – то очень хорошими знакомыми.

Это был типичный представитель интеллигентов-разночинцев и повторил судьбу многих из них: за «революционную деятельность» – вместе со сроком получил в царской тюрьме чахотку и, по состоянию здоровья был определён «на поселение» в сей забытый – Богом и начальством уголок. Здесь он, собиравшийся уж было «проверить» самолично, собственные же атеистические убеждения в отсутствие «загробной жизни» – каким-то дивным чудом выздоровел, женился на местной мещанке лет на двадцать младше его и, обзавёлся единственным «потомством» в лице Кондрата.

Из-за своего богатого – ещё дореволюционного стажа, Борис Александрович пользуется определённым авторитетом среди местной большевицкой «братвы» и неофициально считается «правой рукой» у самого товарища Анисимова. Хотя и не имеет никакого влияния – не обладая реальной властью, не занимая («по состоянию» здоровья и возрасту) никакой должности в советской властной иерархии. Живёт на пенсию – полагающемуся ему как ветерану революционного движения и на «крепкое» домашнее хозяйство – ведущегося собственной супругой.

Идеологически подкован крепко: Карл Маркс, Фридрих Энгельс и прочие классики – вплоть до Троцкого с Каутским, так и «отскакивают у него от зубов»!

Сам того не понимая (а может понимая – но не используя из-за присущей всем российским интеллигентам непрактичности), Борис Александрович обладает огромной властью… По волостным меркам, конечно. Если «из Центра» приходит какое-нибудь особо мудрое «постановление», он «разжёвывает» его местной партэлите и особенно – её Председателю, доступным тем языком.

Короче, он вполне мог бы стать, как бы «серым кардиналом» при Анисимове – однако этим не пользуется. Возможно, он просто слишком стар для каких-либо амбиций.

Сын Бориса Александровича – четырнадцатилетний Кондрат Конофальский, от родителей взял самое наилучшее: телом и характером был в мать – физически крепкий, по-крестьянски настойчивый и терпеливый – но если надо, пробивной как африканский буйвол. Но при этом, имеющий необычайно широкий для «сельской местности» кругозор и любящий «пофилософствовать» по поводу и без оного – как его отец. Из-за чрезмерного увлечения чтением в эпоху тотального дефицита керосина для освящения, очень рано испортил себе зрение и вынужден теперь носить круглые очки – делающим его и без того умное – но по-детски округлое, слегка наивное лицо – просто каким-то вообще заумным.

Сосед и друг – «не разлей вода» с Ефимом Анисимовым, с лёгкой руки которого его общепринятым в подростковой среде прозвищем стало – «Брат-Кондрат».

Его личностная мотивация нахождения в нашей группе – вступить в комсомол, затем в партию… Нет, про номенклатурную «карьеру» и речи не велось! Румяный юноша «со взглядом горящим», стремился быть максимально полезным если не «мировому пролетариату» (в том, что тот в подобной «помощи» сильно нуждается, мне удалось его достаточно быстро разубедить), то хотя бы своему-собственному трудовому народу.

Восторженный, я бы даже сказал – фанатичный сторонник новой «революционной» власти, любитель поспорить по любому поводу и без него. Грезил мировой революцией – в гараже, он меня ею доставал так, что… Да и, не меня одного! То и дело, ему кто-нибудь из ребят говорил, что-нибудь вроде типа:

– Закрой подувало, Брат-Кондрат – голова от тебя уже трещит! Вот когда контузит тебя польским снарядом – как Серафима, да посидишь в их лагерях – вот тогда и расскажешь нам про «братство трудовых народов», да про «всемирную республику Советов».

Принародно я просто отмалчивался, а наедине, осторожно пытаюсь навязать точку зрения – отличную пока от общепринятой среди правящей партии и её адептов:

– Думаю, нашей Республике придётся строить социализм в одиночестве и причём – во враждебном капиталистическом окружении… Что об этом написано у классиков марксизма, Кондрат?

– Ничего не написано, – уверенно отвечает.

– А что думаешь по этому поводу ты лично?

– Я думаю, это невозможно…

Гляжу ему в глаза:

– Так значит, в случае если Мировая революция не свершится – ты предлагаешь нам, русским большевикам, сдаться на милость капиталистов?

Молчит, как кувалдой оглаушенный.

– А за что тогда столько крови пролито, Кондрат? По-твоему, это всё – зря?

После моих вопросов, Бра-Кондрат накрепко задумался и ходил несколько дней сам не свой… Потом подошёл когда все разошлись, и:

– Серафим! Я тут с отцом поговорил… В неизбежности свершения в ближайшее же время Мировой революции, я по-прежнему не сомневаюсь! Как минимум в нескольких «ключевых» странах, передовой европейский пролетариат возьмёт власть и поможет российскому пролетариату построить социализм…

«Знамо дело – с отцом поговорил: узнаю глас Бориса Александровича!».

– …Однако, я считаю, что у нашей Республики должно быть несколько вариантов плана построения социализма. В том числе и самостоятельно – Мировая революция… Ээээ…

– …Может запоздать, – закончил я за него.

– Совершенно верно!

Хорошенько подумав, я:

– Кондрат! А не мог бы ты свои соображения по поводу построения социализма в одной стране изложить письменно? В виде газетной статьи?

В глазах лёгкий испуг:

– «В виде газетной статьи»?

– Ну, да, – закидываю очень вкусную наживку для его юношеского самолюбия, – разве ты не хочешь стать одним из классиков марксизма?

Вижу – хочется ему и колется…

– Встать в один ряд… Нет, не с Марсом, конечно – с Каутским, Энгельсом… Чтоб и, века спустя всяк знал – кто такой Кондрат Конофальский!

В глазах зажигается неугасимый огонь энтузиаста-фанатика:

– Хорошо, я попробую!

* * *

Фамилия «Телегин» – была самой распространённой в Ульяновской волости, ибо в ней было полно сёл с кустарями – испокон веков изготавливающих на продажу это нехитрое крестьянское транспортное средство.

Именно «Телегиными» – были наши близнецы!

«Санька да Ванька» – именно так их и называли, даже если обращались к одному из тринадцатилетних братьев-близнецов. Вопреки моему досель убеждению о мирном сосуществовании подобных «клонов», эти постоянно спорили меж собой, ссорились и, даже не стеснялись хорошенько подраться – по любому, хоть малейшему поводу. Я так думаю – соперничество из рода «кто самый главный в семье»! Что самое интересное: стоит лишь появиться какой-нибудь «внешней» опасности – как тут же происходит консолидация до самой её полной «ликвидации». Точно также, происходит «братское единение» двух близнецов во имя какой-то общей цели… Если, конечно – она интересна для обоих. Иначе…

Мама, не горюй!

«Бои без правил» – которые мне иногда доводилось смотреть «по ящику», просто возня дошколят в песочнице.

Что их объединяло – гордость за своего отца!

Он был из мещан. Выучившись сам, он стал учить других – до 1915 года работая местным учителем. Затем его мобилизовали и, пройдя школу прапорщиков (куда после уничтожения довоенного кадрового офицерства – брали всех, хоть с каким-то образованием), тот отличился на войне – уже при «Временных» дослужившись до штабс-капитана.

Видимо, отцу Саньки и Ваньки воевать понравилось больше – чем учить чужих детей и воспитывать собственных!

После Октября приехав на краткую побывку домой, он добровольцем вступает в Красную армию и погибает уже под самый «занавес» Гражданской войны – где-то в степях Таврии в 1920 году, в должности командира дивизии.

Хотя братья видели своего отца «наездами» – когда тот на короткое время приезжал домой оклематься от боевых ран, они его любили со всей сыновьей страстью. Любовь к отцу перешла на пылкую страсть к его профессии «Родину защищать»: Санька и Ванька – грезили стать командирами РККА.

Во время ремонта «Бразье», близнецы так достали меня военной тематикой – что я принёс им все воинские уставы что смог найти в своей канцелярии ОВО и в городской библиотеке: от ещё старых имперских – до первых советских:

– «Живи по уставу – заслужишь честь и славу»! Основа военного дела, ребята – строевая подготовка и воинские уставы. Не знающий их командир, подобен священнику не знающий Священного писания, молитв и ритуалов. Сможет ли он проводить обряды Таинства?

Оба, машут головами:

– Нет, не сможет!

– Вот точно так же, человек не знающий назубок уставы – не сможет стать хорошим командиром. Учите их и когда у вас обоих, они «от зубов будет отскакивать» – тогда мы с вами и поговорим. А если не сможете выучить, значит: в Красную Армию – вы оба не годитесь…

Хоть до конца ремонта, но они от меня отстали!

Глава 7. Соблазнение строптивого

Четырнадцатилетняя Елизавета Молчанова, была не сказать чтобы «писанная» красавица – но несомненно из тех девушек, при взгляде на которых мужчины обычно говорят: «В ней что-то есть!».

И, «весь мир кладут к их ногам»… Образно говоря, конечно.

Происхождения она – самого, что ни на есть «буржуазно-эксплуататорского»: из семьи крупного петроградского чиновника – бежавшего от «прелестей» диктатуры пролетариата куда подальше из «города трёх революций», но успевшего добежать всего лишь до Нижнего Новгорода.

Но, от лихой судьбины не убежишь!

На малой Родине Козьмы Минина её отца за что-то «контрреволюционное» арестовали и отправили искупать вину перед трудовым народом в ульяновский «Стан принудительных работ». Семья, естественно, последовала за своей главой и поселилась в самой волостном городишке.

Увы, но отец Елизаветы проработал на лесоповале недолго и, собственной смертью, сполна искупил вину нескольких поколений своих дворянских предков перед народом… А Елизавета с матерью остались в Ульяновке – ехать им было некуда да и не на что.

«Всё, что не убивает сразу – делает нас сильнее»!

Чтоб выжить в чужом городе, среди незнакомых людей, пришлось приспособляться. Не знаю каким образом (в любом даже – в самом мерзком случае, я её не осуждаю), мать Елизаветы сумела внушить доверие у новой власти и получила должность совслужащей по почтовому ведомству. Оклад небольшой, не пошикуешь особо (хахаха!) – но на жизнь пока хватает.

Лиза же, учится в волостной школе…

Хотя, я просто диву даюсь: чему она там может научиться?!

Немного пообщавшись я узнал: французский язык она знает как родной, разговорный английский – намного лучше меня. Кроме этого – латинский, древнегреческий, старославянский и всё остальное… В объёме того класса гимназии, конечно, что она успела закончить ко времени великого Февраля – когда по её словам: «У нас под окном какие-то "la canaille" городового растерзали».

Музыка, танцы, рисование, вышивание… Даже «сестринское дело» – уход за раненными, знает.

Видел и даже пару раз общался с её «маман» – бабой «вида хулиганского». Та, изо всех сил старалась «косить» под свою для пролетарской власти: носила красную косынку, ругалась матом и курила махру как паровоз – даром что только семечки не лузгала и семечками вокруг себя не расплевывалась.

Исключая конечно «махру», Лиза вся в неё!

Бойкая и решительная – умеющая за себя постоять на словах и на «кулачках», что даже не каждой её местной ровеснице присуще. Трудолюбивая и исполнительная просто потрясающе! Некоторые работы – та же очистка деталей кузова и шасси от грязи и глубоко въевшейся ржавчины, были просто фантастически нудными для непоседливых подростков не любящих однообразия. Ребята, хотя и изо всех сих старались, часто не выдерживали и бросали – втихомолку матерясь ломающимися отроческими басками…

Лиза же, казалось, может бесконечно долго тереть лист железа стальной щёткой!

Кроме того на втором этапе восстановления этого чуда французского автопрома, выяснилось (забегаю опять немного вперёд): и самую тонкую работу – настройку карбюратора, установку всевозможных зазоров и переналадку электрооборудования, к примеру, она выполняет лучше мальчишек… Наверное, из-за особенностей свой девичьей мышечной моторики.

Последнее обстоятельство, заставило меня сильно призадуматься…

Эта девочка опровергла расхожий «миф о блондинках» и первая заподозрила, что я не тот за кого себя выдаю – обнаружив полное моё незнание предметов, что преподавали до революции в гимназиях. Пришлось, уже в какой раз сослаться на контузию и тиф – что частично «отшибли» мне память.

– Сказать тебе по правде, Елизавета, – шепнул я ей на ушко, – я даже отца, мать и родных сестёр не помню… Как здесь очутился – ума не приложу!

Это был тонкий – хотя и довольно подленький с моей стороны, ход: подумав, она тяжело вздохнула:

– Моего старшего брата в «ту» войну германцы убили… А, вдруг нет? Может тоже – где-нибудь в беспамятстве живёт и про нас с мамой ничего не помнит.

В её голосе была такая скорбящая боль, что я почувствовал себя последним подонком на этом Свете…

А, вот мои познания в математике её впечатлили! После решения на логарифмической линейке некоторых вычислений – что мне пришлось делать в течении ремонта этой французской «хрени», я для неё стал бесспорным авторитетом – в том, что касается «науки».

Лиза мне очень хорошо помогла, переведя книгу по устройству, ремонту и эксплуатации «Бразье 30/60 CV», что я нашёл за задним диваном автомобиля. Хотя, половины страниц не хватало, а оставшиеся были сильно покоцанны мышами – это, мне несколько сократило срок и стоимость ремонта.

Сперва я недоумевал, не понимая причины её появления здесь – у меня в гараже… Думал, «роман» у неё с каким из моих помощников.

Однако, не угадал!

Высокая и стройная – с практически идеальной фигурой фотомодели моего времени, она не была для местных парней (длинная как коломенская верста, да костлявая) особо сексуально привлекательной. Да и характерец имела ещё тот – с такой не «забалуешь». Так что её ровесники предпочитали поселковым девкам сиськи на сеновалах мять (все мы в своё время, через этот период прошли!) – а к ней относились подчёркнуто-уважительно. Даже называли не в пример своим «пассиям» – не «Лизка» какая-нибудь там, или даже – просто «Лиза», а строго-официально: ЕЛИЗАВЕТА!!!

– Елизавета, подай мне ключ на «семнадцать»! Елизавета, принеси мне вон ту железяку! Елизавета, подсоби мне – подержи вот эту штучку…

– Ванька, не тупи! Это деталь называется «серьга подвески», а вовсе не «штучка».

Ребята, просто на лету схватывали все мои «словечки» – вольно или невольно с языка срывающиеся и, вскоре мне иногда стало казаться – я в родном двадцать первом веке.

– Хорошо! Пусть будет «серьга» – мне как-то «фиолетово»… Подай тогда заодно и тот шкворень.

– За шкворнем сам сходишь – мне «в лом» в такую даль тащиться…

Затем, каюсь: грешным делом решил – что это Лиза на меня без ума запала. Томные взгляды, тайно на меня бросаемые, опущенные долу очи и лёгкое покраснение девичьих щёк – при обращении ней, стремление лишний раз попасться на глаза и остаться наедине с «предметом» воздыхания.

Потом понаблюдал, проанализировал… Конечно, да! Некая «детская» влюблённость имеется – как у школьницы в период полового созревания в своего школьного учителя.

Однако, главное не это!

«Запасть» то, она на меня запала – но «с умом»! Девочка не по-детски честолюбива и поставила целью любой ценой восстановить своё прежнее «статус-кво». А женская интуиция на уровне инстинкта подсказывала ей, что восстановить свой социальное положение в обществе она сможет только с помощью первого подвернувшегося по руку «прынца» на белом жеребце… А так как в Ульяновке и её ближайших окрестностях – на этого сказочного персонажа обликом и моралью никто и, близко не смахивал – то она избрала своей целью меня.

Не знаю обдумано или подсознательно, Елизавета решила использовать мою скромную персону в качестве своеобразного «социального трамплина», не без обоснования полагая, что только я смогу вырвать её из этого – опостылевшего ей серого бытия в этой вонючей и грязной дыре и, вознести опять в сказочно-прекрасный мир её безоблачного детства… Ради этого, уверен – она решила любым способом сделать меня «своим мужчиной».

Затащить в койку, то есть.

И, никакого «педофильства»: брак или простое сожительство с малолетками лет с двенадцати – здесь в порядке вещей, если родители согласны. Если они ещё имеются, конечно!

Не, ну хоть ещё одну «Лолиту» пиши…

…Почему «ещё одну»? Может – первую? Ведь, Набоков ещё не написал свой нашумевший роман?

* * *

Имею привычку негромко напевать во время возни с какими-нибудь хитрыми «железячками» – оставшись наедине, конечно. Вот и сейчас:

«– …Тормоза не откажут на спуске,

На подъем не заглохнет мотор.

И помчит по ухабам по русским

Дальнобойщик водила-шофер.

О-о-о-о, водила-шофер.

О-о-о-о, водила-шофер».[18]

– Серафим, – вдруг слышу под самым ухом, – это твои стихи?

Резко оборачиваюсь:

– Елизавета?! Тьфу ты, чёрт – напугала… Нет не мои – одного моего товарища, погибшего на польском фронте.

Обычно, распустив вечером своё «бандформирование» по домам, я ещё «на часок» задерживался – дел с ремонтом «француза» было выше крыши. Уже на третий же день своего здесь появления, Елизавета где-то через час вернулась и незаметно подкравшись – чуть меня заикой не сделала.

Глянув на неё снизу вверх из смотровой ямы, я оторопел: умытая, причёсанная, с венком из полевых цветов на голове, слегка – вполне естественно и умело намакияженная и, переодетая в «парадно-выходное» – она уже не походила на сорванца в юбке, а выглядела довольно сексуально-привлекательно. Хм… гкхм… Особенно таковыми мне показались её не тронутые загаром стройные ножки – видимые из смотровой ямы чуть выше для тех времён приличноствующе.

Длинные ресницы, притворно-наивно захлопали подобно крыльям попрыгуньи-стрекозы:

Рисунок 16. Возможно, так выглядит Елизавета Молчанова – одна из главных героин этого произведения. Фото взято отсюда: https://youtu.be/veHJVi7F7Js

– А я прохожу мимо, вижу – ворота открыты… Очень странные стихи, не находишь?

Еле шевельнув враз пересохшим языком, я только и смог молвить:

– И чем же они странные? Стихи, как стихи.

– В них много странных, непонятных слов. И смысл не ясен! У нас так стихи не пишут.

Сделав морду топором:

– Так и товарищ мой был – весьма странный! Может – он к нам из Америки приехал, не знаю – но говорил довольно чудно.

С превеликим трудом отведя глаза от её ног и, пару мгновений спустя несколько придя в себя, я понял – добровольно она от меня не отстанет и, решил срочно менять тему:

– Кстати, молодец что зашла – меня как раз поболтать прибило! Ну присаживайся – где почище и, где тебе поудобнее и слушай сюда сказку, малыш…

Рассказчик я классный и, вскоре Елизавета забыла зачем пришла:

– …Жила-была на Свете – где-то в Германии, одна маленькая девочка и звали ей Берта Бенц. Ой, извини! Не помню как её звали вначале «сказки» – но когда девочка стала большой и вышла замуж за Карла Бенца, её стали звать именно так… Ты не знаешь кто такой «Карл Бенц»? Shame on you, Elizabeth! Это – всемирно известный изобретатель автомобиля! Правда, когда Берта с ним познакомилась… На собственной помолвке с другим мужчиной – её женихом! …Карл ещё не был, ни изобретателем автомобиля, ни тем более – «всемирно известным». Это был просто молодой человек, увлечённый одной идеей и пылко – с первого взгляда в неё влюбившийся. Берта ответила ему взаимностью и, произошёл грандиозный скандал…

– Она расторгла свою помолвку и свадьбу, влюбившись в первого встречного?! Quel scandale!

Я рассказал всю историю взаимоотношения этой пары – про все их трудности и успехи, взлёты и падения и, наконец – про величайший их совместный триумф:

– …Конечно, Карл Бенц был гениальнейшим изобретателем, инженером и механиком – но от преследовавших его частых неудач, у него опускались руки и он несколько раз хотел всё бросить и заняться чем-нибудь простым и обыденным и главное: приносящим стабильный доход в семейный бюджет – не в далёком будущем, а прямо сейчас и каждый день. Возможно, если бы не твёрдость характера его Берты и её решительная настойчивость – автомобиль был бы изобретён кем-нибудь другим и вошёл в привычный обиход лет на десять-двадцать позже. Вообще, умная женщина – половина успеха мужчины: вместе они горы могут свернуть!

Вижу – «загружается» и, бросая откровенно оценивающие взгляды, наверняка вычисляет мои шансы стать аналогом мужа Берты Бенц:

Рисунок 17. Первый в мире водитель Берта Бенц, первый в мире автомобиль и маршрут первого в мире автопробега, что она с детьми совершила – чтоб пропиарить изобретение своего мужа.

– Помню, как-то mon père сказал ma mère, целуя: «Если бы не ты, моё Солнышко, я бы так и остался вовек титулярным советником!». Только теперь я поняла его слова…

Судя по дальнейшим её действиям, моя котировка была очень высокой – просто заоблачной, как акции «Microsoft Corporation»! Хотя вообще-то, рассказывая эту историю – я намекал на Кузьму…

«Хотелось как лучше, но получилось как всегда!».

Ладно, «работаем» с этой девочкой дальше: есть у меня одна – пока ещё неясная, но многообещающая задумка.

Закончив на сегодня, когда уже изрядно стемнело, я проводил девушку до дома – благо это почти рядом и, практически сдал её «с рук на руки» приятно-озадаченной матери. Мол, не с кем попало дочь «хороводы водит», не с балбесом каким – на «сладкое» падким, а с самим начальником гаража! Тем более – с достаточно приличной «родословной»…

* * *

С тех пор её вечерние «чудные явления» стали почти ежедневными. Я рассказал ей множество историй про женщин – благодаря тонкому изощрённому женскому уму занявших высокое положение в обществе, через своих мужчин. Про египетскую фараоншу Клеопатру она и сама знала достаточно хорошо, а вот история про русскую рабыню Роксолану[19] – «через постель» ставшую правительницей огромной, могущественной Османской империи, заставала её просто «кипятком писцать»!

Рисунок 18. Хюррем Хасеки-султан (в центре) более известная как Роксолана. Так представляли её более поздние художники – рисунков современных не сохранилось.

Особенно, когда я привёл после этого рассказа известное изречение, кого-то из «великих»:

– «Бог дал власть над всем миром мужчине, а не женщине. И не потому, что относился к ней хуже – а, просто потому что она ей была не нужна. Поскольку, женщине Бог дал власть над мужчиной!».

Она, аж ручками всплеснула:

– Quel dommage, что современных девушек не похищают и не продают в султанские гаремы!

Это было с такой интонацией сказано… Ржу – не могу:

– ХАХАХА!!!

Успокоившись, «со слезами на глазах» – от смеха, говорю:

– Елизавета! Прогресс не стоит на месте: современные девушки, теперь могут сами выбрать себе какой угодно «гарем» и поехать туда добровольно – здесь проблем нет. Но вот в чём загвоздка – невероятно сложно для неокрепшего девичьего ума сделать две вещи: определить действительно ли это «султан» – а не просто «козёл» какой и, заморочить ему голову так – чтоб он предпочёл именно её, средь неисчислимого сонма прочих «жён и наложниц». Или, ты думаешь – ты одна такая умная?

Да! Она именно так и думала, хотя вслух с ходу опровергла. Хорошо, работаем дальше:

– Видишь ли, в чём проблема… Во-первых: свободные «султаны» чаще всего бывают в достаточно почтенном возрасте и юной девушке требуется обладать невероятной силой воли – чтоб влюбить себя в старца, или воистину врождённое актёрское дарование – чтоб, скрыть своё отвращение с дряблому старческому телу… Ты понимаешь о чём я, Малыш?

– Хихихи! Конечно понимаю – не такой я уж и «малыш»…

Она, с вызовом, как-то по особенному повернулась ко мне чуть боком так – что через тонкую ткань блузки, стали отчётливо различимы острые бугорки её вполне оформившихся девичьих грудей, а во взгляде читалось: «Меня это не касается: ты то у меня ещё – ОГОГО!!!».

– Фальшь, даже самая малейшая в делах «сердечных» очень хорошо чувствуется, – с прозрачным намёком продолжаю, – ну и во-вторых, самое главное: чаще всего девушки становятся достаточно мудрыми – чтоб провернуть такое, уже утратив своё девичье обаяние. Увы… Ваш век не долог!

Елизавета, так ловко глазками стрельнула – меня, аж как жаром обдало:

– Маман мне говорила: «чтобы стать генеральшей, надо выйти замуж за поручика».

Хм… Разве эта пословица уже известна?

– Мудрая женщина – твоя «маман»! Что она ещё тебе говорила о мужчинах?

Так, томно закатив глазки:

– Мужа надо выбирать как одежду: тебе должно быть нравится чувствовать его кожей, нравится, как он нежно облегает тело. Он должен защищать тебя от холода, но не должен стесняет в движениях – позволять дышать полной грудью. Вот тогда это твой мужчина!

– Ну, это когда у женщины есть свобода выбора…

Сомневаюсь сильно, что её «маман» кто-то спрашивал – прежде чем отдать замуж.

Хотя, как знать!

* * *

Наш «роман» развивался стремительно, как пандемия птичьего гриппа. В тот же вечер когда я её провожал до дома – дождавшись встречной парочки, она решительно взяла меня под локоток…

Тушите свет!

«Встречные» остановились как вкопанные, разинув рты – а я как-то растерялся от неожиданности и не решился этому помешать. Да и, до нелепости смешно это выглядело бы со стороны, да? Представляю, какой бы «звон» пошёл по этой деревне. А так – «шухру-мухры», обычная житейская история.

В результате, мы гордо прошествовали с ней, как счастливая парочка молодожёнов прямо из-под венца. С тех пор это стало повседневным явлением и, каждый раз, я чувствовал себя как-то двусмысленно и просто по-дурацки глупо.

Естественно, пошли слухи и даже мои «бойцы» стали на нас с Лизой поглядывать как-то «не так»… «Понимающе», что ли? Пожалуй, даже более одобряюще – чем осуждающе. К счастью, на дело восстановления автомобиля это никак не сказалось. В рабочее время я делал вид что ничего не происходит и, при всех относился к Лизе и общался с ней, как прежде.

«Гонял» её, то есть – а она «шуршала»!

Как говорится – нет худа без добра: остальные «претендентки» на моё сердце и два оклада от Советской власти – оставили меня в покое и бесконечные хождения в гости «к батюшке» родителей с взрослыми дочерями кончились. Ну и в своём «спортзале» я с тех пор мог заниматься в полном одиночестве – «экскурсии» барышень вокруг поповского сада прекратились.

Почти через неделю, в первые же выходные – её мама пригласила меня на ужин и, отбросив всяческую пролетарскую «маскировку», до полуночи тёрла мне по ушам про поэзию да классическую музыку. Мне достаточно было прочитать ей в ответ пару стишков Есенина – из тех что помнил, сказать что видел балет «Лебединое озеро» (умолчав что по телевизору), немного рассказать про архитектуру 19 века, да почаще ей поддакивать – чтоб прослыть за «интеллигентного, образованного и воспитанного юношу», как при расставании на пороге дома охарактеризовала меня словами матери Лиза:

– Ты ей понравился!

– Ой-ля-ля…

Она, полузакрыв глаза ждала поцелуя – но не дождавшись, набралась смелости и смачно чмокнула меня в щёку сама.

На следующий день, зайдя в гараж Лиза как бы ненароком затворила за собой ворота. Пришлось прочесть ей нотацию о вреде скапливающихся в закрытом помещении газолиновых паров – от которых могут появиться ранние морщины, пожелтеть глаза и выпасть передние зубы. Ворота были тут же распахнуты на распашку, но озабоченная малолетняя нимфоманка несколько раз как бы случайно, задела меня своими упругими, только ещё «наливающимися» – но тем не менее, вполне уже… Хм, гкхм…

Классные сиськи, короче!

При расставании целуя в щёчку, она уже вполне откровенно «ими» ко мне прильнула. Не удержавшись, схватил обеими руками за талию – аж, дыхание у обоих перехватило… Подержавшись немного за упругое – трепещущее в ожидании неизвестных досель ощущений девичье тело, отпустил:

– Уже поздно, Елизавета! Тебе пора спать…

– Фи! – разочарованно упорхнула.

* * *

В тот вечер возвращаясь домой, сделал крюк к Трактиру. Вижу, в спальне у Софьи Николаевны горит свет. Постучавшись в дверь чёрного хода, захожу на кухню:

– Хозяйка дома?

– А где ж ей ещё быть, – понимающе глядя на меня, отвечает та же бабка кухработница, – сказать ей про тебя…?

У меня – «пар из ноздрей»:

– А за каким тогда чёртом, я бы сюда пришёл? С тобой поздороваться?!

– Сейчас, поднимусь – спрошу, – усмехается, сморщенным лицом и серыми, по-молодому бойкими глазами, – ты бы пока сполоснулся вон в той бадейке – потный весь, будто пахали на тебе!

– Спасибо…

Когда я вошёл в спальню, Софья Николаевна уже «вся в неглиже» возлежала на хорошо знакомом мне ложе. После взаимных приветствий лукаво усмехаясь спрашивает:

– Сказать по правде, уж и не ждала! Не даёт тебе ещё твоя «Графиня», что ли?

Что ответить? Скажу «даёт» – опорочу честную девушку в глазах местной общественности, «не даёт» – опорочу в тех же глазах самого себя. Поэтому со всем задором:

– А хоть бы и давала! Мне, таких как она – с десяток зараз надо!

– Вот это верно говоришь! Что они умеют, эти соплюхи?

– Ну, а ты что умеешь, Софья Николаевна, – я уже как попало скидываю с себя «сбрую», – только то, что прошлый раз показывала?

«Долбанные обмотки!», – запутавшись в них, чуть не упал.

– Сейчас узнаешь, – она призывно протягивает ко мне руки, жадно втягивая воздух расширенными ноздрями, – о, как хорошо ты пахнешь!

Хозяйка Трактира действительно, «знала» – если и не всё, то достаточно много. Расставаясь утром после обильного завтрака, она по-матерински поцеловала меня в лобик:

– А Графиня и вправду тебе не даёт! Как взбесился сегодня…

– Ну… На тему «кто кому не даёт», – расслабленно-лениво потягиваюсь, зевая с недосыпа, – спорить можно бесконечно долго.

* * *

Через полторы недели нашего такого вот «романа» – как раз период разборки «француза» закончился, после проводов Елизавета пригласила зайти к ним в дом. Без всякой задней мысли захожу, думал «тёще» – вновь культурно пообщаться-поболтать приспичило…

Оба-на:

– А, где Надежда Павловна?

Пока я ушами хлопал в непонятке, Лиза успела сбегать в соседнюю комнату и возвратиться укутанная большим цветастым платком. Подойдя вплотную, она положила ладошки мне на грудь и, подобно ласковому щенку – выпрашивающему сахарную косточку, заглядывая в глаза снизу вверх, пролепетала чуть слышно:

– Maman сегодня ночует у подруги. До утра мы будем совершенно одни…

Она закрыла глаза, подставляя лицо для поцелуя:

– Серафим…

От еле уловимого движения, платок спал к ногам обнажив её плечи и грудь еле прикрытую… Как её там? Типа женской сорочки из тонкой ткани с кружевами, поддерживаемой бретельками. Видимо мать одолжила – слишком велика для неё и, одна бретелька уже – вот-вот свалится, приоткрыв…

Ничего не соображая, на уровне инстинкта схватил за плечи – наклонился к сладким устам, чтоб…

Тут, меня кинуло в жар, потом в озноб: вроде взрослый мужик – а так тупо попался в любовные сети какой-то сцыкухи! …Или, сам хотел попасться? Подсознательно?!

У, ПЕДОФИЛ КОНЧЕННЫЙ!!!

Однако, какова, а?! Такое бы коварство – да на какое благое дело…

…Поцеловав Елизавету в её высокий, гордый аристократический лобик, я присев поднял платок и набросил ей на плечи:

– Простынешь ещё – сопли зелёные побегут, будет очень некрасиво выглядеть для такого очаровательного создания.

Усадив ничего не понимающую девушку на стул, я сел напротив и шутейно нажал ей на кончик носа:

– Ошибка номер один для начинающей Роксоланы: в карточной игре нельзя сразу заходить с главного козыря – тем более, если он у тебя всего один-единственный.

– Я, не понимаю, Серафим…

Вздохнув и на минуту задрав глаза к потолку (слава Богу, с дочерью таких разговоров вести не приходилось!), объясняю:

– Единственное твоё богатство – это твоя… Хм, гкхм… Так сказать – девичья честь.

Кто из нас больше покраснел, интересно: она или я?

– Больше у тебя ничего нет – даже элементарного житейского опыта… И, ты чуть не отдала своего «козырного туза» первому встречному? Который, тебе даже ничего не обещал?!

– ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ?!

Зарыдав, от стыда закрыв лицо руками, Елизавета убежала в свою комнату…

– Поплачь – так легче будет. Как надоест сыростью исходить – выходи: поговорим, я буду ждать.

* * *

Минут пятнадцать я слушал всхлипы из спальни и пил из видавшей виды кружки холодный, скверный чай с неким подобием яблочного повидла. Наконец, выходит – как в воду опущенная, одетая – в монастырь только тотчас идти. Садится на табуретку и, понурив оземь красные опухшие от слёз глаза, шмыгая покрасневшим носом лепечет:

– Ma maman говорила, что… «Целомудрие» девушки не имеет значение, если мужчина любит по-настоящему…

– Вот, как?! А, что по этому поводу говорил твой покойный père, пусть земля ему будет пухом?

Ответа не дождавшись, безапелляционно заявляю:

– …Дура она, твоя «maman»! Мужчина, «если любит» – может и промолчать, но ему никогда не будет пофиг. Он, всю жизнь может прожить – но всегда будет помнить, что перед ним – у его жены был один… Или два? Или три или…? А, может – сотни три, или – того больше, мужчин? И, эта мысль всегда будет висеть над вашими отношениями – как острый дамоклов меч.

Притихла и внимательно слушает, опустив голову.

– …Конечно, если какая-нибудь «красотка с характером» (даже с таким «послужным списком»), решит захомутать в мужья какого-нибудь сельского учителя – это не будет играть решающего значения. Но, если она собралась покорить сердце «султана» – ей нужно тысячу раз подумать, прежде чем «раздвигать ноги» перед первым встречным!

Пошмыгав носом, та категорически запротестовала:

– Серафим! Я не «перед первым встречным»… Это… Мой «султан» – ТЫ!!!

Одно радует – никакого «я тебя люблю». Значит, девочка ещё врать не научилась и для перевоспитания не потеряна.

Будем работать! Раскрываю поширше очи:

– Вот, как?! С чего бы так?!

– Мама говорила, что ты – самый порядочный молодой человек в Ульяновке, какой ни за что не обманет. Ещё она говорила, ты здесь у нас надолго не останешься – раз самого Троцкого и Ленина знаешь. Мол, погостишь у отца, поправишь здоровье и в Москву уедешь – а там «очень далеко пойдёшь»…

– …Если ГПУ вовремя не остановит, – перебиваю её хвалебный поток красноречия в мой адрес, – и не отправит куда-нибудь северней Москвы.

Хм… Ну, что сказать? «Деревня», она и есть – деревня! Скажешь им одно – переиначат всё наоборот, в десять раз раздуют – да и, тебе самому же «по секрету» расскажут. Да так, что поверишь!

– Насчёт моей «порядочности» твоя мама не ошиблась: вот почему мы с тобой в данный момент за столом всего лишь чай пьём – а не в койке всякими «безобразиями» занимаемся… А вот насчёт всего остального, твоя уважаемая maman – дала маху!

Ещё раз нажимаю ей на кончик носа:

– Ошибка номер два: неправильный выбор объекта. Я никогда не стану «султаном», никогда не буду жить в столицах, никогда не буду вести публичную, светскую жизнь – о которой ты мечтаешь… Почему, спросишь?

– Почему?

Развожу руками, мол – извини:

– Да, потому что мне это и даром не надо – это всё не для меня. Выше головы не прыгнешь! Я не горный орёл – я никогда не буду парить в вышине и, ты рядом со мной – никогда не будешь гордой светской орлицей…

Поднимает на меня взгляд:

– Ты – умный! И, добрый…

– «Умный»… Ха! Конечно, я – умный! Но, не как лев – думающий как загнать добычу пожирнее в засаду своим львицам. Я скорее, умный – как хозяйственный запасливый хомячок: по зёрнышку, по зёрнышку – собирающий в свою норку запас на «чёрный день». Рядом со мной ты будешь выглядеть обычной серой хомячихой…

Я максимально надул щёки и нахмурил брови, изображая этого мелкого грызуна и наконец развеселил её:

– Хихихи!

– Мой «потолок» это губернский Нижний Новгород – да и то не на «вершине» под палящим «Солнышком», а где-нибудь рядом – «в тенёчке». Ты разве этого хочешь?

– Ннн… Не знаю…

– А «доброта» моя – вообще смертный приговор через «геморроидальные колики»: «султан» не имеет права быть добрым! Он, по своей должности обязан быть злым, жестоким и коварным – иначе, это и не султан вовсе и, он недолго будет властвовать над своим «гаремом»! Ты об этом думала?

Та, в отчаянии:

– Я, я… Я не думала… Я хочу отсюда уехать, Серафим! Хочу навсегда, чтобы…

– В Москву хочешь или сразу в Париж?

Не получив ответа, вполголоса напеваю:

– «Не смотрите вы так, сквозь прищуренных глаз

Джентльмены, бароны, и леди

Я за двадцать минут опьянеть не смогла

От бокала холодного бренди.

Ведь я институтка, я дочь камергера

Я чёрная моль, я летучая мышь.

Вино и мужчины – моя атмосфера

Приют эмигранта – свободный Париж.

Мой отец в октябре убежать не успел,

Но для белых он сделал не мало

Срок пришёл и холодное, холодное слово – расстрел

Прозвучал приговор трибунала.

И вот я проститутка, я фея из бара

Я чёрная моль, я летучая мышь.

Вино и мужчины – моя атмосфера

Приют эмигранта, свободный Париж[20]…».

Насладившись произведённым эффектом, продолжаю:

– Уехать не долго! Только кем ты станешь хотя бы и в Париже – но, без денег и без связей? Каждый год, миллионы молодых, умных, красивых девушек из провинции – даже в нормальных странах (по сравнению с нашей, конечно), уезжают в столицы и «голливуды» и, лишь считанные единицы из них становятся «роксоланами» в султанских гаремах. Остальные, или возвращаются домой – где в лучшем случае выходят замуж за «серых, хозяйственных хомячков» вроде меня и, рожают им кучу симпатичных детишек…

– …Или же остаются в столицах и идут по такой дорожке: содержанка, элитная коготка, дешёвая проститутка, портовая или вокзальная шлюха. Причём, от этапа до этапа – считанные годы: как я уже говорил – ваш век очень короток!

Елизавета, отчаянно-умоляюще заломила руки:

– Да и пусть – я не хочу здесь оставаться, Серафим! Я здесь не могу, я задыхаюсь, мне плохо… Я всё равно отсюда уеду, чего бы это мне не стоило!

– Если желание есть – попробуй! Только запомни: конец будет ужасен: если сильно, просто – сказочно повезёт, под старость станешь сама «мадам» – содержательницей борделя и, «с почётом» помрёшь где-нибудь в богадельне. Ну а коль нет – сдохнешь под забором от водки или кокаина, если не раньше – с выпущенными кишками от ножа сутенёра или пьяного клиента.

Елизавета долго сидела, склонившись на упёртые в колени руки и закрыв лицо ладонями… Наконец, выпрямилась и посмотрела мне в глаза:

– Так, что же мне делать?

У меня было время, хорошенько обдумать – чтоб с ходу ей ответить:

– Прежде всего, Елизавета, надо учиться думать собственной головой – а не маминой. И именно головой, а не тем «местом» – каким обычно думают юные особы в твоём возрасте.

Делаю паузу – пусть хорошенько усвоит мною сказанное.

– У современной девушки решившей повторить «звёздную карьеру» Роксоланы, есть два способа: каким-то образом забраться в «гарем» к уже готовому «султану», или же следуя логике твоей maman выйти замуж за лейтенанта – чтоб стать генеральшей…

– За «поручика», – поправила меня Лиза, – девушки, вышедшие замуж лейтенантов, становятся адмиральшами.

Эко, я маху дал! Но, ничего:

– Да, мне как-то плоско-параллельно: и тот и другой – контры. …Хахаха!

Что самое интересное, у представителей «бывших» я абсолютно никакой ненависти к Советской власти не заметил… К отдельным её представителям – безусловно, да! Даже нэпманы приняли новую власть как свою и настроения в обществе были республиканскими, антимонархическими и антидворянскими. «Белых» считали врагами, победивших «красных» – своими… Иногда, мне казалось что я в какой-то «параллельной» Вселенной – до того мои прежние представления не сходились с реальной действительностью которую я обнаружил.

– Хихихи!!!

– Первый способ более быстрый, но небезопасный – мягко сказано: «султаны», народ вспыльчивый и своенравный и, что ему в очередной момент в голову взбредёт – заранее не угадаешь. А, учитывая, что многие из них уже находятся в предмаразматическом возрасте…

Вспомнил «дарагого и уважаемого» Леонида Ильича и, ей видать – это передалось как-то.

– Бббррр…, – Лизу, аж передёрнуло.

– Вот, именно!

– Второй способ более верный – «лейтенантов-поручиков», хоть пруд пруди. Более лёгкий – иногда стоит лишь подмигнуть да улыбнуться и он навеки твой… Несравнимо более приятный – «поручик» в супружеской постели в любом случае предпочтительнее старого султана… Хм, гкхм… По крайней мере – в меру собственной испорченности, я так думаю.

Судя по выражению лица, моя юная прелестная собеседница вполне разделяло моё мнение.

– …Но, без недостатков не бывает преимуществ: ты вполне можешь поседеть до состояния Бабы Яги из детских страшилок – скитаясь по чужим углам в дальних гарнизонах, но генеральшей так и не стать. Увы, но из сотен поручиков да лейтенантов до генералов или адмиралов дослуживаются лишь считанные единицы.

Совершенно успокоившаяся и внимательно мне внимавшая девушка, наконец-то начинает соображать и вполне конструктивно спрашивает:

– А как заранее определить – какой из поручиков до генерала дослужиться?

– Хм… Интересный вопрос! Видишь ли, Елизавета, как правило вам – девушкам, такого понять не дано. Разве что как в той истории: их пленят-похитят – да в гарем в мешке наложницей притащат. А, такого сейчас не бывает, разве что – в самых отсталых уголках планеты, где ещё до сих сохранились эксплуататорские классы ране-феодального типа. Спросишь «почему»?

– Из-за недостатка «жизненного опыта»?

– Отчасти, но не только: мышление женщины иначе устроено, чем мышление мужчины. Вы хорошо различаете то – что «под носом», не видя «дальней перспективы», мы – наоборот. Понятно?

Кандидатка в Роксоланы понимающе на меня взглянула:

– Так, подсказал бы кто! Как мне научиться видеть «перспективу»?

– Хорошо! Давай на примере… Кого, кроме меня (я же недавно появился) ты планировала себе в «султаны»?

Смеётся:

– Ну… Даже не знаю, что и ответить! Ефима Анисимова выбрала бы, так тот – бить будет, c'est sans aucun doute.

– «Бьёт, значит – любит», – тоже смеюсь, – не в том дело, Елизавета! «Бьёт или не бьёт» и «кто-кого бьёт» – это больше от той же женщины зависит. Не в том дело: вы – ровесники, а значит и стариться будете вместе. А мужчины в «возрасте», сделавшие успешную карьеру (не все конечно!) часто бросают своих потерявших былую привлекательность «боевых подруг» и женятся на молоденьких.

– Le bas-fonds!

По-французски знаю только «l'amour» и, ещё с десяток расхожих слов и их сочетаний… Но, судя по её лицу – слово очень нехорошее!

Щёлкаю в разочаровании пальцами:

– Ты должна научиться рассуждать не как женщина – а как беспристрастная счётная машина! В человеческой природе обоих полов существуют некоторые психологические особенности – которые мы изменить не в силах. Не в том дело – плохо это или хорошо: женщин украшают бриллианты, а мужчин – женщины. Ты бы хотела выйти «на люди» с потускневшим алмазом в диадеме?

Невольно вспоминается Никита Хрущёв со своей старой колхозной «коровой», которую он – от большого ума видать, возил на показ по всему Белу свету… Вот, клоун в вышеванке!

– Пожалуй, нет, – произносит задумчиво.

– Почему же, ты тогда осуждаешь мужчин?

Протестующе взмахивает руками, смеясь:

– Уже нет, я их теперь понимаю.

Прогресс, прямо-таки шагает семимильными шагами!

– Так что, Ефим тебе не подходит: тем более пример его отца – Фрола Изотовича, у всех на виду и на языцех. А мальчики повзрослев, часто волей-неволей повторяют пройденное их отцами… Значит, что?

– Значит, надо искать не «поручика» – а уже «готового» штабс-капитана, или даже подполковника, – прикидывает рассудительно, – старше себя, но не сильно.

Смеюсь:

– «Под полковника, под полковника»!

– Хихихи!

– В правильном направлении мыслишь, Elizabeth! Тебе нужен мужчина старше тебя – но не «критично» старше, причём уже находящийся на достаточно высокой ступеньке карьерной лестницы и имеющего перспективу взобраться по ней «на самый вверх».

– Да, где ж я такого…?

– Стоп, не перебивай! Но, этого мало: его надо не просто обольстить своими выглядывающими из-под юбчонки коленками или выпирающими из-под блузки сиськами…

Елизавета густо покраснела.

– …Его сначала надо отбить у соперницы – перспективный мужчина «в возрасте» редко бывает одиноким. Затем – приручить, выдрессировать и науськать взять самый «Олимп» – чтоб ты там уселась при нём, подобно богине Геры при Зевсе-громовержце. Я достаточно ясно выражаюсь, Елизавета?

– Вполне… Но, я так не смогу!

– Сама ты, определённо не сможешь – тебе не хватает ни опыта, ни знаний, ни мужского – стратегического взгляда на некоторые вещи. Но, если с тобой рядом будет учитель…

– Серафим?

Киваю головой, потом поднимаюсь и, зевнув, безапелляционно говорю:

– Ладно, на сегодня думаю вполне достаточно. Если ты согласна, чтоб я стал твоим учителем и помог осуществить твои мечты – внешне, давай оставим всё как есть. Ежели нет… Просто исчезни с моих глаз долой – я не хочу попросту тратить на тебя время. Ты поняла?

– Да…

– Очень хорошо, девочка! Когда я вернусь из Нижнего – ты должна уже определиться. Спокойной ночи и самых приятных сновидений И, передавай большущий привет maman…

Я потрепал её по атласной щёчке и направился на выход.

– Серафим, постой!

Я приостановился:

– Что-то хотела ещё спросить? Ну… Спрашивай, что молчишь – как рыбой об лёд?

– Ты… Ты когда-нибудь, кого-нибудь любил? – в её голосе слышалось сильное сомнение.

– Да, любил! Маму, папу, сестёр и свою первую учительницу… Когда служил в армии – любил Родину, всё без исключения полковое начальство и лично самого товарища Троцкого.

– Хихихи! Я не про то… У тебя была девушка? Ты её любил?

– Была… Любил…

– И, как…

– И «как женщину» тоже.

– Хихихи! Я не про «это»… Что с ней?

– Я её навсегда потерял.

Должно быть, это было сказано слишком трагическим тоном.

– Ой, – прикрыла она ладошкой рот в испуге, – извини…

– Это, вы с Надеждой Павловной меня извините, – склоняюсь в поясном поклоне, – если не оправдал каких ваших надежд.

Ещё раз попрощавшись, я вышел.

* * *

Какой час, интересно?

Матерюсь, вписавшись со всего маху в чей-то забор:

– …Твою мать! Долбанная околосельская местность – угораздило же сюда «попасть»…

Темень – хоть глаза выколи! Тем не менее, даже не вляпавшись впотьмах в чьё-нибудь свежее дерьмо – а всего лишь посуху пару раз растянувшись оземь, я почти на ощупь добрался до Трактира и постучался в дверь чёрного хода. После нескольких безуспешных попыток, нашарив на пыльной дороге с десяток мелких камешков, по одному стал бросать их в окно спальни Софьи Николаевны, пока те не кончились. Уже было собрался уходить крайне раздосадованным – как в комнате вспыхнул огонёк спички, затем загорелся свет керосинки. Наконец, окно открылось:

– Кому там по ночам не спится? Счас, из ружжа мужниного пальну!

– Это я – почтальон Свечкин, принёс журнал «Спид-инфо»… Примешь ли одинокого путника, хозяйка, иль мне пройти чуть дальше – к вашей «соседке», Дуньке Кулаковой?

– …Серафим, ты? Что-то случилось?

– Вскочилось, вскочилось!

– Беда, прям с тобой. Счас открою…

Запуская меня, Софья Николаевна полусонно пробурчала:

– Три часа ночи… Да когда уж, наконец – Графиня тебе даст? Совесть у этой дуры есть или нет?! ОГО-ГО!!! А, чё «он» у тебя такой твёрдый?!

– Это Вы меня спросонья за кобуру с «наганом» лапаете, Софья Николаевна! А «ого-го» находится чуть правее…

– Хихихи! Ну ты чё, малахольненький – не здесь же…! А, впрочем… Ах… Ой… Ай… ОООО!!!

В то утро, я в первый раз опоздал на полустанок – на утренний развод караулов и, по-комсомольски честно – сам себе записал в личное дело первое предупреждение.

Глава 8. Командировка в Нижний

Было наметившееся из-за наплыва добровольных помощников ускорение ремонта – затянулось из-за того, что фактически пришлось проводить с ними занятия – как в автоклассе каком-нибудь, разве что без вождения. Из-за отсутствия в стране победившего пролетариата Правил дорожного движения, читал лекции по упрощённым советским. Даже, выпросил в школе на время летних каникул классную доску, повесил на стену и стал на ней мелом чертить – если что-то на словах объяснить не получается…

Однако, слава Богу – получилось «баш на баш»!

Практически, день в день – строго по составленному мной в самом начале и утверждённому товарищем Анисимовым графику, первый этап ремонта автомобиля «Бразье 30/60 CV» 1913-го года выпуска, был успешно завершён. Эта французская «лохматина» была разобрана на составляющие элементы, которые затем были очищены от грязи и ржавчины и, на два раза покрашенны практически дармовым железным суриком местного кустарного производства.

Салон автомобиля также восстановили как смогли. Кожаную обшивку сидений, заднего дивана и боковых панелей – сняли и отдали вычистить, и заштопать Анне Ивановне Паршиной – владелице частного местного швейного предприятия «Игла».

После мелкого ремонта всего – что было возможно без приобретения запчастей, кузов автомобиля снова собрали воедино. Осталось только покрасить его в «радикально чёрный цвет», восстановить движок и колёса – приобретя где-то недостающее и, водрузить всё это на место.

Так как, всего без исключения недостающего: чёрной автомобильной краски, кучи запчастей на двигатель, домкрата, воздушного насоса, запаски и камер для колёс – в продаже на местном рынке Ульяновки или в нэпманских магазинчиках не наблюдалось, как волос на ладонях у рукоблуда – волей-неволей пришлось собираться и ехать в губернский Нижний Новгород.

* * *

Список всего необходимого был составлен (более сотни позиций!) и, теперь осталось изыскать средства.

Фрол Изотович Анисимов, хоть и божился в отсутствие таковых, поскрёб где-то по чьим-то «сусекам» и выдал мне кучу макулатуры, которую он обозвал «деньгами». Здесь были и царские ассигнации военной поры и, керенки и, деникинские рубли и совзнаки времён обороны Царицина…

И, чего только не было!

Дома, я тщательно всё перебрал и наиболее целые купюры отложил в сторонку: как знать – может лет через десять, они будут представлять какую-нибудь нумизматическую ценность.

Остальное рассортировал и сложил пухлыми пачками в свой портфель: Нижний Новгород – большой город, лохов там должно быть просто немерено – глядишь и действительно, их удастся кому-нибудь впарить.

Кроме того, Анисимов предложил взять товар для бартера: ту же краску местного кустарного изготовления (красный сурик, коричневую умбру и жёлтую охру) на удивление качественную – судя по моему опыту покраски деталей кузова и рамы и, конфискованный самогон – на который он возлагал особые надежды:

– За первач ты что угодно обменяешь, товарищ Свешников!

– Скажи ещё – новый автомобиль для тебя, товарищ Анисимов…

– Хахаха!

Короче, он дал мне понять: крутись как хочешь! Вкрадчиво говорю ему:

– Ты бы не ржал как лошадь, Фрол Изотович – а лучше бы бумагу какую на свой автомобиль мне выдал, да ещё заверенную в райотделе НКВД товарищем Кацем.

– «Бумагу на автомобиль»? Зачем?!

– «Без бумажки – ты какашка, а с бумажкой…», – хотел добавить «комиссар», но как-то не решился, – затем, что порядок в стране наводится и, все автомобили ставятся на государственный учёт. Может, до нас такое ещё не дошло – но в Москве уже наблюдается…

Если честно, не помню – когда в СССР автоинспекцию создали[21].

– …Так, что не надо ждать – когда тебя «на горе раком, да со свистом», а подсуетиться заранее – приведя все документы в порядок. Фертшейн зи, комрад Анисимоф?

– Ферштейн, ферштейн…, – воюя с 1915 года на германском фронте, вождь местных большевиков насобачился немного лаяться на дойче-мове, – что для этого надо? Самогону у меня больше нет – разве, до осени подождать…

– Чтоб поставить на учёт, мне надо хоть какие-то документы на твоего «француза». Таковые имеются?

Чешет в затылке:

– Найдутся, если хорошо поискать… А, какие они из себя, хоть, товарищ Свешников?

В недоумении, широко развожу руками:

– Дык, самому бы знать, товарищ Анисимов!

Однако, сообща «выкрутились».

По моей подсказке, кузову, двигателю и раме «Бразье» – были присвоены инвентаризационные номера, завхоз Рудаев лично нанёс их краской на соответствующие автомобильные места. После чего мне торжественно была выдана бумага о принадлежности «имущества» Ульяновскому волостному Совету рабочих и крестьян – заверенная двумя подписями и печатями.

Рассмотрев «техпаспорт» – возможно первый в стране, или даже – на этой планете, я удовлетворённо присвистнул:

– За неимением туалетной бумаги, подтираются гербовой!

– Чего?

– Сойдёт на первое время, говорю…

Слово «туалетная бумага», здесь не в ходу – по причине отсутствия таковой со времён пришествия Рюрика с дружиною.

Товар «на бартер» доставили на полустанок на телеге местного нэпмана занимающегося извозом и, определили на хранение в один из пустующих пакгаузов. Закрыл его на внушительного вида амбарный замок и опломбировал лично: не знаю, как охра с умброй, а спиртное имеет одну очень неприятную особенность – «испаряться» без хозяйского присмотра.

Краска находилась в разнообразных ёмкостях, в большинстве своём – в знакомых уже мне «керосиновых» бидонах фирмы Нобель, взятых «на прокат» на «Нефтяном складе». Ёмкости я был обязан вернуть: по хроноаборигентскому обычаю, краску продавали как пиво в ларьке – «на разлив». Самогон тоже, был загодя разлит в разнокалиберную, ещё дореволюционную стеклянную тару – штофы, полуштофы и прочие «четверти» и чекушки.

Калдырили видать при последнем Николае буквально взапой, поэтому с «пушниной» в стране – ещё очень долго после его расстрела проблем не было. Хоть, какая-то да польза от этого недержанца…

Чтоб не побить случайно и не палиться соблазняющим людские души звоном, наполненную живительной влагой стеклотару спрятали обложив стружкой в деревянные, наскоро сколоченные ящики, которые я, опять же – лично опечатал, больше никому с «этим делом» не доверяя.

Естественно, всё это «богатство» мне в Нижний Новгород на собственном горбу не сволочь и, товарищ Кац – войдя в моё положение и удовлетворяя просьбу товарища Анисимова, разрешил мне взять с собой «в командировку» аж целых четырёх «агентов» ОВО из состава моей же команды охраны полустанка.

Посоветовавшись со своим замом – замкомвзводом Чеботарёвым, написал соответствующий приказ на «командировку» отделения «старшего агента по охране грузов» Василия Афанасьева:

– У Васьки в Нижнем родня живёт неподалёку от Ярмарки – там и остановитесь. А на постоялом дворе каком – обязательно самогон сопрут и выжрут: в городе – кругом бандиты, нэпманское жульё да беспризорники. У меня в трамвае картуз почти новый сняли – не заметил когда и как!

Наутро, осталось только дождаться попутного поезда – остановившегося на полчаса пропустить встречный, загрузиться в первый же обнаруженный полупустой товарный вагон типа «столыпин» (он же – «теплушка») и, с длинным печальным паровозным гудком отчалить.

В пассажирском вагоне ехать не рискнули!

Они всегда, даже в проходах – до отказа заполнены крестьянами с их мешками и узлами, да так что невозможно даже повернуться и, те кто ехал на верхних полках – спускали ноги на головы сидящим на нижних. К тому же, по рассказам – все курили невыносимо ядовитую махорку и, воздух в вагоне был невероятно спертым – не вздохнуть, не продохнуть не пёрнуть.

Незабываемые дорожные впечатления: путешествие длиною километров в сто пятьдесят с небольшим – которое я бы в родном 21 веке преодолел за час-полтора, растянулось на целый день! Как будто некое наглядное пособие в формате «3D» смотришь: разруха на железнодорожном транспорте.

Ехали… Справедливее сказать – «тряслись» со скоростью вёрст в десять в час, по убитым вусмерть двумя войнами и таким же количеством революций, железнодорожным путям, на еле дышащем – как астматик на ладан, паровозе. На каждом полустанке или станции, останавливались и по полчаса или часу ждали встречного, или заправлялись водой с водокачки. Пока бойцы бегали на остановках за кипятком, за неимением другого зрелища – наблюдал как вдоль состава не торопясь ходили с важным видом путевые обходчики, лупили по колёсным буксам вагонов молотками на длинных ручках и если звук им чем-то не нравился – подливали в них масло из маслёнок…

Вот, занятие!

От «впечатлений», где-то на полпути уже, я чуть было не подался настойчивым уговорам своих «агентов по охране» и, распечатав один из деревянных ящиков, не принялся бухать! Хотелось плюнуть на всё слюной, спрыгнуть и дальше идти пешком. В конце же путешествия, я вообще – чуть не смалодушничал и, не застрелился к такой-то – вполне определённой попаданческой матери…

* * *

На донельзя загаженном вокзале в Нижнем Новгороде – человеческая толчея, давка, крики… Выгрузились со своими ящиками и бидонами и, стоим как дураки, ждём. Народ вокруг бестолково бегает туда-сюда – натыкаясь на нас, на самих себя и телеграфные столбы…

– Чего ждём, – спрашиваю, – с моря погоды?

– Сейчас подойдёт старший от артели беспризорников, – говорит Василий, самый из нас сведущий в местных порядках.

Действительно и десяти минут не прошло, как подваливает закутанный в какие-то мешки – грязный как трубочист малолетний босяк и, донельзя вежливо спрашивает:

– Я извиняюсь, граждане: вам в трамвай или понести?

– Далеко везти, нам нужны две ломовые телеги, – отвечает наш знаток местных порядков, – сколько возьмёшь?

– Нам – три фунта хлеба или деньгами дадите, а с возчиками отдельно договаривайтесь.

Беспризорников ещё не доводилось видеть, поэтому встал столбом разявив варежку и, Василию пришлось незаметно пихнуть меня плечом – чтоб я пришёл в себя и щедро «отсыпал» босяку анисимовских купюр из портфеля.

– Помогай тебе Бог, гражданин-товарищ-барин, – тоном взрослого мужика, видавшего виды поблагодарил тот, слегка даже мне поклонившись.

– И тебе того ж, парень, но только вдвойне…

Получив деньги, беспризорник куда-то исчез, а вместо него подошли два угрюмых мужика. Недолго поторговавшись наняли их и, погрузив свой хабар на две ломовые телеги поехали в заречную – «Макарьевскую» часть Нижнего Новгорода (названную так по названию знаменитой нижегородской ярмарки), в так называемый «район Нижнего базара».

На первой телеге, рядом с постоянно оглядывающимся на свой груз «водителем» (видать, запах первача через стекло и дерево чуял!) сидел Василий Афанасьев и показывал путь, на второй – на том же месте, пристроился я.

Всю дорогу мой «биндюжник» ругался как… Как биндюжник!

На пешеходов, на других водителей кобыл, на трамваи и редкие автомобили – такие маты гнул, уши в трубочку! Вспоминается таксист из фильма «Брат-2»: это, без всякого сомнения – его далёкий предок.

– Ты что такой злой? – спрашиваю.

Тот на меня, буквально вызверился:

– А ты сядь на моё место, посмотрим – сам каковым будешь! Думаешь, я по воле? Загнала в город бедность, а разве здесь – лёгкая жизнь?! Заработок непостоянный – как повезёт, клиентов друг у друга рвём – как волки какие, налоги заедают, овёс дорогой… Сам живу в каком-то углу, в грязи, тесноте, неудобстве, неуюте… Жены нет, только «матрёшка» на пять рыл – «обнимает сладко, обирает чисто»… Эхма!

Возница со всей силы стеганул ни в чём не повинную лошадь:

– Но, дохлая!

Чтоб отвлечься от нехороших мыслей, верчу головой по сторонам – рассматриваю город.

ДА!!!

Во что превратился город, бывший при «бывших» «кошельком России» – из-за своей знаменитой Нижегородской «Макарьевской» ярмарки! Впрочем, судя по некоторым сообщениям в местной прессе – последнюю, власти собираются этим же летом возобновить…

Надолго ли?

Пока же хоть и ожидал увидеть нечто подобное, но Нижний Новгород сильно разочаровал: та же деревня – что и Ульяновка, но только огромная. Грязь, кучи мусора, обшарпанные дома, выцветшие театральные афиши и «ненавязчивая» реклама ещё дореволюционных вывесок над магазинами – на которых уже и не разберёшь что написано…

Людей на улицах немного, автомобилей (обратил особое внимание по вполне понятной причине) – почти нет, зато часто попадаются пролётки извозчиков и прочий гужевой транспорт. Конечно, в губернском центре имеется трамвай и мостовая в центре замощена булыжником – но всюду навалены кучи, как давно высохшего уже, растоптанного в пыль – так и совершенно свежего конского навоза. Если к аромату этого дерьма, добавить ещё испаряющиеся в летнюю жару лужи мочи того же происхождения, то понятное дело – «благоухало» в «мегаполисе» так, что порою слезились глаза.

Чувствуется общая нужда и едва прошедшее военное лихолетье: горожане – средь которых не отличить приезжих, одеты в сильно изношенные гимнастёрки, галифе, косоворотки, фуражки и кепки… Очень редко встретишь что-нибудь «цивильное», типа костюма и шляпы на голове. Обуты тоже – без особого изыска: сапоги или ботинки с обмотками как у меня и очень редко, видимо ещё довоенные ботики. Женщины, почти поголовно носят косынки и платки – очень редко у кого, ещё довоенные – давно вышедшие из моды шляпки.

Наконец – уже темнеть было начало, добрались до места. «Нижний базар» – наиболее сильно развитая до революции торгово-промышленная зона города, застроенная под жильё преимущественно частными, одноэтажными домами.

Вот во двор одного из таких домов – где проживал дальний родственник «старшего агента по охране грузов», мы и въехали.

Опять же – обычный сельский двор!

Если бы не торчащие над забором многочисленные потускневшие купола церквей, да изредка еле-еле коптящие фабричные трубы – решил бы что находимся в какой-нибудь деревне, где-то на периферии.

Поздоровались, выгрузили в один из сараев «хабар» и, после недолгого общения с хозяином в курилке – на тему «как доехали?», нас пригласили «вечерять».

* * *

Нравы народные простые, как пресловутый «промежуточный» патрон!

Раз после разлуки встретились – длительность не имеет определяющего значения, значит – надо «это дело» обмыть. Василий Афанасьев за ужином, несколько стесняясь попросил «уважить» мужиков – я выдал «казённых» три литра самогона, чтоб не прослыть за сатрапа какого-нибудь… И, потом всю ночь просидел в том сарае с керосиновой лампой в одной руке и с обнажённым «наганом» в другой – отгоняя любителей «догнаться».

Казалось, к полуночи во дворе «гуляла» вся улица – столько народу «на запах» слетелось! Сколько было уговоров, слёзных просьб, проклятий и даже угроз в мой адрес… Как-то даже, собрались идти «на штурм»:

– А чё его спрашивать? Набить рожу, а первач реквизировать в пользу трудящихся… Не будет же красный командир стрелять в трудовой народ из-за какой-то сивухи!

– Врёшь – наш первач знатный! Это у кума тваго – «сивуха»!

– Дерьма шибко много кум в брагу ложит – вот дерьмовый самогон и выходит…

– БУГАГАГА!!!

– Ладно, чё бестолку болтать? Вперёд – стрелять не будет! Видели мы уже «хероев» – кверху пузом по Волге плыли.

Попался и какой-то «идейный»:

– Вперёд мужики! Экспроприируем своё добро – экспроприированное у экспроприаторов… Стрелять не будет – только пужжает! Это я вам со всей пролетарско-классовой ответственностью говорю.

– Ну, вот и иди к нему первым! Чё нас поджучиваешь?!

«Добро» бы точно отобрали, а «репу» мне начистили б, знатно: стрелять людей из-за какого-то бухла – я действительно не стал бы… Но выручил один из моих «агентов по охране»:

– СТОЙ, МУЖИКИ!!! Этот стрелять будет – он на голову контуженый и, справка у него специальная от доктора имеется – что ему людей стрелять можно!

– Брешешь! Не бывает таких справок.

– Собака брешет, я те всю правду грю.

– Ух ты, точно… Глядь, зенки у его – какие бешенные! Так и зыркает ими…

– Из поповичей он, гришь? Ещё и, небось с чертями знатца! Вон – в углу сидит кто-то и шевелится…

– Мать, твою… А ведь и точно! Идём отсюда мужики – от греха подальше…

Однако, накопившаяся агрессия настойчиво требовала выхода:

– Эхма, жизть наша! – протяжно проскулил один, – за чё только воевали, за чё кровя на фронтах проливали…

Тотчас:

– Это ты то «проливал», вошь тыловая?! Ты к моей Машке бегал, пока я…

ТЫРЦ!!!

– Вот, ты как…! Ну, держись, ССУКА!!!

ТЫРЦ!!!

– Ах ты ж, мать твою…

И, понеслась! Правда, дрались не долго – появилась другая идея:

– Мужики! Хорошо бакланить! Идём лучше к Катьке-сухорукой: та не такая сволочь – глядишь в долг нальёт!

– Идём, мужики – чё даром время на этого припадочного терять?

– Осип! Ты, как? Я тебя не шибко зашиб?

– Кто, ты?! Да, я тебе как дал – ты через голову кувыркнулся… Ни чё не болит?

– А ты пощщупай!

– БУГАГАГА!!!

Это был не первый «заход», а только – самый критический, когда я панически думал: «ВСЁПРОПАЛО!!!» и, готовился к самому худшему.

И так – всю ночь! К утру только угомонились…

* * *

На утро не выспавшийся и злой как интернетовский тролль, я вовсю Ивановскую проклинал свою злосчастную судьбину и того гада – кому я обязан своим «попадосом». Кроме того, я не раз матом матерно помянул товарища Анисимова, его грёбанного «француза» и проклял тот час – когда решил с ними обоими связаться.

Да, ладно – чего уж там! Сам виноват…

Пока полночи гулявший народ без задних ног дрых в разнообразных местах и в исключительно живописных позах, сбегал в запримеченный ещё по дороге к «родственнику» трактир под блеклой выцветшей вывеской и позавтракал. «Заведение», сказать по правде не понравилось – у Софьи Николаевны гораздо чище будет, но накормили вкусно и сытно отличным русским борщом, напоили более-менее качественным чаем со свежей булкой. Всё удовольствие встряло мне в тысячу «совзнаками», ещё сотню выпросил улыбчатым взглядом обслуживающий меня половой…

Официант, то есть.

Потом, повздыхав и загнав под плинтус собственную «жабу» (ведь казённой водки «рыковки» ещё и в помине нет, а легальный спирт в аптеках стоил немногим дешевле французского коньяка), я скинул весь самогон хозяину трактира оптом – оставив лишь один ящик для кой-каких «собственных» нужд и, сюда же определив его на хранение.

Судя по ажиотажу этого начинающего нэпмана, я здорово продешевил – но ещё одной ночи «осады», я бы точно не выдержал!

– Ты бы подновил вывеску, – указал я ошалевшему от удачно провернувшейся сделки хозяину трактира, – а то я, чуть было мимо не прошёл. Так бизнес не делается!

– Да, мы только открылись…

– Скоро закроешься, – глаголю весьма уверенно и напористо, – если на вывеске будет непонятно что на ней написано.

Минут пять тёр ему по ушам про рекламу и её важность для успешного маркетинга и, таки впарил по пять литров краски каждого цвета – по вполне приличной на мой взгляд цене.

– Если ещё товар будет, то милости просим!

Открещиваюсь, как чёрт от ладана:

– Нет, уж! Спиртное, товар – конечно высоколиквидный, но больно уж специфический…

Ну, лиха беда начало!

Однако, посмотрим, как получится «разбогатеть» с краской: завтра суббота – самый торговый день. Сейчас же надо срочно обменять портфель с той «макулатурой», что всучил мне Изотович на совзнаки… Проблем с этим, в принципе нет.

* * *

Проблемы появились, когда я сунулся в первое же отделение «Госбанка»: в лучших традициях нашего «ненавязчивого» сервиса – оно было закрыто. В другом отделении – очередь, как в ещё не построенный – для ещё не умершего Ленина, Мавзолей. Простояв до обеда, я конца очереди не дождался – совзнаки на обмен кончились раньше.

Как умный человек я не стал проверять «любит ли Бог Троицу» – а плюнул и, снова заявился в ту же самую «забегаловку» пообедать.

Из «послезнания» мне доподлинно известно, что в крупных городов в разных частях страны, в те годы существовали так называемые «чёрные биржи», на которых обстряпывали свои незаконные делишки так называемые «чёрные маклеры». Эти валютные спекулянты тщательно учитывали разницу фактических курсов совзнаков, червонцев и других имеющих хождение на территории страны ассигнаций – разницу их фактических курсов в разных частях страны и, выручку при обмене клали в карман. Некоторые из «чёрных маклеров» были достаточно большими игроками на рынке валюты и случалось, совершали переводы её больших партий (из Москвы во Владивосток или Ташкент, к примеру), используя для таких поручений «Госбанк».

После сытного обеда вновь пообщался с хозяином-нэпманом и, тот охотно слил мне инфу: в каком из «валютных» ларьков на рынке – я смогу найти самый выгодный для меня курс на «макулатуру», всученную мне Фролом Изотовичем. Всё, прям «по полочкам» разложил – кто на каких знаках «двигается» и, кто сколько за каждую «валюту» даёт-берёт.

Молодец!

Таким образом, ещё с час после обеда побегав по точкам «чёрной валютной биржи», я нашёл одного такого «маклера» и разом избавился от своей «коллекции» банкнот – сдав их по курсу «один к миллиону»…

Это ещё по-божески!

Скорее по привычке, «чёрный» маклер спросил:

– Золотишка в николаевских «червонцах», случайно не имеется?

Не успел я и рот открыть, чтоб ответить, как тот скептически осмотрев меня с ног до головы, иронически хмыкнул и отвернулся – потеряв весь интерес.

Мда… Как и, во все времена – здесь «встречают по одёжке». С этим надо что-то срочно делать.

Подсчитал полученную за утро наличность в новеньких «совзнаках» образца этого – 1922 года и, опечалился: для «заведующего оружием» глухого полустанка – возможно, это сказочно много, а вот для «начальника гаража» – смехотворно мало, судя по некоторым объявлениям в купленных мною городских газетах.

Постоял, подумал и почесав свой бритый затылок, отправился туда – где по словам вчерашнего биндюжника, торговали прикидом «секонд-хенд»…

* * *

Это время, всё больше и больше напоминало мне своё, когда в конце 80-х – начале 90-х годов, перестали преследовать частную торговлю и ею занялись – практически все, кто имел хоть что-то продать!

И, везде…

Здесь, такая же история: объявив о политике НЭПа, центральные власти ещё не успели издать какие-то твёрдые законы, а местные губернские правила – упорядочивающие торговлю и, в мини-базары превратилась практически всякая более-менее оживлённая улица.

Некоторые базары – как тот, куда я сперва пришёл, были огромны и напоминали толпу от края до края – которую иногда разделял надвое отчаянно сигналящий звонком городской трамвай. Толчея, грязь да лошадиное дерьмо, крики и ругань торговок, шныряющие среди покупателей воры – только и держись за карманы.

Рисунок 19. Городской рынок-барахолка периода раннего НЭПа.

Чего здесь только нет!

Ряды мебели мебель и домашней утвари – кровати, пианино, гардеробы, умывальники, горшки… Старые жестяные ванны, целые семейные фарфоровые сервизы, отдельные тарелки, стаканы, блюда, ножи и вилки – лежат вперемешку со старинными иконами, грудами старых одеял и изношенных до дыр простыней… Старые одежды всех времён, фасонов и размеров, музыкальные инструменты, семейные портреты, картины, фотографии, туалетные принадлежности, зеркала, кочерги и совки, коробки ржавых гвоздей, бывшие в употреблении кисточки для бритья и зубные щетки, гребни с выломанными зубьями, рваные мочалки и обмылки – измыленные куски мыла…

И, прочая, прочая, прочая…

Рядом с товарами, разложенными иногда прямо на брусчатке, стоят или сидят на собственной же мебели или на корточках их продавцы – мужчины, женщины, девушки и подростки. Судя по их жалкому виду потерпевших крушение и покорно-бессмысленному выражению в глазах, большинство из них когда-то принадлежало – если не к высшим, то к средним сословиям «хозяев России»…

Глядя на таких, осталось только грустно резюмировать – как переменчива человеческая судьба!

Должно быть, когда-то они танцевали на балах знати или блистали на приёмах в высшем обществе – а сейчас распродают последнее, чтоб выручить на пропитание хоть несколько рублей…

Миновав этот «блошиный» рынок, истекая слюной прошёлся по продуктовым рядам: молочные продукты – снежно-белая сметана, янтарный сыр, масло неуловимых оттенков белизны и желтизны. Питанием, я далеко не избалован и кажется – яйца, собранные в таком большом количестве, издают какую то «какофонию»… А как описать словами только что зарезанную и ощипанную курицу?! Свежее парное мясо цвета рубина или граната, а жир его светится чистым жемчугом. Груды овощей – зелень сотен оттенков гармонично сочетается с пурпуром редиски… Какой гениальный художник, как нарочно – подбирал эти тона?

Рисунок 20. Городской продовольственный рынок эпохи раннего НЭПа.

Далее, чуть не теряя сознание от спазмов в желудке, я попал в один переулок – где «серьёзные» нэпманы торговали-перепродавали поношенной одеждой и обувью. Походив, посмотрев и приценившись, я купил у одного пожилого армянина ещё довольно крепкие юфтевые сапоги, сильно ношенную кожаную куртку, такого же состояния офицерскую портупею и фуражку со следами кокарды. Денег хватило еле-еле, хорошо – заметив аккуратно заштопанную дырочку слева на груди куртки, я строго спросил – положив руку на кобуру и смотря в упор:

– С убитого комиссара сняли…? Или с чекиста…?

Карие армянские глазки, тут же испуганно «забегали»!

Перекупщик (или же – скупщик краденного) видимо решив – что следующими моими словами будет: «Пройдёмте, гражданин!» тут же скинул цену вполовину. Воспользовавшись произведённым впечатлением – купил почти новые калоши Отцу Фёдору: старые у него совсем износились – в каждой дыра с пятак.

Дальше, сложив обновку в вещевой мешок и держа его перед собой – чтоб не разрезали в толпе и не вытащили обновку, я произвёл «разведку боем» – посетив рынок, где торговали своими нехитрыми поделками кустари – съезжающиеся в Нижний Новгород со всей губернии… Ну, или же – барыги-перекупщики, каких как я понял было большинство.

Нашёл «отдел» – где реализовывали нуждающемуся населению самодельную краску – такую же, что я привёз. Разузнал здешние порядки, прикинул цены, посмотрел на рожи торговцев и отправился в обратный путь…

* * *

Назад шёл по тому же маршруту и ни о чём о таком особенном не думал, как вдруг будто запнулся возле одного «бывшего интеллигентного человека» на блошином рынке, остановившего меня словами:

– Молодой человек! Купите гримёрные принадлежности: уверяю Вас – не пожалеете.

Встал, гляжу на него: человек уже довольно пожилой, сильно нуждающийся – судя по одежде и источаемому запаху. Видно, дошёл до самого дна или находится где-то рядом и чуть выше.

– Хм… Очень интересно знать – почему я «не пожалею», купив у Вас гримёрные принадлежности?

Тот, пошире выпучив свои поблекшие от прожитых лет, очи:

– Вам, непременно надо идти в актёры – с такой внешностью, будете блистать на сцене! Поверьте, я в таких делах разбираюсь.

Внимательно рассматриваю лежащий на какой-то грязной холстине «товар»: раскладывающийся ящик – наподобие рыбацкого для зимней ловли, а в нём – большое зеркало, расчёски, щипчики, коробочки, тюбики, кисточки… Херня какая-то с флаконом – типа пульверизатора… Повеяло чем-то «походным»: всё аккуратно разложено по полочкам – буквально несколько минут, чтоб собраться и уйти. Делаю вывод: этот человек – скорее всего профессиональный гримёр из театра, часто находящегося на гастролях.

Достаю из его ящика приличных размеров настольное зеркало и, с недоумением в него пялюсь:

– И, что с моей внешностью, не так?!

– Наоборот, с вашей внешностью – всё «так», молодой человек! Ваше лицо очень легко загримировать под кого угодно – под любого героя.

– Хм, гкхм… Вы так думаете?

– Я «так» уверен – я самого Михайловского гримировал, – с жаром убеждает, – и, даже что Вы бреете голову – очень хорошо! У меня как специально для такого случая с пяток мужских париков осталось…

Разворачивается и достаёт из какого-то баула что-то такое волосатое:

– Вот – примерьте!

Счас!

Осталось только гнид лобковых после какого-нибудь провинциального «героя-любовника» подцепить. Вежливо, отталкиваю его руку:

– Предпочитаю играть ревнивого Отелло, душить толстых Дездемон и быть при этом абсолютно лысым…

Внезапно, в голову приходит одна безумная идея – достаточная для того, чтоб стать из просто безумной – просто безумно гениальной:

– А Вы режиссёром работать можете?

Тому – «и хочется и, колется»:

– …«Режиссёром»? Нет… Хотя… Разрешите поинтересоваться – какого театра?

«Погорелого!», – хотелось ответить.

– Естественно – любительского: хочу организовать в одном волостном городе театральную студию.

Действительно, из всех развлечений в Ульяновке – только если кто-нибудь кому-нибудь на улице рожу бьёт…

А, народ надо приучать к прекрасному!

Как мне известно, в 20-е годы получили широкое распространение самодеятельные театры рабочей молодежи, известные ещё по звучной аббревиатуре – «ТРАМ». Ну, а почему бы и, нам не зашагать в ногу с этой тенденцией или даже опередить её?

Мнётся и кряхтит, не решаясь спросить:

– Ээээ… Аааа…

– Пока могу пообещать только комнату и паёк совслужащего на общих основаниях – а, там – видно будет, – кинув взором с ног до головы, смеюсь, – или, у Вас имеются более выгодные варианты?

Застенчиво улыбается:

– Увы! Так что, из-за отсутствия не «выгодных» – а хоть-каких-либо вариантов, вынужден принять ваше предложение…

– Вот и отлично! Представьтесь, пожалуйста…

– Певницкий Аристарх Христофорович.

– Свешников Серафим Фёдорович, – протягиваю и крепко пожимаю ему руку, – у Вас какой-нибудь документ имеется, Аристарх Христофорович?

Гордо встряхнул тот давно не мытой, седой гривой:

– Спросите любого театрала в Нижнем Новгороде – меня всяк знает!

– Понятно… Ну, ничего – сделаем. Если, конечно, найдём с Вами общий язык…

Вернувшись после этого мероприятия «к родственнику», я первым делом провёл «экзекуцию» – построил свих понурых «агентов» во дворе, хорошенько отчитал их на «командно-матерном» за вчерашнее поведение и пообещал всевозможные кары в случае рецидива.

Через полчаса закончив, я обрадовал подчинённых:

– Сегодня я возможно ночевать не приду – но чтоб к утру, каждый из вас был «как пролетарский штык»!

Василию Афанасьеву вручил пятьсот рублей из оставшихся и, поручил заняться «режиссёром»:

– На твою полную ответственность, товарищ старший агент по охране грузов! Помыть в бане этого гражданина, обеспечить чистым исподним, а его одежду прожарить от насекомых, постирать и привести в порядок… Обратно, он поедет с нами.

– Будет исполнено! А разрешите спросить…

– Театр будем в Ульяновке мутить.

– «Театр»?! – наделано обрадовался то и тотчас пообещал, – самолично до кожного скрипа отдраю и собственные подштанники с рубахой подарю!

* * *

Поймав извозчика и поторговавшись изрядно скинув цену, я отправился в губернскую НКВД ставить на учёт наше единственное волостное автотранспортное средство. Долго я ходил там по кабинетам и ничего не смог вразумительного ни от кого добиться, а все мною спрошенные не могли понять – чего я от них хочу. Как я понял – никакой автоинспекции ещё и в помине нет, специальный учёт автомобилей ещё не ведётся – просто они приписаны к определённым ведомствам и всё…

С одной стороны – всё просто замечательно, с другой стороны – некоторые мои далеко идущие планы рушатся. Одно радует: в здешней лавке – что-то типа знакомого мне «Военторга», был как раз завоз знаков воинского различия. Поработав хорошенько локтями, я стал обладателем «кубиков» на петлицы себе и «треугольников» для всего отделения охраны Афанасьева. К сожалению, на весь отряд охраны Ульяновского полустанка знаков различия не хватило – эти чуть не отобрали, когда не признали во мне местного…

После небольшого скандала, решил что пора закругляться. Отдал бумаги, что товарищ Кац доверил мне передать «из рук в руки» в вышестоящую губернскую инстанцию – минуя уездную и, вышел вон. Это его дела – какие-то мелкие подковёрные интриги и, меня они не касаются.

В глубокой задумчивости, я решился прогуляться до следующего намеченного «пункта» пешком – благо в НКВД добрые люди подсказали, как туда пройти. Правда сперва, ко мне привязался прежний извозчик и почти квартал ехал за мной – уговаривая нанять его… Еле отогнал – обложив матом.

Были кой-какие «долгоиграющие» задумки, поэтому снял с моей гимназической фуражки звёздочку, отстегнул кобуру от такого же – гимназического ремня с пряжкой и положил в вещмешок, а «наган» засунул слева сбоку за пояс шаровар под гимнастёрку…

Огляделся, похлопал – вроде сильно заметно не торчит.

Не спеша шествуя и рассматривая между делом местные достопримечательности, я заметил ещё одну: живописную стайку разновозрастных беспризорников, занимающихся какими-то своими – беспризорническими делами. Кто-то из них спит прямо на голой земле, кто-то играет в карты или курит, а кто-то дерётся с таким же чумазым оборванцем. Среди них, даже несколько девочек – ведущих себя, согласно их социальному положению…

Рисунок 21. Беспризорные дети 20-х годов.

УЖАС!!!

Прошёл было мимо, но затем остановился как вкопанный.

Хм… А, почему бы и нет?! Так, все «главные герои» в эту эпоху делали – даже Остап Бендер и, мне не грех. Возвращаюсь и обращаюсь к всем разом:

– Эй, мелкие!

Десять-пятнадцать детских рыл с волчьим «интересом» в глазах, не совсем дружелюбно уставились на меня:

– Катись мимо, фраер ушастый!

Показываю сложенную меж пальцев купюру и, взгляды стали менее враждебными:

– Что хотел дяденька? Зарезать насмерть кого, или так – напугать просто?

Делаю слегка приблатнёный вид и с соответствующим тоном:

– Среди вас есть какой-нибудь босяк, разбирающийся в автомобилях или вы все без исключения из сельской местности? Хотя бы, различающий модели?

Переглядываются меж собой в забавном изумлении на чумазых – детских, но тем не менее – ожесточённых не по-детски лицах. Поломала их видать жизнь, вдоволь поизгалялась над неокрепшими душами!

Наконец, из всей ватаги выходит поигрывая ножичком… Я бы не сказал, что особо «мелкий»! Ниже моего «среднего» роста, конечно – но вполне долговяз. Насчёт возраста не скажу – уж больно трудно его определить более-менее точно.

Этот, видать вожаком среди них числится – по его манере держаться заметно.

Подходит вплотную… Я напрягся внутренне – место, я бы не сказал, что слишком людное… Вдруг, долговязый беспризорник неуловимым движением прячет «перо» в лохмотья и протягивает относительно чистую руку, даже с аккуратно чем-то выравненными – а не просто обрезанными кое-как или обкусанными ногтями:

– Барон!

Крепко пожимаю ему кисть – тот, аж сморщился на мгновение:

– Поп!

Беспризорник, второй раз за время нашего с ним короткого знакомства, обалдел:

– Это из какого же прихода, «поп»?

– Из самого дальнего – отсюда невидно! А ты – просто «барон», или с приставкой «фон»?

Отводит глаза:

– Не твоё дело… Так значит, ты из «деловых». Хорошо! Что хотел, то?

– Ты точно разбираешься в автомобилях? Расскажи мне про «Форд-Т».

У Барона на лице проскользнула ехидная ирония:

– А что про него рассказывать?! Всегда чёрного цвета, всего две рессоры, как в горку едет – почти всегда глохнет. Всё на нём не по-людски: передачи ногой переключаешь, а газуешь рукой… Одно хорошо – лёгкий! Как застрянет – вдвоём можно вытолкнуть.

Малый, безусловно «экзамен» сдал на «отлично»:

– Короче – «ведро с гайками»…

– Хахаха! Верно говоришь, Поп… Что хотел, то?

– Ты в Нижнем давно, или только что с поезда?

– Весной с Крыма приехал… До «белых мух» здесь, пожалуй пробуду – а затем обратно в тёплые края.

– А такое авто – как «Бразье 30/60 CV», знаешь?

– «Brasier»? – переспросил он, по-французски гундося, – серьёзная машина…

– Такие, в Нижнем Новгороде имеются?

Всего в РСФСР (если меня – ещё «там», не одолел склероз) – чуть более двадцати тысяч автомобилей… Меньше даже чем в Польше, которую кремлёвские правители всерьёз рассматривают в качестве военного противника – после полученных не так давно звездюлин от панов. Шансов, что в Нижнем Новгороде – вообще окажется хоть один «Бразье», ничтожно невелики.

– Две штуки точно есть, – отвечает, пролив бальзам на мою душу, – своими глазами видел.

– Точно?

Проводит горизонтально рукой:

– Как при отпуске марафета в аптеке.

– Мне нужна информация по каждому такому «французу», что находятся в городе – даже по тем, что на приколе стоят. Справишься?

– Как два пальца об забор, – Барон ловко сплюнул, – чем будешь рассчитываться за «информацию»?

– Эквивалентом её стоимости в советских «деревянных» рублях.

– Ааа…? А это сколько будет, Поп?

– Смотря какая информация, Барон: мне надо знать всё: состояние, ведомственная принадлежность, ежедневный маршрут, место стоянки и привычки человека – который её водит. Моя щедрость же, будет соразмерна объёму и точности полученных от тебя сведений…

Тот, задумчиво почесал выглядывающее из под «остатков роскоши» пузо:

– Хочу «шпалер»! Можно как у тебя…

Как заметил?!

– «Пушки» детям не игрушки, – строго говорю, – ещё поранишься, не приведи Господь – а меня за это милиция ругать будет. Налом рассчитаюсь: если тебе припрёт – сам где-нибудь купишь, такого «добра» пока на руках хватает.

– Чудно как-то говоришь…, – пожимает плечами, – ладно, давай задаток – тысячу!

– «Тысячу»?! А рожа у тебя не треснет, Барон? Вот тебе триста «деревянных» и вновь встречаемся в воскресенье – послезавтра, то есть. На этом же месте и, в это же время. А там посмотрим – стоит ли мне с тобой, вообще дела иметь.

Попрощался и, было ходу отсюда подальше… Слышу – догоняет. Резко разворачиваюсь, держа руку на рукояти «Нагана»:

– Что-то не понял, Барон?

– Поп! Тебе девочку не надо? – шепчет, понимающе подмигивая, – ещё целка имеется – только вчера с деревни.

– Спасибо, Барон – но я по опытным старухам угораю.

– Да ладно, не свисти – «по старухам»…, – хохотнув, потом ещё более понизив голос до интимного, – так тебе может мальчика? Ты, если что не менжуйся – есть тут у нас один… Уже «опытный»!

– Отвали – пока уши тебе не надрал, мелкий извращенец!

Уже в спину слышу:

– Так бы сразу и сказал – «не стоит» у тебя, чё сразу обзываться?!

Сделал вид, что не услышал… А что тут ещё сделаешь?

Глава 9. Вертикально «взлетевший», но не космонавт

Распрощавшись с беспризорниками, вскоре добрался до места расквартирования 5-го Волжского полка ЧОН – «Части Особого Назначения», то есть. Это вовсе никакой ни «Спецназ» и даже не некие карательные войска ВЧК-ГПУ. Так назывались добровольные формирования, которые создавались при партийных организациях ВКП(б) крупных промышленных городов. Скоро их должны расформировать (если я что-то не путаю, уже в этом году), а пока в обязанности ЧОНа входила караульная служба по охране особо важных объектов и борьба с контрреволюцией. Первоначально в его ряды принимали только партийцев и кандидатов, затем – активных комсомольцев и даже беспартийных.

Я считал себя «активным комсомольцем», поэтому смело пошёл устраиваться в Волжский полк добровольцем и очень «удивился», услышав от его наголо бритого командира в кожанке категорический отказ: все «пайковые» места заняты – а будущее формирования туманно и неопределённо. С видом «всё пропало!», он лишь обречённо махнул мне рукой:

– Сами скоро будем искать, где приткнуться!

После чего, ругнув матерно только-только начинающую эпоху НЭПа, бритоголовый дал понять что разговор закончен.

Более конструктивным оказался разговор в отделе кадров полка. Узнав, что я по профессии электрик, мне посоветовали обратиться к своему коллеге – имеющемуся у них в штате:

– Может, Александр посоветует, где тебе можно место найти. А у нас извини: одного монтёра на два десятка лампочек – вполне хватает.

– Да… С освещением у вас… Хреновато, что-то!

Впервые увиденный уровень «электрификации» у хроноаборигенов, если честно произвел на меня дико-удручающее впечатление: свет какой-то жёлтый – умирающе-моргающий… Я несколько пал духом – засомневавшись, что мне удастся «оживить» свой компьютер – с такими параметрами электротока.

– Так, говорите – где у вас можно поговорить с электриком, товарищ?

– А вот, ступай прямо по коридору и направо – последняя комната в конце. Постучись, если закрыто – Саша бывает…

– …«Отдыхает лёжа». Спасибо, товарищ!

«Стучатся» не потребовалось. Дверь была открыта настежь и находящийся в небольшой комнатенке короткостриженый, широкоплечий молодой человек, сидя за столом спиной ко мне – допивал жидко окрашенный, «пустой» чай с чёрными сухарями. Видать, с чоновского пайка особенно сахарком не побалуешься.

Постучавшись, вежливо его окликаю:

– Товарищ! В отделе кадров мне сказали, что здесь я могу найти электрика 5-го Волжского полка…

Рисунок 22. Самая древняя на Земле лампа с угольной нитью, выпуска примерно 1901 года. До сих пор действующая – где-то в Америке.

Разворачиваясь встаёт и через мгновенье, мы оказываемся лицом к лицу…

Мать, моя!

Какой там «лицом к лицу» – я ему чуть ли не пуп дышу!

Невольно ахаю и замираю с раззявленным ртом: детина под потолок – два метра ростом! Даже у нас «там», при всех успехах «зелёной» революции и достижениях акселерации – человека такого баскетбольного роста не часто встретишь, а здесь – такой «длинномер» вообще мной виден впервые! Это при том, что ему всего восемнадцать(!) лет.

Довольный произведённым на меня эффектом, тот во все своих «тридцать два» приязненно улыбается:

– Да! Вам сказали совершенно правильно: я – электромонтёр Волжского ЧОНа… И, не только. У Вас ко мне какой-то вопрос, товарищ?

Сперва козырнув, протягиваю руку и смотря снизу вверх, представляюсь:

– Свешников Серафим – не так давно демобилизованный командир роты РККА.

Крепко, как тисками пожимает мою ладонь своей «лопатой» и ответно:

– Голованов Александр. Присаживайтесь и наливайте себе чаю, товарищ. Жаль, конечно, что он уже стылый…

* * *

Да, это он – Голованов Александр Евгеньевич, человек сделавший почти «вертикальную» карьеру!

Сейчас простой без пяти минут безработный электрик, а в не столь отдалённом будущем – самый молодой маршал РККА, Главный маршал авиации… Его самолёты бомбили Кёнисберг и Берлин, в то время как другие командиры, бывало – стрелялись от безысходной отчаянности. Любимец Сталина, к которому тот относился почти по-отечески. Лишь двум людям из своего окружения, Вождь позволял называть себя по имени-отчеству: одним из них был маршал Шапошников, вторым – маршал Голованов.

Я про его биографию достаточно хорошо изучил и запомнил – ибо намеривался сделать Голованова главным героем своего следующего «попаданческого» произведения.

Родился будущий маршал в Нижнем Новгороде в 1904 году, стало быть – сейчас ему восемнадцать лет. Отец – капитан речного судна, мать – учитель пения. Возможно, она из дворянок – так как в её родственниках числится «тот самый» Кибальчич: участник покушения на императора Александра – не помню порядкового номера последнего.

Средь подобной «публики» – выходцев из простого «быдла» историками не обнаружено: сплошь и рядом – представители «элиты»!

Маленький Саша учится в кадетском военном училище и, не закончив его из-за революционных событий, в возрасте 13 лет(!) идёт добровольцем в Красную Армию. Демобилизован из-за контузии на Южном фронте и, до вступления в полк ЧОНа – где я его застал летом 1922 года, зарабатывал на кусок хлеба – работая курьером в конторе при местном комиссариате продовольствия, сплавщиком леса, агентом Центропечати… Одновременно учится в Нижегородской вечерней школе имени Свердлова.

Далее, карьера была такая: в 1923 году вступает в комсомол, в 1924-ом заканчивает школу и по рекомендации Нижегородского Губкома ВКП(б) поступает на службу в органы госбезопасности, сразу как оперативный сотрудник Особого отдела Дивизии особого назначения при Коллегии ОГПУ.

Рисунок 23. А.Е. Голованов – уполномоченный особого отдела дивизии им. Ф.Э. Дзержинского. 1925 г..

А, вот это – уже «спецназ»!

Вернее – «Осназ»: привычным нам «спецназом» – подобные формирования уже после войны нарекли.

В 1929 году вступает в партию и с того же времени «вырастает» до начальника оперативного отделения в городе Горьком, бывшем – Нижнем Новгороде… Далее – сотрудник Особого отдела ОГПУ Московского военного округа, затем он служит на подобной чекисткой должности в далёкой Алма-Ате – где проводит оперативные мероприятия, даже на территории соседнего Китая – находящегося в затянувшейся «Эпохе перемен». По сведениям некоторых источников, Александр Голованов участвовал в аресте Бориса Савинкова и дружил с Наумом Эйтингоном – организатором удачного покушения на Троцкого в Мексике.

В 1931–1933 годах, прикомандирован к Народному комиссариату тяжёлой промышленности – к самому Серго Оржоникидзе, на должность ответственного секретаря одного из заместителей Наркома.

Точно не знаю, но вроде как раз в это время Голованов женился: именно в 1934 году родилась его первая дочь. Всего же, у него будет пятеро детей.

Голованов, не стандартный чекист из постсоветского кино – умеющий только по почкам бить, вымогая признательные показания у «мнимых» врагов народа (кого из репрессированных Сталиным, мне страшно интересно – можно назвать другом народа?). Без отрыва от «производства» он выучивается и становится умелым наездником, отличным мотогонщиком и, наконец – летчиком. Уникальнейший человек – за какое бы дело не брался, Александр Голованов – всегда достигал высоких результатов!

Когда и при каких обстоятельствах Голованов встретил Сталина, я не знаю – достоверные источники не попадались. Но с тех пор, Александр становится ближайшим доверенным лицом Вождя, его личным телохранителем, личным следователем, личным пилотом… И, по некоторым сведениям (не знаю, можно ли им верить) – личным исполнителем его «темных заданий».

Голованов летал на серебристом самолете с размашистой надписью на борту: «Сталинский маршрут». Конечно, сам Сталин на свой самолет никогда не садился – но в знак особого уважения иногда жаловал партийных вельмож полетом на «борте № 1»: «Тебя повезет мой личный пилот!».

Про это тоже много чего «там» читал: мол, коварный тиран, таким образом – усыпив бдительность, вызывал невинных жертв на скорую расправу в чекистские застенки. Опять же, не знаю достоверно – можно этому верить, или же нет… Разве на себе проверить?!

Хахаха!

Хотя, официально Голованов служил в Гражданском воздушном флоте (ГВФ), был командиром особого отряда и одновременно шеф-пилотом Аэрофлота – но тем не менее, он участвовал в военных действиях против японцев на Халхин-Голе, затем в Финляндии – где получил орден Ленина.

В катастрофическом июне 1941 года, Голованов – подполковник, в августе – уже полковник, командир 81-й дальнебомбардировочной дивизии специального назначения, подчинённой напрямую Ставке Верховного Главнокомандующего.

Осенью 1941 года, Голованов – генерал-майор авиации, весной 1942 года – генерал-лейтенант, в марте 1943 года – генерал-полковник, летом 1943 года – маршал авиации, летом 1944 года – Главный маршал авиации.

Это был абсолютный и никем до сих пор не побитый рекорд!

Ни один из самых прославленных полководцев не делал такой стремительной – вертикально устремлённой в заоблачную высь, карьеры.

С февраля 1942 по май 1948 года – Командующий АДД (Авиацией дальнего действия), главный маршал авиации, командующий 18-й Воздушной армией.

Авиационные соединения под командой Голованова бомбили Берлин, Кенигсберг, Данциг и другие города на территории Германии, наносили удары по глубокому тылу противника, поддерживали наземные войска в ходе Сталинградской, Курско-Орловской, Белгородско-Харьковской, Белорусской, Восточно-Прусской, Берлинской операций, а также совершали транспортные операции – оказывая помощь партизанским формированиям.

При планировании своей боевой деятельности и её результатах, Голованов не советовался и не отчитывался ни перед «единственным» заместителем Верховного Главнокомандующего – маршалом Жуковым, ни перед Генеральным Штабом, ни перед командующим ВВС. Он подчинялся только лично Сталину и действовал только по его личным указания.

Такого «статуса», больше никто из командиров РККА никогда не имел!

В конце 1944 года под началом маршала Голованова была сосредоточена несокрушимая мощь: кроме почти двух тысяч дальних бомбардировщиков и истребителей их сопровождения, в его непосредственном подчинении находились полтора десятка ремонтных авиационных заводов, несколько военно-авиационных училищ и школ, Гражданский воздушный флот и все воздушно-десантные войска.

Последние, осенью 44-го года были преобразованы в Отдельную гвардейскую воздушно-десантную армию, состоявшую из трёх гвардейских воздушно-десантных корпусов и авиационного корпуса. Этот «ударный кулак», созданный по инициативе Сталина, был предназначен для быстрого окончательного разгрома врага. «Особой армии» предстояло действовать на самостоятельном операционном направлении, в отрыве от войск всех имевшихся фронтов.

Отдельная гвардейская воздушно-десантная армия была сформирована и стала готовиться к десантированию за Вислой.

* * *

Дальше, произошло что-то невнятно-непонятное, чему я не нашёл в Интернете – ни хоть сколько-нибудь логичных объяснений, ни – хоть каких-либо, достаточно правдивых фактов – чтоб самому сложить воедино все плазы этой головоломки.

В конце ноября 1944 года Верховный Главнокомандующий Сталин принял решение расформировать Отдельную гвардейскую воздушно-десантную армию. АДД была преобразована в обычную 18-ю воздушную армию, под командование Маршала авиации Голованова – на общих основаниях подчиненного командованию Штаба ВВС. Аэрофлот был передан в непосредственное подчинение Совнаркома СССР, а три гвардейских воздушно-десантных корпусов расформированы, превращены в обычные части и возвращены в Сухопутные войска – где в дальнейшем использовались на общих основаниях.

Это было концом стремительного «взлёта» и началом не менее стремительного – почти отвесного падения: Голованов утратил свой «особый» статус и, в победном 45-м – он ни разу не был на приеме у Сталина.

Почему, произошло так?

По одним источникам Голованов, работавший всю войну с нечеловеческим напряжением, тяжело заболел и сам подал Сталину рапорт об отстранении его от занимаемой должности.

Хм, гкхм… Как говорится – «без комментариев».

По другим источникам, на маршала авиации написала донос знаменитая лётчица Валентина Гризодубова – за то, что тот «обносил» её наградами и генеральским званием. Как бы не относился Вождь к своему выдвиженцу, он не мог проигнорировать жалобу поданную (через голову начальства!) человеком – олицетворяющую патриотизм всех советских женщин. Полковник Гризодубова обладала яркой красотой, харизматической личностью, медийной фигурой, была хорошо известна всей стране и обладала достаточно высоким авторитетом «в верхах».

(Вот так всегда – стучим друг на друга, а потом виноват Сталин и его режим!)

И, хотя Голованов в этот раз смог отбиться от обвинения в предвзятости, обосновывая свою «немилость» тем, что в полку Гризодубовой была низкая дисциплина и высокая аварийность – а сама она могла позволить себе без разрешения отправиться в Москву, используя самолёт в личных целях…

Но «осадочек» то, остался!

И, лишний – достаточно сильный и влиятельный враг. А лишняя «соломинка» ломает хребет верблюда…

Со слов третьих, создание такого мощного объединения как Отдельная гвардейская воздушно-десантная армия, не могло не вызвать жгучей «ревности» и зависти со стороны других влиятельных военачальников. А, против коллективной воли своих полководцев, был бессилен даже сам – кажущийся всемогущим, Сталин. Уровень же и влияние на Верховного врагов Голованова, можно понять – зная тот факт, что маршал Жуков собственноручно вычеркнул фамилию маршала авиации из списков награждённых за Берлинскую операцию.

Это очень серьёзно – иметь таких противников в «подковёрной» борьбе!

Однако, что-то эта версия не вяжется с послевоенной массовой опалой прославленных военноначальников, многие из которых не только должности – как Жуков, но и свои головы потеряли!

По версии четвёртых историков, Сталин в конце войны думал о послевоенном времени и выстраивал новую «вертикаль» власти, в которой – средь «вождей с гибкими шеями», таким как Голованов не находилось место.

Анализируя эту версию, возникает вопрос: а почему до войны «таким как Голованов», находилось место в сталинской вертикали власти?

Что изменилось?

* * *

Наконец скажу, что я сам по этому поводу думаю… Конечно, моё мнение не является истинной в последней инстанции и, тем не менее.

«Короля делает свита» и, Иосиф Виссарионович не является исключением из этого правила. Окружающие Сталина «вожди с гибкими шеями» позволяли собой манипулировать, будучи в «капиталистическом окружении» – в предчувствии великой войны и, потенциальных – не менее великих внутренних потрясений.

Сформировавшейся исторически советской номенклатуре – чтоб элементарно выжить и сохранить власть, требовался сильный лидер – способный их контролировать и понукать. Все предвоенные годы прошли в величайшем напряжении, военные годы – являлись лишь наивысшей, критической точки этого напряжения – когда на карту было поставлено всё. В конце 1944 года, стало понятно, что война выиграна, внешний враг больше не являются смертельной угрозой, а внутренний – так и не появился.

Значит, что?

Можно расслабиться и, наконец – начинать получать удовольствия от своего привилегированного положения: «сильный лидер» номенклатуре уже не нужен – напротив, он может только помешать наслаждаться жизнью.

В то время, у Вождя как-то – «вдруг, откуда ни возьмись», появился новый «любимчик» – генерал армии Булганин. С этого момента, никто не мог обратиться к Верховному, минуя его. А через несколько дней после этого назначения последовал и, приказ о расформировании «Особой армии».

В этот момент – 23 ноября 1944 года, в день – когда генерал Булганин стал решать с кем Верховному можно видеться, а с кем нет – в стране совершился никем не замеченный государственный переворот, в результате которого Сталин навсегда потерял власть.

Не… Внешне всё оставалось по старому!

«Цезарь был на месте, соратники рядом…». Однако, военноначальники, министры, партийные и государственные деятели и, даже конструкторы, которых обычно обозначают общим словом – «сталинские выдвиженцы», по одному и целыми группами стали исчезать с политического небосклона.

И, Главный маршал авиации Голованов был первым из них.

Дальше, жертвами коварных интриг стали маршал Жуков, адмирал флота Кузнецов, министр МГБ генерал Абакумов, начальник Генерального штаба генерал Штеменко, авиаконструктор Яковлев, «тот самый» Грабин… Всех этих, так не похожих друг на друга людей, объединял один факт биографии: они были замечены, оценены и выдвинуты на высокие должности по инициативе самого товарища Сталина. Вождь пристально следил за их деятельностью, никому не позволяя вмешиваться в их деятельность. До того самого «рокового» дня, эти сталинские выдвиженцы – пользовались его абсолютным доверием и, довольно часто бывая у него в Кремле или на «ближней даче» в Кунцево, докладывали о состояние дел самому «Хозяину» – минуя прочих вождей советского политического Олимпа. От них Вождь нередко узнавал то, что «соратники» считали нужным от него скрывать.

Конечно, «гибкошейным» это сильно не нравилось…

В 1948 году, Главного маршала авиации Голованова Александра Евгеньевича, сняли с должности Командующего авиацией дальнего действия АДД и, отправили учиться в Военную академию Генерального штаба. После её окончания в 1950 году, целых два года пришлось добиваться – чтоб перед самой смертью Сталина, его – маршала(!) назначили командующим 15-й гвардейским воздушно-десантным корпусом, дислоцировавшийся в Пскове.

Первый подобный случай во всей военной истории!

После смерти Сталина, кратковременный взлёт – когда лично Лаврентий Павлович Берия, как специалиста стратегической авиации пригласил Голованова к обсуждению методов использования только что созданного ядерного оружия в возможной Третьей мировой войне.

Этого ему не простили!

После очередного «подковёрного» государственного переворота и, убийства Берии и его сторонников – Голованова уволили из рядов Вооружённых Сил со смехотворной пенсией. Чтоб прожить, большой семье приходилось заниматься огородничеством на оставленной из милости даче и продавать по электричкам собранные в соседнем лесу ягоды. Написанные Александром Евгеньевичем мемуары «Дальняя бомбардировочная…», в которых он отказался упомянуть про встречу с политруком Брежневым и про полученные от него «ценные» советы, издали в сильно усечённом виде только после его смерти в 1975 году.

А, ведь благодаря им мы знаем слова Сталина, сказанные после Тегеранской конференции:

«Я знаю, что когда меня не будет – не один ушат грязи будет вылит на мою голову. Но я уверен, что ветер истории всё это развеет…».

* * *

– …Что это ты на меня так странно смотришь, товарищ Свешников? Признал во мне кого из знакомых, что ли?

Его голос вернул меня к реальности.

– Навряд ли, среди моих знакомых имелись когда-либо такие…, – привстав, я показал рукой его рост от пола, – за исключением разве что – Владимира Маяковского.

Голованов, враз оживился – видать ему сильно польстило сравнение с уже довольно известным пролетарским поэтом:

– Ты знаешь Маяковского, Серафим?

С лёгкой небрежностью завсегдатая аристократических салунов, я отвечаю:

– Будучи проездом через Москву с Польского фронта, как-то совершенно случайно зашёл в кафе «Стойло Пегаса» – где тусуются футуристы и имажинисты… Пролетарские поэты, то есть. Смотрю – на сцене читает стихи какой-то «дяденька-достань-воробушка»:

«– Дней бык пег.

Медленна лет арба.

Наш бог бег.

Сердце наш барабан».

Голованов поморщился, как от недозрело-кислого:

– А, Сергея Есенина не доводилось видеть?

– «Есенина»? Ну, а как же! Как сейчас помню – в «Доме печати» давали крохотные ломтики черного хлеба с красной икрой и воблой, кроме того – благоухающий почему-то яблоками и мятой чай, разумеется – без сахара. Сижу, слушаю литературный спор на тему: кто больше соответствует революционной действительности – футуристы или имажинисты. Вдруг, кто-то как заорёт: «Я тебя сейчас застрелю!».

Голованов сидел и слушал, развесив уши. Продолжаю вешать на них «лапшу», нагло копирайтя из одной книжки[22] про те – до изумления удивительные и «нескучные» годы:

– …Смотрю – один из посетителей, достав из кармана здоровенный «Кольт», направил его черное дуло на другого: «Молись, хам, если веруешь»!

– Он, что? Контуженный или просто взбесился – перепив?

– Да, нет… «Контуженый», это я. Этот же, впоследствии оказался Яковом Блюмкиным.

– Тот, что убил германского посла Мирбаха?! – ахнул Голованов.

– Тот самый…, – согласно киваю, – а «взбесился» он оттого, что этот артист шторой свои ботинки вытер: «При социалистической революции хамов надо убивать! – кричит Блюмкин, обрызгивая нас слюнями, – иначе ничего не выйдет. Революция погибнет…».

Делаю трагическую паузу, зловеще вращая глазами и затем:

– …И, убил бы и, поделом – если бы не один блондин и я, не повисли б у него на руках.

– А при чём здесь Есенин?

– Так этот «блондин» и был – Сергей Есенин! Он отобрал у Блюмкина пистолет и сказал: «Ты, что – опупел Яшка?! Пусть твоя пушка успокоится у меня в кармане». А тот ему: «Отдай, Сережа, отдай! Я без револьвера, как без сердца».

– Они, что – друзья?

– Яков Блюмкин для всех поэтов – друг! Говорят, Николая Гумилёва…, – понижаю звук до громкого шёпота, – ну, того – питерского поэта, он водил в ЧК – показывать «как расстреливают». По его же просьбе…

– Правда, что ли?

За этим вопросом стояло: «Ну и порядки у них в столице!».

– Так среди «бомонда» говорят – сам при этом не присутствовал, врать не буду. Но, Гумилёв ему свои стихи посвятил:

«Человек, среди толпы народа

Застреливший императорского посла,

Подошел пожать мне руку,

Поблагодарить за мои стихи…».

Голованов, задумчиво говорит:

– Значит, что-то такое между ними было… И, чем эта история закончилась?

– Да. Нормально всё! Когда Игорь Ильинский – тот «хам», весь бледный ушёл восвояси, Есенин отдал Блюмкину его «Кольт» и, затем мы с ними славно ещё посидели за чаем…

Вообще-то, собираясь познакомится с будущим маршалом – к разговору с ним я заранее особенно не готовился и, сейчас вволю импровизировал. Главное – обратить на себя внимание, чтоб запомнил.

По моему, это мне определённо удалось!

Рассказываю Голованову одну за другой истории из того же «источника» – несколько перевирая, конечно. Тот, видно насытившись беседой о поэзии, вдруг спохватился:

– Извини, а ко мне у тебя какое-то дело, Серафим?

Конечно умолчав кое о каких – о ныне существующих обстоятельствах своего положения, рассказав вкратце свою «легенду», я произвёл – безусловно положительное впечатление о своей скромной особе. Затем, поведал о своей – якобы возникшей «проблеме»:

– Хочу вот перебраться в Нижний Новгород – где уверен, я смогу принести больше пользы для рабоче-крестьянского государства… Но, нигде меня в советские учреждения или предприятия не берут. Не подскажешь, Александр, где можно – хотя бы временно, устроиться электриком?

Если ничего не получится с «Бразье» – будь он неладен, то скорее всего – так и придётся сделать. Поэтому, этот разговор в любом случае лишним не будет.

– Даже и не знаю чем тебе помочь, Серафим…

Голованов перебрал с десяток вариантов – даже с его точки зрения не подходящих для меня.

Поговорили ещё о кое-о чём малозначительном, в комнатушке заваленной всяческим электротехническим хламом, для меня представляющих острый исторический интерес: бухты провода в тканевой оболочке, фарфоровые изоляторы, эбонитовые выключатели, лампы накаливания с угольными нитями… Инструменты и средства защиты – пассатижи, отвёртки с деревянными лакированными ручками, диэлектрический коврик, резиновые перчатки, чёрная изолента… Даже, зачем-то противогаз образца Первой мировой войны.

Очень интересно!

Как в музее истории электротехники – я только головой и успевал вертеть, рассматривая такие раритеты.

Наконец, Голованов посмотрев в окно, начал собираться и, сделав мне жест рукой «на выход»:

– Однако, пора мне домой – уже вечереет! Извини, Серафим, что ничем не смог тебе помочь…

С грустью вздохнув, я выхожу из каморки.

– Да, конечно – я понимаю… Тяжёлое время для молодого пролетарского государства… Разруха, безработица, уличная преступность… Не разрешишь ли остановиться у тебя на недельку, Александр?

Тот, аж опешил от неожиданности и, моей наглости:

– «Остановиться»?!

– Ну, да! Где-то же надо пристроиться на ночлег, а кроме тебя – я никого в Нижнем не знаю.

Вижу – смущён и растерян! После такого «душевного» разговора, просто так взять и «послать» человека в пешее эротическое «путешествие» – это надо быть конкретно отмороженным. Поэтому, этот детина только промямлил:

– Извини, конечно – но условия у меня стеснённые…

Широко, со всей приязнью улыбаюсь:

– Да, ты шибко не беспокойся: мне только ночевать, а днём я буду искать работу. Как только найду – тотчас съеду. Ну, а если не найду, возвращусь к себе в волость.

– Ещё раз – извини, но я с мамой живу и, она…

– Так я же – не задаром! – раскрываю вещмешок и показываю его содержимое.

Глаза Голованова несколько расширились:

– Что это?

– Это то – что ты видишь: САМОГОН!!! «Квартплата», то бишь…

– Тише…, – он оглядывается по сторонам и затем берёт меня решительно за руку, – пошли, товарищ!

* * *

Долго ли, коротко, за разговорами пришли на улицу Большая Покровская, судя по табличкам на домах. Где-то неподалёку слышались пароходные гудки, стало быть – близко пристань.

Голованов заводит меня в небольшой, но довольно прилично выглядевший дом с небольшим ухоженным фруктовым садиком и огородиком.

Познакомив меня со своей матерью – аккуратно, опрятно одетой, интеллигентно выглядевшей женщиной лет сорок-сорок пять, он:

– Мама, это мой товарищ – он поживёт у нас неделю… Не возражаешь?

– Ну, раз это твой хорошо знакомый…, – сначала несколько неуверенно произнесла Вера Ивановна, затем я ей приязненно улыбнулся и все сомнения в моей личности у неё разом дематериализовались, – конечно, пусть поживёт!

Сказав на скаку, что скоро вернётся, Александр подхватывает мой вещмешок с «квартплатой» и, куда-то исчезает.

Когда он часа черед полтора вернулся, мы с его маменькой уже крепко подружились и вовсю распевали дуэтом «Землянку» под её пианино. Увидев сына, она с лёгкой укоризной:

– Саша! Почему ты сразу мне не сказал, что Серафим Фёдорович – поэт?

– Да, какой там «поэт», Вера Ивановна…, – потупившись, скромничал я, – я же говорил: был у меня в роте один красноармеец – Марк Бернес, вот тот – поэт! Да, погиб он от белопанской пули близ Вильно, а мне его тетрадка досталось.

По глазам вижу, она мне не верит:

– «Ну, что ж – «Марк Бернес» будет Вам неплохим псевдонимом. А ещё что-нибудь… Хихихи! Из «тетрадочки»?

– «Жди меня и я вернусь, – вздохнув продекламировал я, – только очень жди…».

– Подождите, Серафим, я сейчас аккорды подберу…, – играет на пианино, – вот так хорошо будет, как Вы считаете?

– Хм… Я думаю, лучше будет вот так…

Напеваю хорошо мне знакомую мелодию.

Хотел растопить холодок её недоверия – и вот что получилось. Видать у всех нас – попаданцев, одна судьба… Но, Высоцкого – вы от меня не дождётесь, достопочтимые предки! Уж больно я Владимира Семёновича уважаю.

– Мама! Я вот продуктов нам принёс, – дико на меня глядя, протягивает вещмешок Голованов, – мясо, хлеб, масло…

Конечно, такому могучему организму положенного чоновского пайка мало – на том и строился весь мой расчёт.

* * *

На следующее утро, ранним утром вернувшись к «родственнику», я построил во дворе своих – трезвых «как стёклышко», «агентов».

«Да… Видон у них! С такими оборванцами, только возле церкви попрошайничать, а не краской на рынке банковать».

Пригляделся ещё раз к рожам и, выбрав те что попроще:

– Вы трое переоденьтесь в гражданское – будете изображать из себя торговцев краской. Афанасьеву же и Гаврилову, одеть самое лучшее обмундирование и быть при оружие со мной.

Конечно же, не забыл раздать им «треугольнички».

Сам я переоделся в «кожаное», тщательнейшим образом отгуталинил и начистил до глянцевого лоска сапоги, приколол на петлицы «кубики», а на «новую» фуражку – красную звезду.

Где-то с час потребовался на сборы, затем подъехала заранее заказанная ломовая телега, трое «барыг» погрузили бидоны с краской и выехали на рынок. Я же на «лихаче» с двумя агентами – «при всём параде», появился там немногим раньше.

Заявившись на рынке и, за несколько минут визуально изучив обстановку, я применяю первый закон свободного рынка, гласящего: конкурентов надо давить! Решительно подхожу к первому же торговцу и строгим голосом спрашиваю:

– Гражданин! Предъявите патент на торговлю краской.

– Чегой, это?

Наклоняюсь к самому уху и ору:

– РАЗРЕШЕНИЕ НА ЗАНЯТИЕ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬЮ У ТЕБЯ ИМЕЕТСЯ???

Лупая растерянно глазами и ожесточённо ковыряясь мизинцем в ухе, тот:

– Чё орёшь? Нет у меня ничего…

– Тогда забрал свои манатки и, на счёт «раз-два» – свалил отсюда! Иначе, ночевать будешь в «обезьяннике».

Тот, подхватив какие-то самопальные ёмкости из жести, начал не спеша собираться на выход, бухтя под нос что-то нехорошее про Советскую власть.

– Тааак, – протяжно протягиваю, положив ладонь на кобуру, – «антисоветская пропаганда и агитация» – статья пятьдесят восьмая, через «пятнашку» прим: от года до расстрела… БЕГОМ!!!

Того тотчас, как ветром сдуло.

Следующий торговец перед тем как покинуть торговую площадку, поинтересовался – где можно приобрести тот самый «патент» на торговлю краской. Мой ответ был краток, как приговор ревтрибунала:

– В Караганде!

– Где, где…?

– Товарищ замкомвзвода! Объясните гражданину.

Ответ Афанасьева на вопрос «где?», был ещё более кратким чем мой – но более информативным и, после него – дополнительно-уточняющих вопросов уже не возникло…

Третий торговец, судя по всему перекупщик – а не сам кустарь торгующий плодами трудов своих, заискивающе щерясь гнилыми зубами протянул мне пару купюр.

– Что, это? – спрашиваю, раздувая ноздри от праведного гнева.

– «Патент»…, – пролепетал тот, – лично Вам…

– ВЗЯТКА?! – ору на весь базар, – мне, красному командиру – взятку предлагать?! Да, я тебя – вошь лобковая…

– Да, нет что Вы… Вы, меня неправильно поняли…

– Я, таких буржуйских гнид – как ты, всегда понимаю правильно. На первый раз прощаю – в следующий раз, пристрелю лично… Пшёл отсюда!

Каждый раз боковым зрением замечаю – торговцы начинают разбегаться, подхватив свою тару.

Что мне и требовалось!

Когда на импровизированный рынок въехала наша телега, он был уже основательно защищен от конкурентов – остались только те, у кого имелась хоть какая-то бумажка. Но сама «конкурентная борьба» ещё не закончилась!

Применяю второй известный мне закон свободного рынка: за покупателя надо бороться!

Проверив для порядка своих, я встал подальше и, как только к какому-нибудь «конкуренту», направлялся потенциальный покупатель – я уже был тут как тут, с каким-нибудь вопросом, типа:

– А почему такие цены – гражданин продавец знает про антимонопольное законодательство? А почему ваш бидон протекает – нарушаем экологию города? А почему семечки лузгаем – желаете до утра бесплатно поработать дворником? А почему стоим, руки в карманах: Вам – наша Власть или лично моя рожа не нравится?

Естественно, покупатель завидя «комиссара» возле продавца – резко менял направление и чаще всего отоваривался нашей краской.

Что характерно и, на чём строился весь мой расчёт – население было до такой степени зашугано годами «военного коммунизма», что ни одного ответного требования «предъявить документ» не было. Пару раз на рынок забредали настоящие менты и тогда у меня в тревожном предчувствии грандиозного шухера замирало сердце…

Но, обошлось!

Однако, спрос на краску в общем-то был невелик и, несмотря на все мои усилия – до обеда удалось продать всего лишь чуть больше четверти всего товара. После обеда же – как мне было достоверно известно, большого спроса никогда не бывает – можно без толку простоять до самой ночи и ничего не продать.

Да и, опасно – мы уже несколько примелькались на рынке. Совсем уж за дураков хроноаборигенов считать нельзя: кто-нибудь мог уже сообразить, заподозрить и настучать властям – и тогда жди комиссию с проверкой.

Ладно, у меня ещё есть план «Б»!

* * *

После обеда мы на той же ломовой телеге стали ездить по городу и заглядываться на фасады и вывески нэпманских заведений. Если с ними было что-то не так (а «не так» было с большинством из них – заведения только-только официально разрешили открыть), наша «троица» заходила и, я сурово насупив брови строго говорил хозяину-нэпману:

– Гражданин! На следующей недели ожидается приезд в Нижний Новгород лично товарища Троцкого – Народного комиссара по военным делам РСФСР и, с ним группы других высокопоставленных товарищей из Москвы… Маршрут следования кортежа Наркомвоендела пролегает по улице, на которой расположен ваш магазин (ресторан, трактир, закусочная…).

За этим, обычно следовало:

– Твою ж, мать!

Затем, выпученные глаза и полуобморочное состояние.

– По решению Губернского исполнительного комитета ВКП(б), Вы обязаны в трёхдневный срок произвести ремонт фасада здания и обновить вывеску – под угрозой расстр… Хм, гкхм… Лишения патента на предпринимательскую деятельность. Для этого, Вам выделена краска из фонда ком-хоз-имущества – которую Вы обязаны оплатить немедленно.

Опять же – отказов не было! Нэпманы, беспрекословно доставали совзнаки и сполна расплачивались – благо я шибко не наглел и задрал «рыночную» цену всего лишь втрое.

Подсчитав вечером выручку, я конечно впечатлился – но не шибко.

Подумав, я выдал своим агентам по тысяче – их долю за риск и, сказал Афанасьеву:

– Завтра отправляйтесь вместе с Аристархом Христофоровичем обратно в Ульяновку – ваша командировка закончилась. Я же остаюсь в Нижнем ещё на неделю – искать запчасти на автомобиль.

Написал записки-отчёты Анисимову, Кацу… Кое-какие распоряжения своему заму Чеботарёву. Письмо Отцу Фёдору – чтоб не волновался и приютил на время гримёра Певницкого.

Прощаясь, уже:

– Чуть не забыл: бидоны из-под краски отмойте керосином и оставьте у хозяев.

Заскочил на продовольственный рынок, набрал кое-чего и явившись вечером в доме Головановых:

– Вера Ивановна! Хотите, я научу Вас готовить замечательное итальянское блюдо – пиццу?

* * *

Практически всё воскресенье, одевшись поскромнее в своё прежнее, убил на поиски запчастей…

В принципе, такого добра хватало! Но вот именно запчастей к проклятому «Бразье» – ни фига нет. Не нашёл ничего – кроме латанных-перелатанных камер и так, кое-чего по мелочи – вроде насоса, подходящего к любому колесу – хоть к велосипедному.

Рисунок 24. Барахолка периода НЭПа.

Были конечно предложения от сомнительно выглядевших лиц – «достать» что угодно и, за сравнительно небольшую плату… Но по принципу «утром – деньги, вечером – стулья» и, я на них не повёлся.

Уже ближе к вечеру, купил в одном из магазинов «контрабандный товар из Польши» – «радикально» чёрную автомобильную краску хорошего качества, растворитель к ней, грунтовку, пульверизатор, отдал за всё это добро почти половину суммы – вырученной вчера за нашу краску и, несколько приуныл.

Вечером, Барон сообщил мне, что да – действительно: автомобилей интересующий меня марки в Нижнем Новгороде всего две – по крайней мере из тех, что на ходу. Один из них был с кузовом-кабриолетом и принадлежал городскому коммунальному хозяйству, другой – такой как «мой» – губернской ГПУ. Внешний вид и состояние получше у того, что у чекистов:

– Кабриолет, сильно дымит – видать поршневым кольцам кирдык, – сказал Барон, – зато шины у него как новые.

– Ну, не скажи: сильно дымление не всегда признак износа колец. Возможно чекисты хорошим «бакинским» бензином заправляют, а коммунальщики – каким-нибудь суррогатом, вроде скипидара… Или, водитель кабриолета – «чайник» конкретный и в картер заливает масло «с горкой». Разные могут быть причины.

Далее, главарь банды беспризорников слил мне всю инфу, что удалось собрать. Конечно, всё довольно обще… Да и что ожидать за двое суток, да к тому же – выходных дней? Ладно, выхода у меня нет – продолжаем двигаться в том же направлении.

– А на авторазборку – или что там у вас, не заглядывал?

– К ним в гаражи, что ли? – Барон, ловко сплюнул в сторону, – да, кто ж меня за твои триста «деревянных» туда пустит?!

– Ладно, вот тебе ещё стольник и до среды ты должен узнать даже: какой рукой шофера «Бразье» за писюк берутся – когда мочатся.

Тот, исподлобья на меня глядучи, задумчиво ковыряется в носу:

– Ну вот, а говорил – мальчиками не интересуешься.

– Это я образно так, маньячило малолетнее!

– Все вы так: сначала «образно», а потом…

– Кыш отсюда!

Глава 10. Если никак нельзя, но сильно надо

До самого вечера среды, я очень интересно и, безусловно – с большой пользой провёл время. Не считая продолжавшихся «фиаско» в поисках запчастей на «француза», конечно.

Я побывал в Губернском комитете РКСМ, «восстановил» членство в комсомоле и отчитался о создании его первичной ячейки в Ульяновке. Еле-еле выцыганил пару комсомольских значков – хотя бы для себя и Ефима Анисимова, на первое время. Первые экземпляры не имели профиля Ленина, а представляли собой стилизованное изображение красного знамени и надпись на нём – «Р.К.С.М».

Написал отчёт о проделанной в Ульяновке работы, получил взамен кипу разнообразной литературы: устав организации, брошюры с речами комсомольских лидеров, кипы газет «Юный коммунист» – центрального печатного органа РКСМ и «Красная молодёжь». Побывал на занятиях комсомольского актива – где исписал выданную мне тетрадку, отметился на нескольких митингах и даже сам как-то раз, толкнул речь:

– В условиях Новой Экономической Политики, вы должны продолжать воспитывать в себе коммунистов. Задача союза молодежи состоят в том, в том чтобы поставить свою практическую деятельность так – чтобы, учась, организуясь, сплачиваясь, борясь, эта молодежь воспитывала бы себя и всех тех – кто в ней видит вождя, чтобы воспитывала коммунистов…

Бла. бла, бла…

Мне «долго и продолжительно» аплодировали, а после митинга – все разновозрастные комсомолки, прям аж в очередь выстроились – желая облобызать меня «в дёсны». Однако, я грамотно «ушёл огородами».

Оказывается, если хорошо умеешь «молотить» языком, работу в Советской России найти – без проблем! Оценив мои способности, мне предложили участвовать в экономическо-правовой комиссии комсомола – разбирающей конфликты между администрацией предприятий и работающими там подростками… Но я ловко уклонился от такой сомнительной чести.

* * *

На самих же нижегородских предприятиях я побывал с другими целями – знакомясь с состоянием дел на них, с их оборудованием и применяемыми технологиями.

Скажу честно: всё перечисленное особо шибко не радовало!

Раздолбанные станки с ещё ременными передачами, захламлённые мусором цеха, по которым чаще бесцельно бродят – чем сознательно работают расхристанные и обленившиеся за время Военного коммунизма «гегемоны». И, зашуганные до состояния трясучки при простом к ним обращении – редкие «буржуазные спецы»…

РАЗРУХА!!!

Разруха на транспорте, на предприятиях и главное – в головах… Лишь, базирующее на частной предприимчивости крестьянина-единоличника сельское хозяйство, ещё кое-как дышит – почему не сдохли все до сих пор. На этом и строится насчёт кремлёвских вождей, проводящих политику НЭПа: что ожив от дарованной на короткое время экономической свободы – мужик выдернет из трясины и всю страну.

В отличии от сравнительно небольших нижегородских предприятий – завод «Красное Сормово», в первую очередь поражал не неизбежным бардаком (меня даже никто ни разу не спросил – за каким чёртом я вообще явился и, теперь брожу по цехам и до всех докапываюсь?), а своей громадностью и многофункциональностью – кажется, на нём делали всё! Многоразовых космических кораблей я не видел – врать не буду, а вот – речные пароходы, паровозы, мостовые краны… Какое-то промышленное оборудование, артиллерийские, бронепоезд, полевые кухни… Что-то там ещё…

Правда, всё это по большей части ремонтировалось, чем изготовлялось новое – завод, как и вся страна – лежит на боку.

Однако, меня интересовало по большей части другое: это было предприятие – где изготовляли первый в России танк, с несколько длинным и претензионным названием: «Борец за свободу товарищ Ленин». Конечно же, это всё не из простого любопытства – есть у меня кое-какие задумки на ближайшую же перспективу…

Да и, на дальнюю перспективу задумки появились!

Кроме всякого разного, хотелось ответа на мучавший ещё «там» вопрос: почему этот завод – уже имеющий опыт (хотя бы копирования французского «Рено FT-17») и мелкосерийного производства танков, позже не стал флагманом советского танкостроения? Почему он уступил эту честь ленинградскому Кировскому заводу и харьковскому Тракторному?

Ведь эти заводы, в самый неподходящий момент – летом-осенью 1941 года, пришлось эвакуировать куда-то на Восток и там – практически с нуля, практически без подготовленных довоенных кадров, создавать производство танков… А Сормовский, существуй он – без помех проработал бы на месте всю войну… Не считая немецких стратегических бомбардировок лета 1943 года, конечно.

Советской пропагандой и историками-пропагандонами «успехи» эвакуации были сильно преувеличены. Не берусь судить хоть как-то достоверно – был ли какой-то её довоенный план или нет, но обстановка на фронте стремительно ухудшалась и, эвакуация – началась и продолжалась в условиях форменного бардака. Так к примеру, из уже осажденного Ленинграда рабочих и инженеров эвакуировали самолетами (много ли народу вывезешь на «кукурузниках» да немногочисленных «Ли-2»?), а из оборудования танкового Кировского завода успели вывезти лишь самую малую часть, разбросав его по пяти непрофильным предприятиям Урала и Сибири. По существу эвакуация Кировского завода – который делал танки «КВ», была сорвана.

В Харькове, где делали танки «Т-34» и дизеля – дела обстояли как бы не хуже!

Оттуда успели эвакуировать в Нижний Тагил меньше половины инженеров и чуть больше десятой части рабочих. Остальные бесценные на войне специалисты – ушли в ополчение и не вернулись, или остались в оккупации и ремонтировали немцам их танки на самом крупном довоенном советском танковом заводе. И на прибывшем в Нижний Тагил харьковском оборудовании – пришлось работать женщинам и подросткам набранным по окрестным колхозам и, до этого – вообще никаких станков в жизни не видевших. Конечно – честь им и слава и, вечная благодарность от потомков, но…

Но, за державу обидно!

Как только страна стала жизненно нуждаться в танках, оба производящих их завода «встали на колёса» и поехали куда-то на Восток. И, не одни танковые заводы, кстати… Пехоте пришлось воевать «коктейлями Молотами» – от которым сам скорее сгоришь в окопе-могиле, чем подожжёшь супостата. Не от хорошей жизни на горьковском «ЗИМе» пришлось срочно налаживать производство «мобилизационного» лёгкого танка «Т-60», а затем – «Т-70», все достоинства которых – дешевизна и возможность использования в конструкции автомобильных агрегатов.

А произведённые в мизерных количествах на непрофильных и эвакуированных предприятиях средние и тяжёлые танки, первое время не отличались надёжностью и качеством. Трескавшаяся броня, крошащиеся шестерни коробки передач, перегревающиеся фрикционы, двигатели с моторесурсом в несколько часов… Недаром, «Т-34» – выпускающиеся в начале войны на том же судостроительном заводе «Красное Сормово», называли «сормовским уродцем»[23]!

Не обучишься как следует на таких танках «военного времени», не повоюешь достаточно долго: если даже доехал до фронта по дороге не сломавшись, чаще всего – первый же бой и, полетела домой «похоронка» чёрным вороном… Откуда появиться боевому опыту у солдат и командиров?!

Стоит ли тогда удивляться, что даже в самых благоприятных условиях «контрнаступления под Москвой» зимой 1941-42 года – не смогли добить уже издыхающую в снегах Группу армий «Центр»? Стоит ли удивляться отступлениям и окружениям лета 1942 года?

Стоит ли тогда удивляться большим потерям в танковых войсках?! Даже, в битве на Курской дуге, около половины советских танков составляли лёгкие «Т-70» – с «жестяной» бронёй и вооружённые устаревшей ещё до войны «сорокопяткой»? Танкист садящийся воевать в этот «бюджетный» танк, заранее должен был считать себя мёртвым.

Конечно, «история не терпит» ничего сослагательного… А, всё же?!

А, если бы в Нижнем Новгороде, точнее – в Горьком, до войны был бы крупный действующий танковый завод – который не надо было никуда эвакуировать? С тёплыми хорошо освещёнными цехами, с опытным, квалифицированным персоналом – живущим в собственных квартирах и домах, а не в вповалку в холодных землянках и бараках? Тем более, уже сейчас на заводе имеется цех судовых дизелей (точнее «полудизелей» – двигателей калоризаторного типа), а рядом знаменитый Волжский артиллерийский завод – на котором производились танковые пушки «Ф-34».

Все условия для возникновения крупного центра танкостроения!

Случись так, Сормовский танковый завод бы, с 22 июня – всё наращивал и наращивал производство танков, перейдя на мобилизационный режим работы и, история Великой Отечественной Войны – вполне могла бы выглядеть несколько по-иному… А то и, совсем по-другому.

Разве я не прав?

* * *

Самого производства бронетехники я не застал: серия из пятнадцати единиц уже была закончена и, на заводе я обнаружил лишь единственный – «эталонный» танк, который использовали в качестве трактора.

Зато, я опять попал на митинг!

Ситуация в промышленных центрах при развале старой военно-коммунистической системы распределения, резко ухудшилась. Окончательная либерализация (отпуск) хлебных цен произошла. Настали времена НЭПа и, в марте 1922 года – промышленные предприятия были сняты с государственного снабжения и были отпущены в вольное плавание по волнам… Нет не рыночной – нэпмановской экономики. Они получили право вести самозаготовки по свободным ценам в пределах их материальных и финансовых возможностей.

Привыкшие к «положняковой» пайке, гегемоны принялись бузить – когда осознали что хлеб свой насущный, как при капитализме, им придётся зарабатывать – «в поте лица своего».

В результате резкого зигзага партийного курса и, следовательно – утраты четких политических ориентиров и кажущегося «предательства» верхушки и, сами прежние «идеалы» оказались сомнительными. Вместо обещанного и заслуженного за нечеловеческое напряжение военных лет – «коммунистического рая», рабочие потерпели крушение идеалов и личных надежд, испытали беспросветную нищету и жутчайший голод. Доверие к большевицким вождям и вера в непогрешимость партийного руководства – сменились тяжелым сомнением в целесообразности потраченных сил и лучших лет жизни.

Про это же, мне открыто говорили в Губкоме РКСМ!

Кроме всего прочего, был отмечен небывалый с 1917 года всплеск религиозных настроений: на Пасху, церкви – были просто переполнены рабочим людом.

Короче, идеологию и политику НЭПа, рабочие умом не поняли и сердцем не приняли и, при мне приезжего из самой Москвы пропагандиста – чуть за ногу с трибуну не стащили!

Он им про то, что «промышленность за четыре разрушена и пролетариат размыт», что задача НЭПа состоит в том, чтобы «восстановить экономику через государственный и частный капитализм». В ответ же, из толпы прозвучал по-детски простой вопрос:

– Так зачем же вы, большевики – промышленность четыре года портили и пролетариат размывали?

Затем, его освистали – не дав сказать ни слова…

Да! В стране полный идеологический раздрай и, ситуация – когда «верхи не могут, а низы на всё положили».

Разруха – прежде всего в голове…

* * *

Чтоб больше не возвращаться к этой теме.

Позже, я ещё несколько раз побывал на Сормовском заводе и всё-таки познакомился с некоторыми инженерами и мастерами – занимающихся конструированием первого советского танка и незаметно провёл небольшое «частное» расследование.

Тут в чём фишка?

Работы по копированию танка «Рено FT-17» проводила смешанная группа лучших специалистов, как с самого Сормовского завода – так и Ижорского (броня) и московского автомобильного «АМО» (двигатель) заводов. Были привлечены даже два инженера-француза – сочувствующих коммунистическому движению.

Рисунок 25. Мастера и инженеры завода «Красное Сормово» у танка «Борец За Свободу Тов Ленин». Крайний слева – комиссар «Центроброни» И. Гаугель, 1920 г..

Лучшие на то время специалисты Советской России – об чём разговор? Нефедов, Крымов, Салтанов, Московкин, Спиридонов… От «АМО» – инженер Калинин и ещё четыре человека, от Ижорского завода «группа брони» под руководством технолога Артемьева.

Однако, хрен бы что у них получилось, если бы наблюдение за постройкой танков не осуществлял представитель «Центроброни» – комиссар Гаугель Иван Христианович!

При всякой «нештатной» ситуации или какой-то проблеме, он просто объявлял виновника саботажником, сажал в кутузку и держат там – пока тот не находил нужное решение. Кроме того, Гаугель «пробил» в «Центроброне» распоряжение о премировании отличившихся инженерно-технических работников повышенным денежным содержанием и дополнительными пайками.

Конечно у большинства опрошенных, мнение об этом комиссаре – с его «несуразной фигурой в кожаной куртке с неизменным маузером на боку», было исключительно отрицательным… Лишь один инженер Нефедов – разработавший общую технологию изготовления танка, прямо сказал:

– Конечно, он зачастую мешал – всюду вмешиваясь со своими завиральными идеями, а его «технические решения» – были просто умозрительно смешны. Но надо отдать должное: без Ивана Христиановича, ничего бы не получилось – мы бы погрязли в склоках со смежниками и друг с другом!

Понятно… Каждый из немногочисленных инженеров, доставшихся Советам от царского режима, мнит себя гением и на совместный труд с другими «гениями» малоспособен.

Самого комиссара я уже не застал – он куда-то уехал, а по другим сведениям – заболел.

Вот и ответ на вопрос: почему завод «Красное Сормово» не стал флагманом советского танкостроения – не появился там свой «генеральный конструктор». Который способен сплотить коллектив, воодушевить его, поставить перед ним задачу и строго требовать её выполнения. А главное: «сожрать» конкурентов, убедить «верхи» в перспективности именно своей идеи и наконец – «протолкнуть» изделие в серию.

Все без исключения дореволюционные интеллектуалы-инженеры-индивидуалы – с коими мне довелось встретиться, познакомиться и побеседовать – на эту роль не годились.

Ну, что ж…

Будем искать!

* * *

Кроме предприятий, я стал частым посетителем архивов Волжского пароходства, Московско-казанской железной дороги и её веток… Ничего сложного – пускали в них только в путь, от вида одной лишь кожаной куртки! Впрочем, «объекты» не Бог весть какие секретные – кому интересны «дела давно минувших дней» на транспорте?!

Сперва рылся в архивной «пыли» сам. Однако, не преуспев особенно (каждое дело своих – особенных навыков требует!), я нанял за вознаграждение в размере трёхмесячного жалования двух тамошних совработников, из «бывших» архивариусов:

– Меня интересует всё о эвакуации петроградских заводов 1918 года. ВСЁ(!!!) – вплоть до маршрута движения и самое главное – о нынешнем местонахождения каждого вагона и каждой баржи с заводским оборудованием. Срок – три месяца: если сведения будут исчерпывающим и для меня полезными – можете рассчитывать на дополнительный бонус.

– Извините…, – подслеповато щурятся, – на что может рассчитывать?

– На материальное вознаграждение, хотел сказать.

* * *

Одновременно, проверял сведения полученные от Барона. Это занимало достаточно немного времени – когда и как каждый из «Бразье» выезжает утром и, когда и как возвращается обратно на стоянку в гараж. Сведения оказались достоверными, но к сожалению – совершенно бесполезными…

Сперва я планировал просто поговорить с шофёрами насчёт покупки запчастей. Ведь, существует же какая-то база централизованного снабжения? Иначе, как оба «Бразье» до сих пор ещё на ходу? Однако, позже – увидев с крыши соседнего дома кладбище автотехники за забором, понял – в Советской России запчасти на автомобили добываются методом «каннибализма». Тогда, я всё больше и больше стал склоняться к «криминальному» способу решения проблемы: удастся ли договориться и приобрести нужное неизвестно (да и маловероятно, из-за редкости нужной мне модели) – зато я лишний раз «засвечусь».

Как говориться «выбирая между Сциллой и Харибдой» решил угнать «Бразье-кабриолет»: шофёр автомобиля ГубГПУ имел при себе ствол и решительный вид вдоволь повоевавшего бойца…

Да и вообще, с чекистами связываться – себе дороже!

Могут в случае моей оплошности, вместо банального «гопстопа» – «контрреволюцию» припаять, с них не заржавеет. А мне оно надо, где-нибудь на лесоповале под Архангельском – за баланду чалиться?!

Выбору варианта угона способствовали новые сведения, полученные в среду вечером от Барона:

– Как-то не посчастливилось лично лицезреть какой рукой он «стряхивает» – но каждый полдень шофёр «Бразье-кабриолета» ездит обедать к себе домой.

– Ага… Использование государственного транспорта в личных целях! А, конкретнее?

– Ставит авто во двор, дворник следит – чтоб всякая шпана внутрь не нас…рала, за что имеет на водку – кою и потребляет в умеренных количествах, сразу же по отъезду онного.

– Эге… Так значит, дворник у нас – сильно пьющий?

– Был бы «сильно пьющим» – если бы было на что.

– Семейный?

– Кто? Дворник или шофёр? – наморщил Барон высокий лоб, – у шофёра определённо есть краля – раз так долго «обедает», а дворник – кажется один в своём подвале живёт… Да и, «мятый» он весь какой-то! Семейные – даже «сильно пьющие», такими не бывают.

Ну, что сказать? Молодец!

Вручив чем-то обеспокоенному беспризорнику обговоренную ранее сумму совзнаками, я сказал:

– Последняя наша встреча будет в понедельник вечером – тогда и сполна рассчитаюсь, как договаривались. Пока же продолжай наблюдать: возможно, ещё какие сведения сплывут.

– Слушай Поп! Дай мне на шпаллер прямо сейчас, – он перекрестился на виднеющиеся неподалёку купола, – ей-богу не обману!

Видать, у него какие-то проблемы… Ну, это его проблемы – не мои же?! Если каждому встречному «на шпаллер» давать…

Хлопнув себя по карманам, с обескураженным видом:

– Извини, Барон – таких денег с собой не ношу! Ты уж перетерпи как-нибудь…

Конечно же я его «кину»: информацию я получил вполне исчерпывающую – а полученные от меня деньги и такое их «целевое предназначение», боюсь – не доведут Барона до добра.

Уходя, долго ещё чувствовал спиной его взгляд волчонка – определённо, уже вкусившего тёплой человеческой крови.

* * *

До субботы, кроме всего выше перечисленного – чем продолжал заниматься, провёл кое-какую подготовку к намеченному на понедельник «мероприятию».

В субботу утром простился с семьёй Головановых, пообещав навестить их при первом же случае приезда в Нижний… Кстати, за неделю моего у них квартирования, Александр заметно «округлел». Надо будет пореже у них бывать, а то – как бы не изменить «реальную» историю в нежелательную для моих планов сторону.

До обеда с группой комсомольского актива был на субботнике в детском доме: весело, шумно, бардачно и практически – без хоть какой-то реальной пользы, как и на подобных мероприятиях в моё время. Порадовался: хоть и без излишеств и изысков, но дети в учреждении были более-менее сыты, одеты и с ними хоть как-то – да занимаются педагоги. Вспомнил Барона и его «банду» и, мне стало несколько морально дискомфортно за обман…

«Ничего! И этих когда-нибудь поймают и определят в подобное учреждение», – утешил себя, усыпляя совесть.

После субботника и последовавшего за ним обеда, добрался до снятой ранее комнаты в частном доме на окраине города и переоделся в полусельско-гражданское: нижняя рубаха-вышиванка на выпуск ремешком подпоясанная, заношенный до лоска и заплат на локтях пиджак, картуз с когда-то лакированным козырьком. Посмотрелся в зеркало: ну, дурак дурачком – как только вчера из какой-нибудь Жмеринки!

«Наган» сзади за пояс, фанерный чемодан, перевязанный верёвкой в руки и на выход.

* * *

Заранее, ещё вчера со стороны и издалека, «визуально» познакомился с объектом и субъектом. Подхожу, уже практически вечером к знакомому двору, смотрю – «субъект» сидит себе на лавочке при воротах, дымит самосадом и явно скучает по выпивке…

Проходя мимо, останавливаясь передохнуть и поставив на землю отчётливо звякнувший стеклотарой чемодан, вытираю со лба пот. Вдруг, типа, замечаю дворника и, прямо по «Остапу Бендеру» спрашиваю, внутренне прикалываясь:

– Отец! Невесты в городе есть?

Вместо ильфовского-петровского «кому и кобыла невеста», из уст нижегородского работника метлы и совка лениво прозвучало:

– «Невесты»? Руки я вижу не отсохли – «гуся потеребить» и сам смогёшь!

Осталось только причмокнуть с досады, что с классикой не обломилось и перейди сразу к существу вопроса:

– Уважаемый! Хочется закурить – аж выпить не с кем, да так – что переночевать негде! Подсобил бы кто…

Пинаю красноречиво ручную кладь: «Дзинь, дзинь!».

Тот, поглаживая бороду, заинтересованно смотрит на чемодан:

– Ну, прям и не знаю – как помочь такому горю… Как звать то тебя, мил человек?

– Грицько, я…

Насторожился:

– Хохол, что ли?!

– Никак нет… Их бин украинец.

– Вот, как?! – удивился тот, – беглый петлюровец, штоль?

– Та, ни – я з Харькива…

Почесав в затылке, дворник наконец принял решение:

– Ну, заходи что ли, Гриня. Меня зовут Тихон…

Ну, хоть в чём-то с «12 стульями» срослось! Хоть с именем дворника.

В полуподвальной коморке дяди Тихона, нарисованного на холсте камина не было – зато до рези глаз фонило канализацией, кошками, остатками еды и вчерашней сивухой.

– Так я заночую у тебя? – спросил я, ставя на расшатанный стол четверть самогона.

– Да, ты хоть всю жизнь живи – лишь бы в стакане что булькало!

Меня, чуть не стошнило:

«Всю жизнь»…?! Здесь…?! Да я лучше повешусь».

С дворником мне повезло просто сказочно!

Вылакав вечером с литр первача, он затем впал в состояние «зомби»: проснётся – насцыт мимо помойного ведра, попьёт воды и снова в анабиоз. Утром, залил стакан самогона «за воротник» на «свежие дрожжи» и всё началось по новой. Уже в обед вышел пошатываясь наружу, увидел как я двор мету в его фартуке и поинтересовался при всём честном народе:

– Ты, кто такой?

– Племяш я твой, дядька Тихон – Грицианом кличут. Авдотьи сын из Харькива, что за Евдокима замуж во втором году вышла… Сестра ещё у меня была – Фёкла, да в прошлом году от испанки померла.

– Ммм… Ааа…, – промычал тот и вернулся в исходное состояние.

За воскресенье, я привёл засранный двор в идеальнейший порядок – буквально «вылизал» его, выметя сор из каждой щели и со всеми жильцами перезнакомился. Это в основном советские служащие из старых чиновников и пролетарии – вселённые «на уплотнение» в буржуйские квартиры ещё в эпоху военного коммунизма. Была среди них парочка совсем трубейных экземпляров – вроде Швондера с Шариковым, но в основном – довольно порядочные люди. Все без исключения жаловались на дворника – доставшегося им в наследство от «старого» режима. А уволить его трудовое законодательство не позволяет – Советская власть горой за таких! Это гораздо позднее уже – в конце тридцатых, Сталин закрутит гайки и, за прогулы будут давать срок.

Познакомился я мельком и с шофёром «Бразье-кабриолета» – хотя, по известным причинам, старался сильно не мельтешить у него перед «объективом».

В понедельник, «проводив» шофёра на службу, до обеда трясся как осиновый лист – заниматься угоном «тачек» мне в прежней жизни не приходилось да и, в новой – доводится в первый раз.

Тут ещё «дядька Тихон» вышел из «другого измерения», выполз из своей конуры и, также – трясясь с бодуна, как робот с перемкнувшей программой, шаркал по уже абсолютно чистому булыжнику метлой. На предложение «подлечиться», он как-то подозрительно на меня глянув, отказался:

– Сам то, что не пьёшь?

– Молод я больно, дядька Тихон! Вот, заматерею как ты – и начну пить…

– А может, ты на моё место метишь?

«Мероприятие» оказалось под угрозой!

– Скажешь тоже… Да я лучше в Волгу брошусь с Дятловых гор.

От одной только мысли, что мне придётся ещё одну ночь провести в этом бомжатнике – меня буквально трясло!

Неожиданно, когда я уже лихорадочно искал «резервные» варианты, помог сам водитель. Приехав в полдень на обед – хоть часы по нему сверяй, он скептически посмотрел на понуро шлифующего брусчатку дворника, в раздумье покачал головой и, спросил меня – подбородком кивнув на расположившуюся неподалёку стайку ребятишек:

– Посторожишь автомобиль – пока я обедаю? Чтоб те бесята не залезли и, не напакостили или спёрли что…

Чуть, не подпрыгнул от радости:

– Конечно, о чём разговор! Всегда рад по-соседски помочь.

Сунув мне мелкую купюру, он зашёл в подъезд – а обиженный Тихон, грозно подступил ко мне, замахиваясь метлой:

– Сейчас же проваливай, злыдень! И, что я тебя раньше – змеюку подколодную не раскусил?!

Я вежливо улыбаюсь:

– Не кипишуй, дядька Тихон! А то эта метла – счас окажется в твоей задницей и ты будешь похож на королевского павлина.

Рисунок 26. Автомобиль "Бразье" с открытым кузовом.

– Чегой?

– Тогой! «Уговор – дороже денег»: Ты мне сказал: «живи, пока в стакане булькает» – так иди проверь.

В сердцах, тот бросив метлу, плюнул в сторону скрывшегося шофёра и, действительно – пошёл проверять «булькает» ли в стакане, стоящим в его коморке на столе.

С уверенностью можно сказать: «булькало» – ибо, больше я дворника не видел…

НИКОГДА!!!

Выждал с полчаса: чтоб покушав, водитель «Гор-Ком-Хозяйства» успел «взгромоздиться» на свою кралю – больше ему, так долго на обеде заниматься нечем. Конечно, сильно рисковал – ведь у неё могли оказаться «критические дни», или ещё что – плохое настроение например.

Наконец, с припадочно колотившимся об рёбра сердцем, заглянул в кабину, снял с ручника, включил зажигание, вынул из кабины «кривой стартер»… Как, вдруг… Ох, ёб… Какая неожиданная встреча!

Чуть на оппу не сев, только и смог из себя выдавить:

– ТЫ КАК ЗДЕСЬ?!

– Прыгай за руль, Поп! – Барон, буквально выхватывает у меня из оцепеневших рук рукоятку и вставляет под капот спереди, – балабонить долго некогда.

Ничего больше не осталось, как послушать его. Крутит изо всех сил, двигатель только чихает и стреляет выхлопами, но не заводится…

«Как так, ведь он ещё не успел остыть?! – мысли путаются, соображаю плохо, – может, секрет какой – самодельное противоугонное устройство?».

Шарю по кабине глазами, щупаю руками панель и под панелью… Ничего!

Меж тем, ребятня неподалёку восторженно загалдела:

– Дядька новый дворник! Дядька новый дворник! Покатай нас на машине!

Вижу, из окон высовываются любопытные лица. Истошный женский крик:

– Вы, что там делаете?! СЕМЁН!!!

Я в панике – хочется выпрыгнуть и бежать подальше отсюда. Барон кричит:

– «Поиграй» акселератором[24], что бревном сидишь?!

Делаю перегазовочку и, повыёжившись ещё с минуту – движок дико взревев завёлся, напустив облако вонючего дыма…

«Газолин со скипидаром?» – мелькнула несуразная мысль.

Вдруг смотрю как сквозь туман – выбегает босой водитель в неполном одеянии с расстёгнутой неприлично мотнёй и, придерживая штаны, несётся прямо на меня – глаза просто бешенные:

– СТОЙ, Ё… ТВОЮ МАТЬ!!!

«На автомате» втыкаю заднюю и по газам – Барон, забросив «кривулю» в салон, едва успел запрыгнуть на полном скаку сам. Задом вылетаю через открытые ворота на улицу, чуть не сбив проходившую лошадь – та взбесись встала на дыбы, опрокинув впряжённую телегу с каким-то шмутьём… Ржанье, возмущённые крики… Возница матерясь как сапожник, огрел ни в чём не повинного «Бразье» кнутом по капоту.

Дёрнув на себя «ручник» и одновременно «тапку» до полика – полный газ, руль до упора вправо – делаю классический полицейский разворот:

«Зря что ли в автошколе, в своё время – столько бабла впулил?! Думал уже – не пригодиться никогда…».

Рёв насилуемого мотора, дым от горящих покрышек, какой-то железный скрежет: машина стонет – рама кузова буквально пошла на излом.

Он уже совсем рядом – выпученные глаза, раззявленный в матерном крике рот:

– СТОЙ!!! ВЫЕ…БУ ПИ…ДОРА!!!

В ответку, с заднего сиденья раздаются восторженно-матерные вопли Барона.

«Надо же – такой молодой, а какие слова знает!», – мелькнула ещё одна несуразная мысль.

Втыкаю сразу вторую и отпускаю ручной тормоз: всё куда-то пропадает – только синее небо!

Меня буквально вжимает в сиденье – визг покрышек, дым и вонь горелой резины и отработанного топлива. Вылетаю из переулка на центральную улицу, «подрезав» панически зазвеневший трамвай… Давлю на клаксон, народ с матерками разбегается – как тараканы при виде тапка.

УФФФ… ПРОНЕСЛО!!!

«Хорошо, никого не сбил, – чуть успокаиваюсь позже, – однако, впредь подобных передряг надо избегать…».

С заднего сиденья, не прекращаются восторженно-нечленораздельные вопли моего нечаянного попутчика:

– Представь, Поп: этот дурень вцепился в борт – да штаны с него спали. Ты его так и проволок – яйцами по булыжнику, да с голой жо…пой кверху! ХАХАХА!!!

Представил такую картину и тоже не смог уджержаться:

– ХАХАХА!!!

Когда успокоился, покосившись назад, подумал:

«…Или же, подряжать на подобные дела кого-нибудь помоложе да поотмороженнее».

Вслух же, невозмутимо сказал:

– Кто со мной свяжется, Барон – тот в цирке уже не смеётся.

* * *

Отъехав подальше и сбавив скорость до чуть выше пешеходной, предлагаю незваному помощнику перебраться на переднее пассажирское сиденье:

– Я жду объяснений, Барон.

Тот, как будто мы с ним по бульвару прогуливаемся после посещения кафетерия:

– Забыл предупредить – она только вдвоём заводится. Обычно, они так и делали – дворник крутил, а шофёр газовал. Как поймает момент – мотор «схватит», если прежде свечи не зальёт…

– Точно – «чайник»: холостой ход не отрегулирован или жиклёр забит…, – мысли вслух, – ещё про что ты «забыл» предупредить?

Пожимает плечами, усмехнувшись наивно-торжествующим оскалом волчонка – перехитрившего матёрого волчару:

– Только без всяких обид, ладно?! Всё было честно, Поп: ты забыл предупредить – что собираешься угнать эту машину и, зажилить деньги за мои честные труды, я забыл предупредить – что она просто так не заводится.

– Хм, гкхм… Всё логично! А что тогда помог мне?

Опять пожимает плечами, не глядя в лицо:

– Вижу – человек хороший, почему бы ему не помочь?

Кивнув, соглашаюсь:

– Хм… И, так бывает.

Подъезжая к окраине города – где появляться в одиночку и без заряженного обреза посторонним не рекомендуется, нашёл место поукромнее и припарковался так, что со стороны не видно. Приглушил двигатель, достаю все деньги что есть и, распловинив поровну, протягиваю ему внушительную пачку. Малый безусловно их заслужил, а на что их потратит – не моё дело.

«Шпалер», так шпалер – от судьбы не уйдёшь!

– Извини, Барон, но к твоей «братве» я тебя подкинуть не могу… Сам понимаешь – после наших с тобой «подвигов», через центр мне кататься не с руки.

К удивлению, тот деньги брать не торопится.

Достав из лохмотьев пачку довольно дорогих папирос «Эсмеральда», Барон прикуривает от кустарно изготовленной зажигалки и, выпустив пару колец дыма – ловко пропустив второе через первое, говорит:

– Мне тоже к «братве» возвращаться не в жилу…

– Почему, так?

Как-то не шибко словоохотливо, тот отвечает:

– Банда жиганов[25] из Ростова приехала.

Волей-неволей, в подсознании всплыла известная в годы моей юности песня:

«Прибыла в Одессу банда из Ростова,

В банде были урки, шулера.

Банда занималась тёмными делами,

И за ней следило Губчека…».

Надо же? Прямо, какое-то вполне осязаемое «прикосновение» истории ощутил: быть может, прямо сейчас сидит где-нибудь какой «поэт» на нарах и сочиняет эти бессмертные строки!

– Аааа, понятно…, – протянул глубокомысленно, – если из Ростова – то это очень серьёзно.

Понятно для чего этому юному отроку потребовался ствол! Должно быть – с места «смотрящего» над беспризорниками Барона подвинули и, по всему видать – без крутого замеса не обошлось.

Не тот тип – чтоб просто так взять и уступить!

Вдруг, заглядывает мне в глаза:

– Поп! Ты далеко на нём ехать собрался?

Сча, я тебе прямо весь расклад дам!

– Ну, скажем так: достаточно далеко – чтоб отсюда меня не было видно.

Волчье выражение глаз, на миг стало просяще-щенячьим:

– Деньги оставь себе: с ними или без них – меня в Нижнем всё одно убьют… Возьми меня с собой!

Нечто подобное уже ожидал, но всё равно делаю крайне удивлённый вид:

– Тебя?! «С собой»?! А не подскажешь – на кой мне это надо?

– Буду тебе помогать… Как сегодня.

Угораю со смеху:

– Будешь помогать мне угонять тачки?! Ой, не могу… Самое безопасное занятие в Советской России!

– А, что не так?

– Это была одноразовая акция, Барон!

Рассказать ему кто я? Пожалуй, пока не стоит.

Тот озадачен:

– Вообще буду тебе помогать – я многое умею… Возьми – не пожалеешь!

Вообще то, такой грамотный – шарящий в технике парнишка, вполне может пригодится в моих задумках. Таких – поди ещё поищи! Вот только сумею ли я приручить волка – что воспитала в нём жизнь?

Ох, не знаю… И хочется и колется и, внутренний голос что-то опасливо бубнит.

Однако, не будем тропиться – время, всё расставит по своим местам.

– Тебя как на самом деле звать то, Барон? Христианское имя имеется – или ты его уже забыл?

Тот, с готовностью:

– Михаил.

Слегка прищурившись, я с подозрением вопрошаю:

– А скажи мне Миша, откуда ты такой умный взялся? Что-то ты резко выделяешься среди прочих беспризорников…

Тот, усиленно морща лоб – медленно отвечает, как будто внатяг:

– Да, оттуда взялся – «откуда» и все берутся: мама меня родила.

– Понятно, что не в капусте нашли, – понимающе усмехаюсь, – но хотелось бы подробностей… Не самого «процесса» твоего рождения – его я приблизительно представляю, а почему она тебя родила – с такими выдающимися способностями.

Михаил, видно с трудом соображает, что меня так удивило в его «способностях»:

– Это ты, Поп, мало с босотой общался – средь наших каких только нет!

Действительно, без определённых способностей, беспризорнику не выжить. В их среде постоянно происходит самый жесточайший естественный отбор – выживают лишь самые «талантливые».

Подумав, киваю:

– Ладно – согласен! Давай теперь про себя.

– До революции жили мы в Петербурге. Отец мой был…, – тут он запнулся и я понял что врёт, – лакеем у одного генерала. Жалования было достаточно, чтобы я учился в реальном училище, а моя младшая сестра – в гимназии.

– В «реальном» учили шофёрскому делу? – недоверчиво хмыкнул я, – скажи ещё – оккультным наукам и умению вызывать духов!

Шофёр того времени и, должен быть – почти инженером и наполовину шаманом.

– У генерала был автомобиль и шофёр-француз. От него я и научился немного…

Малый что-то скрывает – какой-то важный факт из личной биографии. Вижу – вспоминать ему смертельно не хочется… Ну, да ладно – для первого раза достаточно. Хитро прищуриваюсь:

– «Шофёр-француз»? Не Кегресс, случайно?

Смотрит на меня опешив и мотает головой:

– Нет! Адольф, шофёром самого Государя Императора был…

Вдруг, прикусил язык: действительно – откуда сыну лакея знать имя и фамилию императорского водилы?! Ох, не прост ты, Мишка…

Ох, как не прост!

Склонив голову, интересуюсь вкрадчиво:

– И много вас в беспризорниках – таких грамотных? «Сыновей» генеральских лакеев?

– Много не много, да считай – почти все!

Задумываюсь…

А, действительно: из каких социальных слоёв – ребёнку больше вероятности попасть в беспризорники во время Гражданской войны? Рабочие и, особенно крестьяне – обладают многочисленной, дружной роднёй. Осиротевший ребёнок из низших классов – тут же будет взят под опеку да на кошт дядями и тётями… Другое дело – бывшие имущие классы и их многочисленная прислуга. Те бы может и взяли осиротевшего ребёнка – да своих бы детей куда пристроить, перед тем как… Тут по разному бывало: кто-то в Париж сбежал, кто-то на Дон подался, а кто-то – к чекистам в подвал попал.

Так, так, так…

Есть повод хорошенько задуматься!

* * *

Увидев, что я загоняю машину в его сарай, хозяин дома – прохиндейского вида плешивый мужичок неопределённых лет, запротестовал:

– Э нет, мил человек! Насчёт автомобиля мы с тобой не договаривались…!

– Сколько?

– Добавь ещё столько же.

Потом он запротестовал, увидев Барона:

– Ты чаго беспризорника ко мне привёл? А вдруг, чё стащит? Не пущу!

– Сколько? – устало спрашиваю, – …«столько же»?

Разведя ладони:

– Ну, дык – сам знаешь!

Отсчитывая ему купюры, с нескрываемым раздражением говорю:

– За два раза по «столько же», ты ещё и нас накормишь и баньку истопишь – иначе, вообще хрен что получишь… Понятно?

– Согласен, это мы с бабой зараз, – вид дорвавшегося до холявной сметаны мартовского кота, – Пелагея! Где тебя чёрт носит…

– Чаво?

Вообще то, я не предполагал здесь заночевать. Заправиться заранее привезённым в бидонах «бакинским» бензином, забрать все вещи… Затем – беглый техосмотр, техрегламент и техобслуживание – если надо и, вперёд. Хотел до темна как можно подальше отъехать от города – а перекусить и заночевать и, где-нибудь в лесу у костра можно. Продуктов в дорогу малость прикупил – можно неделю где-нибудь в лесу куковать, пока кипишь не уляжется.

Однако, обстоятельства изменились!

И, дело не только в Мишке-Бароне: после ночлега в клоповнике у дворника, я чесался как Тарзан – побывавший нагишом в куче стекловаты. Хотя, кажись «шестилапых» не подцепил – но тело зудилось просто невмочь… Видать – чисто самовнушение.

Пока готовился ужин, да топилась «по-чёрному» вросшая подгнившими брёвнами в землю русская баня, занялся «Бразье». Напрягало меня, что он по-человечьи не заводится. К счастью на поверку, в машине оказался почти полный комплект гаечных ключей, домкрат, насос… У меня уже кое-что из выше перечисленного имеется – да запас меж ягодицами не трёт, как в народе говорится.

Шофёр «Гор-Ком-Хоза», оказался хоть и лоховатым – зато запасливым малым: кроме инструментов в багажнике обнаружилась небольшая ёмкость с моторным маслом, банка трансмиссионки, заправленный тавотом шприц и, уже знакомый мне бидон с подозрительно пахнущим бензином… Какой-то коктейль из суррогатины, видно.

В бардачке нашёл практически свежий автомобильный журнал – за февраль месяц этого года, на английском языке с красивыми, даже – цветными картинками… "Overdrive Magazine" – штатовский, значит… Конечно, очень много рекламы – как обычно у американцев, с девушками – одетыми «по последней моде» и, даже – несколько с её опережением…

Хорошо!

Бегло пролистав, бросил обратно.

Карбюратор «Бразье» вижу впервые, поэтому несмотря на примитивность конструкции – потребовалось немалое время, чтоб разобраться в его устройстве, продуть насосом жиклёры и отрегулировать холостой ход.

Выкрутив свечу и заткнув пальцем отверстие, попросил Барона покрутить коленвал рукояткой…

Радостно подмигиваю соучастнику по автоугону:

– «Кирдык»… Чему только тебя твой жабоед учил?! Компрессия достаточно приличная – значит, поршневые кольца ещё послужат.

– На ходу да с расстояния, действительно – француз меня мерять компрессию не научил…

– Хороший шофёр, всё это по звуку определяет.

Хотел проверить уровень масла в картере, однако щуп отсутствовал. Вместо него, отверстие было заткнуто обычной деревянной палочкой с двумя зарубками. В принципе не беда, но этот «всевдощуп» не фиксировался – а болтался туда-сюда, как…

Вытащив, озадаченно его рассматриваю:

– Хм… Вот и пойми: это много масла или мало?

– Главное что оно есть, – несколько философски сказал Барон.

Почесал в затылке и решил отложить решение этой проблемы в долгий ящик.

Шины действительно – как новые! Манометра не было – давление в баллонах мерять, поэтому просто попинал их:

– Пойдёт!

А вот запаска, буквально – «подкачала»… Пустая она была и, при накачивании, явственно слышался шум выходящего воздуха. Инструментов и материалов для ремонта в машине не оказалось и, сам этот момент я как-то упустил – не побеспокоился заранее. Поэтому только и, осталось надеяться – что запасное колесо не потребуется и махнув рукой сказать в адрес бывшего водилы:

– «Чайник», он и есть – «чайник»! А, этот так вообще – «без ручки» оказался.

Залили в бак автомобиля своего бензина «по пробку» и переложили в багажник мои вещи – приобретённые за время пребывания в городе.

– А это тебе для чего, Поп? – несказанно удивился Барон, вертя в руках футбольный мяч.

– Команду хочу среди прихожан создать, – постным голосом отвечаю, – чтоб греховные мысли о плотском, их меньше одолевали.

Ржёт как чегедымский конь…

Чисто случайно увидел в одном из нэпманских магазинов и не смог удержаться!

Мало того, что сам достаточно истовый поклонник этой игры – так ещё такая вот мысль была: среди моих без пяти минут комсомольцев, с подачи Брата-Кондрата – стали появляться навязчивые идеи борьбы с церковным мракобесием. Обычное и широко распространённое в эти времена явление – которое я не могу открыто запретить, не потеряв авторитета комсомольского лидера.

Чтоб унять их энергию, чтоб они меньше донимали моего названного отца и его богомольных стариков да старушек (прочие в Церковь редко ходят) разными атеистическими выходками, решил кроме всего прочего занять их ещё одним полезным делом.

– В футболе шаришь, Барон?

Тот, довольно умело пару раз накинул мяч ногой:

– «Шарю»?! Да, так… Было дело, видел – как английские матросы в порту играют.

«Быть тебе значит, тренером у моих комсомольцев, – подумал, но вслух пока не сказал, – а капитаном будет Ефим Анисимов».

Перед баней, я на всякий случай собственной бритвой побрил Барону голову – не хватало ещё от него вшей подцепить, а с ними и тиф или ещё какую гадость. Отойдя, полюбовался делом рук своих:

– Во! Стал походить на человека …

Тот, недобро зыркнул исподлобья и, я поспешил добавить:

– …Только что сбежавшего из домзака.

Так большевики переименовали тюрьмы, которые они до пришествия во власть, обещали вообще закрыть.

Его лохмотья хотел облить бензином да сжечь, да хозяин не дал:

– Баба прожарит от мандавох да постирает – на что-нибудь, да сгодятся… Пелагея!

– Чаво?

– Где тебя чёрт носит?

– Да, задрал ты уже, хмырь плешивый…

Взамен, пока Мишка мылся, я изрядно потрепав хозяину и себе нервы, поторговавшись – прикупил ему комплект сильно ношеного, но чистого белья. Для себя же, у меня был запасная рубаха да кальсоны – в кои я и, облачился после посещения бани.

Сразу стало как-то легче – тело зудиться перестало.

Повечеряли да спать, закрывшись в отдельной комнате с Мишкой. Входную дверь я подпёр лавочкой и, улёгся подальше от окна, не раздеваясь и держа «наган» в руке…

Мало ли что, да?! Район – на окраине города, повторяю и, с очень сомнительной репутацией.

От нервного напряжения спал вполглаза и, чуть свет проснувшись с первыми прокукарекавшими «подъём» петухами, принялись собираться. Свою верхнюю «гражданскую» одежду, постиранную и высушенную хозяйкой, отдал Барону… Конечно, она сильно ему «на вырост» – пришлось тому рукава да штанины закатать, да выбирать особенно не из чего.

Кожаной курткой с «кубиками» в петлицах, портупеей и фуражкой со звездой, я пока «не светил» – облачился в старое, в чём приехал в Нижний. Но обулся всё же в сапоги, а несколько великоватые тому ботинки с обмотками, отдал Барону… К моему удивлению, тот довольно ловко и быстро намотал их – видать, было достаточно много практики.

«Да, кто ты такой, чёрт тебя дери?! Прям – сын полка, какой-то…».

В этот раз, «Бразье» завёлся с «полпинка»!

Пока двигатель прогревался, стоя как лошади, перекусили второпях краюхой чёрного хлеба с молоком и, со «вторыми петухами» выехали из города.

Глава 11. Барон фон Монте-Кристо

От Нижнего до Ульяновки, по улучшенной грунтовке «Нижний Новгород – Саранск», всего примерно около ста сорока километров: кажется – на автомобиле можно часа за три добраться, даже если не давить «на тапку». Однако в связи с обстоятельствами приобретения данного транспортного средства – путь домой напрямую мог оказаться не самым кратким, а даже – как бы не наоборот.

Действуя по золотому правилу «лучше перебдеть, чем недобдеть» – я заранее разработал маршрут следования «задами да огородами», пользуясь всеми доступными мне источниками информации. Самодельная карта, нарисованная «от руки да на глазок», страдала рядом неточностей – поэтому я часто поворачивал не там, или пропускал нужный поворот…

Короче, я заблудился!

Барон, всё больше и больше беспокоился:

– Куда мы едем, Поп?

– На «кудыкину гору», – психовал я, – не нравится ехать – слазь и иди пешком.

– А я думал – в Москву или Петербург…

– Меньше «думай» – тебе это не идёт. А с чего ты так решил, Барон?

Тот, только усмехнулся, типа, что за детский вопрос?!

– А где ты ещё его сможешь продать или просто – кататься на нём, как не в столицах? В какой-нибудь провинции – тобой быстро чекисты заинтересуются… Им самим, такой «мотор» нужен.

Я промолчал, не ответив.

Чем дальше я забирался на Юг – тем всё больше и больше мрачнел, ранее бойкий и говорливый Мишка-Барон…

Наконец уже далеко после полудня, я буквально – каким-то наитием «нашупал» дорогу и, выбравшись на тракт «Нижний Новгород – Саранск» по рядом расположенному селу определил наше местонахождение. Оказалось до Ульяновки рукой подать – не более пятидесяти-шестидесяти вёрст.

Присмотрелся: движение минимальное…

Ну, что ж – можно и рискнуть!

Вот только как темнеть начнёт: чтоб уже ночью до Ульяновского полустанка добраться – где я хочу на первое время спрятать автомобиль от посторонних глаз.

Пока же, отъехав обратно подальше вглубь леса, нашёл ближайшую пустую поляну и решил перекусить да покемарить чуток. После второй, практически бессонной ночи да отходняка после пережитого стресса – глаза сами захлопываются.

Хоть спички под веки вставляй!

Загнав «Бразье» за кусты, собрали хворост, развели костёр, сварили в котелке «шулюм» по моему рецепту из захваченных с собой продуктов. Непритязательно варево, конечно – но мы с Бароном лопали, аж треск за ушами – как от семьи медведей по лесу стоял.

Решив наконец «открыть карты», я переодевшись в кожанку с «кубарями», напялив на лысую голову фуражку со звёздочкой и надев портупею с кобурой, сказал Мишке:

– Не знаю, что ты там обо мне возомнил свой детской фантазией, но я – вовсе не «деловой» и, не в какие «столицы» не собираюсь! Я – начальник отряда военизированной охраны полустанка Ульяновский – «чекист» если угодно и, одновременно начальник гаража при Волостном Совете рабочих и крестьянских депутатов.

Тот, широко раскрыв глаза:

– А, зачем тогда…

– Машину я угнал, чтоб втереться в доверие главе волостной ячейки РКП(б). Карьера моя от того зависит, понимаешь?

– «Карьера» у красных?! Понимаю…

Отводит глаза, а в интонации ясно прозвучало: «А то, я считал тебя человеком!».

Хмыкаю:

– А у кого ещё? У «белых» карьеру уже не сделаешь – они за бугор сбегли, разве что у «зелёных» можно попробовать… Говорят, они ещё бегают где-то в лесах – не успевают вылавливать, да по оврагам прикапывать.

Сходил «по малой нужде» в кустики и, расстилая всякое шмутьё из салона на месте посуше, уже зевая, говорю:

– Так что, Миша, давай с этой поры без всяких собачьих кличек – «Попов» да «Баронов»! Меня зовут Серафим, по батюшке – Фёдорович, а фамилия – Свешников… Кстати, как у тебя?

Молчит, как в воду набравший…

– Ладно, потом скажешь – пока побди, а я подремлю чуток.

* * *

…Казалось – только лёг, закрыв глаза и, тут же соскочил – волос, если б на голове был, дыбом:

– Мишка, ты что творишь?!

Хватаюсь за кобуру – ПУСТО!!!

В лоб мне смотрит зрачок собственного «нагана», за ним – сузившиеся глаза оскалившегося звереющего волчонка:

– Ты так на человека похож… Когда спишь! Рука не поднялась прирезать спящим. Знаю. молиться перед смертью у вас не принято… Тогда, хоть «Интернационал» спой!

Невольно, мне вспомнилось из довольно пошлого анекдота: «Чё, я вам пацан – песни петь?».

– Ааа… Яяя… Может, договоримся? – в такой ситуации и герой голливудского боевичка заверещит резаным поросёнком, – забирай всё – деньги, чёртов автомобиль… Только не убивай!

– И, так всё моим будет, – улыбаясь, давит на спуск, – за мать, за сестру, за отца… Сдохни, тварь краснопузая!

– МИША НЕТ!!!

«Щёлк, – сухо клацает курок, – щёлк, щёлк».

– Осечка, Миша! Давай попробуй ещё, – подбадриваю, – за бабушку, за дедушку…

Недоумевает – шары на лоб и, снова жмёт спусковой крючок:

«Щёлк, щёлк, щёлк…».

– …За любимую учительницу Марь Ивановну.

«Щёлк» – осекся последний «патрон» и Барон, с неприкрытым ужасом разглядывает оружие, заглядывает в каморы револьвера – не веря всему происходящему и собственным глазам.

– Что, Миша, – сочувственно спрашиваю, наклонив вбок голову, – что-то пошло не так, да?! Долго ж ты собирался с духом – я уж и, вправду – чуть было не заснул…

Бросает «наган», выхватывает из кармана нож:

– Не подходи, ССУКА(!!!), зарежу! Кишки выпущу!

Вынимаю из кармана «Браунинг» и также, ощерясь по-волчьи, негромко шиплю аспидом:

– Прострелю обе коленки и брошу подыхать в лесу. Если даже доползёшь до деревни или подберёт кто – всю оставшуюся жизнь будешь на полусогнутых шкандыбать и ср…ать стоя.

Протягивая левую ладонь:

– «Перо», рукояткой вперёд – сюда… НУ!!!

Чуть помедлив, он с убитым видом подчиняется…

Оценивающе осматриваю и подкидываю «трофей» в руке: рука у него – «не поднялась», видите ли! Понимает малолетний подонок, что таким и сам-то не зарежешься – коль понадобится… Так – постращать кого, только и годится. В ножах я немного разбираюсь – увлекался одно время и даже сам изготовлял.

Рисунок 27. Пистолет для самообороны Browning 6.35 mm.

Однако, несмотря на никуда не годный металл и заточку, нож достаточно хорошо сбалансирован…

Прикинув расстояние, подкинув поудобнее перехватываю его за лезвие и, изо всей силы метаю и, втыкаю нож в дерево за спиной незадачливого мокрушника – тот, аж пригнулся. Одно время была мода в России на спортивное метание[26] и, я её не избежал – несколько лет регулярно посещая открывшийся в нашем городе клуб «Три ножа». Что самое интересное, хоть я и ни разу не левша, но именно так – за лезвие вполоборота, метать ножи лучше всего получалось левой рукой, а за рукоять без оборота – правой.

Вижу – впечатлило и командую дальше:

– Три шага назад! Присел и руки за шею! Вот так и сидеть – вплоть до особого распоряжения.

Подбираю свой «наган» и засовываю на место в кобуру.

* * *

…Хочется сказать огромное спасибо «партайгеноссе» Кацу! Перед «командировкой», он меня так «загрузил»-застращал рассказываемыми случаями отъёма всякими злоумышленниками табельного оружия и, им же умерщвления сотрудников НКВД, что я предпринял кое-какие меры. На нижегородском рынке же, ища запчасти к «Бразье», я не поскупился прикупить по случаю патронов чуток и запасную обойму к этой «игрушке».

Но я говорить «спасибо» не буду – чтоб он не считал, что я ему чем-то обязан.

* * *

Присаживаюсь напротив, также на корточки:

– Ну что, Миша? Поговорим о делах наших скорбных?

Достаточно спокойно, без всяких детских соплей:

– Мне не о чем с тобой разговаривать, быдло большевистское!

– Вот, как?! Ну, в отличии от тебя, мне есть о чём поговорить с культурным, хорошо воспитанным… Хахаха! ПАПОЙ-ЛАКЕЕМ(!!!) молодым человеком – сперва хотевшего без всякой причины меня зарезать спящим, а потом застрелить.

Взбесился, вскочил на ноги, слёзы из глаз – но без интеллигентской истерики:

– МРАЗЬ!!! Мой папа был ГЕНЕРАЛ!!! А вы маму убили, а сестру – перед тем, как… Я ВСЁ(!!!) видел! А отца в Крыму, в овраге расстреляли – я видел как! Я вас всегда… УБИВАТЬ!!! Везде – как только смогу… Как тогда! Всегда – да, я уже… НЕНАВИЖУ!!!

Ну, начинается… Сейчас, чего доброго – пена изо рта пойдёт.

Я подошёл ближе, переложил «Браунинг» в левую руку и, от всей души ему врезал – да так, что перекувыркнулся вверх даренными мной обмотками. Соскакивает и с кулаками на меня.

Ого!

– Английский бокс?

Спрашиваю уклонившись от удара и, не дождавшись ответа, сбиваю с ног подсечкой:

– Фигня, этот ваш «английский бокс»!

Вскакивает вновь и пытается применить против меня какой-то хитротраханный приём. Уклоняюсь, спрашивая:

– Джиу-джитсу?

Без всяких затей, укладываю его «остыть» ударом в ухо:

– Гов…но, это ваше «джиу-джитсу»! Восемь лет в средней школе номер восемнадцать и три года в техникуме и, ты бы тоже научился драться, Миша!

Впрочем, всё дело не в приёмах или даже боевых навыках – а в массе: я весил – как бы не в полтора раза больше и, ему по любому не светило в равной драке со мной. Это только в книжках да в фильмах, тощий шкет походивший в секцию карате – играючи расправляется с агрессивно настроенным, откормленным мордоворотом… Если последний, конечно, не под кайфом каким-нибудь или просто связанный.

В этот раз, он вставать не торопится.

Присаживаюсь на корточки рядом и, предварительно мельком глянув на Солнце, душевно так говорю:

– Как стемнеет, наши с тобой дороги, Миша, разойдутся в разные стороны и станут – как две никогда не пересекающиеся параллельные прямые… Геометрию Эвклида помнишь, надеюсь? А пока побудь у меня на глазах.

Действительно – отпусти его сейчас восвояси, он чего доброго – засаду на выезде из леса устроит и приложит меня из кустов каким-нибудь дрыном по кумполу.

Выковыряв из барабана револьвера порченные патроны, я вставил в его гнёзда новые. «Браунинг» спрятал, а «Наган» покрутил в руках, красноречиво посматривая на пленника.

Да присмирел Барон, вроде.

* * *

Прошло где-то часов пять-шесть и Солнце начало уверенно идти на закат. Ещё час-полтора и начнёт темнеть.

Подхожу и пинаю сапогом по голени в обмотке:

– Ну, что разлёгся как подвыпившая барышня на корпоративном пикнике? Разведи костёр, разогрей «шулюм» да поставь на огонь чайник… Видишь, у меня руки заняты.

Вижу не торопится, поэтому как-бы между прочим:

– Понимаю: «бароны», они – птицы гордые и на «быдло» им горбатиться впадлу… Однако, это в твоих же интересах! Я то, через пару-тройку часов покушаю за столом чем-нибудь домашним – а ты будешь зубами щёлкать с голоду в лесу, как дятел клювом и, причём – неизвестно сколько.

Наконец, он не торопясь поднимается и с угрюмо-быковатым видом принимается за дело.

– Смотри в котелок мне не плюнь, «интеллигент», – строго предупреждаю, – я внимательно слежу… С вас станется, «добро нации».

Не спеша покушав сам, ровно половину оставил Барону… Пока тот жадно ел, заварил покрепче чай: душа по этому напитку истосковалась и, тут подвернулся настоящий китайский – а не какая-то суррогатина вроде «фруктового» с цикорием, или «копорского» – из листьев иван-чая, что до сих пор пил. С рук, если у спекулянтов брать – дорогой, мама не горюй! А в заводском буфете на «Красном Сормове» удалось подобрать нужные «ключики» к снабженцу и прибрести просто сказочно много заварки и, за довольно скромную цену – дешевле только даром[27].

Пили чай из жестяных кружек уже вместе, сидя друг против друга по разные стороны костра. Обычно, русское чаепитие располагает к «душевному» разговору, вот я и начал:

– Понимаю твои задумки, Миша: хочешь отомстить большевикам за своих близких, да?

Однако, «душевного» разговора не получилось – сидит, маленькими глотками хлебает обжигающий чай и молчит как бирюк. Ладно, пусть это будет монолог:

– А кому ты хочешь отомстить? Конкретным виновникам, или всем «краснопузым» подряд? Убивая первого встречного милиционера или совслужащего – «ответственного работника»? Хм… Если верно последнее – то ты глуп как пробка из эфиопского баобаба, Миша!

Исподлобья зыркнул на меня и всего лишь…

– Налетел ураган и, тёплое ласковое море – в котором ты недавно купался, вздыбилось и смыло твой дом вместе с папой, мамой и сестрой… СТИХИЯ!!! Печально, конечно… Но, так часто бывает.

Наклоняюсь вбок, пытаясь глянуть в его глаза и мне это на мгновение удалось:

– Ты хочешь высечь море, Миша?! Море успокоится, войдёт в свои берега и, снова будет ласковым и нежным – в нём будут купаться дети и, по нему будут плавать яхты с белоснежными парусами… А как в этой истории будешь выглядеть ты?!

Не дождавшись ответа:

– Как полный дебил.

После довольно продолжительной паузы – пусть осмыслит ранее услышанное:

– Ежели ты хочешь отомстить конкретным виновникам смерти твоих близких… То, ты – даже тупее, чем я о тебе думаю!

Наконец, у Барона непроизвольно вырвалось:

– Почему?

– Спрашиваешь «почему»? Хорошо, время ещё есть – сейчас поясню… Ты читал книжку «Граф Монтекристо», Миша?

– Читал.

Я её тоже читал… В очень далёком детстве. Сразу скажу: мне она не понравилось, как и «Война и мир» и, прочие – тому подобные «преступления и наказания». «Воды» в них много и запятые неправильно расставлены… Хахаха! А позже, когда сам «бумаготворчеством» грешить стал, всё удивлялся: как обычными гусиными перьями по бумаге – без всякого «Microsoft Office», можно написать такой объём – да ещё и, вычитывать, редактировать и переписывать Бог весть сколько раз?!

Уму непостижимо.

– Если ты читал «Граф Монтекристо», Миша, то должен знать – что у главного героя этого произведения… Этого, как его? У Эдмунда Дантона…

– Эдмона Дантеса, – поправляет.

– …Разве? «Дантес», тот нашего Пушкина вальнул – а этого звали именно Эдмунд Дантон.

Мишка упрямо:

– Нет, его звали Эдмон Дантес!

– Да, не в том суть! У главного героя этого романа была схожая с твоей проблема и, он решил отомстить своим обидчикам. Всю историю рассказывать не буду – ты её знаешь, начну с момента побега…

Внимательно слушает.

– Итак: хитромудрым способом покинув «домзак» строгого режима на острове, Эдмунд долго плывёт нагишом по морю, теряет силы и уже готовится сделать «буль-буль» – пойдя на корм средиземноморским тупорылым акулам…

Опять перебивает:

– Откуда в Средиземном море акулы, да ещё и «тупорылые»?!

– Тебе не всё равно? Ну, положим: из Чёрного моря – через Босфор и Дарданеллы приплыли… Легче стало?!

– ???

– …Как были в вышиванках и с трезубом – так и приплыли. Ты меня слушать будешь или только перебивать?

Невольно улыбается и:

– Буду слушать.

– Утонуть он не успел – его заметили с судна контрабандистов. Нашего героя подбирают, поят, кормят, одевают и укладывают спать в капитанской каюте. Проснувшись полный сил, наш герой режет тупым ножом капитана, стреляет из его мушкета всю команду и на захваченном корабле плывёт в родной город, чтоб отомстить обидчикам.

– Да, не так…

– Подожди, я ещё не закончил: не успел он пришвартоваться, как его схватывают и после короткого – но справедливого суда, гильошируют на городской площади под весёлое улюлюканье толпы черни… И поделом ему – ибо, дебил!

– Да, не так же всё было!

– Это я про тебя рассказывал, а не про этого Дантона! …Ты пей, пей чай Миша – а то остынет.

Однако, ему не до чая – глаза как у филина!

– На самом же деле, Эдмунд этот – в отличии от тебя, был человекам умным. Потихоньку помаленьку – не делая подобно тебе резких движений, шаг за шагом, он с самого «дна» поднимается в «высшее общество» и, дождавшись подходящего момента, хорошо подготовившись… КРАСИВО И С ИЗЫСКОМ(!!!) свершает возмездие.

Тот, пылко возражает ссылаясь на благоприятные обстоятельства:

– У него было богатство завещанное стариком!

– У него – в отличии от тебя, Миша – мозги были! А ты б, все богатства мира профукал бы – по скудости ума… Уверен, именно поэтому – Господь не послал к тебе старика с картой, на которой сокровища зарыты.

Насупился и молчит.

– Вот сам подумай – если есть чем: приехал бы ты в Питер на этом «Бразье» (если бы доехал!) и, дальше что? Кто убил твою мать и сестру – кому мстить ты знаешь?

– Они спрашивали про отца и показали ордер из ЧК – на его арест и обыск квартиры.

– Хм… Яков Блюмкин тоже показывал германскому послу какой-то «ордер», перед тем как кинуть в него бомбу. Скорее всего, всё же это были обычные бандиты – возможно из анархистов, пусть даже и с каким-то липовым ордером.

– Матрос, пролетарий и жид…, – со злобой, – я их морды хорошо запомнил.

– Надо говорить «еврей», Миша, – мягко поправил, – хотя да… Среди евреев жидов тоже хватает! Как бы там не было, какие-то документы по этому делу должны остаться в архивах ВЧК – большевики переняли от старого режима российскую бюрократию и даже значительно её развили. Если ордер был настоящим – там должно найтись постановление об аресте с фамилиями исполнителей, если липовым – материалы расследования преступления. Было расследование? Тебя допрашивали чекисты с улицы Гороховой?

– Не знаю, я сбежал – меня тоже хотели убить… Стреляли… Нет, я сразу же на вокзал, на поезд и поехал на Юг к отцу.

– Понятно… Материалы по расстрелам в Крыму тоже должны в архивах сохраниться – такие «дела» без соответствующих резолюций и постановлений с подписями не делаются. Ну и, как ты до них – до чекистских архивов, собирался добраться, Миша?

Молчит.

– Нет, всё же ты – тупой, зря я с тобой связался.

Злится и выйдя из себя, вопрошает:

– А как бы ты на моём месте поступил? Забыть и простить, что ли?!

Коротко хохотнул:

– «На твоём месте»?! На твоём месте, Миша – я б хорошо учился в школе! И тогда бы, я знал бы историю всех революций и алгоритм их развития… Чтоб, предугадать наиболее благоприятный момент для свершения мести.

Злится, психует – но тем не менее, «насторожил» уши.

– Любая революция – истребив своих врагов, рано или поздно начинает пожирать своих детей – революционеров. Все цивилизованные страны через это прошли и наша Россия – не исключение.

Как бы мысленно прикидывая, задираю голову и уставясь на быстро темнеющее небо с резко выступившими на нём звёздами – пророчествую аки Нострадамус:

– Лет пятнадцать ещё и, начнётся… Где-нибудь в году, эээ… Тридцать седьмом. А кто будет осуществлять этот «процесс»? Да, те же самые карательные органы: ВЧК-ГПУ – в которые придут новые люди, больше некому!

Помолчав, наклоняюсь поближе к его уху и шепчу как Змей-искуситель Адаму:

– Так что, если хочешь отомстить за свою семью – тебе надо не убивать чекистов, а стать одним из них – причём, как можно более высокопоставленным… Других способов, положим – отвести в расстрельный подвал Зиновьева с Рыковым, или тюкнуть Троцкого ледорубом по темечку, не существует.

Барона так «вставило» с моих слов – что он опрокинул кружку ещё довольно горячего чая себе на мотню и долго прыгал вокруг костра с дикими воплями, а я над ним обхохатывался.

Наконец, достаточно стемнело – чтоб незаметно прошмыгнуть в Ульяновку… Ну, что ж – пора собираться.

Закинул в автомобильный багажник вещи, завёл двигатель. Мой незадачливый убийца, в мокрых штанах сидел возле костра и немигающим взглядом смотрел на угасающие угли.

– Выглядишь, как обосцаный, – брезгливо заметил я, протягивая Барону пачку денег, – вот возьми за свои труды и, давай «до свиданья».

Сдаю задним ходом, разворачиваясь и… Смотрю – стоит на единственном выезде с полянки. Сигналю – не отходит.

– Миша, хорош дурить!

– Серафим! Я больше не буду…

– «Я больше не буду, прости меня Серафим…», – передразниваю, – это всё слова! Я тебе не верю и не хочу видеть рядом с собой человека – к которому нельзя повернуться спиной.

Фыркаю презрительно:

– И, мало того – тупого человека, вдобавок. Бесполезное ты существо, Миша, прочь с дороги!

Не реагирует.

Ну, что ж…

Подгазовываю и, набирая скорость, еду прямо на него. Опускается на колени…

…В самый последний момент торможу, но всё равно – достаточно сильно бью его бампером в грудь. Из-за капота, последствий дорожно-транспортного происшествия не видно. Выждав какое-то время, спрашиваю:

– Миша! Бампер или капот не помял?

– Нет…, – отвечает еле слышно.

Должно быть, дыхалку я ему хорошо сбил – до того голос сдавленный.

– Тогда прыгай в машину.

Перебирая руками за кузов, Барон вваливается на переднее пассажирское сиденье.

Уже на выезде с полянки, ещё раз резко торможу:

– Миша, ты забыл пшак! Нехорошо бросать своё – хоть и говённое, но оружие. …Ты меня понял?

С печально-обречённым взглядом приговорённого к повешению, он выходит и медленно-обречённо бредёт к дереву с воткнутым ножом. Наблюдаю за ним в зеркало: увидев, что я не уехал, вытащив с немалым усилием нож – он изо всех сил бросается назад, одной рукой схватившись за бок…

Кажется, я сумел приручить молодого – но весьма перспективного волка.

* * *

– …Итак, Михаил, – как ни в чём не бывало говорю, – с этой поры ты должен стать святее самого Папы Римского! Я кроме всего прочего – руководитель местной комсомольской ячейки и, ты тоже – должен быть самым правоверным комсомольцем. Но, смотри не переигрывай! Кроме тебя, конечно – но дураков вокруг, не так уж и много…

– Понял! – настроение у Мишки заметно меняется.

Достаю из кармана небольшую брошюрку и отдаю ему:

– Это устав Российского Коммунистического Союза Молодежи, сокращённо – РКСМ: пока прочитай – чтоб общие понятия иметь, а затем тебе предстоит выучить его назубок.

Тот открыл и начал бубнить:

– «Капиталистический строй накануне своего разрушения. Восстающий мировой пролетариат выдвигает новые формы общества. Идеи коммунизма начинают претворяться в жизнь. На смену экономическому, политическому и духовному рабству идет новый мир – мир свободного Труда и Мысли…».

Морщусь:

– Читай про себя!

– Про меня здесь ничего не написано, – уловив мой серьёзно-недовольный взгляд, – извини, По… Серафим.

– Если вместо чекистов собрался поступать в клоуны, – с трудом сдерживаю смех, – можешь продолжать свой шутовской тон.

Трогаюсь потихоньку и не торопясь еду – теперь, спешить мне особенно некуда. Я рассказал ему свою «биографию» – особенно участие в Советско-польской войне.

– Теперь, давай обговорим твою легенду, Михаил. Думаю, тебе лучше всего представиться «сыном» нашего Н-ского стрелкового полка – уж больно в тебе заметны кой-какие армейские замашки. Теперь происхождение…

Я задумался… Нездешняя «благородная порода» у него на лице видна невооружённым взглядом – хотя по рукам не скажешь, что из «благородных».

– Как твоя настоящая фамилия?

– Гершельтман…, – увидев мою реакцию спохватился, – фон Гершельтман – мы из обрусевших остзейских немцев. Одна немецкая фамилия и осталась – а мама была чистокровной русской.

Так он действительно – настоящий барон?! УХ ТЫ!!! Никогда раньше живых баронов, как и впрочем – князей, герцогов и прочих графьёв – не встречал, не видел… И тем более – ни разу не бил им морду.

– Хорошо! Теперь ты будешь сыном еврея-выкреста и русской.

– Серафим, я…

– Молчи! Так тебе легче будет сделать карьеру – «соплеменники» помогут, а истинным евреем всё равно не станешь – у них через мать национальность передаётся. Фамилию немножко переделаем… Предположим – «Гешефтман»… Как тебе?

– «Гешефтман[28] Михаил Константинович»…, – повторяет прислушиваясь, – нормально звучит – жиды враз за своего примут!

– Ещё раз услышу слово «жид» – высажу и дальше пойдёшь пешком!

– Я понял…

– Имя и отчество можешь оставить прежнее, а вот дореволюционную биографию надо будет хорошенько исправить. Желательно, чтоб ты был родом из мест, нынешним властям не подконтрольных… Есть какие-нибудь соображения на этот счёт?

– До Петербурга, мы долго жили в Варшаве… Мой père, тогда был всего лишь капитаном, потом подполковником. Я даже по-польски до сих пор немного понимаю и разговариваю. А когда был на Юге в беспризорниках – научился по-жид… Хм, гкхм… На еврейском. Вообще, у меня с детства способности к языкам!

– Вот и отлично: ты сын варшавского типографского рабочего. После оккупации этого города кайзеровскими войсками, ваша семья бежала в Россию, а ты потерялся во время эвакуации, некоторое время жил у еврейской родни в… Где ты жил, Миша?

– В Могилеве! Там, мы часто гостили у отца во время Германской – я очень хорошо этот город знаю.

– Всё в ёлочку! Потом, после оккупации немцами в 1918 году Могилева – ты бродяжничал, перешёл на советскую территорию и тебя взяли в воспитанники… На барабане стучать «Интернационал» сумеешь?

– На трубе умею.

Мишка протрубил губами какой-то военный сигнал… Не разбираюсь.

– Итак, тебя взяли горнистом в наш полк – где мы с тобой в 1920 году и встретились. Потом я был контужен, а ты…

– У меня имеется ранение, – Мишка показал рукой на правое плечо, – ваша большевистская шрапнель под Царицыным… В девятнадцатом году.

– Вот и отлично – как удачно всё складывается! После моей контузии и твоего ранения, наши с тобой пути расходятся – но ты знал мой нижегородский адрес и после демобилизации поехал меня разыскивать. Встретились же мы с тобой случайно в Губкоме РКСМ…

Конечно, всё достаточно «сыро» и придётся ещё хорошенько над его биографией поработать – чтоб отшлифовать её до безукоризненности гранёного алмаза чистейшей воды.

Видать, сто раз прежде подумав, Барон вернул мне мои деньги и кроме того… Я аж по тормозам – чихнув, движок заглох:

– Что это?!

– Ненароком «земельный банк» того плешивого на глаза попался… Возьми – мне деньги и тем более золото, пока ни к чему.

Новых советских денег, как бы ни втрое больше – чем у меня было после удачной аферы с самогоном и краской. Но, главное – десятка два жёлтых кружков с волосатой рожей последнего Романова и надписью на обратной стороне: «15 рублей 1897 г.». Не сразу и дошло – что это знаменитые николаевские империалы!

Спрятав поглубже в карман деньги, подняв вверх указательный палец, назидательно говорю:

– Миша! Впредь такие «акции» – только с моего разрешения. Сам подумай – если есть чем: если вдруг понадобится «на дно» залечь – куда мы с тобой пойдём, а?

– Извини, как-то не подумал…

– Придётся тебе учиться думать, а пока, – указываю на рукоятку, – иди маслай…

Мишка, с виноватым видом взял «кривой стартер» и пошёл заводить.

Сокрушительно качаю головой, трогаясь:

– Ещё одно неопровержимое доказательство твоей полной безмозглости, Фон Барон… Увы, что за поколение?! «ЕГЭ» – ети его мать и здесь достаёт! На кого мы оставим Матушку-Россию, когда… Эх!

Барон, смотрит на меня как-то… Как на «неведому зверюшку»:

– Ты рассуждаешь и бурчишь как старик! Почему?

Блин, «по легенде» – я же его всего лет на шесть старше!

– По кочану.

Вдруг спрашивает:

– А скажи, Серафим…

– Спрашивай – не стесняйся. Если конечно, не о чём-нибудь сугубо интимном – о чём детям знать не положено…

– Я тебе всю душу нараспашку открыл – про меня ты всё знаешь. А тебе для чего карьера у крас… У «наших»?

– А твоему отцу – зачем была карьера? Или, он не делая карьеры – до генерала Императорской армии дослужился? Так не бывает, Миша.

Фыркает:

– Сравнил тоже…

Назидательно глаголю, пусть и с излишним пафосом.

– Красные, белые, зелёные в крапинку или серо-буро-малиновые рептилоиды-инопланетяне у власти – а Россия никуда не делась. Она у нас одна и её надо защищать! Или ты до того глуп – что даже такого не понимаешь?!

– Ты Россию «защищаешь», – в голосе недоверие и откровенный стэб, – на каком-то – забытом людьми и Богом полустанке?!

Слегка озверев, я:

– Родину, Миша, надо защищать ВЕЗДЕ!!! Твой отец, разве не говорил тебе это?!

Глубоко задумался и весь оставшийся путь, мы проделали молча…

* * *

Не включая фар – почти полной луны на чистом небе было вполне достаточно, не спеша двигаясь, практически не встречая на тракте встречных гужевых телег – тем более автомобилей, далеко за полночь добрались-таки до полустанка Ульяновский.

Оставив Барона сторожить «Бразье», прошёлся по полустанку… На перроне никого: суточный наряд, естественно – дрых без задних ног в караулке.

Хорошо!

Но как-нибудь надо будет устроить внезапную учебную тревогу-побудку…

Нашёл дом Чеботарёва и осторожно постучавшись в окно, разбудил его жену – а та уже растолкала самого комвзвода ОВО.

– А мы уж было потеряли своего «заведующего оружием», – не кривя душой, вполне искренне обрадовался тот, – вчерась Анисимов с Кацем прибегали, ругалися на чём свет стоит… Обзывали тебя по всякому.

– Должность у них такая – ругаться.

– Это точно! Привёз то – за чем ездил?

– Привёз, привёз…, – отвечаю, – иначе бы не вернулся.

– Правильно: Фрол Изотыч, прямо как взбесился – запросто пристрелить может.

Усмехаюсь:

– А сейчас он сразу добреть начнёт…

– Да, жалко было бы – вернувшиеся мужики шибко тебя зауважали, товарищ Свешников, – вполголоса заговорщически, – ты как ещё поедешь в город в другой раз – меня обязательно возьми, Серафим Фёдорович…

Уклончиво отвечаю:

– Там видно будет – заранее не обещаю. Ты это, Гаврила… Дай мне ключи от того пакгауза – где пушка стоит.

– Да у меня бы в сарае сложил… Много ль, добра там у тебя?

– Много! Дай ключи, говорю!

Долго не выкобеливаясь, тот с готовностью:

– Погодь чуток, сейчас вынесу…

Получив ключи, я говорю:

– Ты пока не ложись – к тебе ночевать придём… Не тащится же на ночь глядя в Ульяновку.

– Ночуйте, не жалко…, – зевает, – а много вас будет?

– Я и, со мной один вьюнош. Заодно и познакомишься – в нашем отряде «сыном полка» будет…

– Кем, кем?!

– Долго объяснять… Потом узнаешь.

– Ладно! Пойду – скажу бабе, чтоб постелила вам обоим где…

* * *

Дальше, всё было вообще – проще выеденного яйца и, как говорится – делом техники!

Утром на построении, где меня только что на руках не подкидывали – как Юрия Гагарина вернувшегося после первого полёта на Луну, я представил Барона отряду и толкнул пламенную речь:

– Товарищи агенты особого военизированного отряда и младшие командиры! В республике свирепствует детская беспризорность! Если каждый отряд – подобно нашему, усыновит хотя бы по одному ребёнку…

Бла, бла, бла!!!

Естественно упомянул всех пролетарских вождей всуе и, целых три раза главного борца с беспризорностью – товарища Дзержинского Феликса Эдмундовича.

Мишка, застенчиво улыбался невинным ангелочком и, всем без исключения агентам понравился – даже тогда, когда я предложил взять его на общий отрядный кошт.

– Не обеднеем, чего уж там, – слышались голоса полные неподдельного энтузиазма, – обмундируем, прокормим – человеком воспитаем!

Так же – «на ура» прошло, что жить Мишка будет у всех по очереди – я тоже не исключение.

– Это, Михаил, для того – чтоб ты проникся народным духом и ничем от простого «быдла» не отличался, понял? Тебе сколько полных лет – всё забываю спросить?

– Шестнадцать…

– Дату рождения оставь прежней – чтоб не путаться, а год скинь – иногда очень полезно подольше оставаться ребёнком. Когда достигнешь совершеннолетия, у тебя будет как минимум три года стажа службы в войсках НКВД и столько же – комсомольского… Неплохой «стартовый капитал» для карьерного роста.

Мишка, скосив глаза куда-то влево-вверх, прикинул хрен к носу и обрадованно вскрикнул:

– Понял! Отлично придумал, Серафим!

– То-то, – взявшись за треснувший козырёк, я резким движением вниз надвинул ему кепку на нос, – голову человеку дана – не токмо кепку носить!

После построения, подождав когда агенты разойдутся по своим делам, заперлись с «воспитанником» в пакгаузе и провели предварительные работы по разборке «Бразье». Сперва поддомкратив, поставили кузов на чурки, затем сняли колёса. Слили горючее с бака и моторное масло с картера. Раскрутив все болты крепления двигателя, откинули цепь с коробки передач, отсоединили провода электрооборудования и трубки топливной системы…

Ближе к обеду дождавшись попутной телеги, погрузили на неё пустые керосиновые бидоны и мои вещи и, направились в Ульяновку. Первое время – пока оформляем документы и опекунство, Мишка поживёт у моего названного отца.

* * *

Дома нас встретил «до полусмерти» обрадованный Отец Фёдор – аж за сердце от радости хватался:

– Ты бы знал, Серафимушка, что тут про тебя только не наговорили…

– Ничего, ничего…, – обнимаю его, утешая, – сухие мозоли от «наговоров» в ушах не вырастают.

Не менее его обрадовался и наш «квартирант» – Певницкий Аристарх Христофорович:

– А я уж было, обратно лыжи навострил… Ваш Фрол Изотович и слышать ничего про театр не хочет!

– Так не с ним надо было переговоры вести – а с директором школы Кулагиным.

– С Нилом Николаевичем? Что-то не догадался…

– Устроил бы Вас, так или иначе… Вы рисовать умеете?

– Конечно! Какой гримёр рисовать не умеет?

– Официально устроились бы в школу учителем рисования, а любительский театр – как общественная нагрузка.

Как говорится: помяни чёрта – он и явится!

Не успели пообедав, перейти на чай с некоторыми вкусностями – что я из Нижнего привёз, как в трапезную без стука влетает товарищ Анисимов с неразлучным Федькой. У обоих рожи – как у расстрельной команды напротив окровавленной «стенки».

Не здороваясь:

– Что так долго?

Точно также, даже не пристав:

– В следующий раз пошлёшь своего «кучера», товарищ председатель – быстрее получится.

Федька, аж пунцово покраснел от злости – у нас с ним явная нелюбовь «с первого взгляда».

Фрол Изотович, не обратив никакого внимание на эмоциональное состояние своего холуя, уже несколько более сдержанно:

– Ну и как съездил…? Удачно?

Откусив изрядный кусок вкусной сушки, не торопясь тщательно пережевав и запивая чаем проглотив, отвечаю:

– Всё нормально, товарищ Анисимов: твой «француз» забегает строго по графику – зуб даю.

У меня даже неделя в запасе окажется… Так – на всякий случай.

– Денег и это…, – внимательно разглядывает мою кожаную курку висевшую на вешалке, – хватило?

– Откуда…, – махнул рукой, прибедняясь, – пришлось свои кровные ещё добавлять! Так что сам понимаешь…

Немножко успокоившись, тот понимающе кивает: мол, не беспокойся – так или иначе компенсирую. Затем, обращает внимание на Мишку:

– А это кто?

Федька перебивает с ответом:

– Ещё один дворянчик – по морде его видно!

Мишка, лишь ответил сиятельной улыбкой.

Я, осуждающе покачав головой:

– «Морда» – это у твоей кобылы, если что! А у людей – «лицо». А это, мой фронтовой товарищ – мы с ним из одного котелка рубали, одни сапоги носили по очереди и одной шинелью накрывались.

Затем, глядя на Федьку с явной угрозой в голосе:

– Поэтому полегче насчёт «дворянчика» – а то я могу и, в рожу заехать! Происхождения же он – самого что ни на есть пролетарского и, когда некоторые зад свой об бричку начальства полировали – кровь свою проливал за первое в мире государство рабочих и крестьян.

– Что-то уж молод он больно…, – с сомнением произнёс Анисимов, присаживаясь за стол и без разрешения наливая себе чаю.

– «Молод»?! Да в Красной Армии шестнадцатилетние полками – бывало, командовали! А Михаил Гешефтман – всего лишь горнистом у нас в полку был.

Тот, потянувшись было за сдобным кренделем с маком, тем не менее – как хорошая служебная овчарка настораживает уши:

– «Горнистом»? А ну-ка напой мне «привал»!

Мишка, старательно надувая щёки, что-то там изобразил – продудев как эфиопский слон, в период гона за эфиопской же слонихой. Удовлетворённо кивнув, Анисимов спросил не оборачиваясь:

– Фёдор! Кобылу то, хоть привязал или опять она от тебя сбигит куда?

– Да, вроде привязал…

– «Вроде»… Вроде Володи, под вид Фомы. Ну, так иди – проверь!

Тот, с обиженным видом вышел и больше не появлялся. Проводив его несколько скептически-неприязненным взглядом, Председатель Волисполкома протягивает мне «краба»:

– Ну здравствуй, товарищ Свешников!

– И Вам не хворать к досаде мировой буржуазии, товарищ Анисимов!

* * *

Во время чаепития, я подарил Председателю волостного Совета автомобильный журнал «Overdrive Magazine»:

– Смотри, Фрол Изотыч – девки американские какие!

Мнения разделились: если Аристарх Христофорович просто слюни пускал:

– Какие у них короткие юбки – едва коленки закрывают!

То Отцу Фёдору, явно не понравились короткие юбчонки на американских девчонках:

– Тьфу, срамота!

Мишка не удержавшись, сострил:

– Под юбками у них всех – одно и то же…

За что тут же схлопотал от меня звонкий подзатыльник, вызвавший всеобщее одобрение.

Я же приложил ладонь к сердцу:

– Вы уж извините отрока неразумного – нахватавшегося в казармах да окопах, всяческих «премудростей» от несознательных бойцов…

Разговор тут же перешёл про способы воспитания и перевоспитания подрастающего поколения с помощью «подручных средств» и затянулся до самого конца чаепития.

Лишь один Фрол Изотович молчал – не отрываясь смотря на цветные картинки и, по всему было видно – интересовали его вовсе не девки и их «короткие» юбки…

После чаепития, Анисимов до того раздобрел, что подбросил нас с Бароном до волостного управления НКВД.

– Ну смотри, Миша, – предупреждаю улучив момент, – от этого визита возможно – вся дальнейшая судьба твоя зависит! Поэтому хорошенько «жуй» язык, прежде чем по своему обыкновению – корявое что ляпнуть!

Однако вопреки моим опасениям, встреча мнимого «Гешефтмана» и товарища Каца пришла «на ура». Еврей, живший до 1915 года за «чертой оседлости», встретил «земляка» с распростёртыми объятиями! Мишка оказывается, за время своих странствий достаточно хорошо овладел «одесским разговорным» и шпарил на этом полуеврейском диалекте так, что позавидовал бы любой биндюжник с Молдаванки. А когда они вполне бойко побалакали на пшекском – у главы волостного НКВД не осталось никаких сомнений в достоверности навешанной ему на уши «лапши» и он клятвенно пообещал восстановить товарищу Гешефтману его утраченные документы.

Узнав, что отряд военизированной охраны полустанка решил взять над Михаилом коллективное опекунство, Абрам Израилевич выразил вполне искреннее сожаление, что его опередили… Я ему с нисколько не деланным энтузиазмом:

– Товарищ Кац! В республике полным-полно подобного «контингента» и волостной отдел НКВД может взять на воспитание хоть дюжину.

Тот, только своим горбатым шнобелем повёл!

Забегая немного вперёд сообщу, что я очень хорошо распиарил в комсомольских, в уездных и губернских СМИ – факт усыновления беспризорника нашим ульяновским ОВО. Написал и в редакции ведущих центральных газет. В этот раз, не в «Правде» конечно – а «всего лишь» в «Известиях», но всё же опубликовали мою маленькую статейку – вызвавшую большой резонанс. Затем, статьи других авторов на эту тему – посыпались как из рога изобилия!

Последствия моего вмешательства в естественный ход событий, мне был очевиден. Не знаю, может и «в реале» такое явление – имело место быть, но движение по усыновлению беспризорных детей воинскими частями – вскоре стало довольно массовым…

«Сын полка» – так и мелькало в газетных заголовках!

Хотя, конечно – это была всего лишь капля в море.

* * *

После районного отдела НКВД, мы с Мишкой пошли в гараж – где меня уже ждала-поджидала вся команда.

Елизавета, лишь увидев выходящего из-за угла, с визгом кинулась мне на шею и, не стесняясь никого, покрыла всё лицо жаркими поцелуями:

– Я одна верила, что ты обязательно вернёшься!

Остальные мои помощники, как-то смущённо отводили глаза.

Оказывается, за время моего отсутствия – среди членов первой в Ульяновке комсомольской ячейки, бушевали нешуточные страсти, а близнецы Ванька и Санька – даже по своему обыкновению подрались и, теперь отсвечивали практически одинаковыми фингалами.

– Да куда бы я делся от своих парней…, – целую Елизавету в зарумянившуюся щёчку, – и от самой прелестной девушки на просторах этой части обитаемой Галактики?!

От моих слов ребята ожили и тоже весьма сердечно – хоть и по-детски неуклюже, выразили свою радость меня вновь лицезреть.

Наконец, все обратили внимание на Барона.

– А это кто с тобой, Серафим? – с ревнивыми нотками спросил Ефим.

– Ах, да… Знакомьтесь, товарищи: Михаил Гешефтман – мой боевой товарищ, сын полка и также как и, вы – комсомолец…

Вкратце рассказал нашу с ним «историю» вооружённой борьбы с белополяками и Мишку обступили с вопросами:

– Ты вправду воевал? Ух, ты…

– А у поляков танков и самолётов много? Ух ты, жесть…

– Тебя вправду ранили? Ну покажь… Ух, ты… Больно было, да?

Интересно было наблюдать за началом отношений Ефима и Михаила: как два кобеля «обнюхались» при приёме новичка в стаю. Вроде и, слов немного и диалогов – раз, два и обчёлся, но сколько потайного смысла в жестах, в взглядах…

И, главное – проверка «на прогиб»!

Я заранее Михаила проинструктировал, расставляя всех по местам «в стае»:

– Лиза – моя девушка, про неё даже не думай. Главный после меня – Ефим. Ты же держись как бы немного в стороне – не как единое с ними целое, а скорее – как самостоятельный союзник. Всё понял?

Тот, недоумевает:

– Конечно, понял. Вот, только не понял…?

Достаточно резко обрываю:

– Подрастёшь да поумнеешь – поймёшь. А пока, это тебе понимать ещё рано… Да и, вредно!

Вот и сейчас: выдержав достаточно длинную паузу – чтоб не уронить достоинство, Михаил «сморгнул» первым и, Ефим Анисимов тут же успокоился – его верховенство никто не оспаривает.

– Что это у тебя в руках, Миша, – спрашивают ребята, – такое круглое? Глобус, что ли где свистнул?!

– Это – футбольный мяч, – достаёт из сумки, – про футбол что-нибудь слышали?

– Слышать то, слышали…, – каждый норовит пощупать.

Мишка набивает на ноге несколько раз и, ловко пнув, отправляет мяч в ворота…

– ГОЛ!!!

…В закрытые гаражные ворота. Отскочивший мяч он остановил ногой и, ею же подкинув, поймал в руки – что вызвало нешуточный ажиотаж:

– Ух, ты… Ловко! Научишь?

– Конечно! Вот возьми – попробуй сам… Ничего – у меня тоже в первый раз не получилось.

Молодёжь, на завтра откладывать интересное занятие не хочет – да и, не может… На то она и молодёжь! Тут же приступили к тренировкам, а мы с «моей девушкой» уселись на лавочку возле гаража, взявшись за руки и «влюблёнными» глазами смотрели друг на друга.

Улыбаясь, вполне искренне – тем не менее достаточно строго поучаю её, менторским тоном:

– Ошибка, Лиза! Если ты так будешь при каждой встрече вешаться на шею – даже любящему тебя мужчине, он вскоре будет считать это за должное… А там недолго и, до потери всякого к тебе интереса.

Та, широко раскрыв глаза:

– Я вправду была очень рада тебя увидеть, Серафим!

Кто б сомневался…

– Не важно! Ты должна была стоять скромно, немножко в сторонке и загадочно улыбаться. А я должен был внутренне беситься, не понимая – рада ты мне или не очень… А может, ты за моё отсутствие кого другого нашла?!

– Да, нет… Я…

– Не важно! Главное – я должен теряться в догадках.

Елизавета внимательно – как усердная ученица, покорно слушала.

– Учись скрывать свои чувства, привыкай всегда носить на лице «маску»: иначе, кроме как домохозяйки – увешанной сопливыми детьми, ничего путного из тебя не получится…

Не дождавшись когда парни натешатся новой игрушкой, я проводил её домой – где довольно долго посидел и поболтал «под чай» с Надеждой Павловной об всяком-разном.

Возвращаясь уже впотьмах, прохожу мимо Трактира…

Дай, думаю – зайду!

И, «зашёл» – недолго думая…

Глава 12. «Делу конец – новым делам венец»

Хорошенько отдохнув после «командировки», я через сутки нанял у нэпмана – владельца «почтовой станции» ломовую телегу и, с раннего с утречка загнал в гараж – попросив возницу-биндюжника погулять. Пока он «гулял», мы с Мишкой загрузили в неё разобранный двигатель председательского «Бразье» вместе с лебёдкой, уже разбортированные колёса и прочий ненужный железный хлам. Накрыли тщательно поклажу брезентом и кликнув водителя кобылы поехали на полустанок – где таким же макаром разгрузили всё привезённое в знакомый уже пакгауз.

После развода караулов, подвесив лебёдку к потолочной балке пакгауза – сняли двигатель с «Бразье-кабриолета». Само собой, я не забыл написать суриком «инвентарный номер» на снятом и отмытом керосином двигателе.

Возвращались пешком и, зайдя в пустующий концлагерь – планово проверить «пердуна с пердянкой», я решил немного пострелять – обновляя навыки после довольно продолжительного перерыва. Стало интересно узнать, как стреляет из «Нагана» Михаил…

Оказывается, несмотря на все мои упражнения – гораздо лучше, чем я!

– Какой-то секрет, Гриль Уленшпигель хренов? – немного раздосадовано интересуюсь.

– Конечно… Как без них?

– Может – расскажешь-покажешь?

– Как два пальца обосцать…, – пытливо заглядывает мне в глаза, – а научить метать ножи в ответку?

Хронноаборигены цепляют мои словечки и их сочетания, просто влёт!

– Да, не в лом! Могу научить метать, что хочешь – лишь бы «оно» было продолговатым и имело хотя бы один заострённый конец. Но только после того, как «Бразье» забегает…

– Замётано, Серафим!

После обеда всей толпой грунтовали кузов в гараже, а потом разбившись на две «команды» – играли в футбол в одни ворота. За меня были Санька и Ванька, а за Ефима – Домовёнок и Брат-Кондрат. Мишка судил, а Елизавета была за «общего» голкипера и, как казалось – отбивала голевые удары лишь одним своим визгом! Хотя я сильно «подыгрывал», а братья постоянно ссорились до драки за каждый пас – но команда противника проигрывала с крупным счётом и Анисимов-младший не по-детски психовал и ругал Лизу – что она специально пропускает мои мячи.

Ой, как не любит он проигрывать!

Потихоньку, вокруг «футбольного поля» собралась толпа зрителей – не только «соответствующего» возраста, кстати. В момент врубившись в суть происходящего действа, они дружно «болели» и комментировали «матч» так – что уши сохли.

В общем, вечер удался.

* * *

На следующее утро в пакгаузе, мы с Бароном перебортивовали колёса – засунув в «родные» шины колёс анисимовского «француза», камеры с угнанного. Старая резина ещё с годик послужит – а «новую» с «Бразье-кабриолета», я приберёг для следующего капитального ремонта. Ну, или продать «на сторону» можно будет – если мои отношения с главой волостного Совета, в будущем не заладятся. Заодно подшаманил запаску – кустарно, но надёжно завулканизировав сырой резиной рваный прокол на её камере.

Через неделю после моего возращения из Нижнего Новгорода, стоящий в гараже "Бразье 30/60 CV" – был загрунтован, покрашен в «радикально чёрный цвет» и покрыт лаком. Когда всё это достаточно хорошо высохло, точно также – раним-раним утром, привезли на телеге «новый» двигатель и колёса. Заранее предупредил, что на разводе нас с Михаилом не будет и, уже в тот же день к обеду – с ремонтом было в основном закончено. Оставались ещё кое-какие пустяки – но их можно будет устранить на ходу…

Пообедав в столовой, заправили бензином, проверил ещё раз масло в ведущем мосту и картере двигателя уже «родным» щупом, даю команду Кузьке-Домовёнку:

– Заводи!

Под бдительным присмотром проинструктировавшего его Барона, тот резко крутнул ручку – раз, два, три… Взревев, двигатель завёлся.

СВЕРШИЛОСЬ!!!

– УРА!!!

Я и вся моя «банда», радостно скачем вокруг «Бразье», восторженно орём каждый своё и, хлопаем в ладоши.

– УРА!!! УРА!!! УРА!!!

Товарищ Анисимов, услышав по звуку из гаража, прибежал на радостях из своего кабинета, отсалютовал в воздух из «Нагана» переполошив полгорода и, буквально землю от нетерпения «копытами грёб» – желая тотчас усесться за руль… Но я выбил у него ещё трое суток на «обкатку»:

– Дело, конечно хозяйское, Фрол Изотович – но считаю своим долгом предупредить: если «клина» не обкатанный движок даст – тебе его даже сам Господь Бог, уже не отремонтирует! Эта модель снята с производства и запчасти для неё уже не изготовляются.

– Господа Бога нет…, – не совсем уверенно промолвил главарь местных большевиков, – мы его ещё в семнадцатом году отменили.

– Тем более!

Постоял ещё, несколько неприязненно посмотрел на своего «француза» и ушёл восвояси, не солоно хлебавши.

Что-то он вообще, в последнее время какой-то потерянный и неприкаянный стал! После того, как я подарил ему американский автомобильный журнал с цветными картинками.

За три дня, я сполна сдержал данное обещание: мои юные помощники вдоволь накатались за городом на автомобиле. Даже, в честь успешного завершения нашего первого совместного дела, мы с ними устроили небольшой комсомольский «корпоративчик» на природе за городом – с шашлычком и лёгким винцом. Как известно такие мероприятия способствуют ещё большему сплочению коллектива.

Предварительно доведя народ до нужной психологической кондиции – я толкнул небольшую речь:

– Я знаю, у каждого из вас есть своя мечта – вряд ли реализуемая поодиночке… Но, если наши мечты объединить, поставить перед собой общую цель, составить план и упорно, настойчиво к ней двигаться – то можно очень многого достигнуть, ребята…

Поочерёдно смотря в глаза каждому

– …Можно, даже невозможное свершить!

Наконец, я подогнал «Бразье» к анисимовскому крыльцу и отрапортовал, с самой что ни на есть серьёзной миной, приложив руку к козырьку:

– Товарищ Председатель исполнительного комитета волостной ячейки ВКП(б), разрешите доложить: автомобиль отремонтирован, заправлен и находится в технички-исправном состоянии! «Получите и распишитесь», как говорится…

Фрол Изотович, долго-долго жал-тряс мою руку и говорил всякие – приятные слуху слова, но чаще всего повторял:

– Ох и молодец ты, товарищ Свешников! Ох и, молодец!

Я заулыбался до ушей: ласковое слово начальника – оно, даже кошке приятно. А для попаданца-прогрессора оно означает – самую первую ступеньку к успешной реализации его самых смелых замыслов…

* * *

Однако, это ещё не конец автомобильной истории!

Как я уже говорил, стоит нормальному человеку хоть раз «посидеть» за рулём, как у него развивается автозависимость – некая разновидность «наркотической». Мои помощники-комсомольцы тоже люди, поэтому и недели не прошло, как Кузька-Домовёнок который вполне официально был принят ко мне в штат слесарем-ремонтником, принялся канючить:

– Серафим! Ребята хотят ещё кататься.

– Боюсь, ребятам я ничем помочь не могу…

– Помнишь, ты нам говорил: «Если поставить перед собой цель, составить план и, всем вместе упорно и настойчиво двигаться…». Ребята хотят учиться ездить, а я хочу ещё учиться ремонтировать автомобиль…

– Я это очень хорошо помню, Кузьма! Подожди чуток, мне надо немного подумать.

Чешу затылок: если ребята чего-то хотят – лучше эту их «хотелку» контролировать. Иначе, нас ждёт ещё одна «история» с автоугоном.

Наконец, взвесив всё «за» и «против», я решился:

– Как известно, народная мудрость гласит: «Любишь на саночках кататься, люби и их… Мастерить». Будем делать… Нет, не автомобиль – его мы пока не потянем. Моторную телегу для Красной Армии.

Санька и Ванька, смотрят разинув рты, остальные тоже в полной прострации:

– «Телегу»… Из дерева, что ли?

– Из дерева, из дерева – из него самого, ребятишки! На дереве «набьём руку» – а там глядишь и, до железного «коня» руки дойдут. План у меня такой…

* * *

Это, вовсе никакой не бред, как подумал бы какой-нибудь – избалованный забугорными четырёхколёсными ништяками диванный экспэрд, из сытого и благополучного 21 тысячелетия. Примеров, не целиком конечно, а частично деревянных автомобилей – хоть пруд пруди и, деревянные кабины военных «ЗИС-5В» и послевоенных «КрАЗов» – лишь одни из них.

Автомобилестроение вообще вышло из «экипажных», сиречь – каретных мастерских и, дерево – как материал конструкции автомобиля, было довольно обыденным явлением в конце 19 – начале 20 века. Конечно, для развитой технологически Европы или Америки – деревянные автомобили, это уже история.

А нам то, чё выёживаться?

Мы от них отстали лет на… Об этом очень хорошо товарищ Сталин сказал (скажет) – я пожалуй, повторяться не буду.

А вспомнить деревянные самолёты советской авиации времён Второй мировой войны? У знаменитого «Ил-2» лишь бронекорпус был стальным, а остальное – крылья и хвост, из дерева.

А наш «лакированный гарантированный гроб» – истребитель «ЛаГГ-3», то есть? Цельнодеревянный самолёт – за исключением мотора, вооружения, шасси и лётчика, конечно.

«Так то ж – «совок», – скажите вы, – при проклятом «совке» и рубли деревянными были».

А, вот и хрен угадали!

Планер лучшего бомбардировщиков союзников – британского «Москито», тоже был, даже не «по пояс» – а целиком деревянным… Конечно, не из берёзы, ёлки да сосны – как наши, а из тропической бальзы.

Однако, «дерево» оно и есть дерево – какой породы оно ни есть!

При «развитом социализме» или в «эпоху застоя» – кому как нравится, полным-полно было самодельщиков-автостроителей – «из того что было», собиравших порою довольно достойные конструкции автомобилей и, затем устаивающих всевозможные конкурсы и автопробеги.

Да, уж… Блеск и нищета в одном флаконе, как говорится!

С одной стороны – дефицит всего и вся, политический тоталитаризм, с другой – полная свобода творчества для людей – дружащих как с головой, так и с руками, а не просто – потребителей вещей сделанных другими.

Однако и, в это время есть такие «самоделкины» – которые буквально из «гов…на и палок», делает довольно зачётные вещи. Нет, речь идёт не о легендарной «Антилопе Гну» Адама Козлевича – соратника Остапа Бендера, вовсе не о ней.

Где-то на Урале в разгар Империалистической войны, некто Дмитрий Петунин – токарь с двумя классами церковно-приходской школы и золотыми руками, изготовил «моторную телегу» для возки дров из леса.

К этому факту можно относиться как угодно – но машина ездила! Более сорока лет ездила, обе мировые войны пережила, исправно снабжая как семью самого изобретателя – так и его соседей, дровами и сеном. Я посчитал бы за фейк, если бы своими глазами не видел фотографию этого чуда деревенской технологии в музее!

Характеристики и устройство автомобиля помню смутно… Вроде бы, практически всё из дерева – даже рессоры, не говоря уже про раму или колёса, а картер двигателя воздушного охлаждения мощностью в шесть «кобыл» – из чугунного радиатора отопления. Главное, всё просто до безобразия и ремонтируется прямо «на коленке» – с помощью пилы «Дружба-2», прадедовского топора, плоского рашпиля и, одной – «вполне определённой матери»…

Рисунок 28. Дмитрий Петунин и его «моторная телега».

Стебаюсь, конечно!

Естественно, заправляется это чудо деревенского автопрома бензином, однако на случай его отсутствия, изобретателем был предусмотрен переход на генераторный газ. Тогда, вообще без проблем – напилил чурочек по размерам, закинул, раскочегарил и вперёд.

Генри Форд, массово выпуская своё «ведро с гайками» – автомобиль «Форд-Т», «сделал Америку»… Адольф Гитлер собрав с доверчивых бюреров лавы, дал Германии народный автомобиль – «Фольксваген»… Правда, уже после своей героической гибели в Фюрербункере.

А мы с Кузькой – чем хуже, спрашиваю?

Уверен – у нас, у русских, своя специфика. Пока они там «на самом» верху – ждут пришествия Мировой революции, определяются с индустриализацией и первыми пятилетками:

Даёшь народам России народную моторную телегу!

Здесь, дело даже не в «Красной Армии» – упомянутой для «красного» же словца и для разжигания энтузиазма в юных сердцах…

Вот какая у меня задумка.

ТТХ «моторной телеги» Петюнина не сильно отличались от обычной гужевой телеги запряжённой одной-единственной среднестатистической лошадью: скорость 10 километров в час и грузоподъёмность в полтонны… Разве что в суточном пробеге должен быть ощутимый разрыв: ведь в отличии от живого организма – неживой механизм никогда не устаёт и может работать до полного износа трущихся частей.

Казалось бы – какая разница, да? Купи ты лошадь и не парься, мужик!

Однако, говорящие так – истинные горожане как минимум в третьем поколении и, даже если они достаточно эрудированы и не являются пресловутыми «жертвами ЕГЭ» – не вполне представляют себе, что такое «лошадь».

Объясняю на пальцах:

Приехав на автомобиле домой, мы его ставим под навес или в гараж и, если он исправен – забываем про его существование до следующей поездки: до утра, на день, на два, на неделю… А то и, на месяц или даже – на полгода, а то и год.

С четвероногими помощниками мощностью в одну-единственную лошадиную силу – такая «забывчивость» не пролезет, ибо:

Она сдохнет!

Не важно – работает лошадь в поле или стоит в конюшне, она требует: во-первых ухода за собой, во-вторых кормёжки. Иначе, она быстро «откинет подковы», а вслед за ней возможно – вымрет от голода и холода вся ваша семья, если вы простой крестьянин. Ну, или пойдёт по миру с протянутой рукой – если год не слишком голодный, а «обычный»…

Немаловажное обстоятельство: в отличии от коровы – которая и на соломе с крыши до первой зелёной травки прожить-протянуть может (хотя молока для своих детишек – вы от неё уже не дождётесь), лошади нужно качественное сено, овёс и зерно… Особенно, для работы.

Так вот, повторяю ещё раз: лошадь жрёт много и главное – в отличии от автомобиля, она жрёт ВСЕГДА!!!

Я, находясь в этом времени, уже достаточно много слышал просто душераздирающих историй, о том – как хозяин-мужик предпочитает в голодную зиму кормить последним сеном лошадь, а не корову – дающую его детям молоко. Кормовые овёс и зерно тоже приберегались для весенне-полевых работ лошади, а не собственным умирающим детям… По жестокому – но проверенному веками выживания в суровых условиях русского Нечерноземья, принципу: «детей баба ещё нарожает, а вот лошадь – она родить не сможет, как ни старайся».

Дикость и варварство, скажете вы и будете неправы – без лошади и рожать будет некому…

Рисунок 29. Голодающие дети Поволжья.

Вся семья целиком вымрет!

Вот у меня и такая мысля: частично заменив лошадь моторной телегой, я возможно несколько уменьшу детскую смертность. Пару сотен тысяч, а то и – миллионов (тьфу, тьфу, тьфу!) бойцов и пар рабочих рук к 1941 году, разве они будут лишними?!

– Кузьма, – как можно серьёзнее обращаюсь к Домовёнку, – назначаешься главным конструктором по проектированию моторной телеги для РККА.

Тот, с потаённой радостью в глазах, но несколько опешив:

– А как же мотор? Мотор-то из дерева не вырубишь!

– Конечно, нет. Но у меня на полустанке в пакгаузе, есть кой-какие «железяки»…

Мы с Домовёнком в лучшем положении, чем Петунин на далёком седом Урале – у нас на первое время «лишние» запчасти от «Бразье» есть.

– …Думаю, для почину хватит.

* * *

Через недельку, когда доделали кое-что по мелочи и страсти-мордасти по реанимированному «Бразье» улеглись, всерьёз занялся организацией комсомольской ячейки. Фрол Изотович, без разговоров выделил нам комнатушку в здании волостной организации РКП(б) и, на первом же комсомольском собрании – которое по уставу является высшим органом этой молодёжной организации, меня избрали секретарём волостной ячейки РКСМ.

Немного забегая вперёд, скажу – чтоб не возвращаться к этой теме: уже осенью наша комсомольская организация – в которую кого попадя не брали, должен заметить, насчитывала порядка двадцати человек… К весне 1923 года – уже более сорока.

Руководить любым коллективом на самом деле довольно просто – если уметь находить нужных, способных к делу людей и правильно их расставлять на нижестоящих должностях! Я делать такое, за семьдесят «с хвостиком» прожитых «там» лет, слава Богу научился.

Меньше всего хлопот и забот доставляла Елизавета Молчанова, которая стала отвечать за всю «бюрократию» – вести протоколы собраний, составлять личные дела комсомольцев и кандидатов и так далее.

Тут же, грамотно скинул полномочия на Ефима Анисимова – назначив его «ответственным» секретарём… Себе оставил только сбор комсомольских взносов, по факту. Конечно, не забывал контролировать, но со временем всё меньше и меньше – детишки попались на редкость способные. Тем более, если не лениться их вовремя «тыкать носом». Особенно частенько мне приходилось проделывать эту «процедуру» с самим сыном нашего Председателя:

– Ты считаешь, Ефим, что тебя окружают люди – под вид тебя: они все понимают, полностью разделяют твою точку зрения и стоит им только рассказать – что ты от них хочешь, как они тут же бросятся выполнять твои инструкции… А чтобы они выполняли их быстро, достаточно просто на них наорать. Но, к сожалению или к счастью – большинство окружающих на тебя совершенно на тебя не похожи и, это «большинство» – предпочитает действовать импульсно, а не логично!

– Серафим! Ты же сам говорил: найди людей, расставь приоритеты, дай каждому задание и назначь ответственных…

– Всё это так, но существуют нюансы – которые ты не должен забывать. Постановка задачи конкретному лицу далеко не всегда приводит к ее выполнению. Спрашиваешь, почему?

Раскрыв рот:

– Почему?

– Согласно самому передовому на сей момент учению Дарвина – люди произошли от обезьяны, от которой унаследовали некоторые рудименты – вроде шерсти в отдельных местах тела и поведения. А значит, внутри каждого из нас живёт своя «мартышка» – для которой нет ни прошлого и будущего, только сиюминутный интерес: жрать, пить, спать… И ещё то, что очень хорошо рифмуется со всеми этими занятиями. Веселиться, наконец или просто валяться на диване и, ничего более не делать.

– Увы, но таких людей большинство и, заставить их сделать что-то полезное (то есть – быть человеком), может только страх – опасность для их жизни, «потери лица» или положения в обществе… Как только этот «страх» исчезает, большинство человечества – опять возвращается в своё привычное «обезьянье» состояние.

Ефим озадачен – на лицо явное противоречие:

– Так, что же мне делать, чтоб подчинённый мне человек – почаще был человеком и пореже обезьяной?

Многозначительно подняв палец:

– Первым делом, постарайся поменьше на них орать – испуганная макака очень плохой работник…

Ну и так далее – полный расклад.

Не переймёт он передовой стиль науки управления начала 21 века, за один раз – переймёт за второй, пятый, десятый… Буду «долбить» в одну точку, пока не сделаю из Ефимки Анисимова – «самого эффективного менеджера» века двадцатого!

Другая проблема…

Вопреки ожидаемому, Санька да Ванька от меня с военным делом не отстали!

К несчастью для меня у них оказалась отличная память и не по-детски стальные упорство и настойчивость… Они выучили «на зубок» все воинские уставы – что я им дал в начале ремонта «Бразье» и, теперь опять донимали меня – давя на комсомольское сознание:

– Серафим! Ты же учился на командирских курсах? Теперь, давай учи нас.

Приняв «экзамен» по теории я поморщил лоб и нашёл новую откорячку:

– Ребята! Уставы – уставами, а без строевой подготовки в военном деле никак! Не умеешь шагать в ногу – не сможешь воевать.

Брат-Кондрат презрительно фыркнул:

– Муштра…? Это атрибут старой, царской армии – нашей народной она не нужна. В Красной Армии всё держится на классовой сознательности бойцов, а не на дрессировке шкурами-фельдфебелями…

Жестко обрываю:

– Кондрат! Давай, ты сначала в этой Красной Армии послужишь, повоюешь – а потом расскажешь нам, на чём она «держится»… Хорошо?

Под общий смех тот смутился, густо покраснел и больше не совался «поперёк батьки».

Объясняю для всех:

– Строевая подготовка, она же «муштра» или если угодно – «дрессировка», вырабатывает у бойца автоматизм действия по команде в условиях – когда рассуждать ему некогда, или он это сделать не в состоянии из-за психического состояния. Особенно этот «автоматизм» важен в первом бою… Михаил!

Барон с готовностью:

– Слушаю, Серафим.

– Что ты чувствовал, когда в тебя первый раз участвовал в бою?

Тот, как будто об чём-то обыденном, несколько застенчиво признался:

– Сказать по правде – в первом бою я обмочился, лишь услышав звук пуль.

И, зевнул…

Это было сказано таким тоном, что никто даже не засмеялся.

– Какие у тебя были желания…. Ээээ… Кроме желания справить естественные потребности, конечно?

– Убежать куда-нибудь подальше, или спрятаться поглубже – чтоб не нашли.

– И что тебе помешало убежать?

– Фельд… Командир отделения как рявкнет под ухом: «ВСТАТЬ!!! В АТАКУ, ВПЕРЁД!!!», я автоматически соскочил и побежал вперёд – ничего не соображая. Первый бой я вообще не помню – должен признаться!

– ВОТ!!! – с многозначительным видом, подняв указательный палец вверх, – выработанная муштрой привычка подчиняться командиру, помогла Михаилу преодолеть свой страх и возможно спасла его от расстрела по приговору реввоентрибунала.

Санька и Ванька накинулись на меня с удвоенной энергией:

– Так давай, учи нас строевой подготовке!

Довольно настырные ребятишки – должен заметить… Конечно, желание учиться военному делу весьма похвальное – но навряд ли у меня будет достаточно времени, чтоб заниматься с ними регулярно.

Со всей строгостью говорю:

– Строевой подготовкой с новобранцами занимается не ротный командир, а сержан… Младшие командиры. Товарищ Гешефтман!

Тот, скептически этих двоих оглядел с головы до ног:

– Всего двое? Не, ничего не получится – надо хотя бы одно отделение.

Я оглядел ребят, но те красноречиво отвернулись. Лишь Лизавета, приняв с готовностью стойку «смирно», выпятила свои прелестные девичьи грудки… Однако, Мишка наотрез отказался возглавить «женский батальон», мотивируя:

– Вы команду «ложись» неправильно понимаете…

За что под общий смех схлопотал лёгкий подзатыльник от дамы и, мою критику за гендерный расизм.

Тогда я снова к близнецам, с новым заданием:

– Наберёте каждый по отделению – от семи до одиннадцати ребят желающих заниматься военным делом, заставите каждого из них выучить уставы и, тогда товарищ Гешефтман – будет учить вас всех строевой подготовке… Верно, Миша?

Тот, поняв мою «игру», сделал зверское лицо:

– Семь шкур буду драть, как царский фельдфебель!

Надеюсь, хоть счас они от меня отстанут…

Кондрат Конофальский – «Брат-Кондрат», в нашей комсомольской ячейке отвечает за прессу: за выпуск собственной стенгазеты и, за получение, распространение и разъяснение среди комсомольцев и сочувствующих центральных и губернских газет.

Кроме этого и другого всего прочего, он взялся у меня за «идеологию»: читает лекции по марксизму и истории революционного движения, политинформации по внутреннему и внешнеполитическому положению Республики. Разъясняет декреты и постановления Советского правительства. У него определённо имеется некий педагогический дар и способность убеждения, которые – развивать и развивать надо.

Видать мои слова об возможности стать теоретиком «единственно верного учения», крепко запали этому пареньку в душу!

Потихоньку, очень осторожно с ним этим занимаюсь – идеологически «направляя» его в нужную мне сторону… Чтоб, он не был слишком «зашоренным» с этих вопросах и не шибко зацикливался на роли Троцкого и прочих – будущих жертв политических репрессий.

Вообще, время НЭПа – время бесконечных дискуссий по каждому поводу и без них. И мы с Братом-Кондратом – тоже довольно часто дискутировали, спорили…

Естественно, по части «теории марксизма» он соображал лучше всех и без всякого сомнения – даже лучше самого меня. Я, в наших с ним идеологических «баталиях», мог его обыграть – только за счёт лучшей тактики спора, наработанной «практически» прожитыми годами.

Как-то уже после окончания ремонта «Француза», уже довольно поздним вечерком он пришёл ко мне домой и краснея как красна девица – предоставил мне «на суд» свой первый «труд» по теории марксизма, написанный в обычной школьной тетрадке с портретом Бухарина на обложке. При нём внимательно всё прочитал, делая исправления в орфографических и прочих ошибках.

Конечно, наивняк просто дикий!

Однако, вслух сказал ободряюще:

– Очень хорошо – просто свежая струя воздуха в затхлом помещении! Но, тебе надо ещё работать и работать над статьей, Кондрат. Вот в частности в этом месте, ты пишешь… А, надо вот так… А эту мысль надо развить – слегка переделав… А вот это – КЛАСС!!! Однако, требуется ещё работать и работать…

С тех пор он довольно часто стал бывать у нас с «заветной» тетрадочкой, принося исправленный текст – который постепенно, незаметно для него самого, стал уже не его, а моим.

Наконец ближе к концу лета, статья Кондрата Конофальского под нейтральным заголовком «К вопросу об задачах Союза молодёжи в текущей период» и под псевдонимом «Товарищ Че», была опубликована в губернской молодёжной газете… Всесоюзной «Комсомольской правды» ещё не существовало. В относительно небольшой по объёму статье, интересующий нас вопрос – об возможности построения социализма в отдельной стране, был упомянут лишь вскользь – однако вызвал хоть и непродолжительную, но яростную дискуссию.

Кондрат был вельми опечален резким неприятием самой идеи читателями, но я его утешил:

– Главное, тебя заметили! К тому времени, когда сама история убедит большинство твоих критиков в твоей правоте – у тебя уже будет имя.

И будущий теоретик марксизма принялся за новый «труд», по тому же вопросу…

Эх, скорее бы уже мой комп к чему-нибудь «электрическому» подсоединить. С «Вордом» да с «послезнанием», мой «теоретик» – таких «нетленнок» напишет!

Наш «Домовёнок» – Кузьма Рубцов, то есть, кроме того, что был рядовым комсомольцем, собрав человек пять-шесть «левых» – таких же как он «юных техников», вёл потихонечку (как умел) кружок автодела в гараже волостного Совета. Фрол Анисимов, хоть и шипел как гусак – но иногда предоставлял свой «Бразье» в их распоряжение под моим присмотром и гарантией, что те ничего лишнего не сломают. Ну, а во время достаточно частых мелких поломок, эта французская лохматина была в полной их власти – я лишь советы «со стороны» давал… Со временем, привёз обратно разобранный «родной» двигатель в качестве наглядного пособия – на первое время этого хватало.

Одновременно, мы с Кузькой стали присматриваться к этим самым «лишним» деталям. Четырёх-«горшковый» двигатель «Бразье», как я уже говорил состоит из двух отдельных блоков цилиндров на одном картере. Один из них только в переплавку и годен, а вот второй…

Остальные члены нашего комсомольского актива, со временем как-то охладели к идее сконструировать «народную» моторную телегу, а эти нет! Конечно же, я помогаю им чем могу и не только добрым словом и мудрым советом. Однако, особо не балую – талант должен быть голодным и, до многих вещей доходить самостоятельно… Поддерживаю их энтузиазм на определённой «планке», но не более того.

Санька да Ванька Телегины забросив автодело, всерьёз увлеклись футболом совмещая его со строевой подготовкой. Михаил Гешефтман – которого я вполне официально назначил тренером по футболу и неофициально – «фельдфебелем-шкуродёром», создал из их сверстников две полные команды во главе с капитанами-близнецами и гонял их «в хвост и в гриву».

Между «командами-отделениями» разжигалось соперничество за первое место – как моральные, так и материальные: я из своих весьма скудных средств выделял малую толику на призы. Чаще всего это были какие-нибудь сладости.

Ох и, страсти кипели при «товарищеских» матчах… Ох и, «зарубы» иногда происходили…

Весь посёлок сбегался посмотреть!

Кроме этого, со временем я скинул на Барона и всё своё «бумаготворчество» на полустанке – в отряде военизированной охраны он как бы стал внештатным писарем. У Мишки был удивительно красивый почерк…

Просто золото, а не почерк!

Таким образом, после того – как я расставил «всех по местам», у меня образовалось просто уймище свободного времени.

* * *

Как-то раз меня на комсомольском собрании спросили:

– Что такое «социализм», Серафим? Только простыми словами – не как в книгах?

– «Социализм» в моём понимании, когда государство и общество в целом – социально-ответственны перед каждым человеком. Когда выполняются его права на труд, на образование, на медицинское обслуживание и пенсионное обеспечение в случае нетрудоспособности или при наступления старости.

С такой точки зрения поздний СССР, да – был социалистическим государством.

– А что такое «коммунизм»?

Я вздохнул: как ответить на то, что сам не понимаешь?

– Скажу стихами Владимира Маяковского:

– «Если мы коммунизм построить хотим,

Трепачи на трибунах не требуются.

Коммунизм для меня -

Самый высший интим,

А о самом интимном -

Не треплются».[29]

Когда провожал Елизавету, она спросила:

– Признайся, Серафим – это твои стихи, а не Маяковского?

– Не признаюсь!

* * *

Хотя по уговору между мной и Анисимовым, я могу иметь брать «Бразье» для ежедневных поездок на полустанок, я особо часто делать этого не стал – предпочитая ходить пешком, если нет какой поспешности. Зато, на третий день же день после завершения ремонта и сдачи «Француза» под ключ, я съездил в закрытый после Октября старообрядческий женский монастырь и хорошенько его обследовал.

Ну, несколько не соответствует моим представлениям о монастырях… Никаких высоких каменных стен, башен – в которых томились и проливали слёзы русские царицы, попавшие в немилость охладевших к ним самодержцев-прелюбодейцев… Несколько двухэтажных зданий, построенных квадратом, глухой стеной наружу – среди которых возвышалась громадой «небоскрёба», церковь с высокой колокольней – когда-то, увенчанной восьмиконечным старообрядческим православным крестом… Колоколов, кстати, тоже уже давно нет – как и многого другого: монастырский комплекс варварски разграблен местными крестьянами – всё ценное, что смогли отломать – отломали и унесли.

Однако, сами здания – весьма добротные и с приличной толщиной кирпичных стен, целым-целёхоньки! По кельям подсчитал: народу здесь «женску полу» – под триста душ или поболее того, проживало.

Это хорошо…

Большая каменная конюшня, коровники: земли кругом непахотные, зато выпасные – поэтому экономика монастыря держалась исключительно на молочном животноводстве. Когда мужики приватизировали скот – монахиням элементарно нечего стало кушать и, они кто не разбежался отсюда сразу – тот помер в первую же зиму.

Маслодельня, сыродельня, заполненные грунтовой водой погреба-ледники… Здесь было целое подземелье, про которое местные детишки рассказывают обычные в их возрасте страшилки. Пункта забоя скота, здесь принципиально не имелось – монастырь как никак, всё же. Невысокий деревянный забор вокруг всего хозяйственного комплекса и деревянные же вспомогательные хозяйственные пристройки за ним. Ну и естественно, заброшенное людское кладбище на ближайшем пригорочке – где хоронили монахинь и, в другой стороне – скотомогильник, где зарывали павших животных.

А места вокруг – воистину живописные и ни одной души вокруг…

Красота!

* * *

Проезжаю чуть дальше по заброшенной грунтовке на север и ожидаемо натыкаюсь на заброшенную же железнодорожную станцию. Это, самая восточная часть Выксунской узкоколейной железной дороги (УЖД) – одной из самых больших по протяжённости промышленных узкоколейных железных дорог России и затем Советского Союза. Порядка трёхсот километров стальных магистралей узкой колеи, соединяющих как ныне действующие – так и давно уже стоящие заводы бывшей «империи» братьев Баташёвых, а ныне – Приокского горного округа, а также речные пристани на реках Ока и Тёща. Говорят, что и до Ульяновки ветку в своё время тянули – чтоб через неё подсоединиться к общегосударственной сети ж/д дорог, но не дотянули из-за каких-то тёрок с монастырскими властями.

Не поленился, сходил измерил рулеткой колею… Да! Как и на память по «послезнанию» помню – ровно 700 миллиметров.

Под это дело вспомнилось, вот…

Всем известно, что российская железнодорожная колея «широкая» – 1520 миллиметров, а европейская «узкая» – 1435 мм… Однако, самая первая железная дорога в России «Санкт-Петербург – Царское Село», была вообще с гигантской колеёй в 1829 миллиметров или же шесть английских футов! Позже, строя Николаевскую железную дорогу – соединившую Северную столицу с древней Москвой, по экономическим соображениям перешли уже на пятифутовую железнодорожную колею – те самые 1520 миллиметров.

Говорят, грязь, мороз и разница в ширине колеи железных дорог – помогла оккупантам в 1941 году застрять на «ближних подступах»… Сказать по правде, не уверен: ведь это же обстоятельство, не помешало нам дойти до Берлина и взять его штурмом, правильно? Рельсы, достаточно быстро перешивались на нужную колею железнодорожными войсками – что мешало высокотехнологичным немцам, поступить также?

…Однако, возвращаясь к «нашим баранам»: вакханалия с шириной ж/д колей по стране – продолжалась ещё достаточно долго!

Первая по-настоящему коммерческая железная дорога «Верховье – Ливны», построенная частной компанией в 1971 году в Орловской губернии, была шириной полторы русской сажени или 3,5 английских фута (1067 мм). Короче, что ни ветка – то своя железнодорожная колея!

Так вот, история Выксунской УЖД Приокского горного округа – как бы повторяет общую историю железных дорог России, застывшую на определённом этапе своего развития. Лишь в конце 19 века в стране ввели стандарт для узкоколейных дорог – 750 миллиметров, но к тому времени каких только их разновидностей, здесь было не встретить! От «сверх узких» 630 миллиметров – до «стандартных» 750 мм, но попадаются и 700 мм и даже те же самые – «полторы русских сажени».

К чему я это?

Да, есть у меня кой-какие интересные прикидки насчёт, как самого Приокского горного округа – так и его сети узкоколейных железных дорог. Вот потому-то, я здесь стою сейчас и, с хозяйским прищуром осматриваю ближайшие окрестности и еле-еле виднеющийся на горизонте посёлок Владимировка Лукояновского уезда:

– Мда… Непорядок!

Рисунок 30. Схема Выксунской узкоколейной сети железных дорог. Составлена по карте 1920-х годов. Источник: https://vr-vyksa.ru/obshestvo

Глава 13. «Рояль» который утонул, а потом всплыл

…Подходя к кузнице и дому Клима, ещё издали учуял характерный тухлый запах: вяленная рыба сушилась на его дворе где только можно и даже там – где никак нельзя, а вокруг неё роились полчища мух.

– Фу, фу, фу… Какая вонь, – зажимаю нос, – Клим! Да, куда ты её столько наловил?!

Хотя и представлял масштабы – Кузька рассказывал и изредка что-нибудь передавал «от дядьки Клима», но…

Вот заставь ду… «Альтернативно одарённого», Богу молиться!

Во дворе, куда не кинь – везде чехуя, чехуя, чехуя… Плавательные пузыри… Кот на крыльце растянулся – поперёк себя толще, как будто задрав ему хвост – его через задницу насосом надули.

Тот, скалит весело нетронутые кариесом зубы:

– Хахаха! Видать, в тебе глист какой есть – раз рыбьего духа не переносишь!

Однако, экземпляры какие… Лещи со сковородку, сазаны – ё-моё… Даже обычная плотва и та – с кирпич размером! «Там», только по «Дискавери» таких видел – самому не ловилось.

– Нет, ну зачем ловить – если сожрать всё одно не можешь?

– Да, чтоб ты понимал… Азарт, понимаешь!

– Не, я всё понимаю… Но это уж, слишком! Ну раздал бы соседям, что ли.

Из дверей выходит жена Клима и:

– Соседи от тебя скоро разбегутся, Ирод чешуйчатый!

– Молчи, баба – тебя никто не спрашивает.

– Да, чтоб ты околел – вместе с твоей поганой рыбой! – плюнула та и ушла снова в дом.

Посмеявшись, Клим пригласил в дом «на уху»:

– Не смотри – что ругает: готовит моя Глафира Петровна, просто – язык проглотишь!

Действительно, уха мне понравилась – густая, аж ложка стоит как в студне. Далее была рыба жаренная – тоже неплохо, потом ещё что-то рыбье…

– А вот смотри – икра сазанья, – нахваливает хозяин, – да с чесночком!

– А как же «головы щучьи с чесноком», – вспоминается бессмертное, – «хищник» разве в ваших краях не водится?

Отмахивается с досадой:

– Не… На твои крючки и леску щука не ловится – здесь блеснить надо или жерлицы ставить. Ешь, что дают и не привередничай!

– Да, нет уж – спасибо! Я уже как садок во время жора – «полный» твоей рыбы… Посмотри – из зада у меня хвост не торчит ещё? Хахаха!

– Хахаха! Нет, всё же есть в тебе какой-то глист. Чёрт с тобой, не хочешь – уговаривать не стану… Глафира!

– Чего тебе, судак белоглазый?

– Не лайся, глупая баба, а тащи самовар.

По прошествии времени на столе «материализовался» исходящий паром самовар, с фарфоровым заварником сверху и вновь появившимся на столах у населения колотым сахарком. Сахар в эти времена потребляли «вприкуску», а продавался он «колотым» – большими кусками то есть и, приходилось перед индивидуальным употреблением специальными щипчиками откусывать от них маленькие кусочки. Это скажу вам – занятие не из лёгких… Иногда, в полумраке было заметно – что аж голубоватые искры летели!

За чаепитием, я не стал долго тянуть кота за хвост и перешёл к цели своего визита:

– Как мои крючки, целы?

Сокрушённо вздыхает:

– Один уже сломался – даже не представляю, что там за «Титаник» зацепился!

– Может – коряга?

– Да, нет – если за корягу, я ныряю и отцепляю… А тут…

Клим выпучил и без того слегка выпуклые глаза:

– Как вдруг повело… Да, как дёрнет – у меня чуть удилище из рук не вылетело! Потом вдруг, как отпустит – я ж на жоп….пу сел… Глядь – МАТЬ ТВОЮ(!!!), а жало крючка обломано.

– Ну, не беда – у тебя ещё есть.

– Ну и то верно…, – помолчав, спрашивает, – а у тебя? У тебя, что есть ещё, Серафим Фёдорович?

– У меня много чего есть. Зимние блесны, например – по льду в отвес хищника ловить.

– А леска потолще?

– Есть и леска – почему бы ей не быть?

Сглатывает слюну и молчит, зависнув.

* * *

Итак, наконец под чаёк «вприкуску» – как бы невзначай, «закидываю удочку»:

– Хочу вот сам попробовать порыбачить…

Тотчас оживает:

– Так в чём же дело?! Хоть счас пошли… Или поехали – телегу свою возьму.

Конкретизирую:

– Завтра с утра отвезёшь на Лавреневский карьер, Клим?

Изумляется, чуть глаз не выпал:

– На «Лавреневский карьер»? …Почему там?

– Я так хочу. Так, отвезёшь завтра утром или мне кого другого попросить?

Тот, руку положив на сердце:

– Да, я не прочь… Но ты пойми, Серафим – там рыбы НЕТ(!!!) и, отродясь никогда не бывало! Там никто не рыбачит…

Со всей убедительностью, разуверяю:

– Наоборот – там рыбы столько, сколько тебе и не снилось.

– Да, кто тебе такое сказал?!

– Один знающий человек, – еле-еле сдерживая гомерический хохот, – просил тебе не рассказывать, а то ты всю рыбу там выловишь.

– Да, плюнь ему прямо в его очи! – горячится Клим и, чуть ли не рубаху на пузе не рвёт, – да, кругом столько мест – хоть на наш заводской пруд ступай или на Грязной ручей и, то – там рыбы будет больше, чем… А в Тёще – во «лапти», места только надо знать! А в Серёже…

Однако, я настаиваю:

– А я хочу, порыбачить на Лавреневском карьере!

Жена Клима меня поддержала с изрядной ехидцей:

– Съездите, съездите – всё меньше во дворе тухлятиной вонять будет!

Клим, по столу кулаком – «бабах», аж самовар подпрыгнул:

– МОЛЧАТЬ, ДУРА!!! Не твоё бабское дело в мужицский разговор встревать… Пшла на кухню и греми там своими чугунками!

Не сильно то и испугавшись, та поджала губы и надменно на мужа глянув, не спеша удалилась на свою «территорию».

– Так, что? Отвезёшь на Лавреневский карьер или не уважишь?

Помолчав сколько то, тот с досады чуть не плюнул:

– Чёрт с тобой! Завтра, ещё затемно буду ждать тебя возле плотины…

Уже попрощавшись, услышал за спиной еле слышное:

– Ну, что с него – с контуженного, взять?!

* * *

– Разве дороги туда нет?

Где-то с полпути, еле заметные признаки цивилизации кончились – от слова «вообще» и, приходилось временами продираться сквозь густые кусты и объезжать довольно толстые деревья. Иногда, без топора и шагу проехать было невозможно! Клим, потихоньку зверел и отвязывался на мне – как на виновнике злоключений:

– А это и есть дорога – аль повылазило?! Просто по ней, лет сто уже не ездили.

Действительно, хоть и сильно заросшая, но ровная – без бугров и ям, дорога. Насыпи, выемки… По сторонам, даже виднеются остатки кювета.

– Ну, положим не «сто» – а лет семьдесят…

– «Семьдесят…». Хватай вон топор и прорубайся, счетовод хренов! Ох и, это надо ж было с ним связаться…

Хотя, чаще всего он «отвязывался» на лошади – хлеща её без особой надобности и обзывая всякими обидными для любой животины словами.

* * *

Клим, был несколько неправ: рыба в заброшенном песчаном карьере – заполненном водой, конечно же была.

Вон, как она плещется, какие круги по поверхности водоёма расходятся!

Да и так – визуально, с берега были видны проплывающие в слегка мутноватой воде тёмные, вытянутые хребтины. Однако, обитатели водной стихии упорно игнорировали абсолютно все привады и насадки – что подсовывал им под самый нос заядлый ульяновский рыбак.

К обеду, изрядно достав меня уже своим нытьём, Клим поймал всего лишь пару небольших с ладошку карасиков – да с пяток плотвичек и окуньков и, того меньше:

– Ничего не хочет брать: ни на червя, ни на опарыша, ни на кашу или распаренное зерно…

– На жёванное гов…но попробуй, – даю дельный совет.

– Тебя вот, – психует, аж слюной брызжет, – самого заставить бы гов…но жевать, за такую «рыбалку»!

Чтоб не разругаться вконец, отхожу от него подальше и, идя вдоль берега иногда закидываю удочку, меряя глубину. У меня вообще, ни разу даже не клюнуло – но в отличии от Клима, я ничуть не расстраивался.

Когда-то, ещё очень задолго до братьев Баташёвых – построивших близ Ульяновки чугуноплавильный завод, здесь была балка – небольшая долина с пологими заросшими склонами. Затем, на дне балки нашли песок и стали его добывать, используя для разнообразных нужд – так и получился Лавреневский карьер. Однако, чем глубже рыли – тем сильнее мешали скапливающиеся в нём грунтовые воды, не успевали откачивать «конными» насосами. Наконец, после техногенной катастрофы 1861 года – прорыва дамбы водохранилища где-то в верховьях реки Тёщи, карьер затопило «по настоящему» и его окончательно забросили.

Ширина сего водоёма от пятнадцати метров по краям, до ста на середине. Длина, как бы – не километра полтора-два. Сразу у берега резкий обрыв – где-то метра три с половиной.

Рисунок 31. Карьер для добычи руды середины 19 века.

В обед, когда Солнце хорошо пригрело, разделся и, хотя Клим кричал с берега, что купаться уже нельзя – «Илья в воду пописцал»[30], понырял в разных местах – пытаясь достать дно. У берега на дне одна тина с полусгнившими водорослями. На середине водоёма дна так и не достал – должно быть за шесть метров, а вода там такая ледяная – что мои «фаберже», аж скукожились и жалобно звенели – когда на берег весь дрожа вылез.

– Ну, ты прям как водоплавающий, – недоумевая, прокомментировал мой «заплыв» Клим, – и где только научился человек, спрашивается?

Хотя и лязгал зубами, но не поленился ответить:

– В польском нацистском концлагере опыты над нами проводили и, хирурги-изуверы – вставили мне жабры молодой акулы…

Тот, аж перекрестился изумлённо:

– Ишь, ты… Империалисты – одним словом!

Потом присмотрелся ко мне повнимательнее:

– Разве что через задницу тебе жабры вставляли – шрамов на груди у тебя нет… Тьфу ты, балаболка контуженная!

И, отвернулся обиженно.

Вытираясь досуха, осмотрел ближайшие деревья на предмет сооружения какого-нибудь плота… Или лодку с заводского пруда выпросить и сюда как-нибудь привезти?

«Нет, – думаю, – торопиться и людей смешить не стоит. Зимой по льду, через прорубь – сподручней будет какой-нибудь простейшей приспособой пробу грунта взять. Кусок обычной водопроводной трубы с заострёнными кромками – насаженный на длинный шест, или черпак на нём же: вот тебе и керн!».

Молча пообедав всухомятку – Клим уже устал ругаться, так же молча собрались и поехали назад. Обратно то, полегче уже было – дорога разведана и частично очищена от препятствий.

* * *

Закемарил было в телеге пригревшись на Солнышке, когда выехали на более-менее ровный участок…

«Нельзя не упомянуть о достоинствах здешнего чугуна и литья из него. Он мягок и имеет вместе такую необыкновенную упругость, какой по своим путешествиям я не замечал ни на одном заводе как в России, так и в Швеции, Англии, США. Общие свойства чугуна – твердость, хрупкость, ломкость, но здешний – гибок, как пружина, и крепок в соединении частей своих. Доказательством служит Петровский театр в Москве, где ложи висят на кронштейнах или на пальцах из сего чугуна…

Выксунский чугун был мягким настолько, что рубился зубилом. Он образовывал стружку при обработке на токарном станке, а в плоских изделиях и плитах правился под молотом, как железо…».

Проснувшись, сел и рассеяно осматриваю довольно-таки живописный ландшафт – приснилась давно читаная в инете инфа.

Сказать по правде, я считал, что всё это – галимый фейк: я хоть и не профессиональный металлург – но кое-что в металлах и их сплавах соображаю.

В отличии от обычного ковкого железа и даже стали, в обычном сером чугуне до хрена и, даже больше чем до хрена – углерода в виде «прослоек». Поэтому он твёрд, но хрупок и не никак может быть – «необыкновенно упругим», образовывать стружку и правиться молотом…

ЭТО НЕВОЗМОЖНО!!!

Это так же невозможно, как спать на потолке – к примеру: одеяло будет спадать. Чугун используется там, где отсутствуют ударные нагрузки – иначе он просто на кусочки рассыпится.

Конечно, существуют специальные чугуны: высокопрочный, ковкий… Но это – технологии уже конца 19 – начала 20-го века. Вспомним книгу Катаева «Брестская»…

Извиняюсь – «Старая крепость».

После Гражданской войны на национализированном заводе не могут восстановить производство изделий из ковкого чугуна. Единственный, но классово несознательный специалист – знающий как это делается, сидит на рынке, торгует всяким барахлом для собственного пропитания и, на все предложения администрации никак не реагирует… Не смотря ни на какие уговоры, обещания или даже угрозы – не хочет делиться технологией с народной властью, вражина. Ждёт – когда хозяева вернуться.

И, ВСЁ!!!

Завод стоит, «гегемон» ругает вождей – заведших не туда, с тоски глушит самогон и деклассифицируется…

А здесь, на Баташёвских заводах, даже самых примитивных паровых двигателей ещё нет: уровень технологий – конца 18-го – начала 19 века!

Насколько мне известно, ковкий чугун получается методом длительного отжига уже готовой отливки в специальных печах при высоких температурах и затем медленного охлаждения вместе с печью…

Такого в баташёвских технологиях и близко нет!

Ещё весной сразу после болезни сам по этому заводу лазил, обшарил его весь – благо невелик тот, но ничего подобного не нашёл. Только лишь две доменные печи – с «сырым» дутьём от мехов, приводящимся от водяного колеса. Конечно кроме стен заводских цехов, от всего оборудования остались лишь «приятные» воспоминания – но понять технологический процесс при желании можно[31].

Так, что за чудеса, что за магия или какое-то волшебство? Нет, отвечает нам всё тот же письменный источник:

«Всё это, конечно, не из-за какого-то там волшебства, а из-за особого сорта руд, плавки и выделки чугуна и железа древесным топливом. В здешней железной руде, а тем более – в древесном угле очень мало вредных примесей, вот и получается такой дивный результат!»!

Ну, здрасьте!

На древесном угле в то время, чугун плавили все без исключения металлургические заводы России и не только её… Однако, ни у кого такого замечательного результата замечено не было.

Насчёт «особого сорта руд», вообще смешно! «Лимонит» – он же болотная руда или бурый железняк, неизбежно имеет в достатке как раз одну, но очень неприятную «вредную примесь» – фосфор. Возможно для чугуна это не имеет принципиального значения – тот и без того хрупок, а вот «переделочному» железу из того чугуна, фосфор придаёт хладноломкость – способность трескаться при нормальных условиях. Для крестьянского ширпотреба и, возможно для чего-нибудь «военно-бюджетного», такое железо ещё пойдёт… А вот для изготовления серьёзного холодного оружия – железо закупали в Швеции, а булатную сталь в Персии. Лишь перейдя на уральский красный железняк и освоив тигельную плавку трудами выдающегося русского металлурга Аносова – в середине 19 века, в России стали изготовлять нормальную оружейную сталь.

Рисунок 32. "Лимонит", бурый железняк, болотная руда – единственное сырьё для русской металлургической промышленности до начала освоения Урала.

Так, что? Слухи о выдающихся свойствах выксунского чугуна – фейк?

* * *

В первую же неделю моего «попадания» – когда я больным лежал в доме Отца Фёдора, много гостей-посетителей заходили «на часок» посмотреть и послушать «нового» человека – тем более, таким чудесным образом вернувшегося – чуть ли не «с того света».

Заходил несколько раз, пока сам окончательно сам не слёг от многочисленных – сопутствующих преклонному возрасту «болячек» и, Георгий Тимофеевич Доможилов – самый пожалуй старейший житель Ульяновки. Лет ему было…

Даже не скажу сколько – ибо, он сам их счёт не знает!

Может быть и восемьдесят, а может быть и все девяносто… Если, конечно – не сто.

Георгий Тимофеевич был родом из потомственных рабочих-крепостных братьев Баташёвых. Его отец дослужился своим собственным умом до мастера и, ещё задолго до отмены «крепости» смог выкупиться и стать вольным вместе с семьёй.

Конечно, местный старожил-долгожитель был несколько неадекватен из-за прожитых лет, подслеповат и частично глуховат… Но конструктивно общаться с ним вполне можно было.

К моему удивлению, он подтвердил слух о выдающихся свойствах местного чугуна:

– Сжимаешь бывало чугунную стружку в кулаке – она сминается как вата, а потом распрямляется…

Судя по виду, с каким он показывал этот «процесс» своей морщинистой, покрытой пигментными пятнами старческой рукой – Георгию Тимофеевичу не раз приходилось это проделывать воочию и, весь мой скепсис – тотчас как рукой сняло. Правда, он запротестовал от самого названия:

– Не «выксунский», а – «ульяновский чугун», коль на то пошло. В Выксе и других баташёвских заводах, обычный – «передельный» чугун плавили. А потом в вагранках нашим «разбавляли» – коль литейный чугун был потребен…

Эге… Так получается Ульяновский завод – являлся неким «древне-ферросплавным»?!

– …Весь Санкт-Петербург в наших отливках – на какие ворота или забор не посмотри – везде ульяновское литьё. Коней чугунных для московской Триумфальной арки мой отец самолично отливал, а потом ездил в Первопрестольную их устанавливал. Мытищинский водопровод и фонтаны – тоже из нашего чугуна лились. А выксунский чугун только на ядра и в переделку на железо и, шёл! Ну, или же – на сковородки, котлы, вьюшечные дверцы, решётки…

Понятно: большинство выплавленного здесь чугуна шло на художественное литьё – а кто обратит внимание на выдающиеся качества забора?! Только пробегающий мимо пёс – когда ногу задерёт.

Стоит – не падает и, ладно.

– А почему тогда ульяновский чугун перестали выплавлять?

Тот, только руками развёл:

– Агличанка нагадила!

Я аж, в ухе пальцем поковырялся – не ослышался ли! Оказывается нет – довольно обиходно-расхожее когда-то выражение.

Суть в чём – если очень кратко?

После смерти братьев Баташёвых, их наследники довели разделённые части бывшей металлургической «империи» до банкротства и, выксунские заводы были проданы некому «товариществу» из Лондона. «Товарищи» из туманного Альбиона случайно или преднамеренно – уже неважно, продолжили пагубный курс и к 1881 году, наступил полный швах.

Тогда, российское правительство изменила приоритеты в выборе генерального инвестора и передало все Выксунские заводы в аренду германскому поданному Лессингу. Созданное им акционерное общество получило название «Товарищество Выксунских заводов», далее переименованное в «Акционерное общество Выксунских горных заводов» (ОВГЗ). Общество завладело Выксунским, Нижне-Выксунским, Сноведским, Велетьминским, Верхне-Железницким металлургическими предприятиями и проволочной фабрикой.

Надо отдать ему должное, немец железной рукой навёл «орднунг» и поднял заводы с колен – модернизировав их в духе времени и создав ряд новых производств… Он даже подстроил свою железную дорогу – соединив заводы между собой и с пристанью на Оке. За что, российские власти его ещё в 1914 году «отблагодарили» – забрав нажитое в казну, а самого выпнув на историческую Родину.

Однако, ряд убыточных предприятий – в том числе Ульяновский чугуноплавильный завод, Лессинг закрыл.

– …Да, к тому времени и чугун уже стал не тот, – махнул рукой Георгий Тимофеевич.

И тут меня и «зацепило»:

– А почему чугун, вдруг стал «другим»? Что случилось?

Тот не смог сказать что-то вразумительное, мол – «разучились делать» и, всё.

– Неужели, даже англичане не интересовались?

– А зачем им? Им бы только сиюминутную прибыль урвать – про завтрашний день не думали! Все леса у нас вокруг вырубили – да продали «на сторону», с тех пор и захирел Ульяновский завод…

– Ну, а немец этот?

– «Немец»? Да, ну его к лешему – немца, этого…

* * *

Ночь после его первого посещения не спал, всё думал. Кроме отжига есть ещё один способ сделать чугун высокопрочным…

Легирование!

Обычные «пользователи» про значение легирующих добавок знать не знают и понятия не имеют… Да и знать не хотят, если «по-честноку».

Для них главное: всё «советское» – гов…но, а любая «фирма» (с ударением на последний слог) – это ништяк!

Однако, кроме подобных особей – есть и люди думающие, ведь верно? Которые любят копаться в деталях, присматриваться к «мелочам», чтоб узнать истину…

«Форд сделал автомобиль, а автомобиль сделал Америку», – доводилось такое слышать.

Всем известно про Генри Форда, про его конвейер и про его «Форд-Т» – «сделавший Америку», правильно?

Но мало кто знает, что кроме новаторских организаторских методов, прогрессивной конструкции и конвейерного способа сборки, сей автомобиль обладает ещё одной особенностью: в его конструкции – впервые широко использована сталь легируемая ванадием. Это сделало «Форд-Т» более лёгким и при этом – более прочным, чем у конкурентов.

Все в курсе, что советские автомобили уступали по всем показателям западным, что даже лучший из них «ВАЗ» – скопированный с итальянского «ФИАТа», был ничем иным – как «ведром с гайками», по сравнению с прототипом… Однако редко кто знает, что на Западе за период 1960–1985 годов потребление редких и редкоземельных металлов возросло в 10–25(!!!) раз. В самом заурядном американском автомобиле, используется где-то около ста сортов стали легированных ниобием, ванадием, бериллием, цирконием, иттрием и прочими «редкими землями»…

При этом средний вес автомобиля на одну лошадиную силу, с 1980 по 1990 год – уменьшился в полтора раза!

У нас же, всё это добро уходило на «оборонку» – в ракеты, самолёты, танки… А потом было брошено ржаветь на многочисленных стоянках заброшенной техники или в лучшем случае попилено на металлолом и продано за копейки туда же – на Запад.

Однако, в праве ли мы осуждать за такое чрезмерное сверхвооружение страны – тогдашних государственных и военных деятелей Советского Союза? Которым пришлось по молодости отступать до самой Волги и, которые «дули на воду» – обжегшись на молоке»?!

Все мы, как говорится – сильны задним умом…

* * *

Однако, вернёмся к нашим «роялям»…

Правда или нет, не знаю и никогда не узнаю – но приходилось читать где-то, что своим качеством знаменитая дамасская сталь – обязана природно-легированной железной руде с расположенного неподалёку месторождения. Исчерпалось месторождение – кончилась и знаменитая дамасская сталь, «разучились» её делать!

Похожая чем-то история, не правда ли?!

Позже я спрашивал у Георгия Тимофеевича:

– А если ульяновский чугун в железо переплавить – оно тоже будет обладать какими-то «чудо-свойствами»?

– Нет, не будет! Сколь не пробовали – обычное кричное железо из-под молота выходит.

В принципе, всё понятно: при переделе чугуна в кричном горне, получается «крица» – смесь железа и шлака. Что их разделить, крицу неоднократно проковывают молотом… Должно быть, при процессе «передела», легирующие элементы переходят из чугуна в шлак и затем вместе с ним удаляются из крицы.

Я это всё к чему?

Как уже говорил, кроме длительного высокотемпературного отжига, высокопрочный чугун можно получить легированием[32]… Однако, откуда здесь возьмутся легирующие добавки?! Из болотной руды…? Хахаха! Из древесного угля…?! Три раза – «хахаха»!

Непонятно…

Ещё, в доменном процессе принимает участие известняк или доломит, использующийся как флюс для шлакообразования… Уж не в нём ли собака порылась?!

Однако, я сразу откинул такое предположение – как крайне фантастическое.

Сколько я не пытал после Георгия Тимофеевича о секретах «ульяновского чугуна», но так и не смог или не захотел вспомнить. Видать точно – без какой-то магии дело не обошлось!

Я уже и забыл было эту историю за другими событиями и делами, как после командировки в Нижний, Отец Фёдор сказал мне за ужином:

– Георгий Тимофеевич Доможилов умер – с неделю уже как, царство ему небесное…

Он перекрестился.

– Во, как…? – тоже перекрестив лоб без всякой задней мысли, – очень жаль…

Все мы «там» будем, а он хоть пожил вдоволь.

– Слышал я ваши с ним разговоры, знаю – чем ты у него интересовался.

– И, что…?

– Не удержался я и, рассказал всю правду о тебе: что ты не сын мне вовсе – а посланный для спасения Земли Русской ангел Божий.

Отругать его язык не пошевелился. Однако, как-то отреагировать надо, поэтому со всей «псевдо-сыновней» учтивостью говорю:

– Хм… Гкхм… В следующий раз, отец, обязательно убедитесь что человек – которому Вы такое рассказываете, обязательно вскоре предстанет перед Всевышним… А, то ведь всякие чудеса порой случаются!

Тот, не обратив внимание:

– Георгий Тимофеевич, пред тем как испустить дух, сказал мне: «Передай Серафиму-Ангелу, что в флюс для плавки ульяновского чугуна добавляли песок из Лавреневского карьера…».

УПС!!!

И тут я ещё вспомнил из послезнания – в Нижегородской области, не так давно… Для того времени – «не так давно», открыли месторождение титан-циркониевых песков![33] Ээээ… Кажется, это значительно южнее… Хотя, как знать? Возможно, здесь располагается какое-то его ответвление.

Рисунок 33. Схематическая карта Лукояновского месторождения.

Насколько мне известно, титаном чугун не легируется… Или, всё же легируется? А цирконием? Или, может в этом месторождении, совсем другие легирующие добавки?

Я прямо весь на гов…но извёлся…

* * *

Вдруг, пару вёрст не доезжая до плотины перегораживающую реку Тёщу, внимание моё привлекло какое-то явное несоответствие природному ландшафту.

– Что это?

– Где? А, это… Шлак доменный здесь вываливали, вот и появились эти терриконы… Самые заячьи места, кстати! Наши охотники…

«Доменный шлак?! Да здесь его тысячи тонн!».

– Ну-ка останови, Клим…

– Что ещё удумал, затейник? Зайчиков наловить своей Графине на шубку?! Так это зимой надо петли ставить…

Какой всё-таки ехидный тип, а?!

– Стой, тебе говорю!

– Тпру, шелупина, – это он лошади, – ржавым гвоздём отшмаренная!

Хватаю вещмешок, опорожняю его в телегу, лопату «в зубы» и бегом:

– Постой чуток – я скоро…

– Ну, ни дать не взять, – слышу негромкое сокрушённым тоном вдогонку, – на всю голову контуженный…

Терриконы… Пожалуй, слишком громко сказано.

Небольшие, невысокие «террикончики» – уже давно поросли довольно буйной растительностью. Нахожу где её поменьше, удаляю успевший образоваться тонкий слой условно плодородной почвы и с большим трудом долблю лопатой слежавшийся шлак.

– Сломай мне лопату ещё, сломай, – не унимается издалека Клим, – крючок американский за бесплатно отдашь за лопату!

Наконец, набираю полный вещмешок и, с трудом закинув его на плечи, иду к телеге.

– Ну и на куй он тебе? – с неподдельным любопытством спрашивает.

– Герань буду в горшках разводить…

Тот, только крестится:

– Эк, здорово тебя приложило! Не менее, чем шестидюймовым снарядом… Пшла, шентя шавелесова!

В любом случае не зря съездил – столько новых слов за сегодняшний день узнал. Жаль, диктофона нет и не конспектировал – а то б обогатил «великий и могучий», как минимум наполовину.

Дома, прежде всего высыпал в первое попавшееся корыто шлак и поливая колодезной водой из ведра – чтоб удалить органический мусор…

– Что делаешь, Серафим? – спросил вышедший в сад Отец Фёдор.

– Точно ещё не знаю – возможно, чистейшее золото промываю…

– «Золото», говоришь?

Тут, как на заказ что-то звякнуло об дно корыта. Пошарив, я достал кусочек чугуна размером с ноготь мизинца и внимательно его рассматривая:

– А вот и первый «самородок»…

Разделить при выпуске из доменной печи металл и шлак чётко не получается, потому в последнем обязательно встречаются капли чугуна – чаще всего, имеющие размеры не больше песчинок.

Взяв в ладонь, священник долго его долго рассматривал:

– С золотом – даже ангелу божьему надо быть осторожней, сынок! Ибо, бесов оно – как магнит притягивает…

– Ну это, – кивнул головой я, – уж как водится.

Несколько раз набрав и слив грязную воду, отжал шлак через холстину и высыпал сушиться на старую дерюжку в сторонке…

* * *

С позднего вечера и далеко за полночь задержавшись, сидел в схроне диаконника – жёг дрянной керосин и пытался разобрать каракули сына в его конспектах. Слезу пробило от тоски по своей семье, по внукам… Какие интересно, у дочери внуки или может – внучки, были бы?

Всё это сильно мешало, я злился на себя, на сына и его почерк.

Конечно, сын учился на «цветного» металлурга… Но у нас готовят не узких специалистов – как в Америке, к примеру, а «широкого профиля» – поэтому есть надежда.

– «Титанистые шлаки…», – наткнулся на заголовок и читаю шевеля губами, – порол тебя мало – лодыря ленивого, вот и мучаюсь теперь – разбирая эти твои иероглифы.

Так, так, так…

«Наличие титана в литейном чугуне уменьшает размеры «листочков» графита в структуре металла, поэтому резко повышает его прочность…».

Чугун, легированный титаном существует – но это, скорее всего не тот случай. Для сплава нужен металлический титан, а он у нас в виде…

Вот, кажется:

«От обычного доменного гранулированного шлака, титанистые шлаки отличаются повышенным содержанием окиси титана (4-12 %), что приводит к резкому снижению их гидравлической активности… Титанистый гранулированный шлак на 97–98 % состоит из стекла… Для сильноглиноземистых основных шлаков характерен голубоватый оттенок, а для титанистых – коричневый».

Здесь речь идёт о шлаке получаемый в процессе выплавки чугуна из титаномагнетитовых руд, содержащие в пустой породе титан в виде минерала ильменита FeTiO_3. Такие «титанистые» шлаки тугоплавки – поэтому требуют повышения температуры в доменной печи на 200 градусов сверх обычной. Из-за повышенной температуры и особенностей кристаллизации и остывания, «настоящий» титанистый шлак имеет гранулированный вид и коричневатый оттенок…

Однако, у нас другая история!

На этом заводе плавили чугун сыродутным – то есть без подогрева воздуха, дутьём из обычной болотной руды с добавкой флюса, содержащего легирующие добавки… Наш шлак – напоминает обычный белёсый крупнозернистый песок.

Так, так, так… Роем дальше, роем глубже…

Кроме ильменита, титан входит в соединение рутила – TiO_2… «Рутил» – это полудрагоценный камень, а ещё… «Чёрные рутиловые пески» – всплывает в сознание… А здесь он белёсый – почти белый…

Ф аж соскочил с места от догадки:

– Значит, что…? Неуж…?!

ДА, ВОТ ОНО!!!

В смысле, вот он – мой самый большой «рояль»!

* * *

На утро, я долго перебирал руками и рассматривал в увеличительную лупу подсохший шлак… Вновь вкрались в душу сомнения – оно, не оно?

Конечно, сам я ни фига не пойму – надо искать химика с лабораторией. В Нижнем Новгороде имеется университет, вот там и попробую найти и озадачить специалиста в ближайший же мой приезд туда.

За завтраком, сказал Отцу Фёдору:

– Надо бы панихиду по рабу божьему – Георгию Тимофеевичу Доможилову справить… Помянуть, не забыть – хороший человек был!

Тот, внимательно и с пониманием на меня глянув:

– Конечно, надо… По православному обычаю: на девять дней – вот уже скоро, на сорок, на год. В день рождения и в день смерти… Могилку вот тоже не помешало бы поправить да обновить: ведь, кроме дочери – тоже уже древней старухи, никого из родственников у него не осталось.

Как только появится у меня возможность – чугунный крест и оградку из ульяновского чугуна! И надпись, отлитая на том кресте… Какую бы надпись придумать? Да, какую не придумывай – всё одно будет мало, я уверен.

– Обязательно надо будет сходить на могилу – помянуть и не забыть проведать дочь Георгия Тимофеевича. Как говоришь, её зовут…?

Кусок чугуна я пытался исследовать сам – руки, аж зудились!

Зачистил один бок напильником, травил его купленным в аптеке кислотами, промывал и пытался в увеличительное стекло разглядеть структуру. Так ничего и не поняв, отнёс в кузню к Климу для дальнейших испытаний.

Да, под ударами молота, «ульяновский» чугун мялся и плющился в холодном состоянии. Однако, когда я его нагрел в горне – разлетелся на мелкие куски.

– Думал, раз чугун «ковкий» – его можно как железо ковать? – насмешливо спросил хозяин.

– Да, я уже и не знаю, что «думать»…

Это называется – «красноломкость». Серы в нём, что ли много?!

Не… Сам ничего не пойму, надо искать химика-металлурга.

* * *

Всё лето ничего интересного в стране и в мире не происходило, не считая международной финансово-экономической конференции в Гааге шедшей с 15 июня по 19 июля 1922 года.

На ней должны были обсудить претензии капиталистических стран к Советскому государству, связанные с национализацией собственности иностранных капиталистов и аннулированием долгов царского и Временного правительств и вопрос о кредитах Советской России.

«Обсуждать» то обсуждали – но ни о чём не договорились и, про это событие вполне можно было даже не упоминать…

Глава 14. Пятилетний план индустриализации в отдельно взятой волости, в эпоху НЭПа

Наступило первое сентября и мои ребятишки-комсомольцы пошли в школу… Интересовался, знаете ли, как обстоят дела с образованием – поэтому буквально в двух словах расскажу свои впечатления.

Впечатления, конечно – двойственные!

Кампания по борьбе с неграмотностью, которую вели большевики (молодцы!) с первого же дня своего прихода к власти – велась неразрывно с непрекращающейся идеологической (полдецы!). Школьные учебники были переполнены заклинаниями типа «мы не рабы, рабы – не мы», «союз рабочих и крестьян непобедим», «коммунизм – наш факел победный» и обязательно заканчивались текстом «Интернационала» для заучивания.

НЭП внёс свои жёсткие коррективы в кампанию по борьбе с неграмотностью.

Общая острая нехватка финансовых средств и режим экономии, заставили в начале 1920-х годов урезать бюджетные ассигнования школам, перевести их на финансирование из местных, небогатых источников. В 1921 году в качестве временной меры, ввели плату за обучение и, опять же – не каждое дитё пресловутой «кухарки», могло получить образование. Однако, большевики, надо отдать им должное, энергично искали любую возможность: для поддержки системы народного образования – один за другим проводились субботники и «недели помощи» школе, среди населения собирались добровольные пожертвования на нужды просвещения.

Количество учителей уменьшалось, школы закрывались, но во всё большем числе появлялись избы-читальни – где кроме всего прочего, шла идеологическая обработка неграмотного населения – методом читки центральных газет с комментариями идеологических работников.

Эпоха НЭПа, не по-детски поражает размахом экспериментаторства буквально во всех областях жизни общества и, педагогика здесь не является исключением – учителя-новаторы искренне хотели воспитать «нового» человека. К примеру, в чью-то «светлую» голову пришла идея о полного отрыва детей от семьи и определения их для воспитания в детские дома – хотя таковых остро не хватало для бесчисленных беспризорников и сирот.

В целом же, в советском обществе чувствовалось пренебрежительное отношение к самому многочисленному слою интеллигенции – школьным учителям, которое передавалось и детям. Усилиями комбюрократов они превратились в «шкрабов» (школьных работников) и «уков» (учительские кадры).

Слава Богу, нашего захолустья эти новые «веяния» не коснулись: старые провинциальные педагоги – продолжали сеять «разумное, доброе, вечное» среди ульяновских ребятишек, за нищенскую зарплату.

По мере своих способностей и возможностей конечно…

Новых школьных учебников не хватало, до нас они бывало вообще не доходили и, в ульяновской школе продолжали обучать по старым – ещё времён Империи.

* * *

Господь сподобил – миновала Ульяновку в целом и, её иерея Отца Фёдора – в частности, такая беда как «обновленчество» – церковный раскол, поддерживаемый большевиками и ГПУ.

По доходившим слухам, в стране развернулся было настоящий террор: не желающих присоединяться к «обновленцам» священников и особо активных прихожан – арестовывали, ссылали и даже иногда расстреливали. Однако, хотя раскольники сумели подчинить себе почти половину всех православных архиереев – движение в целом потерпело крах и, к осени сдулось как мячик…

Паства не поддержала!

Однако, у нас провинция – всё сонно, тихо да «гладко»… В уездном Ардатове был какой-то движняк, а в Ульяновке – всё спокойно, хотя мой названный отец весь испереживался и даже запил было «горькую».

* * *

А вот другой напасти, мне лично избежать не удалось…

При введении НЭПа, продразвёрстку заменили единым сельскохозяйственным налогом, собиравшимся сперва «натурой» – сельхозпродуктами то есть и, лишь впоследствии – полностью заменённый на их эквивалент в деньгах. Но в ряде «несельскохозяйственных» губерний решено было сразу взымать единый налог в «смешанной» форме, по принципу «фифти-фифти».

Вот и у нас решением Нижегородского Губисполкома ВКП(б)…

По размеру взымаемого налога, тоже что-то не совсем понятно было: если по стране он равнялся восьми процентам от валового сбора, то у нас – двенадцать. Поговаривали, что это типа компенсация за недобор в губерниях наиболее пострадавших в результате засухи и голода в Поволжье. Кроме того, сельское население сократилось за время военного коммунизма, а обложили налогом все земли – даже пустующие.

Короче, местами продналог обещал стать на порядок жёстче отменённой продразвёрстки!

Казалось, перед тем как полностью перейди на сравнительно умеренный продналог, Советская Власть старалась доказать крестьянам – что она в состоянии забрать у них буквально всё, вплоть до последней копейки и до последнего зёрнышка.

Власти, надо отдать им должное, за прошедшие годы многому научились и поняли, что просто так им налог не собрать. Поэтому, осенью 1922 года, кроме соответствующих налоговых органов привлекли к акции армейские подразделения, милицию и специально сформированные военно-продовольственные дружины из городских и сельских партийцев-активистов.

«Армейские подразделения» состояли из точь-точь таких же крестьян – которых предполагалось обобрать до нитки… Среди них возникли волнения и, они были отозваны назад в казармы.

Прочим же пришлось «поработать»!

Попал в одну такую «военно-продовольственную дружину» и я, с частью своего ОВО и отрядом милиции из Ульяновки – любезно предоставленным мне товарищем Кацем. Причём, тот своей властью назначил меня командиром над этим сводным подразделением. Когда я попытался отлынить от такой сомнительной «чести», он преподнёс мне под нос лист бумаги:

– Читай!

Читаю эти закорючки, накарябанные каким-то безграмотным болваном…

Ё, МОЁ!!!

Это донос на меня в уездную НКВД, в котором ни много ни мало, какой-то «аноним» обвиняет меня в создании антисоветской организации под личиной комсомольской ячейки!

– Хорошо ещё – перехватить сумел и товарищ Анисимов сильно за тебя просил, а то б…

У меня аж дух от «перспектив» перехватило!

– Не Федька, случаем – водитель анисимовской кобылы, постарался?

Так и представил себе наяву этого стукача-активиста – высунув от усердия язык, корпящего над доносом.

Кац только брезгливо поморщился, отрицающе мотнув головой:

– Мотивы мне не понятны, а личность неизвестна. Но сам понимаешь: ты должен как-то проявить себя, чтоб впредь – ни у кого и тени сомнения не возникло в твоей преданности Советской Власти.

Ну, что было делать? Надо, так надо – сам в милицию пошёл работать, никто туда насильно не тянул:

– Хорошо! Только ты мне выдели, товарищ Кац, ребят посознательнее да соответственное.

– Ну а это, как водится – дело то серьёзное!

Думаю, что это всё же Федька постарался, других «доброжелателей» у меня вроде бы нет. С ним надо что-то срочно решать…

Посоветовался с комвзводом ОВО Чеботарёвым и, тот порекомендовал мне взять в этот раз отделение «старшего агента по охране грузов» – замкомвзвода ОВО Кондратюка Степана:

– Человек не здешний, в семнадцатом году к нам прибился – среди местных родни нет. Хоть и говорит как-то потешно – мужик злой, дотошный и въедливый как репей. И «агенты» у него ему под стать.

– Непьющие, хоть? А то в прошлый раз…

Самогона то, по деревням хватает, поди!

– Девок в посёлке набери, товарищ заведующий оружием, – ехидно отвечает, – коль «непьющие» понадобились. Те ещё и, некурящие и по бабам не шастающие…

Жёстко его осаживаю:

– Разговорчики, товарищ старший агент по охране грузов! Надо будет и, девок со старухами в отряд наберу – тебя не спрошу!

Осекается под моим суровым взглядом:

– Пьют, конечно – хоть меру знают… Но всё одно: следить надобно за охальниками построже!

– Понятно…

Ну, всё как обычно.

– …Ладно пойдём, товарищ старший агент, винтовки для экспедиции выбирать. Я себе, пожалуй – тот итальянский карабин возьму.

– «Кар»… Как же его, чёрт… «Каркано»?

– Как, кар, «Каркано.

Попросился ещё Мишка в «экспедицию» – взял, почему бы не взять, вооружились антикварными винтовками и, на «мобилизованных» телегах двинулись по сёлам.

* * *

Конечно, особо тут рассказывать нечего, да и не зачем… Не геройство какое во славу Отчизны – а как бы, даже не наоборот. Я выполнял приказы вышестоящих, мои агенты – выполняли приказы мои, особенно не усердствуя…

Все, кроме Мишка-Барона!

Тот, прямо из кожи лез, чтоб найти где-нибудь заныканое крестьянами от глаз «народных» мытарей – зерно или схронку с грошами. А, нюх у него на это дело – как у хорошей собаки из наркоконтроля на опиаты. В свободное же время, он зубрил труды классиков или читал товарищам труды ныне действующих коммунистических вождей, пока те не засыпали. Когда же агенты по охране грузов засыпали, Мишка шёл на сеновал мять сиськи какой-нибудь девке, или в избу к какой-нибудь неприкаянной вдовушке, иль к скучающей молодке – для улучшения крестьянской породы.

Дело то, молодое!

Короче, его служебное рвение заметили и отметили с двух сторон: крестьяне дали ему прозвище «Лютый барчук», а товарищи мытари звали к себе в налоговую службу.

Я был резко против:

– Не тот уровень, Миша!

Слава Богу, где-то посредине срока «командировки» в сельскую местность, нашу «дружину» перенацелили с оперативной работы – на охрану и конвоирование арестованных на суд. Конечно тоже не особый «айс» – но тем не менее, «козлить» от нас требовалось уже меньше…

Процент арестованных за неуплату налога крестьян доходил до сорока, а в соседнем Лукояновском уезде, по разговорам – перевалил за пятьдесят.

Кроме местных народных судов, дававших относительно мягкие сроки, особо злостных неплательщиков судил выездной трибунал. Приговоры, какие хочешь – кроме лишения земельного надела и, слава Всевышнему – «вышака». Однако, чаще всего использовали такие меры наказания как «воинский постой», административный арест и наложение штрафа. В самых тяжёлых случаях – конфискация имущества или её части и лишение свободы на срок от двух месяцев до года.

Иногда, арестовывали целыми деревнями!

Но всё равно, хотя около двадцати процентов крестьянских дворов было освобождено от уплаты налога (безлошадные, семьи красноармейцев) – где-то около трети несостоятельных должников не смогло заплатить налог.

Прямо на глазах испуганное, растерянное и пребывающее в шоке крестьянство становилось злобным и агрессивным… Казалось, вот-вот грянет «буря» и, мои «агенты» – уже было опасливо пересчитывали штучные патроны своих изношенных до дыр в стволах, «карамультуков».

Однако, пронесло – славтегосподи!

Барон, сумел среди работников трибунала отметиться своим каллиграфическим почерком и, вскоре стал исполнять при нём обязанности писаря… Грамотных то людей не хватало а, штатные писаки – такие «перлы» выдавали из-под пера, что не знаешь что и делать…

То ли смеяться лошадью, то ли – ржать как эфиопский слон!

Звали Михаила Гешефтмана и, причём – звали неоднократно, на постоянную работу в судебно-правоохранительные органы – от уездных, до губернских. Но он всё отказывался – дескать: учиться, учиться и ещё раз – учиться надо.

Как завещал – известно кто!

Короче, обратно Барон возвращался весь «увешанный» грамотами да благодарностями от вышестоящего начальства. Однако, большим на мой взгляд приобретением было его и моё знакомство с многими «нужными» людьми. Кроме того, как-то отозвав в сторонку, Барон передал мне небольшой свёрток со словами:

– Это твоя доля, Серафим.

– Что…?

Разворачиваю – мать, твою! Деньги банкнотами: от старых «николаевских» – до новеньких совзнаков и хрен знает сколько миллионов керенками и прочей макулатурой. Кроме того, с десяток жёлтых кружков с волосатым профилем последнего «недержанца».

– …Это?!

– Я же сказал – твоя доля! Наши «агенты» попросили передать – сами они стесняются: «мол, больно сурьёзен наш заведующий оружием».

То-то, они по возвращению выглядели довольными – как коты после масленицы! В глазах потемнело от бешенства:

– Да, как они…!

– Да, обычное дело – успокойся! Мужики сами предлагали, ну а нашим – что «целку» то, из себя строить?! Ещё не наглели, надо отдать должное – самими найденное не присваивали, как другие.

Остываю… Ладно, чего уж там: на войне – как на войне!

Хотя Гражданская война уже официально закончилась – но фактически она ещё шла и будет ещё долго идти…

Да, закончится ли она когда-нибудь?!

Абрам Израилевич, как увидел его «грамоты да благодарности», да ущучил в чём суть – тут же забрал у меня Мишку к себе в «секретари»:

– В волости он нужнее будет, чем на твоём полустанке!

С начальством, конечно не спорят:

– Не возражаю, товарищ Кац, но учитывайте его возраст – ребёнку ещё учиться и учиться надо.

Действительно – уже осень и начались занятия в волостной средней школе… Все мои комсомольцы, резко стали слишком загруженными, я же – наоборот. Впрочем, себе я «занятие» всегда найду.

– И позаботьтесь об усиленном продуктовом пайке ребёнку.

Товарищ Кац категорично соглашается с моими доводами:

– Будь спокоен, товарищ Свешников: за такой почерк – я ему свой паёк отдавать буду!

Направив на него указательный палец, со всей строгостью:

– Ловлю на слове, Абрам Израилевич!

В конце концов, всё наладилось: писанины в волостном управлении НКВД было не так уж и, много и Мишка смог совмещать её с учёбой и ещё множеством других дел. Ну и заодно – рожа у него за казённый счёт немного округлилась…

Чтоб больше не возвращаться к этой теме, скажу: 15 ноября 1922 года в правительстве РСФСР рассматривался и чуть позже был принят проект «Положения об организации ведомственной вооружённой охраны государственных учреждений, предприятий и имущества» и я вышел из подчинения у товарища Каца. Расстались, как говориться – друзьями!

Но, Михаил Гешефтман ещё очень долго неофициально «подрабатывал» в районом отделе НКВД и держал меня в курсе всех самых интересных событий…

* * *

Вскоре после моего возвращения с операции по сбору налогов, товарищ Анисимов принёс мне несколько десятков печатных листочков, сшитых брошюрою:

– Вот, значится… Этого, как его…?

– Мемуарами, что ли наконец – разродился, Фрол Изотович?

– Ну… Стало быть, да!

Прочитал бегло – владею методами скоростного чтения, чем вызвал у автора крайнее удивление:

– Как проглотил!

Ну, что сказать? Товарищ Ксенофонтова грамотно перепечатала – убрав большинство орфографических и прочих ошибок, но как-то без фантазии. Как только комп оживлю – надо будет через «ворд» хорошенько литературно переработать.

– Что скажешь? – насторожено спрашивает.

– Скажу, что вижу два недостатка: объём невелик – только на газетную статью тянет и, по содержанию…

Я поморщился:

– …У тебя здесь только про Империалистическую, про Гражданскую войну – ни слова. Читатель ныне «идеологически подкован» – не поймёт! Да и редакции нынче… Хм, гкхм… Могут не пропустить в печать.

– Ну, а что делать? – растерялся, – я же в Гражданскую не воевал… Врать, что ли?!

«Оборону» волостного Совета от собственных земляков значит, он за гражданскую войну не считает! Вот, гусь…

Ладно:

– Зачем сразу «врать»? Надо найти в соавторы участника Гражданской войны и «разбавить» твою писанину евойной – всего то, делов… Можно даже несколько участников – всё равно твоя фамилия будет стоять на первом месте.

– А твоя? – спрашивает несколько ревниво.

«А ты тщеславен, Фрол Изотович!».

– Моя? Я воевал-то буквально месяц – больше в польском плену сидел на гнилой брюкве… Вспомнить-то, особо нечего.

«Не хрен по мемуарам светиться!».

Хотя, как только комп «оживёт» – я меж его страниц кое-что своё допишу… Обязательно!

Фрол, старательно морщил лоб, пытаясь соображать:

– Разве товарища Взнуздаева привлечь?

– Ну а почему бы и нет, – поддержал кандидатуру соавтора я, – Ивану Даниловичу всё одно делать нынче нечего, а человек он грамотный и к писанине привычный.

Сей местный персонаж до 1914 года работал где-то конторщиком и, меньше всего мечтал о стезе военного – когда его (в уже довольно «серьёзном возрасте») в шестнадцатом году загребли в школу прапорщиков. Не знаю, как он воевал (хотя догадываюсь) в Императорской, а затем в революционной армии «временных» – но осенью семнадцатого года он возвратился домой практически одновременно с Анисимовым, в том же звании прапорщика.

«Служи, сынок – как дед служил,

А дед на службу – член ложил!».

Ни в каких политических событиях Взнуздаев не участвовал и в партиях не состоял – жил себе тихо-мирно жизнью законопослушного гражданина и примерного семьянина.

Однако и, новые власти до него добрались!

Летом 1918 года, Иван Данилович был мобилизован уже в Красную Армию. Видать комиссар ему попался требовательный, поэтому товарищ Взнуздаев в рабоче-крестьянском войске сделал «головокружительную» карьеру, дослужившись до начальника штаба полка. Провоевав полтора года, он зимой 1919-20 года вернулся после ранения с «пустым» рукавом и партбилетом в нагрудном кармане.

Делать нечего – надо как-то жить!

Как раз освободилось место волостного военного комиссара и товарищ Взнуздаев его занял. Он ещё успел поставить меня на воинский учёт и выписать красноармейскую книжку – взамен «утраченной», как волевым решением Правительства РСФСР – волостные военкоматы были ликвидированы как класс…

От такой несправедливости Иван Данилович ушёл в продолжительный запой, откуда его Фрол Изотович и вытащил – посадив в кутузку на три дня, прежде чем дать поручение по написанию совместных с ним «мемуаров».

* * *

Среди местных большевиков я был своим, мог посещать их партийные собрания, чем изредка и пользовался – за неимением другой развлекухи. А на них в последнее время ничего смешного – лишь тоска и уныние… Переход к НЭПу нанёс чувствительный удар по партийной структуре на местах: в селах вообще не осталось партийных организаций, а в волостных центрах – вместо комитетов РКП(б), сохранились лишь её ячейки. Пять человек партийцев, столько же кандидатов и «сочувствующих» в самой Ульяновке и, вокруг на десятки и даже сотни вёрст – ни одного живого коммуниста.

Конечно, провинции коснулось слабо, но введение так называемого «партмаксимума»[34] – тоже весьма способствовало снижению численности стройных рядов «передового отряда» победившего пролетариата.

Председателю волостного Исполкома РКП(б) было о чём задуматься, есть о чём загрустить!

В нашей «тмуторакани» гладь да тишь – лишь отголоски колоссальнейшей битвы за власть на «самых верхах», доносятся сюда невнятным гулом и рокотом из-под «небесья».

Зимой 1921–1922 года Ленин впервые почувствовал себя плохо – его беспокоили головные боли, телесная слабость и общий упадок сил. Он почти перестал появляться перед массовыми аудиториями и, среди москвичей упорно циркулировали слухи – что Ильич «пьёт горькую» или он вообще «спятил». Конечно, до полного упадка разума «самого человечного человека» было еще далеко, но первый тревожный звоночек уже прозвенел.

Вероятно, Вождь стал допускать мысль – если не о смерти, так о вероятности вынужденного отхода от активной политической деятельности. Вот тогда то и, проявилось присущее любой российской власти извечное противоречие – между системой управления и механизмом ее преемственности, в его «специфическом» – коммунистическом варианте.

«А глаза у него добрые-добрые…».

Несмотря на добрый прищур глаз, приятную картавость голоса и неизменно внимательно-доброжелательное поведение с людьми, Ленин был суровым диктатором. От его заливистого, почти детского смеха, у собеседников пробегал целый табун мурашек – от загривка до поясницы и далее куда «пониже».

Однако, вот беда: ленинское постоянное стремление к абсолютному лидерству в партии, нежелание поступиться – хотя бы долей этого лидерства и соответствующий подбор ближайшего политического окружения, привели к тому – что достойного преемника не было… Не было видно, во всяком случае. Вольно-невольно, Ленин сформировал органы власти так, что без него она становилась беспомощной.

Вторым человеком в партии и правительстве был «Лев Революции» – Троцкий… Казалось бы по логике вещей, вся власть после Ленина должна была достаться ему.

Но, вопреки успешности их «дуумвирата» – громко и грозно звучавшему весь период Гражданской войны, у Ленина с Троцким – противоречий и взаимных подозрений было намного больше, чем с кем бы то ни было. Троцкий же в свою очередь, всегда держался видной персоной – которая «гуляла сама по себе» и, Вождю это ужасно не нравилось. Всегда, памятуя о стремлении Троцкого иметь самостоятельное значение, Ленин постоянно держал его на строжайшем контроле. Льву Давидовичу не мешали купаться в лучах вполне заслуженной воинской славы – но сколь-либо большой власти ему не давали.

«Дискуссия о профсоюзах», несмотря на вполне миролюбивое название – это была первая послевоенная сшибка за власть, развязанная Троцким. Вырисовывающаяся из мирной «дискуссии» смычка между Троцким и собственным Секретариатом ЦК – до полусмерти перепугала Вождя:

Троцкий плюс ленинский Секретариат – это была величина, почти равная ему самому!

Поэтому накануне и после X съезда РКП(б), гробя последнее здоровье, Ленин немало потрудился над конструированием системы величин и противовесов – которая позволила бы ему остаться безоговорочным лидером. Этой цели прежде всего служил тщательный подбор кадров в высшем эшелоне руководства, а также регулярно проводимая чистка партийных рядов. Троцкому, с его действительно огромным авторитетом в стране и армии, Ленин противопоставил партийный аппарат под началом команды Сталина, плюс – организованный в послушные профсоюзы рабочий класс.

Чтоб возвратить было утраченный контроль над ЦК ВКП(б) и его Секретариатом, Ленину удалось на X съезде РКП(б) вбить клин между Троцким и его потенциальными сторонниками. Численность ЦК была увеличена за счёт «твёрдых ленинцев», кроме того был полностью обновлен Секретариат. Никто из старой секретарской троицы: Крестинский, Преображенский, Серебряков – не попал в состав высших партийных органов вообще. Вместо опальных, были выдвинуты совершенно новые люди из среднего руководящего звена, не имевшие особенного авторитета и связей – Молотов, Ярославский, Михайлов, что также не было случайным.

Ленин приближает к себе и всячески способствует возвышению Сталина, который успешно играл на опасениях вождя – постоянно поддерживая его, уже весьма болезненные подозрения в том, что у него нет надежного большинства в ЦК. Благодаря усилиям Ленина, Сталин фактически становится вторым лицом в партийно-государственном руководстве – являясь одновременно членом Политбюро и Оргбюро ЦК, вместо Крестинского.

Весь 1921 год Ленин неустанно укреплял свою систему против Троцкого и, произошедший в этом русле факт назначения Сталина на пост Генерального Секретаря ЦК ВКП(б) – был из той же оперы!

Но по ходу – Ильич сам не понял, что сотворил: пост Генсека, по большому счету – есть эпицентр всей последующей советской политической истории, вплоть до Брежнева… Отныне система кадровой политики Партии – являлась ключом к власти. Кто им владел – тот и приходил к кормилу государственного управления (или уходил, если безвозвратно терял его).

Ленин, Сталин, Маленков, Хрущев, Брежнев – все они в той или иной степени имели непосредственное отношение к кадровой партийной работе.

Меж тем, здоровье Ленина стремительно ухудшалось… В конце мая 1922 года, у него случился первый серьезный приступ болезни, приведший к частичному параличу правой руки и расстройству речи. Ленин находился в Горках до начала октября и в течение всего этого времени почти не принимал участия в политической жизни…

Сталин, прекрасно понимал, какие возможности открывались перед ним в этом качестве!

Состояние Ленина стало одним из факторов – ему благоприятствовавших и побудивших действовать быстро и решительно. Заручившись поддержкой Каменева и Зиновьева, он приступил к созданию, точнее, к завершению создания нового правящего класса – «номенклатуры» или «партократии», которая и дала ему в будущем решающий перевес над всеми потенциальными соперниками.

Летом 1922 года был «перетряхнут» весь аппарат ЦК. Сталин тщательно подбирал себе энергичных людей с периферии – Куйбышев, Каганович, Оржоникидзе… В этот же период в Москве появилось модное выражение: «ходить под Сталиным».

Сталина, называли «гениальным дозировщиком», имея ввиду – весьма примечательное умение генсека реализовывать свои широкомасштабные планы по частям, незаметно втягивая в них окружение и общество. Через Секретариат он активно проводит подбор и расстановку своих людей. Такую политику, на XII съезде он сформулирует так:

«Необходимо подобрать работников так, чтобы на постах стояли люди, умеющие осуществлять директивы, могущие понять эти директивы, могущие принять эти директивы как свои родные и умеющие проводить их в жизнь».

С теми партийными работниками, которые не чувствовали такого «родственного» умиления к директиве центра, не «умели» и не «могли» – у Сталина был разговор короткий. В течение года будет заменено большинство секретарей губернских и уездных комитетов – иногда путем прямого назначения, но чаще – в форме «рекомендаций» и «переизбрания».

С августа 1922 года, назначение «сверху» – а не выборы «на местах» ответственных секретарей, стало фактически нормой и после массовых перемещений – к лету 1923 года, практически весь партаппарат на местах был под полным контролем Сталина.

Так, что – было о чём задуматься, товарищу Анисимову!

* * *

Однако, до уровня волостных исполнительных комитетов РКП(б), сталинская рука пока не добралась… Сидим как-то одним ненастным дождливым вечерком: они разговаривают и обсуждают последние новости и свои перспективы в их свете – в довольно пессимистических тонах, а я внимательно слушаю и пока помалкиваю.

У товарища Анисимова свои «тараканы» в головах, он подсаживается ко мне и, показывая страницу из уже до дыр зачитанного «Overdrive Magazine», шёпотом спрашивает несколько заискивающе заглядывая в глаза:

– Слушай, товарищ Свешников! А как бы мне раздобыть вот такую…

УРА – «КЛИЕНТ» СОЗРЕЛ!!!

Давно ждал этого момента – потому и, журнал этот подарил!

Однако, не будем торопить события – пусть они развиваются своим естественным чередом…

– Девку? – подначиваю, – ты ж говорил, «тощая»?!

– Да, нет…, – показывая по-крестьянски заскорузлым пальцем фотографию «Понтиака», – такую машину.

– Эк тебя плющит, Фрол Изотович! Тут товарищи – эвон что говорят, а ты всё про автомобиль думаешь-мечтаешь… Спустись с облаков, товарищ Председатель!

– А, всё же? – не отстаёт.

Добавляю громкости:

– Тут впору думать: куда ты пойдёшь и кем на работу устроишься – когда нашу губернию административно укрупнят…

В зале театральным занавесом падает тишина и, на меня одновременно поворачивается все девять большевистских «рыл».

– …Думаю, товарищ Анисимов сможет устроиться управдомом в Нижнем Новгороде, а товарищ Кац – околоточным надзирателем. Проблем нет! Насчёт же остальных товарищей здесь присутствующих – ничего определённого сказать не могу.

Участковых милиционеров ещё не было и, местных «шерифов» до сих пор называли по старорежимному.

Видя вопросительные взгляды, объясняю:

– В Правительстве готовится проект административной реформы: губерния станет областью, уезды – районами, а волости ликвидируют.

Это я очень сильно опережаю события. Но они же этого не знают, ведь верно?!

– Думай, что несёшь! – раздалось было от одного маловера.

Я, сделав морду кирпичом:

– Это ты думай, товарищ! Меня то, уж было в Губернский комитет РКСМ брали, а вот куда тебя определят – с твоими то, «природными дарованиями»… Прямо не представляю!

Меня поддержал соавтор товарища Анисимова по написанию «мемуаров», товарищ Взнуздаев. Несколько плаксиво, он нагнал дополнительной жути:

– А, что вы удивляетесь, товарищи?! Волостные военкоматы уже закрыли, захотят – закроют и всё остальное… Я то, инвалид Гражданской войны – пенсию от государства получаю, а вот на что вы жить будете?

Несколько минут могильная тишина: как при объявлении о предстоящей скоропостижной кончине любимого родственника – на чьей шее… Наконец, Анисимов выйдя из ступора спрашивает:

– Что делать?

Интересный вопрос… Где-то я его уже слышал – только не припомню, именно где.

– Это ты меня спрашиваешь, Фрол Изотович?

Это сказано было таким тоном, что тот – обведя всех присутствующих смурным взглядом, снова уставился на меня:

– Да тебя, товарищ Свешников!

– Дай немного подумаю… ВАУ!!! А может нам попробовать стать уездом?

В ответ раздалось:

– Совсем молодой сдурел апосля шестидюймового польского фугаса!

В моей личной биографии – появляется всё больше и больше «подробностей».

– Жабры ему ляхи в концлагере вшили и теперь он у нас – Премудрый пескарь.

Смешки, ехидные подначки и не совсем приличные остроты:

– Тебе б, сперва – со своей Графиней «попробовать»!

– БУГАГАГА!!!

– А у нас есть какие-то другие варианты, товарищи? – спрашиваю у всех, пропустив мимо ушей «Графиню», – придумайте что лучше – а потом подначивайте.

Фрол Изотович был настроен более серьёзно:

– А ну-ка цыц все! Ты считаешь это возможным?

Смотрю ему прямо в глаза:

– А ты считал возможным ремонт своего «француза»? Скажи как на духу?

Тот, отвёл взгляд:

– Сказать по правде… Я сомневался. Сильно сомневался!

Подняв палец вверх, назидательно говорю обращаясь ко всем:

– Не ты один сомневался, товарищ Анисимов! Но пока вы все «сомневались», я составил план ремонта автомобиля и его выполнил.

В снова наступившей тишине, секретарь местной партийной – уже просто ячейки РКП(б), обвёл всех присутствующих коммунистов вопросительным взором и получив молчаливое согласие, с надеждой спросил у меня:

– Ты составишь план превращения Ульяновки в уездный город, товарищ Анисимов?

Звенящая пауза и, затем я спрашиваю замогильным голосом:

– Это поручение я могу считать партийным?

После некоторого замешательства, все не сговариваясь кивнули и, товарищ Анисимов подтвердил лязгнув челюстями:

– Считайте это партийным поручением, товарищ Свешников!

– Хорошо! Мне нужна пишущая машинка по вечерам, керосин без ограничений и пара пачек бумаги…

– Пишущая машинка «по вечерам», – понимающе улыбается и похабно подмигивает, – тебе нужна вместе с машинисткой?

Протягиваю на всеобщее обозрение мозолистые ладони:

– Спасибо, конечно – но пока свои руки не отсохли…

Грянуло оглушительное:

– БУГАГАГА!!!

Аж, погасла отвратительно воняющая говняным советским керосином подвесная лампа и наступила кромешная темень.

Когда «члены» и им сочувствующие проржались и, наощупь восстановили освещение – Анисимов вытирая выступившие от смеха слёзы:

– Получишь полное моё и других товарищей содействие.

– Тогда, через неделю встречаемся здесь же.

* * *

«Партийное поручение» было выполнено точно в срок. Когда члены волостной ячейки компартии пришли в комнату, где обычно происходили их тусняки, они рты поразявили: на стенах висели графики, рисунки, таблицы… Я использовал свои «роялистые» цветные карандаши, ещё не высохшие фломастеры, широкий скотч и так далее.

Нехитрый психологический приём: на «простых» людей – такое обычно производит сильное впечатление!

Закрепляя эффект, вслух зачитываю поясняющий доклад и, закончив – спрашиваю:

– Какие будут вопросы по проекту пятилетнего плана индустриального развития нашего с вами города?

Сказать, что присутствующие были потрясены – значит, не сказать ничего!

Первое время, как пришли в себя и начали хоть чуть-чуть соображать, были возгласы вместо вопросов:

– Да, не может такого быть… Это невозможно… Парень не на шутку контужен и его пора серьёзно лечить… Жили же спокойно – пока чёрт откуда-то этого поповича не принёс…

Наконец первый – более-менее вменяемый вопрос, задал сам товарищ Анисимов:

– Ты всерьёз считаешь, товарищ Свешников, что население нашего городка за пять лет можно увеличить в десять раз? До тридцати тысяч?! …НЕ ВЕРЮ!!!

– «Веровать», товарищ Председатель волостного исполкома – удел самых отсталых слоёв населения, – говорю строго и твёрдо, – настоящий, сознательный большевик же – трезво оценивает свои возможности, правильно расставляет приоритеты, энергично и настойчиво действует и, неизбежно побеждает. Так мы свергли Самодержавие, так мы победили всех врагов, так мы победим нашу вековую отсталость!

Самый грамотный из здешних большевиков, Борис Александрович Конофальский – отец «Брата-Кондрата», язвительно говорит:

– Почти триста лет нашей Ульяновке и, еле-еле в конце прошлого века – до трёх с половиной тысяч дотянули… А ты предлагаешь за пять лет – тридцать тысяч! Фантастика, молодой человек, причём – даже не научная!

– Ты забыл добавить, товарищ Конофальский – что с момента достижения нашим посёлком «трёх с половиной тысяч», происходит ежегодное сокращение населения…

Я подошёл к одному из графиков – «стремящемуся к нулю» и показал указкой:

– …И альтернативой увеличения его численности в десять раз, является полное исчезновение Ульяновки с географического глобуса мира. Так что, у нас с вами выхода нет, товарищи: или мы все вместе работаем над осуществлением моего пятилетнего плана… Или, прямо сейчас разбегаемся и, не льём понапрасну воду в суп.

Как будто, к делу не относящимся тоном, прежде чем сесть на место:

– А председателю уездного исполкома, будет положен новенький автомобиль.

Сел и сижу, молчу – от нехер делать рассматривая собственные ногти…

А в комнате бушуют страсти и идут прения, доходящие чуть ли не до мордобоя!

Конофальский туберкулёзно кашляет, Взнуздаев агрессивно машет на него своей культышкой… Товарищ Кац, что-то заикаясь говорит кому-то с сильным еврейским акцентом… Вижу – мнения уже разделились ровно пополам, хотя ещё не ясно за кого самый главный «калибр» – товарищ Анисимов. Сидит насупившись и шмалит одну «козью ногу» за другой, аж дым – «сиреневым туманом» проплывает над спорщиками…

Давно заметил эту присущую товарищу Анисимову особенность при принятии важных «коллегиальных» решений: он объявлял повестку дня – а сам молчком садился куда-нибудь в уголок курить… Подождав, когда «электорат» выпустит весь пар – наспорившись до изнеможения, наоравшись до хрипоты – а то и набивший друг другу морды до крови, он объявлял своё решение – за которое все единогласно голосуют.

Вот такой у нас в «деревне» демократический централизм!

– Хорошо, – встаю когда страсти немного улеглись, – давайте разберём мой план пятилетнего развития по пунктам – первым из которых идёт переименование нашего с вами посёлка Ульяновки в «город Ульяновск»… Объясните мне, дураку контуженному, «на пальцах» – почему вы считаете это невозможным? Ведь, кругом и около – переименовывают города, даже не чета нашему?!

Сидят, молчат – всякую гадость про меня думают… Тогда предлагаю компромиссное решение:

– Давайте сперва его выполним – первый пункт, а там дальше – посмотрим.

Наконец, «рванул» главный калибр! Товарищ Анисимов с решительным видом встаёт и громогласно говорит, поднимая руку:

– Проголосовали – принято единогласно.

Все, как опомнившись, вскинули руки – кворум достигнут.

Конофальский тотчас занёс решение партийной ячейки в протокол.

* * *

Засиделись допоздна, писали письма во все инстанции, уточняли детали и придумывали «нестандартные» решения…

Прям – мозговой штурм или коллективный разум, какой-то!

Первым делом написали письмо товарищу Жданову Андрею Александровичу (тому самому!) – с августа 1922 года заведующим агитационно-пропагандистским отделом (АПО) Нижегородского Губкома РКП(б). Ну и дальше – во все ниже- и вышестоящие над ним инстанции.

Разошлись далеко за полночь, преисполненные коммунистическим «энтузизизмом» и извечными народными надеждами на лучшую жизнь.

На следующий день прямо с утра, Фрол Изотович и другие местные коммунисты и им сочувствующие, развили прямо-таки бурно-бешенную деятельность. Митинги и собрания в Ульяновке – шли один за другим чередом и, иногда народу казалось, что власть опять меняется – как в семнадцатом году. Коллективные письма шли во все инстанции и во все редакции газет и, я тоже внёс свою малую лепту в это народное движение – горланя на митингах. Первым делом, разумеется, проведя работу на полустанке среди агентов ОВО.

Закончилось всё массовой демонстрацией трудящихся и очередным «корпоративчиком» элиты в трактире нэпманши Сапоговой.

Ну… Лично для меня всё закончилось ранним утром – когда я чуть ли не на четвереньках, выполз из спальни Софьи Николаевны и пошкандыбылял в сторону гаража. Опередив опохмеляющегося огуречным рассолом Фрола Изотовича, я первым взял «Бразье» и съездил на полустанок.

Служебный долг – превыше всего!

* * *

Следующим вечером, собрались все снова – уже самовозбуждённые происходящим, с горящими глазами. По ходу, сработала «обратная связь»: заразив энтузиазмом массы, наши большевики сами – от масс, им же и заразились.

Уже никто не сомневался в выполнении первого пункта Пятилетнего плана!

Воспользовавшись переменой настроения, я предложил:

– Давайте уж и, второй пункт заодно выдвинем в массы – что зря время терять? Раньше сядем – раньше выйдем.

Прошло на «ура»!

Вторым пунктом шло подключение города – носящего ТАКОЕ(!!!) имя, к плану ГОЭЛРО: ремонт уже готовой плотины на стоящем чугунолитейном заводе и установка там гидрогенератора. Затем, предполагалось подключение к общей энергосистеме – ведь, в Нижегородской губернии уже велось строительство нескольких ГРЭС работающих на местном торфе.

Рисунок 34. План ГОЭЛРО.

– Но, здесь одними письмами не обойдётся! Здесь придётся побегать по инстанциям, – предупреждаю и предлагаю, – чтоб ускорить дело, архиважно направить в Москву товарища Конофальского! Он старый революционер – хорошо знает некоторых товарищей, что сейчас на руководящих постах.

– Да никого там, я на «руководящих постах» не знаю, – отнекивался тот, – я давно уже отошёл… Из-за болезни…

Другие товарищи, его несколько не поняли:

– Так ты нам врал всё это время? Так, что ли?! Ну, тогда снимай стёклышки…

Обладающий сверхъестественным чутьём Борис Александрович понял – что его прямо сейчас будут бить и, что вполне возможно – кованными большевистскими сапогами по лицу… Он попытался стать маленьким и незаметным, но это у него не получилось.

Я заступился за бедолагу:

– Товарищ Конофальский несколько преувеличивал – что каждому из нас свойственно. Все мы – люди, все мы – человеки! Возможно, он и не знает лично товарищей – стоящих у руля власти в Кремле… Но, у него есть большой дореволюционный стаж и бесценные заслуги в борьбе с Царским самодержавием! Товарищи на «руководящих постах» – обязательно его примут, выслушают и уважат энтузиазм трудовых масс – видящих в электрификации путь к своему светлому коммунистическому будущему.

Опять же – написали коллективное письмо (я диктовал – Конофальский писал) в Государственную комиссию при Совете труда и обороны (Госплан РСФСР), лично его председателю Глебу Максимилиановичу Кржижановскому, Председателю ВЦИК РСФСР товарищу Калинину Михаилу Ивановичу… Председателю Высшего совета народного хозяйства (ВСНХ) – Петру Алексеевичу Богданову…

Кажется, никого не забыли?!

Что самое интересное – про Сталина никто даже и не вспомнил и, уверен – предложи я, наверняка последовал бы вопрос:

«А, кто это такой?».

Ну ию само собой – не забыли написать главному «виновнику» торжества: Председателю Совета Народных Комиссаров (СНК) РСФСР, Председателю Совета труда и обороны (СТО), члену Политбюро ЦК ПКП(б) – товарищу Владимиру Ильичу Ленину…

Мол, назвали город в честь твоей «девичьей» фамилии, уважили тебя – посему соизволь электричество дать!

Чтоб, мы не при лучине твои и товарища Маркса труды читали-изучали – а при «лампочке Ильича».

Душевное такое письмо, я его раз семь вычитывал-редактировал – даже, на скупую мужскую слезу пробивало… Отдал на суд – почитать Отцу Фёдору и, тот тоже – добавил туда пару весьма проникновенных строк.

Товарищ Конофальский, как и положено всякому уважающему себя российскому интеллигенту, умел красиво и убедительно трындеть – но не обладал требуемой «пробивной силой» а, в трудных житейских ситуациях терялся и жевал сопли… Товарищ Анисимов это прекрасно понимал и, на общем поселковом собрании тому выбрали в попутчики двух «ходоков»: один типичный крестьянин, чуть ли не в лапотках – хоть счас вилы в руки и на штурм барского поместья, другой – «типичный» пролетарий… И молот ему не надо – пудовым кулаком шерстистого носорога завалит!

Напоследок, наш председатель проинструктировал «ходоков», не особенно стесняясь присутствующего здесь же «главу» делегации:

– Смотрите за ним – чтоб не сбежал невзначай! Знаю я эту публику: пропьёт по московским кабакам общинные деньги со столичными шалавами да цыганами…

Я не преминул уточнить, вспомнив «Отца русской демократии» и его столичные амурные похождения – едва не приведшие к краху их с товарищем Бендером «концессию»:

– …С голодными студентками, которым надоели овощные котлеты.

– Вот, вот! Седина в голову – бес в мошонку! Ищи его потом, свищи.

* * *

На следующем же собрании – после отъезда в Первопрестольную Конофальского со товарищи, задумчиво заявляю:

– А ведь у нас проблема, товарищи!

– Какая же? – насторожились.

– Большая проблема… ОЧЕНЬ БОЛЬШАЯ ПРОБЛЕМА!!!

– Да, не тяни ты кота за яйца, товарищ Свешников!

Большим пальцем показываю за спину – за которой находилось окно:

– А вы посмотрите на наш посёлок – претендующий на ТАКОЕ(!!!) название, глазами товарищей – приехавших из Москвы… Да хотя бы – из Нижнего Новгорода!

Те переглянулись в наивной непонятке:

– А в чём дело? Что не так в нашем посёлке?

– Всё не так! На улицах грязь по колено и выше, лужи непроходимые, тротуары гнилые, кучи мусора, дохлые кошки с собаками… Вонь, мухи… ГОВНО(!!!) на каждом шагу валяется!

– «Говно»?! – изумились те, как будто сроду ни одного говна на улицах родного посёлка не видели.

– Да! Именно так – говно! Много говна! Очень много говна! Очень-очень много говна! …Посмотрят руководящие товарищи на это ваше ГОВНО(!!!) и прочие безобразия на улицах и, скажут сурово: «Не достоин!».

Я постучал пальцем по цветной фотографии «Паккарда» на странице лежащего перед Анисимовым журнала… А потом незаметно для других, молча – но красноречиво, показал товарищу Председателю фигу.

Тот, аж вскинулся весь – как дикий андалузский бык при виде одетого в красные лосины матадора и, вскипел как тульский самовар от термитной шашки!

Все следующие выходные, местный председатель бегал – как в одно место мухой це-це укушенный и матерился матерно матерным матом, а очумевший от происходящих исторических перемен народ – шуршал вениками на субботниках и скрёб лопатами… Субботник за субботником целый месяц и, воздух в посёлке стал чище – а зелёные навозные мухи откочевали куда-то на юг из-за сокращения кормовой базы и начавшихся заморозков.

– Этого ничтожно мало, товарищи, – подвёл первые итоги я, – согласен: гов…на на улицах стало меньше, но не появится ли оно вновь?

– Конечно, насрут, – Фрол Изотович хорошо знавший своих земляков, – если уже не насрали, утырки несознательные… Что предлагаешь?

В комнату как раз зашёл неприкаянно слонявшийся Федька, с момента починки «француза» шныривший по мелочи.

На ловца, как говорится и зверь бежит!

Будем действовать по принципу: «кто нам мешает – тот нам и поможет»:

– Предлагаю создать постоянно действующую санитарную милицию и назначить её главой… Фёдора!

У того, аж челюсть с громким щелчком выпала.

* * *

Как я уже говорил, отношения наши не заладились с первого же взгляда и, кроме вышеописанных столкновений было и несколько посерьёзней…

Когда мы с Елизаветой – ещё в самый первый период наших с ней отношений, задерживались по вечерам в гараже, он взял за привычку туда заглядывать – причём не открыто, а как-то по-партизански – «из-за угла»…

Подсматривал короче, извращенец колхозный!

– Другой раз, Федька, глазик тебе выколю, – поймав как-то, я пообещал ему, – председательской кобыле под хвост – ты сможешь и, одним заглядывать.

Другой раз, проводив Елизавету до дома, почмокавшись с ней на прощанье на крылечке и, направляясь в «Трактир» к Софье Николаевне чтоб снять возникшее «напряжение» в чреслах. Смотрю – дорогу мне перегородили трое местных балбесов с Федькой во главе:

– Может, потрещим «гребень на гребень», – он сплюнул мне под ноги, – или засцал?

Что-то я не верю, ещё со времен «той» молодости, в честные поединки «один на один» при условиях – когда за спиной противника маячат трое решительно настроенных отморозков.

Тоже достаточно прицельно сплюнув и, с решительным видом вынув из кобуры «Наган» – говорю как можно убедительней, с оттенком лютой невменяемости в голосе:

– Я в этой «песочнице» давно не играю, ребятишки! Просто – пристрелю вас всех троих нах и, ничего мне за это не будет. У меня справка от доктора есть: что я контуженный в борьбе за Советскую Власть и иногда по этой причине кого-нибудь убиваю. Вопросы будут, или мне можно уже начинать?

«Оппоненты» нарезали так резво, что только шорох вдоль улицы пошёл!

А я на практике ещё раз убедился в верности известной поговорки о «добром слове» – подкреплённом каким-нибудь, хоть – самым завалящем «револьвером».

С той поры и пошёл гулять слух о моей «чудодейственной» справке – дающей мне право убивать безнаказанно. Кто-то верил, кто-то – нет, но все без исключения предпочитали со мной по пустякам не ссориться…

Так, на всякий случай.

* * *

Предложение о «санитарной милиции», всем без исключения местным «элитариям» понравилось.

После короткого организационного периода, на определённое количество домов были назначены ответственные лица – которые должны были следить за санитарным состоянием их части улицы…

В принципе, это не новость!

Новостью было то, что за «ответственными» следил сам Федька: сперва один самолично, потом вместе со штатными сотрудниками – санитарными инспекторами. А этот товарищ, как сами понимаете – был конкретно говнистым…

Народ взвыл!

В случае нарушения режима чистоты, следовали довольно внушительные штрафы – которые шли в специальный «фонд городского развития». Хотя, в посёлке злопыхатели-недоброжелатели сплетничали «на новый председательский автомобиль» – средства действительно шли на городские нужды. На них в частности была восстановлена система сточных канав и, на улицах тут же стало меньше луж после осадков или таяния снегов, были отремонтированы дощатые тротуары и кое-что ещё…

К вящей радости нэпмана Ефима Михайловича Фирстова – владельца почтовой станции и местного монополиста по части наёмного гужевого транспорта, была воссоздана ассенизаторская служба – вывозящая мусор и нечистоты из черты города.

Кроме мер принудительных, проводилась наглядная агитация плакатами, лекциями типа: «мойте руки перед едой – рожа будет шире талии», проводимые всей нашей интеллигенцией в порядке трудовой повинности… Не избежал такой участи и, Отец Фёдор, да и, я бывало выступал. На лекции народ сгоняли зачастую силой и, слушали их бывало засыпая…

Но, только не при мне:

– Выйдите весной на кладбище и посмотрите на ещё не успевшие осесть детские могилы… Этих детей убили – ВЫ!!! Вы убили их грязью, в которой кишат бациллы и паразиты!

Разнообразные плакаты, на которых по моим идеям и руками учеников изостудии Нила Николаевича Кулагина, были нарисованы вылезающие из куч дерьма отвратительно выглядевшие глисты и капли воды со зловещими волосатыми бактериями – усиливали эффект.

– УБИЙЦЫ!!! – вопил я, как бесноватый Адик на митинге в одной мюнхенской пивнушке, – вы убиваете собственных детей: нет вам прощенья ни этом Свете – ни на «том»!

Мамой сэра Чемберлена клянусь – были слёзы и женские истерики, были и падения в обморок здоровых на вид мужиков…

После меня, обычно выступал Отец Фёдор и, смиренно – в более толерантных и политкорректных тонах, внушал смиренной пастве примерно то же самое.

Слушатели, как правило, расходились с вытаращенными глазами и, тотчас принимались за чистку и мытьё всего и вся.

Одним из пунктов пятилетнего плана, главной целью которого было увеличение население города и превращения его в уездный, а затем – в районный, было как раз снижение общей и особенно – детской смертности.

Конечно, всё это делалось не одномоментно и не за раз!

Это на бумаге пишется всё быстро да гладко.

Напоследок надо не забыть сказать, что Федька оказался на своём месте – как будто рождён был для него!

Официальная должность санитарного инспектора, до которой он дорос – буквально на следующий год, из-за его говнистого характера – оказалась как будто специально под него заточенной. И, хотя про меня он не забывал – за состоянием улицы напротив дома Отца Фёдора следил с особенным тщанием: все его пакости в мой адрес – этим и ограничились…

Кстати, доносы в райотдел НКВД после его назначения не прекратились, хотя после моих известных «подвигов» – на них стали смотреть сквозь пальцы и, отдавать мне – чтоб мне было чем подтирать жоп…пу.

И всё же интересно – кто это?

* * *

Несколько опережая события, скажу: первый пункт моего пятилетнего плана был выполнен блестяще!

Хотя высокое начальство, так и не соблаговолило в наш медвежий угол пожаловать – ограничившись лишь пропагандисткой шумихой в губернских и центральных газетах, уже к зиме старая Ульяновка получила новое гордое наименование – «город Ульяновск». Тут же, на последние оставшиеся в городском бюджете гроши – сменили все вывески, печати в учреждениях и так далее…

Отпраздновать тоже не забыли: в Трактире нэпманши Сапоговой, самогон лился рекой!

А чуть выше – трещала и билась об стену расшатываемая двумя телами койка…

С электрификацией дело обстояло несколько сложнее.

Не то, чтобы препоны нам кто чинил, но как уже было неоднократно сказано: Советская Россия переняла от царской множество «родимых пятен» и бюрократическая волокита – была одной из них.

Хотя, товарищ Конофальский «со товарищи» вернулся из Москвы уже к декабрю, полный всевозможных впечатлений о столице в памяти и кипой постановлений Советского правительства на руках…

Но затем, как будто кто-то лом в велосипедные спицы воткнул!

* * *

Миша Гешефтман как и обещал, рассказал про кой-какие секреты стрельбы из короткоствола и мои личные результаты стали намного лучше… Услышав от кого-то про наши с ним занятия («шила» то в мешке не утаишь!), пострелять попросились и другие комсомольцы – особенно Санька с Ванькой, к тому времени закончившие «курс молодого бойца» под началом того же Мишки.

Как тут откажешь?!

Пришлось пойти навстречу желанию молодёжи быть готовым «к труду и обороне» и, устроить занятия по стрельбе из револьвера. Жаль, вот только – недолго длилось счастье: «левые» патроны в отрядной оружейной начали быстро кончаться.

При занятиях по разборке-сборке «Нагана» заметил: Кузьма-Домовёнок тщательно рассматривает детали – как будто стараясь их запомнить.

– Интересно, как это делается…, – как-то пробормотал он, глядя в ствол.

– Ты не стесняйся, если что! Вот возьми мой инструмент – замерь и нарисуй на бумаге.

Пользоваться подаренным штангенциркулем – который всегда при нём и чертить простейшие эскизы в трёх проекциях, я его уже научил. Как и считать на подаренной мной же логарифмической линейке.

Далеко забегая вперёд, скажу: к весне Кузьма смог из всяких лишних железяк выточить точно такой же внешне, правда – не стреляющий.

– Канал ствола с нарезами – напильником не сделаешь, – сетовал он, – так, попугать кого…

Продолжая, я как-то сводил всех своих в отрядную оружейку и они вдоволь «наигрались» со сборными изо всего мира, винтовками. Кузьма, просто был в приятном шоке от такого богатого технического разнообразия и, умоляюще попросил:

– Можно я ещё сюда буду приходить?

Перевожу взгляд на заместителя:

– Товарищ Чеботарёв…?!

Тот, не возражал ни разу:

– Да, пусть приходит – мне не жалко…

Санька и Ванька возмущённо:

– А МЫ?!

– И вы тоже, – махнул рукой с безнадёгой, – куда от вас деваться…

Конечно же, близнецы не одни на полустанок бегали изучать материальную часть, а со своими «футбольными» командами.

К тому времени, когда этот хлам у нас забрали – взамен прислав родные «мосинки» (не новые, конечно – бывшие в сильном употреблении), Домовёнок и близнецы изучили его досконально.

Получив заранее известие об предстоящем перевооружении, я снова привёл своих комсомольцев и мы с ними достреляли все оставшиеся ещё к тому времени патроны к «иномаркам».

Взамен, выполняя обещанное Барону, я отнёс Климу несколько железяк от «Бразье-кабриолета» и он отковал мне из них два комплекта простейших метательных ножей. Я обучил Мишку нескольким способам и, он довольно быстро уловив суть, теперь тренировался везде и всегда – метая всё «острое и продолговатое» что в руки попадётся. Просто идёт по улице и метает вперёд себя и в стороны: здания почти все деревянные, заборы – тем более…

Рисунок 35. Метательные ножи "Осётр".

Полнейший простор для любителя этого дела!

Опять же, наши с ним занятия очень скоро превратились в групповые!

Заметил, что он в основном разучивает не спортивную «классику», а подлые приёмы – неожиданные броски из-за спины, снизу… Ну, что ж – вполне понятно.

– Ребята, – сказал я Саньке и Ваньке, видя что они опять нацелились «про мою душу», – метание ножей навряд ли пригодится на войне, но зато оно хорошо развивает глазомер – про важность которого, говорил сам Суворов!

Я тренировал Мишку, он тренировал остальных – по-моему, мы с ним хорошо сработались!

Среди остальной группы лучшие результаты в ножеметании показывала Елизавета, хоть Ефим бесился прямо не по-детски и, частенько приходилось его одергивать – напоминая о гендерном равноправии и объяснять, восстанавливая самооценку нашего молодёжного лидера:

– Юноши из простонародья с самых ранних пор работают топором да вилами: движения требующие – почти исключительно развития силы мышц. Девочки же занимаются прядением. Шитьём да вышиванием – требующих не силы, а точности движений. Теперь тебе понятно, Ефим – почему тебе никогда не угнаться за Лизой? Если ты, конечно – не художник сызмальства или музыкант.

– Ах, вот оно что! Теперь мне понятно… Извини, Лизавета – я был не прав.

Лично был «там» свидетелем такой истории: техничка нашего спортклуба (женщина, может быть «по мне» и не старая – но уже имеющая внуков), посмотрев как мы тренируемся – попросила «попробовать»… Через месяц она уже метала ножи лучше большинства из нас – не исключая и вашего покорного слуги… Где-то, через год – она уже стала чемпионкой России в одном из видов этой дисциплины.

Я, специально для Елизаветы, заказал у Клима ещё один комплект – весом и размерами поменьше и, натаскал её метать ножи за рукоять в один оборот.

Впечатляющие результаты!

В проекте было создание пионерской организации – чтоб, всё было «как у людей», а пока – пока стояли последние тёплые денёчки, научил обе футбольные команды и их капитанов играть в «Зарницу».

Ну, что сказать?

«Детский сад – штаны на лямках»! Близнецы, как обычно передрались, а больше рассказывать особенно нечего…

* * *

С конца сентября почти не переставая, погода стоит гнуснейшая – зловещий мрак из-за низкой облачности, дожди и слякоть…

В такие дни шли репетиции театрального кружка в любезно предоставленном Нилом Николаевичем Кулагиным самом большом помещении в школе – в его же бывшем особняке. Раньше там танцевала на балах местная провинциальная знать, теперь – это что-то вроде школьного актового зала.

Так как, Аристарх Христофорович почему-то увидел во мне великого актёра – известно кого он пригласил на роль главного героя. Ну, а уж я – подтянул всех своих комсомольцев на роли второго плана.

– Что за хрень дикая! – изумился я, когда он дал мне для ознакомления текст пьесы, – «Подтёлков»… Это, это… Это, что такое?

Тот, невозмутимо:

– Эту пьесу мы с нашим передвижным театром на фронтах перед красноармейцами играли… Грандиозный успех!

– Хм… «Красноармейцам на фронте» – хоть «Королевского жирафа» Марка Твена покажи. Грандиозный успех гарантирован!

Обижается, надувшись:

– Извините, но ничего другого пока нет – а из старого репертуара пьесы – могут запретить.

Читал от руки написанный текст и, еле-еле удерживался, чтоб не заржать как слон – случайно забредший на конопляную плантацию!

Сюжет был нагло скопирайтен «у Вильяма, у нашего – у Шекспира» и, в оригинале назывался «Отелло».

В новой интерпретации от неизвестного сценариста (по ходу, обдолбавшегося «коксом» до зелёных соплей), главного героя пьесы зовут командир полка Подтёлков, героиню – комиссар Дездемонова, а главного злодея – военспец Ягодкин…

Ну и так далее и тому подобное, по списку!

Последний, желая погубить первых двоих, а заодно – весь полк в предстоящем решительном сражении с белогвардейцами и, в целом – замахиваясь на всю Советскую республику и даже Мировую революцию, строит всяческие подло-коварные козни.

Дальше, всё почти по сюжету оригинала.

По наветам Ягодкина заподозрив Дездемонову в измене и найдя в её спальне неопровержимую улику – написанное на девичьем платочке шифрованное донесение деникинской разведке, товарищ Подтёлков воспылав праведным пролетарским гневом – душит комиссаршу, «как гидру контрреволюции»…

Тут, заходит группа товарищей в кожаных пиджаках из ВЧК – давно следившая за подозрительным Ягодкиным, но самую малость опоздавшая к трагической развязке. Чекисты арестовывают контру и, популярно объясняют товарищу комполка – что тот был не прав, превысив должностные полномочия.

А вот сам финал сильно отличался от исходного!

Подтёлков, долго переживать и рефлексировать – подобно представителю «гнилой интеллигенции» не стал… Он не закололся кинжалом как его прототип, а преисполнившись пролетарским гневом, повёл свой полк в бой и разбил белогвардейцев наголову. Прибывший на поле боя Командующий «всеми фронтами», в коем без особого труда угадывается товарищ Троцкий, поздравляет Подтёлкова с победой и лично вешает на его грудь орден «Красного знамени».

ХЭППИ ЭНД!!!

* * *

Аристарх Христофорович на роль Подтёлкова назначил меня, на роль Дездемоновой – естественно Елизавету, на роль Ягодкина – сперва хотели Мишу, но он наотрез отказался:

– Белых гнид я играть не буду – лучше расстреляйте.

Тогда, его назначили на роль старшего чекиста – арестовавшего изменника.

Тоже не без сопротивления, на роль «белой гниды» назначили Брата-Кондрата: в своих очках он смотрелся – чуть ли не как сам генерал Дроздовский.

Мишка так и сказал как-то:

– Ну, вылитый Михаил Гордеевич!

Правда, его никто не понял, а я позже устроил ему хорошенькую вздрючку…

Ефим же, на другую роль – как «Командующего всеми фронтами» Барабанщикова, не соглашался.

Репетиции проходили нормально, режиссёр Певницкий нарадоваться не мог способностью юных дарований и не уставал нахваливать меня, каждый раз гримируя по новому:

– Ищу Вам подходящий образ…

– Чё там искать? – бурчу, – негр, он и в Африке – негр.

Пока не дошли до сцены удушения мной Дездемоны… Тьфу, ты – комиссара Дездемоновой.

– Не верю! – заорал Аристарх Христофорович.

– Чему Вы не верите? – спросил я, прерывая своё «занятие».

– Так не душат!

– Ну, уж извините, товарищ режиссёр! Как-то не доводилось «в реале» душить женщин, – и ехидно, – если имеется на этот счёт опыт – может, поделитесь?

– Эх, молодёжь… Отойдите и смотрите, как это делается.

Показывает, душа бедную Елизавету… Ну, со стороны… Может и, не достаточно профессионально выглядит – но красиво!

– Красиво, но неправдоподобно, – буркнул еле слышно Барон.

– Поняли, товарищ Свешников? – спрашивает режиссёр отдуваясь.

По сюжету, товарищу Дездемоновой очень не нравилось – что её душат и, она активно сопротивлялась. Не кисельная барышня же – как её прототип, да?!

– Ну… Типа, понял.

– Попробуйте ещё раз!

Снова хватаю Елизавету за шею и валю её на солдатскую кровать… Та хрипит:

– Я невиновна пред Реввоенсоветом!

Режиссёр опять за своё:

– Не верю!

Я, в сердцах:

– Да, что опять не так, Аристарх Христофорович?

Тот, оглядывает меня с ног до головы, особенно долго задержав взгляд в районе ниже пояса:

– У Вас вид человека – не убивающего другого, а наоборот – решившего сделать ещё одного!

Все, прямо таки – ухахатываются с его слов…

Он набросился на бедную Лизу:

– А Вы, барышня, что так хрипите эротично? Вас же душат – а не наоборот… Насилуют, по обоюдному согласию.

– ХАХАХА!!!

Короче, дубль за дублем – а свисту нет!

В конце концов, режиссёру это надоело:

– На сегодня довольно, продолжим сцену на следующей репетиции. А Вам, товарищ Свешников, не помешало бы позаниматься актёрскому мастерству дополнительно.

* * *

Проводив Елизавету до дома, весь загруженный такой, возвращаюсь мимо Трактира… Ну и, как обычно – не удержавшись зашёл.

– Софья Николаевна! Извините, за наивный вопрос…, – спрашиваю разоблачившись до формы «номер ноль», – а Вы знаете, что такое «ролевые игры»?

Та, в пеньюаре перед большим зеркалом – сооружая из строгой причёски хозяйки-нэпманши, раскрепощённую копну волос развратницы-ведьмы:

– «Ролевые игры»? Нет, но знаю – Вы всегда-что-нибудь… Хихихи! Эдакое – забавное выдумываете! Хоть, не пошлятина какая – как прошлый раз?

– Да, нет… Что Вы! Да и «в прошлый раз» – вовсе не пошлятина была, а даже как бы – не наоборот.

Закончив свои женские дела с преображением, подходит поближе:

– Ну, тогда я согласна. Чё там делать надо, как вставать?

– «Вставать» надо прямо – хотя и не обязательно по стойке «смирно». Давайте представим, что Вы – грешница Дездемона, а я – ревнивый Отелло… Представили?

– Ну… Положим – представила. И, чё?

– Ты молилась на ночь, Дездемона?!

За горло её – грешную и, на жалобно скрипнувшую кровать… Вдруг:

ТЫРЦ!!!

Всё как-то разом подпрыгнуло и, из вертикального – стало строго горизонтальным… В голове – «вата», в глазах – искры, в ушах – звон.

Затем, приходя в сознание, лицом чувствую мягкие женские волосы. Спрашиваю:

– Что это было? Йеллоустоун в Штатах звезданул или «Планета-X» в Землю врезалась?

Как сквозь рассеивающейся туман, вижу встревоженный лик моей партнёрши «по ролевым играм»:

– Серафимушка, ты жив? Ох, Боже ж ты мой… Я тебя не сильно?

Блин, она ещё и спрашивает!

– Не, не сильно… Как лошадь копытом!

Самое главное – встревожено ощупываю языком зубы. Живого стоматолога или дантиста я здесь ещё не видел и, сильно сомневаюсь – что они в Советской России сохранились, как вид… Вскоре успокаиваюсь: слава Богу, вроде всё целые – хотя, сильно побаливает нижняя челюсть.

Приподнимаюсь и массируя её, шепелявлю:

– Не удивительно, что Вы так рано овдовели, Софья Николаевна…

Слегка обижается, надувает губки и крестится на иконы:

– Моему Егору Никифоровичу, уже за пятьдесят пять было – когда меня за него замуж выдали. Его и бить не надо было – только дышать на него сильней, чтоб душу Богу отдал.

По ходящим в Ульяновске сплетням, молодая Софья «залюбила» старика вусмерть… Мол, так «на ней» – в собственной постели, тот и умер. Охотно верю и даже слегка завидую – славная смерть. Если б, мне представилась возможность выбирать…

То – только так и, никак иначе!

– Ну, его нафиг – эти «эксперименты». Давайте мы с вами, Софья Николаевна, вернёмся к старой доброй классике. Лягте на кровать попой вниз и постарайтесь поширше раздвинуть ноги…

Спустя несколько минут:

– Серафимушка, а можно я…?

– Если есть желание карябать мне спину – не стесняйтесь. Но лучше помогайте мне – поддерживая за ягодицы. Вот, так… Что-то меня сегодня на Вас укачивает…

* * *

На следующей репетиции, в моей актёрской игре никаких улучшений замечено не было.

Разочаровавшись во мне, Певницкий махнул рукой:

– Извините, товарищ Свешников… Я в Вас ошибся! Нет у Вас никакого актёрского дарования.

– Ну, на нет и суда нет…, – облегчённо вздохнул, – может, у меня есть способности гримёра?

Тот, внимательно рассматривая мои руки:

– Как знать, как знать… Ну, а что? Вполне возможно!

– Не могли бы Вы давать мне изредка уроки, Аристарх Христофорович?

Приподняв брови:

– А, почему бы и нет? Если материально заинтересуете, конечно…

– Конечно, заинтересую!

Поменялись местами с Бароном… Первая же репетиция и, режиссёр нашего самодеятельного театра восторженно захлопал в ладоши:

– Браво, молодой человек! Вот именно так и, надо их душить.

Хорошая игра, согласен!

Миша, практически неподдельно напоминал – какого-то сбрендившего на жажде убивать маньячилу, а его жертва также – вполне достоверно, была перепугана до смерти.

– Серафим, я его боюсь…, – сказала она мне по дороге домой.

– «Бояться», удел простушек – которым в большом городе выше панели ничего не светит! Учись управлять своими эмоциями – «весь мир театр и, мы в нём лишь актёры». Кстати… Ты говорила – что умеешь играть на рояле петь и танцевать?

– Когда-то умела, сейчас не знаю…

– В школе имеется пианино – не помешало бы восстановить навыки. Искусство музицирования, пластика женского тела, хорошо поставленный голос – очень много значат для девушки, решившей стать частью высшего общества.

С Нилом Николаевичем я влёгкую договорюсь, а предстоящей очень долгой зимой – всё одно особенно заниматься нечем, пока мой комп не ожил.

Та, печально-отрицающе машет головой:

– Боюсь ничего не выйдет, Серафим! Пианино, оперное пение и балет – считаются чуждыми пролетариату явлениями.

– Это смотря что играть, петь и танцевать. «Искусство принадлежит народу»: это не Пушкин какой-нибудь – это сам основатель первого в мире государства рабочих и крестьян, сказал!

– Брат-Кондрат говорит: «Танцы это мещанство и ничего – кроме полового трения друг об друга не содержат».

– Хм, гкхм… Некоторым дай волю – они комсомол в монастырь превратят!

Однако, проблемка…

– Хорошо! Мы тобой, Елизавета, придумаем свой – пролетарский танец и, не одному человеку в мире – не придёт в голову назвать его «мещанским»!

* * *

До десяти лет моим воспитанием занималась почти исключительно мама, а она хотела видеть меня непременно «гуманитарием». С самых ранних лет – сколько себя помню, я занимался всякими никому не нужными – как мне тогда казалось, занятиями… Меня же, привлекали всякие железяки да «заклёпочки» – с коими возился отец.

Да, и… В то время, когда другие «нормальные пацаны» в футбол играли, или просто бездельничая ошивались по подъездам – я тащился в музыкальную школу с футляром от скрипки, в изостудию с мольбертом или на бальные танцы с белой обувью в сумке – вызывая их усмешки, нередко переходящие в оскорбления действиями…

Да, ну его на фиг!

По достижения отроческого возраста, я устроил грандиозный бунт и, отец определил меня в «технари» – взявшись за моё воспитание лично. Моя же неприязнь к музыке была настолько сильной, что я даже не стал учиться бренчать на гитаре и распевать во дворе приблатнённый «городской шансон». Хотя, больше чем уверен: это далось бы это мне – просто сказочно легко.

Однако, некоторые полезные навыки – вколоченные с детства ремнём матушки, сохранились.

«Сильная половина» нашей ячейки всё же, после бурного обсуждения наотрез отказалась заниматься этой «ерундой» – хоть и не называя её «буржуазной», после моих разъяснений. А мы с Елизаветой, частенько оставшись после репетиций в неком подобие актового зала школы, разучивали наскоро составленный мной репертуар из вспомнившихся советских песен. А пригласив «тёщу», Надежду Павловну в качестве тапёра – учились танцевать «пролетарку».

Если кто не понял – я так обозвал американский «рок-н-ролл».

* * *

На самый что ни на есть народный праздник – 7 ноября, произошла премьера спектакля «Подтёлков». Естественно, присутствовала вся партийная организация на самых почётных местах, представители всех ветвей власти, весь волостной актив, самые уважаемые граждане города и его окрестностей.

Ну и школьники – больше половины зала.

Представление прошло на «ура», хотя наш Домовёнок с оттопыренными ушами – в роли вестового Василия (Кассио – лейтенант Отелло), сперва вызывал у публики приступы гомерического смеха. Потом, зрители «прониклись» и, даже не обращали внимание, что на «комиссарше» кожаная куртка (моя) – болталась как на чучеле.

После сцены удушения, наш волостной судья яростно выкрикнул Мишке:

– Жалко расстрел отменили – но десять лет «домзака» я тебе обеспечу, голубчик!

Но, на него со всех сторон все дружно зашикали:

– Так он ж, не знал! Это тот – четырёхглазый «ихтиллихент», всё подстроил… Паскуда!

– Да…?! Ну, тогда по новому Кодексу – пять лет, с учётом смягчающих…

* * *

В сентябре 1922 года в мире ничего интересного не происходило – за исключением восстания в Греции, разве что…

Октябрь, был намного интересен!

Одиннадцатого числа был издан декрет Совета Народных Комиссаров об выпуске в так называемых «червонцев» – пока ещё банкрот Госбанка, не золотых монет.

25 октября был взят последний крупный оплот белого движения – Владивосток. Но Гражданская война ещё не закончилась – продолжаются мелкие столкновения где-то в Якутии.

В конце месяца в РСФСР был утверждён «Земельный кодекс», а в Италии был назначен премьер-министром Бенито Муссолини…

Эпоха европейского фашизма началась.

Глава 15. В поисках «генерального» инвестора

Ещё в мае сего года постановлением ВЦИК и СНК РСФСР было введено в действие «Положение о Народном Комиссариате Внутренних Дел РСФСР», по которому на рабоче-крестьянскую милицию возлагались задачи по охране большинства гражданских учреждений и сооружений общегосударственного исключительного значения, концентрационных лагерей, лесов, плантаций и так далее.

Как уже говорил, в ноябре произошла следующая перемастурбация: заинтересованным ведомствам было предложено самим производить охрану своих объектов «вольнонаемными вооруженными или невооруженными сторожами». Таким образом, наш отряд военизированной охраны (ОВО) оказался в подчинении у губернского управления Народного Комиссариата Путей Сообщения (Наркомпуть или НКПС).

В принципе, ничего особенного не поменялось: главный «босс» всё тот же – Дзержинский Феликс Эдмундович, который железной рукой наводил порядок (и навёл, таки!) на железной дороге.

Посему после ноябрьских праздников, ещё раз побывал в Нижнем Новгороде – в этот раз по служебным делам и не только. По кабинетам губернского управления НКПС пришлось побегать, нервы себе и людям изрядно потрепать! Одно хорошо – узнал царящие здесь порядки… Точнее сказать – беспорядки, что впоследствии весьма пригодилось.

Уже по уже другим – комсомольским делам, с собой в командировку взял Ефима Анисимова, Кондрата Конофальского и Елизавету Молчанову – благо начались осенние каникулы. Пора детишек потихоньку приучать к общественной деятельности на более высоком уровне.

В этот раз ехали в нормальном пассажирском плацкартном вагоне… Ну, «в почти нормальном» – если называть вещи своими именами. Остановились там же – в доме родственника одного из моих замкомвзводов, заплатив за «полный пенсион».

У Головановых в этот раз решил не появляться – чтоб уменьшить риск непроизвольного изменения «реальной» истории. Вдруг Александр передумает стать чекистом, а захочет по моему примеру – вирши сочинять, положим? Это в мои планы не входит…

* * *

С первых же часов нашего пребывания в Нижнем… Слов у меня нет – одни эмоции: вот что НЭП животворящий творит.

Вроде, чуть больше трёх месяцев прошло с моего первого здесь появления – а город не узнать!

Мои комсомольцы, одетые подчёркнуто «по-пролетарски» – из всей роскоши только комсомольский значок, между всякими комсомольскими учёбами, семинарами, да общественными занятиями в Волисполкоме РКСМ, бродили по улицам Нижнего с раззявленными ртами – как по улицам Парижа, переполненных модными магазинами…

Сверкали огни реклам и, в огромной витрине под звуки струнного оркестра и, манекенщицы казавшиеся какими-то неземными существами, демонстрировали последний cri (крик, писк) парижской моды во всём его безумном упомрачении.

Видать, такое было в диковинку и местным: столпившиеся вокруг мужчины с горящими как у вампиров глазами и текущей по клыкам слюной, от вожделения, отпускали непристойные пошлости и одна за другой курили папироски продаваемые вездесущими мальчишками.

Рисунок 36. Модницы 20-ых годов, предпочитающие одеваться "по мещански".

– Так одеваться, это мещанство, – говорит Елизавета, а сама чуть не плачет.

– Мещанство…, – как сомнамбула, эхом повторил за ней Ефим, не отрывая глаз от манекенщицы в весьма откровенном наряде.

– Товарищи, это временное отступление! – поблескивая «стёклышками», хорохорился Брат-Кондрат.

Кто-то из толпы буркнул Нострадамусом:

– Временное, временное… Потом, снова с голой жоп…пой ходить будем.

Для комсомольца той поры, обвинение в мещанстве чуть ли не самое страшное… Страшнее, только в прямой контрреволюции, наверное.

– «Мещанство», товарищи, это не одеваться так – а завидовать так одевающимся!

И, еле-еле оторвав их от этой витрины, потащил дальше.

Перед следующей витриной, мы столбами соляными окаменели все вместе… Нет, не гэй-парад из содомитов в Гоморре увидели обернувшись – но тоже нечто забавное. В окне часового магазина «Павел Буре» был выставлен большой глобус со стилизованным изображением циферблата. С одной его стороны стоял Ленин с факелом в руке и красным знаменем в другом. Цифра «12» на циферблате была красной, а часовую стрелку к ней подтягивали – взявшись за верёвку как бурлаки, рабочий, крестьянин, красноармеец и матрос… Надо всем этим красовалась надпись: «Близок час всемирной революции!».

– Нифигасе…, – осталось только молвить.

Неподалёку, на витрине кондитерской можно было увидеть портреты вождей из шоколада с мармеладом, на витрине галантерейного магазина – портреты Карла Маркса и Фридриха Энгельса в окружении дамского «тонкого» белья.

– …Уебалтурится всем хавающим пиплом!

Как тротил с кокаином – причудливая, взрывная смесь революции и НЭПа.

– Пойдёмте, ребятишки, дальше – пока у нас с вами крышу окончательно не снесло.

* * *

Через три дня посадив Ефима и Елизавету на обратный поезд, занялся тем – ради чего собственно сюда и приехал. Первым делом посетил «Нижегородский государственный университет» – не так давно открытый на базе эвакуированного ещё в 1915 году «Варшавского Политехнического института» и, побродив по его аудиториям и пообщавшись с народом, нашёл ту – где читают лекцию по химии.

Терпеливо дождавшись окончания, подловил на выходе несколько раздражённого, довольно молодого ещё – не более сорока пяти лет профессора-химика и, угостив его собственноручно заваренным чаем в пустом деканате, предложил за соответствующее вознаграждение произвести анализ привезённого с собой шлака и кусочка чугуна. Тот, сперва зачерпнув жменю шлака и поднеся её под нос, долго рассматривал в упор, затем обнюхал и мне показалось даже – собрался лизнуть языком… Но обошлось:

– Доменный шлак, говорите? Хм, кгхм… Очень интересно… Зачем Вам знать его состав, если не секрет?

– Нет, не секрет вовсе никакой – из присущего мне с младых ногтей любопытства.

Тот, несколько сбитый с толку:

– Никак надеетесь обнаружить там золото?

– Я? Я – нет, а Вы?

Профессор неожиданно рассмеялся:

– Если найду там золото – оно моё. Остальное всё ваше, молодой человек. А пока с Вас три тысячи совзнаками.

– Ох, ну ни… Почему так много?

– Реактивы нынче дороги… И половину – вперёд!

Сказать по правде, считал учёных этого времени более лоховатыми. А этот – просто упырь-кровопийца, какой-то. Видать, только что завершившаяся эпоха Военного коммунизма – пошла нашим «яйцеголовым» на пользу… Для тех кто выжил в после, конечно.

Разгружая лопатник, спрашиваю:

– Когда подходить за результатами анализа, Дмитрий Павлович?

– Мммм… Пожалуй, через парочку недель.

Задержав банкроты в руках, я:

– Расписку я с Вас брать не буду, уважаемый профессор, но если надуете…

Набычился:

– Вы мне угрожаете?

– Нет… А, что? Похоже?!

Несколько минут в немалом напряжение глядя друг на друга, мы вдруг – одновременно не сговариваясь, рассмеялись.

– А Вы – весьма забавный молодой человек!

– Вы мне тоже сразу понравились, профессор!

По-моему, мы с ним сработаемся.

* * *

В тот же день, пригласив в довольно приличную нэпманскую забегаловку, встретился с двумя «архивариусами» – в прошлый приезд нанятыми мной для поисков документов по эвакуации петроградских заводов в 1918 году. Бегло изучив нарытую ими информацию, сполна рассчитался за работу и принялся «ковать железо – пока горячо», рассуждая примерно так:

«Вчера было рано, завтра будет уже поздно! Не один я такой умный – за борьбу с бардаком на транспорте взялся сам «железный Феликс». Кроме того: деловая активность у народа просыпается с каждым днём и каждым часом и, если промедлить – мне могут только от дохлого осла уши достаться, вместо заводского оборудования!».

* * *

Съехав после проводов ребятишек от «родственника» в нанятую квартиру, первым делом разыскал хорошего портного и, «слегка» переплатив за срочность – заказал себе новое командирское обмундирование из лучшего материала: гимнастёрку из аглицкого сукна, синие галифе, будёновку со звездой, шинель с «разговорами». Нашёл сапожника и тот сшил «комсоставовские» сапоги. Новенькую, скрипучую портупею с кобурой, такой же «совнаркомовский» портфель с двумя замками – купил на рынке, «ромбы» на петлицы и все положенные нашивки приобрёл по старому адресу – в губернском управлении НКВД, где у меня уже появились кое-какие нужные «подвязки».

«Деловые связи» – то есть, он же – «блат».

Бабла на эти понтюшки улетело просто немерено, зато теперь выгляжу безукоризненно – хоть к самому Председателю Совнаркома с докладом!

С собой были бумаги – бланки документов с печатями, «приобретённые» Мишкой во время нашей с ним «налоговой» экспедиции. Кроме этого, образцы кое-каких «грозных» документов с самых высоких инстанций – которые у меня появились после поездки наших «ходоков» в Москву. Кой-какими «нужными» навыками я владел ещё «там»:

Хочешь – не просто «жить-выживать» в смутные времена, а «жить хорошо» – ещё не тем овладеешь!

«Местные» же документы были ещё тот примитив, поэтому не составило особого труда изготовить липовые бумаги нужной мне направленности.

Как только всё было готово, посидел с утра полчаса – гримируясь с помощью одолженного у нашего режиссёра чемоданчика, посмотрелся в зеркало…

Хрен узнаешь!

Жгучий, евреистого вида брюнет лет за тридцать, нос с горбинкой, властный подбородок, не терпящий возражения взгляд…

Я готов!

Заранее договорился и за мной приехал не извозчик какой-нибудь провонявший конской мочой, а «мотор»:

– В Управлении губернской железной дороги!

Подъезжаю к уже хорошо знакомому мне зданию и, озадачив шофёра ждать, решительно направляюсь в кабинет начальника…

Лёгкий мандраж, конечно… Преградившую было мне путь секретаршу, посадил на место – предъявив никогда ею ранее невиданную «корочку», наскоро забацанную из одного моего «роялистого» квалификационного удостоверения:

– АРХИСРОЧНО!!! По делу, не терпящему отлагательств!

Она такой грозной государственной ксивы – отродясь не видела, поэтому едва не упала в обморок.

Захожу – кабинет полный народу за длинным, покрытым зелёным сукном столом. На стене – портреты Ленина, Троцкого, Дзержинского. Накурено…

Хоть их всех разом вешай!

Все присутствующие как по команде оборачиваются и таращатся на меня в предшоковом состоянии, некоторым – даже «взбледнулось». Хорошо, хоть не до рвоты…

Безапелляционно заявляю:

– АРХИВАЖНО!!! Попрошу всех посторонних немедленно удалиться!

Оставшись наедине с управляющим Нижегородским отделом НКПС, представившись ничего не говорящей хозяину кабинета должностью и фамилией, открываю «совнаркомовский» портфель и достаю папку с бумагами. Одну из них подсовываю ему под нос:

– АРХИСЕКРЕТНО!!! Первым делом распишитесь о неразглашении государственной тайны.

Обалдевший «ответственный работник», всем обликом – опытный чинуша, за период военного коммунизма и, всякое видавший – но такое «явление» впервые, лишь мельком глянув – тут же подписывает.

Подсовываю одну за другой, бумаги:

– Теперь, ознакомитесь с постановлением Реввоенсовета… Совета Народных Комиссаров… Наркома Путей Сообщения…

Читает и, его пенсне на лоб лезет:

– Действительно будет новая война с Польшей?!

– Будет или не будет, а мы должны выполнять приказы руководства! Для предстоящей переброски частей Красной Армии из Сибири к польской границе, необходимо навести на железной дороге революционный порядок!

Тот, как застыл – только кивает, как болванчик…

– Товарищ, поторопитесь: мне ещё надо весь город, уезды и волости объехать по плану мобилизационной готовности!

Подписывает и, я ему предоставляю ещё одну бумагу – об ответственности за невыполнение первых двух…

Того, аж на испарину пробило!

Дружелюбно улыбаюсь, прежде чем покинуть кабинет и предупреждаю:

– Советую отнестись архисерьёзно, товарищ: следом за мной едет комиссия с выездным трибуналом… В Туле говорят, уже кого-то расстреляли. Не доводите до греха, Карла Маркса ради!

На прощанье похотливо улыбнулся пунцово покрасневшей секретарше и, был таков…

В главной из бумаг, был приказ об срочном освобождении всех станционных железнодорожных тупиков, запасных путей и складов на железнодорожных станциях, полустанках и разъездов Нижегородской губернии, от скопившегося там «металлолома» и отправке его для дальнейшей утилизации на полустанок Ульяновский.

Не знаю, как на деле выйдет, но возможно – мне что-то обломится из более чем трехсот вагонов с оборудованием Петроградского арсенала, Петроградского патронного завода, Петроградского трубочного завода (взрыватели), Обуховского сталелитейного завода, Охтинского порохового завода, ряда частных предприятий… Кроме того, неведомыми путями к нам забрели новейшие американские станки из Брянского арсенала[35], полученные ещё при «временных» – прям перед самим Октябрём.

В «реальной» истории всё это было растащено «по аулам» и сгинуло неизвестно где, без особой пользы. Я же, возможно найду этому добру подобающее применение.

* * *

Однако, для мной задуманного – одного лишь скоммунизденного оборудования критически мало. Самому тупому лесному ёжику понятно, что для прогрессорства нужны деньги: попаданец без денег – подобен паровозу без воды. Без денег и причём – денег больших, он обречён кувалдой всю жизнь на заводе махать или над пыльными бумагами где-нибудь в конторе корпеть – зарабатывая на солёный кусок хлеба.

Итак, мне нужны крупные оборотные средства… Где их взять?

Естественно по своему богатому жизненному опыту, я был уже весьма далёк от юношеской наивности биологического возраста тела и, отчётливо понимал: во все без исключения времена и при всех социально-экономических формациях, честным трудом – можно нажить лишь трудовую сутулость со скоротечной чахоткой, но только не первоначальный капитал.

Что делать?

Сравнительно честный способ добыть денег – найти клад.

Знаю о местонахождении нескольких кладов: про два из них – помню достаточно и без компьютера. Если бы там лежали совзнаки, червонцы или даже царские золотые империалы – то без особых проблем!

Почти без проблем…

К примеру, в питерском кладе две тонны столового и прочего серебра и, их надо взять разом. Это уже нужна хорошо организованная группа в ментовском прикиде, с ксивами на обыск и автотранспортом. В московском кладе – примерно такая же лабуда… Или объявить о находке и, подобно колхозным мафиози из «Бриллиантовой руки» довольствоваться законными двадцатью пятью процентами премии от государства?

Подумав хорошенько, клады отложил в самый долгий ящик.

Ещё, можно попробовать добывать финансовые средства мошенничеством.

Конечно, Остап Бендер знал «400 способов сравнительно честного отъёма денег у подпольных миллионеров»… Однако, это всего лишь литературный герой – придуманный не шибко богатой фантазией двух юмористов. В суровой реальности же, «сына турецко-подданного» – где-нибудь прикопали бы, ещё на стадии собирания компромата.

И, наконец – нечестный способ…

Я очень хорошо изучил временной период, куда меня угораздило «попасть». Конечно, жаль – до инфы в компе пока не могу добраться, но кое-что я достаточно отчётливо помню.

Короче, если знаешь как, «срубить» первоначальный капитал в нэпманской Советской России – достаточно просто, особенно в этот период – 1921-23 годы!

Вот только, я не имею необходимых условий: я не госслужащий – имеющий доступ к неисчерпаемым «закромам Родины». У меня нет в тех структурах родственников, друзей или даже просто хорошо знакомых.

Против четырёхсот остаповско-бендеровских способов «честного» отъёма денег – существует всего десятка полтора методов нечестных и не один из них для меня пока не доступен!

Ибо, сперва нужно создать соответствующую структуру и лишь затем воровать. Сколько времени на это уйдёт, включая сюда – неизбежные отсидки в «домзаках» да «исправдомах»? Останется ли у меня время на прогрессорство – или я так и сгину в конце 20-ых безымянным вором-нэпманом средней руки?

Вопросов больше, чем ответов и я с самого момента как адаптировался после попадоса – только над ними и ломал голову.

* * *

Ещё, были у меня такие мысли…

Всё на одном месте и самостоятельно производить нельзя. В современном производстве используется порой тысячи наименований топлива, сырья, полуфабрикатов, комплектующих и так далее… Поэтому кроме денег, мне нужен хороший снабженец – ибо, везде я успевать чисто физически не могу.

Конечно, к делу не совсем относится – но в этом месте надо пояснить логику моих размышлений. Советский общественный строй 1917–1991 годов – называют социалистическим, а экономику – плановой. С первым не поспоришь, если смотреть с точки зрения социальных гарантий населению в период позднего СССР: право на бесплатное образование и медицинское обеспечение, право на пенсионное обеспечение в старости и так далее… До того, единственным реализуемым «правом» – была обязанность практически бесплатно трудиться для блага грядущих поколений.

Что же касается «плановой» экономики – то в соответствующей графе ЕГЭ ставим маленький «плюсик», а сами останемся при своём – особом мнении.

Ээээ… С чего начать?

Может, так: «знакомый моего знакомого» – по профессии каменщик, уехал на ПМЖ в Германию и устроился там на стройку. Сменное задание на восемь рабочих часов… Ээээ… Ну, положим – три тысячи кирпичей, точно не помню. Наш герой, проработавший лет двадцать на советских стройках и, имеющий упомрачительно высокой квалификационный разряд – в первый же день кладёт три тысячи с половиной за шесть часов и, сидит курит – наслаждаясь заслуженным бездельем.

Естественно подходит мастер (или кто у них там?) – «недобитый в 45-ом фашист» и, спрашивает на языке Гёте и Геббельса: «Варум нихт арбайт, русс Иван?». Ну а наш, весь такой довольный собой – пальцы веером, без всякой задней мысли рассказывает про свои трудовые свершения.

В ответ: «Вы уволены! Шнель отсель, руссиш швайн».

Наш, само-собой в дикую непонятку: «В чём дело, гнида фашистская? Я же, мол, не только выполнил – но и перевыполнил план!».

«Недобитый в 45-ом фашист» снизошёл до унтерменша и популярно объяснил: у них всё по-научному рассчитано – каменщик такой-то квалификации должен класть за 8 часов именно три тысячи кирпичей. Если меньше – он ленивый или недостаточно квалифицированный… Если больше, значит – рабочий где-то схалтурил. Соответственно и стройматериалы на стройку привозят в строгом соответствии с их потреблением: если ты допустил перерасход кирпичей – значит другой каменщик будет сидеть сложа руки…

Вот это, деточки, называется:

ПЛАНОВАЯ ЭКОНОМИКА!!!

А у нас?

А у нас, не успеют принять пятилетний план, как тут же одни идиоты – призывают, а другие – берут обязательство его перевыполнить! Ну и на хрена, спрашивается тогда – его разрабатывали и принимали в первоначальном виде?!

Если кто-то, допустим, произвёл больше тракторов – то при тотальном дефиците всего и вся, кому-то не досталось металла – чтоб произвести столько же плугов. И, значит «сверхплановые» трактора будут стоять и ржаветь – омертвляя вложенный в них капитал.

Да, вы любую советскую газету почитайте – сплошной призыв к капиталистической анархии на производстве! Ордена и медали за такие дела вредителям вешали, вместо того, чтоб их самих за шею повесить сушиться на Солнышке – за самый изощрённый саботаж. Прости меня, Господи…

Если бы в СССР экономика была бы действительно социалистической и плановой, Стаханова расстреляли бы ещё на стадии преступного замысла. Прямо перед управлением его родной шахты – в назидании другим!

Эх, не тех при Сталине стреляли…

Так, что делаем вывод: в то время как ведущие государства мира плавно перешли к плановой социалистической экономике – экономика СССР оставалась государственно-капиталистической, с присущей капитализму анархией в производстве и всевозможными «перекосами» с «перегибами».

Ладно, это я сильно отвлёкся… Я, что хочу сказать?

Успех и карьера любого руководителя предприятия в Советском Союзе зависел от его снабженца который может «выбить» фонды – «достать» всё необходимое для выполнения плана, даже «провернуть» какой-нибудь бартер или открытую аферу. У такого хозяйственника склады были всегда были забитыми под самую крышу по принципу: «запас жоп…пу не ипёт», зачастую даже тем – что ему по профилю предприятия и даром не надо. Однако обменять на что-нибудь необходимое для выполнения плана – может вполне сгодиться…

Конечно, надо трезво взглянуть на жизнь и честно признаться: снабженец – это заведомо человек жуликоватый с «нечистыми» руками, к которым всё «прилипает».

Не нами это придумано – так уж сама наша земная жизнь устроена!

Где б, такого найти и как с таким – хотя бы подружиться «по интересам», а желательно – приручить? Чтоб, он «ел» с моих рук, не стремясь отгрызть палец?

* * *

А, сроки меж тем поджимают!

Долго мучился думая: что мне делать с моим послезнанием – насчёт введения золотого червонца в ноябре 1922 года?

Да так, ничего и не придумал…

Есть чуйка, что это – большие деньги, но механизма – чтоб их положить себе в карман, у меня нет. Я не обладаю опытом игры на валютных котировках, да и первоначального капитала у меня кот наплакал.

А, до слёз жаль – что пропадёт втуне такая инфа!

Наконец, меня осенило: надо не тратить время на создание своего собственного «первоначального» капитала – а, так или иначе «присосаться паразитом» к уже существующему! Надо найти пройдоху-нэпмана (теневого дельца, криминального авторитета и желательно – всё в одном флаконе) и, внушив ему доверие к себе «послезнанием» – использовать его самого, его связи и наворованные у народа капиталы – на всеобщее, народное же благо. Несколько очково, конечно…

ЖУТКО ОЧКОВО!!!

Однако, ничего более умного и безопасного я придумать не смог.

Такие, типы определённо существуют, существуют во множественном числе и существуют где-то рядом…

Как-то так совершенно случайно получилось (если не брать в расчёт возможное влияние каких-либо «потусторонних сил», конечно), но этот временной промежуток я перед «попадаловом» изучил[36] достаточно хорошо и могу с полной ответственностью сказать: не НЭП «развязал» рынок, а скорее – загнанный «военным коммунизмом» в подполье рынок породил НЭП и подталкивал его дальше. Серьёзные исторические источники – показывают неустранимость рынка из хозяйственной практики этого периода: во время Гражданской войны на советской территории – жил полнокровной жизнью рынок земельных угодий, строений, предприятий, ценных бумаг и прочее тому подобное… Об этом говорит и то, что почти все обвиняемые в крупных хозяйственных преступлениях – служили в Красной армии или в государственных учреждениях. Снабжение армии во все времена было «золотым дном» для всякого рода аферистов и, наша Гражданская война – не была здесь счастливым исключением: нелегальный частный капитал образовался и преумножился многократно за её годы.

Естественно, как о легендарных разведчиках, мы лишь о тех «теневых дельцах» узнаём – что попались в руки правосудия!

То есть, не о шибко удачливых…

Таких было вполне предостаточно, но почему-то вспоминается подпольный миллионер Корейко…

ХАХАХА!!!

Шучу, конечно. Перед реально историческими теневыми дельцами СССР, литературный герой Ильфа и Петрова – просто мелкий поц, торгующий деревянными членами на одесском Привозе.

Где б, мне такого пройдоху найти и грамотно «присесть» ему на уши?

«Где, где… В Караганде!».

Блин, тупой вопрос!

Нижний Новгород, при старом режиме называли «кошельком России»: здесь подобные «теневые» дельцы – должны просто кишмя кишеть. Как дизентерийные бациллы в жидком «стуле» нечистоплотного человека…

Кое-какую инфу и кой-какие идейки мне сам того не ведая подкинул Мишка-Барон, который сам вращаясь в криминальной среде и конечно же – что-то слышал, что-то видел и кое о чём догадывался. Проанализировав всю полученную тем или иным образом информацию, я решил действовать.

* * *

Переехав на другую съёмную квартиру – «путая» на всякий случай следы после посещения губернского управления НКПС, я приоделся в этот раз нэпманом среднего достатка и пошёл к уже знакомому мне «чёрному маклеру», на открывшийся в августе уже официально Макарьевский рынок.

Рисунок 37. Надпись на 5 рублях 1923 года первого выпуска, ведёных в обращение по декрету СНК от 24 октября 1922 года, с датой "1923" по курсу 1:100 к выпуску с датой "1922", или 1:1 000 000 всех рублей ранних выпусков.

Обменял «старые» банкноты образца 1922 года на только что введённые в обращение «образца 1923-го» по официальному курсу сто к одному. Естественно, на «чёрном рынке» курс был менее для меня выгодный – но учитывая предстоящую инфляцию, я оказался в немалом выигрыше. Поболтав недолго «о том, о сём», спрашиваю «в лоб»:

– У меня имеется САМЫЙ(!!!) дорогой на этом свете товар… Не сведёшь меня с тем, кто его купит?

Сперва опешив от неожиданности, тот безапелляционно ответил:

– «Рыжьё», «цацки с брюликами»? Если что-то стоящее, давай я у тебя куплю.

Смериваю его с ног до головы насмешливым взглядом:

– Штиблеты себе сперва нормальные купи! Мне нужен РЕАЛЬНЫЙ(!!!) покупатель, понимаешь?

– Не знаю такого…

А, глаза то – отвёл!

Я обвёл рукой всё пространство рынка, заставленное палатками торговцев и кишащее покупателями:

– Чё тупого включаешь? Не может такое «стадо» пастись без «пастуха»… Понимаешь, о чём я?

Набычился:

– Нет, не понимаю – о чём ты балаболишь, фраерок залётный. Уйди, не мешай людям работать…

– Да, ты не быкуй! «Работать»…, – насмешливо-зло, – на стройке будешь работать – кирпичи ворочая, если ОН(!!!), – поднимаю палец в небо, – узнает, какую выгоду из-за тебя упустил.

Помолчав, провожу ладонью по горлу и трагическим шёпотом:

– А, то и… Сам понимаешь! Кто на большое бабло нюх не имеет – тот на такую «работу» не годится. Иль, ты не понимаешь?!

Помешкав – и хочется и колется, тот сказал, посмотрев на меня с нехорошим прищуром:

– Ладно, приходи завтра в это же время – может и, объявится покупатель на твой «самый дорогой товар».

Назавтра, не успел подойти к «точке», как маклер кивнул на меня и ко мне подкатили двое. Прилично одетые, но по их мордам было видно – имеющие самое непосредственное отношение к криминальному миру.

– Показывай товар!

– Извини, но у меня с собой ничего нет. Сперва надо поговорить с вашим…

– Ну вот, а говорил «ничего с собой нет»… Хахаха!

Один из них, видом посуще и напоминающий мелкого – но злобного и ловкого хищного зверька, уже успел из моего внутреннего кармана достать «Браунинг».

– «Упакованным» оказался!

– Врезать фраеру меж ушей? – спросил крепыш и втянул ноздрями воздух, – чую это мусор.

– Да, нет – погодь…

Обыскав меня уже в открытую, мелкий извлёк запасную обойму, портмоне с парой сотней совзнаков мелкими купюрами, носовой платок и связку ключей.

– И, вправду – ничего нет, – не деланно разочарованно, – ну, тогда пойдём, мил человек, с нами…

Дальше, всё было как в фильме «Место встречи изменить нельзя»: меня завели в ближайшую подворотню и втолкнули в…

Нет, не в хлебовозку!

В какой-то крытый фургон на лошадиной тяге и ОЧЕНЬ(!!!) медленно куда-то повезли. Оба уркагана были внутри и всю дорогу радовали меня блестящими «перспективами» моей скорой бесславной кончины:

– Лучше сам признайся, что ты – агент угрозыска… Тогда мы тебя не больно зарежем. Иначе, на лоскуты порвём – ДОООЛГО(!!!) будешь мучиться!

Иногда, просто стыла кровь в жилах! Если честно предполагал, что будет как-то… Культурней, что ли…

Я отмалчивался – ибо, конкретно забздел и, это их бесило больше всего:

– Чё молчишь, мусор краснопёрый? В падлу с людьми поговорить?!

– Очково, что-то мне с вами разговаривать… Давайте лучше, все вместе дружно помолчим, а?!

– БУГАГАГА!!!

Наконец приехали и меня чуть ли не пинками вышвырнули на мощённый камнем двор большого, каменного, богатого частного дома о двух этажах. Лохматый здоровущий кобель на цепи – до хрипоты лает, на говно исходя… Мимо него не убежишь… Курочки хлопотливо квохчут яички снеся, свинки в сарае довольно хрюкают нагуливая жировую прослойку… Недобро косящаяся старуха с двумя ведрами куда-то побежала… Сельская идиллия!

Аж, помирать страшно…

Особенно долго разглядывать не дали, втолкнули в дом. Светлица или горница – хрен разберёшь с большого перепуга… Ну, не спальня и не трапезная – это точно. Занавески на окнах, ходики на стене, герань на подоконнике, фарфоровая посуда и статуэтки на комоде и кругом всё такое богато-кружевное, купеческо-мещанское…

Нашим комсомольцам бы, однозначно очень не понравилось!

У окна за довольно-таки приличным столом – на котором большие канцелярские счёты, папки с документами, отдельные листы бумаги и письменные принадлежности, сидит культурно одетый крепенький мужичок с большими залысинами на голове и очками на носу – на первый взгляд напоминающий главного бухгалтера преуспевающего колхоза-«миллионера». Вроде бы обычный мужик… Однако, нет-нет и, его в общем-то – округло-добродушное лицо с жёсткими усиками, передергивает какая-то злобно-нервная гримаса. Один в один как у Петра Великого в старом чёрно-белом фильме.

Бьюсь об заклад, он ещё и «падучей» страдает!

Эпилептическими припадками, то есть…

Крепыш стоит за спиной, сопя мне в затылок, Мелкий выкладывает на стол хозяину дома изъятые у меня вещи и что-то на ухо докладывает, постоянно на меня оглядываясь. Слышу только что-то про «бытовые отходы» и про самую заднюю часть большинства животных – которого за нами «не было».

Опять же – сильное отличие от фильма, где так талантливо сыграли два Володи – Высоцкий и Конкин: за стол меня не пригласили и самогону не налили. Хозяин, не предложив даже сесть, рявкнул:

– Ну, что там у тебя, убогий?

– Уважаемый, у меня имеется для Вас самый дорогой товар на свете…

– «Брюлики», что ли? Почему с собой не взял?

– Вы тоже предприняли кое-какие меры предосторожности, – криво через силу улыбаюсь, – извините, не знаю как Вас по имени-отчеству…

– Тебе не всё равно? – равнодушно-раздражённо, – всё одно помрёшь вскорости.

– БУГАГАГА!!! – заржали оба шныря.

– Не стоит нам с Вами торопиться записываться в покойники, – как можно спокойно отвечаю, хотя внутренне всего колотит, – если есть возможность длительного и взаимовыгодного сотрудничества.

Подозрительно смотрит, передёргивая щекой:

– Какое, интересно, «сотрудничество» у меня может быть с «фараоном»?

– Почему же, так сразу – «с фараоном»?! – недоумеваю.

– Да, ты на свою рожу в зеркало посмотри, «ёперуполномоченный», – все трое ржут, – бугагага!

Да… Актёр из меня – прав был Аристарх Христофорович, довольно хреновый.

Вдруг, он серьёзно:

– Ладно, говори с чем пришёл – мне с тобой валандаться особенно некогда. Скажи спасибо, что ещё велел живым привезти…

Слегка, но с достоинством кланяюсь:

– Спасибо Вам, кем бы Вы не были… А пришёл я с самым дорогим товаром, какой только бывает на Свете.

Те переглядываются в замешательстве:

– Опять ты за своё?! Если решил «со сдвинутой чикой» прикинуться – так у нас не суд присяжных, не прокатит: мы на «тот свет» определяем – а не в дурку.

– Я принёс Вам информацию, которая и есть – самый дорогой на свете товар…

Раздражённо от слова, смысла которого не понимает:

– Да, это ты мне мозги пудришь?! Выражайся ясней: чё за «информация» такая, где она и сколько она весит?

Я, с отчётливо слышимым звуком, постучал себя пальцем по лбу:

– Информация здесь, а сколько она будет «весить» – от Вас зависит! От вашей способности превратить её в драгоценный металл.

– Разреши, я ему лобешник прострелю? – предложил Мелкий, – посмотрим – выскочит оттуда его «формация» или нет.

– Я предлагал ему промеж ушей врезать, – задышал прям в ухо Крепыш, – сразу бы опростался, болезный.

– Погодьте чуток…, – вижу ихнего главного, моя последняя фраза заинтересовала, – продолжай, фраерок!

Ожесточённо прочистив ухо мизинцем, я сморщившись:

– У меня есть сведения о неком предстоящем событии – которые Вам, возможно пригодятся.

– Шмон, облава или ментовская засада где…? – предположил Мелкий.

Видать, при своём пахане – он является некой «структурой», отвечающей за безопасность.

– Не мельтеши, Упырь! – досадливо отмахнулся нервный «Бухгалтер», – сядь на лавку, здесь разговор серьёзный пошёл… Что за «событие», такое?

Беря быка за рога, я самовольно подошёл и сел на стул напротив собеседника:

– На этих сведениях, носящих финансовый характер, можно ХОРОШО(!!!) подняться. Если Вы, конечно, деловой человек – а не мелкая уголовная шелупонь.

Красноречиво скосил глаза на Упыря на лавке под образами.

Вижу, главный пахан заинтересовался вполне конкретно:

– Вот, как?! Ну… Выкладывай!

– Кажется, торговые сделки без взаимовыгоды не заключаются, да? – смотрю ему прямо в глаза, – даже большевики это уже поняли и отказались от продразвёрстки… Или Вы разделяете мнение «левой оппозиции» на этот счёт?

Смотрю – психует:

– А если я сейчас попрошу этих добрых людей тебе палец дверью сломать или кочергой «очко» прижечь?

Крепыш за спиной снова подошёл вплотную и «возбуждающе» задышал в правое ухо.

Я так понимаю: электропаяльников у них нет – по причине технологической отсталости России и, братва в случае необходимости – использует нагретые в печи металлические предметы домашнего обихода…

Киваю согласно головой:

– Конечно при таком раскладе, я долго геройствовать не буду и всё Вам выложу – а потом упокоюсь где-нибудь…

– Свиньям тебя скормлю, – спокойно подсказывает, – корма дорогие, а такие как ты – дерьма свинячьего не стоят.

– Хорошо: свиньям – так свиньям! – прикладываю руку к сердцу, – однако, пройдёт быть может несколько месяцев и в финансовом мире появится другая информация… А к Вам с нею – уже никто не придёт.

Задумывается конкретно и, наконец:

– Ладненько… Как кличут то, тебя?

– Отзываюсь на прозвище «Серафим».

– «Серафим»…? – напрягает память, морща лоб, – не слышал о таком деловом… Был этим летом некто «Поп» из залётных фраеров, да надолго у нас не задержался. Так, что ты хочешь за свою «информацию», Серафим? …Денег?

Хитро улыбается, типа – знаю я тебя, как облупленного!

– Что такое «деньги», – вопрошаю, – особенно в наши смутные времена? Так – прах, тлен… МУСОР!!!

– Так, чего ж тебе?!

– Извините как Вас…?

– Зови меня – Ксавер, – представляется, впрочем не протягивая руки, – этот на лавке – Упырь, а за спиной у тебя – Саул…

Крепыш подтверждающее засопел…

– Получая от меня сведения финансового порядка Вы, Ксавер, будете иметь с этого какой-то навар… Ведь, так?

Хитро-угрожающе прищуривает один глаз, как целясь:

– Да, кто его знает… А если одни лишь убытки?

– Значит, Вы – банкрот и в деловые не годитесь, – развожу руками и крестясь на образа, – ну а я вскорости умру мученицкой смертью и поделом мне! Надо более осмотрительнее выбирать инвестора…

Последнее было сказано вполне искренне.

Ксавер только крякнул и махнул рукой, типа «продолжай дальше».

– Мне за информацию положена какая-то доля с этого навара… Я правильно рассуждаю? Я рассчитываю на половину.

– Пятая часть.

– Чёрт с Вами – треть…

Лицо Ксавера угрожающе задёргалось, как перед началом припадка:

– А к свиньям?!

Поспешно соглашаюсь:

– Хорошо, хорошо! Уговорили – четверть.

Подумав, тот кивнул головой и мы ударили по рукам… Впрочем, совершенно бессмысленный торг: при любом раскладе, я не сумею контролировать маржу и могу лишь рассчитывать на его честность и заинтересованность в получении следующей информации.

– Мне нужна моя доля не налом, а в виде инвестиций…

Морщится:

– Говори проще!

– Ну, к примеру…, – задумываюсь, – в городах, особенно в столицах – жуткий жилищный кризис! Жильё там уже давно не строят и неизвестно когда начнут. Деньги, просто так на полу валяются и их никто не поднимает! Я хочу построить домостроительный комбинат – производящий обыкновенные сборно-разборные избы из обыкновенных же бревен или лучше – железнодорожных шпал. Для этого мне нужно оборудование, сырьё и опытные строители… Вы вкладываете мои деньги, если есть желание – вкладываете свои и, имеете с этого определённый процент.

Ксавер встал и не торопясь походил вокруг стола, размышляя вслух.

– Как обманчиво бывает первое впечатление о человеке… Нет, это не «мусор»! – усевшись на место объявил он шнырям, – тот бы горы золотые посулил – чтоб отсюда живым уйти… А этот – просто идиот.

– БУГАГАГА!!!

Я тоже не удержался, признаюсь:

– Хахаха!

Затем, когда веселье немного стихло:

– В год, на ремонт городских домов в России расходуется свыше 130 миллионов рублей и, не менее 400 миллионов на строительство новых…

Те, чуть не хором:

– СКОЛЬКО?!

«Магия» больших чисел – неотразимый психологический приём! Начинаю общаться с ними жёстко, уверено:

– Сколько слышали. Половина этой суммы, если не больше – приходится на частный или кооперативный капитал.

Ксавер в этот момент хотел что-то сказать… После моих слов поперхнулся, привстал и, перегнувшись через стол приблизил своё лицо с налитыми кровью глазами к моему, заглядывая в самую душу:

– Так ты хочешь сказать…

Здесь, главное – не забздеть!

Несколько бесцеремонно перебиваю его:

– Что я хотел сказать – Вы уже слышали. Теперь, я хочу предложить захватить часть этого рынка. Но вижу – не к тому пришёл: Вы предпочитаете мелочь по карманам тырить.

Ксавер, стал напоминать рака в кипящем ведре:

– Вот, значит как… А, что ты такой дерзкий, фраерок? Стоит за тобой кто-то, что ли? Скажи кто, я возможно подумаю…

Все трое, снова переглянулись.

– «Подумаете»?! Как говорят умные люди «время – деньги»… Интересно, сколько Вы уже бабла потеряли и ещё потеряете, уважаемый Ксавер, пока наконец начнёте думать и действовать конструктивно?

Садится обратно и хлопает ладонью об стол:

– «Серафим», говоришь…?! Хорошо! Я согласен на твои условия, Серафим… «Инвистиций» не дождёшься, но если что стоящее скажешь – насчёт доли не обману… НУ?!

Опасливо кошусь на обоих навостривших уши шнырей:

– Этим двоим можно доверять?

Теряет терпение:

– Можно… ГОВОРИ!!!

Собираюсь с духом и выпаливаю:

– 27 ноября 1922 года начнётся поступление в обращение банкнот номиналом в 1, 3, 5, 10 и 25 червонцев, обеспеченных золотом.

Эффект разорвавшейся бомбы:

– «ЗОЛОТОМ»?!

– Да, золотом! Червонец ассигнацией будет приравнен к 10-рублёвой золотой монете царской чеканки и обеспечен на 25 % своей стоимости золотом, другими драгоценными металлами и иностранной валютой и на 75 % – легко реализуемыми товарами и краткосрочными обязательствами…

Все трое слушают, аж раскрыв рты!

– …Будет отмена обязательной сдачи государству золота в изделиях, слитках и монетах. Будет разрешена свободное обращение золота в изделиях и слитках, а также купля и продажа золотых царских монет и иностранной валюты за совзнаки. Однако, продолжится запрет использования валютных ценностей в качестве средства платежа.

Своего золотого «сеятеля», большевики будут чеканить в следующем году – эту информацию я пока утаил.

– От кого узнал? – был первый вопрос.

– От знакомой сороки – которая «на хвосте принесла».

По ходу, «сорока» им показалась вполне достоверным источником информации и разговор сразу перешёл в деловое русло:

– Котировка?

– Госбанк, руководствуясь конъюнктурой, оценит один червонец в 11 400 рублей совзнаками образца 1922 года… Естественно, рыночная цена будет выше.

Как хорошо, что перед «попадосом» как раз по НЭПу тупил! Кое-какие даты и цифры, прямо воочию – как на экране монитора вижу. А когда удастся оживить комп…

Тот замер, что-то прикидывая в уме:

– Неделя осталась… А ты не врёшь?

Впрочем, это он уже по привычке…

– А мне это зачем? – с недоумением вопрошаю, – с жизнью можно счёты свести и менее экзотическим способом… Бросившись под паровоз, например или проглотив полпуда мышьяку.

Ксавер хохотнул:

– Хахаха! Вот в этом ты прав!

Он быстро засобирался, куда-то сбегал с моими вещами и вернулся с большим кожаным портфелем. Буквально «на скаку», спросил несколько досадливо:

– Что раньше не пришёл?

– Пока Вас искал по объявлениям в газетах…

– Ну ты, шибко то, здесь не умничай!

Выгребая какие-то вещи из ящика стола в портфель и рассовывая что-то по карманам, обратился к своим:

– Упырь, Саул! Серафим пока поживёт с нами…

Конечно, моего согласия он не спросил. Те, вопрошающе на него смотрят – требуя уточнения.

– Обращаться вежливо, как с самым дорогим гостем… Но и баловать не дозволять!

– Поняли, Ксавер, – несколько разочаровано.

Заглядывает какая-то смазливая молодуха и, мельком с любопытством глянув на меня, спрашивает:

– Обедать то, будете? Накрывать стол?

Уже одевая хорошее драповое пальто с роскошным воротником:

– Накрывай, но без меня…

Та, воркующе-игриво:

– Когда тебя ждать?

– Не знаю… Скоро не ждите. «Гостя» кормить не забывайте – неровен час до моего возвращения сдохнет… С кого тогда спрашивать?

И был таков.

* * *

Неделя, длилась – просто невыносимо!

Когда она кончилась, ещё невыносимее стала тянуться вторая… Упырь и Саул оказались ребятами в принципе нормальными. Они строго выполняли «инструкции» Ксавера и даже более того…

«Баловали»!

Меня кормили, поили чаем (неоднократно пытались напоить водкой), в баню разок сводили и даже совершенно голую девку там предлагали. Однако, какая там «девка»… Того и гляди, вернётся главный Бармалей «не солоно хлебавши» и меня очень больно зарежет, а молодое тело скормит свиньям… У кого при таких условиях «встанет» на голую девку?! Разве что у «универсального солдата» из одноимённого фильма – да и то, после заморозки в ванне со льдом…

Да и как на грех – антибиотиков среди моих «роялей» не оказалось, а я ужасно венерических заболеваний боюсь. Могу ошибиться, но вроде банальнейший «сифон» хроноаборигены лечат ртутью по принципу: кто быстрее сдохнет – «срамная» болезнь или сам организм.

Единственное, чем можно было скрасить время и отвлечься от тяжких дум – так это игра в карты. Мне предлагали рубиться на деньги – на мою «долю», но я не повёлся на уговоры. Играли на «ни на что», или на шалобаны – но это быстро им надоело, игрок с меня никакой. Тогда, от нечего делать, эти двое предложили учить меня искусству «каталы»… Карточного шулера, то есть.

– А мне это на кой? – интересуюсь, – я специализируюсь на других статьях уголовного кодекса.

– В тюрьме пригодится.

Открещиваюсь под общий смех:

– «Нет уж – лучше вы к нам»!

Подумав, спрашиваю:

– А вот мастырить ксивы поучился бы и даже готов заплатить за это.

– Так, это долго учиться надо и ещё не у всех получается.

– Ничего, я – способный! К тому же, кой-какие навыки уже имеются.

Дом, оказался довольно плотно заселён. К вечеру, кроме этих двоих, молодухи и бабки – объявилось ещё человек пять довольно тёмных личностей. В течении моего здесь нахождения, постоянно появлялись и исчезали какие-то люди, была пара скандалов… Как-то, уже глухим ночером, кто-то во дворе истошно визжал – как будто его свиньям скармливают… Мне всё жутче и жутчее…

Где-то через день после того разговора, подошёл ко мне один сухонький старичок – «Божий одуванчик» и подслеповато щурясь через когда-то богатое пенсне, долго рассматривал и мял мои ладони. Наконец, пробурчал:

– «Заготовки» вроде подходящие… Пойдём ко мне в апартаменты – покажешь, что за у тебя «навыки».

Конечно, за неделю многому не научишься, но как я уже неоднократно говорил – «навыки» у меня уже имелись. Поэтому, худо-бедно – но кое-чему простейшему я насобачился.

Конечно, в серьёзных учреждениях – на Лубянке, к примеру, с такими «ксивами» ловить нечего – кроме больших сроков в местах «прополки» тайги…

Но для сельской местности пойдёт!

Хоть и отвлёкся немного, но всё равно – последние дни вообще, как на иголках. Уже и все сроки прошли – 29 ноября на календаре, а Ксавер всё не появлялся.

Наконец, чуть ли не в полночь – мы все уже спать улеглись, является как снег на голову. Усталый, заметно похудевший, голодный как чёрт – но довольный и весёлый. Здоровается со мной за руку, шутит:

– Тебя ещё не зарезали? Хахаха!

– Ещё нет – Вы же просили без Вас не начинать?! Хахаха!

«Хор» шнырей, грянул жизнерадостно:

– БУГАГАГА!!!

Поужинав за общим столом, приглашает в какую-то комнатушку на втором этаже – личный кабинет, я так понимаю. Первый же вопрос, с просквозившей немалой досадой:

– Что раньше ко мне не пришёл, Серафим?

Сразу перехожу на «ты»:

– Чтоб не неделю, а положим – месяц у тебя взаперти просидеть под охраной двух отмороженных придурков?!

– Согласен – нехорошо получилось…, – кивает головой, – а через кого ты это всё узнал?

Усмехаюсь:

– Меньше знаешь – крепче спишь, Ксавер!

– Понимаю…, – соглашается, даже не пугая перспективой знакомства моего «очка» с раскалённой кочергой, – когда ждать твоей следующей… Как, её там…? «Информации»?

– Этого не предугадаешь, – пожимаю плечами, – когда и что там «товарищам» в голову взбредёт в следующий раз.

Как-то напряжённо, даже слегка заискивающе:

– Так теперь ты знаешь, к кому в следующий раз идти?

– А это будет зависеть от твоего бонуса, сам понимаешь… «Сорока», она не просто так – «потрещать» прилетает, а чтоб поклевать чего.

Наконец, после моего напоминания, перешли к самому приятному:

– Вот твоя доля, Серафим… Пересчитай!

Достаёт, как фокусник какой – прямо «из воздуха» тугую пачку банкрот и довольный произведённым эффектом небрежно роняет её на стол. Приглядываюсь…

Так вот ты какой, северный олень!

Сказать по правде, не впечатлило: хоть и новенькие и «хрустящие», приятно пахнущие свежей типографской краской – год выпуска 1922-й, но довольно невзрачно-скучные черно-белые бумажки… Лишь розетка с надписью «РСФСР» выглядит чуток повеселее. Большинство с надписями «один червонец», «три червонца» и «пять червонцев»… Большинство «пятёрками». Десять и двадцать пять червонцев – этих совсем мало. Обратная сторона – чистая.

Рисунок 38. Червонец образца 1922 года.

Так, так, так…

Пересчитываю, раскладывая в пачки по номиналам… Твою мать…

Поднимаю на Ксавера изумлённые очи:

– Здесь двадцать пять тысяч… Червонцами…?

Это ж, сколько на совзнаки…? Мать твою!

Неплохое начало: ильфо-петровский Шура Балаганов мечтал иметь пять тысяч рублей в год, а я за один раз урвал в пять раз больше.

Смеётся:

– Да – двадцать пять «штук»! Не веришь – пересчитай ещё раз. Если б, пришёл на недельку раньше, получил бы…

Только досадливо крякнул и рукой махнул:

– …В десять раз больше.

Достав из обнаружившегося в комнате сейфа мои вещи, он глядя как я рассовываю по отделениям враз распухшего портмоне деньги, вдруг совершенно неожиданно поинтересовался:

– Серафим! А про «инвестиции» в домостроительный комбинат, ты это на полном серьёзе?

– Вполне! Как на похоронах банкира… Ибо, времена как были смутными – так и грозятся ими оставаться. Деньги или товар, сегодня они есть – а завтра их нет. Недвижимость же, как была так и осталась – пример египетских пирамид тебе в помощь!

Несмотря на его усталость, проговорили с почти до утра… Правда, ни до чего определённого – в этот раз не договорились.

Наутро, после позднего завтрака, договорившись поддерживать связь через уже знакомого «чёрного» маклера, расстались донельзя довольные друг другом. Выхожу во двор сопровождаемый гостеприимным хозяином и вижу уже знакомый фургон и поджидающих меня всё тех же личностей. В этот раз они были гораздо дружелюбней настроены и, прямо-таки лучились от счастья лицезреть мой светлый лик.

Их босс протягивает мне ладонь с тонкими, но на удивление сильными пальцами и крепко сжав мою, говорит:

– Доставят в целости и сохранности туда, откуда подобрали… До встречи!

Напоследок, скидываю ещё одну инфу:

– Не знаю, с какого бока это тебе может пригодиться, Ксавер, но в последних числах декабря ожидается создание СССР – Союза Советских Социалистических Республик…

– А это как? – удивлённо поднимает брови.

– Сам толком не понимаю, но буквально в двух словах – это вот какая шняга получится у комиссаров…

Коротко рассказываю самую суть происходящего с национальной политикой в стране и, ещё раз пожав друг другу руки – мы расстаёмся практически друзьями.

Уверен, что и из этой инфы он сможет срубить хоть сколько-нибудь бабла. Возможно, мне с этого ничего и не обломится – но если событие сбудется, (в чём я ни грамма не сомневаюсь!), мой рейтинг в его глазах значительно вырастет.

* * *

Жилищный вопрос в Советской России, действительно – был проблемой ещё той и, «испортил» он не одних лишь москвичей. Не сказать, чтобы до двух переворотов 1917 года – в этом отношении всё было ровно да гладко, но то – что стало твориться после них…

ТИХИЙ УЖАС!!!

После революции в большие города хлынул поток десятков – если не сотен тысяч граждан «новой свободной России», каждый со своими «местечковыми» привычками и взглядами на жизнь. Кто-то – чтоб элементарно не сдохнуть от голода (особенно много «понаехало» во время последнего голода в Поволжье), кто-то – чтоб работать или учиться, кто-то – в поисках своего «места под Солнцем», ну а кое-кто – чтоб просто не одичать в сельской местности.

«Война дворцам» объявленная новым народным правительством, произвела парадоксальный эффект – она увеличила число убогих хижин. В течение ряда лет после революции отопление в городе не работало, топлива для отопления частных квартир и домов было недостаточно. От холода и сырости стены домов стены потрескались, фундаменты осели, рамы в окнах покосились и сгнили, стекла полопались и вылетели.

В городе образовались так называемые «рваные дома», где полностью или частично перестала теплиться жизнь – а остались трещины, облупленная штукатурка да забитые досками провалы окон. Системы водопровода, канализации и отопления в них были разрушены или не работали, в квартирах отсутствовали водопроводные краны, унитазы, раковины и батареи центрального отопления, сняты кухонные плиты, в большинстве квартир разобраны на дрова полы. В квартирах всюду грязь, мусор и «отходы жизнедеятельности».

В холодную и суровую зиму 1919/20 года, происходила политика «уплотнения» знакомая нам по произведению Булгакова «Собачье сердце». Чтоб спасти людей, из домишек на окраинах, из подвалов и бараков их переселяли в «буржуйские» дома, напихивая как сельдей в бочку. Таким образом образовались так называемые «коечно-каморочные квартиры».

Что они из себя представляли?

Это даже не пресловутые «коммуналки», где у каждой семьи была своя отдельная комната. Крошечные комнатки-клетушки, отделенные друг от друга перегородками, не доходящими до потолка, общие кухни, уборные. Даже в «передних» – в прихожих таких «квартир» и в коридорах, стояли койки для «одиночек».

Конечно, не всё так плохо – имелись и «светлые пятна» на общем негативном фоне.

После революции стали создавать образцовые «дома-коммуны» – показуха была присуща Советской Власти с самых первых дней её существования. В большинстве своём, это были крепкие, просторные здания – из которых полностью выселялся весь «нетрудовой элемент», а взамен заселялись классово «правильные» граждане.

Примерно таким был дом – из двора которого я угнал «Бразье-кабриолет».

Государство взяло эти дома на свой баланс – ремонтировало за свой счет, снабжало конфискованной мебелью, бесплатным топливом и создавало в них или неподалёку «коммунистические учреждения» – ясли, детские сады… Но таких домов и счастливчиков в них, были буквально считанные единицы.

Большинство же городского населения жило именно в «коечно-каморочных» квартирах и этим ещё повезло. Ведь полным-полно было в городе и так называемых «бесквартирников» – живущих в проходных комнатах, ютившихся в передних, коридорах, чуланах, кухнях или хозяйственных постройках у родственников или знакомых… Или вообще – обитающих в развалинах, заброшенных, аварийных зданиях – грозящих каждый миг обвалом.

Нет, имея деньги и в двадцатые годы – можно было неплохо устроиться!

Можно было снять комнату или даже небольшую квартиру – теневых дельцов среди управдомов хватало.

* * *

Слава Богу, мой профессор жил ещё в достаточно приличных условиях, в одной из первых коммуналок – куда я и направился по нашей с ним договорённости, не застав того в стенах «альма-матер».

Тоже – далеко не фонтан, надо признаться!

Во дворе всюду грязь, из подвала несет гнилой картошкой, во дворе у помойки – черные горы мусора и шлака… На дверях подъезда висит свежее объявление домкома, на которое уже кто-то успел смачно плюнуть:

«Ночной покой с двенадцати часов ночи. Входные двери черного и парадного ходов должны быть всегда на запоре. При пользовании ванными жильцы обязаны после мытья вымывать последнюю начисто. Стирка и полоскание белья в ванных категорически запрещается (стирать только в корытах), не разрешается загромождение коридоров сундуками, шкафами и другими громоздкими предметами. Воспрещается хранение дров в комнате более однодневной потребности и колка их в квартирах, на лестницах».

Захожу в изрядно пропахший человеческой мочой подъезд и поднимаюсь по стёртым покосившимся деревянным ступенькам на нужный этаж. Лифт имелся, но он конечно же не работал.

Ещё стоя на площадке перед дверью я через неё уловил носом «особый запах» – от скопления множества немытых человеческих тел и услышал ухом, как в каждой квартире через каждую минуту спускают в унитазе воду: туалет работает без перерыва. Откуда-то сверху раздалось негодующее женское:

– Она же его погубит, эта дрянь!

В ответ, сочным мужским матом – предложили даме не лесть не в свои дела.

На каждой двери записочки от руки: один звонок – такому-то, два звонка – такому-то, три звонка – такому-то… Некоторое время ушло на знакомство с устройством: звонок не электрический, а механический: чтоб позвонить – надо дёрнуть «за верёвочку».

Найдя каллиграфическую надпись «Профессор Чижевский Д.П.», резко дёргаю нужное количество раз. Через определённый промежуток времени, сквозь гомон детских голосов слышу чётким баритоном:

– Кто там?

– Профессор, это я – Свешников Серафим. Насчёт доменного шлака… Помните, такого?

Увидев меня, Дмитрий Павлович был приятно удивлён. После взаимных приветствий:

– Как не помнить – не часто человека со столь… Хм, гкхм… Признаться, я уж думал – больше Вас не увижу!

По ходу, он решил – меня уже куда в «дурку» упаковали!

– За свою предоплату, я бы к Вам с того света пришёл… Где тут у вас тут кипяток?

– Известно где – на кухне.

Проходим на общую кухню, подныривая под развешенное в общем коридоре бельё и уклоняясь от шныряющей под ногами пронырливой мелюзги. Проходим мимо двери санузла с объявлением на двери:

«…Уборка мест общего пользования должна производиться всеми жильцами поочередно на равных началах. От уборки кухни могут быть освобождены лишь те жильцы, которые ею вовсе не пользуются».

На кухне первым делом бросается в глаза ещё одно объявление-правило:

«Счета за электрическую энергию раскладывать между пользователями последней пропорционально количеству свечей в каждой комнате».

Я уже в курсе, что мощность электрических ламп здесь измеряют не в ваттах – как в моё время, а в свечах.

Ещё одно объявление-правило:

«Примус рассчитан на применение керосина, поэтому не пользуйтесь бензином и, в особенности, смесью керосина и бензина. Если горелка примуса засорена, то может произойти взрыв, содержите горелки в чистоте и почаще прочищайте их. Не обливайте примус снаружи керосином, – последний может вспыхнуть. Не жгите примус слишком долгое время, так как он может сильно разогреться и взорваться».

– А у вас здесь всё серьёзно, – говорю вслух.

– Куда уж серьёзнее – в соседнем квартале целый подъезд выгорел!

Вскипятив чайник на примусе под бдительным присмотром какой-то сердитой гарпии, проходим с ним в профессорскую комнату. Ну, примерно три на четыре – 12 квадратных метров. Хорошее большое окно, стол с тремя стульями, кровать и шкаф. На вешалке у дверей висит верхняя профессорская одежда.

Заварив чай, я выложил на блюдце «цветной» – фруктовый сахар, сушки и прочие вкусности. Снимаю кожанку, присаживаюсь поудобнее на колченогий стул, и…

Не успели пригубить, как из коридора раздаётся:

– За профессором нашим комиссар из ЧК пришёл с обыском.

– Я же говорила – он взяточник! Иначе, откуда у него намедни сливочное масло было?

Дмитрий Павлович сморщился как от недозревшего лимона, который его регулярно заставляют жевать:

– И вот так, целыми днями… Боже, как мне всё это надоело!

В принципе, не считая соседей, условия обитания вполне сносные – чистенько, уютненько и довольно тепло.

– Ну, рассказывайте, Дмитрий Павлович.

Тому, явно самому не терпится – изъёрзался весь, поэтому без всякого предисловия:

– Очень необычные образцы Вы мне предоставили: сказать по правде – я сперва глазам своим не поверил! Однако, давайте по порядку, итак: шлак – явно доменный, древесно-угольный… Но, состав! Двадцать пять процентов двуокиси титана – TiO_2, это ж – просто невозможно!

Прям, кипятком писцает – как голливудская кинозвезда перед получением «Оскара».

– Почему? Обоснуйте.

– При таком содержании титана, плавка становится невыгодной – из-за снижения производительности печи и повышенного расхода угля при большем количестве шлака. Но, даже не это главное! Титановые шлаки имеют повышенную вязкость и быстро твердеют на воздухе – что приводит к невозможности использования для выплавки чугуна руды, содержащие в пустой породе двуокись титана…

Если Лукояноское месторождение – титаново-цирконевое и, песок из него добавляли в флюс для плавки чугуна – то, что ещё следовало ожидать в шлаке? «Красную ртуть», что ли?!

Делаю умное лицо:

– Или оксид циркония…

– Абсолютно верно! Обычно этот металл знают в виде циркона – благородного самоцвета, относящийся к минералам подгруппы островных силикатов.

Ну а я «когда-то», был знаком с этим соединением – «диоксидом циркония», в виде напыления на зубных протезах… Очень хорошо!

– В этом шлаке диоксида циркония порядка десяти процентов. Кроме этого, как и в случае с титаном присутствует другое соединение – карбид циркония (ZrC).

Впрочем, я ничему больше не удивляюсь:

– И, много последнего?

– По сравнению с карбидом титана сравнительно немного – менее одного процента…

«Мал клоп, да вонюч»!

Профессор продолжает радовать меня «роялями»:

– В шлаке довольно много «корольков» железа…

– «Корольков»?

Знаю, птичка такая есть певчая – «королёк» называется. Бразильский сериал такой по ящику показывали – моя бабушка ещё, одно время на него запала… Или – турецкий?

– Да! В доменных цехах во время выпуска с жидким шлаком увлекается некоторое количество чугуна в виде капель. В обычном шлаке их семь-восемь процентов, здесь – двенадцать процентов от общей массы шлака. Чаще всего, «корольки» бывают размерами не крупнее песчинок, хотя порой сливаются вместе и встречаются в виде «коржей»… Типа того куска чугуна, что Вы принесли для анализа.

– Понятно…

– Далее, ещё более интересно! Обычные доменные шлаки представляют собой преимущественно однокальциевый силикат CaO·SiO_2, двухкальциевый силикат 2CaO·SiO_2, трехкальциевый силикат 3CaO·SiO_2… Здесь же да – последнее вещество присутствует, но в соединении с ЗСаО-Аl_2O_3 и 2CaO-Fe_2O_3.

– Извините, но мне как-нибудь попроще! И желательно – на пальцах…

– Да, это же идеальный клинкер[37]!

Сердце моё на миг замерев, учащённо-радостно забилось:

– Вот, как?! Очень хорошо.

* * *

Задумываюсь…

В принципе, уже готов поверить – в мире изредка встречаются чудеса, в том числе и чудеса давно забытых древних технологий. Где-то на каком-то плато в Южной Америке, к примеру, нашли сплав меди – который и по технологиям начала 21 века, выглядит невозможным.

В конкретном же случае, мне почти всё понятно. В окрестностях Ульяновки нет месторождений известняка или доломитов – сырья для доменного флюса и, какому-то неизвестному крепостному гению пришла в голову парадоксальная мысль (он же академиев не кончал!) заменить его целиком или частично, песком с близ лежащего Лавреневского карьера. Тот песок оказался титано-циркониевым, с открытого повторно лишь в начале 21 века Лукьяновского месторождения. Видать немало помучавшись, а то и заполучив на конюшне батогов – в качестве стимулятора мозговой деятельности, крепостной металлург методом проб и ошибок подобрал необходимый состав шихты и режим дутья и, две домны заработали как своеобразные обогатительные установки, давая не только качественный чугун – по сути ферросплав, но и шлак – концентрат двуокисей титана и циркония…

Не стоит напрягаться и пытаться понять суть всего процесса: на это может вся жизнь уйти, как у уфолога на поиски НЛО (хахаха!), или как у историка – ищущего могилу предводителя болгаро-татар Чингиз-Хана…

Три раза «ХАХАХА!!!».

У нас есть «рояль» и надо думать – как его правильно и с максимальной пользой для наших целей использовать… А голову над загадками «древних технологий», пусть ломают те – кому делать больше нечего.

* * *

– Встречаются в шлаке в сотых долях процента и, другие металлы и их соединения, а так же соединения фосфора – три и восемь десятых процента… Что достаточно много!

Знамо дело откуда фосфор – из болотной руды.

Тут он конкретно завис – хочет что-то ещё добавить, но не решается.

– Ладно, про шлак достаточно, – предлагаю, – давайте перейдём к чугуну.

Видать, ему привиделась Нобелевская премия в облаке бриллиантового дыма – как Кисе Воробьянинову стулья из гардероба его тещи… Пришлось чуть-чуть толкнуть, чтоб профессор пришёл в себя.

– …А? Что?

– Что там с нашим чугуном, спрашиваю?

– Ну… Ваш чугун – это явление воистину уникальное!

Типа, удивляюсь:

– Вот, как?!

Утверждающе машет головой:

– Это – практически готовый ферросплав! В нём почти совершенно нет серы, от фосфора присутствуют только следы… Много кремния – почти восемь процентов, три процента магния, два с половиной алюминия, чуть менее процента хрома…

От нетерпения перебиваю:

– А титан и цирконий? Если в шлаке полно двуокиси этих элементов, не перешла ли часть его в уже металлическом виде в чугун?

Удивляется, приподняв брови:

– Это, не подскажите, каким же образом? Вы хоть понятие имеете, как сложно получить эти металлы в чистом виде, чтоб их легировать в чугун? Да, титан и цирконий наблюдаются в значительном количестве, но только в виде тех же карбидов…

Я несколько напрягся и облегчённо вздохнул, когда профессор Чижевский закончил:

– Как впрочем и другие легирующие добавки в чугунах – хром, ванадий, марганец, молибден, вольфрам.

Вдруг, мой собеседник как будто решаясь сказать об чём-то «сокровенном» после долгих раздумий, склонившись к моему уху полушёпотом:

– В вашем шлаке присутствует какой-то доселе неизвестный науке химический элемент…

– Вот, как?!

– Определённо, это так.

– И Вы сможете…

Разводит руками:

– Увы… Но без специальной лаборатории, оборудования и приборов я бессилен.

* * *

Пошвыркали в полном молчании чай с кубиками фруктового сахара вприкуску… С грехом пополам вспомнил график «углерод-железо» и, может от этого, меня осенило ещё одной безумной идеей:

– А, вот скажите, уважаемый профессор…

Насмешливо смотрит поверх очков и ухмыляется в жидкую бородёнку:

– Всегда к вашим услугам, молодой человек.

Тщательно подбирая слова, говорю:

– Некоторые легирующие элементы в расплавленной стали тоже образуют карбиды… Так?

– Вы хотите спросить, что будет – если ввести в расплавленный металл уже готовые карбиды титана и циркония? Получится ли при этом легированная сталь?

– Ну, да!

– Категорически нет, – заявляет категорически, – это невозможно!

– Профессор! Вы сами только что – на примере ульяновского чугуна, подтвердили что иногда – «невозможное возможно»! Какая разница: легирующие элементы превращаются в карбиды в стали или они уже готовыми в неё вносятся?

Кряхтит… Сняв и без того зеркально чистые очки, протирает их чуть ли не скрипом носовым платком и снова одев, смотрит на меня как на дурака:

– Вам очень долго учиться надо, молодой человек – чтоб хотя бы правильно задавать вопросы… Ну, не знаю… Кроме всего прочего, чтоб получить качественную сталь, её необходимо раскислять, удалить водород… Много ещё чего надо!

– Это уже другая тема…, – настаиваю, – а, всё же?

Глубоко задумывается и как-бы в натяг отвечает:

– Трудно, так сразу сказать: здесь нужны расчёты специалистов-металлургов, специальная хорошо оборудованная лаборатория, штат сотрудников, годы экспериментов…

– А если я Вам это всё предоставлю? – закидываю «удочку», – или Вы предпочитаете и дальше учить своих студентов – большинство из которых и читает то, по складам?

Последовала долгая «многоэтажная» матерная тирада – не ожидал я, что такой интеллигентно выглядящей уже довольно не молодой человек – так умеет витиевато выражаться!

* * *

Вот что я вкратце услышал, если убрать «междометия» из его бурной речи.

Летом 1921 года большевистское руководство было настолько обескуражено и удручено последствиями военно-коммунистической политики в Поволжье, что некоторое время заигрывало с интеллигенцией. В частности в Нижний Новгород зачастили некоторые – наиболее либерально относившиеся к ней, руководители из высших эшелонов РКП(б): Луначарский, Красин, Каменев… Был образован «Всероссийский комитет помощи голодающим», где старым спецам-интеллигентам разрешили пиз…

Более-менее свободно разговаривать.

Однако «роман» оказался недолог!

Репрессивный аппарат оправился от первоначального шока и заработал в привычном ему режиме. Комитет, получивший за глаза название «Прокукиш», был распущен и начался новый этап политических репрессий в отношении интеллигенции апофеозом которых, стали знаменитые «философские» пароходы. Мой собеседник, пытавшийся сплотить старую профессуру и студентов к восстановлению «академических свобод», проводив многих своих знакомых – тоже чуть было не оказался на одном из них…

С одной стороны жаль, конечно. А с другой стороны – поделом вам!

Российская интеллигенция, названная неким лысым выходцем из неё же – «гов…ном нации» (прав он или нет – спорить не буду), всегда была в оппозиции к правительству – что перед 1917-м годом, что перед 1991-м. Раскачивали как могли и без того дырявую лодку государственности – пока она не перевернулась верх килем… Ну так, получите результат и распишитесь!

Что скулим, то?

* * *

– Извините…, – несколько успокоившись, – знаете ли, наболело за всё это время! Постоянно проводятся чистки студенческой среды от классово чуждых элементов, а взамен такие приходят. Понимаете, да?!

– Понимаю, да… Так как насчёт моего предложения, профессор? Правда, придётся уехать из Нижнего Новгорода в провинциальную, почти сельскую глушь – но зато, я Вам смогу предоставить хоть и маленький и без всяких удобств – зато отдельный домик, а не этот гадюшник.

Настороженно смотрит:

– А Вы, извиняюсь, кто?

– Я тот – кто помогает исполнять мечты! Вот например: у Вас есть желание открыть новый химический элемент… Я прав?

– Да, Вы правы.

– А у меня есть желание получить все ингредиенты шлака в чистом виде и кой-какие задумки насчёт чугуна и стали. Мы с Вами могли бы помочь друг другу исполнить наша желания… Вы согласны?

Смеётся:

– Ну, раз так – то я согласен.

– Тогда потерпите ещё чуток – до следующего лета и, заодно составьте мне список требуемого оборудования и подберите штат сотрудников лаборатории – человек эдак… По принципу «лучше меньше – да лучше».

Тяжело вздыхает:

– Для этого требуются деньги…

Достаю и отчитываю ему в червонцах ещё столько – сколько уже дал за анализ:

– Это Вам «подъёмные»… Ну и сразу начинайте думать, как разделить все фракции шлака. Это будет первой целью вашей лаборатории, профессор.

Тот, не задумываясь:

– Чугун можно извлечь магнитным сепарированием, а клинкер промыванием водой и затем отстаиванием и сушкой… С фосфатами тоже ничего особенно сложного. А, вот с остальными ингредиентами будет несколько «интересней».

– Ничего! Думайте – время у нас с вами ещё есть…

* * *

1 ноября Мустафа Кемаль (прозванный позже «Ататюрком») в Турции отмерил монархию, 9 ноября был принят «Кодекс законов о труде» – уже второй за короткое время существования РСФСР, 15 декабря Дальневосточная Республика была присоединена с остальной России…

Ну и так – кой чё по мелочи.

Глава 16. Песенка про «пять минут», «Новый стиль» и план ГОЭЛРО

Вернувшись с сильным запозданием в Ульяновск, я застал на одноимённом полустанке дикий ажиотаж: один за другим подходили составы с ржавым металлоломом и, прибывшие с ними бригады грузчиков сноровисто и с весёлыми матерками, «бросая груды тел (станков, рельс, ящиков с каким-то «добром» и проч.) тел на груды» разгружали всё это добро как попало в железнодорожных тупиках.

Начальник полустанка же, наоборот хоть и, «литературно» – но как-то грустно, костерил по чём свет вышестоящее начальство и ныл ржавой пилой:

– Они, что там? С ума все восходили? Куда я всё это дену?

Всюду громоздились горы железа и чугуния, на которых весело скакали местные ребятишки и меж которыми задумчиво бродили окрестные пейзане – присматривающие что стащить.

Чёрт!

Мало присвоить добро, ещё надо – чтоб у тебя его в свою очередь не украли.

Я даже не заскочив домой и не перекусив, тут же с ходу подключился к процессу – приказав поднять по тревоге все незадействованных в наряде агентов и выставить оцепление вокруг разгружаемого добра. Смотрю – двое бородатых какой-то деревянный ящик тащат:

– Стой, куда, – ноль внимания, – стой, сказал – пристрелю нах!

Только после выстрела в воздух остановились. Подбегаю, смотрю – в ящике листовая латунь:

– Вы чё творите, утырки?

– Те чё? – угрюмо спрашивает один, – жалко?

– Да, жалко!

Его со мной в кабинете начальника губернской железной дороги и, рядом не стояло.

– А зачем тогда царя свергали?

Действительно, зачем?

– А это, бычьё полорогое – не ваше собачье дело. Знай себе – удобряй навозом свой клин, а в политику не лезь!

С подошедшим Чеботарёвым обшмонали неподалёку стоящие две телеги… Мужики, хоть и деревенские – но в ништяках шаряют! Не абы чё ржавое, а прутковая и инструментальная сталь, сами – уже готовые инструменты, подшипники и всё такое прочее.

Построив, накидываюсь на своих:

– А вы куда смотрите, утырки слепошарые?

Однако, по постным мордам вижу – у самих «рыло в пушку»…

Понимая, что оцепление не поможет – сами свои же по ночам тащить-растаскивать будут, сутки на ногах провёл – но всё ценное складировал в пустующие пакгаузы, запер их на замки и опечатал.

Однако, хабар всё прибывал и прибывал! И подчас в нём находились уж совсем неожиданные вещи. Понимая, что везде успеть не могу, я обратился к отряду ОВО:

– Товарищи агенты ОВО и младшие командиры! Даю вам своё твёрдое слово, что по окончанию «операции» каждый сможет взять себе любые вещи – которые сможет увести на телеге.

Дело сразу наладилось и, я смог хоть немного расслабиться и отойти хлебнуть чайку…

* * *

Наконец, поток хабара стал иссякать – значит, полдела уже сделано. Осталось совсем ничего – весь этот металлолом «прихватизировать».

Ожидаемо посодействовал в этом начальник полустанка, который продолжал ныть:

– Ну, прямо – форменное безобразие! Если так дальше пойдёт – завалят всё и не пройдёшь.

От всей души почувствовав, посоветовал ему почаще слать начальству телеграммы с запросами и, сам не забывал это делать – будируя своё, вохровское…

Вскоре, мы так их достали, что из губернского управления НКПС пришла раздражённая ответная телеграмма-молния: «Девай куда хочешь зпт идиот тчк нас больше не тревожь всякой ерундой тчк». В мой адрес тоже выразились вполне определённо: свои проблемы, мол, решай сам – для того тебе и «наган» даден!

– Нет, Вы видали?! – начальник полустанка стоял с телеграммой в руке и растерянно хлопал белёсыми старческими ресницами, – «девай куда хочешь», «идиот», «ерундой»… Двадцать с лишним лет прослужил…

– Действительно – безобразие, – поддакиваю и показываю ответ своего начальства, – «решай сам…». Легко им там из губернии командовать!

– «Девай куда хочешь…». И куда я это всё дену?

– Да, пускай валяется! – легкомысленно отмахиваюсь, – ведь валялось же раньше, с сей поры будет валяться раз в …дцать больше – всего то и делов.

Возмущается, раздражённо отвязываясь уже на мне:

– Как это «пусть валяется»?! Вы не понимаете, что без свободного тупика – вся наша ветка вскоре станет! Да, меня ж за это…

Он готов был расплакаться.

– Да, дилемма… Конечно, расстрел по новому Кодексу отменён, но «червонец» на делянке в тайге за саботаж огрести запросто можете, – соглашаясь пугаю, – откинетесь по звонку, а в вашем маленьком, уютном – но казённом домике с садиком и огородиком, уж кто-то другой…

– Спасибо, успокоили!

Что-то он совсем пал духом. С чего бы вдруг? Тогда, участливо советую:

– А Вы всё это продайте, а деньги отошлите в ведомство.

Насколько я его изучил, этот человек был скрупулёзно честен, оттого видать и просидел всю жизнь на этом месте.

– Как это «продать»?! – аж подскочил, – «казённое» имущество же!

– Конечно, если подходить формально – то, это госимущество, – с готовностью соглашаюсь, – но ведь, если подходить по-революционному творчески – Вы получили официальный приказ, где русским языком по белому (хотя и с грамматическими ошибками) написано: «Девай куда хочешь». Значит, Вы в праве продать металлолом первому желающему – не забудьте только эту телеграмму в дело подшить… Так, на всякий случай.

Смотрит на меня, как на дурака:

– Да, кто ж его купит?

– Ну, предположим…, – смотрю на небо, – Ульяновский волостной Совет!

– Извините, пожалуйста – но, на кой чёрт ему всё это «добро»?

– Ну… Слышал я, Фрол Изотович хочет железную дорогу до самого города проложить. А здесь рельс понавезли… На «Транссиб» хватит!

Тот, только пальцем у виска не вертит, по причине хорошего воспитания и врождённого чувства такта:

– Так ведь эти рельсы списанные! Их нельзя укладывать в полотно – паровоза не выдержат, катастрофа будет.

– Устраняем первопричину: не будет паровоза – не будет катастрофы… Так что передать «мой король»? Председателю Волисполкома, то бишь?

Махает рукой, типа – будь что будет:

– Ну, как вам с Фролом Изотовичем будет угодно.

Товарищ Анисимов долго не кочевряжился и, вскоре после небольшого нашего с ним препирательства по второстепенным вопросам и малозначащим деталям, Ульяновский волостной Совет рабочих и крестьянских депутатов – как хозяйствующий объект, оформил сделку о купле у НКПС «по остаточной цене», чуть более тридцати вагонов металлолома. Всего это «счастье» обошлось волостной казне в сумму около ста рублей червонцами – кои я с большим удовольствием безвозмездно внёс за неё.

По соотношению «цена-стоимость», это просто «сделка века» – которую стоило бы внести в Книгу рекордов Гиннесса.

Если б она уже существовала, конечно!

* * *

Затем, когда земля хорошо подмёрзла, а сильных холодов и снегопадов ещё не было, чуть менее чем за месяц, методом «народной стройки» – прямо по грунту (слава Богу местность была ровной и без естественных или искусственных препятствий) была проложена одноколейная ж/д ветка направлением «полустанок-концлагерь-чугунолитейный завод». Чтоб население и, так – сильно пострадавшее во время последних субботников по «благоустройству», меньше бурчало – разработал график по которому каждый житель был обязан бесплатно отработать на стройке два дня в неделю.

Волнения средь народа, конечно были – куда без них!

Но я их нейтрализовал, не допустив возможно ещё одного ульяновского восстания – магарычом после каждого трудового дня, для чего конфисковал конфискованный товарище Кацем и его орлами самогон местных производителей и, подарками передовикам производства – на которые пошли некоторые вещи-безделицы, обнаруженные среди металлолома.

Конечно, железнодорожный путь не был полноценным: не хватало в частности шпал и костылей – поэтому их экономили как только могли и заменяли всем, что под руку попадётся.

Но своему транспортному назначению он вполне соответствовал!

Всё бывшее «казённое» имущество было вывезено с полустанка к вящей радости начальника, дочиста освободив всё железнодорожные тупики. Конечно, никаких «паровозов» – вагоны катили с помощью впряжённых в них лошадей, по принципу «тише едешь – меньше устанешь». Даже тот – «американский» паровоз, смогли таким макаром переместить в бывший «исправительно-трудовой стан» – благо без угля, воды и кое-каких скоммунизденных ранее деталей – он стал не в пример легче.

Для чего спрашиваете?

Да есть кое-какие задумки…

Короче, до рождественских холодов почти управились. Конечно, кое-что по мелочи осталось ещё на полустанке – из вновь подвезённого. Советская бюрократическая машина обладает большой инертностью, поэтому составы со всяким металлическим барахлом или даже – с откровенным мусором, шли ещё долго – аж до следующей весны.

Но уже достаточно редко.

Где-то, через две недели после моего приезда «поток» холявы несколько иссяк – я смог пересчитать все доставшиеся мне ништяки. Результаты проведённой операции не особенно то и, радовали.

Рассчитывал, сказать по правде – на гораздо большее!

Из более чем трёхсот вагонов – эвакуированных в своё время из Петрограда заводов, мне досталось всего тридцать пять. Конечно, большинство приобретённого и вправду – только на металлом и годилось. От немногим менее сотни металлорежущих станков, мне зачастую достались лишь одни чугунные станины. Многое из оборудования, я просто-напросто не смог опознать, в том числе – какие-то химические реакторы, резервуары, толстостенные сосуды, фланцевые трубопроводы и прочее тому подобное. Возможно, это оборудование для приготовления взрывчатых или боевых отравляющих веществ…

По крайней мере хлором от них воняло здорово!

Среди того, что хоть сейчас (или после небольшого ремонта) можно запустить в работу имелось:

Паровая машина – предназначенная для приведения в действие вала с приводными ремнями для станков.

Небольшой, полу-тонный паровой молот и мощный гидравлический пресс. Ещё один подобный же оказался с лопнувшим цилиндром.

Пять разных видов листогибных кривошипно-шатунных прессов.

Два небольших гидравлических пресса нуждающихся в среднем ремонте.

Три токарных станка: два древних – изношенных просто в хлам, третий почти новый – хотя и отчасти раскуроченный.

Два сверлильных станка в приличном состоянии.

Разболтанный донельзя фрезерный станок и, что особенно радует – вполне годный зуборезный.

Газосварочное оборудование и к нему ацетиленовая и кислородная станция. Правда, без резиновых шлангов и ещё кое-чего по мелочи.

Ну и так далее и, тому подобное – на один средних размеров цех «широкого профиля», в общем…

По причине наступивших морозов, необорудованности или вообще – отсутствия производственных помещений и квалифицированного персонала, все движняки в этом направлении прекратил до весны и завершения работ по электрификации нашего Ульяновска.

* * *

Как только с предыдущим делом разгрёб, улучил момент и перед самым Рождеством уболтал Клима ещё раз съездить на подлёдный лов на Лавреневский карьер. Тот естественно, сперва в категорический отказ:

– Да, там же не клюёт! Не… Дорогу знаешь – езжай сам.

Машина там не пройдёт, а с лошадью я не управлюсь – даже если бы такова у меня в наличии имелась. Поэтому настаиваю:

– Согласен, Клим – в тот раз, мы с тобой облажались…

– «Мы с тобой»… Ишь, ты! Ты – «облажался», а я же предупреждал…

– Ладно, пусть облажался я… Но, ты же своими глазами видел – какие там рыбины плескались!

– Гов…но в проруби тоже бывает – «плещется». А, что толку?

– Рыбалка – не поход на рынок: раз на раз не приходится! Если сам рыбак – должен это знать-понимать.

Далее, как-то непроизвольно – сам-собой, получился какой-то «идеологизированный» разговор:

– Так, тогда надо было на первый лёд ехать, а ты всё дурью маялся – со своей «железной дорогой»! Надоел ты уже всем нам, хуже горькой редьки… Сидел бы в своей Москве – чё к нам припёрся-возвертался?!

Возмущаюсь:

– Ради вас же стараюсь, что непонятно!

– А ты спросил нас – надо ли ради нас «стараться»? А может, мы того не хотим?!

ОПА-НА!!!

Не успел я Федьку нейтрализовать, как сложилась новая «фронда» и, по ходу – гораздо более многочисленная. Ладно:

– Вы сами не знаете, что вам надо и что хотите – как малые дети. Погоди, ещё не раз спасибо скажите, что вытащил вас из этого дерьма – в котором вы по самые уши сидели!

Косится:

– Ты ещё доживи – до тех пор…

Ах, вот как? Оскаливаюсь волком и рычу:

– ДОЖИВУ!!! Даже, если для этого придётся – очень часто свет над столами в морге включать!

Надо сказать, в этой местности – бесноватых все без исключения слегка опасаются, а я видать – здорово на такого смахиваю своими «иновременными» словами, привычками и уже благоприобретёнными заскоками. Вот и эта фраза – как-то автоматически их меня выскочившая: суть словами не понятна – но по смыслу угрожающа. Клим, видать тоже перепугался не в шутку и, крестясь пошёл на попятную:

– Ладно, что ты… Господь с тобой Серафим! Отвезу я тебя на этот проклятущий Лавреневский карьер… Что ты там прошлый раз говорил про зимние блесны?

Подогнал за труды и достигнутое взаимопонимание пару блесен и кусок японской жилки в 0,4 миллиметра и, тот повёз – никуда не делся.

* * *

Продолбив единственной пешнёй каждый по несколько лунок, занялись всяк своим делом. Клим «дёргал» удочкой для зимнего лова в отвес – короткой палкой с нехитрым мотовильцем из двух вбитых в неё гвоздей с привязанной леской. Я же тоже – нехитрой приспособой, состоящей из длинного шеста с насаженным на него куском трубы, пытался добыть со дна Лавреневского карьера песок.

В этот раз всё было, совершенно по другому:

– Ох, ну ни… Вот это, вдарило! Ох, ну ни…! Вот это, повело… СЕРАФИМУШКА!!! ПОМОГАЙ!!!

С досадой бросаю своё занятие:

– Бегу, чё орёшь?!

– Да, как тут не орать – смотри, какая морда!

– Бля…ть, вот это крокодил!

– Помогай давай – чё встал, как примороженный?

– Да, очково мне – вдруг ногу откусит…

– Лишь бы Софья тебе «бубенцы» из-за Графини не откусила! Цепляй его вот этим дрючком за жабры – чё рот раззявил?!

– Покомандуй мне ещё, – бурчу, а у самого тоже нешуточный азарт, – скормлю тебя этим акулам на обед, а скажу – сами за ногу под лёд утащили…

Эх… Бросить бы все свои прогрессорские дела, да выбраться хоть разок на настоящую рыбалку…

В этот раз всё было по-другому – «хищник» хватал «железку», просто дуром!

Я вынужден был постоянно отвлекаться на вопли Клима и, бежать – чтоб багориком помогать ему вытаскивать из лунки метровых или более того, щук. Наконец, когда на льду билось как бы не с двадцать штук рыбин – а обе блесны с обрывками лески оказались потеряны в пастях их более удачливых «подруг», Клим крайне изощрённо матерясь с досады, сперва собрал рыбу, отнёс её в мешках в сани, затем подошёл и, стал мне помогать…

Чтоб побыстрее домой уехать – а вовсе не по доброте душевной.

Сначала в трубе забиваемый в дно, оказывался один лишь придонный ил. Но в конце концов, наши усилия увенчались успехом: видно, проделав в верхнем наносном слое брешь – удалось взять несколько проб крупного, чёрного песка. Набрав полный деревянный ящик, я перебирал его быстро замерзающими на морозе пальцами и улыбался как идиот.

– Хм…, – качает головой мой помощник, – и на какой куй тебе это дерьмо, скажи на милость?

– На третьей планете этой звездной системы, Клим, – мечтательно закатив глазки, отвечаю, – нет никакого «дерьма» – есть лишь ценное сырьё…

Тот зачерпнул в пригоршню, поднёс песок к носу – рассматривая в упор и даже нюхая:

– Ишь, ты! «Сурьё»… А на вид – говно говном и, воняет точь так.

* * *

После «Подтёлкова» наша труппа поставила ещё один спектакль по Шекспиру – «Иван да Марья»… Угадайте, с трёх раз – с какой пьесы «новодел»? Правильно, молодцы: «Ромео и Джульетта». Правда репетировали и играли в этот раз без меня: я в то время был в Нижнем – играл со смертью в жмурки…

Народ у нас в городе Ульяновске не избалованный зрелищами, поэтому опять же – прошло при полном аншлаге.

За две недели с небольшим перед Новым – 1923 годом, спохватились и решили сыграть что-нибудь – эдакое «грандиозное», чтоб народ конкретно на уши встал. Моя нелицеприятная критика репертуара – предложенного на новогоднее представление Аристархом Христофоровичем, вызвала неожиданный эффект.

Тот обиделся и умыл руки:

– Тогда предложите свой!

Ничего не оставалось делать, как психануть в ответ и пообещать:

– И, предложу!

Чтоб не портить людям праздник, пришлось напрячь память и поискать в себе сценаристский талант. К удивлению нас обоих с Аристархом Христофоровичем – таковой оказался «недюжинным» и, буквально за ночь – пьеса была готова. За основу сюжета взял старый советский музыкальный фильм с подходящим сюжетом и названием – «Карнавальная Ночь», свалил в него всё до кучи – всё выловленное в мутных глубинах своего «послезнания»: от «Весёлых ребят» – до «КВНов», «Голубых огоньков» и «Комеди-Клабов»…

Сюжет банален, как подмышечная щекотка: любовный треугольник.

Главная героиня, молодая девушка и активная комсомолка (Елизавета) выбирает между двумя ухажёрами (я и Барон). Конечно, были кое-какие накладки – Мишку сразу узнали в кое-как наложенном гриме и сперва орали Лизе из зала:

– Ты чё, дура?! Разуй глаза – он же тебя в прошлый раз задушил. Контуженного Поповича в хахали выбирай – тот хоть просто пристрелит, если чё…

Однако, репутация у меня здесь, да?!

Из значительных ролей «второго плана», стоит отметить незадачливого бюрократа (Брат-Кондрат) – который весь этот водевиль ходит с важным видом и с большим «совнаркомовским» кожаным портфелем и, постоянно попадает впросак – вызывая гомерический хохот… Остальные актёры так – «на подтанцовке». Главное, для них было хохмить вовремя – но за этим «графиком» плотно следил сам Аристарх Христофорович из наскоро забацанной суфлёрской будки.

Хотя времени репетировать оставалось впритык, сыграли-сплясали-спели на «ять»!

Фишка вся была в песнях да плясках, а мы с Лизой в этом изрядно поднаторели – непроизвольно репетировав, как бы не с конца сентября. Мишка тоже имел приличное музыкальное образование и природное дарование – поэтому выучив текст песен, заливался просто курским соловьём и скакал северокавказским архаром! Ну а то, что другие «актёры» пели-выли как подвыпившие глухонемые и соответственно плясали бухими медведями, только добавляло «шарма» – ржачности в эту и, без того уморную хохму.

Главное, чё?

Когда в финале Елизавета всё-таки выбрала меня и, мы с ней спев дуэтом «Пять минут» из репертуара Людмилы Гурченко, затем зажгли «Пролетарочку» – «рок-н-ролл», если кто забыл… Да, ещё в таких «костюмчиках»…

Это был «гвоздь программы»: юбочка дрыгающей ногами Лизы была чуть короче общепринятых стандартов (буквально на ладонь) и, её голые коленки – так и мелькали!

Я тоже был одет несколько необычно – но про мой «костюмчик» чуть позже: это будет отдельная «песТня».

Зал прямо на ушах стоял и ревел – как вставший на дыбы океан, после удара цунами!

На «бис» вызывали – ладоши себе отбили и, многим на Новый Год стаканы с водкой жёны к губам подносили… Раз за разом, мы выходили и танцевали, танцевали…

– БИС!!! – ревело из зала, – «ПРОЛЕТАРКУ» НА БИС!!!

В следующий раз так будут аплодировать только «дарагому и уважаемому» бровеносцу – тому, что целовался с неграми-людоедами в дёсны – это однозначно. Может я и, несколько преувеличиваю…

Но только самую малость!

После спектакля наш режиссёр, уже успевший где-то назюкаться – плакал от счастья слезами умиления и, предлагал нам с Лизой и прочим актёрам – всё бросить, оформиться труппой и отправиться с гастролями по Матушке-России:

– Да мы с такими талантами всех цыган перепляшем-переплюнем! А потом в Париж поедем, а там…

– …Полотёрами в борделях устроимся, – прервал его сладкие грёзы, – ибо места таксистов, швейцаров и сутенёров – уже заняты «их благородиями» с георгиевскими и прочими крестами.

После этого, как бы ещё не с месяц, он приставал ко мне – упрекая за «зарытый талант» и, других «актёров» подбивал – чтоб они на меня воздействовали. Добрался до Отца Фёдора и поедом «поедал» ему плешь и, даже у Надежды Павловны его частенько стал заставать – провожая Лизу домой… Видать, решил что через «тёщу» будет вернее!

Переговоры закончились безрезультатно – не считая того, что нам с Лизой не сразу стали открывать двери.

Но, это к делу уже не относится.

После новогодних праздников, от желающих научиться танцевать «Пролетарочку» – отбоя не было и, пришлось открыть ещё и танцевальную студию. Занятия взяли на себя в основном Лиза, её мама и вездесущий Мишка-Барон, а я стал там появляться всё реже и реже…

* * *

Теперь про мой «костюмчик»…

Мне с первого же взгляда не понравилось та одежда, в которую одеваются хроноаборигены и, которую – волей-неволей приходилось носить мне. Сам стиль жутко не понравился – ни военной формы, ни цивильного платья – прямо отстой и анахронизм какой-то. Даже модная одежда из Европы, что уже видел на преуспевающих нэпманах или чаще всего – в нижегородских магазинах, не вызывало абсолютно никакого энтузиазма её носить.

Нет, не моё это!

Тем более, на мой взгляд – одежда местных неудобная, нефункциональная: ходить «руки в брюки» – ещё туда-сюда, но работать в ней…

Не, а!

Если что-то не нравится – попробуй это изменить под себя и, я всё чаще и чаще стал задумываться, как это сделать.

Рисунок 39. Поэт Владимир Маяковский был секс-символом 20-ых годов и одевался он соответственно.

Ещё когда только начал ремонтировать анисимовский «Бразье», познакомился с нэпманшей Анной Ивановной Паршиной – владелицей швейного предприятия с весьма незатейливым названием «Игла».

Конечно, «предприятие» это громко сказано!

Третьеразрядное ателье, да и то – с большой натяжкой. С пяток швейных машинок «Зингер» Подольского завода, да с десяток работниц… Кстати, по советскому законодательству больше двадцати наёмных работников, частнику иметь нельзя… Какой-то дикий перекос – в то время как кругом кишмя кишит безработными, да?!

Да и тот «десяток» на работу ходит нерегулярно – из-за недостатка заказов. От натурального хозяйства мы недалеко ушли и большинство населения предпочитает одежду шить да сапоги тачать самостоятельно… Если есть из чего, конечно.

К Анне Ивановне я зачастил с заказами: мне нужны были рабочие рукавицы – ибо мои ладони и пальцы хоть и, окрепли после ежедневных упорных «физкультзанятий» – но ещё не огрубели до такой степени, чтоб без боязни за их кожу можно было работать с железом. Позже, такие же проблемы возникли у Лизы и Брата-Кондрата, да и прочим моим помощникам не каждый раз хотелось марать руки в «мазуте», который потом очень плохо отмывается подручными средствами…

Ведь, даже обычное хозяйственное мыло – здесь пока роскошь!

Из обрезков ткани, из всякой уже ненужной ветоши (у Отца Фёдора весь чердак «зачистил» с его разрешения), в «Игле» мне шили рабочие рукавицы, причём – довольно качественно и сравнительно недорого. На втором этапе ремонта «француза» я заказал у Анны Ивановне обивку сидений… Так, что в «Игле» я был желанный и постоянный клиент.

Сразу заметил: среди персонала «предприятия» встречаются разные, но основной костяк – довольно добросовестные, вполне профессиональные закройщицы и швеи. Опять же – пришлые: народ в лихое время ломился в провинцию – в поисках куска хлеба. И эти тогда же в Ульяновку «прибились» – хотя в тонкости биографий не вникал.

Поняв, что здесь мне могут помочь, я стал думать…

Какой стиль выбираем?

Проблема в том, что народ в нашей стране бедный и, не может на каждый случай жизни носить строго функциональный прикид. Здесь зачастую трудятся в том – в чём на работу пришли, в нём же гуляют с девушками (с юношами), женятся (выходят замуж), умирают… Ну, а хоронят их чуть ли не голышом – на счету каждая тряпка.

Значит, нужна одежда «на все случаи жизни»!

Потихоньку помаленьку, в редкие минуты – когда больше ничем конкретно заняться было нечем, нарисовал к осени с сотню эскизов. Затем, ещё в октябре посоветовавшись с Анной Ивановной и её работницами, выбрав из них один мужской и один женский стиль, приобрёл в местном нэпманском магазине на Базарной площади потребное количество ткани и после нескольких примерок, переделок… Мне со второго раза «зашло», а для Лизы раз десять переделывали и, даже испортили три комплекта ткани!

Название стиля придумал сразу, долго не заморачиваясь ломая голову: «Пролетарский», или просто – «Пролетарка»… Типа:

Рисунок 40. Комсомольцы 20-х годов в самом модном на тот текущий момент, пркидом.

«– Смотри, Колян – какая деваха!

– Это какая из них?

– Да, вон та – в «пролетарке».

– Ух, ты… Вот это краля!

– Эх… Хороша Маша, да не наша».

Среди всех соображений, как и при выборе названия танца, самым главным было такое: назови как-то иначе – обязательно обзовут как-нибудь по-буржуазному и похерят саму идею на корню.

А так, только попробуй слово против-поперёк вякнуть!

Это было нечто среднее между джинсовым костюмом и полевой формой армии ГДР, от которой пошла наша «афганка». Сравнительно дешёвая и качественная ткань – но не такая грубая как «джинса», множество карманов, ложных заплаток, просроченных суровой ниткой… Медные заклёпки я вставил сам, как и кожаные «лейблы» с выжженными советскими символами.

– Много материала уходит и работы, – сомневалась хозяйка швейного предприятия, когда я поделился с нею своими далеко идущими планами, – дорого будет – не будут покупать.

– Вы, несколько неправы, Анна Ивановна. Сейчас среди молодёжи модны кожаные куртки, а наш с вами костюм в любом случае – дешевле её на порядок будет. В случае же расширения вашего дела и постройки фабрики «готового платья» – такая одежда будет по карману для молодёжи из семей среднего достатка и даже возможно студентам…

Это я закидываю удочку на дальнюю перспективу.

– Ну, а кому надо совсем дёшево – пусть в простыню заворачиваются, наподобие индейских йогов или египетских мумий.

Эта одежда первое время будет брэндовой, а «бренд» дешёвым не бывает… Зато, потом! «Бренд», это всего лишь реклама перед массовым потреблением.

Женский вариант «пролетарки» получился несколько проще в плане карманов, накладок и заклёпок – зато сразу было видно, что он именно женский! Приталинность, «кокетка», декольте – то да сё…

Короче, в курсе, да?

Прикид для Лизы обошёлся мне гораздо дороже мужского, да и ко всему прочему, он был в двух вариантах – брючный костюм и «классический» с юбкой.

Головным убором в мужском варианте была стильная кепка с отворачивающими «ушами» и большим козырьком – несколько похожая на «будёновку» без «шпиля», или скорее – на самурайскую армейскую кепку. В женском же варианте – пилотка с козырьком…

Лиза по ней, ну просто – без ума!

Сразу после представления я забрал у Лизы обновку, отдал постирать и вместе со своей спрятал куда подальше:

– Пока нечего нам с тобой форсить!

Есть у меня одна задумка – касаемая августа месяца 1923 года.

Как бы там не было, после того спектакля – швейное предприятие «Игла» заработало без выходных и, этой весной-летом, на улицах Ульяновки можно было довольно часто встретить парня или девушку из более-менее обеспеченной семьи – в модном прикиде «от кутюрье Свешникова».

Хахаха!

Анна Ивановна была женщиной честной и, с каждого пошитого и проданного изделия – не забывала отстёгивать мне долю за авторские права.

* * *

Другой, животрепещущий и схожий с предыдущим вопрос – обувь.

Я уж не про «стиль» – не до жиру, быть бы живу. С обувкой в России в те времена была просто беда, а в нашем Ульяновске – сущая катастрофа.

Рисунок 41. С обувью в Советской России была просто бЯда…

Пошить сапоги или ботинки очень дорого: даже наше волостное руководство в тёплый период времени предпочитало ходить босиком, что тогда про простых смертных говорить? Последнего нормального сапожника городок Ульяновка лишился в 1916 году, когда по распоряжению губернатора в уездном Ардатове попытались организовать пошив сапог для армии. Нижестоящие местные полицейские чины, получив распоряжение о привлечении сапожников-кустарей к работе в земских и военных мастерских, в безмозглом служебном рвении – приказали собрать «по градам и весям» всех сапожников и, как арестованных – под конвоем доставить в уездные города. Это обернулось бунтами и массовыми драками населения с полицией. Вот во время одной из таких потасовок, единственный стоящий ульяновский сапожник – был ненароком убит городовым…

Оставшиеся в волости представители это ремесла, могли осуществить лишь ремонт обуви – заменив подошву или сшив разошедшиеся голенище, но ничего более. Так что, если надо кому пошить обнову – приходилось ехать как минимум в уездный Ардатов.

Среди эвакуированных в 1918 году из Петрограда заводов, были не только крупные предприятия – но и небольшие национализированные частные мастерские. Досталось и мне такого добра пара-тройка вагонов. Так… В основном ничего ценного, представляющее для меня интерес: оборудование уровня середины-конца 19 века, если ещё не демидовских времён. Потихоньку-помаленьку, в течении зимы, втихаря сдал его в аренду местным кустарям от имени владельца – волостного Совета и, имел весьма весомый приварок к своим двум окладам.

Однако, была буквально парочка приятных исключений!

Когда мои бойцы-агенты выбирали себе добро из свезённого на полустанок имущества, мой заместитель Чеботарёв, нацелился на какое-то – мне незнакомого предназначения, оборудование и инструмент. Хотя, вот это – вроде швейная машинка:

– Почему такая большая?

– Прошивочный станок для кожи, – пояснил мой начальник команды по охране грузов, – а это – гвоздевая машина для прибивки каблуков. Винтовая машина, доппельная и весь струмент к ним… Видать, сапоги солдатские тачали.

Несказанно удивился:

– Ты откуда всё это знаешь? Сам – сапожник, что ли? Почему раньше молчал?!

– Да нет – вовсе никакой не сапожник, я…

* * *

С его слов дело было так.

Возвернувшись осенью 1915 года после излечения в госпитале в свою часть, Чеботарёв обнаружил её – как бы не на половину босой:

– Сам то, я свои сапоги по дороге пропил: думал – на фронте другие дадут, а тут вон оно как…

Часть находилась на Юго-западном фронте – под началом самого генерала Брусилова, а тот с подобными «босяками» особо не церемонился.

– Прописали мне за утрату имущества пятьдесят «горячих»… Выпороли розгами, то есть – но сапоги оттого на ногах не выросли, – смеётся, – это на следующий год, лишь летом – англицкие ботинки с обмотками стали давать, а той осенью-зимой – каждый ходил, кто во что горазд! Кто мешки на ноги наматывает, кто лапти себе плёл, кто куски шкуры забитого скота или павших лошадей… Возьмут такого «воина» австрийцы в плен и потом показывают из своего окопа и смеются: «Не стреляйте в свои лапти!».

Представляю такую картину и ржу не могу:

– Ну, ну… Слышал, а как же. Хахаха!

– А осень уже на дворе! Хоть и не так в ихней Галиции холодно – как у нас в Расеи, но всё равно – нижние чины стали хворать и дохнуть целыми ротами. Тогда наше полковое начальство думать-гадать начало – как на месте обувку солдатскую шить. Стали искать среди нижних чинов сапожников, вот я и вызвался ещё в лазарете – где мне спину, да задницу после розог лечили…

– Так, ты же говоришь – не сапожник!

– Конечно, не сапожник, – отводит глаза тот, – однако шибко сильно обратно в окопы не хотелось… Убьют не ровен час, а за что?

Вспомнив, с чего началась Первая мировая война, подсказываю:

– За освобождение славянских братушек от австро-венгерского ига…

Недоумевает изрядно:

– Чтоб, те тоже в лаптях – как мы или вовсе босыми ходили?!

У меня донельзя богатое воображение: представив себе алкиного Фильку в лаптях – танцующего и поющего «Зайку» под фанеру на «Голубом огоньке» и, ваще – чуть не упал со смеху.

– ХАХАХА!!!

Стоически дождавшись когда я проржусь, а потом продышусь – Чеботарёв продолжил:

– Меня, как фельдфебеля – старшим над всем взводом поставили, думал – выкручусь как-нибудь. А тут вижу – толку нет! Народу много, а сапог за трое суток – хорошо если один… Без пары. Один всего служивый – из двадцати с лишним, когда-то был в учениках у сапожника – да потом сбёг… А из других – не всяк и шило с дратвой в руках держал!

Опять мне стало весело:

– Хахаха! Вот ты попал – как клоп в рукомойник! Ну и как выкрутился?

Почесав поротую задницу, тот:

– Тебе сейчас смешно – а мне тогда не до смеху было! Начальство ругается – сейчас, мол, в строй вас всех – да на «колючку»… Как раз какое-то наступление готовилось – когда нам австрияки опять кровавую юшку из носу пустили.

– Действительно, – соглашаюсь, – смешного мало…

– Этот, который с волосьями от учёбы дранными, пытался других научить – да толку нет! Как на грех все до одного «безрукие» оказались. Однако, вижу – один хорошо подмётки режет, другой – дратву сучит, третий – подмётку деревянными гвоздями приколачивает. Вот я и разделил их – по способностям: каждый делал что-то своё, а Васька только знай себе – всё вместе собирал.

Ух, ты… Да он до «разделения труда» сам – своим умом дошёл.

Ну прямо – Адам Смит, да и только!

– Сразу дело пошло на лад: сперва пара сапог в день, затем – десять и даже больше… Свой полк обеспечили обувкой, затем дивизию и даже из корпуса и армии стали интенданты наведываться.

У человека определённо – организационный талант!

– Ладно, понятно… А как про оборудование узнал? Ведь, как я понял – в своём сапожном хозвзводе, вы сапоги по старинке вручную тачали?

Тот, лишь удручённо манул рукой:

– Дык, всё опять же из-за этих тыловых крыс – интендантов! Подсунул мне один из таких «земгусаров» бумажку – а я, дурак её и подмахнул… А потом оказалось – большая растрата. Хорошо ещё дружок из писарей вовремя предупредил и я в бега подался – а то бы дисциплинарной роты, или вообще – тюрьмы и каторги не избежал.

– Дезертировал, что ли?

– А куда было деваться?! Конечно, домой возвращаться было опасно – решил в большой город податься, там затеряться проще. Зимой семнадцатого года добрался до Петрограда – как раз за месяц до того, как Николашку буржуи скинули. Жить где-то и на что-то надо – вот и назвался сапожником, кой чему всё равно научился и, устроился к одному хозяину – почитай за кусок хлеба да место в бараке на койке…

Не надо было семи пядей во лбу, чтоб догадаться:

– Это там ты с этим оборудованием познакомился?

– Знамо дело – где бы ещё?! Дело своё я знал туго, поэтому к осени уже стал кем-то вроде десятника. Ну, а там большевики скинули буржуев, с немцами замирились, хозяин мой куды то сбёг с испугу и, решил я возвертаться домой к семье…

Интересная история!

– Так ты значит…

– Ну, а почему бы и нет – если начальство не против, – Чеботарёв заговорщически подмигнул мне, – создадим с нашими агентами артель: сами по-людски обуемся и другим обуться поможем… За деньги.

Я, с великой готовностью жму его длань:

– «Начальство» не только не будет против – но и всячески будет содействовать артели! Добрым словом, мудрым советом и помощью в приобретении сырья, недостающего оборудования и инструмента и приобретения кредита на развитие. Так что, жду тебя в самое ближайшее время со списком.

Меньше будут по вагонам шарить – мне спокойней будет!

Это оборудование для пошива обуви не было в полном смысле заводским или фабричном – скорее каким-то мануфактурным и приводилось в действие вручную. Но, всё равно – «семимильный» прогресс по сравнению с кустарным производством, присущим местной надомной промышленности.

Как только артель Чеботарёва более-менее встала на ноги, тут же заказал себе всесезонные берцы, Елизавете нечто вроде сапог-«казаков» и, нам обоим крассовки для танцев и на лето.

Конечно, все эти названия довольно условные – повторить из-за технологических и сырьевых особенностей обувь начала 21 века, изначально было нереально.

* * *

В стране и мире всё идёт своим чередом:

30 декабря на Первом Всесоюзном съезде Советов в Москве утвердили договор об образовании Союза Советских Социалистических Республик (СССР). В новом образовании слились «нерушимо» РСФСР, Украинская и Белорусская Социалистические Советские Республики и Закавказская Федерация.

Остальной же мир, только-только закончив Первую мировую войну, потихоньку готовился к следующей, действуя по древнему принципу: «Горе побеждённым!». 10 января крошечная Литва забирает у Германии Мамель, а через день Франция и Англия – за неуплату репараций, вводят войска в Рур. Лишь Соединённые Штаты «пожалев» немцев, пообещали выплатить военные долги Веймарской Республики – предотвратив возможно, полную оккупацию и разграбление Германии… Зачем им это было надо? Об этом можно только догадываться.

В Италии, фашистке отряды Муссолини преобразованы в народную милицию, а в Китай посланы первые советские военные советники…

Всё идёт своим чередом!

* * *

Мало по малу и, вторая часть моего пятилетнего плана – «План ГОЭЛРО в отдельно взятой волости», тоже стал выполняться.

Конечно, первым делом – финансы.

Акционерное общество «Электрокредит» (впоследствии «Электробанк СССР»[38]), созданное 7 декабря 1922 года главным образом для долгосрочного кредитования проектов в сфере электрохозяйства и электрификации, выделило на этот проект средства.

Затем, несколько задержавшись – лишь после Нового Года, приехала группа специалистов из Нижнего и, ни шатко ни валко – начала составлять проект малой гидростанции на реке Тёща, на основе уже имеющейся плотины заводского пруда. Сильно досаждали топографическим и геодезическим работам на местности сильные морозы, затем – обильные снега, когда рабочие дни актировали и проектировщики тупо отсиживались по избам, пили местный самогон, играли в карты и гоняли балду. Наконец, с проектом всё было готово, осталось на выделенные государством средства нанять какую-нибудь строительную организацию, закупить оборудование и в путь…

НО!!!

– Подготовительные работы мы вам сделаем, провода натянем и даже лампочки вкрутим…, – говорит мне руководитель группы проектировщиков, который поселился в доме Отца Фёдора, – а генератор – раньше чем через год, а то и два – не ждите. Не один Вы у нас такой!

Это был один из авторов и членов Комиссии ГОЭЛРО – известный ещё при Российской Империи, инженер-электрик Комаров Даниил Игоревич. Хороший человек, с которым приятно общаться обсуждая множество вопросов… Среди которых естественно, меня больше всего интересовал – как местные стандартные параметры тока, превратить в нужные, чтоб «оживить» мой комп. Оказалось, всё довольно просто и, он даже назвал парочку адресов в Нижнем – куда мне можно обратиться.

Я науськал и как-то к Даниилу Игоревичу подошли наши комсомольцы и, надавив на сознательность, подписали того на создание электротехнического кружка. Конечно, занятия продолжались недолго, но всё равно – кое-какие, самые элементарные понятия об электричестве – ему удалось вбить в детские головы. Ну, а наш Домовёнок-Кузька, вообще вызвал у Комарова восхищение своими талантами… Тот, подарил ему какую-то книжку по электротехнике и пообещал прислать целую техническую библиотеку.

Не знаю, что будет дальше – не попадёт ли Даниил Игоревич по какой-нибудь процесс типа «Промпартии», но пока он от Советской Власти просто пищал!

– Представляете, с 1900-го по 1913-й год прошло ВОСЕМЬ(!!!) электротехнических съездов, на которых обсуждались как конкретные планы строительства отдельных объектов – так и стратегические перспективы российской энергетики. В том числе и самый масштабный проект, разработанный в начале ХХ века великим ученым Владимиром Ивановичем Вернадским – по которому предусматривалось создание к 1920 году на всей территории страны широкой сети электростанций, энергия которых могла бы питать новые промышленные районы.

Приходилось «там» слышать, а как же!

Собственно, именно идеи Вернадского и легли в основу будущего «ленинского» плана ГОЭЛРО…

Инженер Комаров, сокрушённо качал головой:

– И всё это косными царскими чиновниками было положено под сукно – на реализацию не было выделено ни копейки. А большевики не успели даже ещё толком закрепиться у власти, как тут же приступили к плану электрификации страны – про который мы пустопорожне болтали больше десяти лет!

Абсолютно с ним согласен.

«Царский режим», ко всему прочему – отличался ещё удивительным жлобством ко всему, что касается науки. Угробив миллиарды золотых рублей на Порт-Артур и «подарив» его в конечном итоге японцам – на полярную экспедицию лейтенанта Седова, царские чинуши не выделили ни копейки и тому пришлось попрошайничать с протянутой – в буквальном смысле, объявив о сборе пожертвований.

Российские научные светила, надо отдать им должное, тоже были «хороши»!

Вместо того, чтобы теми или иными путями добиваться прикладного воплощения своих фундаментальных трудов, они предпочитали самореализовываться – публикуя их в западных, по преимуществу германских, журналах. Лишь Мировая война заставила Правительство и российское учёное сообщество – обратиться лицом к прикладным работам и нуждам обороны страны.

Но, было уже поздно «пить боржоми»… Хотя результаты, к примеру, создание буквально с нуля химической промышленности впечатляет – можем ведь, когда захотим!

Тут ещё надо заметить…

Все эти профессора да академики и, прочие «доценты с кандидатами» – народ, довольно специфический. Им бы – эксперименты всякие ставить, да в экспедиции ездить. Кто видел фильмы с «безумным» американским профессором – тот приблизительно понимает, что это за психологический тип.

А не предоставь им такую возможность – так они любой режим сметут!

Вернее, посодействуют этому. Вот возьмём двух братьев Бонч-Бруевичей: старший – царский генерал, младший – известный учёный и… И, видный большевик! После Октября (или возможно, ещё задолго до онного) и, старшака к себе подтянул и тот первым возглавил советский Генштаб. Неплохой тандем, да? И, как подумаешь – что абсолютное большинство подобных фактов истории мы не знаем и, нам их никогда не узнать…

А, большевики взяли власть и удержались потому, что обещали и выполняли то, что обещали: земля – крестьянам, заводы и фабрики – рабочим. Ну, с другим обещанием «мир – народам», какая-то шняга получилось… Но все тогда понимали, видя за окном штыки интервентов – это не по их вине. А земелькой и фабриками – народ попользовался-поигрался…

Вдоволь наигрался!

Пока не пришёл некто усатый и сказал с лёгким акцентом:

«Побаловались и хватит!».

Так же и, с «научной братией»: кроме тех, кто сбежал сам или был признан полностью бесполезным для нового общества, посажен на «философский» пароход и выброшен на свалку истории – всяк гениальный «безумец» при Советах получил своё. В нищей, истекающей кровью в братоубийственной бойне стране – у большевиков нашлись средства и, на «Радиевый институт» академику Вернадскому и, на «Институт мозга человека» академику Бехтереву и, на опыты академика Павлова над недоеденными населением собачками. Вавилову дали возможность путешествовать по всему миру с комфортом в поисках «прото-пшеницы», Шухову – построить самую высокую в Европе радиобашню, упомянутому выше Бонч-Бруевичу – создать самую большую в мире радиолампу с водяным охлаждением…

До открытой, ещё в 19 веке Курской магнитной аномалии, ни у правительства Российской Империи – вышвырявшего колоссальные средства на бесполезные стада плавающих железных бегемотов-линкоров, ни у частных российских предпринимателей – руки не дошли. Большевики же, ею занялись сразу же по окончанию Гражданской войны – когда ещё кровь на полях сражений не просохла.

В итоге, к концу Гражданской войны – в России было создано от 40 до 70 научно-исследовательских центров. Наиболее заметным же достижением в области организации науки в 20-е годы, стало складывание системы отделившихся от вузов НИИ. Это стало характерной чертой советской науки на долгие десятилетия – до самого распада СССР.

Ну и, возвращаясь «к нашим баранам»: разработанный виднейшими российскими учёными и крупнейшими инженерами-электротехниками ещё до Великой войны план ГОЭЛРО, Ленин и компания стали выполнять – когда валовый продукт страны, сократился до десяти процентов от уровня пресловутого «эталонного» 1913 года.

И, СИМ ПОБЕДИМШИ!!!

* * *

Комаров Даниил Игоревич человек был вполне добросовестным, отличным специалистом в своей области и не только в ней, но как бы это сказать…

Без должного «огонька», что ли!

Долгими зимними вечерами вчетвером играли в карты – он, я, Отец Фёдор и Певницкий Аристарх Христофорович, с кем-нибудь вдвоём в шахматы и я не стесняюсь сказать – редко у кого-нибудь из них выигрывал. Шахматы были очень популярны в стране и, всяк хоть более-менее «продвинутый» хроноабориген играл в них в любую свободную минутку.

Короче, я достаточно близко подружился с этим инженером и узнал, что тот падок на разные технические диковинки. Ну, что оставалось делать?

Светанул перед ним «штатовским» мультимулом и увидев, что тому страсть как захотелось таким обладать – как папуасу блестящей консервной банкой миссионера, молвил:

– Даниил Игоревич! Если до мая следующего года электростанция заработает – он ваш.

И дело электрификации «отдельной волости», как-то сразу завертелось быстрее.

* * *

Для своих комсомольцев и для Саньки с Ванькой особливо, «придумал» настольную игру-стратегию «Мировая революция» – нагло её сплагиатив с подобной же «Колонизаторы» из своего времени.

Получилась довольно занимательная настольная пошаговая стратегия, с элементами экономики, войны, шпионажа и спецопераций – включающие в себя политические, экономические и военные элементы. Цель игры, в которую мои подопечные рубились в свободное от других занятий время – установить на планете «мировую Республику Советов», как раз в духе времени.

Главной целью игроков в этой игре является выработка собственной – наиболее эффективной стратегии и тактики, что без всякого сомнения – развивают умение мыслить, прививает умение и практические навыки прогнозировать и анализировать развитие событий в результате собственных поступков.

* * *

К весне у Кузьки-Домовёнка из всего его «КБ» осталось всего лишь двое самых фанатичных приверженца-помощника – Митька да Гринька, я их ещё «Винтиком и Шпунтиком» прозвал. Ребятишки на год-два младше его самого – любопытные страсть как, схватывающие всё на лету и, дружащие как с руками – так и с головой. Остальные появлялись там довольно эпизодически, хотя тоже – участвовали в регулярных ремонтах председательского «членовоза» и в изготовлении чуда «деревянного автотворчества».

В волисполкомовском гараже эта «троица», как прописалась! Благо моими хлопотами и силами завхоза Рудаева, там имелась печка.

Не на голом энтузиазме, конечно, ребята трудились… За ремонт регулярно ломающегося анисимовского «Бразье», я – как начальник гаража, «мал-мал» платил и их родители не возражали против весомого приработка в семью. Чтоб ремонты были успешней и меньше отрывали меня самого от более насущных занятий, я подкинул им в гараж кое-что из инструмента, да годных для творческого «запила» железяк – из своего «металлолома», что нахомячил в конце осени.

Совмещая полезное с интересным и всем троим – без всякого сомнения приятным, дело по созданию «народной моторной телеги» – мал по малу успешно двигалось. Рама, кузов, подвеска, ходовая и всё подобное деревянное – даже рессоры и карданный вал, было практически готово уже к зиме (полгородка – кустари именно по дереву!), дело оставалось за двигателем и коробкой передач.

Рисунок 42. Задний мост моторной телеги Петунина. Карданный вал отсутствует.

Дело облегчалось наличием подобных элементов от «оригинального» анисимовского автомобиля. Они, хоть и изношенные донельзя – но для мототелеги с её низкими оборотами двигателя и небольшой скоростью, пойдёт. Удалось собрать в новом, клёпанном корпусе двухскоростную коробку передач (без задней скорости), сильно переделанное в плане упрощения конструкции сцепление… Для упрощения мы с Кузьмой решили обойтись без тормозной системы: при такой скорости – это не критично. А на стоянке можно какой-нибудь чурбачок или камешек подложить под колесо.

Наиболее много головняка, было конечно же с двигателем. На него пошла одна двухцилиндровая секция мотора «Бразье», которую мы с Домовёнком из четырёхтактной, превратили в двухтактный – заглушив места под впускные и выпускные клапана, а вместо них прорезав в стенках цилиндров продувочные окна.

Никаких подшипников – даже бабитовых! Всё вращается-крутится на простых смазных втулках из мягкого железа, без особых проблем заменяющихся после износа. Опять же, из-за низких оборотов – межремонтный пробег должен быть приличным.

Газогенератора, конечно же, без электросварки – делающей герметичные швы, пока не получится. Поэтому эта первая модель мототелеги будет заводиться на бензине (газолине), а ездить на керосине – превращённом в пар в специальном испарителе.

С двигателем пока затык – «схватывать» схватывает, но не работает устойчиво… Система зажигания, всё никак до ума не доводится – но мои комсомольцы не падают духом!

Конечно же, это только «концепт-кар» – опытный образец для пробы сил. Как только удастся оживить компьютер, надо будет спроектировать какую-нибудь «переходную модель», затем если получится – образец для массового производства.

* * *

Всю зиму, конечно же, сжигая прорву керосина я занимался литературным творчеством пописывая статейки в губернские и республиканские газеты на разнообразные актуальный темы. За себя «пописывал» и помогал пописывать «за того парня»: за «Товарища Че» – Кондрата Конофальского то есть, оттачивая тому перо и направляя в нужное русло мировоззрение.

Иногда, мы с ним устраивали своеобразный «рукотворный» срач в средствах массовой информации – критикуя друг друга.

В частности, в связи с образованием СССР зацепились за национальную тему…

Я, под одним из псевдонимов написал довольно пространную статью о желательности образования Русской Автономной Советской Социалистической Республики, если в составе СССР имеется к примеру – Украинская ССР, а в составе РСФСР – Башкирская АССР.

«Чем, – спрашиваю, – русский народ хуже немцев Поволжья, у которых есть своя автономия?».

Товарищ Че, не менее логично отвечает, мол это может привести к возрождению великодержавного русского шовинизма…

Отвечаю: «Образование национальных автономных и союзных республик, уже привело к возникновению местных национальных великодержавных шовинизмов! В Закавказье и Средней Азии мусульмане режут христиан и наоборот и, повсюду изгоняются русские – особенно из органов государственного управления… В каком параграфе у Маркса про это написано?».

Он мне, это мол – расплата за века национального угнетения самодержавным режимом.

«Так, что? За преступления царского режима должны расплачиваться простые русские труженики?! Тогда, быть может – предъявим счёт скандинавам за все деяния Рюриковичей, монголо-болгарам за преступления во время так называемого их «трёхсотлетнего ига», а украинцам и белорусам – за сожжение Москвы во время Смуты?

И в чём это «угнетение» народов заключалось? В постройке на подчас диких территориях железных дорог, городов, школ, больниц? Так мы, большевики, этого не намеренны делать? Пусть эти земли и дальше будут оставаться дикими, а народы их населяющие – прозябают во тьме и невежестве?

ЗДОРОВО!!!

И чем это интересно, вольных кочевников Средней Азии, к примеру, Самодержавие угнетало больше – русских крепостных крестьян на Среднерусской возвышенности?».

Как у меня – так и у Товарища Чё, нашлось достаточно отмороженных сторонников – в роли которых зачастую выступал я же – под другими всевдонимами и, срач был знатный! Не хуже чем в «моё время» в Сети.

Да, да!

Во время НЭПа такая дискуссия была возможна. Правда, лишь на губернском уровне – в центральных газетах такое не печатали.

Таких тем для конструктивного срача было несколько – я незаметно, потихоньку для всех начал формировать общественное мнение… Пока губернское, а там посмотрим.

Глава 17. Операция «Кооперация»

Нэпманшу Софью Николаевну Сапогову – владелицу Трактира, угораздило родиться в канун старого Нового Года, который здесь по привычке отмечают всё ещё намного чаще, чем новый. Сказать по правде – сам маху дал: думал отпразднуем «в тесном семейной кругу» – вдвоём то есть и, в основном – в горизонтальном положении на койке. Оделся в свой лучший цивильный прикид – в котором у подпольного миллионера тусил, захожу…

Мать, моя!

Такое ощущение, фильм «Двенадцать стульев» смотришь – «Союз меча и орала», да и только!

За столом собралась вся наша ульяновская нэпманская буржуазия – восемь человек, пара совслужащих «неправильного» происхождения, да несколько тоскующих о прошлом «бывших» дворян. Их «предводителя» правда, не застал: того, ещё в восемнадцатом отвезли в уезд – да там шлёпнули.

Нюхом чую – всё это не случайно и не просто так: накопились видать ко мне кой-какие вопросы или даже предложения.

Конечно, товарищу Бендеру проще было – он не собирался долго жить-проживать в Старгороде с мадам Грицацуевой и пилить «заклёпки» с жоп…поруким слесарем Полесовым. Обольстил наивную провинциалку, навешал лапши на уши доверчивым лохам, собрал с них мзду и был таков – ищи его потом, свищи. У меня же несколько другие планы и, зная скорость распространения сплетен среди хроноаборигенов – мне это «подполье» и даром не надо. Даже, если на нём просто-напросто языком трепят.

Ну, да ладно…

Просто так посплетничать не вышло… Посидели, выпили и кое у кого начал развязываться язык по статье «антисоветская пропаганда и агитация». Сижу, терплю, и хотя улыбаюсь – не желая портить людям праздник, но искоса не совсем доброжелательно посматриваю на виновницу торжества.

«Предложений» так и не последовало, а вот… Первым задал провокационный вопрос Фирстов – владелец почтовой станции:

– Серафим Фёдорович! А Советская власть надолго к нам?

Все притихли… Оценивающе на него посмотрев и прикинув возраст, отвечаю:

– Если Вам за «полтинник», Ефим Михайлович – то для Вас она навсегда.

Следующий вопрос:

– Ленин говорил, что «НЭП – это всерьёз и надолго»…

Молодец! Хоть счас на сдачу ЭГЭ. Пожимаю плечами:

– Судя по тому, что в народе говорят про здоровье Ленина: для него и пять лет – это долго.

«Почерк» власти заметен!

Как и в более позднем случае с Брежневым, который несмотря на прожитые годы – был здоров как калифорнийский бизон, а потом вдруг внезапно для всех «скоропостижно» скончался, высшее советское и партийное руководство – до последнего скрывало факт болезни первого Вождя. Однако, «шила в мешке не утаишь» и, в народе ходили самые дикие и невероятные слухи – вплоть до того, что тот «запил горькую».

– Так, Вы говорите…?

– Я ничего не говорю! Но «пять лет», это действительно – много… Для НЭПа. А там вы сами думайте, граждане нэпманы – не маленькие чай.

Да! Именно через пять лет «Новую экономической политике» большевики приговорят к «высшей мере социальной защиты».

Все, как протрезвели!

– Так, что же нам делать? – спрашивает Паршина – владелица швейного предприятия «Игла».

– Вам нужно думать – как выживать, Анна Ивановна! Всякое живое существо приспосабливается к изменению среды обитания и частник должен следовать его примеру, иначе он вымрет…

– Не подскажите, как?

– Как вымрет? Думаю, как древний укр – что першим из воды на сушу вышел, шерстистый мамонт или тираннозавр-рэкс.

– Да, нет – как частнику приспосабливаться-выживать?

Прикидываю вслух, глядя куда-то в потолок:

– На первое время надо скинуться и всем миром нанять хорошего юриста, пронырливого адвоката, хорошо разбирающегося в законах… Думаю, такие в Нижнем Новгороде найдутся. Пусть следит за изменениями в законодательной базе и вовремя вам подсказывает обходные пути.

Однако, продолжают пытать и, владелица «Иглы» спрашивает:

– Ну, а лично Вы что посоветуете, Серафим Фёдорович?

Не могу отказать даме, тем более – так хорошо знакомой:

– Я советую забыть, что Вы – нэпман и, преобразить своё предприятие в акционерное общество или кооператив. Тогда, у Советской власти будет к Вам меньше вопросов… А как это сделать так, чтоб фактически остаться во главе своей же собственности, это Вы уже сами – думайте-решайте. Вам видней!

Дальше, как керосин на тлеющие угли кинули!

Ожесточённый спор продолжался до самого конца вечеринки – мнения разделились примерно наполовину. На все дальнейшие вопросы ко мне, я старался отвечать односложно – но предпочитал отмалчиваться. Когда стали расходиться, ушёл – вежливо и холодно попрощавшись с хозяйкой и, я…

Буквально через три дня, случайно зашёл к товарищу Кацу в райотдел НКВД и, он молча выложил передо мной очередную «закладную» об создании мной ещё одной контрреволюционной организации. Судя по некоторым подробностям в ней, её автор был на этой вечеринке.

Так, кто же это?

* * *

Хоть нас и перевооружили, но снабжение Отряда Военизированной Охраны полустанка Ульяновский, в частности – обмундированием, амуницией и знаками различий, ещё не наладилось и оставляло желать лучшего. От нечего зимой делать и, чтоб придать отряду хоть-какой-то «регулярный» вид, я взялся за это дело сам.

Ну и, ещё были кой-какие – далеко идущие намётки, появившиеся по ходу дела…

Из непонятного предназначения элементов какого-то оборудования – найденных среди свезённого металлолома, я с помощью Клима – которому сплавил последние три блесны, изготовил ручной пресс-штамп и заготовки пуансонов и матриц к нему.

Последние были наиболее важным элементом: с помощью «роялистого» измерительного инструмента и такого же происхождения надфилей, я очень точно подогнал их по размеру, самолично закалил и отшлифовал. Затем, при очередной поездке в Нижний Новгород (подробней про третью командировку чуть ниже), нашёл ювелира-гравёра и он довёл мои пуансоны и матрицы до ума. Осталось только вставить их в установку и можно приступать к делу.

Опять же среди металлолома в одном из вагонов я нашёл несколько ящиков с листовой латунью – видать для заготовок стрелковых гильз… Впрочем, это уже пижонство: вполне можно было обойтись и простой «черновой» или лужённой жестью – их достать проблем было меньше. Правда, готовые изделия из жести необходимо красить.

В присутствии Клима, в его кузне, собрал штамп-пресс и опробовал его в деле… Всё очень просто: засовываешь заготовку, наживаешь на длинный рычаг и снизу вылетает «треугольник» или «кубик» на петлицу – страшный дефицит в то время. С «ромбами» и «звёздами» высшего руководства всё было «о, кей» и, я ими не заморачивался… Осталось только припаять с тыльной стороны «усики» крепления к петлице и отшлифовать лицевую сторону. С «солдатскими» пуговицами было несколько сложнее: они состояли из двух половин и ушка. Пришлось сделать ещё и приспособу для закатки краёв лицевой стороны… Зато, красить не надо! Надраил до блеска и вперёд.

Примерно такая же история и с бляхами для ремня.

С комсомольским значком же – геморра было больше всего: я решил их делать всерьёз – с винтовыми креплениями, а не «булавкой». Да и красить лицевую сторону надо было в два цвета: красное знамя и на нём белая надпись – «Р.К.С.М.». С пайкой опять же – был некоторый затык, пришлось придумать и изготовить пару простейших приспособ, чтоб древним паяльником – нагретом на «открытом» огне, было ловчее паять.

Ничего, справился! Тем паче ещё и Кузька почти не отходил, помогал – а больше мешал со своими бесконечными расспросами… Эмалью бы ещё покрыть – да до такой технологии я ещё не дорос.

* * *

Клим, который поначалу меня ехидно подначивал – не веря в мою затею, вижу – всё чаще и чаще начинает задумываться. Сперва он восхищался моей смекалкой и обнаруженными вдруг способностями и «мастеровитостью»:

– Никто ж тебя вроде не учил – волосья не драл и, «науку» через спину и задницу не вколачивал и, вот поди ж ты… Как, так?!

Недолго думая, он обнаружил первопричину таких перемен:

– Видать – из-за твоей контузии, всё! …Можно?

Получив разрешение, он осторожно постучал заскорузлым пальцем мне по лбу.

– Ну… По крайней мере, – отвечаю, – не исключено.

Качает головой:

– Эх, жаль война кончилась… Своих балбесов бы туда послал: глядишь, если не убило – так контузило бы их там, как тебя. Не слыхал Серафим Фёдорович – вроде опять война с ляхами будет?

– Типун тебе на язык, «педагог» хренов!

Баба евойная, тоже сказала что-то очень нелицеприятное и даже ударила мокрым полотенцем.

– Ты это на продажу наготовил-нарубил, – интересуется-спрашивает когда я уже наштамповал вдоволь заготовок и доделывал их в готовые изделия, – куда тебе столько?

Пожимаю плечами и хмыкаю:

– Разве, это много на такую толпу? Наштамповал всего то – с тройным запасом, чтоб было чем заменить – если сломают или потеряют, раззявы криворукие… Ещё и наши менты из районного НКВД – не откажутся, я думаю. Особенно, если товарищу Кацу хороший «откат» дать.

Затем, как-то через неделю пригласив на ужин, накормив досыта всеми видами рыбных блюд (я про большинство таких даже и не слыхивал!), Клим разнылся про жильё-быльё. Мол, сыновья растут – старшака уже и женить пора, а там и младшие-погодки, да ещё две дочери – приданное для них готовь…

Семья у Клима, согласен – большая. Хороший он кузнец и, папа – он тоже хороший… Не знаю правда – каков танцор.

– …А, на какие-такие шиши, спрашивается?!

От всей души советую:

– Дык, рыбу уди-лови, завяливай – да в нижегородские пивнушки продавай.

– А там своих рыбаков мало, что ль? Да и ненадёжный это доход – рыбалка…

Махает рукой:

– Так, баловство одно – душу потешить…

Ещё один совет:

– Дык, кроликов разводи: «кролики, это не только ценный мех, но и три-четыре…».

Перебивает:

– Да, какое там «мясо», какой «мех»?! А жрут сколь, проклятущие? Я лучше зайцев на терриконах даром наловлю!

– Дык, зайцев лови – коль столь ловок…

– «Зайцев»… Я ему сурьёзно, а он – «зайцев»! – обижается и снова за своё нытьё, – ладно, старший при мне останется, а остальных куда девать? Каждому нужен свой дом, при нём кузня – чтоб на жизнь зарабатывать и, так далее…

– Дык, пускай женятся да в примаки подаются, – даю ещё совет.

– Да, кому эти «жоп…порукие» нужны?! Дитёв наплодить – и без них охотников хватает, а работать – так ничего кроме как балдой по железу бить, им не доверишь!

Не соглашаюсь с такой постановкой вопроса:

– Дык, мало в Ульяновске вдов с уже готовыми «выводками» или дурочек? Вон, неподалёку видел – живёт одна…

Вспыхивает, как береста в костре:

– Вот когда наплодишь со своей Графиней сынов, тогда и жени их на дурочках!

– Не пойму тебя, Клим, – делано удивляюсь, – то на фронт их норовишь сплавить – чтоб контузило, то даже на дурочках женить не хочет! Ты уж определись там…

– Так то – сгоряча я, а ты – всурьёз!

«Всурьёз…». Ой, ржу – не могу! Но про себя…

Помолчав дуэтом, предлагаю следующий вариант:

– А ты их в город пошли – пусть там работу ищут!

– Легко сказать – работу… Своих бездельников, думаешь там мало? А жить им там где? У меня сродственников в больших городах нет, а в таких как Ардатов – сами семейны и детны, им самим жрать нечего.

Успокаиваю, как могу:

– Дык, если на работу устроятся, так с жильём – без проблем! Дадут им «свой» угол в заводском общежитии. Бывал, как-то раз в одном…

И, давай ему по ушам тереть про все «прелести» современных общаг, которые сами их обитатели иначе как «Соловками» или «Бутырками» и не звали:

– …Кругом барака общежития набросаны кучи разного рода отбросов, распространяющие вонь – аж в глазах как от толчённого стекла режет и, тучи больно кусающихся мух! В сортир можно только вдвоём ходить: один «большую нужду» справляет, другой – его за уши иль волосы держит, чтоб тот не провалился в яму с дерьмом и кишащими в нём ядовитыми червями… Поэтому, «оправка» рабочих по малой нужде – происходит за углом, или прям около стен, аль прямо с крыльца. Ну а кто более культурен – тот отходит подальше и сцыт под окнами соседнего барака… Зайдя внутрь барака, рабочие не снимая обуви, ложатся на свои кровати: только разуешься – вмиг чоботы уведут!

Должен заметить, я не сочинял эти «страшилки», а всего лишь несколько преувеличивал – самую, что ни на есть малость… Были конечно и образцово-показательные рабочие общежития, но в подавляющем большинстве – именно так дела и обстояли.

Однако, продолжаю:

– Около железной печи сушатся вонючие портянки – которые специально не стирают и, на которые поэтому (хоть одно радует!) – никто не зарится. На полах слой грязи с ладонь толщиной, с дождевыми червями и опарышами – на рыбалку идут, прям с пола их и собирают горстями… Шкафов никаких нет, да и стащут из них – что не положь! По той же причине посуда и пища хранятся под подушками на кроватях. Другие вещи рабочих, а также лопаты, топоры и прочий рабочий инвентарь находятся под кроватями. Вешалок для одежды нет – всё на себе или под подушкой. Нет также столов, стульев, табуреток – жрут стоя, как лошади или же сидя на койках и подоконниках… Света нет, так как выделенный керосин всем бараком дружно пропивают – да и керосиновая лампа не имеет стекла. Матрацы и наволочки настолько грязны, что имеют вид «помойных тряпок», а сами кровати расставлены скученно и как попало – разве на стенах и потолке их нет. Стены не оштукатурены и не побелены, а в их щелях кишмя кишат вонючие азиатские клопы и дальневосточные волосатые тараканы…

Закончив, я невозмутимо подытожил, красноречивым взглядом смотря на климовскую «вторую половину».

– …Ну, а так в принципе – жить можно! Некоторые даже умудряются жениться и плодиться в таких условиях и, тогда одну койку в общежитие занимает целая семья. С детишками и, даже изредка бывает – с тёщами… Тестя – врать не буду, ни одного не видел. Так что, если «удачно» выдашь замуж дочерей – сможешь с одной из них сплавить свою…

Клим слушал раскрыв рот, а евойная баба всплакнула:

– Я для такой жизни их мучалась-рожала?!

– Да, цыц ты!

Та в рёв:

– Ах, мои кровиночки-деточки – лучше б я вас несмышлёнышами похоронила, да оплакала…

И с воем убежала в спальню, а сам хозяин сидел, как пыльным мешком оглушенный…

Надо сказать, что эта семейка была на чистоте просто помешанная. Двор-двором, на улице напротив ворот – пусть и овно кучами валяется (валялось до появления санитарной инспекции), а как суббота – вся женская половина избу скребёт, чистит, стирает – аж скрип да шорох до самих небес!

* * *

Добил не торопясь чай, поднимаюсь и иду к вешалке за шинелью не забыв попрощаться с хозяевами…

– Погодь! – останавливает меня Клим.

– Ну, погодю… Что хотел, то?

– Продай мне эти… Как их там… Свои механизмы.

Возвращаюсь, сажусь на табуретку напротив и заглядывая в просящие глаза, задаю простой как хозяйственное мыло вопрос:

– А на фига они тебе?

Тот, положив ладонь на сердце:

– Сынам моим – как раз по ним… Тутова много ума иль мастерства не надо – любой дурень справится. Тебе всё одно – игрушка, а им – на свой кусок хлеба заработать. Родная кровь как-никак – войди в положение, Серафим Фёдорович!

– Эге… А кто мне не так давно говорил: мол, «ерундой ты всякой занимаешься»… «Сидели, мол, в дерьме по уши и дальше так хотим – что ты нас из него за уши тащишь»?

– Да, я ж не так говорил! – наотрез отказывается от своих слов.

– Может и не так – но смысл тот же. Так, что ты меня сейчас просишь – «поповича контуженного»?

– Ну… Ты уж прости, дурака – может и ляпнул что по дурости своей, не подумавши… Так, что?

Заглядываю на дно пустой посуды:

– Ну, тогда давай ещё по стакану – коль разговор серьёзный пошёл.

Ожив в момент, кричит своей бабе:

– Мать! Хватит выть волчицей – тащи самовар!

* * *

Дождавшись чая, говорю прихлёбывая:

– Ну, хорошо – считай, что уговорил… Так, сказать по правде, медвежью услугу я тебе окажу, продав эти приспособы. Проклинать потом будешь!

Удивляется, широко раскрыв и выпучив и без того выпуклые глаза:

– Это ещё почему?

– Разбогатеешь ты и сыны твои, а у нас богатых не любят… Смекаешь?

– Думаешь?! Так ведь, этот – как его…? Сказал – «ОБОГАЩАЙТЕСЬ»!!!

– Кто сказал – Бухарин, что ли? «Коля-балаболка»?! Так он сказал и забыл, а на лесоповал поедешь ты! Да ещё и, сынов с собой прихватишь…

Долго молчим, наконец слышу знакомый до боли вопрос:

– Так, что ж делать, то?

– Как, что? Сухари сушить.

– Да, нет – я не про то… Куда б сынов моих определить.

Приближаюсь у нему в упор и заглядываю в его глаза суровым взором революционного трибунала:

– А другие как?

Озирается вокруг:

– Какие, «другие»?

– У других мужиков в Ульяновске сыновей нет, что ли?

Чешет голову… Потом спрашивает с недоумением:

– А почему я про чужих сыновей думать должен?

– А почему я про тебя думать должен и твоих балбесов? Кто ты для меня такой? Частник-кустарь – мелкий буржуй, эксплуатирующий труд своих домочадцев.

Насупившись, возражает:

– Я им кормилец, а не «ксплутатор»!

– Так и любой буржуй-капиталист – которых Советская власть в 17-ом под хвост мешалкой, тоже – «кормилец» для своих рабочих… Кормит он их – чтоб горбатиться на него могли. Да и дворянин-помещик – для своих безземельных крестьян-батраков, по большому счёту – кормилец. Скажешь, не так? Чем ты от них отличаешься, Клим?

Угрюмо молчит, затем:

– Значится, не желаешь мне помочь, Серафим Фёдорович?

– А как я тебе могу помочь, ежели ты сам того не желаешь? Как ты мне тогда говорил? «Нам и так хорошо…», да ещё пугал: «ты, дескать – доживи ещё». И, вот я дожил: просишь меня вытащить тебя и семейку твою из того дерьма – в котором тебе так нравится сидеть…

Сперва, он не въехал, что я от него хочу:

– Опять?! Какой, ты оказывается злопамятный… Ну, положим я не так говорил!

– Может и не говорил… Но думал!

Наконец, своим умом Клим доходит до конструктивного вопроса:

– А как я могу «сам себе помочь»?

– Побори свою мелкособственническую натуру, встань выше себя и посмотри на проблему с более высокой колокольни.

– Как это?

– Запомни: единоличник в будущем – НИКТО(!!!), разве на паперти стоять или сапоги на улице прохожим чистить. Я тебе показал не «механизм», а способ МАССОВОГО(!!!) производства. Самые умелые делают оснастку и инструмент, а остальные «жопорукие» МАССОВО(!!!) штампуют товары МАССОВОГО(!!!) спроса. Но, это не для тебя одного – даже с сыновьями, сватьями, братовьями и прочей роднёй. Износится мой инструмент и снова вы на жоп…пу сядете! Здесь нужны большие артели-коллективы, с миллионами рублей оборота – чтоб самим делать или закупать станки, оборудование, сырьё и завоёвывать рынки сбыта…

Я, подобно Остапу Бендеру – перед васюкинскими «любителями», рисовал перед ним блестящие перспективы – но в отличии от того, я отнюдь не был мошенником – гоняющимся за сокровищами чужой тёщи и, все свои обещания – построенные на точном холодном расчёте, собирался претворить в жизнь.

Но, «один в поле не воин», даже если он обладает пресловутым послезнанием и неким – немалым честно скажу, «административным ресурсом». Клим, потомственный кузнец – не просто имел уже кое-какие производственные мощности, умелые руки и немалый опыт по работе с металлом. Он, обладал ещё и громадным авторитетом среди своих собратьев-кустарей всех направлений – вот почему я именно к нему пристал, а не к кому-нибудь другому… Сумею убедить, он так или иначе подтянет и остальных: ибо массовое производство – действительно не удел одиночек.

* * *

Здесь, надо немножко объяснить складывающуюся в стране обстановку…

Под давлением реальных экономических обстоятельств НЭПа, весь 1921 и начало 1922 года прошли в спешной перестройке народного хозяйства – в которой делалась попытка сочетать занятые «командные высоты коммунизма» с нахлынувшими реалиями рынка. Но с самого начала в идеологию партии и практику Советского государства закладывались представления о том, что НЭП – это кратковременный этап переходного периода от капитализма к социализму, а соединение в лице пролетарского государства функций собственника средств производства и хозяйствующего субъекта – суть коренная черта социализма. Поэтому хозяйственная «модель» восстановительного периода имела в своей основе практически полностью огосударствленную промышленность.

Основой всей экономической политики двадцатых годов стала концепция единого хозяйственного плана восстановления народного хозяйства – принятая раньше, чем были сформированы принципы НЭПа. В этой концепции, разбитый на периоды хозяйственный план на первое место выдвигал задачу восстановления транспорта, образования запасов топлива и сырья, развития машиностроения для добывающих отраслей – тогда как производству продукции массового потребления отводилось последнее место. Ну и незыблемыми оставались принципы диктатуры пролетариата, ведущей роли рабочего класса и прочая тряхомундия…

Система управления советской промышленностью в период эпохи «Военного коммунизма» 1918-20 годов характеризовалась абсолютной централизацией управления. Предприятия управлялись особыми органами – «Главками» (от словосочетания «главный комитет) и обязаны были сдавали произведённую продукцию централизованно и бесплатно. Точно также происходило снабжение их сырьём, топливом и прочим. В 1920 насчитывалось около пятидесяти главков: «Главнефть», «Главцемент», «Главодежда», «Главмука», «Главстекло» и «Главспичка»… Возможно, в тех условиях это была единственно возможная система хоть какого-то управления экономикой страны.

Проведенная в конце 1920 года первая реорганизация промышленности сократила число главков и объединяющих их центров ВСНХ с 71-го до 16-ти и, и придала им статус органов руководящих работой губернских совнархозов (ГСНХ) на основе единого народно-хозяйственного плана. Процесс реорганизации главкистской системы завершился летом 1922 года. Были сохранены главные управления:

по металлической промышленности (Главметалл),

по горной (Главгорпром),

по электротехнической (Главэлектро),

по топливной (ГУТ),

по военной (Главвоенпром),

по делам кустарной, мелкой промышленности и промысловой кооперации (Главкустпром),

по государственному строительству (ГУС),

земледельческих хозяйств промышленных предприятий (Главземхоз).

А остальными отраслями промышленности руководили секции Центрального промышленного управления ВСНХ.

В декабре 1921 года, IX съезд Советов в очередной раз провозгласил восстановление крупной промышленности основной задачей, наряду с восстановлением сельского хозяйства. Причем основные усилия предполагалось сосредоточить на топливодобывающей промышленности и металлургии. А программа производства предметов широкого потребления была переложена на среднюю и мелкую промышленность. За органами ВСНХ оставалось лишь право протеста по спорным вопросам.

Приоритет в решении вопросов управления и планирования местной промышленности – производящей ширпотреб, отдавался волостным исполкомам.

Вот на этом – на последнем обстоятельстве я и, решил сыграть – строя свои планы…

* * *

Короче, я предложило Клину создать и возглавить кооператив, первым обобщив в нём свои средства производства.

– «Кооператив»?! – наотрез отказался, – своё нажитое – ещё отцами-дедами добро, отдать в общее пользование?

Евойная баба, подслушивающая наш разговор из-за угла кухни, жалобно протянула:

– Ну, Климушка…

В ответ категоричное:

– НЕТ!!!

Долго спорить и уговаривать не стал:

– Ну смотри, Клим… «Колхоз – дело добровольное».

Допив чай, я со вздохом поднялся с табуретки, заканчивая разговор и, попрощавшись с хозяевами, был таков.

* * *

Надо отдать должное, целый месяц Клим держался стойко и даже пытался сам воспроизвести мои штамповочные «механизмы»… Естественно, у него ничего не получилось – кустарь, даже с «золотыми» руками, всё одно – кустарь.

Тем временем, на него оказывалось мощное психологическое давление: вся ульяновская правящая «элита» была в курсе этой затеи по плану «первой пятилетки» – поэтому по моему сигналу гадила Климу как только могла. Например, фининспектор задолбал кустаря налоговыми проверками, а глава районного отдела НКВД товарищ Кац – внезапными обысками, ища у того то самогонный аппарат, то краденное из станционных пакгаузов добро. Один раз даже, что-то нашёл и волостной судья прописал было упрямцу три месяца исправительных работ… Да, потом вышла какая-то очередная амнистия и срок скостили до простого, хоть и довольно крупного штрафа.

Волостной санинспектор Федька, тот просто «пася» у его калитки! Мало того, волюнтаристким способом назначив Клима ответственным по санитарии на этом участке улицы – штрафовал, почём зря за каждую без присмотра валяющуюся какашку. Может, по ходящим упорным слухам, сам лично гадил под Климовский забор… Своими собственными глазами этого прискорбного деяния видеть не доводилось – поэтому утверждать или опровергать данный факт воздержусь.

Не забывал заходить «татарином» в гости к Климу и сам Фрол Изотович и, сожрав весь сахар и плюшки под пару самоваров чая, издоволь полоскал ему мозги по любому подходящему поводу и без оного…

Однако, «сломался» мой «клиент» вовсе не на этом!

Когда Клим, сам в конце концов пришёл ко мне в гости – уже по поводу рыболовных крючков к весне, я ему отказал:

– Сам себе накуёшь – из подков каких, времени будет у тебя скоро вдоволь – а вот куска хлеба с мяслом – недостача.

– Это ещё почему?

– Видел, сколько оборудования к нам осенью завезли – иль, зенки рыбьей чехуёй заросли?

– Шутить изволите, Серафим Фёдорович! Это не «оборудование», а железный лом. Только в переплавку его…

– «Железный лом»?! Ой, ля-ля! А кто и, месяца не прошло – чуть ли не на коленях выпрашивал у меня малю-ю-ю-юсенькую его часть? Пушкин, штоль?

Клим – тык, мык – а возразить нечего! Так и встал, разевая безмолвно рот – как рыба вброшенная из воды прямо в микроволновку.

А я его добиваю:

– А представляешь, сколь всего можно наворотить – хотя бы с одного вагона из тридцати?! Построим свою электростанцию, восстановим завод и вашему брату-кустарю останется лишь… Палец сосать!

Сперва не понял всю глубину ситуации и, вызверился на меня:

– Врёшь! С чего бы вдруг? Сам соси свой «палец»!

– Ха! Очень надо врать тебе… Раскрой поширше заплывшие рыбьим жиром очи и посмотри вокруг тревёзлым взглядом. Поди сам знаешь, как наши кустари с краской просели – после того, как восстановили Везломский завод «Железный сурик». Чуть ли не с протянутой рукой ходят… И у нас такая же история будет – вот увидишь!

Сгоряча разворачивается и, даже не прощаясь со мной и Отцом Фёдором, бегом на выход – уже и шапку на ходу надел… Останавливаю словами:

– А станешь Председателем кооператива – будут у тебя не токмо мои крючки, но и очень много свободного времени для рыбалки.

Не оборачиваясь:

– Чегой это вдруг?

– Труд начальнический таков: самое главное найти себе способных помощников, озадачить их – правильно мотивировав и, гуляй-отдыхай…

Заговорщически подмигиваю:

– Заведёшь себе секретаршу – с большими дойками… Как у Фрола Изотопыча.

– Сдурел? Откуда у него «дойки» – да ещё и «большие»?

– Я про секретаршу, валенок самокатанный!

Тот, похотливо ухмыльнувшись:

– У коровы «дойки» – ещё больше и, шта? Мне лишь жопа была (показывает руками) – ВО!!!

Не… На «секретаршу» не клюёт. Стоп! А если…:

– Можно будет на Волгу ездить – у меня стерляжьи крючки есть.

Тут он, резко разворачивается и порывисто подходит ко мне… Вид такой… Думал, счас – он мне по морде вдарит, со всего своего кузнечного маху и, даже уж было зажмурился! Пока, лишь в буквальном смысле этого слова. Но, обошлось – Клим, срывает шапку с головы и, вдарив ею об пол:

– Чёрт с тобой, упырь контуженный, пиши меня в свой «колхоз»!

Отец Фёдор перекрестил его и молвил строго:

– Не поминай всуе Врага человеческого, раб божий. И, уйми свою гордыню – ибо, величайший грех это!

– Простите меня, батюшка, ибо грешен, – и заплакал навзрыд, – грешен я этой пагубной страстью…

Прерываю сурово:

– Бог простит – когда встретит тебя у Райских кущ, Клим. А пока мы на грешной Земле, вот тебе бумагу и перо! Пиши заявление, я диктую…

* * *

Остапу Бендеру и прочим – уже не литературным «героям»-мошенникам, председатели кооперативов нужны были как ширма для проворачивания всяческих сомнительных делишек – для обогащения их лично. Могильщиками НЭПа были вовсе не представители пролетариата – а сами господа-нэпманы!

Вспомним бессмертное, вспомним ильфо-петровского «Золотого телёнка»:

«… – Да, – сказал старик, с достоинством тряся головой. – Я – зицпредседатель Фунт. Я всегда сидел. При Александре втором – Освободителе, когда Черноморск был еще вольным городом, при Александре третьем – миротворце, при Николае втором – кровавом.

И старик медленно загибал пальцы, считая царей.

– При Керенском я сидел тоже. При военном коммунизме я, правда, совсем не сидел, исчезла чистая коммерция, не было работы. Но зато как я сидел при НЭПе! Как я сидел при НЭПе! Это были лучшие дни моей жизни! За четыре года я провел на свободе не больше трех месяцев. Я выдал замуж внучку, Голконду Евсеевну, и дал за ней концертное фортепьяно, серебряную птичку и восемьдесят рублей золотыми десятками. А теперь я хожу и не узнаю нашего Черноморска. Где это все? Где частный капитал? Где первое общество взаимного кредита? Где, спрашиваю я вас, второе общество взаимного кредита? Где товарищество на вере? Где акционерные компании со смешанным капиталом…?».

Но я – другое дело!

У меня всё будет «по-взрослому», у меня всё будет очень и очень серьёзно – и «общество взаимного кредита» и, «акционерные компании» со смешанным и, даже с частным капиталом.

* * *

Уговорить самого «председателя», это ещё было полдела!

Чуть ли не к каждому частнику-кустарю был нужен свой индивидуальный подход – но тут уж главная ответственность легла на рьяно взявшегося за дело «неофита» Клима, остальные по мере способностей помогали ему по той же методе – что ранее была применена к нему самому.

Проваландались ещё с месяц-полтора, но как бы там не было – к концу марта 1923 года в Ульяновке был создан торгово-производственный кооператив «Красный рассвет». Сперва, он состоял всего из двух артелей: «Красный калибр» и «Красный вал» – как бы цехов или отделов, другими словами.

Первая артель занималась изготовлением оборудования, оснастки и инструмента для второй. Была она изначальна немногочисленной – так сказать «рабоче-аристократической» и, на момент образования состояла из самого Клима и ещё двух – самых «рукастых да головастых» кустарей, выбранных им лично. Не считая конечно, меня и Кузьки-Домовёнка – «на подработке» время от времени… Кстати, всех родных сыновей Клим выгнал из своей кузни взашей и теперь они были вынуждены трудиться в мастерских артели «Красный вал».

Для высокоточной по меркам кустарного производства работы – лично под ответственность Председателя кооператива, я передал ему под личную ответственность часть своих «роялистых» контрольно-измерительных инструментов.

Как можно уже догадаться по названию, вторая артель – «Красный вал», осуществляла массовое производство. В неё я передал в аренду свои первые пресс-штампы и все приспособы к ним и, доход – полученный от продажи производимой на них «фурнитуры», уже в первый же месяц – безусловно вдохновил всех без исключения членов вновь созданного кооператива на новые трудовые свершения. А ведь, очень скоро номенклатура производящихся изделий была увеличена. Там всего то, делов – меняй пуансоны и матрицы и, горя не знай.

Конечно, сперва был нешуточный скандал по поводу системы распределения «прибавочной стоимости» – дохода, то бишь… Как говорится: «у каждого своё понятие о справедливости».

Но, это было ожидаемое мной явление!

– «От каждого по способности – каждому по трудам его».

Я разработал довольно простую, «прозрачную» и наглядную – но в то же время достаточно эффективную систему вознаграждения в зависимости от трудового участия каждого. Не все были с ней согласны, но за неимением чего-либо лучшего приняли её за основу – а там к лету, обтесалось-пообвыклось.

Кооператив «Красный рассвет», всё набирал и набирал обороты.

Сей почин, почти тут же имел продолжение. Местные кустари – изготовители краски, присмотревшись и приглядевшись, проконсультировавшись со мной и Климом и, получив «добро» от волостных властей, скооператились в артель «Красный сурик»…

Хахаха – «масло масленое»!

С самостоятельным «плаванием» у них что-то не заладилось и, тогда они обратились ко мне: «Приходи и правь нами!». Ну, что ж… В принципе краска очень нужна – каждое наше изделие должно иметь товарный вид, а свой железный сурик, охра или умбра – наименее затратный путь к этому. Так что, ещё одной артелью в «Красном рассвете» стало больше.

Позже, подойдя к вопросу добычи местного сырья и производству из него краски с прогрессорской точки зрения – я смог обе технологии усовершенствовать до такой степени, что уже этой осенью наша краска стала на порядок дешевле привозной «заводской». Правда, по скудности сырьевой базы изготовлялась она, токмо лишь для сугубо внутреннего потребления.

Но, это я уже очень далеко забежал вперёд!

* * *

Своего сырья в виде навезённого со всей губернии металлолома на первое время хватало, сбыт готовых изделий – тоже в самом начале шёл через своих… Например весной-летом 1923 года, я самолично сбывал фурнитуру через губернское НКВД и губком РКСМ.

Однако, ещё изначально по плану «первой пятилетки» было запланировано создание внутри кооператива соответствующих структур и превращение его из просто производственного кооператива в производственно-торговый. Естественно к таким важным вещам, возможно даже более важным, чем само производство – случайных людей «с улицы» подпускать нельзя и я планировал привлечь наших местных нэпманов. Фрол Изотопович ещё по осени – как узнал, бурчал недовольно:

– Опять ты буржуев на наши шеи усадить норовишь, товарищ Свешников!

– А, кого ещё – твоего Федьку, что ль?! Он нам с тобой такого наторгует – всей партячейкой поедем на Северный полюс, белых медведей да пингвинов марксизму учить. Как говорил САМ(!!!) товарищ Ленин: «Готовых коммунистических людей у нас нет! Мы вынуждены строить новое общество с теми кадрами, что имеются». Имеете что-то возразить против Вождя мирового пролетариата, товарищ Анисимов?

И с хитрым ленинским прищуром смотрю на него, как бы спрашивая: «А не оппортунист или Вы часом, батенька?!»

«Товарищ Анисимов», в данный момент вертелся як аспид на вилах… Ибо, уже и до волостного уровня добралась всевидящая сталинская рука и, легонечко взяв за кадык – поворачивала его и со всех сторон пристально рассматривала: «А наш ли это кадр? Или, положим – товарища Троцкого?».

Частенько бывая в гостях у Бориса Александровича Конофальского и беседуя с тем на разнообразные – чаще всего не имеющие к политике никакого отношения темы, я тем не менее сумел внушить ему кой-какие правильные мысли – которые он в свою очередь, сумел внушить главе местного исполкома РКП(б).

Наши с товарищем Конофальским усилия не пропали даром: товарища Анисимова несколько раз вызывали в уездный Ардатов и один раз в Нижний Новгород (наши «командировки» с ним в тот раз совпали), но на своём месте «порекомендовали» оставить.

Против слов сказанных Вождём мирового пролетариата, Фрол Изотович ничего не имел:

– Ну, раз САМ(!!!) товарищ Ленин! Лишь бы они сами, эти нэпманы, согласились… Паскуды, ё…!

И, мать-перемать! Что-что, а ругаться наш Председатель исполкома умел и любил.

Таким образом, «таможня дала «добро»», но по интонации я понял – в саму затею он верит с трудом. Ладно, тогда в очередной раз удивим:

– Не дрейфь, Изотопыч! Этот головняк я беру на себя.

* * *

Пришло время мириться с Софьей Николаевной. Тем более – весна, гормоны так и бурлят в крови и требуют срочно с кем-нибудь совокупиться для продолжения рода. Ну… Или, просто – для обоюдного удовольствия. Елизавета, как будто это чувствует и так «трётся» об меня во время наших танцев и, так жарко-возбуждающе целуется при расставаниях…

УХ!!!

8 Марта – Международный женский день, было в РСФСР решено праздновать в 1921 году, по решению 2-й Коммунистической женской конференции – в память об участии женщин в петроградских событиях 23 февраля 1917 года (8 марта по новому стилю) в результате которых была свергнута монархия. Покамест этот праздник не стал общенародным и, мы с комсомольцами справили его в Трактире довольно скромно, в своём узком кругу… Хотя, не такой уж он уже и «узкий» – уже пару десятков в волостной ячейке насчитывалось, в том числе – чуть больше половины девушек. Кстати, «вербовка» по большей части шла через театральный кружок и танцевальный. Желающие в них поучаствовать, волей-неволей втягивались в нашу компанию и во все наши комсомольские дела и, так далее…

Что ещё раз говорит о том, что «искусство – это великая сила»!

Я и Брат-Кондрат произнесли соответствующие торжеству речи, подарили нашим комсомолкам по буквально только что изготовленному значку, затем торжественный ужин в Трактире с затянувшимися чаепитием… Ну, дальше как положено у молодёжи – «танцы-шмансы-зажиманцы» под граммофон и, разбежались попарно кто куда – как темнеть начало…

Перед тем как покинуть стены заведения с моей неразлучной спутницей, улучив момент шепнул бабке-кухарке:

«Передай хозяйке: сегодня приду мириться. Если не согласна – пущай застрелит меня на пороге из мужниного ружжа».

Проводив Лизу, посидев у неё в гостях и, поболтав с Надеждой Павловной и Аристархом Христофоровичем об искусстве и, подарив прекрасным дамам кое-что из купленной не так давно в Нижнем бижутерии, ушёл.

Сбегав домой, я переменил бельё, приоделся «по-нэпмански», прихватив кой-чё и направил стопы обратно в Трактир.

* * *

Конечно несмотря на ссору, я не упускал Софью Николаевну, из зоны своего «особого внимания» – как впрочем и она меня. «Обмен информацией» друг о друге в основном шёл через другую нэпманшу – Анну Ивановну Паршину, владелицу швейного предприятия «Игла». Софья Николаевна, сильно переживала нашу с ней размолвку, а так как Анна Ивановна была её лучшей подругой – через неё расспрашивала про меня, закидывала «удочки» – пытаясь примириться…

А с последней, у нас был на стадии реализации ещё один проект: «Разгрузка».

Нет, нет! Пока ничего военного.

По моему мнению – основанному на личных наблюдениях, местной одежде не хватает функциональности… Проще говоря – карманов, куда можно класть всевозможное добро, в частности – рабочий инструмент. Я эту проблему пытаюсь решить, запустив в массы такой стиль одежды – как «Пролетарский», однако это пока будет очень дорого для подавляющей части населения.

Значит, что? Значит, надо что попроще и подешевле – чуть дороже рабочих рукавиц. Жилетка из самой дешёвой ткани – подошёл один из видов местной самотканой дерюги-мешковины, с нашитыми карманами из грубого холста. Надевалось всё это через голову – как хомут и, крепилось в одно целое завязочками по бокам, а позже ремешками. Заклёпочки, чтоб карманы пореже отрывались, свои пуговицы на них – штампованные из жести и, получилось довольно стильно!

Я подал саму идею, а Анна Ивановна мастерски воплотила её в жизнь.

Значит, что? Значит, надо что попроще и подешевле – чуть дороже рабочих рукавиц. Жилетка из самой дешёвой ткани – подошёл один из видов местной самотканой дерюги-мешковины, с нашитыми карманами из грубого холста. Надевалось всё это через голову – как хомут и, крепилось в одно целое завязочками по бокам, а позже ремешками. Заклёпочки, чтоб карманы пореже отрывались, свои пуговицы на них – штампованные из жести и, получилось довольно стильно!

Я подал саму идею, а Анна Ивановна мастерски воплотила её в жизнь.

Рисунок 43. Примерно так мог бы выглядеть жилет-разгрузка.

Естественно, для «обкатки», сперва снабдил «разгрузками» членов кооператива в качестве рабочей одежды – а Клим тут же облюбовал её для рыбалки. Дальше, этот жилет стал распространяться по Матушке-России со скоростью пандемии коронавируса!

Ну, это я опять – очень далеко забежал вперёд…

Кроме того, часто общаясь, я не забывал внушать хозяйке «Иглы» кое-какие мысли, касаемые будущего её предприятия:

– В результате преобразования в артель кооператива «Красный рассвет», потеряете часть личной прибыли, согласен… Зато, Анна Ивановна, сохраните само дело и своё участие в нем. Ведь, Вам важнее быть при интересном деле – чем просто иметь с него деньги, которые всё равно не сможете с умом потратить?

Действительно, у всех на слуху дикие кутежи – закатываемые нэпманами и, никто не спросит, а куда им ещё девать свои прибыли? Всё было так зыбко, всё так быстро и непредсказуемо менялось, всё так было при НЭПе властями вкривь-вкось устроено… Что только и оставалось – быстрее потратить-прогулять-пропить, чтоб хотя бы приятные воспоминания остались.

– Ох, боюсь Вы правы, Серафим Фёдорович…

Опять же, в связи с моими идейками, пришлось ещё закупить швейных машинок и нанять дополнительно персонал. Однако, дальше всё – затык!

– Вам расшириться надо, Анна Ивановна! А как это сделать, если частникам не разрешается нанимать больше двадцати рабочих?

Только вздыхает:

– Сама об этом день и ночь думаю – аж голова кругом идёт! И, хочется и колется…

– А насчёт ограничения численности артелей и кооперативов – в законах ничего не сказано.

Наконец, я её «добил» и ещё весной была создана артель «Красная игла», вошедшая в кооператив «Красный рассвет». Это уже обеспечило её гарантированными заказами – хотя бы в первое время на рабочие рукавицы и те же самые «разгрузки».

Кроме того, Анна Ивановна обладала ещё двумя немаловажными достоинствами…

Как Клим среди кустарей, она имела громадный авторитет среди местных предпринимателей-нэпманов. В уме и обходительности с каждым человеком ей не откажешь, в особой женской – «мягкой» силе властного характера, тем более. Фрол Изотович и Клим брали «горлом», Анна Ивановна – особым, не передаваемым словами «шармом» и умением уговорить любого – исключая разве что трезвый телеграфный столб.

В отличии от своей бездетной младшей подруги, у сорокасемилетней Анны Ивановны Паршиной было три уже взрослых сына: младший – милиционер у Каца, средний – помощник волостного судьи и член волостной ячейки РКП(б), наконец старший сын – ответственный работник в уездном Ардатове. Это тоже добавляло ей «веса» среди своего брата-нэпмана.

Короче, своим лишь «переформатированием» она не ограничилась!

* * *

Поднявшись в спальню хозяйки Трактира, я первым делом всемерно покаялся и попросил прощения:

– Уважаемая Софья Николаевна! Глубочайше прошу извинить меня за своё свинское поведение, ещё раз поздравляю с Международным женским днём и прошу принять в знак примирения вот этот скромный подарок…

Ну, насчёт «скромности» этого подарка, я бы два раза промолчал!

Это «тонкое» женское белья – «из самого Париджу». Я не извращенец-фетишист какой, не подумайте. Но видеть прежние «пенюары», в которых я думаю – не одно поколение её пра-пра-прабабушек похоронили…

Мне просто за себя стыдно, как за мужчину!

Софья Николаевна, не взглянув даже на мой подарок, лёгким движением плеча сбрасывает с себя роскошный (когда то) персидский халатик… А, под ним…

НИЧЕГО НЕТ!!!

Надо сказать, до сих пор она стеснялась при свете раздеваться, как ни уговаривал. Гасим лампу и только тогда, при полной Луне похотливо-любопытно заглядывающей через окошко спальни, можно что-то различить.

Чего, спрашивается, стеснялась? Как и на ощупь, визуально тоже – очень даже роскошное, ни разу не рожавшее тело! Не «звезда» какая конечно, но и здесь – не подиум, а обычное семейное ложе, отчасти уже расшатанное.

Но, этого мало!

Она, обоими руками протягивает мне плётку – до сей поры висевшую на стене… Народный, несколько дикий обычай такой: во время свадьбы, невеста дарит жениху плётку и подставляет спину – в знак покорности воле будущего супруга. Он её не больно (чаще всего) бьёт и, после этого они считаются законными мужем и женой и, идут в баню… Ну… Помыться, там попариться, или «ещё что».

У меня ещё, при первом же взгляде на висевшее на стене это орудие истязания, мысль была: «выстрелит» ли оно – как пресловутое ружьё в театральной драме?

Выстрелило!

– Это Вы меня простите, Серафим Фёдорович, – говорит покорно, – за глупость бабью мою…

Ух, ты… САДО-МАЗО!!!

«С детства» всё мечтал попробовать – да с моей Королевой… Хм, кгхм. Не поэкспериментируешь особо, а вот в лоб заработать – чем твёрдым и тяжёлым, это запросто можно.

– Ну, тогда… Ложитесь, Софья Николаевна, на кровать вашей очаровательной попкой кверху – пороть Вас буду!

– Ой… Ой! ОЙ!!!

А вы, знаете – в этом что-то есть.

– А теперь, Софья Николаевна, переворачивайтесь на спинку… Любить Вас буду!

После «порки», классика пришлась впору – с потолочных щелей посыпалась пыль веков, со стен полетела штукатурка.

Со всего Ульяновска и его отдалённых окрестностей сбежались мартовские коты и, факелами сгорая от зависти, слушали как из окна второго этажа Трактира – раздавалось сладострастное:

– Ооо… Ооох… АХ!!! Серафимушка… Ааах… Ааах… ООО!!!

Короче, 8 Марта удалось отметить на славу!

* * *

Вслед за «Красным суриком» и «Красной Иглой», в кооператив «Красный рассвет» влилась артель «Красный трактир», в которой первоначально состояло всего четыре пайщика: сама Софья Николаевна Сапогова, два полотёра-официанта, да её бабка-кухарка.

К осени, чуть более половины всех ульяновских предпринимателей-нэпманов преобразив свои частные лавочки в артели, вошли в состав «Красного рассвета». В нём появился свой отдел сбыта с несколькими магазинами – артель «Красный маркет», отдел снабжения со складами – артель «Красный лабаз» и, даже некое подобие собственного банка – артель «Красная взаимопомощь», куда шли отчисления на случай «форс-мажора» – потери трудоспособности отдельных членов или разорения целых подразделений кооператива.

Насчёт юриста, всё никак не обламывалось: никто из опытных адвокатов не хотел ехать в эту «Тмутаракань» – сколь не давали объявления в газетах, обещав всяческие заманчивые посулы. Однако, этим летом и, этот вопрос успешно решился.

Довольно-таки «нетрадиционным» путём!

Но об этом несколько ниже…

Сам кооператив стал нуждаться в головном офисе, по местному – в конторе. Вот, в одном из пустующих номеров на втором этаже «Красного трактира» – он на первое время и обосновался. Вскоре, ещё одна комната пошла под архив, а третья – под отдел технического консультанта… Дело то, расширялось.

В первое время, во всех трёх застать можно было только меня. Правда, очень редко – в часы указанные на дверных табличках. «Обюрокрачиваюсь» потихоньку – вон даже нарукавники в «Красной игле» пошил!

Хоть, формально я числился всего лишь «Техническим консультантом», никаких руководящих должностей не занимая – сколь не уговаривали… Однако всем заправлял именно я.

Я ведь, как катализатор какой: сам в химической реакции не участвую – но без меня она невозможна.

Прям, «Серый кардинал» какой-то!

* * *

Ну и не могу не упомянуть про своё литературное творчество, коим по возможности занимался длинными зимними вечерами.

Вообще-то считаю, литературное дарование у меня врождённое – в школе писал сочинения без черновика. И если за «русский язык» я вполне мог получить даже двойку, то за «литературу» – никогда не ниже твёрдой четвёрки. Потом, как уже рассказывал – я «зарыл» свой талант землю и, вновь занялся писаниной – лишь выйдя на пенсию и увлёкшись литературой про попаданцев. Сначала просто читал, что пишут другие, очень часто был не согласен с авторами – хотелось переделать по своему… И, наконец сам взялся и, десять лет почитай без малого, корпел над собственной «нетленкой».

Естественно, идя в ногу со временем при самом процессе сочинительства, я использовал текстовый редактор «Microsoft Office Word», а опубликовывал свои опусы на литературных сайтах. Здесь же пытался с помощью пера, чернильницы и писчей бумаги сочинить какую-нибудь годноту…

Не получается!

Мысли только о том, как бы вовремя макнуть перо в чернильницу, не сделать кляксу, не порвать бумагу… Про синтаксические ошибки и прочие очепятки, я уж не говорю. Перешёл было на печатную машинку, одалживаемую на ночь у товарища Ксенофонтовой, но…

Тот же «случай» – только в профиль!

Видать, утратил я безвозвратно некие «древние технологии». Не, если лет десять – упорно, ежедневно и еженощно… Вот уж на фиг: я лучше подожду начала электрификации, когда можно будет запустить комп.

А вот читать любые источники информации хроноаборигенов, анализируя и делая небольшие заметки на память – практически не напрягает. Потихонечку, я тщательно изучал современную «большую» литературу и вспоминал всё известное про неё из послезнания.

Воспоминания Анисимова, Взнуздаева и прочих участников Империалистической, Гражданской и даже изредка Русско-японской войн, я – проанализировал, систематизировал и подготовил для литературной обработки «Вордом» после «оживления» компа. Моя задумка такова: создать цикл историческо-публицистических книг – наподобие знаменитой серии Драбкина[39] о Великой Отечественной Войне.

Для чего спросите?

«Я хочу, чтоб к штыку приравняли перо!».

Художественное слово, это великая сила – способная даже разрушить государство. Ну, или же – его защитить… Через популярные книги можно донести до предков некоторые мысли – например о тактике отдельного подразделения или требования к оружию и боевой технике будущей войны. А учитывая то, что товарищ Сталин очень любил читать интересные книги и имел большую личную библиотеку – где военная тематика занимала не последнее место, это может стать решающим фактором и просто-напросто перевернуть всю нашу историю с ног на голову.

Ну и наконец – «Учебник молодого красноармейца».

Нет, это не некое подобие хорошо мне знакомого «Учебника допризывника». Это советы опытных бойцов «салагам» об выживании на войне: начиная об том, как правильно мотать портянки и кончая поведением перед боем и в самом бою. Если хотя бы один из ста нынешних мальчишек её прочтёт и, благодаря этому останется жив – применив на практике на самой кровопролитной из всех войн…

Я уже буду считать свою миссию успешно выполненной!

* * *

В стране и за её пределами, за зиму не произошло ничего особенного интересного… В середине марта 1923 года на конференции ведущих стран Запада «опустили» Литву – закрепив Вильнюс (Вильну) за шакалом Европы. За Польшей то бишь… Ну, а Советское правительство выступило категорически против.

Глава 18. «Нас водила молодость в сабельный поход…»

Меж тем, жизнь текла своим чередом!

Взнуздаев Иван Данилович – бывший волостной военком, наконец, к февралю месяцу разродился «мемуарами». Прочитав сей труд я остался вполне доволен: если художественно обработать, да чуток подредактировать (здесь, можно вполне обойтись и без компьютера с «Вордсом») – то их совместный творческий труд с Фролом Изотовичем можно попробовать опубликовать по главам в журналах… Не хуже, а даже гораздо лучше – уже публикуемого там «дерьма» будет.

Занявшись редактированием, я дал новое задание Взнуздаеву:

– В нашей волости, я думаю – не одни вы с товарищем Анисимовым воевали, верно?

– Конечно, нет! У меня и списки всех участников как Империалистической, так и нашей Гражданской сохранились… На всякий случай: вдруг, наш военкомат восстановят и тогда с меня спросят.

– Вот и отлично, – обрадовался, – вызывайте их по одному или сами в гости ходите и, опрашивайте по вот этой анкете.

Тот, читает вслух с середины:

– «…Сколько раз Вам доводилось участвовать в рукопашной? Где, при каких условиях?», «…С какого расстояния Вы открывали огонь из винтовки? Фронтальный или фланговый огонь ввёлся? Видели ли Вы при этом цель и свои попадания в неё…?».

Недоумевает:

– Зачем это?

– Да, вот понимаешь ли… Читал ваши с товарищем Анисимовым воспоминания и появилась мысль о создании некого «Учебника допризывника».

– «Учебника допризывника»?

– Ну, да! Чтоб, молодёжь не своей кровью «науку побеждать» усваивала – а хоть чуть-чуть научилась на опыте предыдущего поколения… Поможете мне в том, товарищ?

– Поможет, – пробасил внимательно слушающий наш разговор Анисимов, – у обоих нас сыновья и мы не хотим – чтоб они сгибли за непонюшку табака… Верно, товарищ Взнуздаев?

Тот, с готовностью и даже с превеликим энтузиазмом:

– Верно, товарищи – конечно помогу! Вот, помню, пришёл я в полк после школы прапорщиков… Ну, дурак дураком! «Ать-два» ещё научили, а даже в картах – как заяц в латыни…

– Зато, говору у таких как ты было – не меньше, чем у иного охвицера из графьёв какого, – согласно кивал головой председатель исполкома, – чуть какой солдатик не заметив, честь ненароком не отдал – сразу пороть[40]. Ну, как же – «их благородие», мать вашу. Был у нас такой «офицер» – из господских лакеев… Да, если бы он один такой был!

Как известно, после потери практически всего кадрового обер-офицерства (особенно в пехоте), в школы прапорщиков стали направлять любого маль-мальски грамотного. К 1917 году, молодого здорового образованного мужчину без погон в России – было уже практически не найти.

– …Нет, я не такой был! – категорически не соглашается экс-военком.

– «Такой, не такой» – поди счас проверь…

Взнуздаев обиженно:

– Думаешь, нас не били, Клим? Попал бы ты к генералу Сандецкому – тому и прапорщику или даже поручику зубы пересчитать, раз плюнуть.

Анисимов, непримиримо резко:

– «Зубы пересчитать»… Стыда в том нет – мало ли где на войне зубы могло выбить. А ты знаешь, каково это – от собственной бабы шрамы от порки на спине да на жопе прятать? А ты видел глаза сына – в первый раз их увидевшего? Вот и помалкивай.

Взнуздаев, ужом выкручиваясь:

– Ладно, что прошлое ворошить! Лучше, скажи мне…

И, понеслись воспоминания о юных годах, проведённые в окопах… Думаете, зазря солдаты офицеров в 17-ом году на штыки поднимали?

* * *

В феврале же было происшествие: прискакал из уезда гонец – крупная банда с Дона прорвалась!

Всех тут же «в ружьё»… Только круговую оборону в Ульяновке заняли, скачет другой гонец: банду блокировали в лесах на северо-востоке, начальство требует отряд для помощи в её ликвидации.

Товарищ Анисимов, ставший «главнокомандующим» в волости по случаю ведения «особого положения», поручил опять мне же – командовать сводным отрядом состоящим из моих агентов и милиционеров товарища Каца:

– Ты – самый молодой, да и боевой опыт уже имеется. Не нам же – старикам, по сугробам зайцами скакать, верно?

– Вообще то, да…

Сказать по правде, геройствовать вовсе не хотелось!

– Ничего, ничего…, – товарищ Анисимов похлопал меня по плечу, – постоите в оцепление, может – словите какого ротозея, да по домам.

Ну, делать нечего: приказ начальства – закон для подчинённого. На этом стояла и стояти буде Русская земля!

Взял с собой два отделения своих агентов вместе с комвзводом ОВО, начальником команды по охране грузов, Чеботарёвым – как с самым опытным из уже повоевавших… Плюс ещё столько же милиционеров от товарища Каца, запрыгнули на мобилизованные сани и в поход. Отъехали уже хрен знает куда, как на первом же привале обнаруживаю среди бойцов Барона:

– А этот «сын полка» зачем здесь?!

– Он сказал, что ты разрешил, – отвечает мне мой заместитель.

– А у Вас своя голова есть – у меня перепросить? Это же не детские шалости: всё же на боевую операцию идём – а не изъятие лишних денег у быковатых крестьян!

– Да, какая там «боевая операция…», – только махнул рукой Чеботарёв, – там говорят – столько войск нагнали… Ещё раз Колчака разбить можно!

– Твои бы слова, да Богу в уши.

Что-то у меня какие-то нехорошие предчувствия…

Очень нехорошие!

Как в детстве возвращаясь домой с уроков музыки, перед в ходом в подворотню – где меня ожидали приблатнённые сверстники.

* * *

Прибыли-приехали на место под вечер и заночевали в селе с прикольным, но трудно запоминаемым названием – видать мордовского ли татарского происхождения. Явившаяся утром как снег на голову группа командиров РККА в зимних «богатырках-будёновках» показала нашу диспозицию на местности, сверяясь с картой:

– Предположительная численность банды – сотня-полторы сабель. Офицерьё недобитое, казаки-донцы, дезертиры-бандиты и прочий контрреволюционный элемент…

Невольно поёжился… Да!

Народ оголтелый, набивший руку на умерщвлении себе подобных и на всё способный. Эти, морду бить не будут: хорошо, если просто застрелят, а не развалят шашкой от плеча до самой жоп…пы.

Бббррр!!!

Представил самого себя в виде двух половинок – одна из которых без головы и, мне невольно стало как-то нехорошо… И, волей-неволей ускорилась мысленная деятельность.

Осматриваю местность, изучая возможную диспозицию своего отряда.

В версте на север от села протекает ныне замёрзшая речка с довольно крутым противоположным берегом и, пологим – заросшим камышом, этим. Через речку был переброшен даже не деревянный мост, так – хлипкий мосток шириной под одни сани.

Нет, как естественное препятствие для обороны – не годится!

Ещё в версте дальше – темнел густой лес.

Воспользовавшись паузой, задаю вопрос старшему начальнику – с двумя ромбами в петлицах:

– Извините, товарищ комдив… А как банда вооружена?

– Винтовки, револьверы и по данным разведки – два-три ручных пулемёта…

Аж, жаром изнутри обдало:

«ПИСЕЦ!!!».

Снова стало несколько дурно и, видать – это отразилось на моём лице.

Военные рассмеялись:

– Это тебе не мешочников по крышам вагонов гонять, охрана!

Рассказывать им про своё мнимое участие в Польско-советской войне – я конечно же, благоразумно не стал.

Разоблачат – только в путь!

Комдив, вдоволь посмеявшись тоже, шевеля густыми будённовскими усами, продолжил:

– Встанете в цепь вдоль этой речки и до команды «отбой» из оцепления не выходите. Задача ясна, товарищ комбат?

Вытянулся по стойки смирно:

– Так точно, ясна! Разрешите уточнить, тааащ…?

– Разрешаю.

– Какова вероятность прорыва банды именно здесь?

– Самая малая, – отвечает несколько снисходительно глядя на меня с высоты рослой лошади, – местность по причине зимнего периода почти непроходимая для обоза. Хотя, отдельные всадники или небольшие группы могут через вас…

– Так, у банды и обоз имеется?!

– Имеется. Погуляли они на славу – всё награбленное на вьюках не умещается, вот и заставили местных крестьян с санями быть с ними.

«Белые пришли – грабют, красные пришли – грабют…, – вспомнилось бессмертное, – и, куды хрестьянину податься?!».

Когда начальство попрощавшись ускакало на лихих конях, весело переговариваясь, отдал Чеботарёву распоряжение начёт оцепления, а сам прошёлся по избам и поговорил с мужиками… Карта картой, но местные знают местность лучше.

Уже после разговора с третьим мужиком, я пулей выскочил из избы и, придерживая рукой шапку – побежал к своему заму, оря как оглашённый:

– Чеботарёв! Отставить «цепь»! Всех командиров отделений ко мне. БЕГОМ!!!

Так, так, так… Что делать?

Эх, жаль бинокля нет… Рассмотрев повнимательнее местность и, поездив с Чеботарёвым и Мишкой вдоль речке на санях, выбрал место новой диспозиции:

– Вот за этим бугорочком расположитесь. Задача ясна?

Мой заместитель недоумевает:

– Так ведь, за ним ни черта не видно, товарищ заведующий оружием? Ни леса, ни поля…

– А на кой чёрт тебе на них таращиться, товарищ начальник команды по охране грузов? Или кто-то из наших агентов – на полторы версты из винтаря способен в амбар попасть?!

Озадаченно чешет под папахой:

– Пожалуй, что нет…

– Вот то-то и оно! Сигнал о появлении банды из села подадут и тогда… Мосток отсюда видно? Видно! До него шагов триста-четыреста – слепой попадёт, если на шорох… Не забудь прицелы у агентов и милиционеров на выставленную дистанцию проверить.

– Слушаюсь! Окопы рыть?

– Зачем? Чтоб умереть уставшими?! Сделайте лёжки в снегу, нарубите и подстелите лапник, а головы обмотайте чем-нибудь белым – чтоб было незаметно. Как будут через мосток перебираться – так и вдарим со всех стволов! Но, только по моей команде.

Когда возвращались в село, Барон восхищённо воскликнул:

– Ну, ты меня ещё раз удивил… Не дать, ни взять – наш генерал Яша!

Не понял – всерьёз он это или подначивая? Ведь, «генерал Яша» – знаменитый Слащёв, считался лучшим тактиком периода Гражданской войны и, недавно вернувшись в Советскую Россию – ныне учит воевать своих бывших противников, командиров РККА на курсах «Выстрел». Однако, особо долго думать по этому поводу было некогда…

Вернувшись снова в село, с помощью председателя Сельсовета собираю сход:

– Мужики! Нас всего три десятка милиционеров и сторожей с железной дороги – банду в полторы сотни офицеров да казаков с пулемётами, мы не удержим.

Никакого боевого энтузиазма мои слова не вызвали, как бы не наоборот – всеобщее угрюмое молчание. Лишь один старичок неподалёку в тулупе и треухе – так и просящийся на любую из картин Репина, прошамкал:

– Тогда бегите вместе с председателем, а нам не впервой: пограбят малость – да вслед за вами утекут куда… Не в первый раз и не в последний, чай.

Ага, «бегите»… Приказано встать цепью и никого «не пущать». Как прореагирует начальство, если дам команду отступить с занимаемых рубежей? Не сделает ли оно из меня козла отпущения, после чего, о всех моих далеко идущих планах – можно будет навсегда забыть?

– Мужики! Если банда прорвётся в село – вам всем мало не покажется… Поэтому, прошу у общества помощи.

– Не дадим своих мужиков! – заорала одна из баб, – сами воюйте, на то вам и ружжа властью дадены.

Гул голосов подтвердил, что с ней согласно большинство на сходе. Бабёнка так, ничего… Смазливая! И бойкая, не по своему бабьему уму.

– Дура, – ору ей, – тебя же ссильничают! И хорошо, если один…

– С меня не убудет! – задорно отвечает.

Кругом засмеялись:

– …изда не обмылок – не смылится!

– БУГАГАГА!!!

Никакой классовой или патриотической сознательности, блин… Местная Советская власть – Председатель Сельсовета, стоит – молчит, как в штаны насрал.

– МУЖИКИ!!! – ору, что есть мочи, – геройствовать от вас и не требуется! Постоите вдоль речки вместо нас в оцеплении: бандиты увидят от леса, что нас много – да уберутся подобру-поздорову. И, волки сыты и овцы пьяны…!

Переглядываются меж собой сомневаясь и, спрашивают:

– А коль не уберутся, а стрелять по нам начнут?

– От леса до села – три версты. От речки до села – полторы версты… Из винтовок не попадут, а пушек у бандитов нет – это не регулярная армия! А когда через мосток переезжать будут – разбегайтесь по избам, по погребам или ещё куда. Мне, лишь бы вы их отвлекли, а там…

Помитинговав ещё с час, крестьяне подписались на мою авантюру и вскоре вдоль безымянной речки выстроились аж целые две «стрелковые цепи». Все до кучи – мужики, бабы, дети! Вооружённые самым разнообразным дубьём. Впрочем, у председателя я заметил револьвер, а у нескольких человек сельских «активистов» под его началом – охотничьи берданки и даже ещё шомпольные ружья.

Шутки, смех, повизгивание девок и пошлые шутки парней… Кажется, народу «война» только в радость – хоть какое-то, да разнообразие в монотонной сельской жизни.

Может, всё же пронесёт?

* * *

Вернувшись к своим, проверил «лёжки» для стрельбы и наличие маскировки на головах агентов. У большинства из «белого» – оказались лишь собственные рубахи или кальсоны. Хорошо, если запасные были – а то у некоторых я заметил уже… Хм, гкхм… Со следами «жёлтого» или «коричневого».

У Мишки на голове чья-то наволочка, а когда я подошёл ближе, он молча протянул мне ещё и простыню. Хотел было разораться на него, да Барон – протянув руку в сторону деревни, молвил:

– Машут чем-то красным.

Непроизвольно перекрестился: всё-таки не пронесло.

– Так, внимание… Товарищи агенты, стрелять только по моей команде – если жизнь дорога! Гешефтман!

– Я, товарищ заведующий оружием!

– За мной – будешь у связным.

Местечко для КНП я выбрал уже давно – в небольшой ложбинке несколько поодаль места расположения засады. Здесь более лучший общий обзор и главное – глубже снег и ближе к зарослям камышей. Пока бандюки будут рубить агентов и ментов – у нас с Мишей будет достаточно времени, чтоб попытаться по камышам удрать в лес.

Чеботарёв, по ходу, это тоже понял и, всё время – как-то беспокойно-нервно на нас оглядывался. Подбадривающе ему машу рукой, мол: «Всё будет ровно, не сцы». А затем показываю кулак: «Я тебя, если лажанёшься!».

Хороший организатор пошива обуви оказался, кстати. Уже полностью обул наш ОВО и перешёл к продаже сапог на свободном рынке.

«Жаль будет такого потерять… Надо было кого-нибудь другого с собой взять. Например, Кондратюка: от того всего и пользы, что балакает – обхохочешься».

Придя в себя, резко трясу головой: ну и, идиотские мысли в голову лезут!

Укутавшись с головой в простыню, устроился в сугробе, чтоб иметь больший сектор наблюдения и дополнительно хорошенько замаскировался, нагрёбя впереди себя большую кучу снега.

А, вот и они!

Подошедшая к мостку без выстрелов разведка бандитов – с десяток всадников, некоторое время погарцевала перед ним – визуально осматривая местность. Бросили и в нашу сторону пару раз косой взгляд… Но основное их внимание привлекло крестьянское «войско», что мне и требовалось. Наконец, большая часть головного разведдозора спешилась и, перебежав по одному через мосток, залегла. Многочисленность противника никого из них не смутила: видать, у бандитов имеется оптика и они ещё от леса поняли – что за «войско» им противостоит у окраины села.

– Миша, – я перекрестился на виднеющуюся вдалеке церковь, – если с Божьей или ещё чьей-то помощью – мы победим, не забудь поискать среди трофеев бинокль.

Кто знает, в скольких подобных мероприятиях ещё предстоит участвовать, ведь верно? Если конечно, после этой уцелею…

Тьфу, тьфу, тьфу!

– Сделаем, товарищ заведующий оружием!

Меж тем, события развивались своим – только им ведомым чередом.

– «Так, так, так…, – со стороны бандитской разведки послышалась редкая пулемётная очередь, – так, так, так…».

– Пулемёт «Шоша», – сплюнул лежавший рядом Мишка, – редкостное дерьмо… Нам, часом не пригодится?

– Спрячь голову, – шиплю на него рассерженным гусаком, – последние мозги вышибут!

«Стрелковые цепи» деревенщины, после пулемётных очередей в их сторону начинают в панике разбегаться… Но, кажется обошлось без жертв: упавших было много, но полежав чуток – «убитые» вскакивали и резвее прежнего ломились куда-нибудь в безопасную даль.

Чеботарёв на меня оглядывается – я строю зверскую рожу и показываю ему кулак: не время ещё!

Разведка бандитов оседлав подведённых коноводами лошадей не торопясь двинулась в село, а к мостку подошли их основные силы – тридцать с чем-то груженных саней и…

– Славтебегосподи!

Нет, не полторы сотни. Где-то под восемьдесят, может чуть меньше или больше, всадников – не считая возниц.

Когда голова колонны подошла к мостку и на нём получился неизбежный в таких делах затор с доносящимися до нас крепкими выражениями, я дал знак Чеботарёву: пора выдвигаться на огневые позиции… Затем, когда мои агенты и милиционеры были готовы и, об этом просигнализировал мой заместитель, громко скомандовал:

– Залпом… ОГОНЬ!!!

Как бы не с десятка два-три всадников разом выбило из сёдел – а может, нарочно с них попадали, сразу не понять. С пяток лошадей взвилось на дыбы, а две упали и забились в конвульсиях, пронзительно заржав… Заранее договорились, в возниц и лошадей по возможности не стрелять.

– Целим точнее, слепошарые, – ору, – залпом… ОГОНЬ!!!

Третьего чёткого залпа уже не поучилось, да он и не нужен был – каждый стрелял вразнобой, по своей персональной цели.

Из-за возникшей паники, ответный огонь начался – когда наши расстреляли уже по две обоймы. Был он на редкость нерезультативным, пока от окраины села не вернулась разведка бандитов.

– «Так, так, так…, – их пулемётчик бил короткими очередями, видно экономя патроны, – так, так, так…».

Но, прицельными!

Вот этот момент я не предусмотрел: с той стороны, мы оказались – как на ладони и, вскоре среди наших – кто-то закричал дурным голосом.

– Не… Беру свои слова обратно, – флегматично констатировал Барон, – до генерала Яши тебе далеко.

– Чеботарёв, – оставив его слова без внимания, ору, – всем огонь по пулемётчику!

Зачастили торопливые выстрелы, да всё мимо.

– Прицел переставьте на шестьсот шагов, олухи косоглазые!

«Вжжжить, вжжжить, вжжжить!».

Пролетевшая в ответ стайка пуль над головой, заставили меня умолкнуть и вжаться лицом в снег…

Вдруг, кто-то буквально по спине пробежался.

– Куда, Мишка? Стой! ЛОЖИСЬ!!!

– Обойма у него кончилась, – орёт в ответ, – счас я, быстро…

Возвращается буквально через минуту, так же бегом и с винтовкой.

– Чья? – спрашиваю.

– Милиционера убило…, – деловито отвечает, рассматривая прицел, – и, кажется кого-то из наших ранило. Ничего так винтовочка, ухоженная…

Мишкины движняки не остались без внимания. Издалека, совсем не страшно послышалось:

«– Так, так, так… Так, так, так…».

«– Вжжжить, вжжжить, вжжжить!», – просвистело совсем рядом, над головой, заставляя похолодеть от ужаса.

Прижав нас, пулемётчик вернулся к расстрелу основной группы – эта групповая цель ему казалась более опасной.

«– Так, так, так… Так, так, так…».

Средь моих агентов снова кто-то вскрикнул и, следом раздалось паническое:

– Он нас всех перебьёт!

– Надо в лес бегти!

Вот-вот возникнет паника и, тогда… Приподнимаются…

– СТОЙ!!! – стреляю из «нагана» в их сторону, – пристрелю, кто хоть с места сдвинется!

– ЛЕЖАТЬ, СУЧЬИ ДЕТИ!!! – взбешённым бычарой ревёт Чеботарёв, – ОГОНЬ, МАТЬ ВАШУ!!

Отдышавшись, Мишка через пару минут приник к винтовке – казалось, слившись с ней в одно целое…

– БАХ!!! – резкий, как удар кнутом выстрел под ухом, – БАХ!!! БАХ!!! Эх, патроны кончились…

Вижу, вокруг лежащего ничком пулемётчика происходит какое-то суетливое движение – видно хотят его заменить… Однако, пулемёт молчит.

* * *

«Весь день мы были в перестрелке,

Что толку в эдакой безделке…?».

Почти до вечера, оставшийся день прошёл в пустой перестрелке… У нас были потери ещё одним убитым, двух тяжело- и тремя легкоранеными, сколько у бандитов – мне то неведомо.

Уже темнеть начало, патроны кончаются, я и мои агенты с ментами – замёрзли все как герои-челюскинцы на льдине… Смотрю, над сельсоветом опять машут красным флагом. Я в нешуточной панике – неужели вторая группа бандитов подходит?

– Слушай, Барон! По-моему, пора делать…

Однако вижу, разведка бандитов вдруг забегала-засуетилась:

– Постой-ка, Барон… Ты видишь – то, что и я?

Уцелевшие из её числа, запрыгнули в седла, скачут нахлёстывая лошадей мимо села и вскоре – превратившись в чёрные точки, исчезают куда-то из поля зрения.

Из-за саней бандитского обоза выходят с поднятыми руками и что-то нам кричат. Двое из них махают какими-то белыми тряпками.

– Сдаются…, – как-то несколько разочарованно констатирует Мишка.

– Прекратить огонь, – командую, – отделение Афанасьева со мной, остальные на месте держат бандитов под прицелом!

Мишка-Барон удивлённо рассматривает меня – как будто в первый раз увидел:

– Не, генерал Яша, конечно – но тоже… Это где ты так воевать научился, Серафим? На курсах красных командиров – а, потом за два месяца на польском фронте, говоришь?! Ну, ну…

«Пять лет игры в тактический симулятор «Линия фронта»», – хотелось ответить.

– «Излишние знания преумножают печаль», Миша!

– Ну, тогда извини…, – понимающе качает головой.

По ранее пробитой тропке с Мишкой и отделением моих агентов переходим на другую сторону речки и идём вдоль высокого берега к мостику. Вдалеке вижу – из леса чёрной лентой-колонной выходит конница.

– Кажись, точно – наши, – говорю, вглядываясь.

– Кони у них заморены, подойдут не скоро, – как-то отрешённо буркнул Барон и шёпотом, – может, насчёт трофеев…?

– Миша, это мародёрство – можно раскрутиться на высшую меру наказания… Расстрел!

– Так, тебе бинокль не нужен, что ли? Это будет считаться не мародёрством – а взятием законного трофея.

Видя как я колеблюсь, этот змей-искуситель привёл ещё один убойный аргумент, показывая на приближающуюся ленту красной кавалерии:

– Не мы так другие трофеи к рукам приберут! Вместе с покойниками их добро не закопают, обдерут до исподнего… И где социальная справедливость тогда, спрашивается? Мы воюем, нам лбы дырявят – а пользуются чужие дяди? Ох, не поймут Вас наши агенты, товарищ заведующий оружием…

Поколебавшись несколько долгих секунд, я нехотя согласился:

– Ладно, Барон! Как пленные отойдут от обоза – пробегись по заваленным «фрагам» и собери «лут»…

– ЧЕГО?!

Думал, у него шары выпадут! В моменты особого волнения – а только что закончившийся бой без сомнения заставил меня «поволноваться», у меня нет-нет – да и выскакивают «словечки».

– Пошарь там в санях, говорю… Убитых тоже не забудь, а я посмотрю у пленных. Только, осторожно там – могут быть спрятавшемся под саням недобитки.

– Не боись, товарищ заведующий оружием – не в первый раз!

Подозрительно на него глянув, я погрозил пальцем:

– И, давай там без своих уркаганских штучек-дрючек! Понял меня?

– Так точно: понял!

Залихватски отдаёт честь и стоило мне на секунду отвлечься, вмиг куда-то исчезает.

– Всем перейти реку и построиться, – командую пленным со своего берега, – оружие оставить на месте. У кого найду хоть перочинный ножик – пристрелю на месте без предупреждения!

Большинство перепуганы до смерти, но попадаются и злые лица матёрых вояк – не сломленных духом и, ещё на что-то надеющихся.

– Раненных не забываем, православные!

Хожу, ору, потрясаю оружием… И, подчиняются!

Приказываю своим агентам обыскивать пленных и всё найденное, скидывать в общую кучу.

Тут ещё толпа крестьян из села набежала: орут, шумят, угрожают бандитам расправой.

– Что-то вы с утра такими смелыми не были, граждане мужики, – буром пру на них, – ну-ка отошли подальше от пленных – пока не арестовал всех, нах! Председатель, мать твою так – наведи порядок, или по трибуналу соскучился?!

Мои бойцы тоже шумят, матерятся и отпихивают прикладами от пленных, наиболее осмелевших сельчан.

Когда, все пленные оказались на нашей стороне речки, делаю отмашку всем своим – чтоб выходили из засады и шли сюда.

Вдруг, не заметил когда даже, со стороны мостка подъезжают трофейные сани под управлением Мишки:

– Тпру! Разрешите доложить, товарищ заведующий оружием: трёх тяжелораненых бандитов нашёл – своими брошенных… Куда их?

От окруживших сани крестьян последовало множество интересных предложений на этот счёт и, практически все они – сводились к утоплению бедолаг в ближайшей проруби. Некоторые «активисты», предлагали хоть счас показать – где именно это можно проделать.

Один из раненных лежал посередине безмолвно как бревно, укрытый с головой шинелями, второй – бородатый, несмотря на зимнею пору – в синей казачьей фуражке с красным околышем, нервно вертел головой и злобно скалил зубы. Третий же, самый молодой – возрастом мне ровесник, которого я влёт назвал «юнкером», повторял раз за разом:

– Мужики, мы же за вас! Мы, чтоб избавить вас – крестьян от жидов да коммунистов!

Его чуть из саней не вытащили и не порвали на лоскуты:

– А ты нас спросил, прежде чем «избавлять»? Советская власть строгая к мужику, но эта – НАША ВЛАСТЬ!!! А от вас дворянчиков, нам ничего не надо! Ни хорошего, ни плохого – хватит, покуражились над нами.

* * *

«Отношение русского народа к Советской власти – это как почитание каким-нибудь папуасом своего деревянного божка: ругает того за плохую охоту, но в тоже время – истово молится ему и приносит жертвы… И главное: зачастую жизнь готов отдать – защищая своего истукана от «папуасов» из другого племени».

Не сам придумал – читал где-то… Да, согласен: где-то – в чём-то, это действительно так!

Такое отношение новая власть внушила к себе не только массовыми расстрелами и внушениями каких-то фантастических идей – но и тем, что ее представители (по крайней мере в основной массе), в момент нечеловеческого напряжения всей нации не устраивали безобразных оргий, не вели роскошной жизни – как прежняя, имперская элита. Наоборот, они и много и деятельно работали и, первыми шли в бой под пули и на виселицы.

Любая гражданская война – это война двух идей.

Требуя от народа жертв и подвига, большевики призывали массы освободить весь трудовой народ мира от хищника-капитала и обещали создать такую жизнь – при которой не помещик и фабрикант, а они сами будут господами жизни. И поверившие, зараженные этими проповедниками людские массы – с энтузиазмом несли все тяготы военного коммунизма, с твердой верой, что в конечном результате принесенные жертвы будут не напрасны – а дадут начало нового, справедливого мироустройства.

Другая сторона не смогла предъявить народу никакой достойной идеи и проиграла… Так, кого винить?

Горе побеждённым!

* * *

Успокоив кое-как разошедшихся мужиков – добрым словом и заряженным револьвером, я приказал Мишке:

– Вези раненых в Сельсовет, пусть найдут фельдшера или кого ещё… Потом разберёмся! Проверь по пути тех убитых разведчиков – может из них, кто ещё жив.

Последнее, маловероятнее всего: по тому месту прошлась толпа крестьян с дубьём и, чтоб после них остаться живым – это надо быть жидким Терминатором и, просочиться сквозь Землю и донбасских шахтёров, в Америку.

– Понял, немедленно исполняю, – и, огрев плетью лошадь, – НО!!! Пшла подлая!

Минут через пятнадцать подошла колонна какой-то кавалерийской части Красной Армии на вусмерть заморенных лошадях. Уже знакомый мне комдив, удивлённо рассматривал место побоища, по-тараканьи шевеля заиндевевшими усами:

– А мы то, торопимся – весь день скачем вам на подмогу: думаю – порубили уже «в капусту» наших милиционеров. Ну, молодцы!

– Служу трудовому народу!

Докладываю: так и так – имеем двоих убитых, семерых легко- и четырёх тяжелораненных, уничтожили столько-столько бандитов, взяли в плен ещё столько. Небольшая группа – сабель в пять, успела скрыться вон в том-то направлении.

Решил воспользоваться добродушным настроением начальства:

– Разрешите обратиться, товарищ комдив?

– Разрешаю…

– Прошу наградить воспитанника Ульяновского отряда военизированной охраны, Гешефтмана Михаила Константиновича – метким огнём уничтожившего бандитского пулемётчика и тем обеспечивающего успех нашего Сводного отряда.

– Конечно, конечно, – оборачивается к кому-то и строго, – запиши этого… Как его?

– Гешефтман Михаил Константинович.

– Запиши в списки представленных к награждению в первую очередь.

* * *

Забегая вперёд скажу: ордена «Боевого Красного знамени» мы с Мишкой, конечно, не дождались – да и не рассчитывали наперёд на такую плюшку… Но «награда» всё равно нашла своего героя: уже летом, на Гешефтмана пришла из столицы почётная грамота от Реввоенсовета республики – подписанная… Его председателем и заодно – Наркомом по военным и морским делам, товарищем Троцким Львом Давидовичем!

Рисунок 44. Почетная грамота от РВСР РСФСР.

Ну, что оставалось делать?!

– Давай-ка мы с тобой её сожжём, Миша, во избежание, так сказать… А потом забудем и никому не скажем про существовании этой «награды».

Тот, недоумевает:

– Иногда, я тебя просто не понимаю, Серафим! Не понимаю логику твоих поступков…

– Иногда, я сам себя не понимаю, но поверь: придёт время и, ты мне – ещё спасибо скажешь.

Подумав недолго, соглашается:

– Насколько я тебя уже знаю – так и сбудется.

Засовывая Почётную грамоту от РВСР в печку, я добавил:

– И впредь поменьше выёживайся при посторонних своей сверхметкой стрельбой и прочими боевыми навыками: сыновья типографских рабочих, по определению – так стрелять не могут.

– Согласен! В следующий раз буду ждать – когда нас с тобой убьют, но происхождения не выдам.

Невольно улыбаюсь и, как породистому щенку загривок, треплю рукой его непослушные вихры:

– Не умничай, «происхожденец»…

Без сомнения самой лучшей наградой был почёт и уважение, возникшее ко мне у всех без исключения представителей «силовых структур» Ульяновска и волости, даже у пожарников:

– Если бы не товарищ Свешников, да Мишка-Барчук – нас бы всех казаки порубили, как пить дать!

– Ну, наливай тогда за их здоровье, стало быть…

И долго ещё в нашей местности пили за наше с Мишкой здоровье и, за здравие – свечки в Благовещенском Храме свечки ставили, по словам Отца Фёдора.

* * *

После того боя, за всеми последующими делами, хозяйственными хлопотами да заботами об раненных – про Мишку-Барона я совершенно забыл.

Переночевав, с утра после плотного завтрака выезжаем обратно в Ульяновск… Отдельно двое саней с раненными и местным фельдшером для ухода за ними в дороге, предпоследние сани с двумя нашими убитыми… И, наконец замыкает обоз лишние «трофейные» сани под управлением нашего героя-воспитанника.

Вот тогда я про Мишку вспомнил и после первого же привала, пересаживаюсь к нему:

– Ну и как там у нас с трофеями, Миша?

Вынимает из-за пазухи и протягивает мне бинокль:

– Не новый, кто б спорил – зато оригинальный цейсовский, а не венгерская подделка.

Видно невооружённым взглядом, что изделие интенсивно использовалось – кожаное покрытие потёрто, но в целом хорошего состояния. Читаю маркировку на пластинах: «Сarl Zeiss Jena. DF 6 х» – стало быть бинокль шестикратного увеличения. Серийный номер 657107… Конечно же не удержался, опробовал: оптика отличная, четкая, чистая. Привычной мне шкалы нет – видать, она появилась лишь на следующих поколениях этих оптических приборов.

– Молодец, Миша!

– Служу трудовому народу! – как обычно слегка придурковато, потом серьёзно, – пошарь в санях, товарищ заведующий оружием… Только осторожно, чтоб никто не видел.

– А кто здесь увидит, – бурчу, – разве твоя кобыла хвост задерёт и зыркнет «шоколадным глазом»…

Приподнимаю ворох какого-то шмутья, разгребаю слой соломы и вижу нечто до боли знакомое мне по многочисленным срачам на Форуме альтернативной истории.

Невольно вырвалось:

– «Худший из худших»!

– Да, – с готовностью согласился Мишка, – автоматическое ружьё «Шоша» – дерьмо на редкость полное…

Рисунок 45. 8-мм ручной пулемёт «Шоша», по официальной терминологии – «Ружьё-пулемёт CSRG».

Пулемёт оказался без патронов, без запасных обойм-магазинов – да к тому же с сильно повреждённой ствольной коробкой. Вот, почему бандиты перестали из него стрелять!

– Ну ты и Дерсу Узала, Миша, – восхищаюсь, рассматривая вмятину, после которой одна из трёх пуля отрикошетив от ствольной коробки, поразила пулемётчика.

– Так я ж не специально – в голову пулемётчика целил!

– Не… Беру свои слова обратно, – моя «мстя» за «генерала Яшу» будет ужасна, – до Дерсу Узала тебе – как до Пекина пешком, Мишка!

Посмотрев друг на друга, дружно расхохотались – аж трофейная кобыла обернулась и удивлённо посмотрела на нас, прядая ушами.

Как и «тогда» на Форуме, меж нами разгорелся нешуточный срач: я доказывал, что нашей – русской армии и, такое французское «дерьмо» сгодилось бы в Германскую войну – за неимением своего чего хорошего, а Барон многочисленными примерами из «частной» практики утверждал обратное. Так ничего не доказав друг другу в споре «производственника и практика», умолкаем и через какое-то время, Мишка достаёт из-под собственной задницы небольшой саквояжник тип докторского и протягивает мне:

– Наша с тобой доля, товарищ заведующий оружием.

Раскрываю и вижу вполне ожидаемое: деньги в различного вида ассигнациях – но по преимуществу в советских и золотые империалы. Разгрёб и на дне обнаружились кольца, серёжки, браслеты, колье… Пару часов в золотых, или скорее всего – в позолоченных корпусах.

Покрутил головой и выматерился про себя: «Ё…!!! Мафия бля…ять, бессмертна!».

Мишка, продолжает подкидывать «ништяки»:

– Никто, кроме нас тобой не знает – несгораемый шкаф ещё есть.

– Вот, как? – «сейф», если перевести на мне современный, – продолжай.

– Вывалился из перевёрнутых саней на мостку – едва заметил в сугробе. Небольшой правда, но тяжёлый – мне одному не поднять. Что в нем находится не знаю – так как он заперт, а ключ я не нашёл. Прикопал там же на месте снегом. Надо будет через месяц съездить и забрать… Если не опередит кто, конечно.

Блин, когда только он всё успевает?!

Забегая несколько вперёд, скажу: почти ничего представляющего для меня интерес в том сейфе не оказалось – не считая всевозможных постановлений, приказов, уже заполненных документов, чистых бланков документов, печатей… Несколько дел по обвинению в контреволюционных заговорах и прочая – тому подобная хрень. Бандиты, в соседнем уезде захватили и обчистили некоторые советские учреждения, в том числе и управление НКВД.

Кое-что в дальнейшем мне сгодилось…

Спохватываюсь:

– Миша, а как там раненые бандиты? Те, которых ты в Сельсовет вёз?

– Померли все как один по дороге, – отвечает, весело скаля зубы, – тяжёлые уж больно были. Там, возле «разведки» и выбросил их из саней.

Ну, что ж… Такое иногда бывает.

* * *

Трофейный пулемёт, после удаления из него ударника, стал «учебным пособием» для нашей комсомольской ячейки в деле изучения стрелкового оружия. Как и предполагалось, наибольший интерес к этому позору французского военпрома проявили Санька да Ванька и наш Домовёнок Кузя.

Последний пристал ко мне:

– Можно, я попробую его отремонтировать, Серафим?

– А зачем тебе это надо? Стрелять из него – патроны специальные нужны, такие у нас довольно большая редкость.

Тот, задумчиво рассматривая разобранные части, ощупывая каждую деталь руками и внимательно изучая глазами:

– Слышал я, что пулемёт – это «тонкая штука», не для наших крестьянских рук, а здесь всё – как будто топором всё рублено… Почему так?

Кузьма поднял на меня пытливый взгляд. Как не ответить ребёнку, верно?

– Согласен, у нашего «Максима» всё тонко – допуски в сотые доли дюйма. Но его изобрели ещё до войны, когда потребность всей армии в пулемётах исчислялась в сотнях штук. А здесь другая история: уже во время войны, терпящим поражения за поражением французским генералам срочно понадобился массовый ручной пулемёт – десятками тысяч штук. Вот тогда полковник Шоша и изобрёл такой пулемёт – который можно выпускать в любой мастерской…

– Даже, в такой – как у дяди Клима?

– Ээээ… Навряд ли! Всё же требуется кой-какое специальное оборудование. Кажется, основным производителем этой «хрени» во Франции был велосипедный завод. Твой дядя Клим сможет выпускать велосипеды?

– Конечно, нет – у него резины для колёс нетути!

Глава 19. Очевидная, но невероятная фамилия

В конце февраля поехали мы с товарищем Анисимовым «в губернию» – в Нижний Новгород, стало быть. Он по делам партийным, я по комсомольским… Ну и ещё по кое-каким – своим, прогрессорским.

Первым делом, я реализовал «лишнюю» наштампованную фурнитуру в Губернском управлении НКВД и Губиспролкоме РСКМ… Конечно не сам лично, а через подставных «заинтересованных» лиц. Затем, я обменял добытые в «последних боях» ассигнации на совзнаки у знакомого мне уже «до боли» чёрного маклера, передал через него весточку Ксаверу… Мол, желаю срочно встретиться по неотложному делу.

Ну и заодно через него нашёл нужного человека и скинул добытые в боях «рыжьё», «брюлики» и «котлы», себе оставив лишь ухоженные карманные часы в стальном, без всяких изысков корпусе.

Хотел было обменять их с доплатой на старенькие, но бодро тикающие «траншейные» – наручные то бишь, часы английской фирмы «Girard-Perregaux». Здоровые такие – как будильник, с кожаным ремешком и «решёткой» – всё, как положено.

Однако, передумал – с ними сильно из толпы выделяться буду!

Редкость, как мобильник где-нибудь в российской глубинке в «лихие 90-е».

* * *

Конечно же, побывал в гостях у профессора Чижевского Дмитрия Павловича. Тот уже набрал группу «младших научных сотрудников» в Ульяновскую химико-металлургическую лабораторию, предъявил мне список необходимого оборудования и, в общих чертах нарисовал мне установку по первичной переработке шлака:

– Извлеченный из отвала шлак подвергают грохочению (размолу) с выделением коржей чугуна, которые отправляют на переплавку. Шлак промывают водой на сите с выделением оксида кремния и карбоната кальция, которые направляют на изготовление цементного клинкера. Промытый шлак подвергают магнитной сепарации при напряженности магнитного поля 3000–6000 эрстед с отделением королькового чугуна, который отправляют также на переплавку в вагранку или мартеновскую печь. Многократно использованная промывочная вода, направляется в отстойник – где из неё выделяются фосфаты. Оставшийся шлаковый песок, придётся пока отправлять в отвал. Он содержит примерно 75 процентов диоксида титана – TiO_2 и порядка 20 процентов оксида циркония – ZrO_2. Оставшиеся пять процентов состоят из карбидов этих металлов, «хвостов» TiO_2 и ZrO_2, какой-то пока не известный науке металл, плюс незначительные примеси. Их разделение будет куда более сложной технологией, над которой ещё придётся поработать.

– Хорошо, на первое время мне вполне будет достаточно чугуна, клинкера и фосфатов, – удовлетворённо отвечаю и, отсчитав новенькие хрустящие купюры, передаю профессору очередной «транш», – как только будет готово оборудование для лаборатории и установка по первичной переработке шлака, тотчас дам знать… А пока посидите «на чемоданах», Дмитрий Павлович.

Протягиваю пробы «чёрного» песка со дна Лавреневского карьера:

– Чтоб скучно до той поры не было, вот вам «исходное сырьё» – покопайтесь, да «разберите» его на элементы, профессор.

– Это тот самый «флюс»? – вопрошает цепляя на нос пенсне, – интересно, интересно…

Естественно, Дмитрий Павлович мне разработал всего лишь сам технологический процесс. А разработку и производство установки по первичной переработке ульяновского шлака, надо было заказать специалистам на промышленных предприятиях – средь которых я выбрал уже знакомое мне «Красное Сормово»: сумели сделать первый советский танк – сумеют сделать и это.

Конечно же, просто так и запросто так и, прыщ не вскочит!

Особенно при НЭПе…

* * *

Как я уже говорил, кое-какие моменты я по моему «послезнанию» уже знал, а конкретную наводку на «нужного» человека – мне дал Ксавер:

– Скажешь что от меня и обслужат по первому разряду: как до революции – Великого князя Александра Михайловича в «Метрополе»!

Вопреки ожидаемому, «контрагент»[41] на заводе «Красное Сормово» оказался вполне приятным в общении, обходительным человеком средних лет. Пригласил его в самый престижный в нэпмановских кругах ресторан, посидели, пообщались… Я, на словах и на бумаге, изложил суть моих проблем. Правда, сперва он настойчиво предлагал мне провернуть различные «серые» схемы:

– Можно заранее договориться, что ваш заказ не будет выполнен в срок. В результате Вы получите от завода заранее обговорённую большую неустойку… Которой, естественно со мной поделитесь.

– Мне нужна не «неустойка» – пускай и большая, а оборудование!

Пожимает плечами:

– Ладно, хорошо… Я получу от Вас аванс из кредита «Промбанка» за заказ – но ничего делать не буду, а деньги мы разделим. Как Вам такое?

– Я по мелочи не тырю, уважаемый! Мне нужно оборудование.

Ожесточённо чешет голову:

– Хорошо! Ещё не произведённое оборудование продаём авансом «на сторону» и, затем Вы объявляете себя банкротом… Верное дело – если что, с Вас «взятки гладки»: товару нет и, не будет – а деньги ушли за долги бесповоротно и, в неизвестном направлении.

С любопытством, как на «экспонат» какой, на него посматриваю:

– И, вправду говорят: «один умник с ручкой – страшнее целой банды с автоматами…».

– Извините, что?

– МНЕ НУЖНО ОБОРУДОВАНИЕ!!!

Озирается испуганно:

– Что Вы так громко?

– Да, потому что Вы плохо слышите! Если не можете мне помочь – так и скажите… Тогда наш общий знакомый порекомендует мне другого человека.

– Так Вам и вправду нужно это оборудование?

Хлопаю ладонью об колено:

– Да, мать же вашу…

– Что ж Вы раньше не сказали?!

– …!!!

Так что, не считая некоторого недопонимания в самом начале, мы – посидев вечерок в ресторане, обо всём хорошо договорились.

Теперь об оплате за заказ…

После перехода к Новой Экономической Политике, в стране началось восстановление банковской системы – до того полностью было ликвидированной, как пережиток капитализма. В октябре прошлого года был создан Государственный банк, который – открыв отделения в губерниях, начал проводить кредитные операции с организациями и населением.

После этого появился банк для кредитования промышленности – «Промбанк», банк для проведения электрификации – «Электробанк» и начались создаваться акционерные банки со смешанным государственно-частным капиталом.

Основную массу кредитных средств банки проводили через кооперацию. На уровне губернии создавались кооперативные союзы, в которые входили отдельные низовые кооперативы, объединявшие людей на местах. В конечном итоге кредитные средства в банках могли получать кооперативы и их союзы и, в меньших объемах – частные лица.

Ну и почему бы мне не воспользоваться предоставленной легально возможностью?

Однако, контрагент мне вполне доходчиво и чуть ли не на пальцах объяснил, что не всё так просто:

– Такой крупный кредит – да ещё и без залога, получить трудно…

В этом месте он мне подмигнул:

– …Но, можно.

Согласен, это не для покупки лошади или коровы к примеру!

Мелкие кредиты в это время раздавали без оглядки на платежеспособность, но к крупным заёмщикам присматривались. А что в то время представлял собой кооператив «Красный рассвет»? Да больше, чем просто – «ничего».

Ответно подмигнув, я пообещал:

– Думаю, договоримся!

Конечно, торговался «контрагент» рьяно и с нешуточным азартом – как за свои кровные, но я стоял как триста еврейцев на Голландских высотах и, тот как-то враз поскучнев – пошёл на значительные уступки.

Далее уже было всё вообще – просто сказочно легко!

Побегав недельку с Фролом Изотовичем, плюющегося лишь при одном виде банкира, я от имени кооператива «Красный рассвет» и Ульяновского Совета – его поручителя, получил нужный мне кредит в «Промбанке» и заключил с заводом соответствующий договор.

– В конце мая всё будет готово! – улыбаясь пообещал мне душка-контрагент.

– Надеюсь, что так и будет…

* * *

Следующим местом, где я эти полторы недели – как прописался, была Нижегородская радиолаборатория (НРЛ) – одно из технологически «передовых», так сказать, предприятий Советской России. Она была создана в 1918 году, на базе эвакуированной в Нижний Новгород вместе с персоналом и оборудованием Тверской радиостанции и, стала первым научным и промышленным учреждением совершенно нового типа – неким центром, который объединил вокруг себя все научно-технические силы России, работающие в области радиотелеграфа, все радиотехнические учебные заведения и всю радиотехническую промышленность.

По крайней мере, так изначально задумывалось большевистским вождями во главе с самим Лениным…

Куда как не сюда – в этот форпост советской науки, мне прийти со своими проблемами?!

Суть моей главной проблемы – ну, буквально в двух словах…

В то время в России ещё действовали (а в некоторых странах и до концы 20, начала 21 века действовали!), так называемые «параметры Эдисона»: великий изобретатель не имел под рукой механически прочных пластмасс для изолирующих корпусов, деталей и поливинилхлорида для изоляции проводов. Поэтому, он использовал фарфор, пропитанные парафином бумагу и картон, шеллачный лак, шелковые и хлопчатобумажные нити, резину из природного каучука. Все эти материалы не позволяли работать с напряжениями тока свыше 150 вольт, поэтому Эдисон подстраховываясь – выбрал рабочим 100В. Однако позже, для компенсации потерь напряжения в проводах городской сети, генераторы стали делать вырабатывающими 110В. Ну, а остальные вынуждены были следовать за «законодателем моды»…

Позже же, к середине 1930-х годов, прогресс электроизоляционных материалов позволил удвоить напряжение – 220В, что увеличило нагрузку без увеличения сечения проводов. Но вплоть до конца 1980-х годов, в СССР производили бытовую аппаратуру для трех номинальных напряжений – 110, 127 и 220В, для чего в каждом аппарате имелся переключатель на три положения.

Это что касается однофазного – «бытового» электротока.

В трехфазных сетях промышленного тока же, линейное (между фазными проводами) напряжение равнялось 220В, а фазное (от фазного провода до нулевого) – 127В. Нормально, конечно: у меня двигателей на 380В нет и, не предвидится – а «местные» работают именно на этих параметрах.

Общая частота, конечно «плавала» – от 50-ти до 60-ти Гц, но меня это тоже вполне устраивало.

Суть моей главной проблемы в том, что параметры вырабатываемого местной электростанцией бытового тока – не подходили к моему компу!

Конечно, у меня есть старый, советский стабилизатор напряжения для телевизора – но не может же он постоянно на нижнем пределе маслать? Сгорит к чертям собачьим – он всего лишь для кратковременного выравнивания «бросков» напряжения, предназначен…

Вот я и заказал в Нижегородской лаборатории соответствующий трансформатор. Сейчас НЭП – каждый крутится как может и, к моему заказу – отнеслись серьёзно, ответственно и лишних вопросов не задавали – успевай только бабки отстёгивать!

Ещё, мне уже этим летом нужен хоть простенький, но сварочный аппарат. Здесь наоборот – требуется понижающий трансформатор, регулируемого напряжения 50-90В, но с большой силой тока… В принципе дело не хитрое – трёхфазный сварочный аппарат переменного тока. Однако, для такого нужен опытный сварщик – а ни сам я, ни один из знакомых мне хроноборигеннов – таковыми не являемся.

Рисунок 46. Простейший сварочный трансформатор переменного тока.

Значит, что?

Требуется сварочный аппарат постоянного тока. Как известно на таком варить проще, варить можно что угодно и сварочный шов получается более качественным. И тут я вспомнил про один из доставшихся мне «роялей»…

Шуряк мой, ещё тот колхозный «самоделкин», когда-то – ещё при всеобщем дефиците всего и вся, подогнал мне зарядно-пусковое устройство для автомобиля сделанное собственными руками. Насколько я помню, он использовал промышленный силовой трансформатор 220-36/42В от системы безопасного освещения и выпрямительный мост из мощнейших полупроводниковых диодов, установленных на здоровенные алюминиевые теплоотводы-радиаторы. Этим зарядным устройством, не только автомобильные аккумуляторы можно было заряжать – но и заводить сам автомобиль! Хвастаясь, шурин сказал как-то, что из этого устройства получится неплохой сварочный аппарат – если его несколько переделать, перемотав обмотку трансформатора, устроив принудительное охлаждение вентилятором и добавив в схему мощный конденсатор.

Опять же: сам я перемоткой сердечников трансформаторов сроду не занимался – вот и решил обратиться к специалистам из Нижегородской радиолаборатории.

Ещё вот…

Один сварочный аппарат, это мне на первое время – на этот год. Уже следующим летом, потребуется – как бы, не пара десятков сварочных постов… Что делать?

Главная проблема в выпрямителе: трансформаторов можно наделать сколько угодно – успевай только червонцы отстёгивать.

Так вот, в Нижегородской Радиолаборатории – группа Володина как раз и, занималась ртутными выпрямителями для питания генерирующих электронных ламп высокого напряжения. В прошлом году, им удалось сделать трёхфазный выпрямитель напряжением 10 киловольт. Конечно, мне столько много не надо…

Познакомившись и поговорив с самим Валентином Петровичем, предоставив ему аванс в червонцах и подарив «американский» набор слаботочника – договорились о изготовлении трёх ртутных выпрямителей: одного сразу на двадцать и двух на два-три сварочных поста. Тот, несмотря на загруженность, обещал до осени заказ выполнить.

Кроме того…

Как уже известно прошлой осенью трудами тяжкими, хотя и не совсем праведными – я приобрел определённое количество металлолома, среди которого изредка встречалось электрооборудование, чаще всего раскуроченное. В частности, мне и ульяновскому волостному Совету – формально металлолом купившему, досталось несколько десятков электромоторов без обмотки. Вот я и заключил с «НРЛ» договор об их ремонте.

Опять же, рассчитываться собрался через госкредит, но ответственных за своевременное и качественное выполнение – пришлось «подмазать» из своих собственных средств…

И, остался я практически на мели!

* * *

Ещё одна задумка – но весьма и, весьма «дальнесрочная». Пора в конце то концов, приступить к прогрессорству и, причём – чужими руками, как и задумывалось в самом начале. Дам наводку, а там нехай уважаемые предки сами – квадратными совдеповскими рашпилями пилят «заклёпки». Раз уж довелось в «радиолабораторию» попасть, вот с него – с радио и, начну. Ибо, я вполне обосновано считаю: радиосвязь, наше самое уязвимое место – с самого начала Великой Отечественной Войны и вплоть до её окончания.

Ну, сначала краткий исторический экскурс, для лучшего понимания всей сути проблемы.

Как общеизвестно, Россия – Родина радио!

Типа, его наш Попов Александр Степанович придумал или изобрёл. Спорить не буду, но почему-то с практическими реализациями гениальных и прочих изобретений – на Руси всегда было исключительно плохо. «Не климат» им там, что ли… Из, почти пяти тысяч аппаратов «беспроволочного телеграфа» – зарегистрированных перед Первой мировой войной в мире, к примеру – России принадлежало лишь 158. «Почётное» шестое место в мировом «рейтинге» – непосредственно после крохотной Италии.

В России, «которую мы, слава Богу – навсегда потеряли», радиолампы серийно не производились: их привозили готовыми из союзной Франции – со сроком службы не более десяти часов и стоимостью до 200 рублей золотом каждая. Но справедливости ради, надо сказать: в 1916 году, свою оригинальную конструкцию радиолампы-триода предложил близкий друг и соратник Ленина и, несмотря на это – выдающийся инженер-электротехник Михаил Александрович Бонч-Бруевич, назвавший свою лампу «катодным реле».

Однако, поздно пить «боржоми» – мы уже отстали на шаг в радиоэлектронике: во Франции – тогдашней законодательнице радио-моды, радиолампы с 1915 года – выпускались серийно десятками тысяч штук в год.

Далее, в силу различных объективных обстоятельств (из-за которых, например – «исчез» упомянутый ранее Петроградский патронный завод), к 21-му году, российская так называемая «электрослаботочная промышленность», предтеча радиопромышленности – пришла в совершенно плачевное состояние, хотя имела и некоторые успехи. Чтоб стали более понятны присущие в те времена проблемы (не только в «электрослаботочной промышленности», кстати), приведу простой пример: мастеров-стеклодувов – без которых не изготовишь баллоны для лампы, в России до революции было всего восемь человек…

Повторяю ещё раз и, причём – прописью:

ВОСЕМЬ!!!

А после Гражданской войны, количество стеклодувов резко уполовинилось по вполне понятной причине. Вот с такого уровня, пришлось начинать создавать советскую радиопромышленность.

Большевики отлично понимали значение радио – особенно его пропагандистскую роль и, в 20-х годах, при помощи французских специалистов в СССР удалось наладить производство радиоламп инженеров Пери и Бике – знаменитый «Триод ТМ», часто называемый ещё «триодом французского типа». Ну и, производство ламповых передатчиков и приемной аппаратуры на их базе. Однако, эта технология уже была безнадёжно устаревшей – времён Первой мировой войны…

Рисунок 47. «Триод ТМ». Первая массово производившаяся с 1915 года радиолампа-триод для усиления и детектирования радиосигналов. Этот, разработанный во Франции электровакуумный прибор стал стандартной приёмно-усилительной радиолампой стран Антанты во время ПМВ.

Вот, мы на уже два шага отстали!

Изо всех сил стараясь догнать промышленно развитые страны, советское руководство заключило в 1935 году договор с фирмой из САСШ «RCA» (Radio Corporation of America). Однако в полной мере освоить эту технологию из-за всяких разных уважительных и не очень причин (в том числе из-за блокады Ленинграда – в котором находилось подавляющее большинство предприятий радиопромышленности), смогли только к году эдак 1944-му. Да и то, со всемерной помощью союзников по Ленд-лизу.

НО!!!

Пока мы, «задрав штаны» догоняли развитые страны Запада, трудились-мучались осваивая американскую технологию 30-х годов – изготавливая радиолампы размером с огурец, Америка, Британия и Германия – перешли на «пальчиковые» радиолампы толщиной с сигарету. Или даже, размером с горошину в металлокерамическом корпусе – для радиовзрывателей зенитных снарядов.

Вот вам и отставание на три шага!

А там – полупроводники, транзисторы, микросхемы и, боюсь – мы отстали навсегда…

Однако, «под занавес» – в самом конце доминирования в радиоэлектронике электровакуумных приборов, наша страна успела удивить цивилизованный мир.

В 1941 году в Новосибирск был эвакуирован коллектив Ленинградского завода «Светлана». Среди эвакуированных ленинградцев находился главный инженер завода Сергей Аркадьевич Векшинский (один из тех, кто вёл переговоры с фирмой «RCA») и его ученик – Валентин Николаевич Авдеев, тогда ещё просто мастер участка. Последний был без серьёзного образования – война помешала ему окончить заводской техникум, где преподавал Векшинский – но являлся блестящим знатоком производства. Оба они ещё во время войны понимали, что лампы «RCA» стремительно устаревают и для дальнейшего прогресса советской радиоэлектронники – срочно нужна миниатюризация аппаратуры.

На рубеже 1940-50-х годов, тем временем, произошел эпохальный прорыв в электронике – американский изобретатель Уильям Брэдфорд Шокли разработал первый в мире транзистор. Маленький металлический цилиндр размером с наперсток, с кристаллом германия внутри и тремя проволочными выводами, позволял отказаться от радиоламп – чудовищно огромных по сравнению с транзистором, энергопрожорливых, хрупких, ненадежных и имеющих малый срок жизни.

Советские учёные тоже – не веником были деланы (что касается «военки») и, разработки собственных транзисторов уже интенсивно велись.

Однако, возникли некоторые проблемы.

Привычные нам кремнивые транзисторы стали использовать несколько позже, а первые германиевые – сильно шумели, отличались крайне низкой термостабильностью и очень небольшой граничной частотой. В системах автоматики и телемеханики транзисторы работали стабильно – но что касается радио… Уже этого хватало, чтобы поставить крест на использовании транзисторов в ответственных узлах радиоэлектронных устройств!

Требовалось как-то рубить Гордиев узел одним ударом и, молодой ученый Валентин Авдеев разработал новый тип электровакуумных приборов: стержневые радиолампы. Такое название происходит вовсе не из-за характерной формы ламп, а из-за принципа действия – точнее из-за формы электродов. Авдеев не просто уменьшил классические (сеточные) лампы до тоненьких «трубочек», а создал принципиально иной способ управления потоками электронов внутри лампы за счет изменения потенциалов на стержнях – из-за которых они и называются стержневыми. Внешне, эти лампы выглядели тоненькими стеклянными цилиндриками – ненамного превышавшими по размерам транзисторы той эпохи.

Рисунок 48. Сравнение стержневой и обычной радиолампы.

Обычные радиолампы называются «сеточными» из-за наличия управляющего электрода в виде сетки, стоящей на пути потока электронов, двигающихся от катода к аноду. Часть электронов отражается от «сетки» и отправляется обратно в катод, что значительно снижает КПД этих устройств. Авдеев же, заменив сетки на «фокусирующие» поток электронов стержни – убрал это препятствие, что позволило поднять КПД и снизить габариты ламп.

Благодаря этому изобретению удалось строить очень надежную, компактную и экономичную радиоаппаратуру, избавившись от многих традиционных пороков электровакуумных приборов. Стержневые лампы потребляли на порядок меньше энергии, чем сеточные, превосходно работали в портативной и миниатюрной технике от обычной батарейки, не боялись вибраций, отлично функционировали в широчайшем диапазоне температур и уверенно работали на высоких частотах.

Срок службы стержневых радиоламп, был просто невероятен!

Он реально зашкаливал за 5000 часов, в то время как обычные радиолампы работают не более 500 часов, а то и меньше.

Конечно, не всё так однозначно под Луной и, «там» бытовало мнение: дескать, стержневые радиолампы – тупиковый путь, который американской разведкой был изящно подкинут нашим инженерам – чтобы увести СССР подальше от разработок в области полупроводников… Типа, пиндосы же не дураки, но стержневых ламп почему-то не делали – что выглядит очень подозрительно.

Однако, мне до всего этого будущего разбирательства дела нет: в начале 20-х годов, стерневые радиолампы – просто невероятно продвинуто-фантастический хай-тэк!

Лишь бы подкинуть идейку насчёт них кому-нибудь – кто сможет её воплотить в жизнь.

* * *

Ещё на подходе к Нижегородской радиолаборатории, размещённой на Откосе в трёхэтажном здании бывшей семинарии слышится шум и треск: то работала Центральная радиотелефонная станция – через антенны на крыше, что-то передавая в эфир… Может быть и музыку – кажется, в прошлом году уже состоялся первый в истории страны радиоконцерт. В это время единственным способом генерации и передачи радиосигналов являлась электрическая искра – так называемые затухающие электромагнитные колебания и, меня просто не по-детски умиляли некоторые литературные произведения, где их герои-шпионы в разгар Первой мировой войны передавали что-то там «секретное» из собственной квартиры… Да их бы вычислили «акустически» – как подводную лодку, не прибегая к радиопеленгации!

Рисунок 49. Здание Нижегородской радиолаборатории.

В Радиолаборатории, осуществлялся практически «режим открытых дверей» – как и во многих других советских учреждениях, про предприятия – я уже не говорю. Поэтому я здесь довольно хорошо освоился, когда бегал со своими «халтурками». На первом этаже расположились производственные мастерские, на втором – лаборатории и стеклодувы, а третий этаж заняли управленческие службы.

Однако «халтурка-халтуркой», а как коснулось дело научно-исследовательских работ – от меня стали шарахаться как от чёрта с ладанном. Что за пляски с бубнами, думаю?

До самого Бонч-Бруевича – директора «НРЛ», конечно не добрался, а вот с его помощниками по производству – Селивановым и по административно-хозяйственной части – Леонтьевым, пообщался вдоволь.

Оказывается, тут у них идёт борьба не на жизнь, а насмерть.

Ограниченность выделяемых «Народным комиссариатом почт и телеграфов» (НКПиТ) ресурсов, привела к тому, что предприятие решено было реорганизовать, персонал сократить – а исследования сосредоточить на наиболее приоритетных направлениях. Наиболее приоритетным же, считалось создание как можно более мощных радиоламп – с дальностью действия до 2000 вёрст, а то и более…

чтоб «Голос Москвы» могли слушать трудящиеся всего мира!

Про обратный эффект, про то – что всякие идеологически чуждые нам «голоса» – когда-нибудь глушить придётся, они тогда даже – думать не думали и, гадать – не гадали…

Предложенный самим Бонч-Бруевичем новый оригинальный способ – охлаждение медного анода водой, позволил поднять мощность лампы до 1 кВт, затем до 5-ти, до 12 кВт… А в этом году работы велись над лампами воистину циклопических размеров и мощности в 25 и, в даже в 100 кВт.

Рисунок 50. Радиолампы Нижегородской радиолаборатории.

А тут какой-то лысый придурок, в ношенной кожаной куртке – носящийся с какими-то «стержневыми» лампами, которых – как микробов на заднице у слона и, не видно на фоне «царь-лампы»!

– Вы что заканчивали, молодой человек, – строго спросил меня Татаринов, руководитель одной из лабораторий НРЛ и преподаватель физики в Нижегородском университете, – реальное училище, поди какое – как наш Васька Пупкин?

«Что?! «Васька Пупкин»?! – на мгновение охненеваю, – разве бывают такое имя-фамилия у всамоделишнего человека?».

– Гимназию… Почти закончил. Потом сами понимаете – революция, война, – чувствую – со стыда сгораю и спохватываюсь, – правда, по причине контузии – ничего из латыни и древнегреческого, не помню! Но вот физику и математику…

В ответ:

– Хахаха!

Чуть ли, не умоляюще:

– Я могу нарисовать схему расположения электродов простейшего стержневого пентода[42]…

– «Пентода»?! ХАХАХА!!!

Прижимаю руку к сердцу:

– Да, поймите, Владимир Васильевич! Передавать радиосигналы очень далеко – конечно очень важно, но АРХИВАЖНО(!!!) принимать их – не только сидя дома на стационарный приёмник, но и в любом месте – в автомобиле, в трамвае… Прогуливаясь пешком в парке, даже. А для этого нужна миниатюризация радиоприёмников – до размера книги, к примеру.

– «До размера книги», говорите? Да, Вы хоть понимаете, какую ахинею несёте?! – психует тот, – покиньте помещение, молодой человек и не морочьте мне голову всяким бредом.

– Да, давайте хоть попробуем…

– Я сказал: идите!

Ещё раз посмотрел внимательно на него, потом посмотрел на себя – как бы со стороны и сравнил…

Да!

За редким исключением конечно, но мне – не достучаться до хроноаборигенов-специалистов: уж слишком они о себе – любимых, высокого мнения.

Включаю «заднюю»:

– Ладно, до свидания… А кто такой «Васька Пупкин», не подскажите?

«Прикалывается поди и, никакого Васи Пупкина – не существует в живой природе…».

Презрительно, по-снобистки фыркает:

– Да, такой же фантазёр и баламут как Вы. Можете найти его у нас на втором этаже в стеклодувной мастерской и вдоволь поговорить об вашем «стержневом пентоде».

Чуть ли не в пояс дурашливо кланяюсь:

– Ладно, спасибо Владимир Васильевич на добром слове и, ещё раз: «давай, до свиданья».

С другими руководителями лабораторий разговор был ещё более краток!

Даже, с постоянно сильно занятом и чем-то озабоченном Вологдиным, мы не нашли общий язык… Меня просто посылали прогуляться лесом – бывало вежливо, бывало – не очень.

Впрочем, понять их можно: без всякого сомнения – вот-вот грядут перемены и сокращения и, попробуй только заикнись не в тему с «генеральной линией» – вылетишь первым.

С началом НЭПа у Нижегородской радиолаборатории появился мощный конкурент – который в конечном итоге её и «съел». По решению VIII Всероссийского электротехнического съезда в октябре 1921 года, все национализированные предприятия «слабого тока» (телефонной, телеграфной и радиопромышленности), с марта 1920 года вошли в состав «Электротреста» – подчинявшегося отделу электротехнической промышленности ВСНХ. Тогда же, Президиум ВСНХ принял решение о создании «Государственного электротехнического треста заводов слабого тока» (ГЭТЗСТ) и об объединении в нём всех предприятий электротехнической промышленности Северо-западного региона страны. Правление «ГЭТЗСТ» организовало новый электровакуумный завод в помещении бывшего петроградского завода «РОБТиТ», с радиолабораторией, проектным, монтажным и конструкторским бюро. Лаборатория получает наименование «Центральная радиолаборатория» (ЦРЛ) и постепенно начинает как курочка Ряба «грести под себя» – переманивая ведущих радиоспециалистов из других городов.

Начальник Главэлектро ВСНХ Куйбышев предложит работающему сейчас в Нижегородской радиолаборатории профессору Вологдину перейти в «ГЭТЗСТ» – чтобы возглавить радиопромышленность и, тот не сможет отказаться от искушения стать из провинциала столичным жителем. В октябре 1923 года, Вологдин займёт пост директора «Треста по радио» и сделает на заседании правления «ГЭТЗСТ» доклад о необходимости концентрации в Петрограде всех инженерных кадров – до того разбросанных по отдельным радиолабораториям страны в Москве, Казани, Нижнем Новгороде, Одессе и других…

Короче, говоря своими – современными мне словами: питерские нагнут нижегородских!

Это будет смертельным приговором не только Нижегородской лаборатории – которую окончательно закроют в 1928 году.

Все предприятия советской радиопромышленности сосредоточат в Ленинграде, в «Тресте заводов слабых токов» – который станет монополистом в этой отрасли и, это будет иметь свои – трагические последствия для миллионов людей. Я уже не говорю об погибших в Блокаду радио-специалистах и членов их семей… В восточной части СССР накануне войны не останется сколько-нибудь серьёзных предприятий – способных производить военную радиоаппаратуру и, после оккупации западных районов и, главное – блокады Ленинграда, выпуск радиостанций всех типов будет полностью прекращён.

Практически – до середины 1942 года, танки уходили на фронт без раций!

С этим надо что-то срочно делать…

* * *

Оказывается, он существует!

«Их» Василий Пупкин оказался девятнадцатилетним парнем, по профессии – учеником стеклодува, по общественному положению – секретарём комсомольской ячейки Нижегородской радиолаборатории. Действительно, несмотря на продолжающуюся учёбу на вечернем факультете Нижегородского университета – малый оказался недостаточно технически подкованным: последние годы ученичества в реальном училище – приходились на лихие «военно-коммунистические» годы, когда было не до науки. Своим внешним обликом он мне несколько напоминал «самого маленького гнома Васю» из советского мультфильма – невеликого росточка, с почти детскими ручонками и наивно-открытым лицом.

Однако, понаблюдав за ним в процессе работы в самой лаборатории, подкатив как «секретарь к секретарю» в Губкоме РСКМ, познакомившись поближе на кое-каких комсомольских мероприятиях, я понял: как это очень часто бывает – первое впечатление обманчиво.

Под маской наивного простофили-добряка скрывается честолюбивый, энергичный и шебуршной боец-карьерист – которому не чужды «подковёрные» интриги за спиной начальства. Васю Пупкину его нынешняя профессия стеклодува, на кою он устроился чисто из-за продуктовой пайки в голодный год – не устраивает категорически и, до конца своих дней – её заниматься он не собирается. Он рвётся вверх – к высоким должностям, окладам и славе, а туда его не пускают «старые буржуазные специалисты».

Из «послезнания» мне вспоминается предвоенная печальная история – разделение нашей авиации на два враждующих лагеря и война (буквально – на смерть!) двух «кланов» авиаконструкторов: «старых» специалистов из «МВТУ» и креативной – но, недостаточно грамотной и опытной молодёжь из «ВВИА» имени Жуковского. В той, в «реальной» истории – победила «молодость»: многие «старые спецы» сменили профессию – уехав в места массовой заготовки целлюлозы, а коим и лоб зелёнкой намазали…

Конечно, для только-только начавшейся создаваться отечественной авиационной школы, это был очень тяжёлый удар, а для многих из этих людей и их семей, это была личная трагедия… Но, стоит ли их жалеть – не сами ли «спецы» этому всемерно способствали? «Забронзовев» навек, занимаясь явным очковтирательствам – своими «сверхдальними» перелётами, мировыми рекордами да лозунгами «выше всех, дальше всех, быстрее всех»?

Словами одного из победителей – авиаконструктора Александра Яковлева, Сталин тогда сказал: «Мы верили старым специалистам, а они завели нас в болото».

Могу с ним отчасти согласиться: ибо никакой «войны кланов» в советской радиопромышленности не наблюдалось, а «болото» в которую её «завели» – вот оно в наличии!

* * *

Вася «изобретает» гениальные – по его мнению вещи, а эти вредители его посылают в том же направлении – что и меня. На этом мы с ним и скорешились…

Сидя в одной довольно приличной нэпмановской забегаловке – куда я его затащил и накормил от пуза, спрашиваю за стаканом чая:

– Скажи мне, Вася, а какая у тебя самая заветная мечта?

– Мировая революция, – не задумываясь отвечает, – и Всемирная Республика Советов. А у тебя?

– Аналогично! А если на ближайшую перспективу и лично для себя?

Тут, Вася несколько завис… Зуб даю, после плотного обеда – ему прямо сейчас хотелось «горячей и бескорыстной» любви с какой-нибудь – глубоко разделяющей его убеждения комсомолкой. Но он понимает, что не пользуется особым успехом у представительниц противоположного пола, которым подавай «плечистых» – а, не просто – таких как он «речистых». Вот, если бы…

– Кожаную куртку хочу, – облизнул враз пересохшие губы, ответил мой новый друг, – такую как у тебя, но лучше новую.

– И, это всё?! А, что так мало, – хмыкнул я, чувствуя себя библейским змеем-искусителем – предлагающему не так давно сотворённому из глины Адаму, курнуть «косячка», – почему не мотоциклет, к примеру? Представляешь: подкатываешь к девушке, катаешь её, приглашаешь в ресторан – где угощаешь и танцуешь, а потом ведёшь к себе в отдельную квартиру…

Обидчиво поджимает губы, не дослушав:

– «В отдельную квартиру»?! Если ты шутишь, товарищ Свешников, то очень неудачно для комсомольца.

Как мне известно, Вася Пупкин живёт в коммуналке с мамой и старшим братом – инвалидом Германской войны и алкоголиком. Девушек, конечно, туда водить можно – но только чтоб судно под последним менять. Отдельная квартира ему – сродни личного вертолёта для моего современника.

Обидевшись, хочет уйти – но я ловлю его за полу старенькой ученической куртки, застиранной уже до состояния ветоши:

– Никаких шуток, товарищ! Есть одно серьёзное предложение, выполнив которое – ты сможешь получить и, то и другое и, даже возможно – третье.

Тот, слегка «взбледнул» – видимо решив, что я его вербую куда-нибудь в какой-нибудь антисоветский заговор и, пуще прежнего – затрепыхался в моих руках, пытаясь вырваться:

– Пустите!

– Спокойно, Вася! Сядь, допей чай, успокойся и расскажи мне, много ли хлопот изготовить радиолампу.

Тот, враз обмяк, порозовел и вскоре начал с энтузиазмом вещать:

– Итак, сперва нужны материалы для лампы: сам баллон выдувается из стеклянной, вернее – из хрустальной трубочки… Сложного, покамест ничего нет – такое в Древнем Египте уже делали! Правда – необходимы определённые навыки. Далее, нужна малоуглеродистая тонкая стальная проволока – подходит так называемая «гвоздильная». Листовая сталь, такая же как консервная – только не луженая, хотя наш Бонч-Бруевич сперва делал сетчатые аноды из той же гвоздильной проволоки. Нужны никель, вольфрам, молибден, платина – по доступности, хотя бы три последних металла – если нить накала не оксидная. Карбонат кальция, если совсем с этим минералом вилы – мелем скорлупу от черной курицы… Хахаха! Слабый раствор медного купороса – для омеднения проволоки, которую запаивать в стекло будем…

Всё-таки, мой главный расчёт кажется верным: кроме собственных амбиций и хотелок – Вася Пупкин всерьёз увлечён радиоделом.

– …Теперь о главных хитростях: все работы по стеклу и отжигу конструкции лампы проводить только водородной горелкой в водородной среде.

– Не бабахнет? – интересуюсь для продолжения разговора.

Вася невозмутимо отвечает:

– Вполне вероятно. Но, как говорится: боимся – но делаем! Металлические части внутри лампы не паяются, а варятся вольтовым столбом…

От удивления неожиданной продвинутостью хроно-технологий, перебиваю:

– Точечная сварка, что ли?

– Можно назвать и так, – согласно кивает, – для создания вакуума внутри баллона лампы нужен роторно-поршневой насос Комовского или ртутно-капельный Шпренгеля. Откачиваем до 10-5 – меньше «шпренгелем» не у кого ещё не получалась, запаиваем… Вуаля! На выходе мы получили лампу по типу «французского триода».

– Какой срок использования?

– Бывает по-разному, – пожимает плечами, – но через сто часов обязательно сдохнет.

– Поднять срок службы – хотя бы до пятисот часов, никак?

Где-то на компе у меня есть инфа, про то – как это сделать, но пока не будем умничать.

Пожав узкими покатыми плечами, довольно пренебрежительно:

– Зачем? Легче и дешевле выпустить пять ламп вместо одной, нежели увеличивать срок жизни в пять раз. Из стекла в момент отпайки выделяются газы и поднимают давление в лампе, а во время работы из окисного катода выделяется кислород и лампа перегорает…

Конечно, про геттерные лампы – где выделяющиеся газы поглощаются специальными составами, он пока и слыхивать не слыхивал.

* * *

Наконец, перехожу к делу:

– Вася! Мне нужна радиолампа. Сможешь её сделать?

– Ну… Если тебе требуется лампа и имеются деньги – её можно купить.

С нажимом:

– Нет, Вася – нельзя! Такие лампы ещё не продаются.

– Почему?

– Да потому что, такую радиолампу – ты ещё не изобрёл.

Тот, аж за сердце схватился:

– Кто…? Я?!

– Ну, а кто ещё? Я за тебя, что ли? – тычу пальцем себя в грудь, – мне, это и на фиг не надо. У меня уже есть кожаная куртка и отдельный дом: куда я могу привезти на председательской машине – хоть девушку, хоть сразу двух. Могу, конечно и трёх зараз, но это будет уже злостное мещанство!

Надо отдать ему должное – Вася в момент всосал тему. Спрашивает:

– Что за лампа, можно узнать? Если тебе для передатчика – то нужна платина или вольфрам на анод, иначе плавиться будет. Если для приёмника – можно обойтись никелевыми сплавами, которые имеются в нашей лаборатории.

– Мне для приёмника и как-нибудь попроще на первый раз – чтобы проверить правилен ли сам принцип…

Прикрыв глаза, я сморщившись напряг память и как заученное стихотворение пробубунил:

– Ты должен изобрести сверхминиатюрную радиолампу прямого накала с электронно-оптической фокусировкой или, как её ещё назвать – лампу со стержневыми электродами.

Нарисовал приблизительную схему пентода и рассказал всё, что знал. Дополнительная инфа будет – как только мой комп оживёт, а пока я прощаюсь:

– Запомни Вася! Во-первых, кругом чужие уши: поэтому сделай так, чтоб про эту лампу никто не узнал – иначе останешься при бобах и пиковом интересе. Во-вторых: сделав лампу – ты в любом случае заработаешь себе на новую кожаную куртку. А вот будут ли к ней мотоциклет и отдельная квартира – зависит от её миниатюрных размеров и срока службы… Понятно?

– Понял, – чешет Вася репу, – как не понять, товарищ!

– Ну, тогда – до скорой встречи и удачи нам обоим…

* * *

Кстати, в Нижегородской радиолаборатории в то же самое время работал и экспериментировал небезвестный Олег Лосев – изобретатель кристаллического детектора «Кристадина», который некоторые «знатоки» в моё время – путали чуть ли не с первым в мире полупроводниковым транзистором.

Как я мог пройти мимо столь знаковой личности, чтоб не озадачить её нужной и полезной для страны и, себя лично «заклёпкой»?!

Вася Пупкин нас познакомил и я наблюдал этот прибор в действии.

Посмотрев, как изобретатель мурыжится ища металлической иголкой точку генерации на кристалле цинкита в деревянном корпусе, я прямо и честно смотря ему в глаза сказал:

– Нет, Олег! Извини, конечно – но это тупиковая ветвь развития радиотехники.

Тот, сразу на дыбы и крайне агрессивно:

– Почему, это? А ну-ка объяснись, товарищ!

– Как сам понимаешь, выжать из вашего «кристадина» эту самую «генерацию» – это даже не фэнтазийная магия, это – шаманство и колдовство. Потому что радист должен обладать опытностью настройщика роялей!

– Ты ошибаешься, Серафим! Радиокристадин проще построить. Проще, чем лампы или искровики. Материалы для постройки доступны фактически с Древнего Египта… Ну, несколько преувеличиваю, конечно. Колебания генерятся незатухающие, что очень хорошо. Наконец, внедрение кристадина очень дешево – в отличие от искровых станций.

– Единственное, в чём ты прав – в дешевизне. Потому, что это – от нашей бедности! Как только появятся нормальные лампы – про твои кристаллы все забудут. Советую пока не поздно бросить заниматься ерундой, а заняться к примеру… Селеновым выпрямителем! Успех, не меньше – чем у Вологдина, гарантирую.

– Да, кто ты такой? Да, что ты вообще понимаешь в радиотехнике?

Однако, я забыл что Лосев – гений (вернее, не считал его таковым), а все гении очень обидчивы. Гений же накануне эпохального открытия – обидчивее старика впавшего в маразм.

А Олег Владимирович в тот момент, как раз считал – что он «накануне»!

– Откуда, ты вообще взялся и кто тебя сюда пустил…?

Короче, после грандиозной ругани он меня буквально взашей вытолкал вместе с Васей, которому тоже – ни за что, ни про что – от него досталось.

Выходим с Васей и шкандяем отсюда, как обос…ранные:

– Мда, блин… Нехорошо получилось!

Вася долго молчал и затем робко спросил:

– А что за «селеновые выпрямители» такие, Серафим?

Я живенько так в него вцепился:

– Хочешь заняться? Сейчас расскажу, что знаю… Давай только сперва в кафешку какую-нибудь зайдём, что-то проголодался я после такого скандала.

– Так, у меня…

– Ничего, я угощаю. Потом вернёшь… С первой же Нобелевской премии. Хахаха!

– Хахаха!

Как-то так получилось, что в моём «послезнании» – с инфой по полупроводникам довольно скупо: я знаю лишь что они – маленькие, чёрненькие, с тремя ножками и бывают на основе германия или кремния. Конечно, здорово утрирую, но сказать мне Лосеву – в общем-то было нечего: даже если бы он мне беспрерывно «в рот заглядывал» – а не послал на хер.

А вот про селеновый выпрямитель есть довольно подробная инфа!

В отличии от чистейшего германия и кремния для полупроводников – селен сейчас вполне доступен и сравнительно недорог: его килограмм стоит порядка трёх долларов.

Да, мне много селена для моих целей и не надо!

Производство селена и его использование в промышленности началось в начале двадцатого века. Источниками добычи селена служат отходы производства – шламы медеэлектролитных заводов, сернокислотного и целлюлозно-бумажного производства. Он применяется (или будет применяться, точной инфы нет) в оптической промышленности – для устранения зеленоватости стекла, в металлургии – как легирующий элемент для специальных сталей, в резиновой промышленности – для сокращения сроков вулканизации, в нефтехимической – как «антиокислительная» присадка для смазочных масел… Ну и, ещё кое где.

Селеновый выпрямитель довольно просто устроен: металлическая пластина с одной стороны покрыта тонким слоем кристаллического селена – являющимся одним из электродов и, нанесённого в свою очередь на него сплава из олова, висмута и кадмия. Селен и кадмий вступают в реакцию и образуется тонкий слой селенида кадмия. На границе между селеном и селенидом кадмия – образуется своеобразная «система ниппель», иначе говоря – «полупроводникой переход».

Пластины селеновых выпрямителей, чаще делаются круглой или прямоугольной формы – с центральным отверстием для сборки в более мощные «столбы».

Говоря же в общем: эти радиоэлектронные приборы, конечно – имеют свои полюсы и минусы перед полупроводниковыми из германия и кремния, но они вполне реализуемы в двадцатые годы. Ведь у немцев в радиоаппаратуре, селеновый выпрямитель появился ещё задолго до Второй мировой войны.

Кроме того, на основе того же «селенида кадмия» можно замутить фоторезисторы, фотодиоды, солнечные батареи и даже…

Лазеры!

Конечно, про последние «ништяки» я Васе не сказал – всему своё время.

На блокнотике я написал-начертил – всё что знал и передав юному дарованию, спросил:

– Ну, что Василий? Берёшься? Или мне другого кого-нибудь подыскать?

Тот, долго телиться не стал:

– Берусь!

Правда, в тот вечер но чуть позже он настойчиво пытался у меня выведать про источник такой информации. Но я так и не сознался.

– В госпитале уже после плена лежал, попалась откуда-то подшивка журналов «Radio News» за последние несколько лет. Пока её не скурили, мне один морячок и читал вслух.

Пупкин, забавно наморщив лоб:

– Должно быть от интервентов остались… Не от марсиан, же.

– А по-другому ничего и не скажешь!

Глава 20. «Как создать и преумножить первоначальный капитал в эпоху раннего НЭПа?». Пособие для чайн… Для начинающих попаданцев

Конечно же, возникает много вопросов по поводу моих финансово-деловых взаимоотношений с Ксавером… Особенно, по моим мытарствам в деле заказа заводского оборудования на «Красном Сормове» – через так называемого «контрагента». Знаю, многие спросят: а не шибко ли ты привираешь, слишком легкомысленно описывая свои похождения – в эпоху беспросыпно бдящего, всевидящего и всемогущего ГПУ?

Чтоб, подобных вопросов в дальнейшем не возникало – посвящу подобным дельцам целую главу[43].

Однако, сперва вспомним бессмертное!

«…И он избрал своей специальностью товарный голод. Все кризисы, которые трясли молодое хозяйство, шли ему на пользу. Все, на чем государство теряло, приносило ему доход. Он прорывался в каждую товарную брешь и уносил оттуда свою сотню тысяч.

Постепенно, из года в год, он колоссально увеличил свои операции. Он торговал зерном и мукой, сукнами и мехами, сахаром и ситцем. Он не брезговал ничем. Если бы страна испытывала недостаток в заячьих скелетах, он доставал бы и этот товар, чтобы продать его с головокружительной надбавкой.

Рисунок 51. «Александр Иванович Корейко был человек в последнем приступе молодости, ему было 38 лет. На красном сургучном лице сидели жёлтые пшеничные брови и белые глаза. Английские усики цветом даже походили на созревший злак. Лицо его казалось бы совсем молодым, если бы не грубые ефрейторские складки, пересекавшие щёки и шею…».

Говорят, что своего «гражданина Корейко» Ильф и Петров писали с Михаила Булгакова – даже возраст у них одинаковый. Ну, что ж…

Без комментариев!

И он был один, совершенно один со своими миллионами. В разных концах страны на него работали большие и малые пройдохи, но они не знали, на кого они работают. Десятки звеньев отделяли их от Александра Ивановича Корейко. Он действовал только через подставных лиц, и лишь сам он знал длину цепи, по которой шли к нему товары и деньги.

Он оказался прав. У него, в его подземном царстве, серьезных конкурентов не оказалось. И он свободно манипулировал своими резервами и был диктатором подпольного рынка. Он страстно работал над увеличением своих доходов, чтобы зажить полновластным владельцем яхт и особняков в тот день, когда все возвратится к прежнему. В этом он никогда не сомневался…», – И. Ильф, Е. Петров «Золотой теленок».

* * *

Когда будучи в довольно юном и несмышлёном возрасте, читал это великое произведение эпохи раннего соцреализма – я с неким оттенком восхищения, негодовал над этим «проклятым расхитителем социалистической собственности» – наживавшимся среди людских горестей да несчастий.

Когда я уже в довольно преклонных годах, пережив «лихие 90-е» и «жирные 0-е», изучал от нечего делать эпоху НЭПа – я просто умилялся детской наивностью Ильфа и Петрова и их литературного героя. Чес слово – ну прям какой-то «теневик» средней руки из провинции, при Леониде Ильиче – у которого «брови чёрные, густые… Речи длинные, пустые…».

Ортодоксальный марксизм отрицает товарное производство и товарные отношения, а раз они существуют в реальности – значит, существуют и капиталистические элементы в социалистической экономике и, роль их – намного более значительна чем, это обычно считают. Ну, а раз существуют отношения «деньги-товар-деньги» и те, кто ради максимальной накрутки «готов пойти на любое преступление» – значит, последние будут совершаться с неизбежностью чередования времени суток и времён года…

Полностью, активные частно-капиталистические отношения не исчезали и не прекращали быть – даже в разгар Военного коммунизма в 1918–1920 годах, после «красногвардейской атаки на капитал». Но абсолютная величина средств, находившихся в его распоряжении, была сравнительно невелика и, не считая некоторого количества припрятанных золотых монет, драгоценных камней и спекуляции обесценивавшимися ассигнациями различных наименований и иностранной валютой – предпринимательская деятельность пост-революционных капиталистов, сводилась лишь к частичному финансированию мешочничества. В основном же мешочничество периода Гражданской войны сводилось к поездкам обычных рабочих и крестьян за едой для собственных семей и, на предпринимательский уровень, с сетью агентов и посредников – мешочничество стало ставиться больше уж к концу периода военного коммунизма.

Судя по некоторым оценкам, реальное предпринимательское накопление – сколоченное на мешочничестве, спекуляции на твёрдой валюте и иных ценностях, вновь создавшейся буржуазии вместе составило к началу НЭПа (1921 год) более ста пятидесяти миллионов рублей. Включая все уцелевшие запасы ещё царского золота – у уцелевших представителей старой буржуазии, или же вновь образовавшихся.

Возможно даже, всё было гораздо печальней: не НЭП «развязал» рынок – а скорее загнанный в подполье рынок породил и подталкивал НЭП дальше!

Ленин и наиболее адекватные из большевиков, как и в Октябре 1917 года – всего лишь заложники ситуации, в отличии от других – осознавшие это реальный факт и решившие им воспользоваться. Материалы уголовных дел 1918–1920 годов показывают неустранимость рынка из хозяйственной практики этого периода. Чекистские источники представляют богатую информацию относительно того, что во время Гражданской войны – на советской территории жил полнокровной жизнью рынок земельных угодий, строений, предприятий, ценных бумаг и прочее.

Показательно, что почти все обвиняемые в середине 1920-х годов в крупных хозяйственных преступлениях – в 1918–1921 годах служили в Красной армии или в государственных учреждениях. Нелегальный частный капитал этой поры вырос в годы Гражданской войны: снабжение армии было «золотым дном».

Однако, «первоначальное» накопление буржуазного капитала в размерах, получивших значительное, пусть и формально – второстепенное значение в народном хозяйстве страны, начинается только с объявлением «Новой Экономической Политики». Когда, госорганы – получили право хозяйственной связи с частными предпринимателями, а частные лица – получили право хозяйственного предпринимательства.

Как известно, НЭП был создан по внешним и по внутренним соображениям и, он себя полностью оправдал. Хотя «заграница» нам не помогла – сколь значимых инвестиций на развитие экономики страны большевики не дождались, зато внутренние соображения оправдали себя в полной мере. Разрушенное после двух подряд долгих войн хозяйство страны достаточно быстро восстановилось в привычных для мелкобуржуазного большинства населения товарно-рыночных формах. Но побочным эффектом, в силу самого восстановления и развития товарно-рыночных форм – было восстановление и развитие частно-капиталистического предпринимательства.

Поскольку денежно-товарных фондов у буржуазии, в первый период этой ее деятельности было недостаточно, сам характер их первоначального накопления – достаточно часто должен был оказываться нелегальным, полулегальным и в любом случае – типично хищническим. Таким образом, история буржуазного первоначального накопления в СССР – прежде всего история воровства в разных видах и формах. И уж затем, со второго этапа – начинается накопление капитала «честными» способами.

Весь период НЭПа в отношении истории частного капитала и его отношения с социалистической государственной политикой, можно условно разделить на три части:

Первый период – с 1921 по 1923 годы. Это период создания современного частного капитала – по большей части криминальными методами, плюс вовлечение в жизнь некоторых сохранившихся от дореволюционного прошлого финансово-материальных остатков, не бывших до тех пор в активном состоянии.

Второй период – с 1924 по 1926 г. Это время «нормальной» работы частного капитала. Разумеется и, в этот второй период было довольно много случаев нелегальных методов наживы – но начинают уже преобладать формы коммерческих операций легального типа.

Третий период НЭПа начинается с 1927 года. Советское государство, по мере овладевая искусством управления экономикой, начинает практику «вытеснения» частного капитала с занятых им позиций – прежде всего в области торгового оборота изделиями государственной промышленности.

Но, это уже тема другого – отдельного разговора, нас же интересует именно первый период…

* * *

Первый период НЭПа, характеризуется прежде всего перекачкой разнообразными способами и методами государственных средств в частные руки. Говоря своими словами, у буржуазии при объявлении НЭПа, как у латыша «были хрен да душа». И, ещё кроме этого – личная предприимчивость, связи в различных советских учреждениях и, самое важное – готовность идти на риск, на любое преступление ради личного обогащения.

То обстоятельство, что в этом она преуспела, что мы увидим дальше – объясняется пороками российского государственного аппарата, общеизвестными и «непреходящими» во все времена. Теми бюрократическими извращениями, наличие которых давала, даёт и, уверен – ещё очень долго будет давать возможность нечистому на руку дельцу, превращать госорганы в орудия личного обогащения.

Какова доля частного капитала в народном хозяйстве страны периода НЭПа?

Социалистические отношения касались одних лишь крупных государственных заводов, фабрик и железных дорог – в остальной экономике царствовал частник. Если взять, например, всю совокупность наёмного труда в период с 1921 по 1927 года, то по (явно преуменьшенным по идеологическо-пропагандистским соображениям) подсчётам в «Контрольных цифрах» «Госплана» из всех наёмных рабочих и служащих – 28 % занято у частных лиц.

Без малого треть!

* * *

Ну, а теперь после «прелюдии», как говорится перейдём к «коитусу» – к самому интересному», стало быть.

Остап Бендер знал четыреста «сравнительно честных» способов отъёма денег у населения. «Подпольные миллионеры» периода первоначального буржуазного накопления эпохи НЭПа – не были столь изобретательными и, применяли всего лишь 12 основных видов кражи государственных средств – позволивших им уже к 1923/24 годам, собрать в своих руках сумму в несколько сот миллионов рублей. Итак перечисляю, успевайте загибать пальцы:

1) Агенты и соучастники частного капитала в госаппарате,

2) Лжегосударственная форма деятельности частного капитала,

3) Злостная контрагентура,

4) Неликвидные фонды,

5) Хищническая аренда,

6) Нелегальная перекупка,

7) Контрабанда,

8) Государственный денежный кредит,

9) Государственные займы,

10) Валютные операции,

11) Лжекооперативы,

12) Уклонение от налогов.

А теперь подробно, по порядку, начиная с самого первого.

Агенты и соучастники частного капитала в госаппарате.

Самый простой и, наверное – действенный метод по созданию частного капитала в эпоху НЭПа – при условии, конечно, если вы служите в государственном аппарате на соответствующей должности, или имеете в нём соучастников и агентов.

Если необходимое условие имеется – организовываем частное предприятие на имя родственников, компаньонов, или на своё собственное, а затем перекачиваем туда находившиеся в нашем распоряжении государственные средства. Затем, увольняемся из госорганов и «становимся на собственные ноги».

Всё не просто, а очень просто – Александр Иванович Корейко стоит за поребриком и нервно курит!

Такое явление было распространено чрезвычайно широко. Сотни и тысячи примеров того, как «ответственные работники» – коммерческие директора и другие деятели заводов, хозяйственных объединений, железных дорог, государственных и кооперативных торговых организаций, организовывали «параллельные конторы» – лавки, магазины, фирмы и целые акционерные общества – которые начинали якобы заниматься поставками, подрядами и прочими сделками с государственными органами.

Однако, всё это была фикция, прикрывающая открытые злоупотребления и прямую передачу государственных средств в частные руки.

Для наглядности можно привести несколько проверенных примеров из громких судебных процессов тех лет:

«Процесс Ленинградского военного порта», где было 125 подсудимых: служащие порта вошли в соглашение и украли 200 тысяч пудов топочного мазута – который вывезли и продали через специально организованную для этого частную контору Ижорскому заводу и другим предприятиям. При основании у этой частной «лавочки» не было ни денег, ни каких-нибудь других средств – а было только помещение в проходной комнате, одна пишущая машинка и секретарша умеющая на ней печатать двумя пальцами.

«Процесс Северо-Западных железных дорог», где было подсудимых 118 человек: Начальник отдела Северо-Западной железной дороги – сам производил поставки своему же отделу через подставное лицо и, сам же производит приёмку.

«Процесс Рауспирта» – 79 человек подсудимых: лаборанты Ленинграда за взятки получали из Рауспирта денатурированный спирт, который затем частные торговцы пускали на парфюмерию. Имея таким образом исходное сырьё дешевле чем у государственного треста «Жиркость», они демпинговали на рынке парфюма – продавая свою продукцию на 15–20 % дешевле государственной.

«Процесс Главного морского технического хозяйственного управления» с 64 подсудимыми: служащие Балтфлота открыли два магазина – которые торговали казёнными товарами из складов флота, вплоть до стратегических материалов из мобилизационных запасов…

Рисунок 52. – Как поднялся интерес к судебным делам! Смотрите – сколько публики… – Простите, это не «публика», а подсудимые.

Характерной чертой являлась длительность этих хищений. Например, в Ленинградском порту воровство продолжалось шесть лет, в Ленинградской таможне – пять лет, в Рауспирте и в Главном военно-хозяйственном складе – три года…. По каждому делу были привлечены, бывало по несколько десятков, сто и более человек госслужащих – с помощью которых всё и обделывалось.

Таких примеров, установленных позднейшими судебными процессами имевших место в жизни в 1921–1923 годах, можно было бы набрать не сотни, а тысячи!

Результаты только 56 таких судебных процессов показывают – что только по ним государственного имущества было украдено примерно на 54 миллиона рублей золотом. Вообще же, общие потери промышленности от хищений только за первый год НЭПа – за 1921/22 годы, определились в пределах 150–200 миллионов.

Очень интересны и показательны цифры статистики по фигурантам таких процессов: из всех лиц, признанных судом виновными в этих злоупотреблениях и бывших государственными служащими, высшее образование имели 25 %, среднее образование – больше 50 %, низшее, являлись самоучками, или не имели никакого образования – менее 25 процентов.

Таким образом, около трёх четвертей тех государственных служащих, которые были активными организаторами воровства – являлись технической, юридической и всякой прочей «интеллигенцией».

В подавляющем своём большинстве они не были так называемыми «бывшими» – которые ещё до революции имели опыт частного предпринимательства. Перед нами процесс образования новой постреволюционной буржуазии.

Рисунок 53. "Новые советские" – хозяева жизни «лихих» 20-ых годов.

Это были люди, которые использовали своё административное положение в государственных органах для обогащения себя лично, чтобы затем – уже открыто превратиться в самостоятельных предпринимателей.

Поговорили о преступлениях, теперь перейдём к наказаниям…

Конечно же, все эти дельцы судом были осуждены по советским законам: сперва по Уголовному кодексу от 22 мая 1922 года, затем по более совершенному УК от 22 ноября 1926 года.

Но, в донельзя либеральные времена НЭПа, очень часто бывали амнистии, или даже без амнистий просто – «разгрузка тюрем». Советской стране от предыдущего режима досталось явно недостаточное количество тюрем, а знаменитый ГУЛАГ – куда будут определять проворовавшихся детей Арбата, ещё не построили… Потому, помимо регулярных амнистий, производятся периодически разгрузки тюрем – во время которых за решёткой оставляли лишь наиболее опасных преступников, например убийц. Менее же важных, к которым относили казнокрадов и растратчиков – выпускали на волю.

Бывшие осуждённые, но сохранившие часть сворованных средств – выйдя на свободу «с чистой совестью», начинают опять «предпреимствовать». Из частных крупных предпринимателей конца эпохи НЭПа, нет почти никого – кто бы раньше не был под судом или не высылался бы административно по уголовно-хозяйственным делам.

Мало того из тех преступников, которые были осуждены по разным хозяйственным процессам – четверо из пятерых уже были раз под судом (а некоторые даже по несколько раз!), но потом были вновь приняты на службу. Кто-то как «незаменимый» человек, кто-то благодаря приятелям или из-за невнимательности при переходе из одного государственного органа на службу в другой. Надо ещё учитывать кадровый голод, из-за которого начальство зачастую сквозь пальцы смотрело на прошлое кандидата – надеясь, что «домзак» того исправил и злоупотребления с его стороны больше не повторятся.

Так или иначе, но осуждённые воры-казнокрады первого периода НЭПа, если не превращались в частных предпринимателей – то сплошь и рядом, снова и снова возвращались на государственную службу.

2. Лжегосударственная форма деятельности частного капитала.

Под этим понятием имеется в виду, когда госслужащий – фиктивно состоя на службе и имея соответствующие служебные полномочия, занимается частным предпринимательством. Таким образом, он пользуются соответствующими льготами, каковы полагаются для государственных учреждений – освобождением от уплаты налога, низкой поденной платой, низкой оплатой социального страхования. Одним словом, такой аферист пользуется всеми преимуществами государственного органа.

Тут может иметься договор между частным поставщиком, частным подрядчиком, частным заготовителем и государственным органом и так далее и, тому подобное… В другом случае, частные предприниматели могут действовать легально – в качестве так называемых «уполномоченных с особыми договорами» в виде входивших в штат госучреждения агентов, работавших на процентах.

Рисунок 54. "Крыша" не протекает!

Вот типичный пример такой деятельности:

Один государственный служащий был принят на службу Ташкентской железной дорогой, которая поручила ему заготовлять лесные материалы. У него имелась доверенность, из которой видно – что он является совершенно самостоятельным лицом, существующим на проценты с получаемых работ – причём железная дорога уплачивает этому своему «агенту по заготовке лесных материалов» себестоимость заготовительных лесных материалов плюс 25 % к этой себестоимости. По уровню своих полномочий и хозяйственной самостоятельности, он являлся в полной мере частным подрядчиком, а формально числился государственным служащим – агентом железной дороги по заготовке железнодорожных шпал. В качестве последнего он «работал» без залога, без неустойки, без уплаты налогов и сборов, полагавшихся с частных лиц – зато, имея авансы дороги.

Такая практика была в то время настолько общепринятой, что договор с этим прохвостом беспрепятственно прошёл пять вышестоящих инстанций!

Вообще, лесозаготовки вообще были излюбленной областью выступления частного капитала в лжегосударственной форме. Нет ни одной железной дороге не было в стране Советов – где бы в лесозаготовительных отделах не были бы обнаружены крупные злоупотребления. Дело хозяйственных заготовок леса для железных дорог фактически осуществлялось в широких размерах частными поставщиками. Они принимались на государственную службу, получали мандаты и ссуды в качестве уполномоченных по заготовкам – но действовали вполне самостоятельно, всю прибыль оставляя в своём кармане.

3. Злостная контрагентура.

Вот мы с вами добрались и до нашего общего «знакомого» с завода «Красное Сормово»!

Так называемые «злостные контрагенты», это открытые агенты частного капитала внутри госаппарата – лоббирующие его интересы и, при этом действующие исключительно в порядке личного обогащения. Такие предприниматели-мошенники, в качестве «первоначального капитала» имели только связи и знакомства в советских учреждениях и при их помощи устраивали свои личные финансовые дела и делишки.

Рисунок 55. Вполне возможно, что за этой безобидной вывеской скрывался «злостный контрагент».

Методы их действия можно свести к четырём основным типам.

Они делали за взятку, например, заказ государственным заводам от частников, получали готовые изделия и продавали их на рынке – конкурируя и побивая собственную заводскую торговлю и госпотребкооперацию.

Или же, контрагенты давали государственному предприятию заказ под большую неустойку, в случае невыполнения к сроку. Причём было заранее условлено между такого рода частным заказчиком и соответственными коммерческими деятелями завода, что заказ не будет выполнен в срок. В результате частник получит большую неустойку, которой делился с соучастниками.

Контрагент мог взять различные подряды для госпредприятия – поставки, заготовки, не давая никаких залогов под полученный от заказчика крупный аванс и, ничего не делать…

Или же, частный капиталист продаёт госорганам и кооперации ещё не произведённую продукцию своей фабрики – получает за неё авансом оплату и, затем срочно банкротится. С этого предпринимателя «взятки гладки»: товару у него нет и, не будет – а деньги ушли бесповоротно в неизвестном направлении.

В 1921 и 1922 годах, в основном в обоих столицах, было создано великое множество частных – так называемых «технических и транспортных» контор, основным и единственным занятием которых была контрагентура с госорганами и, из этих «контор» не оказалось ни одной – которая не кончила бы судебным процессом. Так называемыми «контрагенты», под видом коммерческих договоров с госорганами организовали фактическое хищение государственных средств.

Лишь один, но яркий – как вспышка сверхновой, пример…

Жил-был в Ленинграде один человек по имени Семён Пляцкий, являющийся – просто ярчайшим примером феноменальной приспособляемости биологического организма к условиям изменения среды обитания!

До эпохи «исторического материализма» он был простым миллионером-торговцем металлами, весь период военного коммунизма спокойно пережил – работая простым советским государственным служащим, а как только на дворе грянул НЭП – Семён Пляцкий стал частным предпринимателем и, в течении всего лишь нескольких лет – успел засветиться по восемнадцати(!) судебным хозяйственным процессам. Одно лишь только их перечисление займёт изрядное место: «процесс Франко-русского завода», «дело Государственного машиностроительного треста», «дело Красного путиловца», «дело Треста маслового производства», «дело Московского треста средней металлической промышленности», «дело Ленинградской губинспекции мест заключения», «дело завода Большевик»…

Думаю, достаточно, да?!

По всем этим делам, сей гражданин был осуждён «самым гуманным и справедливым» советским судом…

Но по всем делам – он жив и здоров!

Два раза сидел в той самой страшно-ужасной для постсоветского либерала «ЧК-ГПУ»… Родственники, друзья и просто случайные знакомые – его уж было отпели, похоронили, помянули три раза и забыли – но каждый раз он возрождался, как сказочная птица-феликс.

Деловой размах, просто потрясает воображение! Куда там ильфовско-петровскому гражданину Корейко – бегающему по вокзалам, как клоун с чемоданом «деревянных»…

Годовой оборот частного капитала нашего «непотопляемого и несгораемого» Семёна составлял около трёх миллионов, он был связан деловыми отношениями более чем с тридцатью государственными учреждениями и предприятиями.

Для экономии бумаги приведу лишь одно из дел – для примера масштабности и размаха этого предпринимателя: по заказу Пляцкого, завод «Большевик» прокатал 25 тысяч пудов стали из материалов завода, по цене ниже себестоимости. Заказ (валы) был выполнен из высокосортной стали, по составу близкой к инструментальной. Заказ Пляцкому был выполнен качественно (заклеймен буквой «Г», что является специальной ответственной маркой завода «Большевик» – указывающей на особо высокое качество товара) и выполнен на месяц раньше срока. Между тем аналогичный заказ Сестрорецкому оружейному(!) заводу был исполнен на месяц позднее, а заказы Волховстрою(!) вообще сорваны.

Получив крупный кредит в Госбанке под этот заказ, Пляцкий использовал его для других афер – на которых крупно наварился дополнительно. Само собой разумеется, администрация завода в значительной части была на откупе у мошенника-предпринимателя: управляющий завода выдал Пляцкому мандат в том – что тот является его представителем. А заведующий отделом технических заказов написал такой официальный ответ на запрос правоохранительных органов: «Пляцкий – крупный и самый выгодный для завода заказчик…».

Как стало известно в процессе суда, такое «почтительное» отношение обошлось «супер-Корейко» в сто тысяч рублей, которые он давал им в виде взяток в течении трёх лет.

4. Неликвидные фонды: автомобильный и водный транспорт.

Это есть использование неликвидных фондов (запасов государства) коммерческим путём – путём приобретения их частным капиталом на льготных условиях, вытекающих уже из взяток чиновникам, или их головотяпства.

Рисунок 56. "Эх, прокачу!".

Несмотря на всеобщую нищету, неликвидных фондов в государстве было чрезвычайно много. Все добро, что досталось большевикам от Российской Империи, что было конфисковано у буржуазии во времена военного коммунизма и не было потрачено или уничтожено в его годы – осталось лежать «кучей» слабо учтённых неликвидных фондов на государственных предприятиях.

Время от времени срочно нуждаясь в оборотных средствах для государственных заводов и фабрик, ВСНХ предписал усиленно реализовать всё это добро населению – то есть продавать «на сторону». Таких «предписаний» было за весь период НЭПа несколько (речь даже шла о вновь изготовленных или импортированных товарах), в результате – произошло несколько «волн» отчуждений государственного имущества частным лицам по пониженным ценам.

Вот несколько характерных примеров: из всей импортной галантереи (т. е. из той галантереи, которая привезена из-за границы, которая была оплачена золотой валютой для специального насыщения внутреннего рынка), «ГУМ» в 1926 году – 80 % продал частным лицам.

«Ленинградодежда», когда ликвидировала своё неликвидное имущество, продавала автомобили по цене от 400 до 600 рублей за штуку – при реальной их стоимости не менее 10 тысяч рублей. Пишущие машинки – по цене от 5 до 35 рублей за штуку, 5 тысяч бочек ненужного ей цемента по цене чуть более рубля за бочку.

Продажа автомобилей под предлогом «режима экономии», вообще – приняла массовый характер!

Кроме порядка 4 тысячи мотоциклетов, до 1927 года различными госорганами продано частным лицам 1661 автомобиль. Из них – 1218 легковых, 422 грузовых и 21 специального назначения. Таким образом, в частном владении к концу НЭПа – оказалось порядка 8 % всего автомобильного транспорта СССР, а общий ущерб государству составил не менее 10 миллионов рублей.

Да, что там какие-то автомобили… Водный транспорт распродавали целыми флотилиями!

Бывший купец первой гильдии Легач, всего за 5 тысяч рублей купил у «Фонкомбалта» в Ленинграде:

1) один буксирный пароход в 44 индикаторные силы (который один стоит много дороже этих денег), а кроме этого;

2) один плашкоут грузоподъёмностью в 7 тыс. пудов;

3) один плашкоут длиной в 10 саженей;

4) одну железную баржу грузоподъёмностью в 6 тыс. пудов;

5) одну железную баржу грузоподъёмностью в 10 тыс. пудов;

6) одну железную баржу грузоподъёмностью в 9 тыс. пудов;

7) шаланду № 71;

8) железную баржу грузоподъёмностью в 7 тыс. пудов.

Конечно, некоторые мне скажут:

– Подумаешь! При «Цусиме» мы потеряли куда как больше…

Вот здесь я с вами полностью согласен!

Став судовладельцем, гражданин Легач стал успешно конкурировать с Государственным пароходством – получая заказы на перевозку грузов от «Нефтесиндиката» и других госучреждений. Кроме того, он продолжал и далее скупку за бесценок неликвидного имущества – стального и пенькового троса, листового железа и прочего… Купил полсотни тысяч пудов старых судов и сдал их на металлолом, заключил шестилетний договор на эксплуатацию большого участка леса для выгонки скипидара, смолы и угля.

Вот, это размах!

Необходимо отметить, что во главе этого самого «Фонкомбалта» стояли не какие-нибудь там «красные директора» из гегемона в лапоточках – а грамотные инженеры-специалисты, при пиджаках с карманами.

Этот случай был не единственным и не последним: перевозки частного флота (морского и речного) по данным ЦСУ, составили в 1926 году около 7 % всего водного грузооборота страны.

Конечно, сама практика дешёвого сбыта в частные руки так называемых «неликвидных фондов» гораздо более разнообразна… Взять к примеру «вторичное сырьё». Помните девиз юных пионеров?

«Всё негодное на слом – соберём металлолом!».

Из собранного металлического лома – из всевозможных металлических частей валяющегося на некоторых заводах, изношенных рельс, неподлежащих ремонту паровозов и военных судов, государственные металлургические заводы – переплавляя его, должны изготовлять приготовлять новый металлический прокат, а машиностроительные заводы – изделия из него.

Государственный трест «Рудметаллторг», организация – которая по идее должна заниматься поиском, сбором и реализацией лома, иногда относится к этому делу весьма специфически. К примеру, новенькую медную паровозную арматуру трест продаёт как лом частному обществу «Универснаб», а тот перепродаёт её с накруткой…

Государственным предприятиям!

Тысячи пудов пруткового железа и, особенно ценной инструментальной стали, скупает с железных дорог по бросовой цене – 40 копеек за пуд и реализует тому же частнику. Иногда, такое делается без всякого страха – прямо на глазах у всех: в одни ворота ввозится сортовое железо, полученное из фондов ВСНХ, а из других – это же железо уходит как лом…

5. Хищническая аренда.

В 1921 году ВСНХ был образован так называемый «арендный фонд» цена стоимостью по оценке ЦСУ примерно 250 миллионов рублей и, было разрешено сдавать в аренду бездействующие государственные предприятия. Каковы были условия их сдачи в аренду в первый период НЭПа?

Предприятия чаще всего сдавались в аренду на невыгодных для государства условиях, не обеспечивавших нормальный процент прибыли на вложенный в них капитал, не говоря уже об должной амортизации оборудования, которую должен проводить арендатор.

Мало того, в подавляющем большинстве случаев – предприятия арендовались с большими запасами сырья, полуфабрикатов и даже уже готовых изделий лежавшими на их складах, про которые – в договорах об аренде не было сказано ни слова и, за них с частника не бралось ни копейки. Последними, эти запасы вывозились и продавались ради лёгкой наживы. Таким образом вместо развития, происходило простое «проедание» основного капитала сданных в аренду государственных предприятий в пользу частных арендаторов.

Таким образом, происходит почти бесплатное расхищение государственных ресурсов – перекачивание финансовых средств из государственного кармана в частнокапиталистический.

Можно привести пару примеров хищнической аренды, опять же – по материалам судебных процессов.

Охтенский цех Петрозавода был взят в аренду с запасами сырья и топлива, которые не были учтены. Взявшие его в аренду предприимчивые инженеры шустренько продали неучтённое имущество: десятки тысяч пудов станков и снарядных заготовок, ножовки, сверла, напильники, стальной прокат.

В Ленинграде, «Отдел коммунального хозяйства» целиком сдал в аренду двум нэпманам улицу Горсткина – со всеми лавками, со всеми складами, со всем, что там есть. Здесь до революции был центр снабжения всего города – место средоточия оптовой торговли мясом и овощами. Эти два предприимчивых человека, ни копейки не вложив, за два года получили чистого дохода 800 тысяч рублей – а государство сплошные убытки.

В том же Ленинграде один из лучших домов Елисеева – известного ресторатора, шесть лет был почти в безвозмездной аренде у бывшего актера – «подмазывавшего» заведующего «Комотхозом». Ущерб бюджету составил почти два миллиона рублей.

Два лучших завода России по выработке гальванических элементов – «Молния» и «Бетта», были в 1921 году сданы в аренду их бывшему управляющему на условии, что имущество будет оценено им самим(!). Тот, не будь дурак, оценил заводы менее чем в одну десятую действительной стоимости…

Этот список можно продолжать до бесконечности!

6. Система перекупок.

Под «перекупками» подразумевается скупка товаров государственной промышленности через подставных лиц в розничных государственных и кооперативных магазинах и, последующий их сбыт в частных. Этот, шестой способ накопления частного капитала процветал всю эпоху НЭПа… Да и, пожалуй весь советский период – вплоть до самого 1991 года.

По данным «Наркомторга» за 1925/26 годы, к примеру, из всех изделий государственной промышленности – поступающих на рынок широкого потребления, население купило у частных продавцов-перекупщиков аж целых 35 процентов – положив в их карманы не менее 25 миллионов рублей.

Среди спекулянтов-перекупщиков разные бывают… Большинство, отстояв очередь в государственном магазине, зачастую – здесь же и продаёт с накруткой, своим менее предприимчивым соотечественникам.

Однако, несравнимо большее количество товара – уходит «налево» через целую сеть агентов прямо со складов. Перекупки организуются крупными частными оптовиками и, бывает в таком масштабе, что для реализации их отправляют в другие города и даже республики – железнодорожным или водным транспортом.

Советский чиновник-коррупционер и нэпман-перекупщик очень часто «трудились» рука об руку – как говорится. Совслужащий возглавляющий какой-нибудь госорган, покупает товар у госпромышленности (благодаря этой уловке товар считается благополучно избегнувшим частных рук), а потом спокойно (или беспокойной – когда как) перепродаёт его частному оптовику.

В 1925 году во время всесоюзного дефицита бумаги, издательство ВЦСПС «Вопросы труда» продало бумагу – тоже советскому издательству «Земля и фабрика». Ну а та, недолго думая – перепродало её частникам за наличный расчёт.

Представитель «Госторга» в Калуге получает из Москвы несколько вагонов очень редкого в те времена в России риса и, тотчас этот же рис возвращается обратно в Москву – перепроданный частному оптовику и, с накруткой реализуется населению через нэпмановские магазины. Такие же интересные приключения и путешествия происходят с другими товарами…

Особенно широко распространена перепродажа скупленной мануфактуры нуждающимся в ней портным-кустарям. Здесь предприниматель зачастую имеет двойной навар: за сырьё те расплачиваются готовыми изделиями – которые в свою очередь реализуются через частную торговую сеть.

Примеров перекупок не счесть!

Москва, Ленинград, Киев, Ростов-на Дону, Минск, Свердловск, Самара…

Размах таких торгово-финансовых операций впечатляет и весьма красноречиво говорит о том, что мы здесь имеем дело не с мелким спекулянтом-барыгой – а уже с крупным организованным капиталом, зародившимся и, как лабораторная мышь-мутант на стероидах – выросший в огромную «крысу» внутри социалистической экономики.

Ну, или можно привести, ещё более образный пример из фильма «Чужой»…

Перекупщики, даже влияют на внутреннюю и внешнюю политику страны: в хлебопроизводящие районы страны массово завозятся товары повышенного спроса и доступной цены – чтоб понудить крестьян сдавать хлеб. Однако, до тех почти ничего не доходит! Дефицит скупается ещё на уровне складов и отправляется обратно в город – где за него дадут более высокую цену.

В результате хлебозаготовки срываются, импорт оборудования оплачивать нечем, индустриализация буксует, в городах вводятся продуктовые карточки, правительство всё чаще и чаще начинает задумываться об возврате к продразвёрстке и закончится всё это всеобщей коллективизацией, запретом частного предпринимательства и крахом НЭПа… И:

Рисунок 57. НЭП похоронили сами нэпманы – это однозначно.

«А "столыпин" по рельсам стучал,

Уплывала тайга в синей дымке,

И ждал нас Новосибирский централ,

И последняя пересылка…».

Увы… Но в России вовсе не пролетариат является «могильщиком» буржуазии, а она сама – своей тупой, неуёмной жадностью! Вам ещё жалко «жертв» сталинских репрессий?

Мне лишь жаль, что в конечном итоге они оказались бесполезными: вор, коррупционер, спекулянт – повсеместно победил после 1991 года.

Вот такая фигня, малята!

7. Контрабанда

Самые широкие возможности нелегального образования и накопления частного капитала предоставляются ему в области внешней торговли.

Рисунок 58. В 20-е годы граница СССР была почти прозрачной.

«Как так?! – спросите вы, – ведь в СССР почти всю его историю действует монополия государства на внешнюю торговлю».

Вы конечно будете правы, но лишь отчасти – ибо речь идёт о незаконной внешней торговле, сиречь – о контрабанде. Масштабы её столь велики и серьёзны, что даёт право говорить именно о «внешнеэкономической деятельности» – а не о просто каких-то отдельных правонарушениях.

Согласно сведениям Главного таможенного управления, за один – 1926 год в страну ввезено контрабанды примерно на 60 миллионов рублей золотом, которая попав в Москву и другие центры – удваивается в цене.

Какие товары именно ввозятся?

Кожаные изделия и обувь, галантерея, бумажные и шерстяные ткани и прочая мануфактура, которую готов приобрести состоятельный покупатель.

Контрабанда в СССР является настолько прибыльным занятием, что заграничные фирмы – организуют контрабандный ввоз товаров в Советское государство, чуть ли не эшелонами.

Причём совершенно легально и открыто со своей стороны!

По всей линии соприкосновения с нашей страной границ Финляндии, Эстонии, Латвии, Польши, Румынии и Турции, с промежутком 20–25 вёрст одна от другой, «выстроились в ряд» так называемые «транзитки». Это базы и склады для товаров, ввозимых контрабандным путём в СССР, место отдыха, а также – своего рода «биржа труда» для контрабандистов, где их нанимают для «работы».

Образовались целые фирмы – специализирующиеся на контрабандной торговле с Советским Союзом. В частности, широкую известность получила фирма Высоцкого из Варшавы – контрабандный чай которой одно время, преобладал над легальным в/на Украине.

Предприимчивость людей занимающихся этим ремеслом, просто поражает!

Ещё больше поражает и, отчасти умиляет – бестолковость наших законов и продажность их представителей. В частности применяется такой широко распространённый сред контрабандистов приём. Переправивший товар на нашу сторону, прячет его и идёт сообщать о схроне пограничникам. Теми, контрабанда естественно изымается и, по закону реализовывается на аукционе. Треть выручки от продажи – в виде премии вручается самому же контрабандисту.

«Премия», оказывается – намного превышает стоимость товара в стране приобретения!

Огромной «чёрной дырой» в мягком южном подбрюшье Советского Союза является Кавказ. Только за одно полугодие 1925 года, общий оборот частной торговли за счёт незаконного ввоза импорта через направление – увеличился более чем на 60 %.

Как подумаешь, так лучше бы его туркам да персам навечно отдать – дешевле обошлось бы…

Всё черноморское побережье, но особенно Закавказье – является зоной весьма развитой контрабанды, «столицей» которой является солнечный Батум. Не особенно то, от него отстаёт и Новороссийск. Всё бы ничего, но в пограничных портовых и других городах – которые являются средоточием контрабанды, роль частной торговли импортными товарами растёт не только абсолютно – но и, зачастую за счёт уменьшения государственной и кооперативной торговли отечественными товарами.

Ещё один способ контрабанды, но уже «полулегальной» – так называемые «посылки», которых за один год бывало доставлялось на 10 миллионов инвалютных рублей по справке Главного таможенного управления. Был в стране Советской такой закон оказывается, по которому из-за «бугра» – можно было получать почтой посылки с товарами на имя отдельных лиц для «личного потребления». Естественно беспошлинно…

Однако на четыре пятых, они были предназначены для продажи через частные лавочки.

Как известно в стране действует монополия государства на внешнеторговую деятельность. Кроме всего прочего, это означает освобождение приобретаемого государством импорта от таможенного налогообложения.

Дельцы и здесь усмотрели лазейку для наживы!

Для снабжения товарами Сибири, каждый год из Архангельска через Ледовитый океан отправляется специальная «Карская экспедиция». Для неё, без всяких таможенных пошлин, привозятся из Англии наиболее ходовые импортные товары (целевой импорт). Священники Русской православной церкви учредили под это дело артель, которая называется «Масловоск». Во-первых, эта артель имеет легальной целью снабжение богомольного населения церковными свечами, а во-вторых – некоторые коммерческие операции полулегального характера. На выделенные под целевой экспорт средства попы-контрабандисты закупают товары и, потом с выгодой реализуют их внутри страны…

Весьма далековато от «северов»!

В самой Москве существуют три частные фирмы, специализирующиеся на скупке импортных товаров – которые ввозятся государственными органами, для чего у них имеется целый штат агентов. А затем эти фирмы снабжают скупленными товарами как частников, так и…

Нуждающиеся в них государственные органы!

Одна из этих фирм называется «Техинструмент», другая – «Электрометалл», а третья просто по фамилии владельца.

Таким образом, кроме контрабанды и полуконтрабанды, частный капитал скупает ещё через государственные органы часть тех импортных товаров – какие для него вовсе не предназначались. Полулегальный контрабандный бизнес зачастую тесно смыкался с перекупным-спекулятивным: к примеру у ГУМа, в 1926 году – частники скупили большую часть импортной галантереи и, по своим каналам сбыта – перепродали её дальше с просто сказочной маржой.

Ну и, уже совершенно легальный способ для частого капитала обойти все таможенные барьеры – составляют сделки смешанных акционерных обществ по ввозу и вывозу товаров. Если верить вполне официальным подсчётам советского торгпредства в Берлине, за первое полугодие 1926 года – из всего нашего импорта из Германии приблизительно половина проходила по специальным, подконтрольным Торгпредству поручениям различных организаций. В составе же этой «половины» – около пятой части (примерно 10 % от общего импорта) покупки смешанных акционерных обществ. Нет никого повода сомневаться, что тоже самое – происходит в наших торгпредствах по всему миру…

Не надо забывать ещё, что внутри СССР регулярно происходят сделки концессионных предприятий – привозящих из-за границы разные товары с целью перепродажи их дальше на рынок. Самый крупный процесс – дело «Анилтреста» в 1926 году, который по сделке с Московским отделением германской фирмы «Востваг» ввёз таким образом беспошлинно 10 тысяч пудов продукции немецкой химической промышленности.

Естественно, контрабанда – «улица» с двусторонним движением… Если что-то в нашу страну нелегально ввозится, то что-то должно и вывозиться: филантропов среди публики занимающихся таким ремеслом – со дня сотворения мира, замечено не было.

Конечно, советская валюта – совзаки или даже «обеспеченные» золотом бумажные червонцы, спросом за бугром пользуются весьма скромным. Частично западная контрабанда оплачивается таким же – контрабандным вывозом за границу иностранной валюты, различных художественных изделий, золота во всех его видах, платины, серебра и так далее… Считается, что лишь золота из страны таким образом уплывает – на 15–20 миллионов рублей ежегодно.

8. Государственный денежный кредит

Единственное хоть сколько-нибудь значимое различие между ихними «интересными» 20-ми и, нашими «лихими и жирными» 90-ми и 0-ми годами – это такое небезызвестное явление как кредит. Если для «нашего» человека он означает чаще всего – рабство почище крепостного, то для частных лиц эпохи НЭПа – лишь один из способов личного обогащения.

Рисунок 59. Народная мудрость.

Частный бизнес в России эпохи НЭПа, при заказах, поставках и подрядах кредитовался не частными же банками – а государственными трестами и синдикатами, что позволяло ловким дельцам разработать и применить на практике множество теневых схем.

Есть такие районы в СССР, товары в которых трудно сбыть без участия частников. Из-за отсутствия государственно-кооперативной сети или её слабости. Есть такие товары, которые сбыть трудно по той же причине или из-за специфики самого товара – например его низкой ликвидности. Вот, именно для таких случаев – предпринимателям-частникам предоставлялся государственный товарный кредит. За 1925/26 годы такого рода кредит был выдан приблизительно на 190 миллионов рублей. Сколько из этой суммы было украдено подсчёту не подлежит – но во всяком случае не мало!

Кроме товарного кредита, существовало государственное кредитование частного капитала под займы. Государство выпускало ценные бумаги – векселя, частные лица их скупают и обналичивают потом в «Госбанке» или других госучреждениях. По данным официальных финансовых органов, на 1 октября 1926 года такое денежное кредитование частного капитала государственными банками – превысило вложения самого частного капитала в госбанки, на 100 миллионов рублей. По главным советским банкам: «Госбанка», «Промбанка», «Мосгорбанка», «Всекобанка» – прямой коммерческий кредит частному капиталу составил 4,4 миллиона рублей.

Кроме того, частным обществам взаимного кредита для кредитования частного капитала предоставлено 31 миллионов рублей государственных и кооперативных средств.

На 28 миллионов рублей выплачено государственными банками за векселя частных торговцев и предпринимателей.

Наконец, на примерно 5 миллионов рублей было произведено прямого и косвенного денежного кредитования всеми провинциальными отделениями госбанков и прочих государственных кредитных учреждений…

Итого 108 миллионов рублей.

Казалось бы, чему печалиться?!

На октябрь 1926 года, вложения частных лиц в государственные кредитные учреждения составили порядка 311 миллионов рублей. Однако, это по большей части мелкие вкладчики: госслужащие, ремесленники, люди «свободных профессий» и прочие – стремящиеся таким образом не только сберечь свои трудовые копейки, но и получить небольшой «бонус» в виде процентов.

А берут из государственного кармана «взаймы» – сравнительно немногочисленные крупные частнокапиталистические фирмы, которые сами вкладывать свою прибыль не торопятся или вообще не собираются. Главная часть кредита в московских отделениях «Госбанка», «Промбанка», «Мосгорбанка» и «Всекобанка», принадлежит 69 крупным частным фирмам. Обратно же, их вклад по погашению векселей составил всего 5(!) процентов от одолженной суммы. Таким образом выходит, что всех этих крупных оптовиков, этих крупных промышленных и частных предпринимателей – для их товарно-денежного оборота, государство снабжает деньгами налогоплательщиков средствами без всякой отдачи. Уж не говоря об неком «равном эквиваленте» с их стороны – размещении свободных средств частных предпринимателей в государственных ценных бумагах…

Об таком и мечтать не приходится!

Сверх кредита под госзаймы, частные фирмы получили от госбанков около 100 миллионов рублей сверх того, что внесли в них. Эта сумма даёт возможность частным капиталистам организовывать такого рода деятельность, которую они без этого кредита развить бы не могли.

На эту тему можно привести пример просто сногсшибательного характера!

Принадлежащая государству минеральная вода «Боржом» реализовывалась по всему СССР частным предпринимателем Кебадзе, который одновременно являлся контрагентом одного из госорганов грузинского «Наркомздрава». Бизнес развивается настолько успешно, что энергичный грузин уже нацеливается на Америку и даже посылает целый вагон «Боржома» в подарок небезызвестному Генри Форду.

Однако, не всё так однозначно – в основе коммерческого успеха, банальнейшее мошенничество в особо крупных размерах. Под залог государственной же минералки, этот предприимчивый делец берёт кредит сразу в нескольких государственных банках – крупнейший из которых составил аж 200 тысяч рублей.

«Товарищ» нэпман несколько зарвался, что ему на суде и объяснили…

Но, этот хоть что-то полезное делал – минералку по Союзу двигал! Есть же примеры вообще – делания денег из воздуха.

Частный химический завод «Калорифер» якобы «работающий на полном ходу» и выпускающий перетопленное сало, после прохождения всех необходимых процедур, получает крупный кредит в «Госбанке». Впоследствии оказалось, что этот «выпуск сала» – как и день рождения, был «только раз в году» – специально для проверяющего из банка.

Другой частный завод – уже мыловаренный, работал «беспрерывно» – но, как потом оказалось, «переливал из пустого в порожнее». Специально для проверяющих на заводе всегда имеется запас сырья для переварки, уже готовой продукции и дежурный человек из персонала – чтобы имитировать бурную деятельность. Главный доход, предприятие получало в результате государственного кредитования, что позволяло её владельцу довольно кучеряво жить… Правда, не очень долго.

А вот и юное дарование – «очаровательный» восемнадцатилетний мальчик-«вундеркинд» по фамилии Бравый, спешите познакомиться! Применив врождённые интеллектуальные способности и используя накопленные в течении всей жизни средства из копилки, он организует товарищество «Древпром» с основным капиталом 100 рублей. Получив кредит в «Госбанке» под поставку НКПС (железнодорожному ведомству) 75 тысяч лопат, он через два-три месяца ворочает миллионными делами!

Надо обязательно ещё упомянуть, что получение кредита у «Госбанка» – сродни пробе на изделии из золота: это служит гарантией солидности и добропорядочности предпринимателя. Получив кредит в «Госбанке», частник может рассчитывать на автоматическое получение таковых же в целом ряде государственных и кооперативных органов – ибо предполагается, что дальше проверять нечего…

Естественно, многие этим обстоятельством не преминули воспользоваться.

Случай, вообще беспрецедентный!

Двум нэпманам, один из которых до революции являлся промышленником-миллионером, имея только помещение в одну комнату и штамп с наименованием своей фирмы, удалось получить подряд на земляные работы на территории Сельскохозяйственной выставке в Москве и кредит под него с гарантийным письмом «Госбанка». Они не долго думая, сняли с этого гарантийного письма заверенные копии и разослали заграничным фирмам и советским учреждениям – успешно завязав переговоры с фирмой «Алямерико», с европейским лесным концерном и, даже с небезызвестным Нобелем. Получили из-за границы заказ на 50 тысяч шпал, взяли в аренду Нижегородский и Майкопские лесопильные заводы (последний до революции оценивавшийся в миллион рублей), почти успели присвоить паркетный завод в Батуме, фабрику гнутой мебели в Майкопе «Майбук»… Что-то ещё, уже не помню… Короче, широко размахнулись и далеко бы пошли эти двое «эффективных менеджеров», если бы не попались на банальной взятке в несчастных сто тысяч целковых.

Этот список афер и мошенничеств за государственный же счёт, можно было бы продолжать и продолжать…

Вывод, который из всех этих примеров надо сделать, заключается в том, что конечно, кредитование частных предприятий – дело хорошее и нужное и, есть в нём кроме грязных клякс светлые пятна! Это касается так называемых «Обществах взаимного кредита» (ОВК) – частных кредитных учреждениях.

За два года, считая с 1926 года, число таких обществ увеличилось более чем в три раза, а количество членов в них возросло более чем вчетверо, а сводный баланс возрос в семь(!) раз. С 14 до 99 миллионов рублей, из них 31 миллион – государственных и кооперативных средств.

В 1926 году ОВК представляли собой уже сравнительно развитую собственную кредитную сеть частного капитала, которая росла довольно быстро и, хотя изрядную часть своих средств они получали всё же от государства – их деятельность последним почти им не регулировалась.

Но это будет уже во второй период НЭПа, мы же с вами пока говорим про первый…

9. Государственные займы.

Чрезвычайно интересную картину мы можем увидеть, если внимательно и подробно изучим способ накопления частного капитала в период НЭПа путём его участия… Угадайте с трёх раз…

Правильно – в государственных займах!

На 1 октября 1926 года, вся их сумма (без займа хозяйственного восстановления) составляла 417 миллионов рублей. Из тех 234 миллионов рублей займов, которые могут приобретать и частные лица – они на 1 октября 1926 года воспользовались номинально 126 миллионами, остальное размещено среди госорганов.

Государственные займы выпускались не абы как или в целях благотворительности – а в надежде привлечь таким образом частный капитал для использования в восстановлении промышленности и других полезных для государства целях. Например: на спонсирование пролетарских революций по всему миру…

Рисунок 60. Государственные займы – опора индустриализации. И средство наживы для частного капитала эпохи НЭПа.

Хахаха!

Это я так шучу, не напрягайтесь.

Потому, доходность госзаймов была установлена довольно высокой, чтобы они имели привлекательность для частника: в 1925/26 годах средняя фактическая доходность билета госзаймов составила 36 % в год.

Казалось бы, говоря словами Ивана Грозного из бессмертной комедии Гайдая: «так чего те ещё, хороняка, надо?».

Однако по официальным подсчётам, с привлечением (не мелких трудовых держателей) действительного – частного капитала в государственные займы, дело обстояло следующим образом.

Доля вложения частного капитала в госзаймы составляет всего 32 миллиона рублей, из них 14 миллионов – так называемых «принудительных займов», существовавших до 1925 года.

С 1925 года, с подачи старого революционера и Наркома финансов СССР Сокольникова, от какого-либо принуждения бизнеса решено было отказаться и полностью перейти к системе добровольного вовлечения частного капитала в государственные займы. Выгодность госзаймов для желающих их приобрести частных лиц, была значительно повышена разными дополнительными мерами государственных финансовых органов. Например, при подписке на 2-й крестьянский заем и некоторых других займах, доходность доходила до 10 (десяти, Карл!) процентов в месяц (в месяц, Карл, в месяц!). Кроме того, введена была практика выдачи капиталисту под покупаемый им билет займа государственной ссуды в 70 % его цены.

Таким образом, тот должен был затратить всего лишь 30 % из своих средств!

Наконец «повышая ставки» и затрачивая государственные средства, органы Наркомфина стали усиленно скупать билеты прежних – в том числе и «принудительных» займов, чтобы поднять их цену и главное – привлекательность для нэпманов.

Эта операция по прежним займам развернулась в течение трёх первых месяцев 1925 года и принесла частному капиталу бывало – тройную прибыль. Они вернули не только свои прежние расходы на займы, но и дополнительно положили в карман порядка полутора миллионов рублей золотом.

Таким образом, частный капитал нашёл себе ещё один способ – причём вполне легальный и законный, чтобы наживаться – ничего при этом не делая и, в конечном счёте не затрачивая. Ведь, даже налогов государству за наживу в отличие, к примеру – от хищнических видов частной аренды или торговли, он со своих прибылей не платил.

Одним словом – золотое дно!

Не знаю, каким товарищ Сокольников был революционером, но как финансист он – конкретный лох. Или же, он поимел что-то с этого «материальное» – что более чем вполне вероятно. И, если позже ему лично сам товарищ Сталин лоб зелёнкой намазал – то это вполне заслуженно и поделом ему.

Российский частный капитал во все времена («наши» 90-е только ещё раз это подтверждают) был спекулятивным – но ни в коем разе не инвестиционным!

Опыт 20-х годов по размещения госзаймов среди нэпманов – даже при условии их очень высокой доходности этих займов показал, что частный капитал является в наши займы только «на гастроли». Сняв «пенки», частник подкидывает билеты займов обратно государству – начиная их распродавать на бирже и заставляя государство купить их во избежание понижения курса.

Таким образом, кроме финансовой выгоды в руки частного капитала было дано средство мощного давления на государство: ведь, понижение курса ценных бумаг может негативно сказаться на доверии к ним со стороны мелких держателей – основной массы населения, которая действительно прочно вкладывает свои средства в государственные сберегательные кассы.

Выводы были сделаны правильные!

На IV съезде Советов СССР, Наркомфин подводит итог сотрудничеству с частным капиталом:

«Нам не приходится строить наши займы в сколько-нибудь значительных размерах в расчёте на частный торгово-промышленный капитал. Для этой группы держателей капиталов ценные бумаги являются объектом торговли, интересным только с точки зрения размеров извлекаемой при этом выгоды, между тем как мы не можем, конечно, давать по нашим займам такую высокую доходность, какую дают торговые операции».

Первый серьёзный шаг к сворачиванию НЭПа был сделан в 1926/27 годах, когда реальная доходность по прежним займам составила вместо 46 % – уже только 24 % годовых по 1-му выигрышному и 2-му крестьянскому. Новые займы же с 1927 года, будут стоит государству только 14 %, затем – 12 % и, наконец – 10 %.

Ну а, говоря народными немудрёнными словами:

«Если кто-то громко плачет – довыёживался значит»!

10. Валютные операции.

В крупных городов в разных частях страны, в те годы существовали так называемые «чёрные биржи», на которых обстряпывали свои незаконные делишки так называемые «чёрные маклеры» – с одним из которых мы с вами уже хорошо знакомы. Эти валютные спекулянты тщательно учитывали разницу фактических курсов совзнаков, червонцев и других имеющих хождение на территории страны ассигнаций, разницу их фактических курсов в разных частях страны и выручку при обмене клали себе в карман. Некоторые из «чёрных маклеров» были достаточно крупными игроками на рынке валюты и случалось, совершали переводы больших её партий (из Москвы во Владивосток или Туркестан, к примеру), используя для таких поручений «Госбанк».

Рисунок 61. На чёрном рынке можно купить ВСЁ, поэтому он будет существовать ВСЕГДА!

За последующие четыре года (с 1923 по 1927 года) покупательная сила червонца изменилась всего на одну восьмую и, всем этим операциям с советским рублём был нанесён сильный удар его сравнительной устойчивостью. Это подорвало почву под спекуляцией на колебаниях курса рубля на внутреннем рынке для определённой группы представителей частного капитала и, центр тяжести их деятельности перешёл на другие операции – торговлю иностранной валютой и золотом.

За последние годы хозяйственных отношений с заграницей, для подпольной торговли иностранной валютой государством были созданы весьма подходящие условия.

Частым лицам были разрешены денежные переводы и посылки из-за границы и сотни тысяч (если не миллионы) людей присылали валюту своим родственникам живущим в СССР. Другая часть валюты поступала из-за границы за контрабандный вывоз сырья и ценностей, третья часть, как увидим позже – расхищалась из государственных средств.

Главными валютами теневого оборота являются английские фунты, американские доллары, турецкие бумажные лиры и наш золотой николаевский империал. В некоторых районах Закавказья и Средней Азии, в валютном обороте участвуют также персидские серебряные монеты, операции с которыми имели довольно интенсивный характер.

Объем спекуляции с иностранной валютой на частнокапиталистическом рынке времён НЭПа установить невозможно, даже приблизительно!

Можно лишь приблизительно установить по отрывочным сведениям, что прежде чем твёрдо осесть в одних руках – треть всей валюты проходит всего один оборот, половина имеют двукратное обращение и пятая часть оборачиваются три-четыре раза, преимущественно в мелких операциях.

Валютный оборот в сутки по отдельным городам Закавказья представляется в районе от 10 тысяч рублей до 45, а в общем – 100 тысяч, что в любом случае достаточно много. Если принять во внимание даже самый минимальный процент маржи в 2–2,5 % и перевести его на годовой расчёт, то получится чудовищно крупный барыш для частного капитала.

К незаконному обогащению такого рода относится не только прямая спекуляция иностранной валютой и золотом внутри страны – но и ещё вывоз их за границу. Вывоз же драгоценных камней осложняется их подорожанием в эпоху НЭПа в среднем на 40 % и выражается в сравнительно незначительных цифрах. Естественно, такая деятельность неразделимо пересекается с контрабандой и основными способами вывоза являются следующие: обмен золота на привозимые контрабандные товары, переотправка через дипкурьеров иностранных миссий, через команды иностранных судов и другие…

На чёрных биржах Закавказья особое место в вывозе в значительных размерах ценностей за границу имеют нелегальные переводные операции персидских купцов. Персидские рабочие на нефтяных и рыбных промыслах Азербайджана, с течением времени перемешались с персидскими же купцами. Посредством так называемых «баратных» контор купцы переводили на родину излишки валюты рабочих, получавшиеся вследствие разницы на её ввозе и вывозе. Ввиду явной выгодности подобных операций большинство персидских купцов стали сокращать размеры своих коммерческих товарных операций в СССР и переходить на чисто посредническую, комиссионную работу.

Создавая искусственные резкие «скачки» курсов червонца и персидских серебряных монет до 38 кран за червонец, они получали просто сказочную прибыль.

Другая отрасль валютной деятельности частного капитала – это операции с золотом. Надо заметить, что, как и в операциях с иностранным капиталом, здесь речь идёт именно об области капиталистического хозяйства, а не частного хозяйства вообще. Конечно, продать сохранившийся у него от царского времени «сувенир» в виде золотого царского империала или полученный из-за границы от родственника доллар – может и обыкновенный человек среднего достатка, не являющийся капиталистическим предпринимателем на денежном рынке. Но скупать все эти золотые десятки и доллары, массово, систематически и на крупные суммы – позволяющие затем организовывать их нелегальный перевод за границу, валютный кредит для оплаты контрабанды и прочие операции – всё это дело рук капиталиста.

Для таких операций у маленького человека руки коротки!

Основных источников спекуляции частного капитала золотом, три:

1) запасы золотой монеты, оставшихся на руках у населения после прекращения легального хождения монеты с началом Первой мировой войны;

2) нелегальная скупка золота, добываемого в Сибири так называемыми частными кустарями-старателями и мелкими артелями;

3) приток золота из госрезерва, имевший место в силу ошибочной внутренней финансовой политики «Наркомфина» под руководством «пламенного революционера» Сокольникова.

Первый из трёх путей не имеет преобладающего значения: крестьянин, интеллигент или мелкий служащий имеющий царскую золотую десятку – расстаётся с ней для сбыта валютчику только в случае крайней нужды. Хотя, да! Старые золотые монеты постепенно вывозятся за границу в оплату контрабанды и расходов при поездках, или для перевода эмигрантами своего состояния за границу.

Масштабность второго источника – не может быть учтена хоть сколько-нибудь даже приблизительно.

Про роль третьего источника золота для спекуляции им – так называемая «валютная интервенция» (октября 1925 – апрель 1926 года), можно судить более определённо по её результатам.

Именно в данном случае, под «валютной интервенцией» – имеется в виду продажа государством золота и иностранной валюты частным капиталистам, с целью обрушить их цену на свободном рынке и этим изменить соотношение курсов в пользу нашего червонца.

Однако, «хотели как лучше, а получилось как всегда»!

Покупательная сила червонца в общем оставалась на том же уровне, а государство за семь месяцев потеряло золота и валюты на 50 миллионов рублей(!) в пользу частных лиц.

Не знаю, что там у Маркса с Энгельсом по этому поводу в «Капитале» написано, но оказалось, что покупательная сила валюты – определяется более глубокими причинами, чем искусственные манипуляции – проводимые «пламенными революционерами» на частнокапиталистическом рынке.

11. Лжекооперативы.

По данным Госплана, общая доля кооперативного производства во всей валовой продукции промышленности составляет порядка шести с половиной процента. Сюда не входят промысловые кооперативы, а также – снабженческого, сбытового и тому подобного характера, а только те что занимаются промышленным производством – по крайней мере формально. Промышленные артели пользуются целым рядом крупных кредитных и налоговых льгот от государства. Спрашивается: а не является ли часть из них – лишь прикрытием для частных предпринимателей? И если является, то какая их часть?

Увы… Если наша страна в чём-нибудь не испытывает недостатка – так это в примеров того, что промышленная кооперация весьма часто является лжекооперацией!

Несколько характерных тому случаев:

Артелью «Лентo-шнур», что в Сокольническом районе Москвы, управляет бывший владелец той самой фабрики, которую эта артель арендует у Московского Совета Народного Хозяйства. Льготно получая из различных государственных органов большие запасы сырья, топлива и материалов – якобы для производства, пускает их в продажу частникам порою в довольно отдалённые места.

Другая из лжеартелей – якобы обувная, имеет в своём составе торговцев, комиссионеров и прочих «работников» прилавка – нет только самих сапожников. Артель имеет магазин и продаёт обувь, которую она скупает у частных кустарей. Проще говоря, эта артель является прикрытой (под формой кооперации) раздаточно-скупочной частнокапиталистической конторой. Члены артели пользуются наёмным трудом и, сами не работая имеют «заработок» от 16 до 20 тысяч рублей в год.

Членами артели «Теххимкуст» состоит вся семья бывшего владельца ликёрно-водочного завода. Склады артели использовались как место для хранения сырья и товаров других частных лиц, под видом своих – с целью укрытия от налогообложения, ибо промысловые артели пользуются целым рядом крупных налоговых льгот от государства. Это даёт такую крупную прибыль, что частнокапиталистический характер «артели» совершенно ясен. Надо добавить, что в соответствии с законом – несколько лет с этой артели не брали никакой арендной платы: потому что, как же можно – трогать промысловую артель?!

Организатор пошивочной артели «Пролетарий», швейным ремеслом никогда не занимался. По профессии это бывший цирковой артист, который выступал где-то на юге под псевдонимом «мистер Сэм» и, обладая некой «тибетской тайной» – разгадывал доверчивым лохам их настоящее, прошедшее и будущее. Однако, чуть позже он обнаружил, что большинство «лохов» скопилось в государственных органах и решил играть по крупному. Организованная Сэмом-проходимцем пошивочная «промысловая» артель, была наименована «инвалидной» и, в качестве таковой – получила рекомендательные письма от управления делами Политуправления Реввоенсовета республики, от управления делами СНК РСФСР и СССР…

Ну и, Наркомздрава до кучи.

В одном из рекомендательных писем указывалось, что «ввиду болезненного состояния» председателя артели как инвалида – «не следует задавать ему лишних вопросов». «Вопросы» один фиг появились, когда в конце концов – артель «Пролетарий» была уличена в продаже на рынке материалов, тканей похищенных из Главного военно-хозяйственного склада.

«Маленький мальчик нашёл пулемёт…». Ой, извините!

Не по годам ушлый хлопчик по имени Лёва Брегин – 14 лет от роду, организовал в Ленинграде промысловую «Детскую артель имени товарища Ленина». Инициатива юного предпринимателя встретила полное понимание, одобрение и поддержку государства. Кроме добрых пожелания и приветственных напутствий, Лёва получил кредит в 8 тысяч рублями, 200 пудов списанного обмундирования и бесплатные проездные билеты от НКПС. Несмотря на всю свою ушлость, всем этим добром – предприимчивый мальчик распорядился сообразно возрасту: он открыл кинематограф и быстро «прогорел».

Эти примеры показывают, что промысловая кооперация – сплошь и рядом служит лишь вывеской и прикрытием частнокапиталистического предпринимателя. В какой мере и насколько? Центральное статистическое управление произвело соответственное обследование за 1925 год, по результатам которого мы можем об этом судить – по сведениям о наличности наёмных рабочих в производственных промысловых артелях нецензовой промышленности.

Итак, свыше половины промысловых кооперативов – применяют наёмный труд. Лишь у одной группы кооперативов (менее, чем с 15 человек работающими) – наёмные рабочие составляют меньше половины персонала. А по всем остальным кооперативам – наёмных рабочих намного больше, чем самих членов кооперативов. Это обстоятельство указывает: по крайней мере в половине производственной промысловой кооперации – мы имеем дело с очень подозрительными организациями, работающими главным образом путём найма рабочих… Причём, сплошь и рядом одна особенность: в самом производстве промышленной продукции – члены кооператива личного участия не принимают.

12. Уклонение от уплаты налогов.

Само собой разумеется, что основные директивы РКП(б) всегда оставались в силе: капиталиста в эпоху НЭПа всегда облагали на большую сумму – чем рабочего, а кулака облагали на большую сумму – чем бедняка, и так далее…

Так ли это происходило в эпоху НЭПа?

Маркс по этому поводу учил: «Высшим критерием теории (мерилом для её оценки) является практика». Ленин добавил своё веское слово:

«Идиот тот – кто верит на слово»!

Мы тоже на слово не поверим и хорошенько «порывшись», обнаружим, что в рамках этих директив – проводились, так сказать, отдельные практические меры, какие давали крупному частному капиталу – немалые налоговые послабления.

Да и, сами многопараграфные налоговые законы, с их бесконечным количеством ставок в приложениях – представляющих собой целые брошюры, своими бюрократическими извращениями способствовали частникам уклоняться от налогов.

На словах существует совершенно определённая линия на то, что сельхозналог должен быть для кулаков тяжелее – чем для середняков, а для маломощных – должен быть ещё легче. Однако на практике, почему-то, ставка налогообложения сельхозпроизводителей – почему-то была составлена таким образом, что физические лица с доходом от 60 до 80 рублей – платят родному государству 4,9 % налога, а с доходом свыше двухсот карбованцев – всего 2,8 %.

Такое ощущение, что не знали или забыли большевики русскую народную пословицу: «Закон, как дышло: куда повернул – то и вышло!».

Глава 21. Политэкономика периода раннего НЭПа

«Если не можешь бороться с каким-то вредным явлением – поставь его себе на службу», – я всегда руководствовался таким правилом и, «попав» не собираюсь ему изменять.

Конечно про Дон-Кихотов, пять минут сражающихся с ветряными мельницами – пишут книги, а про мельников, всю жизнь мелящих на них муку – только посмертные некрологи, в лучшем случае…

Ну, да ладно!

* * *

В назначенный срок, в заранее условленном месте, у меня состоялась ещё одна встреча с Ксавером. После взаимного приветствия, вполне сердечно поблагодарив его за помощь с размещением заказов на «Красном Сормове», то да сё, первым делом озадачиваю его насчёт мануфактуры для «Красной иглы», кожи для обувной артели Чеботарёва и, на будущее – листового металла для кооператива «Красный рассвет». Есть у меня, кой-какие интересные и многообещающие задумки…

Удивлённо на меня посмотрев, тот:

– Цены знаешь?

– Цены знаю, поэтому пришёл к тебе, Ксавер.

Достаю листочек и предъявляю для ознакомления.

Если забыл сказать: Чеботарёв – прекрасный организатор сапожного производства, но донельзя хреновый снабженец и сбытовик. Ничего лучшего, чем лазить по вагонам с пломбой – в поисках сапожной кожи он придумать не мог и, уже была парочка весьма рискованных инцидентов – в результате которых он запросто мог оказаться в домзаке, а я в лучшем случае – разжалованным в простые агенты. Посадив своего зама на неделю под домашний арест, я после отбытия наказания поговорил с ним, что называется «по душам»:

– Так, в семнадцатом году интендант был виноват, или как намедни – ты куда-то не туда залез?

– В соседний полк за подошвенной кожей, – угрюмо признаётся, – а всё одно – виноват интендант, что вовремя её не завёз!

– Ладно, верю…, – согласно киваю головой, – а в этот раз куда побежишь? В Петроград или ещё куда подальше? Во Владивосток, к примеру?

Молчит как в воду опущенный. Тогда я, так по-хорошему:

– Слушай, Гаврила! Никогда не надо браться за то, что не умеешь делать как следует…

После «душевного разговора», я стал пайщиком-соучредителем в артели Чеботарёва, отвечающим за снабжение и сбыт.

Примерно то же самое, можно сказать и про – фактически владелицу, а формально – Председателя артели «Красная игла». Конечно, Анна Ивановна по товарным вагонам в поисках тканей для своего предприятия не шастала… Она, просто-напросто разок «хлопнула ушами» и какой-то заезжий добро-молодец, посулив товар – нагрел её на довольно-таки кругленькую сумму, большая часть которой была заёмной. Чтоб выручить, пришлось хорошенько вложиться и стать фактическим совладельцем швейного предприятия.

Конечно, хлопот-забот у меня прибавилось… Впрочем, я с помощью Клима довольно быстро нашёл себе одного шустрого старичка по прозвищу Дед Мартимьян, имеющего впечатляющий опыт дореволюционного предпринимательства:

– Из староверов он, поэтому не обманет.

На него, назначив финансовым директором кооператива «Красный рассвет» – я свалил весь головняк со сбытом и снабжением, себе оставив лишь договорную часть.

Внимательно, не торопясь, прочитав колонки цифр, в процессе чего у него несколько раз приподнимались брови, Ксавер посмотрел на меня поверх очков:

– Сбыт?

– Пятая часть через тебя и мы с тобой в расчёте за полуфабрикаты.

Тот, с отчётливо заметным нажимом:

– Половина!

Очень хотелось показать ему фигу, но я силой воли сдержался:

– Так, даже в подворотнях уже давно не грабят, партнёр!

Поторговавшись вдоволь, мы с ним пришли в итоге к консенсусу – устраивающему обе «высокие стороны».

* * *

Затем, выдаю «на гора»:

– В апреле произойдёт XII съезд партии большевиков.

– А мне что с того? – недоумевает, – меня всё одно забудут на него пригласить.

– Моё дело передать тебе информацию. А, «что с того» – это уже в твоей компетенции, Ксавер.

Согласно-задумчиво кивает:

– Натуру шепчешь, Серафим… Продолжай дальше, если есть ещё чем обрадовать.

– Не знаю обрадуешься ли ты – но знающие люди говорят, что на этом съезде не будет не только тебя – но и самого Ленина…

Приподнимает в удивлении брови:

– Его тоже забудут пригласить, что ли?!

– Типа того… Но главное, на съезде намечается некое переосмысление НЭПа.

Видна ясная заинтересованность:

– Вот, как? С этого бы и начинал! Давай, выкладывай – что там они затеяли на нашу с тобой шею.

– Пока ничего серьёзного: по мнению большинства большевистской верхушки, в начале НЭПа была допущена «анархическая» конкуренция между заводами – сбивавшая цены на промтовары в интересах деревни. Теперь же, они собираются свершить прямо противоположное – искусственное завышение цен на промышленные товары в ущерб продовольственным.

С лёгкой руки Троцкого, это экономическое явление было названо «Ножницы цен». Несмотря на более низкое качество промышленных товаров, стоимостью они окажутся – в несколько раз дороже, чем до войны, Если рассчитать в пудах пшеницы, к октябрю 1923 года – цены на промтовары составят почти триста процентов от уровня 1913 года, в то время как цены на сельскохозяйственные товары – повысятся менее чем на сто.

Крестьяне перестанут продавать зерно сверх того, что им было нужно для уплаты налогов и собственного пропитания и, страна окажется перед угрозой нового продовольственного кризиса.

Ксавер, потемнев ликом задумался:

– Так вот, значит, оно что…

Затем, пару раз дёрнувшись в нервном тике – лицо его просветлело и, он удовлетворённо молвил:

– …Ладно, хорошо!

Уверен, он уже придумал как минимум пару вариантов махинаций и с промтоварами и с продовольствием. Продолжаю его «грузить»:

– Теперь по финансам. Уже осуществляется чеканка советских золотых червонцев, но Госбанк РСФСР использует их только во внешней торговле.

Впрочем, это не удивило:

– Не решаются значит, «товарищи»… Ну, что ж – следовало этого от них ожидать! Спасибо, что предупредил – с меня причитается.

– В СССР, по сути – установится система золотого стандарта, только без прямого размена червонцев на золото. СССР будет закупать за золотые червонцы собственной чеканки необходимые товары за рубежом, а сами «сеятели» будут котироваться на ряде международных бирж того времени, наравне с другими иностранными валютами…

Правда, я «забыл» уточнить, что уже в 1926 году – это великолепие кончится, из-за отсутствия у государства достаточных золото-валютных резервов для поддержки курса червонца.

Однако, всему – своё время.

– …Государственный банк РСФСР планируют в этом году реорганизовать в Государственный банк СССР и провести мероприятия по унификации всего денежного обращения в стране. Из обращения изымут все денежные знаки, основной валютой страны останется банковский билет – «червонец».

Эта информация напрямую касается того самого моего хорошо знакомого «Чёрного маклера», через которого мы с Ксавером поддерживаем связь… Ну и, его коллег в Нижнем – которых как я понимаю, тот «крышует».

За последующие четыре года (с 1923 по 1927 года), сравнительной устойчивостью червонца по всем этим операциям с советским рублём будет нанесён сильный удар. Это подорвёт почву под спекуляцией на колебаниях курса рубля на внутреннем рынке для определённой группы представителей частного капитала и, центр тяжести их деятельности перешёл на другие операции – торговлю иностранной валютой и золотом.

Ксавер, выслушав мои по-деловому краткие, но ёмкие пояснения – удовлетворённо качает головой и довольно щерится:

– Ну спасибо, что предупредил! Очень хорошо, давай дальше.

Повышаю «ставки»:

– С «Промбанком» дела имеешь?

Заметно насторожился:

– А, тебе что?

В удивлении таращу на него очи:

– «Мне, что»? Мои кровные 25 процентов – если забыл!

* * *

А история такова…

В октябре 1922-го бывший глава буферной Дальневосточной Народно-Демократической Республики и блистательный экономист Александр Краснощеков, написавший книгу «Финансирование и кредитование промышленности», возглавил свежесозданный «Промышленный банк» (Промбанк) – в задачи которого входила инвестирование советских предприятий, в том числе и акционерных обществ. Он стал председателем банка и сразу же организовал сеть банковских филиалов на американский манер, чем значительно облегчил советским гражданам банковские переводы от родственников из-за границы.

К тому же, став заодно председателем правления первой советской авиакомпании «Добролет» Краснощёков добился, чтобы один из самолетов получил имя «Промбанк» – эффектная имиджевая пиар-кампания, одна из первых в стране. Именно «Промбанк» совершил первый в стране регулярный пассажирский рейс – из Москвы в Нижний Новгород. На борту находился и сам «эффективный менеджер».

Правда, на этом все достижения «блистательного экономиста» кончились!

Краснощеков, как будто не хотел понимать, в какой стране живет «на шикарную ногу» и, искренне считал, что так называемый «партмаксимум зарплаты» – существовавший для начальников-коммунистов, его не касается… Ведь у его банка, помимо государства, были и «другие» акционеры!

Действительно, вокруг «Промбанка» и его председателя собралась довольно «теплая» компания, состоящая из его брата Якова – как и он, приехавшего из Америки, а также из прочих ребят – отчаянных и ушлых, объединённых круговой порукой и верностью своему руководителю.

Палец таким в рот не клади – откусят!

Александр Михайлович, якобы, устраивал вакханалии в ленинградской гостинице «Европейская», приглашал в номера цыган и забрасывал их золотом и толстенными пачками червонцев, отправлял вторую свою зарплату (от «Российско-американской промышленной корпорации», которой руководил его брат) за бугор жене, растрачивал казенные деньги на меха и подарки дамочкам, барствовал на дорогущей даче, пользовался принадлежащими банку тремя упряжными лошадьми с колясками и двумя верховыми. Покупку цветов для своих любовниц директор Краснощеков, оформлял как «вывоз мусора», а специальную заграничную клизму – как инструмент для конюшни…

Естественно, расплачивался он не из своих гонораров за литературно-экономические труды – а банковскими деньгами.

Хотя возможно, это всё – «обывательские разговорчики»!

Вокруг Краснощекова клубились партийные недруги и плелся заговор: дело было не только в политике или деньгах – но и в элементарном дележе сфер влияния. Краснощекова ненавидели в Госбанке – конкуренте Промбанка и, то и дело вставляли «палки в колёса».

Первая такая «палка» будет в мае: в результате уменьшения правительственного кредита – Промбанк останется совсем без денег. Ну а в сентябре, «блистательного экономиста» арестуют и на суде впаяют за растрату казённых средств шесть лет…

Кстати, в Америке – откуда «революционер-нарком-экономист» к нам приехал, за подобные фокусы с деньгами налогоплательщиков – можно и даже нужно, пожизненный срок заиметь!

И сидеть до конца жизни в одной камере с негро-американцами.

Так ведь Россия – не Америка. «Добрая» она душа…

– Да, мне-то «ничего» – кроме ранее обговорённых с тобой 25-ти процентов, – повторяю Ксаверу, – но тебе самое время создать какую-нибудь левую «левую» контору и получить крупный кредит на развитие от этого банка.

– Думаешь, это так просто сделать?

– Уверен, это очень просто сделать! Создаёшь через подставное лицо смешанное акционерное общество и просишь, к примеру, у Краснощёкова два миллиона на развитие: один лям ему и другой нам – на домостроительный комбинат. Главное, поторопиться надо: в мае эту «лавочку» прикроют и, останется нам с тобой – только локти друг у друга жевать…

Вижу, Ксавера – аж в пот бросило:

– Погодь, Серафим, не мельтеши! Я так «по-крупному» ещё не играл – потому, ясное дело опаску имею…

Несколько снисходительно на него посматриваю:

– Конечно, мелочь по карманам тырить – как ты привык, гораздо проще. И главное – безопаснее: деньги в кубышку и сверху на неё жоппой… Под каждое седалище то, чекист не заглянет!

Тот ярится:

– Да, ты думай хоть иногда, что мелешь!

Но я вижу – задумывается:

– Так, значит в мае…? Твоя инфа верна?

– Верна, верна… Как Одиссея была верна Пенелопу!

Чёта он «завис», как сайт Дональда Трампа в «Твиттере» – после инаугурации Джозефа Байдена…

* * *

Помолчав ему под настроение, продолжаю:

– Если есть желание, могу рассказать про устройство управления народным хозяйством в Советской России.

– А оно мне надо?

– Ксавер! Мы же договаривались: я рассказываю, а ты решаешь – надо ли «оно» тебе, иль нет. Так, чё?

Подёргавшись лицом, тот ощетинил жёсткие усики:

– Ну, давай тогда – лепи! Только коротко: от длинных «сказок» я обычно зверею.

Беру стопку бумаги и рассказывая, не забываю чертить карандашом небольшие простейшие схемки… Для наглядности: человек, большую часть информации – воспринимает именно глазами, а не ушами.

В СССР того времени, была такая – крайне сложная и запутанная система управления народным хозяйством, что я постоянно парился – изучая её структуру ещё «там». По идее народным хозяйством руководил один из наркоматов – Высший Совет Народного Хозяйства (ВСНХ). Во главе ВСНХ СССР стоял Куйбышев, однако было ещё ВСНХ РСФСР – под началом старого большевика Лобова Семён Семёныча.

Рисунок 62. Мля… Как оно только управлялось…

Явное дублирование! Ладно, начнём:

– В 1922 году, в связи с образованием СССР, ВСНХ были присвоены права объединённого наркомата. В непосредственном ведении ВСНХ СССР были оставлены предприятия союзного значения. В ведение ВСНХ союзных и автономных республик и местных CHX была передана промышленность республиканского и местного значения…

– ВСНХ управлял хозрасчётными промышленными трестами – коих было немногим менее пятисот, объединённых в 23 синдиката[44]. Жуткое нагромождение бюрократических структур! Чтоб, всем этим хоть как-то управлять, создаётся Центр управление государственной промышленностью (Цугпром ВСНХ), а в качестве экономического органа регулирования и планирования – Главное экономическое управление (ГЭУ ВСНХ).

– Кроме центральных, на местах были созданы губернские, районные (в крупных промышленных районах) и уездные Советы Народного Хозяйства (СНХ). Были образованы главные комитеты и центры ВСНХ для руководства отраслями промышленности – «Главкожа», «Главсахар», «Главторф», «Центротекстиль», «Центрочай» и, так далее…

– С переходом к НЭПу ВСНХ осуществляет перестройку управления промышленностью на началах хозяйственного расчёта. В 1923-27 годах ведущей хозяйственной организацией в системе управления промышленностью становится хозрасчётный промышленный трест. ВСНХ устанавливает трестам план, проверяет его выполнение, регулирует рост и движение основных фондов. Для руководства производств деятельностью трестов в ВСНХ создаётся центр управление государственной промышленностью (Цугпром ВСНХ), а в качестве экономического органа регулирования и планирования – Главное экономическое управление (ГЭУ ВСНХ).

Чем дальше длился мой рассказ, тем больше было заинтересованности в глазах Ксавера. Прям, как у рыбака при виде мутной воды, в которой плещутся жирные сазаны.

Однако, чешу ему дальше:

– …Вместо «главков», тресты ещё в прошлом году решено было объединить в «синдикаты». Реально такая идея родилась у руководителей трестов – когда они вступали между собой в острую конкурентную борьбу при ограниченных средствах: организовывали собственную торговую сеть, выбрасывали на рынок товары по исключительно низким ценам. В основу деятельности синдикатов, согласно постановлению ВСНХ от 21 января 1922 года, была положена следующая идея: при сохранении в производственной деятельности самостоятельности трестов обеспечить позиции государства как собственника промышленности.

– Первоначально синдикаты устанавливали контроль только над сбытом и снабжением в своей отрасли, но вскоре они перейдут к согласованию и других сторон деятельности трестов. Одновременно с расширением функций синдикатов, идёт процесс усиления воздействия на них со стороны центра – ВСНХ.

– Через синдикаты ВСНХ распределяет государственные дотации и кредиты, в руках синдикатов были сосредоточены ссуды на заготовку сырья (особенно импортного). В целях усиления контроля за деятельностью синдикатских объединений ВСНХ будет размещать в них свои капиталы.

Заканчивая свой краткий, но информативный обзорчик, я опять бью в одну и ту же «точку»:

– Собственный синдикат нам с тобой замутить, конечно – это уже слишком, а вот какой-нибудь трест «Стройшарашмонтаж» – это запросто… Как два пальца об забор!

* * *

– Весь расклад дал, – восхищается Ксавер, не обратив как будто внимание на последние слова, – ну, прям – «картина маслом»! Я эти твои портачки заберу?

– Да, за ради Бога – я себе ещё нарисую, если что.

Однако, его уже зацепило:

– А расскажи-ка мне про акционерные общества – что-то не пойму, что за…

– С превеликим удовольствием, Ксавер – извини, не знаю как по батюшке.

– Да, если бы я знал. Меня моя мамаша в капусте нашла… Бугагага!!!

Акционерная форма привлечения частника в экономику кажется руководству большевиков меньшим злом, чем концессия или аренда предприятия – поскольку оно не считает АО конкурентами для госпредприятий…

По мнению партийно-хозяйственного руководства, АО должны создать благоприятные условия для трестов в плане заготовки сырья (вспоминается бессмертная контора «Рога и копыта» Остапа Бендера из «Золотого телёнка») и технического обслуживания.

Рисунок 63. Фиктивные государственные "конторы", это вовсе не есть изобретение Ильфа и Петрова. Это широко принятая практика финансовых аферистов эпохи НЭПа.

– …В 1922 году в рамках отрасли стали создаваться сырьевые АО, призванные обеспечить тресты определенным видом сырья: АО «Продасиликат», АО «Химпродторг» и прочие тому подобные заготконторы.

Заостряю внимание Ксавера, повышая громкость и интонацию:

– Акционерное Общество «Мельстрой», устав которого был утвержден СТО в ноябре 1922 года – учреждено для постройки и ремонта фабрик и заводов пищевой промышленности.

Замолчав, вопросительно гляжу на него:

– Ну, так как, партнёр?

Да, что там «фабрики и заводы пищевой промышленности» и даже «Домостроительный комбинат» – с которым я ношусь, як дурень с писаной торбой…

В это «интересное время», так сильно напоминающее мне некий гено-модифицированный гибрид наших «лихих 90-ых» и «жирных нулевых» – акционерными обществами были «золотопромывочные» артели и, даже упомянутая выше коммерческая авиакомпания «Добролет».

Кажется, как раз в этом году, это АО создадут для почтово-пассажирских и грузовых линий, да и так – для общего развития авиационной промышленности: компания занималась сборкой по лицензии грузопассажирских самолётов «Junkers F.13» в подмосковных Филях, кажется. Промбанк Краснощёкова отвалил на развитие АО «Добролет» два миллиона золотых рублей.

Рисунок 63. Подписка на акции АО «Добролет». «Огонёк», 1923 год, № 5.

Вот это размах!

Причём, первой регулярной авиалинией станет именно «Москва – Нижний Новгород». Ну а уже в начале тридцатых, «Добролёт» будет преобразован в «Аэрофлот».

Наконец, мой собеседник подаёт признаки жизни:

– Так ты предлагаешь мне…

Перебиваю:

– Я не «предлагаю», я тебе сливаю информацию. А решать и предлагать – твои функции. …И, что ты мне предложишь, Ксавер?

– «Строительное акционерное общество»?

– Ну, это само-собой… А если, кроме того замахнуться на собственный – якобы государственный трест? Вполне легальный бизнес – рука об руку с «теневым»?!

Тот, чуть подпрыгнув на стуле:

– Да, ты никак рехнулся! С «чекой» в открытую в жмурки играть…

– А почему бы и нет?! Иль, тебе слабо, Ксавер?

Психует:

– Ох, когда-нибудь подрежу я тебе твой длинный язык, Серафим…

Однако, оборвав самого себя, он опять надолго задумывался и, с полчаса, мы с ним хлебали крепкий чай молча.

* * *

Мне тоже есть о чём подумать…

Усилиями писателей и режиссёров всевозможных «Детей Арбатов» да «Штрафбатов», в головы представителей «поколения Пепси» – а затем жертвам ЕГЭ, вбили, что при товарище Сталине все ходили строем – серыми колонами, марширующими куда-то в «светлую коммунистическую даль»… «Шаг в сторону – попытка побега, прыжок на месте – попытка улететь: конвой стреляет без предупреждения!».

Отчасти, конечно они правы – нечто такое наблюдалось.

Однако, не всё так однозначно!

Каждому человеку в душу не заглянешь и в общий строй не поставишь. Ошибка коммунистов была не идеологическая, а скорее генетическая – человека не перевоспитаешь и естество его не изменишь. Если какой-то индивид рождён барыгой – его к токарному станку не определишь, как ни старайся… А если даже и случится такое, он изо всех сил будет вредить, «расшатывать лодку» – хотя бы разговорами на кухне и сочинением анекдотов «про Брежнева».

На том и, погорели – как говорится.

Частую инициативу как в песне поётся: «не задушишь, не убьёшь», поэтому даже в самые «расстрельные» годы – в СССР был секс…

Ой, извините!

Существовала «теневая экономика», «чёрный рынок» и такого же окраса дельцы.

Я к чему всё это мутю-вертю?

Мне предстоит очень много строить – это понятно, но не проще ли обратиться к легальным строительным организациям – которых уже полным-полно кругом?

Кроме финансовых соображений (много денег на развитие легально не получишь и в любом случае придётся с кем-то «делиться»), ещё вот какие у меня думки…

Строительство – это отрасль промышленности несколько специфическая и, имеет множество нюансов – которые больше нигде не встретишь. Недаром профсоюзы и строительство – любимая «крыша» всех без исключения мафиози. Недаром, один из самых удачливых «подпольных миллионеров» СССР – Николай Павленко, орудовал именно в сфере строительства – а не где-нибудь в золотодобыче, к примеру.

Не знаете, кто это такой? Счас расскажу…

* * *

Николай Павленко – сын многодетного крестьянина, во время Великой Отечественной Войны – сколотивший не просто банду гопников или «артель» домушников какую, а настоящую строительную организацию – долгое время работавшую по всей европейской части страны.

Дезертировав из армии ещё в 1941 году, сей гениальнейший в своём роде делец подделал документы, подобрал на дорогах и, на свой страх и риск отремонтировал по липовым накладным с десяток брошенных автомашин и тракторов. Затем, ловко встроил свой «строй-шараш-монтаж» в соответствующие структуры Калининского фронта.

Ремонтируя дороги и мосты, сооружая аэродромы и оборонительные сооружения, незаконное военно-строительное формирование – дошло до самого Берлина, иногда даже участвуя в боях, за которые, естественно – их участники получали правительственные награды.

К концу войны Павленко ездил на «Хорьхе» представительского класса – круче только у самого Жукова и, ворочал миллионами. Реквизированное у местного немецкого населения имущество, а также трофейные грузовики, тракторы, автомобили и другую технику – вывозил из Германии эшелонами и распродавал на «черном рынке».

После «дембеля», Павленко распускает свою «Строй-ЧВК», уезжает в Кишинёв и начинает всё сызнова. Его фиктивная, уже мирная строительная организация – превратилась в одну из крупнейших в регионе и, брала подряды по всей европейской части СССР.

Строил Павленко на совесть и платил в несколько раз больше, чем на легальных госпредприятиях – ни у кого претензий к нему не было…

Кроме одного человека!

Как это часто водится, кем-то обиженный или чем-то обделённый «сотрудник», написал донос в соответствующие органы и «подпольная империя Павленко» в одночастье рухнула. Когда его арестовывали, обнаружили в довольно скромной квартире несколько десятков чемоданов денег…

Что доказывает тщетность всего материального!

Ясное дело, человек зарабатывал деньги не для того, чтобы их с шиком потратить…

А для чего тогда? Может, ему просто нравилось делать деньги – как художнику рисовать картины, а писателю – писать книжки?

Непонятно…

Кстати расстреляли этого, не побоюсь сказать – уникального предпринимателя, уже при лысом «поп-корне» – лучшем друге всех российских либералов и демократов-рыночников.

Вот я и говорю: если таковым был не слишком удачливый – попавшийся теневой предприниматель эпохи Сталина, то каковыми тогда были удачливые? То есть – те, которых не изобличили, не поймали и не расстреляли?! А ведь такие были и, особенно их было много в эпоху НЭПа: Ильф и Петров своего Корейко – не на пустом месте выдумали.

Так что, судя по моему собственному опыту и, особенно по рассказам моего дедушки по матери – «заслуженного» (две ходки на «дальняк») шабашника СССР, браться за широкомасштабное строительство можно только после того – как хорошенько прикроешь свой зад от криминала.

Ну, или поставив его себе на службу – что я и пытаюсь в настоящее время сделать.

Кроме того, есть ещё одно соображение: местный пролетарий – донельзя избалован «родной» властью и требует весьма специфического обращения. Ещё по «Сормово» заметил: мастера и инженера, просто цепенеют и немеют – когда им приходится что-то приказывать отдельным представителям «гегемона» или требовать от них…

Чуть, что не так и, «в зубы заглянуть» могут – прямо на рабочем месте!

Ну, а уж донос в ГПУ написать на буржуазного спеца – им как стакан семечек слузгать.

Прогулять без уважительной причины – чуть ли не в права трудящихся входит, «завоёванных Октябрём», а опоздание на полдня – даже не фиксируется как нарушение. Устроившись на работу и получив аванс, можно тут же уволиться – не возвращая его и, тут же устроиться на другую – за следующим авансом.

Отрыжки военного коммунизма, короче.

Лишь Сталин с его «сроками» за пятнадцатиминутное опоздание, загонит перед самой войной «гегемона» туда, где ему самое место – в стойло, то есть. Однако ещё долго, вплоть до начала «рыночных отношений», с нарушителями трудовой дисциплины будут нянчиться через «товарищеские суды» и прочее.

А оно мне надо, спрашивается?!

* * *

Кстати, про моего дедушку по матери…

Несмотря на то, что частную инициативу в период «развитого социализма» душили как сказочный Шариков бездомных котов, она всё никак не хотела умирать – оказавшись живучей как кошка с её пресловутыми «семью жизнями» и, в конце концов пережила своих гонителей. Самый яркий тому пример – бригады шабашников, без которых трудно себе представить село или даже небольшой город «застойных» 60-70-ых годов. Практически все колхозные хозяйственные постройки – скотные и машинные дворы, коровники и курятники, картофеле-овощехранилища, склады и прочее, в своё время были возведены шабашниками. В районе или области такие бригады были всем известны и, были они нарасхват не только на колхозном строительстве – но и на личных подворьях.

Зачастую, все их объекты были расписаны ещё за два-три года вперёд!

Хотя, такая деятельность официально была запрещена государством, по большому счёту – борьба с этим явлением велась лишь на бумаге (не считая редких «заскоков», связанных в основном с «новыми мётлами» в местном руководстве), поскольку шабашники были выгодны всем без исключения. Их бригады строили быстрее и качественнее специализированных государственных строительных организаций и, в конечном итоге – все оказывались довольны: государство получало вовремя сданные объекты, местные руководители – награды и премии, а шабашники – свои заработанные «длинные рубли». Такая форма взаимоотношений всех устраивала.

Почему шабашники работали лучше государственных строителей, спросите?

Да вы только на любого их «бугра» – бригадира посмотрите!

Брутальный «самец», прирождённый лидер – разбирающийся в людях на уровне инстинкта, тёртый всеми жизненными коллизиями – нередко судимый и, знающий как держать в строгой узде своих работяг и, как договариваться с заказчиком о выгодных условиях оплаты, о выделении необходимой техники и стройматериалов, о создании более-менее комфортных условиях труда и отдыха для членов своей бригады.

Опять же, расставим все точки над «ё»: никто никого насильно в шабашники не гнал и кого попало к ним не принимали!

Состав бригад, как правило, оставался неизменным на протяжении ряда лет: новичков брали крайне неохотно и лишь по великому блату – по рекомендациям её старожилов. Уже сложившиеся бригады городских шабашников были укомплектованы людьми – не обязательно имеющими строительную специальность, но умеющими и главное – желающими усилено работать и заработать за это «длинный рубль»… «Рвачами», как их обзывали местные – склонные трудиться с прохладцей, а всякую лишнюю копейку пропивать.

Бригады шабашников отличались умелым внутренним управлением, самой жёсткой трудовой самодисциплиной и, не причиняли местным деревенским жителям ни малейшего беспокойства. Ни пьянок, ни скандалов в их среде не наблюдалось, да вообще их крайне редко можно было заметить праздно шатающимися по улице.

Вот примерно о таких «акционерных обществах», я навязываю мысль Ксаверу.

* * *

Ещё вот какая насчёт него задумка…

Как там у Ильфа и Петрова в его «Золотом телёнке»?

«…Он оказался прав. У него, в его подземном царстве, серьезных конкурентов не оказалось. И он свободно манипулировал своими резервами и был диктатором подпольного рынка. Он страстно работал над увеличением своих доходов, чтобы зажить полновластным владельцем яхт и особняков в тот день, когда все возвратится к прежнему. В этом он никогда не сомневался…».

Правда, в отличии от гражданина Корейко, Ксавер был не чистым спекулянтом – а имел скорее криминально-мафиозный окрас… И попробовал бы какой-нибудь «сын турецко-подданного» подкатить к нему с компроматом – пытаясь шантажом выбить «лям» для турпоездки в Рио!

Лишь одно сходство меж ними я заметил сразу: как и у литературного Корейко – у реального гражданина Ксавера, предположительно имеется очень много денег.

А для чего они ему? Для чего человеку деньги, если он не может их потратить?

Общаясь с Ксавером, я по некоторым высказываниям уловил его второе сходство с пресловутым Корейко: мой знакомый «подпольный миллионер» – страстно работает над увеличением своих доходов, чтоб дождаться возвращения капитализма и, «тогда уж – повеселиться всласть»!

Что это означает, я не совсем понимаю… Возможно он заложит самую большую яхту в мире, купит Чукотку, заведёт гарем из самых центровых тёлок, построит какой-нибудь роскошный особняк или даже целый квартал роскошных особняков – где-нибудь на Рублёвке, или ещё где…

Думаю, он сам ещё этого не понимает, действуя в соответствии с восточной мудростью: «Движение – всё, конечная цель – ничто!».

А в реставрации капитализма в России, Ксавер – ни на йоту не сомневается и, как я понимаю из своего «послезнания» – не необоснованно…

Вот только, он этого при жизни не дождётся!

Главное, что?

Он смотрит на меня, как на ещё одного своего «пройдоху» и, прикидывает мысленно – сколько я смогу приносить доходу. Но, главная мысль, что я Ксаверу жую: деньги это – тлен!

Долгий в тот раз был у нас с ним разговор:

– Ты в чём хранишь бабло, Ксавер? …Заметь – не спрашиваю где, но сильно сомневаюсь – что в ассигнациях в сберкассе.

Тот, ржёт как орловский жеребец:

– Бугагага!

Посмеявшись вместе с ним, продолжаю:

– В золотишке поди, да?!

Тому уже не до смеха:

– Не твоё собачье дело!

– Конечно, не моё… Однако, я с тобой сотрудничаю и мне это не безразлично.

Настораживается и, пытается заглянуть в самую мою душу через глаза:

– Ты что-то знаешь?

– Да про то, любой дурак знает – государству нужно золото! А где его взять? Только экспроприировать у экспроприаторов… У таких как ты.

Приближаю к нему лицо и шепчу практически на ушко:

– Первый же приличный шмон и, ты останешься с голым задом, Ксавер!

– Про мой «зад» не беспокойся, – ярится, – ты про свой больше думай.

Ржу:

– А на мой голый зад, никто и не позарится.

Успокоившись, уверенно отмахивается:

– Пусть шмонают – не найдут ничего…

– Сам отдашь, – и снова шёпотом, – не маленький поди, сам понимать должен: в ГПУ сейчас такие же бандиты как ты – только при государственных «ксивах» и «шпалерах»!

Смотрит на меня крайне подозрительно:

– А что это ты о моём «золотишке» так печёшься?

Зеваю:

– Так же как и ты, я пекусь о своей неизбежной – как крах коммунизма, старости. Хочется не под забором сдохнуть – а хотя бы в приличной богадельне… Хахаха!

– Хахаха!

Намёк был достаточно толст и, Ксавер оживает:

– Думаешь, большевики ненадолго?

– Индюк «думает», а я уверен – большевики недолго останутся большевиками, переродившись. Идеологи коммунизма не учли «человеческий фактор» в своих утопиях. Коммунарами способны стать лишь ничтожная часть населения, а абсолютное большинство двуногих тварей – предпочитает жить при капитализме, а то и при феодализме… Вскоре, советские правители это поймут и будут строить не социализм, а государственный капитализм – который построив, неизбежно захотят приватизировать – превратив в частный… «Круговорот дерьма» в природе, увы!

Всё так и будет, правда, я забыл уточнить когда и, Ксавер считает – что вполне сможет дожить до тех времён – вон, как глаза загорелись! Пока «железо горячо», ставлю вопрос ребром:

– Деньги, если они есть, надо вкладывать в недвижимость – приносящую прибыль. Если даже её конфискуют – то по возвращению «наших», её по суду можно вернуть.

* * *

Помолчав ещё, размышляя над моими словами, Ксавер перекрестился двуперстно и, как в воду бросившись:

– Место для своего «домостроительного комбината» уже нашёл?

– Обижаешь, компаньон?!

Рядом с Ульяновским полустанком имеется очень хорошая площадка с подведёнными туда железнодорожными путями, остатками дровяных складов и даже примитивнейшим мостовым краном. Там во время Гражданской войны – пилили, складировали, а затем грузили в вагоны дрова – заготовленные заключёнными «стана принудительных работ»… Концлагеря, то есть.

– Если что с твоей инфы заимею – четверть твоя, как и договаривались, – вслух прикидывает, – тебе что ещё от меня нужно, кроме денег?

– На первое время нужны строители, которые будут работать – а не волынить: бригада плотников, бригада столяров, печников… Только не фуфлагонов каких – а, РЕАЛЬНЫХ(!!!) строителей, понимаешь?

С усмешкой:

– Как не понять – не дурак, чай.

– Кроме этого – пиломатериал: брус, доски. Первое время для пробы совсем немного надо, а вот со следующего года… Так что, массовые заготовки древесины уже этой осенью начинать надо – чтоб лес за зиму подсох.

Ксавер бурчит:

– Поучи ещё…

Сперва кратко перечислив вслух, подаю ему папку с полной выкладкой:

– Вот здесь всё – все расчёты.

Весело хмыкает:

– Ух ты, как всё у нас сурьёзно!

Нацепив на нос очки, тот став опять похожим на какого-то колхозного бухгалтера, не поленился всё до последнего листочка внимательно изучить – делая время от времени пометочки в блокнотике. Закончив, поднял на меня глаза и посмотрел поверх очков:

– «Акционерное общество», говоришь?

– Думаю, да! Лучше всего начать с АО «Жилстрой», номинально входящий в какой-нибудь фиктивный государственный трест. Послабуха от комиссаров с налогообложением, кредитами и так далее.

– Ну ты и, аферист…, – только головой вертит восхищённо, – ладно, давай по рукам.

Мы с ним «ударили по рукам» – древним обычаем подтверждая сделку.

Итак, полдела сделано!

И неважно, что Ксавер будет считать, что он меня «доит». Меня или государство – не суть важно. Я отдаю себе отчёт, что равноправного симбиоза не бывает – один из организмов-партнёров обязательно будет являться паразитирующим глистом…

Меня это пока – на первом этапе, вполне устраивает!

Лишь бы дело делалось, ведь я в одном прав: недвижимость, построенная на украденные у государства средства – действительно, никуда не денется. Она, так или иначе – достанется народу, который будет в ней жить, учиться или работать…

* * *

Ещё одно у меня к нему дело:

– Ксавер! Мне срочно нужно заграничное оборудование… Сможешь достать?

Протягиваю ему список оборудования для химико-металлургической лаборатории, по сути – мини-завода по добыче редкоземельных элементов. Внимательно рассматривает, шевеля губами:

– Шибко мудрёно написано, конечно… Но есть у меня один «умник» – разберётся. «Заграничное», говоришь?

– Да, заграничное… У тебя подход к контрабандистам есть?

Подумав, тот неуверенно отвечает, пряча глаза:

– Даже и не знаю, что тебе ответить… С одной стороны, есть вроде кое-какие подвязки… С другой стороны – это несколько по другому профилю… Нет, навряд ли – ищи кого другого.

Однако, просто так я с тебя не слезу! Вкрадчиво:

– Это оборудование мне нужно уже этой осенью, Ксавер, не позже.

Тот, начиная психовать, хлопает ладонью об стол:

– Ему, видите ли – «нужно»! Соображать должен: это тебе не штуку ситца, через кордон – на собственном хребту переволочь.

Я ему небрежно:

– Всего то делов, на той «стороне» в «транзитке» с каким-нибудь фирмачом договориться. За деньги, они тебе Эйфелеву башню через границу перетащат, не токмо это…

– «За деньги», говоришь?! А ты знаешь, во сколько это обойдётся? При всём моём глубоком уважении к тебе, Серафим, я этим всем за тебя расплачиваться не буду.

Слегка добавив оборотов:

– Я на паперти не стою, Ксавер! И подаяния у тебя не прошу. За всё это оборудование – отдаю тебе «самовывозом» клад миллионера Рябушинского.

У того шары по новенькому полтиннику:

– «Клад Рябушинского»?! Того самого?!

Конечно, можно было клад Трубецких-Нарышкиных в Питере отдать… Но, тот может и повременить – его, только уже в «моё» время найдут. А вот московский клад – уже «горячий»: его случайно обнаружат в следующем – в 1924 году.

– Да, клад в подвале дома «того самого» Рябушинского – картины, миниатюры, старинные вазы, фарфоровые статуэтки и прочие ценности. Там же японские шкатулки, полные очень дорогих вещей – часов, табакерок…, – морщу лоб вспоминая, – адрес не помню, но сейчас там какой-то «Дом просвещения». Вход под поднимающейся каменной плитой, на полу кладовой в пивной – бывшей или действующей. На месте разберёшься!

Опять же есть ещё один московский клад – в особняке Юсуповых. Но таких уточняющих подробностей я про него не помню – это надо в компе смотреть. Тот клад, опять же – будет случайно найден в 1925 году. Время ещё есть – так пускай пока «в заначке» побудет.

Глядишь, ещё на что пригодится!

Однако, вижу – мой «компаньон» как-то очень нехорошо на меня смотрит. Действительно, зачем морочиться – просто приберечь этот клад до «весёлых» времён и всё! Ну, а «носителя информации» можно и даже нужно… «Того»!

Надо срочно принимать какие-то меры, поэтому зевнув говорю с некой ленцой:

– Если ты опять решил меня зарезать, Ксавер, то настоятельно этого делать не рекомендую. Во-первых: очень многого интересного не узнаешь. А во-вторых: сам подумай – люди с такой информацией «от самих себя» не приходят… Въезжаешь, да?

У того в глазах понимание и даже лёгкий испуг. Видимо он вспомнил мои «пророческие» слова про «крах коммунизма» и про то, что «крах» будет исходить именно из верхов – из самой большевистской верхушки. Он безусловно связал эти два намёка воедино и решил:

– …За ними – обязательно кто-нибудь стоит! Я уже давно понял – что не так уж ты прост, Серафим.

Теперь, более-менее уверенно можно сказать: мы с ним сработаемся!

Уже прощаясь, Ксавер как будто обронил:

– Жди вскорости человечка от меня…

Глава 22. Про секреты Генри Форда и половой вопрос в отдельно взятой комсомольской ячейк

На первом же после 8 марта собрании волостной партийной ячейки, доложив как идёт выполнение плана первой Пятилетки, я предлагаю:

– Товарищи! Первый пункт нашего с вами плана – переименование Ульяновки в «Ульяновск», выполнен. Выполнение второго этапа – электрификация города, практически на финишной прямой и нет никаких поводов сомневаться в его успешном выполнении… Третий: кооперация кустарей и нэпманов – в начальной стадии реализации.

Обвожу всех присутствующих внимательным взором:

– Пора приступать к подготовке выполнения четвёртого пункта, товарищи… Ибо, как говорил китайский коммунист прошлого века товарищ Мао Цзэдун: «Деньги дороги, жизнь человеческая дороже денег, а время дороже всего»!

Четвёртым пунктом было создание в Ульяновске губернского целого кластера профессионально-технических училищ с собственной производственной базой.

Меня прервали с места вопросом:

– Я всё-таки не пойму – зачем нам эта детская колония в бывшим монастыре и почему она обязательно должна быть женской? К нам же сюда всех проституток со всей округи свезут?!

После слова «проституток», в зале возникло вполне понятное оживление и послышались наводящие вопросы:

– Наши бабы, тебя убьют! Да и нас вместе с тобой, Контуженный…

– Публичный дом открываем, штоль? Почем для членов партии будет?

– А для членов профсоюза будет скидка?

– БУГАГАГА!!!

Товарищ Анисимов сердито постучав по столу:

– Триппер тебе на «член» будет!

Я, прокашлявшись:

– Стыдно, товарищи! Для особо сексуально озадаченных объясняю ещё раз: это не «проститутки», а дети – девочки, попавшие в сложные жизненные обстоятельства. В этой воспитательно-трудовой колонии будут выпускаться контрольно-измерительные приборы – без которых социализм не построишь! Почему колония должна быть именно «женской»? Повторяю в который раз: у девушек, привыкших с малолетства заниматься всяческим рукодельем – а не топором махать как парни, лучше получиться работать с сотыми и тысячными долями дюйма… Вы знаете, что это такое? …Нет? Ну вот и помалкивайте молча в тряпочку, товарищ – глядишь, за умного сойдёте.

Меня надоумил на такое оригинальное решение один эпизод периода Великой отечественной войны. Форсунки дизеля «В-2» для танка «Т-34», имели такие тончайшие отверстия – что свёрла ломались в руках даже высококвалифицированных рабочих-мужчин. Тогда привлекли девушек-кружевниц из училища и дело сразу пошло на лад.

Сим победиша!

«По проекту» в бывшем женском монастыре – ныне пустующем, на манер макаренской колонии – где «в реальной истории» изготовляли фотоаппараты «ФЭД»[45], под руководством немецких специалистов и на немецком оборудовании же – будут изготовлять контрольно-измерительные инструменты высокой точности, без которых – вообще невозможна хоть какая-то современная промышленность.

Но очень тяжело объяснить местным хроноаборигенам – даже наиболее грамотным из них, все нюансы современных технологий… Многих вещей, они попросту не понимают и не воспринимают!

Одна надежда на «административный ресурс» – как местный, так и находящийся в далёкой Москве.

* * *

Единственными заводами в Российской Империи – где понимали, что такое «прецизионная точность», это были казённые военные – в частности оружейные. На частных же заводах, даже мастера-инженера – зачастую не понимали, что это такое. Поэтому, не удалось наладить изготовление пулемётов «Максим», к примеру, нигде больше – кроме «Императорского Тульского Оружейного Завода»[46].

Другой пример: небезызвестный Генри Форд – «автомобильный король Америки», которого я уже упоминал. Опять же, про его конвейер надеюсь – всем известно, да? Про значение для современной промышленности легированных ванадием сталей, я тоже уже поведал достаточно подробно.

Ещё одним человеком, которому Генри Форд был обязан своими достижениями – был Фредерик У. Тейлор, разработавший одну из теорий управления, или иначе – научной организации труда. Её основной целью было повышение экономической эффективности, особенно производительности труда. Использование данного подхода было одной из первых попыток применить науку для конструирования процессов производства и управления.

Работая в конце 19 века токарем, а после мастером в компании «Midvale Steel», Тейлор заметил естественные различия в производительности рабочих – которые, по его мнению, были вызваны разными причинами, в том числе их врождёнными способностями, уровнем развития интеллекта и существующей мотивации. Тейлор одним из первых попытался теоретизировать происходящее, проанализировав и обобщив сделанные им наблюдения – с целью снижения затрат и увеличения производительности труда работающих. Впервые Тейлор опубликовал свои теории в монографиях «Управление мастерской» в 1903 году и, естественно, Генри Форд не мог пройти мимо такого.

Ленин, надо отдать ему должное, в отличии от дореволюционных российских промышленников – довольно рано обратил внимание на систему Ф. Тейлора. Он был уверен, что система Тейлора – потогонная при капитализме, станет коллективистской при Советской власти.

Но одной научной организации труда Форду было мало, чтоб «сделать Америку»! Теперь настало время рассказать про значение для современной промышленности Его Величества Стандарта.

* * *

Автомобили Форда состоят из нескольких тысяч деталей – не производящихся на одном каком-либо одном заводе, а являющихся продукцией самой широкой кооперации предприятий по всей территории страны и даже мира.

В «столице» Генри Форда – в Детройте, в законченном виде собирается лишь то количество автомобилей, которое можно продать в местном округе. Сборка остальных же, может происходить на любых других заводах страны или даже за границей… Хоть в нашем Нижнем Новгороде, например, или в немецком Кёльне. Компания Форда, кстати, до Второй мировой войны – являлась четвёртым по мощности автомобильным предприятием Германии.

Система производства устроенная таким образом, даёт огромные выгоды уменьшая расходы на транспорт – однако требует абсолютной взаимозаменяемости всех частей автомобиля и, значит – невероятной для промышленности того времени точности, доходящей до 0,0025 мм.

«Стандартизации», то есть.

Рисунок 64. Плакат сталинских времён.

Когда Генри Форд только начинал свою деятельность в самом начале 20 века, во всем мире был лишь один специалист, умевший делать измерительный инструмент с такой исключительной точностью. Этим человеком был швед Карл Иогансен.

Форд понял, что такие точные инструменты будут настоящим сокровищем для задумываемого им производства и, купил патент на монопольное право выделки таких инструментов в США. Он сделал шведа участником своего предприятия с условием, чтобы Иогансен продолжал совершенствовать свои измерительные приборы только у него.

Результат сотрудничества двух гениальных людей был воистину ошеломляющ!

Иогансеновские измерительные плитки, изготовленные из закаленной отшлифованной стали, с точностью в одну пятитысячную миллиметра – обладали абсолютно плоской поверхностью, приближающейся к теоретически возможной. Приложенные друг к другу, они «прилипали» друг к другу с силой давления, равной 33 атмосферам!

Форд, применяя такой инструмент, производил детали машин с величайшей точностью и достиг их полной взаимозаменяемости. Как я уже говорил, это в свою очередь позволило производить сборку фордовских автомобилей в любом месте – хоть в Австралии или в Бразилии, с таким же успехом, как на головном заводе в Детройте.

Стандарт стал высшим законом в «Ford Motor Company» и, этот «закон», обеспечивали идеальные зеркально-блестящие, абсолютно точные иогансеновские плитки.

Стандартная модель автомобиля, стандартные станки, стандартные инструменты, стандартное обучение персонала и стандартные движения рабочих при работе. Стандарт – это экономия материала, движений, времени, общих расходов на транспорт.

Стандарт, это массовое производство, значит – высокое качество, устойчивость спроса и, при низкой цене – миллионные прибыли. Новые заводы и их филиалы строились по стандартным чертежам, оборудовались стандартными станками, укомплектовывались стандартно обученным персоналом и, так же стандартно легко начинали выпускать стандартную продукцию.

Стандартизация и унификация – вот к чему должен любой ценой стремиться любой попаданец-прогрессор!

Как я уже говорил, советское руководство не обошло своим вниманием успехи Генри Форда. Попытки тейлоризации в нашей стране совпали с введением государственных стандартов в 20-х годах, чему способствовал переход на метрическую систему измерений. Был создан общесоюзный Комитет по стандартизации и, к 1929 году – по числу утвержденных стандартов СССР уступал только Германии, Великобритании и США. Для тогдашних ученых и инженеров – как и большевистских вождей, унификация стала синонимом цивилизованности.

* * *

Однако, вернёмся из фордовской Америки в советский городок Ульяновск на собрание волостной партячейки. Итак, я продолжаю жевать хроноаборигенам-коммунистам прописные истины:

– …Второе соображение – парни более мобильны! Отучится такой ухарь у нас, да и уедет куда-нибудь в столицу, – продолжаю перечислять свои соображения и обращаюсь непосредственно к Анисимову, – вот посели мужика одного в избе в лесу – что произойдёт?

Пожимает плечами и не задумываясь, выдаёт:

– Если ноги есть и «что» меж ног болтается – сбегит к какой-нибудь бабе.

– А если бабу в лесу поселить, положим?

Под общий хохот:

– Знамо дело – к ней мужик прибегит!

Поднимаю указательный палец вверх и торжествующе:

– А коль прибегит мужик к бабе и забацает ей ребятёнка – население Ульяновска начнёт увеличиваться, что мы с вами и поставили своей целью…

– Ну, а это уж как водится! – все, как хором.

– Вот то-то и оно… Соображать надо, товарищи.

* * *

Кроме того, в бывшем Ульяновском концлагерь, вернее – «стане принудительных работ», мною мутится организация первой в истории страны, так называемой «шарашки»[47]. То есть, конструкторского бюро тюремного типа под руководством НКВД, где работают осуждённые специалисты. Как были устроены «реальные» подобные учреждения я знаю мало – но я планирую создать нечто подобное советскому «научно-производственному объединению». Значит, в моей «шарашке» – вместе с специалистами-инженерами должны сидеть высококвалифицированные рабочие и ударно трудиться на благо выполнения «Первого пятилетнего плана в отдельно взятой волости»…

Нехорошо, говорите, эксплуатировать подневольный труд? А где и каким макаром ещё, интересно, прикажите мне взять-достать кадры? Которые, говоря бессмертными словами будущего Вождя – «решают всё»?

«Безработица», говорите? Однако, парадокс этого времени заключается в том, что вместе с переизбытком на рынке совершенно неквалифицированной «лимиты» – имеется жутчайший дефицит «рабочей аристократии». Заманить в Ульяновку более-менее опытного токаря или слесаря с «Красного Сормова», к примеру – это совершенно невыполнимая задача. Без предоставления ему неких «райских кущ», конечно, желательно – с вышнотелыми «гуриями»…

Другой вопрос: по-вашему пускай лучше дефицитные «кадры» – на лесоповал едут? Там им будет комфортнее срок мотать с двуручной пилой – чем за чертёжным кульманом, что ли?!

Хотя здесь, я несколько неправ: «на лесоповал» в это время ехали в основном «политические», а с ними дело иметь – пока воздержусь…

Опять же – поспорили, подрали горло насчёт «жулья», что в город понаедет – да и, проголосовали единогласно за мой проект постановления и расписались под резолюцией.

* * *

Но, я всё никак не угомонюсь:

– Товарищи! Как городу с таким названием – «Ульяновск», не быть центром расширенного воспроизводства носителей самого «передового классового сознания»?

– Товарищ Свешников! Ты бы не мудрил, рассказал бы как попроще… А лучше рукой показал.

Объясняю «на пальцах»:

– Ульяновск, должен стать кузницей кадров для всей советской страны. Предлагаю ходатайствовать перед товарищем Луначарским – о создании в нашем городе школ фабрично-заводского ученичества.

В отличии от «потерянного» на крутом повороте истории царизма, воспроизводством «гегемона» на государственном уровне – большевики озаботились с самых первых же лет своего правления. Массовой формой подготовки рабочих в 1921–25 годах стали школы фабрично-заводского ученичества. Школы «ФЗУ» возникли как форма реорганизации ремесленного ученичества при предприятиях, поэтому ко мне был один вопрос:

– Так ведь у нас ни одного действующего завода нет? Не одобрят товарищи в Москве…

– Ничего страшного, – отвечаю, – в этом году начнём с педагогического училища – готовящего преподавателей для начальных школ, а там и заводы подоспеют.

На всю «Первую пятилетку» же, запланировано создание индустриально-технического, сельскохозяйственного, медицинского, экономического, юридического и, даже – художественного училища. Кроме этого предусматривается создание краткосрочных курсов, готовящих средне-технический персонал: мастеров, бригадиров, механиков.

Приниматься в школы ФЗУ должны подростки 12–15 лет с образованием примерно в объеме школы I ступени – не только из самого Ульяновка, но из всего Ардатовского уезда и даже Нижегородской губернии. Учебные планы включали общетехнические предметы – общая технология, черчение, машиноведение, механика, материаловедение, организация производства, специальные – спецтехнологии, спецкурсы и общеобразовательные дисциплины. Сроки обучения три года…

В 1922 школы ФЗУ были включены в систему народного образования РСФСР как разновидность общеобразовательной школы, дающая одновременно профессиональную подготовку и позволяющая продолжать обучение в школах II ступени, техникумах или на рабфаках. На просвещении и образовании у нас числился Наркомпрос товарищ Луначарский: вот к нему с соответствующими проектом и был направлен товарищ Конофальский.

Главный довод: город носящий такое имя – не может не быть кузницей подготовки кадров пролетариата!

Пробивать все эти проекты в этот раз, вместе с товарищем Конофальским – как с уже бывалым человеком по беготне по кремлёвским кабинетам да коридорам, поедет лично товарищ Кац. Хотел было вместе с ними отправить и Фрола Изотопича, но тот не захотел оставлять «лавку» без хозяйского присмотру:

– А ты знаешь, товарищ Свешников, сколько ко мне всяких «входящих и исходящих» бумаг приходит? До тридцати тысяч в год! Без малого в три раза больше чем при царе в волостное управление.

Сочувственно ему киваю и тяжело вздыхаю:

– Такая же беда! Ко мне на полустанок – как бы не в десять раз больше, чем даже ещё полгода назад.

Действительно, бюрократизм в СССР развивался просто лавинообразно и, все идущие одна за другой шумные компании борьбы с ним – напоминали попытки гоголевской вдовы высечь саму себя.

Даже Ленин, придя в себя после первого удара, ужаснулся «чудовищному бюрократизму». Вопросы о монополии внешней торговли, о результативности НЭПа, о принципах создания союзного государства и прочее, отошли для него на второй план и превратились лишь в повод для последней схватки вождя с созданным им же Левиафаном, олицетворенным в Сталине и его аппарате государственного бюрократизма. Всемогущее и несокрушимое «зло» – абсолютное в своей власти над обществом в целом и каждой личностью в отдельности государство, стало реальным воплощением – материализацией ленинских же, революционных идей.

Ленин всматривался в созданного им монстра и не хотел узнавать себя в его бюрократических чертах. Бесконечное недовольное его брюзжание между двумя ударами по адресу «бюрократизма», видимо прикрывали растерянность в отношении всей системы в целом. Получившееся типичное «хотели как лучше, а получилось как всегда» заставило Ильича как-то бросить в сердцах: «Не нам принадлежит этот аппарат, а мы принадлежим ему!».

В случае же с Фролом Изотоповичем, дело вовсе не в его предельной занятости… Его заместители прекрасно справляются – точнее отписываются от бумажной лавины. А если не будут справляться – он их заменит на других, или ещё примет ещё кого в и без того неприлично распухший штат волисполкома.

Тут дело в особенностях менталитета: товарищ Анисимов, он – как петух в курятнике… Выгнал других петухов-конкурентов, забрался на насест и теперь лишь «кур топчет», да зорко по сторонам зыркает – чтоб, не прозевать претендента на это место… Ну и кукарекает изредка, чтоб про него не забывали. Должность и такое положение вещей его вполне устраивает.

Другое дело Абрам Израилевич…

Этот будет лезть всё выше и выше – пока не оступится, не упадёт и не свернёт себе шею. Ну, или его сбросят – а «лебединую» шею помогут свернуть, для верности. Но, сам не остановится!

Товарищ Кац где-то накосячил меж своими, как мне кажется… Возможно свинины или ещё чего некошерного поел – истины, мне скорее всего никогда не узнать.

Да, оно мне и не надо!

Главное, он из своей кожаной куртки готов выпрыгнуть – чтоб реабилитироваться, только не знает как. Я ему подкинул идейку и, он вцепился в неё всеми своими четырьмя конечностями.

Всей комячейкой опять писали письма во все инстанции, главной из которых теперь считался НКВД-ГПУ СССР и его глава товарищ Дзержинский Феликс Эдмундович. В письмах были все приводящиеся выше соображения и аргументы, экономические расчёты, графики, списки… Ну и, весьма блестящие и заманчивые для Советской республики и дела всей мировой революции перспективы – куда в это время, без этой пропагандисткой трескотни!

Кроме того, я написал инструкции для всей делегации – особенно подробные конечно же, для её главы. Предвидя некоторые вопросы, которые могут возникнуть у вышестоящих товарищей к товарищу Кацу, я составил целый опросник с готовыми вопросами-ответами и вдоволь порепетировал их с ним в присутствии Певницкого Аристарха Христофоровича.

– Главное, товарищ Кац, отвечать уверено и безапелляционно.

И, главный волостной мент отнёсся к делу серьёзно и ответственно – как начинающий актёр к репетициям на первую свою главную роль в спектакле, обещающим стать хитом сезона. Наш режиссёр даже спросил его по окончанию:

– Роль Духа отца Гамлета не желаете сыграть как-нибудь, Абрам Израилевич? …А, жаль! Голос у Вас вполне подходящий.

Борис Александрович, исходя из своего прошлогоднего опыта поездки в Первопрестольную, делая большие глаза, требовал сопровождения – побольше да поздоровее:

– Вы просто не представляете себе, товарищи, сколько в Москве развелось хулиганов! Прилично одетого человека, выглядящего хоть мал-мальски интеллигентно, толкают и оскорбляют на каждом шагу.

Действительно, в двадцатые годы была просто эпидемия «пролетарского хулиганства»… Распустила Советская власть всякую «классово близкую» шпану!

Он снизил голос до шёпота:

– А то и оплевать или избить могут… За что, спрашивается, мы с Самодержавием боролись? Чтоб нам – борцам, в морды плевали…?!

Это ещё что! Когда, он только-только вернулся прошлой осени, расплакаться был готов – то того его прежние представления о победившем угнетателей народе, расходились с реальными – воочию увиденными своими глазами.

Конечно, следовало бы ему ответить: «За что боролись – на то и напоролись…». Однако, я утешил как только мог перед трудным заданием:

– Это всё временные трудности, Борис Александрович! Вот поднимем уровень народного благосостояния, воспитаем нового человека…

«…Оденем каждого в синие штаны и дадим ему хату, харнитур, тачку и жвачку», – мысленно продолжил.

Увы… В «лихие 90-е», борцам с режимом – точно также будут в рожи харькать. Ибо, если история чему и учит – то лишь тому, что она никого не учит. Всегда наступаем на одни и, те же грабли и скачем на них – до кровавых мозолей на лбу…

Конечно же просьбу товарища Конофальского удовлетворили и выделили группе «ходоков», аж пять человек сопровождающих мужиков поздоровее, половчее в драке – да «побрутальнее» на морду лица.

Шоб все боялись!

* * *

10 марта В.И. Ленин перенёс третий инсульт и, окончательно прекратил политическую деятельность. Меж тем, весна несмотря на это – вступила в свои законные права и, всё дожившее до неё живое – ожив, принялось лихорадочно озираться вокруг в поисках того – с кем можно потрах…

Сотворить новую жизнь!

И, до нашего Богом забытого медвежьего уголка, стали доходить некоторые модные столичные веяния.

Одним из главных завоеваний революции по праву считается отмена прежней буржуазной морали. А так как, что такое «новая коммунистическая мораль» – никто не понимал и, Карл с Фридрихом – в своих книжках забыли об этом уточнить, то всяк стал строить её по своему… Порой, по мере своей половой распущенности – в прямом смысле этого слова.

Дочь генерала дворянка-большевичка Александра Коллонтай возглавила так называемый женотдёл ЦК РКП(б) – целью которого была борьба за уравнение в правах женщин и мужчин, борьба с неграмотностью среди женского населения, информирование о новых условиях труда и организации семьи… И заодно объявила половые отношения – «общественным, всенародным достоянием».

Судя по количеству бывших мужей, сама Александра – натрахалась уже досыта и теперь желала, чтоб в доску затрахали других!

Особо не интересовался, но вроде в Москве образовалось общество «Долой стыд», члены которого рассекали перед жителями и гостями в одеждах Адама, Евы и их Змея-искусителя…

Интересно, зимой тоже?

Аллах миловал и, до нас такое пока не дошло!

А, если и дойдёт когда, то местные комары и мошки – быстро объяснят таким «продвинутым», всю пагубность нарушения формы одежды.

Однако, ближе к апрелю на комсомольском собрании вдруг неожиданно для меня встал… Как после «виагры» – то есть очень «остро», встал половой вопрос.

Вообще то, дело понятно: молодые организмы – гормоны так и бурлят, особенно весной. Какой ещё вопрос перед ними должен вставать – о переписке Энгельса с Троцким, что ли?!

Да, идут они на…!!!

Конечно, вслух такое никто не скажет: на занятиях по марксизму, что регулярно проводит Брат-Кондрат Конофальский, у всех комсомольцев лица – серьёзные донельзя.

Однако, меня не обманешь!

* * *

Начало апреля для нашей разросшейся до нескольких десятков волостной ячейки РКСМ началось достаточно бурно.

Вместе с моим довольно скромного дня рождения, были несравнимо широко отпразднованы первые в нашей местности «октябрины». Это такая новомодная традиция, вместо более традиционных «крестин» – когда новорожденным давали не христианские, а «революционные» имена. Мальчика рождённого вышедшей по осени замуж комсомолки, назвали «Рэмом» – «Революция, электрификация, мир». Правда, чуть позже, Отец Фёдор крестил его в Благовещенском Храме и нарёк в честь Ленина – Владимиром.

Ну, это так – ерунда!

Затем, началась дискуссия о мещанстве.

К нему относили не только танцы, но и косметику и излишне «модною» одежду. Со стремлением молодёжи красиво стильно одеваться, коммунистическая пропаганда двадцатых годов – боролась куда яростнее, чем с ненормативной лексикой в общественных местах, хулиганством, алкоголизмом и азартными играми. Молодёжные коллективы могли со свету буквально сжить – за галстук, модную шляпку, напудренный носик или туфли на каблуке.

Особенно, это касалось девушек!

Идеал женщины по мнению сидящих в Кремле идеологов – мужеподобная бабища в кожанке, с «маузером» и непременной дымящей папиросой в зубах.

Однако, времена меняются и, вместе с подобной особой – глядящей с обложки журналов «Работница» и «Крестьянка», советская комсомолка могла видеть свою одетую по последнему парижскому «писку» в ровесницу – в «Новостях моды», «Четырех сезонах» или «Женском журнале». Даже мама Елизаветы Молчановой, перестала «косить» за свою и «сойдясь характерами» с режиссёром Аристархом Христофоровичем – стала следить за своей внешностью, а вместо махры перешла на тонкие, ароматные дамские папироски.

Вот и у нас на комсомольских собраниях активно обсуждались вопросы приемлемой одежды и обуви, возможности для девушек пудриться, краситься и завиваться… Так ничего и не решив, все вопросительно уставились на меня.

Я был немногословен:

– Под мещанством зачастую понимают естественное стремление мужчины и женщины выглядеть привлекательно друг для друга.

Показал портрет вышеописанной «комиссарши»:

– Бьюсь об заклад: у неё жёлтые зубы, а из рта – воняет как от пепельницы. Портовым докером ей работать можно, а вот быть чьей-нибудь женой… Впрочем, возможно и найдутся любители экзотики.

Показываю портреты элегантно выглядящих Ларисы Рейснер и Александры Коллонтай:

– Кто-нибудь из вас осмелится обвинить этих женщин в мещанстве?

Конечно, этих известных всей стране революционерок – никто ни в чём подобном обвинить, даже в самых страшных снах не посмел бы!

Девушки ратовавшие за «модный стиль» оживились и, одна из них выдала главный аргумент:

– Если, скажем, я пойду на вечер не накрашенная и в простеньком платье, будьте уверены: ко мне никто не подойдет и, весь вечер – просижу одна как дурочка. Да, так я замуж сроду не выйду!

Все рассмеялись и, после короткой дискуссии пришли к единодушному выводу: советский молодой человек должен выглядеть прилично – но не слишком, одеваться чисто, но небогато.

Так, это была – вообще ерунда!

* * *

Половой вопрос «поставила ребром», Катя Олейникова – девушка Ефима Анисимова. Бойкая и смазливая особа, с уже хорошо развитой для её возраста грудью и здоровущей жо… Широкие бёдра, хотел сказать у неё – легко рожать будет. Но по-моему, она несколько недалёкая. Прям, смотрю на неё и вижу сильно помолодевшую мать самого Ефима.

Она, пунцовея и пряча глаза ниц спрашивает:

– Серафим! Если комсомолец хочет удовлетворить свои половые потребности, должна ли комсомолка идти ему навстречу?

– Должна, – безапелляционно ответил ей за меня сам Ефим, – иначе она мещанка!

Рисунок 65. Как говорится "без комментариев…".

Конечно, все присутствующие захихикали – а сами «любовнички» густо покраснели. Похихикав, вся пара десятков глаз в нетерпеливом ожидании уставились на меня.

Так, так, так…

Блин и четырнадцати лет нет, а всё туда же! Впрочем, некоторые её сверстницы – уже замужние и по пару раз рожавшие. Вот, только этого мне не хватало – так сказать, от безделья…

Ну и что делать?

Ответить им: «Детки! Не трахайтесь, ни за что! Это вредно для организма». Или же: «Да хоть затрахайтесь, вы все на здоровье»?

В первом случае не послушаются, ни за что… Авторитет потеряю – за пустобреха проканав, на слова которого можно забить.

Во втором – с удовольствием последуют совету… Вот, только сколько поломанных судеб будет на моей совести? А что скажут мне за такое «половое воспитание» их родители, другие родственники или просто соседи, знакомые?

Ведь, это не столица: здесь, некоторые «шутки» – могут не понять и прогнать «воспитателя» дубьём из города.

Вообще, ничего не говорить? Ну и какой из меня тогда «вожак» – комсомольский лидер, если на первый же «простейший» – по мнению молодёжи вопрос, ответить не могу?!

Медленно и вдумчиво, «жуя» каждое слово говорю, глядя поочерёдно в глаза каждому:

– Прежде всего, между комсомольцем и комсомольцем должна быть человеческая любовь! А не просто скотско-плотское влечение – как у животных: пришло время случки – телушка или сучка встала раком и послушно раздвинула ноги перед самцом.

Помолчав дождался, когда Ефим, поглядывая на Катю, облизнул губы:

– Между нами… Мы с Катериной друг друга любим и хотим жениться, как только это можно будет по закону.

Та, несколько неуверенно кивает, подтверждая. Я, развожу руками:

– Ну, тогда… Вам решать. Совет, да любовь – как говорится!

Обращаясь ко всем:

– Главное, что? Комсомольцам-парням не следует западать на каждую встречную «дырку» – помня про опасность венерических заболеваний, а комсомолкам-девушкам – не следует подставлять её первому встречному-поперечному, помня кроме гонореи с сифилисом (после которого нос проваливается), ещё об возможности нежелательной беременности.

Одна комсомолка из задних рядов – лет, как бы не двенадцати, видно не подумав, пропищала:

– Так, завсегда аборт в случае чего можно сделать!

Оставил её слова без внимания, но в завязавшейся перепалке меж «лучшей половиной» нашей ячейки – вижу какое-то легкомысленное к подобным делам отношение…

Нехорошо это!

После собрания же, я попросил Ефим и Катю остаться и, со всей возможной резкостью, им заявил:

– Если парень и девушка друг друга любят по настоящему – то они сами должны решать такие вопросы, а не спрашивать совета у постороннего – уходя от ответственности!

«Сладкая парочка» просто не знает от стыда куда деваться.

– Если же человек задаёт такие вопросы, значит – он ещё не достиг половой зрелости. Короче – рано вам ещё! Целуйтесь на здоровье, да жимкайтесь сколько угодно, а «это»… НИ-НИ!!!

Однако, любые слова – при выбросе гормонов, что ветер: в одно ухо влетело – в другое вылетело.

– Главное, не наделать по молодости глупостей, которые потом не исправить.

Как бы, так… Хорошенько подумав, говорю:

– Ладно, ничего не поделаешь! Хоть, времени у меня в обрез, придётся устроить для вас всех экскурсию – для большей наглядности.

* * *

Через неделю, предварительно съездив туда сам и договорившись, свозил всю ульяновскую ячейку в Нижний Новгород. Кроме ознакомления с достопримечательностями самого города, посещения губернского исполкома РСКМ и связанных с этим организационных мероприятий, сходили всей толпой к врачу-венерологу – «полюбоваться» на его пациентов… Естественно, за всё было щедро заплачено и, врач с готовностью предоставлял на всеобщий обзор – наиболее «наглядно» выглядевшие «случаи» своих пациентов, которых я тоже материально заинтересовал.

Заранее предупредил:

– На всё смотреть – широко открыв глаза. Замечу, кто зажмурится – исключу из ячейки комсомола, как слабодушного.

Многих рвало – аж кишки выворачивало, но ничего…

Не «жмурились»!

Затем, посетили абортарий… Аборты в Советской России были разрешены и заведение это, увы, отнюдь не пустовало. Опять же: за деньги всем «заинтересованным сторонам» – нам позволили быть свидетелями нескольких детоубийств.

Да, жутко!

Наши парни не «жмурились»… Они падали в обмороки целыми стройными рядами, как кисельные барышни при виде свежезарезанной курицы. Их приводили в чувство нашатырём и заставляли смотреть вновь. После «мероприятия», я утешал таких:

– Это не от недостатка мужества, отнюдь! А из чувства сопереживания к детям, которых – не дав даже на свет родиться, убили с особой жестокостью. А к этим тупым похотливым дурам – мамашам-убийцам, у нас с вами – никакой жалости нет.

– Убивать надо таких мамок…, – ревели хором Санька и Ванька, размазывая по щекам слёзы и сопли, – на части рвать – как этих… Ручки, ножки… Шевелятся! Ыыыы!!!

– Согласен! Убивать надо таких, вместе с теми – кто им ребёнка заделал, «удовлетворяя свои половые потребности» – а сам в кусты.

На Ефима Анисимова было страшно смотреть, а сам он сквозь землю был готов со стыда провалиться.

Воспитывать надо «таких», воспитывать… Свободу народу дали, а как при ней жить – рассказать забыли. Пришлось потом товарищу Сталину…

Ну, тут уж – как получилось!

«Как всегда» получилось…

Денег конечно я потратил – просто немерено, на такое «половое воспитание». Но ни доли секунды не сожалел: если хоть одного будущего человека я спас таким образом, или хотя бы предостерёг от неверного шага – исковеркавшего его дальнейшую жизнь, значит они не пропали втуне.

Чуть потеплело на свежем воздухе и, я велел Барону поднажать на спорт – чтоб энергия у молодёжи – не вокруг «места», что пониже пупа вертелась, а тратилась рационально и с пользой. Близ импровизированного футбольного стадиона, силами комсомольцев и им сочувствующих был возведён целый спортивный городок – где всяк желающий мог совершенствовать свою физическую культуру и поменьше страдать по пиз…

По «тому самому».

* * *

Мой названый отец вторую половину апреля был вельми опечален…

17 апреля ГПУ был арестован гражданин Белавин Василий Иванович, среди православных России более известный как патриарх Тихон. Официальное обвинение «собирание из недостоверных источников и распространение сведений, имеющих целью дискредитировать Советскую власть». Кроме этого, власти обвиняли патриарха в том, что в своем послании к верующим – он призывал к противодействию при изъятии церковных ценностей.

– Что будет, что теперь будет…, – печально качал головой и спрашивал то ли меня, то ли самого Всевышнего Отец Фёдор.

– Ничего не будет. Покупоросят ему мозги вдоволь, да отпустят под домашний арест…

От моих уверенных, сказанных твёрдо «предсказаний» иерей Благовещенского Храма успокоился и приободрился. Когда же они сбылись – очень обрадовался.

* * *

Как уже рассказывал, мои именины – 3 апреля, отпраздновали довольно скромно.

Как-то незаметно проскочило – и вспомнить то, особенно нечего… Заодно, мы с Отцом Фёдором помянули годовщину моего «явления» в этом мире.

Моя Королева, супруга то есть в прошлой жизни, родилась «между Гитлером и Лениным» – 21 апреля, что послужило поводом для многочисленных шуток и подколов за очень долгое время нашей с ней совместной жизни…

Когда я с большой задержкой узнал, что Елизавета Молчанова, предназначенная и подготавливаемая мной на роль «Роксоланы» – родилась тоже в эту дату, то я впал в состояние жены библейского Лота – оглянувшуюся на Содом и Гоморру и, увидевшую там нечто для себя весьма интересное и поучительное…

Буквально окаменел, хочу сказать.

Что это? Как это расценить? Случайное совпадение? …Или какой-то знак свыше?

В случайности и совпадения я не верю – хотя сам родился в один календарный день с собственной тёщей. Я попал сюда не по воле случая, не в результате какого-либо научного эксперимента или природного явления… Я, какими-то могущественными силами, был целенаправленно перенесён в это время с какой-то, вполне определённой целью.

С какой?

В принципе, всё было понятно – с какой и, я уже – составил было некоторый план и приступил к его выполнению…

И, вдруг – новая «вводная», а иначе это никак расценить нельзя!

Если мне специально подсунули Елизавету с датой дня рождения моей жены, которая ещё не родилась… Это, что? Какой-то сигнал «свыше», знак? Руководство к действию или «рояль»? Я должен в неё влюбиться и на ней жениться? Потом, что? Детей наплодить? В этом весь смысл моего попадоса, что ли?!

ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ?!

А, может это – она и есть? Моя Королева-Королёва? Может, наши с ней сознания одновременно перенеслись в прошлое? Она просто «вселилась» в чужое тело, а я – «материализовался» в своём, но помолодевшем?

Недомолвками, полунамёками и прямо открытым текстом, пытаюсь спровоцировать Елизавету открыться… Та удивлённо пялит глаза, но не «выдаёт» себя.

Неужели, мимо?

Разочарованию моему не было границ…

Душевно мучаясь от невозможности разгадать сей ребус, тем не менее – механически продолжаю действовать по ранее принятому варианту. Я очень медленно, но верно – шаг за шагом «леплю» из Елизаветы новую личность. Хотя, должен признаться: в этом «куске мрамора» – скульптура Галатеи-Роксоланы уже была готова, мне лишь оставалось отсечь от него всё лишнее.

По прошествии времени, я вообще успокоился… Если «верхним силам» что-то от меня надо – они ещё раз, как-нибудь – да маякнут. А раз нет пока отчётливого «наводящего» сигнала – значит, я двигаюсь в верном направлении.

* * *

Пятнадцатилетие Елизаветы сперва отметили «по-комсомольски» всё ячейкой, скинувшись на огромный торт – который съели под чай, а затем вдоволь натанцевались под граммофон. Затем, я пришёл вечером к Лизе домой, подарил ей мольберт с кистями да красками, что купил специально для этого случая ещё в феврале месяце.

Слов нет, чтоб описать её восторг!

Повисла на моей шее обвив её руками и, если бы не Надежда Павловна и как прописавшийся у неё Аристарх Христофорович… Ну, по крайней мере мне так показалось.

В чём фишка, спрашиваете?

Ко всему прочему, девушка желающая захомутать султана, должна обладать некой «изюминкой» – и чем больше эти самых «изюминок», тем меньше предполагаемый «султан» будет думать головой – глядя на неё и, больше – «тем самым» местом.

«Изюминок» у приличной девушки не может быть слишком много!

Лиза, по словам её мамы, до революции обладала множеством талантов и рисование из них, отнюдь не было на последнем месте.

Когда восторги улеглись и, покушав под лёгкое вино (я как обычно не пил), мы уже неторопливо беседовали за столом под чай, Лиза обеспокоенно спросила:

– А, что мне писать, то? В каком стиле?

Естественно я хорошо подготовился к этому вопросу:

– В любом случае не в стиле предреволюционного «формализма».

Благодаря собственной мамочке, изо всех сил стремящейся сделать из меня «человека» – я хоть рисовал довольно посредственно, но в целом – в изобразительном искусстве разбирался достаточно хорошо. К тому же, дочь моя в юных годах увлекалась живописью по настоянию своей бабушки (моей матушки – которая и до внуков успела добраться, перед тем как… Царство ей Небесное!), что несколько освежило мне память… Да и здесь вот, приходилось беседовать по этой теме с Нилом Николаевичем Кулагиным – бывшим помещиком, а ныне – директором ульяновской школы, директором краеведческого музея и руководителем школьной изостудии.

Ну и будучи в «командировках» в Нижний Новгород, я кое с кем из профессиональных художников общался и покупал кой-какую специальную литературу. В частности, я приобрёл немало номеров журнала «Среди коллекционеров» – с самой широчайшей культурной тематикой, коим снабжал «с дальним прицелом» Лизу и её маму. В журнале подробно освещаются вопросы музейного строительства, научного изучения художественной старины, культурной жизни за границей…

Опять же трудно поверить, но в годы Гражданской войны – не прекращались выставки-распродажи картин, цены на произведения искусства на которых – держались на прилично высоком уровне…

Таково «культурное» последствие обычной для военного времени активности спекулянтов!

Ещё большим парадоксом казалось то, что с наступлением мира – цены на живопись резко упали. Один из встреченных мною в Нижнем художников, жаловался: «Все спекулянты сыты по горло искусством и, им сейчас не до нас…».

Никакой цензуры пока не было – художники творили свою реальность, в которую власть пока не вникала. Вполне себе спокойно можно было устраивать свои выставки за границей. Если есть на что, конечно…

Началась деятельность «Института художественной культуры» (ИНХУК), коллектив которого ставил перед собой задачу создания «Монументального искусства будущего». Основной целью, по их, должно было стать не только культивирование «отвлеченных форм» – но и культ «отвлеченных достижений».

Тяжело, конечно понять, да?

Речь шла о своего рода пропаганде грядущей «гармонии». Но скоро обнаружилось, что авангардные выразительные средства для этого мало подходят, требуются простые образы и символы.

Ну, а вообще, как и в случае с литературой – отмечено появление громадного количества числа противоборствующих групп, подгрупп и направлений. «Ассоциация художников революции» (АХР), возникшая в 1922 году, стала самой массовой художественной организацией – призванной развивать традицию передвижничества в духе «художественного документализма» и «героического реализма». АХР, подобно РАППу претендовала на монополизм в руководстве художественной жизнью в стране.

Другое значительное объединение, «Общество художников-станковистов» (ОСТ), будет создано в 1925 году стремившимися к осмыслению современности с помощью новых изобразительных средств, молодыми художниками.

Короче, направлений для деятельности Лизы как художницы – очень много!

Можно писать «красную» батальную живопись про Гражданскую войну – как Петров-Водкин, можно двигаться на портретах вождей – как Бродский…

ЭВРИКА!!!

«Ленина на субботнике» ещё никто не рисовал: воистину – «золотая жила», ещё никем не «зачиканная».

Можно эволюционировать в сторону «реалистической фигуративности». Конечно, Малевич свои «квадраты», «круги» да «кресты» уже написал (как жаль!), но можно ещё что придумать – свободных геометрических фигур пока дофигасе.

Но всё это уже было, или вот-вот будет!

Нелегко будет Лизе конкурировать с мастистыми художниками-мужчинами. Она, может просто затеряться среди них… Значит, надо придумать что-то своё, причём такое – какое, никто их художников-хроноаборигенов вообразить не в состояние.

* * *

После праздничного чаепития, Надежда Павловна и Аристарх Христофорович, как-то так незаметно, чисто «по-английски» – куда-то слиняли. Мы с Елизаветой остались наедине, сидя на диване, взявшись за руки и увлечённо беседующими про живопись.

Возвращаюсь к зацепившему нас обоих вопросу – тем более меня осенило идей:

– …«В каком стиле», спрашиваешь тебе писать, Лиза, – ногтем мизинца чешу бровь и, задорно подмигиваю, – а собственный стиль придумать, тебе слабо?

– «Собственный стиль»?!

– Ага! Ну, скажем… Назовём этот стиль «неофутуризм»[48] и изображаться на нём будет наше грядущее. Каким ты представляешь скажем будущее человечества лет через… Сто?

– Через «сто лет»?! – хихикает, – нет, я его вообще себе не представляю.

Настаиваю:

– А давай вместе подумаем: как будут выглядеть люди – что они будут одевать, где и как жить, на чём и куда ездить… Как и с каким оружием воевать, наконец. Неужели, тебе это не интересно?

– «Воевать», – несколько обеспокоенно, – при коммунизме не с кем будет воевать! Капиталистических правительств – стравливающих между собой народы не будет. На всей Земле будет единая Республика Советов!

– Согласен! Однако, кроме Земли есть другие планеты…, – с самым серьёзным видом, – предположим, прилетят наши коммунары на Марс – а там ещё живые буржуи гнобят марсиан-пролетариев. И, что прикажешь делать? Переговоры о мире и дружбе с ними вести?!

«Красный граф», Алексей Толстой – уже опубликовал свой роман «Аэлита» под подзаголовком «Закат Марса» в журнале «Красная новь» за прошлый год, мы всей ячейкой его уже прочитали и затем с месяц, наверное – бурно обсуждали. Так что Лиза вполне могла представить такое.

Задумывается, но видимо с фантазией у неё слабовато:

– Ну и каким ты видишь будущее, Серафим?

Даже не знаю, что ответить… Может, так:

– Разным! Высоченные дома-небоскрёбы в сто этажей из стекла, пластмассы и бетона – все залитые неоновым электрическим светом… Множество ярких, быстрых автомобилей, гигантские лайнеры-самолёты перевозящие сотни пассажиров на тысячи километров отдыхать в тропики… Люди, общающиеся с друзьями на другом конце света с помощью крохотных радиостанций… Самую тяжёлую и грязную работу делают не люди, а машины-роботы.

– Как замечательно! – хлопает в ладошки, – это и есть коммунизм?

– Возможно…

Наивно-детский вопрос:

– Будут ли, все люди при нём счастливы?

Категорически возражаю:

– А вот это навряд ли, Лиза! Эксплуатацию человека человеком можно ликвидировать, а как ты прикажешь бороться с завистью? С жадностью? С ревностью? С несчастной любовью, наконец?

– Человека можно перевоспитать, – утверждает уверенно.

«Ха-ха», три раза! Сначала бы одного человека – своего ребёнка, попробовала бы просто воспитать – не перевоспитывая…

– Религия, тысячи лет не может перевоспитать человека!

Это было для неё как открытие:

– Так значит и, при коммунизме будут несчастные люди?

– Конечно! Возможно, потому мы людьми и зовёмся, что имеем возможность страдать самим и сопереживать страданиям других.

* * *

Сидим так, болтаем об высоком искусстве… Вижу, что-то хочет мне сказать – аж щёчки пылают, как бока раскалённой печки-буржуйки, но не решается.

Как, вдруг:

– Серафим, я несчастна!

– Почему, это вдруг и тем более в такой день? Давай, ты будешь несчастливой завтра.

– Помнишь, на собрании говорили, должна ли комсомолка «пойти навстречу» комсомольцу для удовлетворения его «половых потребностей»?

Чешу в затылке:

– Ну… Ну, помню. После этого, мы ещё на «экскурсию» в Нижний ездили и много чего там поучительного видели.

Она намёк не поняла:

– А если наоборот?

– Что «наоборот»? – не врубаюсь, в реале.

– Если у комсомолки возникли половые потребности – обязан ли комсомолец их удовлетворить?

Меня, как кипятком обдали: её ладошка ложится мне на внутреннюю сторону бедра и продвигается по ней вверх к самому…

«Тому самому»!

– Елизавета…, – задыхаюсь, – ты забыла про наш разговор?

Смотрит в глаза и вопрошает:

– А как же про «сопереживания страданиям других»? Это были всего лишь твои красивые слова?!

Теряюсь, не зная что сказать-ответить:

– Да, я… Ты забыла про «экскурсию», Лиза?!

Сладострастно шепчет:

– Молчи… Пусть будет то, что будет…

Впивается мне в рот своими сахарными устами, левой рукой обняв, а правой пытаясь расстегнуть брюки… Такое ощущение, что меня вот-вот изнасилуют.

Нет, уж лучше я сам!

Собравшись с духом, перехватываю инициативу. Обнимаю Лизу руками за шею и, чуть сильнее открывая рот – изменяю поцелуй, требовательно лаская её губы языком, чуть покусывая их и, так – что она застонала не выдержав.

Сердца наши бьются в унисон, как бешенные!

Руки мои, автоматически соскользнув с Лизиной шеи вниз, резко сдёрнули с её плеч блузку… Пару минут возни с застёжками допотопного бюстгальтера и обнажились торчком стоящие небольшие девичьи груди с крохотными сосками… Накрываю их поочерёдно горячей ладонью и, сперва просто поглаживаю, затем начинаю ласкать нежный сосок – гладить его, тянуть и сжимая слегка подкручивать – как ручку настройки радиоволны у старого УКВ-приёмника…

Задыхается, стонет:

– Серафим…

Выгибается всем телом, откидывается назад. Встаю, наклоняюсь над трепещущем в сладком ожидании чего-то неизвестно-запретного, девичьим телом… Запускаю руки под юбку и сдёргиваю поочередно с ног чулки и кружевные панталончики. Схватив ладонями обе ягодицы, сжимаю их и глажу – она дрожит и всхлипывает от наслаждения и, по-женски инстинктивно раздвигает шире ноги:

– Серафимушка…

Ложусь сбоку и максимально осторожно, не торопясь глажу нежные бёдра, затем пальчиками – как самого нежного бутона касаюсь пушистого лона и, чувствую насколько она «там» мокрая…

Просто невероятно мокрая!

Ласкаю между двумя «половинками», провожу пальцем по влажным половым губам… Наконец, нахожу чувствительный «бугорок» и начинаю ласкать-теребить…

Чувствую, ей хочется кричать, но она всего лишь полузакрыв безумные глаза, задышала глубоко и часто…

Вдруг, её тело резко выгнулась назад – как в конвульсии и, с широко раскрытыми от изумления глазами, Лиза как будто «затанцевала» в моих руках… Затем, спустя пару минут, мышцы её сами собой расслабились и она удовлетворённо обмякла.

* * *

Через некоторое время, когда мы привели себя в порядок – Елизавета смущённо мне говорит, с трудом скрывая радость:

– У меня никогда до этого не было отношений с мужчиной, поэтому… Я такого не ожидала – у меня как будто разноцветная радуга в голове взорвалась!

– Это называется «оргазм», Лиза, – буркнул под нос, поправляя ей юбку.

– Да, я знаю – мама рассказывала. Так всегда бывает при «этом»?

– Возможно… Был бы женщиной, как твоя мама, возможно – я смог бы ответить более определённо.

Её «детскому» любопытству нет границ:

– А что чувствуют мужчины при «этом»?

Я чувствую, что сейчас «фаберже» мои лопнут и стекут непрожаренной яичницей в сапоги!

Однако, не скажешь же такое вслух при юной особе? Поэтому, пожав плечами:

– Мужчина, удовлетворив женщину – чувствует себя настоящим мужчиной.

Хорошо сказал, да?!

Не перестаёт восхищаться и делиться впечатлениями:

– Это что-то невероятное, это было то самое прекрасное, что я когда-либо ощущала в своей жизни… Это был самый лучший подарок мне на день рождения. Спасибо, Серафим!

Задыхаясь от счастья и благодарности, она не находя слов – чтоб выразить свои чувства ко мне, вдруг выпалила:

– ТЫ – САМЫЙ ЛУЧШИЙ!!!

Целует меня благодарно в щёчку и, при этом чувствую – начинает по новой «заводиться» и, обняв меня за плечи обеими руками – с полуоткрытым ртом тянется к моим губам.

Э, нет!

«Хорошего» не должно быть много.

– Молодец, девочка! Своим умом дошла, – слегка нажимаю ей пальцем на кончик носа, – после «этого» всегда надо благодарить и восхищаться мужчиной… Тогда, он во-первых – надолго останется «действующим» мужчиной, а во-вторых – не захочет уйти к другой женщине… Ферштейн, зи?

– Oh oui oui! Oui, je vous comprends très bien!

Да, да!

Мы – мужики очень к такому чувствительны и чрезмерно падки на женскую лесть насчёт наших «сексуальных» возможностей. Моя Королева всегда мною восхищалась, хотя возможно не всегда оправданно:

– Да, ты сегодня просто ТИГР!!!

И я уверен именно по этой причине – мы с ней прожили долго и счастливо до самого… Пока… Хм, гкхм…

Настроение, как-то сразу резко ухудшилось. Отстраняюсь от неё и говорю, прощаясь:

– Теперь, Елизавета, когда я тебе показал как можно удовлетворить свои «половые потребности» – ты хоть каждую ночь сможешь сама себе делать такой «подарок».

Широко открыв очи, в совершеннейшем обалдении, на меня изумлённо таращится:

– А, разве мы не…?

– Отношения строгого учителя и внимательной, послушной ученицы и ничего более, Лиза… Или, ты более не желаешь стать Роксоланой?

Словами не передать разочарование в её глазах! Подумав, она согласно кивнула, но перед тем как закрыть за мной дверь, стоя на пороге выпалила:

– Иногда, мне кажется – что ты вовсе не человек, Серафим.

– А, кто? – чисто на автомате интересуюсь.

– Бездушная машина-робот из твоего «коммунистического будущего», – и с громким стуком захлопнула перед моим носом дверь.

– «Истина где-то совсем рядом», моя замечательная девочка, – бурчу себе под нос, бредя впотьмах в Трактир к Софье Николаевне, – кто-то должен делать «тяжёлую, грязную работу» – которую вовсе не хочется делать и в которой нет места для любви… Ради нашего будущего – пусть и далеко не светлого и, ни разу не коммунистического… Чтоб, оно стало просто чуть-чуть светлей для… Нет, не для наших с тобой – их никогда не будет, а просто для детей.

Однако, какова, а?!

Боюсь только, с таким темпераментом – одного «султана» ей будет мало!

* * *

17-25 апреля в Москве проходил XII съезд РКП(б) и, как я и «напророчил» – Ленин не принимал участия в его работе по состоянию здоровья. С основным докладом о развитии экономики страны вступал Троцкий – он с это время позиционировался как наиболее вероятный преемник Ленина. В выступлениях делегатов произносились слова: «Великий народный вождь Красной Армии товарищ Троцкий», «мировые вожди пролетарской революции товарищи Ленин и Троцкий» и тому подобное – как будто никакого Сталина не было и в помине.

В заключительной речи Лев Давыдович Троцкий заявил:

«Все наши надежды на развитие социалистического хозяйства» основаны на четырёх элементах: «диктатуре партии», Красной армии («необходимое орудие этой диктатуры»), национализация средств производства и монополия внешней торговли».

Съезд принял за основу тезисы, изложенные Троцким. Короче, НЭП накрывался лохматым тазом при любом раскладе – будь «на троне» Сталин ли, Троцкий…

Товарищ Сталин на этом съезде, кстати, прикинувшись ветошью, только тем и занимался – как отбивался от всевозможных обвинений и, только диву остаётся давать – зная, что в конечном итоге – именно он стал Вождём, а не Троцкий!

Насколько была серьёзной «подковёрная драка» в кремлёвских коридорах с кабинетами, можно судить по тому – что не одна моя статья в газетах в поддержку Сталина не была опубликована.

Ну, что ж…

Товарищ Анисимов, несмотря на мою «идеологическую» обработку – тоже колебался как известный «кусок» в проруби. Тогда, я на свой страх и риск, от его имени написал письмо будущему Вождю, естественно – полное полными «одобрямсами». Ибо, Фрол Изотович – один из «слонов» (или «китов») на которых зиждется моё благополучие и успешность в качестве прогрессора. Если он из-за своей недальновидности слетит со своего кресла – найду ли я общий язык с его приемником?

Далеко не факт!

18 апреля по инициативе Дзержинского создано Спортивное общество «Динамо». Название было предложено бывшим рабочим завода «Динамо», а ныне начальником политотдела ГПУ – Недолей-Гончаренко Леонидом Владимировичем…

* * *

Жизнь меж тем текла своим чередом…

В конце апреля в Ульяновск прибыла группа граждан в шесть рыл – с конкретно «протокольными» лицами и, остановилась в «Красном трактире». Старший из них – высокий сухопарый мужчина средних лет, найдя меня в том же заведении – в кабинете с надписью «Отдел технического консультанта», сперва оторопел – увидев на вешалке мою кожанку с «кубарями» на петлицах, да фуражку со звездой.

Я, как мог успокоил его, поняв кто это такие:

– Не сцыте, гражданин! Я не ёперуполномоченный, а всего лишь – хранитель народного добра, что проезжает мимо меня по «железке». Что хотели, с чем пришли?

Тот, вмиг успокоился и, глядя пытливо вываливает:

– Если ты – Серафим, то я от Ксавера… Знаешь такого?

Пожалуй, таким знакомством особо хвастаться не стоит – особенно перед незнакомцами и, в любом случае надо применять методы хотя бы элементарной конспирации. Поэтому, отвечаю уклончиво:

– Я много кого знаю, возможно – среди них и некий «Ксавер» имеется. Конкретно, по какому Вы делу?

Одобрительно кивнув, тот, молча достаёт из портфеля какие-то бумаги и кладёт на стол передо мной. Беру одну в руки и читаю:

– «Акционерное общество «Жилстрой»», основной капитал 200 000[49] золотом, акция в сто рублей золотом на предъявителя»… Здорово!

– Ещё как «здорово», – соглашается «человечек» от Ксавера, – эти – все твои, Серафим… Разумеется, если покажешь документ какой.

На радостях, предъявляю ему все документы, что имелись при себе. Пока тот их дотошно изучает, пересчитываю акции: оказалось на пятьдесят тысяч – как и по нашему с Ксавером уговору.

Ну, лиха беда начало!

Ещё раз десять раз по стольку и, пол-ляма как с куста – «голубая места» Остапа Бендера. Можно будет ехать в Рио, где все мулаты зажигают в исключительно белых штанах.

Не удостоверившись моими «ксивами», человек от Ксавера задал ещё несколько наводящих вопросов, относительно нашего с тем знакомства и, лишь затем представился:

– Сухарев Иван Иванович – Председатель совета акционеров АО «Жилстрой».

Пришёл мой черед удивляться:

– Да, у вас реально серьёзно!

– Ещё как «серьёзно», – подтвердил Сухарев и вручил мне ещё и устав общества.

Из последнего я узнал, что акционерное общество является со смешанным капиталом, где половина акций принадлежит государству (в этом месте, Иван Иванович как-то «по особливому» моргнул) и, входит в государственный трест «Госжилпромстрой» – головной офис которого находится в самой Москве, а филиалы – в Нижнем Новгороде и Петрограде.

Сочтя что рассказал всё для меня достаточное – Сухарев замолчал и, все мои попытки хотя бы намёком вытянуть с него «подробности» (в частности, меня интересовала судьба клада Рябушинского), натыкались на глухую стену непонимания.

В принципе, оно и верно – меньше знаешь, крепче спишь.

Остальные, прибывшие с «Председателем совета акционеров» лица, оказались бригадирами артелей строителей различной специализации. Тоже, типы очень интересные и специфические – палец в рот не клади. Изучили составленный мной генеральный план строительства и график производства работ, съездили посмотрели площадку под «Домостроительный комбинат».

– Сначала строим жильё «под себя», – объясняю, на месте показывая на карте и местности расположение заводского посёлка, – во-первых обкатаем саму технологию, во-вторых – конструкцию, в-третьих – создадим нормальные бытовые условия для самих строителей.

Сделав паузу, внимательно на них посмотрел, чешущих в затылке:

– Кто-то против того, чтобы жить по-человечески?

Поспорив, конечно, по некоторым второстепенным вопросом – все «бугры» в целом со мной согласились и, Сухарев напоследок заявил:

– Это ты хорошо придумал! Ну, значится – через месяц и начнём…

* * *

В конце апреля же, наконец-то забегала «народная мототелега» – в Нижегородской радиолаборатории, мне хорошо подсказали насчёт магнето для её зажигания и даже помогли рассчитать катушку и конденсатор.

Хотя, это чудо деревянного автопрома сломалась – «пробежав» всего лишь с версту (довольно шустро, надо признаться!), радости у всех наших юных любителей-автомобилистов были «полные штаны».

Близнецы Санька да Ванька опять ко мне пристали со своим желанием стать командирами РККА.

УФФФ!!!

– А, конкретнее, – спрашиваю, – командирами стрелковых частей Красной Армии или кавалерийских? Может, артиллеристами хотите быть – тогда, учитесь хорошо математике… Или же во Рабоче-Крестьянский Красный Флот пойдёте? У моряков форма классная: когда идут по городу – все девки сами штабелями укладываются!

– Ну, предположим – не все «девки», – заметила на это Елизавета вполголоса, – а только определённой половой распущенности…

Близнецы, только переглядывались друг с другом – впав в ступор от такого простого вопроса, видимо ещё не определившись.

– Ладно, я вам буду рассказывать про все рода войск, а там вы сами подумаете и выберете – время ещё у вас есть.

С тех про, я при каждом удобном моменте тёр по ушам Саньке и Ваньке про все неискоренимые недостатки пехоты, кавалерии, артиллерии и военно-морского флота и про все трудности их в них поджидающие, про какие только знал.

Вижу – скисли ребята! Но, ещё хорохорятся – даже как обычно, передрались меж собой – выбирая между кавалерией и флотом.

Тогда, я стал рассказывать им про свои выдуманные бои на Польском фронте, делая особый упор на преобладании поляков в технике – в танках и аэропланах.

– У буржуев уже появились новые рода войск – авиация и механизированные войска, – гнул я свою линию дальше, – значит, чтоб Красная Армия могла побеждать – она тоже обзаведётся такими же.

Ребятишкам, даже не видевшим вживую простого трактора, я рассказывал (слушали раскрыв рот не только близнецы) про самолёты и танки и, их разновидности, про устройство, достоинства и недостатки, способы применения:

– Будущая война, в которой вам обоим – да и остальным, так или иначе придётся участвовать, будет «войной моторов». Поэтому – учите матчасть, товарищи комсомольцы!

Но, вскоре смотрю – опять друг другу «фотокарточки» ретушируют! Оказывается, рода войск не поделили. Санька, тот хотел – чтоб они оба непременно стали лётчиками, а Ванька имел на этот счёт совсем противоположную точку зрения.

– Серафим! Скажи, кто главнее будет – лётчики или танкисты?

– «Главнее»…?! Ты что как маленький?! …Товарищ Свешников! Кто кого победит – если «гребень на гребень»?

РЖУ, НЕ МОГУ!!!

Проржавшись, со всей серьёзностью говорю:

– Товарищи комсомольцы, попрошу отнестись со всей революционно-пролетарской серьёзностью: война – это не драка в подворотне «рыло на рыло»! И даже не кулачные бои на ярмарке по праздникам – где «стенка на стенку». В современной будущей войне, которую развяжут против нашей страны империалисты, будут на равных участвовать различные рода войск и, победу в ней обеспечит именно их взаимодействие и взаимовыручка.

Переглядываются, и:

– Серафим! А как же так – «взаимовыручка»? Ведь, самолёт, он – в небе летает. А танк – по земле ползает?

– А, вот про это мы с вами сейчас и подумаем вместе…

Глава 23. «Прогрессорство» – это электрификация отдельной волости, плюс компьютеризация попаданца

Если забыл сказать ранее…

Предполагаемая малая гидроэлектростанция в Ульяновке, трансформаторная подстанция и линии электропередачи – должны быть объединены в товарищество «Красная фаза» и, находиться в коллективной собственности у местного волостного Совета и, местных же кооперативов и артелей – количество которых не ограничивалось.

А, вообще, если говорить про план ГОЭЛРО и НЭП в целом, Советское правительство (редчайший случай!) поощряло инициативу частников в выполнении ГОЭЛРО. Тот из нэпманов, кто занимался электрификацией – вполне мог рассчитывать на налоговые льготы и на кредиты от государства. Правда, вся нормативная база, технический контроль и установление тарифов – сохранялись за правительством. Тариф на электричество был единым для всей страны и устанавливался Госпланом.

Политика поощрения предпринимательства не пропала втуне – а дала вполне ощутимый эффект: около половины генерирующих мощностей, построенных по плану ГОЭЛРО – были созданы с привлечением сил и средств нэпманов. Иными словами, это был удачный пример (увы, не столь уж частого!) партнерства государства и частного капитала…

После моего устного «джентельменского» договора с инженером Комаровым Даниилом Игоревичем, весной у нас – всё закрутилось-завертелось!

Ещё в конце марта в Ульяновск приехали бригады строителей, группы электриков, механиков, бригады рабочих и началось строительство, вернее – реконструкция и переустройство старой плотины под малую ГЭС. Как мне объяснил Комаров Даниил Игоревич, при существующей высоте плотины порядка 10 метров и соответствующем напоре воды, здание МГЭС будет с прямоугольной турбинной камерой, а сама турбина – «вертикальная пропеллерная».

Рисунок 66. Это заброшенная Нижнеоредежская МГЭС, мощностью 720 кВт, с высотой водосброса 6,3 м.

Локальная электростанция через трансформаторную подстанцию будет выдавать трёхфазный электрический ток и однофазный бытовой. Ещё прошлой осенью, на многочисленных собраниях властей и населения города, определились с объектами электрификации города.

Первым делом будут освещены три главные улицы Ульяновска: Советская, Ямская и Пролетарская. Затем, все объекты соцкультбыта: школа, больница, фельдшерский пункт… Только после этого электричество придёт в административные здания – Волостной исполком РКП(б), Волостной Совет, районное управление НКВД.

Ну, а во вторую очередь будет электрифицирован старый металлургический завод – который я надеюсь реанимировать и, детская трудовая колония в бывшем монастыре. Про исправительно-трудовой лагерь же, будет отдельная песня…

Ещё зимой же, рассказав про часть своих ближайших планов, я спросил у инженера Комарова, курирующего этот проект:

– Потянет ли гидростанция ещё и промышленные предприятия, Даниил Игоревич?

Тот, предоставил мне все нужные расчёты (скромненько, довольно скромненько!), а на словах ответил так:

– Гидростанции работают отчасти сезонно: наибольший уровень воды в реках, а значит – напора на турбину, будет весной – в период паводка. Минимальный – зимой. Проблема в том, что на зиму приходится и пик потребления мощностей на освещение! Но, опять же можно найти выход: промышленность в основном работает днём, а граждане освещают свои жилища по вечерам… Вариантов много, так что – так что, Серафим Фёдорович, составляйте заранее график.

Впрочем, и без меня, необходимые графики режима выработки и потребления мощностей были составлены и утверждены назначенным сверху начальником Ульяновской МГЭС и, первое время проблемы с электроэнергией обещают быть самыми минимальными.

Особняком стояла электрификация Благовещенского Храма. Вот здесь мне пришлось глотку подрать, доказывая твердолобым коммунистам, что вид «лампочки Ильича» при богослужениях – есть мощнейшее идеологическое средство борьбы с религией:

– Видя электрическое свечение от науки – вместо копоти от свечей да лампад, тёмные души верующих скорее просветлятся и отвратятся от мракобесия!

Бла, бла, бла…

Языком то, молотить я умею!

Некоторые, шибко идейные – возражали переходя на личности:

– Скажи лучше честно, товарищ Свешников – что об своём отце-иерее печёшься!

– Пазвольте! Разве я предлагаю провести электричество в дом иерея Фёдора? Следите за метлой и базаром плотнее, товарищ! Коли, конечно – Вам зубы не жмут.

Короче, «не мытьём – так катаньем», а вернее сказать – осадой и измором, я своего добился: в конце апреля деревянные столбы электропередачи шагнули к Благовещенскому Храму Ульяновска, а в начале мая над его «царскими воротами» загорелась «лампочка Ильича».

Ну, а сделать потайную проводку в схронку с моими «роялями», для меня было как забором об асфальт – пару пустяков!

Лампа над компьютерным столом запитывалась через USB-разъём с системного блока, поэтому и с освещением в моём схроне тоже проблем не ожидалось – а то уже надоело дышать керосиновой копотью.

* * *

Конечно, слегка задержались со сроками: не первого мая, правда – а лишь пятого, Ульяновская МГЭС была сдана в эксплуатацию. Естественно, состоялся грандиознейший (думаю со дня основания этого населённого пункта) митинг, на который даже приехало уездное начальство из Ардатова и вдоволь почесало на нём язык.

После митинга и торжественной части в «Красном трактире», я сдержал слово и подарил Даниилу Игоревичу обещанный «американский» мультитул и, мы оба расстались друзьями и радостно-окрылёнными от счастья людьми. Заскочив в разгар обычного при таких событиях «корпоративчика» буквально на минутку к, уже было приготовившейся к «ознаменованию» электрификации Софье Николаевне и, лишь чмокнув её в щёчку, я громадными скачками понёсся по ярко освещённой электричеством улице к Благовещенскому Храму.

Проверив параметры тока и, найдя их вполне приемлемыми, перекрестившись на находящиеся «в запаснике» древние закопчённые иконы – затаив дыхание нажимаю кнопу системного блока и включаю комп…

УРА!!!

Раздаётся знакомый звук и заставка «Седьмой винды»…

Ну, счас я…

Ух, как здорово!

Честно и как на духу признаюсь: всю первую ночь – я как ребёнок играл. Под утро, еле-еле оторвавшись – чуть не плача, удалил с жёсткого диска любимого «Сталкера» модификации «Dead Air»[50] и, еле волоча ноги пошёл пешком на полустанок исполнять должностные обязанности. Вернувшись домой первым делом выспался, затем плотно пообедал и рьяно взялся за накопившуюся почитай за год работу. Ну а вечером посетил слегка озадаченную моим странным поведением учредительницу артели «Красный трактир» и исполнил обязанности почти уже супружеские…

* * *

События в мире идут своим чередом – точь в точь как в реале, проверяю уже по инфе на компе. 8 мая Министр иностранных дел лорд Великобритании Керзон, наезжает как бульдозер на СССР своим «ультиматумом»[51] и у нас начинается по этому поводу сущая истерия.

Рисунок 67. «Большевики пишут письмо лорду Керзону». Карикатура в советской газете. Они пока ещё все вместе…

По сему поводу получил письмо с отметкой «до востребования», со срочным запросом от Ксавера: не ожидается ли скорая война? Ответил категорически отрицательно: войны не будет!

10 мая убит полномочный представитель СССР в Лозанне Вацлав Воровский и в тот же день, ВЦИК и СНК Советской России приняли декрет «о едином сельскохозяйственном налоге».

* * *

Очень много времени у меня отнимало бюрократическое «бумаготворчество на полустанке: ведь, я как-никак – «Заведующий оружием» отряда вооружённой охраны железнодорожного полустанка Ульяновский.

Конечно, в случае крайней нужды я припахивал кого только мог – чаще всего воспитанника ОВО Михаила Гешефтмана и остальных комсомольцев… Однако, «бумажный поток» рос не по дням – а по часам, а у Барона и других ребят и, без того было чем заняться, как над бумагами корпеть.

Короче, я был уже в запарке!

Нанял бы кого, даже – двух, или трёх – да штаты не позволяют.

Всё само-собой разрулило увольнение «по собственному желанию» комвзвода ОВО, начальника команды по охране грузов Чеботарёва. Тот, не без моей ненавязчивой «идеологической работы» (сидеть на двух стульях только я из местных умею), решил целиком посвятить себя обувной промышленности и взяться за артель всерьёз:

– Я уже выручку за продажу обуви имею в несколько больше – чем оклад за службу получаю, так зачем же мне даром время терять? Хватит, побегал с винтовкой!

– «Хозяин – барин», товарищ Чеботарёв, – пожимаю ему руку и беру «под козырёк», – в любом случае, как от своего – так и от лица вышестоящего начальства, благодарю за службу!

Конечно же, мы с ним ни в коем разе не прощаемся: ведь кроме чисто дружеских отношений, мы с Гаврилой Петровичем – деловые партнёры и совладельцы обувной артели «Красный Лабутен». Этот бренд уже довольно известен на Нижегородчине – благодаря безумно дорого стоившим новомодным берцам и кроссовкам, с красной подошвой.

Вместе с Чеботарёвым, мал по малу – стали увольняться другие агенты отряда и, я стал взамен набирать людей по своему собственному разумению. Как раз происходило массовое сокращение Красной Армии и, при существующей безработице – в претендентах на вакантные должности недостатка не было.

Прежде всего, я тщательно изучая биографии и послужные списки, беседую подолгу с каждым, подобрал себе заместителя на место Чеботарёва. Им оказался Архипов Михаил Николаевич – уже достаточно немолодой человек, сорока с небольшим лет. Это был профессиональный военный чиновник, бывший в обоих армиях – Императорской и Красной на штабной работе. Штабс-капитан царской армии и красный командир – комбриг, дослужившийся в РККА до какой-то незначительной должности в Полевом штабе республики.

Вид у него ни разу не военный, характером – типичный лузер, но крайне усидчив в кабинетной работе, педантичен, прилежен и аккуратен. Среди прочих полезных качеств у него ярко выраженное чинопочитание и, даже – какая-то «самурайская» преданность начальнику, что будет не лишне. Среди незначительных недостатков я бы отметил – несколько чрезмерное «злоупотребление»…

Однако, где найдёшь идеального человека, да? Где найдёшь непьющего царского офицера или советского командира?!

Об попойках и кутежах первых – здесь до сих пор ходят воистину эпические легенды, про последних – уже тоже наслышан.

Почему у Архипова в совслужащих не сложилось, предвижу вопрос? Так ведь, как раз в это время с подачи Троцкого – шла борьба с разбухшим госаппаратом: номенклатура – не в первый и не в последний раз, пыталась высечь саму себя – подобно гоголевской унтер-офицерской вдове.

Вместе с сокращениями штата РККА – шли сокращения госслужащих, короче…

Конечно, сокращения аппарата обернулись последующим ещё более бурным его ростом – но ведь, про это никто не знает пока, правильно?

– Михаил Николаевич, – сразу же расставляю все точки над «ё», – Вы будете выполнять свои и мои обязанности и, за это иметь оба оклада, плюс – небольшую ежеквартальную премию, если без крупных «залётов»… Вы согласны?

Человек семейный и, семья у него – я бы не сказал, что маленькая – поэтому он не был против… Но, несколько сомневается:

– Условия, конечно заманчивые. Ну а если…?

– Ну а если «на коня и в бой» – я подоспею, или на это есть «старшие агенты по охране грузов ОВО» – командиры отделений по-военному.

Вопросов и сомнений больше не было и, товарищ Архипов был взят в штат Ульяновского ОВО на место Чеботарёва.

Других же бойцов-агентов младших командиров набирал исходя из двух принципов: они должны быть достаточно молоды, не обремененными семьями и происхождением – как можно подальше отсюда.

Понятно почему, да?

Со временем, я разработал график, позволяющий довольно успешно совмещать множество занятий. Из них, работе за компом уделялось – не более шести часов в сутки, очень редко, когда какая-нибудь срочная работа – двенадцать. Времени для отдыха или каких-то личных дел вообще не было, разве что во время «командировок»…

Но я утешал себя словами родной матери – которая учила меня с самого раннего детства: «Отдых – это не есть смена работы бездельем, Антон!».

* * *

Несоответствие параметров тока, неподходящих для потреблением моим компом, мне удалось решить – заказав в «Нижегородской радиолаборатории» повышающий трансформатор, про что я уже рассказывал. «Роялистый» стабилизатор – сглаживающий броски напряжения, тоже оказался в этой схеме не лишним.

Умилили просто не по-детски своей древностью, счетчики потребленного электричества хроноаборигенов!

Они были гальванические – учёт вёлся по привесу медного электрода, опущенного в электролит… Время от времени контролеры обходили потребителей и взвешивали этот самый «привес» и, по нему вычисляли ватты и начисляли рубли.

Кстати, мой комп жрёт энергию – просто «как с пистолета» и, Отец Фёдор – даже пару раз ругался и судился по этому поводу. Нет, не со мной конечно, за перерасход – он в таких нюансах не шарит. А с руководством товарищества «Красная фаза» и с его электро-контролёрами. Те, недоумевали и пытались найти причину такого аномально-дикого потребления электроэнергии всего лишь одной-единственной лампочкой в церкви… Уже пошли самые дикие и нелепые слухи о какой-то чертовщине – творящейся в божьем Храме.

Так и спалиться недолго!

Я порывшись в электронной памяти своего компа, забацал – буквально на коленке одну приспособу, позволяющие «отматывать» этот «привес» в обратную сторону. Правда, пару-тройку раз через-чур увлекался и, случилось так, что уже не мой названный отец был должен товариществу «Красная фаза» – а как раз наоборот. Тот, надо ему отдать должное, человек спокойный, тихий и богобоязливый… «Мухи не обидит», иносказательно говоря.

Но «за своим» всегда придёт!

Он подал на товарищество в суд и волостной судья наш, в физике слабо шарящий – но фактам верящий, присудил деньги истцу вернуть. Проиграв таким макаром пару «процессов» и, плюнув в конце концов – контролёры вообще перестали ходить в Храм с проверками, а иерей платил «за свет» ровно такую сумму – которую считал «божеской».

Это всех, особенно меня вполне устроило.

* * *

Итак, первым делом с помощью программ «1С Предприятие» и «1С Бухгалтерия», привёл в порядок, как свои собственные финансовые дела – так и, дела не так давно созданного кооператива «Красный рассвет» и артелей в него входящих. И в дальнейшем их вёл, обходясь без многочисленного штата – наняв всего лишь одного бухгалтера для проформы.

Вторым делом – литературное творчество.

Воспоминания Анисимова, Взнуздаева и прочих участников Империалистической, Гражданской войн и, даже изредка в нашей сельской местности попадавшихся ветеранов Русско-японской – я отсканировал, переформатировал, систематизировал, проанализировал и принялся литературно обрабатывать. Моя задумка такова: создать цикл историческо-публицистических книг – наподобие знаменитой серии Драбкина[52] о Великой отечественной войне.

Говорил уже, да?

Приняв от товарища Взнуздаева очередную кипу с анкетами опросов ветеранов, я сказал ему укоризненно:

– Ну, а что ж ты всего одной нашей волостью решил ограничиться, Иван Данилович? А в уезде воевавших мужиков нет, что ли?

– Так, в Ардатов далеко ездить, а моя пенсия не резиновая, – попытался тот «спрыгнуть», шевеля культей руки.

– Понимаю, на одну пенсию не прожить, – тяжело вздыхаю глядя на его пустой левый рукав, – вот тебе пятьдесят рублей, товарищ и, через месяц жду.

Литературное творчество, работа внештатным корреспондентом нескольких газет отнимали уйму личного времени и, вскоре мне пришлось создать целый «личный секретариат», благо произошёл один удобный случай… Во время нашей с ним февральской «командировки» в Нижний Новгород, Фрол Изотович успел познакомиться и закрутить «роман» с совсем молодой – раза в два моложе его, девушкой. К удивлению его самого, та в конце мая приехала в Ульяновск и, их сперва «неформальные» отношения продолжились и законным образом «оформились» в виде назначения её секретаршей Председателя исполкома Ульяновской ячейки РКП(б). Ну а товарищу Ксенофонтовой был дал полный «абшид»!

Отставка, то есть.

Правда, совесть товарищ Анисимов всё же имел и, из служебной квартиры старую подругу не выселил.

Когда нужда появилась, подумав и решив, что раз – «старый конь борозды не испортит», то довольно ещё моложавая «кобыла» – тем более, я предложил ей место секретаря-машинистки в «Отдел технического консультанта» кооператива «Красная жара».

Сразу честно скажу: секса у нас с ней не было – хотя та довольно настойчиво его добивалась. Очень долго у нас с нею не было секса…

Ладно, это уже совсем другая история.

Отношения с Софьей Николаевной, у товарища Ксенофонтовой не заладились с самого начала – а ведь им приходилось довольно часто встречаться… Офис то на втором этаже «Трактира» находится! Моя, после обряда с плёткой, почитай – законная супруга, постоянно комплектовала по поводу недостаточного объёма собственных грудей (ну баба – что с неё возьмёшь?!), а у предполагаемой соперницы – дойки были как будто специально…

Ну, просто – феноменально фантастические сиськи, я вам скажу!

Так и просятся в суровую мужскую руку. Однако, мне больше женские задницы лапать нравится – а у Софьюшки попа была…

Ой, какая у неё попа!

Устав от грызни по малейшему поводу двух тупых баб, я заявил хозяйке оставшись с ней наедине поздним вечерком:

– Раз Вы так упорно этого добиваетесь, Софья Николаевна, скоро я переведу всю свою контору в другое место. Как раз возле полустанка Рабочий посёлок строиться – один из домов и задействую.

Та в нешуточном шоке от моих слов: ведь, здесь она может – хотя бы контролировать наши отношения, по делу и без такового – вертясь возле номеров в которых разместились бюрократические учреждения кооператива и периодически в них заходя с каким-нибудь «не терпящим отлагательства» вопросом. А в Рабочем посёлке мы с Ксенофонтовой вообще – останемся «наедине».

«Уведет мужика, – читалось паническое в её глазах, – ой уведёт!».

А вслух, стараясь соблюдать спокойное приличие:

– Да, отчего же, Серафим Фёдорович? Отчего же Вам у меня не нравиться?! Я не против – оставайтесь здесь, мест много.

Пристально смотрю ей в глаза и красноречиво молчу и, та наконец соображает:

– А с товарищем Ксенофонтовой я обязательно помирюсь и даже подружусь…

«Мирное соглашение» было тут же подтверждено-закреплено безумно-пылким половым актом.

Вскоре, по Ульяновску заходил сплетни, что моя половая «мощь» растёт с каждым прожитым годом. Что я «окучиваю», уже не только Графиню и хозяйку «Красного Трактира» – но и бывшую зазнобу нашего Председателя, что только добавило мне авторитета.

Это произвело неожиданный эффект: Председатель Исполкома вдруг приревновал меня к своей «бывшей», некоторое время смотрел волком – затем вдруг принарядился, побрызгался одеколоном и явился ко мне в офис мириться с ней. То да сё, самого разговора не слышал – в отъезде был, но держите меня семеро – они снова сошлись! Правда, товарищ Ксенофонтова оказалась дамой с характером – недаром мужские папиросы смолила, только дым кольцами как от парохода шёл: «жить» с ним она согласилась – а вот работать предпочитала у меня. Я ей в три раза больше башлял – чем официальный оклад секретаря-машинистки на старом месте.

Вот такая «Санта Барбара» у нас в провинции!

Сказать по правде, содержание секретаря-машинистки и одновременно – пресс-секретаря, не встало мне «в копейку»: я платил ей за труды из гонораров её бывшего «работодателя» – типа своеобразных «алиментов» за многолетнюю сексуальную эксплуатацию. Тот, когда в конце концов узнал – не возражал особо, видя подпись под публикуемыми статьями: «Анисимов Ф.И.».

Тщеславным чувачком оказался наш Фрол Изотопыч!

* * *

Третьим делом я взялся за проектирование массового сельскохозяйственного трактора.

Как и многое другое, трактора в «потерянной нами» России не выпускались и, имея самое многочисленное конское поголовье – даже мыслей, упаси Боже(!), про них у её правителей не возникало. Ну а, типа, коль понадобятся – «заграница нам поможет».

Тут случилась Великая война и, оказалось – что трактора и автомобили нужны Российской императорской армии – «как хлеб, как воздух», а заграница не помогла, что имело свои весьма печальные последствия – для тех же правителей.

Некоторых из них (ничтожное меньшинство – надо с огромным сожалением признать), даже расстреляли или лишили жизни какими-то иными – подчас весьма экзотическими способами.

В чём здесь фишка, спрашиваете? Германская армия для снабжения армии строила в прифронтовой полосе сотни и тысячи километров узкоколеек в дополнение к своей уже достаточно хорошо развитой системе железных дорог нормальной колеи. Западные союзники в дополнении к железнодорожному, использовали всё более и более многочисленный автотранспорт.

Россия же, даже в своей западной части – плотностью железнодорожной сети похвастаться не могла, автотранспорта и тракторов почти не имела… Русская императорская армия, «килой» растянутая на огромном пространстве между Балтийским и Чёрным морем, как при пресловутых половцах, печенегах и прочих – так называемых «татаро-монголах», снабжалась гужевыми обозами.

В чём проблема, спросите и, не один ли хрен – только в профиль?

Рисунок 68. Западный фронт ПМВ: колонна грузовиков «Рено 60 CV».

Нет, отвечаю – «не один». Лошади, как известно – на подножном корму существовать могут, а вот работать отказываются и дохнут только в путь… Им, чтоб тащить артиллерийское орудие или телегу с боеприпасом к нему – овёс или зерно подавай! Прибалтика, Западная Литва или Галиция – среди всероссийских «житниц» никогда не числились, да тут ещё солдатня с обоих сторон – все припасы саранчой подъела. Поэтому фураж (в том числе прессованное сено в тюках) для миллионных табунов животных приходилось везти железнодорожным транспортом из глубины страны – напрочь его забивая…

Это обстоятельство, плюс «эвакуация» русской Польши в 1915 году, да умноженное на извечное русское головотяпство с разгильдяйством – вот вам и разруха на транспорте!

В результате, к примеру, Петроград (треть всей российской военной промышленности) – остаётся без донбасского угля и бакинской нефти…

Вот вам и разруха в промышленности!

Из-за низкой производительности труда в сельском хозяйстве, изъятие нескольких миллионов рабочих лошадей и полутора десятков миллионов здоровых мужиков способных на них пахать, обернулось уже в 1916 году падением посевных площадей…

Вот вам и голод в Петрограде – снёсший в марте 1917 года с трона недальновидных правителей прямиком в Ипатьевский подвал!

«По списку», в русскую армию было мобилизовано больше всех воюющих государств – почти 16 миллионов человек: казалось бы – шапками германцев закидать можно. Отчего же не «закидали», а как бы даже не наоборот – сами гнилой трухой рассыпались? Почему-то, крайне редко кто из военных историков учитывает «лошадиный фактор» в стратегии[53]. Для «техобслуживания» каждой «лошадиной силы» – ну максимум двух, требуется одна человеческая. Для миллионных обозов приходилось отвлекать от «окопов» миллионы же бойцов – в результате «по списку» русская армия была огромна, а на деле – по количеству активных штыков, её еле-еле хватало жидко прикрыть фронт от Балтики до Чёрного моря…

Рисунок 69. Восточный фронт: одна из кавалерийских частей Русской императорской армии.

Вот вам и позорные военные поражения, после которых – солдат втыкает штык в землю или в брюхо ближайшего офицера!

Конечно, не всё так однозначно и я во многом утрирую. Но суть то верна: транспортная проблема – стала решающей для судеб Российской империи и миллионов её граждан.

* * *

Советское правительство думало несколько иначе, чем имперское: производство тракторов – посчитали делом «чрезвычайной государственной важности», издав 1 апреля 1921 года соответствующий декрет Совета Народных Комиссаров. Да и выхода не было – конского поголовья после шести лет непрерывной войны осталось с гулькин…

Хм, гкхм… Нос!

А рабочую лошадь, к вашему сведению – надо три года выращивать… Да ещё год давать ей лёгкую нагрузку, чтоб обвыклась – иначе она быстро копыта откинет. Жеребёнком её в плуг не запряжёшь – это вам не железный трактор, готовый пахать сразу после выхода с конвейера.

После того декрета, конструкции тракторов посыпались со всех уголков нашей необъятной страны как из гигантского рога изобилия. И, «заграница» нам помогать стала – за наши же кровные червонцы, обеспеченные золотом.

Пожалуй, самый знаменитый их «Фордзон», тот – что наш «Путиловец», оставим за скобками нашего повествования. Насколько мне известно, с самого начала и до конца производства, он собирался с использование деталей и узлов[54] (самых важных) от фирмы «Henry Ford and Son»: даже для одного из самых передовых предприятий постреволюционной России – конструкция этого «копеечного» по западным меркам трактора, была неимоверна сложна.

Нас же больше интересуют свои (или почти свои), отечественные конструкции.

В 1922 году, на Коломенском заводе начинают выпускаться тракторы «Коломенец-1» конструкции Львова. В 1924 году, на Харьковском паровозостроительном заводе начал выпускаться гусеничный трактор-тягач «Коммунар». Тогда же на заводе "Возрождение" в городе Марксштадт – Республика Немцев Поволжья, налаживается производство тракторов конструкции Мамина в двух вариантах: трактор «Карлик-1» – трехколесный, с одной передачей вперед и «Карлик-2» – четырехколесный, с одной передачей и реверсом… Ещё были какие-то конструкции, про которых у меня инфы на компе нет.

Самым знаменитым из этой череды, является пожалуй трактор «Запорожец» завода «Красный прогресс», что в городе Кичкасс. Про него, чуть ли не поэмы сложены и, на нём остановимся несколько подробней – чтоб понять общую тенденцию тогдашнего советского тракторостроения и, логику моих задумок и действий.

Доводилось читать восторженные статьи, типа, этот трактор создали по собственной инициативе простые трудяги-работяги «без чертежей и мелкоскопов», на заводе который до того ничего сложнее керосиновых ламп не производил.

Квак бы, не квак!

Красивая легенда и ничего более… Трактор сконструировали инженеры Ремпель и Унгер в 1922–1923 годах, «по звонку» из Губисполкома РКП(б) и при поддержке запорожского треста «Губметалл». Насчёт «мелкоскопов» не знаю, поэтому врать не буду, а вот что инженера что-то могут сконструировать без расчётов и чертежей – хотя бы самых простеньких, очень сильно сомневаюсь.

В остальном же всё верно: трактор получился простой и надёжный – как удар пролетарским ломом классовому врагу в лоб!

Рисунок 70. Трактор "Запорожец".

«Хавал» он всё что горит – предпочитая простую сырую нефть, обслуживать и управлять им мог любой индивид – имеющий целые конечности, ремонтировать – любой селюк, освоивший кувалду, плоский рашпиль и пассатижи.

Однако, за исключением пожалуй харьковского «Коммунара» – который относится уже к другому подклассу, этих первенцев советского сельскохозяйственного машиностроения ждала печальная судьба. «Запорожцев» например, было изготовлено порядка пятисот штук – после чего производство было свёрнуто.

Почему всё так печально, напрашивается вопрос? Ведь их «одноклассников» – «Фордзонов-Путиловцев», было выпущено на два порядка больше – около 50-ти тысяч экземпляров? «Идолопоклонничество перед Западом», говорите? Это – в 20-е годы, то?!

Да, вы шутить изволите… А в ГПУ шутить не любят.

ОЧЕНЬ(!!!) не любят!

Как раз в эти годы «идолопоклонниками» набивали «философские» пароходы и отправляли их куда подальше – чтоб под ногами не путались и не мешали строить новое общество.

Есть мнение, что лёгкий пропашной трактор стал не нужен стране после коллективизации… Мол, крупные хозяйства нуждаются в более мощной, гусеничной технике…

Позвольте не согласиться!

В 1934 году на том же «Красном путиловце», вместо буржуйского «Фордзона», стал выпускаться его «одноклассник» – свой пролетарский трактор «Универсал» с керосиновым двигателем и металлическими колесами… «Найдите семь отличий», как говорится! Кстати, это был первый отечественный трактор – экспортируемый за границу.

Говорите, детище Генри и сына – передовое слово в технике, а «Запорожцем» – ничего хорошее не назовут? При этом названии, у моих современников сразу возникает образ чего-то «горбатого», «ушастого» или намертво приваренного к покрашенному в «жовто-блакыдное» портовому причалу…

Полный отстой, короче.

А вот в этом данном случае всё – как бы не наоборот!

Если сравнивать «Запорожца» с «Форзоном», то не всегда в пользу последнего получится. Кроме главного преимущества – сравнительно невысокой стоимости, похвалить «Fordson F» особенно не за что. 16-ти сильный «Запорожец», вспашку десятины земли производил на полчаса раньше – сжигая при этом чуть более пуда дешёвой сырой нефти, «Фордзон» же – более полутора пудов не в пример более дорогого керосина.

Самое главное же: «американец» был заточен под американского же фермера – с его бережливым отношения к технике… У нас же, он подыхал быстрее загнанной лошади – попав в руки «трактористов» с нулевой технической грамотностью. А обслуживать и ремонтировать, его было достаточно сложно: «сервиз» был точно таким же – «нулевым» и, запчастей к «Фордзону» постоянно не хватало.

А трудяги «Запорожцы» пыхтели на своей сырой нефти день и ночь – только трактористов успевали на ходу(!) менять – чему там ломаться, если там ломаться нечему? До самой войны «пыхтели», а кое-где отдельные уцелевшие экземпляры и после неё, пока не отправились все до одного на переплавку – как железный Терминатор из второй части одноимённого фильма, выполнивший свою миссию по спасению последней надежды всего человечества.

Так почему же не было массового производства, как «Запорожца» – так и его отечественных собратьев? Почему предпочли «Фордзон»?

А я вам скажу почему!

У «американца» было единственное – но всё решившее преимущество: он изначально – конструктивно и технологически, был заточен под МАССОВОЕ(!!!) производство. В «потерянной» России же, что это такое – кроме отдельных военных заводов, не знали и каждый из тех пятисот «Запорожцев», был как произведение искусства – единственным и неповторимым.

Кажется, я уже говорил про важность стандартизации и унификации, да?

Вот-вот! Трактор погубила не что иное, как кустарность его изготовления. Каждая его деталь делалась индивидуально – без всякой единой технологии, без соблюдения каких-либо допусков и посадок и, затем подгонялась по месту – что требовало много времени.

А высшие советские руководители народным хозяйством – уже прекрасно знали такие понятия как «тейлоризм», «фордализация»!

Они бредили о «ста тысячах тракторов» сходящих с конвейера и, отдавали себе отчёт – что с гарным «Запорожцем» такой «финт ушами» проделать нельзя. Программой-максимум завода «Красный прогресс», предполагалось довести выпуск тракторов… До 300 штук в год! Меньше чем по одному в день.

Это уже не просто смешно, а как писал в своей телеграмме товарищ Сталин товарищу Ильюшину по поводу сходной проблемы с его «Ил-2»:

– ЭТО ИЗДЕВАТЕЛЬСТВО!!!

И товарищам из «провинции» настоятельно порекомендовали перестать заниматься хернёй и, вновь вернуться к керосиновым лампам и литым станинам для швейных машинок.

Но не всё потеряно, однозначно – не всё!

За дело берусь я, мой компьютер с четырёх-ядерным процессором и «Компас 3D» – программа двух- и трёхмерного проектирования и, черчения.

Конечно, мы с ними несколько отстаём: «Запорожец» уже в металле, испытан прошлым летом и первый его образец отправлен в подарок Ильичу в Горки…

Но, ничего!

Наверстаем с лихвой.

* * *

Итак, за основу берём всё же идеологически чуждый нам «Фордзон».

Если конструктивно, самое удачное в нём, это пожалуй – безрамный остов, объединяющий в один элемент картера двигателя, муфты сцепления, коробки передач и заднего моста. Такая особенность стала классикой для тракторов и мне её позаимствовать не грех.

Но у «Фордзона» и всех других колёсных тракторов подобной компоновки, есть один существенный недостаток: при нагрузке превышающей его тяговые возможности – они становятся «на дыбы» и, бывает – опрокидываются на спину. А нам же предположительно артиллерию в войну таскать! А военные – народ специфический, не чуждый жажды экспериментательства за государственный счёт и, с своеобразным «чуйством» юмора… Весь Инет в моё время был забит видосами – с перевёрнутыми танками и прочей тяжёлой техникой.

Эгэ…

Ну, ничего страшного: компонуем наш трактор по схеме истинного пролетарского К-700 «Кировец»!

Как и у того – рама будет переломная, одинаковые металлические шипованные колёса в полтора раза меньшего диаметра, чем у «Фордзона» – но несколько шире для лучшей проходимости. Причём все четыре колеса будут…

ВЕДУЩИМИ!!!

Ээээ… Какие «ШРУС»[55], к такой-то – вполне определённой матери?

При, априори, низкой скорости нашего трактора-тягача – оси вполне могут быть неразрезными. Такое, ещё до Первой мировой войны было широко известно, например: артиллерийский тягач французской фирмы «Латиль» модели ТН. При собственной сухой массе 6 тонн и двигуне в жалкие 30 «кобыл», сей тягач мог буксировать тяжелую пушку или прицеп полной массой до двадцати тонн….

Рисунок 71. Грузовой автомобиль повышенной проходимости «Латиль ТН», 4х4,1913 г.

Вот это – то, что нам надо!

«Пожалуй, стоит урезать осетра, – раздался осторожный шёпот благоразумия, – а то ты такими темпами, скоро до атомной станции и полётов на Марс допрогрессируешься».

Ладно уговорили – меня действительно «несёт» в неведомые дали!

А попаданцу скромнее надо быть… Первые серийные образцы будут лишь с «передним» приводом и одним задним управляющим колесом, а там будем поглядеть.

Сцепление самое простое – пакет стальных дисков сухого трения и рычаг переключения подлиннее. Тяжело будет переключаться? Ничего: на легендарном «Т-34» тоже бывало – главный фрикцион вдвоём выжимали и, тем не менее…

До Берлина доехали!

В отличии от «Запорожца» и прочих творений непризнанных гениев первоначального периода советского тракторостроения – коробка переключения передач у моего трактора будет. Правда, на первых моделях всего двухскоростная: первая скорость – «пахотная», вторая – «маршевая»… На первое время этого вполне достаточно.

Неизбежное общее увеличение сложности и, следовательно – нежелательное повышение стоимости, компенсируем технологически – при изготовлении каждой отдельной детали.

В зависимости от подачи топлива и соответственно числа оборотов двигателя, скорость на первой передаче – не более трёх-четырёх километров в час, на второй – порядка восьми-двенадцати. Подвеска жёсткая, мосты неразрезные, рабочее место тракториста без всяких изысков – поэтому быстрее и не надо.

Для заднего же хода, я думаю приспособить способность двухтактных ДВС работать при любом направлении вращения маховика – так называемый «реверс». Для включения «заднего» хода, надо будет остановившись – плавно снижать обороты двигателя до тех пор, пока очередная вспышка топлива не произойдёт раньше, чем поршень подойдёт достаточно близко к «верхней мёртвой точки». После чего маховик остановится и начнёт вращение в обратную сторону.

В отличии от «Запорожцев» и прочих «карликов» с «гномиками», у этого трактора будет какая-никакая, но кабина. Ничего сложного – простая рама, на которую в случае непогоды можно натянуть брезентовый тент. Не позабыл я позаботиться о каком-никаком, но комфорте: не железное «седло» под седалище трактористу (как у «Фордзона» и «Запорожца») – для увеличения его простаты и более раннего образования геморроя, а более-менее продвинутое кресло – с пружинами, обтянутое брезентом и войлоком.

И про вал отбора мощности надо обязательной не забыть – для привода жаток, молотилок и прочей сельхозтехники и, не только оной.

* * *

А вот двигатель у нас всё же будет «запорожевского» типа – так называемом «нефтяным» или, иначе – «полудизелем»… У меня в компе совершенно случайно (роман собирался писать) оказалась скопированная статья[56] про такой – 22-ти сильный «1-ПД 18/20», с поперечным и продольным разрезами, схематичными рисунками отдельных важных деталей узлов – вот от него и будем плясать… Мне он ещё интересен тем, что на его основе был создан двухцилиндровый, сорока-сильный двигатель «НД-40»…

Резерв для последующих модернизаций имеется.

Эти двигатели, когда-то выпускались… Будут(!) выпускаться в СССР для нефтяной промышленности – под привод бурильных станков.

Конечно, один в один копировать не будем, да это и невозможно – у меня не чертежи, а всего лишь схематические рисунки. Из размеров имеется лишь диаметр цилиндра – 200 миллиметров и ход поршня – 240: вот от этого и буду исходить, проектируя.

Разумеется, это будет на первых порах одноцилиндровый двигатель, рабочим объёмом 10 литров и мощностью 22-е «лошадки» – вместо 16-ти у конкурента из Запорожья. Однако, привнесём некоторые изменения в конструкцию: расположение единственного цилиндра будет горизонтальным – в отличии вертикального на реальном «Запорожце».

Охлаждение выбираю воздушное, с сильным оребренением наружной стороны литого чугунного цилиндра. Для улучшения его эффективности применяю «изюминку»: принудительно-эжекционное устройство, в котором выхлопные газы – проходящие через специальное простейшее устройство – «эжектор», создают поток воздуха вдоль заключённого в жестяной кожух рабочего цилиндра двигателя. Дёшево и сердито, да к тому же – из-за отсутствия движуще-трущихся деталей, сверхнадёжно… Но, будет «несколько» шумновато – за все ништяки без исключения, надо платить!

Рисунок 72. Схема эжекторного охлаждения цилиндра двигателя.

Правильнее такой двигатель называется: «калоризаторный двигатель», «двигатель с калильной головкой» – ибо воспламенение происходит в его специальной калильной головке-«калоризаторе». Нефтяной двигатель вполне может быть четырёхтактным, но я на первое время выбираю двухтактную схему с картерной продувкой (поршень одной стороной принимает давление расширяющихся газов – образующихся при сгорании топлива, другой – сжимает воздух в кривошипной камере для продувки цилиндра от остаточных продуктов сгорания) для опять же – упрощения и удешевления конструкции.

Основной особенностью данного типа двигателей является калильная система зажигания: на «Запорожце» к примеру – докрасна нагревали специальный болт служащий чем-то вроде запальной свечи и, затем вворачивали его в головку цилиндра. Заведясь, двигатель нагревался до температуры воспламенения рабочей смеси 300–600 градусов по Цельсию и, далее работал от самовоспламенения.

Рисунок 73. Схематичное устройство горизонтального калоризаторного (нефтяного) двигателя:1-кривошип; 2-шатун; 3-компрессорная (кривошипная) камера; 4-отверстие для воздуха, поступающего в камеру 3; 5-выхлопное окно; 6-окно между полостью цилиндра и камерой 3; 7-полость цилиндра; 8-калоризатор; 9-форсунка; 10-резервуар для нефти.

На первых моделях этот запорожевский запальный «болт» оставим, затем в процессе модернизации перейдём к калоризаторной головке – нагреваемой перед запуском паяльной лампой. Ну, а там возможно придумаем ещё чего, к примеру – к нагреванию электрической спиралью, как в автономной печке ушастого «Запорожца»-автомобиля.

Принцип работы нефтяного двигателя такой: в момент запуска – в ходе такта впуска (в момент прохождения поршнем «нижней мёртвой точки»), через форсунку в раскалённую калильную головку подаётся топливо – где оно сразу же испаряется не воспламеняясь. Калильная головка в этот момент заполнена отработавшими газами и для вспышки не хватает кислорода.

Далее, поршень поднимается вверх – в «верхнюю мёртвую точку», сжимая богатый кислородом свежий воздух и, пары топлива наконец-то воспламеняются – происходит рабочий цикл двигателя и процесс начинается с начала.

Интересная особенность: «момент зажигания» воспламенения топлива зависит от температуры калильной головки, которая от нагревания в процессе работы может изменяться с непредсказуемыми последствиями.

Для нормальной работы двигателя необходимо поддерживать температуру калоризатора в пределах 360–600 градусов. При более низкой – топливо либо не воспламенится, либо произойдёт поздняя вспышка – что приведёт к снижению мощности двигателя или вообще к его остановке. При температуре калоризатора выше 600 градусов произойдёт преждевременная вспышка – что тоже ничего хорошего не обещает.

У большинства нефтяных двигателей регулирование температуре калоризатора производилось путём увлажнения продувочного воздуха водой, подаваемой из специального водокапельника… Например у «Запорожца» – на полтора пуда топлива, уходило пять вёдер воды.

Для сельхозтрактора эта особенность, в принципе не имеет значение… А вот для тягача такое совершенно неприемлемо. Ибо вода имеет одно нехорошее свойство – она замерзает при отрицательных температурах – что может иметь фатальные последствия где-нибудь «на дальних и ближних подступах».

Однако ничего страшного!

Двигатель «1-ПД 18/20» – с которого я «копиратю» тракторный, имеет одно важное преимущество перед другими своими «сородичами»: форма и размер запальника у него подобраны так – что температура в центре запальника обеспечивает нормальное воспламенение топлива, даже при холостом ходе двигателя и, регулирования момента воспламенения при работе двигателя не требуется.

Как уже можно понять, никаких топливных насосов – горючее в такой двигатель поступает самотёком из выше расположенного топливного бака. Степень сжатия у этого «недодизеля» просто смехотворная, поэтому впрыск будет производиться плунжерной форсункой самого примитивной конструкции.

Этот двигатель, вовсе не изобретение древних шумеров… Ой, извините – шустрых запорожских хлопчиков из херсонского Кичкасса. Такой двигатель запатентовал какой-то англичанин ещё в конце прошлого века и, он был довольно широко распространён в России под названием «болиндер», особенно на небольших самоходных судах. Именно с таким движком должен был быть «баркас» на котором – «обидевшись за державу», подорвался и пошёл ко дну со всем басмаческим хабаром таможенник Верещагин из «Белого Солнца пустыни».

Достоинства этого типа двигателя – уже упомянутые простота конструкции, надёжность и неприхотливость к обслуживанию и топливу. Он, кроме сырой нефти, может одинаково успешно работать практически на любом виде жидкого топлива: топочном мазуте, керосине, лигроине, дизтопливе, отработке моторного масла и даже…

На растительном масле!

«Зелёная экономика», мать её етти…

Среди недостатков нефтяного (калоризаторного) двигателя – низкий КПД, долгий запуск – связанный с необходимостью нагрева калильной головки, сильная вибрация, необходимость массивного маховика и, неустойчивая работа при малой нагрузке. Думаю, многие из них в процессе массового производства и непрерывных модернизаций, удастся если не ликвидировать вовсе – то значительно нивелировать.

Кроме двигателя, у «Запорожца»-трактора перенимаем его удручающую разум простоту: никаких к примеру роликово-шариковых подшипников – вместо них обычные смазываемые солидолом из тавотницы втулки, которые можно выточить в любой мастерской на самом раздолбанном токарном станке. Часто менять придётся? Да и фиг с ним: конструкцию трактора специально сделаем такой, чтоб его разбирать-собирать было как конструктор «Лего» – легко и просто.

У меня мощный компьютер и программа трёхмерного автоматического проектирования – за час я могу перебрать несколько вариантов и выбрать из них наилучший. Правда, сперва надо по-новой с ним освоиться и как говорится – «набить руку». Специально машиностроительным проектированием, я всерьёз на «Компас 3D» не занимался.

Ещё одна особенность, которую я хочу придать каждой детальке – технологичность изготовления. Большинство из них будут литыми из чугуна («ульяновского», я надеюсь!) в стальной кокиль, без значительной механической обработки на металлорежущих станках. Плюс электросварка и холодная штамповка и, думаю – наш трактор (название ему я так ещё и не придумал) выйдет по цене немногим дороже «Фордзона» и выпускаться будет – хотя бы по десятку-другому в день…

* * *

Кто скажет, что этот проектируемый мной трактор – технический отстой, пусть первым кинет камень в…

Нет, не в меня – в высокотехнологичных немцев!

После Первой мировой войны германская фирма «Lanz» запустила в производство своего «Запорожца» – трактор «Lanz-Bulldog» с одно-цилиндровым калильным двигателем. Это чудо «сумрачного германского гения» выпускалось до 1960(!) года, в общем количестве 220 000 экземпляров! Просто поражает модельный ряд: среди «бульдогов» – мощность моторов которых варьировалась от 15 до 55 лошадей, не только сельскохозяйственные трактора (в том числе и гусеничные) – но и скоростные тягачи для буксировки по шоссе большегрузных прицепов полной массой 5–10 тонн, со скоростью до 40(!) километров в час.

Рисунок 74. Трактор «Lanz-Bulldog» модели 1929 года с карбидными фарами.

Рисунок 75. Гусеничная версия – «Lanz Bulldog Raupe».

Не удивительно, что германские военные положили на него глаз – планируя свой грёбанный «Блицкриг»!

Перед самой Второй мировой войной трактора «Lanz-Bulldog» были подвергнуты стандартизации для упрощения массового производства в интересах вооружённых сил и, в течении всей войны использовались в качестве тягачей не только в тылу – но и в составе Вермахта, Люфтваффе и Кригсмарине.

Рисунок 76. «Lanz Bulldog» на военной службе где-то на зимних российских просторах.

После очередной проигранной мировой войны, популярности у «Lanz-Bulldog» только прибавилось. Кроме Германии – их клоны выпускались во Франции, Испании, Польше, Аргентине, Австралии…

Лишь в 1960 году закончилось производство этого технического «чуда из чудес» – когда американская компания «Deere & Company» по известным соображениям купила германскую фирму «Heinrich Lanz AG» и сняла с производства семейство тракторов «Bulldog». Но на этом история не заканчивается: «Бульдоги» до сих пор пыхтят на каком-нибудь «пальмовом» масле – где-нибудь на рисовых полях Азии, плантациях Африки или лесозаготовках в Латинской Америке…

Ну, а нам то с вами – что выёживаться, дорогие россияне?!

* * *

Так, так, так…

Чтоб как можно более увеличить масштаб производства, а значит – снизить трудозатраты и прочие издержки на каждую единицу готовой продукции, сделаем двигатель этого трактора универсальным: пригодным не только для сельскохозяйственных тракторов – но и для сельских мини-электростанций, небольших речных судов, для привода станочного оборудования ремонтных мастерских, бурильных и насосных установок, сельскохозяйственных молотилок, мельниц и прочих машин.

Работаю с программой «Компас 3Д» и, потихонечку знакомлюсь и осваиваю «Nano CAD Plus»… Она мне кажется более удобной и производительной.

К концу мая «нарисовал» почти полную деталировку трактора, теперь изготовил бы кто!

По принципу «от добра, добра не ищут», решил обратиться к тем, кто имел наибольший опыт в таких делах: на «Сормово» до революции делали так называемые «болиндеры» – мелкосидящие самоходные баржи с нефтяными двигателями. На этом заводе, даже специальный цех имелся по изготовлению «полудизелей» и, разумеется – имелись ещё специалисты, не забывшие как они делаются…

При первой же поездке в Нижний Новгород – через знакомого «злостного контрагента», заказал детали для трактора и его двигателя именно там.

* * *

В конце мая у Домовёнка и его друзей – Винтика и Шпунтика, наконец-то получилась достаточно надёжная конструкция «народной мототелеги». Кузьма принял мои слова о «телеге» буквально и запрятал мотор под сплошной настил, на который можно нарастить борта.

Телега и телега!

Только более высокая, чем обычная крестьянская – со всеми четырьмя одинаковыми, усиленными колёсами, да с какой-то хреновиной под днищем.

Водитель, как и на реальной гужевой телеге – сидит спереди, упершись ногами в балку с находящимися на ней педалями. Вместо руля – рычаг сбоку под правую руку.

– Кузьма, так нельзя! А вдруг он будет пьяный и при резком толчке или торможении – свалится себе же под колёса?

Тот, задумчиво чешет подбородок:

– Да…? Что-то я этот момент не продумал. Согласен, Серафим – придётся переделать.

Буквально через пару дней я был поражён неординарностью его мышления…

Кузьма не стал ломать голову об изготовлении хотя бы самой примитивной кабины!

Кроме стального ограждения спереди – препятствующему «полёту» водителя по ходу транспортного средства, он изготовил простенькую как крестьянская табуретка «систему экстренного торможения»: без тяжести чьей-нибудь задницы на водительском сиденье – происходит автоматическое торможение всех четырёх колёс.

– А при подкидывании мототелеги на кочках да колдобинах, – опять докапываюсь до изобретателя, – не будет срабатывать, Кузьма?

– Будет! Но, ничего – обвыкнуться.

Я промолчал: скорее всего «обвыкаться» не будут, а просто раскурочат твою «систему» – да и дело с концом. Одна надежда: на такой небольшой скорости – риск попасть под собственные колёса немногим больше, чем у пьяного же «водителя кобылы» – извозчика или биндюжника.

Испытав сей образчик народной смекалки, мы выяснили, что он несколько превосходит изделие уральского Петунина: мощность двигателя – 8 лошадок, максимальная скорость – 12 километров в час, дальность без заправки – двести километров… Нормальная грузоподъёмность триста килограмм, хотя в перегруз на первой скорости уверенно тащит и полторы тонны. Правда, после этого приходится рессоры переставлять.

Да, да!

Когда деревянные рессоры выгнутся в обратную сторону, их можно переставить другой стороной и ехать дальше. Вся операция занимает где-то полтора часа.

Вот такой вот сельский «хай-тек» у нас с Кузьмой получился.

Новшество заценил сам Клим и, когда Кузьма и его «младшие научные сотрудники» вдоволь накатались-наездились – за триста рублей купил его для транспортных нужд кооператива «Красная жара». Конечно, часто используя его в «личных целях» – для поездок на рыбалку, то есть.

Лучшей рекламы и не надо!

Прослышав, со всей волости и даже уезда, приезжал-сбегался народ посмотреть на это чудо отечественного автопрома и многие спрашивали – где можно купить мототелегу.

А мы с Кузьмой, взялись за проектирование «переходной модели»…

Однако, это я несколько опережаю события – всё будет в свой черёд.

* * *

Не успели отпраздновать выполнение плана ГОЭЛРО в отдельной волости, как в начале мая – сперва пришли телеграммы с хорошими новостями, а затем – возвратились из столицы первого в мире государства рабочих и крестьян, наши «ходоки» с соответствующими постановлениями.

ПОБЕДА!!!

Все три наши инициативы были всемерно одобрены правительством.

Конечно, как и с предыдущими решениями-постановлениями – всё началось «ни шатко не валко», а с большой раскачкой. Как бы не хотелось всё ускорить, этим летом все начинания – увы, были лишь в стадии организации. Приезжали комиссии – рассматривали объекты, выносили постановления, выделяли средства на ремонт и переоборудование и, так далее… Лишь после этого начались хоть кое-какие движняки.

Товарищ Кац считался «в верхах» инициатором и разработчиком – ему и «дали карты в руки», карт-бланш то есть – но обещали хорошенько за ним присматривать. Ну, а тот уж привычно перевесил всю «ответственность» за выполнение проектов на меня, хотя и находился в несколько встревоженном состоянии:

– Надеюсь, ты не подведёшь меня перед столь высокими товарищами, Серафим Фёдорович!

Ну, а что я говорил?! Раньше то, всё «товарищем Свешниковым» называл – а сейчас по имени-отчеству… Интересно, что ему там пообещали?

– Не сомневаюсь, что не подведу тебя, Абрам Израилевич, – и снизив голос до шёпота, – если ты конечно, под ногами у меня путаться не будешь – сам себя подведя под цугундер.

Неофициально, конечно, но все знали – кто здесь «самый главный»!

Тот, лишь махнул рукой:

– Делай, что хочешь, но запомни: к стенке – если что, вместе встанем.

Перебздел, конечно, он в Москве – по полной программе!

– Не сомневайтесь, товарищ Кац: если и встанем мы с вами у «стенки» – то лишь у кремлёвской и вместе со «столь высокими» товарищами, – у того глаза стали округляться, поэтому поспешил добавить, – на параде в честь очередной годовщины нашей Революции.

Чтоб удостоиться «чести» быть расстрелянным вместе со «столь высокими товарищами», это нам с ним надо – аж до самого 1937 года дожить!

А я так далеко не люблю загадывать…

* * *

Школы «фабрично-заводского обучения», в этом году только-только строить начали… Вернее, к зиме успели лишь котлованы под них выкопать. Я уже рассказывал про своеобразный менталитет работяг-хроноаборигенов?

Вот, вот!

Плюс ещё потрясающее воровство их начальства, а я за всем уследить не в состоянии – как ни стараюсь…

Ладно, отложим это на следующий год.

Но, всё равно – педучилище смогли кое-как разместить по уже существующим в Ульяновске зданиям и, худо-бедно – оно к зиме начало функционировать, подготавливая учителей младших классов. Скоро, педагогов потребуется очень много: Советская Россия переживала свой «бэби-бум» – который больше никогда не повторится. Население страны росло как на дрожжах: если в 1924 году – 94,4 миллиона человек, то в 1929 году – 105,7 миллионов. Высочайшая рождаемость – 6,8 ребёнка на одну женщину за пятилетку.

И я про это зная, заранее подсуетился!

Этим детям предстоит, едва повзрослев – отступать от границы и погибать в окружениях летом 1941 года, стоять насмерть в подмосковных снегах, ломать хребет «сверхчеловекам» в Сталинграде, сгорать заживо в танках на Курской Дуге, форсировать на подручных средствах Днепр и штурмовать Берлин… Сколько их останется в живых после войны – чтоб в свою очередь оставить и воспитать потомство?

В любом случае немного…

* * *

В конце мая очередная командировка в Нижний Новгород.

На заводе «Красное Сормово» точно в срок изготовили заказанное оборудование по первичной переработке шлака. Однако радовался я не долго, приехав принимать его со своим «роялистым» строительным ультразвуковым дефектоскопом и контрольно-измерительными инструментами.

– В этом литье – раковина, а в этом валу – трещина, – говорю, – про размеры, что вы не выдержали – я уже не говорю.

– Вы, что – сквозь металл видите, – не поверил мне инженер руководивший моим проектом, – каким образом, интересуемся?

– «Образом» самым обыкновенным – вот этим американским прибором, – отвечаю, – требую изготовить заново, иначе неустойку заставлю платить.

Мне не поверили, разрезали литой стальной корпус, а там действительно – пустота.

В общем, приёмка оборудования стоила мне многих нервов и денег: некоторые детали и узлы приходилось по несколько раз заставлять переделывать, а чтоб ускорить процесс – стиснуть зубы и щедро платить.

Наконец, с грехом пополам и щемящим сердцем принял оборудование (обошедшемся в конечном итоге – в два с половиной раза дороже, чем планировал), проверил в работе на местных заводских мартеновских отходах и только убедившись, что оно хотя бы мелет шлак до нужной тонины и сепарирует «корольки» железа – дал «добро» разобрать и с бригадой монтажников-наладчиков отправить под охраной моих агентов ОВО в Ульяновск. Полный расчёт же будет после монтажа и приёмки на месте. Конечно о таких привычных мне вещах – как о гарантийном сроке эксплуатации и, речи не идёт.

Отдрюченный только что благоприобретённым жизненным опытом, детали для трактора я заранее заказал в тройном комплекте, а наиболее важные – в пятикратном: чтоб было из чего выбирать при сборке.

С электрооборудованием из «Нижегородской радиолаборатории» – наоборот всё получилось классно и без всяких проблем: к концу мая мне восстановили все электромоторы, ещё раньше – переделали в сварочный аппарат постоянного тока моё «роялистое» зарядное устройство. Остальное: трансформаторы и ртутные выпрямители – обещали изготовить в течении лета.

Вот теперь можно начинать прогрессировать всерьёз!

* * *

Между всеми этими делами заглянул к профессору Чижевскому Дмитрию Павловичу, проверил как ему там «на чемоданах сидится». Тот обрадовал меня анализом пробы песка со дна Лавреневского карьера, восторгаясь при этом как дитя неразумное:

– Уникальнейший высококомплексный состав: стекольный кварцевый песок (48 %) с очень незначительной примесью полевого шпата, рутил (32 %), циркон (15 %), хромит (6 %), глауконит (4,2 %), фосфориты (2,8 %)… И, кое-что ещё, кроме бесполезных органических примесей: должно быть – придонного озёрного ила.

Поневоле завис: «кварцевый песок» – это понятно даже лесному ёжику, «рутил» – двуокись титана, «циркон» – окись циркония… Что такое «хромит» и «фосфорит» – тоже более-менее имею представление…

Буквально вчера смотрел в компе инфу по Лукояновскому месторождению рутилово-циркониевых песков – никакого «глауконита» там нет… Значит, это – самостоятельно месторождение.

– Ээээ… Что такое «глауконит», профессор?

– Глауконит – сложный калийсодержащий водный алюмосиликат, минерал из группы гидрослюд подкласса слоистых силикатов непостоянного и сложного состава…

– Мне как-нибудь попроще, профессор, – недовольно морщусь, – где он хоть применяется, этот ваш… Его сырым едят или сперва на хлеб мажут?

Тот, улыбается «стёклышками» очков:

– Глауконит используется при производстве калийных удобрений, или без переработки – как естественное сельскохозяйственное удобрение. Применяется в металлургии – как сорбент и адсорбент металлов.

Морщу лоб и скрепя, шевелю извилинами, пытаясь понять:

– Может это из-за этого самого «глауконита», получались такие уникальные свойства у ульяновского чугуна?

– Ннн… Не знаю даже, что и ответить Вам, Серафим Фёдорович, – разводит руками иронично улыбаясь, – в любом случае нужны длительные исследования и дорогостоящие эксперименты.

– Понятно…

Уважаемый профессор намерен ещё очень долго у меня на содержании сидеть.

– А тот – неизвестный элемент ещё не открыли, Дмитрий Павлович?

– Ещё нет, но чувствую он там есть, – без очков видно, видно профессор снедаем безудержным нетерпением, – когда уж начнём, Серафим Фёдорович?

Я добравшись до инфы в компе, уже знал, что это «неизвестный» элемент – «гафний» «Hf». Элемент V периода и 4-й группы периодической системы, принадлежащий к подгруппе титана (цирконий, титан, гафний и резерфордий). Откроют его именно в этом – в 1923 году и, конечно же не у нас… Правда не знаю в каком именно месяце.

По моей инфе из будущего, содержание диоксида гафния в цирконе Лукояновского месторождения приятно впечатляет – двести грамм на метр кубический. А в данном случае можно предположить, что ещё больше – раз профессор Чижевский «почуял» его без навороченного импортного оборудования.

Так что, шанс у него ещё есть!

– Доставка оборудования несколько задерживается, профессор… Предлагаю пока, чтоб Вам и вашей группе химиков не скучно было «на чемоданах сидеть», проехаться экспедицией по всем отвалам бывших заводов братьев Баташёвых – собрать образцы шлака и сделать их анализы. Глядишь ещё, что интересное обнаружится.

Профессор, в принципе был не против:

– Если профинансируете, Серафим Фёдорович, то почему бы и нет?!

Но, у него были и сомнения:

– Если я буду в отлучке более полутора месяцев – я потеряю право на жилплощадь…

Дмитрий Павлович с ненавистью посмотрел на «родные» стены. Как по заказу, из-за стены в ответ, по его «адресу» послушалась ругань за какое-то «безобразие» – оставленное «этой буржуйской мордой» на кухне.

Виновник происшествия с превеликим отвращением посмотрел «сквозь стену», пытаясь взглядом испепелить того, кто за ней находится:

– Да и чёрт с ней! Уж по любому куда заманчивей в чистом поле жить, чем в этих стенах всё лето сидеть и выслушивать в свой адрес всяческие гадости.

Отстёгивая очередной «транш» на экспедицию, я добавил:

– Эта работа скорее для ваших «младших научных сотрудников» – лаборантов из «студентус вульгарис», сиречь. А для Вас лично, Дмитрий Павлович, у меня есть «особо важное задание»: узнать что за порядки творятся сейчас в «Приокском горном округе»[57] – наследнике братьев Баташёвых, познакомиться с руководством заводов и к каждому найти свой подход…

– Да, Вы никак меня в шпионы вербуете! – смеётся тот.

– Ну, а почему бы и нет? – удивлённо приподнял брови, – промышленный шпионаж – «игры джентльменов». Если самому не канифольно – найдите того, кто… Ну, Вы меня хорошо поняли, я вижу.

– Надо говорить – «не комильфо», Серафим Фёдорович.

– Я знаю. Но тут подходит именно «не канифольно», Дмитрий Павлович!

* * *

Не мог побывав в Нижнем – не повидаться с Ксавером, тут уж как водится!

Тем пообщаться было много, но ежу понятно – во главу угла дела с нашим «Домостроительным комбинатом» – АО «Жилстрой» и трестом «Госжилпромстрой». Речь зашла о поставке сырья в Ульяновск, точнее полуфабрикатов – деревянных брусьев-шпал, из которых будут делаться отдельные элементы для быстрособираемых домиков.

Немного заспорили: я предлагал взять в аренду Нижегородский «завод по приготовлению шпал». Естественно, через подставное лицо.

Почему именно шпалы? Это немногое в России, что выпускается по стандарту – из стандартных шпал проще всего делать стандартные же элементы для быстро собираемых домиков…

Почему, именно в аренду?

Условия сдачи в аренду предприятия были очень выгодными для частника – о чём я уже поведал выше в одной из глав.

Ксавер про это хорошо знал, но у него была своя точка видения:

– Зачем мне эта головная боль? Ладно бы всё присвоить, деньги поделить да разбежаться – такая схема в самый раз…

Он имеет в виду так называемую «хищническую аренду» – один из способов ограбить родное государство в эпоху НЭПа.

– …А ты же хочешь всерьёз и долго работать – то надо совсем по другому, – объяснял Ксавер, по ходу, собаку на подобных аферах съевший, – посажу в управление своего человечка и, будет тебе шпал – сколько надо и по государственной цене, без всяких накруток… Смекаешь выгоду?

Он предлагает такую схему незаконного обогащения, как – «лжегосударственная деятельность», про который я уже тоже рассказывал.

Возражаю:

– Смекать то, я смекаю. Один завод в нынешней форме нам с тобой – только для затравки! Дальше надо будет развиваться. Значит, придётся вкладываться в производство, расширяться, модернизироваться… Как ты это предлагаешь проделать с госпредприятием?

– Бугагага, – ржёт, – да ты точно – с Америки приехал! Если мне надо будет расширяться – мало ли шпалоделательных заводов на Руси?

Увы, но надо жить существующими реалиями – он был абсолютно прав! Хочешь не хочешь, придётся пока соглашаться… Ну, а там посмотрим.

– Хорошо, будь по-твоему, Ксавер, – перескакиваю на другую тему, – что там с моим оборудованием?

Тот, разводит руками:

– Извини, но при всём моём уважении, тебе придётся подождать – уж больно всё мудрёно! Мой инженеришко, даже не слышал про такие приборы…

Блин, привыкли ничего сложнее паровозов не делать… «Инженеришки»!

– И…?

– К осени всё будет в твоём Ульяновске – причём в целостности и сохранности, не волнуйся, – поднимает с пола и ставит передо мной туго набитый портфель, – а пока вот тебе компенсация.

Догадываюсь, что там:

– В требуемую сумму, хоть уложились мы с господином Рябушинским?

– Уложились, – хохочет, – даже немного лишку осталось – на место поклали… Хахаха!

– Хахаха!

Открываю, а портфель полным-полнёхонек пачек банкрот.

– Здесь ровно двадцать пять тысяч – точно как в банке, можешь не пересчитывать.

Значит, вопрос о судьбе клада Рябушинского можно не задавать.

– Чем ещё обрадуешь старика? – вопрошает, поудобнее устроившись на диване.

Так, так, так… Чем бы его ещё «обрадовать»?

Что-то ничего не вспоминается. Разве что про водку «Рыковку»? Нет, ещё рано. Во…! Вспомнил:

– Ксавер! У тебя имеются облигации государственного займа?

Удивляется:

– Нет, а на кой мне они? Думаешь, у меня деньги лишние?

– Я не думаю, а советую – имея на этот счёт информацию: не поднимая ажиотажа надо скупать облигации у частников – в 1925 году они принесут тебе тройную маржу.

– Вот, как? – надолго зависает, – ну, что ж… Буду скупать!

Но, что-то в его голосе мне не нравится…

Глава 24. «Человеческий фактор» заказывали?

Опять же используя «окна» в своих плотных тёрках по приёмке оборудования на «Красном Сормове» – где я как «на работу» устроился, встретился с Васей Пупкиным и не на шутку встревожился: тот был в пред-инцестном…

Ой, извиняюсь – в пред-суицидном состоянии!

История, в принципе вполне житейская: встретил он девушку и полюбил «…за её красоту, голубые глаза, золотую косу». Вася «по три ночи не спал, кругом шла голова…»: водил на «синема», дарил ей цветы и всякие безделушки – купленные на утаённые от родной мамы и старшего брата-алкоголика трудовые копейки. Наконец, он решился и признался ей в любви…

И, «…шо вы думаете она ему сказала»?

Нет, ничего плохого про маму-педагога и, находящегося где-то «в бегах» – предполагаемого папу-пианиста… А просто-напросто:

– Гуляй, Вася!

Ибо, «…а ей нужен танкист, в шлеме и галифе, а ей нужен танкист – косая сажень в плече». И у неё уже имелся такой на примете.

Вася, конечно характером упорен как танк, в отношениях с людьми назойливо-настойчив и умеет добиваться своего… Однако, в данном случае его настойчивость привела лишь к следам побоев на лице. Мало того, ухажёр предмета его любви пообещал Васе ноги выдернуть – если ещё раз его заметит возле своей девки.

Короче, Васе не до моих «стержневых» ламп – у него запущенный спермотоксикоз и боюсь, это непоправимо. Парень он конечно – хоть куда, но внешностью не производит на противоположный пол впечатление… Как я уже заметил, большинство фемин относятся к Васе в лучшем случае как к младшему братишке – которому можно непослушные вихры потрепать или за оттопыренные уши подёргать, но ничего более того – даже сиськи помять.

Что делать?

К сожалению, специалистов по радиоделу и тем более по изготовлению радиоламп – в нынешней России не так много, чтоб я легко и быстро нашёл Васе замену, даже используя «послезнание» из компа… Да и времени свободного на поиски у меня практически нет.

В который раз уже пришлось только крайне досадливо поморщиться: ну почему у меня всё – не как у людей? У других попаданцев, то есть. Тем, стоит только повелеть и, хроноаборигенны целыми колоннами – точно, беспрекословно и в срок, выполняют любые их прогрессорские хотелки. При этом не ленятся, не халтурят, не болеют, не умирают, не воруют, не любят друг друга и не страдают от несчастной любви – в конце то, концов…

А тут выцепишь какого-нибудь одного и, тот дефективным окажется!

А Вася меж тем, совсем плох, орошая селевыми потоками слёз мою кожаную «жилетку»:

– Серафим! Я не хочу больше жить! Она права: я – полная бездарность, я – убогое убожество, я – жалкая никчёмная бесполезность…

Зная, что в стране с началом НЭПа – просто пандемия самоубийств, я конкретно запаниковал:

– Вася, Вася – ну ты чё? Ты это прекращай – как же я без тебя, Вася? Восьми себя в руки, Василий – нас ждут великие дела!

– Уууу… Я уже топился в Волге – пожарники вытащили… Уууу… Повешусь, или…

Он, схватив меня за плечи, посмотрел прямо в глаза:

– Серафим, ты мне друг?

– Спрашиваешь!

– Дай мне свой револьвер – я застрелюсь!

Осторожно, вежливо отвечаю:

– Вася! Как друг – я могу дать тебе в морду, но только не револьвер для подобной цели.

Вспыхивает как магний в чистом кислороде, от обиды:

– И, ты такой же – как тот… Сразу «морду»!

Начинает злиться – аж овно в нём кипит и, это хорошо! Со злости люди никогда не вешаются – хотя, иногда могут прыгнуть под фашистский танк с гранатами.

Вдруг Вася, посчитав мою растерянность за слабость, подбоченился и замахнулся:

– А если я тебе – дам в морду?

Видно, он решил самоутвердиться хотя бы в собственных глазах за мой счёт. Ну, что ж… Если это пойдёт на пользу советской радиоэлектронике – то я на всё готов, кроме откровенной гомосятины:

– Ну, дай ты мне в морду – только выбрось эти мысли из головы… Ну, что встал? Бей говорю – раз замахнулся.

– Я не умею…

– Ты умеешь, Вася, просто ни разу не пробовал… НУ!!!

Замах был на рубль – удар на полушку! Однако, прикидываюсь и отлетев очень далеко, падаю. Актёрское мастерство мал-мал есть – недаром Аристарх Христофорович со мной так долго мучился и ругал почём свет.

Вася, сам испугался делам рук своих, когда я поднялся, плюясь кровью («в полёте» не забыл прикусить губу) и потирая рукой челюсть, сказал притворно шепелявя:

– Ну, ты прямо – Терминатор, Вася!

– Кто-кто?

– Боевая человекообразная машина, с самоуправление на стержневых радиолампах, – конечно, он ничего не понял, – ладно, потом, как-нибудь расскажу…

Подхожу, беру его руку за запястье и, с уважением рассматриваю сухонький кулачок:

– А ты оказывается, крутой чувак, Вася – а на вид и не скажешь!

Хоть и, скромничает тупясь – но в глазах вижу потаённую гордость за себя:

– Какой-какой…? «Крутой»… «Чувак»?!

– Я хотел сказать, ты – реально центровой мачо, Вася. Ещё бы рожу тебе – как у Николая Валуева… Все девки твоими были бы!

– Опять ничего не понял…, – огорчается, – кто это такой?

– Да ладно, не важно! Короче… Все твои беды, Василий – что ты не знаешь своих возможностей. Если бы знал – горы бы своротил и моря досуха вычерпал! Образно говоря, конечно.

В глазах красных от слёз, искоркой от костерка вспыхивает слабая надежда:

– Так значит, я могу пойти и набить морду тому… Ну… Ты поможешь мне?

Вася явно намекает на своего обидчика.

– Помочь то можно, набить морду – без малейших проблем… А смысл? Насколько правильно я понял эту историю с твоих же слов – эта девушка сделала свой выбор добровольно, без принуждения. А вдруг у них действительно – любовь? Ты согласен сделать девушку несчастной? Чтоб, уже не ты – а она искала верёвку, стремянку и кусок мыла?!

Молчит, насупясь…

– Вася, ты просто зверь!

Сопит, молчит и наконец буркнув «ты мне больше не друг», пытается уйти.

Ловлю его за плечо и говорю примиренчески:

– Слушай, Вася! Ты не кипятись, не лезь в бутылку – а лучше давай присядем и спокойно поговорим…, – оглядываюсь по сторонам, ища какую-нибудь скамейку, – хотя нет, давай сходим куда-нибудь пообедаем.

От предложения перекусить на халяву, ни один из знакомых мне хроноаборигенов не откажется!

* * *

В кафе Вася продолжал ныть, раз за разом задавая один и тот же вопрос – который задавали и будут задавать до скончания веков отвергнутые влюблённые:

– Нет, ну почему, а? Почему она выбрала его, а не меня? Чем я хуже этого здоровенного – но тупого и малокультурного болвана?!

Хорошенько подумав, отвечаю:

– Видишь ли, Василий… Как бы тебе это объяснить? У отряда прямоходящих обезьян «Homo sapiens» (к которому мы с тобой относимся), из-за некоторых биологических особенностей воспроизводства, самки заставляют самцов заботиться о потомстве. В основном, при помощи «поощрительного спаривания» – так называемой «любви», говоря словами этих бесхвостых приматов. За многие миллионы лет эволюции, в условиях – когда выживает и оставляет потомство лишь самая приспособляемая особь, у самок лысых мартышек выработался инстинкт – который требует отдаваться бабуинам поздоровее. Самцам то бишь – которые имеют высокое иерархическое положение в стаде и, могущим прокормить и защитить её с их совместно нажитым детёнышем. Такие гориллы, обычно имеют отчётливо заметные «вторичные признаки» – физическая мощь, наглость и бесстрашие… Хотя последние два, скорее – от уверенности в безнаказанности.

Короче, говоря словами пушкинского героя-злодея Сальери: «…музыку я разъял как труп!».

Вася внимал мне, как порабощённый древнеегипетскими феодалами израильский народ Моисею. От цинизма моих слов, его просто-напросто вставило:

– Неужели, всё так по-скотски?

– Увы, мой друг, увы… Не всегда, конечно, но в большинстве случаев – за красивыми словами стоит голый, циничный расчёт. С тех пор условия жизни двуногих гуманоидов радикально изменились, а женский «основной» инстинкт сохранился: девушки, имея свободу выбора, предпочитаю не умных и хорошо воспитанных парней – а здоровенных наглых болванов, вроде твоего соперника. Даже, если единственная «иерархическая лестница» – где они могут занять действительно высокое положение, это нары у окна в тюремной камере… Вот такая фигня, малыш!

Вижу, Вася от моих разъяснений конкретно приуныл – а мне это как ножом по сердцу: с таким настроением и такой самооценкой, «великих» открытий в науки и технике не делают – тем более в радиотехнике. Он повесил голову и завёл старую шарманку:

– Я – полная бездарность, я – убогое убожество, я – жалкая никчёмная бесполезность…

Однако, надо что-то делать, иначе страна потеряет великого учёного – а с ними у ней и, так – полный затык. И опять безнадёжно отстанет в области радиоэлектроники.

– Вася, погодь скулить – лучше послушай меня ещё. Как не так давно открыл пролетарский академик Павлов, в последние тысячелетия своей истории человечество стремительно развивается – благодаря уже не врождённым инстинктом, вроде «основного» – а уже приобретённым. И, самый главный из них – социальный.

Поднимает голову и удивлённо-заинтересовано спрашивает:

– Как это?

– «Дружба» – это приобретённый социальный инстинкт! В отличии от врождённого – беспрекословного подчинения вожаку, дружба основана на принципе «ты мне – я тебе»: ведь, если ты что-то можешь сделать для друга – стержневые лампы к примеру, то и друг что-то может сделать для тебя… Ведь, правильно? А если у твоего друга, имеются в свою очередь – свои друзья…

У того, синей искрой в свече зажигания вспыхивает надежда:

– Ты поможешь мне?

– Смотря в чём, Василий! Отомстить за твой подбитый глаз – с превеликим удовольствием… Только с девушкой сам договаривайся: если я твой друг – это ещё не значит, что я тебе ещё и «направлять» должен.

– «Направлять»? – Вася в диком недоумении, – что и куда?

Ой, идиот…

– Вася, – начинаю терять терпение, – дай мне имя, фамилию и координаты того прибуревшего чувачка.

– «Чувачка…»? Ах, да… Зовут Гриня, фамилию не знаю… «Координаты»?!

– Да где его найти можно – чёрт бы тебя вместе с ним забодал?! И мне надо знать его в лицо – чтоб, кто невинный не пострадал. Что непонятного?!

* * *

В тот же вечер Вася показал мне того «танкиста» – по габаритам только в легендарный «Железный капут» помещающегося… Мда… Озадаченно почесал репу и принял единственно верное решение:

– «Мстя» наша будет ужасной, Вася – но потребует времени для подготовки! Пообещай, что хотя бы неделю потерпишь – не будешь вешаться или ещё каким-то образом, лишать себя жизни… НУ?!

С великой готовностью и, даже несколько торжественно:

– Обещаю, Серафим.

Отправив будущую гордость российской радиоэлектроники домой к маме, я проследив за «Танкистом», всё разузнал о этом типе и, даже увязавшись за ним по ночной улице – выяснил его постоянное местопроживание.

На следующий день подкатил с утра к своему давнему знакомому – Чёрному маклеру. Естественно, сперва сердечно поздоровавшись и поговорив о текущих валютных котировках, затем:

– Есть работа для двух «бойцов».

– «На глухую» кого, – нисколько не удивившись, задаёт уточняющий вопрос, – покалечить или только попугать?

– На первый раз хорошенько под глаз «засадить» – будет вполне достаточно. Только учти – «клиент» конкретно быковат!

– Ничего! Всяких «быков» видали и, бывало – загоняли их в консервную банку.

«Чёрный» подсказал мне один адресок, где я познакомился с двумя молодцами – так и напрашивающихся на прозвище «Двое из ларца», ибо обличьем – почти один в один с героями известного советского мультика:

– Ребята, главное не переусердствуйте! Разок хорошенько под левый глаз, потом скажите «привет от Васи» и разбегаетесь… Понятно?

– АГА!!!

Однако, как это всегда бывает, говоря словами Карла фон Клаузевица: «после первого выстрела весь план пошёл насмарку». «Танкист», оказался не только быковатым как шкаф – но и плотно «упакованным»!

Когда к нему возвращающему домой, навстречу вышли из тёмной подворотни «Двое из ларца» и предположительно (близко не был, потому сам не слышал) спросили «как пройти в библиотеку», тот не растерялся и вынул из кармана нож! Эти двое были профессионалами и, тоже явились «на работу» не с пустыми руками.

По усиливающей громкости диалога и по присутствию в нём характерных повторяющихся словосочетаний, я понял что сейчас может произойти непоправимое.

Думать было уже некогда, раньше надо было думать:

– СТОЯТЬ, БОЯТЬСЯ!!!

Вылетаю из тени в тускло жёлтое пятно уличного фонаря, с наганом руке и стреляю в воздух:

– ВСЕМ МОРДОЙ ОБ АСФАЛЬТ – РАБОТАЕТ ОМОН!!!

Все трое врассыпную и бесследно исчезли в кромешной ночной тьме, а я остался на месте, повторив несколько раз вслух:

– Млять, какой я всё-таки дурак…

Асфальта то, здесь нет!

Одно утешает: эта «акция» стоила мне всего лишь аванса.

Через пару деньков встретив Васю, я уж было хотел ему во всем признаться и покаяться… Мол, так и так – ненароком из-за собственной тупости произошла организационная накладка.

Однако, тот едва завидев меня, бросается через улицу чуть не сбив лошадь, как ильфо-петровский товарищ Бендер, обнимает – я аж отшатываюсь, обоими руками трясёт мою, возбуждённого говоря:

– Спасибо, друг!

Несколько обубуненев он полной нежданки, делаю рожу топором – мол всё было задумано заранее:

– Да ладно, не стоит – чего только не сотворишь ради друга…

Тот, слегка укоризненно:

– Ну ты и «натворил»… Обещал же просто синяк под глаз ему поставить! А отправил человека в больничку – и кто теперь из нас «зверь»?

Да, чё за фигня, интересно?! Должно быть «танкиста» кто-то другой отделал – а вся слава досталась мне? Или он под трамвай угодил, от меня убегая?! Однако, что случилось – то случилось и, всё к лучшему.

В зародыше подавив у себе желание узнать подробности, отвечаю, сделав невозмутимую рожу:

– Это он сам рожей об асфальт ударился – у меня два свидетеля есть…

– Об «асфальт»?!

– Ладно, чёрт с ним – не подох да и, ладно, – спрыгиваю с опасной темы, – а как там твоя девушка?

Настроение у Васи резко ухудшается, как освещение после обрыва проводов:

– И, вовсе она не моя – бегает к нему, передачки носит. Ты был прав, Серафим – она эту скотину любит… И прости за тот случай и моё дурацкое поведение.

– Да ладно – забудь! Чего только меж друзьями не бывает – они всё равно остаются друзьями… Может, в субботу сходим куда?

– Да я не против… А куда?

Критическим взглядом окидываю его с головы до ног:

– Сначала давай сходим куда-нибудь – приодеться более-менее прилично… Причём прямо сейчас.

* * *

Васиному обидчику отомстили – совместными с кем-то усилиями, но остаётся ещё одна проблема – его спермотоксикоз… Если человек будет думать не о том, как сделать стержневую радиолампу, а о том кому «присунуть» – великих открытий от него не жди.

Через денька два снова иду к Чёрному маклеру… То, да сё и, наконец перехожу «ближе к телу»:

– Мне нужна проститутка.

– Многим, иногда бывает нужна проститутка, – философски заметил тот, – тебе опять адресок подсказать, али за руку сводить?

«Адресок» я бы мог ему и сам подсказать!

Кто имел деньги и опасался вензаболеваний, мог снять вполне приличную «чистую» проститутку у нэпмановских магазинов – примерно за тридцать рублей. Те, бродили мимо витрин, как бы разглядывая дорогие красивые вещи, а когда мимо них проходил потенциальный клиент, тихо и ласково шептали: «Я живу недалеко». В большинстве своём – это замужние женщины, причём мужья их занимали достаточно высокое положение в обществе. Что им не хватает – вопрос не ко мне! Возможно секса, возможно дорогих заграничных вещей и косметики, а возможно – приключений на…

На «это самое»!

– Видишь ли, снять шлюху на ночь не проблема, – говорю, – но мне нужна длительная аренда женщины…

Тот, чуть не падает:

– Да, ты никак жениться решил?! Хахаха!

Опровергаю такое «гнусное» предположение:

– Нет, не жениться… Требуется для одного дела девушка поприличней – хотя бы на вид, с хорошими манерами и желательно – с не очень большим «пи…здапробегом». Такое возможно?

– В обычном борделе тебе такую, пожалуй не сыскать – те по «десятку» за ночь пропускают, ещё мало…, – Чёрный проникается моей проблемой и вдруг спохватывается в озарении, – слушай, а посмотри в газетных объявлениях: там какую хочешь можно найти – хочешь замужнюю даму, хочешь – девку-«первоходку».

– «В газетах»?

Чуть не добавил по привычке «в советских газетах»… Представляете, к примеру, в «Правде» или «Известиях»: «…оказываю недорого секс-услуги, возможны скидки постоянным клиентам из членов партии, кандидатов или просто сочувствующих». А потом вспомнил – НЭП же на дворе! А в эпоху НЭПа ещё и не такие чудеса бывают.

– Конечно, прямо так они не напишут, – поясняет тот, – умей читать меж строк.

– Ага… Так ты говоришь и «первоходку»…? Имеешь в виду… Эээ… «Целомудренную» ещё девушку – по объявлениям можно найти?

– Хахаха! Ты, как с Луны упал или из Америки приехал… А чё, бы нет? Гимназистки… Извиняюсь – школьницы, чаще студентки или приехавшие из какого-нибудь захолустья порядочные барышни. Девки из деревень, те чаще прямиком к «котам» попадают и сразу по рукам пошли – под десятку-два клиентов за ночь. Два-три года и на них пробу некуда ставить – до того прожжённые «тётки»! А эти в одиночку работают – на свой страх и риск.

Действительно, в стране жутчайшая безработица и даже образованным девушкам из порядочных семей, добыть себе средства на существование – не говоря уже про модный прикид, косметику и прочие дамские заморочки, задача весьма и весьма нетривиальная. И также как их правнучки из наших «лихих 90-ых», девушки 20-ых годов тоже зачастую выбирают наиболее лёгкий, хотя и несколько скользкий путь – торговлю собственным телом, пока оно имеет товарный вид. А что будет потом…

Да, будь что будет!

Сказать по правде, ни одной «целомудренной» девушки мне за почти неделю не попалось… Видать, не сезон нынче или мне попросту не прёт. Да, в принципе – не очень то и, нужно было – я проводил кастинг по совершенно другим критериям.

Выбрал на «свой цвет и вкус» одну…

Варвара, несмотря на свои неполные девятнадцать лет (почти ровесница Васи), была девушкой донельзя интеллигентной – даже очки носила, довольно опытной по выбранной профессии и, хотя минет делает довольно бестолково – «дикий» оргазм при этом имитирует, ну просто бесподобно! И вполне правдоподобно…

Для Васи, по крайней мере сойдёт.

Объяснил жрице любви всю суть задания, вроде договорились о длительном контракте на очень выгодных для неё условиях: моя квартира, триста червонцев в месяц (при здешней «таксе» 30 рублей за ночь) и полная гарантия от венерических заболеваний – «клиент» ещё даже не целован.

– «Ты целуй его везде», – вспомнилось мне из российской попсы по этому поводу, – если он сделает эту долбанную радиолампу, плачу премию ещё в полторы тысячи!

Сидим с ней, чай пьём на кухне. Тут вдруг меня – ни с того, ни с чего, стало не по-детски глючить – захотелось делать людям добро, бывает же такое! Мысля одна интересная пришла в голову: где-то читал – из проституток получаются отличные жёны (лично проверить – всё как-то недосуг было)… Ну, а почему бы нет? Типа, натрахалась за карьеру в доску – так что уже больше не лезет и, вот полюбуйтесь: верная и любящая, так сказать – супруга.

– Слушай, Варвара – ты вроде бы, девушка взрослая и умная… А не пора ли тебе замуж?

– Замуж?! А для чего? Чтоб носки вонючие с пелёнками стирать и носы сопливые вытирать?

– Детка, ты не права!

До полуночи с ней болтал, рассказывая про Альфреда Нобеля, Карла Бенца и даже Илона Маска… Про выгодность моего предложения, про гениальность Васи Пупкина – изобрётшего стержневую радиолампу-пентод, про славу её ожидающую – как жену великого учёного, про Нобелевскую премию, про поездки за границу, про норковые шубы и…

Да, про чё только я ей не рассказывал!

Однако, Варвара предпочла синицу в руках – «учёному коту» в мешке.

Не помню, когда и «отъехал», но просыпаюсь на другой день чуть ли не к обеду с тяжёлой головой – как с хорошего бодуна… Что за херня, думаю?! Ведь, крепче чая ничего не пил?

Ползаю по квартире, как таракан после дихлофоса – ни проститутки Варвары, ни портмоне с почти штукой «карбованцев»…

Смотрю в зеркало, бреюсь и говорю сам себе:

– Я, то думал – ты просто дурак, Серафим… А ты оказывается – ваще дурак! Ибо, «проститутка» это не профессия – её можно поменять, а склад ума и состояние души. А это у человека навечно – как национальность или горб у Квазимодо. Исправляется лишь могилой!

Ну, мне несколько простительно – никогда прежде с таким «контингентом» близко не сталкивался. Всё остальное на месте – вещи, документы, «Браунинг». Поэтому я решил не искать девушку и не сводить счёты: повезло ей – конкретный лох попался…

За удачу нельзя наказывать!

Точно также ей мог попасться тот, кто посадил бы эту шлюху жо…пой на раскалённую кухонную плиту – был тут прошедшей зимой такой «инцидент»:

«Чтоб моя водка у этой лярвы в брюхе закипела», – объяснял в милиции свои действия клиент-экспериментатор.

Однако, время как вода… У меня других дел невпроворот и надо срочно с этим разгрести до конца недели.

* * *

Хорошенько всё обмозговав, пополнив портмоне из сберкассы и приодевшись попроще, направляюсь в студенческое общежитие Нижегородского университета.

Угостив коменданта папиросой, спрашиваю:

– Отец! Мне бы познакомится с серьёзной девушкой.

С ног до головы окинул меня подозрительным взглядом, но угощение принял:

– Тебе на што? Просто побаловаться или…

Кладу червонец на стол и пододвигаю к нему.

– «Или». Жениться я, бать, хочу.

И старый выдал мне полный расклад по кандидаткам для «серьёзных» отношений.

В рабочих общежитиях мне уже приходилось бывать: давно немытые окна, паутина в углах, грязь на полу и всеобщий беспорядок и, что самое главное – стойкая привычка ко всему этому, живущих в них.

Студенческие общежития, в отличие от рабочих, выглядели несколько лучше – хотя и здесь были грязь и теснота. Заметна общая не обустроенность быта – спать некоторым студентам приходилось на голых досках вместо кроватей, или даже на полу. Поражает нечистоплотность молодёжи, даже сравнительно состоятельной: зачастую у студента-комсомольца в лакированных туфлях, в «фильдеперсовом» костюме и при галстуке – шея грязная, рубаха рваная и давно потерявшая свой естественно-первоначальный цвет и, нестерпимо воняющие потом носки.

Студентки, были более опрятными, тщательнее следили за собой. Их этаж выгодно отличался от мужского порядком и чистотой. На баню девушкам денег не хватало, (впрочем, как и на многое другое) и они мылись корытах прямо в занавешиваемых простынями комнатах. Студенческая стипендия составляла всего 7 рублей 80 копеек, из которых за обеды высчитали 3 рубля и 1 рубль 60 копеек за общежитие.

– На оставшиеся 3 рубля 20 копеек, очень тяжело прожить целый месяц! Парням легче – они всегда могут найти себе приработок, где-нибудь на станции или в порту разгружая вагоны да баржи…

Побродив с часок по общаге, угощая парней папиросами – если те начинали приставать с целью «выяснения отношений», я познакомился с несколькими кандидатками и остановил свой выбор на Глафире – которая и поведала мне все эти беды. Она студентка дневного факультета – на год старше Васи годами и курсом.

Девушка хоть невысокая ростом (что очень хорошо – Вася рядом с ней комплектовать не будет) и ни разу не похожая на современную мне модель, но безусловной яркой внешности – фигуристая телом и приятная лицом… Чем-то неуловимым, она мне Любовь Орлову напомнила – только та блондинка, а эта – брюнетка с роскошными длинными волосами.

Из личных недостатков, мною была замечена лишь несколько неумеренная стервозность… Однако, женщины тем от нас и отличаются: их недостатки плавно переходят в их же достоинства. Если это не слишком кривые ноги и волосатая грудь, конечно… «Стервозность», в любом случае полезна любой женщине: что б верёвки из мужчины вить – выжимая с него всякие полезно-нужные ништяки.

Стержневые радиолампы, например!

Пригласил в частное кафе и, накормив досыта (конечно же, не «овощными» котлетками), я приступил к объяснению сути «задания» разомлевшей от непривычно сытой еды девушке. Надо сказать, я несомненно понравился Глафире с первого взгляда – она «повелась» на роман со мной и, сильно поначалу огорчилось – узнав, что я «женат». Услышав же про Васю, она даже всплакнула сперва от разбитых надежд и хотела уйти:

– Вы меня, что? За проститутку приняли – раз под своего приятеля подкладываете?!

Однако, я всё изложил грамотно и по полочкам, ну прямо – «картина маслом»:

– Я Вас принял за умную девушку, временно стеснённую в средствах. В его койку я Вас не укладываю – это всё дело только вашего личного, осознанного выбора. Если сможете за 70 рублей в месяц, без «этого» заставить моего приятеля работать над его же изобретением – то за ради… Маркса! Ежели, он сделает эту чёртову лампу за полгода, Вам дополнительно премия – в семьсот рублей.

Глафира, действительно оказалась девушкой умной и практичной, поэтому ещё немного «поломавшись» для приличия, к концу послеобеденного чаепития согласилась.

Мысленно потерев руки, я – как Наполеон своим маршалам, рассказал ей мой гениальный план:

– В эту субботу (это завтра значит) ближе к вечеру идём в синематограф. Я приду с Васей, ты можешь взять с собой подружку – чтоб, всё выглядело как можно более естественней и, у «объекта» вызвало меньше подозрений.

– Далее… Места у нас как бы случайно оказываются рядом – знакомимся, тудым-сюдым… Ну, как это обычно бывает, надеюсь знаешь…?

Кокетливо улыбается:

– Имею некоторое представление.

– Ещё во время сеанса я начинаю флиртовать с тобой, но ты будешь холодна как лёд. После фильмы же, когда мы с Васей вас провожаем – я продолжаю к тебе клеиться, но ты прописав мне полный игнор – выбираешь Васю… Только так грамотно – не переиграй, смотри! Он тебя провожает до общаги, договариваетесь о следующей встрече, анау-мынау – всё как положено. Любовь-морковь, самооценка у моего друга улучшается – он всерьёз берётся за своё изобретение и первый мой «транш» пошёл к тебе…

– А подружка?

Я не понял:

– Что, «подружка»?

– Подружку кто будет провожать?

Чешу затылок – этот момент я не предусмотрел:

– Ну, раз больше некому – провожу я…

– Ты же – женат?

Вздыхаю:

– Детка! Не люби мне мозги – а то я те 70 рублей в месяц, предложу твоей подружке. Она будет в нормальных туфлях ходить, а ты – продолжать шкандылять в этих стрёмных ботах… Они хоть твои – или ты их у кого-нибудь одолжила, чтоб произвести на меня впечатление?

Больше вопросов не последовало и, договорившись об кое-каких второстепенных деталях, мы разбежались всяк по своим делам.

* * *

«Фильма» была старой – ещё 1918 года: плёнка без конца рвалась и народ топал, свистел, обвинял киномеханика во вредительстве и пренебрежительно обзывал его «Гаврилой». Почему, именно так? Ну, как «у нас» попа-рукового сантехника принято называть «Афоней» – так и здесь «Гаврилами», называют не только киномехаников – но и всех тех трудяг, у коих по той или иной причине не ладилось-клеилось дело.

Однако, сам фильм меня просто вставил: такого я от предков по правде не ожидал! Я аж забыл, зачем сюда пришёл и, едва «познакомившись» с Глафирой и её подругой – вместо лёгкого «флирта» во все глаза уставился на экран…

Кино называлось «Закованная фильмой»: термин «фильма» – означало «киноплёнка» и естественно был женского рода.

Сценарий был написан Владимиром Маяковским, в главных ролях он же и его… Его «муза» и одновременно чужая жена – Лили Брик. Нет я в курсе был, что этот поэт ещё и киноактёр – в картине «Барышня и хулиган», к примеру. Больше не знаю его работ, сказать по правде.

Но, чтоб написать ещё и сценарий!

Рисунок 77. Маяковский не только написал сценарий кинокартины «Закованная фильмой», где сыграл вместе с Лилей Брик, но и изобразил любимую на афише. 1918 г.

Да, какой сценарий – «Голливуд» отдыхает и нервно курит бамбук за поребриком…

Какой талантище, какой матёрый человечище!

Конечно, как и 99,99 процентов всех шедевров – этот фильм тоже «про любовь!».

Главный герой картины (играет сам Владимир Мяковский) – художник явно бывший «не в себе», бродит по Питеру и, общаясь с вдруг становящимися на его глазах «прозрачными» людьми – «видит» что у них «лежит на сердце». У его друга это – карты и бутылки вина, у жены – дорогие безделушки, у цыганки-гадалки – бабло в виде золотых монет…

И, так далее!

Но, вот наш «прозревший» герой видит афиши фильма «Сердце экрана», развешенные на каждом заборе в городе. На ней – балерина, держащая сердце на ладони и, разумеется, это не могло его не заинтересовать. Он идёт на просмотр в синематограф и, после сеанса оставшись в пустом зале, так аплодирует в восхищении – что балерина, которую играет Лили Брик, сходит к нему с экрана. Взявшись за руки, они идут было на улицу – но сильный дождь вынуждает героиню уйти обратно в экран. Художник бьётся об него в истерике – но безуспешно…

Заболев с горя и промучившись несколько дней – от найденной было и, тут же утерянной большой любви, художник идёт в аптеку за лекарствами – но возвращаясь, спотыкается об сорванную с тумбы афишу и проливает их на неё. И, балерина снова вдруг «оживает» и сходит к нему с изображения!

Бурная, страстная любовь – но их счастье длится недолго.

Лиля Брик пропадает со всех остальных афиш и главное – с экранов синематографов. Продюсеры в панике от падения доходов, а общественность возмущена этим актом вандализма.

Но, главное – у героини конкретно снесло шифер!

Видно, в нашем трёхмерном мире ей оказалось не в кайф. Балерина, по каждому поводу стала кидаться на всё плоское – напоминающее ей родной экран, каждый раз превращаясь в афишу с «живыми» глазами – которую наш герой сворачивал в трубочку и клал отдохнуть на диван.

Пытаясь помочь любимой, бедный художник ворует экран с синема и приносит к себе на дачу. Всё это дело просекла его жена… Или, какая-то сторонняя цыганка – фильм очень старый, повторяю, рванный и кое-как склеенный и, не все эпизоды я понял.

Жена-цыганка стучит главному бородатому продюсеру – очень сильно смахивающему на Карла Макса и, тот вызвав Чарли Чаплина, Мэри Пикфорд, Асту Нильсен… Других каких-то – киношных ковбоев, злодеев и сыщиков, является к художнику на дачу предъявить ему за киднеппинг. Тот правда, не будь дурак – как видно вовремя это дело прочухав, куда-то на время свалил.

Завидя знакомые лица, балерина с радостью бросается к «своим», те её укутывают «фильмой» – киноплёнкой то есть и, вся кинобанда – красиво растворяясь в воздухе, исчезает из нашего говённого мира… Возможно в другое измеренние или параллельную вселенную.

Явившейся к «разбору полётов» художник, получивший от раскаявшейся содеянным жены-цыганки-гадалки, вместо сковородкой по голове – подробные объяснения, видит на афише появившееся название страны постоянной прописки балерины – «Любляндия» и, свихнувшись окончательно, отправляется на поиски любимой.

Конец первой части, имеется ли вторая – я без понятия…

– Ребята! Я конечно слышал, что у вас здесь – кокаин свободно в аптеках банчат, но это уже попахивает «синтетикой»… И, причём – конкретной!

Меня, конечно же никто не понял.

* * *

Выходим из синематографа, вижу – впереди идущая Глафира, так и не дождавшись от меня «лёгкого флирта», – берёт инициативу в собственные руки и что-то весело щебечет развесившему уши Васе. Тот, держится пока скованно и опасливо, постоянно растерянно оглядываясь на меня. Ободряюще ему подмигиваю и обращаюсь к подружке:

– Так, как Вас зовут, говорите?

– Анна.

Конечно же, как и всякая девушка идущая на знакомство с парнем, Глафира выбрала подружку, так сказать – «попроще». И лицом попроще и особенно одеждой… Впрочем, фигура вроде ничего – вполне можно было бы где-нибудь в укромном уголку сиськи хорошенько помять.

– Хорошее у Вас имя…

«Аннушка уже пролила масло», – вдруг пришло в голову.

К чему бы это?

* * *

Пока никаких видимых изменений в «реальности».

Как и «положено» в ночь на 9 июня 1923 года в Болгарии произошел военный переворот, по отношению к которому болгарские коммунисты заняли пассивно-нейтральную позицию. В Москве отказ «раскачать ситуацию» был воспринят как «явное своеволие и непослушание, не отвечавшее требованиям стратегии мировой революции».

Из событий начала июня 1923 года, стоит отметить капитуляцию остатков войск генерала Пепеляева на побережье Охотского моря – фактический конец Гражданской войны в России.

Глава 25. «Дети Арбата»

Забегая немного вперёд, сообщу: с трудовой детской колонией в бывшем женском монастыре, срока не выдержали – из графика выбились, лишь в октябре-ноябре закончив её первоначальную организацию. А вот с прообразом знаменитых «шарашек» – московские чекисты сработали с опережением и, всё было готово уже практически к концу июня.

* * *

Хотя, до революции все без исключения «борцы с режимом», обещали после свержения Самодержавия – закрыть-разрушить все царские тюрьмы и каторги, прежние места заключения – не только уцелели, но и преумножились. Зачастую и, служители в них остались ещё прежние: от царского режима – «по наследству» доставшиеся режиму народному.

Системы ГУЛАГа еще не было создано и, осужденные в основном направлялись для отбытия наказания в так называемые «исправительные дома»… Тюрьмы, то есть. Существовали, правда и, концентрационные лагеря – в местах массовой заготовки древесины, в которых содержались по большей части классово чуждые и социально вредные элементы. Однако, в этот раз – я не про них.

СССР эпохи НЭПа, совсем не был похож на СССР 30-х или более поздних годов. Это была в целом почти либеральная страна, с почти капиталистической экономикой. Как и, в мои «лихие 90-е» – перестройка и гласность, НЭП – породил новую советскую буржуазию и, связанных с ней продажных чиновников и силовиков.

Значит, только по этой причине «сидеть» в Стране Советов – было кому!

Однако, как сидели…

Пенитенциарная система 20-х была тоже либеральной – с «домзаками», «трудколониями», жалованьем и выходными для сидельцев. И срока за уголовные правонарушения давали такие смешные, что дало повод Ильфу и Петрову сочинить на эту тему много анекдотов: читая «12 стульев» и «Золотого телёнка» – все «до сих пор» просто обхохатываются!

* * *

По моему проекту, утверждённому самим всемогущим «Железным Феликсом», Абрам Израилевич мог сам выбирать осуждённых для «Особого проектно-технического бюро № 007» (ОПТБ-007) – как официально называлась «шарашка» или исправительно-трудовой лагерь. Нумерация, если кто не понял – была присвоена казённому учреждению с моей подачи и, официально служит для конспирации от вражеских «Джеймсов Бондов».

Перед зэками прибыла охрана и администрация лагеря и, ещё один еврей – начальник ИТЛ со списками предполагаемых «кандидатов». Хорошенько покорпев над ними одну бессонную ночь, я от имени товарища Каца выбрал на первое время одного опытного, ещё царского чиновника – для организации административно-хозяйственно деятельности колонии и ведения отчётности, четырёх специалистов-инженеров, пятерых профессиональных чертёжников, двенадцать квалифицированных рабочих, одну женщину-врача, одного юриста и десять человек обслуги в «хозблок».

Следуя «учению», которое нам вдалбливается со времён Перестройки и Гласности, если не раньше – все тюрьмы и концлагеря в Советской России должны быть забиты политическими заключёнными… Такие без сомнения имеются – «из песни слов не выкинешь», но я пока никакой «забитости» политическими не обнаружил: сплошь и рядом – «исправдомы», «допры» и «домзаки», полном-полны чисто уголовным элементом.

Здесь, надо пояснить одну простую вещь…

Опять же, не при Советах придумали пословицу: «закон что дышло – куда повернул, то и вышло» – а гораздо раньше.

Был у примеру случай, когда за обыкновенное насильственное мужелонство – активному гомосеку впаяли «контрреволюционный заговор», а не графу УК – «насильственные действия против личности», со всеми вытекающими отсюда печальными последствиями как говорится… Ну, не нравятся народу (а наши правоохранительные органы – тоже часть нашего народа) пида…расты – что здесь поделаешь?!

Очень многое зависело от происхождения правонарушителя: за что чистокровный пролетарий обошёлся общественным порицанием – за то «социально чуждому» могли припаять «политику» и отправить очень далеко и надолго. Ну а там сами осмысливайте выше приведённый случай – по мере богатства собственного воображения.

* * *

От «политических», я ещё на стадии проекта отказался и располагал осуждёнными чисто по уголовным статьям. По мере прибытия «спецконтингента», я с каждым лично беседовал и забраковал трёх человек – одного инженера и двух рабочих, которых отправили обратно в тюрьму. Мне показалось, что они склоны к побегу из-за больших сроков – мне такие даром не нужны.

Разный контингент попался – каждый со своей судьбой, статьёй и сроком… Одно их объединяет (как-то, так совершенно случайно срослось) – почти все они из Москвы: «дети Арбата» – одним словом. Естественно, я отобрал не закоренелых уголовников-рецидивистов, среди тех нужных мне специальностей не обнаружишь… Это преступники-дилетанты, или если угодно – «любители».

Вот например, лагерный юрист наш – «сын юриста» и сам достаточно успешный и опытный адвокат. Но «бывает и на старуху проруха»: московский городской суд приговорил его к пяти годам лишения свободы с конфискацией имущества за то, что он помимо гонорара – получал с клиентов денежные суммы, а налогов с них не платил.

Какова «жертва режима», а?!

А, какие наши – суровые, бесчеловечные законы!

Небезызвестный Аль Капоне в Америке, если не ошибаюсь – за неуплату налогов пожизненный срок получил и, закончил свою жизнь у параши.

Ещё одно «дитё Арбата», а ныне назначенный мной глава внутренней администрации лагеря – бывший царский чиновник, а затем советский госслужащий – проворовавшийся на стройматериалах. Сперва сидел в Лефортово, причём весьма комфортно, если не врёт: ночью сидел – а днём ходил работать на прежнее место службы. Лафа кончилась, когда он как-то опоздал на ночлег в домзак и, решил заночевать дома. Это сочли за побег и, с «довеском» схлопотав в общей сложности два года, последний из них он – отсидит у нас.

Тридцатидвухлетний инженер-электрик убил из ревности к молодой жене-студентке её сокурсника и, сел к нам всерьёз и надолго – на целых пять лет.

Ещё один инженер-механик и опять же, из хорошей семьи – сын профессора…

Нет, не Преображенского!

У того с доктором Борменталем – дети всё никак не получались и, даже с «приёмными» (хахаха!) – постоянно происходили какие-то досадные «накладки».

Хотя наш инженер имел высокооплачиваемую работу в «Северолесе», но он был азартен и являлся душой игорных заведений и, в частности – казино «Прага» на Арбатской площади. Естественно, с такими привычками денег постоянно не хватало и, ради них, он простым пролетарским молотком убил богатого нэпмана с целью ограбления. Труп жертвы, находчивый сын профессора выслал из Москвы железнодорожным багажом – довольно нашумевшая этой весной история… Из всех, он пришёл к нам с самым большим сроком – десять лет.

Два бывших царских офицера, а немного позже – красных командира, подрались из-за женщины. Так нет, чтобы по рабоче-крестьянски – кулаками друг другу по морде, да разбежались…

По-старорежимному на дуэли стрелялись – из табельных «наганов»!

Уцелевший «счастливчик», по специальности артиллерист когда-то закончивший Николаевскую военную академию – с всего полутора годами домзака, предстал пред мои ясны очи.

Случай, просто анекдотичный – коли рассказчик, не врёт опять же.

Один из наших чертёжников, сравнительно молодой человек, возвращался поздно вечером домой с вечеринки в подвыпившем состоянии. На улице к нему подошёл прохожий и попросил прикурить. Выполнив просьбу и отойдя подальше, наш «герой» вдруг замечает отсутствие карманных часов. В ярости благородной, он догоняет прохожего – избивает его и хорошенько отпинав уже лежащего, забирает краденное.

Каково же было его удивление, когда наутро проснувшись – он обнаруживает у себя двое карманных часов!

Вы поверите в такой рассказ? Вот и, народный суд не поверил и впаял «сказочнику» два года за обыкновенный разбой.

Одна из наших «прачек» – дочь петербургского чиновника. Окончила гимназию, высшие женские курсы, но будущее учительницы ее не прельщало и, уйдя из дома – она стала «кокоткой»… Элитной проституткой, то есть. Шикарная жизнь: рестораны, казино и наконец – участие в банде. Её дружков-подельников встретила расстрельная стенка, она же отделалась всего тремя годами.

Наш лагерный врач-зэка, точнее – врачиха-акушерка с опытом военно-полевой хирургии, забила до смерти беременную любовницу мужа, а труп профессионально расчленила и затем по частям сожгла в печи – за что получила пять лет.

Однако!

К сожалению, другой «кандидат» в лагерные врачи был ещё хуже: он убил сразу жену и тёщу, а расчленёнку – разбросал вдоль полотна железной дороги.

Из зэков-пролетариев мне попался один опытный шофёр с ещё дореволюционным стажем, который напившись в стельку пьяным – упал с машиной в реку. Выплыл просто чудом, оправдывая одну народную поговорку и, за каждого из трёх – не сумевших вынырнуть пассажиров, получил по году лишения свободы.

А вот у нас пролетарий (потомственный, заметьте!) с московского завода Гужона («Серп и молот»), имеющий 5 детей, в том числе – двух сыновей-комсомольцев. В пришедшей с ним «сопроводиловке» милицейский протокол с места задержания:

«На территории 8-го Отделения, по Палевскому пер. д. № 3 гр-нином Бандориным Иваном Васильевичем, будучи в нетрезвом виде, был устроен в квартире дебош. Выбив в коридоре раму со стеклами и нанеся побои своей жене, не довольствуясь этим, нанес побои железной кастрюлей в голову гр-нину Григорьеву Валериану, каковой с проломом головы отправлен в больницу при Пролетарском заводе.

Виновный при задержании самодовольно заявил: «Ты мое рабочее самосознание не задевай. Не могут меня замести в силу происхождения. Пущай я чего хочешь сделаю – во всем мне будет льгота»».

Гражданину, явно «не повезло»!

Если бы он только избил жену или соседа-нэпмана – на его пьяную выходку вряд ли б, обратили внимание. Но он нанес тяжкие телесные повреждения лицу – имеющему точь такое «рабочее самосознание» и за это поплатился годом домзака.

Другие лица пролетарского происхождения (даже оружейник из славного города Тула имеется!), прибыли с «однообразно» тяжёлыми статьями – убийства на бытовой почве. Все без исключения преступили закон без всяких мудрёных затей и интеллигентных «штучек», по стандартной схеме: «выпил вроде немного, ничего не помню, очнулся – рядом труп собутыльника (родственника, друга, случайного знакомого и так далее…)».

* * *

Пользу от появлении на окраине Ульяновска этого «учреждения» – как жители городка и волости, так и его власти почувствовали сразу. К примеру, раньше у нас не было ни одного приличного юриста в округе – и по любому пустячному вопросу приходилось ездить в уездный Ардатов, а то и вообще – в губернский Нижний Новгород.

Теперь же, вот он – пожалуйста!

Брайзе Иосиф Соломонович – потомственный юрист, адвокат с ещё дореволюционным стажем. Правда, есть у него один небольшой недостаток: гражданин Брайзе у нас «сидит» – как в прямом так и, в переносном смысле.

Так киньте камень в того, кто скажет – что у него самого никаких недостатков нет!

Сидит Иосиф Соломонович в своей юридической консультации в Ульяновском исправительно-трудовом лагере и, зарабатывает – не только на свой прокорм и содержание «учреждения», но и изрядную долю государству перечисляет – за принесённые убытки, так сказать.

Возникли какие-то непонятки с законом?

Записался на приём, заплатил в лагерную кассу «мзду» и тебе окажут квалифицированную юридическую помощь на столичном уровне.

Опять же, советские законы ещё сыровастые, «обтекаемые» и, очень часто кардинально изменяющиеся или меняющиеся в прямо противоположном направлении… Уследить за ними, это надо иметь семь пядей во лбу – а такие «мутанты» в нашей тихой провинции довольно большая редкость. И, даже наш местный волостной судья, пришедший в постреволюционное время на эту должность как говорится – «от сохи», (хоть надо признаться, с той поры – он уже довольно наблатыкался в юриспруденции) ни истолковать их правильно, ни уследить за их изменениями не в состоянии и предпочитает судить «по совести».

Это не всем нравится!

Ибо «совесть», у каждого индивидуума своя – как отпечатки пальцев и, служит причиной многих нареканий в адрес местных судебных органов…

Теперь же – другое дело: что-то непонятно – волостной судья пришёл и проконсультировался у столичного юриста.

Вообще, с этим человеком мне очень интересно просто поговорить.

Ораторское искусство его воспитано на речах Плевако и трудах Бобрищева-Пушкина. Жесты, как будто взяты из учебника по манипулированию человеческим поведением. Феноменальная память, просто вводит поначалу в ступор: знает «назубок» – любое постановление последнего партийного съезда, хотя к большевистской партии не имеет никакого отношения. Изучал классиков, знает марксизм и может в своей речи, в любой момент ввернуть что-нибудь вроде: «У Карла Маркса в «Классовой борьбе в Британии» сказано вот так, а не иначе…». Или: «Вот что сказал по этому поводу Ильич в своей речи на Первом крестьянском съезде…».

У этого юриста имелись свои «тараканы» в голове: например, он всерьёз утверждал, что каждый гражданин имеет право на хищение собственности другого гражданина – как частной. А вот государственная собственность, как общественная – священна!

Здесь, мы с ним немного поспорили:

– Если у Вас что-нибудь украдут, Иосиф Соломонович, точно так же рассуждать будете?

– Да, пожалуйста, – делает он кристально-честные глаза, – если сумеют у меня украсть что-нибудь – пусть крадут. В своём собственном ротозействе виноват только я.

– Логично! А вот если Вас в подворотне – чем тяжёлым по голове и, затем ограбят?

– Извините, это уже другая статья – насилие над личностью.

Впрочем, до нас он сидел в «Экспериментально-пенитенциарном отделении» «Института по изучению преступности и преступника» – который на Солянке в помещении Ивановского монастыря, что объясняет некоторые странности… Возможно, над ним какие-то медицинские опыты проводили.

Интересуюсь:

– Какая на ваш взгляд судебная система лучше: суда присяжных – что была при старом режиме, или новая – судебно-прокурорская система Советского государства?

Почти не раздумывая, тот ответил:

– Простому человеку, попавшему «в жернова» государственной системы – нет никакого дела до того, как называется система… Ему нужна чуткость и доброта со стороны государства! Этого же, к сожалению – не могут дать никакие судебные «системы». Несмотря на всю свою «прогрессивность», российский суд присяжных не мог избавить подсудимого от дорогостоящей волокиты процессов – при которой бедному лучше было не судиться с богатым, что отнимало у человека саму веру в справедливость.

– А как Вам советская судебная система?

– Она только ещё складывается, но уже заметно её выгодное отличие от прежней. Советские судебные процессы, по крайней мере, не похожи на ту смесь красочного ярмарочного балагана с красноречием какого-нибудь захудалого европейского парламента. У нас именно судят, а не щеголяют перед репортёрами и дамочками в зале пышными речами, балахонами адвокатов да судейскими париками… У НАС СУДЯТ ВСЕРЬЁЗ!!! И в этой заботливой суровой серьёзности – сказывается ничем не прикрытая сама народная природа власти.

Ну, что ж… Думаю и, такой взгляд на судебные процессы тех лет, имеет право на существование! Нелепо и стыдно упражняться в красноречие перед теми людьми – неграмотными, бедными… Для них, любой исход суда приемлем – лишь бы он был скор: не мною было сказано: «лучше ужасный конец – чем ужас без конца».

Однако, у меня ещё вопрос:

– Иосиф Соломонович! А не боитесь, что при новой советской судебной системе, ваша профессия – «адвокат» исчезнет или трансформируется во что-нибудь «беззубое»? Существующее, лишь «для галочки» на приговоре?

Смеётся:

– Боюсь, а как же не бояться! Ибо, появилась нехорошая тенденция: если слова «следователь», «судья», «прокурор» – после революции сохранились, то слова «адвокат» – не стало. Теперь говорят: «защитник», «поверенный», «правозаступник» – только не «адвокат»… Вот это и, настораживает.

Ещё вот, меня интересует:

– Часто слышу мнение, что на преступления идут из-за крайней нужды или тяжкого стечения обстоятельств. Что стоит дать каждому человеку хорошо оплачиваемую работу и, соответственно – кров, пищу и одежду: то и преступность – если не исчезнет совсем и навсегда, то сократится до крайне незначительных величин?

Отмахивается, раздражённо:

– Интеллигентная сопливо-розовая чушь! На моей практике только четыре(!) процента клиентов пошли на преступление из-за Вами перечисленных факторов! Вино, азарт и женщины – вот основные причины. Коммунист бы ещё сказал «моральное разложение», но среди хищений государственного имущества – к примеру, как бы ни добрая четверть совершена именно коммунистами.

Спрашиваю, как бы рассуждая вслух:

– Иногда я не понимаю… Всё же, абсолютное большинство людей – вполне адекватно, имеет хоть какие-то мозги, очень хорошо понимает – чем это им грозит и, тем не менее… Как это объяснить, Иосиф Соломонович?

Видать, я задел его «за живое»:

– Часто участвуя в судебном процессе (не только про новой власти, не подумайте!), я поражался отсутствием разницы в психологии между находящимися на скамье подсудимых и публикой в зале. Они, «плоть от плоти» друг друга, нашего быта, нашей вере в «бумажку» – а не в человека… Между ними, не боюсь этого слова – даже существует какая-то психологически-интимная связь! И мне становилось просто по-человечески жалко…

Он надолго замолчал, потом:

– …Вот смотрю я на наших молодых людей: они так любят женщин, вино и азартные игры, что ради них – готовы на самые жесточайшие пытки. Ради чего? В таком возрасте женщин можно любить бесплатно, а пойти в театр на хороший спектакль – разве это не сильнее будоражит кровь и, не является большим развлечение – чем казино…?!

– Разве лучше этого – рискуя попадаться в цепкие лапы следователей, прокуроров, судей – слюнявить раскрашенных дур и, до рвоты наливаться вином?

Задав такой вопрос, гражданин Брайзе, сам же на него и ответил:

– Куда деваться «нормальному» человеку («мещанину» то есть), когда ему хочется прямо сейчас, всего и много? Винца, да так – чтоб именно доверху «залиться», а не бутылочку-другую с получки выпить. И женщин, не одну – жену, соседку или секретаршу, с их претензиями да капризами иметь, а много и причём таких – чтоб с ними можно было не стесняться каких-то условностей! Чтоб, цирковыми собачками стоя на задних лапках – выполняли все желания и, чуть что не так – сапогом в морду и «пошла вон»!

– Мещанин идёт на преступление и рискует здоровьем, свободой, самой жизнью – не просто ради денег, вина или женщин… А доступностью того – чего лишён его ближний! Вот ради этого, будущий преступник готов предстать перед следствием и судом и, понести любые – даже самые тяжкие наказания.

Да! Как я уже неоднократно говорил: ошибка большевиков – решивших построить «новое общество», не идеологическая или экономическая – а генетическая. Природу человеческую, увы, никому изменить не дано.

Кроме, разве что – самого Господа Бога!

Но ему видать, нет никакого дела до нас…

Наконец, спрашиваю самое главное:

– Иосиф Соломонович! Вы так замечательно умете говорить и, так хорошо разбираетесь в юриспруденции… Про ваш философский склад ума, я уж промолчу!

Понимает руки «в гору» и, смеясь мотает головой, ненастойчиво отрицая свои таланты:

– Если бы, я хоть немного соответствовал вашим хвалам, Серафим Фёдорович – мы бы с вами сейчас, в этих стенах не беседовали.

– И, тем не менее! Не могли бы Вы кроме консультаций, вести уроки по основам юриспруденции и учить ораторскому искусству? У меня есть группа очень толковых, способных ребят…

Задирает бородку и поблёскивая пенсне, смотрит куда-то в сторону:

– Ну, не знаю, не знаю… Конечно, если прикажите, гражданин начальник…

Привычка торговаться, даже сидучи на нарах – у представителей этого народа неистребима!

– Раз в две недели «комната свиданий» сверх «графика» и двойной оклад учителя советской средней школы на ваш счёт в банке.

– Хм, гкхм…

Повышаю ставки:

– Хорошо, уговорили: тройной оклад. А вот насчёт «графика», прошу прощения – «прачки» у нас не резиновые…

Хитро прищуривается:

– В России, ещё и с «прачками» недостаток?

Вот же жидовская морда, да?! Прямо – жилы с меня тянет.

– Хорошо, Иосиф Соломонович! Будет Вам своя, персональная «прачка». Но, чтоб детишек моих учил…

Я наклоняюсь через стол и подношу к его носу кулак:

– …Как своих собственных, готовя их к процессу по разделу имущества вашего дедушки-миллионера!

* * *

Исправительно-трудовой лагерь согласно моего проекта – должен быть на самоокупаемости, хозрасчёте и самоуправлении. Его администрация и охрана лишь следит за внешним периметром и соблюдением той же законности внутри – проводя какие-то свои «оперативные» мероприятия.

Как уже говорил, для внутренней административно-хозяйственно деятельности и ведения внешней отчётности, я выбрал зэка Овильянского Илью Михайловича. Это уже сравнительно пожилой человек немногим менее пятидесяти лет, происхождением из потомственных дворян. Как хозяйственник и администратор, он должен быть на высоте: сперва служил чиновником при последнем Царе, затем – «ответственным работником» при первом Председателе Совнархоза… То есть совслужащим – тем же чиновником.

Как говорил Вождь первого в мире государства рабочих и крестьян в 1919 году:

«Нам, большевикам, только кажется, что мы управляем Россией. На самом деле сто тысяч русских чиновников как управляли страной, так и продолжают управлять».

Вот, Илья Михайлович, как раз из числа тех – «ста тысяч» бывших царских чиновников, управляющих ныне Страной Советов.

И другого «опыта» у него с избытком!

За все почитай – шесть лет Советской Власти, он хотя бы раз в год – да садился в тюрьму за экономические преступления. Говорит, что мол – по оговору и, я ему охотно «верю». Всё же любопытно стало, многое всякое про советские тюрьмы той поры слышал и, после деловой беседы, спрашиваю:

– Илья Михайлович! Вы так много «ходок» за плечами имеете… Неуж, у нас в советских тюрьмах для Вас – «как мёдом мазано»? Расскажите, как там сидится-живётся и что в них хорошего? Может и мне захочется… Хахаха!

Тот, понимающе улыбается и трёт носовым платком толстую шею:

– Настоятельно не рекомендую! Тюрьма, молодой человек, как и семья – ячейка нашего общества. Для кого-то она как мимолетная связь с проституткой, для кого-то как любовь пожизненная. Одни предпочитают неволе смерть, другие хотят укрыться за стенами тюрьмы от каких-то ещё более страшных превратностей судьбы. Но, всё равно для любого человека – она всегда страшна и отвратительна тем, что лишает его возможности свершения простейших поступков. Нельзя, например, лечь и встать когда хочешь, выйти на улицу или наоборот – войти в какой-нибудь дом, какой захочется. Согласитесь, что может быть страшнее и отвратительной этого?

Соглашаюсь, кивая:

– Только любовь с самкой гориллы…

– Хахаха!

Крестится на вдалеке виднеющийся купол Благовещенского Храма Ульяновска:

– Слава Богу, самому не довелось – но при Императоре, говорят, сидеть было ещё страшнее. Могли наказание за что-нибудь помещением в одиночный карцер на два года, в кандалы заковать или розог всыпать… Для низших сословий, конечно. К дворянам, лицам духовного звания и купечеству – таких мер не применялось.

Видно, забавного старикана прибило поболтать и, я не стал ему препятствовать, внимательно и с большим интересом слушая.

– При новой власти, конечно сперва тоже было не мёд. Первый раз меня задержали в январе 1918 года прямо на улице и доставили в арестантский дом – лишь как «подозрительное лицо»… Не понравилось, оно им – видишь ли! Продержали неделю и отпустили. Однако, я Вам скажу – «впечатлений» хватило надолго…

– …Не было разделения арестованных на взрослых и несовершеннолетних – все в одной куче. В камере нет ни матрацев, ни подушек, стоит нестерпимая вонь – весь пол сплошь залит лужей разлагающейся мочи, В баню никогда не водят, чистого исподнего белья не выдают, люди месяцами сидят в кишащей паразитами одежде, на драных лохмотьях вместо постели… Пища для арестованных, заставляет желать не только «лучшего» – а хотя бы её присутствия в достаточном количестве на столах! Чаще всего, дают два раза в день похлёбку из жаренного в растительном масле лука и фунт черного хлеба…

– …На следующий год, уже несколько получше было. Я в 1919 году два раза сидел: первый раз – вообще «ни за что», второй раз – по навету сослуживца мне завидовавшего и разинувшего свой рот на мою пайку. Тогда в Москве три исправдома было – в Кривом переулке в Зарядье, Сретенский исправдом в 3-м Колобовском переулке и Мясницкий дом заключения в Малом Трехсвятительском переулке, у Хитровской площади. Ну и ещё существовал «образцовый» женский исправдом в Новоспасском монастыре, где сидела дочь Толстого – Александра Львовна. Там, ещё помню, над входом было начерчено: «Преступление искупается трудом». Я в первый раз в тот год, в «Кривом переулке» – три месяца отбыл, а во второй раз – повезло попасть в Мясницкий дом заключения, точнее в «Лобаново» – его сельскохозяйственное отделение за городом.

Сижу, слушаю и смекаю: вот когда и откуда – все эти «наши» подхозы пошли!

– …В двадцатом году меня – чуть было не расстреляли: уже в камере смертников сидел. С Кавказа приехали знакомые с продуктами, а кто-то из «подселённых» позарившись на мою комнату донёс. При них чекисты нашли много денег, золото и оружие и заподозрили в шпионаже… Ну и меня заодно. Да, какие из них «шпионы» – обыкновенные мешочники? Но, через полгода разобравшись отпустили всех, правда конфисковав имущество за «спекуляцию»…

– …В двадцать первом году, позарившись на моё кресло – куда сам метил, на меня донёс сослуживец и, я попал в Бутырскую тюрьму. Слышали небось, о такой?

Я, с готовностью:

– Ну, а как же! Ещё песня такая есть:

– «Бутырка, все ночи полные огня,

Бутырка, зачем сгубила ты меня?

Бутырка, я твой навеки арестант –

Пропали юность и талант

В твоих стенах…».

Или «Таганка»? Блин, если честно – в шансоне не особо силён…

Наморщив переносицу:

– Нет, не слышал такую. Кто написал?

– Ну, кто конкретно не помню… Однако думаю, если не Михаил Круг – то Сергей Шнуров, это точно.

Подумав, Илья Михайлович пожал плечами и мотнул головой – мол: «не знаю таких» и, продолжил рассказ:

– В Бутырке сидели политические (в частности, я много там меньшевиков и анархистов застал) и осуждённые по хозяйственным статьям. Я сперва шёл как первый – в соответствии с доносом, затем моё дело переквалифицировали на другую статью. Среди «хозяйственников» немало было и коммунистов: они содержались в отдельных камерах и по вечерам пели хором «Мы жертвою пали», «Интернационал» или «Смело, товарищи, в ногу».

Чуть ли не в грудь себя бия, Илья Михайлович похвастался:

– Я в «Пугачевской» башне сидел! Там, где сам Емельян Пугачёв перед казнью.

– Вот, как? Действительно: не знаешь – где найдёшь и, с кем потеряешься…

Приоткрыв дверь кабинета и проверив не подслушивает ли кто, подсев поближе спрашиваю негромко:

– Неоднократно доводилось слышать некие обывательские разговорчики… Евреев много по тюрьмам сидит? Или они только в совнархозах, наркоматах, да в чекистах – казённые кресла штанами протирают?

Тот, так же негромко:

– Немало… Еврейский «коридор» в Бутырке рядом с «коммунистическим». Причём сами они, делятся на малокультурных ортодоксальных евреев и евреев-интеллигентов. При наступлении какого-нибудь еврейского религиозного праздника, одна из камер превращается в синагогу, откуда доносится их азартный плач-молитва. Ну, а «наши» евреи над всем этим открыто издеваются… Мол, молитесь молитесь – чтоб из ЧК ордер на освобождение пришёл.

– Как к ним относятся заключённые других национальностей? Говорят, евреев у нас не любят…

Махает рукой:

– Поляков у нас больше не любят! В Бутырской тюрьме для них был отведён отдельный коридор. Они там создали свой обособленный мир со своим языком, обычаями и порядками: вывесили польский флаг, нарисовали герб и, открыли театр – в котором ставили пьесы на польском языке. Но, самое главное – они отказывались разговаривать по-русски и на каждый вопрос отвечали: «Ни разумеем рускиего». В конце концов, даже евреев это возмутило и поляков все вместе стали бить! В итоге – польской тюремной «автокефальности» пришел конец.

Ну, раз в тюрьме происходят такие события на национальной почве, значит: окромя как хернёй маяться – им там больше заняться конкретно нечем! Сразу вспомнились американские видосы – про порядки царящие в заокеанских подобных учреждениях.

А у зэка возбуждённо горели глаза:

– В тот раз мне сидеть больше всего понравилось! В Бутырской тюрьме находилось множество культурных, грамотных людей: ученых, писателей, артистов, литераторов. Знаете, даже какое-то братство, честное слово: простые люди слушали лекции ученых, а те – выполняли за них тяжёлую, грязную работу. Товарищ министра народного просвещения царского времени чистил уборную и выносил ведра с мусором, а полковник царского Генерального штаба делал в «коммунистическом» коридоре военные обзоры недавней войны с Польшей…

Про последнее его «сидение» в Лефортовой тюрьме – когда гражданин Овильянского ходил в неё только переночевать, экономя на квартплате, я знаю из материалов «дела».

Прерываю собеседника на этой «мажорной» ноте:

– У нас Вам тоже очень понравится, Илья Михайлович, Заверяю Вас. У нас здесь такое обещает быть «братство» – взашей не вытолкнешь!

* * *

В отличии от большинства советских «исправительных» учреждений – переполненных под завязку, в «ОПТБ-007» должны быть довольно сносные бытовые условия. Моими словами Анисимову, Кацу и начальнику лагеря:

– Надо создать такие условия, чтоб освободившись – они захотели к нам вернуться и, здесь навсегда остаться.

Те, аж со смеху покатились:

– БУГАГАГА!!!

Недоумеваю: что я сказал смешного? …Ах, да!

– В городе, – поспешно уточняю, – не в исправительном лагере.

«Белые воротнички» – инженеры и чертёжники, размещались в запираемых только на ночь камерах-комнатах по двое, рабочие и обслуга по четверо. Баня по субботам, прачечная, хорошая кухня – среди хозобслуги двое опытных поваров… Один, так вообще – из столичного ресторана.

Нет, не отравил он никого, как можно подумать!

Пытался задушить шантажировавшую его беременностью девку, да недодушив по неопытности – бросил в лесу выколов ей глаза. Зачем «глаза» у предполагаемого трупа колоть, спросите? Среди хроноаборигенов ходит нелепая «городская» легенда, что якобы изображение убийцы остаётся в зрачках жертвы.

А канала «Дискавери» – чтоб опровергнуть эту легенду, ещё нет.

Недодушенная беременная девка, через какое-то время очнулась и вышла на ощупь к людям.

Мда… Почему про таких «детей Арбата» – узников сталинских застенков, ничего не написал Рыбаков[58]?

Трагедия ходит рука об руку с фарсом: В приговоре суда имеется характеристика на «душителя» из домоуправления, в которой имеются такие строки: «Что касаемо половой жизни, имярёк характеризуется крайне отрицательно».

Конечно, был в лагере и «штрафной изолятор» (карцер) для нарушителей – куда без него?! Всё же это место заключения для уголовников, а не санаторий для передовиков труда.

Однако, предусматривались и средства поощрения. Например, среди прачек имелось две сравнительно ещё молодые профессиональные проститутки (естественно, с их согласия), прошедшие медосмотр и признанные здоровыми от «модных болезней».

Понятно, для чего, да?

Непонятливым вышестоящим начальникам, я объяснил такую необходимость так:

– Отбывший срок – искупивший вину перед трудовым народом и перевоспитавшийся человек, должен выйти на свободу гражданином – а не закоренелым пид…арастом!

Про пида…растов – это всегда смешно, поэтому предложение вызвало только положительные эмоции у вышестоящего руководства:

– БУГАГАГА!!!

По мере прибытия спецконтингента, его отдельных представителей водили на ознакомительную экскурсию сперва в «шизо» – где сильно воняло, ибо устроен он был практически вплотную с общественным нужником. Оставив их там на пять часов для «ознакомления» – так сказать, затем вели на полчаса в «комнату свиданий»…

Одним словом – почувствуй разницу!

Правда «прачкам» было приказано без моей санкции – дальше кондализиса не идти, не доводя дело до «coitus».

Не заслужили ещё!

* * *

Для плодотворной работы в «ОПТБ-007» был устроен чертёжный зал, пара конструкторских кабинетов и техническая библиотека… С чертёжными кульманами и всем, что положено для КБ.

Как только кульманы в чертёжном зале были расставлены, ватманы к ним приколоты, а карандаши заточены, сразу же озадачил контингент вводной:

– Граждане убийцы, бандиты и жулики! Наш с вами исправительно-трудовой лагерь облегчённого режима является экспериментальным и находится на хозрасчёте и самоокупаемости… Говоря иными словами – как работаем, так и «сидим»! Хорошо работаем – сидим так, что хочется ещё сидеть и сидеть. Плохо работаем – сидим как у румынского народного героя Дракулы на колу и, вертимся против резьбы…

Конечно, про «кол» зэки поняли несколько иносказательно и долго ржали стоялыми жеребцами. Терпеливо подождав, я:

– Кому, что не ясно – в порядке очерёдности задавайте вопросы.

Кто-то из «простых» – душа на распашку:

– А что мы должны делать? Лес вокруг уже давно вырублен…

– Мы с вами должны работать головой – для того вас специально отбирали по специальности и ремеслу. В частности, в первую очередь нам с вами предстоит спроектировать и затем построить первый в стране массовый трактор.

Внимательно всех оглядываю – слушают, раскрыв рты.

– Прошу отнестись со всей серьёзностью, граждане – этот вопрос политический. Ибо, как сказал Вождь и Учитель – товарищ Ленин: «Если мы дадим крестьянам сто тысяч тракторов – они всецело поддержат Советскую власть!». Если кто-то из вас против того, чтоб крестьяне были за Советскую Власть – шаг вперёд: расстрельная команда уже ждёт в ближайшем овраге…

– …???

– Хахаха! ШЮТКА!!!

– ХАХАХА!!!

Был ещё такой вопрос, уже от «образованного»:

– Извините пожалуйста, гражданин начальник, а что это такое – «трактор»?

Вот страна и стартовые условия для начала её индустриализации, а?! Даже инженера не знают, что такое «трактор»… «Незнайке» подсказывают его товарищи по узилищу:

– «Трактор», это тот – что пашет землю.

– Мужик же пашет землю, – недоумевает зэка.

Всё голову ломал: как назвать эту вундерваффлю – коль брэнд «Запорожец» уже зачикали шустрые хлопцы из Кичкаса? Прерываю разгорающуюся дискуссию:

– Молодец! Так и назовём наш с вами трактор: «Мужик». Считайте, гражданин осужденный: один час в «комнате свиданий» – Вы уже заслужили, тем самым уверенно встав на путь исправления и перевоспитания… Илья Михайлович! Занесите гражданину осужденному поощрение в личное дело.

Внимательно слушающий меня зэка-администратор, тут же взял счастливчика «на карандаш».

Продолжаю:

– Срок у нас с вами до августа: к «Всероссийской сельскохозяйственной и кустарно-промышленной выставке» в Москве – он уже должен быть в металле и прошедшим все как минимум заводские, а желательно – и государственные испытания.

Среди «специалистов» переполох и ажиотаж:

– Извините, но это невозможно! Осталось всего чуть больше полутора месяцев… При всём моём уважении к Советской власти и личччччно товарищу Ленину.

Жёстко обрываю нытьё:

– Невозможно галифе через голову одевать, гражданин осужденный. Трактор должен быть готов к выставке – и баста! Иначе, всем дружным коллективом – поедите в места более отдалённые и немного более северные, где сможете реализовать себя как творческие личности на «прополке» тайги.

Переглядываются и убито отвечают:

– Ну, если так поставлен вопрос… Сделаем трактор.

Думаете, всё? На этом я с вас слезу?! Нет, не угадали:

– Кроме этого, нам с вами предстоит разработать несколько типовых проектов как жилых, так и промышленных зданий.

Инженера снова переглядываются меж собой:

– Среди нас нет даже строителей – не то чтобы архитектора…

Безапелляционно обрываю «умника»:

– Когда партия прикажет – архитектором у нас станет каждый!

Придя с осужденными в чертёжный зал, я от руки коряво нарисовал на бумаге трактор, написал его технические данные и подписал: «Мужик». Тыкаю пальцем в инженера-механика – любителя оставлять деньги в казино и мокрушника:

– Вы назначаетесь ответственным. Через неделю жду проект в расчётах и эскизах.

У того – глаза на лоб:

– Я уж лучше обратно в домзак!

Угрожающим голосом спрашиваю:

– КОНТРЕВОЛЮЦИОННЫЙ САБОТАЖ?!

Те, чуть на оппы не сели.

– Последний раз предупреждаю: наше «ОПТБ-007» – под особым наблюдением у самого товарища Дзержинского. И, при нашем с вами фиаско, отсюда путь только в тот «домзак», где пайку – белый медведь выдаёт, через «кормушку» в льдине.

Подхожу к другому столу и рисую нечто простое и деревянное (но не деревенский сортир!), проставляя линейные размеры:

– Теперь, насчёт «архитектуры»… Нужен проект массового деревянного быстро- и лёгкосборного домика из стандартных железнодорожных шпал.

Смотрю на ревнивого инженера-электрика:

– Кроме всего электрического хозяйства нашего лагеря, это на Вас.

Вздохнув, тот не стал пререкаться, внимательно рассматривая моё «художество» через круглые очки:

– Ну, раз надо…

Кроме всего прочего, надо будет перевести все металлорежущие станки на электрический привод. Мне, кроме американских из Брянского арсенала – достались по большей части с ременным приводом от шкива паровой машины.

Прикрепил к проектировщикам чертёжников и распрощался на неделю – у меня других забот-хлопот полно.

* * *

Конечно же, по большому счёту, моя затея с «ОПТБ-007» – является всего лишь «акцией прикрытия» для меня и моего компа с программой автоматического проектирования. Я не могу рассылать по заводам, например – чертежи распечатанные на лазерном принтере. Рано или поздно, у кого-нибудь возникнет вопрос:

«Откуда дровишки?».

Имея конструкторское бюро из зеков, на него можно будет уверенно ответить:

«Из шарашки, вестимо!».

Ну а там пусть разбираются, кому охота…

Заключённых-рабочих же, под руководством того самого «дуэлянта» артиллериста-инженера пока озадачил перестройкой самого большого из бараков под опытно-экспериментальный цех, а затем – восстановлением станков, прочего оборудования добытых прошлой осенью и переделкой американского паровоза.

Нет, вовсе не под бронепоезд!

На нижегородском Затоне, я через частника-посредника и на деньги ГПУ вполне легально приобрёл динамо-машину постоянного тока со списанного парохода. Всё вместе, это будет эдакая квази-мини-ТЭЦ – источник пара, электроэнергии и тепла для исправительно-трудового лагеря. Топливом же будут отходы деревообработки от «Домостроительного комбината».

Правда, в полной мере, всё это удалось осуществить лишь ближе к зиме 1923-24 года…

Через неделю я проверил «творчество», раскритиковал и, разоравшись: «Это саботаж!», проставив на предоставленных эскизах кое-какие «нужные» линии и их размеры и, с умным видом удалился – приказав всё переделать. Так продолжалось почти полтора месяца – пока их чертежи, не стали идентичны моим. Как раз к тому времени – когда с «Сормова» и других предприятий, начали прибывать уже готовые детали трактора.

Зэки-проектировщики только диву давались:

– Что-то, просто сказочно быстро. Только чертежи отправили – как уже готовые чертежи по ним получили… Как по волшебству!

Другой, репу чешет:

– Это, ещё что: коленвал – прежде чертежей был уже здесь… Прямо, сказка какая!

Захожу в курилку и прикрикиваю:

– «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью!». Отставить разглагольствования, граждане осужденные.

Да, согласен: по запарке и недогляду с моей стороны – произошла организационная накладка… Надеюсь, никто из тех – «кому положено» не заметит, не сопоставит и не сделает надлежащие выводы.

* * *

Приблизительно такая же история, но более краткая, была и с «архитектурой».

Прежде, небольшое вступление…

Около 85 процентов жилищного фонда в «этой» России принадлежит частным лицам и подавляющее большинство этих частных домовладений – деревянные и одноэтажные здания. Даже в обоих столицах – в Москве и Питере, их доля доходит до половины.

И эта тенденция продолжается: строящиеся новые частные дома, по большей части – небольшие, часто упрощённого типа – рассчитанные на две и более семьи и, почти сплошь деревянные. Я ничего нового не придумал – я лишь довёл до совершенства и логического завершения, уже существующее.

Благодаря упрощённости таких строений и, организационным преимуществам работ частных подрядчиков и частных артелей – перед государственными и кооперативными строительными организациями, они обходятся сравнительно дёшево – от 360 до 480 рублей за квадратную сажень. Для сравнения: стоимость такой же площади каменного дома в Москве – доходит до почти тысячи… Напоминаю – это касается только малоэтажного жилищного строительства.

Всё это осуществлялось испокон веков и, до сих пор осуществляется (и будет осуществляться – вспомним шабашников) без всякого государственного вмешательства – частными подрядчиками, трудовыми артелями и нанимаемыми хозяйственным образом отдельными печниками, кровельщиками и прочими специалистами.

Как уже говорил, я решил возвести это в Абсолют!

За основу массового дешёвого сборного дома – пригодного как для села, так и пригорода мегаполиса, я взял обыкновенный сруб – крестьянскую изб-пятистенку. Два таких «сруба» из шпал, как бы поставленные один на другой – образовывали двухэтажный четырёхкомнатный блок. Дом, это – два таких «блока» и хозблок (лестничная клетка, кухня, кладовая и санузел) между ними, под общей крышей.

В таком восьми-комнатном (не считая кухни и подсобных помещений) доме возможно проживание одной большой семьи, двух семей в раздельных крыльях дома при общей кухне и «удобствах», или сразу четырёх – по одной семье в каждой двухкомнатной секции.

Конечно, возможны и другие варианты заселения – в том числе и общежитие для молодых заводских и сезонных рабочих, когда все спят «вповалку».

Особого упоминания заслуживает усовершенствованная «двухколпаковая» русская печь: она на порядок экономичней традиционной и очень долго сохраняет тепло. Такую я передрал в своё время из журнала «Наука и жизнь», реализовал в «той» жизни – опробовав в том числе и на собственном коттедже и, намерен реализовать в этой.

Все элементы дома предполагается изготавливать из непропитанных шпал стандартными комплектами на «Домостроительном комбинате» (ДСК) в Ульяновске, затем перевозить на место и там собирать.

Предполагаются стандартные окна, двери и даже встроенная стандартная мебель. Для её массового изготовления должен быть построен отдельный столярный цех, затем – мебельная фабрика.

Эти домики я предполагаю возводить целыми улицами поточным способом. Таким образом, цена их будет предположительно на четверть, а себестоимость – раза в два-три (если не на порядок!) ниже общепринятой… А разницу, нам с Ксавером можно будет положить себе в карман.

* * *

С начала июня стали прибывать артели строителей и непропитанные шпалы с Нижегородского завода.

Близ Ульяновского полустанка, на месте лесопилки и дровяного склада времён Гражданской войны, вскоре будет построен «Домостроительный комбинат», а пока неподалёку заложили «Рабочий посёлок» (вернее первую его улицу в сотню домов) для его строителей.

Естественно, был митинг – в это время без этого никуда!

Толкнув в свою очередь горячую речь под крики «ура», я предложил:

– Товарищи! В пику поджигателю войны лорду Керзону – давайте назовём эту улицу «Проспект Мира».

Это всё моё «ностальжи». Когда то в далёком… Будущем! …Я родился и вырос и на улице с таким названием. Ну, а состарился – уже в собственном особняке.

Под ещё более громкие крики «УРА!!!», моё предложение прошло «на ура».

Потом, наступили суровые будни.

Прибывшие на стройку строительные артели состояли из староверов: «контингент» сам по себе – ещё тот. А их выборные артельщики-«бугры»…

Слов нет – одни эмоции!

Короче, с главами строительных артелей у меня сперва были сплошные непонятки. Особенно один упёртым был – артельщик плотников:

– Так не строят избы, сосунок! И это не изба вовсе – а какое-то похабное непотребство. Я тебе покажу как избы строить надо, а ты не путайся под ногами…

В народе очень крепка сила традиций и, даже Сухарь – человек Ксавера, не мог помочь мне её преодолеть. Однако, я сам занимался строительным бизнесом, среди моих работников попадались разные – поэтому как с подобной «публикой» разговаривать, я знаю:

– Я тебе, лапоть бородатый, плачу – чтоб ты быковал здесь, что ли?! Делай, как я говорю и не …изди до куя.

Он мне:

– ТАК НЕ СТРОЯТ!!!

А я ему:

– СТРОЙ, КАК Я ХОЧУ!!!

– НЕ БУДУ!!!

– НЕТ БУДЕШЬ, СЦУКА!!!

Слово за слово и друг другу в морды – еле нас разняли-растащили… И так почти с каждым в различных вариациях – пока не поняли артельные, кто здесь самый главный.

Наконец, через месяц-другой, вроде как наладилось: артель землекопов копает котлован, делает из «дикого» камня фундамент до отметки «ноль» и переходит на следующий объект.

Следующая артель – уже плотников собирает «коробку» и, снова переходит на объект – который подготовила предыдущая артель землекопов… Дальше понятно, да?

Кровельщики делают крышу…

Печники, с бугром которых я тоже долго и упорно «бодался» из-за моей двухколпаковой печи – делают печь из привезённого кирпича и откованных местными кустарями металлических элементов. Кстати, кирпич и стекло – оказалось самым «узким» местом во всём проекте.

Столяры вставляют оконные рамы, дверные коробки, встроенные шкафы, полки и лавки и, в принципе – можно вселяться.

Получился практически конвейер!

Возведение Проспекта Мира – позволило мне проверить на деле и на практике саму концепцию и конструкцию массового частного домика, выявить самые его крупные недостатки, учесть их и устранить в будущем. Была на практике обкатана технология массового малоэтажного строительства, приобретён бесценный практический опыт. Это без всякого сомнения пригодится уже следующим летом, когда в Нижним Новгороде предполагается строительство целого микрорайона – близ места строительства автозавода через пять лет.

Затем на очереди – Москва, Петроград…

Как на членов артелей АО «Жилстрой» – так и особливо на их (без всякого сомнения!) харизматичных лидеров-бугров, скорость возведения двухэтажных домов произвела неизгладимое впечатление. Все тут же принялись считать – сколько «неправильных» изб они таким образом смогут за сезон построить и, сколько бабла за это срубить.

Мой авторитет, поднялся чуть ли не до небес!

Они пришли ко мне и всем миром извинились за своё быковатое поведение:

– Ты уж не серчай на нас, Серафим Фёдорович…

– Да, ладно – чего уж там… Кто бабке не внук!

После собственного жилья, всем миром накинулись на возведение «Домостроительного комбината». В артелях АО «Жилстрой» в постоянном составе были только квалифицированные, опытные строители самых ходовых специальностей. Чернорабочих, тех же землекопов, например – нанимали на месте. Проблем с дешёвой рабсилой не было от слова «вообще»: как и по всей стране – в Ульяновске свирепствовала массовая безработица… Кроме всевозможных кустарных промыслов, в основном связанных с обработкой дерева – население сёл волости издавна занималось отхожими промыслами.

Ведь, земля у нас по большей части неплодородна!

В связи со строительством «ДСК», к нам просто очередь выстроилась – желающих не тащиться за «копейкой» чёрт знает куда, а гарантированно зарабатывать на кусок хлеба насущного для семей – неподалёку от родных очагов. Мы с Сухаревым Иваном Ивановичем – Председателем совета акционеров АО «Жилстрой», выбирали из них самых лучших, которых после испытательного срока – намеривались обучать специальности на краткосрочных курсах каменщиков, плотников-столяров, печников да кровельщиков.

Конечно, артельные ворчали: «конкурентов, мол плодим», но мы их сообща уломали – дело должно расширяться. К тому же, за обучение хорошо платилось…

Как я уже говорил, кроме оконного стекла самое «узкое место» проекта – печи. Качественный красный кирпич для них дефицитен и очень дорог. Тут, уже ничего не поделаешь – без собственного профильного завода, чем я и озадачил Ксавера при первой же встрече. Ну а проблему с железными элементами для печи – я надеюсь решить с помощью кооператива «Красный рассвет» и местных кустарей-единоличников.

* * *

6 июля был утверждён первый герб СССР, через день образована армянская Нагорно-Карабахская область в составе Азербайджана… В конце месяца Антанта и Турция подписала договор о черноморских проливах, кинув Россию через известный детородный орган.

Горе побеждённым!

Ну, а так и вспомнить больше нечего…

Глава 26. Заклёпкотворчество-онлайн

Уже этим летом места на личных подворьях для кооператива «Красный рассвет» стало мало и обе его артели – «Красный калибр» и «Красный вал», мал по малу – перебрались в пустующие цеха Ульяновского металлургического завода, арендовав его за чисто символическую плату у Ульяновского Совета.

Там, отремонтировав кое-что из доставшегося эвакуированного, а затем – прихватизированого при моём непосредственном участии промышленного оборудования, переведя его на электрический привод и переделав-переналадив по моему разумению, первым делом уже к июлю – наладили производство самых ходовых гаечных ключей из списанных железнодорожных рельс. Насколько мне известно, даже в период Великой отечественной войны с этим делом было так плохо – что их комплекты закупались по «Ленд-Лизу» в Штатах…

А что творится сейчас?!

А сейчас, «творится» вообще что-то неописуемое!

В стране существует такая дикая нехватка любого ручного инструмента, что на предприятиях их не выдают: каждый рабочий должен приобретать их сам – на свои кровные. Общая нехватка инструментов провоцировала рабочих воровать их друг у друга, уносить домой с фабрик и заводов.

Стоило советскому рабочему положить молоток, гаечный ключ, любой другой инструмент и на минуту отвернуться – как они бесследно и навсегда исчезали. Поэтому их предпочитали носить всюду с собой – отчего наши «Ульяновские жилеты-разгрузки», мигом стали так популярны…

Буквально – нарасхват, среди гегемона!

Поняв, что в условиях НЭПа это обстоятельство без всяких кавычек – золотое дно, я решил решить эту проблему раз и навсегда – наводнив страну ручным инструментом и, заодно – приобрести средства для более продвинутых ништяков.

Гаечные ключи штамповали в горячую на специальных формах – «оправках», из остатков холявных железнодорожных рельс. Затем «сырьё» – списанные рельсы стали закупать по всей стране или выменивать по бартеру, что было гораздо чаще.

Здесь, очень хорошо помогли связи Ксавера.

Трест «Рудметаллторг» – государственная организация, которая в настоящее время занимается поиском, сбором и реализацией лома. Однако, Ксавер нашёл к кому-то из её руководства «ключик» и, сперва сотни, затем – тысячи пудов как списанного, так и вполне годного металла – минуя государственные заводы стали поступать к нам.

* * *

Среди железного хлама, что понавезли со всех железнодорожных станций Нижегородской губернии по прошлой осени, обнаружилось очень интересное для меня оборудование, причём – в достаточно работоспособном состоянии. Судя по обнаруженным на нём надписям и, найденных при нём документах на языке – который с превеликим трудом опознал как финский, это оборудование русско-финских заводов «G.W. Sohlberg» и «V.W. Holmberg» из Гельсингфорса. По современному – Хельсинки.

Как оно сюда попало – я без понятия, но подозреваю у красных финнов в 1918 году – тоже была какая-то своя «эвакуация», пусть и не такая масштабная.

Так вот, это оборудование было предназначено для изготовления так называемых «касок Адриана» французского образца – которыми в 1916 году, было решено оснастить русскую пехоту. Как известно, предохранение головы защитными шлемами во время ведения позиционной войны – снижает общие потери вчетверо.

Рисунок 78. Стальная каска-шлем «Адриана» русского образца.

Увидев и разобравшись в оборудовании для производства стальных касок «М17 Sohlberg»[59], я в который раз уже подумал:

«Да… Россия, оказывается – не только Родина слонов!».

Не знаю как мастырили французы своего «Адриана», а «наши» финны[60] его изготовляли цельноштампованным. Такой способ производства массового продукции, как я уже говорил – экономит время на её производство, высвобождает рабочих для выполнения других работ, способствует экономии материалов и, в конечном итоге ведёт к резко-значительному снижению себестоимости продукции.

А ведь я до этого считал, что про технологию холодной штамповки в России узнали, лишь познакомившись с ней на построенном Генри Фордом в Нижнем Новгороде «Заводе имени Молотова» – знаменитом «ГАЗе», то есть!

«Как много нам открытий чЮдных…».

Так мало того: для присоединения отдельных металлических частей, использовалась не древняя как окаменелость динозавра клёпка – а точечная сварка… Вот это «рояль», так рояль – по своему значению, почти равный «забитому инфой» компьютеру!

Конечно, оборудование было частично раскурочено – в частности, с электрооборудования снята вся медная проволока… Да и разобраться в нём: настроить-наладить, переделать технологическую оснастку и хоть-мальски обучить персонал – времени и головняка, потребовалось достаточно много.

Однако, уже этой осенью, из раскатанных на паровом молоте в тонкий лист старых рельс, кооператив «Красный рассвет» – уже вовсю штамповал такие высокотехнологичные изделия, как штыковая и совковая лопаты… Скажите, что в ней – в лопате, «высокотехнологичного»? А сами попробуйте выковать из железа лопату, да затем попробуйте вскопать ею где-нибудь нетронутую землю – где есть камушки, корни травы, кустов, деревьев и прочее.

Вполне серьёзно заверяю – будете смотреть на этот мир, совершенно другими глазами!

Я лично перекопав по весне огород своего названного отца и переломав при этом кучу изделий местных кустарей, понял: оказывается, современная лопата – это более высокотехнологичное изделие, чем положим – самурайская катана. И мне стало жутко интересно – а чем это копали фундаменты под стены Колизея, предположим?

Лопатами из булата да дамаска, что ли?!

Как бы там не было, что наши гаечные ключи, что штампованные «ульяновские» лопаты – стали просто нарасхват. Качество последних, вообще – со временем вошло в поговорки и стало частью русского фольклора… Надеюсь, зэка мне спасибо скажут – когда вскорости «Беломор-канал» рыть начнут.

* * *

Ещё прошедшей зимой – вперёд всякого кооператива, его гаечных ключей и лопат, я решил изготовить для себя лично – пару 20-ти литровых канистр по типу мне современных…

Ибо, «бидоны» хроноаборигеннов – просто невероятно как, бесили меня своей непроходимой отстойностью!

Не токмо под бензин, кстати: народ здесь освещает жилища по большей части керосином и тары под него конкретно не хватает.

Задумка о том, в принципе, давно уж была… Но, так как ходить на керосиновый склад приходилось мне (как самому молодому из семейства, да к тому ж – самому активному «потребителю»), пришлось выстрадать этот девайс пораньше.

Особо мудрить и «изобретать ещё не изобретённый велосипед» не стал, взяв за образец знаменитую «Wehrmachtskanister» (канистру Вермахта) – что немцы примут на вооружение в 1937 году, а остальные промышленно-развитые страны – позже скопирайтят у них. Первым делом вырезал из «железа» кузова «Бразье-кабриолета» заготовки, согнул-выгнул их как надо и изрядно помучившись, спаял три первых образца: 5-ти, 10-ти и 20-ти литровые канистры.

Рисунок 79. «Wehrmachtskanister» (справа) и другие ёмкости под жидкость германской армии периода ВМВ.

Покрасил снаружи суриком и готово!

Хроноаборигенам такой девайс ужасно понравился и, меня просто доставали вопросами «где купить?» и осаждали просьбами «сделать по дружбе»… Поэтому ничего удивительного, что я при первой же возможности передал уже освоенную технологию в кооператив «Красный рассвет». Артель «Красный калибр» во главе с самим Климом, помучившись пару месяцев изготовила необходимый инструмент и оснастку и, «Красный вал» уже с августа приступил к массовому изготовлению канистр трёх видов.

Через Ксавера было налажено бесперебойное снабжение жестью, за которую расплачивались готовыми изделиями.

Конечно же, не получились их сделать – «один в один» с оригиналом… Да, этого и не требовалось.

Очень долго, не удавалось штамповать сам корпус канистры из двух половин, поэтому пришлось сперва паять его, а позднее соединять газовой или электросваркой из трёх частей: двух широких боковин и полосы «перед-дно-зад-верх».

Нефтестойкой резины на прокладку для горловины не нашлось – такой просто ещё не существовало, поэтому обошёлся хорошо притёртой свинцовой прокладкой…

Ничего!

Почти любую жидкость держит плотно, лишь рычаг крышки пришлось удлинить и сделать несколько мощнее – для большего усилия при закрывании.

Ну а так, очень на оригинальные похожи. Даже выдавленные косые «кресты» по бокам имеются, отчего в народе канистры так и прозвали – «андреевскими».

Всем без исключения потребителям такие ёмкости понравилось – от домохозяек до шоферов наркомовских лимузинов и, когда «андреевские» канистры стали достаточно дёшевы – они были просто нарасхват!

Научившись штамповать такие крупногабаритные предметы, как канистры, перешли на попроще что – «кейсы» для наборов слесарного инструмента, например. Тоже: «отрывали» их – просто с руками.

Далее, кооператив «Красный рассвет» легко и непринуждённо освоил штамповку ложек, мисок, кружек. Сборку из штампованных элементов нескольких видов навесных, накладных и врезных дверных замков, оконно-дверной фурнитуры, перочинных ножей…

Ну и так далее.

* * *

В начале июля из «разведывательной» поездки по заводам Приокского горного округа вернулась экспедиция профессора Чижевского с довольно обнадёживающими для меня сведениями. Нет, ничего подобного отвалам Ульяновска, они не нашли:

– Обычный доменный шлак с небольшими включениями королькового чугуна, конечно.

Мда… Надеялся, если честно, что на каждом шлакоотвале – меня будет поджидать свой «рояль». Однако, «кто-то» видимо уже устал кормить меня «плюшками» – не обломилось в этот раз. Обидно, досадно, да ладно…

Впрочем, есть идея:

– Не спрашивали цену, профессор, – за которую они согласны продать свой «обычный» шлак?

– Нет, а зачем Вам? – удивился Дмитрий Павлович, – это бесполезные отходы…

– Ну, не скажите! Бесполезных отходов не бывает.

– Тогда легко договоритесь, – пожимает плечами, – они там любой копейке будут рады.

– Ладно, про это потом. Как в целом обстановка в округе?

– Кроме Выксунского и Кулебакского металлургических заводов, которые ещё как-то держатся на плаву – происходит медленная но уверенная стагнация, – он протягивает мне папку с «досье», – здесь всё более подробно, вплоть до кратких отчётов о беседах с руководством как заводов, так и горного округа в целом.

Я жадно впился глазами в отчёт, позабыв про всё на свете, а профессор – видя это, добавил:

– На словах же скажу своё мнение – будущего у Приокского горного округа нет.

Хотя и были у меня на этот счёт кой-какие мысля, возражать не стал:

– На «нет» и суда нет…

Конечно, это «сырьё» только на шлакоблоки годится (тоже годнота!), зато обстановка в округе меня весьма порадовала: «фрукт» достаточно созрел – чтоб самому упасть мне в руки.

Примерно в это же время, наконец-то заработала установка по первичной переработке доменного шлака… Проработав всего неделю, она сломалась всерьёз и надолго – но успела дать порядка десяти тонн «королькового» чугуна, цементного клинкера и фосфатов. Для экспериментов, нам с профессором Чижевским Дмитрием Павловичем, этого вполне хватило.

Цемент из полученного клинкера, после некоторых технологических ухищрений оказался марки «800»:

– Насколько мне известно, – поблёскивал Чижевский «стёклышками», – такой – высокопрочный, быстротвердеющий, жаропрочный цемент – делали только немцы для железобетонных укреплений в прошедшую Мировую войну.

И это ещё оказывается не предел!

– Если увеличить тонину помола и ввести в состав некоторые ингредиенты – попахивает маркой как бы не «2000», – профессор смотрит на меня поверх очков и сам видимо, внутренне охреневает, – ни в России, ни в мире насколько мне известно, такие цементы не производятся…

– Это «попахивает» строительством отдельного цементного заводика, – морщусь как от зубной боли, – и ещё одним «головняком» для меня.

Даже, ума не приложу, где такой цемент можно использовать!

До Днепрогэса ещё далековато и, до пресловутой «Линии Сталина» – ещё не додумались наши, до сих пор не репрессированные горе-вояки… Впрочем, скоро мы «выход» нашли: небольшие партии получаемого «клинкера-сырца» наши строители стали смешивать с местным портландцементом – повышая качество последнего и, использовать для собственных нужд.

Фосфаты – соли фосфорной кислоты (в основном калия и кальция), предполагается использовать для производства минеральных удобрений (фосфат аммония или «Амофос»), жидких моющих средств как компонент мыла (для умягчения воды) и огнестойких антипиреновых составов для пропитки дерева… Чтоб наши быстросборные домики – стали ещё и пожаробезопасными.

Но это всё, тоже отложу на следующий год – пока работаем «на склад».

Но, первым делом понятно, мы с Чижевским и его группой «студентов-химиков» плотно взялись за ульяновский чугун.

Для самого профессора и его престарелой матери, мною был куплен и отремонтирован довольно приличный дом на живописной окраине Ульяновска, с небольшим садиком и огородиком, раньше принадлежащий какому-то «выморочному» мещанину. Прислугу он уже самостоятельно нанял за свои «кровные», что я ему плачу. Для его группы из пяти разновозрастных «младших научных сотрудников», были сняты отдельные комнаты…

После их университетской общаги, где я как-то раз бывал и где мне больше бывать не хочется – это просто рай земной!

Лаборатория профессора Чижевского первое время будет в одном из пустующих зданий Ульяновского чугуноплавильного завода – где уже как два месяца идёт ремонт и перепланировка. Потом посмотрим-поглядим.

– Возможно, – говорю я ему как-то под чай, – где-нибудь в местах поживописней этих, профессор, мы с вами построим отдельный «Академгородок». Со своим университетом, опытно-экспериментальными цехами и заводами, парками, стадионом и крытым бассейном…

– А Вы часом не температурите?! – не на шутку встревожился тот, – отдохнули бы, Серафим Фёдорович… Что-то Вы постоянно на ногах, постоянно куда-то и зачем-то бегаете… Совсем не бережёте себя!

Что-то действительно – «прёт» меня сегодня, просто не по-детски! Спохватываюсь и возвращаюсь на грешную Землю:

– Иногда полезно в облаках «повитать», знаете ли… По крайней мере не вредно.

Понимаю его опасение – потерять такого работодателя и опять оказаться в коммуналке наедине с соседями-хамами…

* * *

Но, это всё – лирика!

Силами кооператива «Красный рассвет», с помощью специалистов из «Сормова» и ещё живых местных мастеров – не утративших навыки, восстановили на заводе вагранку – печь для плавки чугуна. Первая плавка пошла на массивный крест-надгробие на могилу Георгия Тимофеевича Доможилова – подсказавшего мне про песок из Лавреневского карьера. На кресте изображение скорбящего Серафима – шестикрылого ангела и надпись: «Земляку от благодарных ульяновцев: помним и чтим».

Затем пошли опытные плавки: мы мешали ульяновский чугун с обычным литейным – ища наиболее выгодное соотношение. После около сотни экспериментов идущих практически круглосуточно, наконец удалось его определить – один к десяти.

– Да! Этот тот самый – «ульяновский литейный чугун», – резюмировал профессор Чижевский, – что дальше, Серафим Фёдорович?

– Ну, уж оградки для барских усадеб, павильоны для выставок да лошадиные статуи в полный рост – как при царском режиме в 19 веке, мы с вами лить не будем, Дмитрий Павлович!

Однако, не всё оказалось так просто…

Как уже говорил, главной изюминкой проектируемого мной, моим компьютером и зеками из «ОПТБ-007» – трактора «Мужик», будет безрамный остов как у «Фордзона» – объединяющий в один элемент картера двигателя, муфты сцепления, коробки передач, ведущего моста и всего прочего. Такая конструкция по сравнению с обычной, даст громадное преимущество в технологичности, минимальном весе при достаточной прочности и низкой себестоимости. Это достаточно сложная литая деталь со сравнительно тонкими стенками, изготовление которой, я не могу доверить даже заводу «Красное Сормово»…

Ибо, бесполезно!

Да сам бы не взялся, если бы не «рояль» в виде ульяновского чугуна. Из обычного же – такое отлить невозможно. Да и сейчас ещё остались сомнения – получится ли?

Сперва, для первых опытных образцов трактора отливал остов в одноразовые земляные опоки, затем предполагалось наладить его массовое литья в стальной кокиль – когда одна форма используется многократно.

Мои опасения были не напрасны!

Плавка за плавкой, день за днём, неделя за неделей – пролетали с презрительным свистом… Мои денежные знаки, подобно менделевским ассигнациям – которыми «топят печь», живьём «вылетали в трубу»…

А толку как не было, так и нет!

Раковины, трещины, коробление детали с серьёзными изменениями линейных размеров, при остывании.

Ветераны ульяновского чугунолитейного завода ничем помочь не могли:

– Мы только чугун плавили, а изделия из него лили на других заводах…. Да и там поди не найдёшь никого – все мастера давно вымерли.

– Разве что в Кулебаках найдётся кто?

– Да ежели и найдётся какой живой ещё – секрета не выдаст.

Литейщики-сормовчане только разводят руками:

– А мы ведь тебя предупреждали! Так ты ж упёртый, как…

А за спиной втихомолку надо мной посмеивались и показывали кукиш, поди.

Пришлось с ними расстаться:

– Получите расчёт и проваливайте! Всё одно от вас толку нет – только каркаете под руку…

Я дневал и ночевал на заводе – всё бесполезно. Было велико искушение увеличить толщину литья – но по моим с компом расчётам, это даст привес массы как бы не в полтора-два раза и, я с упорством барана – атакующего новые ворота и, с терпением маньяка-некрофила у постели всерьёз занемогшей старушки – стиснув зубы продолжал упорно биться об каменную стену.

– Или моя голова пополам или эта стена вдребезги!

Конечно вслух, я выражался более витиевато…

* * *

Видя как я мучаюсь, Клим куда-то съездил и привёз одного маленького, седенького, сморщенного старичка из… Из какого-то бывшего завода «Империи» братьев Баташёвых – наподобие нашего, только давно уже закрытого и превратившегося в самое обычное село. У того было очень сложное для произношения имя-отчество и, про себя я нарёк того «Старик Хоттабыч»… Бородка у него такая – очень похожая: так и хочется выдрать волосок и загадать сокровенное желание.

– Может, посоветует что, – говорит Клим, с жалостью на меня глядя, – а то исхудал весь, сил нет на тебя смотреть… Того и гляди, Графиня от тебя к городскому какому сбежит.

– Задрали вы все уже, со своей «Графиней»!

– К тому же и психованный совсем стал. Пойду я, а то пристрелишь меня чего доброго…

Подумав-поразмыслив сперва, свозил того на могилу Георгия Тимофеевича Доможилова… Посидели, помянули добрым словом, поговорили «за жисть»…

Показываю на крест и говорю:

– Видишь? Покойный помог мне советом и, я в долгу не остался… Уважил!

Старичок неделю понаблюдал за моими потугами и помалкивал, затем прошамкал беззубым ртом:

– Когда мы пушки из чугуна лили, наружную сторону нагревали, а внутреннюю – канал ствола, наоборот охлаждали.

Чешу в затылке:

– За «совет», конечно спасибо… Но как это на практике сделать?! Ведь, там – температура – мама не горюй!

Старик Хоттабыч, поглаживая бороду:

– За «температуру» ничего не скажу – не видел её ни разу. Но мы это – «по темноте» своей, делали так…

– …Чё дерётесь, дедушка?!

– «Бить и учить» – у нас одно и то ж!

Под «чутким» руководством этого «Старика Хоттабыча» (который лаялся как царский фельдфебель и, даже не стеснялся подзатыльники мне то и дело отвешивать), не сразу – с одиннадцатой попытки, наконец получилось что-то похожее. С пятнадцатой – вполне годное изделие, которое после минимальной механической обработки поступало на сборку трактора.

– Ну, а теперь, – старик перекрестился по-староверчески двумя перстами, – лей мне крест на могилку…

Я расчувствовался, обнял его и, даже, как баба какая – прослезился, обильно орошая его жилетку:

– Эх… Золота столько в этом мире нет – чтоб вам обоим с Георгием Тимофеевичем, памятник отлить!

Я был как никогда искренен.

* * *

«Установка по первичной переработке шлака» – по своей сути мини-завод, извлекала из ульяновского шлака коржи и корольки чугуна, клинкер и фосфаты, остальное отправлялось обратно на отвал – только уже в другое отдельное место.

Что это такое?

Это, почти белый порошок, состоящий процентов на 70–80 из двуокиси (диоксида) титана – TiO_2. Иначе, его ещё называют «рутил». Остальное: карбид того же титана – TiC, оксид циркония (диоксид) – ZrO_2 и его карбид – ZrC. Плюс «неизвестный элемент» – гафний и его соединения, неизбежные «хвосты» – остатки ранее извлечённых из шлака химических элементов и их соединений и, бесполезные и вредные примеси…

Пускай пока полежат – дойдут и до них руки.

В начале августа начало прибывать оборудование для продвинутой химической лаборатории (готов поклясться на чём угодно, но в Советской России такой пока нет и, неизвестно когда она будет!) и, профессор Чижевский довольно потирая руки, готовился совершить «открытие» гафния и тем навек прославить своё имя среди корифеев мировой науки.

Я не возражал, но предупредил:

– Читайте контракт, Дмитрий Павлович: открытие открытием – но прежде всего, Вы должны – научиться в промышленном масштабе разделять эти химические соединения. И прежде всего, меня интересует двуокись титана – в как можно более чистом виде.

– Не пойму для чего Вам это, Серафим Фёдорович? – недовольно морщится тот, – совершенно бесполезное вещество.

Как известно, дореволюционные российские учёные – сторонники «чистой» науки!

Они совершали открытия и публиковали их в немецких журналах – за что западные промышленники говорили им большое «мерси». Нашим «бессребреникам», было впадлу – даже подумать о каком-то коммерческом использовании своих открытий.

Приходилось читать, что и Попов – изобретя свой «грозоотметчик», не захотел оформить патент из тех же соображений и, инвестиции потекли мимо него и государства Российского к некому Маркони и созданному им акционерному обществу. А Александр Степанович довольствовался славой первооткрывателя (на Родине) и ста рублями – что от щедрот своих отвалило ему Морское ведомство…

И профессор Чижевский, на мой взгляд – такой же тип «бескорыстного» учёного.

– А, шоб было! Если вопросов больше нет – приступайте к работе, Дмитрий Павлович.

Радость профессора Чижевского была несколько преждевременной.

Большинство заказанного оборудования к нам прибывало по железной дороге в сильно разукомплектованном – а то и по-вандальски раскуроченном виде… Переписка с «инстанциями» ничего не дала: железнодорожники валят на портовиков, те – на корабельщиков или тех же железнодорожников.

– Что, что за люди! – хватался за голову профессор.

Перефразируя будущее высказывание Виссарионовича, разведя руки обескураженно отвечаю:

– Увы, но других людей для нас с вами нет.

– Что за страна! – не унимается.

– Есть такое понятие, профессор, – лишь вздыхал я, – «Родина» – мать наша… Мать её!

* * *

Как известно, в том мире – который я не по своей воле оставил, лишь пять процентов титановой руды идёт на выработку металлического титана. Остальное используется в виде его двуокиси в самых различных областях – от пищевой промышленности до лако-красочной… Конечно, для «высоких технологий» желательно иметь как можно более чистое вещество – в районе 98 процентов очистки. Тем не менее, даже «грязный» 80-ти процентный рутил (двуокись титана) можно успешно применить, например – в составе обмазки сварочных электродов, что я и не преминул проделать.

Рисунок 80. Состав обмазки сварочного электрода.

«Рутиловые электроды» универсальны – пригодны для работы как на постоянном токе, так и переменном. Более-менее без проблем, варить ими можно даже начинающему сварщику: они легко «зажигаются», дают стабильное и сильное горение сварочной дуги, шов после них получается ровный и стойкий к трещинам при остывании.

Рутиловыми электродами возможно проделывать даже такую операцию – как наплавление истираемых деталей!

Что немаловажно для меня – дым от электродов с рутиловой обмазкой менее вреден для лёгких сварщиков. Ведь, я учу варить электросваркой практически детей – Кузька-Домовёнок и его комсомольско-молодёжное «КБ», первыми изъявили желание освоить новую технологию.

– Ребята, отнеситесь к делу серьёзно, – я легко щёлкнул Кузьму по носу, – деньги, что я даю на молоко – используйте по целевому назначению, а не на подарки своим девушкам… Не то маме твоей расскажу и она тебя заругает.

К великой моей досаде, обучение электросварке ребят продвигалось не так успешно, как мне того хотелось…

Лишь сам Кузьма освоил это дело на достаточно приемлемом уровне, а мне требовалось как минимум – бригада из пяти-десяти «дипломированных» сварщиков, уже к весне 1924 года. Уж пал было духом, но как-то захожу в «сварочный цех» и, вижу: кузькина «павидла» – девушка небольшого росточка, смешливая, понятливая комсомолочка, «тыркает» электродом – пытаясь пришпандорить одну железяку к другой.

Осмотревшись по углам, спрашиваю:

– Сашка, а где эти трутни?

Отложив держак и маску, та смущённо отвечает:

– Покурить вышли…

Прям беда с этим курением… Смолят самосад здесь – чуть ли не с младых ногтей, хорошо хоть в производственных помещениях отучил. Единственный, кого я занимаясь индивидуально, отучил от этой пагубной привычки – это Барон, на остальных видать – мои нравоучения не действовали.

– Ну и как…, – спрашиваю, кивая на сварочное оборудование, – получается?

Тут вдруг вспоминаю: во времена Второй мировой войны, цельносварные американские суда класса «Либерти» – варили наскоро обученные девушки…

Почему?

Не настоль уж американцы «подчистили» своё мужское население в те годы, чтоб как мы – ставить к станкам женщин и детей. Возможно, женская рука более чувствительна к этой работе, а терпение выдержаней?

– Да, вроде получается, Серафим, – отвечает неуверенно, – но вот…

– Дай-ка мне держак, Сашка! Возьми вторую маску и смотри внимательно.

Когда ребята вернулись из курилки (надо сказать, не очень-то торопились!), я их выгнал со словами:

– Идите ещё погуляйте, жоп…порукие бездельники!

Через две недели, каждый день – через день занятий, Сашка стала варить не хуже Кузьмы и намного лучше других парней и, тогда я ей предложил:

– Набирай комсомольско-молодёжную девичью бригаду сварщиков, Александра Макаровна!

Кстати, зря я наезжал на большинство парней – к весне 1924 года и они более-менее освоились со сваркой.

Кто не «освоился» – тоже не остался без дела: сперва сам лично изготовлял, потом научил своих «домовят» – те научили ещё кого-то и, к осени образовалась целая комсомольско-молодёжная артель «Красный электрод».

Конечно, обмазка «заводских» рутиловых электродов имеет довольно сложный состав…

Однако, я на первое время приготовлял жидкую глиняную «болтушку», насыпал туда «отходы» после установки (примерно половину), добавлял толчённый мел и древесную муку и, тщательно всё перемешивал. В полученную таким макаром «субстанцию» несколько раз окунал тонкую проволоку из низкоуглеродистой стали, каждый раз хорошо просушивая. Когда слой получался достаточно толстым, окончательно сушил в печи – и готово.

Подсказал Кузьме несколько идеек как этот процесс можно механизировать, тот приложил свой «гений» да золотые руки и, к весне – производительность изготовления сварочных электродов выросла в разы.

Да, конечно в целом качество – не айс!

Далеко, не он… Как вспомню про «те» электроды – плачу горькими слезами и проклинаю себя за непредусмотрительность: почему побольше «роялей» к себе в кандейку не принёс?!

Однако, хотя геморра хватает с лихвой – варить такими электродами уже можно. Ну а там – будем думать и работать над улучшением качества и увеличением количества выпуска.

Забегая опять же, несколько вперёд…

С ртутными выпрямителями у меня до осени не получилось: Волошин уехал из Нижнего Новгорода в Петроград – прежде, чем выполнил договор и, я их ждал фактически аж до весны 1924 года. Но, на первое время выручила динамо-машина со списанного волжского парохода – установленная в исправительно-трудовом лагере, про которую я уже говорил. Она давала постоянный ток, который нашим электриком удалось преобразовать до пригодных параметров и уже этой осенью – у кооператива «Красная жара» имелось два десятка сварочных постов.

Холодная штамповка и электросварка – просто перевернули всю нашу кустарно-кооперативную технологию и саму жизнь ульяновцев!

* * *

Завершив проектирование трактора, взялся за «переходную» модель деревянной мототелеги – над которой пока безуспешно бьётся Домовёнок и его друзья Винтик со Шпунтиком. В этот раз, она уже должна иметь свой-собственный двигатель, сцепление, коробку передач… Всё самое-самое – простейшее, даже примитивное – рассчитанное на низкие обороты и соответственно на практически вечный ресурс при незатейливом техническом обслуживании.

По возможности, как можно больше деталей из дерева!

В отличии от «концепт-кара» – первого образца мототелеги, где я мог использовать «лишние» детали от «Бразье» – «переходная» модель планировалась как можно более массовой. Поэтому, в ней даже шестерни коробки передач – были из хорошо сушёной берёзы, прошедшие выварку в масле и затем обожжённые в печи.

Так же, как и на «концепт-каре», двигатель – одноцилиндровый, двухтактный, чугунного литья, по своему устройству – сходный с калильными моторчиками для авиамоделей. Ну, или же с двигуном известного мне до последнего винтика «дырчика», устройство которого я за отроческие годы изучил так – что мог воспроизвести его на ватмане ночью во сне, или наяву, но с закрытыми глазами. В моём же распоряжении был комп с его программами автоматического проектирования – так что, мне это обошлось буквально в несколько часов потраченного времени.

Рисунок 81. Один из первых модификаций двигателя для мотомопеда "Д-4".

Особое внимание уделил, на мой взгляд, самому проблематичному месту, с которым я уже вдоволь намаялся на «концептуальной» модели – системе зажигания.

Понимая, что более-менее современная «бошевская» система зажигания со свечой зажигания и магнето высокого напряжения – мне не светит точно так же, как космический корабль «Буран», я вернулся к старой системе воспламенения рабочей смеси в цилиндре ДВС – которой оснащалась автотехника до эпохального изобретения Роберта Боша в 1902 году.

Наиболее распространенная до того периода устройство – так называемая «запальная трубка», выглядит довольно незатейливо: в головку блока цилиндров врезалась трубка с пропущенным через неё высоковольтным проводом в керамическом изоляторе – конец которого, выходит непосредственно в цилиндр двигателя. В «верхней мёртвой точке», когда поршень цилиндра – сжимая рабочую смесь, максимально подходит к головке с торчащим из него проводом – происходит пробой в виде искры на поршень и рабочая смесь воспламеняется.

Никого тебе трамблёра – прерывателя-распределителя, с его вольфрамовыми контактами, зазорами между ними, очерёдностью зажигания, опережением зажигания и прочей мудотнёй…

Всё до фантастической примитивности просто – как удар дубиной неандертальца в лоб пещерному медведю!

Конечно, имеется существенный недостаток – максимальное количество оборотов в минуту и мощность такого двигателя невелики.

А мне великую мощь и не надо!

Не до жиру, как говорится – лишь бы «оно» ездило и, возило на себе нехитрую мужицкую поклажу.

Насчёт топлива…

Сперва мототелега будет «бегать» на низкокачественном бензине, газолине, лигроине, или даже – на парах керосина или какого другого тяжёлого топлива, для чего спроектировал специальный испаритель. Далее, с освоением электросварки, предполагается полностью перейти на газ вырабатываемый газогенератором[61] из дровяных чурок – но лучше из сухих опилок или стружек. В компе у меня есть несколько рисунков, схем и даже – готовых чертежей самодельных конструкций этих нехитрых устройств, так что без проблем.

Рисунок 82. Схема газогенератора прямого процесса газификации.

Здесь имеется одна «фишка»: переводить «нормальные» автомобили на этот вид топлива имеет смысл только во время войны – в условиях крайнего недостатка «нормальных» видов топлива. Они теряют в мощности, в сроке службы из-за повышенного износа деталей и так далее…

Однако, я изначально проектирую двигатель – предназначенный ездить именно на генераторном газе.

Из-за заведомо малой мощности двигателя, газогенераторная установка не должна выглядеть так монстрообразно – как на виденных мной фотографиях автомобилей военных лет и соответственно стоить значительно меньше.

Другая животрепещущая проблема…

Клим, «испытывающий» «концепт-кар» мототелеги на рыбалках, часто жаловался, что та – частенько застревает:

– По дороге нормально идёт, но как-только свернёшь куда… Передние колёса проваливаются или утыкаются, задние гребут и, ни с места, проклятущая. Сделайте что-нибудь!

Спрашиваю у главного конструктора:

– Что посоветуешь своему дядьке, Кузьма?

Тот, недолго думая:

– Лошадь надо спереди запрячь… Ой!

Клим отвесил ему смачный подзатыльник и поделом. Строго говорю:

– Кузьма! Дело серьёзное: как ты помнишь, мототелегу предполагается делать для Красной Армии – чтоб не пешком красноармейцам пылить, а ехать.

Тот, не без доли резона:

– Красноармейцы – народ здоровый. Неуж, не подтолкнут – в случае чего?

Затем спрятавшись за мою спину:

– И ты, дядька Клим, мог бы на рыбалку брать с собой кого поздоровее…

Тот психует:

– Мамке своей посоветуй – дураков под вид тебя побольше рожать!

– А если эта мототелега раненных красноармейцев с поля боя везёт? – давлю на его комсомольскую совесть для активизации мыслительной деятельности, – и из всех здоровых – могущих «подтолкнуть», только водитель из нестроевых да девушка-санинструктор – телосложением как у твоей зазнобы?

Усовестившись, Домовёнок чешет в затылке:

– Разве что шипы на задние колёса поставить…

– «Грунтозацепы»? Ладно, годиться… А ещё?

– Лебёдку может? Зацепился за дерево и тащи…

– Хорошо, хорошо – принимается лебёдка. Но это всё полумеры! Вопрос с застревающими передними управляющими колёсами, надо решить как-то более кардинально. Напряги свои извилины, ёкарный бабай!

Наконец, того осеняет и он несмело:

– Разве что, чтоб они тоже «гребли»…? В смысле – передние колёса?

– Молодец, Кузьма, – хлопаю того по плечу, – а теперь давай думай – как это воплотить в «металле»… Хахаха! В смысле – в дереве. Ну а если будут какие «мыслительные» затруднения – подходи, спрашивай…

Конечно, новый двигатель и особенно – дымящий паровозом газогенератор, под телегу спрятать уже не удалось – они торчали «надстройкой авианосца» справа от водителя. Ещё, в отличие от «концепта» – имелась нормальная рулевая колонка спереди. Ну и заглянув под низ каждый может заметить, что эта мототелега полноприводная.

«ШРУС», спросите?

Какой, к такой-то – вполне определённой матери, «ШРУС»?!

У этой «чудо-юдо-вундерваффли» оси неразрезные и скорость не превышает 10 км в час. Раздатка после КПП и два деревянных кардана на каждую ось.

Так что без проблем, если не считать что на крутом повороте – «внешнее» переднее колесо может поломаться или отскочить. Так про то, в составленной после испытаний инструкции чётко сказано и на руле крупными буквами написано: «резко и на полном ходу не поворачивать»! В случае же крайней нужды повернуть под углом более 30-ти градусов – остановился, руль в нужную сторону и потихонечку трогай…

Скорость на хорошей грунтовке у «переходной модели» стала чуть ниже, чем у «концепта», нормальная грузоподъёмность тоже – чуточку меньше…

Зато, проходимость!

– «Земля и небо», – сказал Клим после первой же рыбалки, – заказываю для нашего кооператива таких… Десять штук!

Правда позже, он «урезал осетра» до трёх экземпляров: одну «под себя» и две на производственные нужды кооператива «Красный рассвет».

* * *

Тотчас после всех испытаний мототелеги, убедившись что конструкция – вполне работоспособная и достаточно надёжная, покатались с Домовёнком по всем необходимым в таких случаях инстанциям и, открыли на его и двух его лепших корешей Винтика и Шпунтика – акционерное общество с несколько громким названием: «АО Ульяновский автомобильный завод» …

«УАЗ», то бишь. Ну, а саму полноприводную мототелегу, соответственно назвали – «УАЗ-404».

Хахаха!

Ну, как ещё назовёшь? С фантазией на этот счёт у меня – ваще слабовато. Хотя, несколько забегая вперёд: народ прозвал мототелеги «УАЗ» по-своему – «Мотыгами».

Насчёт финансирования…

Не знаю, но каким-то чудом – в этот раз получилось всё без обычной в таких делах волокиты. Государство вложилось 10 тысячами рублей «казённого» кредита и, долгим крепким рукопожатием своего «ответственного лица» – приветствовало начинание юных дарований. Плюс с него же – с государства, удалось выбить кое-какое оборудование и «сырые» материалы.

Столько же инвестировал Клим из «Кассы взаимопомощи» и ваш покорный слуга из своих кровных – нажитых при помощи теневого дельца по имени Ксавер.

Кстати, да…

Приезжал, мой «друг-теневик», приезжал к нам в Ульяновск – когда был построен Проспект Мира, а как же!

Походил по пахнущим свежим деревом, одинаковым как инкубаторские яйца избам – активно обживаемых строителями и прочим рабочим людом, по-хозяйски заглянул на строящийся «Домостроительный комбинат», прокатился «с ветерком» на «Уазике» и, оставшись довольным – отвалил мне ещё трохи бабла на прогрессорство:

– Если ничего нового для меня нет, считай – что авансом за твою следующую «инфу».

На первое время, под «автозавод» отвели опять же один из пустующих цехов Ульяновского чугуноплавильного завод, куда тут же стали свозить кое-какое – самое простейшее оборудование… После моих многочисленных статей в местной прессе и прямой личной подсказки по приезду, Нижегородский Губком РСКМ взял над заводом «УАЗом» шефство и с тех пор – на нём постоянно трудилась «по скользящему» графику комсомольская бригада молодых, но имеющих необходимые навыки рабочих-нижегородцев – обучая местную рабочую силу. Немало из них здесь и осталось, обзаведясь семьями – ибо к тому времени, я пёк «ульяновские домики» – как опытная хозяйка пирожки.

Конечно, всё оставить на «откуп» пятнадцатилетним балбесам – дураков нет! Пока те не достигли совершеннолетия – всеми финансовыми делами акционерного общества от их имени, будет заправлять опекун – дядька Клим.

Надо сказать, в «финансовых» делах Клим Крынкин – «плавал», как залитый ртутью под самые дымовые трубы броненосец…

То есть никак.

Чтоб, хоть как-то «барахтаться» в морях финансовой отчётности, как я уже говорил – он где-то нашёл и подтянул одного дедка с редким именем Мартимьян. Тот, якобы был приказчиком, чуть ли не у самого Бугрова – знаменитого нижегородского купца-миллионщика. Хотя, может брешут – сам всё никак не удосужился поинтересоваться.

Не знаете, кто такой «Бугров»? Стыдно!

Помните из советского детского мультика:

– «Купец Багров имел затон

И рыбные заводы.

Гонял до Астрахани он

По Волге пароходы.

Он не ходил, старик Багров,

На этих пароходах,

И не ловил он осетров

В привольных волжских водах.

Его плоты сплавлял народ,

Его баржи тянул народ,

А он подсчитывал доход

От всей своей флотилии

И самый крупный пароход

Назвал своей фамилией».[62]

Типа, «старик Бугров» просто обязан был назвать «самый крупный пароход» фамилией чужого дяди – мимо бугровского затона проходящего!

Но, это к делу не относится…

Так вот и ведение финансовых дел на «УАЗе» Клим тоже доверил ему.

«Дед Мартимьян» (так его все без исключения звали-величали и, я не буду в их ряду исключением), был терпелив с ребятишками и с их подростковыми заскоками – аки само милосердие Божие, в финансовых делах скурпулёзен и скуп как бальзаковский Гобсек и, хомячило ещё тот – вроде гоголевского Плюшкина.

При нём учёт и контроль – почище рабкриновского!

Про свою роль в «финансовой деятельности» завода и, особенно – про участие в этой «роли» моего «роялистого» компа со множеством очень «интересных» программ, уж промолчу скромненько…

* * *

Первую предсерийную партию в сто экземпляров мототелег «УАЗ-404», предполагалось выпустить и реализовать до Нового года на свободном рынке по рыночной же цене. Конечно, все комплектующие – да ещё и в таком количестве, произвести на месте пока невозможно. Поэтому что-то из металлических заготовок, полуфабрикатов или готовых изделий на первое время раскидали по предприятиям Нижнего Новгорода и губернии, что-то решили отлить из чугуна или отштамповать сами – благо уже есть из чего и на чём.

По договору, Нижегородская лаборатория, обязалась поставлять нам в первое время – самые что ни на есть простенькие магнето, катушки-бобины, высоковольтные провода и прочую подобную хренотень. Далее планируется обзавестись собственным цехом электрооборудования.

Ну а все деревянные элементы этой «чудо-юдо-вундеваффли» – вообще, без проблем!

В Ульяновской волости, как и по всей территории Нижегородской губернии – повторюсь ещё раз, испокон веков существуют так называемые «кустарные гнёзда». В частности – наши крестьяне-кустари делают всевозможные изделия из дерева.

Близ Ульяновска, как специально – находятся три больших села, кустари которых специализируется на нехитром крестьянском транспорте – на гужевых повозках и санях. К моему приятному удивлению – среди них издавна уже существует довольно чёткая специализация: одни из кустарей, к примеру – делают ступицы, спицы или ободья для колёс, другие – собирают их в одно целое… То же самое и со всем остальным – пока наконец не получается готовая мужицкая телега на продажу.

Хотя, НЭП оживил кустарное производство и торговлю результатами его труда, но в отрасли явно заметен кризис перепроизводства – предложение в разы превышает спрос.

– Всё дальше и дальше приходится возить – на месте мало кто покупает, – жалились мне частники-перекупщики. – хоть договаривайся с мужиками, чтоб делали так – чтоб телеги быстрее ломались…

Ишь ты!

«Маркетологи» доморощенные – до чего додумались своим умом.

Короче, заказы от «УАЗа» пришлись кустарям как нельзя кстати. С самыми авторитетными из них были заключены договора на изготовление отдельных деревянных элементов «мотыги». В этих договорах, чётко указано: делать строго по выданным каждому шаблону – детали должны быть взаимозаменяемыми. Опять же, перестраховываясь, заказали их тройное количество – предвидя неизбежно высокий процент брака.

Если что, не пропадёт – на дрова пустить можно. В отличии от металлических изделий, всё деревянное в наши лесисто-болотистых краях – исключительно дешёвое…

Забегая далеко вперёд, скажу: с этой поры, конское поголовье в нашей ульяновской волости – начало потихоньку сокращаться, а поголовье крупного рогатого скота – наоборот расти.

И, СКАЗАЛ ОН, ЧТО ЭТО ХОРОШО!!!

«Он» – это я, если что…

«Мания величия»? Ну, не без этого – ничто человеческое мне не чуждо.

* * *

Близнецы Санька и Ванька, увлекшись моторизацией и механизацией РККА – не могли пройти мимо такого чуда, как мототелега «УАЗ». Явно завышая возможности Домовёнка и его команды – они на них плотно наехали… Когда же те их открытым текстом «послали», докопались до меня:

– А танки и самолёты когда делать будем? Ты же обещал, Серафим!

– Ребята, – отвечаю уставшим голосом, – всё в своё время. На танки много железа уходит, они даже в целом нашей с вами Республике – не по карману.

Тут Домовёнок, у которого видать – в заднице свербело, встрял в разговор с новой идеей:

– А если и танк из дерева сделать? Ну, это… Ненастоящий… Понарошку… А?

Махнув рукой соглашаюсь, ибо всё равно же не отстанет:

– Делай, чёрт с тобой.

Тот, озабоченно хлопает ресницами:

– А какой он – танк? Я ни разу не видел.

Вздохнув тяжело:

– Сейчас я тебе его нарисую…

Посмотрев на мои эскизы, Кузька с готовностью:

– Такой мы из моей «Мотыги» враз смастрячим!

Один из близнецов, словивший «клин» на авиации, обиженно протянул:

– А самолёт?

Терпеливо объясняю:

– Видишь ли… Как там, тебя?

– Иван.

– Видишь ли, Ваня… Танк упасть с высоты на землю и разбиться вместе с экипажем не может. А вот самолёт – запросто! Поэтому самолётами мы с вами займёмся чуть позже, когда хорошенько подготовимся. А пока давайте сделаем с вами действующую модель планера…

Хочешь не хочешь – а придётся своим архаровцам аэроклуб замутить!

Так, так, так…

Кого б, для этого дела привлечь?

Глава 27. «ПОЕХАЛИ»!!!

Не всё, оказывается потеряно!

На Лозаннской конференции 1 августа 1923 года, Советский Союз присоединился к конвенции о черноморских проливах.

На другой день в САСШ умер президент Гардинг и вместо него за Белый стол уселся вице-президент Кулидж. Знаете такого?

Вот и я, знать его не знаю – у меня в начале месяца – своих забот хватает.

* * *

Трудами нашими тяжкими, в первых числах августа первый образец трактора «Мужик» был готов к испытаниям. Как уже рассказывал, его безрамный, как у «Фордзона» остов – объединяющий в один элемент картера двигателя, муфты сцепления, коробки передач и ведущего моста – был отлит на месте из ульяновского чугуна. Основные, наиболее важные детали двигателя и трансмиссии – изготовлены на нижегородском заводе «Красное Сормово», где ещё до революции имели дело с «нефтяными» двигателями для речного судостроения.

Всевозможная мелочёвка (элементы кабины, крылья, топливный бак и прочее) была изготовлена у нас же, в кооперативе «Красный рассвет», в начинающем функционировать Опытно-экспериментальном цехе «ОПТБ-007» или ульяновскими кустарями-единоличниками. Колёса (передние ведущие с «шипами» и, одно-единственное заднее – управляющее), были сварены воедино электросваркой из отдельных литых, кованых, точёных или штампованных элементов.

Наконец, торжественный момент настал!

Нарезав пару кругов вокруг при мне смазанного во всех нужных точках и заправленного трактора (для испытаний решили начать с керосина), я с умным видом попинал передние ведущие железные колёса, ласково погладил рукой выхлопную трубу, плюнул на калоризаторную головку… Хотел было по обычаю немецких лётчиков-«экспертов» пописцать на «дутик» – заднее управляющее колесо, но посмотрев на собравшийся вокруг православный люд, передумал:

«Азия, не поймут-с!».

Запрыгнул на кресло тракториста и скомандовал по-гагарински просто – открывая эру космонавтики…

БББРРР!!! Опомнись!

Дико извиняюсь… Открывая эру собственного тракторостроения в России, я скомандовал Домовёнку (без которого – ну никуда, что касаемо техники!):

– Болт на старт!

Тот засунул в калоризаторную головку и, в несколько оборотов завернул раскалённый докрасна «запальный болт»:

– Есть, «болт на старт»!

– Прокрутка!

Кузьма, с разбега дёрнул пусковой шнур намотанный в специальные канавки на маховике двигателя – проворачивая таким образом, кривошипно-поршневую группу:

– Есть «прокрутка»!

В тот момент толкаю рычаг подачи топлива:

– Зажигание!

Отскочив на всякий случай подальше, Домовёнок продублировал:

– Есть «зажигание»!

– Пых… Пых… Пых… Пых, пых, пых…

Пустив в ясное утреннее небо столб сизого керосинового дыма из трубы, трактор «с пол-пинка» завёлся под ликующие крики собравшегося вокруг народа – так или иначе причастного к этому событию. Здесь были кузькины юные автостроители деревянной мототелеги, члены кооператива во главе с самим Климом, члены некоторых отдельных артелей и зеки-конструкторы из «шарашки» с конвоирами.

Подождав минут пять, пока двигатель прогреется, двумя руками отжимаю сцепление и затем пинком «втыкаю» первую – «пахотную» передачу. Плавненько отпускаю сцепление и, одновременно увеличивая подачу топлива:

– ПОЕХАЛИ!!!

– ПЫХ, ПЫХ, ПЫХ…!!!

Дёрнувшись, «Мужик» довольно резво пополз… Назад!

– «Реверс»! – кричит Кузька.

– Сам знаю!

Здесь, блин, к этому «железному коню» тоже – приноровиться надо…

Однако, езда задом – тоже входит в программу испытаний. Чуть не протаранив стену цеха бывшего Чугунолитейного завод где он собирался, «Мужик» остановился упершись в неё буксировочным крюком – тормоза у этого чуда тракторостроения не предусмотрены.

«Пожалуй, в последующих моделях надо будет что-нибудь эдакое тормозящее замутить…, – вытираю со лба холодный как с холодильника пот, – ну её на фиг – экономию: не всегда в нужных местах – прочная каменная стенка может попасться».

Как и предполагал, управление этим «дизель-панковским» трактором – дело нелёгкое.

Сбавив обороты до минимальных, чуть не заглохнув и, подождав когда вал двигателя начнёт вращаться в нужную сторону – что хорошо заметно по находящемуся спереди-слева массивному маховику, втыкаю снова первую и в этот раз – трогаюсь вперёд.

«Надо будет, не забыть, на маховик специальные риски нанести, – появляются первые мысли об «апгрейде», – чтоб удобнее было определять направление вращения».

Выезжаю из ворот цеха и резво повернув направо, опять останавливаюсь. Удивительная лёгкость управления этого трёхколёсного чуда техники: чуть не вылетел из кабины – слишком резко крутнув руль. Посидев с минуту и придя в себя, подгазовываю и вновь трогаюсь с места.

«Веселится и ликует весь народ!

И, быстрее, всё быстрее

Трактор мчится в чистом поле…».

В сопровождении ликующей толпы, дал три круга вокруг цеха на первой скорости – каждый раз останавливаясь, глуша двигатель и внимательно осматривая каждый элемент машины – благо их не так уж много. Мелких замечаний достаточно – в основном течи через неплотные соединения, излишняя вибрация… В одном месте лопнул сварочный шов и отвалился шип от левого ведущего колеса.

– Кто варил?

– Наши ребята, – Кузька виновато чешет затылок, – кто ж ещё? Девчата варили правое… Звать своих, тащить сварку?

– Ладно, это не критично, – бурчу, – потом переварите, олухи жоппорукие. Поехали дальше…

Все ответственные сварочные швы я проверял сам лично: по ночам – когда никого рядом нет, с помощью своего «роялистого» ультразвукового дефектоскопа.

Так что, ничего страшного!

Сразу был замечен характерный довольно резкий «свист» – побочный эффект воздушного охлаждения эжекторного типа. Кроме этого, сильная вибрация всей конструкции из-за плохо отбалансированного маховика… Над этим ещё придётся поработать.

Из серьёзных замечаний, лишь одно – трактор ощутимо «клюёт» носом:

«Мдааа… Что-то я напортачил с центровкой».

Хотя, впрочем – постой!

Изначально трактор проектировался по схеме «К-700» – со всеми четырьмя ведущими колёсами. Затем, для большей дешевизны и технологичности конструкции – я решил оставить ведущими лишь передние колёса, а число задних – поворотных, сократил до одного – причём облегчённого.

Так, что же ты хотел?

* * *

Для испытаний трактора на второй – «маршевой» скорости, я выехал за пределы завода и, так же сделал три круга вокруг него – каждый раз останавливаясь возле проходной для визуального осмотра.

Меня сопровождали только Кузька, его дядька Клим и ещё пара человек, на взятой напрокат пролётке. Остальные следили и махали головными уборами с крыш: скорость «Мужика» была за десять «км в час», на своих двоих – уже не угонишься.

На «круге последнем» я сплоховал и, произошёл немалый конфуз – чуть не завершивший это повествование на довольно минорной ноте… Стремясь узнать, на что она способна машина, я «давил тапку» до упора – выжимая максимальную скорость.

Из трубы уже не просто дым столбом – пламя, как при старте с подводного ракетоносца вырывалось!

Сказано уже было: даже на первой скорости километров в пять – трактор заметно «клевал носом», стремясь опрокинуться вперёд. Когда же скорость подходит к восьми-десяти вёрст в час, то меня буквально «подкидывает» – как ковбоя, оседлавшего быка на родео. Со стороны, наверное, потешно выглядело, но мне было не до шуток – только зубы медвежьим капканом лязгали!

«Раскочегарив» трактор на всю ивановскую, пытаясь удержаться за его штурвалом, я проворонил довольно глубокую выемку на дороге – не сбросив обороты перед ней. Трактор, буквально нырнул вниз и, уткнувшись каллоризаторной головкой двигателя (капота или бампера у него не предусмотрено) – чуть не совершил «кувырок» по ходу вперёд, через голову. Меня, как щенка на взбыкнувшей лошади – подкинуло хорошенько вверх, затем выкинуло из кабины и приложило с маху об землю прямо перед трактором.

Что сцуко, обидно – «Мужик» не заглох, как можно было бы предложить исходя из логики – а с усиленной яростью «рыл» своими большими, стальными, шипованными колёсами мягкий грунт: «пых, пых, пых…» – постепенно выравнивась. Вот, как в замедленной съёмке – его «зад» опустился на землю и, железный механизм рванул на меня с холодной яростью Терминатора – только отполированные шипы на колёсах, сверкнули в утренних лучах довольно высоко уже вставшего Солнца. Вот кабина трактора опустилась в ложбинку – а сам он, вырастая в размерах – показал мне своё железное, в подтёках керосина и масла железное брюхо…

Я лежу – ни вздохнуть, ни встать! Ни даже отползти в сторону.

Пыхтя, стальное чудовище нависло над своим же создателем – грозясь раздавить и перемолотить в кровавые ошмётки его жалкое тело… Я зажмурив глаза, вслух или про себя – не помню, прошептал:

– Прости меня бабушка, не смог я спасти твоего братика Васеньку…

Вдруг, пыхнув в последний раз над самым ухом, трактор заглох и скатился опять назад. Спустя буквально пару секунд подлетает бричка с перепуганными больше меня нашими и, Клим первым:

– А я уж было и, шапку снял…

– Не дождётесь…, – наконец выдыхаю и пытаюсь повернуться набок, чтоб встать, – ОХ, БЛЯТЬ!!!

Мне помогают, вытащив почти из-под самого трактора и усаживая в бричку:

– Везёт тебе, попович! Счастливчик ты – недаром тебя так наши бабы любят.

Не знаю почему, но мне стало не так больно – как обидно… Можно подумать, я весь их Ульяновск – вдоль и поперёк перетрахал!

* * *

К обеду я несколько пришёл в себя, с помощью доктора Ракушкина и фельдшера Казаринова. Конечно не сказать, чтоб я выглядел «как огурчик»… В спину как будто лом через задницу воткнули – да там оставили, а при попытке вдохнуть полной грудью – как перерождающемуся оборотню, мне хотелось издать тоскливый протяжный вой.

– Вам бы полежать с недельку…, – говорит фельдшер.

– Какой, «полежать», Константин Николаевич? – ужасаюсь, – через полторы недели мне с этой «железякой» надо быть в Москве! Вы ещё подохнуть мне предложите…

С помощью Отца Фёдора вколол себе «роялистый» диклофенак с обезболивающим и, вроде на время отпустило… Ну, а через недельку-другую так вообще – «зажило как на собаке».

После обеда, по моему прибытию в «ОПТБ-007» был произведён «разбор полётов».

К тому времени, тройкой лошадей из конюшен Ефима Михайловича Фирстова, «Мужика» под скабрёзные шутки-прибаутки возниц – вытащили из той рытвины, завели и загнали обратно в цех – откуда он выполз. Там его оглядели, осмотрели, в стальное нутро заглянули и, слегка подшаманили.

Оказывается, дело не в моём «везении»… Вернее, не только в нём.

Топливо в двигатель из бака – который для первого раза заправили керосином меньше чем наполовину, поступает самотёком. Предполагалось срасходововав его, перейти на другой вид топлива – моторное масло-обработку, которого после анисимовского «Бразье» скопилось уже достаточно много… Ну, а там – нефть-сырец, топочный мазут, растительное масло и далее по списку.

Топливный бак с мерной линейкой находится сзади, за креслом тракториста – это такая горизонтальная бочка, на сто литров. К моменту происшествия керосина в нём стало ещё меньше и, когда «Мужик» спустившись передом в ложбинку задрал зад – подача топлива увеличилась… Вот он и увеличив обороты – «грёб», чуть не проехавшись по мне.

Когда же, трактор стал выбираться из ложбинки – и без того опустевший топливный бак оказался ниже двигателя и подача керосина прекратилась. Вот он и заглох, а я остался жив – хотя и не очень здоров!

Короче, я своими и компьютерными мозгами – сперва устроил самому себе погибель, а потом спасение.

Это был мне и не только мне, урок:

– Учись, Кузьма и запоминай – как в конструировании техники, надо учитывать любую мелочь.

Тот, ощерившись насмешливо:

– Это пример – как не надо учитывать любую мелочь…

– А подзатыльника давно не получал, умник щербатый?

Естественно, «во языцех» был один вопрос:

– Как исправить конструкцию?

Отвечаю инженерам из «ОСТБ-007»:

– А ничего исправлять-переделывать не надо! Следующие испытания будут проводиться «под нагрузкой»: с прицепными сельскохозяйственными орудиями или с прицепом для перевозки грузов. При таких условиях никакого опрокидывания вперёд – принципиально произойти не может. В инструкциях к серийным образцам же, будет указана эта особенность трактора и рекомендовано: «При перегоне на второй скорости без прицепа, для соблюдения центра масс – следить чтоб топливный как был заполнен как минимум наполовину. В случае же несоблюдения, в кабину тракториста добавлять для веса балласт весом в пять-десять пудов». Это всего-то навсего – пара мешков песка, так что без проблем!

Ну, а там в серию пойдёт следующая – полноприводная версия: «Мужик-4ВД» – со всеми четырьмя ведущими колёсами и, про эту проблему забудут – как про «детскую болезнь левизны в коммунизме».

* * *

Неделю продолжались заводские испытания трактора «Мужик»…

Перепробовали все доступные виды топлива – только на растительном масле покататься не успели, не смогли: приготовленную двадцатилитровую канистру кто-то – прямо из-под моего носа, спионерил.

При испытаниях выяснилось, что лучше всего трактор заводится на керосине, а экономично работает – на сырой нефти. Посовещавшись с инженерами-зеками, решили – на серийных моделях будет два бака: расходный и пусковой.

С работой трактора «Мужик» на мазуте были определённые проблемы – он густоват и требовал предварительного подогрева до «температуры вспышки» – примерно 80 градусов.

– В зимнее время, – говорю своим конструкторам-зэка, – и с сырой нефтью будет такая же шняга. Давайте заранее думать, как попроще и побезопасней разогревать расходный бак.

Пахал трактор довольно хорошо, да жаль из-за времени года – в полной мере испытать негде, отложили на осень. Хотя уже сейчас ясно – «механический конь» требовал соответствующих прицепных сельскохозяйственных орудий. Конный плуг, или не приведи Господь – соха для него, как корове седло.

Север и Восток Ульяновской волости – почти сплошные болота, не находящиеся в сельскохозяйственном обороте. Государством здесь планируется добывать местное топливо – торф, но когда это будет!

Крестьянские хозяйства, где мужики-единоличники с грехом пополам «ковыряются» в тощих песчаных почвах – в основном расположены по центру и на Западе волости. Основные культуры – рожь да гречиха.

На самом Юге же, на месте бывшего крупного помещичьего поместья, находится государственное сельскохозяйственное предприятие – «Горемыкинский совхоз», выращивающий технические культуры на экспорт – лён и коноплю.

Довольно редко бывает, чтоб название – так соответствовало настоящему положению дел!

Совхоз входил в какой-то из сельхозтрестов, в свою очередь входящий в «Госсельсиндикат» – подчиняющийся Наркомзему РСФСР. В нём, как будто специально – собрались воедино все огрехи советской экономической модели того периода: неэффективное руководство погрязших в коррупции совслужащих, раздутые управленческие штаты – на содержание которых идёт до половины общей прибыли, ограниченность основных и оборотных капиталов, высокие накладные расходы, общая бесхозяйственность, отсутствие планового ведения хозяйства, нерациональное использование низкоквалифицированной рабочей силы, отсталые формы и методы земледелия, убогая изношенная техника, малопродуктивный рабочий скот и тому подобное…

Однако, я не про то – с директором совхоза удалось договориться об осене-весенних испытаниях трактора «Мужик» на его полях. Вот тогда, выявив все недостатки конструкции и по возможности устранив их – можно будет подумать об серийном выпуске.

* * *

Но, испытания – испытаниями, выставочный образец – выставочным образцом!

А народ, вкусив «сладкого» требует механизации: как известно – к хорошему привыкают быстро.

Как транспортное средство наш трактор – выше всяких похвал, хотя опять же – нужны специализированные прицепы. Однако даже без них, на примитивной самодельной волокуше из брёвен – «Мужик» без особого напряжения тащит тонн пять со скоростью выше гужевой повозки.

Поэтому, как-то так незаметно – заводские испытания первого экземпляра трактора превратились в «полевые»: транспортных проблем оказывается – в городе накопилось «выше крыши». От вывозки мусора, до транспортировки грузов с полустанка.

Волей-неволей, пришлось присмотреться к оставшимися «лишними» деталям… Как говорил, я заказывал их с тройным или даже пятерным запасом – зная качество изготовления на советских заводах. Из всего этого добра, я выбрал самые «товарновыглядящие» для «эталонного» образца» и, главное – наиболее соответствующие линейным размерам.

Среди отлитых мной «безрамных остовов», один был почти идеальный по размерам, но с большой длинной трещиной в чугунном корпусе. Недолго поразмыслив и прочитав кое-что из инфы на компе, я нагрел его паяльными лампами до примерно 300 градусов и электродом с намотанной на него тонкой медной проволокой, самым слабым током попробовал заварить…

Впрочем, не особенно надеясь на успех.

Знамо дело, я потом удивлялся больше всех – когда это удалось!

Хроноаборигены не понимали всей сложности проблемы – да и к моим «чудесам» уже успели привыкнуть, поэтому не удивлялись… Типа, ничего особенного – этот «контуженый» и, не так ещё могёт – экая невидаль.

Присобачив к этому остову детали «второй очереди» – получили второй трактор, который у меня тут же «прихватизировал» Клим для своего кооператива.

Ещё один «остов» получился при отливке без трещин, но слегка «поведённый»…

Тут уже Клим сам подсуетился – после нашей с ним совместной поездки с «эталонным» образцом в Белокаменную на Выставку. Я в то время был сильно занят в Нижнем Новгороде, о чём речь будет ниже.

Он собрал всех своих «рукастых да головастых» из «Красного калибра», стариков-мастеров подтянул на совещание и, раскинув мозгами – они сперва нагрев деталь до красна, затем выправили её какой-то самодельной приспособой. Затем, медленно – в течении суток, охладили в остывающей печи.

И, оп-ля – всё готово!

Конечно, Клим использовал мои «роялистые» контрольно-измерительные инструменты: без них – «на глазок», ничего бы у него не получилось…

Ну, а далее перебрав оставшийся брак и подогнав его вручную, кооператоры собрали третий трактор.

Это имело свои последствия… Правда, уже довольно поздней осенью – я опять забежал вперёд.

Спохватившись, что останется не при делах, Ефим Михайлович Фирстов – владелец «почтовой станции» (местного частного конно-транспортного предприятия то есть), тоже захотел обзавестись таким девайсом как трактор.

– Только членам кооператива, – наотрез отказал Клим, – самим такого добра пока не хватает.

– Когда же?

– Через год, а может – другой.

Тот, за голову хватается и бороду на себе рвёт:

– Да, к тому времени я разорюсь!

Клим, только плечами пожал – мол, твои проблемы.

С месяц подумав, понаблюдав за развитием событий и выбирая между «Сциллой и Харибдой» – быть свободным или быть при деле, нэпман пришёл ко мне в офис и, пряча глаза молвил:

– Ну, не лежит у меня душа к этим «артелям», да «кооперативам»! Что такое «моё» я понимаю, а что такое «наше» – нет, не понимаю… Разумеешь про что я, Серафим Фёдорович?

– Прекрасно разумею, Ефим Михайлович!

* * *

Кооперативы во времена НЭПа, особенно «промысловые» – то есть производящие промышленную продукцию, пользовались всевозможными льготами и налоговыми послаблениями – не говоря уже об моральной поддержке. Частников-нэпманов же, Советское государство – практически в открытую гнобило и, не скрывало – что спит и видит их всех в гробу. Любую газету откройте и увидите там карикатуру на представителя этой части населения – обязательно жирного пузана с загребущими жадными руками.

Кому такое понравится?

В ответку, частный капитал со временем научился здорово приспосабливаться и маскироваться под вполне – с коммунистической точки зрения, пристойные в идеологическом плане «коллективистские» образования – сбрасывая с себя этот «ярлык» проклятия. Появилось такое явление, как «лжекооперативы».

Что это?

Частник формально создаёт кооператив и записывает в его члены своих родственников, друзей, знакомых или просто вымышленных лиц, а для производства продукции использует наёмный труд. В принципе, ничего незаконного и, как выяснится уже в конце эпохи НЭПа: свыше половине всех промысловых кооперативов – можно смело поставить приставку «лже»… По такому пути, кстати, идёт мой бывший заместитель по ОВО Чеботарёв: в нашей с ним обувной артели «Красный Лабутен» – числятся друзья-сослуживцы, а сапоги тачают вольнонаёмные мужики из окрестных сёл. Председатель и члены правления делят прибыль «по понятиям», а работяги – без памяти рады возможности прокормить семьи далеко не ездя на «отхожие промыслы» – откуда бывает, не все возвращаются в родные избы…

Мне лично – до одного места, лишь бы всем было хорошо!

Клим Крынкин же, Председатель кооператива «Красный рассвет» – придерживался другой точки зрения: наёмный труд он использовал лишь в самых исключительных случаях и только для совершения какой-нибудь разовой работы.

* * *

Ну, это я несколько отвлёкся.

– Прекрасно Вас понимаю, Ефим Михайлович, – отвечаю нэпману, – но что посоветовать и чем помочь – прямо не представляю… Хотя постойте!

Тот, притормозил уже почти у самого порога.

– Вот только что вспомнил: в нашем недавно открывшемся исправительно-трудовом лагере, сидит… За сущие пустяки! Один довольно опытный юрист: в законах разбирается – ещё поискать таких. Может, он Вам что посоветует?

– Да, как же я…?

– Обыкновенно: приходите в администрацию лагеря и говорите цель своего визита. Вам выписывают разовый пропуск и проводят в Юридический отдел.

Посомневавшись, тот наконец решился:

– Хорошо! Я попробую воспользоваться вашим советом, Серафим Фёдорович.

Уже вдогонку крикнул:

– Забыл предупредить: услуга платная!

Иосиф Соломонович знал что «советовать» и вскоре после «консультаций», Фирстов преобразовал свою частную лавочку в автотранспортное предприятие – артель «Красный путь». Клим, вволю уже «наигравшись» с техникой, передал ему оба трактора и половину «Мотыг» – сбросив на Ефима Михайловича весь транспортный головняк своего кооператива.

За отсутствием пока специальных прицепов, к «Мужику» цепляли гуськом штук пять-десять простых мужицких телег и, он легко пёр их – весело «попёрдывая» нефтяной копотью из выхлопной трубы.

К зиме, стараниями Ефима Михайловича Фирстова и его «лжеартели» «Красный путь», два раза в день – утром и вечером, от Ульяновска до Ульяновского полустанка и обратно стал ходить «автопоезд». Кроме грузовых телег, в его составе имелась пассажирская, на которой за умеренную плату и в сравнительном комфорте, можно было доехать до нужного места.

Ну, это я по своему обыкновению – опять сильно опередил события…

* * *

Естественно, такое событие стоит того, чтоб его как следует пропиарить!

Ещё шли испытания, как во все издания – с которыми сотрудничали, мной и Братом-Кондратом были тиснуты восторженные статейки о невероятном успехе ульяновского кооператива «Красный рассвет», лично его председателя и группы комсомольского актива. К статьям, в изобилии прилагались фотографии трактора «Мужик» с Кузьмой Климовым за рулём, сделанные единственным местным фотографом-любителем.

Товарищ Анисимов после моего второго напоминания дал телеграмму в Губисполком РКП(б) об успехе волостной партийной ячейки, под его мудрым руководством добившегося…

Бла, бла, бла…

А я без ведома, но от имени Председателя Ульяновского волисполкома – отправил краткую, но информативную телеграмму по адресу:

«Москва, Кремль, Генеральному секретарю ЦК ВКП(б) товарищу Сталину».

В которой отчитался перед Генсеком об ошеломляющем успехе кооперативной промышленности. Ответа мы с Фролом Изотоповичем не дождались, но уверен: если телеграмма дошла до адресата – тот её запомнит.

А товарищ Кац и без всякого напоминания отчитался перед руководством НКВД, и лично товарищем Феликсом Дзержинским, об первых успехах курируемого им лично «Особого проектно-технического бюро № 007».

Без всех этих «понтов» – конечно, никак: не пропиаришь сам себя – тебя никто не пропиарит!

Однако, это чуть было не сорвало нашу поездку в столицу на «Всероссийскую сельскохозяйственную и кустарно-промышленную выставку», где я собирался презентовать своё детище.

Ульяновка испытала «девятый вал» нашествия начальства всех ведомств и уровней. Среди губернского, я снова увидел уже знакомого по прежним «торжествам» заведующего агитационно-пропагандистским отделом (АПО) Нижегородского Губкома РКП(б) Жданова. Андрей Александрович, как мимо пустого места пройдя мимо меня, долго жал руку сперва державшемуся весьма скованно товарищу Анисимову, после него – весьма словоохотливому Кацу, затем принарядившемуся – как на свадьбу любимой дочери Климу, потом – весело скалящему зубы чумазому Кузьке Домовёнку. И, лишь переручкавшись со всем нашим партийным и комсомольским активом, протянул «краба» мне – уставившись на мои горевшие рубиновыми «кубарами» петлицы:

– А Вы кто у нас будете, товарищ?

Сперва, ладонь к козырьку форменной фуражки со звездой и как отчеканил:

– Свешников, Серафим Фёдорович – Заведующий оружием ОВО Ульяновского полустанка.

– Аааа… Охраняете, значит.

– Охраняем, товарищ Жданов!

– Ну… Тоже – очень нужное дело!

Потеряв ко мне всякий интерес, тот возвратился к группе местных товарищей возле трактора.

Под управлением Кузьма, трактор ещё раз проехался по центральной Советской улице перед приехавшим на презентацию начальством, вызвав шквал аплодисментов. Всё это действо снималось уже на кинокамеру, затем был групповой снимок – на котором меня тоже можно было заметить, если хорошенько приглядеться.

Вслед за старшими товарищами из «руководящей и направляющей», приехали почти все члены Губернского исполкома РСКМ. Опять же, я предоставил всё удовольствие с ними общаться Ефиму Анисимову «со товарищи», а сам предпочёл стоять несколько сбоку, поменьше говорить – да побольше слушать.

Затем, уже «с глазу на глаз», я делал своим топ-комсомольцам конструктивные замечания:

– Ребята, вас заметили! Однако, чтоб вас не просто заметили – но и оценив, подтянули к себе «на вершину», вы должны…

Дальше, чисто психология.

Однако, одного «трактора» здесь будет явно маловато: «ответственные» – очень не любят «подвигаться»… Нужен другой – какой-то неординарный ход.

Чтоб такое придумать, а?

Был грандиозный митинг, на котором я выступил почти в самом конце – с ничего не значащей, но пафосной речью…

Впрочем, как и все.

После, традиционный банкет в «Красном трактире», где я опять чувствовал себя как на свадьбе – дальним бедным родственником со стороны невесты-бесприданницы…

Морду не набили и том спасибо!

Подождав когда все хорошенько «наберутся», не попрощавшись, поднялся «в номера» – где меня уже давно ждали:

– Ну что, Софья Николаевна? Ознаменуем начало эры тракторостроения в России ударным сексом?

И полночи мы с ней:

«Пых, пых, пых… Пых, пых, пых… Пых, пых, пых…».

Только пыль из-под перины – пароходными кольцами!

Ответственные товарищи не расходились-разъезжались – ждали ещё более «ответственных» товарищей из САМОЙ(!!!) Москвы. Шептались, что даже «САМ(!!!) Дзержинский – а то и Троцкий(!) приедет-прибудет.

Вот только этого мне и не хватало!

Это был уже явный перебор и, я заметно нервничал. Однако, ни Железный Феликс – ни тем более Лев Революции (слав те Господи!) – в Ульяновск явиться не соизволили.

Вместо них, с сильным опозданием прибыла небольшая комиссия из столичной НКВД, во главе с человеком – про которого, я даже на «винчестере» в своём компе ничего не нашёл. Члены комиссии, не проявляя никакого «поросячьего» восторга, деловито обследовали – как обстоят дела в Ульяновском исправительно-трудовом лагере и особенно в «ОСТБ-007», пересчитали всех зэков, пересмотрели все бумаги… Побывали в бывшем женском монастыре – где одним из государственных строительных трестов вяло велись восстановительные работы… И, не высказав – ни удовольствия, ни – неудовольствия, уехали.

– И, чего спрашивается, приезжали? – недоумённо вопрошаю.

Товарищ Кац, только плечами пожал.

Однако, из-за этого «визита» мы выбились из загодя составленного мной графика и сильно опаздывали в Москву, на Выставку!

Чуть ли не за рукав, «выдернул» Жданова из вагона и объяснил ситуацию «на пальцах».

– Не волнуйтесь, товарищ… Ээээ…

– Моя фамилия Свешников.

– Не переживайте, товарищ Свешников – не помню вашей должности! Партийное руководство губернии будет держать «руку на пульсе».

Ну, хоть обнадёжил и, на том спасибо!

* * *

Уезжая на Всероссийскую выставку в Москву, я напоследок «озадачил» зэков-проектировщиков из «шараги», сперва их поощрив и мотивировав на дальнейшие трудовые подвиги:

– За ударный труд по проектированию созданию трактора и сборного домика, всем без исключения объявляю благодарность! Ура, граждане!

– Ура…

– Кроме «благодарности», по три дополнительных часа в «комнате свиданий» в неделю каждому.

– УРА!!!

Зэки поймали меня и принялись подкидывать в воздух, иногда забывая ловить…

Наконец когда устав, меня поставили более-менее вертикально, поставил «ОСТБ-007», следующие задачи:

– Граждане! Чтоб наше с вами взаимопонимание и сотрудничество продолжалось в позитивном ключе, надо – кроме модернизации самого трактора, на его основе создать универсальный стационарный двигатель, могущий найти применение в самых разных отраслях народного хозяйства.

Обращаюсь к «архитекторам:

– От деревянного «зодчества» переходим к каменному. Требуется разработать типовой двухэтажный четырёх-квартирный кирпичный дом для более обеспеченной категории граждан. Могущий в случае необходимости легко переоборудоваться в предприятия соцкультбыта.

Сперва, меня не поняли:

– Извините, гражданин начальник: «предприятия»… Чего?

– В продовольственные или хозяйственно-бытовые магазины, места общественного питания – небольшие ресторанчики, столовые, буфеты… В фельдшерские пункты и, прочие объекты здравоохранения и образования. В библиотеки или избы-читальни, наконец!

Кидаю на стол папку с моими предварительными набросками:

– Задача ясна?

– Ясна, чего здесь неясного…

– Тогда выполнять!

Глава 28. Первая Всероссийская сельскохозяйственная и кустарно-промышленная выставка 1923 года

«Всероссийская сельскохозяйственная и кустарно-промышленная выставка», предшественница Всем живущим в эпоху «ррразвитого социализма» хорошо известной ВДНХ и проходившая в августе 1923 года в Москве – была первым мероприятие подобного рода и такого масштаба в Советской России. В проектировании её временных деревянных павильонов, строившихся без двух месяцев год – на конкурсной основе принимали участие лучшие архитекторы страны, впервые применившие приёмы «русского архитектурного авангарда» – впоследствии воплощённого в различных капитальных постройках по всему СССР и даже миру. А впервые опробованные здесь основные организационные меры и решения – на подобных мероприятиях, будут находить применение вплоть до начала 21 века.

Рисунок 83. Павильон «Махорка» на Всероссийской выставке 1923 года.

Однако, от глобального перейдём к частному…

Итак, не по-летнему холодным утром 19 августа – в день открытия Выставки, группа наших ульяновцев во главе со мной на поезде прибыла в Москву.

В «десанте» из порядка пятидесяти человек, почти весь наш комсомольский актив – за исключением Кузьки-Домовёнка и его команды, которые с Климом и агентами ОВО, сопровождают материальные ценности – трактор «Мужик», мототелегу «УАЗ-404ВД» и прочие достижения ульяновской кооперативной промышленности. Эти приедут чуть позже – на день или два: грузовые поезда хотят намного медленнее пассажирских и частенько выбиваются из расписания.

Конечно, предвидятся кое-какие организационные трудности в связи с нашим опозданием к открытию, но из Нижегородского Исполкома – по чьей вине это произошло, обещали помочь. Как окажется позднее – слово своё они сдержали, но…

Были и некоторые проблемы.

По крайней мере, всё начиналось очень хорошо!

– «Это была Москва, – выйдя из вагона продекламировал я из Ильфа и Петрова, – это Казанский вокзал – бывший до 1894 года «Рязанским», самый свежий и новый из всех московских вокзалов…».

Ко мне прислушались и меня несло дальше:

– «…Ни на одном из восьми остальных вокзалов Москвы нет таких обширных и высоких помещений, как на Казанском. Весь Ярославский вокзал, с его псевдорусскими гребешками и геральдическими курочками, легко может поместиться в большом буфете‑ресторане Казанского вокзала».

Высыпав толпой из вагона на платформу Казанского вокзала, мы все были приятно удивлены образцовым порядком царившем на нём. На перроне идеально чисто, множество «плевательниц» для мусора, милиционеров в новенькой форме и носильщиков багажа с бляхами. Кругом, не по-советски «навязчивая» и довольно бойкая реклама: «Уголок Ильича – побывай у нас!», «Купи золотой заём – помоги себе и стране!», «Спешите на сельскохозяйственную и кустарно-промышленную выставку! Она научит вас лучшим способам ведения хозяйства».

– Ну, ни дать не взять – Европа! – сдвинув кепку «пролетарки» на затылок, восхищённо присвистнул Миша.

Остальные промолчали: «в европах» они не бывали и, даже без понятия как там, но по всему видно – тоже поражены до глубины души.

Увидев группу весьма коллоритных личностей, мои комсомольцы поразевали рты – хоть ворон лови. А я продолжил цитировать «12 стульев»:

– «…Самые диковинные пассажиры, однако, на Казанском вокзале. Это узбеки в белых кисейных чалмах и цветочных халатах, краснобородые таджики, туркмены, хивинцы и бухарцы, над республиками которых сияет вечное солнце».

Барон проводив «краснобородых» глазами, взял свои слова обратно:

– Нет, мы всё же не Европа – а Азия.

– Мы – Россия, Миша! Мы – Россия…

Если учесть, что всего на Выставке побывало несколько миллионов человек – её организация просто на невероятной высоте.

Слов нет, чтобы выразить своё восхищение!

Стоило лишь обратиться в справочную и, тут же возле нас нарисовался уполномоченный от «Глависполкома» Выставки – разбитной весёлый москвич, который нас взял под плотную опеку:

– Ульяновские товарищи? Пройдёмте за мной.

Мои ребятки, аж чуть не сели:

– Во, как наших уважают!

Не стал их разочаровывать, но так «уважали» все приезжающие группы – подавших предварительные заявки.

Буквально пять минут и, мы уже едем на грохочущем трамвае по улицам живущего полной жизнью, большого европейского города. В глазах рябит от пёстрых вывесок магазинов, реклам, афиш… Смотрю на своих – московская жизнь их ослепила и очаровала.

Прямо из трамвая – в шикарную московскую баню. Правда, долго мыться-париться уполномоченный не позволил:

– Товарищи! Ополоснулись с дороги и, хорош. Вы у нас не одни – за вами группа из Вятки в несколько сот человек.

Наскоро смыв дорожную грязь, поехали в образцовые рабочие общежития в Замоскворецком районе – пахнущие краской отремонтированные комнаты, новенькие металлические кровати, чистое постельное бельё. Правда, долго рассиживаться-разлёживаться на кроватях не дали:

– Товарищи! Пройдёмте в столовую на обед.

Темп московской жизни просто невероятно бешен!

Правда, особо долго кушать-пить не разрешили. Не успели пустую с дороги «кишку» набить, как нас подняли из-за столов и повезли непосредственно на Выставку.

Мне то, в принципе – чё?!

Я не такие чудеса в начале 21 века видел. Но, как всё «это» описать словами хроноаборигенов – после серых будней провинциальной ульяновской жизни?

Хорошо, попробую.

На входе – гигантская фигура сердитого рабочего с молотом, рядом – лоховато выглядящий бронзовый крестьянин, принесший ему тугие снопы пшеницы – видать «в дар»… Думаю, скульптор хотел вживую показать так называемую «смычку» между городом и деревней, про которую все кремлёвские «вожди» – уже сухие мозоли на языках себе натёрли, а электорату – на ушах.

Неподалёку от них, не менее гигантская фигура Ленина: Ильич смотрит прищурившись и, показалось – ехидно мне улыбается:

– «Что, потогмок? Просграл госудагство, что я вам осгтавил?».

Стало несколько неудобно и захотелось куда-нибудь спрятаться, но тут меня тормошат за оба рукава сразу:

– Смотри, Серафим, смотри! Какая красота…

Сразу обо всём забываю. Далее – невероятно сказочный, переливающийся всеми цветами радуги волшебный город – грандиозные здания, арки, мосты.

Почти что бежим к выставочным павильонам по асфальтовым дорожкам, вдоль которых на клумбах качаются тысячи цветных бутонов. Колышутся флаги, транспаранты, круги в небе нарезает цельнометаллический пассажирский «Юнкерс» – на который таращат глаза и раскрывают рот, задравшие головы в небеса крестьяне – бывало с бородами и в поскони. Их здесь очень много – не меньше, чем горожан – москвичей или таких как мы «экскурсантов» из провинциальных городков.

Слава Богу, хоть «лаптеносцев» я здесь не заметил. А так, на окраинах Москвы – вполне заурядное зрелище.

Стрелой взметнулся ввысь, как бы целясь в воздушного противника, павильон «Известия ЦИК СССР» – с чудесами графиков и диаграмм. Тема почти любая – лесная промышленность, мелиорация, сельское хозяйство, металлургия, текстильная промышленность и так далее и тому подобное…

Пропаганда – великая сила!

Вот сельскохозяйственный павильон – где особенно много посетителей «в поскони»: снопы злаков, кучи плодов, природные ископаемые, искусно сделанные поделки деревенских кустарей. Ряды коровников, свинарников, конюшен… Вижу, как один «пейзанин» в вышиванке, вышел из свинарника и в сердцах сплюнул – выругавшись на великодержавной мове с забавным малороским акцентом… Причины его недовольства я не понял: вроде свиньи – как свиньи, только очень крупные. Но у меня появилось стойкое ощущение, что здесь на Выставке столкнулись две культуры Руси – сельская и городская. И «нутро» крестьянское свербит в предчувствии больших перемен в своей участи…

Остановился как вкопанный – увидев кое-что до боли знакомое и, задрав голову пролаял:

– «Абырвалг»!

– Что, Вы сказали? – не понял москвич-сопровождающий.

– Это я прочитал наоборот название павильона «Главрыба».

Тот, недоумённо:

– Зачем?

– Да, так – чисто вспомнилось кое-что… Одна забавная история про собаку, умеющую читать вывески.

– Хм… Действительно, забавная история.

Интересно, в каком году Булгаков напишет «Собачье сердце»? Нет, не помню и, самого произведения – про талантливого интеллигента-приспособленца и его непутёвого приёмного сынка, у меня на компе нет…

Далее – «кусочки» многонациональной, многоликой и разноукладной страны…

Огромный павильон весь в зелени и блеклых рисунках, с надписью «Беларусь», другой весь в огромных ярких рушниках-полотенцах – «Украина».

Высятся белоснежными юртами «Кирреспублика» и «Туркестан» – восточная орнаментика, ковры, верблюды, узбеки, маралы…

Автономно-национальный образования Сибири и Дальнего Востока представлены ойратской юртой, остяцкой хижиной, енисейским шалашом, самоедским станом… В некоторых отделах, как в зоопарке, «дикие» народности представлены своей естественно-повседневной жизнью: сидят в своих жилищах – пьют, едят, что-то шьют из шкур… Рядом голопузая детвора играется с собаками.

Как в каменном веке побывал!

И вот, наконец, павильон сельскохозяйственных машин. Здесь, чего только не было – плуги, культиваторы, сеялки, жатки, веялки, молотилки… В том числе и несколько первых русских тракторов, порой – самых замысловатых конструкций.

Рисунок 84. Павильон сельскохозяйственного машиностроения.

«Гвоздь программы» без всякого сомнения, был трактор «Запорожец – приковавший всеобщее внимание, а рядом с ним для сравнения – убогая крестьянская соха. Все без исключения восхищены и как дети радуются и, никого не смущает – что этот трактор на всю Россию один-единственный (ну, возможно – несколько сотен других отечественных конструкций и заграничных, доставшихся после царя-батюшки или после интервентов), а ещё пра-пра-прадедовских сох и несколько более продвинутых конных плугов – миллионы…

Подошёл и спросил у гарных хлопцев из славного города Кичкасса, что в Запорожской губернии:

– Почём продаёте этот экспонат?

Те, весьма недобро на меня посмотрели:

– Этот не продаётся, этот – в подарок товарищу Ленину.

– А жаль… Я бы приобрёл для нашего заводского музея.

Действительно: в «моём» времени – ни одного экземпляра этого трактора, не осталось даже в музеях. Одни, так называемые «новоделы» сделанные энтузиастами-любителями.

А машина, несмотря ни на что – вполне достойная!

Уходя, оставил хлопцам визитку:

– Если передумаете – маякните.

Покидали Выставку уже в сумерках, через огромную арку с переливающейся сверху разными оттенками красного электрического света, гигантской звездой. Почему-то, именно это оставило самые яркие впечатления – ещё очень долго после ухода с Выставки, перед глазами стояла эта громадная красноармейская звезда…

* * *

На следующий день – экскурсия по столице первого в истории государства рабочих и крестьян.

Между Крымским и Большим Каменным мостами, Москва-река – текущая мимо Кремля по направлению от храма Христа Спасителя к Красной площади, раздваивается. Здесь основное русло перегораживает плотина и, ниже её река обмелела настолько – что посреди её, засучив штаны стоят с удочками рыболовы-любители и изредка таскают какую-то мелочь.

Присмотревшись, я презрительно сплюнул:

– «Мульки»! Наш Клим таких – подрасти отпускает.

Это место москвичи называют «Стрелка». За ней водоотводный канал – называемый «Канавой». На его левом берегу расположился Болотный рынок, на котором сбывают свою продукцию подмосковные огородники – торгуя оптом и в розницу овощами, фруктами, зеленью и ягодами. Цены на Болотном всегда традиционно ниже, чем на других рынках. Здесь, на «Болоте», можно было чем-нибудь перекусить – полакомившись, например пирожками с разными начинками – изготовленными по древним рецептам.

Наши не удержались, унюхав соблазнительные запахи и дружно заработали челюстями… Ну, чисто голодные!

А я им:

– Ребята, вы заметили – бродячих собак и кошек в Москве почти нет?

– Заметили, а что?

– Вы жуйте пирожки, жуйте!

– Бббеее…

– Приятного аппетита.

Здесь же на берегу находится небольшая пристань – к которой пристают маленькие нэпманские пароходики. Путешествие на их палубе под брезентовым тентом не лишено своеобразной прелести. На таком забавном судёнышке можно было добраться до традиционного места отдыха москвичей в центре города – где в 1928 году будет основан знаменитый «Парк культуры имени Горького». Сейчас же, это место выполняет ряд важных функций, служит местом проведения политико-воспитательных и культурно-просветительных мероприятий – вроде нынешней Выставки.

Когда наш прогулочный пароходик выплыл из «Канавы» на простор Москвы-реки, его окружили лодки, байдарки, шлюпки, моторки и просто «водоплавающие» граждане в прикольных разноцветных тряпочных шапочках и без оных. Они, как одержимые, лезли под самый пароход – страстно желая «покачаться» на его волнах. Когда пароходик остановился, безбашенные москвичи забрались на него и с весёлыми криками прыгали с борта в воду. Наш капитан, срывая голос, орал в рупор на пловцов, требуя освободить путь его судну – пройти сквозь массу людей и лодок ему было весьма и весьма затруднительно.

Но капитана, лишь посылали куда подальше!

– Дикий народ, – резюмирую, – эти москвичи.

– Это точно, Серафим! Как будто с цепи сорвались или их только что из зоопарка выпустили.

Людям было весело и, они презрев опасность – радовались жизни, выходному дню, солнцу, воде отличной погоде. Позже в газетах я прочёл, что за эти жаркие выходные – в Москве-реке утонуло несколько десятков подобных жизнерадостных «смельчаков»…

Вдоль берегов реки расположилось множество профсоюзных «водных станций» На них целыми днями загорали отдыхающие. Кроме того, здесь можно было встретить только что входящую в моду новинку – «водные лыжи».

Нет, речь вовсе не идёт об «ловле крокодила на живца» – буксируемых за скоростным катером спортсменов!

«Водные лыжи», скорее похожи на надеваемые на ноги две маленькие лодочки. Человек ходил в них по воде – как по глубокому снегу, отталкиваясь от дна шестами.

– А если перевернётся? – озадаченно чешу затылок, – так ведь и утонет – «поплавками» вверх…

– Это точно, – согласились со мной, – ему бы, дурню, на шею – накаченную автомобильную камеру!

Проплыв дальше мимо берегов Нескучного сада, мы посетили высадившись «Музей мебели» в Александровском дворце – где позже расположится Президиум Академии наук России. В его пятнадцатом зале, я к крайнему удивлению обнаружил мебель боденского мастера Гамбса – того самого, чьи двенадцать стульев украшали некогда гостиную старгородского дома Ипполита Матвеевича Воробьянинова.

– Ребята, а вы знаете – в таких стульях буржуазия любила прятать награбленные у трудового народа сокровища!

– Да, ну?!

Ванька да Санька переглянулись, тут же – не сходя с места переругались:

– Ищем – глядишь, на танк…

– На самолёт!

– А в ухо?

– А в лоб?!

Ржу-не-могу:

– Да, на всё хватит! Вы главное – найдите.

Тем временем, Елизавета с ностальгирующим выражением во взгляде, по-хозяйски расположилась на одном из выставочных диванов. Мишка Барон, поколебавшись присоединился к ней – видно, вспомнив детство…

…После того, как нашу гоп-компанию со скандалом выгнали из «Музея мебели» взашей, продолжили водную прогулку по Москве-реке.

Проплыв мимо Воробьевых гор, пароходик свернул в Дорогомилово, где во всей своей пёстрой красе расположился цыганский табор. Цыганки с большими серьгами в ушах и с монистами на груди, подметая пыльную землю широкими пестрыми юбками, подбегали погадать.

Одной из них, самой назойливой, я:

– Я сам тебе могу погадать: не соберешь денег к вечеру – будешь к утру с битой мужем рожей.

Меж ними и нами бегали-скакали голые чумазые ребятишки – выглядывая что-где стащить. Горели костры, слышалось конское ржанье, заунывное пение, медведь с картузом в лапе – потешно косолапя обходил публику, собирая деньги за представление.

Один из моих балбесов дёрнул медведя за ухо и, тот обидевшись видать – рассыпал медяки и гнался за ним с полверсты…

Цыган, кстати, в Москве было немало.

Впрочем, немного позже – Москва уже не производила на меня впечатление действительно «европейского» города: тот же Нижний Новгород – только очень большой. Машин на улицах удручающе мало, лошадей и их дерьма – потрясающе много. Откровенные трущобы в некоторых районах, «блошинные» рынки – где «бывшие» распродают остатки «роскоши», хулиганы, проститутки, мелкие торговцы – пристающие на каждом углу…

Рисунок 85. Как и на улицах Нью-Йорка, в Москве 20-х годов тоже были свои уличные "пробки"…

Беспризорников… Просто кишмя кишит!

Как-то идём с Мишей близ Сухаревского рынка, смотрим – стоит один такой и, через нос из одной ноздри в другую – протягивает веревочку. Останавливаюсь в крайнем изумлении:

– Что за фокус?

– Да, какой там «фокус», – отвечает как об чём-то обыденном Барон, – у беспризорника от постоянного нюханья «марафета» сгнила носовая перегородка и вместо двух ноздрей стала одна.

Срань Господня…

* * *

Вечером второго дня, в том же общежитие – где мы уже было расположились на ночлег, позвонили с товарной станции:

– Алё, Серафим, ты меня слышишь…? – слышимость была просто отвратительной, – мы приехали… Алё! Ты меня слышишь? Приехали, мы – говорю… Вот, глухая тетеря.

– Слышу тебя, Клим, слышу… Погромче ещё б орал и, без телефона – слышал бы.

Всю ночь была нервотрёпка с выгрузкой экспонатов и их транспортировкой на выставку. Товарищи из Нижегородского Губисполкома – конечно же помогли, но по большей части морально.

Утром, переругались «в хлам» с охраной – не хотевшей сперва пускать опоздавших:

– Абрам Григорьевич ругаться будут…

Я, рву на груди «пролетарку»:

– «Абрам Григорьевич»? Товарищ Брагин, что ли? Ты, кем меня пугаешь, конь педальный? Да, я – только-только из-за одного стола с ним, в «Метрополе» сегодня гуляли! И он лично разрешил.

– Ничего знать не знаю, товарищ! Абрам Григорьевич, ничего про вас не говорил…

– Эфиопский носорог тебе «товарищ»!

Тычу в харю одно из своих «роялистых» удостоверений (это удостоверение стропальщика – прошедшее лёгкий после-попадаловский «апгрейд») и, перехожу на театрально-трагический шёпот:

– Этот трактор от ГПУ!!! Ждёшь, контра, когда тебя товарищ Дзержинский – ЛИЧНО(!!!) уговаривать приедет?

В наступившей трагической тишине, решающим оказался невозмутимо-равнодушный Мишкин голос из толпы:

– После прошлых «уговоров», человек пятьдесят расстреляли – аж мозоль себе на пальце натёр.

«Доброе слово» сказанное вовремя – даже без револьвера, просто чудеса творит!

– Так бы и сказали: чё сразу – «контра»?!

Тотчас «врата разверзлись» и наши экспонаты своим ходом или везомые на других экспонатах, проследовала внутрь. Там, тоже был – хотя и несравнимо меньший скандальчик, но я всё же добился размещения изделий наших кустарей – отдельным квази-павильоном прямо на газоне вокруг круглого бассейна с фонтаном – внутри павильона «Сельскохозяйственное машиностроение». На двух больших палках вбитых в землю, от руки написанный транспарант «Ульяновск» – вот и вся «архитектура».

Рисунок 86. Павильон машиностроения Всероссийской выставки с высоты птичьего полёта.

Руководство Выставкой видать и вправду – где-то всю ночь гуляло и, на своём «рабочем месте» появилось только уже после обеда. Наклёвывался ещё один, в этот раз – несравнимо более грандиозный скандал…

Впрочем, всё по порядку – про этот эпизод расскажу чуть позже.

* * *

Наш павильон имел потрясающе-оглушительный успех!

Всё привлекало внимание посетителей в «павильоне» у ульяновцев. Приятно для глаз выглядевшие юноши и девушки – аккуратно подстриженные, опрятно одетые в новенькие – невиданного кроя «пролетарки», обутые в «кроссовки» и берцы. Которые приязненно улыбаясь, отвечали на любой возникающий у посетителя вопрос.

«Хит сезона», конечно же – наш трактор. В отличии от других своих «собратьев», выглядевших как…

Как непонятно, что!

Точнее, как обыкновенные трактора, «выпиленные» на коленке где-нибудь в железнодорожной мастерской или вообще – в сельской кузнице…

Стебаюсь, конечно!

Наш «Мужик», выглядит целеустремлённо-агрессивно – как стальной хищник, приготовившийся к молниеносному броску к горлу беззащитной жертвы. Один гражданин в «цивильном», так и выразился:

– Как бульдог перед прыжком!

Была у меня такая задумка – хотел сперва назвать «Бульдогом»… Однако, потом передумал. Тут дело даже не в его германском «тёзке» – тракторе «Lanz-Bulldog», про который я уже рассказывал. Порода этой собаки большинству граждан этой страны неизвестна и слово «бульдог» им ничего не говорит… Разве что, револьвер такой до революции был.

А вот брэнд «Мужик» – говорит сам за себя!

Было много «спроса», но не было ни одного «предложения»: массовое производство этого трактора – пока зависло в воздухе, о чём я расскажу несколько позже.

Мототелега «УАЗ-404» – ажиотаж произвела не меньший, а как бы не больший!

Особенно, потенциальным покупателям нравилась свойство этого девайса довольно шустро «бегать» по кочкарям, заправившись опилками – по сути отходами деревообработки, которые хорошо ещё в крестьянских печах сжигались. А то и просто – выбрасывались…

Сельчане интересовались, звякая содержимым мошны:

– А она у вас пашет?

– Одинарный конный плуг или соху, – уверенно отвечали ребята, – вполне потянет.

Действительно, хотя изначально такая цель не ставилась – подобные опыты проводились. По эффективности вспашки, «Мотыга» соответствовала «нашему» лёгкому мотоблоку или хроноаборигентской среднестатистической крестьянской лошадке.

Не больше и не меньше!

* * *

На следующий год планировалось произвести порядка пятисот мототелег и, все они – буквально за три дня на Выставке, были «заочно» проданы.

Всем этим занимался Дед Мартимьян – финансовый директор «Красного рассвета» и, одновременно председатель артели «Красная взаимопомощь» в его составе.

Бывший «бугровский» приказчик принимал предоплату за ещё не произведённую «мотыгу» и взамен выдавал специальные «гарантийные чеки». По специальному, составленному мной графику: чем больший процент от стоимости клиент платил – тем раньше получил готовое изделие.

«МММ», скажите?

Нет, это – «Фольксваген». Могли бы таким макаром – тысячи три экземпляров продать и, возможно – ещё больше, скинув цену.

Народ, здесь не пуганный!

Но я велел не наглеть:

– «Деньги – ничто, имидж – всё»! Больше пяти ста «мотыг» в год – мы пока не потянем, это однозначно. А ежели и, случится такое чудо: ничего страшного – «живьём» уйдут влёт. Но, если пообещав, кинем клиентов…

Думаю, я сделал очень страшное лицо, иначе – почему все вокруг, вдруг от меня испуганно отпрянули?

В самом конце Выставки, артель «Красная взаимопомощь» – была официально преобразована в «Общество взаимного кредита» (ОВК) под тем же брендом и, получила в Госбанке кредит на развитие – на сумму 25 тысяч червонцев…

Бумажных, не золотых!

* * *

Опять же, большой популярностью пользовались ульяновские гаечные ключи, наборы инструментов в специальных жестяных «кейсах», лопаты, канистры, штампованная посуда, перочинные ножи… Наиболее технологический сложный и, в тоже время – рыночно востребованный в эту эпоху ширпотреб: примусы, паяльные лапы и прочие «керогазы» – кооператив «Красный рассвет» ещё производить не научился. Но в моих далеко идущих планах они есть, поэтому эти девайсы с «наворотами» – были представлены в виде рисунков на плакатах.

Конечно же Выставка, это не базар какой – здесь торговля запрещена, но было заключено множество сделок.

Великое множество!

Дед Мартимьян, был в страшной запарке и, ему помогал один из сыновей Клима Крынкина. Хотя, по словам своего же родителя – парень крайне «жопорук», но зато в уме считает – как хорошо смазанный совдеповским солидолом арифмометр. К тому же, после образования кооператива – у него вдруг открылась деловая хватка. Мартимьян просёк это дело зорким стариковским взором и попросил того в помощники.

Сам же Клим, глядя на своё предприимчивое не по годам чадо, только диву давался:

– И в кого, спрашивается, уродился такой? Неуж, моя Глафира Петровна – с купцом каким или приказчиком каким, по молодости путалась?

– Подними картуз, Клим.

– На што?

– Подними, говорю!

– Ну, поднял… И, шта?

Посмотрел внимательно на его и, не думающую седеть голову и, с непоколебимой уверенностью резюмировал:

– Не, не «путалась» твоя Глафира Петровна… Помнишь к чукчам в вигвам вчерась ходили?

Клим, весь в напряжённом внимании:

– Ну, помню и, шта?

– У тебя бы тогда рога были – как у того северного оленя… Хахаха!

Сердито нахлобучивает картуз по самые уши:

– Тьфу ты, балаболка – ещё и трактором контуженная!

Единственное, что на Выставке было можно купить – это всевозможные сувениры.

Вот, мы с Климом и, заранее подсуетились и привезли памятные значки, которые артель «Красный вал» – штамповала в три смены с начала июня, когда мне пришла в голову мысль об участие в этом всероссийском мероприятии. Наш, ульяновский значок был официально признан самым удачным и, хотя Дед Мартимьян плавно повышал цену по мере оскудения «закромов» – очередь за ним выстроилась, как… Сказал бы «как в Мавзолей», да его ещё нет – даже в самых смелых помыслах у новых хозяев Кремля. Да и, «хозяин» для него, так сказать – окончательно «не созрел», ещё…

После Выставки оказалось, что только на одних значках – мы полностью окупили всю поездку в Москву и, даже – поимели некоторую прибыль.

* * *

Однако, не одними «железяками» – жив человек!

Посреди «павильона», была устроена «танцплощадка», на которой под небольшой оркестр (в котором, к величайшему моему сожалению – до сих пор отсутствовал «сакс») – пары наших парней и девчонок поочередно зажигали нагло уворованный мною у пиндосов «рок-н-рол» – переименованный мною же в российский танец «Пролетарка»…

Ну, в курсе, да?!

Мы с Елизаветой не танцевали в этот раз: я по причине крайней занятости и до сих пор не восстановившегося после «полёта» здоровья, она же…

Елизавета Молчанова участвовала в первой в своей жизни выставке живописи!

Конечно, кроме одной – все картины не её. Это работы ребят из Ульяновской творческой изостудии, которую ведёт бывший помещик, а ныне – директор школы и краеведческого музея Кулагин. Кстати сам Нил Николаевич и большинство из его «авторов» тоже здесь. Ну, там – пейзажики, натюрмортики, портретики…

Ребятишки только учатся на художников!

Кому это интересно?

Зато, именно одна-единственная картина Лизы – собирает возле себя толпу народа!

Кратко изложу самую суть…

На переднем плане – куда-то спешащая, большая счастливая семья.

Хотя и немолодой, но по-спортивному подтянутый глава семьи, с сидящим на шее довольно упитанным карапузом – восторженно размахивающим цветными шариками с надписью «СССР» и «серпасто-молоткастым» красным флажком.

Справа, чуть опередив отца, с невозмутимостью подростка-тинэйджера – которому приходится участвовать в скучном – но обязательном семейном мероприятии, шествует старшая дочь. Она не смотрит по сторонам, сосредоточенно прислушиваясь к небольшому аппарату с антенной – поднесённому к уху… На ней кроссовки, короткие шорты и обтягивающая футболка с надписью «МАРС – НАШ!», через которую отчётливо видны все её – уже «наливающиеся соком» девичьи прелести.

Моложавая мать семейства в цветастом коротком лёгком сарафане и туфлях на высоком каблуке, ведёт за руку нарядно одетых разновозрастных средних детей – мальчика и девочку. Улыбаясь, она что-то им рассказывает на ходу…

На среднем плане – огромная площадь с множеством счастливых людей, спешащих за ними в том же направлении. Дальше – высокие небоскрёбы из бетона, стали и стекла, эстакады между ними, множество разноцветных автомобилей с плавными обводами…

На изумительно синем безоблачном небе видны летательные аппараты: один, бескрылый – сравнительно неподалёку, каплевидной формы – с стеклянной кабиной и блестящим диском крутящегося пропеллера над ним. Другие, в самой вышине – обтекаемой формы со стреловидными крыльями, оставляющие после себя белый след.

Конечно же, всё нарисованное не было «один в один» скопировано с «реальных» образцов моего будущего. Я рассказывал Лизе каким я «вижу» будущее, а она рисовала по своему собственному разумению…

Хотя, иногда у неё получалось очень похоже!

Народ подходил, смотрел и ахал. Молодёжи, особенно нравилась девушка в шортах и футболке и происходили некоторые забавные моменты. Вот, возле картины скучковалась группка озабоченных «недорослей»:

– Робята, смотри какие сиськи у девахи! Как живые.

Поворачивает голову на стоящую рядом художницу и:

– Прям, как у этой…

Лиза, ему в ответ с самой благожелательной улыбкой:

– А ты много «живых» сисек то видел, кроме мамкиной?

Компания грохнула:

– ХАХАХА!!!

Малец обиделся:

– Может, ты мне свои покажешь?

Та с готовностью:

– Пойдём!

Через минуту из-за угла павильона:

– ОЙ!!!

Юная художница, тотчас выходит обворожительно улыбаясь – как ни в чём не бывало.

– А где наш Витька?

– Не знаю: увидел мои сиськи и убёг куда… Странный какой-то у вас приятель. Может, ещё кто желает посмотреть?

Желающих не оказалось, лишь косились опасливо:

– Сиськи, как сиськи – чё на них смотреть?!

Мля, дебилы малолетние… Если и есть на свете сиськи, на которые стоило бы посмотреть (даже с угрозой получить за это ногой по яйцам) – так это именно лизкины.

Хм, гкхм.

Другой, видно начитавшийся «Аэлиту» Алексея Толстого, Красного графа. «Сиськи» ему тоже очень понравились, заметно – но видно застеснявшись, он спросил про другое:

– Так, что…? И Марс будет «нашим», правда? …Советским?

Как раз оказался рядом:

– Будет, будет… И Крым будет нашим и, Марс… Куда они денутся?!

– Куда все так спешат? – спросил один живописного вида «пейзанин», другого.

– Кто его знает, – отвечает тот, почесывая затылок под сдвинутой на лоб шапкой, – должно быть в коммунизм свой торопятся…

Щусев, главный архитектор и руководитель Главного Выставочного комитета, вместе с другими «ответственными товарищами» (в том числе и работниками правоохранительных органов) после обеда в тот же день прибывший посмотреть – что за «анархия» творится в одном из главных павильонов, профессионально присмотревшись к картине – ахнув, прикрыл ладонью рот:

– Это же наша Всероссийская выставка – узнаю ландшафт… Только…

Лиза, тут как тут – со своей очаровательной улыбкой и, как бы непроизвольно поправляя свою – несколько коротковатую для этих времён юбчонку, на долю секунды ещё выше задрала её:

– Вы совершенно правы, товарищ…

Тот, весь буквально «потёк»:

– Алексей Викторович… Кхе, кхе… Можно просто – Алексей.

Лиза подходит вплотную, как бы случайно оступившись – слегка задела его грудью и, с несколько эротичным придыханием:

– «Алексей», подходит больше – ведь, Вы так классно выглядите! А можно, я буду называть Вас «Лёша»? Тогда быть может – перейдём на «ты»?

Я смотрел на эту «сценку» и мысленно аплодировал… Нет, не Елизавете – себе, любимому.

Главный архитектор, буквально заблеял агнцем влекомым на заклание:

– Меее…

– Меня зовут Елизавета Молчанова. Я – автор это картины…, – заглядывает в замаслившиеся глазки, – тебе она понравилось, Лёша?

Думаю, в тот момент ему бы и «Чёрный квадрат» Малевича понравился! Я эту тему, кстати, уже «обсасывал» – да тот её уже «зачикал», абстракционист хренов! Правильно их Хрущ Кукурузный обозвал пи… Хм, гкхм… Ну, в курсе, да?!

– Очень понравилось! Очень похоже на…

– Ты прав, Лёша! Эта картина так и называется: «На Выставку достижений народного хозяйства СССР. 21 век». Это наша Выставка – только в далёком будущем, когда…

Бла, бла, бла…

Елизавета мозги знатно умеет «залюбить» «нужному» мужчине – только уши подставляй… Моя школа, на мне она «репетировала»! А я, как наш режиссёр кричал: «Не верю» и требовал повторить.

Она так ему «присела на уши», что тот забыл за чем он и пришёл… А пришёл Щусев с целью выгнать нас взашей из центрального павильона. Теперь же, даже разговор об этом не шёл:

– Лиза, а что ты делаешь сегодня вечером?

Та, смущенно зардевшись, «особым» жестом поправляет причёску – не забывая при этом поправить юбчонку и лукаво «стрельнуть» глазками:

– Сегодня вечером у меня «критические дни»… Ну, ты понимаешь про что я.

Тот покраснел, как «купаемый конь» у Петрова-Водкина.

Застенчивый педофил какой-то нам с Лизкой попался!

Прям, как «Голубой воришка» Альхен у Ильфа и Петрова. Впрочем, в это славное время и слова то такого не знают.

– Но, вот если через недельку…

«Через недельку» выставка закончится, а Елизавета Молчанова очень удачно продаст свою картину неизвестному коллекционеру и, официально станет основоположником нового направления в изобразительном искусстве – «неофутуризма». Где-то с полгода про неё только и говорили – забыв про Петрова-Водкина с его «Красным конём» и про Малевича – с его «квадратами»…

Что касается меня, то я довольно близко познакомившись с архитекторами-организаторами Выставки, выцыганил у них проекты зданий-павильонов и твёрдо намерен воспроизвести их у себя в Ульяновске.

Ещё вот, появилась спонтанно одна интересно-многообещающая мысля.

Осенью 1925 года в Париже пройдёт «Международная выставка декоративного искусства и художественной промышленности» и СССР тоже будет в ней участвовать. Интересно, Алексей Щусев и там будет руководителем советского павильона или нет? Надо будет хорошенько порыться в своём «послезнании»…

В любом случае, человек по чьему проекту был построен сперва – временно-деревянный, а затем – каменно-постоянный Мавзолей для останков Ленина, имеет большое влияние и с ним надо дружить.

– Лиза, ты хочешь съездить в Париж… Эээ… Скажем через пару годков?

Слегка иронично-равнодушно улыбнувшись:

– Как ты сам говоришь, Серафим: «Хотеть не вредно…».

Однако, меня не обманешь: какая юная особа не хочет «попасть в Париж»?! Поэтому, без всякого стёба:

– Тогда отнесись к знакомству с этим педофилом очень(!!!) серьёзно.

Сперва задумавшись, затем вмиг повеселев:

– Хорошо! Сходим с ним на «фильму» и там дам ему за ручку до локтя подержаться. А кто такой «педофил», интересно?

– Что-то вроде серого волка из сказки – знакомящегося в лесу с красными шапочками.

– Ну, дядя Лёша, скорее – седой волк и, Москва – не лес.

Предупреждающе поднимаю палец вверх:

– Хуже! Любой город (кроме нашего Ульяновска, конечно) – это каменные джунгли. Поэтому, будь предельно осторожна, моя девочка.

* * *

Однако, не одними лишь «железяками» и живописью жив человек!

На «Всероссийской сельскохозяйственной и кустарно-промышленной выставке, впервые представили свои образцы моделей советские дизайнеры одежды, среди которых запомнились работы Надежды Ломановой и Веры Мухиной…

Да, да!

Той самой Веры Мухиной которая изваяла «Рабочего и крестьянку»…

Помните, да?

Ну, те – здоровые мужик и баба на ВДНХ и, оба – с серпом и молотом.

В нашей делегации находилась и председатель кооператива «Красная игла» Анна Ивановна Паршина со своими образцами одежды – стиль большинства из которых разумеется, имеет «роялистые» уши. Наши «пролетарку» и «разгрузку» – как и образцы обуви, тоже заметили и уже на третий день – пригласили участвовать в демонстрациях моды. Правда, никаких премий не досталось по чисто бюрократической причине – не были вовремя и правильно, поданы заявки на участие в Выставке.

– Ну и да ладно! Какие наши с вами годы, Анна Ивановна?

В этой отрасли народного хозяйства, были две проблемы – отражённые на показах моделей: парадная форма для Красной Армии и универсальная рабочая одежда. Сразу скажу: ни «пролетарка», ни какие другие предоставленные фасоны – не были приняты по различным причинам, среди которых экономическая – далеко не единственная.

А вот «разгрузка» – была рекомендована к производству всеми предприятиями лёгкой промышленности, как дополнение к рабочей спецодежде.

Ну, как говорится – лиха беда начало!

* * *

Произошло ещё одно – казалось бы незначительное событие, но тем не менее – могущее привести надеюсь – к весьма значительным результатам.

У Крымского моста, на Москве-реке – располагался авиационный уголок, где на гидросамолете «Юнкерс» катали за довольно-таки высокую плату посетителей выставки. Узнав про то, мои комсомольцы просто взмолились:

– Серафим! Хотим покататься на самолёте! НУ, ПОЖАЛУЙСТА!!!

Рисунок 87. Шестиместный гидросамолет Junkers F.13 – экспонат авиакомпании «Добролет» на 1-ой сельскохозяйственной и кустарно-промышленной выставке.

Особенно, Санька да Ванька – те просто не слазили с меня.

– Ребята! Удовольствие платное, так что думайте – где подзаработать.

Почему не из моих средств? Ведь я уже достаточно состоятелен и, при желании – мог прокатить на самолёте всё население Ульяновска – причём неоднократно?

Да, потому что, я меньше всего, я хотел воспитать из своих ребят тунеядцев – «катающихся» на моей шее. Так я и собственных детей воспитывал и, слава Богу, сын у меня – ещё учась в ВУЗе, подрабатывая барменом – сам себе купил неплохую машинёшку, а дочь заняв третье место в конкурсе детских рисунков – получила кроме диплома навороченный планшет.

Мои комсомольцы – крутились, кто как мог!

Барон, куда-то на ночь исчез и явившись утром с красными от недосыпа глазищами, предъявил требуемую сумму:

– Копеечка в копеечку – можешь пересчитать!

– В конторе «пересчитывают», а я своим верю на слово. Откуда «дровишки», кстати?

– Сарай разобрали.

– А если серьёзно и по-честноку?

Тот, не моргнув глазом:

– Вагоны на товарной станции всю ночь разгружал!

Не показав и тени сомнения:

– Однако, опять верю.

«Надо будет сводки происшествий в газетах посмотреть, – озабоченно думаю, – не пропал ли этой ночью какой-нибудь товарняк…».

Елизавета, ещё не продавшая свою картину, застенчиво улыбнувшись – одёрнула задравшуюся на грани фола юбчонку своей «Пролетарочки» и попросила «в долг» у педофила-Лёши.

Домовёнок катал желающих на «Мотыге» по выставке – естественно за мзду, а не за красивые глазки.

Санька да Ванька, где-то подсмотрев, бегали по выставке с специальными кружками на перевязи через плечо – собирали пожертвования на строительство Красного военно-воздушного флота от «Общества друзей воздушного флота СССР» (ОДВФ)… На «допросе» где взяли «кружки», держались строго «по уставу» – ничего кроме малозначащих сведений с них не выбил.

У Кондрата Конофальского деньги были свои – ранее заработанные статьями (отредактированными мной, конечно) в газетах.

Ефим Анисимов никуда не бегал. Он руководил всем «процессом» и в конце его собрал «комсомольские взносы».

Пока стояли в очереди у деревянного причала, куда после каждой экскурсии подплывал шестиместный водоплавающий «Юнкерс»-13, невольно обратили внимание на нескольких ребят – активистов «ОДВФ», следящими за порядком, продающих билеты и помогающих обслуживать гидросамолёт. Двое из них особенно привлекли наше и прочих желающих покататься внимание: самый младший и неловкий – постоянно падающий под общий смех с поплавка в воду и другой – постарше. Тот, грамотно распоряжался своими ровесниками, а они ему охотно и беспрекословно – чувствовался природный лидер и организатор.

Присмотревшись к нему, я внутренне ахнул – кое-что вспомнив и, тут же отозвав в сторонку – озадачил Ваньку и Саньку:

– Ребята! Если хотите чтоб в Ульяновске был свой аэроклуб – познакомитесь вон с тем чернявым парнем, станьте его лучшими друзьями и, завтра перед обедом – любой ценой затащите его в наш отдел на Выставке.

Подумав, я принял донельзя официальный вид:

– Считайте это боевым приказом!

– А кто это?

– Это «Як» – человек и самолёт!

Переглядываются недоумённо: с виду – паренёк, как паренёк:

– Серафим…

Строго нахмурив брови:

– Никак, дисциплинарный устав забыли?! Что в нём говорится про выполнение приказа начальства?

Хором:

– «Точно, беспрекословно и в срок…».

– Там написано, чтоб задавать вопросы перед выполнением?

– Никак нет!

– Задание ясно?

Те, по-военному:

– Так точно!

– К выполнению приступить немедленно!

– Есть!

Барон, только довольно ухмыляется – здорово он их вымуштровал, однако!

Вскоре слышу дружное:

– Здорово!

– Здравствуйте…

Те также – хором:

– Я Иван (Александр), а это – брат мой Санька (Ванька).

Чернявый, атакованный с обоих флангов – только диву даётся:

– Вы близнецы?

– Да, близнецы – мы с Ульяновска на Выставку приехали! Давай дружить? Тебя как звать?

– Александр…

– Ты тоже Сашка?! Вот здорово!

– Я – Александр…

– Ты – комсомолец?

– Нет.

– А почему…? Всё равно давай с тобой дружить!

Тот, обречённо вздохнув:

– Давайте. После полётов останетесь и поможете помыть и…

– УУУРААА!!!

На меня, полёт в этом дребезжащем – насквозь продуваемом водоплавающем жестяном «сарае», впечатление произвёл – самое удручающее… Ощущения, как с ледяной горки в старом холодильнике несусь – было одно такое воспоминание детства.

Мои же комсомольцы, просто пищали от восторга – хотя некоторые слегка «позеленели» от страха и рвотных позывов.

На следующий же день, Ванька да Санька, буквально за руки подтащили того «чернявого» в Ульяновский отдел на Всероссийской выставке, показали все экспонаты и наконец – представили всей нашей группе у картины:

– Ребята, это – Саша! Он умеет делать модели планеров.

Затем, близнецы представили Александру всех нас:

– Саша, это – Лизка-художница, она эту картину нарисовала. Здорово получилось, да? Это – Кузьма, он ту телегу с мотором изобрёл. Это – Миша, он здорово ножи метает. Это – Ефим, он здорово дерётся…

– А это наш комсорг: его – чуть тем трактором не задавило! – мной они явно гордились и просто захлёбывались от восторга, – он воевал с белопанами, был у них в плену, починит любой автомобиль, знает – как сделать танк и…

– …И как его делать не надо.

Приязненно улыбаясь, протягиваю руку:

– Серафим Свешников!

Тот, явно робея перед такой «выдающейся» личностью, тем не менее – твёрдо пожимает мою ладонь:

– Александр Яковлев.

Да, это был он – все сомнения разом исчезли!

Будущий главный конструктор авиазавода «№ 115», заместитель Наркома авиационной промышленности по новой технике и личный референт Сталина по авиации.

Во время учёбы в школе, он в шестнадцать лет организовал авиационный кружок, где сконструировал свою первую авиационную модель. На следующий 1924 год, достигнув возраста 18 лет, Александр создаст свой первый планер «АВФ-10» – во время всесоюзных соревнований в Крыму признанный лучшим. В 1927 году будут проведены испытания его первого самолёта – авиетки «АИР-1».

Рисунок 88. Будущий авиаконструктор Яковлев А.С. в юном возрасте.

Дальше, думаю рассказывать об одном из самых выдающихся конструкторов авиационного вооружения СССР, не стоит. Это был один из немногих моментов после моего «попадалова», когда мне остро захотелось перепеть Владимира Высоцкого:

«Я – "Як"-истребитель, мотор мой звенит,

Небо – моя обитель…».

Задержав его ладонь в своей, говорю:

– Саша! Наша комсомольская ячейка уже давно хочет создать в Ульяновске аэроклуб. Ты мог бы сделать для нашего аэроклуба настоящий планер?

Тот, хотя и хотел бы – по глазам вижу, да мнётся:

– Это не так просто, товарищи! Нужны…

Перебиваю:

– Первым делом нужны деньги, так?

– Да, конечно – без денег ничего не получится.

Показываю картину:

– Тебе нравится это?

Тот, дёрнув кадыком, уставился не отрывая глаз… Каюсь, сперва подумал – от рисованного изображения авторши в несколько легкомысленном наряде.

Однако, ошибся!

– Конечно, нравится!

Он обернувшись, с высшей степенью заинтересованности спрашивает у живого воплощения девушки-тинэйджера:

– А что это за странный летательный аппарат…? Эээ…?

– Елизавета.

Та, улыбнувшись улыбкой Евы – протягивающей Адаму яблоко познания:

– Это – вертолёт. Он может садиться и взлетать вертикально. Хоть, на крышу дома к примеру.

Вижу, разгорающиеся глаза и змеем искусителем:

– Эта картина не тебе одному нравится, Александр! Наш товарищ Елизавета Молчанова скоро продаст её и, на вырученные деньги – построит планер, который на следующий год победит на Всесоюзных соревнованиях в Крыму. Ты хочешь помочь ей и нам?

У Елизаветы – глазища по юбилейному рублю каждый. Однако, молчит.

Яковлев помявшись, выдавливает:

– Хочу…

– Ты согласен ради этого переехать в Ульяновск? Это город в Нижегородской губернии – где делают все эти вещи, что ты видишь в нашим отделе Выставки.

Тот, крайне вежливо:

– Я коренной москвич и люблю свой город – свою Москву.

Я напористо:

– Что ты больше любишь: Москву или авиацию?

Бросив на меня взгляд искоса:

– Я подумаю над вашим предложением.

На лицо очень сильный характер, явно не ищущий лёгких путей. Даже на откровенное заигрывание с ним Елизаветы – он никак не реагирует! Не просто мне с ним будет, предчувствую – ох, как не просто…

– Хорошо! Думай пока и готовь проект планера.

Озабоченно посмотрев на часы, предлагаю:

– Товарищи! А не пойти ли нам пообедать? …Александр, ты с нами?

Народ с готовность меня подержал:

– Давай с нами, Саня!

Ничто так не закрепляет дружбу – как совместная трапеза после знакомства!

* * *

За обедом в столовой при Выставке, познакомились поближе и выяснилось, что будущий авиаконструктор родился в 1906 году, в День смеха – 1 апреля (19 марта по старому летоисчислению), что вызвало многочисленные дружеские подначки. Прадед его бы крепостным крестьянином, дед – владельцем свечной лавки в Москве, отец до Революции – служащим компании Нобеля.

Вот такой вот «социальный лифт»!

Саша своего «непролетарского» происхождения стеснялся, но Брат-Кондрат его вмиг успокоил:

– Да, брось Александр: Карл Маркс – тоже не рабочих кровей, а Фридрих Энгельс вообще – капиталистом был. Был бы ты сам – человек сознательный, а кто твои родители – это не так для Республики важно. Сын за отца не отвечает!

Но тем не менее, юный Яковлев – принимал активное участие в общественной жизни школы.

– А вот это – правильно, Александр!

И переглянувшись с Ефимом, Брат-Кондрат пообещал принять Яковлева в комсомол. Но только в Ульяновске.

Учился Саша хорошо, но в физике и математике – не был особенно силён. Он больше увлекался историей и рассказами о путешествиях. В этом обнаружилось сходство наших с ним душ, поэтому я доверительно – как лучшему другу:

– Тоже терпеть не мог математику, физику и химию.

Самое запоминающее из воспоминаний детства – наблюдение за уличным точильщиком ножей. Это и, возможно – чтение книг про Ломоносова, Попова и Менделеева, а также влияние товарищей – привлекли внимание юного Яковлева к технике. Александр пробовал построить «перпетуум мобиле» и одно время занимался в радиокружке. В этом, обнаружилось его «родство душ» с нашим Домовёнком и, тот поведал будущему главному конструктору о собственных потугах по изготовлению паровика и «гидростанции» на Грязном ручье.

Затем, начитавшись соответствующей литературы, в 1921 году Александр и его друзья по авиамодельному кружку собрал первую модель планера способную летать. Так началась его конструкторская деятельность.

Закончив в этом году школу, он подобно миллионам его сверстников сейчас определялся – кем ему быть? Насколько я понял – окончательно решить стать авиаконструктором, Александр Яковлев ещё не решил. Точно так же, к некоторой моей досаде, он не дал определённого ответа и твёрдого обещания в ответ на более чем заманчивое предложение.

Расстались друзьями, обещали поддерживать связь друг с другом…

* * *

Через неделю с небольшим, не став дожидаться официального закрытия Выставки – вся наша делегация вместе с экспонатами отправились домой в Ульяновск. В Москве остались лишь я, Михаил и Елизавета.

Глава 29. Операция «Пассажир»

– Когда следующий трактор сделаем, Серафим? – спросил ещё в Ульяновске Клим, войдя «во вкус», – народ пишет, приезжает, интересуется…

После моего ответа, он буквально оторопел:

– «Мы»? Пожалуй, никогда. Достало меня иметь дело с «Красным Сормово», а без них мы не потянем.

– Так, что же нам делать, как быть? Народ пишет, приезжает, интересуется…

– Мы пойдём другим путём! А «народ» потерпит с годик-два – он ещё и не то и, не столько терпел, сердечный.

* * *

Ещё ранней весной, ознакомившись поближе с порядками – царившими на заводе «Красное Сормово», я отказался даже от мысли создать там сперва крупносерийное тракторное производство, а ближе к тридцатым годам – что-то типа прообраза знаменитого «Танкограда».

По нескольким причинам:

Во-первых – это государственное предприятие и, государство за ним тщательно бдит – сковывая любую частную инициативу и, с течением времени – этот процесс будет только усугубляться.

Во-вторых – рабочий класс там донельзя избалован вниманием «руководящей и направляющей». Ведь «Сормово» – первенец рабочего движения, именно там произошла первая в России забастовка.

В-третьих, вытекает из «в-первых» и «во-вторых» – пристальное внимание ВКП(б) за любым «пуком», доносившемся из этого завода.

В-четвёртых – завод имеет достаточно много гарантированных заказов, особенно связанных с волжским речным и каспийским морским судоходством. Кроме того, в связи с энергичными усилиями государства в сфере восстановления железнодорожного транспорта – имеются контракты на изготовление и ремонт подвижного состава. Лишний геморр с массовым трактором – ни заводу, ни самим заводчанам – совершенно ни к чему.

В-пятых, ещё и по чисто внутриполитическим причинам – государство не экономит на дотациях для таких вот «флагманов», типа Путиловского, Обуховского да Сормовского заводов. Так что, сормовчане – без «куска хлеба» не сидят и, не думают ежеминутно – где-бы им урвать лишний заказ, чтоб заработать лишнюю копейку на пропитание. Если бы Ксавер не познакомил меня с тем «злостным контрагентом», уверен – со мной и разговаривать никто не стал бы.

Однако, то были разовые контракты. Не могу же я выпускать таким образом – тысячи и десятки тысяч тракторов в год, как того хочу?!

Думаю, этих пяти причин вполне достаточно, чтоб искать другое место для серийного производства трактора «Мужик».

* * *

И тогда я как хищный коршун-стервятник – парящий высоко в небе над облаками, обратил свой ястребиный взор на бьющегося в последней предсмертной агонии гиганта… На бывшую «империю» братьев Баташёых – то бишь, на Приокский горный округ (окружной центр – город Выкса) – в состав которого с десяток-полтора заводов и заводиков.

Рисунок 89. «Империя» братьев Баташовых, в 1920-е годы – Приокский горный округ.

Особенно привлекательным было то, что этот Округ – как бы «отдельное государство», расположившееся среди лесов, болот и, бесчисленных рек и речушек. Хотя, это промышленное образование имеет свою собственную развитую сеть узкоколейных дорог – оно не имеет даже железнодорожной связи с «внешним миром», которая поддерживается только от ледохода до ледостава, через пристани на Тёще и Оке.

В этом есть свои минусы и плюсы, конечно…

Из «плюсов» – Москва меньше свой нос совать будет, а главный из «минусов» – можно достаточно легко превратить в плюс. Стоит только проложить ж/д ветку, протяжённостью где-то чуть менее полусотни вёрст, вдоль старой грунтовки от посёлка Печи Лукояновского уезда – через Монастырь к Ульяновску и, про логистические проблемы – можно будет навсегда забыть.

Среди инфы на моём компе я обнаружил только три предприятия Округа, достойных упоминания. Информация собранная профессором Чижевским только подтвердила это.

«Верхне-Выксунский завод» – с доменным, чугунолитейным, меднолитейным цехами.

«Нижне-Выксунский завод» – с мартеновским, листопрокатным, трубопрокатным, муфтовым, вилопрокатным, мелкосортным прокатным, фасонолитейным цехами.

И наконец – «Кулебакский» завод: доменная печь, мартен, крупносортный прокатный стан.

Конечно, всё оборудование морально устарело, изношено за годы Первой Мировой и Гражданских войн…

Однако выбирать не из чего – «шо маемо, то маемо»!

Когда в 1928 году акционерный Приокский горный округ расформируют, из всех его заводов останется только два:

«Выксунский металлургический завод» (ВМЗ), который в Великую Отечественную Войну работал на оборону – выпуская корпуса артиллерийских снарядов, прокат и литьё из броневой стали и прочее.

«Кулебакский металлургический завод имени С.М. Кирова», ставший во время войны «номерным» – № 178. Это, единственное предприятие, которое кроме всего прочего, всю войну обеспечивало все танковые заводы страны очень важной деталью – катанной носовой балкой для «Т-34».

Как видно – потенциал у Округа определённо имеется и он довольно немалый!

По остальным заводикам, среди которых как известно – имеются волочильные (изготовление проволоки), гвоздильные, кровельного железа, по изготовлению кос и серпов и прочие, у меня информации на компе никакой нет. Должно быть, подобно Ульяновскому чугунолитейному – они тихо ушли в историческое небытие, в лучшем случае превратившись в Богом забытые села…

Ещё один довольно привлекательный момент.

По «разведанным» собранными и любезно предоставленным мне профессором Чижевским – в акционерном Приокском горном округе созрела историческая ситуация, которую можно охарактеризовать словами:

«Приходи и владей нами»!

С началом эпохи НЭПа и политикой жёсткой экономии по отношению к нерентабельным производствам (кроме вышеперечисленным выше) государство по сути – бросило этот промышленный район на произвол судьбы, на выживание. Примерно так же, в 90-е годы было отпущено в «свободное плаванье» большинство советских предприятий: найдёте свою «нишу» на рынке – молодцы, не найдёте – мы по вам плакать не станем.

Сидя без работы и без денег, «красные директора» – руководители предприятий, служащие и рабочие Приокского горного округа, лихорадочно ищут выход из создавшегося положения… Любого, кто достаточно убедительно его предложит – они встретят как своего спасителя, как «мессию» – посланного им свыше…

Но это, буду вовсе не я!

* * *

Ксавер, вообще молодец!

Свои «Рога копыта» – он расположил чуть ли не под самыми окнами Кремля. Слегка утрирую, конечно… Но в таком месте и так всё было с умом им устроено, что если специально не искать – вывеску «Трест Госжилпромстрой», так просто не обнаружишь.

В самой «конторе» всё как положено – телефон, секретарша-машинистка, два зама, пять начальников отделов и Управляющий трестом…

Которого, ещё никто в глаза не видел!

Ибо, он постоянно где-то «в отъезде» – то «на совещаниях» в Наркомате, то в командировках на Севере, то на отдыхе в Крыму или на Кавказе – о чём регулярно ставит в известность секретаршу по телефону.

Однако, на работу это никак не влияет: и без Управляющего – «дела идут, контора пишет». Здесь строгая деловая атмосфера – бумаги, курьеры, звонки…

Чем здесь занимаются?

Думаю, сами того не ведая, сотрудники фиктивной государственной организации работают в сфере обслуживания – они «отмывают деньги». Ксавер переводит деньги из государственного кармана в свой: моя идея – его практическое выполнение. Подробности «процесса», конечно, очень интересны – но я в них свой нос не сую.

По тому же «звонку» и, по предъявленной подписанной самим «Управляющим» рекомендации, мне выделили личный кабинет в конторе. С письменным столом и креслом начальника, стульях и шкафах, топчаном для отдыха…

Всё как полагается!

На столе начальника мой «роялистый» офисный набор для руководителя класса люкс «ROYAL CROCODILE» – выполненный из натуральной светло-коричневой кожи, с текстурной отделкой «под крокодила», с декоративной отстрочкой и, отделкой металлом золотого цвета. Всего десять предметов: электронные часы, 2-ярусный лоток для бумаг без смещения, блок бумаги с подставкой, нож для вскрытия конвертов, подставка с 2 шариковыми ручками, подставка для карандашей, подставка для конвертов и визитных карточек, рамка для фотографий, коврик на стол…

Кроме того, на столе красный пластмассовый телефон с золотистой серпасто-молоткастой звездой на диске-вертушке (вырезал из пряжки дембельского ремня и отполировал до блеска), аппарат селекторной связи через IP телефон, настольная светодиодная лампа под зелёным абажуром.

Рисунок 90. В эпоху НЭПа такая настольная лампа смотрелась бы весьма футуристично!

А вот сейф и пишущую машинку мне пришлось покупать самому, как и позаботиться – чтоб в кабинет провели «линию». Рядом с моим кабинетом совсем крошечная приёмная для секретарши – переделанная из чулана, с редкой в те времена электроплиткой, чайником, посудой и прочим… Вывески, таблички на кабинетах – всё как положено солидному советскому госучреждению.

Где-то через недельку, я уже вполне обустроился на своём «рабочем месте».

* * *

Как известно, по Советскому закону – все трудящиеся и служащие должны в выходные дни отдыхать, готовясь к новой трудовой неделе. Всем без исключения советским гражданам, также хорошо известно – что лишь органы ГПУ никогда не отдыхают, мало того – они никогда не спят. Они зорко и бдительно следят, чтоб мирный труд и отдых их соотечественников – никем не был нарушен.

Вот и этим поздним субботним вечером, в одном из московских кабинетов «не спал» темноволосый, слегка евреистого вида чекист лет сорока, в круглых очках и с небольшими усиками под носом.

Слегка на «нашего» Гитлера похож – «здесь», ещё никому практически неизвестного.

Судя по внешнему облику и новенькой «с иголочки» форме, это был довольно высокопоставленный товарищ – «с холодной головой, горячим сердцем» и, надеемся – с чистыми же руками. Наверное, он кого-то или чего-то ждал – то и дело посматривая на весьма продвинутые настольные часы и, недовольно хмурясь при этом.

За окном весело чирикали воробьи, на стекле окна назойливо жужжали мухи прилетевшие с ближайшей помойки, рядом за тонкой перегородкой – неутомимым дятлом стучала на машинке секретарша и, чекиста всё это видно, несколько раздражало… Он внимательно читал толстый печатный документ лежащий перед ним, перелистывал страницы, морщил лоб и тёр виски руками.

Иногда, чекист делал вручную поправки в тексте, выражаясь не совсем понятно:

– Долбанный «ворд»!

Не успел он произнести эту последнюю странную фразу, как раздался звонок.

– Да, слушаю…, – подняв трубку, – да, это я. Здравствуйте, Николай Иванович! Вы уже в Москве? …Хорошо, будьте там – за вами сейчас приедут. Чёрный «Форд», водителя зовут Михаил.

Положив трубку, он крикнул в открытую дверь:

– Товарищ Купетман!

В дверь заходит другой – молодой обликом чекист в новенькой кожаной куртке, блестящих сапогах, фуражке со звездой и громоздкой деревянной кобурой «маузера» на портупее.

Окинув его несколько иронично-критическим взглядом, ненадолго задержав взгляд на «футляре» и, подумав: «Песка бы туда насыпал, что ли – а то болтается как надувной фаллоимитатор», старший чекист скомандовал:

– Миша! «Пассажир» в условленном месте – одна нога здесь, другая уже там… Делай!

Молодой, чётко по-уставному (хотя несколько «по старо-режимному») вскинул руку к козырьку:

– Слушаюсь, товарищ начальник Отдела!

– Ты ещё здесь?!

Хлопнула, как от сквозняка дверь…

«Надо было ещё швейцара какого, где нанять…», – несколько запоздало подумал старший, а вслух крикнул:

– Товарищ секретарь Моргунова! Как там у нас насчёт чая к приходу посетителя?

Треск машинки тотчас прекратился:

– Сейчас поставлю, товарищ Начальник Особого технического отдела Шниперсон…

Спустя минуту она заходит – новенькая, строгая чёрная юбка, белоснежно белая блузка, галстук, русая коса:

– Я уже почти научилась печатать, Серафим.

– Ты у меня, вообще – молодец, девочка! Ещё б, не забывала соблюдать конспирацию…

– Так ведь никого нет, Давид Львович!

– А вот это и выглядит наиболее подозрительным…

Да, это были мы!

Ребятишки, правда сильно удивились предлагаемому «спектаклю», но я жёстко им ответил:

– Так надо!

И они поверили – что «так надо», даже не поинтересовавшись – кому это и для чего, это надо…

Спросите, почему чекист именно «евреистого» вида? Так у меня до сих пор – «иновремённый» акцент очень сильно заметен! Да и «словечки» иногда «не местные» проскакивают непроизвольно… И если я буду косить под представителя «титульной» нации, это может насторожить. А так – «жена Цезаря вне подозрений».

* * *

Буквально через десять минут (вокзал то, от центра Москвы почти рядом!), снова хлопнула входная дверь и голос Мишки:

– Проходите товарищ – слева крайняя дверь. Вас уже ждут.

Практически тотчас, в дверь осторожно с почтением постучали:

– Разрешите, товарищ Шниперсон?

– Входите!

Встаю и выхожу из-за стола, встречая вошедшего – среднего роста, довольно молодого человека в изрядно поношенном английском френче.

– Дыренков Николай Иванович?

– Да, это я…

– У Вас имеется какой-нибудь документ? Извините, но надо соблюсти все необходимые формальности…

Рисунок 91. Дыренков Николай Иванович (1893–1937 г.г.).

И, разведя руками:

– Сами знаете, что мы за «контора»!

Пока он с вытаращенными навыкат глазами разглядывал обстановку, сперва тщательно изучаю его удостоверение личности, даже потерев пальцем печать. Затем вернув документ владельцу, открываю сейф, достаю тоненькую папку с надписью «Личное дело № 0911» и, раскрыв на первой странице – внимательно и скрупулёзно сличаю отксеренную фотографию со стоящим передо мной «оригиналом». Удовлетворённо кивнув, захлопываю «дело» и, протягивая руку, представляюсь:

– Шниперсон Давид Львович – Начальник «Особого информационно-технического отдела при ГПУ РСФСР… Сокращённо – «ОИТО ГПУ». Прошу присаживайтесь!

Когда он сел напротив, заглядываю ему поверх очков в глаза:

– Конечно же, Вы никогда не слышал о таком Отделе, верно?

После ошеломления от вида иновремённых ништяков на моём столе, в его глазах – жгучее любопытство!

– Верно, я…

Перебиваю:

– Чтоб продолжить наш разговор дальше и получить «предложение, от которого не сможете отказаться» – обещанное сперва в письме, а затем в нашем телефонном разговоре, Вы должны подписать вот эту бумагу…

Открываю снова «Личное дело» на последней странице и, перевернув, кладу перед собеседником:

– Ничего страшного – это подписка об неразглашении. Если Вы отказываетесь, то просто встаёте и уходите отсюда… Без всяких последствий, но пешком.

«Последствия будут в 1937 году, – думаю глядучи на него, – когда тебе лоб зелёнкой намажут, «гениальный изобретатель»!».

Товарищ ещё сомневается:

– А если я соглашусь? Можно хотя бы намёком узнать – в чём будет состоять это самое ваше «предложение»?

– Вы будете участвовать в одном из проектов по повышению боеготовности и обороноспособности Красной Армии…, – слегка улыбаясь, шиплю змеёй очковой, – или, Вы против их повышения?

В его глазах паника:

– Кто, я?! Конечно – нет… То, есть – за! За повышение, стало быть…

– Тогда внимательно читайте, Николай Иванович и, если Вы «за» – ставьте снизу дату и расписывайтесь.

Тот, довольно бегло пробежав глазами страницу, затем взяв со стола ручку – ставит на документе сегодняшнюю дату и закорючку. Внимательно изучив подпись, встаю и протягиваю руку:

– Поздравлю, товарищ Дыренков! Теперь Вы – сотрудник нашего Отдела. Ещё раз поздравляю!

– Спасибо, – не очень уверенно то, – я тоже очень рад… Так сказать…

Не торопясь закрываю «личное дело» и кладу его в сейф. Взамен, оттуда же вытаскиваю толстый «талмуд» и хлопнув по нему ладонью говорю:

– В «Главном Политическом Управлении» крайне обеспокоены, даже не техническим состоянием вооружения Красной Армии – а умонастроениями, царящими в её высшем руководстве. Мол, «лошадка себя ещё покажет», а к будущей войне с коалицией империалистических агрессоров не надо готовиться – так как их собственный пролетариат восстанет после нападения на нашу Страну Советов.

Яростно стучу кулаком по столу:

– А меж тем будущая война будет именно «войной моторов»! И как пролетариат западных стран «восстаёт» против собственных помещиков и капиталистов, мы смогли воочию – собственными глазами увидеть под стенами Варшавы, где нам пустили кровавую юшку из носа!

Стучу кулаком ещё раз, ещё громче:

– А в «Реввоенсовете» этого не понимают! Даже в «Совете Народных Комиссаров» – не все понимают, что как только империалисты всерьёз захотят свернуть нам как курёнку шею – все эти «игры в песочнице» с Коминтерном кончатся!

Дыренков был ошеломлён: так в тогдашнем СССР – не только не говорили, но и даже не думали.

Помолчав, прищурив один глаз – с лёгкой усмешкой говорю ему:

– Возможно, Вы сейчас решили, Николай Иванович – что мы втягиваем Вас в какой-то антисоветский заговор…

– Да, упаси…

Он запнулся, не решившись в этих стенах сказать «Господь» и, я закончил за него:

– …Карл Маркс и Фридрих Энгельс!

– Да, да… Конечно… Карл Маркс и Фридрих Энгельс, конечно.

Понижаю голос до громкого шёпота:

– Такого в принципе невозможно, товарищ Дыренков: ибо контрреволюционный «заговор» уже существует – причём в самых верхах. Мы лишь предлагаем Вам присоединиться к нам, чтоб ему противостоять.

– Вот, как?! – подпрыгивает на стуле.

– Хотите доказательства? Пожалуйста! Вы помните слова Ленина о «ста тысячах тракторов» – получив которые, крестьяне станут горой за Советскую власть?

– Ээээ… Знаете, если честно…, – хмурю брови и это враз «улучшает» его память, – да, помню!

Приближаю лицо к лицу и, вытаращив глаза, ору, брызгая слюной:

– ГДЕ ОНИ?!

Пока Дыренков утирается не везде белоснежным носовым платком, вскакиваю и бегаю по кабинету:

– Где, они? Где эти обещанные мужикам «сто тысяч тракторов»?! Уже три года с тех пор прошло – где они?!

Останавливаюсь напротив собеседника и, нависнув над ним – сжавшимся на стуле, тычу в него пальцем:

– Кто-то специально хочет, чтоб наш Вождь и Учитель в глазах народа выглядел лживым брехуном. Кто-то специально всё делает так, чтоб крестьяне были против Советской власти. Кто-то мечтает, чтоб при нападении на СССР империалистов – одетые в серые шинели крестьяне, не захотели воевали за своё Социалистическое Отечество – так же как в Германскую, они не захотели воевать за Царя.

* * *

Сидим, молчим…

Наконец, Дыренков осторожно спрашивает:

– Да, кто же это такие? Вам известны имена, должности?

Назидательно поднимаю указательный палец вверх:

– А это, Николай Иванович – не наше с вами дело! Политикой занимаются другие отделы ГПУ. Надеюсь, они своё дело знают и рано или поздно – вычислят и разоблачат окопавшихся среди нас врагов народа.

– Наш же с вами Отдел, называется «Особым ТЕХНИЧЕСКИМ(!!!)» и занимается ликвидацией технологического отставания нашего государства от развитых капиталистических стран… Наша цель – к тому времени когда руководство страной будет вычищено от откровенных врагов, беспринципных карьеристов или от просто случайно попавших туда людей, иметь уже развитую науку и промышленность – вопреки усилия выше перечисленных. Вы у нас не один, товарищ Дыренков! Но именно Вам поручается одно из самых важных и трудных заданий…

Переворачиваю и пододвигаю к собеседнику тот «талмуд» с надписью «Пятилетний план развития акционерного Приокского горного округа»:

– Речь пойдёт как раз о тех самых «ста тысяч тракторов» – которые мы с вами должны дать крестьянам до 1928 года. Ознакомитесь с пятилетним планом по развитию советского тракторостроения, товарищ Дыренков. Сперва вкратце – для чего имеется краткий дайджест… «Выжимка», то есть… Да, да – вот эта брошюрка.

Максимально сосредоточившись, тот начинает внимательно читать.

– Ну а потом уже, где-нибудь в более подходящем месте и не торопясь, тщательно изучите «Пятилетний план» целиком. Кстати, что-то в горле пересохло… Не желаете ли чаю, Николай Иванович?

– Не откажусь.

Нажимаю кнопку вызова на селекторе:

– Товарищ Моргунова…?

– Несу, Давид Львович, уже несу!

Однако, он так увлёкся чтением, что даже не обратил внимание ни Лизу – принесшую поднос с двумя стаканами чая и всем, что к чаю полагается. Только и слышно было, как он вполголоса произносил, думая что делает это про себя:

– Потрясающе… Это просто невероятно… Да, это ж… Фантастика…

Когда Дыренков закончил изучать дайджест, он хлебнул уже остывшего чая и, с испуганным недоумением спросил:

– Почему именно я?

* * *

Действительно, почему именно Дыренкову Николаю Ивановичу, в «сложившейся реальности» – изобретателю-авантюристу и откровенному неудачнику, я хочу предоставить возможность на базе умирающего Приокского горного округа создать тракторную, а затем – танковую «Империю»? Ведь, кроме броневагона – не сыгравшего какой-то заметной роли, да лёгкого броневичка – он себя больше, ничем по сути не прославил? Всю свою неуёмную энергию ухайдакав на всякие мертворождённые монстроподобные химеры?

Почему, к примеру – не Сергею Петровичу Шукаеву?

Ведь тот уже имеет опыт проектирования и малосерийного изготовления первого российского танка на Сормовском заводе и, на следующий год – возглавит московское «Техническое танковое бюро» «Главного управления военной промышленности» (ГУВП) при ВСНХ, которое просуществует до начала 30-х годов. В 1926 году его преобразуют в «Главное конструкторское бюро» «Орудийно-Арсенального треста» (ГКБ ОАТ).

Это под руководством Сергея Шукаева, в 1927 году будет создан первый чисто советский серийный танк «Т-18» (МС-1), который примут на вооружение РККА и будут выпускать достаточно крупной серией.

Первая причина – я не хочу на этом этапе вмешиваться в «реальную историю». Вдруг у меня ничего не получится и, страна окажется вообще – хотя без Бог весть какого, но всё-таки лёгкого танка? И, самое главное – без опыта проектировщиков, инженеров и рабочих его создававших? Без опыта эксплуатации его в войсках и первого боевого опыта на КВЖД?

И ещё… Хотя мне неизвестна в подробностях вся эта история, но мне очень не нравится – как Сергей Петрович «слил» главенствующую роль в танкостроении харьковчанам. Как мне мниться, товарищ Шукаев – слабохарактерный человек, раз позволил такое…

А «таких – не берут в космонавты»!

И тем более в соратники к попаданцам.

В отличии от ещё дореволюционного инженера Сергея Шукаева, Николай Дыренков – сын бедных родителей, закончил всего-навсего начальное училище потом ремесленную школу при механико-техническом училище.

Однако, меня это совершенно не смущает!

Михаил Кошкин – главный конструктор «Т-34», тоже пришёл в танкостроение не из какого-нибудь то «танкостроительного института» – где он учился по танко-учебным учебникам делать лучший (если верить нашим советским историкам, битым немецким генералам и каналу «Дискавери») танк Второй мировой войны…

«Гениальный танковый конструктор», имеет примерно такую же до- и постреволюционную биографию – как и Николай Дыренков и, в данное время руководит кондитерской(!) фабрикой… Тогда как наш герой на сей момент – какой-никакой, а всё же инженер на Ижорском заводе. «В реале», он проработает таковым ещё несколько лет, прежде чем попробовать себя на конструкторской стезе.

Советский «танковый гений» же, дальнейшую карьеру продолжит как партийный функционер: заведующий агитационно-пропагандистским отделом райкома ВКП(б), заведующий Губсовпартшколой, заведующий агитационно-пропагандистским отделом Губкома ВКП(б) в городе Вятка. И лишь в 1929 году в возрасте 30 лет, Кошкин поступит на машиностроительный факультет Ленинградского политехнического института.

Как учились партийные функционеры в ВУЗах – мы с вами примерно знаем, да?

На примере одного сына ставропольского комбайнёра…

Поймите правильно: я ничего плохого про Михаила Ильича сказать не хочу!

Он сделал всё, что в его силах для повышения танковой мощи страны – вечная ему благодарность за это от потомков… Я лишь говорю, что в данный момент – в 1923 году, шансы стать «гениальным конструктором танков» – у них с Николаем Ивановичем Дыренковым, примерно одинаковы. Особенно, если я последнему помогу своим послезнанием.

Так, почему именно Дыренков и, соответствует ли он требованиям к успешному главному конструктору эпохи Сталина? Помнится я говорил, что человек – метящий в это «кресло», должен быть:

Во-первых: отмороженным на всю голову – чтоб на такое решиться.

Во-вторых: наглым, подлым, беспринципным типом – не останавливающимся не перед чем, вплоть до письменных доносов на конкурентов.

В-третьих: иметь незаурядные организационные способности, уметь эффективно организовать работу своих безымянных «негров» – инженеров, конструкторов и технологов своего КБ.

В-четвёртых: иметь реализуемую в тех условиях – при существующем оборудовании, технологиях, материалах и квалификации работников, идею самой «вундерваффли».

В-пятых: достаточно «пробивным» малым – чтоб, «протолкнуть» своё изделие в серию.

Соответствует ли мой протеже этим требованиям? Что, вообще мне известно про этого человека?

А что там у нас с биографией?

25-тилетний Дыренков был активным участником событий Октября 1917 года в Петрограде. Сразу после Переворота (Революции – кому как угодно), большевики его поставили на должность Начальника противовоздушной обороны Петрограда.

По неизвестным мне причинам не задержавшись долго на этой должности, он возвращается в родной Рыбинск – где Исполком Советов поручил ему управлять городским хозяйством. Успехи молодого хозяйственника в деле повышения трудовой дисциплины – заметил сам Ленин и прислал ему приветственное письмо.

Однако, не всем его стиль менеджмента был по нутру и, вскоре на Дыренкова последовал донос от главы местного Нефтяного комитета – вследствие чего, тот вынужден был оставить свой пост и уехать на Ижорский завод – откуда я его и выцепил.

Да, блин… Где нефть – там и проблемы!

Ясно одно: человек не боится высоких должностей, имеет организаторские способности и не способен на компромисс с совестью – иначе бы «договорился» с нефтяниками.

Ещё один интересный факт из его биографии: в конце двадцатых годов, Дыренкову была выделена валюта и было поручено закупить за границей 38 автобусов. Николай Иванович закупил вдвое больше, но это были…

Лишь шасси и двигатели!

Остальное, заводчане изготовили на месте, своими силами.

Делаем ещё один вывод: этот человек «наш» – он не боится рискованных решений и не боится взять на себя ответственность.

Качество, которым главный конструктор – обязательно должен обладать!

Если и возникают какие-то сомнения в его кандидатуре – то лишь по четвёртому пункту…

Так ведь?

* * *

Что касается «потуг» Николая Дыренкова в танкостроении…

В 1929-32 годах, он руководил «Опытно-конструкторским и испытательным бюро» «Управления механизации и моторизации» РККА – сперва на том же Ижорском заводе, затем его КБ перевели на московский завод «Можерез». В декабре 1932 года, карьера конструктора кончилась – Дыренков был назначен заместителем директора и начальником отдела механизации и моторизации «НАТИ»… Ну, а в 1937 году – кончилась и жизнь авантюриста-самоучки.

Здесь не всё так однозначно, на мой взгляд. Обычно, «наши» диванные танковые «экспэрды» говорят примерно так:

«Фанатически неутомимый изобретатель-авантюрист, инженер-самоучка Дыренков, за краткий период своего руководства создал более 50 моделей (не только гусеничной бронетехники, но и броневагонов, мотодрезин, колесных боевых химических машин) – но они не могли устроить приемщиков, ибо не отвечали требованиям военных. Советское правительство извело на проекты Дыренкова миллионы рублей и, давно бы быть ему в лагерях – если бы не прикрытие другого недоучки-авантюриста, маршала Тухачевского. Но, вот «великого стратега» арестовали и, Дыренков остался без «крыши». Итог закономерен и вполне заслужен – расстрелян вместе с покровителем в 1937 году».

Насчёт «фанатической неутомимости» согласен – но стоит ли, её ставить в укор? Это очень хорошее человеческое качество. Насчёт же «разбазаривания» казённых средств, по моему – совершенно «пальцем в небо»… В тот временной период, танкостроение переживало эпоху становления – верный путь его развития ещё не был найден и, во всех промышленно развитых странах мира – создавалось множество экспериментальных машин. Многобашенные огромные монстры, танки со смешанным ходом, плавающие танки, мини-танкетки управляемые по проводам…

Каких только причуд не творили «гениальные изобретатели»!

Почему в СССР, всё должно быть как-то иначе?

Тем более, у Николая Ивановича были и несомненные успехи!

Боюсь ошибиться, но согласно имеющийся у меня информации – именно он впервые предложил сварные бронекорпуса для танков и бронемашин, по крайней мере в нашей стране.

Его лёгкий разведывательный бронеавтомобиль «Д-6» на базе «Форд-А», был вполне удачен для своего времени и, к примеру, в финской армии – служил до 1943 года.

Но настоящим шедевром Дыренкова, является его «танк на рельсах» – мотобронедрезина «Д-2». Она выпускалась сразу несколькими заводами и, служила верой и правдой – как минимум до конца 1940-х годов, причём не только в Красной Армии. Захваченные и отремонтированные броневагоны Дыренкова, немцы очень охотно ставили себе на службу.

Рисунок 92. Мотобронедрезина «Д-2» на службе в Вермахте.

Короче, делаем вывод: Николай Дыренков – был очень напористый и пробивной человек, умевший убеждать руководство и подчинённых в своей правоте. Кроме того, без всякого сомнения, он имел природные инженерные способности и был неплохим организатором.

Короче, в главные конструкторы Дыренков годится!

Те же качества же, которыми он не обладает, к примеру – отсутствие «чуйки» к нужной технической идейке, я ему с лихвой компенсирую.

В быту же, Николай Иванович был скромен, любил музыку, хорошо рисовал. Вроде бы даже – самостоятельно овладел несколькими иностранными языками.

* * *

– …«Почему именно Вы», спрашиваете?

Не торопясь с ответом, я продолжал рассматривать Дыренкова в упор – как будто исследуя некую «неведому зверюшку»:

– А почему кто-то «именно другой»? Чем этот «другой» – лучше Вас, Николай Иванович? Вы нам походите по большинству параметров – хотя у нас есть из кого выбирать… Так, что? Берётесь?

Как перед тем, как в воду холодную нырнуть собравшись – задержав дыхание и немного помедлив, он вдруг решительно и однозначно отвечает:

– БЕРУСЬ!!!

– Ну, вот и ладненько!

Достаю ещё одну папку:

– Назначаетесь руководителем проекта. Распишитесь за должность… За получение полного пакета документации… За ответственность в случае нарушения…

Добавив кипяточка в стакан себе и ему, удовлетворённо откидываюсь на спинку кресла:

– Запомните хорошенько одну вещь, Николай Иванович… Строго придерживайтесь «Пятилетнего плана»! Это как ваш учебник по пилотированию: нарушил параграф и Вы уже не лётчик – а корм для жирных могильных червей. А вот, если Вы будете учиться «летать» по правилам…

Оглянувшись по сторонам и даже выглянув в окно – типа, не подсушивает ли кто… Но за окном только наглые московские воробьи – а им нет дела до человеческих страстей, дел и секретов. Перегнувшись через стол к собеседнику, шепчу ему на ушко:

– Так уж и быть, чуть-чуть приоткрою вам одну тайну: трактора – это Вам только на разминку, как говорится. Главная наша цель – танки. Научитесь делать трактора, получите следующий «пятилетий план» – на производство танков…

Вижу радостное изумление в его глазах. Прикладываю палец к губам:

– Тттссс… Про танки пока ни слова: трактора, только трактора и, ничего кроме тракторов. Но это очень ВАЖНО(!!!): на каждый танк в строю – должно быть не менее ста тракторов-тягачей в обозе… Или, Вы предлагаете топливо и боеприпасы к танкам – на тройках с бубенцами подвозить?

Попив молча чаю, продолжаю:

– Теперь, помечтав, перейдём к практической реализации… Увы, но должной поддержки мы Вам оказать не можем! Всякая видимая наша помощь Вам, может насторожить притаившихся где-то неподалёку врагов и тогда возможно всё – от скрытого саботажа до открытых террористических актов. Так что, Николай Иванович, Вам предстоит автономное плавание в волнах НЭПа… На «одиночку» никто внимание не обратит! Хотя бы на самых трудных – первых порах.

Недоумённо выпученные глаза, в них «шок и трепет»:

– Да, как же я смогу… Один…

Кажется, слухи про его «авантюризм» были сильно преувеличены. Кулаком по столу:

– СМОЖЕТЕ!!!

Я встал и походил по кабинету…

– Ваш «старт» мы тоже предусмотрели – но, Вы не должны быть при этом всего лишь статистом!

Сажусь обратно в кресло и, смотря прямо в глаза – стремясь «запрограммировать» на успех, чётко, раздельно говорю:

– Слушайте внимательно: через два дня произойдёт закрытие «Первой Всероссийской сельскохозяйственной и кустарно-промышленной выставки». На этой официальной церемонии будет митинг, на котором выступят некоторые члены Правительства. Достоверно известно, что среди них будет и ваш полный тёзка – Бухарин Николай Иванович…

– …Он будет говорить речь, в том числе и о тех самых – «ста тысячах железных коней, пашущих наши бескрайние поля, нивы да степи». Вы должны, воспользовавшись благоприятным моментом и царившим после этой речи всеобщим благодушным настроением, подсунуть ему вот этот договор об преобразовании «Приокского горного округа» в государственно-частное «Акционерное Общество Российского Среднего Машиностроения» – АО «Росссредмаш»…

– …Если это получается, Вы становитесь Председателем Правления Совета директоров АО, получите крупный государственный кредит и, надеюсь – частные инвестиции. Тогда, Вы сможете приступить к попунктному выполнению Пятилетнего плана.

После довольно продолжительного молчания тот:

– Товарищ Бухарин «наш»?

Подумав хорошенько, отвечаю:

– Ничего не могу определённого сказать… Ваш «полный тёзка» – человек настроения и, как «лепесток сакуры» в проруби – болтается туда-сюда…

Напоследок, говорю как можно более строго:

– Сюда ни в коем случае не приходите, связь с нами не ищите: если надобно – мы сами Вас найдём. Насчёт конструкции и технологии изготовления трактора «Мужик» – все вопросы к разработчику в ульяновское «Особое проектно-техническое бюро № 007», адрес имеется в документах.

Встаю и, прощаясь протягиваю руку:

– Удачи Вам, Николай Иванович!

Проводив до двери, кричу:

– Купетман! Отвези товарища куда ему надобно.

– Слушаюсь! …Вы где остановились, товарищ?

Когда Мишка вернулся, мы же с Лизой переоделись и прибрались – убрали таблички с дверей и прочий антураж-декорации. Разумеется, я забрал все бумаги из сейфа, спрятав туда телефон, канцелярские принадлежности и собирался положить пишущую машинку… До следующего раза.

– Отвёз? – спрашиваю.

– Отвёз…

– «Форд» вернул?

– Вернул…

– Молодец! Давай переодевайся и, возвращаемся на место «постоянной дислокации».

Стягивая гимнастёрку, Миша спросил:

– Серафим! А для чего мы всё это делаем?

– Ульяновск серийный выпуск «Мужиков» не потянет… По крайней мере в ближайшей перспективе. А нам дорог каждый год!

– Нет, это-то как раз понятно… А, вообще?

Тут прибежала Лиза:

– Серафим! Можно я возьму пишущую машинку с собой? Кажется, у меня хорошо получается – хочу научиться печатать «по-настоящему».

– О чём разговор? Конечно, бери…

* * *

– «Пассажир» прибыл, – доложил вынырнувший откуда-то из толпы Мишка, незадолго до открытия официального мероприятия по закрытию Выставки.

Окидываю взором просторы: возле павильона машиностроения – где будет проходить митинг, уже собралось порядочно народу.

– Локтями работать умеешь? – спрашиваю.

– Ну, а то!

Осмотревши внимательно Мишку – без грима Дыренков его не узнает, особенно в толкучке и, даю последние «предполётные» инструкции:

– Держись неотлучно рядом и следи, чтоб какая-нибудь шпана из толпы в карман ему не залезла и, самое главное – папку у него из рук не выхватила… Человек, всё же провинциальный: привык в своей Тмутаракани – ушами как эфиопский слон хлопать. Когда же он будет протискиваться к трибуне – подсоби ему, пробей «дорогу» если надо.

Глянув по сторонам и убедившись, что никто не подсушивает, говорю сбавив громкость до минимальной:

– Ежели он, не пробьётся… Ты хорошо понимаешь, что надо сделать?

– Ага…, – Мишка красноречиво погладил левый рукав, – даже испугаться не успеет.

– Ты главное – мою папочку не «пролюби».

– Обижаешь!

Если я сэкономлю государству миллионы рублей – потраченные на дыренковские «дырявые» вундерваффли, это тоже будет положительным результатом моего прогрессорства. Хотя и самым минимальным…

Жестоко, скажите?

Не более жестоко, чем миллионы трупов – в результате «заклёпкотворчества» таких вот неудачников. Возможно в новой реальности, его будущее КБ возглавит кто-то более способный или удачливый.

* * *

Где-то ещё минут сорок и, по прибытию вождей – среди которых я безошибочно и сразу определил лишь Троцкого, митинг начался. Мы с Лизой находились достаточно далеко и очень плохо слышали, что говорится с «высокой трибуны».

Однако, понять можно!

Главный коммитерновец Григорий Зиновьев тёр электорату по ушам про революционную ситуацию – сложившуюся в Великобритании в связи с объявлением лордом Керзоном ультиматума СССР… Мол, возмущённый этим возмутительным фактом, братский английский пролетариат вот-вот восстанет и снесёт на хер власть своих лордов, сэров да пэров.

Председатель Ревоенсовета Лев Троцкий – фактически Нарком обороны, втирал в эти же уши – о вот-вот грядущей Мировой революции и, готовности Красной Армии – хоть прямо сейчас «омыть копыта будённовский коней в Индейском море-океяне»…

«Пиплу» это ужасно нравилось – он «хавал» влёт, кричал «ура!» и, с азартом бил ладонями о ладонь.

Я слушал и потихоньку куел: тоже соврать люблю… Но чтобы так нагло перевирать факты…

Это обязательно надо быть будущей жертвой кровавого сталинского режима!

Наконец, речь берёт товарищ Бухарин.

Рисунок 94. Словами Ленина – «Любимец партии», иногда изрекал умные вещи!

Николай Иванович сейчас на самом пике славы и карьеры!

Правда, «недолго музыка играла», но думаю мне хватит времени – пока «фраер танцует», поднять Приокский горный округ с колен – запустив в нём массовое тракторное производство. Главный расчёт на то, что Буханин – человек увлекающийся, с чрезмерно богатым воображением, любящий пофантазировать и, с периодически случающимися «заскоками». Увидев бесподобно красиво и грамотно оформленный «проект» – он не удержится от искушения и «подмахнёт не глядя».

«Практическая психология», мать её!

Всё произошло, как и было задумано: «Бухарчик» жевал народу не о «Всемирной революции», а о своём – о наболевшем. О развитии промышленности и сельского хозяйства… Вот до нас с Лизой доносится отрывками:

– …Стальной конь придет на смену крестьянской лошадке!

Это вовсе не Ильф и Петров в своём «Золотом телёнке» придумали, а словами Ленина – «Любимчик партии»!

– … Сто тысяч железных коней будут пахать бескрайние поля!

И опять же, это вовсе не Ильич такую историческую фразу обиходил – реалист до мозга костей (тот, в основном «электроплугами» бредил), а именно его «любимчик» – именно сейчас брякнул не подумавши.

Ну и далее о том, как трудовое крестьянство – станет вровень с пролетариатом, обзаведясь эдаким «стальным табуном» и, обогатится при этом духовно – передовыми идеями Маркса и Энгельса.

Эх, хорошо говорит!

Ещё, точно так же – умел бы делать, претворяя в жизнь свои прожекты…

Однако, вижу у трибуны происходит какая-то заметня! Какой-то человек прорывается сквозь довольно редкое оцепление и обращается к докладчику… Вот, он ему что-то горячо говорит. Отчаянно при этом жестикулируя руками… Вот, что-то передаёт Бухарину из рук в руки…

– Наш «Пассажир», – замечает более остроглазая Лиза.

– Наш, однозначно – наш.

Дальше ничего не видно, происходящее заслонила толпа народу.

Снова о чём-то говорят… Куда-то вместе уходят, чуть ли не рука об руку…

* * *

После окончания митинга и закрытия Выставки, в условленном месте встречаемся с Мишкой.

– Всё нормально, «операция» прошла успешно, – ответил тот на мой молчаливый, но нетерпеливый вопрос, – подписал товарищ Бухарин твой документ. Потом, они поехали с «Пассажиром» в Кремль гербовую печать ставить…

ФФФУУУФФФ!!!

Как будто тяжкий грех с души свалился и, на сердце стало легко-легко…

– Пожалуй, это событие надо обязательно как-то ознаменовать, мои юные друзья, соратники и соучастники! А не пойти ли нам с вами посидеть в какой-нибудь классный ресторан?

– Если угощаешь – почему бы не пойти? – Мишка красноречиво вывернул перед нами карманы, – я свой месячный оклад воспитанника, давно уже на московское мороженное извёл.

– Я угощаю, – с тайной гордостью говорит Лиза, – надо и мою первую картину «обмыть».

– Нууу, как всё по-мещански… А мы с Серафимом думали – ты самолёт Саньке да Ваньке купишь. Или – танк.

Смеётся:

– Больно малы они для самолёта – ещё колокольню ненароком снесут. Отец Фёдор ругаться будет и с кадилом за нами бегать…

Предлагаю консенсус:

– Ладно, тогда раскидаем на троих: за Мишей долг запишем – отработает как-нибудь на разгрузке чего-нибудь тяжёлого. Так, что…? Идём?

– Но только не в нэпмановский ресторан! Обмывать там мою картину – это пошло.

– Хорошо, тогда вечером идём в «Стойло».

Лиза, слегка расширив прелестные глазки:

– Это – где Есенин?

– Где Есенин, где Есенин…

Без пяти минут Роксолана, заскакала как Попрыгунья-Стрекоза:

– УРА!!!

Самому интересно посмотреть на поэта – пока тот не повесился…

– Миша, посмотри – извозчика нигде не видно?

Глава 30. Бомонд, ещё бомонд!

Описывая эпоху НЭПа и не упомянуть поэтов этого периода – это наверное, было бы самым страшным прегрешением в моей новой жизни!

Начало XX века в России было временем смерти и поэзии. Все три революции, Гражданская война и военный коммунизм вкупе – не смогли отбить охоту русских людей писать и слушать стихи.

Как бы даже не наоборот!

Согласно статистике, которая «лукавя» всё знает – в стране было на тот момент около восьми тысяч только официально зарегистрированных в «Союзе» (СОПО), поэтов. И, конечно же «Меккой» этой категории тружеников пера была Москва. Объединённые в бесчисленные же «течения» и «направления» («ничевоки», «имажинисты», «конструктивисты», «акмеисты», «парнасцы», «заумники» и прочие, прочие, прочие), поэты шумели вечерами в многочисленных литературных кафе, спорили и даже дрались друг с другом и, между собой – с неистовостью рыцарей-крестоносцев и сарацин за свою «веру».

Нынче же, с наступлением «оттепели» при объявлении НЭПа – страсти кипят даже пуще прежнего! Это было время настоящего расцвета, так называемого «кафейного» периода русской поэзии.

Конечно же, из всех этих «литературных забегаловок», наиболее известно заведение с названием «Стойло Пегаса». Не знаю, кому как – а мне при упоминании этого несколько «благоухающего» брэнда, сразу вспоминается один из подвигов Геракла.

История его такова: в девятнадцатом году, в самый разгар «военного коммунизма» поэты-имажинисты[63] во главе с Сергеем Есениным, создали «Ассоциацию вольнодумцев» – ставя свой целью «…пропаганду и самое широкое распространение творческих идей революционной мысли и революционного искусства».

Такое тогда только приветствовалось и, Нарком просвещения РСФСР Анатолий Луначарский – не преминул утвердить своей подписью устав общества, который провозглашал столь высокие задачи.

Видать обзаведясь «крышей» от столь высокопоставленного большевика, «поэты-вольнодумцы» развили бурную коммерческую деятельность. Они создали своё издательство, открыли две книжные лавки, стали выпускать собственный журнал и перекупили синематограф «Лилипут» – что является довольно рисковым делом в годы Гражданской войны и военного коммунизма. Когда каждый индивидуальный предприниматель – автоматически приравнивался к «буржую», с частенько бывало – печальными последствиями.

Но конечно самым успешным коммерческим предприятием имажинистов, было кафе «Стойло Пегаса» – куда мы сейчас направляем свои стопы. Тогда это было, как бы сказать – «культовое место» Москвы.

Воистину либеральные то были времена – 20-е!

Хотя и «философские пароходы» уплывали из страны в то же самое время – увозя из страны, по определению Ленина – «добро нации»…

* * *

Итак, переодевшись в «нормальный» прикид и приведя себя в порядок, уже ближе к вечеру подъезжаем втроём на извозчике к зданию по адресу Тверская улица, дом 37.

Рисунок 95. Здание кафе «Стойло Пегаса не сохранилось, но скорее всего это было бывшее кафе клоуна Бома в доме Гурьева, на углу Тверской с Малым Гнездниковским переулком.

Над входом в кафе, скача куда-то вниз, спускалась с небес парящая в облаках фанерная лошадь с крылышками и, с летящей вслед за ней собственной кличкой: «Пегас». Перед входом в заведении была ещё одна вывеска: «Стойло» – куда видать по задумке художника, направлял свой пикирующий полёт фанерно-поэтический конь.

Оценив гениальность задумки, я снял шляпу и провёл ладонью по лысой макушке:

– Хм… Ах, вот как оно всё было! Зачётный стёб, ничего не скажешь.

Недолго постояв перед кафе задрав голову, мы несколько робея, вошли. Внутри, сразу бросились в глаза портреты «отцов-основателях» на ультрамариновых стенах, так скажем – подписанные их же стихами. Под контурами лица Есенина, например, были выведены строки:

«Срежет мудрый садовник-осень

Головы моей желтый лист».

«Хм… Гкхм… Никто тебе ничего не «срежет», – невольно подумалось, – через два года, сам с великого бодуна повесишься…».

Интересно, какое время года на дворе будет? Нет, не помню…

Левее было зеркало и изображение нагих женщин с глазом посередине живота и строчками:

«Посмотрите: у женщин третий

Вылупляется глаз из пупа».

– Это тоже Есенин написал? – широко раскрыла глаза Лиза, которая как и её уважаемая мама, конкретно запала на творчество этого поэта, – к чему это? Какая пошлость…

По её виду можно написать картину маслом: вот именно так крушатся кумиры и разбиваются идолы!

– Если честно, не знаю… Я не настолько знаток его творчества.

Мишка, несколько озадаченно поскрёб всей пятернёй затылок:

– Да, блин… Одним словом – «пролетарское искусство».

Решительно возражаю:

– Во-первых: Сергей Есенин из самых настоящих кондово-лапотных крестьян – к пролетариату имеющих, самое апосредственное отношение… А во-вторых: дворянское искусство – было чем-то лучше? Тебе, Миша, Баркова прочитать?

– Ивана Семёновича? – смеётся, – …Нет, не надо.

– «Плюйся, ветер, охапками листьев…». Мдааа… Что-то «не зашло» сегодня! Может позже – на сытый желудок? Пойдёмте, что ли, столик поищем – мы же сегодня не стихи сюда читать пришли, а отмечать-праздновать.

Напротив двери была «эстрада» – играл небольшой румынский оркестр, если я ничего не напутал с национальной идентификацией – по вышиванкам музыкантов… Хотя, возможно – просто цыгане или какие другие неруси. В двоящемся в больших зеркалах свете, громоздились чуть ли друг на друге, столики. Публика по виду собралась разная – от фанатичных почитателей талантов поэтов-имажинистов, до барыг-нэпманов – вечером приведших сюда женщин, чтоб тряхнув перед ними мошной – ночером увести их куда-нибудь на койку и там трахнуть. Какие-то сомнительные девицы с подкрашенными дешевой помадой губами и, «товарищи» полувоенного и «получекистского» образца. Впрочем, попадались и откровенно криминальные элементы – насколько можно судить по их отмороженным рожам.

С помощью официантки нашли только что освободившийся столик прямо на проходе, недалеко от эстрады. Слева, рядом с нами стоял большой длинный стол – служащий своего рода барьером, за ним – два сдвинутых углом дивана. Это, как я понял – «ложа» поэтов-имажинистов. Здесь же и, они сами – все четверо… «Отцы-основатели», блин! Одного из них я узнал влёт – это был поэт Сергей Есенин.

Слышу ругаются:

– …Я открывал «Ассоциацию» не для этих жуликов!

Тут же шепчу своим:

– Смотрите, ребята – Есенин!

– Где?

– Вот там – в левом углу, – повышаю голос, – да не пяльтесь вы на него так! Как будто с Урала, только что приехали. «Есенин, как Есенин» – узоров у него нет и, цветы на нём не растут…

А признаться, самому было очень интересно на него посмотреть!

– Да, как на него не пялится? – шепчет Миша, – ты посмотри, какие штиблеты!

– Дурак, – защищает Лиза, – это у него такой поэтический образ!

– Сама дура, как и твой Есенин! Смотри, какой у него пошлый белый шарф и цилиндр – вообще не идёт к его женским кудряшкам.

– Брэйк, – командую строго, – ну-ка оба по углам разбежались!

Вскоре подошла официантка с меню и записной книжкой.

– Что гражданам будет угодно?

– Заказывайте сами, – говорю своим, – мне всё равно. Только без крепких горячительных напитков.

– «Гражданам», угодно конкретно у вас гульнуть, – Мишка с Лизкой уткнулись в перечень блюд, – бутылочку вот этого лёгкого белого вина и…

– Мне минералки. «Боржом» в вашем заведении имеется, уважаемая?

– Ну, а как же? Имеется…

Меж тем, срач в углу с «основателями», разгорается ни на шутку.

– …Толя, – говорит Есенин Длинному, – из-за тебя все говорят, что имажинизмом заправляю не я – а твоя теща, которая тянет из «Стойла» деньги!

– Деньги из кафе тянут твои бесчисленные друзья, которых ты кормишь из его кассы!

Дальше, «Длинный» по списку начал перечислять – кто, сколько и на сколько, здесь колбасы съел или «чаю» выпил за есенинский счёт.

Всегда любил произносить тосты – тем более, если «по случаю»:

– Ну… За нашу удачу!

Со звоном «чокнулись» рюмками и выпили по первой. Кстати «боржом» – хотя и оказался тёплым, но довольно приятно пьётся. Вкус, вообще не такой, каким я помню – он был в «моё» время. Закусываем в полном молчании…

Прислушавшись к спору «отцов-основателей», Лиза спросила:

– О чём это они?

Пожимаю плечами:

– Думаю, как и все смертные – о деньгах…

Она брезгливо наморщила носик:

– Поэты о деньгах? Фи, как пошло! Прямо, мещанство какое…

Прожевав и проглотив котлету «по-киевски», рассудительно отвечаю:

– Видишь ли, моя слишком юная леди, в отличии от той фанерной лошади над входом – поэтам надобно что-то кушать-пить. Причём, вовсе не овёс с водичкой – с них они только «ржать» будут, а не…

– Иии-го-го! – вполне реалистично воспроизвёл конскую «мову» Мишка.

Строго посмотрев на него:

– Так… Этому столику больше не наливать!

Наморщив лоб и полузакрыв глаза, вспомнил кое-что из «реальной» истории:

– Финансовые дела поэты вести совершенно не умеют, поэтому судя по всему – этому кафе вскоре грозит банкротство. Думаю… Уверен, что не позже, как следующей весной – это заведение уйдёт «с молотка» за долги.

Лиза, сожалеюще обвела взглядом помещение:

– Вот, как?! А жаль – здесь довольно мило…

– А ты купи это кафе, – подколол Миша, – ты же у нас теперь богатая.

– Я обещала Саньке да Ваньке, что эти деньги пойдут на планер…

Тут у меня в голове «ЩЁЛК!!!»:

«Холява, холява! Взять, взять!».

Мишка натолкнул меня на одну очень интересную, главное – многообещающую идею. Окидываю помещение уже другим – уверенным хозяйским взором:

«Да здесь можно такое-этакое «супер-пуперское» отгрохать!».

Опыт строительства и переоборудования подобных предприятий общепита, у меня имеется довольно внушительный и, даже кое-какие уже готовые проекты на компакт-дисках должны остаться. Ну, а если и не остались – долго ли имея соответствующие программы, их заново сделать?

– «На планер» Саньке да Ваньке, Елизавета – ты ещё нарисуешь! И, не на один – всё равно на нём пока летать некому… А вот на недвижимость почти в центре Москвы: это тебе возможно – всю жизнь придётся у мольберта простоять, а такого случая может больше не подвернуться.

Видя, что та слегка «не догоняет», развиваю мысль:

– Твоя же мама хочет вернуться в столицу? Так почему бы ей не помочь?!

– А, как?

– «Как», Лиза – это было в детстве…, – Мишка опять хохотнул лошадью, – у тебя уже есть имя – про тебя среди «людей искусства» уже знают, про тебя говорят! Подойди, представься молодой художницей, скажи что успешно продала свою первую картину и, предложи за эту сумму выкупить все долги кафе «Стойло Пегаса». Таким образом, ты станешь «дольщицей» – акционером этого заведения общепита. Потом, привезёшь сюда уважаемую Надежду Павловну и…

Моя «тёща» – как её в Ульяновске чуть ли не официально называют, хоть и из «бывших» – но баба бойкая!

Видать, закалили её характер тяготы и лишения лихих годин, пробудив некоторые полезные в жизни практические качества и черты характера.

– …Дальше, ты понимаешь, что произойдёт?

Мишка не удержался, чтоб не схохмить:

– Замуж за себя твоего Есенина возьмёт твоя мама и, будешь ты тоже «Есениной» – по приёмному отцу.

Корректно опровергаю такое развитие событий:

– Нет, Миша! Мама у Лизы далеко не дура и, дебошира-алкоголика – «замуж» за себя брать не будет. Такого «добра» и в Ульяновске хватает – если вечером вдоль заборов пройтись. Но возможно через несколько лет, у молодой художницы Елизаветы Молчановой в Москве будет своя творческая студия…

Прищурившись, ещё раз оглядываю пространство кафе:

– …Название, правда придётся сменить: «Стойло» – это уж через-чур, как-то по-скотски. Предлагаю будущую студию «неофутуризма» назвать «Ясли Пегаса». Типа, здесь вскармливаются молодые таланты…

Подмигиваю Лизе и шепчу на ушко:

– Ведь, для будущей Роксоланы, это более практическое вложение капитала – чем деревянный планер, который через пару лет устареет и сгниёт?

В прелестных серых лизиных глазках, как тополиный пух от поднесённой спички, вспыхивает и неугасимым огнём разгорается ЖГУЧИЙ(!!!) интерес:

– Это правда, что Есенин развёлся с Айседорой Дункан?

– Ээээ… Извини, но он постоянно забывает докладывать о разводах со своими бабами…, – закрыв глаза напрягаю «послезнание», – скорее всего это правда. Но, долго он «холостым» не проходит, не надейся: смазливые особы, не отягощённые нравственно и умственно – на «богему» слетаются, как мухи на жидкое… На разведённый сахар.

Мишка, снова вполголоса заржал…

Лиза решительно встаёт, я едва успел схватить её за руку. Смотря снизу вверх в её глаза:

– Девочка моя, ты не забыла…?

«…Чему я тебя учил», – я произнёс мысленно.

– Нет, – твёрдо отвечает, – я ничего не забыла.

И, словно пава не идёт – а «плывёт» к ложе с «отцами-основателями» с решимостью и уверенностью самонаводящейся торпеды.

– …И не пей сегодня больше вина! – еле успел вдогонку.

– Да, она и нашего то – еле пригубила, – Мишка не теряясь, налил себе полный бокал, – ну… Прозит!

Поднимаю бокал минералки:

– Прозит… Чтоб все наши мечты всегда сбывались.

Настроение, сразу упало куда-то на гов…но!

Наверное, то же самое чувствует командир – посылая на первое боевое задание зелёного новичка, мучаясь вопросом: «А достаточно ли я его подготовил?». Увы, но ответ на него никогда заранее не угадаешь… Он приходит только после боя – по его результатам и, часто бывает – вместе с холодным трупом.

Вижу, Елизавета смело и с изящной грацией прима-балерины подходит, смеясь знакомится – подставляя ручку в которую тот «длинный» впивается упырём и, что-то мило лопочет. Садится за их столик и, вскоре я слышу отчётливо:

– Сергей! Только, дайте мне слово – что перестанете писать такую пошлятину…

Её пальчик указывает на стену с голыми «трёхглазыми» тётками.

* * *

Впрочем, скучать нам с Мишей долго не дали.

Он, довольно долго «булки мял» не решаясь и, только начал было:

– Серафим! Давно уже хочу тебя спросить…

– Хочешь – спрашивай, – взлохматил пятернёй его шевелюру, как шерсть на загривке подрастающему, перспективному щенку бойцовской породы, – только не о том, откуда берутся дети – ты ещё слишком «мелкий», чтоб знать это…

Вдруг, в кафе вваливается среднего роста брюнет плотного телосложения, при галстуке, широкополой шляпе, ярко-рыжих штиблетах и козлиной бородке «а-ля Троцкий». Мишке, он сразу не понравился:

– Жид.

Мне этот тип тоже не понравился – причём «очень давно», но вбитая в подкорку политкорректность заставила зашипеть:

– Миша, блин… С тобой лучше в приличные заведения не ходить! Ведёшь себя… Как перепивший в корчме петлюровец, чес слово.

Миша, с какой-то потаённой тоской протянул:

– Да… «Жовто-блакыдные» их резали, резали… Душили, душили…

Кулаком по столу:

– МИХАИЛ!!!

– Ладно, всё – молчу…

Развязно и крикливо, будто чувствуя себя здесь хозяйчиком, обойдя и здороваясь чуть ли не с половиной столиков, кивнув как давним приятелям «отцам-основателям», бородатый брюнет подошёл к нам. Посмотрев в упор и, не признав за знакомых, он:

– Я вижу здесь у Вас свободно… Разрешите?

С вежливой улыбкой, с ледяным сквозняком в интонации голоса, крайне холодно пытаюсь «отшить» – хоть и вовсе не «татарина», но всё равно – незваного гостя:

– Думаю, Вам лучше поискать себе другой свободный столик.

Однако, тот уже плотно «приклеил» свою задницу к стулу.

– Этот столик на четверых, я всё же здесь присяду – других мест нет.

Протягивая руку, представляется:

– Яков Блюмкин…

Пожав плечами, типа – не блевать же мне теперь кровью от радости, жму его пятерню и ответно представляюсь:

– Просто Серафим. А моя фамилия – в отличии от вашей, ничего Вам не скажет.

– Михаил…, – в отличии от меня, Барон выпучил глаза – как плоская тихоокеанская камбала при виде «мужского достоинства» синего кита, – тот самый Блюмкин…?! Который…

Тот, хвастливо:

– Да, это я убил германского посла Мирбаха!

Это его похвальба, буквально «сорвав крышу», снесла меня «с катушек»:

– От знающих людей, эту историю я слышал несколько иначе. Вы, Блюмкин, стреляли в безоружного человека с трёх шагов и промахнулись – высадив целую обойму из пистолета. Затем, Вы бросили бомбу – которая не взорвалась. Возможно Вы просто забыли поставить её на боевой взвод…? Хм, гкхм… От «волнения»?

Мишка только взгляд свой ошалевший успевал переводить – с Блюмкина на меня и обратно.

– …И, тогда Вы убежали из посольства, перепрыгнув через забор – вследствие чего подвихнули себе ногу и весь мятеж «левых» провалялись в госпитале, прикинувшись ветошью. А графа Мирбаха убила вторая бомба – брошенная вашим напарником Андреевым. …Имеете что-то возразить, «террорист номер один» недоделанный?

Сказал и тут же пожалел об этом, ибо как мне известно из одной скаченной книги – этот Блюмкин был просто отмороженный псих: всюду ходил со своим неразлучным «кольтом» и, чуть-что – выхватывал и наставлял его на оппонента. Причем, не стеснялся делать это в людных, общественных местах!

Не… Кроме мнимого «убийства» посла – больше никаких подобных «подвигов» за ним не числится. Чисто понты бесовские…

Но, мне скандал разве нужен?! Тем более, у него имеются прочные подвязки в ГПУ… Вроде бы.

Невольно напрягся как перед хорошеньким замесом…

Террорист Яков Блюмкин, на цвет лица стал как беленный потолок местного вип-сортира, затрясся осиной со всежеповесившимся Иудой и, действительно – потянулся рукой в карман штанов.

– Не успеешь, – негромко сказал Барон.

Блюмкин замер:

– Что…?

– Не успеешь «шпалер» достать, как я тебе бочину «пикой» проколю, – спокойно объясняет тот, – ты же его не взвёл и на предохранитель поставил – не желая себя яйца случайно отстрелить… Ведь, так?

Того, вообще подкидывать стало и, как обжегшись от собственного кармана – отдёрнув и положив правую руку на стол, он, заикаясь:

– Вы… Вы… Вы из немецкой разведки?

– УХУ ЕЛ?!

Оглядываюсь вокруг – не слышал ли кто и, не побежал ли вызывать того – кого принято при таких раскладах вызывать. Нет, вроде – все посетители увлечены собой или спаиваемыми ими дамами, а официанты – находятся довольно далеко от нас, даже для их чуткого профессионального слуха.

– …??? С чего Вы так решили, Яков?!

– У Вас – акцент…

– У вас – тоже «акцент», – вполне аргументировано и логично опровергаю гнусное предположение, – но я же вовсе не утверждаю, что Вы из израильской разведки, товарищ Блюмкин.

Мишка, беззвучно ржёт… Действительно, в это время словосочетание «израильская разведка» – кроме хохота, ничего вызвать не может.

При слове «товарищ» того, ещё сильней затрясло:

– Вы, Вы, Вы… Вы – левый эсер? Вы пришли меня убить?!

Ага, вот оно что… Кажется, бывшими однопартийцами – считающих его предателем снюхавшимся с большевиками, на Блюмкина было совершено несколько покушений.

Вполголоса продолжаю его «строить»:

– В приличном обществе, Яша, за «левого эсера» – принято морду бить! Однако, учитывая ваше тяжёлое детство на Молдаванке и прибитые к полу деревянные игрушки, в этот раз прощаю, но…

Указательный палец указкой вверх и как строгий школьный учитель своему «слегка» туповатому питомцу:

– …Другой вопрос! Если Вы совсем немного напряжёте память, Блюмкин, то возможно вспомните: это не мы к Вам подсели и, напросились на этот «разговор» – а как бы, не наоборот. А теперь, вспомнив этот неопровержимый факт, подумайте – разве убийцы так себя ведут…?

Мда… «Убийца» из этого еврейчика – как из поросячьего дерьма пуля.

Ну и уже откровенно стёбно-издевательским тоном:

– …Яков! Ведь Вы сами, по вашим же словам – убийца. И должны в подобных делах разбираться – хотя бы исходя из собственного опыта. Ведь, это не граф Мирбах к вам с Андреевым на Лубянку приехал – на собственное убийство, а вы к нему – в посольство!

Несколько расслабившись, тот:

– Так, кто же вы?

Бурчу сердито:

– Человеки! Сидели здесь, культурно отдыхали – пока Вас чёрт по наши души не принёс…

Вдруг, со стороны «ложи» раздался весёлый лизкин голос:

– Серафим, Миша! Идите к нам!

Смотрю и, Есенин Блюмкину машет:

– Яков! Веди их быстрее к нам – хоть под угрозой своего револьвера…

Дружное:

– ХАХАХА!!!

Блюмкин изумлённо посмотрел на нас с Мишей:

– Прошу извинения, товарищи… Ошибочка вышла.

– Да, чего уж там, – тяжело вздыхаю, вытираю салфеткой рот и приподнимаюсь, – пошли, Миша, что ль – пока просто зовут…

По моему мнению, так славно начинающийся вечер, был безнадёжно испорчен.

Подошли, познакомились. Тот «длинный» оказался поэтом Анатолием Мариенгофом, остальные двое – поэт Вадим Шершеневич, с плотной фигурой и сплюснутыми ушами боксера и известный художник-имажинист Георгий Якулов. Представляя последнего, Есенин просто восторгался взахлёб:

– …Талантливый, неимоверно! Вся театрально-художественная Москва его знает, говорят: «Были б декорации Якулова к пьесе, а уж сам успех обязательно будет».

Рисунок 96. Друзья, поэты-имажинисты (слева направо) А. Мариенгоф, С. Есенин, А. Кусиков, В. Шершеневич.

Согласно киваю головой:

– Прошлой осенью, будучи в гостях у одного ОЧЕНЬ(!!!) обаятельного человека – тоже одного талантливого «художника» встречал: за пять минут буквально – любой документ так «нарисует», от настоящего не отличишь.

– ХАХАХА!!!

Громче всех смеялся сам Якунин.

Сдвинули столики, подозвали официанток и, понеслась «звезда» по кочкам!

* * *

Как обычно при таких «мероприятиях», разговор бурно и сумбурно шёл ни об чём и, в то же время – обо всём сразу. Само собой – без «политики» никак, хорошо ещё футбол не так популярен!

Георгий Якулов пытался донести до новичков – делая особый акцент на самом старшем из них (то есть на мне), саму идею имажинизма:

– Серафим, ты пойми: революция необходима народам – но художникам она необходима вдвойне! До революции мы были скованны уставами и устоями, теперь и краски наши – кроме специфического запаха, приобрели запах свободы… Это запах тающего снега и еще не распустившихся цветов!

«Делать вам больше не фиг, – думаю, – как всякой фигнёй заниматься».

– Да, – отвечаю с самым серьёзным видом, – краски и запахи связаны прочно – хотя никто не видит незримых тех вервий, которые их скрепляют.

Есенин рассказывал (думаю, уже не в первый раз) случай произошедший с ним во время европейского турне:

– Перед отъездом в Германию, зашли мы с Айседорой в «Шахерезаду». Сели за столик с большим абажуром, сделали заказ… Вдруг официант наполняя нам бокалы, тихо мне говорит: «Вот, господин Есенин, я флигель-адъютант свиты Его Императорского Величества – такой-то, а теперь наливаю Вам шампанское». А я ему: «Работай и меньше разговаривай, холуй!».

– ХАХАХА!!!

Бдительно слежу за своими: Лиза практически не пьёт – хотя Есенин собственной рукой ей не успевает подливать, а Миша пьёт наравне со взрослыми – но в отличии от них не пьянеет. Как-то ещё во времена нашего с ним знакомства, он признался – что «по молодости», как-то перебрал медицинского спирту:

– Чуть не сдох тогда, да ещё мой «père» – чуть не прибил, но с тех пор всё, что градусом ниже 96-ти – для меня как вода.

Да! Пришлось ребёнку «хлебнуть» – в том числе и буквально.

– Повезло тебе, значит – «крысиная» печень досталась.

Кстати, ещё «там» слышал про один такой – почти аналогичный случай: в семье хронических алкоголиков любящий дедушка специально вусмерть напоил младшего внука (лет двенадцати, если не изменяет память), а потом – когда тот был с «бодуна», устроил ему же хорошенькую взбучку. Из всех пяти отпрысков той семейки, этот единственный – вырос, стал человеком и дожил до весьма почтенных лет. Остальные – «сгорели» от водки, подохли от ножа в подворотне или от тубика на зоне.

Правда это или просто байка из так называемых «городских легенд» – не знаю, врать не буду.

Меня тоже, считая «кавалером» Лизы, пытались напоить – чтоб так сказать «нейтрализовать конкурента». САМ(!!!) Сергей Есенин наливал мне водки и спрашивал с явно не поэтической угрозой в голосе:

– Почему Вы не пьёте, Серафим? Может, Вам не нравится наша компания?

Все «отцы-основатели» замолчали и обернувшись уставились на меня – мол, что скажешь – без пяти минут терпила?

Зная буйный, задиристый и взбаломошный есенинский нрав – в открытую и, с гордостью называющего себя «хулиганом» – в серьёзности своего положения я не сомневался. И, стали появляться у меня крайне заманчивые идейки, типа:

«Всамделишному барону я уже морду бил – ничего оказывается сложного… А если и всенародно любимому поэту – попробовать в грызло заехать, да в роговой отсек зарядить? Интересно, войдёт ли этот случай в анналы истории и начертят ли моё имя на её скрижалях?».

Прикидываю варианты – сравнивая наши с ним возможности: телосложением мы с ни одинаковы, рост и вес – почти один и тот же. Однако, за мной молодость, жизненный опыт и хорошая физическая форма, а поэт-хулиган – изнемождён годами и водкой, развращён тупыми бабами и дезинформирован собственной безнаказанностью.

Я по-любасу начищу Есенину рыло!

Крайне соблазнительно было, конечно – как на духу каюсь… Однако, здраво решив, что слава Герострата мне не к чему, я сперва продекламировал самого Есенина:

«– Что же вы ругаетесь, дьяволы,

Или я не сын страны,

Или я за рюмку водки

Не закладывал штаны?».

Затем, вежливо ответил весьма польщённому собеседнику и его друганам:

– Мне очень нравится ваша замечательная компания! Но ещё в 1918 году, я дал клятву – до самой победы Мировой революции не употреблять спиртного… Так что, прошу меня извинить, друзья – ничего личного!

Моё заявление произвело такое ошеломляющее впечатление, что минут пять все потрясённо молчали и, даже румыны в вышиванках на эстраде – как будто услышав мои слова, скрипками заскулили что-то невыносимо грустное…

Больше на эту тему ни у кого вопросов не было, а Яков Блюмкин пожал мне руки и с великим пафосом произнёс, тряхнув козлино-троцкисткой бородкой:

– Я с тобой товарищ! Вот только сегодня последний раз напьюсь – а с завтрашнего дня…

– Тогда уж лучше с понедельника, Яша, – ржу не могу, – все серьёзные дела надо начинать с понедельника!

– Думаешь? Хорошо, я даю обет – с понедельника больше не пить.

Чуть под стол не уполз от угара – честное слово!

Чуть позже улучив момент, Есенин, подсев ко мне спросил:

– Извини, Серафим… Тут такое дело… Я вот не пойму: Лиза – твоя девушка?

Вдумчиво жую что-то из французской кухни, анализируя свои – возникшие при этом вопросе ощущения:

«Что это? Никак, укол ревности?! Под плинтус, под плинтус её!».

Не спеша прожевав и проглотив, спокойно отвечаю:

– Елизавета – современная девушка и считает, что быть «чьей-нибудь девушкой» – это мещанство. Она свободна.

Приобняв за плечи, тот покровительственно похлопал меня по спине:

– Ну, тогда я у тебя её уведу – влюблён понимаешь, без памяти… Без обиды, ладно?

Ответно, хлопаю Есенина по плечу:

– Какие обиды между друзьями? Всё пучком, братка!

Чуть позже разберёмся – кто у кого и, что именно «уведёт».

Центром внимания, выдать по укоренившейся привычке, пытался быть Яков Блюмкин, рассказывая о своих похождениях на Украине во времена Гражданской войны. Найдя в нашей компании «свежие» уши, он тёр в них – как его как-то поймали петлюровцы и «поставили к стенке»:

– …Ожидая расстрела, я прямо перед строем галицийских стрелков запел «Интернационал».

– И, что было дальше? – с явным глумливым стэбом в глазах и интонации, поинтересовался Михаил.

Я, незаметно пнул его под столом ногой и сделал на краткий миг зверское лицо.

Не задумываясь ни на миг, Блюмкин уверенно отвечает:

– Прискакали будёновцы и спасли нас.

Тот, даже не нашёлся что сказать – так и сидит возмущённо онемев с разявленным ртом. Пришлось мне за своего воспитанника безразлично-нейтральным тоном заметить:

– Ну, что ж… И, такое наверное бывает.

Затем, дождавшись, когда Лиза с апломбом королевы – направляющейся на дипломатический раут, отправилась «попудрить носик», я – как будто вне всякой связи с рассказом «террориста», поведал – хотя и донельзя бородатый «у нас», но ещё «свежий» среди хроноаборигенов анекдот:

– …Старый, бывалый петлюровец рассказывает внуку:

«– Споймали мэня зараз будьёновцы и гутарят: «Выбирай – отсосёшь у всего ескадрону, иль мы тоби разстрэляем».

– И, ты дид отсосав?! У будьёновцив – цих клятых коммуняк?! У цилого ескадрону…?!

– Да, ты з глузду зъихав, чи шо? …Меня ж разстрэляли».

– ХАХАХА!!!

Не знаю, отнёс ли это на свой счёт сам Блюмкин, но ржали абсолютно все и громче всех он сам. А Мишка-Барон, так вообще – с какими-то судорожно-истеричными всхлипами.

Впрочем, вскоре Яков стал казаться мне довольно славным парнем – хотя и излишне хвастливым при этом. Например, Блюмкин не таясь стал рассказывать что работает в личном секретариате у САМОГО(!!!) Льва Давыдовича Троцкого – который поручил ему разрабатывать тайные планы по осуществлению Мировой пролетарской революции.

Ну, просто – обаяшка!

Затем, через буквально пять минут, Блюмкин – как будто позабыв о сказанном, огорошил присутствующих новостью – что «Лев Революции» поручил ему возглавить личную охрану. Впрочем, видать к подобным «откровениям» – сидящие за столом давно уже привыкли и, буквально её через пять минут про них забыли…

Я же, стал все более и более заинтересовано посматривать в сторону «личного секретаря», обдумывая пару интересных комбинаций…

В будущем!

Поэтому когда мы с Мишей в свою очередь вышли «отлить» в комнату «для мальчиков», на злобный шёпоток Миши под журчанье в писсуаре:

– С каким бы наслаждением, я б прирезал эту брехливую свинью…

Так же шёпотом ответил, с оттенком разочарования:

– Вы продолжаете мыслить понятиями уличной гопоты, Барон! Когда же я дождусь пробуждения в Вас навыков – хотя бы оперативного работника, не говоря уже о чём-то большем?!

Но, хоть «жидом» его не обозвал в этот раз – на том спасибо.

Сам я потихоньку разговорился с «длинным» – с Анатолием Мариенгофом, то есть:

– Извините, не моё дело, конечно… По разговору я слышал у вас какие-то финансовые затруднения?

– А у кого их ныне нет, Серафим? Сергей недоволен, что отчисления в кассу «Ассоциации» запаздывают и я вполне разделяю его чувства… Но вы поймите: завтраки идут плохо, обеды чуть лучше, но прибыль заведения начинается после одиннадцати – половины двенадцатого вечера: когда съезжаются серьезные гости с дамами после театра, цирка или синематографа. Скажите, может оправдать себя заведение, если оно заработает по-настоящему только два – два с половиной часа в день? Ведь по закону, кафе может работать только до двух часов ночи, вернее – до без четверти два, иначе нарвешься на штраф.

Прищурившись, спрашиваю:

– Подобные «законы» устанавливает государство или местные власти?

– Ммм… Даже и не знаю, что ответить! Должно быть, они не в Совнархозе пишутся – а в Моссовете.

«Что за времена, что за нравы? – невольно возмущённо подумалось, – в столице полным-полно нэпманов или дольщиков – вроде этих и, никому не приходит в голову – пролоббировать в городской мэрии свои интересы».

Может, врёт?

– Сегодня же вроде полный «аншлаг»? – с недоумением оглядываю зал.

– Два счастливых стечения обстоятельств: недавнее возращение Сергея после развода с Айседорой – подогревшее к нему интерес и только что закончившаяся Выставка. Многие гости Москвы (как и ваша троица, я уверен) захотели глянуть на известного – самого именитого в стране поэта. Однако, уверяю Вас: пройдёт неделя-вторая и в это же время суток – зал будет практически пуст.

– Понятно…, – на ум сама собой приходит пара элементарно-простейших пиар-ходов по привлечению клиентов в это заведение, – а кто ведёт в кафе бухгалтерию?

– «Итальянскую» или иначе – двойную бухгалтерию ведёт один старичок, приходящий на пару часов в день.

– Налоговые органы не сильно свирепствуют?

Мой собеседник лишь горько улыбнулся:

– «Фининспектор», это, знаете – фигура! К каждому документику придирается.

– И, как? Находит какие-нибудь нарушения?

– Увы… Видите ли, мы вынуждены закупать некоторые продукты у частных лиц, а они не всегда дают расписки, а если дают – то как бог на душу положит.

Сочувственно вздыхаю:

– Беда просто с этими нэпманами.

Мля… Я уже в пятом классе умел подписи родителей в дневнике подделывать!

Отойдя в очередной раз «отлить», «журчу» в писуар и говорю в слух – ибо наболело:

– Мне бы в «наши лихие 90-е», ваши проблемы! Что за народ?

* * *

Но, невзирая на все натужные потуги террориста-сказочника, в центре внимания сегодня была наша Елизавета…

Я прямо налюбоваться не мог твореньем рук своих!

Она, флиртовала со всеми подряд – делая из взрослых, знающих толк в «амурных делах» и погрязших в пороке и разврате мужчин, не рассуждающих болванчиков.

Но конечно же, главной её целью был Сергей Есенин.

Вот он, вскакивает на эстраду, делает знак румынам в вышиванках замолчать:

– Внимание, друзья!

Всё кафе замолкает, перестав жевать и оборачивается на него.

– Нашей очаровательной гостье – прекрасной художнице Елизавете Молчановой, я освящаю свой новый стих «Любовь хулигана»!

Подождав когда стихнут аплодисменты и восторженные выкрики фанатов, поэт начал декламировать что-то мне довольно знакомое[64]:

– «Заметался пожар голубой,

Позабылись родимые дали.

В первый раз я запел про любовь,

В первый раз отрекаюсь скандалить.

Был я весь как запущенный сад,

Был на женщин и зелие падкий.

Разонравилось пить и плясать,

И терять свою жизнь без оглядки.

Мне бы только смотреть на тебя,

Видеть глаз злато-карий омут.

И чтоб прошлое не любя,

Ты уйти не смогла к другому!

Поступь нежная, легкий стан…

Если б знала ты сердцем упорным,

Как умеет любить хулиган,

Как умеет он быть покорным.

Я б навеки забыл кабаки!

И стихи бы писать забросил!

Только б тонкой касаться руки

И волос твоих цветом в осень.

Я б навеки пошел за тобой,

Хоть в свои, хоть в чужие дали.

В первый раз я запел про любовь,

В первый раз отрекаюсь скандалить».

УПС!!!

Кажется, этот цикл в «реальной» истории, Есенин посвятил другой женщине. На минуту задумался: а как такое моё вмешательство в естественный ход – скажется на текущей всемирной истории? Не окажется ли это некой «точкой бифуркации»? Не наломал ли я в этом случае дров? Наконец – не наступил ли я ненароком на крылья знаменитой «бабочке Брэдбери»?

Да! Очевидно, что Есенин втрескался в Лизу по уши и даже ещё выше. Когда та в очередной раз куда-то «на минуточку» отошла, то прямо-таки пьяно рыдал «в жилетку» Анатолию Мариенгофу:

– Эх, Толя, а баб у меня было… Не меньше трех тыщ.

– Серёжа, не сочиняй!

– Ну ладно, триста… Ну уж, никак не меньше тридцати! Однако, такой ещё не было…

– Ты то же самое про Айседору говорил.

– Про «Дуньку», что ли? Та – другое дело, липкая как патока, а эта…

Однако, ровно минуту поразмыслив я успокоился: оттого, что у поэта одной женщиной меньше или больше – ничего не произойдёт… Даже историки ничего не заметят.

Другие поэты, тоже не хотели отставать – ещё надеясь на лизину благосклонность…

Ну, весеннее чириканье воробьёв, хотя бы раз слышали? Каждый этот мелкий, но голосистый птах – старается перечирикать других в надежде спариться с самкой.

Вот и, здесь такая же фигня – аж нэпманы в зале чавкать перестали!

Когда все поэты по разу выступили, Елизавета вдруг обратила свой взор королевы турнира на меня:

– А вы знаете, друзья, наш Серафим – тоже, очень талантливая личность! Причём, его талант очень многосторонен – он рисует, пишет прозу и сочиняет стихи.

Недовольно морщусь… А вот ей это было надо? Как говорил вор-карманник Ручечник, которого в «Месте встречи изменить нельзя», бесподобно сыграл сам Евстигнеев:

«Эх, бабы! Кабы по моей «работе» вы не были б нужны – фиг бы с вами когда связался!».

«Воробьи» за нашим столиком притворно-восхищённо «зачирикали»:

– Вот, как?! А почему мы про него ничего не слышали?

– Он у нас очень скромный – пишет под псевдонимами в основном в наших нижегородских газетах и журналах.

– Серафим! Может, прочтёте нам что-нибудь?

Отнекиваюсь, как только могу:

– Вы знаете, сегодня совершенно нет настроения и вдохновения… Может быть, как-нибудь в другой раз – в последний раз видимся, что ли?

«Век бы вас не видеть»!

Однако, просьбы из просто настойчивых стали – назойливо-настырными и, пришлось подчиниться:

– Пожалуй, я не прочитаю стих, а его спою… Никто не возражает?

Всеобщее оживление:

– Конечно, конечно! Так будет, даже ещё интересней!

* * *

В конце концов – я попаданец, или так – просто мимо шёл?!

А всякий уважающий себя попаданец просто обязан кроме промежуточного патрона и командирской башенки на «Т-34», спеть предкам Владимира Высоцкого – иначе он просто галимое гуано, а не настоящий попадос. Хотя, поразмыслив пару секунд, я подумал – а почему именно Высоцкого? Уважаю безмерно Владимира Семёновича, конечно – но у нас, что?

Других талантов на Руси нема?!

Подойдя к румынам, я собрал их кучкой:

– Слушайте сюда, почтенные потомки пана Дрякулы…

– Га?!

– Заработать хотите?

– Ну, а як же! Скильки?

– По червонцу на рыло – как с куста!

– А шо пану трэба?

Старясь меньше дышать испарениями их потных вышиванок, напел пару раз мелодию:

– Запомнили мотивчик…? Ну-ка, изобразили мне на пробу на своих контрабасах.

– Зараз швыдко!

С третьей попытки добившись почти нужного звучания, я:

– Сойдёт для сельской местности! Как махну рукой – начинайте. Коль, постараетесь как следует – за мной «поляна» с цуйкой и мамалыгой на закусь.

– Заведомо дрякуемо!

Постояв с закрытыми глазами, вспоминая тест и заодно его корректируя, я наконец собравшись с духом:

– Эту песню-стих, я посвящая человеку – с которым только что познакомился… ЯКОВ БЛЮМКИН, ФОРЕВЕР!!!

Этого типа, видать все без исключения присутствующие знают и даже уважают, оправдывая слова Хемингуэя: «Покажи мне героя, я покажу тебе говнюка». Есенин, даже чуть ладоши себе не отбил…

Ладно, это к делу не относится.

Кричу во всю мочь, привлекая всеобщее внимание к своей особе:

– Еее, это Mos-Vegas, baby, два ноль ноль шесть! Здесь реально опасно, baby, о ейс!!!

Зал, конкретно приху… Притих стало быть.

Даю «отмашку» и, начинаю в такт музыки двигаться и читать нараспев:

«– Опасный, Опасный – они зовут меня так,

Потому что, если ствол в моих руках -

Все на пол, нах!

БАХ!!! На полу крошка с потолка:

– У кого какие ещё вопросы?

Повторяю: самый опасный из опасной касты, ты ещё не понял – бля, кто я?

Человек-история, изобретатель ломаных гармоний,

Поэт-философ плюс мастер убийственных дипломатических церемоний,

Я – Яков Блюмкин, обладатель терроризма короны.

Йоу, играть со мной не стоит, надеюсь, ты понял!

Пацан серьёзный, читаю послу мандат грозный,

Курю культуру,

Засираю голову империалистам строго:

– Граф Мирбах?

Кидаю фразы хлёстко, стреляю, швыряю бомбы:

– СДОХНИ, СУКА!!!

Бородатый боевик со взглядом отморозка:

В ушах – Есенин,

В сердце – революция,

В уме – Большой Пиз…дец.

Пью сегодняшний день,

Извергаю фекалиями вчерашний – его уже нет!

Я живу в завтрашнем дне -

На столе пулемёт, во дворе броневик.

Пишу с Троцким инструкции, готовлюсь к мировой революции,

Пока все дружно занимаются проституцией.

Пишу инструкции, готовлюсь к революции,

Пока все дружно занимаются проституцией.

Пишу инструкции, готовлюсь к революции,

Пускай все дружно занимаются политической проституцией…».

Не, шТа вы – я ваЩе не курю…

И, это – не я сочинил, если шТа!

Я только слова кой какие «дополнительные» вставил, а другие убрал… «Плагиат» говорите? Ну, путь рэпер Децл сам мне предъявит – я не против с ним на судебном процессе пободаться. Вот только дожить-дождаться бы, когда это «патлатое чмо» на белый свет вылупится.

Нет, что вы, я вовсе не его фанат – правильно про него так Баста сказал!

Но если ваш сосед-дебил по «трёшке», вам этого Децла пять лет подряд «крутит» из-за тонкой бетонной перегородки – вы волей-неволей, что-нибудь из его репертуара, да выучите. Тем более после «переноса» у меня память стала… Не идеальной, конечно, но тем не менее – даже то, что вспоминать категорически не хочется – нет-нет, да всплывает откуда-то «из-подкорки».

Да, блин…

Представляю, что сказал бы Никита Кукурузный – услышь он такое! Тут, одним «экспрессионизмом» – не обошлось бы по любому.

Тишина.

Лишь слышно было, как биндюжник на улице сочно обложил матом собственную лошадь – вульгарно и принародно сообщив, что неоднократно совокуплялся с её кобылой-мамой…

Обалдевшая публика, не зная как реагировать на такое «искусство» – замерла, не решаясь даже пошевелиться и вопросительно уставилась на «ложу» с «отцами-основателями».

Лиза взяла за руку обалдевшего Есенина и, премило улыбнувшись, что-то шепнула тому «на ушко». Тот, как будто препарированная лягушечья лапка – под действием электрического разряда, встрепенулся и с немалым пафосом возгласил:

– Это – новое слово в поэзии, свежая струя в имажинизме! Друзья! Поприветствуем в нашем братстве Серафима Свешникова! Ура!

– УРА!!!

Грянули, оглушительные овации. Из зала на эстраду полезли обниматься-целоваться экзальтированные дамы – кто-то из толпы даже чуть штаны с меня не стащил… На какой-то миг почувствовал себя частью это мира – мира творческой богемы и, вы знаете – мне понравилось. Понравилось быть знаменитым, узнаваемым…

Любимым, в конце концов!

Само собой разумеется, больше всех лез, обнимался и целовался – обслюнявив смывая помаду и исколов всю рожу своей убоищной бородёнкой, сам «главный герой произведения» – злостный террорист Яков Блюмкин. Возможно и, мотню – это он мне расстегнул, начинаю подозревать:

– Яков! Да пойдите Вы к чёрту, в конце-концов! Если тотчас не отвалите от меня, я такое про Вас сочиню – родная мама в Одессу больше не пустит и даже куска мацы на дорогу не даст.

Правда, вскоре пришлось испытать на себе, что «мирская слава – как дым»: на следующей день про меня никто и не вспомнил…

Да и, не очень то надо было!

Но это я несколько опережаю события – а сейчас они в самом разгаре.

* * *

Господь сподобил, видать и, петь-читать-танцевать рэп меня больше не заставляли – одного раза хватило, больше не решились рисковать своей психикой. А что ещё вероятней: поэты-основатели просто приревновали к моей – вспыхнувшей ярчайшей звездой на небосклоне имажинизма, славе.

ХАХАХА!!!

Так что, застолье продолжилось – хотя и в несколько увеличившимся составе: две особы из зала прочно «прилипли» ко мне, плюс ещё столько есенинских друзей – сколько за наши два столика, впритык влезло.

Одна из «особ» тут же довольно уютно устроилась на моих коленях, другая – которой близ моих гениталей «места» не досталось, проанализировав обстановку переключилась на Мишку – с которым у неё завязался очень содержательный разговор о сортах кокаина и способах его употребления – от простой «дорожки» до «балтийского чая». Мишка оказался всеведущим «докой-теоретиком» в подобных делах – хотя, как мне достоверно известно – лично эту дрянь он не употреблял.

Моя «прилипала» зудела под ухо что-то про высокое искусство любви, я ей «на автомате» что-то отвечал про 96 поз в «Кама сутре», а сам прикидывал неплохую перспективу:

«Если с прогрессорством в России не обломится – стану всемирно известным поэтом… Хотя нет! Лучше сбежим с Мишкой в Колумбию, создадим свой картель и станем наркобаронами. Ему-то ваще раз плюнуть – только «нарк» спереди к собственному дворянскому «званию» прилепить… Хахаха!».

Вдруг «моя», недовольно прошипела:

– Явилась упыриха на свежую кровь! Чувствует её, что ли?!

Смотрю, подходит какая-то невысокого роста женщина – показавшаяся мне в первый момент маленькой девочкой Дюймовочкой, в сопровождении двух спутников… Судя по последнему писку европейской моды – которым они «прикинуты», это или сверхпреуспевающие нэпманы или сверхпроворовавшиеся «ответственные работники».

Совслужащие – советские чиновники, то есть.

Немного не в меру суетливого кипеша – неизбежного после появления в компании новых лиц и, Сергей Есенин с немалым апломбом представляет меня даме:

– Лиля, познакомься: это начинающий – но ОЧЕНЬ(!!!) талантливый поэт Серафим Свешников…

Она глянула на меня своими огромными глазищами, враз перестав казаться мне «Дюймовочкой»… Наоборот, это я – как «Мальчик-с-пальчик», потерялся и потонул в них.

– …Серафим! Это – Лиля Брик, «муза» Владимира Маяковского, – в есенинском голосе явно прозвучала ревность, – слышал про такого?

Особо не вникал, но кажется они – если не открыто враждуют, то не особенно-то дружат. Поэтому, «включаю» тупого провинциала:

– Да, вроде болтали про какого-то Маяковского в поезде, пока я на верхней полке спал.

– Хахаха!

Кто-то за столом, под всеобщий смех сказал:

– Маяковский так любит Лилю Брик, что ласково называет её «бричкой».

– Это неверно, – спокойно и с достоинством парировала та, – Владимир называет меня «Кошечка» или просто «Киса»…

«Как Воробьянинова, – непроизвольно подумалось, – а где же сам Маяковский, то? Эти двое «мажоров» явно, даже ростом до него не дотягивают…».

Как будто прочитав мысли, та представила сперва высокого, на вид – сорокалетнего мужчину, во взгляде которого легко читалось обладание деньгами, влиянием и властью:

– Разрешите представить моих спутников: Александр Краснощеков…

Ах вот ты какой оказывается, «северный олень»!

Прям, на уровне осязания чувствуется, как мал и тесен наш «шарик»: это именно тот пламенный революционер, «железный» нарком и крупнейший советский коррупционер – на которого я «натравил» Ксавера. Будь происходящее годом ранее, я возможно и сам бы замутил бы с ним какую-нибудь финансовую «пирамиду-многоходовочку», но ныне – увы… Его «Промбанк» лишили государственных вливаний, а самого очень скоро арестуют и впаяют на первый раз шесть лет.

Рисунок 97. Лиля Брик – королева советских будуаров, модница, покровительница талантов, секс-символ и муза русского авангарда 20-х годов.

«На второй раз» – в достопамятном 1937 году, его просто шлёпнут – ни за что, ни про что.

А может, что тоже не исключено – я просто чего-то не знаю.

Следующим был какой-то, даже на вид – ушлый и мутный тип, которого Лиля представила как:

– Илья Соломонович Соловейчик. Он может достать всё – в любое время дня и ночи…

Тот, как паук из липкой паутины протягивает мне волосатую лапку и пожимая мою руку, пытливо заглянул в глаза:

– У Вас будет ко мне какая-то просьба, Серафим? Может, у «начинающего талантливого поэта» есть какие-то проблемы?

– Огромное спасибо, конечно, но свои проблемы я решаю сам.

С московским жульём – пусть Ксавер сам дела ведёт, ну их к чёрту!

Мои «прилипалы» и женщина-вамп оказались давними знакомыми. Любительница оттопыриться «коксом», оставив Мишку скучать в мужской компании, спрашивает Лилю:

– Как отдохнули на Фризских островах, дорогая?

– Ах, этот Нордерней – дыра дырой, – явно жеманясь отвечает та, – одним словом – немецкий курорт…

– Разве ваши… Ээээ… Мужья, не развлекали Вас?

– Ах оставьте, милочка… Поведение Маяковского доставало меня до печёнок! Все мечты о походах по музеям пришлось похоронить: он дни и ночи проводил в покерном угаре и, выходил из казино – только купить мне гигантские букеты цветов вместе с вазами.

– Хорошо ещё не с витринами!

– Вот, именно… В ресторане «Хорхер» же, я буквально сгорала со стыда – Маяковский вел себя, как нижегородский купец: заказывал себе сразу две кружки пива и не меньше пяти порций компота и дыни…

– А что Осип?

– Тот читал лекции в «Академии нового искусства» и ему тоже было не до меня. Приходилось целыми днями страдать в одиночестве на пляже или в номере на кровати…

Она, устало закатила к потолку свои прелестные глазки…

Судя по раздавшемуся эхом лёгкому хмыканию – мало кто поверил, что Лиля на кровати «страдала» именно в одиночестве.

– Где Володя сейчас? Небось, за плохое поведение ему пришлось горько расплакиваться и расплачиваться? Ты, как всегда – наказала его мучительно и наотмашь?

– Ах, что ты – страдаю опять я! Володя выступает сегодня в «Политехническом музее» с рассказами о заграничной поездке «Что Берлин? Что Париж?». Там такое дикое столпотворение – даже конная милиция подключилась! Не доставшие билеты выбили дверь и теперь в зале сидят по двое на место, в проходе и на самой эстраде – свесив ноги. Ну, а я сбежала со второго отделения…

Пока все слушали Лилю Брик, развесив уши, потихоньку отзываю Елизавету в сторону:

– «Зверь» – на ловца бегущий, продолжает нас упорно преследовать, моя девочка! Постарайся подружиться с этой женщиной – у неё ты наберёшься много полезного в искусстве манипулирования мужчинами.

– По тому, как ты на неё смотришь – как кролик на удава, я уже это сама давно поняла, – язвительно кольнула бесовка и упорхнула к «Бричке».

Я оставшись стоять на месте, несколько озадаченным: она меня ревнует, что ль?! Потом вспомнив, что в её возрасте тоже почти любую встречную девушку ревновал ко всем встречным-поперечным подряд и, успокоился.

Юношеская гиперсексуальность – так её и, перетак!

* * *

Всеобщее веселье по мере «насыщения», как это водится – постепенно разбивается на отдельные «фрагменты».

Не успел присесть, как ко мне подваливает Соловейчик:

– Вы и вправду поэт, Серафим?

– Ну, а як же!

– Вы хотите стать знаменитым? Как Есенин или Маяковский?

Чисто поржать, поддерживаю завязавшийся разговор:

– Хочу! Чем я, интересно, хуже их?!

– Тогда, Вы должны довериться мне.

Денег, что ли попросит одолжить?

– Ээээ… Ну предположим, уже «доверился».

Задрав палец вверх:

– Я Вас насквозь вижу! Скучная жизнь, «Талмуд» условностей в голове… Вас с детства запугали, Вы – зашорены! Давайте уйдём к цыганам, плюнем на приличия, отдадимся своим самым низменным желанием!

Прикинувшись лохом-провинциалом, задумчиво чешу собственную «репу»:

– Предложение конечно, очень заманчивое… Но на кой, извиняюсь, хер?

– Я вижу – пока у Вас бурлят эмоции! Но еще два года такой «порядочной» жизни и, вы пропали. Вы будете деградировать как личность! Вы на корню засохнете как поэт! Так, чего Вы боитесь?

– Видите ли, я не люблю цыган… Другие варианты будут?

На секунду, не больше задумавшись:

– Тогда предлагаю Вам три дня провести в борделе! Многие мне знакомые известные знаменитости прошли через этот опыт! Я могу Вам это устроить!

Недоумеваю, причём вполне искренне:

– Вы думаете я сам не найду дорогу в бордель? А извозчики у нас на што?!

Однако, тот уже вошёл в раж:

– Давайте сделаем так. Я Вам закажу трех обалденных, проверенных лично проституток и трех бывалых мальчиков-пид…арастов. Пусть они Вам покажут, что такое настоящая страсть! Начинающему поэту нужно это увидеть! Никакого принуждения – будете сидеть и смотреть и, будьте уверенны – не пройдет и получаса, как Вам захочется присоединиться. А если и, не захочется – то я от Вас отстану!

Чисто из вежливости интересуюсь:

– И как это поможет моей поэзии?

– Поймите, без реального познания понимания что такое «страсть» не будет. Как Вы опишете высшее общество, если не побываете в ресторане? Как Вы опиши притон, не побывав на самом дне общества – Горький и Гиляровский прошли через это! Как Вы напишите стихи про безумную страсть, если ни разу не примите участие в оргии?! Иначе – не опишете! Получится фальшь!

Чёрт побери!

Способных особей среди людей вполне достаточно: каждый восьмой-десятый имеет какое-нибудь дарование – если верить современной мне науки. Однако, достаточно широко известными «талантами» из них становятся буквально единицы.

Почему?

Не все решаются на подобное? Неужели вот именно так и, никак иначе – в «топ» выдвигаются юные писатели, поэты, художники, певцы, актёры…

Брррр!!!

Меж тем, Илья Соломонович не отставая повторял:

– Так «да» или «нет»? «Да» или «нет»?

Наконец, мне это надоело и, повертя головой я подозвал Барона:

– Миша! Мне кажется, ты с утра всё хотел кого-нибудь зарезать.

Тот понимающе глянув:

– Почему «хотел»? Я и, счас бы с большим удовольствием…

– «Этот» не подойдёт?

С некой ленцой:

– Да, без разницы.

Оборачиваюсь к Соловейчику:

– Я решил писать детективы. Давайте сделаем так: этот любезнейший молодой человек Вас не больно зарежет, а я потом в своей «нетленке» – поэтически опишу само ваше убийство, последующее расследование и судебный процесс… Если его поймают, конечно.

– Куда Вы, Илья Соломонович?

* * *

Видя, что мои уши освободились, ко мне опять подсел Яков Блюмкин.

Как бы мимоходом рассказывав, что совсем недавно вернулся после подавления контрреволюционных мятежей с Северного Кавказа – где по его словам: «мы их там шлёпнули тысячи две», он снова давай мне втирать про Льва Троцкого:

– Серафим! Кабинет Троцкого – это небоскреб мировой политики! Его рабочий день переваливает за восемь часов – на его столе военная тактика Суворова, соседствует с революционной тактикой Маркса… Он читает книги с карандашом в руке, который держит как хирург острый скальпель – подчеркивает, размечает, нумерует авторов, ассоциирует, делает полемические замечания… И с его рабочего стола – книга в библиотеку возвращается как препарированный труп.

– Очень интересно, – льстю ему, – у Вас весьма богатое воображение, Яков и красочный слог! Стихи или хотя бы прозу, не пробовали писать? …А жаль!

Тот, пропустив мои слова мимо ушей:

– Троцкий диктует свои решения, быстро шагая и бегая по кабинету. Мы с его личными секретарями переписываем, расставляем правильно запятые и двоеточия, он подпишет… Затем, сдаём курьеру-самокатчику и прослеживаем судьбу пакета до конца.

– Он, что? Совсем не отдыхает?

Машет бородой, как конь отгоняющий рой мошек:

– Только переходом к другой работе – сменой темы или в спорте…

– «В спорте»…?!

Ни разу не слыхал про Троцкого-спортсмена – ещё один «друг» советских физкультурников, нашёлся…

– …В домино на шалабаны играет, что ли?

Оказывается, не угадал:

– Иногда, очень устав – Троцкий ходит на лыжах, удит рыбу или играет в крокет и шахматы.

– «В шахматы»? Ах, ну да… Шахматы – та же война, только бескровная и на столе. Интересно, очень интересно!

В голову пришла одна многообещающая идейка.

Прошедшей зимой для помешанных на военном деле близнецов Саньки да Ваньки (чтоб меньше мне досаждали), я нагло скопиратил с «Колонизаторов» настольную «стратегию» – настольную игру, назвав её в духе времени – «Мировая революция».

Ребятишкам она с ходу понравилась – и не только Ваньке и Саньке и, не только ребятишкам…

– Яков! Ты мне друг?

– Ещё какой друг, Серафим!

– А среди настоящих друзей (а не гомосеков – вроде Соловейчика) принято так: «сегодня ты – мне, завтра я – тебе». Я в честь тебя стихи сочинил… Слышал, да?

Тот, не дав закончить – с неподдельным пафосом:

– Я за друга жизнь отдам!

Однако замечаю – в глазах тревожное ожидание… Ох и позёр Вы, Яков Блюмкин!

– Только без жертв! Вместо буржуазных шахмат, ребята в нашей комсомольской ячейке придумали и играют в настольную игру «Мировая революция».

Тот, несколько ошарашен:

– «Мировая революция»?

– Ну, да! Это тебе не просто – конь ходит буквой «Г», ладья по прямой, а гроссмейстер пошёл «Е2 – Е4», прежде чем стырить с доски чужого ферзя… И нет там никаких – чуждых нам по пролетарскому духу «офицеров» да «королей»! Зато, в «Мировой революции» есть Реввоенсовет – занимающийся военной стратегией, завязанной на экономике и политике…

«Террорист № 1» слушает разинув рот и развесив уши, а я ему в них вдумчиво втираю:

– …Думать головой надо не меньше, а соображать – больше чем в шахматах! В этой игре есть элементы прямых военных действий, шпионажа и спецопераций. Смысл и цель – захватить мировое господство… Дико извиняюсь: установить на всей Земле – Мировую Республику Советов!

Подождав, когда мозг мнимого убийцы Мирбаха переварит полученную информацию, спрашиваю прямо в лоб:

– Если я тебе вышлю комплект этой игры с инструкцией к ней – пропиаришь её перед Троцким? Перед остальными членами Реввоенсовета?

«Надо будет только сперва патент на Саньку да Ваньку оформить… Хотя, по нынешнем законам – это чистая видимость, но лучше с патентом – чем без онного».

– «Пропиаришь» – в смысле «прорекламируешь»?

– Ну, да!

Блюмкин, приложив ладонь к груди напротив сердца:

– Конечно, друг! Это будет мне ровным счётом ничего не стоить…

«Мне это будет стоить лишнюю «копеечку», которую я вложу в какую-нибудь «заклёпочку» – запиливаемую к «часу X»…».

* * *

После «торжественного обещания», разговор опять плавно уехал к личности «Демона революции» – Льва Троцкого, то бишь. Наконец, несколько покровительственно – завершая свой рассказ об удивительной трудоспособности Льва Давыдовича, Блюмкин предложил:

– Вам обязательно надо познакомиться с этим великим человеком, Серафим!

«Интересно, умеет ли Мишка работать альпенштоком?», – лениво подумалось.

– Ты и вправду можешь устроить мне встречу с Троцким, Яков?

«А воно мне надо?».

– Да, конечно – вот смотри, если не веришь…

Он достал из-за пазухи, чуть ли не целый архив – фотографии, какие-то письма, просто бумаги… На одной из бумаг я заметил подпись: «Л. Троцкий». Беру в руки и внимательно рассматриваю:

– Это подпись самого Троцкого? ЖЕСТЬ!!!

Блюмкин, хвастливо:

– А ты мне не верил!

– Почему, «не верил»? Верил, ещё как верил…

– Так, что насчёт встречи с Троцким?

Интересно, интересно… «Многоходовочка» с Троцким?

Какая именно? Ведь во власти он однозначно не останется и, дело здесь не в Сталине – а в нём самом. Не стоит танцевать «танго смерти» с трупом – пускай, пока всего лишь политическим… По крайнем мере на этом этапе. А вот чуть позже, с этими двоими, возможно, кое-что весьма заманчивое у меня и выгорит.

Поэтому отмахиваюсь:

– Да, куда мне с моей паховой грыжей – кто я и где Троцкий…

Вдруг наш разговор прерывает шум, крик. По голосу слышно Есенин с кем-то зацепился и вот-вот вспыхнет скандал. Блюмкин соскочил и на ходу:

– Извини, я сейчас…

Ещё раз, уже более внимательно изучаю оставленные на столе передо мной бумаги.

* * *

Подошёл Михаил и, тщательно пряча тускло-масляно светящиеся глазки, попросил в долг четвертной. Перед тем как отдать кровные карбованцы, строго спрашиваю:

– Надеюсь на мороженное как обычно – а не на какие-нибудь гнусные «безобразия» с какой-нибудь любительницей «оттопытиться» забористым «дустом»?

Ангелочком невинным прикладывает ладонь к сердцу:

– Крест на пузе, Серафим Фёдорович – чисто в синема посидим с Александрой Александровной, посмотрим американскую фильму.

В московских синема-театрах как раз шёл немой голливудский «Робин Гуд» – самый кассовый фильм 20-х годов.

Подозрительно прищуриваюсь:

– Хм… Билеты на «фильму», тебе поди – Илья Соломонович предложил «достать»? Да?

– Как догадался?!

– А ты знаешь, что он… Хм, гкхм… Как бы тебе это поделикатнее сказать…?

Барон «деликатничать» не стал:

– «Пидараст», что ли? Я знаю! Только не он мне «предложил», а Александра Александровна – у него попросила «достать». Чувствуешь разницу? Или, ты разницу не чувствуешь?

– Вот как? Ну, тогда ладно… И, смотри мне! Официально я считаюсь твоим опекуном, Миша и, имею все права выпороть тебя ремнём – в случае плохого поведения.

Шмыгает носом и, долу потупя очи:

– Я обещаю, что буду себя хорошо вести и, тебе не придётся – брюки придерживать, за мною с ремнём бегая.

– И, это… Александра Александровна – женщина, как бы не вдвое старше тебя. А особы в таком опасном возрасте, любят проделывать с маленькими мальчиками всяческие неприличные безобразия…

– Хорошо! Как только она приставать начнёт – тотчас позову милиционера со свистком.

Есенин, успел уже назюкаться, забыл о своей «любви» и теперь рамсует – пока только на словах, с Соловейчиком.

Слово за слово – кулаком по столу!

Вот всероссийски известный поэт хватает этого пройдоху за нос и под восторженные крики толпы тащит на выход. Практически вся сильная половина нашей компании проследовала за ними, выражая подчас противоречиво-бурные эмоции.

– Ну, сейчас наш Серёжа как обычно станет драться, – вздохнула официантка убирающая грязную посуду, – хорошо ещё в милицию не заберут.

Кафе скоро закроется, сижу, скучаю…

* * *

Вижу – не я один скучаю!

Как-то тоже захотелось «похулиганить» и, тогда подсаживаюсь к Краснощёкову и изобразив на физиономии – откровенно провинциальный наивняк, спрашиваю:

– Дико извиняюсь, Александр Михайлович! Будучи организатором, а затем – руководителем первичной ячейки РКСМ в нашей волости, приходится отвечать на некоторые… Ээээ… Прямо скажем – «неудобные» вопросы наших комсомольцев. По скудости владения мною единственно-верным учением – марксизмом, не могу на них ответить, что наносит страшный ущерб авторитету как комсомолу – так и большевистской партии и, всей Советской Власти в целом… Как старший партийный товарищ – изучивший марксизм от корки до корки, прошедший дореволюционную борьбу с Самодержавием, каторги и ссылки – не поможете ли мне ответить на них?

Улыбнувшись заметно снисходительно, тот:

– Слухи об моём знании марксизма несколько преувеличены, но всё же постараюсь Вам помочь чем могу. Итак – спрашивайте, товарищ…

– Свешников.

– Я Вас внимательно слушаю, товарищ Свешников.

– Хм, гкхм…, – прокашлявшись, как бы в смущении, – что такое «социализм» по-Марксу?

Посмотрев сперва куда-то вверх, тот затем не задумываясь ответил:

– В теории, «социализм», означает контроль производства самими рабочими – а не владельцами предприятия или их управленцами.

– Если предприятие принадлежит одному человеку – оно частное? Капиталистическое?

– Вне всякого сомнения.

– А если – группе людей? Так называемое – «акционерное общество»? Является ли оно частно-капиталистическим?

– Безусловно, если на нём применятся наёмный труд и производится отчуждение добавленной стоимости.

Включаю «дурака»:

– «Наёмный труд», это то есть – человек нанимается добровольно и за деньги?

– Да, это так.

– А какой тогда труд применяется на социалистическом предприятии? Принудительный, что ли?! Без оплаты за труд?!

Несколько повышает голос:

– При социализме рабочий не нанимается на предприятие! Так как – оно является в коллективной собственности рабочих.

Включаю конкретного «дурака»:

– Ну так и акционерное общество – находится в коллективной собственности. В чём разница, то?

– Как и любое частное предприятие, капиталистическое акционерное общество принадлежит дольщикам – вошедших в него своими капиталами!

– А если рабочий «вошёл» в социалистическое предприятие с голой задницей – какой он тогда, на фиг, «собственник»? И кто ему даст право контролировать производство?

Молчит, но смотрит на меня очень нехорошо.

– Ещё вот, какой вопрос часто задают комсомольцы: нынешние социалистические предприятия созданы ещё при царском режиме капиталистами. После революции они были национализированы и переданы, как Вы говорите – под «рабочий контроль»…

Конечно, такое явление наблюдалось лишь в первые полгода «триумфального шествия»… Затем, дав «наиграться», Советская Власть поставила во главе предприятий своих людей – так называемых «красных директоров». Но официально, до сих пор заводы и фабрики – принадлежат тем, кто на них работает.

– …Однако, бабы рожают как перепуганные – население растёт как на дрожжах! Кто и на какие средства будет строить новые социалистические предприятия – которые можно будет после передать «под рабочий контроль»? Ведь сам по себе, «коллектив» пролетариев, извиняюсь – даже на новый сортир, сам себе денег не наскребёт.

– Как, «кто»? Государство будет строить заводы и фабрики, – пожимает плечами, как над само собой разумеющимся, не забыв уточнить, – государство рабочих и крестьян!

– Так ведь, ещё при царе Горохе – государство строило «казённые» заводы! Они разве были социалистическими?!

Отрицающе машет головой – аж очки с носа слетели, едва поймать смог:

– Это – другое дело!

Так называемые «двойные стандарты» – рулёз!

– «Другое дело»? Хорошо: пусть будет – «другое». А то комсомольцы спрашивают: а не строим ли мы вместо социализма – государственный капитализм? Теперь я им смогу уверенно ответить вашими словами, Александр Михайлович: «Это – другое дело, товарищи!».

Краснощёков смотрит на меня уже с явным интересом:

– Ещё какие вопросы задают ваши «комсомольцы»?

– Разные.

– Ну, например?

– Желаете продолжить? Как Вам будет угодно! …Весь марксизм строится на отношениях антагонистических классов, сиречь – «производительных сил» и «производственных сил». Первые – добывают какой-либо жизненно необходимый продукт, вторые – отнимают у первых его «излишки» и делят меж собой «по понятиям». По придуманными ими самими законам… Ведь так?

– Ну… Несколько упрощённо, конечно. Допустим – так.

– По марксисткой теории, на всём протяжении истории человечества – одна общественная формация сменяет другую. Вместе с формацией меняются и присущие только ей «пары» классов-антагонистов: когда рабовладельческий строй с его рабовладельцами и рабами сменил феодальный – то и вместо прежних, появились новые классы – феодалы и зависимые крестьяне, затем на смену феодализма пришёл капитализм – появились буржуазия и пролетариат…

В восхищении от моего знания классиков, Краснощёков прервал меня:

– С этим как раз – никак нельзя не согласиться. Правильно!

Сделав ему знак, типа – держись за стул крепче:

– …Но, удивительное дело! При смене капитализма социализмом – марксизм отрицает самого себя: класс буржуинов исчезнет бесследно, а класс пролетариата останется и причём – единственным и господствующим… Почему такой отход от своих же канонов?

Вижу, горячится:

– Нет, не так! А трудовое крестьянство – разве не класс? А интеллигенция?

– Ха! Положим, у древнеримского патриция было три раба: один – пахал ему виноградники, другой – делал ему вино из винограда, а третий – делал ему мине… Читал стихи собственного сочинения – услаждая изысканный слух аристократа. И Вы имеете мэне сказать: после убиения этого кровопийцы – останутся два дружеских класса и прослойка-прокладка между ними?! Это вообще не по Марксу – классы бывают только антагонистичными: эксплуатируемые – производят, эксплуататоры – отнимают и делят.

Это, вообще ставит его в тупик. Жгу дальше:

– Почему при социализме не появилась следующая парочка совершенно новых классов-антагонистов?

Чисто инстинктивно, чую, из Краснощёкова выскакивает:

– Потому что, при социализме нет классового угнетения и эксплуатации человека человеком.

Развожу в полном недоумении руками:

– «Нет»? Никто не отнимает добавочный продукт у «производительных сил»? Никто не платит налоги государству? А на что тогда, извиняюсь, государство будет строить новые заводы и фабрики?

Мой собеседник смог издать только какие-то нечленораздельные звуки:

– Ээээ… Мммеее… Бббеее…

«Не мычит – не телится», короче. Ладно:

– Ну, на «нет» и суда нет! Меня другое интересует, Александр Михайлович… Предположим древнеримские рабы, восстав под предводительством Спартака победили и рабовладельцы были ликвидированы как класс… То есть – подчистую вырезаны, вплоть до последнего сущего младенца. Так ведь класс рабов – по меньшей мере изменит своё название! «Мы не рабы, рабы не мы!».

Молчит, только ресницами хлопает. А я с крайним возмущением:

– Не, ну самое «интересное»: почему пролетарии, как были ими при предыдущей историческо-экономической формации – так пролетариями и при социализме остались? И при коммунизме – они останутся пролетариями, штоль?! И ныне и, присно и, во веки веков, пролетариат – единственный класс на просторах обитаемой части нашей Галактики?!

Молчим теперь оба. Затем я полушёпотом:

– А как Вы считаете, Александр Михайлович: победившие рабы под началом Спартака – установят у себя феодализм? Капитализм? Или сразу шагнут в социализм – перепрыгнув одним махом две формации? А может, они захотят вернуться в предыдущую общественно-экономическую формацию?

Краснощёков, вижу – сам в немалом ахуе:

– Навряд ли победившие рабы захотят добровольно вернутся в предыдущую формацию – первобытную дикость (да и не смогут – охотой и собирательством столько народу не прокормишь) и, среди них произойдёт новое разделение на господ и…

Тут он внезапно замолчал-заткнулся – как будто током на электростуле поражённый. А я продолжаю «мыслить вслух»:

– Смена общественных формаций не происходит просто так – по чью-нибудь наитию. Прежде чем капитализм сменил феодализм, к примеру, он должен был созреть внутри него и вытеснить тот из ведущих экономических позиций. К началу Великой французской революции, страна уже была буржуазной – якобинцам осталось лишь «сменить вывеску». «Надстройку» – то есть, говоря языком Маркса и Энгельса…

Интересно, он меня слышит?

– «Капитализм», в его чистом виде закончился, когда на смену мануфактурам с десятком другим набранным с улице пролетариям – пришли крупные акционерные общества, с тысячными коллективами квалифицированных специалистов под управлением менеджеров…

Мало кто знает, но даже Генри Форд не являлся единовластным владельцем «Ford Motor». В своей книге «Моя жизнь, мои достижения», он постоянно жалуется на тёрки с Советом акционеров. Как-то не похоже на лубочного буржуя, действующего по принципу «Что хочу, то и ворочу!».

– …Таким образом и русская революция – произошла в уже социалистической стране! А Гражданская война, по большому счёту, была борьбой за передел собственности между двумя группами социалистов – сторонниками государственного социализма и корпоративного. Победили первые – ибо, российские «корпоративщики» не понимали или не хотели понять: бизнес не только должен «отнимать и делить» – но и нести социальную +ответственность! Но, при любом исходе Гражданской войны, Россия не вернулась бы к классическому – «ситцевому» капитализму.

Вскакивает и с неподдельным возмущением:

– Что за ересь Вы здесь несёте…?

Равнодушно пожимаю плечами:

– Любую реформаторскую мысль сперва называют «ересью» – вспомните Мартина Лютера Кинга.

«Может – просто «Лютера»?», – пришла запоздалая мысль.

Дальше разговора не получилось: подошли двое – по виду нэпманы и, что-то шепнув на ушко, увели бывшего «красного наркома» за свой столик. Напоследок, он обронил иронично:

– Интересные вопросы «комсомольцы» в вашей волости задают! Надеюсь, ещё увидимся с Вами и побеседуем в более подходящей обстановке. Приглашаю к себе: вот, Вам моя визитная карточка, тов… Как Вас, извините?

Не ответив на последний вопрос, я весело откланялся:

– Уж лучше Вы к нам!

Чуть позже, «прокрутив» в голове наш разговор и наскоро проанализировав её, я сказал сам себе:

«Многообещающий товарищ!».

* * *

Вполглаза за наблюдаю за Лилей Брик и Лизой, сидящих вместе и, о чём-то о своём – «о женском», оживлённо беседующих.

У женщин, дружба начинается не так как у нас: никого осторожного «обнюхивания» и проверки «на прогиб», всё решают буквально доли секунды – приязнь с первого взгляда надолго, или неприязнь навсегда.

Эти две, вижу – «снюхались» только влёт!

– …Милочка, мужчину надо не просто завоевать – но и удержать. А для этого надо обязательно потакать его слабостям. Предположим, ему страшно нравится после «этого» курить в постели… Как Вы считаете, которую женщину он предпочтёт – ту которая гонит его курить на кухню, или протягивающую ему пачку папирос после бурной страсти?

– А если он, вообще не курит?

– Не курит? – Лиля на минуту задумалась, – ну… Тогда, возможно у него есть какие-то другие слабости.

– А если у него нет слабостей?

Лиля, сперва сильно удивилась:

– Милочка, это невозможно! У меня мужчин было – больше чем Вам сейчас лет и, поверьте – ещё ни одного подобного не попадалось.

Затем звонко рассмеялась и, мельком кинув заинтересованный взгляд на меня:

– Это должно быть, Вам повстречался какой-то ангел – случайно забредший к нам на грешную Землю!

Ещё раз удивлённо пожав плечами, секс-символ эпохи НЭПа закончила мысль:

– …Итак, потакайте его маленьким мужским слабостям, постоянно твердите – что он гений, убедите – что кроме Вас, этого никто не понимает. А остальное предоставьте сделать вашему шёлковому нижнему белью и его воображению.

* * *

Однако, кроме всех этих её «приёмчиков», женского самоуверенного обаяния и эгоцентричной целеустремлённости, бешеной энергетики и сексуальности – в Лиле чувствуется какая-то необъяснимой природы магия, делающая её власть над мужчинами просто невероятно прочной.

И я, как главный герой какого-нибудь фэнтази про гоблинов и эльфов, попал под удар этой «магии»!

Вот, Есенин вернулся и обратив на меня внимания, не больше – чем на опрокинутый кем-то стул, забрал Лизу и слегка пошатываясь повёл её к выходу… Хотя, конечно, в этом месте можно ещё поспорить – кто-кого «повёл».

– Извини, но я должен проводить Сергея, – несколько смущённо попрощался со мной Яков Блюмкин, красноречиво придерживаясь за карман со стволом, – на улице очень много шпаны.

«Ему то, коренному одесситу, – недоумеваю, – чего за московскую шпану переживать-беспокоиться?».

– Хорошо, ещё свидимся. Свой «архив» забери – мне он ни к чему…

– Ах, да! – спохватывается и собирает со стола бумаги[65].

Кроме него, Сергея Есенина пошли провожать Вадим Шершеневич, Георгий Якулов и ещё целая толпа – друзей, поклонников поэта и прочих.

Чем-то озадаченный Анатолий Мариенгоф, вернувшись с улицы, тотчас пошёл наверх… Должно быть в офис заведения подсчитывать выручку.

Илья Соломонович Соловейчик куда-то после скандала исчез, а Александр Михайлович Краснощеков, всё так же оживлённо беседовал за одним из столиков с двумя нэпманами.

И тогда Лиля Брик, обратила свой взор на меня и подозвав жестом, несколько смущённо улыбаясь, поведала как самому близкому и даже «интимному» другу:

– Настроение из-за здоровья просто отвратительное! Купила специально пару красных чулок и надеваю их, когда никто не видит – очень весело, знаете ли!

В её устах, это прозвучало как многообещающее предложение мне на эти «красные чулки» взглянуть. По крайней мере – по мере собственной испорченности, я так эти слова понял.

– Красное женское бельё на классных ножках – это неимоверно весело, – кивая соглашаюсь, – и как раз под стиль эпохи…

Невольно для меня, это прозвучало – как моё остро-страстное желание взглянуть, как «красное бельё» – сидит на её женском теле.

Она, загадочно-побуждающее улыбнулась Джокондой с полотна великих Леонардо да Винчи, как будто заранее одобряя любую глупость которую я выкину.

– «Веселиться» в одиночестве слишком часто нельзя, – на уровне инстинкта почувствовав её одобрение своим словам, продолжаю, – можно привыкнуть и незаметно для себя оказаться в Кащенко.

– Хахаха! А Вы, действительно – весьма необычный оригинал, молодой человек! Расскажите мне про себя.

Мал по малу, разговорились.

Совершенно незаметно для меня, очень скоро я стал изо всех сил стремиться доказать ей, что хотя до гениального Маяковского мне бесконечно далеко – но всё на меня, тоже стоит обратить внимание! Лиля Брик же, грамотно задавая вопросы – всемерно поощряла и стимулировала мои старания понравиться ей. И кажется, это был довольно нечастый случай в моих обоих жизнях: когда, пытаясь превзойти себя – я прыгнул выше головы.

– Заведение закрывается, – огляделась она по сторонам, – не проводите ли меня, Серафим?

Её голос, её жесты, её взгляд – показались мне ОЧЕНЬ(!!!) многообещающими и, я не мог сказать ничего другого, кроме как:

– Если в эту ночь я ЭТОГО(!!!) не сделаю – то буду проклинать себя всю оставшуюся жизнь.

Она понимающе улыбнулась этой двусмысленности и с готовностью подставила мне локоток – взяв за который, я повёл женщину-вамп на выход.

* * *

Дом под номером 3, по адресу «Водопьяный переулок» – куда мы с Лилей Брик добрались на извозчике, был трёхэтажный и в свете фонарей выглядел очень красивым. Судя по вывескам, на первом этаже – булочная и студия проката музыкальных инструментов, другие два этажа – жилые.

Поднимаемся на третий этаж, она звонит в квартиру под номером четыре – где ещё сохранилась медная табличка «Присяжный поверенный Гринберг Н.Н.». Довольно долго не открывали и, потому быть может, Лиля стала мне рассказывать:

– По новым законам старым жильцам пришлось «уплотниться», но Николаю Николаевичу удалось договориться и, вместо пролетариев – к нему вселили нашу «троицу» с домработницей…

– Это вам и ему просто неслыханно повезло.

– Ах, свержение монархии в марте родило такую эйфорию – Вы наверное помните… Вся интеллигенция ходила счастливая, будто надышавшаяся эфиром и слушала музыку революции. Кто ж, знал?

Только вздохнул – припомнив кое-что «своё», аналогичное:

– Это точно! Знать бы – где найдёшь, а где потеряешь… Соломки бы подстелил!

Слава Богу, дверь наконец открылась и, наш несколько политизированный разговор закончился вопросом к заспанной служанке средних лет:

– Аннушка, Осип Максимович спит?

– Спит, Лилия Юрьевна, – та, оценивающе глядя на меня, понимающе качает головой, – как обычно спит…

– Проходите, Серафим.

Скидываю в прихожей новенькие галоши и как был в туфлях прохожу в большую комнату – видимо бывшую столовую. Служанка, закрыв за нами дверь, быстро шмыганула в небольшую коморку напротив – видно в «людскую», напоследок – с любопытством и вместе с тем с лёгким пренебрежением, стрельнув на меня глазками…

Типа, видали мы и не таких!

Начинаю чувствовать себя выловленным в подворотне безродным кобелём – какого за каким-то хреном, привели на случку с породистой сучкой…

Часть столовой отгорожена ширмой с надписью большими буквами:

«На кровать никому садиться не разрешается».

Ага, стало быть – там её «траходром».

Посреди громадной бывшей столовой стоит большой стол с самоваром и посудой, бутылка вина, в вазе конфеты. В правом углу рояль, в левом стоит письменный стол, над ним на стене фотографии – слегка напоминающие мне рогатые оленьи головы над камином в каком-нибудь средневековым замке… «Охотничьи трофеи» стало быть.

Видя моё внимание, хозяйка удовлетворила возникшее любопытство:

– За этим столом иногда работает наш «Щеня».

– Извиняюсь… Кто?

– Володя. Это вот наша первая наша с ним фотография, – с ностальгирующим восхищением, – Вы бы видели, каким мы с Осей его подобрали! А здесь он, как вылитый денди – трость, шляпа…

Нахмурившись, видимо вспомнив какой-то неприятный для неё эпизод их взаимоотношений:

– А всё равно, нутро то – не изменишь: как был Маяковский апашем[66] – так им и остался.

Было сильно заметно, что Лиля хоть и «живёт» талантом Маяковским – однако за человека из «своего круга», его не считает и даже относится к нему с некоторой брезгливой снисходительностью.

«Вот, стерва, – непроизвольно подумалось, – ещё и выёживается».

Чтобы прервать неловкое молчание, я осторожно:

– Так значит, это здесь Владимир пишет свои стихи…

– Да! Но, чаще он это делает у себя на Лубянской[67], – объяснила «Киса» и показала жестом на стол, – наливайте нам вина Серафим, не стесняйтесь…

С готовностью берусь за бутылку:

– Вам, с удовольствием налью, а вот себе… Я не пью спиртного – Вы, наверное, уже знаете.

И, тут она меня – как пыльным мешком в лоб:

– Да, мне рассказывали… Вы тоже переболели триппером, Серафим?

Чуть не упав со стула:

– ЧТО?!

– Иногда, Володя – тоже отказываясь пить в гостях вино, объясняет это боязнью рецидива этой болезни.

– И…? – поднимаю брови в изумлении.

Подтверждающе моей догадке кивнув, типа «болел, да», она ещё «обрадовала»:

– А вот сифилиса у него никогда не было – это всё Чуковский выдумал, а Горький подхватил и теперь разносит как сорока на хвосте.

Помолчав:

– Горький – сложный человек. И очень опасный – знайте это, Серафим.

И рассказала мне сплетню, как два поэта – из-за девушки (на которой всё равно никто из них не женился – «поматросили» да бросили с «пузом»), облили друг друга дерьмом с ног до головы.

– …Бедной девочке потом пришлось сделать поздний аборт – а от кого, до сих пор неизвестно.

Тут же, меня ожгло мыслью о Лизе – как она там? Однако, быстро успокоился: «бедной» мою Лизу никак не назовёшь – моя ученица сумеет постоять за себя.

* * *

Посидели за столом, я выпил стакан холодного чая, она – два раза по полбокала красного вина…

Вздрагиваю от шаркающих шагов за спиной и тихого, вкрадчивого голоса:

– Ты не одна, Кошечка?

– Как видишь, Котик.

Оглядываюсь и, успеваю заметить маленького – осторожно крадущегося человечка и вправду похожего на кота в пенсне.

«Ещё один тунеядец на шее у «Щени»».

– Это мой муж – Осип Максимович Брик, – опережает меня с вопросом, – не бойтесь, он не ревнивый.

– Я уже это заметил… А Маяковский?

Смеётся:

– Володе, ревновать полезно. Он помучается немного и потом напишет хорошие стихи!

Мда… Ну и семейка!

Что-то её «магия» начала меня отпускать… Как бы так тактически грамотно «спрыгнуть», на неё не залезая? Что-то мне перехотелось: уж лучше проститутку снять – там по крайней мере, всё честно.

Вдруг, она:

– Серафим! Я слышала в «Стойле», что Вы прямо на ходу – только познакомившись, написали стихи про совершено незнакомого человека…

– Про Якова Блюмкина, что ли…?

Как будто пытаюсь вспомнить какой-то рядовой случай и, пожав плечами:

– …Не совсем верно – его «подвиги» у всех на устах.

– Ну, думаю и мои «подвиги» – тоже широко известны, – за словами следует откровенный жест на ширму, – Вы не могли бы, прежде чем мы «займёмся»…

На пару минут прикрываю глаза и, затем открыв их, спрашиваю – поглядывая на рояль:

– Сочинить прямо сейчас стихи про Вас? Да, влёгкую! Ну, если Вы мне подыграете на рояле, конечно… Умеете, Лиля?

* * *

Лиля Брик играть на рояле умела и мелодию усвоила влёт!

Нет, я не особый любитель русского так называемого «городского шансона», но мой постоянный приятель по рыбалке был просто помешан на Михаиле Круге.

Я запел несколько и наскоро переделанную песню из его репертуара, под тот же незамысловатый мотивчик:

– «Я знаю про Вас всё, Вы ж про меня ничто не знаете,

И наша ночь продлиться может до утра,

Вам не понять кто я, Вы только одного желаете:

Чтоб моё фото было видно у стола.

Вы не простая блядь и пользуетесь высшим спросом,

Но царский снят венец – привычный мир разбился на куски

И в очередь, как все – а так, как всё, увы, непросто,

Как скажет старый папа Каган[68] – это же… Каюк!

Вы думали о том – поймаете иголкой жопу

Поэта-дурака: в Париже Вы – богатая мадам.

Но первый же нарком Вам столько дал, что глаз захлопал,

И Вы решили так: с деньгами здесь верней, чем там.

Бельишко, что на Вас, один добряк привёз с Парижа,

А Вы ему взамен – большую шляпу под рога,

Как пугало теперь и я его у Вас не вижу,

Ни днём, ни вечером и даже вот теперь с утра.

У вас три языка, форсюха и фигурка феи,

И адресочек ваш хранит Париж, Берлин и Рим.

А я же в двадцать лет – войну, концлагерь, тиф имею,

Мы страшно далеки, хотя сейчас вдвоём сидим.

Я утром Вам скажу: «Пока!», махнув рукою,

Вы не расплачетесь, не скажете: «Не уходи!».

Дороже похоть Вам – любви, детей, семейного покоя,

И сердца нет и нечему болеть в груди…».

Надо сказать, что выдержка у секс-символа эпохи НЭПа – была воистину железная!

Она доиграла до конца и, только когда я закончил петь, не оборачивая прошипела сквозь стиснутые зубы:

– Плебей…

С лёгким поклоном:

– Конечно, плебей! На мне ж, красных панталон нет – как на Вас.

– Хам…

– Как Вам будет угодно, Лиля Юрьевна… Зато, при собственных грошах – а не в содержанках.

– Быдло, плебей, хам!

– Начинаете повторяться, Киса! Вы и в постели такая же «однообразная»?

– Пшёл вон…

Два пальца «под козырёк»:

– Очень было приятно познакомиться, мадам! Жаль, конечно, что мы с вами не попробовали пару поз из «Кама Сутры»… Особенно ту, где секс проделывается вчетвером – Вы, я, служанка и рогатый муж…

Из комнаты «оленя» что-то в тему прогавкала какая-то собачонка.

– …И, ещё какая-нибудь «Щеня».

Наконец, невозмутимая хладнокровность её покидает и, перед собой я вижу разгневанную мегеру:

– ПОШЁЛ ВОН!!!

– И даже не присядем на дорожку…? Ну, тогда – счастливо оставаться.

Проходя мимо людской, стукнул в дверь и крикнул служанке – чтоб закрыла за мной дверь, сунул ноги в галоши и был таков.

* * *

Идя по ночному городу, взглядом шаря по улице в поисках извозчика, я размышлял.

Тайну «магии» Лили Брик, я как будто разгадал. Она имела природное чутьё на людей «значительных», которых умела ободрять, каждому сулила удовольствие, пробуждала уверенность в своем таланте, уме, силе…

Это манило выбранных ею мужчин, как вечная молодость!

Для самой же этой, по сути – элитной шлюхи, был важен не столько секс с мужчинами – как постоянное подтверждение от них своей собственной неотразимости и власти над ними.

Ну и деньги – куда же без них?

Она ж к примеру, не простого сантехника в последние любовники выбрала – а Александра Краснощёкова, который ими просто сорил. А как только над тем сгустились тучи – решила перепрыгнуть на…

«Под» меня!

Видно, та «особа» всё же была права: чутьё на «свежую кровь» (на молодой талант, то есть), у Лили Юрьевны просто феноменальное!

Стало несколько приятно за себя.

Невольно задумался о Маяковском…

Она его «не отпустит»!

Сказать по правде никогда не интересовался, не копался в его «грязном белье» и навряд ли сыщу какую инфу в компе на эту тему… Но у меня появилось смутное подозрение, что «его лиличество» – как-то, каким-то «боком с прискоком» – причастна к трагической гибели поэта.

Не делом, так словом: бывает и соломина – ломает хребет верблюда, если она оказывается «лишней».

Тут, ещё вот что…

Стихи Есенина, признаться честно – ещё со школьной скамьи не нравились, а сегодняшнее его поведение – породило во мне дополнительную стойкую неприязнь к нему. Так что пусть «на здоровье» вешается (или ему кто «поможет» это сделать) – мне это совершенно по барабану.

Но, вот Маяковский…

Тоже, не сказать – чтоб я был особым поклонником его стихотворчества: мне больше понравилось (в смысле нереализованного потенциала) – его дарование как киноактёра и сценариста… Кинорежиссёром он тоже должен быть нетривиальным. От вспыхнувшей падающей звездой мысли, я аж остановился и произнёс её вслух:

– А не замутить ли мне, ещё и собственный «Голливуд»? Заманчиво, заманчиво… Заманчиво, чёрт побери!

Ладно, отложим это дело на потом.

* * *

Разбудив меня, Мишка припёрся с «синематографа» в съёмную квартиру лишь к обеду – весь «высушенный», как побывавшая по гидравлическим прессом вобла… Но изнутри светящийся каким-то внеземным счастьем.

– Кушать будешь, потаскун малолетний?

– Да, какой там «кушать», – зевает всей пастью, – спать, спать, спать…

Мишка успел снял в прихожей кепку и штиблеты и, едва успел скинуть в спальне пиджачок и «выползти» из штанов – прежде чем «вырубиться» богатырским сном, лишь только коснувшись кровати.

Признаться, стало слегка завидно!

– Эх, молодёжь…, – бурчу по-стариковски, – не знаете вы ни в чём меры.

Накрыл бесчувственное тело одеялом и удалился, плотно прикрыв за собой дверь.

Заснуть более не удалось и, приведя себя в порядок, приготовил на кухне с помощью примуса нехитрую снедь из имеющихся продуктов и плотно перекусил. Затем за чаепитием уже, я достал из кармана несколько смятых бумажек (из урны, что ли?), расправил их и ещё раз внимательно перечитал.

Если Яков Блюмкин в этот раз не соврал (хоть в этот раз!) – они принадлежат перу Льва Троцкого. Впрочем, ничего важного – наброски и черновики к открытию юбилейной выставки, посвященной пятилетию Красной Армии. Была в этом году такая «пиар-компания» Председателя Реввоенсовета, впрочем – не принесшая ему особых политических дивидендов в будущем. Возможно, будучи в личном секретариате Троцкого «чиновником по особым поручениям», с его слов… Ээээ…

Скорее всего, какой-нибудь мелкой сошкой – «принеси, подай», Блюмкин подобрал их в мусорной корзине.

Тем не менее, аккуратно сложил все бумаги, завернул их, перевязал бечёвочкой и написал «сопроводивку»: мол, так и так – нашёл случайно документы за подписью самого товарища Троцкого и вот-вот отнесу их в ближайшее отделение ГПУ…

Вот только чай допью и штаны в носки заправлю!

На всякий случай.

* * *

Елизавета, заявившаяся лишь к вечеру, выглядела гораздо свежей Мишки.

Вопросительно гляжу на неё и с порога:

– А вот и наша римская блудница возвернулась в родные пенаты, после бурно проведённой ночи…

Обиженно надула губки бантиком:

– Почему, это сразу «блудница»? «Целомудренная» – как и прежде девушка… Желаешь проверить?

Сказать по правде, от сердца как-то разом отлегло – хотя не подав вида и, проигнорировав заманчивое предложение, пробурчал:

– Ну, хоть что-то радует с тех пор, как наш Ильич занедужил.

– Хотя, конечно, этот алкаш меня всю облапал.

Она обеспокоенно пересмотрела некоторые детали своего туалета, даже не поленившись задрать для этого передо мной юбку.

– Вот, видишь? Даже синяк на ляжке оставил…

Ух, ты! Да, у неё новое бельё и судя по всему – из «самого Париджу».

Внимательно рассматриваю какое-то пятнышко на внутренней стороне бедра её ножки… Изрядно преувеличивает, конечно, но всё равно:

– Он так «высоко» тебя лапал? Скотина.

Презрительно поморщилась:

– И, целуется… Этот перегар и вонь гнилых зубов… Тьфу!

– Только не говори маме! Это разобьёт её сердце.

Покраснев:

– Моя мама – женщина современная и, она знает что я уже – не маленькая.

Отмахиваюсь:

– При чём тут ты? Не говори Надежде Павловне о том, что её кумир – такая скотина с вечным перегаром и гнилыми зубами.

– Ладно, не скажу – пусть для неё это будет «приятным» сюрпризом.

Теперь, ответный вопрос:

– А как там «наша» Лиля Брик?

Ставлю свой охолощённый «Винторез» – против последнего дырявого лаптя из Рязанской глубинки:

ОНА МЕНЯ РЕВНУЕТ!!!

Пожимаю плечами и безразличным голосом:

– «Лиля как Лиля». Посидели у неё дома, поговорили о здоровье наших общих знакомых и, потом расстались… Надеюсь, что друзьями.

Однако, отделаться просто так не удалось:

– Она затащила тебя в койку?

Поднимаю на неё глаза и говорю как можно строже:

– Обычно я не сплетничаю на эту тему с юными особами! Но тебе, так уж и быть скажу: до «койки» мы с ней не добрались – не сойдясь во взглядах на поэзию. После чего я ушёл, вежливо попрощавшись и надеюсь – наши с неё пути уже никогда не пересекутся.

Та, как в испуге прикрыла рот ладошкой:

– Ты отказал САМОЙ(!!!) Лили Брик?! Мне про неё ТАКОЕ(!!!) рассказывали, я уж думала – ты у них там жить останешься. Ээээ… Третьим мужем. Составишь по обыкновению своему «график» – как при ремонте «Бразье» и, будете её «любить» по очереди.

Сделав знак, типа «ага, счас, обрадовались»:

– Ладно, завязали на блядскую тему, переходим к финансовой… Кроме «синяков» от Есенина на ляжках, тебе есть чем передо мной похвастаться?

– А куда они денутся, как ты говоришь – «с подводной лодки»?!

Порывшись в новенькой кожаной сумочке, явно не производства какой-нибудь артели из Подлипок, достаёт документы и несколько хвастливо:

– Теперь, я совладелица кафе «Стойла Пегаса»! Вот, заверенная доверенность на долевое участие на имя моей мамы, а вот…

Рассматривая по своей сути акции этого предприятия общепита, я не перестаю восхищаться:

– Ты бы знала, какая ты молодец, моя девочка!

Та, обнимает меня сзади за плечи и, почти облизывая моё ухо, горячо шепчет в него:

– А конфетка где? «Конфетка» маленькой девочке, за то – что она «молодец»…

Делаю морду дубовым топорищем:

– Как, «где»? На кухне и чай там ещё не остыл.

Однако, так просто от неё не отделаешься:

– Серафим! Лиля Брик – далеко уже не девственница и, тем не менее – вертит «султанами» как хочет…

Пришлось отложить бумаги в сторону и повернуться к ней лицом – для «серьёзного» разговора:

– Елизавета! Как она ими «вертит» – я тебе уже…

Однако, она не дала мне договорить – впившись в мои уста своими. Не… Серьёзного разговора у нас сегодня не получится.

– Я, хочу как «тот раз», Серафим! – умоляюще смотрит в глаза, – ну пожалуйста…

Непроизвольно начинаю не спеша раздевать её, чувствуя что начинаю терять контроль и, тем не менее:

– Я по-моему, уже рассказывал для чего девушкам – иногда бывают «полезны» их собственные нежные пальчики… Ты пробовала, ослушница?

«Ох и, заварили мы с ней кашу – как интересно, расхлёбывать будем?».

Стонет в начинающейся сладкой истоме:

– Это, совсем не «то», Серафим…

Медленно раздев её, сняв последовательно верхнее платье и бельё, хочу поцеловать упруго торчащие в разные стороны груди, но принюхиваясь – брезгливо отвращаюсь: не столько возбуждающе пахло её потом – как смердело табащищем, винищем и чужим «мужским духом». Это меня несколько отрезвило, иначе…

Отстранившись, говорю:

– Лиза… В ванной вроде есть вода – правда, чуть-чуть тёплая.

Та, аж упорхнула как мотылёк:

– Ага, поняла, сейчас!

Пока она плескалась, проверил спит ли Мишка и на всякий случай подпёр дверь спальни пошарпанным венским стулом. Когда Лиза вышла из ванны, я уже несколько успокоившись, сидел «в готовности» на турецкой софе, укутавшись в простыню:

– Садись мне на колени, девочка… Вот так… Хорошо… Очень хорошо…

Очень удобно – её груди находятся как раз на уровне моего лица и очень удобно по очереди смаковать их. Она, прикрыв глаза и дугой изогнувшись назад – протяжно стонет… Иногда склоняется ко мне и взяв ладошками голову – целует в губы, аж перехватывает дыхание.

Тащит с меня простыню:

– Серафим… Я хочу… Я хочу «этого» по-настоящему…

«А что ты ещё можешь в таком состоянии «хотеть»?!».

Ложу её на свои колени поперёк на спину и, лёгкими еле-еле осязаемыми касаниями провожу ладонью сперва по животу, потом по бёдрам и, наконец по пушистому «холмику»…

Медленно, очень медленно…

Вот добираюсь до переувлажнённой нежной «щелки» – казалось, самой раскрывшейся подобно створкам раковины моллюска из тёплой тропической лагуны. Лиза, аж «вибрирует» в моих руках и всем телом, тазом, неистово подаётся навстречу моим движения. Обвивает меня за шею, склоняет голову к своей и, перед тем как приникнуть устами к устам:

– Возьми меня, Серафимушка… Прямо сейчас… Возьми…

Наверное, так бы и произошло в других условиях!

Но, девушка должно быть, была сильно чисто психически перевозбуждена сегодняшними событиями, возбуждена сексуально ещё до меня Есениным, потом перевозбуждена ещё и мной… Наконец, она устала чисто физически и морально и, стоило лишь слегка коснувшись приласкать её нежный «бутончик», как она после весьма бурного оргазма (при котором мне пришлось закрыть ей рот – чтоб не разбудила Мишку и заодно не переполошила весь дом), Лиза обмякла тряпичной куклой в моих руках и…

Просто уснула.

Одев её, положил на софу и накрыл простынёй. Сам оделся и, проверив на всякий случай спит ли Мишка, вышел на почти уже ночную московскую улицу. Поймал извозчика:

– К проституткам.

Тот, ко мне приглядываясь:

– Вам к тем – что подороже или подешевле, ба…? Гражданин?

– К тем, что «побыстрей»… Постоишь, подождёшь, потом отвезёшь – где взял.

– Куда?

– Сюда! Ты долго ещё мне мозги полоскать будешь?

– Понял, это мы счас. Но, ленивая!

После удара кнутом, «ленивая» перешла на галоп и, к профессиональным «труженицам разврата и порока» мы доскакали практически в момент…

На следующий день, мы все трое выспавшиеся и довольные проведённым временем, выехали из Москвы обратно на свою малую Родину.

* * *

Из остальных событий августа 1923 года, стоит отметить преобразование Реввоенсовета РСФСР в «Революционный совет СССР» и захват Италией острова Корфу…

Глава 31. «Хулиганов нет»

В первых числах сентября возвратились из Москвы в губернию.

Михаил и Елизавета, сразу же по прибытию в Нижний Новгород пересели на другой поезд и уехали в Ульяновск: в школах начались занятия – а они и так уже на них опоздали.

Я же планировал на недельку задержать в столице губернии – есть кое-какие дела и делишки, в том числе и с Ксавером.

Как я уже говорил, оборудование для лаборатории профессора Чижевского прибыло в Ульяновск в «несколько» разукомплектованном виде.

– Извини, Серафим не уследил, – с достаточно искренним сожалением разводит руками делец-теневик, – расшалились людишки за годы народной власти! Жиганья кругом развелось – аж кишит, а мусора мышей совсем не ловят.

Изучив список отвинченного, отломанного, украденного или просто по-вандальски испорченного по дороге, я печально присвистнул – открытие лаборатории затянется как минимум на пару месяцев… Но, ничего – чем профессора и его «студентов» занять, я найду.

Со всем «политесом», но тем не менее твёрдо говорю:

– Мне исправное оборудование нужно, а твои извинения – при всём моём к тебе уважении.

– Мои люди уже этим занимаются, – Ксавер перекрестился куда-то на угол пивной где мы с ним общались, – двоих закопали, третий «соловьём поёт» – а четвёртого ищем.

Упырь – «секьюрити» моего собеседника, сидящий за соседним столиком, как-то подозрительно завошкался…

Рассказав подробности, как ведётся «следствие» и сколько похищенного уже найдено, Ксавер вопросительно смотрит на меня:

– Есть что нового для меня?

– Особых новостей нет. Разве, что… Председателя «Промбанка» Краснощёкова вот-вот арестуют. Если верить моему «источнику» – 16-го или 19 сентября.

Отводит глаза и каким-то подозрительно равнодушным голосом:

– …Вот, как? Спасибо, что предупредил.

Что-то как-то враз пересохло во рту… Насколько я его понял, Александр Михайлович – в «новой» реальности до сталинских репрессий не доживёт.

Ну, что ж…

Как говорится – все мы под «Ним(!!!)» ходим и, рано или поздно – «там» будем.

Хотя…

– Слушай, Ксавер! Этот человечек нам ещё может сгодиться.

– Хм… Интересуюсь, на што? Мыло разве что из него сварить!

Мысленно чешу в затылке:

– Ещё не знаю, но чуйка имеется – определённо сгодится.

Ксавер прищурился и очень недобро, как через прицел, посмотрел на меня:

– А если он «запоёт»?

Мучительно ищу выход из положения… Первое, что на ум приходится:

– Там возле него некий Илья Соломонович Соловейчик крутился, типа – самый лепший кореш… Вот лучше его, «того» – для устрашения Краснощёкова. Чтоб наш «партнёр» – рот свой лишний раз не открывал. Александр Михайлович человек умный – поймёт намёк!

Недолго думая, Ксавер коротко скептически хохотнул:

– В наше то время – напугать человека смертью другого человека… Шутишь, никак?

Упырь поддержал своего босса:

– Сам-то, ты не больно к нам «запуганным» пришёл… А ведь за малым – тебя в расход не пустили и, ты прекрасно знал – на что шёл.

Действительно, это – после Гражданской, то! Когда брат убивал брата и при этом не морщился.

Так, так, так…

– А это – смотря какая смерть, – говорю обратившись к Упырю, – есть такие «смерти» – что ты и сам обделаешься.

Тот, снисходительно-презрительно качает головой:

– Ага, поучи ещё меня, фраерок залётный…

С невероятно ужасающе-таинственным видом, как в голливудском фильме ужасов:

– Что ты слышал о «колумбийском галстуке»?

Удивлённо приподнимает брови:

– Какой-то новый вид повешения? Не… Это не ко мне – я привык резать.

– Не путай с «пеньковым» или «столыпинским галстуком», – с обстоятельностью заправского маньячилы растолковываю, – на горле терпилы делается глубокий разрез – от уха до уха и, через него наружу вытаскивается язык – создавая некое подобие галстука на груди.

Несколько «интимно» подмигнул:

– Как раз по твоему профилю!

Переглядываются и, мне показалось – в реальном ужасе:

– Ну ты и зверюга!

Я поспешно уточнил:

– Не обязательно проделывать «такое» с живым человеком. И самое главное: если применять слишком часто – народ быстро привыкнет и «воспитательный» эффект снизится. Только для особо важных «клиентов»!

Однако, «шестым» чувством чую – Ксавер менджуется… Вальнёт всё же, сцуко, первого советского коррупционера!

Что делать, что делать…

ЭВРИКА!!!

От радости вырвалось непроизвольно:

– «Смертию смерть поправ!».

Хором, вернее – дуэтом:

– ЧЕГО?!

– Ладно, говорю – тогда давай «смерть за смерть».

Оба переглядываются в полной непонятке:

– Как, это?

– Я тебе сообщаю точную дату смерти одного человека, Ксавер, а ты за это – вместо Краснощёкова валишь Соловейчика.

Собственную жизнь на кон ставлю – Ксавера никто ещё так В ЖИЗНИ(!!!) не удивлял! Однако, быстро придя в себя, тот настороженно спросил:

– И, что мне даст подобная «инфа»?

Скрестив в наполеоновской позе руки на груди:

– Не хочется лишний раз напоминать такому уважаемому человеку (невольно намекая на его прогрессирующий склероз), но кажется – меж нами был уговор по разделению «труда»: я тебе даю «инфу» – а ты делаешь на ней деньги и делишься ими со мной…

Обалдело слушает, а я положа руку на сердце:

– …Не, я готов и за тебя ещё «работать» – но тогда наш договор придётся пересмотреть в сторону увеличения моей доли маржы.

– Болтаешь много – не к добру это, – резко обрывает, опомнившись, – чёрт с тобой: давай «смерть за смерть»… Что за человек и когда он умрёт?

Показываю на Упыря:

– При нём не скажу.

– Иди погуляй! …НУ?!

– Владимир Ильич Ленин, – оставшись наедине, смотрю ему прямо в глаза, – умрёт в январе 1924 года. Где-то в начале двадцатых чисел. Мне даже, почему-то кажется, что именно – 21-го января…

Между нами: всё время думал – как дату смерти Ильича использовать с максимальной пользой, но так и не придумал. Пускай теперь этот «мафиози» нижегородский голову ломает!

Подозрительную недоверчивость в глазах Ксавера, сменяет суеверный ужас – он крестится двумя перстами, затем – торжествующее ликование. Придётся его обломить:

– Напрасно заранее радуешься, партнёр – власть останется прежней. Советской то есть. «Центровые» большевики меж собой перелаются, в «низах» чуток побузят – тем и дело кончится.

Достав платок, отдуваясь вытирает пот с залысин:

– Ну на куй мне тогда такая «инфа»?

– Твои проблемы, Ксавер – ещё раз напоминаю! Можешь об заклад с кем-то побиться… Главное – про мою «четверть» не забудь.

Ещё есть к меня одна идейка. Обращаюсь к Упырю:

– Послушай… Помнишь – когда я у вас «в гостях был», ты меня с одним забавный стариканом познакомил? Ксивы меня ещё тот учил подделывать: «фармазон», «маклер» или «малявщик» – я всё в вашем языке путаюсь.

Ксавер, несколько напряжённо слушал наш диалог:

– А ты не «путайся», а говори по-человечьи.

Упырь, буквально на секунды наморщил лоб, вспоминая:

– С «Филиным», что ли? Помню, а как же! Всё привет тебе передавал – пока не посадили.

– «Посадили»?! За то?

– Хахаха! Ну, ты прям… С глазами у него совсем плохо стало вот и залетел на «трёшник» в домзак за липовый чек.

Отведя глаза в сторону, чтоб не «засветить» радость, с сожалением причмокиваю:

– Мда… С окулистами ныне просто беда.

Переглянувшись настороженно, Ксавер вопрошает:

– А тебе на что?

– Да, так… Проехали эту тему, короче.

Обсудили ещё кое-что по мелочам, договорились ещё кое о чём малосущественном и, завершив встречу кратким разговором «ни о чём», распрощались.

* * *

От «загруженного» слитой инфой представителя теневого бизнеса, заехал в Нижегородскую радиолабораторию – узнать как идут дела с моими ртутными выпрямителями для электросварки. Оказалось, они вообще не идут: Валентин Петрович Вологдин сидит на чемоданах, собираясь перебраться в Петроград – в «Центральную радиолабораторию Треста заводов слабых токов». Поругался было с ним, но окончательно рвать не стал – жизнь длинная, Земля круглая… Глядишь – где-нибудь, когда-нибудь – да пересечёмся.

С начальством радиолаборатории перезаключили договор на весну 1924 года. До той поры как-нибудь без ртутных выпрямителей выкручусь – есть одна идейка.

Теперь, надо узнать как там продвигается прогресс по «изобретению» стержневой радиолампы.

Взлетаю как на крыльях на второй этаж и, не обнаружив визуально самого «изобретателя», спрашиваю его начальство:

– Извините, что беспокою… Не подскажите, где Василий Пупкин?

– В больнице уже как с две недели, – отвечает мне руководитель стеклодувной мастерской, – скоро должны выписать.

– А что с ним? …Никак, заболел?

Работа стеклодува довольно вредная для человеческих лёгких.

«Не дай Бог – тубик подцепил… Тьфу, тьфу, тьфу!».

От его «кисляка» на физиономии начальника стеклодувной мастерской, мне заранее начало плохеть:

– Хуже…

Меня как мешком с цементом сверху оглаушили – таким тоном было сказано! Слышу, как эхо из потустороннего мира:

– Провожал вечером девушку… Пристала группа местной шпаны… Хулиганы… Василия сильно избили… Сотрясение мозга, чуть не выбили глаз… Его любимую девушку – тоже студентку, затащили в кусты – изнасиловали по очереди всей толпой… Через день, прямо в больнице – наложила на себя руки… Повесилась…

В глазах потемнело, стало очень нехорошо.

– Милиция не может найти – свидетелей нет. Вася никого из них не знает, плохо помнит…

Пошатываясь на ватных ногах, выхожу из лаборатории

* * *

Хулиганство…

Происхождение этого термина доподлинно не установлено. Версий много, самая популярная из них гласит – что в 19 веке жил в Британии, дескать, некий Патрик Хулиген – ирландец по происхождению и явный социопат характером. И вот де, его-то фамилия и стало в этом случае нарицательным.

По другой – достаточно убедительной версии, наоборот: слово английское слово «Hooligan» – произошло от исконно русского «хули» и, в середине 1920-х было заимствованно в английский язык из русского – в котором оно обозначало «молодого оппозиционера советскому режиму». Так и написано во французском толковом словаре «Le Grand Robert» – можете сами убедиться.

Однако, «советский режим» в данном случае не при делах: хулиганы достались ему от предшественника – «режима царского», в виде «родимого пятна капитализма».

Первые хулиганы на Руси, были без всякого сомнения из привилегированных слоев общества – гвардейского офицерства, помещиков, купечества (вспомните гоголевского Ноздрёва), затем эта «мода» передалась городскому простонародью.

Рисунок 98. Дореволюционная группа хулиганов.

В энциклопедию Брокгауза и Ефрона это слово (“хулиган” – уличный бездельник, забавляющийся издевательством над горожанами) попало в 1909 году, а сами явление появилось гораздо раньше – на рубеже XIX − ХХ веков.

Все это было данью своему времени!

В тогдашнем Лондоне имелись многочисленные уличные банды собственной гопоты (и вовсе не футбольные фанаты) и, в Нью-Йорке, Париже и Берлине…

Ну а мы чем их хуже?

Мы ничем не хуже и в дореволюционном Петербурге или Москве – местные хулиганы тоже образовывали свои собственные «сообщества по интересам», сиречь – банды. Помимо драк и выяснением отношений между собой, они сквернословили в общественных местах, отправляли естественные надобности «среди публики», били стёкла в окнах домов и трамваев, мучили кошек и собак (а не просто стреляли их – как последний российский Недержанец), валяли фонарные столбы, портили надгробия на кладбищах, приставали к девушкам на улицах и так далее…

Фантазия у подобных типов – весьма буйна и воистину неистощима, как у писателей в стиле славянское фэнтази!

С большим энтузиазмом питерские хулиганы участвовали в событиях февраля 1917 года: толпы их громили полицейские участки и зверским образом убивали попавшихся им в руки городовых – зачастую вместе с семьями. После Октября, при объявлении «красного террора» – наряду с контрреволюцией, шпионажем, саботажем и погромами − дела о хулиганстве перешли в ведение революционных трибуналов. Те, при вынесении приговоров особо не церемонились – расстреливали уличных «вояк» только в путь и, хулиганы на время приутихли.

Но, тут пришла первая «оттепель»!

При послаблении режима в эпоху НЭПа, хулиганское движение обрело второе дыхание и выплеснулось далеко за столичные пределы. Разгул хулиганов в двадцатые годы делал улицы городов опасными для простых граждан в дневное время и полностью «непроходимыми» в ночное. В некоторых населённых пунктах, после наступления темноты – даже конная милиция боялась появляться в рабочих кварталах. Ибо, как у сказочной богатырской развилки – можно и лошади лишиться и, самому убиенному быть…

Хулиганы двадцатых годов, это полноценная городская субкультура и даже определённая идеология – вроде модного в конце наших 2010-х движения АУЕ[69]. Её представители имели определённые «особые приметы» – чтоб отличатся как от себе подобных из конкурирующих группировок, так и от добропорядочных граждан. Для этого хулиганы носили определённую одежду – отличавшуюся своими элементами в разных бандах, к примеру – наклоном и покроем картуза, цветом шарфа, причёской и тому подобное…

Группировки были объединены территориально по районам города, либо «по интересам». Названия наиболее известных из банд, со всей красноречивостью – говорят сами за себя: «Общество долой невинность», «Общество советских алкоголиков», «Общество советских лодырей», «Центральный комитет шпаны», «Союз хулиганов», «Топтательный комитет»… Что дело вполне серьёзное и зашло достаточно далеко – говорит тот факт, что в некоторых группировках – даже предусматривалась уплата членских взносов.

Члены «сообществ по интересам» вооружались ножами, кастетами и кистенями, изредка огнестрелом и различались «специализацией»: избиение прохожих, битьё стёкол, вымогательство денег, вызывающее поведение в общественных местах, вырывание уличных фонарей, жестокое обращение с животными… То и дело доносились «сарафанным радио» слухи: то у какой-нибудь бабы нос или ухо отрежут – потехи ради, то мужика средь бела дня ножом – ни за что ни про что, пырнут.

Нельзя умолчать и об преступлениях сексуального характера: групповые изнасилования соревновательного характера («кто больше») и намеренное заражение венерическими болезнями.

Но это всё, как говорится – «цветочки»!

Шайки хулиганов врывались в клубы и кинотеатры, в театры и пивные, устраивали массовые драки и избивали всех подряд – от пионеров до пенсионеров. В Казани они закидали камнями самолёт на аэродроме и избили пытавшегося убежать лётчика, в Новосибирске разогнали демонстрацию комсомольцев, в Пензенской губернии разбирали железнодорожное полотно перед проходящими поездами, что вызвало несколько железнодорожных катастроф с человеческими жертвами.

Это уже не просто «попахивало» политикой – это открытая диверсионно-террористическая деятельность!

Хулиганы имели собственную идеологию и, до середины 1920-х годов, считались некоторыми большевистскими идеологами «классово близкими» – особенно, если они издевались над «буржуями» и «бывшими». Хулиганство пропагандировали такие кумиры молодёжи как поэты Сергей Есенин – сам этим делом зачастую грешивший и, Владимир Маяковский. Последний, даже снял фильм «Барышня и хулиган» – где он безусловно талантливо, сыграл эдакого благородного отморозка.

Короче, в эпоху НЭПа – быть хулиганом было модно!

И безопасно: в 1922 году в Уголовном кодексе РСФСР появилась статья «Хулиганство», предусматривавшая наказание в виде одного года тюремного заключения или исправительные работы… Смешно, право!

Чувствуя безнаказанность, уличная гопота бурела не по дням, а по часам. В народе, ходили частушки:

«Революция была, нам же воли не дала:

Была у нас полиция, вдвойне строга милиция.

Я по улице пройду, что-нибудь да сделаю,

Что милиция мне скажет, я ей ножик покажу».

Ещё вот образчик народного творчества:

«Сорок восемь протоколов

Все составлены на меня,

Мне милиция знакома,

Не боюся ни черта.

Ребятишки, режьте, бейте,

Нонче легкие суда:

Семерых зарезал я –

Отсидел четыре дня».

Как вам?

Нет, можете упрекать меня за отсутствие патриотизма – но я за американский тип демократии: увидел полицейский в руках у явного неадеквата что-то похожее на нож – и пристрелил того к ебе…ням собачьим. Бог на небе, же – отсортирует агнец от козлищ, отделит зёрна от плевел, выберет праведников из толпы грешников.

А, то ведь случаи бывали просто анекдотические – из разряда тех, что нарочно не придумаешь!

В прошлом году толпа пьяных хулиганов накинулась и принялась избивать сотрудника грозной ГПУ. Защищаясь, тот пристрелил двоих нападавших. Ими оказались… Угадайте с трёх раз?

Правильно – члены правящей ВКП(б)!

Возьмите пирожок с верхней полки за догадливость, детишки.

Самое прикольное, этого чекиста арестовали за превышение власти: перед тем как стрелять – тот должен был у хулиганов партбилеты проверить. Правда, не знаю – дошло ли дело до суда и тюремного срока представителю «кровавой гэбни»…

Прижимать распоясавшуюся уличную гопоту начнут только с середины 20-ых годов. К примеру в славном городе Пензе, эта «публика» так всем надоела, что главного хулигана и по совместительству – бандита Алексея Альшина по кличке Алле, после поимки тут же приговорили к расстрелу. После казни же, труп хулигана поместили в витрине одного из магазинов – в назидание, так сказать, всем антисоциальным элементам. Мало того: у начинающего было протухать и пованивать хулигана – отрезали голову, засунули её в банку со спиртом и передали на хранение в местный медико-исторический музей. Где она «до тех пор» хранится на память потомкам.

Ух, как достали видать граждан-пензюков, эти нехорошие люди – хулиганы!

Рисунок 99. В. Лебедев, «Хулиган», рисунок для журнала «Бузотёр», 1926 год.

Однако, это хоть и показательный – но единичный случай, к сожалению.

Только в 1930-е годы в СССР начали по-настоящему бороться с хулиганством, а меры против него приняли действительно суровый характер – подняв тюремный срок до пяти лет. И только к началу 40-ых, когда дела по хулиганству начали рассматривать без предварительного расследования и за «обычный» мат в общественном месте давать год тюрьмы – а отмотавших «пятерик» высылать «за «101-ый километр», «тяжелое наследие царского режима» удалось обуздать.

И, никак иначе!

Перед самой войной, по советским городам можно было гулять ночью с девушкой и ничего не бояться.

Ну, а после смерти Сталина в стране наступила вторая «оттепель», очередное «послабление режима» и про хулиганство снова вспомнили…

* * *

Нижний Новгород не был в ряду прочих российских городов 20-х годов счастливым исключением. Хулиганов на его улицах было до неприличия много и, действуя целыми кодлами – они чувствовали себя на них полными хозяевами. Порою, самому приходилось быть свидетелем очень неприятных сцен: кончился рабочий день – усталые люди отпахав смену возвращаются с работы домой, и вдруг – крик, мат, оскорбления, избиения.

Милиция была бессильна, пролетарский закон и суд к этой статье чрезвычайно мягок и наглость хулиганов не знала границ – они приставали к женщинам и избивали мужчин. Их действия, начинающиеся с обыкновенного хамства, зачастую заканчивались изнасилованием, грабежом, телесными повреждениями – а то и зверским убийством.

В лучшем случае могут женщине кинуть в лицо дохлую кошку, заступившегося мужчину в худшем случае – избить до полусмерти или даже зарезать. В некоторые места – в парки или кинотеатры, лучше вообще не ходить – все равно эта шпана не даст отдохнуть или смотреть картину.

Лихо заломаные набекрень фуражки, блатные чубчики из-под них, брюки заправленные в сапоги, папироски, свисающие с нижней губы, наглый агрессивный вид. Внимательнейшее отношение к собственной внешности – блатная чёлка спадает на лоб, при себе всегда расческа и зеркальце. По обыкновению в кармане финский нож, кастет или на худой конец кистень – гиря на ремне. Цвет какого-нибудь предмета одежды, или ещё какая «особая» примета – указывает на принадлежность к той или иной банде.

Бывало, этот элемент до того распоясывался – что приходилось вызывать армейские части!

* * *

Вася Пупкин не истерил, не бился в припадке, не кричал что повесится и не просил у меня револьвер – чтоб застрелиться. Он просто лежал и не моргая смотрел в белый больничный потолок своим единственным уцелевшим глазом. Другой, вместе с большей частью головы был плотно перебинтован – хотя врач утверждает что его удастся спасти.

– Василий… Слышишь, Василий…

Что в таких случаях говорить человеку? Я не знаю…

– Извини, что так получилось.

– Тебе не за что извиняться, Серафим, – голос, как из могилы, – ты сделал для меня всё, что мог…

«Да… Я сделал, «всё, что мог». И теперь на моей совести один труп и один…».

Думаю, бесследно для психики человека такое не проходит. Тяжёлый ожог заживёт – оставив лишь безобразный шрам на коже, но сердце будет кровоточить вечно – даже в загробной жизни…

Если она существует, конечно.

– …Я всё знаю. Я, как рогатый муж, узнал последним про ваш договор с… И о деньгах – что ты её платил за встречи со мной. Она рассказала подруге, а та всем разболтала – над нами смеялся весь университет…

Прикусываю до крови губу:

– Я повёл себя эгоистично и подло, но мне нужна эта чёртова лампа. Понимаешь – нужна! Извини, если сможешь…

– …Да, над нами смеялись – но нам уже было всё равно: мы любили друг друга. Это было самое счастливое лето в моей жизни! И, лампа, да! Да – твоя лампа у меня почти получилась…

Немножко оживает и тут же вновь гаснет задутой ветром лучиной:

– …Ты ни в чём не виноват, Серафим. Ты сделал всё, что мог для меня. Виноват я – жалкая, никчемная, бесполезная личность…

Вдруг, Василий отвернувшись от меня, уткнулся лицом и зарыдал в подушку.

– Как положили, слезинки не проронил – думал «сгорит», – шёпотом сказал сосед по палате, сморщенный сухой старичок с бородкой и добрыми глазами, – а теперь можно не беспокоиться – проплачется и на поправку пойдёт.

Вася «поплачется», а я?

Мне то что делать – тоже разрыдаться в подушку?!

Я не знаю, что делать. Я просто хочу втихушку прогрессировать – никого не трогая! Почему всё не так получается, как хочется?

ПОЧЕМУ?!

Сижу у его кровати, молчу слушая глухие всхлипы и, эта моя бессловесная беспомощность начинает раздражать, потом злить и наконец – бесить:

«Да тварь я дрожащая или право имею» – говоришь? Да, пойдите Вы к чёрту, Фёдор Михайлович!

Когда он вновь повернулся ко мне красными глазами – немало удивившись, что я ещё здесь, говорю спокойно и взвешенно:

– Василий! Нам объявили войну. Когда мужчине объявляют войну – убивая дорогих для него людей, он идёт на неё и сражается. Ну а там как срастётся – побеждает или погибает на поле боя.

Протягиваю руку и спрашиваю:

– Василий! Ты – мужчина? Ты пойдёшь со мной на войну?

В красном воспалённом глазу Васи загорелась жестокая ярость, он схватил мою ладонь и как мог крепко её сжал:

– ДА!!!

– Хорошо! Но, двое в поле не воины: здесь нужна глубокая разведка, а затем – войсковая операция. Подожди немного, дружище – эти подонки ответят нам сполна и с лихвой.

Встав, рычу – смотря в сторону города через окно и грожу кулаком:

– ДУХУ ВАШЕГО ЗДЕСЬ НЕ ОСТАНЕТСЯ, МРАЗИ!!!

* * *

– К чёрту учёбу – когда такие дела в городе творятся!

Телеграммой вызываю Барона и Лизу – через день они прибыли из Ульяновска в Нижний Новгород. Объясняю сложившуюся ситуацию, выдаю финансовые средства и объясняю каждому его задачу:

– Мне нужна разведка, Миша! Как твои беспризорники с хулиганами – дружат, враждуют?

– Скорее нейтралитет – мы их не трогаем, они – нас.

Из его рассказов знаю: кроме простого или наоборот – довольно затейливого попрошайничества, беспризорники до прохожих не пристают. У них мысли об элементарном выживании – а не об беспричинном хулиганстве. Но и друг дружку в обиду не дают – у них своя молодёжная группировка «по интересам».

– А если поговорить?

Миша передёрнув плечами, типа – «мне не в лом»:

– Поговорить можно… Почему бы не поговорить? А вот будет ли толк с того разговора – заранее обещать не буду.

– А если заинтересовать? Весь собранный с хулиганов «лут» – им?

– «Лут», говоришь, – хмыкает, – а вот на это повестись могут…

Ребятишки, с которыми я общаюсь – как губка воду впитывают мои словечки. Понимаю – нельзя коверкать «великий и могучий», но ничего поделать с собой не могу: в некоторые «особо волнительные» моменты, сленг 21-го века – так и срывается с языка, сам собой.

– Миша! Через неделю я хочу знать – кто это сделал и, заодно всё о нижегородских группировках хулиганов.

– Попробую, если кого из своих в живых найду.

– Надо, Миша, край как надо – ты уж постарайся… Лиза!

Та, тут как тут:

– На мне, как понимаю – Вася Пупкин…

– Правильно понимаешь! Будь ему матерью, родной тётей или старшей сестрой… Короче, верни мне парня к жизни любыми способами.

Та, залихватски «берёт под козырёк»:

– Слушаюсь, мой повелитель!

– К «пустой» голове руку не прикладывают.

«Кольнул» Мишка, намекая на отсутствие головного убора. Та в ответку показала ему длинный язык.

Ну, чисто дети!

Прежде чем уйти, приостанавливаюсь и подняв указательный палец вверх:

– Операцию назовём… «ХУЛИГАНОВ НЕТ!!!».

Мишка-Барон восторженно захлопал очами:

– Не, ну ты – прям как Брусилов!

Лизка, целуя «на посошок»:

– Ты – как Сулейман Великий, Повелитель всех правоверных!

У меня было своё мнение на собственную роль во всемирной истории:

– Я как Александр Невский: «пришёл, увидел, наследил».

* * *

На следующее же утро я уехал в Ульяновск.

Не перекусив с дороги даже, засел за комп: первым делом – идеологическое обеспечение операции «Хулиганов нет». Во все губернские газеты – в комсомольские издания прежде всего, были посланы душераздирающие статьи – описывающие происшествие с «молодым пролетарским учёным» Васей Пупкиным… Конечно, уподобляясь всем без исключения газетным писакам – это происшествие неимоверно раздул и, не пожалел «розовых романтических соплей» – описывая трагедию молодой влюблённой пары. Главным же, в статьях был гневный вопрос:

– ДОКОЛЕ?!

Это, в каждой статье звучало:

– Доколе нижегородская общественность намерена терпеть террор хулиганов в родном городе? Куда смотрит народная милиция, партийные, государственные и городские органы? Кого мы при такой политике растим – сознательных граждан нового социалистического общества, или пассивных терпил – которым вместо царского городового, теперь любая шваль – может заехать в морду, избить, изнасиловать?

– Так за что боролись, граждане? За что на колчаковских фронтах кровь вёдрами проливали? За то, чтоб обрести право быть «униженными и оскорблёнными», не в полицейском околотке – а в ближайшей же подворотне?! Чтоб нас убивали, а над нашими женщинами глумились – доводя до самоубийства?!

Статьи тут же отправил почтой из Ульяновска, а написанные по горячим следам – не менее гневные отзывы граждан на мои статьи, я отправлю спустя два дня из самого Нижнего Новгорода. В них призыв взяться всем миром и разобраться с беспредельщиками народными средствами. В качестве положительного приводился пример, когда в Подмосковье – за кражу лошади на костре живьём сожгли цыгана.

В письмах мнимых граждан, делались «интересные» предложения, типа:

– Не пора ли нам, граждане нижегородцы, по примеру москвичей – выжечь заразу хулиганства калённым железом?

Я конечно, сильно преувеличивал – в Москве с хулиганством дело обстоит как бы не хуже… Однако, должен же быть хоть один «положительно-заразительный» пример?!

Ну и не забыл про всенародную поддержку в письмах пострадавшему от произвола:

– Вася Пупкин, мы с тобой!

Перечитав последние строки «комента» и…

УПС!!! Есть идея.

– «Есть икея – есть идея», – с азартом, – да где ты, сцуко? В какой-такой папке и под каким-таким файлом?

Впрочем, сравнительно недолго искал – нашёл слова детской песни про Путина[70]. Перечитал, вспомнил мотив мелодии и:

– Да, это ж – почти готовый гимн молодёжного движения!

Торопясь и наскоро переделал строки «гимна»:

«Двадцатый век настал, шар земной от войн устал

Населенье мира хулиган достал!

Пока в исполкомах мнения нет, город наш стонет от бед -

Неужель, Кремль не понимает прецедент?

А нам от северных морей, вдаль до южных рубежей

От Курильских островов, до Балтийских берегов

Чтоб на земле сей был бы мир, но если красный командир

Позовет в последний бой, Вася Пупкин – мы с тобой!

А что достанется тому, поколению моему

Дать слабинку – потеряем всю страну!

А наши верные друзья – это красный флот и армия

Память дружбы – комсомольская звезда!

А нам от северных морей, вдаль до южных рубежей

От Курильских островов, до Балтийских берегов

Чтоб на земле сей был бы мир, но если красный командир

Позовет в последний бой, Вася Пупкин – мы с тобой

Не достанется Москва, хулиганам никогда.

Грудью встанем за столицу Октября!

Севастополь наш и Крым, для потомков сохраним.

В Союз республик Аляску возвратим.

А нам от северных морей, вдаль до южных рубежей

От Курильских островов, до Балтийских берегов

Чтоб на земле сей был бы мир, но если красный командир

Позовет в последний бой, Вася Пупкин – мы с тобой!».

– Халтура, ой халтура, – стонал я каждый раз – перечитывая раз за разом и, не имея времени хорошенько подумать и исправить, – Аляску – вообще зря сюда приплёл… А чем заменить? Прибалтикой? Так, сцуко – невсклад получится.

Ещё минут пять мучился, затем плюнул:

– Сойдёт на первое время!

* * *

– Ребята, – объявил я членам ульяновской комсомольской ячейки на спешно собранном в субботу активе, – в городе хулиганы проходу не дают честным гражданам – убивая их и насилуя!

Рассказав всю историю про Васю Пупкина, я с пылкостью революционного трибуна или религиозного фанатика, вопросил:

– КТО, КАК НЕ МЫ?!

О, это были славные ребята!

Это вам не мои малолетние современники – испорченные женским педагогическим школьным коллективом и всеобщим разгулом толлерастии, когда за подзатыльник собственному проказничавшему ребёнку – можно лишиться родительских прав и даже заполучить тюремный срок. Эти, не в «диванных» срачах на просторах Сети, да компьютерных игрушках типа «Mortal Combat» боевые навыки и мастерство оттачивают!

Эти, не только любили мечтать об «светлом будущем» – но и умели работать ради него на чёрном хлебе из лебеды и пустых щах. И, с «одной винтовкой на троих», биться за свою мечту грудь об грудь с врагом – смотря прямо в глаза собственной смерти. Эти ребята смогли построить из «потерянной» лапотной России вторую экономику мира и защитить её от врагов!

Нда…

«Плохая им досталась доля

Не многие вернулись с поля

Когда б на то не божья воля…».

Иногда, мне попросту до боли стыдно перед ними – перед этими русскими ребятами 20-ых годов!

Это повелось испокон веков и не на одной лишь Святой Руси, я думаю… Вся повседневная жизнь простонародья с детства и до самой смерти была проникнута насилием. Конечно, я не про так называемое «домашнее насилие» – когда глава семьи воспитывал ремнём и чем под руку попадя, любимых чад! По воскресеньям на рабочих окраинах шли кулачные бои, в которых участвовали все возраста. Наиболее популярны были как поединки одиночных поединщиков – «на трех бревнышках», так и кулачные бои улица на улицу – «стенка на стенку»… Или скажем «про профессиям» – бондари против извозчиков, к примеру.

С молодёжными группировками в Ульяновске испокон веков творилось то же самое – что и, наверное во все времена во всём мире: они существовали и их было целых три – по числу главных улиц городка. Ефим Анисимов, к примеру, являлся кроме всего прочего – «атаманом» одной из них. Правда, в последнее время он отошёл от «активной» деятельности, по понятной причине – но во всех трёх группировках вес имел немалый.

Казалось бы и, там и там – молодёжные группировки, ведь так?

Однако, в отличии от «городских» отморозков, ульяновские парни выясняли меж собой отношения, придерживаясь неких – почти что священных для них «понятий». Про само хулиганство – немотивированное ничем оскорбление, избиение или убийство совершенно незнакомого человека, они вообще понятия не имели… Здесь царили ещё старые – почти «патриархальные» порядки и, завидя взрослого мужика, любой местный забияка – за полверсты шапку пред ним «ломал».

* * *

Потому наверное, мой рассказ про творившиеся в Нижнем Новгороде безобразия, искренне возмутил наших комсомольцев. Конечно же первым делом, от имени первичной ячейки Ульяновска под редакцией Брата-Кондрата – написали коллективные письма в те же самые газеты, что и я.

Однако, эти ребятишки одной писаниной обойтись не могли – они требовали активных действий. Как написано по-моему – у историка Ключевского:

«Народ собрался в дорогу и ждал вождя»:

– Серафим, веди нас – научим городскую гопоту вежеству!

Соглашаюсь возглавить «крестовый» поход против хулиганов… Но:

– Городских хулиганов в одном том районе – под сотню будет: одной нашей ячейкой не совладать – ввиду явного численного преимущества противника. Какие будут предложения, товарищи комсомольцы? Нам надо бы «живой силы» – хотя б, в половину того.

А там можно и нужно – «тактически» грамотно переиграть противника. Есть у меня одна подходящая задумка…

Ефим Анисимов с готовностью пообещал:

– Сегодня же всех наших «атаманов» обегу – Панкрата Точилу, Михея Кишку и Гриньку Гвоздодёра.

Раздалось всеобщее одобрительное:

– Верно говоришь, Ефим! Один наш троих городских в драке стоит!

Ну, может быть и не «троих»… Но!

Во-первых, эти парни постарше моих комсомольцев – лет по семнадцать уже, во-вторых – у каждого из «атаманов» (иногда – «вутамана») по пять-семь «есаулов»… Не знаю отчего, но центровых уличных бойцов в Ульяновске именуют казачьими званиями: должно быть – какие-то древне-исторические отголоски. Им, конечно, по барабану все наши комсомольские дела и, лично плевать на Васю Пупкина и его проблемы…

Но подраться они любят – хоть хлебом не корми!

Подчитав совокупную численность «живой силы» и соразмерив со своей тактической задумкой, говорю:

– Всё равно мало… Кроме «спецназа» нужна обычная «пехота».

Брат-Кондрат предлагает:

– А городские комсомольцы, что в стороне прохлаждаются? Приехать, поговорить по душам – неужели не помогут?!

– Правильно мыслишь – в нужном направлении! Но прежде чем приехать и говорить – садись пиши письмо в Губисполком РСКМ.

– Только в Губисполком?! А уездные и волисполкомы, мол, не при делах?

Однако, парнишка соображает – только радуюсь за него и за себя:

– Опять же дело говоришь, Кондрат! Пиши всем – навалимся на эту «саранчу» всем миром, всей губернией.

С «живой силой» разобрались… Теперь – «техника»:

– Товарищи! Есть ещё одна проблема: у каждого нижегородского хулигана нож, кастет или кистень. Какие будут предложения?

Близнецы Ванька и Санька, чуть ли не дуэтом выкрикнули под общий смех:

– Танк возьмём, что Кузька в гараже изобретает!

После всеобщего веселья, сам «изобретатель» – Кузька-Домовёнок, вместо «бронетехники» предлагает нечто менее технологичное:

– Разве твоими битами, Серафим? Бита, она по любому – ножа длиньше.

У местных ребятишек популярна такая древняя русская игра – как лапта. Не знаю почему, но как только снег сойдёт – все поголовно играют именно в неё и, даже сверхпопулярный летом футбол – отходит на второй план. Позже, уже в мае, интерес к лапте – таким же непостижимым образом пропадает до следующей весны.

Однако, в отличии от бейсбольной, бита в русской лапте плоская – что на мой взгляд имеет некоторые неудобства. Я, «от нечего делать», выточил на токарном станке по чертежам «нормальную» американскую биту. Дал опробовать – нашим всем шибко понравилось.

– Идея интересная, но у нас их всего…

– Ничего, – твёрдо обещает Кузьма, – через неделю бит будет столько – сколько надо.

Ещё один организационно-заклёпочный вопрос был у Ефима:

– Метательные ножи с собой берём, Серафим?

Вокруг одобрительно загудели:

– Брать! Зря что ли, всю зиму этой хернёй маялись?

Категорически отрицающе машу головой:

– Пожалуй, товарищи, ножи – это уже будет лишнее! Мы же с вами – вполне добропорядочные граждане и сознательные комсомольцы… Подрастающий резерв коммунистической партии, так сказать. По голове битой хулигана бить можно – там всё равно мозгов нет и, дурака из него не сделаешь – он уже таковым является… А вот за причинённые этим ублюдкам колющие ранения – нас с вами могут не понять и по головке не погладить!

Под гул уже всеобщего разочарования, кто-то внёс контрпредложение:

– Тогда, может вместо ножей – что-нибудь другое метательное возьмём? Что-нибудь железное, продолговатое, но тупое. «Дырки» в хулиганской шкуре не будет – но с ног одним махом собьёт…

«…А то и перелом рёбер обеспечен», – мысленно закончил я за него.

– Ну, а что? Вполне разумная идея… Будет у нас эдакое «длинное копьё» – для особо резких.

Слегка напрягшись, тут же вспомнил – что в своём металлоломе видел пару ящиков кованых плоских маховиков от запорной арматуры, имеющих два сходящихся клином – но закруглённо-тупых конца и посередине квадратное отверстие под шток. Такие, даже более функционально-эффективны в уличных разборках – чем нож для спортивного метания: какой стороной не попади, «остриём» или «рукояткой» – «останавливающее поражение» обеспеченно.

Тут же съездил на склад, разыскал, привёз и вооружил маховичками своих самых умелых метателей – которые немедленно приступили к тренировкам. Судя по вмятинам оставляемым этими железяками на деревянных поверхностях, «останавливающий» эффект – будет не хуже, чем у резиновых пуль «Осы» и других травматов.

– Ребята, – предупреждаю своих метателей, – бросаем только в корпус – нам лишних грехов на душу не надо…

– Твой отец их отпустит, если что! – веселятся, – неуж за нас не попросишь, Серафим?

Только остаётся головой покачать от их детского легкомыслия и надеяться на лучшее…

Со снарягой для бойцов – тоже проблем нет: в нашу ульяновскую «разгрузку» таких шесть штук влезает, ещё столько же можно разместить по карманам.

Строго предупреждаю «снайперов»:

– Беречь боекомплект, товарищи! Метать не абы в кого – а только в тех хулиганов, которые достанут ножи или другое холодное оружие – непосредственно угрожая вашим товарищам. Для безоружных же и, наших бит будет с избытком.

Отдельный разговор «тет-а-тет» был с нашим активом – с Ефимом Анисимовым и Кондратом Конофальским, с ребятами – с которыми я начинал ремонтировать «Бразье»:

– Парни! Это ваш шанс заявить о себе на губернском или даже на республиканском уровне. Таковой, возможно – раз в жизни предоставляется и далеко не каждому. Смотрите, не упустите его! А то, так навек в Ульяновске и останетесь – кур, да полусонных деревенских девок щупать.

Те переглядываются с горящими глазами и:

– Что мы должны делать, Серафим?

– Как только заявимся в Губисполком РКСМ, сразу же берите «быка за рога»…

И, «бла, бла, бла…» – полный предполётный инструктаж.

Вы, соколики, должны у меня высоко взлететь… Очень высоко!

Ну, а я останусь «в тени» – никому не известным, безымянным «ангелом под прикрытием».

«Были сборы недолги…».

Разгром хулиганских группировок предполагался через неделю – в следующие выходные.

Сперва в Нижний Новгород выехал «передовой отряд»: кроме меня – Ефим Анисимов, Брат-Кондрат и Санька да Ванька.

Хотела было увязаться с нами и Катя Олейникова – однако Ефим проявил все качества истинного домашнего сатрапа и, в достаточно жёсткой форме – указал ей место в этом социуме: «киндер, кирхе, кюхе»…

Мол, знай своё место, баба!

Так, как будто подтверждая его слова – так по-бабьи разревелась на проводах, как солдатка – на войну мужика провожая.

Остальные наши парни-комсомольцы и Кузька-Домовёнок, должны были попозже приехать и привезти «снарягу».

Ульяновские «атаманы» и их «есаулы» (всего 21 боец), с превеликой радостью согласились съездить подраться и проучить городских – но они заявятся в самый последний момент, чтоб не спугнуть противника. Примерно столько же или даже немного больше, даст провинция – уездная столица Ардатов, с комсомольской ячейкой которого уже удалось установить связь, другие волости нашего уезда и вся Нижегородская губерния в целом. Ну и, думаю – ещё порядка полусотни бойцов, даст сам Нижний Новгород.

Если не подавляющее численное, то равная численность по живой силе обеспечена!

Теперь, надо разработать грамотную тактику…

* * *

Приехав, получаю первые разведданные от Михаила Гешефтмана.

В любом крупном мегаполисе есть так называемая «красная», или «фронтовая» зона. Она примыкает к крупным транспортным узлам, но всегда расположена недалеко от центра. Здесь кончается район государственных учреждений, банков и офисов, дорогих магазинов, фешенебельных гостинец и ресторанов. Порядочные горожане предпочитают держаться от нее как можно дальше – здесь сомнительные кабаки, дешевые ночлежки, воровские малины, притоны наркоманов… В этих кварталах селится, существует и даже умудряется размножаться – случайный, наплывной, рисковый народ. Такой была нью-йоркская Гринвич-Виллидж, берлинский Кройцберг, одесская Молдаванка, московская Марьина Роща и питерские Лиговка и Выборгская сторона.

В Нижнем Новгороде тех лет, такой «красной» – прифронтовой зоной являлась часть так называемого «Макарьевского» района. Во времена Империи близость Нижегородской (Макарьевской) ярмарки превратила этот район города в свой «придаток» – населённой по большей части тогдашней «лимитой»: сельчанами приехавшими в город на заработки и откровенными люмпенами. Отсюда банды хулиганов совершали набеги на Верхний и Нижний посады и район Базара.

По сведениям разведки – в районе, где избили Васю Пупкина и изнасиловали Глафиру – действовали-злодействовали две хулиганские группы. Одну из них возглавляли Григорий Михеев по кличке «Колчак», другую Иван Заравняев – откликающийся на прозвище «Большой». У каждой молодёжной группировки свои «ареолы» обитания – куда чужаку лучше не соваться, но «Рабочий клуб» одного из заводов – это как бы их нейтральная территория. Задираются меж собой из-за «прекрасного пола», конечно и, часто бывают «рыцарские поединки» – за углом и один на один…

Как без этого?!

Но приходят сюда без «железяк»… Это в основном, чтоб не распугать «дам»: в клубе как обычно – «танцы, шманцы, зажиманцы».

Кроме того, здесь вовсю идёт своеобразная торговля: хулиганы сбывали или обменивались краденным, покупали курево, спиртное, кокаин…

– Подробностей и непосредственных виновников выяснить не удалось, – сказал Миша, – но это дело рук одной из этих шобл – других здесь просто не бывает. Я бы больше подумал на Колчака – за тем чаще водится такой грех.

После краткого пересказа моим разведчиком нескольких довольно жутких историй, моё мнение о неком «Колчаке» сложилось – как о каком-то сексуальном маньяке. К тому же – злоупотребляющим «коксом».

Проанализировав разведанные, я принял решение:

– Короче: мочим хулиганов в «Рабочем клубе» – мочим их всех подряд. После этого – мочих их где поймаем: в сортире каком поймаем – мочим и в сортире!

Ребяткам очень понравилось про «сортир» и то и, дело слышалось:

– В сортире их мочить будет!

* * *

Приехав с Ефимом Анисимовым и Кондратом Конофальским в понедельник в Нижний Новгород и, тут же в Губком РСКМ – «брать быка за рога»:

– Что за дела тут у вас в городе творятся, товарищи? Почему на улице можно избить комсомольца, силой увести у него девушку – изнасиловать её толпой и, не понести за это никакого наказания?

Рисунок 100. Бюро Новгородского губернского комитета РКСМ. Первый ряд, слева направо: Николай Наумов – заведующий экономическо-правовым отделом, Николай Николаевич Ларионов – секретарь губкома, Сергей Фёдорович Маршунов – заведующий организационным отделом, Иван Филиппов – заведующий агитационным отделом. Второй ряд, слева направо: Александр Николаевич Иевлев – управляющий делами, Леонид Владимирович Сизов – секретарь Новгородского уездно-городского комитета, Николай Иосифович Котрба – член бюро губкома. 1923–1924 гг. (фото опубликовано в издании «Делу Ленина и партии верны (документы, воспоминания, хроника)» (Новгород, 1979. Вклейка)).

В ответ – ни «бе», ни «ме», ни «кукареку».

– Чем занимается сознательная молодёжь – кроме как собраниями, митингами, да субботниками в пользу детских домов? Вы увлеклись пустопорожней говорильней, товарищи! А меж тем знаете, сколько детей сиротят каждый год хулиганы?

«Наезд» на комсомольскую номенклатуру продолжается:

– Наши отцы не боялись на царскую каторгу и на виселицу идти, а мы с вами выходит – боимся навести порядок в собственном городе?! Да, грош нам цена!

«Наезд» становится всё плотнее и плотнее:

– Окопались здесь, да? Пригрелись! Вас то не бьют по голове кастетами и не тащут ваших девок в кусты… Вам похуй, да?!

Переходим на идеологию:

– Комсомол – это боевой отряд Коммунистической партии, а не пассивные гомо… Хм, гкхм… А не попутчики да статисты – равнодушными глазами смотрящие на то, что творится вокруг!

Наконец, члены Волисполкома «скисли» и морально готовы – чтоб об них ноги вытирали. Однако, в политической борьбе «лежащих» принято добивать:

– А за каким чёртом, извиняюсь, мы вам членские взносы платим? Чтоб вы сопли зелёные, здесь перед нами жевали?!

Нет, это вовсе не я так «ребром» ставил вопрос! Это всё мои ребятишки – согласно моим «инструкциям»… Здесь же и сам виновник этого «грандиознейшего шухера» – Вася Пупкин с перебинтованной как у египетского городового головой, намертво вцепившийся в руку Елизаветы. Растерявшийся, в смятении… Но, говорящий на бесчисленных собраниях правильные и нужные слова:

– Товарищи! На моём и моей девушки месте, мог бы очутиться каждый из вас!

Вынырнувшие из-за него Ванька да Санька, хором спрогнозировали дальнейшее развитие событий при таком раскладе:

– Дождётесь! Прямо в кабинетах вас хулиганы изнасилуют!

Тех, аж передёрнуло.

Я тоже здесь присутствовал конечно же, эдакий – бритый наголо, всегда улыбчивый паренёк в поношенной кожаной куртке с незапоминающимся лицом. Иногда выступал с речью – но чаще, к кому-нибудь подходил и что-нибудь шептал ему на самое ушко… Ну, или ко мне подходили и спрашивали совета… Не всегда свои, кстати.

Ни с кем не сорясь, не произнося вслух особенно громких слов, потихоньку-помаленьку – я стал эдаким «мировым судьёй», примиряющим стороны.

* * *

А страсти меж тем, кипели воистину нешуточные!

Уже во вторник были опубликованы мои статьи (почти все) в газетах, а со среды – валом пошли «ответные» письма читателей. Тогда же, стали прибывать отряды комсомольцев из уездов и волостей, с теми же требованиями: покончить с хулиганством – как с пережитком проклятого прошлого. С ними я и Ефим Анисимов, тут же нашли общий язык – среди провинциальных руководителей тоже имелись весьма амбициозные личности, которые открыто кричали побледневшим лидерам Губкома РСКМ:

– Сами не справляетесь, освободите место для тех кто сможет!

– ДОЛОЙ!!! – скандировала толпа, – СЛАБАКИ, ТРЯПКИ, ТРУСЫ – ТАКИМ НЕ МЕСТО В КОМСОМОЛЕ!!!

Не… Члены Нижегородского Губкома – тоже были ребята боевые! С одним из них, Ларионовым Николаем Николаевичем – участником Гражданской войны на Севере, красным партизаном и узником «демократического» концлагеря на острове Мудьюг, я даже успел подружиться.

Ну, или почти успел.

Но эти, ныне дорвавшись до «кресел» – уже несколько успокоившиеся на занятых тёплых местах и, «сытые»… Вернее – пресыщенные властью. Они, не ожидали такого развития событий и растерялись от столь неожиданного и бурного напора.

А наши из провинции – амбициозные и «голодные» до властных должностей, а с ними – до всех положенных по должности «почестей»!

В результате, им удалось (под моим чутким руководством, разумеется) урвать себе «место под Солнцем» – Ефим Анисимов, Кондрат Конофальский и ещё один парень из Ардатова вошли в состав Бюро Губкома РСКМ.

Те, в основном пришлые – принесённые в Нижний Новгород мутными потоками великой русской Смуты. Я, хоть не имею достоверной информации по каждому на своём компе, но почему-то уверен – они у нас надолго не задержатся…

Наши – местные: им здесь жить, учиться, работать и растить детей.

На многих заводах прошли митинги, по городу прошла демонстрация молодёжи, к которой присоединились и многие сторонние горожане. Участники её пели напечатанный в газетах «Антихулиганский гимн молодёжи»:

«…А нам от северных морей, вдаль до южных рубежей

От Курильских островов, до Балтийских берегов

Чтоб на земле сей был бы мир, но если красный командир

Позовет в последний бой, Вася Пупкин – мы с тобой!».

Демонстранты несли транспаранты и скандировали написанное на них:

– ХУЛИГАНСТВУ – НЕТ!!! ВАСЯ ПУПКИН – МЫ С ТОБОЙ!!!

Во главе демонстрантов все наши и, я среди них тоже – надрываю голосовые связки.

Вдруг, слышу сзади-сверху вместе с надвинувшейся на меня исполинской тенью:

– Слова «Гимна» – твои, Серафим?

Никак, Голованов? …Точно!

– Да, куда мне до народных поэтов! В газете напечатали – не читал, что ли?

Усмехается добродушной улыбкой великана:

– Опять скромничаешь?

Поздоровались за руку на ходу и представляю своим:

– Ребята, это – Александр Голованов! Александр, это – наши ульяновские ребята: Ефим, Кондрат, Елизавета…

Замечаю: Голованов, задержал ладонь Лизы в своей руке – несколько дольше положенного… Однако, всего лишь – «продолжения» не последовало.

– А это – Санька да Ванька… Или – Ванька да Санька, их и мать родная не различит. Хахаха!

– ХАХАХА!!!

После знакомства с Головановым, мнения ребят – после оценивающе-уважительных взглядов на его фигуру, было единодушным:

– Ну, теперь хулиганам точно – карачун!

Александр, пристроился рядом и зашагал, отобрав у кого-то из наших рейку транспаранта:

– Ты я, вижу – работу уже не ищешь…

– Был бы человек – работа на его шею отыщется! Как сам то?

Кратко рассказали друг другу некоторые – самые важные события, произошедшие в наших жизнях после расставания.

– Мама моя про тебя часто спрашивает… Куда, мол наш «скромный поэт» исчез?

– Передавай огромнейший привет уважаемой Вере Ивановне и скажи: как только появится возможность – тотчас предстану пред её очи!

Однако, хотя с Александром Головановым в разгар операции «Хулиганов нет» общаться приходилось довольно частенько – «предстать» перед его мамой, в тот раз была не судьба…

* * *

Вечером у меня на квартире собрались все наши. Наскоро накрыли «поляну», разрешил даже немного спиртного – чтоб отпраздновать начало карьеры Анисимова-младшего и Брата-Кондрата.

После поздравлений, я даю «установку»:

– Ефим! Запомни две вещи: советский бюрократ – постоянно должен быть бодр, трезв, мускулист, с крепко сжатыми «булками» и всегда готов к хорошенькой драке… Иначе, «подвинут».

Тот, по-юношески горячечно открещивается от такой – сомнительной по его мнению, «чести»:

– Я никогда не буду бюрократом, Серафим! Я…

– Не перебивай старших и никогда не говори «никогда»! Запомни второе: кругом тебя – чужие, враги – какой бы елей они тебе в уши не лили. Запомни как «отче наш» и заруби это себе на носу: доверять нельзя никому – чем выше лезешь, тем больше у тебя врагов…

Показываю на Брата-Кондрата, Мишку, Лизу, Саньку да Ваньку… И на Васю Пупкина:

– …Кроме своих ребят! Поэтому, не забывай про них, не забывай про команду – без которой ты быстро свернёшь себе шею. Ты – как лидер альпинистов: лезешь вверх – они тебя страхуют от падения в пропасть. Пока у тебя есть своя команда – ты всегда можешь однажды сорвавшись, начать всё заново. Нет команды: малейшая твоя оплошность и ты – ТРУП!!! Политический, а может быть и, самый натуральный – вонючий, разлагающийся и пожираемый белыми червями… Забрался на очередную отметку – подтягиваешь команду по одному к себе. И так до самой «вершины».

Ефим, немного не догоняет:

– «Вершина»…?! Это что?

– Это как горизонт: ты подходишь к нему – а он отодвигается. Ибо, конечная цель – ничто, само движение – вот смысл всего сущего в этой жизни. Пока мы куда-нибудь движемся – мы живы, мы из себя что-то представляем. Как только остановились почив на лаврах – мы обречены на смерть, тлен и забвение… Всё ясно?

Это не первый мой с ним разговор на эту тему – я медленно, но постоянно долбил в одну и тоже точку – как вода точащая камень. Но впервые я высказался так откровенно.

– Да! – твёрдо ответил Ефим Анисимов не отводя взгляда, – мне всё ясно, Серафим.

Обвожу глазами всех, стараясь по очереди заглянуть каждому в глаза:

– Ещё вот, что… Все мы в нашей команде – живые, грешные и обуянные земными страстями люди и, между нами могут быть непростые отношения: симпатии, антипатии, дружба, ссоры… Любовь и ненависть даже. Одного только не должно быть – предательства в пользу чужих! Вы, как команда пиратского корабля: пока горизонт чист – команда может сколь угодно выяснять меж собой отношения. Но когда с марса кричат, что впереди видно купеческое судно – которое можно ограбить, всё отбрасывается в сторону – ради общей цели, ради общего блага всей команды корабля!

По глазам вижу – последний образ всем понравился. Значит, продолжим его эксплуатировать:

– Капитан корабля тоже человек и не застрахован от вольных или невольных ошибок. К нему можно как угодно относиться: думать и языком по «камбузам» мести – не запретишь… Но когда на море бушует шторм, когда борта корабля пробиты, а трюмы полны воды и он тонет – не время искать виновных или «козла отпущения». Вся команда должна всё забыть ради главной цели – спасти корабль, груз и себя… Без капитана на мостике такое сделать невозможно!

Без всякого сомнения, мои слова – произвели на ребят впечатление, запали им в душу и, очень надолго запомнятся – быть может даже навсегда. Надеюсь, что они впитали мою мораль на уровне подкорки. Оглядываю внимательно всех ещё раз:

– Ребята, вы все всё поняли?

В ответку горящие неугасимым пламенем глаза:

– Мы всё поняли, Серафим.

* * *

Губернское руководство РКП(б) тоже в запарке: к нам приезжал, беседовал с нами, выступал на импровизированном митинге и даже прошёлся по улице на демонстрации и погорланил – сам Жданов…

Да, да!

Тот самый Жданов Андрей Александрович – ныне, заведующий агитационно-пропагандистским отделом (АПО) Нижегородского Губкома РКП(б). Уже в следующем году он станет 1-ым секретарём Горьковского (Нижегородского) крайкома партии, а с 1934 года сменит в Ленинграде убитого Кирова.

Рисунок 101. Заведующий агитационно-пропагандистским отделом (АПО) Нижегородского Губкома РКП(б) Жданов А.А..

Что характерно, больше никого из губернского партийного руководства не явилось – ограничившись грозными или наоборот, растерянными звонками.

Приезжали граждане из «органов», так сказать… Из вполне «определённых» органов, как сами понимаете. Беседовали с отдельными представителями – с вашим покорным слугой в том числе, выслушивали бесконечные речи на заседаниях актива – порой за полночь. Но не найдя никакой «контры» – оставили нас в покое, наедине со своими проблемами.

Товарищи из НКВД же (из родной милиции то есть), хоть и предупреждали строго о недопустимости самосудов и строгой ответственности за них – но исподволь были довольны и, даже почти открыто и откровенно, науськивали нас на хулиганов… По крайней мере, я так их понял.

Согласен: в другое время, возможно и нас всех – «по шапке»!

Однако, волею судеб момент заявить о себе был выбран – удачнее не бывает. Ныне и, до самой смерти Ленина в январе 1924 года – самый пик «подковёрной» борьбы в правящих кругах и непонятно ещё кто кого: Зиновьев (в группу которого входил Сталин) сковырнёт Троцкого или совсем наоборот. Лишь, когда зимой 1924 года у Ильича «ноги остынут» в деревянном Мавзолее – всё определится, всё встанет на свои места и будет ясен полный расклад на политическом Олимпе страны…

Ныне же, многие из местных партийных функционеров ставили именно на Льва Давыдовича – что и объясняет смену «смотрящего» в Нижегородской губернии в 1924 году, после проигрыша того «по очкам» триумвирату Зиновьев, Каменев, Сталин.

Но, это будет потом!

Пока же, сторонники Сталина не знали о своей победе и цеплялись за любое проявление массовой поддержки и, этот случай не прошёл мимо их внимания. После длительной беседы Жданова с группой наших активистов, Анисимов-младший обратился к нему с инициативой:

– Нужна поддержка партии! Поэтому мы считаем: надо писать старшим товарищам: в Центральный комитет партии – лично товарищу Сталину.

Тот, был просто без ума от радости, долго жал Ефиму руку:

– Правильно, товарищ Анисимов! Только товарищ Сталин правильно оценит и поддержит среди руководства партии то великое дело, что вы задумали.

Однако после того как Жданов уехал, на общем собрании Губисполкома победила иная точка зрения – что письмо в Москву надо писать всё-таки Троцкому. Я не смог переломить ход событий: «демократический централизм» – мать его, голосование – «свободное волеизъявление», чёрт бы его побрал!

– Миша, – шепчу я Барону, – эта бумага должно быть вечером у меня.

– Зачем, ведь…?

Шиплю рассерженной змеюкой:

– Ты хочешь в архивах петроградской ЧК порыться или уже передумал?

– Конечно хочу – нет, не передумал… А, как…?

– Тогда не спрашивай «как», Миша – а делай! Или, иди к чёрту.

Барон «сделал»!

Всю ночь корпел, портил зрение при тускло-мерцающем жёлтом свете туземной электрической лампы – но в Москву пошло правильное письмо, к правильному вождю и с подписями правильных комсомольцев.

На удивление быстро – как раз к началу операции «Хулиганов нет», пришла ответная телеграмма от Генсека РКП(б):

«Товарищ Жданов! Инициативу товарищей нижегородских комсомольцев всемерно поддерживаю и одобряю. Сталин».

Ну, вот мы и обзавелись «крышей»!

Андрей Александрович Жданов после получения телеграммы от Сталина, тут же прибыл к нам в здание нижегородского губернского исполнительного комитета РСКМ и взялся как бы «координировать» войну с хулиганами от лица РКП(б). Немедленно началось формирование «Ударных комсомольских отрядов по борьбе с хулиганством» (УКО), был избран штаб руководства операцией «Хулиганов нет» из представителей комсомольских организаций города и провинций, который возглавили Ефим Анисимов с его заместителем Кондратом Конофальским.

В пятницу поздним вечером, из Ульяновска прибыла наша основная ударная группа и Кузьма с сотней «американских» бит. Кроме того, приятно порадовал наш Домовёнок:

– Смотри, Серафим, что я придумал!

– Ну, смотрю – что там у тебя? Во…! А что он такой тяжёлый?

Разобравшись, обнаружил – что в карманы привезённых с собой жилетов-разгрузок, он положил по тонкой металлической пластине:

– Это листовое «лопаточное» железо. Уже проверяли: удар – даже самого тяжёлого и острого ножа держит.

– Ай да Кузька, ай да – сукин сын, – просто кипятком писцаюсь от его ума и сообразительности, – как хорошо придумал, а…?!

Тут же примерил один такой импровизированный бронежилет и остался доволен: стальные пластины хорошо защищали наиболее уязвимые места – район груди и живот.

– Слушай, Домовёнок, – верчусь пред зеркалом, – живы останемся – надо будет патент на изобретение оформить.

– На кой?

– Чтоб был.

– Аааа…, – ковыряет в носу, – ну, как скажешь – надо, так надо.

* * *

«Акция» была назначена на вечер субботы и к этому дню всё было практически готово. Предварительно небольшими группами, средь бела дня совершали разведывательные вылазки – знакомясь с местностью и повадками противника. Заодно, я кое с кем познакомился дополнительно и продумал всё до мелочей…

Кажется «всё». …Или?

– Да нет, – успокаиваю сам себя, – всё должно получиться как надо.

Наскоро инструктирую напоследок бойцов:

– Товарищи! Враг многочисленнен, коварен и очень хорошо вооружён… Поэтому, когда начнём – бить надо долго не думая: увидел хулиганскую рожу с чёлкой или другими какими «особыми» приметами и, врезал битой – чтоб с копыт его! Иначе, он вас порежет или череп проломит.

С Бароном у нас состоялся отдельный разговор:

– У тебя особая роль, Миша: в общей свалке не участвуешь и бдишь – пока не увидишь кого с огнестрелом. Как только такая гнида материализуется: вот тебе неучтённый ствол – дальше сам знаешь, что делать.

Тот, со знанием дела осмотрел со всех сторон солдатский «Наган» – заначенный после ликвидации бандформирования с Дона, посмотрел ствол, проверил патроны в барабане провернув его:

– Эх, как я тогда мечтал о таком… Конечно, знаю.

– После применения, не дай Бог, конечно, – трижды сплёвываю через левое плечо, – не забудь выбросить – лучше в сторону беспредельщиков.

* * *

Наконец, начало темнеть – решающий час настал и, мы с Елизаветой одетые в «пролетарки» – по-пионерски взявшись за руки, заходим в парк в котором находился «Рабочий клуб» – под изумлёнными взорами прогуливающейся на свежем воздухе одиночной шпаны.

– Глядь, какие чоботы!

– Надо бы снять – фраерку, они кажись жмут…

– Чё твои «чёботы» – ты на евойную деваху глядь!

– Ух, ты… Вот бы ей вдуть!

Всем приблатнённым – предлагавшим «поменять» мои берцы на кирпич, или пытающимся «подкатить на гнилой козе» – отправив меня «погулять», познакомиться с Лизой то бишь, я с вежливой улыбкой говорил:

– Мы артисты – идём к Колчаку (другим я говорил, что идём к Большому Ивану)… Хочешь лишних проблем со здоровьем, братан?

«Проблем» никто не хотел, тем более со здоровьем – но в дверь Рабочего клуба вслед за нами ввалилась целая толпа. Даже, выясняющие отношения сразу за двумя углами, прервали это своё – безусловно весьма увлекательное своё занятие до следующего раза и, последовали туда же – не желая пропустить возможно зачётное зрелище.

Пока, всё шло по «сценарию».

– Кто такие? – то и дело слышалось, – смотри какие штиблеты на фраерке лысом!

– Вот, это шмара! Чья она, с кем гуляет? С этим сморчком, чштоль…?!

– Клещ! Врежь ему «краснофлотского»!

– Охолонь, паря! Говорят – артисты. Мол, идут к Колчаку…

– Не бреши! К Ивану Большому.

– Сам не бреши!

Внутри, стандартная ситуация – виденная много раз в «своё» время на дискотеках в колхозных клубах: дамы вдоль стеночки ждут приглашения кавалеров, редкие парочки томно танцуют «медляк» под барабан Страдивари… Извиняюсь – под баян.

Однако, есть и свои нюансы: обе враждующие группировки тусуются каждый на своей стороне – а на возвышении сцены точь так же, сидят их главари с ближайшими «шестёрками» и разукрашенными подругами.

В танцевальном зале клубами висел табачный дым, смрадно смердело пивом и сивухой, а по облику и поведению некоторых «культурно проводящих досуг» – можно было понять, что они уже пьяны в дупель…

Музыка как-то «сама-собой» замолкла, остановились танцующие пары и все присутствующие – раззявив зевальники, уставившись на нас с Лизой. Та, поневоле поёжилась… Шепчу ей:

– Всё будет хорошо, моя девочка. Я с тобой и все наши ребята рядом…

Меня б, кто успокоил! Внутри, всего колотит – как центрифугу у советской стиральной машины.

У подножья сцены сидит на лавочке безногий баянист в драной тельняшке и бескозырке с выцветшим названием корабля – с коим я не так давно познакомился, имел некий конструктивный разговор – закончившийся перераспределением в его пользу моих денежных знаков и, пару репетиций перед намечающимся «бенефисом»:

– Маэстро! Зажги-ка нам «пролетарочку»!

Тот, прищурив один глаз как от Солнца на пляже, посмотрел снизу вверх:

– А, «горючку» принёс – чтоб я тебе «зажёг», что?

– Держи вот, братишка – залей трюм!

При всеобщем гробовом молчании, тот берет протянутую ему мной полулитровую бутылку ульяновского самогона, открывает, несколько брезгливо нюхает… Затем хорошенько взболтнув, буквально высасывает с горла весь пузырь до дна – только кадык, как поршень насоса – туда-сюда ходит.

Крякнув и закусив поднесённым Лизой солёным бочковым огурцом с горбушкой черняшки, музыкант выдыхает – прежде чем растянуть меха:

– «Пролетарочка с выходом»: кто не танцует – тот пида…раст.

Конечно, я понимаю – рок-н-ролл на баяне… Не, а… Смеяться будете!

Но, в данном случае – «зашло», как надо. Баянист был – от самого Господа Бога, без всякого преувеличения.

Ноги, приученные к ритму – сами пошли в пляс. Мы с Лизой выскочили на сцену меж двух групп остолбеневших от происходящего и нашей наглости главарей отморозков и:

– Хоп, хоп, хоп! АССА!!!

В танцевальном зале – ни одного «пида…раста»: все без исключения задрыгали ногами, рожами не отворачиваясь от сцены… Какое-то «броуновское движение»!

У находящихся на сцене топ-блатарей, выпали папироски из зубов: моя партнёрша, как летала – только юбка парашютом развивалась, да голые коленки мелькали. Я еле успевал её ловить да подхватывать – в свою очередь, носясь вокруг неё «мелким бесом».

Вхожу в раж, вопя во всю Ивановскую:

– ВАУ, ОЙЕ!!! МЫ ПОРВЁМ ЭТОТ ГОРОД!!!

Увы… Но человечий язык слишком скуп и беден, чтоб описать всё это.

* * *

…Увлекшись танцем, я не видел всего происходящего и не понял, отчего смолкла музыка – как заткнули чем. И как вдруг рядом с нами очутился худой и длинный как жердина из плетня, Гришка Колчак – про которого я знал только, что он кокаинист и сексуальный маньячила. Красная фуфайка, высокие сапоги, лихо заломленная набекрень фуражка, приблатнённая чёлочка – как грязный крысиный хвостик спадающая на замаслившиеся похотью крохотные глазки с сузившимися зрачками.

Взгляд у него, да… Как у обдолбавшегося до зелёных соплей серийного маньяка при виде беззащитной жертвы в глухом переулке.

Чёрт, это несколько не по моему «сценарию»!

– Отдохни на лавочке, фраерок, – перекинув папироску из одного стороны рта, в другой, – дальше, я – с твоей кралей танцевать буду!

Колчак пытался поймать Лизу за руку – да та, увернулась, прижавшись ко мне.

– Спокойно, девочка, – шепчу, – я с тобой.

Правила поведения при общении со шпаной мне хорошо известны: смотреть ему в глаза – значит бросить открытый вызов. Опустить глаза вниз – показать слабость и вызвать немедленную агрессию.

Дерзко говорю ему, глядя мимо – как сквозь пустое место:

– Слышь, «танцор» – тебе чё? Собственные яйца жмут?! Сядь на место – не мешай людям культурно отдыхать.

Тот, явно озадачен или возможно даже – растерялся на минуту от такой борзоты.

– Эй, Колчак, – выкрикнули из «публики» знакомым мне голоском, – эту тёлку тот фраерок привёл Большому. Убери заготовки, жердяй, пока тебе их не отломали!

Группировка Ивана Большого, гулом голосов поддержала говорящего.

Тут же, возле нас оказался вышеупомянутый персонаж – похожий на самца-гориллу в период гона за западным интуристом. Материализовавшийся с шустростью жидкого стула, Иван Большой буром попёр на Колчака:

– Ты, чё? Не слышал, чё те народ говорит? Вали отсель, «танцор»!

Однако, из зала послышалось опровержение:

– Не бреши! Он её Колчаку привёл – фраерок лысый сам так сказал!

И этот голосок мне знаком… Почему-то.

Гул голосов сторонников длинного обдолбыша с адмиральским прозвищем – используя общепринятые в подобной среде идиоматические словосочетания, поддержал его.

Народ в танцзале уже был достаточно разогрет ещё до нашего прихода спиртным, кокаином и нашим с Лизой «номером». Страсти понемногу накалялись:

– Сам не бреши, сука!

А, это уже истошно орёт воняя гландами, незнакомый кто-то.

Ну, дальше знаете, да?! Слово за слово и, срач в танцзале, стал разгораться «обратным палом» – без пожарной машины с брандспойтом, уже не погасишь:

– Падла, я тебя порву!

– Урою тебя, мразь!

Изучив местные порядки, я предполагал что оба лидера соперничающих группировок «культурно» выйдут подраться из-за Елизаветы «за угол». Но из-за одного неадекватного обдолбыша – придётся импровизировать, раз всё пошло не по сценарию.

– Вообще-то мы с моей девушкой сюда потанцевать пришли, – вежливо улыбаясь, сообщил я обоим вожакам, – разрешите, мы уйдём?

– Можешь идти – тебя никто не тронет, – не глядя сплюнув мне под ноги, ответил Большой, – а девка останется. Она, уже не твоя…

У Колчака было своё предложение:

– Фраерка разденем да разуем – да поделим его чоботы и тряпки, а «лохматый сейф» в карты разыграем… Всё по справедливости – как тебе, Большой?

Тот, презрительно сплюнул под ноги уже «адмиралу»:

– С тобой в карты играть?! Поищи дурней в другом районе. Девка моя – без всякого базара, а фраерка забирай вместе с чоботами и шмутьём… Разуй его, раздень и…

Прозвучало довольно похабное предложение – однозначно гомосяткой направленности, от которого меня всего передёрнуло, а «шохи», сгрудившиеся за спиной этого гориллы – хором жизнерадостно заржали:

– БУГАГАГА!!!

Колчак, покраснев от обиды и ярости, заправил под кепочку блатной чубчик и сунул руку в карман. Вынимает… Мать твою: у него оказалась железная перчатка – самая настоящая, как у средневекового рыцаря!

– Ты что, жирный пидор, тут гундосишь?!

Твою, мать!

В руке Ивана Большого тут же блеснул холодной улыбкой смерти нож. Да, ещё какой нож – здоровый как римский гладиус, или мне с перепуга так показалось…

Мать, твою!

Сюда же без «железяк» ходют!

– Кто «пидор»?! Ах ты, ё… твою мать! Забыл, у кого мотню намеднясь нюхал?

– ЧЁ?! ТЫ ЧЁ ВАЩЕ БАЗАРИШЬ, ПАДЛА?!

У меня шары – вот-вот на лоб выскочат: а, как же «нейтральная территория»?!

Млять, всё пошло без всякого сценария: вообще-то, планировалось – что они за угол выйдут выяснять отношения «по культурному» и, без своих «железяк».

Меж тем «внизу», девки с визгом стали разбегаться кто куда и, маты посыпались пуще прежних – из одной толпы хулиганов в другую полетели пустые бутылки… Я вовсе не пустил этот процесс «на самотёк»! Это Санька да Ванька, прикинувшись хулиганами противоборствующих группировок, провоцировали меж ними бойню. Их идея, кстати – я лишь её правильно тактически «оформил».

Шум, крики, мать-перемать – вот, вот и… Вспыхнет!

И, тогда выждав немного время, прибегут наши ребята. Осталось нам с Лизаветой продержаться чуть-чуть.

* * *

Оба альфа-самца на сцене, не решаются на активные действия – понимая опасность противостоящего противника. Они буровят друг друга взглядами, топчутся с места на место – как бы примериваясь для нанесения удара и переругиваются.

Однако я вскоре понимаю – всё это дешёвые понты!

Противники равные и, вот-вот – попугав друг друга и соблюдя внешние «приличия» – положенные им по их статусу среди братвы, начнут искать какой-то устраивающий обоих компромисс. Наиболее вероятный из них – Лизу изнасилуют по очереди, а меня… Возможно, просто разденут и отпустят на все четыре стороны без надругательства над личностью – отвесив лишь пару хороших затрещин «для порядка».

В «сценарии» такого не было – приходится создавать новый, импровизируя на ходу. Шепчу Лизе:

– Твой одиночный выход, девочка: раззадорь и страви этих бубуинов… Ну?! Обвини их в трусости!

И, Елизавета не подкачала:

– Да, никак вы оба сцыте!

Она, как королева на рыцарском турнире, улыбаясь выходит меж двумя «бойцами» и сделав ловкий пирует – от которого, юбочка приподнявшись колокольчиком, обнажила на миг её белые округлые коленки, бросила меж ними носовой платок:

– Победитель получит всё!

Это, как спусковой крючок у стартового пистолета нажали: оба «претендента» на её «всё» – бросились вперёд с неистовостью двух козлов на «брачном» поединке, позабыв про всякое благоразумие.

В отличии от «киношных», реальные драки не зрелищны!

Через мгновенье, они отпрыгнули назад: у Колчака окровенился правый бок и он злобно скалясь, отступил назад под прикрытие шнырей. Оставшийся на месте Большой пострадал меньше: у него повисла плетью левая рука – но правая крепко сжимала тесак.

– Да, что на них смотреть, ё…?! Ху…ячь!!!

Меж тем внизу, наконец, одна толпа хулиганов кинулась на другую и начался всеобщий «замес».

– БЕЙ ИХ, НАХ!!!

– МАТЬ, ПЕРЕМАТЬ…!!!

– На, заполучи!

– Ах, ты ж…!

– Наших бьют!

Часть «шестёрок» со сцены, не удержавшись от искушения, спрыгнула на помощь каждый своим.

Победитель «турнира» – Иван Большой, попытался подойти и схватить за руку свой живой «приз»:

– Как кличут тебя, маруха?

Та, ловко отскочив – подводя его спиной ко мне, отвечает с холодностью Снежной королевы:

– Тебе не один хрен, бычара? Ты не в моём вкусе – пошёл вон!

– Ты ж обещала! – взревел тот.

Я очутился за спиной Большого:

– Джентльмен не привык к женскому коварству…?

Вынутым из-за пазухи «роялистым» титановым ломиком, ловко выбиваю у него из руки нож:

– …Джентльмену придётся привыкать!

Конечно, если по уму – надо было оприходовать Большого ударом по затылку… Однако, не поднялась в тот момент рука – смалодушничал, каюсь! Бить человека сзади по голове, или ножом в спину – не мой «конек».

Тут же, чуть не поплатился за своё идиотское – неуместное в этом случае «благородство».

Громила ловко развернулся с молниеносностью атакующего мангуста и, я оказался с ним лицо к лицу… Следующий удар ломиком им был отбит правой рукой без всякого видимого ущерба.

– СЕРАФИМ!!!

Удар ногой в бок, нанесённый ему сзади Лизой, лишь на долю мгновения отвлек Большого и позволил мне успеть увернуться от нанесённого почти без замаха ответного удара кулаком, упав на пол и перекатившись в сторону. Поднимаюсь на колени – он уже почти навис глыбой надо мной: в его глазах – СМЕРТЬ!!! Удар по коленке не задался – тот опережающим ударом им же под запястье, выбил ломик из моих рук…

Вскакиваю на ноги и, ничего другого не остаётся – как вступить в ближний бой. Мой никогда не подводящий коронный удар: резким тычком – бью в подбородок тыльным основанием ладони.

Бесполезно!

Другой бы на жоп…пу сел, а у этого лишь голова назад откинулась. Хватает меня за шиворот и, рыча тащит на себя – не обращая внимания на с визгом молотящую его сзади руками и ногами, Лизу. Удар ноги балерины – сродни удару тем же ломом, а этому бугаю хоть бы хны!

Пытаюсь бить головой в лицо, но промахиваюсь и как бы припадаю к широкой – как врата ада, груди… Изгиб локтя, потным кольцом питона охватывает мне шею. В глазах темнеет, позвонки трещат:

ВСЁ!!!

«И чё, дуРРРак, «браунинг» на толковище не взял…?».

Кажется, это последняя в этой жизни моя умная мысля – пришедшая апосля.

Вдруг, как через подушку, слышащийся визг Лизы – перебивает злобное:

– Уйди, шалава!

Глухой удар, брызги горячей крови в лицо и, Большой закатив бычьи глаза – с грохотом «шкафа» валится на доски сцены, потянув меня за собой. Вырвавшись из враз обмякших рук, откатываюсь в сторону и тяжело дыша соскакиваю на ноги… Вижу, вернувшийся на «ристалище» Колчак, машется с шестёрками поверженного соперника, в то время как его подручные пытаются поймать Елизавету.

Те, явно растеряны: Лиза, как занимающаяся когда-то балетом – умеет высоко задирать ноги и не стесняется это проделывать перед парнями – целя по их самым уязвимым местам. К тому же, те боятся нанести ей какой-либо физический ущерб – опасаясь неудовольствия главаря:

– Колчак! Она по яйцам копытами бьёт – на кой ляд тебе такая бешенная лярва нужна?! Давай её зарежем!

– Валите «на глухую» – это мусорская подстава!

Что-то вообще, всё пошло не по сценарию!

Выхватываю оба маховичка из карманов и метаю в них, заорав-заревев изо всех сил сигнал к всеобщему выступлению:

– ВАСЯ ПУПКИН – ФОРЕВЕР!!!

В того, что «с яйцами» – хорошо попал:

– Ох, ё…, – схватившись ещё и за бочину, тот кулем оседает на землю.

Другой уклоняется от метательного оружия, но ловит удар лизиного кроссовка в челюсть и мирно укладывается рядом… Надеюсь надолго.

Спустя какое-то время слышу ответное, чуть отдалённое:

– УЛЬЯНОВСК!!! БЕЙ ГОРОДСКИХ!!! УРА!!!

Это – наши ребята идут на помощь!

Третий шнырь, таки изловчается поймать Лизу за ногу и резко дёрнув, повалить девушку – сам наваливаясь сверху.

– Ой, больно – нога! Серафим!

Пытаясь удержать её извивающуюся левой рукой, колчаковский шнырь замахивается правой с самодельным кастетом…

Вмиг, оказываюсь рядом: тот, лишь успевает вскинуть на меня голову с закрывающую глаза чёлкой – чтоб тут же словить мордой удар всей подошвой моего берца. Хруст переносицы, фонтан брызг крови на почти новую лизину «пролетарку».

С почти неуправляемой неистовой злостью пинаю его в морду… Ещё раз, ещё и ещё:

– Сдохни, мразь! Сдохни! СДОХНИ!!!

– СЗАДИ!!!

Резко присев с испуга, пропускаю над собой летящую в голову «железную перчатку», падаю на задницу – тут же перед глазами сверкнуло лезвие большого ножа. Это, разогнав подручных Большого Ивана, за меня взялся лично Гришка по прозвищу «Колчак». Кроме его основного оружия, в левой руке у него трофей – огромный нож поверженного соперника по «рыцарскому ристалищу». Щерится зло-довольно, маньячило-обдолбышь:

– Ну… Передавай привет… Ваньке у врат Рая… Фраерок позорный!

При его росте и длине рук, шансов у меня практически никаких не было.

– А маруху твою… Будем «пользовать» всей толпой… Как ту… Во все дырки… Пока одни уши от неё не останутся…

Ах, ты мразь!

Но, нет – есть у меня шанс! Есть!

Судя по его прерывающейся речи, по посеревшему лицу и бегущему по нему потоку пота – наркотический угар у него проходит: он задыхается, ему надо перевести дух, прежде чем покончить со мной и взяться за Лизу.

Хотел ему в рожу плюнуть: да во рту пересохло, как в штате Невада – в эпицентре ядерного взрыва… Я тоже далеко не свежак! Тогда, просто словами презрительно хриплю:

– Когда тебя выпишут из больнички, Колченогий обдолбыш… Родная мама будет тебе писюк в судно «теребить»… Больше тебе с бабами ничего не светит, уё…бок.

– ЧТО?! ДА, Я ТЕБЯ!!!

Кидается на меня в слепой ярости – от удара стальной перчатки в голову я изворачиваюсь, но вот нож…

ЗВЯК!!!

Воспользовавшись замешательством, отбегаю подальше – отвлекая от лежащей Лизы и дразню:

– Что, не ожидал, курва?

Не… Всё же умный этот парень – Кузька-Домовёнок! Как подрастёт чуток – обязательно «поляну накрою» и проставлюсь ему за свой… Уже третий «день рождения»!

Нож отскочил от стальной пластины в нагрудном кармане «пролетарки», а я успел врезать Колчаку по морде хорошего «крюка», перед тем как отскочить… Однако тоже – выдыхаюсь! В полную силу ударить не получилось.

* * *

Тем временем, совсем близко:

– УЛЬЯНОВСК!!!

Смотрю за его плечо: в широкие двери – «свиньёй» вваливаются наши атаманы с есаулами, работая направо и налево битами – только брызги соплей и крови, да осколки зубов в разные стороны:

– Ура! Погнали наши городских!

Самые умные из хулиганов, моментально всосав весь печальный для них расклад, тут же с воем начали линять во все стороны. Особей пять-десять-пятнадцать из них, спотыкаясь об распростёртые тела, пробежали через сцену – не обратив никакого внимания на события, происходящие на ней.

Одного из них я сбил ловко подставленной подножкой и он улетел в суфлёрскую будку – да там и остался, другого снёс хорошо поставленным ударом в ухо и, «потерявшись» – тот побежал в обратную сторону, снова попав под замес.

Сразу, на сердце стало как-то легко и, хищно осклабившись, говорю подходящему ко мне Колчаку:

– Хорошо, что насчёт ушей напомнил, урод! Отрежу их у тебя и подарю своей девушке вместо монисто.

Оборачивается на мгновение через плечо, вслед за моим взглядом… На потном сером лице моего собеседника промелькнула тень озарения. Поняв, что продул этот «раунд жизни» вчистую и, причём навсегда, он решил напоследок громко хлопнуть дверью:

– Хорошо… Что… Напомнил… Фраерок…

Прохрипев это, Колчак направился к Елизавете оставив попытки прикончить меня:

– Шалаву свою… Будешь сам «пользовать» – я сегодня добрый… Дохлой…

Той видать, досталось крепко! Она, с залитым чужой кровью лицом сидела, опёршись руками на пол:

– Серафим! У меня болит нога!

Слышу – плачет.

Я оказался свежее, шустрее и оказался у Лизы раньше. Широко расставив руки в стороны – как статуя Иисуса Христа где-то в «нашем» Парагвае, рычу израненным Годзиллой на нью-йоркском небоскрёбе:

– НЕ ТРОЖЬ ЕЁ, ТВАРЬ!!!

Это было единственное, что я мог ещё сделать.

Колчак, как в замедленной съёмке Зомбикалипсиса – прёт на меня и, в глазах его вижу обшитый красным полотном деревянный ящик с опилками на дне – медленно несомый под печальную музыку…

А в том «ящике» – Я!!!

Колчак подходит вплотную ко мне, решительно замахивается и прежде чем снести меня одним ударом «железной руки» – с оттенком некоторого даже восхищения в адрес Лизы, глядя на неё через моё плечо произносит:

– «Огонь», а не девка…

– Серафим, пригнись! – слышу сзади.

Падаю на одно колено и, тут же сзади раздался плохо слышимый на фоне всеобщего побоища выстрел и меж колчаковских глаз появляется отверстие – не предусмотренное заранее матушкой-природой.

Следом мишкин, слегка недоумевающий голос:

– Мне послышалось, или он сам мне скомандовал: «Огонь»? Последний раз такое слышал – когда при мне расстреливали одного больш… Большую группу белопольских панов!

Лиза, зарыдала, уже не сдерживаясь:

– МИША!!!

Как говорят наши заклятые «партнёры» американцы: «кавалерия всегда приходит на помощь вовремя». Однако у нас, у мужиков свои слова – чтоб выразить благодарность за спасение:

– Миша, блин… Где тебя черти носит? Нас тут, чуть на лоскуты не порвали.

В ответ, невозмутимо ефимовским голосом:

– Извини, Серафим – но всё шло строго по графику…

Оборачиваюсь, на сцене все наши – ульяновские, даже Санька с Ванькой, а Анисимов-младший смотрит на карманные часы и бурчит:

– …Тобою лично составленному! А вот сам ты подкачал со своим «сценарием» – мы вас за углом поджидали.

– А что так поздно сигнал крикнул? – это уже Конофальский, – пока до нас дошло, что дело пахнет керосином…

«Блин, каждый мнит из себя стратега – видя бой со стороны»!

– Некогда было кричать – «покойнички» на редкость шебуршные попались!

На сцене – весь наш ульяновский комсомольский «актив», в полном снаряжении, поигрывая битами и охаживая ими хулиганов пытавшихся линять в этом направлении. «Снайперы», тут же стали внимательно выцеливать наиболее опасные цели среди дерущихся в зале, время от времени метая вниз увесистые маховички.

* * *

В полном изнеможении, валюсь на пол рядом с Елизаветой. Та, с почти высохшими глазами, кивает на свежий труп:

– Серафим! А кто обещал мне его уши?

Похоже, у ней «отходняк» – посттравматическая истерика, то есть. Успокаивающе глажу длинные волосы:

– Девочка моя! Зачем тебе уши какого-то дохлого нарка?! Давай, я лучше подарю тебе кроличью лапку на счастье? У Отца Фёдора, этих лапок – хоть завались…

– Так и знала: все мужчины – обманщики.

– «Знала», или как и про оргазм – тебе мама сказала?

– Фи… Пошляк!

– Ладно, «семейные сцены» потом будешь мне закатывать! Давай лучше посмотрим что у тебя с ногой.

Щупаю её лодыжку… Небольшая припухлость… Кажется ничего серьёзного – ушиб или растяжение:

– До свадьбы с султаном заживёт. Давай представление досмотрим – там как раз к развязке «движуха».

«Рёв богов и плачь чертей» – словами «братьев навек», китайцев то бишь!

Не выдержав избиения, смешанная толпа недавних противников ломанулась было в панике через другой выход и через сцену. От последней хулиганов довольно легко отбили наши ульяновские, а на втором выходе из Рабочего клуба и вокруг парка в целом – их ждала засада из нижегородских и губернских комсомольцев.

Хулиганов ловили, дубасили как следует, затем лишали «особых примет» – кепок, красных фуфаек, высоких сапог «гармошкой». Уродским образом выстригали лоб – вместе с блатной чёлкой и, пинками гнали по ночным улицам под всеобщее улюлюканье – бывало в чём мать родила.

Происходила благотворительная акция: «Раздень одного хулигана – одень беспризорника!».

Наутро, подсчитали потери сторон.

Конечно, мелких ушибов, порезов, вывихов и даже отдельные переломы не считали – их без счёту… Всего, вместе с главарями было убито семеро хулиганов и ещё с двадцать с чем-то сильно изувечено – в основном черепно-мозговые травмы. Кто-то из них не выживет, кто-то навсегда останется инвалидом.

Кому-то жалко? Ведь, это подростки – фактически дети ещё, до семнадцати лет?

Мне нет!

* * *

Вспоминаю своё «детство золотое» времён Застоя и, главного нашего школьного хулигана Витьку Коваля – жлоба старше меня на два года и, габаритами – немногим меньше вновь представившегося Ивана Большого. С тем, с самых ранних лет – все наперебой нянчились: семья, школа, родная милиция… Однако, не в прок – мог курить прямо на уроках и посылать прибывшего директора школы туда, где он сам совсем ещё недавно – висел у родного отца «мутной каплей».

В результате такого «воспитания», уже в шестнадцать лет – в восьмом классе, тот насмерть зарезал пытавшегося утихомирить его дружинника – взрослого мужчину, которому ещё бы жить и жить – мужа и отца достаточно большого семейства.

На «малолетке» и далее на «взросляке» – где этот отморозок мотал срок, с ним видать так же продолжали нянчиться – пытаясь перевоспитать в полноценного члена общества. Иначе, чем объяснить – что не успев откинуться из мест «перевоспитания», тот снова там – уже через месяц оказался, лишь поменяв режим и увеличив срок до максимального?! В этот раз Виктор Коваль насмерть забил соседа – постучавшегося в его дверь далеко за полночь и, пытавшего объяснить ему и его дружкам-собутыльникам – что некоторым людям ночью необходимо спать, чтоб утром идти на работу…

Далее, эта мразь сдохнет на «крытке» от тубика – когда в «лихие 90-е», там станет несколько голодно.

Вот я и спрашиваю: если бы этого ублюдка, чья-нибудь добрая душа приголубила битой по головке в самом нежном возрасте – не было бы это лучшим вариантом для всех? По крайней мере – для семей убитых им двух вполне нормальных людей, полезных членов нашего с вами общества…

С нашей стороны один погибший из городских – заколот ножом кем-то неопознанным в парке, трое тяжёлых и девять легкораненых.

Этих да… Очень жаль!

Однако, войн – в том числе с преступностью, без потерь не бывает. Главное, чтоб наши жертвы не оказались напрасными. Есть ли у меня такая уверенность, хотя бы на ближайшую перспективу?

Конечно, есть!

* * *

Я и основная часть наших, уехали обратно в Ульяновск в конце сентября, а операция «Хулиганов нет» – приводящаяся комсомольским активом в Нижнем Новгороде, не закончилась одним лишь «генеральным сражением» – в котором были наголову разгромлены на голову две самые крупные хулиганские группировки. Созданные городские «ударные комсомольские отряды по борьбе с хулиганством» – общее руководство над которыми взял на себя Ефим Анисимов, умножились в числе. Помня мои слова о «команде», он тут же подтянул к себе в заместители Брата-Кондрата – велев остальным «альпинистам» немного подождать у подошвы властного Олимпа.

Рисунок 102. Ударный отряд по борьбе с хулиганством, конец 1920-х.

Далее, борьба с хулиганством в нашем губернском центре перешла в стадию «партизанской войны» – в серию мелких, но почти каждодневных стычек.

Вездесущие беспризорники приносили разведсведения о хулиганских тусовках и, там производилась облава с последующим «воспитательным» избиением, «оболваниванием» – насильственной стрижкой, раздеванием и передачей имущества в пользу этих «гаврошей».

Другая схема (наш с Лизой пример оказался заразительным): в хулиганские места посылалась заведомая жертва, например – влюблённая парочка. Как только к ней кто-нибудь цеплялся – тут же рядом совершенно «случайно» оказывался комсомольский патруль УКО. Ну а далее – всё вышеописанное в «Рабочем клубе», с различными вариациями – только в гораздо меньшем масштабе.

Постепенно всё вошло в ровную, накатанную колею: к вооружёнными битами патрулям комсомольцев из «ударных отрядов», прикреплялся один-два милиционера – для наблюдения за законностью. Конечно, в случае необходимости – те «закрывали глаза» на некоторые моменты…

Уже через месяц, достаточно именитым журналистом-репортёром одной из центральных газет, в Нижнем Новгороде был проведён «эксперимент»: провоцирующее шикарно одевшись и прикинувшись пьяным – тот прошёл довольно поздней порой через весь город и даже полчаса повалялся на лавочке в парке…

Конечно, он замёрз и потом долго кашлял и истекал зелёными соплями – всё же на дворе поздняя осень, а не май месяц.

Но, его никто не тронул!

Журналист, проведя эксперимент написал восторженную статью – которая произвела настоящий фурор в стране. Так началось уже всесоюзное движение «Хулиганов нет», которое возглавил…

Сергей Миронович Киров!

Тот, спустя месяц после описанных событий, приезжал в Нижний Новгород и лично беседовал с нашими активистами – Ефимом Анисимовым и Кондратом Конофальским. Конечно, как я подозреваю, «любимец Сталина» кроме хулиганов – зуб точил на будущую оппозицию, на троцкистов, особенно. Точно не знаю, но кажется – так и было «в реале»: их митинги и демонстрации – вовсе не милиция (или не упаси Боже, ОГПУ!) разгоняла, а по инициативе «снизу» – сама возмущённая советская общественность.

Надо ли говорить, что такие «идеи» редко приходят в голову журналистам просто так?

Правильно! «Эксперимент» был проведён за мои кровные пятьсот карбованцев: «цепной пёс демократии» – торговался как барыга на Привозе, собака!

– Товарищ, – спрашиваю, пересчитав и отдав «хрусты» журналисту, – и много вас таких – «продвинутых», в Москве-матушке?

«Лопатник» свой, я не убрал – а как будто между делом крутил его в руках.

Тот, понимающе на него глядя:

– Подзаработать лишний червонец никто не откажется. Почти никто…

– Не могли бы Вы порекомендовать мне несколько своих коллег – обладающих бойким пером, достаточно авторитетных – чтоб протолкнуть статью и, при этом – материально нуждающихся?

– Да, сколько угодно! Если за деньги, конечно.

Так, я стал беднее ещё на двести пятьдесят рублей… Зато стал владельцем довольно внушительного «списочка».

* * *

После побоища, все наши устроились на ночлег и отдых кто куда – большинство через Губком РСКМ. Анисимова же с Конофальским пригласил к себе в «апартаменты» сам Жданов.

Елизавету, Мишку, Кузьму и близнецов Саньку да Ваньку, как и главного виновника «торжества» – Василия Пупкина, я приютил у себя на снятой квартире.

Выспавшись к обеду, перекусили по скорому, привели себя в порядок – то да сё и, я говорю несколько ожившему к тому времени «виновнику»:

– Василий! Наши ребята первый раз в Нижнем Новгороде… Не мог бы ты показать им достопримечательности сего славного города?

– Конечно покажу, – тот с превеликой готовностью, – о чём разговор?

Мишка-Барон, мельком понимающе на меня взглянув:

– Хотя в своё время, я этими «достопримечательности» досыта наелся… Схожу, прогуляюсь за компашку.

Как самому ответственному и надёжному, протягиваю ему пару сотен рублей с мелочью:

– Это вам карманные деньги на «хлеб и зрелища». Я же схожу на рынок за продуктами и, этим вечером мы с вами закатим грандиозный пир!

Посмотрел вопросительно на ещё здорово хромающую Лизу:

– Поможешь мне или ты с ребятами?

Чуть покраснев, та небрежно махнула рукой:

– Конечно, помогу – что я там в городе не видела? Полуголых барышень в витринах нэпманских магазинов?

У Домовёнка отвисла челюсть, а Санька да Ванька – как два мини-трактора, потащили Васю за оба рукава враз:

– Быстрей пошли «достопримечательности» смотреть!

Едва ребятишки вышли, Елизавета повисла у меня на шее, впившись губами в мой рот – как медицинская пьявка и, у нас с ней повторилась апрельско-августовская «история». В этот раз, моя партнёрша по этому «недотраху» кончила три раза и с детской непосредственностью поделилась со мной ощущениями:

– Серафим… Я как на метле летала… У нас, с каждым разом «это» получается всё лучше и лучше!

У меня не повернулся язык сказать ей: «Следующего раза не будет!».

В изнеможении, та практически голая возлежит на моём спартанском ложе, разметав роскошные русые волосы по подушки и, всем видом показывает – что не против повторить. Еле-еле удержался, чтоб не накинуться на неё снова и, уже «по-взрослому» – «отодрать» по полной программе. Не будь мне «в совокупности» восемьдесят с лишним лет…

ЭХ!!!

Старость – это не возраст тела, старость – это склад мышления…

– Согласен, девочка – сегодня ты была в ударе, – накрываю её смятой простынёй от греха подальше, – однако, я вынужден бежать за продуктами – скоро ребята придут, а ужином ещё и не пахнет.

Принюхался: «пахнет» плотским пороком и развратом:

– Помойся – сегодня домком смилостивился над нами и воду горячую дал… И не забудь хорошенько проветрить помещение.

Уже убегая, кричу:

– Не валяйся там королевой после посещения фаворитом, Елизавета, а приберись в опочивальне!

* * *

Первым делом не на рынок, а к витрине ближайшего нэпмановского магазина. Лишь бы на своих активистов не напороться… Чёрт! Здесь никого нет, бежим дальше. И здесь никого.

Растерянно озираюсь:

– Блин, как всегда – когда не надо…

– Мужчина, я живу недалеко, – вкрадчиво сзади, я аж подпрыгнул.

– Легка на помине… Сколько?

– Шестьдесят рублей.

Просто охренеть!

– «Шестьдесят»?! Подруга, а ты в зеркало давно смотрелась?

– Ха! А ты, давно смотрел на свои штаны, дружок?

Опускаю глаза:

– Чё со штанами не так?

Ух, ты… А ведь и правда! По улицам бегать ещё ладно – а вот на рынок в таком виде идти нельзя. Та, видно поняв безвыходность моей ситуации, чуть зевнув:

– Конечно, можно зайти в любой подъезд и «потеребить гуся»…

Грубо прерываю:

– Папаше своему будешь советы давать, когда рядом с ним упокоишься… Тридцать пять!

– Пятьдесят пять и ни карбованцем меньше. Если чё – побегай ещё, поищи, поторгуйся…

– Ладно, уболтала на пятьдесят, жрица любви.

Чуть ли не книксен делает:

– Только из чувства сострадания к такому вежливому и воспитанному молодому человеку… Иди за мной.

Следую за ней и по дороге премило беседуем:

– Только давай сделаем «это» быстро… «По-французски» умеешь?

– Ну, а как же! По желанию клиента – хоть по-французски, хоть по-гречески, хоть по-собачьи… Не первый год работаю!

– Да я так думаю – даже не первый десяток лет. Поди, ещё Николая Павловича обслуживала, да?

– «Николая Павловича»? Нет, не знаю такого.

– Правильно: половой акт – не повод для знакомства с императором всея Руси.

– Возможно, он мне просто не представился…

– ХАХА-АХ!!!

Чуть не задохнулся со смеху.

Обижается:

– Чё, смеёшься? Меня мой барин учил, ещё в горничных – а вовсе не император. Как с Парижу приедет – обязательно чему-нибудь новенькому научит.

– Вот, сволочь! «Шлёпнули», я надеюсь?

– Да нет, он добрый был и сам давно помер, ещё…

«Торможу» на полном ходу:

– Надеюсь, не от полового истощения? А то я пожалуй, лучше уж – «гуся»…

– Да, нет – от собственной старости. Когда я к нему, ещё девкой двенадцати лет нанималась – ему уже годков сорок пять было.

– Долбанный педофил…

– Да, нет – его Григорием Парфеновичем звали.

Так, незаметно за светской беседой мы и пришли. По виду, это прежняя квартира того «барина-учителя» ныне превращённая в коммуналку – где бывшей горничной выделили комнату от щедрот новой власти.

Едва закрыв за нами дверь, сама по-хозяйски расстегнув мне брюки и доставая «хозяйство», она «его» сперва оценивающе помяла:

– Ишь, как тебе приспичило! Как окаменел.

Затем, перед тем как приступить к делу:

– Желание есть – можешь дальше балаболить, мне это не мешает.

– Ты так думаешь? Тогда я расскажу тебе анекдот про гаишника и минетчицу…

– Про кого?

– Ну, это… Про милиционера и особу – вроде тебя. Только смотри не прикуси – анекдот очень смешной!

– Женишься когда – бабу свою учить будешь!

«Бабушка русского минета» и вправду – дело своё знала и сделала «это» быстро, чуть ли не в одно «касание». При этом будучи опытной проституткой – она делала вид, что давится «им»: думаю – чтоб поднять мою самооценку.

Не успел закончить довольно бородатый «там» анекдот:

– «…Это ты – сосёшь, а я – минетчица!».

– О, КАЙФ!!!

Как мне конкретно захорошело!

Проститутка деловито заправила «хозяйство» на место, не забыв застегнуть гульфик:

– …Всё! Хорош балаболить – доставай рубли.

Видно с юмором у неё был напряг – из-за сельского происхождения и, анекдот про коллегу она не заценила. Но всё равно – молодец! В любой сфере деятельности, люблю иметь дело с профессионалами.

– Огромное спасибо, бабуль и, вот тебе твои пятьдесят «рваных» за труды.

Та тоже, удовлетворённо, пересчитывая денежные знаки:

– Не за что. Заходи ещё, коль ещё так прижмёт – где меня найти знаешь! Ну или женись, а то когда-нибудь «он» у тебя отломится…

«Разгрузившись», я бегом на рынок.

* * *

В отличии от прошлого года, когда возникшее с началом НЭПа продовольственное изобилие – приятно шокировало, в этом году меня не меньше «вставляло» от антисанитарии…

Видать, просто «зажрался»!

Долго я бродил меж торговых рядов, про себя думая брезгливо:

«Колбаса… Из собачьего мяса поди, хорошо ещё – если без шерсти. Пирожки… Фигня на постном масле – в буквальном смысле. Конфеты… С прошлого года, поди на прилавке пылятся – судя по «товарному» виду. Ягоды клубники… Интересно, какой сифилитик их собирал-щупал? Квас… Копейка стакан? Дизентерийная жижа чья-то: по цвету судя – сильно разбавленная водой».

Тьфу, гадость!

Горячие сосиски – из каких-то отходов, к рукам прилипающие пряники, не известно как и на чём жаренные семечки, пряники – руки к ним магнитом прилипают, крутые очищенные яйца… Всем этим торгуют с немытых рук, сомнительные на рожу личности из корзин поставленных просто на землю.

Прямо-таки бесила навязчивая реклама.

– Магазин без крыши, – орал продавец галантереи чуть ли не в ухо, – хозяин без приказчика, цены без запроса!

– Травушка-зубровушка для настойки водочки! – кричал другой, тыкая мне в морду какие-то сушёные «гербарии».

– Яблыки коришневые, пакупай яблыки!

«Ба, знакомые всё лица»!

И в этом времени «носорогов апельсиновых» – кавказцев, на российских рынках полным-полно.

Ещё один:

– Совершенно новое средство против зачатия…!

За грудки его:

– ЧЁ?! Да, ты охренел!

– Гражданин, это я не тебе… Сударыня, обратите внимание!

Поэт-самоучка – «Пушкин», млять:

– Щеточки для примусов, от угару, от пожару – двадцать копеек за пару!

– Купи мыло – вымой рыло! Кожа слезет – грязь останется!

Да он здесь не один!

– Платки для носа без всякого запроса…

Такое чувство – весь наш народ укушен Парнасом!

Мальчишки, продававшие в эти последние жаркие дни подсахаренную мутную водицу с долькой давленого лимона, кричали как заполошные:

– Лимонад! Лимонад! Сладкий – как мед, холодный – как лед! Стакан за рупь, пять за десять!

Но, всё это ещё фигня – простите мой «французский»… Просто убил наповал торговец мороженным – поставивший свою палатку между общественным писсуаром и мусорным ящиком, рядом со стоянкой извозчиков. И, самое главное – торговая точка оказалась весьма «бойкой»!

* * *

Пошарившись меж торговыми рядами с час, всё же купил все необходимые ингредиенты для приготовления русского борща и узбекского плова, белый хлеб, фруктов и сладостей на всю нашу дружную компашку. Вернулся на извозчике и мы с Елизаветой принялись хозяйничать на кухне…

Кстати, всем девушка хороша: в супружеской постели или на светском приёме будет просто бесподобна – как принцесса Диана!

Но готовить практически не умеет – поэтому лук-морковку чистить да варить-жарить приходится мне. Правда, пока меня не было – в квартире прибралась достаточно прилежно.

Долго молчим… Лиза только трётся об меня довольной домашней кошкой и принюхивается к кухонным запахам – видать, сильно голодна. Чувствую – что-то хочет сказать, но не решается. Наконец, как в холодную воду проруби прыгнув – разве что не перекрестившись:

– Серафим, я «это» иногда делаю ночью – как ты показал…

– Продолжай, раз уж начала.

Смущаясь, краснеет:

– Ну, это… Сама себе делаю оргазм.

– Вот видишь! Всё оказывается очень-очень просто: «наши руки не для скуки».

Опять молчим…

– Серафим! Это… Это не тот оргазм, как делаешь мне ты… Совсем не то – мне не нравится.

Удивляюсь и советую:

– Вот, как?! Попробуй сменить руку.

Рассердившись, бьёт кулачком в плечо:

– Ты… Ты… Ты издеваешься надо мной?!

Сделав энергичный жест, возражаю:

– Нет, не издеваюсь, так все делают: меняют «партнёра» – если не удовлетворяет прежний… Тебе, разве твоя «maman» не рассказывала?

В этом месте не выдерживаю и ржу как конь:

– ХАХАХА!!!

Сперва рассердившись и даже шуточно наградив почёщиной, Лиза в конце концов сама рассмеялась.

Успокоившись, Лиза с какой-то подоплёкой спрашивает:

– Я знаю, ты спишь с Софьей… Ты любишь её, Серафим?

Конечно, наши отношения с бывшей нэпманшей, а ныне председателем артели «Красный трактир» – были ей известны, как впрочем и любому ульяновцу – начиная с примерно пятилетнего возраста.

Сказать по правде, я её люблю. Конечно, звучит донельзя цинично и возможно несколько подло (нет в этом мире идеальных людей!), но я люблю Софью Николаевну – как послушное и ласковое домашнее животное или, даже как некую удобную вещь – делающую мою жизнь более комфортной.

Отвечаю как можно строже:

– Извини, Лиза – но наши отношения с Софьей Николаевной касаются только нас двоих.

Помолчав и даже пошмыгав носом, та:

– Я знаю: ты её не любишь – но спишь с ней. Меня ты тоже не любишь – мы с тобой тоже могли бы…

«На колу висит мочало – начинай всё сначала».

– Нет, не могли бы!

– Почему?

– У Софьи Николаевны, как и у твоей мамы – другой статус, чем у тебя. Они вдовы! Я или Аристарх Христофорович, сколько угодно можем ходить к ним – чтоб «переспать», это ничего в их репутации не изменит… Это тебе понятно?

– Да, но…

– Ты – другое дело, тебе ещё «султана» искать и замуж за него выходить, – подмигиваю весело, – или передумала? Ради сиюминутного удовольствия, ради какой-то низменной похоти ты согласна расстаться со своей мечтой?!

Подумав, та твёрдо ответила:

– …Нет, не передумала. Нет, не согласна!

Дальше, после довольно длительной паузы – меж продолжающейся готовкой, у нас шёл спокойный, неторопливый, деловой разговор:

– Андрей Александрович, так на меня смотрит…

– Я тоже это заметил.

Не знаю, женат или холост в данный момент Жданов. Помню только, сын у него будет – Юрий. Будет или уже есть?

Ладно, не важно:

– Не твой уровень, девочка. Этот человек не способен стать «султаном» – хотя сатрап из него может получиться знатный.

– Почему?

«Ласты он склеит в 1947 году, – чуть не вырвалось, – зачем нам с тобой такой недолговечный?».

– По своему духу он мещанин – хотя и изо всех сил это скрывает, вот почему. А предполагаемый кандидат в султаны должен быть именно АРИСТОКРАТОМ(!!!) духа.

Та, поражена до самой глубины:

– Как это ты всё определяешь, Серафим? Ты ж с ним едва знаком?!

«В Википедии читал», – чуть не ответил.

Пожимаю плечами:

– Сам не знаю – на уровне инстинкта, возможно. Посмотрю на иного человека и вмиг определяю, на что он способен – каких высот сможет достичь.

Повышаю голос:

– Да и рано тебе ещё с ним флиртовать! Жданов – уже зрелый мужчина, должно быть – с большим определённым опытом. Хотя и, шарахаться при каждой встрече тоже не стоит: веди себя как маленькая, глупенькая девочка – не понимающая что от неё хотят взрослые.

– Я так и делала, должна заметить.

– Молодец…

Помолчав, снова спрашивает:

– А, Александр Голованов?

Замираю на мгновенье, потом:

– Что, «Александр Голованов»?

– Мы с ним иногда встречаемся и, он оказывает мне «знаки внимания» – как бы сказала моя мама.

– Ухаживает?

– Да, пытается ухаживать. Что в этом случае твой «уровень инстинкта» подсказывает – на что способен Голованов?

Хорошенько подумав, отвечаю:

– У Голованова чувствуется некий «внутренний стержень» – он способен стать тем «султаном», которого ты ищешь… НО!!!

Делаю паузу, затем нарезаю кусочками мясо на плов и, не глядя на собеседницу – как будто рассуждаю вслух:

– Он ещё в самом начале карьеры – у самого подножья властной лестницы – так сказать. Если ты сейчас вскружишь ему голову – влюбишь в себя, дальнейшего его взлёта может и не быть. Ведь, влюблённые мужчины «размякают», становятся крайне уязвимыми!

Елизавета засомневалась:

– Я слышала чаще бывает наоборот: окрылённый любовью мужчина – буквально горы сносит на своём пути.

Пожимаю плечами:

– Без всякого сомнения – бывает и такое! По моему мнению – всё от женщины зависит. А ты уверена в себе?

– Не знаю… Ни разу, ради меня ни один мужчина не свершал ничего такого… Особенного!

– Вот видишь! Конечно, дело твоё – но я бы подождал лет пять и посмотрел, что из Голованова получится к тому времени. Пока же, предлагаю продолжать тренироваться «на кошечках»: учиться влиять на мужчин – не давая им затащить себя в койку…

Помолчали немного, потом она спрашивает:

– Кто будет следующим «подопытным» после Есенина?

Фыркаю презрительно:

– «Есенин»! Тому ты просто задурила голову своим природным обаянием или купила – выкупив его долги…

Несколько обиженно, надув губки:

– Справедливей будет сказать – и то и, другое.

– Называй как хочешь – но это всего лишь первый уровень. Вторым уровнем будет заставить мужчину сделать то – чего до него никто не делал.

Внимательно слушает.

– Ты заметила, как на тебя смотрит Вася Пупкин?

Та, потаённо-самодовольно:

– Кажется, он в меня по уши втрескался.

Все наши ребята уже знали кто-такой Вася и чем он занимается, хотя кроме Кузьки – никто не понял для чего нужны радиолампы.

– Василий на пороге великого открытия – есть у меня чуйка, но ему чуть-чуть не хватает уверенности в себе. В частности, он комплексует по поводу отношений с девушками и, у него не так давно произошла страшная личная трагедия… Помоги ему, Лиза! Избавь от комплекса, помоги забыть свои страхи и придай уверенности в собственных силах. Заодно, сама приобретёшь первоначальный опыт манипулирования и, ту самую уверенность.

Та, в некой неуверенной задумчивости:

– Ну, не знаю… Насколько я понимаю, мужчины порой бывают весьма «прилипчивы». Если я обнадёжу его, он ведь потом по-хорошему не отстанет!

– Если он обретёт уверенность в себе как в мужчине и, при этом у вас с ним не дойдёт до… До «того самого», Вася будет искать «это» на стороне и эта проблема исчезнет сама собой. По крайней мере – по тебе он долго плакаться не станет.

– А найдёт ли он «это самое» на стороне? Ведь…

Понимаю, про что она:

– Время лечит! Мёртвым – сырая земля, живым – надо как-то устраивать личную жизнь. Если Вася сделает мне стержневой пентод, он обретёт не только уверенность в своей мужской неотразимости – но и столько ништяков от меня, что к нему в постель девки сами в очередь выстоятся… Ты уж мне поверь, Лиза!

* * *

На следующий день сходили всей группой в театр.

Страна переживала после социальной революции, революцию культурную – внесшую сумятицу во все виды творчества. Новаторские тенденции затронули и театр – ставший важнейшим средством приобщения к «культурности». Это касалось не только массовых посещений спектаклей, принимавших почти ритуальный характер, но и широкое распространение так называемых «ТРАМов» – самодеятельных театров рабочей молодежи… Хотя, это произойдёт чуть позже – на следующий год.

То и дело слышно было про шумные театральные эксперименты. Большой успех имел сталинский любимец Мейерхольд (ставший затем очередной жертвой его репрессий), активно внедрявший принципы конструктивистской сценографии. Гастроли «МХАТа» в Западной Европе и США принесли ему славу общемирового реформатора в сценической области.

Нижегородский городской театр мне ничуть не понравился – мрачное неуклюжее строение конца ещё 18 века, с въевшимся запахом лампового масла, с выбеленными без всяких затей толстыми брёвнами – поддерживавшими крышу и связывавшими «стойла» зрительских лож.

В провинции тоже не отставала от столиц: нынче в Нижнем Новгороде известный режиссер из Саратова Конин А. ставит пьесу футуриста Каменского В. «Паровозная обедня» – где актеры изображали рельсы, шпалы, шатуны, колёса и прочие «заклепки»…

Это был просто лютый… «Абзац»!

Что удивило зело, несмотря на просто дикую «аннотацию» на театральных афишах – аншлаг бы полный и публика, набившаяся в зал – как балтийских шпрот в консервную банку, воспринимала это мега-комическое действо вполне всерьёз.

Всё действо сидел и ржал, как укуренный чем-то конкретным бельгийский тяжеловоз – вызывая не одобряющую реакцию окружающих меня нижегородских театралов.

* * *

В сентябре 1923 года в Японии произошло «Великое» землетрясение, в Испании – успешный военный переворот, а в Болгарии – неудачное коммунистическое восстание, о котором так долго говорили московские большевики…

Но которое, так быстро подавили правительственные войска.

Другой – «нормальный» попадос, конечно же придумал бы, как к примеру – использовать инфу про землетрясение у самураев – снёсшее как бы не полстраны.

Так я ж, ненормальный!

Сколь ни думал – так и не придумал ничего стоящего…

Глава 32. Что в имени твоём?

В начале октября, наконец-то хоть как-то – худо-бедно, хотя бы шатко-валко – но продвинулось дело с организацией в бывшем женском старообрядческом монастыре Воспитательно-трудовой колонии (ВТК). Строительно-восстановительные работы были завершены с грехом пополам, где-то «серединка на половинку» – но жить-зимовать там уже можно было.

В середине октября приехал коллектив воспитателей в пять человек, считая и начальника ВТК и, первая группа воспитанников – два десятка с небольшим бывших беспризорников и малолетних преступников.

Германское оборудование для изготовления контрольно-измерительных приборов высокой точности, по плану должно быть закуплено на следующий год. Тогда же прибудут нанятые немецкие инженеры, мастера и высококвалифицированные рабочие для производственного обучения малолетних колонисток.

Год я отвел чисто для «раскачки» – организационных мероприятий, притирки-приглядки коллектива и, так далее…

Встретив первых прибывших, я на пару минут онемел: из вагона на платформу ульяновского полустанка вышел… Не сразу узнал, кстати – молодой ещё больно, но когда заглянув документы – невольно вскричал:

– Антон Семёнович Макаренко!

– Да, это я. А в чём дело, товарищ?

Рисунок 103. Макаренко А.С. 20-е годы.

Я так охренел от незванно-нежданной удачи, что только и смог проблеять ягнёночком:

– Ээээ… А Вы как у нас оказались?

– Назначили к вам, – довольно раздражённо ответил тот, забирая документ, – извините, а Вы кто?

Подобравшись весь, вытягиваюсь «в струнку» – ещё не отойдя от шока, прикладываю руку «под козырёк» и громко представляюсь:

– Заведующий оружием отряда военизированной охраны Свешников!

– Аааа… Охраняете здесь, значит, – потеряв всякий интерес и глазами кого-то ища, – а как мне найти товарища Каца Абрама Израилевича?

Показываю в направлении «арендованного» на сегодня анисимовского «Бразье» и обоза из «мото-мотыг» и обычных гужевых телег:

– Товарищ Кац лично поручил мне Вас встретить и проводить на место расположения.

– Хорошо, тогда пройдёмте, – и указывая на чемоданы вежливым, но не терпящим возражения голосом, – помогите поднести мои вещи, будьте так добры.

Я был до того рад, что даже ни секунды не раздумывая и тем более не прекословя – с ретивой готовностью схватил два чемодана и почти бегом потащил их к автомобилю.

Вот это попёрло, так попёрло!

Когда укладывал багаж, проходивший мимо агент ОВО, спросил полушёпотом:

– Кто это, товарищ командир?

– Ты, чё? Не признал?! Да, это ж САМ(!!!) Макаренко!

Тот, приняв вид «лихой и слегка придурковатый», в свою очередь:

– Да, ты что…?!

Когда Антон Семёнович с тремя из группы подошёл к нам, боец стол по стойке «смирно» и «ел» его глазами как новобранец царского фельдфебеля на плацу.

– Как императора встречают, – сказал своим будущий всемирно известный педагог, когда мы тронулись, – хорошенькое начало.

Он заметно повелел по сравнению с первыми минутами.

Однако, был у меня один вопросик:

– Насколько мне известно, по проекту воспитательно-трудовая колония предполагалась быть: во-первых – женской, а во-вторых – детской. А Вы привезли с собой… Хм, гкхм… Так, сказать «хлопцев» – об лоб которых можно поросей бить.

– Как Вас извините…? Серафим Фёдорович! До этого неожиданного и, сказать по правде – непонятного мне назначения, я был начальником «Колонии для несовершеннолетних правонарушителей имени Максима Горького» близ Полтавы… И я заявил, что никуда не уеду без своих воспитанников! Товарищи из Москвы пошли мне навстречу, отправив нас сюда всех вместе.

Приходится делать мину, при не очень хорошей игре:

– Такое, можно только приветствовать, Антон Семёнович!

– Что касается возраста, то да! Большинство из них уже совершеннолетние, но скрывающие свой возраст – так как им грозит большой срок заключения, или даже расстрел за совершённые преступления…

Поневоле холодок пробежал между лопаток: вместо одного Барона буду иметь под самым боком двадцать три, причём габаритами – как бы, не в полтора-два раза того больше. Потом вовремя вспомнил, что Макаренко с подобным контингентом как-то умел находить «общий язык» и вмиг успокоился.

Быстренько и на ходу, буквально в двух словах объяснил ему всю суть проекта – почему требуются именно девичьи руки.

– Ах вот в чём дело! Действительно, моим парням в руки ничего более «тонкого» – кроме оглобли доверить нельзя, – восклицает Антон Семёнович, затем, – ну ничего страшного: обживёмся здесь немного и наберём столько девушек-беспризорниц – сколько потребуется.

Позже, мы с Макаренко скорректировали первоначальный проект и, кроме инструментального цеха, в бывшем монастыре спланировали восстановить животноводческую ферму мясо-молочного направления и свинарник.

«Фермерами» у нас будут именно хлопцы с «заточенными под оглоблю» руками!

Однако, «подняв» инфу в компьютере про этого выдающегося педагога, я несколько загрустил-призадумался: в «реальной» истории, у Антона Семёновича Макаренко был острый конфликт с вдовой Ленина – Надеждой Крупской, которая если я правильно понял – в конце концов его и «съела», способствовав отстранению от руководства колонией в 1929 году. Эта женщина с жабьим лицом, никогда не имевшая собственных детей – ничтоже сумняшеся, занималась организацией воспитания советской молодёжи – имея пост заместителя Наркома просвещения.

– Чёрт, – в сердцах сказал я вслух, – кажись, у нас будут серьёзные проблемы.

Случившийся ненароком счастливый случай с Макаренко, меня вдохновил на следующий – уже преднамеренный.

Дело в том, что я в перманентной запарке и, достоверно знаю – это только начало!

Людей, которым я хоть что-то простейшее могу доверить – буквально считанные единицы. Мне приходится не только за компом часами просиживать – проектируя ништяки для предков, но и ещё и заниматься целой кучей дел – обучением, контролем… Только отвернёшься буквально на минуту, как хроноаборигены тут же – если не украдут что, так накосячат или напакостят.

Приходится, даже самому варить самые ответственные детали электросваркой!

Поэтому мне нужны знающие и мотивированные чем-то помощники.

Самое «узкое» место в моём плане прогрессорства – именно электросварка. Я могу так или иначе, найти на просторах Руси практически любую профессию – кроме электросварщика. Причём, мне не простой работяга нужен, могущий «насрав» – соединить вместе две рифлёные арматурины, но тот – кто сможет воплотить в жизнь мои многочисленные «послезнайские» задумки по этой технологии.

А это уже уровень не просто инженера – а учёного!

Случай с Макаренко надоумил меня посмотреть в том же направлении и, я написал довольно пространное письмо Евгению Оскаровичу Патону с приглашением возглавить Ульяновскую лабораторию электросварки, а затем – соответствующий Научно-Исследовательский Институт. Рассказал про все свои успехи на этом поприще, поделился некоторыми далеко идущими планами, приложил фотографии. Естественно, несколько приврал и наобещал с три короба.

Как без этого?

Навряд ли, думаю, ему сейчас в Киеве особенно хлебосольно приходится – должен обязательно «клюнуть»…

Но, эта мысль меня осенит гораздо позже – почти перед самым Новым – 1924 годом.

* * *

Часто ездя к Макаренко по всевозможным делам по бытовому обустройству ВТК и разруливая уже несколько раз возникшие конфликты колонистов с местным населением, я доломал анисимовский «Бразье», что называется – «в хлам». Застрявшего в глубокой осенней грязи «француза» пришлось притащить в Ульяновск трактором и, затем отдать в недавно созданную автошколу – «на забаву» подрастающему поколению шоферов. Больше ни на что – кроме как наглядного пособия, эта куча железа уже не годилась…

Естественно, Фролу Изотовичу это ужасно не понравилось!

– Товарищ Свешников! Где хочешь, там и достань мне другую «точилу» – у тебя месяц сроку.

«Местные», с лёту подхватывают мои иновремённые «словечки» – как организм с ослабленным иммунитетом, грипп. Он не закончил мысль – но во всём его грозном облике ясно читалось: «потом у тебя начнутся неприятности».

– Что, Серафим, – спросил присутствующий при этом Мишка, – вспомним былое и снова угоним «мотор»?

Печально качаю головой:

– Эх, Миша, Миша… Каким ты был, таким ты – несмотря ни на что и, остался! Нет, воровать и угонять ничего не будем – мы с тобой уже перешли на следующий уровень развития.

Задумался… Что-то мне уже самому надоело, чуть что надо – клянчить «колёса» у местной Советской власти.

Нужны свои.

С другой стороны, будь у меня своя машина – у меня её будет клянчить Кац… И, ведь не откажешь ведь – я с ним по обоим лагерям и, ещё по кое-каким делам – крепко повязан.

Значит, что?

Нужно три автомобиля, благо – уже есть кому их ремонтировать: кроме наших юных автомехаников из автошколы, в лагере сидит за езду в нетрезвом виде – приведшую к человеческим жертвам, шофёр с ещё довоенным стажем.

Здесь, простых как «у нас» водил нет: каждый шофёр – практически инженер-автомеханик, могущий не только ездить – но и ремонтировать. Наш «сиделец», кроме того мог довольно рассказать – как эти оба дела делается, за что и был назначен моим помощником по гаражному хозяйству и заодно – директором автошколы. То, что на оба рабочих места его приводили под конвоем – никого из ульяновцев не напрягало.

Других нет!

По этому поводу кое-что вовремя вспомнилось и, сбегав домой посидеть за компьютером, я сказал Мишке:

– Через три дня едем в Нижний. Ты, я и Домовёнок.

Если кто забыл, то напомню: ещё одним способом обогатиться за счёт государства в эпоху НЭПа, была реализация так называемых «неликвидных фондов».

Что это такое?

Все конфискованное у буржуазии и не уничтоженное во времена Военного коммунизма добро, в последующие годы – осталось лежать «кучей» слабо учтённых неликвидных фондов на государственных предприятиях.

Время от времени, ВСНХ предписал усиленно реализовать эти самых «неликвидные фонды» населению, чтобы увеличить этим путём оборотные средства предприятий. Таких «предписаний» было за весь период НЭПа несколько. Естественно, коррумпированные советские чиновники не упускали удобного случая и, по сговору продавали частникам всё подряд!

Самое крупное разбазаривание госимущества будет в 1925 году (к Ксаверу обязательно поступит инфа к тому времени) – но и в этом году добра на сторону уйдёт немало.

Почему?

Кажется, я уже говорил – осенью 1923 года в экономике страны возникло явление, которое Троцкий метко окрестил «ножницы цен». Цены на промтовары повысились как бы не в три раза – а на сельхозпродукты остались почитай прежними. В результате крестьяне стали отказываться продавать хлеб и стране стал грозить новый голод.

Советское правительство, ища пути выхода их этого тупика, резко начало уменьшить затраты в секторе промышленного производства – сокращая штат сотрудников, оптимизируя сам производственный процесс, контролируя рост заработной платы в промсекторе и уменьшая роль посредников с помощью создания большой сети потребительской кооперации.

Однако, эти меры «долгоиграющие» и мгновенного эффекта дать не могли. И тогда «сверху» поступила команда о ликвидации «неликвидных фондов».

Приехав, я поселил ребят на своей квартире и, сразу к Ксаверу… Раскуроченное оборудование для лаборатории профессора Чижевского, он мне восстановил в полной мере и, наши – охладевшие было отношения, вновь стали «тёплыми» и партнёрскими.

То, да сё – сперва разумеется…

Затем, он вскользь и общем, проинформировал меня об реализации моей «инфы» – про те самые «ножницы цен», что я слил ему ещё весной и подогнал очередной транш за неё.

С невозмутимой физиономией и ликованием в душе, спрятав чек на предъявителя в портмоне, я сказал:

– Ксавер, тут вот ещё одна инфа – «в довесок», так сказать…

Далее, я ему: так мол и так – намечается такое-то и такое «мероприятие», а за «инфу» – с тебя требуется три легковых автомобиля… Один себе и два для любимых начальников.

Тот, даже долго не раздумывая:

– Раз требуются, значит – считай, что они у тебя уже есть.

Конечно, у нас далеко не столица и выбор был не особенно велик!

И дело вовсе не в «ассортименте» – количество моделей автомобилей (естественно – импортных) в дореволюционной России, зашкаливало за несколько сот. Важно было выбрать не просто машину «на ходу» – но и как можно более ремонтнопригодную, на которую можно было без особого труда найти запчасти.

Исходя из этого, Анисимова я решил «осчастливить» также «французом» – штабным «Renault» 1917 года с открытым пятиместным кузовом, в котором ещё сохранился раскладной столик для карт и даже корзина для офицерских шашек.

Для товарища Каца, я купил американский «Packard» 1915 года, а для себя выбрал попроще чё – «Ford Model-T» радикально чёрного цвета. Почти «свежий», 1918 года – видно, народной власти от интервентов достался.

При средней цене легковой машины приблизительно в 10 тысяч рублей – эти я купил за сумму в десять раз меньшую, причём за все три. Плюс, ещё столько же пришлось отдать «на лапу» посреднику.

Кроме этого, я приобрёл «по случаю» и по тому же «адресу», ещё множество «ништяков»: пять пишущих машинок – по цене от 5 до 35 рублей за штуку, три тысячи бочек цемента по рублю за штуку, парочку почти новых металлорежущих станков, инструменты, стальной прокат, мануфактуру, химикаты…

Что ни говори, поездка была удачной!

Конечно, всё приобретённое не на мой счёт было «записано» (включая автомобили), а как и прочее – на Ульяновский Совет. Ну а тот, по уже накатанной схеме предоставит своё имущество в аренду кооперативу «Красная жара» и его артелям.

* * *

Конечно, между делом, вдоволь пообщался по делам и так – «за жисть», с нашими ребятами-«альпинистами» в Нижнем – с Ефимом Анисимовым, Кондратом Конофальским и Лизой Молчановой…

– А где Василий? – спрашиваю у последней, оставшись наедине.

– Знамо дело в своей лаборатории, где ему ещё быть?

– Так поздно?

– Вася у нас трудоголик, – отвечает очаровательной улыбкой.

Хотя и боролся с собой изо всех сил, но не удержался от вопроса:

– К «телу» допущен?

Та берёт меня за руку и тащит в спальню.

– К этому «телу», – жарко шепчет мне на ухо, – будет допущен только султан… Единственный!

Однако, тут чёрт принёс Васю-трудоголика, который буквально повис у меня на шее:

– Я теперь не просто стеклодув, Серафим. Я – ЛАБОРАНТ!!!

Василий Пупкин сильно изменился внешне… Он, уже не напоминал мне мультяшного гномика Васю – спасающего старенького серенького волка, от молодого и злого – серенького же козла. Теперь, скорее он был похож на… Как его…? Одного из двух хоббитов из «Властелина колец» в конце выполнения миссии.

Или нет?

Не могу понять кого, но кого-то он мне определённо напоминает…

Крепко жму руку и похлопываю по плечу:

– Поздравляю. Василий!

Ещё радует:

– Серафим! Кажется, у меня стало получаться со стержневой лампой!

Бальзам мне на душу:

– Я не сомневался в тебе, друг!

За ужином и последующим чаепитием, с горящими глазами он изрисовал схемами, да формулами все салфетки и перешёл было на почти новую скатерть. Еле-еле его остановил:

– Василий! Один чёрт я ничего не понимаю в твоих «буквах», ты мне лучше чуть позже – в готовом изделии продемонстрируешь… Хорошо?

– Хорошо!

Затем, с самым что ни на есть серьёзным видом:

– И ещё я тебя умоляю, Вася: держи язык за зубами! Ибо, среди вашей учёной братии – как нигде больше в человеческом обществе, действует закон «человек человеку – волк».

Ему видать, приходилось с таким явлением сталкиваться, поэтому печально кивая:

– Да, конечно – я это сам хорошо знаю…

– И, ещё это… Как бы тебе сказать так, чтоб ты… Не обидишься?

– На тебя, Серафим? НИКОГДА!!!

Смотря в глаза:

– Доставшуюся тебе от антинародного режима фамилию – обязательно надо сменить.

Вася действительно – не обиделся ничуть:

– Сам про это думал, но не могу выбрать.

– Позволь…?

Кого же, он всё же мне напоминает? Взяв его голову за подбородок, осторожно поворачиваю из стороны в сторону…

УПС!!!

«Чёрт побери, как похож! Может, это его дедушка?».

Затем, решительно подсказываю:

– Надо придумать такую новую фамилию, чтоб она хоть немного напоминала старую… Вот например – «Путин»: как тебе нравится такая?

– «Василий Васильевич Путин»…, – протянул тот, как будто пробуя на вкус, – ну, а что? По-моему звучит.

– Вася… Когда-нибудь, эта фамилия не «прозвучит» – ПРОГРЕМИТ(!!!), на весь мир!

* * *

Кузя-Домовёнок по моим «чертежам» изготовил-таки, «запилил» к концу октября деревянный танк для Саньки да Ваньки.

Конечно за километр видно, что это сбитый из досок и потом покрашенный в защитное макет на шасси «мотыги» …

Зато всё серьёзно, всё как полагается и всё ультрасовременно: наклонная лобовая броня, фальшборты прикрывающие ходовую часть, вращающаяся башня с длинноствольной пушкой и спаренным с ней пулемётом, штыревая антенна, поручни для десанта, люки для экипажа, смотровые щели…

И конечно – пресловутая командирская башенка, как без неё!

Пулемёт был настоящим, хотя и недействующим – тот самый французский «Шоша». Наоборот, макет пушки из старой водопроводной трубы – мог «действовать», имитируя выстрел небольшим зарядом дымного охотничьего пороха.

Конечно, одного «танка» на такую толпу явно маловато: ведь кроме Саньки да Ваньки – имеются в наличии их две «футбольные» команды!

Чуть более полутора десятков ребятишек от 12 до 15 лет, желающих непременно стать красными командирами и, ради этого изучившие назубок уставы, прошедшие суровую муштру, понявшие азы тактики и стратегии по настольно игре «Мировая революция» и, досконально изучившие всё доступное в Ульяновске оружие и всю имеющуюся технику… Я уже не говорю про идеологическую накачку Братом-Кондратом – который по моей наводке, на этой «мелюзге» оттачивал ораторское искусство и дар убеждения.

ЭТО ФАНАТИКИ!!!

Причём, очень хорошо мотивированные фанатики. И их надо чем-то срочно занять…

Приказал по очереди «повоевать» в этом «танке» и затем рассказать свои ощущения.

– Достоинства танка общеизвестны. Однако, как нас учит марксистко-гегелевская диалектика – не бывает достоинств без недостатков. Какой главный недостаток вы заметили у танка, товарищи?

Общее мнение было таково:

– Из него ни черта не видно.

– Танк – это слепошарый ящик! Как на нём воевать?

Рисунок 104. Танкисты Гейца Гудериана тоже учились блицкригу на деревянных танках!

– Когда танк едет – видны только земля и небо.

Ребятишки у меня, ну чистое золото!

– Правильно: танк – слепой! А если бы этот «танк» был настоящим – экипаж в нём был бы ещё и «глухой»: из-за рёва мотора, лязга гусениц и толстой брони!

Я подошёл к башне, взялся за пушечный ствол и подёргал его:

– Видите? Когда я стою вплотную – он не может меня застрелить – пули уйдут выше головы. Кроме неустранимого порока любой бронетехники – «слепо-глухоты» экипажа, существует ещё и проблема так называемой «мёртвой зоны» – не простреливаемой из его бортового оружия.

Снял кожаную куртку и закрыл ею смотровые щели – сперва мехвода, затем командира и наводчика:

– Как вы все видите: любой смелый и решительно настроенный пехотинец, сумевший из-за слепо-глухоты танка подобраться к нему вплотную – легко выведет его из строя, даже используя лишь подручные средства! А ведь ещё можно поджечь танк бутылкой керосина или взорвать зарядом взрывчатки.

«Танкисты» после моих слов приуныли, а ранее приунывшие от того – что Домовёнку не удалось построить даже макета планера, «лётчики» – наоборот возрадовались:

– Самолёт лучше танка: ему сверху всё видно и никакой пехотинец – не подберётся к нему в «мёртвую зону»!

Решительно прекращаю намечающийся неконструктивный срач между родами войск:

– Стыдно, товарищи танкисты! Стыдно ликовать, что у боевого товарища проблемы со зрением и слухом – вам вместе воевать плечо к плечу. У самолётов своих недостатков немерено – которые мы с вами разберём, когда у нас появится хотя бы свой планер.

– Я пас, – тут же «спрыгнул» Кузьма, – что-то не лежит моя душа к этим летающим этажеркам… Я б лучше, какой автомобиль или танк сделал. Только настоящий, а не…

Он презрительно взглянул на собственное творение.

– Придёт время – сделаешь и «настоящий» автомобиль, Кузьма. А может быть – даже танк… Какие твои годы!

Что действительно, какой-то он «приземлённый», что ли. Придётся кого-то со стороны звать на авиацию и, я уже примерно догадываюсь – кого именно: переписка с Александром Яковлевым продолжалась – хотя и без особых подвижек с его стороны.

– Ладно, в авиации обойдёмся без тебя – автомобили тоже всем нужны: танкистам, артиллеристам и даже лётчикам.

Однако, вернёмся к нашим танкам:

– Проблема обзора и слепо-глухоты – уже частично решена в этом макете танка наличием у него так называемой «командирской башенки» и отдельным членом экипажа – командиром танка, в обязанности которого входит в том числе и наблюдение за полем боя… Однако, этого мало!

Показываю на торчащую из башни палку – «антенну»:

– Для успеха в бою, необходимо тесное взаимодействие танков меж собой, с авиацией и артиллерией – чего невозможно достичь без использования радио. Но это уже – на уровне подразделений и частей механизированный войск!

Показываю на поручни:

– На уровне же отдельного танка, что мы с вами пока имеем – требуется взаимодействие его экипажа и, пехотного прикрытия – которое чтоб не отстать, может во время марша ездить на нём. Это, так называемый «десант» – стрелки которого, охраняют танк в ближнем бою, обнаруживают малозаметные цели и указывают их экипажу…

Составил специальный конспект по соответствующей тактике на марше, в наступлении и обороне – для отдельного танкового экипажа плюс пехотного десанта. С Санькой да Ванькой придумали код специальных сигналов для связи между экипажем и десантом и, подарил им на двоих трофейный бинокль… Те, тут же за него передрались по своему обыкновению и, не без лёгких тумаков разняв их – разломал «цейса» пополам и подарил близнецам по половинке.

Несколько раз участвовал в «учениях», пока погода позволяла. Экипажи и стрелковое прикрытие часто менялись местами – что точнее понимать действия друг друга. Увидев, что «пехота» ездит «на броне» и бегает по полю с длинными палками – изображающие трёхлинейные винтовки со штыком:

– Так дело не пойдёт, товарищи бойцы и командиры! Пехоте взаимодействующей с танком далеко стрелять не надо – для этого есть пушка и пулемёт самого танка. В штыковые атаки тоже бегать не придётся: зачищая недоступные для танка траншеи, здания и тому подобное – сподручнее будет кинуть туда гранату и затем действовать лопатой и ножом… Значит, личное стрелковое оружие десанта – должно быть коротким и удобным.

Кузька прищурился:

– Каким именно?

– Германский пистолет «Маузер С-96» с приставной кобурой видел?

– Только на картинке.

Рисую прямо на земле палочкой:

– Такой же, как он – только с более длинным стволом и более вместительным магазином, патронов на тридцать.

Тот, уверенно кивнув:

– Сделаем – крест на пузе.

Пытливо смотрю:

– Это оружие должно стрелять очередями – как пулемёт.

На минуту призадумывается?

– «Трещотка» – какой воробьёв на огороде гоняют… Годится?

– Вполне!

Позже, мы с Кузьмой тщательно обдумали и, с учётом опыта «полевых учений» – несколько раз переустановили поручни для десанта ища их наиболее удобное расположение, добавили кой-какие элементы для крепления оружия десанта, личных вещмешков и ящиков с боеприпасами на броне…

– И побольше ручных гранат десанту!

На 7 Ноября – 6-ю годовщину Октябрьского переворота, наш свежеокрашенный в защитный цвет «танк» и оседлавший его гордый собой «десант» с макетами автоматов, увешанный деревянными гранатами – даже участвовал в некем подобие военного парада в Ульяновске, перед традиционной уже демонстрацией трудящихся.

«Лётчики» же, понуро маршировали пешей колонной, таща над собой что-то деревянно-полотняное – должное изображать аэроплан.

В преддверии грядущей зимы я спроектировал на компе и отксерил на бумагу выкройки, а Анна Ивановна Паршина – Председатель швейной артели «Красная игла», сшила мне куртку под вид «Аляски». С отстёгивающимся тёплым подкладом на стёганном кроличьем пуху, отстёгивающемся же меховом воротнике и капюшоне.

Конечно, без «молний» – совсем не то, но всё равно – куртка получилась классной!

Так как «Аляска» ещё не наша – новый прикид получил название «Камчатка», тут же ставшее топовым брэндом.

* * *

В предчувствии недалёкой уж кончины Ильича внутриполитическая борьба в стране обострилась. 8 октября Троцкий написал очень длинное письмо членам ЦК и ЦКК РКП(б) и, возможно вследствие этого – 13 числа был открыт Соловецкий лагерь принудительных работ.

В Москве состоялся Конгресс представителей крестьянских организаций мира – на котором учреждён «Международный крестьянский совет» или так называемый «Крестьянский интернационал» (Крестинтерн). Никогда «у нас» такого названия и не слышал даже – видно, затея родилась уже мёртвой. Селюки усих краин слетелись на холявную «поляну», погужбанили на дурняк и разбежались по своим хатам – похохатывая над лоховатыми хозяевами.

В конце месяца полетел первый «Ту» – который ещё «АНТ-1», была произведена первая всесоюзная перепись – правда пока лишь городского населения…

За «большой лужей» основали «The Walt Disney Company», чуть ближе – объявили Турецкую Республику вместо Османской империи, подняли Гамбургское восстание и, вели чрезвычайное положение и военно-полевые суды в Польше…

Глава 33. Операция «Чужой»: убив дракона…

Ещё одной проблемой я озадачился вельми конкретно – это ГСМ, горюче-смазочными материалами, то бишь. Не то чтобы, их не было в наличии или испытывался какой-то недостаток – это отдельные «пляски с бубном».

Но, качество…

Сказать, что советский бензин (в качестве которого чаще использовались всяческие суррогаты) или смазочные масла того периода – откровенно галимое дерьмо, значит – оскорбить это в принципе полезное в качестве удобрения «вещество».

Это просто страх и наказанье Господне!

Про качество товаров тех лет – производимых советской национализированной промышленностью, можно рассказывать бесконечно долго как сказки Шахеризады: рельсы – не выдерживающие испытания, галоши – которые носятся два месяца, «пожаробезопасные» спички и, прочая, прочая, прочая… Заголовки статей на страницах советских газет и журналов – просто криком кричали о подобных явлениях.

Парафин свечей к примеру отчётливо вонял керосином, а светильный керосин хоть и вонял как и ему положено – керосином, а не парафином, был жёлтым, мутным и отчаянно коптил в светильных и нагревательных приборах.

Конечно, да!

Керосин шёл на экспорт, им торговали за пределами Руси, но только в ещё более слаборазвитых странах – под вид Турции, Болгарии или колониях европейских держав – вроде Египта. Отчаянно нуждаясь в валюте, Советский Союз открыто демпинговал – продавая на внешнем рынке нефтепродукты низкого качества ниже себестоимости.

Больше всего меня напрягал именно керосин – с ним, в отличии от ГСМ для техники, приходится сталкиваться каждый день по несколько раз… Несмотря на успешно выполняющийся план ГОЭЛРО и разглагольствования большевиков про «лампочку Ильича» – большинство народа пользуется им для освещения жилищ и приготовления пищи.

* * *

«Наступила осень, отцвела капуста…».

Дни стали короче, а ночи длиннее. Хотя «керосиновая проблема» и не входила в мой «пятилетний план развития Ульяновска», но вспомнив свои мытарства прошлой зимой – этой осенью я решил засучив рукава, взяться за «керосиновую проблему» всерьёз. А там глядишь, и до прочей «нефтянки» руки дойдут. Тем более обнаружилось одно благоприятное обстоятельство. Среди группы «младших научных сотрудников» профессора Чижевского была одна довольно примечательная личность…

Но сперва немного предыстории.

* * *

Конечно, Императорская Россия была ещё тем «отстоем» (потеряли её – да и хрен с ней!) и, во время Первой мировой войны её промышленность – аблажалась практически по всем пунктам. Однако, как говорится: и в куче вонючего навоза – можно найти блестящую жемчужину, если хорошенько поискать конечно.

К этой «жемчужине» можно отнести, создание буквально «с нуля», в самый короткий срок – перед самым развалом Империи, достаточно развитой собственной химической промышленности – производящей даже боевые отравляющие вещества.

С началом войны 1914 года производство пороха и взрывчатых веществ в России и, без того убогое, попало в исключительно катастрофическое положение: часть заводов химической промышленности – расположенных в Царстве Польском была потеряна, другая часть работала исключительно на заграничном сырье – которого было крайне недостаточно.

Пожалуй, единственный раз за всё время Великой войны – царское правительство поступило экономически разумно, решая эту проблему: химическая отрасль не была отдана на откуп обнаглевшим от полной безнаказанности ворам из Военно-промышленных комитетов (ВПК[71]) могильщика Империи либерала Гучкова[72]. По инициативе Начальника Главного Артиллерийского Управления (ГАУ) генерала Маниковского была создана специальная комиссия под началом выдающегося специалиста – генерала Игнатьева, позже преобразованная в «Химический комитет» при ГАУ.

Не особо надеясь на поставки пороха, взрывчатки и компонентов для их изготовления из-за рубежа, генерал Игнатьев сделал выбор в пользу создания собственных производственных мощностей и не прогадал. Строительство химического предприятия в среднем занимало около года и, с января 1916 по май 1917 года, было пущено 33 сернокислотных завода – причем с сентября по ноябрь 1916 года, их количество увеличилось более чем в два раза, с 14-ти до 30-ти.

В результате за один только год – с 1915/16 год, производство взрывчатки увеличилось немногим менее – чем в 15 раз, а всего за весь период войны – в 50 раз! К началу Февральского переворота, в распоряжении Комитета работало около 200 заводов, производивших не только различные виды взрывчатки, но и отравляющие вещества – хлор, фосген, хлорпикрин. Причем не только для газобалонных атак – но и для артиллерийских снарядов.

* * *

– …Сложнее всего было добиться 90-процентной чистоты бензола производящегося в Донецком районе. Для этого, 50-ти процентный бензол везли в Петроград для очистки, только затем в Москву для производства пикриновой кислоты. Ну, а когда в середине апреля 1915 года взорвался Охтенский завод взрывчатых веществ (200 погибших!), уже к концу августа удалось построить и запустить бензоловый завод в Кадиевке (Южно-Днепровское общество), который сдавал по 200 000 пудов чистого бензола в год по довоенной германской цене…

Этот человек, которого мне удалось разговорить – был довольно молод и резко выделялся среди других. Просто до фанатизма следит за своей внешностью: любит тщательно и со вкусам одеваться – на первые же деньги «от меня» приоделся во всё «заграничное». Это вполне объяснимо: после начала Первой мировой войны – он вернулся из Италии, где учился на инженера-химика и, по его настроению и разговорам чувствую – скоро туда опять уедет… И в этот раз, как говорится – «с концами».

В «Химическом комитете» при ГАУ, он занимался как раз тем про что рассказывает – очисткой бензола. Вполне понятно тогда, почему я его спросил:

– Качество нашего керосина вызывает лишь обильное «слезотечение» – как ваш хлорпикрин, Игорь Станиславович. Не подскажите, как это дело можно исправить?

Тот, само собой удивляется:

– Вам на что, извиняюсь конечно…?

– А надоело, видите ли, воняющей копотью из лёгких харкать… А Вам, я уверен – надоело быть без денег. Мы не могли бы друг другу помочь, как сами считаете?

Тот, недолго думая:

– Наш керосин коптит из-за более тяжёлых фракций в своём составе – что указывает на пренебрежении технологией перегонки. Кроме того, из-за плохой очистки в нём много сернистых, азотистых или кислородных соединений и, даже механические примеси и вода…

– Весьма познавательно, Игорь Станиславович. А вот как бы, нам с вами…

– Не вижу особых препятствий для очистки керосина и улучшения его качества, методом вторичной перегонки при точном соблюдении требуемой температуры и давления – было бы подходящее оборудование. Не на мужицком самогоном же аппарате это проделывать, уважаемый Серафим Фёдорович… Хахаха!

– Хахаха! Пойдёмте я покажу Вам, что у меня есть…

Как я уже говорил, среди «добра» эвакуированных петроградских предприятий – доставшегося мне мошенническим путём, имелось и какое-то жутко воняющее хлором оборудование химической промышленности. Возможно, это – химические реакторы для приготовления боевых отравляющих веществ.

– Да, это они…, – подтвердил Игорь Станиславович, – откуда это у Вас?

– Они не «у нас», – осторожно поправляю, – а в собственности у Ульяновского волостного Совета рабочих и крестьян, который предоставил их в аренду кооперативу «Красный рассвет».

– Понятно…, – усмехнулся тот, – что тут непонятного?

Умный человек, понимает буквально с полуслова.

– Игорь Станиславович, Из этого оборудования можно сделать установку по очистке и вторичной переработке керосина?

– Ммм… Мдаааа, – задумчиво гладит подбородок, – конечно можно, но придётся кое-что хорошенько переделать… Но, как Вы собираетесь добиться герметичности соединений? Сто раз извините, но этого не представляю – я «чистый» химик…

– Вы ещё не видели мой электросварочный аппарат?

– Не видел, но местные просто чудеса рассказывают!

– С герметичностью особых проблем не будет, заверяю Вас.

* * *

К ноябрьским праздникам установка заработала – я оптом закупал на ульяновском «Нефтяном складе»…

Нет, не керосин!

Теперь «это» можно смело назвать своим именем – «сырьё». И из этого сырья производил…

Нет, опять же – не керосин!

Когда я в первый раз принёс продукт переработки сырья домой на пробу, Отец Фёдор воскликнул:

– Что ж ты воду в лампу льёшь?!

Я думаю, в тот момент он сильно испугался за моё душевное здоровье. Ведь, если «на старуху бывает проруха», вполне конкретная «шиза» – вполне может снизойти и до рядового ангела божьего.

Однако, вопреки его опасениям керосиновая лампа вспыхнула и ярким пламенем разгорелась пуще прежнего, без всякой копоти и вони.

– Чудеса, да и только!

Мой названный отец креститься немногим менее истовее, чем когда в первый раз меня увидел – вышедшим из «портала» с надписью «КРЫМ НАШ» на спине. Вдруг, когда я принялся заправлять «водой» ещё и примус, его осеняет:

– Неуж спирт, сынок?!

Думал, тот час же я его «потеряю» – его преподобие хотя и крайне изредка, но крепко «употреблял». Для здоровья – его словами. Думал, что проклянёт и изгонит из дома, аки блудного сына и не посмотрит – что «ангел»!

– Нет, не спирт, – успокаиваю, – спирт бы вонял сивухой на весь дом, а этот почти не пахнет.

Принюхивается к поднесённой 20-ти литровой канистре, и:

– Истину молвишь – это не спирт… А что же тогда? – окунает палец и растирает жидкость меж пальцев, – на ощупь вроде что-то маслянистое…

– Это – «Стандарт-Ойл», отец.

– Извиняюсь, сынок – со слухом в последнее время что-то… Как ты сказал?

– «Стандарт-Ойл», говорю – американская универсальная жидкость. Используется как очиститель жирных пятен на одежде, растворитель лаков и красок, средство от вшей…

Думаю, Рокфеллер ни на грош не обеднеет, если я воспользуюсь его брэндом. Тем более его «Standard Oil» не совсем идентично моей «Стандарт-Ойл» – у него чёрточки между словами не хватает. И сами слова – составлены не из наших букв. Такой приёмчик использовали в «моё время» китайцы – почему бы и мне им не воспользоваться?!

Короче, как только установка заработала – тут был оформлена самостоятельная артель «Стандарт-Ойл», которую возглавил наш химик-органик Игорь Станиславович Лемке.

– …Так зачем же ты его в лампу?

– Как горючее для ламп и примусов, тоже можно использовать – горит лучше, разве не видишь?

Почему так по-хитромудрому назвал, спросите?

Так я же не только для себя керосин очищаю… Я собираюсь им торговать и, иметь с этого прибыль. И здесь я сталкиваюсь с интересами монополиста, причём не частного – а государственного.

Как известно после революции всё нефтедобыча, нефтепереработка и торговля нефтепродуктами в стране была национализирована. С началом НЭПа всё это хозяйство перешло в ведение сперва «Главного управления по топливу» (ГУТ), затем могущественного монополиста – «Нефтесиндиката», спрутом протянувшего свои щупальца в каждый уголок – не только нашей страны, но и далеко за её пределы.

Все без исключения монополисты страшно не любят конкуренции – из-за прибылей они войны развязывают, а меня схавать им вообще – на один зубок… Даже не заметят, кто там вошкой хрустнул! Назвав же, на всякий случай, очищенный керосин другим брендом – я смогу иметь «фиговый листок»: чтоб в случае конкретного наезда этого монстра – хотя бы попробовать прикрыть свою задницу…

* * *

И «всякий случай» не заставил себя долго ждать!

Одно из «щупалец» могущественного «Нефтесиндиката», находится у нас в Ульяновске на Базарной площади, что на Пролетарской (по старому – Торговой) улице. Раньше это была просто керосиновая лавка купца Королькова, сейчас это так называемый «Нефтяной склад» – на который централизовано завозят нефтепродукты, в основном керосин и, затем рознично торгуют ими по волости.

Формально во главе его числится так называемый «красный директор» – один из местных коммунистов, но фактически «правят бал» Сапрыкины – семья приказчика прежнего владельца, не пережившего революционного лихолетья.

На «Нефтяном складе» царит откровенно клановый дух. Чужих, они к себе и близко не подпускали.

За время хозяйствования этого «клана», ещё при «Главном управлении по топливу» (ГУТ), склад – как собака шерстью зимой, стал обрастать многочисленным хозяйством: куры, свиньи, коровы… Свой обоз в двадцать лошадей, своя кузня, своя столярная мастерская – чьи изделия реализуются на той же Базарной площади.

Вообще-то по упорно ходящим слухам: вся ульяновская частная торговля – не менее чем наполовину принадлежит Сапрыкиным, через подставных лиц из числа их многочисленных родственников. И в государственно-кооперативную торговлю они уже успели запустить свою загребущую руку.

Дошло до того, что реализацию нефтепродуктами они стали считать не основным – а каким-то побочным занятием!

Так что глава этой семейки, этакий знаете ли – реальный мини-Ксавер или литературный Корейко.

Сперва вроде удалось с этим кланом (в буквальном смысле) договориться: я по госцене покупаю у них «жёлтый» керосин, очищаю его до состояния «белого» и продаю обратно им… С небольшой маржой в свою пользу, разумеется. Ну, а они уже там, крутятся-вертятся с этим высоколиквидным товаром по собственному разумению. Мощность керосиновой установки вполне позволяла снабжать высококачественным керосином всю волость и, даже ещё немного оставалось для уезда. Прикинул на калькуляторе – вполне приличная сумма набегает для реализации кой-каких «заклёпок».

Однако, после буквально «медового» месяца взаимовыгодного сотрудничества, наша с ними общая партнёрская «лодка» черпанула бортом воды…

В почти буквальном смысле!

Первым делом, «родственнички» стали бодяжить мой керосин государственным… Я это вовремя заметил по падению собственной прибыли – керосин для собственных нужд я брал прямо с установки – ещё «тёпленьким».

* * *

Поскандалил с главой клана, попытался усовестить и образумить:

– Панкрат Лукич! На то, что Вы государственный керосин водой бодяжите – я в принципе могу закрыть глаза, хотя мне за державу обидно…

– Мочой, – ухмыляется, поблёскивая красной потной лысиной.

– Что, «мочой»? – думал ослышался.

– Керосин, что тебе продаём – мочой «бодяжим». Для чего ты думаешь, собственный обоз – в два десятка с лишним лошадей завели?

Он что, маразматик престарелый, издевается надо мной?! Вот вам и «азотистые соединения» в составе керосина, мля… И откуда взяться качеству? Нефть добывают с нарушение технологии, керосин из неё выпаривать – как Бог на душу положит и, потом ещё разбавляют на всех этапах транспортировки, хранения и реализации, всем – на что только убогой фантазии хватает.

Однако, «монополист», ёпсель… «Нет у Вас методов против Кости Сапрыкина!» – вспоминается бессмертное из фильма «Место встречи изменить нельзя».

– Ладно, хорошо – как Вам будет угодно: мочой, так мочой. Однако, Вы теперь уже мой собственный – «американский» керосин разбавляете, что уже ни в какие ворота не лезет! И, дело даже не в том, что меня лично два раз «обуваете» – в первый раз продавая мне это говно, а во второй раз – превращая в говно мой товар. Вы дискредитируете мою торговую марку!

Возможно, одно из сказанных слов показалось этому старому прохвосту нецензурным, иначе чем объяснить – что вдруг издевательская ухмылка куда-то вмиг исчезла, осталась только какая-то животно-нутряная злоба:

– А ты кто вообще, такой?

Признаться, растерялся:

– Как, это – «кто»?

«Неуж, прогрессирующий склероз у партнёра, – мелькает мысль, – может мой роялистый глицин с витамином «В12» ему предложить – у меня его почти целая пачка…».

– У меня договор о поставках «американского керосина» с Председателем артели «Стандарт-Ойл», гражданином Лемке – а тебя и знать не знаю… Пшёл вон!

С этих слов, у меня «ярость благородная – вскипела как волна…»! За грудки его было – да мордой об стол, да он как заблажит:

– Сёма, Фёдот!

Заходят двое добрых молодца – как будто под дверьми стояли, морды – за три дня не объедешь и, засучивая рукава:

– Пошто обижаешь батяню, контуженный недоносок?

Хотел было в драку за «недоноска» – но они скрутили меня буквально в «бараний рог» и, пару раз сунув кулачищами под рёбра, аж дышать на пару минут перестал… Только рот как рыба разевал, да слёзы из глаз так и потекли ручьём – как у царевны Несмеяны от «бородатого» анекдота… Вывели на крыльцо конторы и как щенка какого с него «спустили».

Последнее, что я услышал от этого старого беспредельщика:

– А твоя артель почитай у меня в руках.

Добры молодцы заржали жеребцами:

– Гыгыгы!

Поднявшись под их гогот на ноги, отряхиваясь от пыли и, сквозь зубы матерным матом матеря всё это конченное семейство, я краем глаза увидел как во двор «Нефтяного склада» въезжает подвода гружённая бочками с керосином – должно быть прибыла новая партия товара с полустанка. Невзрачный щупленький возница, с чёрной повязкой на лице – чем-то напоминающим советского киноартиста Савелия Крамарова, сочувственно на меня глянул единственным глазом…

Это называется – перемудрил я с конспирацией! Действительно – формально я не имею к артели никакого отношения.

Слава Богу, Игорь Станиславович успокоил и, даже с немалой долей брезгливости ответил мне:

– «Обхаживает», конечно – как Антанта Румынию в 1916 году. Но я знаете ли – натерпелся в последнее время от подобного быдла и, хоть на этом – «отпляшусь» теперь вдосталь.

Однако, опасение осталось – кроме инженера-химика в артели «Стандарт-Ойл» ещё номинально числятся два члена из местных работников. Их мне лично порекомендовал – как «надёжных в доску» сам Клим.

Но кто его знает!

* * *

Решив во всём следовать букве закона, я попытался приструнить попутавшую рамсы семейку как через их «корпоративное» начальство (того самого «коммуниста») – так и через волостные Исполком и Совет. Однако, здесь порядки почти что патриархальные: каждый ульяновец другому – если не брат, то кум или сват, это точно!

Фрол Изотович в ответ на моё возмущение – лишь что-то невнятно мямлил, мол торговля по нынешним нэпмановским временам – это не его епархия.

– Прежде, я этого Сапрыкина… ВО!!! – показывает крепко сжатый кулак, – где держал. А теперь другие порядки – уж, ты извини.

А тот «коммунист» – вообще «прикормленный», по ходу:

– Ты, товарищ Свешников – Заведующий оружием ОВО, кажется? Вот и «заведуй» на своём полустанке – на здоровье, а в наши керосиновые дела не лезь!

Можно было бы конечно, своих комсомольцев натравить – как предлагал Мишка… Но я не стал впутывать этих – практически ещё детей, в свой чисто коммерческий проект.

К зиме, меж мной и кланом Сапрыкиных вспыхнула короткая, но яростная – как конфликт на Даманском «торговая война».

Я велел Игорю Станиславовичу банчить «чистяком» самостоятельно, но конкуренты на это ответили прекращением продажи артели керосина-сырца. Была предпринята попытка прибрести сырьё на других складах «Нефтесиндиката», но видать у них уже сложилась корпоративная солидарность…

Мне отказали в оптовых партиях!

Волей-неволей пришлось выкинуть «белый флаг» и предложить противнику мирные переговоры.

Посидели, поговорили тихо-мирно – те для виду, покаялись пообещали исправиться… Но немного выждав, продолжили свою деятельность по превращению моего добра в говно – за мой же счёт. Приходилось терпеть, стиснув зубы…

Однако, ещё никто на этом белом свете не умиротворял беспредельщика своим ангельским терпением и, мне это ни в коем разе не удалось!

Отбив с минимальным ущербом для себя мою «атаку», Сапрыкины вообще решили меня «подвинуть». Те два «члена» артели «Стандарт-Ойл», перешли на их сторону и за спиной Игоря Станиславовича подписали купчую о продаже своей доли. Правда, мне удалось достаточно легко отбить эту «контратаку»: ранее лично поручившийся за перебежчиков Клим – при мне разбил им рыла в кровь и, те пошли на попятную – через волостной суд вернув свою долю акций и передав их более достойным пайщикам.

Далее, Сапрыкины вообще уже объявили мне «войну без правил» – написав донос своему вышестоящему начальству, о нарушении артелью «Стандарт-Ойл» прав торговли нефтепродуктами – исключительно государственными структурами. Сапрыкины требовали лишить мою артель лицензии на промышленную деятельность, а её оборудование конфисковать в пользу государства… В пользу «Нефтяного склада», то есть.

В свою пользу – если уж быть совсем точным.

Был суд, на котором в ответчиках был вовсе не я, а Игорь Станиславович – как учредитель артели «Стандарт-Ойл» и его адвокат Брайзе Иосиф Соломонович – «временно» освобождённый из исправительно-трудового лагеря. Такое, в те весьма интересные времена – довольно частенько практиковалось.

– Что это? – спросил тот, ставя перед судьёй бутылку с мутной жёлтой жидкостью.

– Сцаки ответчика, штоль?

Про судебную экспертизу в эти времена, если и слышали – то только не в этих отдалённых от всех благ цивилизации местах. Поэтому, следственный эксперимент проводил сам судья. Взболтнув бутылку и брезгливо понюхав из открытого горлышка, тот уверенно ответил:

– Это керосин.

Другая бутылка, только уже с прозрачной жидкостью:

– А это что?

После тех же нехитрых манипуляций:

– Вода? Нет, не вода – неизвестное пролетарскому правосудию вещество.

Суд проходил в Ардатове – уездном городе, поэтому судья пока знать не знал и, ведать не ведал о «американской универсальной жидкости».

– Похоже ли это «неизвестное вещество» на керосин – в торговле которым, истец обвиняет моего клиента? – спрашивает адвокат-бандит.

Судья, как это водится в эти весёлые времена, был из «простых» – поэтому и ответил «по-простецки»:

– Сам не видишь, что ли? А чё тогда очки на нос напялил?!

– Значит, это – не керосин?

Судья начинает терять терпение:

– Издеваешься над народным судом? Счас милиционера позову – он тебя выведет из зала суда и по шее надаёт.

Адвокат торжественно поднимает обе бутылки над головой:

– Как только что установил высокий суд – эта жидкость не является керосином, а значит – торговать ею не возбраняется.

Представитель истца – «Нефтесиндиката» то есть, не унимается:

– Запрещается торговля частных лиц, артелей и кооперативов и, прочих физических и юридических лиц, не керосином именно – а всеми без всякого исключения нефтепродуктами!

– А что такое «нефтепродукт», не подскажите? – задаёт вопрос адвокат.

Судья, только успевал головой вертеть, следя за прениями сторон:

– «Нефтепродукты», это вещества – производимые из нефти…

– Гражданин судья, Вы слышали?

Тот зевнул с тоской:

– Ну, слышал… Я тут, кажный день по десять раз выслушиваю всякое.

Адвокат обращается к ответчику:

– Игорь Станиславович! Из чего Вы изготавливаете американскую универсальную жидкость «Стандарт-Ойл»?

– Из керосина…

Пройдоха-адвокат торжествующе поднимает к потолку указательный палец:

– Вы слышали, гражданин судья: «из керосина» – а вовсе не из нефти. Значит, эта жидкость не является «нефтепродуктом» и, следовательно – торговать ею не запрещено.

Почесав в затылке, судья удалился на совещание и, вернувшись, разя плохо очищенной сивухой, вынес решение в пользу ответчика…

В мою пользу, то бишь.

– Молодцом, – говорю после процесса адвокату, – неделя в «комнате свиданий» с двумя «прачками» враз и, кроме того на ваш счёт в банке «капнут» гроши… Как договаривались.

Иосиф Соломонович, доволен – слов нет:

– Слушайте, а мне нравится так «сидеть»!

– Ну, а я Вам что говорил? Ещё и предложите «контракт» продлить… Хахаха!

– Хахаха!

Адвокат адвокатом, конечно, но тот судья был моим давним знакомым по осени 1922 года – когда мы с Мишкой, со сборным отрядом милиционеров местного НКВД и агентов ОВО были в экспедиции по изыманию сельхозналога у крестьян. Мы конвоировали злостных должников – он назначал им наказание. Юный проныра даже в тот раз смог кратковременно устроился писарем в выездной трибунал и, втереться в доверие к его членам. Поэтому в данный момент, стоило ему только поговорить с судьёй – разъяснив ситуацию с «высоты» нашей колокольни…

Как всё оказалось на мази!

Кстати…

В эпоху НЭПа «договориться» с судом тоже можно – но это довольно дорого и рисково. Поэтому, такой вариант я приберёг на крайний случай…

Слава Богу не понадобилось!

* * *

Однако, «мафия» – получив грандиозный «отлуп» со стороны закона, не успокоилась – видно считая себя «бессмертной».

Поступил донос уже моему начальству – в Губернский отдел вооружённой охраны НКПС, о моей «внештатной» деятельности. Меня вызывали «на ковёр» в Нижний Новгород, где я еле-еле отбился от обвинений – накрыв руководству «поляну» в самом лучшем нэпмановском ресторане. Почти следом, на Ульяновский полустанок приезжала выездная комиссия из Губернского управления НКВД и шерстила всю документацию – мою и заодно Каца… К счастью недолго пробыла и вскоре уехала ничего не криминального не найдя, зато в новеньких берцах от обувной артели «Красный Лабутен» моего бывшего заместителя Чеботарёва, в которой я имею долевое участие. Затем явилась не запылилась комиссия от «Рабоче-крестьянской инспекции» (Рабкрин)… Уехала назад в тех же «берцах», да ещё экипированная с головы до ног в «пролетарки» и только-только начавшиеся шиться в «Красной игле» куртки «Камчатки».

Однако, так и разориться недолго!

Наконец, меня срочно разыскал товарищ Кац и выложил передо мной какую-то бумагу:

– Читай!

Глянул на писанину и аж в глазах от её содержания запрыгало:

– …Твою ж, мать!

– Вот именно! Обрати внимание – почерк тот же самый.

Это было не первый, даже не второй донос на меня в ГПУ и, отчего-то уверенно думаю – не последний.

– Да, уж сам вижу – не слепой чай… Твою ж, мать!

Абрам Израилевич не был связан никакой семейственностью с местными, поэтому в данном случае – он мой естественный союзник. Как и положено каждому уважающему себя менту, Кац имеет свои источники информации на подконтрольной территории – в том числе и на ульяновском почтамте.

– Теперь догадался, понимаешь – из чьей задницы на тебя «ветра» дуют?

Блин, это пипец – каким «догадливым» надо быть! Одного, не пойму:

– Понимаю, но не могу понять – где я им дорогу перешёл? Ведь, это же – не с керосина, оказывается, началось.

– Не знаю, разбирайся сам, – устало отворачивает взгляд, – но с этим надо что-то решать – этот донос вовсе не в мой районный отдел шёл… Когда-нибудь не поленятся, да отвезут лично в Нижний. Я тебя больше прикрывать не могу – без всяких обид.

– И на этом спасибо, Абрам Израилевич!

Хороший человек, с одной стороны…

* * *

– Отец, – спрашиваю дома за ужином, – а у тебя с семейкой Сапрыкиных, никаких серьёзных тёрок не было?

Вскидывает брови:

– Да, как не быть?! Это ж – пауки такие, с липкими волосатыми лапами!

И, давай мне рассказывать…

История старая, случившаяся ещё задолго до рождения моего реципиента: в девяностых годах прошлого века – когда и, Фёдор Свешников и Панкрат Сапрыкин были молодыми – полными юношеского задора и амбиций…

– Мы ж с ним ровесники и прежде большие друзья были! Да, из-за его неуёмной жадности – пробежала меж нами «чёрная кошка».

Сапрыкин в молодости был купец какой-то там «гильдии» и, унаследовав дело отцов, дедов и прадедов – крутился на торговле зерном и мукой в ульяновской волости. Надо отдать ему должное, способности к коммерческой деятельности имел немалые: всего за пять лет – разорив конкурентов, молодой Панкрат Лукич подмял под себя всю волость по хлебу и уже вплотную подбирался к уезду…

– Однако, всё ему мало было!

Тут случился очередной голодный год на Руси и, купец-монополист Сапрыкин так безбожно задрал цены на продовольствие – что народ стал реально дохнуть от бескормицы…

Этакий, «мини-голодомор» получился!

– Он всё наше волостное начальство тогда купил с потрохами и земство под ним «по струнке» ходило. И мне предлагал молчать за мзду, да я не смолчал.

Отец Фёдор «добрым словом и кадилом», усовестил барыгу-спекулянта – выгнав из Храма во время богослужения – пригрозив ему церковным наказанием, а то и отлучением:

– Не смог Панкрат через страх перед Господом переступить – не нонышние времена тогда были!

Кроме того, ульяновский иерей – организовав волостной «Комитет помощи голодающим», съездил до епископа «Нижегородского и Арзамасского» Владимира и выбил с того целый вагон муки.

Эх, до чего же боевой – мне названный батяня достался!

Жадный купец-барыга, взявший под эту «операцию» крупный кредит в банке – разорился вчистую… Панкрат Сапрыкин был объявлен банкротом, лишился гильдии и заложенного под кредит двухэтажного особняка и, чтоб иметь средства к существованию себя и своей семьи – нанялся приказчиков в лавку к купцу Королькову, торгующему керосином.

– С той поры затаил на меня злобу. Вроде уже старый и, о Боге в самую пору задуматься – а всё никак простить не может. И про тебя… Хм… Про сына моего злорадствал, когда тот без вести пропал: «Помнишь наш с тобой тогда разговор? Помнишь, как ты стращал – Бог меня за жадность накажет? А что на деле получилось? Бог наказал тебя – весь твой род изничтожив. А мой род плодится и множится: мои сыновья все они живы и до внуков уже дожился!».

Всего двоих его сыновей «близко» видел – но скажу, исходя из собственных впечатлений: его сыновья не только живы, но и такие рожи наели – не в каждый телевизор засунешь.

– В тот раз, как такое услышал – впервые в жизни я усомнился в Господе, – признался и заплакал седой старик, – и тут явился мне ты – Ангел Божий…

Вот тогда то, я почувствовал в груди, в самом сердце – холодную ледяную злобу. От ненависти судорогой свело челюсти – еле разомкнул, чтоб пролязгать – как танк стальными траками:

– Не плачь, отец: каждому воздастся по делам… И по словам его.

Вот, значит как… Ладно, эту войну объявили вы!

* * *

– Миша! Ты у меня, типа как «глаза и уши». Какие у нас разведданные по этой семейке «Адамсов»?

Тот, делает крайне озадаченный вид:

– Да особенно никаких, таких чтобы… Дружные очень, всегда друг за дружку горой и держатся особняком.

– Миша! Я тебе один умный вещь скажу, ты только успевай «мотать на ус»: как в любом сплошном монолите – всегда имеется незаметная трещина куда рано или поздно проникнет вода и разорвёт его, так и в каждом дружном коллективе – всегда найдётся свой чмо… Ищи это чмо, Миша!

Доводилось «там» смотреть один исторический документальный фильм-расследование о предателях времён германской оккупации 1941-44 годов… Кто думаете, в полицаи шёл? Про сельских старост и городских бургомистров не говорю – немцы их могли «методом тыка» назначить – чтоб было с кого за «Ordnung» спрашивать. В полицию же шли добровольно…

Думаете, идейные борцы со сталинским режимом туда ломились? Чтоб вместо сталинского режима, осчастливить исстрадавшийся народ гитлеровским?!

Фигвам!

В полицаи с белой повязкой на рукаве и какой-нибудь бельгийской винтовкой на плече, шли «униженные и опущенные». Нет, не властью – хотя такие тоже попадались.

Сверстниками, одноклассниками, односельчанами… Соседями, наконец.

Увы… Но человеческое общество устроено крайне жестоко – в нём не любят слабых: не умеешь или не можешь постоять за себя, не обладаешь какими-нибудь другими способностями – помогающими занять достойное положение среди окружающих, неизбежно опускаешься в разряд парий. Тебя все откровенно гнобят и чмырят, повышая тем самым собственную самооценку.

Это – не хорошо и не плохо…

ЭТО – РЕАЛЬНО!!!

В начале 21 века такие, ещё в юных годах – с головой уходили в «виртуальную реальность», чтобы хотя бы в играх чувствовать себя эдаким – неимоверно крутым супер-пупер-героем. Ну а состарившиеся чмошники (пост-советские пэнсы), я уверен – научившись кое-как тыкать «по клаве» двумя пальцами, переквалифицировались из «кухонных умников» в «диванных вояк» – интернетовских троллей и, стараются испортить настроение своими высерами-комментариями – как можно большему числу блогеров.

Сталкивался с такими – по роду своей литературной деятельности, а как же!

Литературный сайт «Флибуста», так вообще – заповедник тупых непуганых троллей из подобной категории, да ещё нередко – «жовто-блакыдного» окраса.

Однако, в первой половине 20-го века – ни персональных компов, ни Интернета – пока нет и, таким типам – вообще ничего не светит. Их никто не уважает, таких никто не любит – особенно из числа лиц противоположного пола… Кому охота связывать своё будущее с откровенным лузером и плодить от него детей?!

И тут на «Panze» с белыми крестами, приезжают с «Maschinenpistole» в руках сверх-человеки и, всё разом меняется – переворачиваясь с ног на голову… И вот ты теперь уже, не всеми обижаемое чмо – а самый центровой на деревне перец.

Нацепи белую повязку на руку и повесь какое-нибудь доверенное «освободителями» ружжо на плечо и, тебя – пусть по-прежнему не уважают, но хотя бы боятся. Можно отомстить прежним обидчикам, загнав в тот «петушиный» угол – где прежде находился сам и, главное…

Все девки твои – выбирай любую!

А если какая не согласна с восторгом раздвинуть перед тобой ноги, то можно в любой момент вспомнить – что она когда-то состояла в комсомоле, её отец – в партии, а её брат – командир или комиссар Красной Армии…

* * *

– Разве что, Охрим Косой, – докладывает через несколько дней Мишка Барон, – подпадает под твоё определение, Серафим. Конкретное, одноглазое чмо.

Припоминаю, того возницу на телеге с керосином – других одноглазых среди сапрыкиных я не приметил:

– Почему «косой»? Разве может быть одноглазый – быть ещё и косым?!

Хотя, матушка-природа бывает – ещё не так чудит…

Мишка ржёт:

– Хахаха! Тоже сперва купился: это фамилия у него такая – «Косой». Зять это сапрыкинский, единственный.

– «Зять», говоришь?! А вот с этого места как можно подробней.

И, Мишка дал мне полный расклад.

Этому самому «Охриму» масть не пёрла с самого рождения – семья нищая как целое поголовье церковных мышей. Мать умерла в его самом раннем младенчестве, отец заболел тифом и через год воссоединился с «половиной» на местном кладбище… Воспитывался он в семье дальних родственников – хоть не помер, за то им спасибо… Когда чуть подрос, тут ещё не повезло – вообще конкретно: и так неказистый внешностью мальчик лишился правого глаза, наткнувшись в темноте на сук… На сучок дерева в лесу – на всякий случай уточню.

Не друзей, ни подруг – даже похулиганить или пристраститься к спиртному, не с кем! Вот, «жизть» у человека, а…

У приказчика керосиновой лавки (того, что раньше был купец, а сейчас заведующий «Нефтяным складом») другая проблема: двое сыновей его – хлопцы гарные, хоть и излишне перекормленные (оттого – слегка туповатые), а вот единственная дочь…

Из чувства толерантности и политкорректности, скажем так – одним из её недостатков было «несколько» рябое лицо. Хроноаборигены про таких обычно говорят: «Как будто черти всю ночь на роже горох молотили».

Будь этот физический изъян единственным, возможно было бы не так страшно: в этом мире я видел достаточно много рябых женщин и мужчин – вполне благополучно устроивших свою семейную жизнь.

Однако, имелись и другие – куда более серьёзные изъяны! Одним словом – не повезло девушке…

Время пришло – а никто Сапрыкину-младшую замуж не берёт, не сватается – даже позарившись на богатое приданное. Ибо, начавшаяся Германская война уже вовсю – высасывает гигантской ненасытной глоткой молодых здоровых мужчин, а взамен – сквозь зубы выплёвывает редких калек… Женихи становятся всё более и более редким, практически – вымирающим видом, хоть в Красную Книгу заноси – как синих китов.

С рабочей силой в керосиновой лавке опять же, да…? По одному и целыми группами, «рабочая сила» – ушла в том же направлении что и женихи, возвращаясь уже бессильной – безрукой или безногой. Но, кто-то ж должен в лавке бидоны с керосином ворочать, а не просто на лавке штаны протирать – рожу шире жоп…пы наедая? Так попал одноглазый Охрим в работники торговли, а затем присмотревшись к нему повнимательней – бывший купец решил одним выстрелом убить сразу двух зайцев.

– Короче, он сейчас в примаках. Как ты говорил, Серафим? …«Чмо»? Вот, оно и есть – то самое! Формально он – член семьи, а по факту – хуже батрака: день-деньской работает за затрещины да подначки «родственничков».

– Семейные отношения?

– Он её когда-нибудь убьёт! Или она его: характер у бабы – жиду-коммунисту не…

Увидев мой кулак, тотчас:

– Ой, извиняюсь – сорвалось… Злейшему врагу не пожелаешь!

– Дети?

– Пока Бог миловал! Но как представлю, что от этой пары может народиться… Бррр!

Подняв очи к небу, перебираю варианты:

– Так… Адольф Гитлер у нас уже есть… Может – «доктор Зло», какой-нибудь?

– А, кто это?

– Ой, Миша – лучше не спрашивай…

Проанализировав ещё кое-какие – менее важные «разведданные», хорошенько подумав и всё обдумав, я наконец решился:

– Миша! Начинаем операцию «Чужой».

* * *

Имеется у меня в Ульяновке ещё один надёжный и достоверный «источник информации»:

– Отец! Что ты скажешь про Охрима Косого – сапрыкинского примака?

Тот, как-то опасливо на меня поглядывая, осторожно отвечает:

– Плохого ничего не скажу – но и хорошего сказать нечего. Досталось ему в этой жизни – не приведи Господь.

– Хм… Что ж тогда к большевикам в семнадцатом-восемнадцатом не прибёг? В то время, таким – как раз среди них место.

– Женил его незадолго до большевиков-то Сапрыкин старший на своей дочери – вот видать и без большевиков Охрим понадеялся в люди выбиться.

– Ах, да. Характер?

Мельком взглянув на потолок:

– Надо подумать… Трусоват несколько – того не отнимешь. Впрочем – как знать, как знать… Скрытный уж больно! Даже на исповеди неискренен, хотя в Бога верует. В школе когда у меня учился – старательным, прилежным был… Память цепкая, читать любит и читает много.

А что ещё делать в детстве да отрочестве – если нет друзей для игр и проказ и, даже набедокурить не с кем? Только читать книги, витая в облаках и хоть как-то перебивая дефицит общения с людьми…

– Грамотный, значит? – спрашиваю.

– Скорее начитанный.

– А к тебе как относится?

Поглаживает ладонью осанистую бороду:

– Как люди относятся к священнику? Вот так и он…

– Это ж твой ученик по церковно-приходской, – недоумеваю, – неужели, не было каких-то «особых» отношений между учителем-священником и учеником-парией в классе?

– Ах ты про это, – спохватывается, – ну когда его уж сильно шпыняли другие ребятки, заступался за него бывало, разговаривал: как с самими обидчиками – так и с их родителями. Так всё ж, бесполезно! Я ж не могу его повсюду сопровождать – а его где поймают, там и бьют…

Подумав, ещё добавил:

– Одно время, Охрим в семинарию хотел податься… Спрашивал у меня совета, мы с ним отдельно богословием занимались. Но, видишь ли… Туда, так просто тоже не брали – будь хоть семь пядей во лбу. Вот тебя бы… Хм, гкхм… Возможно сердится на меня с тех пор: мол – обнадёжил а потом… Эх!

Вздохнув и перекрестившись на икону, иерей молвил:

– Многие от веры православной отшатнулись и разуверились в Боге, ибо…

Ещё раз тяжело вздохнул и замолчал.

Понятно: «сын полковника не может стать генералом, ибо у того тоже есть сын». Коррупция и кумовство разъела Российскую Империю, как моль – старые плохо просушенные валенки…

Так, так, так…

Думай, думай голова – шапку новую куплю!

Наконец, принимаю решение:

– Устрой мне встречу с Охримом Косым, отец. Но только так, чтоб никто не знал.

Тот, видимо сопоставил мои прежние расспросы про Сапрыкина – с нынешними про его зятька-примака и, всё понял:

– Не трогал бы ты его! И так человек Богом обиженный…

Повышаю голос до лязга стальной гусеницы:

– Бог не обижает человека, отец! Это делают точно такие же люди, как он сам. Но Бог посылает на Землю ангела, чтоб восстановить справедливость! Хоть изредка, согласен – но посылает.

* * *

Нет, не показалось мне тогда!

Охрим Косой лицом был один в один Савелий Крамаров, которому в Голливуде дали играть роль не раскаявшегося агента ГКБ – а одноглазого пирата-неудачника. Настороженный взгляд единственного глаза, заметно напряжённое щуплое тело – кажется, готовое в любой момент куда-то убежать или где-то спрятаться.

Встаю из-за стола, здороваюсь за руку и, как можно приязненнее улыбаясь, приглашаю за стол:

– Давай-ка я тебя чайку из самовара налью – уж больно он у Отца Фёдора духовитый… Вот – сдоба, сушки, сахарок… Угощайся, Охрим, не стесняйся.

То, да сё – но разговор явно не клеился. Парень оказался пускай и «промах» – но далеко не дурак. Не прикасаясь к предложенным яствам, он отхлебнув пару раз «пустого» чаю:

– И, вправду – «духовит»! …Я хорошо понимаю – для чего ты меня пригласил и теперь обхаживаешь, Серафим. Однако, не теряй попросту времени – против Панкрата Лукича я не пойду. А согласился с тобой встретиться и поговорить, только из уважения к твоему отцу – он почитай единственный из всех, ко мне по-человечески относился.

Сказать по правде, такого не ожидал! Должно быть, наговорили про меня его родственнички – с три больших короба. Ну, что ж… Придётся импровизировать – не в первый раз, поди – уже привык.

– Интересная у тебя логика, Охрим! Против человека, который относится к тебе хуже чем к собаке – ты пойти не хочешь, чтоб помочь сыну человека – который к тебе относится как к человеку… Противоречия никакого не замечаешь?

Тот, кивает:

– Кто-то просто жалеет собаку, гладит её и изредка бросает ей кость. А кто-то берёт бродячую собаку в дом и, хотя ругает и бьёт её – но кормит и учит.

Стало очень интересно, аж до зуда:

– «Ругает и бьёт» – это понятно… И чему он тебя учит, если не секрет?

– Ведению дел, торговле, – спокойно и уверено отвечает, – ведь я же по должности его первый помощник.

Смеюсь:

– Ага… Видел я тебя – «первого помощника», кобыле под хвост заглядывающим.

– Ничего! С меня не убудет – если я в кобылий зад посмотрю с часок, – с резонном отвечает, – зато керосин по дороге не «усохнет», не «испарится» или не «утрясётся».

– Ах, ну да…, – часто-часто понимающе киваю, – «если хочешь что-то сделать хорошо – сделай это сам…».

Тоже, доводится часто следовать этому правило!

Ибо, воруют так, что кажется – это занятие является каким-то видом национального спорта. Вполне, кстати, объяснимое явление: народ столетиями держали в скотском состоянии – когда ради элементарного выживания, приходилось идти во все тяжкие.

Однако, не всё потеряно и рано на нас ставить крест!

Случился прошлой зимой в одной избе пожар, в тушении которого участвовала вся улица. Так, вот: из того добра что вынесли – ни одной тряпки не пропало. Потом скинулись и построили весной для погоревшей семьи новый дом… Вы, где ещё такое видели?

В какой развитой «демократической» стране?!

Спустя пару минут, как бы подумав стоит ли говорить, Охрим продолжил:

– К тому же у меня перспектива есть… «Помру я вскорости, говорит Панкрат Лукич, а сынки мои к коммерческому делу не больно способные. Вот ты и, будешь за заведующего складом, а на их детские шалости не обращай внимание». Так я уже год как сам веду дела – Панкрат Лукич только говорит, что делать и даже расписываться на документах доверяет мне.

У меня, аж дыхание спёрло:

– Так, против меня – это тоже твои проделки?!

Согласно кивает:

– Панкрат Лукич, говорит – «конкурентов надо давить в зародыше», вот я и давлю – ты уж не обессудь.

Ну, ни фигасе!

Думал, имею дело с «низшим звеном в пищевой цепочке», а напоролся на «серого кардинала»! Впрочем, в его единственном глазу всё что-то читается… Какое-то ожидание… Возможно, он преувеличивает свою роль – торгуясь со мной таким образом? Ждёт от меня какого-то более заманчивого предложения – чем от этого долбанного Лукича?

– Да ладно – я не в обиде… Понимаю – «рыночные отношения», «свободная конкуренция производителей» и прочая – тому подобная муйня. Не задавишь конкурентов ты – задавят как паровоз чайник тебя и, возрадуются при этом.

* * *

Какое-то время молча пьём чай, затем я как-бы рассуждая сам с собой, замечаю:

– В твоих рассуждениях имеется несколько неувязочек, Охрим. Старший Сапрыкин, хоть и старый, но мужик здоровый – он ещё нас с тобой переживёт. Да, даже если и дождёшься когда он наконец «зажмурится» – сам уже будешь под себя ср…ать и ногой отгребать.

Молчит, куда-то под ноги себя глядя… Мол, бреши, бреши – мои уши не отсохнут!

– «Нефтяной склад» – это, не частная лавочка твоего благодетеля. Если он даже и «двинет кони» скоропостижно («дай Боже чтоб скорее!», крещусь в красный угол), государство может назначить заведующим не тебя, а кого другого. Конечно, бабла твой Лукич накосил немерено – можно поделить меж своими и разбежаться… Но, больше чем уверен – всё достанется твоим шурякам. Вам же с дочерью покойного – лишь «совет да любовь», да возможно ещё его исподнее – изношенное старым пердуном до состояния гомосятских стринг.

При моих словах про «благоверную, в глазу собеседника промелькнула ярость, а кулаки непроизвольно сжались. Она его тоже бьёт, что ли?!

Как-то обречённо выдохнув, Охрим только мотнул головой, но ничего не сказал.

– Дальше… «Доверяет расписываться на документах», говоришь? А может, он тебя таким макаром подставляет – такая мысля тебе не приходила в голову? Сам прекрасно знаешь – благодетель твой ворует и ворует внаглую! У каждой семьи в Ульяновске и волости ворует – впаривая разбавленный керосин и, у государства – в особо крупных размерах ворует. Рано или поздно – твоего Панкрата Лукича возьмут за его сморщенную старческую задницу… А на всех документах твоя подпись! И вместо этих откормленных скотов, отправишься на лесоповал ты – что с твоим телосложением и здоровьем, равносильно расстрелу с особой жестокостью.

По тому, что он даже не взглянул на меня и даже не вздрогнул от этих слов, вижу – что он и сам всё это понимает. Однако:

– Мне пора уходить. Спасибо за…

– Что-то в горле пересохло, – говорю держась за, – давай ещё по стакану со сдобой, Охрим. Потом я скажу тебе самое главное и, всё – можешь уходить и жить как жил раньше. Ну а я же, в принципе – и без этого «американского» керосина не обеднею: забирайте этот «Стандарт-Ойл», ко всем чертям…

Допив свой стакан, он начинает первым:

– Так, что самое главное сказать хотел, Серафим?

Видно, сильно торопится шнырить на эту «мафию».

– Самое главное, что я хотел тебе напомнить – ты не собака, Охрим! А – ЧЕЛОВЕК!!! Неуж забыл?

И тут он вздрогнул, как от удара электротоком.

– «Подобрали на улице», говоришь? Подобрали, обогрели, накормили, обобр… Эту страшилу в юбке подсунули.

Охрим, вздрогнул ещё раз: как будто от несильного – но неожиданно-подлого удара.

– «Благодетель»…, – презрительно-зло фыркаю, – а не по вине ли этого «благодетеля» – ты и оказался на улице бездомной одноглазой собакой?

Изумляется, словами не описать:

– Как, это?!

– Обыкновенно «это». Тебе сколько лет, ты какого года?

– Зачем тебе это…? Тридцать один полный год, тысяча восемьсот девяносто второго года…

– «Девяносто второго»? – хлопаю ладонью об стол, – я так и знал!

– Что «знал»?

– Ты родился в годы «Царь-голода», когда засуха и неурожай в России усугубились жадностью таких вот «благодетелей» – взвинтивших цену на хлеб до заоблачных высот. Пока власти раскачивались организуя помощь населению, умерло с голоду и сопутствующих ему болезней множество народу – особенно детей… Тебе ещё «повезло»!

Рисунок 105. В 1891-93 гг, в следствии неурожая и неэффективной политики властей, голод охватил 17 губерний РИ с населением 36 млн. человек. Смертность установить точно невозможно, но без всякого сомнения она была чудовищной – особенно среди детей.

Внимательно слушает затаив дыхание, лишь пробормотав вполголоса:

– Врагу бы моему, так «повезло»…

Вкратце рассказал ему историю, слышанную недавно от Отца Фёдора и, затем:

– Теперь ты понимаешь, в твоём конкретном случае виноват именно Панкрат Лукич Сапрыкин – своей неуёмной жадностью превзошедший всех и вся! Это из-за него умерла твоя мать и, ты без её молока вырос таким тщедушным – в чём только душа держится… Это из-за него – конкретно из-за Сапрыкина, вслед за матерью умер твой отец – и без отцовской защиты ты стал таким…

Прикусывает до крови губу:

– …Трусливым.

– Ну… Просто – неуверенным в себе и своих силах, так скажем, – отрицательно машу головой и продолжаю, – это именно из-за этого купчины, ты в поисках «подножного корма» день-деньской пасся в лесу и лишился глаза…

И здесь произошёл взрыв!

Охрим соскочил опрокинув лавку, весь «наэлектризованный» – из единственного уцелевшего ока, аж искры сыпятся:

– ПАДЛА!!! Я УБЬЮ ЕГО!!!

– Сядь, сядь – успокойся!

Еле-еле поймал его и усадил обратно на лавочку – хотел куда-то немедленно бежать, что-то крушить и понятно кого убивать. Его всего колотит от мощного выброса адреналина, трясётся весь – зубы об стакан как отбойный молоток об гранит звенят…

Однако постепенно успокаивается:

– Я никогда не видел ни мать, не помню отца… Какими, интересно они были?

– Они были…, – держу его за руку, – они были просто людьми – достойными более лучшей участи, чем им досталась.

– Я даже не знаю где их могилы…

С непоколебимой уверенностью в голосе обещаю:

– Ничего! Мы с тобою найдём их, помянем и поставим достойный памятник.

И, тут он поднял… Он поднял на меня глаз и, я увидел в нём… Когда-нибудь брали на улице в руки бездомного щенка? Вы видели, как он на вас смотрит? Вот-вот…

ВСЁ!!!

Теперь он мой.

* * *

Заглядываю через одинокий глаз в самую душу, в самые её тёмные уголки:

– Сказать по правде, Охрим, «убить» врага – дело нехитрое, я сто раз так делал…

Брешу, конечно – как сивый мерин, но у меня в здешних краях определённая репутация «больного» на всю голову и ей надо – хотя бы на словах, соответствовать.

– …Однако, что будет после убийства? Ты согласен сесть в тюрьму из-за этого подонка? Уверен: твои отец и мать – будь они живы, не одобрили бы этого! Другой вопрос: ты уже достаточно взрослый – тебе 31 год…

Не помню возраста героя-маньячилы Достоевского – геноцидившего топором старушек, но по моему мнению – именно в эти лета муЖЖЖчина начинает себя спрашивать: «Тварь я дрожащая или право имею?». В смысле: «Скоро старость, а потом я умру – чего я добился, какой след после себя оставлю?». Пытаясь ответить на этот вопрос, мужчина – так или иначе, начинает «дёргаться».

«Опасный возраст», одним словом! После сорока большинство мужчин обычно успокаивается, свыкаясь с мыслью – что после них на этом свете останется лишь огромная куча переработанного желудочно-кишечным трактом «добра» и, вонь разлагающейся «оболочки» – которую покинула бессмертная душа…

Продолжаю:

– …В таком возрасте, у тебя уже должно быть положение в обществе, своё жильё и семья, наконец.

Снова, сжимает с лютой ненавистью кулаки:

– Её я убью второй!

– Охолонь, – строго прикрикиваю, – сейчас не прежнее царское мракобесие и избавиться от нелюбимой жены – можно не убивая её, а просто разведясь. Буквально пять минут в ЗАГСе и ты – свободен от брачных уз и, можешь найти себе женщину для создания новой семьи.

Тот, как-то пришибленно смотрит на меня:

– Издеваешься, Серафим? Да, кому я такой нужен?!

Соглашаюсь:

– «Такой», ты действительно никому не нужен – женщины предпочитают победителей, въезжающих в их город на белом коне. А если у тебя будет высокое общественное положение?

– Как, это? – растерялся.

– Если ты действительно займёшь место Панкрата Лукича – станешь заведующий «Нефтяным складом»? Причём, не через десять или двадцать лет, а ещё в этом году? Справишься ведь с делами: этот старый педрило – чему-то да научил тебя, сам же говоришь… Справишься с Нефтяным складом, Охрим?

Слышу, как эхо в ущелье:

– Справлюсь…

Разевает рот и, око его поволокой затуманились от открывшихся перед ним перспектив, а я долблю в одну и тоже точку:

– Вот представь: сам долбанный Лукич, его подсвинки-сыновья, твоя «дражайшая» и прочие – вдруг исчезают навсегда и бесследно. И ты остаёшься на весь «склад» один одинёшенек – полным хозяином… Представил?

Тот ещё «витает», поэтому ответил не сразу:

– …Да, представил… Такое, разве возможно?! Так разве что в сказках бывает.

– «Мы рождены, что б сказку сделать былью», Охрим!

Тудым-сюдым и, под разговор о его блестящих перспективах после бесследного исчезновения семейки Сапрыкиных – мы весь самовар досуха опростали и плюшки начисто подъели. У Охрима вовсю разыгралось воображение:

– Василия Кузьмина себе возьму и Гришу Сидорова – мужики работящие и хозяйственные, – уже строит планы, – втроём управимся запросто!

Я лишь согласно поддакиваю… Вдруг в нужный как показалось момент ставлю вопрос, как говорится – «ребром» и, спрашиваю «в лоб»:

– Кстати, не слышал часом – твои родственники не ведут антисоветских разговоров?

Краска схлынула с его лица и упавшим голосом:

– Без этого никак нельзя…?

– Скажи как и мы это с тобой исполним… Ну?

Вижу и, хочется ему и колется. Жёстко ставлю условие:

– Не будь буридановым ослом, Охрим!

Тот, тяжело вздохнув и с пониманием на меня глянув:

– Ну, коль без этого никак… Да! Иногда Сапрыкины ведут антисоветские разговоры.

– Понятно – систематическая контрреволюционная пропаганда. Наверняка ещё, к ним частенько приезжают эмиссары белогвардейских организаций и иностранных разведок из-за рубежа…

– Ну, народ в «Нефтяном складе» бывает всякий-разный – разве различишь?

– Написать всё это сможешь?

– Ээээ… Ээээ…

Не терпящим возражения голосом, отвечаю за него:

– Уверен – что сможешь! Тогда, вот что…

Как всегда в последний момент осеняет:

– Тебя в последнее время здоровье не беспокоит?

– Нет, а что?

– Что-то мне твой цвет лица не нравится – возможно «короновирус» какой-нибудь.

– …Что?

– Выглядишь неважно, говорю. Надо бы тебе обследоваться и лечь в больничку на недельку… Не дай Бог – испанский грипп: «Если хилый – сразу в гроб»!

– Чего?

– Я говорю: тебя надо на всякий случай изолировать от общества – ну, да я там договорюсь с Михаилом Ефремовичем насчёт строгого карантина.

Наконец, до него доходит и с готовностью кивает:

– Ну, раз это так надо… Я согласен!

– Тебе хоть передачки, родственнички носить будут?

– Ээээ… Не уверен.

– Понятно. Тогда связь будем держать через Мишу – бумагой и чернилами я тебя обеспечу.

И, конечно же – «черновиками-инструкциями».

* * *

Через неделю Охрима Косого выписали после излечения и обследования из волостной больницы, а Барон принёс мне довольно увесистую папку «компромата» на всю честную семейку. Взвесив её в руке, я воскликнул:

– Ого! Целая диссертация – на кандидатскую тянет или даже сразу на докторскую.

– На «пятерик» уверенно тянет, – согласился тот.

– Всего лишь на «пятерик»? – озадачился, – что-то маловато…

– К словам надо и какое-нибудь вещественное доказательство антисоветчины «прилепить», – объяснил мне тот, – а то против одного свидетеля нашего, враз найдётся десять ихних и, кроме «хищения материальных ценностей» и «злоупотребления служебным положением», ничего будущим фигурантам не пришьёшь. Потом какая-нибудь амнистия ко «Дню взятия Бастилии» и «семейка Адамсов» на воле.

Был в стране Советской такой официальный праздник, да…

Если забыл сказать, зека-адвокат по моей подсказке и собственной инициативе взялся за «юридический ликбез» для местных и, Гешефтман прилежно посещает все его лекции и семинары.

– Это, Миша, я и без тебя знаю, – озабоченно листаю я «творчество» сапрыкинского зятька, – однако очень тяжело поймать ночью чёрную кошку, особенно если она где-нибудь спит…

Да! Чтоб поглубже «закопать» эту семейку вампиров и пригвоздить их осиновым колом для верности, нужны вещественные доказательства – причём обнаруженные «соответствующими органами» в нужном месте. Наскоро перечитываю «доклад» и нахожу небольшую «зацепку»:

– Вот здесь Косой упоминает про нычки с награбленными у трудового народа и пролетарского государства материальными средствами в виде денежных знаков и изделий из «презренного металла».

– «Грабь награбленное», – понимающе кивнул тот, – изымаем в нашу пользу.

Громко щёлкаю его пальцем в лоб:

– И, это всё – чему ты за год с лишним от меня научился, Миша?! – обречённо махнул рукой и отвернулся, – не… Всё же ты – тупой, зря я с тобой связался.

Невооружённым взглядом видно: мишкины извилины зашевелились активнее, приводя в движение нужные «шестерёнки» мыслительного процесса:

– В сейфе, что мы с тобой по весне среди «лута» в бандитской обозе взяли – встречаются довольно интересные документики… Помнишь, Серафим?

Радостно всплёскиваю руками:

– Радуюсь и ликую, вместе со всем прогрессивным человечеством: наконец-то ты стал думать как чекист-оперативник – а не как гопник из-под подворотни!

– Так, «с кем поведёшься»…

Перехожу на донельзя по-деловому серьёзный тон:

– Значит, так… Охрим тебе поможет – вынимаешь часть денег и золота (часть, а не всё!), а вместо них подкладываешь пачки прокламаций с призывами свергнуть народную власть… Однако, не это главное: вместо изъятых денег подложишь расписки в получении денег для контрреволюционного заговора… Мол, грабили народ продавая ему «палёный» керосин – а на краденные народные же деньги, спонсировали врагов народа. Ферштейн зи, Миша?

– Natürlich verstehe ich, – отвечает мнимый сын еврейского народа на языке Гёте и Геббельса и восторженно, – да мне ещё у тебя – учиться, учиться и учиться и, всё равно – дураком помру.

В сейфе, который бандиты увели из какого-то местного управления ГПУ, были материалы расследования контрреволюционного заговора – реального или мнимого, уже не важно. Конечно, кое-что по ним не сходилось – но долго ли умеючи «подправить»? А остальное уже дорисует фантазия чекистов-следователей.

Озабоченно:

– Миша, только это надо проделать чужими руками (понимаешь, я про кого?) и в самый последний момент. Иначе, всё только испортим.

Весело мне подмигивает:

– Понимаю, как не понять? Мы с Охримом, уже почти друзья: как везёт с полустанка керосин – так обязательно меня до города подкидывает… Что-нибудь, да придумаем.

Обрываю его:

– Ничего «придумывать» не надо – всё уже придумано до вас! Как только провернёшь подмену денег на «вещественные доказательства», Охрим берёт это своё «творчество» и бегом к Кацу – где как бы случайно оказываемся мы с тобой. Думаю, Абрам Израилевич не преминет воспользоваться случаем раскрыть антисоветский заговор…

А то я этого жучару не знаю!

* * *

Через пару деньков всё было готово и осталось лишь приступить к практическому выполнению операции «Чужой»… В последний вечер, сидим мы с Отцом Фёдором за столом ужинаем… Думаю, сейчас попьём чайку и пойду – как обычно посижу немного за компом. Ну, а с утра начнём помолясь…

И вдруг, какая-то настойчиво-навязчивая паранойя подкатывает на мягких кошачьих лапках и ласковым котёнком мурлычет на ушко:

«Что-то ты совсем расслабил «булки», Серафим! Никогда не надо считать врагов дурнее себя! Поставь себя на их место и подумай – а что бы ты против себя сделал?».

А, ведь действительно!

«Панкрат Лукич строчит на тебя «телегу за телегой» – без всяких последствий и, ты думаешь – он это будет делать бесконечно?».

Нет, не будет – этот старый пройдоха достаточно умён, чтоб за год с лишком (хахаха!) понять тщетность усилий и придумать какой-нибудь другой ход.

Какой такой «другой» ход?

Я с силой зажмурил глаза:

«Думай, думай, думай… Я, Панкрат Лукич Сапрыкин – старый, хитрый, жадный говнюк. У меня двое сыновей-балбесов, двое внуков от старшего, страшная – как прелюбодеяние с сушёной мумией царицы Нефертити дочь, зять-чмырдяй – втайне метящий на моё место, керосиновый склад… Большая ответственность! Против всего этого имеется личный враг – этот лысый гадёныш в ношеной кожаной куртке. Ух, какое чувство личной неприязни, я к нему испытываю… Аж, кушать не могу! Как мне его подвести под цугундер?».

Как, как, как… «Закакал», блин. Да, как же?! Ничего не приходит в голову… Может, поджечь его «американскую установку»?

«– Да подложи ты ему свинью», – чуть не выкрикнул я вслух.

Может, я самый тупой попаданец в истории этого литературного жанра – но ничего более умного, чем опять же – подкинуть какой-нибудь компромат самому себе и затем стукануть непосредственно в ГубГПУ, в голову не пришло.

А как подкинуть?

И, тут как ледяной душ: да проще чем мне – Сапрыкиным!

Ведь, у Отца Фёдора не дом – а проходной двор. Единственное отличие: у меня априори – не может быть своего «чмо». Ни я, ни мой названный отец – под эту психологическую категорию, категорически не подходим и никакого компромата против себя подкладывать не будем.

Раскрываю глаза пошире:

– Отец! В последнее время у нас никого постороннего не было?

Тот, прихлёбывая из чашки чай с сахаром прикуску:

– «Посторонних» у нас никогда не бывает – только прихожане.

Неправильно поставленный вопрос был, на ходу исправляюсь:

– А из прихожан тех – кто никогда носа не казал в церкви и лба лишний раз не перекрестит и, вдруг – рвением религиозным обуян стал?

Тот, несколько встревожась:

– Гринька Старожухин, разве? Последний раз вчера приходил.

– Кто это? Не сапрыкинский ли родственник?

– Да, это его старшей снохи деверь… Брат жены её брата, то есть… Что случилось, сынок?

У меня дыхание перехватило от возмущения:

– Да… Да… Да, как ты его только на порог пустил!

– Для меня все равны, – хватается за сердце, – все прихожане…

– Слышал, слышал и не раз: «В царстве моём нет ни эллина, ни иудея…». После чего Христа распяли римляне по наущению соотечественников-жидов. Где он был – тот «деверь»?

– В Храме… Чуть лбом… Не прошиб…

Соображаю, как в горячке: «В церкви народ всегда бывает – когда она открыта. Бабки, дедки богомольные бдительно следят за каждым шагом и соблюдением всех положенных ритуалов… Незаметно что-то подсунуть – весьма проблематично».

– В избу ты его пускал? Куда именно?

– Здесь, в светлице… Беседовали, потом я предложил почаёвничать… Как обычно – ты же знаешь…

– Он оставался здесь совершенно один?

– Было пару раз… Пока за самоваром ходил он был один… Потом ещё раз…

Однако, вижу ему совсем плохо! Бегом в церковь, даже не одевшись, хватаю в своём схроне «роялистое» сердечное и так же бегом обратно. Прибегаю, сую Отцу Фёдору таблетку нитроглицерина под язык и приступаю к шмону.

Принести самовар – это где-то пару минут. Хотя нет, больше – Отец Фёдор ходит не торопясь и любит на кухне «яйца почесать» лишний раз… Куда можно спрятать что-нибудь бумажное в трапезной за пять минут? …Разве за иконами? В книгах? В комоде с посудой?

Здесь ничего нет! Здесь пусто! Опять ничего!

Я в панике…

СУНДУК!!!

Большой, старинный дубовый сундук стоит в углу под образами. Чтоб заправить лампадку, Отец Фёдор встаёт на него. Внутри же, все оставшиеся после канувшего лихолетья нехитрые семейные ценности и, «смертное» – что названный отец мне как-то показывал, говоря: «Вот в этом, меня рядом с матушкой Прасковьей Евдокимовной и похоронишь».

Блин – сундук заперт и подобрать ключ дело явно не на пять минут. Оглядываю со всех сторон – между ним и стеной тоже ничего нет.

А если под него? Пытаюсь поднять – я же знаю, что наполовину пуст после лихолетья… Ох, какой тяжёлый! Нет, не смогу.

– Отец, – тяжело дыша от напряжения, вытираю выступивший со лба пот, – этот сапрыкинский «деверь» – мужик здоровый?

– Нет, – тот явно оживает от действия лекарства, – немногим шире тебя, но росточком поменьше… Не поднять ему мой сундук.

Так, так, так…

Внимательно осматриваю кованый висячий, старинный замок. В принципе – незатейливо-нехитрая конструкция! Я б его влёгкую открыл, если бы было чем…

Отмычка?

– Отец! А кто по профессии – этот сапрыкинский «деверь»?

– Не знаю точно, но он городской – кажись с какого-то завода к нам в Смуту перебрался. Другие говорят, мол каторжанин – «птенец Керенского», по амнистии весной 17-го с каторги освободился… Одно время с нашими большевиками яшкался, да те его прогнали – украл дескать что-то. Разное про него болтают. А сейчас у него своя мастерская – примусы чинит, замки… Кустарь-единоличник, в общем. …Ты думаешь?

– «Думать» раньше надо было – сейчас надо скакать! Отец! Быстро мне ключ!

– В моей с матушкой спальне – посмотри под периной.

Большими скачками несусь в семейную спальню. Ой, какая огромная и тяжёлая перина – под неё пулемёт станковый с полным боекомплектом можно спрятать, не токмо ключ…

ВОТ, ОН!!!

Лечу обратно, ковыряюсь ключом в замке…

Да, что за чёрт!

Наконец, тугая пружина поддаётся и замок – щёлкнув медвежьим капканом, открывается. Откидываю крышку и чуть ли не ныряю с головой в сундук… Пилиять, как нафталином воняет – а моли хоть бы хны: целая «эскадрилья» на свежий воздух вылетела… Ага! Знакомая вещичка – моя футболка с двухголовым гербом и ВВП. Хоть «ностальжи» сжала моё сердце железными пальцами – выдавив из глаз скупую мужскую слезу, но:

– Извини, отец – но этот «ангельский» прикид, нам с тобой придётся сжечь.

Всплескивает руками:

– Ах, как жаль такую красоту… А давай я под рясу одену? А если что – какой со старика спрос?

– Обыкновенный «спрос» – уголовно-процессуальный… Сжигаю без вариантов.

А у самого «чёрной дырой» тёмные мысли – Храм то, по любому шмонать будут.

Не, Сапрыкин – какая же ты всё-таки сволочь!

ВОТ ОНО!!!

И умудрился же почти на самое дно засунуть, «птенец» чёртов!

Завёрнутая в белую холстинку, перевязанная пеньковым шпагатом пачка бумаг.

– Твоё, отец?

– Ох, грехи мои тяжкие…, – сомлел тот, закатив глаза, – да, упаси Христос!

Понятно… Разрываю руками шпагат, разворачиваю и, читаю на первом же печатном на машинке листке:

– «Граждане России! Терпенье православного люда от невиданных притеснений на веру нашу Христову, на пределе. Восстанем же братия как один против безбожной жидовско-коммунистической тирании…».

Отец Фёдор, снова хватается за «мотор», побледнев и крестясь.

– Тогда в печь!

Вместе с «роялистой» футболкой, пачка бумаг полетела в огонь.

Хорошо, что уже декабрь месяц – зима и, печь не придётся растапливать специально.

– Отец! Скоро надо ждать «гостей»…, – ворошу кочергой, чтоб быстрей прогорело, – у тебя точно нет больше ничего «лишнего»?

– Разве, что самогон… Самогон жечь не дам!

Подумав, сбегал в свою спальню и взяв с книжной полки один довольно толстый томик – завернув в ту же тряпицу и перевязав шпагатом, положил его на замену «компромату». Перерыв сундук ещё раз, постаравшись сложить вещи как было или хотя бы в видимом порядке. Затем, запер сундук, накрыл цветастым лоскутным ковриком – как прежде было, а ключ засунул за образа. Помахав руками, разогнал по углам комнаты моль:

– Кыш, чешуйчатокрылые!

Ещё раз переворошив на углях остатки компромата, сел за свой стол в спальне, достал бумагу, ручку со стальным пером, чернила и принялся «строчить».

Зашёл Отец Фёдор и, дыхнув на меня «свежаком»:

– Что пишешь, сынок?

– «Оперу» я пишу, отец, «оперу»… А ты что это бражничаешь на ночь глядя?

– Так ведь по любому, сию «божью благодать» конфискуют, – не пропадать же добру?!

– Логично. А как же твоё сердце, – спохватываюсь в лёгкой панике, – ведь я ж тебе лекарства давал?

– Одно «лекарство» другому не навредит!

И тут слышим в дверь громкое и настойчивое:

«Тук, тук, тук!».

– А вот и опера! Явились, не запылились.

Священник перекрестившись:

– Ты иди, сынок открывай, а я ещё стаканчик «лишнего» употреблю… Для смелости.

* * *

Спорить было некогда, заложил деревянную ручку со стальным пером за ухо и пошёл полуодетый к двери:

– Кто стучится в дверь моя? Видишь, дома нет никто?!

– Отвори, Серафим – это ваша соседка за солью пришла.

Это одна из старушек-вдов, помогающих отцу Фёдору по хозяйству. Сразу понял, что дело не в соли или положим сахаре: голос дрожит так – как будто, она у нас с Отцом Фёдором кроликов воровала… За отсутствием курей.

– Это Вы, Клавдия Николаевна? Сейчас открою… Только извиняюсь, подождите немного – сперва мотню на галифе застегну.

Только щеколда негромко звякнула, ручку двери снаружи с силой рванули и, я в тот же миг оказался лицом к лицу не со старушкой-божий одуванчик – а с высоким белобрысым чекистом в одной руке держащим «наган», а другой тычущим мне в харю какую-то ксиву. За ним, на крыльце виднелась ещё группа товарищей с горячими сердцами и холодными руками… Зима, холодно, перчаток ни у кого нет – а в рукавицах «стволы» держать неудобно.

Вот руки и стынут.

Не успел тот рот разявить, как я – буквально с распростёртыми объятиями:

– Легки на помине, товарищи!

Белобрысый, чуть не выстрелил от неожиданности, но уклонившись от объятий и сконцентрировавшись на задании, вопросил протокольным голосом:

– Гражданин Свешников Серафим Фёдорович?

– А вы к кому шли? – делаю слегка удивлённый вид, – к Вудро Вильсону, что ли?! Конечно, это я.

Представившись в свою очередь чекисткой должностью и какой-то непроизносимой по-русски латышской фамилией, тот «торжественно» заявил:

– Вы объявляетесь задержанным по подозрению в участии в контрреволюционном заговоре!

– Вот как раз об этом, я и хотел с вами поговорить! Проходите в избу, озябли небось.

Тот, слегка оторопел, конечно – но холод не тётка:

– Заходим, товарищи! Понятые – проходим по одному…

Услышав про понятых, интересуюсь:

– Ищите, что-то?

– У вас будет произведён обыск – вот санкция…

Не взглянув даже, удовлетворённо киваю:

– Хорошо, что сами подсуетились, товарищ! Понятые нам с вами сегодня пригодятся. ОЧЕНЬ(!!!) пригодятся!

Озадачено на меня глянув – видать, подумав: а не вызвать ли заодно пару санитаров – имеющих при себе рубашку с длинными рукавами, чекист прошёл в дом.

* * *

Вместе с ним туда же вваливается целая толпа – оставляя на полу быстро тающие ошмётки снега, превращающиеся в грязные лужицы. Кроме белобрысого латыша, было ещё трое чекистов – видать из самого Нижнего Новгорода и трое же наших ульяновских милиционера, выглядевших прямо скажем – неважно. Киваю своим давним знакомым и подмигиваю незаметно, типа:

«Не сцыте други боевые, всё будет пучком!».

Среди понятых – кроме Клавдии Николаевны, ещё три личности. Двое из них мне знакомы, но как-то даже не «шапочно» – где-то пару раз видел их мельком, возможно на улице лбами сталкивались, но более-менее близко не соприкасались. Конечно, Ульяновск – небольшой город и на лицо запомнить можно всех, но по фамилии-имени-отчеству – далеко не каждого… Один из этих «мутных» не представлял из себя ничего особенного: мужик – как мужик, чувствующий себя не совсем в своей тарелке. Таких на Руси Великой миллионы.

А вот другой – очень мне ужасно не понравился чем-то неуловимым… Когда мне мельком удалось поймать на себе его взгляд, я непроизвольно весь напрягся:

«А за тобой надо присматривать, волчара!».

Вижу – косяка давит на батюшкин сундук… Так вот ты значит какой – Гринька Старожухин, «птенец Керенского».

Четвёртая же личность из понятых – сам Охрим Косой!

У меня, буквально «матка опустилась» – когда увидел его:

«Продал, чмо одноглазое»!

Видать, с самого начала это была подстава: этот ублюдок предпочел «утку» под кроватью – «журавлю в небе».

Однако, чуть позже я успокоился – Охрим выглядел растерянным и потерянным. Как будто он сладко спал и видел волшебные сны, а его взяв за шиворот – поставили на ноги, забыв разбудить. Теперь, он стоит пошатываясь, кругом озирается и спрашивает сам себя:

«А со мной ли, всё это происходит? Или это – дурной сон и надо ущипнуть себя, чтоб проснуться?».

Должно быть, понятых набирали впопыхах и в великой спешке на «Нефтяном складе» – где Панкрат подсунул чекистам своих родственников-работников.

Хреново!

* * *

Вдруг, послышался какой-то одинаковый, повторяющийся с одинаковой амплитудой звук. Все замерли…

– В доме, есть ещё кто? – спросил главный чекист, – домашних животных держите?

– Мой отец – иерей местного православного храма. Но сейчас он выпил лишку с устатку и спит.

Долговязый латыш, опасливо заглянул в спальню из которой раздавался могучий храп и, подумав, сказал с лёгким сомнением:

– Позже придётся вашего отца разбудить, а пока давайте начнём с Вас.

Я с готовностью вывернул карманы галифе и похлопал спереди по гимнастёрке:

– Чтоб до минимума сократить все формальности, предлагаю начать не с меня – а с моей спальни. Кто «за», товарищи?

Латыш строгим голосом меня прервал:

– Сядьте, гражданин! Начнём с этой комнаты…

– Присяду(!), раз Вы так настаиваете.

Сажусь на табуретку за стол. Ко мне тут приставили сзади одного из чекистов поздоровее в кожаной куртке – сразу же вспомнилась моя первая встреча с Ксавером.

Другой чекист, обликом татарин, встал у двери: видимо на тот случай – если я пойду «на прорыв». Товарищи милиционеры с видом сонных осенних мух, начали шмон под руководством третьего чекиста – самым опытным в подобных делах, судя по раздаваемым им распоряжениям.

Товарищи понятые с выражениями различных эмоций на лицах, за этим дело молча наблюдали… Лишь старенькая Клавдия Николаевна, поминутно крестилась и вполголоса повторяла:

– О, Боже… О, Боже… О, Боже ж мой…

Сам Латыш сел за стол напротив меня и принялся составлять протокол, а я ему всецело помогал – отвечая на стандартные в таких случаях вопросы.

– Здесь какой-то ключ, – сказал милиционер, вынув его из-за икон и показавши всем присутствующим.

Те вопросительно обратились на меня и я не заставил товарищей теряться в загадках:

– Ключ от сундука – ты на нём стоишь, Иван.

Боковым зрением замечаю, как заметно напрягся и переступил с ноги на ногу «Птенец» среди группы понятых неподалёку от двери.

– Что в сундуке, гражданин? – вопрошает главный чекист.

– А что может быть в сундуке у православного священника, – переспрашиваю с недоумением, – религиозный дурман, какой-нибудь.

– Открывайте, – командует белобрысый.

Вскоре, вместе с уцелевшим после моего шмона поголовьем моли, из сундука полетело разнообразное семейное шмутьё.

– Здесь, что-то завёрнутое, – наконец раздаётся, когда дошли до дна, – какая-то толстая книга.

– Принесите её сюда, товарищ.

И тут же на столе перед следователем оказывается…

Нет, не «Ветхий» или «Новый завет»!

И, даже не «Пятикнижие», «Талмуд», или положим – «Коран». И, тем более это не «Трипитака» – каноническое собрание текстов буддизма, содержащее откровения Будды в изложении его учеников.

Малость прибалдевший Латыш, поднимет глаза, полные недоумённого ужаса:

– ЧТО ЭТО?!

Беру книгу в руку и читаю:

– Карл Маркс «Капитал», том первый, перевод Н. Любавина, Г. Лопатина и Н. Даниэльсона, издание 1872 года… Что-то не так?

Замечаю, не забываю следить: Птенец конкретно закипешевал, поддался назад пятясь на выход – но наткнулся спиной на чекиста-татарина у двери.

– «Религиозный дурман», говорите?

Главный чекист вырвав книгу из моих рук:

– Откуда он здесь?

Как известно, первым из иностранных языков «Капитал» перевели именно на русский язык – знаковое предзнаменование, не находите? Этот заляпанный свечным стеарином том, я за сущие копейки купил (как-никак раритет!) у какого-то «бывшего» в Нижнем на «блошином рынке». И, не только из-за того, что первое издание может стоит бешенных денег – если найти покупателя: сам хотел прочитать, изучить…

Да всё как-то недосуг, да буков много!

Дошёл до десятой страницы и отложил на самую верхнюю полку.

Признаюсь, хотя понимаю – осудят: что-то напрягают меня с самого детства такие толстые книжки. «Войну и мир» тоже не осилил, кстати. Много раз брался в «той» жизни – да дохожу где-то до тридцатой страницы и, появляется стойкой рвотный позыв ко всей «великой русской литературе»…

Почему-то.

– Думаю, когда-то очень давно, мой отец купил его в свободной продаже и, прочитав положил в сундук как самую ценную вещь – чтоб не украли, невзначай… Здесь много разного народу шастает: то и дело – наши портянки пропадают.

Кошусь в сторону двери, где соляным столбом замер деверь Сапрыкина.

– «Капитал» Маркса – самая «ценная вещь» у священника?! – чекист, явно сбит с панталыку.

– Я разве не рассказывал? Мой отец сочувствует коммунистическому движению с младых ногтей… Не забудьте занести в протокол, товарищ следователь.

Все, так и «сели» на оппу!

* * *

Наконец, обыск в светлице-трапезной закончился – кроме раритетного издания Маркса, ничего не принёсший в копилку следствию. До сих пор находящийся под впечатлением, белобрысый латыш командует:

– Теперь переходим на вашу комнату, тов… Гражданин Свешников. Вы ничего не хотите сообщить следствию?

Радостно ощеряясь всеми тридцати двумя, я:

– Ну, наконец-то! Я ж говорил – что с неё и надо было начинать. Там много более интересного можно найти – чем в поповских сундуках!

С готовностью приподнимаюсь:

– …Разреши я покажу?

– Сидеть! Мы сами. Граждане понятые… Пройдёмте.

Однако, все понятые в мою спаленку не влезли – Охрим вынужденно остался посреди трапезной – а Птенец постарался в ней остаться и причём поближе к дверям.

И, минуты не прошло, как «опытный» чекист руководивший обыском вылетел назад, с «шарами» слегка навыкат:

– Вот, посмотрите, тааащ… На столе у него лежали.

Кладёт на стол пред начальником листы бумаги. Тот, глядя на меня:

– Что, это?

– Там написано…

Латыш, поднимает один из листов и читает вслух:

«Начальнику Ульяновского районного отдела НКВД РСФСР товарищу Кацу А.И. … Довожу до вашего сведения, что мною обнаружена группа лиц занимающаяся контрреволюционной деятельностью на территории вверенной вам…».

Не дочитав, хватает другой:

– «Начальнику Уездного отдела ГПУ, товарищу…».

Третий лист, он уже читал слегка заикаясь:

– «Начальнику Нижегородского губернского управления Главного Политического Управления, товарищу…».

Не успел латыш разобраться с этими бумагами, как «опытный» чекист снова выбегает из спальни, осторожно – как взведённую бомбу, неся в руках «заветную» тетрадочку… От одного её вида, Охрим Косой затрясся весь и подобрался – как перед первым прыжком с самолёта без парашюта. Очкует очень сильно, должно быть… Одобряюще ему улыбаюсь, но он меня даже не видит.

Заикаясь от волнения, тот:

– Таащ командир, вот что в столе у него нашли…

Вся толпа из моей спальни последовала за ним и, в трапезной опять стало несколько тесновато.

– Я ж сразу говорил: у меня в спальне вы найдёте что-то более интересное – чем среди подштанников моего престарелого отца…

– ЗАТКНИСЬ!!!

Латыш берёт в руки тетрадь, очень вдумчиво читает обложку написанную моей рукой и затем переворачивает на первую страницу… Рыбьи глаза его, довольно интенсивно выходят из орбит и начинают напоминать таковы ж, у камчатского краба.

«Птенец» у двери ещё не понял – что к нему подкрался большой и пушистый…

Писец!

Возможно, он решил-понадеялся, что это окажутся – те подложенные антисоветские листовки, которые я нашёл в сундуке отца и, по простоте душевной, переложил в собственный стол. Он привстал на цыпочки и вытягивая шею, пытался из-за чужих спин разглядеть – что в руках у главного чекиста.

И, тут Охрим сплоховал… Рукой указывая на меня, он плаксиво заблажил:

– Я не виноват! Это он, это всё он…!

В принципе, нечто подобное я от него ожидал – поэтому не растерялся и встав, перебил его зычно:

– Товарищи! В заведующем «Нефтяном складом» – Панкрате Сапрыкине и в членах его буржуазного происхождении семьи, я давно заподозрил наших непримиримых классовых врагов. По моей инициативе, с одобрения начальника районного отделения НКВД товарища Каца и, с помощью комсомольца и воспитанника Отряда военизированной охраны Михаила Гешефтмана, мною был завербован во вражеской среде агент – Охрим Косой, сочувствующий нашему пролетарскому делу. То, что вы перед собой видите – это результат его почти трёхмесячной агентурной работы, с которым я собирался завтра идти на доклад к товарищу Кацу…

Мля, музей восковых фигур – другим словами не скажешь! Или фантастический фильм по мотивам рассказа Герберта Уэльса – об человеке остановившим время.

– …Семья Сапрыкиных не только вела антисоветскую пропаганду, подготавливая контрреволюционный мятеж и почву для иностранной интервенции – но и обманывая и обсчитывая покупателей керосина, уворованными у советского народа средствами финансировала белогвардейские организации и иностранные разведки.

А вот теперь как минимум по червонцу этой семейке светит!

Причём, без всяких «амнистий» – по случаю взятия Бастилии 26-ю бакинскими коммунарами.

* * *

Первым опомнился «деверь» Сапрыкиных – Гринька Старожухин, не дав мне эффектно завершить речь. В руке его блеснуло лезвие…

Если бы он ударил Охрима ножом молча – лежать бы тому с выпущенными кишками и медленно подыхать. Однако, он допустил роковую ошибку, заорав:

– ПРОДАЛ, ИУДА!!! Ах, ты ублюдок кривой!

Я глаз не спускал с этого типа и, только он пасть открыл, молниеносно достав из-за уха ручку со стальным пером – метнул её вполоборота, попав тому куда-то в лицо. По причине толстой зимней одежды на том – метать в корпус хоть и достаточно острый, но сравнительно лёгкий предмет – смысла не имело.

Вскрикнув, Гринька дернулся – развернувшись на полкорпуса и, нож вместо живота Охрима – вошел по самую рукоятку в грудь стоящему в самых дверях чекисту-татарину. Тот коротко заверещав смертельно раненым зайцем – изумлённо-широко раскрыл быстро потухающие глаза и, по-киношному медленно, стал оседать вдоль двери на пол…

С матом вырвав ручку из глаза, сбив с ног уже по сути мёртвого чекиста, Гринька Старожухин ломанулся на выход. Брошенная мною вдогонку табуретка, попав под зад – только придала ему прыти.

Показывая растерявшимся чекистам и милиционерам на второго понятого из числа родственников Сапрыкина:

– Следите, чтоб этот вражина тоже не сбёг!

– Я не при делах! – возопил тот.

Мельком взглянул на сереющего лицом татарина и, с злорадной радостью подумал:

«Ээээ… Всем вам вышак – это однозначно!».

Вроде бы грех это – радоваться чужой смерти, да? Однако, реальная жизнь так устроена – не бывает без добра худа…

* * *

«Птенец Керенского» выскакивает во двор и, скинув тяжёлый полушубок, бежит вдоль освещённой электричеством Советской улицы, выискивая переулок потемнее – куда бы нырнуть… Я за ним вдогонку, одетый по-домашнему к тому же – практически босиком, в одних носках:

– ДЕРЖИ ЕГО!!!

Вот-вот скроется – ищи потом по впотьмах. Однако, как будто мои мысли почуяв, из тёмного переулка на полном ходу вылетает знакомый красный «Packard» и сбивает убийцу с ног.

Из остановившегося автомобиля выскакивает товарищ Кац при полном параде и с ним двое милиционеров. У всех троих в руках револьверы и они направленны на меня:

– Руки вверх, контра!

– Обознались, товарищи: «контру» мы с вами только что задержали.

Кац, несколько растерянно:

– Мы ж вроде на твой обыск едем… Тебя, разве ГПУ не арестовало?

«Что-то ты не шибко-то торопишься на мой арест, хитрая жидовская морда!», – подумалось про себя, а вслух сказал:

– Все «аресты и обыски», товарищ Кац – у нас с вами ещё впереди. А пока помогите «упаковать» этого. Что телеграфными столбами замерли? Видите – зашевелился…

Подхожу, легонько пинаю в бок:

– Советую, прямо сейчас начинать каяться, белогвардейский прихвостень.

– Пошёл ты на…, – шипит от боли, – со своими советами!

Пинаю ещё раз – сильнее:

– Нормально выражайся в общественных местах, контра – на улице могут быть дети.

До того, как прибежали чекисты с латышом во главе, я успел (где – открытым текстом, где – намёками) передать Абраму Израилевичу весь расклад по сложившейся ситуации.

Он умный – недаром еврей!

Всё схватив с лёту, с ходу же «взяв быка за рога», наш начальник районного отдела НКВД по сути – перехватил управление операцией у растерявшегося латыша:

– Товарищи чекисты и милиционеры! А теперь, когда мы увидели зверское лицо нашего классового врага – пора нам нагрянуть в его логово.

Подсказываю от чистого сердца:

– Вот только понятых придётся набрать новых: эти не то, чтобы «понятыми» оказались, а даже – как бы не наоборот.

Тот, с ледяным ментовским спокойствием, впрочем звучащим несколько показушно:

– А Вы, товарищ Свешников, можете возвращаться домой к отцу. Спасибо Вам за оказанную помощь, от лица Советской власти и всех трудящихся!

Молодцевато вытягиваюсь:

– Служу трудовому народу!

* * *

Проводив товарищей чекистов и милиционеров, я осмотрелся вокруг… Блин, я оказывается стою в носках прямо напротив «Красного трактира». Несмотря на мороз за двадцать градусов, мне жарко – аж пар с меня валит. Покрутив головой по сторонам, говорю вслух:

– Пожалуй, сперва надо нанести визит Софье Николаевне, а то как-то неудобно получится – типа, шёл мимо и не зашёл.

Видать, адреналин в моей крови – всего после произошедшего, просто кипел как жидкий азот на сковородке. Секс с хозяйкой заведения, был просто невероятным по страсти и по испытываемым нами обоими ощущениям!

– Серафимушка…, – сладко стонала Софья Николаевна, – ты как будто в последний раз «это» делаешь…

Я, под скрип многострадальной койки:

– Каждую минуту… Надо жить, так… Как будто… Она… У тебя… Последняя…

– О, ДА…!!!

– О, ЙЕЕЕС!!!

«Почаще бы с обыском приходили, что ли, – подумалось, когда я уже под утро возвращался домой в шапке и полушубке с чужих голов и плеч и валенках с чужих ног, – может, время от времени – на самого себя доносы в ГПУ писать?».

Я успел прибраться в доме, вытереть лужицы воды с пола и оттереть тряпками успевшую свернуться лужу крови у дверей, и уже завтракал – когда проснулся Отец Фёдор:

– Я ничего интересного не пропустил, сын?

– А что у нас в Ульяновске может происходить «интересного», – пресыщенно ковыряюсь вилкой в тарелке, – так… Зарежут кого-нибудь раз в год и снова тишина.

Отцовское сердце надо беречь! Расскажу ему, конечно, но только сперва хорошенько психологически подготовив:

– Вот и вчера вечером…

* * *

Операция «Чужой» прошла вполне благополучно… Для одной из сторон!

При обыске на «Нефтяном складе» и в доме Панкрата Сапрыкина, нашлось очень много чего «интересного» – на десять «контрреволюционных заговоров» хватит и ещё на одиннадцатый останется. Сразу, «по горячим следам» было арестовано порядка двух десятков «заговорщиков», затем в процессе следствия – ещё около сотни…

«Почему так много», спросите?

Главным свидетелем по делу был Охрим Косой и, осмелев, он «сдавал» всех подряд – всех своих обидчиков, припомнив им прошлое. Правда, прежде приходил ко мне – советовался:

– Серафим, посмотри – вот у меня ещё списочек «контрреволюционеров». Буквально вчера вспомнил…

– Ну красава, Охрим! Ух, ты… А что так опять много? Ну-ка, давай посмотрим…

Обычно, после скрупулёзного анализа список значительно сокращался:

– Не каждый, кто тебя в детстве по морде разок ударил – твой враг! И тем более – враг Советской власти. Нам с тобой в этом городе ещё жить и жить – так что поумерь свою «мстю», дружище.

Мои «репрессии» были избирательными… Очень избирательными. Я чистил Ульяновск от родственников Панкрата Сапрыкина – от всех, без исключения.

«На фига тебе это нужно», спросите?

А мне лишних врагов под боком не надо – в преддверии тридцатых годов! Ибо уверен: сколько я из этого клана недобитков оставлю – столько на меня будет доносов в НКВД, плюс от успевших к тому времени народиться новых.

Хотя, конечно – это вопрос спорный…

Недовольных было достаточно много, причём среди тех – про кого и сроду не подумаешь. Фрол Изотович Анисимов, как-то между делом заметил:

– Ты обещал увеличить население Ульяновска, а вместо этого сокращаешь… Нехорошо!

– Когда я предлагал очистить улицы города от дерьма, многие тоже противились… Помнишь? А теперь – найди хоть одного, кто скажет – что я был неправ!

– Так то ж, дерьмо…, – отводит взгляд, а то – люди!

– Среди людей мало «дерьма»?

– А кто будет определять – человек это или дерьмо? Ты?

– Если больше некому – я буду. Ещё, какие-то вопросы?

Молчим, как две мыши на крупу…

И, вдруг протянув мне руку и крепко сжав мою – он глядя мне прямо глаза, горячо говорит:

– Товарищ Свешников! Запомни: из-за Ефима я всегда буду на твоей стороне – чтобы мне кто в уши «не пел».

* * *

Ефим Анисимов продолжает делать успешную карьеру в Нижнем Новгороде. Они с Братом-Кондратом, как два кукушонка вылупившиеся из яиц – подложенных заботливой матерью-кукушкой в чужое гнездо. Кроме руководства нижегородским отделением движения «Хулиганов нет» и «Ударными комсомольскими отрядами по борьбе с хулиганством», (УКО) – Ефим, уже практически возглавляет Губисполком РСКМ – загнав «под плинтус» его первого секретаря. Кондрат Конофальский же – твёрдо встал во главе агитационного отдела, выкинув из «гнезда» предыдущего заведующего.

Про «группу альпинистов» они тоже не забывают: Елизавета Молчанова возглавила организационный отдел, ещё один комсомолец-ульяновец – член бюро губкома и, наконец – один очень способный парнишка из Ардатова, плотно «окопался» в экономическо-правовом отделе.

С десятка два ребят – как ульяновцев (в том числе трое «есаулов»), так и выходцев из других волостей или уездов – стали средним и низшим командным звеном в «УКО».

– Ефим, – говорю, – Наполеон как-то раз сказал: «Армией командую я и сержанты. Остальные – лишь связывающий элемент между мной и ними». Не забывай его слова – если хочешь хоть чего-то в этой жизни добиться.

Думаю, он запомнил!

Очень внимательно, пристально слежу за их деяниями: успехами и, особенно – промахами.

У них очень хорошие, чуть ли не дружеские отношения со Андреем Ждановым, близкое знакомство с Сергеем Кировым и некоторыми другими вождями партии и комсомола помельче.

– Высоко взлетел мой Ефим, – по всякому поводу и без него, любил хвастаться Фрол Изотыч, – сразу видно, чья кровя!

Борис Александрович Конофальский от него не отставали и любил по каждому поводу «пускать» слезу:

– Мой то Кондрат – каким способным оказался, а?! Как в газетах пишет – вы только почитайте. Не хуже самого Каутского или бери выше – самого ЭНГЕЛЬСА!!!

Некоторые маловеры ему:

– Да, не бреши! Здесь подписано: «Товарищ Чё» – а вовсе не твой Кондрат.

Тот, при всей своей старческой немочи, за грудки:

– Это его псевдоним! Ленин – тоже не «ульяновым» подписывается.

– Так то – ЛЕНИН!!!

Если при диспуте присутствовала жена Бориса Александровича, дело могло закончиться звонкой плюхой:

– А Мой Кондратка ничем не хуже вашего Ленина!

Вполне с ней согласен: парень с головой дружит.

Правда, в отличии от теории марксизма, в практике их сын конкретно «плавает» и, мне приходится частенько давать Кондрату Конофальскому устные «инструкции»… Кроме того, в губернской прессе полным ходом идёт дискуссия между Антоном Сталком (не единственный мой «ник», напоминаю!) и товарищем Чё, иногда выплёскивающаяся на страницы центральных газет.

Срач стоит… Хоть Маркса с Энгельсом выноси!

Да и интуицией он пока не обзавёлся.

Время сейчас непростое: в верхах ведётся отчаянная борьба за наследство умирающего Ленина.

Иногда, запутавшись в хитросплетениях подковёрной борьбы в Кремле – хватаясь за голову наш главный «идеолог» Брат-Кондрат, спрашивал:

– За кого мы, Серафим?

– Мы – сами за себя, мой юный теоретик марксизма! Забыл что ли, про «группу альпинистов»? Но в данный исторический промежуток времени, мы вынуждены быть за того – кто побеждает.

– А кто побеждает? Троцкий или Сталин? А может – Зиновьев или Каменев…?

– Сейчас мы с тобой хорошенько подумаем и выясним это методом банально-элементарной дедукции…

* * *

«Дело о контрреволюционном заговоре в Ульяновске» было громким – попавшем на страницы центральной печати и, на короткое время даже затмившим интерес к состоянию здоровья Ленина. Процесс был длительным и закончился судом в уездном Ардатове лишь по весне 1924 года, когда про «здоровье» Ильича все уже забыли.

Всего было осуждено 28 человек: из них к расстрелу приговорено шестерых, остальных – к различным срокам заключения в местах заготовки древесины. Члены семей осужденных, всего немногим более ста двадцати человек – были высланы в более северные края, чем наш…

Надеюсь, не в Туруханский край – среди них много детей.

Того липового «коммуниста» – номинального главу отделения «Нефтесиндиката» в нашей волости, тоже арестовали и судили за «пособничество», предварительно вышвырнув из партии, как «переродившегося»… Денег у него при обыске нашли столько, что можно было «ленинскую комнату» в три слоя обклеить.

Его место в нашей волостной ячейке РКП(б) занял…

Нет, не я!

«Не расстанусь с комсомолом,

Буду вечно молодым!».

Правильно: Охрим Косой – которого без всякого кандидатского стажа, за «революционные» заслуги перед трудовым народом – тут же приняли в члены ВКП(б).

Он же стал заведующим «Нефтяным складом», управляясь сразу на трёх должностях: того «перерожденца», Панкрата Сапрыкина и своей. Действительно, вместо неимоверно раздутого прежнего штата, он принял на работу всего двух человек, плюс женщину убирающую в конторе и, вполне с делом справлялся.

Охрим занял под жильё прежний сапрыкинский дом, а чтоб он не пустовал – выкупил часть конфискованной в казну мебели и, главное – привёз по весне откуда-то из деревни молодую жену. Свадьбу сыграли скромную, но я был там посаженным отцом – ел, пил пенный квас… По усам не текло – за их отсутствием.

Совет, да любовь – как говорится!

* * *

«Недовольных» в Ульяновске было много – мне в след «шипели» ядовито, но очень недолго.

Ибо, жители волости заметили перемены к лучшему сразу после ареста этой семейки – керосин стал гореть лучше, чадить меньше. Ну, а те кто покруче, могли приобрести американскую универсальную жидкость «Стандарт-Ойл» по цене всего-навсего – в три раза дороже обычного «жёлтого» керосина, применяемую для разнообразных целей. Фрол Изотович, к примеру, ею приноровился свой автомобиль заправлять[73] и говорит, что тот шустрее – чем на дрянном «бакинском» бензине бегает…

Кооператив «Красный рассвет» покупал «белый керосин» для разнообразных технологических нужд – отличное средство для промывки механизмов и удаления пятен ржавчины с металлических поверхностей. Ну и про «вэдешку» не забыли – которую я через Кузьму научил их делать и применять.

Кто-то жидкостью «Стандарт-Ойл» вшей выводит, а кто-то – мебельных клопов. Опять же, как народное лекарство применяется – при ангине и дифтерите. Доктор Ракушкин Михаил Ефремович говорит, хорошо помогает – снимет боль, воспаление, покраснение миндалин… На себе (тьфу, тьфу, тьфу!) не пробовал – поэтому ничего определённого сказать по этому поводу не могу.

Впрочем, помня о «монополисте», мы с Игорем Станиславовичем Лемке сильно не наглели, довольствуясь маржой собираемой в волости. И лишь следующим летом, осторожно открыли частно-кооперативную лавку в уездном Ардатове – кроме изделий ульяновских кустарей-кооператоров, торгующую ещё и «универсальной жидкостью».

Однако, это будет потом!

После завершения операции «Чужой», когда всю эту семейку «Адамс» посадили со связанными руками на обычные «мобилизованные» крестьянские и, под бабий вой и детский рёв повезли туда – «куда Макар телят не гонял», я сказал Лемке:

– Что-то наши минеральные масла – полный отстой… Не находите, Игорь Станиславович?

– Сказать по правде, близко с ними не сталкивался – поэтому мне трудно ответить Вам как-то определённо, Серафим Фёдорович…, – протирает чистейшим носовым платком новенькие очки в новомодной «контрабандной» оправе, – однако, судя по более простому нефтепродукту – советскому керосину, дело обстоит именно так.

– Кто, если не мы, – вопрошаю несколько излишне пафосно, – давайте, сперва начнём с трансмиссионного масла. Я со своей стороны, уже полдела сделал – подал Вам идею и даже название новому брэнду придумал: «Негр-ойл»[74]… За Вами совсем пустячок остался – разработать технологию получения трансмиссионного масла из нефтяных отходов и воплотить её в жизнь.

– Почему, вдруг «негр-ойл»? – недоумевает тот.

– В честь товарищей негров – порабощённых американским великодержавным империализмом.

Без качественных горюче-смазочных материалов – никакого «прогрессорства» не получится и, я намерен на этой ниве усиленно трудиться.

Следом за «негр-ойлом» – пойдут «авт-ойлы», «лит-ойлы» и прочие «солид-ойлы»…

* * *

У самих Сапрыкиных материальных средств нашли при обыске до обидного мало…

Для следствия!

Ведь, судя по найденным в тайниках расписках – всё уворованное уходило на финансирование «Российского общевойскового союза», британской «МИ-6» и возможно – израильского «Массада»…

Хахаха!

Когда всё более-менее стихло, Мишка-Барон принёс мне в дом и поставил мне на письменный стол два, даже на вид – довольно увесистых саквояджика:

– Классовые вражины предпочитали хранить деньги не в сберегательной кассе – а в «жёлтых кругляшках»… Уф, еле дотащил!

Бурчу недовольно:

– Это всё твоя жадность фраерская, Миша! Наживёшь ты когда-нибудь с нею трудовую грыжу… Оставил бы чего родному государству.

– Государство себе ещё добудет и не, чета этому – мало что ли контрреволюционных заговорщиков на его просторах?

Что-то, он по-моему – много разговаривать начал.

Открываю один… Потом второй…

Ох мать моя!

Столько золота я только в «форте Нокс» видел, да и то – только по телевизору.

Отец Фёдор был на вызове где-то в другом конце города. Проверив хорошо ли закрыта дверь и задёрнул поплотнее штору, вываливаю на стол:

– Не иначе, это ещё от купца Королькова осталось – не мог же Сапрыкин столько за годы Советской власти накрысить… Хотя, как знать.

Считаю золотые царской чеканки монеты – николаевские империалы, складывая их для удобства столбиком. Советские червонцы, их тоже было немало, уже были в аккуратно перевязанных, подписанных пачках по номиналам. Мишка внимательно наблюдает с непонятным выражением на лице (но не жадностью!) и, когда дело идёт к завершению «аудита», спрашивает:

– Серафим! Помнишь, при первом нашем «серьёзном» разговоре ты говорил – что «защищаешь Отечество, Родину»… Здесь – в Ульяновске.

– Конечно, помню – такое разве забудешь! Как наяву вижу – как ты себе на мотню горячий чай пролил… Хахаха!

– Хахаха! Я верю тебе, знаю – что не себе в карман ты эти деньги кладёшь… Но не пора ли открыть карты – для чего они тебе? На что они идут?

Конечно, такой разговор должен был рано или поздно состояться. Не спеша закончив подсчёт, сажусь и смотря в Мишкины глаза отвечаю:

– Тебе отец рассказывал – как Русская Императорская армия воевала? Против японцев? Против немцев?

– Конечно, рассказывал. Воевала плохо…

– Он тебе рассказывал, как русские солдаты воевали – заваливая германцев собственным мясом и заливая кровью, так как даже одна винтовка на пятерых была – не говоря уже про пулемёты, гаубицы, аэропланы?

Кивает головой:

– Рассказывал, да – помню.

– Да, что там – «аэропланы», – махаю рукой, – тебе твой отец-генерал рассказывал – как армия ходила чуть ли не босиком, а за утрату сапог – нижних чинов пороли?

Угрюмо молчит: видать, у егойного покойного папани – у самого было «рыло в пуху».

– А про тупых царских генералов – посылающих солдат и офицеров «не в бой, а на убой»? По принципу «бабы ещё нарожают»?

Признаёт нехотя:

– Было дело…

– Так вот: я хочу сделать так, чтоб такого больше никогда не повторилось. У русской армии должны бы лучшие командиры, лучшие оружие, лучшая техника… И этого всего должно быть…

– МНОГО!!!

Реакция была неожиданной. Мишка соскочив с места закричал на меня:

– Бред! Целая Империя не смогла этого сделать. У тебя ничего не получится – ты один! Я всё поставил на сумасшедшего!

Я молчу…

– Ты мне что обещал? Должность чекиста и доступ к архивам – а ты, что? Ты меня обманул! Бред, у тебя ничего не получится!

Должно быть Мишка рассчитывал, что поднакопив бабла, мы с ним уедем в Северную столицу и будем там делать карьеру в соответствующих структурах. Надо было с ним раньше поговорить – да всё откладывал… Ладно!

Бью кулаком об стол:

– Я не один! У меня есть команда: ты, Ефим, Лиза, Брат-Кондрат, Домовёнок, Санька да Ванька… Все наши ребята.

– Да, кто мы такие?

– Мы – единая команда, действующая по единому плану… По МОЕМУ(!!!) плану.

– А ты – кто такой?!

– …Кто я такой, спрашиваешь?

А, вот здесь надо подумать… А действительно – кто я такой?

Рано или поздно, у ученика возникают сомнения в учителе – тому ли он учит, туда ли ведёт. Кто-то промолчит, кто-то обязательно спросит:

«А имеешь ли ты право учить и вести?».

Славные ульяновские ребятки, по-детски, по провинциальному наивны – они смотрят мне в рот и безоговорочно верят каждому слову. Моего звания красного командира, недолгого мнимого участия в войне и псевдо-страданий в плену – достаточно, чтоб быть у них в непререкаемом авторитете.

Мишка-Барон же – прошедший все круги ада, тёртый жизнью и всеми её коллизиями, видавший такое за свои неполные семнадцать лет, что и, не каждой сотне взрослых – за всю жизнь увидеть доводится…

Что мне надо ему сказать, чтоб быть для него в авторитете?

Встаю и прошедшись не торопясь по комнате, подхожу к окну и довольно долго смотрю через обледеневшее стекло на зимний ландшафт за ним.

Затем, не оборачиваясь:

– Я тот, кто обладает знаниями.

– Какими?

– Разными, Миша, разными, – оборачиваюсь и прямо в глаза, – например я знаю, что ровно через месяц – 21 января 1924 года, умрёт Ленин.

Это не произвело ровным счётом никакого впечатления и слышу насмешливое в ответ:

– А когда ты сам умрёшь – знаешь?

Это прозвучало несколько угрожающе!

Знаю я одну древнюю легенду, в которой после такого же вопроса – последовал самоответ:

«А вот и не угадал, предсказатель фуев – ты умрёшь прямо сейчас»!

И, затем удар топором в лоб – завершивший карьеру незадачливого «Нострадамуса».

Образно говоря, конечно, я приручил и дрессировал молодого волка – опасного хищника и, сразу не строя никаких иллюзий – прекрасно об этом знал. А дрессированного хищника надо время от времени ставить на место – показывая кто здесь хозяин. Иначе, почуяв слабину – он вцепится в глотку. В той «хулиганской» истории – когда он спас мне с Лизой жизнь, Барон эту мою «слабину» почуял.

Подхожу к столу, сажусь на своё место и смотря прямо в глаза:

– Как и все рождённые женщиной, я конечно умру, Миша… Но не сегодня. Хочешь проверить лично?

– Ты думаешь, я тебе угрожаю? – он открыто надо мной смеётся, – мне кажется, ты меня испугался, «предсказатель».

Убить можно не в буквальном смысле этого слова – убить можно морально, после чего – делать с «зомби», что хочешь. Барон, по ходу, решил перехватить в нашей компании лидерство. Если я ему сейчас же не отвечу – я мёртв…

Открываю ящик стола и достаю револьвер. Крутнув барабан и проверив патроны, я вынул один из них, крутнул барабан ещё раз и приставил ствол к виску:

– Миша! Или, как там тебя… Барон? Мне нечего бояться тебя или кого-нибудь другого – ибо, я умру не сегодня.

Глядя в расширившиеся мишкины глаза, я нажимаю спуск:

– ЩЁЛК!!!

Крутнув барабан ещё раз, я перехватываю наган за ствол и протягиваю ему:

– А вот про тебя я не уверен! Давай – теперь ты…

Настроение у Миши начинает резко меняться, но всё равно:

– Этот дешёвый трюк мы с тобой уже проходили… Опять порченные патроны?

Кручу барабан снова и, не целясь стреляю поверх его головы:

«Баааххх!», – аж волосы пулей взлохматил.

Глядя в глаза, говорю:

– Твои шансы выжить немного увеличились, Миша… Ну?

Тот, просто «убит»!

Обернувшись сперва на пулевое отверстие в стене за спиной, пригладив ладонью волосы, он затем взяв оружие в руки – крутит его вертит, не поймёт в чём дело…

Но выстрелить себе в голову не решается.

* * *

Конечно же, все знают о знаменитой «русской рулетке» – якобы забаве русских офицеров, да?

А вот попав сюда, я даже названия такого ни разу не слышал!

Об обычаях «их благородий» много чего интересного и поучительного в народе рассказывают: и о том, как они перепив шампанского лишку – голыми на крышах скакали и мяукали, но вот об таком способе лишать себя жизни – нет, ни слова. Возможно это какая-то «параллельная» Вселенная – спорить не буду, но такое явление среди хроноаборигенов неизвестно. Поди, опять что-нибудь из мифов – придуманных пиндосами про этих «ужасных русских»[75].

Другая легенда, с этим мифом связанная…

В своё время был зачётный срач в Инете: мол, в отличии от иностранных револьверов – барабан у «Нагана» на оси свободно вертится (особенно, если оружие уже изрядно «раздолбано» частым использованием и хорошо смазано) и, по законам всемирного тяготения – сверху, напротив ствола – всегда располагается его пустое гнездо… Особенно, если перед тем как нажать спуск оружие слегка стряхнуть.

Тоже, всё оказалось фигня: вращение барабана в «Нагане» затрудняет дверца (конечно, кою можно и открыть) и находящаяся внутри него пружина – которая отодвигает барабан от передней части рамки. А ещё мешает свободному вращению барабана «собачка» – коя его поворачивает перед каждым выстрелом во время взведения курка.

Но познакомившись и довольно часто занимаясь с этим оружием, я заметил – стоит взглянуть на барабан «Нагана» сзади, становится видно какая камора при взведении курка встанет напротив ствола – пустая или заряженная. Любой более-менее ловкий человек, да еще в момент, когда внимание всех приковано не к револьверу – а к исполняющему «трюк», просто пальцем малость довернет барабан так, как нужно и всё.

С тех пор, я в те редкие минуты времени – когда заняться конкретно нечем, практикуюсь и, вот – пригодилось!

* * *

Насладившись произведённым эффектом, забираю оружие и говорю предельно жёстко:

– Ты тоже не сегодня умрёшь – ибо сегодня ты сцышь. Короче, теперь забирай один из саквояджиков, Барон и, проваливай ко всем чертям.

Сидит ошарашенный и не знает – что даже подумать, не только, что делать.

– Тебе просто всегда везёт!

– Всегда везёт тому, кто «тащит». Слышал, что я сказал? Саквояджик в зубы и на выход.

Раздумывает, сомневается, на лице видно раскаяние:

– Куда я с ним?

– Да, куда хочешь – я тебе больше не советчик и не указчик.

– Как же я без… Без ребят?

– Твои проблемы, Барон. Тебе помочь и дать ускорительного пинка под зад?

Саквояджик, он конечно не взял. Просто вышел вон и, очень долго мы с Михаилом Гешефтманом не разговаривали. Хотя он никуда не уехал, живёт на полустанке у бойцов ОВО, продолжает ходить в школу, активно участвовать в комсомольской работе и общественно-политической жизни.

– А что Миша то, не заходит, – спрашивает как-то перед Новым Годом Отец Фёдор, – неуж поссорились?

– Не то слово, отец… Разосрались просто в хлам.

* * *

Обдолбавшись чем-то конкретным видно – кто-то придумал, а вслед за ним представители «хавающего электората» повторяют как попугаи: мол, убивший дракона – сам же в него и, превращается. После операции «Хулиганов нет» и особенно, после операции «Чужой», я все чаще бреясь перед зеркалом рассматриваю свою внешность – а не превращаюсь я ли в этого самого «дракона»?

В «зло», то есть?

И каждое утро я вижу в зеркале вполне человечье лицо и уверенно отвечаю сам себе:

– Брешут, собаки!

И, вообще – никаких драконов не бывает, а динозавры – те сами вымерли.

* * *

На следующий день после того, как трудящиеся всего мира справили шестилетие Великого Октября, 8 ноября произошёл нацистский «пивной» пучь в Мюнхене. Путч довольно оперативненько подавили, а небезызвестного Адольфа Алоизовича посадили в тюрьму – где он от нечего делать напишет книжку «Майн Капф».

Событие локального масштаба: 15 ноября ГПУ РСФСР было уже на союзном уровне преобразовано в ОГПУ при СНК СССР.

Ну а про события декабря 1923 года и вообще вспомнить нечего…

Глава заключительная

В конце декабря в «Ульяновский исправительно-трудовой лагерь» наконец-то прибыл по этапу прежде – гражданин, а ныне – зэка Фаворский, в определённых кругах более известный под прозвищем «Филин». Это у него я учился мастырить ксивы когда прошлой осенью, находился – то ли в вынужденных гостях, то ли – в почётных заложниках у Ксавера и его гоп-компании.

– С Наступающим, Модест Модестович, – с неподдельно искренней радостью встретил я его в своём кабинете, – Вы бы знали, скольких трудов стоило мне Вас разыскать – не зная ни вашей фамилии, ни имени вашего с отчеством…

Тот, щуря на меня подслеповатые глазки:

– Мы разве знакомы, гражданин начальник?

– А вот наденьте вот эту штуку на нос – может признаете…

В «той жизни», я где-то с 55-ти лет начал стремительно терять зрение. Не знаю, возможно – это было связано с излишним увлечением компьютером, играми и интернетом – как постоянно бухтела моя «бабушка», но диоптриев я себе приплюсовывал себе – раз в год как минимум. Вследствие того же, что я страшный хомячило – «роялистых» очков у меня к моменту «переноса» скопилось с десяток. Конечно, я уже их частично «реализовал» подогнав Отцу Фёдору – по-родственному, ещё пару – Климу и Деду Мартимьяну, по-дружески.

Надо признаться, случай был достаточно запущенным: Филину подошли только очки что я носил последними – с наибольшими диоптриями. Однако, ещё при подборе, он с непонятной интонацией воскликнул:

– Да, никак это мой ученик!

Вот теперь я понял – почему его «Филиным» прозвали! Глаза круглые и не по-человечьи большие.

– Да! Он самый…

Изумлённо оглядев кабинет, затем уставившись во все глаза на мои «кубики» в петлицах:

– Так, ты что? МЕНТ?!

Пожав плечами:

– Ну «мент», ну и что? У каждого из нас свои недостатки, при возможно общих интересах.

– А, это…

Смотря ему в глаза и отчеканивая каждое слово:

– Излишние любопытство и особенно – БОЛТЛИВОСТЬ(!!!), могут помешать Вам спокойно и здорово отсидеть остаток срока.

Тот, с вмиг вытянувшемся лицом:

– Понял!

Наконец-то подобрав Филину очки, скрестив руки на груди, говорю:

– Если предложу Вам работать во время отсидки писарем в лагерной администрации – не откажитесь, уважаемый Модест Модестович? Или, Вам это не «по понятиям» и предпочитаете торфоразработки?

Конечно, я соврал: наш ИТЛ – никакого отношения к торфоразработкам, или положим – к лесозаготовкам, не имел.

Тот, поспешно согласился:

– Напротив – почту за честь!

* * *

За несколько дней до Нового – 1924 Года, из Нижнего Новгорода приехала Елизавета с Василием Пупкиным…

Извиняюсь, уже – с Василием Васильевичем Путиным!

Сменить фамилию в нынешней Советской России – ещё проще, чем зачать по обоюдному согласию ребёнка.

Лизина мама – Надежда Павловна, уже с месяц как переселилась на ПМЖ в Москву – управлять долей дочери в «Стойле Пегаса», оставив казённую квартиру Аристарху Христофоровичу. Тот, не будь дурак – тут же подселил к себе одну из довольно моложавых почитательниц своего таланта и, Лизе с нашим общим другом ВВП – ничего не оставалось, как остановиться в доме Отца Фёдора.

Тудым-сюдым – буря эмоций при встрече, конечно!

Вижу, Вася вместе с вещами тащит и какой-то внушительный по размерам деревянный ящик и, занеся в дом осторожно ставит его на табуретку. Смотрю на Елизавету, а она светится как неоновая лампочка на рекламе.

Боюсь поверить:

– Неужели…?!

– Да, – кивает, – Василию удалось сделать стержневой пентод!

Тот скромничает, хотя видно что внутренне очень собой гордится:

– Это всего лишь действующий макет, на котором можно проверить сам принцип его работы.

Я нетерпеливо:

– Когда-то и паровоз был «действующим макетом»… Давай показывай, не тяни коня за хвост!

Из большого деревянного ящика был извлечён другой ящик – уже поменьше из толстой покрытой лаком фанеры: похожий на зимний рыбацкий – при виде которого у меня промелькнула мысль:

«Непременно надо будет попробовать какую-нибудь пластмассу попроще замутить, а то никакого вида – полный отстой».

На одной стороне фанерного корпуса находилось несколько разъёмов, переключателей, рукояток приборов неизвестного мне предназначения. А сверху Вася вынув из-за пазухи завёрнутым, установил…

Рисунок 106. Одноламповый регенеративный радиоприёмник с контактным детектором "БВ" разработан в 1924 году и выпускался «Электротехническим Трестом Заводов Слабого Тока» (Э.Т.З.С.Т.) на Московском телеграфном заводе (бывшем им. Морзе) с 1925 по 1927 год, включительно.

ДА!!!

Я узнал его сразу!

Да, я узнал его сразу, главным образом – по его непохожести на виденные мной в Нижегородской радиолаборатории лампы, напоминающие пузатый стеклянный графин для воды на трибуне.

Это был не что иное, как стержневой пентод!

Правда, до миниатюрности ему было, как отсюда – до Китая гусиным шагом: размерами радиолампа напоминала длинный стеклянный огурец средних размеров… Однако, как говорится – лиха бед начало.

Перед тем как установить на приёмник, Вася осторожно развернув, показал мне её основание:

– Всё как на твоих рисунках – разъём в пять выводов. Очень удобно когда меняешь лампу – ничего паять не надо.

Беру в руки и боясь даже дышать на неё, говорю в сторону историческую фразу:

– Для тебя, Василий – это лишь небольшой шаг вперёд, но для радиопромышленности страны – это великий прорыв в будущее!

Да, это всего лишь первый шаг в начале бесконечно длинного пути в технологической гонке.

Дальше, разговор зашёл о патенте или «о привилегии на изобретение.

Вася хочет оформить его немедленно и, причём непременно на двоих – на себя и меня, то есть:

– Без тебя, Серафим, у меня даже мысли бы не возникло!

Я же, изо всех сил отбрыкивался:

– Василий, ты сильно преувеличиваешь мою роль.

В конце концов, мне удалось убедить его подождать до следующей осени: сейчас в стране действовало положение по декрету от 30 июля 1919 года, по которому – патентная система охраны изобретений, по сути была ликвидирована. Изобретения были объявлены достоянием РСФСР и, поступали «в общее пользование(!) всех граждан и учреждений на условиях, в каждом отдельном случае особо оговоренных». Автору изобретения гарантировались признание и охрана его права авторства – а вот насчёт материального вознаграждения…

С «материальным вознаграждением» изобретателя – дело обстояло довольно плачевно!

Поэтому:

– Совершенствуй свою лампу, Василий, ищи способы улучшить технологию её производства и поменьше трепись об этом. А через год видно будет…

12 сентября 1924 года, ЦИК СССР примет «Положение о патентах на изобретения» – возвращающий Россию к способам охраны прав изобретателей, сходных с западноевропейскими. Там правда будет оговорка, что государство «в случае невозможности достижения добровольного соглашения с патентообладателем», оставляет за собой право принудительно отчуждать патент в свою пользу «с выплатой патентообладателю соответствующего вознаграждения»…

Однако, это всё же лучше, чем вообще ничего!

Насчёт второго желания Васи – вписать меня в соавторы, я с удивлением молвил:

– А я здесь при чём? Я в радиоделе ваще – как лесной ёжик в юриспруденции. Спроси меня любой специалист самую простую вещь по радиоделу и я «поплыву», как чугунный утюг через Волгу…

– Как же ты тогда…?

– «Как, как»… Приснилось как Менделееву, вот как! Так что, Василий, дурью не майся – не смеши народ и не ставь меня в неловкое положение перед историей.

Закон «сходный с западноевропейским» будет действовать сравнительно недолго: уже в 1931 году – он будет заменен «Положением об изобретениях и технических усовершенствованиях», по сути возрождающим Декрет от 1919 года…

Однако, это уже совсем другая история и до неё ещё дожить надо.

* * *

Однако ж, невтерпёж мне:

– Вася, а как «оно» работает?

– «Оно» работает отлично! Чистый звук, экономное потребление электроэнергии. Я ещё не рассчитывал, но…

– Хотелось бы не только услышать – но и увидеть своими глазами.

– Сейчас, подожди…

Вася накинул куцее пальтишко и вышел во двор.

Воспользовавшись случаем, спрашиваю Елизавету:

– Как, он? Вижу «ожил», да?

Та, улыбаясь:

– Как видишь! Сам же неоднократно говорил: «трудотерапия любые душевные раны лечит».

Дело, конечно не в этом… Несмотря ни на что, жизнь берёт своё: мёртвым – сырая земля и неизбежное забвение со временем, живым – жить, любить, страдать на этом Свете дальше.

Несколько ехидно спрашиваю:

– Только «трудотерапия»?

С лёгким холодком в мой адрес:

– Если ты «про это» – то мы с ним живём в твоей квартире, конечно – но не спим вместе… Просто хорошие друзья – ничего более.

Не скрою, что это была во всех отношениях приятная для меня новость. Однако, вопросы остались:

– Вот, как? Ты превратила нашего Васю в какое-то бесполое существо? В евнуха для гарема своего будущего султана?

– Да нет, что ты, – смеётся, – наш Вася потаскун – ещё тот! Он «близко сошёлся» с подругой Глафиры – с Анной. Помнишь, такую?

– Ну, а то!

«Блин, выбор тоже не айс – болтливая через-чур!».

– Она, кстати, тебя очень хорошо помнит, – смеётся, – как ты целый вечер водил её по Нижнему, кормил конфетами, шоколадом и мороженным, подарил новую шляпку… И даже не поцеловал на прощанье.

– Хм, гкхм… Согласен, это несколько нетипично для эпохи исторического материализма. Так, что говоришь у них…?

– Иногда, я оставляю их в твоей квартире, а сама иду ночевать к нашим ребятам…

Вздыхает, с весьма прозрачным намёком:

– Тоже бывает – «не вовремя» заявляюсь… Вот такая я – неприкаянная.

Делаю вид закоренелого мудака:

– Ничего! Скоро твои мучения кончатся: я Васе обещал «сделать» свою комнату за стержневой пентод – и я ему её сделаю.

Тут, Вася пыхтя затащил здоровый чемодан и сумку…

Будучи от природы очень умным, тут же догадываюсь о содержимом чемодана:

– Никак, «батарейки»?

– Аккумуляторная батарея: анодный ток в 40 вольт, при силе от пяти до шести миллиампер, – отдуваясь подтверждает он, – а это антенна. Её надо повесить куда-нибудь как можно выше.

– На колокольню пойдёт?

– Если провода хватит…

Вася вертит головой по сторонам, держа в руках третью сумку:

– А это – заземление… Куда его?

Мда… Помню, «там» – цепляли за батарею центрального отопления. Однако, мы ж не в «хрущёвке»!

Чешу затылок:

– Разве, что – штырь какой в погребе забить… Куда же ещё?

Да! Радио в двадцатых годах 20-го века – дело довольно геморрное!

Затем, когда батарея, антенна и заземление были подсоединены, Вася – как бы не сутки возился с настройкой конденсатора переменой ёмкости, паял резисторы и ещё что-то…

– По дороге настройка сбилась, а соединения ослабли, – оправдывался он, – особенно, когда мы на вашем «автопоезде» тряслись…

– Надо было телеграмму дать – я бы вас на «Форде» встретил.

– Хотели как лучше – «сюрприз» тебе сделать…

– Запомни, Вася, одну простую истину: когда хочешь «как лучше» – получается «как всегда»!

Как бы там не было, за праздничном Новогодним столом мы слушали бой курантов на Спасской башне Кремля, а затем какую-то оперу и лекцию о международном положении. В стране тогда была единственная радиостанция, с несколько некоммерческим брэндом – «Имени Коминтерна».

Действительно – довольно чистый звук, не сравнишь с другими хронооборигентскими радиоприёмниками…

Особенно, когда в его схему впаяли старую колонку от моего «роялистого» компа!

Радиоприёмник, с первой в мире стержневой радиолампой – навсегда остался в доме священника. Отец Фёдор, хоть и ругался сперва по поводу «бесовской проволоки» на колокольне Храма, но затем успокоился и даже пристрастился к новинке цивилизации.

По вечерам собрав старушек, он слушал лекции и беседы на такие темы, как: «Можно ли улучшить человеческую породу», «Жизнь человека до рождения и после смерти», «Когда прекратится жизнь на Земле», «В чем душа держится», «Чудеса исцелений от болезней», «Внушение и гипноз в мире преступности»…

И, даже: «Возможно ли скрещивание между человеком и обезьяной» – честное слово, не вру!

Не успевал им аккумулятор заряжать.

Вскоре конечно, последовал донос от неизвестного «доброжелателя»: мол священник слушает по «беспроволочному телеграфу» вражеские голоса и затем распространяет их среди верующих… Даже мол, поддерживает по радио связь с эмигрантскими контрреволюционными организациями! Приходили товарищи из «органов», проводили расследование – но не обнаружив в передачах «Радио Коминтерна» контры, лишь выписали штраф…

– За, что? – спрашиваю.

– Было бы «за что», – отвечают, – вообще бы в ДОПР посадили вас двоих.

С немалым удивлением узнал, что все приемники подлежали регистрации (да, сколько их всего-то по стране?), а радиовещание в стране было коммерческим и за прослушивание эфира – надо было платить особую пошлину. За детекторный приемник – 3 рубля в год, за ламповый на переменном токе – 24 рубля в год, на постоянном – 18 рублей в год.

За коллективные радиоприемники в клубах и домах культуры, предприятия платили еще больше.

Однако, несмотря на то, что сумма пошлины в 18 рублей была довольно приличной для него – мой названный отец от радио не отказался.

«Прикидом» рассчитался с ВВП прямо на месте – одарив того «пролетаркой», «камчаткой» и берцами. Это ныне в большем трэнде у комсомольцев, чем даже традиционная кожаная куртка. При первой же оказии, съездил в Нижний Новгород, нашёл для Василия очень даже приличную комнату в приличном районе и неподалёку от Радиолаборатории.

На прощанье, положив руку на плечо, сказал:

– Когда у тебя появится мотоциклет ли даже – автомобиль, только от тебя зависит!

За первой стержневой радиолампой, вернее за её усовершенствованными образцами – должны последовать маломощные усилители высоких частот, выходные пентоды для усилителей, выходные пентоды усилителей низких частот и мощные генераторные пентоды. По крайней мере, такая номенклатура стержневых ламп – производилась советской промышленностью в «той» реальности.

* * *

Непосредственно перед самым Новым Годом, на собрании первичной партийной ячейки ВКП(б) я отчитался об результате выполнения первого года Первого пятилетнего плана развития Ульяновской области. Красноречиво поглядывая на товарища Анисимова, я читал доклад по памяти, не заглядывая в бумажку:

– …За прошедший календарный 1923 год, товарищи, население Ульяновска выросло с неполных трёх тысяч – до четырёх с небольшим тысяч человек, включая детскую воспитательно-трудовую колонию и исправительно-трудовой же лагерь… Общая жилая площадь увеличилась на… Число средних образовательных учреждений выросло в два раза – с одного до двух… Вновь заработал Ульяновский чугунолитейный завод… Количество легкового автотранспорта увеличилось с одного до трёх, грузового автотранспорта у нас вообще не было – теперь два десятка мототелег, тракторов не было ни одного – стало три… Первый пятилетний план развития Ульяновска и волости – успешно выполняется. Ура, товарищи!

– УРА!!!

Товарищ Анисимов держал ответную речь, в которой впрочем – ничего внятного не сказал. Как и любой оратор, как и на любом митинге – опять получасовая «трескотня» о международном положении, об кознях империалистов и, о – «вот-вот» грядущей Мировой революции.

Лишь в конце её, он:

– …Товарищи! Я думаю, что Свешников Серафим Фёдорович так сказать – вполне достоин быть кандидатом в члены нашей с вами, так сказать – Российской Коммунистической Партии большевиков…

– УРА!!!

Бурные продолжительные аплодисменты, все встают и дро… И снова садятся. Даже, не глянув в зал на количество «леса» рук, Фрол Изотович буркнул секретарю:

– Пиши: принято единогласно.

Мда… И не отмажешься никак!

Состоялись митинги в обоих лагерях, где мы с товарищем Кацем сперва поздравили персонал, осужденных и воспитанников, затем поставили перед ними новые задачи.

Небольшое, думаю – ни на что серьёзно не повлиявшее изменение «реальной» истории, произошедшее в связи с моим вмешательство в её естественный ход.

Певницкий Аристарх Христофорович, теперь уже официально возглавлял в Ульяновске первый в Союзе и истории вообще «Театр рабочей молодёжи». С моей помощью мои земляки утерли нос питерцам: «в реале» первый ТРАМ появился только в 1925 году – в Ленинграде на Литейном проспекте. Вместо первоначального состава любительской театральной труппы, он за это лето-осень набрал новый состав из ещё более талантливой молодёжи. На мой любительский взгляд, конечно…

К слову сказать, уезжая в Москву Надежда Павловна звала его с собой – но он отказался:

– Кем я буду в столице? Да никем – пустым местом.

Указательный палец в потолок:

– А в Ульяновске, я – РЕЖИССЁР!!! Величина первого порядка.

Репертуар труппы остался прежним, но на этот Новый Год, мы с Аристархом Христофоровичем посидев вечерок за самоваром, на пару сочинили новинку: «Голубой огонёк». В этот раз я был чисто сценаристом – никаких ролей, актёрских талантов и без меня хватало. Невероятно зрелищно по местным меркам получилось – хотя, мне было почему-то было слегка грустно… Как на выпускном вечере себя чувствовал: детство кончилось и впереди ждёт – взрослая, неведомая жизнь.

* * *

Новый, 1924 год – начался куда поинтересней, чем закончился старый.

В январе, решением ЦК РКСМ открылся журнал «Смена», с которым я тут же начал сотрудничество.

Начат выпуск газеты «Красная звезда», в которую я тут же тиснул статью о противотанковым оружии и необходимости его иметь на вооружении РККА, как бы мимоходом – лягнув товарища Троцкого, не удосужившегося даже подумать об подобном за всё время своего председательства в Реввоенсовете.

Ну и, наконец главное событие января и знаковое для всей страны – 21 января умер Владимир Ильич Ленин… Наступил новый этап в истории России и СССР.

Тут же, как будто с нетерпением ждали – открылся Второй съезд Советов, на котором кремлёвские вожди принялись делить наследство покойного.

Как водится, пошла волна переименований: Петроград переименовали в Ленинград, а малую Родину Ильича – Симбирск…

Ведь, «Ульяновск» уже есть!

Всё думал, гадал – как же предки-хроноаборигены выкручиваться будут. И, вот нате вам: первое серьёзное изменение «реальной истории» – произошедшее в связи с моим вмешательством в её естественный ход.

Город Симбирск отныне называется…

ЛЕНИНСК!!!

Обскакали, черти!

* * *

Второй этаж «Красного трактира» продолжает потихоньку превращаться в официальный головной офис кооператива «Красный рассвет»…

И неофициально в мой.

Председатель кооператива Клим Крынкин редко здесь бывает: он в основном руководит «практически» и «на местах» – по хорошо известному армейскому принципу «делай как я».

Дед Мартимьян, тоже с какой-то стороны практик. На нём купля-продажа, финансы, заключение договоров с поставщиками и прочее. «Бумажной» работы он не любит и при первой же возможности скидывает на своего помощника – старшего сына Клима или на меня.

Однако, кроме живой «практики» – нужна сухая, скучная «теория»: планирование, бухгалтерия, отчёты перед налоговыми службами, работа с кадрами так далее… Хотя предприятие ещё довольно молодо, не особенно крупно и со сравнительно скромным товаро-денежном оборотом – но по существующим понятиям, уже должно иметь довольно солидный управленческий штат.

На деле же, хотя на втором этаже трактира имеются переделанные из гостиничных номеров кабинет Отдела технического консультанта (мой то есть), архив и секретарская, со всем «бюрократизмом» справляются всего два человека: Я и товарищ Ксенофонтова… Не считая моего компьютера в диаконнике Благовещенского Храма, конечно, с программами «1С Предприятие», «1С Бухгалтерия» и прочими.

Я вечером отношу данные, а утром приношу распечатки – секретарь-машинистка их перепечатывает на хроноаборигентской машинке на хроноаборигентскую бумагу и, всё готово. Можно отправлять в архив или в соответствующие государственные органы.

Но, всё равно – потихоньку расширяемся. Вот, по осени в одном из пустующих номеров замутил с согласия Софьи Николаевны первую в Ульяновске «Техническую библиотеку», начав её книжный фонд с тех книг по электромеханике, что проводивший у нас электрификацию инженер Комаров Даниил Игоревич подарил Кузе Домовёнку. Тот их прочитал, как смог изучил-выучил и, из опасения отдал на сохранение мне:

– Как бы сожитель матери – один из строителей, не скурил.

Да! С началом у нас «большого строительства» многие одинокие сердца нашли себе «половинку». Конечно, по большей части временную, но всё же…

Краденное счастье – тоже есть счастье!

Затем я прикупил по случаю ещё кой чё, раскрутил Клима подписаться на научно-технические журналы – в том числе иностранные и, пришлось мне товарищу Ксенофонтовой – доплачивать ещё и за должность библиотекаря.

Вот там и состоялся у нас с ней «случайный» секс «на рабочем месте»… Или, не случайный? Просто меня ещё с весны, как только принял её на работу – была какая-то навязчивая мания: что это за секретарша такая – что «под шефом» ни разу не была?

Скажи кому такое – не поймёт же!

Вот я и говорю ей как-то раз прямо в библиотеке, обнаружив кой-какую несерьёзную оплошность по работе:

– Товарищ Ксенофонтова, это – залёт! Что будем делать?

Товарищ бывалый и понимающий начальство с полуслова:

– Я готова искупить свою вину, товарищ Свешников!

– Ну… Тогда вставайте в позу – Вам более удобную.

Ту долго уговаривать не надо было, буквально минута и придавив тяжёлым бюстом как прессом стопку журналов по химии на столе, она – подставив внушающую невольное уважение «корму»:

– Я готова.

Правда, это было всего раз и, думаю больше не повторится – ибо, моя навязчивая мания – от меня наконец отвязалась.

* * *

Профессор Чижевский Дмитрий Павлович – химик-металлург и уже один из членов Правления кооператива «Красный рассвет», самый пожалуй активный абонент «Технической библиотеки»… И дело здесь, думаю, не только в сиськах товарища Ферапонтовой – туго обтянутых гимнастёркой, которые ему втайне ужасно нравятся.

Сразу после траурных мероприятий по случаю смерти Вождя – просидев всё это время в техбиблиотеке, он пришёл ко мне в офис изрядно «подшофе», с начатой бутылкой дорогущего французского коньяка:

– Открыли тот «неизвестный» элемент, Серафим Фёдорович… Без меня открыли…

В его глазах, торпедированным «Титаником» – уходила на дно Марианской впадины Нобелевская премия.

– Вот, как?! Чё творят, империалисты проклятые… Кто открыл?

– Датские учёные Дирк Костер и Дьёрдь де Хевеши. Новый элемент назвали «Гафнием». Я, буквально на месяц-другой опоздал – если бы эта рентгеновская установка…

«Рентгеновская установка» пришла от Ксавера вовремя – но изрядно раскуроченной по дороге. Пока искали детали и того, кто их сможет на место прикрутить…

Он отхлебнул коньяк прямо из горлышка и предложил мне. Отказываюсь и пытаюсь утешить:

– «Гафнием»… Ну, прям – как собаку! Но, ничего: у нас с вами впереди – ещё очень много «открытий чудных», профессор. Кстати, как там идут у нас дела по получению чистого диоксида титана?

– Сказать по правде потихоньку… Оборудования не хватает.

Иногда мне кажется, он хочет меня разорить – действуя по заданию контрабандистов! Однако, кто на науке экономит – тот проигрывает технологическую гонку:

– Не хватает – добавим! Когда Вас ждать с очередным «списочком», профессор?

– Ээээ… Пожалуй через месячишко-другой.

* * *

«Акционерное Общество Российского Среднего Машиностроения» – АО «Россредмаш» – организованное из «Приокского горного округа», было открыто ещё в октябре месяце прошлого года и сейчас делает свои первые шаги.

Дыренков Николай Иванович, в «той реальности» – незадачливый конструктор убоищных танков, за что ему лоб зелёнкой намазали, а в этой – Председатель Совета директоров, уже осенью приезжал к нам из Выксы с группой тамошних инженеров, мастеров и рабочих. Я старался держаться подальше от него и Николай Иванович, конечно же меня не узнал. Дыренков, познакомившись с конструкторами из «ОСТБ-007» и, подписав договор о сотрудничестве и взаимной помощи – уехал назад с кипой технической документации, а его группа осталась осваивать литьё остова-корпуса-картера трактора «Мужик».

В ответку, в столицу АО «Россредмаша» – город Выксу, поехала группа наших товарищей, в том числе и ваш покорный слуга. Кооператоры Ульяновска и инженера «ОСТБ-007» присматривались к заводскому оборудованию, я – к отвалам металлургических заводов.

– Что, – спрашивает Клим, – опять «сурьё» себе нашёл?

– Сурьё, сурьё…, – отвечаю, – ещё какое сурьё! Ты бы через Деда Мартимьяна «закинул уду» – почём нам шлак продадут. Только осторожненько, так – не спугните!

Хлопает ладонями об бока:

– Ну, прям беда с тобой! Ладно, «закину удочку» – чёрт с тобой…

Освоив технологию, «Россредмаш» будет сам, на своих заводах отливать корпуса-остовы тракторов в земляные формы-опоки – из своего же чугуна, с добавлением ульяновского – в качестве ферросплава.

На следующий год по моему плану должно быть произведено всего около трёхсот тракторов…

Даже если в реале получится меньше – ничего страшного!

Весь следующий год, по моему плану – уйдёт на «раскачку». Все усилия будут приложены: во-первых на электрификацию, во-вторых на транспорт – сеть ж/д дорог промышленного объединения, должна быть перешита под стандартную узкоколейную колею.

* * *

Зимой, жизнь в российской глубинке как бы замедляется – есть время вдоволь посидеть за перенесённым в тёплый дом компом, порыться в завалах своего «послезнания» на его «жестяке», проанализировать уже свершённое и сделать наметки на ближайшее будущее.

Конечно, «Первый пятилетний план развития Ульяновска» – первым пятилетним планом, я от него не отказываюсь…

Но не в этом дело – это уже отошло на второй план!

Я, сперва посомневавшись, а затем набравшись смелости-наглости – строю свою «Корпорацию», свою «промышленную империю»… Причём, слово «свою» – надо читать-понимать в контексте: «свою Родину», «свою страну».

И никак иначе!

Слишком пафосно звучит?

ДА ПОФИГ!!!

Сказать по правде и, в голову такое не могло прийти, пока не осознал, что происходит-получается как бы самой собой – с кооперативом «Красный рассвет» и его артелями. Осознать-понять такое способен лишь человек 21 века – да и то далеко не каждый.

Однако, начну несколько издалека.

Может забыл сказать, или не посчитал нужным сказать раньше: народ – который я застал в двадцатых годах, это вовсе не тот советский народ – среди которого вырос-прожил последние десятилетия двадцатого века. И, тем более это не тот «хавающий электорат» – который покинул в двадцатые же годы двадцать первого.

Это – как земля и небо!

Я, сперва даже подумал – в какую-то параллельную вселенную попал.

Конечно, как гов…но – которое всегда плавает сверху, первым делом бросаются в глаза отрицательные черты нашего народа, из которых на первом месте конечно же пьянство и алкоголизм: порядка восьмидесяти процентов всего трудоспособного (и частично – нетрудоспособного по причине малолетства) городского населения. Хулиганы, не скрывающие своего пристрастия гомосеки, проститутки, морфинисты, кокаинисты…

Тупые менты, не могущие связать два слова в протоколе!

Воровство всего и вся – ставшее какой-то национальной манией, нечистоплотность физическая и моральная, всеобщий пофигизм… То и дело, хватался за свою лысую голову:

– Твою ж, мать… Куда я попал?!

В деревне народ не лучше. Их крестьяне – это не наши румяно-упитанные, добродушные колхознички. Эти, за редким исключением – такое непроходимо-тупое жлобьё… То и дело, я спрашивал себя, причём – очень часто вслух:

– И это – мои предки?! Уж лучше я был бы круглой сиротой, «Иваном» – не помнящим родства!

Особенно, меня бесила тупая, но самоуверенно-напыщенная болтовня хроноаборигенов по любому поводу – их напрямую не касающегося и, доводили до белого каления – чуть ли не ежедневные митинги об международном положении.

Иногда, просто опускались руки при виде всего этого:

– Бля… Уверен: вы и 22 июня 1941 года – вот так же митинговали: воевать вам или ждать – когда мировой пролетариат восстанет. И чё я с вами, полудурками, связался?!

Слегка в сердцах утрирую, конечно…

Одно радует: «попал» я не в какую-нибудь Москву, а в полу-сельскую местность – с ещё довольно крепкими патриархальными отношениями и сильным влиянием старообрядчества.

Кстати, тоже – далеко не айс!

Но, даже в губернском Нижнем Новгороде – эти негативные явления меньше дают знать о себе, не говоря уже про наш захолустный Ульяновск.

* * *

Однако, природа не терпит пустоты и однобокости!

До ущербности обделяя в чём-то одном, она часто щедро вознаграждает в другом – вот только бы вовремя понять, в чём именно.

Кажется, уже говорил об уже давно сложившейся кооперации среди местных кустарей – занимающихся санно-тележным кустарным производством?

Напоминаю:

«…Налицо была уже давно исторически сложившаяся узкая специализация – даже при изготовлении тележных колёс. Одни кустари заготавливали дерево, другие сушили его и превращали в заготовки, третьи долбили-точили ступицы, четвёртые – спицы… Пятые-десятые – всё остальное. Кузнецы ковали железные элементы телег и саней и, наконец – это всё собиралось воедино и, оптовыми торговцами – продавалось далеко за пределами волости и даже губернии».

Вспомнили, да?

Издавна на Руси Великой, такие объединения кустарей называли «гнёздами». В конце 19 века, даже была целая правительственная программа помощи подобным объединениям и, до Революции – кустари производили половину всего внутреннего валового продукта Нижегородской губернии… Но, это не тема сегодняшнего разговора[76].

Сперва подивившись, я обрадовался – «Прям, как у Генри Форда!», затем использовал и даже частично встроил эту «естественную» производственную структуру в кооператив «Красный рассвет». В частности для производства комплектующих мототелег «УАЗ 404».

Потом, присмотревшись внимательнее в созданные уже при моём участии артели… Внутренние взаимоотношения… Их деятельность… Их рост и развитие…

Ох, ну ничего себе!

Они, точь в точь – структурно и организационно повторяют «кустарное гнездо» кустарей-тележников. Заинтересовавшись, собрав, обобщив и проанализировав все данные, я понял:

– Это не случайность, а закономерность!

Да, да!

Наш народ (по крайней мере нижегородцы), оказывается – имеет прямо-какую-то врождённую на генетическом уровне способность к самоорганизации. Артели в созданном мной через Клима Крынкина кооперативе «Красный рассвет» – как будто жили своей жизнь: они рождались, развивались, налаживали связи меж собой и, с сторонними производственно-торговыми структурами и даже…

Умирали, распавшись!

Чтоб, снова соединиться в новом качестве.

«Красный сурик», например – за неполный год трансформировался три раза. От «Красного вала» отпочковались враз четыре артели, а «Красный калибр» – делением размножился вдвое.

И всё практически без моего участия – хотя и с одобрения, после приведения достаточно аргументированных доводов.

Подумав-поразмыслив, начертив с десяток схем и графиков… Я обомлел, не веря своим глазам:

– Мать… Да, это ж… Твою ж, мать… Да, не может быть – ты бредишь, Серафим!

Протерев глаза, им не веря и вновь уставился в монитор до рези в них, я набравшись смелости – выдохнул:

– ДА ЭТО Ж – ГОТОВАЯ СЕТЕВАЯ СТРУКТУРА!!!

Да! Это, без всякого сомнения, она – столь «модная» в начале 21 века структура сетевой промышленно-торговой корпорации. Точнее говоря: её еле-еле видные, как будто ростки на асфальте – зачатки.

Согласен: я – стояночный тормоз и, эта простейшая истина лежащая на поверхности – невероятно долго до меня это доходила…

Однако, всё человечество гораздо дольше по Земле ходило – пока до него не дошло, что она круглая.

* * *

Совсем немного скучной теории.

В «моё» время «сетевые структуры» (или просто «сети») – являлись довольно модным понятием и были воплощены отнюдь не только в виртуальном мире «Интернета». Они, представляют собой междисциплинарное понятие, применимое к разнообразным системам организации и управления. Впрочем, ничто не ново под Луной: по сетевому принципу организуются стаи рыб, колонии летучих мышей и, некоторые группы высших приматов: зелёные мартышки, шимпанзе, негро-африканцы…

Среди человеческих сообществ такое явление тоже известно. Впервые сетевые структуры взаимоотношений между людьми были исследованы американскими психологами в 30-40-е годы в тюрьмах и школах.

В начале двадцатого века, примерами сетевых структур (где «опорными точками» (узлами) являются отдельные индивиды или подразделения, а «соединяющими линиями» (рёбрами жёсткости) – их взаимоотношения) служат: семья, любая организация – основанная с учётом взаимной выгоды составляющих членов, несколько равных организаций – сотрудничающих по равноправному контракту, некоторые – особо продвинутые логистические транспортные организации и международные корпорации, Интернет с его соцсетями, политические движения – объединённые некой социальной идеей…

Ну и, так далее!

Вообще то, известны три вида управленческо-организационных структур:

1) Вертикальная (иерархическо-бюрократические) – основанная на жестком доминировании-подчинении между структурами высшего и низшего рангов.

2) Горизонтальная (рыночная) – основанная на автономии входящих составляющих, эквивалентном обмене и жёсткой конкуренции.

3) Сетевая – объединение независимых индивидов, социальных групп или организаций, продолжительно действующих скоординированно для достижения согласованных целей и, имеющих общий корпоративный имидж и корпоративную инфраструктуру.

Про первые две структуры, думаю рассказывать не надо, да? Наслышаны, навиданны, а вполне вероятно и «настраданны» ими.

В отличии от них, сетевые структуры – не создаются централизовано по чьей-то злой или доброй воле, а возникают спонтанно – при возникновении соответствующих условий конечно. Предпосылками их возникновения служат дружеские (родственные) отношения, репутация составляющих членов и их взаимозависимость друг от друга.

Всё это уже было в наличии на месте – ещё до переноса сюда моей «гено-модифицированной» тушки. С моим же появлением и развитием бурной деятельности, появился и, главное консолидирующее условие – кажущийся на первый взгляд непрагматичным альтруизм.

Объясняю на пальцах.

Каждый ульяновец мог видеть, как я бегаю как наскипидаренный, вечно в мыле. Нравы здесь простые и не только Клим, но и каждый мог подойти и спросить:

– Слышь, Попович! А чё ты надрываешься, чё те от нас надо?

Я тоже – человек простой и без всякой дипломатии, отвечаю обычно:

– Да, ради вас – скотов, надрываюсь! Хочу, чтоб вы своё свиное мурло из лужи с дерьмом вынули и людьми себя почувствовали.

– А мы тебя просим об этом? Может, нам так нравится?

– А я без спросу! Дитё неразумное тоже не просит, чтоб его отучали пальцем в жоп…пе ковыряться и потом его себе в нос или в рот совать.

– А ты не много на себя берёшь?

– Беру, сколько везу! А встанешь поперёк – раздавлю, как клопа, нах!

– Да, ты и впрямь – контуженный…

На меня часто сердились за такие слова, иногда ругали, изредка угрожали – но, никогда не пробовали бить. Ибо, видят – человек одержимый, а с такими по давнему народному поверию – лучше не связываться.

Сперва, конечно – слухи ходили, что я это делаю своекорыстно… Мол, выслуживается этот «контуженный» пред властью, или на место Фрола Изотовича метит.

Однако, здесь всё и все на виду – скрыть ничего невозможно!

Каждый мог прочитать «Пятилетний план», а если не мог – попросить рассказать умеющего…

А в нём про меня ни слова!

Каждый видел, что хожу я в той же старенькой кожаной курточке, а если и обновочка какая – то только из «Красной иглы», где он и сам мог приодеться.

«Технический консультант» – должность занимаемая в «Красном рассвете», никому ни о ним не говорила. Вот если бы хоть какой-нибудь, хоть самый мелкий и завалящий…

НО – НАЧАЛЬНИК!!!

Много денег?

Да, все знали, что я имею долевое участие в «Красном рассвете» и его артелях… Но, как у истинного, а не литературного «подпольного миллионера» – наличкой у меня в бумажнике никогда больше месячного оклада не бывает. Все мои средства вложены в кассу «Красная взаимопомощь», вошедшею в свою очередь капиталами в общую кассу Нижегородского «Общества взаимного кредита» (ОВК). Оттуда же я кредитую свои проекты по творческому запилу «заклёпок», спонсирую «таланты», подкупаю нужных мне людей…

Ну и так далее!

Но, никто крупных денег у меня на руках не видел, не видел как я ими «сорю», зато все знали, что на газолин для «Форда» – я частенько у Отца Фёдора гроши «стреляю».

Автомобиль?

Да, имеется у меня таковой!

Но он появился у меня только после того, как многие ульяновцы смогли обзавестись мототелегой. «Форд-Т», к слову сказать – не слишком-то шикарно выглядит, даже по сравнению с деревянной «мотыгой».

Наконец, последний эпизод с семьёй Сапрыкина – окончательно сломал стену недоверия. Вопреки ожидаемому, «выслужившись перед властью», я не «в губернию» уехал – на повышение пойдя, а как был Начальником охраны полустанка – так им и остался.

И мне поверили!

Ну, а там – чистая биология: один «заболевший», покусав с десяток – заражает «бешенством» тысячи и миллионы…

ХАХАХА!!!

Сетевые структуры представляют собой третью альтернативу, как жёсткому «вертикальному планированию» советского типа, так и западной «стихии рынка». Они могут быть простыми и сложными – многоуровневыми. Как и всё придуманное людьми, они могут служить как на благо – так и на вред: именно сетевыми – являются современные мне организации гангстеров, наркоторговцев и террористов.

У сетевых организационных структур имеются свои достоинства и недостатки.

Среди первых главенствует гибкость, адаптивность к динамично меняющейся внешней среде – что весьма немаловажно в текущей советской действительности.

Среди недостатков, стоит в первую очередь упомянуть чрезмерную зависимость от квалификации кадров.

Но, про всё это потом – пока «процесс» только-только начинается…

Как бы не сглазить!

* * *

Съездил в Нижний Новгород, встретился с Ксавером и он передал мне мою долю за инфу про смерть Ленина: половину наличкой в небольшом докторском чемоданчике, половину – счетами на сберкнижках или чеками «Госбанка» на предъявителя.

Пересчитав своё кровное бабло, я несколько ужаснулся:

– ПОЛ-ЛЯМА?!

Невольно вспомнилось бессмертное ильфовско-петровское из «Золотого телёнка»:

«– Мне нужно пятьсот тысяч. И по возможности сразу, а не частями».

500 000 – именно такая была заветная сумма Остапа Бендера, одним из своих «сравнительно честных способов отъёма денег» заполучив которую – он планировал перебраться из холодной России в знойный Рио, где «среди бизонов бегают мутанты…».

«Мулаты», извиняюсь и, все – непременно в белых штанах.

Ибо: «У меня с Советской властью возникли за последний год серьезнейшие разногласия. Она хочет строить социализм, а я не хочу. Мне скучно строить социализм. Что я каменщик, каменщик в фартуке белом?».

Меня всегда удивляло одно: все желающие уехать из страны – предпочитали сделать это, если не с «пол-лямом» (и желательно «зеленью»), то хотя бы с «багажом» образования – доставшегося им совершенно бесплатно от Советской власти, с которой возникли «серьезнейшие разногласия».

Ну, а с пустыми руками и попробовать осуществить свою мечту с нуля, слабо?!

Я, конечно тоже не каменщик и фартук на мне не белый, а уже заляпанный чем-то красным…

Но я ХОЧУ(!!!) строить социализм!

Правда, в этом месте надо сделать очень важную оговорку: очень многое в понимание того, что такое «социализм» – у нас с топ-хроноаборигенами возглавляющими это самое «строительство», расходится – прямо диаметральным образом.

Но, это к делу не относится!

Пока не относится…

Ксавер довольно щерится:

– Ещё мало, считаю – за такое известие… Почаще бы такую инфу давал, Серафим! Кто там у большевиков следующий?

Сделав вид посерьёзней:

– А кого бы из них, ты хотел увидеть в этом году – «в светлой обуви»?

Не задумываясь:

– Троцкого!

Делаю дурашливые пасы руками, как неопытный и мало того – нетрезвый цирковой фокусник и:

– ТРАХ, ТИБИДОХ-ТИБИДОХ!!!

Главное в деле факира – эффективная пауза.

– Троцкий в этом году умрёт…, – вижу изумлённо-счастливые глаза Ксавера и резко обламываю, – но только как политик. Его деполитизированный «труп» его ещё долго будет портить воздух на этой планете.

Когда до Ксавера дошло, он негромко матюкнулся с досады и слегка на меня вызверился, дёргая щекой:

– Ну, за такую инфу – ты «пол-ляма» не получишь!

– Да, Бог с ним – я согласен на сто «кусков»… Хахаха!

Того, отпустило:

– Хахаха! Ну, всё равно спасибо – шепну на следующей сход…

Он как будто поперхнулся – резко заткнувшись, а я сделал вид – что не услышал или не понял его обмолвки.

Значит, всё-таки существует некая «Корпорация негодяев»? Условное название, конечно. Интересно, интересно…

Очень интересно!

После буквально минуты неловкой тишины, он спросил:

– Значит, не этот антихрист будет «на престоле»?

Сложив руки крестом на груди:

– Какой «престол», я тебя умоляю? «Льва революции» – загонят как мышь под сцаный веник, сцанными же тряпками.

– А кто тогда?

Развожу руками:

– Поживём – увидим, партнёр…

Никогда не следует раскрывать до конца все свои козыри:

– …Я тебе сообщу в свою очередь.

Итак, рублёвым миллионером я так и не стал, даже с только что полученной суммой…

Но день тот не за горами!

Опять же, ильфо-петровский подпольный миллионер Александр Иванович Корейко хранил деньги (десять миллионов рублей в иностранной валюте и советских денежных знаках) не в сберегательной кассе – а уложенными в обычный чемодан, в обычной же камере хранения железнодорожного вокзала.

Хм, гкхм…

Эта часть романа «Золотой телёнок», с головой выдаёт его авторов – как заправских нищебродов, уверенных что миллионерами становятся скопидомы – ныкающие «эквивалент стоимости» по чемоданам, сундукам и просто под перинами. Деньги должны «крутиться» делая деньги – а не лежать втуне по чемоданам. Навряд ли, гражданин Корейко с таким менталитетом – стал бы миллионером, хотя б и подпольным.

Остапу Бендеру пришлось немало постараться, чтоб вычислить и прижав Александра Ивановича к ногтю – заполучив заветную сумму в полмиллиона рублей.

Кроме родного Советского государства, которое по окончанию эпохи НЭПа – накроет всё это одним большим лохматым «тазом», к моим миллионам никому не подобраться.

* * *

27 января, в день похорон Ленина в деревянном Мавзолее на Красной площади, ко мне в офис в «Красном трактире» – пришёл барон Михаил фон Гершельтман, собственной персоной. Он же – просто Барон, он же – Михаил Гешефтман.

Отложив писанину в сторону, откидываюсь назад в кресле и радостно взметнув обе руки:

– Ба, какие люди! И, что характерно – без охраны… По делу, молодой человек или просто соскучились во наставнику?

С видом, серьёзным – более некуда:

– Разреши твой револьвер, Серафим? Хочу узнать умру ли я сегодня.

С пониманием ухмыляюсь:

– Хм… Похвальное желание! Однако, в твои годы – пора уже свой ствол иметь, а не ходить с протянутой рукой по служебным кабинетам.

– Я хочу, чтоб всё было как в тот раз.

Подняв палец вверх, со всей строгостью:

– «Как в тот раз» – уже никогда не будет, Миша! «Невозможно дважды войти в одну и ту же реку». Мда… К сожалению!

Сперва хотел посоветовать ему выпить «йаду» – от которого три дня дрыщут кровавым поносом и, затем долгая мучительная смерть. Однако, впечатлённый его «убитым» видом – всё же вытащил из стола «Наган» и пододвинув его по столешнице, с донельзя серьёзным видом:

– Если ученик хочет что-то узнать для себя новенькое, в праве ли учитель препятствовать ему?

Я ничуть не боялся: решив вдруг меня убить – он бы мог это сделать в любой момент и в более подходящем месте. А так как этого типа знаю уже достаточно хорошо и, причём – сам приложил немалые усилия в его «воспитании», уверен: Барон сумел бы «вальнуть» меня так, что на него бы – никто и не подумал… Да и, оружие у него уже давно своё имелось.

Ну а если Мишка сейчас застрелится: туда, значит, ему и дорога!

Дарвин был прав – естественный отбор в действии. Жаль, конечно, впустую потерянного на него времени…

Барон деловито проверил наличие патронов, вынул один из них и, прокрутив барабан приложил дуло «Нагана» к виску…

Я, несколько брезгливо поморщился:

– Миша! Подумай о бедной женщине, которая здесь прибирается. Вот «удовольствие» ей будет – твои мозги (или что там у тебя?) со стенки соскребать… Стреляй в сердце.

Послушавшись, он перенаправил ствол и недрогнувшей рукой нажал спуск:

– «ЩЁЛК»!!!

Положив револьвер на стол, Миша:

– Как видишь – я понял, в чём тогда был «фокус», Серафим. Спасибо за науку – быть может когда пригодится… Одно не понял: как ты за месяц, причём – «день в день», узнал про смерть Ленина?

Холодно-надменно, как генерал аблажавшемуся поручику – пришедшему к нему на доклад с полными галифе собственного «добра», я процедил сквозь зубы:

– «За месяц»?! Барон! Вся твоя беда в том, что с самого момента нашего знакомства – ты постоянно попадаешь впросак, принимая меня за кого-то другого – кем на самом деле я являюсь.

Того, реально вставило и, вскочив он вскричал в сердцах – с заметным суеверным страхом в голосе:

– Да, кто ты же такой, чёрт дери?!

– «Кто я», спрашиваешь, – гляжу куда-то в потолок над его головой, – ты правда хочешь это знать?

– Хочу.

Приподнявшись, глыбой нависаю над ним:

– «Правда» часто убивает, особенно – если в неё завёрнут железный лом… Ты готов к этому?

Зависнув на пару секунд, облизывает пересохшие губы и твердо:

– Да.

Можно, конечно, как всегда отшутиться на его вопрос. Однако, на Мишку-Барона у меня особые виды и, я хочу решил сделать так, чтоб последнего досадного недоразумения между нами – больше никогда не повторялось. Так, как же ответить ему на вопрос – чтоб он навсегда признал меня над собой…?

…Может, так?

В упор глядя через глаза в самую его – дрогнувшую под моим взглядом душу, говорю ему:

– Я – АНГЕЛ!!!

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ.

Примечания

1

АДМИНИСТРАТИВНО-ТЕРРИТОРИАЛЬНАЯ РЕФОРМА в СССР – преобразование административно-территориального деления бывшей Российской империи по принципу экономического районирования, уже шла. За 1923-29, были упразднены губернии, уезды и волости, созданы области (края), округа и районы. К 1930 в РСФСР было 13 краев и областей (вместо 72 губерний в 1922): Дальневосточный, Нижегородский, Нижневолжский, Северный, Северо-Кавказский, Сибирский, Средневолжский края, Западная, Ивановская промышленная, Ленинградская, Московская, Уральская, Центрально-Черноземная области.

В др. республиках областное деление первоначально не вводилось. В 1930 ликвидированы округа. С 1932 по мере хозяйственного развития проводилось разукрупнение краев и областей.

2

Выходцы из промышленной Тулы Братья Андрей и Иван Баташёвы, во II-й половине XVIII века обосновались в среднем Приочье, где создали мощную промышленную зону, которая к 1800 г. давала 9 % чугуна от общего его производства в стране с учётом Урала. Россия в 1800 г. произвела чуть больше 10 млн. пудов чугуна, а заводы братьев Баташёвых – 0,9 млн. пудов.

Кстати, они же являлись основателями «самоварного» дела в Туле и, братьям Баташёвым принадлежала крупнейшая самоварная фабрика в этом городе.

3

Прошу обратить внимание, что речь идёт не о НКВД СССР – которого ещё и в помине не было. В то время был НКВД РСФСР, в который, входило множество крайне полезных и необходимых для жизнедеятельности государства структур! Начиная от Пожарной охраны и Картографического отдела – до Уголовного розыска и Питомника служебных собак…

А «Объединённое государственное политическое управление при СНК СССР» (ОГПУ при СНК СССР) – политическая полиция, то есть – говоря своим языком, это тема отдельная! Лишь в 1934 году ОГПУ – переименованное в Главное управление государственной безопасности (ГУГБ), вошло в состав НКВД СССР – образованного постановлением ЦИК СССР от 10 июля того же года.

4

Кто сомневается, ни разу не рабоче-пролетарская биография маршала Воронова Н.Н. в помощь. Родился в 1899 году в семье конторского служащего. В 1917 году закончил частное реальное училище, В марте 1918 года был принят на 2-е Петроградские командные артиллерийские курсы, по окончании которых осенью был назначен в запасный мортирный артиллерийский дивизион командиром взвода. Воевал против Юденича, не раз проявлял личную храбрость, в 1919 году вступил в РКП(б). Во время советско-польской войны летом 1920 года был тяжело контужен и попал в плен – где перенёс тиф. Репатриирован на Родину в 1921 году.

5

Шестикрылые серафимы – это верховные ангелы, наиболее приближенные к Богу в христианской и иудейской религиозных традициях. Они обладают колоссальными силами и возможностями, практически равными божественным – сам Сатана ранее был одним из них. О серафимах, несмотря на их важную роль и приближенность к Богу, известно крайне мало. Эти шестикрылые ангелы способны изменить жизнь каждого человека как в лучшую, так и в худшую сторону. До сих пор сохранились притчи про карающих серафимов, обращавших в прах целые народы. Когда требуется помощь Небесных сил, читается простая молитва: «Величаем вас, Архангелы и Ангели и вся воинства, Херувими и Серафими, славящие Господа. Величаем вас, Архангелы, Ангели, Начала, Власти, Престоли, Господствия, Силы и Херувимы, и страшныя Серафими, прославляющие Господа».

6

Исполнительные комитеты волостных советов начали создаваться в 1917 году. В период с июля 1918 года по декабрь 1919 года, в основном прекратили деятельность. К маю-июню 1920 года восстановлены на базе волостных ревкомов как распорядительные и исполнительные органы советской власти в волостях. Волисполкомы были ликвидированы в 1924 году в связи с переходом к районному административному делению.

7

В 1922 ᴦ. совместным постановлением ВЦИК и СНК РСФСР было принято новое Положение о Народном комиссариате внутренних дел РСФСР. В соответствии с «Положением о НКВД РСФСР» аппаратами управления милиции являлись Главное управление милиции (ГУМ), губернские, уездное и районное управления милиции.

8

Ещё один «пролетарий» от сохи! Родился Шацкин в 1902 году в очень состоятельной семье, и перед ним, с детских лет проявившим исключительную одаренность буквально во всем, открывались широкие перспективы на любом поприще: будь то промышленность или коммерция, наука или искусство. Но молодой человек, почти мальчик, выбрал себе иной путь. Лазарю Шацкину было только пятнадцать лет, когда в мае 1917 года он вступил в большевистскую партию. Тогда же он становится одним из организаторов комсомола, избирается секретарем, а затем первым секретарем ЦК РКСМ, председателем делегации ВЛКСМ в Исполкоме КИМа. А с 1926 по 1928 год Шацкин является первым секретарем Центрального Комитета ВЛКСМ.

9

Фирма «1С» (произносится один эс) – российская компания, специализирующаяся на дистрибуции, поддержке и разработке компьютерных программ и баз данных делового и домашнего назначения. Организационно-правовая форма: общество с ограниченной ответственностью. Основатель и директор компании – Борис Нуралиев.

Название компании возникло из названия собственной поисковой программы: не более 1 секунды требовалось для получения информации. Также фирма владеет компаниями «Софт Клаб» и «Бука».

Фирма основана в 1991 году в России, имеет штат из 1000 человек

10

САПР (CAD или CADD) – система автоматизированного проектирования. Программный пакет, который призван создавать конструкторскую и технологическую документацию,3D модели и чертежи.

11

9 декабря 1921 года по инициативе Дзержинского принят Декрет ВЦИК и СТО РСФСР «Об охране складов, пакгаузов и кладовых, а равно сооружений на железнодорожных и водных путях сообщения», в соответствии с которым в структуре НКПС РСФСР на базе упраздняемой железнодорожной и водной милиции была создана Вооруженная Охрана Путей Сообщения, которая в том числе охраняла грузы как государственной (различных ведомств), так и частной собственности. Оборона путей сообщения и охрана отдельных сооружений, имеющих стратегическое значение, оставалась за Военным Ведомством. Охрана НКПС РСФСР стала первой ведомственной государственной вооруженной охраной с особым статусом, прообразом и предшественник знаменитого «ВОХРа».

24 мая 1922 г. постановлением ВЦИК и СНК РСФСР было введено в действие Положение о Народном Комиссариате Внутренних Дел РСФСР, которым на рабоче-крестьянскую милицию возлагались задачи по охране большинства гражданских учреждений и сооружений общегосударственного исключительного значения, концентрационных лагерей, лесов, плантаций и др.

6 февраля 1924 года было принято Постановление СНК РСФСР о создании ведомственной милиции и утверждено Положение о ведомственной милиции. Она создавалась для охраны имущества государственных предприятий и учреждений, а также частных организаций, имеющих государственное значение и охраны правопорядка в пределах территории, занимаемых этими объектами. Ведомственная милиция создавалась на договорных началах с администрацией народнохозяйственных объектов, которые она охраняла, и содержалась за их счёт.

12

(Brasier) – марка французского автомобиля. Выпускалась в период с 1905 по 1926 годы фирмой "Жорж Ришар". Модель "Бразье 30/60 CV" (1913 г.) имела 4-цилиндровый двигатель: диаметр цилиндра и ход поршня – 120 х 150 мм, рабочий объем: 6786 см³, мощностью двигателя 60 л.с..

13

Блок А.А.19 февраля 1912.

14

Такая система званий ВОПС была введена в 1923 году, однако не найдя информации по более ранней (возможно система званий была подобной в РККА), я решил несколько ускорить события.

15

47-мм скорострельная пушка Гочкиса – нарезная казнозарядная скорострельная корабельная пушка, разработанная французской фирмой Hotchkiss в 1885 году. Они устанавливались на все типы боевых и вспомогательных кораблей в качестве противоминных орудий. РЯВ показала неэффективность этих орудий в качестве противоминной артиллерии. После войны на новые корабли их не ставили, а со старых начали постепенно снимать. Во время ПМВ, в мелких гражданских мастерских или силами воинских частей под 47-мм пушки Гочкиса начали изготавливать импровизированные колёсные для использования против пулемётов противника в качестве траншейных орудий. Однако в ходе боевых действий выявились и недостатки пушек Гочкиса с самодельными лафетами. Благодаря тяжёлому стволу и сильному откату лафет постоянно ломался, общий вес и габариты системы с лафетом были слишком велики для траншейной артиллерии. Тем не менее в армиях некоторых стран в качестве береговой и пехотной артиллерии эти пушки Гочкиса сохранились до ВМВ.

16

В 1875 году был создан «товарный вагон нормального типа», имевший грузоподъёмность 12.5 тонн. Затем последовало увеличение грузоподъёмности вагонов до 15 тонн, в 1911 году до 16.5 тонн. «Нормальный товарный вагон» оставался основным типом грузовых вагонов вплоть до создания в конце 1920-х и 1930-х годах в СССР новых типов вагонов.

17

За основу газетный статей взяты реальные происшествия из книги Андриевский Г.Г. «Повседневная жизнь Москвы в сталинскую эпоху. 1920–1930-е годы».

18

Сергей Трофимов «Дальнобойщик».

19

История этой особы мутна как воды Нила и даже настоящее имя её неизвестно. Несомненно одно – это была славянка: «Роксолана» это не имя – такое прозвище давали турки всем славянам, считая их потомками сарматов. В султанском гареме же, наложницу звали Хюррем Хасеки-султан. Чтоб выяснить национальность обратимся не в более поздние художествено-литературные источники и тем более – современые телесериалы, а к её современникам. Венецианский посол Бернардо Наваджеро называл Хюррем русской: «[donna] … di nazione russa». Другой венецианский посол – Джовани Баттиста Тревизано – называл её «султаншей из России»: «Sultana, ch’è di Russia». Венецианский военачальник Маркантонио Брагадино также называл Хюррем русской: «donna di nazion russa».

20

Автор песни – поэтесса-эмигрантка Мария Вега (Мария Волынцева).

21

Государственная автомобильная инспекция, а именно ГАИ, в СССР начала работу 3 июля 1936 года, после ее утверждения Советом народных комиссаров. Однако в Москве, действительно – подобная служба была создана ещё «Декретом от 10 июня 1920 года: ОБ АВТОДВИЖЕНИИ ПО ГОРОДУ МОСКВЕ И ЕЕ ОКРЕСТНОСТЯМ».

22

Матонин Е.В. «Яков Блюмкин: ошибка резидента».

23

В начале 1943 г. выпуском танков Т-34 в Советском Союзе занимались несколько заводов: Уральский танковый завод № 183, Омский завод № 174, Челябинский Кировский завод (ЧКЗ), Уральский завод тяжелого машиностроения (УЗТМ) и Горьковский завод № 112 «Красное Сормово». Качество выпускаемой продукции было различным. Лучшими считались танки Т-34 выпуска завода № 183 – головного предприятия по Т-34, а машины завода № 112 были признаны самыми неудачными. Это объяснялось тем, что завод № 112, начавший производство Т-34 в июле 1941 г. был судостроительным предприятием. Здесь производились бронекатера и подводные лодки и все необходимое для выпуска танков (броня, двигательный участок, трансмиссионный участок, участок вооружения) вроде бы имелось, но реального опыта производства таких машин у завода не было. Тем не менее, осенью 1941 г. первый Т-34 вышел с Сормовского завода, а к концу 1941 г. выпуск танков был полностью налажен. Возможно, осознание того, что завод № 112 производит продукцию «второго сорта», налагало и соответствующее отношение к нему снабженцев. Завод получал все материалы и комплектующие позднее, чем другие, а подчас еще и худшего качества, при том что суточная программа выпуска танков постоянно увеличивалась. Даже к началу 1943-го на заводе еще не было ни одного сварочного полуавтомата, литейный участок был переоборудован для крупномасштабного литья башен лишь к лету 1943 г. Имел место большой дефицит подготовленных специалистов. Поэтому в течение 1942 г. количество и качество танков Т-34, выпущенных заводом «Красное Сормово», оставляло желать лучшего.

24

Акселератор – регулятор количества горючей смеси, поступающей в цилиндры двигателя внутреннего сгорания. Предназначен для изменения частоты вращения вала двигателя.

25

Примерно в 20-е годы прошлого века в местах не столь отдалённых произошло внутреннее разделение преступного элемента на две формации, новую – "жиганы", и старую – "урки". В отличии от вторых, первые не соблюдали старых воровских традиций и прославились полной отмороженностью и беспринципностью. Среди жиганов было много бывших белогвардейцев-офицеров и прочих представителей образованного класса.

26

Спортивное метание ножа – самостоятельная дисциплина вида спорта "Универсальный бой". У данной дисциплины есть свои правила и упражнения, утвержденные спортивной федерацией "Универсальный бой", а также четкие требования к спортивному снаряду – метательному ножу.

27

В период 1917–1923 годов Советская Россия пережила «чайный» период: употребление алкогольных напитков было официально запрещено, при этом армия и рабочие промышленных предприятий снабжались чаем бесплатно. Была создана организация «Центрочай», которая занималась распределением чая с конфискованных складов чаеторговых фирм. Довоенные запасы были столь велики, что до 1923 года не было необходимости в закупках чая за границей.

28

Гешефт – (нем. Geschaft подарок) торговая операция, прибыльное дело, выгодная сделка.

29

Евгений Евтушенко.

30

День почитания святого Ильи – 2 августа.

31

Ковкий чугун получают путем отжига белого (передельного) чугуна. При отжиге отливки из белого чугуна нагревают до температуры 900-1000° и выдерживают при температуре 735° в течение 70 час. Этот процесс в виду его длительности называют томлением. Ковкий чугун не куется, а имеет только более повышенную пластичность по сравнению с белым чугуном. Ковкий чугун обладает вязкостью, хорошо сопротивляется разрыву, ударным нагрузкам и коррозии. Изделия из ковкого чугуна из-за простоты изготовления широко применяются в машиностроении. Ковкий чугун применяется в тракторной и автомобильной промышленности для изготовления ответственных отливок (картер, задний мост, ступицы, втулки и т. д.), а также в сельскохозяйственном машиностроении, судостроении, при изготовлении соединительных деталей в газопроводных и водопроводных установках (муфты, фитинги, угольники и др.).

32

Легированный чугун содержит значительное количество специальных элементов: никеля, хрома, марганца, ванадия, титана, меди и др., которые способствуют повышению вязкости, механической прочности и хорошей обрабатываемости. Специальные элементы могут попадать в чугун из руды (природно-легированные). Важное значение имеют природно-легированные чугуны Орско-Халиловского, Елизаветинского месторождений. К группе легированных чугунов относятся чугуны марок СЧ32-52; СЧ35-56; СЧ38-60, которые используются для изготовления деталей с большой твердостью и высокой износоустойчивостью, например матрицы штампов, зубчатые колеса и пр.

33

Лукояновское месторождение титано-циркониевых песков, богатейшее по содержанию циркона в России и второе в мире (после австралийской россыпи Атлас-буна Нарринг с содержанием 17,4 кг/м³), представляет собой систему пространственно и структурно разобщенных залежей, из которых только Итмановская россыпь детально разведана и состоит на гос. балансе. Она расположена в Лукояновском районе Нижегородской области. Участки месторождения, наиболее удобные для разработки, разведаны по категории С1 (промышленные запасы), которые составляют 388,9 тыс. т при содержании диоксида циркония 13 кг/м³. Запасы диоксида гафния, содержащегося в цирконе, оценены в 6,3 тыс.т. при содержании 0,2 кг/м³. Также в составе россыпи присутствуют титановые минералы (ильменит, лейкоксен и рутил), запасы диоксида титана оценены в 166,7 тыс.т. при содержании 5,5 кг/м³. Отличительной особенностью Итмановской россыпи является повышенное содержание хромита (9,9 кг/м³), запасы которого составляют 296,9 тыс.т. Глубина залегания рудного пласта изменяется от 0 до 20 м, при этом 40 % россыпи может быть отработана открытым карьером, остальное – с использованием метода скважинной гидродобычи. Вокруг Итмановской россыпи на расстоянии от 15 до 40 км расположены другие россыпи Лукояновского титано-циркониевого района, из которых кроме Итмановской наиболее крупными являются Сунгуловское, Шатковская, Ульяновская, Исуповская, Ветошкинская, Казаковская. Прогнозные запасы этих россыпей по категории Р1 при мощности промышленного пласта более 2 м составляют 2004,9 тыс. т диоксида титана и 678 тыс. т диоксида циркония.

34

Партмаксимум – максимальный месячный оклад, существовавший для членов ВКП(б), являющихся руководящими работниками учреждений и предприятий. Партмаксимум был введен декретом ВЦИК от 23 июня 1921 г., который установил, что зарплата ответственных работников не должна превышать 150 % от уровня средней зарплаты в подконтрольных им учреждениях и предприятиях. Этот декрет ограничил для руководителей возможности дополнительных заработков на стороне. Постановлением Политбюро от 8 февраля 1932 года с 1 марта 1932 года существующая практика ограничения партмаксимумом оплаты коммунистов-хозяйственников и инженерно-технического персонала была заменена ограничением ставок заработной платы.

35

Значительная часть эвакуированных грузов до места назначения не дошла, «затерявшись в пути». Как сообщает, например, бывший царский генерал а далее советский военспец-артиллерист Е.З. Барсуков: «При эвакуации Брянского арсенала в 1918 г. в Нижний Новгород (в одном из рассматриваемых вариантов его предполагали сделать столицей Страны. – Авт.) наиболее ценное, вновь поставленное оборудование (американские станки. – Авт.) было вывезено туда, но обратно вернулось не все».

36

Кто интересуется, могу рекомендовать книги Осокина Е.А. "Россия нэпмановская", Ларин Ю. «Частный капитал в СССР».

37

Кли́нкер (в цементной промышленности) – промежуточный продукт при производстве цемента.

38

29 октября 1924 года преобразован в Акционерный банк по электрификации «Электробанк», 27 июня 1928 года упразднен и вошел в Промбанк СССР.

39

Драбкин Артём Владимирович (род. 25 июля 1971) – российский общественный деятель и писатель. Руководитель интернет-проекта «Я помню», автор сборников интервью с ветеранами-участниками ВОВ «Я дрался на ИЛ-2», «Я дрался на Т-34», «А мы с тобой, брат из пехоты…» и другие. Составитель серий книг воспоминаний ветеранов «Солдатские дневники» и «Окопная правда». Автор сценариев документальных фильмов и сериалов.

40

Во время Первой мировой войны, в 1915 г. В Русской Императорской армии была вновь введена порка солдат розгами как дисциплинарное наказание. В частности ею увлекался небезызвестный генерал Брусилов.

41

Контраге́нт – одна из сторон договора в гражданско-правовых отношениях. В договоре каждому из обязательств сторон взаимно противостоит право другой стороны и наоборот. В гражданско-правовых отношениях под контрагентом понимается одна из сторон договора. В данном случае – частный посредник между заводом и заказчиками.

42

Пентод – многоэлектродная лампа, имеющая катод, анод и три сетки: управляющую, экранирующую и защитную. Пентоды, по сравнению с триодами и тетродами имеют: больший коэффициент усиления, меньшую проходную емкость, лучшую частотную характеристику.

Анодная характеристика пентода не имеет провалов, связанных с вторичной эмиссией электронов из анода, за счет применения защитной сетки.

43

В главе использованы материалы из книги Ларин Ю. «Частный капитал в СССР». 1927 г.

44

На лето 1923 года в составе 19 синдикатов функционировали 180 трестов из 478-ми.

45

«ФЭД» является почти точной копией немецкого фотоаппарата «Leica II», сразу после выхода получившего широкую популярность в советской фотожурналистике. Выпускался Харьковской трудкоммунной имени Феликса Эдмундовича Дзержинского, созданной из бывших беспризорников знаменитым педагогом Антоном Макаренко.

46

По словам генерала-артиллериста Е.З. Барсукова: «Не только простые рабочие, но мастера и даже большая часть инженеров гражданской промышленности не представляли себе необходимость считаться с какой-то „тысячной дюйма“». Производство пулемета «Максим» требовало точности от 0,5 до 2 тысячных дюйма, пулеметного станка – от 2 до 5 тысячных дюйма. Так, допуск на диаметр канала ствола по полям нарезов составлял 0,0028, по дну нарезов – 0,0031 дюйма. Некоторые же части замка пулемета «Максим» «притирались» друг к другу с точностью лекал, по которым делались. Даже государственные оружейные заводы – Ижевский и Сестрорецкий, загруженные программой производства винтовок, не могли приступить к выпуску пулеметов и участвовали только в производстве отдельных частей.

47

Исторические корни Особых и Специальных конструкторских бюро восходят к 1928–1930 годам, к эпохе первой кампании массового террора против технической интеллигенции, получившей название «борьба с вредительством». Первый, и самый знаменитый, политический процесс по «вредительству» был организован в 1928 году – Шахтинское дело.

48

«Неофутуризм» – направление в искусстве XXI века, предполагающее создание новых культурных достояний и ценностей, разрушающих стереотипы и традиции прошлых лет. Основывается на понятии «футуризм», которое было введено в XX веке; но, в отличие от предшественников, неофутуристы, всё же, признают значимость в мировой культуре героев и выдающихся личностей предыдущих эпох, руководствуясь решением В.В. Маяковского, в своё время, вернуть А.С. Пушкина на палубу «Корабля современности».

49

По советскому законодательству, основной капитал частных АО исчислялся суммой не менее 100 тыс. руб., а каждая акция (пай) – не менее 100 руб. При этом учредители должны были оставить за собой и оплатить не менее 10 % всех выпускаемых акций. Тогда как для акционерных обществ, в которых преобладал государственный капитал, с разрешения правительства основной капитал и стоимость акций могли снижаться. Например, стоимость акций золотопромывочных обществ понижалась до 25 рублей, а акционерное общество «Добролет» выпускало акции даже по 1 рублю.

50

https://stalkerportaal.ru/load/call_of_chernobyl/gotovye_sborki_globalnye_mody_sall_of_shernobyl/dead_air/128-1-0-2870

51

Керзон предъявлял СССР обвинения в проведении антибританской политики на Востоке и потребовал в 10-дневный срок выполнения следующих условий: прекращения антибританской подрывной деятельности в Иране и Афганистане, осуществляемой из советских представительств в этих странах, прекращения религиозных преследований в Советском Союзе, освобождения английских рыболовных траулеров, задержанных за ловлю рыбы в советских территориальных водах Баренцева моря, требование денежной компенсации за арест и расстрел ряда участников "группы Дюкса".

52

Драбкин Артём Владимирович (род. 25 июля 1971) – российский общественный деятель и писатель. Руководитель интернет-проекта «Я помню», автор сборников интервью с ветеранами-участниками ВОВ «Я дрался на ИЛ-2», «Я дрался на Т-34», «А мы с тобой, брат из пехоты…» и другие. Составитель серий книг воспоминаний ветеранов «Солдатские дневники» и «Окопная правда». Автор сценариев документальных фильмов и сериалов.

53

Рекомендую, кто интересуется: Максим Оськин «Крах конного блицкрига: Кавалерия в Первой мировой войне».

54

Интересующие могут прочитать: https://www.kolesa.ru/test-drive/genri-fedya-tselina-pochti-test-drayv-fordzon-putilovets?utm_referrer=https%3A%2F%2Fzen.yandex.com

55

Шарнир равных угловых скоростей (ШРУС), (в обиходе – «граната») обеспечивает передачу крутящего момента при углах поворота от 1 до 70 градусов относительно оси.

Чаще используется в системах привода управляемых колёс автомобилей с независимой подвеской и, реже, задних колёс и в приводах передних колес внедорожников. Первые попытки реализовать передний привод осуществлялись при помощи обычных карданных валов. Однако, если колесо перемещается в вертикальной плоскости и одновременно является поворотным, наружному шарниру полуоси приходится работать в исключительно тяжелых условиях – с углами 30–35°. А уже при углах, больших 10–12°, в карданной передаче резко увеличиваются потери мощности, к тому же вращение передаётся неравномерно, растёт износ шарнира, быстро изнашиваются шины, а шестерни и валы трансмиссии начинают работать с большими перегрузками. Поэтому потребовался особый шарнир – шарнир равных угловых скоростей, – лишённый таких недостатков, передающий вращение равномерно вне зависимости от угла между соединяемыми валами.

56

Для тех, кто интересуется: «Энциклопедия по машиностроению XXL»

https://mash-xxl.info/page/255189177047029165142240037246202068112026084237/

57

Осенью 1917 года было образовано Акционерное общество Выксунских металлургических и механических заводов. В 1920-м образовался Приокский горный округ (окружной центр – город Выкса), в состав которого вошли Верхне-Выксунский, Нижне-Выксунский, Вильский, Досчатинский, Бушуевский, Кулебакский заводы и Мордовщиковская судоверфь. Рудники составили самостоятельное объединение "Райруда".

58

Все описанные случаи уголовных преступлений, автором не выдуманы, а взяты с небольшими изменениями из документальной книги Георгия Андреевского «Повседневная жизнь Москвы в сталинскую эпоху. 1920–1930-е годы».

59

В русских официальных документах на производство данный шлем именовался как «Каска Французского образца из Лопаточной стали». В различной литературе на военную тематику можно встретить такие названия шлема, как – «Модель 1917 (Sohlberg)», «Venalainen m-17» (фин.) или «Русский М-17». Для производства шлема применялась хромоникелевая сталь, которая выплавлялась на Сергинско-Уфалейских горных заводах, а также из-за её недостатка – сталь, шедшая на производство шанцевого инструмента (лопат).

Шлем имел три размера купола, и шесть размеров подтулейного устройства (53 см., 55 см., 57 см., 59 см., 60 см., 62 см). Окрашивался шлем в цвет хаки.

ТТХ шлема: вес – 800-850гр., толщина стали – 1,2мм., ширина около – 213 мм., длина около – 287 мм., высота около -170 мм.

Заказами на стальные шлемы занимался предприниматель из А.Г. Васильев, именно он и распределял заказ на производство шлемов между заводами «G.W. Sohlberg» (заказ на 100.000 шт.) и «V.W. Holmberg» (заказ на 500.000шт.).

60

Некоторые источники утверждают, что производство шлемов было изначально разработано на Ижорском заводе (г. Колпино) в 1916 году и чуть позже перенесено в Великое Княжество Финляндское. Ижорский завод в 1916 году произвел ограниченное количество, примерно 10,000 шлемов.

61

Двигатель газогенераторного автомобиля работает на топливной смеси из газа вырабатываемом газогенератором в результате неполного сгорания дров, угля, топливных брикетов, торфа и так далее. В 1938 г. в Европе насчитывалось около 9 тыс. автомашин, работавших на газогенераторном горючем. К 1941 г. это количество увеличилось почти в 50 раз. В том числе в Германии их число достигло 300 тыс.

62

Самуил Маршак: «Быль-небылица».

63

Имажинизм – литературное направление, представители которого заявляли, что цель творчества состоит в создании образа. Основное выразительное средство имажинистов – метафора, часто метафорические цепи, сопоставляющие различные элементы двух образов – прямого и переносного. Для творческой практики имажинистов характерен эпатаж и анархические мотивы.

64

В августе 1923 года, расставшись с известной танцовщицей Айседорой Дункан, поэт познакомился с актрисой Камерного театра Августой Миклашевской. Сергей Есенин был совершенно очарован молодой женщиной с иконописным лицом и всегда грустными глазами, в которых будто застыли хрустальные слёзы. Буквально на следующий день им было написано стихотворение «Заметался пожар голубой…», открывшее цикл «Любовь хулигана».

65

Стиль поведения Блюмкина Я., некоторые его поступки и фразы взяты из книги Матонин Е.В. «Яков Блюмкин: Ошибка резидента».

66

«Апаши» (фр. Les Apaches) – во Франции – человек, принадлежащий к деклассированным группам населения; вор, хулиган.

67

Осенью 1919-го поэт был изгнан из коммуналки и поселился в своем рабочем кабинете, выделенном ему правительством еще в марте – по адресу: Лубянский проезд, дом 3, коммунальная квартира 12. Кабинет оставался за Маяковским до смерти, именно там он в конце концов свел счеты с жизнью.

68

Отец Лили (по мужу) Брик – Урий (Юрий) Александрович Каган (1861–1915).

69

АУЕ (также используется вариант А.У.Е.) – «арестантский уклад един» (или «арестантское уркаганское единство») – название и девиз предположительно существующего российского неформального объединения банд, состоящих из несовершеннолетних… Это молодёжное сообщество пропагандирует среди несовершеннолетних воровские и тюремные понятия, требует соблюдения «воровского кодекса» со сбором денег на «общак», взамен обещая поддержку и защиту в настоящем и будущем.

70

Вячеслав Антонов «Дядя Вова мы с тобой!».

71

ВОЕННО-ПРОМЫШЛЕННЫЕ КОМИТЕТЫ (ВПК) – организации российских предпринимателей, созданные в 1915 году с целью мобилизации промышленности для военных нужд. Решение о создании военно-промышленных комитетов было принято в мае 1915 года на Девятом Всероссийском съезде представителей торговли и промышленности для объединения промышленников, снабжавших армию боеприпасами и военным снаряжением, мобилизации промышленности на военные нужды и продолжения военных действий, политического давления на правительство.

72

Гучков Александр Иванович, 1862–1936, действительный статский советник, член Государственной думы и Государственного совета, председатель Третьей Государственной думы, руководитель партии октябристов, активный масон, возглавлял Военную масонскую ложу, в 1915–1917 председатель Центрального военно-промышленного комитета. готовил заговор против Царя. Во Временном правительстве занимал пост военного и морского министра. С 1920-х гг. в эмиграции.

73

В своё время, керосин широко применялся как топливо для карбюраторных двигателей внутреннего сгорания (ДВС). Однако октановое число керосина низкое (ниже 50), поэтому двигатели были с низкой степенью сжатия (4,0–4,5, не более). Так как испаряемость керосина хуже, чем у бензина, запустить холодный двигатель было сложнее. Двигатели первой половины XX века, работавшие на керосине имели дополнительный (малый) бензиновый топливный бак. Холодный двигатель запускался на бензине, после его прогрева до рабочей температуры – переключали карбюратор на керосин.

74

Нигрол (от лат. niger – «чёрный» – и oleum – «масло») – это обобщенное неофициальное название трансмиссионных масел, разработанных в Советском Союзе в первой половине XX века. Эти жидкости имели черный цвет и создавались по ГОСТ 542-50 для обеспечения работоспособности автомобилей и тракторов, а также для поддержания боеготовности военной техники. В СССР это масло производилось из отходов переработки дешевой бакинской нафтеновой нефти.

75

Первое письменное упоминание термина «русская рулетка» относится к 30 января 1937 года. Джордж Сурдез в статье «Русская рулетка».

76

Более подробно об «кустарных гнёздах» написано в моей трилогии «Корпорация USSR», часть первая «Реинкарнация». Авт.

Content

Сергей Зеленин
Я – АНГЕЛ
Часть первая: Под прикрытием

Глава 1. Когда мечты сбываются

Глава 2. Легализация и адаптация

Глава 3. Подсчитаем «рояли» и поразмышляем вслух

Глава 4. Как Фигаро – то здесь, то там

Глава 5. Лиха беда – начало!

Глава 6. Попаданец и его команда

Глава 7. Соблазнение строптивого

Глава 8. Командировка в Нижний

Глава 9. Вертикально «взлетевший», но не космонавт

Глава 10. Если никак нельзя, но сильно надо

Глава 11. Барон фон Монте-Кристо

Глава 12. «Делу конец – новым делам венец»

Глава 13. «Рояль» который утонул, а потом всплыл

Глава 14. Пятилетний план индустриализации в отдельно взятой волости, в эпоху НЭПа

Глава 15. В поисках «генерального» инвестора

Глава 16. Песенка про «пять минут», «Новый стиль» и план ГОЭЛРО

Глава 17. Операция «Кооперация»

Глава 18. «Нас водила молодость в сабельный поход…»

Глава 19. Очевидная, но невероятная фамилия

Глава 20. «Как создать и преумножить первоначальный капитал в эпоху раннего НЭПа?». Пособие для чайн… Для начинающих попаданцев

Глава 21. Политэкономика периода раннего НЭПа

Глава 22. Про секреты Генри Форда и половой вопрос в отдельно взятой комсомольской ячейк

Глава 23. «Прогрессорство» – это электрификация отдельной волости, плюс компьютеризация попаданца

Глава 24. «Человеческий фактор» заказывали?

Глава 25. «Дети Арбата»

Глава 26. Заклёпкотворчество-онлайн

Глава 27. «ПОЕХАЛИ»!!!

Глава 28. Первая Всероссийская сельскохозяйственная и кустарно-промышленная выставка 1923 года

Глава 29. Операция «Пассажир»

Глава 30. Бомонд, ещё бомонд!

Глава 31. «Хулиганов нет»

Глава 32. Что в имени твоём?

Глава 33. Операция «Чужой»: убив дракона…

Глава заключительная

Примечания